Марат Жанпейсов

Кровь Бога. Книга 3

Глава 1

* * *

Третий месяц после начала года мало кто любит в Рейнмарке. А всё из-за ежесезонной миграции карафов. Эти большие птицы с размахом крыльев в три метра заполоняют город и окрестности пронзительными криками. А всё из-за того, что Рейнмарк считается одним из самых крупных городов мира, и его свалки являются источником поиска пищи для этих надоедливых птиц.

Ученые и куйэры называют Рейнмарк одновременно жемчужиной и выгребной ямой. Подобных городов больше нет, что придает уникальности. И дело не только в размерах, хоть идти из одного конца в другой придется больше пятидесяти миль. Рейнмарк знаменит независимостью, им никто не правит. Город хаоса и анархии, другого такого нет.

Изначально на благодатном южном побережье и плодородных почвах образовалось около двадцати поселений, которые лет через пятьдесят превратились в тринадцать небольших городов. А еще через сто пятьдесят лет города расширились и соприкоснулись границами, образовав Независимый Округ Рейнмарк.

Некоторые соседние страны пытались взять Рейнмарк под контроль, но ничего не получилось. Рейнмарк лишен центрального управления и не имеет регулярной армии, поэтому, если вы воинственный князь Вошельских лесов, генерал-губернатор Островной Федерации, король Манарии или Стилмарка, то можете без труда ввести войска на территорию вольного города. Но рано или поздно вы оттуда уберетесь.

Несмотря на то, что Рейнмарк расположен между многими сильными и воинственными государствами, город до сих пор остается крепким орешком из-за мнимой беззащитности. Жители города не любят власть и свергать там некого. Вместо этого есть районы под контролем разных нехороших личностей. Попытки насадить единую веру тоже неоднократно проваливались.

Рейнмарк стал прибежищем беглецов, дезертиров, черных колдунов и, куда уж без них, монстров наподобие вампиров, демонов и чего-то похуже. Здесь почти невозможно поддерживать порядок, и уж тем более бороться с преступностью и собирать налоги. Любой захват заканчивается опустевшей казной, заразными лихорадками среди войск и таинственными исчезновениями…

— Так, ты когда-нибудь заткнешься? — Лучник поправляет шлем, осматривая ночную улицу. — Я и без тебя знаю, что такое Рейнмарк, ходячая ты книга.

— Зря я что ли образование получил? — Собеседник в темноте переулка нисколько не расстроился из-за прерванного рассказа.

— Знание — сила, не… — Начинает лучник.

— … раскрывай его. Я знаю. — Кивает маг. — Но это общеизвестные истины.

— Раз это общеизвестно, то молчи. — Обрывает воин. — Мы на задании, а у вампиров острый слух.

— И не только слух. Любые чувства у них опережают людей. Говорят, что они могут различать уникальные оттенки вкуса крови. — Поддакивает собеседник.

— Да помолчи ты! Передового отряда долго нет. Идем за ними. — Лучник выходит из переулка и быстрым шагом направляется к таверне с темными окнами.

— Только вдвоем? — Волшебник в просторном плаще не отстает.

— В первый раз что ли? Это всего лишь вампиры.

— Ха, ха, магистр Венселль. Ха, ха. Тогда я пойду первым.

Чародей обгоняет мастера боевых искусств Духа и ногой распахивает дверь в таверну.

— Добрый вечер, господа! — Это были единственные слова в темноту перед тем, как потоки магического огня принялись пожирать пространство.

Аддлер Венселль убирает ладонь от прорезей шлема. Против кровососов применяются разные тактики, одна из них зовется просто «светопреставлением». Ослепить, дезориентировать и вырезать: такое магистру очень нравится. Лучше этого может быть лишь стрельба в спины убегающих.

На полу катается чья-то фигура, объятая огнем. Пока чародей не прекратит подпитку маной, пламя будет пожирать жертву. Сбоку напрыгивает еще один противник с занесенной секирой. Аддлер уходит вбок и вонзает кинжал в сердце вампира. Тело ночного монстра тут же покрывается кристаллическим наростом, испускающим слабое белое сияние.

А вот охотник на вампиров уже несется к следующей жертве, которая пытается скрыться в глубине здания. Кинжал легко догоняет беглеца и обращает в кусок большого кристалла. Оказывается, вампиры таким образом хотели загнать охотника в ловушку. Из-под столов с двух сторон выпрыгивают еще два кровососа, понадеявшись на то, что лучник без оружия ближнего боя будет слаб.

Вот только чародей у входа не спит: стены огня поглощают обоих монстров. Маг под плащом творит один жест за другим: контроль температуры и яркости, а после еще нужно менять местоположение огненных стен. Кулак с оттопыренным мизинцем бьет по левой ладони, а потом вместе с ней поворачивается таким образом, чтобы ладонь оказалась над тыльной частью правой руки.

Маги зовут это «контролем территории». Способ боя позволяет диктовать правила даже на чужой территории. Потоки пламени превращают заброшенную таверну в огненный лабиринт с постоянно меняющимися проходами. Разумеется, проходы и тупики работают только на охотников на вампиров: маг поочередно сводит магистра Оружейной Часовни с каждым вампиром, не позволяя остальным сбежать или перегруппироваться.

— Похоже, это все. — Аддлер смотрит на трупы и потухший без единого дымка огонь.

— Вряд ли, — отзывается маг. — Большинство были младшими вампирами и несколько более старших особей. Главаря тут не было.

— Да, он должен быть где-то поблизости. — Мастер боевых искусств начинает осмотр внутренних помещений здания. — Я всё ещё не вижу наших разведчиков. Куда они могли пропасть?

— Тогда идем дальше. И зачем ты потратил все заряды «Кристаллического плена» на этих несчастных? — Волшебник укоризненно смотрит на кинжал в руках напарника.

— А зачем их беречь? Ты же не думаешь, что глава этого семейства имеет ранг старшего вампира? — Магистр заглядывает то в одну комнату, то в другую. Лук держит на изготовке, готовый к неожиданной атаке. Больше скрываться не имеет смысла.

— Маловероятно, но ты же помнишь о нашей настоящей цели? Тот, за кем мы охотимся, может иметь силы Древнего вампира, как бы бредово это не звучало. — Маг по-прежнему скрывает руки под плащом, а рот закрыт высоким воротником. — И к тому же является талантливым магом и адептом искусства Духа.

— Если он Древний вампир, в чем я сомневаюсь, то зачарованный кинжал нам никак не поможет. — Аддлер безразлично пожимает плечами.

— И то верно. — Успевает ответить маг перед тем, как напарник резко развернулся и выстрелил куда-то за спину чародея. Стрела пролетела в опасной близости от левого уха и всколыхнула капюшон. Позади на пол упало тело.

— Странно, я его не почувствовал. — Вслух размышляет маг. — Ах, это morfum. Придется изменить сигнальные чары вокруг нас.

— Кто?

— Местное выражение. Дословно означает «кукла». Неживой страж. — Объясняет чародей.

— Голем?

— Почти.

На этом моменте разговор заканчивается, так как из оставшихся помещений выпрыгивают другие куклы, выглядящие как чучела из дерева и веревок. Ростом с человека они вполне могут сойти за живого существа, но при близком рассмотрении ошибка сразу будет заметна. Да и двигаются они очень дерганно, создатель кукол не особо заботился о правильном движении суставов. Несколько неживых стражей вообще скачут на одной палке, будто реально сбежали с огорода.

Разобраться с ними было несложно, хотя куклы имеют особое преимущество перед другими противниками. Они не чувствуют боли и страха, поэтому сражаются до степени полного уничтожения. Только близ пустыря за таверной маг наконец засекает вампира. Там же оказываются трупы других охотников на вампиров.

— Сука! — Шипит из-под шлема Аддлер.

— Погоди, мне нужно полмин… — Чародей не успевает договорить, так как мастер Духа уже несется к сидящей на ящике фигуре. Вампир поднимает взлохмаченную голову и спокойно прикладывается к бутылке.

«Это явно местный заправила, но он слишком спокоен. Черт», — чародей не успевает за напарником, который в беге выпускает последнюю стрелу, теперь колчан пуст.

Вампир лишь изображал вальяжность, а на самом деле был готов уклониться от выстрела. Впрочем, это не спасло его от удара луком по лицу. Звонкий удар, и на лице вампира появляется багровый след.

— Что же ты будешь делать без стрел, лучник? — Противник улыбается, словно не в себе.

«Он, конечно, может и не знать личность охотников, но почему он так спокоен? Наркотики или ловушка?», — маг начинает вертеть головой по сторонам.

Аддлер Венселль никак не отреагировал на провокацию, лишь в упор от цели натянул пустую тетиву. За доли секунды перед разжатием пальцев охотник показывает, почему имеет статус магистра Оружейной Часовни. Слепящая энергия Духа бежит по луку и тетиве, а после срывается с оружия стрелой чистой энергии.

«Стрела энергии» может иметь различные эффекты, зависит от мастерства адепта. Сейчас напор энергии начал сворачиваться сам в себя, что повлекло мимолетное искажение пространства, сожравшее правую руку, плечо и часть правого бока вампира. «Стрела» оказалась настолько сильной, что долетела до башни Черного Базара в шести милях от места сражения. Люди еще как минимум месяц будут обсуждать, что такое разрушило половину крыши знаменитой аукционной башни.

— Где этот недосонок? Отвечай! — Аддлер ногой прижимает умирающего вампира. Обычный человек уже отправил бы душу Герону от болевого шока, но кровосос все еще в сознании.

— Не знаю, о ком ты, лучник. Ха-ха…кгах… Ха. — Вампир начинает захлебываться собственной кровью.

— Сареф! Тебе ведь известно это имя? Где он? — Охотник буквально готов вытрясти всю душу из вампира.

— Я — меч Вестника. Хрен вы найдете моего хозяина. А если найдете, то вас будет ждать смерть! Аха-ха-ха! — Вампир переходит на крик, всё лицо уже залито кровью. — Смерть! Смерть! Смерть! Смерть! Смерть всем вам!

Магистр направляет лук на вампира и совсем чуть-чуть натягивает тетиву. Сейчас отправленная в полет энергия лишь разорвала череп кровососа, оставив глубокий след в земле. Чародей осматривает павших товарищей и оборачивается к Аддлеру.

— Здесь что-то не так. Предлагаю убраться поскорее. Район Хейзмун для нас не очень безопасен.

— Ладно, но нужно забрать тела наших. — Отвечает Адллер.

— Невозможно, — качает головой маг. — Вы вдвоем не унесем. Предлагаю провести их в последний путь здесь же.

Ночь озаряется большим костром, в котором сгорают без остатка тела охотников на вампиров. Их тела предварительно были политы священным маслом, ни один некромант или охотник за падалью не сможет использовать защитников человеческой расы в своих целях. А свет магического пламени достаточно яркий, чтобы даже ночью бог солнца забрал души.

— Мне это не нравится. Что-то здесь не так. — Повторяет чародей. — Еще и вампир этот… Как он исчез?

— Не знаю, Эрик. — Задумчиво смотрит на огонь Аддлер. — Я отвернулся на несколько секунд, а от его трупа ни следа. Я точно его убил, кто-то другой вероятно забрал тело под нашим носом.

— Возвращаемся в Манарию?

— Нет, здесь есть дела. Я вообще не собираюсь отдыхать, пока моя стрела не пронзит сердце вампира, принесшего нам столько бедствий. Однажды я уже держал кинжал возле его горла и намерен повторить это.

— Ого, магистр, каким высоким слогом заговорили…

Глава 2

Теплым днем путешествовать самое то. В Манарии, как и в соседних странах, с прошлого года зима стала куда продолжительнее. Если раньше после праздника Смены Года проходило меньше месяца перед повышением температуры, то сейчас уже третий месяц держится холодная погода с частыми ливнями и ночными заморозками. Однако, иногда Герон как и прежде одаривает землю светом и теплом.

Сегодня один из таких дней, облака не способны задержать солнечный свет, а грязь на дороге постепенно высыхает. Конный путешественник держит путь в Порт-Айзервиц, столицу Манарии. Проходит меньше часа, как путешественника останавливают на входе в город. Ворота окружены многочисленной стражей, причем здесь дежурят даже инквизиторы и один жрец.

— Назовитесь. По какому делу прибыли в Порт-Айзервиц? — Городской стражник тщательно осматривает юношу, коня и поклажу. После его взгляд замирает на мече, который привязан к тюкам.

— Лоренс Троуст. Сын рыцаря Фаба Троуста. Прибыл прямиком из задницы королевства для участия на рыцарском турнире его величества Метиоха Айзервиц. — Юноша довольно улыбается. — Я намереваюсь победить и вступить в элитный Громовой отряд!

Впрочем, позитивный настрой светловолосого юноши с лохматой головой никто из стражи не поддержал, а парочка поодаль даже позволила себе усмехнуться при виде деревенщины. Ни о каких знаменитых рыцарях с фамилией Троуст здесь не слыхивали. Жрец устало обходит путника с амулетами и без слов отходит.

— Теперь плати пошлину. Тридцать медных монет. — Стражник заметно успокоился после проверки жреца.

— Сколько? Вы с ума сошли с такими ценами?! — Лоренс повышает голос. — Да мой верный конь копыта отбросит, если я буду столько платить за вход в город.

— Плевать я хотел на твоего коня. — Равнодушно пожимает плечами стражник. — Плати давай.

— Десять монет и подарю тебе ценное полировочное масло, — вот это уже юноша произносит максимально тихо. — У меня есть и другие интересные вещи.

— Если ты прибыл сюда торговать, то еще двадцать в качестве торгового налога. — Контратакует стражник.

— Чего?! Я не торговец, я будущий рыцарь, который временно испытывает жизненные трудности. Как насчет этого кольца с изумрудным камнем? — Лоренс пожимает руку собеседнику, тем самым передавая предмет. — Твоя жена будет на восьмом небе от счастья.

— Это не изумруд. — Качает головой стражник.

— Его редкая разновидность, — Лоренс поднимает указательный палец вверх. — Мой отец получил в подарок от королевы вольных воительниц Секулуской Дуги тридцать лет назад.

— Врешь.

— А вот и нет! Кольцо немного потрепалось, но раньше стоило не менее трех серебрянных. Соглашайся, с меня всё равно больше взять нечего, а ты получишь предмет с богатой историей. — Доверительно шепчет юноша.

Стражник некоторое время поколебался, внимательно посмотрел по сторонам, а после все же взял пять медных монет сверху и пропустил в город. Лоренса это, кажется, полностью устроило. Напевая что-то несвязное под нос, будущий рыцарь входит в город.

— Геронова чума, этот город действительно большой! — Вслух изумляется Лоренс. — После нашей деревни это словно другой мир. Да, Буцефал?

Гнедой конь никак не отреагировал на вопрос и кличку, смысла которой никто не поймет. Вместе они идут по оживленным улицам, пока не оказываются на одной из главных площадей города. Хотя площадь будто кто-то поделил пополам провалом, через который перекинуто три деревянных моста, а по периметру выстроили забор. На одной стороне площади собор бога солнца в окружении строительных лесов уже почти полностью отреставрирован.

— Эгей! — Кричит Лоренс в черный провал, свесив половину туловища на середине моста. Ответа из пропасти не последовало. Некоторые прохожие неодобрительно оценили выходку, но ничего не сказали.

— Я слышал, что тут больше года назад Герон покарал древнее чудовище. — Лоренс под уздцы ведет коня дальше. — Говорят даже, что тот монстр по-прежнему где-то внизу, в обширных подземельях столицы. Вот скажи, Буцефал, это правда или байки?

Четвероногий помощник лишь повел ушами, никакого дела до богов, демонов или вампиров ему нет. Любой впервые пришедший в Порт-Айзервиц запросто может заблудиться в столице, но не заметить Стальную Крепость трудно. Бастион посреди города можно увидеть из любой точки города, и именно там будет проводиться рыцарский турнир, о котором судачит последние полгода всё королевство.

Кордоны на подступах к Стальной Крепости еще более требовательные и многочисленные. Лоренс попадает в очередь воинов, которые хотят записаться на турнир. Испытать силу и удачу могут не только воины знатного происхождения, поэтому желающих довольно много. Авантюристы, вышибалы, наемники и подозрительные личности: многие собираются получить свое.

Призов за победу несколько. Во-первых, все финалисты получат весомое денежное вознаграждение, измеряющееся в золотых монетах. Во-вторых, воин может повысить известность запоминающимся выступлением и даже получить приглашение в орден или иную организацию. Именно на это рассчитывает Лоренс, ведь новый король объявил о создании элитного отряда, куда войдут лучшие воины королевства.

— Отряд прозвали Громовым в честь командира? Или мне наврали? — Спрашивает Лоренс у помощника организатора турнира.

— Какая тебе разница? Еще раз, откуда ты? — Немолодой мужчина сидит в палатке над длинным пергаментом, куда вносит желающих участвовать.

— Чернопесочный Округ. Я единственный сын рыцаря Фаба Троуста. Мой покойный отец не стал слишком известным или богатым, но свой титул получил прямиком из рук дедушки его величества. — Лоренс показывает регалику в виде нашивки с солнцем и короной. Такую раньше получал каждый рыцарь после посвящения. — Она еще со времен конфликта с Поясом Постов Вейрлока.

— Мне это не интересно, — раздраженно произносит писчий.

— Я хочу прославиться на турнире и вступить в Громовой отряд. А вы не знаете, какова численность отряда? — Юноша полностью игнорирует незаинтересованность собеседника.

— Без понятия. Скажу лишь, что молокососам приглашение туда не светит. Туда берут только настоящих мастеров войны. Всё, теперь иди в ту палатку. Следующий!

В палатке по соседству проверяют снаряжение участников. Лоренс получает неодобрительные взгляды при виде простой рубахи и плаща от дождя.

— У тебя вообще никакого доспеха?

— От моего отца мне достался лишь меч. — Гордо отвечает юноша и протягивает оружие.

— Ясно. — Член королевской гвардии скептически осматривает ножны, которые являются лишь шкурой, обмотанной веревкой.

— Ко мне он попал уже без ножен, а денег на новые у меня не оказалось. — Пожимает плечами Лоренс. — Но интересно вовсе не это, отец мне рассказал, что меч волшебный.

— Мэтр Лорик, посмотрите, пожалуйста. — Гвардеец передает меч пожилому магу-артефактору.

— Ну-с, посмотрим. — Чародей аккуратно вынимает меч, отливающий синевой. — Неплохая полировка. И о каких же свойствах рассказывал твой отец?

— Благодарю, я полировал меч на каждой стоянке, чтобы он выглядел потрясно на турнире. А насчет свойств трудно сказать, я ничего в магии не соображаю. Отец говорил, что это «поющий» меч. — Пожимает плечами претендент на участие в турнире.

— А, «поющий» меч. Давай посмотрим. — Зачарователь проводит ладонью над лезвием. Поверхность оружия вспыхивает синим светом и быстро тускнеет. — Так, активных чар не вижу. Оружие было выковано и зачаровано не людьми. Вряд ли гномская работа. Скорее эльфы или какая-то народность духовных существ.

— Правилам удовлетворяет? — Спрашивает гвардеец.

Мэтр Лорик щелкает ногтем по лезвию, и сразу в ответ раздается тихий звон, вибрирующий еще в течение пяти секунд.

— На турнире нельзя использовать артефакты с активным зачарованием атакующей, защитной или иной магией. Но здесь лишь использована технология «поющего» металла. Она довольно экзотична, но формально правила не нарушает. — Чародей возвращает меч Лоренсу.

— Хорошо. Твой жетон участника. — Гвардеец передает юноше желтый кругляш. — Ступай в палатку напротив и возьми себе кожаный доспех и шлем. После окончания турнира обязан будешь вернуть квартирмейстеру. Зови следующего.

Уже через час Лоренс прошел все формальности, даже два раза проверялся инквизиторами. Стартовый лагерь участников расположился прямо под стенами Стальной Крепости, а при наличии жетона участника уже можно войти через огромные ворота в один из внутренних дворов.

Посреди него уже подготовлено огромное ристалище с песком. Скорее всего на нем будут проведены основные бои. А вот поодаль есть поле поменьше с каменным покрытием. Там, вероятно, планируются дуэльные поединки для финалистов. Конные сражения будут проведены только для членов рыцарских орденов, и Лоренс этому только рад, так как Буцефал не очень годится для боя. Спасибо хоть, что его королевское величество позволяет на время турнира воспользоваться конюшнями дворца.

Вокруг ходит множество воинов, как матерых, так и только начинающих опасный путь. Многие собираются в группы с шумным обсуждением фаворитов на победу и последних слухов. На территорию также пустили многочисленных лавочников, продающих еду.

— Итак, чем бы заняться? — Лоренс оглядывается по сторонам, пока не замечает что-то на территории ристалища. Еще несколько секунд смотрит, перед тем как быстрым шагом подойти к ограде. Возле ограждения уже стоит с десяток людей, обсуждающих всадника, которые нарезает круги на необычном скакуне.

Конь действительно выглядит необычно. Его тело будто состоит не из плоти, а переливающихся волн энергий цвета ледников с далекого севера. Необычное существо грациозно вышагивает перед тем, как сорваться в галоп, на который не способна ни одна настоящая лошадь.

— Это же ведь духовное существо? — Слышит Лоренс обсуждение среди зрителей.

— Ага, большая редкость. — Раздается в ответ.

— А кто верхом? — Лоренс непринужденно влезает в разговор, переводя внимание на молодую девчушку, восседающую на волшебном коне. — Она неплохо держится в седле.

— О, я слышал о ней. Это эльфийка. — В разговор включается еще один человек.

— Эльфийка? Здесь? — Не верит своим ушам Лоренс.

— Я тоже удивился сначала, но приглядись к её ушам. Это точно эльфийка.

— Да-да, верно. Она ведь состоит в Громовом отряде.

— Чо-о? Эта девчонка?

— Дурак, у эльфов ведь очень длинная жизнь. Ей вполне может быть сотня лет.

— Не верю!

— Раз даже её взяли, то мне точно не откажут. — Вдруг произносит Лоренс, чем вызывает смех людей.

— Ну да, конечно. Эта эльфийка в отряде из-за покровительства Элизабет Викар, чуть ли не самой могущественной волшебницы королевства.

— А что, так тоже можно было? Может, мне удастся понравиться этой Викар и меня тоже возьмут под крылышко? — Вслух мечтает Лоренс.

Вокруг рождается бурное обсуждение того, что от такого варианта никто не откажется, ведь Элизабет Викар вдобавок дочь епископа и редкостная красавица.

Глава 3

Главное, что проклянет любой оказавшийся в водах Фьор-Эласа, так как это жгуче-холодный ветер. Северное королевство, известное школой Белого Пламени и тренированным войском, располагается на заснеженном острове. Каравелла споро рассекает ледяные воды, вся покрытая изморозью. Вот только вампир на борту корабля совершенно не обращает внимание на холод.

За это Сареф может поблагодарить Стойкость, простуда и переохлаждение не грозит. А вот Рим рядом кутается в меховую накидку, хотя тоже куда крепче обычных людей.

— Ты же помнишь, что я не люблю холод. — Девушка-вампир ловит задумчивый взгляд Сарефа.

— Помню, но ничего поделать не могу. Фьор-Элас оттаивает всего на два-три месяца в году. Но что-то мне подсказывает, что в этом году лето сюда не доберется. — Отвечает вампир.

— Однозначно не доберется. Помнишь, сколько кораблей беженцев видели по пути?

— Ага, прошлая зима в северных королевствах так и не закончилась. Пастухи не смогли набрать корм для стад овец. Начался падеж скота, а почти все животные изменили миграцию. Неудивительно, что многие люди решили плыть на юг. — Пожимает плечами Сареф.

— А представь, что будет, когда эта зима доберется до юга… — Улыбается Рим.

— Кирдык. — Подхватывает Сареф. — Везде, где занимаются сельским хозяйством, начнется катастрофа.

Юноша поднимает руки и творит замысловатый жест, словно заключает себя в пирамиду. Следом воздух вокруг каравеллы начинает дрожать, значит, купол магии еще держится.

— Что это за магия? — Спрашивает Рим.

— Маскировка. Со стороны мы должны выглядеть как плавучая льдина.

— Неплохо. И патрульным кораблям ни разу не попались.

— Я выбрал маршрут, где патрули не ходят. А магия во Фьор-Эласе мало распространена, так что иллюзию вряд ли кто-то раскусит издалека. — Объясняет Сареф.

— Я удивлена, как хорошо ты знаешь здешние воды. — Рим толкает Сарефа в бок и отправляется в каюту.

За подобное знание Сареф уже благодарен Ганме. Мастер боевых искусств вырос и достиг высот здесь. Разумеется, он знал побережье как собственный дом. Но морскими подступами сведения, разумеется, не ограничиваются. Сареф жестом показывает рулевому, что курс остается верным, и идет за Рим.

Внутри капитанской каюты куда теплее благодаря огромной куче угля, на которую применено «Заторможенное горение» и «Замедление распада». Рим как обычно занимает любимое кресло и скучающе смотрит в потолок. Помимо них в каюте есть только Хунг, один из команды Рим. Вампир сейчас спит, отвернувшись к стенке.

— Значит, сегодня ночью? — Уточняет девушка. — Легион больше не появлялся?

— Да, сегодня ночью. — Кивает Сареф. — Легион вряд ли появится перед штурмом. Ты же в курсе, что если он будет часто вмешиваться, то привлечет ненужное внимание Хейдена?

— Помню-помню. После тех событий в Порт-Айзервице он на два месяца ушел в спячку. А в последний раз аж на полгода пропал из виду.

— Если бы Фарат могла делать, что хочет без ограничения по времени, то растянулся бы процесс на пару тысяч лет? — Сареф достает из шкафа запечатанный кувшин.

— Вряд ли. И она просила себя называть Легионом, да? Порой я путаюсь между всеми его именами.

— Возникает диссонанс, ведь чистокровные вампиры не имеют полового разделения. Как не обратись, всё верно будет. А нам привычно делить существ на женщин и мужчин. Пусть будет Легионом. — Сареф задумчиво отдирает защитную печать с горлышка кувшина.

— Пусть будет. Ты все же с ним куда чаще общался. Интересно, как выглядит мир, откуда он пришел? — Рим потягивается в кресле и зевает, неожиданно демонстрируя клыки во всю острейшую белизну. Прирожденная, поджарая хищница.

— Не знаю, я мало понял из его рассказов. В его мире есть объекты и явления, которые не имеют аналогов в нашем мире. Поэтому их очень трудно описать. — Сареф выливает в чашу остатки крови.

Запах крови сразу разносится по каюте, с Рим сонливость моментально слетает, даже Хунг во сне всхрапнул. Сарефу трудно их за это винить, все же это не просто кровь, а кровь самого Легиона. Не такая ценная, как кровь Древнего вампира, но её куда больше. И предназначается она исключительно для Сарефа, как Вестника гибели мира. При попытке приложиться к кувшину или чаше кем-то другим застынет острейшими иглами и лезвиями.

Легион преподнес такой дар ближайшему союзнику, что в обществе вампиров считается величайшим подарком и знаком огромного доверия. Если кристаллизованная капля крови Древнего действует всего тридцать секунд и является просто временным, хоть и фантастическим усилением, то полная чаша из крови высшего вампира дает вечный прирост сил выпившего её вампира.

Конечно, она не даст сил высшего вампира, но позволит сокращать развитие на целые десятилетия. Сареф еще не дошел статуса до старшего вампира, но уже куда выше большинства обычных кровопийц. Кровь пробегает по языку самым вкусным, что когда-либо пробовал вампир. Ни одно вино не способно сравниться с богатством вкуса крови высшего вампира, хоть понять купаж сможет только другой сородич.

Питье не отягощает, не пьянит, его можно пить хоть бесконечно. Изысканный вкус также не сравнить ни с какими другими продуктами. Слаще любого фрукта и меда, с приятной прохладой, которая вдруг растапливает внутренности в пожаре силы. Сареф не первый раз прикладывается к такому напитку, и каждый раз словно первый.

Сейчас это, пожалуй, единственный способ повышения сил. Система в какой-то момент за каждый уровень начала давать всего одно очко характеристик, а через какое-то время прогрессия уровней словно застыла на месте. В начале Система оценила новый опыт пользователя в рамках развития вампирских сил, но после встала, как и развитие через бои и тренировки в магии и боевых искусствах.

Сареф до сих не понимает сути работы Системы, кем она была создана и по каким правилам работает. Чем выше становятся возможности, тем труднее прокачка, если такое слово здесь вообще применимо. Это, конечно, не мешает поднимать уровни освоенности умений и заклятий, но грубого прироста уровней и характеристик больше нет.

— Эй-эй, — Рим дергает за рукав. — Можно?

Сейчас напарница выглядит будто наркоман, жадно пожирающий глазами дозу. Сареф никогда не возражает, так как лояльность Рим ему потребуется. А уже через девушку он может оказывать влияние на других подчиненных-вампиров. Юноша кивает и прикладывает палец к низу подбородка девушки. Рим дополнительных указаний не нужно, и их рты соприкасаются в долгом поцелуе.

Во рту Сарефа защита Легиона перестает действовать, поэтому только таким образом можно поделиться с Рим. Сареф оставляет один небольшой глоток для напарницы, это не сравнится с полной чашей, но даже так Рим уносит на седьмое небо от счастья. Вампирша настолько жадно всасывает кровь, что слизывает все остатки во рту юноши перед тем, как отойти.

— Ох, — Рим даже зажмуривается от вкусовых ощущений. — У меня всё тело вибрирует и взрывается.

— Еще бы. — Сареф рукавом вытирает рот и убирает пустой кувшин. — Мне нужно будет подготовиться, на холоде сработает лучше. Рулевому я еще раз объясню, куда и как нужно подплыть. Целью займусь я в одиночку. На вас отвлекающий маневр.

— Без проблем, сделаем в лучшем виде! — Рим прямо лучится жизненной энергией.

Сареф выходит на верхнюю палубу, вечер теперь полностью захватывает льдистый край. В сумерках у них получится незаметно пристать к берегу. Вампир садится на холодные доски в носовой части после короткого разговора с рулевым. Медитация перезапускает поток внутренней энергии.

Что-то похожее делал больше года назад на балу в поместье Тискарусов, но тогда он разгонял и сжимал энергию по технике школы Белого Пламени. Сегодня же ему нужна школа Стальной Крови. Багровый туман начинает подниматься над плечами Сарефа. До конца пути еще часа три, как раз хватит подготовиться к жестокому бою.

Однако перед полным погружением в себя Сареф дополнительно проверяет статус, чтобы еще раз пройтись по плану вторжения. От успеха сегодняшней миссии зависит очень многое.

Имя: Сареф

Уровень: 58

Раса: вампир

Расовый статус: вампир

Активные эффекты: Багровое Море (до завершения 99,8 %)

Пассивные эффекты: «Божественная воля Кадуцея»(27,1 %), «Аура благословения Кадуцея»(33,8 %), «Школа Белого Пламени»(82,1 %), «Школа Стальной Крови»(88,0 %), «Поток магии», «Мелодия мира», «Великий корень»

Класс: маг хаоса

Подкласс: археолог

Субкласс: Вестник Событий

Ремесло: Ковка Плоти (адепт), Архитектор Грез (адепт)

Слава: высокая (Манария), средняя (Рейнмарк), средняя (Фьор-Элас), низкая (мир)

Репутация: отрицательная

После пятидесятого уровня Система словно получила обновление. Теперь сразу в окне статуса показывает уровни освоенности умений, которые степень освоенности имеют. Также Сареф может одной лишь мыслью скрывать те или иные параметры или перечень эффектов в любом количестве и с любой частотой.

Жизненная мощь: 36

Стойкость: 50

Физическая сила: 40

Ловкость: 31

Интеллект: 54

Озарение: 50

На полученные очки Сареф докачал Стойкость до пятидесяти, чтобы получить новую пассивную способность, а остальное отправил в Физическую силу. Видит Герон, сегодня она ему точно понадобится. Сареф убеждается, что всё осталось, как прежде, так как вот уже два раза у Системы возникал странный сбой, природу которого понять не удалось.

Юноша закрывает все окна и погружается в себя и алое море, в котором быстро гаснут все эмоции и движения. Полная неподвижность и непоколебимость. Сегодня эта стена попробует выдержать бушующую ярость. Как претендент на ступень мастера боевого искусства Сареф по-прежнему уступает оппоненту, но магия и вампирские силы должны будут сравнять силы.

Каравелла тем временем лавирует среди льдин, чтобы очень скоро увидеть огни Фьор-Тормуна, столицы королевства, где Сарефу точно никто не рад. Ночь будет богатой на события.

Глава 4

Бухта неприметна что с моря, что с суши. Отличное место для того, чтобы тайком высадиться, а после завершения дела вернуться и быстро отплыть. Они сумели достигнуть пункта назначения куда быстрее, прошло не более двух часов. Но Сареф вполне готов к выполнению миссии.

Весь экипаж собрался на верхней палубе. Вампиры полностью готовы к бою, доспехи кажутся темными пятнами пространства, так как вампиры не зажгли ни единого фонаря, свет ночным существам не нужен. Всего тридцать безжалостных хищников попробуют навести шороху и в процессе не умереть. Задача сложная, так как Фьор-Элас является крепким орешком в плане военной готовности.

Здешние мужчины и женщины с раннего детства тренируются с оружием и изучают боевые искусства. Суровый народ всегда готов к войнам и часто в них вступает, чтобы оттяпать себе плодородные земли где-нибудь ближе к югу.

Руководить отрядом будет Рим, она уже прохаживается по мерзлым доскам в обнимку с любимым двуручным мечом, а на поясе качается свернутый хвост Унарского Цербера-Химеры. Сареф кивает ей и поднимает обе руки к небу. После принятия крови Легиона магические возможности тоже сильно увеличиваются, и это следует использовать на полную, пока эффект не пропал.

Над всем близлежащим регионом начинает подниматься сильный ветер, со снежных гор сползают облака снега, а над Фьор-Тормуном порывы сгоняют тучи. Через несколько минут на город обрушивается сильный снегопад. Местные могут удивиться этому, так как хорошо должны предугадывать погоду здешних земель, но без прикрытия приближаться к городу опасно.

Вектора магической энергии закручиваются над регионом в позиции сильного метеозаклятья. Будь поблизости другой опытный маг, то он мог бы попробовать локализовать источник помех. Но Сареф не собирается тратить время и силы на сокрытие колдовства. Мизинец одной руки соединяется с большим пальцем другой. Крестообразная фигура рук постепенно заваливается на бок, чтобы образовать в пространстве прямоугольный купол.

Почти вся классическая магия — это магия математических расчетов, геометрических фигур и мысленных моделей. Чародей в этом роде выглядит как компьютер, последовательно выполняющий нужные операции. Но толком объяснить такую аналогию Сареф никому здесь не сможет. Юноша махнул рукой, и все присутствующие спрыгнули на лед и отправились прямиком в город.

Сареф выходит ровно через пять минут и тоже двигается к городу, но к другой его части. Ганма знал о тайном проходе, поэтому Сареф намерен воспользоваться полученным знанием. Сейчас вся местность выглядит как живая, сотни тысяч снежинок кружатся в метели. Тело вампира очень быстро покрывается снегом, Сареф не стряхивает его, чтобы лучше сливаться с окружением.

Путешествие заканчивается без проблем, тайный проход зачарован на произнесение пароля и касание камней в правильной последовательности. Как и ожидалось, с момента смерти Ганмы магическая защита не обновлялась. Сейчас мало кто знает, что Сареф может поглощать знания жертвы, на которую применяет «Кровавый пир».

Проходом явно давно не пользовались, каменная дверца поддается с большим трудом. Сареф оказывается в темном коридоре, который вскоре приводит прямо на территорию казарм и средоточия школы Белого Пламени. Многие воины и адепты сейчас предпочитают сидеть в личных помещениях, поэтому по дороге Сареф почти никого не встретил, пока не добрался по широкой каменной лестницы.

Лестница уходит ввысь, а конец скрыт в пурге. Сареф неожиданно для себя поклонился, сработала привычка Ганмы, ведь храм на вершине лестницы является священным для жителей королевства. Юноша начинает подъем, вспоминая про себя легенды, с которыми растет каждый ребенок Фьор-Эласа.

Белое Пламя не случайно в этом холодном краю. Согласно сказаниям герой Морд был первым, кто смог прогнать холод с помощью внутренней энергии. Морд стал основоположником школы боевого искусства, которое со временем прославилось далеко за пределами мерзлого края. Сейчас каждый гражданин в той или иной степени практикует это искусство. Если адептом боевых искусств не каждому дано стать, то поддерживать внутренний огонь, чтобы спокойно переносить мороз и ледяную воду, учатся даже дети после исполнения шести лет.

Темная фигура бредет посреди снежной бури, а храмовая площадь ступенька за ступенькой приближается к незваному гостю. Вскоре Сареф оглядывает храм, который выдолблен прямо в скале. Если верить преданиям, именно здесь предки королевства скрывались от холода и снега. Храм поднимается без единого огонька этажей на пятнадцать почти до вершины горы, которая нависает над Фьор-Тормуном.

Площадь перед нависающей скалой пуста, а метео-фронт сместился таким образом, что сейчас гора закрывает сооружение от ветра. В центре площади стоит большой бронзовый колокол, который используется во время праздников и тайных ритуалов. Сареф поднимает большой деревянный молот и с силой ударяет по колоколу. Потом еще три раза, выдерживая правильную паузу между ударами.

Звон прокатывается по храму и на первый взгляд ничего не происходит. Но через Ганму Сареф знает, что цель миссии обитает здесь и не сможет не обратить внимание на сигнал сбора. Тем временем в городе тоже слышат колокол, что является сигналом для начала хаоса.

Сареф напрягается, когда видит из проема бредущую фигуру магистра Белого Пламени. Во время «охоты на черта» в поместье Тискарусов в прошлом году мастер был в маске, но сейчас выглядит ровно так, как запомнил Ганма.

Пожилой мужчина с седыми волосами и бородой неприязненно смотрит на вторженца. Возраст мало сказался на атлетическом телосложении. Разумеется, он без труда почувствует вампира, ведь Сареф не видит смысла скрываться.

— Решил закончить дело? — Учитель Ганмы останавливается в пяти шагах от вампира. — Я ждал тебя, Равнодушный Охотник. Тебя ведь так называют? Ты даже сейчас не покажешь никаких эмоций?

— Эмоции нарушают концентрацию, учитель Борек. Вы сами это любили повторять. — Сареф срывает с себя плащ.

— Не смей изображать Ганму! — Мастер боевого искусства тут же выходит из себя и сжимает кулаки. — Не знаю, как ты смог проникнуть сюда. Не представляю, откуда знаешь сигнал сбора. Но не смей прикидываться призраком с того света!

Сареф знает, почему Борек вышел из себя. Все же «Кровавый пир» забрал не просто жизнь Ганмы, но и всю его душу. Теперь Ганма и Сареф являются одним целым. Учитель, смотря в лицо врага, будто видит любимого ученика. И это его не на шутку пугает.

— Прошу прощения. Больше не буду. Я пришел за вашей жизнью, магистр Борек. — Последние слова, впрочем, были лишними, ведь цель визита и не могла быть иной.

Вам противостоит Борек, магистр школы «Белого Пламени».

Получена новая задача: выжить любой ценой.

— Хорошо! — Бросает Борек и делает первый шаг.

Следом по горам разносится гулкий звук, словно выстрелили из пушки. Потом еще один раз и еще. Магистр Борек не разменивается на слабые удары, сегодняшняя схватка совсем не похожа на предыдущую. Сареф успевает уйти с линии атаки, но вот противнику даже необязательно физически касаться вампира.

Настоящие мастера Белого Пламени могут нанести удар на такой скорости, что даже чувства вампира за ним не уследят. Адепты годами тренируются разрушать стену без касания. Ганма помнил, что ниже в тренировочном лагере есть скала, вся покрытая трещинами и выбоинами. Неофиты обычно становятся на таком расстоянии, чтобы кулаки не доставали до стены пару сантиметров. Адепты становятся от пяти до десяти шагов, а мастера считают правильным отходить на другой конец тренировочной площадки.

Цель таких тренировок одна: научиться выпускать сжатую энергию вместе с ударом таким образом, чтобы удар внутренней энергией нанес скале ущерб на расстоянии. Таким образом обычный удар кулаком Борека сейчас пронзает ночной горный воздух с оглушительным хлопком. Сареф перемещается вправо, а противник делает еще один шаг с одновременным разворотом. Вампир снова успевает уклониться, а за его спиной в двадцати метрах каменная колонна храма разлетается в крошево.

Магистр совершает еще одну череду молниеносных ударов, не пытаясь сблизиться с Сарефом. Последнему приходится изворачиваться на волоске от попадания, чтобы оказаться наконец в центре площади. А вот Борек решает сблизиться в сумасшедшем прыжке, за ним в воздухе остается огненный след. Сареф ныряет под кулак и всем корпусом отталкивает оппонента.

Напоминает столкновение многотонных ледников, по площади храма моментально расползается паутина трещин. Магистр изумленно смотрит на Сарефа, явно не ожидал такой стойкости и силы. Спасибо Мяснику за знания другой школы боевых искусств.

Название: «Школа Стальной Крови»

Тип: способность духа

Ранг умения: A

Уровень освоенности: 88 %

Описание: направление в Школе Духа, изучаемое в Стилграде. Умение включает в себя все приемы боевого искусства. Адепты этой Школы добились высот в способности укреплять тело энергией духа. Стальная Кровь — общее название методики уплотнения циркулирующей энергии. Благодаря ей, тело адепта становится буквально вылитым из железа, что позволяет выдерживать самые немыслимые повреждения. Также последователи этой школы отличаются очень высокой выносливостью, благодаря искусственному замедлению циркуляции энергии духа в теле.

Сареф итак обладает сверхчеловеческими характеристиками, поэтому уже не является легким противником даже для подобных магистров. Единственная опасность, о которой никогда забыть нельзя, заключается в возможности проиграть битву умов, информации и подготовленности к любым неожиданностям.

Борек сам же отбросил себя от укрепившегося вампира. Это дает небольшой промежуток, который Сареф обязан потратить на контратаку. Однажды он проиграл Кольному Мастеру битву между Белым Пламенем и Стальной Кровью. Несмотря на значимые преимущества первого в силе и скорости, что обычный обыватель считает главным в бою, Стальная Кровь является отличной ловушкой.

Под ногами Сарефа расползается алое озеро из чистейшей энергии духа. Его он собирал на протяжении последней глубокой медитации. Секунда, и озеро подобно цунами расходится во все стороны, но при этом остается в пределах площади. Волны энергии, достигнув невидимой границы, поднимаются на десятки метров и теперь катятся к центру площади.

Сейчас Сареф и Борек словно находятся на дне алого озера. На магистра вязкая мощь давит, в этой области от скорости большого прока не будет, а силу ударов будет частично гасить окружающее пространство. Это вызов, который магистр Борек не сможет проигнорировать. Сейчас он не просто находится как под водой, для него скорее похоже на погребение под толщами песков.

Но его гордость не позволит попытаться изменить поле битвы на более подходящее. Это знал Ганма, это знают и Борек и Сареф. Вампир видит безумную улыбку противника, суровый северянин теперь хочет одолеть противника внутри рукотворного озера, даже если это смертельный риск. Он посчитает это самым лучшим подарком в память погибшего ученика: показать душе Ганмы, миру и всем богам лучший урок, даже если он станет последним в его жизни.

Глава 5

Багровое озеро в невидимых берегах бурлит и пульсирует. То и дело над поверхностью поднимаются горбы подводных взрывов, магистр Борек показывает чудовищные запасы внутренней энергии. Вот только вампир непоколебимо блокирует или отводит удары, а следом переходит в контратаку. Особая техника Стальной Крови в виде сгустившейся алой энергии почти на треть снижает силу и скорость мастера Белого Пламени, а само тело Сарефа делает будто стальным.

Если бой затянется, что магистр будет терять силы куда быстрее, чем Сареф, что в итоге приведет к поражению. Но юноша понимает, что не может затягивать поединок на чужой территории, ведь к Бореку вскоре может прийти подкрепление. Рим с остальными должны отвлечь внимание Фьор-Тормуна от происходящего на склоне горы, но долго это продолжаться не сможет.

Название: «Мелодия мира»

Тип: пассивная способность

Ранг умения: В

Уровень освоенности: неприменим

Описание: те, чьи чувства особенно остры, могут слышать даже то, что не достигает ушей. Говорят, что мироздание сотворено с помощью музыки и пения. Те, кто могут услышать подобное, приобщаются к одной из самых таинственных мистерии мира и жизни. Некоторым это дает просветление, а другим приносит безумие. Достигшие высокого понимания вселенской музыки могут различать мелодию мира, что создается всем, что живет и движется.

Активация: не требуется

Со временем «Шёпот мира» трансформировался в «Мелодию мира». Изменение не сопровождалось получением нового уровня или повышением характеристики Озарения, но случилось после первого сбоя Системы, когда незримый помощник перестал открывать какие-либо окна и осуществлять другие функции.

Удары магистра звучат подобно неумолчному барабану. Даже в среде, где сталкивается огромное количество энергии духа, царит определенная музыка и ритм. Сареф до сих пор не разгадал первоисточника умения, но обнаружил особые закономерности между «звучанием» мира и происходящими событиями. Часто получается так, что уши становятся куда более полезным органом чувств, чем даже глаза. Пространство, время, скорость и масса: любая замкнутая или нет система рождает определенную музыку, которая почти всегда опережает то, что можно увидеть глазами.

«Мелодия мира» буквально позволяет услышать будущее, хоть Сареф уверен, что это самое грубое объяснение. Вот сейчас в барабанном бое возникает задержка в полсекунды, и вампир тут же меняет местоположение. В итоге получается, что противник прыгает прямо на Сарефа, но промахивается.

Багровое озеро энергии заходится бушующими волнами после рывка учителя Ганмы, а после вся гора вспыхивает белым огнем, словно была облита от вершины до подножия волшебным бензином. Зона контроля «Стальной Крови» очень быстро испаряется под напором огромной силы. Это именно то, что требуется Сарефу: известный мастер наконец задействует последнее и самое опасное средство.

Вампир понимает, почему Борек так быстро перешел черту, ведь над Фьор-Тормуном легко заметить столбы дыма от пожарищ. Магистр не сможет бросить в беде собственный народ, ради этого легко пожертвует собственными желаниями и амбициями. Пылающая гора ярко освещает ночь на многие мили, даже снегопад перестает идти.

Магистр Борек висит над храмовой площадью, испускаемая энергия полностью избавляет от влияния силы притяжения. Ореол ослепительно-белого огня над его его плечами принимает форму четырех крыльев размером с галеон.

«Вот и оно. Пропасть Огня», — Сареф глубоко вдыхает морозный воздух, сейчас ему нужно использовать свои преимущества от связи с Той Стороной. Легион однажды назвал духовное существо вокруг противника Пропастью Огня. Настолько древних и сильных не так много можно встретить, сейчас Борек бы смог одолеть Сарефа, если бы последний не подготовился к сражению как следует.

Название: «Перевозчик Межмировых Путей»

Тип: божественная сила

Ранг умения: SS

Уровень освоенности: 41,1 %

Описание: долго изучающие парадокс связи между Светом и Тьмой могут не только постучаться в двери Путевого Чертога, но и самостоятельно открыть дверь для приглашенного гостя. Но нужно всегда помнить, что за любым прорывом бдительно следит Страж Реальностей. Чем меньше ваше влияние на ближайших Путях, тем более строгим будет смотритель.

Активация: мысленное открытие Врат с одновременным посланием приглашения.

После учебы у Легиона уровень освоенности «Преддверия Путевого Чертога» сильно возрос, а Система изменила описание умения согласно полученным знаниям. Только после объяснений нового союзника Сареф смог понять, почему мэтр Вильгельм с такой неохотой делился информацией о Путях.

Баланс сил моментально меняется, ведь уровень влияния Легиона на близлежащих Путях невероятно большой. Да и сам Гаситель Света, который служит высшему вампиру, является силой в квадрате. Ночь в королевстве становится темнее, чем сильнее выделяет пылающую гору. Гаситель Света по представлению Сарефа куда сильнее Отвергнутого Асалота и Пожирателя Ветвей. Он может проглотить даже солнце, а некоторые одаренные все же могут разглядеть его длинное тело в кромешном мраке.

Незримое присутствие Гасителя раскрывается Пропастью Огня. Четыре огненосных крыла рассеивают неестественную темноту, открывая взору то, что многих обычных людей может привести в шок. Вокруг Фьор-Тормуна и горы с древним храмом, по ледникам и снежным полям, в ночном небе и в толщах северного моря возникают участки колоссального змеиного тела, которое кольцами опутывает сегодняшнюю жертву.

Древний змей давно мертв, убитый пару тысяч лет назад одним из Древних вампиров. На теле мирового змея то и дело можно увидеть сгнившую плоть и обнаженные кости, но это не мешает неописуемому «Йормунганду» при необходимости протянуться по всему миру и погасить любой свет и любую жизнь. Мертвое состояние — не мешает, а вот еще один пришелец очень даже может.

Вам противостоит Страж Реальностей.

Разумеется, Страж не мог не обратить внимание на открытие этих Врат. Если Пропасть Огня является исконным жителем холодного края и покровителем здешнего народа, то Гаситель Света — монстр с куда более дальних Путей, его здесь быть не должно. Сареф, как и Борек, уже не может двигаться после призыва духовных существ, поэтому для побега отсюда остался только один способ.

Во тьме неба раскрывается глотка Гасителя Света, почти в милю от нижней до верхней челюсти. Свет Пропасти Огня в последнем усилии пытается противостоять жуткой смерти, но монстр все равно целиком заглатывает гору вместе со всеми участниками схватки. Ровно в этот момент Сареф закрывает Врата, чем вынуждает Стража Реальностей остановиться в одном шаге от вампира.

К счастью, распорядитель Путей подчиняется строгим правилам. Если ты достаточно подкован, то знаешь, как это обернуть в свою пользу. Мэтр Вильгельм говорил, что в эту область мироздания можно прийти только со знанием или силой. Достаточной силы у Сарефа еще нет, но вот ценные знания Легион передал.

Гаситель покидает мир и возвращается на Пути, и при этом успевает подавить врагов Сарефа. Вампир бредет в полном мраке, где даже сверхчеловеческое зрение не помощник. Свет на время полностью покинул область, но скоро вернется. Поэтому сейчас юноша ориентируется на слух и вскоре улавливает дыхание учителя Ганмы. Гораздо труднее передвигаться по пересеченной местности, чем отыскать в нем Борека.

Когда Сареф доходит до поверженного магистра, тьма уже успевает рассеяться. Вновь вокруг обычная ночь, теперь без единого ветерка и туч. С небосвода луна озаряет остатки того, что раньше было горой. Мировой Змей забрал с собой всю гору, но по приказу выплюнул и Сарефа и Борека. Сейчас мастер боевых искусств пытается встать, вампир очень удивлен, что противник выжил. Вероятно, был под защитой Пропасти Огня до самого конца.

— Ха, не ожидал, что ты заключаешь сделки с такими существами. — Магистр лежит посреди камней, а снег под ним уже весь красный.

— Оно явилось по условиям сделки с другим вампиром. — Отвечает Сареф, а в это время в руке алхимические чернила принимают форму копья.

— Ну надо же. — Хрипит человек. — А ты даже сейчас остаешься спокойным? Ты словно кусок льда, Равнодушный Охотник.

— Я не обязан волноваться, показывать эмоции и лишний раз открывать рот. Я просто делаю дело. Без переживаний, без причитаний. — Руки Сарефа совершают резкий удар, и копье пронзает грудь магистра. Над горами пробегается легкий хрустальный перезвон.

— Ха, прямо как Ганма… — Последние слова срываются с губ Борека.

Задача «Выжить любой ценой» выполнена.

На «Мрачную Аннализу» Сареф возвращается без каких-либо помех. Произошедшее во Фьор-Тормуне почти всех жителей повергло в шоковое состояние, как когда-то и горожан Порт-Айзервица. Дерзкое нападение, а после схватка невозможных существ: всё это для многих окажется слишком жутким событием.

Каравелла быстро выплыла из тайной бухты и направилась на юг мира, где находятся остальные цели. Рим с ног до головы в крови возбужденно прохаживается по каюте, во всех красках рассказывая о дерзком проникновении под прикрытием снежной бури. О том, как отряд разделился по улицам, где убивал встреченных жителей и поджигал дома. Как проклятые обереги и артефакты испускали волны ужаса или заставляли защитников слепнуть.

В рейде они потеряли двоих, значит, миссия закончилась полным успехом. Резня не только Рим оставила окрыленной, остальная команда тоже со смаком обсуждает налет. В этом плане вампиры мало отличаются от обычных людей, особенно если смогут утолить вечный голод. Лишь Сареф спокойно сидит за капитанским столом и водит пальцем по карте. Сейчас нужно определиться, куда и каким маршрутом направиться.

— Эй, Сареф. Отдохни немного, ты заслужил. — Рим уселась на столе, буквально накрыв задницей северное полушарие мира.

— Я не устал. — Вампир прикидывает в уме, что легче: выдернуть карту без повреждений или спихнуть девушку со стола.

— Кстати, а зачем мы вообще это сделали? Я понимаю, что Легион говорит — мы делаем, но к чему мы идем? — Рим задает верный вопрос, на который Сареф тоже не получил еще исчерпывающий ответ.

— О, я знаю, — в просторную каюту входит легко одетый человек, словно пришел сюда из каких-то теплых стран. Смуглый и кучерявый мужчина поправляет халат и проходит к столу между коленопреклонных вампиров. Рим тоже быстро спрыгнула со стола, стоило почувствовать ауру Легиона. Только Сареф продолжает сидеть, пока высший вампир не подходит очень близко.

— Магистр Борек мертв. — Встает со стула юноша и рассказывает о выполнении миссии.

— Отлично, Сареф. Я пришел с вестями, и они не очень хорошие. Остальные свободны.

Все вампиры тут же встают и быстро покидают каюту. Рим ловит взгляд Сарефа и остается на месте, а Легион её присутствию никак не возражает.

— Мы стали на шаг ближе к задуманному, теперь нам нужно устранить остальные цели. — Высший вампир проводит рукой над картой, где иллюзорный огонь отмечает местоположение будущих жертв. Придется проплыть весь свет.

— А еще я снова уйду в продолжительную спячку, мне нужно восполнить силы. Так что тебе, Сареф, придется обходиться без моей крови и Гасителя Света. Но ты справишься. — Продолжает Легион.

— Справлюсь. — Кивает Сареф.

— Еще одна неприятная новость: многие страны людского и не только Поясов заключили союз. После того, как мир узнает о случившемся во Фьор-Эласе, на нас начнется настоящая охота.

— Можно вопрос? — Неожиданно робко спрашивает Рим.

— Зачем мы устраняем сильных мира сего? — Легион видит кивок девушки и продолжает. — Для осуществления нашего плана нам нужно разобраться со всеми, кто может нам противостоять. Знаменитые мастера боевых искусств, великие архимаги, императоры и полководцы, пророки и паладины: не должно остаться никого, кто сможет объединить мир во время конца света.

На некоторое время в каюте все замолкают, лишь качка нарушает тишину.

— Манария собирает особый отряд для противодействия нам. Я предполагаю, что это проделка Хейдена. — Высший вампир достает из внутреннего кармана стопку пергамента. — Мы же сформируем собственный отряд. Гении, безумцы и натуральные монстры в человеческом обличье, я подобрал кандидатуры. Найдите и завербуйте их.

Легион кладет пергамент на стол и исчезает из каюты. Прощаться не для него. Рим перебирает записи высшего вампира с круглыми глазами.

— Охренеть. Если мы сможем завербовать их всех, то нам даже сила Легиона не потребуется.

— Не всё так просто. Наш враг теперь весь мир, и в нем еще слишком много тех, кто нам пока не по зубам. — Сареф смотрит на окно статуса.

…

Слава: высокая (Манария), высокая (Рейнмарк), высокая (Фьор-Элас), средняя (мир)

…

Глава 6

День в Порт-Айзервице медленно перетекает в вечер. А вот гомон и оживление в Стальной Крепости становятся сильнее. Организаторы уже несколько раз объявили, что сегодня будут проведены отборочные групповые поединки.

— Они явно хотят избавиться от всей этой оравы. — Доверительно сообщает Лоренс незнакомому бородачу, которого жизнь не слабо потрепала, если судить по шрамам. Сосед по строю полностью игнорирует юношу.

Лоренс вместе с сотней бойцов стоит у ограды арены, где будет проведен массовый бой. Разумеется, никто не собирается выстраивать турнирную таблицу для почти пяти сотен участников. Каждый приходит сюда с пониманием рисков. Турнир не предполагает бои насмерть, но наивно будет думать, что кто-то будет использовать деревянное оружие или бить вполсилы.

В группе бойцов нет никакого ранжирования по оружию и умению. Новичкам здесь делать нечего, что Лоренс уже не раз слышал в свой адрес, но в ответ лишь улыбался и сообщал о желании вступить в Громовой отряд. Последнее многих приводило в замешательство, ведь в отряд собирается настоящая элита, воинам без известного имени или потрясающих способностей ничего в этом плане не светит.

Наконец слуги отворяют ворота, и десятки воинов заполняют ристалище. Вокруг зоны для побоища еще больше людей громко выкрикивают боевые лозунги. На специально сколоченных трибунах разместились знатные люди: министры, вельможи и рыцари. Именно военных здесь больше всего, что неудивительно для турнира. Хотя статная девушка с белоснежными волосами посреди воинов неизбежно привлекает взгляды, и даже сидящий рядом молодой король Метиох Айзервиц не получает столько же внимания.

Организаторы делят первую массовую группу пополам, где одной группе выдают желтые повязки, а другой — красные. Групповой поединок будет не просто хаотичным действом, а по правилам «стенки на стенку». Победившая команда выходит в следующий тур, а после чего вновь делится на две команды. И так ровно до того момента, пока устроители турнира не посчитают достаточным. Стоит отметить, что передышки между матчами минимальны, так что каждый новый бой становится тяжелее.

Лоренс покрепче перевязывает желтую повязку на левом плече, а меч в шкуре зажимает в подмышке. Когда трубы сигнализируют о начале матча, начинается форменный хаос, так как единообразия в вооружении и умениях среди команд нет. Первые ряды сшиблись в рубилове, а вот Лоренс тем временем спокойно ходит в задних рядах.

Первые бои — сущая лотерея, где тебе либо повезет с товарищами, либо нет. Самые уверенные и наглые стремятся ворваться в первые ряды, но задумчиво улыбающийся юноша рассматривает трибуны. Снова трубы издают пронзительный звук, «красная» команда откатилась от противников, так как среди «желтых» оказалось несколько умелых адептов Духа. Если прямое использование заклятий и артефактов на турнире запрещено, то вот практикующим боевые искусства здесь раздолье.

Таким образом отсеяна половина, и теперь герольд проходит посередине строя, случайным образом деля оставшихся бойцов. Половина меняет повязки и встает напротив бывших товарищей. Снова начинается яростная схватка, где мечи тупятся от щиты, кто-то пытается копьем держать противников на расстоянии, а топор рассекает лицо какого-то несчастного.

— Полная каша. Строй никто не держит, командира нет, ритм не выдерживают и за соседями по строю не следят. — Комментирует Лоренс, затесавшийся между двумя амбалами с секирами. — Думаю, организаторы специально доводят до такого.

Второй круг вновь остается за «желтыми». Теперь поле освобождается гораздо медленнее, многие уже не могут идти самостоятельно, а некоторые уже никогда не встанут. В таком режиме проходит еще три круга, теперь на поле осталось всего восемь человек.

Прятаться за чужими спинами уже не выйдет, так что Лоренс обнажает меч, отливающий синим цветом под вечерним солнцем. И так получается, что юноша оказывается самым свежим, многие уже обливаются потом и с трудом перебирают ногами. У одного даже вся голова в крови. Остались, пожалуй, только самые выносливые, хитрые или просто удачливые. Больше никаких повязок: все против всех.

— Смотри, я даже не обратила на него внимание до этого момента. — На трибунах Элин показывает пальцем на Лоренса.

— Твоя правда. — Отвечает Элизабет Викар. — Он словно сливался с другими участниками. Хорошая тактика, но если он ничего больше не умеет, то дальше ему это не поможет.

— Однозначно не поможет. — Его величество Метиох Айзервиц включается в обсуждение. — Думаю, что победа достанется либо тому алебардисту с перьями на шапке, либо воительнице с парными мечами. Они явно продвинутые практики боевых искусств, со стороны хорошо видно, как они сдерживаются на каждом ударе.

Новый король Манарии имеет длинные черные волосы и волевое выражение лица. Бывший капитан столичного рыцарского ордена теперь взял под свою ответственность целое государство. Привычный доспех теперь сменил длиннополый сюртук, но меч по-прежнему на поясе, словно стал единым с хозяином.

— Согласна, ваше величество. — Элизабет переводит взгляд от одной фигуры к другой. — Хотя мы могли бы набрать отряд и без турнира. У нас ведь есть Оружейная Часовня.

— Турнир, мисс Викар, служит не отбором. Мы должны показать, что в нашем королевстве всё хорошо. Как для представителей других стран, так и для наших собственных граждан. Бесконечное военное положение подорвет наши силы. Мы пока не можем тратить деньги и время на массовые праздники, так что королевский турнир подходит как нельзя лучше.

— Вы правы, ваше величество. И даже есть шанс, что появятся очень искусные воины, которые не состоят в каких-либо организациях.

— Тоже верно, а рекрутеры уже кружатся среди вышедших. За последний год прибавилось немало частных наемнических команд. Взять ту же Южную Компанию Вестхета. Они серьезно поднялись в приграничных округах, а теперь пытаются вытеснить гильдию авантюристов в Солнечном Синоде.

— Вряд ли у них это получится, — собеседница задумчиво смотрит на начало финального поединка. — Ведь гильдия заслужила репутацию, а к тому же контролируется королевским двором. Неподконтрольным бандам не всякий решит довериться.

— Ваша правда, мисс Викар.

Стоило звуковому сигналу отзвучать, как самые нетерпеливые бойцы сразу же пошли в атаку. Лоренс замечает, что к нему бегут сразу двое: алебардист с перьями на шапке и щитоносец с коротким мечом, что уже обагрен чей-то кровью. Кто-то из них точно решил, что спокойно стоящий юноша слишком легкая цель.

Оба воина добегают до Лоренса практически одновременно, вот только светловолосый молодой человек делает два быстрых шага назад, чтобы не попасть под летящий с верхней позиции меч. Но, как оказалось, этого можно было и не делать, так как оружие в полете снизу вверх перехватывает алебарда.

За древковым оружием остается гудящая энергия зеленого цвета, адепт боевого искусства многократно усилил удар и оружие внутренней энергией, не считая силы разворота корпуса и рук. Меч щитоносца такого удара не выдерживает и раскалывается. А вот алебардист танцевальным движением делает теперь правую ногу ведущей и, соответственно, поворачивается правым боком с раскручиванием длинного оружия с помощью полученной ранее инерции.

Второй удар почти выбивает щит из рук оппонента, что заставляет его громко сдаться. Алебардист в этот момент снова успевает поменять позицию и даже крутануть алебарду вокруг шеи с гудящим звуком. Если бы не признание поражения, то адепту боевого искусства было бы достаточно распрямить руку, чтобы оружие обезглавило противника. Со стороны кажется, что боец достаточно тренирован, чтобы делать финты вращения один за другим без пауз на раскачку.

Лоренс уважительно кивает и свистом предупреждает алебардиста о приближающемся с другой стороны противнике. Оказалось, что к этому моменту другие пять претендентов на победу уже решили между собой, кто из них сильнейший. Матерая воительница, которая крупнее многих мужчин и точно на полторы головы выше Лоренса, переводит взгляд с юноши на алебардиста и обратно. Воин с древковым оружием сплевывает и бросается прямо на нее.

Оба используют энергию Духа, это видно каждому по дымке энергии вокруг тел. Мужчина сразу меняет стиль боя, предпочитая удерживать противницу на расстоянии, в то время как воительница стремится сойтись на ближней дистанции, где парное оружие смотрится куда эффективнее. Земля под ногами сражающихся то и дело взрывается пылью из-за резких шагов и движений. Оба бойца крепко стоят на ногах, не делают слишком широких и высоких шагов и легко регулируют центр тяжести тела относительно стойки и оружия.

Лоренс внимательно следит за скупыми атаками, никто из участников поединка уже не может позволить себе по-театральному эффектные удары. Дуэлянты ждут ошибки соперника и не спешат переходить к смертельным приемам. До слуха доносятся выкрики из толпы, которая никак не может определиться с фаворитом. Оба адепта боевого искусства кажутся идущими вровень.

Первой не выдерживает воительница, которая просто метает меч из левой руки в лицо противника. Последний рефлекторно поднимает древко, а женщина уже низко пригибается, проносится под алебардой и атакует левый бок воина. Атака достигает успеха, меч пронзает кольчугу, но не входит глубоко. А тем временем алебардист вонзает в правую лопатку воительницы острый кинжал. В таком положении они вместе падают на землю. Лоренс присвистнул, ведь до этого не обратил внимание, что алебардист к древку привязал тонкий стилет, который можно выхватить одним движением.

Сражающиеся быстро друг от друга отпрянули, а после молчаливо сошлись на ничьей, одновременно сдавшись. У воина на боку стремительно расплывается кровавое пятно, а воительница не может дотянуться до стилета, который мешает работать одной рукой.

— Удача мне сегодня благоволит. — Широко улыбается Лоренс, ставший победителем в этой группе, не нанеся ни единого удара.

Юноша невозмутимо заворачивает меч обратно в шкуру, несмотря на освистывания из толпы, которая поверить в такое не может. Организаторы тоже явно в недоумении, но правила менять здесь не принято. Таким образом герольд уже собирался объявить о победителе, как вдруг со своего места встает король Метиох Айзервиц. Сразу наступает тишина, все ждут какого-то решения странной ситуации.

Монарх начинает спускаться к ристалищу, а Лоренс получает требовательный кивок от герольда, мол «иди и веди себя почтительно». Юноша быстро подходит к границе поля, где преклоняет колени перед королем.

— Назовись. — Негромко требует Метиох. Впрочем, в тишине многие услышат без проблем. Рядом с королем встает Элизабет Викар.

— Лоренс Троуст, сын рыцаря Фаба Троуста из Чернопесочного округа. Прибыл для вступления в Громовой отряд! — Звонко отвечает юноша без какого-либо стеснения. Подобное заявление тут же вызывает шепотки в толпе.

— И с чего ты решил, что достоин этого? И надеюсь, тебе хватит ума не хвалиться сегодняшней «победой». — Король скептически поджимает губы.

— У меня пока мало заслуг, ваше величество, но очень много талантов. Я верю, что прибыл в этот мир, чтобы изменить его в лучшую сторону. — Без запинки отвечает коленопреклоненный Лоренс.

— Прибыл в этот мир?

— Я хотел сказать, родился в семье рыцаря, чтобы перенять священный долг моего почившего отца по защите Родины.

— Это… Замечательное решение, но Громовой отряд будет противостоять самым ужасным вещам, которые можно вообразить. — Король повышает голос, чтобы слышали все. — Служба в Громовом отряде почетна, но сопряжена с огромным риском, ведь его членам придется столкнуться с невероятными противниками. Без сильного духа и стремления всё бессмысленно, да, но вы еще должны быть не менее сильными в боевых навыках, чтобы защитить наш мир от вампиров, демонов, нежити и других Сил, которые жаждут нашей погибели!

Слова молодого короля слушают, затаив дыхание. Все, кроме Лоренса, словно не услышавшего ничего страшного во всем перечисленном.

— Полностью согласен, ваше величество. Поэтому готов показать себя на настоящем противнике. Позвольте мне в одиночку выступить против «нифанга». Если победа останется за мной, то я обещаю принести много пользы для Громового отряда.

Услышав название монстра, Метиох оглядывается на Элизабет, но та лишь растерянно пожимает плечами.

Глава 7

Большинство из присутствующих даже не понимает, что такое «нифанг», но вот король с подозрением смотрит на Лоренса.

— Откуда тебе известно о нем?

— Слухи ходят. — Непринужденно пожимает плечами юноша. — Такая тварь не может быть незаметной.

— Раз ты знаешь, как она называется, то должен осознавать риск. — Качает головой Метиох Айзервиц.

— Конечно, ваше величество. Я всё обдумал и готов. Из ваших слов следует то, что каждый член Громового отряда должен не просто выступить против такого противника, но и обязательно выйти победителем. Если я не справлюсь, то пусть это будет уроком для остальных.

Лоренс без стеснения смотрит в глаза монарха, чем неожиданно заслуживает одобрительный кивок. Элизабет Викар, стоящая рядом, тоже замечает немое согласие короля и хмурится.

— Ваше величество, позвольте сказать. Нифанга мы собирались использовать для показательного выступления Громового отряда. Выпускать его против одного неопытного воина, значит, просто отдать на растерзание!

— Вы правы, мисс Викар, но сэр Троуст вряд ли отступит после заявления во всеуслышание. Бой с нифангом будет проведен завтра на рассвете. — Метиох громко объявляет о решении и возвращается в замок.

Обсуждения в толпе становятся громче, и теперь на Лоренса уже не смотрят как на наглого проходимца. Многие уважительно кивают, но большинство вздыхает со словами: «Вот ведь самоубийца». Юноша быстро растворяется в толпе и направляется к выходу из Стальной Крепости.

Уже поздно вечером в гостиничном номере одной из захудалых таверн Лоренс открывает окно с видом на город. За спиной раздается шипение из-за смоченной в крепком алкоголе тряпки, которой обрабатывают рану на спине воительницы.

— Давай полегче, Бальт. — Плюет на пол орчиха, обладательница больших нижних клыков, покрашенных в белый цвет волос и многочисленных косичек.

— Будь добра, называй меня полным именем, Ива. — Бальтазар словно назло сильнее нажимает на рану от стилета.

— Лысый полудурок в дурацкой шляпе, — уроженка Муран-Валган-Деорта, ходячего города орков, отталкивает от себя мужчину. — И почему ты носишь эту шляпу? Чтобы не слепить противников солнечными лучами?

— А почему ты носишь шлем? Комплексуешь из-за орочьей физиономии? Ведь для орков Манария не закрывала границ. — Бальтазар болезненно морщится и гладит туго перевязанное туловище.

— Чтобы враги не разбежались в ужасе. И вот бы еще для нас закрывали границу! Орки — один из немногих народов, среди которых нет ни вампиров, ни демонов, ни беспокойных мертвецов. Чего не сказать о людях. — Ива прикладывает к кружке.

— А чего вы забыли в моей комнате? — Лоренс наконец-то решает поинтересоваться, чем зарабатывает недружелюбные взгляды.

— Опять шутить изволите, господин Троуст. — Бородатый мужчина начинает ежевечерний уход за оружием.

— Деньги гони! — В лоб выпаливает орчиха. — Ты сам нас нанял, чтобы мы протащили тебя на турнире, а после самоустранились.

— Тут такое дело… — Лоренс изображает самое святое выражение лица. — Я на мели.

После этих слов даже Бальтазар отрывается от разглядывания обуха алебарды. Ива же просто демонстративно разминает кулаки, на что Лоренс быстро излагает план.

— Заплачу завтра. Герон мне свидетель. — Светловолосый юноша отходит на шаг от Ивы, но та начинает надвигаться подобно горе.

— Я хорошо знакома с твоей репутацией, Лоренс Троуст. Даже не мечтай, что я расслаблюсь и дам обвести себя вокруг пальца. Ты весьма известный плут.

— Я не просто плут и шут гороховый, моя дорогая. Я — Аферист с большой буквы. Мои планы всегда срабатывают! — Молодой человек гордо выпячивает грудь. — Я чую возможности как вампиры кровь. Я резкий, дерзкий и как демон мерзкий. А еще у вас осталась работенка.

— Это какая? — Ива почти прижала увертливого собеседника к стенке.

— Завтра я сойдусь с битве со страшнейшим противником, и в мой успех никто не верит. Даже вы, мои бесценные сообщники.

— Еще бы, нифанг тебя разорвет в первые полминуты, а внутренности растащит по всему полю перед тем, как начать завтракать ими. — Фыркает орчиха в паре сантиметров от лица юноши. — Так что я хочу получить плату до того, как ты отправишься к Герону.

— И тем самым докажешь, что тупа как пробка из свиной жопки.

Впрочем, Лоренс тут же пожалел о сказанном, так как Ива опрокинула на пол и сжала правую ногу в болевом приеме. Крики незадачливого Лоренса услышали, наверно, все соседи по этажу. К счастью, долго мучить статная девица не стала.

— Уф, если бы сломала мне ногу, то завтра было бы куда тяжелее. — Юноша лежит на полу и массирует стопу.

— Господин Троуст, я все же не понимаю, на что вы завтра рассчитываете. — Бальтазар уже закончил с заточкой и полировкой, и теперь накидывает на ударную часть оружия кожух из свиной кожи.

— Всё просто, как удар в пах. У меня есть план, вам же нужно пройтись по всем местам и сделать ставку на мою победу с одного удара. Все игорные дома и индивидуальные спорщики опускают мои шансы на победу на дно Пуарнского моря. А это значит, что… — Лоренс вопросительно смотрит на парочку бойцов, лежа на полу.

— Если наша ставка выиграет, мы сорвем баснословный куш. — Размеренно продолжает лысый алебардист. — Но к чему это идиотское условие про победу за один удар?

— Чтобы сделать разницу коэффициентов почти что сказочной. Никто в здравом уме не будет ставить на такое невозможное событие. И тут в игру врываемся мы и ставим все деньги на него. — Лоренс возбужденно разводит руками и поднимается, но парочка напротив не выказывает большой заинтересованности.

— Ты хочешь «натянуть курицу на копье»? — Ива использует жаргон спорщиков, которых в Рейнмарке и Островной Федерации называют странным словом «букмекеры».

— Именно! Нам нужно создать ажиотаж большими ставками на маловероятное событие.

— Но у нас нет столько денег, — возражает Бальтазар.

— По пути сюда я уже договорился с тремя ростовщиками. Считайте, что деньги у нас уже есть. Что-то около двух золотых. И заодно рассчитайтесь с другими ребятами, что помогли мне сегодня.

— Ты сумасшедший, — хором выкрикивают спутники, услышав взятую в долг сумму.

— Нет, я просто всё вкачал в удачу и харизму. — Лоренс наблюдает за недоуменными взглядами сообщников и жестом велит катиться прочь. Бальтазар пожимает плечами и направляется к выходу. Ива же перед уходом бросает: «Надеюсь, в этот раз ты сможешь сделать невозможное реальным».

После ухода Ивы и Бальтазара молодой человек садится на кровать и разворачивает «поющий» меч. Ладонь ощупывает гладкую поверхность, отливающую голубым оттенком под светом свечи, которая вскоре догорает, так что остаток дел пришлось заканчивать в темноте. Как слышал Лоренс, из-за каких-то терок в позапрошлом году Свечной Квартал был разрушен, а вместе с этим цены на свечи невероятно подскочили. Сегодня пришлось оплатить только одну.

Минут через сорок будущий рыцарь засыпает без сновидений до утра. С первыми лучами солнца его грубо толкает Ива. Она с Бальтом за ночь обошла почти весь город и всколыхнула «ставочный банк» большими вложениями на идиотский по мнению всех результат события. Многие лишь смеялись, увидев подобное, но стоило услышать звон реальных монет, как тут же бросались за легкими деньгами, ставя на противоположное событие.

Всё это рассказывает орчиха по пути к месту проведения боя. Разумеется, нифанга держат за городом, так что за ночь подготовили большое поле как можно дальше от крестьянских домов и полей пригорода. Несмотря на ранний час, людей тут уже много. Лоренса многие узнают в лицо, показывают пальцами и между собой обсуждают.

— Молодцы, дальше я сам. — Лоренс бодро идет к шатрам распорядителей, чтобы отметиться. Оказывается, что здесь сегодня решили провести и другие матчи, так что пришлось еще подождать, пока из второй толпы желающих не определился победитель.

Наконец-то доходит черед до события, ради которого все пришли на самом деле. Сотни зевак и участников со всех сторон окружают широкое поле, которое магией заставили опуститься на два человеческих роста. А еще вбили невысокий частокол по периметру. Лоренс легким шагом направлялся ко входу, пока не врезался в невидимую стену, чем многих рассмешил.

Неудивительно, что чародеи окружили поле битвы магическим барьером, ведь нифанг легко может запрыгнуть в зрительские ряды и начать кровавую баню. Претендент на быструю смерть встает на ноги с невозмутимым видом.

— Это что, магия? Как это вообще работает? — Лоренс ощупывает невидимую стену.

— Я открою проход, как только придет время. — Подходит дочь епископа, Элизабет Викар, одетая в мужском стиле. Узкие штаны заправлены в высокие сапоги, а накидка с символом солнца превращает девушку в стильную охотницу на ведьм и некромантов.

— Приветствую вас, миледи. — Лоренс делает очень низкий поклон. — Слухи о вашей красоте не врали, и чем ближе вы стоите, тем чаще бьется мое сердце!

— Прошу, перестаньте. — Элизабет отворачивается. — Вы сейчас серьезно рискуете собственной жизнью, лучше подумайте об этом.

— Я уверен в победе, но почему вы отворачиваетесь от меня? Неужели я настолько плохо выгляжу после сна в отвратительном клоповнике, который по недоразумению городских властей считают гостиницей?

— Я просто не понимаю, как можно быть настолько беззаботным. — Тихо отвечает девушка. — Вы словно специально скрываете настоящую силу.

— Я, — заговаривает Лоренс после небольшой паузы, — не великий воин. Ничего не понимаю и вряд ли пойму в волшебстве. У меня язык без костей, хотя уболтать сегодняшнего противника вряд ли смогу. Просто подумайте над такой мыслью: сила и навыки на самом деле вторичны. Если вы правда выступаете против настоящих Губительных Начал, как их называют жрецы Герона, то понимаете, о чем я.

— Пожалуй, не совсем. Что вы имеете в виду? — Девушка по-прежнему смотрит на поле для сражения.

— Мы в любом случае не можем их победить голой силой. Изощренные заклятья, меняющие законы природы? Боевые искусства, превращающие адепта в полубога? Серьезно? Да проще пукать в море. — Лоренс ударяет в магический барьер кулаком. — Мне довелось висеть головой вниз в этой черной-черной пропасти, и скажу я следующее: выиграть войну могут только знания и опыт. А еще, открывайте чертову дверь, ведь МЫ ЖДЕМ БОЯ!

Последнее Лоренс выкрикивает в толпу, где Бальтазар моментально подхватывает громким выкриком. В другой стороне повторяет Ива. Теперь все зрители и бойцы постоянно скандируют: «Мы ждем боя!».

— Ну что же, могу только пожелать удачи. — Очень тихо отвечает Элизабет и дает сигнал волшебникам, готовым снять усыпляющую магию с бронированной телеги, которую везли сегодня шестью лошадьми. Лоренс уже прыгает на арену с обнаженным мечом. Толпа начинает кричать громче, когда распряженная телега на арене начинает шататься. Чародеи уже за магическим барьером будят жуткого монстра и распахивают волшебством двери тюремной камеры на колесах. Воздух наполняется вонью и очень низким рыком.

Глава 8

Нифангом знающие люди зовут жуткого монстра, который появился очень давно в мире. Утверждается, что его появление совпало с началом Алого Террора, великой войны вампиров против всего света. По этой причине некоторые исследователи предполагают, что нифанги были выведены вампирами, или являются очень старыми кровососами, которые потеряли рассудок.

Элин, сама того не осознавая, крепко сжимает поручни, вспоминая рассказ Элизабет о монстре. Из темноты крытой телеги появляется ужасная пасть, оснащенная частоколом острейших зубов. И это если закрыть глаза на еще два клыка, торчащих снизу вверх подобно кинжалам. Огромный нетопырь размерами превышает любого человека, коня и медведя. Элизабет рассказывала, что нифанг охотится по ночам в диких местах, но вполне может залететь в деревню и опустошить её полностью.

Так как утреннее солнце ярко освещает небосвод, то монстр недовольно щурится, наполовину ослепленный. Крики моментально стихли, никто из зрителей не хочет привлекать внимание хищника с огромными ушами. Отощавший на посторонний взгляд нифанг на длинных конечностях выбирается на арену и пытается понять, что происходит. До этого момента находился под сильными усыпляющими заклятьями.

Эльфийка с замиранием сердца смотрит на другую сторону арены, где идет вчерашний самоуверенный юноша с обнаженным мечом. Сначала внимание нифанга было приковано к границе арены, но монстр не бросился туда, шестым чувством распознавая опасность магии. Свист Лоренса тут же заставляет ходячую летучую мышь развернуться и обогнуть телегу. Элин быстро переводит взгляд с чудовища на человека и обратно.

— Волнуешься? — Приобнимает стоящая рядом Элизабет.

— Немного. — Признается Элин.

— Я наготове. Если произойдет худшее, я постараюсь опередить монстра. — Элизабет показывает правую руку, пальцы которой растопырены в странном жесте. Эльфка тут же пробует повторить жест.

— Ты всё еще хочешь изучать магию? — Улыбается дочь епископа.

— Я знаю, что у меня нет к ней таланта, но мне так спокойнее.

— Магия не единственное, чему можно посвятить жизнь. Предлагаю после поединка сходить в город и посмотреть тебе обновку. Ты растешь невероятно быстро, — Элизабет гладит сильно выросшую за последнее время девчонку по голове. Эльфка уже почти достает макушкой до подбородка.

— Я же не человек, — пожимает плечами Элин. — Эльфы растут раз в пять быстрее людей. Скоро я догоню тебя по росту, а после рост и старение растянутся на сотни, а то и тысячу лет.

— И это нормально, такова природа. О, началось…

На арене нифанг наконец адаптируется к яркому свету и осознает, что между ним и юношей ничего нет, что может представлять опасность. Хищник относится к разряду довольно умных по животным меркам. Даже при сильном голоде он не двинется с места, если жертва может представлять серьезную опасность. Дразнящий свист выводит нифанга из себя, и тот бросается на Лоренса.

В этот момент многие люди почти перестают дышать, монстр совершает нечеловеческий прыжок, расправив конечности. Любой с уверенностью скажет, что скорость нифанга намного превышает человеческую, что позволяет легко догнать хоть наездника, хоть лань. По зрительским рядам пробегает вздох после того, как монстр неожиданно промахивается. Лоренс успел отпрыгнуть в сторону, но даже не попробовал ударить мечом по туловищу противника.

Нетопырь с визгом разворачивается и пытается протаранить юношу, но последний просто перепрыгивает через монстра. Многие воины таращатся на подобное поведение, как на нечто невозможное. Лоренс ослепительно улыбается и раскованно обходит чудовище по дуге. Что на этот счет думает сам нифанг, остается лишь догадываться.

— Что это такое? — Чуть слышно спрашивает Элизабет у самой себя. Она не видит, чтобы Лоренс опережал ночного хищника по скорости. Неужели нифанг дезориентирован куда сильнее?

Монстр вновь начинает сближение, но молодой человек оказывается быстрее. В левой руке сжимает рукоять меча, обращенного острием вниз. А вот в правой оказывается небольшой молоток, обитый войлоком. Лоренс хлестким ударом бьет молоточком по лезвию меча, который в ответ начинает звенеть. Клинок постепенно заливается синим светом и с каждым ударом молоточка испускает волны энергии вместе со звоном.

— Это же «поющий» меч! — Восклицает Элизабет.

— Что? В каком смысле? — Элин не может оторваться от странного зрелища, где нифанг начинает отступать от источника странного звука и свечения.

— Смотри! — Теперь даже полноправная волшебница не может сдержать волнение от происходящего.

Чудовище издает высокий визг, чтобы заглушить неприятный звон, некоторые особенно впечатлительные зеваки зажимают уши и оседают на землю. Лоренс резким движением срывает войлочную шапочку с молотка и со всей силы ударяет по лезвию. Элин аж отшатывается от перил, звуковая волна моментально расходится по округе, вызывая непроизвольные мурашки по телу.

Звук не похож на что-либо слышанное ранее. Инструмент в руках юноши если и металлический, то из необычной руды, но точнее Элин разглядеть не может. Лоренс после удара не отнимает молоточек от поверхности меча, наоборот, начинает проводить им от рукояти до кончика. Вслед движениям также меняется заполонивший всё звон, оружие продолжает резонировать подобно колоколу, хотя форма мало к этому пригодна.

— Как музыкальный инструмент, — шепчет эльфийка, будто всем телом воспринимая мелодию меча в виде непроизвольной дрожи и встающих дыбом волос.

Нифанг продолжает отступать, не в силах справиться с такой атакой. Лоренс откидывает молоточек, но меч продолжает вибрировать и наполнять окрестности мелодичным звоном. Поверхность постепенно переливается от синего и голубого цвета до фиолетового. Сейчас юноша направляет меч против чудовища и резко взмахивает. Следом возникает вспышка света, а звон меняется на буквальные взрывы.

Элин даже теряет чувство пространства, ей кажется, что находится внутри колоссального колокола, удары которого заставляют даже землю вздрагивать. А еще, что таких колоколов вокруг сотни, и бьются они в едином ритме. Звук не приносит боль, но заставляет трепетать каждую клеточку тела. Эльфка с силой цепляется за перила арены и заставляет себя сфокусироваться на поединке.

Нифанг почему-то лежит на боку, дергая лапами в конвульсиях. Лоренс подходит к нему и силой вонзает меч прямо в сердце. Через полминуты тварь затихает окончательно. «Поющий» меч умолк сразу, как только вонзился в тело нифанга. Тишина на арене никем не нарушается, все словно не верят, что она способна существовать после произошедшего. Хотя звон в ушах никуда не уходит, Элин трясет головой, словно хочет прогнать его поскорее.

Эльфка смотрит на Элизабет и видит не меньшее потрясение, хотя по мнению Элин вряд ли что-то способно удивить подругу, которая знает так много о магии.

— Победитель поединка: Лоренс Троуст. — Громко объявляет герольд. Голос человека кажется плоским и невыразительным после того, как «пело» всё пространство. Однако именно голос человека позволяет всем очнуться и начать делиться впечатлениями.

— Круто было. А как это вообще возможно? Что это было? — Элин тут же наседает на дочь епископа с расспросами, но Элизабет смотрит на землю арены и не сразу отвечает. Элин глядит туда же и замирает: до этого внимание было обращено на победителя и поверженное чудовище, а сейчас замечает, что песок арены идеальными концентрическими кругами разошелся от точки столкновения человека и монстра, а после так и застыл.

Лоренс под одобрительные выкрики поднимается на арену по направлению к королевскому шатру. Элизабет тянет Элин за собой, хочет непременно присутствовать при разговоре короля и молодого воина. Повторный разговор происходит при закрытых дверях, куда пустили только приближенных его величества, Метиоха Айзервиц.

— Я поражен, сэр Троуст. Это ведь была не магия, мэтр? — Обращается молодой король к сидящему рядом архимагу, Эзодору Уньеру.

— Нет, ваше величество. Это не магия и не искусство духа. «Поющие» мечи являются таинственной технологией духовных народов. — Архимаг внимательно изучает меч на подушках. С оружия уже успели стереть кровь нифанга.

— Откуда он у тебя? — Спрашивает король у Лоренса.

— Получил в дар от моего учителя, ваше величество.

— Кем был твой учитель?

— Непревзойденным охотником на вампиров. Его имя ничего вам не скажет, так как учитель принял обет никогда не называть своего имени и не гнаться за славой. Он не был человеком и передал мне самые ценные знания, ваше величество.

— Например, какие? — Интересуется Метиох, откинувшись на спинку походного кресла.

— То, что нифанги имеют чуткий слух и не переносят звуки определенной тональности. Я не притворяюсь великим волшебником или могучим бойцом. Я готов предложить знания, опыт и нестандартное решение задач. Это то, что не купить за деньги и не получить с помощью тренировок, ваше величество. При всем уважении к присутствующим, никто из вас не знает истинной картины темной стороны мира.

— Смелое утверждение, но чем ты его докажешь? — Пожимает плечами король.

— Серебрянка хрустальная.

— Что? — Хмурится Метиох.

— Серебрянку хрустальную используют вампиры для обозначения тайных лежбищ, ведь запах цветка напоминает кровь. Конечно, только для созданий, способных различать такие оттенки запахов. Шестая Мясная улица, дома с третьего по пятый сплошь заросли ею, потому что сорняк высаживают живущие там кровососы. Ни один из охотников на вампиров никогда бы о таком не догадался.

— Патрули инквизиторов ходят неверными маршрутами, в одних местах их слишком много, в других почти не встретишь. — Продолжает Лоренс. — Используемые ими амулеты, которым уже сотня лет, имеют слепую зону, о которой многим вампирам известно.

— А королевская опочивальня, ваше величество, находится вовсе не в том месте, о котором распространяются слухи. Если вы думали, что это поможет уберечься от убийц, то мне потребовалось двадцать минут и две кружки пива, чтобы узнать местоположение спальни. На вашем месте я бы повесил решетку на окно, сильные вампиры могут подняться даже по отвесной стене. — Не останавливается юноша. — А петли тайной двери в покои неплохо было бы смазать.

— К чему всё это рассказываешь? — Хмуро спрашивает монарх.

— Я веду к тому, что Силы, которые вы записали себе во враги, вас размотают, даже если Громовой отряд будет состоять из тысячи грандмастеров и архимагов. И до сих пор не сделали это вовсе не потому, что не могут. Вам нужен тот, кто умеет управлять информацией, чтобы разобраться. То есть я. — Лоренс завершает самопрезентацию еще одним поклоном.

— Возьмите его, ваше величество. Нам действительно нужна не только сила, но и понимание. Считайте моей рекомендацией. — Неожиданно произносит мэтр Эзодор.

Совет архимага Уньера тут же меняет отношение многих присутствующих, министры кивают меж собой, а кто-то начал даже перешептываться.

— Хорошо. За бесстрашную победу над нифангом я присуждаю сэру Троусту рыцарский титул. Что касается вступления в Громовой отряд… Дам месячный срок в качестве испытания. Покажешь, что всё это не бравада, и станешь полноправным членом. Можешь идти. Мисс Викар, прошу введите в курс дел господина Троуста.

Лоренс и Элизабет кланяются королю перед выходом из шатра.

Глава 9

Ночь разливается над Рейнмарком. Та самая темная ночь, когда хоть глаз выколи, разницы не почувствуешь. Восемь конников осторожно передвигаются по краю пшеничного поля в одной из буферных зон города примерно в сорока милях от побережья. Несмотря на то, что Рейнмарк считается одним городом, в нем по-прежнему легко найти пустынные земли или сельскохозяйственные угодья. Всё из-за доброй половины сотни миль в поперечнике от одного края города до другого.

Вот только темнота не слишком мешает отряду, глаза каждого верхового чуть светятся голубым светом из-за чар ночного виденья. Магия, которая пришла из далекого прошлого, когда нужно было видеть в темноте ничуть не хуже вампиров или более привычных хищников.

Через широкий ручей перекинут ветхий мостик, жалобно скрипящий под копытами лошадей. Вскоре конники замирают на перекрестке, на котором разделяются на три группы в разные стороны. На разведку приграничной зоны Скармуна, одного из районов Рейнмарка, уходит меньше получаса. Группа вновь собирается на перекрестке, откуда дружно направляется к многочисленным домам за ближайшим холмом.

Лошади разбрызгивают уличную грязь во время быстрого галопа по кварталу. Район Скармун в отличие от других бывших городов не имеет укрепленных стен, поэтому переход между пустынной буферной зоной и жилыми улицами довольно резкий. Через четыре улицы кони начинают волноваться, встают на дыбы и наотрез отказываются приближаться к постоялому дому с уютно светящимися окнами и музыкой.

Командир жестом приказывает оставить лошадей в стороне перед тем, как направиться в трактир. Вскоре восьмерка в черных плащах входит на территорию постоялого дома. Если кто-то присмотрится, то заметит на них доспехи с серебрянным рисунком адского пса с девятью пастями и дюжиной глаз. Гончая из Алтаракса — символ охотников на вампиров. Подобные охотники есть во многих странах, но Манария, пожалуй, единственное государство, где существует отдельная организация для борьбы с упырями.

В трактире довольно шумно, несмотря на ночь. Видать, любимое место местных завсегдатаев. Сейчас бродяги, чернорабочие, наемники и преступники тратят деньги на выпивку и закуску, а в дальнем углу шесть столов занимают картежники. Отряд воинов сразу обращает на себя внимание, но никто из здешних гостей на проблемы пока не нарывается.

Граждане Рейнмарка, как бы смешно это ни звучало из-за отсутствия централизованного государства, привычны видеть самых диковинных путников. А причина в отсутствии охраны границ, из Широкоземельной Степи, Стилмарка или пустошей сюда может прийти кто угодно. Не нужна подорожная грамота и платить таможенные пошлины без надобности. Вооруженная охрана начинается только на подступах к районам города, и то не везде. Остальные земли, включая буферные зоны между тринадцатью основными городскими районами, почти что край беззакония.

Охотники на вампиров дружно занимают левую часть длинной барной стойки. Трое садятся за нее, а остальные окружают плотным строем и внимательно следят за происходящим в таверне. Трактирщик подходит к новым гостям и молча предлагает наполнить кружки. Аддлер Венселль опирает лук на стойку и качает головой, они никогда не будут пить и есть что-то местное. Это чревато смертью от яда из рук многочисленных недоброжелателей.

— Доброй ночи, Густав. — Произносит магистр Оружейной Часовни.

— И тебе, Аддлер. Не мог бы ты снять шлем? Трудно говорить, когда не видишь лица собеседника. — Хозяин заведения убирает бутыль под стол.

— Не мог бы. На враждебной территории мы едим, спим и ссым в доспехе. И не важно, что у нас в руке: ложка, поводья или собственный член, другая рука обязательно лежит на рукояти меча.

— Фиговые из вас тогда посетители, — трактирщик почесывает засаленную бороду, не сводя покрасневших из-за переутомления или дыма глаз с мастера боевых искусств.

— Мы не отдыхать пришли. Заказ пришел?

Собеседник кивает и исчезает во внутренних помещениях, откуда приносит нечто, укутанное в шкуры. Знатно растолстевший трактирщик с трудом тащит груз и поднимает до уровня стойки. Спустя восемь распутанных узлов взору открывается различное оружие.

— Достать получилось почти всё. Пойдем по порядку. — Бородач первым делом разворачивает перевязь с метательными ножами. Лезвия чернее ночи неизбежно приковывают взгляд. — Эти красавцы с Островной Федерации. Вулканический минерал после переплавки в зачарованном тигле может сильно нагреваться, латы под ним буквально плавятся.

— Слышал о таком, — кивает Аддлер.

— Понятное дело, твою руку такой кинжал тоже обуглит до хрустящей корочки, поэтому оружие метательное. Либо насадить на длинное древко, хотя это уже извращение.

— Дальше. — Подгоняет трактирщика командир отряда.

Полуторный меч с зубцами как у пилы смешит Аддлера, но перекупщик призывает к тишине.

— Такая форма не потому, что кузнец сошел с ума.

— Да, он был просто пьян. Однозначно нет, мне нужны инструменты для убийства, а не набор пыточного мастера.

Хозяин таверны вздыхает и убирает меч подальше.

— Тогда это тебя заинтересует, — собеседник показывает на двуручный молот. Оружие полностью покрыто затейливой резьбой. — От удара таким по голове даже вампиру станет плохо. Гномская работа.

— Да я уже понял, что не эльфийская. Только тот народ, что постоянно занимается шахтерским делом, будет использовать молоты и кирки в качестве боевого оружия. Молот с секретом?

— Еще с каким. В ударной части с обеих сторон кузнец каким-то образом вставил мощные пружины. И еще одну в крепление рукояти с ударным кирпичом.

— И… как это работает? — Аддлер украдкой смотрит куда-то на верхний этаж.

— Не знаю точно, — признается перекупщик, непонимающе скользнув взглядом по потолку заведения следом за покупателем. — Но слышал, что если перед боем механизм освободить, то при сильном ударе пружина складывается, а потом распрямляется, буквально бросая оружие обратно в руку для следующего удара. Экономия сил, так сказать. А пружина в рукояти помогает увеличить силу удара, если правильно замахнуться. Короче, нужна сноровка.

— Не годится. Нам нужно убивать вампиров, а не по руде молотить. Возьму только для того, чтобы подарить магистру Онгельсу, он любит тяжелое оружие.

— Если нужно что-то быстрое, то посмотри на эти обезглавливатели. — Густав осторожно поднимает вогнутый клинок из какой-то кости. — Разрежут что угодно. Отлично дополняют стиль «Слепой Ярости».

— Какой стиль? — Аддлер подносит к лицу второй меч.

— Берешь в каждую руку по обезглавливателю, закрываешь глаза, громко орешь, врываешься в толпу и машешь ими как дурной. — Инструктирует трактирщик. — Потом собираешь отрубленные головы, пальцы и другие конечности. «Слепая Ярость».

Среди охотников рождаются смешки, но вот Аддлеру не до смеха, так как золотой браслет на руке с символом солнца стремительно чернеет.

— Это проклятое оружие! Я уже в прошлый раз говорил, что не буду брать вещи с проклятиями и темной магией. — Магистр бросает клинок на стойку как нечто противное.

— Ой, случайно попалось. Но было бы странно, если костяной клинок резал что угодно за просто так, да? — Густав быстро убирает обезглавливатели под стойку. — О, ну хоть это должно тебе понравиться.

Бородач кладет перед Аддлером стрелу, вполне обычную на первый взгляд, если не считать рунической надписи на боку.

— И что она делает при попадании? Взрывается? Парализует? — Самый известный стрелок королевства придирчиво осматривает предмет.

— Изготовителем был весьма хитрожопый чароблуд с Петровитты. Он изобрел чары «возврата».

— Пф, чарами возврата стрел ты бы даже моего деда не удивил бы.

— Эта магия «возвращает» не стрелу в руку, а стрелка к снаряду.

Пару секунд стрелок и трактирщик таращатся друг на друга.

— Чары телепортации в стреле? Вот так просто? — Адллер с сомнением вертит стрелу.

— Вот так просто. Конечно, дальность ограничена полетом стрелы. Но будь добр, не пуляй её на целые мили, изготовитель проверял безопасность телепортации только на ту дистанцию, на которую могут рассчитывать обычные лучники.

Магистр Оружейной Часовни чувствует два хлопка и палец, идущий вверх по спине. Значит, к ним подкрадывается опасность, что и так было понятно. Магистр даже предугадал направление, откуда исходит угроза.

— Сейчас здесь будет жарко. Убери это пока что, продолжим чуть позже. — Аддлер хватает лук.

— Герона ради, Аддлер, только не разносите мне таверну. И я просил не приводить за собой никого! — Кричит Густав уже откуда-то с кухни.

Дверь в таверну широко распахивается, внутрь заваливается дюжина бандитов с обнаженным оружием. Все экипированы довольно хорошо, что указывает на принадлежность к элите Скармуна. Другие посетители быстро читают обстановку и ретируются через другие выходы.

— Эй, что вы забыли в нашем районе? У нас тут нет вампиров, охотники. — Заправила с большой дубиной подходит очень близко.

— По делам. — Вперед выходит Аддлер. — И у нас есть разрешение от Мурка.

Услышав имя босса, верзила на секунду замолкает, но после злобно щерится.

— Да ну? И чем докажешь, охотник? Советую не думать о том, чтобы взяться за оружие. Убьете кого-нибудь из нас, навсегда закроете себе доступ в Скармун.

— Не переживай, оружие не для тебя, а для других ребят. — Аддлер Венселль примирительно разводит руками.

— Что? Для каких еще ребят? — Бандит толкает в грудь командира охотников, но с тем же успехом мог бы вырвать дуб из земли.

— Двадцать шагов, — предупреждает Эрик за спиной. Чародей из-под плаща достает магический посох и указывает волшебным орудием на второй этаж таверны.

Магический взрыв сносит перила и столы на верхнем этаже, откуда уже спрыгивают темные фигуры. Верзила сразу понимает, что происходит, и приказывает своим отступать. Вот только чья-то тень на большой скорости пролетает за его спиной, хватает за шею и швыряет в ближайшую стену. Грузный бандит как игрушечный пробивает деревянную стену, в мире не так много существ, обладающих такой физической силой.

С учетом специфики отряда любой дурак догадается, кто вдруг решился пустить кровь чужестранцам. Отряд вампиров задумал устроить засаду в таверне, но не учел, что кони охотников натренированы чувствовать вампиров. Охотники занимают защитную формацию, в центре которой стоит чародей и инквизитор. Первыми умирают шавки местной банды, они взрослым вампирам на один клык.

Аддлер быстро натягивает лук и пускает стрелу в горло ближайшего вампира, но тот просто ловит в полете.

— А такую поймаешь? — Следующая стрела летит сдобренной энергией духа, которая раздирает на куски кулак ловца стрел.

Два вампира хватают большой стол и тараном пытаются смять строй охотников, чтобы потом растащить поодиночке. В ответ ближайшие охотники подключают внутреннюю энергию. Бедный стол не выдерживает столкновения и разлетается щепками. Одного охотника успевают схватить за руку и выдернуть из строя. Стрела Аддлера прошивает челюсть наглого вампира, а туча стрел маны Эрика протыкает другого, но помочь товарищу не успевают.

Рука одного из вампиров обрастает кровавыми клинками, которые пронзают оглушенного охотника со спины. Вампир тут же выставляет охотника как щит.

— Сука… — Мастер боевых искусств выпускает стрелу прямо в товарища, которому уже не помочь. Гудящий выстрел проходит сквозь тело охотника и вонзается в сердце вампира.

— Я готов. — Инквизитор, наконец, закончил подготовку священной реликвии Герона в виде золотой чаши.

— Жги. — Мстительно произносит Аддлер Венселль. — Жги их всех…

Глава 10

В золотой чаше вспыхивает яркий священный огонь, отбрасывающий тени сражающихся на всё помещение. Но помимо света по залу прокатывается божественная сила, которая считается полностью противоположной силе вампиров и нежити. Ближайшие вампиры отпрыгивают подальше, стараясь не смотреть на священное пламя.

Тем временем желтый язык огня поднимается почти до потолка и вдруг выстреливает в сторону одного из кровопийц. Огненное щупальце моментально обвивает тело и заставляет вспыхнуть как пучок сухой травы, смоченной в зажигательном масле. Крики сгораемого заживо приведут в замешательство любого, кто никогда с подобным не сталкивался.

И сразу же над группой охотников расцветает дивный огненный цветок, теперь реликвия нацелилась на всех вампиров разом. Три ночных охотника попадаются в лапы священного огня, но вот остальные успевают покинуть таверну.

— Сорок четыре вампира, — чародей заканчивает магическую разведку, — и все на как на подбор.

— Почему мы не заметили такого количества? — Аддлер зажимает в руке сразу четыре стрелы. — Как мне показалось, их было не более десяти.

— Не знаю, друг, но уверен, что это ловушка. Нашу бдительность снизили ни на что не годным молодняком в районе Хейзмуна, а сюда пришли уже взрослые особи. Кто-то просчитал это заранее.

— Здешние кланы никогда не были способны на такие хитрости. Значит, мы взяли верный след. Этот ублюдок все же был здесь. — Магистр Венселль улыбается в прорези шлема.

— Вампир Сареф? Может быть, но прямых улик все еще нет, а без них послушает ли его величество нас и отправит ли Громовой отряд в Рейнмарк? — Маг настроен скептически.

К этому моменту остальные охотники заканчивают с возведением баррикады из столов и стульев.

— Послушает. Сразу два информатора сообщили, что видели похожего на него.

— Это было четыре месяца назад, Аддлер. Он уже мог покинуть Рейнмарк к этому времени. — Качает головой чародей.

— Похер. — Мастер-лучник показывает свой знаменитый стиль переговоров.

— Они идут. — Предупреждает один из охотников.

Вместо ответа Аддлер зажимает между пальцев левой руки четыре стрелы, которые все разом прикладывает к рукояти лука. Подобный стиль стрельбы называют «вошельским ловчим», когда охотник не тратит время на то, чтобы достать новую стрелу из колчана и приготовить к стрельбе. Достаточно ловко зажимать пальцами и работать кистью, чтобы после каждого выстрела лишь натягивать тетиву и подставлять следующую стрелу.

В отличии от классического метода стрельбы «вошельский ловчий» куда сложнее в изучении и исполнении, но позволяет с минимальными задержками отправить до четырех стрел, что было придумано для охоты на диких уток. Настоящие мастера укладываются в полторы секунды на отправку всех стрел, Аддлер же может уложиться в секунду.

Четыре кровососа отправляются к своим вампирским праотцам с молниеносной скоростью, посторонний человек не то что за полетом стрелы не проследит, но и с трудом отделит одно движение мастера-лучника от другого. После залпа всех четырех стрел тетива продолжает сокращаться взад-вперед в окружении белых вибраций. Сюда Аддлер Венселль подключил собственный прием из Оружейного Стиля.

Через двери и окна прорывается черный дым, известный среди охотников на вампиров как «Темная Завеса». Темная магия кровопийц способна наполнить область колдовским дымом, который защищает от воздействия священных реликвий. И чем больше вампиров её поддерживают, тем лучше защита.

— Сегодня я не намерен терять еще кого-либо! — Громко произносит командир. — Эрик, накинь на меня броню, я разберусь сам.

— Уверен? А если с ними пришел старший вампир? — На лице мага можно заметить несогласие с планом.

— Значит, я стану охотником месяца за его убийство. Вешай чертову броню, Эрик! — Аддлер с трудом сдерживается, чтобы не ринуться на улицу уже сейчас. — Я покажу этим упырям и кишкожуям, что пытаться убить магистра Оружейной Часовни такое же плохое решение, как и блевать, задрав голову.

— Сказал единственный магистр Часовни, не специализирующийся на разрушительной мощи… — Недовольно бормочет Эрик, но проводит посохом вокруг тела лучника. Малозаметный магический барьер, наложенный профессионалом, может выдержать множество ударов, при этом не мешая движениям.

Эрик давно знает товарища и понимает, что сейчас спорить бесполезно. Аддлер, пожалуй, лучший охотник на вампиров. Его все уважают, но это не сравнить с почтением, которое вызывали такие личности, как Мариэн Викар и Бенедикт Слэн. Магистр Венселль многими сравнивается с безумным зверем, когда дело доходит до уничтожения вампиров. Часто это мешает принимать тактически верные решения. Но зная прошлое мастера-лучника, у Эрика язык не поворачивается за это корить.

Мастер Оружейного Стиля хватает ту самую стрелу, что показывал Густав, и выстреливает в окно. В голове Эрика успевает проскочить мысль о том, что Аддлер не сможет так быстро разобраться с незнакомыми чарами, но лучник вдруг исчезает.

— Бораемон! Нужен еще заряд. — Чародей принимает командование на себя. Инквизитор сбрасывает покрывало с чаши и бормочет молитвы Герону. К сожалению, сила реликвии ночью ослаблена, да и приходится остужать чашу, чтобы пламя бога солнца не расплавило емкость. Новые языки пламени начинают теснить выходящих из тумана вампиров.

За стенами таверны слышны громкие хлопки, Аддлер наверняка крутится как сумасшедший и стреляет во всё, что похоже на вампира. Его Оружейный Стиль заточен на использование лука, что позволяет стрелять на огромные расстояния и пробивать каменные стены обычными стрелами. Последние ему даже не нужны, если колчан опустеет. В мире мало вещей, которые не возьмет стрела магистра. Например, шкура взрослого дракона.

Эрик замысловато чертит воздух руками, чтобы активировать ограждающий барьер. Он был не до конца честен, когда говорил, что Аддлер не способен задействовать разрушительную мощь. Любой, кто достиг уровня магистра, способен выпускать внутреннюю энергию в больших масштабах. Вот только товарищ по отряду обожает меткость, дальность и скорость, но чтобы разом отправить на тот свет много врагов, этого порой мало.

— Сгруппируйтесь, сейчас ударит. — Предупреждает Эрик других охотников. Предупреждению внимают все, попасть под ярость Аддлера охочих нет.

Стая карафов с мерзкими криками пролетает над темным городом, когда вдруг в небеса ударяет воздушный поток с оглушительным грохотом. Птицы с испуганными криками рассыпаются в стороны, а три четверти стаи еще долго будут падать, так как чудовищная сила катапультировала уже мертвые тушки куда выше облаков.

В районе Скармун города Рейнмарка разрушения куда серьезнее. Дома на улице покосило от эпицентра, а взрыв энергии Духа точно разбудил весь район. В злополучной таверне обвалилось всё до барной стойки и магического барьера Эрика. Все охотники выбегают на улицу, где посреди воронки стоит потрепанный Аддлер. Волшебную броню использовал вовсе не для того, что защищаться от ударов вампиров, а чтобы выстрелить себе под ноги и выжить.

Охотники осматривают трупы, большинство добивать не придется. Мастер-лучник с жалостью смотрит на лук, посередине рукояти появилась большая трещина. Похоже, натянул тетиву до такой степени, что плечи лука чуть не соприкоснулись. Магистр Оружейной Часовни приказывает всем собираться в путь, как вдруг из-под обломков дома напротив выскакивает вампир с кинжалом. Кровосос серьезно пострадал, весь в крови и разодранной одежде, но прыжок со спины все равно оказывается слишком быстрым.

Эрик не успевает даже крикнуть, как кровопийцу в полете перехватывает широкий меч. Новое лицо успело очутиться между Аддлером и вампиром, а после обезглавить последнего. Отрубленная голова крутилась в воздухе куда дольше тела, прежде чем с глухим стуком упасть на землю. Незнакомый мечник поднимает руку в приветствии, а из переулка тем временем спешит еще один незнакомец в шляпе и с большим рюкзаком.

— Доброй ночи, охотники. Не хотели мешать, но мой спутник не удержался. — Человек в шляпе поглаживает седую бороденку, а вот мечник в грубо сшитой маске невозмутимо убирает меч в ножны.

— И вам. — Бросает Аддлер. — Мародерствовать пришли?

— Герон упаси, — отмахивается незнакомец. — Мы из Южной Компании Вестхета. Шли рядом, а потом такой ба-бах случился, что я ж на жопу сел посреди улицы. Пошли сюда, а тут вы, магистр Венселль.

— Компания Вестхета… Наемники из Манарии? Меня что ли искали? — Аддлер подходит ближе с обнаженным кинжалом. Дорогу тут же перегораживает воин в маске.

— Стой, идиот. — Отталкивает напарника человек в шляпе. — Да, взяли заказ королевского двора на доставку сообщения вам. Меня зовут Каннокс, а подсобивший вам — Клемец.

— А почему отправитель не написал через волшебный свиток? — Аддлер приставляет кинжал к горлу собеседника.

— Мы на другом конце Южного континента, волшебные свитки на таком расстоянии не работают, магистр. Либо вы не читаете послания, как мне сказал магистр Онгельс. Фиг их, заказчиков, разберешь. Мне обычно причин не объясняют. — Каннокс задирает голову подальше от острия, которое вдруг начинает светиться серебром.

— Ладно, теперь тяни руку. И твой дружок тоже.

Подошедший инквизитор поочередно прижимает металлический оберег к коже наемников. Так как никакого эффекта не произошло, то Аддлер с Эриком чуточку расслабляются, а после вскакивают на коней, которых привел один из охотников. Остальные тоже без дела не сидели: один принес тело павшего товарища и закинул на круп лошади, другой притащил оружие Густава и сообщил, что трактирщик не выжил. Хозяин таверны спрятался в подвале, который обвалился после атаки Венселля.

— Жопа рыбы, теперь искать нового контрабандиста, который согласится перехватывать технологии других стран. — В сердцах плюет Аддлер.

Каннокс и Клемец тоже привели коней и отправились вместе с охотниками на вампиров. Командир отряда на ходу читает послание, Эрику приходится держаться с ним рядом, чтобы не дать потухнуть магическому огоньку на конце посоха.

— Что сообщают? — Интересуется чародей.

— Нам срочно нужно в Стилмарк. Они выяснили, что группировка Равнодушного Охотника собирается сделать что-то ужасное в Стилграде или на границе Манарии. — Пересказывает Аддлер.

— Например?

— Убийство короля Стилмарка.

— Они с ума сошли. — Не верит Эрик. — Они хотят еще и Стилмарк записать себе в кровные враги?

— Я без понятия, что хочет сделать этот сосунок крови, которого вдруг все стали называть Равнодушным Охотником. Ха, Охотник! Если он Охотник, то я Герон! Паскуда, шваль и недомерок. — Вслух ругается магистр, чем зарабатывает укоризненный взгляд Бораемона за присвоение божественного титула.

— Можно нам с вами? Нам все равно возвращаться к отправителю за второй частью оплаты. За себя постоять можем и вампиров не боимся. — С другой стороны подъезжает Каннокс.

— Не против, но ночевать будем порознь. — Равнодушно пожимает плечами Аддлер и пришпоривает коня.

К рассвету следующего дня они должны прибыть к границе округа, за которыми начинается королевство Стилмарк. Это крупный сосед Манарии, и самое агрессивное королевство континента наряду с Островной Федерацией.

Глава 11

Каравелла мягко покачивается на водах близ Манарии. «Мрачная Аннализа» в рекордные сроки добралась из Северных земель в Южные. Морское чудовище на несколько секунд показало горб над водой перед тем, как опуститься на глубину. В команду Сареф подобрал шестерых вампиров Легиона, которые тоже владеют магией в разных специализациях. Один из них является Приручателем, магом, что посвятил жизнь поиску и порабощению опасных созданий.

Одно создание из его зверинца позволяет преодолевать водные пространства словно корабль оснащен двигателем, а не парусами. Ранним утром почти вся команда собралась на верхней палубе, вскоре некоторым придется вновь вступить на землю Манарии.

— Кстати, а зачем нам Манария? — Подходит Рим, которая не любит оставаться в неведении. — Мы же в Стилмарк собирались. Не проще обогнуть Манарию и доплыть сразу до места назначения?

— Пересечем по суше. — Сареф с удовольствием подставляет лицо морскому ветру, после Фьор-Эласа здешний климат кажется райским. — Нам нужно заглянуть в Аберстан, а оттуда рукой подать до границы.

— А, поняла. Там ведь должны находиться те двое из списка. Легион, конечно, прознал про них, но нет гарантий, что они согласятся сотрудничать.

— Настоящая мощь Легиона не в его вампирских силах. — Вампир открывает глаза и смотрит на напарницу. — Он как паук соткал сеть информаторов по всему миру. Когда у тебя в запасе пара тысячелетий, можно и не такое соорудить.

— Прости, я родилась в крестьянской семье и не шибко умная. Что это всё значит? — Рим опирается о борт.

— Образованность не равна уму. Ты прозорлива, хитра, схватываешь всё на лету. Не прибедняйся, ты куда умнее большинства присутствующих.

— Да, продолжай меня хвалить… — Рим аж жмурится от удовольствия.

— А это значит то, — невозмутимо продолжает Сареф, — что Легион является центром теневой системы мира. Он может влезть в любую личину и сыграть кого угодно. Одновременно и главарь бандитской шайки и главный советник какого-нибудь короля. Случайный прохожий и известный проповедник. А теперь добавь десятки сотен лет… Да он вырастил целые поколения лояльных ему людей.

— Забавно, что работают на него чаще всего не вампиры. Хотя и не догадываются, кто на вершине. Не будь Хейдена, он бы правил всем миром из-за кулис.

— Ты права. Хотя и он не может быть во всех местах одновременно, особенно с учетом продолжительных периодов спячки.

В скором времени показываются длинные доки Флатолинии, прибрежного городка Манарии, известного рыболовным промыслом. Торговые корабли сюда заходят не так часто, как в Порт-Айзервиц, но даже здесь пришвартован один военный галеон. «Мрачную Аннализу» все еще могут помнить в королевстве, поэтому каравелла проплыла на отдалении, пока в шести милях не спустила на воду лодку.

Сареф, Рим и Энрик из старой команды девушки причаливают на прибрежный песок. Энрик на лодке возвращается к кораблю, а два других вампира исчезают среди дюн. Чем меньше будет их отряд, тем проще спрятаться. Манария — немаленькое королевство, но из-за военного положения передвигаться станет сложнее.

Причем, начало повышенной боевой готовности положил сам Сареф из-за событий больше года назад в столице государства. А вот поддерживали в ней огонь две причины: массовое переселение людей из северных земель из-за не прекратившейся зимы и Железный Венец.

Как узнал Сареф полгода назад, Железным Венцом окрестили радикальное религиозное учение Герона. Среди жрецов, причем на довольно высоких постах, сформировалась группа ортодоксов, требующих серьезного подхода к защите веры и страны. Инцидент в Порт-Айзервице послужил пищей для пророчеств о скором конце света, что неожиданно попадает в самую точку.

А под «серьезностью» сторонники Венца понимают тотальное уничтожение всего подозрительного. Великолепные ораторы сумели разогреть страсти и страхи простого люда, что часто выливалось в линчевание, сожжения на кострах и другие беспорядки. И невинных людей пострадало куда больше, чем было поймано вампиров или черных колдунов.

Новому королю, другим организациям и более либеральным жрецам подобное не нравится, но сделать уже ничего не могут, так как учение набрало бешеную популярность в низших и самых многочисленных слоях населения. Вскоре стали появляться настоящие фанатики, кровожадность которых может соперничать с вампирской. К счастью, епископ не зря занимает пост верховного служителя и сдерживает фанатиков. С ними Сареф вряд ли встретится в ближайшие месяцы.

Часть дня Сареф и Рим шли на своих двоих, пока не достигли Героном забытой деревни, где агент Легиона подготовил для них лошадей. К сожалению, сил у Сарефа недостаточно, что телепортироваться так, как это делает высший вампир. Конечно, есть и другие варианты для очень быстрого путешествия, но каждое имеет минусы.

К концу второго дня Сареф и Рим въезжают в Аберстан. За один серебряный глава каравана сделал вид, что двое пришлых всегда были частью торговой гильдии и вообще дальние и очень любимые родственники. В составе купцов вампиры прошмыгнули в город с куда меньшим вниманием со стороны стражи и инквизиторов.

— Ха, я думала, что будет сложнее. — Делится впечатлениями Рим. — Уже готовилась включать женские чары.

— Это слишком опасное оружие, — качает головой юноша. — Пожалей стражников.

— Им все равно ничего не мешает раздевать меня взглядом. Неужели я так возбуждающе выгляжу?

— Тренированное тело, внимание к гигиене, дорогое снаряжение, белые волосы, очаровательная улыбка… О чем я думал, когда брал тебя в тайные лазутчики? Ты ж за километр внимание привлекаешь. Всё, вертайся на корабль.

— Что?! Да вы охренели, сударь. Никуда я не вертнусь. возвращусь. — Рим с силой дергает напарника за плащ.

— Теперь изображаешь неграмотную селянку? Но если серьезно, Аберстан — провинциальный город, где запасы пива и грязи являются единственным стратегически важным ресурсом. В Порт-Айзервиц мы бы так просто не вошли.

— Ну-ну, — девушка надулась и отвернулась. Чего у неё нельзя отнять, так это актерской игры. Сареф до сих пор не понимает, когда она притворяется, а когда показывает настоящие эмоции. Поэтому чаще предпочитает не принимать всерьез.

До вечера два вампира изучали город, входили в каждый кабак и осторожно наводили справки о целях, пока наконец не улыбнулась удача. «Похоронный эль» запрятался в подвалах старого района, так что приезжие не часто находят известное среди местных питейное заведение. Здесь собираются картежники и шулеры всех мастей. Играют в карты, кости или делают ставки на петушиных боях.

Рим заметно оживляется, так как в море таких развлечений нет. Сареф занимает свободный столик ближе к углу, пока напарница легкой походкой развязывает один язык за другим. Уже через двадцать минут вампирица докладывает о результатах.

— Он здесь. Играет в комнате для специальных гостей. Можем пробиться силой, но поднимем шум. А можем…

— …обыграть местных звезд и попасть к нему, — Сареф стучит пальцами по виску, показывая, что уже провел ментальную разведку.

— Именно, но тот тип играет не в обычную «войну королевств», а в какую-то волшебную муть, где цель игры как раз состоит в том, чтобы обмануть оппонента и вызнать типа секреты. Чушь какая-то.

— Я слышал об игре, правила знаю. Пойдем опустошать чужие карманы.

Два вампира начинают поход по кабаку с увесистым мешочком. Местные игроки без слов указывают на освободившееся место напротив, стоит только услышать звон монет. Партия за партией Сареф вместе с Рим обыгрывают оппонентов, даже не думая играть честно. Долгими ночами подобные игры были единственным развлечением команды «Мрачной Аннализы».

Через определенный момент абсолютно все игроки стали отказываться от матчей, почувствовав в незнакомых людях смертельную опасность для своих сбережений. Впрочем, жизнь у местных тоже в единичном количестве, чтобы не думать о попытке запугать или выгнать странную парочку. Несмотря на то, что новенькие ведут себя вежливо, их оружие, манера держаться и какой-то противный холодок по спине заставляют даже самых бесстрашных не искать приключений на задницу.

Все вздохнули с облегчением, когда парочку приглашают в закрытую комнату, где обычно играют местные заправилы, главари банд или просто очень богатые люди. Но сегодня VIP-ложу, как это назвал про себя Сареф, занимает всего один человек по имени Иоганн Коул. Один из списка Легиона и претендент на вступление в отряд.

Пожилой маг, находящийся в розыске больше года, с улыбкой приглашает за игровой стол. Морщинистое лицо излучает лишь одну доброжелательность, что имеет мало общего с его поступками.

— Мне тут передали, что вы неплохо играете. — Первым заговаривает Иоганн. Мягкий бархатный голос словно призывает расслабиться и получить удовольствие от сегодняшнего вечера.

— А мне передали, что вы будете здесь. — Сареф садится за широкий круглый стол.

— Видимо, у нас общие знакомые. Вы от Фредегара? — Чародей тасует карты.

— Да, и мы хотим предложить работу.

— Я слышал. — Иоганн Коул не кажется сильно заинтересованным. — Говорят, что вы глубоко пустили когти в разных местах. Но если вы такие информированные и многочисленные, то зачем вам я?

— У нас много агентов среди людей и не только. — Подтверждает Сареф. — Но количеством мы не можем добрать качество. А к тому же финал не понравится ни одному нашему агенту.

— Ха, а мне он, значит, понравится? — Смеется маг.

— Зная вашу историю, я почти уверен. — Пожимает плечами вампир.

После слов Сарефа улыбка пожилого чародея заметно погасла.

— Вот оно как, — очень медленно произносит собеседник. — А не много ли вы на себя берете?

— Мое имя Сареф. В последнее время я стал известен под прозвищем Равнодушный Охотник. Вы думаете, я стану играть с маленькими ставками? — Юноша смотрит в глаза мага.

— Тот самый Сареф? — Уважительно кивает Иоганн. — Авантюрист, волшебник, мастер боевых искусств и вампир. Убийца короля Лоука, Вестник Тьмы. Согласен, цели ты себе ставишь амбициозные, но почему ты решил, что они совпадают с моими?

— Потому что я хотел умереть.

Чародей молча приглашает продолжить рассказ.

— Я пришел в Манарию издалека без друзей и денег. А что самое главное — без цели в жизни. — Говорит Сареф спокойным голосом. — Я потерял вообще всё, что знал и любил. Единственным приемлемым выходом я считал смерть. Я просыпался с мыслью о самоубийстве и засыпал с нею же. Вот только духу у меня так и не хватило. Я забивал свое внимание глупыми планами по получению статуса и богатства, изучал магию, помогал людям. Я совершал ужасные ошибки, которые уже не исправить. Например, убивал тогда, когда убивать не стоило, лишь из-за страха. Именно в этом мы похожи. Даже цель у нас сейчас одинакова.

Все присутствующие молчат, пока собеседник не кладет колоду карт в центр стола.

— Благодарю за рассказ, Сареф. Мне было интересно, и теперь я понимаю, в чем мы похожи. Ты знаешь всю мою историю?

— Только основные факты, которые можно уложить в два предложения. — Качает головой вампир. — Поделитесь?

— Безусловно, если выиграешь, — соглашается Иоганн. — Давай сыграем в «волшебного рассказчика»? Раз уж ты тоже чародей, эта игра подходит как нельзя лучше.

Глава 12

На предложение игры Сареф незамедлительно кивает. В списке Легиона указана совсем краткая информация о каждой цели. Иоганн Коул — страстный любитель магических игр и уважаемый мэтр из города Альго, где должен был спокойно доживать век в окружении семьи. Но в какой-то момент история его жизни резко повернула в сторону.

— Уже играли в «волшебного рассказчика»? — Интересуется мэтр Иоганн.

— Нет, но правила знаю. — Сареф смотрит на три доставшиеся карты. Для игры используются совсем другие карты по сравнению с «войной королевств». Рим молча сидит в сторонке, игра и переговоры полностью на юноше.

— Отлично, но в общих чертах напомню. Цель игры: лишить противника условного «запаса историй». — Чародей указывает на двадцать фишек рядом с Сарефом и собой. — Каждый раунд поочередно делаем произвольную ставку, которую противник должен поддержать, повысить или спасовать.

Вампир чуть кивает. Очень похоже на правила покера из прошлой жизни, но на этом сходство заканчивается.

— Игра магическая, как вы знаете, так что использование чар на карты и игровую область разрешено, но не на противника. Карты, кстати, тоже зачарованы «Случайным двупольным распределением», просто чтобы было интересно.

— Не возражаю, — зачарование, генерирующее случайности, даже самые невероятные, Сарефу не помешает.

— Тогда приступим! — Чародей проверяет свои карты. — Можете первым сделать ставку.

Юноша уже успел прикинуть, сколько поставить для начала. Пальцы хватают сразу три фишки и перемещают в центр стола. Мэтр Иоганн с интересом смотрит на оппонента, потом на свои карты и вдруг повышает до пяти фишек. Среди игроков это считается довольно высокими ставками, пять фишек разрешают взять в руку еще две карты. Сареф поддерживает ставку и берет из колоды еще две карты, точно так же поступает Коул.

Первую стадию игры называют «вызовом». После нее наступает черед «раскрытия». Оба игрока открывают любую свою карту и сравнивают по старшинству. Все карты в колоде делятся по старшинству от «аколита» до «архимага». Тот, чья карта старше по достоинству, побеждает, а если карты одинаковы, то объявляется ничья. Также поступают со всеми взятыми картами, а после сравнивают количество побед и поражений.

У Сарефа в руке оказались два «аколита», один «адепт» и два «подмастерья», а у противника три «выпускника», один «ученик» и один «архимаг». Чародей довольно улыбается, так как уверенно побеждает руку Сарефа.

— Похоже, первая победа за мной. — Иоганн Коул заинтересовано потирает руки. Сейчас наступит третья фаза, где вампиру придется расплатиться за проигрыш. Именно стадия «рассказа» является причиной, почему в игру могут играть только маги. Пожилой волшебник выбирает произвольную карту из специальной колоды, рисунок на которой случайно меняется на тему рассказа, которую должен поведать Сареф.

— О, это интересный вариант. — Коул протягивает карту с изображением рушащейся башни, символом «жизненной ошибки». — Расскажите, о каком таком ненужном убийстве вы поведали ранее.

Сареф берет неудачную карту и закрывает глаза. Эта история из числа тех, о которых он никому не хочет рассказывать…

… — Я хочу сказать, что чем дольше ты работаешь авантюристом, тем сильнее притупляется инстинкт самосохранения. Я не говорю, что мы становимся безрассудными или недопустимо беспечными. Я о том, что мы тянемся к опасности, и она нас губит. — Говорил Лука. — Но у меня есть семья. Это помогает остудить и жажду заработка и жажду опасности.

Два авантюриста выполнили заказ сопровождения великана, а после возвращались домой необычным маршрутом, где попали в лапы Дьявольского Ловчего.

— И раз я в курсе секрета, то домой не вернусь. — Напарник осознал свою участь. — А мы могли бы стать… хорошей командой.

В тот день авантюрист Лука погиб от яда огромного паука, но настоящим убийцей был Сареф…

Юноша открывает глаза, голова немного кружится после сеанса. В «волшебном рассказчике» проигравший расплачивается историей по теме выпавшей карты. Рассказывает, разумеется, не вслух, а погружает победителя в воспоминания. Это напоминает обмен мыслями, образами и памятью. Во время «рассказа» оппонент смотрит на всё глазами владельца воспоминаний, поэтому чаще всего видит немного искаженную в мелочах картину, но полностью переврать не получится, маг это сразу заметит.

Иоганн Коул не сразу открывает глаза, а после возвращения в реальный мир еще некоторое время смотрит в пустоту, переживая чужой опыт.

— Благодарю, Сареф. Было интересно. Ты ведь сам подстроил всё произошедшее? В целом я тебя понять могу. Репутация у охотников на вампиров довольно специфическая, особенно, если ты одиночка. Вполне резонно избегать их внимания. Но ведь ты мог и по-другому поступить?

— Мог бы, но я струсил, — Сареф тасует карты для повторной игры. — Я так испугался, что решил скрыть все концы. Ни один другой вариант не давал столько же уверенности.

— Все мы трусы в определенных ситуациях, — дипломатично заявляет мэтр Иоганн. — Истинно бесстрашны только полностью отчаявшиеся и психически нездоровые люди. Знаешь, «Показ воспоминаний» не только визуализирует, но и дает ощутить некоторые эмоции. Ты действительно считаешь это жизненной ошибкой.

Волшебник смотрит на полученные карты и ставит пять фишек из уже двадцати пяти. А Сареф теперь передвигает все пятнадцать оставшихся. Оппонент задумчиво смотрит на стол, а после пододвигает еще десять своих.

— Ладно, сыграем по-крупному. — Иоганн берет из колоды двенадцать дополнительных карт, также поступает Сареф. Оппоненты изучают полученные карты перед тем, как приступить к «раскрытию». Маги поочередно выкладывают карты, а ближе к концу фазы Коул изумленно смотрит на Сарефа, который выкладывает одних мейстеров и архимагов.

— Вот это удача, — пораженно разводит руками мэтр Иоганн. — Теперь ваша взяла. С учетом ставки вы можете взять сразу три карты.

Вампир наугад берет первые попавшиеся под руку и смотрит на них. Картинки меняются на «солнце за облаками», «дорогу вдаль» и «расколотую молнией яблоню». Последняя карта передается волшебнику вне закона.

— И почему я не удивлен? — Горько улыбается Коул. — Событие, уничтожившее прежнюю жизнь, да?

Мэтр прикладывает карту к голове, предмет постепенно наливается магической энергией, а Сареф закрывает глаза, чтобы принять эффект заклятья «Показ воспоминаний»…

… Вампир смотрит на дорогой загородный особняк на побережье Пуарнского моря. Обычная на вид ночь освещается многочисленными факелами. По мощеным аллеям стремглав несутся два всадника, пока не достигают ворот поместья. Взмыленные кони с трудом держатся на ногах, а к имению вскоре подбирается большая толпа из жителей города, инквизиторов и жрецов.

Сареф через память Иоганна понимает предшествующие события. Его сын был молодым магом-целителем, что бесплатно лечил жителей трущоб. В роковую ночь в Альго заявились проповедники Железного Венца, что вступили в конфликт с молодым магом, который защищал пациентов с болезнью «черных пятен».

Спасибо образованию Фернант Окула, Сареф понимает, что болезнь не имеет ничего общего с темной магией или поклонением другим богам или демонам. Но доказывать фанатикам что-либо бессмысленно, целителю вместе с ассистентом пришлось бежать в поместье отца, уважаемого мага в городе.

Но это не остановило раззадоренную толпу, которой «по секрету» сказали, что маги сами насылают болезни, чтобы тестировать на бедняках новые лекарства и магию. Всех «зараженных» в ту же ночь избавили от будущих страданий, а теперь Сареф на месте Иоганна смотрит на главного жреца, требующего выдать родного сына.

— Вы зарываетесь! — Ревет хозяин поместья. — Пошли прочь отсюда. Я — Иоганн Коул, член Конклава. Если вы думаете, что я по откровенно бредовым обвинениям выдам вам хоть кого-либо, то вы глубоко заблуждаетесь. А теперь проваливайте!

— Так может, вы и другие чародеи в заговоре против королевства? В ваших академиях обучаются монстры и вампиры, вы в явном сговоре с Темными Силами. — Жрец продолжает разогревать толпу.

— У вас нет никаких доказательств!

— Да?! А как насчет студента академии, что убил его величество?

— Ни я, ни моя семья не имеют к столичным делам никакого отношения. Предупреждаю в последний раз: проваливайте с моей земли!

Иоганн не заметил в ночи камень, выпущенный из толпы сильной рукой. Булыжник ранит голову до крови и заставляет кратковременно потерять сознание. Очнувшийся чародей чувствует на теле тугие веревки, а весь особняк объят огнем. На террасе перед домом толпа устраивает самосуд над семьей: останки сына еще горят на шесте, а дочь с внучкой грубые руки растаскивают в разные стороны.

Дочь надрывно кричит и извивается всем телом, пытаясь вырваться и добраться до ребенка. Но сопротивление изначально обречено на провал, чей-то сапог разбивает нос женщины, а вот внучка просто исчезла под ногами толпы, чтобы вскоре тело оказалось на костре.

Сареф уже не понимает, что кричит Иоганн, а магия бесконтрольно изливается из тела пожилого мэтра. Чародейский огонь обращает веревки в пепел вместе с одеждой, но огненный маг не обращает внимание на ожоги. Линчеватели не сразу осознают скорый конец, когда люди начинают вспыхивать ярким пламенем. Чародей с горестным воплем сжимает задушенную дочь посреди огненного ада, а вскоре пожар покидает пределы поместья Коулов.

Иоганн устроил самую страшную ночь в истории Альго, трущобы выгорели полностью, а в кварталах более зажиточных горожан освещали ночь локальные пожары. После нашли несколько сотен спаленных людей под воздействием огненных шаров, стрел и дождей обезумевшего от горя чародея. Коул творил магию, как никогда в жизни, огненосный шторм магии отзывался на первую же мысль и затих лишь после того, как все городские храмы Герона навсегда почернели вместе с жрецами, послушниками и паломниками…

…Сареф медленно открывает глаза и чувствует, как слеза пробегает по правой щеке зеркально собеседнику. Заклятье установило прочную эмоциональную связь между двумя магами во время погружения в воспоминания. Если психическая устойчивость Сарефа довольно высока, то чудо, что Иоганн не только не тронулся умом с концами, но еще сумел скрыться от преследования на долгое время.

— Это не сравнится с сухими пересказом, мэтр Иоганн. Благодарю. — Первым берет слово Сареф. — Вы хотите устроить Мировой Пожар, не так ли? Чтобы от мира не осталось даже пепла?

— Да, — легко соглашается огненный маг. — Какое интересное и емкое название… Эгоистично мстить вообще всем? Даже непричастным? Но ведь я тоже не был причастен, а теперь мне просто всё равно на чужие жизни.

— С нами вы исполните желание. — Вампир смотрит на все лежащие карты, которые под его взглядом меняют рисунок на горящий дуб.

— Даже с учетом того, что именно из-за вас всё началось? — Коул подносит карту к лицу. — «Чернильная закалка»? Вот, значит, как ты смухлевал с старшинством карт и темами для истории. Просто изменил карты магическими чернилами.

— Это началось не нами. Мир погибает уже давно. — Сареф устремляет взгляд куда-то вдаль сквозь стены. — Да, фокус в этом, хотя ваш способ «Инверсии вероятности» куда более интересен с точки зрения получения лучших карт в свою руку.

Сзади подходит Рим и шепчет, что рядом возникли какие-то проблемы.

— Хм, я зачаровал стол, чтобы видеть карты оппонента, но как ты обманул магию и угадывал мои карты? — Иоганн Коул переключается лишь на тему игры.

— «Высокоразмерная Темная Завеса» и «Мастерское чтение».

— Ах, так ты маг-менталист. Понял, хотя впервые слышу об этой «Завесе». Что-то не так? — Чародей смотрит на вампиров.

— Моя спутница сообщает, что в таверну ворвались инквизиторы. Пойдете с нами?

— Я не удивлюсь, если ты сам их вызвал сюда, чтобы в правильный момент мне было трудно ответить отказом. — Смеется маг, а Сареф лишь с улыбкой пожимает плечами.

Глава 13

Иоганн Коул сжимает и разжимает кулаки в кожаных перчатках и даже закрывает глаза на минуту. Видно, что принимает важное решение. Сареф терпеливо ждет, хотя шум из главного зала постепенно усиливается. Вскоре инквизиторы захотят проверить комнату для важных гостей, Рим обеспокоенно смотрит на юношу и начинает расправлять кнут из хвоста Идолопоклонника Церкви.

— Хорошо, по рукам. Если бы не наша игра, я вряд ли понял тебя настолько хорошо. — Чародей резко встает на ноги и отбрасывает стул. — Раз ты пообещал мне Мировой Пожар, то помогай. Я пойду первым.

Сареф отвечает с секундной задержкой, концентрируясь на далях, которые нельзя измерить физическим расстоянием. Ровно до того момента, когда в ушах не раздается звон.

— Ведите. — Вампир пропускает волшебника вперед.

Общий зал «Похоронного эля» опустел уже наполовину, большинство посетителей решили закончить на сегодня из-за появления инквизиторов. Облаченные в доспехи воины сразу замечают разыскиваемого мага, командир отдает команду одним словом: «Убить».

Щелкают сразу три арбалета, инквизиторы не собираются давать чародею время на сотворение магии. Каково же удивление стрелков, когда все арбалеты спускают тетиву вхолостую. Никто сразу не заметил на оружии черную кляксу, что заставила тетиву соскользнуть со спускового ложа до того, как рычаг оказался полностью нажатым.

Название: «Чернильная закалка»

Тип: алхимия

Ранг умения: A

Уровень освоенности: 100 %

Описание: маг-алхимик может свободно менять форму, прочность, остроту и агрегатное состояние особой субстанции. Травленые алхимические чернила специально созданы для легкости манипулирования ими. Алхимик ближнего боя может сотворить из чернил всё, на что ему хватит фантазии, ограничен лишь объемом вещества. Главным достоинством субстанции является сверхтекучесть её конденсата, т. е. способность проникать сквозь материю без трения.

Активация: мысленная трансформация субстанции.

Теперь Сареф может выжимать максимум из управления алхимическими чернилами благодаря 100 % уровню освоенности. Это позволяет проводить очень филигранную работу и одновременно работать с очень большим объемом чернил. С потолка продолжают капать черные капли, а из половиц струятся черные ручьи. Сареф заранее заставил чернила проникнуть в потолок и под пол.

Все, кто наступил на чернила, уже не могут отнять ногу, субстанция становится невероятным клеем для обуви инквизиторов. Рядом щелкает кнутом Рим, ужасное оружие не просто рассекает шею ближайшего воина Церкви Герона, а начисто сбривает голову. Поднимается переполох, обычные бойцы оказываются неготовыми для боя.

— Алхимия? Я тоже так умею, — улыбается Коул. — Уходите, а не то вас тоже заденет.

Вампиры быстро проскальзывают к выходу и поднимаются из подвального помещения в ночной Аберстан.

— Что он будет делать? — Спрашивает Рим, но Сареф прикладывает палец к губам.

— Их что-то долго нет, я проверю. — Кто-то произносит на другой стороне улицы. Сареф без труда различает идущего человека, опирающегося на посох. Разумеется, за Иоганном охотятся не обычные воины на службе жречества, а другие маги.

— Да вряд ли он здесь. — Произносит спутник чародея. — СТОЙ!

Маг машинально творит защитный барьер, в который ударяет черное лезвие. Телохранитель мага успевает поднять щит, на котором остается след от кнута. Первые удары остаются безуспешными, а следом землю и дом ощутимо встряхивает, дверь в подпольную таверну вышибает потоком огня. Взрыв разделяет противников, отличный шанс для бегства, если бы не нужно было подождать Иоганна.

Вдруг закладывает уши, а дышать становится нечем: вражеский маг лишает пространство вокруг них кислорода. «Разумеется, что за Коулом отправили другого мага-алхимика», — Сареф держится за горло, падает на колени, а потом валится на землю. То же повторяет Рим, только в разы театральнее.

После зона поражения магией возвращается в норму, Сареф считает про себя шаги подходящих людей. Как только достигает нужного числа, распахивает глаза и швыряет во врага кинжал из алхимических чернил. Вот только вперед пошел щитоносец, опять успевший закрыться от броска. Рим по-звериному вскакивает на ноги, теперь её конечности куда длиннее и заканчиваются острыми когтями.

— Вампиры! — Охает телохранитель волшебника, теперь они поймут, почему враги не задохнулись. Даже молодые вампиры могут задержать дыхание на пять-шесть минут, и чем сильнее особь, тем больше время.

Вампирша бросила кнут, теперь будет использовать частично трансформированное тело для атаки. Далеко не все вампиры могут использовать нечеловеческий облик. Он дает невероятный прирост физических показателей, но удержать обычное оружие в руках, как правило, не получится. А магия, требующая жестов и произнесения заклинаний, вряд ли сработает, если трансформация затрагивает суставы рук, строение рта или связок.

Подобно бешенному волку Рим напрыгивает на чародея, но тот показывает немалый боевой опыт: за время сражения лишь наращивал магическую защиту вокруг себя, не доверившись мнимой смерти противников. Острейшие когти безуспешно высекают искры энергии на барьере мага, а после волшебник поднимает посох, чтобы активировать несомненно мощную атаку.

Но закончить не успевает, так как Сареф врезается в него на большой скорости. Щитоносец тем временем все еще падает на землю, пронзенный черным лезвием. Он оказался адептом Духа, но даже боевое искусство не позволило спастись от алхимических чернил, которые выступили на внутренней части щита в виде конденсата, а после вновь собрались острейшим лезвием.

Именно это Система называла сверхтекучестью конденсата, алхимическая субстанция буквально проходит сквозь любые материалы на микроскопическом или даже атомном уровне. Увы, найти учебных материалов по этой теме особо не удалось, так как чародеи этого мира пока еще не открыли для себя микромир, либо посчитали чем-то неважным.

Мага же Сареф просто толкает, одновременно сцепив руки в странный замок, а после резко разжав. Одновременно с ударом магическая защита лопается. Чародей должен был максимум упасть на землю, но неожиданно отправляется в продолжительный полет, который не останавливается даже после ударения о землю. Тело несчастного мага продолжает катиться и лишь набирает скорость, которую передал толчком Сареф. В конце улицы волшебник со всего размаху бьется по каменную кладку. Удар головой о камни уши вампира отчетливо распознают вдобавок к хрусту шейных позвонков.

— Что ты с ним сделал? — Рим уже вернулась к полностью человеческому облику. — Он так смешно катился.

— На шесть секунд оболочка тела потеряла всякое трение. — Сареф смотрит на тихонько аплодирующего Иоганна в дверном проеме.

— И что это значит? — Девушка натягивает сапоги. — Какая разница, есть трение или нет?

— Представь, что упала в гололед, где земля — лед, стены — лед, даже воздух — лед, а ты во всем этом безобразии щука в масле, которая будет скользить до скончания веков с горы Куфагат, потому что пространство тебя полностью игнорирует. — Слово берет Иоганн Коул.

— О, теперь понятнее. И типа никак не получится остановиться или зацепиться за что-нибудь?

— Да, потому что ничего в руках удержать не сможешь. Конечно, если врезаться в большое и прочное препятствие, то получится затормозить, но встать на ноги все равно не выйдет. Придется сначала справиться с заклятьем. И простите, что не помог, увидел, что у вас и так всё схвачено. — Пожилой маг смотрит по сторонам. — Куда теперь?

— Мать моя коза, и почему тогда маги любят лишь молнии из глаз пускать? Проще же уничтожить трение под ногами вражеской армии! — На Рим словно свалилось озарение.

— Порой швыряться огнем и молниями проще, моя дорогая… Кстати, нас ведь не представили. Иоганн Коул, маг. Специализируюсь на пирокинетике и алхимии. — Маг целует ручку девушки.

— О, меня зовут Рим. Заместитель Сарефа и тоже вампир, если это вас не смущает. — Довольно улыбается вампирица.

— Смущало бы, не стал бы говорить еще в кабаке. Но раз Фредегар поручился…

Сареф выходит из переулка, ведя под уздцы лошадей.

— Нам пора. Нужно найти еще одного человека и быстро покинуть Аберстан. — Юноша вскакивает в седло. — А мне, кстати, нужно отлучиться на время.

— Опять? — Спрашивает Рим. — Ты и на корабле где-то исчезал.

— Мне нужно разведать путь к границе. Вы же разыщите Ацета Кёрса и пошлите мне весточку об этом.

— Что? Ты помнишь, что Легион написал о нем? Я не буду говорить с ним.

— Будешь. — Прерывает Сареф. — А теперь за дело.

Иоганн Коул переводил в это время взгляд от одного вампира до другого, а после ухода Сарефа поинтересовался, кто такой Ацет Кёрс.

— Ну слушай… — Начинает Рим.

Сареф быстро покинул город и направился по главному тракту в сторону границы со Стилмарком. Через пару миль вампир сворачивает в глухую чащу и осторожно проезжает еще милю среди деревьев и оврагов. На берегу лесного ручья юноша оставляет коня на длинной привязи и очерчивает барьер, который отпугнет обычных хищников до возвращения Сарефа.

Парень скидывает с себя всю одежду и снаряжение и плотно упаковывает в рюкзак. После нагим отправляется ниже по течению, чтобы не испугать лошадь. Через пятьдесят метров вампир кладет сумку на бревно, закрывает глаза и применяет «Ковку плоти» на себе.

Название: «Ковка плоти»

Тип: расовое умение

Ранг умения: А

Уровень освоенности: 78,9 %

Описание: способность вампиров трансформировать собственное тело с учетом генотипа родоначальника Линии Крови. Тела вампиров очень пластичны и способны наращивать кости и ткани в объемах, зависящих от силы вампира. Но каждому Ночному Охотнику нужно следить за фактором свертываемости крови. Чем крупнее становится тело, тем меньше давление кровотока, дольше свертываемость крови в случае ранения и хуже управляемость.

Активация: мысленная

Система записала «Ковку плоти» в ремесленный навык после обучения у Легиона и Рим. Сначала показалось странным, но Система оказалась более сведующей о вампирах. На самом деле среди Ночного Народа «Ковка» издревле считается ремеслом. Когда-то давно именно мастера «Ковки» творили чудовищ на основе зверей этого мира, и только куда позже вампиры научились применять это на себе.

Сареф расправляет перепончатые крылья, подхватывает в пасть рюкзак и быстро набирает высоту. Огромная летучая мышь с размахом крыльев в пять метров может за остаток ночи преодолеть огромное расстояние. Отличная замена телепортации, если не считать необходимости носить с собой одежду и следить за тем, чтобы не попасться на глаза случайным свидетелям.

Глава 14

После непродолжительных ясных дней в Порт-Айзервиц приходят холодные ливни и пронизывающий ветер. Погода ухудшилась так стремительно, что за ночь грязи на улицах прибавилось почти вдвое на взгляд местных жителей, встающих с первыми петухами. Обстановка в богатых кварталах, где улицы вымощены камнем, куда лучше, но вездесущие лужи оккупировали каждую улицу и переулок.

Впрочем, светловолосый юноша беззаботно хлюпает по направлению к Стальной Крепости в новеньких сапогах до колен. Недавняя победа над нифангом не только позволила вступить в Громовой отряд на испытательный срок, но еще обогатила на сказочную сумму золотых. Бальтазар и Ива поставили на победу Лоренса с одного удара два золотых, что считается немаленькими деньгами. А в итоге сорвали куш в размере трехсот монет высшего достоинства, став чуть ли не столичными дворянами по финансовому положению. Радости спутников не было предела.

Стража Стальной Крепости внимательно проверяет грамоту и даже сверяется со списками. Учитывая то, что каждый гвардеец обучен грамоте, недостаточно быть просто тренированным бойцом, чтобы оказаться прикомандированным к главному месту города и всего королевства. Каждый страж Крепости обязан уметь читать грамоты и приглашения, различать титулы и должности, знать минимальный дворцовый этикет. Хотя, как слышал Лоренс, нынешний король — человек военного склада ума, поэтому больше ценит муштру и учения.

Юношу наконец пропускают внутрь, так что уже очень скоро Лоренс доходит до западного крыла, где расположена штаб-квартира Громового отряда. По указанию его величества опека над новобранцем поручена самой Элизабет Викар, что многих сильно удивило. Как ни крути, а дочь епископа и есть командир самого элитного отряда королевства.

Однако Лоренс останавливается перед дверью, так и не отворив. Вместо этого проходит по коридору, поднимается по винтовой лестнице и выходит на каменный балкон одной из башен дворца. Вид должен был быть завораживающим, если бы не серые тучи. Ладно хоть дождь пока не вернулся.

Новобранец поднимается по узкой внешней лестнице башни, пока не замечает знакомую фигуру, которая что-то шепчет в руку. Лоренс помнит, что эльфийку зовут Элин, она скакала на духовном существе в первый день турнира. Девчонка услышала шаги и мигом повернула голову к незваному гостю.

— Привет. Не хотел мешать. А что ты здесь делаешь? — Лоренс останавливается на трех ступеньках ниже.

— Здравствуйте. Элизабет послала за мной? — Эльфка встает на ноги и становится выше из-за разницы высоты ступеней.

— Нет-нет, я сам до леди Викар еще и не добрался, решил насладиться видами для начала. — Молодой человек поднимается на одну ступеньку. — Знаете, далеко не каждый житель Манарии может здесь оказаться.

— Думаю, вы правы. — Тихо отвечает Элин, не зная куда деть руки.

— Часто любите сидеть здесь? — Между собеседниками остается всего одна ступенька.

— Не знаю. — Неуверенно пожимает плечами эльфийка.

— Красивый браслет! — Хвалит Лоренс и хочет подняться еще на одну ступеньку, но замечает еле заметное отклонение тела собеседницы назад, словно она сейчас начнет отступать. Поэтому юноша остается на месте.

— Благодарю, сэр. — Слова благодарности получаются слишком формальными, при этом эльфийка прячет браслет под ладонью.

— Знаете, ваше выступление произвело на меня большое впечатление. Не так много я видел духовных существ в жизни, и еще меньше людей, которые находятся с ними в союзе. Как зовут вашего чудесного коня?

Теперь тема для разговора оказывается более удачной, так как Лоренс замечает повышение интереса со стороны собеседницы. Она теперь смотрит увереннее и не так сильно напряжена. Чаще всего так бывает после похвалы или затрагивании темы, которая очень интересная другому человеку.

— Назвала Мороком. — Робко улыбается эльфка. — Странное имя, да?

— Отнюдь, отлично подходит для существа, что одновременно живет на двух Путях. — Лоренс усиленно одобряет выбор имени.

— Путях? — Не понимает Элин.

— На Западе так называют другие миры. Например, сейчас мы на одном Пути, в этом мире. А вот духовные существа обитают в другом мире, но могут приходить через специальные предметы, которые здесь зовут «сердцами». Кто-то считает, что духовные существа живут прямо в этих предметах, но на самом деле там просто Врата на их Путь. — Объясняет Лоренс. — Читал об этом в старом фолианте учителя.

— Ого, я этого не знала. А как называлась книга? У Элизабет большая библиотека, я попробую найти её.

— М-м, «Природа загадочных явлений» герра Лазански. Но вряд ли вы найдете копии этой книги, уж больно она древняя. А могу ли я рассчитывать на более близкое знакомство с Мороком?

— Да, конечно, хоть сегодня. — Легко соглашается Элин.

— Ловлю на слове. Как насчет отправиться к леди Элизабет вместе? — Лоренс поворачивается лицом к началу лестницы и встает со стороны обрыва, так как опоясывающая башню лестница не имеет перил. Эльфийка немного замешкалась, но аккуратно схватила протянутую руку. Вместе они достигли низа башни, а после и штаб-квартиры отряда, где их ждала не только Элизабет Викар.

— Ребята, вы тоже здесь! — Улыбается Лоренс Бальтазару Фарогу и Иве. — Вы должны валяться где-нибудь вусмерть пьяные и уже не настолько богатые.

— Не дождетесь, сэр Троуст. — Бородач Бальтазар пыхтит трубочкой у раскрытого окна.

— Ты же сам протолкнул наши кандидатуры на вступление в отряд. — Разводит руками орчиха. — А где ты вчера был? На турнире было столько вещей! Дуэльные поединки, конные зарубы двадцать на двадцать человек, метание копья и соревнование лучников.

— Не, я буду тем парнем, кто погибнет первым. — Отмахивается юноша, а после замечает входящую Элизабет Викар в походной одежде, словно она прискакала с миссии.

— Леди Элизабет, — Лоренс низко кланяется, что повторяют оба спутника.

— Рада вас всех видеть. Привет, Элин. — Девушка с белоснежными волосами приобнимает эльфийку. — Недавно мы получили срочное донесение о том, что король Стилмарка хочет заключить военный союз с Манарией, поэтому будет организована встреча на границе.

— Военный союз против кого, леди Элизабет? — Спрашивает Бальтазар, вытряхивая трубку.

— Против всех Губительных Начал. Будут подписаны соглашения об обмене информацией о военных силах и передвижениях вампиров, демонов и прочих. Беспошлинные подорожные грамоты для наших отрядов охотников на их территории, и для их Ночной Стражи на территории Манарии. И остальное в таком духе.

— Громовой отряд будет сопровождать дипломатов? — Уточняет Лоренс.

— Да, но не дипломатов, а самого короля со свитой. Монарх Стилмарка тоже будет присутствовать на встрече. — Рассказывает о планах девушка.

— Замечательно! — Лоренс настроен оптимистично. — Много интересных людей и связей…

— А еще банкет, много еды… — Вслух мечтает Ива.

— И много выпивки, — поддакивает Бальтазар.

Элизабет Викар неожиданно улыбается.

— Нам праздновать не получится. Есть предположение, что вампиры попробуют убить короля Стилмарка. Мы вместе с Ночной Стражей Стилмарка будет обеспечивать охрану. Там соберется весь Громовой отряд, а еще отряды королевской гвардии и столичного рыцарского ордена.

— И нас допустят до такого ответственного события? — Интересуется Лоренс, хитро прищурившись.

— Нет. — Качает головой Элизабет, из-за чего Ива выплевывает почти треть содержимого фляги в резком приступе смеха. Бальтазар с разочарованной улыбкой пожимает плечами.

— Но мы придумали выход, как провести все проверки куда быстрее. Возможно, кто-то назовет нас параноиками, но теперь мы знаем, что вампиры могут обманывать чтение ауры и обереги. И ловко скрывать настоящую личность и цели. Сейчас у нас есть действенный способ проверки, — продолжает дочь епископа. — Единственный его минус заключается в невозможности массового использования.

— Вскрытие? — Выдает предположение Бальтазар, из-за чего Лоренс смотрит на него, как на идиота.

— Чесночный салат? — Принимает эстафету догадок орчиха. — Чего уставился, Лоренс?

— Мои спутники — идиоты, — вздыхает парень. — Ясно же, что речь о сбрасывании в реку. Если всплывет, то вампир. Не всплывет — человек.

Ива раскрывает рот с железными контраргументами, но чем больше думает о предложенном способе, тем больше сомневается.

— Мать твою, ты дьявольский гений. Даже в этом есть извращенный смысл. — Рассуждает Ива.

— На самом деле это придумал не я. — Признается молодой рыцарь.

— Вы рехнулась что ли? — Недоумевает алебардист.

— Нет смысла в догадках, господа, — останавливает спор Элизабет. — Уже всё подготовлено, прошу за мной.

Впятером они идут в другую часть Стальной Крепости, где расположена древняя часовня. Жрецы утверждают, что это одно из первых мест поклонения Герону на всем материке, в бога солнца верят не только в Манарии. Внутри их ждут два жреца с чашей из темного золота. Троица претендентов останавливается перед каменным алтарем. Внутри часовни почему-то еще холоднее, чем на улице, поэтому Бальтазар надевает любимую шляпу в разноцветными перьями.

— В чаше особая освященная вода, которую я сегодня привезла из Сакпирита. — Объясняет суть Элизабет. — Вам нужно испить из чаши. Не больше двух глотков, пожалуйста, чтобы хватило на всех.

— Я думал, что будет тяжелее, — смеется Лоренс.

— Вода несет в себе огромный заряд божественной энергии, вампир и демон вряд ли переживут питье без последствий. Но помимо этого она оказывает особый эффект на разум, снимая все сознательные ограничения. Человек погружается в особое состояние, в котором не может сохранить никаких тайн, секретов или каких-либо постыдных случаев прошлого.

— Как сыворотка правды? — Вспоминает Бальтазар о слухах, что маги Конклава могут чем-то напоить жертву и выпытать что угодно.

— Сильная воля может справиться с эффектом упомянутых зелий, но не в этом случае. Прошу начинайте.

— Тогда я первая, — Ива делает большой глоток из чаши и ставит обратно. — Она даже не сладкая.

— Что-нибудь чувствуешь? — Уточняет Бальтазар, вторым взявший чашу.

— Не-а, вообще ничего. Просто вода.

— Эффект проявляется через несколько минут. — Успокаивает Элизабет Викар.

Бородатый адепт Духа прикладывается к чаше, а после передает Лоренсу. Тот осторожно нюхает воду, а после допивает остаток.

— А можно чашу оставить себе на память? — Спрашивает юноша, но стоящий рядом жрец отбирает предмет, словно он является важной реликвией.

Троица переглядывается между собой и наблюдателями в ожидании каких-либо изменений. Первым взор стекленеет у Бальтазара, хотя он пил вторым. Воин вдруг плюхается на задницу и ответственно заявляет, что Герман Потейтут — редкостная мразь. Ива уже готовилась спросить, кто, черт возьми, такой Герман Потейтут, но блуждающие огоньки у лица заставили отвлечься. Уроженка Муран-Валган-Деорта начинает яростно махать руками с криками, что феи не существуют.

— Я порой грублю тебе, Ива, но ответственно заявляю, что взял бы тебя в жены, если бы мое сердце не было занято. — Вдруг выдает Лоренс, опираясь о стену, чтобы не свалиться. Вот только орчиха вряд ли обратила внимание на слова, угрожающим тоном рассказывая одному из жрецов, где закопала заначку.

Другой жрец приходит на помощь товарищу, вырывая из сильных рук Ивы, а после обращается к Элизабет:

— Вы забыли упомянуть для них, что в отличии от сыворотки правды, священное питье не позволяет производить допрос. Пускай человек говорит только правду, но рассказ в режиме бессвязного потока сознания малоэффективен.

— Понимаю, святой отец, но средство Конклава хорошо работает только на слабовольных людях. — Элизабет внимательно следит за происходящим. — Если они не те, за кого себя выдают, то обязательно расскажут об этом. Нужно лишь подождать.

Глава 15

Сеанс проверки понемногу превращается во что-то странное: священная вода подобно крепкому алкоголю пьянит любого выпившего, но совсем не так, как вино или спирт, если верить словам проходивших такую проверку. Испытуемый начинает изливать всё, что до этого хранил в себе, совершенно не заботясь о важности секрета. Трудность лишь в том, что человек после глотка перестает реагировать на какие-либо вопросы и чаще всего погружается в трансовое состояние и делает неожиданные вещи.

Подобные объяснения Элин получает от Элизабет во время прогулки по городу. В какой-то момент Ива крикнула, что хочет «выпить стол», выбежала из часовни и устремилась в город через главные ворота Стальной Крепости. Никто из наблюдателей не понял, что имелось в виду, но останавливать не решились. Неконтролирующая себя гора мышц может быть весьма опасной для окружающих.

Эльфийка вполне спокойна рядом с подругой, так как в случае чего Элизабет справится с любой опасностью. Элин уже видела, на что способна волшебница, поэтому не переживает ни за себя, ни за Иву. Левой рукой девочка сжимает руку Лоренса, который послушно дает себя вести. Пришлось взять с собой и Бальтазара, тот идет самостоятельно и на всю улицу рассказывает, как классно украл три тюка овечьей шерсти в день своего четырнадцатилетия.

Орчиха же распугивает люд в метрах двадцати впереди, перечисляя различные географические названия, многие из которых Элин незнакомы. Места ли это закопанных сокровищ или трупов недругов, эльфка уже не может разобрать, но общее понимание странной троицы уже сформировалось.

Ива покинула Широкоземельную Степь в прошлом году, пересекла Пустынные Земли и вошла на территорию Манарии, не заплатив пошлины. Орчиха всю жизнь работает наемницей и уже доводилось продавать услуги по всему южному континенту. Обладает страстью копить и прятать золото, но Элин чувствует, что после сегодняшнего дня Иве придется всё перепрятывать.

Бальтазар родился и вырос на востоке Манарии, посещал третьесортную школу боевых искусств, после чего подался в городскую стражу, откуда его выгнали из-за взяточничества. В свое время разбил нос капитану стражи во время смотра, а во время праздника Урожая соблазнил жен сразу трех сослуживцев. Не любит драться настолько сильно, как Ива, а также считает, что вальяжность придает ему серьезности.

И, наконец, Лоренс Троуст, сын бедного рыцаря и ученик таинственного охотника на вампиров, хотя про последнего еще не сказал ни слова. Оказалось, что он выглядит намного моложе своих двадцати двух лет, и считает это заслугой матери, которая была полукровкой. Правда, Лоренс сам не знает, кем были родители матери, но часто врет, что имеет долю эльфийской крови. Впервые поцеловался с девчонкой в одиннадцать лет, но лишь для того, чтобы стащить у нее красивое кольцо из белого камня.

Элин с удивлением слушает, как Лоренс называет себя известным мошенником и аферистом, творящим невероятные дела. Оказалось, что стремясь в Громовой отряд, он параллельно озолотился ставками на собственном поединке с нифангом. Считает себя дамским угодником, умеет материться на трех языках, а также изучал искусство Духа в тайной школе, но полезного вынес мало.

Впередиидущая Ива вдруг резко поворачивает направо и залетает в кабак. Местные пьяницы и вышибалы с подозрением уставились на странную компанию, но при виде Элизабет Викар и двух жрецов Герона решили просто не обращать внимание. Элин редко бывает в таких местах, поэтому еще сильнее прижимается к волшебнице.

Бальтазар, Ива и Лоренс же чувствуют себя здесь как рыба в воде, сразу заказав много выпивки. Троица продолжает вести рассказ о себе, порой действительно интересный, а иногда и неприличный. Получается так, что самые важные их секреты сводятся к деньгам, преступлениям и сексу. Эльфка с трудом поспевает за повествованием всех троих, а Элизабет выглядит максимально сосредоточенной, но без напряжения. Для неё это явно легкая задача.

Через полчаса Ива начинает подвывать нечто, что назвала колыбельной её матери, а Бальтазар топит слезы в пиве из-за того, что ни одна женщина не захочет быть с ним из-за лысины, поэтому он всегда носит красивую шапку, которую выиграл в карты у перекупщиков краденного. Лоренс за минуту опрокидывает в себя сразу две кружки, уже вяло ведет рассказ и часто повторяется.

Неожиданно юноша придвигается ближе к Элизабет и заявляет, что влюбился в неё с первого взгляда. Невозмутимая прежде чародейка смущается на неожиданное признание, которое явно является правдой.

— Позвольте предложить вам руку и сердце, миледи. — Лоренс будто хочет встать на колени, но в итоге повисает, ухватившись за стол.

— Извините, сэр Троуст, — Элизабет с улыбкой помогает подняться. — Я не могу дать ответ на ваше признание и предложение при таких обстоятельствах.

— Я пойду за вами до границы мира и дальше! — Выпаливает юноша, из-за чего Элин начинает чувствовать неловкость, несмотря на то, что обращаются не к ней. Наверное, дело во взглядах других посетителей заведения.

— Чушь, за границей мира раскинулась пропасть. Ты просто упадешь в неё. — Авторитетно заявляет с другого конца стола Ива.

— Нет, дойдя до границы мира, тебя незаметно повернет в обратную сторону, — возражение Бальтазара звучит слишком глухо из-за того, что говорит прямо в кружку.

— Я сочиню для вас поэму! — Торжественно клянется Лоренс, неспособный сейчас понять ни единого ответа.

Элин же удивилась, что троица вдруг заговорила на одну тему, хотя обычно они говорили каждый о своем. Ближе к вечеру вся группа оказывается на главной площади. Бальтазар пролил пиво на бороду, Ива по каким-то причинам снова начала докапываться к жрецам, а Лоренса вырвало от всего выпитого прямо в провал на площади. Испытуемые говорили уже не так активно, что указывало на восстановление обычного состояния. Из главного городского храма Герона прибыл отряд инквизиторов, чтобы доставить ослабевших людей и орчиху обратно в Стальную Крепость.

На следующее утро Лоренс долго ворочался перед тем, как встать. Незнакомая обстановка разбавляется знакомой фигурой Бальтазара, что невозмутимо пускает кольца дыма в дверном проеме. Ива же продолжает храпеть, но к этому рыку Лоренс давно привык.

— Ну, как ощущения? — Спрашивает алебардист.

— Странные, а у тебя?

— Не знаю, вообще ничего не помню. — Бальтазар массирует лоб. — Я словно был мертвецки пьян и горланил песни всю ночь.

Судя по охрипшему голосу спутника, это действительно могло быть так.

— Так, раз мы не в темнице и не на костре, — рассуждает юноша, — то проверку прошли?

— Да, я проснулся первым и уже встретился с леди Викар во внутреннем дворе замка. Она была чем-то взбудоражена, словно что-то произошло. Думаю, пришли еще какие-то вести.

— Наверно, так и есть. Как же жрать хочется, пойду прогуляюсь. — Лоренс встает с кровати и протискивается в проход.

— Ладно, я попробую растолкать нашу спящую красавицу. — Бросает вслед собеседник.

Удивительно, но погода вновь улучшилась, голубое утреннее небо озаряется теплым солнцем. Лоренс с удовольствием потягивается и замечает чью-то тренировку на площадке для занятий гвардии. Сейчас там мужчина крепкого телосложения гоняет очень знакомое лицо.

— Стоп! Падай! Вставай! Падай! Вставай! Бегом до конца площадки и обратно! — Бородатый воин с боевым топором на поясе заставляет Элин то опрокидываться навзничь, то вскакивать пружиной и бежать. Эльфка вся в поту уже с трудом переставляет ноги.

— Еще и десяти минут не прошло. В бою выносливость важнее всего. Если ты устанешь слишком быстро, то уже не сможешь ни щит держать, ни удары наносить. — Строгий учитель теперь заставляет девчонку прыгать из стороны в сторону.

Лоренс подходит ближе и опирается на ограду площадки. Пока на него никто не обратил внимания. Наставник берет палку и начинает наносить медленные удары, а Элин старается увернуться или парировать. После скорость атак чуть увеличивается.

— Нет! Не блокируй просто так. Ты слишком легкая, чтобы пытаться быть стеной. Старайся уйти от атаки, уводи оружие соперника, крутись и танцуй.

Элин зарабатывает болезненный удар по бедру, а после резкого толчка падает на землю.

— Ну что это такое? — Разводит руками бородач. — Я уже много раз говорил: не ставь ноги в одну линию. Качайся с ноги на ногу как пузырь с водой и всегда чувствуй опору. Наноси удар не руками, а корпусом. И прекрати зажмуриваться в самый важный момент. Тебе рано переходить к изучению приемов и финтов, пока стойка и передвижение не въедутся в кожу как грязь.

— Извините, Годард. — Эльфийка не спешит вставать, её грудь очень быстро поднимается и опускается.

— А это к тебе пришли? — Учитель замечает Лоренса, который приветственно машет рукой.

— А, это Лоренс Троуст, который одолел нифанга. — Эльфка встает на ноги. — Доброе утро, сэр Троуст.

Юноша перескакивает ограду и подходит ближе.

— И тебе того же, Элин. Я же могу обращаться на «ты» после вчерашнего? Не много странного я вчера наплел?

— Я не против. Думаю, ничего такого не было. А это мой учитель Годард из Оружейной Часовни. — Элин представляет наставника.

— Так вы последователь Оружейного Стиля? — Спрашивает Лоренс.

— Именно так. — Не сразу отвечает Годард. — Ты не очень-то похож на воина. Уверен, что тебе не место в Громовом отряде.

— Я могу за себя постоять, — гордо заявляет юноша.

— Ну-ну. Раз уж я тоже состою в отряде, то давай посмотрим на тебя. Бери деревянный меч. Элин, пока отдыхай.

— А может, сразу на настоящих? — С улыбкой предлагает Лоренс.

— Тогда где твой меч?

— Один момент. — Троуст молнией летит обратно в комнату, где забирает «поющий» меч. Сейчас стоит напротив Годарда, доставшего топор.

— Думаешь, сможешь победить только за счет свойств своего меча? Настоящий воин должен уметь убивать любым оружием из любой позиции. — Годард словно дразнит оппонента.

— Какое счастье, что я ненастоящий воин, — широко улыбается Лоренс.

Годард делает два широких шага и замахивается топором. Правда, бить он явно собирается обухом, а не лезвием. Парень на пути удара выставляет меч плашмя, из-за чего воздух наполняется мелодичным металлическим звоном столкнувшегося оружия. Годард с изумлением смотрит, как топор выскальзывает из руки, а вот противник напротив резко сближается и поднимает меч для колющего удара в горло. При этом левой рукой придерживает конец меча, чтобы точно не промахнуться. Адепт Оружейной Часовни резко пригибается и врезается плечом в Лоренса, заставляя последнего катиться по земле.

— Ауч. — Лоренс потирает место удара.

— Что ты сделал? — Годард усиленно встряхивает правую руку, которая после первого столкновения потеряла чувствительность и бросила оружие.

— Временный паралич. Музыка, «играемая» мечом, может творить разные вещи. Например, ударный резонанс может вызвать парез мышц и даже полную потерю контроля над конечностью. — Юноша встает и заботливо гладит «поющий» меч.

— Больно много умных слов знаешь. — Ворчит Годард. — Элин, перерыв окончен. Становись рядом со своим другом, будем повышать вашу выносливость. Изменений без давления не бывает…

Глава 16

Годард явно жалеть подопечных не собирался, через сорок минут Лоренс просто лежит на земле, ощущая крайнюю опустошенность. Конечно, он мог бы и отказаться от тренировки, она все-таки для Элин проводилась, а не для него, но словно решил поддержать эльфийку в тяжелом деле. Сама Элин сидит, прислонившись к ограде, глаза закрыты, а волосы спутаны.

Наставник понял, что на большее ученики не способны, поэтому уже как пять минут ушел по другим делам. Лоренс с трудом поднимается и подходит к эльфке:

— Эй, пойдем поедим. Я вообще собирался перекусить, но неожиданно втянулся в тренировку.

Элин открывает глаза и кивает. Чтобы восстановить силы, плотный завтрак будет лучше всего. Лоренс подает руку и помогает подняться на ноги. Вместе они моют руки, шею и лицо в ведре с водой.

— Я обычно ем с Элизабет. — Вспоминает эльфийка.

— Бальт её утром видел. Что-то мне подсказывает, она сейчас вся в делах и ей не до завтрака. Пойдем, я видел в богатом квартале дорогой трактир. — Лоренс берет спутницу за руку и начинает идти к выходу из центральной крепости города. Элин послушно идет следом, не решившись возражать или не имея на то желания.

— Сегодня поменялись местами, — вдруг произносит эльфка.

— Ась?

— Вчера я вела тебя за собой, так как Ива вдруг убежала в город. Пришлось всем идти за ней.

— В самом деле? Я точно ничего странного не говорил? — На ходу оборачивается юноша.

— Ну… Ты признался в любви Элизабет и даже позвал замуж. — Хихикнула Элин, а Лоренс встал как вкопанный.

— Правда? Надо полагать, я получил отказ?

— Хм, дай подумать… — Девочка-подросток даже закрывает глаза, чтобы точнее вспомнить слова подруги. — Кстати, прямого отказа не было, она лишь сказала, что не может дать ответ.

— О, значит, у меня еще есть шансы. — Лоренс теперь идет куда бодрее.

— То есть, ты правда влюбился в Элизабет? — Элин выглядит немного смущенной.

— Я вообще влюбчивый и обожаю женщин, особенно красивых. — Без тени стеснения признается Лоренс.

— Ну еще бы, — замечает Элин.

Они уже на месте, «Золотой мед» с рассвета открыл двери для обеспеченных посетителей. С кухни доносится аромат выпекаемого хлеба, перед которым голодному человеку не устоять. Лоренс усадил спутницу за стол и взял на себя всю работу по заказу и доставке еды. Вскоре на столе оказываются несколько ломтей свежеиспеченного хлеба, жаренные сосиски, яйца и свежее молоко.

— Думаешь, у меня нет шансов? — Лоренс возвращается к прерванному разговору.

— Не знаю. Я не видела, чтобы Элизабет интересовалась этим. Она много учится и тренируется, посещает заседания королевского совета и путешествует по стране с различными заданиями от короля или епископа.

— Короче, делает то, чем обычно занимаются мужчины. Она достаточно влиятельна, известна и независима, чтобы только этим отваживать потенциальных женихов. — Делает заключение Лоренс.

— Да? — Элин, кажется, не поняла мысль.

— Ну смотри. О союзе с семейством Викар мечтает, наверное, каждый аристократический род, но Элизабет не вписывается в принятые за основу семейные ценности, она в любом случае будет умнее и авторитетнее своего мужа, что многие считают абсурдом. Таковы нравы общества.

— Никогда не думала в таком ключе. То есть ей подойдет только тот, кто будет поддерживать её, а не пытаться контролировать или превзойти? У эльфов такого нет.

— А что у эльфов? Расскажи про свой народ, — оживляется Лоренс.

— Ну, эльфы живут невероятно долго по сравнению с людьми, поэтому задумываются о семье довольно поздно. Некоторые решают создать семью после пятисот лет, а кто-то и после тысячи. Думаю, мой народ не испытывает такого же влечения к противоположному полу, как люди. Наверное, поэтому у нас мало детей.

— Если бы я столько жил, то действительно мог бы заниматься любимыми делами, не заботясь о том, что умру в тридцать от лихорадки без потомства. А тебе кто-нибудь нравится? — Задает Лоренс неожиданный вопрос.

— А… Не знаю даже. Нет, наверно. — Элин отводит взгляд.

— Раз уж ты живешь среди людей, то можешь начать походить на нас. Если представить, что ты человек, то тебе я могу уже дать лет пятнадцать. Для государства ты уже дееспособный гражданин.

— По меркам эльфов я еще ребенок. Но если сравнивать с людьми, то я и вправду расту очень быстро. Я не думаю, что со мной кто-то захочет водиться. На меня больше показывают пальцем или обсуждают всякое. — Эльфка почему-то совсем поникла, даже есть перестала.

— Всякое? — Лоренс же наоборот сидит с набитым ртом.

— А ты не знал? Убийца предыдущего короля, Равнодушный Охотник, был моим опекуном. — Очень тихо произносит Элин. — Многие во мне видят в первую очередь дочь вампира.

— А мой отец проиграл однажды наш дом в карты, так что я целую зиму жил в конюшне. — Пожимает плечами собеседник. — Так выпьем за наших нерадивых отцов.

Элин с улыбкой чокается кружкой с молоком.

— Знаешь, ты об этом вчера уже говорил.

— Да героново проклятье, надеюсь, я не отстрелял вчера весь запас своих волнительных историй. — Лоренс хватается за голову.

— Вот только Сареф не был нерадивым. — Качает головой Элин. — Он спас меня, помог освоиться в Порт-Айзервице, дарил множество подарков и познакомил с Элизабет.

— И тем обиднее, что он оказался такой задницей… Кстати, а правда, что он был авантюристом?

— Да, — кивает эльфийка, — я познакомилась со многими интересными людьми, и даже жила у одной авантюристки. Она вернулась к ремеслу, поэтому сейчас я живу только у Элизабет. Я уже очень давно не приходила в гильдию. Не хочу чувствовать на себе их взгляды. Настолько, что даже не вернула в гильдию вот это.

Элин достает из поясной сумки дощечку из темного дерева, на которой расходятся линии в причудливых петлях.

— Элизабет сказала, что это как-то связано с делами гильдии авантюристов, но я то время даже разбираться не захотела.

— Святой запор, ты не знаешь, что это? — Лоренс чуть не подавился едой. — Это же контракт! Я был знаком с парочкой авантюристов из мест, откуда родом. Они говорили, что самые лучшие и перспективные авантюристы получают такие контракты с духовным существом. Это что-то вроде питомца или помощника. Как твой Морок.

— В самом деле? — Широко раскрывает глаза Элин. — Я думала, что это просто какой-то волшебный предмет. Когда жрецы проверяли вещи, полученные от Сарефа, они никак не прокомментировали эту дощечку.

— Я не знаю, откуда гильдия берет контракты, но они, как правило, подписывают их с очень сильными духовными существами. Ты не думаешь, что Сареф специально оставил это тебе? Возможно, тебе это поможет куда лучше, чем ему?

— Может быть. Но я не знаю, как это работает. Совсем не похоже на «сердце» Морока. — Подросток внимательно водит взглядом по линиям.

— Спроси Элизабет. — Пожимает плечами юноша.

— Не хочу её отвлекать от работы. — Качает головой Элин.

— Я, увы, обделен как магией, так и большими познаниями в ней. Бальтазар и Ива при рождении явно всё вкачали в физические характеристики, так что тоже не помощники. — Рассуждает Лоренс, откинувшись на спинку стула. — Тогда давай спросим в гильдии, всё же просто.

— А вдруг они отберут её?

— Лишено смысла. Мои знакомые говорили мне, что каждый контракт уникален, его не получится переписать на другого авантюриста.

— Но тогда, — хмурится Элин, — этот контракт заключен на Сарефа, и я в любом случае не смогу им воспользоваться.

— Действительно, — бьет себя по лбу Лоренс. — И не продашь такую вещь, хм… Знаешь, что говорил мой учитель? «Не опускай рук, пока не попробуешь». Пойдем, я поделюсь с тобой своей удачей.

Юноша тянет эльфку за собой прямиком в столичный филиал гильдии авантюристов.

— Ты так говоришь, словно удача является каким-то ресурсом, которым можно поделиться. — Говорит Элин во время прогулки. Со стороны может показаться, что она борется сама с собой: не хочет показываться в гильдии, но и боится упустить возможность.

— А разве нет? Всё в мире можно посчитать и измерить. Даже удачу. Видела, как мне повезло с нифангом? — Собеседник уверенно шагает по улице.

— Кгм, но разве ты заранее не знал, как его нейтрализовать, а после провернул аферу со ставками, чтобы навариться на чужом неверии в твою победу? — Вспоминает Элин вчерашнее.

— Блин, я и это выболтнул! Вот мы и на месте. Готова?

— Нет.

— Отлично, тогда заходим.

Парочка стоит у входа в главный филиал гильдии. Вход охраняют три вооруженных авантюриста, но Элин узнают, поэтому впускают без лишних вопросов. Лоренс же ослепительно улыбался, пока шел прямиком к стойкам распорядителей. Утром в здании гильдии оказывается не так много авантюристов, юноша чувствует, как напряженная рука Элин заметно расслабляется.

Пепельноволосая девушка за стойкой поднимает взгляд и улыбается.

— Элин! Ты так давно не заходила. Как твои дела?

— Здравствуйте, Катрин. У меня всё хорошо, спасибо. И как дела у Фриды?

— Ушла в составе отряда к восточному побережью. Вернется через неделю-полторы. А кто это с тобой?

— Лоренс Троуст, к вашим услугам, миледи. — Кланяется юноша.

— Какая я вам миледи, — отмахивается Катрин. — Вы пришли по какому-то вопросу?

— Именно так. — Кивает Лоренс. — Хотим узнать про эту вещь.

Элин кладет на стойку деревянную дощечку. Во взгляде распорядителя словно загорается понимание, а голова чуть кивает.

— Ясно. Это… его?

— Да, — тихо отвечает Элин.

— Мы подписали контракт с ним и духовным существом незадолго до тех событий. Если он оставил его тебе, то пусть у тебя и остается. Гильдия контракт уже не сможет переиспользовать.

— То есть, его нельзя переоформить на Элин? — Уточняет Лоренс.

— Всё верно. Это мог бы сделать чародей, если бы получилось вернуть состояние контракта до момента подписания. Но насколько мне известно, это довольно сложная магия.

— А как авантюристы вызывают духовное существо?

— Маги, которые работают на гильдию, рассказывают об одном способе, что подходит для всех контрактов. Владелец контакта касается предмета и произносит формулу clairesheith. — Катрин, видимо, не видит никакой проблемы в раскрытии этой информации, раз призывом может воспользоваться только хозяин контракта.

— Элин, ну-ка попробуй.

Эльфка осторожно кладет ладонь на дощечку.

— К… Клэр-шейт? — Осторожно выговаривает девчонка и резко отдергивает руку из-за того, что линии на предмете внезапно загораются. Но стоило Элин убрать руку, как магический свет потухает.

— Не может быть… — Бормочет под нос Катрин. — Он, похоже, действительно поколдовал над контрактом…

Глава 17

Элин изумленно смотрит на то на Лоренса, то на Катрин. Их лица говорят, что тоже видели отклик предмета.

— Это была активация? — Спрашивает юноша. — Это ведь была она?

— Да, очень похоже. — Кивает девушка-распорядитель. — Я не владею магией, поэтому не могу проверить принадлежность контракта. Сейчас в гильдии магов нет, все на заданиях. Думаю, что самый простой способ проверки — довести призыв до конца.

— Элин, давай попробуем еще раз, — говорит Лоренс и кладет ей руку на плечо.

— Давайте выйдем во внутренний двор, чтобы не мешать другим авантюристам, — предлагает Катрин.

Эльфка пристально смотрит на дощечку и внезапно отказывается.

— Нет, не стоит. Давайте в другой раз. — Элин даже отходит на пару шагов от стойки. Лоренс и Катрин переглядываются, словно обмениваются мыслями, и не возражают. Юноша забирает артефакт контракта и выводит спутницу из гильдии.

— Что-то случилось? Ты очень напряжена, как будто идешь по полю с капканами. — Лоренс смотрит на Элин, которая выглядит так, словно ей угрожает неминуемая опасность. Побледневшее лицо, деревянная походка и слишком осторожные шаги. Эльфийка озирается по сторонам, а после тянет в узкий переулок.

Порт-Айзервиц очень крупный город, в котором запросто можно заблудиться или найти место, где никто не помешает. От основных улиц отходят малые улицы и переулки, которые как паутина опутывают город. Парочка идет по таким переулкам, пока не оказываются на совсем безлюдном месте посреди площадки площадью десять на десять шагов меж трех складов. Рядом не видать людей, да и окон на зданиях нет.

Лоренс послушно шел за спутницей, а теперь ждет, пока она решится открыть секрет. Элин осторожно кладет дощечку на землю и отходит на пару шагов.

— Хочешь повторить призыв здесь? — Интересуется Троуст, но Элин качает головой.

— Нет. Призыв в гилд-холле уже был успешным, но похоже, вижу его только я.

— В самом деле? — Лоренс озирается по сторонам, смотрит на каменные стены, поросшие диким виноградом, давно заброшенный колодец и горку кирпичей, оставленную нерадивыми строителями.

— Ты не видишь? — Шепотом спрашивает эльфка.

— Хм, — юноша начинает смотреть еще внимательнее. — Оно очень маленькое? Куда смотреть?

— Очень маленькое? Оно огромное! — Элин осторожно разводит руками. — Покажитесь, пожалуйста.

Последнее девчонка адресует кому-то невидимому. Лоренс пытается зацепиться взглядом за любую странность в окружающей обстановке и, наконец, это удается. То ли юноша стал внимательнее, то ли призванное существо вняло просьбе Элин, но теперь Лоренс замечает, что солнце будто закрывает большая туча.

Чем сильнее становится тень, тем четче можно увидеть нечто странное. Исполинские крылья оставляют на стенах узор перьев, на земле светятся восемь красных хвостов, а небо над головами закрывает гордый лик удивительного существа, похожего на гигантскую птицу. Тени становятся сильнее, под оперением существа пробегает огонь, а из клюва вырывается свет, будто внутри у мистической птицы не плоть и кости, а настоящее пламя.

— Подожди, это… Да быть не может. Никогда бы не подумал, что увижу такое. — Шепчет Лоренс. — Это же теневой феникс.

Феникс наклоняет голову к новой хозяйке и издает череду вибрирующих звуков. После этого солнечный свет возвращается к привычной яркости после внезапных сумерек. Лоренс оглядывается, но уже не видит обитателя других Путей.

— Он поприветствовал меня, — с восхищением произносит Элин. — Ты слышал?

— Ты поняла, что он сказал?

— Это были не человеческие слова, или вообще не слова, но я словно уловила весь смысл. — Эльфийка пытается подобрать правильное описание. — Ты сказал, что это теневой феникс?

— Да, у моего учителя были книги по бестиарию различных земель. Среди них одна книга была посвящена разновидностям духовных существ. Если я верно помню, то теневые фениксы считаются одними из самых сильных и удивительных созданий по Ту Сторону.

— По Ту Сторону? — Элин не понимает термин.

— Ну да, Та Сторона. То, что за пределами мира. Я не тот, кто прям хорошо объясняет. — Виновато разводит руками Лоренс. — Итак, он не напал на тебя. Это уже успех.

— Я почувствовала, что он считает меня полноправным участником контракта.

— Замечательно. Видать, тебе он достался вовсе не просто так. Давай возвращаться.

Лоренс вместе с Элин возвращаются в Стальную Крепость, где их уже обыскались. По словам Ивы произошло какое-то крупное событие, скоро Элизабет должна прийти с королевского совета и всё рассказать. В штаб-квартиру скоро приходит Годард вместе с другими членами Громового отряда. Лоренс многих из них видит впервые. Неудивительно, что большая часть отряда набрана из лучших представителей других организаций. Оружейная Часовня, Конклав, Церковь Герона, а также, разумеется, охотники на демонов и вампиров.

Всего в зале находятся около пятнадцати человек, составляющих некий офицерский состав. К троице новобранцев никто подходить не спешит и даже внутри отряда многие держатся «своих»: адепты Духа с мастерами боевых искусств, волшебники с магами, жрецы с инквизиторами, а выходцы из охотничьих отрядов друг с другом. По мнению Лоренса здесь собрали почти всю военную силу Манарии, которая может на равных противостоять сверхъестественным угрозам.

Вскоре приходит Элизабет Викар и перемещается к прибитой к стене карте. Все сразу замолкают и окружают девушку полукольцом.

— Для тех, кто еще не знает: до нас дошли новости с Северных Земель. Восемь дней назад Фьор-Тормун подвергся атаке вампиров и Равнодушного Охотника. В городе множество погибших, но самое печальное то, что был убит Борек, магистр школы Белого Пламени. — Дочь епископа кратко пересказывает вести из-за морей.

— Не может быть, магистр Борек входил в тройку великих грандмастеров. Насколько большое войско атаковало Фьор-Тормун? — Один из членов отряда не верит ушам.

— По предварительной информации не больше полусотни, но скорее всего меньше. Можно не считать призванных чудовищ и поднятых мертвецов. А сам магистр сошелся с Равнодушным один на один и проиграл.

Лица многих омрачены. Фьор-Элас считается одним из самых сильных государств мира за счет культа боевых искусств и массовой воинской повинности. Земли северного королевства суровы и опасны, поэтому каждый житель имеет дома оружие и доспехи для всех взрослых членов семьи. В случае опасности Фьор-Элас может собрать полки менее чем за пару дней и отправиться на большом флоте в любую точку мира.

Правда, в отличии от магократии Петровитты, страна воинов расплачивается очень малым числом магов и почти полным отсутствием чародейского образования. Некоторые утверждают, что маги Фьор-Эласа по большей части наемники, прибывшие из других земель.

— Чтобы несколько десятков вампиров ворвались в столицу и смогли уйти безнаказанными… — Качает головой один из охотников на вампиров, если судить по символу гончей на плаще.

— Это очень сильные вампиры. Вот, что нам удалось узнать о них. — берет слово Элизабет. — Молодых особей среди них нет, хотя и старших замечено не было. Они перемещаются на двухмачтовой каравелле с названием «Мрачная Аннализа». Судя по всему, могут преодолевать морским путем огромные расстояния за очень короткий срок.

— То есть, они уже могут быть здесь? — Раздается из группы.

— Каким образом? До Фьор-Эласа плыть почти месяц при большой удаче в пути. — Летит возражение с другой стороны.

— Не стоит забывать, что они могут использовать не только способности вампиров. Среди них есть маги, как минимум, один приручатель и один некромант. А также сам Равнодушный Охотник, имеющий специализацию в магии хаоса и подкованность в ментальной магии и алхимии. Многие из них умеют работать с внутренней энергией, они хорошо оснащены как оружием, так и проклятыми артефактами. Мы можем утверждать об этом согласно описанию атаки на Фьор-Тормун. — Продолжает Элизабет.

— То есть нам они не уступают, — вдруг берет слово Лоренс. Лица всех присутствующих обращаются к нему.

— Именно так, — кивает леди Викар. — Но это полбеды. Рассказы очевидцев поражают в другом: эти вампиры могут призвать нечто ужасное. По всей видимости, это духовное существо колоссальных размеров, что может проглотить целую гору и погасить любой свет. От города бы ничего не осталось, если тот змей, как его описывают, не сосредоточил внимание только на магистре Бореке.

— Если нечто такое появится в Порт-Айзервице, — вслух рассуждает Годард, — то мы получим прошлогодние события. Сареф может быть Древним вампиром или состоять в союзе с кем-то подобным. Я считаю, что мы не подготовлены ко встречи с ним.

— Я понимаю это, поэтому нам жизненно необходим союз с другими странами. Фьор-Элас уже сделал предложение. Манария, Стилмарк, Фьор-Элас и князья из Вошельских лесов: наш союз может стать очень большим. — Отвечает Элизабет.

— Этого не хватит, — глухо произносит маг, чье лицо скрывается под капюшоном. Внимательный человек может догадаться о причине сокрытия лица, если посмотрит на правую руку чародея, что держит посох. Вся видимая часть кожи покрыта следами сильных ожогов.

— Да, мэтр Патрик. Если верить древним хроникам, когда-то весь мир противостоял вампирам, но сейчас многие не верят в значимую угрозу, так как кровопийцы больше не собирают легионы и не топят все земли в крови.

— Особенно плохо, — сразу продолжает девушка, — что мы не можем договориться с другими расами. У гномов из-под Нагорья свои проблемы, о которых нам ничего неизвестно. Эльфы Фрейяфлейма по-прежнему высоко ценят изоляционизм, хотя уже должны были справиться и с пиратской блокадой и с морскими драконами. Орки из Степи…

— Придурки и задницы. — Выкрикивает Ива.

— Я бы выразилась помягче, — улыбается Элизабет. — Скорее им просто невдомек, что это их тоже может затронуть. Муран-Валган-Деорт мало страдает от вампиров, а обычай сжигать почивших не дает разгуляться некромантам.

— Сожжение — древний наш обычай, — поясняет орчиха. — Он еще с тех времен, когда мертвецы пытались править миром. А что насчет зверолюдей и титанов?

— Дипломаты Фьор-Эласа попробуют договориться с Изони, а вот насчет других государств зверолюдей мне сказать пока нечего. А титаны… Их мало трогают наши проблемы. Не мне вам рассказывать об их взглядах на межкультурный обмен.

Все согласно кивают.

— А мне нравятся титаны. Хоть я их ни разу не видел, — вполголоса говорит Лоренс Бальтазару, на что тот красноречиво морщится.

— А теперь перейдем к обсуждению плана встречи с королем Стилмарка. Это важный шаг для создания альянса Южных земель. Нам наверняка попытаются помешать. — Элизабет указывает на приграничный город Фокраут, где пройдет обсуждение вопроса на высшем уровне.

Глава 18

Иоганн Коул задумчиво ковыряет ножом воду в ведре. Ночью температура упала, так что теперь приходится разбивать ледяную корку, чтобы добраться до воды. Трущобы Аберстана стали временным домом для вампирши и беглого мага. Здесь мало удобств, а щели в окнах и стенах пропускают сквозняки, на что Рим уже успела не раз пожаловаться. Иоганну остается только удивляться, как вампир вообще может страдать от несильного мороза.

С момента отбытия Сарефа на разведку прошло два дня. Чародей вместе с Рим продолжали находиться в городе в поисках Ацета Кёрса. После рассказа девушки маг не уверен, что новый член команды согласится помогать вампирам. Вся надежда на то, что вампиры многое о нем знают и смогут заинтересовать, как и самого Коула. Волшебник переливает воду в казанок, а после туда бросает куски льда.

Предыдущих жителей заброшенного дома они выгнали, причем не обошлось без жертв. Иоганн попробовал остановить Рим, то та не удержалась, чтобы не убить нескольких бездомных. По мнению чародея довольно опасно привлекать к себе такое внимание, но вампирица даже слушать не стала, находясь в раздраженном состоянии.

Коул заходит в самую теплую комнату и вешает казанок над огнем. Лед быстро растает, а после можно будет сварить похлебку. Вампирам обычная еда не нужна, а вот Иоганн голодным долго не протянет.

— Впервые вижу, чтобы в Манарии весной было так холодно. — Бурчит Рим из-под одеяла.

— Изменения климата неизбежны. Когда-то здесь была жаркая пустыня, теперь плодородные земли, а когда-нибудь придет вечная мерзлота до самых Великих Топей. — Флегматично пожимает плечами собеседник.

— Что-то мне подсказывает, что это не просто так происходит.

— Хм, я думал, что ты в курсе происходящего, если это связано в Темной Эрой, о которой ты мне вчера говорила, — маг достает из корзины несколько картофелин и морковку.

— Да я никто, если говорить начистоту. — Мрачно произносит Рим. — Это Легион на вершине и Сареф.

— И этот высший вампир ничего не рассказывает остальным?

— Он только приказы будет раздавать, а в планы посвящает одного Сарефа и, возможно, кого-то еще из самых сильных вампиров под своим началом. И я в курсе лишь потому, что Сареф разрешает быть рядом и делегирует разные задачи. Но это не значит, что он делится всем. Из него слов клещами не вытянешь, а если и вытянешь, то только шутку, а не что-то серьезное.

— Да, я заметил, что твой спутник знает ценность молчания. Думаю, что в наше неспокойное время скрытность и умение держать язык за зубами — основа долгой жизни. Вероятно, не самой счастливой, но вполне долгой. — Чародей нарезает овощи.

— А причем тут счастье?

— Общение и социальное взаимодействие — основа жизни общества. Ни человек, ни вампир, если он когда-то был человеком, не могут полноценно от этого отказаться. — Поясняет маг. — И если пытаться идти против этого, то душевной гармонии не достичь. Например, я знаю тебя всего ничего, но мне кажется, что чем дольше ты лишена возможности разговаривать с Сарефом, тем ты раздражительнее.

Из-под одеяла раздается шипение, словно Рим превратилась в змею.

— Заткнись, маг. Ничего ты не знаешь. Думаешь, вампирам так важно общение?

— Желание испытывать и вызывать симпатию, а может даже любить и быть любимым естественно даже для тех, у кого есть дополнительные клыки.

— Сказал пироманьяк… — Огрызается вампирица.

— Да, я убийца и собираюсь сжечь весь мир. — Кивает Коул, кидая в кипящую воду пару кусочков вяленого мяса. — Но и в моей жизни была любовь. Академическое образование дало мне не только умение колдовать, но и критическое мышление и способность к эмпатии. Несмотря на мою цель, я не отрицаю существование любви как одной из движущих человеческих сил.

— Что-то в твоих рассуждениях не вяжется. Почему бы тебе просто не полюбить всех?

— Я уже не способен любить, а моя цель является отражением другого человеческого стремления. — Иоганн мешает ложкой варево. Специально сделанная пауза дает результаты, Рим буквально сверлит глазами мага из темного проема в одеяле.

— И какого же? — Не выдерживает девушка.

— Эгоизм. — Непринужденно отвечает волшебник. — Я хочу умереть, но уйти намерен настолько ярко, чтобы полыхало всё. В Мировом Пожаре смерть моих родных не будет столь бессмысленной.

— Ты говоришь как псих. — Заключает Рим.

— Да, я могу быть психически нездоровым, — Коул даже не отрицает. — Если сломаться слишком сильно, то на окружающий мир начинаешь смотреть под другим углом.

Иоганн демонстрирует соломинку, которую сгибает пополам, и теперь верхний конец «смотрит» на мир из нового положения.

— Кстати, а как ты стала вампиром? — Маг неожиданно меняет тему.

— Не твоего ума дело, — летит вполне ожидаемый ответ.

— А Сарефу ты рассказывала?

— Нет, а зачем?

— А ты поделись. Совместные истории делают личности ближе. Жаль, что сыграть в «волшебного рассказчика» могут только маги. Эта игра была создана не только для того, чтобы выведывать чужие секреты, но еще и для того, чтобы становится ближе. Ритуал через игру. Вот расскажешь, и наверняка получишь какой-нибудь отклик, слова восхищения или поддержки, зависит от рассказа.

— Ну уж нет. Еще не хватало, чтобы он подумал, что я жалуюсь ему на жизнь. — Рим демонстративно завершает разговор, закрыв проем в одеяле и свернувшись в кокон. Иоганн беззвучно посмеялся и вернулся к приготовлению пищи.

Ближе к концу дня раздается стук в дверь, из-за чего Рим вскакивает и устремляется к двери как лань. Когда Иоганн выходит в коридор, то видит, что девушка завершает разговор не с Сарефом, а одним из агентов. Стоило двери захлопнуться, как вампирша заявляет, что Ацет Кёрс найден. Наконец-то пришло время действовать и покинуть город, который кишит инквизиторами после произошедшего в «Похоронном эле». И дело усложняется прибытием тройки боевых магов Конклава, которых атаковать в лоб без поддержки Сарефа очень опасно.

Рим отправляет магическое послание юноше, а после с Иоганном устремляется в ночной город. Уже у конца улицы Коул останавливается и оборачивается, чтобы замести следы пребывания. Ветхий двухэтажный дом начинает изрыгать дым, а после исчезает в мареве пожара. Это несомненно привлечет ненужное внимание, но сейчас крайне важно отвести взоры от лечебницы на другом конце Аберстана.

Местная лечебница имени Гвалтидора расположилась у моста через городской канал и принимает горожан любого сословия. Говорят, что старое четырехэтажное здание из серого кирпича и красивой аркой вместо парадных дверей одно из самых старых в городе. Будто несколько веков назад город был возведен вокруг лазарета для обеспеченных жертв чумы.

От былой славы ни Иоганн Коул, ни Рим не заметят ни следа. Дом постепенно приходит в негодность, но продолжает выполнять функции госпиталя, за что местные жители должны сказать спасибо четверым целителям. Наконец-то удалось выяснить, что Ацет Кёрс является одним из четверых врачей под псевдонимом Карл Моншен. Так быстро выяснить это удалось только по той причине, что Живодер, как называют аберстанского маньяка, совершил очередное похищение.

Живодер по словам горожан орудует вот уже лет пять-шесть, похищает и убивает людей, после чего выбрасывает кожу и внутренние органы в сточные канавы или на помойку. Как правило, одна-две жертвы в три месяца. Городская стража, авантюристы или охотники так и не смогли выследить убийцу. Учитывая то, что город и так является притоном для преступников всех мастей, популярность Аберстана уже вряд ли вырастет. Хотя до масштабов Рейнмарка городу далеко.

— Я выбрал Аберстан, так как в нем укрыться легче, если ты вне закона. — Рассказывает Коул во время приближения к зданию лечебницы. — Вероятно, этот Ацет думал так же.

— Кто знает, — отвечает Рим. — По характеристике Легиона он тот еще отщепенец. И не забывай, что я о нем рассказывала ранее.

— Я помню. Встречаться с его народом мне еще не доводилось. Как мы его будем рекрутировать? Что-то мне подсказывает, что мы существуем в разных мирах. — Чародей открывает калитку во неприметный дворик рядом с лечебницей.

— Предложим то, что он так страстно ищет.

Путь приводит к двери, ведущей куда в подвальные помещения госпиталя. Рим внимательно осматривает дверь, а после показывает пальцем. Коул кивает и чертит на двери символ X. Из щелей двери поднимается красный туман, который быстро рассеивается. Вампирша распахивает дверь и начинает длинный спуск по стертым ступеням.

— О, какой же тут запах крови. — Бормочет Рим. — Чую свежую.

— Ну что же, вполне логично, что мертвецкая пропахла кровью. Хотя я больше чувствую запах разложения. — Идет следом Иоганн. — И внимательно следи за ловушками. Та на двери может быть не последней.

Поход по моргу заканчивается без происшествий и новых встреч. Холодные помещения почти пусты, есть разве что два стола, где накрыты чьи-то тела.

— Он точно должен быть здесь? — Уточняет волшебник.

— Да, ведь он сцапал как раз таки нашего агента. И вряд ли стал бы тратить время на установку магической ловушки на вход.

— Ясно, тогда приступим к настоящей магии. — Разминает кисти Коул.

Рим решает не мешать, поэтому отходит от спутника, вокруг которого пляшут огни белого света. Волшебство создает новые тени, и именно на тенях легко заметить, что магический огонь в разных точках центрального зала постоянно дрожит. Иоганн объясняет, что пытается уловить какой-то «сквозняк», но Рим равнодушно пожимает плечами.

Через несколько минут они стоят у обычной стены, где язык призрачного огня качается из стороны в сторону с наибольшей силой. Иоганн прикладывает ладонь к стене, что-то очень тихо шепчет, а после рисует несколько круглых фигур. На месте касаний остается след оранжевой магической энергии, а после на стене появляется контур двери, ранее невидимый.

Дверь открывается без труда, чтобы вскоре привести в секретное место, о котором вряд ли знают другие медики. Мага и Рим встречают колбы стекла, под которыми расположены части тел людей без кожи и органов, только кости и мышцы. Где-то рука, где-то торс, а в одной почти весь человек только без левой стопы. У дальней стены трудится хозяин коллекции — Ацет Кёрс.

— Доброй ночи. Чем могу служить? — Живодер без сомнения услышал их, но даже не обернулся. Словно незванные гости не так важны, чтобы отвлекаться от работы.

— И вам. — Иоганн смотрит на жуткую мастерскую, полную неразлагающихся тел, хирургических инструментов и записей на стенах.

— Карл Моншен или Ацет Кёрс, если точнее, у нас есть для вас предложение о сотрудничестве. — Рим берет быка за рога.

— Не интересует, вампир. Мне нет дела до вас и ваших козней. — Медик продолжает работу над человеческим телом. — Вы уж извините, если этот человек был дорог вам.

Голос у Живодера совершенно невыразительный и глухой, словно он вечно простужен.

— Нам все равно на этого человека, мы специально подставили его. — Отмахивается Рим. — Но мы готовы предложить куда более качественные тела.

— Безусловно, но зачем мне встревать в разборки между так называемыми Легионом и Хейденом? Уходите.

— Мы не уйдем, Ацет.

— Хех, какой угрожающий тон. Дуреха-вампирица и малограмотный чародей, думаете, что можете угрожать мне? Что-то я не вижу за спинами ваших хозяев.

— И как ты сможешь их увидеть, если стоишь к нам спиной? — Нагло выпаливает девушка, не обращая внимание на бурчание Иоганна: «Это я-то безграмотный?».

— Ну хорошо, — медик откладывает скальпель. — Сначала вы, а то работать не дадите.

Живодер взмахивает рукой, и все лампы в мастерской тут же гаснут. Переговоры заходят в опасный тупик, где просто получить кинжал в ребро.

Глава 19

В момент наступления полной темноты Иоганн реагирует даже быстрее Рим. Клубок ослепительного огня моментально рассеивает мрак, вот только Ацета Кёрса уже нет в комнате. Да и самой комнаты тоже: каким-то образом тайный подвал превратился в большой зал, где свет волшебного огня освещает стены, но не может достичь потолка. Вампирша разворачивает кнут, не спуская глаз с окружающего пространства.

— Каков теперь план? Это не иллюзия, я уверен. — Коул встает спиной к спине Рим.

— Эти переговоры и не могли быть простыми. Для начала нужно не дать себя убить.

— А почему мы не подождали Сарефа?

— А вдруг Ацет успел бы скрыться? — Девушка задает встречный вопрос.

— Или это отличная возможность показать твоему спутнику, что ты куда полезнее, чем ему может показаться? — Вслух рассуждает волшебник.

— Будешь выпендриваться — укушу…

— Можешь, но вампиром через укус я всё равно не стану. Ты не считаешь, что злить демона-мистификатора было плохой затеей?

— Заткнись и следи.

Ни пожилой маг, ни вампирша не заметили, откуда появилось мертвое тело. Труп буквально шагнул из стены и начал сближаться с врагами демона. Иоганн узнает то самое тело без левой стопы из мастерской медика-маньяка. Особенность ноги заставляет труп качаться из стороны в сторону при ходьбе.

Резкий взмах хлыста больно бьет по ушам и оставляет в воздухе алый след. Шагающего мертвеца оружие разрубает пополам, после чего останки продолжают шевелиться на земле. Чародей направляет ладонь на цель, и труп вспыхивает ярким пламенем.

— Эй, маг, придумай, как отсюда выбраться. Я мало чего понимаю в магии. — Рим изящным движением заставляет оружие свернуться ровными кругами на предплечье лишь одним движением.

— Дайте подумать. Хм… Если это не обман наших чувств, значит, нас переместило в другое место. Некоторые исследователи всерьез считают, что демоны в плане магии куда сильнее людей. И знаний несравненно больше. Может, просто сдадимся?

— Точно нет, мы не можем провалиться! Освети то, что находится над нами. — Рим не видит ни одной двери в зале.

Иоганн Коул поднимает левую руку, возле которой собирается огненный сгусток. После магия отправляет его в полет и заставляет разгореться сильнее. Чародей изумленно смотрит вверх, да и Рим неверяще хлопает глазами. Над головами кажущаяся бесконечной шахта, стены которой увешаны трупами различных рас и даже животных без кожи. Огонек несется выше и выше, уже поднялся метров на сто, но так и не может достигнуть потолка.

— Хрень какая-то. Если это реальное место, то кто его смог создать? — Бормочет Рим. — Попробуй развеять иллюзию.

— Это не иллюзия, всё вокруг нас материально и реально, а наши органы чувств не замутнены. Я многое повидал в жизни, и это не обман, поверь мне.

— Тогда что это за хрень?!

— Эта «хрень», вампирша, мой склад. — Из воздуха появляется Ацет Кёрс и останавливает огненный шар Коула голой ладонью. Чародей моментально реагирует на появление демона, но атака пропадает втуне. Стихийная магия огня сжимается до размеров куриного яйца и застывает огненным самоцветом. Иоганн смотрит на это как на чудо.

— Уютное место, — язвит Рим. — Мы сюда не драться пришли, так что дослушай до конца. В рамках нашего сотрудничества ты получишь тело бога.

Демон заставляет кристаллизовавшийся огонь начать светить сильнее. Теперь можно без труда увидеть, что демон выглядит как человек. Молодой юноша с безразличным лицом и черными волосами до плеч просто пожимает плечами.

— Заманчиво, но получу я его только в том случае, если вы выйдете победителями. — Резонно замечает Ацет. — Да и то, кровь ведь вы себе оставите.

— Насчет этого ничего не знаю, но согласись, что сам ты никогда не сможешь получить тело бога.

— В одиночку не смогу, — соглашается демон, — но что вообще правильно называть термином «бог»?

— Сможешь задать этот вопрос моему командиру. — Девушка начинает подходить к Кёрсу. — Неужели ты не заинтересовался?

— Я встречался с богами в те времена, когда наш народ был единственным в мире. Ты всерьез думаешь, что можешь заинтересовать меня тем, о чем не имеешь никакого понятия? Почему твой «командир» не пришел?

— Он ушел по другим делам, — всё, что может сказать Рим в данный момент.

— Его имя?

— Сареф. Он же Равнодушный Охотник. — Нехотя отвечает вампирица.

Ацет смотрит куда-то перед собой, видно движение зрачков, словно собеседник читает невидимый текст, а после все источники света снова гаснут, чтобы уже рассеяться под звездным небом. В лицо Рим и Иоганна ударяет свежий ночной воздух, а под ногами шелестят кусты высокого холма. Вдалеке виден Аберстан, демон телепортировал всех за город с пока что неизвестной целью. Но скоро всё встает на свои места.

По ночному тракту несется всадник, стремящийся как можно скорее оказаться в городе. Вампирское зрение помогает Рим без труда признать в путешественнике Сарефа, пришпоривающем лошадь. Вот только девушка не успевает привлечь внимание, как перед всадником появляется темная фигура. Вампир реагирует очень быстро и заставляет лошадь остановиться перед неожиданной преградой.

— Идем! — Толкает в бок мага Рим и сбегает по крутому склону. Кусты, ветки и овраги, девушка пролетает все препятствия, пока не оказывается на дороге и видит подрагивающие плечи Ацета. Демон почему-то начинает смеяться после того, как Сареф что-то ему сказал. Юноша замечает Рим и кивком приглашает присоединиться. Через несколько минут Иоганн Коул догоняет группу, скачки по пересеченной местности ему даются трудно из-за возраста.

— Встретимся уже на месте. — Бросает Ацет и исчезает в темноте.

— Что произошло? Мы договорились? — Спрашивает Коул у вампиров.

— Да, мэтр Иоганн. — Кивает Сареф. — Я пообещал передать ему несколько отличных тел, а также отдал ценный предмет.

— Насколько ценный?

— Каплю крови Древнего вампира. — Спокойно отвечает юноша и берет лошадь под уздцы. — Готовы отправляться к Фокрауту? Именно там будет проведена встреча монархов Манарии и Стилмарка.

По задумчивому лицу чародея можно предположить, что он не знает, о какой капле речь, но вот Рим выглядит ошарашенной. На вопрос же маг отвечает утвердительно. Больше им ничего не нужно в Аберстане, можно отправляться дальше.

— Да, давайте покинем чертов город. Лошадь я продала, как ты и попросил. Но не пойму, зачем это было делать. Мы полетим? Напомню, что мой фактор свертываемости крови не такой большой, как у тебя. А маг так вообще вряд ли может отрастить крылья.

— Да, трансформация тела мне незнакома. — Кивает Коул.

— Мы пройдем путем, где лошади будут только мешаться. Под землей. — Сареф звонко хлопает по заднему бедру лошади, заставляя бежать в сторону города, где быстро попадет в руки нового хозяина.

— У-у, только не под землей. — Сокрушается Рим, но не отстает от Сарефа.

— О, используем гномьи тропы. — Разумеется, чародей не может не знать о тропах подземного народа, что расползаются не только под Гномским Нагорьем, а по всему континенту.

Большинство троп уже не используются, так как расцвет гномской империи Вар Мурадот уже давно прошел. Мало кто из других рас знает, где они проходят и как на них попасть, но знающие могут использовать в свою пользу. Даже по прошествии веков тропы должны оставаться в отличном состоянии. Достаточно вспомнить подземелья Порт-Айзервица, которые могут вместить в себя всю столицу в пятикратном размере. Со времен учебы в Фернант Окула Сареф даже помнит слухи о том, что глубочайшие катакомбы под городом соединены с городами гномов.

— А это разве не опасно? — Рим выглядит так, словно ни за какие коврижки не полезет под землю.

— О каких опасностях речь? — Спрашивает теперь Иоганн.

— Хейден. — Одним словом девушка обозначает главную проблему.

Сареф продолжает молча идти.

— А Хейден — это… — Пиромант подстраивает шаг под темп Рим.

— Ублюдок и наш главный противник. Он, скажем так, не слабее Легиона.

— Значит, он тоже высший вампир? — Догадывается Иоганн.

— Да. — Теперь отвечает Сареф. — И подземный мир — его вотчина. Но не беспокойтесь, мы глубоко спускаться не будем.

— Ладно, а что узнал во время разведки? — Меняет тему вампирша.

— Место встречи. Это приграничный город Фокраут. Со стороны Стилмарка уже стоит целый полк, а вот местных жителей власти уже выгоняют из города, чтобы мы не смогли притвориться горожанами. Город оснащен высокими стенами и построен вокруг горы. Участники переговоров считают, что это отличное место для встречи. — Рассказывает Сареф.

— Мы отправляемся сразу туда?

— Да, — кивает юноша. — На большее времени не остается. Представители Манарии уже скоро покинут Порт-Айзервиц и направятся к Фокрауту. У нового короля будет внушительная охрана из гвардейцев и Громового отряда.

— Тот самый отряд, что собрали против нас? — Вспоминает девушка.

— Верно. В него входят известные охотники на демонов и вампиров, а также маги Конклава и бойцы Оружейной Часовни. Вдобавок инквизиторы и жрецы. Они почти полностью скопировали наш способ формирования ударной силы, сосредоточившись на более крупном отряде элиты, где все члены дополняют друг друга.

— Согласен. Таким отрядом проще командовать, чем пытаться наладить взаимоотношения между главами целых организаций. — Вставляет мнение Иоганн. — Но верно ли я понимаю, мы втроем с этим Кёрсом попытаемся убить короля Стилмарка? Мы же не пробьемся сквозь такую защиту. Если, конечно, нам не поможет Легион.

— Легион нам не поможет. Он не в силах постоянно вмешиваться, иначе есть риск привлечь внимание Хейдена, а мы пока не готовы к бою с ним. Сейчас Легион в спячке, чтобы набраться сил. — Сареф посвящает нового члена команды в детали. — Мы будем не одни, по Кинжальному заливу проплывет наш корабль с другими вампирами.

— Но разве этого будет достаточно? — Маг настроен скептически.

— Будет. Мы покажем то, чего они еще никогда не видели. И у вас, мэтр, будет возможность для генеральной репетиции Мирового Пожара, если всё пройдет по плану.

— О, — улыбается Коул. — Теперь я заинтересован, что такого вы придумаете, с чем не справятся защитники королей.

Троица исчезает на ночном тракте, чтобы добраться до только Сарефу ведомого входа на старые подземные пути гномов.

Глава 20

Речка шумит где-то под мостом, перекинутым через ущелье. Два вампира и человек подходят к переправе к утру. Серое небо затянуто сплошными облаками, но погода не является препятствием для тех, кто собирается спуститься под землю, где солнце никогда не бывает. Неприметная тропка зигзагами спускается по склону ущелья, пока не достигает темного провала.

Сареф не замедляет шаг и просто прыгает в неизвестность, что повторяет Рим, но уже с ругательствами. Иоганн же почти минуту примерялся и освещал место приземления перед тем, как сигануть следом. Спутники терпеливо ждали и даже были готовы подстраховать в случае чего. Оно и понятно, что они заключили союз с беглым магом вовсе не для того, чтобы он бесславно свернул шею в дурацкой яме.

— Нам сюда. — Юноша указывает на левый проход и первым отправляется вперед.

— Интересно, а мы гномов увидим? — Рассуждает вслух Рим.

— Думаю, стоит воздержаться от встреч, — отвечает маг, идущий последним. — Хотя, гномы — удивительный народ.

— Этими тропами давно никто не пользовался, так что вряд ли кого-нибудь встретим. — Говорит Сареф.

Подземный ход становится всё ниже и ниже, пока не заканчивается в просторном зале. Иоганн проводит ладонью перед глазами, чтобы активировать магию ночного зрения, а Сареф же внимательно обходит каждую стену. В магической академии ему доводилось читать про гномов и устройство их внешних укреплений, поэтому сейчас ищет знакомые очертания особой запорной двери, которую подземный народ всегда делает малозаметной.

Поиск быстро завершается удачей, но с собой приводит новую проблему: главная дверь обвалилась, заблокировав проход внутрь. Рим вздыхает, так как не очень хочет разбирать завал, но Сареф лишь складывает руки перед собой.

Название: «Реставрация»

Тип: магия Хаоса

Ранг умения: S

Уровень освоенности: 66,3 %

Описание: высококлассное заклятье, позволяющее организовать хаос прошлого. Время изменения энтропии, как и знание о системе, более не оказывает серьезного влияния, маг хаоса может вернуть объект, состояние или систему объектов и состояний в первоначальный облик без привязки к значениям энтропии. Доподлинно известно, что ничто не исчезает из мира навсегда, но только реставраторы-археологи могут увидеть в хаосе то, что стало его источником.

Активация: пассы руками, аналогичные «Обратной энтропии» и мысленное построение схемы реставрации.

По камням пробегает вибрация, в воздухе начинает кружиться пыль во время восстановления прохода. Магия Хаоса возвращает упорядоченность объекта до того момента, когда ворота были целыми. Спустя пару минут дверь полностью возвращает работоспособность. Благодаря многочисленным тренировкам уровень освоенности заклятья серьезно вырос, но до сих пор не достиг потолка. Но уже сейчас чувствуется, что «Реставрация» работает куда быстрее и точнее.

Сареф с силой дергает дверь, за которой щелкает рычаг, разжимающий замок. Из открывшегося прохода дует холодный ветер, вероятно, где-то еще есть незапертый выход на поверхность, что создает сквозняк. Вампир проходит первым, придерживая дверь. Следом заходит Иоганн, которому помогает держать створку двери Рим. По ту сторону двери вампирша отпускает дверь, механизм которой с силой захлопывает проход. Глухой стук разносится по коридору.

— Ой, простите. — Говорит девушка тоном, далеким от извинений.

— Вряд ли здесь кто-то живет. — Пожимает плечами Сареф и идет дальше.

Вампирское зрение легко различает детали окружения, хотя, без света с трудом можно утверждать о каких-либо цветах или рисунках. Юноша пригибается и быстрыми шагами продолжает путь по коридору, а за спиной слышит пыхтение Коула и негодование Рим, единолично отбирающей у гномов титул лучших строителей. Понять спутников нетрудно, ведь взрослые гномы достают до груди взрослого человека, коридоры построены без учета роста рас, которым тут делать нечего. Они слишком далеко от Гномского Нагорья, где находится империя, в которой коридоры могут такими широкими и высокими, что в них хоть великана пихай.

В залах получается распрямиться, а вот в коридорах путники вынуждены постоянно пригибаться. Попытка ориентирования в кромешном мраке незнакомого подземелья была бы провальной идеей, если бы Сареф заранее не подготовился. Увы, найти каких-либо карт или уж тем более живого гнома-проводника не представляется возможным. Планы троп и подземных городов считаются чуть ли не священными среди низкорослого народа и охраняются куда лучше золота или драгоценных камней.

Когда отряд достигает первой развилки с пятью дорогами, командир разрешает спутникам передохнуть. В первую очередь отдых нужен волшебнику. Его магические силы, знания, а главное, безумное стремление сжечь мир, мало помогают, когда дело доходит до тяжелого физического труда. Возраст Иоганна уже перевалил за шестой десяток, что является весьма преклонным возрастом для обычных людей.

Сареф чертит невидимые фигуры и руны, не касаясь пальцем пола. Это уже продвинутый уровень магии Хаоса, куда более эффективный в таких ситуациях. Инверсия энтропии и упорядочивание хаоса в большинстве случаев намного полезнее умножения энтропии и разобщения связей. Последнее отлично подходит в качестве боевой магии, но защититься от нее куда проще.

Вампир помнит, как участвовал в археологической экспедиции в округе Шестиречья и помогал мэтру Бартоломью. Тогда Сареф использовал «Память пепла», чтобы восстановить связи путем сожжения останков крови на арене. Заклятье имеет минусы, поэтому сейчас молодой маг собирается использовать другое, изученное с помощью Легиона. Оно позволяет реставрировать событие без связующего объекта и не отражает его в пространство.

Руки плавно разводятся в стороны, словно Сареф лягушкой плывет в пруду. За движением рук магическая система, что ранее была невидимой, начинает наполняться белым светом. Пускай пришлось потратить минут пятнадцать, но результат того стоит. Над полом сверкает схематический компас с семью лучами. «Компас учтенных колебаний Моро́вица» показывает не только на потоки магической энергии в настоящем времени, но также и на те, что были очень давно.

«Ветвистый алькранда́т» является способом расширения зоны магии по типу древесных корней, а «Облегчение погружения» поможет легко войти в нужное событие. И всё это только для того, чтобы применить «Остановку суперпозиции».

Название: «Остановка суперпозиции»

Тип: магия хаоса

Ранг умения: S

Уровень освоенности: 21,9 %

Описание: маги-археологи древности нашли в тайных книгах демонов упоминания «суперпозиции» как реально существующей силы бытия. Она заключается в том, что прошлое всегда находится во всех состояниях сразу, но суперпозиция существует ровно до того момента, пока на нее не посмотрит маг. Остается лишь правильно выбрать момент.

Активация: «Компас учтенных колебаний Моровица», «Ветвистый алькрандат» и «Облегчение погружения» перед запуском вращения суперпозиции. Обязательно закрыть глаза. Активационная формула: «Otraturae maxlimith oraeron».

Сареф крепко зажмуривается и произносит заклинание, одновременно отпуская мысленные защелки со ждущего заклятья. Рождается невероятный шум, вампиру кажется, что подземелье вокруг него вращается на огромной скорости. При всем любопытстве он не может открыть глаза и посмотреть, на что похожа суперпозиция, так как она перестанет существовать до того, как свет начнет путешествие до глаз.

Вместо этого юноша концентрируется на вращающемся компасе перед внутренним взором. Нужно открыть глаза ровно в тот момент, когда лепестки компаса разойдутся в нужном положении, указывающем на присутствие живых существ. Это та еще игра в случайность, ведь очень легко ошибиться. «Реставрация» и «Память пепла» помогают археологу вытащить из истории нужный момент, имея связующее звено. А «Остановка суперпозиции» запускает рулетку всей истории конкретного места, на площадь которого «Ветвистый алькрандат» сможет растянуться. Магия действительно выглядит как голубые корни, расходящиеся от Сарефа во все стороны.

На лбу молодого мага выступает пот из-за сильного напряжения, лицо хмурится безо всякого контроля, а Сареф всё не может достать до нужного события. Искомый результат приходит настолько неожиданно, что вампир чуть не упускает счастливый билет.

Глаза распахиваются, но видят вовсе не подземные пути гномов. Яркий солнечный свет заливает округу весенним теплом. Сареф стоит на окраине деревни, на околице которой собрались почти все жители. Люди, разумеется, не обратят на вампира никакого внимания, прошлое в данном случае невозможно отменить или изменить.

«Но почему я оказался здесь?», — Сареф подходит ближе в поисках подсказок произошедшего. По плану он должен был окунуться в события, когда подземные тропы активно использовались создателями, там юноша мог без труда проследить за гномами. Но в итоге оказался на поверхности без какой-либо видимой связи с подгорным народом, хотя ошибки в расчетах не было.

Тем временем из леса выезжает отряд вооруженных людей, напоминающий дружину какого-нибудь князя из Вошельских лесов. Конники в доспехах и с копьями останавливаются около деревни, а вперед выезжает командир отряда, если судить по красивому шлему, дорогому плащу и породистому скакуну.

— Согласно указу его королевского величества Монтре Айзервиц: всякая торговля, обмен услугами и информацией, оказание помощи и другие действия с подземной империей гномов находятся под строжайшим запретом. — Командир карательного отряда, как догадывается Сареф, громко объявляет причину прибытия. Впрочем, подавленные лица деревенских жителей и до этого не светились от счастья. Теперь юноша вспоминает по курсу истории Манарии, когда были эти события. Монтре Айзервиц — прадед Лоука Айзервица и прапрадед нынешнего короля Метиоха. Монтре прославился тем, что разорвал с гномами все дипломатические отношения, прислушавшись к речам жречества о том, что именно из недр гор в королевство пришла чума.

И именно страшная чума унесла жизнь Монтре, после чего на трон взошел его сын Гедит, ставший самым прославленным королем Манарии. Именно Гедит восстановил отношения с гномами, хотя от прежней дружбы не осталось ни следа. Гедит, а после его сын Ваиль, восстановили страну, расширили границы и превратили Манарию в одну из ведущих стран мира. Предыдущему королю Лоуку, которого убил Сареф в прошлом году, в наследство досталась процветающая страна, насколько это возможно в этом мире.

— По полученной информации мы узнали, что среди вас есть те, кто получал помощь от гномов в прошлом месяце. Наказание за нарушение королевского указа — смертная казнь. — Ужасные слова заставляют селян еще ниже опустить головы и прятать взгляд. — Виновники пускай выйдут вперед.

Повисла мрачная тишина, никто из жителей не сделал шага, даже шевельнуться боятся. Командир карательного отряда недобро оглядывает мужчин и женщин, стариков и детей, но не выглядит ошарашенным, словно не видит ничего удивительного.

— Ежели так, стало быть, то мы схватим пятого каждого, будь то мужик или девка. — Говор всадника резко меняется. Видать, всё сказанное до этого было написано королевскими писчими, а командир просто выучил наизусть. — Митько, Барсен, Ваталег, гоните своих.

Заместители начинают выкрикивать имена из своих отделений. Названные воины спешиваются и начинают приближаться к жителям деревни, чтобы отобрать «пятого каждого», как было велено. Однако приступить к выполнению приказа не успевают, так как в толпе возникает возня, после чего передние ряды расступаются перед летящим телом. Две пары сильных рук с такой силой вышвырнули молодого парня из толпы, что несчастный кубарем докатился прямо до командирского коня, заставив его всполошиться.

— Но-но, покойся, животина. — Командир хватает поводья и успокаивает коня, а после чего обращается к поднимающемуся парню с разбитой губой. — Ты кто таков?

— Это Латка виделся с гномами! — Выкрикивают из толпы. — Он ходил к ним в пещеры!

Бывшие односельчане выдают несчастного Латку, а выкрики тотчас подхватываются другими жителями, что без труда перекрикивают горестные вопли матери паренька, который стоит ни жив ни мертв.

— Вот оно значит как… — Командир отряда как темная громада нависает над смертельно побледневшим Латкой. — Хватай его.

Глава 21

Латка даже не сопротивлялся, когда ему руки связали, а другой конец веревки к седлу прикрепили. Командир отряда мысленно прикинул, что за казнь одной пятой части деревни ему от барона влетит, так что для острастки можно ограничиться пареньком. Отряд конников развернулся и направился прочь от деревни, а Латка, казалось, полностью потерял себя, смотря лишь под ноги. Сареф следил за событием, а после решил отправиться следом, ведь не мог настолько ошибиться во время «Остановки суперпозиции».

Юноша смотрит на приготовления к исполнению приговора. Командир лишь отдал приказ и ускакал с большей частью отряда, чтобы пораньше вернуться в главный город округа. Четверо оставшихся воинов выбрали место поближе к тракту, чтобы каждый въезжающий и выезжающий из деревни видел ужасное напоминание о королевских законах. Люди работают молча, словно это совсем обыденное дело.

Вокруг них никого нет, никто из деревенских на казнь смотреть не придет, разумеется. Приятный ветер пробегает по лицу и волосам, впору с удовольствием бегать по лугам или бродить по лесу в поисках орехов и ягод. Вот только Латка вряд ли сейчас думает о таком, спокойно стоит, даже дополнительно связывать не пришлось. Правда, всхлипы и текущие слезы показывают, что деревенский парень не готов умирать в расцвете сил из-за глупого закона.

Сареф не может точно сказать, правда ли Латка бегал общаться с гномами или из него просто сделали козла отпущения. По описаниям этих времен выходит, что гномы часто выходили из пещер и обменивались различными товарами с жителями поверхности. Например, овощи, ягоды и прочее, что растет только под светом солнца, в подземной империи считается деликатесом. А вот полезная руда, драгоценные камни и дивные образцы оружия и механизмов пленяли ума и сердца людей, но для гномов считались обыденными вещами. Вампир может предположить, что вряд ли только Латка ходил к гномам для бартера.

Один из палачей выбирает сук покрепче и перекидывает через него длинную веревку, а после пытается накинуть и затянуть петлю на шее паренька. Тут Латка перестает спокойно стоять и падает на колени. Воин с ругательствами поднимает его на ноги и снова пытается закрепить веревку, но теперь деревенский житель начинает отходить, не обращая внимания на приказ «подойти».

Уже три члена карательного отряда ловят извивающегося приговоренного, а четвертый начинает избивать жертву. Руками и ногами, с максимальным оттягом и чаще всего по лицу. Крики Латки быстро стихают, а после на безвольное тело наконец накидывают петлю. Другой конец, перекинутый через высокий сук, тоже заканчивается большой петлей, которую накидывают на грудь одного из скакунов. Никто из палачей не захотел тратить силы, поэтому подвели лошадь и заставили идти вперед. Ноги паренька быстро оторвались от земли и еще продолжали дергаться в тот момент, когда из кустов вылетел камень.

«Нет, это не камень», — Сареф успевает распознать предмет. Это стальной диск, наточенный со всех сторон. Его используют на манер снаряда пращи, только в метательное оружие вкладывается не камень, а острый диск. Это изобретение гномов, и только подземный народ умеет им правильно обращаться. Несмотря на то, что праща знакома каждому жителю Манарии, дороговизна снарядов и сложность изготовления дисков и пружин делают оружие гномов очень экзотичным.

Диск бесшумно разрезает веревку, так что Латка сразу же падает на землю. Натянутая веревка для острого метательного оружия слишком простая цель, ведь ходят слухи, что пущенный сильной рукой диск может за один удар обезглавить взрослого человека. А вот против щитов и доспехов оружие теряет эффективность.

Четверка воинов выхватывает оружие и глазами выискивает нападающих. В этот момент вылетает следующий снаряд, но уже в виде заостренного штыка. Громкий щелчок указывает на использование мощного арбалета. Стрела насквозь пробивает одного из людей, а силы удара хватает на то, чтобы отбросить на пять шагов. Сареф с удивлением замечает, что стрела полностью металлическая.

Еще два раза щелкает оружие, и два трупа падают на землю. Последний палач успевает вскочить на коня и пуститься в галоп. Вполне верная тактика, так как коротконогие преследователи никогда не угонятся за верховым. Увы, но план проваливается, когда из кустов выходит низкорослая фигура и мощным замахом дисковой пращи отправляет снаряд в погоню. Нетрудно было догадаться, что целился гном именно в лошадь, а не человека. Острый диск вонзается в заднюю ногу коня, который с жалобным ржанием валится на землю. А после поднимающегося человека прошивает цельнометаллический болт.

Вампир с интересом осматривает отряд из пятерых гномов. В учебниках магической академии и на занятиях он уже видел изображения подгорной расы, но увидеть вживую, хоть и через магию хаоса, куда интереснее. Вместе со шлемами достают до груди Сарефа, но в толщину никак не уступают. Увесистые арбалеты, точно подогнанные доспехи и бороды: вполне соответствует тому, как их представляют в массовой культуре прошлой жизни.

Суровые горняки проходят мимо Сарефа и разрезают веревку на шее Латки. Командир отряда прислушивается к дыханию человека и кивает.

— Еще живой. Заберем с собой. — Отдает приказ седобородый гном. Остальные переглянулись, но приказ выполнили без пререканий. Два гнома растянули между собой что-то напоминающее плащ-палатку. На неё кладут Латку, поднимают и уносят как в гамаке. Оставшиеся оттаскивают трупы в лесную чащу, где сбрасывают в глубокую расщелину. Вампир посмотрел в темноту провала и последовал за уходящими гномами.

«Все-таки магия не сплоховала», — юноша рад, что не придется заново крутить волчок суперпозиции.

Лесные тропы закручиваются в причудливом маршруте, а после переходят на предгорье. Гномы без устали шагают по склону, а Сареф видит на горизонте череду гору, за которыми расположен Кинжальный залив. Это и есть цель их путешествия! Значит, он переместился на другой конец пути. Это немного странно, но вместе с тем очень удобно.

Жители подземной империи Вар Мурадот без труда отыскивают в горах проход на подземные тропы. Сареф с удивлением разглядывает жилища гномов до того, как они покинули эти места. Несмотря на то, что зрение гномов привычно к темноте подземелий, все коридоры и залы ярко освещены множеством фонарей. Пятерку гномов очень скоро останавливает кто-то из главных, если судить по богатству одеяний и властному тону. Понять суть жаркого спора можно и без знания языка, но на элементарном уровне Сареф изучил подземный говор во время учебы в Фернант Окула.

— Я против, bakkertsomon, мы не будем защищать людей от других же людей. — Яростно машет руками начальник местных троп.

— Это идет в разрез с торговым adderluttyr! — Возражает командир разведчиков.

— И что с того? Они первыми его нарушили. Нам должно остаться в стороне, а вместо этого ты убиваешь xserblacks, что будет поводом атаковать уже нас! Выкинь человека отсюда!

Жаркий спор длится уже минут двадцать. Сареф понимает общий смысл, хотя многие слова незнакомы, особенно если произносятся быстро и с плевками в сторону оппонента. В итоге спорящие приходят к компромиссу: они не будут укрывать Латку в подземных чертогах, но обработают раны и переместят на противоположный конец хребта, где находится другой округ людского королевства с иным управителем.

Вместе с гномами Сареф проходит по сети пещер, запоминая каждый шаг. То и дело встречаются другие гномы, гномихи и даже дети. Появление раненого человека для многих оказывается удивительным событием, поэтому в сторону Латки всегда обращено внимание. Парню уже обработали раны, а после привели в чувство, чтобы он шел самостоятельно.

Недавний приговоренный не выглядит слишком уж обрадованным, несмотря на спасение. Прежняя жизнь разрушена и домой вряд ли когда-нибудь вернется, а остаться вместе с гномами не сможет, как ни проси. Им хватает полтора дня, чтобы достичь финальной точки маршрута. Во время всего путешествия Сареф не только запоминал дорогу, но и поражался технологическому прогрессу гномов.

Лебедки, шестерни, рычаги и вагонетки: подгорный народ изобрел многое, когда в той же Манарии не было ничего сложнее колеса или плуга. Если не считать, конечно, кораблестроения, которое пришло к манарийцам из-за моря с купцами.

В конце пути они достигают того самого зала, куда лет через двести или больше придет Сареф, Рим и Иоганн Коул. Очень странное чувство испытывает юноша, смесь дежа-вю и сентиментальности. Здесь навсегда погаснут яркие газовые лампы, умолкнут мастерские и залихватские рабочие песни шахтеров. Латка снова упрашивает Корандера, как зовут гнома-спасителя, но бородач качает головой:

— Человеку здесь не место. За дверьми тебя ждут другие земли твоего государства. Я слышал, что не так далеко отсюда люди закладывают камни нового поселения под названием Аберстан. Попробуй устроиться там, найди работу и друзей, Латка. И никому не говори, что когда-либо видел гнома.

— Прошу тебя, Корандер, я буду приносить пользу. Я не хочу жить там. — Почти плачет юноша.

— Дело не в пользе. Подземный мир — наш дом, а не твой. Людям нужно солнце, вода и пища с поверхности. А также другие люди, чтобы общаться и размножаться. Здесь ты очень быстро зачахнешь. — Гном подталкивает Латку вперед. — Я понимаю, что тебе страшно быть одному и выживать в новом месте, но мужайся. Ты не праве выбрать место рождения и родителей, но в остальном ты сам не представляешь, что можешь изменить.

Вдвоем они доходят до дверей. Латка понуро шагает, поэтому напоследок гном хочет приободрить:

— Здесь начинается твоя новая история, Латка. Не все получают такой шанс. Будь добр к людям, но и не верь без оглядки. Не забывай про эпидемию, идущую с юга. — Корандер замолкает, будто принимает какое-то решение, а после продолжает. — Знаешь, что? Это против наших обычаев, но я дарую тебе новое имя. Gvaltidore, что значит «смелый». Вряд ли мы когда-нибудь увидимся еще раз, но теперь ты часть нашей семьи. Пускай новое имя даст тебе сил.

— Спасибо. Теперь меня зовут Гвалтидор, — неожиданно улыбается парень и шагает навстречу поверхности. Дверь за его спиной медленно закрывается.

— Удачи и спасибо за всё, — шепчет гном и быстрым шагом отправляется обратно домой…

…Сареф открывает глаза и смотрит в темноту. После приподнимается и глядит в сторону товарищей, которые уже огонек развели и орехи жарят.

— Долго я отсутствовал? — Спрашивает вампир.

— Чуть более двух часов. — Жует Иоганн. — Удачно прошло?

— Да, маршрут разведал, можем выходить.

— Отлично, — вскакивает на ноги Рим. — Может, поищем гномские сокровища?

— Не думаю, что они что-то после себя оставили, — сомневается пожилой волшебник.

— Мне в детстве рассказывали, что гномы всегда в подземельях прячут золото, которое можно найти. Эй, подожди нас! — Кричит девушка Сарефу, который уже исчез в центральном проходе.

Костерок из немногочисленных веточек быстро затаптывается, а спутники догоняют юношу, который стремится как можно скорее отправиться в путь, пока память ярко помнит путешествие из далекого прошлого.

Глава 22

Королевский обоз выехал из Порт-Айзервица и направился к южной границе королевства, где будет проведена встреча с королем Стилмарка. Охрана его величества Метиоха Айзервица состоит из двух сотен гвардейцев, всего столичного рыцарского ордена численностью в три сотни, не считая оруженосцев и прислуги. Однако основная ударная сила заключается в Громовом отряде.

Процессия передвигается только по главным трактам, постоянно посылая разведчиков во все стороны. Одновременно маги Конклава следят за потенциальными угрозами с помощью заклятий дальновидения и продвинутого мироощущения. Походная карета в середине процессии, выкрашенная в красный цвет, самая большая из всего обоза. По гербу на дверях кареты любой скажет, что именно там едет король, но это уловка. На самом деле монарх едет в малоприметной карете ближе к арьергарду. Если кто-то захочет совершить покушение, то скорее всего именно на парадную карету обратит всё внимание.

Самое роскошное средство передвижения отдали Громовому отряду. Сейчас внутри находятся Элин, мэтр Патрик, Лоренс и Бальтазар. Последний пожаловался на плохой сон, поэтому залез в карету поспать, а Лоренс влез просто так. Лишь Элин и чародей с многочисленными ожогами устроились именно тут из-за большого количества свободного места.

Маг на полу минут десять чертил магические фигуры, пока Лоренс пытался растормошить эльфийку. Элин словно больше интересуют действия волшебника, чем разговоры спутника. Под конец чародей с трудом встает на ноги и говорит, что всё готово. Эльфка поднимается с сиденья и встает в центр хоровода линий.

— Простите за глупый вопрос, а что это такое? — Спрашивает Лоренс, толкая начавшего храпеть товарища.

— Поисковая магия. Очень точная и требовательная. — Поясняет чародей.

— А. — По лицу юноши можно догадаться, что он не особо понял. — А кого мы ищем?

— Равнодушного Охотника. — Устало произносит мэтр Патрик.

— Вау, а почему вы сразу так не сделали?

— Магия имеет ограничения. Во-первых, ограничение расстояния. Если цель очень далеко, то нет смысла тратить силы. Во-вторых, магия требует эмоциональной связи. Чем она сильнее, тем выше шанс успеха.

Лоренс задумчиво чешет щеку, а после приподнимается.

— Я понял! Именно поэтому в отряде находишься ты, Элин? У тебя самая мощная связь с Сарефом? — Юноша теперь обращается прямо к девчонке, которая буквально сжимается под вопросом и кивает.

— Понятно, ты уж постарайся. — Лоренс решает не мешать еще больше.

— Элин, не волнуйся, — говорит маг, — пока что это лишь тренировка. В Фокрауте нам придется периодически проводить сеанс, чтобы заметить появление Охотника.

Эльфийка еще раз кивает и закрывает глаза. Чародей начинает активацию заклятья, хотя со стороны для незнающего человека не происходит ничего понятного. Бальтазар даже глаз не открыл, а Лоренс принялся вязать узлы на веревочке. Минут пять внутри кареты сиял голубой свет от потоков магии, пока вдруг полупрозрачный компас не указал на лежащего воина духа.

— Видали, как компас показал на Бальта? — Спрашивает Лоренс после прекращения сеанса.

— Этот компас указывает не на цель, а на потоки магии. — Очень кратко поясняет волшебник и выбирается из кареты. Лоренс замечает, с каким трудом маг передвигается. Если его магическая сила и знания по-прежнему на высоте, то физические показатели по какой-то причине серьезно пострадали.

Юноша задумчиво смотрит на спящего товарища, а после набрасывается и начинает душить с криками: «Я поймал негодяя!». Бальтазар подобное не оценил, поэтому отбивался со всей силы и легко одержал верх над Лоренсом.

— Ай-ай-ай, отпусти меня, черт. — Кричит незадачливый нападающий, пока воин болезненно выворачивает руку.

— Ах ты, наглец. Нападаешь на спящего, да?!

— А как иначе тебя победить? — Лоренс все-таки освобождает руку, хоть и с большим трудом.

Элин, сидящая напротив, закрывает лицо, чтобы спутники не увидели смех над шуточной потасовкой. Бальтазар хотел было плюнуть на пол, но вспомнил, где именно находится, поэтому тоже выбрался из королевской кареты.

— Как дела, Элин? В день отъезда мы с тобой не виделись. — Лоренс присаживается рядом с эльфкой.

— Всё нормально, — заверяет собеседница, чем зарабатывает дружеский тычок.

— У тебя лицо со словами расходится. Эта болезненная магия?

— Нет-нет, я почти ничего не чувствую, мэтр Патрик всё сам делает. Я там просто как… инструмент. — Элин смотрит в окошко, где рядом скачут конные гвардейцы.

— Ты хочешь быть не просто инструментом?

— Не знаю, хочу ли. Вряд ли я смогу это правильно объяснить.

— Ну смотри, — вслух рассуждает Лоренс. — Для хилой девчонки ты довольно крута: умеешь скакать верхом, стрелять из лука, биться с оружием и без. Даже я до такого не добрался, а всё потому, что ты очень упорна. Когда я спрашивал разных людей о тебе, то часто слышал только хорошее. Ты целеустремленная и не боишься трудностей. А еще у тебя в друзьях мифические духовные существа. Такого вообще ни у кого нет!

— На самом деле есть маги, которые специализируются на призыве духовных существ, а у меня совсем нет таланта к магии. — Элин вспоминает рассказы Элизабет.

— А есть маги, специализирующиеся на метании дерьма, но это ведь не достижение? Вот когда Годард начнет учить тебя искусству Духа, ты сможешь хоть по воде ходить. А еще у тебя есть уши!

— Что? — Элин удивленно касается своих ушей с удлиненным кончиком. — Но ведь уши у всех есть.

— Но не эльфийские же! Там, откуда я родом, эльфийские ушки или зверолюдские, кошачьи там или лисьи, считаются самыми милыми.

Элин, похоже, не знает, как на это реагировать. А вот Лоренс становится серьезным.

— Но дело не в пользе или отношении других людей, правильно? Ты не хочешь, чтобы он был пойман. Но вместе с тем не можешь смириться с мыслью, что никогда с ним более не увидишься. И вот, твоя помощь может привести к тому, что этот Сареф будет найден. И что произойдет тогда? Скорее всего самый худший вариант.

Судя по нахмуренному лицу собеседницы можно считать, что Лоренс попадает в яблочко. Элин широко распахивает глаза, когда рука юноши уверенно прижимает к себе.

— Не изводи себя по поводу того, над чем не имеешь контроля, а когда придет время, я отсыплю тебе еще немного своей удачи. Тебя ждет счастливый конец, я уверен. — Лоренс поглаживает плечо Элин. — А пока не копируй чужое хладнокровие. Можешь мне поверить, даже королю страшно и Элизабет Викар далека от спокойствия. Даже Равнодушный Охотник чего-то боится. Почти все носят маски, но настоящая свобода открывается только после того, как отбросишь свою.

Плечи Элин мелко подрагивают, а больше Лоренс не стал ничего говорить, лишь поделился молчаливым присутствием. Скоро размеренная дорога убаюкала эльфку, так и заснувшую, использовав собеседника вместо подушки. Через какое-то время обоз останавливается перед переправой через реку, а дверь в карету открывает Элизабет Викар. Девушка удивленно посмотрела на Лоренса и спящую безмятежным сном Элин, после чего передумала заходить, чтобы не разбудить ненароком эльфийку.

Уже после проезда по мосту юноша сумел высвободиться, уложив Элин на скамью без пробуждения. Пока обоз частями все еще проходит по ветхому мосту, Лоренс замечает Элизабет на обочине. Беловолосая чародейка замечает его и заставляет коня приблизиться.

— Я смотрю, мой заказ пришел, — говорит молодой рыцарь при виде переносимых ящиков, присланных другим караваном.

— Да, доставили даже больше, чем нужно. Это правда сработает? Я впервые слышу, чтобы вампиры боялись марлинита.

— О, вампиры не боятся ничего естественного, кроме солнца. Да и то только по молодости. Этот минерал нам нужен для активации защитной техники. — Поясняет Лоренс.

— Да, я помню объяснение. Должна признать, ваш наставник был гением, раз додумался до такого. — Элизабет продолжает говорить верхом на коне.

Возникает пауза, во время которой девушка вдруг меняет тему:

— Не думала, что Элин вот так легко заснет у кого-то на плече.

— Я просто умею находить общий язык с людьми и эльфами. Я даже вампира уболтаю, если он будет сытым. — Улыбается Лоренс.

— Вы стали бы ценным членом охотников на вампиров с такими талантами. — Элизабет тоже не удержалась от улыбки.

— Безусловно. Но прежде, чем вы ускачете со знаменем навстречу вражеским полкам, я хочу кое-что сказать и вам: не пытайтесь контролировать то, чем управлять невозможно. Таким образом получится сохранить боевой настрой даже при неудачах, которые неизбежны.

— Постараюсь последовать вашему совету, сэр Троуст. — Благодарит девушка и устремляется к началу колонны, а юноша кланяется в спину.

Из-за кареты выходят Ива и Бальтазар с какими-то свертками.

— Как дела? — Спрашивает Лоренс.

— Карты есть. Бухло есть. Закуска есть. — Докладывает орчиха.

— Договорился с одним офицером, у нас будет телега. — Рассказывает о своих успехах Бальтазар.

— Отлично! На сегодняшней стоянке нас в патрули не отправят. Лучше времени не подобрать. — Юноша потирает руки.

— А я забыла спросить, что именно мы организуем? Походное казино? Или просто пьянка с важными людьми?

— Будем укреплять боевых дух солдат! — Жизнерадостно отвечает Лоренс и запрыгивает на место кучера кареты.

— Он опять задумал какую-то аферу. Я практически уверен. — Бормочет алебардист.

— Как пить дать. — Ива поудобнее перехватывает сверток с засоленным мясом.

— Это называют баффами. — Лоренс на козлах пытается освоиться с поводьями.

— Кто называет? Твои тараканы в голове? — Парочка внизу дружно ржет только им понятной шутке.

— Смейтесь-смейтесь. — Лоренс отмахивается и подает руку настоящему кучеру и просит дать порулить, пока человек и орчиха устраивались на запятках кареты. Вскоре весь обоз продолжает путь среди пшеничных полей, которые крестьяне пытаются подготовить к посеву. Получается не так хорошо из-за аномально низкой температуры по ночам для поздней весны. Если нужное тепло не придет, урожая в этом году будет куда меньше, чем обычно.

Это пока вызывает мало волнений среди крестьян, так как не всегда природа благосклонна к пахарю. Могут быть заморозки, а может прийти засуха, наводнение или саранча. Это далеко не первая трудность за всё время существования Манарии и, скорее всего, не последняя.

Глава 23

Процессия, идущая к южной границе государства, останавливается на ночь около укрепленной заставы между округами. Король с командирами и советниками заселяет небольшую крепостницу, а остальные располагаются вокруг лагерем. Половину вечера Лоренс вместе командой помощников занимался полировкой целой телеги марлинита, малоценного темного минерала, добываемого в шахтах. К счастью, камни собрали довольно крупные, а полируются они в два счета.

А вот когда темнота почти полностью захватывает поздний час, из-за чего свет от костров становится особенно ярким, почти пятнадцать человек с облегчением отбрасывают полировочные шкурки. Лоренс отмывает руки от пыли марлинита, а после подмигивает Бальтазару и Иве. Те без слов понимают и вытаскивают из-под телеги ящики, в которых позвякивают бутылки.

Минут через сорок одна из телег в лагере оказывается окруженной рыцарями и гвардейцами. Прямо на ней Лоренс вместе с Бальтазаром возятся с большим чаном, куда постоянно доливают что-то из бутылок и бочонков. А перед телегой Ива расставила стол, где стоит множество кружек. Орчиха подобно трактирщику наливает черпаком напиток всем желающим. Достаточно заплатить один серебряный и можно пить сколько угодно.

Причина очереди кроется в самом напитке. Попробовавшие не могут сдержать удивления, ведь такого точно ни один из них не пробовал. Очень быстро свободного места перед телегой не остается, что привлекает внимание командиров. Один из них решил, что подчиненные просто открыли передвижной кабак, что нарушает правила. Однако богатый рыцарь несказанно удивился, когда не почувствовал алкоголя в напитке.

Почти прозрачная жидкость пьется очень легко, приводя чувство вкуса в неописуемый восторг. Одновременно сладко и кисло, тепло и холодно. Сладость с секретной остринкой еще долго остается на языке. Но главный эффект наступает позже, когда в теле рождается невероятная легкость, а по коже начинают бегать мурашки. В отличии от вина или пива питье не замедляет тело или мысли, напротив, словно очищает от любой слабости.

К поздней ночи троица предпринимателей уже заработала больше одного золотого. Лоренс еще долго хвастался, что момент и место были выбраны удачно: здесь даже рядовые бойцы неплохо зарабатывают на жизнь, а также нет кабаков или придорожных трактиров, куда можно по-тихому улизнуть от взглядов командиров, которые сами берут с собой в поход запас дорогого вина и пьют в офицерской компании.

Сворачиваться пришлось из-за того, что были использованы все ингредиенты, которые троица закупила в лавке алхимиков в Порт-Айзервице. Секретная рецептура известна только Лоренсу, Бальтазар так и не запомнил, что, куда и в каком количестве нужно класть. Процессом приготовления руководил только юноша, пока Ива обслуживала покупателей и собирала немаленькие деньги.

— Элин, я тебя вижу! — Лоренс замечает выглядывающую макушку. — Подходи, не бойся.

— А что вы делали? Так много людей пришло, — эльфка подходит к телеге, а Лоренс помогает ей забраться наверх и сесть на раскрытый борт.

— Торговали волшебным зельем. — Прикладывается к чарке молодой рыцарь. — Будешь?

— А можно? — Элин с интересом смотрит на кувшин.

— Ага, с тебя один серебрянный.

— А? У меня столько нет, но я могу сбегать к Элизабет и попросить. Такие деньги у нее хранятся в волшебном сундучке.

— Что, с собой вообще ни одной монеты? — Удивляется Лоренс.

Эльфийка быстро обшаривает карманы и вытаскивает под свет недалекого костра три медные монеты. Юноша задумчиво берет одну монету, смотрит с двух сторон, а после резко сжимает и разжимает кулак. Монета попросту испарилась!

— Ах, как ты это сделал? Это фокус? — Элин удивляется трюку.

— Он самый. По дружбе возьму один медяк вместо серебряного. Держи.

Элин осторожно принимает полную чарку и делает осторожный глоток. Напиток оказывается очень холодным, но странная сладость быстро перетекает в мощное тепло, а тело непроизвольно вздрагивает.

— Неплохо, да? — Улыбается Лоренс.

— Да, я никогда такого не пробовала. Это ведь не алкоголь?

— Разве что чуть-чуть. Отфильтрованная смесь тростниковых кристаллов, солей, специй и двух секретных ингредиентов. Она придаст сил для борьбы с любыми монстрами. — Кивает собеседник. — Ты лучше скажи, что там на совещании?

— Я совсем немного послушала, Элизабет меня быстро отпустила. Они, наверное, до сих пор обсуждают будущую встречу. Там собрались все советники, командиры сопровождения и Громового отряда. Они очень много спорят.

— Просто волнуются. — Пожимает плечами Лоренс. — Они в уязвимом положении, так как ничего не знают о передвижениях вампиров. Причем, кровопийцы наверняка в курсе нашего похода к Фокрауту и могут прибыть туда даже раньше нас.

— Да, наверное. А ты правда обучался у несравненного охотника на вампиров?

— О да, мой учитель многое о них знал. Я часто к нему приходил и расспрашивал о всяком. Ты знаешь, что вампиры на самом деле пришли из другого мира?

— Что? — Неверяще смотрит Элин. — Разве существуют другие миры?

— Ну я же рассказывал тебе о Путях! — Всплескивает руками Лоренс. — Есть Пути духовных существ, что по сути можно считать другим миром. А теперь представь, что этих Путей как звезд на небе.

Юноша указывает на ночное небо, но звезд сегодня не разглядеть.

— Так много миров? — Изумляется Элин.

— Ну, это не точно, но скорее всего. Некоторые Пути находятся очень рядом, почти соприкасаются, как наш мир и мир духовных существ. Некоторые Пути создают перекрестки, где любой может случайно оказаться в другом мире. А некоторые Пути изолированы или просто находятся очень далеко от других. Поэтому путешествовать через звездный горизонт довольно затруднительно, если не знаешь как или просто не обладаешь достаточной силой.

Эльфийка зачарованно слушает рассказ. Её глаза смотрят в небо, но словно видят не только темноту, но мрак каких-то событий в прошлом.

— Я вспомнила некоторые сказки, что слушала в детстве. Там тоже был эльф, который мог ходить по разным волшебным мирам.

— Не удивлюсь, если персонаж сказок — прообраз реально жившего эльфа. Все-таки ваш народ живет очень долго и хранит многие знания. Правда, неохотно с ними делится. — Улыбается Лоренс.

— Я не знаю, почему наши старейшины желают жить отрезано от остального мира, — пожимает плечами Элин. — Вероятно, это традиция или есть какая-то причина, узнать которую я не успела.

— А ты не думала вернуться на Фрейяфлейм? — Лоренс смотрит, как около костра Ива на спор поднимает над головой взрослого мужика в доспехах. Свидетели такой силы одобрительно хлопают и смеются.

— Нет, не хочу. Мои родители мертвы, другой родни у меня нет. Единственное, что меня пугает в Манарии, это мое долголетие. Я ведь переживу вас всех.

— Оставь эти проблемы себе через пять десятков лет. Напомню, нет смысла тревожиться о том, над чем не имеешь власти. Просто отпусти. — Лоренс соскакивает с телеги и выливает остатки напитка в кувшин и запирает пробкой. После передает в руки собеседницы.

— Угости Элизабет, ей тоже не помешает расслабиться. Как чародейка она может и могучая, но вполне обычной ментальной и физической выносливости у нее не то чтобы много.

— Хорошо, обязательно. Забыла спросить, а как напиток называется?

— Я не придумывал ему названия. Назови как хочешь. Спокойной ночи, Элин.

— Я попробую. И тебе тоже. — Эльфка быстро исчезает меж палаток по направлению к трехэтажной крепостнице, обнесенной частоколом.

Лоренс же не идет к веселящимся людям, а направляется к границе лагеря. На выходе неминуемо останавливают, но это не проблема, так как был выбран маршрут через пост уже знакомого оруженосца. Юноша некоторое время потрепался о всяких слухах, а после сказал, что хочет прогуляться за пределами лагеря.

— Ты же знаешь правила, Лоренс. Ночью из лагеря может выходить только патруль. — Постовой не очень хочет подставляться, но Лоренс знает, как его можно переубедить.

— Сэр Гиверхопп ищет нового оруженосца. — Спокойно говорит Лоренс. — Но умалчивает это, чтобы его не стали досаждать предложениями. Тебя ведь еще ни один рыцарь к себе не взял?

Получив отрицательный ответ, юноша продолжает:

— Этот рыцарь пригласил парочку ребят, и ты можешь затесаться к ним. Но главное — прийти в нужный день в нужное место. Я знаю, когда и где, и поделюсь информацией за услугу. И еще почини на это снаряжение. — Лоренс кладет в ладонь оруженосца серебряную монету.

Караульный сомневался совсем немного, после чего кивнул и получил сведения о тайном отборе и несколько советов о том, что сэру Гиверхоппу нравится в оруженосцах. Лоренс без сожаления делится информацией, ведь она бесполезна, если не никак не используется. Сам юноша уже получил рыцарский титул на королевском турнире, но брать оруженосцев себе не собирается.

Уже за пределами лагеря юноша осторожно идет по полю, а после углубляется в подлесок, чтобы ненароком не попасть в поле зрения патрульных, которые каждую ночь кружат вокруг лагеря. Вскоре деревья расступаются, а вперед выходят скалы, которые Лоренс приметил еще во время подъезда к месту ночевки. Между скал находит неплохое местечко, откуда никто не увидит огонь, если не подойдет очень близко.

Юноша собирает валежник и разжигает костер в естественно появившейся ямке. Сторонний наблюдатель скажет, что Лоренс просто сидит перед огнем, положив обнаженный меч на бедра. Ничего такого, для чего стоило бы уходить подальше от чужих глаз. Молодой человек просто сидит перед костром, но смотрит не на пламя, а куда-то перед собой и повыше, словно в темноте есть что-то, что видно только ему. Лишь время от времени Лоренс шевелит губами, словно общается сам с собой.

Через некоторое время юноша достает из заплечного рюкзака книгу и начинает читать с того места, на котором была зажата соломинка. Изготовитель книги даже изобразил на обложке лес и всадников, что может дать пищу для размышлений о сюжете книги. Но никто Лоренса о нем не спросит, так как никому книга показана не будет.

Глава 24

Постепенно рассвет захватывает небосвод, в Манарии начинается новый день. В тишине раннего утра раздается стук копыт, когда по проселочной дороге проносится тройка лошадей всего с одним всадником. Девушка оседлала лошадь, а остальных привязала на длинную веревку к седлу. Местность скоро меняется, так как путешественница ныряет в низину, где стоит плотный туман. В нем легко заблудиться, но почерневшие ветви огромного дуба на перекрестке внимательный путник не упустит.

Рим соскакивает с седла и привязывает лошадей за дубом. Скоро на дороге появляется бредущая фигура. В руке человек держит кривую палку, заменяющую дорожный посох. Пожилой маг тоже останавливается около дуба, а после обходит его, услышав ржание лошадей.

— Вижу, ты нашла нам транспорт. — Произносит Иоганн при виде вампирши.

— Ага, украла на какой-то ферме.

— Обошлось без жертв? — Волшебник устало присаживается около дерева.

— А какая разница? — Девушка вытирает любимый хлыст от рукоятки до кончика и внезапно взмахивает им.

Коул, успевший прикрыть глаза, против воли вздрагивает, когда кнут оставляет на коре дуба глубокий разрез. Лошади неподалеку из-за резкого звука начинают ржать и танцевать от волнения.

— Герон тебя сожги! Прекращай. — Ворчит на спутницу маг.

— Завались. Сарефа не видел? — Рим все же сворачивает кольцами страшное оружие.

— После того, как мы позавчера вышли с подземных троп, его не видел. Я обошел придорожные трактиры, которые мог проезжать королевский обоз, но его там не видели. А у тебя как дела? Ты ведь отправилась в другую сторону?

— Нашла я этих придурков. Они нас опередили и, наверное, уже в Фокрауте. Нам тоже нужно спешить туда, а Сареф где-то пропадает.

Солнце поднимается всё выше, а туман медленно рассеивается. Вампир приходит только через два часа после встречи мага и вампирши. Рим не успевает начать рассказ, как Сареф говорит:

— Да, я в курсе, что они уже на месте. Я разведал обстановку около Фокраута, в окрестностях затеряться будет нетрудно из-за того, что из города выгнали жителей. Но возникла проблема.

— Какая?

— Жрецы Герона принялись освящать весь периметр города. Они устанавливают святой барьер. — Произносит Сареф, а сам смотрит на вызванное сообщение Системы.

Название: «Святая земля»

Тип: жреческая сила

Ранг умения: B

Уровень освоенности: неизвестен

Описание: сила Герона живет не только в телах верующих или реликвиях. Свет солнца пронизывает воздух, реки и горы, а земля, где проводится обряд освящения, может стать непроходимой для Тварей Ночи.

Активация: неизвестна

То ли Сареф стал сильнее, то ли Система прокачалась, но сейчас самые распространенные умения жречества не скрываются превосходящей силой. Но юноша считает, что это благодаря союзу с Легионом. Высший вампир делится не только знаниями и силой, но и влиянием, где он сам в определенном роде — превосходящая сила.

— Чушь. — Фыркает Рим. — Фокраут, конечно, крошечный городишко по сравнению со столицей или Масдареном, но даже так они не смогут освятить его полностью. Священникам потребуются сотни лет, чтобы город стал настоящим святым местом. А если и смогут что-то изобразить, то защита будет настолько плохой, что даже младшие вампиры пройдут и не поморщатся.

В целом, слова спутницы резонны, если бы не одно «но».

— Они делают кое-что необычное: устанавливают жаровни, в которых помещают камни, облитые церковным маслом. — Объясняет юноша.

— И что? Просто не будем засовывать руки в огонь. — Девушка не понимает, что это значит.

— Это не простые камни. Это марлинит. Довольно бесполезный минерал лишь с одним особым свойством. Мэтр Иоганн, как алхимик знаете, что это за свойство?

— Разумеется, юноша. — Важно отвечает волшебник. — Марлинит в какое-то время рассматривали как аналог магического угля. При нагревании и насыщении магической энергией он утраивает коэффициент энергопроводимости, но разрушается куда быстрее аналогов. С учетом малого количества известных залежей его не стали всерьез рассматривать как средство для чего бы то ни было.

— Верно. — Кивает вампир.

— Что, Геронов поцелуй, верно? Расскажите простым языком, в чем соль этой шутки. Не все тут магическую академию оканчивали. — Рим кажется не очень довольной в ситуации, где она единственная не врубается, о чем речь.

— Этот марлинит за счет своих свойств делает святой барьер сильнее в три раза. — Юноша перефразирует объяснение Коула. — То есть, пока он находится в жаровнях, то сделает защиту жрецов во много раз сильнее. Я уже в сотне метров от стен города начал испытывать неприятные ощущения. И собрали они его не ведро, а целую телегу, не меньше.

— Так и через сколько он прогорит? — Уточняет Рим.

— Думаю, двое суток продержится. — Прикидывает Иоганн. — Или даже больше, если они додумаются его отшлифовать.

— Мы не можем столько ждать. Мы ни встрече не помешаем, ни короля Стилмарка не завалим. Нападать на территории его королевства будет сложнее. Что будем делать, Сареф?

Спутники смотрят на Равнодушного Охотника в ожидании приказов. «Не всегда и не всё идет по плану, но сдаваться сейчас нельзя», — размышляет Сареф. — «Единственное, чем мы пока можем ответить без поддержки Легиона, это…».

— Алый Террор. Нам придется использовать его. — Произносит вампир без тени волнения. Рим от удивления даже рот открыла, а вот Иоганн переспрашивает:

— В каком смысле? Это разве не название древней войны вампиров против других рас?

— Именно так, мэтр. Но у термина есть и другое значение. Это вампирская «nexus latus».

— Хм, «потусторонняя связь»?

— Скорее, «связь с родиной». Это не просто способности, это еще и связи, культура и мифология. На местном языке я так и не смог подобрать правильного слова, так что… nexus latus. — Разводит руками Сареф.

— И это такой звездец, что Легион запретил его устраивать. — Напоминает спутнику Рим.

— А что в нем такого? — Спрашивает чародей.

— Эта хрень приведет в ужас любого нормального человека. — Поясняет девушка. — Именно поэтому на вампиров когда-то давно ополчился весь мир. Сареф, ты точно хочешь сделать это?

— Есть идеи лучше?

— Неа, — качает головой Рим, а Коул пожимает плечами.

— Тогда начинаем подготовку. Это может быть неправильно или чудовищно, но раз мы вступили на этот путь, то пугать такое нас не должно. Какое значение имеет Алый Террор на фоне конца света? — Вампир обращается к спутникам с риторическим вопросом.

Рим отправляет магическое послание на «Мрачную Аннализу». По изначальному плану другая часть команды должна была атаковать порт Фокраута одновременно с проникновением туда Сарефа, Рим, Иоганна Коула и Ацета Кёрса. Однако из-за неожиданной защиты, до которой додумались организаторы встречи королевских особ, план пришлось поменять. Всё это Рим подробно описала в волшебном свитке.

В это время Сареф очень быстро объяснил Иоганну, что потребуется от него во время сегодняшнего штурма. Даже с учетом изменений чародей остается воодушевленным, так как вампир подобрал такую работу, которая магу ближе всего. Управление вампирами с корабля, которые пройдут сюда по суше, юноша оставляет на Рим, а сам говорит, что будет готовиться в укромном месте.

— Алый Террор нельзя вызвать просто так, мне нужно будет собрать силы для этого. Я вернусь к концу этого дня. Рим, ты знаешь, что делать. — Сареф запрыгивает на коня и устремляется по дороге в сторону Второго Южного тракта, одного из главных торговых путей, идущих с юга страны в центр и обратно. Достигнув его, вампир поворачивает в сторону Фокраута. Нужно находиться как можно ближе к месту будущих событий.

В пути Сареф размышляет о том, что Легиону действительно может не понравиться использование Террора, так как это может стать причиной еще более скорого альянса государств против вампиров. Правда, сейчас ситуация другая, нежели во время второй Темной Эры. В настоящий момент силы вампиров децентрализованы, поэтому очень трудно собрать множество полков и ударить в одно место.

Может статься так, что всеобщая война на территории всех материков неизбежна. Но к её началу им нужно подготовиться и в первую очередь принести хаос повсеместно, убив всех значимых лиц. Сареф знает, что король Стилмарка уже пляшет под чужую дудку через влиятельных советников. А тот же Лоук Айзервиц был прямым последователем Хейдена, хоть и не знал его настоящего и никогда не считал себя слугой.

Легион и Хейден уже пару тысячелетий разыгрывают шахматную партию, где доска — весь мир. Короли, ферзи и пешки: они манипулируют одними, чтобы съесть других. Сложность лишь в том, что фигуры соперника всегда скрыты. Поколения людей и других недолговечных рас сменяются, а эти двое продолжают играть с разными планами на мир, взаимно сдерживая друг друга.

Именно такую характеристику дал Легион и попросил не забывать, что устранение великих королей, воинов и волшебников только облегчает будущую войну. Помимо вампиров в мире существуют и другие силы. Могильная Мгла во время первой Темной Эры была остановлена, но не уничтожена, а количество мертвых с каждым годом только растет.

А ведь есть еще демоны, которые постоянно ломают стереотипы о себе. Они могут заключить неожиданный союз, а следом ударить в спину. Даже Легион почти ничего о них не знает, так как во время второй Темной Эры народ демонов уже был таким, каким он есть сейчас. Культура, уровень знаний, магические силы: почти всё сокрыто во мраке, а вытащенное на свет дороже золота и бриллиантов. Юноша вспоминает Ацета и трудности недавних переговоров. Несмотря на заключенную сделку, союзниками они не стали.

А еще выше всего этого стоит Темная Эра, боги и Та Сторона. Сареф считает, что в финале истории придется содрогнуться не только миру, но и всем близлежащим Путям, а боги вряд ли будут спокойно смотреть. Конечно, при условии, если Темная Эра не является делом рук самих богов. Про это Легион почти ничего не сказал.

Сареф проезжает мимо вереницы лошадей, нагруженных всяческим скарбом. Жители Фокраута не решились что-то оставить в городе, несмотря на обещания того, что уйти им придется на два-три дня. Юноша понимает горожан, ведь никто им не может гарантировать, что мародеры не проникнут в опустевший город. Или они шестым чувством понимают, что может произойти что-то ужасное? Здесь они чертовски правы.

Глава 25

Бальтазар и Ива идут по пустой улице Фокраута. Облака полностью скрывают вечернее небо, можно догадаться, что день уже близок к завершению. По королевскому приказу всех жителей города на время встречи выгнали в окрестности. Поэтому любой человек без отличительных знаков сопровождения со стороны Манарии или Стилмарка сразу будет расцениваться как потенциальный противник.

Пару отправили в патруль рядом с городскими воротами, где сейчас проезжают два гвардейца: один толкает тележку, а другой кидает по одному камню в каждую жаровню, всегда установленную в пятидесяти шагах от предыдущей.

— Они ведь так весь город оцепили? — Спрашивает Бальтазар.

— Ага. — Отзывается орчиха. — Типа теперь это непроходимый барьер для вампиров.

— Я, конечно, не охотник на вампиров, каковым, может быть, является Лоренс, но что-то это сомнительно. — Воин считает преграду чем-то незначительным, если судить по усмешке. — Я ходил вокруг этих жаровен и вообще ничего не почувствовал.

— Ну дык… Ты же не вампир. Кстати, а где Лоренс? Мы договорились встретиться у городских ворот еще полчаса назад. — Ива смотрит из стороны в сторону, но кроме гвардейцев с отполированными камушками вокруг никого нет.

— Он вообще любит пропадать. Например, вот он перед тобой, а отвернешься на секунду, и он уже испарился. Нам доводилось попадать в неприятности, и он всегда выходил сухим из воды. Даже не вспотев. Будто действительно умеет становиться невидимым.

— Да он вообще чудной. — Ива с удовольствием подключается к перемыванию косточек напарника. — Однажды сказал мне, что долго выбирал между классом барда и шпиона, так как у него не особо боевые таланты.

— Что значит «класс»? Он, типа, выбирал профессию?

— Я не поняла, — отмахивает Ива. — Но получается, что он мог изучать что-то такое, с помощью чего можно быстро исчезнуть с глаз. Может, тайные техники его школы?

— Его же выперли. — Бальтазар лучше разбирается в школах боевых искусств Манарии. — Да и нет у той Школы никаких особенных секретных техник.

— Как скажешь, а вот и он…

Действительно, им машет Лоренс за воротами и явно зовет за собой. Бальтазар закидывает алебарду на плечо, чуть не огрев Иву, и шагает в сторону напарника, пока не получает толчок плечом от орчихи.

— В эти ворота две телеги проехать могут одновременно, а вы выйти нормально не можете. — Лоренс качает головой при виде спутников, которые пытаются пройти через ворота так, чтобы толкнуть соседа или наступить на ногу.

— А где ты пропадал? — Спрашивает Ива.

— Вон там, — юноша указывает рукой на палаточный лагерь, разбитый под стенами. Там решили остановиться самые зажиточные горожане.

— Втюхивал всякий хлам? — Предполагает Бальтазар.

— Не, обнаружил следы вампиров. И не только там. Что-то мне тревожно.

— Ну, мы ведь и так знали, что они придут. Разве нет? — Алебардист не видит проблемы. — Хотя, если бы я руководил всем, то просто приказал бы магам телепортировать всех сразу сюда.

— А почему бы тогда королю Стилмарка было не телепортироваться в Порт-Айзервиц? — Развивает мысль орчиха.

— Или почему все не телепортировались в Выжженные Земли на Западном континенте, чтоб уж точно подальше ото всех? — Поднимает бровь Лоренс. — Давайте не будем обсуждать вещи, в которых не разбираемся.

— Так в чем проблема?

— Мне что-то неспокойно. — Говорит юноша и отводит спутников чуть дальше от ворот.

— Было бы из-за чего переживать. — Бальтазар сплевывает в давно высохший ров под стенами. — У нас тут мощный святой барьер, которого я почему-то не чувствую. Раз. Маги на каждом большом перекрестке начертили огромные руны, которые то ли предупредят о передвижении противника, то ли просто любого постороннего поджарят на месте. Это два. Вместе с делегацией Стилмарка прибыл отряд охотников на вампиров. Это три.

— Это где в командирах магистр в шлеме с дырочками? — Спрашивает Ива.

— Именно! Магистр Оружейной Часовни, а это вам не портки марать. Сам Аддлер Венселль. Мне тут один боец из Часовни сказал, что Венселль — человек не самый приятный, но охотник на вампиров — прям чума. — Воин живо жестикулирует. — А теперь подумайте, у нас тут самая крутая волшебница, почти самый крутой мастер боевых искусств, ну и Громовой отряд с остальными по мелочи. Что может пойти не так?

— Да что угодно? — Смеется Ива. — Вампиры же обладают разными хитроможными жопностями.

— Я вам не рассказывал еще, но у меня есть природная способность. — Вдруг говорит о совсем другом Лоренс.

— Болтать без умолку?

— Пить и не пьянеть?

— Нет, всё мимо. — Качает головой молодой рыцарь. — Я могу управлять удачей. Я вижу кое-что, недоступное взглядам остальных. Для меня весь мир может предстать в виде чисел и вещей, которых еще нет. Число на дороге, на стене, на твоем прекрасном лбу, Ива.

— Ну охренеть теперь, — орчиха трет лоб, будто ищет грязь.

— Все числа от нуля до единицы. Ноль почти не встречается, как и единица, всё остальное заполнено между этими значениями. — Продолжает Лоренс.

Бальтазар смотрит на свои руки и загибает пальцы в счете.

— Подожди. Ноль — это ничего, пусто. Потом сразу идет один, потом два, три и так далее. Что может быть между нулем и единицей? — Алебардист чувствует тревогу, словно его хотят надуть.

— Бывает дробная часть. Например, у тебя два яблока, но Ива откусила половину одного. Сколько яблок у тебя осталось? — Лоренс пробует объяснить арифметику тому, кто никогда не посещал школу.

— Один и половинка. Полтора.

— Ну вот. Полтора и есть дробное число. А один или два — целые числа.

— Ну ты тупой, Бальт. Даже я это знала, — ржет орчиха.

— Заткнись, громила. Если бы отец не заставлял меня в детстве считать мешки с мукой, я бы и этого не умел.

— Так, — хлопает в ладоши Лоренс. — Мы постоянно отвлекаемся от главной темы. Мой учитель говорил так: «Все эти числа — вероятности тех или иных событий. Ты видишь повозку на пустой дороге, а над ней половинка от единицы горит, значит, по дороге в скором времени проедет телега с вероятностью в пятьдесят процентов». И не спрашивайте меня, что такое проценты!

Лоренс успевает остановить новые вопросы.

— Я не только могу предугадать будущее, но и определить его, если мысленно прикажу вероятности увеличиться или уменьшиться. Это работает не на все вещи и события, и я не могу сделать событие равным нулю или единице. Но могу удачно увернуться от удара, например, нифанга или сделать так, что монета точно упадет нужной мне стороной.

— Я знаю орка, который может силой мысли двигать металлические предметы, хотя он вообще не маг. Таких ведь называют Одаренными? — Спрашивает Ива.

— Да, — кивает Лоренс. — Насколько мне известно, этот феномен проявляется почти у каждой расы. Есть люди, которые могут разжечь мыслью огонь, хотя таланта к магии у них нет совсем. Есть такие, кто не заблудится хоть в лесу, хоть в подземельях. Некоторые чувствуют других людей на расстоянии. А я вот манипулирую вероятностью.

— Круто, чё. Спасибо, что рассказал, но зачем? — Бальтазар, судя по нахмуренным бровям, прикладывает неимоверные умственные силы, чтобы уследить за нитью разговора.

— Вон там, — Лоренс лениво указывает пальцем в небо.

Бальтазар и Ива смотрят в стремительно темнеющее небо, сплошь закрытое облаками. В небе не видать птиц или звезд, просто бесконечная хмарь, которая ночью может пролиться дождем или даже градом.

— Там, в небе, висит большая красная луна. И её вероятность почти неотличима от единицы. Напомню, если ноль, то возникновение события невозможно в принципе. Если единица, то событие произойдет, чтобы ни произошло.

— То есть, — подытоживает Ива. — Сегодня ночью обязательно взойдет красная луна? И что еще будет?

— К счастью, я вижу только отдельные фрагменты возможного будущего. Если бы я мог посмотреть вообще на всё, то сошел с ума, уже не различая реальный мир и вероятности будущего. — Пожимает плечами Лоренс.

— Вы уж извините, я давно выкурил последние мозги. А в чем проблема с этой луной? Тем более, что красных лун не бывает. — Бальтазар перестает смотреть в небо.

— Вообще-то бывает. Учитель говорил, что если восходит красная луна — ты скоро умрешь от руки вампира. — Вздыхает юноша.

— Короче, нам сегодня полный холодец. — Орчиха выглядит спокойной. — Может, предупредим леди Викар?

— Боюсь, мы не сможем убедить в том, что нужно рвать когти отсюда. Я хочу вас попросить не лезть сегодня на рожон. Когда начнется кутерьма, вы сможете оказаться рядом с его величеством, Элизабет и Элин?

— Даже если придется оставить пост? — Уточняет Бальтазар.

Лоренс кивает.

— Да, я же попробую сделать так, чтобы мы выжили в сегодняшнюю ночь.

— Ты удивительно серьезен. — Улыбается Ива. — Договорились, сделаем в лучшем виде. Всё равно мы не любители дисциплины и субординации.

— О, какие мы слова знаем, — Бальтазар в ответ на шутливые аплодисменты получает тумак.

— Рассчитываю на вас. Я на разведку.

Лоренс оставляет спутников и уходит по дороге. Верный «поющий» меч висит на поясе, всегда готовый к тому, чтобы вступить в бой. Даже несмотря на то, что его главное свойство вовсе не в том, чтобы рубить головы, издавая странные звуки.

Юноша идет по дороге, пока не останавливается около телеги с разбитым колесом. Городская семья недалеко уехала от города и скорее всего будет ночевать прямо здесь, чтобы поутру взяться за ремонт. Молодого человека с королевскими знаками на одежде останавливают, чтобы расспросить о том, когда можно будет вернуться в город. Лоренс успокаивает, что уже совсем скоро, но еще сообщает, что им стоит бросить телегу и уйти поглубже в чащу.

Глава семейства благодарит за совет, но никуда идти не хочет. Лоренс смотрит на пятерых детей с матерью и двумя стариками, после чего вновь обращается в хозяину телеги:

— Если вы начнете бежать прямо сейчас, то можете выжить. Сегодня ночью вы умрете.

Слова юноши заставляют людей испуганно переглядываться, ведь они не догадываются, что Лоренс видит их растерзанные тела с числом 0,97. Правда, посмотреть на вероятность события в случае их бегства прямо сейчас он все равно не может.

Глава 26

На улицах южного приграничного города рыцари и гвардейцы разжигают фонари. Фокраут напоминает город-призрак с гробовой тишиной, только кошка порой может пробежать по улице с поднятым хвостом. Сегодня маги обходили весь город, чертили охранные руны и проверяли дома на наличие нарушителей приказа. Никто не удивился, когда таковые находились. Некоторые горожане всерьез рассчитывали, что смогут запереться дома и считать, что ничего не слышали.

На берегу Кинжального залива, разделяющего Стилмарк и Манарию, корабли соседнего королевства установили блокаду водных подступов к порту. Большая часть охраны короля Манарии занимает посты в северной части города, а делегация из Стилмарка — в южной. При этом все самые важные люди и приближенные телохранители расположились в городской церкви, как в одном из самых укрепленных и просторных зданий в городе. В другом случае подошла бы и ратуша, но стены храма Герона представляют из себя дополнительную защиту против вампиров.

Бальтазар восседает на бочке как король и смотрит на пустую улицу. На стену с противоположной стороны улицы опирается Ива. Им поручили следить за одним из маршрутов к центру города, где расположен храм бога солнца на склоне горы. Здесь же должен быть и Лоренс, но он по-прежнему где-то пропадает, если вообще успел вернуться с разведки. Никто из командиров слушать об ужасной опасности не захотел, а Элизабет Викар как раз была на совете, так что Ива предложила просто забить и пойти на пост.

— Как думаешь, Лоренс действительно Одаренный? — Спрашивает орчиха.

— А почему нет? Теперь понятно, почему он такой везучий. — Бальтазар сдергивает кожух с алебарды и внимательно осматривает лезвие. — Чую, сегодня нам придется постараться.

— Да уж, на турнире толком помахаться не дали. — Ива постоянно водит взглядом по ночному небу. Ни звезд, ни тем более красной луны не видать.

— Хватить пялиться наверх. Если Лоренс был серьезным, то мы точно не пропустим такое.

В таком ожидании проходит примерно полчаса. Один конец улицы вливается на городскую площадь, другой упирается в рынок. По всей длине ничего интересного не происходит. Примерно в этот момент должны начаться переговоры, которые скорее всего затянутся до утра. Король Стилмарка дожидался прибытия второй стороны переговоров на корабле и только после захода солнца вошел в город.

— О, ты глянь на этого горного козла. — Ива показывает на фигуру, прыгающую по крышам. Только что некто перепрыгнул улицу.

— Ты заметила лук? Он же выше стрелка. Это точно магистр Венселль. — Бальтазар смотрит на крыши в надежде снова его увидеть.

— Странно, я думала, такая шишка будет вместе с королем сидеть.

— Не любит он такое. Ему охоту подавай. Я с ним, конечно, не знаком, но магистры — известные люди, и слухи про них всегда ходят. Говорят, что вампиры убили всю его семью, когда он еще не был мастером.

— И теперь он мстит кровососам. Типичная история. — Ковыряется в носу орчиха.

— А вот и нет, у истории есть продолжение. Он нашел тела всех родных: жены, двоих сыновей, престарелой матери. Всех, кроме тела старшей дочери. Тогда он подумал, что вампиры её тело просто спрятали или кинули падальщикам, поэтому причислил к умершим. А через полгода встретил, и у нее во рту оказалось на четыре клыка больше.

— Представляю эту трогательную встречу. — Хмыкает Ива.

— И не говори. Кровопийцы обратили её в одну из своих, и ей это башню снесло. «Кровавая лихорадка». Она начала по ночам проникать в крестьянские дома и устраивать резню, а однажды её подловил отряд охотников, куда пригласили Аддлера в качестве поддержки. Короче, он ревел белугой, но продолжал превращать тело дочери в подушечку для иголок. Даже после того, как она отправилась на Геронов суд. Остановился только тогда, когда опустел колчан.

— Да уж, страсти… Но это же просто слухи.

— Ага, просто слухи. Еще говорят, что он полмесяца лазил по всяким лесам, пещерам и буреломам, где отловил всю банду вампиров, причастных к разрушению его семьи. Вернулся грязный, раненый и с улыбкой до ушей.

— А у тебя есть семья? — Орчиха отрывается от стены.

— Нет, а у тебя?

— Тоже нет.

— А к чему вопрос?

— Началось… — Шепчет Ива, а улица стремительно наполняется красным светом.

Из-за туч медленно выплывает красное светило, ненормально большое для Капраксис и Мерцен. Весь город будто накрывает полупрозрачным багряным покрывалом. И только под светом иномирового светила глаза защитников города видят дрожащие стены из расплавленного золота, что поднимаются по периметру города и устремляются куда-то в небеса.

— Итак, бежим прямо сейчас, как просил Лоренс? — Уточняет Бальтазар.

— Да, давай. — Ива обнажает любимые парные клинки и быстрым шагом направляется к площади.

— Охренеть! — Кричит алебардист, указывая на святой барьер, по которому невидимые руки что-то пишут. Словно миллион писцов покрывает барьер загадочным языком от земли до высоты птичьего полета со всех сторон света. Где-то символы сливаются в сплошные облака текста, где-то руны и знаки неведомого алфавита размером с военный галеон с поднятыми парусами.

— Что это такое? — Ива удивлена не меньше, а после святой барьер попросту исчезает, будто кто-то погасил все жаровни разом.

Человек и орчиха самовольно покидают пост по направлению к храму Герона. В таких вопросах они уже привыкли прислушиваться к планам Лоренса, который чаще всего выступает в качестве мозга команды. Но добежать до городской площади они не успевают, так как на последнем перекрестке возникает фигура волка, с которого будто содрали кожу. Бальтазар с Ивой прижимаются к стене и выглядывают из-за брошенной лавки.

Чудовище, в высоту не уступающее человеку, а массой тем более, дрожит во всплохах магической энергии. Неосторожно наступило в руну на перекрестке, но вместо того, чтобы отдать душу своим злым богам, спокойно отряхивается и идет дальше.

— Чет маги как-то слабенько наколдовали. — Бормочет Ива, а чудовище с обнаженными мышцами тут же поворачивает голову в сторону спрятавшихся.

Бальтазар собирался уже с криками и ругательствами вступить в бой с чудовищем, но «волка» внезапно отвлекает другой звук. С перпендикулярно идущей улицы доносится топот копыт, а после на перекресток выезжают три рыцаря. Монстр уворачивается от одной пики, но тем самым подставляется под удар другого защитника королевства.

Пика от удара переламывается пополам. Рыцарский конь отбрасывает тело монстра, а наездник предпочел сразу выпустить оружие, чтобы не вылететь из седла. Ужасное создание зарабатывает глубокую рану и опрокидывается, но успевает укусить переднюю ногу одного из коней, что вызывает истошное ржание и падение уже скакуна вместе с всадником.

На перекрестке возникает неразбериха, кричат и люди и кони, а Бальтазар вместе с Ивой под шумок пробираются дальше. Алебардист явно показал напарнице, что лучше не ввязываться, если они хотят закончить порученное дело. Когда орчиха в последний раз обернулась, то увидела чудовищного волка, что спокойно бежал куда-то в другую сторону.

— Это был вампир?

— Да черта с два! Я помню рассказы Лоренса о том, что вампиры могут призывать или создавать всяких монстров, но про таких он не говорил! — Бальтазар чувствует подъем, значит, они уже на склоне невысокой горы, вокруг которой построен Фокраут…

Под светом алой луны в небесах разрываются вспышки магических свитков, что означает столкновение с противником. Элизабет смотрит в окно вместе с испуганной Элин. За их спинами только начавшиеся переговоры в срочном порядке остановлены. Король Стилмарка вместе со свитой и телохранителями решил перебраться в восточное крыло здания. Открывается дверь и входит Метиох Айзервиц в полном вооружении.

— Обстановка? — Тут же спрашивает король.

— Святой барьер уничтожен какой-то невероятной силой. Противники уже в городе, начались столкновения. — Быстро рапортует дочь епископа и командир Громового отряда по совместительству.

— Ну что же, мы предполагали, что они смогут так сделать. Не просто же так навели шорох во Фьор-Эласе. — Монарх спокоен. Ситуация критическая, но не зря же они столько готовились?

— Переходим к боевому плану или к плану отхода?

— Дадим бой. Нельзя вампирам позволять вести ситуацию. — Приказ дан, и девушка с поклоном уходит в соседнюю комнату, где на полу посреди магических треугольников лежит один из магов Конклава. Это пилигримант — чародей, специализирующийся на путешествиях вне тела. Этот раздел магии открывает интересные тактические возможности, но заставляет оставить тело на попечение товарищей или произвол судьбы.

Элизабет Викар ложится рядом и берет мага за руку. Пилигримант может помочь другому волшебнику присоединиться к себе. Девушка закрывает глаза и чувствует потерю привычных ощущений. Спина не чувствует пол, как и тяжесть тела. Невидимый дух покидает тело вместе с астральным двойником напарника и устремляется прямо сквозь стену в город.

Нахождение в призрачном облике имеет множество преимуществ. Во-первых, скорость передвижения. Пилигримант может нестись со скоростью ветра и проходить через любые естественные преграды, будь то стены или даже люди. Во-вторых, засечь невидимый дух чародея очень трудно. Обычное зрение, даже обостренное как у вампиров, не сможет разглядеть опасность. Только противодействие другой магии представляет опасность. Подобные плюсы делают пилигримантов непревзойденными разведчиками.

А что уж говорить о пользе, когда оказывается, что в таком состоянии можно даже вести магический бой? Правда, любая потрясающая магия имеет минусы. В случае с исторжением духа это уязвимость оставленного без присмотра тела, долгое восстановление при возврате и повышенная опасность от настоящих духов, которые в подавляющем большинстве являются нежитью.

Под Элизабет раскинулся ночной Фокраут. Маг из Конклава заранее наложил магию, улучшающую мистические органы чувств, что заменяют привычные зрение и слух. Обоняние и осязание магией заменить не получается. Однако первым делом внимание девушки привлекает происходящее за городскими стенами, за периметром потухших жаровен. Проводник замечает требовательный жест рукой и устремляется прочь из города.

Отсутствие тела не способно подарить чувство полета или ощущение встречного ветра, просто два духа невидимой стрелой прочертили алую ночь и оказались за городом. От увиденного Элизабет приходит в шок: лагеря горожан Фокраута, что остановились сразу под городом, завалены телами. Некая ужасающая карающая сила прошлась по невинным людям, а кровь из тел не впитывается в землю, а напротив, поднимается в воздух красными шариками.

Подобный дождь, льющийся с земли на небо, поднимается и над окрестностями, где вампиры собирают кровавую жатву, чтобы активировать нечто такое, чего не должно существовать в мире. Девушка замечает фигуры вампиров, входящих в город и глубоко вдыхает. Точнее, делает вдох тело, оставленное в храме бога солнца. Через связь пилигриманта чародейство достигнет невесомого духа Элизабет, чтобы обрушиться на ночных охотников.

Глава 27

В небесах словно из ничего рождается яркая молния, мимолетной вспышкой осветив ночь. Магический разряд моментально убивает двух вампиров, перебравшихся через стену. Обугленные тела падают на землю, и только через десять секунд начинает обваливаться секция внешних стен, не выдержав удара чародейства. Далеко не каждый маг может в состоянии блуждающего духа использовать магию, но Элизабет Викар уже давно не причисляют к разряду обычных волшебниц.

Пилигримант подчиняется приказу и обратно летит в город, где уже ведется бой на улицах. Девушка замечает Аддлера Венселля на крыше дома, производящего усиленные внутренней энергией выстрелы. Если стрела попадает в цель, то неизбежно наносит чудовищные ранения. Однако вампиры двигаются очень быстро и способны уклониться от выстрела. На темной улице остаются размытые силуэты, которые взбегают по стенам домов, чтобы оказаться на одном уровне со стрелком.

Еще одна ветвистая молния бьет по кровопийцам, скорость подобной атаки не смогут обогнать даже сверхчеловеческие монстры или мастера боевых искусств, мало вампирам уступающие по физическим параметрам. Деревянный дом начинает гореть, первые языки пламени поднимаются над крышей, где лежит тройка вампиров. Один кровосос сумел избежать магической молнии, но его голову тут же разрывает на части стрела магистра Оружейной Часовни.

Венселль смотрит в небо, но увидеть Элизабет все равно не сможет. В другой части города рождается столб божественного света, значит, вампиры заходят и с той стороны, где столкнулись с защитниками города во главе с жрецом бога солнца. С высоты Элизабет может следить сразу за всем городом и быстро перемещаться к местам прорыва. Пока всё идет по плану, вампиров оказывается не очень много, так что они смогут без труда защититься.

Но Элизабет по-прежнему напряжена, ведь сегодня вечером мэтр Патрик провел сеанс с Элин и засек присутствие Равнодушного Охотника. Вампир сумел обмануть поисковое заклятье, так что его точное местоположение осталось неузнанным. А если здесь Сареф, то девушка не имеет права расслабляться раньше времени. Наверняка, она совсем не знала юношу, но в чем уверена, так это в его нестандартном мышлении и завидном упорстве.

«Зачем тебе это?», — мысленно спрашивает Элизабет, вспоминая убитых горожан, которых они сами выгнали из города. — «И почему мы решили, что вампиры предпочтут именно незаметное проникновение? В городе у многих было бы больше шансов выжить».

Дочь епископа Элдрика Викар с трудом отрывается от самокопания и смотрит на указующий жест помощника. С восточной стороны к горе в центре города пробирается еще одна группа вампиров, сминающая один пост за другим. Два духа устремляются туда и видят, как некоторые из Громового отряда и охотников на вампиров сражаются с пятью кровопийцами. У обороняющихся людей явное численное преимущество, но большинство воинов не обладают значимыми боевыми способностями. Элизабет быстро прикидывает, как эффективнее всего помочь, чтобы не задеть своих.

В этот момент на её и помощника плечо кто-то кладет руку, за спиной возникает фигура отстраненного юноши с длинными волосами. Человек просто висит в воздухе и явно видит незримых духов.

— А вот и вы. Нравиться летать неуловимыми призраками? — Человек будто сорвал голос или простудился. Дух пилигриманта дергается, но не может сдвинуться с места. Незнакомец схватил, словно они не бесплотные путешественники, а вполне осязаемые люди.

— А теперь вниз. — Юноша надавливает на плечи пойманных духов и тела наполняются невозможным в таком состоянии весом, Элизабет вместе с напарником летит навстречу городу. Все заклятья рассыпаются в пыль, девушке остается кричать в полете, хоть голоса духа никто не услышит. А на фоне огромной алой луны остается темный силуэт, на который гравитация не действует. В момент удара обстановка гаснет, а чародейка открывает глаза на полу в комнате храма, словно проснулась из-за сна, где упала с высоты.

Неприятное чувство в животе еще сильно из-за иллюзорного падения с большой высоты. Рядом дрожит пилигримант, ему тоже досталось, а вот на запертую изнутри дверь опирается поймавший их незнакомец. В настоящем теле проверка ауры становится возможной, у Элизабет перехватывает дыхание от того, что перед ней вовсе не вампир, а демон.

«Мэтр Патрик, помогите!», — Элизабет отправляет мысленное послание старшему чародею, который должен охранять короля. Все маги заранее настроили возможность мысленного общения в пределах города. После сеанса внетелесного путешествия тело не хочет слушаться, да и магия не отзывается.

Но в комнату врывается вовсе не маг. Тяжелая дверь срывается с петель под силой живого тарана с именем Ива. Орчиха падает вместе с демоном, которого дополнительно придавливает дверью. В её руке оказывается рукоять короткого, но широкого меча, что вонзается меж досок двери прямо туда, где должно быть туловище вторженца. Неожиданно дверь падает на пол, тело под ней куда-то испарилось.

— Все живы? — Спрашивает Бальтазар, заглядывающий в проем. Врываться в комнату явно доверил напарнице, чтобы не махать алебардой в тесном пространстве.

— Да, спасибо за помощь. Вы оказались здесь удачно. — Наконец Элизабет начинает более-менее контролировать тело.

— Удача? — Хмыкает Ива. — Просто Лоренс явно просчитал такой исход, поэтому сказал сразу бежать к вам.

— Может просчитал, а может, действительно увеличил удачу. — Бальтазар пропускает в комнату мэтра Патрика, который не задает лишних вопросов и сразу переходит к важному.

— С чем мы столкнулись?

— Демон, мэтр.

— Ясно. Я им займусь, раз уж охотник на демонов. Мисс Викар, прошу быть рядом с королем. Мы недооценили противников, они догадались следить за воздушным пространством. — Маг ковыляет прочь из комнаты на самой большой скорости, на которую способен. — Кстати, вы не сумели определить на глаз, кем являлся демон? Пестократ, фабрикатор или, может, манипулятор?

Элизабет качает головой и помогает подняться мэтру Филиппу, помогавшему с путешествием вне тела. В следующей комнате их находит Элин, после они спускаются в главный зал, где его величество слушает донесения.

— Вас обезвредили? — Спрашивает Метиох. — Не страшно, мы удачно отбиваемся. Есть потери, но среди вампиров их больше, а всего атакующих вряд ли больше сорока. На что они вообще рассчитывают?

— Я бы не стала радоваться раньше времени. Что-то не так. Над нами словно занесен огромный топор, но чья-то рука по-прежнему его держит. — Элизабет не может толком объяснить чувство.

— Мы не можем работать с ощущениями. — Король поджимает губы. — Нужны факты, разведка и отчеты.

Монарх мыслит исключительно как человек, всю жизнь проживший на военной службе. Король водит пальцем по карте Фокраута.

— К тому же воины Стилмарка тоже вступили в бой и надежно удерживают выделенные им районы. К утру вампиры будут отброшены или даже уничтожены. Потом продолжим переговоры. — Продолжает монарх.

— Отличный план, ваше величество, — говорит осипший человек рядом и показывает на точку в городе. — Не стоит ли направить сюда подкрепление? Там много погибших, а среди вампиров могут быть некроманты.

— Да… Стоп. Ты кто такой? — Король поднимает взгляд на молодого черноволосого человека, которого никогда не видел в своей свите. Остальные непонимающе оглядывают нового участника совета, только Элизабет с бледным лицом указывает волшебной палочкой на незнакомца.

Из магического оружия выстреливает тонкий разряд, способный завалить даже тролля или огра. Юноша ладонью встречает молнию, которая неожиданно превратилась в шелковую ленту. Элизабет изумленно выдыхает при виде «Скоростной материализации» и «Смены природы». «Это точно…».

— Бегите, ваше величество, это демон-мистификатор! — Кричит девушка, боясь выпустить более сильную атаку, которая может задеть кого-то рядом. Поднимается суматоха, где одни стараются отойти как можно дальше от демона, а другие пытаются сблизиться для удара.

— А вы не знали, что нельзя говорить, не представившись для начала? — Громко спрашивает демон. У всех сразу же появляется спазм голосовых связок. Демоны-мистификаторы славятся тем, что могут установить ложный закон реальности, который будет действовать на всех в области действия. Человеческие маги до сих пор не смогли воспроизвести такую магию, поэтому не имеют никакого представления о возможностях, слабостях и ограничениях подобного волшебства.

Переговоры и приказы моментально стихают, остается лишь стук ног, грохот переворачиваемых стульев и шелест вынимаемого оружия. В зале находятся примерно пятнадцать человек, но не все действительно могут оказать поддержку в бою. Например, можно сразу вычеркнуть всех советников и Элин. Элизабет концентрируется на новом заклятье, к счастью, может обойтись лишь мысленной активацией. Но не успевает, так как сверху на демона обрушивается ледяная глыба.

Девушка с замиранием сердца смотрит, как тяжеленный кусок льда должен расколоть череп врага, но неожиданно лопается, словно это был лишь мешок с водой. Мокрый демон отряхивается и смотрит на идущего к себе мэтра Патрика. Чародей заставляет воду на демоне вскипеть, а нечеловеческий противник отправляет шар тугой энергии прямо в грудь волшебника. Снаряд улетает в сторону, Элизабет успевает прикрыть товарища.

— Ложитесь! — Кричит дочь епископа и направляет палочку на демона. Мэтр Патрик кидается на пол, а пространство захватывают извивы драконьего огня. Силы удара оказывается достаточно, чтобы разрушить одну из несущих стен храма. Элизабет уверенно контролировала магическую энергию, чтобы она не разошлась по всему помещению. В стене теперь огромная обугленная дыра, затронувшая даже несколько домов на улице. От демона и след простыл.

— Его сожгло нафиг? — Спрашивает Ива.

— Не знаю, — отвечает Элизабет. — Ваше величество?

— Я в порядке. — Подходит король. — Доложите обстановку из города!

— Мы потеряли связь со всеми. — Глухо говорит маг Конклава. — Филипп?

Пилигримант уже успел покинуть тело перед появлением демона и прочесать округу. Волшебник потрясенно открывает глаза.

— Все мертвы. Они все мертвы!

— Что ты говоришь? Еще минуту назад поступали донесения! — Восклицает Метиох Айзервиц.

— Ваше величество, все кордоны прорвали менее чем за минуту.

В дымящемся проеме показывается Аддлер Венселль, выглядящий не очень хорошо. За ним в храм заходит мэтр Эрик, правая рука магистра.

— Нас порвали как ссаную тряпку. — Зло бросает мастер-лучник. — Вы что, никогда не слышали об Алом Терроре? Через десять минут после восхода красной луны кровожуи резко увеличивают силу, скорость и способность к регенерации.

— Если бы вы, магистр Венселль, были здесь, то могли бы нам об этом заранее сказать, — раздраженно бросает король.

— Если бы я был здесь, то конец пришел бы куда быстрей. А так я хоть успел троих уложить. — Магистр Оружейной Часовни выбирает совсем не тот тон, с которым можно говорить с королем, но ситуация действительно критическая.

— Переходим к запасному плану. — Вперед выходит Элизабет Викар…

В двух кварталах от храма Герона Ацет Кёрс сидит на земле и раздевает труп одного из рыцарей. Сидящий рядом Иоганн Коул с отвращением смотрит на это.

— А ты разве не должен чем-то заняться? Может, пойдешь и перебьешь всех защитников короля Стилмарка? Или хотя бы короля Манарии? — Спрашивает чародей.

— А может, ты пойдешь нахрен? — Демон невозмутимо откидывает части доспехов. — Твой начальник просил лишь поиграть с ними до того, как вампирский мир одним глазком заглянет на пирушку. А еще та женщина владеет до сих пор бьющимся сердцем стихий, что поглотило драконье пламя.

Иоганн кладет в рот курительную трубку. Табак сам зажигается и наполняет ночь дымком.

— Ну ничего себе. Не думал, что сердца стихий еще существуют. — Коул глубоко затягивается в ожидании сигнала Сарефа. До сих пор штурм города был прелюдией перед настоящей схваткой, где воюющих сторон на самом деле три.

Глава 28

Под ногами ломаются сухие ветки и шуршат листья. Сареф идет по лесной тропинке в сторону Фокраута. Возможность призвать Алый Террор не приходит за просто так, юноша смотрит на тела людей, сброшенные в канаву. Когда подоспела команда «Мрачной Аннализы», Рим распределила всех на двойки и тройки. После команды разошлись широким веером по окрестностям города.

Сареф не знает, как много людей погибло сегодня поздно вечером, но окрестности кажутся полностью вымершими. Ночные охотники за кровью легко справятся с обычными людьми, не оставив ни шанса на спасение. Победят в бою и догонят любого. Юноша продолжает смотреть на семью горожан, которые явно куда-то торопились перед нападением. Вряд ли подчиненные Сарефа задержались здесь более чем на две минуты. Каждый человек получил ровно один удар, а после тела поскидывали в общую кучу.

Подобную картину можно встретить и в других местах. В воздухе плавают капли крови, поднимающиеся над трупами: Алый Террор забирает плату за использование. Вампир задирает голову к небу, затянутому большими облаками.

До завершения синхронизации: 00:09:02

Система запустила таймер в тот момент, когда количество жертв перевалило за определенное число. Когда таймер истечет, в мир придет вампирский «nexus latus», что одновременно и отголосок настоящей родины и связь с истинной природой. Если забыть, конечно, что еще включает в себя силы, культуру места, философию народа и другое, что остается недостижимым за Последним Барьером.

Над Фокраутом вздымается святой барьер. Ломать его без особых мер пришлось бы долго. Сареф кидает на землю рюкзак и осматривает оружие в руках. Это тесак Мясника, что достался уже довольно давно, но не часто использовался по назначению. Сложно вообразить, сколько жизней отобрало чудовищное оружие вместе с бывшими владельцами, хотя Сареф может вспомнить многих.

Предмет: Волнорез

Уровень предмета: S

Описание: самый обычный в прошлом тесак, пропитанный кровью сотен человек. Оружие пронизано холодной кровожадностью, никогда не затупится и может увеличиваться в размерах и массе, чтобы перерубить даже прочную цель. Волнорез несет на себе явственные следы ритуалов Цеха Колдунов района Маттрез из Рейнмарка. Ходят слухи, что в оружие заключена душа мага-раймкрейта, что может помочь, если получится договориться.

…

Из памяти Мясника юноша знает, что маньяк действительно некоторую часть жизни обитал в Рейнмарке, где познакомился с колдунами, которые зачаровали тесак таким странным способом. Манипуляция душами считается прерогативой соулмагов и является специализацией мэтра Вильгельма. Некромант во время обучения в Фернант Окула не особо много успел поведать об этом виде чародейства и больше рассказывал о поглощении душ с помощью «Кровавого пира».

«Интересно, где он сейчас?». — Бывший студент не виделся с некромантом после ухода из академии. Легион говорил, что мэтр исчез после призыва Мариэн Викар. К сожалению, он помогал согласно договоренности с высшим вампиром, и как только контракт подошел к концу, предпочел тут же исчезнуть.

Извлечение душ с помощью Палитры так и не было завершено, но Легион пошел другим путем. Вампир-покровитель решил увеличить силы Сарефа как вампира, что укрепило тело и дух, а следом увеличило лимит поглощенных душ. Стоило исчезнуть нагрузке на сосуд души, как юноша получил полный контроль над другими личностями, которые по факту принадлежат ему с момента поглощения каждой. Теперь есть возможность сознательно влиять на привычки и мировоззрение, которые еще не успели слиться с родными воедино.

Однако Сареф уверен, что если какие-то черты характера стали «родными», то сознательный контроль теряет любую силу. И стоит не забывать о том, что одна душа по-прежнему «молчит». Именно та, что досталась от несчастного парня во время «Реставрации». Вампир увидел только конец его прежней жизни и начало новой в облике лича. К сожалению, ничего больше о ней не знает, даже имени.

Впереди вырастают стены Фокраута, а над ними возвышается темная гора. Вряд ли есть хотя бы сто метров в высоту, но в диаметре куда больше. Многие дома построены уже на склоне горы, где с помощью свай для бедных домов и каменных колонн для богатых горожане с легкостью возвели часть города. Когда Иоганн услышал план, то сразу сказал, что «ой как зря они это сделали».

Сареф не уверен, что одного лишь Алого Террора будет достаточно, чтобы справиться с охраной короля Стилмарка. Именно поэтому в плане присутствует пожилой чародей, которому «nexus latus» не принесет никакого усиления. Таланты мэтра Иоганна лежат немного в другой плоскости. Если Сареф предпочтет молниеносный удар под покровом ночи, то Коул превратит ночь в пылающий день. Однако, если пойдет не по плану, то миниатюрный Мировой Пожар все же Сарефу придется разжигать.

Вампир накидывает на голову маску-капюшон Мясника. В ней же был во время праздника Смены Года в поместье Тискарусов. С тех пор маска была неоднократно вымыта, а также подшита. Сареф так и не смог её выбросить, и трудно сказать, по своей воле или так захотело «Я» Кольного Мастера. Второй предмет городского маньяка тоже оказывается волшебным.

Предмет: Стук сердец

Уровень предмета: B

Описание: маска, принадлежавшая палачу из Стилмарка. Трудяга честно отслужил на королевской службе тридцать лет перед тем, как один из родственников приговоренного наслал проклятье на исполнителя приговора. По странному стечению обстоятельств проклятье полностью приняла на себя маска, позволив обнаруживать живых существ, а также накапливать силу при череде убийств за короткий промежуток времени. Однако палач уже не мог снять маску, чтобы не попасть под действие смертельного проклятья.

…

К счастью, проклятье было направлено на конкретного человека, поэтому Сареф может использовать артефакт без опаски. «Волнорез» и «Стук сердец» отлично дополняли образ Мясника и его способности в боевом искусстве. Сегодня, надо надеяться, они тоже помогут. Юноша видит перед собой спину Рим, сжимающую огромный двуручник.

— Ты решила взять и его? — Спрашивает подошедший вампир.

— Ну да. Я без него как без рук. В бою незаменим, а вот таскаться с ним та еще морока. — Девушка задумчиво смотрит на город.

До завершения синхронизации: 00:04:36

Случайно зачарованная проклятьем маска на голове странно искажает звуки. Слуху вампира, конечно, не помеха, но добавляется кое-что еще, словно активировалась «Мелодия мира». В стороне от дороги раздается барабанный бой чьих-то сердец, даже чувства вампира на таком расстоянии не смогут засечь сердцебиение, словно прикладываешь ухо к груди.

Сареф быстро идет в сторону источника звука, пока не заходит в один из палаточных лагерей смерти. Как раз сейчас вампиры стаскивают трупы в общую кучу, но, похоже, кое-кого пропустили. Юноша раскидывает плотные одеяла, под которыми забились два дрожащих ребенка. Они ведь действительно могли спастись от подчиненных Сарефа, хотя в итоге судьбу бы не обманули.

Юноша присаживается рядом таким образом, чтобы загородить зрелище посередине лагеря, где наверняка находятся родители последних выживших. Почувствовав страшную опасность, мальчик и девочка начинают громко плакать. Сареф снимает маску и с улыбкой проводит ладонями перед их лицами. Ментальное успокоение на слабовольных действует очень быстро.

— Ничего не бойтесь. Слышите этот звон?

Детишки заторможено смотрят на вампира, а после чуть кивают.

— Это начало новой жизни, вам тоже пора. Ваша мама заберет вас с собой. Вы просто заснете. — Тихо произносит юноша, а дети перестают плакать. Вполне очевидно, ведь из-за спины вампира выходит мама и с улыбкой приглашает подойти. Телега рядом полностью собрана, папа со смехом торопит всех, а лошади нервно бьют копытом в ожидании приказа отправиться навстречу утреннему солнцу.

Сареф кивает подошедшему вампиру и направляется к выходу из лагеря. Двое детей теребят плащ члена команды зачистки, не обращая внимания на вынимаемое оружие. На бочке у выхода сидит Рим: не смогла справиться с любопытством и пошла следом.

— То ли ты сентиментальный дурак, то ли бесчувственная мразь. — Девушка отворачивается от происходящего в лагере.

— Сентиментальная мразь. — Теперь лицо полностью оправдывает прозвище. — Но так они ушли легко и уже колесят в прекрасном мире новых приключений.

— Пфф, то, что ты запудрил им мозги волшебной иллюзией, еще не значит, что они отправились в какой-то благословенный загробный мир. Ты вообще знаешь, что происходит после смерти? — Рим соскакивает с бочки.

— Не имею ни малейшего представления. Мне тоже не нравится способ, но без жертв нельзя приоткрыть Пределы.

— Да плевать я хотела на убитых людей. — Мрачно отмахивается собеседница. — Даже если ты сделал бы вид, что не заметил их присутствия, после Метаморфозы они бы погибли. Мне лишь кажется, что когда смерть придет за мной, я буду валяться где-то в грязной канаве с кишками наружу, а может даже без руки. Будет лить ледяной дождь, а к утру может даже снег пойдет. Я буду медленно помирать в полном одиночестве. И никто не будет нас, вампиров, оплакивать, хоронить или вспоминать добрым словом.

До завершения синхронизации: 00:00:20

— Не могу сказать, что нас такой конец точно пройдет стороной. — Сареф приобнимает девушку и шепчет в ухо. — Но я обещаю, что спасу из любой канавы.

— Ты просто говоришь то, что я хочу услышать. Легион тебя поднатаскал не только в магии и тайных знаниях, но еще в умении обаять любого. — Говорит Рим, но при этом не спешит разрывать дистанцию.

До завершения синхронизации: 00:00:00

Синхронизация настроена

Пути между выбранными мирами соприкасаются на 0,07 %

— Тоже верно. Он посчитал, что мне пригодятся навыки чесания языком и манипуляции людьми, и оказался прав. А теперь за дело, отступать и заламывать руки уже поздно. — Сареф отходит и надевает маску Кольного Мастера.

— Не бойся, я не расклеюсь в самый неподходящий момент. В отличии от тебя я просто мразь. — Рим закидывает на плечо двуручник. Оружие, с которым взрослый мужчина справится с трудом, в руке вампирицы будет порхать как прутик.

Сквозь прорехи в облаках падают багровые лучи, а после заимствованная сила разгоняет тучи, чтобы явить взору полную луну, слишком большую, чтобы не обратить на себя внимание. Алый Террор в самом простом объяснении является результатом соприкосновения Путей двух непохожих миров. Ограждающий и Последний Барьеры приоткрылись на толщину иголочки, что не позволяет путешествовать между мирами, но может отбросить тень одного места на другое.

Прямо сейчас окрестности Фокраута становятся на время новой провинцией мира Ночного Народа, откуда очень давно пришли Древние вампиры со своими детьми. Это сила, которая приводила в шок остальные народы во время второй Темной Эры. А в конце света рухнут все Пределы, если всё пройдет по плану, но вряд ли многие застанут этот момент.

Глава 29

Все команды поочередно входят в город, лишь Сареф с Рим прячутся у внешнего кольца стен. План составлен с особой тщательностью и понимается каждым участником ночного штурма. Сарефу не нужно постоянно следить за подчиненными, Легион изначально отобрал в команду только самых толковых. Только новые помощники в лице Иоганна Коула и Ацета Кёрса могут подкинуть неприятный сюрприз.

Небеса озаряются молнией при отсутствии грозы, через некоторое время еще раз. Юноша сидит, прислонившись к стене, и не думает прямо сейчас вступать в бой. Со святым барьером справиться оказалось сложнее, а магическую оборону должен снести демон. Защитники города вряд ли будут ожидать Ацета в союзниках вампиров.

Алый Террор после синхронизации не сразу начинает работать на полную мощность, но с каждой минутой ночные охотники становятся сильнее. Рим рядом аж трясет от нетерпения, ей наверняка хочется выплеснуть копящуюся энергию. Но Сареф продолжает спокойно сидеть и анализировать происходящие изменения.

Воздух становится немного другим, словно меняется атмосферный состав. Обычно медленное сердцебиение ускоряется, а еще просыпается сильный голод. «Nexus latus» устанавливает связь с настоящей вотчиной вампиров, где другие расы никогда не существовали и существовать не будут. Органы чувств, физическая сила и скорость: всё становится сильнее без оглядки на характеристики, управляемые Системой.

В определенный момент по алой луне пробегает блик, после чего небо расчерчивают закругленные линии. Оставшиеся обрывки туч застывают, а в небесах за ними можно разглядеть совсем другой мир, дрожащий и немного размытый. Словно смотришь на дно реки, стоя над поверхностью воды. Загадочные очертания острых шпилей и бездонных пропастей просто так не откроют секреты, для этого придется очутиться в том мире по-настоящему, чего никогда не произойдет.

Видеть подобное могут только вампиры, как и плавные линии, расходящиеся от луны в форме кровеносной системы. «Время пришло». Сареф встает на ноги и направляется в город. Спутница резким движением сдергивает ножны с гигантского меча.

— Мы начинаем? — Рим ждет финальной отмашки.

— Начинаем. — Кивает юноша и срывается на бег.

Два вампира проникают в город через главные ворота на большой скорости. Даже без «баффов», как это могла бы назвать маскирующаяся под игровую Система, вампиры слишком быстры по сравнению с обычными людьми. Конечно, настоящую скорость могут показать только высшие и Древние вампиры, ощущение потока времени для которых почти что останавливается.

Сареф помнит свою первую и последнюю схватку с Легионом, которую со стороны толком никто не смог бы увидеть. Юноша тогда использовал заемную силу на инстинктивном уровне, только позже Легион рассказал, что он нарушал законы привычной физики и управлял инерцией собственного тела.

Это как сесть в болид для скоростных гонок и выжать максимум скорости. На таких скоростях управляемость транспортом должна быть мизерной без использования тормозов перед маневрами и поворотами, и полностью нулевой, если нужно резко поехать в обратную сторону. Сареф, конечно, никогда не сидел за рулем таких машин, но представляет себе именно так. Можно броситься за врагом, чтобы догнать за доли секунды, но остановиться на такой скорости для нанесения удара будет невозможно. Если бы сила Древнего не ломала законы мира, то тормозил бы Сареф путем сноса домов на своем пути.

Два вампира сейчас просто быстро бегут по одной из главных улиц, где заканчивается бой между пятеркой ночных охотников и большой группой обороняющихся. Сначала люди легко окружили вампиров, благо здесь есть адепты боевых искусств, опытные ветераны и даже один жрец Герона. Но как только Алый Террор начал усиливать вампиров, то перевес сразу перешел к последним.

Рим еще больше ускоряется и буквально тараном врезается в стену щитов. Два рыцаря попросту улетают дальше по улице с разбитыми щитами и вряд ли уже встанут на ноги до окончания схватки. Благодаря столкновению Рим смогла быстро остановиться позади строя и размахнуться мечом. Оружие в её руке скорее тяжелое, чем острое, поэтому легко сминает доспехи и шлемы. Вскоре бой завершается в пользу нападающих.

Примерно то же происходит и в других северных частях города, но и потерь достаточно много. Их отряд уменьшился на одну треть, погибло около десяти вампиров от руки магов Конклава и мастеров Оружейной Часовни. Вампир рядом захлебывается в нескончаемом кашле, а после блюет кровью, выпитой у одного из убитых людей.

— Что за херня? — Спрашивает Рим.

— Они что-то приняли перед боем. Есть химические соединения, которые вызывают у вампиров аллергическую реакцию и сильное отравление. — Предполагает Сареф после обучения у Легиона. — Если они заранее выпили такое, то их кровь будет для нас отравой. Ни у кого кровь не пить! Передайте остальным командам.

Во время Алого Террора голод ощущается нестерпимым, но бойцы послушно кивают, они уже не молодняк и могут бороться даже с очень сильным искушением. Особенно, если у жертв в крови яд.

— Ять, тогда магию крови использовать не получится, — вздыхает Рим. — Откуда люди вообще узнали об этом? Я уже семнадцать лет живу вампиром, но впервые слышу, что есть яд, который действует только на нас.

— Для магии можете использовать свою или людскую, но без поглощения. — Отвечает Сареф и жестом приказывать двигаться дальше. — Насчет источников информации охотников на вампиров мне пока сказать нечего. Пошли.

— Но ты подумай, — не отстает девушка. — Кто-то догадался, как усилить святой барьер обычными, гном их забодай, камнями. А теперь еще ядовитая для нас кровь. Представь, что люди будут пить нечто такое как пиво или воду!

— Такого не будет. Где сейчас делегация Стилмарка?

— Они только что изменили местоположение. — Рапортует подошедший вампир. — Покинули храм Герона и засели в городской ратуше. Причем все воины заперлись там, мы теперь полностью контролируем город. Среди делегации много адептов Духа и где-то пять магов. Но своих жрецов они не привезли.

— Еще бы, — встревает Рим. — Стилмарк не такой набожный, как Манария, хотя и там верят по большей части только в Герона.

Вампиры перемещаются к городской ратуше, частично построенной из цельного камня и напоминающей мини-крепость. Понятно, почему гости из соседней страны решили обороняться там. Куда больше места, а священная защита под Алым Террором оказалась не настолько эффективной.

Сареф чуть выглядывает из-за угла и смотрит на темные бойницы. Острый вампирский глаз замечает движения стрелков, готовых разрядить арбалеты с зачарованными болтами в любую подозрительную тень. Не исключено, что люди Стилмарка не зажигают огонь, так как используют распространенные чары ночного виденья.

Глаза вампира идут снизу вверх: первые два этажа ратуши полностью из камня, а вот три остальных явно строили позже и возвели из дерева. С учетом того, что ратуша стоит на склоне, то она высоко поднимается над остальным городом и позволяет следить за обстановкой во все стороны, кроме скрытой за горой.

— Отличное место, чтобы умереть, — говорит подоспевший мэтр Иоганн. — Особенно эта вонь со скотобойни как нельзя кстати. Я приступаю?

— Начинайте, мэтр. — Разрешает Сареф, а сам смотрит уже в другую сторону, где церковь Герона озаряется мистическим светом. Там обороняющиеся делают упор на другой способ защиты. Ацет должен был напугать их достаточно хорошо, чтобы они предпочли не высовываться, даже магически.

— Слушай, а зачем наш пиромант полез в канализацию? — Спрашивает Рим, не любящая быть в неведении.

— Он взорвет ратушу. — Говорит Сареф как о каком-то будничном деле.

— Я, конечно, не чародейка, но не будет ли удобнее кидать огненные шары с поверхности?

— Однозначно удобнее. Но лобовая атака будет перехвачена вражескими магами, они именно её и ждут, а также нам нужно всё закончить за один удар. Мэтр Иоганн в первую очередь мастер-алхимик, ему нет смысла тратить энергию на огненные шары.

В этот момент под землей Иоганн Коул присаживает у решетки, ведущей к подвалу ратуши. Руки привычно очерчивают в воздухе необходимые магические фигуры, а после стихийная магия начинает приводить воздушный поток в движение. Губы шепчут активационную фразу, следом чародей выдыхает воздух через область трансмутации. Появившийся из ниоткуда сквозняк подхватывает выдох, а после процесс становится самовоспроизводящимся.

Алхимик чуть наклоняется, осторожно нюхает воздух и остается довольным результатом. После складывает руки в жесте «солнца Кабарди», в котором пальцы несимметрично пересекаются, и направляет в сторону, где должна находится ратуша. Нужен не только верный процесс, но и правильная среда для алхимической реакции…

— А можно для тупых, что именно он все-таки делает? — Спрашивает Рим, пытаясь увидеть хоть какие-то изменения вокруг ратуши. — Не вижу ни дыма, ни огня.

— Постепенно наполняет внутренние помещения взрывоопасным газом с помощью трансмутации веществ. А также контролирует перемешивание воздуха, чтобы газ не выходил из здания. Целый комплекс чар только для того, чтобы… — Закончить Сареф не успевает.

Окна первых двух этажей выстреливают огнем, дымом и осколками каменной кладки. В канализации чародей пустил искру, которая на немыслимой скорости воспламенила весь газ снизу вверх. Третий, четвертый и пятый этаж один за другим взрываются, раскидывая куски дерева и людей, чтобы скрыться в грибовидном облаке огня. Ударная волна проходит мощным шквалом по всему району. Рим восторженно орет как придурошная, а вот Сареф обращает внимание на новую напасть.

Огненный купол над бывшей ратушей моментально исчезает, а грудь наполняется ледяным воздухом. Лужа в переулке покрывается корочкой льда, а случайно залетевший кусок окна перестает гореть. Что-то на невозможной скорости поглотило тепловую энергию вокруг эпицентра взрыва, а теперь ночь разрывает комета чистейшего пламени, падающая на позиции вампиров.

Сареф знает только одного мага, который так быстро может произвести обмен тепловых сред. Среди Громового отряда наверняка трудится мэтр Патрик. Рим вскакивает с криком о том, как она ненавидит холод. Сареф не предполагал, что защитники короля Манарии решат перейти в атаку.

— Ацет! — Юноша отправляет мысленное послание вместе с криком. Почему-то демон в разрез договоренности позволил делегации Манарии вмешаться в происходящее. Тем временем над ратушей поднимаются в волшебном коконе не пострадавшие от взрыва король Стилмарка с несколькими вельможами. План придется менять, а комета уже врезается в дом в тридцати метрах от Сарефа и Рим.

Земля вздрагивает, а вскоре дом между вампирами и эпицентром второго за сегодня взрыва складывает ударная волна с грохотом и жаром. Они не боятся бить масштабными ударами, так как знают, что в городе не осталось никого, кроме вампиров. Сареф хватает Рим за талию и совершает мощный прыжок на следующее здание. Волна взрыва все равно догнала, но хотя бы не погребла под обломками.

— Ладно, мы тоже переходим к запасному плану. Рим, организуй остальных, я пойду один, чтобы не заметили. — Юноша не дожидается ответа и прыгает с крыши.

Глава 30

Элизабет вздрагивает и открывает глаза. Авантюра со спасением короля Стилмарка вместе с несколькими стоящими рядом с ним людьми удалась. Чародейка ожидала яростного противоборства с демоном, но он так и не появился, чем позволил пилигриманту беспрепятственно добросить дух девушки и мэтра Патрика до ратуши. Элизабет пока что не представляет, как именно вампиры взорвали здание, но чувствует, что сердце стучит как сумасшедшее из-за возможности повторения чего-то похожего с церковью.

Жрецы Герона безуспешно пытаются возвести святой барьер меньшего масштаба, но осознают, что божественные силы пришли в сильный упадок. Словно ночь сейчас помогает только кровопийцам, полностью отрезая Фокраут от взора бога солнца. Нужно протянуть до рассвета, но сказать легче, чем сделать.

Метиох Айзервиц ушел вместе с монархом соседней страны в подвал храма за толстые каменные стены, а еще к ним присоединились советники и Элин. Остаткам делегации Манарии придется взять защиту на себя, сегодня они серьезно недооценили вампиров, несмотря на все приготовления. Посреди молитвенного зала стоит стул, а на нем подушка вместе с увесистым шаром, сияющим голубым светом. Кто же знал, что странный артефакт окажется настолько могущественным? Элизабет замирает возле предмета, погружаясь в воспоминания.

Именно этот орб был целью финального состязания на турнире магических академий. Тогда она вместе с Сарефом и Йораном добралась до центра лабиринта, но туда же пришли все три команды Месскроуна. Девушка не смогла пойти против будущего мужа из-за прямого запрета, так что им пришлось уступить победу без борьбы. Фрад, Йоран и Сареф: никого из них больше рядом нет.

По поверхности орба пробегает голубая волна, значит, артефакт почти готов к использованию. Лучшие артефакторы не смогли распознать все чары и природу предмета, но это сейчас неважно. Важно то, что ректор Месскроуна подарил предмет мейстеру Гимлерику, а уже учитель передал в пользование ученицы. Сила артефакта действительно впечатляет, но требует долгой подготовки.

— Идут! — Кричит дозорный на бегу. — К храму приближаются чудовища!

Элизабет бросается на второй этаж, где высокие витражи разбила взрывная волна от магии мэтра Патрика. По улицам к храму действительно стекаются десятки ужасных существ, все без меха и кожи. Если присмотреться, то без труда можно будет увидеть обнаженные мышцы. Некоторые создания похожи на псов, некоторые на огромных кошек, а также есть такие, что больше двух медведей. С крыши срывается стрела, оставляющая белую полосу в ночи. Аддлер Венселль занял лучшую позицию для стрельбы, но стрела просто проходит сквозь цель.

Мозг лихорадочно перебирает варианты: это не иллюзия, не бесплотные создания, искривления пространства нет. Значит, это дело рук демона, который способен создавать мистификации, изменяющие законы реальности. Здесь даже гению от мира магии противопоставить нечего из-за того, что не ясна суть способностей демона-мистификатора. Он мог провозгласить, что его воины неуязвимы или любая атака обречена на провал. Раз он просто не приказал воздуху в храме превратиться в камень, то наверняка есть серьезные ограничения даже для таких фантастических возможностей.

Если так пойдет дальше, то они даже не смогут от подобного отбиваться с учетом того, что самого демона не видно. Толпа тварей дружно идет в сторону храма, не реагируя на выстрелы и боевую магию. Дочь епископа наспех создает магический барьер, но монстры проходят сквозь него без замедления шага. Вот только на уличной грязи вполне оставляют следы.

Критическая ситуация останавливается чем-то неожиданным: по городу проносится мелодичный звон. Потом словно кто-то бьет в огромный колокол, вибрации проникают в тело с каждым новым «ударом». Невидимый музыкант начинает выступление, играя с тональностью, и Элизабет готова поклясться, что в странной мелодии слышит топот множества копыт, ржание лошадей и бряцание оружием.

Следом рождается невероятной силы удар, звук от незримого колокола пробегает по коже и нервам, дрожат остатки витражей, а грудь заполняет чувство невиданного восторга. Алая ночь вдруг вытесняется призрачно-голубым пульсирующим светом, источник которого примерно в квартале от храма. Теперь внеземную музыку можно не только слушать, но и видеть: потоки энергии поднимаются над Фокраутом великолепными самоцветными куполами строго в такт музыки. Здесь уже не только колокола, но и барабаны, скрипки и флейты.

— Ахаха, я узнаю эту дрянь. Лоренс все-таки не отбросил копыта. — Доносится голос Ивы с первого этажа, где она с остальными заканчивает с баррикадированием входных дверей.

Элизабет изумленно смотрит на происходящее: «Это делает Лоренс? Действительно, похоже на применение поющего меча, но разве тот клинок может делать такое»? На небольшую площадь перед храмом клином выезжает рыцарский строй духов. Неожиданное подкрепление действительно напоминает призраков. Полупрозрачные силуэты сотканы из энергии, на пиках горит несуществующий в реальности огонь, а также кони несутся на скорости, недоступной скакунами из плоти и крови.

Неведомый рыцарский орден не только эффектно появляется, но и эффективно справляется с тварями демона, который не предусмотрел подобной атаки. Пики пронзают существ, кони безжалостно топчут тела, достаточно одного захода, чтобы от стаи монстров не осталось ничего. Мистификатор тут же бросает нити кукловода, и все создания испаряются в тенях.

— Оближи меня зверолюд, это что за нафиг?! — Бальтазар указывает в небо, где вырастает эфемерная крепость с исполинскими бастионами. Крепость похожа на воздушный замок, а верхняя часть скрывается в жемчужных облаках. Теперь разъезды чудесных рыцарей проносятся по всему городу, атакуя всех вампиров, которых получается встретить. Элизабет не может сдержать смех облегчения, помощь не только подоспела вовремя, но и оказалась результативной.

Вдруг чья-то крепкая рука сжимает плечо девушки. Элизабет вздрагивает и резко оборачивается, смотря на обожженное во время штурма особняка Тискарусов лицо мэтра Патрика.

— Рано радуетесь, нам сейчас наступит конец. — Глухо произносит чародей.

— О чем вы, мэтр? — Девушку вновь охватывает волнение.

— Помните, что я заказал артефакт, реагирующий на колебания магии хаоса? Она только что нас накрыла.

— Вы хотите сказать, что всё это дело рук магии хаоса? — Не понимает Элизабет Викар.

— Нет же. Сареф явно находится в городе и только что активировал магию хаоса невероятной силы. Зная его, могу предположить, что опять использует «Реставрацию». Нам нужно бежать отсюда как можно дальше!

— Почему, мэтр Патрик? Что такого он может здесь вернуть в прежнее состояние, что будет для нас опасно?

— Вы знаете, вокруг какой горы был основан Фокраут?

Ответить собеседница не успевает, так как здание ощутимо тряхнуло.

— Черт, уже началось. Теперь нам, как говорят купцы из Фьор-Эласа, беломеховый песец. Город был построен вокруг именно этой горы их-за плодородных почв. А сейчас будет повторное удобрение. — Мэтр Патрик опирается на посох.

Только сейчас Элизабет понимает, что имеет в виду чародей. Невысокая гора, вокруг которой построили город, не просто элемент ландшафта, а потухший вулкан. Наступает время второго толчка и грохота, который не может заглушить даже чудесная музыка «поющего» меча. Девушка бросается к противоположной стороне храма, где оконные проемы обращены в сторону горы.

Над пиком вулкана теперь стоит шапка дыма высотой в двести, а то и триста метров. Магия хаоса вернула вулкан в действующее состояние, которое было неизвестно сколько веков или даже тысячелетий назад. Элизабет не сумела сдержать испуганный вскрик, когда огромный булыжник врезается в стену храма Герона. Вулкан изрыгает не только дым, пепел и огненные искры, но и запускает в полет множество лавовых снарядов.

Теперь приходит через третьего толчка, когда возвышенность озаряет ночь фонтанами и потоками яркой лавы. Теперь Элизабет согласна, что нужно бежать отсюда как можно скорее. Лава только кажется вялотекущей, но на самом деле спускается по склону быстрее бегущего человека. Король Метиох выбегает из крипты храма и громко отдает команды, а вот остатки делегации Стилмарка встают в тесный кружок и разворачивают какой-то свиток. Только после активации стало понятно, что они решили смыться отсюда с помощью телепортационного свитка. Очень рискованный шаг в эпицентре столкновения различных сил магической и естественной природы. Похоже, сегодня на переговоры можно не рассчитывать.

От всего королевского обоза осталось человек двадцать, что сейчас бегут по улицам города. Проснувшийся вулкан закрывает собой и эфемерный замок и алую луну вампиров. Призрачные рыцари указывают дорогу к ближайшему выходу из города, но до него еще далеко, а вот непроницаемые потоки раскаленного пепла и ядовитых газов подобно песчаной буре накрывают город.

Все чародеи как могут прикрывают людей, но все равно численность группы неумолимо сокращается. Элизабет сжимает магическую сферу, а вокруг людей кружатся сотни сотен жемчужных капель, но такого барьера тоже надолго не хватит. Кто-то падает на землю в неспособности сделать вдох после того, как пепел забил глотку. Другой отошел всего на два шага и оказался во власти раскаленного пепла, что жжет сильнее кипятка. То и дело с небес падают куски застывшей лавы, выбрасываемые жерлом вулкана подобно требушету. Один кусок длиной в метр моментально убил советника короля по дипломатическим вопросам.

Ночное извержение стало бы смертью в кромешном мраке, если бы не огненные реки, которые догоняют спасающихся. Вулкан действует по самому жуткому сценарию, не давая практически никаких шансов на спасение. Элизабет смотрит на спину Элин, которую Ива несет на себе. Вот только гонка со смертью и другим дается не очень хорошо. Волшебница с трудом дышит и очень быстро устает. Мэтр Патрик рядом тоже бежит из последних сил. Похоже, не всем дано иметь потрясающую физическую подготовку вместе с высокими возможностями в магии, как это показывал один студент, которого Элизабет считала другом.

Перекресток перед ними уже заливает лава из недр земли, так что приходится повернуть в другую сторону. Чудесные рыцари уже скрылись в ночи вместе с родным замком, как и не видать никаких вампиров. Понятное дело, они должны были сразу покинуть город, причем куда быстрее людей. Целый ряд домов вдруг проваливается в трещину, наполненную жидким огнем, так что отрезан еще один путь.

Вся группа останавливается, вокруг царит настоящий хаос, в котором уже невозможно ориентироваться. Элизабет творит одно заклятье за другим, чтобы не пропускать под магический купол изрыгаемые вулканом облака, контролировать температуру и наличие свежего кислорода. Всем приходится забежать в дом и подняться на последний третий этаж, так как лава бежит уже по всем улицам.

— Долго мы тут не протянем. — Бальтазар утирает обильный пот. — Прям баня.

— У нас есть телепортационные свитки? Либо какой-либо другой способ магического передвижения? — Спрашивает Метиох.

— Есть, ваше величество, но во время этого катаклизма их использовать очень опасно. — Хрипло отвечает Элизабет, борясь с невероятной жаждой. — Океан магии и естественная природа находятся в тесной взаимосвязи. Извержение привело в абсолютный хаос потоки энергии, сбило линии и образовало новый полюс Сил.

— Ладно, другие предложения? — Спрашивает монарх, но слово никто брать не собирается, только Элин тихо спрашивает у Ивы, в порядке ли будет Лоренс.

Глава 31

Над старым трехэтажным домом льет дождь. Смотрится максимально необычно не из-за малой площади ливня, а из-за его появления посреди извержения вулкана. Уже весь город потонул в горячих черных облаках, что оседает на поверхностях толстым и очень тяжелым слоем вулканического пепла. Впрочем, магический барьер лишь выглядит как дождь, на самом деле имеет природу чистой энергии, что остужает пространство и блокирует доступ для разгулявшейся стихии. Обычные люди вряд ли смогли бы выжить в таком месте.

— Итак, что будем делать? — Повторно спрашивает его величество.

— Думаю, будет правильным переждать здесь, пока извержение не успокоится. — Говорит мэтр Патрик.

— Некоторые вулканы могут оставаться активными долгие дни, недели и даже месяцы. — Возражает Элизабет. — Надо попробовать пробиться из города. Я задействую самые мощные чары.

— Ты уже устала, — качает головой чародей. Из всей команды магов кроме них остались только мэтр Филипп, серьезно обессилевший после сеансов внетелесного путешествия, и мэтр Эрик, тоже растративший за сегодня силы.

Девушка старается держаться прямо, но молча принимает довод. Если бы не сжала кулаки, то не смогла бы спрятать дрожь рук. Элин очень тихо сидит рядом, уже закончив с отряхиванием от попавшего на волосы и одежду пепла. Бальтазар и Ива во все глаза наблюдают за происходящим в городе через единственное окно. В противоположном углу сидят магистр Венселль с Годардом и что-то тихо обсуждают. Помимо них сумело выжить три гвардейца и два рыцаря.

Разговор опять заходит в тупик из-за отсутствия идей, поэтому Элизабет закрывает глаза и активирует поисковую магию. Лоренс ведь был где-то в городе, но там сейчас творится что-то безумное, так что девушка в глубине души понимает, что шансы молодого рыцаря на выживание крайне малы. Можно сказать, что за сегодня он уже дважды спас Элизабет: в первый раз, когда послал на выручку товарищей, а в другой, когда призвал сказочных рыцарей. Викар до сих пор не понимает, что именно это было и на каких законах работало.

К сожалению, вокруг всё в полном беспорядке безо всякой магии хаоса. Город почти полностью разрушен и еще не скоро будет вновь заселен. Скорее всего станет городом-призраком, какие можно встретить в разных странах, в том числе в Манарии. Станет прибежищем разбойников или кого похуже, например, неупокоенных душ умерших жителей. Магия не дает никаких результатов и постоянно сбивается. «Бесполезно», — с досадой кусает губу Элизабет.

Все дружно вздрагивают из-за громкого свиста. Человек вряд ли смог бы так громко свистеть, тогда что же это? Ива всех подзывает к окну и указывает на небо. Элизабет пытается посмотреть, что там такое, но непроницаемые облака пепла надежно укрывают тайну небес.

— Я видела какое-то очертание, — поясняет орчиха. — Это может прозвучать глупо, я, видать, надышалась ядовитого дыма…

— Да не томи ты. — Не выдерживает Бальтазар.

— Над нами словно проплыл корабль, я увидела настоящее днище! — Ива продолжает рыскать взором по непроглядному мраку сквозь капли волшебного «дождя».

— Корабли не летают, — усмехается Аддлер Венселль, — и уж тем более в месте извержения вулкана.

Но существование чего остается без сомнений, так это странного свиста. Он рождается то в одном месте, то в другом. Иногда серия коротких, а порой тянется секунд десять. Элизабет чувствует, как Элин хватает за руку. Девушки отходят в сторону, и эльфийка что-то тихо шепчет.

— Правда? Ты уверена? — Громко удивляется Элизабет.

— Да-да, — кивает эльфка. — Именно так суда перекликаются между собой, но я никогда не видела, чтобы они могли летать.

— Что такое, мисс Викар? — Спрашивает подошедший Метиох Айзервиц.

— Ваше величество, Элин говорит, что это похоже на перекличку судов Фрейяфлейма. — Элизабет вводит в курс дела.

— Фрейяфлейм? Архипелаг эльфов? Что они могут здесь делать?

— Не знаем, ваше величество. Позвольте попробовать дать сигнал. — Девушка смотрит на магический орб, поддерживающий защитные чары.

— Действуй. Все равно иного не остается. Всем остальным приготовиться к бою: это могут быть вампиры. — Все занимают позиции и готовят оружие.

Элизабет Викар держит в ладонях холодную поверхность сферы, готовясь к новому заклятью. Если приглядеться, то можно увидеть пузыри внутри артефакта, будто там кто-то дышит. Орб начинает светиться сильнее, после чего над домом вырастает яркий голубой луч, который пронзает облака пепла и устремляется в ночное небо, где горит в течение пяти секунд.

Несколько минут ничего не происходит, но вдруг вновь слышен свист с разных сторон. Бальтазар с ругательствами отпрыгивает от окна вместе с Ивой, так как совсем рядом с оконным проемом проносится обшивка корабля. Судно тормозит, елозя левым бортом по стене здания.

— Герон меня вразуми, мы находимся на суше в девяти метрах над землей. — Мэтр Эрик из охотников на вампиров первым говорит вслух после увиденного.

Прямо в окно некто сбрасывает трап, после чего в комнате показывается эльф. Его лицо закрыто покрытой пеплом маской, но заостренные уши заметны сразу. На эльфе нет доспехов, только свободная испачканная одежда и меч на поясе.

— Доброй ночи вам. — Чужеродный акцент тут же подскажет всем невнимательным, что перед ними заморский гость. — Рад, что вас удалось найти. Мы поможем вам выбраться, взамен просим посетить наших старейшин.

— Я — Метиох Айзервиц, король Манарии. С кем я говорю? — Вперед выходит монарх.

— Иглен, король людей, капитан «Четырехкрылого Змея». — Спокойно отвечает эльф. Никакого пиетета перед королем не выказывает.

— Хорошо, будем рады получить помощь. Поднимаемся на борт!

Группа выживших осторожно поднимается по трапу, до конца не веря в происходящее. На палубе дышится довольно свободно, так как она огорожена от последствий извержения кожаной мембраной. Люди изумленно смотрят вокруг и не понимают, что должно произойти дальше. Матросы затаскивают трап, и судно начинает набирать высоту.

— Подождите, у нас остался еще один человек в городе. Он мог выжить. — Напоминает о Лоренсе Элизабет.

— Сейчас поиски затруднены, — Иглен разводит руками. — Мы и вас обнаружили только благодаря вашему сигналу. Никаких других сигналов мы не увидели.

— Не переживайте, леди Викар, — подходит Бальтазар. — Лоренс тот еще везунчик. Он выкарабкается.

— То есть вы согласны просто его здесь бросить? — Элизабет ошарашена, даже Элин испуганно открыла рот.

— На наших судах оседают пласты пепла. — Поясняет эльф. — Если задержимся, то не сможем удерживаться в воздухе.

— Тогда уходим отсюда сейчас же. — Принимает решение Метиох. — Мы многих потеряли сегодня и не будем рисковать выжившими для спасения одного человека.

Элизабет остается лишь склонить голову в ответ на категоричный тон. Судно действительно поднимается в воздух и начинает полет куда-то вперед. Один из экипажа нажимает на воздушный мешок около главной мачты, из-за чего и раздается тот самый пронзительный свист. Откуда-то из ночи приходят ответы.

Дочь епископа устало доходит до правого борта, возле которого садится. Накатывает дикая усталость, похоже, безопасность расслабляет ум и тело и открывает дорогу невероятной сонливости. Элизабет приобнимает Элин и тут же проваливается в тяжелый сон без сновидений.

Пробуждение происходит через несколько часов, если верить светлеющему небу. Элизабет осторожно встает на ноги, чтобы не разбудить спутницу, и оглядывается по сторонам. Плотно натянутый кожух вокруг всей верхней палубы уже снят, несколько эльфов заняты выбрасыванием за борт целых ведер пепла.

Элизабет смотрит вниз и с удивлением не видит суши. Вокруг до горизонта раскинулось утреннее море. Девушка видит у другого борта мэтра Патрика и сразу направляется к нему.

— Ты проснулась, — чародей с кружкой чего-то горячего смотрит на горизонт. — Ты сильно утомилась, мы не стали тебя будить.

— Где мы находимся?

— Эльфы слукавили тем, что не уточнили место встречи со старейшинами. Они везут нас на Фрейяфлейм, и мы не вправе отказаться от приглашения. Разве что в море прыгнуть.

— Бред какой-то. Чего я не ожидала, так это спасения от рук эльфов. — Девушка проводит рукой по грязным волосам, сейчас выглядит не лучше шахтера, который неделю не выходил из забоя.

— Как и я. Его величество сейчас вместе с Игленом, пойдем к ним.

Чародей ведет Элизабет на вторую палубу, где в каюте за столом сидит капитан воздушного судна вместе королем Манарии.

— Мисс Викар, рад, что вы к нам присоединились. — Метиох жестом приглашает сесть за стол и наливает полный стакан воды.

Элизабет жадно осушает стакан, до этого и не думала, насколько сильна была жажда.

— Мы летим на ваши острова? — Спрашивает девушка у эльфа. Он уже без маски, поэтому можно без труда разглядывать скуластое заостренное лицо и глаза цвета темного сапфира.

— Да. — Кивает Иглен. — Я выполняю приказ.

— Я до сих пор против такого поспешного отъезда из страны, но в этом есть и свои плюсы. Мы можем заключить союз с теми, на кого даже не рассчитывали. — Объясняет монарх.

— А как же переговоры со Стилмарком?

— Мы обнаружили их за городом. — Теперь слово берет Иглен. — Все убиты в центре сложной магической фигуры в виде треугольников без одной вершины.

— Ах, — Элизабет без труда узнает магию. — Вампиры подготовились к тому, что делегация Стилмарка решит воспользоваться телепортационным свитком, поэтому заранее установили ловушку, которая стягивает на себя все магические маршруты.

— Именно. — Мрачно произносит Метиох. — Наши неудавшиеся партнеры телепортировались прямо к ним в руки. После происшествия с Мариэн Викар во время побега из Фондаркбурга мы стали крайне редко прибегать к телепортации, так как вампиры могут её перехватывать. А вот в Стилмарке с таким, вероятно, еще не сталкивались.

— К тому же мы потеряли один корабль, так что вампиры в курсе, кто вас подобрал. — Невеселое выражение лица Иглена теперь тоже понятно.

— Из-за вулкана? — Осторожно спрашивает девушка.

— Нет, из-за какого-то человеческого мага. Этот сумасшедший плясал посреди рек лавы, словно радовался огню и жару. А когда завидел наше судно, сразу атаковал. Потрясающей силы пиромант: из его огненного ада корабль вырваться не смог. Так что ваш долг вырос.

— А как вы узнали о нас? Чтобы долететь с Фрейяфлейма, нужно было вылететь заранее. — Спрашивает молчавший до этого мэтр Патрик.

— У нас есть информатор и большего на этот счет я сказать не вправе…

Глава 32

Дым от проснувшегося вулкана поднялся на многие километры, это особенно хорошо видно утром. Правда, привычного восхода солнца не было, так как сильный ветер погнал вулканический пепел прямо вглубь страны над головой путника. Много впечатлительных людей сочтут это за знак грядущих бедствий мирового масштаба. Пепел вполне способен дойти по Пуарнского моря, постепенно удобряя многочисленные поля и приводя к болезням легких.

Сареф уже не способен бодро идти, ноги словно стали ватными. После недавней «Реставрации» запасы маны достигли дна. Вся одежда перепачкана, а вот голова по больше части осталась чистой благодаря маске Кольного Мастера. Вампир доходит до тайной опушки в лесу, где лежат тела делегации Стилмарка. Рассчитывалось, что короля соседней страны удастся убить и без помощи этого, но Сареф решил перестраховаться и оставил Хунга сторожить ловушку.

Сбоку шуршат кусты, кто-то неосторожно пробирается сквозь них. Сарефа догоняет Иоганн Коул с довольной улыбкой на лице. Чумазый чародей не выглядит пострадавшим, хоть и провел ночь в Фокрауте. Вероятно, использовал огненные или алхимические чары, чтобы создать комфортные условия пребывания в геологическом катаклизме.

— Эгей, командир. — Машет довольный маг. — А где остальные?

— Остановились чуть дальше. Пойдем.

Вдвоем они продвигаются через деревья в вулканических сумерках.

— Итак, задача выполнена? — Спрашивает Иоганн.

— Да. Король Стилмарка мертв, агенты Хейдена среди его советников тоже. — Кивает юноша. — Но дальше будет сложнее.

— Следующая цель лучше охраняется?

— Нет, к нам станут относиться более серьезно.

— А еще эти эльфы. — Вспоминает Коул. — Это же были эльфы?

— Прямиком с Фрейяфлейма. Ты сумел сбить одно их судно? — Сареф видел огненную воронку над городом.

— Ага, они озаботились защитой от огня и жара, но явно не ожидали, что я подожгу сам воздух вокруг них. Ты слышал тот странный крик, когда корабль падал?

— Да. Я думал, корабли используют аэрокинетику как народность с Поста Каллисто. Но оказалось, что заключили контракты с духовными существами. В момент гибели судна умерло и существо-хранитель.

— Не удивлен, так как на эльфском архипелаге живет много подобных созданий. О, вижу наших. — Маг указывает на пещеру, у входа в которую стоит вампир с обнаженным оружием.

Внутри уже ждет Рим с докладом. В живых осталось шестнадцать вампиров, трое из них еще регенерируют тяжелые травмы. Юноша оглядывает команду и принимает решение о том, что нужно взять небольшую передышку.

— Где оставили «Мрачную Аннализу»? Судно не обнаружат? — Спрашивает Сареф.

— В одной из бухт Кинжального залива. Вполне могут найти, если будут прочесывать всё побережье. — Отвечает Мальт, отвечающий за корабль.

— Рим и мэтр Иоганн остаются со мной, а все остальные — на корабль и в море. Поддерживаем связь и ждем дальнейших распоряжений. — Приказывает Сареф.

Вампиры без лишних слов встают и направляются к выходу из пещеры. Коул устало приваливается к стене со странной улыбкой, словно ночное путешествие его еще не отпустило.

— Что-то у нас всё идет наперекосяк. — Заключает Рим и плюхается на землю.

— О чем ты? — Юноша аккуратно садится рядом. — Задача выполнена, а потери были неизбежны.

— Так-то оно так. Но вот манарийцы смогли улететь. Что за херня?

— Делегация Манарии не была нашей целью. Лоук Айзервиц уже мертв, как и мертвы пособники Хейдена среди знати.

— Может быть и так, но неужели ты считаешь, что Метиох Айзервиц нам не страшен? Он собирает альянс против нас. Что ты на это скажешь? Или у тебя остались дружеские отношения с людьми королевства? Почему бы не грохнуть Элизабет Викар, она ведь руководит Громовым отрядом и вполне может считаться нашей целью.

— Может, и остались, — Спокойно пожимает плечами Сареф. — У нас есть другие, более приоритетные задачи. Громовой отряд нам еще послужит.

— Каким образом? Объединением всего света против нас? Отличная будет служба! А еще та херь со странной музыкой: откуда она вообще взялась? Что это были за рыцари и воздушный замок? Они перекрыли собой воздействие Алого Террора, что в принципе невозможно!

Иоганн Коул с интересом следит за обсуждением с трубкой во рту.

— Не задумывайся слишком об этом. Что касается неожиданной поддержки, то связано с технологией «поющего» металла. — Отвечает Сареф.

— Какого металла? — Не понимает девушка.

Название: «Воспроизведение музыки прошлого»

Тип: вне классификаций

Ранг умения: неизвестен

Уровень освоенности: неизвестен

Описание: Считается, что «поющий» металл пришел в мир извне. Путем зачарованной ковки можно добиться особой структуры, когда металл способен устанавливать резонанс с потоками магической энергии, чтобы приводить их в нужное движение. Но основным свойством материала является возможность записи и воспроизведения. Абсолютно всё в мире производит музыку, а «поющий» металл не только различает её, но еще запоминает и может выступить в качестве проигрывателя для записанного произведения.

Активация: неизвестна

Сареф мысленно вызывает описание явления, которое дано Системой. Удивительно, но оно очень сильно пересекается с одной из пассивных способностей, а именно «Мелодией мира».

Название: «Мелодия мира»

Тип: пассивная способность

Ранг умения: В

Уровень освоенности: неприменим

Описание: те, чьи чувства особенно остры, могут слышать даже то, что не достигает ушей. Говорят, что мироздание сотворено с помощью музыки и пения. Те, кто могут услышать подобное, приобщаются к одной из самых таинственных мистерии мира и жизни. Некоторым это дает просветление, а другим приносит безумие. Достигшие высокого понимания вселенской музыки могут различать мелодию мира, что создается всем, что живет и движется.

Активация: не требуется.

Из этого можно сделать вывод, что «поющий» металл может выступить как музыкальная пластинка. Когда-то давно металл запомнил «музыку событий» давно исчезнувшего королевства и замка, а сегодня ночью воспроизвел, наделив произведение магией. Система подобрала слово «проигрыватель», что понятно для Сарефа, но вряд ли вызовет отклик у жителей этого мира.

При этом вампир не смог не отметить сходство с магией Хаоса. Та же «Реставрация» способна «воспроизвести» событие прошлого путем путешествия разума. «Поющий» металл же каким-то образом запоминает событие и может проигрывать в реальности как последовательность музыкальных параметров, имеющих форму и магический объем. Но требовательно смотрящая Рим вряд ли поймет объяснения.

— Особый материал, который может с помощью магии создать что-то, что когда-либо существовало рядом с ним. — Максимально просто объясняет вампир. Мэтр Иоганн аж закашлялся.

— Такие предметы разве могут существовать? — Спрашивает чародей. — В ученом сообществе считается, что «поющий» металл лишь способен резонировать с магической энергией.

— Как видите, теперь у ученого сообщества есть повод вновь собраться и обсудить это. — Улыбается Сареф.

— Ладно, оставим это. Где наша следующая цель? — Рим слишком устала, чтобы дальше мучить напарника.

— В Рейнмарке.

— В самом городе или в диких землях вокруг него?

— И там и там.

— Рейнмарк? — Иоганн выдыхает облачко табачного дыма. — Этот муравейник почти с трехсоттысячным населением и площадью в сто пятьдесят квадратных километров?

— Он самый. — Кивает Сареф. — Самый большой город мира.

— А еще самый гнилой, грязный и опасный, где между районами города по-прежнему остались километры пустынных земель. Их называют буферными. — Встревает Рим.

— Не такие уж и пустынные, большинство таких зон используют под засев, большой город требует много еды. — Возражает юноша. — Хотя не хлебом единым. Рейнмарк имеет выход к морю, поэтому рыболовецкий промысел сильно развит. А еще проходят маршруты всех контрабандистов между Стилмарком, Великим Топями, Широкоземельной Степью и Островной Федерацией. На рынках Рейнмарка можно найти что угодно, даже редкие товары с других континентов. И никакой официальной власти.

— Ну что же, теперь-то я наконец увижу этот город мечты. — Смеется чародей.

— Ладно, а кто наша цель? Разве там живет кто-то значимый? — Интересуется Рим.

— Да, агенты Легиона пронюхали, что там скрывается primis magulus Петровитты. Точнее, он в бегах, так что титула лишен.

— Это название какой-нибудь холеры? — Наугад предполагает Рим.

— Титул первого чародея. Самого сильного и влиятельного. Что-то вроде архимага. — Объясняет Коул.

— Убивать архимагов мне еще не доводилось… — Рим задумчиво смотрит в потолок пещеры.

— Нет, он не цель для устранения, а наш новый союзник. — Поясняет юноша. — На Ацета Кёрса трудно рассчитывать, он слишком неуправляемый, так как чихать хотел на наши цели.

— Дай угадаю, этот магулус тоже немного с приветом? — Вздыхает вампирша.

— Конечно, — невозмутимо кивает Сареф. — Нормальные нам тут не нужны. Зато после вербовки мы пойдем охотиться на бога.

После этих слов сонливость тут же слетает со спутников, так что Сарефу приходится отбиваться от града вопросов. На обсуждение всех деталей ушло еще два часа, после чего троица отправилась к ближайшей реке, чтобы хоть немного отмыться от пепла и грязи. Пока Иоганн меланхолично плыл по течению, лежа на спине, Рим сновала вокруг молодым дельфинчиком и распугивала птиц воплями о холодной воде. Ничего нового.

Сареф только закончил с чисткой сапог, когда вампирица уже выскочила на берег, но поняла, что на ветру еще холоднее и снова прыгнула в воду.

— Кстати, забыла спросить, а куда ты дел свой тесак? Неужели потерял в Фокрауте?

— Нет, он еще послужит нам. Мне все равно несподручно с ним, так как я очень плох в активации его чар. — Отвечает Сареф и вспоминает, как оружие глубоко вонзилось в днище одного из кораблей, что пролетал ночью над головой вампира. Сареф надеется, что метнул оружие с достаточной силой, чтобы «Волнорез» долетел вместе с эльфами до Фрейяфлейма. Похоже, новым видом транспорта эльфы нашли решение давних проблем с пиратами и морскими драконами. Теперь надводная блокада эльфийскому архипелагу не страшна.

«Хотел бы я посмотреть на Фрейяфлейм вместе с Элин», — думает Сареф, а тем временем с реки доносятся восторженные крики Рим: мэтр Иоганн вдруг нагрел участок реки, из-за чего над поверхностью воды даже легкий пар пошел.

Глава 33

Горячий песок рвется прямо в лицо, даже платок не спасает. Пустынные Земли в центре южного материка, пожалуй, последнее напоминание о прошлом, где все земли вокруг были такими, за исключением Гномского Нагорья. Манария, Стилмарк, Рейнмарк, Вошельские княжества и Широкоземельная Степь окружают центральную пустыню, которую не смогло изменить даже магическое вмешательство древнего архимага в климат.

Сареф со спутниками решил прибыть в Рейнмарк не через Стилмарк, где уже проходят различные волнения на грани гражданской войны за власть, а по маршрутам контрабандистов. Герон на этих лигах песка и каньонов словно хочет сжечь без остатка двух вампиров и человека. Хотя, Рим прямо-таки блаженствует в жаре, словно не солнце является древним врагом ночных охотников.

Мэтр Иоганн путешествие переносит с трудом, ему приходится поддерживать чары вокруг себя, рассеивающие тепло солнечных лучей. Сареф же тоже чувствует себя довольно сносно, параметр Стойкости довольно высок для обычной жары. Для путешествия им пришлось украсть лошадей из окрестностей Фокраута, жителям они все равно больше не понадобятся. Если они не собьются с маршрута, то уже через восемь дней будут на другой границе пустыни, где песок сменится каменистой равниной, а та уже просто равниной с лесами и реками.

— Я хочу кое-что спросить. — Коул подгоняет лошадь и равняется с Сарефом. — А какая для вас польза от всего этого? Я уже понял, что вы жаждете глобального уничтожения, но в чем смысл?

— Легион и все вампиры, что к нему присоединятся, собираются совершить Исход из мира. — Говорит юноша.

— Но почему бы не уйти без гибели мира?

— Ограждающий и Последний Предел перекрывает все Пути, куда не сунься. Вы в курсе, что такое Пути? — Спрашивает Сареф.

— Ну, я все-таки получил магическое образование в Альго.

— Просто в Фернант Окула этот вопрос никак не включен в образовательную программу, и мало кто из магов в подобном разбирается. — Поясняет вампир причину вопроса.

— Я был студентом еще при правлении Ваиля Айзервиц. Тогда подобное преподавалось, а уже при короле Лоуке было повсеместно запрещено. — Говорит чародей, но сразу поправляется. — Точнее, не то чтобы был прямой запрет с изданием закона или указа, просто новый король отдал непубличный приказ для ректоров на изъятие учебных материалов и отмену лекций по этой теме. Может, ты знаешь причину?

— Знаю. — Кивает Сареф. — Это было решение не короля, а того, кто стоял за его плечом. Его зовут Хейден, ты о нем уже слышал.

— Уже неоднократно, но до сих пор не особо понимаю, что это за тип. Надо полагать, он категорично против вашего плана?

— Да, он является одной из причин провала второй Темной Эры. Он — высший вампир, переметнувшийся на сторону людей. Но он с ними не дружит и не сотрудничает, скорее манипулирует для создания выгодных для себя условий. Ровно как и Легион.

— Поэтому, значит, они используют сообщников и агентов вместо того, чтобы самостоятельно не поубивать все цели? — Предполагает мэтр Иоганн.

— Да, взаимное сдерживание. Именно поэтому короля Лоука убил я, не Легион. Если один высший вампир начнет съедать главные фигуры оппонента, то последний начнет делать так же с неменьшей эффективностью и быстротой. — Сареф тянет поводья для поворота налево, где должен находиться водопой. — Они оба могут сколь угодно долго заниматься разведкой и контрразведкой, отправлять и ловить шпионов и агентов, ни одна сторона не видит всех фигур. Но в случае королей мы уже знаем тех, кто работает на нас, кто против нас, а кто — против всех.

Водопоем оказывается почти высохший пруд с мутной водой, притаившийся под глыбами песчаника. Когда всадники приближались к нему, оттуда тут же со всех ног удирало всяческое зверье из местной фауны. Дорога к водопою сплошь покрыта следами животных и людей, так что обнаружение места не составляет труда для внимательного путешественника.

Кони жадно пьют воду, пока наездники наполняют все фляги. В бытовых вещах преимущество владения магией бесспорно. Фундаментальная физическая магия заставляет глину, песок и шерсть животных уходить в осадок, что безжалостно выливается на землю. В итоге получается чистая прозрачная вода, а Коул дополнительно доводит воду до кипятка, а после остужает. Заклятья нагрева и охлаждения маг-алхимик изучает в первую очередь, если собирается всерьез изучать благородную науку. Правда, еще будет неплохо иметь финансы на дорогие лабораторные приборы и реагенты. Хотя, встретить бедствующего мага очень трудно.

— Сегодня идем до Зыбкой равнины? — Спрашивает Рим.

— Хотелось бы. — Сареф плотно закрывает флягу. — Остановимся прямо перед ней, так как саму равнину безопаснее пересекать в дневное время суток.

— Вы же отлично видите в темноте, — Иоганн еще не закончил со своей частью.

— Дело не в темноте, хотя действительно много песчаных ловушек можно встретить. Там зона обитания призраков.

— А, нежить. Понятно. Тогда вправду лучше днем.

Вскоре путники вновь выходят на тракт, хотя трактом здесь назвать нечего. По привычке так называют контрабандисты и торговцы, ориентируясь не на дорогу под ногами, а на ориентиры по сторонам. Участок петляет между красными скалами, а вот следующий требует всегда смотреть на далекую гору с черной вершиной. Кто знает, сколько лет маршруту, может, составили еще до появления нынешних государств, которые являются довольно молодыми по меркам возраста мира.

Путешественники не принуждают лошадей идти быстро, так как они очень быстро устанут в край и уже не смогут нести всадников и поклажу. Поэтому дорога без них станет куда менее удобной, особенно для Иоганна Коула.

— А вы когда-нибудь бывали в городе орков? — У чародея явно нет охоты молча смотреть на скучный пейзаж.

— Муран-Валган-Деорт? — Без особой необходимости уточняет Сареф, так как у орков только одно поселение можно назвать городом.

— Он самый. Ходячий орочий город. Если в конце повернуть не к Рейнмарку, а в Широкоземельную Степь, то с некоторым шансом можем на него натолкнуться. — Маг неопределенно указывает куда-то на юго-запад.

— Почему с некоторым шансом? Никогда не была в Степи. — К разговору подключается Рим.

— Потому что город ходячий! — Смеется Коул. — В прямом смысле слова. Это же одно из чудес света.

— Ну извини, что я родилась в семье пахаря и дальше соседней деревни не уходила. — Обижается девушка. — Сареф, объясни лучше ты.

— Представь остров, который не в море, а висит над землей. На острове орки основали город, а под ним огромные ноги, как у паука, на которых вся конструкция шагает по Степи. Медленно, но верно. — Объясняет Сареф.

— Во, теперь поняла. Но разве такое возможно? Не знала, что орки сильны в магии.

— Дело не в магии, — мэтр Иоганн не выдерживает молчания. — Точнее, если там и есть какая-то магия, то совершенно необычная. Город — наследие расы демонов. Он работает на странных механизмах, в которых сейчас больше всего понимают только сами демоны и орки. Вообще-то много лет не утихают споры, чей инженерный гений круче, если не считать демонов: орков или гномов. Гномы изобретают и строят очень странные и порой пугающие вещи, но труды по большей части скрыты под землей. А вот орки оказались способны поддерживать работу шагающего города, даже не понимая до конца принцип его работы.

— Я об орках слышала в Оружейной Часовне. У них есть собственная школа боевых искусств, ничем особенно непримечательная. Стандартные техники по работе с энергией духа, но все орки от рождения куда сильнее людей, так что их внутренние резервы куда выше людских адептов. — Рим пересказывает слухи из обучения в Оружейной Часовне. — А еще многие любят парное оружие, так как все орки — врожденные амбидекстры[1].

— У них вообще много особенностей. Каждая раса по-своему уникальна, и даже жаль, что всё это многообразие однажды исчезнет по нашей вине. — Вздыхает маг.

— Оно и без нашего участия исчезнет, вопрос лишь во времени. — Пожимает плечами Сареф. Он не ждет, что Коул поймет. Достаточно того, что сам чародей уже давно сломан внутри, поэтому уже не сможет жить обычной жизнью.

Остаток дня пролетел без разговоров, все переговоры сводились к решению задач про выбор очередного маршрута или места для быстрой стоянки. Палящее солнце через часы пути вызывает слабость даже у вампиров, хочется, чтобы поскорее наступил вечер. Остается лишь смотреть на холку коня и иногда проверять бескрайние просторы на наличие тени, водоема или опасности в виде хищников или разбойников.

Как и предполагалось, к заходу солнца группа подобралась к Зыбкой равнине, месту, где обитает огромное количество призраков. Трудно определить, откуда они тут появились. Возможно, в прошлом место служило полем боя с большим количеством жертв. Однако Сареф предполагает, что когда-то давно здесь жили люди или другие расы. Это можно увидеть по древним развалинам, еще не погребенным под слоем песка. Как вполне обычный археолог Сареф бы с удовольствием изучал всё это и докапывался до интересных находок, но увлечения и даже профессия прошлой жизни больше не имеют большого значения.

Рядом потрескивает костерок, но не из-за разрушения сгораемой древесины, которой тут неоткуда взяться, а из-за горящего камня, с которого еле заметными вспышками отваливаются кусочки. «Пирокамень» — древнее изобретение неизвестного автора. Алхимику достаточно слепить из свежей глины комок, опустить в специальный раствор, а после поддерживать реакцию насыщения с помощью магии. В итоге получается довольно твердый кусок, воспламеняющийся от одной лишь искры.

Пирокамень во время горения постепенно разрушается, но его вполне может хватить на неделю использования. Сареф с удовольствием рассказал бы о «сухом спирте» из прошлой жизни, но, к сожалению, не может вспомнить ни его состав, ни тем более способ изготовления. Химическое образование тут бы пригодилось лучше археологического.

Мэтр Иоганн насаживает на нож кусочек мяса и начинает жарить, заодно интересуясь, что жрут вампиры, когда не на кого охотиться. Рим не удержалась от комментария, что в этом случае можно покусать кое-какого мага. Сареф же смотрит в сторону равнины, на которой словно зажигаются болотные огоньки.

Глава 34

Первая половина ночи выпала дежурством Сарефу. Вампир внимательно осматривает окрестности с высокого камня рядом с лагерем. Когда пройдет половина ночи, его на посту сменит Рим. Мэтр Иоганн совсем не принимает участия в ночных дежурствах, так как Сареф рассудил, что толку много не будет. Человек уже стар и ценен магическими познаниями и боевым потенциалом, а не физической работой. Ему требуется отдыхать куда больше, чем спутникам.

Поэтому вампир удивляется, когда через час после отбоя чародей вдруг просыпается и направляется к юноше. Пирокамень уже закопан в песок до утра, так что ночь вокруг темна. Только звезды на небе и огни на равнине впереди хоть как-то рассеивают окружающий мрак. Чародей осторожно приближается и опирается на камень.

— Всё спокойно? — Спрашивает Коул.

— Да. Не спится? — Задает встречный вопрос вампир.

— Есть такое. Думаю над кое-чем и хочу продолжить сегодняшний разговор о планах вампиров. Почему все эти Пределы и Барьеры заперли здесь твой народ? И почему они должны пасть, когда будет уничтожен мир? Как вампиры вообще пришли в этот мир?

— Хах, самые интересные и сложные для объяснения вопросы. — Сареф спрыгивает с камня.

— Я думаю над этим и пытаюсь собрать всё в логическую цепочку. Уж прости, но я люблю всё расставлять по полочкам. — Иоганн не видит лица собеседника, только темный силуэт. — Не то чтобы мне есть до этого дело, раз уж наши цели совпадают…

— Понимаю, я задавал те же вопросы Легиону сразу после заключения союза.

— И, дай угадаю, вразумительных ответов не получил? — Улыбается маг. Сареф отвечает не сразу, однако, чародей не угадал.

— Напротив, Легион всё рассказал очень подробно. Ему выгодно моё полное понимание ситуации, так как только в таком случае я могу действовать максимально эффективно.

— В каком смысле? Разве он просто не отдает тебе приказы?

— Мы равные партнеры, а не командир и подчиненный. Ему что-то нужно от меня, мне кое-что нужно от него. — Объясняет Сареф. — Третья Темная Эра возложена именно на меня, так что большинство тактических решений принимаю я. Например, какие задачи, каким образом и в каком порядке выполнить.

— А стратегические решения?

— Приняты по большей части Легионом, так как он разрабатывал планы на протяжении тысячелетий. Я не обнаружил в них серьезных изъянов, но просто всё равно не будет.

— Ладно, — кивает волшебник. — Но все же, что с планом? Вы топите мир в крови и огне, потом вдруг открываются Пределы, и вас поминай как звали?

— Это не все шаги. Наша война с Хейденом и всем миром — только один конфликт. Он лишь подготавливает почву для нового противостояния. Только победа во втором раунде принесет исполнение наших желаний. — Даже во время разговора Сареф продолжает бдительно следить за окружающим пространством.

— Тогда против кого второй раунд?

— Зависит от точки зрения, — загадочно отвечает вампир.

Пару минут собеседники слушают ночной ветер и разглядывают странную процессию огоньков, вдруг выстроившихся на Зыбкой равнине.

— Знаешь, что я думаю о тебе? — Коул вдруг меняет тему. — Во время игры в «волшебного рассказчика» я почувствовал твои эмоции и даже мировоззрение. Это порой куда более ценное знание, чем какие-то секреты и факты биографии.

— Как и я ваши. — Кивает Сареф, помня, что «Показ воспоминаний» не столько рассказывает историю, сколько в неё погружает. Сама карточная игра с непременным шулерством была придумана как пикантная часть борьбы за истории оппонента.

— Верно. Одна игра способна рассказать о человеке куда больше, чем годы совместной жизни. У меня возникло сомнение, так как твое мироощущение не вяжется с поступками. Я не увидел склонности к насилию или жажды крови. Наоборот, ты подобно затвердевшему комку алхимических чернил. Плотный и упругий. На мой взгляд, ты бы предпочел спасти мир от Легиона, Хейдена и прочих, чем его уничтожать.

— Вот как? — В голосе Сарефа не слышно удивления.

— Однако хладнокровно кладешь под нож десятки и сотни людей, словно тебя это никак не волнует. Я не могу справиться с этой загадкой и считаю, что есть что-то еще. Словно есть вещи, которые прямо влияют на твои поступки, но мотивы и условия мне не разгадать.

— Вы умны и прозорливы, мэтр. Как и было сказано в характеристике Легиона.

— В своей сфере я лучший эксперт, на моем счету множество открытий, так что это не такое уж ценное наблюдение, — отмахивается маг. — А вот «разгадать» тебя куда сложнее. Неужели моя интуиция меня не обманула?

— Я не самый сильный, как и не самый умный. И уж тем более я не обладаю харизмой, чтобы вести за собой полки. Всё, что у меня есть: осторожность. Я имею множество запасных планов и готов к любой неожиданности. Вы полностью правы: замеченное вами противоречие бросается в глаза и его нельзя разгадать методом размышлений и анализа.

— Ха, значит, мозги у меня еще не иссохли. — Довольно улыбается мэтр Иоганн.

— Да, ваше тело станет слишком старым куда быстрее тренированного разума.

— Старость и смерть — закономерный итог жизни, поэтому я отношусь к этому спокойно. — Чародей вдруг резко вскидывает голову к звездам, словно поймав озарение. — Я только что подумал. Если ты настолько осторожен и дальновиден, то мог предусмотреть подобный моему интерес и подготовить нужный тебе рассказ и доводы.

— Браво, мэтр. — Теперь уже Сареф широко улыбается.

— А может, ты специально подводишь к такой мысли, ни в чем не солгав. К сожалению, я никогда не узнаю, где ты сказал правду, а где ложь! Ты ведь даже мог исказить собственное восприятие воспоминания. — Чародей аж вскидывает руку при осознании возможного двойного, тройного дна. Или же настоящей бездонной пропасти.

Сарефу остается лишь пожать плечами, он тут не подсказчик, хотя и удивлен тому, что новый напарник так быстро начал задаваться вопросами. Легион считает, что знает юношу как облупленного, что скорее всего является правдой, а другие вампиры и агенты никогда не задают лишних вопросов. Даже Рим, которая любит допытываться до разных мелочей, ни разу не показала интереса о возможных чувствах Сарефа к происходящим событиям.

Но вот человеку, который точно знает, как закончится жизнь, больше интересен Сареф как личность. Мэтр Иоганн просто идет к громкому финалу жизни, уже не строит планов и стремится лишь к саморазрушению. Юноша не собирается его отговаривать или углублять трещины в психике, это не принесет ни пользы, ни самоудовлетворения. Коул вновь достает любимую трубку и мизинцем трамбует смесь в табачной камере.

— Ого, вон там. — Сареф замечает, что огней на равнине смерти стало куда больше. Маг встает рядом и удивленно присвистывает.

На месте Зыбкой равнины стоит призрачный город со странными квадратными домами. Вырастают бесплотные деревья, текут несуществующие реки, а по улицам бродят фигуры. Ночь становится куда светлее, теперь над пустыней расцветает ореол зеленоватой дымки, где мертвая жизнь продолжает странное существование. Будь здесь мэтр Вильгельм, он бы смог многое рассказать о связях мира живых и мертвых, но сейчас остается лишь наблюдать с безопасного расстояния за не-жизнью таинственного поселения в центре Пустынных земель.

— Да уж, интересное явление. Не даром рекомендуют не пересекать равнину по ночам. — Бормочет Иоганн после очередной затяжки. — Может, Рим разбудим? Такое можно лишь раз в жизни увидеть, если ты не станешь жителем этого жаркого места.

— Пойду разбужу, — кивает Сареф, иначе вампирша будет долго припоминать, что ей не показали это чудо.

В пятнадцати шагах от наблюдательного пункта калачиком свернулась Рим. Ночью стало довольно прохладно, хотя все равно ничего страшного для организма вампира, хоть голым спи. Сареф замечает дрожь девушки, и это явно не от холода. Глаза быстро двигаются, словно прямо сейчас она видит яркий сон. Вместо того, чтобы прикоснуться к плечу, юноша проводит линию по лбу, активируя «Мастерское чтение».

Ментальная магия как губка вбирает бессознательно-эмоциональные волны спящей девушки и представляет яркую картину ночного кошмара. Точнее, Сареф не может увидеть, что именно сейчас снится Рим, даже сама девушка после пробуждения очень быстро сон забудет, но иррациональное ощущение опасности и отчаяния читается очень легко. Вряд ли ей сейчас будет интересен город-призрак.

Вместо пробуждения Сареф мягко воздействует на спящий разум, более восприимчивый к такому эффекту. Много страшных легенд бродит по свету о магах-сноходцах, которые сводили врагов с ума постоянными кошмарами и лжепророческими снами. Разум во сне очень восприимчив к управлению настроем и созданию образов, но очень трудно поддается грубой ментальной магии, которая позволяет читать мысли или внушать прямые приказы. Для последнего жертву все же стоит разбудить.

Девушка перестает дрожать, сердцебиение замедляется. Сареф не может назваться мастером-менталистом, но ему кажется, что смог воссоздать во сне призрачный город в пустыне с красивыми улицами, домами, жителями и полным ощущением безопасности. Рим теперь дышит ровно и даже меняет позу на более свободную. Вампир приносит свое одеяло и укрывает девушку, а после возвращается к Иоганну Коулу.

Чародей занял недавнее место Сарефа на вершине камня и оттуда смотрит на равнину, что-то комментируя под нос. На звук шагов поворачивает голову, но видит одного вампира вместо двух.

— Не получилось разбудить? — Магу кажется, что он угадал причину.

— Не стал будить. Она посмотрит на город с самого лучшего ракурса. — Юноша одним движением запрыгивает на камень и садится рядом с чародеем.

— Вот как? А я тоже пойду дальше сны смотреть. Уже не молод, чтобы не спать по ночам.

— Спокойной ночи, мэтр. — Сареф остается на посту до самого утра.

Ближе к рассвету Зыбкая равнина возвращается в прежнее пустынное состояние, словно ночью ничего не было. Вампир уверен, что на песке не будет ни единого отпечатка ног или колес. Безымянный город-призрак неожиданно появляется и бесследно исчезает. Солнечные лучи быстро будят Рим, которая вскакивает на ноги, но успокаивается, увидев Сарефа на камне.

— Почему ты меня не разбудил во второй половине ночи? — Девушка подходит с закономерным вопросом.

— Забыл, — Сареф подставляет лицо пока еще не жарким лучам.

— Опять врешь! — Рим запрыгивает на камень.

— Опять вру. На самом деле мы с Коулом на двоих ночью поделили заначку из колбасы и алхимического спирта, а тебя решили не будить, чтобы не делиться.

Мэтра Иоганна будит не солнце, а возмущение вампирицы, которая поймала Сарефа в удушающий захват с криками святого негодования. «Что они делают?», — чародей сонно трет глаза, смотря на возню спутников, то ли похожую на страсть влюбленных, то ли на умышленное убийство. «Кто ж этих вампиров разберет».

Глава 35

Элин с замиранием сердца смотрит на береговую линию, что уже видна вдалеке. Архипелаг Фрейяфлейма огорожен от прочего мира, и местных жителей это вполне устраивает. Прошло почти три года, как пираты похитили эльфку из родного поселения, которое после сожгли. В памяти по-прежнему ярко воспоминание горящих домов и ужасных криков.

— Рада вернуться? — К носу летучего корабля подходит капитан Иглен.

— Не знаю, мои родители мертвы, больше нет друзей или кого-то знакомого. Мне среди людей спокойнее. — Отвечает Элин.

— Мне жаль, что такое случилось. С тех пор мы установили защиту всего побережья, и смогли отбить все подобные атаки. Мы не думали, что остались выжившие. Как тебе удалось сбежать от пиратов и выжить в королевстве людей? — Интересуется эльф.

— Меня спас вампир по имени Сареф.

Иглен потрясенно смотрит на собеседницу, словно не верит услышанному.

— В самом деле? — Капитан опирается на бортик. — Спас для чего-то конкретного? Питания, утех?

— Нет. — Качает головой эльфка. — Он заботился обо мне, не прося ничего взамен. Словно заменил мне отца. Без него я бы не выжила и вряд ли познакомилась со множеством замечательных людей.

— Странно, я слышал, что Равнодушный Охотник — хладнокровный убийца, а наши прорицатели видят его в лодке на реке из крови посреди гор трупов. Такой отраженный образ не получали даже короли-тираны прошлого. Возможно, его нельзя мерить обычной логикой. — Эльф решает закончить на этом разговор, почувствовав, что тема не нравится собеседнице.

Элин еще несколько минут смотрит на приближающийся остров, а после решает вернуться в каюту. Многие из команды Манарии тоже предпочли находиться на свежем воздухе. У левого борта Ива пытается натянуть лук магистра Венселля. Руки бугрятся мышцами, а на шее отчетливо видны вены. Вдруг руки орчихи окутывает полупрозрачная дымка, что говорит об использовании энергии духа. Теперь дело идет лучше, но все равно оттянуть тетиву получилось всего на два кулака.

Аддлер рядом довольно улыбается, Элин удивлена, увидев его без шлема. Думала, что он скрывает страшные шрамы, но мастер Оружейного Стиля выглядит как вполне обычный человек с короткими черными волосами, бледным лицом и хищным выражением лица. Ива посылает всё к чертям и садится на палубу. После закидывает лук за ступни и натягивает тетиву обеими руками и спиной. Получается чуть лучше, но все равно недостаточно. Затем решает использовать силу ног, поэтому подтягивает лук и сгибает ноги, после чего удерживает тетиву и пытается выпрямить ноги.

— Это особый лук, все его сегменты очень гибкие, а зачарованную тетиву вообще ничего не способно порвать, можно только разрезать. — Рассказывает Аддлер Венссель, забирает лук у орчихи и без труда натягивает тетиву до уха. — Если адепт не может создать хотя бы минимально необходимое давление энергии духа в мышцах, то выпустить стрелу не сможет.

— Да уж, до титула мастера мне еще далеко. — Бурчит обливающаяся потом Ива и сбрасывает рукавицы из плотной кожи.

— Не переживай, никто из Оружейной Часовни кроме других магистров не смог натянуть этот лук. — Хмуро улыбается Годард.

— Это если не считать ту сучку-вампиршу, каким-то образом пробравшуюся в Часовню. — Сплевывает магистр Венселль. Улыбка Годарда тут же исчезает.

Завершение разговора Элин не услышит, так как продолжает идти дальше мимо трех чародеев, что-то обсуждающих на тему магии. Эльфка спускается на нижнюю палубу, где им с Элизабет выделили каюту, которую раньше использовали как склад. Чародейка заснула прямо за столом, что заменяет собой доска на бочке.

Элин тихо садится и смотрит на профиль спящей Элизабет. Мало того, что она потратила слишком много сил во время столкновения во Фокрауте, так еще испытала сильное потрясение от произошедшего. Эльфийка с жалостью смотрит на девушку, которой никак не может помочь. Элизабет, находясь на виду у других, старается выглядеть спокойной и рассудительной, но ужасы Фокраута её очень напугали. Даже Элин пробирает озноб при воспоминаниях о той ужасной ночи.

Почти всё королевское сопровождение мертво. Мертвы местные жители, а сам город полностью разрушен. Жестокое поражение не может не оставить след на командире Громового отряда, особенно при условии того, что командир по-настоящему радеет за успех общего дела. Но Элин знает, что не переоценка собственных сил, в том числе умственных и душевных, гложет спутницу. Сегодня ночью эльфийка успокаивала как могла Элизабет именно из-за того, что Фокраут атаковал именно Сареф.

Элин и сама в глубине души надеялась, что поступки Сарефа имеют какой-то иной замысел, недоступный всем остальным. Именно так говорила себе в первое время после убийства прежнего короля. Сареф не мог взять и предать всех без серьезной причины. Но чем больше проходило времени, чем больше приходило вестей из разных стран об ужасном Равнодушном Охотнике, тем сильнее сомнения проникают в мысли.

Эльфийка тихо садится рядом, чтобы не разбудить ненароком, и смотрит на стену из черного дерева. В день атаки Фокраута мэтр Патрик проводил сеанс поисковой магии и почувствовал присутствие Сарефа. Элин как глупышка ожидала, что юноша решил вернуться и всё объяснить. Сидела как дура у окна поближе к выходу из храма Герона, чтобы не пропустить каждого входящего или хотя бы гонца с донесением. Но в итоге над городом взошла алая луна.

Рука достает из кармана дощечку, разрисованную плавными линиями, и вспоминает о Лоренсе. Это еще один повод для сильного беспокойства, так как только в его присутствии Элин действительно могла расслабиться. Лишь с Сарефом давным-давно получалось что-то подобное, так как давно решила не доставлять Элизабет лишних хлопот.

В груди возникает неприятное чувство сильной тревоги за Лоренса, который остался рядом с вулканом. Он спас их от тварей демона и указывал дорогу сколько мог, но после бесследно исчез. Элин гонит прочь мысли об обугленном трупе или просто задохнувшимся в одном из домов. Юноша ведь не маг и энергией духа владеет плохо, шансов на выживание у него практически не было.

Элин подтягивает колени к груди и продолжает гладить дощечку. Именно благодаря Лоренсу она узнала, что Сареф оставил ей переписанный контракт с теневым фениксом. Эльфка, разумеется, рассказала о нем Элизабет, девушка тогда удивилась не меньше Лоренса, но была слишком занята, чтобы помочь с установлением контакта. Морок — духовное существо-конь уже имеет тесную связь с Элин и готов примчаться в любой момент. Он понимает напарницу без слов, и с годами связь между ними будет только крепчать.

А вот с теневым фениксом ситуация совсем другая. Эльфийка налаживала контакт с Мороком почти год, а вот как подступиться к фениксу, совершенно не понимает. Морок был новорожденным духовным существом, когда его подарил Сареф. В таком случае достаточно было часто и много контактировать, чтобы связь обрастала дополнительными звеньями. Феникс же явно взрослый, а может не просто взрослый, а существующий тысячи лет, ведь на Той Стороне время необязательно совпадает со временем в мире.

Элин уже пыталась призвать его, ведь он подтвердил наличие контракта, но феникс ни разу не пришел. Мэтр Патрик с другими магами Конклава в свободное время пытались помочь, но среди них не оказалось специалистов в этой области. Поэтому Элин остается только гладить дощечку в надежде, что однажды существо вновь отзовется и на удивительном языке поприветствует нового напарника.

Корабль мягко покачивается на воздушных волнах, куда менее заметно, чем на водной поверхности. Элин так и не поинтересовалась у Иглена, на какой магии держится корабль, но вдруг ответ приходит сам. Со стены на эльфку смотрит большой глаз, зрачок которого напоминает сияющий изумруд.

— Qualane, mareh. — Слышит Элин. Нечто поприветствовало на той же громкости, что и скрип переборок или ступенек, или шум ветра в парусах. Фраза на родном языке значит: «Здравствуй, дитя». Вместо ответа эльфийка встает на ноги и кланяется глазу.

— Вы духовное существо? — Спрашивает Элин с замиранием сердца. Не ожидала подобной встречи на корабле.

— Да, я веду корабль по небу. — Отвечает око существа. — Здесь я едино с кораблем твоего народа. Неужели у тебя в руках доказательство контракта?

— Да, мне его подарили. У меня контракт с теневым фениксом. Вы знаете что-то о нем?

— Нет, — тихо шепчет корабль. — Но будь осторожна. Эти существа обитают на дальних Путях почти рядом с Последним Барьером. Чтобы их призвать, нужно немалое влияние.

— Влияние? — Не понимает эльфка. — Это как?

— За Путями следит Страж. Ему почти всё равно на открытие врат с ближних Путей, откуда я родом, но чтобы распахнуть двери в самые опасные участки мироздания, нужно обладать серьезным влиянием на Путях. — Отвечает существо. — Если хочешь узнать больше, то посети Филана на Фрейяфлейме. Он многое знает об этом.

— Но я уже смогла один раз призвать его! — Возражает Элин.

— Значит, кто-то поделился с тобой нужным влиянием… — Таинственный голос затихает, а глаз закрывается и сливается со стеной.

Эльфка садится обратно на сиденье и задумчиво смотрит на дощечку. О таком ни Элизабет, ни мэтр Патрик не рассказывали. А вот Лоренс напротив многое знал о Путях…

— О, Элин. — Элизабет Викар приподнимается. — Я, похоже, заснула во время работы. Мы еще не достигли островов?

— Да, достигли. Мы летим быстрее, чем если бы пришлось плыть по воде. — Элин убирает предмет из рук и подсаживается ближе к спутнице.

— Отлично, нужно подготовиться к переговорам. Если мы сможем заключить союз с Фрейяфлеймом, то достигнем большого успеха. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз людские государства смогли о чем-то договориться с эльфами. — Устало произносит Элизабет, не отнимая ладоней от лица.

Элин не выдерживает и крепко обнимает девушку, которой ко всем прочим проблемам нужно думать о политике и защите Манарии от поползновений Темных Сил. Элизабет удивленно вскидывает голову и с благодарностью гладит девочку.

— Я принесла тебе сегодня утром чистой воды. — Говорит Элин и показывает на два полных ведра у стены. — Мэтр Эрик всем желающим сегодня магией превращал морскую воду в пресную, чтобы не тратить запасы питьевой воды. Представляешь?

— Да уж, магия порой может и не такое. Спасибо, Элин. Мне и вправду нужно привести себя в порядок перед встречей со старейшинами. — Элизабет задумчиво смотрит на грязное платье и ощупывает волосы.

Глава 36

Воздушная флотилия из пяти судов плавно спускается, пока не оказывается на поверхности воды. Вся делегация из Манарии собралась на верхней палубе и во все глаза смотрит на проплывающий рядом остров. Из-за опасных вод мало кто приплывал сюда за последнее время, но даже в более спокойные времена эльфы не позволяли торговцам заплывать внутрь архипелага.

Элин рассказывает Бальтазару, что Фрейяфлейм состоит из четырех очень больших остров, еще пяти просто больших, а маленьких около полусотни. Государство эльфов не имеет короля в привычном понимании, есть общины, в которых важные вопросы принимает старейшина, причем эта должность выборная. А вот уже совет старейшин принимает решения относительно внешней политики, но случается такое редко, ведь общество эльфов на большую часть состоит из древних традиций, которые обычно нет причин менять.

«Четырехкрылый Змей» продолжает путь во внутренних водах архипелага, огибает первый увиденный людьми остров в сторону пристани. Острова утопают в зелени, множество лесов с удивительными деревьями — первое, что попадается на глаза. Причем некоторые деревья словно испускают мистический свет, что позволяет наречь «волшебными». Над островом поднимаются довольно высокие горы.

— Это Myuren, второй по величине остров Фрейяфлейма. — Рассказывает капитан Иглен.

— Какова его площадь? — Спрашивает Метиох Айзервиц. Картографы Манарии никогда тут не бывали, поэтому изображают архипелаг кто во что горазд.

— В длину около трехсот миль. Никогда не задумывался о его площади, если честно. — Задумчиво отвечает эльф. — Сам я родом с Fuain, его можно пройти из одного конца в другой за день. Встреча пройдет на Myuren.

— Ваше величество, удалось ли отправить послание в Порт-Айзервиц? — Спрашивает подошедшая Элизабет, уже привела себя в порядок.

— Да, мэтры Филипп и Эрик сумели составить магическое послание и отправить на такое большое расстояние. В столице сейчас его преосвященство, магистр Онгельс и мэтр Эзодор. Они смогут принять нужные решения в любой критической ситуации. — Рассказывает о последних успехах король.

Еще через два часа показывается большой город эльфов с изогнутыми крышами в окружении множества садов и песчаных дорожек. Каменных строений почти не видно, эльфские строители почти повсеместно используют древесину. На протяженной пристани уже стоит почти семнадцать судов, словно государство собирается на войну.

— Здесь вас встретят, а я вернусь на патрулирование. — Произносит Иглен. — Элин, ты ведь жила на южной части архипелага? Если хочешь, можем доставить тебя домой. Ваше поселение отстроено, а многие жители выжили в том налете.

Эльфка прячет глаза и качает головой, отвечая, что хочет остаться с Элизабет. Иглен лишь кивнул, законы Фрейяфлейма не запрещают жить в других странах, просто эльфы не видят в этом смысла. Капитан судна пожалел, что родные Элин не выжили, детей на островах появляется крайне мало. Эльфы не испытывают потребности в высокой рождаемости, но каждая новая жизнь — настоящий праздник для любой общины.

Люди сходят на землю, куда уже давно не ступала нога чужестранцев. Их встречает молодой эльф в скромном сером одеянии. Хотя, ясный взор, гладкая кожа, шелковистые черные волосы и другие атрибуты молодости для людей не совсем работают для долгоживущих рас. Их проводнику с одинаковым успехом может быть и сто и тысяча лет.

— Приветствую вас, народ Манарии. Меня зовут Кассий, назначен представителем и проводником Фрейяфлейма. Обращайтесь ко мне по любым вопросам. — Спокойный голос уверенно произносит приветственную речь без малейшего акцента, который был заметен среди команды «Четырехкрылого змея».

— Метиох Айзервиц, король Манарии. — Представляется монарх, а после знакомит с мэтром Патриком, Элизабет Викар и министром Корпаутом, так как только они будут принимать участие в предстоящих переговорах.

— Прошу за мной. — Кассий зовет всех за собой.

Путь лежит прямо через город, название которого Ива и Бальтазар не могут произнести без смеха. Разумеется, то и дело попадаются на глаза местные жители, но внимание одностороннее: люди бесконечно вертят головами, а вот эльфов прибытие людей волнует мало. На аккуратных улицах нет ни следа грязи, как и не видно ярко выраженного социального разделения на бедных и богатых.

— Наверное, если жить так долго, то жизненные приоритеты будут совсем другими. — Заключает мэтр Эрик, любящий рассуждать обо всем на свете. — Не думаю, что эльфы борются за выживание. Здесь будто каждый может не беспокоиться о еде и крыше над головой.

— Я бы не стал тут жить. — Лыбится Аддлер Венселль.

— Потому что тут нет вампиров? — Предполагает маг.

Ухмылка магистра становится еще шире.

Впереди колонны идет Кассий вместе с Метиохом и подробно отвечает на любые вопросы заморского гостя.

— У нас есть земледелие, конечно. За городом множество плодородных земель, а благоприятный климат позволяет снимать урожай на протяжении всего года. Но мы выращиваем ровно столько, сколько необходимо, излишков почти не бывает. — Объясняет эльф.

— А какими ремеслами занимаетесь?

— Самыми разнообразными, хотя многое остается без внимания. Кузнецы, ювелиры, аптекари, строители, целители, писатели и многие другие. В своей жизни каждый эльф попробует себя во многом и по сравнению с людьми может стать мастером в нескольких областях.

— И, наверное, есть много искусных воинов? — Метиоха в первую очередь интересует военная сила государства.

— И это тоже, — кивает Кассий. — Каждый эльф проходит обучение военному ремеслу, а на протяжении веков лишь поддерживает форму. Но есть и такие, что сделали путь воина своим главным по жизни. Чаще всего они служат в береговой страже, так как преступности на островах не существует.

— Не может быть. Неужели совсем нет? — Король недоверчиво смотрит по сторонам, словно хочет запечатлеть момент кражи яблока с ближайшего прилавка.

— Так и есть. Нет ни одного эльфа, которого нужда толкала бы на кражу или убийство. Мы по-другому смотрим на жизнь, но и существуем в иных условиях, нежели другие народы.

— Ну, допустим, не нужда, а зависть, месть? Какое-то соперничество? — Не отступает монарх.

— В этом плане мы от вас не отличаемся, и подобное бывает. Но у нас разная культура, мы смотрим на подобное с другой стороны. Мы, как бы это сказать, — Кассий берет некоторую паузу, — немного «заторможеннее» людей. Дело не в скорости реакции на события, а в эмоциональном отклике на них, и в наших амбициях.

— В каком смысле?

— Ваши дети уже в одиннадцать-двенадцать лет могут создать семью и рожать детей, а к двадцати перешагнуть половину жизни. Вы живете ярко и имеете высокие амбиции. Мы же вольны не стремиться к славе, власти или богатству. Среда обитания не принуждает нас выживать. Это довольно трудно объяснить.

— Думаю, я уловил. А как обстоят дела с магическим образованием? — На этом вопросе монарха мэтр Патрик отвлекается от созерцания дорожки из белых камней под ногами.

— Оно есть, но мне трудно дать корректную оценку, так как сам я не волшебник. Но по словам тех, чье мнение мне кажется авторитетным, у нас самые сильные маги, а также наши библиотеки хранят бесчисленные знания древности. Ни Моут-Алаверьон, ни Петровитта, ни даже Манария с нами в этом плане конкурировать не могут. — Пожимает плечами Кассий.

— Неудивительно, ваше величество. Если бы волшебник-человек мог на протяжении тысячи, а то и двух тысяч лет, практиковаться в магии, то результат был бы ошеломляющим. — Говорит мэтр Патрик.

— Ну что же, с этим трудно спорить, мэтр. — Соглашается Метиох, а Кассий чуть кивает.

Через полчаса неспешного показа города группа доходит до четырехэтажного здания на краю города, построенного из одних лишь колонн черного дерева. Флот эльфов тоже строят из этого типа древесины, очень прочного, которому, говорят, не страшен ни топор, ни вода, ни огонь. Стен в привычном понимании нет, все помещения открыты улице и имеют балконы с каждой стороны дома. А на крыше видны густые заросли террасы.

— Здесь проведем собрание. — Кассий приглашает войти. — Нам необходимо подготовить сиденья для всех?

— Нет, только на четверых человек. Оставшиеся будут ожидать окончания переговоров здесь. — Отвечает Метиох.

— Переговоры могут затянуться, поэтому мы разместим остальных вон в том доме. — Эльф указывает приземистое, но протяженное здание у небольшого озера. — Прошу участников переговоров войти, там вас встретят, а остальных идти за мной.

Элин машет рукой вслед уходящей Элизабет и, сама того не ожидая, оказывается между Ивой и Бальтазаром. И не заметила, сама ли между ними встала, или это они выросли по бокам. Кассий ведет к дому, что станет для них гостевым на время пребывания в государстве эльфов.

— Извините, Кассий, могу ли я спросить? — Элин окликает проводника. Эльф тут же останавливается и равняется с эльфкой.

— Так ты и есть та самая Элин, что живет при дворе короля Манарии? — Спокойно интересуется эльф.

— Ну, нет. Я живу вместе с Элизабет Викар, советницей короля.

— Понятно. Мы до сих пор скорбим об ужасах той ночи и уже не ожидали увидеть кого-либо из взятых в плен. Рад, что тебе удалось выжить. О чем ты хотела поговорить? Хочешь вернуться на родной остров?

— Нет, я хочу встретиться с Филаном. Вы знаете его?

— Да, Филан — чародей и большой специалист, когда дело касается духовных существ. Как ты знаешь, на Фрейяфлейме есть множество мест с естественными Вратами. Благодаря многим из народа духовных существ, мы способны контролировать территорию, где нет нашего военного присутствия, а также поднимать корабли в воздух. А зачем тебе он?

— Хочу получить совет по этому контракту. — Элин показывает дощечку, где записан контракт с теневым фениксом.

— А, — сразу понимает собеседник. — Так ты тоже общаешься с mufalaendasi. Филан живет на этом острове, я передам ему весть. Думаю, он не откажет в помощи. Вряд ли есть другой эльф, что разбирается в этом вопросе лучше него.

— Большое спасибо, Кассий. — Благодарит Элин.

— Мне нетрудно. — Улыбается эльф. — Я здесь для того, чтобы ваше пребывание было максимально комфортным.

— Тогда можно нам пива? — Поднимает руку Ива.

— Мы не выращиваем хмель, к сожалению, но у нас есть алкоголь, который вы точно никогда не пробовали. — Заверяет Кассий, а Бальтазар заметно веселеет.

Глава 37

Кассий вернулся с известиями о Филане ближе к вечеру и рассказал, что чародей готов принять Элин, но только сегодня, так как завтра утром он отплывает на другой остров. Эльфийка сразу согласилась идти немедленно и даже не удивилась, когда с ней вызвались идти Бальтазар и Ива. Неразлучная парочка маялась со скуки, так что сразу ухватилась за повод сходить куда-нибудь, ведь их попросили не выходить из гостевого дома без сопровождения.

— А далеко ли живет мастер Филан? — Спрашивает Элин по дороге к городу.

— Сейчас он в ruiin malit, что близ соседнего города. Невероятная удача, что он оказался так рядом. Как мне передали, он прибыл сюда из-за каких-то проблем с Вратами. — Кассий использует человеческий язык, чтобы спутники Элин понимали разговор, но ко многим уникальным вещам Фрейяфлейма словно специально не подбирает перевода.

— Это значит Святилище Перехода. — Объясняет эльфка Бальтазару и Иве.

— Как храм Герона? — Воин не расстался с верной алебардой, а эльфы никак не отреагировали на ношение оружия.

— Не совсем, — качает головой Элин. — Храмы Герона используются для богослужения, но у эльфов нет религии.

— Вот совсем? — Удивляется орчиха.

— Именно, — теперь отвечает Кассий. — Мы полностью светское государство. Пожалуй, единственное в мире, если не считать древнейшее государство демонов, которое по нашим записям было свободно от поклонения богам.

— Простите за странный вопрос, а боги вообще существуют? — Уточняет Ива. — То есть я знаю, что божественная сила вполне явно может проявляться в мире, но боги напрямую вряд ли с кем-то говорят. Что на этот счет думают эльфы?

— Интересный вопрос. — Задумчиво произносит эльф, первым ступая на мост через реку. Путники уже успели выйти за город. — Лично я не могу засвидетельствовать каких-либо встреч с богами, как и не знаю эльфов, которые имеют такой опыт. Надеюсь, что не оскорблю ничьих чувств, но Герон, например, существует вовсе не с момента сотворения мира. В наших летописях о нем нет ни слова до момента великой войны против вампиров.

— Ну, мы не особо набожные. — Успокаивает Бальтазар.

— Вряд ли я смогу что-то рассказать о природе божественных сил, я никогда не изучал этот вопрос. — Продолжает Кассий. — Существование богов как неких могущественных сил мы вполне допускаем, но считаем, что они не несут в себе никакого сакрального смысла. С далекой древности люди и другие расы придумывали разных богов, поклонялись тотетам и придумывали ритуалы. Наверняка есть легенды, где божества спускаются в мир в материальной оболочке, но проверить мы их не можем.

— Но ведь есть Пути. — Напоминает Элин. — Это как особые зоны между разными мирами. Может, боги просто живут в другом мире?

— Может. — Кассий спорить не собирается. — Но считаются ли они богами в другом мире? Я бы не стал проводить глубокие изыскания в области, где для получения результата мне не хватит сил или знаний.

Солнце полностью скрывается за горизонтом, но холоднее от этого не становится. Элин уже и забыла, какой запах на архипелаге. В Порт-Айзервице часто пахнет едой из кабаков и нечистотами из канализации, а порт навечно пропах рыбой. На Фрейяфлейме же почти нет сильных запахов, да и дикой природы куда больше, чем в Манарии.

— А у вас тут точно нет лошадей? — Спрашивает Бальтазар, вероятно, передумавший идти в такую даль на своих двоих.

— На наших островах таких животных никогда не водилось. — Поясняет Кассий. — А с учетом добровольной изоляции никем не завозились для разведения. Но из знакомого вам скота есть коровы и волы.

— Жаль, что на Мороке вчетвером не разместимся. — Вздыхает Элин.

— Морок?

— Это духовное существо, которое я вырастила. — Поясняет эльфка.

— А, так у тебя даже два контракта. Хотя здесь речь скорее о привязанности, чем о магическом договоре. — Кивает эльф. — За два часа дойдем, а ночь проведем уже на месте.

Сумерки постепенно переходят в теплую ночь со свежим ветром с моря и шелестом луговых трав. Кассий зажег небольшую лампу, хотя вряд ли заблудится в темноте родного острова. У хорошо обкатанной дороги между городами появляется ответвление в лес, куда и направляется проводник. Лесная тропа постоянно петляет, а вот обстановка становится светлее.

Ива трет глаза и локтем призывает к вниманию напарника. Вокруг действительно светлеет, хотя совершенно непонятно, какой источник света постепенно рассеивает тьму. Серебряные лучи проникают сквозь листья и ветки, отражаются от лужи после недавнего дождя и даже создают странные тени на коре деревьев. Возникает такое ощущение, что свет исходит со всех сторон одновременно.

Вскоре показывается поляна, на которой стоит одинокая фигура. Эльф в просторном плаще стоит с поднятыми руками, ладони обращены к небу. Кассий тихо приветствует и знакомит Филана с Элин, Ивой и Бальтазаром. Эльфийский маг, как и Кассий, выглядит очень молодо, так что невозможно определить точный возраст даже Элин. Для эльфов возраст не несет какого-то серьезного значения, поэтому его не принято дополнительно отображать в одежде, поведении или языке.

Филан является блондином с очень короткой стрижкой. В отличии от спутников, всю жизнь тренирующих тело, Филан сразу выглядит как чародей, больше полагающийся на интеллект, эрудицию и магическую силу. Отстраненный взор скользит по каждому незнакомцу.

— Так это ты Элин? — Шепотом спрашивает эльф.

— Да, я хотела с вами посоветоваться. — Также шепотом отвечает девчонка, оглядываясь по сторонам.

— Можешь говорить в полный голос, ты не способна потревожить чужой покой, пока не обретешь это. — Филан оттягивает шарф вниз, показывая странную татуировку, идущую по всей шее. Выглядит как сотня переплетенных языков.

— Кгм, а что это? — Элин немного неудобно говорить с обычной громкостью в такой ситуации.

— Это называют «связующим гласом», — шепчет маг. — Благодаря ему я могу общаться с mufalaendasi без необходимости соприкасаться Путями. Но его нельзя включать или отключать по желанию, поэтому я говорю только по делу и очень тихо. Ты хотела что-то узнать у меня?

— Да, как мне установить контакт с теневым фениксом? — Элин протягивает дощечку, что когда-то оставил Сареф.

Коротко стриженный эльф удивленно смотрит на предмет и берет в руки. Почти с минуту разглядывает линии, словно может увидеть и прочесть некий мистический текст.

— Фениксы — опасные создания. — Говорит Филан. Остальные стараются издавать как можно меньше шума, чтобы не пришлось переспрашивать. — Кто заключил контракт?

— Я не знаю. — Признается эльфийка. — В Манарии есть гильдия авантюристов. У них есть какие-то связи с тем, кто может создавать такие вещи, но имя мне неизвестно.

— Теневые фениксы живут на дальних рубежах, — продолжает шептать Филан. — Только обладающий высоким влиянием на Путях может заключить подобный контракт. У тебя могущественные союзники, но одновременно опасные. Я вижу, что у вас уже был первый контакт. Попробуем его закрепить.

Эльф идет к центру поляны, а Кассий кивком приглашает Элин идти следом. Орчиха и человек вместе с проводником остаются у края опушки. Эльфка встает рядом с чародеем и смотрит по сторонам, а после замечает, что Филан задрал голову к небу. Элин повторяет движение и не может сдержать изумленного вздоха.

Высокие деревья показывают только кусочек неба, но в форме почти идеальной окружности. На черном небе нет туч, поэтому россыпь жемчужных звезд видна очень хорошо. Но любоваться ночным небом можно и в других местах, здесь же возникает эффект очень глубокого колодца, на дне которого плавают силуэты призрачных существ. Элин протирает глаза, но по-прежнему видит странные огни и завихрения среди звезд.

— Здесь ruiin malit. Над нами врата на Пути духовных существ. Естественным способом такое может возникнуть только в местах тесного соприкосновения Путей. — Объясняет Филан. — В остальных случаях призывающему нужно открывать дополнительно Врата. Попробуем в этом месте призвать теневого феникса, тебе могло просто не хватать знаний или влияния.

— А с Вратами нет никаких проблем? Кассий сказал…

— Не отвлекайся, — перебивает Филан. — Думай только о фениксе.

Чародей поднимает дощечку к небу и шепчет что-то на неизвестном языке. Элин старательно вспоминает первую встречу в переулке Порт-Айзервица и с замиранием сердца замечает крылатую тень, закрывающую собой звезды. Огромная тень уже бежит по деревьям, а после обретает объем и форму вплоть до каждого перышка, которое напоминает пылающий уголек. Грудь, шея и лапы существа черные, а перья крыльев, хвоста и головы сияют ками́нными углями.

Элин не понимает, что нужно делать теперь, поэтому просто кланяется духовному существу. Теневой феникс никак не отреагировал, будто совсем плевать на выдуманные кем-то жесты уважения. Филан стоит с закрытыми глазами и, вероятно, полностью сосредоточен на поддержании призыва. Вдруг феникс наклоняет голову размером с Морока ближе к поляне и издает ряд стрекочущих звуков.

Речь иномирового гостя покажется странной для любого, кроме владельца контракта. Сознание Элин на огромной скорости проносится между странными образами водоворотов, парусов, брызг и пены. Появляется чувство холода и страха. Вместо глаз у таинственного пришельца пылающие угли, но Элин кажется, что смотрит существо только на неё.

— Что ты хочешь? Защиты? — Слова рождаются в голове как собственные мысли.

— Защиты от чего? — Спрашивает Элин у теневого феникса.

— Угроз много. Я справлюсь со многим, но что-то мне никак не остановить. — Отвечает духовное существо.

— Расскажи про Сарефа, пожалуйста. Всё, что знаешь. — Эльфка задает вопрос о том, что мучает сильнее всего.

Вместо ответа вновь проносятся еще более жуткие видения: остров Фрейяфлейма пылает, а пашни Манарии покрывает толстый слой снега, Море Штормов вновь приходит в движение, а в конце всего исполинский змей проглатывает солнце, а от мира осталось лишь море крови. Чей-то гигантский силуэт скрывается в черных облаках.

— Тебе не хватает силы для осознания. Для понимания тебе нужно быть на одном уровне сил с другими. Разберись для начала с ближайшей угрозой.

— С какой? — У Элин сильно кружится голова, всё плывет, а мысли беспорядочно скачут. Вместо ответа феникс отправляет образ тесака, который падает в воду и быстро идет ко дну, а в голове рождаются странные слова:

Ветер смерти

Мертвою толпой

Рвет все сети

До приказа: «Стой»!

Шторм и вал

Средь грозы и тьмы

Пьяный лоцман,

Уж не подведи!

Сколько крови

Пролито зазря,

Сколько слез

Пролито в моря,

Нас лишь ждет

Смерть на дне морском

Парус с пастью

И могила с серебром!

Элин падает на колени, не сдерживая крик, а до ужаса знакомую песню теневой феникс продолжает петь, пока Филан не разрывает связь. Сразу несколько рук и голосов пытаются успокоить эльфийку, а тем временем эту песню подхватывает «Волнорез» на дне внутренних вод архипелага Фрейяфлейма.

Глава 38

— Что там произошло? — Слышит Элин сквозь сон встревоженный голос Элизабет. Голова очень тяжелая, а стоит чуть сдвинуть, как тут же приходит боль. Эльфка чувствует под собой мягкое одеяло, а также слышит нескольких говорящих в соседней комнате.

Элин с трудом приподнимается на локте и пытается вспомнить последние события. Она с Ивой и Бальтазаром отправилась к чародею Филану в сопровождении Кассия. Филан помог призвать теневого феникса, а потом… Воспоминания о разговоре обрушиваются подобно водопаду, сердце начинает учащенно биться. Эльфийка решительно соскакивает с кровати и направляется к выходу из комнаты.

В коридоре стоят Кассий и Элизабет. Элин предполагает, что после потери сознания её принесли обратно в гостевой дом. Элизабет Викар выглядит утомленной, вероятно, переговоры были не из легких. Девчонке вдруг становится очень стыдно, что доставляет подруге еще больше волнений.

— Я в порядке. — Громко говорит Элин, беседующие тут же оборачиваются.

— Рад это слышать. — Улыбается Кассий.

— Уверена, что не нужно еще полежать? — Чародейка кладет руки на плечи эльфийки.

— Да, не стоит переживать. Наверное, переутомилась. А что произошло после призыва феникса?

— Филан сразу оборвал связь, как только ты упала. Духовное существо тут же исчезло. — Рассказывает эльф. — Тебе удалось с ним поговорить?

— Да, он предупредил о множестве опасностей, но одна из них словно уже совсем рядом. — Элин подбирает слова. — Феникс пел морскую пиратскую песню. Я неоднократно слышала её, находясь в плену.

— Пиратская песня? — Хмурится Элизабет. — И что в ней говорится?

— Я не могу вспомнить все слова, — качает головой эльфка. — Но мне кажется, что феникс предупреждал о пиратах.

— Пиратский флот, который атаковал твой остров, нами уже давно потоплен. — Отвечает Кассий. — Мы сумели прогнать или потопить всех, угрожавших нам. Теперь мимо береговой охраны могут проплыть только одиночные суда под прикрытием плохой погоды. Разве что проблема с морскими драконами остается нерешенной, но им на сушу совершенно плевать.

— Нет-нет, феникс передавал чувство большой опасности. — Элин чувствует, что не может словами описать эмоции. Что уж говорить видениях бедствий?

— Я прошу отнестись к этому серьезно, — произносит дочь епископа Манарии. — Наши противники обладают большой силой и пугающими знаниями. Но что хуже всего: нельзя предугадать, куда и каким образом будет нанесен удар. Инцидент Фокраута должен всем народам послужить примером, что вампиры объединяются с самыми опасными созданиями и личностями и постоянно на шаг впереди.

— Я передам ваши опасения береговой охране. — Кивает Кассий. — Но пока что прошу сохранять спокойствие, на нашем архипелаге мы не дадим ни вас, ни себя в обиду.

Эльф уходит, а Элин присаживается на низкую скамейку. Скоро ночь пойдет на убыль, но всю усталость будто забрал удивительный феникс. Первый приступ паники быстро проходит, видать, было достаточно увидеть знакомые лица.

— Как прошли переговоры? — Спрашивает Элин, чтобы отвлечься от дурных мыслей.

— Очень продуктивно, и мы весьма довольны результатом. В живых еще есть эльфы, которые своими глазами видели времена Алого Террора, как иногда называют последнюю войну с вампирами. — Рассказывает собеседница. — Твой народ, пожалуй, лучше всех понимает грядущие события и хочет их остановить. Мы сразу сошлись на принятии союза.

Несколько минут проходят в молчании, пока Элизабет не задает вопрос о будущем Элин:

— Ты хочешь остаться на Фрейяфрейме или вернуться в Манарию со мной? Думаю, Сареф изначально собирался помогать тебе ровно до того момента, пока не поможет вернуть домой.

— Я не знаю, — честно отвечает Элин. — Здесь действительно мой дом и понятные мне вещи. Тут мне не нужно будет выживать, но я чувствую, что худшее только впереди, и от этого не получится где-либо спрятаться. Я хочу остаться с тобой.

— Хорошо, это твое решение, и я не буду его оспаривать. И, пожалуй, пойду прилягу. — Устало произносит девушка и удаляется в сторону своей комнаты.

Элин продолжает сидеть, словно ожидая какие-либо вести от эльфов. Через полтора часа начинается рассвет, а эльфка уже упражняется с оружием во внутреннем дворе гостевого дома. По левую руку находится озеро с гладкой поверхностью и холодным туманом. Элин проводит интенсивную разминку, прорабатывая каждый сустав, чтобы не допустить травмы. Этому научил Годард, ставший строгим наставником.

Стоило подумать об адепте Оружейной Часовни, как он появляется на берегу. Элин помнит, что он встает с первыми лучами солнца для тренировки, которых может быть от одной до пяти за день. Бородатый мужчина с боевым топором тоже замечает подопечную и подходит ближе.

— Молодец, не расслабляешься. — Годард встает рядом. — Как насчет тренировки выносливости?

— Я хочу учиться работе с оружием. — Твердо произносит Элин. — И с энергией духа.

— Да? А как ты усвоила основы?

— Времени остается всё меньше, поэтому мне нужна ускоренная программа, Годард. — Эльфийка поднимает с земли меч.

— Боевым искусством нельзя овладеть ускоренно. — Качает головой наставник. — Тело должно быть готово к использованию техник. Представь, что ты наполняешь руку внутренней энергией, достаточной для пробивания каменной стены, а потом ударяешь по этой самой стене. Что произойдет?

— Я разрушу стену. — Элин называет очевидный ответ.

— И лишишься при этом руки. Кости руки разобьются на множество фрагментов, а мышцы порвутся. Ты больше никогда не сможешь использовать руку, и даже маги-целители вряд ли помогут.

— Но все же как-то избегают этого, — возражает эльфка. — Значит, и я смогу. Я видела, как магистр Венселль пальцем пронзил дубовую доску, когда натягивал себе гамак по примеру жителей района Сиварла из Рейнмарка. Ну, так он объяснил, я никогда не была в той стране.

— Разумеется, придуманы способы по управлению внутренней энергией. Начинающий адепт первым делом учится чувствовать энергию духа, накапливать и распределять по телу. На второй ступени он занимается укреплением тела с помощью Духа. И только потом переходит к изучению атакующих техник. Если тело не готово, то использование внутренней энергии очень опасно. Например, рывок на огромной скорости может привести к разрыву сердца или переломам ног. И даже если ты избежишь травм, то быстро свалишься без сил. Сверхчеловеческие возможности оказывают такое же давление на организм.

Во время монолога Годарда подопечная смотрит себе под ноги. Доводы очень разумны и глупо закрывать глаза на мудрость поколений мастеров боевых искусств.

— Именно поэтому мы укрепляем твои общие физические показатели, так как они, скажем так, неудовлетворительны, если ты хочешь стать магистром. — Продолжает бородач. — Боевые искусства — призвание на всю жизнь. Мальчишки и девчонки десятилетиями идут к званию мастера, а магистрами становятся единицы. Впрочем, в магии всё так же.

— Ага, вот только у меня нет таланта к магии, — бурчит Элин. — Но посмотри на Элизабет. Она достаточно молода, а уже считается одной из лучших. Разве среди адептов Духа нет гениев? Или вспомни… Сарефа.

— Леди Викар, насколько мне известно, потратила на тренировки всё детство и юность. Я признаю, что у нее есть потрясающий талант от природы, такие самородки бывают и в мире боевых искусств. А Сареф вообще вампир и от природы имеет невообразимые возможности, хотя его талант к магии и искусству духа поражает меня. — Собеседник пожимает плечами. — Но у тебя такого нет. Подобная гениальность, как правило, проявляется очень рано. Возможно, ты не знакома с магистром Клаусом Видаром из Оружейной Часовни, но вот он уже в три года неосознанно управлял внутренней энергией, а в одиннадцать уже стал мастером.

— Его называют «мастером-щитоносцем»? Магистр Венселль упоминал его, когда я бродила по палубе летучего корабля. — Вспоминает Элин.

— Да-да. Он придумал уникальный стиль по работе с щитами. Говорят, что ни один не смог пробить его защиту. Так что давай начнем со стандартной тренировки, а после я покажу простейшую медитацию и дыхательную практику, договорились?

Элин кивает и тут же падает на землю по приказу наставника. Чтобы нагрузить всё тело, Годард заставляет постоянно падать и вставать. Иногда в упоре лежа приходится стоять, иногда ползти вперед или вбок. А потом снова с прыжком вставать на ноги только для того, чтобы получить приказ на «два переката вперед».

Если первые такие тренировки для Элин давались с трудом, то сейчас уже не так плохо. Годард объяснял, что это сильнее всего нагружает тело, а также учит неофита умению быстро вставать на ноги, что однажды может спасти жизнь. Сердце в груди бьется как сумасшедшее, но Элин продолжает вскакивать и падать в разные стороны то на руки, то на бок или даже на спину. Если делать неправильно, что будет очень больно.

— Теперь в безоружную стойку, работаем кулаками! — Годард не дает времени на передышку и заставляет ученицу выставить руки перед собой. Элин самоотверженно лупит по ладоням наставника, которому приходится сгибать ноги в коленях, чтобы подопечная наносила удары перед собой. Изредка Годард бьет в ответ, а в задачи Элин входит уклонение в нужную сторону.

— Почему ты забываешь про ноги? Разворачивай бедра и корпус при нанесении удара. Так удар будет сильнее, ты и так слишком легкая, чтобы смочь нанести сильный удар противнику, который тебя выше и намного тяжелее. — Годард следит не только за руками эльфки, но еще оценивает движения остального тела.

— Не забывай раскачиваться, это же естественный процесс, о несуществующие эльфийские боги! Вспомни про мешочек с водой, тебя раскачивает вода внутри, если толкать с разных сторон. С центром тяжести работай так же: переноси опору с одной ноги на другую и обратно. Да, вот так. Теперь совмещай с ударами. Еще раз!

Через двадцать минут Элин валится без сил на гальку, а вот Годард даже не вспотел, хотя носился вокруг эльфки, пытаясь зайти за спину, а Элин должна была не дать этому произойти. На берегу становится чуть более людно: на шум пришли все, кто считает тренировки тела важнее всего. Эльфийка была удивлена, когда увидела, что во время тренировочного боя Бальтазар не уступает Годарду, а Ива сумела повалить Аддлера удивительным броском с захватом обеих ног.

Среди всей этой суматохи не хватает лишь одного человека, который скорее всего сидел бы рядом и травил смешные истории. Элин поворачивает голову в сторону, где осталась Манария и Фокраут. «И почему Ива и Бальтазар совершенно о нем не беспокоятся?». У эльфки нет ответа на этот вопрос, а спутники Лоренса на него лишь пожмут плечами, сославшись на удачу и умение выбираться из сложных ситуаций. В этот момент Годард замечает, что ученица отлынивает, и свистит. Элин тут же закрывает глаза и возобновляет дыхательную тренировку.

Глава 39

Иоганн Коул оглушительно чихнул. А потом еще раз. Рим тоже скрючило, но уже от смеха. Обоняние вампира предупредило Сарефа, что нюхать эту ядреную приправу не стоит, но чародея было не остановить.

— Я в своей жизни встречался с разными химикатами, но вот такое вижу впервые. — Маг утирает слезы.

Они стоят посреди Черного Базара, достопримечательности Рейнмарка. Торговец пряностями с улыбкой кивает и сообщает, что любители острой еды в восторге от высушенных и измельченных корней палукасника. Вокруг перемещается огромное людское море, сам базар занимает площадь в три квадратных километра. В Рейнмарке сегодня ясная и жаркая погода, а в толчее еще жарче. Где-то шипит казан с уличной едой и постоянно слышны птичьи крики из соседней лавки.

— Поспешим, а то не успеем. — Напоминает Сареф о сегодняшней задаче. На Черном Базаре можно потерять голову от многообразия товаров, причем торговля идет круглые сутки, шесть огромных площадей разной формы постоянно в шуме и движении. Сюда свозятся разные товары со всего света, от обычных до уникальных. Для Рейнмарка Черный Базар имеет важное значение, поэтому он поделен на зоны влияния разных банд соседних районов. Никто не контролирует весь рынок.

Уже через десять минут троица оказывается перед парадными воротами аукционной башни Манан’Феткула. Тридцатиметровая квадратная башня внушает почтение огромными плитами и фресками из страшных сказок этой части мира. Но кое-что изменилось с последнего посещения.

— Хм, куда-то исчезла половина крыши, — Сареф задрал голову и заметил несоответствие.

— Действительно, — смотрит Рим на верхний этаж. — Бандитские разборки в стиле пьяных магов?

— Не знаю, в Рейнмарке… — Начинает юноша.

— … возможно всё. — Заканчивает спутница известную поговорку.

— Значит, бывший первый чародей Петровитты скрывается здесь? — Коул приходит в себя после пробы пряности.

— Не совсем. Сегодня аукционный день, и Маклаг придет на него. — Отвечает Сареф.

— Маклаг Кроден, надо полагать? — Чародей, разумеется, не мог не слышать имена всех значимых лиц магического мира.

— Именно. Самый знаменитый люминант столетия.

На входе в аукционный дом стоит множество охранников, проверяющих приглашения. Манан’Феткула владеет зажиточный купец и приглашает к себе только состоятельных и беспроблемных клиентов. К счастью, агенты Легиона уже достали нужные приглашения, хотя охрана косилась на запачканный внешний вид. Они дошли до Рейнмарка с опозданием из-за «золотопесчаных» бурь, так что времени для приведения себя в порядок не было.

Внутри башня выглядит куда богаче, чем снаружи. Дорогие ковры, золотая посуда, мраморные колонны. Люди в богатых одеждах утоляют жажду ледяными напитками, пока слуги размахивают опахалами. Рейнмарк также является средоточием рабовладельческих рынков. Манария и Петровитта являются единственными людскими государствами Южных Земель, где рабовладение официально запрещено.

Петровитта всерьез считает себя прогрессивным государством, где рабство заменяет оплачиваемый наемный труд. Богатые месторождения золота, серебра и магических кристаллов делают магократическое государство одним из самых богатых. Вот только там любой гражданин может быть призван на службу Часовому Механизму, и с этой службы еще никто не возвращался, что создает множество дурных слухов.

А вот в Манарии за запрет работорговли можно поблагодарить святого Кефе́ла, пророка Герона, жившего около ста двадцати лет назад. Кефел действительно имел необычайный дар прорицания и предупреждал о многих опасностях. Помимо этого излечивал безнадежных больных, заставлял идти дождь в засуху и одаривал защитников страны благословением, дарующим почти полубожественные силы.

После себя святой оставил десятки книг на тему религии, истории и философии, где и порицал рабство. Авторитет жреца был настолько большим, что Гедит Айзервиц запретил рабство. Сейчас Церковь Герона остается вторым столпом власти в королевстве, поэтому министры и аристократы до сих пор не могут убедить короля отменить закон. Чем больше сменяется поколений, тем труднее будет вернуться к старым порядкам.

— Кстати, как выглядит этот маг? — Спрашивает Рим, осматривая гостей на первом этаже.

— Не знаю, но мы сразу поймем, что это он.

— Это вообще каким образом?

— Второго такого вряд ли во всем свете сыщешь. — Загадочно говорит Сареф. — Ты разве не читала характеристику Легиона?

— Только первые пять страниц, дальше надоело. Слишком много сложных слов. — Признается Рим в полной безалаберности без грамма раскаяния.

— Я вот точно ничего не читал, — говорит мэтр Иоганн. — Что с этим архимагом не так? Не могу припомнить никаких слухов кроме его открытий.

— Он подсел на «волнистый курум». — Рассказывает вампир во время подъема на второй этаж. — После чего назвал себя ангелом и начал творить безумства.

— Ангелом? Что значит это слово? — Хмурится Коул, приняв за незнакомый язык.

— Кто его разберет. — Уклончиво отвечает Сареф. — Он стал зависимым от этого наркотика, а когда приходил в себя, то рассказывал об удивительных видениях других миров. Верховный совет магов не стал подобное терпеть и лишил Маклага статуса и привилегий. В ответ люминант ослепил нескольких членов совета, после чего бежал из страны.

— И как мы будем работать с наркоманом? Будем махать дозой перед его носом?

— В точку. По сравнению с глобальной задачей неэтичность этого подхода никого не волнует. — Сареф хватает Рим за руку и оттаскивает от огромного подноса со сладостями. Мед, пудра, сахар и карамель: там всё смешалось в разных формах с причудливой расцветкой.

— Дай хотя бы попробовать! — Протестует вампирша, но послушно следует за командиром.

— Аукцион начнется через минуту, мы должны успеть зайти до закрытия дверей главного зала. — Объясняет вампир причину спешки.

На пятом этаже заходят через большие двери в последний момент. До окончания аукциона зайти и выйти будет нельзя. Это делается для того, чтобы избежать вооруженных столкновений во время торгов. В истории аукционного дома был не один случай, когда два покупателя в споре доходили до рукоприкладства, во что моментально ввязывались телохранители с обеих сторон. Сейчас участники оставляют всю охрану за дверьми, а поддержание порядка внутри зала берут на себя наемники аукционного дома.

Троица садится на заднем ряду, чтобы видеть весь зал без окон, обставленный роскошной мебелью с мягчайшими подушками. Через каждые три шага стоит низенький столик с кружками и напитками. Сареф быстро пробегает взглядом по головам и насчитывает сорок одного покупателя и четырнадцать служащих Манан’Феткула. Иоганн с удовольствием разместился на подушках и явно приготовился вздремнуть, раз в сегодняшнем деле он нужен только для одного легкого заклятья. А Рим теребит Сарефа с вопросом о том, сколько у них денег.

Аукцион начинается очень быстро без долгих и торжественных прелюдий. Аукционы проводятся каждый месяц, так что явление это довольно обычное. Глашатай громко объявляет лот и называет стартовую цену, после чего начинаются торги. Иногда они вялые, если лот не очень интересный, а порой ор, наверное, можно слышать даже на первом этаже башни. Здесь действительно собираются самые богатые люди Рейнмарка и доверенные лица богачей других стран, а суммы иногда достигают космических масштабов.

— Эй, я хочу это! — Рим указывает на древнюю корону королевы Тибад из чистого золота и двадцати волшебных рубинов. Хотя, по легенде рубинов должно быть двадцать пять.

— Зачем тебе это? — Недоумевает Сареф. — Тебе не пойдет.

— Думаешь? А как насчет перстня титана-громовержца?

— Ты в него пролезть можешь, что тоже будет выглядеть странно. Да и денег, как я уже сказал, у нас немного для дополнительных покупок.

Вампирица затихает и лишь задумчиво провожает взглядом каждый красивый лот. Вскоре на трибуне появляется блюдо со странным красным порошком. Сареф приподнимается и узнает «красный волнистый курум» — редкий подвид наркотического вещества, привозимого в малом количестве из Внутреннего Кольца, что находится в Восточных Землях.

Над потолком тут же разгорается белый свет, все присутствующие сразу задирают головы. На пол спускается белая фигура, лица и одежды которой разглядеть не получается из-за сияния. Маклаг Кроден ожидаемо прибыл на аукцион именно для этого лота.

— Триста золотых! — Объявляет чародей.

Руководитель торгов принимает ставку без удивления, значит, люминант действительно часто приходит на аукционы.

— Четыреста золотых. — Встает Сареф.

— Пятьсот. — Моментально перебивает ставку Маклаг. Другие покупатели даже не думают вставать между искушаемым чародеем и искушающим курумом.

— Шестьсот. — Гнет линию вампир.

— Семьсот!

— Одна тысяча. — Сареф наполовину подходит к разумному пределу. Суммы уже намного опережают реальную стоимость продукта.

— Тысяча сто! — Маг не думает уступать.

— Полторы тысячи!

— Две тысячи! Даю две тысячи! — Торжественно объявляет Кроден.

— Пауза! — Поднимает голову распорядитель. — Уважаемый Кроден, вы действительно располагаете такой суммой? Вы еще не расплатились с прошлым долгом.

Как Легион и предполагал, наркоман легко пойдет на обман, лишь бы заполучить дозу. Но аукционный дом уже вряд ли отдаст лот без уплаты всей суммы сразу. Маклаг отвечает не сразу, так как явно пытается придумать что-то правдоподобное. Разумеется, потом начинает красноречиво обещать оплату и подтверждать платежеспособность, но тут Сареф игнорирует паузу в торгах:

— Две тысячи пятьсот золотых. Уважаемый маг не сможет оплатить даже половины этой суммы, ведь все мы знаем о происшествии с Островной Федерацией.

Юноша, конечно, ничего об этом не знал до рассказа Легиона. Маклага Кродена объявили вне закона в Федерации, тем самым лишив постоянного источника заработка на добыче фосфорного диклекта. После этого чародей обязательно будет на мели. Распорядитель аукциона знает об этом очень хорошо.

Тут рядом с Сарефом встает человек с козлиной бородкой и шрамом через все лицо. Впрочем, не человек, аура точно выдает вампира. Вероятно, из района Хейзмун, где обитает большой вампирский клан. Наглая улыбка не предвещает ничего хорошего, ведь Сареф уже успел навести там шороху во время прошлого прибытия в Рейнмарк.

— Ну здравствуй, ублюдок. — Вампир сюда пришел явно не на торги.

Сареф вместо ответа взмахивает рукой, черная плеть из алхимических чернил отрубает голову кровососу, что является командой для остальных вампиров в зале. Сареф почувствовал их присутствие и знал, что ничего хорошего не будет, но не ожидал, что они нападут прямо во время торгов.

Глава 40

Рим, разумеется, была готова к такому повороту событий и тоже чувствовала присутствие других вампиров. В отличии от Манарии Рейнмарк не повернут на тотальном контроле вампиров и другой нечисти по мнению обывателя. Каждый район представляет из себя почти что отдельное государство, где властвует самая сильная группировка. Порой случаются войны и заключаются союзы, но в целом город будто саморегулируется до состояния шаткого баланса. Именно этим он так уникален.

Сареф был в Рейнмарке восемь месяцев назад и тогда разобрался с подельниками Хейдена среди местного вампирского клана, обитающего в районе Хейзмун. Это привело к расколу внутри клана, где один вожак принял сторону Легиона, а второй решил во чтобы то ни стало обрести независимость от любого высшего вампира. Именно Кобальд по прозвищу Вопила сегодня атаковал аукционную башню, невзирая на последствия.

Беловолосая спутница уже разворачивает хлыст и наносит оглушительный удар, рассекающий плоть, кость и скамейки. Несколько сторонних гостей тоже попадают под удар, но Рим все равно на это. В зале поднимается неразбериха, наемники с обнаженным оружием вступают в бой против всех вампиров. Владелец Манан’Феткула достаточно богат, чтобы нанять в охрану настоящих профессионалов, практикующих боевые искусства, и дать им в руки зачарованное оружие. Вояки не будут сейчас разбираться, кто прав, а кто виноват.

Юноша ныряет под клинок, гудящий от сверкающих рун, а после ударом колена отбрасывает от себя вампира из района Хейзмун. Основы ведения боя, пришедшие вместе со знаниями Ганмы, Бенедикта Слэна и Мясника, прямо говорят, что в битве, где каждый сам за себя, нужно стравить противников, а после напасть на победителя. Сареф быстро отпрыгивает к стене, чтобы вампир и охранник столкнулись лбами. Вампиру из Хейзмуна нужен только Сареф, а вот наемник не упускает случая полоснуть по шее кровопийцы.

Атака оказывается безуспешной, противник блокирует руку и стремительно ударяет в лицо человека. Удар такой силы и скорости обычного человека запросто убьет, но урон гасится невидимым барьером прямо перед лицо охранника, а с потолка падает голубая лента. Сареф узнает магию, поэтому предугадывает развитие событий. Лента обманчиво медленно падает, но в определенный момент ускоряется и проносится по телу вампира, отсекая конечности. Меч наемника тут же пронзает сердце врага.

— Коул! — Кричит юноша. — Займись протектуратором!

Пожилой чародей выкатывается из-под скамьи и жестом предлагает положиться на него. Владелец башни не только нанял ветеранов в охрану, но еще договорился с Цехом Колдунов Рейнмарка на предоставление протектуратора. Так называют специалиста, который занимается охраной определенной территории. Есть комплекс чар, позволяющих видеть и воздействовать на подконтрольной территории, не выходя из укрепленной комнаты.

Таким образом колдун следит за всем происходящим в любой комнате башни, а также может творить магию в любой точке пространства, не отрывая задницы от магического круга где-нибудь в подвале или на чердаке. Настройка для такой защиты долгая и кропотливая, а также почти невозможная, если территория очень большая. Например, Стальную Крепость или Фернант Окула ни один протектуратор охватить не сможет.

Теперь на Сарефа накидываются сразу три охранника, Рим уже разобралась с остатками враждебной вампирской группировки и теперь держит своих противников на расстоянии. У Сарефа нет такого длинного оружия, хотя может заставить алхимические чернила принять любую форму. Обычные атаки и искусство Духа пока не особо полезны, так как протектуратор перехватывает большинство ударов. Сареф делает кувырок вбок и оказывается рядом с трупом вампира.

Название: «Ковка плоти»

Тип: расовое умение

Ранг умения: А

Уровень освоенности: 80,0 %

Описание: способность вампиров трансформировать собственное тело с учетом генотипа родоначальника Линии Крови. Тела вампиров очень пластичны и способны наращивать кости и ткани в объемах, зависящих от силы вампира. Но каждому Ночному Охотнику нужно следить за фактором свертываемости крови. Чем крупнее становится тело, тем меньше давление кровотока, дольше свертываемость крови в случае ранения и хуже управляемость. При должном старании кузнец плоти может даже трансформировать чужой мертвый организм вампира.

Активация: мысленная

Как только «Ковка плоти» перешагнула 80 % освоенности, то Система дополнила описание возможностью перестраивать чужие тела. Правда, работает пока только с трупами вампиров, хотя тот же Легион вполне может любого противника обратить в комок чудовищно искаженной плоти одним лишь прикосновением. Существует вампирский клан, помешанный на изменениях тела, но от крови другого Древнего вампира-родоначальника.

Сареф буквально вонзает пальцы в тело павшего сородича, и труп тут же лопается с брызгами крови. Мышцы, ткани и кости перестраиваются, чтобы принять форму огромных перчаток из затвердевшей плоти. Кровь и кости вырываются на поверхность острейшими шипами. Магия крови может сделать так же только с использованием своей primis liquid, «королевской субстанции», как называют это алхимики главный реагент той или иной реакции. Творения из крови формируются куда быстрее и весят меньше, но прочность у них меньше при равных силах пользователей.

Наемники при виде такого даже в лице не поменялись, уже давно перестав чему-либо ужасаться. Юноша начинает молотить по ним с огромной скоростью, требуя передать главенство в смертельной схватке. Где-то сверху гремит взрыв, и тут же один из воинов пропускает удар, превративший лицо в кровавое месиво. Тело улетает со сломанной шеей в сторону, теперь осталось только два противника. Иоганн наконец нашел протектуратора и отвлек от слежки за боем.

Вот только уже две голубые ленты начинают падать с потолка, значит, пробиться в укрепленную комнату колдуна не вышло с первого раза. Сарефу трудно в этом винить мэтра Иоганна, ведь тот не может покинуть зал торгов и добраться до нужной двери на этажах выше. Вот только пиромант вряд ли бы появился в списке Легиона, если бы не обладал чем-то таким, что позволяет творить невозможные вещи. Каждая кандидатура на вступление в отряд по-своему ненормальна. А безумцы могут пройти там, где обычный человек давно опустит руки.

Вампир успевает уклониться от магической атаки и продолжает обмен ударами с противниками. В таком режиме ему самому не до использования заклятий. Зачарованные мечи понемногу подтачивают прочность латных шипастых рукавиц, пусть и сделанных не из металла. Наемник слева резко отскакивает от чернильного лезвия, атаку не удалось замаскировать. Зал полностью выложен камнем, поэтому сотворить ловушку, как в таверне Аберстана, не получится.

Тела врагов окутывает энергия духа, что служит сигналом опасности. Противники одновременно бросаются вперед, блокируя рукавицы крестовинами мечей. «Хотят тараном опрокинуть?», — Сареф считает, что недалек от истины, вот только показатель Стойкости у него уже давно достиг пятидесяти пунктов, что открыло новую пассивную способность, которая уже помогла во время боя с магистром Бореком.

Название: «Великий корень»

Тип: пассивная способность

Ранг умения: В

Уровень освоенности: неприменим

Описание: считается, что срубить дерево куда проще, чем повалить. Корни надежно закрепляют ствол, так что дерево выдержит любую бурю и напор человеческих рук. Но ни одно дерево не способно сравниться с Краснокрылым Ясенем, корни которого пронизывают многие миры. Друиды давно знают, как можно сплести стопы с корнями Ясеня, чтобы ни ветер, ни цунами не смогли сдвинуть адепта сил природы во время путешествия в опасные зоны.

Активация: не требуется.

Теперь Сареф стал почти что невосприимчивым к попыткам опрокидывания. Конечно, всё зависит от того, кто пытается повалить. Абсолютных способностей Система еще ни разу не дала. Наемники отшатываются от вампира, как от скалы, теперь на лицах можно прочесть небольшое удивление, а вот Сареф странно чувствует ноги, словно они удлинились и проникли в пол зала, в нижние этажи и землю Черного Базара. Будто действительно под Рейнмарком Краснокрылый Ясень протянул один из корней, за который юноша смог «ухватиться».

Теперь башню тряхнуло как следует, присутствие протектуратора полностью исчезает, так что Сареф бросается в последнюю атаку, больше охранники не представляют сложности. На другом конце зала падает служащий башни и безуспешно пытается зажать рассеченное горло. А вот со вторым Рим поступила куда жестче, буквально выдернув сердце бедолаги из груди. Как называется этот прием, юноша не знает, но выглядит эффектным и сложным, ведь просто так хлыст не заставить сокрушить грудную клетку, обернуться кончиком вокруг сердца и выдрать с фонтаном крови.

— Ну ты даешь, я такое только в играх пробовал очень-очень давно. — Говорит Сареф.

— Ха… Ух, тяжко. — Тяжело дышит Рим. — Ты в детстве вырывал сердца другим детям? Это какие-то больные игры.

— И не говори, — кивает юноша и оглядывает помещение. Большинство гостей в ужасе прижимается к стенам. Запертые двери стали для присутствующих ловушкой, но уже слышно, как снаружи пытаются пробиться. Сареф осматривает бронированные створки и видит, что вампиры Хейзмуна запечатали их.

Из-под лавки снова показывается Коул. Чародей утирает честный трудовой пот и прикладывается к кувшину с водой.

— Как тебе удалось достать до протектуратора? — Спрашивает вампир.

— Воздуховоды, юноша. Всё дело в воздуховодах. — Довольно улыбается чародей.

— А, понял. — Кивает Сареф, а Рим разочарованно разводит руками, опять оставшись единственной, кто ничего не понял.

— Кстати, а Кроден-то сразу же свалил, как только полетели головы. — Замечает Коул. — При этом схватил курум и попросту растворился. Я успел сотворить «Кристаллизацию вещества», как ты и просил. Но как он выбрался из закрытого помещения? Телепортация?

— Нет, — качает головой Сареф. — Он же люминант. Просто исказил оптическую среду вокруг тела и стал невидимым.

— Так он все еще здесь? — Подпрыгивает Рим и начинает носиться по залу, нисколько не обращая внимания на крики и угрозы выживших гостей. Сареф не удивился, когда вампирша указала на узкий балкон у потолка. Вампиры могут предельно усилить органы чувств, чтобы заметить даже невидимку.

— Мэтр Маклаг, мы вас нашли. — Сареф смотрит в пустоту и тоже видит чуть заметное колебание воздуха. — Курум, который вы стащили, уже не пригоден к употреблению из-за алхимического заклятья. Кристаллы не получится заставить гореть, а если попробуете вернуть в порошкообразное состояние путем нагревания и выпаривания, то активное вещество распадется на безобидные вещества. Уж поверьте, нас консультировал мастер-алхимик.

На пол падает жестяная коробочка и рассыпает вокруг себя красные кристаллические крошки.

— Уроды. — Владелец хриплого голоса услышанному не обрадовался, но продолжает поддерживать невидимость.

— Но я могу помочь вам с получением курума. — Сареф закрывает глаза и прислушивается к чему-то, а после открывает глаза и обращается к Рим. — Избавься от лишних ушей.

Вампирица тут же срывается с места, чтобы отправить на тот свет всех сегодняшних гостей. Среди них нет никого, кто может помочь или своей смертью помешать концу света.

— Что ты хочешь? — Спрашивает невидимый собеседник.

— Сотрудничество и выполнение приказов. Взамен я буду постоянно поставлять курум. После того, как вы превратили распорядителя торгов в пропеченный кусок человечины и стащили неоплаченный лот, вас уже никогда не пустят в этот аукционный дом.

— Как и вас. — Смеется собеседник, а после начинает кашлять.

— Нам тут изначально были нужны только вы, — безразлично пожимает плечами вампир, а после применяет «Реставрацию» на рассыпавшемся куруме. Кристаллы собираются в коробочке, а после магия Хаоса возвращает объект в обход химических законов в прежнее порошкообразное состояние.

— Это и еще много такого в обмен на работу на меня. Это хорошая сделка? — Сареф вызывающе трясет порошком и слышит шорох сверху.

— Это чертовски отличная сделка, вампир. Мне похрен на всё, главное — неси как можно больше этой дряни. — До слуха сквозь крики в зале доносится приземление мага на пол. Теперь невидимость спала и можно посмотреть в лицо новому товарищу.

Глава 41

Выйти из аукционной башни удалось без труда, благодаря чарам люминанта. Маклаг Кроден вполне способен укрыть под оптическим искажением группу из четырех человек. Теперь кровавая баня в Манан’Феткула станет главной обсуждаемой новостью ближайшего времени. Среди гостей были влиятельные люди Рейнмарка, так что месть вполне возможна, если кто-то вообще сможет найти Сарефа и его команду.

Бывший первый чародей Петровитты очень быстрым шагом направляется к своему дому, где было решено переночевать. И он явно торопится не с места преступления, а хочет поскорее принять дозу курума, сжимаемую обеими руками. Если бы не базарная давка, то он скорее всего бежал бы со всех ног. Сареф замечает, что новый член команды в какой-то степени контролирует зависимость, ведь иначе мог бы прямо на торговой площади поджечь курительную смесь.

Умом он еще понимает, что так делать не стоит, ведь такая доза полностью вырубит, поэтому стоит находиться в относительно безопасном месте, а не под ногами сотен людей. Вскоре они доходят до старого трехэтажного дома, где проживает множество семей. Здесь на чердаке беглый маг снимает большую комнату. Уже внутри дома Маклаг взлетает по лестнице и плечом толкает дверь на чердак. Неожиданно просторное помещение завалено всяческими коробками, магическими инструментами и книгами. В некоторых местах стоят горшки, накапливающие дождевую воду из щелей в крыше.

— Поговорим завтра. — Бросает люминант и бросается на софу у стены, где трясущимися руками забивает курум в специальную трубку и поджигает.

— Что наркотики с людьми делают… Абсолютная деградация, а ведь он занимал почти что королевский пост. — Ухмыляется мэтр Иоганн. — По его учебникам в Альго преподавали магофизику оптических сред.

— Как и в Фернант Окула. — Вспоминает Сареф. — До завтрашнего утра придется посидеть здесь.

— Но ведь вампиры Кобальда нас здесь найдут, — возражает Рим. — Они точно в курсе, где живет Кроден.

— На то и расчет. Пускай сами придут к месту упокоения. — Юноша выглядывает из окна на улицу.

— О, поняла, — хищно лыбится вампирша.

— Организуем оборону? — Спрашивает Коул и оглядывает помещение. — Тут будет удобно, да. Но я для начала хочу плотно пообедать и поспать. В отличии от вас я не мог перекусить кем-то из убитых.

— Рим, сходи вместе с мэтром в ближайший кабак, в одиночку опасно передвигаться. — Говорит Сареф. — А я пока сделаю перестановку.

Когда спутники ушли, вампир начал двигать мебель таким образом, чтобы расчистить центр помещения. Шкафами и столами при необходимости можно будет забаррикадировать дверь и окна. До носа долетает сладковатый запах, Маклаг уже лежит без движения с трубкой во рту. Вряд ли сегодня очнется.

Мэтр Иоганн по-своему прав касательно состояния Кродена. Курум довольно известен в мире, и все его жертвы подвержены необратимым дегенеративным изменениям, что в первую очередь бьет по интеллекту и памяти, а для мага это очень важно. Конец недолгой жизни наркоманы проводят в бредовом состоянии с опухолями легких и отказом целого ряда внутренних органов.

И тем более удивительно состояние Маклага, чей внешний вид не такой уж ужасный для текущего уровня потребления курума. Сальные спутанные волосы уже имеют седые пряди, а лицо захватила небрежная щетина, на отощавшем лице почти что просвечивает череп, а бледностью кожи может соперничать с молодыми вампирами. «Хотя отсутствие намека на загар в жарком Рейнмарке может быть следствием частого нахождения дома или использования оптических чар. Покров невидимости вдобавок преломляет солнечные лучи таким образом, что они просто не достигают кожи», — тут в Сарефе просыпается любознательность.

За время учебы в столичной академии волшебства в Манарии юноша вряд ли успел охватить вниманием всю существующую магию, даже несмотря на то, что учился на предельных скоростях. Конечно, многое пришлось доучивать уже под присмотром Легиона, который много знает, а также имеет огромные библиотеки с редкими книгами и учебниками в тайных схронах. Но даже так любая магическая специализация по-настоящему раскрывается только в руках мастера, а это означает десятилетия тренировок, так что Сареф может сказать, что знает о чародействе мало.

Именно поэтому юноша не может сделать всё сам. Приходится собирать мастеров своего дела для получения требуемого результата. Особенно, если учесть полный застой в развитии себя через Систему. Возникает чувство, что уперся головой в потолок, больше не получается зарабатывать новые уровни и развивать характеристики. Возможно в начале пути это и было похоже на игру, то сейчас Система словно отказывается помогать в развитии. Снова нужен какой-то новый опыт, отличный от тренировок, учебы и схваток насмерть.

Сейчас остается лишь повышать уровень освоенности умений, развивать эрудицию и учить новые заклятья. А также искать артефакты, которые дают прямой бонус к характеристикам. Например, кольцо «Махинация хитрого ученика» уже давно бы пылилось в тайнике, так как бонус к росту освоенности умений перестал быть значимым, но прибавка Интеллекта на десять пунктов все еще нужна. Довольно странно, но такие предметы очень редкие и часто имеют свойство повышения характеристик в обход задумки изготовителя. Порой можно встретить в самых дерьмовых зачарованиях, вот только и бонус там такой же.

Сареф внимательно следил за каждым лотом на аукционе, так как встречаются интересные магические вещи, поэтому прихватил с собой золотое кольцо, повышающее Жизненную мощь на четыре пункта. С этого момента характеристика равна сорока пунктам и догоняет Физическую силу. Теперь здоровье и выносливость станут чуть выше. Правда, в отличии от компьютерных игр прошлой жизни никакой полоски или очков жизни нет, так что трудно сказать, что имеет в виду Система под «областью общего здоровья».

Пока напарники не вернулись, Сареф решает провести тренировку. Может показаться, что физические тренировки вампирам не нужны, но это не так. Как объяснил Легион, тела нечистокровных вампиров, то есть обращенных из жителей этого мира, вполне могут наращивать мышечную массу, силу и выносливость. А физиология чистокровных вампиров строится на совсем других процессах.

С резким выдохом Сареф бьет воздух и моментально меняет стойку, чтобы обрушить на невидимого врага сокрушительный удар ногой. Не теряя инерции, вампир переворачивается вдоль оси тела для нанесения удара второй ногой. Пружинящий прыжок, удар, отскок, еще удар. Сареф постепенно ускоряет скорость ударов, бьет в голову, корпус и по ногам. Плюс такого спарринга в том, что воображаемый оппонент может быть сколь угодно быстрым и бесконечно крепким.

На финал комбинации вампир активирует одну из техник «Школы Белого Пламени» и молниеносно ударяет воздух. Кулак доходит до точки, на которую способна достать рука, а ваза на полке шкафа в пяти метрах оглушительно взрывается. Без предварительного усиления потока циркуляции внутренней энергии прием выглядит не очень впечатляюще. Открывается дверь, и в комнату заглядывает любопытная Рим.

— Я подумала, ты тут с Маклагом дерешься.

— Просто тренировка. Вы быстро управились. — Сареф утирает пот со лба.

— Что? Маклаг впал в режим берсерка после принятия курума? — Спрашивает дошедший до конца лестницы мэтр Иоганн.

— Нет, я просто тренировался, — теперь уже чародею поясняет вампир и видит объемную корзинку с едой.

— Ну и славно. Я решил, что есть лучше буду здесь, а то вдруг пропущу что-то интересное. — Коул поясняет быстрое возвращение.

— Хей, Сареф. Давай кто кого? — Вампирица поднимает кулаки к лицу.

А вот плюс реального противника в том, что он может дать сдачу, и это заставляет думать о защите. Неосторожный рывок заканчивается тем, что Сареф летит навстречу полу с расквашенным носом. Приходится группироваться и кувыркаться в сторону, чтобы уйти от добивающего удара ногой. Рим, может, не выглядит угрожающей, но уроки Оружейной Часовни усвоила хорошо, а с вампирскими характеристиками может голыми руками убивать противников.

Пока что ни Сареф, ни Рим не подобрались к статусу старшего вампира. Девушка стала вампиром намного раньше, но вот Сареф получил бонусы от «Кровавого пира» и крови Легиона, так что должен опережать в марафоне к следующему расовому статусу. Именно благодаря покровителю уже удалось повысить лимит поглощенных душ до пяти. Теперь даже есть одно «вакантное место», но Сареф всегда осторожен во время охоты на разумных существ, чтобы случайно не поглотить бесполезную душу.

Высший вампир научил контролировать «Кровавый пир», но осторожность никогда не помешает. Даже при возможности поглощения какой-либо сильной души Сареф десять раз подумает, так как нужно учитывать совместимость с остальными. Раз уж поглощенная душа, память, знания, привычки и мировоззрение становятся родными для вампира, то стоит подбирать то, что не будет ломать уже полученное ранее. Конечно, пока лимит не превышен, Сареф сознательно может блокировать влияние на собственные ментальные модели, но уже сам не видит, где начинается граница истинного «Я» и приобретенного «Я».

Если следующая задача будет выполнена как надо, то есть шанс поднять силы еще выше. Пока Иоганн ел как в последний раз в жизни, вампиры без устали кружились по комнате. Ближе к ночи Сареф заканчивает с активацией охранных чар, а Иоганн наполняет энергией различные ловушки для непрошенных гостей.

— Теперь будем ждать? — Спрашивает Рим, сидя у разожженного камина.

— Будем. — Кивает Сареф. — Кстати, у меня для тебя кое-что есть.

Вампир достает из кармана серебряную подвеску, которую дополнительно успел прихватить во время ухода из аукционной башни. На тонкой цепочке висит круглый амулет, на котором ювелир изобразил стаю чаек над шумящим морем. На неискушенный взгляд украшение кажется очень дорогим, настолько тонкая и детализированная работа не каждому мастеру по плечу.

— Правда, мне? — Рим подскакивает с места с изумленной улыбкой и берет подвеску. Внимательно осматривает при свете огня, а потом неожиданно обнимает Сарефа до реберного хруста. — Спасибо! Это так круто!

— Твоей стремительной натуре подойдет куда лучше короны королевы Тибад. — Заключает Сареф.

— Да, наверное, ты прав. — Рим вешает цепочку на шею и от переизбытка чувств начинает носиться по комнате, чуть не снеся реторту, с помощью которой Иоганн занимается перегонкой купленных в алхимической лавке кристаллов с неизвестными для Сарефа свойствами. Даже Маклаг в забытье вдруг дернул ногой.

— Кхех, не думал, что вампирам важны подарки и украшения. — Замечает Коул, дымя трубкой.

— Вампиризм индивидуально меняет психику, но человеческое никогда не покинет душу. Воспитание, страхи и надежды могут лишь видоизмениться, но вряд ли исчезнут полностью. — Отвечает Сареф, почувствовав сигнал сторожевого заклятья.

— Значит, вампиры — те же люди с дополнительными клыками и жаждой крови?

— Зависит от точки зрения. — Выдает универсальную отмазку Сареф, видя как Рим замерла перед дверью. — Гости уже пришли.

— Да, я уже заметил. — Вздыхает Коул, готовясь худшему.

Глава 42

Дверь вышибается ударом ноги, петли и засов не выдерживают мощного напора. Вот только в дверном проеме никто не появляется, лишь слышен грохот падающих по лестнице тел. На дверь с внутренней стороны был нанесен магический рисунок — видимое присутствие каких-то чар. Как только дверь получила удар, то магия моментально вернула его обратно, опрокинув всех, кто был перед ней. Увы, второй раз это не поможет.

За окнами разгорается яркий свет, штурмующие попадаются в огненные ловушки Коула. Сареф спокойно сидит на полу с закрытыми глазами, сейчас внутреннее око ментально прощупывает окружающую обстановку. В ночной схватке вампир примет немного иное участие в отличии от того, как бывало раньше. Рим уже роняет шкаф прямо на лестницу, перегораживая проход на чердак, а мэтр Иоганн следит за окнами, Ночной Народ легко может запрыгнуть в них.

«Мастерское чтение» сканирует обстановку, фиксируя движение вампиров из района Хейзмун вокруг дома. Сегодня собралось около двадцати кровососов, наверное, Кобальд Вопила собрал всех, кто примкнул к нему. В чистом поле было бы трудно в таком окружении, но противники допустили ошибку, когда позволили подготовиться к бою. Сейчас главное — не допустить прорыва на чердак, так как в ближнем бою мэтр Иоганн не очень силен, Сареф полностью сконцентрирован на ментальной магии, а Маклаг Кроден вряд ли почувствует в наркотическом угаре, если кто-то ему шею прокусит.

Многие, даже сведущие люди, недооценивают ментальную магию. Она сложна в изучении и куда более требовательна к наклонностям чародея. Порой файербол в лицо куда надежнее взлома мозгов, но ровно до того момента, когда в игру не вступает мастер-менталист. Сареф пока не может себя назвать таковым, но Легион обучил особому искусству прямиком из родного мира вампиров.

Новые познания Система тоже классифицировала как ремесло, хотя всё сводится к новому умению, как и в случае с «Ковкой Плоти». Вероятно, дело в том, что такие умения позволяют получать разный результат. Можно изготовлять различные «изделия» с разной степенью практичности и эстетики в зависимости от мастерства и вдохновения.

Название: «Архитектор грез»

Тип: расовое умение

Ранг умения: S

Уровень освоенности: 41,1 %

Описание: способность вампиров-анимократов в проникновении в чужой разум и создании иллюзорного мира. В мире Ночного Народа мысли вполне могут быть материальны, так как мир сам является вампирским организмом. Для текущего местоположения материализация мыслей невозможна, но жертвы умелого архитектора вряд ли отличат сон и явь.

Активация: мысленная, требуется предельная концентрация на иллюзорном мире и полная неподвижность.

К сожалению, способность не годится для быстрых схваток, а также применение рискованно, если среди противников есть опытные маги. Но если тебя прикрывают, и ты неплох в ментальной магии, то можешь стать настоящим бедствием, так как умение находится на заоблачном уровне относительно обычных чар иллюзий или помешательства ума из-за иномирового происхождения.

Сареф не видит, но его тень от света камина начинает постепенно увеличиваться и становиться чернее, а после принимает несуществующую форму с многочисленными щупальцами. Коул замечает это, и тень вдруг загорается.

— Герон меня погладь, они только что пытались проникнуть с помощью магии Теней. — Бормочет Иоганн, пока Рим удерживает содрогающуюся баррикаду.

Спутники Сарефа не увидят, как над районом восходит красная луна. В отличии от настоящего Алого Террора, требующего жертвоприношений, луна поднимается в иллюзорном мире, куда попали нападающие вампиры. «Архитектор грез» начинает действовать во всем своем жутком великолепии. По многоквартирному жилому дому текут ручьи черной крови в пугающем направлении снизу вверх. То же видят вампиры во внутренних помещениях. Над домом формируется зыбкая фигура, принимающая облик большой костлявой руки.

…правая рука патриарха ₫ξዙᏝ способна жить даже отделенной от тела. Возможно, мистическая связь между патриархом и конечностью продолжает существовать или рука обрела свой разум. С когтей старого вампира постоянно срываются алые капли, столетия отчуждения их нисколько не затупили, а жажду насилия не утолит даже море крови…

Система начинает дублировать то, что представляет юноша, облегчая задачу. «Архитектор грез» не берет всю работу на себя, требуется максимально точно представить то, что будет воплощено в иллюзорном мире. При этом абсолютно неважно, основана ли грёза на чем-то реальном или вымышленном. Именно здесь как нельзя кстати подойдет богатая фантазия, а если с этим беда, то нужно заранее придумывать истории.

Конечность полностью обретает смертоносную плоть с обрывками высохших мышц и костей подобных стали. Рука приземляется на крышу и пробивает её, чтобы упасть аккурат на головы вампиров, рвущихся на чердак. Вторженцы уже понимают природу опасности, но защиту от такого не предусмотрели. Голова одного вампира взрывается, стоило руке патриарха ₫ξዙᏝ сжаться на макушке.

Кто-то успевает полоснуть по чудовищной конечности, но с тем же успехом можно резать чешую взрослого дракона. В иллюзорном мире архитектор может менять и отменять любые законы, сталкивать всепробивающее копье с несокрушимой стеной и многое другое насколько хватит фантазии, концентрации и маны. А последняя улетучивается крайне быстро, так что стоит поспешить.

Когти на пальцах удлиняются, а после перерубают туловище одного вампира и обезглавливают второго. Отрубленная рука бежит на пальцах как паук и прыгает в окно. Там продолжается игра в одни ворота, от которой нельзя отказаться, и сбежать не выйдет. Вскоре все нападающие падают на грязную улицу, а рука мчится к самому Кобальду, прыгает и замирает в воздухе.

Сареф на чердаке вздрагивает, так как главарь группировки сумел схватить жуткое оружие за предплечье и удержать на расстоянии от себя. «Черт! Он уже…», — юноша понимает, в чем просчет. Кобальд перестает скрывать ауру, теперь иллюзорный мир наполняется черной бурей.

Вам противостоит Кобальд Вопила.

Вампир чувствует, что недавний знакомый поднялся до статуса старшего вампира, поэтому без труда вмешивается в правила иллюзорного мира, а после вовсе уничтожает его. Сареф не может сдержать крик от рвущей боли в голове, он не мог представить такой быстрой эволюции недавней шестерки. К статусу старшего вампира вполне можно идти сотню лет, а то и больше, а тут всего за полгода Кобальд обгоняет Сарефа.

— Осторожно, он старший вампир! — Открывает глаза юноша и предупреждает напарников.

Тут же окна взрываются под напором чудовищного крика, противник получил прозвище не просто так. Сареф помнит, что Кобальд перестраивает весь голосовой аппарат для испускания невозможного в обычном состоянии вопля. Вместе со звуковой волной расходится прилив магической энергии, превращая любое поле боя в звенящий ад, где от звука не убежать и не прикрыться щитом.

Юноша с трудом встает на ноги и осматривает последствия удара. Иоганн Коул лежит на полу и бессильно зажимает уши. Рим вынуждена опираться на стену, но еще способна драться. Маклага перевернуло вместе с софой, но наркотический сон не прерван. Сареф погружал в иллюзорный мир только противников и представлял что-то понятное вместо моментальной выдуманной смерти от неведомой херни, чтобы экономить ману и не снижать концентрацию. Кобальду же откровенно чихать на сопутствующие жертвы, жителям этого района сегодня не повезло.

Почему-то старший вампир не продолжает атаковать, так что Сареф успевает применить «Ауру благословения Кадуцея» на мэтра Иоганна, чтобы он не только выжил, но еще не потерял слух. Рим смачно ругается, выглядывая в окно. Юноша подходит ближе и видит, как Вопила опустошает одного вампира за другим. После иллюзорной смерти кровопийцы должны находиться в глубоком забытье, так что никакого сопротивления оказать не могут.

— Своих же жрет. — Недоумевает девушка. — Поэтому он стал настолько сильным?

— Не может быть. Это лучше, чем пить кровь людей, но не настолько. Похоже, он был не против уничтожения подчиненных.

Это действительно выглядит странным, собрать клан заново будет не просто, ведь обращать новобранцев нельзя обычным укусом или еще чем-то, что мог знать Сареф из прошлой жизни. Требуется генный материал Древнего вампира и срабатывает он далеко не на каждом. Есть еще ритуалы инициации, но они тоже не гарантируют обращение.

Кобальд ведет себя как хозяин положения, презрительно лыбясь на свидетелей. Хотя трудно сказать, является ли это улыбкой, ведь рот буквально доходит до ушей, нижняя челюсть разрослась и удлинилась, а горло и грудная клетка раздулись.

— Прикрой Маклага! — Приказывает Сареф, видя вдох старшего вампира. Рим бросается через комнату, а юноша подхватывает оглушенного Иоганна. Следом чудовищный удар буквально сметает деревянный дом. Даже вампирский слух не может выцепить какие-либо ноты в крике Вопилы, это просто гулкий удар. Теперь Сареф проклинает высокий уровень Озарения, так как это делает уши более чувствительными.

Этажи дома складываются под собственным весом, так что команде повезло, что люминант выбрал своими апартаментами чердак. Сарефа шатает со страшной силой, так что приходится напрячься, чтобы подняться на ноги и скинуть с себя кусок крыши, Коул под ним не особо пострадал при обрушении, Рим тоже должна была справиться с задачей.

— Тебе привет от Красноглазого из Весткроуда. — Смеется Кобальд, легко балансируя на торчащей балке в десяти шагах.

— Вот, значит, кому ты обязан своим ростом. Я думал, ты хочешь независимости. — Тянет время Сареф.

— Да, хочу, но по сравнению с Легионом и Хейденом я — гавно собачье, так что мне пришлось выбрать чью-то сторону. И раз жополиз Акард выбрал Легиона, то я принял помощь Хейдена. — Более Вопила не тратит время и срывается в атаку, чтобы прикончить главного союзника Легиона.

Сареф уже успел принять необходимые меры, но использовать не пришлось, так как сияющие лучи вдруг заполонили пространство. Причина сразу понятна по воплям Рим о том, что «придурок Маклаг сошел с ума». Юноша не ожидал, что люминант вдруг очнется, хотя последние события даже мертвого бы подняли безо всякой некромантии. Чародей в ореоле ослепительного света плавно поднимается в воздух.

В характеристике Легиона было сказано, что зависимость Кродена по-своему уникальна, ведь удивительным образом усиливает мага. Пускай чародей расплачивается здоровьем и вряд ли долго проживет, но при получении дозы превращается в яркий катаклизм. Молниеносные атаки и исполинский напор — очевидное преимущество, от которого не стоит отказываться, даже если союзник не будет слушать приказов в бреду.

Кобальду нужно выпить крови или подождать минут пять перед повторным воплем, так что сейчас он просто уклоняется от атак чародея, используя предрасположенность к магии Тьмы и Тени, хотя к темноте и отбрасыванию тени это не имеет большого отношения. Черная непроницаемая туча отлично видна ночью из-за сияния Маклага. Громада накрывает улицу и пытается задавить мага, но последний испускает предельно-яркий столб света высотой до небес, что выжигает противодействие старшего вампира.

«Вот так и рождается поговорка, что в Рейнмарке возможно всё», — Сареф смотрит на противостояние, задрав голову.

Глава 43

Второй день пребывания на Фрейяфлейме подходит к концу. Король Метиох Айзервиц за закрытыми дверями обсудил детали и подписал соглашение между странами. Теперь королевство людей и эльфов будет вместе противостоять угрозе вампиров. Элин слушает сожаления Элизабет о том, что в Стилмарке после смерти короля наверняка начнется смута и борьба за власть, а значит, на скорый союз можно не надеяться. Враги человечества точно знают, как максимально ослабить любую страну.

— А другие страны? — Спрашивает эльфка.

— По возвращению в Манарию начнем переговоры с Вошельскими княжествами, их дружины и друиды нам пригодятся, вот только наш западный сосед раздроблен, так что придется договариваться с каждым князем. — Делится планами чародейка. — Кто еще остается? Неуправляемый Рейнмарк, рассадник преступности. Независимые города орков в Степи. И… всё.

— Вообще больше никого? — Элин в своей недолгой жизни видела только Манарию помимо родных островов.

— За княжествами еще есть Гномское Нагорье, под которым расположена империя гномов Вар Мурадот. Даже в нашем королевстве есть несколько мест, откуда можно попасть на подземные тропы. В таких местах сейчас и происходит торговля, но гномы как и эльфы избрали путь изоляции от прочих народов. Они вполне самодостаточны. До сих пор они игнорировали все дипломатические послания дружбы и сотрудничества.

Сейчас беседующие девушки прохаживаются по берегу. С морских просторов долетает теплый ветер, одновременно наполняя паруса лодок, курсирующих рядом с берегом. Эльфы издревле живут рядом с морем и научились принимать дары в виде рыбы, моллюсков и совсем уж странных существ.

— А в других Землях? — Не унимается Элин.

— Дай подумать. На северо-востоке находится Петровитта, там правят маги. Сильное и богатое государство. Думаю, с ними тоже будем налаживать контакт, благо торговые и научные союзы уже давно существуют. — Рассказывает дочь епископа. — А на самом юге есть Островная Федерация. Это не архипелаг, как Фрейяфлейм, просто огромный остров, на котором есть разные «доккейты», похожие на округа Манарии, со своими правителями. Жаркий край с джунглями, ядовитыми животными и следами древних цивилизаций.

— Ого, как много странных мест существует. — Элин внимательно слушает рассказ.

— О, это всего лишь Южные Земли с одним материком, двумя огромными островами и архипелагом. Если отправиться на север, то можно увидеть Срединные Земли, а если еще дальше, то можно доплыть до холодных Северных Земель. Если же отплыть из Порт-Айзервица в северо-западном направлении, то однажды можно оказаться в Западных Землях, а в северо-восточном направлении будут Восточные Земли. — Элизабет перечисляет слишком много названий стран и городов, что Элин начинает путаться во всем этом, но замечает странную деталь в миростроении.

— А что будет, если плыть на юг от Южных Земель? — Интересуется эльфка.

— Там находится Море Штормов. — Незамедлительно отвечает собеседница. — Хотя, по размерам сопоставимо с океаном. Мореходство там невозможно, а те немногие, что сумели в спокойный сезон отправиться в путешествие и благополучно вернуться, рассказывают, что никаких земель встретить не смогли, только Стену.

— Какую стену? Прямо на воде? — Впечатлительное воображение эльфийки уже рисует что-то странное и смешное.

— Трудно объяснить, это географическая загадка номер один. Одна команда видела стену полнейшего мрака до небес и горизонта в обе стороны. Другая сообщала о густом тумане, закрывающем настоящую южную часть мира. Тот корабль несколько дней плыл в тумане, а когда развернулся, понял, что не преодолел и одной морской мили. А корабль мэтра Мэка в прошлом столетии вместо всего этого увидел край мира, с которого море устремляется куда-то в бездну. Все странным образом видят разное, а те, кто решался преодолеть Стену, вряд ли вернулся в родной порт.

Вскоре ноги приводят обратно к городу и огромной пристани. Неспешная жизнь в единении с собой и природой разительно отличается от Порт-Айзервица, и Элин точно будет скучать по Фрейяфлейму. Возможно, когда-нибудь она все же вернется сюда навсегда. Вместе с Элизабет смотрит на швартовку судна, приплывшего из дозора или другого острова. На сходнях неожиданно появляется Кассий.

— Вот так встреча, — улыбается эльф. — Как вам наш остров?

— Самое прекрасное место, виденное мною в жизни. — Отвечает Элизабет Викар.

— Рад, что понравилось, — по лицу Кассия видно, что он чем-то обеспокоен, а еще явно торопится куда-то.

— Всё в порядке? — Спрашивает волшебница.

— На самом деле не очень. Если хотите, можете идти со мной. Я все равно должен передать весть старейшинам, раз уж они все здесь сейчас.

Элин старается не отставать от спутников и тоже чувствует неприятное волнение. За сегодняшний день удалось успокоиться после встречи с теневым фениксом, окружающие люди, тренировки и прогулки смогли успокоить ум и сердце. Хотя Элин понимает, что это не было обычным испугом.

Кассий врывается прямо во время совещания, чем моментально приковывает к себе внимание. Элин впервые видит эльфийских старейшин, сидящих в кругу на подушках. Среди них также находится король Манарии и министр Корпаут. Эльфы выглядят молодо, никакой седины или морщин, что неизменно сопровождает старых людей. И никакой нарочитой роскоши, только узор на плащах выдает высокую должность эльфа.

— Что случилось, Кассий? — Спрашивает один из старейшин с длинными черными волосами на языке людей.

— Врата духовных существ по всему архипелагу внезапно закрылись. Мастера-чародеи пытаются понять, в чем дело. Использовать воздушные корабли мы уже не можем. — Рапортует эльф.

Воцарилось молчание, а Элин не понимает, насколько это сложная ситуация.

— На моей памяти такое случается впервые. Врата могут порой закрыться, но чтобы все разом… — Вполголоса реагирует другой старейшина.

— Где Филан? Что он говорит?

— Кажется, остался на Faclac, пробует достучаться до Той Стороны.

— Это похоже на запланированное действо. — Заговаривает Метиох Айзервиц. — Равнодушный Охотник редко нападает напрямую, предпочитая создать условия, где выживание будет проблематичным.

— А почему он избегает прямого боя? — Спрашивает старейшина рядом с королем людей.

— Мы считаем, что подручных у него немного, поэтому он не может использовать обычные военные тактики с захватом городов и столкновением армий. — Говорит монарх. — А вдобавок оказывает тем самым давление.

— Но он не смог бы так быстро добраться до Фрейяфлейма, — возражает Кассий. — У него ведь нет воздушного судна? А по морю дорогу ему перекроют морские драконы.

— Магистр Венселль уверял, что сильные вампиры могут обратиться в летучую мышь и покрывать большие расстояния. — Уточняет Метиох.

— Это нам известно, как и многие другие возможности Ночного Народа, что они применяли во время Алого Террора. — Кивает эльф рядом. — Предлагаю поднять силы самообороны по тревоге и разобраться со Вратами.

Остальные старейшины согласно кивают, и один из эльфов очерчивает невидимую окружность в воздухе, шепча приказ о боевой тревоге. Элин еще с детства слышала, что между островами настроена магическая связь, позволяющая быстро передавать послания. В Манарии для такого используют волшебные свитки.

Нас лишь ждет

Смерть на дне морском

Парус с пастью

И могила с серебром!

Элин вздрагивает, услышав знакомый напев словно издалека. Тихонько выходит из помещения и осматривает улицу. Пока они шли сюда, солнце успело сесть, теперь сумерки становятся всё гуще. По улице рядом с домом собраний бредет фигура в черном плаще и напевает страшную песню из неприятных воспоминаний.

Эльфка боится выйти на улицу до того, как странный эльф пройдет мимо, но стоило фигуре в плаще дойти до конца улицы, как осторожно выходит. На секунду возникла мысль, что нужно предупредить об отлучке Элизабет, но тогда упустит незнакомца. Элин быстро принимает рискованное решение и сразу устремляется за тенью на дороге. Идти долго не приходится, вскоре эльфийка вновь оказывается на пристани.

Поднятая тревога быстро распространяется по городку, множество эльфов выходят на улицу в доспехах и с оружием, поэтому Элин чувствует себя гораздо спокойнее. Все жители сосредоточены, никакой паники. И никто кроме девчонки не обращает внимание на бредущую без определенной цели фигуру с напевом пиратской песни. Сейчас Элин наблюдает с другого конца пристани, как фигура в плаще смотрит на морскую гладь.

Странный эльф поднимает руку, в которой зажат большой уродливый тесак, таким оружием вряд ли пользуются на островах Фрейяфлейма. Вдруг со стороны моря раздается гудящих сигнал, точно такой же, как в ту кошмарную ночь, когда эльфка потеряла родной дом, родителей и была похищена пиратами.

Внезапно фигура на пристани резко оборачивается прямо в сторону Элин, которая с ужасом не видит лица под капюшоном, словно сама Тьма нашла на дороге плащ и накинула на плечи.

— Ты меня видишь, дитя? — Шепчет нечто. Эльфка начинает отходить спиной вперед, так как шепот слышит так, словно собеседник находится рядом, а не в двадцати шагах. Вот только шаги незнакомца куда быстрее и длиннее, так что очень быстро эльфку нагоняют.

— О, я помню тебя. — Говорит нечто. Элин по-прежнему не видит лица, но дыхание замирает из-за костлявой руки, сжимающий рукоять мясницкого инструмента. Таинственный собеседник не успевает сблизиться, как мощный пинок отправляет в море. Бальтазар с недоумением смотрит на сапог и жертву, которая исчезла в воде без малейшего всплеска.

— Что за чертовщина? Элин, что это было? Тебя уже хватились, к счастью, многие эльфы видели на пути к пристани.

— Я пошла за этим странным человеком или эльфом, не знаю. А потом появился ты. — Объясняет эльфийка и смотрит на воду в ожидании всплытия незнакомца. Вот только над поверхностью вечернего беспокойного моря не появляется ни голова, ни рука.

— Ты знаешь, что это? Я когда пнул его, то почти ничего не почувствовал, словно он ничего не весил. Может, это было какое-то духовное существо, а я его по ошибке в море отправил? Вот я нагоняй получу… Элин, ты чего?

Бальтазар замечает, как Элин трясет словно от невероятного ужаса, а после сам замечает то, чего быть вряд ли должно. В сумеречном море зажигаются остовы пиратской флотилии кораблей на пятнадцать. Дырявые паруса с изображением хищной пасти надуваются несуществующим сильным ветром, а пробоины корпуса никак не влияют на плавучесть. Некая могущественная сила подняла с морского дна флот мертвецов, и на естественную защиту солнца сейчас не положишься. Бальтазар хватает Элин и стремится как можно скорее уйти от звездопада прогнивших стрел, выпускаемых мертвыми руками с палуб кораблей.

Глава 44

Чтобы не сбавлять шаг, Бальтазар закидывает Элин на плечо и несется что есть мочи за строящийся на штабелях корабль. Стрелы с глухим стуком бьют по древесине, некоторые зарываются в песок. Приближение флота нежити замечают в городе, но Элин не видит и грамма беспокойства в лицах эльфов, словно очень долгая жизнь делает островных жителей невосприимчивыми к страху смерти. Эльфы, которые оказались ближе всего к берегу, тоже поспешили найти укрытие, а из города уже продвигается отряд с ростовыми щитами.

— Интересно, как эльфы борются с нежитью, — бормочет Бальтазар, смотря на разгорающиеся повсюду желтые огни. Похоже, среди эльфов куда больше волшебников, либо магические артефакты общедоступны.

— Я не припомню, чтобы острова когда-либо атаковала нежить. — Эльфийка начинает глубоко дышать, чтобы взять панику под контроль. Рядом с товарищем ситуация не настолько страшная.

— Да? А у нас с собой нет жрецов. Беда. — Поглаживает бороду адепт боевых искусств. — А еще алебарду я оставил в гостевом доме. Что-то меня расслабило здешнее спокойствие. Вперед!

Бальтазар дождался окончания залпа и рванул в город, не отпуская Элин. Эльфка видит, что пиратские корабли очень близко подошли к пристани. «Они хотят врезаться в нее?», — размышляет Элин на плече, видя суда, что не сбавляют ход. Остается только охнуть, когда черные корабли продолжают «плыть» по суше, словно не обладают материальностью.

«Но стрелы-то были вполне реальными! И волны поднимались как положено», — спорит сама с собой. Элин с облегчением замечает угасание паники, теперь она уже не тот перепуганный ребенок, каким увидел Сареф на корабле работорговца. Недостаток знаний не позволяет найти верный ответ, Элин знает лишь общеизвестные вещи о некромантии и мертвых.

Зеленый дождь из стрел вновь обрушивается на город, протыкает резные крыши, вонзается в деревья, стены и улицы. Элин предупреждает о каждом залпе, так что Бальтазар успевает нырнуть в безопасное место. Вскоре добегают до дома общих собраний, возле которого собралась вся делегация Манарии. Рядом стоят старейшины и спокойно обсуждают меры противодействия с Элизабет Викар и Метиохом Айзервиц.

Из услышанного Элин понимает, что основная защита островов была построена на союзе с духовными существами, но из-за внезапного закрытия всех Врат помощь вряд ли придет. Причем пиратский флот атаковал именно этот прибрежный город, на остальных островах всё спокойно.

— У этого я вижу только одно объяснение: Равнодушный Охотник собирается помешать нашему союзу, поэтому намерен убить нас и вас, старейшины. — Произносит король Манарии. — Похоже, это его излюбленная тактика — уничтожать глав государств и значимых лиц.

— Думаю, для его замыслов это самый верный вариант действий. — Говорит эльф, опоясывающийся мечом с изумительной отделкой. Лезвие словно ходит голубыми волнами, хоть и остается прямым.

— Вы слишком спокойны, — хмурится Метиох, вспоминая Фокраут.

— А как волнение нам поможет? Мы и без поддержки духовных существ можем оказать сопротивление. — Пожимает плечами Киленан, тот самый старейшина с мечом. — Каждый эльф может справиться с таким, от чего обычный человек предпочтет унести ноги.

— Я к тому, что удар с моря скорее всего не единственный. — Продолжает Метиох. — Позвольте вам помочь. У нас есть чародеи и мастера боевых искусств.

— Благодарю за предложение. — Из старейшин только Киленан остался рядом с домом собраний. — Но пока оставайтесь в гостевом доме. Пусть воины защищают вас. Мы укрепили защиту островов, так как предполагали что-то подобное.

Эльф быстрым шагом удаляется в сторону города, где уже начались пожары из призрачного пламени. Король отдает приказ, и вся процессия направляется в сторону гостевого дома. Элизабет и Корпаут убеждают короля предоставить пока что оборону эльфам.

— У меня складывается ощущение, что они недооценивают врага. — Ворчит Метиох. — Я бы лучше был на поле боя, чем сидел тут в неизвестности.

— С неизвестностью мы поможем, — произносит мэтр Патрик и вместе Филиппом настраивает чары дальновидения внутри большого круга посередине главного зала. Монарх встает внутрь и закрывает глаза. Так же поступает Элизабет, магистр Венселль и министр Корпаут. Находясь внутри круга они смогут видеть, что сейчас происходит на берегу моря перед городом. Остальные же займутся охраной гостевого дома.

Молнии пляшут на килях ветров

Брызги вспеняют шумное море

К смерти и славе сегодня готов

Смуглый моряк под парусом горя.

Элин резко останавливается в коридоре, слыша незнакомый напев. Ива трогает плечо, чтобы понять, что случилось.

— Ты разве не слышала только что странных слов? Будто стихотворение или песня? — Эльфка смотрит на недоумевающую спутницу.

— Это просто Бальт не поел, вот его живот и поет. — Ухмыляется орчиха.

— Я серьезно, Ива…

— Ничего не слышала, прости.

Эльфийке кажется, что голос один в один похож на страшного человека с пристани, но рядом его не видно. «Не схожу же я с ума?». В этот момент ночь озаряется яркими вспышками молний, а после долетает гром. Элин подбегает к окну и видит, как со стороны моря приближаются тучи со странным свечением изнутри.

— Ничего себе, что они там делают. — Удивляется Ива. — Интересно, это эльфы или нежить колдует?

Элин не успевает ответить, так как за главными дверьми возникает шум, после чего створки отворяются мощным толчком. Показывается эльфийский чародей Филан, запыхавшийся и грязный. Мэтр Эрик спрашивает, не запрашивают ли эльфы подмогу, но чародей словно не замечает вопросов.

— Вам нужно отсюда уйти! — Громко предупреждает обычно шепчущий эльф.

— Куда и зачем? Флот мертвецов же еще не пробился сюда. — Удивляется мэтр Эрик. Ближе подходят Элин, Бальтазар, Ива и Годард.

— Не в них дело. Запечатывание Врат по всему архипелагу — дело рук самих духовных существ. Я только сейчас смог достучаться до них.

— И что они сказали?

— На Пути был зафиксирован мощный прорыв, а после исход прямо сюда. Духовные существа, обитающие на Путях вокруг Фрейяфлейма, решили в одностороннем порядке заблокировать все проходы, чтобы эта гадость не проникла таким образом на острова.

— Простите, я не особо сведущ в таких вопросах, — произносит мэтр Эрик. — Что это для нас значит?

— По Ту Сторону происходит полнейший бардак, а некоторые силы сумели спуститься прямо сюда. Я спешил как мог, чтобы предупредить.

Мэтр Эрик не успел заверить, что у них всё спокойно. Несчастная входная дверь буквально вылетает из петель из-за могучего удара жуткого существа, выглядящего как человекообразный голем. Коренастое тело из неровных каменных пород вразвалку заходит внутрь гостевого дома, где тут же пробует на себе удар алебарды Бальтазара. Со звоном оружие отскакивает от каменного тела, даже подпитка энергией духа не помогла.

Мэтр Эрик поднимает скрещенные жезлы, и в тело вторженца направляется яркий заряд магической энергии. К сожалению, атака лишь оставила черное пятно на камне. Ива отбрасывает Элин подальше и набрасывается на голема в тщетной попытке повалить. Существо легко отбрасывает орчиху и блокирует удар топора Годарда.

Последний не сдается, отскакивает назад и вновь наносит удар с резким выдохом. Уже в полете руки и оружие буквально взрываются лиловым огнем. В момент столкновения оружия и камня рождается небольшой взрыв, а пол и потолок рядом выгибает и переламывает от силы удара. Голем отступает на пару шагов полностью невредимый.

— Элин, беги предупреди остальных! — Приказывает мэтр Эрик, одновременно пробуя обездвижить слишком крепкую для ударов цель.

Эльфка бросается по коридору до зала, Элизабет с остальными действительно могут быть в опасности, ведь в магии дальновидения перестаешь видеть и слышать что-либо вокруг, если мэтр Патрик не шутил. Элин чуть не врезается в Аддлера Венселля, который будто шестым чувством ощутил опасность и вышел из круга. Магистр молниеносно огибает тормозящую изо всех сил эльфийку, а лук уже натянут. Один выстрел, и голема буквально вышвыривает на улицу.

— Собака, из чего ты сделан? — Недовольно бурчит магистр Оружейной Часовни, накладывая вторую стрелу. Элин нерешительно смотрит на его спину, а после заходит в зал, где теребит Элизабет и быстро предупреждает об атаке на дом. Следом все остальные выходят из магического транса и без лишних вопросов бегут во двор, где магистр Венселль стоит перед расходящейся конусом просекой, где раньше был чудесный сад. Голем, попавший под мощный удар, разлетелся на куски в разные стороны.

— Я не понял, а чей это голем? — Аддлер выискивает взглядом мэтра Эрика, который пожимает плечами.

— Он был не единственным! — Филан с закрытыми глазами ходит туда-сюда, словно может чувствовать вторженцев с Той Стороны.

— Я был прав. — Мрачно произносит Метиох. — Не будут вампиры наносить всего один удар. Организовать оборону!

Земля в разных местах поднимается: еще шесть големов, точь-в-точь как первый, устремляются в атаку. Атакующие действуют слаженно и разделяют людей на группки. Элин осталась в дверях вместе с двумя рыцарями столичного ордена, но даже быстрое отступление не помогло: еще один голем появился прямо в коридоре и одним ударом убил рыцаря.

Элин на трясущихся ногах делает кувырок вперед, чтобы быстро оказаться за спиной голема. Второй рыцарь принимает удар каменного конструкта на щит и вылетает на улицу со сломанной рукой. Эльфка вскакивает на ноги и бежит прочь, а за спиной слышит быстрый топот существа. Из-за резкого поворота Элин подскальзывается и падает, но чудесным образом избегает смертельного удара. Чья-то тень быстро перегораживает путь голему, а тесак без труда вонзается в камень и отсекает половину туловища.

Черная пропасть вечно живет

Света луч никогда не достигнет

Магии голод навек заберет

Силу творца и воли стремленье.

Неожиданный спаситель с пристани мурлычет стихотворение под нос, а останки голема вдруг перестают двигаться. Если бы сейчас Элин могла воспарить птицей над гостевым домом, то увидела бы вокруг бездну без малейшего проблеска, что лишает големов силы. Виденье бы продержалось не более секунды, а вот боги, если бы им это было интересно, над всем островом Myuren заметили иссыхание небольших Врат, через которые чья-то злая воля отправила созданий из камня.

Глава 45

Неожиданный помощник стоит вполоборота к Элин, лица опять же не видно, а тесак в правой руке разглядеть можно без труда. Лишь одна деталь приковывает внимание к оружию: на широком лезвии ближе к рукояти металл изгибается в улыбке. Эльфка хлопает глазами при виде того, как рот на оружии начинает двигаться.

Резко становится холодно, Элин как можно скорее отходит от облака ледяной стужи вокруг существа с черном плаще, на котором мороз рисует удивительные узоры. На другом конце коридора стоит мэтр Патрик, над его посохом гудит вращающийся язык пламени. Чародей жестом приказывает эльфийке отойти еще дальше, но вынужден сам быстро отходить от приближающегося противника. Тут же по коридору проходит волна жара, теперь незнакомец напоминает живой факел, но продолжает идти к магу.

Бурный горный поток

Нас унесет.

Царство могильных дорог

Уже тут.

Горящее тело рассыпается черным пеплом, а тесак вонзается в пол. Мэтр Патрик останавливает магию и удовлетворительно кивает.

— Осторожнее, это говорит тесак! — Кричит Элин недоумевающему магу. Однако Патрик Лоуэл не состоял бы в отряде охотников на демонов, если бы не знал, что проклятые или зачарованные вещи могут быть очень опасными. К сожалению, момент упущен, жуткий мясницкий инструмент вновь оказывается в руке восстановившейся из праха нежити. Теперь даже Элин может догадаться, что за гость сегодня пожаловал.

Цепи, цепи, цепи кругом

Вьют несвободу, и в наш отчий дом

Приходит несчаст…

— Ха! — Мэтр не дает закончить мистически строчки, которые теперь слышит не только эльфийка. От гулкого взрыва у Элин даже уши закладывает, хотя успела скрыться в ближайшей комнате. Скоро в дверном проеме показывается чародей.

— Он успел уйти. Ты в порядке? — Спрашивает мэтр Патрик, осматривая Элин с ног до головы.

— Да. — Кивает эльфка. — Что это было?

— Дух мага-раймкрейта. Идем.

Они возвращаются во внутренний двор, где при поддержке Элизабет и магистра Венселля удалось продержаться до того момента, когда големы рухнули сами по себе.

— Господа мэтры, что произошло? — Метиох ждет вразумительного ответа на странные события.

— Всего на секунду «океан» магии вокруг нас остановился. — Задумчиво произносит Элизабет.

— Я бы даже сказал, что магическая энергия высосалась из големов. — Подключается мэтр Эрик.

— Это сделал раймкрейт. — Хромает вперед мэтр Патрик. — Так сказала Элин, столкнувшись с ним в доме.

— Волшебник-чаропевец? — Элизабет выглядит удивленной. — Древняя и редкая специализация магии.

— Это был кто-то из эльфов? — Спрашивает король.

— Нет, ваше величество, это была нежить и враг, который разобрался с големами.

Наступает тишина, нарушаемая лишь тихими переговорами Бальтазара и Ивы о том, кто из них был лучше.

— О чем вы, мэтр Патрик? Это же лишено всякого смысла. Зачем Равнодушному Охотнику мешать самому себе? — Метиох терпеливо рассуждает о логической несостыковке.

— Не знаю, ваше величество. — Признается маг. — Мне кажется, я хорошо знал Сарефа, поэтому считаю, что он не допустил бы такой оплошности. Скорее всего мы просто не знаем сути происходящих событий.

— Ну разумеется. — Зло бросает Метиох. — Как и всегда. Мы вообще ничего о них не знаем кроме того, что они хотят смерти роду людскому. Нам нужны союзники, которые не будут им уступать. Эльфы явно себе на уме, уж простите за прямолинейность, мэтр Филан.

Вот только эльф не обращает никакого внимания на слова короля, полностью погруженный в общение с духовными существами. Ладони эльфийского чародея гладят еле заметную сферу, внутри которой вращаются жемчужные капли. Элин кажется, что это миниатюрные Врата, так как ощущение возникает такое же, что было в ruiin malit вчера. Морок, вместилище которого всегда носит с собой, по-прежнему не отзывается, значит, острова действительно сейчас отрезаны от Путей.

Со стороны города в ночи стоят золотые башни. Элин даже представить не может, какие познания в магии накопили эльфы за многие тысячелетия, но удивительные сооружения вселяют чувство уверенности и спокойствия. Кажется, что всё под контролем, вот только на лбу Филана выступает пот, руки начинают трястись, а сияющий жемчуг вокруг рук превращается в алые рубины, изливающие багровый туман.

ꄘ∑ уже здесь, трубите в рога,

Барабаны готовьте и ищите врага,

Сотни рук, а вокруг чернота,

Поможет лишь пламя без дыма

И зола без тепла.

Элин вновь слышит нашептывания, правда совершенно не разобрала первое слово, словно чаропевец нарочно заменил нечленораздельными звуками. Мэтр Эрик трясет Филана, будто хочет вывести из трансового состояния, но тут голову эльфа прошивает стрела Аддлера Венселля. Присутствующие ошарашено смотрят на убийство, а вот магистр орет магу, чтобы тот бежал. Похоже, волшебник из отряда охотников на вампиров привык к выходкам командира, так что моментально отпрыгивает от эльфийского чародея, чье тело разрывают многочисленные черные щупальца.

— «Заражение»! — Громко предупреждает мэтр Патрик, но Элин это ни о чем не говорит, а магистр Венселль еще громче кричит: «Да ладно?!».

Теперь тело эльфа полностью скрыто черной слизью, из которой растут в длину щупальца. «Сотни рук, а вокруг чернота», — вспоминает слова Элин. «Зачем магу, ставшему нежитью, атаковать остров, а потом предупреждать об опасности?».

— Нужен магический огонь, — эльфка подбегает к Элизабет и надеется, что верно поняла послание про «пламя без дыма и золу без тепла». Подруга вскидывает руку, и тут же огненный вихрь окутывает фигуру бывшего эльфа. Кажется, что помогло, но вторгнувшееся с Путей создание лишь быстрее начинает расти, превращаясь в огромного спрута. Маги ударяют различными заклятьями, воины рубят щупальца, но ничто не может остановить чудовищный рост. Элизабет обрушивает яркую молнию на «голову» монстра, но безрезультатно.

Чернильные отростки длиной уже больше ста метров и продолжают расти, а горб существа поднимается над землей подобно утесу. Гостевой дом уже разрушен навалившейся массой, а делегации Манарии остается лишь спасаться бегством вглубь острова. Противника не берет ни магия, ни меч, ни стрела. Элин старается не отставать, а тренировки Годарда не прошли даром: дыхание ровное, а усталость не спешит валить с ног.

Эльфийке кажется, что спрут не то чтобы целенаправленно охотится за людьми, щупальца выше деревьев проходят мимо. Если жуткое создание продолжит расти, то покроет собой весь остров. Город наверняка будет уничтожен, как и всё остальное на острове. Вся группа вынуждена остановиться перед скалами, здесь начинается горная гряда, которая при прямом движении приведет к снеговым шапкам самых высоких гор. Годард подкидывает Элин на высокий камень, где та с ужасом замечает медленно приближающееся щупальце, которое просто снесет всех со склона горы.

«Глубинный Страх в недрах земных может опутать любые ходы. Нужно не меньшее влияние для противодействия», — невидимый собеседник вновь обращается к Элин, а та вдруг замечает рукоять тесака, что кто-то вонзил в землю.

«Возьми меня в руку, и я помогу. Остров будет уничтожен до того, как отреагирует смотритель», — словно обольщает дьявольское оружие, но Элин отдергивает потянувшуюся было руку. Ни Сареф, ни Элизабет не одобрили бы такого поступка, когда нечто подозрительное помогает за просто так. Вот только выбор был иллюзорный: получив отказ, тесак сам прыгает в руку и намертво приклеивается к ладони. Рот на оружии кривится в усмешке и начинает длинное песнопение.

С дальних границ мчится огонь перемен,

Темным покровом закрывая бедную землю,

Сколько стремлений вбирают оперенные крылья,

Столько же духу и жара отдает оно в битве.

Проклятая вещь заставляет Элин произносить следом, но если чужая душа поёт невероятно красиво, то голос новой хозяйки постоянно сбивается с ритма. Элин видит, как Ива пытается обезоружить, но тесак не собирается покидать руку до окончания действа.

Темный огонь горит без дыма и сажи

Опаленные перья холоднее северных льдов

Бездонные очи, что видят конец любой жизни,

Сегодня посмотрят и на нас с тобой.

Остановиться невозможно, широкий провал разделяет группы, а щупальце монстра все ближе и ближе. Душа мага-раймкрейта активирует сложные чары, Элин чувствует невероятный жар в теле. Только сейчас она понимает, что связь контракта продолжала действовать со вчерашнего дня. Чувство возвышения поднимает над землей, хотя на самом деле Элин просто смотрит на то, чем с ней делится настоящий помощник.

С огромной высоты виден весь остров, опутанный сетью щупалец, а голова «спрута» уже подобна горе. Но подобный масштаб не сравнится с птичьей тенью, в которой может скрыться весь Myuren. Теневой феникс приходит на зов, а земля острова под ним вспыхивает огромными пожарами. Недавнее предсказание сбывается.

Феникс сжигает тело чудовища, но вместе с ним и поселения эльфов и драгоценные леса и поля. Но вот сами эльфы живы, Элин видит, как золотые башни на месте всех городов обвиты щупальцами, но до сих пор не повалены. Духовное существо с небес издает жуткий крик, и от Глубинного Страха, как прозвала чернильного монстра душа из оружия, остается лишь невесомый пепел.

Элин бы не обратила внимание на фигуру, появившуюся из воздуха после уничтожения «спрута», но теневой феникс считает это самым важным. Сверхчеловеческое зрение видит безразличного Филана, а феникс передает знание о том, что это подоспел смотритель, который не допускает прорыв существ с дальних Путей. Нечто, что приняло обличье Филана, задирает голову и смотрит на феникса. Через контракт с духовным существом Элин чувствует лишь недоброе в этом взгляде, так что теневой феникс тут же скрывается в очень далеких рубежах за пределами мира.

Эльфийка открывает глаза и видит обеспокоенных спутников. Тесак уже исчез из руки, а остров покрыт россыпью ночных пожаров. Сильный упадок сил не позволяет встать на ноги, так что чьи-то сильные руки несут куда-то. Элин потеряла сознание, а очнулась уже утром на руинах портового города, рядом с котором происходили переговоры. Эльфка лежит на мягкой подстилке, а вокруг ходят предельно собранные эльфы, восстанавливая порядок в городе.

Солнца не видно, в небесах собрались дождевые облака. Если судить по свежести воздуха и мокрому тенту над головой, то совсем недавно прошел сильный дождь. Элин не удивится, если его вызвали сами эльфы, чтобы потушить пожары на острове. Элин приподнимается и смотрит на площадь, где соотечественники деловито ходят с тележками и досками.

— Ты уже проснулась? Как себя чувствуешь? — Из-за угла выходит Элизабет, вряд ли сомкнувшая глаза сегодня ночью.

Глава 46

Сареф задумчиво смотрит на пламя, что играет зелеными всполохами. Они уже успели сбросить с хвоста Кобальда Вопилу и покинули Рейнмарк. Сейчас перед ними раскинулись дикие земли вне города, а если идти пару дней на восток, то можно будет оказаться на Великих Топях, где уж точно никакой цивилизации. Юноша помнит свадьбу Марка и Герды, где один из авантюристов что-то втирал про фей с этих огромных болот. Кажется, что это было так давно и в другой жизни.

Они двигались весь день и теперь остановились в запрятанной среди холмов роще. Неожиданно было наткнуться здесь на полуразрушенную сторожевую башню, открытую ветрам, дождям и плющу. Со студенческой скамьи Сареф помнит, что на территории нынешнего Рейнмарка в далеком прошлом было могучее государство, канувшее в небытие еще во время Могильной Мглы.

— Все в порядке? — Спрашивает мэтр Иоганн с другой стороны костра. — Ты что-то слишком долго проводишь сеанс. Помогает хоть?

— Увы, прорицание не моё. «Флогамантия» показывает лишь бессвязные обрывки информации. Лишь однажды мне удалось получить четкие предсказания и то при поддержке Легиона, решившего устроить мне тренировку драконом.

— Ха, я помню ту историю, всё королевство судачило. А вот и Рим, — чародей слышит стук копыт. Через пару минут на первом этаже башни показывается вампирша.

— Я договорилась с Акардом. — Сразу отчитывается девушка. — Оказывается, Кобальд осмелел не только из-за поддержки Хейдена. Приходили охотники из Манарии во главе с Аддлером и поубивали многих подчиненных Акарда. Да и сам Акард еле выкарабкался, охотники еще не знают фокуса с «Обманом смерти». А где Кроден?

— Его укачало, так что возвращает обед на землю где-то за башней. — Улыбается Коул.

— Знаете, его магические способности меня поражают, но состояние тела хуже некуда. — Рим садится ближе к огню. — Он же ходячая развалюха, которая хочет только своей дряни.

— Неважно, для наших задач он подойдет. Дадим что-то несложное физически. — Спокойно отвечает Сареф. — А что с Вопилой?

— Доорался, — хохочет вампирица. — После взбучки от Маклага не скоро высунет нос из ямы с лечебным говном. Как прошел сеанс?

— Отвратительно. То ли мне умения не хватает, то ли пути божества не прочесть таким дешевым трюком. Я больше следил за Фрейяфлеймом, там тоже интересно.

— В каком смысле? Ты что, воюешь на два фронта? Эльфам уже конец? — Рим сыпет вопросами.

— Нет, я слишком далеко, чтобы как-то вмешиваться, вместо меня там воюют другие. Эльфы выжили.

— Может, расскажешь поподробнее? Ты всё больше начинаешь походить на Легиона: тайком сплетаешь разом сотню планов в сотни местах, и вместо протухшей жопы рыбы волшебным образом получаешь результат.

— Ты переоцениваешь мои возможности. Хотя, вторым архимагом в новосозданной Манарии был Фердинанд Козер. Его специализацией была магия Хаоса. В трактате «Точки зрения на системы» он писал, что «хаос» необязательно нечто бесструктурное и бессвязное. Всё зависит от точки зрения на систему. Для одного она будет абсолютно хаотичной, а для другого хаос будет двигаться в строгом порядке. — Сареф подкидывает дровишек в костер.

— Я поняла только то, что ты сейчас ловко соскочил с темы.

— Я к тому, что результат достигается не властью над хаосом, а виденьем порядка. Даже если сто планов никак не связаны, то зная целую картину, ты сможешь собрать паззл.

— Чё!? Ничего не поняла. И что такое паззл?

Иоганн Коул тем временем смеется в кулак.

— Мозаика, — переформулировал юноша и прислушался к шагам за стеной. — Давайте лучше обсудим следующую операцию. Маклаг скоро к нам присоединится.

Шаги действительно принадлежали чародею с Петровитты, упавшему на самое мягкое одеяло.

— Ох, как мне плохо. После курума всегда кусок в горло не лезет. — Люминант аж вспотел, маленькие гнойнички на лице видны очень хорошо при свете огня, а на подбородке виднеются остатки сегодняшнего обеда.

— Надеюсь, завтра вы будете в форме. В этот раз противник будет сильнее. — Произносит вампир.

— Дай мне дозу, и я справлюсь с кем угодно.

— Дам, но завтра и меньшую дозу. — Предупреждает Сареф.

— От маленькой дозы проку не будет, — вертит головой маг.

— Как и от вас в беспамятстве в случае большой. — Невозмутимо парирует вампир. — Уж постарайтесь выжать больше пользы. И, пожалуйста, не ройтесь в наших сумках, курум спрятан в другом надежном месте.

— Да за кого ты меня принимаешь? Всё будет по-честному, обещаю. — Клянется Маклаг, но не убедил ни собеседников, ни тем более себя. — Кого нужно убить-то?

— Богиню.

— Какую еще богиню? — Хлюпает носом маг.

— Богиню лесов и плодородия Квилану. Завтра начинается трехдневный праздник на границе Рейнмарка и Великих Болот, где поклоняющиеся ей деревни устроят какой-то шабаш. Там мы её призовем.

— Молодой человек, а вы тупой. — Кашляет Маклаг. — Не существует богинь по имени Квилана.

— Чародеи в целом отрицают понятие божественности как чего-то мистического. — Кивает Сареф. — Не забивайте себе голову. Вам нужно лишь поймать её в ловушку. Вы ведь по-прежнему остаетесь единственным в мире волшебником, который может использовать «Фокусные линзы Кродена».

— Потому что я изобрел заклятье! — Чародей поднимает тощую руку к потолку.

— Да мы поняли. — Закатывает глаза Рим.

Рано утром четверка покидает башню и галопом несется по разбитым дорогам. Вне города Рейнмарка раскинулся одноименный округ с площадью, сопоставимой со страной. Правда, ничего ценного на этих землях найти вряд ли получится, а основные соседи Рейнмарка — это степи, пустыни и болота. Только Стилмарк мог бы за счет соседа увеличить территорию страны, если бы не Долины Мертвецов на границе Рейнмарка.

Сейчас команда продвигается в сторону Великих Болот и людских хуторов, где плевать хотели на политику, веру в Герона и скорый конец света. Маклага Сареф посадил перед собой, так как маг до конца не пришел в себя, упасть под копыта без труда сможет. Местность с большим количество лесов, гор и болот была бы раздольем как для разбойников, так и для вампиров, если бы тут жило много людей. Вместо этого лишь мили дикой природы.

Первое поселение показывается к полудню, дым из труб хорошо заметен в ясную погоду. Трудно сказать, является ли это аномалией из-за магического вмешательства в климат материка в древности, но здесь совсем другой биом, чем ближе к единственному городу страны. На материке можно найти болота, чернозем, степи и горные хребты, и даже поползновения тропической Островной Федерации. А в центре всего пустыня, где-то каменистая, а где-то песчаная.

Деревенские жители одеваются в меха и почти не имеют военного снаряжения. Из оружия можно заметить только луки для охоты, топоры, лопаты да вилы. Путешественникам местные удивились немало, всадников быстро окружила толпа интересующихся, пока местный староста не разогнал народ. Сареф похвалил кривые дома и подарил старосте хороший охотничий нож, чем заработал максимальную симпатию.

Благодаря несложным переговорам получен маршрут к капищу Квиланы и другим деревням, а коням отсыпали овса и налили воду. К закату четверка увидела дома следующей деревни, но запах крови предупредил вампиров об опасности. Сареф и Рим оставили магов поодаль, а сами проникли в деревню. В каждом доме лежат обескровленные тела, на первый взгляд смерть наступила не более суток назад. Что-то страшное прошло по деревне и убило всех жителей.

— Это и есть Семилетняя Дань? — Рим вспоминает рассказ старосты о том, что раз в семь лет Квилана забирает жизнь одного из поселений, а взамен дарует остальным огромный урожай, плодовитость женщин и здоровых детей.

— Кто знает, это довольно темные и мрачные края со своими байками. — Сареф присматривается к силуэту у центрального колодца. Сначала показалось, что прислонившийся человек мертв, но при внимательном изучении можно заметить поднимающуюся и опускающуюся грудь.

— А он тут что делает? — Рим тоже замечает живого.

— Пойдем и спросим. — Сареф не скрываясь идет к сидящему человеку, хотя человеком его называть неправильно.

— Вы же мне обещали тело бога, вот я и пришел, — произносит Ацет привычно-осипшим голосом. Видать, услышал вопрос вампирши.

— Я уже подумал, что тебе стало неинтересно. Если ты будешь следовать моим приказам, то ты в команде. — Сареф останавливается в двух шагах от молодого юноши с безразличным лицом. За прошедшее время демон ничуть не изменился внешне.

— Хм, да, я согласен. — К счастью, Кёрс не стал спорить. — И если тебе интересно, я заметил кое-что забавное в Манарии.

— Говори.

— За тобой охотится еще кое-кто, на кого ты вдруг решил не обращать внимание. Они прикидываются увальнями, но тоже рассылают своих агентов по всему материку. Слышал об Южной Компании Вестхета?

— Группа наемников?

— Только прикрытие. Компания образовалась путем слияния Вольницы Бэквока и отпрыска рода Тискарусов, хе-хе. С последним ты точно знаком, а Матиан Бэквок — известный разбойничий атаман из Вошельских княжеств. — Демон встает на ноги.

Сареф задумчиво смотрит на колодец, погружаясь в воспоминания того дня, когда убил Амода Тискаруса на глазах Йорана. Бывшего однокурсника вампир не мог назвать другом, но Йоран всегда был по-своему добр к Сарефу и наверняка считал вампира другом. Увы, но сын герцога вряд ли знал, что его отец был агентом Хейдена среди знати, а Легион манипулировал личным преподавателем. Даже Носильщики Гробов оказались не самыми сплоченными с затесавшимися предателями.

Юноша вспоминает и другие моменты прошлого, о которых даже Легиону знать не нужно. События конца того года развивались слишком стремительно для вдумчивого анализа, а Сареф оказался втянут в игру даже не между двумя игроками, а сразу пятью. Но принятые решения начнут приносить плоды только в будущем, а настоящее уже здесь дышит в щеку.

— Он хочет мести? — Спрашивает Сареф.

— Возможно. — Разводит руками Ацет. — Его отец официально был объявлен преступником, так что король решил пополнить казну имуществом всех предателей. Йорана, кстати, не преследовали, но он быстро смотал удочки и исчез в неизвестном направлении. Теперь он добровольный изгой.

— Спасибо за сведения. Но сейчас нам не до этого. Жителей перебил ты? — Вампир оглядывает темные дома и кидает демону «подарок».

— О нет, — натужно хрипит Кёрс с улыбкой безумца и ловит брошенный браслет, — это была та, чье тело я хочу в свою коллекцию.

Глава 47

Над мрачными и безлюдными землями опускается тьма, самое лучшее время суток для темных ритуалов. Однако сегодняшняя ночь особенная из-за шумного праздника посреди глухого леса. Все окрестные деревни в полном составе пришли под кроны многолетних дубов и вязов. Деревья в лесу выглядят довольно пугающе с черной корой и странными формами стволов и веток.

По полянам и опушкам ходят веселые люди, танцуют вокруг костров и обмениваются новостями. Типичный праздник, если бы не ритуальные жертвоприношения у основания самого большого дуба, возвышающегося на пригорке. С легкой руки можно дать дереву аж тысячу лет, настоящий король леса в окружении свиты. Костры и люди отбрасывают пляшущие тени, поэтому кажется, что участников гораздо больше, а вскоре присоединяются еще пятеро.

Где-нибудь в Манарии такое сборище трудно представить, так как жрецы Герона пристально следят за народом, и если бы деревни на одну ночь собрались в лесу для странных действий, то в итоге в гостях увидели бы инквизиторов. Здесь же Сарефа и спутников принимают без каких-либо проверок, угощают странным напитком и дарят венки. Сразу видно, что жители глухого края ничего не боятся под защитой Квиланы.

Вампир встречает знакомого старосту, и тот с удовольствием ведет прямо к алтарю богини урожая и плодородия. Под гигантскими корнями дуба установлен каменный постамент с чашей. По трещинам, мху и стачиванию краев можно заявить, что эти предметы такие же древние, как и нависающий дуб.

В чаше плавают кости в крови убитых овец и коз. Староста рассказывает, что в финале праздника юные девы будут зачерпывать из чаши кровь, поливать корни дуба и обмазывать кору, а юноши станут закапывать кости рядом с деревом.

— По пути я видел вымершую деревню. — Говорит Сареф.

— Да, Чернопеньки Квилана выбрала для Семилетней Дани. Теперь наш урожай будет огромным, реки станут полны рыбы, а леса зверьем, ягодами и грибами. Может, мы живем скромно, но никогда не знаем голода. Да и болезни нас обойдут стороной, как и всякие злые люди. — Собеседник абсолютно спокойно говорит о смерти почти пятидесяти человек.

— А если однажды вашу деревню выберет Квилана?

— Чему быть, того не миновать. — Пожимает плечами староста. — В таком порядке жили мои прадеды и не мне роптать.

— Но ведь так однажды деревень не останется. — Возражает юноша.

— О нет, Квилана милосердна и дальновидна. После Дани всегда происходит всплеск рождаемости, те же Чернопеньки скоро будут заселены семьями из ближайших деревень. Мы не строим больших поселений, а избираем тех, кто покинет родную деревню. Все ушедшие семьи собираются вместе и создают новый дом. Квилана забирает одну деревню, но в следующие семь лет появятся две, а то и три. — Староста с радостью рассказывает о местных обычаях, показывая максимальную открытость. «Для них такой уклад жизни привычен».

— Но ведь должно быть еще внутреннее святилище. Покажите мне его, пожалуйста.

— Не могу, юноша, не могу. — Качает головой староста. — Туда чужакам нет входа. Квилана может разозлиться и убить вас.

— Считайте, что я не чужак. Я — бог Хаоса. Разве не могу навестить сестру? — Сареф смотрит в глаза собеседника и без оглядки врет.

— О чем вы…

— Веди в настоящее святилище. — Приказывает Сареф.

Название: «Божественная воля Кадуцея»

Тип: божественная сила

Ранг умения: S

Уровень освоенности: 30,6 %

Описание: способность Кадуцея воздействовать на разум других существ, а также защищать собственное сознание. Чем выше уровень освоенности, тем сильнее подчинение воли и успешнее защита. Способность также пассивно защищает пользователя от психического давления и ментальных атак, которые слабее защиты.

Староста вздрагивает и уже не может остановить ноги, которые ведут Сарефа глубже в лес. Вампир напоследок ловит взгляды Рим и Иоганна Коула. Маклаг вместе с Ацетом обойдут место празднества в тенях деревьев. Глухая тропинка петляет по оврагам, пока не показываются два вкопанных в землю столба. Вероятно, здесь когда-то были каменные ворота.

Староста останавливается, ментальный приказ Кадуцея действует очень быстро и мощно, особенно если противник слаб, но по-прежнему быстро выветривается. Повторный приказ уже не будет иметь той же силы. Сареф закрывает глаза и прислушивается к далекому звону.

— Н-нет, подождите. Нам сюда нельзя… — Человек пытается сбежать, но юноша кладет ладонь на спину. Легкое движение заставляет человека через пять секунд скорчиться и упасть на землю. «Быстрый паралич» на самом деле не такой уж быстрый, чтобы использовать в реальном бою, ведь нужно еще поддерживать тактильный контакт во время построения отсекающей сферы Лократа вокруг сердца. Однажды Сареф уже попробовал покончить жизнь таким способом, так что знает, что метод безболезненный.

Сареф входит на полянку, где земля выложена старым камнем, через который пробивается упрямая трава. Заметно, что место регулярно пропалывают и в целом содержат в чистоте и порядке. Однако не это привлекает внимание, а огромная статуя шестирукой соблазнительной девы.

— Здравствуй, Фаратхи. — Юноша даже кланяется статуе, что является точной копией статуэтки, что однажды вампир нашел в лесу Масдарена. Система по приказу моментально восстанавливает уточненное описание предмета, который хранится в каюте на борту «Мрачной Аннализы».

Предмет: Статуэтка Фаратхи

Уровень предмета: C

Описание: статуэтка, изображающая Фаратхи — единственной демонессы высокого ранга, обращенной в вампира. Являлась родоначальницей Дарквудской линии крови и четвертым Древним вампиром в истории. Статуэтка в прошлом была религиозной реликвией, однако, сейчас не имеет духовной связи с Фаратхи, остался лишь отзвук силы. Попробовать пробудить связь могут только последователи культа Фаратхи, чтобы преодолеть Ограждающий Барьер.

Активация: пролитие крови.

После объяснения Легиона в системном описании обновился уровень предмета и появилась строчка активации. Но использовать ту статуэтку всё равно нельзя без настройки отзвука. Высший вампир называет подобные предметы «манифестами», через которые можно безопасно открыть Врата, связывающие с Той Стороной. Даже Легиону известна судьба не всех Древних вампиров, но он точно знает, что некоторые предпочли скрыться на Путях, где уж точно можно спрятаться или уйти в спячку так, что никто найти не сможет. Хотя тот же Легион допускает мысль о том, что почти все Древние мертвы.

Воплощение-в-фигуре могут иметь не только Древние вампиры, но и некоторые монстры с дальних Путей, например, Пожиратель Ветвей. Йоран по приказу наставника-Легиона долгое время настраивал отзвук, совершенно не понимая, что это и для чего. Именно Легион вложил идею использовать предмет в «охоте на черта» в поместье Тискарусов, где на него должны были клюнуть двойные агенты среди Носильщиков Гробов, чтобы выслужиться перед Хейденом.

Сареф моментально обрывает мысли на этом моменте. Он не верит, что Легион может «прослушивать» думы вампира незаметно, но береженого Герон бережет. Впрочем, высший вампир далеко не дурак, особенно в ситуации, где слишком много странных совпадений и случайностей, ведь именно Сареф разобрался на темной садовой дорожке с теми культистами. Юноша уверен, что Хейден слил информацию об убийце Ганмы магистру Бореку, чтобы избавиться от Сарефа, и Легион преследовал интересы в заполучении того, кто якобы призван для свершения третьей Темной Эры.

И вот где-то у черта на куличках стоит еще один «манифест» Фаратхи, по-своему уникальной вампирши, ведь она единственная получила статус Древнейшей, хотя не пришла в мир извне. Основательница Дарквудской линии крови любила глухие чащи, леса и буреломы. И теперь местные зовут её Квиланой. Отзвук вокруг статуи безо всякой Системы может почувствовать любой вампир, даже другой линии крови, как Сареф.

«Осталось лишь пролить кровь», — юноша достает из кармана щепку с одноразовым заклятьем. Стоит сломать предмет, как тоже произойдет и с четырьмя другими. Это сигнал для начала действий и превращения праздника во что-то ужасное…

Иоганн уже минут пять задумчиво смотрит на огонь костра, встав почти вплотную. Рим настороженно озирается, выискивая малейший намек на опасность среди танцующих и смеющихся людей. Они не боятся ничего и никого под покровительством Квиланы, но всё меняется в одно мгновение. Сигнал Сарефа заставляет кнут из хвоста Цербера-Химеры развернуться в полете и рывком устремиться к первой жертве.

Коул вздрагивает, когда слышит щелчок хлыста, и отрывается от созерцания пламени. С воплем, который вряд ли ожидаешь услышать от пожилого мага, чародей вскидывает руки. Вместе с жестом огонь костров и факелов вздымается до верхушек деревьев, а после устремляется к земле пылающим ливнем. Смех и примитивную музыку сменяют вопли заживо сгорающих людей.

— Коул, придурок, не так сильно! — Орет Рим, спасая любимую куртку от огненной стихии, но пиромант ничего не слышит, лишь стоит посреди океанских валов из пламени и плачет, сжигая всё на своем пути. Девушка помнит предупреждение Сарефа о том, что во время боя стоит держаться подальше от Иоганна, так как он уже давно тронулся головой, не выдержав смерть родных.

«История знает множество примеров, когда маги выходили на невообразимый уровень сил лишь тогда, когда получали психические травмы после страшных событий. Боль и страдания являются тем ключом, что открывает дорогу настоящей магии, но он же часто заводит волшебника в гроб. Именно поэтому самые сильные чародеи часто становятся садистами, психопатами, социопатами и прочее», — вспоминает Рим объяснение Сарефа, прячась за деревьями, пока пиромант льет слезы над обугленными телами мужчин, женщин и детей, и лишь усиливает напор магии.

— Да из всей компашки я самая нормальная что ли? — Вампирица оглядывается по сторонам, но демона и люминанта не видит. Вероятно, они уже должны быть рядом с Сарефом. Жертвоприношение нескольких сотен человек по плану должно отправить вызов лжебогине, ради которой они пришли в этот по-настоящему богами забытый край.

Ночь только вступает в права, а над лесом поднимается новое ярко-белое солнце, заглушая даже свет лесного пожара. Необычное небесное светило, слишком яркое для луны, освещает десятки километров. «Вряд ли это Фаратхи, как называет Квилану Сареф», — размышляет Рим. — «Скорее всего уже обдолбанный Кроден активирует чары, которые по мнению Сарефа могут поймать даже бога или Древнего вампира».

— Хм, кто это у нас такая интересная ночная охотница? — Раздается женский голос за спиной. Рим не услышала шагов, поэтому моментально разворачивается с замахом хлыстом. Вот только встречают вампиршу лишь темнота с холодом и чувство полного бессилия.

Глава 48

Яркий белый свет проникает сквозь ветки и листья, а над головой Маклага медленно вращаются линзы из магической энергии. Сареф смотрит на статую Фаратхи и видит, как изо рта вампирши начинает струиться кровь. Лже-Квилана принимает кровавое подношение, хотя вряд ли будет в хорошем расположении духа после уничтожения жителей окрестных деревень. Фаратхи уже должна была прийти, но минуты проходят, а её всё нет.

— Еще не всё? — На полянке показывается Рим. — Чертов маг истерично смеется и прыгает вокруг костров. С ним всё будет в порядке?

— Огонь для него и жизнь и смерть, пусть развлекается. Свое дело он сделал. — Сареф неподвижно стоит в центре внутреннего святилища. — Что-то не работает…

— И что будем делать? — Спрашивает Рим и с болезненным криком падает на колени. Магия Ацета заставляет мышцы отделяться от костей, ощущения наверняка незабываемые.

— К-к-к, — под нос смеется демон. — Попалась. Думала, я не почувствую? Объявляю, что на этой территории любая атака обязательно попадет в тебя, Фаратхи, даже твоя собственная, а бегство приведет к поражению.

Ацету пришлось напрячь горло, чтобы установить «правило». Как и говорил мэтр Вильгельм когда-то давно, людям и другим расам мало известно о демонах. Охотники и чародеи даже попробовали сделать классификацию демонов, которых встречали. «Демон-мистификатор» может любое громко озвученное правило сделать абсолютным, искажая законы реальности в определенной области. Чем невозможнее правило, тем меньше срок действия, вплоть до секунды. Но Ацет смеется названию, демоны не различают себя таким образом.

Название: «Mulokulonoa»

Тип: расовое умение

Ранг умения: SS

Уровень освоенности: неизвестен

Описание: maktab подчинения воле kernous может исполнить любое poretery, даже самое сумасшедшее. Основой является philaq с непостоянным радиусом и плавающим центром. Это искусство создания дополнительной ama’gantis с установленным порядком.

Активация: неизвестна

Система, похоже, не владеет языком демонов в полной мере или просто не может подобрать синонима на языке людей. В итоге описание содержит множество странных слов, которые Сареф понимает лишь логически. Если вампир уловил суть верно, то демон не меняет законы мироздания, а создает новый мир поверх настоящего. Как будто на отдельном слое.

— И что с того, kernous-modo? — Смеется Рим, а если быть точнее — Фаратхи. Древняя вампирша каким-то образом почувствовала ловушку и решила прийти с другой стороны. Но явно не ожидала, что помогать Сарефу будет кто-то из бывших соотечественников.

— Я заберу твое тело. — Ацет собирается переплюнуть демонессу в дьявольской улыбке.

— Вы хорошо подготовились, но не считаете, что этого будет мало для победы? Ваша спутница буквально мой заложник, вы уж поаккуратнее с телом. — Не-Рим ослепительно улыбается.

Сареф может понять спокойствие демонессы, так как голой силой им не победить. Легион оказался прав, считая, что Фаратхи не уйдет в спячку, а выберет какое-нибудь глухое место и создаст королевство, где будет коротать бесконечную жизнь. Пускай даже королевство представляет из себя ряд деревень и хуторов, ведь кровь пить можно, как и чувствовать себя королевой. В отличии от других Древних она имеет совсем другую мотивацию, на Темную Эру ей плевать.

— Кроден, начинай! — Приказывает Сареф. Болтовней задачу не решить, тем более что Фаратхи разглядела ловушку издалека.

В ночном воздухе появляются полупрозрачные овалы из сияющего серебра. Как люминант Маклаг использует свет для магии. Наряду с обычными законами физики в волшебстве есть магическая оптика, дифракция и интерференция. Магия Света, как называли её древние маги, по сути есть манипулирование светом при помощи магии и сотворение света из энергии.

Оценивать свет как электромагнитное излучение, волну или частицу в этом мире могут только демоны и Система, но магия создает такие условия, которые были невозможны в прошлой жизни. Невещественная оптика может фокусировать энергию настолько сильно, что луч превратится в фантастический лазер. А при необходимости свет может застыть с прочностью стали. Разве что перемещаться со скоростью света люминанты пока не могут, а если кто-то и смог, то в ту же секунду остался дорожкой сверкающего праха в небесах.

Нынешний противник очень силен, но подготовка была хорошей. Древний вампир может двигаться на сверхскорости даже по меркам обычного вампира, но вот лучи света зигзагами проносятся по святилищу еще быстрее, для глаз Сарефа лучи полностью статичны. «Правило» Кёрса мешает Фаратхи нанести прямой удар, ведь он будет сразу возвращен отправителю, и помогает чародею. Пока что это гарантия неуязвимости.

Атаки люминанта постоянно пересекают тело Рим, приводя к параличу мышц. Маклаг Кроден настолько продвинулся в специализации, что может менять природу воздействия света на ту, которая никак к ней не вяжется. А Легион ясно говорил, что Фаратхи не сможет использовать уникальную магию без трех пар рук. По первоначальной задумке планировалось лишить её одной или двух рук, но вампирша сама решила вселиться в обычное тело. Юноша не представляет, какая магия требует пассов с использованием тридцати пальцев, но высший вампир категорично сказал, что лучше этого не видеть.

Но черта с два демонесса испытает по этому поводу страх или неуверенность. Это понимает и Сареф, и Ацет. Сейчас важно заставить её воплотиться по-настоящему, иначе никакого толка от схватки не будет. Улыбающаяся Фаратхи каким-то невообразимым способом преодолевает бурю лучей и оказывается перед Сарефом. «Считает, что ей не посмеют нанести смертельного урона из-за захваченного тела?», — вампир делает уверенный шаг вперед в боевой стойке. Ладонь, окутанная белым пламенем внутренней энергии, ломает грудину, а «Великий корень» не позволяет отлететь после столкновения.

Девушка попадает прямо под столб света, который пронизывает тело, испаряя магическую силу и внутреннюю энергию. Сареф поднимает обе руки вверх, наконец появилась достойная цель для боевой магии Хаоса, которая не собирает связи, а разрушает. Обычный человек или предмет попросту рассыпятся под действием заклятья.

Название: «Умножение чумы»

Тип: магия хаоса

Ранг умения: A

Уровень освоенности: 22,1 %

Описание: самое первое боевое заклятье, изобретенное разумом мага Хаоса под впечатлением от Чумного Десятилетия. Если в далеком прошлом бактерии были возбудителями гнойного распада тел больных, то магия хаоса может разорвать связи клеток плоти во стократ быстрее. Верующие считали, что при такой смерти умирает даже душа, так что несчастного не встретить даже в посмертии.

Активация: пассы руками «Крылья орла» с переходом на «Перестрелье» с формулой «Mical forye lidag». Мысленное построение емкости.

По рукам во время активации словно бежит ток, а во время поворота боком и перекрещивания рук появляется чувство неприятной вибрации. На последнем слове активационной фразы Сареф с трудом меняет цель на противоположную. Фаратхи поняла, что вариант с заложником не работает, так что предпочла покинуть Рим перед ударом заклятья. Разумеется, перебраться сейчас она сможет только в собственный «манифест».

Юноша вынужден обернуться лицом к статуе, не теряя концентрации на исполнении заклятья. По камням уже бегут потоки крови, превращая неживую оболочку в вампирский организм. Волнительным телом обнаженной красавицы с шестью руками можно было бы наслаждаться вечно, если бы не магия хаоса, превращающая тело в кисель кожи, мышц и крови. Гниение и распад боевой магии превращают метафизическое понятие хаоса в зримое.

У Фаратхи есть весомый недостаток перед остальными Древними. Вампиры, что пришли из другого мира, имеют анатомию и физиологию иных порядков. Демонесса же была обращена и подчиняется законам этого мира куда «охотнее». Исчезнувшие связи нейронов в мозгу и стремительно разлагающееся тело ведут к самому болезненному поражению в жизни.

Ускоренная регенерация, к которой прибегает Фаратхи, могла бы помочь, если бы Сареф не оставил Фолин Нумерик в ледяном краю Фьор-Эласа. Ацет Кёрс, находящийся в сторонке, уже перенес Рим и Маклага, а после бросил полученный от вампира браслет прямо во врага. Фолин Нумерик открывает потрясающие тактические возможности, если есть время на подготовку.

Где-то на другом конце мира куб сам поворачивается в нужное положение и переносится к браслету, прихватив то, к чему был прикреплен. «Гейт транспортировки объектов» срабатывает на ура. Сареф в последнюю секунду успевает отпрыгнуть подальше от пятиметровой морской волны и глыбы льда. Землю аж тряхнуло после того, как восьмиметровый в высоту айсберг телепортировался прямо на голову Фаратхи.

Диск ненастоящего солнца в ночном небе вспыхивает извивами линий волшебства, а после исторгает водопад света в одну точку.

Название: «Фокусные линзы Кродена»

Тип: магия Света

Ранг умения: S

Уровень освоенности: неизвестен

Описание: вершина искусства люминантов (по мнению автора заклятья) позволяет сотворить в любой оптической среде эффект давления света, преобразующий бомбардировку фотонов в механическую работу в рассеянной среде или накопление заряда в твердой оптической среде.

Активация: неизвестна

Система дала довольно куцое объяснение, в то время как Маклаг всю комнату оплевал, доказывая гениальность своего изобретения. Сарефу достаточно лишь знать то, что для Кродена любое пространство, через которое может пройти свет, является игровой площадкой. Исполинский луч с небес падает прямо на глыбу, и лед расцветает изнутри яркими приглушенными огнями. Твердая оптическая среда начинает бесконечно внутри себя отражать магический свет, накапливая заряд для купола гигантского взрыва.

Участок нетронутого леса посреди километровой просеки смотрится очень странно благодаря еще одному «правилу» Ацета, направленного на защиту от взрыва.

— Мы победили Древнего вампира? — Хихикает Маклаг. — Она мертва?

— Пф, нет, конечно. Мы лишь одолели воплощенное тело, сама Фаратхи максимум на другой бок перевернулась на Путях и в ближайшее время будет занята восстановлением сил. — Отвечает Ацет и заходится в кашле.

— Нам это и было нужно. — Пожимает плечами Сареф и оглядывает спутников.

Иоганн сидит на земле с пустым взглядом, Маклаг дрожащими руками забивает трубку остатками курума, а вот Рим досталось больше всех. Сареф не мог придержать удар или попросить Кродена быть полегче, чтобы Фаратхи поверила, что им плевать на жертвы. Юноша опускается рядом с Рим и активирует «Ауру благословения Кадуцея».

Облегчение состояния приводит вампиршу в чувство. Девушка сдавленно мычит и льет слезы, не в силах даже подняться. Трещины в грудине, переломы ребер и внутреннее кровоизлияние вряд ли сравнятся с ударом света люминанта, что заставляет поверхность тела пылать ожогами и чувствовать полное опустошение.

— Сейчас подлатаем. — Успокаивает юноша, усиливая действие божественной силы Кадуцея. Следом и вовсе рассекает запястье и кормит Рим кровью как маленького ребенка. Получив единственное правильное питание, организм вампира сможет восстановиться намного быстрее. Несмотря на усталость, вампир продолжает выхаживать спутницу. Жаль, что без сил Древнего вампира Сареф не может по щелчку отреставрировать живую плоть, а найти тело Фаратхи и присосаться просто так тоже нельзя.

— Ацет… — Начинает юноша, но демон уже понял и отправился искать тело демонессы.

Глава 49

Ацет Кёрс возвращается очень быстро, кидая изломанное и почерневшее тело вампирши на землю. Но Сареф знает, что пострадала телесная оболочка только внешне. Фаратхи куда крепче, ей просто пришлось покинуть «манифест» из-за финальной атаки Кродена. Взрыв накопленного заряда помимо обычных свойств имел возможность сжигать магическую энергию.

Если верить Маклагу, невидимый и вездесущий «океан» магии является отличным проводником для света люминанта. Если считать магическую энергию микроскопическими хаотично движущимися зарядами, то Кроден может их сжигать как в воздушной среде, так и в предметах и живых телах. Таким образом связь с «манифестом» Фаратхи утеряла и теперь будет какое-то время восстанавливать силы. Главное то, что каменная статуя, превращенная в живую плоть, такой и останется, неся в себе силу Древней вампирши. Это не то же, что наловчился делать Легион.

Рим заснула беспокойным сном, её жизни ничто не угрожает. Сареф устало лежит на земле, потрачено много маны и крови, так что даже вставать не хочется. Но вот демон явно не хочет ждать, раз нависает над юношей.

— Эй, я хочу забрать тело. Бери кровь скорее. — Ацет в облике худощавого семнадцатилетнего паренька выглядит так, будто не потратил и четверти запасов сил.

Вампир встает и смотрит на труп. Алхимические чернила принимают форму сосуда, в котором они и будут хранить кровь. Кёрсу явно не терпится закончить быстрее, поэтому заставляет кровь вырваться бурлящим потоком из трупа и по невидимому каналу в две петли перетечь в кувшин. Таким образом наполняется еще один кувшин, после чего Ацет подхватывает выжатое тело и растворяется в воздухе.

Сареф неотрывно смотрит на кровь в кувшине, голод скребет по желудку, так и хочется припасть к емкости и на время утолить бесконечный голод. Легион научил контролировать «Кровавый пир», так что юноша даже может попробовать использовать уникальное умение, но знает, что так делать нельзя. Во-первых, шанс успеха почти нулевой, Фаратхи находится в совсем другой весовой категории, превосходящая сила заблокирует попытку поглощения. Во-вторых, даже если получится, такая душа будет равна десяти обычным, лимит душ будет превышен в два раза.

Тратить настолько бесценную кровь на одно лишь утоление голода нельзя. Сила Фаратхи будет использована по плану, а для него нужны время и ритуалы. Кувшины герметично закрывают хранимое, сейчас вампиру даже не нужно тратить концентрацию для поддержания «Чернильной закалки». Команде нужен отдых, так что юноша продолжает сидеть в позе для медитации, что используют адепты Духа по всему миру.

Дыхание в правильном ритме не нужно сознательно контролировать, Сареф обращает внимание на сообщения Системы, ждущие прочтения. Привычные сообщения о необходимости выжить любой ценой и противостоянии с именем соперника сразу отправляются куда подальше. А вот дальше кое-что новое.

Внимание!

Вы заработали достижение «Невозможный план» за победу над противником, уровень которого выше вашего на {информация сокрыта превосходящей силой} пунктов, путем тактического планирования. Возможности Системы расширены.

Галерея достижений:

1. «Ходьба по лезвию»;

2. «Чтец заклятий»;

3. «Невозможный план».

Других достижений не получено.

Достижение: Невозможный план

Описание: вам неплохо даются тактические изыски, вы умеете подбирать правильные шаги и союзников, чтобы одолеть противников, которых не можете взять силой. Возможности Системы расширены, теперь вы можете получать краткую сводку о чужих возможностях, если они не сокрыты превосходящей силой.

«Хм, Система будет помогать при анализе?», — Сареф вертит головой по сторонам и мысленно приказывает Системе вывести сводку, но получает ответ, что рядом нет подходящих целей.

«Ладно, теперь прокачка». — Помимо достижения вампир получил еще четыре уровня и четыре очка характеристик, которые отправляются в «Жизненную мощь», которая теперь равна сорока. Видит Герон, она пригодится не меньше для дальнейшей задачи.

Жизненная мощь: 40

Стойкость: 50

Физическая сила: 40

Ловкость: 31

Интеллект: 54

Озарение: 50

«Похоже, мне теперь нужно гасить противников уровня богов и Древних вампиров, чтобы получать новые уровни посредством боев?». А это задача сама по себе маловыполнимая. Стоило характеристике жизненной мощи повыситься, как усталость отступила. Не полностью, но уже не тянет прилечь и поспать пару дней.

Сареф собирает валежник из кусочка сохранившегося леса вокруг и разжигает костер, чтобы Коул и Кроден смогли согреться. Вампирское тело ночной холод почти не чувствует, а вот люминант сжался калачиком, уснув с трубкой во рту. Мэтр Иоганн, так и не сказавший ни слова, тоже спит у поваленного дерева.

Юноша смотрит на огонь и размышляет над дальнейшими шагами. Есть еще цели, которые нужно убрать с доски перед активной фазой Темной Эры. Список Легиона с кандидатурами на вступление в отряд еще далек от завершения, но только Сареф решает, кого взять и в каком порядке. А еще нужно выжить под прицелом множества охочих убить Равнодушного Охотника, как прозвали Сарефа.

«Альянсу людей и эльфов не помешать. Эльфы — единственный, пожалуй, народ, который одинаково может нарушить планы и Легиона, и Хейдена». — Размышляет юноша. — «Причем опасность настолько велика, что Хейден не выдержал и сам атаковал острова через Пути. Впрочем, ожидаемый ход, после которого он тоже уйдет в спячку. Нам нужно будет использовать время с умом».

Следующий шаг, похоже, определен. Сареф понимает, что придется разделять силы еще больше, чтобы завоевать преимущество. В мире еще есть силы, которые могут помешать третьей Темной Эре. В стороне зашевелился Иоганн, почувствовав тепло огня. Пиромант открывает глаза и смотрит на юношу.

— Так, мы победили? — Хрипло интересуется маг. Наконец-то пришел в себя.

— Ага, рекомендую отдыхать, на рассвете двинемся отсюда. — Предупреждает Сареф.

— Отдохну в посмертии. — Улыбается чародей. — Знаешь, сегодня я почти что шагнул в огонь, но в последний момент струсил. Даже рад был, когда этот демон за шкирку перенес сюда. Ты тоже чувствовал это манящее чувство, когда стоит протянуть руку, и обратного пути уже нет?

— Возможно. Но не стоит мучиться этим. Вы встали на тропу саморазрушения, и мне нужно, чтобы вы на ней оставались. Если вы дойдете до конца, я помогу вам уйти, обещаю.

— Звучит чертовски цинично, Сареф. Если я вдруг передумаю и найду новый смысл в жизни, то ведь перестану быть полезным, не так ли? — Волшебник подползает ближе к теплу.

— Да, — честно отвечает юноша. — Но не стоит искать смысл жизни на пороге конца света.

— Разумно, — смеется Коул.

Через два часа небосвод начинает светлеть, а еще через час появляется солнце. Маклаг и Иоганн приводят лошадей, которые были оставлены на безопасном расстоянии от леса, пока Сареф повторял лечебный сеанс для Рим. Божественная сила исцеления творит чудеса, вампирица чувствует себя неважно, но травмы залечены, а боль ушла. Останется дикая усталость на пару дней и обезображенная ожогами кожа.

Девушка со всхлипами ощупывает то, во что превратилось некогда красивое лицо. Рукам тоже досталось, а длинные ранее волосы укоротились на две трети, а кое-где появились проплешины.

— Мы это позже поправим. — Обещает Сареф. — Пока что придется так.

— Ты уж извини, — подходит Маклаг, — но иначе было никак.

Сареф не прочь похвалить люминанта за то, что во время боя понял это без предварительных объяснений. Возможность захвата тела за пределами святилища юноша даже не предусмотрел. Догадка неожиданно вспыхивает в голове: Сареф ни разу не поинтересовался, к какой Линии Крови относится Рим. Если к Дарквудской, то станет понятно, почему попала под удар на отдалении от святилища. «Нужно будет расспросить», — делает мысленную пометку юноша и аккуратно поднимает вампиршу.

Рим сегодня будет скакать вместе с Сарефом, так что Кродену пришлось научиться крепче держаться в седле. Чтобы не возникло неприятных происшествий по дороге, юноша задал медленный темп для процессии. Девушку вампир посадил перед собой, чтобы она без труда могла поспать в руках Сарефа.

Сейчас команда вновь возвращается в Рейнмарк, где Акард уже должен был подготовить сменных лошадей и припасы для дальнейшего путешествия. Сареф отправится через Широкоземельную Степь до Кларийский гор, а после по перевалам переберется в Гномское нагорье. Остальная команда дождется в порту «Мрачную Аннализу» и проникнет на Островную Федерацию, где попытается завербовать еще одного из списка Легиона.

Время поджимает, а враги становятся активнее, поэтому придется разделиться и решать две задачи одновременно. Разумеется, после того, как будет пущена в дело кровь Фаратхи. Ресурс слишком ценный, чтобы оставлять всю в таком виде про запас. Обратный путь занял чуть больше времени, но вскоре на горизонте замаячили дома Рейнмарка.

Рим уже пришла в себя и даже вернула боевой дух, но теперь не расстается с платком на голове, в котором прячет лицо. Вампирша не стала поднимать вопрос полного исцеления, помня обещание Сарефа, но вампир замечает, как её он волнует, поэтому уже внутри одного из схронов вампиров района Калькераб первым начинает разговор.

— Думаю, я смогу использовать «Реставрацию», но потребуется много сил и невероятная точность, когда дело касается восстановления живого организма. — Начинает объяснения Сареф. — Ошибка может привести к мутациям в теле и даже смерти. К сожалению, вряд ли я успею сделать это до отъезда.

— Ничего страшного, дела важнее. — Спокойно отвечает Рим. — Оставим до лучших времен, хотя их, наверное, уже не будет.

— Маклаг торжественно поклялся, что организует тебе чары иллюзии высшего порядка. Они будут лишь оптическими, но очень искусными и долговечными. Нужен лишь какой-то предмет, который всегда с тобой.

— У меня есть подарок от тебя. — Улыбается Рим, доставая из-под одежды подвеску с медальоном.

— Подойдет. — Кивает Сареф. — Еще я хотел узнать, к какой Линии Крови ты принадлежишь?

— Хочешь послушать, как я стала вампиром? — Кажется, что вампирица удивлена такому интересу.

— Почему бы нет? Можешь в целом рассказать о своем прошлом, я найду пользу в любой информации.

Рим некоторое время молчит, словно решает, с чего начать рассказ. Кроме них в комнате на верхнем этаже района сотен трущоб и товарных складов с ближайшего порта никого нет.

— Ну, не думаю, что это будет настолько интересно. Все-таки я родилась самой обычной девчонкой в крестьянской семье.

Глава 50

Звонкая оплеуха заставляет пятилетнюю девочку упасть на пол и выронить кусок старого хлеба. Два старших брата девяти и десяти лет соответственно без труда отбирают у сестренки единственный прием пищи за день. В крестьянской семье тринадцать детей от шести месяцев до четырнадцати лет, а на дворе неурожайный год. Ужасное чудовище по имени голод уже рыщет по всем деревням и селам восточной части Манарии и забирает множество жизней из исхудавших тел.

Ребенок плачет навзрыд, но сделать ничего не может, сегодня придется голодать. Если бы не лето, то смерть была бы обеспечена. Пока родители и взрослые дети от тринадцати лет пытаются вырастить хоть какой-то урожай на полях, остальным приходится самим отыскивать себе еду на протяжении целого дня, а то и двух. Девочка вместе с сестрами отправляется в ближайший лес, чтобы нарвать ягод и диких плодов. Большой удачей будет встретить грибную полянку.

Однако поиски не задались с самого начала, когда стоило войти в лес, как сильный ветер пригнал черные тучи, а после на землю обрушился холодный ливень. Босой ребенок в одном лишь тонком платье, сшитом из обрывков старых тряпок, отбился от сестер и вернулся домой только поздно вечером полностью продрогший. А после началась лихорадка.

Теперь девочка могла лишь валяться весь день дома с жаром и болью в теле. Сестры самоотверженно делились небольшими находками еды, но чувство голода удивительно отступило перед воспалительными процессами в организме. Старая бабка по соседству лишь покачала головой и наказала поить ребенка чистой водой, которой, к счастью, в избытке. А в один день принесла дурно пахнущую мазь и натерла раскаленную кожу девочки.

Родители вернулись с дальних полей через четыре дня почти совсем без еды. Цены на еду у купцов подскочили в двадцать раз, таких денег в доме отродясь не бывало. Своей скотины тоже не было, так что на мясо и молоко рассчитывать не приходилось. Мать лишь укоризненно смотрела на больного ребенка, а отец и вовсе сделал вид, что ничего не заметил.

Лихорадка не думала отступать, в маленькой деревне не было ни знахаря, ни жреца Герона. Помощь гильдии целителей тут приравнивалась к чему-то невероятному, а волшебники-целители жили только в сказках. В один вечер отец подошел к больному ребенку, валяющемуся на двух одеялах под скамейкой, и заставил встать на ноги.

— Пойдем со мной, я нашел помощь. — Сказал отец и направился к выходу из дома. Остальные дети с интересом смотрели на это.

Девочка не могла угнаться за взрослым, так что отцу пришлось нести её в сумерках на руках таким образом, чтобы меньше показываться на глаза соседям. Ребенку трудно было оценить, сколько времени заняла дорога, сколько было пройдено километров и в какую сторону. Вокруг стояла холодная ночь, а из-за жара девочку колотил озноб. Если бы не теплые руки отца, то было бы куда хуже.

Мужчина осторожно спускался по склону лощины, где-то ухала сова. Ребенок строил догадки, к кому за помощью они идут. К чащобной ведьме? К лесному духу? Ответ пришел только тогда, когда отец положил ребенка на еловые ветки, развернулся и ушел в темноту. Девочка не видела лица и не услышала слов на прощание. Теперь она совсем одна где-то далеко от дома.

Ребенок со слезами на глазах пытался ползти в сторону, куда ушел отец, но не заметил, что лишь глубже уходил в глухую часть леса. Именно там девочка встретила огромного волка с кроваво-красным мехом. Лесной король размером с корову, казалось, улыбался в два ряда клыков, мех странным образом светился, освещая место встречи. Больной ребенок и не заметил, как волк вдруг обернулся в человека с алыми глазами.

Руки незнакомца были обжигающе горячими, а вот камень алтаря посреди леса напротив напоминал лед. На дереве висел магический шар с тусклым красным светом. Девчонка тряслась от холода и смотрела на заостренную палку, которая была красной от засохшей крови. Крики ребенка никто не мог услышать в том месте, когда острый конец предмета пронзил правую ладонь.

Незнакомец нараспев читал что-то похожее на заклинания или молитвы, пока жертва ритуала давилась криками. Обстановка становилась светлее, хотя новых источников света не прибавилось. Холод быстро проходил, как и боль, а звуки ночного леса стали отчетливее. Незнакомец бережно завернул кол в тряпицу и убрал за пазуху. После оголил левую руку и сунул под нос новому сородичу.

— Кусай и пей. Я удивлен, что милость повелительницы вообще тебя коснулась. Неисповедимы пути богини. — По голосу вампир казался очень довольным проведенным ритуалом.

Рим, как назвали пять лет назад девочку родители, в одну минуту поборола лихорадку, но стала испытывать еще больший голод, словно тысячи жуков изнутри поедают желудок. Шестым чувством девочка поняла, что нужно сделать. Вампирские инстинкты заставили клыки вырваться наружу и прокусить руку благодетеля. Невероятно вкусная кровь хлынула в рот, приводя в божественный экстаз. Это нельзя было сравнить с медом или сладостями, что привозили родители в позапрошлом году с большой ярмарки.

— Хватит. Важно не количество крови, а периодичность питания. Теперь ты вампир, добро пожаловать в наш ковен, малютка. — Ночной охотник улыбался, и его лицо Рим видела в ночи также хорошо, как и днем…

Рим на этом месте решает сделать паузу, Сареф всё это время не перебивал вопросами.

— А после я два года прожила в лесу как дикий зверь, выходить на открытые пространства боялась из-за солнца. — Продолжает девушка. — Наш ковен был небольшой, всего восемь вампиров со мной.

— Спасибо за рассказ. — Благодарит юноша. — Ты действительно принадлежишь к Дарквудской линии крови, поэтому Фаратхи смогла так легко в тебя вселиться. А виделась ли ты с семьей после того, как тебя бросили в лесу умирать?

— Нет. — Рим решает прилечь на колени вампира, наверное, чтобы точно не смог сбежать до конца разговора. — Однажды я вернулась в деревню, но там осталось лишь пепелище. Не знаю, что именно произошло, и никогда не хотела выяснять. Моим миром тогда стала ночь, охота и кровь. Я больше не была человеком.

— Однако интересно, что ты продолжила взрослеть как человек. Некоторые вампиры после инициации навсегда остаются в детском обличье, пока не накопят достаточно сил для изменения плоти. — Замечает юноша.

— Да, я росла и даже быстрее обычного. Уж не знаю, почему. Через девять лет после инициации наш ковен атаковали охотники на вампиров вместе с инквизиторами. Люди разорвали нас как вшивые тряпки. У нас не было старых вампиров, магов или хотя бы артефактов, так что исход был очевиден.

— А тот заостренный кол с кровью Фаратхи куда пропал? — Интересуется юноша ценной для вампиров вещью.

— Его хранил глава ковена — Мафет. Без понятия, где именно. Он бросился на одного жреца, посчитав слабой добычей без инквизиторов, и напоролся на пятиметровый меч из чистого солнечного света. Представляешь себе? Короче, его моментально располовинило. Тот предмет либо был уничтожен командой зачистки, либо так и лежит в укромном тайнике. А я сумела сбежать.

— А когда тебя завербовал Легион?

— Примерно через пятнадцать лет после инициации. Я тогда уже перестала быть молодым вампиром и даже сколотила собственную банду. Первыми членами были знакомые тебе Энрик, Мальт и Хунг. Энрика мы буквально вытащили с костра Церкви Герона, а Хунг, ты не поверишь, держал собственный трактир!

— А Мальт — жрец в отставке? — Улыбается Сареф.

— Не-е, Мальта я пригласила в команду только потому, что он мог меня рассмешить до состояния непроизвольного пускания ветров. Кто ж знал, что этот придурок дополнительно окажется полезным в бою? Весело было, а потом нас взял под крыло высший вампир, и мы сразу стали серьезными. — Продолжает Рим. — А в один момент Легион провел какой-то ритуал, после чего из нас выветрилась вся память, связанная с вампиризмом. Мы жили с ложными воспоминаниями и подавленными силой и голодом вампира. Знаешь что?

— Что?

— Было бы интересно посмотреть, что случилось, если ты не появился бы на горизонте, а Легион про нас забыл. Мы бы жили как обычные люди, стали бы авантюристами или адептами Духа? Подобных нам может быть много в разных странах, ведь так?

— Всё возможно. А чего хочешь ты? Ты же не просто подчиняешься воле более сильного? — Сареф смотрит сверху вниз на собеседницу. — Куда приткнешься ты после гибели мира?

— Я вряд ли увижу счастливый финал нашей кампании. — Рим отворачивается к стенке. — Но даже если дойду до конца, то у меня нет дома, куда можно будет вернуться. Тем более после конца света… Наверное, уйду в мир вампиров, но туда я идти не хочу. А ты?

— Планирую вернуться в родной мир, я все-таки не отсюда.

— Да, Легион говорил что-то о том, что исполнители Темной Эры призываются из других миров. — Вздыхает вампирша.

— Если хочешь, могу взять с собой. Пока не представляю, как, но просто держи в уме. — Предлагает Сареф.

— Правда?! — Девушка поворачивается к собеседнику. — Я согласна! Ура! А там нет охотников на вампиров?

— Там и вампиров-то нет. — Смеется Сареф. — Я и сам не знаю, что буду делать по возвращению, но тебе точно там понравится.

— Расскажи какую-нибудь сказку из своего мира. Только интересную! Например, про магов что-нибудь. У вас там есть магия вообще?

Рим долго удивлялась тому, что в прошлой жизни Сарефа люди могли делать безо всякой магии. Но при этом с запоем слушала краткий пересказ романов о тайной школе магов, куда приглашения рассылаются с помощью почтовых сов.

— Но подожди, как сова понимает, куда и кому нужно доставить письмо? Это же, блин, сова. А вдруг она письмо уронит или под дождь попадет? — Удивляется девушка.

— То есть невидимые замки и повсеместная телепортация тебя никак не смущают?

— Почему меня должно смущать то, что может существовать и в этом мире? А вот почтовые совы — это странно…

Постепенно за разговорами Рим вскоре заснула, это последний выходной перед следующим заданием, которое ей придется выполнить без поддержки Сарефа. Маклаг и Коул тоже сейчас должны отдыхать, и с каждым из них Сарефу нужно успеть переговорить. Должность командира означает не только то, что юноша несет на себе ответственность за успех миссий. Помимо этого нужно вникать в проблемы подчиненных и следить за их состоянием, прежде всего душевным и эмоциональным. И это довольно трудно в такой разношерстной компании.

Глава 51

Рука отправляет в рот последнюю ложку похлебки. Золотоволосый юноша с благостным видом смотрит на сидящих вокруг женщин из религиозной общины Террин, матери-богини всего сущего. В отличии от Церкви Герона здесь могут быть служительницами только женщины. Заповеди же бога солнца одобряют исключительно мужское жречество. Впрочем, это имеет вполне понятное историческое объяснение. Герон — воинственный бог, его служители должны быть готовы вступить в бой против врагов солнца. А Террин же по мнению последователей заботится о плодородии, деторождении и домашнем очаге.

Сидящие вокруг послушницы разного возраста: от подобранных на улице детей до старух-настоятельниц. Но несмотря на возраст, уровень образования и житейскую мудрость, каждая жрица слушает байки неожиданного гостя с открытым ртом. Лоренс пришел незваным, но был принят общиной с большим радушием.

— Кстати, настоятельница Атэна, — обращается Лоренс к бойкой старушке, руководящей общиной, — как вы уживаетесь с жрецами Герона? Я всегда считал, что вера в бога солнца единственно возможная в Манарии, а всё остальное — уже преступление.

— Так и есть, юноша. Поэтому наши общины не имеют храмов. Разумеется, епископ, окружные викарии и главы приходов знают о нас, но ничего делать не собираются. Мы верные последователи Герона, просто дополнительно верим в Террин. — Отвечает Атэна.

— Но разве это не странно? — Не унимается гость.

— На первый взгляд да. Но вера в Террин существовала еще до образования Церкви Герона. Целостность государства — вот что преследуется единоверием, но прошу никогда не произносить такого в присутствии жрецов. — Объясняет старая настоятельница. — С древних времен мы были повитухами, знахарками, советчицами. Несмотря на веру в двух богов, высшее священство признает нашу пользу для страны. Роды, уход за больными и старыми, травничество: мы берем на себя то, на что у жрецов может не хватать рук во время защиты от сил Зла.

— Теперь я, кажется, понимаю, — кивает собеседник.

— Женщины в миру имеют меньше прав и реже получают образование, но при этом имеют возможность собираться в собственном кругу и делиться чисто женскими проблемами и историями. Для многих это отдушина, а если мы будем помогать с детской смертностью, то государство только выиграет. Пока мы не отрицаем Герона и ни на что не претендуем, будем получать молчаливое благословение.

— Вы очень мудры, я с этой стороны никогда не смотрел. — Улыбается Лоренс.

— Эту мудрость я впитала от предыдущей настоятельницы. — Возвращает улыбку Атэна. — И именно в общине я научилась читать и считать. А в деревнях, где нет храма, именно мы открываем школы с азами грамоты, арифметики и веры в Герона. Причем туда могут приходить и дети и взрослые любого пола.

— Это замечательно, да. — Кивает Лоренс.

— Лучше расскажите, что произошло в Фокрауте? Правда ли, что там проснулась гора?

Остальные послушницы в платках и длинных платьях стали слушать внимательнее. Все же им до Фокраута четыре дня пешего пути. Точнее, до того, что от него осталось.

— Да, настоятельница. Там проводились переговоры его величества короля Манарии и короля Стилмарка. А в процессе на нас напали вампиры. — После этих слов женщины вокруг начали шептаться.

— А что же случилось с его величеством? — Обеспокоенно спрашивает Атэна.

— Я видел, что они смогли спастись, но сам, к сожалению, отбился от делегации. Думаю, они скоро вернутся в королевство еще сильнее и мудрее, чем были раньше. — Отвечает Лоренс.

— Хвала Герону. — Вздыхает настоятельница, и то же повторяют шепотом остальные. Где-то за стенами общего дома большой деревни слышен стук копыт, словно множество всадников проезжают мимо.

— О, а это те, кого я ждал. — Лоренс встает из-за стола. — Большое спасибо за еду и кров.

— Не за что, юноша. Пусть Герон и Террин помогут тебе в войне против Тьмы. — Атэна благословляет Лоренса, хотя и не имеет права благословения от лица бога солнца.

Гость подхватывает меч, накидывает плащ с подпаленными краями и выходит на улицу. У колодца действительно собрался отряд, наполняющий фляги перед следующим марш-броском. Воины похожи на авантюристов с разным снаряжением, но имеют одинаковую деталь в виде нашивки с изображением черного и белого ворона. Отличительный герб Южной Компании Вестхета.

— Я ищу командира. Прибыл из Фокраута. — Лоренс громко обращается к толпе воинов, откуда выходит облысевший грузный человек в огромной кирасе.

— Ты из наших, что ли? — Командир подходит ближе. — Что там в Фокрауте?

— Нет, я из Громового отряда его величества. А в Фокраут ехать больше нет смысла. Там только разрушения и смерть, всё интересное закончилось.

— А это что такое? — Боец указывает на черное небо. Извержение вулкана тянется на многие километры.

— Гора с огнем проснулась. — Пожимает плечами юноша. — Бывает же.

— Да… — Басит командир и зовет еще кого-то. — Эй, Каннокс, мы опоздали, похоже.

Низенький человек в шляпе выплевывает травинку и усмехается.

— Да я прекрасно слышал. А что с магистром Венселлем? Королевский двор нанимал нас на розыск и передачу сообщения ему в Рейнмарке. Но в Стилграде мы разъехались в разные стороны. Я думал, переговоры со Стилмарком в самом разгаре.

— Вся выжившая делегация спаслась, а вот про Стилмарк ничего не знаю. Перед извержением город атаковали вампиры и довольно успешно.

— Переговоры, значит, не задались. — Задумчиво произносит Каннокс. — И куда теперь? Отправляемся к Порт-Айзервицу?

— Ага, — командир отряда с трудом залезает на могучего скакуна.

— Разрешите с вами, — просится Лоренс. — Только у меня нет коня.

— А давай, — разрешает Каннокс. — Садись за Клемецем. Мы все равно планируем продавать услуги королю.

Лоренс запрыгивает на вороного коня, лицо владельца которого скрыто под грубо сшитой маской. Вскоре отряд трогается с места, но уже в направлении округа Солнечного Синода.

— То есть, ваша компания хочет предложить услуги наемников? — Спрашивает попутчик у Каннокса, что выглядит как второй лидер в отряде.

— Да, у нас все-таки общая цель. Мы хотим изловить Равнодушного Охотника. — Совершенно не стесняясь признается собеседник на выезде из деревни.

— Ох, сложная цель. И опасная.

— Да мы в курсе, но знаешь что, этот Сареф больше побеждает смекалкой, чем давит силой. В ответ мы приложим не меньшую хитрожопость.

— Поверю на слово. Вы можете стать той темной лошадкой, что выскочит из двора и затопчет насмерть, — смеется Лоренс.

— А то! Это прежде всего битва умов, а не мышц или магии. Я почти уверен, что Фокраут пал еще до того, как зашло солнце.

С этим Лоренсу трудно поспорить. Трудно сражаться с врагом, который вместо сбора армий совершает безумные диверсии и растворяется потом в сумерках.

Отряд быстрым галопом несется по королевству, чтобы через неделю быть уже на расстоянии полета стрелы от столицы. Если держаться больших трактов, то путь может занять куда больше времени, но наемники неплохо знают местность и постоянно съезжают с дороги на тропы и бездорожье, чтобы срезать десятки миль извивающегося тракта.

Постоянно к отряду прибиваются дополнительные участники Компании, а другие разъезжаются в стороны. По всей видимости это разведчики, которые пытаются охватить присутствием как можно большие расстояния. Но вряд ли Южная Компания имеет столько людей, чтобы обеспечить надзор за всем большим королевством.

У большого села под названием Сонантум отряд располагается на вечерний привал, чтобы с первыми лучами солнца продолжить путь к столице Манарии. Лоренс беспечно ходит между палаток и травит шутки обо всем на свете. Народ здесь собрался самый обычный, большинство из присутствующих с юношества ведут жизнь меча и дороги, кто-то даже был когда-то авантюристом.

При этом оказалось, что не все родом из Манарии. Как минимум дюжина бойцов прибыла из Вошельских княжеств и Вольницы Матиана Бэквока. Юноша с интересом слушает рассказы вояк о том, какой замечательный атаман Бэквок. Выходит так, что Матиан являлся младшим сыном одного из мелких князей. В какой-то момент с отцом поссорился, сбежал из дома и сколотил первую банду. Почти через тридцать лет вернулся в княжество и захватил власть вооруженным способом. Таким образом княжество потеряло прежнее название и стало именоваться Вольницей.

— Пусть Бэквока называют разбойником, но он справедливый лидер и отец народа. Шобы там другие не говорили! — С жаром доказывает один из Вольницы. — У нас простые законы без князьков, получивших всё по праву рождения. У нас даже последний бандит может получить прощение, работу и награду по заслугам. Но и за непослушание будь готов ответить!

Ночь прошла спокойно, и вот уже кони вновь спешат по дороге под громкие песни о прекрасной жизни вольного бойца. Как Лоренс понимает, в Компании Вестхета не очень любят подчиняться королям и князьям, поэтому гильдию авантюристов многие открыто презирают за поедание объедков с королевского стола. Максимум, на что могут рассчитывать самодержцы, выполнение приказа за звонкую монету. Но даже так Компания может порой сделать что-то по-своему. Например, спалить то, что не нужно было, или отпустить важного пленника за просто так.

При этом без снижения результативности поручаемых заданий. Если Компания перестанет быть полезной, то и заказов не будет, а это прямая дорога к разбою. Нельзя сказать, что они не приемлют его, та же Вольница часто грабила соседние княжества. Но на территории Манарии это равносильно смерти, так как большая и организованная банда разбойников сразу получит высокий класс опасности, значит, на зачистку придут почти все: от авантюристов и рыцарей до магов и адептов Оружейной Часовни. А если будет подозрение на связи с колдунами или монстрами, то подтянутся отряды охотников, а они по мнению Каннокса «со сверхъестественным не сюсюкаются и с нами не будут».

«Матиан Бэквок решил подойти по-умному, организовав частную наемническую гильдию», — думает Лоренс. — «И время подгадал правильное, сейчас король вряд ли будет привередливым в вопросе безопасности королевства. Порой лучше потратить сундук золота, чем потерять округ». А что из всего этого получится, Лоренс скоро увидит собственными глазами, если Метиох Айзервиц не задержится с возвращением.

Глава 52

Судно покачивается на волнах, готовясь к взлету, а тем временем в каюте на нижней палубе Элин старается как можно лучше сконцентрироваться на контракте под присмотром Элизабет Викар. В одну кошмарную ночь остров был практически уничтожен, но почти все города остались целы благодаря защитной магии. Один из старейшин на собрании рассказал, что эльфы тысячи лет подпитывают барьеры архипелага, так что могут справиться и не с таким. Пусть даже вне островов это поможет мало.

Удивительно и то, что погибло всего семеро эльфов, жители Фрейяфлейма со спокойной уверенностью отбили вторжение флота мертвецов, Глубинного Страха и пережили повсеместные пожары. До похищения с островов Элин не успела приобщиться к главным секретам собственного народа, предпочитая гулять и веселиться, оставив все заботы взрослым. Несмотря на то, что по меркам эльфов времени с того момента прошло всего ничего, теперь эльфка смотрит на это совсем другим взглядом.

Она больше не может полагаться во всем на окружающих, Сарефа больше нет рядом, а Элизабет с каждым днем становится молчаливее. Другое дело, что и пользы приносила мало, но теперь ситуация изменилась. Элин совсем запуталась, не представляя, зачем Сарефу было переписывать контракт с таким могущественным созданием на неё. Эльфийка даже представить не могла, что теневой феникс может быть настолько сильным.

Сидящая рядом дочь епископа поддерживает чары, которые должны облегчить связь с духовным существом, но наладить контакт не выходит. Морок откликнулся сразу, но феникс игнорирует, либо находится слишком «далеко», если к Путям применимо физическое понятие расстояния.

— Не получается, — признается Элин. — Может быть, из-за смотрителя феникс не придет или мой зов сам по себе довольно слабый.

— Трудно сказать, — устало отвечает чародейка. — В учебной программе Фернант Окула темы Путей касались только в плане изучения духовных существ. Я даже не представляю, что такое этот «смотритель».

— Феникс мне будто сказал, что это некий сторож, который против любого вторжения с Путей тех существ, которые слишком опасны.

— Никогда не слышала, что есть сила, которая занимается регулированием подобного. Если этот сторож следит за существами, что приходили на остров, то он должен быть не слабее их. — Элизабет пробует применить обычную логику в рассуждении. — Хотя по каким-то причинам не может оказаться на месте прорыва сразу. Давай продолжим позже. Такого духовного существа как у тебя, ни у кого нет ни в Манарии, ни на Фрейяфлейме.

Элин кивает. Понятно, что в текущей ситуации она может стать весомым подспорьем в борьбе с врагами, но только при условии полного контроля действий. Сейчас трудно сказать, атаковал ли теневой феникс весь остров по причине вездесущих щупалец или не имел никакого желания избегать лишних жертв.

Вместе они поднимаются на верхнюю палубу, где происходит прощание между старейшинами и королем Метиохом. Все договоренности между странами подписаны, теперь Манария становится первым официальным союзником эльфов за всю новейшую историю человечества. Элин не изменила решения вернуться вместе с Элизабет, но удивилась, когда старейшина Киленан объявил, что к делегации присоединятся два эльфа.

Один из них уже знакомый Кассий, воспитанный как воин и дипломат. Второй оказывается эльфийка по имени Сахтеми, чародейка и ученица погибшего Филана. Эльфы быстро вернут Myuren в порядок, но навсегда запомнят тень феникса, что способна покрыть остров. Элин считает, что старейшины отправили Сахтеми для того, чтобы помочь в налаживании контакта между эльфкой и теневым фениксом.

Корабль поднимает паруса и покидает гавань. Мощный попутный ветер треплет волосы, а потом судно резко задирает нос к небу. Воздухоплаватели успели предупредить пассажиров о том, что во время набора высоты нужно держаться за что-нибудь. Элин буквально обнимается с канатом, чтобы не вылететь за борт, пока воздушное судно не выравнивается.

Ощущение полета очень волнующе, больше всех веселятся Ива с Бальтазаром. Парочка на фоне остальной делегации смотрится беззаботнее всех, словно заразившись беспечностью Лоренса. «Они отлично друг к другу подходят», — думает Элин, до сих пор не отпуская канат. Ветер на высоте пятидесяти метров подхватывает корабль и мчит в сторону континента. Духовное существо внутри корабля лишь поддерживает судно в воздухе, а эльфам теперь нужно ловить попутные ветра.

При этом передвижение по воздуху имеет преимущества по скорости, здесь нет волн, с которыми нужно бороться, в воздухе не страшна мель, скалы, водовороты и морские драконы. Последних, кстати, увидеть не получается, хотя команда корабля уверяет, что эти создания часто появляются на поверхности воды. Элизабет говорила, что они сейчас направляются прямиком в Порт-Айзервиц, чтобы быстро созвать совет и приступить к следующим переговорам. На вопрос о посещении Фокраута девушка покачала головой, король непреклонен в решении не терять времени.

Корабль постепенно набирает высоту, поэтому очень скоро на верхней палубе становится очень холодно. Элин возвращается в каюту, где её уже ждет Сахтеми. Как и ожидала эльфка, новая участница команды собирается взять тренировки в свои руки. Элизабет не стала возражать, так как эльфы знают о духовных существах куда больше людей.

Черноволосая Сахтеми с зелеными глазами объясняет принципы работы Путей исключительно на эльфийском языке. Оказывается, что людского наречия эльфийка не знает, так как никогда не испытывала необходимости в нем, хотя большинство эльфов могут поддержать разговор на многих языках, в том числе давно мертвых. К тому же многие термины просто невозможно перевести на язык людей без создания новых заимствований.

Новая преподавательница рассказывает о невидимых тропах и Вратах, о разных видах существ и Барьерах. Ограждающий Барьер — самый главный между Путями и этим миром. А Последний Барьер замыкает Пути с другого конца, абсолютно перекрывая любые попытки пересечения как извне, так и изнутри. По словам эльфийки выходит, что на Последнем Барьере всего несколько раз в истории мира возникали бреши, но всякий через них кто-то приходил, но еще никто не смог покинуть его и увидеть, что находится на другой стороне.

Пути — пространство духовных и не только созданий, часто не имеющее привычной материи и законов природы. Та Сторона, как еще называют Пути, слишком необычна, требует понимания иных порядков. Именно поэтому старейшины попросили взять новую ученицу, так как контракт с созданием с дальних рубежей может нести большую опасность.

— Я верно понимаю, что духовные существа, которые находятся ближе к Ограждающему Барьеру, более приветливы и безопасны? А те, кто обитает очень далеко, возможно, прямо около Последнего Барьера, очень опасны? — Уточняет Элин.

— Именно так. Народ, который в остальном мире сейчас называют демонами, первым вышел на контакт с существами с Той Стороны. Первые союзы принесли пользу обеим сторонам, так как духовные существа не могли сами заявиться в мир, кроме случаев возникновения естественных Врат. А демоны получили помощь для своих целей. — Сахтеми замечает интерес ученицы и качает головой. — Извини, но много о демонах я рассказать не могу, так как ничего не знаю. Их государство сокрушило что-то страшное до того, как эльфы начали вести летописи.

— Мой вопрос, возможно, не по теме, а разве вам не нужно общаться шепотом, как делал Филан? — Из-за шарфа Элин не может разглядеть, есть ли татуировки на шее учительницы.

— О нет, — смеется Сахтеми. — Чтобы получить Глас, мне потребуется еще лет двести-триста тренировок. Однако это необязательная процедура. Её чаще всего делают те, кто сконцентрирован только на работе с духовными существами. Глас серьезно облегчает общение с Той Стороной. У меня же на Фрейяфлейме есть и другие обязанности. Давай теперь посмотрим, что ты умеешь. Выйдем в грузовой трюм, там ты призовешь Морока.

Духовное существо в виде коня из темно-синих волн легко достает до низкого потолка трюма, но не испытывает никаких неудобств, лишь радостно прикасается к хозяйке. Элин гладит туловище коня, которое на ощупь как будто плотный воздух с покалываниями в ладони.

— Мне его привезли в новорожденном состоянии. Мы выросли вместе и привязались друг к другу. — Рассказывает эльфка.

— Понятно, ты используешь вместилище, внутри которого постоянные Врата. — Кивает Сахтеми. — Покажи теперь ту дощечку, о которой говорила.

Чародейка почти две минуты внимательно осматривала предмет перед заключением.

— Должна признаться, это очень интересно. Эльфы подписывают контракты совсем другим способом. Тебе это оставил Равнодушный Охотник, а он получил от гильдии авантюристов, верно? Интересно узнать, с кем сотрудничает эта гильдия.

— Этого я не знаю, но по возвращению попрошу Элизабет помочь. Руководство гильдии не сможет проигнорировать запрос.

— Хороший план, но в установлении контакта с теневым фениксом это не поможет. — Эльфийка возвращает дощечку. — Я думаю, у тебя просто недостаточно влияния.

— Хм, я где-то это уже слышала…

— Многие духовные существа используют это слово в обозначении некой «валюты», которая существует только на Путях. Она одновременно означает и способность заставить существо прийти и сделать прохождение Ограждающего Барьера возможным. Чем сильнее существо, тем более крупные Врата потребуются, а иногда нужны особые ритуалы и действия. Думаю, у тебя пока не хватает и того и другого. Теневой феникс — птица слишком высокого полета, — улыбается Сахтеми. — К счастью, мы можем поработать над этим. Главное, чтобы вторая сторона контракта не противилась.

— Хочу предупредить, что магией я не владею. — Вспоминает Элин, ожидая, что придется использовать волшебство.

— Я знаю. Природного дара в манипулировании магической энергией не потребуется. Морока же ведь ты призываешь.

— Тогда я готова. — Решительно сжимает кулаки эльфка.

— Посмотрим на твою решимость ко времени прибытия в людской город. — Искорки веселья в глазах наставницы могут насторожить кого угодно, либо это было просто отражением от фонарей трюма.

— Я справлюсь. Дополнительно буду тренироваться с Годардом, чтобы стать полезной всем.

Обещание самой себе дано, теперь начнется самое трудное — выполнение обещания. А вокруг корабля уже во все стороны раскинулось Поющее море.

Глава 53

Огромный нетопырь шумно машет крыльями над ночной Широкоземельной Степью с рюкзаком в пасти. Сарефу больше не нужно подстраиваться под возможности команды, поэтому в летучем облике теперь может преодолевать большие расстояния всего за сутки. Этого оказывается достаточно, чтобы успеть залететь на территорию Манарии по одним делам, а после рвануть обратно в Степь, так как углубляться в Кларийские горы требуется в строго определенном месте.

Сверхъестественное зрение вампира различает на равнине табун диких лошадей, поэтому перестает взмахивать крыльями и почти бесшумно пикирует, выбрав отстающее животное. Нетопырь падает как снег на голову и легко валит жертву с ног. После выплевывает лямки рюкзака и впивается в шею несчастной лошади. Ничего не поделать, питаться сейчас нужно постоянно, чтобы фактор свертываемости крови в трансформированном облике не понижался. Голод в этом случае точно не тетка, иначе мышцы не смогут развить достаточно силы, чтобы набирать и держать высоту.

После кормежки летучая мышь размером куда больше коня с шумными хлопками устремляется в сторону гор. К рассвету удалось преодолеть всю степь на максимальной скорости, теперь обзор заслоняют исполинские горы с белыми шапками. Там, пожалуй, только гномы ориентируются хорошо, но низкорослому народу наверняка плевать на горные тропы. Их больше всего должны интересовать подгорные территории, где находится сердце Вар Мурадот, империи гномов.

Это, конечно, не единственное гномье государство в мире, но в Южных Землях других гномов больше нет. Нетопырь спускается к подножию гор, где раскинулся старый шахтерский городок Караманш. Сейчас здесь находится торговый пост гномьей империи. Орки и другие жители Широкоземельной Степи приходят сюда торговать, ведь гномы не собираются отказываться от вещей, которые можно найти только на поверхности, а другие народы не прочь получить удивительные изделия подгорного народа.

Вампир быстро одевается в глубоком овраге, а после направляется прямо в город. Караманш не принадлежит какому-либо королю или управителю. Гномы не отвечают за порядок наземной части города, этим заняты несколько больших семейств кочевников, получающих мзду от приходящих торговцев. Сареф явно не выглядит как купец, так что входит в город за просто так.

На первый взгляд тут проживает примерно тысяча человек. Торговля, как и во многих других случаях, стала ядром и движущей силой создания поселения. Если торговые обороты будут расти, то и город станет расширяться. Однотипные глиняные дома, повсеместная грязь и лай собак — обычная картина для многих городков Степи. Основным товаром тут является кожа, меха, злаки, вино, пряности и многое другое, что под землей не достать. А вошельские князья с восточной стороны хребта помимо прочего поставляют гномам древесину.

В обратную сторону едут вагонетки качественной руды, из рук в руки передаются алхимические минералы и драгоценные камни, кузнецы-гномы с невероятным уровнем качества по лекалам создают оружие, подходящее людям. Меч, выкованный гномами, вполне можно преподнести даже королю в качестве подарка. Хотя, разумеется, есть разница между штучным изготовлением известными мастерами и массовым производством.

Юноша идет мимо лавок и постоялых домов прямо на главную площадь, где сотни каменных ступеней ведут на подземный уровень. Именно там происходит торговля с гномами. Не сказать, что Сареф прибыл сюда для покупки или продажи чего-либо, но кое-что забрать действительно нужно. Во-первых, информацию от временного агента. А во-вторых, оружие, которым можно ранить высшего вампира.

Мимо столкнувшихся на спуске телег, галдящей толпы и различных запахов спускается Сареф в большой зал, освещенный сотнями факелов. Здесь шума еще больше, это место мало отличается от больших рынков Манарии или базаров Рейнмарка. Торговый зал условно поделен на две половины: в одной стоят лавки гномов, а в другой — наземных рас. Сареф замечает, что сюда приходят не только люди и орки, еще есть зверолюды и даже гоблины из племен, обладающих достаточным разумом для торговли.

Торговые представители всех рас ходят по залу и договариваются с потенциальными покупателями. Показ товаров, торги и расчет: ничего нового здесь не придумали. Разве что обычные деньги в сделках с гномами не используются. Подгорный народ не имеет денег поверхности, так как никак у себя не использует. То же относится к валюте империи Вар Мурадот. Вместо этого составляются бартерные расписки, и если сумма обмениваемых товаров не равна, то оставшийся в убытке потом по расписке сможет получить остаток бесплатно. Хотя, и гномы и наземные торговцы всегда привозят товары целыми караванами, в убытках редко кто оказывается.

А уж ценообразование вообще темная тема для неподготовленного человека. Сареф с трудом отыскивает нужных бородачей в окружении стендов с полированным до зеркального блеска оружием.

— Knomte, knomte quralartepudur, — выговаривает Сареф сообщение о предварительном заказе на языколомном гномьем наречии.

— А, — сразу откликается один из низкорослых продавцов с рыжей бородой и в сияющих латах. — Gufferlorud, maintratylim.

Гном смотрится очень комично, так как доспех на нем рассчитан на высоких людей, поэтому продавец вынужден стоять на табуретке. Взять с собой манекены то ли забыли, то ли считают, что так лучше. Сареф достает из кармана расписку на получение заказанного товара, оплата которого уже была предварительно произведена.

Вампира ведет за палатку другой гном, так как рыжебородый занят демонстрацией товара. Перед Сарефом ставят длинную шкатулку, внутри которой покоится одноручный обоюдоострый меч с мощной рукоятью и широким лезвием. По всему клинку идут ломаные линии глубокой гравировки. Сразу можно сказать, что руку приложил мастер. Сареф не очень-то умеет обращаться с мечами, но с удовлетворительным кивком признает красоту идеальной симметрии и приятной тяжести даже для руки вампира.

Покупатель, которого гномы называют «maintratylim», и продавец с довольными улыбками пожимают руки. Сделка завершена, а ножны, перевязь и шкатулку гномы отдают в качестве подарка. Теперь путь лежит в другую часть зала, где люди громко торгуются с гномами рядом с массивными весами, которые, кстати, тоже изготовили гномы для точного взвешивания мешков с пшеницей, мукой и прочим.

— Я ищу Фиша. Где он? — Спрашивает Сареф у мальчугана-помощника.

— А вы кто? — Налысо бритый мальчишка стряхивает муку с рук.

— От Бралика.

Помощник продавца остальное понимает без слов и сразу ведет куда-то вглубь тяжелогруженных телег, где купец с испачканном халате пересчитывает мешки.

— Дядь Фиш, тут от Бралика. — Произносит мальчуган и тут же возвращается к работе.

— А я вас уже заждался, Фодер. — Купец и информатор в одном лице поглаживает усы и знает Сарефа только по псевдониму.

— Я за информацией.

— Разумеется, разумеется. Одну минуту. Эй, остолопы, организуйте нам уединение. — Приказывает купец грузчикам.

Один из них запрыгивает на козлы и хватается за поводья. Лошади послушно проезжают чуть вперед таким образом, чтобы телега перегородила проход, через который вошел юноша. Таким образом со всех четырех сторон нависают телеги. Вампир также слышит, что сверху стоят люди Фиша и следят за тем, чтобы никто не вздумал подслушивать.

— Расклад такой, Фодер. — Начинает доклад информатор. — Попасть в Вар Мурадот сейчас еще труднее, чем было раньше. Ты и без меня знаешь, что гномы никогда не разрешали свободный вход в свои подземные чертоги, а сейчас еще хуже. Не всё спокойно в империи, говорят, что началась клановая борьба с применением силы. Если бы император гномов вовремя не вмешался, то могла бы начаться война.

— Причина конфликта?

— Какая-то ерунда. — Пожимает плечами Фиш. — Хрен этих бородачей разберешь. У них и язык что-то с чем-то, да и обычаи странные. Но вот что точно известно, так это потеря множества подземных троп. Империя почти что каждый день теряет один участок за другим.

— И кто же такой сильный их отбирает? Вряд ли Красноглазый Монстр Весткроуда позволит покуситься на свои владения. — Сареф не использует имя «Хейден», так как его знают далеко не все.

— Мертвецы, — спокойно отвечает купец. — Нежить поднимается с глубин подземного мира. С ней гномы не могут просто так сладить, а призывать кого-то на помощь тоже не будут.

— Странно, не думал, что там может обитать нежить.

— Согласен, удивительно. Своих-то бородачи после смерти замуровывают в гранит, это тебе не кладбище с мягкой землицей, где вырваться из могилы нетрудно. Но насчет нашествия нежити я уверен. Что касается всего остального, то довольно трудно проводить разведку места, в которое не можешь попасть.

— Спасибо, это тоже неплохо. А что насчет лаза? — Спрашивает Сареф.

— Нашли, но придется пройти по старым шахтам, а это опасно обвалами и чудовищами. Но если выгорит, то там будет незапертый навечно проход на подземные тропы, которые связаны с действующей freduploxec, без понятия, как это перевести на человеческий.

— Сеть туннелей. — Подсказывает юноша. — Хорошо, опиши мне, как туда пройти.

После полудня вампир покидает Караманш, чтобы пройти пять миль в сторону заброшенных рудников. Рудные жилы здесь давно истощены, так что шахты могли стать прибежищем опасных созданий, как и предупреждал Фиш. Именно через них вампир намерен попасть на подземные тропы империи гномов. Хейден выбрал хорошее место для того, чтобы укрыться от чужого внимания. Разыскать его в десятках тысяч миль всех ходов — трудная задача без поддержки Легиона, но последний еще не скоро выйдет из спячки.

Вся надежда на то, что и Хейден должен уйти в неё после наведения шороха на Путях вокруг Фрейяфлейма. Задачи на ближайшее время таковы: найти проход в государство гномов, подготовить оружие и найти Хейдена. Именно в таком порядке Сареф и намерен начать исполнение замысла, пока Рим, мэтры Иоганн и Маклаг вместе с командой «Мрачной Аннализы» проникнут на уединенный остров в водах Островной Федерации, где живет тот, кто умеет обращаться с мечом даже лучше магистров Оружейной Часовни.

«Хотя, среди четверых магистров нет ни одного, кто использует мечи. Аддлер Венселль — лучник, Фридрих Онгельс любит молоты, Клаус Видар — щитоносец, а Марта Рапон, говорят, орудует странным кистенем», — вспоминает Сареф рассказы Годарда во время археологической экспедиции в округ Шестиречья.

Глава 54

Тяжелые капли с равной периодичностью срываются с потолка прямиком в лужу. Вероятно, где-то над головой проходит подземный источник. Сареф осторожно идет по туннелю заброшенной шахты, внимательно прислушиваясь к каждому звуку. Предупреждение Фиша насчет монстров имеет смысл, так как это отличное место для лежбища. Можно не рассчитывать на то, что люди информатора прочесали каждый закуток шахты.

Однако ничего опасного до пункта назначения не встречается. Вампир стоит в самом глубоком тоннеле, где в свое время шахтеры прекратили работу. Тут и там находятся следы работы: кучи камней, кирки и лопаты, даже сломанная телега. Кто-то мелком начертил на левой стене перекрещенные линии — путевой знак. Стоит присмотреться, как виден маленький лаз куда-то в боковое ответвление.

Сареф пригибается и начинает движение дальше, пока не оказывается в соседнем тоннеле, нормальный вход в который давным-давно завален. Остается пройти еще метров двести по нему, как показывается большая трещина в скальной породе. Вокруг неё еще одно послание мелом, значит, это и есть лаз на глубинные тропы гномов. Вампир всматривается в темноту и прислушивается, потом даже активирует «Мастерское чтение», чтобы прощупать пространство впереди с помощью ментальной магии.

Убедившись в отсутствии опасности, Сареф продолжает путь и вскоре оказывается в новом тоннеле. Сразу видно, что это территория гномов, так как людские шахтеры никогда не тратят время на превращение подземных ходов во что-то прекрасное. Гномы обожают симметрию и прямые линии, поэтому при наличии возможностей превращают тропы в то, что укладывается в их эстетические вкусы.

Пол коридора гладкий как стекло, а стены выдолблены и отшлифованы таким образом, чтобы образовывать прямой угол с полом и потолком. В отличии от других рас, занимающихся разработкой полезных ископаемых, гномы не используют сваи для укрепления проходов, во всяком случае они не видны после окончания строительства. Подгорный народ вряд ли когда-нибудь поделится секретами, но факт остается фактом: их шахты, туннели, переходы и транспортные узлы могут функционировать без постоянного ремонта долгие века.

Ориентироваться в подземном лабиринте очень трудно любому чужестранцу, поэтому пришлось заранее подготовиться еще в Рейнмарке. Сареф с собой взял зачарованный компас, который с большой точностью указывает на направления сторон света. А в сокровищнице вампирского клана Акарда также отыскались сапоги, которые оставляют следы, видимые только определенным образом. Таким образом Сареф без труда определит хождение по кругу.

Но прежде чем бодрым шагом отправляться навстречу новым приключениям, нужно озаботиться оружием. Это можно было сделать и на поверхности, но вампир решил не тратить время в ожидании ночи. Тьма подземных ходов для ритуала вполне сгодится. Сареф проходит немного вперед и находит пустующий зал. Там достает из рюкзака кувшин из алхимических чернил.

В памяти всплывает воспоминание, как производил «закалку кровью» перед боем с призраками из кургана около деревни Аварлак. Сейчас ритуал будет немного похож, правда, огонь сегодня не потребуется, а кровь Фаратхи куда более ценная, нежели таковая у Сарефа. Юноша отчетливо помнит инструкции Легиона на этот счет, а оружие у гномов было заказано именно с расчетом на «закалку».

Повинуясь воле мага, чернила чуть меняют форму кувшина, создавая длинное и очень узкое горлышко, через которое вампир выливает кровь на гномий клинок, словно кондитер пишет кремом на торте поздравление имениннику. Кровь Древней вампирши нисколько не потеряла в силе, по-прежнему оставаясь теплой. В темноте красная кровь кажется черной, ручейки текут по желобам на лезвии, которые искусный мастер сделал по заказу.

От желобов расходится резная гравировка, тоже выполненная в виде ломаных линий, гномы даже в этом олицетворяют любовь к прямым линиям и четко очерченным углам, а не только в архитектуре или огранке самоцветов. Конечно, будет ошибочно полагать, что подгорная империя совсем не приемлет плавности и скруглений и вместо круглого колеса использует квадратное.

Кровь демонессы расходится по клинку и заполняет все выемки в неком подобии кровеносной системы. Ни один желоб не соединен с краем лезвия, так что всё остается на поверхности меча, нужно лишь правильно рассчитать объем. Далее Сареф начинает ждать впитывания крови. В обычном случае это вряд ли бы произошло, но мастер-кузнец при изготовлении оружия использовал серый луденит — довольно редкая руда, способная впитывать различные вещества.

Многие сказания об ядовитом оружии имеют под собой вполне реальные свойства луденита. Оружие после изготовления надолго опускали в емкость со смертельным трупным ядом или щедро обмазывали железами ядовитых змей. Металл с примесями буквально вбирал яд, который навсегда оставался на клинке. Такое оружие, конечно, требовало более тщательного ухода, чтобы не допускать долгого нахождения чего-либо ненужного на лезвии, например, чужой крови или воды.

Сейчас меч вместо яда впитывает кровь Древнего вампира и после станет куда более ужасающим оружием. Ритуал, как и многие подобные, не требует сотворения чар, достаточно правильной последовательности действий. Единственное, над чем Сареф не имеет контроля, так это конечная способность оружия. Легион говорил, что после «закалки» оружие не просто станет крепче и острее, но еще может воплотить в случайном порядке какое-то новое необычное свойство, которое будет каким-то образом связано с Фаратхи.

Сареф терпеливо дожидается впитывания и затвердевания крови, после через переворачивает меч другой стороной и повторяет процедуру. Так шаг за шагом кувшин с кровью постепенно пустеет. Кропотливый процесс напоминает работу кузнеца, который раз за разом нагревает и плющит пластину, а потом начинает загибать надвое в разные стороны, чтобы в конце концов получить многослойную сталь без шлаков и дефектов.

Примерно через три часа работы один кувшин опустошен до последней капли, а меч приобрел красноватый оттенок. Юноша внимательно вглядывается в полученное изделие в ожидании анализа со стороны Системы. Если было получено какое-то свойство, то незримый помощник может его увидеть и дать описание.

Предмет: Лес терний

Уровень предмета: SS

Описание: мастерски выполненный меч из кузни гномов впитал в себя кровь Фаратхи, Древней вампирши-демонессы, а вместе с этим установил связь с проклятыми лесами Финакландарона, корни которого порой соперничают даже с Великим Ясенем. Владелец меча всегда в лесу терний, где бы не оказался, достаточно лишь позвать.

Активация: держать оружие в руке и произнести формулу призыва: «marlima garnoot».

Сареф перечитывает полученное описание, пока не до конца понимая, что подразумевается под «лесом терний», а название «леса Финакландарона» совсем ни о чем не говорит. Только про Великий Ясень вампир может догадываться, что это то же, что и Краснокрылый Ясень из описания пассивной способности «Великий корень».

— Marlima garnoot. — Произносит юноша, сжимая рукоять. Из места, куда указывает кончик меча, вдруг пробивается маленький росток. Дерево растет с потрясающей скоростью, и вот уже Сареф смотрит на пышный дуб, выросший прямо из гранита без воды и солнца.

«Это необычное дерево», — молодой маг сканирует изменение интерьера разной исследовательской магией, после чего приходит к выводу, что удача сегодня на его стороне. Полученная возможность и свойства деревьев достаточно полезны, если подойти с умом.

Второй кувшин с кровью Фаратхи Сареф уже оприходовал в Рейнмарке, превратив кровь в кристалл, а после расколов на несколько кусков. Это одна из единственных форм, позволяющая контролировать дозировку приема. Можно было еще выпарить до состояния песка, а после отмерять песчинки, но этот способ довольно неудобен. Гораздо проще использовать кристаллизованную кровь.

Когда Сареф принимал капли крови Древнего, добытые в Фондаркбурге, то сразу получал огромные силы, но всего на тридцать секунд. Это происходило из-за слишком большой дозировки, даже малюсенький осколок будучи проглоченным, выбрасывает чересчур много силы, которую тело обычного вампира не может толком усвоить. Отсюда и ограничение по времени. Правильным будет другой вариант, когда дозировка намного меньше, сил приходит не так много, но и эффект длится куда дольше, а поэтому усваивается качественнее, что напрямую ускоряет развитие вампирского организма.

Юноша достает из потайного кармана черный шар. Алхимические чернила вокруг кристалла крови размером с большой грецкий орех расступаются для того, чтобы вампир лизнул предмет кончиком языка. Даже мимолетное касание вызывает приятное онемение языка, челюсти, а после волна силы проходится по всему телу вспышками удовольствия в мышцах. Усталость тут же отступает на пару часов. Теперь так нужно повторять постоянно, чтобы как можно скорее достичь статуса старшего вампира. Сареф предполагает, что Хейден использовал что-то похожее для Кобальда Вопилы.

Вампир сворачивает мини-лагерь, вешает на пояс «Лес терний» и возвращается на тропы. Что делать с дубом, Сареф не придумал, поэтому решил оставить как есть. Если сюда когда-нибудь зайдет гном, то несказанно удивится, а сказки подгорного народа пополнятся новой легендой.

Достать карты подземной империи не представлялось возможным, гномы хранят их как зеницу ока. Придется поплутать и, что самое главное, не попасться местным обитателям. Появление чужака, неважно человека или вампира, бородачи не оценят. Легион тоже не заявлялся никогда в Вар Мурадот, так как это владения Хейдена. Так что у Сарефа есть сложная и заковыристая задача по поиску сильного врага на чужой территории. Хотя, разумеется, миссия не началась бы без тщательного плана, запасного плана и плана на случай «мы сели голой попой на костер»…

…Где-то на южном конце материка Рим без устали крутится перед ростовым магическим зеркалом, когда Маклаг Кроден заставил плоский участок пространства отражать абсолютно любой падающий свет.

— Ну как, довольна? — Люминант ковыряется в почерневших зубах. На его взгляд иллюзия облика сделана шикарно, вампирша теперь выглядит даже еще лучше, чем было до охоты на Фаратхи.

— Ага, пойдет. Такое зеркало можно делать постоянно?

— Могу зачаровать какую-нибудь отполированную поверхность. Будет маленькая версия.

— Отлично, я принесу подходящий предмет. Убирай. — Рим разворачивается и идет в каюту.

— А можешь дать хоть немного курума? Я так буду лучше работать. — Маг с жадностью во взгляде провожает девушку, хотя плотские утехи его не привлекают с тех пор, когда ядовитый порошок пришел в жизнь первого чародея Петровитты.

— Я подумаю. — Отмахивается Рим, помня приказ Сарефа не баловать люминанта и не поддаваться на слезные просьбы, провокации и угрозы. Но и не доводить до той черты, когда наркоман превратится в неуправляемый ураган.

Глава 55

— Смотрите-смотрите! — Кричат несколько восторженных людей из толпы. Их понять можно, так как еще ни разу Порт-Айзервиц не видел в своем порту спуска летающего корабля. Эльфы перед столицей Манарии сделали небольшой крюк, чтобы очутиться со стороны главных пристаней. Даже Герон словно с интересом смотрит на это, раздвинув облака под солнечными лучами.

Лоренс стоит в толпе и узнает нечто похожее, что мельком увидел в небе над гибнущим Фокраутом. На носу корабля стоит его величество Метиох Айзервиц и приветствует собравшийся народ. Новости о срыве переговоров со Стилмарком и нападении вампиров сюда уже докатились, так что очень многие горожане очень рады видеть живого и невредимого короля.

Эльфийское судно плавно спускается на воду и пристает к берегу. На пристани уже стоят гвардейцы вместе с королевским советом, вероятно, они заранее получили известие о возвращении монарха. Юноша с трудом пробивается через толпу, чтобы посмотреть на остальную делегацию. Глаза живо двигаются от одного знакомого лица до другого, а после человек растворяется в толпе.

Процессия экипажей в окружении королевской охраны едет по улицам столицы в сторону Стальной Крепости. На улицах появляется еще больше людей, а молодой король отказался от кареты в пользу коня, чтобы его видели подданные. В конце пути процессия исчезает в королевском дворце в центре города. А чуть позже туда проходит Лоренс, пользуясь привилегией членства в Громовом отряде.

Как оказалось, все главные лица государства с каким-то эльфом уже заперлись в комнате переговоров, забыв об усталости. А вот другая часть делегации сразу распалась: магистр Венселль вместе с мэтром Эриком явно отправился в тайную штаб-квартиру охотников на вампиров, мимо них Лоренс прошел на отдалении. Проходя мимо конюшен юноша резко завернул за угол, поэтому не столкнулся с Годардом, который направил лошадь к выходу из территории Стальной Крепости. А вот Бальтазара, Иву и Элин удалось найти в королевском саду.

— Я ожидал, что вас привезут в урне с прахом. — Весело произносит Лоренс. Троица тут же встрепенулась, услышав знакомый голос. Элин подбежала и крепко обняла юношу, пока орчиха с алебардистом отпускали ответные колкости про сыплющийся вулканический пепел из штанов.

— Как ты здесь оказался? Я так рада, что с тобой ничего не случилось! — Эльфийка словно изголодалась по хорошим новостями.

— Да что со мной будет? Я — фаворит госпожи Удачи. — Отмахивается Лоренс. — Как всё прошло на Фрейяфлейме?

Все трое начинают рассказ после момента бегства из Фокраута. Про путешествие над морем, прибытие на архипелаг, города и странности эльфов. Больше всего времени занимает рассказ об ужасной ночи, когда остров атаковал флот мертвецов-пиратов, каменные големы и кошмарный спрут размером с остров. Элин рассказывает, что с помощью неожиданного помощника смогла призвать теневого феникса, который победил спрута.

— А вы легко отделались. — Заключает Лоренс, почесывая золотистые волосы. — Такое ощущение, что там сражались между собой сразу несколько сторон.

— Думаешь? Возможно. — Элин трудно что-то сказать по этому поводу, хоть и сама заметила странности. — Кстати, с нами прибыли два эльфа. Эльфийка теперь будет учить меня искусству общения с духовными существами.

— О, так ты хочешь научиться пользоваться помощью того феникса? — Догадывается юноша.

— Ага, теперь я чувствую, что действительно могу быть полезной, а не просто являться инструментом для поисковой магии.

— Когда ты станешь великой и знаменитой, то вспомни про обычных вояк вроде нас, — улыбается Бальтазар. — Я никогда не откажусь от теплого местечка и стабильной работы.

— Пфф, тебе лишь бы теплое местечко. — Восклицает Ива. — А как же приключения и открытия?

— Я немолод, клыкастая. Мои кости хотят тепло, а живот — ежедневной еды. — Усмехается собеседник. — Это у вас, орков, после пятидесяти расцвет зрелости.

— Бальт, тебе всего тридцать девять, не изображай старца. — Хохочет Лоренс.

— И слушать не хочу от молокососа навроде тебя. — Адепт боевых искусств тычет пальцем в грудь Лоренса. — У меня уже суставы болят.

Элин первое дело с улыбкой слушала обсуждение товарищей, а после неожиданная мысль омрачила настроение.

— Ты чего, крошка? — Ива замечает нахмурившийся лоб эльфийки.

— Мне кажется, я понимаю, почему эльфы добровольно отказываются от общения с людьми. Чтобы не возникало привязанностей, ведь я увижу поколения ваших потомков, а вы все рано или поздно уйдете из жизни навсегда. — Тихо произносит Элин, а остальные некоторое время молчат, пока Бальтазар не обнажил зубы:

— Ну, я даже детей вряд ли оставлю после себя.

— Пф, ха-ха-ха, — Ива после услышанного не удержалась. — А у меня их будет много. Вернусь в Степь, найду себе мужа-богатыря и наделаю кучу здоровых детишек!

— Богатыря? Похоже, нам с Лоренсом здесь точно ловить нечего. — Наигранно вздыхает Бальтазар. То ли от сожаления, то ли от облегчения.

— Ну а что поделать, если от родителей разных рас никогда не появляется потомство? — Пожимает плечами орчиха, мол «ничего личного, таковы законы природы».

— Не знаю насчет себя, но ты, Элин, особо не переживай на этот счет. Может статься так, что мы отправимся в лучший мир все разом и гораздо быстрее, чем Ива наделает детей. — Лоренс хлопает эльфку по плечу. — А если пронесет, то ты тоже найди себе какого-нибудь эльфа и живи счастливо долгие века.

— Я постараюсь. — Смущенно отворачивается Элин.

— Вот и отлично. Кстати, а каков наш следующий шаг?

— Эли говорила, что скорее всего будут переговоры с князьями из Вошельских лесов. — Вспоминает эльфка. — Они же ведь наши соседи.

— Да, кстати, в столицу я прискакал вместе с Южной Компанией Вестхета. Там были уроженцы тех мест.

— Дай угадаю, они хотят предложить услуги королю? — Бальтазар хлопает по карманам в поисках курительной трубки.

— Именно. Скорее всего сегодня-завтра их представители пойдут на поклон его величеству. Мне кажется, что король нос воротить не будет, хоть и Вольницу Матиана Бэквока остальные князья не любят. — Кивает Лоренс.

— А что такое Вольница и почему не любят? — Элин тут же задает вопросы как единственная, кто меньше всего знает о людских государствах.

— Это название княжества, которое этот самый Бэквок захватил. Но стоит признать, что чисто по военной мощи он самый перспективный союзник. Под его началом собираются опасные наемники и всякие негодяи, но он умудряется держать всех в ежовых рукавицах. — Юноша пересказывает то, что слышал в лагере Компании Вестхета. — У него большой авторитет и безжалостный ум.

— А что гадать-то? Решение всё равно не мы будем принимать. — Ива развалилась на скамье, занимая её полностью. — Как король и советники скажут, так и будем пердеть.

— Ты хотела сказать «переть»? — Бальтазар вынужден усесться на траву рядом с кустом роз.

— Ага, конечно.

Лоренс смотрит на громаду замка и спрашивает:

— А совещание долго будет идти? Что-то мне уже не терпится узнать, к чему… а это кто?

По лужайке плавно ступает женщина в свободном синем платье, а синие краски для одежды очень дорогие на всем континенте. Но привлекает внимание Лоренса, разумеется, не это, а грива черных волос сквозь которые можно увидеть заостренные уши.

— Ах, давайте я вас познакомлю. — Спохватывается Элин.

Незнакомая эльфийка идет прямо к беседующим и обращается по-эльфийски:

— Aelan, uerulata. Lesort com’ ignare.

— Aelan, uerusim. — Здоровается Элин. — Это Сахтеми, моя наставница, о которой рассказывала.

— Lorenz ta moisure. — Юноша делает поклон и называет имя, а после обращается к Элин. — Тебя зовут на занятие, найди нас позже.

Все остальные удивились, узнав, что их спутник знает эльфийский язык. Только Сахтеми ответила невозмутимой улыбкой, слегка прищурив взгляд. Элин послушно отправилась за преподавательницей, а после что-то вспомнила, бегом вернулась и быстро прошептала на ухо Лоренсу. Юноша с кивком обещает выполнить.

— Что она хотела? — Спрашивает Бальтазар в окружении табачного дыма.

— Попросила встретиться с Элизабет. Думаю, она тоже будет рада узнать, что я в порядке. — Отвечает Лоренс.

— Да уж, что-то чародейка скисла за последние дни. — Заявляет Ива.

— Да просто устала. — Отмахивается Бальтазар. — На ней сейчас большая ответственность, ведь она сильнейшая магичка королевства и главная советница короля по вопросу вампирской угрозы миру. Это война на истощение сил, где мы пока проигрываем по всем фронтам. Какие бы силы не участвовали в противостоянии, они пока знают и достигают куда больше нашего. И осознание этого может сломить даже сильную волю, а леди Викар, как бы это выразиться помягче, не тот человек, который может вести полки через череду поражений и неизбежных жертв. Тот же Равнодушный Охотник вряд ли предложит ей магическую дуэль, где цель ясна и понятна. А если предложит, то обязательно с каким-нибудь коварным планом.

— Эк тебя словесный понос прошиб. Ты что там куришь? — Орчиха открывает глаза и принимает сидячее положение. — Стоп… А где Лоренс?

— Уже испарился. — Человек выдыхает белое облако.

— Однако наловчился же тихой ходьбе. — Ива бьет себя по бедрам. — А я так и не спросила, что за волшебную муть он сотворил в Фокрауте с этими рыцарями и замком.

— Да куда он денется? Спросишь еще. — Флегматично замечает Бальтазар, делая новую затяжку.

Юноша тем временем уже идет по тихим коридорам мрачного замка. Как оказалось, первое совещание уже закончено. Следующее решено провести завтра ранним утром, а сегодня король уделит время накопившимся государственным делам. Забывать о внутренних проблемах не стоит, особенно учитывая письмо от епископа Элдрика Викар о событиях в Белых Кущах.

Лоренс находит Элизабет в штаб-квартире Громового отряда в окружении многочисленных свитков, писем и книг. Похоже, командир отряда размышляет над дальнейшими действиями по предотвращению ужасов, которые несомненно готовят вампиры. Вот только бесшумный юноша сразу подходить не стал, увидев, что девушка вместо изучения донесений разведчиков и досье на новых членов отряда взамен погибших уткнулась в собственные ладони.

Тихо зашедший Лоренс также тихо разворачивается и отходит от кабинета, проходит по коридору до главных дверей и громко хлопает ими. После ничуть не тише шагает по направлению кабинета и распахивает приоткрытую дверь со словами:

— Рядовой Лоренс Троуст в расположение отряда прибыл!

Глава 56

Сказать, что Элизабет Викар удивилась, не сказать ничего. Похоже, она ожидала прихода кого угодно, но только не пропавшего в Фокрауте подчиненного.

— Лоренс! — Девушка встает из-за стола. — Как же хорошо, что ты не пострадал. Как тебе удалось выбраться?

Юноша замечает, что несмотря на улыбку, путешествие измотало предводительницу отряда куда сильнее, чем могло показаться по словам товарищей. Осунувшееся лицо, мешки под глазами, а уж про красноту самих глаз можно и не говорить. Согласно статусу Элизабет ведет себя куда более сдержаннее Элин, хотя вряд ли была против хотя бы пожать руку вернувшемуся.

— Быстрые ноги и большой такой мех из-под вина. — Отвечает молодой рыцарь. — Ты в порядке?

— Да-да, всё хорошо. А какой еще мех?

— Большой. — Повторяет Лоренс. — Хватает на несколько глубоких вдохов, пока бежишь в окружении пепла и ядовитых газов. Сложная техника, если честно. А ты всё в делах? Не хочешь отдохнуть?

— Да, работы меньше не становится. Послы в Вошельские княжества отправятся уже сегодня. А нам нужно восстановить численность отряда. — Элизабет садится обратно за стол и делает вид, что погружается в работу.

— Тебе стоит отдохнуть. Когда ты в последний раз нормально спала?

— Сегодня на корабле. Я хорошо себя чувствую, спасибо.

— Ты выглядишь как пряха, что жила по соседству с моим домом. Её мучила бессонница, а когда всё же засыпала, то приходили кошмары. — Лоренс садится на скамью в стороне и замечает, что перебирание писем чуть замедлилось на слове «кошмары». — Насколько крепок твой сон?

— Поняла, — вымученно улыбается девушка. — Элин тебе рассказала?

— Ага. — Признается Троуст. — Говорит, плохо спишь, часто просыпаешься с криками. Еще сказала, что раньше у тебя была какая-то болезнь, что вызывала страшные сны. Она возвращается из-за психического напряжения?

— Болезнь была. Называется «ментальным штормом», но то состояние полностью излечено вот этим. — Викар показывает волшебную палочку. — Оно из сердца стихий.

— М-м, ни о чем не говорит, извини. — Юноша смотрит на чародейский атрибут. — Но теперь я понял, что дело в другом. Тебе не стоит переживать.

— О чем ты? — Переспрашивает девушка.

— Обо всем. Знаешь, земля слухами полнится, а я даже пень разговорить могу. Я слышал, что у тебя была старшая сестра, посвятившая жизнь Герону. Мариэн, верно?

Элизабет молча кивает.

— Бесстрашная воительница и всё такое. Не думаешь, что она лучше бы подошла на твою роль?

— Разумеется, — соглашается собеседница. — Она была замечательной и храброй. Она верила в себя и в Герона. Она смеялась в лицо опасности и всегда выходила победителем до той злополучной миссии. Будь она жива, всё было бы по-другому. Я не обладаю теми же лидерскими качествами и харизмой. Я хороша лишь в магии.

— Да, всё так. — Кивает Лоренс, даже не думая подсластить пилюлю. — Но повторюсь, тебе не стоит переживать. Почему? Потому что мы снова вместе, я возьму на себя часть груза.

— Большое спасибо за предложение…

— Отказ не принимается! — Решительно противится юноша. — После всего этого ты же не думаешь, что я обычный мошенник, вдруг ставший рыцарем? Ты никогда не думала, что я знаю и умею гораздо больше, чем болтаю? Я не просто так в тот день пришел в Порт-Айзервиц и решил участвовать в турнире.

— Да, я об этом думала, но ничего не придумала, кроме того, что ты решил озолотиться на ставках. Зачем же ты здесь?

— Чтобы помочь. — Сразу отвечает Лоренс. — Можешь считать меня проводником тех божественных сил, что желают жизни и процветания, а не уничтожения мира. Просто доверься мне, и «Герон оградит».

Элизабет поднимает глаза на собеседника.

— Герон оградит? Мариэн часто так говорила, это строчка из распространенной молитвы.

— Разумеется, я ведь тоже ходил в приход в детстве. Набожным не стал, но кое-что осталось. Но не это важно. Тебе нужно прекратить бичевать себя за все промахи. Жертвы на войне неизбежны. А еще ты постоянно испытываешь страх: перед важным совещанием, перед боем, перед встречей с этим Сарефом. Я очень тонко чувствую такие вещи. — Лоренс прислоняется к спинке скамьи и смотрит на противоположную стену. — Вообще, страх — обыденное чувство, все его испытывают, но на тебе огромная ответственность, что тебя же душит даже во сне. Ты не вытянешь это в одиночку, поэтому я здесь.

Троуст одним движением встает на ноги и подходит к Элизабет, закрывшей лицо руками. Встает за спиной, но не касается.

— Кроме нас здесь никого нет, можешь расслабиться. А еще лучше тебе поспать. У тебя есть комната в замке?

— Да, — девушка шмыгает носом. — Этажом выше прямо над этим местом. Наверное, ты прав, пойду полежу.

Элизабет с трудом встает из-за стола и останавливается, когда Лоренс протягивает свой меч, обмотанный шкурой. Дочь епископа машинально берет в руки и только потом задается вопросом, а зачем ей его вручили.

— Знаешь, как подбодрить девушку? — Лоренс засучивает освободившиеся руки.

— Дать ей меч? — Сквозь слезы улыбается Элизабет.

— Ахах, почти. Имел в виду это. — Юноша вдруг пригибается и подхватывает девушку на руки.

Элизабет ойкнула, вдруг очутившись на руках Лоренса.

— Нет, не надо, отпусти. — Требует наследница рода Викар, но коварный собеседник никак не реагирует и идет к выходу из штаб-квартиры, не обращая внимания на слова о том, что переносимая и сама может идти. К моменту прихода к дверям личной комнаты, Элизабет уже перестала возмущаться, а вскоре была возложена на кровать.

— Вот так, — невозмутимо говорит Лоренс. — А теперь спи.

На девушку набрасывается одеяло, а окна зашториваются. Элизабет выглядывает и говорит:

— Большое спасибо, Лоренс. Не мог бы ты побыть рядом со мной?

Юноша оценивающе смотрит на девушку, а потом качает головой.

— Извини, я бы полежал тут с тобой, но свой ресурс непристойностей на сегодня я уже истратил. Могу позвать Иву, но ты не сможешь спать под её храп, её только Бальтазар да я выносим каким-то образом. Оставлю свой меч, мне всё равно нужно подыскать ему нормальные ножны вместо этого стиля деревенщины. — Лоренс закрывает за собой дверь и пальцем ставит галочку в невидимом плане.

Спустившись в штаб-квартиру Громового отряда, занимает место Элизабет и начинает изучать документы, на которые девушка уже смотреть не могла. Первыми в руки попадаются рекомендации от различных организаций. Для восстановления элитного отряда нужны новые силы, и сейчас Лоренс считает, что нужно сконцентрироваться на качестве, а не на количестве. Пускай от Громового отряда останется всего дюжина человек, но эта дюжина должна быть самой сильной.

Рыцарь встает из-за стола с мелком в руке и начинает писать на стене имена. Самой первой на вершине столбца идет Элизабет Викар. Напротив её имени рисует корону и звезду. Корона означает руководство отрядом, а звезда — магическую роль атаки. Следом идут знакомые Бальтазар и Ива. Они получают рисунок меча, они воины ближнего боя. Ниже идут Аддлер Венселль, Годард и мэтр Эрик. У первого схематичный лук, у второго — меч, а у третьего пририсована звезда.

— Так-с, от обычных рыцарей и гвардейцев проку не будет. — Вполголоса рассуждает Лоренс. — Значит, нам нужен еще один магистр Оружейной Часовни. Но кто? Магистр Онгельс, как я слышал, занят обороной страны, он не согласится покинуть Манарию. Где и что с Мартой Рапон вообще без понятия. Остается лишь Клаус Видар, гениальный мастер Оружейного Стиля.

Лоренс вписывает его в список со значком щита, даже не задумываясь, согласится ли он. Даже если нет, то Элизабет сможет повлиять на короля, а уже Метиох просто отдаст приказ. С магистром Венселлем в этом плане проще всего, достаточно сказать: «Вампиры».

Потом в списке появляются еще два мага, зарекомендовавшие себя. Мэтры Патрик и Филипп получают по звезде. Десятым по списку идет сам Лоренс Троуст с рисунком арфы в роли поддержки группы. «Маловато будет. Нужен кто-то еще, какой-то талантливый и одаренный Героном жрец для идеальной команды», — думает юноша, но совсем не представляет, кто сюда может подойти. Похоже, Элизабет придется помочь и здесь, переговорив с епископом Элдриком. Если они найдут жреца, инквизитора или паладина, чья священная сила достаточна для победы над самыми страшными монстрами ночи, то будет просто замечательно.

— Как дела? — В кабинет заглядывает Бальтазар с Ивой.

— Отлично. — Отзывается Лоренс. — Элизабет отправил отдыхать, а сам накидал список реорганизованного отряда.

Теперь уже трое изучают имена на стене.

— Ну, мне без разницы, кто там будет. — Орчиха первой отходит.

— А почему бы не взять еще сто магов, сто мастеров Духа и сто жрецов? — Спрашивает Бальтазар.

— У нас нет стольких. — Закатывает глаза Лоренс. — Действительно полезных — единицы. Все остальные будут лишь мешать. К тому же такой отряд сконцентрирует почти всех спецов в одном месте, значит, в остальном королевстве их вообще не останется. А там еще вопросы припасов для такой оравы и трудностей скрытного передвижения.

— Понял-понял. А где Элин и эльфы?

— Хм, — Лоренс на секунду задумался, а после вписал Элин в список со значком вопроса. — Если она найдет общий язык с теневым фениксом, то будет очень кстати. А вот про эльфов ничего сказать не могу. Кстати, ты говорил, что подружился с кухарками во дворце?

— Ну да, — отвечает алебардист. — Их тоже возьмем?

— Ага, на передовую со сковородками. Можешь попросить приготовить нам еды? Два запеченных поросенка, бочонок эля, корзинку хлеба, корзинку овощей, крынку творога и штук пятнадцать вареных яиц. И каких-нибудь сладостей сверху.

— Эм, зачем? — Не понимает Бальтазар.

— Когда наш командир проснется, устроим пир. Сон, конечно, важен, но и питаться нужно плотно. — Объясняет юноша.

— Она же не съест столько! — Ржет Ива.

— Тогда вы будете держать за руки, а я продолжу её кормить. А что не влезет, съедим сами. Еще и Элин позовем. А то небось, оголодали среди эльфов, питающихся фруктами, травой и росой.

— Ладно, но эльфы мясо уплетают будь здоров. Оленина и кабанина там, а рыба у них на столах вообще объеденье. — Вспоминает Бальтазар.

— Ну вот, а мне ничего не привезли. — Сокрушается Лоренс. — Ладно, я пока в оружейную, Ива на стреме. Встречаемся здесь через час.

Глава 57

Чем больше миль проплывает каравелла в южном направлении, тем жарче находиться в каюте, поэтому Рим больше времени проводит на верхней палубе, наслаждаясь ясной погодой или помогая команде со снастями. Иоганн Коул, что вновь вернулся в привычное добродушное состояние, тоже прохаживается вдоль борта, но от любой физической работы отказывается. От него Рим узнала, что если обогнуть Островную Федерацию и плыть дальше, то получится преодолеть экватор и вступить в Южное полушарие, правда, Море Штормов делает такие приключения смертельно опасными, поэтому чародей ничего не может рассказать о том, что находится в настоящих южных землях.

Маклаг Кроден напротив заперся в трюме в обнимку с курительной трубкой. Сареф говорил, что ему запрещено появляться на территории Федерации, но то же можно сказать и о вампирах. Кровопийц никто не любит. К счастью, на главный остров высаживаться не придется, достаточно найти маленький остров в двадцати семи морских милях от главного побережья. Именно там должен находиться новый член команды, и Рим обязана завербовать его без помощи Сарефа, который отправился в гномью империю.

— Земля! — Кричит смотровой.

— Это он. — Убеждается вампирица, завидев вскоре поросшую лесом гору. — Общий сбор! Хунг, волоки сюда Маклага.

Вскоре вся команда собралась на палубе, где Рим распределяет обязанности. Люминант с третью вампиров останутся на корабле в качестве резерва. Пятнадцать вампиров вместе с Рим и Коулом пристанут к острову и приступят к поискам. На двух шлюпках поисковой отряд достигает берега и вступает в густые джунгли. Рим здесь оставляет еще троих сторожить лодки и разбить небольшой лагерь, если за сегодня они не управятся. Остальные направляются вглубь острова.

— В детстве я слушал сказки о таких островах. В них говорилось, что пираты тут закапывают сокровища. — Чародей бодро идет за Рим, опираясь на палку.

— Вряд ли мы найдем что-то подобное, нам бы этого, как его там, найти. — Девушка взяла на вылазку любимый двуручный меч, слишком большой для женских рук. Но пиромант уже видел, как Рим может крутить оружие одной лишь рукой, благодаря вампирской силе.

— Его зовут Ка́стул. Как я понял, Легион и Сареф всерьез считают, что он обязательно нужен нам для боя с Хейденом. А что ты об этом думаешь?

— Ничего не думаю. Надо, значит, найдем и завербуем. Спасибо Легиону, он не просто выясняет местоположение, но и находит возможности для сотрудничества. — Впередиидущая вампирша начинает крушить заросли перед собой взмахами меча.

— Я никогда в жизни не видел высших вампиров, но мне кажется, что их нельзя вот так просто убить. Физически и магически они ведь превосходят любых вампиров?

— Да, Хейден — крепкий орешек. И если мы на него сейчас наткнемся, то умрем очень быстро и ничего сделать не сможем. Другое дело, мы не будем лезть на рожон. Сареф снова составит верный план, а мы его воплотим. — Уверенно отвечает Рим. — Заметь, что мы справились с Древней вампиршей, а эти создания круче высших вампиров.

— Ну, как я понял, мы просто одолели её «манифест», а не саму вампиршу. — Напоминает мэтр Иоганн.

— Разумеется, мы же не идиоты искать встречи с ней настоящей.

Дикий лес вокруг не содержит следов пребывания человека. Одни лишь густые кусты, лианы и скачущие животные. Сверху падает черная тень: поисковой ворон садится на плечо вампира-укротителя. Коул успевает заметить, что птица давно мертва, так как половина черепа обнажена. Значит, конкретно это некромантия, а не приручение или призыв монстров.

— Нужно взять восточнее. Там за холмом есть какая-то разрушенная постройка. — Докладывает вампир.

— Вот и попался. — Хищно улыбается Рим.

— Эй, мы же должны подружиться с ним, а не убивать. — Чародей теперь с трудом поспевает, так как вампирша прибавила ходу. — Не стоит злить того, кто может соперничать с Хейденом.

— Не переоценивай его, маг. Да, его называют грандмастером боевых искусств и величайшим мечником, но это не делает его всемогущим. Сарефу нужен тот, кто использует весь потенциал оружия, которое он заберет у гномов.

Примерно через половину часа группа выходит на расчищенный участок. Деревья и кусты повалены, словно здесь прошлась коса титана. За участком видны древние развалины из белого камня. По мнению Коула это могут быть следы народа, который жил здесь в прошлом. А сейчас уединенный остров стал прибежищем для Кастула. Рим идет с гордо поднятой головой, скрываться явно не собирается.

— Кааааастуууууул! — Громко зовет вампирица, но в ответ тишина. Никто не показывается.

— Он может уйти на охоту или еще куда, его же самого мы здесь не видели. Либо он живет в другом месте, ведь к этим развалинам однозначно придет любой вторженец. — Резонно замечает Коул.

— Не, он должен быть здесь. Он слишком наглый и самоуверенный, чтобы прятаться. Нет у нас времени прочесывать все десять квадратных километров. — Рим не согласна.

— Разве он как раз не прячется на этом острове? — Улыбается маг неожиданной мысли.

— А вот сейчас и спросим. — Рим замечает шагающую фигуру с голым торсом и обнаженным мечом в правой руке.

Мускулистое татуированное тело сильно загорело под здешним солнцем, только по неухоженным отросшим волосам можно заключить, что воин ведет отшельнический образ жизни, но питается явно хорошо. Веселое выражение лица с карими глазами выдает дружелюбие, но это может быть ловушкой.

— Ха-ха, приветствую на моей земле, претенденты! Хотите поместить свои имена на страницы истории, победив меня? — Воин широко разводит руки.

— Не-не, мы не за этим. — Отмахивается Рим. — Мы предлагаем работу.

— Я здесь для того, чтобы испытывать новобранцев, идущих дорогой воинской славы. Если вы ошиблись островом, то убирайтесь! — Кастул даже топает на последней фразе, а Рим с Иоганном одновременно вздыхают.

В списке Легиона говорилось, что Кастул вообразил себя отцом воинов, полубогом доблести и войн. Никому не сказав, заперся на необитаемом острове, чтобы к нему приходили для испытания бойцы. Те, кто проходят, получают возможность стать учеником. Для неудачников остается лишь смерть. Нетрудно догадаться, что за семь лет кроме пиратов сюда никто не приплывал, но мастер искусства Духа нисколько не потерял рвения и энтузиазма. Чтобы переубедить безумца, нужно знать, чего он добивается.

— На самом деле наш командир хочет стать вашим учеником. Он тоже великий воин, но осознает, что ему нужно многому научиться, чтобы сравниться с вами. — Рассказывает Рим, видя, как надувается от гордости Кастул.

— О, ну конечно. Мужчина ты или женщина, любой может бросить вызов судьбе! — Громогласно заявляет собеседник. — Зови его сюда!

— Вообще-то он на материке. Далеко в северной части охотится на чудовище, которое не берет ни один меч. Он просит вас присоединиться к нему в неравной битве. Вы сможете прославиться на весь мир, и тогда к вам валом повалят новые ученики. — Убеждает Рим.

— Угу-угу. — Кивает Кастул, но становится всё мрачнее. — Меня это не устраивает. Если ваш командир хочет стать учеником, пусть приходит сюда. Вдруг я уйду, а сюда приплывет другой ученик, а?

— Он не может. — Качает головой вампирша.

— Тогда нам не о чем разговаривать. Проваливайте с моего острова! — Категорично заявляет воин.

— Без вас мы отсюда не уйдем. — Зло отвечает Рим и закидывает двуручник на плечо.

— Охохо, тогда решим всё самым правильным способом. — Кастул чуть пригибается к земле в боевой стойке. Широко расставленные ноги чуть пружинят в коленях, пока меч покачивается в руке. Всё указывает на то, что сейчас он ринется в бой.

— Ладно, запасной план. — Бормочет Иоганн Коул и отходит за спины вампиров.

— Ату его! — Звонким голосом приказывает Рим, и с арбалета рядом срывается снаряд в сторону противника и неожиданно улетает в небо. Вампирица максимально сконцентрировалась на движениях Кастула, поэтому увидела, как он отбил арбалетный болт мечом. И не просто отбил, а сумел поймать плашмя, закрутить восьмерку и выбросить бесполезный предмет в воздух. Так можно поймать только в том случае, если рука с мечом двигается быстрее болта.

Рим выдыхает воздух и бросается вперед с заведенным за спину мечом. Мышцы в теле уже начали перестраиваться, чтобы временно увеличить физические возможности. Она не может как Сареф полностью обернуться в монстра, такой контроль тела и физиологии довольно сложен. Пока что она может лишь изменить отдельные конечности. Огромный прыжок должен был закончиться прямо перед Кастулом, а двуручник целился прямо в макушку противника.

Грандмастер успевает сделать шаг в сторону и отбить меч в сторону скользящим столкновением. Теперь его меч падает на Рим сверху, а вампирше приходится тратить время и силы на то, чтобы остановить тяжелый меч и нанести удар снизу вверх. Разумеется, в этой гонке она бы проиграла без вариантов, если бы один из вампиров не прикрыл щитом. Кастула уже окружают со всех сторон, но человек успевает реагировать на каждый выпад, пляска со смертью ему очень нравится, если судить по довольной улыбке.

Редкий человек может отбиваться от десятка взрослых вампиров, но Кастул уже далеко не простой человек. Когда человек становится мастером Духа, то его физические параметры выходят за все рамки. Конечно, под градом ударов ему очень трудно контратаковать, ведь команда «Мрачной Аннализы» тоже состоит из профессионалов. Но настоящий бой начнется именно тогда, когда Кастул начнет применять техники с использованием внутренней энергии. Рим и сама этому училась, а среди команды нападения больше половины практикуют боевые искусства, но в характеристике Легиона было четко написано, что «прямое столкновение чревато большими жертвами».

Сареф перед отбытием дал несколько подсказок, но Рим решила сделать немного по-своему, скопировав стиль ведения боя от напарника. Для этого здесь присутствует чародей, а также куплены некоторые интересные вещи в Рейнмарке. Сареф обычно избегает прямых столкновений, предпочитая оставлять бой на тот момент, когда жертва уже попала в ловушку. Сейчас Рим намерена стереть добродушную ухмылочку с лица Кастула, даже если придется сильно рискнуть.

— Коул! — Кричит девушка и отпрыгивает от противника. Движение повторяют остальные вампиры, а с неба уже несется огромный огненный шар прямо на голову Кастула, застывшего с разинутым ртом. Во время соударения с землей волны огня и жара расходятся во все стороны, так что вампирам приходится отступить еще дальше, прикрывая лица руками.

— А ты уверена?! — Кричит чародей, понимая, что Рим все же решилась действовать вразрез указаниям Сарефа.

Глава 58

В небо взметнулись языки пламени, еще сильнее повышая температуру окружающего воздуха. Иоганн Коул сначала беспокоился, что Кастул может не защититься от атаки по площади, и тогда их миссия завершится провалом. К счастью, мечник выходит из огня без каких-либо ожогов, вокруг тела подобно полупрозрачной пленке кружится энергия духа, что защищает от огня и жара. Пиромант хвалит сам себя, но не вложил в огненный шар взрывной урон.

— Ну и ну, — присвистнул грандмастер. — Магия тоже имеет право идти по пути доблести, но для этого нужно не отсиживаться в стороне, чародей.

— Не задирай нашего мага, придурок. — Рим не остается в долгу. — Коул, долго там еще?

— Нет, уже всё. — Мэтр Иоганн уже закончил с алхимическим заклятьем. Представление с огненным шаром нужно было только для того, чтобы поджечь кристаллы, которые вампиры во время схватки кинули под ноги противнику. Ядовитый минерал, купленный в лавке алхимика в Рейнмарке, при нагревании выделяет ядовитый дым, а дышать нужно даже мастеру боевых искусств, ведь дыхание — фундамент управления внутренней энергией тела.

Стандартные заклятья алхимиков навроде «Разделения сред» и «Перемешивания потоков» сейчас были достаточными для того, чтобы выделяемый токсин достиг легких Кастула. Последний сразу понял просчет и зажал рот с носом. Мечник быстро отбегает от горящей земли, но эффект отравления уже действует и вызывает сильное головокружение, потерю ориентации, мышечную слабость и что самое главное — затрудняет дыхание. Как бы человек не пытался глубоко не дышать, быстрый отек легких неподготовленного приведет к порогу смерти.

Вся надежда на то, что Кастула нельзя назвать неподготовленным человеком. Он продолжает уходить от ударов и даже атаковать в ответ, но теперь будто растерял половину умений и силы. Мощное атлетическое телосложение, может быть, помогает в бою, но чем больше тело, тем больше нужно кислорода, а с этим как раз таки трудности. Коул знает, что жертва, вдохнувшая яд, будет видеть кружащийся мир, даже после того, как рухнет на землю. Однако Кастул продолжает резкие движения головой и туловищем, умудряясь оставаться на ногах. Но долго это продолжаться не будет.

Мастер меча не успевает среагировать на резко натянутую двумя вампирами веревку, падает навзничь, но сразу пытается вскочить на ноги. Рим уже тут как тут и с силой бьет по затылку Кастула мечом плашмя. Такой удар выбьет весь дух из обычного человека, но сегодняшний противник лишь еще раз падает в объятья земли. С другой стороны один из вампиров целится рукоятью одноручной булавы в висок Кастула.

«Не такой доблести он ждал от противников, но вот Урхаб вряд ли будет удивлен», — чародей старается еще дальше отойти от места боя. Мастер меча невозможным способом переворачивается в воздухе, чтобы упасть на спину, а рука с мечом оставляет смазанную окружность вокруг тела. Кровопийца с булавой отлетает в сторону с жутким ранением: меч рассек плоть от паха до шеи вампира. Рим с резким выдохом опускает меч в переливах собственной алой внутренней энергии, готовясь выбить меч из рук противника, но противостоит ей уже не Кастул, а Урхаб.

Иоганн сумел изучить тот список Легиона на корабле с описанием возможных союзников и их характеров, болевых точек и способностей. У некоторых даже была указана краткая биография, как заметил Коул, найдя себя в списке.

Про Кастула было написано следующее: «Гений, приплывший из Срединных земель. Изучал нечто, напоминающее Оружейный Стиль, но никогда не посещал школ боевых искусств и частных учителей замечено не было. Есть подозрение, что понимал всё на интуитивном уровне. В бою использует меч. Страдает от психического расстройства личности: в нем одновременно живут две личности. Самая сильная и опасная — это Урхаб, но именно с ним больше всего шансов договориться…».

Бурный поток цвета морской волны проносится в опасной близости от мага, заставляя отвлечься от воспоминаний. Еще один вампир выбывает из схватки, когда не успевает увернуться от потока внутренней энергии Урхаба. Грандмастер просто делает взмах, а волна силы разрезает всю площадку и замирает только далеко в лесе, круша по пути все встреченные деревья и валуны.

— Твой отец вызывает тебя в Последний Поход! — Громко кричит Рим, и бой резко останавливается. — Пришло время оседлать судьбу!

Кодовые фразы являются ключом к запертым дверям Урхаба, ведь когда-то этот человек проживал обычную жизнь. Если бы Рим следовала плану Сарефа, то достучаться до Урхаба получилось бы и без жертв. Мастер опускает меч и просто смотрит вперед. Кастул с детства делил голову с Урхабом, но всегда был доминирующей личностью до того момента, когда не зарубил насильника, надругавшегося над его дочерью.

Тот негодяй был сыном бургомистра, из-за чего в тот же вечер дом Кастула штурмовала городская стража. Адепт боевых искусств добровольно сложил меч и направился в тюрьму, надеясь на справедливый суд, но он не знал, что градоправитель отдал тайный приказ убить семью на месте, а потом сообщить, что это Кастул атаковал первым.

Будущий мастер меча узнал об этом уже в тюремной камере, смотря в лица хохочущим надзирателям. Последние были несказанно удивлены, когда человек выбил дверь в камеру ударом ноги, но сделать ничего не смогли против озверевшего Кастула. Тот забрал свой меч из хранилища и вышел из тюрьмы по дорожке из трупов. До последнего надеялся, что тюремные охранники всё выдумали, но увиденное дома перечеркнуло все надежды.

Городские стражники выполнили приказ бургомистра, но между собой решили, что негоже разбрасываться красивой женой и дочерью, настоящая судьба которых всё равно останется еще одной тайной города. Глава семьи застал уходящих стражников, но даже выплеснутая агрессия и полученные раны не могли уберечь от шока увиденного. Со слезами на глазах Кастул облачил обнаженные тела жены и дочери в их любимые платья и закопал на заднем дворе. Именно тогда он добровольно отдал бразды правления Урхабу, а сам предпочел впасть в спасительное забытье.

Ту ночь пятнадцатилетней давности окрестили Ландкросским Мятежом Одиночки, когда Урхаб прошелся волной смерти по казармам стражи, а после нанес визит в дом бургомистра. Градоправителя не смогла защитить городская стража, Урхаб с мрачной решительностью отправил абсолютно всех на суд богов, а после навсегда покинул Ландкросс. Разумеется, за убийцей вскоре отправили охотников за головами, но Урхаб оказался им не по плечу. А вскоре на безлюдном перекрестке он столкнулся с Легионом в образе трехметрового воина в доспехах и шлеме с вороньими крыльями.

Высший вампир преодолел сопротивление и насильно «пробудил» Кастула. В характеристике мастера меча не была передана вся суть их разговора, но итогом стало то, что высший вампир заблокировал болезненные воспоминания, а на их место поставил ложные, где Кастул на самом деле сын богов и должен отправиться в дальнее странствие, чтобы стать величайшим воином мира. Кастул преисполнился решимости преследовать доблесть и твердость духа, а также делиться отвагой и мастерством с достойными.

Кастул действительно взобрался на вершину боевых искусств в ожидании слов, когда бог-отец призовет в Последний Поход, где любящий сын должен хоть сложить голову, но выполнить предназначение. Иоганн понимает, что Легион — чертов манипулятор, который играет страхами и мечтами людей для выполнения замыслов. Но сделать с этим что-то пиромант не может и, возможно, не захочет. Борьба будет означать, что прежние стремления были пустым местом.

Кастул-Урхаб сразу узнают слова, которые бог на перекрестке произнес много лет назад. Значит, время пришло. Мастер меча усиленно кивает, а после садится на землю, больше не борясь с головокружением.

— Да-да, наконец-то! Я посвятил тренировкам всё время и теперь готов помочь отцу в Последнем Походе. Скорее отведите меня к нему! — Требует Кастул. Мрачное выражение лица Урхаба вновь сменилось улыбкой доминирующей личности.

— Конечно, но сначала прими противоядие. — Коул дает воину флакон с зельем, который Кастул выпивает без раздумий.

— Фух, теперь возвращаемся на корабль. Мальт, помоги Дему. А вот Сизвальду нам уже не помочь. — Рим отдает распоряжения, смотря как новый член команды вскакивает и быстрым шагом направляется в указанном направлении.

— А ты могла бы и без боя пробудить Урхаба, ведь Легион предусмотрел другую кодовую фразу на этот случай. — Замечает чародей.

— Могла бы, но иначе не узнала, так ли он хорош, что способен убить высшего вампира. — Равнодушно отвечает вампирша.

— И как? Он хорош?

— Не знаю. — Рим отправляется за Кастулом. — Он не сделал ничего необычного, но скорее всего даже не посчитал нужным показывать настоящую силу. Он же нас до конца считал новыми учениками. Лживыми и наглыми, но учениками.

Отряд возвращается к берегу, чтобы вновь погрузиться на шлюпки и убраться с острова. По дороге Рим размышляет, что миссия завершена успешно, теперь им нужно спешить к Сарефу, который уже должен был достичь Кларийских гор за Широкоземельной Степью. Следующей остановкой должна стать подземная империя гномов — Вар Мурадот, а Хейден — следующей целью для устранения.

Если всё получится, то у Легиона развяжутся руки на более активные действия. Однако с таким противником им еще не доводилось встречаться, если не считать того случая в округе Шестиречья, когда Сареф магией хаоса пробудил давнишние события на подземной арене, где один лишь образ высшего вампира чуть было не убил их. Остается надеяться на смекалку Сарефа и на то, что он успеет поднять уровень сил с помощью крови Фаратхи.

— Вперед навстречу войне! — Громко заявляет Кастул на носу шлюпки, нисколько не помогая грести.

«Ну, хоть этому ничего объяснять не нужно», — Рим приходится взяться за весло вместо погибшего Сизвальда. Лодки плавно покачиваются на волнах по направлению к каравелле, на которой им нужно будет обогнуть материк с западной стороны, дойти до Караманша вдоль гор и спуститься на подземные тропы, которые сейчас разведывает Сареф. Настоящая война не за горами.

Глава 59

Белые Кущи — поселение рядом с морем на границе с Вошельскими княжествами. Это нетрудно определить по самому названию села, которое больше напоминает наименования соседнего государства, чем исконные манарийские, как, например, Альго, Месскроун, Абертрам или Фокраут. Всё из-за того, что когда-то давно эта часть земли принадлежала княжествам, но после давнишней приграничной войны перешло в руки монархов из Порт-Айзервица.

Большая толпа паломников стекается сюда из ближних округов, несмотря на свежевыпавший снег, очень странный для весны в Манарии. А причиной и центром паломничества является преподобный Маркелус Оффек. Жрец Герона возник из ниоткуда, рассказывая о том, что ему пришло видение от бога солнца о скором конце света. И теперь избранник божий обязан защитить королевство и весь мир от угрожающего ему зла.

Викарий округа и инквизиторы посчитали бы Маркелуса проходимцем и мошенником, ведь он не проходил обучения в семинариях Герона и никогда не получал сан священника из рук епископа или викария. Либо сумасшедшим, которые есть всегда. Однако человек, всю жизнь проработавший бортником, действительно изменился словно по волшебству.

Местные жрецы отчетливо почувствовали исходящую священную силу, что намного сильнее, чем у всех священнослужителей округа вместе взятых, так что плутом человека назвать было нельзя. Что уж говорить о различных чудесах, после которых в Белые Кущи валом повалили паломники. Одним лишь прикосновением Маркелус исцелял тяжелобольных, безошибочно узнавал судьбу без вести пропавших и предсказывал различные события. Такого человека не появлялось со времен святого пророка Кефела.

Разумеется, сразу были отправлены донесения прямиком в резиденцию епископа Элдрика Викара в Сакпирит. Окружной викарий прекрасно понимает, что новый святой такими темпами станет значимой фигурой в народе и сможет оказывать влияние на политику как Церкви Герона, так и королевского двора. В худшем раскладе может произойти церковный раскол, чего никак нельзя допустить.

Из столицы был отправлен отряд инквизиторов во главе с пресвитером Манкольмом. Старый жрец по мнению других уже давно должен был запереться в келье, читать священные тексты или вести богослужения в храмах, но пресвитер продолжает вести активную борьбу с порождениями мрака, помогая инквизиторам и охотникам на демонов и вампиров. Герон с раннего детства наделил Манкольма большими духовными силами, поэтому жрец намерен с умом потратить их все, пока бог солнца не призовет к себе.

Сейчас пресвитер стоит рядом с большой толпой народа, собравшейся на поле за Белыми Кущами. Именно здесь Маркелус выступает с проповедями и благословляет страждущих спасения. Рядом с пресвитером стоит окружной викарий Ориген. Вскоре перед людьми на телегу взбирается сам Маркелус Оффек в белом одеянии с черным плащом на плечах. Он не стал использовать красные, желтые и оранжевые цвета, как делает остальное жречество. Вероятно, не хочет провоцировать Церковь, а может, имеет другие причины.

— Воздадим же Герону хвалу! — Громко обращается проповедник и поднимает руки к небу. Присутствующие повторяют жест. Тридцатитрехлетний бортник по рассказам знавших его до «божественного видения» был довольно далек от веры. Редко посещал храмы, предпочитая околачиваться в лесах, где и построил себе хижину. Однако без запинки произносит длинную молитву, словно учил наизусть, как и другие жрецы.

— Что думаете? — Спрашивает Ориген.

— Пока не буду спешить с выводами, посмотрим дальше. — Отвечает пресвитер Манкольм.

После общей молитвы Маркелус с безумным взором темно-зеленых глаз начинает стращать людей скорым концом света, где силы Света и Тьмы сойдутся в схватке за господство над землями и душами людей. Худощавый человек с короткой стрижкой и без растительности на лице страстно повествует о различных ужасах. О горящих островах, о подземной тьме и корабле, наполненный мертвецами и безумцами. А также о снеге и холоде, что скоро накроют Манарию.

— Апокалиптические предпосылки и учения внутри Церкви существуют. — Кивает Манкольм. — Но на общих проповедях никогда в таких подробностях не раскрываются.

— Разумеется, — кивает викарий, — незачем лишний раз пугать прихожан. До сих пор он не говорил ничего, что противоречило бы официальным канонам и ни разу не дал оценочных суждений про Церковь Герона или короля.

— Либо он не дурак, либо не имеет ничего против нас. А вот сейчас он будет исцелять? — Пресвитер замечает, как к телеге подходят больные и покалеченные люди. Некоторых подносят на носилках, а окружной викарий указывает на четырехлетнюю девочку с неизлечимым врожденным заболеванием, убивающим в течение первых пяти-шести лет жизни.

— Ей наши исцеляющие молитвы не помогли, а на помощь мага-целителя у родителей денег нет. — Рассказывает Ориген.

Маркелус бормочет молитвы и ходит от одного до другого ищущего исцеления. Пресвитер чувствует, как вокруг телеги бурлит невидимая энергия, и безошибочно узнает силу бога солнца. Раздаются слова счастья и благодарности, парализованный вдруг начинает чувствовать руки и ноги, а слепой прозревает. Та самая девочка радостно тянет руки к родителям, больше не чувствуя боли.

— Это настоящее исцеление, дарованное Героном. — Заключает Манкольм, смотря на золотой водопад с небес. Сильные жрецы могут изменить собственное зрительное восприятие, чтобы видеть таким образом божественную энергию бога или проклятые миазмы вампиров, демонов и нежити.

— Что вы теперь намерены делать? — Спрашивает окружной викарий.

— Я встречусь с этим человеком и поговорю наедине. Нам не нужно противостояние с новым святым, мы предпочтем союз, особенно с учетом того, что Темная Эра, описанная в тайных священных текстах, действительно может случиться.

Проповедь закончилась через два часа, после чего Маркелус Оффек направился не в свой новый дом в Белых Кущах, а напрямик к представителям Церкви. Его постоянно останавливали люди и просили благословение на рождение нового ребенка, свадьбу или открытие лавки. Наконец проповедник доходит до стоящих в стороне представителей официальной Церкви.

Это важный момент, так как на них сейчас устремлено множество взглядов. Как поведет себя Маркелус? А как отреагируют жрецы? В прошлом Манарии уже случались случаи деления духовенства на различные ветви. Проповедник неожиданно преклоняет колено и протягивает руку в древней позе для получения благословения. Пресвитер кивает, и викарий Ориген дает благословение. «Уже неплохо, он стремится поддерживать, а не противостоять. Во всяком случае на людях», — думает Манкольм.

— Я рад, что вы пришли на мою проповедь, викарий. На фоне грядущих событий Герон велит сплотиться. — Торжественно произносит Маркелус.

— Разумеется, наша сила в единстве. — Невозмутимо отвечает викарий.

— Вы ведь хотели со мной поговорить? Приглашаю в дом, в котором староста Белых Кущ меня приютил. — Проповедник оглядывает присутствующих.

— Предлагаю не смущать старосту таким количеством гостей, — берет слово пресвитер. — Давайте отправимся в храм окружного центра.

— А, в Солтейк. Хорошо, это недалеко. А как я могу к вам обращаться, преподобный? — Оффек смотрит прямо в глаза старца.

— Я пресвитер Манкольм. Прибыл по поручению его преосвященства. — Представляется жрец.

— Маркелус Оффек. — Говорит в ответ человек. — Тогда в путь. У вас найдется лишнее место в седле?

Путь до Солтейка занял меньше часа, здешний округ довольно крошечный по сравнению с другими в центральной части королевства. Внутри каменного храма за столом сидят двое: пресвитер Манкольм и Маркелус Оффек.

— Расскажите, пожалуйста, о божественном откровении, что получили не так давно. — Просит жрец. — Таких случае в истории Церкви единицы.

— Конечно, пресвитер. Это случилось три месяца назад, когда я шел проверять пчел. У меня резко закружилась голова, я оперся о дерево и закрыл глаза. А когда открыл, то вокруг меня бушевало море золотого огня, в котором стоял сам Герон. Я не видел его лица, как и никому неизвестен облик бога солнца. Он показал мне череду видений о будущем мира и даровал большие силы, чтобы противодействовать угрозе. А когда всё закончилось, я понял, что стою посреди нетронутого огнем леса.

— Удивительное событие. — Кивает Манкольм.

— Согласен. Помимо всего прочего Герон приказал объединиться с его другими последователями, поэтому вы можете не волноваться. Я не собираюсь похищать влияние у официального учения или поднимать народ против власти короля. Страшные события всё ближе, и я не могу думать о чем-либо еще. Это как жаловаться на плесень во время пожара: одинаково бессмысленно.

— Я рад это слышать. — Говорит старый жрец.

— Но при этом в плане борьбы против сил зла Герон сказал мне стать беспощадным, так что я приложу все усилия, чтобы выполнить предназначение. — Маркелус говорит очень уверенно с одухотворенным лицом. Если бы Манкольм не видел чудеса на проповеди, то мог бы сомневаться, действительно ли Герон посетил человека или Маркелус Оффек просто сошел с ума.

— Думаю, мы поможем вам в исполнении воли Герона, ведь сами стремимся к тому же. Однако жрецы, вступающие в бой с нечистью, обязаны проходить обучение, чтобы эффективно использовать божественные силы. Вам потребуется некоторое время на…

— Не стоит переживать. Герон уже вложил в меня всё, что требуется. — Человек проводит рукой по столу, а Манкольма охватывает невероятное чувство полета. Волна божественной силы проникает в тело, дарует силы и очищение. Пресвитер чувствует, будто помолодел лет на тридцать. Но что самое удивительное, так как это «Великое освящение», которое только что произвел Маркелус.

Всего несколько жрецов в королевстве могут сделать так в одиночку, остальным жрецам приходится действовать сообща путем последовательных и периодических ритуалов, чтобы так сильно освятить какую-либо территорию. Как правило, самые святые места получаются за столетия богослужений. Сейчас же пространство храма на секунду буквально расцвело неземным золотым сиянием, а золотое изображение солнца над главным алтарем продолжает испускать слабое свечение.

— Невероятно. — Потрясенно оглядывается Манкольм.

— Это не моя заслуга, — с улыбкой говорит Маркелус. — Я лишь проводник силы и воли Герона, поэтому без обучения знаю все необходимые ритуалы и в достатке имею силу для их выполнения. Если это возможно, я бы хотел встретиться с его преосвященством, а также чувствую, что мне уже уготовано место в вашем особом воинстве.

— Особое воинство? — Переспрашивает пресвитер, не до конца понимая, о чем именно речь.

— Вы его называете Громовым отрядом. — Уточняет святой Герона.

— Ах, вы об этом. Ну что же, тогда предлагаю незамедлительно выехать в Сакпирит. А уже его преосвященство Элдрик Викар примет решение и познакомит вас с его дочерью и его величеством королем. Не в моей компетенции давать какие-либо обещания, так что положимся на Герона.

— Положимся на Герона. — Удовлетворенно кивает Маркелус, выглядящий полностью уверенным в начинании.

Глава 60

Тяжелые свинцовые тучи закрывают всё небо над безлюдными местами. Совсем скоро может ударить мощный ливень, издалека раздаются раскаты грома. Солнце не может пробиться через грозовой фронт, но и не стоит ему смотреть на то, что сейчас происходит среди древних стен горной крепости. После масштабного похода людей и гибели местных жильцов Фондаркбург стоит покинутый всеми, кроме ветров.

Тогда рыцари, охотники и жрецы безуспешно пытались спасти Мариэн Викар из плена вампиров, хоть и не потеряли ни одного человека из-за вмешательства одного вампира, направившего силу Древнего против вынужденных сородичей. Люди спалили тела всех найденных вампиров, провели длительные обряды очищения места, уничтожили и сожгли всё подозрительное. Но это не касается останков тех, кто не был вампиром, их тела покоятся в земле перед древней статуей во внутреннем дворе.

Незваный гость останавливается перед девой из потрескавшегося камня и опускает глаза к земле. Левая рука указывает под ноги, а правая задрана к небу в древнем жесте «Поворота сферы миров». Правая рука чертит полуокружность со своей стороны, пока не достигает паха, а левая тем временем движется наоборот и оказывается над головой. Магическая энергия послушно выстраивается в те порядки и формулы, которые требуются некроманту.

Мифическое древо растет верхушкой вниз прямо в мир мертвых, как верили в те времена, когда магия смерти только зарождалась в мире. На самом деле мир мертвых гораздо ближе и одновременно дальше, чем может себе вообразить непосвященный. На месте последнего упокоения приподнимается земля, а после показываются на свет два сгнивших мертвеца. В руках некроманта, только мнящего себя могущественным, это будут два не самых полезных трупа. А при нахождении в свите того, кто взял себе имя Вильгельма Вигойского, они переродятся страшными чудовищами, как без раздумий окрестит любой посторонний человек. Ведь некромант берет на себя полномочия бога, почти что воскрешая умерших.

Два представителя высшей нежити стоят посреди черного тумана, водоворотом проглотившего внутренний дворик Фондаркбурга. Из тайных дверей мироздания в тела возвращаются души, чтобы обрести еще большую силу. Туман на трупах оседает вязкими каплями быстро твердеющей смолы, что вскоре принимает облик давно утраченной плоти. Под конец ритуала два новых слуги смотрят на хозяина в ожидании приказов. Их кожа бледна, а вокруг глаз кожа стала черной. Нежить не дышит, а сотворенную одежду треплет сильный ветер.

— Вы можете говорить. — Произносит мэтр Вильгельм, проверяя, насколько прочны цепи, связывающие могучие мертвые тела с не менее сильными душами.

— Что здесь происходит? Зачем мы здесь? — Хрипло спрашивает Бенедикт Слэн, давно умерший в стенах вампирского замка.

— Ха, теперь я мальчик на побегушках у некроманта? Дожили. — Зло улыбается Ганма, ненадолго пережившего товарища по несчастью.

— Теперь вы подчиняетесь мне. Я поднял не только ваши трупы, но и вернул в них душу, чтобы вы использовали то, что могли при жизни. — Объясняет некромант. — Задач у вас будет много, а самая пока главная — отыскать Сарефа. Отыскать и убить.

Новые подчиненные молчат, не до конца понимая ситуацию, поэтому граф Вигойский закрывает глаза и передает видения того, что происходило после их смерти. Смерть Мариэн Викар болью отразилась на лице Бенедикта, он был уверен, что жрица сумела сбежать. А вот Ганму потрясла смерть магистра Борека и явление Гасителя Света во Фьор-Тормун. На большой скорости пролетают и другие видения, где главным героем чаще всего является Сареф, прозванный Равнодушным Охотником.

— Вы сможете без труда найти его, так как связаны невидимой нитью. На вас обоих он применил способность поглощения душ, так что сейчас пришлось немного помучиться, чтобы в мире живых вы пришли со своей памятью, характером и привычками. — Продолжает некромант.

— Если моя душа поглощена этим вампиром, то что я сейчас? — Резонно спрашивает мастер боевых искусств, смотря на свои такие знакомые ладони.

— О, считайте, что я немного смухлевал, когда был рядом с Сарефом. Именно я установил барьер в его подсознании, когда он обезумел после превышения лимита поглощения душ. А после именно я помогал избавляться от лишних, так что имел доступ к вашим душам и установил секретный лаз, через который вы смогли выбраться. — Делится достижениями чародей. — Конечно, вышла только часть ваших душ, вы уже должны были заметить большие провалы памяти в событиях жизни, которые сейчас не важны.

— Я не виню его за смерть Мариэн, некромант. Ты ведь показал это для разжигания ненависти? — В лоб спрашивает охотник на вампиров. — Она уже была фактически мертва, только магия того вампира поддерживала жизненные функции.

— Я знал, что не смогу манипулировать вами такими дешевыми трюками, но подумай о другом, охотник. Что ты думаешь о других событиях с его участием? Об убийстве короля и о том, что происходит сейчас?

Теперь Бенедикт Слэн задумчиво смотрит вперед, не зная, что ответить. Ганма же хмыкает, не спеша делиться мыслями, ведь замечает быструю тень в оконном проеме за спиной некроманта.

— Ты пришел не один? — Спрашивает мастер Духа.

Мэтр Вильгельм не успевает ответить, так как во внутренний двор выходит настоящий хозяин Фондаркбурга. Алая маска и красный плащ в окружении мощной вампирской ауры. Чувства новой нежити теперь отчетливо различают вампира и его силу, хотя при жизни это было не так просто без оберегов или охранных заклятий.

— Я и не рассчитывал, что замок взаправду остался пустым. Легион приказал наблюдать за ним? — Обращается некромант к старшему вампиру, который в свое время являлся надзирателем Вильгельма и проводником нового исполнителя Темной Эры в мир вампиров.

— Разумеется, — отвечает Мастер сильным и глубоким голосом, словно маска ничуть не мешает издаваемым звукам. — Помимо других задач я приглядывал за этим местом. Ты же не думал, что я действительно умер во время штурма?

— О, конечно, нет. — Тянет время маг. — И что думаешь делать?

Отвечать старший вампир не посчитал нужным, вместе этого над его плечами багровая энергия принимает форму больших крыльев. Некромант нисколько не удивлен, так как никогда не был по-настоящему заодно с Легионом. Соответственно, всегда был готов к приказу на устранение.

— Принесите мне его голову, ребята. — Отдает приказ мэтр Вильгельм.

Независимо от желания Ганма и Бенедикт бросаются выполнять приказ, который для них является абсолютным, пока не умрет некромант или миры живых и мертвых не рассеются в пыль. При жизни они заработали определенную славу, но теперь их навыки и мастерство получили сверхъестественное тело, не ведающее усталости, боли и смерти. Высшая нежить чувствует, что справится сейчас с почти любым противником. Жаль только, что старший вампир к категории «почти любых» не относится.

Оглушительный хлопок сопровождает удар Ганмы кулаком, вокруг конечности воздух изгибается в потоках белого огня. Бенедикт на бегу выхватил короткий меч из походной сумки некроманта и намеревался поймать вампира, если он попробует уйти от удара мастера боевых искусств. Первый раунд заканчивается тем, что багровые крылья с силой отбрасывает нежить далеко от Мастера.

Подобный удар прежнего Бенедикта размазал бы по стене в кровавую лепешку, но сейчас мертвое тело не почувствовало вообще ничего. Ни боли, ни оглушения, ни даже чувства полета. Охотник на вампиров падает с высоты второго этажа и тут же встает на ноги. Ганма улетел дальше, так как попал прямиком в балкон одной из башен, сломал гранитную ограду и снес дверь в какое-то помещение. Теперь Бенедикт убеждается, какими наивными они были тогда, когда планировали проникновение в Фондаркбург. Даже старшие вампиры друг другу рознь.

Нежить быстро старается придумать, как подобраться к Мастеру через хаос столкнувшихся заклятий. Как только старший вампир отбросил нападавших, то сразу атаковал черной магией мэтра Вильгельма. Сейчас на участке в десять шагов борются два потока магии: один излучает злую энергию рассечения и кровопускания, а другой уплотняется в скверне скоростного разложения и угасания.

Во дворик спрыгивает ничуть не пострадавший Ганма, и тоже не стремится лезть между молотом и наковальней. Пусть высшая нежить необычайно сильна и крепка, но не является неуничтожимой. Всё сводится к тому, как много сил для этого придется потратить. Бенедикт по привычке начинает думать тактически и приходит к выводу, что нужно обойти старшего вампира и атаковать в спину. Однако двинуться к исполнению плана не успевает, так как чей-то клинок показывается из груди кровопийцы. «Здесь был кто-то еще!», — Догадывается Слэн.

Некромант сразу увеличивает напор магии и сметает всё перед собой. Поток магии смерти оставляет настоящую просеку прямо в замке, делая даже каменные стены достаточно ветхими, чтобы быть унесенными внеземным ветром. Из-под обломков встает незнакомая фигура, тоже являющаяся высшей нежитью. Значит, у некроманта был тайный телохранитель, прятавшийся в тенях.

— Эх, сбежал. — Мэтр Вильгельм не чувствует ауру вампира и равнодушно пожимает плечами. — Но ничего, свой урок он получил. Бенедикт, Ганма, знакомьтесь. Это третий член вашей команды, его зовут Лука.

Бывший человек с нашивкой гильдии авантюристов на снаряжении молча кивает и убирает меч в ножны. Все собираются вокруг некроманта, который отдает последние распоряжения.

— Я знаю, что рискую, возвращая к жизни ваш разум и волю. Но мне плевать и на ваше недовольство и на возможные козни. Я абсолютно контролирую ваши тела и души, так что рекомендую не тратить время и силы на поиск противодействия моим приказам. Я мог бы исказить ваши личности, чтобы вы не задавали лишних вопросов, но тогда и ваша эффективность упадет. Как видите, я с вами довольно честен. Отправляйтесь в сторону Кларийских гор по следу Сарефа и сделайте, что должно. Пошли!

Трое мертвецов дружно поворачиваются к выходу и будут идти днем и ночью без устали, пока не достигнут цели. Некромант же подхватывает сумку и отправляется в другую сторону, где около реки привязал лошадь. Если бы сегодня пришел сам Легион, всё могло сложиться иначе, но удача на стороне Вильгельма, а цель всей долгой жизни кажется уже такой близкой, что протяни руку — и поймаешь хваткой мертвеца.

Конец третьей книги

* * *

Примечания

1

Амбидекстр — человек, в одинаковой степени владеющий левой и правой рукой. Прим. автора

Content

Марат Жанпейсов
Кровь Бога. Книга 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Примечания