Джули Кэплин

Секретная бухта в Хорватии

Julie Caplin

THE SECRET COVE IN CROATIA

© Янурова Л., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Посвящается Гордане Сикоре-Пресечки, которая открыла для меня Хорватию … и делилась вдохновляющими фото, когда нам стоило бы работать!

Глава 1. Нортамберленд

Ник спрятал подбородок в воротник пальто, радуясь, что плотная твидовая ткань защищает его от ненастной северной погоды с подветренной стороны скалистого холма. Когда он взглянул на двух моделей, что дрожали рядом друг с дружкой, словно нервные арабские кобылки, его губ коснулась кривая улыбка.

Сегодня девушки были одеты в яркие – ему сказали, что это стиль «Пуччи», хотя он понятия не имел, что это такое, – шерстяные пончо. Спроси кто-нибудь его мнение, он бы ответил, что кто-то пустился во все тяжкие в покрасочном цехе, но он все-таки не знаток моды. Венчали эти наряды шерстяные береты с помпонами, залихватски устроившиеся на их головах. На элегантных длинных шеях моделей красовались полосатые шарфы, что хлопали на ветру, словно гималайские молитвенные флаги. Бедные замерзшие девушки напоминали тропических птичек, что были здесь совсем не к месту. Они замерли и ждали, пока фотограф сделает следующий снимок.

Обычно в семь тридцать утра он наслаждался бы видом на вересковую пустошь в одиночестве. Если бы не предупреждающие взгляды за вчерашним ужином, брошенные его невестками в сторону его братьев-близнецов Дэна и Джонатана, может, тут было бы на пару человек больше.

– Тара, встань на камень, куда падает солнечный луч, – приказал фотограф, не отличающийся церемонностью. Его выражение лица пряталось за темными кустистыми бровями и грозной, лоснящейся черной бородой библейских размеров, которая создавала поразительный контраст с его лысой головой.

Тут Ник отдал ей должное: стоило Таре встать перед суровым объективом камеры, как она тут же перестала дрожать и приняла непринужденную эффектную позу, словно не чувствовала ледяного холода. Ее тонкое, надменное лицо казалось безразличным к долине, что простиралась за ней. Сочная зеленая трава смягчала угловатость склона холма, солнечный свет танцевал на поверхности моря в восьми километрах от них, у начала долины. Что-то стянулось узлом в желудке Ника, когда он посмотрел на девушку на камнях: одно колено согнуто, хрупкая, почти что фигурка феи, безупречный цвет лица, копна золотых волос с красными и золотыми прядями, подсвеченная весенним солнцем. Он отругал себя за то, что поддался влиянию момента – захотел укрыть ее от холода. Если сравнивать себя с нею, то он был ломовой лошадью, надежной и стабильной, ведомой непоколебимой судьбой. А она – изящное сказочное создание, недостижимое и далекое, словно звезды. Она пришла к ним из другого мира в миллионах километрах от этой фермы и сельской общины, в которой он знает всех и все знают его и каждый его шаг с тех пор, как он родился. Это его дом. Всегда был и всегда будет. Он скривил губы. Чем бы он занимался, если бы решил переехать? Это все, что он умеет.

– Ник, поставь барана сюда, на передний план, – приказным тоном заявил ассистент фотографа, указав пальцем на место для животного.

– Секунду. – Ник свистнул, подзывая свою собаку Рекса породы бордер-колли. Он даже не стал поправлять ассистента. Он пытался объяснить им разницу между баранами – это, кстати, овцы, а не бараны – и ягнятами, но всем было плевать. Им просто нужны милые и фотогеничные ягнята. Животным исполнилось всего шесть недель, и выглядели они куда привлекательнее, чем неряшливые, с приставшими комками грязи на шерсти овцы, которых вот-вот собирались остричь.

«Бритиш Вул» попросили Ника помочь с фотосессией на землях Хэдли, предложив почасовую оплату. Работа оказалась… увлекательной. Это слово подходит больше всего. Кто же знал, что несколько фотографий требуют такой масштабной подготовки? Пару дней назад прибыли два фургончика, битком набитые одеждой и фотографическим оборудованием, которого хватило бы на съемку всего населения Бауден Ригг. Потом приехали еще три такси со станции Карлайл с четырьмя моделями, двумя стилистами, двумя костюмершами, фотографом, его ассистентом, креативным директором, его ассистентом и двумя заказчиками из «Бритиш Вул».

Рекс погнал ягненка, и он забежал в кадр, отчаянно блея. Одна из моделей блеснула обворожительной улыбкой:

– Какой он милый!

– Был бы еще милее, стой он смирно, – проворчал фотограф, вглядываясь в объектив.

Короткий свист, пара ненавязчивых команд – и Рекс погнал пугливого ягненка обратно в кадр. Ник следил за Тарой, восхищаясь ее терпением; модель двигала головой, выгибаясь так, чтобы показать одежду. К его удивлению, ее сонные миндалевидные глаза встретились с его. Она томно улыбнулась и откровенно уставилась на его губы.

– Да, Тара, вот так. Отлично. Превосходно. Немного наклони голову вправо, не отрывай взгляда от Ника. Да, вот так. Ты его хочешь. Прекрасно.

В глазах модели сверкнули озорные огоньки, и Ник почувствовал, что краснеет до корней светлых волос. По телу прошла волна жара. Он сглотнул и подавил желание отвернуться. Вместо этого он ответил на ее чуть насмешливый взгляд своим, добавив ему пылкости и слегка вздернув бровь. Если он родился и вырос в деревне, это еще не значит, что он невежда. Ник Хэдли, к отчаянию своей матери, еще не нашел ту единственную, но опыт у него был.

В ответ Тара лишь усмехнулась и, следуя новым указаниям фотографа, положила руки на бедра и откинула голову назад, снова становясь далекой и недостижимой. Ник вдруг почувствовал себя третьим лишним. У него столько дел, которыми стоит заняться утром, а он бездельничает тут, словно какой-то… школьник-неряха.

– С тебя пока хватит! – крикнул фотограф Таре.

Ник пошел вперед, чтобы вернуть ягненка к стаду, и Тара подошла к краю камней.

– Лови меня, – сказала она и сделала шаг вперед.

Ник, удивленный ее поступком, без труда поймал девушку. Легкая, как пушинка, она радостно заверещала, словно он сделал что-то поистине невероятное. Ник почувствовал себя настоящим супергероем. Он осторожно поставил ее на землю и высвободился из ее пончо и шарфа. Он улыбнулся модели:

– Вот, в целости и сохранности.

– Настоящий мужчина, – выдохнула она, и Ник хотел рассмеяться, поскольку фраза была ну совсем заезженная, но Тара смотрела на него так многозначительно, что он передумал.

– Да, насколько мне известно, – уверенно сказал он, и теперь настала ее очередь краснеть. – Ты ночуешь в «Джордж Инн» в деревне, так ведь?

Она кивнула.

– Не дворец, но бывало и похуже.

– Ужин? – спросил Ник.

– Вопрос или утверждение? – поинтересовалась Тара. Взгляд робкий, а на губах играет легкая усмешка.

– В поместье неподалеку есть замечательный ресторан. Могу забрать тебя в семь тридцать.

– В восемь. Свидание, значит, – ответила Тара. Похоже, она привыкла все делать по-своему.

На часах – шесть часов. Ник закончил позже, чем рассчитывал. Фермерство никого не ждет – Нику пришлось наверстывать дела, которые он запустил, отправившись утром на фотосессию.

Кухня фермерского домика была залита теплым светом, из духовки доносился запах колбасок и йоркширского пудинга, звучали привычная болтовня и смех. Ника окутало все знакомое и по-простому приятное. Гейл, жена старшего брата-близнеца Дэна, накрывала на огромный кедровый стол в центре комнаты. Она посмотрела на него и тепло улыбнулась. Ник испытывал симпатию к обеим невесткам, хотя никак не мог взять в толк, как же близнецы Дэн и Джонатан убедили девушек, что они будут им отличными мужьями. С другой стороны, он с ними вырос.

– Привет, Ник! – крикнул ему Дэн, копаясь в ящике с зарядками для телефона и кабелями. – Тяжелый день?

Он кивнул.

Ему тридцать три года, а он, как и его братья-близнецы и их жены, по-прежнему ходит есть домой к маме. Отчасти ему просто лень готовить, но главная причина кроется в том, что эта теплая и шумная кухня – неотъемлемая часть его жизни уже очень и очень давно. Но, хоть он и любил всю свою семью, он был рад, что у него есть маленький домик на окраине фермы. Там можно было уединиться и наслаждаться холостяцкой жизнью, хотя его мама очень хотела, чтобы он остепенился.

– Мам, – Ник повернулся к ней, – извини, но я только-только закончил с работой, а у меня планы на вечер.

– Превосходно, – отозвался Джонатан, разглядывая жабу в норке[1], которую их мать доставала из духовки. – Мне больше колбасок достанется.

– Ты точно не успеешь закинуть что-нибудь? Я уже накрываю на стол. Покушаешь и побежишь. – Она улыбнулась ему. – Я-то не против.

– Или вали в паб и оставь колбаски нам, – сказал Джонатан. Он протиснулся мимо мамы и потянулся отщипнуть кусочек хрустящего йоркширского пудинга, но мама хлопнула его по ладони.

– Хорошая идея, пусть валит, – согласился Дэн, встав на сторону Джонатана.

– Тут всем хватит, – покачала головой Линда Хэдли и неодобрительно цокнула языком. – Вы будто еды никогда не видели, мальчики. Две минуты, я накрою на стол, и ваш папа вот-вот подойдет.

Вот блин. Ник-то надеялся быстренько отмазаться и убежать.

– Мам, у меня правда нет времени. Мне еще в душ надо.

– А как же поесть? Ты так рано встал, а на обед, наверное, бутербродами перекусывал.

– Я потом поужинаю, – сказал он, потихоньку отходя к двери.

Тут зашел отец, кинул ключи от машины на комод и притянул жену к себе, чтобы чмокнуть в щеку.

– Приветик. Я только из деревни. Ник, слышал, ты сегодня ужинаешь в поместье Боденброук. – Он вскинул брови с многозначительным видом.

Ник подавил желание застонать. Спасибо, пап. Очень вовремя.

– Поместье Боденброук? – оживился Джонатан. Он скрестил руки и оперся о заднюю дверь с озорной ухмылкой. – Роскошное место. Свидание, получается. И кто же счастливица на этой неделе? – Он нахмурился. – Я думал, ты уже распрощался с этой пестрой птичкой.

– Ее зовут Генриетта, – сдвинул брови Ник. – И мы больше не видимся.

– Недолго она продержалась, – заметила Гейл с хитрой улыбочкой.

Ник пожал плечами, продолжая подбираться к двери и надеясь, что Джонатан отойдет.

– Это было взаимное решение.

– И когда это ты назначил новую встречу? – присоединился к разговору Дэн. Он нашел нужный кабель и поставил телефон на зарядку. Его лицо выражало крайнюю степень заинтересованности.

– Сегодня, – ответил Ник. – Слушайте, если инквизиция может подождать, я бы пошел в душ и переоделся.

Он уже был совсем близко к двери и даже положил ладонь на дверную ручку, когда Дэн вдруг воскликнул:

– Это девушка из лондонской съемочной группы? Ты весь день торчал на Старбридж Фелл. Вот же хитрый лис! Ты позвал кого-то из них на свидание!

Джонатан рассмеялся и сделал шаг назад, чтобы закрыть собой дверь.

– Что? И она согласилась?

Ник замер.

– А почему нет? – спросил он, жалея, что в его голосе послышалась скованность.

– Прыгаешь выше собственной головы? – поддразнил Дэн. – Ну и кто это? Костюмерша? Блондинка, да? Как ее там… Джорджина?

Ник помотал головой.

– Темненькая, что ли?

– Ни та, ни другая, – ответил он, стараясь сохранять спокойное выражение лица.

– Тогда кто? – спросил Джонатан, озадаченно хмурясь. – Стилистка замужем, ассистентка тоже, как и креативный директор.

– Чтоб тебя, ты что, пригласил модель и она согласилась? – ахнул Дэн, в притворном изумлении пятясь и врезаясь в стул. Тот в знак протеста заскрипел ножками по плиточному полу.

Гейл и Кэт насмешливо покачали головами в ответ на театральное выступление Дэна.

– А что? Будем честны, из вас всех Ник самый привлекательный, – сказала Гейл.

Дэн схватился за грудь.

– Ты ранила меня в самое сердце, женушка. Я-то думал, это я.

– Ты самый привлекательный из моих мужей, – поддразнила она его, подмигнув Нику, благодарному за такой отвлекающий маневр. К сожалению, Джонатан менять тему не собирался.

– Серьезно? И какую из них ты подцепил?

Ник вздохнул, осознавая, что ему поможет только капитуляция, иначе он не успеет сходить в душ и переодеться.

– Я встречаюсь с Тарой. Мы разговорились, решили, что ужин – хорошая идея. Успокойтесь, я же не зову ее замуж или типа того. К концу недели ее уже здесь не будет. А я останусь тут. – Он повысил голос и осознал, что немного выставляет себя посмешищем. Он схватился за дверную ручку, распахнул дверь и вышел наружу, оставив после себя лишь хор удивленных вздохов и красноречивое молчание.

– Здесь довольно здорово, – сказала Тара, рассматривая дорогущие обои, которые, по общим догадкам, стоили не меньше двухсот фунтов за рулон, современную мебель и освещение в стиле ретро. – Почти как в Лондоне, – заговорщицким шепотом добавила она, прикрывшись рукой.

Ник поднял бокал вина и отпил глоток.

– Как видишь, мы не просто кучка каких-то варваров.

– Да, вижу. – Тара беззастенчиво оглядела его с ног до головы.

С тех пор как он забрал ее из отеля, Тара только и делала, что откровенно флиртовала с ним, существенно облегчив ему жизнь. В самую последнюю минуту, прежде чем заехать за ней, Ник вдруг запаниковал. О чем им говорить?

Волноваться не стоило. Когда он помог ей забраться в его грузовик, она, устраиваясь удобнее, промурлыкала: «Как мужественно. Никогда не встречала кого-то, кто водил бы грузовик», и гладила ладонями приборную панель, пока он заводил двигатель. Через пару миль ее рука перекочевала к нему на бедро, и Нику пришлось постараться, чтобы остаток пути не ерзать на сиденье, словно перевозбужденный подросток.

Тара надела на свидание легкий шифоновый комбинезон на тоненьких лямках, которые демонстрировали, что лифчика на девушке не было. Ноги, казавшиеся Нику бесконечно длинными, были обуты в туфли на высоких шпильках; наверное, чтобы ходить в них, требовался сертификат об охране труда. Сердце так колотилось в груди мужчины, что ему становилось больно. Она самая красивая девушка из всех, кого он когда-либо видел. Ее прекрасные волосы были собраны в небрежную высокую прическу, завитки спадали на белоснежную шею.

Бога ради, соберись! Она девушка из плоти и крови, а не пылающая статуя греческой богини.

– И давно ты работаешь моделью? – спросил он в надежде завязать связный разговор, вместо того чтобы пялиться на нее влюбленными щенячьими глазками.

– Десять лет как. – Она скривилась. – Я старая.

– Да ну, бред, – рассмеялся Ник. – Сколько тебе? Двадцать шесть, двадцать семь?

– Двадцать семь, – шепнула она, окидывая зал взглядом. – Только никому не говори. Для моделей это считается старостью. Знаешь, а я готова двинуться дальше и начать заниматься чем-то значимым. Было бы здорово стать амбассадором – спасать планету, перерабатывать пластик, что-нибудь в этом духе.

– Благородно, – поддразнил он Тару.

Ее ноздри раздулись, а мышцы шеи напряглись.

– Я серьезно. Я очень переживаю из-за экологических проблем. В морях столько пластика, ужас! Это большая проблема. Животные умирают. – Она сверлила его напряженным взглядом.

– Извини, я не это имел в виду. Я просто дразнился. Привык к такому общению с братьями.

Тара изящно кивнула, принимая его извинения.

– Нам нужно спасать планету.

– Точно, – согласился он, поняв, что эта тема ей важна. – Хотя я, наверное, обычно думаю о тех проблемах, что связаны непосредственно со мной.

Он виновато улыбнулся.

– Немного эгоистично с моей стороны. Мы-то уже замечаем изменения климата. – Прошлое жаркое и сухое лето ничего хорошего их пастбищам не принесло. – И что именно ты хочешь делать?

Тара пожала плечами:

– Буду амбассадором. Знаешь, буду устраивать фотосессии с важным посылом и освещением глобальных проблем. Стану лицом какой-нибудь компании. Нужно только дождаться подходящего предложения.

Ник кивнул, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Он понятия не имел, как устроен ее мир. Они ненадолго замолчали, пока к ним не подошел официант.

– Я буду медальон из говядины, – и, к удивлению Ника, Тара добавила: – А к нему можно взять картошку фри?

– Да, картофель фри мы готовим, – ответил официант с немного чопорным акцентом, и Ник чуть не рассмеялся. Они по четвергам вместе гоняют в мини-футбол, и чопорным его не назовешь.

– Превосходно, – ответила Тара.

Когда официант удалился, приняв заказ Ника – утиное конфи и сезонные овощи, – мужчина усмехнулся.

– Вот ты и разрушила стереотип о том, что модели едят только салаты да морковные палочки.

Тара перекинула волосы через плечо.

– У меня прекрасный обмен веществ. Могу есть все, что захочу, – заявила она чуть ли не с вызовом.

Ник улыбнулся.

– Вот и хорошо. Готовят тут – пальчики оближешь.

Тара кивнула, провела ноготком по зубцам вилки и поправила свои локоны.

– У тебя есть братья или сестры? – спросил Ник, чтобы заполнить тишину.

Она покачала головой, уголки ее рта поползли вниз:

– Нет, я одна-одинешенька. Я была очень поздним ребенком. Бедная мамочка чуть не умерла, и папа твердо решил, что больше она рожать не будет. Мама сказала, что я была таким красивым ребеночком, что она и не хотела других – вдруг они бы ее разочаровали. – Она звонко рассмеялась и склонила голову, рассматривая Ника. – Мило, да? Бред, конечно, полнейший, ведь все родители считают своих детей совершенством.

Ник рассмеялся.

– Поговори-ка с моей мамой. Она иллюзиями по поводу нас не питается, зато нарожала пятерых.

– Пятерых? Божечки! – Тара вытаращила глаза и положила ладонь себе на живот. – Это так много. Бедная твоя мама, как же она испортила себе фигуру!

Мама Ника сейчас бы рассмеялась на весь ресторан. Она обожала своих детей. Ник был уверен, что она нисколько не жалела.

– Она немного иначе на это смотрит.

– И они все такие же привлекательные, как ты? – Тара вдруг прикрыла рот рукой, словно комплимент вырвался против ее воли. Она опустила взгляд на столик.

Ник засмеялся, вспомнив похожий разговор между его братом и невесткой.

– У меня три брата и одна сестра. Мы все считаем, что наша сестренка самая красивая из нас.

– Оу, – произнесла Тара так, словно он сказал что-то очень странное. – И что ты делаешь, когда не занят разведением овец?

– Ну, работы у меня много, но если есть возможность, то люблю куда-нибудь выезжать. Моя сестра живет в Париже…

– О, я обожаю Париж! Я была там на неделе моды, участвовала в показе коллекции от «Диор». Обалденный город. Когда ты был там в последний раз?

Они обсуждали Париж, пока им не подали ужин, и Ник изо всех сил вспоминал все, что он успел увидеть за те две поездки.

У Тары и впрямь был прекрасный аппетит: она набросилась на еду так, словно умирала с голоду.

– Проголодалась, да? – спросил он, взглянув на ее пустую тарелку. Он доедал свою порцию.

– Я весь день провела на свежем воздухе, – снова принялась обороняться Тара.

– Я и не знал, что работать моделью так сложно, – сказал Ник. Девушка явно незнакома с манерой разговора, какая бытует у них в семье. Надо запомнить, что она не из многодетной семьи, как он.

– Эта работа не всем подходит. Мне кажется, люди даже не понимают, насколько это сложно. Думают, мы просто приходим на съемку, и раз – все готово.

Официант унес пустые тарелки и вернулся с десертным меню.

– Желаете что-нибудь еще? – спросил он.

– Мне, наверное, не стоит, – сказала Тара, изучая меню с очаровательно высунутым язычком. – Ты что-нибудь закажешь?

– Я не особо падок на сладкое.

Она погрустнела.

– Может, закажем что-нибудь на двоих? – предложил он.

– Давай профитроли, обожаю их!

Ник заказал десерт и попросил две ложки. Можно было и не утруждаться: стоило официанту поставить перед ними десерт, как Тара, быстрая, словно змея, снова и снова зачерпывала полную ложку заварного теста и крема. Она то и дело постанывала от удовольствия, отправляя содержимое ложки себе в рот.

– Сто лет не ела шоколад. Я уже и забыла, как это вкусно. Прямо чувственное наслаждение, да? – Тара собрала остатки шоколадного соуса и медленно облизала заднюю сторону ложки, не отводя взгляда от Ника. Она прерывисто вздохнула. – Такой шелковистый и насыщенный вкус…

Она провела язычком по ложке; потемневшие глаза, в которых читалась похоть, смотрели на него так многообещающе, что Ник заерзал в кресле, радуясь, что его прикрывает скатерть.

Когда официант подошел, чтобы забрать тарелку, Ник уже собирался отказаться от кофе и вернуться в отель вместе с Тарой. Учитывая, какие намеки она делала, он решил, что их намерения сходятся, но девушка вдруг встала и бросила салфетку с колен на стол.

– Милый, закажешь мне эспрессо? Хочу на минутку отлучиться в дамскую комнату.

– Хорошо, – сказал он, заказывая эспрессо ей, а себе – капучино. Он поудобнее устроился в кресле, чувствуя, как его разгоряченная кожа остывает. Он достал телефон, принялся листать ленту Фейсбука[2]. Увидев публикацию своей сестры Нины, он улыбнулся.

Она запостила фотографию восхитительного шоколадного эклера, за которым сформировала сердечко пальцами, и подписала: «Шоколадный рай».

Интересно, в какой восторг пришла бы Тара и что бы чувствовал Ник, наблюдая за ней?

Вкуснятина! – прокомментировал он и стал смотреть остальные фотографии. Нина переехала в Париж, открыла кондитерскую и съехалась со своим парнем Себастьяном, лучшим другом Ника. Сестра быстро стала королевой эклеров и прочих сладостей. Может, съездить к ней вместе с Тарой? Что-то подсказывает Нику, что ей там понравится.

Он оставил несколько комментариев, лайков и понял, что прошло целых пятнадцать минут. Где же Тара? Лишь бы не сбежала… Нет, она бы так не поступила. Хоть он и переживал по поводу свидания, все прошло хорошо. Ей было интересно. Ник, не задирая нос, мог с уверенностью сказать, что с девушками он ладил. Почти все его свидания венчались успехом, а иногда и чем поинтереснее. Хотя случилось разок такое, что он пошел на свидание с подругой Гейл, а она оказалась лучшей подружкой его бывшей. Вот это было поистине ужасно.

Он уже раздумывал отправить в уборную поисковой отряд, как Тара вернулась. Ее глаза сверкали, губы вовсю улыбались. Она откинулась на спинку кресла и глотнула эспрессо как ни в чем не бывало.

Может, это что-то женское, и ей стыдно рассказывать, что случилось.

– Фу, холодное, – Тара скривилась.

– Заказать другое? – невозмутимо поинтересовался Ник, умолчав о том, что ее не было довольно долго, чтобы не смущать девушку.

– Не стоит. Уже поздно, я потом уснуть не смогу. – Она взглянула на часы и улыбнулась ему своей красивой и печальной улыбкой. – Отвези меня обратно в отель. Мне нужно хорошенько выспаться, чтобы не заявляться завтра на фотосессию с мешками под глазами.

– Тогда я попрошу счет, – сказал Ник, задаваясь вопросом, почему вечер так внезапно закончился.

Глава 2. Лондон

Мэдди обхватила колени руками, надеясь, что они перестанут дрожать. Генри Комптон-Барнс с замшевыми заплатками на локтях пиджака и бабочкой на шее просматривал ее работу. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем он поднял голову и наконец заговорил:

– Профессор Грегори – мой хороший знакомый, и он лично тебя рекомендовал, посему я буду с тобой честен. – Его губы сжались в трагическую линию, словно кто-то потянул за нитки, закрепленные в уголках его губ. – Технически ты справилась хорошо. Прекрасное исполнение, внимание к деталям поразительное.

Мэдди догадывалась, что за этим последует огромное «но».

– Но нашей галерее нужны картины, в которых… – Он покачал головой. – В этих нет оригинальности, изюминки. Им не хватает je ne sais quoi, то, чего словами не опишешь, то, что выделяет произведение искусства среди остальных. Это может передать лишь художник. Когда смотришь на такую работу, понимаешь, что это могло выйти только из-под его кисти. Как с певцами, например. Уж прости меня, но я гораздо старше тебя, поэтому приведу в пример Карли Саймон. Ты слышишь ее голос и сразу понимаешь, что это она. Ее голос – это ее уникальность. Вот что я ищу в картинах.

Они, безусловно, очень красивы, но я не вижу твоей души. Я не вижу в них тебя. Мэдди, позволь дать тебе совет. Отправляйся в новое, неизведанное место. Забудь все, чему тебя учили, все, что знаешь. Нарушь правила, экспериментируй, и, самое главное, рисуй от всего сердца.

Рисуй от всего сердца. Мэдди закатила глаза, представляя картину в духе Сальвадора Дали: огромная кисть пронзает красное сердце, позади – пустынная равнина, алые капли падают на желтый песок. Рисуй от сердца. Ну и как это понимать? Кто-нибудь говорил такое Пикассо, Родену, Ван Гогу? Мэдди поморщилась. Не то чтобы она стояла с ними в одном ряду…

Девушка сидела в кофейне и попивала капучино, расстраиваясь, что поддалась порыву утопить свое горе в таком дорогом напитке.

– Бо-оже, – протянул голос, принадлежащий кому-то из высшего класса, кто сел позади нее. – Ну и посмешище. О чем только Генри думал?

– Ты про ту девчонку, что только что вышла? Милое платьице, ну прямо Тулуз-Лотрек.

Мэдди сжала фетровый беретик, что лежал у нее на коленях.

– Это друг Генри его попросил. Он рассказал, когда записывал в ежедневник время назначенной встречи.

– Думаешь, он ее принял? Нет же? Вся галерея бы под откос пошла.

– Вряд ли. Судя по ее виду, он с позором ее выгнал. Когда она пришла, я уже была готова сказать ему, что он зря тратит свое время. Типа серьезно? Ты слышала, как она разговаривает?

Другая девушка расхохоталась.

– Ага. Заурядная дура.

– Ш-ш, так теперь нельзя говорить, вдруг оскорбишь кого. Наверное, теперь и слово «посмешище» кого-нибудь ущемит.

Девушки рассмеялись, упиваясь своим превосходством, а Мэдди покраснела, чувствуя, как жар приливает к щекам. Она, наверное, выглядела как перезрелый рождественский эльф. Она схватила берет, натянула его себе на голову и повернулась. Одна из девушек подняла на нее взгляд, и ей даже хватило совести ахнуть.

– Мы, посмешища, – начала она, – не можем похвастать принадлежностью к высшему классу, но зато мы говорим то, что думаем, и не позволяем каким-то надутым и высокомерным идиоткам себя оскорблять. Не у всех мамочки и папочки разбрасываются деньгами. А раз вы позволяете себе так обсуждать людей, вам не помешает вернуться в школу и поучиться хорошим манерам. Вам должно быть стыдно.

Довольная тем, как девушки вытаращились на нее, словно рыбки гуппи, Мэдди выплыла из кофейни с высоко поднятой головой.

К сожалению, пусть она и дала отпор обидчицам, факт оставался фактом: она упустила свой шанс попасть в галерею, и просить помощи больше было не у кого.

Мэдди посмотрела на табло с расписанием поездов станции Юстон. До ее дешевого поезда оставалось еще два часа. Она вернется в Бирмингем и будет рассказывать маме об очередном проваленном собеседовании. До этого Мэдди еще никому не рассказывала, зачем на самом деле едет в Лондон. Кроме профессора Грегори, конечно.

Она вздохнула и открыла Вотсап.

Срочно. Срочно. Срочно. Ты еще ищешь работу? Вакансия временная, но в Европе, и им очень нужен кандидат. Позвони мне.

Девушка улыбнулась, читая сообщение от своей подруги Нины. Они встретились в Париже в тот год, когда Мэдди училась за рубежом. У них было много общего, и они сразу подружились. Они обе происходили из многодетных семей, и обе скучали по своим родным, но не по требованиям, которые бытовали в их семьях.

Ключевым словом в сообщении было «Европа», все равно что зов сирены. Мэдди хотела уехать как можно дальше от дома – после года, проведенного во Франции, она чувствовала, что ей там больше не место.

– Ну что там? – спросила она, стоило Нине ответить после первого гудка. – Где в Европе? Что делать нужно? Виноград собирать?

– Там кое-что покруче. – Голос Нины звенел от еле сдерживаемого восторга. – Это в Хорватии.

– Ты раскашлялась сейчас или что?

– Очень смешно. Я серьезно. Ник полчаса назад звонил Себастьяну. Он едет на отдых со своей новой подружкой. Они фрахтуют яхту целой компанией, но их стюардесса слилась. Времени искать новую нет, они уезжают через три дня. Нужно всего-то немного убираться и готовить, ухаживать за гостями, короче. Их там всего шесть человек.

– Я вся твоя, – тут же ответила Мэдди, хотя в жизни не бывала на суднах, если, конечно, не считать водный велосипед на Тенерифе. А благодаря Себастьяну, парню Нины, что работает шефом, Мэдди многому научилась за те полгода. Раньше она умела готовить разве что пастуший пирог и ланкаширское жаркое, но теперь репертуар ее блюд расширился. Да и потом, на отдыхе ведь все едят салатики да мороженое?

Нина аж взвизгнула:

– Класс! Я скину тебе номер, звякни этому хорвату. Ох, вот это ты оторвешься! Две с половиной недели в Хорватии! Я даже завидую.

Мэдди тоже заверещала в ответ:

– Круть! Спасибо тебе большое. Поскорей бы встретиться с твоим братом. У меня такое ощущение, будто я его уже знаю.

Глава 3. Хорватия

– Вау, – Мэдди бросила спортивную сумку на причал. Все, кто сказал ей ждать крохотной тесной яхты, явно не знали, о чем говорят. Яхта была огромной. Мэдди выудила телефон из кармана и сверила название судна на корме с присланной ей информацией. «Авантюрист», город Сплит. Это точно оно.

Так вот где она проведет следующие недели? Ну здравствуй, замечательное судно, и спасибо тебе большое. Девушка принялась пританцовывать от счастья. На ней был модный наряд, состоящий из полосатой сине-белой футболки и красных брюк капри. Ну, это Мэдди посчитала, что он модный, хотя брюки оказались куда более помидорно-красного цвета, чем она их помнила.

Девушка сфотографировала судно и принялась строчить подпись.

«Нина, солнышко, посмотри. Огроменная какая! Я тебя люблю. Спасибо, что предложила мне эту работу. Я теперь еще больше радуюсь, что внимала урокам готовки. Помнишь, какой я была, когда мы только познакомились? Я умела готовить всего пару простецких блюд, а торты у меня вечно подгорали. А теперь? Скорей бы встретить твоего брата. Мэдди ххх»

Девушка с удовольствием бы осталась на причале глазеть на яхту и греться на солнышке, но она приехала сюда работать, пусть такого ощущения у нее и нет. С тех пор как автобус привез ее из аэропорта, ей казалось, что она на отдыхе. В расписании паромов то и дело мелькали перевозки Ядролинии: Хвар, Елса, Стари-Град, Супетар, Бол, Милна, Дубровник, Корчула, Анкона… Мэдди усмехнулась. Вот теперь она точно не в Бирмингеме.

Тут она осознала, что стоит не с той стороны, и ей пришлось все обходить. Не самое приятное начало ее карьеры как работницы экипажа яхты, но Мэдди была не прочь прогуляться в такую погожую погоду в чужой стране.

После Франции она год провела в родном городе, поэтому любое новое место поодаль от Мидленда радовало глаз: и погода, и пейзажи. Мэдди очень любила свою семью, правда, но еще ей нравилось проводить время отдельно от них. Ее утомляла необходимость постоянно все контролировать. Ее сестры, два брата и мама ничего не могут сделать сами, их приходится направлять, как слепых котят, а они даже спасибо в ответ не скажут. Тереза, с которой у нее минимальная разница в возрасте, сказала, что она – охочая до власти гарпия и, пока она жила во Франции, они были счастливы и прекрасно со всем справлялись. Любой, у кого есть два глаза, сказал бы, что это бред. Когда Мэдди вернулась, коллекция обуви Брендана стала больше в три раза, а Терезе было впору открывать магазин косметики, поскольку ее запасы выросли до неимоверных размеров. Мэдди уверена, что бо́льшую часть этого добра она своровала. Питались же они куриной лапшой быстрого приготовления, хотя готовить нормальную еду было бы куда дешевле.

Рядом появился мужчина, сжимающий в руках несколько полосатых сумок. Не успела Мэдди и рта раскрыть, как он проворно пересек причал и оказался на яхте.

– Здрасьте, – крикнула она. – Я Мэдди, новая работница.

Он улыбнулся, словно пират, показывая идеальные белые зубы. У него была густая черная борода.

– Добро пожаловать на борт. Я Иван, капитан судна. Мы говорили с вами по телефону, – сказал он по-английски с заметным акцентом, изобразив телефонную трубку, чтобы Мэдди наверняка его поняла.

Мэдди запрыгнула на яхту, отметив, что она непривычно покачивается на воде. О морской болезни она даже и не подумала.

– Приятно познакомиться. – Он протянул ей загорелую руку, покрытую густыми волосами. Рукопожатие у него было крепким и почти болезненным, как и следовало моряку. – Пойдем, покажу тебе, что да как.

Не оглядываясь, Иван распахнул дверь и шагнул внутрь. Мэдди прошла за ним под палубой, спустилась на несколько ступенек и оказалась в коридоре, который проходил по длине всей яхты. Стены, пол и потолок были облицованы крепким отполированным каштановым деревом, отчего у Мэдди возникло ощущение закрытого пространства, но она была уверена, что привыкнет к нему.

– Каюты, – сказал Иван, ткнув пальцем в несколько дверей в коридоре. Потом он провел ее к еще одной лестнице, по которой они поднялись ступенек на пять. Слева находилась дверь; если еще подняться, то можно выйти на палубу.

– Камбуз, – сообщил он, ведя ее к помещению, которое оказалось кухней. Лучший друг ее брата Брендана разбирался в суднах, прожив какое-то время в Кингстон-апон-Халле, и он сказал ей, что яхта будет похожа на плавучий фургон. Мэдди частенько отдыхала на побережье Северного Йоркшира в трейлерном парке и потому ожидала увидеть газовые плиты, крохотный холодильник, втиснутый под кухонную стойку, и много маленьких шкафчиков, которые будут ютиться в любом возможном проеме.

Ожидание с реальностью не совпало. Такие кухни можно увидеть в роскошных домиках за городом, огороженных высокими заборами. Тут было целых пять газовых плит и даже крутая сковорода-гриль.

Все надежды Мэдди на то, что она будет готовить салатики и простые блюда, испарились. Ну и ну… Учитывая всю эту гарнитуру, может, они ждут блюда высокой французской кухни? Хоть Мэдди и подтянула навыки готовки, звезд Мишлен с неба она пока не хватает. Хорошо, что она разбирается в искусстве и может красиво презентовать блюдо. Себастьян научил ее паре трюков, как замаскировать ее не самую выдающуюся готовку.

– Ого. – Она медленно обвела кухню взглядом.

– Симпатично, да? – Он кинул сумки на пол и показал куда-то пальцем. – Я заказал нам продуктов, пока гости в пути. Дальше сама разбирайся, на тебе готовка и уборка. Какой у тебя опыт в этой сфере?

Мэдди вздрогнула, но потом взглянула на него с уверенной улыбкой, транслирующей, что все под контролем.

– Опыта у меня нет, но я умею готовить, убираться и хорошо лажу с людьми. Меня позвали в последнюю минуту, но не переживайте, я трудолюбивая работница.

– Значит, ты уже лучше той девчонки, которую они нанимали, – покачал головой Иван.

– Когда приезжают гости? – спросила Мэдди, с любопытством осматривая ряд холодильников из нержавеющей стали и мраморные столешницы.

– Завтра, так что времени у тебя навалом. Я уж думал, придется брать с собой бабулю, чтобы она помогала с готовкой. Хорошо, что ты приехала.

Мэдди ослепительно ему улыбнулась.

– Ну и замечательно, – сказала она, напуская на себя уверенность, какой совсем не чувствовала. Что, в конце концов, тут может быть сложного? Уборка да готовка, вот и все. Если ее не попросят встать за штурвал, все будет в порядке.

– Для меня это все в новинку, – она обвела рукой кухню, – но я быстро учусь.

Слова она выбирала с осторожностью, уклоняясь от сути.

– Тут ничего сложного. – Иван ненадолго замолчал. – Но гости не захотели платить за остальной экипаж, поэтому мне понадобится твоя помощь.

Он усмехнулся.

– Мы не ставим паруса, в основном работает мотор, но тебе предстоит научиться управлять моторной лодкой.

– Правда? Класс, – сказала она, будто каждый день этим занимается. Это он про маленькую лодочку, привязанную к яхте?

– Кое-где, особенно на Хваре, сложно швартоваться. Куда легче просто бросить якорь и отвозить гостей туда и обратно как на водном такси. – Он пожал плечами. – Когда их нужно забрать, они звонят нам. Да и всяким знаменитостям хочется уединиться время от времени.

– Знаменитостям? – Глаза Мэдди расширились, ее темные кудряшки подпрыгнули, когда она переступила с ноги на ногу. – А вы знаете, кто плывет с нами?

Иван запрокинул голову и расхохотался.

– Нет, это мы узнаем, только когда они приедут. Мой друг, будучи капитаном, как-то раз приветствовал на борту Бейонсе и Джей Зи. Вот он удивился-то.

Мэдди присвистнула. До этого она как-то и не задумывалась, кто может быть пассажиром на судне.

– Но денег у них много, это я знаю. За один день на этой яхте нужно заплатить больше шести тысяч евро. – Он сузил глаза, в них засверкало осознание собственной важности. – Но я капитан, и я здесь главный. Я управляю судном. Я во главе. А ты… – Он нахмурился, английский его подводил. – А ты дашь им то, чего они захотят.

Его глаза поблескивали, но кое-что подсказывало Мэдди, что его слова не обсуждаются.

– А что насчет спальных мест? – спросила она, задаваясь вопросом, как будет выглядеть ее койка.

– На этом гулете восемь кают.

– Гулете? Я думала, это яхта.

– Гулет – это разновидность яхты, у которой обычно две или три мачты и несколько палуб. Такие часто ходят по Турции и Хорватии. У этой две мачты.

Мэдди кивнула, притворяясь, будто что-то понимает. На губах Ивана вновь появилась очаровательная улыбка.

– На борту будет шесть человек, так что все просто. Обычно гостей куда больше.

– Шесть людей на всей этой громадине?

Иван закатил глаза.

– У кого-то есть деньги. Хотя зачем им такое большое судно? – Он пожал плечами. – Нам же проще. Особенно тебе. Меньше ртов кормить. Меньше комнат убирать. Меньше кроватей заправлять.

– Легкотня, – сказала Мэдди, вспоминая свой дом с неорганизованными двумя братьями, двумя сестрами и мамой. Убираться и готовить на шестерых было для нее нормой.

– Вот тебе руководство для экипажа. – Он открыл шкафчик и достал голубую папку на кольцах с логотипом чартерной компании на обложке. – Тут правила и инструкции. Рабочие часы плавающие. – Он с фаталистическим видом пожал плечами. – Отдых полагается, но кто-то один должен всегда дежурить от завтрака до отхода гостей ко сну. Это уже от них самих зависит: кто-то предпочитает оставаться на судне, кто-то любит путешествовать. Сегодня у нас спокойно, а завтра, когда они приедут, станет шумно. Идем, я покажу тебе твою каюту.

Он взглянул на большие часы на запястье.

– Вечером я поеду домой в Сплит. Ты со мной?

Мэдди дрожала от предвкушения; девушка быстро разобрала свою сумку, представляя, как она будет нести ответственность за всю яхту. Надо называть ее гулетом, так профессиональнее звучит.

Ее каюта находилась на верхней палубе вместе с каютой Ивана и еще двумя гостевыми. Она хихикнула про себя: у нее даже личная ванная есть. Вот это роскошь. Правда, Мэдди поняла, что она может пи́сать и принимать душ одновременно. На кровати ее ждали свежевыстиранные бледно-голубые футболки с логотипом компании. Видимо, это что-то вроде униформы. Ей сказали привезти темно-синие шорты (за такое короткое время купить их она не успела) и темно-синие штаны (подойдут ли легинсы?), чтобы она носила их на службе. Судя по всему, это означает «постоянно», но Мэдди по-прежнему не чувствовала, что тут, в Хорватии, на этой замечательной яхте она будет работать.

Мэдди закрыла дверь, зажав руководство под мышкой. Она подошла к лееру, осмотрела причал, подняла лицо к солнцу. На небе – ни облачка, и даже в четыре часа дня по-прежнему очень тепло. Девушке казалось, что Бирмингем с его серыми утрами и тесным трехкомнатным домиком, который поместился бы на этой яхте пять-шесть раз, находится где-то на другой планете. Иван, может, и сказал, что каюта у нее небольшая, но дома она делила комнату с сестрой Терезой, а тут у нее есть своя личная ванная. Пусть в ней и совмещаются туалет с душем, это все равно роскошь.

По набережной прогуливались влюбленные; они остановились, чтобы поглазеть на яхту. Мэдди сделала вид, что не видит их, представляя себя гостем на судне и наслаждаясь их завистливыми взглядами. Она даже представить себе не могла, на какой работе нужно пахать, чтобы позволить себе арендовать яхту за такие немыслимые деньги.

Соседние судна уступали по размеру, но гулет и близко не был самым большим в этой гавани; по другую сторону порта стояли самые громадные и шикарные яхты. Иван показал ей яхту Романа Абрамовича: элегантную, утонченную, с шестью палубами и таким количеством спутников и всяких технологичных штучек, что она напомнила ей военный корабль или небольшой круизный лайнер. Другую, поменьше, предположительно зафрахтовали на это лето для Дуа Липы.

За пристанью расположился город Сплит: на узких полосках земли ютились домики с терракотовыми крышами, а за ними высились серые скалистые холмы, покрытые щебнем. Они простирались так далеко, как мог охватить взгляд.

Мэдди подпрыгнула, не в силах сдержать искреннюю радость, и побежала исследовать палубы. На этом же этаже находился небольшой обеденный уголок на закругленном конце яхты. У нее, наверное, есть специальное название. Нос? Корма? Девушка провела рукой по бутылкам в компактном, хорошо укомплектованном баре. За ним была лестница, ведущая на верхнюю палубу, по которой Мэдди и взбежала наверх. Прелесть! Ее взору открылись деревянные шезлонги с мягкими подушками знакомого морского цвета, на одном из которых она сразу же заметила свое имя. Да, насладиться тут джин-тоником будет самое то.

Иван сказал, что гости прибудут к пяти тридцати. Он встретит их на причале и привезет сюда, а это значит, будет время немного позагорать, пока все не приехали.

На главной палубе расположилось четыре каюты и крытая зона отдыха с низкими белыми кожаными креслами, дорогими бело-голубыми подушками с орнаментом икат и черными мраморными столиками. Там же было местечко в тени с одним большим столом. Мэдди прошла через зону отдыха, вышла на другую палубу и присвистнула, увидев джакузи и шезлонги. Еще один лестничный пролет привел ее на нижнюю палубу с шестью каютами.

С удовольствием изучив свое маленькое королевство, Мэдди решила побаловать себя тем самым джин-тоником за прочтением руководства для экипажа. Потом она поедет в Сплит к Ивану, который уже уехал к своей семье. Он отметил ей нужное место на карте и сказал позвонить ему, потому что сама она их квартиру в жизни не найдет.

Сплит шумел и гудел; Мэдди неспешно прогуливалась по набережной, ведь времени она себе оставила с запасом. Она остановилась, чтобы послушать живую музыку. Не сказать чтобы музыканты были молоды, но играли они бодренькие каверы «Роллинг Стоунз», «Зи Зи Топ» и Стива Харли – все любимые исполнители ее мамы, фанатки рока. Ей захотелось потанцевать вместе с толпой, но потом она представила маму в кожаной куртке, дымящей как паровоз, качающей в такт головой и отбивающей ритм ногой. А пепел от сигарет она бы лениво стряхивала на землю с безразличием на лице. И потом, ей нужно найти дом Ивана, она же не хочет прийти к ним под ночь.

Мэдди развернулась и пошла дальше, минуя многочисленные рестораны. Пахло из них божественно; официанты крутились меж столов, высоко держа подносы с блюдами. Слева от нее море блестело в лучах уходящего солнца таким невероятным голубым оттенком, что у Мэдди пальцы чесались схватиться за кисть. Она положила свои акварельные карандаши и скетчбук в ящичек под кроватью, надеясь, что у нее выдастся пара выходных. Правда, прочитав руководство, она уже не была в этом так уверена. Перед девушкой простирался битком набитый порт с очередями из машин, которые ждали посадки, машин, которые, наоборот, уезжали… Огромный белый пароход, пыхтя, отправлялся к островам, различимым вдали. Отсюда можно было добраться до Далматинских островов, и Мэдди уже не терпелось поскорее отправиться в путь.

Сплит – шумный город, и ей это нравится. Здесь динамично и оживленно. Пахнет Европой, радостями жизни, в воздухе чувствуется приятное тепло. Мэдди скучала по жизни в Париже, по быстрому темпу жизни, и теперь ей дали еще одну возможность к нему вернуться.

– Добро пожаловать, подруга Ивана. Проходи-проходи.

Мэдди с широко распахнутыми глазами зашла в тихий, прохладный жилой дом, который уже всякое повидал на своем веку. Она пришла с узенькой улицы, где сновало множество людей, и протянула владелице дома букет цветов из магазина за углом, с интересом разглядывая окна в каменных стенах и арочный проем.

Квартира Ивана, расположившаяся на самом верху старых каменных ступеней, была в центре хаотичного лабиринта улочек времен Римской империи. За ними, не выходя за границы дворца Диоклетиана, находились каменные здания, на которые Мэдди успела взглянуть одним глазком. Она словно попала в прошлое.

Благодаря ее манерам и предложенным цветам жилистая старушка у громоздкой деревянной двери встретила Мэдди улыбками и быстрой речью на хорватском.

– Это моя бабушка Весна. Она плохо говорит по-английски, – сказал Иван.

– Здравствуйте, – сказала Мэдди, улыбаясь, пока невысокая старушка изучала ее проницательными темными глазами. Она утянула ее внутрь и закрыла за ней дверь.

– А это – моя жена Зита.

Из другой комнаты вышла высокая темноволосая женщина лет сорока, хотя угадать ее возраст было сложно из-за безупречной оливковой кожи.

– Спасибо, что пригласили меня, – сказала Мэдди, чувствуя себя немного неуверенно. Ей не хотелось нарушать семейную идиллию.

– Большая компания – это замечательно, – сказала Зита, вскинув темные брови и широко улыбнувшись. – Не стоит благодарности. Сегодня к нам пришли и бабушка, и моя мама. Они очень хотят с тобой познакомиться.

– Правда? – спросила Мэдди, нахмурившись и бросив на Ивана вопросительный взгляд.

Зита рассмеялась.

– Мы любим проводить время в большой компании. Нам только дай повод собраться за столом и вкусно поесть. В Хорватии так принято. Мы любим еду и свою семью.

– У вас отличный английский.

Зита перекинула густые темно-каштановые волосы через плечо. Она была потрясающе красива: темные глаза, выразительные черты лица, живая мимика…

– Я училась в Университетском колледже Лондона, где и познакомилась с Иваном. Сначала мы поработали там несколько лет, а потом вернулись в Сплит. Тогда Иван и купил яхту. Он сдает ее чартерной компании, но остается на ней капитаном. Я работаю в аэропорту и постоянно говорю по-английски. В аэропорту с каждым годом все больше и больше людей.

Мэдди прошла за ней на кухню, где суетились крохотная Весна и другая женщина, куда выше ее. Они склонились над двумя большими сковородками, словно безумные ученые, и закидывали туда то приправы, то лавровые листья из большой стеклянной банки. Они болтали друг с другом и робко улыбались Мэдди. Каждый раз, когда к ним подбегал мальчишка, они гладили его по голове, и он убегал к длинному столу через арочный проем, зажав столовые приборы в пухлых ручках.

– Это моя мама Тонка и наш сын Бартул. Он любит помогать бабушке Тонке. Мама с бабушкой очень рады тебе, потому что Иван сказал, что тебе интересна хорватская кухня.

Зита быстро сказала что-то по-хорватски. Тонка повернулась и ответила, указав на большую дымящуюся сковородку перед ней:

– Она надеется, что ты любишь рыбу. Она готовит тебе традиционное хорватское блюдо, брудет.

– Можешь сказать ей, что я с удовольствием попробую, правда, я не очень разбираюсь в рыбе.

Когда Зита перевела, Весна была в ужасе.

– Она сказала: «Но ты же живешь на острове». – И они обе рассмеялись.

Весна подманила Мэдди к себе, взяла огромную пластиковую бутылку и щедро плеснула темно-зеленую жидкость на сковородку.

– Это оливковое масло? – спросила девушка, разглядывая полку с бутылками всевозможных размеров, но одинакового содержания.

– Да. – Зита протянула ей бутылку. – Понюхай.

До ноздрей Мэдди донесся фруктовый запах оливок, который ни с чем не спутаешь.

– Ого, как вкусно пахнет. Свежо. Прямо как, э-э, самые настоящие оливки. Можно даже представить, как их давят.

– В прошлом октябре собирали. – Зита наклонила голову, не скрывая гордость. – Здесь у каждой семьи есть свой кусочек земли с оливковыми деревьями. Наш находится на Браче, высоко в горах. Весной мы все едем на остров на целую неделю, а потом оливки давят уже тут, на местном производстве. Возьми с собой бутылочку на яхту.

– Спасибо, я очень благодарна, – сказала Мэдди, уже размышляя о том, что она припасет масло для отменной заправки к салату.

– И обязательно попробуй наше вино. – Зита указала на большие стеклянные кувшины за арочным проемом.

– Ого! – Мэдди принялась разглядывать вино насыщенного цвета ежевики в стеклянных кувшинах с оплеткой, придававшей им деревенский шарм. – А как эти штуки называются? Это домашнее вино?

– На английском вы называете их «демиджоны». – Зита рассмеялась и покачала головой. – Да, вино домашнее, но это не мы его делали, а двоюродный брат Ивана.

– На, попробуй. – Иван разлил вино из кувшина по стеклянным бокалам и вручил ей один.

– Я не очень разбираюсь в вине, – сказала Мэдди, робко делая глоток.

– Ты просто скажи, нравится тебе или нет. – Иван поднял свой бокал. – Živilli[3].

– Živilli, – подхватила Зита.

– М-м, как вкусно, – сказала Мэдди.

Зита тоже сделала глоток.

– Далматинское красное вино считается очень хорошим. У нас его много. Белое немного отличается, его часто подают в ресторанах, разбавленным водой. Туристы злятся. На мой вкус, красное самое лучшее. – Она пожала плечами. – Мы с Иваном предпочитаем красное. Обязательно возьми с собой бутылочку.

На Мэдди надели фартук и подвели к духовке, где Тонка зажаривала несколько кусков различной рыбы. Ее импровизированный кулинарный мастер-класс включал в себя много жестов и смеха, и Тонка, и Весна пытались научить ее готовить это блюдо. После этого, к удивлению Мэдди, они показывали, как делать пасту.

– Я думала, это итальянское блюдо, – сказала она Зите.

– Мы с Италией – соседи, и история наших стран тесно связана. Венецианцы правили Хорватией больше трехсот лет. Мы часто едим пасту, но подаем ее обычно не с рыбой, а с мясом или морепродуктами. Иногда добавляем rezanci[4], или vermicelli по-итальянски, в рыбное рагу, а еще у моей мамы есть особый ингредиент. – Ее глаза заблестели в предвкушении. – Уверена, что она захочет его тебе показать.

Тонка со всем возможным энтузиазмом учила Мэдди, от души похлопывая ее по плечу с завидной регулярностью, а Весна стояла рядом и одобрительно кивала.

– Очень вкусно! – сказала Мэдди, когда Тонка протянула ей ложку брудета. Несмотря на простоту ингредиентов, вкус у блюда оказался очень яркий и насыщенный. – Не уверена, что у меня получится так же восхитительно, – сказала она, скривившись и показав пальцем на себя, позабавив этим Тонку. Она снова похлопала Мэдди по плечу и указала пальцем на рыбу и приправы, что лежали рядом.

– Мама говорит, если возьмешь свежую рыбу с рынка и не будешь жалеть приправ, то все пойдет как надо, – перевела Зита.

Мэдди с благодарностью улыбнулась старушке:

– Я бы не была в этом так уверена. Но зато теперь я знаю, какую рыбу брать.

Под руководством Зиты она сделала много разных заметок и набросала длинный список рыбы, которую стоит брать на рынке. Тонка продиктовала ей несколько рецептов, то и дело помахивая деревянной ложкой в сторону Зиты, которая старательно переводила сказанное под неустанным наблюдением Весны. Настоящая командная работа!

Зита пожала маленькую, худощавую ручку Весны и подняла взгляд на Мэдди.

– Мама хочет показать тебе свой финальный штрих. Это большая честь: некоторые рецепты она бережно хранит у самого сердца, и этим она со мной никогда не делилась.

– Идем, идем, – сказала Весна, указывая на большой стол. Она принялась разливать рыбное рагу по тарелкам.

Мэдди села между Тонкой и Зитой, слушая непрерывный поток хорватского. Время от времени Зита переводила, чтобы девушка не теряла нить разговора.

– Мама рассказывает о своей соседке, которую повстречала на базаре. Ее сын занимается верхним этажом материнского дома, чтобы обустроить его для себя и жены. Он начал и бросил дело на полпути, и теперь у них по стенам стекает вода.

Тонка покачала головой и добавила что-то еще, драматично закатив глаза. Зита захихикала.

– Похоже, он еще и работает сантехником.

– Ой, – сказала Мэдди. – Наверное, его не очень часто вызывают.

Зита перевела ее слова, и Тонка от души рассмеялась.

– В Хорватии это обычное дело: у семей большие дома, поэтому дети переезжают на верхний этаж, – объяснила Зита.

– Боже, хорошо, что у нас такой традиции нет. – Мэдди слегка вздрогнула.

Языковой барьер не помешал Мэдди понять, что ее еще никогда не окружали такими теплом и заботой. Не в обиду ее семье, но никто из ее родных не захотел бы пробовать рыбу. Или они согласились бы и уставились на нее с нескрываемым подозрением, потому что в забегаловке рыбу подают в кляре и с пюре из горошка.

– Вкусно? – спросила Весна.

Мэдди кивнула.

– Очень. – Она похлопала себя по животику, как Винни-Пух. Все за столом просияли. – Если у меня получится приготовить что-то такое же вкусное, я буду безумно счастлива. Может, если я запутаюсь, Иван мне поможет.

Зита издала смешок и перевела ее слова своей матери и бабушке Ивана. После долгой многозначительной паузы все трое громко расхохотались.

– Не поможет, видимо, – сказала Мэдди и тоже рассмеялась. Иван лишь головой покачал.

– Я капитан судна. – Он подмигнул девушке. – А не кок.

Глава 4

Целая яхта в распоряжении Мэдди и шезлонги на любой вкус. Ну просто рай какой-то! Девушка потягивала джин-тоник, наслаждаясь лучами солнца, ласкающими ее кожу. Она заслужила понежиться на солнышке; руководство для экипажа, равно как и вчерашний визит к Ивану, наградили ее бесценными знаниями. Мэдди улыбнулась, размышляя о минувшем вечере. Она со всем разобралась, составила меню и списки покупок. Еще у нее есть целый набор рекомендаций от Зиты – на каких рынках и в каких магазинах закупаться во всех портах, в которых они, скорее всего, остановятся. Первым делом, купив рыбу, Мэдди будет готовить рыбное рагу.

Вчера они с удовольствием распили вкуснейшее красное вино, но сегодня девушка встала по будильнику уже в шесть утра. К восьми тридцати все каюты были проверены на чистоту, новые полотенца разложены в каждой ванной, а обед и ужин распланированы. Еще Мэдди сделала канапе из оливок и свежих анчоусов и подготовила сырную и мясную тарелки. Гости должны были прибыть к пяти тридцати.

Мэдди потянулась за напитком, прячась от солнца за книжкой, и тут услышала голоса. По деревянным доскам пристани с грохотом катились чемоданы. Не обращая на них внимания, девушка перелистнула страничку и глотнула джин-тоника.

Мэдди прочитала еще несколько страниц и уже задумалась, не поставить ли ей будильник, чтобы немножко вздремнуть, как кто-то крикнул:

– Эй, люди на палубе «Авантюриста»! Есть кто дома?

Мэдди замерла, вжимаясь в спинку шезлонга. Это же не могут быть их гости. Иван четко обозначил: раньше пяти тридцати никого не ждать. Девушка с тревогой осмотрелась и поняла, что с пристани ее не видно.

– Приве-ет? Тут кто-нибудь есть? – позвал второй голос, теперь женский.

Мэдди не шевельнулась. Время – полтретьего, не без пяти и не без десяти пять. Даже если гости сами добрались сюда, еще слишком рано.

Теперь отдохнуть не получится. Мэдди вжалась в шезлонг, бурля от возмущения. Она даже не могла попить из трубочки – вдруг раздастся нежелательный звук. Девушка прислушалась, надеясь, что они развернутся и уйдут, но ничего подобного. Она еще и сгорала от любопытства: кто эти гости? Ей очень интересно, какие они. Пока непонятно, семья они, группа друзей или возлюбленные. Может, рискнуть и выглянуть? Нет, тогда они ее увидят. Тогда придется объяснять, что им пока сюда нельзя, и… Вряд ли Мэдди сможет постоять за себя, если речь идет о зажиточных людях, что платят ей зарплату.

В общем, она застряла на палубе в новеньком купальнике, который купила, поддавшись прихоти. Носить такое на людях она бы не решилась. У Мэдди широкие кости, она совсем не десятого размера[5]. У нее здоровое телосложение, одежду она носит от двенадцатого до четырнадцатого размера, и ее живот никогда и ни за что не будет плоским. И – да, у нее есть складки на талии. И меняться она не собирается.

Теперь, раз уж гости здесь, сконцентрироваться на книге Мэдди уже не могла. Пока двое из них переговаривались между собой, она еле осмеливалась дышать. Слов было не разобрать, но у одного тон был раздраженный, а у другого – разочарованный. Черт. Теперь еще и в туалет захотелось. Чем больше она старалась об этом не думать, тем сильнее ей хотелось. Это психосоматическое, на самом деле ей и не нужно было в туалет, хотя мочевой пузырь с ней бы поспорил. Ох, и почему она не захватила футболку, чтобы прикрыться? Это ей за то, что возомнила себя королевой яхты.

Может, плюхнуться животом на палубу и подползти к лестнице, как спецназ? В голове заиграла музыка из «Миссия невыполнима», что совсем не помогло Мэдди. Тогда ей придется животом протереть ступеньки, а ей нужно в туалет. Не очень умно. Она осторожно опустилась на деревянный пол и поползла, словно гусеница. И как у Тома Круза это получалось? Она уже пожалела, что решила спуститься по лестнице на животе. Теперь, раз уж она начала, вставать было поздно.

Мэдди добралась до подножия лестницы и обрадовалась тому, что это закончилось. Вставать она пока не решилась; если она видит их яркие, модные чемоданы, видят ли они ее? Она вдруг замерла. Это что, «Луи Виттон»? Мэдди достаточно времени провела в Париже, чтобы знать, что этот бренд безумно дорогой. И сколько у них таких чемоданов? Да у нее даже столько одежды не наберется. Девушка чуть подалась вперед, задержав дыхание. Она сама не знала, зачем. Может, возомнила себя шпионом?

Ее взору предстали макушки двух гостей. Наверх никто не смотрел, поэтому Мэдди решилась снова на них взглянуть. У мужчины повыше были песочные светлые волосы, а рядом с ним стояла худенькая, крошечная девушка. Ее пышная светлая грива отливала золотым. На ней были белые джинсы, явно дороже, чем те, что Мэдди купила в «Теско», и свободный шелковый топ, всем своим видом кричащий о том, что это дизайнерская вещь. Отсюда непонятно, знаменитости они или нет, но богачи точно.

Пусть они и обеспеченные, а пришли рано. Прижимаясь к стене, Мэдди шаг за шагом продвигалась к следующей лестнице. По ней она пройдет к другой части яхты, где ее уж точно никто не увидит.

Мэдди решила воспользоваться ванной на нижней палубе. Пока она кралась, судно вдруг покачнулось, будто на него запрыгнул кто-то еще. Девушка обомлела.

Вот же скользкие мерзавцы. Сказали ведь, прибытие в пять тридцать! Она все распланировала так, чтобы час ее никто не тревожил и она могла понежиться на солнце. Кем они себя возомнили? Если у них есть деньги, это еще не значит, что они могут делать все, что им вздумается.

Мэдди прислушалась. О нет! Кто-то опускает трап!

Она расправила плечи, сразу забыла, как сильно ей хотелось в туалет, прошла по коридору, поднялась по ступенькам к носу яхты и распахнула деревянную дверь. Только потом она вспомнила, что на ней крохотный купальник и больше ничего.

– Простите? – сказала Мэдди, быстро осматривая развернувшуюся перед ней сцену.

Светловолосый мужчина обернулся с виноватым видом. Трап уже опустился на пристань.

– Чем это вы тут занимаетесь?

Он покраснел и уже открыл рот, чтобы ответить, как заговорила девушка, растягивая слова, словно аристократка:

– Мы вас сто лет ждали. Вы что, не слышали? Вы кто?

Девушка на пятнадцати– или даже восемнадцатисантиметровых шпильках прошлась по трапу с легкостью горной козочки. Мэдди удивленно вытаращилась на нее: из-за совершенного подвига и вопиющей наглости. Черт, она такая красивая, что дыхание перехватывает. Мэдди уставилась на нее, не в силах отвести взгляд. Такие люди обычно встречаются в журналах или фильмах. Она точно знаменитость.

Уверенность Мэдди стала улетучиваться, стоило ей увидеть эту девушку и то, как властно и авторитетно она держалась. Она остро почувствовала, что стоит тут полуголая, с далеко не идеальным телом.

– И что, так и будете стоять столбом? Вы нас пустите или как?

Мэдди сжала кулак за спиной. Не забывай, клиент платит, напомнила она себе. Не забывай, что было сказано в руководстве. Там много внимания уделялось тому, как нужно обращаться с гостями. Если кратко, нужно подлизываться.

– Извините, но мы не можем пустить вас на борт раньше пяти тридцати. Капитан должен встретить вас на причале и привести сюда.

– А вы что тогда тут делаете? – Она издевательски выгнула бровь.

– Я – член экипажа.

– А. – И вот так в одно междометие она умудрилась вложить вселенское недовольство и презрение.

– Гостям не разрешается приходить на судно раньше положенного времени.

– Я не потащусь обратно на каблуках в такую жару. – Девушка с насмешливым видом оглядела Мэдди. Она задержалась взглядом на пухлых бедрах, вскинув брови будто бы в удивлении. – Вы, похоже, все равно сейчас не заняты.

И под этим она подразумевала, что Мэдди лентяйничает. Девушка перекинула волосы через плечо и протянула руку мужчине в молчаливой, но при этом кокетливой просьбе. Он помог ей пройти последние полметра планки, хотя до этого она и сама прекрасно справлялась.

Мэдди сглотнула. Об этом в руководстве ничего не говорилось.

Ник ужасно устал, и, честно говоря, ему стало немного стыдно, когда его застали на яхте. С тех пор как они прибыли в аэропорт, Тара постоянно чего-то требовала. Она настояла, чтобы до Сплита они ехали на такси, вдруг ее узнают фанаты. Более того, она взяла с собой аж три чемодана, во что он до сих пор не мог поверить. Он-то с собой привез всего один предмет ручной клади. Что еще нужно на отдыхе, кроме шортов? И потом, Ник по-прежнему сомневался, стоило ли покупать те шорты и футболку без рукавов, которые ему всучила Тара. Если бы братья увидели его в этом, подняли бы на смех. Они назвали бы его тряпкой, но зато Тару все устроило. Стоило ему уступить и позволить ей выбрать – шопинг пошел как по маслу. В конце концов, она работает в индустрии моды, знает, как все устроено, а Ник терпеть не мог походы в магазин.

Они шагнули в жару и духоту пристани, и Тара совсем расклеилась. Ник даже стал переживать, что она упадет в обморок или еще чего. Ну, раз уж они здесь, почему бы не подняться на борт? Ничего страшного не случится. Они скинут багаж, пропустят по стаканчику чего-нибудь холодного. Дуглас зафрахтовал яхту, вот пусть и разбирается с заселением.

– Так капитан велел, не я, – сказала девушка в купальнике. Лицо у нее покраснело. Мужчина нахмурился. Видимо, они оторвали ее от очень важного занятия: загорания. – Может, вы оставите тут свои вещи и вернетесь на пристань, чтобы заселиться должным образом?

– Тара вам все объяснила. Нам жарко, мы уже тут, мы заплатили за яхту и хотим посидеть в теньке и дождаться остальных, – отрезал Ник. Он теперь с Тарой, и он знает, как ведут себя ее друзья. Властно и прямолинейно. Вот как решаются дела в этом мире. – Что, мы сильно вам помешаем?

Он выразительно посмотрел на ее купальник, о чем сразу пожалел. Девушка уставилась на него в ответ, краснея до кончиков ушей.

Теперь это она заставляет его испытывать чувство вины. Выиграть в этой схватке у него не получилось. Одно Ник знал наверняка: мама бы не обрадовалась, узнай, как он себя ведет. Смотреть девушке в глаза он не стал; мужчина повернулся и пошел по трапу за чемоданами Тары. Сейчас он был бы куда счастливее, окажись он в пабе в полном одиночестве и с огромной пинтой пива.

Тара неспешно прошла вперед и поднялась по деревянной лестнице на палубу. Пока Ник вез чемодан на колесиках по трапу, она подошла к перилам и помахала ему рукой:

– Ой, как тут здорово. Поднимайся. Захватишь мои чемоданчики?

Ник несколько раз возвращался за багажом и только потом поднялся на главную палубу, захватив с собой шоппер Тары из ручной клади. За это время девушка успела обустроиться в зоне отдыха, оснащенной кондиционером. Она скинула с себя туфли – буквально, потому что они лежали в самом центре, – и джинсы. Тара развалилась на белом кожаном диване, вытянув длинные загорелые ноги и оставшись в одних трусиках.

Ник моргнул, не зная, куда смотреть.

– Как же замечательно, когда ничего не надо делать, да, милый? – Она взяла телефон, чтобы сделать селфи, и лениво потянулась. На одну неверную, мимолетную секунду ее белый топ задрался, обнажив плоский живот и тонкую полоску кружева и шелка, маскирующуюся под нижнее белье. Ник задался вопросом, специально ли она это сделала. Во рту пересохло, и до него дошло, что он в открытую пялится.

Кое-как оторвав взгляд от ее длинных ног, мужчина оглядел судно и негромко присвистнул.

– Неплохо тут.

Он уже сгорал от желания сделать кучу фотографий и отправить их в семейный чат, но Тара, похоже, не хотела торопиться, а Ник не желал показаться ей слишком восторженным или неловким.

Тара безразлично пожала плечами и сказала: «Ну, наверное». Она потянулась за шоппером и достала стопку глянцевых журналов, которые купила в аэропорту.

– Интересно, когда остальные приедут? И та ужасная девка, она ушла? Вот ведь выскочка.

Она открыла журнал и принялась листать его, иногда цокая языком и качая головой.

Раз уж Тара целиком и полностью посвятила себя этому занятию, Ник решил выйти на палубу, на теплый воздух. Он улыбнулся, разглядывая туманные очертания островов на горизонте, подставил лицо приятному ветерку. Ник встал, слегка расставив ноги, провел руками по гладкой поверхности блестящих деревянных перил. Судно успокаивающе покачивалось. Это все взаправду. Ник Хэдли на борту дорогой яхты со своей ослепительной девушкой-моделью. Кто бы мог подумать?

Глава 5

Прикрывшись должным образом, то есть надев футболку с логотипом компании и темно-синие шорты, Мэдди отправилась на кухню. Простите, на камбуз. Она резала огурец так, словно желала ему смерти. Если остальные гости будут похожи на этих высокомерных засранцев, путешествие будет очень долгим.

Девушка сверилась с рецептом Тонки, взяла лук и принялась очищать его от золотистой шелухи. Она надеялась, что часто пересекаться с гостями ей не придется, и вообще, может, они не все будут как мистер и миссис Мы-знаем-что-мы-красивы-и-можем-делать-все-что-нам-вздумается. Мэдди утешала себя, что брат Нины будет не таким, и надеялась, что он встанет на ее сторону. Вот эта парочка – это ее самый главный страх. Девушка очень ждала встречи с Ником, он-то точно не будет задирать нос. Он вырос на севере, да еще и на ферме. Какая тут роскошь?

Монотонная работа с продуктами успокоила Мэдди. Она не забывала поглядывать на часы. Когда на яхте наконец раздались голоса, шаги и грохот чемоданов, она поняла, что прибыли остальные гости. Это был сигнал к действию: девушка побежала на нос судна, чтобы там на столе разложить канапе в соответствии с ее библией для персонала.

Пока люди собирались на палубе, Мэдди сунула под мышку ведерко со льдом и шампанским и взяла поднос с бокалами-флюте, хотя нельзя сказать, что держался он устойчиво. Она пошла встречать гостей. В руководстве говорилось: в первый день подавать шампанское, хотя Мэдди уже сгорала от желания предложить им вино в демиджонах, чтобы добавить атмосферы Хорватии.

Стоило ей появиться на палубе, как женщина с короткими красными волосами, подстриженными в озорном стиле пикси, хлопнула в ладоши:

– Время шампанского! А это значит, наш отдых начался. Тебе помочь? – Она осторожно, чтобы не задеть шесть бокалов, подняла ведерко с шампанским с подноса.

– Спасибо, – сказала Мэдди, сразу потеплев к ней. Она проследовала за женщиной к столу. – Получается, не все гости такие придурки.

Женщина громко, от души, рассмеялась. Мэдди с ужасом осознала, что сказала это вслух.

– Ой, извините, пожалуйста. Я не это имела в виду.

– Ничего страшного. – Она подмигнула Мэдди. – Мне нравятся честные люди. Меня зовут Сири, и – нет, у меня нет ответа на любой твой вопрос.

– Это Мэдди, – представил ее Иван, на котором сегодня была роскошная форма капитана.

Мэдди сдержала смешок и уставилась на свою обувь. Она была готова поспорить, что Тонка и Весна пришли бы в восторг от его поразительного костюма с белой рубашкой и черно-золотыми эполетами. Образ завершала белая капитанская фуражка и белые брюки. Да и Зите, с ее своеобразными чувством юмора и прагматизмом, нашлось бы что сказать.

– Всем привет! – Мэдди пробежалась глазами по лицам, намеренно избегая «жуткую парочку», как она их прозвала, что сидели за дальним концом стола.

К ним присоединились еще четыре человека: двое мужчин, две женщины. Мэдди попыталась понять, какие отношения их связывают; на возлюбленных они похожи не были. На краю скамьи, ближе всего к Мэдди, сидели двое мужчин. Один из них был высоким и темноволосым, с пленительной внешностью кинозвезды. От таких у дам коленки подкашиваются. Голубая льняная рубашка, наверняка выбранная специально для этого, подчеркивала его темно-синие глаза. Мужчина сидел, вытянув длинные ноги и скрестив их в лодыжках, излучая такое высокомерие и уверенность, словно это его яхта. Она бы подумала, что это он зафрахтовал яхту, но мужчина был темненьким, как Нина, а значит, это Ник.

– Мэдди будет вашей стюардессой на время путешествия, – объяснил Иван. – Она будет убирать ваши каюты, подавать завтрак, обед и ужин, а еще управлять лодкой, когда потребуется.

– Здравствуй, Мэдди, – сказал тот, кого она приняла за Ника, глубоким и приятным голосом. Он обаятельно улыбнулся ей. Конечно, он будет к ней дружелюбен – она ведь подруга Нины! У Мэдди перехватило дыхание, когда она повернулась к нему. Почему подруга не предупредила ее? С другой стороны, сама Нина на это внимание, наверное, не обращает, а если они с Мэдди на этом сходятся, так братья для нее вообще просто занозы в заднице. Уф. У него потрясающие глаза.

– Тебе помочь? – Он забрал у нее бутылку, коснувшись своими пальцами ее. Ловко он это придумал. Уголок ее губ приподнялся. А брат Нины полон сюрпризов! Он тепло улыбнулся ей и протянул свободную руку. – Я Саймон. Саймон Бересфорд.

– С-Саймон. – Она машинально пожала ему руку, мысли лихорадочно вертелись в ее голове. – Привет, – добавила Мэдди каким-то жалким, писклявым голосом.

Она бросила взгляд на другого парня, что держал высокую, стройную девушку за руку. У нее были роскошные иссиня-черные волосы, которые ниспадали идеальной волной. Значит, это Ник. Нина говорила, что он встречается с моделью, а эта девушка с такими-то волосами как минимум снимается в рекламе шампуня. Здоровые, густые локоны излучали блеск и сияние, но создавали невыгодный фон для песочных волос Ника, тонких и редких. Он явно сражался с облысением и проигрывал. Мэдди поджала губы, чтобы не показать своего удивления. Красавчиком с таким пухлым и чем-то напоминающим мопса лицом его не назовешь, но было что-то завораживающее в его карих глазах. В них светились энергия и энтузиазм, пока он с довольным выражением лица посматривал на остальных.

Тем временем Саймон взял бутылку шампанского, ловко снял мюзле, фольгу и отработанным движением откупорил пробку. Ему точно не впервой, он ни капельки не пролил. Он вручил ей бутылку с легкой улыбкой.

– Спасибо. Ловко у вас это получилось.

– Я вообще ловкий, – с довольно двусмысленной интонацией ответил Саймон.

Мэдди улыбнулась мужчине и разлила шампанское по бокалам. Она отдавала их Саймону, а он передавал бокалы остальным.

– Выпьем же за bon voyage, – сказал Ник неожиданно приятным голосом. – Давайте же все вдоволь повеселимся и отдохнем. А если вам что-то не нравится, я и слышать об этом не хочу.

Он просиял улыбкой от уха до уха.

– Это судно стоило бешеных денег, поэтому если вам что-то не понравится, вы отправитесь на прогулку по доске. Хорошего всем отпуска!

– Ой, Дуглас, – проворчала его девушка.

Дуглас! Мэдди моргнула, совсем растерявшись. Она даже беззвучно проговорила его имя. Если это Дуглас, то… Быть такого не может. Она бросила изумленный взгляд на мужчину в конце стола, и он, по несчастному стечению обстоятельств, в ту же секунду посмотрел на нее. Он с издевкой вздернул бровь, и Мэдди поспешила отвести взгляд.

Это Ник! Судя по выражению его лица, он тоже понял, что девушка только-только догадалась, кто он такой. Мэдди слегка покачала головой, и Ник насмешливо отсалютовал ей бокалом.

– Ты иногда такой кретин. – Девушка все не отставала от Дугласа.

– Чего? – с подавленным видом переспросил он.

– Ничего. – Она поджала губы и глотнула шампанского.

Саймон и Сири подняли бокалы, эхом повторив «хорошего отпуска!».

– Извини, милочка, надо было сразу должным образом представиться. Я Дуглас, – и последнюю часть фразы он сказал весьма гордо: – И я зафрахтовал эту яхту.

– По-моему, все уже в курсе, – пробурчала его недовольная девушка.

Дуглас пропустил ее комментарий мимо ушей.

– Это моя девушка, Кори.

Она кивнула, но ее глаза оставались стеклянными, будто мыслями она была не здесь.

– Это Тара, это Ник, это Сири, вроде как моя двоюродная сестра. – Дуглас тепло ей улыбнулся.

Сири кивнула. Тара даже не подняла на Мэдди глаз, продолжая болтать с Кори. Ник смотрел куда-то вдаль, на море, не выказывая ни капли интереса.

– Очень приятно с вами познакомиться, – сказала Мэдди. – Надеюсь, вы замечательно проведете время.

– Я в этом уверен, – сказал Дуглас. – Я поговорил с Иваном по поводу нашего курса на следующие две с половиной недели.

Он постучал пальцем по таблице на столе.

– Мы от души повеселимся, будем исследовать острова и отрываться день за днем!

– Звучит прекрасно. Кто-нибудь желает отведать канапе?

– Боже, да, я умираю с голоду, – сказал Дуглас. – А когда у нас ужин? Девушки наверняка захотят сначала привести себя в порядок.

– А во сколько вам удобно? – спросила Мэдди.

– Кори, Тара, когда вам будет удобно, дамы?

Тара в задумчивости нахмурила брови.

– Если я буду переодеваться, то буду готова не раньше девяти.

– Я тоже, – сказала Кори.

– Девяти? – Ник выглядел обеспокоенным. Так ему и надо, подумала Мэдди, пусть его девушка капризничает. Они друг друга заслуживают.

– Та-ара, дорога-ая, – протянул Саймон. – Мы же не на приеме у королевы, зачем так наряжаться? Мы очень хотим есть. Тех обедов, что подают в самолете, недостаточно.

– Девять – это немного поздновато, – извиняющимся тоном произнес Дуглас. – Мы почти ничего не ели в самолете.

– Ты съел сэндвич и целую упаковку песочного печенья, – возмутилась Кори.

– Этого не хватает для поддержания жизнедеятельности, – заявил Саймон, чем заслужил благодарный взгляд Дугласа.

«Одни подкаблучники и тряпки», – подумала Мэдди.

– Я всегда голодна, – объявила Сири. – Давайте в полвосьмого.

Слава богу, среди них есть кто-то, кто умеет принимать решения.

– Договорились, – живо ответил Дуглас.

Мэдди поскорее ушла, пока кто-нибудь не передумал.

– Ты же не против, Ник, милый? – спросила Тара, положив руку ему на грудь. – Мне очень нужно высыпаться, иначе у меня будут ужасные мешки под глазами. Бедная Кори рассказала мне, что Дуглас так храпит, что она полночи уснуть не может. В смысле, я не думаю, что ты храпишь, но я просто не люблю делить с кем-то кровать.

– Ничего страшного, – ответил Ник, взяв ее за руку. – И потом, я сам не уверен, что помещусь в твоей каюте со всей этой одеждой.

– Уф! – Тара закатила глаза. – Представляешь, ее вообще некуда вешать. Не знаю, что я буду делать.

Она взглянула на золотые часы с тонким ремешком у себя на запястье.

– Плохо, что мы так рано едим. Вот испанцы знали толк в ужинах. В прошлом году, когда мы были в Барселоне, мы не садились за стол раньше десяти.

– Ну, я лично очень рад, что мы не в Испании, – сказал Ник. – Умираю с голоду.

– Тебе очень повезло, что у тебя такой быстрый метаболизм. – Рука Тары двинулась вниз по его груди. – И восхитительный пресс, – игриво добавила она.

Ник опустил голову, намереваясь поцеловать Тару, обхватил ее руками. Касаясь губ Тары своими, он прижал ее миниатюрную фигурку к себе, не забывая о том, какая она хрупкая. Она поцеловала его в ответ, пробормотав что-то невнятное; Ник стал целовать настойчивей, запустил руку в ее волосы, начал поглаживать затылок. Девушка подалась ему навстречу, касаясь его бедер своими. Кровь Ника вскипела.

– М-м. – Она отстранилась, тут же поправила волосы. – Мужчины решили, что ужин будет рано, поэтому у меня очень мало времени.

– Тара, ты потрясающе выглядишь, как и всегда. – Он убрал ее роскошные волосы и поцеловал в плечо.

Тара заерзала на месте и улыбнулась Нику.

– Ники, не искушай меня. Мне пора собираться.

Спорить было бесполезно: Тара – это определение слова «упрямая», поэтому Ник отстранился, с неудовольствием подумав о том, что искусить девушку ему пока так и не удалось.

– Хорошо, увидимся за ужином.

Тара надула губки.

– А ты за мной не зайдешь?

Он рассмеялся.

– Могу, конечно, но у меня каюта на главной палубе. Легче за ужином встретиться.

– Тогда ладно. – Девушка повернулась и упорхнула в свою каюту.

Ник криво улыбнулся и пошел к себе. Тара всегда знает, чего хочет. Качество, заслуживающее восхищения, да?

Глава 6

– Ой! – Мэдди врезалась в чью-то широкую грудь, заворачивая за угол задней – нет, правильнее называть ее кормовой – части яхты. Она планировала утреннюю вылазку в пекарню «Бобис», которую ей посоветовала Зита. Девушка и не думала встретить кого-то в такой ранний час.

– Извини. А, это ты. – Голос Ника сочился неодобрением.

Мэдди встретилась взглядом с прищуром его голубых глаз.

– А что, перед прислугой ты не извиняешься? – съязвила она. Как же она разочарована, что это – брат Нины.

– Я не это имел в виду. – Он сверлил ее взглядом, и Мэдди сверлила его взглядом в ответ. Они словно два боксера на ринге: красуются друг перед другом, прежде чем нанести первый удар. Мужчина язвительно ухмыльнулся и отошел, позволяя ей спуститься по трапу. – После вас.

Мэдди коротко кивнула и зашагала по узенькому проходу. В руках она сжимала плетеную корзинку – находка, которой она очень обрадовалась, ведь она всегда хотела пойти по магазинам с чем-то подобным. Теперь ей хотелось дать этой корзинкой по голове Нику, который ужасно ее раздражал.

Когда Мэдди зашагала по причалу, мужчина пошел за ней.

– Куда идешь?

– В Сплит, – ответила она, вспомнив, что с гостями нужно быть хоть чуточку вежливее. Она-то думала, сейчас все спят.

– А центр далеко? – спросил Ник, прикрыв глаза ладонью – солнце уже вовсю светило – и устремив взгляд на город.

– Не особо, но идти минут двадцать как минимум, – сказала Мэдди.

– Раз ты уходишь, то и у меня есть время осмотреться. Без тебя-то яхта не уплывет.

Они шли дальше – Ник прилип к ней как банный лист. К сожалению, другого пути до города не было, только этот.

– Мы отправляемся в полдесятого, после завтрака. Его я подам в полдевятого, а вернуться должна к восьми. – Она взглянула на часы. У нее было еще целых два часа в запасе.

Ник издал смешок:

– Ну, удачи. Тара и Кори так рано не встают.

– Чего? Ты что, знаешь их режим сна? – спросила Мэдди. – Впечатляет.

Ник поджал губы.

– Они живут в одной квартире. И потом, модели работают много часов и часто возвращаются домой поздно.

– Пф-ф, – фыркнула Мэдди. – Миленькая работенка, если тебя на нее вообще возьмут.

– У них высокие требования, – ответил Ник.

– Да, я прям представляю, как это сложно – стоишь пару часиков, вся из себя такая великолепная…

– Тебе-то откуда знать?

– Ай. – Мэдди издала печальный смешок. – Смотрите-ка, он заметил, что я не нулевого размера.

Ник напрягся, скривил губы.

– Ты же знаешь, что я не это имел в виду.

– А что ты имел в виду? Сгораю от желания узнать. По-моему, ты высказался очень даже… – Мэдди замолчала, позволяя ему самому продолжить предложение.

– Я хотел сказать, что если бы ты когда-нибудь участвовала в съемке, то знала бы, что это тяжелый труд.

Мэдди скептически подняла бровь:

– Нет, приятель, тяжелый труд – это когда ты пашешь на сменах по двенадцать часов, а когда приходишь домой, у тебя спина отваливается. И платят ничтожно мало.

– А ты ищешь повода поспорить, да? Разве тебе так сложно заниматься яхтой? По-моему, замечательная работа. Вчера ты даже не удосужилась пустить нас на борт, хотя, судя по всему, ты прекрасно проводила время.

– Я вам уже объяснила, что мы ждали вас к пяти тридцати. Все остальные приехали вовремя. Или вы такие важные, что обычные правила на вас не распространяются?

Ник стиснул челюсть. Выглядел он очень раздраженным, чем и порадовал Мэдди.

– Ты всегда такая грубая с гостями?

– Нет, – весело отозвалась Мэдди, шагая и размахивая корзинкой. – Только с тобой.

Ник не нашел, что ответить. Они шли в тишине. Мэдди усмехнулась про себя; она поверить не могла, что он – брат Нины. Ее-то убедили, что Ник – милый, приземленный парень. Честно говоря, она немного разочаровалась. Она-то навоображала себе, что они будут хорошо общаться, может, он даже встанет на ее сторону. В этих шортах Ник выглядит как мудак, что он, собственно, вчера и доказал. Кто вообще носит такие обтягивающие шорты, даже если они выгодно облегают зад?

– Кажется, ты привлекаешь внимание, – сказала Мэдди, изо всех сил сохраняя спокойное выражение лица.

– Чего? – Ник непонимающе посмотрел на нее.

– Парень, что прошел мимо нас, не мог от тебя взгляд оторвать.

Она засмеялась, когда Ник испуганно оглянулся, и расхохоталась еще громче, когда темноволосый незнакомец ухмыльнулся ему в ответ, обнажив два ряда ровных белых зубов.

– А это чтоб быстрее съесть тебя, Красная Шапочка! – проговорила Мэдди, захлебываясь от смеха.

Губы Ника вытянулись в одну прямую линию. Он повернул голову так быстро, что Мэдди диву далась, как он себе шею не свернул.

– Я же сказала. Это все шорты. – Девушка посмотрела на обтягивающую ткань с какими-то сомнительными отворотами. Они даже особо удобными не выглядят.

– А что с ними не так? – настороженно спросил Ник.

– Если ты жиголо или соблазнитель, то ничего.

Ник раздраженно выдохнул.

– Это же шорты.

– Это я вижу, – поддразнила его Мэдди.

– А ты у нас теперь разбираешься в моде? – спросил он сквозь стиснутые зубы.

– Ты же на отдыхе, а не на подиуме. Расслабляйся, наслаждайся жизнью. Не лучше ли отдать предпочтение удобной одежде? – Ее губы дрогнули, пока она пыталась сдержать улыбку. Из-за этих шорт ему потом будет сложно ребенка зачать. Но одного Мэдди отрицать не будет: ее впечатлили его сильные, мускулистые бедра, не говоря уже о заднице. Жаль, что сам Ник такой придурок. – Смотри, чтобы кровообращение не нарушалось.

– Ты вообще не фильтруешь, что говоришь?

– Нет, – буднично отозвалась Мэдди.

Дальше они шли в тишине, пока не добрались до набережной, окруженной пальмами с обеих сторон. На белую брусчатку, которую заливал яркий солнечный свет, было больно смотреть.

– Прошлым вечером здесь было довольно оживленно, – сказала Мэдди слегка виновато из-за того, что она ему наговорила. Ник погрузился в раздумья и последние пять минут молчал. – Ты идешь в какое-то конкретное место?

Ник пожал плечами:

– Нет, просто хотел размять ноги и посмотреть город. – Он усмехнулся. – Мой брат и его жена обожают путешествовать, смотря телевизионные шоу. Они с меня шкуру сдерут, если я не исследую город. Если верить TripAdvisor и Дэну с Гейлой, я обязан увидеть дворец Диоклетиана, иначе, считай, и не бывал здесь.

– Да, Иван говорил, что его стоит увидеть.

– Ты ходила к дворцу?

– Ну, видела краем глаза прошлым вечером. Впечатляет, – призналась Мэдди, тоже раздумывая о том, чтобы сходить и посмотреть на дворец, пока есть возможность. – Может, отклонюсь от курса после того, как схожу за рыбой на рынок и еще куплю выпечку на завтрак.

Она достала телефон и открыла приложение с картой города, чтобы понять, куда идти. Пекарню ей посоветовала Зита.

– До скорого.

Вглядываясь в телефон, девушка сделала пару шагов туда, откуда они только пришли, а потом нахмурилась и развернулась. Блин, он неправильно определяет ее направление.

– А ты знаешь, куда идти? – спросил Ник.

– Да, – резко ответила девушка, не отрывая взгляда от экрана телефона. Ой, она снова идет не туда. С картами, даже теми, в которые встроена навигация, она не дружила и ужасно ориентировалась в пространстве.

– Давай я с тобой пойду в пекарню, а потом во дворец Диоклетиана? Я помогу тебе их найти. Можешь даже не разговаривать со мной.

Мэдди бросила на него задумчивый взгляд.

– Можно. Если ты мне поможешь, я даже позволю тебе выбрать несколько булочек.

Ник рассмеялся, его лицо посветлело. Черт, а красивый ведь, засранец. Вчера Мэдди слишком злилась на него, чтобы принять это во внимание. Ник забрал у нее телефон и зашагал к переулку.

– Булочек? – повторил он с ее северным акцентом. – А как же «выпечка»? Перед Ниной-то ты так не выражаешься, наверное.

– Нет, она бы убила меня на месте. – Мэдди улыбнулась ему. Они шагали по узкому мощеному переулку. – К своей кондитерской она относится очень серьезно.

– Да, она умница, – кивнул Ник. Его губ коснулась гордая улыбка.

– Еще какая. Я готова умереть за ее эклеры. Ты знал, что уже к обеду их раскупают?

– Нет, не знал.

Они улыбнулись друг другу.

– А почему у тебя нет заметного северного акцента? Для овцевода ты говоришь слишком уж аристократично.

– Что, Нина уже все рассказала?

– Ну, тут и так все понятно. Если она росла на овцеферме, то и ты тоже. Не переживай, о тебе я не спрашивала.

– Я об этом даже не подумал. Отвечу на твой вопрос: я поступил в местную независимую школу. Они там очень уважали регби, и так получилось, что все в нашей семье – за исключением Нины – ловко обращались с мячом.

– А, ну тогда понятно. Мальчик из частной школы.

– Что?

– Ничего.

– Ты на нас зуб точишь или что?

– Нет, – ответила Мэдди, скорее защищаясь. Просто… с людьми высшего класса она чувствовала себя глупой, неуклюжей и необразованной. Когда она училась на факультете истории искусств, там было полно богачей, которых всю жизнь водили в галереи и музеи. Угнаться за ними было очень сложно, приходилось постоянно учиться и путешествовать.

– Нам сюда, – Ник показал на угол улицы.

Хорошо, что Ник пошел с ней; корзинка Мэдди быстро заполнилась изумительными хорватскими лакомствами, и для хлеба понадобился еще один пакет. Мэдди пополняла запасы, потому что яхта, возможно, еще несколько дней не сможет пришвартоваться. Ник молча забрал у нее огромный пакет.

Они проходили по крошечным улицам, где их окружали белые здания, слепящие глаза в солнечном свете.

– Ого! Я и не представляла себе, что он так выглядит, – воскликнула Мэдди, когда они завернули за угол и оказались в месте, напоминающем разрушенный римский дворец с внушительными каменными колоннами и высоко расположенными окнами.

Они шагали по лабиринту из крохотных улочек; каждый жевал круассан, поскольку устоять перед соблазнительным запахом в пекарне они не смогли и вгрызлись в выпечку, едва выйдя на воздух. Рано утром на улицах было тихо и спокойно; повсюду пестрели интересные магазинчики, виднелись дверные проемы и громадные каменные плиты. Они словно перенеслись в прошлое… пока не завернули за угол и не обнаружили большую открытую площадь с кафе и ресторанами.

– У нас есть время на чашечку кофе? – спросил Ник.

– Только если не рассиживаться. Как ты и сказал, яхта без меня не уплывет, но если я опоздаю, то обвиню в этом тебя. Ты же гость.

– Или просто возьмем такси. Пешком идти довольно долго.

– Если ты платишь, то ладно, – нахально заявила Мэдди.

– За кофе, наверное, тоже я плачу, – сказал Ник, закатив глаза.

Они выбрали кафе со столиками под открытым небом. Стояло раннее утро, поэтому тут и там суетились торговцы, толкающие перед собой тележки с фруктами и овощами, а официанты сервировали столы, готовясь к наплыву посетителей в обед. Тут же мелькало несколько неугомонных туристов, которые благоразумно запаслись удобной обувью и путеводителями. Им явно хотелось выжать из каждого дня как можно больше.

– А что, неплохо. – Мэдди подняла чашечку эспрессо и отсалютовала Нику. – Спасибо.

– Без проблем. Тебе нравится эспрессо?

– Да, распробовала его еще в Париже.

А еще так она выглядела утонченной, но в этом она Нику не призналась.

– Чем ты занималась в Париже?

– В рамках программы обучения я провела год за рубежом. – Девушка до сих пор радовалась каждый раз, когда произносила это. Она первая в семье получила высшее образование.

По лицу Ника пробежала тень удивления.

– Да, я уже старая, мне тридцать. Я поздно пошла в университет – в двадцать шесть лет.

– Порой мне кажется, что так даже лучше. Так ты хотя бы точно знаешь, чего хочешь, а не бредешь наугад. – Он поджал губы. – И что ты изучала?

– Историю искусства.

– Интересно. Тебе нравилось?

– Да я была в восторге! Мне всегда нравилось искусство. Да-да, я, Мэдди Уилкокс из Селли-Ок, всегда хотела изучать искусство.

– А почему нет? – со странной улыбкой спросил Ник.

– Потому что, как поговаривает моя мама, «от этого пользы – курам на смех», – скорчила она рожицу, подражая бирмингемскому акценту своей мамы. – «Куда ты подашься с этим искусством? Дорогуша, нам тут такие ни к чему».

– В ее словах есть своя правда, – признал Ник. – А чем ты хочешь заниматься? Учитывая, что мы взяли тебя членом экипажа в последнюю минуту, это не твоя карьера мечты.

– Как знать? Я пока еще даже суток не проработала. Но да, в мои планы это не входило.

– А у тебя есть планы? – спросил он почти печально.

Мэдди перевела взгляд на крыши зданий по другую сторону площади. Интересно, что скажет Ник, если она расскажет, чем на самом деле хочет заниматься? Мужчина проследил за ее взглядом, и они оба уставились на полоску терракотовой крыши на фоне ясного голубого неба.

– Не совсем. Я знаю, чем хочу заниматься, но… – Она как-то обреченно пожала плечами. – А ты? Ты поступал в университет?

– Ага, – он издал невеселый смешок. – Харпер Адамс, сельскохозяйственный колледж.

– И что в этом такого? Для того, кто хочет быть овцеводом, крайне полезное дело, нет?

– А кто сказал, что я хотел быть овцеводом? – с неожиданной откровенностью спросил Ник. Он задержал на ней взгляд, и девушка увидела в его глазах целую смесь эмоций: злость, грусть, замешательство.

– Семейные ожидания?

– Нет, нет, – поспешно ответил Ник. – Это у меня в крови. Мне нравится.

Их взгляды встретились, и они оба отвели глаза. У Мэдди появилось отчетливое ощущение, что Ник, равно как и она сама, не хочет раскрывать своих истинных чувств.

– Хорошо посидели, но мне, к сожалению, пора возвращаться к реальной жизни и работе, иначе я превращусь в тыкву. А ты возвращайся к своему декадансу и праздности.

По лицу Ника пробежала тень.

– Да, как-то так.

Он достал из бумажника несколько хорватских кун и положил их на блюдце с чеком.

– Пора вернуться к реальной жизни.

Учитывая, что следующие несколько недель Ник будет бездельничать, а за ним будут ухаживать, благодарным он на удивление не выглядел.

Глава 7

Ровно в полдесятого Иван завел мотор, заняв свое место за штурвалом в небольшой рубке сразу за зоной отдыха. Яхта затарахтела и отправилась покорять открытое море. Она неслась по волнам, направляясь к зеленым островам, что виднелись вдали; поверхность воды сияла, словно бенгальские огни, отражая солнечный свет.

Первый порт захода – небольшая бухта города Сутиван на острове Брач. Иван сообщил, что там есть замечательное местечко, чтобы пообедать, после чего можно будет поплавать или заняться греблей.

Завтрак выдался довольно тихим – Тара, Кори и Саймон явились, когда яхта отплыла от причала. Мэдди не знала, раздражаться ей или радоваться; с одной стороны, осталось еще много выпечки, с другой – она не могла ничего убрать со стола, приходилось ждать, пока они придут. И убираться ей придется на ходу, что куда сложнее, так как балансировать в маленьком камбузе занятие не из легких.

Напевая себе под нос, Мэдди с этой задачей справилась. К обеду уже было подготовлено вяленое мясо, несколько салатов и свежий хлеб, купленный сегодня утром. Она пошла на палубу, чтобы спросить, не желает ли кто-нибудь прохладительный напиток или закуску. Там уже расположились Тара с Кори, все из себя безупречные в крошечных купальниках и повязанных на талиях саронгах, будто нарочно подобранных, чтобы подходить друг к другу.

– О, ты, из экипажа, – сказала Тара. – Не помню твое имя. У тебя есть апельсиновый сок?

Мэдди мило улыбнулась. Она как раз расставила все по местам и собиралась пойти убирать каюты и заправлять кровати.

– Мэдди. Да, есть. Вам налить?

– Он свежевыжатый?

– Эм-м… – Мэдди сделала извиняющееся лицо. – Не думаю.

Тара вздохнула:

– Концентрированный сок? Я это пить не буду.

– Не уверена, он местного производства. Так что он, наверное, свежий.

– А гранатовый сок есть?

– Боюсь, что нет.

– Наверное, будет нелепо предполагать, что у тебя есть кокосовая вода.

– Да, – сказала Мэдди.

– В смысле, есть?

– Нет, я имела в виду… нет.

Тара сузила глаза, но даже под ее недоверчивым пристальным взглядом Мэдди умудрилась сохранить невозмутимое лицо.

– Ну, похоже, апельсиновый сок сойдет.

– Ти, хорош вести себя как стерва, – протянул Саймон. – Бедная девочка старается изо всех сил. Тут нет магазина «Харви Никс» за углом. Не тот апельсиновый сок не испортит твою прекрасную фигуру. Идем, расскажешь мне про свою знакомую, которую выгнали с фотосессии в Антибе на прошлой неделе.

Глаза Тары заблестели, когда она обрадовалась возможности посплетничать.

Мэдди пошла обратно на камбуз, когда Тара крикнула ей: «Без льда!»

– А еще без «спасибо» и «пожалуйста», – пробурчала она и тут же покраснела, когда заметила, что Дуглас тут, изучает графики. Рядом с ним лежал бинокль.

Он хитро подмигнул девушке, нежно улыбнулся, а потом взял бинокль и посмотрел на море, словно ничего не слышал. За завтраком он очень радовался по поводу предстоящего плавания, засыпал Ивана вопросами, изучал их маршрут. Его круглое лицо озарялось прям-таки мальчишеским интересом. Мэдди подумалось, что, если капитан даст ему поносить свою фуражку, радости Дугласа не будет предела.

Первый порт захода Мэдди – уборка кают. Она усмехнулась про себя. «Порт захода». Да она здесь как дома! Девушка взяла пластиковое ведро с чистящими средствами и поднялась по лестнице, которая вела к главной палубе. Сири сидела на одном из мягких сидений, расположенных вдоль кормы, и читала книгу.

– Привет, Мэдди. Загляденье, правда? – Она махнула рукой на открывающийся вид: солнечный свет, играющий бликами на воде, изменчивые морские волны, острова, мерцающие вдалеке и обещающие приключения…

– День и вправду выдался замечательный.

– А у тебя будет время им насладиться? – спросила Сири, опустив взгляд на ведро с чистящими средствами.

Мэдди доверительно улыбнулась ей:

– Я подумывала сначала убрать каюты, тогда потом смогу выйти на палубу.

– Отличный план. А после этого?

– Скорее всего, буду занята. Зависит от вас. Пока вы на борту, я при исполнении.

– Значит, отдохнуть не получится. – Сири озорно поиграла бровями.

– Не сегодня, да. Зато гостям раздолье – можно купаться и загорать в уединенной бухте.

– Не переживай, – сухо ответила Сири. – Кори и Тара – все равно что дети. Они быстро заскучают. Ставлю на что угодно: к ужину Кори станет ныть, что хочет на берег. Дуглас, как обычно, послушается. Как ты думаешь, зачем нам огромная яхта на двадцать человек, хотя нас всего шесть?

– Он кажется очень приятным человеком, – рискнула ответить Мэдди, которую заинтересовали разногласия в компании. Отвечать на прозвучавший вопрос ей не хотелось. – Откуда вы все друг друга знаете?

– Дуглас вроде как мой кузен.

– «Вроде как»? Впервые о таком слышу, – хитро улыбнулась Мэдди, вскинув брови.

– Наши родители – лучшие друзья. Вот прямо лучшие из лучших. Они все вместе делают: ходят на вечеринки, ездят отдыхать… А мы их единственные дети. Я называю его маму тетушка Марго. Мы одногодки, хотя Дуглас ведет себя так, словно на десять лет меня старше. Все наше детство мы были вынуждены провести вместе, и – да, теперь он действительно приятный человек. В четырнадцать он был той еще занозой в заднице. – Она скривилась. – И в шестнадцать тоже. Но он изменился и вполне мне нравится.

У ее глаз собрались морщинки.

– Иронично, но теперь, когда нас не заставляют проводить время вместе, мы делаем это сами, добровольно. Он один из моих лучших друзей. – На секунду лицо Сири омрачилось печалью. Она скользнула взглядом по морю, а потом подняла голову и уже будничным тоном добавила: – Но теперь он взрослый, богат, как Крёз, и… – ее глаза потемнели, – влюблен в Кори. И это я их познакомила, черт возьми. Я работаю стилистом, – она понизила голос, – и именно поэтому могу потешаться над Кори и Тарой. Если захочу, я сделаю из них посмешище на фотосессии. Мы достаточно часто работаем вместе, поэтому повод волноваться у них есть.

На ее губах заиграла улыбка Макиавелли.

– А Саймон ходил в школу с Дугласом. Они закадычные друзья. Кори он знает со времен тенниса.

– А я должна его знать, да? – шепотом спросила Мэдди, оглянувшись через плечо.

Сири издала громкий смешок.

– Ага, – ответила она с озорным видом.

– Ой, блин, – застонала Мэдди. – Вот это я лажанула. Он знаменитость, да?

– Ну, это он так думает, – сказала Сири и добавила уже добродушнее: – Он раньше играл в теннис – двадцать лет назад стал финалистом в юниорском парном разряде Уимблдонского турнира. Честно скажу, он был хорош, но после этой победы ничего не добился.

– Как жалко.

– Незачем его жалеть. Он всю карьеру на этом построил, и ничего. Не сожалеет, не грустит. Тара – френеми[6] Кори. Что бы ты ни делала, не влезай между этими двумя. Они либо ходят под ручку, либо шипят друг на друга, как кошки, и эти состояния меняются по щелчку пальцев. Не сближайся с ними.

– А Ник? – как бы невзначай спросила девушка.

– Ах, наш новоприбывший красавчик. Милашка, да? – Ее глаза сверкнули.

Мэдди сморщила носик.

– Не мой типаж.

– Он вряд ли тут долго протянет, он так-то не во вкусе Тары. Обычно она выбирает кого-то, кто может отвести ее на красную дорожку, отменную вечеринку, или того, кто хорошо выглядит в объективе фотокамеры. Может, здесь что-то бо́льшее. – Она элегантно пожала плечиком. – Внешность у него что надо, мозги на месте, хотя – время покажет.

Сири засмеялась и махнула книгой в сторону Мэдди:

– А я – циничная старая гарпия, в этом бизнесе очень давно. Дуглас – знаток своего дела. Может, внешностью он и не блещет, но сердце у него доброе. – Она вдруг вздернула подбородок, мимолетно улыбнулась Мэдди и уткнулась в книгу.

Что ж, это пролило свет на обстоятельства, подумала девушка, пробираясь к первой из двух гостевых кают на этой палубе. Помимо этих здесь еще были каюта Ивана и ее собственная. Мэдди не терпелось узнать, как гости расположились в своих комнатах. Пока судно покачивалось на волнах, ветер трепал ее короткие кудряшки, которые сбежали из сооруженного ею хвостика. Она все задавалась вопросом, как же Кори держит свои великолепные волосы под контролем. Первая каюта оказалась пуста; учитывая, что здесь восемь кают, а людей шесть, четверо из которых состояли в отношениях, ничего удивительного в этом не было.

Во второй каюте нашлись скудные признаки чьего-то проживания. Расческа на прикроватной тумбочке, книга и зарядка для телефона. Разглядев книгу получше, Мэдди замерла. У кого-то похожие литературные предпочтения – она тоже любила Дика Фрэнсиса. Книжка была старой и изрядно потрепанной. Мэдди усмехнулась: на незастеленной двуспальной кровати валялись лососево-розовые шорты. Кусая губы, девушка сложила шорты и аккуратно положила их на комод, встроенный в переборку.

Мэдди нахмурилась. Ей, конечно, до этого никакого дела нет, но Ник, похоже, спит один. Она шустренько заправила кровать и прошлась по сияющему дереву тряпкой. Интерьер разрабатывали с таким расчетом, чтобы все поместилось в крохотную каюту: гардероб встроен в альков, кровать втиснута прямо под окно, а ванная заслуживает награду за такое умное распоряжение пространством. Ник явно чистюля, да и путешествует налегке. В ванной Мэдди убралась минут за пять – нужно было всего-то махнуть тряпкой по набору для бритья и гостевым бутылочкам геля, шампуня и кондиционера. Как только девушка закончила, дверь в каюту открылась. На пороге застыл сконфуженный Ник с голым торсом.

– Ой, привет. Я, э-э… за солнцезащитными очками.

– Ну да, это же твоя каюта.

– Да, я, э-э, просто не ожидал, что ты будешь здесь убираться. Думал, у тебя и так дел по горло. – Он зашел в каюту, и она вдруг показалась Мэдди совсем крошечной.

– Да, я – Золушка в море, – пошутила девушка, отчаянно пытаясь не смотреть на его широкую мускулистую грудь. Обстановка была, так скажем, интимная – все-таки она застряла в каюте с полураздетым мужчиной и замечала у Ника то, на что раньше внимания не обращала. – Работа всегда есть. Мне уйти? – высоким голосом спросила она. Неудивительно, что он так нравится Таре.

– Нет-нет, я просто заберу очки из ванной и уйду, если ты не против.

– Пожалуйста. – Мэдди отодвинулась, чтобы он мог пройти. – Я смотрю, ты переодел свои шорты.

Девушка прошла на нижнюю палубу и обнаружила, что Дуглас и Кори заняли каюту класса люкс в носу судна. Саймон и Сири заняли отдельные каюты; у мужчины было столько средств для ухода за собой, что хватило бы на отдельный магазин. Сири же привезла огромный запас книг. У нее было не очень прибрано – повсюду валялись украшения, шарфы и туфли, но одежда была убрана.

Мэдди прошлась по еще нескольким каютам и нашла ту, что принадлежала Таре. Она чуть не захлопнула дверь перед своим же носом.

– Вот блин! – выдохнула она, стоя на пороге. Тут побывало торнадо, не иначе. Даже ее сестра Тереза никогда не доводила свою сторону спальни до такого бардака, хотя по десятибалльной шкале Мэдди поставила бы ей жирные одиннадцать с плюсом.

– И с чего мне начинать? – пробурчала она себе под нос, ведь если проговаривать проблему вслух, то справляться с ней почему-то легче. Тут даже Геркулес поджал бы хвост. Гнев вытеснил все переживания Мэдди. Вот же бездушная овца! Она что, ждала, что кто-то придет и все уберет за ней?

Разбросанная одежда покрывала каждый сантиметр кровати, все вешалки в гардеробе уже были заняты. Десятки пар туфель вывалились из шкафа, а на полу валялись два мокрых банных полотенца.

Ничего удивительного, что Ник не захотел делить с ней каюту. Вещи лежали повсюду. Туалетный столик был завален косметикой – палетки теней, с десяток помад, большинство из которых без колпачков, по меньшей мере десять карандашей для глаз, четыре вида туши для ресниц. На узенькой полочке над двуспальной кроватью расположились увлажняющие средства, лосьоны для тела, а еще тысяча склянок и флаконов для чего-то, о чем Мэдди в жизни не слышала. Масло-эликсир на ночь, капсулы для омоложения кожи лица, масло орхидеи, матирующий крем-детокс и кислородный мистер.

Мэдди стиснула зубы и принялась за работу. Стоит ли вообще надеяться, что Тара оценит ее старания? Когда с этой комнатой было покончено, девушка пошла в ванную.

Там ее постиг еще бо́льший ужас. Когда-то белое и чистенькое полотенце для рук, выданное лишь вчера, было запачкано косметикой. В ванной Тара провела много времени – раковина грязная, хотя унитаз… Странно, но он выглядел так, словно модель пыталась его отмыть. Без особых успехов, конечно, но все же. И тут Мэдди позволила себе немного позлорадствовать; похоже, Тару тошнило. Наверное, поэтому она так мало ела за ужином. Или у нее морская болезнь – когда Мэдди спала под покачивания яхты в первую ночь, ощущения у нее были странные. Она привезла с собой запас таблеток от укачивания. Может, стоит поделиться? Возможно, поэтому Тара была такой капризной сегодня утром – ей просто нездоровится.

Туманные острова, виднеющиеся вдали, постепенно обратились в зеленые холмы, что росли из воды. Мэдди накрывала на стол к обеду, специально растягивая это занятие, чтобы подольше побыть на палубе. Гости с нетерпением ждали, когда же они прибудут на остров Брач, и их волнение осязаемо чувствовалось в воздухе.

Пока Иван вел яхту к уединенной бухте скалистого побережья, где низкорослые деревья спускались к воде, пассажиры стояли на носу судна и смотрели. Вода мерцала на солнце волшебным лазурным цветом. Они словно попали в рай.

Иван бросил якорь – пришло время обеда. Мэдди вынесла гостям большие тарелки с закусками: вяленое мясо, перец, приготовленный на гриле, артишоки, оливки и местный сыр. Также она приготовила салаты на выбор и принесла свежий хлеб, купленный сегодня утром в пекарне.

– Спасибо, Мэдди, – сказал Саймон, подойдя к столу, где их ждала девушка. – Выглядит очень вкусно.

Когда все расселись по местам, Мэдди спросила, кто что будет пить.

– Давайте отметим наш первый день в море бутылочкой «Просекко» на обед, – сказал Дуглас, убирая свою карту.

– А лучше «Беллини», – сказала Кори с ноткой вызова в голосе.

Мэдди молчала, просто ждала, пока они придут к согласию.

– Я бы не отказался от «Просекко», – сказал Саймон.

– Я не привередлива, выпью что нальют, – сказала Сири, откинувшись на спинку сиденья, словно сытая и довольная кошка. – Пить в обед – это же декаданс!

– Я буду «Беллини», – сказала Тара.

– А пиво можно? – чуть ли не извиняющимся тоном спросил Ник.

– Конечно, – ответила Мэдди. – Одно пиво, одна бутылка «Просекко» и два «Беллини» уже в пути.

Спокойная улыбка в стиле «у меня все под контролем» испарилась тут же, стоило девушке зайти в камбуз. Черт! Что такое «Беллини»? Она достала телефон, радуясь, что связь еще ловит. «Просекко» с персиковым пюре! Издеваетесь? Это Кори с Тарой решили позабавиться. Они постоянно демонстрируют свое превосходство.

Кто вообще держит под рукой персиковое пюре? Мэдди прошлась по всем шкафчикам и нашла китайскую смесь приправ «пять специй», жасминовый рис, запеченные бобы и пасту тахини, но ни следа персикового пюре.

Зато она нашла консервированные персики в пыльной банке у самой стенки. Сейчас она им устроит персиковое пюре.

Мэдди: один, Кори и Тара: ноль.

Ник лениво потянулся на шезлонге; после вчерашней гребли его мышцы приятно побаливали. Солнце согревало кожу, а яхта ритмично покачивалась на волнах. В воздухе пахло хвоей и солью, а небо красивого, глубокого голубого цвета простиралось насколько хватало глаз.

– Ники, милый, помажешь мне спинку солнцезащитным кремом? – попросила Тара, убирая наушники и телефон, от которого она оторваться не могла. Она лежала на животе, развязав верх купальника, а ее трусики, если их вообще можно так назвать, ничего не прикрывали. Ник никогда не видел купальника меньше, впрочем, он и не жаловался. Низ, напоминающий стринги, был очень откровенным, и он боялся подумать, что об этом сказала бы мама.

– Конечно. – Ник перевернулся на бок, сел и вооружился ее дорогим кремом для загара. Он осторожно втер его в шею Тары, плечи и ее изящную спинку.

– М-м, как приятно, – пробормотала модель, извиваясь под его прикосновениями. – Намажешь еще ноги и попу?

Ник сглотнул и замер. Тара приподняла бедра, как бы приглашая его действовать, и повернула голову:

– Не стесняйся.

– Кто сказал, что я стесняюсь? – возразил он. – Просто любуюсь видом.

– И что, нравится? – низким, знойным голосом промурлыкала Тара. Она сексуально улыбнулась ему и опустила голову на руки, лениво наблюдая за Ником из-под полуопущенных ресниц.

Мужчина нанес крем на заднюю часть ее ног, втер его в икры и поднялся выше, к худеньким ляжкам, замечая, как пристально Тара на него смотрит. Когда Ник провел руками по ее идеальной попе, Тара простонала «м-м», елозя на шезлонге от удовольствия.

– Я к такому и привыкнуть могу, – сказала она хриплым голосом, от которого его чувства вспыхнули.

– Как и я. – Он погладил ее мягкую, роскошную кожу, надавил ладонями на ягодицы. В Таре все было идеально, до последнего сантиметра. Ник растирал крем круговыми движениями, чувствуя, как в паху становится тесно из-за возникшего желания. Оно нарастало, пока он делал ей массаж, а потом провел ладонями вверх по спине девушки и нежно потер пальцем ее шею.

Ник улегся на краешек своего шезлонга и мягко поцеловал Тару в ее красивые розовые губы.

– Какая же ты красивая, – прошептал он, и девушка улыбнулась ему.

Он снова поцеловал ее, накрывая ее губы своими, опустил руку ей на спину и привлек к себе, чтобы ощутить ее восхитительное тело.

– Может, вернемся в каюту и вздремнем? – предложил он.

Тара отодвинулась и протяжно, печально вздохнула.

– Очень заманчиво, милый Ники, но… – Она похлопала его по щеке. – Мне нужен ровный загар. Еще полчаса на спине и полчаса на животе.

– Какие точные цифры, – поддразнил Ник, поглаживая ее по шее. Он опустил пальцы ниже, на спину, ласково исследуя ее кожу. – Я точно не смогу тебя переубедить?

Тара поджала красивые губки, и на долю секунды на ее лице промелькнуло раздражение. Затем она улыбнулась, искренне смотря на него темными глазами.

– Ники, милый, ты же знаешь, как сложно быть моделью. Обязанности никогда не заканчиваются. И потом, я не хочу, чтобы Кори была загорелее меня. У нас будет совместная съемка, и от нас требуется хороший загар.

– Не думаю, что пара часов что-то сильно изменит, – сказал Ник, снова нежно целуя ее в губы. Он приобнял ее за плечи, и где-то в его мозгу проскользнула мысль, что он преследует неуловимую бабочку.

– Изменит, – резко сказала Тара, сбрасывая его руку. – И тогда мне придется идти в душ, а я не хочу мочить волосы.

Она взяла телефон, подключила наушники и уткнулась головой в руки, чтобы уж наверняка заставить Ника отступить.

Ник улегся на спину, разгоряченный, возбужденный и одновременно смущенный. Он никогда не давил на женщин. Он знал, что значит слово «нет», но с Тарой он чувствовал себя похотливым, неуклюжим школьником. Ему было стыдно и за собственное тело, и за то, что он мог показаться каким-то озабоченным кретином. Мужчина поправил шорты, радуясь, что они мешковатые.

– Пойду еще поплаваю, – грубовато сказал он, но Тара и виду не подала, что его слышит.

Ник свесил ноги с шезлонга и увидел Мэдди наверху лестницы со всезнающей ухмылочкой на лице. Он покраснел и уставился на нее.

– Я хотела спросить, не желаете ли вы чего-нибудь выпить. – Ее глаза озорно блестели; похоже, девушка видела, как Ник пытался соблазнить Тару и с треском провалился, и она сочла это чрезвычайно забавным.

– Нет, спасибо, – огрызнулся он и прошел мимо Мэдди к лестнице. На мгновение его посетила соблазнительная мысль столкнуть чертовку за борт – она вечно подлавливает его в самые неловкие моменты.

Прохладная вода успокоила его оскорбленное эго. Ник решительно поплыл кролем как можно дальше от яхты. Он сосредоточился на четких движениях, на дыхании, на воде и плыл до боли в мышцах, чтобы дать выход накопившейся злости. Гребок, гребок, вдох, гребок, гребок, выдох.

Когда плечи стали гореть, Ник замедлился и поплыл уже более расслабленным брассом. Он осмотрелся; Мэдди, наверное, до сих пор хохотала на яхте. Как она умудряется выбить его из колеи, когда ему уже не по себе? Она постоянно все видит и подмечает. Ник перевернулся на спину, посмотрел на небо и вздохнул. Тара совсем его запутала. Иногда она заставляла его чувствовать себя грубым и неуклюжим, но порой она улыбалась ему так ослепительно, что Ник был готов горы ради нее свернуть. Они из двух разных миров, конечно, без проблем не обойтись, но они могут вместе с этим справиться. Он адаптируется. Она же такая красивая! Она того стоит, так ведь?

Ник нахмурился. Быть может, часть проблемы кроется в том, что он не привык бездельничать? Дома он к этому времени уработался бы, сходил на пробежку, прошел несколько миль, перетаскал тяжеленные мешки с кормом, построил забор или пас овец. Каждый новый день был не похож на предыдущий, но определенная рутина его успокаивала. Мужчина посмотрел на голубое небо и лазурное море, на остров насыщенного зеленого цвета. Как вообще можно скучать по дому в такой обстановке? Он даже слышал удивленный голос матери, отчитывающей его: «Садовая ты голова!» Ник улыбнулся. Конечно, он скучал по семье, это ведь не запрещено. Там он знал свое место. Постоянные шутки с братьями, безоговорочная любовь и чувство общности. Мужчина помотал головой и закатил глаза. Нет, по дому он не скучает. Он взрослый мужчина, и он отлично проводит время на отдыхе. Когда он рассказал братьям, какая яхта его ожидает, они аж позеленели от зависти. Многих ли людей приглашают на отдых, достойный миллионеров и звезд?

Выше нос, Ник, сказал он себе, плывя обратно к судну. Ну не захотелось твоей девушке перепихнуться, что уж там, не конец света.

– Привет, Ник! – крикнула ему Сири, покачиваясь на нелепом надувном круге в виде фламинго. – Мы собираемся покататься на гидроциклах, ты с нами?

– Естественно, – отозвался он. Да, его братья точно обзавидуются.

Глава 8

Пока судно подплывало к причалу, тарахтя и грохоча, Мэдди убирала стол для завтрака. Она так быстро собирала посуду, что шла на рекорд, бегая от стола к камбузу и обратно; каждый раз она брала столько тарелок, сколько могла унести. В уме девушка прикидывала, сколько займет уборка кают.

Шел третий день путешествия. Перед завтраком Иван снялся с якоря, и они отплыли от прелестной бухточки, в которой ночевали. Теперь они направлялись в порт города Бол на другой стороне Брача. Пока они приближались к суше, среди гостей нарастал гул восхищения и предвкушения.

За завтраком шло бурное обсуждение, чем стоит сегодня заняться.

– Мы должны сходить на Златни-Рат, – заявила Тара.

– Да, мы обязаны, – тут же поддержала ее Кори.

– Это что еще такое? – спросила Сири. – Звучит отвратно. Это что, зоопарк с грызунами?[7] Тара, на тебя это не похоже.

– Не говори ерунду, Сири, – захихикала Тара. – Это очень популярный пляж, он в десятке лучших в Европе. Мне нужно там сфотографироваться.

– В десятке лучших он третий, – добавила Кори. – Он бесподобен.

– Пляж и правда отличный, – сказал Иван за штурвалом. – Один из лучших в Хорватии. Обязательно сходите. Можно арендовать трубки и ласты, вода там очень чистая. Там же можно взять доски для виндсёрфинга. Мой вам совет – проведите там весь день. У пляжа есть замечательная набережная с барами и кафе.

Тара захлопала в ладоши:

– Отлично! Туда и пойдем!

Дуглас добродушно пожал плечами:

– Мне все равно.

– Мы это знаем, милый, – сказала Кори с улыбкой, которая не сочеталась с ее взглядом. Мэдди прищурилась. Она даже не понимает, как ей повезло. Дуглас души в ней не чает, а она так себя ведет.

– Если я могу и дальше там бездельничать, я за, – сказала Сири, потягиваясь. – Для счастья мне нужны хорошая книга, солнце и море.

– Я давненько не вставал на доску для виндсёрфинга, но я не прочь попробовать. – Саймон бросил взгляд на Ника. – У тебя как, есть опыт?

– Немного, – ответил Ник с тем непроницаемым выражением лица, которое Мэдди определила как маску: он надевал ее, когда не хотел что-то рассказывать. Саймон постоянно бросал Нику вызов, словно хотел опозорить его перед Тарой.

– Еще на набережной есть отличная винодельня «Стина». – Иван указал на огромное здание слева. – Они производят отменное хорватское вино. По вечерам, в пять и шесть часов, они устраивают экскурсию и дегустацию для туристов. Могу организовать. Наверное, стоит сходить туда до ужина.

– Отличная идея, – ответил Дуглас. – Можно купить вино на всю оставшуюся поездку.

Они уже попробовали хорватское вино в демиджонах от Ивана, и Сири с Дугласом оно очень понравилось.

– Будем надеяться, они продают что-то годное. – Саймон скрестил руки на груди. – У местных вино не всегда высшего сорта. Без обид, Иван, просто я, можно сказать, знаток вин.

Дуглас сморщил нос.

– Ага, именно так.

– И слушать надо меня. В прошлый раз ты увлекся и купил это паршивое божоле-нуво.

– Ох, боже, точно. До сих пор разливаю его клиентам низшего класса. – Дуглас закатил глаза. – Я немного увлекся на дегустации, и тот паренек убедил меня, что это хорошее вино. Да еще и за такую цену!

– Вот так, приятель. Ник, ты разбираешься в вине? – спросил Саймон обманчиво обыденным тоном.

Ник покачал головой:

– Нет, я больше по настоящему элю.

– Да, я вижу. – Саймон повернулся к Ивану: – Не посоветуете место, где отужинать? Капитаны всегда знают правильные места.

– Немного дальше, на холме, есть замечательный ресторан. Вам забронировать столик?

– Было бы превосходно, – сказал Дуглас. – Значит, дегустация вин, потом пропустим пару коктейлей и на ужин в полдевятого.

– Отлично, – ответил Иван. Прежде чем кто-то успел возразить или согласиться, он отошел к лестнице и достал телефон из кармана.

Когда с завтраком было покончено, гости разбежались по своим каютам – собираться на пляж. Мэдди убиралась в тишине, радуясь, что весь день она проведет так, как ей вздумается.

– Яхта остается в твоем распоряжении, считай, выходной, – сказал Иван, заглянув к ней в камбуз. – Всегда пожалуйста.

– Спасибо. – Мэдди улыбнулась мужчине. – Неплохо вы это придумали.

Он пожал плечами:

– Почему бы и нет? Они тут раньше не бывали. Ресторан отличный. – Иван усмехнулся. – Он принадлежит моему давнему другу, и он всегда радуется клиентам, которых я к нему отправляю.

– Радуется?

Потирая ладони, Иван ответил:

– Ресторан – шикарный. Гости наслаждаются едой. Моему другу обеспечены посетители. Я вознагражден. Тебе не нужно готовить. У меня в Боле есть друзья, с которыми я не прочь встретиться. Я переночую у них. – Он изобразил, как опустошает рюмку. – Все счастливы. А ты будешь главной на яхте.

– Я? – пискнула Мэдди. – Правда?

– Гости почти весь день проведут на острове. Мой номер у тебя есть, да и я буду неподалеку. – Он указал на холм, на котором ютились домики. – Мои друзья живут там.

– Хорошо. – Она улыбнулась, предвкушая открывшиеся ей возможности. В животе порхали бабочки. – Тогда мне стоит поскорее здесь убраться.

Она не будет тратить ни секунды. Это же выходной!

Мэдди была готова кричать. Как можно так долго собираться на пляж?! В своем нетерпении она была не одинока: Сири барабанила пальцами по ограждению, стоя у трапа, Саймон расхаживал по причалу, а Ник сидел на швартовой тумбе, подняв лицо к солнцу.

– Давайте пойдем без нее, – сказала Сири. – Время не ждет.

Дуглас и Кори находились в магазине неподалеку; судя по всему, сейчас Дуглас покупал девушке миленький летний шарфик из хлопка и соломенную шляпу.

– Ник, побудь хорошим пещерным мальчиком, вытащи Тару, – попросил Саймон.

Ник поджал губы. Солнцезащитные очки скрывали выражение его глаз.

– Она сама решит, когда готова. Идите, мы вас догоним.

Саймон ничего не ответил и продолжил ходить туда-сюда. Пока они ждали, Мэдди проскользнула в каюты и убралась. Еще она прошлась шваброй по палубе, где завтракали гости, и надраила камбуз.

Наконец появилась Тара, и все разом ахнули. Один из проходящих мимо туристов врезался в швартовую тумбу и заработал пощечину от жены. Модель остановилась наверху лестницы перед трапом и приняла красивую позу, выставив бедро, чтобы все могли оценить ее красоту по достоинству.

Мэдди вспомнились «Звездные войны». Она уставилась на алое бикини на золотых металлических лямках, напоминающее ей одежду принцессы Леи, когда она была рабыней. На девушке были босоножки на высоком каблуке, которые подчеркивали ее длинные и стройные ноги. Тара пошла по трапу, разрушив звенящую тишину цоканьем каблуков и испортив момент.

– Что, планируешь довести подростков до бессвязного бормотания и пускания слюней? – поддел ее Саймон.

Тара усмехнулась и подошла к Нику, качая бедрами. Она собственнически обвила его руку своей. Мэдди старалась не улыбаться, заметив потрясенное выражение лица Ника; нет, он скорее шокирован и напуган. И она его за это не винит.

К счастью, Тара этого не видела – она проверяла, кто смотрит в ее сторону.

– А ты точно дойдешь до пляжа? – сдавленным голосом спросил Ник, опустив взгляд на ее босоножки. – Идти долго. У тебя нет с собой сланцев?

– Ники, милый. – Она поцеловала его в щеку, провела рукой по его мускулам. – Если со мной что-то случится, я уверена, что ты сможешь меня понести.

«Как тебя легко одурачить», – раздраженно подумала Мэдди, наблюдая, как лицо Ника расплывается во влюбленной улыбочке. Идиот.

– Да я тебя одним мизинцем понесу, – сказал он. – Давай возьму.

Он забрал у нее огромную пляжную сумку в полоску.

– А у тебя есть чем… прикрыться?

– Какой ты милашка. «Прикрыться», – передразнила она его северный акцент. – Обожаю, когда ты весь из себя такой чопорный и правильный.

Саймон захихикал, а Сири цокнула языком.

– Тара, бога ради, прикройся. Нельзя в таком виде гулять по улицам, и чопорность тут ни при чем.

– С ума сойти, Тара, вот это купальничек, – выпалил Дуглас, направляясь к ним через дорогу вместе со своей девушкой. Кори, одетая в вязаный белый топ от купальника и крошечные синие трусики, побагровела.

– Ты просто ищешь внимания, – уже тише продолжила Сири, – и пытаешься затмить собой Кори. У тебя получилось, так что теперь прикройся. Наверняка в твоей огромной сумке что-нибудь да найдется. Что ты вообще туда напихала? Мы едем на пляж на один день, а не на сафари на неделю.

Тара с недовольным видом вытряхнула из сумки красную шифоновую тунику. Многое она не прикрывала, но стало хоть немного лучше.

Мэдди с облегчением выдохнула, когда компания наконец ушла, и довольно захихикала; как хорошо, что ей не нужно идти с ними.

Через час Мэдди уходила с яхты с собственной пляжной сумкой. Она весело помахала экипажу с соседнего судна, где еще только подавали завтрак. Девушка пошла в противоположную сторону той, куда ушли гости, – сталкиваться с ними она не хотела. Если она встретит Тару, ей будет очень сложно удержаться от искушения столкнуть ее в воду. Модель опять устроила у себя в каюте свинарник, а еще бедолагу снова рвало. Она пыталась убрать за собой, но вышло не очень.

Мэдди опустила солнцезащитные очки на нос. Бол ей понравился: здания из камня кремового цвета, деревянные ставни, уже знакомые терракотовые крыши… Вдоль порта высились каменные строения, и Мэдди шла по самому краю мостовой, где на воде покачивались небольшие лодки, а столы были накрыты к обеду. Она свернула на маленькую каменную дорожку, обогнула еще часть гавани, поднялась на пару ступенек и миновала несколько домов. Там она завернула за угол и наткнулась на скромный галечный пляж, омываемый лазурной водой. Мэдди подумала, что никогда не видела такого цвета, и ей нестерпимо захотелось рисовать. Это чувство настигало ее так часто, что чуть ли не отзывалось болью. Что ж, скетчбук она захватила, и сегодня, в свой выходной, она будет потакать своим прихотям.

Мэдди обогнула ресторан, который загораживал собой весь вид, и побежала вниз по ступенькам. Они привели ее к небольшой аллее, которая пряталась в тени сосен. Девушка спрыгнула с каменной стены на кусочек пляжа у воды, откуда открывался роскошный пейзаж. Несколько семей неподалеку встали лагерем у кромки воды, а остальные расположились на пляже за пределами стены.

С трудом шагая по камням, Мэдди добралась до определенного местечка, которое присмотрела, постелила полотенце и скинула одежду. Вчера она с завистью смотрела на тех, кто купался в море, а сегодня наступила ее очередь. Идти босиком оказалось жутко больно, хотя детей, что играли на мелководье, это не смущало. Мэдди осторожно зашла в воду и обрадовалась, ощущая прохладу, а не холод.

Девушка поплыла к буйкам, которые обозначали безопасную для плавания зону. В воздухе висела легкая дымка. Судов было много; они поблескивали в солнечном свете, и некоторые из них, размером с «Авантюриста», двигались под всеми парусами. Мимо проносились скоростные катера, и волны от них накатывали на берег.

Мэдди перевернулась на спину и стала лениво наблюдать за хорватскими ребятишками. Они плавали, ныряли и прыгали с камней неподалеку. Один из них вынырнул, размахивая какой-то зеленой тряпочкой, зажатой в руке, и поплыл за другим ребенком, озорно хохоча. Последнего вдруг окатило водой; он попытался увернуться, визжа и смеясь, и первый ребенок откинул импровизированный водный пистолет в сторону.

Мэдди стало любопытно. Дети ныряли в воду, находя каких-то морских существ.

– Это морской огурец, – сообщил пожилой мужчина, плавающий рядом. Он кивнул в сторону детей.

– А, а я-то как раз понять не могла, – улыбнулась Мэдди.

Старик со снисходительной улыбкой покачал головой и поплыл дальше, перед этим помахав детям.

Вскоре детям надоела их игра – или у них закончились бедные морские жители, и они стали гоняться друг за другом, то вбегая в мелководье, то выбегая из него.

Вот что такое жизнь, подумала Мэдди, оглянувшись на пляж и на людей, что наслаждались прелестным днем и теплой водичкой. Если она может так проводить выходные, то она готова мириться с капризами Тары и Кори.

Глава 9

– У тебя здорово получается.

Мэдди подпрыгнула, выронила карандаш и прижала скетчбук к груди, словно сентиментальная девица из исторической драмы.

– Саймон! – Она посмотрела на него со своего укромного местечка в дальней части пляжа, которое специально выбрала так, чтобы ее никто не тревожил. – Ты что тут делаешь? – Тон получился обвиняющий; Мэдди думала, что хорошо укрылась от любопытных взглядов. Особенно гостей.

Она поумерила пыл и добавила:

– Я думала, ты вместе с остальными. – Девушка заглянула ему за спину, надеясь, что он пришел один. Слава богу, она уже накинула футболку и шорты – ей очень не хотелось, чтобы остальные увидели ее в купальнике. Она и рядом не стояла с этими моделями.

Саймон по-волчьи ухмыльнулся, наклонился, подобрал карандаш и отдал его Мэдди. Потом, не дожидаясь приглашения, уселся рядом с ней, уверенный, что ему тут рады.

– Я не могу постоянно с ними находиться. Мне нужно отдохнуть, – доверительным тоном с нотками веселья признался он. – Ну, – он кивнул на скетчбук, который Мэдди по-прежнему сжимала в руках, защищая, как родное дитя, – посмотрим, что там у тебя.

Его глаза вдруг блеснули, как у хищника, который учуял добычу.

Мэдди сглотнула, с неожиданной проницательностью осознав, что если она ему откажет, то он воспримет это как вызов. Тогда он точно победит и посмотрит даже больше рисунков, чем она бы сама ему показала.

– Да так, хотела немного порисовать. – Она ослабила хватку, но скетчбук из рук не выпустила. Она посмотрела на море. – Тут так красиво. Никогда не видела такое чистое море, да и в принципе такой цвет. Как там Златни-Рат?

Саймон не обратил внимания на ее жалкую попытку отвлечь его и положил руку на скетчбук. Усмехнулся. Когда их взгляды встретились, его темные глаза смеялись.

– Мэдди, Мэдди, – с шутливым упреком сказал он. – Зачем же так юлить.

Не разрывая зрительный контакт, Саймон осторожно забрал у нее скетчбук и положил себе на колени.

Какие у него ясные голубые глаза. Сердце гулко забилось в груди, причиняя Мэдди дискомфорт: из насмешливого взгляд мужчины стал серьезным, и у нее перехватило дыхание. Саймон Бересфорд – один из самых привлекательных мужчин, которых она когда-либо встречала. Мэдди почувствовала, что краснеет, и опустила голову.

Саймон низко рассмеялся.

– И что же тут у нас?

Мэдди спрятала руку за своей ногой и крепко сжала кулак. Очень мало кто видел ее скетчи. Она уставилась на остров вдалеке, перед глаза все поплыло.

Саймон открыл скетчбук и присвистнул.

– Красиво. Очень красиво. – Он взглянул на Мэдди, с подозрением прищурил глаза. – «Немного порисовать», значит.

Он подтолкнул ее локтем:

– По-моему, кое-кто вешает мне лапшу на уши.

Мэдди моргнула и пожала плечами:

– Я… Я просто…

– Милая, да у тебя талант. – Он положил теплую ладонь на ее ногу: выше колена, но еще не на бедро. Неоднозначный поступок. Саймон посмотрел на ее губы и вдруг резко отвел взгляд, словно осознав, что ему этого делать не стоит.

– Я, конечно, не профессионал, но моих знаний достаточно, чтобы сказать: это отличные рисунки. Мой дядя владеет несколькими галереями, и он всегда говорил, что у меня глаз наметан. Если бы я не подался в теннис, то, наверное, пошел бы по его стопам. – Он постучал длинными, изящными пальцами по рисунку и приподнял страницу. – Можно?

Мэдди молча кивнула, хотя ей хотелось вырвать скетчбук из его рук.

Она смотрела, как Саймон переворачивает страницы одну за другой, внимательно рассматривая каждую работу. Улица в Париже, террасные дома в Бурнвиле, коридор с разбросанной обувью дома, часть окна кондитерской Нины, кованый балкон Дома инвалидов, часы в музее Орсе.

Пока Саймон изучал каждое изображение, частичку ее сердца и души, у Мэдди пересохло в горле так, что ей стало больно.

Когда мужчина дошел до первого рисунка, выполненного в тот день, когда Мэдди приехала в Париж на учебу, девушка нерешительно улыбнулась. Она так переживала, боялась и предвкушала, но стоило ей увидеть Триумфальную арку, как она сразу уселась ее рисовать. В этом рисунке воплощены все ее мечты и надежды на тот год обучения. Волшебное время! Она познакомилось с Ниной и Маргаритой и познала мир за пределами крохотного домика в Бирмингеме.

Мэдди открылся целый мир, ей лишь оставалось понять, где ее место в нем. Она любила свою семью, но жаждала большего.

Саймон поднял голову. Целую минуту он смотрел на девушку своими голубыми глазами и ничего не говорил. У Мэдди пульсировала венка на шее, и она задалась вопросом, заметил ли это Саймон.

– Ты кому-нибудь показывала эти рисунки? – спросил он, внимательно за ней наблюдая. Не успела девушка ответить, как он добавил: – Они невероятны. Ты. Очень. Талантливая. Художница.

– Правда? – выдохнула Мэдди. Ей показалось, словно в ее желудке что-то перевернулось. – Ты это не просто так говоришь?

Он рассмеялся:

– Мэдди, Мэдди, Мэдди. К чему бы мне?

Девушка робко улыбнулась.

– Ну ладно. Я рисовала это для себя.

– Неправда, ты же сама в это не веришь.

Мэдди беспомощно пожала плечами:

– Люди вроде меня не становятся художниками.

– Бред. Это кто тебе так сказал? Я с ними поговорю. Хочешь, я им наваляю? – Он со свирепым видом выставил кулаки, и девушка рассмеялась.

Мэдди представила, как грациозный, одетый с иголочки Саймон с кем-нибудь дерется – хотя бы с теми девицами из галереи в Лондоне. Глупость, но очень мило с его стороны.

– Мне раньше никто не предлагал «навалять» кому-то в мою защиту. – Учитывая ее телосложение, она скорее сама бы с этим справилась.

– А стоило бы. – Саймон одарил ее таким теплым взглядом, что Мэдди почувствовала себя непривычно женственной. – Давай выпьем чего-нибудь? Там, под соснами, есть идеальное местечко.

Он уже встал на ноги и протягивал ей руку, чтобы помочь подняться.

Подавив естественный порыв сказать «нет» – все-таки он гость, Мэдди схватилась за его руку и поднялась.

– Будем, – сказал Саймон и поднял изящный бокал на длинной ножке, наполненный белым вином. Он немного покрутил бокал и только потом сделал осторожный глоток. Мэдди отсалютовала в ответ, раздумывая о том, что почти все мужчины, которых она знала, пили пинтами. Тут она вспомнила, что он назвался знатоком вин.

Судя по выражению его лица, вино было так себе – не отменное, но и не ужасное. Саймон разглядывал стулья из кованого железа с мягкими кремовыми подушками, расставленные на каменных патио под соснами.

– Милое и спокойное местечко. Боже, девушки утром меня так утомили! На полпути к пляжу Тара, естественно, начала ныть, что идти слишком далеко. А идти туда, я уточню, целых три километра! Кори сразу разоралась, стала ругать ее обувь – завидовала, что Тара обогнала ее по всем фронтам. Джоанна Ортиз одобряет.

Мэдди непонимающе нахмурилась, и он любезно объяснил:

– Джоанна Ортиз – это самый востребованный дизайнер купальных костюмов на данный момент. Бикини Тары – «маст хэв» этого сезона. Не успели мы сойти с яхты, как Тара уже собрала двести лайков в Инстаграме[8]. Кори была вне себя от злости – в руках она держала айфон последней модели. У нее что, у единственной на яхте по-прежнему пятый айфон?

– Как она это сделала?

– А ты думаешь, почему она так долго собиралась? Идеальное селфи не получается с первого кадра. Тара живет ради своего аккаунта в Инстаграме. А потом мы добрались до пляжа… – Он закатил глаза. – Галька! – высоким голосом пропищал он. – Никто не сказал, что это галечный пляж!

Он махнул рукой и глотнул вина, слегка поморщившись.

– А потом мы еще полчаса таскались по пляжу и выбирали лучшие шезлонги, подальше от всех остальных недостойных. Кори заставила Дугласа заплатить за соседние шезлонги, чтобы к ним никто не подсел. Когда бедолага отвалил за них целое состояние, Кори с Тарой решили, что хотят посидеть в каком-то модном баре у сосен. Тут уже и мы смогли от них передохнуть; я хотел заняться виндсёрфингом, но снаряжение у них там так себе. Хи-Мен, правда, все равно решил попробовать.

– Хи-Мен?

– Ухажер Тары. – Он глянул на телефон, что лежал на столе и трезвонил, но трубку не взял.

– Ник, что ли?

– Да, наш бедный простачок. Он питает ложные надежды – бегает за Тарой, словно влюбленный щенок. Ей всегда нужен кто-то, кем можно помыкать. Вот она и водит бедняжку за нос.

Мэдди подумала, что это довольно жестоко, но, с другой стороны, Ник сам это заслужил.

– Дуглас тоже не лучше. Ему стоило бы уложить Кори и отшлепать ее хорошенько.

– Не сказала бы, что это политически корректно, – хихикнула Мэдди, представив эту картину.

– Кори – испорченная и избалованная мерзавка. Она вытягивает из него все до последнего пенни. Дуглас мне как брат, но, когда дело касается женщин, он бесповоротно тупеет.

– Он очень добр, – отметила Мэдди.

– Думаешь? – Он скептически поднял бровь. Его телефон снова зазвонил, и он скосил на него взгляд.

– Да.

– В Сити нельзя стать таким богатым, не пройдясь по головам. Это и ежу понятно.

– Честно говоря, в этом я не разбираюсь. Понятия не имею, чем в этом Сити занимаются.

Саймон рассмеялся.

– Какие вы все невинные, оказывается. Сити – это логово гадюк. Они играются чужими деньгами, рискуют всем, называя это инвестициями. И Дуглас в этом хорош. Лучше остальных. А вот в школе он был никем. Наверное, поэтому его сделали старостой – эдакий утешительный приз.

– Вы вместе учились?

– Да. Цилиндры, префекты, работы…

– Божечки, – сказала Мэдди, не желая спрашивать, где они учились. Наверное, в Итоне или Харроу.

– Да, он славный малый. – Саймон вздохнул и откинулся на спинку кресла, что стояло рядом с креслом Мэдди. Он лениво погладил ее по руке, словно сам того не замечая.

Какое-то время они сидели в комфортной тишине, любуясь видом сквозь сосновые ветви. Отсюда были видны пляж, море и дымчатый контур Хвара. Несколько детей игрались у кромки воды. Молодой парень смеялся и тащил девушку в купальнике в море, пока та протестовала и брызгала в него водой, при этом тоже смеясь. Отец пробирался через волны с малышкой на руках; она извивалась и пыталась пухлой ручкой коснуться моря. Несколько пожилых людей по пояс стояли в воде, дружелюбно переговариваясь между собой. Мэдди прищурила глаза, мысленно делая снимок этой сцены. Жизнь, веселье, тепло… Она бы назвала картину «Соседи в море».

– Это так успокаивает, – сказал Саймон. Оказывается, пока она предавалась мечтаниям и рассматривала людей, он наблюдал за ней. – И вид тут куда приятней, чем тот, утром. С тобой очень легко поддерживать беседу.

Он посерьезнел, изучая ее лицо.

– Ты… Ты излучаешь спокойствие.

Сердце Мэдди забилось быстрее, но она лишь несогласно скривилась. Так про нее еще никто не говорил. Наоборот, ее семья вечно жаловалась, что она слишком энергичная и всех достает.

– И ты очень интересная.

– Ага! Вот теперь я точно знаю, что ты привираешь. Рядом с Кори и Тарой я – пустышка. У них такие интересные жизни: вечеринки, встречи со знаменитостями, путешествия. И профессия у них очень гламурная и утонченная.

– Ох, очаровательная Мэдди. Ты – глоток свежего воздуха, – протянул Саймон. – Такая жизнь интересна лишь первые пять минут, а потом ты осознаешь, что все это поверхностно и несущественно. Ну, ты сама все понимаешь.

Он смотрел на нее так внимательно, что девушка кивнула, хоть и не понимала, о чем он. Ей казалось, что быть красивой, богатой и ходить на вечеринки – это очень даже весело.

– Я на том жизненном этапе, где хочется большего. Чего-то глубокого, удовлетворяющего. – Его голос стал ниже; он мизинцем поглаживал внутреннюю сторону ее запястья, еле-еле касаясь кожи.

Мэдди нервно улыбнулась. Мужчины вроде Саймона никогда не смотрели в ее сторону. Не касались ее так, как он. Как ей реагировать? Стараться не смотреть на него, словно заяц на свет фар.

– Мэдди, ты безумно красива, но не осознаешь этого. Сама не понимаешь, насколько это привлекательно.

– Я? – пискнула девушка.

– Ты искренняя и естественная. Настоящая женщина. С формами. – Он опустил взгляд на ее грудь, которую, к сожалению, было отлично видно из-за промокшего купальника. – И очень сексуальная.

Она хихикнула и потянулась за бокалом, чуть его не опрокинув.

– Большая грудь и бедра? В этом нет ничего сексуального.

– Au contraire, я считаю, что это очень чувственно. Давай я сам решу, что считаю сексуальным.

– Замечательное вино, – сказала Мэдди, сделав глоток. Ей хотелось прижать холодный бокал, покрытый крохотными капельками, к щекам, которые так и горели.

– Неправда, оно дерьмовое. Не уходи от темы. – Он всезнающе и как-то по-охотничьи улыбнулся. Если бы Мэдди сейчас попыталась встать, ноги, наверное, ее бы подвели. – Итак, моя сексуальная Мэдди, что ты планировала делать этим вечером, пока мы наблюдаем за представлением Тары и Кори?

– Хотела просто остаться на яхте. – Она быстро, с облегчением улыбнулась мужчине. – Насладиться спокойствием и тишиной.

Вообще у нее уже все распланировано: джакузи, несколько бокалов вина и пицца, которую она нашла в морозилке. Даже готовить не надо. А еще она включит любимый комедийный подкаст. Яхта будет полностью в ее распоряжении – ну просто рай.

– Везет. Хотел бы я присоединиться.

– Я уверена, вы отлично проведете время, – сказала Мэдди, заметила его одобрительный взгляд и заелозила на стуле, меняя положение ног.

– Ресторан, который посоветовал Иван, неплохо выглядит. Думаю, им владеет кто-нибудь из его друзей.

– Оу! – Мэдди быстро покраснела. – Не знаю.

– Врунишка. Интересно, он получает свою долю? Скорее всего. Он не дурак. Я видел, как он обработал Дугласа и заставил его поверить, что это он выбрал маршрут.

Телефон Саймона снова пиликнул. Мужчина закатил глаза и на этот раз взял его и просмотрел экран. Он преувеличенно выразительно вздохнул и положил телефон обратно на стол.

– К сожалению, меня зовут обратно. Они заметили мое отсутствие, и бедному Дугласу нужна помощь. Мне придется оставить тебя, малышка.

Он встал с тяжелым, печальным вздохом и, к удивлению девушки, коснулся ее щеки и посмотрел на нее так внимательно, словно изучал ее душу. От этого взгляда у Мэдди по телу побежали мурашки.

– Может, мне стоит уйти с ужина пораньше и присоединиться к тебе, выпить бокальчик вина под звездами.

Он поцеловал девушку в щеку и ушел, не оборачиваясь. Мэдди так и осталась сидеть со слегка сбившимся дыханием.

Глава 10

Гавань оживилась с наступлением темноты: в ресторанах мерцали огни, под руку прогуливались парочки, толкая перед собой коляски со спящими младенцами. Последний на сегодня паром привез еще один поток посетителей. Полумесяц стоял высоко в небе, серебром отражаясь в море. Мэдди наблюдала, как волны омывают берег; она устроилась на верхней палубе, свесив ноги и слушая музыку. В руках у нее был бокал с охлажденным белым вином. До девушки то и дело доносились взрывы хохота с яхты за пару судов от нее. Мэдди уверяла себя, что ей не одиноко и она не скучает по дому – просто немножко задумалась.

Совсем недавно она дремала у себя в каюте, чтобы не путаться под ногами – гости вернулись, чтобы переодеться к ужину. У всех, кроме Ника, каюты были на нижних палубах, поэтому шум и гам быстро утихли. Стены оказались тоньше, чем Мэдди предполагала, поэтому она слышала, как Ник возится у себя в каюте. Потом заиграла знакомая ей мелодия. Джон Ньюман? Она прислушалась. Да, точно он. Love Me Again. Ну, хотя бы у него хороший музыкальный вкус. Да и вообще приятно знать, что тут есть и другие люди. Мэдди, может, и не против выходного, посвященного себе, но одиночество она не любила.

И вот она одна. Слушает музыку, пока остальные веселятся. Девушка то и дело поглядывала на время, задаваясь вопросом, придет ли Саймон. Она с удовольствием залезла в джакузи, съела пиццу и отдохнула на яхте в полном одиночестве, но теперь… Было бы здорово провести этот вечер с кем-то еще. Кажется, она совсем захандрила. Мэдди поднялась и пошла к столику, достала свою электронную книгу. Может, читать триллер в полутьме – это не лучшая из ее идей, но ладно. Она погрузилась в чтение и тут же услышала голоса.

– Ники, неси меня на ручках. Да, по трапу. – Кокетливый смех Тары разнесся над водой. Черт, не о такой компании она просила. Кто угодно, только не эти двое.

Послышалась какая-то возня – видимо, Ник бросился исполнять просьбу модели. Потом они приглушенно хихикали, шептали что-то друг другу и, похоже, целовались. Фу.

Они появились на палубе. Ник нес худенькую Тару на руках. Девушка была похожа на принцессу фей: воздушная ткань разноцветного платья-пальто спадала с рук Ника, словно тончайшая паутинка. Тара была красива, как прелестный цветок, и она это знала. Мэдди не смогла устоять и представила себя на руках какого-нибудь бедолаги. Он бы сгибался в три погибели и шатался под ее весом. Даже силач Ник, наверное, не смог бы ее поднять.

Парочка еще не заметила девушку, сидевшую в тени. Мэдди размышляла, стоит ли издать какой-нибудь громкий звук.

Ник осторожно поставил Тару на палубу, проведя руками по ее телу, словно она была изделием из хрупкого фарфора. Потом он опустил руки на ее зад.

– М-м, Ники… Ох… Ники, милый. – Она обвила его шею тонкими руками, погладила его по голове.

Мэдди поморщилась, пока Тара с придыханием шептала что-то Нику. Ей вообще не хотелось это слушать.

– К тебе в каюту или ко мне? – спросил Ник.

Тара убрала руки и отступила от мужчины на пару шагов.

– Остальные нас заждутся. Я же сказала, что мы за накидкой.

– Тара, – Ник погладил ее по щеке, – я уверен, никто не будет возражать, если мы не вернемся.

– Но они не поймут, куда мы подевались.

– Думаю, никто не будет переживать, – поддразнил он девушку. – Наверняка сами догадаются.

– Милый, так нельзя. Я сейчас возьму накидку, и мы пойдем обратно. Я быстро. – И Тара побежала к лестнице, ведущей на нижнюю палубу.

С тяжелым вздохом, отчего Мэдди чуть не рассмеялась, Ник пошел к лееру и крепко взялся за него обеими руками.

Поджимая губы, девушка потянулась за бокалом, извернувшись в шезлонге и надеясь, что ее не заметят. Мэдди не видела, куда тянула руку, и поэтому случайно задела бокалом бутылку вина.

Ник тут же обернулся.

– Кто… А, это ты!

– Да, это я.

– Любишь шпионить за другими? – едко спросил он.

– Не особо, но вы там так разыгрались, что мне уже было неловко говорить: «Ребят, простите, что прерываю, но обождите, пока я удалюсь».

Ник засунул руки в карманы, отвернулся, прошел к перилам, а потом обратно.

Мэдди, не собираясь уходить, взяла книгу и попыталась продолжить чтение. Угрюмое присутствие Ника, в частности его шарканье, ее отвлекало. Спустя какое-то время она отложила книгу.

– А можно без этого?

– Без чего?

– Вот этого. – Она пошевелила пальчиком из стороны в сторону.

– О. – Ник выглядел пристыженным. – Я не специально.

Он бросил взгляд сначала на часы, потом на лестницу, будто надеясь, что Тара сейчас там появится.

Мэдди вздохнула.

– Тебе налить вина? Подозреваю, ждать ты будешь долго.

Ник снова посмотрел на часы. Он пожал плечами с безразличным видом:

– Почему бы и нет.

Она налила ему бокал, который держала рядом на случай, если кто-нибудь заскочит, подтолкнула его к мужчине.

– Как ресторан?

– Дорогой, изысканный, стильный. – Он посмотрел в сторону, и у Мэдди было время изучить его профиль на фоне моря, подсвеченного луной. Отрицать смысла нет: с этим сильным, точеным подбородком, однажды сломанным носом и широкими плечами выглядел Ник мужественно.

– Но это не в твоем вкусе?

– Этого я не говорил, – пробормотал Ник.

– Тебе и не нужно, – усмехнулась девушка.

– Тебе это доставляет удовольствие, да? – спросил он. Уголки его рта поползли вниз.

– Что? – спросила Мэдди уже без былого веселья.

– Тебе нравится тыкать меня носом в то, что я не принадлежу их миру.

Он произнес это так мрачно, что девушка не сразу нашла, что сказать. Ее укололо чувство вины.

– Я не это имела в виду. Я пыталась… Я пыталась сказать… – Она не смогла подобрать нужных слов, осознав, что именно это она и делала. – Извини, – тихо сказала она.

Ник не ответил. Он достал телефон и уткнулся в экран.

Мэдди вернулась к книге, но никак не могла сконцентрироваться на чтении. Она жалела, что не может забрать слова обратно. Зачем она это сказала? Пыталась опустить его обратно до своего уровня? Это мелочно и жалко.

– Как думаешь, Тара в порядке? – спросила Мэдди через какое-то время.

– Не знаю. Думаешь, стоит сходить и проверить?

– В обычной ситуации я сказала бы «да», но… – Мэдди старалась, чтобы ее слова не прозвучали язвительно. – …она всегда долго собирается. Может, она решила переодеться.

Губ Ника коснулась печальная улыбка.

– А я-то задавался вопросом, зачем ей столько чемоданов. Теперь я понял.

– Зато она всегда потрясно выглядит, – примирительным тоном сказала Мэдди. Она не хотела его задеть.

Ник кивнул, но не поднял на нее взгляда.

– Подожду еще минут пять.

Мэдди неохотно поставила бокал на стол, поскольку Ник выглядел немного потерянным.

– Мне проведать ее? Я могу сказать, что принесла свежие полотенца или что-то вроде этого.

– А ты можешь? Скорее всего, она в порядке, но мало ли.

– Конечно.

Мэдди отправилась на нижнюю палубу и из первой же пустой каюты прихватила стопку чистых полотенец. Когда ее руки коснулись первозданной мягкости, она подумала: «За это ты должен быть мне благодарен, чертов Ник Хэдли».

Девушка осторожно постучала в дверь – вдруг Тара пошла спать. Ей не открыли, но услышала она что-то нехорошее. Она еще раз постучала и аккуратно нажала на ручку.

– Тара, – мягко позвала она, открывая дверь. – Тара, ты в порядке?

Судя по тому, как тряслись ее плечи, Тара была совсем не в порядке. Модель склонилась над унитазом и держала волосы подальше от лица, пока ее выворачивало.

Мэдди замешкалась. Ей хотелось и дать Таре уединение, и пойти помочь. Она решила, что Тара не обрадуется последнему варианту, и потому вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Вряд ли Тара и Ник теперь куда-то пойдут, поэтому можно было не торопиться. Мэдди решила, что, раз уж она на нижней палубе, можно пойти заправить кровати в соседних каютах.

Девушка уже заканчивала и планировала пойти сказать Нику, что бедной Таре нехорошо и они вряд ли куда-то пойдут, как дверь в каюту Тары распахнулась. Мэдди поднялась на главную палубу, озадаченная сильным запахом мяты и «Блэк Опиум», узнаваемым парфюмом Тары. Тара предстала перед ней в новом наряде: золотые гладиаторские сандалии на тринадцатисантиметровом каблуке и платье-халтер с открытой спиной. Вырез опускался так низко, что можно было почти увидеть ее задницу. Мэдди чуть не прыснула. Наверное, нельзя использовать такое слово по отношению к роскошной модели. И накидки никакой в помине не было – прикрывать оголенную спину нечем.

– Пойдем, милый? – пропела она, обвивая шею Ника рукой.

– Ты уверена? Я думал, тебе нездоровится. Тебя так долго не было.

– Вы, мужчины, вечно жалуетесь, что мы слишком долго собираемся. – Тара закатила глаза, положила руки на бедра и мило улыбнулась. – Я стою этого ожидания, так ведь?

Мэдди уставилась на Тару, отмечая ее блестящие глаза и здоровый цвет лица. Когда людям плохо, они обычно бледно-зеленоватые. Будь на ее месте Мэдди, у нее бы по щекам размазалась тушь и чувствовала она бы себя отвратно. Тара же сияла, словно приняла наркотики. И тут до Мэдди дошло.

Они вернулись с ужина. Тара настояла на том, чтобы они пошли обратно на яхту. Испачканные полотенца. Грязный унитаз. Как печально.

– Ты уверена, что хочешь вернуться? – спросил Ник, не шевельнувшись. – Остальные, наверное, уже ушли.

– Да, Кори мне написала. Они теперь в шикарном коктейль-баре. Ну, пошли. – Она потянула его за руку. – Рано ведь еще.

– Рано? – Ник рассмеялся и посмотрел на часы. – Некоторые из нас в это время уже подумывают идти спать.

– Милый, ты иногда такой деревенщина. В это время еще никто не спит. – Она чмокнула его в лоб. – Время детское. Пошли, не то опоздаем.

Тара явно жила в других временных рамках, чем обычные люди.

Мэдди впервые увидела на лице Ника смиренное выражение. Он с трудом поднялся на ноги. Выглядел он усталым, и Мэдди даже стало его чуточку жаль. И Тару, хоть она ей и не нравилась, ей тоже было немного жаль.

– Хорошо, тогда идем отрываться.

Каблуки Тары застучали по трапу, а Мэдди достала телефон, открыла Гугл и набрала в поисковике слово «булимия».

Глава 11

Ник вышел из воды, поморщившись: галька больно впивалась в стопы. По сравнению со вчерашним днем, когда на рогообразном пляже яблоку было негде упасть, сегодня тут было пусто. Впрочем, на часах полседьмого утра, так что ничего удивительного. Хоть Ник и лег вчера поздно ночью, он все равно проснулся в полшестого.

Плечи мужчины побаливали после вчерашнего виндсёрфинга, но оно того стоило. Все годы, проведенные на искусственном озере Килдер-Уотер, дали о себе знать. Ник до сих пор смаковал тот момент, когда ему удалось стереть самодовольную ухмылочку с рожи Бересфорда. Он-то заносчиво предположил, что Ник никогда не занимался виндсёрфингом.

Мужчина сложил все свои вещи в рюкзак и был готов бежать обратно по набережной. Он сделал несколько снимков пустынного пляжа, крутого скалистого холма и города вдалеке и отправил их в групповой чат «Большая семья Хэдли».

Пляж этим утром.

Завидую. У нас льет, ответила Гейл.

Отшельник, где твои друзья? спросил Дэн.

Он всех отпугнул, съязвил Джонатан.

Красота. Надеюсь, ты отлично проводишь время. Передай Таре пламенный привет.

Увидев последнее сообщение, отправленное его мамой, Ник скривился. Он-то надеялся, что в этой поездке они будут больше времени проводить вместе, но Тара лишь ускользала от него еще дальше. Она – сова, он – жаворонок. Может, пригласить ее сегодня на обед? Только они вдвоем, без посторонних.

Довольный своей идеей, Ник бодрой трусцой вернулся на яхту. Пока он бежал по тропе, окруженной соснами, ветер ерошил его влажные короткие волосы.

Ник перешел на шаг, тяжело дыша. В гавани стало заметно больше людей, хотя было только семь утра. Просыпались члены экипажа. Они суетились на яхтах рядом с «Авантюристом»: драили палубы, накрывали на стол к завтраку, до блеска начищали деревянные перила. Все заняты работой. Ник вспомнил свою ферму и утреннюю рутину. Папа отправился бы на обход территории вместе с Рексом, и к этому времени уже наверняка дошел бы до Старбридж Фелл. Ник посмотрел на их яхту: никаких признаков жизни в закрытых иллюминаторах, и еще как минимум полтора часа их не будет.

Мужчина вздохнул и уселся на низкую стенку, раздумывая, стоит ли идти дальше и изучать остров. Тут он заметил Мэдди, которая опускала трап. На ее руке висела плетеная корзинка.

– Приветствую, – сказал он ей.

Девушка подпрыгнула от неожиданности.

– Ник. – Она подняла на него взгляд. – Не думала, что кто-то уже встал.

– Не хотел никого будить.

– Логично. – Она посмотрела его волосы. – Ходил плавать?

– Бегать и плавать. Спустился к Златни-Рат, сделал парочку фотографий.

– Если бы ты пошел в ту сторону, – Мэдди попыталась скрыть улыбку, указывая в противоположную сторону, но у нее не получилось, – то нашел бы замечательный небольшой пляж. Он совсем близко.

И почему она вечно заставляет его чувствовать себя идиотом?

– Пробежка была в приоритете, но спасибо, буду знать. Куда направляешься?

– На рынок и к мяснику.

Все увлекательнее, чем сидеть в одиночестве на яхте.

– Можно я с тобой?

– Снова купишь мне кофе?

– А разве не твоя очередь?

– Я ведь всего лишь бедный матрос.

Ник закатил глаза.

– Хорошо.

– Если хочешь, можешь снова нести мою корзинку. Ты же любишь носить все тяжелое. – Она усмехнулась, переведя взгляд на его бицепсы.

– Тара бы очень разозлилась, узнай она, что ты называешь ее «всем тяжелым».

– Понятия не имею, о чем ты. – Мэдди прошла мимо него, направляясь к крутому склону слева.

Ник натянуто рассмеялся и пошел за девушкой.

Рынок – это буйство красок. На нескольких лавках пестрела радуга из всевозможных овощей и фруктов; высились корзины, битком набитые сочным зеленым виноградом, рядом лежали мешки со свежим инжиром, лотки с нектаринами, персиками и апельсинами, картонные лотки с идеальными алыми помидорами, которые выгодно смотрелись рядом с коробкой зеленой стручковой фасоли. Сверху на полках устроились длинные узкие бутылки с местным оливковым маслом и пучки лаванды. Повсюду говорили на хорватском: договаривались, торговались и складывали покупки в хрустящие коричневые пакеты.

Мэдди рванулась вперед.

– Ты посмотри на эти помидоры! Я просто обязана их купить. А арбузы! Ты любишь арбузы?

Ник пожал плечами и встал рядом с ней, рассматривая громадные овальные арбузы. Рядом лежали уже нарезанные куски арбуза, такие же огромные. Мужчина никогда его не пробовал, но признаваться в этом Мэдди не собирался. Без сомнений, он лишь снова нарвется на одну из этих самодовольных ухмылочек, которые она припасла ему одному.

– Ну, ничего особенного, – уклонился он от ответа, рассматривая розовую мякоть с черными точками. Он понятия не имел, каков арбуз на вкус.

– Да, согласна. Выглядит аппетитно, а так – вода. – Она задумчиво взглянула на Ника. – Думаю, Таре он нравится. В нем, наверное, мало калорий.

Мужчина рассмеялся:

– У нее прекрасный аппетит. За калориями она вроде не следит.

Мэдди прищурилась, открыла рот и тут же захлопнула его. Резко отвернулась, чем очень смутила Ника: обычно девушка не осторожничала и говорила все, что думает. Тара и Мэдди настолько разные, каких еще поискать.

Повисла тишина: девушка очень внимательно рассматривала фрукты, пока за ней наблюдала молодая хорватка. Похоже, она управлялась сразу с тремя лавками.

Пока Мэдди была занята, Ник решил воспользоваться этой возможностью и рассмотреть ее получше. Лишь на пару сантиметров ниже его, она была шире, с «плечами пловца» и длинными конечностями, но сложена гармонично. Ее точно не снесет сильным порывом ветра, подумал Ник, рассматривая мешковатую футболку чартерной компании и шорты карго до колен, которые никак ей не льстили. Выглядели они почему-то знакомо. Он еще раз посмотрел на ее ноги, на которых уже появился золотистый загар, который выгодно подчеркивали белые теннисные кроссовки. Такие ноги отлично бы смотрелись в шортах покороче. Как эта мысль забралась ему в голову? Ник постарался выкинуть эту картину из головы. В этом плане Мэдди ему неинтересна, быстро подумал он; девушка повернулась к нему, застав врасплох.

– Все нормально? – спросила она.

– Да, – немного сдавленно ответил Ник, и тут ему в голову пришла идея: – Классные шорты.

Девушка тут же напряглась и нахмурилась, будто восприняла слова Ника как издевку. Она посмотрела на его одежду и рассмеялась, вытянув ногу, чтобы сравнить свои темно-синие шорты с его, песочного цвета.

– Это из «ФетФэйс»?

– Вроде как, – ответил он.

– Я свои стащила у брата. – Она проворным движением приподняла футболку, демонстрируя ткань, собранную у талии и затянутую крепким кожаным ремнем. Ничего удивительного, что она казалась полноватой.

– Я на всякий случай не буду разбрасывать свою одежду.

– Не переживай, никто не захочет брать те шорты, которые ты однажды надел.

Ник застонал:

– Ты всю жизнь мне это будешь припоминать?

Мэдди подумала где-то с минуту, и в ее глазах заплясали огоньки.

– Нет. – Она мотнула головой, и ее кудряшки озорно запрыгали. – Так… кое-кому тут нужно работать. Пошли, мне надо купить фрукты, потому что завтра мы выдвигаемся на другую часть острова – Пучища, так она вроде произносится.

– Оттуда родом камень для дворца Диоклетиана. – Ник усмехнулся.

– А ты многое знаешь. Справочник проглотил? Я стараюсь их не трогать, а изучать все самостоятельно, чтобы больше походило на приключение.

– Соглашусь, – сказал Ник, удивленный ее вызывающим поведением. – Меня и то, и то устраивает. Это мой брат с женой – заядлые путешественники по TripAdvisor.

– Точно, Дэн и Гейл. – Она повернулась к нему, склонив голову набок. Солнечные лучи подсветили ее темные кудрявые волосы. Уголки ее губ подрагивали в каком-то таинственном веселье и ликующем озорстве.

Ник совсем запутался и остановился как вкопанный.

– Я забыл. Ты же знаешь Нину.

– Я же знаю Нину. – Она широко улыбнулась. Когда Мэдди улыбалась, делала она это искренне. Ник не выдержал и рассмеялся. – Скажи спасибо, что я не сфотографировала тебя в этих шортах и не отправила Нине, – добавила она, лукаво подмигнув. – Ты бы произвел настоящий фурор в чате «Большая семья Хэдли».

– Да ты на них просто помешалась! Точно не хочешь их одолжить?

– Нет, но теперь я жалею, что не сделала фото.

Ник изобразил, как вздрогнул от ужаса.

– Это было бы очень подло с твоей стороны.

– И смешно, – улыбнулась ему Мэдди.

– Я теперь понимаю, почему вы с Ниной дружите. Обе жестокие и бессердечные.

– Я живу с братьями. – Она преувеличенно протяжно вздохнула. – Нам приходится этому учиться.

– И ты явно научилась давать сдачи. – Ник пихнул ее локтем.

Мэдди кивнула с довольным видом.

– Еще как! – И они оба расхохотались.

Ник достал телефон из кармана.

– Иди сюда. – Он вытянул ногу, как Мэдди до этого, и сфотографировал их похожие шорты. – Скину Нине.

– Передай ей, что я ее люблю.

– А стоит ли? Какими еще сплетнями она с тобой поделилась? Мне уже нужно волноваться?

– Возможно. Пусть она и очень хотела от вас уехать, она много рассказывала о каждом из вас.

– Правда? – Ник потер шею, задаваясь вопросом, что же про него рассказала Нина. Вот чем плохо иметь сестру: она знает все твои секреты и моменты самых мучительных унижений.

– Да, и ты ей нравишься больше всех остальных. – Мэдди немного помолчала и нахально ему улыбнулась. – Поразительно.

Ник снова не смог удержаться и пихнул ее локтем. Да, это уже второй раз за сегодня, но в общении с Мэдди была какая-то легкость, будто он уже давно ее знал. Может, потому что их безобидное подшучивание друг над другом напоминает ему о доме и семье.

– Мы с ней почти ровесники и всегда хорошо ладили. Знаешь, я не так уж и плох.

– Временами да, – сказала она, смотря на Ника еще внимательней, чем прежде. – Может, не стоит судить о тебе по компании, с которой ты отдыхаешь.

Ее откровенность заставила Ника остановиться. Он почувствовал укол раздражения.

– С Тарой все немного… сложно. Ты не знаешь ее так, как знаю я.

Мэдди фыркнула:

– И я этому очень рада.

– Ты поняла, что я имел в виду. Ты не все о ней знаешь. Она не очень уверена в себе, хоть и выставляет себя напоказ.

– Ее неуверенность не дает ей права быть стервой, – едко заметила Мэдди.

– А твоя неуверенность не дает тебе права кидаться на других.

Как только Ник произнес эти слова, он осознал, что ведет себя грубо и нечестно. Он не может так высказываться о Мэдди. А вот Тара и правда смотрит на других свысока, и если Ник решит это отрицать, то он – лицемер.

– А кто сказал, что я не уверена в себе? – Мэдди покружилась на месте и положила руки на бедра, склонила голову набок, одарила Ника взглядом в стиле «я едва тебя терплю». – Мне в своем теле просто замечательно, обо мне не беспокойся. Меня не определяет ни помада, которая на мне, ни количество подписчиков в Инстаграме. Их, кстати, сорок три, на случай если тебе интересно.

Ник расхохотался.

– Сорок три? Неплохо. У меня десять, и пять из них – члены моей семьи. Извини. Я грубо себя повел.

– Ты прощен. Я тоже повела себя как стерва. Я уверена, у Тары есть какие-то свои глубинные причины так себя вести. Да и постоянная голодовка вряд ли помогает.

Ник моргнул, не совсем понимая, что она имеет в виду. Впрочем, ему хватило ума уцепиться за соломинку и прекратить спорить:

– Поговорим о чем-нибудь другом?

– Давай о фруктах. Подскажи, что взять: виноград, нектарины, персики? Есть какие-нибудь предпочтения?

И вот так просто закончились их пререкания. Никто не дуется и не обижается.

Вместе они выбрали прекрасные фрукты и направились к мяснику. Ник забрал у девушки корзинку.

– Смотри, там Иван. – Ник указал куда-то вперед, где капитан шел по узкой улице.

– Где? – спросила Мэдди, хотя Иван был всего в паре шагов от них.

– Вон там, с девушкой в розовом платье.

– Оу.

– Что такое?

– Я просто не искала глазами парочку. Удобненько они устроились в такое время дня.

– А что не так?

– У него жена и ребенок в Сплите. – Девушка тряхнула головой. – Я с ними виделась. Его жена, Зита, просто замечательная.

– Может, это просто подруга, – предположил Ник, рассматривая Ивана.

– В такое-то время дня? – спросила Мэдди с издевкой в голосе.

– Ну, мы тоже с тобой тут в это время дня, – справедливо рассудил он.

Девушка состроила жалостную мордашку, словно подыгрывая его глупости:

– Да, но ты меня за талию не обнимаешь.

– Хорошее замечание. – И вдруг из ниоткуда в мозгах Ника всплыла мысль: было бы неплохо обнимать за талию кого-то вроде Мэдди вместо крошечной, худенькой девушки. Он вечно боялся, что он ее сломает.

– Надеюсь, он нас не увидит. – Мэдди замедлила шаг.

– Почему? По-моему, это он должен переживать, а не ты.

– Тебе-то ничего, а он вроде как мой начальник. Будет неловко. Мне ни к чему знать, чем он занимается на суше.

Осознав, что Мэдди и впрямь очень некомфортно, Ник предложил зайти в переулок и пойти до мясника длинной дорогой.

– Пожелай мне удачи, – сказала Мэдди, толкая дверь в старомодный магазин. – Я вообще не умею выбирать мясо. Я справилась с рыбой, но там мне помогла семья Ивана. Сегодня же я готовлю кебаб на гриле. Если там не очень хорошо говорят на английском, будет весело.

Ник улыбнулся, но ничего не сказал. С мыслью, что ему стоит хоть разочек показать себя в лучшем свете, он прошел за девушкой в магазин с белыми плитками.

Когда они вышли десять минут спустя, Мэдди похлопала его по руке и воскликнула:

– Кофе оплачиваю я. Ты мой герой! Ты спас мою шкуру. – Она засмеялась. – А ты в этом разбираешься, да?

– Не зря я все-таки фермер, – серьезно отозвался Ник и забрал у нее очередную корзинку с продуктами. – Порой я бываю полезен.

– Да, сегодня ты мне очень помог, мой герой. – Она дружелюбно обвила его руку своей, напомнив ему этим его сестру Нину. – Идем же, я вчера нашла прелестную кофейню. Оттуда такой вид открывается!

Ник позволил ей увести себя, не в силах противостоять ее непринужденной и естественной открытости. Если говорить начистоту, ее раскованное, веселое поведение было глотком свежего воздуха.

Когда они вернулись на яхту, то обнаружили Дугласа, который сидел за столом и изучал что-то. Больше никого видно не было.

– Доброе утро, Мэдди, Ник. Еще один прекрасный день. – Он поприветствовал их, оторвавшись от своих графиков. – Вы, наверное, не знаете, когда возвращается Иван?

Мэдди переглянулась с Ником.

– К сожалению, нет. А что? Что-то случилось?

– Нет-нет, – ответил Дуглас, хотя он казался очень уставшим от жизни.

– Отнести это на кухню? – спросил Ник, чьи руки по-прежнему были заняты корзинками.

– В смысле, камбуз, – поправил его Дуглас, осведомленный в подобных делах. – Здесь кухня называется камбузом.

– Было бы здорово, спасибо, – ответила Мэдди. – Дуглас, вам сделать кофе, пока я разбираюсь с завтраком?

– Чертовски заманчивое предложение.

Мэдди с любопытством взглянула на него, но он уже опустил голову и уткнулся в свои графики. Его привычную любезность и дружелюбие заменили переживания и капелька тревоги. Что-то здесь не так. Девушка задалась вопросом, что же такого могло произойти ночью.

Пока Мэдди раскладывала покупки, Ник бродил по камбузу, заглядывая в выдвижные ящики и шкафчики.

– Тебе что-то нужно? – наконец спросила она, уперев руки в бока. Она ждала, пока он уйдет. – Ты мне очень помог сегодня, и я тебе благодарна, но теперь мне нужно приступать к работе.

– Тебе нужна помощь? – спросил он, заглядывая в очередной ящик.

– Нет, спасибо, справлюсь. И потом, ты же гость. Тебе нечего здесь делать.

– Да, но я и правда могу помочь.

– Спасибо, Ник, но тебе нельзя здесь находиться. – Она протиснулась мимо него и стала собирать посуду и столовые приборы на поднос.

– Могу отнести это наверх.

Мэдди повернулась и смерила его суровым взглядом:

– Спасибо, но нет, спасибо.

Ник пожал плечами и вздохнул:

– Я всего лишь пытаюсь помочь.

– В руководстве для экипажа прописано, что гости не могут помогать персоналу. «Вам не дозволено пущать гостей в камбуз, иначе вы нарушите основополагающее правило номер один». Что тебе нужно, Ник?

– Сэндвич с беконом, – сказал он с мальчишеской надеждой в голосе.

Девушка закатила глаза:

– Так вот почему ты здесь ошиваешься.

– Пойман с поличным.

– Почему сразу не сказал?

– Не хотел нагружать тебя дополнительной работой. Я умираю с голоду, а девушки еще долго не поднимутся. Там уже и второй завтрак подоспеет.

– Бедный ты малыш, – поддразнила его Мэдди, похлопав по руке. Она закатила глаза. – Подожди минутку, мне нужно приготовить кофе Дугласу и накрыть на стол.

Девушка потянулась за металлическим кофейником.

– Да я сам могу. – Ник состроил жалобную щенячью мордашку.

Черт. Он слишком… слишком привлекателен с этими своими большими голубыми глазами и губами, которые так и манят. Нет. Ник Хэдли – не ее типаж, как и она – явно не его. Он предпочитал взбалмошных и капризных палочников.

– Из-за тебя меня уволят, – заявила она, огибая мужчину.

– Да все нормально, мы можем шантажировать Ивана.

Против своей же воли девушка прыснула. Может, Ник Хэдли и не ее типаж, но он умеет ее рассмешить, да и утром он составил ей приятную компанию.

– Ну, тогда вперед. – Она вручила ему сковородку и достала упаковку бекона из холодильника. Затем Мэдди показала, как пользоваться плитой. – Не сожги нам тут все, – предупредила она и подняла тяжелый поднос, который нужно было отнести наверх, чтобы накрыть стол к завтраку.

Когда Мэдди вернулась, Ник уже устроился как у себя дома. Он нарезал хлеб и с довольным видом переворачивал бекон на сковороде.

– Нарезать еще хлеб, чтобы ты тоже перекусила? – спросил он.

– Было бы отлично, – ответила девушка, и вот они уже бок о бок возятся с готовкой в небольшом камбузе и в дружелюбной атмосфере.

Когда Тара и Кори наконец явились, Саймон, Сири и Дуглас пили уже третью чашку кофе. Ник же безо всяких угрызений совести успел заточить сэндвич с беконом и стакан апельсинового сока под книгу Дика Фрэнсиса, и, пока он наслаждался завтраком, никто не пилил его по поводу того, как вредны жиры, глютен и добавки.

Услышав голоса девушек, мужчина спустился с палубы и присоединился к остальным.

– Доброе утро, милый Ники, – сказала Тара и похлопала по сиденью рядом с собой. Ник проскользнул на место. После времени, проведенного с Мэдди, он еще острее ощущал, какая Тара крохотная. В своем очередном роскошном бикини она выглядела потрясающе, как и всегда. Бикини на одно плечо было выполнено из светло-голубой ткани и дополнено экстравагантной диагональной оранжевой оборкой, что проходила слева направо по груди и повторялась на плавках, больше напоминающих шорты.

– Доброе. Как спалось? – У Ника зачесался нос от удушливого запаха парфюма Тары, но он все равно чмокнул ее в щеку.

– Так себе. Ну… – Она посмотрела на Кори, что обвивала руку Дугласа своей. – Я немного… Ночью пришли потрясающие новости. Весь Инстаграм кипит. В жизни не угадаешь! – Она выдержала паузу. Ее глаза блестели. Она взмахнула телефоном. – Уильям Рэнделл.

Кори резко втянула воздух.

– Тара, не надо. Дуглас говорит, мы не можем туда пойти. – Она скривила личико, схватилась за шею и повернулась к Дугласу с самым трагическим выражением лица. – Поверить не могу. Это же такое событие… Оно может изменить наши жизни! Сам Уильям Рэнделл!

– Кори, радость моя, когда Иван вернется, тогда мы и пойдем. А пока что у нас распланирован замечательный день.

– Не хочу я идти в какую-то старую и скучную винодельню. – Кори оттолкнула от себя тарелку, и та задребезжала, столкнувшись с приборами. – Она так далеко, нам столько идти!

– Кори, солнце, не переживай. Ты же знаешь, что тебе понравится. – Дуглас похлопал ее по руке. – И потом, без капитана нам никуда нельзя.

– Бред какой-то! Ты же главный! Верни его сюда!

Нику стало жаль бедолагу Дугласа. Кори вела себя как бунтующий подросток, хотя даже Нина никогда себе такого не позволяла.

– Я уже сказал ему, что мы будем здесь до завтрашнего дня, – с досадой на лице возразил Дуглас. – Мы прибудем на Хвар только через три дня. Если бы я знал… – Он беспомощно умолк.

– Должен быть и другой способ добраться до Хвара. – Тара перекинула волосы через плечо. – Он же близко. – Она вытянула руку, указывая на остров.

– Тара, лапуля, – перебил ее Саймон, само спокойствие и невозмутимость, – к чему тебе уходить с этой замечательной яхты? Ты же не хочешь оказаться на пароме вместе с нечестивыми работягами?

Тара пожала плечами и упрямо вздернула подбородок, но ничего не сказала.

– А в чем смысл этого распрекрасного судна, на котором нельзя отправиться туда, куда мы хотим? Глупость какая! Зачем ты вообще отпустил капитана? – ворчала Кори.

– Мир не крутится вокруг вас двоих, – отрезала Сири, опуская чашку кофе на стол и сверля Кори, а потом Тару взглядом. – Некоторые из присутствующих с удовольствием сходили бы на винодельню. О ней прекрасно отзываются. Было бы жаль не побывать в таком месте. Этот отпуск был запланирован не только для удовлетворения ваших хотелок. – Может, это и нечестно с его стороны, но Нику захотелось закричать в ее поддержку. Только Сири могла противостоять Кори.

Девушка проигнорировала ее и вцепилась в руку Дугласа.

– Но мы обязаны сегодня попасть на Хвар, – пробурчала она сквозь зубы.

– Почему нам срочно нужно в Хвар? – негромко осведомился Ник, приобнимая Тару в надежде поднять ей настроение – модель крепко держалась за край стола.

– Потому, – тут же ответила она.

– Кори, солнышко, Уильям Рэнделл никуда завтра не денется, – сказал Дуглас.

– Да, но… – ответила Кори.

– Дай ты бедолаге передохнуть, – вступился Саймон. – Он прилетел из США, знаешь, какой у него джетлаг?

Кори заерзала на сиденье, как никогда напоминая капризного подростка.

– Кто такой Уильям Рэнделл? – спросил Ник, совсем запутавшись.

Тара повернулась к нему и огромными недоверчивыми глазами уставилась на мужчину.

– Уильям Рэнделл. Ты не знаешь, кто такой Уильям Рэнделл?

Повисло почти обвиняющее молчание. Нику захотелось заерзать на сиденье, словно он вернулся в школу. Ребята пошушукались между собой, Кори ахнула, а Саймон не отказал себе в удовольствии гаденько пробормотать: «Ох ты господи».

Дуглас по-доброму улыбнулся Нику, отчего он почувствовал себя еще ничтожнее.

– Уильям Рэнделл – кинопродюсер, – выступил Саймон, говоря четко и снисходительно. – Он сейчас набирает актеров для следующего фильма «Марвел» и новых Ангелов Чарли. Говорят, у него интрижка с Барбарой Брокколи.

Он покачал головой, заметив непонимающее выражение на лице Ника.

– Фильмы про Бонда? – протянул он голосом, в котором отчетливо слышалось превосходство, и Нику это совсем не понравилось. – Ты знаешь Барбару Брокколи, дочь Альберта Брокколи, великого продюсера фильмов о Бонде?

– Да, ее я знаю, – ответил Ник, пытаясь скрыть раздражение, вызванное идиотским поведением Саймона, демонстрирующего свое превосходство.

– Так вот знай, что они ищут девушек на разные роли, включая спутниц Бонда, – язвительно ответил Саймон.

– Тише, – зашипела Тара, оглянувшись на яхты, пришвартованные рядом. – Не рассказывай это всем подряд.

Глава 12

– Опять началось. – Саймон, тянувший гласные, напугал Мэдди не меньше, чем грязные чашки из-под кофе в его руках. – Куда это?

Девушка забрала у него посуду.

– Спасибо, поставлю их у раковины.

– Можно я у тебя тут отсижусь?

– Нет, – сказала Мэдди, бросив взгляд на дверь. Гостям проход в камбуз воспрещен, хоть Ник и пренебрег этим правилом сегодня утром.

– Мэдди, сжалься надо мной! Кори с Тарой – все равно что разъяренные чихуа-хуа. Они там бросаются на бедного Дугласа за то, что он не может сию минуту отвезти их на Хвар.

– Божечки. А что там такого важного?

Саймон рассказал ей про Уильяма Рэнделла, про которого Мэдди и слышать не слышала.

– Таре вздумалось стать следующей девушкой Бонда, а Кори не может определиться, принять ее сторону или выцарапать ей глаза.

– Весело-то как, – ответила Мэдди, относя грязную посуду на стойку у раковины.

– Давай я помою посуду?

Мэдди оглянулась на него и озадаченно улыбнулась.

– Нет, спасибо.

– Я же не прочь помочь. – Саймон подошел к ней и оперся о стойку, одарив девушку пылким взглядом. – Как-то грустно: надрываешься тут одна, как бедная Золушка…

Мэдди покраснела, отвернулась и сделала маленький шажок в сторону, почти коснувшись своими ногами его. Она приоткрыла небольшую дверцу.

– Тут есть посудомойка, – сообщила она, распахивая дверцу до конца.

– А-а. – Саймон улыбнулся. – Ну и ладно, тогда я могу ее загрузить.

– Спасибо, конечно, но тебе правда нельзя здесь находиться.

Мужчина поднял руку и обвил ее талию, почти касаясь ее груди так невесомо, что Мэдди не понимала, случайно или намеренно.

– Нельзя, значит? Если ты никому не скажешь, никто и не узнает. – Он подмигнул, и щеки девушки вспыхнули. Чайная ложка, которую она собиралась положить в посудомойку, выпала из ее руки и упала на пол, громко звякнув. Когда они оба наклонились, чтобы поднять ложку, Саймон взял Мэдди за предплечья и притянул к себе.

Она попыталась отстраниться:

– У меня работы полно.

– Так забудь о ней на минутку, – тихо сказал он, забрал у нее ложку и убрал в сторону. Другой рукой он снова обхватил Мэдди за талию и притянул к себе еще ближе. Пальцы девушки сжимали его предплечья, ощущая хрустящий лен рубашки; от мужчины пахло дорогим парфюмом. До ноздрей Мэдди донесся ненавязчивый запах лосьона после бритья; она уставилась на чистую, гладкую кожу Саймона, не решаясь встретить его взгляд.

– Не стесняйся, Мэдди, – шепнул он, наклонив голову. – Хоть я и нахожу это очень милым.

От его ласкового голоса сердце девушки пустилось в галоп. Черт. Саймон Бересфорд сейчас ее поцелует.

Умелые и гладкие губы скользнули по ее губам. Девушка была так ошарашена, что просто стояла как вкопанная. Саймон Бересфорд целовал ее. Ее, Мэдди Уилкокс. Коленки сами подкосились.

– Мэдди, ты великолепна, – мурлыкнул он в миллиметре от ее губ, проводя рукой снизу вверх по ее спине. Когда его губы вновь коснулись ее, она сглотнула и попыталась поцеловать его в ответ, но онемевшие губы не слушались. Саймона это не беспокоило: он углубил поцелуй и, как только ему выдался шанс – Мэдди по-прежнему действовала нерешительно, – проскользнул языком ей в рот.

Девушка переживала, как бы не столкнуться с его носом; не пахнет ли у нее изо рта; правильно ли она все делает. Она не слышала, как открылась дверь. Когда кто-то позади нее откашлялся, Мэдди чуть не подпрыгнула от испуга.

Она отстранилась, чувствуя, как колотится сердце, и повернулась. Ник смотрел на нее с неодобрением.

– Чего хотел, Хэдли? – спросил Саймон, высокомерно вздернув бровь. Мэдди покраснела, а к щекам прилил невыносимый жар, и ей показалось, будто ее кожа сейчас загорится.

– Просто занес вот это. – Ник сделал пару шагов, бросил корзинку с хлебом на стойку в центре и ушел, больше ничего не сказав.

– Вот блин! – Мэдди прижала ладони к раскаленным щекам.

– Да все нормально, – ответил Саймон. – Не переживай, он обыкновенный чурбан.

Не успела Мэдди что-нибудь сказать, как мужчина взглянул на свои часы:

– И, боюсь, мне надо идти. Не могу оставить Дугласа в беде, эти чертовки его разорвут. Надо его поддержать. Придется мне тебя покинуть. – Он снова поцеловал Мэдди, лениво положив руку ей на грудь и слегка ее сжав. Мэдди напряглась, не ожидая таких бесцеремонных действий.

– Но хорошо, что у тебя есть посудомойка. Я бы очень горевал, представляя, как ты горбишься над горячей раковиной. – С этими словами он ушел, остановившись лишь в дверном проеме, чтобы подмигнуть на прощание.

Что ж. Это было… Мэдди ухватилась за стойку. Неожиданно и… Ханжой она не была, но, видимо, люди из высших слоев действуют куда быстрее и решительнее, чем она привыкла.

В ожидании, пока схлынет румянец, девушка быстро загрузила посудомойку. Когда Мэдди наконец пришла в себя, то поднялась на палубу, где гости ждали такси, которое отвезло бы их на винодельню.

Тара стояла на верхней ступеньке, стуча каблуком и загородив путь Мэдди. Лицо она скривила в недовольной гримасе. Чуть позади стояла Кори: девушка опиралась спиной о стол и воинственно сложила руки на груди, вздернув нос и игнорируя все, что пытался ей сказать Дуглас.

– Это пустая трата времени, – буркнула Тара, когда Ник подошел, чтобы взять у нее сумку.

– Ну, Сири хочет пойти. Дуглас тоже, – сказал он, предпринимая жалкую попытку вести себя дипломатично.

– Очень эгоистично с их стороны. А вдруг это мой шанс? Поверить не могу, что Дуглас так уперся. Это же его судно. Пусть найдет нового капитана.

– Тара, расслабься, ты же в отпуске. Через пару дней мы будем на Хваре. Если этот парень только-только приехал, он никуда не денется.

– Вот тебе и доказательство, что ты понятия не имеешь, как работает Голливуд, – ядовито фыркнула Тара.

– Ну да, – напрягшись, ответил Ник.

– У них есть личные самолеты, суперъяхты. Когда захотят, тогда и уедут. – Тара была готова расплакаться. – Они ходят на вечеринки, где можно встретиться с кем-то, кто скажет: «Погнали на мой остров, на мою виллу, на мою яхту». И все, они уехали. – Она щелкнула пальцами. – Вот так просто. Ты не поймешь. Да и как тебе понять? Кто-нибудь в твоей семье хотя бы переехал из вашей деревни? Не говоря уж о вечеринках…

«Ой», – подумала Мэдди. Ник сжал челюсть, но его лицо оставалось непроницаемым. Он отвернулся и уставился на море.

– Мне о-очень нужно на Хвар, – протяжно ныла Тара.

Мэдди подумала, что ей не Хвар нужен, а хорошая оплеуха. А Нику нужно научиться ей отвечать.

Глава 13

Иван нахмурился и ткнул пальцем в один из их графиков. Дуглас покачал головой и показал на что-то другое.

Гости вернулись из винодельни сразу после трех, и вскоре на борт поднялся Иван, бодро вышагивая и улыбаясь.

– На судне все в порядке? – спросил он Мэдди, следуя за ней на камбуз, где она как раз начала мариновать мясо для кебаба.

– Да, более чем, – ответила она, думая, что это честный ответ. Если гости хотят изменить свои планы, это не ее забота.

Вскоре приветливая улыбка Ивана исчезла; они с Дугласом уже час сидели за столом и разбирались с графиками. Когда Мэдди решилась выйти из камбуза, они все еще там сидели. Она бросила на них взгляд: Иван всплеснул руками, помотал головой и указал пальцем на что-то в графике, а Дуглас скрестил руки, упрямо поджав губы.

Девушка рискнула ткнуть в спящего льва палкой.

– Вам принести чего-нибудь выпить? – спросила она, искренне жалея Дугласа.

Он с благодарностью на нее посмотрел:

– Можно двойной джин-тоник? Иван?

Иван нахмурился:

– Виски со льдом.

Похоже, если его приглашают, капитану пить с гостями дозволено.

Мэдди вернулась и поставила выпивку так, чтобы она была подальше от графиков и таблиц.

– На Хваре нет причала, – обеспокоенно сказал Иван. – Покупать продукты и организовать питание будет сложно. – Он посмотрел на Мэдди, морщина прорезала его лоб. – Если завтра мы отправимся на Хвар, то целую неделю проведем вне гавани. Каждый раз, когда тебе нужно будет на остров, придется самой отправляться туда на лодке. На Хваре много людей. Каждая вылазка займет больше получаса. Все было распланировано: где покупать еду, когда…

Глаза Мэдди расширились. Она кивнула.

– Мэдди – очень способная девушка. Она справится, – сказал Дуглас, делая большой глоток из стакана. – Если мы остановимся у Хвара, то вы сможете возить нас туда-сюда.

Иван поджал губы. У Мэдди появилось ощущение, что он сейчас разыграет свой последний козырь.

– Есть одна существенная проблема. Раз мы так долго будем находиться вдали от гавани, это значит, что мы не сможем пополнить резервуары для воды. Воду придется экономить, выдавать порционно. Если она закончится, не будет ни душа, ни туалета.

Дуглас вздохнул:

– Как часто нужно заполнять резервуары?

– Обычно мы долго держимся, но ваша компания… Они используют много воды.

Дуглас поморщился.

Мэдди, основываясь на том, сколько полотенец она меняет, прикинула, что Кори и Тара моются два или даже три раза в день.

– И если мы пополним запасы сегодня, на сколько их хватит?

– На пару дней, но не на неделю, – ответил Иван. – И не факт, что я смогу пришвартоваться, чтобы пополнить резервуары еще до Корчулы.

– Это, – Дуглас замешкался, – плохо. Девушкам очень нужно попасть на Хвар как можно скорее.

– Мы посетим великолепные места. – Иван просиял: они приближались к компромиссу. – Пришвартуемся в гавани, пополним запасы воды, и… – Он замолчал, так как к ним подошла Кори и положила руку на плечо Дугласа.

Дуглас сглотнул.

– Вы все решили? Во сколько мы будем у Хвара? – Она улыбнулась мужчине одной из своих самых обворожительных улыбок, наклонилась и поцеловала его в губы. Ее иссиня-черные волосы упали ему на грудь.

– Дело в том, дорогая, – Дуглас с опаской взглянул на Ивана, – что все не так просто.

– В смысле? – визгливо спросила она. – Это яхта. Вот вода. Вон там Хвар. В чем проблема?

– Ты права, но все не так просто. Нужно подумать о топливе, о запасах воды. Ты же не хочешь остаться без…

– Дуглас, ты обещал! Поверить не могу, что ты так со мной поступаешь! – Кори издала раздраженное «уф-ф», совсем как ребенок, и ушла прочь. Ее лимонно-желтая накидка развевалась за спиной, словно песчаная буря.

Дуглас поморщился и опустошил стакан:

– Н-да, не очень хорошо получилось.

Иван похлопал его по руке:

– Иногда полезно показать, кто тут главный.

Дуглас распрямил плечи:

– И правда. Смысл устраивать такой переполох ради смены маршрута? Оставим все как есть.

Если ужин начнется намного позже, кебаб станет сухим и жестким. Мэдди еще раз глянула на часы. Уже восемь вечера, но Дуглас настоял на том, чтобы они дождались Кори и Тару. Они, как обычно, опаздывали.

Мэдди вернулась на палубу под предлогом предложить еще выпивки и хлеба. К ее облегчению, Тара как раз подходила к столу. Ну слава богу. Мэдди взяла пустую корзинку из-под хлеба и встретилась взглядом с Ником.

Он пожал плечами:

– Я хотел есть.

– Надеюсь, у тебя осталось место для кебаба из баранины. Ты сам выбирал мясо.

– Не переживай, место у меня всегда есть.

– Тогда давайте надеяться, что мясо не пересохло, – шепнула девушка самой себе и уже хотела уйти на камбуз, как Тара заговорила резким тоном:

– Раз уж вам нисколечко нас не жалко, мы с Кори поужинаем у меня в каюте. Она очень расстроилась. Мы устроим вечер для девочек, посмотрим что-нибудь на «Нетфликс»… О нас не переживайте. – Она вытянула длинную шею и свысока глянула на всех остальных. Потом повернулась к Мэдди: – Принеси ужин ко мне в каюту.

– Ах да, Дуглас… Сегодня Кори будет спать у меня. – Она торжествующе улыбнулась мужчине.

За весь монолог Тара ни разу не взглянула на Ника.

Когда она ушла, Саймон принялся хихикать:

– Вот так, Дуглас. Сегодня тебе ничего не перепадет.

Сири тоже расхохоталась, но потом заметила, что Дуглас и впрямь выглядит подавленным.

– Да не переживай ты. Она просто бесится, скоро придет в себя. Пора бы и тебе дать ей отпор разнообразия ради.

– Знаю, – вздохнул Дуглас.

– Я согласен, – вступился Саймон. – Иногда она обращается с тобой как с дерьмом.

Сири больно пихнула Саймона локтем в ребра, но Дуглас только грустно улыбнулся:

– Он прав. Я тряпка.

К удивлению Мэдди, Сири подалась вперед и сжала его руку.

– Не говори так. Просто у тебя доброе сердце, а она этим бессовестно пользуется. Может, тебе и правда стоит противостоять ей. Пусть бесится, а ты не обращай внимания.

– Думаешь? – спросил он с надеждой в голосе.

Сири похлопала его по руке и твердо сказала:

– Да.

– Все кошельки-то у тебя, – добавил Саймон, и Сири бросила на него яростный взгляд.

– Твоя правда, мужик.

Сердце Мэдди сжалось, когда она услышала его тихий, покорный тон. А вот Саймон ее разозлил: нельзя же бросаться такими бесчувственными словами. Очевидно, Дуглас без ума от Кори, или, по крайней мере, он так думает. Саймон же со своим бессердечием озвучил то, что крылось в тени: Кори любила деньги Дугласа больше, чем его самого.

Ник смотрел на происходящее на удивление бесстрастно. Поймав на себе взгляд Мэдди, он отвернулся и посмотрел на залитое лунным светом море.

Остаток ужина прошел в спокойной обстановке. Впервые за все путешествие гости отправились по койкам уже в десять вечера, чему Мэдди была бесконечно благодарна. После всей этой драмы она очень устала, так что ранний отбой был как нельзя кстати. Она ушла к себе, оставив Ивана с довольным видом попивать виски на палубе в полном одиночестве.

Что-то разбудило Ника посреди ночи. Шепот, подхваченный морем. Потом мужчина услышал, как колесики чемодана покатились по мостовой. Ник вздохнул и взглянул на часы. Четыре утра, еще темно. Какой-то счастливец спешит на паром. На мгновение Ником овладело нелепое желание вскочить и крикнуть: «Подожди меня!» Что он вообще здесь забыл?

Минувший вечер поверг его в шок. Ладно, наверное, это слишком громко сказано. Скажем так, Ник напрягся. Конечно, в семье из семи человек, где время от времени возникают чьи-то жены, мужья и кузены, без драмы не обходится, но при любой, даже самой разгоряченной ссоре, они, так или иначе, понимали друг друга и выказывали хоть капельку сочувствия.

После всех этих мерзких разговоров, где то и дело проскальзывала затаенная злоба, Нику захотелось отгородиться от этих людей, а живот неприятно скрутило.

Наконец мужчина снова провалился в сон, чувствуя себя не в своей тарелке и жалея о том, что приехал сюда, и больше не думал о том, что его разбудило. Когда все завтракали, Саймон, которого отправили к девушкам узнавать, будут ли они есть, примчался обратно на палубу. Иван готовился к отбытию и нетерпеливо ждал, когда Мэдди разберется со всеми делами на камбузе и поможет ему с кранцами и швартовами. Ник пару раз уже порывался встать и помочь.

– Вот же безмозглые стервы, – кипел и бурлил Саймон, размахивая бумажкой.

– Что такое? – спросила Сири с набитым ртом.

Саймон кинул бумажку перед Дугласом, который последние полчаса угрюмо гипнотизировал свой кофе.

– Они сбежали.

Дуглас тут же вскинул голову. Он схватил записку, а Сири вскочила и подбежала к нему, чтобы прочитать ее через его плечо.

Его губы задрожали, и Нику показалось, что Дуглас и впрямь сейчас заплачет. Сири сочувствующе похлопала Дугласа по плечу: он широко раскрыл глаза, не веря написанному.

– Что такое? – спросил он.

– Кори и Тара уплыли на Хвар.

Бред какой-то.

– Когда?

– Где-то в четыре утра, – сказала Мэдди и тут же добавила, когда на нее устремилось несколько осуждающих взглядов: – Я слышала, как они шептались, но не придала этому значения. Я и представить не могла, что…

– Но как?

– Видимо, на водном такси, – сказал Иван. – Есть катамаран до Хвара, он отправляется без пятнадцати пять.

Ник помотал головой и достал телефон, проверяя, нет ли сообщений от Тары. Ни одного. Он стиснул зубы.

– Это же безумие, – сказала Сири. – И что они там будут делать? Где ночевать?

– Думаешь, эти пустоголовые так далеко продумали свои действия? – выплюнул Саймон. – Испорченные сучки.

– Достаточно, – вдруг оборвал его Дуглас. – Не называй так Кори.

Он поднялся, ненароком опрокинув свой кофе, и прошел к рубке, где Иван стоял за штурвалом. Дуглас вдруг стал двигаться властно, уверенно; на лице – угрюмая решительность.

– Мы отправляемся на Хвар. Прямо сейчас. Заводи двигатель.

На секунду глаза Ивана вспыхнули, но он кивнул. Он тут же накинулся на Мэдди с тысячей разных приказов, и девушка стала похожа на испуганного зайчонка. Она не понимала, за что хвататься первым делом.

– Давай помогу, – вскочил Ник, которому не хотелось оставаться с остальными. И все равно, что они о нем подумают. – Взяться за левую веревку?

– Это трос, – поправила его Мэдди, когда они отошли от стола, где Сири быстро вытирала пролитый кофе. – Почему-то они так называются. И это – правый борт, потому что мы у кормы судна.

– Так тебе помогать или нет? – уставился на нее мужчина. – Я предлагаю помощь, потому что сидеть сложа руки не хочется. Да и атмосфера не располагает.

– Да уж, странная ситуация. Твоя девушка сбежала, ни словечка тебе не сказав.

Ник не удержался и фыркнул:

– Расскажи, как оно есть, я же не знаю.

– Божечки. – Мэдди прикрыла рот рукой. – Зачем я это сказала? Извини, пожалуйста.

– Тактичностью тебя не наделили, да?

– Боюсь, что так.

– Не переживай. Ничего нового ты не рассказала. Моя девушка и правда сбежала, и это было чертовски некрасиво. Хорошо, что ты не ходишь вокруг да около. Ну, пошли, разберемся с этими тросами.

– Спасибо за помощь, я это очень ценю. – Мэдди тепло, искренне улыбнулась ему, и Ник сразу позабыл о напряжении, сковавшем его плечи.

Они разобрались с тросами и запрыгнули обратно на яхту. Под управлением Ивана судно вышло из гавани; винт двигателя взбивал воду так, что за ними оставался небольшой след.

Ник пошел за Мэдди к левому борту (вот, он уже учится) и помог ей с отбойниками с одной стороны, пока она разбиралась с ними с другой.

Когда Ник шел к носу судна, то увидел, что Дуглас стоит на небольшом мостике на носу судна, возвышаясь над водой. Саймон пошел было за ним, но Дуглас, к удивлению Ника, смахнул его руку и сопроводил это каким-то нецензурным словом.

Ну и правильно, подумал Ник. Саймон – концентрированный яд. Двуличный мерзавец, который обязательно вонзит нож тебе в спину. Он ему сразу не понравился. Вечно нашептывает что-то Дугласу, комментирует поведение других, когда сам ничуть не лучше Кори, – Ник заметил, когда появлялись еда и напитки, кошелек Саймона чудесным образом исчезал. Дуглас, до безобразия щедрый, всегда оплачивает счет, хотя он уже зафрахтовал яхту. Ник как-то сумел разок оплатить им раунд напитков, но Дуглас никогда не давал ему заплатить за себя или Тару за обедом и ужином.

Саймон ушел, оставив мужчину в одиночестве. Похоже, Дугласу хотелось побыть одному, поэтому Ник продолжил заниматься отбойниками, но мужчина вдруг сам подошел к нему.

– А ты что думаешь? – спросил он с несчастным видом. – Все уже высказали свое мнение. Тара что-нибудь тебе писала?

– Нет, – коротко ответил Ник.

– Я написал Кори, сказал, мы скоро будем. – Уголки его рта опустились. – Мартышка уже попросила написать, когда мы приплывем, и тогда она скажет, где их искать. Она знала, что я приеду за ней. Сейчас они решают, где будут обедать.

– Справедливо. – Ник немного помолчал. – Можно заставить их немного подождать.

– В смысле? – нахмурился Дуглас.

– Их бегство, кажется, было спонтанным. Они не знают, где ночевать, но взяли с собой пару чемоданов для виду. – Он вспомнил, как колесики чемоданов стучали по мостовой этим утром. – Получается, они весь день будут таскать их с собой по барам и ресторанам. Им это быстро наскучит. Они-то думают, что вечером уже вернутся на яхту, но зачем нам торопиться? Пусть побегают себе. Ты-то знаешь, что они на Хваре. В безопасности.

Медленная, неохотная улыбка коснулась губ Дугласа.

– А ты стратег. Мне нравится. Размышляй долго, планируй далеко.

– Вроде того, – сухо ответил Ник.

– Да, нас что-то могло задержать в пути, – продолжил Дуглас: почти ангельское выражение лица пришло на смену боли и страданию.

– А швартоваться на Хваре негде. – Ник развел руками, как бы говоря «кто ж знал?». – Надо поискать место, прежде чем бросать якорь.

– А потом еще ждать, пока лодка будет готова…

– Это уже часов десять вечера.

– Или даже одиннадцать.

Ник рассмеялся:

– А ты хочешь, чтобы они помучились, да?

Дуглас поморщился:

– Очень они плохо себя вели.

– Дуглас, они же не школьницы какие-то. Это две взрослые женщины, своевольные, эгоистичные и беспечные. Ты отвалил много денег за эту яхту, за весь отпуск. – Он поднял руку, так как Дуглас собрался было возражать. – Но ты никому не ставил это в упрек, мы не чувствовали себя обязанными. Ты – очень щедрый хозяин. И я зол, что двое из них – пусть Кори и твоя девушка – так нагло пользуются твоими гостеприимством и щедростью. Они не просто легкомысленные, они думают только о себе. Честно говоря, меня это не на шутку взбесило.

Дуглас пожал плечами. Его и так обычно розоватые щеки порозовели еще сильней.

Они стояли бок о бок в тишине, пока Дуглас наконец не сказал:

– Знаешь, Ник, это охренительная идея. Ты играешь в покер?

– Играл как-то с братьями. Мой старший брат Джонатан – тот еще картежник.

– Я обычно играю с Сири, она тоже умеет с картами обращаться. Выпьешь с нами пива?

Мэдди поднималась по лестнице, балансируя подносом с очередными тремя бутылками пива. С палубы доносился оглушительный хохот.

Внизу, на главной палубе, Саймон дулся в гордом одиночестве, спрятавшись в теньке. Мэдди так и не поняла, почему; он надел наушники, солнечные очки и повернул шезлонг к морю. Когда она спросила, не хочет ли он чего-нибудь выпить, он резко, пренебрежительно мотнул головой, разом напомнив Мэдди, что она – просто обслуживающий персонал.

На верхних ступеньках девушка замерла, любуясь видом, наслаждаясь плавным движением судна и ветром в волосах. Воздух был свеж и прохладен: он пощипывал кожу, а солнце приятно согревало руки и ноги. Вот это – жизнь. Двигатель рычал, пока яхта двигалась к Хвару. Иван наконец смирился с изменениями в графике и перестал ходить по судну с видом Черной Бороды[9].

– Вот ты где, Мэдди! – во весь голос крикнул Дуглас, будто она пропадала часами, а не отошла на каких-то пять минут. Девушка рассмеялась: Дуглас уже изрядно напился, но от алкоголя он становился только добродушнее, веселее и общительнее. За всю эту поездку он впервые расслабился.

– Привет, Мэдди! – крикнула Сири, держа карты так, что было видно только ее озорные глаза.

Последние два часа они только и делали, что играли в карты и постепенно уничтожали запасы пива.

– Кто выигрывает? – спросила Мэдди, отдавая бутылки холодного «Карловачко», местного хорватского пива.

– Ник! – с негодованием заверещала Сири, показывая пальцем на свою уменьшающуюся горку спичек, которые они умыкнули с камбуза. – А делал вид, что он сама честность и добропорядочность!

– Это все долгие темные зимние ночи, – ухмыльнулся Ник, неуклюже постукивая пальцами по горке из спичек.

– С меня сейчас последнюю рубаху снимут, – дружелюбно сообщил Дуглас, размахивая одной-единственной спичкой. – Хорошо, что хоть в бизнесе я разбираюсь лучше, иначе Кори никогда не обратила бы на меня внимания.

Все замолчали и посмотрели на Дугласа. Он от души глотнул пива, моргнул, уставился на морскую даль.

– Хорошее пиво. Чего вы так вылупились? Я же не идиот. – В его речи вдруг проскользнул северный акцент, совсем как у Ника. Не отводя взгляда от глади воды, он продолжил уже тише: – Я знаю, что она со мной ради денег. Логично. Такая красавица и с таким низким, толстым уродцем. Не то что ты, Ник. Ты красив, подтянут. Ничего удивительного, что ты нравишься Таре.

Сири схватила его за руку:

– Дуглас Спенсер Джонс, не смей так говорить! – Ее голос задрожал от ярости, как у мамы-медведицы, защищающей свое дитя. Когда Сири посмотрела на мужчину, ее взгляд смягчился. – Ты самый добрый человек из всех, кого я знаю.

– Болван, вот кто я такой. – Он махнул бутылкой пива. – Болван, но я ее люблю.

Он болезненно скривился и не заметил, как помрачнел взгляд Сири, как ее лицо вдруг утратило всякое выражение.

И тут Мэдди поняла. Сири влюблена в Дугласа.

Она бросила взгляд на Ника, который поморщился и глотнул пива, тоже не замечая боль Сири. От слов Дугласа ему явно стало неуютно.

– Еще что-нибудь? – спросила Мэдди.

– Присаживайся, выпей с нами. – Дуглас вдруг вскочил. – Умеешь играть в покер?

– Боюсь, что нет, – вежливо улыбнулась девушка. – И еще мне нужно готовить обед.

– Какая ты хорошая. Почему я не могу влюбиться в кого-то вроде тебя? – Он печально вздохнул.

Мэдди беспомощно посмотрела на Сири. Она закатила глаза и подмигнула девушке: от былых эмоций не осталось и следа.

– Дуглас, она слишком хороша для тебя. Например, она умеет усердно работать, а не жить как содержанка.

– Ай, Сири. Жестоко.

– Нет. – Сири откинулась на спинку сиденья, скрестила ноги и глотнула пива. – Кори всех раздражает, признай это уже. Она только и делает, что бездельничает. Что? Она за весь год была на двух фотосессиях. Не понимаю, почему ты с этим миришься, ты же сам строго относишься к работе. Да, мы все из обеспеченных семей, но это не значит, что нам теперь всё должны подносить на блюдечке с голубой каемочкой. Я пахала на своей первой должности в «Вог», чтобы доказать, что я не просто дочка лучшего друга генерального директора. И когда ты начинал в Ситибанке, Чарльз тоже не давал тебе поблажек просто потому, что ты его крестный сын и учился в одной школе с его сыном.

Ник перехватил взгляд Мэдди и еле заметно вскинул брови. Девушка подавила улыбку.

– Сири, не заводись, – Дуглас похлопал ее по руке. – Ты не понимаешь. Кори очень неуверенная в себе. Я ей нужен. Она просто…

– Пользуется тобой, – ровно заметила Сири.

– Ну, ну. – Дуглас взял ее руку в свою. – Не переживай обо мне. Я уже большой мальчик, разберусь.

– Скорее, большой идиот, – сказала Сири. Улыбка вернулась на ее губы; она сжала его руку в ответ. – Просто не люблю, когда тебе делают больно.

– Хм. Переживу, – ответил Дуглас и вдруг лукаво улыбнулся. – Но не всегда же мне быть тряпкой.

Он глянул на Ника.

– Да?

Ник озадаченно посмотрел на него в ответ, и через мгновение его лицо посветлело. Он кивнул.

– Мэдди, дорогая, на ужине мы будем вчетвером.

– Вчетвером? Но разве… Мы же остановимся у Хвара меньше чем через час.

– Да, – в глазах Дугласа заплясали чертики, – но Кори и Тара об этом не знают. Мы пойдем за ними, как будем готовы.

Он взглянул на часы.

– Что думаешь, Ник? Выдвинемся часиков в десять, в половине одиннадцатого?

– А-а. – Мэдди едва сдержалась, чтобы не засмеяться. – Я поняла.

Сири выпрямилась на сиденье и подняла бутылку, салютуя Дугласу:

– Им пора понять, что мир не крутится вокруг них. За тебя, Дуглас.

Глава 14

Они приближались к острову, огибая его юго-восточную оконечность; повсюду виднелись парусные лодки. Иван повел яхту к бухте, в которой уже было полно других судов.

– Отличное место, – сказал он. – Защищенное и не слишком далеко от гавани, которая дальше по берегу. Но народу здесь уже многовато. – Вода доносила звуки музыки на яхте метрах в ста от них. – На лодке доплывем минут за двадцать. Когда-нибудь управляла моторной лодкой?

– Нет, – ответила Мэдди, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

– Машину водить умеешь?

– Ну… Вроде того.

Иван наклонил голову.

– Я получила права, но с тех пор не водила. Страховка слишком дорогая.

– Но теорию знаешь?

Она кивнула.

– Тогда буду тебя учить сегодня после обеда.

– А почему ты сам не можешь?

– Мы задержимся здесь на несколько дней. Я буду у друзей, а тебе придется возить гостей туда-сюда. Швартоваться негде, так что лодка будет вроде такси. Ты будешь отвозить гостей и ждать, когда они тебя позвонят. После обеда потренируемся.

Все обедали; Мэдди подавала салат с креветками, когда пришло первое печальное сообщение от Кори: «Когда вы приедете?»

Дуглас прочитал сообщение вслух. Саймон выхватил у него телефон и со злорадным видом оглядел всех сидящих за столом.

– Так, что напишем им в ответ? Пусть томятся в ожидании или поднапряжем их?

Дуглас неуверенно попытался вернуть телефон.

– Давай я просто скажу, что мы уже едем. Когда будем близко, тогда и напишем.

– А в чем веселье? – Саймон принялся печатать ответ, повторяя слово за словом. – Без. Понятия. Остановились пообедать. И поплавать. Поищем какой-нибудь приятный бар. Позже напишу.

– Я бы не отвечала, – сказала Сири. – Пусть томятся в ожидании.

Мэдди заметила, что Ник вообще не проверял свой телефон, и задалась вопросом, общались ли они с Тарой. Может, для остальных он смеялся и веселился, играя в покер, но все это время его челюсть была явно сжата.

– Скажи, мы скоро будем, – безразлично посоветовал Ник. – Их любой вариант не устроит, так какая разница?

– Тара, значит, тебе не писала? – участливо спросил Саймон, явно насмехаясь над ним.

– Нет, – невозмутимо ответил Ник.

Мэдди уважала его стойкость. Или это он ошибочно всецело доверяет Таре?

– Она иногда забывает зарядить телефон.

– А вот в Инстаграм она много чего выложила этим утром, – протянул Саймон и издевательски улыбнулся Нику. Он отдал телефон Дугласу. – На Хваре очень красиво.

– Я не особо захожу в Инстаграм, – сказал Ник.

– Да, наверное, народ не очень хочет смотреть на живописные фотографии овец.

– Овец? – спросила Сири. – Зачем Нику выкладывать фото овец?

Саймон выдавил смешок:

– А ты не знала? Тара как-то обмолвилась, что Ник – самый что ни на есть настоящий овцевод.

– Надо же кому-то им быть. – Ник пожал плечами, но стиснул челюсти еще сильнее. – Как ты думаешь, откуда берется шерсть для твоих модных свитеров? Прилетает в маленьких капсулах из космоса?

Саймон поправил рукава первоклассного шерстяного джемпера, наброшенного на его плечи, но ничего не сказал.

– Нет ничего плохого в том, чтобы быть овцеводом, – заявил Дуглас. Мэдди показалось, что он сделал только хуже.

– Никто и не говорил, что это плохо, – сказал Саймон, хотя кривой изгиб его губ утверждал обратное.

Мэдди вздохнула и удалилась на камбуз. Порой Саймон такая сволочь.

Мужчина словно прочел ее мысли: вскоре он пришел к ней с большим стеклянным кувшином, в котором она приносила воду.

– Хотел взять еще. – Он улыбнулся, но Мэдди только коротко кивнула и принялась убирать панцири креветок, разбросанные по столешнице.

– Мэдди, ты же не злишься на меня?

– С чего бы вдруг? – Она повернулась к нему, скрестила руки на груди, но тут же опустила их, потому что такая поза выдавала ее желание услышать, что он скажет.

– Ну, я же вижу. У тебя уголки рта опускаются, и ты слегка надуваешь губки. – Он подался вперед и коснулся ее нижней губы. – Очень сексуально.

Мэдди отстранилась, закатив глаза.

– Не говори ерунды. – Она отмахнулась от его руки, хотя какая-то крошечная доверчивая ее часть прислушалась к его словам и запомнила их. Она потянулась к крану, чтобы намочить тряпку.

Саймон вдруг прижал руки к груди с притворной тревогой:

– Только не говори, что тебе нравится Ник. Ты злишься на меня, потому что я плохо к нему относился?

– Теперь ты несешь бред. Мне не нравится Ник.

И в первые дни это было правдой, но теперь она начала немного ему симпатизировать.

– Раз уж тебе так хочется знать, знай: мне иногда не нравится то, что ты говоришь.

– Милая моя, я же просто прикалываюсь. Я это не всерьез.

Мэдди пожала плечами:

– Мне-то что?

– Но тебя же это расстраивает.

– Я сказала, что расстроена? – быстро спросила Мэдди. – Я уже говорила, вы – наши гости. Я – просто член экипажа.

– Но ты же этого не одобряешь.

– Саймон… – Девушка посмотрела на его слишком красивое лицо, замечая, что от близости с ним сердце бьется быстрее обычного. Она изо всех пыталась скрыть это от мужчины. – Тебе-то что? Чего ты пришел?

Саймон вздохнул и выдержал ее пристальный взгляд.

– Ты интригуешь меня. С тобой… Прозвучит банально, но с тобой я хочу стать лучше. Ты очень честная и естественная. Глоток свежего воздуха. Я никогда не встречал никого похожего на тебя. Поужинаешь со мной?

Он обнял ее за талию и уткнулся носом ей в шею, стал поглаживать ее руку, скользя пальцами к затылку.

– Не могу, – ответила Мэдди и отстранилась, хотя по телу пробежала сладкая дрожь и голос внутри заверещал: «Он зовет тебя на ужин!!! Обалденный красавчик прямиком с обложки хочет пойти с тобой, самой обыкновенной Мэдди Уилкокс, на ужин».

– Можешь, конечно, – выдохнул Саймон ей на ушко.

Мэдди отстранилась.

– Нет, я правда не могу.

– Почему? – низким хрипловатым голосом спросил он, проводя руками по нижней части ее грудей. – Знаешь, у тебя обалденные сиськи. Я с ума схожу.

Мэдди сглотнула, когда он прижался к ней.

– Потому что я тут работаю, а ты – гость.

– Да ладно! – Он поглаживал пальцами ее затылок, отчего Мэдди было сложно думать. Его руки были повсюду. – А что, есть такое правило, которое запрещает экипажу ходить куда-то с гостями? Чушь. Никто не может запретить людям встречаться друг с другом. А если такой закон есть, я обращусь в суд по правам человека.

Мэдди испустила хриплый девчачий смешок, который был ей совсем не свойствен.

– Я работаю. – Ей удалось выбраться из его объятий, хотя его горячее дыхание над ухом очень отвлекало. Одной рукой он сжимал ее грудь, из-за чего Мэдди было некомфортно.

– Но ты же отдыхаешь время от времени.

Девушка вздрогнула, когда он провел ладонью по ее паху и шепнул:

– Милая Мэдди, у тебя заканчиваются отговорки.

– Я отдыхаю только тогда, когда все уходят с яхты.

– Ну, вот и все. Так даже лучше. Можем всю ночь провести вдвоем на яхте.

Предложение, выдвинутое его хрипловатым голосом, вызвало в девушке противоречивую смесь эмоций из предвкушения и тревоги. Он утонченный и в то же время приземленный… Он собирается с ней переспать?

– Шансы, что это произойдет… – Мэдди помотала головой. – Мне нужно убраться, а тебе нельзя здесь находиться. – Она оттолкнула его руку, изучающую ее тело. Уф, она рассуждала, как последняя ханжа, но Саймон слишком торопил события.

Саймон улыбнулся и поцеловал ее в уголок рта.

– Ухожу, ухожу. Не переживай, я со всем разберусь.

– Эта кнопка управляет тримом. – Иван постучал по кнопке большим пальцем. – Ты ее нажимаешь и меняешь угол наклона.

– Ничего не поняла, – призналась Мэдди, стоя с широко расставленными ногами, чтобы не упасть. Иван показывал ей, как управлять моторной лодкой, и девушка прекрасно осознавала, что там, на яхте, полно наблюдающих за ее первым уроком.

– Давай покажу. Сядь вон там. – Он кивнул на еще одно кожаное кресло на носу судна и завел мотор. – Это – газ. Жмешь и увеличиваешь скорость. Когда будешь трогаться, нажимай легонько. Медленно. Чувствуешь небольшое сопротивление?

Мэдди кивнула, хотя ничего не почувствовала.

– Это потому, что мотор еще в воде. Трим управляет углом его наклона. Когда трогаешься, разок нажимаешь на кнопку, чтобы мотор приподнялся из воды. Корма опустится, нос поднимется, и тогда ты будешь легче двигаться по воде. Так тратится меньше топлива и лодка идет быстрее.

– Ага. Двигатель вверх, корма вниз, нос вверх.

– Смотри. – Он ускорился и нажал кнопку.

Мэдди тут же почувствовала разницу: лодка двигалась плавнее и быстрее.

– Но если с тримом переборщить, то произойдет вот что.

Иван зажал кнопку, и лодку стало качать туда-сюда.

– Скачет, да? И оборотам хуже, и расходу топлива. Если увидишь, как молодняк будет так выделываться, значит, они понятия не имеют, что делают. И для пассажиров это тоже небезопасно – ты же не хочешь кого-то выкинуть за борт. – Он ехидно ухмыльнулся. – Ну, в любом случае так делать не стоит.

Иван прокатил ее у гавани, а потом отправился в открытое море, все набирая и набирая скорость. Он стоял за рулем с широкой, искренней улыбкой: ряд белых зубов на фоне темной бороды. Мэдди засмеялась; ветер трепал ее волосы, и она смахнула своенравные кудряшки с лица, чувствуя, как ее сердце колотится от восторга.

– Как здорово! – крикнула она, оборачиваясь и рассматривая белый пенящийся след позади них.

– Да! – ответил Иван, перекрикивая мотор. – Здорово, только если гости оплачивают топливо, потому что расходуется оно очень быстро. Не забывай проверять датчик. Топливо продается в порту.

Он развернулся и поплыл обратно к гавани.

– Твоя очередь.

Девушку покачивало на волнах, ладони пощипывало в ожидании того, как она сожмет руль. Мэдди устроилась на водительском сиденье, уверенная, что оно называется как-то по-другому, но сейчас ей было не до этого. Она даже не представляла, что когда-то будет управлять моторной лодкой.

Прежде чем позволить девушке пуститься вперед, Иван еще раз не спеша прошелся по управлению, удивив Мэдди тем, как тщательно и основательно он к этому подошел.

– Ты всегда должна ощущать, что контролируешь лодку. За скорость тут медалей не дают. Не забывай о безопасности пассажиров и других людей на судах. – Он постучал по рулю, подчеркивая сказанное. – На моторной лодке можно попасть в серьезную аварию. Люди могут погибнуть.

Мэдди сглотнула. Это большая ответственность.

– Прежде чем трогаться, проверяй, нет ли кого рядом. – Он медленно повернул голову налево, затем направо. – Всегда, даже когда ты отходишь от дока. Никогда не заходи на огороженную территорию, где плавают люди. Проверяй, чтобы все твои пассажиры оставались на своих местах. Иногда это бывает сложно, особенно если они возвращаются с бурной вечеринки.

– Хорошо, – серьезно кивнула Мэдди, надеясь, что она сможет все запомнить.

– Но это еще и весело. Просто не забывай о безопасности. Давай, теперь твоя очередь.

Все это время мотор держал их на плаву. Мэдди с опаской взялась за руль.

– Так, теперь слегка дави на газ. – Лодка начала двигаться вперед. – И меняй угол наклона.

Мэдди медленно нажала на кнопку, чувствуя, как меняется наклон лодки; нос приподнялся, и девушка добавила газу. Лодка стала набирать скорость. Сердце колотилось в груди, Мэдди вцепилась одной рукой в руль, другой в ручку газа, полностью сосредоточившись на лодке и реве мотора.

– Поиграй тримом, пойми, как он работает. Сегодня погодные условия неплохие, но не обманывайся: время от времени из ниоткуда приходят грозы. Если воды неспокойны, лучше поменяй угол наклона, прижми лодку к воде, так она будет устойчивее.

– Боже, надеюсь, я смогу это все запомнить, – сказала Мэдди.

– Лодка сама тебе подскажет. Почувствуй ее движение, поглядывай на счетчик оборотов.

Какое-то время Мэдди переключала трим туда-сюда под крайне внимательным взглядом Ивана, и в один волшебный момент кусочки пазла сложились вместе. Она разобралась с управлением.

Это лучшее чувство на свете: лодка рассекала водную гладь, оставляя за собой белый пенистый след, похожий на хвост кометы. Мэдди подняла лицо навстречу ветру, наслаждаясь холодными капельками воды и, словно зачарованная, наблюдала за их радужными переливами. Девушка чувствовала, что контролирует происходящее, поэтому расслабилась; солнце грело ей спину и отражалось в воде ослепительными вспышками.

Иван заставил Мэдди практиковать широкие повороты, потом повороты буквой S, как он их называл, где она крутила руль вправо и влево, чтобы научиться чувствовать лодку.

– Ну, что думаешь? – спросил он, откидываясь на спинку сиденья и устраивая ноги на передней панели.

– Отпад! – ответила Мэдди.

– Теперь давай быстрее, – сказал он, когда Мэдди по-настоящему научилась чувствовать лодку.

Она ослепительно улыбнулась Ивану и добавила газу. Пока они мчались по воде, Мэдди, распрямив плечи, чувствовала себя принцессой-воительницей во главе невидимой армии. Она рассмеялась этой нелепой, причудливой ассоциации – обычно такие идеи ее голову не посещали. Похоже, времяпрепровождение на роскошной яхте вскружило ей голову.

– Вуху-у-у! – закричала она навстречу ветру. – Как весело! – Она улыбнулась Ивану.

Мужчина пригвоздил ее к месту суровым взглядом.

– Что бы ни случилось, не позволяй гостям садиться за руль. Со мной можно, сегодня днем я дам им покататься у гавани. Ты застрахована, ты – член экипажа. Они – нет.

– Да ты шутишь, – рассмеялась Мэдди. – Я никому не позволю.

– Когда мы отправимся на Хвар, я объясню тебе, как подъезжать к доку.

Мэдди помрачнела.

– Звучит сложно.

Капитан рассмеялся.

– Не переживай. Главное, плыть медленно, тогда все легко получится. С этим же ты разобралась.

Когда они вернулись на яхту, то узнали, что все гости, которые наблюдали за ними с палубы, захотели покататься на моторной лодке. Одна Сири осталась в стороне; Мэдди пропустила мужчин, радуясь твердой поверхности под ногами. Саймон первым встал за руль: он тут же разогнался до максимальной скорости и принялся выделываться, выписывая крутые повороты. Ох уж эти мальчики с их игрушками, подумалось девушке, пока она поднималась на верхнюю палубу. Пока они там катаются, у нее, наверное, есть полчасика позагорать.

– Ой, привет! – Мэдди застыла на верхней ступеньке.

Сири подняла голову от книги:

– Привет. Весело, да?

– Да, очень. А ты не хочешь прокатиться?

– Чтобы лично наблюдать, как тестостерон борется за первенство? Нет, спасибо.

– Понимаю. Можно попросить Ивана как-нибудь тебя покатать. Он отличный учитель. Тебе чего-нибудь принести?

– Нет, спасибо.

Мэдди повернулась, чтобы спуститься по лестнице.

– Можешь остаться, я никому не скажу.

Мэдди улыбнулась.

– Ты точно не против? Я просто полежу немного на солнышке.

– Не против. Знаешь, против чего я? Этих шорт. Это серьезное преступление в мире моды.

Мэдди рассмеялась, вспомнив, как они с Ниной познакомились.

– У меня еще и кроксы есть.

– Нет. – Ужас исказил лицо Сири. – Пожалуйста, скажи мне, что это неправда. Хотя их можно простить.

Мэдди опустила на шорты взгляд и оттянула ткань.

– Они же не такие ужасные?

Сири вздрогнула.

– Утвердительный ответ прозвучит на любом существующем языке. У тебя вообще есть зеркало в полный рост? – Она поднялась. – Снимай футболку.

Мэдди испуганно сделала шаг назад. Под футболкой на ней был купальник, но ее напрягло то, как глаза Сири решительно блеснули.

– Снимай, – сказала Сири, склонив голову с намеком на вызов.

Мэдди медленно стянула футболку.

– Ох ты боже. Это возмутительно. Это мужские шорты. Вот почему твои ноги напоминают пудинг. Ножки, кстати, классные. – Она обошла Мэдди, рассматривая ее, словно вещь на витрине. – Снимай их.

– Что?

Мэдди не была готова публично раздеваться до купальника, но Сири уже потянула за ремень, расстегивая его. Не успела Мэдди собраться с духом, как Сири сдернула шорты и отошла, с видом знатока оценивая ее фигуру. Девушке ужасно хотелось схватить футболку и прикрыться.

– Чтоб меня. У тебя потрясающая фигура. Я так и думала. Плечи, кстати, тоже обалденные. С такой фигурой ты можешь носить настоящую одежду.

Мэдди покраснела.

– Зачем ты прячешь ее под этими тряпками?

– «Потрясающая фигура», ага. – Девушка вывернула футболку с изнанки. – Это вы, богачи, так шутите и веселитесь?

Не успела Мэдди надеть футболку, как Сири выхватила одежду из ее рук.

– Милая, я не про твой размер говорю. У тебя идеальные пропорции. За эти плечи можно умереть. Соотношение плеч и бедер божественное. У тебя есть и талия, и грудь.

– Что дальше? Скажешь, что мне пора в модели? – поинтересовалась Мэдди. В ее голосе звучали нотки увядающего сарказма и пристыженность.

Сири расхохоталась:

– Нет. На моделей одежда шьется нелепо маленьких размеров. Так расходуется меньше ткани, и одежда стоит дешевле. Поэтому эти крошечные костяные наборы, вроде Тары и Кори, становятся моделями. На самом деле красивыми их никто не считает – одни кости, никаких объемов и изгибов. Они больше похожи на мальчиков.

– Но мужчинам же нравится.

– Да я их не понимаю. Личики красивые, на этом все. – Она снова окинула Мэдди оценивающим взглядом, от которого девушке отчаянно хотелось натянуть футболку обратно.

– Знаешь, ты могла бы прекрасно выглядеть.

– С бюджетом в миллион фунтов – конечно.

– Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? Когда объявляют номинантов на «Оскар», мой телефон разрывается от звонков двадцать четыре на семь целую неделю. Дело не в бюджете, просто у меня есть нужные навыки.

– Вау.

– Да, я у всех знаменитостей на быстром наборе. А ты как думала, почему Кори и Тара затихают рядом со мной?

– Я заметила, – ухмыльнулась Мэдди. – Но я думала, ты типа их босс.

– Если точнее, то я значима в мире моды. – Она улыбнулась, словно самая настоящая злодейка. – Я хороша в своем деле. Под всей этой одеждой прячется унылая фигура-груша. Знаешь Эстер Макмиллан?

– Нет.

– Это перспективный рэпер с самыми короткими ногами и большими ляжками в мире. Бедняжка очень из-за них переживает. Она безумно милая. У нее была фотосессия, к которой я ее готовила, и ты бы в жизни не догадалась, что у нее какие-то проблемы.

Мэдди кивнула, не имея ни малейшего понятия, что говорить.

– Тебе нужен совет по стилю, а значит, это мой выход.

Мэдди почувствовала слабость; она никогда не разбиралась в одежде, а если и пыталась, то все выходило ужасно – она бросила этим заниматься. Она какое-то время жила в Париже, и француженки в идеально подобранной одежде выглядели как произведения искусства, отчего она лишний раз убедилась в своей неполноценности. Было бы приятно хоть разочек почувствовать себя уверенно.

– Идем в твою каюту.

– Что?

– Я просмотрю твой гардероб. Я уже давно сгораю от желания поработать над твоим стилем.

Подкралась суровая реальность и хорошенько пнула Мэдди. Она не Золушка, а Сири – не фея-крестная с таким-то острым язычком.

– Очень мило с твоей стороны, но вы, ребята, забываете, что мне нужно работать.

И потом, она прекрасно знала выражение «из свиного уха не сшить шелкового кошелька».

Сири подняла бровь, скорее удивившись, чем оскорбившись.

– Не просто мило, а очень щедро. За полдня личного разбора стиля в Штатах я могу взять тысячу долларов. А теперь шевелись, пока не вернулись остальные.

Глава 15

– Что-нибудь еще принести? – спросила Мэдди.

– Нет, – чересчур быстро ответил Дуглас.

– Да, – ответила Сири, разом осушив остатки белого вина в бокале. Она пила весь ужин. – Сыра, если можно. И еще один бокал вина.

– Сыра? Господи Иисусе, – сказал Саймон.

– Нам разве не пора собираться? – спросил Дуглас.

– Мы же хотели заставить их ждать до полдесятого. – Глаза Сири сверкнули.

Плечи Дугласа поникли.

– Я… Они…

– Они – две испорченные стервы, которые делают все, что им вздумается. Пора им отвечать за последствия. Меня бесит, что ты так сюсюкаешься с Кори. Ты достоин десяти таких, как она.

– А меня бесит, что ты поливаешь любой мой выбор грязью. Я люблю ее. Она делает меня счастливым, так почему ты не можешь этого принять?

– Не делает.

– Делает.

– Брехня. – Прохладный ночной воздух подхватил раздраженный голос Сири. – Когда в последний раз на вечеринке ты мог расслабиться и выпустить ее из виду, уверенный в том, что она не начнет флиртовать с кем-то еще? Или хлопать ресничками перед каким-нибудь кинопродюсером или кастинг-директором?

Повисла короткая пауза, словно Сири балансировала на краю пропасти, раздумывая, стоит ли прыгать.

– Ты вообще уверен, что она с ними не спала? – спросила она и резко замолчала – словно ударила по тормозам. Она осознала свои слова, и ее лицо побледнело.

Голова Дугласа дернулась, будто ему отвесили пощечину. Мэдди подумала, что разницы нет.

– Извини, – выдохнула Сири. – Прости, Дуглас. Зря я это сказала.

– Да, – сказал Дуглас. Он поднялся и бросил салфетку на стол. – Зря.

Он медленно, словно признав свое поражение, прошел в зону отдыха, в капитанскую кабину к Ивану.

– Мы выдвигаемся сразу после ужина, как только Мэдди приберется.

Он вышел из кабины и прошел на нос судна.

Сири тут же разрыдалась.

– Я… Я не специально это сказала…

– Но сказала же, – ответил Саймон. – И далеко не лучшим образом.

– Знаю, просто… Я так злюсь из-за того, как она с ним обращается. Я очень его задела. – Она схватилась за живот, кусая губы.

– Все, что ты теперь можешь сделать, – это извиниться, – спокойно сказал Ник. – Все уляжется. Иногда больнее всего нас ранят наши близкие. Они говорят все как есть, потому что сильно о нас беспокоятся.

Лодка прибыла к гавани в пол-одиннадцатого. Тара и Кори сидели там, устроившись на чемоданах, как два очень печальных попугая.

В темноте Хвар сиял. Залитая светом крепость возвышалась над городом. Интересные здания из уже знакомого белого камня выстроились вдоль огромного порта; правда, как и сказал Иван, места для больших суден здесь почти не было. Вместо них здесь толпились моторные лодки, напомнив Мэдди парковочную стоянку в субботу накануне Рождества. Иван повез их к дальней части порта, где было посвободнее, а рядом находился небольшой сквер с пальмами и скамейками.

– Где вас носило? – заныла Кори. – Мы столько часов вас ждали. У нас не было денег, потому что никто не принимает карты, только наличку.

Это Мэдди заметила еще в Боле. Вот почему повсюду столько банкоматов.

– Извини, – сказал Дуглас, не теряя веселого настроя, и спрыгнул с моторной лодки. – Теперь мы тут. Выпьем?

На лодке, мягко говоря, царила немного напряженная обстановка.

– Я не против коктейля, – беспечно отозвалась Сири, делая вид, что ей весело и прекрасно. Мэдди услышала, что ее голос звучал слегка натянуто, хоть она и пыталась сделать вид, что все нормально.

– Не откажусь от холодного пива, – добавил Ник с тем же неискренним одобрением.

Мэдди показалось, что они кривят душой.

– Выпить? – заскулила Кори, обмениваясь взглядами с Тарой. – Мы ждали вас целый день и очень устали.

– Я просто хочу в кровать, – тоскливо сказала Тара и посмотрела на Ника большими сверкающими глазами. Она выпрямилась, перекинула роскошные волосы через плечо и побежала, чтобы броситься ему на шею.

– Ники, милый, я так скучала!

Ник отстранился, устанавливая между ними небольшое расстояние. Лицо Тары помрачнело на долю секунды, и только потом она подняла глаза. Мэдди с долей изумления наблюдала за девушкой: та смотрела на мужчину большими умоляющими карими глазами. Ее губы дрожали, а в глазах блестели… Это что, слезы?

– Знаю, я была очень непослушной. – Она обвила Ника изящными руками. – Кори решительно настроилась поехать, и я просто не могла позволить ей ехать одной.

– Позвонить или сбросить сообщение ты тоже не могла? – Ник вскинул брови.

– Зарядка села, да и я знала, что ты разозлишься. – Она робко улыбнулась, словно маленькая девочка, и привычным движением причесала Нику волосы, убрав их со лба. Мэдди замутило. Она в жизни не видела такую жалкую попытку извиниться. Да она даже не сказала «извини»!

– Да, я была очень плохой девочкой. Не стоило так поступать. – Тара заглянула мужчине за спину. – А где яхта?

– По всей видимости, швартоваться здесь трудно, поэтому мы остановились в бухте чуть поодаль. – Голос Ника звучал немного глухо, но Тара либо этого не заметила, либо предпочла проигнорировать. Мэдди подозревала последнее.

– Ох, жалко. Было бы здорово оказаться с остальными. – Она указала на набережную, что кишела людьми по другую сторону гавани. – Там много больших яхт. Ты бы их видел! Целыми днями пьют «Кристал» и веселятся. Прямо Сен-Тропе.

– Ну, дорогая Тара, это ваша вина, – сказал Саймон. – Если бы вы не понеслись вперед, мы бы пришвартовались чуть позже вместе с остальными.

– Зря мы время потратили. Похоже, Уильям Рэнделл еще даже не приехал. Нам с Кори было очень скучно, а водное такси сюда стоило целое состояние.

– Так вам и надо, – как обычно безжалостно заявила Сири, хоть и бросила на Дугласа настороженный взгляд. – Давайте где-нибудь выпьем. Иван и Мэдди идут с нами.

Кори перевела взгляд на нее и нахмурилась. Она открыла рот, будто собираясь что-то сказать.

– Да, – согласился Дуглас, огладывая всех, кроме Сири. – Я испортил Ивану все расписание, меньшее, что я могу сделать, – это купить ему выпить.

Кори захлопнула рот, словно венерина мухоловка.

Иван улыбнулся, само очарование.

– Ничего страшного.

Мэдди ничего не сказала, хотя утром Иван говорил совсем другое.

– Я знаю отличный бар, идемте за мной.

Слева от гавани расположилась большая, мощенная камнем площадь с ресторанами, гости которых сидели снаружи, наслаждаясь приятным вечерним воздухом. На дальнем конце площади прожекторы подсвечивали прекрасную пятиэтажную колокольню, примыкающую к церкви с крытой террасой. Мэдди решила, что Хвар очень красив.

Компания миновала несколько крутых узких улочек, где высились каменные здания. Они ступали по белым плитам, истертым временем настолько, что они стали скользкими. Вдоль улочек тянулось множество шикарных баров, ресторанов и модных бутиков.

– Тут так красиво, – сказала Сири, шагая рядом с Мэдди. Слова прозвучали немного натянуто, словно она заставляла себя говорить с воодушевлением. – И совсем не похоже на Бол.

– Тут явно больше народу, – заметила Мэдди.

– И куда интереснее, – сказал Саймон, коснувшись девушки. – Думаю, мне здесь очень понравится.

Когда Сири остановилась, чтобы рассмотреть украшения на одной из витрин, Саймон шепнул Мэдди на ухо:

– И выглядишь ты сегодня прелестно.

– Спасибо. – Мэдди покраснела, радуясь, что Сири одолжила ей платье.

Сири беспощадно разделалась с гардеробом Мэдди и избавилась от некоторой одежды. Полосатая футболка и красные брюки, которые девушка считала очень модными, отбор не прошли. Чтобы утешить Мэдди, Сири впихнула ей пару платьев, сообщив, что теперь это ее новые лучшие друзья.

Белое свободное платье было куда короче тех, какие обычно носила Мэдди, но стоило ей надеть его, как она влюбилась. Она не могла поверить отражению в зеркале. Кто эта высокая, почти элегантная девушка? Когда Мэдди забралась в моторную лодку, даже Ник взглянул на нее с восхищением, а Дуглас сделал ей неловкий комплимент: «А ты похлопотала перед зеркалом, да?» Замечание вызвало всеобщий смех, Мэдди больше не чувствовала себя неловко, и напряжение немного рассеялось. Правда, Дуглас и Сири по-прежнему избегали смотреть друг на друга.

– Жаль, что мы не можем просто сбежать. – Саймон осмотрелся.

Мэдди повернулась. Тара и Ник о чем-то яростно шептались, хотя это не мешало Таре висеть на Нике, словно детенышу коалы на своей матери. Кори шла под ручку с Дугласом позади Ивана.

– Мы не можем бросить Сири. Ей очень плохо.

– Но наедине нам будет куда веселее, – прошептал Саймон, скользнув рукой ей под платье и поглаживая по бедру. Мэдди подпрыгнула от неожиданности и оглянулась, надеясь, что никто этого не видел.

– Саймон, – прошипела она, чувствуя, как румянец залил щеки.

Он рассмеялся.

– А ты чего хотела? Я не могу удержаться. Такое соблазнительное платье… И ножки у тебя что надо.

Мэдди уставилась на него. Тревога больно скручивала желудок. Он же делает ей комплимент, да? Он привык находиться среди красивых людей. Но от его слов она чувствовала себя не в своей тарелке.

– Не говори глупостей. – Девушка отодвинулась от Саймона, радуясь, что к ним присоединилась Сири.

– Я обязательно вернусь сюда завтра. Вы видели эти прекрасные магазины? Вот тут, например, были очень интересные подвески. – Она взглянула на простенький вырез платья у Мэдди. – Надо еще кое-чему тебя научить. Украшения и шарфы. Аксессуары для путешествий налегке.

– Лучше научи этому Кори и Тару, – сказал Саймон. – Кажется, они обе без понятия, что такое «путешествовать налегке».

Сири не ответила, но ее челюсть напряглась, словно она сдерживалась от своих обычных ядовитый замечаний. Она зашагала рядом с Мэдди.

Иван привел их в бар, расположенный на широких плоских ступенях дальше по улице. Столики освещались факелами в кованых подставках на стенах. Людей, занимающих плетеные кресла с подушками, было много; они смеялись и болтали, а на столиках стояли пустые бокалы.

– А тут хорошо, – благосклонно произнесла Кори, опускаясь в кресло и устраивая руку на спинке. Она быстро расслабилась, заняв почти все сиденье в углу, и выглядела так, словно владела этим местом.

– Микаил, владелец бара, – мой хороший друг, – объяснил Иван. – Это один из лучших баров в Хваре. В прошлом году тут были Том Круз и Крис Хемсворт. Здесь много знаменитостей бывает.

– Добрый вечер. Что будете заказывать? – прощебетала молодая девушка с легким скандинавским акцентом и великолепной белозубой улыбкой. Мэдди чуть не рассмеялась в голос: все мужчины без исключения выпрямились в креслах, увидев ее волнистые белые локоны, что спадали до талии, и золотистый загар, так подходящий к ее подтянутому телу. Свежее лицо; на ней не было ни миллиграмма макияжа. Мэдди практически видела, как Тара и Кори напряглись.

– Клубничный дайкири, пожалуйста, – сказала Тара.

– Разве он есть в меню? – возразила Кори. – Я его не видела.

– Нет, но, – она повернулась к девушке с приторной слащавостью, которая была такой же ненастоящей, как сахарин, – я уверена, что вы можете его сделать.

– Ja, без проблем. Эрик, наш бармен, – профессионал. Для него нет ничего невозможного. – Официантка улыбнулась ярко и заразительно, не замечая, что Тара просто выделывается.

– Мне то же самое, – чуть надувшись, словно Тара снова ее подставила, сказала Кори.

Мэдди решила не острить.

– Мне, пожалуйста, колу.

– Диетическую или обычную?

– Обычную, пожалуйста.

– О нет! Не пей обычную! Ты знаешь, сколько там сахара? – заверещала Кори.

– Очевидно же, что нет, – пробурчала Тара, бросив презрительный взгляд на животик Мэдди.

Густой красный румянец вспыхнул на щеках Мэдди, но она сдержалась и бровью не повела.

– Я буду холодное пиво, – быстро сказал Ник. – А ты, Сири?

– Я буду «Порнстар Мартини».

– А что в нем? – спросил он, стараясь вызвать у нее улыбку, которая отозвалась бы блеском в глазах. – Наверное, не настоящие порнозвезды?

– Ники, глупенький, все знают, что в нем. Ох, я помню, как пила его впервые в баре «LAB» в Сохо. Там еще Мадонна была, Кори, помнишь?

– Это вам. – Официантка расставила напитки, и, надо признаться, Мэдди, поднимая свой унылый стакан с колой, чуточку позавидовала красочным, экзотичным коктейлям в изящных бокалах. Ник чокнулся с ней светлым пивом и подмигнул, будто в точности знал, о чем она думает.

– М-м-м, а бармен свое дело знает, – проговорила Кори, потягивая розовое зелье. – Ти, помнишь дайкири, которые мы пили в Антибе?

Тара захихикала.

– И Саймон поспорил с той восходящей поп-звездой – как его там? – что он не сможет выпить сразу три клубничных дайкири.

– Милая, думаю, ты говоришь про Бруно Марса, – сказал Саймон.

– Славный малый, – вздохнула Кори.

– Но в том баре в Сен-Тропе подавали напитки еще лучше. Дуглас, помнишь? – Тара подалась вперед.

Дуглас рассмеялся.

– Конечно, в Сен-Тропе были отличные коктейли. Они столько стоили! А вы еще и захотели в бар на набережной. Двойная цена.

– Да, весело было, – сказал Саймон. – А как мы все пришли на яхту к Джей Зи?

Кори захихикала.

– Ага, и Дуглас все время называл его мистером Зи. Умора.

– Я ж не знал, что он знаменитость! Очень приятный парень, американец. Мы говорили про инвестиции. Я думал, он работает на Уолл-стрит, – сказал Дуглас недовольно, хоть и не без капли гордости. Он глянул на телефон и выпрямился. – Мне написала Женевьева Эллингем! – Он пролистал вниз, читая сообщение. – Они приглашают нас на обед, как здорово! Это послезавтра. Они арендовали тут местечко на все лето.

– Обожаю Женевьеву. – Тара повернулась к Нику, ее глаза сияли. – Тебе она тоже понравится. С ней так весело! – Она повернулась, присоединяясь к общему разговору, и радостно всплеснула руками. – Поскорее бы с ней увидеться!

– Да, оторвемся! Я не видел Иви с Сильверстоуна прошлого года, когда Феттель выиграл Гран-при и мы поехали к ним, – вставил Саймон. – Льюис так разозлился!

Мэдди откинулась на спинку кресла, потягивая колу и пытаясь вспомнить, видела ли она когда-нибудь знаменитость вживую. Наверное, то, что она ошивалась у служебного входа после концерта JLS, надеясь увидеть Марвина, не считается. Правда, он дал ей автограф и улыбнулся. Девушка подняла глаза и перехватила взгляд Ника. Он подмигнул ей и с совершенно безразличным видом сделал большой глоток пива. Мэдди задалась вопросом: ему тоже плевать на все эти имена? Мистер Зи, Льюис, Женевьева Эллингем – кем бы они ни были, они все одинаково ходили в туалет и дышали тем же воздухом. Они люди, а не какие-то внеземные существа, которые господствуют над человеческой расой.

– Ах, замечательно. Только надень красивые шорты, – сказала Тара, пихнув Ника в ребра локтем. – Неряхой ты к Эллингемам не поедешь. Может, отвести тебя завтра в салон? – Она одарила его соблазнительным взглядом, от которого Мэдди затошнило. В этой девушке нет ничего искреннего или настоящего.

– Я сам справлюсь, спасибо. – Ник чмокнул Тару в щеку, пытаясь как-то смягчить свои слова.

– Знаю, милый. – Она помолчала. – Ты никогда не думал сходить на депиляцию груди?

Глаза Ника расширились в ужасе, в них читалось что-то вроде «нет, и не собираюсь, не в этой жизни». Мэдди не удержалась и хихикнула.

– Милый, это не так больно, как говорят. – Тара звонко рассмеялась.

– Поверю на слово. – Ник перехватил взгляд Мэдди и свирепо посмотрел на нее в ответ: плечи девушки тряслись от смеха.

Когда тема разговора сменилась, Мэдди наклонилась к Нику и прошептала: «Рассказать об этом Нине?»

Глава 16

– Подожди!

Мэдди стояла на моторной лодке; было семь часов утра, и она не думала, что кто-то уже проснулся. Вчера они вернулись поздно и с изрядной дозой алкоголя в желудке. Девушка посмотрела на среднюю палубу.

Голова Саймона исчезла, и через секунду он спустился на корму.

– Куда ты собралась ни свет ни заря, Золушка? – спросил он, пытаясь застегнуть пуговицы на льняной рубашке. Под мышкой он зажал парусиновые туфли. Мэдди открывался вид и на идеальный пресс, и на мускулистую грудь. Саймон весь идеален; девушка засомневалась, видела ли она когда-нибудь такое безупречное тело. Само по себе оно таким не становится, но Мэдди не заметила, чтобы мужчина занимался спортом тут, на отдыхе. Как ему удается поддерживать себя в такой форме?

– Я иду в пекарню. Подумала, углеводы на завтрак вам не помешают. – Она настороженно улыбнулась Саймону.

– Ох, господи, да. Состояние у меня и правда не очень, но не настолько, чтобы я не пошел с тобой. – Он запрыгнул в лодку, и Мэдди почувствовала укол раздражения, вызванный его заносчивостью. Она с нетерпением ждала этой поездки, в которую должна была отправиться одна, – вчера она очень устала из-за этих швыряний именами и «мой отдых был длиннее и лучше твоего». Их самих не утомляло это постоянное пафосное поведение?

Плечи девушки поникли. Лодка вдруг снова качнулась: это Ник запрыгнул на борт.

– А можно меня тоже подбросить до Хвара? – спросил он. – Хочу подстричься… без чужого надзора.

– Да почему бы и нет. – Мэдди скупо пожала плечами, хотя на самом деле она была рада его появлению. Может, хоть так Саймон не будет к ней приставать.

Ник уселся на сиденье сзади, оставив переднее, что рядом с девушкой, Саймону.

Когда они отплыли, Мэдди подправила угол наклона лодки; ее нос приподнялся, и девушка с удовольствием отметила, что она научилась управлять судном. Рубашка Саймона хлопала на ветру, он сидел, развернувшись к Мэдди. Его глаза были спрятаны за солнцезащитными очками «Рей Бен». Тут и ежу понятно, что рубашку он расстегнул намеренно, чтобы Мэдди могла полюбоваться.

– Уже можно застегнуться, Саймон, – сухо сказала она, подставляя лицо ветру и не поворачиваясь к мужчине.

– Ты портишь веселье, – рассмеялся он, застегнул все пуговицы и заправил рубашку в шорты.

Пришвартовалась Мэдди удачно – она сбросила скорость и позволила судну самому доплыть по течению. Саймон наблюдал за тем, как девушка выпрыгнула из лодки и шустро привязала ее тросом, пока Ник вылезал со своего места.

– Мог бы и помочь, – сказала Мэдди. Саймон выпрямился и сошел с лодки прямо перед Ником.

– Ты так умело и ловко справлялась сама, что я просто наслаждался видом. Меня заводят независимые девушки.

Ник закатил глаза.

– Какой же ты… – Мэдди взяла свою верную корзинку.

– Следи за языком, – предупредил Саймон. – Ну и куда мы идем, Красная Шапочка?

– Э-э… – Девушка опустила взгляд на надпись на бумажке. – Не совсем уверена, но я пойму, куда идти.

– До скорого. – Ник обошел их двоих. – Во сколько встретимся?

– Здесь через сорок минут? – предложила Мэдди и добавила: – Ну что, пойдешь на депиляцию груди?

Ник смерил ее свирепым взглядом, развернулся на пятках и ушел.

Зита порекомендовала одно местечко в Стьепана Папафаве; вскоре Мэдди поняла, что это огромная площадь, которую они видели прошлым вечером. Уже через пару минут она сложила в корзину буреки, рогалики с сыром, небольшие хлебные палочки, сосиски в тесте по-хорватски, а еще круассаны с абрикосом и пончики с джемом. Судя по гугл-картам – и как только люди раньше обходились без них? – неподалеку находился приличный супермаркет, нужно только пройти через площадь и мимо колокольни. Он будет недалеко от автобусной остановки.

Саймон вышагивал рядом, купаясь в лучах утреннего солнца. Мэдди была благодарна ему за молчание и с удовольствием рассматривала пейзажи глазами художницы. Ночью на площади сновали толпы, пахло жареным мясом и рыбой, а сейчас царила сонная, тихая атмосфера. Это напомнило Мэдди об истоках города, позволило представить, как он выглядел в былые времена. На фасадах некоторых зданий висели современные вывески, но сам материал казался нетронутым. Мэдди вернулась на площадь, и ее вьетнамки зашлепали по белой блестящей тротуарной плитке. Она прошла мимо потрясающей колокольни с резными деталями, на каждом этаже которой находились арочные окна. Казалось, что город крепко держится своих истоков белокаменной и железной хваткой, рассказывая о своей общности и сплоченности.

Мэдди уставилась на верхушку холма, на крепость, что возвышалась над городом. Прошлой ночью никто не предложил туда подняться, а вот девушка твердо решила забраться наверх, когда выдастся свободное время. Какой же там откроется вид!

– Так, и куда дальше? – спросил Саймон, пока Мэдди разглядывала здание у гавани и жалела, что не взяла с собой скетчбук.

– Что-что? – Девушка осознала, что совсем размечталась.

– С покупками покончено, теперь сходим куда-нибудь, выпьем, опохмелимся? Позавтракаем?

– Нет, спасибо. Мне нужно возвращаться на яхту, скоро гости захотят есть. А еще мы должны встретиться с Ником через пять минут.

– Ах, точно, наш старый знакомый, неандерталец Ник.

Мэдди осторожно подняла бровь.

– Почему он тебе так не нравится? Что он тебе сделал? – Она ненадолго опустила плетеную корзинку на землю, чтобы передохнуть, потом поменяла руки. Заслужила: это ей за то, что она предпочла сентиментальную и неудобную корзинку чему-то более практичному. На самом деле плетеные корзинки подходили только хрупким девицам в романах и фильмах, а ей стоило довольствоваться старым добрым пакетом.

– Я не испытываю к нему неприязни. – Саймон протяжно, страдальчески вздохнул. Мэдди показалось, что это было чересчур драматично и наигранно. – Просто ему здесь не место. Не знаю, о чем думала Тара… Хотя нет, знаю. Она решила, что качок Дэниел Крейг будет хорошо смотреться рядом с ней, вот и все.

Мэдди фыркнула с плохо скрываемым раздражением.

– Ник совсем не похож на Дэниела Крейга.

– Да, скорее на Криса Хемсворта. Тара же неглупая. Ник весь такой неотесанный и суровый – он задает правильный тон.

– Что-то непохоже.

– Ладно тебе, Мэдди. Только не говори, что не видишь этого.

– Ты так говоришь, будто он живет в муниципальной квартире. Я уверена, что у его семьи есть собственный дом.

– Что? – Саймон в изумлении прижал руку к сердцу. – У них что, даже есть туалет в доме?

– Он живет на севере, а не в постапокалиптическом мире, – с прохладой в голосе сказала Мэдди. Что бы Саймон сказал о ее доме, раз уж на то пошло? Да, туалет снаружи переделали в сарай, но в свое время старшее поколение спокойно пользовалось им по назначению. Не так уж и много времени прошло.

– Мэдди, – вкрадчиво заговорил Саймон, – я же прикалываюсь.

Однако на приколы это было не похоже. Мэдди вдруг поняла, что Саймон ей не очень-то и нравится. Он никогда не говорит о других что-то хорошее. Сначала он заигрывает с Тарой и Кори, а потом, стоит им отойти, жалуется на них и ноет.

Саймон безразлично пожал плечами и добавил:

– Честно говоря, он слишком незначителен, чтобы я переживал и думал, нравится он мне или нет. Тара скоро его бросит. Так что, выпьем по чашечке кофе?

– Я ведь сказала, что у нас нет времени.

– Ладно тебе, Мэдди, ты же знаешь, что ты этого хочешь. – Саймон попытался поцеловать ее в шею, но девушка отстранилась.

– Нет, не хочу.

Мужчина закатил глаза. Он обаятельно улыбнулся, но Мэдди чувствовала его раздражение.

– Тогда вернемся на судно. Знаешь, ты портишь все веселье.

Мэдди перевесила корзинку на другую руку – на левой остались следы – и зашагала дальше, проигнорировав его слова. Она шла быстро, чтобы побыстрее дойти до небольшой гавани.

Саймон волочился позади, насвистывая, будто спешить ему совершенно некуда.

Девушка повернулась. Он улыбнулся ей, несомненно, посчитав свою улыбку очаровательной, но Мэдди взбесило его нежелание возвращаться.

– Ты специально так себя ведешь?

С глупой улыбочкой, в которой читалась уверенность, что Мэдди сердится не всерьез, Саймон сказал:

– Хорошо, тогда ты же пустишь меня за штурвал?

– Нет, – отрезала Мэдди.

Саймон рассмеялся и засунул руку в карман ее шортов.

– Уверена? – Он показал ей ключ зажигания.

– Саймон, верни.

– Только если пустишь за штурвал.

– Это запрещено.

– Да никто не узнает! Мы потом поменяемся.

– Я узнаю. И если что-то случится, мы не застрахованы.

– Да что может случиться? На «Титаник» лодка не похожа, да и айсбергов, насколько я знаю, на далматинском побережье нет.

Мэдди попыталась выхватить у него ключи, но Саймон убрал руку и потряс ключами у нее над головой, где она не могла их достать.

– Осторожно, ты же не хочешь, чтобы я уронил их в море!

Мэдди почувствовала, как закипает кровь.

– Саймон, это не смешно. Верни ключи, и хватит валять дурака.

Она огляделась в надежде увидеть Ника. Может, хоть он образумит Саймона.

– Чего ты такая правильная, а, красотка? Никто ничего не узнает. И не волнуйся о страховке, я справлюсь с управлением. Я участвовал в «Формуле-1» на Брэндс-Хэтч, такой мелочью меня не напугаешь. Я опытный водитель.

Саймон выгнул бровь, готовый испытать себя в деле. Он запрыгнул в лодку и встал за штурвал, оглянулся на Мэдди через плечо:

– Сбрасывай трос!

Девушка поставила корзинку на землю.

– Саймон, – процедила она и сложила руки, давая понять, что в лодку она не сядет. – Нам нужно подождать Ника.

Какое-то время они просто молчали. Наконец Саймон прошел к корме и протянул руку.

– Ну, идем.

Девушка запрыгнула на судно, села и устроила корзинку на заднем сиденье. Трос по-прежнему держал лодку; Ник не появился, но когда он придет, то он и отвяжет трос.

Саймон поднялся обратно, осмотрелся.

– Его нигде не видно.

И уже через мгновение трос оказался в руке мужчины; он запрыгнул на судно, вставил ключ зажигания, завел мотор и отчалил.

– Саймон! Ты что творишь?

Он дьявольски ухмыльнулся и увеличил скорость. Лодки рядом закачались.

Мэдди обернулась, с тревогой смотрела на набережную, ища Ника взглядом.

– Мы не можем его бросить!

– Еще как можем.

– Саймон, – она скрестила руки на груди, – живо поворачивай. Нам нужно вернуться.

Она не хочет бросать Ника. Это неправильно.

– Ну чего ты нудишь? Он уже большой мальчик. Достаточно старый и уродливый, чтобы самому о себе позаботиться.

– Это не я зануда, это ты – задница.

И Ник не старый и не уродливый. Он… В ее желудке что-то перевернулось. Привлекает своей мужественностью и грубостью, словно герой боевика. И почему она только сейчас это заметила?

– Ой, Мэдди, люблю, когда ты такая вспыльчивая. «Заа-дни-цаа», – повторил он, передразнивая ирландский акцент.

– Саймон, чтоб тебя, остановись и отдай мне штурвал! Тебе нельзя управлять лодкой! Остановись! Иван меня убьет. – Она оглянулась. Гавань все уменьшалась и уменьшалась, оставаясь далеко позади. Где Ник? Что он подумает? Ей претила мысль, что он решит, будто Мэдди в этом замешана. Сейчас ей очень хотелось, чтобы вместо Саймона тут был Ник.

– Не говори глупостей, крошка. Я гость. Он ничего мне не скажет. Так, посмотрим, на что способна эта малышка…

Саймон мчался так быстро, что Мэдди не могла подобраться к нему, отпустив сиденье. Она ничего не могла сделать. Мэдди пришлось смириться с его тупостью, и она сидела, скрестив руки на груди. На мужчину она даже не взглянула, хоть он и пытался перехватить ее взгляд и то и дело улюлюкал.

– Ну, Мэдди, взбодрись. Весело же. Нам весело!

Может, в иной ситуации, где штурвалом управляли бы другие руки, она бы и порадовалась тому, как они бороздят волны, но под сердцем крепко засела тревога. Мэдди вцепилась в сиденье и размышляла, что ей скажет Иван.

Моторная лодка пронеслась мимо нескольких огромных яхт, пришвартованных в лучших местах. «Авантюрист» и рядом не стоял. Многоярусные, большие суперъяхты покачивались на воде, словно свадебные торты. На некоторых царила тишина – судя по бокалам-флюте, бутылкам шампанского и пивным банкам, разбросанным по столам на главной палубе, народ отсыпался после вечеринки. Где-то члены экипажа в опрятной униформе драили яхты, начищая каждый сантиметр до блеска. Мэдди предположила, что убирали они последствия вчерашней вечеринки.

Они обогнули огромное прогулочное судно, стоявшее на якоре, и вылетели навстречу еще одной моторной лодке с тремя мужчинами на борту. Их лодка резко вильнула влево, чудом избежав столкновения и всколыхнув воду так, что лодка Мэдди и Саймона закачалась.

– Эй, – крикнул Саймон, – смотрите, куда прете!

Ветер унес его слова, а скулеж мотора, что силился справиться с неспокойной водой, заглушил их.

Один из ребят весело помахал им рукой, мол, разошлись с миром.

– Кретины, – пробормотал Саймон.

– Они же не специально, – сказала Мэдди. – И потом, может, у них было право проезда.

Иван рассказывал ей про яхтенный этикет, но девушка сконцентрировалась на управлении лодкой и не слушала.

– Ублюдки, – сказал Саймон и развернул лодку, оставляя еще больший след на воде. Мужчина с другой лодки снова задорно помахал им. – Я им покажу.

Он налег на ручку газа, и лодка рванулась вперед. Мэдди прижало к сиденью.

– Не надо! – крикнула она, но Саймон не слушал. Мотор рявкнул, чихнул и наконец низко зарычал, переходя на максимальную скорость. Лицо мужчины исказил мрачный голод; он выпрямился, одной рукой вцепившись в руль, другой – в ручку газа. Большой палец он держал на контроле трима.

– Саймон, притормози! – закричала Мэдди, когда нос судна задрался слишком высоко, в то время как двигатель был низко. Мужчина, полностью поглощенный погоней, не заметил, что их трясет вверх-вниз. С каждым падением у Мэдди появлялось неприятное чувство в желудке.

С другой лодки донесся возглас, и она стала вилять туда-сюда, явно красуясь. Человек за рулем свое дело знал. Саймон ускорился, и лодка стала подпрыгивать еще сильнее, ударяясь о кильватерные волны другого судна. Она накренилась вправо и чуть не перевернулась.

– Тормози! – снова закричала Мэдди, но поздно. Лодка снова накренилась на волнах; Саймон оступился и отпустил штурвал. Лодку замотало вправо и влево. Мужчина схватился за штурвал, снова выпустил его, и судно принялось бесконтрольно мотаться туда-сюда.

– Саймон! – едва выдавила Мэдди. Она пыталась удержаться на сиденье и отдышаться, пока по венам растекался адреналин.

Лодку мотало из стороны в сторону, с каждым разом все резче. Мэдди держалась изо всех сил, хоть ее вспотевшие руки и соскальзывали с ограждения из стеклопластика. Саймон умудрился броситься вперед и схватиться за штурвал; из-за его беспорядочных движений лодку снова дернуло, только уже в противоположную сторону, и она с громким звуком шлепнулась о воду. Мэдди не удержалась: ее выбросило за борт, и она больно ударилась о поверхность воды. Над ней нависла белизна лодки. Она приближалась и приближалась и… боже, ее же сейчас… В последнюю секунду лодка миновала Мэдди, и винт только чудом не встретился с ее головой.

Не успела девушка вынырнуть и глотнуть воздуха, как волна, поднятая лодкой, сомкнулась у нее над головой и оттолкнула вниз. Ее окружила вода. Она давила на лицо, заливалась в уши, нос, рот. Из-за соленой воды Мэдди замутило. Она размахивала руками и ногами, не понимая, где верх, а где низ. Ее крутило туда-сюда, как в стиральной машине, и наконец над ней смилостивились: она почувствовала свежий, холодный воздух на коже. Мэдди набрала как можно больше воздуха в легкие и задрала голову, чтобы не опускать ее снова в воду. Она болтала ногами и руками, стараясь оставаться на плаву, качалась вверх-вниз на волнах. Волосы лезли в лицо, и она смахнула их, пытаясь удержать равновесие. Все, что она видела, – это стремительно удаляющуюся лодку и ее белый пенистый хвост.

Постепенно волны угомонились. Мэдди делала глубокие вдохи; ее сердце колотилось так сильно, что она практически чувствовала, как вокруг нее пульсирует вода. Тяжелая, промокшая одежда тянула ее вниз, море засасывало в глубину. Мышцы, ослабевшие от пережитого шока, начали подводить девушку. Ей казалось, что берег очень далеко, а из-за волн не видно лодку. Саймон обязательно за ней вернется. Боже, а если он разобьет лодку? А если он тоже выпал? А пассажиры другой лодки видели, что случилось? А вдруг они были рядом, но не увидели ее? Сердце колотилось в унисон с мыслями, что атаковали ее мозг одна за другой. Успокойся, Мэдди. Успокойся.

Девушка посмотрела на побережье. Заметит ли ее Саймон? Она не видела его из-за волн. Может, подплыть к какой-нибудь яхте, пришвартованной у берега? Попросить помощи. Правда, исключительной пловчихой она не была. Ей нужно было настоять на том, чтобы они дождались Ника… Где, черт возьми, носит Саймона? Иван ее убьет. Если она выживет. Она вдруг осознала, что она одна в море. Никто, кроме Саймона и, может быть, троих мужчин на моторной лодке, не знает, что она тут. Последние, наверное, уже в километре отсюда.

Саймон, похоже, не собирался возвращаться. Мэдди поплыла в сторону берега, но вода цеплялась за одежду и тащила ее вниз. Плыть тяжело, девушке казалось, что она не сдвинулась с места. Прошло меньше пяти минут, а ее руки уже устали.

Послышался звук приближающейся лодки. Сердце забилось быстрее. Мэдди перестала плыть, понадеявшись, что ее увидят, а не пройдутся по голове винтом. Белый корпус лодки приблизился, и девушка выбросила руку вверх; ее потянуло вниз, в нос попала вода.

Лодка замедлилась. От облегчения мышцы девушки мигом расслабились: по иронии судьбы, она всплыла на поверхность.

– Все хорошо, я с тобой, – сказал кто-то с американским акцентом. Раздался всплеск, и рядом с Мэдди оказался спасательный круг. Она собрала последние силы, рванула вперед и схватилась за него обеими руками. Ее потянули к лодке, подхватили и вытащили из воды. Мэдди перекатилась через борт и шлепнулась на пол, словно оглушенная рыбешка.

Мотор резко умолк. Лодка покачивалась вверх-вниз, оставаясь на месте.

– Вот так. – Ее закутали в одеяло, защищая от ледяного ветра, кусавшего ее влажную кожу. – Ты в безопасности.

Мэдди дрожала, ее зубы стучали так, что она не могла говорить.

На девушку смотрели добрые, обеспокоенные глаза красавца, словно сошедшего с киноэкрана. На нем были хрустящая белая рубашка поло и выглаженные брюки чинос – униформа экипажа одной из суперъяхт. Он из компании тех ребят, которых Саймон пытался обогнать.

– С-с-с-спасибо, чт-т-т-то с-спасли м-м-меня, – осторожно сказала она, стуча зубами и стараясь не откусить себе язык.

– Без проблем. Как ты? Не ранена? Головой не ударилась? – Он осмотрел ее тело – невозмутимо и внимательно. – Крови нет, хороший знак. Видал я ребят после встречи с моторами. Не очень приятное зрелище.

Мэдди помотала головой.

– Аарон, чел, только не рассказывай ей о той крошке, что потеряла ногу. Ты лучше не делаешь. – Такой же ослепительно-красивый мужчина в такой же униформе подошел к ним.

– Обе ноги на месте, – выдавила Мэдди.

– Класс, а то без них как-то тяжко. – Аарон улыбнулся ей, сверкнув американской белозубой улыбкой. Мэдди почувствовала, что в этом ему проигрывает. – Ты англичанка.

– До мозга костей, – ответила она.

– Точно. А твой друг? – Он кивнул в сторону моря.

– Он не друг, а гость. Хотел встать за штурвал. – Мэдди покачала головой. – И я ему позволила, хотя так нельзя.

– Ну, с гостями иногда сложно спорить.

– Я все слышал, – сказал кто-то с куда более явным американским акцентом и раскатисто рассмеялся. К ним подходил мужчина постарше. – Вот только я – владелец лодки, мне водить можно.

Ребята в униформе усмехнулись, и один из них отпустил саркастическое замечание:

– А я слышал, что тебе можно что угодно.

Мужчина хлопнул его по спине.

– И ты всегда рядом, чтобы подсказать, чего делать лучше не стоит. – Он повернулся и опустился на корточки перед Мэдди. – Дорогая, как ты? Падение, – он добавил еще пару лишних «а», произнося это слово, – было не из приятных.

– Мне уже гораздо лучше, ведь я… Ну, не на твердой земле, но на твердой лодке?

Он рассмеялся.

– В общем, не в воде.

– Точно. Спасибо, что спасли меня.

– Это меньшее, что мы могли для тебя сделать. Твой дружок вернулся на яхту. Мы провели с ним разъяснительную беседу о правилах дорожного движения.

– Это моя вина. Я не должна была…

– Милая, не извиняйся за этого кретина. Как ты себя чувствуешь?

– Я промокла, мне стыдно, и я очень устала.

– Оч-чень устала. – Он изобразил ее акцент и довольно рассмеялся. – Прелесть. Я имел в виду, ничего не болит?

Мэдди пожала плечами:

– Жить буду.

– Вы, бриташки, всегда удивляете меня своей сдержанностью. Обычно меня осыпают угрозами, обещают засудить.

– Вы же меня спасли.

– Для некоторых это не причина. Твой дружок строил из себя оскорбленного, говорил, что мы его подрезали. Тот еще сутяжник. Макс быстренько его поставил на место.

– Я в порядке. – Мэдди схватилась за живот и поморщилась. Не получится скрыть, что ее ужасно тошнит от морской воды, которой она наглоталась. – О боже, – простонала девушка. Ей вдруг стало жарко, челюсть свело. Она поняла, что ее сейчас стошнит.

Аарон тут же подвинулся, повернул девушку так, чтобы ее голова оказалась над водой. Желудок извергнул содержимое с отвратительным звуком. Мэдди хотелось умереть от стыда. Ее вырвало еще несколько раз. Ей было почти так же плохо, как в море. Нос щипало, в глазах стояли слезы. Она свесила голову, чувствуя, что от покачивания лодки ей становится еще хуже.

Когда Мэдди подняла голову, Макс протянул ей бутылку воды, а Аарон – упаковку влажных салфеток.

– Вау, вы прямо супергерои какие-то. Такие быстрые, – произнесла девушка и тут же задалась вопросом, зачем она это сказала.

Мужчина постарше рассмеялся.

– Мне нравится. Может, поменять униформу? Добавлю плащи.

– Билл, при всем уважении, – сказал Макс. – Никаких плащей. Брюки чинос отлично смотрятся.

– Согласен, – вступился Аарон.

Билл пожал плечами и улыбнулся Мэдди, которая с благодарностью приняла влажные салфетки и вытерла рот.

– И этим людям я плачу зарплату. – Тут он понизил голос: – Они хорошие ребята. Лучшие, что у меня были, только им не говори.

Он подмигнул девушке.

– Не скажу, – со всей серьезностью ответила Мэдди. Она чувствовала себя гораздо лучше. Сердце перестало пытаться выпрыгнуть из груди, паника и страх отступили. – Извините за… – она кивнула подбородком в сторону, – за ваш борт.

– Ничего, я скажу кому-нибудь это убрать. Еще одно преимущество иметь свою команду. – Он ухмыльнулся, явно подразумевая Макса и Аарона.

– Кстати, об этом. – Мэдди выпрямилась, сжимая в руке одеяло. – Мне нужно вернуться. Можно попросить вас меня подбросить?

– Конечно, – ответил Билл. – Но сначала, юная леди, мой врач вас осмотрит.

– Врач?

– Да, это такие ребята в белых плащах. – Его глаза на загорелом, обветренном лице озорно блеснули. – Только это девушка.

– У нас в Англии есть врачи, – защищаясь, ответила Мэдди. Она поджала губы, но улыбку спрятать не удалось. – Но я нормально себя чувствую. Мне нужно возвращаться к работе.

– Сначала врач должен подтвердить, что с тобой все хорошо. Ты уверена, что не ударилась головой?

– Э-э… да, – сказала Мэдди, правда, не очень уверенно: вся левая часть тела, которой она ударилась о воду, болела. Особенно ухо. – Я в порядке, честно.

– Сначала осмотр. Если док скажет, что все нормально, кто-нибудь из парней отвезет тебя обратно. Дорогая… Как тебя зовут, кстати? Я этому врачу серьезно переплачиваю. Она ни дня не работала с тех пор, как мы покинули Нью-Йорк. Ей не помешает вспомнить свои навыки.

– Меня зовут Мэдди.

– Я – Билл. Эти ребята – Аарон и Макс. Дети моей жены. Они почему-то так и рвутся работать. – Сам Билл, похоже, был не против. Наоборот, он сказал это с долей гордости. – Если ты переживаешь, что делишь лодку с тремя странноватыми янки, могу показать тебе паспорт.

Мэдди закусила губу.

– Я немного наивна. Я подумала, раз уж вы спасли меня, а не оставили тонуть, то вы, наверное, хорошие ребята.

Билл наклонил голову и кивнул:

– Дело говорите, юная леди.

Глава 17

Судно Билла – это не просто судно. Это особняк на воде, дворец, небольшое поселение.

Аарон помог Мэдди выбраться из лодки и повел ее вверх по ступенькам, пока девушка с вытаращенными глазами рассматривала все это изобилие. Черт, у нее в обуви вода, и одежда насквозь промокла. Мэдди оставляла за собой маленькие лужицы.

– Давай-ка ты примешь душ в одной из кают, а мой стюард раздобудет тебе одежду.

– Было бы превосходно, спасибо.

Билл просиял.

– Какая вежливая и милая малышка!

Мэдди фыркнула:

– Вот малышкой меня еще никто не называл. Я уже в пять лет была ширококостной.

– Счастливая и здоровая. Что еще нужно? Ты ела сегодня? – Он рассмеялся. – Глупый вопрос. Ты только что это все отправила обратно. Как приведешь себя в порядок, возвращайся на палубу, присоединяйся ко мне за завтраком после осмотра.

Не успела девушка ответить – хотя отказываться от горячего душа она и не собиралась, – как Билл ушел.

– Он всегда такой? – спросила Мэдди. Без Билла, что притягивал к себе все внимание, комната сразу стала пустой.

– Он не принимает ответ «нет», но он отличный мужик. Правда, отличный. Он присматривает за мной, за Максом, за мамой. Когда мы были еще маленькими, отец обчистил маму и ушел. С тех пор Билл заботится о маме. Поэтому летом мы работаем, чтобы как-то ему отплатить. Он платит за наше обучение в колледже, поэтому мы посчитали, что так будет правильно.

Мэдди еще раз убедилась, что она в безопасности. Честно говоря, она так обрадовалась, что ее спасли, что уже и позабыла о том, что ее могут забрать в рабство. Теперь она в безопасности. Сейчас она примет горячий душ и обсохнет. Мэдди задалась вопросом, как там Саймон. Хорошо, что ей не нужно с ним говорить – от одной мысли об этом ее охватила ярость, но она заставила себя сделать ровные вдох и выдох.

– Ого, а вы тут шикуете! – воскликнула Мэдди, когда Аарон распахнул дверь в каюту.

Он рассмеялся.

– Да, здесь явно не экономили. Здорово, да?

– А сколько здесь всего кают? Они все такие большие?

– Это одна из самых больших, но она и рядом не стояла с каютой класса люкс. Та, наверное, раза в три больше. Всего у нас двадцать кают. Еще, конечно, у нас есть кинотеатр, коктейль-бар, бассейн, сауна и джакузи.

Мэдди, сразу лишившись дара речи, кивнула.

– Как много всего.

– Суперъяхта же. – Он снова улыбнулся и кивнул на дверь. – Это душевая. Там полотенца, шампуни, мыло. Что-нибудь еще нужно?

– Какую-нибудь сумку для моей мокрой одежды. Думаю, у вас риса не найдется? – Она расстегнула карман шорт карго и достала телефон. – Ну, попробовать стоило…

– Вот блин. Да, ему неплохо досталось. Мэм, думаю, придется покупать новый.

– Похоже на то, – печально вздохнула Мэдди.

– Почему бы не, э-э, – он покраснел, – не переодеться и не выкинуть эту одежду? Стюард может прополоскать и высушить купальник, а я оставлю сухую одежду на кровати. Ты только не спеши, доктор Кэннон знает, что ты здесь. Найдешь путь обратно?

Мэдди рассмеялась.

– Думаю, справлюсь.

– Главное, за борт не вывались.

– Ага, спасибо.

Девушка зашла в ванную, быстро разделась и кинула купальник в щелку в двери.

– Спасибо! – крикнула она.

– Без проблем. Не торопись.

Когда дверь в каюту захлопнулась, девушка обмотала себя огромным синим полотенцем с вышивкой из бледно-голубых цветов по краю и вернулась в каюту. Ох, какое оно мягкое!

Божечки. Мэдди осмотрелась. Она-то думала, «Авантюрист» роскошный. А это просто… За гранью. Белое хрустящее постельное белье с монограммой яхты, плюшевый ковер, в котором утопали ее ноги.

Даже ванная была размером с ее каюту на «Авантюристе». Тут столько разных насадок для душа… Они так и просят, чтобы ты поскорее встала под душ. Туалетные принадлежности, дорогие и эксклюзивные на вид, выстроены в ряд на полочке из дымчатого стекла, на которую падает свет скрытых ламп. Мэдди взяла бутылочку. Производителем оказалась ESPA. Она понюхала содержимое, чтобы узнать, как пахнут бергамот, жасмин и нотка кедрового дерева.

Девушка улыбнулась своему отражению в зеркале, хотя выглядела она как потрепанная дворняжка, и запрыгнула в душ. Он помог смыть унижение и стыд, вызванные ее падением в море.

Мэдди взяла изысканные туалетные принадлежности. Ее окутало облако приятного запаха, ее волосы никогда не были мягче. Девушка укуталась в большое банное полотенце и завязала другое полотенце на волосах наподобие тюрбана. Стоило ей выйти, как полотенце съехало на глаза. Мэдди попыталась поправить его, вслепую сделала шаг и…

– А-а! – Она подпрыгнула, когда кто-то схватил ее за предплечья. Она в испуге вскинула голову, пытаясь хоть что-то увидеть, и стукнула кого-то головой.

– Ай, Мэдди!

Девушка сорвала полотенце с головы. Перед ней стоял Ник, зажимая нос рукой.

– Ник! – Она уставилась на него и несколько раз моргнула, словно проверяя, он ли это. – Ты что тут делаешь?

– Проверяю, в порядке ли ты, – проговорил он, потирая нос.

– В смысле, как ты здесь оказался?

– После того, как вы бросили меня в Хваре, – мужчина недовольно посмотрел на Мэдди, – я взял водное такси и видел все, что произошло, но я был слишком далеко. – Он покачал головой. – Я думал, моторная лодка тебя переедет. Не успели мы к тебе подплыть, как ты залезла в лодку, – он закатил глаза, не скрывая злости, – к трем незнакомцам. О чем ты только думала?

– Серьезно? – Мэдди уставилась на него в ответ. – Я думала «слава богу, мне не придется плыть до берега».

– Очень смешно. Почему ты не попросила их довезти тебя до «Авантюриста»? Когда я увидел, что они отплывают в противоположном направлении, я… Что я должен был думать?

– Что меня продают в белое рабство, конечно же, – ответила Мэдди, изумляясь его глупому поведению. Ее глаза сверкали.

– Девушка одна уплывает не пойми куда на лодке с тремя мужчинами. Ты думаешь, переживать не из-за чего?

Сердце Мэдди перестало бешено колотиться, она взглянула на Ника.

– Хорошо. Так ты… – тут она заметила, что он подстригся. Подстригся. По какой-то глупой причине у нее перехватило дыхание, будто за этот час она успела забыть, как он выглядит, и теперь мужчина выглядел по-другому. Прическа ему шла, хотя, отметила Мэдди, ей больше нравились отросшие слегка растрепанные пряди. Теперь были открыты четко очерченный подбородок и скулы. Он вдруг стал таким мужественным, красивым… Даже каким-то угрожающим, каким раньше не был. Правда, несмотря на бронзовый загар, сейчас он немного побледнел.

– Ты как?

Мэдди поняла, что все это время пялилась на Ника. Сегодня он выглядел так, будто принадлежал Таре и ее миру. Ей стало немного грустно за него.

– У меня все путем, спасибо, – сказала она с долей сарказма и тут же почувствовала себя… ну, не так странно.

– Я имел в виду, как ты после падения.

– Я поняла.

– Так что произошло? Я был слишком далеко, не рассмотрел.

Мэдди вскинула голову и тут же покраснела под пристальным взглядом Ника.

Какая же она дура, что позволила Саймону встать за штурвал. Надо было его остановить.

– Я выпала из лодки.

– Это я видел. – Ник уселся на кровати и устроился поудобнее, будто никуда не спешил.

Мэдди вздохнула.

– Саймон… захотел повести лодку.

– И ты ему позволила? – нахмурился Ник. – Я-то думал, это была его идея – кинуть это «ничтожество».

– Ничего я ему не позволяла! – разозлилась девушка. За кого он ее принимает? – Он выхватил у меня ключи и не возвращал их. Потом, когда я думала, что мы будем сидеть и ждать тебя, он просто завел мотор и поехал. Я пыталась его остановить, честно.

Ник, кажется, немного успокоился, но по-прежнему поджимал губы.

– Он вел лодку как сумасшедший.

– Да. Думаешь, я не говорила ему притормозить?

– Я тебя не виню.

– Ну, спасибо. Как великодушно с твоей стороны.

– Да ради бога, ты могла умереть!

– Откуда мне знать, что ты беспокоился, – раздраженно бросила Мэдди в ответ и скривилась от того, как по-детски это прозвучало.

– Ну и глупость ты сморозила. Конечно, мне не… Ну, никто не хотел бы, чтобы другие пострадали.

– Извини. – Мэдди устало вздохнула и опустилась на кровать. Она вдруг почувствовала изнеможение и легкое головокружение. Она спрятала лицо в ладонях, в полной мере осознав, что могло с ней случиться. – Вот блин, – тихо сказала она.

– Что с тобой?

Девушка не ответила – в горле стоял ком.

– Мэдди?

Она зажмурилась. Ей хотелось укрыться ото всех. Теплая рука Ника приобняла ее за плечи и притянула к себе.

Мэдди повернула голову, с благодарностью зарываясь в тепло его тела. Она сдержала всхлип, но ее плечи невольно дрогнули. Боже, все могло обернуться гораздо хуже. А если бы ее задел мотор или накрыл корпус лодки?

– Все хорошо, ты в порядке.

Девушка сосредоточилась на успокаивающих поглаживаниях по руке.

– Они хотят, чтобы тебя на всякий случай осмотрел доктор.

Мэдди кивнула, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и только потом подняла голову. Из легких словно испарился воздух: Ник был так близко… Она рассматривала его линию подбородка, надеясь, что он не слышит, как колотится ее сердце. Точеные, острые линии ничем не напоминали Саймона, у которого они были плавными и гладкими. Верхняя губа у Ника чуть изогнута, однодневная щетина отливает рыжеватым, на носу – характерная горбинка. Когда он улыбался, то у одного глаза собиралось больше морщинок, чем у другого.

– Убедись, что с тобой все в порядке, – сказал он, вопросительно повысив голос, когда девушка уставилась на него, не в силах что-либо сказать. Голубые глаза с крошечными серыми искорками изучали ее. – Все нормально? У тебя шок?

Мэдди выдохнула и помотала головой:

– Нет, я в порядке. Немного нервы шалят, но не критично. Пора бы одеться. Ох уж эти американцы… Очень хотят, чтобы я увиделась с доктором. У них даже есть свой собственный врач на борту!

– Ага. Кстати, об этом: Макс сказал, что зайдет за тобой через десять минут. Ты переодевайся, я подожду снаружи. – Он кивнул на новенький черный купальник на кровати, с которого еще даже бирки не сняли. Там же лежала бирюзовая льняная туника и простые белые шлепанцы.

– Ого, впечатляет. А они подготовились к похищению, – сказала Мэдди, перебирая ткань симпатичной туники.

– Только ты можешь такое сказать, – улыбнулся Ник.

– Видимо, богатые все делают по-другому. У них есть сменные вещи на любой случай. Я переоденусь в ванной. – Она с неохотой поднялась и взяла одежду. – Сейчас вернусь.

– Привет! Ты, должно быть, Мэдди. – У врача были очень короткие уложенные черные волосы, почти как у мужчины, с серыми, непослушными прядями.

– Вы англичанка! – выпалила девушка, услышав явный акцент.

– Да, но я переехала во Флориду. Когда мой муж умер, Билл и Глория сказали, что им нужен врач на борту. Решение было не из простых.

– Понимаю, – вежливо сказала Мэдди.

– Я – доктор Кэннон, но вы можете звать меня Зои. Билл не любит формальностей. Если он обращается к кому-то «мистер», «миссис» или «мисс», то это плохой знак.

– Оу. – Мэдди поморщилась.

– Он сразу понимает, если перед ним стоит обманщик, и не любит подлиз. Тебе предложили первоклассную помощь. В противном случае тебя бы завернули в одеяло и отправили на моторной лодке обратно. Билл очень бережно относится к своей приватности. Если бы он того не захотел, твоя нога ни за что не ступила бы на борт. Твоему парню устроили серьезный допрос и только потом пустили сюда.

Она достала стетоскоп из выдвижного ящика.

– Парень? – вот об этом Ник не говорил.

– Такой красивый блондин. Он назвался твоим парнем.

– Скорее, обеспокоенный друг, – сказала Мэдди, изумившись легкому трепету надежды в сердце.

Зои кивнула.

– Что ж, ты кажешься довольно бодрой. Давай я тебя осмотрю, проверю, все ли в порядке.

– Ну что, можешь возвращаться к своему обеспокоенному другу, а я вернусь к книге и солнечным ваннам. – Она вдруг подмигнула девушке, убрала стетоскоп и захлопнула ящик.

– Тяжелая работка, а?

Зои рассмеялась.

– Ко мне приходят, разве что обгорев на солнце или из-за укуса осы. Я не жалуюсь, но иногда становится скучновато. Порой я скучаю по своей практике, но не по стрессу и постоянным дождям. Витамина D мне тут хватает.

Обеспокоенный друг ждал за дверью, опираясь о деревянное ограждение. Он рассматривал гавань, которая теперь кишела людьми, как шоссе в час пик.

Словно верный сторожевой пес, он тут же повернулся и оглядел Мэдди с ног до головы.

– Ты как? – Ник прищурился, рассматривая ее лицо.

– Хорошо. – Мэдди подошла и похлопала его по руке, тронутая его обеспокоенностью. – Доктор сказал, что все в порядке. Она очень серьезно подошла к делу, без глупостей. Очень по-британски.

– Отлично.

– Можно больше не волноваться.

– Я и не… – Ник начал обороняться, но тут черты его лица смягчились. – Да, я волновался.

Он пожал плечами.

– Что бы я сказал Нине?

Мэдди рассмеялась и пихнула его локтем.

– Да, она же у нас такой монстр!

Они вернулись на главную палубу. Билл устроился под навесом: на столе перед ним лежали два телефона, большая записная книжка и толстая перьевая ручка. Он говорил по третьему телефону. Когда ребята подошли, он кивнул и выставил ладонь:

– Пять минут, – сказал он одними губами. – Угощайтесь.

Он указал на шведский стол, где был чайник, кофе и деревянная коробка для листового чая. Там было все: от знакомого «Эрл Грея», зеленого и ромашкового чая до чаев с экзотическими названиями «Ройбуш», «Жемчужина дракона», «Гекуро» и «Нефритовый улун».

Ник оживился:

– Убил бы за чашку чая и какой-нибудь перекус.

– На тебя это не похоже, – поддразнила его Мэдди.

Он ухмыльнулся девушке:

– Растущий организм.

– До сих пор? В тридцать…

– Джентльмен никогда не раскрывает свой истинный возраст, – забавным жеманным голоском сказал Ник, подмигнул Мэдди и потом скривился. – Хотя из-за всей этой еды и бездельничества, к которому я совсем не привык, мои шорты становятся тесноваты.

Он оттянул резинку уже знакомых шорт карго из «ФетФэйс».

– Это не единственная твоя проблема с этими шортами.

Ник, что примечательно, начал защищаться:

– Да что ты к ним прицепилась? Что тебе так не нравится?

Мэдди усмехнулась.

– Они… короткие. И розовые.

Мужчина застонал.

– Они льняные.

– Да, я заметила.

– И они с отворотами.

– И?

– Они подходят для вылазок на природу.

Ник зажмурился, но Мэдди заметила, что перед этим он слегка скривился.

– Может, я люблю природу.

– Есть разница между «любить» и «лезть ей в трусы», – с ухмылкой возразила девушка.

– Тара очень хотела, чтобы я их надел. Эти Эллингемы, – он развел руками, – похоже, очень важные персоны. И богатые. И они все знакомы между собой.

– Ты справишься. – Мэдди похлопала его по руке, радуясь, что это его проблема, а не ее. – Не забывай, писают они так же, как и все остальные. И тебе отлично удался образ Криса Хемсворта на природе. Ты всем понравишься.

– Этого я и боюсь, – ответил Ник.

Они налили себе по стакану свежевыжатого апельсинового сока и слонялись по палубе в ожидании Билла. Зазвонил еще один телефон, и Билл тут же схватил его.

– Джордж? У меня Грейсон на второй линии… Порадуй меня хорошими новостями. Что? Бога ради, ты издеваешься? Аппендицит, чтоб меня. Да, теперь вся неделя в жопу… Да, сделай, что в твоих силах.

Билл вернулся к основному разговору с поникшими плечами. Одним пальцем он возил телефон по столу.

– Слышал? – Он тяжело вздохнул. – Прошлой ночью Бенсон попал в больницу с разрывом аппендицита. Ну, сойдет за причину, почему он не сел в самолет. Теперь наше расписание трещит по швам. Я столько времени гонялся за Сондерсом, но придется довольствоваться тем, что есть. Да, я в курсе, что это не лучший вариант. Я тоже не хочу оттягивать все до последней секунды, но Джордж настоял, чтобы мы дождались Бенсона, потому что он лучший в своем деле.

Мэдди и Ник взяли свои стаканы с соком и, не желая мешать Биллу, пошли в соседний бар. Мэдди сразу подошла к картине, что висела на стене.

Глаза девушки загорелись. Она изучала картину и вдруг замерла.

– Ох, – выдохнула она.

– Что?

– Она… Боже, она подлинная! – Мэдди думала, что это репродукция, но нет: девушка могла рассмотреть каждый мазок кистью, неискаженные пастельные оттенки и расплывчатые линии между абстрактными фигурами.

– Что там? – прошептал Ник, но Мэдди заметила еще одну картину, при виде которой ее сердце замерло.

– О боже, – она почти было коснулась картины, но, понимая, что это кощунство, с благоговейным трепетом погладила только раму.

– Нравится?

Мэдди так погрузилась в созерцание, что не услышала, как к ним подошел Билл.

– Я в восторге. Дирк Сморенберг. – Она кивнула на другую картину. – И Соня Делоне.

Уголок рта Ника дрогнул, и он украдкой с уважением кивнул Мэдди.

Билл удивился:

– А ты разбираешься в искусстве. Их не многие узнают.

– Я изучала историю искусства в Париже. Жила там какое-то время. Обожаю период ар-деко.

– Правда?

Мэдди рассеянно кивнула, рассматривая штрихи и цвета Сморенберга.

– Простите, да, – извинилась она, осознав, что ушла в себя. – Эти картины просто… – Она помолчала и добавила мечтательно: – Хотела бы и я быть такой талантливой.

– То есть какая-то доля таланта у вас уже имеется? – Он свел брови к переносице, напоминая хитрого лиса. Тут Мэдди и увидела его острый ум, и ей показалось, что она знает, как Билл сколотил такое состояние.

Она издала самоуничижительный смешок и пожала плечами, слегка испугавшись, что переборщила со своими рассуждениями.

– Не желаете ли позавтракать?

Глаза Ника блеснули, и Мэдди рассмеялась.

– Мой друг точно желает. Завтрак мы сегодня пропустили.

Билл повернулся и похлопал Ника по спине.

– Солидарен с вами. Завтрак – самый важный прием пищи. Что будете? Английский завтрак?

Ник кивнул.

– Никогда не откажусь от такого предложения.

Мэдди закатила глаза.

– К сожалению, кому-то из нас нужно работать. – Она посмотрела на Ника. – Я не могу связаться с гостями и объяснить, что случилось, но, наверное, Саймон им расскажет. Правда, они не знают, где мы сейчас.

– Я не взял телефон, извини.

– Мой залит водой.

– Да, мне уже сказали, что твой телефончик решил нырнуть, – сказал Билл и провел их на другую палубу. Там они обнаружили круглый стол с белой скатертью, который уже сервировали к завтраку. На столе даже стояли цветы.

– Итак, ребята, что вы предпочитаете? Ник явно любитель бекона, яиц и все в таком духе. Должен сказать, мой шеф готовит омлет «Бенедикт», а еще тост с авокадо, чили и яйцом па-ошот. – Последнее слово он произнес с ужасным английским акцентом.

Мэдди рассмеялась.

– «Па-ашот», – поправила она его и села за стол. – Как здорово. Неудачное плаванье обернулось приятным перерывом. Мне редко подают завтрак… – Она вдруг расхохоталась. – Мне никогда не подавали такой завтрак!

Она обвела стол рукой.

– И мне. – Ник заговорщицки ей улыбнулся.

– Красиво, да? Каждое утро благодарю бога за то, что мне повезло распоряжаться этим всем. Никогда не принимаю это как должное.

– О, Криш! Мэдди, Ник, это мой стюард Криш. Он король этого королевства.

– Благодарю за комплимент, сэр, – сказал Криш тоже с английским акцентом. Озорная ямочка, появившаяся на темной щеке, выдала его наигранную чопорность. – Что вам подать?

– Ник будет полный английский завтрак, я – омлет «Бенедикт». Мэдди?

– Я буду то же самое. Аарон не говорил вам про рис для моего телефона?

– Рис? – озадаченно спросил Билл.

– Высушить мой телефон. Не уверена, что он восстанет из мертвых, но попытаться стоило.

– Забудь про рис. – Билл поднялся и прошел в дек-салон рядом с ними.

Мэдди вздохнула, и, прищурившись, посмотрела на море.

– Наверное, вы правы, но стоит хотя бы попытаться. – Ей придется покупать новый, а она еще за этот рассрочку не погасила.

– На борту такое постоянно случается. Телефоны падают в море, в бассейн… – Билл вернулся с коробкой. – Держи.

Глаза Мэдди округлились.

– Я не могу его принять.

– Почему? У меня их куча. Ты просто симку свою вставь.

– Но они же столько стоят! – Это не последняя модель, но на два поколения новей ее. Мэдди бросила взгляд на Ника, словно спрашивая, как ей поступить, но мужчина пожал плечами. Для него такое тоже было в новинку.

– Я за них не платил. Мне их дарят. – Он подтолкнул к ней коробку. – Так бывает, если ты богат. Иронично, но люди дарят тебе вещи, когда у тебя своего добра полно. А вот с бедняками никто не делится.

– Ваша правда, – сказала Мэдди. – Но мне все равно это кажется неправильным.

Ник перехватил ее взгляд: в его глазах читалось, что он с ней согласен, но он так ничего и не сказал.

Билл низко, раскатисто рассмеялся:

– Юная леди, вы – глоток свежего воздуха.

Что-то кольнуло в мозгу Мэдди; Саймон говорил ей то же самое, правда, тогда ей показалось, что это прозвучало неискренне.

– Сделаете кое-что для меня?

Мэдди тут же подняла на него взгляд. Ник напрягся.

– Не в этом смысле. – Он цокнул языком и покачал головой. – Я женатый мужчина. Если Глория решит, что я тут дурью маюсь, она тут же вручит парням нож.

Мэдди поджала губы, а Ник громко рассмеялся. Сначала Билл смотрел на них очень серьезно, но потом и его губы растянулись в улыбке.

– Ты умеешь рисовать? Мне показалось, что да. Я прав?

– Да, это… хобби.

Может, дело в проницательном взгляде Билла, а может, в том, что они видятся первый и последний раз, девушка осмелилась добавить:

– Я бы хотела добиться большего, но…

Она пожала плечами.

– Да, тебе нужны серьезные свершения. – Его пронзительный взгляд изучал Мэдди на удивление внимательно. – Но к ним нужно стремиться. Талант – это хорошо, но без решительности и упорства никуда. Вот что отличает игроков от победителей.

Мэдди опустила взгляд на свои руки. Слова, словно дротики, попали точно в цель. Она покраснела от стыда.

В той галерее в Лондоне все пошло именно так, как думала Мэдди. Девушки в кофейне озвучили ее собственные мысли. С тех пор этот отказ стал самоисполняющимся пророчеством. Ответ, болезненный и неприятный, нашелся сам собой: легче прятаться за отговорками, чем снова выставлять себя напоказ и ожидать нового отказа.

– Можешь заплатить за телефон. – До этого мягкие и добродушные черты лица Билла стали резче, острее. Теперь он смотрел по-деловому. – Мне нужно, чтобы кто-то сделал раскадровку. Это была задача Бенсона, но, как ты, наверное, слышала, он слег с разрывом аппендицита.

– Раскадровку?

– Да, что-то вроде комикса с определенным сюжетом. Я объясню, что мне нужно, а ты нарисуешь. Думаешь, справишься? Там ничего сложного, хватит и человечков с руками-палками.

– Я умею рисовать, – ответила Мэдди. – И я решительна и упорна, просто скрываю это.

С тех пор, как вернулась из Парижа.

– Отлично. Позавтракаем и начнем.

Мэдди скривилась.

– А как же моя работа? Если бы кто-то из вашего экипажа взял и пропал, что бы вы подумали? Мне нужно вернуться.

За нее никто работу не сделает. Судя по часам на столе, прошла уже половина утра. Наверное, с завтраком они разобрались, но ей еще убирать каюты, готовить обед и, скорее всего, покупать продукты к ужину.

– Без проблем. Я отправлю к вам Макса, пусть выполнит твою работу, а мой шеф приготовит все, что нужно.

Мэдди рассмеялась.

– А вы не думаете, что мне стоит уточнить это у своих гостей?

– После того, что утром натворил Саймон, меньшее, что может сделать Дуглас, – это дать тебе выходной, – вмешался Ник. Девушка благодарно улыбнулась ему, и, когда он улыбнулся в ответ, что-то в животе Мэдди сделало сальто.

В полвторого они прервались, чтобы выпить кофе.

Мэдди убрала карандаш: ее рука болела. Билл разложил листы А3 с рисунками и теперь ходил по салону, рассматривал их, склонив голову и хмурясь, и бормотал что-то себе под нос. Как только они сели за работу, Билла как подменили: он горел идеей, стал сосредоточенным и требовательным. Он давал резкие, отрывистые команды, делал бескомпромиссные замечания и раздавал четкие и лаконичные инструкции.

Мэдди устроилась на краешке кресла: плечи свело от напряжения, во рту пересохло. Она ждала его вердикта. Билл то и дело подавался вперед, словно рассматривая какую-то крошечную деталь, а потом отходил, щуря глаза.

Мэдди, несмотря на усталость, воодушевилась. Она не сразу поняла, какого стиля добивается мужчина, но стоило ей разобраться, как дело стало спориться.

– Мэдди, а ты хороша. – Билл держал перед собой огромный лист. По его лицу медленно расползалась удовлетворенная улыбка. – Очень. Исключительная работа.

Ник сидел в тени и настраивал новый телефон Мэдди, пока ждал ее, словно верный лабрадор. Он глянул на эскизы и посмотрел на Мэдди с уважением.

Девушка пожала плечами, заливаясь румянцем:

– Спасибо, но бо́льшую часть работы сделали вы.

– Ты просто скромничаешь.

Мэдди покраснела еще больше.

– Ну, работать с вами было одно удовольствие. Вы очень точно все описали. Вы так представляете фильм?

– Да, еще до того, как приступить к работе. Но мне нужно убедиться, что люди, которые будут финансировать фильм, меня правильно поняли. Вы, юная леди, прекрасно справились со своей задачей. Отличная работа. Вы справились лучше Бенсона, а он берет пару сотен долларов за час. Что вы делаете в Англии?

– В смысле?

– Кем вы работаете?

– Сейчас – никем. Ищу работу.

– Боже, только не говорите мне, что вы актриса.

Мэдди расхохоталась.

– Не угадали. Я недавняя выпускница. Поздно поступила. – Она подняла голову и посмотрела Биллу в глаза. – Я хочу быть художницей, но мне нужно зарабатывать деньги.

– Так будьте. Рисовать вы умеете.

Мэдди натянуто улыбнулась. Художницы другие. Они ходили в художественное училище, но Мэдди не могла позволить себе учиться еще три года. За два года она получила степень в области истории искусства и теперь хотела создавать свое собственное искусство. Это может остаться только ее хобби.

– Каждое утро ты встаешь в пять? – спросил Билл.

Ник кивнул.

– Вроде того. Работы всегда много.

Пока Билл допрашивал Ника, Мэдди прибирала эскизы. Похоже, Билла привлекало овцеводство: он задавал много толковых вопросов, на которые Ник, к удивлению девушки, отвечал с воодушевлением и страстью. Он не любил обсуждать свою жизнь у них на яхте, но за последний час успел рассказал о том, как спасал овец из сугробов зимой и как происходит окот весной. Он описывал течение жизни из сезона в сезон. Их открытый, мужской разговор очаровал Мэдди.

– Черт, Билл! – Макс ворвался на палубу, качая головой. – Ты мой должник.

Мэдди закусила губу, пытаясь скрыть улыбку.

– Извини, надо было тебя предупредить.

– Что такое? – спросил Билл.

Макс встретился взглядом с Мэдди. Его передернуло.

– Никогда не видел такого беспорядка в каюте. Защитный костюм бы пригодился. У этой барышни столько одежды… А эти светлые волосы? Они повсюду! – Он вытянул длинный золотистый локон из рукава своей рубашки поло.

– Спасибо, что прикрыл меня. Я это очень ценю.

– Вообще без проблем. – Макс отмахнулся от ее благодарностей с добродушной улыбкой. – Всегда хотел побывать на гулете. Там хорошо. Иван был очень гостеприимен, показал мне, что да как.

– Ого, здорово. – Он встал перед эскизами Мэдди.

– Да, подумываю ее оставить, а тебя отправить работать к ним, – протянул Билл, лукаво подмигнув девушке.

Макс упал на колени перед мужчиной и сложил руки в мольбе:

– Боже, прошу, не надо!

Мэдди рассмеялась.

– Ты привыкнешь.

– Ты хороший человек, лучше меня, – сказал Макс. – Я к такому никогда не привыкну.

– Кстати, об этом. Мне пора возвращаться.

– Не торопись. Иван просил передать, что вечером они идут в ресторан, так что спешить некуда.

– Прекрасно, – сказал Билл. – Как закончишь, можешь поплавать, если хочешь. Прошу простить, но мне нужно кое-кому позвонить. Штаты готовы к деловым переговорам. Устраивайся как дома. Если что понадобится, обратись к Максу.

Билл ушел, захватив все три телефона. Они все начали звонить еще час назад, но он не брал трубку.

– А чем именно занимается Билл? – спросил Ник, проводив взглядом удаляющуюся фигуру.

Макс ухмыльнулся:

– А ты вообще не в курсе, да? Вот почему вы ему так нравитесь. Почти все остальные или хотят чего-то от него, или просто им восхищаются.

– Он знаменит? – спросил Ник.

– Боже, мы должны его знать, да? – Мэдди съежилась и глянула на Ника.

– Его фильмы вы точно узнаете. Он режиссер и продюсер. – Макс быстро перечислил длинный список; про некоторые фильмы Мэдди не только слышала, она смотрела их с братом Бренданом в местном кинотеатре. – Уильям Рэнделл.

Мэдди посмотрела на Ника, и они оба расхохотались.

Глава 18

Следующим утром воздух гудел от восторга и предвкушения, словно яхта была полна детей, с нетерпением ожидающих школьной экскурсии. Все хотели поскорее повидаться с новыми людьми. Выходной вдали от гостей пришелся Мэдди по вкусу. Ник перешел в какую-то новую категорию – не совсем гость и не совсем друг. Это сбивало Мэдди с толку. У Билла они вели себя как друзья, как союзники, но теперь, на «Авантюристе», между ними установилась какая-то неловкая тишина, словно они понимали, что границы теперь размыты, но не знали, по какую они сторону.

– Доброе утро, Мэдди, как себя чувствуешь после произошедшего? – спросил Дуглас, щеголяя в стильных легких брюках из хлопка и рубашке «Ральф Лорен» с узнаваемым логотипом на кармашке. Солнцезащитные очки «Рей Бен» выглядывают из кармана, ни единый волосок не выбивается из гладкой прически: теперь он точно выглядит как успешный брокер.

– Нормально, перепугалась немного. Ребята, что спасли меня, были очень осторожны и обходительны.

– Это меньшее, что они могли для тебя сделать. Это же они – виновники аварии. – Дуглас громко фыркнул.

Саймон, сидевший рядом, заерзал в кресле. Мэдди, прищурившись, бросила на него быстрый взгляд.

– Я бы не сказал, что они «обходительны», – ответил он Дугласу. – Ты бы видел, как они нас подрезали!

Саймон с невинным видом встретил взгляд Мэдди, само простодушие и прямота.

Значит, такую сказку он всем рассказывал?

– Ты отвезешь нас на Хвар пообедать, Мэдди? Вернешься в седло, так сказать, – попросил Дуглас. – Но я не хочу, чтобы ты волновалась. Если не хочешь за штурвал, так и скажи.

– Я справлюсь, спасибо, Дуглас, – ответила она, и, избегая взгляда Саймона, пошла на камбуз, чтобы прибраться после завтрака.

– Саймон! – когда Мэдди открыла дверь в его каюту, мужчина затащил ее внутрь и этим напугал.

– Ты в порядке?

– Да, но не благодаря тебе. – Ее глаза сверкнули.

– Знаю, знаю, я тот еще идиот. Когда ты упала за борт, у меня чуть сердце не остановилось!

– Ты поэтому за мной не вернулся? – Мэдди выставила бедро, слегка при этом поморщившись, и уперла руки в бока.

– Я хотел, но… Те ненормальные близнецы подплыли ко мне, прочитали нравоучительную лекцию и настояли, что спасут тебя и отведут к доктору. – Саймон состроил гримасу, мол, как ему пришлось тяжело, но гнева Мэдди это не утихомирило.

– И почему авария произошла из-за них? – отрывисто выпалила она.

– Мэдди, милая, мне же нужно было сделать вид, что за штурвалом не я стоял. Я не хотел, чтобы ты потеряла работу.

– Очень благородно с твоей стороны.

– Ты злишься на меня. – Он обнял ее, прижал к себе так близко, что Мэдди стало некомфортно. – Как мне перед тобой извиниться? Я повел себя как идиот. Я извиняюсь. Давай я приглашу тебя на ужин.

– Нет, спасибо. – Девушка оттолкнула Саймона.

– Ты правда злишься на меня? – Саймон сделал шаг назад, в его голосе слышалось удивление.

– Естественно!

Что с ним не так?

– Извини, я просто привык к наигранным истерикам Кори и Тары, а к настоящим эмоциям не привык. Выглядишь потрясно.

– Не неси чушь. Ты вел лодку как сумасшедший, не слушал меня, когда я сказала притормозить, а теперь сваливаешь вину на других.

– Звучит не очень, да? – Он втянул воздух сквозь зубы. – И ты так просто меня не простишь, правильно? Вот что мне в тебе нравится. Ты порядочная. – Он подался вперед и погладил Мэдди по щеке. – Я никогда не встречал никого похожего на тебя. – Он заговорил хриплым шепотом, с наигранным восхищением. – Ты невероятна. Хочешь, я пойду и скажу им, что это я повел себя как мудак, что я виноват в аварии? Расскажу Ивану, что я захотел встать за штурвал, а ты пыталась меня остановить.

– Не утруждайся. – Мэдди отошла и встала с другой стороны кровати, притворяясь, что разглаживает простыню. – Проехали. Нет смысла снова все это ворошить. Пусть никто не узнает, что за штурвалом была не я.

– Простишь меня? – Он, наверное, думал, что очаровывает ее своим взглядом, но Мэдди видела лишь коварное выражение лица и хитрые голубые глаза.

Она закатила глаза.

– Не уверена, что у меня есть выбор. Давай просто больше не будем об этом говорить.

– Мэдди, ты все еще злишься на меня!

– Саймон, у меня нет ни времени, ни желания злиться на тебя. – Она попыталась протиснуться мимо него, но мужчина схватил ее за руку. – Давай на этом и закончим. Прошу меня простить, но мне надо работать.

Когда Мэдди пришла в каюту Тары, то застала там ее саму. Модель красила губы перед зеркалом.

– Попозже зайти? – спросила Мэдди, немного упав духом при виде обычного беспорядка «здесь-только-что-прошелся-циклон».

– Нет, можешь заняться уборкой, – едва глянув на нее, ответила Тара.

Обычно Мэдди начинала со спальни – она убирала одежду и заправляла кровать, но Тара сидела на единственном стуле, поэтому положить одежду было некуда. Тогда Мэдди решила пойти в ванную.

Желудок сжался от тухлого запаха. Тару снова недавно рвало.

Мэдди бросила взгляд в спальню, и в то же мгновение Тара посмотрела в зеркало. Их взгляды встретились в отражении. На лице модели неожиданно отразились вина и уязвимость.

Почему-то заговорить с отражением Тары было проще, чем лицом к лицу.

– Тара… Ты в порядке? Похоже… Ну, тебе не очень хорошо? У меня есть таблетки от морской болезни.

Тара густо покраснела, что совсем не вязалось с ее хрупкой внешностью.

– Или дело не в этом? – Мэдди помолчала. – Извини, это не мое дело, но… Как ты себя чувствуешь?

Плечи девушки слегка поникли, она закрыла глаза, словно ей было больно. На мгновение она напомнила Мэдди ранимого ребенка, что пытался спрятаться.

– Я в порядке, – прошептала она и открыла глаза. Смотрела она не в зеркало, а на туалетный столик.

– Есть люди, которые могут помочь, – мягко сказала Мэдди, замечая безмолвие со стороны Тары.

Тара вздрогнула, подняла голову, безучастно посмотрела в зеркало.

– Кто? – прошептала она. – Я не знаю, как остановиться.

– Врач? – предложила Мэдди.

Тара закусила губу.

– Это… Это…

– Первый шаг? – спросила Мэдди.

Тара кивнула и хотела что-то сказать, но в комнату залетела Кори, которая безупречно смотрелась в белом ромпере.

– Тара, ты брала мой топ от «Стеллы Маккартни»? Не могу его найти.

– Нет, – заносчиво ответила модель, вскинув голову. – Не спрашивала прислугу, может, она его куда-то переложила? Не переживай, она у тебя ничего не возьмет, в отличие от той горничной на неделе моды в Лондоне. – Она одарила Мэдди жестокой улыбкой.

Мэдди поджала губы и молча вернулась к мытью раковины. Вот и попыталась помочь, называется.

Глава 19

Ник разгладил ткань на шортах, сдерживаясь, чтобы не засунуть руки в карманы. Похоже, так он выглядел «как школьник». Он взял бутылку пива: его ладони вспотели, хоть стекло и было покрыто капельками конденсата. Пиво было скорее для виду, пить ему не хотелось. Здесь, с роскошного балкона, открывался прекрасный вид на море и уединенную гавань. Они приехали два часа назад, и вот он наконец урвал себе минутку побыть в одиночестве. Нику почему-то казалось, что его желудок выполняет одну мертвую петлю за другой. Глупо так нервничать. Как и сказала Мэдди, в туалет они все ходят одинаково.

Кривая усмешка тронула его губы. Повезло: она сейчас одна на яхте, все судно в ее распоряжении…

– Ники, пупсик, вот ты где. Идем, пообщайся с людьми. – Тара схватила его за руку и потащила обратно, на террасу внизу, в гущу событий. Желудок запротестовал в ответ на резкие движения.

– Тара, милая, как давно мы не виделись.

Опять они целуют воздух друг рядом с другом. Постоянно. Зачем?

– А это что за прекрасное создание? – поинтересовался вкрадчивый голос. Вопрос задала женщина в фиолетовом тюрбане. Ник изобразил что-то вроде улыбки, изо всех сил стараясь не пялиться на головной убор, который напомнил ему об Аладдине. Женщина помахала загорелой рукой с пигментными пятнами прямо перед его лицом; каждый пухлый палец был унизан кольцами. Ник никогда не видел столько бриллиантов в одном месте разом.

– Это Ники, мой парень. Ники, это Арабелла Пеннистон-Смайт.

Он взял пиво в другую руку, чтобы пожать ее ладонь, но женщина кинулась к нему и расцеловала в обе щеки. Глаза Ника заслезились от удушающего облака парфюма.

– И чем вы занимаетесь, прекрасный юноша? – Она похлопала ресницами толщиной с паучьи лапки. Ник смотрел на них с отвращением и восхищением, представляя, как они идут сами по себе. – Вы, случайно, не появлялись на обложке «Харпер Базар» в прошлом месяце?

За ее мягкой улыбкой пряталось что-то холодное и скользкое.

– Он – землевладелец, – слишком быстро ответила Тара. – У него свои обширные участки в Нортамберленде. Прекрасная страна. – Ник нахмурился. Она вдруг заговорила наигранно, подстраиваясь под высшие слои общества, да еще и ему присвоила какой-то новый статус. Свои обширные участки – это преувеличение. – Слышали о ней?

– Нет, – проскрипела женщина. – Но Северный Йоркшир я знаю прекрасно. Усадьбы Кавендиш, поместья Девоншир… Чатсуорт-хаус тоже им принадлежит. Правда, я не бывала там с тех пор, как Дебс умерла в две тысячи четырнадцатом году. Ты же знаешь их семью?

– Конечно. Давненько я не видела ни Уилла, ни Селину.

– У них все хорошо. Ты знала, что Хьюго Хейуорд-Лонсдейл подался в застройщики?

Вскоре Ник понял, что присоединяться к беседе ему необязательно. Желудок снова скрутило. Тара упивалась вниманием за них двоих. Мужчина чувствовал, как пот выступил на лбу, хотя они стояли в тени большого белого паруса. На мгновение шум и болтовня утихли, а потом вернулись гораздо громче прежнего.

– Ники, милый, – Тара толкнула Ника, ее коготки, похожие на птичьи, вцепились в его предплечье, – ты с нами?

– Извините. – Нику понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя.

– Белла спрашивает, что ты думаешь о вечеринке. – Тара понизила голос. – Мы думаем, тут как-то тухло. Разливное шампанское «Кристал» – это так, показуха. Надо было подавать винтажное «Дом Периньон».

К счастью, самоуверенная Арабелла его опередила:

– Моя хорошая, не мне, конечно, судить, но у Оскара Эллингема вообще нет вкуса. Вот что случается, когда вступаешь в брак с кем-то, кто раньше был беден. Он не захотел отправлять парней в Харроу.

Челюсть неприятно свело. Во рту пересохло, желудок принялся делать кульбиты. Боже, надо найти ванную.

Ник вытер рот и умылся прохладной водой. Ему сразу полегчало. Он еще бледноват, но будем надеться, что желудок избавился от лишнего. Пульсирующая головная боль, наверное, от напряжения. Мужчина выпрямился и посмотрел в зеркало. Сойдет, хотя меньше всего на свете ему хотелось возвращаться. Коленки подкашивались, словно у новорожденного ягненка.

Сердце вдруг кольнуло: он заскучал по дому. Ник сглотнул. Как хорошо и спокойно ему было, когда лишь овцы изредка блеяли. Он впервые чувствовал себя так далеко от дома. Что он здесь забыл? Ник положил руку на раковину, пытаясь справиться с головокружением.

Ну, Ник, хватит. Тебе просто стало плохо. Пройдет. Да, немного пожалел себя, а теперь соберись.

Медленными, острожными шажками он вернулся на террасу, оглядываясь в поисках знакомых лиц. Здесь, наверное, около сотни людей. Он с облегчением плюхнулся в кресло и стал следить за людьми со своего удобного наблюдательного пункта. Дэн и Джонатан от души бы тут повеселились, отпуская саркастичные, но честные комментарии, а Гейл и Кэт с удовольствием посмотрели бы вживую на все модные новинки.

В три часа всех пригласили к шведскому столу, но желудок Ника по-прежнему бунтовал, так что он остался сидеть.

– Приветик. Хорошее ты местечко нашел, я присоединюсь? – спросила Сири, балансируя тарелкой с едой в одной руке и шипящим бокалом-флюте в другой.

– Ага, – слабым голосом ответил Ник, поморщившись, когда до него донесся запах копченого лосося: Сири кусала канапе.

– Выглядишь не так отпадно. Ты как? Голоден?

– Я в порядке. Есть не хочу. – В тени он чувствовал себя куда лучше. Может, он немного перегрелся на солнце.

– Веселая вечеринка.

– Ага.

Сири по-доброму улыбнулась.

– Не твое, да?

Ник постарался как можно неопределеннее пожать плечами.

– И не мое. Я отношусь к этому как к работе. Налаживаю связи. Правда, у меня сейчас должен быть отпуск… И Дуглас говорит, что ему нравятся вечеринки, но в итоге он отсиживается в каком-нибудь кабинете и говорит по телефону.

Уголки ее губ опустились.

– Дура. Не стоило мне присоединяться.

– К вечеринке? – спросил Ник, схватившись за живот: от резкой боли у него перехватило дыхание.

– Все нормально?

Он кивнул.

– Я имела в виду к отпуску. Думала, справлюсь как-нибудь.

Ник выдавил милую улыбку, игнорируя бурление в кишечнике.

– С чем справишься?

– Ну, мне нужно проводить время с Кори и Дугласом.

– Я бы на твоем месте… – Он поморщился, когда живот снова свело. – Еще подождал.

– Правда? – Сири вскинула голову, ее глаза смотрели с надеждой.

– Порой люди не сразу замечают то, что находится прямо перед их… – Ник вскочил. – Я сейчас.

Глава 20

Мэдди посмотрела на свой импровизированный мольберт, коллекцию акварельных карандашей, тюбики с краской и кисти. Пока она рисовала для Билла, к ней вернулось желание творить. Он, конечно, много ее хвалил, но ее работу сложно было назвать творческой: она просто рисовала то, что он просил.

Цвет морской волны, бирюзовый, ультрамариновый и лазурный. Море и небо сверкали в лучах солнца. Ветер касался воды, вокруг лодки образовалась рябь; волны отдавали серебром, пока солнце танцевало на поверхности воды, сверкая и переливаясь. Даже отсюда было слышно, как в гавани поют цикады. До девушки доносился запах хвои. Мэдди могла бы достоверно передать эту картину, но слова Генри Комптон-Барнса звенели у нее в голове: «Когда ты смотришь на такую работу, ты понимаешь, что это могло выйти только из-под их кисти». Кто угодно мог бы передать этот пейзаж. Что же Мэдди на самом деле хотела сказать своим творчеством? «Рисуй от сердца», – сказал он. Она вспомнила день на пляже, людей, которые там отдыхали: пухлого ребенка, смеющуюся девушку и соседей почтенных лет.

Когда Мэдди сделала первый штрих на плотной бумаге, ее сердце подпрыгнуло. Она подобрала идеальный оттенок голубого, который будет смотреться еще светлее на контрасте с водой. Картина вырисовалась перед ее глазами. Она представила людей на пляже, их характеры; кто-то стоит у кромки воды, кто-то по пояс в море, кто-то плавает у буйков. Пляж днем понедельника. Вот она, магия. Она ее чувствует. Может, это произведение искусства и не получит наград… но напишет она его от сердца. Теперь она поняла, что Генри имел в виду.

Желудок негромко заурчал, напоминая девушке, что обед давно прошел. Наверное, пора вечернего чаепития. Мэдди поднялась, размяла ноги и посмотрела на картины, которые сохли около нее, прижатые книгами. Они будто отдавали дань уважения работам Берил Кук: за них не стали бы драться известные галереи, но в местном магазинчике, может, и купили бы. Отдыхающие могут приобрести их в качестве сувенира. Мэдди вложила в картины частичку себя, свои уникальные воспоминания.

Вторая картина ей тоже понравилась: на ней соседи собрались на пляже, чтобы поболтать и посплетничать. Мэдди обратила внимание на персонажей. Молодые мамы, лучшие друзья средних лет, одинокий пловец. Она остановилась. Что? Она обвела контур одного из персонажей указательным пальцем. Ее пульс участился. Его она добавила совершенно случайно. Мэдди закусила губу. Что он забыл на ее картине?

Не успела она задуматься, как послышалось похожее на комариное жужжание мотора. Весь день лодки приплывали и уплывали, но этот звук был особенно настойчивым. Он нарастал. Мэдди подошла к правому борту и увидела небольшую лодку, что плыла рядом с «Авантюристом» с одним-единственным пассажиром на борту.

Водитель окликнул девушку и показал на пассажира. Мэдди сбежала к корме и теперь узнала одежду на сгорбившейся фигуре. Такое ощущение, что ее подлый разум призвал его сюда.

Небольшое водное такси быстро приближалось к яхте.

– Ник! – позвала его Мэдди. Мужчина поднял голову. Его лицо было бледно-зеленоватого оттенка.

Каким-то чудом Мэдди помогла Нику забраться на лестницу, а затем и на палубу, на которой он рухнул, перепугав девушку.

– Ужасно выглядишь, – выпалила она. Страх в голосе сгладил резкость ее слов. Ник прищурился, посмотрел на нее воспаленными глазами, утер рукой пот, выступивший на липком лбу. Некогда элегантная одежда собралась складками, на белой помятой рубашке виднелись какие-то подозрительные пятна.

– Чувствую себя тоже ужасно, – простонал он, кое-как сел и прислонился к деревянному ограждению.

Пах он тоже не очень, но запаха алкоголя не чувствовалось.

– Съел что-то не то?

Ник кивнул.

– Идем, ляжешь в кровать у себя в каюте.

Он печально опустил взгляд.

– Как же плохо…

Мэдди подхватила его под руки и помогла подняться, но Ник вдруг высвободился и метнулся к краю яхты, где его и стошнило. Он обмяк и прикрыл глаза, тяжело дыша.

Девушка вспомнила, как ее саму рвало на лодке Билла, и ее желудок сочувственно сжался.

Мэдди отвела бедолагу в каюту, с трудом балансируя, чтобы и ведро удержать, и Нику помочь дойти. Она открыла дверь плечом и с облегчением ввалилась в каюту, прислонила Ника к стене, расправила кровать и аккуратно отвела к ней мужчину. Он с глухим звуком приземлился на простыни и откинулся на спину, издав стон. Он закрыл глаза.

Девушку очень беспокоил зеленый оттенок его кожи, поверхностное дыхание и то, как его грудная клетка быстро поднималась и опускалась.

– Ник, я здесь оставлю ведро. На тумбочке – бутылка с водой. Еще что-нибудь принести?

Ник снова застонал и еле-еле шевельнул головой. Мэдди приняла это за «нет» и уставилась на него, ощущая свою беспомощность. Что же ей делать? Она не может просто его оставить.

Мэдди сделала шаг вперед и стянула с него обувь.

– Может, снимешь грязную одежду, я ее простирну?

Ответа не было. Мэдди сказала себе, что уже видела его в плавках, и начала стягивать с него мятые льняные шорты. Ник застонал, но приподнял бедра.

Девушка взялась за резинку влажных шорт и потянула вниз, стараясь не обращать внимания ни на волосы на его ногах, что касались ее, ни на мускулистые бедра. Вблизи Ник выглядел очень мужественно. Да что с ней? Ему плохо, а она его рассматривает. Она быстро сняла шорты, отвела взгляд и кинула одежду на пол, к грязной обуви.

Осмелев, Мэдди села на кровать, упершись коленями в одеяло. Пора расстегнуть его рубашку.

– Ник, мне понадобится твоя помощь. – Она осторожно коснулась его руки.

Он открыл затуманенный глаз, выдохнул и поморщился, будто даже дышать ему было больно.

– Вот так. – Мэдди взяла его за руки и усадила.

– Извини, – хрипло сказал он, когда девушка начала расстегивать его рубашку, и свесил голову.

– Все нормально. Сейчас я ее сниму и оставлю тебя в покое, поспишь.

Послушно, словно дитя, Ник поднял сначала одну руку, потом другую. Мэдди спустила рубашку до запястий, коснувшись пальцами его прохладной кожи и мягких золотистых волосков на предплечьях. Она втянула воздух. Вот это вид. Широкая, ровная грудь, немного волос, а какие грудные мышцы! Мэдди готова поспорить, что это заслуга не тренажерного зала. Полдарк обзавидовался бы. Она вдруг представила, как Ник с обнаженным торсом бросает тюки сена. Ее щеки вспыхнули.

Спокойно, сказала она себе. Ты же не подросток, чтобы падать в обморок. Тебе это уже давно несвойственно.

Мэдди бросила рубашку в сторону, положила ноги мужчины на кровать и осторожно укрыла его простыней. Время близилось к вечеру, стояла жара, но кожа Ника была холодной и руки покрылись мурашками.

Солнечный свет падал на его лицо; Ник, укутанный в одеяла, напоминал спящего северного воина, сильного, с золотистыми волосами, но ослабленного болезнью. Мэдди почему-то захотелось его защитить. Она осмотрелась, пытаясь понять, как еще ему помочь. Она пододвинула ведро к кровати, проверила, легко ли дотянуться до бутылки, и собрала грязную одежду. Девушка не могла оторвать от него взгляда, хоть это и казалось неправильным. Ей было тяжело видеть его в таком состоянии, уязвимого, еле живого.

Из всех гостей на яхте Ник был самым важным, сильным, надежным. Речь шла не только о физической силе, но и о правильности и фальши. А теперь Мэдди чувствовала себя уязвимой. После того, что натворил Саймон, она мысленно отметила, на кого из гостей можно положиться, кто из них надежен и безопасен. Дуглас казался довольно стабильным, но он зависел от прихотей Кори, а значит, был ненадежен. К Саймону она вообще потеряла всякое уважение, Сири помогла бы в самом крайнем случае, и только если бы это было выгодно ей самой. От Тары и Кори столько же проку, сколько от зонтика в девятибалльный шторм.

Мэдди тяжело вздохнула и вышла из каюты, направляясь за айпадом в салон. Надо погуглить «что делать при пищевом отравлении».

Ник ненадолго проснулся, и его снова вырвало. Цвет его кожи варьировался где-то между серым и зеленым, но живот у него больше не болел, а температура лишь немного превышала норму. Мэдди поговорила с доктором Кэннон – она настояла на том, чтобы она звала ее Зои, – и почувствовала, что понемногу берет ситуацию под контроль. Доктор предположил, что это, скорее всего, пищевое отравление, и Нику лучше отлежаться несколько дней. К облегчению Мэдди, Зои снабдила ее инструкциями и сказала, что она может звонить ей в любое время. Теперь девушка настолько вжилась в роль медсестры, что, когда ей позвонил Дуглас с просьбой забрать их, она спросила, не могут ли они воспользоваться водным такси. Оставлять Ника одного ей не хотелось. Дуглас, конечно, не возражал. Как только они вернулись, Дуглас с Сири на хвосте сразу пришел проведать Ника. С палубы доносились визг и верещание. Тара, похоже, не очень торопилась проведать Ника.

– Снова спит, но ему нездоровилось. – Мэдди не была уверена, помнит ли он, что она была в его каюте и помогла раздеться.

– Бедняга. На вечеринке он выглядел не очень.

– Что там происходит? – спросила Мэдди, когда с палубы донесся очередной взрыв хохота.

– Эллингемы пригласили нас к себе на виллу на пару дней. Я поговорил с Иваном, и мы немного изменили наши планы. Завтра переедем в новое место, где будет проще пополнять запасы воды и топлива. Мы направляемся в Стари-Град. Иван уверил меня, что это отличное место и оттуда можно будет взять такси до Хвара. Позднее на этой же неделе он вернется на Хвар и заберет нас. Вся яхта в твоем полном распоряжении, – просиял Дуглас.

Мэдди кивнула с довольной улыбкой, размышляя о том, сколько разных картин она успеет написать.

С палубы послышался очередной пронзительный визг Тары. Мэдди вскинула бровь, а Дуглас и Сири обменялись каким-то непонятным ей взглядом.

– Может, скажешь Таре, что Нику нехорошо?

К десяти часам Мэдди кипела от злости. Она подала легкий ужин, к которому Тара и Кори едва притронулись, и девушка разозлилась, что вообще потратила на это время. Еще она негодовала оттого, что ей приходится обслуживать других и стараться присматривать за Ником. Мэдди поражало, что Тару вообще не волнует состояние ее парня, и это откровенное упрямство останавливало Мэдди от разговоров. Раз Таре самой неинтересно, то и она не будет что-то ей рассказывать.

Единственные слова Тары о Нике – лучше бы ему полегчало к следующему дню, когда будет пора отправляться на виллу Эллингемов.

Гости уже разошлись по кроватям, когда Мэдди покончила с уборкой. Она вернулась к Нику. В свете прикроватной лампы было видно, что он вспотел. Спал он беспокойно, все время ерзал. Замешкавшись, девушка замерла возле него. Оставлять его одного казалось ей неправильным. Быстро приняв решение, Мэдди сбегала на палубу, где гости загорали, взяла матрас с шезлонга и забрала из своей каюты подушку и одеяло, чтобы соорудить временную кровать в каюте Ника. Бросать его, когда он так далеко от дома, казалось Мэдди очень подлым. Она заснула не сразу, прислушиваясь каждый раз, когда Ник ворочался в постели. В конце концов Мэдди задремала.

Девушка проснулась от низкого протяжного стона. Она тут же вскочила и включила прикроватную лампу. Волосы Ника липли к вспотевшему лицу, мужчина щурил глаза из-за яркого света.

– Вот ведро. – Мэдди как раз вовремя протянула ему ведро. Ник склонился над ним, но рвоты не было. В тусклом свете он выглядел плачевно, и Мэдди стало очень его жаль. Она намочила полотенце в ванной и уселась на краешек кровати, чтобы аккуратно вытереть лицо Нику. Он открыл глаза.

– Мэдди? – прохрипел он.

– Да.

– Приятно. Спасибо. – Он поднял голову, посмотрел куда-то замутненным и почти не сфокусированным взглядом. – Сколько времени?

– Около трех ночи.

Он кивнул, будто это было важно и имело какое-то значение.

– У тебя небольшое пищевое отравление. Я поговорила с доктором Кэннон с яхты Билла. Тебе просто нужно отлежаться.

Тень улыбки тронула его губы.

– Я никуда и не собирался.

– На, попей воды. – Он начал жадно глотать, и тогда Мэдди осторожно убрала бутылку, касаясь его пальцев своими. Она постаралась смягчить голос, чтобы скрыть свой страх. Она не хотела, чтобы ему снова стало плохо. – По глотку. Я знаю, что ты хочешь пить, но пей маленькими глотками. Так лучше для желудка. – Слава богу, ей помогла доктор Зои Кэннон. Голос Мэдди звучал уверенно, даже если внутри она была до смерти напугана.

– Хорошо, медсестра. – Тень улыбки снова мелькнула на его лице. – Можно я почищу зубы? Во рту кошмар.

– Да. – Мэдди встала, наблюдая, как он осторожно свешивает ноги с кровати и встает. Когда он поднялся, то сразу качнулся, и девушка схватила его за руку. – Помочь?

– Нет, – пробормотал он. Мэдди подозревала, что, будь у него больше энергии, отказ прозвучал бы куда более ворчливо. Какое-то время он шатался, потом вытянул руку, словно канатоходец, что пытается восстановить равновесие. – Я в порядке, – сказал он хриплым голосом, словно наждачкой провели по дереву.

– Нет, не в порядке. Бога ради, хватит строить из себя настоящего мужика, и признай, что тебе нужна помощь. Я никому не расскажу. – Мэдди обхватила его рукой и поддержала, чтобы он мог на нее опереться. Они медленно прошли к ванной. Ник так напрягся, что Мэдди поняла: он не очень рад тому, что нуждается в помощи.

Мужчина оперся о мраморный край раковины и свесил голову. Мэдди протиснулась мимо него и выдавила зубную пасту на его щетку.

Ник изучал свое отражение в зеркале.

– Да, выглядишь ты паршиво, чувствуешь себя тоже паршиво, так почему бы не сдаться и сказать, что тебе плохо, и принять мою помощь? – с чувством сказала Мэдди и протянула ему зубную щетку.

– Врачебный такт у тебя хромает, – пробурчал Ник и засунул щетку в рот.

– Ты же знаешь, что я ненастоящая медсестра.

Ник прикрыл глаза и продолжил чистить зубы.

– Лучше?

– Намного. Думаю, я смогу сам вернуться обратно.

Мэдди позволила ему идти самому, но шла рядом. Едва дойдя до кровати, Ника сразу рухнул на нее.

– Хочешь что-нибудь?

– Умереть. – Ник задрожал, и Мэдди накрыла его простыней и подоткнула теплое одеяло, которое сбилось в сторону.

– Спасибо, – сказал он и положил голову на подушки. Он нахмурился. – Ты спишь на полу?

– Да, – слегка смутившись, пробурчала Мэдди. – Только потому, что я переживала, что ночью тебе станет плохо. У меня нет какого-нибудь странного фетиша наблюдать за спящими людьми.

– Это хорошо, буду знать. Я имел в виду, что мне не нравится, что ты спишь на полу.

– Мне тоже. – Мэдди потерла бедро.

– Тебе не… Тебе необязательно… ну… оставаться. – Мужчина кивнул на пол.

Девушка вскинула бровь.

– Но… я очень тебе благодарен. Хорошо знать, что ты тут. – Признание стоило ему усилий, Мэдди это видела. – Но мне не нравится, что ты на полу.

– Все нормально. – Мэдди заерзала, пытаясь облегчить ноющую боль в спине. – Я посижу в кресле, все равно проснулась. Обещаю не смотреть, как ты спишь, и не буду делать смешные фото, чтобы потом отправить Нине.

Глаза Ника уже закрывались, но он через силу распахнул их.

– Спи давай, со мной все будет нормально.

Мужчина из последних сил снова открыл глаза.

– Спи. Здесь.

Он указал на другую сторону кровати и, словно слова исчерпали последние запасы энергии, снова закрыл глаза и провалился в сон.

Какое-то время Мэдди наблюдала за ним, изучая его бледное лицо, темные круги под глазами и растрепанные волосы. Ник спал глубоко, неподвижно. Когда и ее глаза стали слипаться, девушка забралась в кровать и быстро уснула.

Глава 21

– Какого черта? – возмутилась Тара, ворвавшись в каюту.

Мэдди проснулась, напуганная происходящим, и не сразу смогла что-то ответить. Осознание пришло постепенно. В какой-то момент ночью Ник повернулся к девушке и обнял ее за талию.

– Ник! – визгливо кричала Тара. Мэдди хотелось закрыть уши: это было бы по-детски, но зато как приятно. – Ник, что она делает у тебя в кровати?

Бедный Ник, такой же бледный, как и подушки, на которых он лежал, тоже проснулся. Он обменялся непонимающим взглядом с Мэдди, глаза у него были покрасневшие и подернутые пеленой. Он медленно убрал руку.

– Тара?

– Я задала тебе вопрос. Что. Она. Здесь. Делает?

Ник нахмурился и схватился за живот, ища глазами ведро.

– Да бога ради, он болен, – не выдержала Мэдди, свесила ноги с кровати и встала. – Его всю ночь рвало. Кто-то же должен был за ним приглядывать. – Она выразительно посмотрела на разъяренную девушку, которая, как и всегда, выглядела безупречно.

– Пф. – Тара смерила ее пренебрежительным взглядом. – Ники, милый, как ты себя чувствуешь?

– Живым, – пробормотал он, приподнялся так, что простыня сползла до талии, и плюхнулся на подушки.

– Ужасно выглядишь. – Тара оглядела комнату. – Ты не собрал вещи.

– Вещи? – Ник взъерошил волосы. Он моргал, словно растерянный совенок. Он выглядел очаровательно: помятый и потерянный, и Мэдди захотелось встать между ними, обнять Ника и сказать ему, чтобы он не волновался. Он не обязан что-то сейчас делать.

– Да, вещи. Мы покидаем корабль.

– Покидаем? – снова повторил за ней Ник. – Мы тонем?

Мэдди прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку.

Тара уставилась на мужчину.

– Тонем? С чего бы?

– Мы покидаем корабль, если тонем, – наморщив лоб, словно ему было сложно удержать нить разговора, ответил Ник.

– Крысы бегут с корабля, если он тонет, – поправила его Мэдди как можно невиннее.

Тара повернулась и впилась в девушку таким взглядом, что, будь он чуть острее, Мэдди пришпилило бы к стене.

– Не навсегда, дурашка. – То, каким девчачьим голосом Тара упрекнула мужчину, заставило Мэдди стиснуть зубы. – Всего лишь на пять дней. Мне нужно отдохнуть от этой убогой крохотной каюты. Ванная меня бесит, места вообще нет.

– Куда? – спросил Ник, видимо, не в силах составить нормальное предложение.

– Обратно к Эллингемам. Они пригласили нас к себе, так что собирай вещи. Днем Иван переставит яхту на новое место, и мы сразу же поедем.

– Тара, – перебила ее Мэдди, – Ник никуда не поедет. Ему все еще плохо.

– Не говори ерунды, – ответила модель. – Он должен поехать. – Ее голос стал выше, пронзительнее; Тара повернулась к Нику и драматично упала на край кровати, положила руки на плечи мужчине. Они напоминали крошечные птичьи лапки. – Ты должен поехать со мной. Я не смогу без тебя.

Ник попытался выдавить слабую улыбку. Когда он открыл рот, чтобы сказать что-то этой испорченной мерзавке, Мэдди сжала кулаки, представив, как она подхватывает Тару и выбрасывает ее за борт.

– Я… Я… – Он поморщился, рукой поглаживая живот.

– Ему очень плохо, – сказала Мэдди, внимательно наблюдая за мужчиной. На шее напряглись жилы, черты лица заострились.

– Но тебе уже лучше, так ведь, Ники? Тебя вчера тошнило, а не сегодня.

Он кивнул.

– И теперь он восстанавливается. – Мэдди не хотела его смущать, но он даже до ванной сам дойти не мог.

Тара выпрямилась с высокомерной ухмылкой:

– Его просто тошнило. Всех постоянно тошнит.

Мэдди смерила ее суровым взглядом.

– Нет, не всех постоянно тошнит. Это, – подчеркнула она, – ненормально. Нику нужен постельный режим.

На щеках Тары появился легкий румянец.

– Ники, милый, ты должен поехать с нами. – Она недовольно посмотрела на Мэдди. – Можешь идти, оставь нас одних.

Мэдди встала, почти оказавшись носом к носу с Тарой.

– Я говорила с доктором. Мне сказали, Нику нужно отдыхать и сорок восемь часов никуда не выходить на случай, если он заразен.

– Заразен? – Тара сделала шаг назад.

– Да, это может быть заразно. – Она втянула воздух со всезнающим видом, словно боксер, который заносит руку, чтобы отправить соперника в нокаут. – Ты же не хочешь заразиться, правда?

Может, в том, с какой скоростью Тара вылетела из каюты и какой самодовольной выглядела Мэдди, не было ничего смешного, но Ник рассмеялся. Правда, смех больше походил на хриплый выдох, причинивший ему боль. Казалось, что в желудке проехался бульдозер. Ник не мог вспомнить, когда в последний раз – если таковой вообще был – он чувствовал себя так жалко. Болеть – отстой.

– Спасибо. – Он поморщился, пытаясь приподняться на подушках. – Я пока не понял, медсестра ты или ротвейлер.

– Ну-ка…

Ротвейлер, решил он по ее раздраженному тону.

– Давай я.

Мэдди отодвинула его в сторону и взбила подушки, коснувшись своей щекой его. Ник учуял что-то теплое, уютное – запах девушки, которая только что проснулась, и ему захотелось прильнуть к ней, уткнуться носом.

– Вот так. Лучше?

Он кивнул и откинулся на подушки.

– Сможешь ненадолго побыть один? Мне нужно заняться завтраком.

– Конечно, я справлюсь. Спасибо, что осталась на ночь. Это… – успокаивало. – Мило с твоей стороны, учитывая, что тебе еще работать.

Мэдди радостно улыбнулась ему, словно солнце выглянуло. Нику почему-то сразу стало гораздо лучше.

– Зато есть и приятный бонус: у меня впереди целая неделя отпуска, – тут она посмотрела на Ника. – Правда, ты тоже остаешься.

Несмотря на то, как прямолинейно она это сказала, в словах крылся оттенок радости.

– Я буду держаться от тебя подальше, можешь притвориться, что меня тут нет.

– Думаю, когда тебе станет получше, через день-два ты сможешь поехать к знаменитым Эллингемам и присоединиться к остальным.

– Да, – без особой радости согласился он, раздумывая, что возвращаться в этот белый мавзолей-виллу, где все устроено ради дизайна, а не комфорта, у него никакого желания нет. Белый, словно лед, и такой же холодный.

– Есть хочешь?

– Боже упаси, нет, – с чувством сказал Ник. Мэдди тепло, с сочувствием глянула на него. – Мой желудок устроил самый настоящий бунт.

– Ладно. – Она поджала губы, изучая его взглядом. – Я… – Она замолчала, словно не хотела оставлять его. – Попозже вернусь и проведаю тебя. Воды у тебя достаточно, пей ее маленькими глотками.

– Хорошо, медсестра.

Когда Мэдди ушла, он закрыл глаза, чувствуя себя неполноценным, побежденным. Он бы все отдал, лишь бы оказаться дома, где его невестка тайно проведет к нему собаку, чтобы он не оставался один. Вернуться бы в свою кровать, зная, что семья рядом, что мама принесет куриный бульон – ее лекарство от всех болезней, сколько Ник себя помнил.

Он заморгал и утер слезы. Соберись, Хэдли. Ты заболел, твой организм под ударом. Тебе просто нездоровится.

Ник прикрыл глаза, дав свободу мыслям. Они возвращались к одному и тому же: к дому. Он представлял, что бы делала его семья. Джонатан и Дэн подхватили бы часть его работы на ферме вместе с папой, мама пекла бы пирог, собаки охраняли бы ворота на ферму, овцы паслись бы на нижних пастбищах, поедая короткую зеленую летнюю траву. Солнце стояло бы в зените, освещая крутые склоны и подбираясь к темным разломам утесов на горизонте.

Мотор яхты загудел иначе, набирая скорость, решительнее и громче. Ник посмотрел в иллюминатор: побережье стремительно отдалялось, а яхта двигалась все дальше в море. Было бы здорово знать, куда они плывут. Его немного тревожило, что они направлялись в неизвестность. Ник понятия не имел, где находится.

Мужчина попытался взяться за книгу, но он перечитал один и тот же абзац уже три раза и так и не понял смысл. Дверь в каюту открылась, и к нему влетела Тара, беспокойная и искрящаяся от энергии, что ее переполняла.

– Ник.

Он поборол детское желание спрятаться под одеялом и притвориться, что его тут нет. Делать вид, что он спит, было поздно, хотя, наверное, она бы и так его разбудила.

– Тара.

Она положила руки на стройные бедра, склонила голову набок и одобрительно улыбнулась:

– Ты выглядишь гораздо лучше!

Ник моргнул. Его глаза болели, казалось, что в них песок. Серьезно?

– Я этого не чувствую. – Улыбнуться в ответ он не смог – слишком уж был измотан.

– Почувствуешь, когда встанешь.

– Встану? – спросил он. В голове стоял туман, он пытался понять сказанное. Встать с кровати сейчас – все равно что покорить Эверест.

– Да, так всегда. Если вылезти из кровати и принять душ, то сразу полегчает. Нельзя поддаваться болезни. Помочь тебе собрать вещи?

Собрать вещи? Она, наверное, шутит.

– Тара, извини, но я не могу. Я дер… ужасно себя чувствую.

– Мы поговорили с Кори и решили, что ты незаразен. Та противная девчонка все выдумала.

Противная девчонка? Кто? Мэдди?

– Ты просто что-то не то съел. Это, скорее всего, ее вина. Уверена, она никогда не моет руки.

Тара двинулась в глубину каюты, словно тигр, выслеживающий добычу, и распахнула гардероб.

– Посмотрим… Что ты хочешь взять с собой?

– Тара, – он сел в кровати, его руки тряслись от приложенных усилий, – извини, но я не поеду.

– Но ты обязан. Ты что, не понимаешь?

– Нет. – Честный, прямолинейный ответ был ошибкой.

– Как, – возмутилась Тара, – это будет выглядеть, если я приду одна? – Она развела руками.

Ник беспомощно пожал плечами.

– Я буду выглядеть как неудачница, вот как. Будто я не могу найти себе парня. Плохо, что у Кори есть Дуглас: может, он и не красавец, зато богатый. – Она тяжело вздохнула. – Ники, не создавай сложностей. – Голос Тары изменился, теперь она подлизывалась к нему, внезапно поменяв тактику. Ее глаза мягко светились. – Мне очень, очень нужно, чтобы ты поехал со мной. Тебе ничего не придется делать, можешь лежать на шезлонгах и выглядеть великолепно. У меня есть тональник, сделаем так, чтобы ты не выглядел таким изможденным.

Девушка начала перебирать вешалки в гардеробе.

– Где твоя новая льняная рубашка?

– Я… – Он развел руками. Он смутно припоминал, как Мэдди расстегивала ее.

– Серьезно? Ладно, эта сойдет. Можем еще купить в Хваре. До виллы пройтись всего ничего.

Она повернулась:

– Давай, Ник, вставай и переодевайся. Иван сказал, в течение часа мы прибудем в Стари-Град. Такси забронированы, они заберут нас с пристани. В семь ужин.

Ник невольно застонал от одной мысли о еде. Когда он подумал, что придется садиться в такси и прижиматься к другим людям, у него на лбу выступил пот. Даже находиться в новом незнакомом месте было испытанием. Желудок свело, его снова затошнило. Каюта – не дом, но он хотя бы знает, сколько шагов нужно пройти до ванной, знает, что если неправильно подняться с кровати, то можно удариться коленом о прикроватную тумбочку, и знает, как ощущается короткий ворс ковра под ногами.

– Тара, я никуда не поеду. – Когда Ник откинулся на подушки и закрыл глаза, он испытал облегчение. Он осознал, что впервые сказал ей «нет».

– Потому что не можешь или потому что не хочешь? – выплюнула она. – Поверить не могу, что ты готов так меня подвести.

Ник заставил себя открыть глаза.

Ее глаза сверкали. Она перекинула роскошные волосы через плечо, напоминая феникса или дракона, горящего гневом. Сказка такая же недосягаемая, как всегда.

– Я редко ставлю ультиматумы, но… если ты не поедешь со мной, между нами все кончено. – С этими словами Тара повернулась и вышла из каюты, задрав нос.

Ник устало покачал головой. Сцена напомнила ему ситуацию с Ниной, когда той было восемь: она хотела взять его игрушечный бластер, а он не разрешил, и она, громко топая, вышла из кухни.

Желудок свело. Прилив тошноты, холодный пот; система сбоит. Ник боролся изо всех сил. Безрезультатно. Он вовремя схватил ведро и прекратил бороться, поддаваясь страданиям и извергая содержимое желудка.

Глава 22

Гулет пришвартовался в тихом, симпатичном небольшом порту Стари-Града, едва пробил час дня. Невообразимый шум и болтовня, словно гости были мартышками в джунглях, стихли, стоило им сойти по трапу со своими чемоданами и сумками, направляясь к такси.

Мэдди махала им на прощание.

– Надеюсь, Ник будет в порядке, – сказала Сири, которая уходила последней.

– И я надеюсь, – сказала Мэдди, немного волнуясь оттого, что Ника снова вырвало этим утром.

– Ну, теперь вы у пристани, всегда можете вызвать доктора, – жизнерадостно сказала Сири.

– Да, могу, – ответила Мэдди с ноткой язвительности в голосе. Сири бросила на нее виноватый взгляд, перехватывая сумку поудобнее.

Мэдди была не против присматривать за Ником, правда, но она злилась, что все остальные преспокойно решили, что это не их проблема. Словно он – не один из них. Тара – отдельный разговор.

– Мы вернемся через пару дней, – примирительный тон Сири раздражал Мэдди, хоть Сири и была единственной, кто хотя бы переживал за Ника.

– Хорошо вам провести время, – сказала Мэдди, старательно сохраняя невозмутимое выражение лица. Если Сири ждет, что она как-то ее благословит и уменьшит чувство вины, то зря надеется.

Нервная, извиняющаяся улыбка на губах Сири принесла Мэдди капельку удовлетворения.

Она смотрела, как гости загружают вещи в две машины. Иван пошел дальше по набережной, чтобы оформить необходимые бумаги у местного руководства. Затем машины медленно отъехали. Хоть на Мэдди и лежала вся ответственность за Ника, она все равно выдохнула с облегчением. Целых пять дней для себя одной.

– Все уехали?

Девушка кивнула и протянула Нику новую бутылку с водой.

– Как ты себя чувствуешь?

– Забавно, но, хоть меня и тошнило, мне уже чуть лучше. Сон помог. Спасибо, что убрала за мной.

Мэдди рассмеялась.

– Это моя работа.

– Да, но… – Он сморщил нос. – Ты, наверное, на это не подписывалась.

– Я привыкла. – Она взвесила все «за» и «против» и решила не рассказывать ему про Тару. – По голосу, тебе уже лучше.

– Спасибо. Живот еще побаливает, но меня больше не тошнит, просто неприятно.

– Может, тебе принять душ?

– Ты на что-то намекаешь?

– Нет. – Девушка рассмеялась над его обеспокоенным взглядом. – Просто тогда я смогу поменять твое постельное белье. Не знаю, как тебе, но мне свежее постельное белье всегда помогает. И после душа тоже можно почувствовать себя человеком.

– А не ходячим мертвецом.

– Ах, значит, ты смотрел сегодня на себя в зеркало.

Ник неохотно рассмеялся и сказал:

– Скажи все как есть.

– Ты идешь туда. – Она указала на ванную. – Я тебе помогу, просто дай мне минутку сбегать за чистящими средствами. Каюту не помешает… проветрить.

– Ты имеешь в виду, что здесь воняет.

– Это громко сказано, но… Если хочешь, можешь переехать в другую каюту.

– Вряд ли мне хватит на это сил. Я только подумал о том, чтобы дойти до ванной, и уже устал.

– Повторю: вернусь через минуту. Подожди немного.

Конечно, он же мужчина, ему виднее: когда Мэдди вернулась с ведром, шваброй и чистыми простынями, он уже ушел в ванную и закрыл за собой дверь.

Мэдди быстро сняла простыни и поменяла постельное белье, а потом прошлась по всем поверхностям антибактериальными салфетками, что были в ее наборе для уборки.

Она надела наволочки на тяжелые перьевые подушки и услышала звук удара, за которым последовал грохот и крик из ванной. Душ по-прежнему работал, но других звуков не было.

Мэдди кинулась к двери.

– Ник! Ты в порядке? – позвала она его.

– Да, я… – Последовала долгая тишина, а потом неуверенное: – Э-э, нет. Кажется, мне нужна помощь.

– Я зайду? – спросила Мэдди. – Ты одет?

Снова долгая тишина.

– Нет, но я вроде как застрял.

– Я закрою глаза.

Открыть дверь было сложно, потому что ей мешала дверь душевой кабины. Перед ней оказались ноги Ника, наполовину в ду́ше, наполовину снаружи. Мэдди, извиваясь, скользнула внутрь и обнаружила, что Ник лежит лицом в пол. Ну, по крайней мере, они будут меньше смущаться. Девушка сняла большое белое полотенце с крючка на двери и накинула на мужчину, успев отметить, что задница у него что надо. Внутри у нее все сжалось.

– Что, э-э, произошло? – Несмотря на все ее благие намерения, говорила она слегка дрожащим и неуверенным голосом. Надо перестать думать о его бедрах. У нее вообще стыда нет? Он – больной человек, который сейчас зависит от ее милосердия, а она его тут разглядывает.

Ник приподнял голову и посмотрел на девушку через плечо. Половину его тела зажало под унитазом, и в условиях такой тесной комнатушки выбраться самому было практически невозможно.

– Я поскользнулся, схватился за головку душа, упал, все упало со мной и… – Он опустил голову на пол. – У меня не хватает сил подняться.

– Больно?

– Мне – нет, моей мужской гордости – да. Честно говоря, после сегодняшнего от нее останется лишь жалкая тень.

– Давай я пообещаю это не вспоминать, – предложила Мэдди, заставляя себя действовать сухо и деловито: она выключила душ и наклонилась к Нику, чтобы помочь ему.

– Не уверен, что сейчас меня это волнует.

– Отодвинься немного назад, чтобы я помогла тебе встать на колени. Потом хватайся за раковину, и мы вместе тебя поднимем.

Он столько елозил и ворочался, что полотенце уже не могло прикрыть мужчину и уберечь его целомудрие. Когда Мэдди помогла Нику встать на колени, оно сдалось. Мужчина встал, одной рукой держась за раковину, пока девушка все еще стояла на коленях, и как раз на уровне ее глаз оказался плоский живот, полоска русых волос, что спускалась вниз. Мельком Мэдди увидела такие же русые завитки и кое-что, чего она совсем не хотела видеть. Правда, это не помешало ей задаться вопросом, что произошло бы, если бы она провела рукой вверх по его прекрасным ляжкам или погладила мужественные мускулистые бедра.

Она поднялась, схватила полотенце и неуклюже прижала его к промежности Ника, чем сделала только хуже: ей пришлось держать полотенце и ждать, пока мужчина перехватит его. Было бы куда проще, если бы Мэдди могла притвориться, что удивлять ее тут нечем и ей вообще все равно. Теперь они оба стояли и смотрели друг на друга с пылающими щеками, и лицо Ника было лишь на тон светлее.

– Неловко, – сказала она, сосредоточившись на том, чтобы не опускать взгляд. В зеркале она по-прежнему видела его аппетитную задницу. У Ника Хэдли было отличное тело. Она уже несколько раз это отметила, да?

Он сглотнул.

– Извини.

Одной рукой он вцепился в раковину, другой – в полотенце. Румянец на его щеках стал еще ярче.

– Давай я. – Мэдди чувствовала себя отвратительно, понимая, что в обычное время Ник просто бы посмеялся и превратил все в шутку. То, как он покраснел и сбивчиво извинился, лишь подтверждало, каким потерянным и беззащитным он себя чувствовал. Не отрывая взгляда от его подбородка, Мэдди взяла полотенце и обернула его вокруг талии Ника быстрыми движениями, касаясь его прохладной, влажной кожи. Повисла тяжелая тишина. Сердце Мэдди подпрыгивало от этих интимных прикосновений. Она сосредоточилась на золотых точках щетины, пробивающейся на подбородке Ника. Мужчина резко втянул воздух, когда ее пальцы прошлись по твердому животу, чтобы заправить концы полотенца. Когда она коснулась мягких волос под пупком, у нее в желудке что-то затрепетало.

– Вот. – Она убрала руки и вытянула их вдоль тела по стойке «смирно», словно послушный игрушечный солдатик. – Готово. Дойдешь до кровати? Я, э-э, уберусь тут.

Боксеры Ника валялись на полу, головка душа свисала, словно серебряная змея, которая готовится нанести удар, на полу – огромная лужа.

– М-м, – пробурчал Ник. Он отпустил раковину, схватился за дверь и аккуратно пошел по мокрому полу. Потом пошаркал к кровати, словно старик, капельки воды с его волос стекали по спине.

– Подожди. – Он повернулся, уже собираясь сесть на кровать. Мэдди подбежала к нему с чистым полотенцем. – С тебя льет, если намочишь постельное белье, в этом никакого смысла не будет.

Она не стала ждать его ответа и осторожно вытерла ручейки воды, стекающие по его спине. От того, как мышцы перекатились под кожей, когда он пошевелился в ответ на ее прикосновения, по груди Мэдди разлилось тепло. Девушка провела полотенцем вверх от его узкой талии к широким плечам. Она дошла до шеи, где короткие прямые светлые волосинки обрамляли затылок, напоминая хохолок. Он пах дорогим шампунем с лимонной вербеной, который предоставляла яхта. Мэдди завернула его голову в полотенце и принялась сушить волосы, стараясь действовать бесцеремонно и безразлично. Сердце колотилось так, что она чувствовала, как дрожит ее грудная клетка. Сначала Ник попытался что-то вяло возразить, но потом поддался, словно ребенок.

Когда девушка закончила, волосы Ника по-прежнему оставались влажными. Она нахмурилась.

– Не хватало еще, чтобы ты слег с пневмонией, потому что спал на мокром постельном белье. Давай я тебе их высушу.

Послушный как никогда, мужчина сидел с поникшими плечами, усталый, но терпеливый. Мэдди включила фен в розетку от прикроватной лампы.

– Я быстро, потом оставлю тебя в покое.

– Отлично, – пробурчал он, вздохнул и кинул тоскливый взгляд на кровать.

Стоило Мэдди начать сушить его волосы, ероша их пальцами под потоком горячего воздуха, как она сразу пожалела об этой идее. Что она делает? Откуда взялось это решительное желание поухаживать за ним? Она массировала голову Ника кончиками пальцев; когда его волосы касались чувствительной внутренней части запястья, по руке пробегали мурашки. Мэдди не могла остановиться, хотя, по сути, она сама напрашивалась на неприятности и отправляла прямолинейное приглашение своим гормонам. Те, похоже, проснулись от очень долгой спячки, и теперь потягивались и распрямлялись, словно ежики, учуявшие весну.

– М-м, как приятно, – хриплым голосом сказал Ник, в котором чувствовались сонливость и сексуальность… Стоп, нет, не сексуальность. Просто гормоны попали прямиком на весеннее обострение. Он просто спать хочет. Устал. У него все болит, его же столько рвало.

– Думаю, хватит. – Мэдди чуть не выдернула розетку из стены. – Дать тебе чистую футболку?

Глаза Ника затуманились, словно он не понял такую внезапную смену настроения девушки.

– Да, второй ящик снизу. И, если тебе не сложно, боксеры в верхнем.

Ну да, ей же очень хотелось порыться в его нижнем белье. В ящике лежала нежно-голубая футболка, аккуратно сложенная.

– Эта подойдет?

Ник кивнул. Мэдди не глядя сунула руку в верхний ящик и достала синие боксеры из джерси.

– Спасибо, Мэдди. – Он натянул футболку. Девушка смотрела, как мышцы под лопатками бугрились и перекатывались под кожей.

– Принести что-нибудь? – спросила она, уже стоя у двери. Тут стало слишком жарко. Надо выйти поскорее и отчитать себя.

– Нет, э-э, не нужно. – Теперь Мэдди чувствовала вину за то, что бросает мужчину; его глаза были печальны, он выглядел разбитым. – Куда ты?

– Кому-то из нас еще нужно работать.

Ник поморщился.

– И я только что добавил тебе работы.

Теперь Мэдди показалось, что она поступила немного подло.

– Ты тут ни при чем. – Она вспомнила гору полотенец, которую Тара всегда оставляет. – Но мы пришвартовались, поэтому мне надо заняться всякой скукотой – стиркой, закупкой продуктов, ну и так дальше по списку.

И уйти от него ненадолго, чтобы в голову снова не полезли всякие непристойные мысли.

Стирка. Думай о стирке. Стирка. Полотенца. Не о том, как ты закрепляла полотенце на загорелом подтянутом теле Ника.

– Мне надо идти. Делать дела. – Она распахнула дверь, чувствуя легкое отчаяние.

– Ты надолго? – Он самоуничижительно выдохнул. – Извини, звучу как капризный ребенок. Иди. Я уже большой мальчик. – В его отрицании Мэдди услышала, что он осознал собственную уязвимость и стыдится ее.

Она улыбнулась, но уже мягче. Кто бы мог подумать, что большой, сильный Ник может быть таким милым?

– Я постараюсь управиться как можно быстрее. Мигом скину все в прачечную, сбегаю в супермаркет и вернусь. Принести тебе чего-нибудь?

Ник бросил на нее застенчивый, полный надежды взгляд.

– Очень хочется «Люкозед»[10]. Мама давала нам его в детстве, когда мы болели.

Безопасная зона, с этим она справится.

– Моя мама тоже. Всегда. Не знаю, продают ли тут его, но я посмотрю.

– Спасибо, Мэдди. Я… Я очень ценю, что ты делаешь все это ради меня. Вряд ли это входит в твои должностные обязанности.

– Без проблем. – Ее желудок громко, протяжно заурчал: девушка не смогла это скрыть, и Ник сокрушенно посмотрел на нее.

– Ты не ела, да? И не спала?

– Долгий выдался день. – Она подняла брови. Она только позавтракала, да и то закинула в себя лишь один тост, поскольку творился тот еще беспорядок.

Ник застенчиво улыбнулся ей в ответ – Мэдди просияла.

– Да и я не помог. Поешь, нельзя же, чтобы мы оба падали в голодный обморок.

– Ты как, попробуешь что-нибудь съесть?

– Не знаю даже. – Он зевнул и сонно заморгал.

Волосы у него были чистые, на лице появился легкий румянец, но под глазами от усталости залегли темные пятна.

– Давай ты отдохнешь, а потом, если тебе станет лучше, мы посмотрим что-нибудь на «Нетфликсе» по телику в салоне?

Лицо Ника посветлело, он на секунду выпрямился, словно ему предложили какое-то невероятное лакомство.

– Было бы здорово!

Мэдди вдруг ухмыльнулась:

– Посмотрим, как ты запоешь, когда я выберу фильм.

– Переживу. – То был проблеск его обычного юмора, губы изогнулись в полуулыбке. – Мне кажется, ты не из тех, кто любит сопливые, сентиментальные фильмы.

– Вот и узнаешь, – пошутила Мэдди на прощание и вышла из каюты, радуясь, что ей не пришлось смотреть, как Ник натягивает боксеры под полотенцем.

Перекинув один тяжелый мешок с грязным бельем через плечо, а другой держа в руке, Мэдди уверенно направилась к трапу. Она в очередной раз была благодарна удобному руководству с картой и четкими инструкциями.

На мощенной камнем набережной девушка стояла не очень устойчиво: она быстро привыкла к постоянному покачиванию яхты. Они пришвартовались напротив маленького отеля с террасой с ограждением из кованого железа, которое обвивали лозы. За одним из столиков сидела парочка, что с живым интересом разглядывала яхту. Девушка посмеялась про себя; да, пока все выглядит роскошно, но сейчас она выйдет с мешками для прачечной… «Авантюрист» был одним из самых больших судов в гавани.

Мешки были тяжелые, поэтому Мэдди шла как можно быстрее. Общее впечатление о Стари-Граде было такое: тихий, красивый, старый город с величественными зданиями, очень внушительными для такого небольшого места. Иван рассказал девушке, что это один из самых древних городов в Европе. Казалось, что время над ним не властно. Если Хвар похож на Сен-Тропе, то это – его тихая, маленькая сестричка. Простоватая, но все равно очаровательная. Мэдди шла по тихой набережной, от которой расходились улочки, безмолвные и пустые. С обеих сторон их окружали здания, словно караульные, что сторожат секреты, которые копились здесь столетиями.

Раз уж у Мэдди выдалась неделя отпуска, у нее будет время осмотреть город, посетить бары и рестораны. Такой благодати в виде отдыха она не ожидала.

Она быстро нашла прачечную, и, что еще лучше, оказалось, что забрать вещи можно будет завтра утром. Сначала девушка пронеслась мимо небольшого рынка с прилавками, забитыми свежими овощами и фруктами, но потом вернулась и набрала салата. Потом она пошла в супермаркет.

Хлеб выглядел аппетитно. Белый. Тосты для Ника. Мэдди все перерыла в поисках энергетика, но безрезультатно.

Она позвонила Ивану. Он так поспешно ее бросил, пусть хоть сейчас поможет.

– Не знаю, что это, – сказал он. – Но у нас есть витаминный напиток «Седевита». Мы даем его детям. Есть со вкусом апельсина, лимона и винограда. Это такой порошок, который разводится водой. Как он?

– Лучше.

– Если понадобится доктор, звони.

– Хорошо.

– «За бортом»? – Ник поднял бровь.

– Подходит же. Мы на яхте. Это ремейк, а оригинал мне очень понравился. Голди Хоун, Курт Рассел… Видел?

– Да, мама его обожает, как и Голди. Или она говорила про Джеффа? – Он задумался.

Мэдди посмотрела на пульты у себя на коленках. Она была довольна тем, что смогла найти приложение «Нетфликс».

– Посмотрим, получится ли у меня это все подключить.

В салоне было два экрана: один большой центральный перед сиденьями и еще один поменьше, справа, перед которым стоял двухместный диван. Пока Мэдди удалось подключить только тот, что поменьше.

– На меня не смотри, у меня таким занимается брат Тоби. У нас в семье он разбирается с техникой. Мы несколько месяцев его ждали, чтобы он приехал и убрал субтитры, которые включила мама – она случайно что-то нажала на пульте.

Мэдди рассмеялась.

– Похоже на мою маму. Телевизор у нас дома больше маленькой машины, в нем тысяча всяких функций, но разобраться в них никто не может.

Она посмотрела на Ника, который растянулся на кожаном диване напротив. Он выглядел чуть лучше, выпив половину стакана «Седевиты», оказавшейся весьма неплохой на вкус. За это спасибо Ивану. Теперь Мэдди казалось, что она хоть как-то поспособствовала выздоровлению Ника.

– Точно не хочешь что-нибудь поесть? – Она посмотрела на свою тарелку, уже пустую: она съела салат с курицей, чувствуя себя немного виноватой за то, что ела перед ним.

– На это мне пока не хватит храбрости. А это идет отлично. – Он отсалютовал ей напитком. – Хорватское лекарство.

– Еще что-нибудь хочешь?

– Мэдди, давай договоримся. – Он серьезно посмотрел на нее своими голубыми глазами, отчего ее сердце дрогнуло. – Если бы я не торчал тут, ты бы делала все, что захотела. Давай ты притворишься, что я не гость, а просто еще один человек на яхте.

– Хорошо, – беспечно согласилась она, не глядя на него. Еще один человек. Она справится. Надо только выкинуть из головы, как он голым лежал в ванной и как мягко, сонно улыбнулся ей утром, когда она проснулась рядом с ним.

– Не хочу, чтобы ты меня обслуживала. Ты уже достаточно сделала.

Мэдди пожала плечами.

– Ладно, – сказала она, не совсем уверенная в том, что это правильно.

Ник нетерпеливо вздохнул.

– Думаешь, Иван будет переживать, что ты бросила гостя?

Она рассмеялась.

– Думаю, в этом городе есть тот, кто представляет для него больший интерес – Иван с такой скоростью умчался!

– Вот. Он же не чувствует вину, не считает, что обязан остаться.

– Да, но… Я же приехала работать.

– Я никому не расскажу. – Его глаза блеснули, и, несмотря на то, каким бледным был Ник, в бестолковом животе Мэдди что-то снова сделало сальто. Что сказала бы Нина, расскажи ей Мэдди, что ей ужасно понравился ее брат? Что есть, то есть, глупая влюбленность. Точно. Да, он привлекательный, смешит ее, у них много общего, с ним ее гормоны пляшут и умоляют, просят, НО он с Тарой. Давайте будем честны, кто променял бы кого-то вроде Тары на кого-то вроде Мэдди? Она как три такие миниатюрные модели шестого размера. Она родом из микрорайона в Бирмингеме, у нее нет нормальной работы.

Словно прочитав ее мысли, Ник сказал:

– Но это лишь временная работа, да?

Мэдди задалась вопросом, что именно ему рассказала Нина.

– Да. Я получила степень, и у меня было свободное время, а Дугласу срочно требовалась работница. Думаю, в другом случае я бы не получила эту работу, не имя опыта.

– Ты вроде как отлично справляешься.

– Ха, ты так думаешь? Судишь по своему богатому опыту на яхтах?

К удивлению девушки, Ник вздрогнул и отвел взгляд.

– Давай смотреть фильм.

Он поджал губы. Казалось, он старался не смотреть в сторону Мэдди.

– Что такое? – спросила она, искренне не понимая смену его настроения.

– Ничего, – сказал Ник. – Ну что, мы будем смотреть фильм?

Девушка нахмурилась, обдумывая свои слова.

– Я же пошутила.

Он ничего не сказал, только демонстративно посмотрел на большой черный экран, ожидая, когда он заработает. Мэдди нетерпеливо фыркнула и защелкала кнопкой на пульте.

– Ну, как хочешь, – пробурчала она.

Ник вздохнул и поднял взгляд.

– Извини. Веду себя как идиот. Ты этого не заслужила. Просто ты на секунду напомнила мне Саймона. Он никогда не упустит шанс напомнить мне, что я ходил в неправильную школу и что работаю не в Лондоне.

– Если ты думаешь, что я похожа на Саймона, да, ты ведешь себя как идиот, – парировала Мэдди.

Мужчина неохотно усмехнулся и повернулся к ней:

– Извини, ты совсем не похожа на Саймона. Он мне очень не нравится. – Его взгляд смягчился, когда их глаза встретились. Ник удержал зрительный контакт на несколько секунд.

Межу ними повис невысказанный подтекст: а она ему, значит, нравилась. Ник отвернулся.

– Начнем?

– Отличная идея. – Мэдди взяла пульты.

Она еще несколько минут потыкала кнопки под комментарии Ника и, к сожалению, признала свое поражение.

– Мы так всю ночь разбираться будем. Боюсь, придется смотреть на маленьком экране.

Ник встал, подошел к Мэдди и сел рядом с ней, ничего не сказав.

Не зря же его называют «диван для любовников»[11]. Мэдди съежилась в углу, чтобы дать Нику больше места, но каждый гормон в ее организме пришел в состояние боевой готовности, чувствуя рядом теплое, живое, дышащее тело.

Прошло десять минут фильма, и Мэдди уже обратила внимание на иронию, связанную с сюжетом. Богатый самовлюбленный тусовщик и холостяк с отвратительным характером владеет яхтой, наплевательски и хамски относится к трудяге, малоимущей матери троих детей, которая работает на двух работах и пытается получить образование медсестры.

Она покосилась на Ника, который неустанно следил за происходящим на экране, стиснув зубы. Ее взгляд снова опустился на его песочно-золотую щетину. Хватит, Мэдди, сказала она себе. Она заерзала на диване, нервничая и испытывая неловкость. Он чувствует, что она смотрит на него? На руке, которую она спрятала под ляжкой, она скрестила пальцы, молясь, чтобы Ник не почувствовал ее настроения.

Ему нравится фильм? Сложно сказать. Ник сидел прямо, по струнке. Он явно старался не коснуться ее ненароком и держал все под контролем.

Губы Ника дрогнули.

– Забавно, да? – Она не удержалась и пихнула его локтем.

– Что? Фильм или сюжет? – Ник так и не отвлекся от экрана.

– И то и другое. – Мэдди уже задумалась, не плохая ли это была идея. Может, оставить его и пойти спать?

– Это же карикатура. Персонаж не настоящий. Не бывает таких грубых или самовлюбленных людей.

Мэдди подняла бровь и протянула:

– Нам жарко, мы уже тут, мы заплатили за яхту и хотим посидеть в теньке и дождаться остальных.

Ник вспыхнул и повернулся к девушке. В голубых глазах читалось огорчение.

– Ладно, признаюсь, повел я себя тогда не очень, но…

– Но что? – Мэдди с вызовом вскинула голову, ее губы скривились при воспоминании, как властно, высокомерно он произнес это. Он теперь так легко не отделается, даже если она давно его простила. – Вы выше всех правил? Важнее всех других?

Ник прикрыл глаза на секунду. Его губы дрогнули, он печально улыбнулся.

– Я был мудаком. Очень старался впечатлить Тару, быть кем-то, кем я не являюсь. – Он потянулся к девушке и коснулся ее руки. – Извини, что был таким козлом.

Мэдди заставила себя не реагировать на его прикосновение. Черт. Теперь ей снова хотелось, чтобы он коснулся ее, провел теплыми пальцами по ее коже. Она совсем крышей поехала.

– Извинения приняты, – сухо ответила Мэдди.

Ник закатил глаза и ухмыльнулся так, что на щеках появились ямочки:

– А ты вообще не была чуточку пассивно-агрессивной и сознательно непростой?

– Конечно же, нет. – Мэдди скрестила руки, изображая святую невинность. Озорной тон Ника очаровал ее, но его слова заставили ее задуматься. Если начистоту, то и она намеренно вела себя враждебно. – Ладно, может, и я могла вести себя иначе. Я и правда искала повод поругаться. Я думала, ты какой-то богач, который любит пользоваться своим положением.

– Мир? – предложил Ник. На этот раз он пихнул ее локтем и так и остался рядом, расслабившись, из-за чего теперь они сидели бедром к бедру.

– Мир, – согласилась Мэдди, сглотнув. Волоски на бедрах Ника щекотали ее кожу, задевая нервные окончания. Надо сосредоточиться на фильме и забыть, что он здесь.

Мэдди проснулась. Ее щека прижималась к чему-то мягкому и теплому, из колонок телевизора доносился гул. Девушка медленно подняла голову, что покоилась на груди Ника. Его грудная клетка вздымалась и опадала в такт медленному, размеренному дыханию. Он глубоко спал. Мэдди тихонько вздохнула. Хотелось лечь обратно и дальше наслаждаться сказкой. Она на секунду задержала дыхание, почувствовав тяжесть его руки, лежавшей на ее плечах; она боялась разбудить его.

В чернильно-черном море блестело отражение фонарей, на одном из судов тихо переговаривались люди. Их смех разносился по воде. Мэдди посмотрела на часы: час ночи, большинство баров и ресторанов на набережной закрыты.

Ник спал, запрокинув голову на спинку дивана. Он выглядел гораздо лучше, безмятежнее по сравнению с тем, как беспокойно он спал прошлой ночью. Будить мужчину ей не хотелось. Может, найти одеяло и укрыть его?

Его длинные ресницы задрожали, он заворочался.

Ник открыл голубые глаза и на секунду растерялся. Потом мило, сонно улыбнулся, что совершенно не вязалось с резкими чертами его мужественного лица.

– Привет, – хриплым, низким голосом сказал он.

Сердце дрогнуло, во рту пересохло. Боже, во что она вляпалась. Она боролась с этим с тех пор, как впервые встретила его, но… сейчас она хотела поцеловать Ника Хэдли. И хотела, чтобы он поцеловал ее в ответ. Дело плохо. Ее глаза округлились, выражение лица Ника смягчилось.

– Все хорошо?

– Э-э, м-м, да. – Она даже предложение составить не могла, а он смотрел на нее с такой нежностью. Он закрыл глаза и рукой, которой обвивал ее плечи, со вздохом прижал к себе.

Мэдди прикрыла глаза. Ник, похоже, в полудреме. С болью в сердце она попыталась осторожно отстраниться, но мужчина тут же обнял ее крепче.

Он открыл глаза, сфокусировался и запустил руку в волосы.

– Сколько времени? Я, наверное, уснул.

– Час ночи. Я тоже уснула.

– Ого, похоже, мы оба пропустили концовку.

– Да, – ответила Мэдди, стараясь говорить непринужденно, словно в том, что она проснулась в его объятиях, нет ничего необычного, хотя все ее конечности казались мягкими и податливыми.

– Ничего удивительного, ты же совсем вымоталась. – Ник коснулся ее щеки. – Спасибо, что осталась со мной прошлой ночью.

– Да все нормально, – попыталась отмахнуться девушка, но Ник взял ее за руку.

В тишине салона он не мог не слышать, как колотилось ее сердце.

– Нет, правда, это было очень мило с твоей стороны. Мне кажется, я не поблагодарил тебя должным образом. Ты не была обязана это делать, и… когда я чувствовал себя совсем разбитым по ночам – ненавижу болеть, мне очень помогло, что ты была рядом.

– Ну, рада, что я помогла. – Она хотела убрать руку, вдруг та выкинет какую-нибудь глупость. Например, сожмет его руку в ответ… что и делает прямо сейчас.

– Ты сделала больше, чем просто помогла. – Он поглаживал ее пальцы. Мэдди опустила взгляд на их переплетенные пальцы, потом снова посмотрела ему в глаза. Это мгновение начало жить отдельно от них; они смотрели друг на друга, не в силах отвести глаза. В ушах Мэдди стоял гул, глаза Ника потемнели, на лбу появилась небольшая складка.

– Уже поздно, надо идти спать. – Мэдди убрала руку.

– Да, точно. – Ник поднялся медленно, немного неуклюже. Девушка протянула руку, чтобы поддержать его, и тогда Ник повернулся и взял ее за руку, чтобы помочь ей встать. – Пора баиньки.

– Да. Как думаешь, во сколько ты проснешься?

– А что?

Мэдди пожала плечами.

– Я сам могу себе кофе сварить.

– Знаю, но…

Ник помотал головой и сжал ее руку.

– Следующие несколько дней ты освобождена от своих обязанностей. Давай просто насладимся тишиной и покоем. Будешь вести себя хорошо – покажу тебе секрет приготовления идеального сэндвича с беконом.

– А там есть секрет?

– Есть. Если будешь хорошо себя вести, я приготовлю его тебе на завтрак.

Мэдди покачала головой:

– Это как-то неправильно.

Ник поднял бровь. Девушка вздохнула.

– Хорошо.

Ник улыбнулся.

– Остальные были бы рады поваляться в кроватке подольше.

– Мне кажется… будто я тобой пользуюсь.

– Если бы не я, вся яхта была бы в твоем распоряжении.

– Тоже верно, – признала Мэдди, хотя она уже не была уверена, что хочет остаться на яхте одна.

Глава 23

Мэдди потягивала кофе и смотрела, как птица низко летит над водой рядом с их яхтой. Птица коснулась воды крыльями, а потом взмыла в небо. Яхта рядом с ними готовилась к отплытию: на борту кипела жизнь, винт перемалывал воду, капитан стоял за штурвалом, а двое членов экипажа отвязывали швартовные тросы от тумб. Они запрыгнули на борт, дружелюбно помахали Мэдди, и судно отправилось по каналу в открытое море.

Мэдди запрокинула голову и посмотрела наверх. Далекие полупрозрачные облака, напоминающие грибы дождевики, выделялись на фоне голубого неба. Еще один прекрасный день, когда ты радуешься, что живешь. Золотистое свечение исходило от зданий из светлого камня, согретых солнцем. Мэдди встала, почувствовав, как качнулась яхта, когда отшвартовалось соседнее судно. Девушка улыбнулась самой себе. Лучше не бывает. Она разглядывала здание напротив, подмечая детали: длинные, прямоугольные окна с видавшими виды зелеными деревянными ставнями, перемычки из тяжелого камня, лоза, поднимающаяся к балконам. На каждом балконе толпились цветочные горшки всевозможных размеров с ярко-алой геранью, которая выглядывала через ограждение из кованого железа. Оно отделяло лестничный пролет, ведущий к дверям, перед которыми стояли оливковые деревья в громадных терракотовых горшках.

Люди в разноцветных шортах и футболках, с пляжными сумками и ковриками шагали мимо той самой походкой отпускников: неспешно и вальяжно, будто у них было все время в мире. Влюбленные держались за руки, семьи толкали перед собой детские коляски, битком набитые нарукавниками для плавания, надувными матрасами и зонтиками. Они собирались на пляж, готовые плавать и загорать. Мэдди втянула воздух носом: он был чист и свеж, с легким морским и хвойным запахом.

Она услышала шаги Ника и повернулась, игнорируя то, как подпрыгнуло ее сердце.

– Доброе утро. Какой замечательный день. – Он встал рядом с ней, окинул пейзаж взглядом.

– И правда. А еще ты выглядишь куда лучше.

– Я и чувствую себя лучше. Человеком. Готов пить кофе. Вкусно пахнет. – Он указал на кружку в ее руках и засмеялся, потянулся, из-за чего его футболка задралась. – А вчера я бы так не сказал.

Мэдди отвела глаза.

– Я… Я сейчас его тебе сварю.

Он повернулся, посмотрел на нее с насмешливым упреком.

– Я думал, у нас соглашение. Ты меня не обслуживаешь.

– Это всего лишь кофе. – Девушка заерзала и глотнула напиток.

Ник цокнул языком.

– Если бы ты была здесь одна, то чем бы занялась сегодня?

Мэдди выдержала небольшую паузу, прежде чем ответить. Что бы он сказал, если бы она призналась, что хочет провести день с ним?

– Сделала бы тосты, кофе и отнесла бы их на верхнюю палубу.

– И?

– Сидела бы на палубе и…

– И что?

– Рисовала, – сказала она.

– Рисовала? – Мужчина улыбнулся. – Что ж, здесь столько всего для вдохновения. Красивое место. – Он посмотрел на нее. – Чем ты рисуешь?

– Э-э… Акварелью. Еще делаю наброски, но в путешествиях использую акварельные карандаши, так проще.

Ник кивнул и затем нахмурился.

– Кажется, я должен был догадаться, что ты рисуешь. Те скетчи для Билла были просто потрясающими.

– Как догадаться?

– Благодаря сестре. Она рассказывала о тебе. – Тут над его головой словно зажглась лампочка. – Ты расписала ей стену в кондитерской!

Мэдди улыбнулась, вспомнив ту шикарную роспись в Париже.

– Я помогла ее восстановить. Не расписала, а скорее подправила.

– Значит, ты умеешь рисовать.

– Все в глазах смотрящего. Пойду готовить завтрак – тосты с яйцом пашот. Самое то для твоего желудка, он, наверное, еще чувствительный, так что действовать надо осторожно.

Ник совсем не обрадовался, наоборот, он даже надулся, на что Мэдди рассмеялась. Когда взрослый мужчина надувает губы, это выглядит нелепо, но Ник почему-то выглядел мило.

Жизнь стала гораздо проще, когда на яхте остались они вдвоем. Разговаривать с Мэдди было легко – никакой неловкой тишины. Правда, Ник не мог перебороть желание постоянно ее касаться; он вырос в семье, где все очень любили обниматься, может, в этом дело. С Мэдди было комфортно. Они позавтракали: яйца пашот оказались куда вкуснее, чем ожидал Ник, но, может, дело в том, что он умирал от голода, ведь он не ел уже тридцать шесть часов. Они отнесли тарелки в камбуз. Мэдди помыла посуду, а Ник ее вытер. Фоном играло радио.

Девушка осталась на верхней палубе рисовать. Ник зависал в чате с семьей и кидал домочадцам фотографии пейзажей с яхты. Прошло несколько часов.

– Не желаете ли прохладительный напиток? – спросил Ник, дойдя до верхней ступеньки. В руках у него был поднос с двумя высокими бокалами с колой, льдом и дольками лимона. Другого предлога, чтобы подойти к Мэдди, он не придумал. Последний час Ник пытался читать, но не мог сосредоточиться, ему хотелось… Хотелось быть с ней.

Мэдди обернулась. Один карандаш в зубах, другой в руке. Кудряшки она собрала на затылке и подвязала цветным платком. На ней был купальник красного цвета, каким обычно красят почтовые ящики, подчеркивающий ее белую веснушчатую кожу, и саронг, завязанный на талии. Богемная художница, не иначе. Ее глаза заблестели от радости, она вытащила карандаш изо рта и сказала:

– Ох, солнце мое, я с удовольствием!

Она загораживала собой картину, подпираемую шезлонгом, и, когда Ник подошел ближе, она прижала ее к себе, словно мать, защищающая дитя от солнца.

Ник опустил поднос и протянул девушке напиток.

– Если я мешаю, скажи, – попросил он, пытаясь понять выражение ее лица: она не защищается, но будто бы немного опасается. Он ей помешал? Она хочет, чтобы он ушел? И с каких пор он превратился в мямлю, который нуждается в ней и ее одобрении? Во всем виновато пищевое отравление.

– Нет, я уже собиралась отдохнуть.

– И как, много успела? – спросил он, нарочно сохраняя непринужденный тон. Да, его снедало любопытство, он жаждал увидеть картину, но не хотел доставлять неудобство Мэдди.

Мэдди вдруг просияла, и у Ника перехватило дыхание. Минуту назад все было нормально, а сейчас кто-то словно ударил его в самое сердце. И тут все его странные эмоции стали ясны.

Он сглотнул.

– Можно посмотреть?

Она кусала губу белыми зубами.

– Там ничего особенного.

Она говорила негромко, застенчиво, неуверенно, и Нику стало стыдно, что он давит.

– Если ты так смотришь на нее, значит, это что-то особенное, – тихо, но уверенно сказал он. Он потянулся и коснулся ее предплечья, чтобы успокоить. – Но если не хочешь показывать, то не надо. Мне просто любопытно. Но это личное.

Мэдди рассмеялась, потревожив полуденную тишину этим оживленным, искрящимся смехом, потом успокоилась, покачала головой и посмотрела на Ника с благодарностью.

– Что? – озадаченно спросил он, при этом чувствуя себя так, словно выиграл приз.

– Ты только что открыл мне важную истину. Я всегда говорила себе, что я не настоящая художница, что искусство не для таких, как я. Но… – Она снова ослепительно улыбнулась Нику, заставив его сердце забиться быстрее. – Но если это личное, как же я тогда пойму, могу ли я стать художницей?

– Хороший вопрос, – сказал Ник, стараясь выглядеть безразличным, хотя внутри у него взрывались фейерверки и он чувствовал себя на седьмом небе. Потом он добавил уже серьезнее: – А почему занятие живописью – это не для таких, как ты?

– Ты же помнишь, откуда я.

– С другой планеты?

– Нет, из муниципального жилья в Бирмингеме. Люди вроде меня не становятся художниками, только малярами и декораторами. Художниками становятся лишь действительно одаренные.

– Ты изучала историю искусства. Ты точно можешь назвать художников, которые произошли не из привилегированных слоев общества. – Он скрестил руки на груди и одарил ее суровым взглядом, под которым прятал бушевавшие эмоции. Ему казалось, он видит ее будто в первый раз. Как он не замечал, что она искрится светом и жизнью, что ее блестящие кудряшки с каштановым оттенком переливаются на солнце? Почему не замечал веснушек на кремовой коже носа и щек, широкий, подвижный рот, губы, которые чаще всего улыбались? Ник понял, что пялится на нее, складывая все ее черты, словно пытаясь вычислить сложную сумму. К счастью, Мэдди хмурилась, разглядывая картину, и не особо обращала внимание на Ника.

Она ничего не сказала, и Ника больно задело то, что она не верит в себя.

Он снова заговорил:

– Как я и сказал вчера вечером, можно быть кем угодно, но иногда приходится идти на компромисс. Думаю, что показать личное – это первой шаг в правильном направлении, не считаешь?

Мэдди быстро улыбнулась, подняла карие глаза на него – они, как обычно, сверкали – и покачала головой.

– Ты очень убедителен, Ник Хэдли.

– Я знаю. – Их взгляды встретились, и вот опять между ними что-то вспыхнуло. Ник заговорил тише, стараясь быть деликатнее: – Покажешь?

– Да, – сказала Мэдди и вскинула подбородок, словно воин, готовый к бою. – Но пообещай, что будешь честен. – Она серьезно посмотрела на него. – Я тебе доверяю.

Сердце Ника дрогнуло от ее торжественного заявления.

– Если не понравится или решишь, что картины – дерьмо, так и скажи. Иначе нет смысла их тебе показывать.

Ник сглотнул.

– Это сложно. Большая ответственность. Это все субъективно, да и я не эксперт. – Он немного помолчал, занервничав. – Тебе самой нравятся?

– Мне кажется, каждый творец думает, что может лучше. Наверное, надо рискнуть и вытолкнуть одну картину из гнезда. Они как птенцы: когда готовы, либо летят, либо умирают.

– Ну что ж, давай посмотрим на твоих птенчиков.

Мэдди подалась вперед и взяла одну картину из стопки плотной бумаги, которая лежала на шезлонге лицевой стороной вниз. Она отдала ее так, словно вручала Нику что-то, что можно легко сломать. Доверие.

Стоило Нику посмотреть на картину, как он резко втянул воздух ртом. Он не этого ожидал. Он громко рассмеялся.

– Боже, это прекрасно! Как здорово! – Он указал на угловатую собаку, брызги от которой летели на пухлого ребенка на бирюзовом мелководье. – Какой забавный!

Он наклонился ближе, чтобы рассмотреть пожилого мужчину. Солнце отражалось от солнцезащитных очков, устроившихся на его лысой голове. Картина передавала сразу несколько историй на галечном пляже с островами на горизонте. Чем дольше Ник на нее смотрел, тем сильнее его затягивало. Он широко улыбнулся: частично с облегчением, частично с искренним удовольствием. Боже, какой у нее талант! Она вдыхала в людей жизнь такими простыми штрихами.

– Кто это? – Он поднял бровь и указал на одинокую фигурку на краю набережной. Фигура как у Адониса, солнцезащитные очки покоятся на светловолосой голове, узкие шорты лососевого цвета. Он стоял чуть левее от центра картины, где его разглядывали три девчонки-подростка.

Мэдди приоткрыла рот от ужаса, глаза расширились, красные пятна поднялись от шеи и расползлись по лицу. Она захлопнула рот рукой.

– Даже не знаю, это обидно или льстит? – Он скрестил руки на груди и насмешливо посмотрел на девушку.

Ее губы задрожали.

– Радуйся, что они смотрят на тебя с восхищением.

Ник расхохотался.

– Мне нравится, что ты всегда ставишь меня на место.

Мэдди пожала плечами и отвернулась, но Ник видел, как тряслись ее плечи.

– Я же могу спуститься к пляжу… А, я уже там. – Он лукаво подмигнул девушке, когда она подняла взгляд. – Люди здесь такие живые. Вот моя бабушка, сестра, ребенок кузины. Я почти чувствую запах мороженого, деревьев и моря.

– Это все измельченная хвоя, которую я добавила в краску, – пошутила Мэдди. – Тебе правда нравится?

Ее серьезное лицо было обращено к нему, большие глаза внимательно его изучали. Мэдди выдохнула, словно до этого задержала дыхание. Взгляд мужчины опустился на ее приоткрытый рот, ее губы вдруг очаровали его. Вот, снова: яркая, ослепительная искорка, что вспыхнула между ними. Нельзя ее целовать. Нельзя. Его разум отчаянно сражался с нахлынувшим желанием накрыть ее губы своими.

– Я в восторге от… картины, – хрипло ответил он. Он в восторге от нее. Осознание поразило его, в легких не осталось воздуха. Она правда ему нравится. Нравится, как она его дразнит, как не терпит всякое дерьмо, как открывает объятия миру. Ему все в ней нравится.

Он почувствовал, как подался к девушке. Остановись. Он отвел взгляд от ее лица и посмотрел на картину. Когда он отстранился, его тело протестовало.

Что с ним не так? Он же приехал сюда с Тарой. Каким мудаком надо быть, чтобы так себя вести? Может, Тара его и бросила, но он все равно в отпуске с ней. Полностью оплаченном отпуске, на который она его пригласила. Так нельзя.

– Отличная картина. Можно посмотреть следующую?

Что сейчас было? Мэдди растерянно нахмурилась.

– Спасибо, – грубо ответила она и вернулась к картинам, словно ничего и не произошло. Сердце Ника ухнуло вниз. Он не хотел причинять ей боль.

– Мэдди…

– Да? – В ее вопросе расцвела надежда, и Ник почувствовал себя еще большим мудаком.

– Не сомневайся в себе.

– Тебе легко говорить, – сказала она, и мужчина понял, что все испортил. – Ты же не эксперт. Для местной выставки, наверное, пойдет. Так, любительская мазня.

Мэдди стала собирать картины.

– Я не эксперт, но… – Он схватил девушку за руку, чтобы она посмотрела на него. – Я что-то почувствовал, смотря на них. Счастье. Радость. Здесь есть эмоции. Это особый дар – уметь передать чувства. Даже я, филистимлянин, вижу твой талант.

– Оу. – Мэдди выглядела так, словно вот-вот заплачет, ее глаза блестели от сдерживаемых слез.

И Ник устоял бы, но одна слезинка все-таки покатилась по ее щеке.

– Эй! – Он не сдержался, вытер слезу и привлек к себе Мэдди. Полупрозрачный саронг обвился вокруг его ног, когда он обнял ее широкие, крепкие плечи. После хрупкой Тары, рядом с которой он боялся своей силы, Мэдди ощущалась настоящей, прочной. Они подходили друг другу, как равные.

– Не грусти.

– Я не грущу, – приглушенно сказала она. Ник прижимал ее к груди, наслаждаясь запрещенными прикосновениями к ней, мягкой и сильной. Мэдди подняла голову, смаргивая слезы. – Извини.

Она подняла руку и вытерла щеки.

– Я рада, правда. Просто мне немного сложно. Ты первый, кто видит эти картины.

– И, надеюсь, не последний. – Он обнял ее крепче, а потом с неохотой отстранился. – Покажи их другим. Уверен, ты легко их продашь. Особенно туристам в Хорватии. Это же прекрасная память об этом месте.

Ник положил руки ей на плечи, отстранил и постарался не смотреть ей в глаза. Он боялся, что выдаст себя. Нельзя с ней связываться. Это нечестно. Пока эта поездка не закончится, он вроде как несвободен. Это значит, что надо держать дистанцию, хотя бы эмоциональную, учитывая, что они одни на яхте и ему нравится проводить с ней время. Он же, в конце концов, не святой.

Мэдди долго принимала душ. Холодная вода остудила разгоряченную кожу. Надо взять себя в руки. Она вылила гель на мочалку и принялась драить кожу, словно в наказание себе. Стыд! Выставить себя на посмешище! Неужели ей привиделись эти полунамеки между ней и Ником там, на палубе? Она была готова поклясться, что его взгляд опустился на ее губы. Она даже подумала, что он собирается ее поцеловать. Сердце чуть не выскочило из груди, и она посмотрела на его губы в ответ. Она выставила себя идиоткой. Мэдди заметила тот момент, когда Ник ударил по тормозам. Из-за этого она и заплакала. Ник ее не хотел. Может, она привлекала его… но он ее не хотел. От этого почему-то было больнее. Он мог запросто закрыться от нее. Но потом он обнял девушку, и… даже сейчас ее сердце пропустило удар, когда она вспомнила его нежные прикосновения… когда он утер ее слезу, его сердце гулко билось в груди. Потом он, правда, быстро установил дистанцию между ними. Мэдди пришлось напомнить себе, что Ник здесь с Тарой. Нельзя к нему подкатывать. Он занят. Он, наверное, видел в ней старую добрую Мэдди, подругу сестры. Практически часть его семьи. Пусть так все и остается.

Но на обед с Ником она все равно пошла. Дружба – это лучше, чем ничего. Остается лишь физическое влечение. Может, если она будет проводить с ним больше времени, то выработает иммунитет. И как она не поняла, что добавила на картину Ника? Выдала саму себя, показала, что он всегда где-то поблизости в ее мыслях.

Мэдди решительно настроилась относиться к Нику как к другу, но женская гордость заставила ее достать одно из платьев, одолженных Сири, – мягкое, ржаво-коричневого цвета, шелковое, без рукавов. Оно доходило ей до середины бедра и оттеняло цвет лица, как и пообещала Сири. Сложно поверить, что цвет может так много изменить, но Мэдди бросила быстрый взгляд на себя в зеркало, прежде чем выйти из каюты. И правда: платье подчеркивало красновато-коричневые пряди ее волос. Ничего удивительного, что Саймон постоянно носил голубые футболки.

Мэдди запрыгнула в теннисные туфли, нахлобучила большую соломенную шляпу – единственный предмет ее гардероба, который не возмутил Сири, – схватила сумочку и вышла из каюты, чтобы встретиться с Ником на палубе.

Ох! Он переоделся в чистую белую футболку, которая красиво натянулась на его широкой груди. Мэдди уже видела, что скрывается под футболкой, поэтому это не помогло ей остановить полет воображения.

Ник улыбнулся девушке.

– Хорошо выглядишь.

– Ты про эту старую тряпку? – отмахнулась Мэдди. Сердце потихоньку успокаивалось, пока она поглаживала шелковую роскошную ткань.

– Очень красивое. Шляпа тоже очень гламурная.

– На самом деле это платье Сири, – призналась Мэдди, не удержавшись.

– Тебе идет, – сказал он. – Пошли?

Он протянул ей руку, приглашая пойти первой.

Они сошли с трапа к группке туристов, что фотографировали яхту. Почти все повернулись и уставились на ребят, стали толкать друг друга локтями, зашептались между собой. Ник подмигнул Мэдди, опустил солнцезащитные очки на нос, взял девушку за руку и любезно поклонился публике. Они неспешно ушли, словно знаменитости, скрывающиеся за темными очками и широкой шляпой.

– Хочешь куда-то конкретно? – спросил Ник. Они прогуливались по широкой дороге, ведущей в центр.

– Мне только в прачечную нужно за вещами, а так нет. Вчера я не успела толком осмотреться – были всякие досадные дела на яхте, да и я переживала о своем пациенте.

– Ну, больше переживать не о чем. Мне в тысячи раз лучше. Живот еще побаливает, но я снова хочу есть, надеюсь, это хороший знак.

– Только давай аккуратней, – сказала она.

– Хорошо, медсестра.

Они прошли мимо какого-то официального здания с флагом Хорватии и нескольких частных домов, которые выглядели так, словно их стильно модернизировали под жилье для отдыхающих. Потом они повернули налево, где им открылось большое пространство с ресторанами, барами и маленьким магазинчиком с лосьонами для загара, шляпками и пляжной обувью.

– Куда хочешь? – спросил Ник.

– Вот красивое место. – Мэдди указала на ресторан у старого каменного здания, где на каждом свободном выступе стояли горшки с цветами, ставни были окрашены в светло-голубой, а снаружи стояли небольшие квадратные деревянные столики. На каждом из них лежали желто-голубые салфетки в клеточку. Было видно, что кто-то позаботился об этом месте и изо всех сил старался сделать ресторан привлекательнее и гостеприимнее.

– Выглядит неплохо. – Ник кивнул на меню на стене.

– Хорошо, – сказала Мэдди. Когда они повернулись, чтобы выбрать столик, к ним вышел молодой человек.

– Добро пожаловать! Желаете поесть? Наше фирменное блюдо – грегада. Отличные свежие морепродукты. Домашняя паста.

Мэдди улыбнулась его искреннему энтузиазму.

– Звучит здорово.

– Можно нам столик на двоих? – попросил Ник.

– Конечно. Хотите в тенек или на солнце?

Ник посмотрел на веснушчатые руки девушки.

– Тенек? – спросил он.

– Было бы отлично, – просияла она, благодарная за такую внимательность. – Я люблю солнце, но приходится быть осторожной: наша любовь не взаимна. Вот зачем мне шляпа. – Она сняла ее и бросила на пустое сиденье рядом с собой. – Я вся обмазалась солнцезащитным кремом, но этого может не хватить.

Официант вернулся с графином воды, тарелкой с маленькими черными и зелеными оливками и спросил, чего они желают выпить.

Мэдди заказала бокал белого вина, Ник – колу, и девушка спросила, какое у них фирменное блюдо. Как оказалось, грегада – это рагу из рыбы и картофеля. Оно очень напомнило ей блюдо, которое приготовили Тонка и Весна в ее первый вечер в Хорватии.

– Звучит прелестно, я бы попробовала. – Она повернулась к Нику, когда официант ушел: – Думаю, тебе пока лучше не есть рыбу и вообще морепродукты.

– Согласен. Уверен, что отравился рыбным рагу в ресторане в Хваре. Там были мидии. А вот грегада с пастой звучит вкусно. Забавно, паста сейчас везде.

– О, давай я расскажу тебе кое-что про пасту, – сказала Мэдди, мысленно поблагодарив Тонку и Весну за кулинарный мастер-класс. – Мы не очень далеко от Италии. В Хорватии есть своя традиция по приготовлению пасты. Фуси – это паста, тесто для которой сначала раскатывают, потом режут на ромбики, а затем с помощью дюбеля придают форму трубки.

– Я впечатлен.

– Это тоже входит в мои обязанности. – Мэдди самодовольно усмехнулась. Официант принес напитки. – И я в своем медицинском колпаке могу сказать тебе, что паста не повредит твоему желудку.

– Сколько же у тебя талантов? Шеф-повар, художница, медсестра…

– Не-а. – Мэдди самоуверенно качнула головой и подняла бокал. – Твое здоровье.

Он рассмеялся.

– Твое здоровье.

Когда им принесли еду, Ник с чувством застонал, увидев тарелку с горкой бледно-желтой пасты с курицей и травами.

– Нормальная еда. Как же я голоден.

Грегада Мэдди была такой же восхитительной на вкус, как и на запах. Светлый бульон с травами и белым вином, большой кусок рыбы превосходно приготовлен, вкусные кусочки картофеля не разваливаются, но Мэдди все равно позавидовала Нику: его блюдо выглядело изумительно.

– Хочешь попробовать? – спросил Ник.

– А ты не прочь поделиться? – спросила она с дразнящей улыбкой.

– У тебя такой несчастный вид.

– У нас дома, стоит отвернуться, кто-нибудь сопрет у тебя сосиску.

Мужчина рассмеялся.

– У нас тоже. Каждый сам за себя. Представь жизнь с тремя братьями. Вот. – Он поддел пасту и протянул вилку девушке. Она без раздумий взяла его за руку, чтобы вилка не тряслась, и стоило ей коснуться его грубоватой кожи, как ее гормоны снова стали ныть и канючить. Она быстро подняла взгляд на Ника, задаваясь вопросом, почувствовал ли он эту вспышку. Он внимательно наблюдал за ней, зубцы вилки дразняще касались ее губ.

Девушка открыла рот, чувствуя, как краснеют ее щеки, и съела пасту с вилки. Сердце воспарило. Обычно так себя ведут парочки. Она приказала себе перестать стрелять глазками и чопорно заявила:

– Нормально.

Ник расхохотался, и, к счастью, неловкий момент рассеялся в воздухе.

– Мне говорили, что «нормально» – это бесполезное слово и его надо избегать.

– И это нечестно по отношению к пасте. Очень вкусно. Теперь я хочу пасту. Правда, очень вкусно. Попробуешь мое?

– Я, наверное, пока воздержусь.

– Да, хорошая идея. – Если ей снова придется за ним ухаживать, как знать, что произойдет.

После обеда они отправились бродить по узким тенистым улочкам, где располагались крохотные магазины не больше прихожей. В магазине деликатесов Мэдди нашла интересную на вид пасту и купила сразу несколько упаковок, а еще приобрела хлебные палочки, гессенские мешочки с травами, что потрясающе пахли, трюфельное масло и пакетик очищенных грецких орехов, которые стоили значительно меньше, чем дома. Девушка хотела приготовить простенькую пасту, которой ее научил Себастьян, и могла лишь надеяться, что она не повредит Нику.

Когда они пошли к прачечной, Мэдди заметила знакомую темноволосую голову в одном из кафе. Она толкнула Ника локтем.

– Смотри, там Иван.

Он сидел с очередной привлекательной темноволосой девушкой, и они потягивали вино из бокалов.

– С очередной подружкой, – отметил Ник. – Похоже, это правда: у моряков в каждом порту по любовнице.

– Будем надеяться, что он нас не увидит.

– Почему? Тебе-то нечего стыдиться.

– Мне не стыдно, просто не уверена, что смогу промолчать. Она ему в дочери годится.

Они нырнули в узкую улочку, зашагали по булыжникам.

– Смотри. – Ник остановился перед зданием с дверьми посередине и большими, широкими панорамными окнами по бокам.

– Красиво, – сказала Мэдди, рассматривая картину в витрине. Облака стилизованного заката отливали золотым, красным и розовым.

– Можем зайти с твоими картинами, спросить, заинтересованы ли они.

– Не говори глупостей, – сказала Мэдди.

– Почему нет?

– Потому что…

Тишина затянулась. Они смотрели на картину, стоя бок о бок. Рука Ника касалась руки Мэдди.

Она поморщилась. Ник не разбирался в искусстве, но именно обычные люди и покупали картины.

– Ты первый, кому я показывала свои работы, и теперь ты предлагаешь мне продать их.

– А ты сама этого не хочешь?

– Хотела бы, конечно… Ты правда думаешь, что их купят? А вдруг он откажется? – Она махнула рукой в сторону мужчины в магазине, что стоял за стойкой.

– И что с того? Что дальше? Небосклон обрушится? Ты же искусствовед. Разве эксперты не ненавидели Моне поначалу?

– Очень даже.

– И где он теперь?

– В могиле.

– В могиле, и очень знаменит.

Мэдди рассмеялась.

– Значит, «живой» и «незнаменитый» – это бонус.

– Да. А если он согласится?

– Было бы… отлично.

– Вот и все. Одни преимущества.

– Не знаю, как ты пришел к такому выводу, но ладно. Наверное, мне нечего терять.

Если он рассмеется им в глаза, значит, надо прыгать на яхту и уплывать.

– Просто мне не нравится идея ввалиться туда и продавать себя.

– Я могу сделать это за тебя, – сказал Ник и склонил голову набок.

– Я не могу тебя об этом просить.

– Почему? Давай так, ты иди в прачечную, а я вернусь на яхту и возьму твое портфолио.

– Сейчас?

– Куй железо, пока горячо. Ну, Мэдди, что тебе терять? Или ты хочешь оставить все картины себе?

В груди Мэдди затрепетало предвкушение.

– Ладно, – сказала она. – Так и поступим.

– О боже. О боже. – Мэдди встала посреди тротуара, стоило им зайти за угол, подальше от галереи. – Его заинтересовали мои картины. – Она не сдержалась и исполнила небольшой танец. – Ему понравились мои картины. Мои картины.

Ник выглядел крайне самодовольным, и девушка стукнула его по руке.

– Не смей говорить «я же говорил». – Она покружилась на месте просто потому, что ей захотелось. Сердце подпрыгивало от безудержной радости.

– Молодец, – сказал Ник и от души обнял ее. Его красивое, загорелое лицо сияло в нескольких сантиметрах от нее. – Я же говорил.

– Говорил. – Мэдди просияла в ответ, бурля от восторга, и сжала его предплечья. – О боже, Ник. О боже. – В его голубых глазах светилась гордость, а улыбка была почти такой же широкой, как и у Мэдди.

– Видишь, ты умеешь рисовать. – Он горячо поцеловал ее в щеку, подхватил и закружил. – А я говорил! Я говорил, что ты изумительна!

Мэдди рассмеялась.

– Спасибо. Это все благодаря тебе, это ты меня подтолкнул.

Ник собрался поставить девушку обратно на землю, но споткнулся на неровном булыжнике, и ему пришлось крепче ухватиться за нее. Они прижались друг к другу, и нервные окончания Мэдди ожили, почувствовав, как сильные руки Ника обхватывают ее за талию. Она замерла, прижавшись к нему бедром, его теплое дыхание овевало ее лицо. По телу разлилась волна жара. Улыбка на лице Ника не исчезала: они так и смотрели друг на друга, распахнув глаза.

– Спасибо, Ник, – прошептала она, смотря на его губы. Боже, она очень откровенно себя ведет, да? Она увидела выступ его кадыка.

По-прежнему держа руку на талии девушки, Ник легонько сжал ее и грубовато сказал:

– Включено в сервис. – И сделал шаг назад. – Это надо отпраздновать.

Мэдди кивнула, пытаясь вернуть дар речи.

– И найти кого-то, кто говорит по-хорватски, чтобы они глянули в контракт. – Ник кивнул с деловым видом. Момент исчез – мужчина натянул на губы улыбку, что не вязалась с выражением его глаз. – Пошли, Пикассо, куплю тебе выпить.

Иван сидел все за тем же столиком с красивой хорваткой. Когда он увидел, что ребята идут к нему, то радостно помахал им. Пристыженным он не выглядел.

– Мэдди, Ник. – Кажется, он был рад их видеть. – Как вы?

– Неплохо, – сказала Мэдди и широко улыбнулась. Масштабность и реальность произошедшего она осознала после того, как рассказала об этом Ивану. – Нужен перевод с хорватского. Поможешь?

Иван просиял, его белоснежные зубы сверкнули на фоне темной бороды, и сказал:

– Конечно. – И сказал что-то на хорватском молодой девушке, которая с любовью улыбнулась ему в ответ. – Может, вы хотите присоединиться ко мне и моей дочке Гордане?

Мэдди почувствовала, как Ник легонько пихнул ее ногой. Друг на друга они не смотрели.

– Гордана, это Мэдди, а это Ник.

– Привет, – сказала она. – Папа мне много про вас рассказывал. Он сказал, что это одна из лучших его поездок. – Ее глаза искрились весельем. – Учитывая, что гости уехали почти на всю неделю.

Мэдди рассмеялась.

– И правда, так куда легче. – Она бросила косой взгляд на Ника. – Осталось избавиться от последнего. Что посоветуете? Выбросить его за борт?

Гордана рассмеялась.

Ник толкнул Мэдди локтем, и девушка почувствовала облегчение: они вернулись к их обычным подшучиваниям.

– Ты подожди с этим, вдруг я окажусь полезен и помогу тебе продать картину.

– Если так, то я подумаю о помиловании.

Они заказали напитки, и Мэдди показала Гордане и Ивану снимки с телефона. Она сфотографировала свои картины, прежде чем отдать их Франьо – владельцу галереи. Сначала он покажет их своему деловому партнеру, а потом уже примет окончательное решение. Если Мэдди согласна, то нужно будет подписать контракт и вернуться через несколько дней.

– Замечательные картины, – твердо, уверенно сказала Гордана, будто это было неоспоримым фактом. Мэдди замерла. Она и правда умеет рисовать. Люди интересуются ее работами. Биллу понравились ее скетчи, но ей показалось, что это скорее ремесло, а не искусство. Она смогла произвести на него впечатление. Он был в отчаянии, и ей удалось помочь. Но это – серьезный шаг вперед. Она о таком и не мечтала.

– Очень хорошие, – сказал Иван и бросил на дочь насмешливый взгляд, будто прочитав мысли Мэдди. – Поздравляю, Мэдди. Это надо отметить, хотя я надеюсь, что… Как там говорится… Что это не вскружит тебе голову. Мне по-прежнему нужен кто-то, кто будет убираться и готовить до конца поездки.

– Не переживай, Иван. – Она замолчала и посмотрела на Ника. Он нахмурился, заметив озорное выражение ее лица. – Я могу найти кого-нибудь на замену. Ник говорит, он спец в сэндвичах с беконом.

Ник шлепнул ее по руке.

– А ты уже задрала нос, я смотрю.

– Задрала нос? Мне нравится, – сказала Гордана.

– Что думаете? – спросил Иван, смотря на Ника и Мэдди. Они сидели на шикарной террасе виллы «Аполлон», которая раньше считалась в Хорватии величественным домом. Она возвышалась над водой где-то в двухстах метрах от «Авантюриста», но, похоже, они снова отправляются в новое место.

– Я не против, – сказал Ник. – Но решать Мэдди.

Мило с его стороны – в конце концов, он гость, а она лишь член экипажа. Она опустила взгляд на яхту, что мягко покачивалась у пристани.

– Если ты хочешь переставить судно, я не против, – ответила она на его вопрос, последовавший после того, как ему позвонили пять минут назад.

– Мой друг будет очень благодарен. Спасибо.

«Авантюрист» занимал одно из самых больших мест для швартовки, а друг Ивана не приберег себе место и теперь хотел приплыть с большой компанией на пару ночей. Они даже видели их судно, пришвартованное не так уж и далеко. Оно напоминало самолет, что кружится над аэропортом в ожидании места для посадки.

– Продукты я купила. – Мэдди указала на сумку с едой. – Чистые полотенца у нас тоже есть.

– Отлично. – Иван сделал паузу. – В качестве благодарности я отвезу нас в одно прелестное местечко, где мы и пришвартуемся. В секретную бухту в заливе Тайна. Через пару дней вернемся.

– Там очень красиво и спокойно, – сказала Гордана. – Про это особое секретное место знают только несколько человек. Вода просто волшебная, чистая и спокойная. Ее чистоту можно определить по тому, сколько там морских ежей. Им нравится чистая вода. Прекрасное место для подводного плавания и паддлбординга. Там очень тихо даже в разгар сезона. Туда никто не приходит.

– Это как? – скептически спросил Ник.

– Графики и чертежи врут. – Глаза Ивана озорно сверкнули. – В каких-то местах вода глубже, чем указано. Это секрет, который хранят между собой местные. Об этом просто так не узнаешь… но я хорошо знаком с этими водами. Мой отец был здесь рыбаком, пока мы не переехали в Трогир.

– Звучит идеально, – сказала Мэдди, сгорая от нетерпения. – И как раз вовремя. Вернуться в галерею с контрактом мы можем только через пару дней. Я, наверное, смогу порисовать в таком красивом месте и отвлечься от мыслей о том, что скажет Франьо.

Все трое посмотрели на нее с одинаковым выражением неудовольствия на лицах. Она подняла руки:

– Мне же можно переживать.

– Переживать – да. Все остальное – нет, – сказал Ник.

– Ты точно не старший в семье? Ты что-то раскомандовался.

– Я не командую, я руководствуюсь реалистичными ожиданиями, – возразил он, откинувшись на спинку стула и положив руку на спинку стула Мэдди. Там, где его пальцы – наверняка случайно, решила она, – коснулись ее оголенного плеча, побежали мурашки.

Мэдди сглотнула, когда его футболка слегка задралась и обнажила потрясающий загорелый пресс с полоской волос над резинкой шорт. О боже, они несколько дней будут только вдвоем. Вот уж действительно «застрять между дьяволом и синим морем»[12]. Отказаться она не могла: Иван – капитан, Ник – гость. Она осталась в меньшинстве. И потом, Иван уже говорил по телефону. Он встал, подошел к краю террасы и помахал приближающейся яхте.

– Тогда решено, – сказал он. – Как допьем, я отвезу вас в бухту. Если вы не против, я еще побуду с Горданой. – Он повернулся к дочери: – Можешь одолжить лодку у Пресецки и забрать меня.

– Da. Da. – Она захлопала в ладоши. – Hvala, спасибо. Мама приедет завтра с Бартулом, можем устроить семейное сборище.

– Похоже, все в выигрыше, – сказал Ник, когда Гордана убежала просить лодку у соседей, чтобы забрать Ивана с яхты и оставить моторную лодку Нику и Мэдди.

Меньше чем через полчаса «Авантюрист» с лодкой на буксире отшвартовался, миновав судно друга Ивана. Уже через час Мэдди с Ником стояли на палубе и махали Гордане и Ивану на прощание: они отправлялись обратно в Стари-Град на своей маленькой лодке.

Глава 24

– Наконец одни, – поддразнил девушку Ник. Маленькая лодка с Горданой, весело им махавшей, медленно удалялась. – И они говорили совершенно серьезно. Тут и правда идиллия. Никого нет.

Они стояли бок о бок, облокотившись о планшир в восхитительной тишине. Вода плескалась о борт, трос тихо поскрипывал, ястреб пронзительно кричал, кружа высоко в чистом небе. В остальном бухта была тиха и неподвижна.

Мэдди видела много красивого в жизни: картины, скульптуры, знаменитые произведения искусства. Она видела потрясающие здания в Париже: Нотр-Дам, музей Орсе, ночную Эйфелеву башню. Но сейчас, в этот редкий момент, она думала, что ничто не сравнится с простой красотой этой маленькой бухты в форме идеального полумесяца. Когда Иван вел судно по узкому входу в бухту, сердце Мэдди несколько раз замирало. Судно шло под неудобным углом, требовалось умение маневрировать, но это означало, что они спрятаны от взора кораблей, идущих в открытом море.

Линию берега окаймляли деревья и полоса белой гальки, которая расширялась к концу залива, образуя крошечный заброшенный пляж, огороженный скалистым выступом из знакомого белого камня. Вода накатывала на берег волнами, блестела на солнце: она была такой чистой, что было видно не только все камушки на дне, но и очертания косяков рыб, что плыли по своим делам.

Ястреб парил над деревьями. Мэдди наблюдала, как он спикировал, заприметив добычу.

– Очень красиво, – сказала она, игнорируя дрожь от осознания слов Ника. Тут только он и она.

– Искупаемся? – предложил Ник. – Вода так и манит.

– Да, – сказала вдруг Мэдди. – Знаешь что? Я не купалась с первого дня в Боле. Кажется, будто это было сто лет назад, – она сделала паузу и добавила с кривой усмешкой: – Хотя это был не мой выбор.

Они разошлись по своим каютам, чтобы переодеться. Ник, конечно же, прыгнул в воду раньше девушки. Она вспомнила, что рядом с камбузом была кладовая, и достала оттуда две трубки для подводного плавания и маски. Потом девушка посмотрела на ласты, решила, что это уже слишком сложно, и побежала на нижнюю палубу, к лестнице на корме корабля.

– Что ты так долго? – крикнул Ник, стряхивая воду с волос. Солнечный свет превращал капли в сверкающие бриллианты.

– Вот что! – крикнула Мэдди в ответ, размахивая масками. Одну она кинула ему и порадовалась своей меткости – маска шлепнулась прямо перед ним с приятным всплеском.

– Хороший бросок, – сказал Ник, и девушка самодовольно посмотрела на него. – Ты идешь или нет?

Мэдди кинула ему вторую маску и спустилась по лестнице, вздрогнув, когда холодные пальцы воды коснулись кожи. Черт. Она не хотела, словно девчонка, визжать «вода холодная!» перед Ником, но вода и правда была ледяной, а Мэдди зашла всего лишь до середины бедра.

Не успела она принять какое-нибудь решение, как холодные руки схватили ее за талию.

– А-а-а! – заверещала она. Ее потянули под воду.

Когда Мэдди всплыла, то обнаружила ухмыляющегося Ника. После первоначального шока она поняла, что вода довольно-таки приятная.

– Ты, ты… – Она брызнула в него водой, и Ник поплыл прочь на спине. Мэдди бросилась за ним, схватила его за ногу и окунула в воду. Она знала, что играет с огнем – Ник плавал лучше ее.

Он опустился под воду и исчез. Ой-ей. Она со страхом разглядывала чистую воду и наконец заметила его, но было слишком поздно. Ник появился у Мэдди за спиной, поднял ее и бросил в воду.

Девушка вынырнула, убрала намокшие пряди с глаз и злобно посмотрела на мужчину. Последнее далось ей с трудом, учитывая, что он, очень довольный собой, улыбался как дурак.

– Ты еще об этом пожалеешь, Ник Хэдли.

– Правда? – подзадорил он с озорным блеском в глазах.

– Да, – пообещала она. – Просто подожди. Спи с одним открытым глазом.

– Обещания, обещания… – Он подплыл к девушке и взял маску для ныряния, которая покачивалась в воде рядом с ними. – Мир?

Мэдди прищурила глаза, сморщила лицо и пристально на него посмотрела. А вдруг он замышляет что-то нехорошее?

– Не уверена, что могу тебе доверять.

Ник снова лукаво улыбнулся.

– Наверное, это разумно. Пойдем? – Он показал ей маску.

– Никогда раньше не занималась подводным плаванием.

– Я тоже. В Северном море обстановка не та. Слишком холодно, – сказал Ник. – Тут, слава богу, куда теплее.

– В канале Гранд-Юнион тоже обстановка не та, – парировала она. – Это, по-моему, ближайший ко мне водоем. А здесь – просто рай.

Ник натянул маску и сунул трубку в рот, подождал, пока Мэдди затянет ремешок на своей. Маска болезненно выдернула у нее несколько волосков.

– Готова? – спросил мужчина, похлопывая по воде перед Мэдди. – Давай поплывем к берегу.

– Хорошо.

Он наблюдал, как девушка поправляет маску и берет в рот трубку. Мэдди не очень понравилось ощущение клаустрофобии. Словно прочитав ее мысли, Ник протянул руку и успокаивающе сжал ее ладонь. Девушка опустила лицо в воду.

Она тут же забыла о дискомфорте, очарованная солнечным светом в воде, зеленым, голубым и серебряным пятнами. Вода была кристально чистой. Рыбок Мэдди еще не заметила и потому разглядывала солнечные лучи, что рассеивали свет на гальку на морском дне и каменные образования.

Было что-то интимное и успокаивающее в том, как они плыли рядом; нежное ощущение бесконечности. Время от времени один из них показывал пальцем на что-то, заслуживающее внимания, – небольшие косяки крохотных серебряных рыбок, что появлялись в поле зрения и, нервно подрагивая, тут же мчались прочь, а ты не успевал и моргнуть, черных, колючих морских ежей, которые кое-где распластались по камню, как коврик. Цвета, преломленный свет – все это было так красиво, что Мэдди с удовольствием провела бы тут полдня, рассматривая морское царство в безмолвном общении с Ником.

Они еще немного поплавали, медленно прошли по мелководью и двинулись обратно к яхте.

Когда Ник указал на что-то внизу, Мэдди увидела там на удивление грациозного осьминога, что вытанцовывал в воде; его щупальца двигались волнообразно, как одно целое, а потом сворачивались на концах. Зачарованная увиденным, Мэдди подплыла чуть ближе. Она осознала свою ошибку на секунду позже нужного, когда дыхательная трубка качнулась. Соленая вода заполнила рот, попала в горло, когда Мэдди хотела глотнуть воздуха. Мэдди запаниковала, машинально попыталась вдохнуть носом и запаниковала еще больше – нос крепко сжимала маска. Вверх, вверх. Ей нужен кислород.

Она всплыла и начала давиться водой, попавшей не в то горло. Она кашляла и плевалась, по щекам бежали слезы. Мэдди выплюнула трубку и всю воду. Она яростно молотила руками по воде, стараясь держать голову повыше, и неуклюже попыталась содрать маску с лица. Наконец у нее получилось. Во рту остался привкус соли, горло саднило, пока она хрипела, пытаясь выплюнуть воду и дышать через нос.

– Все нормально? – спросил Ник, плывущий рядом.

Говорить Мэдди не могла и поэтому помотала головой, по-прежнему кашляя и задыхаясь. Она пыталась нормально вдохнуть воздух, оставаясь на поверхности, но ее тянуло вниз.

Ник подхватил ее под локоть, помогая восстановить равновесие.

– Не переживай, я с тобой.

Его крепкая хватка, на которую он принял часть ее веса, позволила Мэдди собраться и вдохнуть воздуха, не уйдя под воду.

– Все хорошо, ты в порядке. Я с тобой. – Ник поглаживал ее по руке, и Мэдди смогла сосредоточиться на его спокойном голосе и наконец вернуть себе контроль над дыханием.

– Спасибо. Извини. Неожиданно наглоталась воды. Запаниковала. Дура.

– Ничего ты не дура, – продолжая поддерживать девушку, Ник повел ее к яхте. – Теперь все хорошо. Я помогу.

Когда они добрались до лестницы, мужчина подался вперед и помог Мэдди забраться на первую ступеньку, его руки были по обе стороны девушки. Он нежно, по-братски, поцеловал ее в лоб.

Мэдди, осведомленная о положении его рук, уставилась на Ника. Их взгляды встретились, снова повисло то самое напряжение. Сердце девушки рухнуло, когда Ник отвел глаза. Хватит с нее. Хватит его и его идиотских, бессмысленных поцелуев.

Раздраженная сверх всякой меры, она злобно посмотрела на этого идиота, когда он заговорил:

– Наверное, когда в трубку попадает вода, надо ее выдуть, но я не уверен, что сам бы додумался до этого. Само такое в голову не приходит, да?

– Да, – коротко ответила Мэдди, толкнула его обратно в воду, повернулась и поднялась по лестнице.

– Эй! – крикнул Ник, вынырнув и стряхнув воду с лица. – Это за что?

Она помолчала, перекинула ногу через борт, встала на яхту и уставилась на мужчину.

– Что? Что я сделал?

Предательские гормоны подпрыгнули при виде его напряженных бицепсов, когда он за секунду подтянулся на лестнице и внезапно оказался прямо перед лицом Мэдди.

Этот болван еще не понял?

– Ты продолжаешь меня целовать, – не выдержала она. Ник куда грациознее Мэдди перекинул ногу через борт и встал перед ней.

Он поднял руки в извиняющемся жесте.

– Извини, просто я вел себя…

– Так, будто я твоя сестра.

– Ага, – вдруг настороженно сказал Ник. Давно пора. Мэдди заметила, как его озарило. Да, дорогой, ты угодил в самый центр минного поля.

Потом он прищурил глаза. Ладно, может, он не такой уж и тупой.

– Ты не хочешь, чтобы я тебя целовал? – Уголок его рта поднялся, когда он задал вопрос. Он опустил голову ближе к ее лицу.

Мэдди сглотнула, но от своего не отступилась.

Глаза Ника сверкнули. Девушка поняла, что случайно бросила ему вызов. Сердце билось так сильно, что она чувствовала его в горле.

Медленная лукавая улыбка озарила лицо Ника. Он приблизился и снова поцеловал Мэдди в лоб, только на этот раз еле коснувшись ее губами. Сейчас поцелуй почему-то показался куда интимнее.

Девушка уставилась на него.

– Как ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? – негромко и хрипло спросил Ник. У Мэдди потянуло внизу живота.

Она, не отрывая взгляда, сделала шаг вперед и положила руки ему на плечи. С нее хватит.

– Так. – Она притянула его к себе, радуясь тому, как его глаза потемнели, в них появился голод.

Их губы слились без намека на изящный поцелуй. Его прохладная кожа, ее горячее дыхание… Их моментально охватило жгучее желание. И – да, аллилуйя, он нетерпеливо отвечал на ее поцелуй. Слава богу, а то Мэдди переживала, что он ее оттолкнет.

Испытывая облегчение, девушка подалась к Нику, касаясь его груди своей. Ник что-то одобрительно пробормотал и обвил ее руками, прижав к своему влажному телу. Когда он приоткрыл рот и осторожно коснулся ее языком, по телу Мэгги пробежала трепетная дрожь.

Да, да и еще раз да. Наконец-то. Все сошлось в одну картину. Тела прижаты друг к другу, вспыхивают искры удовольствия, пока ее руки исследуют мускулистую спину, трогая и поглаживая гладкую кожу. Когда Ник прижал ее ближе, она почувствовала, как под ладонью двигаются его мышцы и кости. Поцелуй был восхитительным и дразнящим, девушке казалось, что она никогда им не насытится. Ник изумительно отвечал каждому движению ее губ. Колени дрожали от непреодолимого желания; мужчина запустил руку ей в волосы, дразняще поглаживая кожу головы, словно не в силах остановиться.

Кто-то застонал, Мэдди не была уверена, кто именно.

Губы Ника оторвались от ее. Нет, нет… Слова эхом зазвучали в ее голове, наполняя ужасом. Она потянула его за плечи, расслабившись только тогда, когда он начал осыпать поцелуями линию ее подбородка, опускаясь к шее и ключицам. Мэдди извивалась под его прикосновениями, и теперь точно стонала она. Это было… ах-х. Она пискнула, когда его рука прошлась по изгибу ее талии и забралась под верх купальника. Да, да. Он начал ласкать ее грудь, и его губы снова нашли ее. Ритм поцелуя совпадал с тем, как он поглаживал ее сосок. Она слышала себя, как она бормочет что-то бессвязное, пока ощущения усиливались.

– М-м-м, – захныкала Мэдди.

– Я слишком тороплюсь? – Рука Ника замерла.

– Боже, нет. Почему так долго? Я ждала этого уже… – Она честно посмотрела на него. – Давно.

Она усмехнулась и коснулась пальцами резинки его плавок.

– Давно, значит? – Он дернул за резинку ее купальника, одним движением развязав верх. Он разорвал поцелуй, чтобы стянуть одежду через ее голову и бросить на пол. Мэдди извивалась, дразнящие прикосновения становились невыносимыми. Они оба тяжело дышали, иногда отрываясь друг от друга, чтобы глотнуть воздуха.

– Но ты неплохо наверстываешь упущенное. – Мэдди схватила его за талию, ей казалось, что ее ноги подкосятся в любую секунду. Она опустила руку за резинку, касаясь твердой, шелковой кожи.

И потом ее мозг отключился: ловкие пальцы Ника снова потянули за ее сосок, и она чуть не упала на него. Мэдди вся горела. Она неуклюже стащила с него плавки, чувствуя, как он вытянулся во всю длину в полной боевой готовности. Она коснулась его пальцами, обхватила и скользнула вниз, вызвав у Ника гортанный стон.

Его губы оказались рядом с ухом Мэдди.

– Ты меня убиваешь.

– Вот и хорошо, – шепнула она ему, прижавшись к его щеке, и медленно провела рукой вверх, снова вызвав у него вздох.

Она потянула мужчину на пол.

– Нет, – простонал Ник.

Мэдди настойчиво потянула его еще раз.

– Не здесь, – выдохнул он, целуя ее в шею. Он отстранился, глядя исступленно и немного лихорадочно. Он положил ладонь на ее щеку. – Первый раз с тобой должен быть в кровати.

От его слов и жестов что-то в груди Мэдди потеплело и потяжелело: Ник переплел их пальцы и повел Мэдди в свою каюту. Когда они дошли до двери, он поднял ее руку и поцеловал ладонь, слегка прикусив пальцы. Он посмотрел ей в глаза.

– Ты уверена? – прошептал он, и Мэдди нахмурилась. А он нет? Она молча кивнула. – Потому что… – Он осыпал ее шею поцелуями, отчего девушка непроизвольно задрожала. – Если я положу тебя на эту кровать, не уверен, что смогу остановиться.

Ее губы медленно растянулись в соблазнительной улыбке в ответ на его хриплые слова.

– Я никогда никого так не хотел, как тебя. – Ее ухо обдало горячим дыханием.

– Да, – сказала она, увереннее, чем когда-либо в жизни.

Ник толкнул дверь и повел Мэдди к кровати. Когда ее ноги коснулись холодной простыни, мужчина увлек ее в долгий томный поцелуй, а потом накрыл ее набухший сосок губами.

Она застонала от внезапно нахлынувшего наслаждения, поддавшись бездумному удовольствию: его язык двигался, пробуя чувствительную кожу. Мэдди едва ли ни теряла сознание от ощущений, пока Ник повторял эти дразнящие ласки на другой груди. Она громко застонала и схватила его за руки: она была готова начать умолять.

Когда он остановился и дьявольски улыбнулся Мэдди с угрозой и обещанием, она резко втянула воздух. Боже, да она вся горит. Ник снова одарил ее тем самым похотливым взглядом, подался вперед, обхватил сосок губами и потом скользнул вниз, чтобы поцеловать ее животик. Он схватил трусики от ее купальника и медленно приспустил их, губами лаская нежную кожу вокруг пупка.

Мэдди захныкала и попыталась потянуть его наверх, мучаясь от настойчивого, пульсирующего чувства между ног.

Ник поднял на нее взгляд.

– Уверена? – снова спросил он, впиваясь в нее голубыми глазами. Она сглотнула и, не в силах что-либо сказать, кивнула. Он медленно выпрямился.

Мэдди с томной легкостью обхватила его руками, и они упали на кровать. Ник устроился сверху, снова накрывая ее губы своими. Девушка приподняла бедра и потерлась о него, чувствуя, как волосы на его груди касаются ее, такой чувствительной, что это было почти невыносимо: размытая линия между удовольствием и болью. Каждая ее частичка горела, она наслаждалась тяжестью тела Ника. Она запустила пальцы в его волосы, пытаясь прижать его еще сильнее, пока их губы двигались в унисон.

– Хочу тебя, – выдохнула она ему в рот, – сейчас.

Не прекращая целовать ее, мужчина протянул руку к прикроватной тумбочке, пытаясь нащупать ручку. Он долго возился, а потом выругался и оторвался от губ Мэдди. Она захихикала.

– Не смейся, я тут пытаюсь все плавно сделать, – проворчал он, хотя в его глазах плясало веселье.

Когда он открыл ящичек, Мэдди слегка прикусила один из его пальцев, что блуждали по ее лицу. Он резко втянул воздух.

Ник наконец разорвал упаковку и теперь навис над девушкой. Их взгляды встретились, его голубые глаза стали сапфировыми. Он снова спросил, уверена ли она, только без слов, и Мэдди приподняла бедра.

Ник никогда не верил в родственные души или в существование «той единственной». Все, чего он хотел от жизни, – это крепкий брак в любви и удовлетворенности, как у его родителей. Все его установки были разрушены за час.

Он смотрел в потолок. В голове гул, тело расслаблено и удовлетворено. В нем смешались неверие и предвкушение; Мэдди спала рядом, не подозревая о его прозрении. Ее голова уткнулась ему в шею, рука лежала на его груди, дыхание глубокое и ровное. Мужчина лениво поглаживал ее оголенное плечо.

Ник осторожно подвинулся, чтобы не разбудить Мэдди, и посмотрел на ее профиль. Он улыбнулся, вспомнив, с какой злостью она поцеловала его в первый раз. Тогда он все понял. И пусть прозвучит банально, но его словно громом поразило. Честность с примесью раздражения. Вот что ему нравилось в ней. Она прямолинейная и честная. Равный партнер. Она несла ответственность за свои желания. Ник криво улыбнулся и едва коснулся губами ее лба, оставив призрачный поцелуй.

– Решила тебе об этом рассказать, – пробормотала Мэдди, открывая глаза. Ее лицо уже приняло озорное выражение.

Улыбка Ника стала еще шире.

– Просто прощупываю почву.

Ник лег на бок и потянулся губами к губам Мэдди, чтобы поцеловать ее как следует. Особого приглашения не требовалось: она прижалась к нему. «Ее теплое, щедрое и готовое тело – мое», – подумал Ник, обхватывая ее и обнимая, на этот раз скорее нежно, чем похотливо. Она обвила его шею руками, касаясь кончиком носа его носа, улыбаясь сонно и по-кошачьи.

– Считай, почва прощупана, очень даже, – пробормотала она. – Сколько времени?

Он рассмеялся. Да, это та самая.

– Возвращаемся к практичности?

Мэдди приподнялась и подперла голову рукой, совсем не переживая, что простыня упала на талию.

– Лепестки роз закончились.

– И… – Ник выдержал паузу и сглотнул. – Я бы не хотел, чтобы что-то было иначе.

Девушка поняла, что он имел в виду.

– Правда?

– Правда. – Он поднял руку и в нежном обещании провел пальцами по ее губам, не разрывая зрительный контакт.

Мэдди замерла в ответ на его слова.

– Оу, – тихонько сказала она.

– Прозвучит банально, но я ни с кем ничего подобного не испытывал.

– Оу, – снова сказала она, широко распахнутыми глазами изучая его лицо.

– Словно все, что было до этого, каждая девушка, которую я встречал, вела меня сюда. К тебе.

Он подметил и легкий изгиб ее брови, и настороженный вдох, и слегка приподнятый подбородок.

– Мне же это не снится? – спросила она, и у него защемило сердце, когда он услышал легкую уязвимость в ее голосе. В то же время его сердце подпрыгнуло – он обрадовался, что она не посчитала его слова чушью.

– Я не думала, что нравлюсь тебе, – добавила Мэдди, и мужчина с легкостью мог вообразить, как она скрещивает руки.

– И я так думал. Но, – он ухмыльнулся, – шорты все изменили.

– Шорты?! – Он рассмеялся в ответ на ее возмущенный вскрик. – Ник, это вообще не романтично.

– Слушай, не каждая девушка может надеть шорты брата, просто затянув их потуже, и не париться. Да, дело определенно в них. Хотя я не сразу это понял.

Мэдди рассмеялась и поцеловала его в губы.

– Хорошее приходит к тому, кто умеет ждать. – Она поиграла бровями и прижалась к нему всем телом. – Вот только от всех этих дел у меня разыгрался аппетит. Есть хочу. – Последние слова она произнесла с таким чувством, что Ник закатил глаза.

– Тогда надо тебя накормить. – Он поцеловал ее напоследок, перекатился на другую сторону кровати и открыл выдвижной ящик с трусами. – Без десяти шесть, обедали мы давно.

– Как будто в другой жизни, – сказала Мэдди и села, провела рукой по взъерошенным волосам, точь-в-точь озвучив мысли Ника. Он был уверен, что жизнь уже никогда не будет прежней. Он словно переступил порог, изменив все.

Его сердце пропустило удар, когда он заметил встревоженный взгляд Мэдди и то, как она сглотнула, прежде чем заговорить.

– Я в этом не сильна. – Она неопределенно махнула одной рукой, другой прикрывая простыней грудь. – Никогда не знаешь правила наверняка.

Ник обошел кровать и сел рядом, взял ее за руку.

– Просто будь собой и будь честна.

– Быть собой? Но… – Карие глаза смотрели обеспокоенно, уголки рта опустились.

Он ждал, позволяя ей самой разобраться. Мэдди подалась к нему, накрыла его губы своими, прижимаясь к нему, словно нуждалась в прикосновениях, которые напомнили бы ей об их связи. Она отстранилась и вздохнула.

– Проблема в том, что ты такой чертовски красивый. – Она провела пальчиками вниз по его позвоночнику, отклонившись, чтобы погладить ребра.

– Ты тоже. – Он застонал, когда ее пальцы коснулись чувствительного места. Мэдди отдернула руку, словно дотронувшись до оголенного провода.

– Нет! Неправда. Нет. Я большая, неуклюжая. Совсем не как Тара.

– Совсем не как Тара, – согласился он. – Лучше.

– Не говори ерунду. – Девушка отвернулась.

– Я серьезно. – Он потянул ее за руку, отчаянно желая рассказать, что он только сейчас понял. – Посмотри на меня.

Мэдди неохотно повернулась к нему лицом. Лоб прорезала глубокая морщина.

– Я думал, ты первая скажешь мне, что я тот еще идиот.

– Ты и есть идиот. Ты слишком хорош для нее.

– Я не это имел в виду. Ты куда лучше. Когда я проснулся одной ночью, чувствуя себя при смерти и очень скучая по дому, я увидел, как ты спишь на полу. – Он сглотнул, вспомнив, как тяжело ему тогда было. Мэдди коснулась его руки, словно почувствовав его переживания. Он нежно, с благодарностью поцеловал ее в ответ. – Ты… Ты все изменила. Ты была маяком, связующей нитью с тем, что я считаю правильным. Мне сразу стало лучше. Ты напомнила мне о важных вещах: о семье, любви, преданности, дружбе, честности. С того дня как я встретил тебя, ты никогда не отступала от своего, ты бросала мне вызов. В то же время ты оставалась верна себе среди всех этих людей.

– Что будет теперь? С… с Тарой?

Он улыбнулся чуточку слишком радостно.

– Она меня вчера бросила.

Мэдди ухмыльнулась в ответ, а потом захлопнула рот рукой.

– Мне же нельзя выглядеть такой радостной, да? Очень нехорошо и язвительно с моей стороны. Но ты выглядишь довольным.

– Скажем так, я уже почти пришел к выводу, что нам, наверное, не стоит быть вместе. Сложно бросать того, кто привез тебя на отдых. И немного неблагодарно. Поэтому, когда я болел и она выдвинула мне ультиматум – или я еду с ней к Эллингемам, или мы расстаемся, – я бы не поехал, даже если бы чувствовал себя лучше.

– То есть теперь, когда тебе лучше, ты к ним не присоединишься?

– Да я лучше сварю свои яйца в горячем жире.

– Какие крайности. – Мэдди захихикала. – Давай не будем.

Глава 25

– Постарайся потянуть доску мимо весла, а не просто водить веслом в воде, – сказал Ник с паддлборда рядом с Мэдди. У него грести получалось легко.

– Хочешь сказать, что стоять на доске недостаточно? – Она махнула головой, убирая мокрые волосы с лица, и рассмеялась. Последние двадцать минут она училась просто ровно стоять на паддлборде. Не самое гламурное свидание, но Мэдди никогда столько не смеялась на свидании. Она упала в море столько раз, что сбилась со счета.

– Ну, можешь просто стоять, а я полюбуюсь. – Ник посмотрел на нее так, что она забыла о прохладном ветерке, обдувавшем ее влажную кожу. – Но смысл в том, чтобы двигаться.

Мэдди схватилась за весло, осторожничая теперь, когда наконец встала вертикально и почувствовала, как доска слегка покачивается, когда она переносит вес с одной ноги на другую.

– Вот так, держи весло вертикально. Оно поможет тебе двигаться прямо.

– Я тебе объясню, как держать что-то вертикально, если ты не будешь осторожен! – весело крикнула ему девушка, схватившись за весло и делая осторожный гребок.

– Слегка согни ноги в коленях. – Ник двигался рядом, пока Мэдди постепенно осваивала навык. Вскоре они уже гребли вместе, хотя Ник в отличие от девушки греб с легкостью греческого бога.

– Успеем сплавать туда перед обедом? – Он указал на дальний конец залива.

– Ты первый, – ответила Мэдди, хитрая усмешка касалась уголков ее губ. Ник глянул на нее с подозрением, но она встретила его взгляд с невинным выражением. Очередной прекрасный день, уже третий в этой уединенной бухте. Легкий боковой ветер беспокоил поверхность моря, вода сияла и искрилась под солнечными лучами. Вид открывался великолепный: мускулы на спине Ника плавно двигались в такт его движениям, и это напомнило Мэдди о прошлой ночи, симфонии вздохов и удовольствия, от одного воспоминания о которой ей стало жарко. Этим утром она снова проснулась в его постели, и ей казалось, что в мире не существует ничего естественнее. Она поражалась тому, как легко ей с Ником.

Минувшие два вечера они готовили на камбузе вместе, ели на палубе под звездным небом, пили белое вино, непринужденно болтая, словно старинные друзья. Они заканчивали предложения друг за друга и сами же находили это забавным, громко смеялись или открывали неожиданные сходства: они оба ненавидели грибы, никогда не смотрели «Звездные войны» и не собирались, включая новые фильмы, и никогда не катались на коньках или лыжах.

Прошлым вечером они встречали закат: небо в розовых полосах окрасилось в темно-синий, море мерцало золотым. Идеальный конец дня. Они сидели на палубе с бутылкой вина и остатками хлеба, сыра, ветчины и оливок. Все тело Мэдди трепетало от еле сдерживаемого восторга, и каждый раз, когда она смотрела на Ника, то хотела ущипнуть себя. А самое милое – когда мужчина замечал ее косые взгляды, то целовал ее в ответ или брал за руку и сжимал ее.

– Это все наяву? – спросила она, рассматривая горизонт. Солнце опустилось ниже, на лицо девушки упала тень.

– Да, – сказал Ник.

Она повернулась к нему лицом.

– Со мной такого никогда раньше не было.

– Объясни-ка. – В глазах Ника плясало веселье, от которого сердце Мэдди пело.

– Я нравлюсь тебе так же сильно, как ты нравишься мне.

– Тогда привыкай. – Его ладонь, теплая и успокаивающая, покоилась на ее бедре. – Я никуда не денусь. Ну, точно не следующие несколько дней.

Вот так просто. Поначалу. Может, в первую ночь Мэдди просто охватила эйфория – посткоитальное помутнение, что разрушило ее обычную оборону.

Ник оглянулся через плечо, возвращая девушку в настоящее, в «здесь и сейчас», под полуденное солнце, что грело ее плечи.

– Все хорошо? – Он прищурился и замедлил темп, чтобы Мэдди оказалась рядом.

– Что? – спросила она. В ее глазах плясали веселые огоньки.

– Ты что-то замышляешь.

– Вовсе нет. Просто… – Она сделала паузу и намеренно оглядела его с ног до головы. – …наслаждаюсь видом.

Он посмотрел на нее таким обжигающим взглядом, что ситуация обернулась в его пользу: температура внутреннего термометра Мэдди зашкаливала, поднявшись до опасно высокой отметки. Она пожалела, что не вела себя хоть немного осмотрительнее.

– Да, с моего места тоже открывается неплохой вид, – протянул он таким голосом, что Мэдди сразу подумала о прохладных простынях и разгоряченных, вспотевших телах. У него это получается куда лучше. Один взгляд – и она уже хочет вернуться с ним в постель. Она не могла перестать думать о нем, о его теле или о том приятном вздохе, который он издал, когда кончил сегодня утром.

– Мэдди?

Девушка поняла, что краснеет. Она схватилась за весло, с силой оттолкнулась и поплыла вперед. Доска опасно закачалась. Миновав Ника, Мэдди услышала, как он тихо смеется. Доска накренилась.

– Ты… ты… – вскрикнула она, когда он поставил весло на ее паддлборд. Она потеряла равновесие и упала в воду. Ник тут же прыгнул за ней, когда она, поднимая брызги, всплыла на поверхность. Он притянул ее к себе и поцеловал.

– Решил, что тебе не помешает охладиться. У тебя на лице все написано. Я уже задумался, может, паддлбординг – не лучшая идея, – пробормотал он в сантиметре от ее губ пару минут спустя.

– Мы же не можем остаться в постели на весь день, – укоризненно сказала Мэдди, хотя в ее голосе промелькнула лукавая нотка. Почти весь прошлый день они провели в каюте Ника.

– Спорим, можем?

– Здесь слишком хорошо, чтобы оставаться в каюте.

– Кто сказал, что нужно оставаться в каюте? – Он подмигнул девушке, и она расхохоталась. – На верхней палубе очень удобные лежаки.

– Ты ужасен. – Мэдди брызнула на него водой.

– Разве не ты меня туда потащила?

– Потащила? Бедняжка, ты не мог противостоять мне в таком страшном бою!

– Я просто не мог удержаться. Против тебя я беззащитен. – Он снова поцеловал ее. – Не могу устоять.

– Ага, продолжай в том же духе, и я тебе поверю. – Мэдди закатила глаза.

Лицо Ника смягчилось.

– Я серьезно.

Ее сердце пропустило удар, она уставилась на мужчину.

– Кажется, я влюбился в тебя.

– Оу, – сказала Мэдди, выжидая, когда сердце вернется в свой обычный ритм. Весь мир отошел на второй план. Она видела лишь его голубые глаза, смотрящие прямо в ее душу. – Можешь повторить?

– Кажется, я влюбился в тебя. – Сердце снова сбилось с ритма, но потом Мэдди нахмурилась, блуждая вопросительным взглядом по лицу Ника.

– Знаю, я немного тороплюсь, но… – Он пожал плечами. – Вот так.

Мэдди медленно выдохнула, в ее глазах вдруг промелькнул страх.

– Как будешь знать точно, скажешь?

Все происходит слишком быстро. Выражение лица Ника поменялось неуловимо, совсем капельку, и если бы Мэдди не смотрела на него так внимательно, то не заметила бы эту промелькнувшую тень разочарования. Она положила руку ему на плечо.

– Не… – Она неохотно усмехнулась. – Не пойми неправильно. Люди не влюбляются в таких, как я.

Почти на все ее знания о мужчинах повлиял опыт ее мамы. Ее слишком много раз бросали, парни приходили в их жизни и так же быстро и легко уходили. Ее отец – наглядный тому пример. Мэдди мало кому об этом рассказывала, но все ее братья и сестры – неполнородные. И вообще, это бред: они очень даже родные, они ее братья и сестры, просто от разных отцов. Ничего удивительного, что у них такие несхожие характеры. Но это означало, что до сих пор Мэдди никого не подпускала близко.

– Я не «люди», – сказал Ник и поджал губы.

– Нет, – мягко сказала она и тихо призналась: – Я боюсь.

Ник нежно поцеловал ее, обводя губами контур ее губ. Мэдди, пристально глядя на него, выдавила из себя правду:

– Мне кажется, будто я в стиральной машине, которая вращается на полной скорости и может выплюнуть меня в любой момент.

Глаза Ника были полны понимания. Он улыбнулся и сказал:

– Какие у тебя романтичные обороты речи.

– В общем, я до чертиков боюсь.

Ник коснулся ее лица.

– А я впервые в жизни нет.

Они затащили доски для паддлбординга обратно на борт. Сердце Мэдди пело, радуясь искренним словам Ника. Она хотела оборвать последнюю ниточку, ниточку в этой потрепанной веревке: ниточку, что привязывала ее к страху и недоверию. Но она всю жизнь смотрела на мужчин, которые таскали сигареты и иногда деньги за аренду у ее матери и угощались пивом в холодильнике. Никто не задерживался надолго, никто не обещал большое будущее. В глубине души она знала, что Ник не такой, но что-то все равно останавливало ее, и она не могла перейти эту черту.

Она сбежала от Ника под предлогом уборки, чтобы установить между ними дистанцию. Она почувствовала облегчение, когда Ник уважил ее желание и ушел в душ, а после обеда, когда она сообщила, что хочет рисовать, он не стал дуться и обижаться. Он ласково поцеловал ее, пока она собирала свои инструменты, сел в тени с книгой и бутылкой пива и наблюдал, как она поднимается по лестнице.

Мэдди не сразу погрузилась в работу, ее мысли кружились вокруг Ника, но в конце концов она растворилась в волшебстве творческого процесса.

Когда ее телефон зазвонил, она вздрогнула.

– Привет, Иван.

– Мэдди. Дуглас возвращается на яхту. Встреть его в порту, отвези на судно.

Сердце девушки ухнуло вниз.

– Когда?

– Он выезжает из Хвара через час. Поездка на такси займет двадцать минут.

– Хорошо, я его заберу, как раз надо встретиться с Франьо. Может, я смогу убедить их задержаться в каком-нибудь баре, прежде чем возвращаться на яхту.

Черт, раз они возвращаются, значит, надо купить еды. Отпуск закончился. Она сглотнула. Они с Ником не загадывали так далеко.

Она собрала свои инструменты для рисования и спустилась по лестнице, чувствуя себя так, будто ей вынесли приговор. Ник поднял на нее взгляд, и она чуть не разрыдалась.

– Они возвращаются.

– Когда?

– Сейчас.

Их взгляды пересеклись.

– Что будем делать? – спросил Ник.

Она пожала плечами, разглядывая свои ноги.

– Я поеду за ними.

– Ты знаешь, о чем я.

Ему пришлось надавить, в то время как Мэдди хотела забаррикадировать проход к заливу и никого не впускать и не выпускать.

– Разве это не тебе решать? – спросила она.

– Не люблю хранить секреты. – Он выдержал паузу, а девушка не собиралась ее заполнять. Грудь сдавило. – Мэдди, я нас не стыжусь. Я хочу рассказать всем, но… – Вот оно. Одно большое НО. – Я переживаю о том, как Тара себя поведет, как будет относиться к тебе. Она не всегда очень добра к людям.

Мэдди повернулась и с язвительным видом вскинула бровь. Это он существенно приуменьшил заслуги Тары.

– Я не хочу, чтобы ты стала ее… мишенью. Ты – член экипажа и поэтому окажешься в незавидном положении.

– Это громко сказано, – сказала она и наконец подняла на него взгляд. Увидев сожаление на его лице, она сразу почувствовала себя отвратно. Он не злодей, он пытается поступить правильно. – Наверное, ты прав.

– Всего несколько дней, и мы сможем строить наши планы.

Мэдди понимала, что он прав, но ей претила мысль, что гости вернутся на яхту. Особенно сюда, в маленькую бухту, что принадлежала им двоим.

Мэдди страшилась момента, когда все вернутся на яхту. Когда они подплыли к порту на моторной лодке, их ждал приятный сюрприз: там были только Дуглас и Сири.

– Мэдди! – Сири подбежала к девушке, крепко обняла ее и чмокнула в щеку. – Я так рада тебя видеть! – Она сделала шаг назад, держа ее за предплечья. – Выглядишь прекрасно. Отпуск тебе к лицу.

Дуглас похлопал Ника по спине и затем повернулся к Мэдди:

– Юная леди, да вы в отличной форме!

Мэдди прыснула.

– Дуглас, ты старше меня всего на пару лет.

– Он у нас немного старомоден, – громко прошептала Сири, на ее щеке появилась ямочка.

– Я чувствую себя стариком. – Его плечи поникли, уголки губ опустились. – Кто-нибудь хочет выпить? В такси без кондиционера было ужасно жарко.

– Дуглас, милый, – Сири закатила глаза, но похлопала его по плечу, – мы ехали всего двадцать минут.

– На двадцать минут дольше, чем хотелось бы. – Выражение глаз Дугласа не сочеталось с его натянутой улыбкой. – Ник, по холодному пиву? Куда можно сходить? – Он оглядел гавань. – Не успел осмотреться, вроде городок небольшой.

Он снова поджал губы будто бы в сожалении.

– Холодное пиво – это всегда хорошая идея, – ответил Ник, бросив на Мэдди беспокойный взгляд. – Вон там неплохое местечко. – Он указал на бар, где они были с Иваном и Горданой.

Когда все расселись по местам и им принесли высокие бокалы с золотистым пивом, Ник задал очевидный вопрос:

– И где же все остальные?

Сири и Дуглас переглянулись, и Дуглас уставился на бокал с пивом, словно искал в нем ответ.

– Мы оставили их там, – заявила Сири с ноткой вызова. Дуглас медленно поднял голову, его обычно добрые глаза стали жестче. Они снова переглянулись. Он взял Сири за руку и сжал ее.

– Ну, Сири, будет.

Она стряхнула его руку.

– С меня хватит. – Она упрямо мотнула головой. – Без тебя там совсем тухло, Ник. – Она захлопала ресничками, глядя на Ника наигранно, конечно, но Мэдди с интересом отметила, что Дуглас вдруг замер, насторожившись, как охотничья собака, что ждет приказа хозяина.

Он стряхнул с себя оцепенение и сказал:

– Как хорошо вернуться к тишине и покою. У Эллингемов стоял постоянный шум, какая-то суета, волнение. – Бедолага выглядел разбитым. – И визг. Клянусь, Иви решила пригласить всех моделей с недели моды в Лондоне прошлого года…

– И с недели моды в Париже, – перебила его Сири, угрюмо сжав челюсть.

– И они все пытались переплюнуть друг друга, чтобы их заметили. Вы знаете, как ведут себя Кори и Тара, а теперь вообразите комнату, заполненную ими. – Его передернуло. – Ужас.

– Но теперь ты не с ними, – сказала Сири, поглаживая его руку, словно он нуждался в успокоении. Она перехватила взгляд Мэдди и еле заметно качнула головой.

Дуглас, закрыв глаза и откинув голову назад, пробормотал:

– Хвала небесам.

– Значит, возвращаетесь только вы, – осторожно сказала Мэдди, чтобы заполнить затянувшуюся тишину, которая стала неловкой.

– Да, – подтвердила Сири. – Я и Дуглас, Дуглас и я.

Она бросила на него вызывающий взгляд.

Дуглас испустил долгий, тяжкий вздох, будто нехотя признал поражение.

– Хватит с меня Кори. – Он расправил плечи и снова вздохнул. – Она ужасно себя ведет.

– Ужасно себя ведет. – Словно змея, что делает бросок, Сири хлопнула ладонью по столу. Ее браслеты зазвенели, будто колокола, бокалы затряслись, пиво выплеснулось.

Дуглас напрягся и застыл; такая поза красноречиво говорила, что он боится шевельнуться – вдруг станет еще больнее.

– Оставил ее там. – Он говорил натянуто, рублеными словами. – Мы никому не сказали, что уходим.

– Да как будто она заметит, – усмехнулась Сири, слегка мотнув головой, но Дуглас проигнорировал ее и продолжил:

– Ужасное место, одни лицемеры и выскочки. – Он выдержал паузу и добавил с каким-то проблеском горького юмора: – И кишмя кишит этими чертовыми красавчиками вроде тебя, Ник, с телосложением Атланта. Щеголяют у бассейна, а от одного взгляда на них хочется переехать в Арктику и никогда не раздеваться.

Сири схватила его за руку.

– Дуглас, не говори ерунду. В них индивидуальности как у пудинга, а большинство из них тупее кирпича.

Дуглас пожал плечами и сжал в ответ ее ладонь.

– Спасибо, лапуля, но и я мало чем могу похвастаться, разве что деньгами. – Мэдди поморщилась, услышав печаль в его голосе.

Внезапно, ошарашив всех присутствующих, Сири повернулась и отвесила ему пощечину. Мэдди вздрогнула. Хлопок эхом разнесся по закрытой площади. На изумленном лице Дугласа расползся красный след от ладони. Сири покраснела, яркие полосы подчеркнули ее скулы, в то время как ее глаза блестели, словно у разъяренной Снежной королевы.

Повисла гробовая тишина, все взгляды на маленькой площади были обращены на них. Мэдди и Ник нервно переглянулись. Сири вдруг разрыдалась.

– Прос-сти, Дуглас. Прости, прости, пожалуйста, – всхлипнула она, потом утерла слезы кулаком, встала и положила руки на бедра, возвышаясь над Дугласом. – Просто я ненавижу, когда ты такое говоришь. – Ее лицо исказила странная смесь строгости, преданности и раздражения. – Ты самый добрый и прекрасный человек из всех, кого я знаю, и… и… – Ее запал подходил к концу, поэтому она сглотнула и сделала то, что, наверное, сделала бы Мэдди на ее месте. Она наклонилась и поцеловала его. Даже со стороны Мэдди было видно, что она вложила в этот неистовый поцелуй всю страсть, любовь и желание.

Мэдди повернулась к Нику и закусила губу, увидев на его лице выражение вроде «Я мужчина, столько драмы мне не вынести».

– У нас там еще дела остались, – сказал он и встал так, что чуть не сшиб свой стул. Он взял телефон и кошелек со стола. – Мы оставим вас тут ненадолго.

Мэдди произнесла «трус» одними губами, но тоже встала из-за стола. Ответа не последовало: Дуглас усадил Сири к себе на колени и теперь целовал ее с таким же рвением.

– Неожиданно получилось, – сказал Ник, когда они скрылись из виду. Он схватил ее за руку и притянул ближе к себе, будто истосковавшись по прикосновениям. – Бедный Дуглас, ну и натерпелся же он.

Мэдди потерла щеку, тоже сочувствуя ему.

– Ну, думаю, поцелуи его утешат.

– И я на это надеюсь. Кстати, об этом… – Ник остановился, утянул ее в узкую, заброшенную мощеную улочку и прижал к холодной каменной стене. – Давно я тебя не целовал.

– Ник… – Ее смех оборвался, когда мужчина с завидным энтузиазмом принялся наверстывать упущенное. Коленки Мэдди задрожали, ей едва хватало воздуха. Она посмотрела в его ярко-голубые глаза и сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Сердце привычно гулко стучало. – Будет сложно притворяться у всех на виду, – сказала она, коснувшись губ, которые до сих пор покалывало.

– Знаю. – Ник нахмурился. – И я не хочу.

Раз уж им все равно надо было приехать сюда, они заранее договорились встретиться с Иваном и Горданой в галерее, чтобы капитан отдал им контракт и рассказал, что о нем думает юрист.

Ник взял Мэдди за руку, глянул на часы, и они пошли к галерее.

– Я понимаю. Извини за то, как я себя повела. Я просто расстроилась, потому что у нас отняли возможность провести вместе еще несколько дней. Но ты прав, так будет разумнее. Если Тара, судя по твоим словам, в тебе больше не заинтересована, тут будет неловко и без нас.

Мэдди округлила глаза, когда ей в голову пришла одна мысль.

– Что же будет, когда вернется Кори?

– Дерьмо попадет на вентилятор, – ответил Ник. – Может, они и не вернутся. Вдруг Дуглас убедит их остаться у Эллингемов до конца отпуска, осталась-то всего неделя.

– Ты-то в их каютах не убирался. Ты бы видел, сколько у Кори и Тары вещей.

– Не забывай, я нес чемоданы Тары, – сухо отозвался Ник.

Мэдди вздрогнула.

– Ни за что не буду собирать это все сама. И потом, нам всем нужно вернуться в Сплит, в аэропорт.

– Можно отправиться на пароме из Хвара.

Мэдди высокомерно изогнула бровь.

– И плыть с плебеями? Они никогда на такое не согласятся. И Дуглас слишком добр, он их не бросит, несмотря на то что произошло между ним и Сири.

Ник усмехнулся и покачал головой:

– Сири и Дуглас. Этого я не ожидал. Я понял, что он ей нравится, но… похоже, и она ему нравится.

Мэдди закатила глаза.

– Плохо смотрел. Очевидно же, что она от него без ума. Будем надеяться, что Дуглас только что это осознал.

Ник поднял ее руку и поцеловал костяшки пальцев.

– Потерпи нас, презренных. Мы не сразу осознаем все хорошее, но когда осознаем… – Он замолчал и посмотрел прямо на девушку, попав в самое сердце. – …то никогда не отпускаем.

Иван и Гордана ждали их перед галереей с широкими улыбками. Их знакомый юрист одобрил контракт, и они прошли в прохладную светлую комнату, пустив Мэдди первой и обмениваясь восторженными взглядами.

Франьо поднял взгляд от мраморной стойки и просиял.

– У меня для вас сюрприз.

Очевидно, Иван и Гордана поговорили с Франьо до того, как Мэдди с Ником пришли сюда, поскольку теперь они столпились позади нее, словно сопровождающие лица. Они шли за Франьо, который вел их к противоположной стене.

– Ох, как чудесно! – Мэдди хлопнула в ладоши, борясь с внезапно подступившими слезами.

Ник приобнял ее за плечи.

– По-моему, это самая что ни на есть настоящая картина, – шепнул он ей на ухо.

Картину вставили в раму: она висела в самом центре светлой стены, и Мэдди, смотря на нее, не могла поверить, что это она ее написала. Она выглядела очень профессионально в красивой широкой белой деревянной раме. Просто, но элегантно. Рамка без узоров подчеркивала ясные, яркие цвета картины: море, небо, солнце и людей.

Одно головокружительное мгновение она просто стояла и смотрела на картину. Первоначальный восторг сменился спокойствием и умиротворением. Ее картина. В галерее. Это казалось невозможным. Мэдди подняла голову и ослепительно улыбнулась Нику, в ее глазах стояли слезы.

– Надо сделать фото для Нины. – Она принялась рыться в сумке в поисках телефона.

Иван подтолкнул ее локтем, и она посмотрела на него. Он кивнул на картину. Девушка нахмурилась и вернулась взглядом сначала к картине, потом к нему, осознав, что он пытается ей что-то сказать.

Он снова кивнул.

И тогда Мэдди увидела крошечную красную точку справа от картины. Она повернулась к Франьо:

– Вы ее продали.

– Покупатель уже есть, осталось только узнать, согласны ли вы с условиями. Мы бы хотели продать все три картины и больше, если у вас есть еще. Давайте пройдем в офис и обсудим контракт.

– Конечно, есть вероятность, что другие картины они не продадут, – сказала Мэдди двадцать минут спустя, когда они вышли из галереи. Ее лицо было слегка бледновато, но на нем сияла удивленная улыбка.

– Конечно, – слишком бодро согласился Ник. – То, что картину купили сразу, как только ее повесили, – чистой воды счастливая случайность.

– Я так не думаю, – перебила его Гордана, с серьезным видом вздернув подбородок и сердито посмотрев на Ника. – Парочка, которая только что туда зашла, сразу заинтересовалась твоими картинами.

– Она права, – сказал Иван. – Я поспрашивал знакомых, и парень Горданы сказал мне, что Франьо – отличный бизнесмен. Галерея очень популярна, ей уже пятнадцать лет, и у нее хорошая репутация.

– Ну, мою картину он продал за шесть с половиной тысяч кун. С ума сойти. Семьсот пятьдесят фунтов за одну мою картину.

Ник подтолкнул ее.

– Я же говорил.

Губы Мэдди дрогнули.

– Сколько самодовольства. Теперь платить тебе проценты?

Глаза Ника загорелись.

– Да, только не деньгами.

Она рассмеялась.

– Назови свою цену.

Они пошли обратно на площадь в приподнятом настроении. Дуглас и Сири сидели бок о бок, положив сцепленные руки на стол.

– Надо переименовать яхту в «Лодку любви», – заявил Иван, со знанием дела глянув на Мэдди и Ника.

Мэдди покраснела, а Ник взял ее за руку. Сири лучезарно улыбнулась им двоим.

– Кажется, это нужно отпраздновать, – сказал Дуглас, вставая и по-прежнему держа Сири за руку.

– Ну, – Мэдди еще не выпячивала грудь, но была очень к этому близка, – шампанское с меня, я только что продала свою картину.

– Как здорово! Молодец, Мэдди, – Сири вскочила и крепко обняла ее, шепнув на ухо: – И, похоже, ты загребла себе красавчика. Нам многое нужно обсудить.

Мэдди обняла ее в ответ.

– Да, нужно.

– Давайте купим шампанское и вернемся на «Авантюриста»? – предложил Дуглас. – Не знаю, что насчет вас, но я соскучился по малышке. Хотелось бы вернуться на борт.

– А мне надо возвращаться к работе, пап, – сказала Гордана. – Мама хотела бы услышать, что ты планируешь дальше. Тебе нужно обратно на яхту?

Иван посмотрел на Дугласа.

– Яхта пришвартована в небольшом заливе неподалеку. Вы хотите вернуться в порт или остаться там?

– Там очень красиво, – сказала Мэдди. – И тихо.

– Раз тихо, то давайте останемся там, – сказал Дуглас. – Хватит с меня волнений.

Сири печально потерла его щеку.

– Прости.

Он накрыл ее руку своей.

– Насчет этого волнения я не жалуюсь, хотя предпочел бы, чтобы ты так больше не делала.

– Обещаю, – сказала Сири с несвойственной ей покорностью.

– Может, приведешь завтра Зиту и всю свою семью на обед? – предложила Мэдди, поддавшись внезапному порыву. – Я бы с удовольствием увиделась с ней, поблагодарила бы за помощь. Без ее подсказок я бы не справилась. Дуглас, ты же не возражаешь?

– Конечно, нет.

– Могу взять тебя на рыбалку, – предложил Иван. – Поймаем что-нибудь на обед.

– Ну не знаю. – Мэдди выставила ладони в протестующем жесте. Она понятия не имела, как чистить и потрошить рыбу.

– Да все нормально, остальным займется Зита. – Иван рассмеялся в ответ на ее испуганный жест.

И вот так внезапно все решилось – завтра на обед собирается девять человек, и Мэдди с нетерпением этого ждала.

Глава 26

Вскоре после того как они вернулись на яхту, Сири загнала Мэдди в угол камбуза. Дуглас решил переехать в свободную каюту, а не делить старую с Кори, и быстренько исчез под палубой. Ник заметил, что Сири решительно настроена все узнать, взял пиво из холодильника и чмокнул Мэдди в нос, готовясь к побегу.

– Миленько, – сказала Сири. – И давно это у вас?

Она запрыгнула на стойку с джин-тоником в руке, пока Мэдди делала вид, что очень занята готовкой. Она решила приготовить пасту, которую недавно купила, добавить трюфельное масло, слегка обжаренные грецкие орехи. И подавать ее с салатом из рукколы и пармезана. Готовилось блюдо несложно, много концентрации не требовалось, поэтому избежать допроса Сири не удалось.

– Три дня, – коротко ответила Мэдди. Она немного переживала, что подумает Сири. Непонятно, на чью сторону встанет: Мэдди или Тары. В конце концов, с Тарой они знали друг друга давно и происходили из похожих миров.

– Мэдди… – Во вкрадчивом голосе Сири слышалась теплота. Мэдди перестала усердно тереть пармезан и посмотрела на девушку.

– Да, – настороженно сказала она.

– Ты же не переживаешь из-за того, что я могу подумать о ваших отношениях?

Мэдди вздохнула и отложила терку.

– Переживаю.

– Но почему?

– Потому что я… ну, нанятая работница, я не как вы.

– Ой, да чтоб тебя, – разозлилась Сири. – Меня окружают идиоты. Сначала Дуглас, теперь ты. Я что, попала на съемки «Аббатства Даунтон»? Он весь из себя джентльмен, а теперь ты строишь из себя служанку.

Мэдди повернулась, вспыхнув.

– Тебе хорошо говорить, вы ходили в элитные частные школы, у вас богатые родители. Моя мама работает на местном заводе, и ее зарплаты хватает только на оплату жилья. Нас бесплатно кормили в школе. Я первая в семье пошла в университет, хотя мама относилась к этому с недоверием, будто я училась какому-нибудь колдовству. Теперь я выпустилась и до сих пор не устроилась на хорошую работу. Мои братья и сестры постоянно напоминают мне, что все это было пустой тратой времени. Вот что я получила за то, что посчитала себя лучше остальных. – Мэдди казалось, что она застряла меж двух миров.

– Да, а ты не удосужилась остановиться на секунду и посмотреть, что мы, хоть и при деньгах, те еще лузеры? Дуглас вот уже два года пытается не отставать от других в материальном плане и обеспечивать Кори. Сам же от этого и страдает. – Она потянула большое плетеное ожерелье на шее, большим пальцем потирая самую крупную янтарную бусину в центре. – Мы не представляем собой ничего особенного, нам просто повезло родиться в наших семьях. Дедушка Дугласа – шахтер, а его папа – инженер, который изобрел какую-то важную штуковину. К счастью для меня, он предложил моему отцу заняться бизнесом вместе, и заработанные ими деньги позволили отправить нас в хорошую школу. Я вообще полная неудачница. Сохну по этому придурку, соглашаюсь на любую работу, лишь бы выехать из страны подальше от него. Ты знала, что Саймон сам жил в муниципальном доме?

– Что? Саймон?

– Да. У него за душой ни гроша, его Дуглас вечно спасает. Они учились вместе, потому что Саймон получил какую-то обалденную теннисную стипендию, но денег у него нет.

– У Саймона?

Не может такого быть. Он же купается в деньгах.

– Я клянусь. Ты бы слышала, как он разговаривает, когда возвращается домой в Дагенхэм.

– Но… но…

– Кори тоже не лучше. Она любит говорить, что ходила в частную школу в Челтнеме, но на самом деле это была местная средняя школа. Тара, наверное, единственная, у кого действительно имеются деньги, и то, будем честны, из нас она самая отбитая. Невротичка без чувства собственного достоинства.

Мэдди поморщилась.

– Вот-вот. Из всех, не считая, наверное, Ника – кажется, он и правда хороший парень из неплохой семьи, – ты здесь самый достойный человек. Слушай, – она поджала губы, – ты же преодолела обстоятельства и поступила в университет. Разве это не доказывает, как сильно ты этого хотела? У тебя больше храбрости и инициативности, чем у нас, вместе взятых. Мы с Дугласом пошли в университет, потому что понятия не имели, что делать дальше, и семья от нас этого ждала.

Мэдди чуть не стерла ноготь большого пальца, пытаясь усвоить сказанное Сири.

– Лекция окончена. Если снова ляпнешь что-нибудь глупое, могу и тебе пощечину отвесить. – Она лукаво улыбнулась, лишая свои слова искренней угрозы, но, учитывая произошедшее, Мэдди уже не была уверена, что это шутка. – Ну, чем могу помочь?

– Можешь накрыть на стол, – сказала Мэдди. – И достать бокалы-флюте. Мы же празднуем.

– М-м, точно. Нам может понадобиться что-то покрепче шампанского – мне нужно понять, сколько Дуглас должен выпить, чтобы переспать со мной.

Мэдди рассмеялась.

– А ты не можешь просто его соблазнить?

– Так вот что ты сделала с Ником? И вообще, я и так доходчиво ему намекаю.

– Я поцеловала его и… – Она пожала плечами, рассеянная улыбка озарила ее лицо. – Скажем так, он быстро наверстал упущенное.

– Повезло тебе. А этот придурок говорит, что нужно подождать и убедиться, что это не курортная интрижка. Боится разрушить нашу дружбу. – Она состроила такое угрюмое лицо, что Мэдди пришлось отвернуться, чтобы скрыть улыбку.

– А-а. – Она попыталась произнести это сочувственно.

– Дело в том, – недовольно сказала Сири, – что я жду с шестнадцати лет.

– Ого, как долго. И ты даже не передумала?

– Нет. Я поняла, что он тот самый, и все. Наверное, это семейное – у меня папа такой же. Влюбился в маму, когда она была помолвлена с другим. Он ждал. Мама, правда, поздно спохватилась и отменила свадьбу за две недели до назначенной даты… Я, как и мой папа, продолжала ждать, хоть и думала, что это безнадежно.

– Тогда я отнесу бокалы наверх. Что-то еще? Боже, я вспомнила, как ты вынесла нам поднос с бокалами в первый вечер. Кажется, будто это было сто лет назад. А теперь… Все изменилось. Ты. Ник. Я. Дуглас. А твои картины? Это же замечательно! Когда твои картины будут висеть в «Тейт Модерн», я скажу, что знала тебя еще до того, как ты стала знаменитой.

Мэдди фыркнула.

– Ну, посмотрим.

Продажа картины и правда подогрела ее желание рисовать еще больше, как и визитка от Билла, которую он посоветовал ей сохранить. Вдруг получится заработать. У нее уже появились идеи для сцен на пляже с типичными отдыхающими на побережье Великобритании. Может, посетить разные места, написать пейзажи и продать их в местные галереи и магазины?

Этот вечер оказался одним из самых приятных за все путешествие. Мэдди казалось, что она отдыхает с друзьями. Сири была рядом, пока она готовила на камбузе, подавала и относила все, что требуется, а мужчины мыли посуду.

– Сири, может, хватит подливать мне вина? – сказал Дуглас, когда сдали карты в четвертый раз. На столике на палубе мерцали чайные свечи. – Я не глупый, знаешь ли.

Он скрестил руки на груди, пытаясь сохранить строгий вид. Губы Сири дрогнули, она глянула на мужчину поверх карт.

– А что, надо было предложить покер на раздевание?

– Ты неисправима, – сказал он. – Что бы сказала твоя мать?

– Позвони и спроси. Ты сам знаешь, что они с твоей мамой будут выбирать шляпки на свадьбу, так что давай, вперед.

Ник и Мэдди пытались скрыть смешки. Под столом Ник взял Мэдди за руку.

– «Давай, вперед»? – Дуглас прищурился. – Сири, ты такой романтик.

– Я практична.

– С тобой так сложно быть джентльменом, – мрачно сказал Дуглас.

– Вот и хорошо, – довольно произнесла Сири, победоносно качнув головой. – Не хочу, чтобы ты был со мной джентльменом. – В ее взгляде читались неприличные мысли, из-за чего Мэдди поперхнулась вином.

Ник потянул ее за руку и поставил на ноги, взял свой бокал с вином.

– Мы, пожалуй, пойдем посмотрим на звезды с верхней палубы.

Они поднялись по лестнице, стараясь не расплескать вино. Мэдди снова захихикала и шепнула Нику:

– Я чувствую вину за то, что мы оставили Дугласа без защиты.

Ник рассмеялся.

– И я, но еще больше я боюсь Сири, женщины в деле. – Он приобнял девушку и повел ее к лежакам.

– Хочешь, я буду твоей женщиной в деле? – мурлыкнула Мэдди ему в шею, наградив быстрым поцелуем.

Ник прижал ее к себе.

– Яхта крепко и надежно пришвартована, она никуда не денется.

Они подтащили два лежака к краю палубы, чтобы любоваться ночным заливом, освещаемым полумесяцем, что отражался в воде. Волны плескались о корпус яхты, на чистом ночном небе мерцали тысячи звезд. Их было больше, чем могла себе представить Мэдди.

– Никогда не видела ничего подобного, – сказала она.

– Никакого светового загрязнения, – сказал Ник, обвив рукой плечи девушки. – Напоминает о доме.

Когда глаза Мэдди привыкли к свету, она изучила профиль Ника. Мужчина задумчиво смотрел на освещенный луной залив, полный теней и секретов.

– Летом я иногда выхожу на улицу ночью и смотрю на небо. Очень красиво. Могу любоваться часами. – Он взял девушку за руку, осторожно переплел их пальцы и бережно накрыл их ладонью, словно защищая. Сердце Мэдди дрогнуло. – И теперь, когда я смотрю на небо, я скучаю по дому. – Она увидела, как он сглотнул и сильнее сжал ее пальцы. – Не думаю, что смог бы жить в другом месте. Тут неплохо, но это не дом. – Ник замолчал и, не поворачиваясь, тихо спросил: – Как думаешь, ты бы смогла жить на овцеводческой ферме посреди ничто? До ближайшего супермаркета двадцать миль. Зимой отрезаны от мира.

В тиши ночи Мэдди поняла всю важность вопроса и ответила не сразу.

– Я жила в Париже. – Она посмотрела на оазис из света, созданный луной и контрастирующий с тьмой. – В одном из самых красивых и космополитических городов мира. И я никогда не чувствовала себя такой одинокой. Твоя сестра и остальные в кондитерской все изменили. Я поняла, что неважно, где ты живешь, важно, с кем и кто рядом. – Она замолчала, осознав, что Ник замер. Она прижалась к нему, касаясь его каменного плеча своим. – Я… Думаю, я бы попробовала. Там, наверное, очень красиво.

– Я думаю, что да, но мое мнение может быть предвзято.

– Люди купили бы картины с этими пейзажами?

Ник повернулся и поцеловал Мэдди в висок. Она почувствовала на лице его теплое дыхание.

– Если их напишешь ты – однозначно.

– Все происходит очень быстро. – Где-то внизу живота затаилась тревога. Ник казался уверенным, а вот она оказалась не готова.

– Мэдди, – он нежно поцеловал ее в губы, – мы никуда не торопимся. Давай просто встречать один день за другим. Как знать, что принесет нам завтра?

Глава 27

На следующее утро Сири поднялась на палубу растрепанная, но торжествующая. Ник готовил завтрак в камбузе, в воздухе разносился соблазнительный запах бекона.

– Доброе утро, – сказала Мэдди. – Выглядишь как кошка, съевшая целую ванну сметаны и еще немножко.

Сири подняла руки над головой и потянулась с ленивым стоном.

– И еще немножко.

– Значит, Дуглас поддался твоим женским уловкам?

Сири шмыгнула носом и села на стул напротив Мэдди.

– А кто-то сомневался?

Мэдди хихикнула.

– Ты его запугала, у бедолаги не было выхода.

– Он должен знать, что терял все эти годы. – Она заговорила тише, продолжив сексуальным, хрипловатым голосом обольстительницы: – И вот что я тебе скажу: терял он многое.

Ник появился за спиной Сири с кофейником и вскинул брови, глядя на Мэдди:

– Кажется, я тоже кое-что теряю.

Он попытался изобразить щенячий взгляд и поставил кофейник перед девушками.

Мэдди расхохоталась.

– Ничего подобного, хитрец.

– Где он? – спросил Ник. – Бедняга хоть жив? Я сейчас подам завтрак, кто хочет попробовать мои знаменитые сэндвичи с беконом?

– Я бы не отказалась, – сказала Сири. – Умираю с голоду. А Дуглас, – ее губы растянулись в самодовольной кошачьей ухмылке, – съест сразу несколько. Ему нужно восполнить силы.

– Сири! Ты ужасна.

– Знаю, – ответила она с радостной улыбкой.

– Понимаю его, – с печальным видом сказал Ник, и Мэдди кинула в него салфеткой.

– Хватит жаловаться, иди и принеси мне завтрак!

– Видишь, я тоже у нее под каблуком. – Он устало потер лоб, и девушки снова рассмеялись. – А вот и он. С добрым утром, Дуглас.

– С добрым утр-ром, – воскликнул Дуглас, веселый и ничем не напоминающий ту тень мужчины, с которой сошлась Сири. Мэдди отметила, что он светится от счастья. С такой нежностью, от которой екнуло ее сердце, он подошел к Сири, со спины обнял ее за плечи и потерся своей щекой о ее. Сири повернулась и улыбнулась ему. Да, сердце Мэдди определенно растаяло и растеклось по полу.

Половина завтрака прошла за обсуждением планов на день. Дуглас похлопал себя по нагрудному карману и достал телефон.

– Привет, Саймон.

Все за столом притихли.

– Сегодня? – Дуглас посмотрел на часы.

Атмосфера за столом изменилась: все погрузились в свои мысли, с грустью размышляя о том, как сейчас все изменится.

Ник, к своему стыду, осматривал каюту, проверяя, не осталось ли доказательств того, что последние три ночи Мэдди провела в его кровати. Ему претила эта затея, но скоро вернется Тара, а ей свойственно закатывать истерики. Он знал, что она вполне может устроить сцену и развернуть ее до трагедии в трех актах.

Мэдди отправилась за Иваном в Стари-Град, отказавшись от предложения Ника поехать с ней. Когда он бросил последний взгляд на Мэдди, стоящую за рулем моторной лодки, по его спине пробежалась дрожь, словно дурное предчувствие. Вот и все. Сейчас все изменится. Но только на пару дней, напомнил он себе. Он собирался поменять билет на самолет, чтобы вернуться в Великобританию с Мэдди и там уже распланировать остаток лета.

Сири ушла в свою каюту, Дуглас разбирал почту и узнавал, как дела в офисе. Впервые за несколько дней Нику нечем было заняться. Он шатался по каюте, в которой все напоминало о Мэдди. Он взял футболку, которую она оставила на стуле, зубную щетку из стакана у раковины и цветочный гель для душа, которым пропахла вся ванная. Немного набралось за четыре дня идиллии.

Когда Мэдди вернулась с Иваном, Ник помог ей поднять якорь, и они вместе встали у перил.

– Я буду скучать по нашей маленькой бухточке, – сказала Мэдди и положила свою руку на его, сжимающую металл.

– И я. – Он повернул девушку к себе и поцеловал в губы с благоговением и нежностью, стараясь вложить в этот поцелуй все свои чувства к ней. – Это не конец, это просто…

Мэдди выдохнула.

– А мне кажется, что сказке конец. Мы вернемся в реальную жизнь, и как прежде уже никогда не будет.

– Будет, я тебе обещаю. Надо всего-то притвориться на пару дней. Я тут подумал, когда мы будем на Хваре со стабильным вай-фаем, я поменяю билет на самолет, чтобы полететь с тобой.

– В смысле, в Бирмингем?

– Почему бы и нет? Разницы никакой – Гатвик находится далеко от дома, так что мне в любом случае придется проделать долгий путь.

– Хорошо. – Мэдди подняла руку, погладила его по щетине. Ник повернул голову и поцеловал ее ладонь. На мгновение ей захотелось сжать пальцы, поймав поцелуй, словно бабочку.

– И… – Он выдержал паузу, обхватил ее лицо ладонями, голубые глаза смотрели серьезно и торжественно. – …может, ты как-нибудь приедешь к нам на ферму, погостишь месяцок, посмотришь, понравится ли тебе.

Сердцу стало тесно в груди.

– Я с удовольствием.

Пока они вместе смотрели на воду, заработали двигатели, и яхта медленно поплыла к скрытому устью залива. Не отрывая взгляда от Мэдди, Ник подвинулся так, чтобы они сидели плечом к плечу и бедром к бедру, словно хотел как можно дольше касаться ее, пока они не прибыли на Хвар.

– Ты можешь… – Он сморщил нос. – Ты все еще можешь заглянуть ко мне в каюту.

Девушка покачала головой, отвернулась и посмотрела на открытое море.

– Не хочу прятаться по углам.

– И я тебя не виню. Ты заслуживаешь лучшего.

– Да. Заслуживаю.

– Но я не хочу расстраивать Тару. Мы расстались, но это не значит, что теперь я могу тыкать ее в это носом. Хоть она первая меня бросила, думаю, ей тяжело справляться с отказами. Знаешь, она не такая уверенная в себе, какой кажется.

– И за это ты мне нравишься еще больше. Ты решил не быть сволочью, – сказала Мэдди. В отличие от Ника она не была убеждена, что Тара – хрупкий цветочек, который нужно оберегать. Да, у нее были проблемы, но она была собственницей, а значит, готова драться, как кошка, лишь бы сохранить то, что ей желанно. Тара сделает что угодно, если кто-то захочет ее превзойти.

Мэдди была уверена: если Тара узнает, что Ник выбрал рослую, широкую девку из простонародья, то она воспримет это как серьезное оскорбление, и с пламенем ее ярости и ад не сравнится.

И только богам известно, что произойдет в любовном треугольнике Кори, Дугласа и Сири.

Яхта приближалась к порту Хвара, где Иван застолбил им место для швартовки. Мэдди заметила, как Сири меряет шагами палубу.

– Все нормально? – Глядя, как Сири ходит к перилам и обратно, Мэдди начала нервничать. Дуглас стоял на носу судна, втянув голову в плечи.

– Да. Нет. Да. Нет. – Сири бросила взгляд на Дугласа, ее лицо побелело и вытянулось. – Да. Я в ужасе. Я боюсь, что Кори запоет свою душещипательную песню, и Дугласу станет ее жаль. Она писала ему, но я понятия не имею, что именно и как ей ответил Дуглас. Ты сама как?

Мэдди скривила губы и вздохнула.

– Хотела бы я сказать, что не особо волнуюсь – Тара ведь бросила Ника, – но чувствую себя… – Она обхватила живот руками. – Мне не нравится эта идея, но мы решили держать все в тайне. И я понимаю… Понимаю, что в этом есть смысл. Зачем раскачивать лодку?

Ее слова расходились с неприятным, тянущим ощущением в животе: оно только усиливалось с каждой волной, преодоленной на пути к порту.

– И как там Ник? – спросила Сири, ища его глазами.

– Читает на верхней палубе. – В последний раз, когда она поднялась туда, Ник был на той же странице, что и до этого. Он коснулся ее пальцев со слабой, напряженной улыбкой.

Они подплыли к порту, где стало еще больше яхт и кораблей. По сравнению с тихой безмятежностью залива Тайна тут буйствовала вечеринка для подростков – словно соль на рану, которую нанесла необходимость уплыть из маленькой секретной бухты. Сири помогла Мэдди и Нику установить отбойники. Все молчали, работая в тишине.

Иван задним ходом пришвартовал судно между двумя яхтами, что были куда больше их собственной. Им досталось хорошее место около центральной набережной. Замечая заинтересованные взгляды туристов, Мэдди спрыгнула с кормы и, к счастью, чувствовала себя почти профессионалом, привязывая швартовные тросы к тяжелым железным тумбам. Ей пришлось чуть ли не оттолкнуть отдыхающего, который встал у нее на пути и очень хотел сделать фото. За ним последовал еще один, желающий посмотреть, как они живут. Боже, сколько людей. После Стари-Града суета Хвара хорошенько встряхнула Мэдди – контраст был поразительный. Здесь все были моложе, ярче, готовы к приключениям – они беспрестанно искали глазами что-нибудь новое в те моменты, когда отрывались от экрана телефона. Хотелось закрыть глаза, чтобы спрятаться от всего этого. Краски, шум и суета повсюду, и они попали в самую гущу. Вдоль ряда яхт и лодок высились суперъяхты с громадными корпусами, словно монолитные айсберги, высившиеся у побережья. Они привлекали внимание туристов, что передвигались группками в поисках самого достойного ресторана.

Когда яхта пришвартовалась, Мэдди решила отправиться в супермаркет, чтобы купить воды и пива.

– Я с тобой, – сказал Ник. Никто не произнес вслух, что это просто тактика проволочек, чтобы не оказаться на яхте, когда подъедут остальные.

Они бок о бок пробирались через толпу, но не касаясь друг друга. Рука Ника то и дело задевала руку Мэдди. Он хотел схватиться за нее и прижать к себе, вдруг испугавшись, что девушка потеряется в плотном потоке туристов. После тишины бухты он чувствовал себя окруженным, не в своей тарелке, его мучила клаустрофобия. Можно было подумать, что он злится, но нет, он просто хотел, чтобы они оба оказались в Старбридж Фелл с Рексом у его ног. И, может, даже… Он улыбнулся своему упрямству. Нет, в проливной дождь не сто́ит.

Краем глаза Ник уловил тонкую алую ткань, которую трепал морской бриз.

– Ник! – раздался пронзительный крик, словно слабое предупреждение, прежде чем перед ним возникла Тара с распущенными волосами, огромными глазами и ярко-красной помадой. Ник бросил взгляд на Мэдди, сердце сжалось при виде ее безразличного лица. Ему снова захотелось взять ее за руку, а дурное предчувствие лишь усиливалось.

Тара уронила чемодан с драматичным грохотом.

– О, Ник, Ник. – Она повторяла его имя, словно в горячей молитве, сложила перед собой ладони с обожанием и облегчением на лице, а потом бросилась на него с точностью тактического ядерного оружия. Мужчина попытался перехватить взгляд Мэдди, но она не смотрела в его сторону. Он видел, как между ними растет расстояние.

На какое-то мгновение ему показалось, что он задыхается от этой легкой ткани, что лезет ему в лицо. Тара покрывала поцелуями его щеку и шею, а ему хотелось позвать Мэдди, чтобы она спасла его.

– Ник, Ник! Ник, милый! – Она обвила его шею тонкими руками, ее ноготок случайно царапнул его кожу. – Милый, я так по тебе скучала.

Тара каким-то образом сумела облепить его своим миниатюрным телом и теперь не собиралась отступать. Ее ноги обвились вокруг его талии, словно она была малышом галаго, что повис на дереве.

Поверх плеча мужчина заметил прищуренные глаза Мэдди, лишенные всяких эмоций. Он посмотрел на нее, вкладывая во взгляд вопрос «и что мне с этим делать?». Он сделал все возможное, лишь бы выпутаться из объятий Тары, неудобно вытянул шею, пытаясь избежать ее энергичных поцелуев, словно уворачиваясь от очень дружелюбной собаки, которая хочет зализать его до смерти. Стоило ему отцепить от себя ее руку или ногу, как она лепилась к нему другой частью тела. Сначала Мэдди было смешно, но потом, пока Ник пытался высвободиться, она стала смотреть на них с кислым выражением лица и отвращением, а затем – с каменным лицом. Она скрестила руки, все ее тело застыло в неловкой, напряженной позе.

Это укрепило решимость Ника.

– Тара. – Он, действуя уже жестче, наконец отцепил ее от себя и поставил на тротуар. Как только ее ноги коснулись земли, она тут же обвила его руку своей с удивительной силой, будто тисками, и прижалась к нему.

– Да, милый, что такое?

Ник посмотрел на одеревеневшую Мэдди. Тара проследила за его взглядом и повернула голову. Он почувствовал, как Тара напряглась. Она повернулась и сказала Мэдди:

– Ты что-то хотела?

Глаза Мэдди были темны и неподвижны, губы сжаты в прямую линию. Она подняла подбородок и посмотрела на Ника, и он, как последний идиот, замешкался на секунду дольше нужного. Мэдди посмотрела на него с презрением, развернулась и ушла быстрой, раздраженной походкой, известной как «да пошел ты». Он закусил губу, с тяжелым сердцем наблюдая, как она уходит. Ему казалось, что туристы будут расступаться перед ней.

Они это обсуждали, но Ник даже не представлял, что ему будет так дерьмово. Он уверял себя, что всеми возможными способами говорил Мэдди, как она ему дорога, но утешения это не принесло. Он пригласил ее к себе в Нортамберленд. Она должна была понять, что он к ней чувствует, но вся его уверенность вдруг исчезла.

Он опустил взгляд на Тару, которая смотрела на него с уже знакомым ему восхищением. Его ужалило чувство вины. Вдвойне дерьмово. Он по уши вляпался. Тара – сложный и беспокойный человек, и он хотел обращаться с ней вежливо и любезно.

– Привет, Тара. Как ты? – Он пытался говорить беззаботно, но слова, чуть не застряв у него в горле, прозвучали неестественно и нескладно.

– О, милый Ники, теперь гораздо лучше, ведь я с тобой! Я так по тебе скучала, так переживала после нашей ссоры. Ты не отвечал на мои сообщения, и я очень волновалась, думала, что ты больше меня не любишь.

Слова комом встали в горле. Тара смотрела на него, задрав голову, в огромных глазах блестели слезы.

Не успел Ник сказать, что он не получал никаких сообщений, как она схватилась за его руку.

– Я не очень красиво себя повела, да? – Ее грудь вздымалась, она схватилась за горло и скривила красивое личико. Разворачивающаяся драма начала привлекать внимание туристов.

– Ты… ты… – Он должен это сказать. – Ты очень четко обозначила, что между нами все кончено.

– Милый, не говори глупостей, я просто расстроилась. Мне казалось, что тебе все равно, и я наговорила всякого, чего не имела в виду. Мне было очень плохо без тебя, я никогда в жизни не была так несчастна. – Она заговорила громче, люди стали оборачиваться и останавливаться.

Это не должно было произойти. Ник сглотнул.

– Я больше никогда тебя не брошу, – заявила она так громко, что мужчина поморщился. Несколько людей, что стояли рядом, улыбнулись ее словам. – Ники, милый. – Она выдержала паузу, не отрывая взгляда от его лица, а потом при всех упала на колени. – Я люблю тебя. Ты женишься на мне?

Глава 28

– О, Тара! – Кори, что стояла позади, хлопнула в ладоши и запрыгала рядом с Саймоном, чей изумленный оскал быстро сменился усмешкой. – Как романтично!

Набережная взорвалась выкриками, кто-то начал хлопать, кто-то – фотографировать.

Мозг Ника превратился в кашицу, язык прилип к нёбу, ноги приросли к земле. По телу прошлась волна жара, подкралась к его лицу.

Тара, не шевельнувшись, оставалась на том же месте, смотря на него снизу вверх.

Мужчину замутило, когда люди в толпе начали кричать:

– Давай, мужик, скажи «да».

– Если ты не скажешь, я скажу!

– Скажи «да».

– Скажи «да»!

– Скажи «да»! – быстро подхватили остальные и стали скандировать.

– Вставай, – проговорил он краешком рта. – Какой позор.

Улыбка Тары стала слаще.

– Тебе просто нужно сказать «да».

– Тара…

Толпа скандировала все громче.

Ник не решался оглядеться. Сердце колотилось в груди.

Губы девушки задрожали.

– Ник, не поступай так со мной. Ты меня любишь. Ты это знаешь. Я люблю тебя.

Он не мог опозорить ее перед людьми. Тара очень беспокоится о своем образе, он не может так жестоко с ней поступить. Можно разобраться потом, на яхте. Но как ее не опозорить, не солгав и не дав обещание, которое он не собирается сдержать?

Он поднял девушку на ноги. Он должен быть честен с ней. Надо сказать, что между ними все кончено.

Но не успел Ник и слова сказать, как Тара обвила его руками и прижалась к его губам своими, придерживая рукой его голову и имитируя бесконечно долгий поцелуй. Его зубы касались плоти с внутренней стороны его рта, пока Тара прижималась к нему ртом с удивительной силой.

Толпа взорвалась криками – все решили, что он сказал «да». Ник наконец отлепил модель от себя, настолько шокированный, что не мог ничего сказать.

– Поздравляю! – закричала Кори и расцеловала Тару в обе щеки. – Я должна быть подружкой невесты!

– Обязательно! – Тара подпрыгнула от радости, обвила руку Ника своей и ослепительно улыбнулась окружающим, что до сих пор фотографировали их.

– Тара, сюда! – позвал чей-то голос. Они оба посмотрели в его сторону прямиком в объектив большой черной камеры. Ник был благодарен темным солнцезащитным очкам, скрывавшим его свирепый взгляд, а вот Тара тут же остановилась и выставила бедро. Это, как припоминал Ник, ее поза на случай папарацци. Фотограф быстро отщелкал одно фото за другим, жизнерадостно махнул им рукой и растворился в толпе.

Боже, куда еще хуже-то? Ник потянул девушку за руку, чтобы как можно быстрее вернуться на яхту. Мозг угрожал взорваться, представляя последствия. Но Тара отпустила его и теперь весело болтала с Кори, энергично размахивая руками. Ник уловил обрывки их разговора:

– Свадьба летом, хотя зимой…

– Бархатная накидка полуночного синего цвета.

– Роскошно будет смотреться с твоими волосами.

– Цветы…

Саймон вручил Нику ручку чемодана на колесиках, который принадлежал Таре, и сухо сказал: «Поздравляю». Его всезнающая ухмылка и надменность пропали.

Ник, у которого кружилась голова и скрутило живот, коротко кивнул. Он не смог заставить себя заговорить. Все, что он скажет до того, как поговорит с Тарой, лишь зацементирует его ложь.

Пока Саймон переносил чемоданы на яхту, Тара пробежала мимо них, легко пролетев по трапу раньше, чем Ник успел схватить ее и сказать, что им нужно поговорить.

– Сири, Сири, – позвала она и побежала по лестнице на главную палубу. – Угадай что!

Он с мрачной решимостью пошел следом, но не успел. Сири стояла в изумлении и ужасе, переводя взгляд с Тары на Ника и обратно. Дуглас оторвался от ноутбука и встал рядом с Сири.

– Ник? – Она неодобрительно нахмурилась, и Ник, защищаясь, поднял руки.

– Может, мне тоже сделать тебе предложение? – сказала Кори, появившись на палубе. За ней шел Саймон. Она подошла к Дугласу с лукавой улыбочкой и перекинула локоны через оголенное плечо.

Сири напряглась, Дуглас шагнул к ней и положил руку на ее предплечье.

– Знаешь, Кори, нам стоит поговорить. Наедине. – Его добрые глаза были немного печальны, но Ник все равно ему позавидовал. Дуглас честно признается в происходящем и должным образом со всем разберется. – Пойдем-ка на другую палубу.

Не дожидаясь ответа, Дуглас повернулся и пошел к лестнице.

Кори пошла следом, бросила на Тару взгляд через плечо и победоносно улыбнулась.

– Двойная свадьба, – произнесла она одними губами.

Сири скрестила руки и уставилась на Ника. Мужчина посмотрел на нее в ответ так же недовольно. Ему не нужны ее грубые напоминания.

– Тара, нам надо поговорить.

– Не сейчас, милый, я так устала, пока тащилась с этим чемоданом по жаре. Почему, когда нам нужно такси, его нигде нет? Хочу выпить чего-нибудь холодненького. Где там служанка?

– Я принесу, – тут же вызвался Саймон, будто так и ждал повода сбежать от этой странной атмосферы. – Кому-нибудь еще? – спросил он с оттенком отчаяния и посмотрел в сторону Ника.

– Нет, – коротко ответила Сири, впившись глазами в лестницу.

Ник покачал головой, и тут сверху раздался яростный вопль и грохот. Саймон поморщился и поторопился к лестнице, направляясь на камбуз.

– Ублюдок! – завопила Кори. – Ты не можешь так поступить. Меня не бросают. Ты об этом пожалеешь!

Небольшой приставной столик вылетел с палубы, ударился о борт и о соседнее судно, а потом громко плюхнулся в воду.

Сири поджала губы.

– Боже, кто-то явно не рад.

Снова грохот сверху. Скрежет ножек по полу и какая-то возня.

– Что происходит? – спросила Тара. Нику показалось, что вопрос прозвучал слишком уж невинно, а ее глаза были округлены больше нужного.

Сири бросила на нее уничижительный взгляд.

– Дуглас расстается с Кори.

– Нет, – выдохнула Тара. – Бедная Кори! – Ее лицо приняло сочувственное выражение, хотя в глазах на долю секунды мелькнуло нечто, что любой, кто не знал Тару, принял бы за злорадное удовлетворение.

– Так что ты там говорила про помолвку? – вдруг пытливо, с интересом спросила Сири. Она подняла брови, посмотрела на Ника.

– Ох, Сири, дорогая, это все так волнующе!

– И так неожиданно, – сухо сказала она.

Ник закрыл глаза. Как все полетело к чертям так быстро? Жаль, что они не могли остаться в своей секретной бухточке.

Судя по звукам, потасовка наверху стала ожесточеннее.

– Пойду помогу Дугласу. – Сири мрачно улыбнулась Нику и Таре. – Может, кину ее за борт.

– Тара, – заговорил Ник, как только нога Сири коснулась первой ступеньки. – Нам надо поговорить.

– Да, нам столько нужно обсудить! Как думаешь, стоит огласить новость в «Таймс»?

– Нет. Тара…

Ее взгляд вдруг ожесточился, яркие глаза потемнели.

– Да? – Она по-королевски вздернула бровь.

– Мы не можем обручиться.

Бровь взлетела чуточку выше.

– В смысле?

– Слушай, мне жаль, но…

Ее нижняя губа задрожала.

– В смысле, ты не хочешь. Но… – Она всхлипнула. – Я люблю тебя, Ники.

– Нет, не любишь.

– Люблю, – заканючила она.

Ник почувствовал, как его ногти впиваются в ладони.

– Тара, у нас ничего не выйдет.

– Но… но… – По ее кукольному личику потекли слезы.

Он сел рядом и взял ее за руку.

– Мне правда очень жаль.

Она элегантно шмыгнула носиком и попыталась сдержать слезы.

– Ты… Т-ты им-мешь в виду, ч-что н-не л-лю… – Она уткнулась лицом в ладони и всхлипнула. Ник неохотно приобнял ее.

– Ш-ш, Тара, не плачь. Прости меня. Пожалуйста, не плачь. – Он никогда не чувствовал себя так неуютно. Для него стало шоком, что у Тары такие сильные чувства к нему. Чаще всего ему казалось, что это он бегает за ней и старается не отставать.

Но Тара уже плакала навзрыд, закрыв лицо руками и бормоча несвязные предложения.

– Ты меня не лю-юбишь… Ч-что я буду делать без тебя? Я не с-смогу. П-пожалуйста, не бросай меня. М-мы можем продолжить, п-притвориться, что этого не было. Я п-поторопилась.

Ник придерживал ее, чувствуя, как хрупкое тело содрогается от рыданий. Вина прогрызала дыру в желудке. Он поглаживал девушку по волосам, пытаясь успокоить ее:

– Ш-ш, все хорошо.

Наконец Тара перестала плакать и посмотрела на него. Ее глаза были полны печали.

– Знаю, я поторопилась, но… Теперь все об этом узнают. – Она снова скривилась. – Все узнают. – Она опять заплакала. – Я буду выглядеть ужасной дурой. Все будут надо мной смеяться.

– Им не нужно об этом знать, – сказал он, поглаживая ее спину в надежде успокоить.

– Но они узнают. Джек Флинн, который нас фотографировал, – папарацци. Он знает, кто я. Он уже отправил это фото куда надо.

Ник вздохнул.

– Можем сказать ему, что это была ошибка.

Тара злобно на него посмотрела.

– Ошибка. Представляешь, какой заголовок? Ты меня отверг. Газеты такое обожают. Все эти завистники увидят, как я выставляю себя дурой. – Она сглотнула, подняла на него лицо. Было сложно устоять перед безграничной печалью, что плескалась в ее выразительных глазах, но он должен был ей это сказать:

– Тара, извини, но между нами все кончено.

Она снова разревелась, и он похлопал ее по руке, понимая, что этим не поможет.

– П-пожалуйста, не поступай так со мной, Ник. Это испортит мою репутацию. Когда фото обнародуют, папарацци захотят еще фотографий. Они будут крутиться рядом. Ну п-пожалуйста. Прошу тебя, не бросай меня.

Ник закрыл глаза и с трудом сглотнул. Он ненавидел быть источником ее боли. Тара сжала его предплечья, вцепившись ручками, словно крохотными коготками, в его кожу.

Он вздохнул, его желудок выворачивался наизнанку.

– П-прошу. – Она каким-то образом забралась ему на колени.

– Тара, я не могу. Я не хочу причинять тебе боль, но… мы слишком разные.

– Не-е-ет! – завыла она, обвила его шею руками и искренне посмотрела ему в глаза. – Ты идеально мне подходишь. Все говорят, что мы отлично выглядим вместе.

Именно эти слова заставили его осознать, что у них никогда не было шансов. Ее страдания удивили Ника; какая-то его часть ожидала, что Тара поведет себя холодно и пренебрежительно отмахнется от него, но она отчаянно цеплялась за него, и он почувствовал вину, будто он – последний мудак на свете. Но привязанность Тары к нему поверхностна. Он не был ей дорог так, как ему дорога Мэдди. Ее волновали только внешность и образ.

– Нет, Тара, между нами все кончено, – мягко сказал он, снова пытаясь оторвать ее конечности от себя. Он отцепил ее руки.

– Хотя бы подожди, пока мы вернемся домой, – умоляла она, тут же вновь обвив его шею руками. – Давай притворимся, что мы обручены, пока не полетим домой. Тогда, когда шум в прессе и медиа утихнет, все утрясется само собой. Через пару недель я смогу объявить, что мне разбили сердце… но подробности им знать необязательно.

Ник вздохнул. Если это поможет ей сохранить репутацию, он мог бы сделать это для нее, но сначала нужно поговорить с Мэдди, когда она вернется на яхту. Объяснить, как обстоят дела.

Пол заскрипел, они оба подняли взгляд.

Слишком поздно.

Силуэт Мэдди вырисовывался на фоне солнца. Лучи формировали ореол света вокруг ее тела. Ник не видел выражения ее лица, но ему и не надо было – когда она развернулась и побежала вниз, на камбуз, все и так было понятно.

– Уф, эта девчонка – все равно что слон, огромная, неуклюжая и вечно шумит.

Глава 29

Мэдди запихивала бутылки в холодильник, и те приятно позвякивали. Ублюдок. Она кинула салат-латук в отсек для овощей, не обращая внимания на сломавшиеся листья. Она представляла, что это голова Ника. Пятьдесят восемь минут. Ему хватило жалких пятидесяти восьми минут, чтобы сойтись с Тарой. Это даже не полный час. Мэдди прижала кулаки к глазам. Она. Не. Будет. Плакать.

Черт. Она плачет.

И чему тут удивляться? Крохотная Тара против нее. Чем она вообще думала? Она так, подвернулась под руку, пока Тары не было. Боже, какая же она дура. Она так отчаянно хотела нравиться Нику, что напридумывала себе, будто между ними что-то большее. Идиотка.

Когда она увидела, как Тара свернулась на его коленях, словно крошечная фея, ее голова с золотистыми локонами покоилась на его плече, а Ник поглаживал ее длинные волосы, струящиеся по спине, Мэдди показалось, что она с разгона влетела в кирпичную стену.

– Привет, незнакомка, рад снова тебя видеть.

Мэдди развернулась. На пороге стоял Саймон, и впервые в жизни он выглядел немного подавленным.

– Привет, – сказала она, опустила голову и не очень женственно шмыгнула носом. Не считая Ника, Саймон – последний, кого она бы хотела сейчас видеть.

– Все хорошо? Тебя салат расстроил?

– Я просто занята, – сказала Мэдди, повернувшись к нему спиной. По ней разве не видно, что она хочет остаться наедине и продолжить терзать салат?

– Тебе составить компанию? – чуть жалобно спросил он.

Мэдди даже не стала скрывать раздраженный вздох.

– Я просто готовлю ужин. В чем дело?

Почему он не может понять ее намеков и свалить?

– Как-то все пошло кувырком. Ты знала, что Дуглас собирался бросить Кори? – В его голосе слышалось обвинение, словно он тоже должен был участвовать в принятии этого решения.

– Не… совсем. – Ее раздражало его тугодумие. По идее, он друг Дугласа, он должен понимать, что Кори отвратительно себя вела. – Я предположила, что что-то не так, он же уехал от Эллингемов, и все такое.

Саймон помотал головой:

– Я не думал, что он так поступит. Но да, наверное, она и правда ужасно себя вела у Эллингемов.

– «Наверное»? – Мэдди повернулась к нему. Да что с этими людьми не так?

Саймон выглядел озадаченным. Он равнодушно пожал плечами.

– Она плохо себя вела, но даже в этом случае я удивлен, что Дуглас публично поймал ее на лжи. Отпуск еще не закончился, так что будет очень неудобно.

– Она взрослая женщина, а не ребенок, – не выдержала Мэдди. – В смысле «поймал ее на лжи»?

– Все уляжется. Она побудет с ним мила несколько дней, будет хорошо себя вести, и все вернется на круги своя.

– Я бы не была в этом так уверена, – ответила Мэдди, с удовлетворением вспоминая это утро, когда Дуглас явился весь помятый и робкий, а Сири – оживленная и очень довольная. Она выглядела как женщина, которая забрала себе своего мужчину.

Подумав о них, Мэдди вспомнила и собственное утро… Сердце щемило от мыслей, которые безжалостно лезли в голову. Солнечные лучи падали на подушку, подсвечивая светлые пряди Ника; они в шутку дерутся за шампунь в душе; Ник с дразнящей улыбкой закутывает ее в полотенце, словно мумию, и прижимает к себе, целуя.

– А еще новости слышала?

– Какие? – Мэдди открыла посудомойку и стала разгружать посуду, мечтая, чтобы Саймон ушел.

– Неандерталец и Тара обручились.

– Что? – Тарелка выскользнула из ее онемевших пальцев и ударилась о пол с громким «дзынь», задребезжала, крутясь на месте, и только потом остановилась.

Саймон закатил глаза и устремил взгляд к потолку.

– Именно так. А мы думали, что у Тары вкус потоньше.

– Обручились? – глупо повторила Мэдди.

– Да, обручились.

– Когда? – еле выдавила она. Обручились. Обручились. Обручились. Слово звучало в ее голове и наконец потеряло смысл. Обручены. В смысле они крутили обруч или поженились?

– Сегодня днем. Я удивлен, что она еще не потащила его за кольцом. Мне так показалось, что это все было очень спонтанно.

– Спонтанно? – почти прошептала Мэдди.

– Да, типа в порыве чувств на колени.

Ник сделал ей предложение. Боль в груди расцвела быстро, становясь все нестерпимее, пока девушка не подумала, что сейчас задохнется. Надо положить руку на грудь и постараться, чтобы боль не вырвалась наружу.

– Видимо, перерыв идет на пользу отношениям. – Губы Саймона изогнулись в усмешке. – Я думал, Таре надоест гоняться за новизной, но нет.

Мэдди повернулась к нему спиной, голосовые связки были слишком напряжены, чтобы она могла говорить. Белые тарелки в посудомойке расплывались, взгляд девушки на них не фокусировался. Она попыталась взять одну, но промахнулась. Ни пальцы, ни мозг не работали.

Саймон продолжал говорить.

Почему он никак не уйдет? Мэдди схватила подставку для столовых приборов, ее руки дрожали. Вилки так и манили. Если он не заткнется, она его пырнет.

– Мэдди… Ты слушаешь? – Раздраженный голос Саймона вторгся в ее мысли.

– Я немного занята, – огрызнулась она, используя свою злость в качестве защиты.

– Ладно, – сказал он, надувшись, как ребенок, и, к ее облегчению, ушел.

Мэдди прислонилась к кухонной стойке. Ее будто выпотрошили, конечности онемели. Как они перешли от… что там было между ними… к помолвке? Неужели она была настолько наивна? Ник задолжал ей объяснение, но сейчас она ни за что не будет с ним говорить.

Мэдди не торопилась. Она разложила тарелки с решительной, методичной аккуратностью и протерла плиту, хотя необходимости в этом не было. Потом девушка переставила содержимое нескольких полок в кухонных шкафчиках, опустошила холодильник и тщательно его отмыла, потом разложила все по порядку.

И Ник все равно не пришел. Она скривила губы и глянула на дверной проем. Разве она не заслужила какого-нибудь объяснения или даже извинения? Признания? Извини, я передумал.

Мэдди выскользнула из камбуза и поднялась по задней лестнице, направляясь в свою каюту. По пути она бросила взгляд на палубу. Тара сидела на коленках Ника, обхватив его руками, словно морское блюдечко, вымазанное суперклеем.

Мэдди сидела в своей каюте на краешке кровати. Она не плакала, только сжимала простыни обеими руками и надеялась, что Ник придет и скажет, что это все было ошибкой.

Она ждала два часа.

Мэдди сама не поняла, как продержалась целый ужин. Разговор за столом был тяжелым, свинцовым. По одну сторону стола сидели Кори и Саймон, тихо переговариваясь так, чтобы их никто не слышал. Кори то и дело бросала злобные взгляды на Дугласа, прищурившись. Напротив сидели Сири и Дуглас, общаясь как обычно, как друзья, но они продолжали бросать извиняющиеся, виноватые улыбки в сторону Мэдди. Девушка решительно отказалась от затеи встречаться с ними взглядом. Она не могла. Тогда что-то внутри ее может дать слабину, а она тратила все силы на то, чтобы цепляться за свою гордость.

Каждый раз, возвращаясь к столу с очередным блюдом – салатом, рыбой на гриле и корзинкой хлеба, – Мэдди прекрасно замечала, как худые конечности Тары, выгибающиеся, словно на йоге, предъявляли права на Ника. Одна рука, напоминающая лозу, обвивала его, нога лениво лежала на его коленях, голова покоилась на его плече. Она никак не могла оставить его в покое: то поглаживала шею, то играла с волосами. Мэдди почувствовала какую-то долю удовлетворения, заметив, как Ник ерзает. Его, похоже, не очень радовало избыточное проявление чувств на публике. Так ему и надо. Получил по заслугам. Правда, его умоляющий взгляд на себе она тоже ощущала.

Пусть забудет об этой идее. Она отказывалась смотреть в его сторону. Хотел прощения? Чтобы она была с ним помягче?

Мэдди вынесла кофе, радуясь, что уже через пару минут закончит со своими обязанностями, и позволила себе кинуть взгляд на парочку. Гладкая кожа Тары кофейного цвета рядом с золотым загаром Ника – Мэдди словно ударили в живот. То была такая острая боль, что девушка чуть не согнулась пополам. Она убрала последние тарелки со стола и пошла обратно на камбуз, решительно настроившись занять себя, но уже через полчаса закончила с уборкой. И что теперь? Мэдди оглядела сияющую от чистоты кухню и, не в силах бороться с собой, прикрыла глаза, сморгнула угрожающие вырваться наружу слезы. Надо уйти отсюда. Она не стала заходить за сумкой, просто запихнула телефон в задний карман и как можно быстрее пошла к корме, молясь, чтобы ее никто не окликнул. Если гости чего-то попросят, она может не сдержаться и сказать, куда они могут пойти со своими просьбами.

Как только Мэдди сошла с яхты, она почувствовала облегчение: ушла не сама тяжесть, а скорее стеснение в груди. Лучше ей не стало. Свинцовое онемение никуда не делось, равно как и тяжесть в сердце от необходимости смириться с судьбой, но теперь ей не нужно было это прятать. Она горько, невесело рассмеялась. Теперь ей можно побыть по-настоящему несчастной.

Благодарная тому, что в этом шумном городе ее никто не знает, Мэдди пошла по набережной, то и дело попадая в пятна света и минуя толпы людей, поглощенных своим счастьем. Хвар был полон красивых, счастливых людей. Куда ни глянь – повсюду парочки. Руки сцеплены, пальцы переплетены, влюбленные украдкой целуют друг друга или просматривают меню, сидя бок о бок в ресторане. Мэдди нахмурилась. Прямо как они с Ником в Стари-Граде.

Девушка бесцельно слонялась по площади и наконец оказалась в небольшом парке у гавани. Она села на скамейку под пальмой. На другой скамейке напротив нее сидели две женщины с малышами, которые бегали туда-сюда по дорожке. Рядом путешественница с рюкзаком у ног говорила по «ФейсТайм». Мэдди никогда не чувствовала себя так одиноко. Она взяла в руки телефон. Нина. Мама. Сестра. Она не могла позвонить никому из них. Пальцы сами нажали на Инстаграм. Не в силах совладать с собой, девушка поддалась болезненному любопытству и нашла профиль Тары.

#радостьпомолвки #толькочтообручилась #нашлатогосамого

Мэдди уставилась на картинку. Сияющие глаза Тары смотрели на Ника, губы приоткрыты. Чья-то рука будто бы сжала сердце Мэдди. От давления в груди стало так больно, что девушке было тяжело дышать.

Дура. Дура. Дура. Как ей вообще в голову пришло, что Ник выберет ее, а не Тару? Посмотрите на нее, бога ради. Жалость-то какая.

Надо почитать неоспоримые факты, образумиться. Она нажала на ссылку, которая вела на сайт одной из газет. Еще одна фотография Тары и Ника.

Тара Ллойд-Джонс двадцати семи лет заполучила своего загадочного Ника Хэдли, который, по слухам, пробуется на роль в следующем фильме о Бонде. Как прокомментировала Тара: «Мы очень рады объявить о помолвке. У нас был головокружительный роман, но я сразу знала, что Ник – тот самый. Надеюсь, люди оставят нас в покое и позволят насладиться оставшимися днями отпуска в круизе по побережью Далмации».

Мэдди огляделась, руки покрылись мурашками. Она потеряла счет времени. Мамы забрали своих малышей и уже давно ушли, девушка с «ФейсТайм» закинула рюкзак на плечо и уковыляла к площади, где стало меньше народу, а фонари начали гаснуть.

Мэдди устало поднялась и неохотно пошла обратно. Больше идти некуда. Обычно шумная набережная притихла, но теперь в гавани пришвартовалась новая яхта, огромная и роскошная. Мэдди подошла ближе и разобрала название: «Никогда не говори “никогда”».

Губы изогнулись в легкой, печальной улыбке. Билл приехал. Кори и Тара были бы вне себя от радости. Девушка посмотрела на яхту в поисках признаков жизни, но она закрылась на ночь – не найти и проблеска света. Может, они перебрались на какую-нибудь элитную вечеринку или частную виллу.

Мэдди с облегчением толкнула дверь в свою каюту. Она добралась сюда, никем не замеченная.

Когда она зашла, кто-то сидевший на кровати поднялся.

– Твою мать! – Мэдди застыла на пороге, но Ник шагнул к ней, затащил ее внутрь и захлопнул дверь, положил руки ей на плечи. – Ты что тут делаешь? – зарычала она и вырвалась из его хватки. Черт, она так не может. Если он снова ее коснется, она сломается, но ее гордость еще при ней. Она не позволит ему увидеть, что он с ней сделал.

– Мэдди. – Взгляд растерянный, как и должно быть. – Это какой-то хаос, но это не то, что ты думаешь.

– Уходи, – сказала она, испугавшись, что заплачет прямо перед ним.

– Не могу, я хочу объясниться.

Он выбрал Тару, что тут объяснять?

– Не переживай, я и так все поняла и совсем не хочу с тобой разговаривать.

Ник сделал шаг вперед, протягивая к ней ладони. Мэдди увернулась.

– Не трогай меня, – выдавила она сквозь зубы.

– Мэдди, это ошибка, я могу все объяснить. – Он взъерошил волосы, словно без конца так делал, под глазами снова залегли фиолетовые тени. Это с ним сделало чувство вины.

– О боже, ты хоть понимаешь, как банально это звучит? – презрительно – по крайней мере, она на это надеялась – фыркнула Мэдди и с ненавистью посмотрела на него. – Слушай, не надо ничего объяснять. Мы повеселились пару дней, только и всего. Мы взрослые люди. Ты понял, что совершил ошибку.

– Это бред, и ты сама это знаешь. – Лицо Ника покраснело от глухой ярости.

– Ой, ладно тебе, Ник. Сам сказал, хочешь жить и испытать жизнь на всю катушку. Ты увидел Тару и понял, что это вариант получше. Она или скучная Мэдди? Выбор не такой уж и сложный.

– Что? – Глаза Ника сверкнули, он отступил на шаг. Какая-то ее крошечная часть наслаждалась попаданием в яблочко. – Вот что ты обо мне думаешь? Что я такой поверхностный? Серьезно? Думаешь, я могу переспать с одной, а следующим утром уйти к другой?

– Ну, привет, – сухо, но торжествующе сказала Мэдди. Слова казались горькими на языке. – Разве ты не так поступил? Пока-пока, Тара, привет, Мэдди.

Он вздрогнул, и девушка сжала кулаки, чтобы пресечь естественный инстинкт подойти к нему. Вместо этого она позволила злости и разочарованию взять верх, наслаждаясь тем, как хлестнул адреналин – долгожданное облегчение после чувства опустошения.

– Ты же очень быстро переключился на меня, стоило ей сойти с яхты, да? Так что да, я думаю, что ты поверхностен. – Ее затошнило от собственных слов, когда она поняла, что права. Она надеялась, что это не так, но… произошло именно то, чего она боялась. Стоило Таре уйти, как он вдруг заинтересовался ею. И от этого ей больно. Очень больно. Больнее, чем она представляла. Мэдди вскинула голову и насмешливо посмотрела на мужчину. – Честно говоря, меня все устраивало. Ты мне понравился, я была не прочь перепихнуться. Так, курортная интрижка. – Она кидалась в него словами, словно камешками, и наконец окинула его тело высокомерным взглядом. – Ты ничего, горячий. – Она пожала плечами. – Кто бы не захотел?

Его скулы окрасились румянцем, Мэдди наблюдала, как его кадык задвигался.

– Вот что ты обо мне думаешь? – спросил он так тихо, что девушке пришлось напрячь слух.

Ком в горле было невозможно проглотить. Ник это заслужил. Он причинил ей боль и заслуживает боли в ответ. Мэдди кивнула.

Лицо Ника не выражало ничего. Он повернулся и молча вышел.

Она подождала, пока дверь за ним закроется, и разрыдалась.

Глава 30

Наверное, ее опухшие глаза, в которые словно насыпали песка, будут преимуществом, подумала Мэдди, приближаясь к «Никогда не говори “никогда”». Она шла медленно и неохотно. Она ненавидела просить о помощи, но сейчас не могла придумать другой вариант. Всего шесть утра, но яхта уже подавала признаки жизни. Может, с такими глазами ее пустят из сочувствия, пусть даже и ранним утром. Ей, в принципе, нечего терять.

Мэдди валилась с ног – она не спала всю ночь. Она ворочалась в кровати до четырех тридцати утра, после чего признала победу бессонницы и пошла собирать вещи.

Теперь, напоминая бездомную сиротку, девушка стояла с чемоданом в руке и смотрела на верхнюю палубу. Она, очень переживая, украдкой пробралась с «Авантюриста», чувствуя себя воришкой, но зато ее никто не заметил, что принесло ей огромное облегчение.

– Привет, Мэдди, ты чего встала в такую рань? – Макс, как обычно ослепительный, улыбнулся ей с яхты.

– Привет. Билл, наверное, еще не встал?

– Тебе повезло, он завтракает на верхней палубе.

Мэдди переплела пальцы, набрала в легкие воздуха и выпалила:

– Т-ты мог бы, пожалуйста, спросить, можно ли мне… э-э… поговорить с ним?

Заботливое лицо Макса приобрело обеспокоенное выражение, он осторожно улыбнулся.

– Поднимайся на борт. Чемодан тоже захвати.

Он дождался, пока она поднимется по лестнице, и отставил швабру.

– У тебя какие-то проблемы или?..

– Или. – Мэдди уныло глянула на него. Просить помощи – не в ее правилах, но она не знала, куда податься. Домой они летят только через пару дней, а эта яхта огромна. Уж какую-нибудь работу ей найдут. Может, помочь кому-то из экипажа, чтобы они отдохнули. – Хотела спросить Билла, может, он найдет мне работу на пару дней.

Ей нужно пространство, где она может спокойно выдохнуть.

Макс повел ее к верхней палубе, бросил на нее сочувственный взгляд. На долю секунды Мэдди охватило дежавю, вот только в этот раз здесь не было Ника, с которым вся эта показная роскошь пугала ее меньше. С ним она не чувствовала себя маленькой сироткой Энни[13].

Позвонить Ивану Мэдди не решилась. Вместо этого она отправила ему сообщение, в котором объяснила, что по личным обстоятельствам ей нужно отойти от обязанностей на несколько дней. Она вернется, когда будет пора ехать в Сплит. Его ответ вызвал у девушки слабую улыбку, и она плюхнулась на роскошную кровать в каюте.

Сири и Дуглас объяснили, что произошло. Не торопись, отдыхай. Увидимся в среду. Хочешь, я ему вмажу? Если что, завтра мы покинем причал и встанем на якорь на Паклинских островах у Йеролима в десяти минутах от Хвара. Любое водное такси нас найдет, это в заливе напротив Хвара. Иван.

Мэдди разглядывала шикарную каюту, специально ограждаясь от воспоминаний о том, как она была здесь с Ником. Вместо этого она проиграла у себя в голове разговор с Биллом за завтраком.

Он, как обычно, был честен и прямолинеен, настоял на том, чтобы она позавтракала с ним, и Мэдди пришлось признать, что омлет «Бенедикт» ей полюбился. Может, со следующей недели она больше никогда его не попробует – надвигалась реальная жизнь.

– Оставайся столько, сколько тебе нужно, а взамен поможешь мне. Мне нужны еще раскадровки.

– Я только на пару дней, потом лечу домой. Как я уже сказала, на яхте не очень комфортная обстановка, и мне нужно пространство. – До этого она спросила, можно ли ей поработать у него пару дней, и сказала, что на борту начались разногласия, из-за которых оставаться там было сложно. Билл спокойно принял ее историю, но, если бы пришлось, Мэдди объяснила бы, что влюбилась в гостя. Впрочем, она была благодарна тому, что Билла больше интересовали ее навыки художника.

– Без проблем. Можешь пойти в каюту, в которой была в прошлый раз.

– У вас нет ничего поскромнее? – отважилась спросить Мэдди. – Я не хочу быть гостем.

Билл разразился хохотом.

– Был бы тут Бенсон, он бы развалился в своей каюте и хлестал шампанское, а я бы еще ему платил. Хочешь остаться – останешься как гость. – Его глаза посветлели. – Но не переживай, работы у тебя будет предостаточно. У нас намечается вечеринка, забот будет полно. Гло задержалась на суше, она бегает по магазинам, поэтому мне нужна помощь, чтобы разобраться со всякими приготовлениями к внезапной вечеринке. Будешь моим личным ассистентом.

Мэдди разлеглась на королевской кровати в своей каюте. Уставшие глаза слипались. Телефон пиликнул.

Все хорошо? Атмосфера тут токсичная. Попросилась бы к тебе, да Дугласа бросать не хочу. Дай мне знать, в безопасности ли ты: не завербовали ли тебя в хорватские военно-морские силы, не сбежала ли ты с миллионером. Сири ххх

Сири хотя бы знала, что Дуглас – ее. Мэдди была готова поспорить, что с наступлением темноты Сири пробиралась в его новую каюту. Ее желудок сжался, когда она вспомнила, как Ник сидел и ждал ее на кровати. Она прижала кончики пальцев ко лбу, жестокие слова, которые она ему сказала, не выходили из головы. Почему она не дала ему объясниться? Но что он мог сказать? Что совершил ошибку и осознал, что Тара подходит ему больше? От мысли, как он произносит это, девушка поморщилась. Какой же он идиот. Он почти такой же тупой, как она, потому что влюбилась в такого болвана. А он тупой, потому что позволил Таре манипулировать им и вернулся к ней. Почему он не видит, что единственный человек, которого Тара любит, – это она сама?

А она и того глупее – поверила, что выберут ее, а не Тару.

Мэдди поддалась головной боли, давящей на виски, закрыла глаза и свернулась клубочком, обхватив колени, словно это могло заставить весь мир отдалиться и подождать.

– Билл, но я же должна работать! – решительно и отважно запротестовала Мэдди пару часов спустя.

– Аарон и Макс работают, но они тоже придут.

– А еще они твои родственники, – заметила она.

Билл отмахнулся, будто прогоняя пчелу.

– Тебе нужно что-то есть, и я, так или иначе, буду за это платить. Парни, вы готовы?

Макс и Аарон в сочетающихся футболках поло и брюках чиносах ухмыльнулись Мэдди.

– Он всегда добивается своего, – сказал Аарон и взял ее за руку. – Так что можешь уступить. Я умираю с голоду и не хочу ждать, пока вы тут разберетесь. И потом, если меня увидят с прекрасной молодой девушкой, моей репутации это не помешает.

Мэдди фыркнула.

– Прибегаешь к последним средствам, да, приятель? – Она надавила пальцами на мешки под глазами и убрала спутанные кудряшки с лица.

Билл уставился на нее.

– Мэдди, я вижу прекрасных женщин каждый день. Да что там, я ими окружен и преследуем, и я, как знающий человек, говорю тебе: у тебя есть все. И красота, и ум, и обаяние. Это все, что нужно. Ну, идем?

Мэдди пожала плечами, радуясь, что этим утром решила надеть свободное платье Сири, чтобы уйти с высоко поднятой головой, если кто-то попадется ей на пути. Она зашагала вместе с Аароном, пока Макс и Билл шли перед ними, то и дело останавливаясь, чтобы оценить другие яхты. Мэдди смотрела только вперед, ни на кого не оглядываясь, чтобы не увидеть кого-нибудь с «Авантюриста», и выдохнула, когда они наконец дошли до ресторана, спрятанного в переулке.

О боже, нет! Мэдди сдержала стон и улыбнулась официантке, которая принимала у нее заказ. На входе в ресторан стояли Тара и Кори, подталкивая друг друга локтями и шепчась. Мэдди пригнула голову. Они узнали Билла, но ее пока не заметили. Они заговорили очень громко, оживленно, то и дело меняя позу.

И тогда Мэдди подняла голову в самый неподходящий момент. Кори уставилась на нее, потом произнесла: «О боже» – и отчаянно задергала футболку Тары. Они напоминали персонажей мультика своими шокированными лицами и переводили взгляд с Мэдди на Билла и обратно. Прошло около десяти секунд, прежде чем они решили извлечь выгоду из такой возможности, ниспосланной небесами.

Мэдди нашла бы это забавным, но тут она заметила мрачное лицо Ника, его поджатые губы. Желудок свело, она с трудом сглотнула. Он впился в нее взглядом, но она не собиралась на него смотреть. Вместо этого Мэдди бросила взгляд на Дугласа, который коротко кивнул ей, в его добрых глазах промелькнуло беспокойство. Сири же широко улыбнулась девушке, явно забавляясь дилеммой двух моделей.

– Мэдди! – воскликнула Тара и тут же поспешила к их столику, протискиваясь мимо других обедающих, не заботясь об их комфорте. – Ты что, не представишь нам своего друга?

Зная, что Билл и сам с этим прекрасно справится, Мэдди позволила себе улыбнуться внутри.

– Билл, – серьезно сказала она, хотя в ее глазах плясало веселье, – это Тара и Кори. Знаешь, они модели.

Глаза Билла заблестели, встретившись с ее.

– Я так и подумал. Откуда вы знаете Мэдди? – спросил он, весь такой веселый.

Тара перекинула роскошные волосы через плечо.

– Она работала на яхте, но, честно говоря… Она нам как подруга. Сами понимаете, каково это – жить вместе на яхте. Вы узнаете друг друга, начинаете сотрудничать, да?

Мэдди фыркнула и тут же постаралась замаскировать смешок под кашель. Она перехватила взгляд Макса, и ему пришлось отвернуться. Он узнал волосы Тары и догадался, кто она такая.

– Замечательно. Я очень благодарен, что вы смогли отдать мне Мэдди на время, пока она работает над моим небольшим проектом.

Тара бросила на нее подозрительный взгляд, а Мэдди, удивив саму себя, сумела сохранить спокойное, милое выражение лица.

– Конечно, мы можем тобою поделиться, – сказала Тара, будто бы проявляя немыслимую щедрость. – Может, тебе нужно помочь?

Кори тихо, яростно выдохнула и больно пихнула Тару локтем в ребра.

Билл свел брови к переносице, будто задумавшись над предложением, но Мэдди видела, что он просто потешается над ней.

– Хм-м, ну, дело в том, что, – он посмотрел направо и налево, словно проверяя, не подслушивает ли кто, – я работаю над новым фильмом.

Он постучал себе по носу избитым жестом, из-за чего Мэдди снова чуть не фыркнула.

– А Мэдди входит в круг моих доверенных лиц.

Глаза Тары вылезли из орбит.

– И, эм-м, откуда вы знаете Мэдди?

Билл просиял и затем, словно до этого не замечал Ника, вдруг повернул к нему голову:

– Ник, как ты?

Мэдди поморщилась, вспомнив, что Ник представился Биллу ее парнем.

– Нормально, – сказал он с коротким кивком, не пытаясь как-то к нему подлизаться. Его прищуренные глаза по-прежнему смотрели на Мэдди, и Билл, конечно же, это заметил. Ей придется кое-что объяснить.

Тара так быстро повернулась к Нику, что чуть не свернула себе голову.

– Ты его знаешь? – выпалила она.

Ник пожал плечами.

Дуглас шагнул вперед и протянул Биллу руку.

– Я Дуглас, я зафрахтовал яхту. Помощь Мэдди была неоценима. – Он подмигнул девушке. – Она много работала, заботясь о нас, и заслужила отдых.

Билл улыбнулся Дугласу, явно довольный увиденным.

– Приятно с вами всеми познакомиться.

Повисло неловкое молчание, пока все зависли у стола. Тара с Кори определенно не собирались уходить. Билл, которого это совсем не обеспокоило, украдкой подмигнул Аарону, Максу и Мэдди.

– Я устраиваю вечеринку, почему бы вам не прийти? Коктейли начинаются в шесть вечера, яхта «Никогда не говори “никогда”». Мэдди добавит ваши имена в список гостей.

Мэдди увидела, как Тара сцепила ладони, а Кори смешно вздрогнула.

Она наблюдала, как Билл с намеренной озорной непринужденностью говорит: «Надеюсь, Барбара к нам заглянет».

– Стрейзанд? – спросила Мэдди с широко распахнутыми глазами, чем позабавила Аарона. Он одобрительно рассмеялся, а Кори тихонько тявкнула, словно чихуа-хуа.

– Нет, милая, Брокколи. – Билл снова ей подмигнул. – Может, и Дэниел с Рэйчел присоединятся.

– Крейг? – спросила она и поморщилась, когда Тара рядом ахнула.

Билл поднял руки, мол, не могу сказать.

– Увидишь.

– Ох, мы с удовольствием! – как по команде воскликнула Тара. – С огромным удовольствием!

Глава 31

Робинзон Крузо обзавидовался бы. Цвет этого моря никогда не надоедал Нику. Он навсегда запомнит эту лазурь. Он положил паддлборд на галечный пляж, скинул мешок на завязках со спины и убрал туда шлепанцы и кошелек, предварительно засунув их в полиэтиленовые пакеты с застежкой. Кроме футболки и бутылки с водой, у него больше ничего не было. Так себе набор для побега, но он думал только о том, как бы сбежать с яхты. Из-за панического состояния его мозг испуганно блеял, как овца, которую будут стричь, поэтому она бездумно бросается в разные стороны, но все равно упирается в забор.

Ник бросил весло рядом и сел в тени сосен, которые росли на каменистой почве вдоль побережья. Наконец-то тишина и покой. Утром Иван, несмотря на жалобы Кори и Тары, перевез яхту к этому крошечному островку напротив порта Хвара. Ник радовался уединению и подозревал, что Сири и Дуглас тоже не возражали. Тишина гудела в ушах. Он уронил голову на руки, чувствуя странное головокружение и оцепенение. Всю жизнь он знал, каким будет его следующий шаг, что делать, куда идти. Сейчас же он не имел ни малейшего понятия.

С тех пор как он проснулся вчера и обнаружил, что Мэдди ушла, все превратилось в какой-то ужас, и встреча с Биллом сделала только хуже. Неприятная сцена на площади вернулась к нему во всей красе.

– Об этом ты, значит, умолчал, – гневно прошипела Тара, пока она шагала по мощеной улице, впиваясь пальцами ему в бицепс. – Мы больше недели пытались найти Уильяма Рэнделла, а ты… а ты с ним виделся.

Она остановилась и ткнула указательным пальцем ему в грудь с перекошенным, злобным лицом.

– Поверить не могу, что ты так со мной поступил!

– Как «так»? – спросил он в искреннем замешательстве. Презрение и насмешка исказили ее черты, и Ник сделал шаг назад. Перед ним будто бы стоял другой человек.

– Так меня подвел! Чем ты думал? Оставлю его у себя в рукаве, подержу ее в напряжении. Это был твой козырь? – Ее глаза злобно сверкали.

– Козырь? – нахмурился он.

– Да, чтобы его использовать, – выплюнула Тара.

– Использовать для чего?

– Для переговоров, для торгов. – Ее губы скривились.

– Но зачем? – снова спросил он.

– Ой, ладно тебе, Ник. Все так делают, все оставляют что-то на будущее, чтобы иметь рычаг влияния.

– Но зачем это мне? – Он никак не мог уловить смысл.

– Все чего-то хотят. – Она мотнула головой, разговаривая грубо и раздраженно, будто пыталась объяснить что-то ребенку. – Так играют в эту игру. Я чешу спину тебе, ты – мне.

Но он ничего не хотел. Для него это не игра. Сейчас он чувствовал себя так, будто мир утратил все краски, а он остался в нем ребенком, который слишком глуп, чтобы понять, как работает реальная жизнь. Фермер, которому в ней не место. Понимание гулко его ударило: Тара думала, что он, как и она, чего-то хочет.

– Тара, чего ты хочешь от меня?

Из-за ее тяжелого, пренебрежительного вздоха он почувствовал себя еще тупее. Она осмотрела его с ног до головы.

– Я хочу, чтобы ты играл свою роль, стоял рядом и хорошо выглядел. С тобой я смотрюсь выгоднее. Ты достаточно красив, чтобы сойти за знаменитость. Люди оборачиваются на нас и задаются вопросом, кто ты такой.

– Хм. Что ж, это ставит меня на место.

– Что? Я комплимент тебе сделала. – Она нетерпеливо закатила глаза. – Сказала, что ты можешь сойти за знаменитость. Что еще тебе нужно?

Ник сидел тут, на пляже, и на него снова накатила отвратительная тошнота. Не из-за слов Тары, а из-за собственных наивности и глупости, тщеславия и самолюбия, из-за которых он поверил, что был интересен Таре как личность. Она вскружила ему голову своей утонченностью, роскошью и жизненным опытом.

Теперь он поморщился, вспомнив свой ответ.

– Так вот чего ты хочешь? Быть увиденной с правильным человеком?

– О боже. Ты еще совсем зеленый, да, дорогой? Именно этого я и хочу. Ты вообще знаешь, сколько у меня подписчиков в Инстаграме? Наша помолвка завирусилась, мой агент в восторге.

– А как же… любовь, отношения, партнер? – Он уставился на нее, не в силах поверить, что понял все неправильно.

– Только не говори, что ты думал, будто влюблен в меня? Это так мило!

Ник сжал гальку пальцами, вспомнив внезапный прилив ярости, который охватил его, когда он понял, что Тара играла с ним, всхлипывая и рыдая на его плече, потому что он не любил ее. Она заставила его почувствовать вину.

– Нет, Тара, – сказал он, вскинул голову и посмотрел ей прямо в глаза. – Я никогда не думал, что влюблен в тебя. Я заботился о тебе, потому что я порядочный парень. Может, ты и думаешь, что я вел себя жалко, но ты многое упускаешь.

Он безрадостно, грубо рассмеялся, потому что упустил шанс быть с той, кто действительно был важен.

– Я знаю, что такое любовь.

Мужчина поднял руку к лицу, перекатывая гладкий камушек между пальцами и пытаясь успокоить дыхание. В груди испуганно билась птица. Он любил Мэдди. Надо увидеть ее, поговорить. Сказать, что он вел себя как идиот. Объяснить, что он был слишком глуп, чтобы разглядеть манипуляцию Тары. Он покачал головой, вспомнив ее последние слова.

– Я знаю, что такое любовь, – жестоко передразнила его Тара, подражая детскому голосу. – Поздравляю. А пока у нас осталось еще несколько дней. Играй свою роль, плати за отдых. Хоть слово вякнешь про то, что помолвка не состоялась, и я сделаю так, что весь мир узнает, какой ты кобель. Инстаграм, Твиттер, пресса. – На этих словах она ушла под ручку с Кори и уже через пару секунд смеялась вместе с ней.

Ник отправил гальку в море – как можно дальше. Будто его вообще такое волновало.

Ну хоть никто из его семьи не слышал про помолвку. Он благодарил бога за то, что его отец читает только «Таймс», а остальная часть семьи не слишком-то увлекается Инстаграмом. Он не хотел втягивать в этот беспорядок еще и родных.

Может, стоило бы их предупредить, но ему слишком стыдно. Он идиот, который возомнил о себе слишком многое, вздумал, что попал в высшую лигу. Дэн и Джонатан будут припоминать ему это до конца жизни.

Ник потер усталые глаза, в которые будто песка насыпали. Плечо болело после длительного паддлбординга. Ветер шептал в соснах, что окружали его, громко и звонко пели птицы. Ник вдыхал резкий, чистый воздух. В его истории была мораль. Чувство, что жизнь проходит мимо него, исчезло. К нему пришло болезненное, кристально ясное осознание: он скучал по ферме больше, чем мог себе представить, и он скучал по Мэдди. Он мог представить ее дома, на кухне, как она смеется над ним вместе с Дэном и Джонатаном. Она бы рассказала им, что повел себя как придурок, весело вспоминая историю «нам жарко, мы заплатили за яхту». Она упомянула бы лососевые шорты, да и над собой посмеялась, сообщив, что на ней были такие же шорты из «ФетФэйс».

Ничего удивительного, что Мэдди так на него разозлилась.

Гребаный идиот.

Ник забрался на яхту и втащил за собой паддлборд. На палубе сидел один Дуглас, как обычно, уткнувшийся в экран ноутбука.

– Хорошо сплавал?

– Да. Физическая нагрузка – то, что надо. – Он повел плечами, которые теперь приятно побаливали.

– Скучаю по своей еженедельной игре в сквош, – сказал Дуглас, похлопав себя по пухлому животу. – Возвращаться будет сложно. Ты играешь?

– Предпочитаю мини-футбол, – сказал Ник. – Никогда не играл в сквош.

Он даже не знал, где находится ближайшая площадка для сквоша.

– Собираешься на вечеринку? – Дуглас поморщился. – Все так обрадовались.

Ник вздохнул.

– А кто не хочет глянуть на Джеймса Бонда?

Будет что рассказать семье, хоть они восхитятся.

Дуглас рассмеялся.

– Вряд ли он придет. Это так, шумиху создать, хотя Кори и Тара уже вне себя от радости.

– Представляю, – сухо сказал Ник. Тара уже приказала ему не отходить от нее.

– Пойду переоденусь. Иван повезет нас на моторной лодке в Хвар в пять сорок пять. Готов поспорить, Кори и Тара впервые в жизни будут готовы вовремя.

Одежда была подобрана и разложена на кровати, словно Ник был не в состоянии одеться сам. Он сжал челюсти и прошел мимо, зашел в ванную, хлопнув дверью. Быстрый душ не избавил его от раздражения, и он уставился на себя в зеркало.

Придурок.

Мужчина надел льняную рубашку, которую ему постирала Мэдди, и проигнорировал щегольские шорты. Он криво улыбнулся, вспомнив, что о них сказала Мэдди, и достал свои любимые шорты карго. Хватит пытаться быть кем-то, кем он не является. Он натянул на себя уютную поношенную ткань и задался вопросом, что наденет Мэдди.

Мэдди. Мэдди. Мэдди. Все его мысли возвращались к ней. Им надо поговорить.

Когда Ник вышел из своей каюты, все остальные уже собрались на палубе. Тара никогда не выглядела прекраснее: на ней было потрясающее белое платье с огромным павлиньим пером сбоку, на ногах – идеально подобранная обувь королевского синего оттенка с завязками на стройных лодыжках и икрах. Волосы собраны на макушке, и только несколько хрупких, тонких прядок спадали, обрамляя ее прекрасное лицо, – Ник догадывался, что макияж занял как минимум час. Глаза сверкали, словно фасеты бриллианта. Она выглядела прекрасно: холодная и отстраненная, с оттенком высокомерия. И Ник недолюбливал ее больше, чем когда-либо.

– Вечер добрый, Макс, – сказала Мэдди, выйдя из своей временной каюты и пройдя по коридору, в конце которого он стоял со списком гостей. Он выглядел прекрасно и очень молодо в деловом смокинге.

– Вечер добрый, Мэдди. Выглядишь потрясающе. – Он поцеловал ее в обе щеки.

– Спасибо. – Она улыбнулась. – Я очень благодарна, что вы меня приютили. Мне кажется, я вам очень мешаю.

– Мэдди, ты шутишь? Есть тут некоторые дамы, которых мы приглашаем… – Он состроил кислую мину. – Ты же просто конфетка.

– Конфетка – это хорошо. – Ее глаза заблестели. – Шоколадная или с марципаном? – поддразнила она.

– С марципаном, – подмигнул ей Макс. – Мои любимые. Не люблю слишком богатый вкус, по-моему, это перебор.

– Ты само очарование. Боюсь, чем богаче, тем лучше. Я вот люблю шоколадные. – Она рассмеялась. – Но спасибо, что приглядываешь за мной. Я это очень ценю. У меня хоть появилось пространство отдышаться. – Она вздохнула и провела рукой по ткани платья, одолженного Сири.

– Ты прекрасно выглядишь, – добавил он.

– Я немного нервничаю, я же впервые встречусь с женой Билла.

– Гло? Да ты шутишь. Ты ей очень понравишься.

– И Билл так говорит. – Мэдди пошла дальше и поднялась по лестнице на главную палубу, где уже вовсю гремела вечеринка.

– Добрый вечер, мадам. – Криш, стюард, шагнул вперед с огромным подносом бокалов-флюте с шампанским. – Что думаете?

Палубу превратили в бедуинскую палатку с сотнями гирлянд из бумажных фонариков и яркими треугольниками из шелка, что висели словно паруса. Всю мебель убрали, заменив ее на длинные скамьи, обитые шелком, с подушками с кисточками. Мэдди носилась весь вечер, помогая с последними приготовлениями, – обзванивала гостей, драила бокалы, но потом ее отправили собираться, и последние штрихи она увидела впервые.

– Вау. Ты потрудился на славу. Очень красиво! – сказала она. Криш кивнул и повернулся к следующему гостю.

На палубе стояли шум и болтовня, как и должно быть на хорошей вечеринке. Мэдди пробиралась через толпу с бокалом шампанского, чтобы поговорить с доктором Кэннон. Она стояла одна с довольным видом.

– Добрый вечер, Мэдди. Наслаждаешься шоу?

– Я только что поднялась. Биллу захотелось внести пару последних правок в раскадровки. – Вообще-то она специально задержалась в каюте, чтобы пришли гости и она могла затеряться в толпе. Теперь, используя Зои как щит, Мэдди оглядела толпу и заметила Тару на другой стороне забитой палубы.

– Да, он тот еще рабовладелец, – ответила Зои с иронической улыбкой. – После тебя у меня больше не было пациентов. Надеюсь, кто-нибудь из этой толпы сломает ноготь или еще что. Может, ты натерла мозоль, пока рисовала?

Мэдди задумчиво прищурилась.

– Вы многое знаете о расстройствах пищевого поведения?

Взгляд Зои удивленно метнулся к ее лицу.

– Достаточно, чтобы сказать, что они очень вредны для твоего здоровья.

– Это не для меня, а для… знакомой.

Доктор проследила за ее взглядом.

– Им нужна помощь?

– Наверное. – Мэдди поморщилась. – Но это может быть конфиденциально, я все-таки член экипажа.

– Если это может спасти жизнь, понятие конфиденциальности отсутствует, – решительно заявила Зои. – Расстройства пищевого поведения могут серьезно уменьшить продолжительность жизни и вызвать много разных проблем со здоровьем. И со временем они только усугубляются.

Мэдди втянула воздух. Может, ей и не нравится Тара, но она не может просто оставаться в стороне. Быстро, чтобы не успеть передумать, она рассказала Зои о привычках питания Тары и о том, что ее постоянно тошнит.

– Будет сложно, – сказала Зои. – Но ей нужна помощь. Я с удовольствием сегодня с ней поговорю, может, попробую убедить ее прийти ко мне завтра.

– Было бы замечательно, – выдохнула Мэдди. – Я буду очень благодарна. Когда я с ней говорила, она казалась взволнованной.

– Хорошо, посмотрю, что я могу сделать. Так, а с тобой что?

– Со мной?

– Да, с тобой. Тебе не помешало бы хорошенько отоспаться. Тебя что-то тревожит?

– Вы, к сожалению, с этим не поможете, – поморщилась Мэдди.

– Разбитое сердце, значит, – сказала Зои с пугающей проницательностью.

– Это что, так очевидно? – спросила Мэдди, осознав, что с проницательным доктором придется говорить начистоту.

– Тут и Шерлок Холмс не нужен. Яхты – отличное место, пока не портятся отношения. Тогда становится некомфортно, потому что все расположено слишком близко. Ты сбежала в спешке. Я сама задавалась вопросом, было ли у тебя что-то с твоим «обеспокоенным другом», который примчался спасать тебя из злых когтей Билла. Пищевое отравление полностью прошло?

– Да, какая жалость, – проворчала Мэдди.

– Ох, дорогая, не хочу вмешиваться, но… Я – здравомыслящая женщина средних лет с достаточным опытом, скажу тебе, что думаю. Ты с ним говорила?

Мэдди закрыла рот с яростной решимостью.

– Я так и думала. Ну, молодежь, серьезно. Перед вами все возможные средства общения, а вы не способны друг с другом поговорить. – Зои покачала головой, подняла бокал с шампанским, сделала большой глоток. – И как скоро после ссоры ты улизнула с яхты и пришла к нам?

Мэдди закатила глаза и повернулась к доктору:

– По-моему, вы все-таки Шерлок Холмс, чтоб его. Откуда вы знаете, что мы поссорились?

– Если бы вы нормально поговорили по душам, ты бы по-прежнему была на другой яхте. Дорогая, я не пытаюсь совать нос не в свои дела, просто ты выглядишь несчастной. И, – Зои кивнула на другую часть палубы, – он тоже.

Мэдди проследила за ее взглядом, скользнула взглядом по толпе. Тара стояла напротив Кори и Саймона, и отсюда Мэдди было видно, что девушки оглядываются, их глаза постоянно блуждают в поисках подходящего человека, с которым стоит завязать разговор.

Рядом с Тарой стоял Ник, который явно чувствовал себя не в своей тарелке, словно заключенный, мечтающий о побеге. Тара никогда не упускала возможности потрогать его или притянуть к себе, словно хотела, чтобы все знали, что он с ней, но он все равно выглядел как вырезанная ростовая фигура, которую принесли в качестве реквизита. Мэдди поджала губы, крепко прижала к себе вечернюю сумочку. Почему ей вообще его жаль? Но она не могла сдержаться. Ник не выглядел счастливым. Щеки ввалились, а его губы… Ей не стоит смотреть на его губы, но их уголки постоянно стремились вниз.

– Это его вина, – коротко сказала Мэдди. Это он сделал предложение Таре. – Извините, я пойду найду остальную часть компании с нашей яхты.

Зои лишь отсалютовала ей бокалом с легкой улыбкой на губах, из-за которой Мэдди показалось, что она повела себя слишком грубо. Она же доктор, разве им не полагается следовать клятве Гиппократа?

Ярко-красные волосы Сири заметить легко. Когда Мэдди подошла к ней и Дугласу, та представила ее группке людей, с которыми они разговаривали. Большинство из них были друзьями друзей или имели общих знакомых с Дугласом в Сити. Все были дружелюбны, но Мэдди все равно чувствовала себя лишней.

К ее облегчению, через час Билл поприветствовал ее своим зычным голосом.

– Мэдди, – он схватил ее за руку и повел к столику у бара, – идем, познакомишься с Глорией.

Невысокая пухленькая женщина изучающе посмотрела на Мэдди, что не могло не нервировать, и ничего не сказала.

– Мэдди, это Глория. Гло, любовь моя, это Мэдди, наша русалочка.

– Что-то не похожа ты на русалку, – прищурив глаза, сказала Глория хриплым голосом, в котором Мэдди, к своему удивлению, отметила мидлендский говор.

– Когда они достали меня из моря, я и не выглядела как русалка, – ответила Мэдди, осознав, что ее тут оценивают и ей нужно показать себя. – Я выглядела подобающе – как утонувшая крыса. А потом меня вырвало на борт яхты. Вряд ли русалки так делают.

Лицо Глории расслабилось, она довольно рассмеялась.

– Теперь понятно, почему ты ему понравилась. Откуда ты?

– Селли-Ок.

– Киддерминстер. – Глория указала на себя. – Так и думала, что акцент знакомый. Что же такая девчонка забыла тут, в водоеме с акулами?

– Учусь искать дельфинов, – с усмешкой ответила Мэдди, узнавая родственную душу.

– Хорошо. Скоро научишься. Время от времени Билл оступается, и мне приходится спасать его. Я думала, ты одна из этих моделек со звездной болезнью, что вешаются на него.

– Нет, но я привела с собой парочку таких, – сказала Мэдди. – В целом они безобидные, просто очень уж рвутся к цели.

– В целом безобидные, мне нравится. Как комары: так-то безобидные, но очень уж раздражают, и я обожаю их прихлопывать. Будь я чуть добрее, не прихлопывала бы. Но, как говорится, сначала будь добрее к ближнему дома, а это – явно не дом. – Она обвела рукой яхту.

Мэдди улыбнулась.

– Угрожающе прозвучало.

– Это яхта. Если бы нам пришлось жить в море, я уверена, Господь снабдил бы нас плавниками. Я точно предпочитаю сушу… и здесь есть уединение, которое вдали от дома кажется благословением.

Не успела Мэдди этого осознать, как они с Гло разговорились. Говорить с ней было легко. Оказалось, она покупает произведения искусства. Вскоре Гло стала рассказывать ей о картинах, которые есть у нее дома во Флориде.

– У вас есть подлинная картина Дега? – второй раз спросила Мэдди, не в силах поверить.

– Да, подарок на двадцать пятую годовщину свадьбы. Говорю тебе, если бы я знала перед браком, каких высот добьется Билл, я бы серьезно испугалась.

– Почему? – спросила Мэдди.

– Думаешь, мне всегда было комфортно среди всего этого? – Гло махнула рукой. – Я не сразу привыкла. Обычно я остаюсь дома во Флориде, но Билл очень по мне скучает. – Она ухмыльнулась Мэдди. – Бедняжке становится очень одиноко. – Она понизила голос: – Но думаю, что я ему нужна, чтобы всякие знойные красотки держались подальше.

Мэдди расхохоталась.

– Расскажи мне про Париж, я давным-давно там не бывала. Куда стоит пойти? Какое искусство понравилось тебе больше всего?

Благодарная тому, что можно отвлечься от мыслей о Нике, который постоянно мелькал на периферии, Мэдди детально рассказала Гло о своих любимых местах в Париже.

Они общались почти полчаса, после чего Гло состроила печальное лицо.

– Я совсем тебя монополизировала, мне это еще аукнется. Было здорово с тобой поболтать, завтра еще потреплемся об искусстве. Я слышала, в Хваре есть очень хороший музей, а из этой гурьбы со мной никто не пойдет. Филистимляне, вот кто они. Ладно, раз уж это светское мероприятие, мне нужно пойти побыть хозяйкой. – Она скривилась, и Мэдди рассмеялась.

– Тогда договорились.

– Где там эти твои комары? Пусть почувствуют, что им здесь рады, – сказала она и дьявольски улыбнулась. – Я раздавлю их ожидания. Скажу, Билл уже набрал каст для фильма.

– Вы разобьете им сердце, – сказала Мэдди и указала на Кори и Тару на другом конце палубы, и Гло поспешила туда с рвением, подобающим жене.

Мэдди, оставшись одна, подошла к ограждению. Она попивала шампанское, рассматривала освещенный форт, охраняющий город, и подслушивала разговоры рядом.

– Ты уже видела Дэниела и Рэйчел? – с придыханием спросила высокая блондинка в самых узких белых джинсах, которые Мэдди когда-либо видела. Не было сомнений, что ей вот-вот перекроет кровообращение.

– Нет, и я уверена, что они не придут, – ответила вторая девушка плаксивым, обиженным голосом. – Это так, для хайпа, хотя я, кажется, видела Кэти Перри и Орландо Блума.

– Серьезно? – спросила другая девушка, хотя произнесла она что-то вроде «сурье-езно?» – Не может быть.

– Клянусь, она была очень на нее похожа. А Блум всегда выглядит по-разному.

– Хм-м, – недоверчиво протянула та. – Я видела только ту девчонку с помолвки в Инстаграме. Ну, ты поняла, о ком я. Она сделала предложение своему парню вон там. – Девушка чуть не заскрипела в своих джинсах, аккуратно наклонившись к ограждению и указав пальцем на набережную. – Вот, на фотографии видно название ресторана. Там это и произошло.

– Ого, я этого и не поняла. И она тут, на яхте?

– Да, со своим женихом.

– Мистером Красавчиком, как я слышала. И что, он такой шикарный, как все говорят? Где они? Что на ней?

– Белое платье с большим павлиньим пером. Похоже на дизайнерское. Ты ее не пропустишь.

– Боже, представь, какие у них будут фотографии со свадьбы!

– Ну, будем надеяться, что на них он будет выглядеть посчастливее. Какой-то он сегодня раздраженный. Ты смотрела видео? Он там вообще в шоке. Хотя, знаешь, не каждый день девушка делает тебе предложение на публике.

– Да, хотя это и хорошо. Сила в девушках и все такое. Почему бы и нет?

– Ну не знаю. Мне кажется, если бы он сказал «нет», толпа бы его линчевала. И «да» он не сказал. Посмотри видео внимательнее, увидишь. – Каким-то чудом Белые Джинсы вытащила телефон из заднего кармана, что само по себе было подвигом Геркулеса.

– Правда?

– Правда. Смотри.

Мэдди бросила притворяться, что рассматривает крепость, и повернулась.

– Извините, – сказала она. – Можно посмотреть?

Белые Джинсы пожала плечами и повернула к ней экран.

Большинство времени видео дрожало и было размыто, но все равно было понятно, что происходит. И Мэдди тоже поняла, что она совсем неправильно расценила поступок Ника. Все это время она предполагала, что это он сделал предложение. Она смотрела на его лицо, и, не вызови вся эта ситуация столько боли, она рассмеялась бы. На его лице отражались все возможные оттенки ужаса, пока он наконец не взял себя в руки и не напустил на себя невозмутимый вид. И Мэдди видела, что под этой маской ему некомфортно – наверное, потому, что она его знает.

Желудок болезненно сжался, выпитое шампанское неприятно закружилось. Мэдди крутила головой, выискивая знакомые светлые волосы. Надо найти его. Сейчас же. И поговорить. В голове крутился его тихий вопрос: «Вот что ты обо мне думаешь?» Надо найти его. Сказать, что она соврала.

Мэдди искала Ника в толпе, но он словно растворился. Впервые Тара оказалась одна; она говорила со зрелым мужчиной с седеющими волосами. Выглядел он знакомо, как и многие другие на вечеринке: Мэдди думала, что она их уже встречала, но не могла вспомнить, где, а потом понимала, что видела их по телевизору.

– Мэдди… – Когда она проходила мимо бара неподалеку от входа в салон, надеясь найти Ника в каком-нибудь уголке, Билл схватил ее за предплечье. – Слышал, ты познакомилась с Гло. Ты ей понравилась, как я и думал. Идем, познакомишься с другими. – Он кивнул на группу людей у картины Сони Делоне. Ее почти полностью закрывал Аарон, который будто бы стоял на карауле. Двоих она узнала. Гло перед ними поманила ее к себе с широкой, гостеприимной улыбкой.

Она замешкалась, но Билл уже вел ее к салону. Она последний раз с надеждой бросила взгляд на толпу и сдалась. Наверное, разговаривать с Ником на вечеринке – не лучшая идея.

Девушка посмотрела на часы. Им двоим стоит поговорить в обстановке, в которой им никто не помешает.

– Билл, можно попросить вас о еще об одной услуге?

– Конечно.

Билл закатил глаза, пробормотал что-то о молодой любви, проворчал, что Глория бы это одобрила, и согласился, что Аарон или Макс могут отвезти ее на «Авантюриста». Ну а пока у нее есть небольшое утешение – она увидит Джеймса Бонда.

Слава богу, последние полчаса Тара висела на этом серебряном лисе[14], и Ник отошел от них с Кори, выискивая взглядом Мэдди. Он видел ее много раз, и она постоянно с кем-то разговаривала. В последний раз она общалась с женщиной средних лет, с энтузиазмом жестикулируя изящными руками художницы, но теперь ее нигде не было видно. Может, она уже ушла спать. Желудок ухнул вниз от разочарования. Он не может пойти стучаться во все каюты.

Вечер выдался долгий. Поначалу Тара липла к Нику, но потом непривычно притихла после раннего похода в туалет. Теперь она вернулась к обычной, ослепительной версии себя и очаровывала мужчину постарше, какого-то кинопродюсера. Ник совсем вымотался: он терпел гостеприимство Билла столько, сколько мог, после чего ускользнул с яхты и пошел по набережной. По воде разносилась музыка с вечеринки. Он обогнул гавань, где Иван дремал на переднем сиденье моторной лодки, и пошел в бар. Уж лучше он пропустит бокал пива, чем будет возвращаться на «Авантюриста» раньше остальных, чувствуя себя последним неудачником.

После двух бокалов пива, что никак не приглушили тупую боль в желудке, он сел в водное такси на другой стороне гавани. Небольшая лодка неслась по темным волнам, и Ник смотрел, как угасают яркие огни Хвара и форта, что охранял город.

Столько всего изменилось с их первой поездки в Хвар. Сири с Дугласом выглядят куда счастливее, хотя им еще предстоит объявить о своих отношениях остальным. Бедная Кори все еще надеялась, что Дуглас передумает. Она, Тара и Саймон теперь повсюду ходили вместе, словно какая-то стервозная компашка. Ник задался вопросом, почему он вообще хотел стать частью всего этого. Теперь он жаждал повернуть время вспять, вернуться в бухту Тайна, где только четверо из них. Воспоминания о чистой воде, о солнце, что сверкает на волнах, и озорной улыбке Мэдди заполнили его голову. Ника охватило сожаление.

Когда он вернулся, «Авантюрист» был окутан кромешной тьмой, и только луна вела его по палубе. Сегодня вечером она была почти полной и светилась таинственной красотой, погружая ближайшие острова в оттенки серебряного и черного. С чувством свободы, поскольку на яхте он был один, Ник взял еще пива из камбуза, поднялся на верхнюю палубу и разлегся в шезлонге, чтобы смотреть на усыпанное звездами небо. Если вглядываться достаточно долго, можно увидеть падающую звезду. Раньше они часто играли так с сестрой – загадывали желания и боялись рассказать о них, потому что так они не сбудутся. Ник ласково улыбнулся. Он мог представить, что загадала Нина. Она уже очень давно была влюблена в его лучшего друга Себастьяна. А сейчас желания у него были проще некуда, вроде победы в следующей игре в регби.

Он тяжело вздохнул и поставил бутылку пива себе на грудь, придерживая ее рукой. Мэдди казалось такой же недосягаемой, как эта луна. Он снова вспоминал их последний разгоряченный разговор, как и в две минувшие бессонные ночи. Мысли стали расплываться, и он закрыл глаза, поддаваясь усталости и прислушиваясь к воде, что накатывала на корпус яхты, к стрекоту цикад и далекими отзвуками ночной жизни Хвара.

Он проснулся от того, что на палубе ниже двигали мебель и слегка невнятно разговаривала Тара.

– Тс-с-с, – громко прошептала Кори, и ее голос разнесся по неподвижному ночному воздуху.

Ник кое-как посмотрел на часы. Похоже, он заснул на пару часов.

– Тихо, – сказал Саймон, а Тара захихикала. Кори фыркнула от смеха.

– Так я тихо, – недовольно сказала Тара.

– Тогда тише, – сказал Саймон. – Ты же не хочешь всех разбудить.

– Да мне плевать, – с непривычной ей агрессией сказала Тара. Ник сел и аккуратно поставил бутылку пива рядом с собой, чтобы она не звякнула. Кажется, что-то не так.

– Ты же не хочешь, чтобы они нас поймали, – еще тише сказал Саймон.

Тара злобно рассмеялась так, что Ник напрягся.

– Саймон, милый голубоглазый мальчик Дугласа. Вечно ты к нему подлизываешься. Похоже, иметь богатых друзей – полезно.

Ник нахмурился, и тут заговорил Саймон:

– Тара, иногда ты такая стерва. Дуглас – мой лучший друг, потому что мы присматривали друг за дружкой в школе. Остальные нас не принимали, но Дугласу было все равно, он взял меня под крыло. Да, мне повезло, потому что он очень щедрый парень, но еще он и самый верный друг. И ему бы это не понравилось.

Тара фыркнула и продолжила насмешливым, холодным тоном:

– Сладкий, это пакетик кокаина, а не какой-нибудь запас героина. И вообще, мне плевать.

– Говори тише. Я тебе говорю, Дугласу бы это не понравилось. Он ко многому спокойно относится, но не к наркотикам.

– В жопу Дугласа, он занудный ханжа. – Голос Тары звенел слишком громко.

– Богатый занудный ханжа, Тара, – сказала Кори.

– Да, – согласилась Тара. – Жаль, что этот удобный кошелек больше не с нами.

– Ну спасибо, Тара. Завидуешь? Ладно, это временно. Он прибежит обратно, как и всегда.

– На этот раз я бы не был так в этом уверен, – сказал Саймон с легким оттенком отвращения в голосе, за который он почти понравился Нику.

– Это еще что значит?

– Если бы я не знал его лучше, подумал бы, что он нашел кого-то еще. Он выглядит счастливым.

– Кого? – издевательски рассмеялась Тара. – На яхте только мы. Или ты думаешь, что он запал на толстуху Мэдди? Не смеши.

– Ну, Саймон же запал на нее, не так ли? – лукавым голоском сказала Кори.

– Это так, для возможного перепиха.

Ник сжал пальцы в кулак – ему и правда очень не нравился Саймон – и медленно поднялся, тихими шагами подошел к верху лестницы.

– О боже, серьезно, Саймон? – злобно протянула Тара. – Ты хотел присунуть ей? Я-то думала, у тебя есть хоть какой-то вкус. Или ты совсем отчаялся?

– Вообще-то нет, не отчаялся. Она милая девушка. – Он горько посмеялся над самим собой. – Я думал, что люблю тебя, Тара, но знаешь, я не настолько отчаялся.

Ник услышал, как Саймон удалился.

– Дебил, – сказала Тара. – «Она милая девушка», – передразнила она. – Она толстая дура с задом размером с Бирмингем, – и добавила уже тише: – Если бы меня так разнесло, мне было бы очень плохо.

На какое-то время установилась тишина, потом она сказала:

– А ты что думаешь, Кори?

– Мне скорее было бы плохо, если бы я выглядела как нищенка. Типа серьезно, где она берет эту одежду? – встряла Кори.

Тара зло рассмеялась.

– Донашивает за кем-то. Видимо, носит одежду, забытую Оксфамом[15].

– Или отвергнутую Оксфамом, – съязвила Кори.

Ник спустился на последнюю ступеньку и увидел, как Тара покачала головой. Он крепко сжимал кулаки, испытывая такую ярость, как никогда в жизни.

– А ты слышала, как она разговаривает? – Голос Тары стал громче, наполняясь ликующей злобой, пока она продолжала свою насмешливую обличительную речь. – Кто вообще захочет быть увиденным с ней в обществе? Шорты, которые она носит. Ты когда-нибудь такое видела?

– Я видел, – тихо сказал Ник, выступив из теней на палубу.

– Ник! – Тара вцепилась в свое горло рукой. – Я тебя не заметила. Что случилось? Я не видела, как ты ушел с вечеринки.

– Ты была занята своими делами. Честно говоря… – Он вздохнул, его злость отхлынула, оставив лишь всепоглощающую усталость. – Я сыт по горло. Тобой. Поверхностностью и стервозностью. Я мог бы потерпеть еще пару дней, но… – Его губа изогнулась, когда он посмотрел на Тару и впервые увидел, как злоба искажает ее лицо. – …твои слова о Мэдди – это последняя капля.

– Мэдди? А она тут при чем?

Ник рассмеялся. Тара никогда в жизни его не поймет.

– При всем. По сравнению с тобой она – солнце, луна, звезды и море.

Звучало это, конечно, безвкусно, и его братья, будь они здесь, до смерти извели бы его насмешками, но он говорил от всего сердца. Он был готов на все ради возможности рассказать ей, что она для него значит.

– Что? – Тара скривилась в недоверии, глаза маленькие и злобные, как у змеи, капризный и жестокий рот. – Ты о чем? – Голос был пропитан насмешливостью.

– О Мэдди. В ней столько всего. – Он улыбнулся, думая о девушке. – Такого, чего ты даже не оценишь. Она добрая, внимательная, заботливая, теплая, талантливая… Я могу продолжить этот длинный список, но тебе было бы все равно, потому что эти вещи для тебя ничего не значат. А самое грустное, что она не верит в себя – еще одна причина, по которой я ее люблю. – Он испустил самоуничижительный смешок. На сердце стало легче, когда он сказал это вслух. – И мне необходимо ей об этом сказать.

В углу палубы с дивана поднялась небольшая тень.

– Ты только что и сказал, – произнес мягкий голос.

Сердце Ника глухо забилось в груди, когда Мэдди двинулась к нему, шагая смело и уверенно. Кори и Тара посторонились.

Мэдди подошла к мужчине и встала перед ним. Лицо освещал лунный свет, глаза сияли любовью.

Он поднял руку к ее лицу, убрал кудряшки, упавшие ей на щеку.

– Ну привет. Я скучал.

– И я скучала. И, – ее улыбка – солнечный и звездный свет, – я забыла тебе кое-что сказать. Я тоже тебя люблю.

Сердце Ника было готово разорваться. Его дыхание немного сбилось; он улыбнулся, подался вперед и поцеловал ее. Прикосновение ее губ ощущалось как возвращение домой.

– Пойдем отсюда? – предложил он, когда они прервались, чтобы глотнуть воздуха.

Ник взял Мэдди за руку и заметил, что на них в изумлении пялятся две пары глаз.

– Ч-что? – пролепетала Тара, пока Кори ошивалась рядом. – Ты не можешь так со мной поступить. Не можешь выбрать ее вместо меня!

– Это не соревнование. Ты даже рядом не стояла. Прощай, Тара, – сказал Ник, переплел их пальцы и сжал руку Мэдди.

– Но, Ник…

По какой-то причине, которую он сам был не в силах понять, они побежали рука в руку к корме.

– Сюда. – Мэдди спрыгнула на моторную лодку, и у Ника не осталось вариантов, кроме как прыгнуть следом. – Поплыли отсюда. Хочешь быть Тельмой или Луизой?

Ник рассмеялся и прыгнул в лодку. Мэдди обняла его и поцеловала, его сердце затрепетало.

– Простишь меня?

– За что?

– Я думала, ты действительно сделал Таре предложение.

– Ты думала, это был я? – Он чуть не подавился воздухом. – Серьезно?

Мэдди закусила губу и посмотрела на него обеспокоенными, извиняющимися глазами.

– Ну, у тебя же была помолвка. И я, и Сири с Дугласом так решили…

Ник закатил глаза.

– Поверить не могу.

Мэдди завела мотор, и лодка поплыла прочь от яхты.

– Куда направляемся?

– Куда хочешь. Главное – вместе.

– Само собой. – Мэдди застенчиво улыбнулась. Лодка выплыла из залива в открытое море.

Эпилог

– Шампанское? Роскошно, – сказал Джонатан, положив ключи и телефон на тумбочку. Он заметил бутылку в центре стола рядом с огромной белой коробкой.

– И торт, – гордо сказала Нина, постучав пальцем по коробке.

– Что празднуем? – спросил Дэн и поцеловал Гейл. Они уже сидели за кухонным столом и чистили горох. Дэн посмотрел на Нину и Себастьяна, что стояли у стола.

Нина покачала головой и украдкой взглянула на обручальное кольцо на своем пальце. Себастьян приобнял ее за плечи.

Мэдди спрятала улыбку. Это уже старые новости, хотя она радовалась вместе с остальными – ранее в этом месяце Себастьян сделал Нине предложение.

Ник положил руки Мэдди на плечи, и она слегка напряглась. Его семья была очень гостеприимна, но Мэдди не любила находиться в центре внимания или думать, что она перетягивает внимание на себя.

– У Мэдди есть кое-какие новости.

Все тут же посмотрели на Линду Хэдли, которая улыбнулась и покачала головой:

– Нет, я пока не стану бабушкой. А теперь садитесь, я жду свой бокал шампанского. – Она посмотрела на часы. – Только папу надо дождаться.

– Фух. – Джонатан обвил плечо жены рукой. – Я-то заволновался, что Ник нас обогнал.

Кэт пихнула его локтем и выразительно, протяжно вздохнула.

– Боже, вы все так любите соревноваться, – сказала Мэдди и закатила глаза. – Чего тут удивляться, что Нина живет в Париже? За исключением лишь пары человек, в этой семье слишком много тестостерона.

Нина рассмеялась и переплела руку с рукой Мэдди.

– Вот-вот.

– Не волнуйся, куколка, мы рады, что ты в нашей женской команде, – сказала Гейл, поднялась со своего места, оттолкнула Ника и быстро обняла Мэдди.

Мэдди сжала ее руку.

– Спасибо, Гейл.

– Подождите-ка, – подскочила Кэт. – Я тоже часть женской команды.

Она встала за другим плечом Мэдди и присоединилась к групповым объятиям.

Последние три месяца Мэдди жила с Ником на ферме и чувствовала себя частью семьи. Даже, наверное, больше, словно все это время у них отсутствовал кусочек пазла в форме Мэдди. Она обожала маму Ника, хорошо ладила с его братьями и их женами, и ей очень полюбился отец Ника, Кен. Он говорил немного, но по делу. Но больше всего она любила, когда Нина и Себастьян приезжали к ним на выходные.

– Раз никто не забеременел, что за новости? – спросил Джонатан.

Ник посмотрел на Мэдди. Она сделала глубокий вдох.

– Мне предложили… – И вдруг накатившие слезы помешали ей продолжить. Ник сжал ее руку. – Я…

Слезы размыли лица всех, кто выжидающе смотрел на нее.

– Она хочет сказать, – Ник поцеловал ее в висок, – что моей замечательной девушке предложили открыть ее первую выставку в престижной галерее в Ньюкасле.

– О, Мэдди, дорогая, – сказала миссис Хэдли. – Прекрасные новости! Ты умница.

– О-о, а там будет картина со мной, где я в фермерском магазине с пенсионерами из туристического автобуса? – спросила Гейл.

– Да, – ответила Мэдди. – И с пабом «Куинс Хэд», и со скотным рынком.

Мэдди черпала вдохновение в радушии местного сообщества и этой семьи. Она работала в здешнем баре в обеденное время и иногда по вечерам, чтобы платить за себя, но все остальное время занималась своим новым стилем живописи для серии картин, которую она назвала «Соседи в Феллсайд».

Мэдди изобрела собственный уникальный стиль. Картина Мэдди Уилкокс «Соседи с хорватского пляжа» украшала стену одного художественного истеблишмента в Лондоне, но ее пребывание в изысканной галерее закончилось на удивление быстро. Картину купили почти сразу же больше чем за тысячу фунтов.

– Они согласились взять все, – гордо вмешался Ник. – Все, что она написала за время, пока была тут, и все из Хорватии.

– Кстати, об этом… – Нина прыгнула вперед и открыла коробку на столе. – Та-да!

– О боже, это великолепно! – сказала Мэдди, смотря на верхушку торта. – Как ты это сделала?

– Ник сфотографировал картину, и мне оформили это фото в виде съедобного топпера для торта. – Нина скривила лицо. – Но сам торт приготовила я.

– Выглядит чудесно, – сказала Гейл. – Море правда такого цвета?

– О да. – Мэдди улыбнулась Нику.

– Именно такого, – согласился он и улыбнулся в ответ.

– Дэн, мы же поедем туда в отпуск, да? – Гейл ткнула мужа в ребра.

– Да, любовь моя.

– Ну, – сказал Ник и взял Мэдди за руку, – мы можем порекомендовать идеальное место.

Она повернулась к нему с сияющими глазами.

– Еще как можем. Залив Тайна… Наша секретная бухта в Хорватии.

Благодарности

Мне так понравилось писать эту книгу. Если вы не бывали в Хорватии, то скорей вперед!

Я была в восторге от Далматинских островов, хоть я, к сожалению, и не провела там столько времени, сколько хотела (годик было бы неплохо), но я очень надеюсь, что мне удалось передать восхитительный пейзаж, голубизну чистейшего моря и потрясающие исторические города.

Было здорово узнать, что многие читатели, одолевшие серию «Любовь в каждом городе», добавили некоторые пункты назначения из моих книг в свой список мест, где стоит побывать. Я уверена, что и Хорватия вас впечатлит. Я благодарна всем, кому не лень написать мне, оставить отзыв или посоветовать книгу другу. Такие вещи делают день писателя лучше, особенно когда мы сидим в одиночестве, пялимся в экран ноутбука и слушаем воображаемые голоса в своей голове!

Я должна сказать огромное спасибо бывшей коллеге Гордане. С тех пор как я впервые упомянула, что хотела бы съездить к ней на родину, в Хорватию, и написать книгу с этим сеттингом, она бесконечно мне помогала. Не знаю, где бы я оказалась, если бы не ее письмо на пятнадцать страниц с рекомендациями, расписанием паромов, контактами по прокату автомобилей, подробностями о виноградниках, производствами оливкового масла, потайными пляжами и так далее! Весь последний год я бессовестно донимала ее вопросами и отплатила тем, что вставила имена членов ее семьи в книгу.

Ну и в последнюю, но такую же важную, очередь говорю спасибо: своей дорогой подруге Донне Ашкрофт, которая вливает в меня «Просекко» и постоянно произносит вдохновляющие речи, моему суперагенту Бру, которая, наверное, заслужила отдельную награду или канонизацию за беспрестанное утешение и поддержку. И Шарлотте Леджер, моему редактору и издателю, которая помогает моим книгам сиять. Спасибо вам, дамы, без вас бы я не справилась.

Сноски

1

Жаба в норке – традиционное британское блюдо, мясная сосиска, запеченная в кляре для пудинга.

2

Деятельность социальной сети Фейсбук запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности.

3

Будем здоровы (хорв.).

4

Лапша (хорв.).

5

Соответствует российскому 44-му.

6

От англ. Friend («друг») и enemy («враг») в одном слове; человек, с которым у вас отношения, построенные на дружбе и ненависти.

7

От англ. rat «крыса».

8

Деятельность социальной сети Инстаграм запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности. (Здесь и далее.)

9

Черная Борода – знаменитый кровожадный пират из Англии.

10

Энергетический напиток, который часто дают болеющим, бывает самых разных вкусов.

11

Loveseat (англ.) – двухместный диван, получивший название за размеры: его хватает только на двух человек.

12

Аналог идиомы «меж двух огней».

13

Маленькая сиротка Энни – ежедневный американский комикс Гарольда Грея.

14

Иногда так называют привлекательных мужчин постарше с седыми или белыми волосами.

15

ОКСФАМ – сообщество благотворительных организаций, занимающихся борьбой с бедностью.

Content

Джули Кэплин
Секретная бухта в Хорватии

Глава 1. Нортамберленд

Глава 2. Лондон

Глава 3. Хорватия

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог

Благодарности

Сноски