Марат Жанпейсов

Кровь Бога. Книга шестая

* * *

Глава 1

С голубого неба падают ласковые солнечные лучи. Довольно странное ощущение после холода и мрака центрального мира. Разумеется, солнце здесь ненастоящее, хотя освещает и греет, как настоящее. Вокруг раскинулись зеленые поля и леса, а вдалеке виднеются внушительные горы.

Сареф оглядывает округу и признает про себя, что Хейден неплохо постарался, сделав Пути такими неотличимыми от реальности. Рядом стоит остальная команда вместе с Легионом, что снова поменял образ на босого старичка в черной накидке.

— Я думал, на нас сразу нападут. — Говорит Белт Гуронн и убирает меч в ножны.

— Я тоже так считал. — Высший вампир пожимает плечами. — Но какой замечательный мир они себе отгрохали. Я думал, что получится что-нибудь просто напоминающее настоящий мир.

— Нам нужно найти Герона и Хейдена. — Напоминает Сареф. — Если они, конечно, не найдут нас первыми.

— Этим и займемся. — Кивает Легион. — А еще поздравляю всех с окончанием первого этапа нашего плана. Я чувствую, что Пути вокруг центрального мира обрушились. Это значит, что Иоганн Коул устроил Мировой Пожар, как и хотел.

Никто из присутствующих не будет лить по нему слезы. Даже Сареф стоит со спокойным видом, хотя это больше похоже на усталость. Они потеряли очень многих, но впереди испытания скорее всего будут еще сложнее.

— Итак, я с Сарефом займусь Героном. Мастер и Сет, вы отвечаете за Хейдена. У вас всё получилось? — Легион косится на старшего вампира.

— Да, всё прошло по плану. Мы готовы к бою. — Мастер как обычно невозмутим под алой маской.

Сареф не видит Сета, значит, они действительно добились успеха. Если удача будет им благоволить, то после конца даже вспомнить о Сете не удастся. Всё именно так, как хотел новообращенный вампир. Далее юноша смотрит на Кейлта и Йоса, двух братьев-магов. Они кажутся взбудораженными, но это неудивительно после пролитой крови в Порт-Айзервице.

Потом взгляд перемещается на Белта Гуронна. Старший вампир напротив довольно спокоен и даже немного меланхолично о чем-то переговаривается со Фригом Ройтом, что напротив скалится не переставая. С другой стороны продолжает наматывать круги Кастул, боевое возбуждение еще не отпустило его. А вот Маклаг Кроден пытается отдохнуть, лежа на мягкой траве.

Всего от отряда осталось не более двадцати участников. Кажется смешным пытаться напасть на Древнего и высшего вампира таким числом. А ведь потом еще нужно будет утопить другие Пути в крови духовных существ, что точно не позволят вампирам выполнить задуманное. И стоит не забывать, что это уже не центральный мир, поэтому духовные существа и Герон могут больше не обращать внимания на Стража Реальностей.

Но есть и хорошая новость в том, что эти Пути изолированы от всех других, поэтому духовные существа не смогут проникнуть без приглашения Герона. Легион пальцем манит Сарефа за собой. Похоже, хочет что-то обсудить наедине. Вдвоем они спускаются с холма к речке, что петляет между берегов с галькой.

— Что-то пошло не так во время боя с Мартой Рапон? — Спрашивает высший вампир. Было бы странно, если он не следил за приключениями юноши.

— Да, душа Короны Штормов решила воспользоваться ситуацией и попыталась пожрать меня. Похоже, для меня будет очень опасно использовать его силу в бою с Героном.

— Не думаю, что Темпкров сознательно так сделал. Душа инстинктивно пытается получить контроль, раз уж нет сдерживающего фактора в виде аномалии на Тихом перевале. — Поясняет Легион. — Но вряд ли у нас есть шанс без силы нашего родителя.

— Я понимаю и уже думаю, что можно сделать.

— На твое счастье я предполагал, что так произойдет, поэтому договорился кое с кем, кто может помочь.

— А почему бы тебе не сделать таким образом, чтобы Корона Штормов завоевала мою душу? — Прямо спрашивает вампир.

Собеседник отвечает не сразу, продолжая смотреть на текущую воду и рыбок, что плавают у берега.

— Как я уже говорил, я был бы рад возвращению родителя, но перехват контроля его душой не является воскрешением. «Кровавый пир» на самом деле не совсем про поглощение души. За прошедшее время она наверняка уже давно ушла или растаяла.

— Тогда что такое «Кровавый пир»?

— Скорее можно назвать рекомбинацией. Тела вампиров тоже имеют ДНК, как это называли ученые из твоего родного мира. Способность может выделять, рекомбинировать и усваивать гены. На таком уровне, что они становятся частью тела. Понятие души же довольно размыто. Что правильно называть душой? Знания? Характер? Возможность мыслить?

— Это уже вопрос философии. — Пожимает плечами Сареф. — Но я точно знаю, что «Кровавый пир» может передавать знания, воспоминания, привычки и мировоззрение жертвы.

— Конечно, но можно ли совокупность всего этого назвать душой? Осознает ли она себя, как это было до смерти? Развивается ли она подобно живым существам и может ли усваивать новый опыт? Поэтому я считаю, что если ты проиграешь душе Древнего вампира, то получившееся существо не станет Короной Штормов. Скорее это будет грубо отраженным образом.

— Ты опасаешься, что не сможешь его контролировать?

— В точку. Сейчас мы уже не можем переиграть какие-то моменты, поэтому я не могу рисковать и помогать Темпкрову подавить тебя. Так уж получилось, что с тобой мы нашли общий язык, поэтому овчинка не стоит выделки, уж поверь мне. Если бы я всерьез собирался тебя использовать таким образом, то давно бы это сделал.

— Верю. — Кивает Сареф. — Но знаешь что?

— М?

— Не только Герон и Хейден прикипели к новому для себя миру.

Пару секунд Легион анализирует последнюю фразу, а потом до него доходит.

— Да, можно и так сказать. — Смеется высший вампир. — Ладно, раз уж наши враги любезно дают нам время на подготовку, то давай его используем.

— Давай. Но я думаю, что Герон не дает нам времени, просто он очень сильно занят чем-то более важным.

— Думаешь, Могильная Мгла успела покинуть центральный мир? — Собеседник поднимается обратно на холм.

— В этом я почти уверен. Мэтр Вильгельм вряд ли бы смог напортачить в таком деле…

В этот момент в сотнях километров от холма погода становится не настолько приятной. Серые тучи заволакивают небеса, а потом начинается черный ливень. Падающая с небес влага действительно является черной, а после температура воздуха начинает понижаться.

Это приводит к тому, что теперь к земле устремляются черные снежинки. Снегопад постепенно усиливается, а ветер подхватывает черный снег по направлению к Золотому Граду, что стоит на горе.

Издалека кажется, что стены города действительно сделаны из золота, ровно как и верхушки зданий и шпилей. Этакий алтарь бога солнца в многократно увеличенном масштабе. Землю рядом с городом начинают захватывать черные сугробы, под которыми исчезает зеленая трава и плодородная почва.

После в воздухе начинает кружить призрачный туман, в который мало кто зайдет по доброй воле. Знающие люди обязательно скажут, что это и есть Могильная Мгла, созданная когда-то давно некромантом по имени Соломон.

Город готовится к обороне, которая может стать последней в истории города, который впервые впустил в свои стены жителей. Но другого пути у них нет, так что борьба вряд ли будет вестись в полсилы. Под солнечными лучами, что еще пробиваются через черные тучи, сверкают золотые шпили, гордо осматривающие всё вокруг себя.

Долго ли протянется это благополучие? Этого не знают ни боги, ни люди. Ни демоны, ни вампиры. Никто не знает наверняка, но каждый хочет увидеть определенный конец, в котором точно не будет ситуации, где победит дружба. В такой войне может победить только решительность и упорство для того, чтобы дойти до конца, не обращая внимания на боль и усталость.

Войска, что идут в Золотому Граду, ни боль, ни усталость не остановят. Их вообще уже ничего не остановит, кроме успешного завершения задачи или провала. Что-то кончается, а что-то начинается, и именно здесь начнется новый виток истории на финишной дистанции.

Глава 2

Элизабет смотрит по сторонам, но не совсем понимает, что происходит. Последнее, что помнит, это сильное землетрясение в Порт-Айзервице, а потом обрушение зала военного совета, в котором спряталась с королем и остатками Громового отряда. Однако вместо смерти она оказалась в каком-то странном месте.

На мраморном полу расстелен красный ковер, что ведет к алтарю в форме солнечного светила. Вокруг поднимаются золотые столбы, что держат на себе изукрашенный потолок, через витражи которого проникает яркий солнечный свет. Здесь не жарко и не холодно, и кажется, что воздух напоен какой-то животворящей силой, снимающей усталость.

Чародейка теперь оглядывает остальных выживших и помогает встать отцу. Епископ Манарии Элдрик Викар еще сильнее постарел из-за постоянной работы, но не мог покинуть пост в тяжелое для мира время. Рядом Клаус Видар помогает подняться Метиоху Айзервицу, что изумленно вращает головой.

— Что здесь произошло? — Монарх оглядывает спутников, а Элизабет ничего ответить не может. Но ответ находится у Маркелуса Оффека.

— Мы в Золотом Граде. Герон спас нас в последний момент. — Торжественно объявляется жрец.

— А где находится это место?

— Этого я не знаю.

Элизабет помогает отцу дойти до скамейки, а потом проверяет, как дела у остальных. Элин, Бальтазар, Клаус Видар и Микилинтурин обошлись без травм и внимательно слушают беседу жреца и короля.

— Эли, мне кажется, мы на Путях. — Шепчет эльфийка. — Тут пространство ощущается по-другому.

Элизабет никогда не бывала на Той Стороне, поэтому не может сравнить ощущения. Но точно может сказать, что «океан» магии здесь тоже присутствует.

— Похоже, мы потеряли Лоренса. Его нигде в зале нет. — Подходят мэтры Патрик и Йоран.

Девушка теперь понимает, кого не хватает. Юноша с «поющим» мечом находился рядом с ними, но сейчас отсутствует. «Неужели он остался там? Или очнулся раньше всех и куда-то ушел?». — Беспокойные мысли начинают роиться в голове.

— Ничего с ним не будет. — Бальтазар устало сидит на полу, положив алебарду на бедра. — Он бывал и в более опасных ситуациях.

— Ты что-то знаешь о нем, что не знаем мы? — Спрашивает Элизабет и понимает, что вопрос довольно глупый. Все же Лоренс никогда особо не распространялся о важных моментах своего прошлого. Даже тест с освященной водой обманул, а значит, мог там всё выдумать.

— Ничего особенного. Просто однажды он сказал мне, что висел в бездне, поэтому никакие больше трудности не способны его остановить или напугать.

— Очень загадочно. — Мэтр Патрик трет виски. — С трудом верится, что у такого молодого человека может быть подобный жизненный опыт. Но давайте думать о насущных вещах, нам нужно разобраться, что здесь происходит.

Вдруг символ солнца на пьедестале озаряется золотым огнем. Все тут же поворачивают головы, а Маркелус даже падает на колени, почувствовав присутствие Герона. В воздухе рождаются слова, наполненные божественной силой. В звуках прячутся мелодии: высокие, торжественные и успокаивающие одновременно. Ветра возникают в огромном зале и носятся вокруг, чуть задевая лица, волосы и одежду воинов света, но внимание Элизабет сейчас полностью приковано к тому, что говорит бог солнца.

— Дети мои. Ваш родной мир уничтожен, а силы Зла успели проникнуть даже сюда. Это последний оплот, после которого нас всех ожидает смерть и забвение. Мне жаль, что я не смог спасти всех и так задержался со строительством этого мира. Но я обещаю, что приложу все усилия, чтобы защитить вас. Я верю, что вас всех ждет светлое будущее, которое вы сможете провести именно здесь.

Вряд ли кто-то из присутствующих посмеет перебить Герона.

— Но идущие к нам силы тоже очень могущественны, поэтому мне нужна ваша помощь. Сюда приближаются провозвестники первой, второй и третьей Темной Эры. Это последний этап войны, где мы должны будем защитить то, что нам дорого. Я смог спасти всего несколько тысяч человек, но этого будет достаточно, чтобы мир возродился в былом величии, пускай и в новом для себя мире. И я в этом тоже помогу. Но прежде его нужно отстоять. Вы готовы вступить в последнюю священную войну?

— Да, я пойду под вашим светом! — Пылко выкрикивает Маркелус Оффек. Остальные тоже присоединяются к словам жрецам, включая Элизабет. Возникает ощущение, что иного пути нет, но волшебница чувствует странный дискомфорт, который списывает на то, что впервые в жизни общается с богом. Хоть эта сущность не показывает тела или просто его не имеет.

Вдруг перед каждым возникает золотой меч, сотканный из солнечных лучей. Рукоять оружия так и просится в руку, поэтому Элизабет хватается за неё. Удивительно, но оружие кажется холодным и почти ничего не весит. А после в тело начинает изливаться огромная сила. Кажется, что за спиной вырастают крылья дракона, мышцы наливаются силой титанов, а магия начнет слушаться, как будто девушка стала демоном.

— Вместе мы придем к светлому будущему. Вы пойдете в бой вместе с моим полководцем. — После этих слов открывается дверь рядом с пьедесталом. В зал выходит высокий человек в золотых доспехах. Лицо скрыто за шлемом, поэтому Элизабет может лишь гадать, кто это может быть.

— Его зовут Хейден, и он является моей правой рукой и ближайшим сподвижником. Я буду укреплять оборону Золотого Града, пока вы вступите в бой с Темными Силами. Я надеюсь на всех вас. — Голос Герона затихает, а символ солнца перестает светиться.

Шаги названного Хейденом хорошо различимы в образовавшейся тишине. Теперь Элизабет с ужасом смотрит на него, так как это имя высшего вампира, что атаковал Громовой отряд в Петро. «Но тогда он выглядел как гном! Но это не может быть совпадением, Лоренс точно сказал, что вампира зовут Хейден, и он был его учителем». — Девушка лихорадочно думает, что предпринять.

Лоренс попросил никому не говорить, что произошло, когда Элизабет единственной осталась против высшего вампира. Значит, вряд ли кто-то еще сейчас думает о том же. Религия бога солнца считает любого вампира, нежить или демона абсолютным злом, поэтому Элизабет не понимает, как высший вампир может быть помощником бога солнца. До сих пор не может поверить, что это совпадение имен.

«Может, это Лоренс ошибся?». — В надежде думает волшебница, но тут Хейден начинает говорить, что им нужно будет сделать, и все сомнения буквально прогоняются из головы. Это именно тот голос, что предлагал Элизабет разорвать отношения с Фрейяфлеймом путем убийства эльфов. Непроизвольная дрожь пробегает по телу, но никто этого не замечает, все слишком сконцентрированы на том, что говорит полководец Золотого Града.

— Выйдете к спасенным и передайте послание Герона. — Велит Хейден Метиоху. — Потребуется посильная помощь каждого в этой войне.

Все встают с колен и направляются к выходу из зала. Ворота из темного золота сами распахиваются, чтобы явить картину бескрайнего голубого неба и белых пушистых облаков. Солнечные лучи буквально теплой водой омывают тело, уже успевшее привыкнуть к холоду погибшего мира. На огромной площади перед храмом находятся те немногие выжившие, что успели прожить до того, как вампиры нанесли по Порт-Айзервицу последний удар.

Метиох Айзервиц, преисполненный благодати, спускается по ступеням почти до самой площади и поднимает солнечный меч. Это становится сигналом для того, чтобы людское море заволновалось. Многие узнают короля и приветствуют криками. Элизабет замечает в толпе не только людей, но и гномов, и зверолюдей, и орков с гоблинами. Но кого заметить нельзя, так как это эльфов, а они всегда выделяются. Волшебница замечает, что Элин тоже напряженно ищет сородичей.

Рука Элизабет сжимает руку подруги, Элин сейчас может быть очень тяжело от мысли, что никто из её народа не смог спастись, не приняв помощи Герона и не явившись в Порт-Айзервиц после всемирного нападения духовных существ.

— Друзья, мы проиграли битву за наш родной мир, но бог солнца Герон предусмотрел такой исход, поэтому создал для нас особый мир, где мы сможем жить. — Громко объявляет король уже уничтоженной Манарии, а мэтр Патрик создает заклятье, что увеличивает громкость голоса. — Но вампиры не собираются останавливаться, пока не перебьют всех нас. У нас нет иного выхода, как встать на защиту этого мира вместе с Героном и его святыми, пророками и полководцами.

Элизабет вполуха слушает речь короля, думая совсем о другом. Йоран, стоящий справа, замечает хмурое выражение лица и тихонько спрашивает:

— Все в порядке?

— Не думаю. Что ты думаешь о Хейдене?

— Полководце Герона? Внушает трепет, он очень силен, как мне кажется.

Из ответа Элизабет может понять, что спутник не признал в нем вампира. Да, аура у того человека в золотых доспехах была не вампирская, но и не человеческая.

— Посмотрите, в каком замечательном мире мы будем жить! — Метиох указывает вокруг себя. — Нам поведали, что в этом девственном мире есть всё, что нужно. Огромные территории, много плодородных земель, леса полны дичи, а водоемы — рыбы. Здесь жаркое лето и теплые зимы, не бывает стихийных бедствий и ужасных болезней. Это можно назвать раем, который нам обещан за стойкость сейчас. Скажите, готовы ли вы встать на защиту этого дивного мира?!

Слушатели кричат утвердительно, и Золотой Град наполняется криками. Многие уже не ждали какого-либо спасения и теперь не хотят упустить такой шанс. А Метиох по мнению Элизабет серьезно поднаторел в торжественных речах после вступления на престол. С каким бы счастьем Элизабет отдалась надежде на светлое будущее, но жизненный опыт подсказывает, что здесь творится что-то неладное.

А тем временем на горизонте появляются темные тучи, несущие за собой черный снег. Элизабет не может оторваться от этого зрелища. Отсюда оно кажется далеким, но очень быстро приближается и увеличивается в размерах. Похоже, отдохнуть им сегодня не получится.

На Геронов град со всех ног мчится большая опасность, а девушка по-прежнему разрывается от нехороших мыслей о природе Хейдена и того, что за всем этим стоит. Она даже не уверена, стоит ли делиться подозрениями с остальными. Поймут ли они? И смогут ли что-то сделать или хотя бы найти правду?

«Лоренс, где же ты?».

Глава 3

На черном снегу остаются следы множества ног. Воинство смерти не спеша идет к обозначенной цели. У мертвых нет причин куда-либо торопиться, после жизни наступает эпоха вечности. Трупы и скелеты смотрят только вперед, не скованные эмоциями и общественной моралью. На взгляд некроманта они все жертвы, которых обрекли на подобную гибель другие, а не он сам.

Тот, кто взял себе имя Вильгельма Вигойского, смотрит на армию, что пройдет маршем уничтожения с целью покончить со всеми игроками в этой глупой игре. При этом маг смерти обладает достаточным критическим мышлением, чтобы осознать свое участие. Вступление в игру обязательно влечет получение статуса игрока. Но мэтр Вильгельм готов принять грех на душу. Все равно подобных грехов за последние пять тысяч лет скопилось немало.

Слишком ровные для мертвых солдат шеренги продвигаются по Путям, что создали вампиры. Некромант не сразу узнал, что Герон и Хейден именно на это потратили силы, так что в последний момент успел изменить точку входа на Пути. Пришлось пробиваться силой, но последней сейчас в избытке.

— Стоит признать, постарались на славу. Но жить здесь я бы не захотел. Это искусственный мир. — Говорит некромант.

— Вот как? — Рядом стоит лич в облике скелета в алой накидке. Пустые глазницы сияют переливающимися внутренним огнем рубинами.

— Да. Ты разве не видишь?

— Вижу. Мир очень похож на настоящий, но несет серьезный изъян. Но мертвецам это не помеха.

— Заметь, Герон действительно хотел создать мир для живых, но он не может мыслить, как человек, эльф или гном. Разумеется, он сделал по-своему, и за это ему спасибо, наверное, не скажут.

— Ты стал очень болтливым за прошедшие тысячи лет. — Замечает лич.

— Тоже верно. Если есть возможность провести время за разговором, то я её не упущу. Даже если найти подходящего собеседника — сложная задача. Все же я не Сареф, который не любит лишний раз рот открывать.

— В нем жизни больше, чем в тебе, Вильгельм. Так ведь тебя сейчас зовут?

— Да. И я не стремлюсь к жизни или смерти. Я стремлюсь к завершению игры не через победу или поражение. Я хочу досрочно перевернуть игровую доску, разбросать карты и проглотить кости.

— Пытаясь остановить игру, ты сам становишься игроком. Разве ты не видишь очевидную логическую ошибку? — Лич поворачивает голову в сторону некроманта, стоящего с довольной улыбкой. — Если бы ты хотел истинного самоопределения мира, то первым бы должен был перестать делать хоть что-либо.

— Я это понимаю. Я осознанно нарушаю собственные правила. Будет лучше, если это сделаю я, а не все эти вампиры, демоны и духовные существа.

— Много «якаешь». Ты слишком эгоцентричен.

— А ты постоянно меня в чем-то обвиняешь. Разве ты не рад, что я воскресил тебя через магию Хаоса моего последнего ученика?

— Не совсем. Небытие очень приятно. Скоро ты и сам это почувствуешь.

— Верно. В любом исходе меня ждет окончательная смерть.

А мертвецы продолжают идти и идти. Несмотря на мастерство некромантии мэтра Вильгельма и загадочного лича, в армии очень мало призраков. Большинство составляют оживленные останки, на головах и плечах которых остается нетающий снег. Продвижение воинства сопровождают черные тучи, что закрывают от солнечного света. Через Врата из гибнущего мира прошло почти сто тысяч мертвецов, большинство из которых было поднято на центральном материке.

Но легион покойников — не единственное оружие. Сама по себе Могильная Мгла очень опасна для любых живых существ, а под эту категорию попадают даже вампиры и духовные существа. То, что раньше было изощренным заклятьем, потом стало нечто большим. Мэтр Вильгельм наблюдает за полетом нежити-драконов и идущими в развалочку великанами. Подобных созданий Герон решил не спасать, распахивая Врата только перед теми расами, которые ему нравились.

— Сейчас на этот мирок нацелились не только мы, но и вампиры. — Говорит лич.

— Да, Легион и Сареф не могут перейти к следующему этапу, пока не убьют вообще всех: и выживших, и вампиров Лайтроллской линии.

— И вот это я не понимаю. Почему они сразу не пошли войной на Пути? Ведь их цель находится вовсе не здесь. Зачем рисковать жизнью в бою против Герона и Хейдена? Даже если они потратили колоссальные объемы энергии на создание этих Путей, они все равно остаются могущественными созданиями.

Мэтр Вильгельм отвечает не сразу, смотря на Золотой Град вдалеке.

— Я не знаю ответа на этот вопрос. В отличии от Легиона я не сотрудничал так тесно с демонами, поэтому не знаю сути работы той вещи. Я попытался однажды выкрасть Элизабет Викар, но не вышло.

— Кто это?

— Невольная последовательница Герона. Талантливая волшебница, по уши влюбленная в Сарефа. Командир Громового отряда, что охотился за вампирами.

— А разве она может быть в курсе замыслов Легиона?

— Нет, но я думал, что смогу добиться какой-то реакции от Сарефа.

— Понятно. Я видел внутренний мир вампира после той «Реставрации» и могу сказать, что он не совсем похож на ту маску, что обычно на его лице.

— Разумеется. Он старается оставаться человеком.

— Но очень странным. Я не имел доступа к его знаниями и воспоминаниям, не мог даже подслушивать из-за ограничений. И не могу решить, пришел бы он на выручку или нет.

— Это я проверил на Петровитте. — Пожимает плечами некромант. — И он пришел. Но явно сделал по своим соображениям.

— А если точнее?

— Не знаю, мой исполнитель был вынужден уйти.

— Это он? — Лич показывает на высшую нежить, что при жизни носила имя Луки. И даже после смерти создание осознает прошлую жизнь.

— Да, он хочет отомстить Сарефу, и я дам ему такую возможность.

Тем временем уже приближаются задние ряды воинства, поэтому оба полководца сходят с холма.

— У тебя есть еще какие-нибудь вопросы? Ты довольно многое пропустил с эпохи первой Темной Эры.

— Море вопросов, но ответы мне никак сейчас не помогут. Хотя, я бы послушал, что происходит у духовных существ и у… Соломона.

Маг смерти косится на лича и пожимает плечами:

— У духовных существ уже ничего особо не происходит. Они наконец получили разрушенный центральный мир, поэтому цепи для Путей разбиты. Теперь наверняка попробуют совершить собственный Исход.

— Перенести Пути в другое место с более благоприятными условиями?

— Да. Сейчас Пути постепенно разрушаются, поэтому они не могут затягивать с этим. Что же касается Соломона… Что ты хочешь услышать? Пять тысяч лет прошло с тех пор, как я в последний раз с ним встречался.

— Ты же не думаешь, что он ушел на покой?

— Что? — Смеется некромант. — Конечно, нет. Но я ничего ему не могу сделать пока что. Он идет своей дорогой, о которой я действительно ничего не знаю. Он ни с кем не объединяется, хотя нет, во время второй Темной Эры он заключил договор с Вестником того разрушения.

— С кем-то из вампиров?

— Нет, исполнители Темной Эры всегда ведь были людьми. Во всяком случае поначалу.

— Хм, похоже, я действительно многое пропустил. Но почему ты мне соврал?

— О чем ты?

— Ты не мог не встретиться с Соломоном. Либо он попробовал сам на тебя выйти. Не поверю, что вы стали друг другу настолько неинтересны.

— Ладно, да, я встречался с ним в Порт-Айзервице, когда еще работал там преподавателем в Фернант Окула. И это он решил связаться со мной. Попросил зарыться в могилу и спать вечным сном. Разумеется, я его послал далеко и надолго.

— Да, вот это совсем не изменилось за прошедшее время. Но если он заключил соглашение с исполнителем второй Темной Эры, то наверняка сделал это и с этим Сарефом.

Некромант пожимает плечами.

— Даже если так, я не могу узнать, чего именно хочет достичь Соломон. И мне все равно. Давай сосредоточимся на том, чтобы отправить в небытие этот печальный мирок. Потом Легиона и Сарефа. Потом демонов. Потом духовных существ. Мы уберем из игры всех игроков, а потом сожжем игральный стол вместе со всеми ставками. — Обычно меланхоличный некромант вдруг широко улыбается.

— Ты сошел с ума.

— Как и ты, приступай к подготовке к штурму.

Лич поднимает руку, на которой кости чуть скрыты за тонким слоем окаменелой плоти. Но создавать пассы это никак не мешает. Рубины в глазах разгораются с новой силой, а над головой возникает черный вихрь. Постепенно облака над головами приходят в движение, поднимается сильный ветер, что гонит черный снегопад прямо на обитель бога солнца.

Душа лича из далекой древности была вырвана в настоящее время и сейчас готовится показать кое-что из того, что никто из ныне живущих, кроме двух некромантов, не видел. В облаках возникает образ перевёрнутого дерева, а после его начинает обвивать двухголовый змей. Рептилия скользит по стволу и силой мощного тела заставляет дерево перевернуться верхушкой к небу, как и положено каждому дереву.

Однако в области некромантии это означает серьезное нарушение магических последовательностей. Маги смерти древности назвали бы это заклятьем от источника Виты, где собирается жизненная и духовная энергия, движение и эмоции. Но конкретно сейчас ошибка была допущена специально.

На древе вырастает золотое яблоко, которое обе пасти змеи атакуют одновременно. Существо борется с самим собой за право съесть сладкий плод. В итоге плод разрывается на две половинки, которые проглатывает каждая из пастей. Некоторое время ничего не происходит, но после змея начинает трансморфироваться. Две пасти становится одним целым, а толщина тела резко увеличивается.

На теле создания возникает сверкающая чешуя, а зубы напоминают сверкающие кристаллы. Образ магии обязательно увидят и в Золотом Граде, но вряд ли кто-то поймет, какой именно свет отражается от тела существа, что даже змеей уже назвать нельзя. Штурм оплота света начинается.

Глава 4

Элин стоит на высокой стене и смотрит на приближающиеся тучи с черным снегом. А по некогда зеленым полям движутся полки мертвецов. Эльфийка еще не до конца пришла в себя после боя в Порт-Айзервице, а также чувствует глухую тоску по сородичам. Неизвестно, удалось ли им выбраться из гибнущего мира, но Элин успокаивает себя тем, что эльфы были слишком спокойны, словно имели какой-то план.

Другим поводом для беспокойства является невозможность призвать духовных существ, с которыми заключен контракт. Словно это место полностью отрезано от других Путей. Таким образом Элин снова стала слишком слабой, чтобы помочь другим в бою. Даже теневой феникс не откликается на вызов.

— Волнуешься? — Рядом встает Бальтазар.

— Есть немного. Я снова бесполезна.

— Не стоит переживать об этом. Все-таки мы получили силу богу солнца, и она просто сводит с ума. — Адепт боевых искусств смотрит в одну точку, опираясь на алебарду.

Да, сила бога солнца. Элин помнит о мече из солнечных лучей, что получил каждый во время аудиенции Герона. Но не хочет призывать оружие, так как оно жжет руки даже сквозь перчатки, хоть и не оставляет ожогов. Элин не знает, почему так происходит, но выяснила, что у других нет такого побочного эффекта. «Словно я вампир какой-то», — думает Элин.

— И леди Викар тоже вся не своя после прибытия сюда. — Продолжает Бальтазар.

— Да, я заметила. — Элин сразу почувствовала, что подруга-волшебница чем-то очень сильно обеспокоена, но не смогла ничего узнать. Элизабет явно соврала, что все в порядке.

— И Лоренса так и не нашли. Среди выживших его нет. — Продолжает мужчина. — А Герона и Хейдена не так просто спросить.

— Не ты ли говорил не волноваться о Лоренсе?

— Говорил. — Кивает бородач. — Но вообще я всегда думал, что погибну самым первым из нашей троицы. Ива была сильнее меня, а Лоренс удачливее. Да и стариком я должен был стать раньше их. Но может получиться так, что переживу их. Ну разве не глупо?

Элин нечего ответить, остается лишь обнять воина. В этот момент по городу, сделанному целиком из металла, похожего на золото, пробегает звук рогов. Это сигнал тревоги, так как штурмующие подошли уже близко. На самом деле защитники Золотого Града уже были готовы, но сейчас звук заставляет забыть о любых посторонних вещах.

— Спасибо, Элин. Я пойду на свой пост, а ты возвращайся к тем, кто не может сражаться. Может стать так, что именно ты станешь последней линией обороны, если мы не справимся.

— Надеюсь, до этого не дойдет. — Эльфийка грустно смотрит вслед воину и направляется в другую сторону. Не все пережившие нападение вампиров на Порт-Айзервиц сейчас годятся для боя. Есть женщины, дети и старики, которые никак не смогут помочь в бою. И в задачи Элин входит защита этих людей.

Совсем рядом раздаются тяжелые шаги, девушка сразу узнает Хейдена даже до того, как он показывается из-за угла. Полководец Герона постоянно ходит в доспехе и не снимает шлем, поэтому эльфийка не знает, как он выглядит на самом деле. Хейден уже появлялся среди уцелевших и полностью исцелял тех, кто мог пригодиться в бою. Интуиция подсказывает, что Хейден не человек, а Маркелус так вообще считает его полубогом.

«Может, так оно и есть», — Элин пропускает мимо себя высокого человека. Правая рука бога солнца совершенно не обратила внимание на эльфийку, а последняя этому даже рада. Вскоре показывается район, который обжили люди.

Сам Золотой Град, построенный на возвышенности, очень большой. Намного больше Порт-Айзервица, хоть и не такой большой, как Рейнмарк, если верить рассказам товарищей, что бывали в нем. Здесь вполне реально заблудиться, но Элин просто шла на шум, так что ошибиться было трудно. Весь город отдан спасенным народам, и те сразу поселились в разных местах.

Даже после гибели родного мира люди стараются держаться людей, гномы гномов, а зверолюди зверолюдей. Прямо сейчас Элин оказывается в квартале, что заняли люди. Теперь каждый человек может получить себе просторный, хоть и пустой дом.

Многим непривычно жить в окружении металла, но постепенно про это забываешь. В Граде есть каналы с водой и даже парки, где растут настоящие деревья. Множество красивых мостов, фонарей и площадей с идеально ровной поверхностью. Подобное архитектурное чудо действительно могли сделать только боги.

По пути Элин снова прижимается к стене, когда мимо проходит отряд гномов, вооруженных до зубов. Низкорослый народ наверняка бы предпочел жить под землей, и даже это зодчие предусмотрели. Под Золотым Градом есть обширные подземелья, правда, чистые и светлые, а не те, что были под бывшей столицей Манарии.

Вскоре Элин доходит до дома, что стал новой штаб-квартирой Громового отряда. Это большое здание с куполообразной крышей также стало местом совета выживших рас под предводительством Метиоха Айзервиц. Король разрушенного государства стал во главе совета и сегодня будет руководить обороной города в первых рядах. Хотя сам монарх делает, как велит Хейден.

Внутри здания Элин натыкается на Клауса Видара и Микилинтурин, что-то тихо обсуждающих. Эльфийка не собиралась подслушивать, но беседующие тут же замолчали, стоило переступить порог холла.

— Вы отправляетесь на стены? — Спрашивает Элин.

— Да, будем готовиться к штурму. — С вечно спокойным лицом отвечает мастер-щитоносец. Вот уж кого точно не сломили последние события. Магистр Видар даже неминуемую гибель встретит с гордо поднятым щитом.

— А где Элизабет?

— Она еще наверху. Там как раз заканчивается совет. Преподобному Оффеку некоторое время назад пришло видение от Герона, что нужно будет делать.

— А почему вы ушли раньше? — Элин кажется, что слишком пристает, но чувствует какую-то неестественность.

Ответить мастера боевых искусств не успевают, так как на лестнице раздаются шаги спускающихся. От каждого народа, где не выжили правители, были выбраны представители. Сейчас все они спускаются на первый этаж, чтобы незамедлительно отправиться к границе города. Среди спускающихся Элин видит подругу и машет рукой. Элизабет останавливается и подходит ближе.

— Как дела, Элин?

— Трудно описать. На меня словно какая-то тревога давит. Чувствую себя разбитой. — Вдруг признается Элин, хотя не собиралась грузить чародейку своими проблемами в такой момент.

— Понимаю. Мы через многое прошли, ты наверное просто устала. Могу я тебя попросить присмотреть за моим отцом? Ему стало хуже, поэтому он не сможет принять участия в бою.

— Да, хорошо. Он все еще здесь? — Элин помнит, что Элизабет привела сюда бывшего епископа Манарии.

— Да, на третьем этаже. Спасибо, Элин. И будь внимательна, не теряй бдительности.

— Эли, я почти всегда бдительна.

— Хорошо. Клаус, Микилинтурин, нам тоже пора.

Оба мастера кивают и направляются к выходу, а эльфийка долго смотрит вслед, хоть товарищи уже исчезли из поля зрения. После этого сразу идет на третий этаж, так как вряд ли Элизабет успела увидеться с отцом после военного совета. Элин осторожно стучит и открывает дверь в комнату. На кровати лежит Элдрик Викар, кажется, еще больше постаревший. Священнослужитель Герона открывает глаза и смотрит на вошедшую.

— Здравствуй. — Тихо приветствует старик. — Элизабет уже ушла?

— Да.

Эльфийка садится на стул рядом с кроватью. Солнечный свет проникает через искусные витражи и отражается от золотых стен. Светло, тепло и уютно, но гложущее чувство, напоминающее голод, не утихает. Элин смотрит на человека и не понимает, почему он так ослаб. Казалось, что уж жрецы Герона должны быть здесь самыми сильными, особенно если посмотреть на Маркелуса Оффека, что буквально светится от божественной силы.

Но высший иерарх Манарии выглядит в точности наоборот. Все думают, что дело в возрасте, так как даже Герон не может даровать человеку вечную молодость. Или может, но никогда так делает, тут Элин трудно рассуждать о способностях и мотивах бога солнца.

— Похоже, мы прокляты. — Вдруг говорит Элдрик.

Элин внимательно смотрит в ожидании продолжения мысли, но жрец лишь закрывает глаза. Эльфийка вспоминает первую встречу и как тогда испугалась епископа. Это произошло после боя с драконом, когда вместе с Сарефом и Элизабет возвращалась в Порт-Айзервиц.

Тогда Сарефа почти что обвинили в непозволительной связи с Элизабет, но юноша смог обернуть ситуацию в свою пользу, хоть и намеревался как-то по-другому распорядиться сердцем стихий.

Второй раз Элин встретилась с Элдриком Викаром после того, как Сареф раскрыл истинную сущность, убил множество людей и тогдашнего короля Манарии. Элизабет забрала Элин в свой дом, где и произошла вторая встреча с епископом. Девушка чуть встряхивает головой, снова мысли крутятся вокруг Сарефа. Элин ничего не может с собой поделать, постоянно возвращаясь к событиям прошлого.

— Знаешь, почему? — Вдруг снова говорит епископ.

— А? — Встрепенулась Элин. — О чем вы?

— О проклятии. Мы проиграли. Наш мир уничтожен и навсегда останется мертвым. Нас забрали в благословенный мир Герона, где мы должны были продолжить счастливую жизнь и постараться забыть об ужасах. Но вместо этого продолжаем участие в войне. Ничего не изменилось, просто перешли на новое поле битвы. Думаю, это уже никогда не закончится, пока всему не наступит конец.

На подобные откровения Элин сказать нечего, хотя тоже думает о том, что собеседник полностью прав. Это место и мир не приносят чувство успокоения. Напротив, Элин становится более напряженной из-за близкого присутствия бога солнца и его полководца. Они явно из расы богов, но их невозможно понять. А неизвестное страшит посильнее армии нежити на пороге. Элин понимает, что не видит в окружающей обстановке покой, какой был в холодном и темном Порт-Айзервице.

Где-то у кольца внешних стен вот-вот начнется бой, из которого многие могут не вернутся в новый дом. «Возможно, он тоже переживает за Элизабет, но ничего не может поделать», — думает эльфийка про епископа. «Да и вообще, если Герон такой могущественный, то почему заставляет рисковать всех жизнью? Разве не может сжечь любых врагов силой мысли?».

За такие крамольные мысли тот же Оффек разгневался бы, говоря о том, что замыслы бога всегда лежат за пределами глупого людского понимания. Возможно, так оно и есть, но легче от этого не становится. Впервые с момента создания Манарийского Альянса Элин корит себя за отказ вернуться на Фрейяфлейм. Конечно, это было бы предательством друзей, хоть никто не стал бы обвинять. Но в этом рукотворном раю Элин словно задыхается.

Неожиданно старик начинает лихорадочно дышать, словно ему тоже не хватает воздуха. Элин пытается помочь, открывает окна и поит водой. На некоторое время этого оказывается достаточно, но через несколько минут приступ повторяется. «Похоже, это что-то серьезное», — понимает Элин, сжимая морщинистую руку.

Глава 5

Чародейка стоит на высоком парапете и смотрит на воинство смерти, что строится вокруг Золотого Града. На глаз тут сто тысяч мертвецов, если не больше. Ни одно государство родного мира не имело такой регулярной армии. Вот только мертвым не нужно есть, пить и спать. Им не нужно платить жалование и обеспечивать амуницией. Во многом идеальные солдаты сейчас пойдут на штурм города под руководством Вильгельма Вигойского.

Чародейка не сомневается, что именно бывший учитель Сарефа стоит за нападением. Похоже, именно к этому моменту он готовился в королевстве Ортак Срединных земель. Рука крепко сжимает волшебную палочку из сердца стихий, а голова поворачивается в сторону Клауса Видара. Щитоносец замечает это и тихо произносит:

— Я обсудил с Микилинтурин. Она поможет.

— Кто-то еще?

— Мэтр Патрик. Остальные вряд ли послушают.

Элизабет кивает, на большее не рассчитывала. Она рассказала о сущности Хейдена магистру, и тот без доказательств поверил, словно и сам что-то почувствовал. За это девушка очень благодарна, так как сейчас ценен каждый союзник. Особенно такой сильный.

Мастера боевых искусств прекрасно подготовлены к любым трудностям, поэтому пока другие радовались чудесному избавлению и пробовали отдохнуть, они внимательно смотрели и слушали. Элизабет уверена, что Клаус не боится даже высших вампиров, хоть может не победить такого противника. Микилинтурин же знает плохо, поэтому не может чего-то утверждать, но магистр Видар сумел подобрать правильные слова.

С другой стороны подходит мэтр Патрик и докладывает о подготовке к обороне:

— … А еще его величество приказал нам занять позицию рядом с главными воротами.

— Он уже не является королем. — Отвечает Элизабет. — Манарии больше не существует.

Чародей-термодинамик открывает рот, словно хотел что-то сказать, но передумал и кивнул.

— Я понимаю. Но не Метиох наш враг, а Хейден и, вероятно, Герон. Какой у нас вообще план? Если они высшие вампиры, что могут так скрываться, то что мы им сможем сделать?

Ответить на этот вопрос Элизабет не может. Они действительно мало что могут сделать. Никаких планов еще нет, остается лишь ожидать какого-то развития событий.

— На нас движется армия нежити. — Раздается сзади голос Микилинтурин. — Мы в любом случае не можем сейчас поднять бунт. Если начнется междоусобная война, то нас просто сметут и погибнут невинные люди.

— Я это понимаю, поэтому пока прошу вести себя как обычно. — Просит волшебница. — И выживите, пожалуйста. Ваша помощь мне будет нужна.

На этом мини-совет завершен. Есть риск, что они проиграют бой за Золотой Град, поэтому строить далекоидущие планы не имеет смысла. Элизабет направляется к главным воротам вместе с Клаусом Видаром и встает под красно-золотыми стягами с рисунком солнца. Под ногами массивные золотые ворота, магическая фигура на которых крепко спаивает между собой створки. Элизабет никогда не видела такой магии, но видит, что открыть эти ворота не получится, только выломать.

Слева на стене в сорока шагах стоит Метиох, что внимательно слушает указания Хейдена. Элизабет поглубже прячет мысли о высшем вампире. Такое существо наверняка может залезть в голову, но раз их еще не раскусили, то они ни о чем не догадываются или просто решили закрыть глаза на такую незначительную угрозу. Все же они из божественной расы по словам Маркелуса Оффека, что им козни каких-то смертных?

В этот момент вокруг Золотого Града опускается золотой купол. Примерно что-то подобное было возведено в Фокрауте, но текущий вариант намного более сильный. Причудливая материя цвета расплавленного золота позволяет смотреть через себя, но точно не допустит ни одного врага к стенам города. Элизабет помнит, что Сареф решил однажды эту проблему с помощью Алого Террора, но что будет делать мэтр Вильгельм?

Ответ некроманта не заставил себя ждать. Черные тучи, под которыми стоит армия нежити, начинают двигаться к городу. Издалека было плохо видно, но сейчас глаза легко замечают идущий черный снег. Странные осадки не тают, вероятно, там температура намного ниже, тогда как в Золотом Граде по-летнему тепло.

Вдруг в тучах что-то начинает блестеть. Элизабет создает простое заклятье, что магически улучшает зрение и позволяет видеть потоки магической энергии. Девушка с удивлением видит образ огромного дерева без листьев, по которому ползет двухголовая змея. Существо борется с самим собой за право обладания золотым яблоком, а потом две головы становятся одной, а сама змея резко становится большой.

— Что это такое? — Шепотом спрашивает Элизабет, смотря на сверкающую чешую. Теперь создание видят все защитники города.

— Звездный Горизонт. — От звука голоса Хейдена девушка вздрагивает. Каким-то образом полководец Герона оказался в двух шагах.

— Что такое Звездный Горизонт?

— Очень давно погибшее духовное существо большой силы. Говорили, что оно было самым первым и самым могущественным. Сейчас некроманты подняли его словно труп из могилы. — Хейден, что выше Элизабет на три головы, словно рад поговорить.

— Разве некромантия может вернуть к жизни духовное существо?

— Если учесть, что именно духовные существа научили центральный мир магии смерти, то это можно допустить. Мы же не приемлем подобных магических искусств.

— И что нам делать? — Чародейка никогда не слышала, чтобы именно духовные существа учили какой-то магии.

— Пока ничего делать не нужно. Я первым вступлю в бой. Задача всех остальных — защищать Град от тех, кто сумеет пройти мимо меня. — Хейден вынимает золотой меч из ножен, и по клинку начинает струиться золотое пламя.

На секунду Элизабет показалось, что в потоке огня увидела искаженное человеческое лицо. После этого высший вампир просто исчез, чтобы появиться перед барьером и полками нежити.

Все затаив дыхание смотрят на рослого воина с пылающим мечом, что бесстрашно идет вперед. Но в стане врага никто не подумает испугаться величественного облика, так как мертвым эмоции недоступны. Разлагающиеся глаза и пустые глазницы не отрываются от фигуры врага, но продолжают стоять на месте, так как нет приказа некроманта. Они продолжают стоять даже тогда, когда Хейден доходит до первых рядов.

Элизабет не отрываясь смотрит на происходящее. Ожидала, что начнется жестокая сеча, но тут из рядов нежити выходит главнокомандующий. «Но это не мэтр Вильгельм!». — Элизабет видит лича в алой накидке и плаще. Свободная одежда не скрывает часть костей и иссохшей плоти, а на черепе кто-то вырезал руны и магические фигуры. И если чародейка может усилить зрение, чтобы разглядеть мельчайшие детали, то вот услышать их разговор не способна.

Хейден говорит, не снимая шлема, а у лича нет легких, связок и языка, поэтому двигать ртом ему совсем нет надобности. Элизабет не верит, что они смогут договориться о перемирии. Так и происходит: через две минуты по полю прокатывается звон столкнувшегося оружия. Глаза девушки не смогли увидеть удары, высший вампир и лич выходят за рамки возможного для обычного человека. Горящий меч и посох цвета меди столкнулись и разошлись в сторону, пока пространство разрывает звук удара.

Это становится сигналом начала штурма, а Элизабет вынуждена отменить заклятье дальнего видения. Вокруг Хейдена сейчас бурлит огненный водоворот, из-за чего нельзя что-либо разглядеть. Неизвестный лич продолжает сражаться с Хейденом, а вокруг них гибнет повторной смертью нежить. Одновременно с этим полки мертвых начинают продвигаться к барьеру, а вместе с ними движутся тучи.

«Судя по всему Хейден не сможет в одиночку задержать абсолютно всех», — волшебница считала, что высший вампир — могущественное существо, что легко выступит против целой армии, но оказывается, что существуют те, кто не уступает. Первые черные снежинки падают на золотой барьер и начинают испаряться. Кажется, что купол легко выдержит, но вот уже тысячи снежинок падают на него, а потом десятки тысяч.

Сначала незаметно, но постепенно барьер приобретает черный оттенок, а также заметно истончается. «Он убивает всё, к чему прикоснется. Или лишает силы», — Элизабет кажется, что поняла природу черного снега. Но как этому противодействовать? Пока что надежда только на Хейдена и Герона, что не спешит вмешиваться. И на этом атака не завершается.

Из завесы туч несутся извивы черных молний, что ударяют под такт небесных барабанов в золотой купол. И видно, что божественная защита долго не продержится. Появляются дыры и бреши, купол изгибается, а где-то появляются огромные участки без защиты.

Легион нежити сразу входит в места, где появились проходы. «Похоже, участия в бою не избежать», — Элизабет вынуждена выступить на стороне Герона, так как убежать отсюда не может. Это чужой мир, где им придется играть по чужим правилам.

Над головой подобно великой горе поднимается черное облако. Воскрешенное духовное существо скрывается где-то в нем, а после тысячи молний сплетаются в одну, что в мгновение ока достигает Золотого Града.

От грохота показалось, что лишилась слуха. Другие органы чувств тоже на несколько секунд отказали. Лишь боль сопровождала весь полет со стены. К счастью, кто-то успел подхватить волшебницу и помог приземлиться без переломов. Над Элизабет склонилась Микилинтурин. Вот уж кто точно может двигаться подобно молнии.

— Спасибо. — С трудом отвечает чародейка.

— Вставай. Нежить уже у стен. Нам потребуется твоя магия. — Грандмастер помогает встать на ноги.

— Да-да. Помоги вернуться на стену. — Просит девушка и чувствует, как сжимаются внутренности от высокого прыжка вверх. Микилинтурин одним движением вновь оказывается на стене, что в высоту больше пятнадцати метров. Элизабет встает на дрожащие ноги и смотрит вниз, где по склону ползут мертвецы. Они точно не устанут и будут ползти вверх, пока не будут уничтожены.

С волшебной палочки срывается драконий огонь, что проходит по приближающимся фигурам и сжигает дотла. Вот только волшебница понимает, что не может находиться везде и смотрит по сторонам. Видит, как танцует огонь и лед мэтра Патрика, и как катится черная сфера Йорана Тискаруса. Еще есть шанс, если, конечно, лич и мэтр Вильгельм не одолеют Хейдена.

— Используй меч… — Словно издалека доносится шепот, а мысли возвращаются к клинку из солнечного света, что вручил сам бог солнца. Элизабет концентрируется, и в ладони появляется сияющая рукоять. «Похоже, без этой силы никак».

Глава 6

Элизабет поднимает над головой мифический клинок, напоенный силой Герона. Что-то такое могли создавать священнослужители бога солнца, но то было лишь жалкой пародией на оружие, что вручили избранным. Волшебница не понимает природу объекта, это какая странная связь магической энергии и чего-то непонятного. Чего-то такого, что в принципе никогда не существовало в родном мире.

Внутренний порыв не только заставил призвать солнечное оружие, но и подсказывает, как нужно использовать. Яркий луч срывается с клинка и проходит по карабкающимся фигурами. От прикосновения луча мертвая плоть моментально рассыпается пеплом. Элизабет удивлена силе подаренного оружия. Все, кто получил божественный клинок, тоже начинают его использовать, но их мало, а нежити напротив приближается все больше.

Посреди вражеских войск не утихает огненная буря, Хейден продолжает сражаться с личом древности, но никто посторонний не увидит их схватки. Рука высшего вампира раз за разом поднимает клинок, но противник успевает выставить защиту или уклониться, а потом контратаковать. В свое время Могильная Мгла была не слабее Алого Террора, и противник тому яркое подтверждение.

Мертвец тоже выходит за рамки дозволенного природой, обладает невероятной силой и скоростью, а также абсолютнойнеутомимостью. Если поединок будет продолжаться тысячу лет, то первым устанет именно вампир, так как является по-своему живым организмом. К тому же здесь царит Могильная Мгла.

Пускай черные снежинки не могут преодолеть огненную бурю, что рождается непроизвольно из-за столкновения двух сверхсуществ, но сам воздух отравлен. Яд постепенно проникает в тело вампира, но не оказывает значимого эффекта на уже мертвых. Хейден не испытывает по этому поводу какого-либо беспокойства, хоть однажды проиграл сторонникам Легиона, которые пропитали меч кровью Фаратхи.

В создание этих Путей высший вампир вложил всего себя. Тысячу лет провел на грани истощения, чтобы создать этот рукотворный рай, где он сможет жить вместе с Героном и смертными расами. Сейчас нет времени даже на то, чтобы сформировать какую-нибудь мысль, Хейден лишь чувствует решимость защитить детище от любых врагов.

И это чувство очень прекрасно, Хейден узнал о нем от гномьих воинов, что добровольно жертвовали собой, спасая товарищей от завала. От людей, что защищали свой дом от бандитов. От матерей, что отдавали последний кусок хлеба детям.

Несмотря на то, что расы этого мира во всем уступают высшему вампиру, но они обладают уникальным чувственным опытом, который не существовал в мире Ночного Народа. И этот опыт до сих пор восхищает вампира, что физиологически не может их ощутить в полной мере.

Но родитель Герон был особенным даже среди вампиров. Он мог применять двойственность ко многим вещам и даже абстрактным понятиям. Он был первым вампиром, что смог буквально воплотиться человеком и ощутить жизнь так, как это чувствуют люди.

Хейден однажды тоже смог это сделать. И вкусив плод, уже не мог забыть вкуса, как и не мог допустить смерти этих созданий. Осталось победить в последней войне и наступит наконец-то золотая эра. Рука высшего вампира ловит металлический посох и отводит в сторону, пока другая рука обрушивает клинок на голову противника. Череп от подобного удара разлетается, а после лезвие проходит по ключице, грудине и позвоничнику и тазу, чтобы разрубить тело врага надвое.

Лич падает на землю, но тут же появляются потоки отрицательной энергии, что восстанавливают тело. Высшая нежить по-настоящему бессмертна, так как уже находится за пределами жизни. Хейден развивает атаку, позаимствовав силу Герона.

Множество солнечных лучей ударяют во все стороны в гигантской солнечной вспышке. Вокруг места схватки уже давно не осталось нежити, войска мертвых сейчас благоразумно огибают пылающее пространство. Но лучи бьют намного дальше, поэтому обращают в пыль сотни трупов.

Огонь гаснет, и вместе с ним исчезают лучи. Хейден смотрит на кучку пепла, что осталась от лича, и оборачивается в сторону Золотого Града. Как и ожидалось, защитников слишком мало, чтобы остановить полки мертвецов. Высший вампир хотел уже переместиться обратно на стены, как оказался в кольце изумрудных копий.

— Подожди, не уходи. — За спиной кружится прах, что принимает облик лича. Даже накидка и посох восстанавливаются.

Мир вновь замирает для высшего вампира, что бросается в атаку. Сейчас сражающиеся движутся слишком быстро по сравнению со скоростью окружения, поэтому возникает чувство, что вышли из потока времени. Хейден не знает, каким именно образом тот некромант призвал лича из далекого прошлого, но сейчас это не имеет большого значения.

Лич не уступает по боевым навыкам, не поддается ментальному контролю и избегает искажения законов реальности. Такое ощущение, что сражаться приходится против другого высшего или Древнего вампира. На несчастье лича Хейден обладает таким опытом.

Меч оставляет размытый след вокруг воина в доспехах, отбивая все магические копья, что моментально заставят любую плоть разлагаться. Хейден сближается с врагом, не обращая внимание на вонзившийся в грудь в посох, и крепко прижимает лича к себе. Со спины оппонента перекрывает путь отступления мечом. Высший вампир не обращает внимание на удары и выдыхает красный дым, что остается на теле лича в форме плоти.

По сути лич сейчас обрастает живым телом, где бежит кровь и бьется сердце. Мышцы и ткани обрастают на костях, а после покрываются кожей. «Проклятье дарованной жизни», как называли это в прошлом, отлично работает против нежити.

Глаза противника широко распахиваются от удивления, словно он не застал тех времен, когда вампиры подобное применяли. На Хейдена смотрят карие зрачки, где раньше были глазницы с алыми светлячками. Смертное тело создает уязвимости: противник начинает чувствовать боль и уставать. А еще сам же начинает страдать от Могильной Мглы.

Бывший лич хрипит, пытаясь выбраться из ловушки, но высший вампир держит крепко, а после впивается клыками в шею и начинает пить кровь. Полностью осушив врага, снова наполняет кровеносную систему врага и залечивает раны. Несмотря на живую плоть, лич продолжает оставаться нежитью, поэтому это не поможет убить. Но вот вывести из равновесия запросто.

Нежить уже не может вырваться и сконцентрироваться на сотворении заклятий. С каждым укусом Хейден заражает врага Могильной Мглой, что начинает скапливаться в теле. И она постепенно начинает разрушать тело лича. Расчет полководца Герона верен: он успеет уничтожить врага до того, как сам ослабнет до такой степени, что придется покинуть поле боя.

Неожиданно черное копье пронзает сцепившихся противников. Хейден смотрит за спину лича и видит, что там стоит улыбающийся некромант, которого зовут Вильгельм Вигойский. Вот только этот человек не является высшей нежитью, поэтому Хейдену достаточно силы мысли, чтобы свернуть ему шею. Некромант падает на землю, а копье из отрицательной энергии распадается. И в этот момент новое копье пронзает противников в то же самое место.

Хейден изумленно смотрит на некроманта с улыбкой до ушей и вновь убивает. Копье исчезает, а события повторяются в третий раз. Высший вампир понимает, что сейчас находится под воздействием мощной ментальной магии. Не подозревал, что в мире есть чародеи, которые могут составить ему конкуренцию. Сейчас сознание Хейдена раз за разом повторяет петлю событий, в которой не может ничего сделать.

Вот только из петли событий легко выбраться, если знать, как она работает. Менталисты-мастера погружают разум цели в закольцованное состояние, где по кругу проигрывается одно и то же событие, не имеющее ничего общего с действительностью. Но для этого разум мага должен находиться в контакте с разумом жертвы. А там, где есть путь, можно пройти…

…Мэтр Вильгельм смотрит на штурм Золотого Града. Количество мертвых солдат неуклонно снижается, но некроманта это не слишком беспокоит. Больше волнует Хейден, что начал было доминировать в поединке с давним товарищем. Пока Звездный Горизонт и Герон сдерживают друг друга, это остается идеальным моментом, чтобы покончить с высшим вампиром.

Бывший граф Вигойский протягивает клинок воину в черных доспехах. Тот, кто при жизни был авантюристом по имени Лука, сейчас является верной собачкой призвавшего. Высшая нежить принимает меч и направляется к сражающимся. Меч из кости дракона остро наточен, а также впитал в себя огромные объемы отрицательной энергии. Метафорически костяной клинок является материальной формой Могильной Мглы, в которой умирает всё, что можно назвать живым. В том числе вампиры.

Лука быстро сближается с Хейденом и личом, а после замахивается клинком, пока высший вампир заново переживает одни и те же события. Оказалось очень трудно накинуть петлю на разум высшего вампира, но Вильгельм готовился в этому моменту долгое время. Подготовка решает всё. Костяной клинок обезглавливает Хейдена, и некромант улыбается падающей голове. Если сделать всё быстро, то высший вампир будет мертв.

Маг смерти поворачивается и вручает Луке меч из кости дракона. Бывший авантюрист принимает его и направляется к сцепившимся противникам. Хейден даже в ловушке ментальной петли крепко держит лича, не давая выбраться. Удар, и голова летит с плеч, что не может не обрадовать некроманта. «Еще немного и…».

Шершавая рукоять меча оказывается в латной перчатке Луки. Некромант теперь со смешанными чувствами смотрит на мертвого помощника, что идет к Хейдену, чтобы нанести удар. Тут озарение пронзает некроманта подобно солнечному лучу в грозовой день. На третий раз мозг успевает осознать, что это событие повторяется. Вильгельм массирует лоб и смотрит на высшего вампира.

«Замечательно. Как он это сделал?». — Маг понимает, что сам оказался в событийной петле. Похоже, слухи не врали, что высший вампир из Вар Мурадот является мозголомом не хуже самого некроманта. Рука вновь передает помощнику меч, а Хейден в который раз уже убивает некроманта.

Остановить патовую ситуацию можно только одним способом, а именно закрыть канал между разумами. Некромант и Хейден несколько раз моргают, так как события перестали повторяться, значит, противостояние окончилось ничьей.

Однако пауза все же сыграла на руку штурмующим. Лич оправился от урона и оттолкнул себя от Хейдена. Сейчас десятки черных лезвий пронзают тело высшего вампира, после чего он переносится за крепостные стены. Из щелей поврежденного доспеха струится кровь, раны гниют, а плоть распадается, но регенерация справляется с такими неудобствами всего за двадцать секунд, а перед городом некромант подшучивает над личом:

— Как тебя ловко подловили.

— Согласен. — Лич не может чувствовать обиду или злость. — Я учту, что вампиры так могут. Сколько еще осталось?

— Уже все готово. Идем?

— Пошли.

Два полководца армии мертвых идут в первые ряды. Теперь штурм Золотого Града начнется по-настоящему.

Глава 7

По небу разносится гром далекого сражения. Сареф смотрит вдаль, а потом переводит взгляд на Легиона.

— Мы не вмешаемся? — Спрашивает юноша.

— Обязательно, но ты должен быть в форме. — Отвечает высший вампир, смотрящий в совсем другую сторону.

— Ладно. Так о чем ты заранее позаботился?

— О помощи от той, с кем ты уже знаком. У нас оказалось очень мало времени на подготовку, так что если ты используешь силу Темпкрова против Герона, то можешь сразу же вылететь из боя вперед ногами.

— Тогда веди. Не будем зря тратить время. Или ты хочешь, чтобы нежить и Герон поубивали друг друга?

— Это было бы самым лучшим для нас выходом, но такого точно не будет. Нежить не ведает усталости, а некромант может поднимать её сколько душе угодно. С другой стороны этот мир и Золотой Град являются территорией Герона. Здесь он обладает преимуществом. — Легион шагает по направлению к пышному лиственному лесу. — Мне достаточно, что их схватка дает нам время на завершение подготовки.

— А почему Герон сейчас не нападает на нас? На Путях он уже не имеет тех ограничений, что были в центральном мире.

— Думаю, дело в мэтре Вильгельме. Каким-то образом он не дает Герону расслабиться. Как думаешь, как долго твой бывший учитель готовился к последней войне?

Пара вампиров шагает по лесной тропе в окружении величественных деревьев. Приятный теплый воздух перемешивается ароматом древесной коры и незнакомых растений. Здесь всё очень похоже на предыдущий мир, так что можно смело сказать, что Хейден постарался на славу.

— Не знаю. Пятьсот лет? Две тысячи?

— Пять тысяч лет.

— Хм, тогда выходит, что он тоже реликт первой Темной Эры.

— Ага. Как ты понимаешь, за такой срок он мог подготовиться куда лучше меня. Я считаю его более опасным, чем ослабленных Герона и Хейдена. Но ты не выглядишь потрясенным.

— Нет смысла переживать о том, над чем не имеешь контроля. — Пожимает плечами старший вампир.

— Разумный подход.

Путники углубляются глубже в лес, пока не проходят через каменную арку. Странно видеть в девственном лесу явно искусственное сооружение. Похоже, оно тут появилось после сотворения Путей. Сареф вертит головой, оглядывая поляну, окруженную огромным количеством вековых дубов.

— Я узнаю это место. — Говорит Сареф. — Почти что точная копия того лесного святилища, в котором глухие деревни поклонялись Фаратхи. Это именно она согласилась помочь?

— В точку. — Из-за дерева выходит сама Фаратхи. Это уже не манифест, а полноценное тело Древней вампирши, что родилась в народе демонов. На ней свободная белая накидка, на всех шести руках поблескивают браслеты и кольца, а в алые волосы вставлена диадема. Натуральная королева демонов.

— Приветствую. — Вежливо кланяется Сареф.

— Ну, оставлю вас наедине. Я буду вместе с остальными. — Легион разворачивается и уходит.

— Не ожидал, что он окажется настолько расторопным, что успеет заключить союз с тобой, Фаратхи. — Говорит вампир, когда Легион ушел.

— Ну вы же договорились с Нитрином Деволтом. Он прислал весть мне и всем прочим демонам. Мы обсудили вопрос и изменили стратегию. Мы решили помочь Легиону в обмен на помощь в достижении tramz arc.

— Я могу понять, что вы тоже хотите покинуть эту систему, но куда вы намерены направиться?

— Не могу сказать. Это дела исключительно моего народа. Но я понимаю, о чем именно ты хочешь спросить. Ведь можно воспользоваться только двумя маршрутами. Один вампиры направят к родному миру, а другой приведет тебя домой.

Сареф кивает.

— Но нам не нужен отдельный маршрут. Именно мы сконструировали tramz arc, поэтому только мы можем сделать остановку там, где нам нужно без изменения конечной точки прибытия.

— Что же, все логично. Каким именно образом ты хочешь помочь мне с душой Короны Штормов?

Демонесса отстраненно смотрит на вампира, словно размышляет над дальнейшими словами. Хотя по мнению Сарефа вряд ли ей это требуется.

— Душу Короны Штормов нельзя одолеть в бою. Он идеальный хищник. Остается только договориться.

— Разве можно договориться с тем, кто уже не осознает себя, как было до смерти?

— Нельзя, но эту дверь можно открыть с другой стороны. Со стороны, когда Темпкров был жив. Ты же ведь маг Хаоса?

— Предлагаешь использовать «Реставрацию» или что-то подобное? Но каким образом?

— Да, использовать «Реставрацию» на поглощенной душе и договориться с Древним в эпохе второй Темной Эры. Если у тебя получится, то эффект сохранится по настоящее время.

— Путешествий во времени не существует. — Качает головой Сареф. — Никакая магия Хаоса не позволит мне по-настоящему очутиться в прошлом и договориться.

— Это действительно находится за пределами человеческих возможностей. Поэтому Легион попросил о помощи.

— Ты можешь создать такое путешествие?

— Это не прыжок во времени. Древние вампиры одновременно живут в плоскости прошлого, настоящего и будущего. Чистокровные вампиры находятся вне потока времени. Это означает, что Герон, что сейчас находится в Золотом Граде, осознает себя и в прошлом и в будущем одновременно. Древние искажают не только реальность, но и раздвигают временные рамки вокруг себя. Их природа не имеет ничего общего с человеческой.

Сареф слушает объяснение, но не может его осознать. Фаратхи не может подобрать правильных слов, так как бывшему человеку не дано осознать подобный опыт, значит, человеческий язык не имеет слов для описания подобного состояния, где создание одновременно существует и в начале жизненного пути, и в его конце.

Является ли это бесконечностью? Какой оно формы? Что было до рождения Древнего вампира? Что происходит после смерти? Юноша не надеется получить ответы на эти вопросы, так как все равно не сможет понять.

— Хорошо. Расскажи, что нужно сделать.

— Использовать магию Хаоса и договориться с Темпкровом. Как ты это будешь делать, решать тебе. Если вы придете к согласию, то после прекращения магии душа Древнего, что сейчас в тебе, тоже станет чуть более лояльной, так как Корона Штормов в прошлом и сейчас — по сути цельный объект, который не измеряется пространственными или временными линейками.

— Тогда приступим. — Сареф складывает перевернутые ладони. Точно так же поступает Фаратхи с каждой из трех пар рук. Сейчас уровень освоенности «Реставрации» не превышает семидесяти процентов, но поддержка демонессы вдруг заставляет проценты увеличиваться, пока значение не становится равным 100 %.

Воздух дрожит, пространство вибрирует, а после Сареф чувствует, как летит в воздухе сквозь облака. И это уже не погружение в события прошлого, сейчас вампир действительно летит в воссозданном воспоминании Древнего вампира. И, собственно, им и является.

Потоки ветра проносятся по телу, Темпкров ощущает радость полета, ведь стихия полностью послушна его воле. Если захочет, никогда не упадет на землю. А даже если упадет, то ничуть не пострадает. Далеко внизу на зеленой равнине раскинулся город смертных. Корона Штормов летит вниз головой и скоро врезается в центр поселения подобно метеориту. Для местных жителей это стало моментальной смертью.

Вампир выпрыгивает из ямы еще до того, как успокоился огненный шторм и невиданное землетрясение. На восемнадцать километров вокруг раскинулось выжженное и искореженное поле разрушений. Корона Штормов шагает по останкам людей и города и внезапно останавливается.

— Кто ты? — Древний вампир грозно спрашивает у самого себя. Это первый раз, когда кто-то в Реставрации ощутил присутствие мага Хаоса. Так как поблизости нет зеркал или воды, Сареф не может увидеть лица вампира, разве что посмотреть на руки и туловище, что выглядят подобно человеческим расам.

— Меня зовут Сареф. Я твой последователь, что появится около двух тысяч лет в будущем. Я применил «Кровавый пир» на твоей крови.

— Ясно. Значит, Lemgeith исполнил мой указ. — Со стороны кажется, что Корона Штормов говорит сам с собой. А имя наверняка принадлежит Легиону.

— Все так. Я хочу, чтобы ты позволил использовать твою силу без опаски потери собственного «Я».

— Зачем тебе это?

— Я объединился с Легионом, чтобы вернуться в родной мир.

— В самом деле? — Древний вампир не поверил словам Сарефа, маг это чувствует, так как неразрывно связан с душой. — А почему ты не попросил помощи у союзников?

— Они не могут в этом помочь, так как заняты другими делами. Сейчас мне нужно одолеть Герона, Хейдена и Могильную Мглу. Потом уничтожить духовных существ и обрушить все оставшиеся Пути. Я — Вестник третьей Темной Эры.

— Далеко не каждый может пройти этой дорогой.

— Я справлюсь.

— Не сомневаюсь в твоей уверенности, но хочу прояснить ситуацию. Моя душа, что ты поглотил, является средоточием моих инстинктов. Так как я являюсь идеальным хищником, то буду поступать сообразно.

— Что это значит?

— То, что проглочу тебя, если почувствую хоть каплю страха. Ты точно готов так рискнуть?

— Да. — Сареф мысленно пожимает плечами. — Но как хищник ты можешь избрать жертву. Тебе будет куда приятнее вонзить клыки в Герона, чем в меня.

В этот момент с небес спускается пульсирующий шар золотого света, из которого появляется воин в золотой броне. Ростом выше любого человека и орка, неземное существо тоже мимикрирует под местные обычаи относительно формы тела, одежды и оружия. В событиях прошлого происходит встреча Темпкрова и Герона. Бог солнца указывает мечом в сторону Короны Штормов, тем самым вызывая на бой.

— Признаюсь, я бы сделал это с большим удовольствием, но ты не лишен страха, что бы там не думал. Моя сила моментально вырвется из-под контроля, если ты попробуешь ударить со всей силы. — Древний вампир продолжает говорить. — Я могу предложить пойти иным путем.

— Каким?

— Герон в будущем использует мою силу, чтобы возвести Золотой Град и собственный Путь, иначе ему и Хейдену точно не хватит сил и времени. Ведь так?

— Да.

— У тебя будет всего один удар, чтобы обернуть сам мир против него. На большее можешь не рассчитывать. Знаешь, почему Могильная Мгла так вольготно себя чувствует в мире бога солнца? Потому что тот Путь по сути есть кладбище, построенное на моей крови и костях. А знаешь, что послужило фундаментом Золотого Града?

Этого Сареф тоже не знает.

Глава 8

Сарефу было не суждено посмотреть на бой Темпкрова и Герона в прошлом. Даже неизвестно, был ли это тот самый последний бой, после которого родоначальника Линии Сарефа заточил на путях будущий бог солнца.

Юноша до сих пор не понимает, каким образом Древние вампиры осознают себя во всех отрезках жизни, но думать об этом не собирается. Подобное знание никак не поможет в решении поставленных задач. «Хотя интересно, что видит Герон в своем будущем? Или он живет одновременно во всех вариантах развития событий?».

Старший вампир открывает глаза и садится на траву. В теле чувствуется большая слабость из-за сильной траты маны, а вот Фаратхи даже не вспотела. Вампирица вопросительно смотрит на новообретенного союзника.

— Я смог договориться только на один удар. Значит, до нужной точки мне придется обходиться собственными силами.

— Понятно. Что же, желаю удачи. На этом моя помощь завершена. Я вернусь к своему народу.

— Остальные демоны находятся за пределами этих Путей?

— Да. Мы вступили в открытый конфликт с духовными существами, так что Пути сейчас тоже охвачены войной. Должна заметить, что это вторая война в истории демонов.

— Вы пацифисты?

— Нет, просто мы слишком умные. — Тело демонессы растворяется во Вратах, которые сейчас только Древний вампир и сможет открыть.

— Охотно верю на слово. — Отвечает Сареф, хотя собеседница уже не услышит.

— Она имела в виду не то, что демоны способны умом и хитростью победить всех. Просто мы не видим необходимости в военной агрессии. — Произносит знакомый осипший голос.

Сареф поворачивает голову и видит Ацета Кёрса в облике молодого черноволосого юноши в хирургическом переднике. Холодное выражение лица и бледный вид ничуть не изменились с момента первой встречи.

— Фаратхи оставила тебя помочь нам?

— Да. — Хрипит демон.

— В качестве наказания за то, что помог мне однажды одолеть её манифест?

— Идиот. Демоны не так сильно подвержены эмоциям, как люди. Чаще всего мы поступаем по велению разума. Если два демона конфликтуют, то в этом нет ничего особенного. Стоит конфликту завершится, как участники забывают об этом. Никаких обид, ненависти или жажды мести. Это позволило нам создать идеальное государство, что сотворило эту цивилизацию без бесконечных войн.

— Тогда почему демоны нападали на людей погибшего мира? Помню, однажды в филиал гильдии Масдарена заявился один демон и оставил мне на память болезненный «подарок».

— То, что ты не видел в этом практического смысла, не значит, что его нет. — Пожимает плечами Ацет. — Демоны — индивидуалисты. Каждый из нас по-своему решает задачи. У каждого свои исследования и взгляд на мир. Если ты выживешь здесь, то я могу познакомить тебя с тем демоном.

— Если будет время, то почему бы нет. Но ты не можешь гарантировать, что он захочет со мной общаться.

— Разумеется. Пошли уже.

Вампир и демон идут в обратном направлении, но ради экономии времени переносятся через пространство прямо в лагерь в большой пещере с озером. Сейчас все вампиры отдыхают перед предстоящими испытаниями, один лишь Кастул не оставляет тренировок. Легион замечает вернувшихся:

— И как прошло?

Сареф кратко рассказывает о достигнутом. Высший вампир пожал плечами, словно не надеялся на что-то более.

— Жаль, что у нас не осталось больше крови Древних. Если бы ты принял её, то смог бы без опаски воспользоваться силой Темпкрова.

— Вообще-то, Фаратхи оставила подарок. — Ацет достает из внутреннего кармана склянку с кровью. — Еще ни один Древний вампир не давал свою кровь тому, кто не собирается становится верным слугой до конца времен.

— Рад, что она согласилась. — Улыбается Легион.

— Каков наш план? — Сареф принимает ценную жидкость и заставляет алхимические чернила опутать емкость. — Теперь мы отправляемся в Золотой Град?

— Да, иного не остается. Сейчас Герон и Могильная Мгла сдерживают друг друга. Но когда кто-то из них победит, то станет намного сильнее нас. Поэтому вмешаться нужно сейчас. Но будь осторожен. Битва, где все против всех, является очень опасным котлом, в котором могут утонуть и свариться даже боги.

— Ладно, так каков план?

— Ты займешься Героном. Мастер и Сет — Хейденом. Я буду держать руку на пульсе и смотреть в обе стороны.

— Мне поможет мэтр Маклаг. — Говорит Сареф.

— Как хочешь. Ему все равно осталось недолго.

— Я схожу к нему.

Сареф обходит озеро и садится рядом с лежащим люминантом. Маклаг Кроден, считавшийся одним из самых лучших магов погибшего мира, сейчас действительно выглядит так, будто находится на пороге смерти. Тощие руки и ноги, сильная бледность, выпадение волос и невероятная жажда курума. Опасное пристрастие приводит к закономерному исходу. Неизвестно лишь, что откажет первым: сердце или легкие.

— Я устал. — Тихо произносит маг.

— Осталось совсем чуть-чуть.

— Мне нужен курум. Дай хоть немножко. — Это тело говорит уже само по себе.

— Обязательно. Вы потребуетесь нам в последнем бою.

— Когда?

— Мы отправляемся прямо сейчас. — Сареф демонстративно шуршит в карманах, чем заставляет зависимого открыть глаза и повернуть голову. Маклаг Кроден смотрит на мешочек в руке Сарефа и улыбается.

— Такая большая доза? Я точно умру от передозировки.

— Зато это будет приятнее, чем отказ внутренних органов или синдром отмены. Центральный мир разрушен, так что это последняя существующая доза курума.

Люминант вновь растягивает растрескавшиеся губы в улыбке и отвечает:

— Что же, к этому ведь всё и шло? Я и не собирался жить долго и счастливо. Ровно, как Иоганн Коул. Да и Кастул живет только мыслью о последней битве. Даже тот вампир Сет, которого я не могу увидеть, знал, к чему придет.

— Иные и не стали бы нам помогать. Вам помочь забить трубку?

— Да, пожалуйста. Мои руки сейчас не справятся с такой работой.

Вампир быстро подготавливает всё необходимое, поджигает курум и помогает магу устроиться поудобнее, положив под голову рюкзак. Кроден дрожащими руками принимает туго набитую трубку, что начинает тлеть по всей длине.

Первый же вдох смертельной отравы вызывает блаженную улыбку на лице люминанта. Сейчас наверняка отступает любой дискомфорт и даже боль, возвращается контроль над магией и конечностями.

— Я оставлю вас ненадолго. Не спешите. Когда придет время, я приведу вас в чувство магией. Вы хотите увидеть что-нибудь конкретное? Сейчас я смогу это сделать.

В наркотическом бреду Маклаг всегда видит разные видения о жизнях, которые прожить ему не суждено. Не всегда он может выбирать, что именно увидеть, но с помощью ментальной магии можно подстегнуть нужные образы и грезы.

— Даже не знаю. Я был и великим воином, магом, королем. Изобретал новые заклятья и обзавелся большой и любящей семьей. Порой оказывался в трудных ситуациях, но с честью из них выходил. Иногда даже бывал ангелом и богом. В своих фантазиях я вел священные войны и вершил праведную месть. И почему только с курумом я мог поучаствовать в полноценной жизни? Со мной ведь что-то не так?

— Бегство в наркотические фантазии от реальной жизни всегда означает, что что-то не так. Но я не собираюсь вас осуждать.

— Ясное дело. — Волшебник выпускает сладковатый дым. — Вот только я не знаю, чего бы еще хотел посмотреть перед смертью.

— Тогда позвольте мне выбрать. Как насчет новой надежды?

Маклаг заинтересованно смотрит через приспущенные веки.

— Представьте, что вдруг всё перевернется с ног на голову в нарушение всех планов. В последний момент вы окажетесь в незнакомом месте здоровым и просветленным. У вас появится шанс начать всё с начала и действительно прожить одну из тех жизней, о которых грезили. Стать архимагом, королем, отцом, ученым? С ясным взором и естественной радостью от каждого дня.

— Новая жизнь со свободой выбора? Это… Довольно необычно. Да, я бы хотел посмотреть на это… — Голос люминанта становится тише, после чего через минуту он полностью погружается в себя.

Сареф приступает к магии, пытаясь как можно точнее воссоздать чувство восторга, которое может испытать человек, увидев второй шанс на пороге смерти. Сейчас разум мага отправится в подобное сказочное путешествие, но чтобы достичь конечной цели, ему нужно будет преодолеть в пути множество препятствий и сразиться с главным злодеем.

Юноша посылает также образ города, что имеет две стороны: светло-золотую и темно-зеленую. Именно это место станет ареной финальной схватки Маклага Кродена. Там будет ждать главный враг, что стоит на пути к исполнению заветного желания. И если отдать всего себя преодолению всех преград, то в конце обязательно будет ждать награда.

Закончив с ментальными манипуляциями, Сареф возвращается к вампирам, что готовы к штурму Золотого Града. Легион раздает последние указания относительно следующего испытания. Оставшиеся вампиры и Кастул нападут на защитников Золотого Града и нежить в зависимости от того, кто первым попадется под руку. Высший вампир говорит, что в идеальном варианте нужно ослабить сразу обе стороны.

— Это может быть довольно сложно. — Говорит Белт Гуронн. — Все-таки не стоит забывать о том некроманте, что несет с собой Могильную Мглу.

— Как и о смертных защитниках Града, среди которых есть известные личности. — Дополняет Мастер.

— А что вы хотите? У нас недостаточно ресурсов, чтобы пойти по другому плану. Я рассчитывал на то, что на этих Путях будем только мы и Герон. Сейчас же стало на одного противника больше. Но не волнуйтесь, мы отлично подготовились, а к Хейдену и Герону лезть вам не придется. А если придется, то наши дела пошли по известному месту.

— Может, хватит трещать? — Ацет Кёрс скучающе рассматривает потолок пещеры. — Чем больше мы здесь возимся, тем больше ситуация на других Путях превращается в хаос.

— Тоже верно. Сареф, помоги Маклагу. Мастер, берешь Сета. Фриг, Белт, делите остальных на два отряда. Погнали.

Тут же начинается движение. Сареф берет на руки люминанта, что сейчас явно не готов к бою. Но когда они окажутся под стенами, юноша заставит его пробудиться. Мастер напротив не двинулся с места, но нацепил на пояс алый клинок. Сареф никогда не видел, чтобы старший вампир использовал это оружие. Остальным тоже хватило меньше минуты, чтобы приготовиться к прыжку к столице этих Путей. Третья сторона конфликта вступает в открытый бой.

Глава 9

Гордый профиль воина на вершине скалы озаряется красным утренним солнцем. Человек смотрит на мир сверху вниз, но во взгляде нет надменности. Скорее печаль, ведь под ногами раскинулись дымящиеся постройки.

Раньше там был родной город, где великий герой жил вместе с семьей и друзьями. Они беззаботно проводили время, обрабатывали поля, путешествовали и в целом наслаждались жизнью. Но всё исчезло в одну ужасную ночь, когда Демон Света пронесся над головами, уничтожая поселение.

И сейчас единственный выживший смотрит на горизонт, где исчез ужасный монстр. Над тлеющими костями герой приносит клятву исполнить месть и воспользоваться силой Демона Света, чтобы повернуть время вспять. И тогда он продолжит жить радостно со всеми близкими. Ради второго шанса на счастье воин-маг готов рискнуть жизнью, ведь больше у него ничего не осталось.

Таким образом начинается великое путешествие героя на восток. По пути ему встречаются различные опасности: монстры, бандиты, лживые люди, стихийные бедствия. Но куда сильнее бьет одиночество и горе от гибели любимых. Но трудности лишь закаляют человека, что расчищает дорогу Хрустальным Мечом.

Однажды вдалеке показывается величественный город, в котором по рассказам очевидцев и поселился Демон Света. Долгий путь наконец подходит к завершению. Сейчас всё решится: либо герой победит и заберет награду, либо отправится в страну мертвых. Герой ожидал увидеть множество слуг и защитников демона, был готов пробиваться к цели через любую защиту. Но в штурме города он оказался не единственным нападающим.

В пути он спасал другие города, выручал путников, а также беседовал с теми, кто тоже пострадал от рук Демона Света. Множество союзников встали рядом в последнем бою и помогли герою пробиться внутрь крепостных стен. Герой, что в молодости получил магическое образование, творил одно заклятье за другим, чем вызывал восхищение и страх, так как тоже повелевал светом.

Молниеносные копья света пронзают монстров и прислужников Демона, падают башни, а в стенах остаются огромные пробоины. Воин-маг продолжает идти вперед, поддерживаемый сторонниками, и конец долгого пути уже близко.

Вдруг путь преграждает один из прислужников Демона. Его шепотом называют Пламеморозным Демоном. Сейчас огромные шипы изо льда пронзают штурмующих и пытаются убить великого героя, но разбиваются о сверкающую сеть. Начинается магическая дуэль.

Воин-маг быстрыми росчерками Хрустального Меча атакует врага, что скрывается за стенами из магического пламени. Стихии танцуют вокруг него, преображаясь из одной в другую, но это не помогает против решимости того, кто прошел через полмира ради свершения возмездия и возвращения к прежним временам, когда мог с чистой совестью оставить меч на полке.

Огненные драконы и ледяные змеи пытаются атаковать и растерзать, но яростные лучи пронзают каждую попытку забрать жизнь. На помощь Пламеморозному Демону тоже кто-то приходит, но они лишь падают на землю в первую же минуту боя. Накал схватки достигает пика, и воин-маг решает ударить со всей силы, пока Демон Света не вздумал сбежать из города.

Башня ослепительного света поднимается над городом в форме новой постройки, а под ней всё рассеивается невесомым прахом. Гудящий звук разносится окрест и даже перекрывает звуки сражения между сторонниками героя и Демона Света.

Постепенно башня растворяется в воздухе, открывая взору огромную черную воронку посреди города. Еще один барьер на пути к финальному испытанию пройден, и великий герой отправляется дальше. Еще чуть-чуть и можно будет проверить собственную решимость в бою с более могущественным врагом.

И вот он показывается. Огромная туча над городом пронзается тысячами золотых лучей. Белый и желтый свет начинают новую схватку, отбрасывая на округу игру бликов. Меч в руке дрожит от переполнения магической энергией, рука уже устала, но герой продолжает идти вперед. За ним идет верный товарищ, с которым они прошли через множество опасностей и спасли много людей. Осталось лишь забрать награду за трудности и лишения.

Вдруг напор чужой силы становится буквально титаническим. Кажется, что сейчас переломаются все кости в теле, а после изломанный комок плоти унесет ураганный ветер, протащит через мир и бросит на останки родного города. Но герой продолжает упорствовать, понимая, что если отступит сейчас, то уже никогда не сможет достичь счастливого финала. Нужно уничтожить Демона Света даже ценой собственной жизни!

Хрустальный Меч в руке скоро разлетается искрящимися осколками, когда не выдержал напора решимости на пороге смерти. Колоссальный поток магической энергии изливается из слабеющего тела, чтобы принять форму одного из величайших орудий, которое точно остановит Демона Света. И имя этому оружию — Зеркало. Потусторонняя плоскость возникает между сражающимися, отражая все до единого испепеляющие лучи во врага.

Воин-маг узнал об этом секрете от мудреца, что жил в пещере, наполненной техническими чудесами. Тот мудрец многое поведал о природе света и законах его распространения. Показал древние формулы и способ играться даже с такой неуловимой силой. Герой считает, что хорошо усвоил уроки мудреца, создав оружие, которое больше никто и никогда не сможет повторить.

Пространство и, кажется, сам мир кричат от боли Демона Света, главное оружие которого обратилось против него самого. Герой смеется от чувства победы и плачет от дикой боли, что разрывает кожу и мышцы. «Выходит, я подхожу к финальной черте», — думает герой, но лишь продолжает атаку. Ведь если не довести дело до конца, то нельзя будет воскресить дорогих сердцу людей.

Шторм и буря сотканы из полос света, источники света и линзы в хаотичном порядке окружают место финального боя. Герой наносит один удар за другим, не обращая внимание на боль и струящуюся кровь. Даже рукоять Хрустального Меча с обломком лезвия рассыпается алмазной крошкой, но потом воин-маг самого себя обращает в свет, достигая таких высот, которые еще ни одни глаза не видели в этом мире.

Герой приносит себя в жертву, превращает кровь в свет, кости в хрусталь, а мысли в лучи. Вокруг кипят небывалые процессы, разрушая и перестраивая тело великого героя в копье света, что пронзит даже холодную пустоту звездного неба. Над городом парит тридцатиметровое копье, наконечник которого имеет форму сверкающего прибоя.

Рука верного товарища хватается за конец чудесного оружия, после чего дает первоначальный толчок. Копье моментально набирает скорость и проносится сквозь грудь Демона Света, вызывая вопль боли. Скорость движения была настолько быстрой, что нет на свете того, кто сумел бы уклониться от удара.

Для глаз всех свидетелей будет выглядеть подобно сияющему мосту в небеса. Дорожка в мгновение ока достигнет границы мира, пробьет её и унесется в звездные дали. После пролетит миллионы километров перед тем, как исчезнуть из видимого спектра.

Сам великий герой тем временем уже будет наслаждаться победой над грозным врагом в окружении всех тех, ради кого он исполнил свой долг. Для воина-мага начинается новый день в новом мире, где ждет много радости, печали и волнующих открытий. Исполнение предназначения дарует невероятный покой, а вот товарищ, что остался в горящем городе, ловит летящий по воздуху свиток.

Сареф раскрывает пергамент и рассматривает множество лучей в окружении рун, пока на фоне пылает центральный храм Герона. Там, где раньше возвышалось большое строение из золота, сейчас расплавленное море. Через несколько секунд Система заканчивает с анализом и выдает информацию.

Предмет: Свиток Луча и Зеркала

Уровень предмета: SSS+

Описание: свиток содержит знания великого люминанта, что однажды смог обернуться светом и пронзить сердце бога. Зеркало люминанта было способно отразить даже сжигающий солнечный свет, а способности к вычислению векторов падения и отражения вряд ли когда-нибудь будут превзойдены.

Внимание! Вы не можете прочесть свиток.

Вампир стал свидетелем уникального события, когда на свет появляется новый божественный свиток. Пускай никто точно не знает, какой именно процесс создает предмет из ничего, но теперь получено подтверждение тому, что божественный свиток может появиться только у того, кто дойдет до предела совершенства без использования заемных сил.

Значит, был когда-то пиромант, что действительно сжег луну Мерцен. Значит, действительно существовал безымянный воин, что смог разрубить законы природы и богов. Если бы мир не был мертв, то через тысячу лет люди тоже гадали бы над природой «Свитка Луча и Зеркала», воображая, каким мог быть люминант, что смог полностью обернуться светом.

— Потрясающе. — Говорит Легион. Вокруг продолжается штурм Золотого Града, множество схваток между всеми участниками конфликта происходят в разных местах, а два вампира с улыбками провожают товарища в загробный мир.

— Согласен. — Сареф бережно сворачивает свиток и убирает во внутренний карман. — Но Герон не побежден, сейчас он придет в себя.

— Да, но сам не вздумай помирать. У нас еще много дел. — Кивает высший вампир. — Кстати, а в какое приключение ты сводил Маклага на этот раз?

— Можно назвать «Сказанием о воине-маге и Демоне Света». — Пожимает плечами Сареф.

— Демоне Света? Ха-ха, да уж. Где-то наверняка чихнул Ацет. — Легион вдруг резко смотрит в небеса, где начинает двигаться Звездный Горизонт, почувствовав слабину Герона. — Могильная Мгла подняла из могилы настоящее чудовище. Я буду вынужден помочь остальным.

— Я справлюсь. — Кивает Сареф. — Иди.

С помощью Маклага Кродена они легко пробились в Золотой Град и нанесли болезненный удар по богу солнца. Убить Герона так просто нельзя, но любая успешная атака приближает к исполнению плана. Юноша достает пузырек крови Фаратхи. Одного удара Темпкрова может не хватить, так что придется использовать ценный ресурс уже сейчас.

При этом прямо сейчас продолжается бой на улицах Града. Нежить уже давно штурмует стены и оттесняет противников. Лич, имя которого Сареф не знает, сражается с Хейденом, а Мастер и Сет вставляют палки в колеса обоим соперникам. Где именно находится мэтр Вильгельм, бывший ученик не знает, но вряд ли где-то поблизости. Он скорее предпочтет не соваться между молотом и наковальней.

Сареф подносит емкость ко рту, но не пьет, так как на глаза попадают бегущие люди, которых Герон сумел спасти из гибнущего Порт-Айзервица. Они шокированы внезапной атакой с другой стороны города и бегут на выручку богу солнца, но ничего сделать не смогут. Сареф не видит знакомых лиц, но Система безошибочно определяет возможности противников и дает сводки об опасности.

Вдруг все бегущие валятся на землю без единого крика. Сейчас магия крови позволила лопнуть сосуды в мозгу людей, чтобы убить без какой-либо боли. Несмотря на то, что Кадуцей наверняка наложил полный запрет на разблокирование сил через Систему, но Сареф все равно стал сильнее после поглощения крови Короны Штормов. А счетчик выживших исконных жителей центрально мира уменьшается:

Выжившие жители: 3489 → 3467.

Для полного завершения плана это число обязательно нужно будет довести до нуля.

Глава 10

Большие силы сейчас встретились в одном месте. Это можно судить по потокам магической энергии, взрывам и смертям. Элизабет вместе с товарищами отражала нападение нежити, когда в другой части города произошел другой прорыв. Волшебница даже не знает, что там происходит, так как не может отвлечься от наступающих мертвецов.

Герон сейчас действительно помогает защитникам, так как девушка не чувствует усталости и исчерпания запасов маны. Одно заклятье складывается за другим, но даже масштабные атаки кажутся каплей в море нежити. Тот самый лич, что атаковал Хейдена, уже на стенах сражается с полководцем бога солнца и никто не смеет близко приближаться к эпицентру схватки могущественных созданий.

Сейчас рядом действует Клаус Видар, не подпуская близко ни одного мертвого воина. Рядом с таким защитником можно полностью сосредоточиться на дальнобойных атаках. Микилинтурин тоже где-то рядом, как и многие из Громового отряда. Сейчас защитники Града пытаются отбиться от легиона мертвых, но возникает неприятное ощущение, что они сдают позиции.

Да, многие мертвецы обращаются в пепел силой Герона, но вот остальные через некоторое время восстанавливают тело и возвращаются в строй. Значит, некромант постоянно восстанавливает численность и этому процессу не видно конца. Нужно одолеть самого мэтра Вильгельма, но Элизабет не представляет, где его искать. Наверняка он находится среди нежити, но волшебница не может ударить разом по всем полкам неприятеля.

— Где мэтр Патрик? — Спрашивает Элизабет.

— Ушел с королевским отрядом из Вошеля в другую часть города, где тоже случился прорыв. — Отвечает магистр.

Волшебница рассчитывала, что чародей поможет с поисковой магией, но придется обойтись без него. Да и нет гарантии, что он смог бы что-то сделать в такой ситуации. Вдруг в где-то в городе поднимается столб ослепительного белого цвета, вокруг которого расходится кольцо разрушений. Элизабет приходится обратить на это внимание.

— Неужели придется разделяться, чтобы отразить атаку и с той стороны? Я переживаю за мэтра Патрика.

— Боюсь, мы ничем пока не сможем помочь. — Клаус взмахивает щитом, и поток внутренней энергии сметает карабкающуюся нежить. — Либо кто-то из нас точно должен остаться.

— Я останусь. — Кивает девушка. — Пожалуйста, помогите на другом фронте.

Магистр Видар смотрит на командира Громового отряда и кивает. Без лишних слов закидывает щит за спину и бегом отправляется в город, чтобы помочь группе мэтра Патрика. При этом мастер боевых искусств не считает, что там тоже нежить.

Не похоже, что им нужны такие тактические изыски. Скорее всего Золотой Град атаковала другая сторона, и на ум приходят только вампиры. «Наверняка та же мысль пришла в голову леди Викар, так что действительно лучше мне появиться там». — Мастер-щитоносец поднимает голову, чтобы посмотреть на удивительное противостояние.

Над главным храмом Герона вспыхивает золотой свет, огромная волна силы проносится по городу и пробегает по коже словно жар от кузни. Можно с уверенностью сказать, что это сам бог солнца решил вступить в бой против новой угрозы. Следом магистру приходится зажмуриться от яркого света, так как ослепительный луч света проходит через главный храм, разрушая его, и уносится в небеса.

Магистр спешит добраться до места как можно скорее, но потом видит, что спешить на выручку товарищам больше не имеет смысла. На улице лежат обугленные тела защитников города, среди которых Клаус замечает и Патрика Лоуэла, так как правая часть лица у него осталась неповрежденной.

Кто бы здесь ни прошел, он не пощадил никого. Здания вокруг несут на себе следы магического боя, где-то расплавленные участки, а где-то покрывшиеся инеем. Судя по всему маг-термодинамик принял здесь свой последний бой.

Вдруг группа объектов пересекает незримый щит в пятидесяти шагах. Магистр тут же разворачивается и видит вампиров, идущих в месту, где кипит сражение между живыми и мертвыми. Теперь получено доказательство тому, что нападавшими оказались вампиры.

Магистр уже не существующей Оружейной Часовни бросается наперерез кровопийцам. Вампиры тут же замечают одинокого воина, но не спешат идти в атаку. Вблизи Клаус узнает того самого Белта Гуронна, которому он помогал во время испытания на Харалужной горе.

— Клаус Видар, вот так встреча. — Старший вампир спокойно смотрит на щитоносца, который все равно не намерен отвечать. — Ничего не скажешь? Ладно. Кастул, это тоже мастер боевых искусств. Думаю, тебе будет интересно сразиться с ним.

— В самом деле? — Из отряда выпрыгивает мускулистый человек с мечом в руке. Татуировки видны даже после того, как тучи Могильной Мглы заволокли небо, а золотой барьер давно пал. Клаус помнит сообщения об удивительном грандмастере, что служит вампирам. Но даже это не может заставить сердце биться быстрее.

Остальной отряд вампиров продолжает путь, а Кастул перегораживает проход. На первый взгляд именно он и Белт Гуронн являются самыми опасными в этом отряде. «Но если они здесь, то здесь наверняка и Сареф с другими вампирами и человеческими магами, Маклагом Кроденом и Иоганном Коулом», — теперь мастер-щитоносец понимает, что те световые атаки наверняка были делом рук люминанта.

Несмотря на то, что здания в городе сделаны из металла, но земля под ногами выложена обычными камнями. Улица раскалывается, как скорлупа, когда всесильный меч ударяет по неуязвимому щиту. Философы и просто любители поболтать много спорили, что произойдет в таком случае, кто из них выйдет победителем. А правда в том, что такого меча и щита не существует, как и не могут быть соперники во всем равны друг другу. Результат реального боя определят умение и слепой случай.

Кастул начинает обрушивать один удар за другим на щит, но Клаус стоит непоколебимо. Несмотря на то, что противник создает колоссальные объемы внутренней энергии, он не совсем похож на Хейдена, что напал на отряд в Петро. Тогда Клаус не смог выдержать удар, хоть и не получил значимых повреждений. Каждый удар сопровождается громким взрывом, а после щитоносец переходит в контратаку.

Выставив щит перед собой, магистр Видар совершает таранный маневр. Как и ожидалось, мечник успевает уйти с линии удара, а Клаус врезается на полном ходу в одно из строений. На голову падают балки и съезжает крыша, заставляя врага еще дальше отпрыгнуть, но тут перед глазами вновь появляется Клаус, держащий правой рукой одну из балок. Давление внутренней энергией создает большой напор, превращающийся в гигантскую физическую силу, что позволяет метнуть тяжеленный предмет как камешек.

Кастул вновь уходит в сторону, но внезапно врезается в материализовавшийся щит из внутренней энергии. Моментально прыгает в другую сторону, но и там захлопывается ловушка, как и сверху и снизу. Возможно, именно поэтому многие считали, что Клаус Видар тоже находится на уровне грандмастера, так как способен манипулировать формой внутренней энергии далеко за пределами тела.

Ни Фридрих Онгельс, ни Марта Рапон, ни Аддлер Венселль не могли такого сделать. Даже Микилинтурин и Рихэб вряд ли бы повторили. Почти у всех мастеров можно проследить, как энергия покидает тело и движется в сторону врага или наполняет оружие. Но Клаус может создать щит в пространстве, даже не испуская внутреннюю энергию. Обычно этого было достаточно для победы над всеми противниками, но теперешний каким-то образом сумел разрезать металлическую балку на две половинки.

Возможно Кастул является тем самым врагом, против которого щитоносец сможет сражаться в полную силу. И, судя по улыбке на лице оппонента, мечник радуется примерно тому же. Следом на улице возникает черная стена, что расширяет пространство невозможной пустотой, а потом схлопывает его. Но Клаус уже знает, как это работает, выслушав рассказ Микилинтурин. А еще знает, что противник в бою может резко изменить поведение на более расчетливое и хладнокровное.

Но пока что противник хохочет, кружась на месте, а вокруг него дома распадаются на части, улицы раскалываются, и даже воздух будто становится твердым, чтобы дать себя рассечь окончательно. Оппонент виртуозно владеет мечом, нанося атаки с самых разных позиций. Будь на месте магистра какой-нибудь адепт боевых искусств, то моментально был бы разрезан на множество частей. Но пока что основные удары противника пропадают втуне, сталкиваясь с щитами.

Барабанный ритм сражения не думает замедляться, два мастера кружатся вокруг друг друга. При этом не только Кастул старается пробить защиту, но и Клаус периодически переходит в контратаку, накрывая оппонента масштабными атаками Духа.

Квартал, где они начали поединок, уже становится малопригодным для сражения, так как здания рушатся, появляются ямы и пропасти, сейчас соперники тратят почти половину внимания на то, чтобы посмотреть, куда наступают.

Неожиданно щит в руке Видара раскалывается на две части. Каким-то образом противник сумел приспособиться к неудобному оппоненту и нанести удар, что прошел сквозь защиту. Клаус понимает, что способность рассечь что угодно слишком опасна, так как выходит за рамки того, чего обычно можно достичь тренировками. Но как Кастул на ходу создает новые приемы, так и Клаус готов похвастаться чем-то подобным.

Очередной разрыв пространства должен был пройти точно через тело магистра, но вдруг схлопывается до того, как достиг цели и нужной ширины. «У него есть значительная слабость в том, что клинок всегда на виду противника. Если следить за ним, то понять траекторию разрыва очень легко», — именно к этому выводу пришел секунд тридцать назад мастер-щитоносец. И когда понеслась атака, нужно было просто создать два щита в пространстве и зажать разрыв тисками.

От увиденного Кастул чуть не уронил челюсть, но потом начал смеяться еще сильнее. Бой, где малейшая ошибка может привести к моментальной гибели, словно приводит его в неописуемый восторг, с которым не сравнятся даже наркотики или секс. Клаус понимает, что они друг для друга становятся факторами роста. И победитель покинет поле схватки еще более опасным. Осталось лишь понять, чей новый удар не оставит и шанса противнику?

Глава 11

В момент жуткого удара по главному храму Герона в Золотом Граде волшебница вдруг ощутила резкий упадок сил. Меч из солнечных лучей сразу же погас, а вот враги будто бы стали активнее, почувствовав слабость врага.

Элизабет с ужасом смотрит по сторонам и не может придумать способа противодействия. Никакая магия или хитрый план не смогут дать нужного результата. Пускай чародейка не доверяет Герону и Хейдену, но без них сейчас все защитники будут убиты.

Из черных туч величественно выплывает гигантский змей с зеркальной шкурой. Звездный Горизонт тоже ощутил ослабление благословений бога солнца и перешел в активное наступление. Как вообще можно навредить духовному существу, поднятому с помощью некромантии, Элизабет не представляет.

Метиох отдает приказ для отступления и перегруппировки на второй линии обороны, где внутри города возведены меньшие стены, а длинные и узкие лестницы помогут в защите. Люди, гномы, зверолюди спешно отходят, но продолжают погибать.

В воздухе свистят стрелы, воинство мэтра Вильгельма, оказывается, вооруженно не только оружием ближнего боя. Элизабет поднимает над головами настолько большой купол, насколько хватает сил. Это спасает множество жизней, но не принесет победы.

Дыхание становится тяжелым во время бега по крутой лестнице, поэтому наверху почти не остается сил для реагирования на новую опасность. Из воздуха появляется с десяток мертвецов, словно кто-то использовал пространственную магию.

Солдаты Манарии сшибаются с нежитью, но проигрывают, пока рядом не появляется Маркелус Оффек, что огненным хлыстом разбрасывает врагов. Удивительное оружие перерубает и сжигает тела, но совершенно не наносит урона защитникам Града.

— Преподобный, что произошло? — Спрашивает Элизабет.

— Я не знаю. Герон вступил с кем-то в схватку и получил большую рану. Но не стоит переживать, бог солнца жив и скоро к нам вернется.

— Разве возможно, что Герону можно навредить?

— Не забывайте, кому мы противостоим. Существует множество сил, которые действительно такое могут. Они ведь даже уничтожили наш родной мир! Мы нужны Герону в этой войне, а Герон нужен нам. Верьте, молитесь и крепитесь. — Воодушевленный жрец бежит в другую сторону, где тоже начался прорыв.

Глаза Маркелуса сверкают от силы бога, а дух настолько непоколебим, что становится завидно. Но девушка не может верить с такой же силой, ведь сомнения относительно истинной природы Хейдена не дают спокойно думать о чем-либо другом. Если бы не война против нежити, Элизабет бы попробовала узнать ответы на вопросы или сбежать из Града.

— Организуем оборону здесь? — Говорит один из королевских гвардейцев. Обращается к волшебнице, как единственному командиру.

— Да. Этот участок будет за нами. Постройтесь перед лестницей.

— Позвольте кое-что сказать вам перед этим. — Вдруг отвечает воин.

— Что такое? — Чародейка удивленно останавливается и видит меч, что летит к голове.

Так как она никогда в жизни не практиковалась во владении оружием и тем более боевыми искусствами, то среагировать на неожиданную атаку не может. Вдруг клинок отскакивает от черной сферы, что на секунду возникла вокруг девушки. После черный гудящий снаряд ударяет в грудь в гвардейца и отправляет в полет до ближайшей стены.

— В порядке? — Вспотевший и раненый Йоран Тискарус появляется на лестнице.

— Да. — Кивает Элизабет, все еще не пришедшая в себя после атаки. Напоминает бой в Порт-Айзервице против духовных существ, что могли вселяться в горожан. Но сейчас явно другой случай, потому что лже-гвардеец встает, а лицо меняется на совершенно другое.

— Вампир! — Предупреждает волшебница остальных. Она узнала того старшего вампира, которого в Петро атаковала «Колесом Времени». Именно этот рыжеволосый и слепой на один глаз кровопийца возвел там же «Соломонов Лабиринт».

— Эх, не получилось. — Старший вампир непринужденно стоит под прицелом луков, мечей и магии, а потом просто исчезает.

— Он телепортировался. — Говорит Йоран. — Похоже, это именно он перебросил нежить.

Товарищ кивком указывает на перебитых мертвецов.

— Возможно. Нас теперь и вампиры атакуют. — Элизабет смотрит в сторону района, откуда доносятся звуки страшного боя. — Похоже, магистр Видар тоже столкнулся с ними.

— Думаю, он один из тех, кому проще будет в одиночку. Как думаешь, вампиры и нежить заодно?

— Не думаю, но сейчас не об этом стоит думать.

Все новые и новые отряды мертвецов перебираются через внешние стены и движутся к второй линии обороны. Количество защитников знатно уменьшилось, а с другой стороны нападают вампиры. Опять люди оказываются между страшными силами, но Элизабет это уже не пугает. Когда столько раз оказываешься в подобных ситуациях и выживаешь, то дух становится прочнее камня. Волшебница покажет всё, что умеет. Если этого не хватит, значит, так тому и быть.

Стихийная магия земли никогда не была коньком чародейки, но сейчас отзывается легко, создавая кажущийся бездонным провал между нежитью и обороняющимися. Мертвые падают вниз и уже не могут напасть без создания моста или продолжительного обхода. Нежить останавливается, а в теле Элизабет вновь чувствует возвращающуюся силу Герона. Маркелус был прав, говоря о возвращении бога солнца.

Защитники воспряли духом, но ровно до того момента, когда Звездный Горизонт не засиял подобно новому солнцу. Все закрывают глаза от нестерпимой яркости, кожа уже горит от небывалой жары, а температура только увеличивается.

Возможно, именно так чувствуют себя вампиры под воздействием силы Герона. Потоки ослепительного света разносятся на километры вокруг, вынуждая остановиться каждого и попытаться вслепую найти тень.

Элизабет чувствует огромную слабость, с которой бог солнца не может справиться. Такое ощущение, что силу солнца обратили против самих защитников. Вдруг всё прекращается под громогласный рев духовного существа. Обжигающий свет пропадает, а на его место приходит сначала прохлада, потом морозная тьма. Девушка осторожно открывает глаза и видит удивительную картину.

В воздухе над городом появилось еще одно огромное создание, которое больше Звездного Горизонта. Мертвый змей, чье туловище исчезает за горизонтом кусает сияющий объект, и вокруг разрастается тьма. Это не просто затемнение, как после захода солнца. Становится настолько темно, что хоть глаз выколи. Темно и холодно, только звуки продолжают жить в темноте.

Кричат люди, звучат приказы, Элизабет слушает собственное дыхание, пытаясь создать магический свет. Простейшее заклятье работает безукоризненно, но ни единый луч не доходит до глаз. Сейчас девушка вспоминает, что это тот самый змей, что проглотил солнце, когда они были на Петровитте.

«Еще одно доказательство, что вампиры не заодно с мэтром Вильгельмом, иначе не стали бы нападать», — чародейка наощупь находит плечо Йорана.

— Что будем делать? — Спрашивает гравмейстер.

— Не знаю. Я уже ничего не знаю. — Элизабет в абсолютном мраке начинает чувствовать дикую усталость. Присутствие Герона вновь исчезло. Хочется лечь и заснуть навсегда. Из головы пропадают мысли о долге, защите товарищей и прочем. Хочется просто лечь и поспать, но Йоран трясет спутницу, хоть и сам с трудом держит глаза открытыми.

— Что такое? — Недовольно спрашивает Элизабет. Она уже почти что достигла истинного покоя.

— Нам нельзя засыпать. Мы умираем в этой тьме. — С трудом произносит Йоран. — Место выкачивает из нас силы.

— Я просто на мину… — Чародейка уже не может справиться, когда последние силы покидают уставшее тело. Рядом падает и Йоран, а во всем квартале уже без движения лежат остальные защитники…

На происходящее с интересом смотрит Легион на крыше здания, так как это не следствие вызова Гасителя Света с дальних Путей. Высший вампир тоже чувствует невероятный упадок сил, но это скорее связано с тем, что пришлось ломать барьер вокруг этих Путей, чтобы дать дорогу мертвому помощнику.

— Если бы мы дали Звездному Горизонту разгореться на всю мощь, то весь Путь обратился бы в пыль. — Произносит Легион, смотря на Сарефа. Точнее, здесь даже вампирское зрение не помогает, старичок просто чувствует ауру исполнителя Темной Эры.

— Что это за существо? И откуда у него такие силы?

— Насколько мне известно, Звездный Горизонт был самым первым духовным существом, что обрело сознание. Соответственно, самым древним и сильным. Его чешуя только что отражала свет настоящего солнца таким образом, будто находилась на расстоянии пары десятков километров от поверхности звезды. Несмотря на то, что солнце потухло, оно еще довольно горячее, если упасть на него.

— Разумеется. Даже мне поплохело. А вот до Герона я добраться не успел.

— Я уже понял. Об этом ведь говорила Фаратхи? Что Золотой Град построен на остове духовного существа, что жило когда-то давно относительно этой эпохи.

— Да. Она назвала его Городом Изумрудного Света. Не представляю, что это за существо, но в прошлом оно принимало облик сказочного города. Вероятно, во времена второй Темной Эры Герон убил духовное существо и возвел Золотой Град на его костях и крови. Одновременно с атакой Звездного Горизонта и Гасителя Света он активировал способность этого города. И что будем делать?

— Он ударил по каждому живому существу в городской черте, но вампиров и нежить закономерно обошел стороной. Но мы не можем взять и уйти отсюда. Ведь так?

— Да. Нам нужно уничтожить все Пути и Герона, чтобы отправиться в путешествие, к которому стремимся. Ты сам так говорил.

— Говорил. Ацет, выходи, я тебя чувствую.

Демон, что в непроглядной тьме тащит зеркальную чешую Звездного Горизонта для коллекции, останавливается и задирает голову в сторону крыши. После чего моментально переносится на нее.

— Чего? — Хрипит демон.

— Нам понадобится твоя помощь, чтобы сдержать Могильную Мглу. Иди и убей Вильгельма Вигойского и лича, что ему помогает.

— Это не будет так просто, — возражает Ацет. — К тому же армия нежити отходит от города и планирует покинуть Пути.

Два вампира с интересом слушают новости, после чего Легион приходит к выводу:

— Они считают, что сделали всё, что хотели. Золотой Град уничтожен, поэтому они отправляются на другие Пути, где идет более крупномасштабная война.

— Почему не нападет на нас? — Не понимает Сареф.

— Потому что я снова прибегну к помощи Гасителя Света, которого здесь не ограничивает Страж Реальностей. Тогда он потеряет войска, которые ему еще нужны. К тому же он знает, что мы намерены сделать.

— Мы уничтожаем Герона. С его смертью эти Пути падут. Потом мы в любом случае отправимся следом, где он будет нас ждать. — Резюмирует юноша.

— Всё так. Сареф, тебе придется преследовать Герона в той кроличьей норе, в которую он отправился. Тебе нужны помощники?

— Нет, я разберусь в одиночку. Заодно помогу Кастулу. — Вампир встает на ноги и прыгает с крыши. Даже несмотря на то, что Герон предусмотрел падение Золотого Града, он лишь отсрочил неизбежный конец.

Глава 12

Ласковые солнечные лучи пробегают по лицу Элизабет, заставляя проснуться. Девушка открывает глаза и смотрит в потолок знакомого дома. Сегодня намечается очередной прекрасный день, и чародейка максимально быстро вскакивает с кровати, чтобы успеть со всеми приготовлениями. Руки отворяют ставни окна, чтобы пропустить больше света и утренней прохлады в спальню, а Элизабет уже бежит в следующую комнату.

Менее чем через час волшебница выбегает из дома и быстрым шагом направляется по улицам города. Многие горожане уже занимаются ежедневными делами, несмотря на ранний час. Вскоре Элизабет толкает калитку дома, на крыльце которого ждет готовая к походу Элин.

— Эли, ну наконец-то. Я уже думала, что ты проспала. — Эльфийка сразу встает и направляется к подруге.

— Доброе утро. Я бы ни за что не проспала сегодняшний день. Ты готова?

— Угу.

Девушки подхватывают рюкзаки и направляются к выходу из города, где забирают из конюшни двух лошадей и устремляются по дороге в сторону холмов и лесов. Теплый ветер обдувает лицо, пока всадницы скачут по дороге, а после добавляется небольшая прохлада, когда кони проходят по броду через реку. Брызги воды взлетают под копытами, а после над головами смыкаются кроны вековых деревьев.

— Он точно будет в том месте? — Спрашивает Элин. — В прошлый раз сильно так разминулись.

— Да, описание места было довольно четкое. — Кивает Элизабет. — Подножие Трехрогой горы — довольно точный ориентир.

— Ну хорошо.

Примерно через час конного путешествия показывается та самая гора с тремя острыми скалами на вершине. Именно эта достопримечательность послужила причиной названия горы, о которой знают все местные. Подруги обустраиваются в небольшой рощице, где тень деревьев спасет от приближающейся жары, а кони смогут напиться из ручья.

— Как дела в магической академии? — Спрашивает эльфийка.

— Всё как обычно. Скоро, кстати, будет проведен турнир, где мои студенты посоревнуются с учащимися других школ магии.

— Думаете, вы победите? В прошлом году вас обскакали.

— И не напоминай. — Отмахивается Элизабет. — Мы хорошо поработали, так что я уверена, что в этом году станем первыми.

— Если бы преподавателям разрешали участвовать вместе со студентами, то тогда ты точно бы победила. — Хитро улыбается Элин.

— Разумеется, но какой в этом смысл? Нам ведь нужно студентов показать. И что-то он запаздывает… — Волшебница проводит щеткой по шее коня.

— Ты заметила, что он в последнее время довольно часто так делает? — Элин присаживается на упавшее дерево.

Третий участник разговора появляется настолько неожиданно, что Элин невольно ойкнула, когда оказалась поднятой тем, кого девушки ждали.

— Просто у меня много дел. — С улыбкой говорит Сареф, легко держа эльфийку, которая извивается, пытаясь вырваться.

— Эй, я уже не маленькая, поставь меня на землю!

— Да-да, вымахала ты знатно. — Юноша возвращает эльфийку на твердую поверхность.

— А вот ты совсем не растешь! Скоро я и тебя обгоню.

— Ничего не могу с этим поделать. Рост человека по большей части определяется природой. Привет, Элиз.

До этого волшебница лишь с улыбкой смотрела, заканчивая с гривой лошади, а после убрала щетки и подошла к Сарефу. Губы мужчины и женщины соприкасаются в поцелуе, пока Элин не напоминает, что им пора. Вскоре все трое вновь покидают рощу и направляются к месту, которое нашел Сареф.

— Как прошла миссия? — Спрашивает Элизабет.

— По плану. Никаких веселых приключений, довольно скучно. Здесь нам нужно повернуть.

Вскоре троица располагается в укромном местечке рядом с рекой. Сареф помогает Элин разложить еду, привезенную из города, пока Элизабет создает какое-то подобие магического купола.

— Эли, а что ты делаешь? — Эльфийка не понимает манипуляций подруги.

— Внутри этого пространства будет поддерживаться низкая температура, скоро ведь жара начнется. Да и от всякой мошкары защитит.

— Все-таки магия — довольно удобная вещь.

— И не говори. — Кивает Сареф. — А ты точно хочешь вступить в гильдию авантюристов?

— Да, и не отговаривай меня. Я уже достаточно хороша, чтобы меня туда взяли.

— И не собирался отговаривать. Ты уже взрослая, так что сама решаешь, куда двигаться. Я даже могу дать тебе рекомендацию.

— Не надо, я своими силами туда пробьюсь. И, может, однажды будем вместе ездить на миссии.

— Ну что же, тогда остается лишь пожелать удачи. — Элизабет откупоривает бутыль. — Я считаю, что ты станешь самой лучшей авантюристкой в истории. Это далеко не самое опасное занятие, которое себе можно придумать.

— Я бы не был так уверен. — Качает головой Сареф. — Слышали слухи о черном снеге? В этой аномалии пострадало уже довольно много людей. И никто не знает, откуда она взялась и как ей противодействовать.

— Черный снег может выпасть даже в нашем городе?

— Да. Сила Герона, конечно, велика, но не всегда помогает уничтожить угрозу в зачатке.

— А что вообще делает этот черный снег? — Спрашивает Элин, одновременно пережевывая еду.

— В гильдии никто толком не может объяснить. В черном снеге многое становится очень странным и пугающим по словам очевидцев. Те, кто видели самое страшное, уже ничего не смогут рассказать. — Объясняет юноша. — Мне даже с точки зрения магии трудно объяснить явление.

— Мне тоже. — Признается Элизабет. — Маги-исследователи бьются над этой загадкой, пока жертв в королевстве не стало слишком много. Но давайте сегодня обойдемся без обсуждения всех этих ужасов. Все-таки мы в первую очередь собрались, чтобы поздравить Элин с получением звания адепта в Оружейной Часовне. А звание мастера боевых искусств тоже не за горами.

— Ну не говори, — отмахивается Элин, — магистр Видар говорит, что каждая следующая ступень потребует больше времени, если ты, конечно, не имеешь природной одаренности.

— Мир, где талант решает многое, может показаться несправедливым, но с другой стороны у тебя есть невероятно долгая жизнь, во время которой ты сможешь добиться таких высот, которых никто из грандмастеров достичь не сможет по причине неумолимого старения. — Улыбается Сареф.

— Только на это и надеюсь. — Возвращает улыбку Элин. — А вообще, по-моему не только у меня есть какие-то хорошие новости? Слухи про вас — правда? Вы правда решили пожениться?

Сареф лишь улыбнулся, а Элизабет отводит глаза.

— Вы же не думали, что сможете скрыть это от меня? — Элин почувствовала, что угадала верно.

— Разве от тебя вообще можно что-то скрыть? — Пожимает плечами юноша. — Да я даже не думал, что это нужно скрывать. Я в целом мало распространяюсь о личной жизни. У Элиз та же история.

— Примерно так. Хотя это известие разобьет сердца некоторых моих студентов. — Улыбается чародейка.

— Кстати, а я ведь выбрал миссию в районе Шестой Мили не просто так. Там живет известный ремесленник.

— Я поняла! — Тут же догадывается Элин. — Людские обычаи я уже хорошо изучила. За браслетами ведь ходил?

— Почти. Конечно, принято находить браслеты, но я сделал не совсем обычный заказ. Это, скажем так, иноземные обычаи.

Юноша достает из сумки коробочку, в которой оказываются два серебряных кольца с витиеватой резьбой на внешней поверхности. При этом, если посмотреть на солнце, то можно заметить зеленые блики на гранях, будто там мельчайшие частички изумруда находятся.

— Ого, — Элин с интересом разглядывает кольца двух разных размеров. — Где-то действительно есть обычай обмениваться кольцами?

— Ага.

— Так даже может быть удобнее. Они очень красивые, Сареф. — Элизабет улыбается, смотря на красоту. — Но и дорогие небось?

— Дороже браслетов, но ничего страшного. — Юноша смотрит на небо и хмурится. Оказывается, с горизонта движутся черные тучи, хотя день обещал быть солнечным и жарким.

— Ох, беда. — Элизабет тоже замечает надвигающуюся грозу. — Что будем делать? Я была уверена, что сегодня погода будет замечательная.

— Придется вернуться в город. Как насчет того, чтобы продолжить у Элиз дома?

— А давайте! — Элин решительно встает. — Не хочется попасть под ливень.

Отдыхающие быстро собрались и направили коней обратно в город, чтобы продолжить совместный день в уюте четырех стен. И успели укрыться под крышей как раз перед началом жуткого ливня, барабанившего по черепице и брусчатке.

Уже через десять минут по улицам города побежали ручьи в сторону городского канала, но троица на это внимание не обратила, продолжая наслаждаться выходным днем в тепле и сухости.

В такие моменты время пролетает незаметно, поэтому Элин очень сильно удивилась, когда увидела сумерки за окном. Дождь днем то прекращался, то снова ударял, и сейчас опять затих.

— Думаю, мне пора возвращаться. — Говорит Элин. — Завтра рано утром у меня тренировка в Часовне.

— Я провожу тебя. — Встает Сареф.

— Сама дойду, уже не ребенок.

— Я провожу тебя не потому, что считаю ребенком. Возражения не принимаются.

— А если убегу?

— Догоню. Ты же помнишь, что я уже достиг ступени мастера?

— И не поспоришь.

— Пускай проводит, Элин. — Элизабет зажигает волшебный огонек у крыльца. В воздухе царит свежесть после дождя, а большие лужи — самая, пожалуй, главная опасность во время передвижения по ночному городу.

— Я вернусь, как только провожу Элин. — Оборачивается Сареф.

— Хорошо, буду ждать. — Кивает Элизабет и заходит в дом.

В гостиной стало тихо, но чувства одиночества не возникает. Сегодня был замечательный день, а впереди таких дней будет еще больше, поэтому девушка садится за стол и кладет подбородок на руки, не сводя взора с коробочки с кольцами. А на губах играет улыбка.

Потом начинает передвигать коробочку из сторону в сторону, любуясь с разных ракурсов. «Вот бы так всегда было», — размышляет волшебница, не догадываясь, что тучи в небесах вновь собираются с силами, чтобы пролиться очередным дождем.

Вот только первые капли дождя отличаются от прежних, но это вряд ли кто-то увидит ночью. С неба на город устремляются черные капли. Они летят сквозь пространство, но в полете видоизменяются, теряют массу и форму, а также охлаждаются.

Черный дождь постепенно превращается в черный снег, а после раздается стук, из-за которого Элизабет тут же вскакивает. «Сареф не мог так быстро вернуться». — С такими мыслями девушка направляется к входной двери.

Глава 13

Элизабет отодвигает засов и открывает дверь. Удивительно, но за ней никого не оказывается. Ни на крыльце, ни на дорожке к калитке: постучавшего в дверь нет. Чародейка без опаски подходит к калитке и смотрит на улицу, но в поздний час и там никого нет. Родной город в целом очень спокойный, Элизабет не помнит, чтобы здесь когда-нибудь случались громкие преступления.

Так и не поняв, что произошло, девушка разворачивается, чтобы вернуться в дом, но в этот момент что-то холодное касается руки. Элизабет зажигает волшебный огонек и видит, что на город сыпется снег! Удивление переполняет волшебницу, так как сейчас лето, поэтому никакого снега не может быть. На раскрытую ладонь падает очередная снежинка, и нетрудно заметить, что она полностью черная, словно пепел сыпется с небес.

«Черный снег!». — Тут же догадывается Элизабет. Необъяснимый феномен уже многократного появлялся в разных частях королевства и уносил с собой множество жизней. При этом никто так и не понял, каким именно образом черный снег действует. Сначала думали, что он ядовитый, но первый же анализ показал, что никакой отравы он не несет, а влияет более тонко.

Быстрым шагом волшебница возвращается в дом и начинает переживать за Сарефа и Элин. Они могли успеть дойти до дома эльфийки и укрыться в нем, а могли оказаться прямо под пугающими осадками. Когда девушка возвращается в гостиную, то замечает сидящего за столом человека. Настолько неожиданно, что тело против воли вздрогнуло. Сначала показалось, что это Сареф уже вернулся и решил подшутить над Элизабет, вот только цвет волос у гостя другой.

Светловолосый юноша выглядит моложе Сарефа и не обращает внимание на хозяйку дома, поглаживая обнаженный меч на столе. На клинке плавно перемещаются голубые волны, словно это магический меч. Элизабет осторожно обходит стол посередине комнаты, чтобы взглянуть наконец в лицо незваного гостя.

— Кто вы такой? Что вы здесь делаете? — Строго спрашивает девушка. — Замечу, что я преподаватель в магической академии, поэтому вы точно не сможете ограбить меня. Лучше вам уйти.

Незнакомец поворачивает голову и улыбается:

— У тебя и воровать-то нечего. Но я здесь не для этого. Мне лишь нужно забрать тебя.

В ответ летят уже не слова, а магия. Магическая энергия разбивает стол в щепки и отбрасывает убийцу к стене. Элизабет не понимает, но после слов незнакомца всё нутро пробрал такой ужас, что заклятье сорвалось само по себе. Правда, это же помешало оформить его правильно.

Юноша вскакивает на ноги и взмахивает странным мечом, что издает вибрирующий звон. Из-за него мысли Элизабет начинают путаться, появляется резкое головокружение, из-за которого приходится упасть на колени.

А вот ночной гость уже стоит в одном шаге с занесенным оружием. Вот-вот клинок опустится прямо на шею. Еще никогда прежде девушка не чувствовала такого бессилия, словно попала в кошмар.

Дверь в гостиную с грохотом отворяется и на пороге возникает Сареф. Чувство облегчения прокатывается по телу Элизабет, спасение уже близко. Кто бы что не говорил, но Сареф является одним из самых лучших авантюристов и добился больших успехов как в магии, так и в боевых искусствах. Исполнителю покушения будет трудно сладить с ним даже при помощи волшебного меча.

Так и происходит. Сареф легко проносится под мечом и одним мощным ударом отправляет убийцу на пол, а после склоняется над Элизабет с обеспокоенным выражением лица.

— Все в порядке? Ты не ранена? — Суженый осматривает тело.

— Да-да. Я в порядке. Просто голова кружится. Ты знаешь этого человека?

— Нет, впервые вижу.

Договорить они не успевают, так как убийца снова встает на ноги и ударяет молоточком по клинку. Меч тут же отзывается высокой нотой, от которой хочется тут же закрыть уши. Но это полбеды: вслед звуку по помещению расходятся волны бирюзового огня, что очень быстро начинает пожирать мебель и стены. Сареф вытягивает ладонь, и незнакомца снова отшвыривает прямо в огонь.

После юноша подхватывает Элизабет на руки и быстро направляется к выходу из здания, но девушка просит остановиться и забрать коробочку с кольцами, что теперь лежит на полу. Сареф вынужден остановиться, поднять предмет с пола, а после рвануть к выходу. Магическое пламя уже разгорелось довольно сильно, но, к счастью, они успели покинуть дом до того, как пожар поглотил собой весь дом.

Элизабет ошарашенно смотрит на происходящее и не верит своим глазам. А с неба продолжает падать черный снег, что уже начинает покрывать землю ровным слоем. Девушка с надеждой смотрит на Сарефа, который может понять, что происходит, но юноша продолжает смотреть на огонь, как зачарованный.

— Что будем делать? — Тихо спрашивает волшебница, когда они отошли подальше от горящего дома. Пожар наверняка должен был привлечь внимание соседей, но никто не выбегает на улицу.

— Не знаю. Думаю, нам стоит сейчас направиться в гильдию авантюристов. Появление черного снега и покушение на тебя: всё это может быть связано.

— А Элин? Ты проводил её до дома?

— Мы почти дошли, когда пошел черный снег. Она сразу побежала в Часовню, а к тебе.

Снова договорить не дали, так как из огня выходит фигура убийцы с мечом в руке. Удивительно, но человек совершенно не пострадал от жаркого пламени. Сейчас спокойно останавливается в шести шагах, закинув меч на плечо.

— Давай не будем всё усложнять. — Убийца смотрит и обращается только к Элизабет, словно Сарефа тут не существует.

— Зачем ты напал на меня?

— Смерть обладает очень мощным отрезвляющим свойством.

— Что? — Девушка совершенно не понимает, что имеет в виду собеседник.

Снегопад тем временем становится сильнее. Если поднимется ветер, то посреди лета может начаться метель. И чем больше снега, тем более странно чувствует себя Элизабет. Это чувство довольно трудно описать, это похоже на раздвоение. Словно одновременно находится в двух разных состояниях, и мозг не может определить, какое именно считать настоящим.

— Сареф, нам нужно что-то с ним сделать, пока он еще кому-нибудь не навредил. — Девушка держится за рукав юноши, но тот не отвечает.

Боковым зрением Элизабет уже видела, что Сареф перестал двигаться, но списала это на подготовку какой-то магии. Но сейчас видит, что спутник просто замер на месте, а на голове и плечах собирается нетающий черный снег. А вот на теле девушки он довольно быстро тает.

— Сареф! Ответь мне! Что с тобой? — Чародейка обеспокоенно трясет юношу, но ничего не происходит. Сареф будто бы попал под влияние каких-то чар. Но что самое пугающее — он очень быстро холодеет.

— Оставь его. — Говорит ночной гость. — Его здесь никогда не существовало.

— О чем ты? — Элизабет не оставляет попыток спасти Сарефа.

— Подожди немного и увидишь.

Черный снег теперь падает так сильно, что всё вокруг в нем тонет, даже яркие огни от пожара. На улицах вырастают сугробы, снег создает шапки на крышах и флюгерах.

Становится заметно холоднее, но мир девушки сейчас сжался только до фигуры Сарефа, который будто бы умирает. Да и у самой Элизабет конечности начинают слушаться хуже, тело деревенеет, а дыхание становится хриплым.

Сейчас город полностью во власти черного снега, что заметает собой улицы и площади. Кажется, что город полностью вымер, а все жители скончались от холода в постелях. Элизабет пытается удержать падающее тело Сарефа, но на это не остается сил. Они вместе падают на землю, а Элизабет старается согреть теплом собственного тела, но это уже никак не поможет.

Человек с переливающимся мечом подходит ближе, словно ничуть не страдает от холода. Похоже, он передумал убивать девушку, раз уж она и так на пороге смерти от холода.

— Будет немного неприятно, но потом ты посмотришь на это с другой стороны. — Говорит загадочный юноша.

У Элизабет не остается сил на ответ. Даже двигаться или плакать не получается. Что-то происходит, что-то странное и страшное, но вскоре чародейка чувствует, что отрубилась, а после вновь очнулась. Вокруг продолжает падать черный снег, но его стало не так уж много, значит, без сознания пробыла не более минуты.

Вот только Сарефа под телом не оказывается. Там просто сугроб, холодный и бесформенный. Коробочка с обручальными кольцами в левой руке обернулась куском черного льда. Элизабет быстро дышит, чувствуя волну паники, что готова захлестнуть с головой, но потом кто-то укрывает одеялом и берет на руки. Девушку несут сквозь буран, где сознание вновь улетает в далекие и несуществующие дали.

Когда Элизабет вновь открывает глаза, то чувствует тепло близкого огня. Оказывается, лежит на подушках рядом с камином, а рядом в кресле сидит Лоренс. Элизабет смотрит на юношу, словно видит впервые. Молодый рыцарь замечает пробуждение девушки и встает на ноги.

— Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает Лоренс.

— Довольно плохо. Что произошло со мной?

— Ты просто проснулась. Вот, выпей. — Юноша предлагает полную кружку воды, которую Элизабет осушает до дна.

— В каком смысле проснулась? Это был сон? Или нет? Я будто прожила целую жизнь.

— Я не особо разбираюсь в таких вещах, но постараюсь объяснить.

Элизабет настраивается внимательно слушать. Лоренс, кажется, ничуть не изменился, но усталость прочно поселилась на его лице. Трудно сказать, что именно произошло, но оно оставило отпечаток даже на прежде вечно позитивном человеке.

— Лоренс, что случилось? У меня все перепуталось в голове. — Элизабет с помощью юноши встает на ноги и садится в кресло.

— Что ты помнишь из последних событий, не относящихся к жизни, из которой тебя выдернули? — Лоренс говорит усталым голосом, смотря даже не на собеседницу, а на огонь камина.

Элизабет тоже смотрит на огонь, а в голову возвращаются новые воспоминания. В первую очередь горящий Порт-Айзервиц. Появление в Золотом Граде и беседа с Героном. Потом войска нежити, что штурмуют город. Много смертей и сдача позиций. Следом нестерпимый свет и появление исполинского змея, что напал на сверкающего сородича, а потом холодная тьма и глубокий сон.

— Был бой. Меня как будто вырубило, а потом я забыла об этом и начала жить какую-то другую жизнь. Что это было, Лоренс?

— Давай попробуем разобраться. — Собеседник возвращается в кресло и явно собирает мысли в кучу. Девушка терпеливо ждет начало рассказа.

Глава 14

Элизабет Викар внимательно смотрит на юношу в ожидании объяснений.

— Герон переместил всех выживших на созданные им Пути. — Лоренс начинает с того, что помнит Элизабет. — Потом призвал вас на защиту Золотого Града от Могильной Мглы. После того, как перевес в битве стал совсем не в вашу пользу, он перешел к запасному плану.

— В чем его суть?

— «Коробка в коробке», это так можно выразиться. Есть, точнее был центральный мир, и Пути, что закрутились вокруг него. Однако не было Путей, что содержали бы в себе другие Пути. А вот Герон с Хейденом такое сотворить смогли. Конечно, потратили на это слишком много сил, которые могли бы отложить для обороны, но их задача была не в победе, а в выживании.

Элизабет ничего не понимает. Она легко поверит, что бог солнца с полководцем могли что-то задумать, но сама идея пока что неясна.

— Можешь объяснить подробнее, что это было?

— Они создали еще один Путь размером с Золотой Град. Собственно, смогли такое провернуть из-за природы духовного существа, что являлось фундаментом Града. Сейчас мы находимся на втором уровне, слое, коробке, называй как хочешь. Все выжившие защитники были перенесены Героном сюда и погружены в сон, где исполнялись все их мечты.

— То, что я видела. То, чем жила. Это всё было ненастоящим?

— Да, это были лишь грезы. — Пожимает плечами Лоренс. — Герон не обманул, когда обещал спасение и вечное блаженство, но на подобные понятия явно смотрит по-своему.

— Не понимаю.

— Хейден — высший вампир, об этом я тебе уже давно рассказал. А Герон — Древний вампир, основатель Лайтроллской Линии Крови. Во времена второй Темной Эры так уж получилось, что они встали на сторону жителей центрального мира и попытались предотвратить конец света. Ну, можно сказать, что успешно.

Услышав правду о Героне, чародейка теряет дар речи. О таком даже подумать не могла! Но именно теперь складывается мозаика о том, почему Хейден служит ему. Было бы ведь странно, если высший вампир не был правой рукой более сильного ночного охотника.

— Боже. — Выдыхает Элизабет, но уже не уверена, к какому богу стоит обратиться. — И что же теперь? Что нам делать?

Все же вряд ли у них есть силы, чтобы бороться с такими созданиями на Путях, что являются по факту тюрьмой. Девушка с надеждой смотрит на Лоренса, ведь он наверняка давно придумал хитрый план и сейчас с ним поделится.

— У тебя есть какой-нибудь план? — Снова спрашивает волшебница, так как молодой рыцарь не отвечает.

— Нужно подумать о том, что мы хотим. — Вздыхает Лоренс. — Ты могла бы прожить очень долгую и счастливую жизнь в иллюзорном мире. И если ты захочешь, я могу тебя туда вернуть.

— Как бы там не было прекрасно, я не хочу жить в выдуманном мире! — Решительно отвечает Элизабет. — Остальные ведь тоже сейчас спят и видят сказки?

— Да. Разве что Клаус Видар не заснул, но все равно не смог противодействовать переносу. Он сейчас пошел на разведку и скоро вернется. Я согласен с тобой. Мы не должны жить здесь, наша дорога ведет нас в другое место.

— О чем ты?

— Я хочу сказать, что Темная Эра была неизбежна, как и уничтожение мира. Поэтому более рационально было позаботиться о том, чтобы прекратить циклы упадка и почти невозможного восстановления. Это возможно только через принятие конца.

— В каком смысле? Нужно было сдаться еще в центральном мире?

— Принятие конца не подразумевает прекращение борьбы. В такой момент ты либо сдаешься окончательно, либо ищешь новый путь. Я решил искать новый.

Элизабет внимательно смотрит на юношу и понимает, что не может уследить за его мыслями. Она все еще плохо знает этого человека, ведь он постоянно создавал себе образ того, кто не является кем-то важным в происходящих событиях. Вряд ли кто-то может похвастаться тем, что хорошо знаком с Лоренсом, так что не у кого спросить совета.

— Извини, я не совсем понимаю.

— Ничего страшного. — Собеседник не выглядит обескураженным. — Я и сам ничего не понимаю.

А вот эти слова и улыбка выглядят очень знакомыми, ведь Лоренс таким образом ведет себя почти всегда. Хоть девушка догадывается о молчании юноши по многим вопросам, но никогда не хотела силой или настойчивостью выбивать какие-либо ответы. Но сейчас совсем другая ситуация.

— Лоренс, я думаю, нам нужно поговорить серьезно. Пожалуйста, расскажи всё, что знаешь.

— Не могу. Через тебя секреты могут узнать другие. Если Хейден или Герон захотят залезть тебе в голову, что войдут как по маслу. И увидят всё досконально. Я прошу довериться, не зная истины.

Однажды похожую фразу сказал Элизабет другой человек, которого считала близким.

— Хорошо. — Девушка нуждается в помощи, так что не будет прямо сейчас настаивать на откровениях. — Нам нужно разбудить остальных.

— Спасибо. И да, займемся этим в ближайшее время. Пошли.

Вдвоем выходят из комнаты и идут по коридору. Вокруг стоит гробовая тишина, а Элизабет не узнает помещение. Потом оказывается, что они находятся глубоко под Золотым Градом. Лоренс говорит, что это часть подземелья гномов.

— А почему мы именно здесь?

— Потому что Герону не понравится, что ты вышла из сна. Мы можем стать той ложкой дегтя, что испортит его бочонок меда. — Отвечает Лоренс.

— И что будет, если он нас найдет?

Юноша красноречиво проводит рукой по горлу.

— Но зачем ему так поступать? Зачем вампиру спасать мир?

— Потому что он хочет и может.

— Это просто прихоть?

— Сначала было именно так, но потом он так прикипел к этому миру, что был не готов его уничтожить. Чистокровные вампиры психически и физиологически совершенно на нас не похожи, но Герон и его дети обладали уникальным даром иметь двойственную природу. В какой-то момент они попробовали стать людьми или гномами. И получили наше мировоззрение, стали частью культуры, менталитета и морали.

Элизабет внимательно слушает о том, о чем не знал ни один охотник на вампиров.

— Биологически они продолжали оставаться вампирами, конечно. Но в голове они стали людьми. Они буквально перевернули собственную систему ценностей таким образом, чтобы видеть смысл в размножении, в труде, социальном взаимодействии, как и жители мира. Праздники, мифы, войны, любовь и прочее: они научились смотреть на это с нашей позиции. И им это чертовски понравилось. Это было чувственным опытом, который ни один чистокровный вампир до этого не испытывал.

— И поэтому они решили спасти нас?

— Да. Мир, в который вампиров призвали духовные существа, стал для них незабываемой игровой площадкой. Они как дети, а мы как куклы или солдатики. И как ты думаешь, может ли ребенок и игрушка быть союзниками?

— Нет.

— Именно поэтому мы прячемся под землей. Герон искренне верит, что сон длиной в жизнь, где исполняются все желания, является отличным выходом. Я не могу сказать с уверенностью, собирался ли он прибегать к этому, все же он с Хейденом отгрохал целый мир, в котором можно жить и не тужить.

— И если они увидят, что мы начнем пробуждать остальных, то предпочтут просто избавиться от нас?

— Скорее всего. Но я не знаю, о чем именно они думают. Не знаю досконально, через что они прошли. Поэтому не собираюсь давать какой-либо оценки. Мне важно лишь то, что для нас есть другой путь, который им не понравится. И если игрушка сломана или ей уже нельзя играть по тем или иным причинам, то от нее лучше избавиться.

— Так говоришь, будто они это уже сделали. — Элизабет не может не признать, что Герон все же спас их из гибнущего мира. — Все же мы защищали собственные жизни от нежити и участвовали в защите Града, осознавая свои мотивы.

— Вы — да. А те, кто остался в городе?

Элизабет вспоминает Элин и всех тех, кто не мог держать оружие в руках. Тревога просыпается в груди, поэтому тело останавливается посередине хода. Девушка смотрит на Лоренса:

— Что ты имеешь в виду? С ними что-то случилось?

— Герон и Хейден потратили много сил, чтобы создать это место. Так много, что на защиту своей песочницы почти ничего не осталось. Поэтому они использовали любые ресурсы, которые оказались под рукой.

— Скажи прямо, что они сделали?

— Они убили часть людей, что не участвовала в бою, и поглотили их силу. Жертвоприношение является источником невероятных сил, хоть это вряд ли проходили в магических академиях.

— Элин…

— Она жива. — Сразу успокаивает Лоренс. — Герон действовал рационально. Когда он увидел, какая вырисовывается ситуация, то начал убивать самых старых и больных. Когда их оказалось недостаточно, то начал избавляться от других. Он намеревался оставить только самых здоровых и молодых. Возможно, планирует в будущем попробовать восстановить из них цивилизацию. И совсем маленьких детей тоже не пожалел.

Элизабет с ужасом слушает то, что происходило в тот момент, пока они сражались на стенах против нежити. По мнению девушки это что-то немыслимое. Бог солнца оказался ничуть не лучше других вампиров.

— То есть, мой отец…

— Он умер одним из первых. Мне жаль.

Слезы против воли идут из глаз, а Элизабет и не думает им мешать. Тело само садится на пол, а руки закрывают лицо. Тело сотрясают рыдания, а Лоренс садится рядом, стараясь дать то, чего Герон дать никогда не сможет.

По мнению юноши лживый бог солнца может испытывать те же эмоции, что каждый человек, в том числе грусть, но при этом биологическая природа искажает видение мира как у психопатов. Вампир действительно может пожалеть страдающего и попытаться спасти ценой больших усилий, но когда дело дойдет до сложного морального выбора, временно выключит возможность эмпатии и примет рациональное решение.

Самого Лоренса это уже мало трогает, но для Элизабет это становится рушением последней надежды, где вокруг только хищники и смерть. Он понимает, что сейчас становится единственным лучом света для девушки, поэтому ему не особо приятно осознавать, что и сам далеко не так честен, как может показаться.

Ему тоже приходится наступать на горло морали, чтобы достичь цели. Но сложные времена всегда требуют сложных решений, даже если это любимое оправдание каждого тирана или манипулятора.

Глава 15

Сареф смотрит на сумрачное небо. Золотой Град уже совсем не такой пышный и величественный. Если быть точнее, это уже совсем другой город, так как Герон создал Пути на других Путях. Сейчас город кажется искаженной копией себя, он темный, мрачный и невероятно тихий. На новых Путях город не освещает солнце, тут постоянно стоит ночь. По мнению многих именно в таком месте должны жить вампиры.

Юноша осторожно передвигается по городу. Основной задачей является уничтожение Герона. Древний вампир уже не такой сильный, каким был в прошлом. К тому же потратил множество сил на сотворение Путей и получил серьезную рану после удара Маклага Кродена. Сареф еще не выпил допинг, оставив до момента начала боя. Другой проблемой может являться Хейден, что тоже должен быть ослаблен после боя с Могильной Мглой.

Мэтр Вильгельм стал неприятным сюрпризом не только для Герона, но и для Легиона. Сила, которая одинаково ненавидит всех, может серьезно спутать карты. Сареф рад, что нежить не смогла проникнуть на эти Пути, и что вообще решила отправиться дальше, чтобы опередить вампиров. Прошлое графа Вигойского или того, кто взял себе это имя, неизвестно никому. «Или почти никому», — поправляет себя Сареф, замечая лежащего на улице человека.

Глаза внимательно осматривают незнакомого человека, который скорее всего был жителем Манарии. Сареф пробует разбудить, но человек не просыпается. Потом старший вампир активирует «Мастерское чтение» и понимает, что сознание человека погружено в магический сон, из которого можно вывести только магией. Чем-то напоминает кому, где мозг постоянно находится в окружении приятных сновидений.

Выжившие жители: 1512.

Всё население центрального мира сократилось всего до полутора тысяч особей разных рас. Этого числа уже недостаточно, чтобы восстановить цивилизацию без посторонней помощи. Конечно, Герон мог бы простимулировать рождаемость, излечивать любые болезни и защищать от враждебной среды, и тем самым через века достичь уровня, когда человечество и другие расы смогли бы самостоятельно развиваться.

Но что-то подсказывает, что таким бог солнца уже вряд ли будет заниматься. Он предпочел погрузить всех в грезы вместо того, чтобы помочь в реальной жизни.

Сареф помнит, что придется убить всех выживших, но делать это прямо сейчас не будет, так как есть более сложная и приоритетная цель. А когда Пути рухнут, все так и так умрут. Старший вампир продолжает двигаться к центру города, что был построен на костях Города Изумрудного Света.

И если Золотой Град был наполнен постройками из золота, строгостью линий и острыми углами, то текущий город выложен из камня, что кажется невероятно древним. Многие строения разрушены и стерты ветрами, которых здесь может и не быть.

Возникает ощущение, что Сареф снова вернулся в далекое прошлое, когда студентом археологического факультета бродил по некрополю Дейр-эль-Медина в Египте или в Ярлсхофе, что в Шотландии.

Пускай большинство исторических мест родного мира являлись бледной тенью себя в прошлом и представляли значимый интерес только для археологов, но сейчас возникает такое же чувство. При этом город вокруг сохранился куда лучше, хотя может быть старше любых памятников культуры родного мира.

На глаза попадаются строения, которым Сареф не может подобрать городской роли. Встречаются монументы, которые несут то ли религиозный, то ли магический характер, хотя зачем древнему духовному существу они были нужны?

Но что еще странно, так это отсутствие реакции Герона. Сареф не скрывает присутствие, так что наверняка Древний вампир должен быть в курсе вторженца. Юноша постоянно готов к началу боя, но его не происходит. Либо Герон выжидает удобного момента, либо занят чем-то другим. «Или сам решил поспать?», — Такой вариант Сареф не может отрицать. Даже Древние могут впадать в спячку для восстановления сил.

Как говорил Легион, чистокровные вампиры могут исказить правила реальности. Тогда логика подсказывает, что они могут обмануть законы энергии, чтобы сделать её для себя бесконечной. Но этого никто не может сделать, так как искажение правил само по себе тратит энергию. «Но ведь должен быть еще Хейден. Чем он занят?».

В этот момент «Мелодия мира» засекла что-то новое в окружающем пространстве. Возникает ощущение, что звук пришел из-под земли, словно там что-то упало или взорвалось. До места событий далеко, так что Сареф не может точно понять, что именно там происходит. Но так как блуждать по темным улицам посреди древних прямоугольных строений можно долго, юноша решил отправиться к источнику звука. Возможно, именно там находится Хейден.

По первоначальному плану высшим вампиром должны были заняться Сет и Мастер, поэтому Сареф попробует сделать так, чтобы выкинуть высшего вампира на предыдущий Путь. С силой Древних вампиров это может получиться, если не вмешается Герон. А сюда удалось попасть только потому, что Ацет Кёрс заранее установил правило, по которому останется один проход после переноса всех выживших. Подсказка Фаратхи тут очень пригодилась.

Вот только на переход без приглашения потребовалось значительное время. Это время противники могли использовать для подготовки. Сейчас Сареф стоит перед проходом под землю. Текущий город тоже имеет подземную часть, как это было в Золотом Граде. Вот только зайти внутрь пока нельзя, так как за спиной появляется новая опасность.

Воин в черных доспехах излучает ауру высшей нежити. В руке враг держит меч, но не из металла, а из какой-то кости. Шлем мешает разглядеть лицо, но вряд ли Сарефу под ним улыбаются. Старший вампир понимает, что не он один сумел пройти на этот Путь. Могильная Мгла тоже отправила своего чемпиона за жизнью Герона, Хейдена или Сарефа.

— Привет. — Раздается голос из-под шлема. — Вот мы снова встретились.

— Лука. — Юноша сразу узнает голос. — Не ожидал встретить. Мэтр Вильгельм отправил убить меня?

— И как ты только догадался? — По мечу нежити струится отрицательная энергия.

Старший вампир быстро прикидывает возможные результаты боя. Сареф считает, что сейчас сильнее Луки, но не может потратить кровь Фаратхи на нежить, когда есть более сложная и важная цель. Похоже, приключение в мрачном древнем городе станет гораздо сложнее, чем планировалось.

— Это не разумно. — Пытается запутать врага Сареф. — Лучше бы ты помог Мгле на других Путях.

— Сейчас я тебе не уступаю, поэтому что теперь я и есть Могильная Мгла. — Мертвый рыцарь начинает приближаться.

Сареф знает, что словосочетание «Могильная Мгла» сразу обозначает множество вещей. Так звали армию нежити, что чуть не уничтожила мир однажды. Так называется заклятье, что убивает что угодно живое, попавшее в зону действия. Так даже называли философское учение среди некромантов прошлого.

Скорее всего мэтр Вильгельм каким-то образом усилил мертвого помощника. Но что самое плохое, Система не может дать сводку по этому противнику, что вдруг стал превосходящей силой.

— Ничего не ответишь? — Хмыкает бывший авантюрист.

— На самом деле всё, что я хотел тебе сказать, я уже сказал на гномьих тропах Вар Мурадот.

— Понятно. Что же, это относится и ко мне.

Следующий шаг рыцаря превращается в рывок. Высшая нежить в рамках физических данных всегда покажет превосходные результаты, но сейчас Лука вышел даже за новые пределы. Сареф тоже стал сильнее, но не может позволить себе вести себя расслабленно. Бой наверняка привлечет внимание Герона и Хейдена, значит, сложность задачи только что подскочила.

— Не переживай за Герона. — Вдруг говорит Лука, раскидывая камни вокруг себя. Сареф успел уйти в сторону, так что нежить просто влетела в стену здания. — Могильная Мгла две тысячи лет ковала оружие против бога солнца, который напротив становится только слабее. Сейчас черный меч вонзен в сердце Герона, так что он не придет, пока не вытащишь его.

— Ты забываешь о Хейдене.

— Отнюдь. Я видел, что кто-то начал будить смертных в городе. Как ты думаешь, кто обладает достаточной для этого силой? Это точно не мы, точно не вы. А духовным существам в целом нет до этого дела сейчас. Разумеется, Герон или Хейден тоже не стали бы этим заниматься. Так кто же это?

— Мэтр Вильгельм же тебе и так рассказал о пятой стороне конфликта. Зачем ты задаешь мне вопросы? — Костяной клинок и меч из алхимических чернил сталкиваются в воздухе на огромной скорости. Юноша не понимает, почему Лука вдруг захотел поговорить на посторонние темы.

— Рассказал. И много других интересных вещей. Но у него нет доказательств на все предположения. Поэтому я подумал, что ты можешь мне что-нибудь рассказать.

— Это вряд ли. Какой в этом смысл? Я все равно не позволю тебе уйти отсюда живым или мертвым. И разве мы не решили помолчать?

Лука хмыкнул и больше ничего не сказал. Схватка старшего вампира и высшей нежити продолжается. Сарефу приходится вспомнить абсолютно всё, что он приготовил для финальной части войны.

Почти вся магия сейчас получается довольно просто, даже если не является специализацией. Но и Лука теперь намного сильнее. Бывший учитель юноши не дал ему магических способностей, но заставил саму отрицательную энергию верно служить.

Повинуясь взмаху меча, черная энергия устремляется в Сарефа и готова нанести смертельный урон. Вдруг поток разлетается, когда огненный шар врезается и взрывается. Сареф дополнительно активирует «Высокоразмерную Темную Завесу», чтобы создать дополнительные конечности для атаки и защиты. Это получилось случайно, но сейчас является копией Фаратхи с двумя дополнительными парами рук.

Одна пара наносит атаки, другая блокирует вражеские, а третья творит пассы. Сареф понимает, что не может управляться всеми конечностями также хорошо, как Древняя вампирша, так что самую важную функцию атаки оставил на родные руки. Лука же, кажется, смеется под доспехом, так как полностью уверен в победе. Все же он не тратит сил на бой, как и не чувствует боли.

Вдруг видит, что Сареф встал боком, а потом правая рука неожиданно роняет костяной клинок. Дело в том, что мертвая плоть, что крепче любой стали, вдруг начала разрушаться и осыпаться прахом. Лука вспоминает наставление некроманта о том, что Сареф владеет магией Хаоса, значит, может усилить энтропию любой системы. При этом вампир развивает атаку и бьет ногой в грудь Луки.

Несмотря на то, что удар заставил пролететь на другую часть улицы и разнести еще одну стену, значимого урона не получено. Высшая нежить раскидывает завал и выходит из дыры в стене как раз в тот момент, когда вампир пинком отправляет клинок нежити в проход в подземелье.

Отрицательная энергия струится по правому плечу и восстанавливает утраченную конечность. Конечно, меч таким образом вернуть нельзя, так что приходится создать себе новое оружие в виде длинной черной сабли.

«Почему он не пытается использовать ментальную магию?», — Лука ожидал, что именно так поступит противник, ведь в империи гномов победил таким образом. Однако Сареф отменяет другие чары ради использования какого-то расового умения. Сейчас тело вампира резко увеличивается в размерах, обрастает твердой шерстью, а из пасти вырастают длинные клыки.

Большие кожистые крылья разворачиваются, а по всему телу начинают плясать алые огоньки. По какой-то причине оппонент отходит от привычного стиля боя, но Лука лишь пожимает плечами. Время составления планов давно прошло.

Глава 16

Сареф действительно решил запутать противника, поменяв манеру сражаться. Обычно старший вампир предпочел бы сделать упор на ментальную или алхимическую магию, а потом подключить боевые искусства. Жесткий и быстрый стиль боя для уничтожения любого противника.

Но против Луки стоит применить кое-что, что не является излюбленным оружием. Фриг Ройт однажды показал, как это нужно делать правильно, а Сареф смог повторить. И это уже более продвинутый уровень, чем «Ковка плоти».

Название: «Легионер-прародитель»

Тип: расовое умение

Ранг умения: SS

Уровень освоенности: 19,8 %

Описание: способность вампиров трансформировать собственное тело без оглядки на генотип родоначальника Линии Крови. Точно неизвестно, почему почти любой сильный вампир может освоить это умение, но большинство склоняется к тому, что умение досталось от Древнейшего вампира, от которого получила развитие вся остальная раса. Пользователь становится подобным прародителю, а порой даже может слышать его голос из своей крови.

Активация: мысленная

Сейчас юноша взлетает над домами в форме демонической летучей мыши размером с четырех слонов, стоящих вместе. Это дает невероятный прирост сил, но вместе с тем мешает использовать другую магию. Единственное, что Сареф взял с собой, так это емкость с кровью Фаратхи, что сейчас хранится в труднодоступном месте ротовой полости.

Над улицей поднимаются черные молнии, сила и скорость которых может напугать кого угодно, но Сареф успевает распасться на алый туман, так что все атаки проходят насквозь и устремляются в ненастоящее небо. Туман вновь принимает зримые очертания, а когти ударяют по черному шлему, унося его с собой. Лука не успел среагировать на атаку и растянулся на земле.

Вот только высшую нежить так нельзя победить. Будет даже мало разодрать на клочки, потому что отрицательная энергия восстановит тело. Повторить тот же фокус, что и в Вар Мурадот, не получится. Лука, что выглядит вполне по-человечески, хоть и слишком бледный, не врал, когда сказал о значительной подготовке. Не только Легион готовился к Темной Эре.

Воздух свистит во время движения, сейчас огромные уши стали еще более чувствительными, чтобы засечь любой звук даже на значительном удалении. Гигантский нетопырь вновь падает с неба, а кромка правого крыла покрывается ярко-алой кровью, что застывает острейшим лезвием. В момент удара кровавого лезвия и сабли из отрицательной энергии разносится звон по окрестностям.

Лука сдерживает атаку и продолжает следить за вампиром. Когда Сареф снова срывается вниз, высшая нежить наносит упреждающий удар. С десяток черных лезвий несется в лицо и тело. Уклониться от подобной атаки трудно, но и не требуется. Магия крови, что по сути в такой форме является расовым умением, нежели сторонней магической дисциплиной, окутывает тело буквально стальным алым доспехом. С такой защитой трудно маневрировать и вообще летать, но сгустки отрицательной энергии бессильно разбиваются о доспех.

Сареф падает с небес и вновь сталкивается с противником. Сейчас Лука не сумел защититься, поэтому крыло перерубило туловище в районе таза. Высшая нежить падает на землю, из которой вырастают шипы, что подобно густым зарослям скрывают тело, пока оно восстанавливается. Но Сареф не собирается пытаться воевать с помощью физической силы и скорости.

В ментальном образе мертвой равнины высится Мхтаранг Окула, черная башня, что является каменными ножнами исполинского алого меча в окружении штормового циклона. Вампир совсем чуть-чуть вынимает меч из башни, чтобы получить немного сил Короны Штормов.

Но если в рамках Древнего вампира это немного сил, то для старшего подобно волне, что накрывает с головой. По идее снова должна была появиться головная боль и потеря контроля, но физиология принятой формы частично спасает от подобных негативных эффектов.

Кажется, что по жилам течет расплавленный металл, тело бросает в невероятный жар. Подобного чувства не было в Порт-Айзервице, где Сареф использовал силу родоначальника своей Линии Крови в человеческом облике. Значит, догадка о том, что текущая форма оказывает влияние на заимствование сил, верна. Алые огни, что до этого скакали по черной шкуре огромного ночного охотника, сейчас загораются сильнее, а чувства идеального хищника просыпаются в разуме.

Сареф несется к земле, но не стремится пробиваться через кусты острейших шипов, что окружают тело врага. Вместо этого врезается в землю и пробивает потолок подземного хода под улицей. Сейчас прочности скелета вполне хватает на подобные трюки, а раны кожи и мышц все равно быстро регенерируют.

Старший вампир оказывается в подземелье и вскоре встает под тем местом, где находится высшая нежить. Десятки лезвий из крови пронзают почву и камень, а после и тело Луки. Но это лишь первая часть атаки.

Инстинкты Темпкрова дают знание о том, что кровь можно даже поджечь, поэтому сейчас на темной улице настоящий пожар, в котором сгорит что угодно, даже отрицательная энергия. Вдруг Сареф чувствует, что цель поменяла местоположение, поэтому прекращается атаку и тоже бросается в сторону. Для всех кровавых атак приходится распарывать собственную кровеносную систему и тратить драгоценную жидкость. В то место, где только что был юноша, вонзается огромный меч из отрицательной энергии.

Но вот старший вампир уже снова прорывается на поверхность города и взлетает над домами. В текущем облике появились дополнительные органы, что постоянно создают новую кровь и пускают по сосудам, но бесконечно этот процесс не может продолжаться. Лука уже вновь готов к бою, выставив перед собой черный щит. «Он тоже учится на ошибках», — Сареф срывается с высокой точки, но в момент удара по щиту распадается туманом.

Защититься от вездесущего тумана за щитом не так просто, поэтому Лука пробует возвести закрытый барьер вокруг себя, но не успевает. Пока что противник не понял, что Сареф стал намного сильнее, когда решил воспользоваться силой Темпкрова, поэтому не успел среагировать на атаку, что отсекла голову.

Вдруг и Сареф бросается в сторону, не развивая атаку, так как инстинкт Короны Штормов вдруг поднял невероятную тревогу в разуме. Но вампир не успевает покинуть зону атаки и исчезает в черной полусфере.

Магическая тьма по своей сути является Могильной Мглой, местом, где умирает что угодно. Сареф понимает, что допустил просчет. Не ожидал, что Лука может не только манипулировать отрицательной энергией и создавать область абсолютной смерти. «Вот значит какой туз засунул мэтр Вильгельм в рукав Луки», — ночной охотник падает на землю, чувствуя невероятный упадок сил.

Сначала купол тьмы был всего двадцать метров в диаметре, но теперь уже все пятьдесят, а еще через секунд десять достигает ста метров. Сареф не может покинуть эту зону, не хватает сил на использование умений, а скоро начнется скоростное разложение тела. Вампир все еще не хочет сильнее вынимать меч из башни или применять кровь Фаратхи, но что еще остается?

Вдруг в темноте, где умирают даже звуки, раздаются чьи-то слова. На первый взгляд они полностью непонятны, Сареф не может разобрать ни одного слова. Единственное, в чем нет сомнений, заключается в том, что говорит неизвестный на родном языке Ночного Народа. Ему отвечает еще один голос. Сареф не изучал этот язык, так как не видел в нем необходимости, но сейчас многое бы отдал, чтобы понять суть переговоров.

И неожиданно Корона Штормов будто понимает желание. Через поглощенную душу приходит знание языка пока что недосягаемого мира, а также появляются визуальные образы в постепенно гибнущем мозгу.

— Помоги. — Просит Темпкров.

— У тебя достаточно сил, — отвечает кто-то неизвестный, но теперь Сарефу приходит осознание, что говорящий является Древнейшим вампиром.

Похоже, описание Системы не соврало о том, что пользователь может слышать голос бога среди богов из собственной крови. Но текущий процесс выходит за обычные рамки, так как душа Короны Штормов самостоятельно инициирует общение по законам, которые Сареф не может постичь.

Легион никогда не говорил, что Древнейшего вампира призывали в этот мир духовные существа. Да и вряд ли у них хватило бы на это сил. Как чистокровные вампиры живут в другой реальности по сравнению с людьми, так и самый первый вампир может оказаться существом более высокого порядка для других вампиров. Иначе нельзя объяснить, как он может поддерживать канал общения без преодоления Последнего Барьера.

— Я скован и не хочу погибать повторно. — Вновь говорит Темпкров.

— Тогда нужно обратиться к тому, кто сковал тебя. — Произносит очевидные вещи Древнейший.

— Он боится меня, так как я в первую очередь нападу на его душу.

Два вампира общаются только на языке фактов, а Сареф смотрит на видение звездной туманности алого цвета, что будто пульсирует в такт словам Древнейшего вампира. После юношу пробирает настоящий мороз от того, что предок всех ночных охотников обращается прямо к нему:

— Предложение сотрудничества: защита ментальных моделей и сила в обмен на действие.

— Какое действие?

— Возвращение всех вампиров в родной мир.

— Этого я и хочу.

— Тогда пакт подписан.

Вокруг Сарефа вдруг начинают кружиться алые руны, которые видит впервые. Происходят какие-то сдвиги реальности, трансформируется энергия, рассыпается время. Умирающий мозг не способен понять, откуда приходят подобные ощущения, да и не имеет нужных слов, чтобы описать подобное правильно.

Схожее ощущение Сареф испытал однажды, когда в детстве смотрел документальный фильм о черных дырах. Ученые не понимали, что это такое и как работает, и к моменту смерти Сарефа так и не узнали, но воображение ребенка рисовало удивительные процессы внутри черных дыр, внутрь которых никто не может заглянуть и рассказать, что увидел.

Примерно то же происходит сейчас, когда Сареф приближается к чему-то подобному. Если душа Короны Штормов напоминала безмолвную планету на Тихом Перевале, то Древнейший выглядит как черная дыра в центре галактики, куда могут поместиться все планеты и звезды обозримой Вселенной. На подобном фоне Сареф настолько незначительный, что уже не может осознавать себя, только чувствовать, как растягивается тело.

Неожиданно видение прекращается, а Сареф открывает глаза в Могильной Мгле. Кажется, что прошло всего пара секунд, но тело уже вернулось в человеческий облик, но кое-что все же изменилось. Во-первых, убивающая тьма больше не оказывает давление. Во-вторых, где-то в груди разгорается очаг большой силы. Кажется, что стоит приоткрыть заслонку этой печи, как всё вокруг обернется пеплом.

«Если контракт заключен, то можно и попробовать». — Сареф делает глубокий вдох, и Могильная Тьма сменяется Алым Террором.

Глава 17

Над сумрачным городом восходит алая луна, хотя такого астрономического объекта не должно существовать на этих Путях. Пускай Герон и Хейден — вампиры, но вряд ли бы они стали оставлять лазейку для Алого Террора.

Сареф на такое не рассчитывал, но Темпкров почувствовал, что снова умрет, если погибнет юноша, поэтому каким-то образом связался с Древнейшим. Эта сила подобно арбитру в один присест решила конфликт интересов между старшим и Древним вампиром. Темпкров послушался решения того, кто выше его.

Алый свет пробивается через Могильную Мглу и достигает тела Сарефа. Снова возвращаются силы, останавливается разложение, а потом все ткани тела возвращаются к первоначальному состоянию. Рука поднимает с земли емкость с кровью Фаратхи, прямо сейчас она все же не понадобится. Лука стоит в водопадах отрицательной энергии и видит, что победа ускользнула из рук.

— Значит, ты и так можешь. — Высшая нежить вновь надевает шлем.

Сареф ничего отвечать не стал, лишь бросился в новую атаку, но противник неожиданно телепортируется. Чувства не могут ощутить его присутствия поблизости, будто он вернулся на предыдущие Пути. Возможно, это даже к лучшему, так как сначала нужно забрать жизнь Герона.

Корона Штормов делится силой, а Сареф без опаски все больше вынимает меч из черной башни. В другом случае это привело бы к потере своей личности, но сейчас прародитель скован пактом, поэтому сдерживает инстинкты.

Пространство на долю секунды темнеет, а после Сареф смотрит на большой каменный амфитеатр вокруг. В Золотом Граде в этом месте был главный храм бога солнца. Поэтому неудивительно, что сейчас Герон тоже находится здесь. И вот он, сгусток золотого света, что свернулся в шар размером с взрослого человека. Легион был прав, когда говорил, что Герон одновременно и вампир, и духовное существо.

Сейчас в пульсирующий шар вонзен черный двуручный меч, по которому бесконечно льется отрицательная энергия. Место вокруг раны почернело, а также струится алая кровь, хоть Сареф уверен, что Герон сейчас представлен в энергетической форме, а не биологической.

Оружие Могильной Мглы наносит постоянный урон, а Древний также постоянно залечивает урон. Таким образом они могут сражаться очень долго, пока у кого-то из них не кончатся силы. И что-то подсказывает Сарефу, что первым сдастся именно Герон.

Бог солнца, которого почитали в центральном мире, стоит на краю гибели. Кто угодно скажет, что Герон пришел к такому результату из-за того, что действовал нерационально.

Да, зачем было тратить силы на защиту мира во время второй Темной Эры? Зачем было тратить силы на замену собой солнца в течение двух тысяч лет? Зачем было тратить силы на создание отдельного мира, который оказался никому не нужен? Древний вампир своими действиями привел к себя к такому результату, но Сареф не будет его обвинять.

Сейчас они смотрят друг на друга. Пускай глаз у Герона не видно, но чувства Темпкрова различают интерес, а сам бог солнца чувствует ауру собрата. А после рождаются слова.

— Ты пришел убить меня? — Спрашивает Герон.

— Да. — Одновременно отвечают и Сареф, и Корона Штормов. Все же сейчас они являются одним целым.

— Тогда начинай.

Сареф не чувствует ни капли волнения от собеседника. Древний вампир вряд ли вообще способен испытывать страх или какие-либо другие чувства, если специально не будет использовать свойство двойственности со смертными расами. Он прошел свой путь так, как хотел, поэтому не испытывает сожалений. Если бы удача была на его стороне, то он смог бы выйти победителем.

Но юноша не спешит в атаку, так как Герон все еще остается опасным противником. Он лишь предложил не тратить времени, но не сказал, что не будет сопротивляться. Тем временем огромная алая луна достигает зенита на этих Путях, но одновременно усиливает и Сарефа, и Герона. Рука достает из внутреннего кармана кровь Фаратхи и подносит ко рту. В три больших глотка Сареф выпивает чудесную жидкость и снова ощущает небывалый прилив сил.

Сейчас Корона Штормов и Фаратхи дают силу Сарефу и тем самым делают сильнее даже Герона. Все же два Древних всегда сильнее одного. Резко становится тяжелее дышать, кажется, что от боли горит всё тело, которое начинает испытывать невероятные нагрузки. Примерно также было, когда Сареф пытался откатывать время усиления с помощью «Реставрации» на себе во время боя с Легионом в Порт-Айзервице.

Сареф в один момент оказывается рядом с противником и хватается за меч. Сейчас видит недоступные глазу формы заклятий, что скрываются в мече. Это оружие, напоенное силой распада и некромантией, не просто убивает цель, но еще передает силу куда-то на сторону. Сареф уверен, что если бы прошел по этой связи, то пришел бы к мэтру Вильгельму и Могильной Мгле. Иронично, но нежить сделала то же, что однажды Герон сделал с Темпкровом.

Рука вырывает клинок, что моментально разрушается под взглядом юноши. Пускай это поможет Герону, но одновременно прекратит усиление другой стороны конфликта. Рана на теле бога солнца моментально закрывается, а золотой шар принимает облик высокого воина в золотых доспехах.

Именно таким запомнил Сареф Герона в воспоминании Короны Штормов. Из-за шлема не удается увидеть лица, но вестник Темной Эры чувствует, что никого лица там нет.

— Начнем. — Вдруг говорит Герон и бросается в атаку.

Амфитеатр наполняется огнем и жаром. Древние каменные строения не просто разрушаются, а даже испаряются под напором такой силы. Но Сареф спокойно стоит в море огня, смотря на то, как две пламенные руки вцепляются в горло. Тем временем над городом появляются десятки копий меча-из-крови, что размером выше любой городской башни. Кровавое оружие одно за другим обрушивается прямо на голову Герона.

Первые атаки рассыпаются пеплом до того, как коснутся цели, но с каждой новой атакой острие очередного меча проходит чуть больший путь. Пятнадцатый меч уже достигает шлема Герона, а потом Сареф телепортирует остальные таким образом, чтобы скопировать стиль Кастула, что может разом нанести двенадцать ударов из разных позиций. Сейчас клинки прорываются в зону разрушенного амфитеатра со всех сторон колющими и рубящими ударами.

Герон пытается сбежать, юноша крепко хватает за руки, но все равно не может удержать. Рождается взрыв, а после море огня утихает, так как исчез его источник. Сареф смотрит на руки, которые разорвало по локоть, такова была сила рывка противника. Но конечности моментально восстанавливаются, даже боль не пробилась до нужного центра в мозгу. Богоубийца сразу находит ауру противника в городе и телепортируется прямо к ней.

Снова продолжается бой, где взрывается и воспламеняется земля, где рушатся здания, а небо расчищается от облаков, если два вампира вдруг решат прыгнуть высоко в воздух. В этом противостоянии Сареф медленно, но верно начинает доминировать. Все же Герон потерял слишком много сил, чтобы сладить с превосходящей силой, а Темпкров делится свойством идеального хищника, что дает невероятное преимущество в бою.

Благодаря силе Короны Штормов старший вампир словно видит будущее, хотя это не так. Чувствует, когда можно нанести смертельный удар, а когда следует уклоняться. Сареф не знает, что именно происходило во времена второй Темной Эры, но понимает, что Темпкров мог бы в одиночку за одну ночь понизить счетчик живых существ в центральном мире до нуля.

Выжившие жители: 887.

При этом Система сообщает, что количество выживших неуклонно снижается. Кого-то из спящих зацепила схватка двух вампиров, но Сареф уверен, что где-то происходит что-то еще, что убивает других. Огненное копье стремится пронзить грудь юноши, но вампир просто отводит острие в сторону. Одновременно алый меч готовится отсечь голову противника, но разлетается кусочками сверкающих рубинов.

Несмотря на то, что Герон все еще достойно защищается, но видно, что постепенно сдает позиции. А вот Сареф продолжает давить с прежней силой. Всё новые и новые раны открываются на теле воина в золотых доспехах, да и последние уже не могут толком защитить от атак. Силы у Герона даже не хватает на то, чтобы ускорить регенерацию. Любое искажение законов реальности Сареф аннулирует, любую скорость передвижения обгонит. Финал сражения уже близок.

Сила Короны Штормов ловит врага в паутину крови, что уже не получится сжечь или разорвать, а сила Фаратхи создает из энергии огромного паука с семидесятью семью глазами и восемнадцатью лапами. Сареф не знает, зачем органы чувств посчитали количество конечностей и прочее, но само по себе это не живое существо, а магический конструкт, что обладает свойством вездесущности в пределах паутины. Два Древних совместили атаки руками Сарефа, и это становится концом Герона.

Бесконечно кровоточащий обрубок в остатках доспехов уже не может реагировать на атаки со всех сторон, в том числе изнутри тела. Сареф легко балансирует на нитях, двигаясь к поверженному врагу. Сейчас Темпкров буквально требует свою награду, поэтому и Сареф чувствует, что должен это сделать. Во рту вырастают клыки, что вонзаются в шею бога солнца. В рот хлынул поток крови еще одного Древнего вампира, а после активируется «Кровавый пир».

Умение «Кровавый пир» активировано. Будет поглощено 99 % жизненной энергии.

Проверка поглощения памяти, знаний, навыков и умений. Успех! Будет поглощено 99 % совокупного объема души.

Сила двух Древних помогает использовать умение почти со стопроцентной эффективностью. Это опасно, но Сареф не может остановиться, так как Темпкров лишь пообещал не атаковать душу Сарефа. Про поглощение других речи не было.

Но во время процесса что-то происходит, когда изо рта Герона выстреливает луч света, что уносится куда-то в город. Сареф слишком занят поглощением, чтобы успеть что-то с этим сделать. После и вовсе забывает об этом, так как начинается процесс ассимиляции.

Сила сразу трех Древних кружится в кровеносной системе, возбуждает нейроны и запускает пугающие реакции, на которое вампирский организм нечистокровного просто не способен. Это временно заставляет потерять сознание, и Сареф летит головой вниз в город, где пробивает собой трехэтажное строение.

Падение не нанесло урона, но пока не будет завершен процесс, вряд ли юноша придет в себя. А тем временем начинают разрушаться Пути, целостность которых была завязана на жизни Герона. Исчезает алое светило, рушится город, и абсолютно всё стремится обернуться пылью звезд и энергий. А в это время в сознании Сарефа над черной башней с мечом встает яркое пылающее солнце, что закрывает собой алая луна.

Глава 18

Элин вздрагивает и открывает глаза. Над ней возвышается Элизабет и Лоренс. Разум с большой неохотой переходит в бодрствующее состояние, хочется опять закрыть глаза и дальше видеть счастливые сны. Но подруга не дает снова уснуть, тряся за плечи.

— Элин, просыпайся, это колдовской сон, не поддавайся ему. — Громко говорит волшебница, а Лоренс стучит по «поющему» мечу, что издает звук, который глубоко проникает в тело Элин и вызывает дрожь.

— Да-да, я проснулась. — Эльфийка встает на ноги и смотрит по сторонам. — Почему я заснула здесь?

— Герон перенес на другой Путь, где погрузил в глубокий сон.

— Что? Зачем?

Элизабет рассказывает, что узнала от Лоренса, а на лице Элин застывает маска удивления и обреченности. В другом конце комнаты стоят Клаус Видар, Микилинтурин, Бальтазар и Йоран Тискарус. Чародейка рассказывает, что сейчас они последовательно пробуждают всех, начиная с членов Громового отряда.

Эльфка смотрит в одну точку, а потом обнимает Лоренса, который все-таки выжил. Юноша выглядит уставшим, но довольная улыбка никуда не делась. Такое ощущение, что он родился с ней. А вот в мыслях Элин вновь и вновь возвращается к замечательному сну, где исполнились все её желания, где все были рядом и жили счастливо. «Жаль, что это был лишь сон».

— Теперь пойдем будить Маркелуса? Я нашел его недалеко. — Говорит Бальтазар.

— Нет. — Качает головой Элизабет. — Оставим напоследок. Вдруг Герон через него атакует нас?

— Но если Герон или Хейден найдут нас, то что мы им сможем сделать? — Йоран задает закономерный вопрос, так как высшему и Древнему вампиру они действительно ничего сделать не смогут. Элизабет смотрит на Лоренса, который единственный, кто знает немного больше остальных. Юноша замечает интерес и кивает:

— Нас наверняка убьют. И ваше пробуждение мы не сможем скрыть. Думаю, вампиры уже в курсе, что мы делаем и где находимся. Но не стоит переживать, за нами тоже стоит большая сила. Давайте отправляться дальше, теперь нам стоит разбудить всех остальных, кто сможет помочь в возможном бою.

— А другие выжившие?

— Думаю, будет неплохо помочь всем, насчет этого я не могу ничего сказать, так как даже мне заказчик не сообщил всей правды. По той же причине, по которой не могу всё рассказать вам.

— Заказчик? — Хмурится Микилинтурин. — То есть ты работаешь на кого-то еще, кроме Манарии?

— Думаю, это очевидно.

— И это тоже вампир? — Мрачно смотрит воительница.

— Нет, зачем мне работать на вампиров? — Смеется Лоренс. — Я все равно не имею права об этом говорить, так что давайте займемся делом.

Отряд направляется дальше по подземельям, а Элин вновь пытается достучаться до кого-нибудь из духовных существ. Но ничего не получается, здешние Пути тоже отрезаны от остальных, а силы недостаточно, чтобы пробить проход.

Эльфийка вполуха слушает разговоры товарищей, понимая лишь то, что Герон и Хейден на самом деле были вампирами, которые почему-то решили спасти жителей мира, но сделать это по-своему.

— Эли, прости, я была рядом с твоим отцом, когда ему вдруг стало плохо. Я позвала целителя, но было уже поздно. — Тихо говорит подруге Элин.

— Я ни в чем не виню тебя, — грустно улыбается девушка. — Жизнь моего отца забрал Герон, ты ничего бы не смогла сделать.

Некоторое время они идут молча, а потом показывается большой зал, где находится примерно сотня человек и других рас. По всей видимости, во время штурма Золотого Града они решили спрятаться под землей, поэтому после принудительного переноса снова очутились под землей, где и заснули зачарованным сном.

— Итак, сначала нужно будет разбудить воинов? — Переспрашивает Бальтазар, но никто не успевает ответить, так как поток немыслимого страха проносится по залу. Холодная волна пускает когти в разуме, заставляя мысли метаться подобно перепуганным зайцам.

Все замирают и смотрят на выход из зала на противоположной стороне. Там стоит полководец Герона по имени Хейден. Золотые доспехи покрылись грязью и кровью, но высший вампир не выглядит обессилевшим. Вдруг Лоренс бьет по мечу, и рождается мелодичный звук, который прогоняет эффект ужаса. Элин часто моргает и чувствует, как начинает думать рационально.

— Зачем вы будите всех? — Хейден вдруг решил поговорить. Властный тон не терпит возражений, но и не несет в себе жажды убийства. Скорее так может говорить строгий родитель.

— А зачем вы всех погрузили в грезы? — Решительно спрашивает Элизабет, смотря на подходящего вампира.

— Так для вас будет проще, чем если трястись от страха в реальности. — Не менее уверенно отвечает собеседник, подходя всё ближе.

— О чем вы?

— Эти Пути — последняя линия обороны. Враги еще не пробились сюда. И против них вы никак не поможете, так что было лучше погрузить всех в сон. Иначе вы бы страдали и волновались без толку. А когда мы бы расправились с врагами, то отвоевали бы заново предыдущие Пути и перенесли вас туда обратно, где вы бы смогли воссоздать цивилизацию. Это разумный план, разве нет?

Элин не подумает встревать в разговор, но про себя отмечает, что действия вампира все же подчиняются определенной логике. Но принятие факта еще не делает их союзниками.

— Может и так, но вы ведь вампиры! И вы убили множество людей! — Не сдается Элизабет.

— Да, мы — вампиры. И мы скрывали истинную сущность. Но наша природа сама по себе не является преступлением. Мы всегда были на стороне центрального мира. Мой родитель Герон оказал вам всем услугу, создав религию бога солнца. Ваше общество получило силы и знания для борьбы с Темными Силами. Мы создали социальный институт, который был призван защищать человечество и другие расы. И именно Герон две тысячи лет освещал вашу землю подобно солнцу, иначе всякая жизнь уже давно бы прекратила существование. Вы выжили и находитесь здесь только благодаря вампирам. И вы еще чем-то недовольны?

Хейден закончил с тирадой, и ни у кого нет желания вступать в дебаты с таким существом. Несмотря на то, что высший вампир взял под контроль ауру, но все равно Элин чувствует противный комок страха, когда смотрит на благородного воина-вампира.

— Вы убили большую часть выживших! — Однако Элизабет не собирается отступать.

— Потому что это было необходимо. При этом мы подошли к выбору жертв беспристрастно. Свои жизни отдали те, кто принес бы наименьшую пользу в самые трудные времена, когда бы мы только начали восстанавливать утраченное. После строительства для вас нового мира мы очень сильно ослабли, поэтому без этого было не обойтись. Вы ведь знаете, что на войне для победы требуется чем-то или кем-то жертвовать. Эта ситуация никак не отличается. Всё, что мы делали, мы делали для вас. И даже сейчас я пытаюсь вас убедить вместо того, чтобы сломить.

— Вот только на обычной войне мы бы знали, на что идем, а здесь всё решено за нас… — Пробует дальше возражать Элизабет, но Элин чувствует, что ей трудно бороться с абсолютной рациональностью Хейдена.

— И что с того? — Пожимает плечами полководец Герона. — Таков закон мироздания, где есть сильные и есть слабые. Генерал может и не поведать суть самоубийственного задания, отправляя один полк закрывать собой все остальные. Ничего нельзя поделать с тем, что есть более сильные и знающие. Вам остается либо бессмысленно с этим бороться или склониться перед этой силой, как пахарь склоняется перед королем, указы которого решают судьбы всех крестьян без их спроса. Истинной свободы воли не существует.

Возникает тишина, нарушаемая лишь дыханием. Элин украдкой смотрит на шлем Хейдена, но через прорези не может увидеть лицо, только тьму. Даже света волшебных огоньков, что сопровождали группу, для этого недостаточно.

— Я думаю, наши переговоры зашли в тупик. Обе стороны максимально уверены в собственной правоте, так что дальнейшее обсуждение бессмысленно. — Вдруг заговаривает Лоренс.

— Поддерживаю. — Кивает Хейден. — Так что прошу вас прилечь. Я снова отправлю вас туда, где каждый ваш день будет наполнен счастьем и радостью.

— Я не согласен. У нас другой путь. — Жестко обрывает Лоренс.

— Да, у нас другой путь. — Делает шаг вперед Элизабет и поднимает волшебную палочку.

— Вы осознаете собственную глупость? — Высший вампир тоже делает шаг вперед. Теперь между ним и группой менее десяти шагов. — Только что вы были недовольны тем, что кто-то за вас решает, но теперь доверяетесь другой силе, о мотивах и методах которой не имеете ни малейшего представления. Вы нарушаете собственные правила.

— Мы не нарушаем, учитель. — Улыбается юноша. — Вы сказали, что возможна или борьба, или принятие чужих условий. Мы выбрали второе. Только по отношению к другой стороне конфликта. Послушайте!

Лоренс вдруг начинает говорить громче, обращаясь к спутникам.

— Да, я работаю на два лагеря, а самостоятельно мы уже не выберемся из этой задницы. Я предлагаю присоединиться ко мне, а не к вампирам! Да, там вы тоже встретитесь с тайнами и жестокими решениями, но наша цель — дать миру второй шанс и избавиться от всех этих высших сил. Предоставить людям и другим народам полностью самостоятельно избирать свой путь. И тогда вы сможете наяву поучаствовать в той жизни, которая вам снилась. Я клянусь. Герон и Хейден же всегда будут довлеть над вами. Даже если это будет опека, а не рабство, они все равно не позволят цивилизации делать то, что она хочет.

— Я встану на твою сторону. — Твердо говорит Элизабет.

— Как и я. — Отвечает магистр Видар.

После каждый отвечает согласием, а последней Элин находит в себе силы, чтобы дать громкий и четкий ответ: «Согласна». Лоренс улыбается бывшему учителю, а Хейден, кажется, отвечает тем же, если судить по тону:

— Надо же, в этих переговорах я оказался слабее. Мне стоило подготовиться лучше. Но тогда у меня не остается иного выбора, как убить всех вас до того, как вы разбудите еще больше людей. Вы все приняли сторону силы, которую не понимаете, лишь не признавать мою правоту. Так что будьте готовы к тому, что пятая сторона мирового конфликта может вас привести к краху.

Лоренс поднимает «поющий» меч, а Элизабет — волшебную палочку. Магистр Видар выходит вперед, Бальтазар и Микилинтурин встают по бокам. Элин вместе с Йораном будут в поддержке. Время слов закончилось, теперь остается лишь кровопролитие.

Глава 19

Даже решительный настрой не сможет побороть силу, что стоит намного выше любого присутствующего. Элин это понимает, поэтому со страхом ожидает начала столкновения. «Если это тот же высший вампир, что напал в столице Петровитты, то как нам с ним бороться?». — Мысль прокручивается раз за разом в голове. Остается надеяться на силу того, на чью сторону сейчас стали все.

Эльфийка очень хочет узнать, на кого именно работает Лоренс и почему он так спокойно смотрит в лицо страшному противнику. Пока что лишь один факт неоспорим: Элин самая слабая в группе, поэтому ей придется по большей части наблюдать за происходящим.

И вот Хейден делает первый шаг, а потом группу разбрасывает воздушная волна. Глаза эльфийки не успели увидеть, что произошло, но потом появляется новый участник сражения, что перегородил проход вампиру.

Девушка с удивлением смотрит на большую спину голема Карадана, который очутился перед отрядом, словно телепортировался сюда. «Иначе как он здесь очутился?». Хейден намеревался ворваться в строй, но врезался в голема, что уже наносит ответный удар.

Правая рука голема несется к голове противника, но последний легко уходит от удара и оказывается за спинами всех. Элин буквально затылком чувствует его присутствие и понимает, что не успеет обернуться перед тем, как умрет.

Но Карадан вновь спасает от неминуемой гибели, также быстро переместившись назад. Элин падает на колени, где ей помогает Лоренс. Потом все отходят в другую часть зала и встают спиной к стене, наблюдая за удивительным боем.

Голем лишь выглядит неуклюжим и медлительным, но каким-то образом не уступает по скорости Хейдену. Элин трет глаза, но странный зрительный эффект не пропадает. Сейчас кажется, что облик голема постоянно мерцает, одновременно перемещаясь в разные точки пространства.

Вдруг Хейден разрывает дистанцию и выходит из зала, зовя за собой Карадана. Голем быстро шагает следом, а потом из коридора доносятся звуки боя. Элин смотрит на товарищей, который тоже не понимают происходящего.

— Хейден не захотел драться здесь, так как могут пострадать спящие. Нельзя сказать, что он врал относительно своих и Герона планов. Они действительно стремятся помочь смертным расам, но не видят истинной картины и не хотят принять других убеждений. — Произносит Лоренс. — Элизабет, ты можешь с помощью магии видеть происходящее на расстоянии?

— Да, но не на слишком большом расстоянии. — Отвечает волшебница. — Ты хочешь проследить, чем кончится схватка?

Юноша кивает. Чародейка закрывает глаза, совершает пассы, а потом руками чертит прямоугольник, в котором начинает отражаться происходящее впереди. Элин внимательно смотрит на то, как Хейден и Карадан сражаются впереди, уже не сдерживая силы. Их путь отмечают разрушения: разлетаются камни, раскалываются стены и потолки, обрушиваются целые ярусы.

— Разве может обычный голем противостоять высшему вампиру? — Удивляется Йоран. — Считалось, что такие слуги полезны против обычных людей, но плохо справляются со слишком быстрыми врагами.

— Это необычный голем. — Отвечает Лоренс. — Все-таки мэтр Эзодор неплохо над ним поработал. Можно заявить, что это король всех големов.

— Даже если его сделал господин архимаг, то это все равно очень странно. — Продолжает чародей.

— Что ж, мир несколько сложнее, чем мы себе представляли. — Прерывает обсуждение Микилинтурин. — Что будем делать теперь? Мы с Клаусом могли бы помочь голему.

— Нам нужно разбудить всех остальных, а потом собрать в безопасном месте. — Предлагает Элизабет, а Лоренс кивает.

Впрочем, этим планам не суждено было сбыться, так как где-то над головами тоже что-то происходит. Появляется какой-то гул, взрывы, это точно не Карадан и Хейден. С потолка сыплются камни и песок, такое ощущение, что подземелье сейчас обрушится.

— Что там происходит? — Спрашивает Бальтазар, но у Элизабет не получается посмотреть.

Магия дальновидения и создания изображения показывает лишь высокоскоростные потоки огня и танцующие тени. Ничего конкретного увидеть на поверхности нельзя. Ясно лишь то, что такими темпами от города может ничего не остаться. Лоренс лишь пожимает плечами, так как не имеет информации о происходящем там.

Тем временем Карадан продолжает кружиться вокруг Хейдена. Или это высший вампир кружится вокруг голема? Или сразу оба? Элизабет вновь настраивает изображение на более близкую схватку, пока другие начинают будить людей поблизости.

Но ясно, что спящие улицах и в домах города скорее всего пострадают, если страшный катаклизм пройдет рядом с ними. Это горько признавать, но они ничего не могут сделать. Все понимают, что из подземелья лучше не выходить.

Элин смотрит через плечо подруги и видит, как Карадан не просто может телепортироваться и бить огромными кулаками, но еще использует магию. Сама эльфийка не особо разбирается в магии, но Элизабет говорит, что это невероятно. Она не слышала о големах, которые могли бы применять магию. Эзодор Уньер действительно сделал потрясающего помощника, что пригодился даже после конца света.

Но и Хейден не думает отступать, продолжая наносить удар за ударом. Высший вампир кажется очень уставшим после всех событий. Элин кажется, что он не врал, когда сказал о том, что он и Герон потратили почти все силы на то, чтобы спасти мир таким образом, каким считают правильным.

Но даже обессиленный высший вампир продолжает с гордо поднятой головой встречать атаки каменного создания. И по боевым навыкам вампир на голову выше всех присутствующих, так как минимумом движений умудряется приносить максимум для себя пользы.

Хейден уклоняется от ударов ровно настолько, сколько необходимо, даже если расстояние всего один миллиметр. И даже начинает привыкать к постоянно мелькающему в пространстве врагу, что может нанести удар из любой позиции. И все равно на огненные атаки и ледяные шипы, на барьеры и разрушительные печати. Высший вампир сводит на нет любую смертоносную атаку, а после начинает контратаковать.

— Что же, я предполагал, что Карадан не справится. — Вполголоса произносит Лоренс. — Но я думал, что он выиграет намного больше времени.

— Разве он проигрывает? — Спрашивает Элизабет. Несмотря на то, что с помощью магии сильно замедляет картину дальновиденья, все равно не получается успевать за всем происходящим. Возможно, она и Элин что-то пропускают.

— Проигрывает. Мой бывший учитель даже в прошлом считался одним из сильнейших высших вампиров. Ровно как и Герон был первым из Древних.

Элин удивленно смотрит на юношу, который утверждает, что Хейден был его учителем. «Зачем вампиру учить человека? Или подожди… Лоренс уже говорил, что его обучал известный охотник на вампиров. Значит, это был Хейден, что предал других вампиров, чтобы защитить людей и другие расы?». — Это единственное, что приходит в голову.

Если развивать мысль, то можно даже заявить, что именно Хейден был у истоков охотников на вампиров в древности. Это тоже соотносится со стремлениями, которые озвучил полководец Герона.

Но что-либо спросить Элин не успевает, так как подземелье начинает ходить ходуном, а они так и не успели разбудить еще кого-нибудь. Как узнала Элин, её пришлось будить почти пятнадцать минут. Они не успеют спасти всех спящих. Это понимают все, что смотрят друг на друга. Элизабет продолжает следить за боем голема и вампира, где последний уже уверенно одерживает верх.

Хейден предугадывает, где окажется противник, и проносится сквозь него на недоступной человеческому зрению скорости. Это приводит к тому, что Карадан разлетается кусками камней по месту, что стало ареной для поединка. Создание из мастерской бывшего архимага Манарии проиграло, значит, сейчас Хейден снова вернется сюда.

Но что-то идет не так, как ожидалось. Хейден вдруг направился на поверхность. И почему-то «океан» магии приходит в хаос, из-за чего магия дальновидения рассыпается. С потолка падают уже огромные камни, но Лоренс говорит, что бежать никуда не нужно, так как сам Путь разрушается.

— Что? Почему? — Вопросы сыпятся со всех сторон, но юноша не отвечает, лишь начинает отбивать по мечу определенную мелодию. С клинка срываются волшебные волны энергии в такт звучанию, а потом рождается невероятно сильная вспышка. Элин чувствует, что падает в очень глубокую яму, а потому кричит. Но падение резко останавливается, а следом в ноздри ударяет запах свежей травы.

Открыв глаза, Элин видит над собой голубое небо, а по лицу пробегают солнечные лучи. Вокруг шумят зеленые деревья, и носится теплый ветер. Это очень похоже на мир, в котором построен Золотой Град. Остальной отряд тоже находится рядом, но больше никого нет. Эльфийка находит взглядом подругу, что тоже пытается прийти в себя.

— Мы перенеслись на Путь, где Золотой Град штурмовала нежить? — Спрашивает Йоран.

— Да. — Тихо отвечает Лоренс. — Этот Путь все же не так сильно завязан на Героне, поэтому тут относительно безопаснее. Но где-то здесь могут быть вампиры и нежить Могильной Мглы.

— Лоренс, а что случилось с остальными? — Элизабет поднимается на ноги.

— Все погибли. — Пожимает плечами юноша. — Нам не хватило времени, чтобы спасти всех. Все спящие в том городе погибли вместе с разрушением Путей. Я не предполагал, что кто-то сможет уничтожить те Пути так быстро. Либо вампиры постарались, либо нежить.

Все ошарашенно смотрят друг на друга. Таким образом они остаются последними выжившими центрального мира. Сотни людей погибли в один момент, но хотя бы увидели напоследок версию самой счастливой жизни, какая у них могла быть. Во всяком случае Элин на это надеется. А также эльфийка хочет верить, что Лоренс знает, что нужно делать. Именно она задает этот вопрос.

— Не знаю. Я всего лишь исполнитель, решать будет заказчик. Именно он выдернул нас с тех Путей, когда я отправил сигнал бедствия.

— А мы можем хотя бы узнать, кто он? — Спрашивает Элизабет.

— Вы с ним знакомы. Он уже в пути.

Долго ждать не пришлось. Из зарослей появляется фигура человека в просторной серой мантии и посохом в руках. Почти все присутствующие сразу узнают архимага уже несуществующей Манарии по имени Эзодор Уньер, что в свою очередь обводит глазами присутствующих.

Глава 20

Сареф плывет в какой-то безраздельной тьме, где не должно выжить ни одно живое существо. Но вампир продолжает существовать, а через некоторое время получается даже прийти в сознание. Сила Древних вампиров защищает от нахождения в пустоте, где нет Путей, хотя это не совсем можно назвать космическим вакуумом.

Юноша удивлен тому, что легко может здесь находиться, но потом вспоминает, что использовал «Кровавый пир» на Героне. Совокупная мощь Темпкрова и Фаратхи помогла одолеть ослабевшего врага, и сейчас сила Герона принадлежит Сарефу.

«Точнее, так говорить не совсем правильно», — корит сам себя вампир. Поглощение души еще не значит, что она не попытается уничтожить вампира, если он ослабит сдерживающее заклятье. На самом деле будет не очень хорошо, если вдруг Герон захватит тело и таким образом вернется в мир живых, хоть и не будет самим собой на 100 %. Алый меч Короны Штормов тоже полностью возвращен в башню, а временная сила Фаратхи исчезла.

Разум немедленно начинает анализировать ситуацию. Многие скажут, что Сареф не особо умеет вдохновлять и проявлять видимую эмпатию по отношению к окружающим, но все в один голос скажут, что котелок у него варит. И чем сложнее встает задача, тем даже интереснее. Да, именно что интереснее, юноша не понимает, когда начал думать о таком. «Похоже, Темпкров все же повлиял на мою личность».

Родоначальник Линии Крови славился тем, что являлся идеальным хищником. И как хищник, он научился получать удовольствие от охоты. А охотник может гнаться не только за дичью, но и за ответом для сложной задачи и за победой в неравной схватке. Мысли скачут от одного решения до другого, пока не приходит озарение.

Сареф закрывает глаза и погружается в мысленный мир, где над мертвой равниной возвышается Мхтаранг Окула с вонзенным мечом, а на небе сияет алая луна, что закрывает собой свет солнца души Герона. Сареф начинает ослаблять цепи с двух душ одновременно. Над башней поднимается циклон, пока исполинский алый меч тянется рукоятью к небу.

А над головой луна начинает смещаться в сторону, прекращая искусственное затмение. Темпкров скован пактом с Древнейшим и Сарефом, а вот Герон нет. Поэтому бывший бог солнца сразу усиливает атаку на разум носителя, чтобы наводнить своими воспоминаниями и знаниями, а также подавив своими ценностями. Это могло быть опасно, но Сареф лишь снял намордники с лютых псов, которые по-прежнему остаются в клетке.

Это закономерно приводит к тому, что они начинают грызться между собой. Корона Штормов не обещал Древнейшему, что не будет атаковать другие поглощенные души. Герону же нужно сначала одолеть могущественную душу собрата перед тем, как начать завоевание Сарефа. Две великие силы начинают взаимно друг друга сдерживать, а разбрасываемую ими силу Сареф будет использовать для своих нужд.

Юноша вновь открывает глаза и видит в пустоте пульсирующий алый овал. Легко узнать работу Легиона, теперь чувства действительно выходят на совершенно другой уровень. Сареф ныряет в портал и оказывается на Путях, где стоит Золотой Град. В глаза тут же ударяет солнце, а рядом возвышаются золотые здания. Даже без Герона этот мир продолжает существовать, но всего за пару лет придет к упадку, а после тоже растворится в пустоте.

— Молодец. — Хватил высший вампир. — Ты не только победил Герона, но сумел еще поглотить его.

Сареф встает и смотрит на выживших вампиров. Почти никто не пострадал, так как нежить после бегства Герона и Хейдена предпочла отправиться на другие Пути, где кипит еще более масштабная война. После вампир проверяет количество выживших их центрального мира:

Выжившие жители: 10

Осталось всего восемь жителей центрального мира, хотя после разрушения тех Путей все должны были умереть. Хейден в одиночку бы не успел перенести их обратно на этот Путь. «Ладно, это никуда не уйдет».

— Двигаемся дальше по плану или есть изменения? — Спрашивает у Легиона.

— По плану. Сейчас на других Путях гремит война между духовными существами, демонами и нежитью. Пора и вампирам к ней присоединиться.

— Нас осталось мало.

— Демонов тоже немного, а по сравнению с духовными существами, коих на Путях миллиарды, даже Могильная Мгла кажется песчинкой.

— По-настоящему боеспособных духовных существ у них не так уж много. Я переживаю насчет мэтра Вильгельма. Он чертовски умен и является стратегическим гением. Он вступил на тропу войны с подготовкой, что лучше даже нашей.

— Ничего не поделать. — Пожимает плечами высший вампир. — К тому же ты стал сильнее, так что можешь попробовать скрутить его в бараний рог.

— Нет, я по-прежнему остаюсь старшим вампиром. И биологически, и физиологически, и психологически. Герон и Темпкров сейчас борются внутри меня, так что я не могу использовать полную их силу. Если и стал сильнее, то все равно чуть слабее высших вампиров, хоть и намного сильнее старших.

— А если запереть Герона и воспользоваться только помощью Короны Штормов, который обещал сохранность твоей души?

— Я просто развалюсь. Барьер Темпкрова я возвел на фундаменте того, что создал мэтр Вильгельм. При всем желании я не могу повторить его шедевр. Барьер же вокруг Герона я создал почти что инстинктивно, а результат получился топорным. На поддержание этого барьера уходит колоссальное количество ментальных сил, поэтому я решил дать своим внутренним демонам сдерживать друг друга и освободить меня от этого занятия.

— Внутренние демоны, ха! — Смеется Легион. — Ладно, я понял. Тогда еще немного отдохнем и отправимся прочь отсюда. Тебе ведь нужно время, чтобы подготовить удар?

— Да.

— И поговори с Кастулом, пожалуйста. Я его тоже успел вытащить.

— Мне поговорить? Разве не ты его бог-отец? — Удивляется Сареф.

— Он в смятении, а ты ближе к людям, чем я. Он дрался с магистром Клаусом Видаром во время штурма Золотого Града, а после был насильно перемещен на другой Путь, где заснул волшебным сном. Все же Герон не мог выбрать, кого брать или нет, так что забрал всех, кто не является вампиром, нежитью или демоном.

— Думаю, я понял, что произошло. Поговорю с ним.

Сареф находит грандмастера неподалеку. Мужчина сидит на крыльце одного из домов, положив гномий клинок на колени. Странно видеть, чтобы Кастул не тратил свободное время на тренировки. Грандмастер замечает Сарефа и кивком приветствует. Вампир садится рядом.

— Ты в порядке?

— Да, в полном. — Спокойно отвечает воин, но от былой непробиваемой уверенности не осталось ни следа. Кажется, что большая тревога поселилась в сердце.

— Ты что-то увидел во сне, что напустил Герон?

— Да. Там я жил совсем другой жизнью вместе с женой и дочерью. Они знали, кто я, а я их не помнил. Но потом из памяти начали всплывать воспоминания, и я вспомнил их. Возникло ощущение, что я жил с ними всю жизнь. Весело проводил дни, открыл собственную школу боевых искусств, готовился выдать дочь за достойного человека. Мне нравилось это, но это идет вразрез тому, к чему я стремился до этого.

Сареф внимательно слушает. Кастул действительно пребывает в смятении, так как однажды лишился семьи. Психическое давление оказалось настолько сильным, что он предпочел забыть об этом, отдав всего себя Легиону. Высший вампир помог избавиться от этих мук, и Кастул обрел новые силы и цель.

Через потерю памяти и искажение воспоминаний он восстановил душевные силы, хоть и остался эмоциональным калекой. Но вот сила Герона вновь выдернула всё это на поверхность, показав на самом деле то, что бы хотел мужчина.

И сейчас есть два пути. С одной стороны можно солгать Кастулу, что это был обман Герона и хитрая иллюзия. Что на самом деле такой жизни никогда не существовало, а воспоминания ложные. Грандмастер легко поверит в эту ложь и вернется к привычному состоянию духа, так как хочет быть обманутым. Ему невыносимо испытывать тревогу над тем, что не может разрубить мечом.

Другой путь сложнее и не гарантирует результат. Можно открыть товарищу глаза на собственное прошлое. Если Кастул с ним не справится, то вряд ли сможет взять в руки меч. Но если справится и переживет горе без вмешательства в психику, то ментально станет сильным под стать физическому телу.

Самая главная преграда Кастула на пути к статусу величайшего воина — это он сам. Его собственная неполноценность мешает достичь цели. Сареф может даже предположить, что мечник бы проиграл Клаусу Видару, если их поединок не прервали. Вампир не знаком лично с мастером-щитоносцем, но информации от агентов верит.

Магистр Видар обладает внутренней целостностью и несгибаемым стержнем. Его прошлое тоже не было безоблачным, но он никогда не бежал от трудностей и боли. Клаус Видар постоянно встречался лицом к лицу со страхами и неприятными мыслями и пропускал через щит саморефлексии.

Это позволило ему стать зрелой личностью, что видит гораздо дальше. А Кастул же вел себя как ребенок. «Легион мог бы еще раз вмешаться в память воина, но решил оставить это на меня. Неужели он тоже хочет, что я рискнул пойти по сложному пути?».

— Послушай меня, Кастул. Герон ничего не придумал. Каждый во сне увидел то, что основано на реальном опыте и желаниях. Ты во сне не увидел себя на вершине мира боевых искусств, потому что на самом деле хочешь вовсе не этого. — Говорит Сареф. — Ты действительно жил однажды той жизнью. У тебя была семья, а потом она погибла. Ты попросил помощи у Легиона взамен на верную службу. Он исказил твои воспоминания, но больше делать это не хочет.

Голова грандастера опустилась еще ниже, так как юноша подтверждает подозрения. Сареф знает, что любой путь несет в себе эгоистичные мотивы, но ему хотелось бы, чтобы спутник смотрел на мир таким, каков он есть.

Сареф этого же желал Иоганну Коулу и Маклагу Кродену. Вот только чародеи прекрасно осознавали свои мотивы, поступки и прошлое, просто уже давно сдались. Но Кастул еще может стремиться не к саморазрушению.

— Кастул, что если я скажу, что следование пути до конца может принести в награду именно то, что ты хочешь.

— Я не верю. Если я продолжу сражаться, то в итоге всё живое погибнет, и здесь образуется царство смерти. Я бы хотел вернуться в прошлое и всё исправить, то эта война не позволит этого сделать. Это в принципе невозможно.

— Ты прав. Это невозможно. Прошлое можно увидеть, но не изменить. Но я все равно обещаю тебе награду, если ты возьмешь себя в руки и поможешь нам до конца.

— Тоже погрузишь меня в волшебный сон, как делал с тем сверкающим магом?

— Кто знает, пусть это будет сюрпризом. Но если ты останешься сидеть здесь, то точно ничего не изменится. И кто знает, возможно, в мире мертвых ты с гордостью скажешь родным, что стал величайшим мечником всех миров. Либо скажешь, что сидел на крылечке и мотал сопли на кулак.

Кастул вдруг рассмеялся, а Сареф улыбнулся в ответ.

Глава 21

Элизабет удивленно смотрит на Эзодора Уньера. До этого считала, что архимаг погиб вместе со всем миром, так как в Порт-Айзервице его не было. «Или нет? Что если он тоже был где-то рядом? И почему Лоренс называет его заказчиком?». — Такие вопросы сейчас гуляют в голове не одной лишь волшебницы.

— Приветствую. — Сдержанно произносит чародей. — Признаюсь, не ожидал, что кто-то сможет выжить.

— Мэтр Эзодор, что происходит? Вас тоже Герон спас и перенес на эти Пути? — Элизабет делает несколько шагов вперед.

— М? Нет, меня бы он не захотел спасать, но мне это не нужно. Неожиданно, что часть Громового отряда сумела добраться до этого этапа. Но времени отдыхать у нас нет, нам нужно срочно покинуть эти Пути.

— Покинуть куда? — Спрашивает Йоран. — Мы уже проиграли войну за родной мир.

— Да. И это было неизбежно. Не корите себя. — Флегматичный архимаг излучает ауру уверенности, что благотворно влияет на присутствующих. — На других Путях идет последняя война, где духовные существа, демоны, нежить и вампиры вцепились друг другу в глотки. Мы тоже примем участие.

— А разве мы сможем что-нибудь им сделать? — Вдруг говорит Бальтазар. — Что мы одной группой сможем изменить?

— Не стоит переживать. Главный бой я возьму на себя. Вам нужно лишь не отставать и прикрывать друг друга.

— Но что именно вы задумали?

Все смотрят на новую фигуру, что вдруг несет с собой новую надежду. Элизабет понимает, что действительно хочет, чтобы кто-то указал ей верный путь. Чтобы кто-то принял в такой ситуации решение за нее, так как она уже устала от этого и готова сдаться.

«Может, мне всегда не хотелось такой роли, ведь даже во сне Герона я работала обычным преподавателем в академии. И может, поэтому стремилась к общению с теми, кто смело смотрит вперед», — перед мысленным взором встают образы Сарефа и Лоренса.

— У нас есть возможность отправиться очень далеко отсюда. Можете назвать порталом, если хотите. — Начинает маг. — А за ним есть шанс найти новые земли, где не будет Темной Эры и прочих ужасов.

— Значит, к этому порталу стремятся все остальные? — Догадывается Элизабет.

— Да. Вампиры хотят вернуться в родной мир, демоны и духовные существа — просто убраться подальше, а Могильная Мгла… Её можно назвать персонификацией смерти и Темной Эры. Она просто хочет смерти всему, но не из ненависти или чего-то еще. Тот, кто сейчас носит имя Вильгельма Вигойского, хочет дать всему идти своим чередом и не сопротивляться Темной Эре, хоть это и значит гибель.

— И вы уверены, что мы всех победим? — Спрашивает Микилинтурин.

— Обязаны, ведь от этого зависит наше будущее.

Вдруг глубоко под землей рождается толчок и доходит до ног беседующих. Следом ландшафт начинает трястись сильнее, словно землетрясение идет по их душу.

— Вампиры уничтожают этот Путь. — Отвечает архимаг на вопросы. — Герон и Хейден создали великолепный мир, истинный шедевр. Как жаль, что он недолго простоял. Будь они чуточку быстрее или удачливее, всё могло бы пойти другим путем.

— А разве Герон позволит вот так просто разрушить собственный мир? — Удивляется Элизабет.

— Герон побежден, так что этому миру так и так конец. — За спиной мэтра Эзодора распахивается изумрудный портал на другой Путь. — Итак, нам пора выдвигаться. Я отвечу на оставшиеся вопросы, когда прибудем на временную базу.

Архимаг жестом просит всех войти. Клаус Видар как обычно первым шагает в неизвестность, не проронив ни слова. Это знатно успокаивает чародейку, которая вместе с Элин шагает следом. Один за другим все заходят в портал, пока не остаются лишь архимаг и молодой рыцарь с «поющим» мечом.

— Я сделал всё верно? — Спрашивает Лоренс.

— Да. Хотя я не ожидал, что кто-то выживет.

— И что? Бьем морду всем, прыгаем через портал в дивный новый мир и живем долго и счастливо?

— Не самый плохой вариант, за который кто-то бы предпочел умереть, а кто-то — убить другого.

— Звучит жутко интересно. — Улыбается юноша и шагает в портал.

— Или просто жутко… — Вполголоса отвечает маг, закрывая за собой пространственный проход.

В этот момент на Путях начинают происходить кардинальные изменения. Стены Золотого Града шатаются и падают, башни оседают и рушатся. То, что по задумке Герона должно было стать местом спасения и раем, безвозвратно уничтожается. А следом весь мир начинает сходить с ума из-за пробуждения сущности того, на силе которого Путь был возведен.

Если Золотой Град был возведен на костях и крови Города Изумрудного Света, одного из великих духовных существ прошлого, то цементом и гвоздями самого Пути послужил Темпкров. И сейчас по приказу одного вампира он пробуждает эту свою часть, где инстинкт хищника велит отправляться за добычей.

Вот только добычи на Путях уже нет, поэтому огромный циклон закрывает собой в первую очередь рушащийся Золотой Град и развеивает в пыль. Больше нет Герона, который бы поддерживал мир, поэтому следующей целью охотника становится он сам. Величайший хищник сможет поучаствовать в подобной охоте лишь раз в жизни, когда будет бороться сам с собой.

Знающие скажут, что в этом акте самоубийства нет ничего странного, потому что это понятие неприменимо к Древним вампирам, что живут в плоскости бытия, где не существует понятии настоящей жизни и настоящей смерти. И эти же знающие лишь пожмут плечами на расспросы, так как сами не ведают всей правды о Ночном Народе.

Чудовищные землетрясения проходят по материкам, пробуждаются вулканы, ураганы с грохотом проносятся повсюду, а затем Путь пожирает сам себя, коллапсирует в пространстве и разносится ярчайшей вспышкой по окружающему межпутевому пространству. Возможно, на каких-нибудь соседних Путях это событие озарит небеса ярким светом, а где-то лишь звездочка блеснет на небе и навсегда погаснет.

Такой конец пророчат вообще любой существующей материи, но группа выживших это уже не увидит. Сейчас они с удивлением озираются, оглядывая пожелтевший камень и слушая крики чаек. Последним из портала появляется мэтр Эзодор и знакомит всех с последним пристанищем.

— Это Тор-Гибалар. Великая морская крепость. Не спрашивайте, кто и когда её построил, я сам точно не знаю. Это строение старше любых народов, кроме духовных существ и демонов.

Элизабет оглядывает монументальные строения, белый камень и растущий тут и там мох и плющ. Если когда-то Тор-Гибалар был прекрасным сооружением, то сейчас это напоминает древние руины. Но удивительнее то, что все находятся на верхней площади, а внизу плещется голубое море. И они не на острове, фундамент крепости уходит под воду и, кажется, плывет.

— Мэтр, этот замок плывет? — Йоран тоже заметил странность.

— Да. Под нам нет никакой затопленной суши. Тор-Гибалар бесконечно плавает по морям этого Пути вот уже не знаю сколько времени. Я обнаружил его случайно и решил использовать в качестве уединенного места. Пришлось кое-что отремонтировать, осушить нижние уровни от воды, наложить кучу заклятий. Теперь это наша мобильная боевая база.

— А почему он не тонет?

— Таким был задуман создателями, секрет строительства мне неизвестен. Мне кажется, что раньше крепость была местом встреч демонов и духовных существ тысячи и тысячи лет назад, когда людей в помине не было. А всё, что строили демоны, будет работать вечно, если специально не сломать. Здесь вы все сможете отдохнуть. Этот Путь находится в стороне от линии фронта. Еще один ваш товарищ проведет для вас экскурсию.

На камни площади спрыгивает человек с луком за плечами. Магистр Венселль стоит без шлема, но половину лица закрывают бинты. Видно, что бой за Порт-Айзервиц был и для него сложным. Мастер-лучник подходит ближе.

— И это все выжившие? — Магистр уже не существующей Оружейной Часовни оглядывает присутствующих.

— Как видите, Аддлер. Я рада, что вы тоже сумели спастись. — Говорит чародейка.

— Господин архимаг меня спас в столице перед тем, как я чуть не исчез в золотом портале. Кто бы мог подумать, что Герон был вампиром. Теперь я чувствую себя последним идиотом и худшим охотником на вампиров.

— Тут нет ничьей вины, Герон знал, что и как нужно сделать. У меня есть еще дела, так что отдыхайте и готовьтесь. — Эзодор Уньер снова исчезает, но в этот раз уже без портала.

Аддлер ведет всех вниз, где обустроены жилые помещения. Элизабет удивляется огромной библиотеке и лабораториям архимага. «Возможно, именно здесь он скрывался от общественного внимания». В одном зале множество алхимических приборов с кладовыми, заваленными ингредиентами. В другом зале мастерская с недоделанными големами. Значит, именно отсюда вышел однажды Карадан.

Вскоре все доходят до комнат, где созданы разные удобства. Тут и кровати есть, и кухня, и ванные комнаты. Магистр Венселль рассказал о том, что архимаг притащил его сюда и немного подлатал после боя с вампирами. А потом велел ждать отправки на великую войну. Потом Элизабет рассказала о всем, что произошло в Золотом Граде и потом.

— Эх, жаль, меня там не было. Я бы не упустил случая убить еще парочку вампиров. — Цедит лучник. — Но ничего, шанс пересечься с ними еще есть, когда отправимся на войну.

Чародейка ничего не сказала, но про себя подумала, что сильно устала от всего этого. От неизвестности, от войны, от гибели близких людей. Но судьбе плевать на чьи-либо чувства, поэтому действительно стоит немного отдохнуть.

Элин уже заснула на одной из кроватей, Бальтазар решил перекусить, а Аддлер позвал Микилинтурин и Клауса на тренировочную площадку, что есть на один уровень ниже. Элизабет завидует их выносливости, но мастера боевых искусств тратили десятки тысяч часов тренировок сквозь боль и усталость, чтобы прийти к такому результату.

Элизабет вместе с Лоренсом и Йораном устроилась на балконе, откуда открывается замечательный вид на море. Снаружи снова галдят чайки, гнездящиеся на руинах крепости посреди древних сооружений и памятников неизвестным личностям. Яркое солнце дарит тепло, а ветерок приятно обдувает.

— А ведь мэтр Эзодор мог перенести всех сюда до того, как на столицу напали вампиры. — Говорит волшебница.

— Этот мир не пригоден для жизни, так как полностью покрыт водой. — Отвечает Лоренс. — Вряд ли тысячи людей тут долго бы протянули.

— Кстати, Лоренс, а ты тоже был вместе с архимагом, раз тебя не было в Золотом Граде? — Интересуется Йоран.

— Да. Меня и магистра Венселля успел вытащить наш крутой волшебник.

— Но почему только вас?

— Господин архимаг не спаситель, как может показаться. Несмотря на то, что даже мне он не рассказал всех подробностей, я считаю, что не все его цели или методы могут нам понравиться, но другого пути нет.

Наступает тишина, во время которой все решили продолжать наслаждаться волнующимся морем, ведь скоро снова их ждут тьма, холод и кровь.

Глава 22

Темнота сменяется светом, когда вампир выходит из портала. На этих Путях Сареф никогда не бывал, так что с интересом смотрит на восемь разноцветных лун, что висят в ночном небе. Пути по сути можно назвать параллельными мирами, где среда может очень сильно отличаться от виденного ранее. При этом обострившиеся чувства замечают пока незаметные изменения, что имеют серьезные последствия.

Этот Путь постепенно разрушается, так как больше нет пуповины, что связывала с центральным миром. Если главный мир уничтожен, то и Пути ждет такой же конец, иначе бы духовным существам было абсолютно все равно на Темную Эру. Юноша замечает фигуры товарищей и направляется к ним.

— Все прошло гладко? — Спрашивает Кейлт, маг крови, о судьбе Путей с Золотым Градом.

— Да. Мы уже отправляемся дальше? — Сареф встает рядом.

— Да, ждали только тебя. — Отвечает Легион, и в этот момент распахивается переход на другие Пути, где станет намного более опасно.

— Тогда отправляемся, нечего время тратить.

Все по очереди заходят во Врата, после чего обстановка резко меняется. Сареф оглядывает новую местность, наполненную дымом и пожарами. Кажется, что раньше тут росли бесконечные леса, а теперь чудовищный пожар прошелся по всем массивам, оставляя за собой только золу и черную землю. На новых Путях царит день, но свет с трудом проходит сквозь многочисленные столбы дыма.

— Здесь уже прошлась Могильная Мгла. Быстро работают. — Говорит Легион.

— Но ведь Звездного Горизонта у них уже нет? — Спрашивает Йос.

— Может, нет. Может, есть.

— Может, может. Пошли уже дальше. — Кастул стоит с обнаженным мечом и рвется в бой.

Сареф смотрит на него и про себя удовлетворительно кивает. Грандмастер сумел взять себя в руки и решил пройти путь до конца, даже если в конце никакой надежды. Даже если вернуть семью и прежнюю жизнь он не может, то у него еще есть шанс исполнить желание относительно воинской славы. И в этом Сареф пообещал помочь.

Отряд отправляется дальше и скоро догоняет линию фронта, где сражаются сразу три стороны. Точнее, демонов не видно, но Ацет говорит, что они поблизости. Сареф с высокого холма наблюдает за легионами мертвецов, вокруг которых горит изумрудное пламя. Именно этот мистический огонь обращает в пепел всех, кто не относится к Могильной Мгле.

Здешний Путь выглядит очень необычно, так как вместо неба висит другой материк, где все перевернуто вверх дном. «Но и мы с той точки тоже будем казаться перевернутыми», — размышляет Сареф и смотрит на ураган разноцветной энергии, что появляется на пути войска мэтра Вильгельма.

Большая часть духовных существ не имеет привычного материального облика, поэтому именно так выглядит атака защитников Путей. Ураган огней врезается в первые ряды нежити и легко раскидывает в разные стороны. Со стороны кажется, что местные обитатели своей силой легко разрывают мертвые тела и разбрасывают ровное построение. Но Сареф уже знает, что мэтр Вильгельм легко восстанавливает тела «солдат».

Продвижение урагана через полки мертвых замедляется, а после изумрудные копья поистине исполинских размеров пронзают ряды духовных существ. Юноша успел многое узнать о разных видах магии, в том числе о некромантии. Вполне очевидно, что сейчас некромант-полководец атакует магией, что иссушает духовную энергию.

Это было видно в Путях, где уже прошли мертвые. Само пространство Путей атакуется силой Могильной Мглы, что убивает любую материю и энергию. Подобно гнилостному разложению эта сила проникает как в тела местных защитников, так и само устройство Путей.

Идеальное оружие в тех ситуациях, когда нужно пройти огнем и мечом и уже неважно, что будет потом. Старший вампир мог бы сравнить это с ядерной бомбардировкой: если тебе важно лишь уничтожить врага, а его земли не нужны, то лучше использовать оружие массового поражения.

— Они всё прут и прут. — Произносит Фриг Ройт с кривой улыбкой. — А куда они направляются?

— К центру Путей, где и находится tramz arc. — Отвечает высший вампир. — Именно там нас будут ждать великие духовные существа, что еще остались в живых. Туда же движутся демоны. И нас дорога ведет в ту сторону.

— Но пока мы просто идем вслед за нежитью?

— Пока идем. Не стоит тратить силы на прорыв к центральным областям, когда можно просто сесть на хвост. Увы, но Пути устроены таким образом, что нельзя без подготовки переместиться из одного Пути в другой, если между ними находятся другие Пути. Всем приходится последовательно идти от одной точки до другой и так до конца маршрута.

— Это духовные существа постарались? — Теперь к обсуждению подключается Белт Гуронн.

— Разумеется. Они сделают что угодно, чтобы замедлить наше продвижение. Сейчас время важно для всех. Духовные существа имели доступ к Исходу отсюда, но не могли им воспользоваться до разрушения центрального мира. Теперь они попытаются это сделать, но процесс займет довольно долгое время, так как только демоны знают наверняка, что нужно делать. А они в союзе с нами.

Вампиры продолжают следить издалека за баталией, в которую пока нет необходимости вступать. Победа достается мэтру Вильгельму, и это было ожидаемо, так как могущественных духовных существ здесь не было.

Но после происходит еще кое-что важное: легионы мертвецов пополняются армадой призраков, что раньше были духовными существами. «Ну, раз мэтр Вильгельм или кто-то другой смогли воскресить Звездный Горизонт, то поднять неупокоенных низших духовных существ будет нетрудно».

Таким образом воинство Могильной Мглы серьезно увеличилось в размере. Теперь там более трехсот тысяч воинов. Пока трудно сказать, сколько их станет к концу продвижения, где бывший наставник твердо намерен помешать планам всех «игроков». Вдруг легионы разделяются и уходят по разным маршрутам. Сразу пять огромных врат ведут полки на разные Пути.

— Они разделяются! — Хором выкрикивают сразу несколько вампиров.

Это действительно плохие новости, так как в таком случае они будут уничтожать сразу пять Путей. А потом на каждом снова разделятся и так дальше, пока не придут к финальному отрезку, обрушив множество Путей. Даже текущий мир начинает дрожать, так как изумрудный огонь в это время уничтожал оболочку Путей, хоть это не видно невооруженным глазом.

— Может, стоит напасть сейчас, пока мэтр Вильгельм не набрал слишком много сил? — Сареф поворачивает голову в сторону Легиона.

— Не знаю. Пока придерживаемся прежнего плана. Мы все равно знаем, куда именно направляются они, так что из виду не упустим. — Высший вампир пожимает плечами.

В такой ситуации действительно трудно угадать верную стратегию, не зная досконально всех возможностей противника. Если духовных существ Легион заранее изучил очень хорошо, то Могильная Мгла лежала в обнимку с секретами в самой глубокой и холодной могиле.

Вдруг от основных сил противника отделяется еще один отряд, что очень быстро движется в обратном направлении. Очевидно, что это по душу вампиров, поэтому все начинают готовиться к бою.

По полям скачет мертвая кавалерия, бренча доспехами по костям. Мертвые рыцари с пиками и мечами неотрывно смотрят на кровопийц, что не собираются убегать от страшного врага. Мертвые кони без устали движутся вперед, поднимая копытами пыль и кусочки мертвой почвы.

Сареф спокойно смотрит на сотню наездников, не видя в них большой проблемы. Мэтр Вильгельм просто решил задержать вампиров, так как сам сейчас не может тратить на это время. После того, как с Героном покончено, он решил максимально быстро занять самую выгодную позицию именно там, куда сейчас стекаются другие участники самого последнего вооруженного конфликта.

Легион не успел отдать приказ, а Кастул уже понесся навстречу противникам. Высший вампир приказывает остальным оставаться на месте, чтобы сэкономить силы. Сареф того же мнения, к тому же великий воин и сам легко справится.

Копья опускаются и целятся в грудь бегущего человека, но в момент столкновения Кастул легко уходит от атак и врывается в клин всадников. Сила столкновения была настолько впечатляющей, что даже земля содрогнулась, выгнулась и пошла трещинами.

Подобно истинному богу войны Кастул расшвыривает всадников в разные стороны. Меч чертит самые сложные фигуры, отбивая любые атаки, а после скорость движений возрастает, чтобы нанести двенадцать одновременных ударов во все стороны в разрубанием пространства.

Сарефу со стороны кажется, что там кто-то подорвал много килограмм тротила. Звучный взрыв сопровождается тучей поднятой в воздух земли, а нежить разлетается во все стороны в состоянии почти что фарша. А Кастул стоит посреди всего этого безобразия с победно поднятым мечом. Это действительно были слишком слабые для него противники, но опасность Могильной Мглы заключается не в количестве копий в армии нежити.

Эта сила является сильнейшей отравой, что проникает в любые живые и неживые системы, приводя к гибели и разложению. Если бы Легион не успел накинуть магическую защиту на грандмастера, то Кастул после победы и сам бы упал замертво, так как Могильная Мгла подобно радиации легко распространяется окрест и пронзает собой почти всё.

— А они снова встают. — Ухмыляется Фриг, что тоже хочет пойти поиздеваться над мертвецами.

И вправду, под ногами Кастула возникает море из отрицательной энергии, что восстанавливает тела противников. Грандмастер встает в боевую стойку и только рад еще одному шансу показать мастерство. Но Сареф смотрит на Легиона с немым предложением: «Бывшему графу Вигойскому только это и нужно». Высший вампир кивает и разрешает вмешаться.

Внутри продолжают бороться души Герона и Темкпрова уже без участия юноши. Сейчас вампир начинает тянуть силу богу солнца, пока он занят давним противником. Фигура Сарефа озаряется золотым огнем, теперь он может использовать священную силу, что всегда являлась противоположной вампирской природе.

Огромные золотые мечи возникают над местом схватки и мгновенно пронзают каждую нежить. Вспыхивает золотой огонь, в котором сгорает даже незримая, но очень могущественная Могильная Мгла. Именно поэтому мэтр Вильгельм сначала атаковал Золотой Град, так как родоначальник Лайтроллской линии крови был одним из тех, кто мог в решающий момент всё испортить.

Отрицательная энергия испаряется, а останки рассыпаются невесомым прахом, пока Кастул убирает меч в ножны. Раньше грандмастер от подобного вмешательства пришел бы в ярость, орал и топал ногами, но сейчас спокойно заканчивает бой. Он стал спокойнее и ближе к второй личности.

Сареф не знает точно, что на глубинном уровне представляет из себя такое психическое расстройство, как раздвоение личности, но считает, что все же это один и тот же человек, которые придумал делить себя на две половинки. Ведущие психотерапевты из прошлой жизни могли бы поспорить, но сейчас это не является важным. Важно то, что другие силы нежити уже закончили переходы на соседние Пути, значит, им тоже пора отправляться.

Глава 23

Продвижение по Путям продолжается. Духовные существа заблокировали самые короткие маршруты, поэтому армии нежити и вампирам приходится идти окольными дорогами. Дорогами, полными разрушения и разложения. Огонь и мрак сменяются холодным светом: не найти одинаковых Путей, везде разные условия, к которым нужно приспосабливаться.

Вампиры тоже разделились, чтобы проследить за каждой армией мэтра Вильгельма. Сареф и Кастул отправились за той, в которой должен находиться некромант. Это может быть опасным, но пока они не собираются нападать. По плану это нужно будет сделать, когда Могильная Мгла начнет штурм последнего бастиона духовных существ. Именно тогда всё решится.

— Я бы предпочел сразиться с ними прямо сейчас. — Говорит Кастул.

— Понимаю, но пока нельзя. — Отвечает Сареф. — Мэтр Вильгельм силен. К тому же у него есть полководец-лич, что смог сопротивляться Хейдену. А это невероятно.

— Я помню того гнома в подземной империи. Думаешь, он выжил?

— Уверен в этом. Я сосредоточился на Героне, а вот высшего вампира не встретил на том Пути. Наверняка он тоже движется параллельно нам.

— А если он нападет, то мы сможем его победить?

— Не знаю. Зависит от того, сколько у него сил осталось. Но нам не нужно думать об этом. Хейденом займутся Мастер и Сет.

В небесах гремит гром. Здешние Пути вовсе не имеют суши или морей. Вся земля парит в небесах в виде тысяч островов, окутанных грозовыми тучами. Преодолевать такой ландшафт сухопутным войскам невероятно сложно, но мэтр Вильгельм просто открывает большие порталы в рамках одного Пути, а Сареф помогает Кастулу парить в небесах.

Система с уже заметным трудом сообщает, что юноша все еще находится на ступени старшего вампира, но верить ей уже довольно сложно из-за того, что Кадуцей наложил блокировку на многие аспекты этих невероятных кандалов. Сареф уже давно не может рассчитывать на Систему и духовные силы, поэтому не доверяет слепо всему, что видит.

Сейчас вообще непонятно, какое истинное место занимает в иерархии вампиров. Разумеется, он не стал Древним, но может использовать их силу. По-прежнему нечистокровный, так как человеческие гены невозможно изъять или полностью заменить вампирскими. В определенных ситуациях может быть сильнее Легиона и Хейдена, но с уникальными ограничениями. В истории Ночного Народа подобных Сарефу никогда не было.

В темных грозовых облаках можно заметить силуэты драконов-нежити. Разумеется, у бывшего учителя такие помощники тоже есть. Молнии то и дело освещают силуэты крылатых монстров.

Кастул вновь говорит, что с удовольствием бы попробовал сразиться в мертвым драконом, но ответ Сарефа тонет в невообразимом грохоте. Ярчайшая вспышка озаряет небеса, когда исполинский разряд молнии пронзает небеса и летучий остров, на котором двигались полки мертвецов.

Вам противостоит Кователь Молний.

Система подсказывает, что духовное существо заметило не только нежить. Судя по силе удара, можно точно сказать, что это довольно сильное духовное существо. Парящий остров площадью почти в пятьдесят квадратных километров раскалывается на три части. Сареф и Кастул стоят на краю соседнего острова, но тоже ощущают силу удара. На Путях Страж Реальностей не несёт службу, поэтому духовные существа могут не стесняться бить со всей силы.

Как раз в этот момент над головами наблюдателей пробегает разряд. «Мелодия мира» распознает треск готовящегося удара, и через мгновение ветвистая молния несется прямо к макушке Сарефа, но внезапно останавливается на полпути.

Корона Штормов управлял понятиями покоя и движения, поэтому это же может делать и Сареф. Сейчас молния угодила в зону покоя, где не существует концепции движения, поэтому и замерла, будто на фотографии.

Грандмастер рядом имеет феноменальную реакцию, но все равно запоздал с реагированием. Конечно, он сражался с Микилинтурин. Но пускай воительница является самой быстрой, скорости природной молнии она не сможет достичь. Для этого придется отбросить физическое тело, что является ограничителем.

Как это сделал, например, Маклаг Кроден во время финального удара. Кастул с интересом смотрит на застывшую молнию, а потом прыгает вместе с Сарефом в другую сторону, чтобы выйти из зоны поражения.

— Мы будем сражаться с духовным существом? Мне интересно, каково это.

— Духовные существа не похожи на привычных для тебя соперников, так как могут находиться в форме сгустка энергии. Обычным мечом их не убить.

— И что можно сделать?

Вместо ответа Сареф проливает на клинок напарника собственную кровь, что распространяется причудливым узором и начинает пылать глубинным огнем. В полумраке выглядит впечатляюще. Грандмастер щупает застывшую кровь, а потом смотрит на вампира.

— Одно из заклятий магии крови. — Поясняет юноша. — Сам по себе меч наносит именно физические повреждения, а яд крови Фаратхи будет опасен только биологическому телу. Но если духовное существо не принимает такой облик, то тебе нужно будет использовать энергию Духа, что смешается с этим кровавым узором. После этого меч будет наносить урон даже духовным телам.

— Понял, спасибо. Вот только этот плавает где-то над облаками, мне туда не допрыгнуть.

— И не нужно, пусть этим занимается мэтр Вильгельм.

И некромант занимается, ведь небеса озаряются призрачным светом, похожим на северное сияние. Это отражение Могильной Мглы, в котором начинают формироваться огромные копья, сердечниками которых является сверхсжатая отрицательная энергия, а оболочка пляшет вокруг в виде изумрудного огня. Начинается небесное противостояние, в котором молнии борются с копьями.

Гром теперь не прекращается, а грозовые сумерки подобны яркому дню из-за постоянных ударов молний. Кователь Молний решил, что нежить сейчас более опасна, поэтому Сареф с Кастулом могут продолжать стоять в сторонке. Хотя сам юноша готовится открывать Врата на другие Пути, не дожидаясь ухода нежити.

Обычным способом здесь нельзя открыть Врата, но сила Темпкрова помогает создать концепцию движения там, где его нет. С помощью этого они смогут воспользоваться «несанкционированным порталом». Есть вероятность, что это не понадобится, но Сареф постоянно наготове, так как помнит случившееся на Путях, где была темница Короны Штормов и брат-близнец Фондаркбурга.

Тогда духовные существа пожертвовали целым Путем, что разнести вдребезги вампиров со всем, что их окружало. Что же им мешает сейчас сделать то же самое? Ничего, поэтому вампир постоянно наготове. В итоге оказывается, что ждал не напрасно, так как Кователь Молний предпочел скрыться с Путей, на которые из другого места движется невозможное количество энергии.

Нетрудно догадаться, что духовные существа вновь решили повторить фокус. На текущем этапе им уже не важны Пути, которые все равно будут уничтожены. Самое главное — остановить всех врагов и дать время для организации Исхода.

Сареф и Кастул ныряют в портал, что уносит их на соседний Путь. Можно было бы помолиться всем несуществующим богам, чтобы грандиозный удар убил мэтра Вильгельма, но на это не стоит уповать. Некромант тоже не дурак и наверняка предвидел такой поворот событий.

Кастул со всей силы рубит кусты, в которых они оказались, пока Сареф пытается прочувствовать окружающую обстановку. Теперь они ближе к центру Путей, значит, оборона духовных существ станет прочнее и отчаяннее. Обостренные чувства засекают переход армии нежити, что оказалась в пятидесяти милях по левую руку.

Каким-то образом граф Вигойский тоже сумел пройти там, где нет прохода. Наверняка просто пробил стену большим молотом. Большим, тяжелым и черным, ведь смерть и некромантия часто ассоциируются именно с этим цветом.

Причем так же было и в родном мире Сарефа, значит, это зависит не от культуры или генов. Может, дело в страхе темноты. Может, дело в цвете могильной земли или во мраке что застилает глаза в последние мгновения жизни. Это не столь важно, хотя бывший учитель точно бы рассказал лекцию на эту тему.

Нечто неожиданное случается в тот момент, когда Сареф телепортируется вместе с Кастулом поближе к нежити. Телепортация до сих пор получается не так хорошо, как у Легиона. Вероятно, дело в возможностях мозга чистокровного вампира. Но факт остается фактом: юноша ошибается с местом прибытия в семи раз из десяти. И вот сейчас чуть не сиганули в ряды нежити вместо того, чтобы оказаться на разумном удалении.

Но никто из мертвецов не обратил внимания, так как сам Путь начал дрожать и выгибаться. Это не похоже на разрушение, скорее на перестраивание. Будто находишься на корабле, который резко начинает менять курс: чувствуешь, как кренится палуба, слышишь, как скрипят канаты и иначе надуваются паруса.

Нынешние вампирские чувства определяют подобное в рамках почти всего Пути. Что-то происходит извне, будто кто-то решил по-другому спутать Пути относительно друг друга.

К сожалению, Сареф не может окинуть взором сразу все Пути. Но если бы получилось, то заметил, что перестройка затрагивает все Пути вокруг точки, к которой все стремятся. Это великая блокада, что призвана затруднить любое передвижение извне. Сейчас дороги закручиваются еще более запутанно, что создать грандиозный лабиринт, который намного круче того, что был использован в Петро.

Целые года может занять продвижение по ним, если не знать нового верного маршрута. Старший вампир еще не знает масштабов произошедшего, но догадывается, в чем может быть дело. И пока Кастул с интересом смотрит по сторонам, ничего не понимая, юноша копается в заплечном рюкзаке.

На ладони лежит Фолин Нумерик, что предприимчивый капитан Лохар вез агентам Легиона. Без помощи мэтра Вильгельма Сареф бы потратил намного больше времени, чтобы научиться им пользоваться. А без недавней помощи Ацета Кёрса не узнал бы о скрытых свойствах. Несмотря на то, что демон-мистификатор не является создателем предмета, все же смог увидеть в нем гораздо больше возможностей.

Сейчас руки поворачивают грани куба в нужное положение. Система тут же пытается вывести новое сообщение об использованном гейте, но окно раз пять мигает и пропадает.

Эти возможности блокировка Кадуцея тоже затронула. Сареф попробовал самостоятельно снять блокировку, но ничего не придумал, и даже Ацет лишь пожал плечами. Вероятно, оковы крепко связаны с самим Кадуцеем, и без его участия или смерти они не сдвинутся ни на миллиметр.

В воздухе вспыхивает стрелка магического компаса, что указывает верное направление. Демон-арифмомант не просто запрограммировал куб на исполнение гейтов, влияющих на пространство, но еще и добавил систему ориентирования даже там, где это почти невозможно. Компас вдруг превращается в мини-карту, а Сареф вздыхает.

— И что там показывается? — Интересуется спутник.

— Духовные существа взяли все Пути вокруг себя и перекрутили иным образом. Все миры дальше сливаются в один.

— И что это значит?

— Значит, что дальше все, кто идет вперед, будут идти бок о бок. Таким образом духовные существа хотят заставить нас сражаться друг с другом.

— А я и не против. — Кастул взмахивает мечом, чем вызывает улыбку.

Глава 24

Хейден шагает по выжженной траве одного из Путей, что ведет к tramz arc. Гибель родителя оказалась закономерным исходом недостатка подготовки. Высший вампир не испытывает по этому поводу печали или гнева, хоть и может их сымитировать. Герон перед поражением отправил часть своей силы и последний приказ.

С учетом всего произошедшего больше нет смысла пытаться кого-то спасти, и это порождает очень сложный вопрос о том, что делать дальше. Хейден вместе с родоначальником собирался помочь тем, кому уже нельзя помочь, поэтому остается лишь уйти, но для начала нужно освободить душу из плена «Кровавого пира» заклятого врага. Этим врагом, разумеется, является Темпкров, а не Сареф.

По мнению шагающего вампира вестник третьей Темной Эры перестанет быть значимой фигурой, если освободить душу Герона и уничтожить Корону Штормов. Разумеется, сделать это будет непросто, но к такому исходу высший вампир тоже был готов.

Над головой кружатся драконы, хотя это обитатели текущего Пути, что заметили врага и теперь пытаются убить. Здесь нет разумных духовных существ, так что реальной опасности никто не представляет.

Чувства Хейдена постоянно сообщают, что пространство всех Путей постоянно наполняет музыка, которую мало кто услышит. Это мелодия или пение заставляет всех местных жителей выходить на защиту родных мест и атаковать любого пришлого.

Первый дракон складывает крылья и несется головой вниз. За духовным существом остается огненный след, все же здесь даже атмосфера создана из духовной энергии. За долгую жизнь Хейден успел поохотиться на самую разную дичь, в том числе на драконов. Вампиры, демоны, нежить, gramuru, могущественные духовные существа: еще никто не смог окончательно победить высшего вампира. И сейчас ничего у них не получится.

У самой земли дракон расправляет крылья и несется параллельно поверхности в каком-то метре от земли. Огромная пасть с клыками цвета нефрита легко проглотит добычу, но именно себя Хейден считает охотником, эта роль ему очень нравиться. Даже несмотря на то, что образ идеального хищника передается как раз в Линии Темпкрова.

В руке возникает меч, а после Хейден на огромной скорости бросается вперед в казалось бы самоубийственной атаке. Два чудовища сталкиваются, и победителем выходит вампир. Невозможная скорость и сила позволили буквально разрезать дракона от головы до хвоста, не обращая никакого внимания на чешую и кости. Дракон набранной скоростью в этом только помог.

По некогда золотым доспехам струится драконья кровь, что медленно испаряется, превращаясь в духовную энергию, но часть вампир успевает поглотить, хоть по вкусу и питательности она уступает крови жителям центрального мира. Только Киминор Всеядный смог бы пить любую кровь и извлекать из нее максимум пользы.

Хейден обращает внимание на Разрубатель Заслонов, легендарный меч, выкованный Финбулом Аккором две тысячи лет назад. Этого гномьего кузнеца так и не смог превзойти ни один из учеников на протяжении многих поколений.

На мощную рукоять в виде переплетенных в танце драконов насажен серый клинок с искусной гравировкой. Но самой отличительной чертой является искусственное утолщение и утяжеление кончика меча относительно остальной части.

Секрет изготовления таких мечей Финбул так и не успел передать преемникам. Таким мечом можно повреждать почти любую броню и крушить щиты словно в руках молот. При этом оружие способно выдерживать невероятные нагрузки благодаря прочным материалам и забытым технологиям. Конечно, пришлось наложить несколько зачарований, чтобы оружие было под стать силе высшего вампира.

— Спасибо, Финбул. Твой подарок верно служит на протяжении двух тысячелетий. Это высшая похвала кузнецу. — Говорит мечу Хейден, что был дружен с Аккором в те далекие времена.

Тем временем с небес пикируют сразу три дракона, но высший вампир снова перехватывает инициативу, разрубая шею каждого крылатого монстра во время прыжка наверх. Ноги оказываются на невидимой платформе, сейчас вампир оглядывает местность с высоты птичьего полета.

Происходит что-то странное, кажется, что Путь меняет местоположение относительно других. Это может означать только одно: духовные существа устанавливают блокаду, сложив множество Путей в один где-то впереди. Логичное решение, Хейден и сам бы так поступил на их месте. Рослый воин в грязных золотых доспехах телепортируется к Вратам, что только что обнаружил.

Вполне очевидно, что их охраняют духовные существа, а сами Врата спрятаны под корнями огромного дерева. Сейчас сотни существ, похожих на оживших деревьев, перегораживают путь. Они не являются серьезными противниками, а вот высокий древолюд с черно-белой корой напротив излучает большие объемы духовной энергии.

Хейден опять же не тратит силы на использование вампирских умений или магии, предпочитая работать телом, что устает не так быстро, благодаря почти невозможным восстановительным процессам.

Во все стороны летят ветки и сучья, вампир прогулочным шагом приближается к дереву, вращая мечом. Оружие движется быстрее, чем мог бы уследить человеческий глаз или органы чувств духовных существ, что работают немного по другим законам.

Уже через две минуты рыцарь в золотых доспехах смотрит снизу вверх на древолюда. Клинок взлетает и обрушивается на кору, но такое ощущение, что пытается расколоть целую планету. Противник даже не сдвинулся, а Хейден замечает многочисленные корни, что он пустил в землю. Взор сквозь материю замечает, что корни уходят невероятно глубоко и создают собой систему циркуляции энергии, что подпитывает защитника духовной энергией со всего Пути.

Таким образом древолюд может держаться под ударами высшего вампира. Ему даже не нужно бить в ответ, просто поддерживать защиту и мешать пройти к Вратам. Хейден смотрит на это с улыбкой, так как видит в этом замечательное свойство живых организмов — адаптацию.

Когда тебе угрожает очень сильный враг, ты начинаешь приспосабливаться, находить новые и неожиданные решения. В дикой природе добыча может научиться быстро бегать или маскироваться на виду. А вот эти духовные существа решили нарастить непробиваемую броню.

Вампир наносит один удар за другим, а броня из духовной энергии продолжает восстанавливаться. Сейчас сила бурлит не только в защитнике места, и в самом дереве за его спиной. Поэтому нельзя просто переместиться за спину древолюда и пойти к Вратам. Нужно сначала сломить сопротивление, где защитник является ключом к дальнейшем продвижению. Эту тактику духовные существа придумали очень давно.

Значит, приходит время использовать не только физическую силу и скорость. Во время очередного удара Разрубатель Заслонов вдруг вспыхивает золотым пламенем и оставляет обугленный след на коре. И вот эту рану древолюд не может быстро затянуть. Высший вампир улыбается в шлеме и отводит клинок назад в позицию для колющего удара.

Сейчас сила родителя бурлит в теле, Древний все же успел передать часть мощи последнему союзнику, чтобы он выполнил задуманное. Острие гномьего клинка вспыхивает подобно солнцу, а вместе с ударом огромное огненное копье оставляет почти километровую просеку, начиная с места схватки.

Удар обратил древолюда в пепел, который унес с собой ветер. Атака не пощадила и древнее дерево, развалив на две дымящиеся половинки. Гул сменяется скрипом падающего ствола и шелестом листьев на ветках, а Хейден уже шагает по раскаленной земле, заставляя Врата распахнуться. В следующее мгновение фигура воителя бога солнца останавливается совсем рядом с провалом на другой Путь и оборачивается.

К месту схватки быстрым шагом идет человек, что не принимает прямого участия в боях. Маркелуса Оффека высший вампир успел разбудить и вытащить из гибнущего Пути. Жрец Герона с ужасом воспринял весть о гибели бога солнца и поклялся отомстить вампирам и нежити. Сейчас человек догоняет вампира, которого считает полубогом.

— Ты не устал? — Спрашивает Хейден.

— Нет, святой полководец, я продолжаю чувствовать в себе силу Герона, словно даже силы Тьмы не могут заглушить свет, которым он осветил и освятил нас. — На лице жреца застыла торжественная маска. Он вправду считает, что всё это лишь испытания бога солнца, которые нужно с честью преодолеть.

Хейден кивает. На самом деле можно было придумать план без участия человека, но за две тысячи лет вампир привык к общению со смертными и это ему нравится. Особенно восхищает их способность самим себе придумывать стимулы для роста, сочинять легенды и даже верить в них, несмотря на то, что большинство из них выдумка. В мире Ночного Народа подобное невозможно встретить.

Однажды Герон сказал, что это следствие слишком высокой развитости вампирского мира. Чем меньше особь имеет возможностей чувствовать и понимать окружающую реальность, тем сильнее стремится заполнить пустоту чем-то надуманным.

И даже если это глупо с рациональной точки зрения, эмоциональный фундамент становится настолько прочным, что вызывает восхищение у чистокровного вампира, который даже со свойством двойственности не может достичь такого уровня.

— Что же, пророк, идем дальше. — Вампир первым входит в портал, а следом решительно шагает Маркелус Оффек.

Сами Врата продолжают оставаться открытыми, чтобы через некоторое время закрыться самостоятельно. Примерно через двадцать минут на месте боя появляется еще один вампир, который охотится за Хейденом. Горячие ветра раздувают алый плащ, а маска мешает разглядеть эмоции, что могли бы появиться на лице.

Мастер с новым мечом на поясе смотрит на Врата, потом на останки защитников, а потом снова на Врата. Приходит к выводу, что почти догнал добычу и уже на следующих Путях сможет приступить к выполнению задачи, выданной Легионом. Старшему вампиру нужно будет убить высшего, и для этого уже есть всё, что нужно. Высокие сапоги оставляют следы в горячей золе, а после фигура растворяется в бурлящих и закручивающихся потоках духовной энергии Врат.

На другой стороне Путь выглядит совсем по-другому. Удивительное зрелище, ведь вампир оказался в огромном городе, что простирается до горизонта во всех направлениях. Песчаные дома под жарким солнцем чуть дрожат из-за миражей, а вот самого Хейдена или следов его движения не видно. Палящий зной словно намерен расплавить абсолютно всё, но сам город заброшен.

Вампир смотрит в разные стороны, но вампирское умение различать ауру живых существ никого не может засечь. Мастер смотрит под ноги, но жаркий ветер быстро заметает любые следы. Может быть так, что Хейден заметил погоню и решил устроить ловушку.

Это может быть опасно, но Мастер был бы очень рад такому исходу, так как время сейчас — самый ценный ресурс. Пока остальные заняты Могильной Мглой и продвижением вперед, старшему вампиру нужно покончить с Хейденом.

Из-под плаща струится багровый туман, что делится на отдельные струи и устремляется в разные стороны. Поисковое заклятье чутко реагирует на вампиров, так что скоро охотник обязательно найдет следы высшего вампира. И действительно находит, вот только не его одного, а еще человека.

— Что же, Сет, два на два? — Произносит Мастер, ускорив шаг.

Глава 25

Сапоги оставляют следы на песке затерянного города. Духовным существам города не особо нужны, поэтому Мастер даже предположить не может, что именно здесь делает город и кем был построен. Кажется невероятно древним, словно однажды был кем-то перенесен на Пути из центрального мира.

Но сейчас не время наслаждаться видами и создавать научные гипотезы. Цель миссии уже близко, поэтому ладонь покоится на рукояти меча. Кто-то справедливо бы сказал, что старшему вампиру не стоит лезть на высшего, но Мастер не просто так потратил время на подготовку убийства того, кто находится выше в иерархии вампиров. И главная роль будет отведена Сету, бывшему охотнику-ноклеэйту с Петровитты.

Именно ради убийства Хейдена Сет согласился помочь Легиону. Мастеру по большей части плевать на мотивы человека, ставшего вампиром. А вскоре он вообще забудет что-либо, связанное с помощником. Такова цена новых возможностей, но она полностью удовлетворяет Сета, который не хотел остаться в истории какой-то значимой фигурой.

Старший вампир не принимал участия в последнем штурме Порт-Айзервица, завершая подготовку вместе с Сетом. При этом у вампиров даже не было необходимости в прямых столкновениях с людьми и другими расами, когда можно было сразу активировать магические бомбы в подземельях под столицей Манарии.

Вот только пролитие крови было важным для выполнения магического ритуала, и как только он был завершен, Легион отдал приказ на настоящее разрушение города. Размышления прерываются сигналом от поисковой магии, что точно определила местоположение Хейдена. Он не успел далеко уйти, а теперь и вовсе остановился. «Значит, ждет меня», — к такому выводу приходит старший вампир.

Через пятнадцать минут Мастер выходит на большую площадь, напоминающую арену где-нибудь в Рейнмарке. Песок под ногами, здания из песчаника вокруг и противник перед тобой. Рука начинает вынимать клинок, и на солнечном свету показывается жуткое оружие.

Меч сделан не из металла, скорее похоже на человеческую плоть, принявшую прочность стали с острыми гранями. На поверхности клинка видны вены, открываются и закрываются несколько глаз, а по центральной оси идет сильно уменьшившийся позвоночник. Именно такую форму принял Сет, чтобы победить высшего вампира. Второго такого клинка не видел свет со времен второй Темной Эры.

Хейден моментально переносится на расстояние семи шагов и тоже смотрит на чудное оружие. Вампир, который решит стать мечом в чьей-то руке, больше никогда не сможет вернуться к прежнему облику, но это меньшее, чем можно заплатить за огромную и страшную силу, которой будет опасаться даже высший вампир.

— Основательно подготовились. Думал, что секрет изготовления подобного давно утрачен. — Говорит Хейден.

— Легион нашел и сохранил его. — Мастер отбрасывает ножны, из который вытекает ручеек крови. Больше они не потребуются.

— Понятно. — Противник тоже поднимает перед собой меч, не думая срываться в атаку. — Жаль, что ты решил служить Легиону, а не мне. С тобой мы бы смогли спасти мир.

Мастер отвечает молчанием, никакие слова уже не смогут ничего изменить. Остается лишь пройти путь до конца победителем или пасть в процессе. По чудовищному клинку начинает бежать алая энергия, а после два меча громогласно сталкиваются. Старший вампир неизбежно будет уступать в силе и скорости высшему, но сейчас противники держатся наравне.

Стоящий в стороне Маркелус Оффек внимательно следит за поединком, но глаза не могут уследить за всеми движениями. Вампиры двигаются слишком быстро, чтобы человек мог понять, что именно происходит. Но раз бой продолжается, значит, полководец Герона не может быстро победить врага и это приводит жреца в замешательство.

Золотые и алые линии вращаются в бешенном танце, постоянно сталкиваются, отлетают и снова устремляются к противнику. Мастер старательно контролирует дыхание и ускоряет регенерацию правой руки, что держит «живой» меч. С любым другим оружием он не смог бы тягаться с Хейденом в ближнем бою.

Сама концепция «живого» меча в том, что мыслящее живое существо приносит себя в жертву, чтобы навсегда превратиться в оружие. И порывы, которые властвовали до этого, становятся центральными. Сет ярко ненавидел Хейдена и желал его смерти, и это стало главной движущей силой меча.

Теперь именно Сет сражается с врагом, а не Мастер, который вынужден терпеть боль и сращивать кости руки, что двигается слишком быстро вслед за мечом. Сет не особо думает о безопасности владельца, порой описывая такие финты, на которые физиологически не способна рука нечистокровного вампира. Поэтому суставы то и дело норовят выскочить из положенных мест. Но и это меньшая цена за возможность победы над таким врагом.

Хейден ведет себя осторожно и это не просто так, ведь он в курсе, что вовсе не в этом главная сила «живого» оружия. С клинка высшего вампира срывается золотой луч, что моментально гаснет при попытке атаковать врага, словно мощной атаки никогда не существовала. Таким образом получено подтверждение силе «живого» меча.

Зрачки наполняются красным светом, за которые Хейден и получил однажды прозвище Красноглазый Монстр Весткроуда. Сейчас в сознание начинают поступать сразу две реальности: текущая и возможная. Обычному человеку было бы трудно смотреть сразу на обе и при этом продолжать бой на сумасшедших скоростях, где даже ветер за тобой не поспевает, но высший вампир с этим справляется легко.

Теперь Мастеру и Сету становится тяжелее удивить противника, но Легион не мог не предусмотреть возможности устанавливать будущее. И как раз здесь пригодится пролитая в Порт-Айзервице кровь. Простейшая математика показывает, что чем больше объектов взаимодействия, тем быстрее количество вариантов будущего начинает стремиться к бесконечности. А такое количество даже мозгу чистокровного вампира обработать не получится.

В левой руке Мастера вдруг возникает молот из «Высокоразмерной Темной Завесы», который начинает обрушиваться на врага вместе с «живым» мечом. Это является результатом другого редкого вампирского умения, которое можно перевести, как «Хроники, написанные кровью». Эта способность, принесенная Ночным Народом, позволяет временно перенимать способности и навыки тех, чья кровь была пролита на определенной территории.

И именно Порт-Айзервиц во время вампирского штурма стал такой территорией, и кровь каждого погибшего в его пределах оставила свою страницу. И начать Мастер решает с одного из козырей, а именно с хроник про уважаемого магистра Оружейной Часовни Фридриха Онгельса.

Старший вампир никогда не владел молотом так, как это делал старый магистр, но сейчас навыки достигают требуемого уровня. Мастер тренировался не только в магии и не сидел сутки напролет за рабочим столом. В свое время потратил множество лет на изучение боевых искусств, всё ради финальной войны, после которой независимо от исхода ничего не останется.

Молот движется вместе со стремлением Сета уничтожить ненавистного врага, которому стало немного сложнее просчитывать вероятное будущее. Но этого недостаточно для того, чтобы заставить противника дрогнуть. Удар молота о землю заставляет последнюю расколоться, в воздух поднимается туча песка, а ближайшие дома покрываются трещинами и падают под собственным весом.

Мастер никогда раньше не тренировался выпускать такие объемы внутренней энергии, но «хроники» запомнили образ магистра именно таким. Мощные и размашистые удары с колоссальной силой: именно это способность помнит и позволяет претворять в действительность.

Хейден успел отпрыгнуть от удара, но Мастер продолжил напор, просто швырнув молот во врага. Вращающееся оружие, разумеется, прошло мимо цели, слишком медленный полет для скорости реакции высшего вампира. Оружие пролетает через весь район, круша каждый дом на своем пути, а Хейден уже вновь сближается для атаки.

Мастеру нетрудно догадаться, почему оппонент не использует магию и другие умения. Он уже догадался о главном свойстве «живого» меча, поэтому не будет тратить силу на прямые атаки не с помощью меча. А сам старший вампир ждет, пока Сет не пробудится окончательно. Снова начинается свирепый обмен ударами, где Мастер освобожден от необходимости следить за движениями противника, этим занимается как раз Сет.

Ножны, что лежат на земле, до этого держали «живой» меч в состоянии глубокого сна, чтобы главное свойство не активировалось раньше времени. Теперь же оно постепенно пробуждается, и чем больше проходит времени, тем ближе победа в бою. Мастер понимает, что время пришло, когда забыл имя того вампира, что стал основой для «живого» меча.

Это может показаться глупым, но Мастер больше не помнит, что его звали Сетом, хотя уверен, что обладал таким знанием всего пару мгновений назад. Потом исчезли воспоминания о том, кем был этот вампир в бытность человеком, а после начали растворяться воспоминания о том, как Мастер помогал в ритуале. Личность с именем Сет начинает растворяться и исчезать из памяти всех живущих независимо от расстояния или степени ментальной силы.

Это одно из самых страшных орудий, которое можно выдумать. Оружие, что уничтожает само существование чего-либо из реальности. Только то, что существует независимо от степени осознания себя собой же или кем-то другим, будет не подвержено этой силе.

То есть Мастер не может этим мечом стереть из реальности пространство, время или песок под ногами, такие вещи будут существовать даже при отсутствии их осознания себя. Но против живых и мыслящих организмов это жуткое оружие, которое может убить даже Древнего вампира, стерев его существование из всех размерностей бытия.

Мастер всего лишь старший вампир и не может почувствовать вселенную такой, какой её видит Легион или Хейден, поэтому не может оценить весь ужас ситуации, когда подобное оружие пронзает тело жертвы. Именно поэтому Хейден не пытается атаковать магией или силой Герона, так как осознает свою силу, а значит, делает уязвимой. Легион нашел идеального кандидата на роль «живого» оружия, так как ненависть кандидата к Хейдену продолжает существовать даже сейчас и инстинктивно пытается стереть всё, что с ним связано.

Приходит черед действовать быстрее и решительнее, нужен всего один удар, чтобы высший вампир был стерт из полотна существования. В левой руке возникает кистень из Темной Завесы, сейчас происходит чтение «хроник» о Марте Рапон, что тоже погибла в Порт-Айзервице.

Чудной кистень закручивается вокруг Хейдена и уже не дает возможности даже сбежать, но высший вампир и не собирался показывать спину, даже полностью осознавая опасность.

Варианты будущего рассыпаются из-за воздействия «живого» меча. Разрубатель Заслонов тоже пропадает из руки, словно никогда не существовало. Всё, что Хейден осознает, сейчас будет исчезать из реальности. Это оружие подобно неумолимому року, где любая сила умножается на ноль.

В конце концов алый меч вонзается в грудь высшего вампира, и последний просто исчезает. После рассыпается алым песком и «живой» меч. Кандидат, как называет его теперь Мастер, исполнил свое предназначение. А сам старший вампир продолжает стоять и уже не может вспомнить о том, с кем именно только что сражался. Вокруг явственные следы битвы, но память больше не содержит ни единой детали о недавнем противнике.

«Кем бы он ни был, он повержен», — после Мастер замечает, что также исчез человек, что путешествовал с поверженным врагом. Но Маркелус Оффек, что стоит уже на других Путях, исчез не потому, что был задет силой несуществования. Сейчас он смотрит вдаль нового Пути, а в зрачках будто переливается светящееся расплавленное золото.

Глава 26

Отдых в морской крепости Тор-Гибалар идет на пользу всем. Элизабет подставляет лицо лучам солнца и свежему бризу. Здесь очень умиротворенное место, которое не хочется покидать, чтобы вновь окунуться в ужасы последней войны. Мэтр Эзодор уже успел вернуться и снова уйти, сославшись на то, что приготовления займут больше времени. Это дает дополнительное время на отдых, чему чародейка только рада.

К тому же время на Пути течет немного иначе, чем на других. Это уже постарался сам господин архимаг, хотя девушка не представляет, с помощью какой магии это можно сделать. Волшебник рассказал, что время здесь течет медленнее, чем на других Путях. А это значит получение дополнительных возможностей за то же время.

За спиной слышен звон мечей: Элин попросила Лоренса помочь в тренировке. Похоже, ей совсем невмоготу сидеть без дела. Либо это способ отвлечься от плохих мыслей. Лоренс ушел в глухую оборону, не давая клинку эльфийки пройти сквозь защиту, а потом громко сдается.

— Эй, ты же ведь можешь лучше! — Возмущается Элин, думая, что ей опять подыгрывают.

— Поверь, с каждым разом ты становишься сильнее и быстрее. Мне же никогда не светит мастерство в какой-либо области за исключением мошенничества. — Улыбается юноша. — Попроси Бальтазара.

— Он медитирует с самого утра и просил не беспокоить.

— Разгоняет внутреннюю энергию. — Авторитетно кивает напарник. — Многие адепты боевых искусств так делают, если знают, что скоро предстоит серьезное испытание. Может, тоже попробуешь?

— Я еще не умею так делать. И по чужим объяснениям повторить не получилось.

— Вероятно, дело в том, что тебе подойдет какая-то другая техника, что прорвать этот внутренний барьер?

Элизабет подходит к беседующим и говорит:

— Лоренс может быть прав. Я совершенно не разбираюсь в боевых искусствах, но попробуй спросить у Микилинтурин, если способ магистра Видара и Бальтазара тебе не подошел.

Эльфийка на секунду задумалась, а потом кивнула, вложила меч в ножны и пошла искать воительницу.

— Как твои дела? — Спрашивает Лоренс уже у волшебницы.

— Всё хорошо. Готовлюсь к грядущим испытаниям. А ты спокоен, как и всегда.

— Спокоен. — Молодой рыцарь уже несуществующего государства тоже возвращает «поющий» меч в ножны. — Но как знать, является ли это силой духа, надеждой на трюк или мои мозги просто растеряли какие-то важные шестеренки?

— А что ты сам думаешь?

— Скорее всего последнее, но есть еще надежда на господина архимага. Не просто так же он получил титул?

— Не просто так. — Кивает Элизабет. — Правда, это произошло до моего рождения, поэтому я даже не знаю, как это происходило. Как и в целом ничего не знаю о его прошлом. Всегда считала, что так быть должно, то есть архимаг — очень важное государственное лицо, поэтому многая информация о нем должна быть засекречена. Пожалуй, я тоже возлагаю на него большие надежды… Хм.

— Что такое?

— Просто вспомнила твой бой с нифангом и беседу в королевском шатре. Тогда мэтр Эзодор вдруг порекомендовал тебя, и это моментально склонило чашу весов в сторону принятия тебя в Громовой отряд. Тогда я сразу об этом забыла, но сейчас увидела кое-что новое.

— Ага. Он дал рекомендацию именно потому, что я нужен был ему в качестве члена отряда.

— То есть ты заранее с ним договорился?

— Не так, это он меня нашел и завербовал. Я просто согласился помочь.

— Взамен на что? Дело было в деньгах?

— Не совсем. — Уклончиво отвечает юноша.

Элизабет кивает и не собирается допытываться до правды. Скорее всего после уничтожения центрального мира истинное желание Лоренса больше не имеет значения. Впрочем, это можно сказать о жизненных целях каждого выжившего. Всем сейчас приходится пересматривать приоритеты, но вряд ли кто-то чувствует достаточно уверенности, чтобы строить какие-либо долгосрочные планы в текущей ситуации.

Пока происходит разговор между Элизабет и Лоренсом, эльфийка находит Микилинтурин на краю крепости. Если представить Тор-Гибалар кораблем, то эту площадь с острым углом, где раньше стояла башня, можно назвать носом судна. Воительница сидит лицом к морю и тоже медитирует. Элин решила все же не мешать, но Микилинтурин услышала приближение и повернулась.

— Что-то случилось?

— Нет. Я просто хотела посоветоваться. — Девушка подходит ближе.

— Тогда садись рядом. Так будет удобнее.

Элин не преминула воспользоваться приглашением и поведала о трудностях перехода на более высокие ступени мастерства в боевых искусствах.

— В Манарии выделяют какие-то ступени? — Собеседница будто не понимает.

— Нет, не слышала о таком, просто привыкла так про себя называть. Я хотела научиться раскручивать внутренний поток так сильно, как не получится с наскоку, но не могу повторить за Клаусом и Бальтазаром. А как этому обучали в вашей Школе?

— А, ты имеешь в виду это… Почти все школы используют схожую технику медитации. В таком состоянии сознание перестает реагировать на внешние импульсы, а потом получается заткнуть внутренний диалог. Тогда получается выйти на новый уровень, где внутренняя энергия начнет двигаться без помех по телу. Те, кто овладеют техникой, могут за час медитации собрать огромное количество силы, которой не получилось бы так легко воспользоваться в иной ситуации. Но чем активнее её потом использовать, тем быстрее вернешься в обычное состояние.

Элин слушает объяснение. На словах выходит довольно просто. Примерно так же объяснял магистр Видар и Бальтазар.

— Дело в том, что я не чувствую какого-либо значимого усиления, даже если три часа просижу в медитации.

— А как долго ты практикуешься?

— До того, как очутиться здесь, пробовала пару раз.

Микилинтурин громко рассмеялась и понятно, почему. Эльфийка не может назвать себя гением в области боевых искусств, поэтому странно желать быстрого результата там, где остальные тратят пару-тройку лет.

— Я понимаю, что это закономерный исход, но у нас нет в запасе такого количества времени, поэтому я ломаю голову над тем, как стать сильнее в кратчайшие сроки. — Поспешно объясняет Элин.

— Понимаю. Но боевые искусства не приемлют спешку. Если кто-то не готов положить на алтарь самосовершенствования всё свободное время, здоровье и посторонние амбиции, никогда не добьется невероятного успеха. Мой отец начал меня готовить в четыре года. В шесть я уже пробегала десять миль каждое утро и лазала по отвесным скалам. В семь меня месяцами морили голодом, заставляя медитировать в темной пещере, пока я не вышла на уровень адепта.

От услышанного у Элин волосы на голове встают дыбом.

— В восемь я могла одним ударом отправить взрослого воина в доспехах в полет. В десять уже овладела базовыми приемами Разрядового Поля и начала готовиться к жестокому экзамену на ступень мастера. В тринадцать впервые вышла за Черту.

— Черту? — Элин никогда не слышала такого термина в боевых искусствах.

— Граница человеческих возможностей. То, на что способен подготовленный человек в экстремальной ситуации. Если ты выходишь за Черту, то с помощью внутренней энергии можешь делать то, что другим покажется невозможным. Разбить скалу? Выстрелить из лука и обогнать выпущенную стрелу? Да что угодно. Но за всё приходится платить.

— И чем же вы заплатили?

— В первую очередь здоровьем. Возможно, прозвучит странно, ведь я образчик здорового тела, но это не совсем так. Десятки переломов после тренировок. Вывихи и растяжения вовсе не считала. Перестала чувствовать запахи. Никогда не общалась с другими детьми, не влюблялась и не целовалась. И только во взрослом возрасте поняла, что не могу зачать ребенка, словно прежний образ жизни как-то повредил мою способность иметь детей. Я даже полового влечения никогда не испытывала. Ты занимаешься недолго, но уже показываешь хорошие результаты. Лучше смотри на достигнутое.

— И что вы сделали?

— Ничего. — Грандмастер пожимает плечами. — Раз это никак не исправить, я перестала думать об этом и сосредоточилась на других вещах.

— В обычной ситуации я бы не стала заморачиваться. Особенно с учетом того, что проживу гораздо дольше любого человека. Но сейчас этого времени нет. — Тихо говорит Элин. — Даже мой уникальный Стиль с использованием духовной энергии Путей не помогает преодолеть возникший барьер.

— Есть методики, которые могут искусственно ускорить развитие, но они часто наносят непоправимый вред организму. И они не очень приятны.

— Я согласна попробовать. Сейчас я готова пожертвовать здоровьем, чтобы получить результат. Если мы проиграем, то не будет никакого смысла, умру я полностью здоровой или нет.

— Логично. Но не хочешь посоветоваться с другими?

— Мне не нужно разрешение Элизабет или Лоренса. Я уже взрослая и сама принимаю решения.

— Что же, тогда я могу кое-чем помочь. Но учти, это не сделает из тебя мастера боевых искусств. Не существует волшебных техник, которые позволят смухлевать и добиться результата в быстрые сроки.

— Я понимаю. — Кивает новая ученица Микилинтурин.

— Тогда иди за мной. — Воительница встает на ноги и подходит к обрыву, где внизу примерно в сорока метрах шумят волны, что разбиваются о стены крепости. Женщина неожиданно сигает с высоты и исчезает в волнах. Элин удивленно смотрит вниз и видит, как Микилинтурин выныривает и рукой призывает последовать примеру.

Сердце отчаянно бьется при одной лишь мысли о том, что нужно прыгнуть с такой высоты. Элин никогда не испытывала страха высоты, но когда нужно отдаться свободному полету, тело наполняет противное чувство. «Я что же, сдамся, не сделав даже шага?», — сама себе отвешивает пинка эльфийка, но помогает не очень хорошо.

Микилинтурин продолжает подзывать к себе рукой, а Элин пытается сладить со страхом. Вдруг за спиной раздаются шаги. К пропасти подходит Лоренс и с интересом смотрит на воительницу.

— Решили поплавать? — Улыбается юноша.

— Мне нужно прыгнуть. — Напряженно отвечает Элин.

— Так прыгай.

— Я не могу.

— Так смоги.

— Тебе легко говорить. — Возмущается Элин, которой уже дурно смотреть вниз на пляшущие волны.

— Напротив, у меня у самого поджилки трясутся, но это ведь нормально. Дай руку.

Элин протягивает правую ладонь, и Лоренс крепко её сжимает, словно хочет успокоить.

— Закрой глаза и сконцентрируйся на моей ладони. Представь форму, температуру, ощущение контакта. Получается?

Элин выполняет указание и кивает, это легкое задание.

— А теперь почувствуй силу хвата. — Лоренс еще крепче сжимает ладонь девушки, будто хочет сломать руку. Элин еще раз кивает, ощущая боль в руке.

— А теперь почувствуй это. — Лоренс, который и не должен был прыгать, вдруг резко отталкивается от края пропасти и тянет Элин за собой. Смех юноши и крики Элин во всех смыслах тонут в море.

Глава 27

У Элин не хватает сил даже на то, чтобы кричать после падения в воду. Тело болит, словно приземление было не в море, а на землю. К счастью, инстинктивно в полете выпрямилась стрункой и вошла в воду подобно стреле.

Сейчас барахтается, пытаясь унять дрожь. Во время падения успела сотню раз проклясть Лоренса, который опять выкинул дурную шутку. Но чем больше проходит времени после приземления, тем больше девушка благодарна юноше, который помог сделать самый сложный первый шаг.

Сейчас Лоренс плавает на спине, смотря в небо, пока Микилинтурин продолжает наставления. Грандмастер первым делом рассказала, что такие прыжки являются обыденным делом для неофитов. Если человек не может справиться со страхом, то и в боевых искусствах ему делать нечего. Это было одной из ступеней экзамена на вступление в школу Микилинтурин.

— Но сейчас это была не проверка. В экстремальной ситуации тело начинает работать по-иному, и это необходимо для того метода, которому я хочу тебя обучить. — Продолжает воительница.

Элин покачивается вместе с ней на волнах, чувствуя бешено стучащее сердце и невиданный жар в теле. А еще приходит чувство уверенности и всемогущества. После прыжка кажется, что теперь сможет горы свернуть, хотя умом понимает, что сильнее от этого не стала. Вероятно, Микилинтурин было важно психологическое состояние ученицы перед началом тренировки.

— Это очень древняя техника, которая применялась даже тысячи лет назад. Её использовали не только адепты боевых искусств, но даже маги. Суть в том, чтобы сломать барьеры силовым путем через переживание смерти.

— Переживание смерти? — Не понимает Элин.

— Да. Это никак не относится к некромантии, речь о погружении в состояние, близкое к смерти. В таком случае срабатывает инстинкт самосохранения, и ты начинаешь бороться так отчаянно, как не стала бы в любой другой ситуации. Ты уверена, что готова попробовать? Это может быть хуже пыток.

— Я готова! — Решительно отвечает Элин, пока нервное возбуждение не спало.

Наставница кивает и хватается за руку эльфийки. Вдруг тело Элин пронзает заряд внутренней энергии. Это оказывается чертовски больно, но ученица стоически терпит. Непонятно, что именно Микилинтурин сделала, но в теле начинается что-то странное: еще сильнее усиливается жар и увеличивается частота сокращений мышц. Теперь Элин не может унять дрожь, и если бы не морская вода, то буквально сгорела бы от жара.

— Дыши глубоко и начни раскручивать внутреннюю энергию. — Приказывает наставница. Выполнить вторую часть приказа довольно трудно, так как обычно для этого требуется концентрация. Но эльфийка честно прикладывает все усилия и даже закрывает глаза, чтобы ничего не отвлекало. Через несколько минут начинает ощущать течение энергии Духа в теле, которое постепенно ускоряется. Но ничего такого, что бы раньше у Элин не получалось.

— Теперь глубоко вдохни и задержи дыхание.

Когда Элин выполняет, воительница неожиданно ныряет и хватает эльфийку за лодыжку. Без единого писка Элин исчезает под водой, так как не может противостоять силе грандмастера. Микилинтурин затягивает всё глубже, толща воды начинает давить сильнее. Элин не знает, как глубоко они опустились, но не собирается открывать глаза, продолжая концентрироваться на внутренней энергии.

Сначала получается неплохо, но кислород быстро заканчивается. Теперь Элин понимает, что за переживание смерти предложила Микилинтурин. Мастера боевых искусств могут задерживать дыхание на большое количество времени по сравнению с обычными людьми, поэтому у эльфийки воздух закончится гораздо раньше, чем у новой наставницы, что продолжает крепко держать за ногу.

Как только тело понимает, что осталось совсем немного воздуха, сразу начинается паника, ни о какой концентрации даже речи быть не может. Тело уже не просто горит, оно будто пылает магическим пламенем. Элин пытается вырваться, показывает спутнице, что ей нужно вдохнуть еще воздуха, но Микилинтурин не отпускает. Потом эльфийка начинает бороться, но всё тщетно.

Изо рта начинают выходить пузыри воздуха, а внутрь поступает морская вода. В этот момент наставница снова начинает пронзать тело девушки разрядами внутренней энергии, а последняя уже потеряла все силы и не может бороться. Постепенно наступает смерть, а сознание гаснет.

Открывает глаза Элин уже на камнях нижнего яруса плавучей крепости. Чувствует себя невероятно разбитой, словно только что пробежала тысячу километров без остановки. Во рту и носу гадкое чувство, а тело продолжает мелко дрожать. Над эльфийкой склонилась Микилинтурин, что приказывает встать.

Девушка напрягает силы и с трудом принимает сидячее положение. Голос воительницы словно доносится издалека, голова сильно кружится, но приказ все равно понять удается: «Продолжай раскручивать внутреннюю энергию». Уже ничего толком не понимая, Элин продолжает выполнять тренировку, борясь с потерей сознания и тошнотой. Также в разных частях тела вспыхивают очаги дикой боли, словно туда воткнули раскаленные иглы.

Микилинтурин отвешивает пощечину, чем немного приводит в чувство, и велит не ослаблять контроль. Элин напрягает внимание и чувствует странные метаморфозы в теле, словно энергия бежит намного быстрее и спокойнее. Возникает даже ощущение богатырской силы, будто одной рукой сможет закинуть скалу за горизонт. Разум, конечно, отметает возможность такой ситуации, но верит, что что-то изменилось.

Наставница заставляла продолжать работу почти час, который показался вечностью. После этого Элин упала без сил, свернулась калачиком и поплакала вволю. Еще через час умудрилась найти силы, чтобы встать и увидеть Лоренса, что манит кусочком мяса. Девушка сумела пройти целых два шага перед тем, как вновь рухнуть на камни. Сейчас смотрит снизу вверх на юношу, что положил кусок мяса себе в рот.

— Извини, но Микилинтурин запретила тебе есть до завтрашнего утра. Но пить можешь сколько угодно. — Лоренс помогает принять сидячее положение и поит из меха. Элин жадно поглощает пресную воду и чувствует после этого еще большую усталость.

— Что вообще было? Я словно в тумане всё делала. — Даже говорить получается с трудом.

— Она тебя чуть не убила. Вероятно, в этом и есть суть переживания смерти, почувствовать предсмертную агонию и в последний миг получить помощь. Не думаю, что сам бы вытерпел всё это.

— Да, я будто реально умерла.

— Так и было. Микилинтурин тебя вытащила в одном шаге от смерти и быстро откачала. Оказывается, она защитила легкие и желудок от воды с помощью пленки из внутренней энергии, а потом привела тебя в чувство. Ты чувствуешь какие-нибудь изменения?

— Нет, только дикую усталость.

— Тогда пошли отдыхать. — Лоренс подхватывает Элин на руки и несет на верхние уровни Тор-Гибалара. По пути девушка заснула, так что не заметила, как очутилась в кровати, на которой проснулась только на закате. В этот момент в комнате никого не оказывается, и Элин пробует встать на ноги.

Мышцы сразу отзываются болью, но это уже можно терпеть. Ужасно хочется есть, но эльфийка помнит, что пить можно только воду. Вдоволь напившись воды из бочки, эльфийка идет искать остальных, и первой находит именно Микилинтурин.

— Теперь давай проверим, что из этого вышло. Пойдем. — Воительница ведет на одну из площадок под открытым небом.

Красивейший закат открывается взору, когда большое местное солнце, что на самом деле является просто источником духовной энергии, исчезает за горизонтом. На море танцуют тысячи огненных бликов, что завораживают ничуть не хуже магии. Микилинтурин просит вновь начать разгонять внутреннюю энергию.

Элин послушно приступает к выполнению и с удивлением замечает, что процесс идет очень гладко. По телу начинает струиться энергия цвета морской волны. Девушка с изумлением рассматривает пляшущие вокруг себя волны, так как никогда в жизни не могла создать нечто подобное.

— Поздравляю. Ты стала на один шаг ближе к мастерству. — Произносит Микилинтурин. — Но помни, такие перегрузки всегда оставляют след, но у разных людей последствия проявляются по-разному. Кто-то просто тем самым укорачивает жизнь, кто-то ослепнет через двадцать лет или еще что-то.

— Я понимаю это. — Кивает Элин. — И согласна заплатить цену в будущем. Как думаете, а смогу ли я овладеть Разрядовым Полем?

— Маловероятно. Лучше сосредоточься на том Стиле, который уже применяешь.

— Большое вам спасибо, учитель. — Элин низко кланяется.

— Пожалуйста. Теперь пойдем к остальным. Ваш архимаг вернулся с важными новостями.

Оказывается, все уже собрались в рабочем кабинете мага и уселились за большим столом. Все приветствуют Элин и поздравляют с успехами, что вызывает большое смущение. Даже Эзодор Уньер с улыбкой кивнул, а потом продолжил рассказ:

— Повторю для новоприбывших: завтра мы отправляемся на войну, но уходить нам никуда не потребуется. Продолжим двигаться с помощью Тор-Гибалара. Я потратил много времени, чтобы создать мощную оборону, так что грех будет не использовать. — Мэтр Эзодор берет паузу. — Также духовные существа установили блокаду Путей вокруг места, в которое нам нужно. Теперь все Пути слились в один, по которому будем идти не только мы.

— Но и наши враги?

— Да. У меня нет точной информации о текущем состоянии, но есть шанс встретиться со сторонниками Герона, Сарефа и мэтра Вильгельма. К счастью, все трое являются друг для друга врагами.

— Нас они тоже атакуют, если увидят. — Произносит Йоран.

— Безусловно. — Кивает архимаг. — Но это не всё. Есть еще демоны, которые объединились с Сарефом. И с этой силой придется считаться. И, конечно, сами духовные существа, что готовят Исход. Все игроки сойдутся в одной точке, и это будет невиданным сражением.

— Вампиры объединились с демонами. Это отличный ход в режиме, где каждый сам за себя. Чтобы победить, нам тоже нужно объединиться. — Говорит Бальтазар.

— Нам не с кем. — Отвечает Клаус Видар.

— Да. Ни Герон с Хейденом, ни Могильная Мгла, ни тем более духовные существа с нами сотрудничать не будут. Но это и не нужно. У меня есть планы на такой случай. Все же победа в таких состязаниях одерживается стратегией. — Архимаг откидывается на спинку стула. — Сареф с высшим вампиром и мэтр Вильгельм пока доминируют, потому что очень хорошо подготовились. Но я тоже без дела не сидел. Сегодня ночью я открою Врата на нужный нам Путь, и мы начнем продвижение к цели. Хорошо сегодня отдохните, ведь неизвестно, когда это еще удастся.

Глава 28

Туман, кажется, полностью захватил этот Путь. Сареф и Кастул продвигаются в нем довольно долгое время и пока не удается найти Врат на следующий отрезок маршрута. Вампир не удивится, если духовные существа постараются спрятать их так глубоко и далеко, как только смогут. К тому же сейчас нужно проявлять еще большую бдительность, так как этот Путь является единственным маршрутом к нужному месту, значит, все другие тоже пройдут по нему.

— Ни зги не видно. — Жалуется воин рядом.

Сареф пожимает плечами, с этим ничего не поделать. Но если для грандмастера это просто недостаточная видимость, но для чувств старшего вампира нечто более опасное. После получения сил Темпкрова и Герона появилась возможность кардинально улучшить все органы чувств.

Сейчас юноша может просканировать округу подобно Древнему вампиру на пару десятков километров, а то и в разы больше с уменьшением точности. Но стоило вступить на этот Путь, как способность словно отрезало.

Можно предположить, что дело в самом тумане, который оказывает подобное влияние. На месте духовных существ Сареф бы так и поступил, чтобы усложнить коммуникацию среди врагов. Сейчас не получается связаться с Легионом или кем-то из других старших вампиров, что не могли не прийти на этот Путь. А если нет связи, то не будет согласованности действий. Даже найти их получится только в том случае, если случайно столкнутся.

А еще это идеальное место для засады, если самим духовным существам туман не мешает. Скоро это удалось подтвердить, так как из кустов леса выпрыгнул огромный духовный зверь, причем ни Сареф, ни Кастул не почувствовали его до момента атаки. Впрочем, монстру это не очень помогло, когда меч грандмастера одним ударом развалил на две половинки.

После Кастул пробует разрубить туман или поднять сильный ветер, но тяжелая белая субстанция лишь перемешивается и не хочет показывать взору хоть что-нибудь лишнее.

— А как мы будем искать Врата в таком месте?

— Я как раз думаю над этим.

— Пути ведь вполне могут быть размером с центральный мир.

— Угу.

— Значит, Врата могут оказаться в тысячи километрах от нас. Пока мы их будем искать, духовные существа совершат Исход.

— Да. На это они и рассчитывают. Скорее всего тут постарался кто-то из великих духовных существ. — Сареф вспоминает Кадуцея, что держал на острове-в-тумане и сам выглядел «туманно», если говорить каламбурами.

Это почти идеальный ход, когда нет возможности или желания встречаться на поле боя и переть стенка на стенку. В тумане гаснет любая поисковая магия, не работает дальняя магическая связь, даже сориентироваться в пространстве довольно сложно. Но при этом не закольцовывания пространства, Сареф точно чувствует, что они не ходят по кругу, но сильно легче от этого не становится.

Дальше десяти шагов ничего не видно, но тело чувствует подъем на гору. Вскоре кустарники вокруг сменяются камнями, а склон становится круче. Не долго думая, Сареф решает подняться на возвышенность и попробовать оттуда осмотреться всё вокруг.

И гора оказывается в полкилометра высотой с почти отвесными скалами у вершины. Но вампир просто шагает по вертикальной поверхности, немного исказив правило гравитации с помощью силы Короны Штормов, а Кастул уже наверху, пробежав по стене со скоростью ветра.

Когда Сареф оказывается на вершине, то видит, что находится в местности с большим количеством подобных гор, черные верхушки которых торчат из плотного покрывала тумана у подножия. Солнце равномерно светит сквозь тяжелые облака, вызывая эффект постоянного раннего утра. Никаких интересных ориентиров или других участников гонки не видать.

— Так, и куда дальше? — Спрашивает мастер-мечник. — Мы можем продолжать двигаться вперед, но с тем же успехом можем удаляться от искомых Врат.

— Пока не знаю. На других Путях я мог почувствовать Врата с большого расстояния, но здесь туман из духовной энергии гасит мои чувства.

— А если пробить оболочку Путей, как в прошлый раз?

— Здесь она очень крепкая. Духовные существа наложили сотни Путей в один на другой, так что остается пройти до конца этого коридора.

Кастул пожимает плечами, составление хитрых планов не является его сильной стороной. Но и Сареф не обладает какими-либо феноменальными способностями в этом роде.

Гениальный интеллект — слишком размытое понятие, а юноша предпочитает просто планировать всё наперед и пытаться учесть все риски. Легион действует примерно так же. И высший вампир не мог не предусмотреть такой возможности, как разделение отряда и трудность поддержания связи.

Сареф закрывает глаза и начинает прислушиваться к «Мелодии мира». Способность, похоже, имеет очень близкую природу к Путям и духовным существам, так как вампир постоянно слышит музыку на грани слышимости.

Волны неизвестного музыкального инструмента пронизывают все Пути. Конечно, это лишь представление Сарефа, вряд ли где-то действительно есть музыкальный инструмент, музыка которого слышна в любой точке совокупности Путей.

Сейчас юноша старается сконцентрироваться на каких-либо других звучаниях, чтобы попробовать определить местоположение других вампиров или хотя бы армий мэтра Вильгельма. У некроманта наверняка будет какой-то свой вариант решения, поэтому стоит продолжать слежку за ним. Но пока что не удается услышать топот тысяч мертвецов. Ближайшая округа продолжает прятаться в тумане тайны.

«Стоит ли подойти с другой стороны?», — продолжает размышления юноша. Все-таки был один Древний вампир, что смог приблизиться к природе духовных существ. Вряд ли Кадуцей или еще кто-то предусмотрели такую возможность.

«Они даже еще могут не быть в курсе того, что я победил Герона. Но применять свойство двойственности Лайтроллской Линии Крови на полную пока не стоит. Разве что попытаться почувствовать окружающее пространство так, как это делают местные жители».

Сказано — сделано. В мысленном мире продолжается вечная борьба душ двух Древних, а Сареф тянет незримые руки к лучам солнца на небе, что пока более чем наполовину перекрывает алая луна. Впрочем, меч в башне тоже вытащен лишь на треть. Сареф никогда не пробовал применить такое свойство, но интуитивно достигает успеха, хотя за это нужно поблагодарить душу Герона, а не свои таланты.

Юноша распахивает глаза и видит мир совсем по-другому: вместо тумана клубится море духовной энергии. Все скалы, воздух и земля состоят из нее, но это и так очевидно, хоть и выглядит очень прекрасно, стоит посмотреть на это с точки зрения духовных существ.

Гигантские течения расходятся в разные стороны, тут и там возникают водовороты энергий, что порой напоминают черные дыры с искривлением пространства. Возникает ощущение, что находишься где-то под водой и любуешься подводными чудесами.

В прошлой жизни Сареф хотел однажды побывать на каких-либо островах Океании или Австралии, и понырять с аквалангом, чтобы посмотреть на рыб, крабов, пособирать кораллы и, может, даже встретиться с акулой. Но сейчас эти мечты не имеют никакой ценности, поэтому вампир продолжает сканировать округу.

Как и ожидалось, стоит на минуту стать духовным существом, хотя бы в плане органов чувств, как туман перестает как-либо мешать. Было бы странно, если духовные существа и себе подгадили в этом плане. Примерно в сотни километров удается разглядеть большое облако странной энергии, что уничтожает основу Путей. «Понятно, там находится Могильная Мгла», — приходит к выводу Сареф.

У нежити такие колоссальные объемы отрицательной энергии, что видно даже отсюда. А вот разглядеть группки вампиров уже не получается. Если бы их было сто тысяч, то никаких проблем, но сейчас остается лишь продвигаться к легиону мертвецов, чтобы не упускать из виду хотя бы их. Сареф открывает глаза и смотрит на Кастула:

— Я нашел нежить. Примерно в сотне километров в той стороне.

— Далеко. Телепортируемся?

— Я бы предпочел не рисковать в этом тумане, но другого выхода не остается. Чем больше времени потратим, тем сильнее отстанем.

Напарники крепко хватаются за руки и исчезают, чуть всколыхнув туман вокруг себя. В следующее мгновение Сареф группируется для приземления, так как выбросило их в пятнадцати метрах над землей. Для обычного человека такие путешествия стали бы довольно опасной затеей, но сейчас вампир и мастер боевых искусств без каких-либо травм приземляются на берегу широкой реки.

Сареф еще раз проверяет, где воинство бывшего наставника, и с удовлетворением замечает, что они всего в паре километров от передовых отрядов. Они обогнали нежить, что как раз движется в этом направлении.

— Они скоро придут сюда. — Сообщает юноша.

— Вступим в бой или опять будем лишь следить?

— Будем следить. Их слишком много, к тому же мэтр Вильгельм и тот лич довольно сильны.

Они быстро меняют местоположение, перейдя реку. Последняя хоть и широкая, но очень мелкая, так что вряд ли остановит продвижение Могильной Мглы. На другом берегу они засели на почтительном расстоянии в труднопроходимом лесу и начали наблюдение.

Точнее наблюдает только Сареф, а Кастул просто стоит, прислонившись к дереву и разглядывает меч, словно ищет какие-нибудь повреждения. Несмотря на то, что оружие поучаствовало в большом количестве сражений, работа гномьего мастера не имеет ни одного повреждения.

Конечно, это заслуга не только кузнеца, но и Кастула, что предохраняет клинок внутренней энергией в опасных схватках, а также знает, как наносить удары, что не влекут за собой разрушение оружия.

— Что там? — Спрашивает грандмастер, которому становится скучно.

— Переходят реку. И… — Сареф не успевает закончить, как ситуация резко меняется. В тумане распахиваются Врата, из которых появляются сотни духовных существ самой разной формы. Они нападают на передовые отряды нежити, и начинается жестокий бой.

— Духовные существа напали на мертвых. Пытаются замедлить продвижение. Но сильных духовных существ нет.

— То есть, они могут возникнуть где угодно?

— Да, Пути — их вотчина.

— То есть и рядом с нами? — Развивает мысль Кастул.

Сареф отрывается от слежки за боем и смотрит на напарника, который просто пожимает плечами, мол, «это ведь логично».

— Да, могут свалиться и на нас. — Юноша слишком сосредоточился на воинстве смерти, что забыл следить за округой рядом. И это чуть не стало роковой ошибкой, так как над деревьями без единого звука и движения возникает огромный паук, что, кажется, соткался из самого тумана. Духовные существа переходят в контрнаступление.

Глава 29

Стоило лапам огромного паука коснуться веток над головой, как Кастул задирает голову и отталкивает от дерева. С одной стороны кажется, что большому пауку будет трудно как-либо напасть в густой чаще, но это все же не биологический организм, а духовное существо, что вдруг вновь растворяется в тумане.

— О, исчезло. — Говорит грандмастер, вертя головой.

— Еще тут, заходит со спины. — Сареф продолжает наблюдать через призму восприятия местных жителей.

Мастер-мечник продолжает стоять спиной к противнику, чтобы он подобрался ближе, а когда клубы тумана вновь обрели плоть, резко разворачивается и наносит смертельный удар. Идеальный в исполнении разрез с разворотом на носках и рубящим ударом, после которого не только паук навсегда развеялся, но и деревья по линии удара обрушились.

— Как-то легко. — Признается Кастул.

— Это низшее духовное существо, их преимущество в количестве и своей территории. — Сареф замечает вокруг уже восемь десятков пауков.

В голову против воли лезут воспоминания, когда еще считался лишь авантюристом филиала гильдии из Масдарена. Тогда с Лукой отправились сопровождать великана, а потом было ущелье с Дьявольским Ловчим…

— Ух, как прут. — Кастул отвлекает от воспоминаний.

Сареф чуть отклоняется от удара большой лапой, а после быстрым движением отсекает клинком из алхимических чернил. Сейчас предпочитает не тратить ману на суперзаклятья, как и не хочет демонстрировать силу Темпкрова или Герона. Против таких врагов хватит меча, пусть и не обычного, и тренированного тела.

Вампир бросается вперед через густо выросшие деревья. Большим паукам здесь должно быть тяжелее перемещаться, но они тоже обладают завораживающей грацией множественных конечностей, а также легко скачут по стволам. Сначала может показаться странным их хаотичное передвижение вокруг рощи, но потом глаза замечают паутину, что подобно плотному кокону начинает окутывать место схватки.

Трудно сказать, какими свойствами обладает духовная паутина, но можно с уверенностью утверждать, что враги тем самым стараются не дать сбежать. Ноги толкают туловище вверх, где Сареф запрыгивает на тело паука и рассекает его на всю длину клинка.

— Кастул, следи за паутиной! — Громко предупреждает юноша, так как напарник может смотреть лишь обычным человеческим зрением.

Но Кастул будто не слышит, полностью отдавшись сражению. Сейчас летает в другой стороне рощи, а страшные создания падают вокруг него. Ни один удар не может пройти сквозь клинковую защиту грандмастера, пауки слишком большие и медленные для такого мастера. Если бы на бой смотрел обычный человек, а не вампир, то он не смог бы разглядеть каждый удар Кастула, даже если туман убрался бы.

Гномий клинок описывает причудливые узоры в такт размеренному дыханию. Мечник повторял эти движения тысячи, если не сотни тысяч раз. Активная физическая работа закономерно вызывает учащение пульса, но дыхание контролируется жестко. Адепты боевых искусств могут выдерживать большие физические нагрузки и даже не запыхаться. Мастера же могут вести реальный бой с частотой дыхания как при нахождении в спокойной обстановке.

Дыхание грандмастера остается медленным и размеренным, тело автоматически выполняет шаги, пируэты и финты. Глаза успевают подметить каждое движение в области зрения, а слух сканирует абсолютно всё, что происходит вокруг.

Паукам численное преимущество начинает вредить, так как они не могут разом навалиться на одинокого противника и мешают друг другу. Кастул делает резкий разворот с выведение клинка на секущую позицию, и сразу три паука лишаются передних лап. Грандмастер легко гасит инерцию прямо перед паутиной, что прячется в тумане.

Сареф видит, что у товарища всё под контролем, так что вновь концентрируется на собственной схватке. Его стиль отличается: если Кастул накладывает одну комбинацию на другую в бесконечном танце, то юноша стоит спокойно, потом совершает рывок или мощный удар, а потом вновь замирает.

Таким образом старший вампир старается экономить силы для гораздо более сложных испытаний, которые ждут впереди. Кадуцей со сторонниками вполне могут отправить тысячу меньших собратьев, чтобы измотать противников. И если нежить устать в принципе не способна, то вампиров такая участь может не обойти стороной.

Размашистый удар — остановка. Укол — остановка. Прыжок в сторону — остановка, и так далее, пока все пауки не рассеиваются духовной энергией. На другой стороне рощи Кастул тоже закончил со своей частью. Но расслабляться рано, это мог быть лишь первый раунд из сотни или тысячи.

Сареф вновь закрывает глаза и пытается увидеть, что происходит неподалеку. Оказалось, армия мертвых легко перемолола нападавших и бодрым маршем двигается вперед. Возникает ощущение, что мэтр Вильгельм точно знает, что делает. «Есть ли у него способы, чтобы отыскать Врата? Или он хочет сделать что-то другое?», — на эти вопросы пока нельзя ответить с уверенностью.

Пока ясно лишь то, что нужно держаться поблизости и не отсвечивать. Легион и другие товарищи тоже могут найти нежить, значит, шанс встречи здесь выше, чем в других местах Пути. Сареф и Кастул движутся параллельно полкам нежити, а через несколько часов видят, что с двух сторон подходят остальные силы, что раньше шли по другим Путям.

«Они вошли на этот Путь в разных местах, но сумели друг друга найти. Дело в их количестве?», — Сареф смотрит, как в ста метрах проходит один из отрядов. Он с Кастулом решил залезть на высокое дерево, чтобы случайно не столкнуться с каким-нибудь вражеским отрядом. Кастул покачивается на соседней ветке, легко держа равновесие без рук.

Глаза замечают, что большинство в армии отдано мертвецам, что раньше были людьми. Вероятно, это жители Срединных Земель. Вторыми по численности оказываются призраки, что образовались после поднятия духовных существ. Кажется странным, что такое возможно, так как обитатели Путей не имеют душу в привычном понимании.

С другой стороны Сареф никогда толком не изучал некромантию, так как не имеет предрасположенности к её использованию. Возможно, призраки могут получиться и из неразумных духовных существ, а душа в этом процессе не играет вовсе никакой роли. Тут юноша вспоминает кое о чем важном и решает про себя, что действительно ошибся насчет души.

Но помимо трупов людей и призраков встречается и более редкая нежить. Вдалеке прошагали два великана высотой с дерево, а громкие хлопки в небе явно указывают на пролетающих драконов. Есть также останки зверей, например, волков, собак и медведей. Бывший учитель постарался взять на последнюю войну кого только смог.

Сейчас вампир с мечником оказываются в центре передвижения вражеских сил. Это не особо страшно, так как юноша в любой момент может телепортироваться отсюда, но стоит быть начеку. «Интересно, что мне сделать, если увижу идущего мэтра Вильгельма?» — это действительно волнующий вопрос.

Можно будет напасть, чтобы покончить с главной угрозой, так как Могильная Мгла не остановится, пока не пройдет дорогой разрушения, разложения и окончательной смерти всего сущего. Но это чревато провалом, ведь некромант тоже имеет тузы в рукаве. Быстро перебрав варианты, Сареф решает, что будет лучше продолжать наблюдать без активных действий. Для нападения понадобится прикрытие Легиона и других помощников.

Но вместо бывшего графа Вигойского появляется еще один полководец. Лич в алом плаще и с металлическим посохом медного цвета шагает среди мертвых. Череп уступает лицу в плане запоминания и узнавания, но юноша все равно признает ту душу, что преодолела время через «Реставрацию» и на некоторое время поселилась в маге хаоса.

Еще один страшный противник, который ужасает не только своей силой, которой может соперничать с высшими вампирами, но и полной неизвестностью относительно способностей, навыков и умений. Сареф даже не помнит его имени, а видел всего небольшой кусочек жизни. Этого недостаточно, чтобы заявлять о знании мотивов или понимании характера.

Кастул смотрит на Сарефа, и последний качает головой. На лича тем более сейчас нападать нельзя. Если начнется бой, прибудет мэтр Вильгельм. Лучше будет устроить схватку на своих условиях, а еще лучше — предоставить легионам нежити разбиться об оборону духовных существ. Главное — успеть вмешаться в самый подходящий момент. Если он будет упущен, то отрыв уже будет не восполнить.

Именно в этот момент духовные существа решают снова пойти в атаку, но теперь явно начинают с козырей. Всего в трехстах метрах от дерева, на котором находится Сареф с Кастулом, возникает шар света. На своей территории духовные существа могут распахивать порталы куда угодно, даже в глубине вражеских построений. Но сияет так даже сквозь туман не сам портал, а то, что было перенесено.

Вампир прыгает и хватает напарника, а после телепортируется куда подальше. В этот момент детонирует «духовная бомба», а над областью возникает километровый купол всеуничтожающей энергии. Разумеется, духовные существа могут и не такое и пока не особо переживают из-за вторжения. У них тоже были тысячи лет, чтобы подготовиться.

Сареф особо не выбирал, куда переместиться, лишь бы подальше, поэтому не удивился, когда свалился прямо в ту реку, через которую проходил не так давно. С той лишь разницей, что оказался примерно в десяти километрах от места взрыва. Впрочем, расстояния оказалось недостаточным, чтобы избежать взрывной волны.

Приведенные в движение воздушные массы проносятся по округе и также поднимают тучу брызг в воздух. Тактики подкладывания бомбы под ноги выглядит довольно эффективной, но духовные существа используют не тротил, а сжатую энергию Путей. И чтобы так её сжать, приходится затрачивать кучу сил. Именно поэтому Сареф считает, что у защитников Путей нет большого количества таких бомб, так как ими нельзя запастись впрок.

— Интересно, нежить там подохла? — Кастул отряхивается от воды и шлепает по направлению к берегу.

— Не думаю, они уже находятся за пределами жизни. Мэтр Вильгельм легко восстановит потери. А вот нам лучше не попадать под такой удар. — Сареф направляется следом. — Но есть один плюс. Такой «бум» можно увидеть издалека.

И это правда, так как другие вампиры, что блуждают в тумане Путей, замечают либо вспышку, либо звук. После сразу направляются в ту сторону. Взрыв духовной бомбы также видят и новые участники войны, но уже благодаря заклятьям Эзодора Уньера.

Тор-Гибалар целиком перенесся через Врата и оказался в новом месте, полном тумана. Моря под ними уже нет, но крепость продолжает плыть по воздуху. С верхотуры летучей крепости легко можно увидеть покрытые туманом земли, а в зале совещания все смотрят на подрагивающее изображение армии нежити и возникшего моря духовного огня.

Глава 30

В зале совещаний все внимательно смотрят на магическое изображение, когда там был показан небывалый взрыв. Колоссальное количество духовной энергии уничтожило абсолютно всё в радиусе взрыва, но потом наблюдатели замечают, как над землей поднимается черный туман из отрицательной энергии.

В тумане восстают останки нежити, а потом собираются в единое целое, как было до взрыва. Все пострадавшие отряды продолжают движение, словно ничего не случилось.

— Некромант может восстанавливать такое количество нежити? — Удивляется Йоран. — Я никогда не изучал некромантию, но мне кажется, что на это потребуется огромное количество маны или отрицательной энергии.

— Думаю, мэтр Вильгельм с таким справится, — задумчиво отвечает Элизабет.

— Однозначно справится, — кивает архимаг. — Когда-то он стоял у истоков искусства магии Смерти и слушал наставления великих учителей.

— Великих учителей? Кто они такие?

— Те, кто превратили новое искусство в знакомую всем некромантию. Почти вся существующая магия была разработана демонами, но магия смерти была принесена в центральный мир могущественным духовным существом.

— Зачем им это было делать?

— Чтобы исполнители имели неотразимое оружие для уничтожения мира, — пожимает плечами мэтр Эзодор. — Логика духовных существ всегда была довольно простой: в первый раз они принесли новую ветвь магии и научили ей избранных, чтобы они принесли смерть повсеместно. Во второй раз они призвали из далеких далей существ, которые имели все шансы залить кровью весь центральный мир.

Все догадываются, что маг говорит о первой и второй Темной Эре.

— А что же они сделали сейчас? — Спрашивает Клаус Видар. — Нашли способ вселяться в людей без согласия?

— И это тоже. — Кивает Уньер и колдует над заклятьем дальновидения. — Но основная ставка была на Вестника, что прибыл из другого мира.

— Вы говорите о…

— Да, Сареф. Он же Равнодушный Охотник.

Элин отрывается от созерцания марширующих полков нежити и смотрит на главного чародея.

— Сареф прибыл из другого мира? — Эльфийка никогда не предполагала подобного.

— Да. По всей видимости духовные существа хотели сконцентрировать на нем свои стремления, но потом вмешались вампиры. Этот юноша был призван сюда только с одной целью — уничтожить мир. Оставалось неясным лишь то, на чьей стороне он выполнит задуманное.

— И он выбрал вампиров, — произносит Элин.

Эзодор Уньер пожимает плечами, словно не имеет по этому поводу определенного мнения.

— Он выступает на стороне вампиров только потому, что сам является таковым? — Теперь интересуется Элизабет.

— Нет, ему было обещано возвращение на родину при успешном выполнении замыслов.

— Откуда вам это известно?

— Навел справки. Дела в Манарии я мог спихнуть на мейстера Гимлерика, но в вопросе Темной Эры я не мог сидеть сложа руки.

На несколько минут воцаряется тишина, где каждый думает о своем. На магическом изображении видно, как открываются новые Врата, через которые на нежить нападают большие толпы духовных существ. Местные обитатели не жалеют себя и погибают в больших количествах, и из-за этого ряды Могильной Мглы только разрастаются.

— Ладно, и какой у нас план? — Спрашивает Бальтазар. — Когда мы вступаем в бой?

— Скоро. Я уже нашел Врата, что ведут в нужное место, скорее всего полководцы армии мертвых это тоже сделали. Насчет вампиров не уверен, но они наверняка последуют за мэтром Вильгельмом.

— А мы можем попробовать найти вампиров с помощью магии? Будет неплохо, если будем знать об их передвижении.

— Можно попробовать. Скорее всего кто-то будет двигаться рядом с нежитью. — Архимаг начинает настраивать заклятье.

Через несколько минут виден результат: в тумане меж деревьев неспешно идут две фигуры. У Элин сжимается сердце, так как узнает обоих. Первым оказывается воин по имени Кастул, что победил эльфийку в Срединных землях, даже несмотря на помощь теневого феникса. А вот второй сам Сареф, что нисколько не изменился за прошедшее время.

Элин впервые видит юношу после расставания в Порт-Айзервице, когда он оставил вещи якобы на сохранение. Тогда и подумать не могла, что готовит будущее, где человек, которого любила как отца, окажется жестоким вампиром, что стремится уничтожить мир. Вдруг на изображении Сареф останавливается и поднимает голову, словно видит наблюдающих за собой.

Дальше всё происходит очень быстро, никто кроме мэтра Эзодора, магистров Оружейной Часовни и Микилинтурин не успел среагировать. Тор-Гибалар плывет над землями, сокрытыми в тумане, а потом напротив башни материализуется огромный алый клинок. Оружие дрожит и переливается вампирической энергией, после чего стремится пронзить сооружение, где все находятся.

Первый удар принимают на себя щиты магистра Видара, которые круглосуточно висят в окружающем пространстве. Но прочности не хватило, чтобы заблокировать удар. Из окна вылетает яркая линия выстрела магистра Венселля, что может пробить сразу три горы навылет, но с магическим конструктом выстрел справиться не смог.

Микилинтурин собиралась встретить атаку собственной, но заклятье архимага оказалось быстрее. Острие алого меча резко отклонилось в сторону, и оружие унеслось в дали, снеся одну из верхних площадей. Летучая крепость от подобного зашаталась, но вскоре продолжила полет, словно ничего особенного не произошло.

— Что это было? — Аддлер смотрит в окно, но в тумане уже ничего не видно.

— Мою слежку заметили и отправили «подарок» с ясно читаемым намеком, — мэтр Эзодор говорит таким тоном, словно это самое обычное дело. — Пока что оставим в покое Сарефа, он постоянно настороже. Попробуем посмотреть на других вампиров.

Поиск архимага через некоторое время дает результаты, когда все узнают Белта Гуронна и Фрига Ройта с другими вампирами. Эти вампиры никак не реагируют на магическую слежку, значит, не могут её почувствовать таким образом, каким это сделал Равнодушный Охотник. Но это лишь предположение Элин, которая ни в магии, ни в вампирах не является экспертом.

— Где-то ведь должен быть высший вампир. — Напоминает Элизабет. — У нас очень могучие противники. Сареф стал… очень сильным. У мэтра Вильгельма тоже невероятные возможности. Духовные существа наверняка что-то готовят. Как мы все-таки надеемся против них сражаться? Есть ли у нас хоть какие-нибудь шансы?

Этим вопросом наверняка задавались все присутствующие. Один лишь Лоренс даже не дернулся, когда магический удар чуть не снес башню. Бывший архимаг Манарии мягко улыбается и отвечает:

— Разумеется, дело сложное. Но повторю: почти всю работу я возьму на себя. Ваша роль сводится к поддержке. Не думайте о далеком будущем, лучше сконцентрируйтесь на настоящем и покажите всё, чего достигли. Не все наши враги изначально были сильными, но все они приложили усилия для того, чтобы оказаться здесь и побороться за главный приз. У нас есть шансы на победу. И скажу даже чуть смелее: я уверен, что мы победим.

— Откуда такая уверенность? — Хмурится Элизабет, так как не видит перспектив.

— Не могу сказать. Сейчас мы находимся на вражеской территории, и даже охранные чары Тор-Гибалара не могут защитить нас от влияния Кадуцея и Водоворота Снов. Я вынужден хранить молчание, чтобы нас не подслушали. Когда придет время, я обязательно расскажу. Пока прошу довериться.

— И все же, — продолжает мастер-лучник, — каковы наши ближайшие шаги? Летим до Врат и проходим через них?

— Да, но пройти не сможем, так как они захлопнуты. Нам придется подождать, пока их не распахнут силой другие участники конфликта. После этого мы вступим в бой. Я намерен устранить как можно больше врагов уже на этом Пути, чтобы дальше было проще. Самый лучший вариант для нас — остаться с духовными существами один на один.

— Но так, разумеется, не будет, — смеется магистр Венселль. — Нужно еще не забывать про демонов, что сами могут всех поубивать.

— Могут, — кивает чародей, — но они идут своей дорогой и нетрудно догадаться, какое соглашение у них с вампирами. Последние расчищают дорогу к порталу, а демоны помогают его запустить. Потом все улетают каждый в свою сторону. Вампиры к себе на родину, Сареф возвращается домой, а демоны единственные, кто сможет высадиться на полпути. Понятное дело, на нас и духовных существ мест в этом путешествии не хватит.

— А почему этот портал не может вести в большее количество мест? — Уточняет Микилинтурин. — Было бы намного лучше, если каждый мог пойти туда, куда захочет.

— Понятное дело, но таковы ограничения. Можно задать не более двух точек выхода.

Тут Элин приходит неожиданная идея. Она странная, пугающая и даже наглая. Но лучше спросить сейчас, чем бояться и думать об этом дальше.

— Эм, если вампиры объединились с демонами, то, может, нам объединиться с духовными существами? — Громко спрашивает Элин, и все взгляды обращаются к ней. — Если духовные существа тоже могут совершить Исход, значит, смогут активировать портал и без демонов, даже если не так быстро или хорошо. Духовные существа пойдут по одному маршруту, а мы по другому.

Эзодор Уньер с улыбкой слушает предложение, а после кивает со словами:

— Да, разумеется, подобный план имел бы все основания для реализации. К тому же духовные существа не так зависимы от эмоций, как люди и другие жители центрального мира. Мы действительно могли бы договориться.

— Но?

— Нет никаких но. На самом деле я уже нашел могущественного союзника среди жителей Путей и давно попросил помогать вам. Я говорю о теневом фениксе или Плаче Забытых Народов, как его зовут. Кадуцей со своей компанией не захотели меня слушать по причине того, что им было важно убить всех жителей центрального мира.

— Подождите, то есть именно вы переписали контракт на меня? — Догадывается Элин.

— Да. Более того, именно я изначально передал в гильдию авантюристов контракт, который потом оказался у Сарефа, что оставил его тебе.

— Вы знаете, почему он поступил таким образом?

— Таково было решение самого феникса, — спокойно отвечает маг. — И ты, Элин, сыграешь в будущем сражении значимую роль, призвав на помощь феникса. На Путях Страж Реальностей никак не будет нас ограничивать, но это касается и остальных духовных существ, а также вампиров, которым служит Гаситель Света. Даже мне трудно выставить их всех в понятную иерархию силы.

Элин кивает, хоть и чувствует повышающееся волнение. Кто знает, что она сможет, если Плач Забытых Народов поможет без ограничений. Но с другой стороны зачем Элин вообще тогда нужна, если они находятся на Путях?

«Обязательно это узнаю», — обещает себе эльфийка. Впрочем, мэтр Эзодор говорит, что потребуется потренироваться и самолично займется подготовкой. Элин решительно кивает, постоянно учиться новому и выходить за рамки комфорта она уже умеет.

Глава 31

Если продолжать измерять время привычными правилами, что существовали в центральном мире, то можно сказать, что армия идет вперед уже три дня. Трое суток постоянных нападений, этого бы не выдержала ни одна армия, но нежить терпеливо продолжает путь к Вратам, за которыми всё решится.

За время марша приходилось постоянно заниматься восстановлением полков, но это самая легкая часть грядущих испытаний. Духовные существа продолжают отправлять на убой неразумных созданий, пока сами заняты подготовкой Исхода. Но они не успеют, мэтр Вильгельм в этом уверен, хоть и не знает, как именно протекает этот процесс.

С другой стороны это ему неинтересно, вовсе не за спасением он пришел сюда. Настала пора прекратить дурацкие игры на выживание и сделать это можно только одним способом: прекратив игру. Даже если это потребует бесчисленных жертв со всех сторон конфликта. Тысячи лет некромант готовился к этому и теперь намерен довести задуманное до конца.

Мимо проходят отряды в броне, по которой стекает отрицательная энергия. Самая сильная армия за всю историю существования центрального мира идет в последний поход, после которого никого и ничего не останется.

Некромант-полководец стоит на пригорке и смотрит на туман не обычным зрением. Вместо этого в разуме смешиваются образы, что передает каждый мертвый солдат. Таким образом некромант может получать сводки со всех мест разом, словно легион нежити — единый организм с тысячами глаз.

Рядом встает лич в алом плаще, что ждет известий. Помощник со времен первой Темной Эры оглядывает туман, но магические чувства настроены на отрицательную энергию, что течет под ногами и летает взвесью в воздухе. Там, где проходит воинство смерти, растекается Могильная Мгла, что убивает всё без возможности спасения.

— Еще семь часов в прежнем темпе. — Говорит бывший граф Вигойский.

— Осталось чуть-чуть. — Отвечает лич-полководец. — Мы откроем Врата и на нас сразу все бросятся.

— Духовные существа будут ждать на той стороне.

— Я про других.

— Среди вампиров я опасаюсь только Сарефа. Но он один.

— Есть ведь еще тот высший вампир.

— Есть. — Кивает некромант. — Он хороший организатор и манипулятор, но в прямом столкновении уступил бы Хейдену. Ты без труда сможешь его задержать. К тому же они не знают, кто именно ты такой и что можешь на самом деле. Меня больше волнует кое-кто другой.

Отрицательная энергия повинуется жесту и поднимается над землей. Потоки закручиваются, перетекают в иную форму и образуют сложные фигуры, чтобы при сложении образовался замок. Лич с интересом смотрит на миниатюру сооружения, а потом спрашивает, что это.

— Тор-Гибалар. Крепость тоже находится на этих Путях и на ней движутся выжившие жители центрального мира.

— Разве они смогут что-то сделать?

— Меня беспокоит бывший архимаг Манарии. Его знают под именем Эзодор Уньер, что родом из Западных Земель.

— Наш соотечественник?

— Нет, это его легенда. На самом деле он из Срединных Земель.

— А, понял. Тогда действительно стоит быть осторожнее.

Мерный топот сотен мертвецов не думает смолкать. Подобно ручью воинство растекается на множество ветвей, что движутся параллельно друг другу. Так сделано специально, чтобы минимизировать потери в случае ударов духовных существ, что периодически через небольшие Врата оставляют духовные бомбы. Восстановить численность войск нетрудно, но это тоже трата сил и времени.

И вот неподалеку начинается еще один прорыв. Сейчас свора огромных зверей самой разной формы врезается в одну из линий. Трудно бороться с противником, который может появиться в любой точке Путей, но конкретно эту армию так не остановить.

Нежить тут же вступает в бой, а лич сразу туда телепортируется, исчезнув во всплеске отрицательной энергии. Мэтр Вильгельм оставит возможный прорыв на товарища, а сам продолжит следить за округой и держать в уме ориентиры к Вратам…

Костлявые ноги вновь чувствуют под собой почву. Странно, конечно, что высшая нежить в принципе способна чувствовать давление земли на ступни ввиду отсутствия чувств, что были при жизни. Но магические чувства куда более совершенны, так что легко имитируют подобное. Боль они не воссоздают, но помогают ощущать окружающий мир для большего удобства.

Трехметровый олень со светящимися ветвистыми рогами проносится совсем рядом. Мертвецы бессильно падают под копытами, не в силах сопротивляться силе. Рога вдруг загораются сильнее, а вокруг духовного существа рождается вихрь духовной энергии. И это не просто напор силы, а скорее хаотичное вращение сотен острейших клинков, что легко разрубают мертвые тела.

С посоха лича слетает черная молния и ударяет в бок противника. Эта некромантия настолько сильная, что обращает в пепел даже собственных солдат, над головами которых пронесся чудовищный разряд. Диковинный олень пережил удар, так как постоянно несет на себе духовную броню. Однако силы удара оказалось достаточно, чтобы существо прокатилось по земле добрую сотню метров.

Копья и мечи нежити вокруг пытаются пробить защиту, но сейчас пришли намного более сильные духовные существа, хоть заправилы по-прежнему прячутся в тумане. Лич чувствует присутствие силы как минимум двух таких.

Один создал этот туман, в котором трудно поддерживать магическую связь, а второй постоянно подслушивает и даже пытается влезть в мысли. Но полководец помнит, кто это такой, так что знает, как защититься от этого.

А еще есть хорошая защита в виде Могильной Мглы, что растекается окрест. Эта сила убивает абсолютно всё, что не является мертвым. Это касается и духовной энергии, и самого Пути. Там, где прошла нежить, остается лишь черная земля, а в море духовной энергии видна незаполняемая просека.

Именно Могильная Мгла, что однажды была создана великим некромантом Соломоном для совсем другой цели, теперь служит отличным подспорьем, что сводит на нет даже силы великих духовных существ. Даже туман вынужден заполнять лишь промежутки между полками нежити.

Олень снова на ногах и пригибает голову, как это сделало бы живое существо из центрального мира. Сейчас трудно сказать, животный ли мир возник по подобию духовных существ или духовные существа скопировали чужой облик. Гигантский олень несется на лича, выставив сверкающие рога. В момент столкновения гремит взрыв, что поднимает кучу земли в воздух. Даже все мертвецы поблизости оказались подняты в воздух.

Лич нисколько не пострадал от такой атаки, но Пути симулируют многие физические законы центрального мира, поэтому вес играет роль. Намного более легкий полководец отлетел от тяжелого врага и прокатился по земле перед тем, как остановиться и вскочить одним движением. А земля уже подрагивает от топота духовного существа, что хочет снова повалить, растоптать, растерзать.

Вдруг отрицательная энергия под ногами приходит в движение и вырастает крупный шип. Отрицательная энергия послушалась лича и сверхуплотнилась, чтобы создать огромный черный шип, на который духовное существо напоролось грудью. Олень кричит и пытается вырваться, но это оружие может убивать даже духовных существ. Через тридцать секунд духовное существо навечно распалось лоскутами духовной энергии, но лич уже не смотрел.

Алый плащ отмечает путь полководца, что появляется рядом с каждым духовным существом и без лишней спешки побеждает. А поверженные солдаты быстро поднимаются и возвращаются в строй, где отряды образуют полки, что движутся к конкретному месту.

Постоянные нападения все же замедляют продвижение, но не только этим стараются преградить дорогу. По Пути проходят землетрясения, что создают на маршруте глубокие провалы, а однажды сразу десять тысяч воинов провалились глубоко под землю. Но ничто из этого не могло полностью остановить продвижение, и скоро взору открывается странная гора, которую будто рассекли на четыре части огромным топором в далеком прошлом.

Именно в этом месте находятся Врата на последний Путь, где духовные существа будут сражаться наиболее яростно. Мэтр Вильгельм смотрит на рассеченную гору и не может сдержать улыбки. Результат долгих трудов очень близок, осталось напрячься еще пару раз и забрать заслуженную награду.

Некромант изрядно хлебнул горя в прошлом, но теперь это не имеет большого значения. Но бывали веселые и приятные моменты, о которых думать намного приятнее, но и они не столь важны сейчас. Устремления привели в это место, где решится не только его судьба, но всех тех, кто тоже придет сюда.

Духовные существа, что собираются спастись. Вампиры, что собираются вернуться. Люди, что собираются надеяться. Демоны, что собираются уйти. И нежить, которая ни к чему не стремится. Разве что к окончательной смерти и заслуженному покою. «Еще совсем чуть-чуть», — убеждает себя мэтр Вильгельм, смотря на небо, где из тумана выплывает огромная полуразрушенная крепость.

К бутылочному горлышку приближается второй участник сражения, а вампиры и так постоянно были рядом, хоть и прятались. Сейчас они тоже выпрыгнут с обнаженными оружием. Где прячутся демоны, некромант не знает, но уверен, что они не захотят лезть в бой.

В последней войне даже демоны могут умереть, поэтому они постараются понаблюдать со стороны. Их черед настанет, когда вампиры отвоюют tramz arc. «Если отвоюют», — поправляет себя некромант.

Очень старое на самом деле тело и не менее старая душа наполняются силой и задором, словно снова наступила молодость. Дело, конечно, в волнении, но подобное чувство по-прежнему приятно. В детстве некромант не имел свободы делать то, что хочет. А когда заполучил, то счастливее не стал, так как путь к независимости оказался залитым кровью. Пришел черед исполнить последний каприз.

Лич-полководец снова оказывается рядом, как в старые и добрые времена. Сотни зачарованных рогов издают звуки сами по себе, ведь мертвые командиры могут приложить их ко рту, но не создать дыхание. Волшебный звук срывает с поводка заранее подготовленные заклятья, что усиляют, укрепляют и ускоряют каждого мертвого солдата в армии Могильной Мглы.

— Пускай все идут сюда. Мы всё равно выйдем победителями! — Флегматичный некромант вдруг разражается кличем, хоть и считает такое поведение глупым.

Лич молча поднимает металлический посох в знак согласия. Лука в черных доспехах тоже без слов обнажает возвращенный клинок из драконьей кости, хотя его интересует не успех предприятия, а новая схватка с Сарефом. Несмотря на то, что вампир с каждым разом становится сильнее, Лука всё больше пропитывается губительным воздействием Могильной Мглы. Возможно, скоро он станет с ней единым.

Глава 32

Водоворот духовной энергии кружится в определенном ритме, а после уплотняется до стабильной формы Врат. Именно здесь начинается финальная дистанция великой гонки длиной в пять тысяч лет. Но еще нужно заработать право участия в последнем забеге, именно поэтому неминуемо начинается противостояние.

Сареф смотрит на рассеченную гору, склоны которой частично скрывает туман. Но для зрения, симулирующего духовный взор местных жителей, это не помеха. Юноша видит, как мэтр Вильгельм стабилизирует Врата и скоро начнет ломать замок. Если бы духовные существа могли отвязать одни Пути от других, то давно изолировали бы последний Путь. Но вместо этого решили столкнуть всех лбами. Что же, это тоже хороший выбор.

Старший вампир смотрит по сторонам, но наблюдает не за армией нежити, а ищет других вампиров. Они наверняка должны были засечь происходящие события. Легион — однозначно, а Фриг Ройт, Белт Гуронн и Мастер уж точно. Остальные старшие вампиры не дожили до этого момента.

Но пока никого из прежнего отряда не удается отыскать. Возможно, они находятся по другую сторону от горы или еще в пути. Помимо этого юноша следит за чужим вниманием к своей персоне. С самого появления на этом Пути чувствует на себе чей-то взгляд. Сареф уверен, что это кто-то из могущественных духовных существ, что прячет взгляд в тумане.

На этого невидимого наблюдателя вампиру плевать, так как все равно ничего поделать не может, да и нет у команды Легиона каких-то особенных тайн, которые можно подсмотреть. Наверняка все остальные стороны конфликта лучше всего понимают план кровопийц. Но при этом один раз появился новый наблюдатель, что действовал менее осторожно.

Сареф сразу понял, что это не Легион или кто-то еще, так как узнал бы работу другого вампира. Поэтому без особых угрызений совести вычислил удаленную точку наблюдения и отправил к ней «подарок». Вряд ли бы так смог до поглощения душ Древних вампиров. После этого наблюдение сразу прекратилось.

— Сейчас-то идем в бой? — Спрашивает Кастул, сидя под деревом. Они пришли к нужной точке и сейчас нужно что-то делать.

— Идем. — Кивает Сареф. — Как только Врата распахнутся, мы сразу выходим и прорываемся к ним. И хотелось бы, чтобы нас поддержал Легион и остальные. Туман по-прежнему блокирует дальнюю связь, так что они тоже могут сидеть где-то неподалеку и ждать завершения работы мэтра Вильгельма.

— Ладно. А в чем конкретно будет заключаться план?

— Идем к Вратам, убивая всех, кто встанет на пути. Будет круто, если ты возьмешь на себя высшую нежить с алом плаще и с посохом, а я буду мешать бывшему учителю. — Сареф без опаски рассказывает о планах, так как они очевидны и без подслушивания.

Пускай получилось немного туманно, но Кастулу другого не нужно. Сареф и Легион уже давно продумали все планы до самого последнего шага, их обсуждать больше нет смысла.

Тем временем полки нежити берут гору в кольцо, нет, даже в два кольца. Внешнее обращено лицом наружу, чтобы отбивать атаки вампиров и других. Внутреннее смотрит на гору, так как духовные существа могут приготовить собственную армию, что войдет в распахнувшиеся Врата.

Старший вампир касается большим, указательным и средним пальцем меча Кастула. По клинку начинает течь расплавленное золото силы Герона, что губительно для нежити. Свой чернильный клинок Сареф тоже усиливает подобным образом. Приходит время пускать в дело всё сэкономленное.

В этот момент над расколотой горой поднимается столб света, который увидит кто угодно. Сареф и Кастул смотрят на явление и делают последние приготовления к бою. Процесс открытия Врат подходит к концу, значит, скоро нужно будет прорываться через четыреста тысяч мертвецов, окружающих гору плотными кольцами. Но замечает Сареф не только потоки энергии, но и странную летучую крепость, в природе которой не удается засечь духовную энергию.

Юноша концентрирует взгляд, но заклятье дальновидения размывается охранными чарами. Это точно не Легион, так как он не говорил, что обладает передвижной летучей крепостью. Похоже на работу демонов, что могли создавать такие сооружения, но Фаратхи не будет вмешиваться в противостояние, если не станет совсем плохо. Все же прорыв вампиры взяли на себя.

Земля под ногами неожиданное выгибается, а костяные отростки на длинном теле проходят в опасной близости от ног. Сареф не ощутил приближения нежити, так как Могильная Мгла пропитывает всё больше территорий, где ни вампиры, ни духовные существа не смогут разглядеть ничего, кроме тьмы. Речь, разумеется, о видении колебаний энергий. Если их нет, то любое магическое зрение увидит лишь пустоту.

Грандмастер успевает ударить мечом по туловищу монстра, но смертельного повреждения не нанес. Противник исчезает под землей, а Сареф теперь начинает следить за происходящим под ногами. На «Мелодию мира» Могильная Мгла тоже действует, оказывается, так что приходится увеличивать канал совокупной силы от Темпкрова и Герона, чтобы выйти за рамки возможного для старшего вампира.

На обострившиеся вампирские чувства начинает падать новая информация, что видит мир совсем в других красках, позволяя смотреть во все стороны и видеть не только отраженный от объектов свет, попадающий в глаза, или потоки энергии.

Так как физиологически Сареф не становится чистокровным вампиром, то не имеет нужных органов, способных видеть форму времени или цвет гравитационных волн, как описывал это Легион. Но новых возможностей становится достаточно, чтобы смотреть сквозь землю подобно рентгену.

Увиденное заставляет удивиться, так как почва кишит нежитью, как ведро с червями. Мертвые останки превратились в шестиметровых созданий, похожих на змей. У них острые клыки, а туловище покрыто костяной броней, из которых в разных местах торчат острые грани. Выходит, воинство мэтра Вильгельма намного больше.

Тем временем к паре движется целая дюжина, поэтому вампир приказывает напарнику высоко прыгнуть в воздух. Мастер-мечник без лишних слов и даже раскачки прыгает вверх. Земля, что была под ногами Кастула, разошлась волнами из резко выброшенной внутренней энергии. Через секунду почва взрывается под напором мертвых существ, что не успели схватить добычу.

Сареф и Кастул буквально висят в воздухе, так как вампир отменил действие гравитации, как это делают чистокровные вампиры. Потом за спинами место Врат вновь начинает сходить с ума, преобразуясь в стабильную форму. Сареф смотрит туда и видит открывающийся проход, хоть до самого места больше десяти километров.

— Кастул, нам пора. Готов?

— Глупый вопрос. — Грандмастер держит в руках обнаженный меч и большего ему не нужно. — Уже надоело прятаться в тумане.

Юноша улыбается и начинает пространственный перенос к нужному месту. Мимолетная тьма исчезает, а пара воинов оказывается лицом к лицу с передними рядами внешнего кольца нежити. Сареф надеялся оказаться ближе к горе, но что-то помешало.

Для взора вампира над местностью вращаются магические модели разнообразных заклятий, что не получилось разглядеть издали. Мэтр Вильгельм не тратил времени даром, первоначально окружив гору разнообразными чарами, одно из которых препятствует телепортации.

«Он и такое умеет?» — Удивляется Сареф, но размышления на самом деле не имеют большого значения. Если нужно, они пройдут путь на своих двоих.

Кастул первым вступает в бой, подумав, что так и было задумано. Широкий размах меча запускает волну яркого золотого света, где внутренняя энергия неожиданно перемешалась с силой Герона. Полукруг проходит сразу по десяти первым рядам, разбрасывая с огромной силой, а после и вовсе обращая в пепел. Над местом схватки поднимается сильный ветер, что взметнул волосы и невесомый прах.

— Я за тобой! — Кричит Сареф, и Кастул устремляется вперед.

В задачу не входит уничтожение всей армии, нужно лишь захватить Врата и победить мэтра Вильгельма и его помощников. Грандмастер и старший вампир напоминают метеор или комету, что несется по небосклону. Почти что натуральный золотой огонь движется напрямую к горе, не обращая внимания на любое сопротивление.

Вблизи может показаться, что рассыпается само пространство из-за частых ударов меча Кастула. Грандмастер широко улыбается, так как находится в своей стихии. Ему все равно на хитроумные планы и стратегию, он лишь хочет напоследок показать себя. И победа, и поражение для него закончатся одинаково, так что выбор лишь такой: пасть на землю и свернуться калачиком или победно воткнуть меч на вершине горы из трупов врагов.

Итог будет один, но полученные эмоции совершенно разные. Близкий конец снимает любые ограничения, сейчас Кастул впервые чувствует такой небывалый подъем. До этого просто нравилось доминировать в схватке и придумывать новые комбинации, но никакого долгосрочного удовлетворения это не приносило. Теперь понимает, что такая цель, как стать величайшим воином, была не совсем той, чего на самом деле хотел бы воин.

И когда приходит понимание, что желаемого не достичь, но и терять больше нечего, начинает раскрываться весь потенциал мечника. Кастул ни на секунду не поверил Сарефу в том, что он может исполнить заветное желание мастера боевых искусств или дать старт чему-то новому. Кастул уверен, что Сареф без раздумий солжет, чтобы стало легче, так что не кормит себя иллюзиями. Он даже не захочет никуда уходить, если ему вдруг предложат.

Кастул уверен, что эта война станет для него последней. Не потому, что его кто-то победит. А потому, что намерен навсегда бросить рукоять меча, когда абсолютно все Пути обрушатся в вечную тьму. Внутренняя энергия начинает изливаться настоящими водопадами, такого никогда прежде не было. Никогда прежде не было такого легкого вхождения в боевой транс. Никогда прежде воздух не казался таким сладким, а цель — настолько ясной.

Прямо сейчас Кастул и Урхаб впервые начинают работать вместе, а личность человека на финальном отрезке жизни начинает становиться целостной. Это не имеет ничего общего с удовольствием, к которому обычно стремился грандмастер. Это не связано с бегством от боли и плохих воспоминаний. Это абсолютное принятие всего и своей роли в происходящих событиях. Точка экстремума и апогей предназначения.

Мышцы приятно напряжены во время нанесения удара, а линия внутренней энергии легко пронзает тела давно уже мертвых противников. Сейчас никакая защита не способна устоять перед тем, кто может разрезать абсолютно всё. Поэтому, когда гномий клинок сталкивается с посохом цвета меди, Кастул улыбается еще шире.

Перед ним появляется самый сильный противник из ранее встреченных. Лич не уступает в скорости и силе, но двенадцать одновременных ударов складываются в один. Раньше Кастул считал, что круто нанести дюжину разных ударов, но сейчас додумался сложить их в один невероятный.

Странный металлический посох высшей нежити разделяется на две половинки, а потом голова скелета слетает с плеч. Сила Герона поджигает останки, а грандмастер останавливается позади противника после двенадцати штормовых оборотов.

Каждое вращение заканчивалось пылающим ударом, в стороны разошелся веер немыслимых разрушений, расколотой земли, горящей нежити и обжигающего воздуха почти на полтора километра. «Потрясающе», — Сареф держался всё это время позади, но товарищу явно не нужна сейчас помощь.

В этот момент чувства засекают близкое присутствие Легиона и других вампиров, а также летучая крепость начинает сверкать и подрагивать в облаке исполинских молний. Пришел черед очередного важного сражения.

Глава 33

Легион стоит среди деревьев в тумане. Найти получилось почти всех, кроме Сарефа и Кастула. Высший вампир считает, что это явно проделка Кадуцея, духовное существо специально глушит сигналы, и потребуется оказаться на небольшом расстоянии, чтобы пробиться через туман.

Но войско нежити найти было нетрудно, достаточно посмотреть, где Путь начинает стремительное разложение. Сареф не мог не найти мэтра Вильгельма, значит, будет где-то рядом вместе с Кастулом.

Мастер, что пришел самым последним, встает рядом и отчитывается о завершенной миссии. Легион даже забыл об этом, но стоило подумать, как уже не может вспомнить, против кого они сражались и кто стал «живым» оружием.

Если память об этом исчезла даже из разума высшего вампира, то дело сделано, жуткая сила несуществования вычеркнула из реальности сильного врага. Легион и сам не пережил бы такой удар.

— Хорошо. — Предводитель оборачивается и смотрит на последний десяток вампиров. Это был долгий путь, но еще многие наверняка погибнут. Даже сам Легион не может быть до конца уверен, что выживет. Гамрод, Йос, Кейлт, Фриг Ройт со своей помощницей, что не любит показывать лицо, Белт Гуронн, Мастер, Донкрик, Абалам и Китара. Лишь самые сильные и удачливые добрались до этого момента.

— Сейчас начнется сражение, которое закончится либо нашей смертью или победой. Но даже во втором варианте мы лишь ринемся на новое поле боя. — Торжественно говорит Легион. В момент речи его тело начинает меняться.

Худой и невысокий старик начинает расти, мышцы раздуваются и наливаются невиданной силой. Кожа становится чуть синей, а клыки выглядывают изо рта. Темная Завеса струится по мускулистому телу, а после застывает черными доспехами, что выдержат даже самый жестокий удар. За спиной разворачивается сразу две пары крыльев, что указывает на чистокровность вампира и его статус.

Кожистые крылья кажутся беззащитными перед ударами, но окружающие знают, что это лишь видимость. Волосы и борода полностью исчезают, уступая место плотной и подтянутой коже. Даже голос изменился, став очень низким.

— Давненько я не принимал этот облик. — Высший вампир разминает плечи и пробует сделать несколько ударов.

— Это настоящий облик? — Спрашивает Фриг, разглядывая двухметрового воина.

— Нет. Мне потребуется потратить очень много сил, чтобы принять истинный облик за пределами родного мира. На планете, откуда я родом, совсем иные условия. Это касается и климата, и температуры, и состава атмосферы и прочих физических параметров. Когда мы впервые пришли сюда, то поняли, что придется симулировать облик, которые использовали высшие млекопитающие на тот момент. Кости там, кровь, кожа, глаза и прочее. Но это не важно. Если мы победим, и вы выживете, то сможете своими глазами посмотреть. Теперь это.

Перед каждым вампиром появляется флакон. Внутри видна красная субстанция, что является кровью. В ноздри каждого ударяет сильный запах крови высшего вампира, это нельзя спутать с чем-то другим, и только кровь Древнего будет будоражить сильнее.

— Я заготовил её заранее. — Поясняет Легион. — Примите мой дар. Думаю, он будет последним. А потом мы отправимся в бой.

Все с почтением берут флаконы и выпивают до последней капли. Сейчас в телах товарищей бурлит настоящий пожар силы, многие из них никогда прежде не получали такой подарок и испытывают сейчас небывалую эйфорию. Только самые ценные помощники вроде Сарефа имели право получать такой дар, а сейчас Легион расщедрился для всех.

— Мне бы не хотелось возвращаться в одиночку, так что прошу не только победить, но еще выжить в процессе, — улыбается Легион и надевает шлем в форме головы летучей мыши.

— Если сумеем объединиться с Сарефом, то нас вообще ничто не остановит, — говорит Кейлт с горящим взором и возвращает маску на лицо. Его брат Йос молча кивает, его тело чуть подрагивает, словно готово пуститься в пляс.

— Я бы не был настолько категоричным, — смеется Фриг. — Духовные существа наверняка готовят сюрприз, а нежить не захочет пропускать.

— Разумеется, — кивает Легион. В руке высшего вампира зажат собственный клинок «Ёж Лагиранта». Причудливое оружие топорщится во все стороны шипами, чем напоминает шипастую дубинку, а не меч. Но Легион знает историю сотворения оружия, поэтому продолжает считать мечом. Второго такого, как и в случае любого уникального оружия, больше нет.

— А это что? — Мастер показывает на парящую крепость, что тоже приближается к Вратам.

— Жители центрального мира под руководством архимага Эзодора Уньера тоже хотят принять участие в нашей вечеринке, — пожимает плечами высший вампир.

— Их стоит опасаться? — Спрашивает Белт.

— Архимага — да, — Легион улыбается под шлемом, словно знает о нем то, чего не знают остальные. — К нему лучше вообще не лезть. Что же касается других, то Громовой отряд тоже может вставить палки в колеса.

Над далекой горой происходит выброс духовной энергии. Все понимают, что это означает открытие Врат. Если и вмешаться, то прямо сейчас. Оружие обнажено, заклятья подготовлены. Все вампиры подобно хищникам смотрят на ряды нежити и мысленно подгоняют Легиона отдать приказ. Но первыми в бой вступают не они. Легион замечает движение Сарефа и Кастула с противоположной стороны горы.

— Мы обречены на битву против всего мира, но на нашей стороне неизбежная судьба! — торжественно объявляет предводитель, и остальные вторят словам громким криком. «Я взял у людей гораздо больше, чем думал», — улыбается про себя высший вампир и переносит всю группу к линии обороны горы и Врат.

Появление Легиона знаменуется гигантским взрывом, что разом уничтожает сотни солдат Могильной Мглы. По полю прокатываются потоки пыли, в которой происходящее скрывается ничуть не хуже, чем в тумане этих Путей. Внутри пылевого облака продолжается бой на сумасшедших скоростях. Легион быстро отрывается от товарищей, врезаясь в строй нежити.

Среди сотен тысяч мертвецов высшей нежити не так много, так что меч вампира собирает невероятную жатву. По шипам оружия скачут алые разряды, которые усиливают частоту и яркость при каждом взмахе, словно рука вращает не меч, а тлеющую ветку. А вот очередной противник: с топора мертвеца стекает отрицательная энергия, а в ауре отчетливо видны нотки Могильной Мглы, что убьет даже бессмертных богов.

Два оружия сталкиваются в полете, после чего топор разлетается на куски вместе с головой и туловищем противника. Ударная волна оказывается настолько сильной, что прочая нежить поблизости катится по земле. Легион замирает с довольной улыбкой. Когда две тысячи лет вынужден строить козни и придумывать планы, очень захватывающе самому вступить в настоящий бой.

Ладонь в латной перчатке обращена к поднимающимся трупам, а после сразу шесть заклятий сплетаются в одно целое. Пульсирующее алой копье в полете разделяется сразу на сотню частей, что разлетаются на сто восемьдесят градусов со гулкими взрывами. Алый огонь пожирает мертвые тела, а после вновь собирается в точку взрыва, точка взрыва в осколок копья, осколки — в копье, а копье опять в руке вампира.

За спинами рождается звук моря и надвигающегося цунами. Фриг Ройт открыл большой пространственный разлом на какой-то из предыдущих Путей. Приливная волна в высоту в двадцать метров несется вперед и смывает перед собой всех. На гребне волны держится большой gramuru Белта Гуронна, напоминающего жемчужного кита с многочисленными плавниками и шестью глазами. Легион смеется и переносится на спину чудовища к остальным.

— И тебе не жалко тратить на такое столько сил? — спрашивает высший вампир у представителя Чангкорпской линии крови.

— А что её беречь? — хохочет Фриг.

«Похоже, моя кровь ударила в голову», — приходит к выводу Легион, зная, что кровь чистокровного вампира может вызвать эффект, похожий на опьянение. Но возражать нет смысла, подчиненные могут поступать, как им вздумается.

На горизонте поднимаются взрывы золотого огня, в котором Легион чувствует силу Герона. Сареф и Кастул чуть опережают на пути к горе, но верхом на волнах вторая команда доберется даже быстрее. Но при этом стоит не забывать о летящей крепости, что готова обрушить собственный удар по всему этому безобразию.

Древняя летучая крепость тоже достигает рядов нежити чуть в стороне, но явно не собирается тратить силы на рядовых солдат. Голубые молнии, что скачут по сооружению, набирают силу. Сверкающие извивы окружают замок, а после устремляются прямо к горе. В воздушном пространстве гремит взрыв, когда атака попадает в черный щит, что возник прямо перед копьями молний.

Вильгельм Вигойский не только успевает ломать замок на Вратах, но еще и реагировать на атаки в свою сторону. Вот только когда к горе прибудут вампиры, ему станет еще тяжелее. Легион снова смотрит на парящую крепость и прикидывает, кто из них может быть опаснее.

— Очевидно, что он, — без тени сомнений говорит высший вампир. Стоящий рядом Мастер вопросительно поворачивает голову, но Легион просто качает головой.

Того могущественного лича не видно, значит, он перегородил проход Сарефу. Высший вампир не помнит, чтобы в армии мертвых был кто-то еще, кроме мэтра Вильгельма, кто сможет представлять для них опасность.

Вся нежить сейчас внизу под толщей несущейся волны. Чем дальше пространственный разлом, тем меньше высота волны, так что Легион уже своими силами подгоняет течение, когда Фриг был вынужден захлопнуть переход.

До горы еще два километра, а навстречу несется туча стрел и копий. Наконечник каждого снаряда содержит заряд отрицательной энергии, но вокруг кита появляется сияющая голубым цветом сеть. Безымянная вампирица из клана Ройта вскинула руки перед сотворением магического барьера. Если бы Легиону это было нужно, он мог бы узнать больше о личности правой руки Фрига, но это больше не имеет значения.

Тем временем замок в небесах отправляет новый фронт молний, что несутся к магическому барьеру. Вдруг огромный черный щит пропадает, а за ним оказывается нежить-дракон, что несется прямо к крепости. Подобно молниеотводу мертвый дракон вбирает все заряды в себя и продолжает полет как ни в чем не бывало.

По всей видимости некромант решил вместо пассивной защиты отправить в бой высшую нежить. Такое чудовище может быть довольно опасным, хотя вряд ли победит. Легион вновь смотрит лишь вперед, где из земли выросла большая башня из отрицательной энергии. Это может оказаться даже опаснее драконов.

Глава 34

В вышине отчетливо видно поле битвы за Врата. Элизабет стоит на одной из крайних площадок и смотрит вниз, где легион нежити старается помешать вампирам подобраться к горе. На высоте поднимается сильный ветер, но девушка справляется с дрожью и активирует «Повелителя молний».

Благодаря стараниям мэтра Эзодора, Тор-Гибалар не просто является невероятно укрепленным местом, но еще удивительным образом усиливает чары. Достаточно небольшого усилия, чтобы всё сооружение потонуло в полотне из молний. Именно Элизабет нанесет первый удар в этом сражении со стороны выживших.

Рядом стоит остальной Громовой отряд, полностью готовый к бою. Все максимально сосредоточены и спокойны. Это относится и к Элин, что за недолгую жизнь успела побывать в таких ситуациях, что может не выпасть на всю жизнь обычного человека или эльфа. И, разумеется, это не могло не закалить дух подруги. Эльфийская девушка стремилась стать сильнее и полезнее, и на определенном уровне добилась этого по мнению волшебницы.

Клаус Видар, Микилинтурин и Аддлер Венселль стоят рядом и включатся в сражение, когда летучая крепость достигнет горы. Или в том случае, если враги нападут первыми. Лоренс и Бальтазар тоже полностью готовы к бою и помогают Йорану начертить большую магическую фигуру на камнях.

Скоро на площадке появляется и сам архимаг. Подобный титул по большей части официальный, но Эзодор Уньер по праву может носить его даже после уничтожения центрального мира.

— Вампиры начали, — предупреждает мастер-лучник, чьи невидимые лучи внутренней энергии расходятся во все стороны на много километров. — Можно я кого-нибудь подстрелю?

— Поберегите силы, магистр Венселль, — просит мэтр Эзодор, — у вас будет еще много шансов вступить в бой. Леди Викар, начинайте.

С грохотом в сторону горы устремляются наконечники молний. Элизабет чувствует, что сейчас сможет буквально свернуть горы и уничтожить армию врагов. Возможно, это следствие особого тонизирующего зелья из запасов архимага. А может, просто решимость и влияние поддержки товарищей. Во всяком случае сейчас у них есть план, а враги вполне ясны.

До этого вампиры и духовные существа действовали скрытно, устраивали засады, били в спину и вербовали агентов. Теперь же наступает момент, когда все встречаются на поле боя, и никакая больше хитрость не склонит чашу весов в их пользу. Сейчас всё решится на уровне боевого мастерства и ресурсов. Пускай трудно соперничать с такими оппонентами, но капитуляция бессмысленна, так как в плен никто их брать не будет.

Первая магическая атака врезается в некромагический барьер. Было очевидно, что мэтр Вильгельм не позволит бить по себе в такой момент. Но уже раскручиваются жернова нового заклятья, в мозгу вспыхивают абстрактные модели волшебства, а тело направляет новый чудовищный разряд в сторону горы. Но в этот раз не удалось проверить барьер на прочность, так как вперед вырвался нежить-дракон.

Элизабет может поклясться, что это то самое мертвое создание, что атаковало их в Срединных Землях. Тогда Громовой отряд не смог с ним сладить и был вынужден бежать, но сейчас отступать некуда. Дракон перехватывает разряды молний и продолжает полет. Очевидно, что таким способом его будет не уничтожить.

Сейчас архимаг Уньер не будет вступать в бой. По плану он постарается сберечь как можно больше сил на случай, если они столкнутся с мэтром Вильгельмом, вампирами, демонами или сильными духовными существами. Значит, с этим драконом нужно будет разобраться Громовому отряду. И теперь они успели подготовиться.

Йоран Тискарус в другой части площадки творит нужные пассы, чтобы создать гравитационный колодец, который может разорвать даже высшую нежить в форме взрослого дракона. Чудовищному созданию не поможет ни бессмертное тело, ни бесконечные силы, ни отрицательная энергия. Все ждут, пока дракон приблизится как можно ближе, чтобы точно не смог уйти от удара.

В этом плане ключевая роль будет отдана Микилинтурин и Йорану, остальные будут лишь помогать в определенный момент. Дракон, конечно, увидит колодец в образе скрученной силы гравитации в воздухе и постарается облететь на большом расстоянии.

Создать колодец невероятной силы нетрудно, но у этой версии заклятья есть определенный минус: его нужно создавать заранее и нельзя перемещать. Из-за этого нужно придумать, как заставить противника войти в опасную зону.

Дракон равняется с колодцем, облетая по дуге, и в этот момент с места срывается грандмастер Разрядового Поля. Из всех присутствующих Микилинтурин самая быстрая. Путь движения мастера боевых искусств оставляет в воздухе сверкающую линию, что заканчивается прямо у морды дракона.

Нежить явно такого не ожидала, хотя в принципе не должна иметь самосознания. Воительница просто пинает дракона в нос, вкладывая огромную силу. От подобного столкновения нежить переворачивается в воздухе, а Микилинтурин тем самым оттолкнулась высоко в воздух. Элизабет создает сильную воздушную волну в бок монстра, что гонит монстра прямо в гравитационный колодец.

Крылатый противник быстро возвращает контроль над ситуацией и начинает противодействовать потоку, сверхсилы даже по меркам драконов ему хватает. Монстр складывает крылья, чтобы уменьшить влияние ветра и сейчас попробует спикировать ниже, пролететь под крепостью, а после подняться с другой стороны. Но все маневры были заранее просчитаны.

Дракон начинает снижение и врезается в щит из внутренней энергии. Клаус Видар создал его менее чем за секунду, а Микилинтурин тем временем уже летит к земле, где приземляется на еще один щит, от которого отталкивается с невиданной силой.

«Похоже, недавней медитацией очень сильно раскрутила внутренний очаг», — приходит к выводу Элизабет, так как глаза просто не смогли различить полет грандмастера.

Воительница подобно настоящей молнии унеслась в небеса через туловище нежити. Возвращенное к жизни создание имеет невероятное по прочности тело, которое даже магическая сталь возьмет с большим трудом. Но Микилинтурин собой же пробила высшую нежить, оставив дымящуюся дыру в животе. Клаусу нужно было успеть убрать щит, а Элизабет резко увеличила напор ветра, превратив в ураганный с помощью волшебной палочки из сердца стихий.

Пока мертвый дракон пытается выправить полет, крыло задевает край гравитационного колодца. Этого оказывается достаточно для того, чтобы объект втянуло в экстремальную зону. Академическое образование подсказывает чародейке о том, что чем тяжелее объект, тем быстрее его затащит в колодец.

Дальше происходит ужасающий процесс, где тело нежити превращается в ленту. Трудно вообразить, какие силы там приходят в движение, хоть девушка помнит, как на занятиях чертила движение векторов, где сначала объект растягивается, а потом закручивается. С мертвым драконом происходит то же самое. В определенный момент нежить попросту разрывает на куски, из которых, можно надеяться, враг уже не воскреснет.

Но Эзодор Уньер придерживается другого мнения и говорит, что некромант легко восстановит даже такие повреждения. Элизабет кивает и наносит последний удар, пока останки сильно не разбросало между небом и землей.

Драконий огонь из сердца стихий намного свирепее любого другого пламени, поэтому нежить обращается в пыль, летя к земле горящими останками. Один сородич опосредованно положил конец существованию другого, хотя оба уже давно мертвы.

— Молодцы, — хвалит архимаг.

Тем временем гора уже близко, но крепость под ногами неожиданно вздрагивает. Все смотрят по сторонам, но никто не атаковал их. Мэтр Эзодор уже сканирует сооружение до самых нижних уровней с помощью магии.

— Мы сейчас упадем, — спокойно говорит маг.

— Что? Почему? — доносится с разных сторон.

— Эту крепость построили демоны очень-очень давно. Поэтому они знают, как сделать так, чтобы она перестала выполнять заложенные функции. Сейчас нас атаковал один из демонов.

— Мы можем починить?

— Боюсь, технологии демонов для меня темная комната, — улыбается чародей. — Всей жизни не хватит, чтобы разобраться. Мэтр Йоран, вам знаком «Вертикальный тормоз Ван Гуда»?

— Да, это одно из базовых заклятий гравмейстеров, — кивает юноша. — Заставляет падающий объект остановиться.

— Примените его, пожалуйста, на всю крепость, чтобы дотянуть до горы. Будет замечательно, если получится рухнуть прямо на нее.

Элизабет замечает удивленный взгляд Йорана и полностью понимает причину. «Вертикальным тормозом» можно заставить левитировать камни и книги, можно даже поймать падающего человека. Но как удержать тысячи тонн камня? Ни одному магу не хватит сил на подобное. Даже отряд волшебников вряд ли справится.

— Не переживайте насчет маны. Просто создайте и поддерживайте, а я подстрахую, — спокойно объясняет архимаг.

Тискарус кивает и приступает к сотворению чар. Как чародейка и ожидала, падение нисколько не замедлилось и лишь продолжило набирать скорость. Но в определенный момент что-то изменилось в местном «океане» магии. Словно он начинает помогать, окутывая строение сверкающей сеткой. Это очень странно, но помогает замедлить ход.

Тор-Гибалар успел потерять почти половину набранной высоты и продолжает снижаться, но гораздо медленнее. Если так продолжится, то они смогут дотянуть до горы и мягко приземлиться. Вот только Могильная Мгла считает иначе: над горой появляются три огромных изумрудных копья, которые обращены не на вампиров, а на крепость, будто мэтр Вильгельм считает их самыми опасными.

Элизабет успела поднять палочку, но архимаг жестом останавливает сотворение барьера. Похоже, это что-то более серьезное, что лучше предоставить архимагу. Копья не сразу срываются с места, а медленно наращивают скорость, будто невидимые лошади начинают тянуть тяжелую телегу. И чем больше проходит времени, тем быстрее движутся пугающие снаряды.

Мэтр Эзодор же не собирается создавать какой-либо защиты. Напротив творит чары, которые Элизабет не знает. Конечно, почти весь процесс сотворения заклятья находится в голове мага, поэтому девушка может ориентироваться только на странный жест, где чародей ладонью закрыл правый глаз.

Память не может вспомнить заклятий, которые требуют такого жеста. «Вероятно, что-то уникальное какой-то специализации», — волшебница снова ловит себя на мысли о том, что до сих пор не знает специализации архимага. Такое ощущение, что он хорош во всем, хотя это невозможно.

Гигантские изумрудные копья тем временем летят быстрее и уже находятся в опасной близости от крепости. Йоран с огромным трудом поддерживает заклятье, но еще есть шансы долететь до горы.

Вдруг одно копье просто испаряется, хотя это не похоже на разрушение заклятий. Потом Адддер показывает куда-то в стороне от горы, где видно, как копье появилось над полем боя и ударило по высокой морской волне, что появилась непонятно откуда.

Следом пропадает второе копье и бьет в то же место, а третье вовсе меняет кардинально меняет направление и врезается в гору. «Он просто телепортировал снаряды в другие места!», — догадывается Элизабет.

Тор-Гибалар начинает падать быстрее, так как мэтр Эзодор отвлекся от помощи Йорану. Девушка видит, как дрожат руки чародея, но тот решительно вбрасывает еще больше сил, чтобы заставить крепость пролететь последний отрезок и врезаться в гору. Уже ничто не смогло бы остановить такую махину, но все сейчас думают только о том, как удержаться на ногах.

Глава 35

Вокруг пылает огонь. Он проникает в суставы, глаза и ребра. Странное дело, но тело будто бы кричит в агонии из-за подобного пламени, что невероятно хорошо противодействует природе нежити. Высшая нежить после обезглавливания продолжает анализировать обстановку. Существование продолжится, даже если изрубить тело на мелкие кусочки.

Горящее туловище падает на землю, а череп продолжает катиться в сторону горы и останавливается через пятнадцать метров. «Это сила того Древнего вампира, что прикидывался богом солнца. Он создал силу, что отлично противодействует нежити, как и сила Небесного Чертога», — пустые глазницы смотрят на оставленное тело, где отрицательная энергия тушит пожар.

Следом череп проваливается под землю, чтобы появиться рядом с телом. Отрицательная энергия начинает латать повреждения, и полководец быстро поднимается на ноги. К сожалению, посох нельзя также восстановить, так что костлявые руки, покрытые тонким слоем мумифицированной кожи, бросают обломки оружия на землю.

Полководец Могильной Мглы недооценил новых противников. Перед ним стоит тот самый вампир по имени Сареф, что является Вестником нынешней Темной Эры. За спиной подходит мечник, обладающий очень высокими боевыми навыками. Возможно, за прошедшие пять тысяч лет люди стали лучше разбираться в боевых искусствах.

Магические чувства различают ускорение темпа ходьбы мастера-мечника, а вот старший вампир напротив обходит лича. Темный пузырь между ладонями превращается в черное копье. Лич разворачивается и направляет кончик копья из отрицательной энергии в грудь противника. Меч врага с огромной силой бьет по копью и отводит в сторону, а после оппонент делает молниеносный рывок с явным намерением вновь отсечь голову.

Пытаться бороться с помощью боевых искусств бесполезно, это высшая нежить понимает. Да и вообще не может использовать искусство Духа, так как в теле нет внутренней энергии. Мертвое тело обладает сверхчеловеческими характеристиками, но одного этого не всегда достаточно. Главная сила заключается в магии и Могильной Мгле.

Сверхсжатый канал магической энергии несется навстречу клинку, а потом гремит взрыв огненной магии, что отклоняет оружие в сторону. Лич вынужден показать, что владеет не только некромантией, а также без опаски может создавать такие взрывы, так как сам от них не пострадает. Вдруг облако огня резко расходится в стороны, и из пламени вылетает мечник, что вновь перерубает копье, обе руки и туловище.

Снова сила Герона поджигает останки, замедляя возможности восстановления. А мускулистый воин в татуировках гордо смотрит на поверженного противника. Броня из внутренней энергии предохранила от магического взрыва.

«Странно, нельзя сказать, что он сильнее и быстрее того противника», — лич понимает, что не может вспомнить, с кем сражался у стен Золотого Града. Странное и непонятное явление, но прочая память нисколько не пострадала, так что вряд ли это следствие козней врагов.

Лич анализирует обстановку и видит странные колебания в воздухе. Они полностью незаметны обычному зрению, и даже магическое ничего не увидит. Но вот отрицательная энергия, что теперь присутствует везде, странно движется в такт несуществующему ветру.

— Он поглотил Герона и Темпкрова, — раздается в мыслях голос мэтра Вильгельма. Похоже, некромант занят не только открытием Врат, но и слежкой за всем происходящим вокруг расколотой горы.

— Что ты хочешь сказать? — также телепатически спрашивает нежить.

— Корона Штормов управлял движением и покоем. Сареф чуть помогает товарищу, создавая вокруг тебя зону покоя, а вокруг мечника — движения.

Теперь лич понимает, почему бой кажется намного более сложным, чем предыдущий. Вампир, что стоит неподалеку, замедляет каким-то непостижимый образом, и это не является магией, которую можно было бы «убить» с помощью Могильной Мглы. А мечник напротив становится средоточием «движения».

«Непростые противники», — спокойно рассуждает высшая нежить. Весь разговор и мысленные рассуждения не заняли и секунды, а к месту схватки уже спешат сотни мертвецов, что услышали призыв лича. Они не смогут победить таких врагов, но их много и не жалко. Для отвлечения в самый раз.

Ходячие скелеты натягивают луки и выпускают тучу стрел, пока другие максимально быстро приближаются с поднятым оружием. Если можно было каждого солдата в армии сделать высшей нежитью, их бы точно ничто не остановило, но мэтр Вильгельм не мог заранее создать такое количество нежити и остаться незамеченным, так что приходится работать с тем, что есть.

Бывший кузнец обрушивает молот на голову вампира по имени Сареф, но через глаза нежити смотрит сам лич. Особое заклятье некромантии, что в древности называли «Замогильной дорогой», позволяет воплотиться в теле другой нежити. Разумеется, если сам некромант тоже ей является. Статный юноша нисколько не изменился в лице, когда вместо низшей нежити показался лич.

Вампир легко уходит от удара, а клинок из алхимических чернил отсекает обе руки с молотом. Не каждое оружие может навредить телу высшей нежити, но сила Герона явственно чувствуется даже в оружии из странной субстанции. Следом огненный кнут из солнечного света проходит по толпе нежити, обращая в горячий прах, а лич вновь «воскресает» через мертвую оболочку очередного солдата.

Таким образом лич может быстро возвращаться в бой, пока все сотни тысяч мертвых воинов не падут. Но есть некоторая странность в том, что противники нисколько не пострадали во время боя.

Главное оружие вовсе не некромантия или мертвые слуги. Могильная Мгла незримо пронзает пространство во все стороны, приводя к разложению всё сущее. «Вероятно, их тела тоже предохраняет сила Герона», — пока что это единственное заключение, близкое к правде.

Над полем битвы проносится воющий ветер. Лич замедляет шаг и смотрит через глаза солдата совсем в другом месте, как другие вампиры движутся на гигантской волне. Довольно трудно сражаться сразу на два фронта, а ведь еще вступила в бой летучая крепость, с которой приходится возиться напарнику.

Даже если лич мог бы тяжко вздохнуть, то не сделал бы этого. Он уже прошел через чуть ли не уничтожение мира. Он страдал и заставлял страдать других. Только непосвященные думают, что иметь бессмертное тело, значит, иметь вечно бодрый дух и живой ум. Душа все равно истончается и разрушается, просто для смерти по причине «старости» потребуется не пятьдесят, а пятьдесят сотен лет или чуть больше.

Потом душа в мертвом теле все равно распадется, оставив лишь пустую оболочку, которая просто будет лежать и ждать конца Вселенной. Подобную смерть высшей нежити еще никто не смог проверить на практике, так как никто не смог прожить столько, но личу кажется, что именно так и будет. И есть, пожалуй, только одно исключение, а именно некромант, что призвал в эту эпоху, чтобы положить конец Темной Эре.

Сейчас он называет себя Вильгельмом Вигойским, а свое настоящее имя мог даже забыть. Сам лич тоже не горит желанием пользоваться именем, которое ему дала мать очень-очень давно в месте, от которого уже ничего не осталось. Использование имени — оковы прошлого, которые сейчас не нужны. Пусть лучше то, что осталось в прошлом, там и останется.

Телу не нужно обязательное участие мыслей для сотворения магии. Обе руки синхронно поднимаются к небу, и перед волной вздымается черная башня из отрицательной энергии. Подобно волнолому она встречает напор и пытается задержать вампиров, у которых не должно быть защиты Герона от незримого воздействия Могильной Мглы. В этот момент из пространственного перехода появляются изумрудные копья Вильгельма.

Лич не сразу понял, почему товарищ помешал, а потом доходит, что это дело рук мага из летающего замка, что постепенно теряет высоту. Гремит взрыв, который разметал и волну, и башню, а потом приходится отвлечься на прежних противников, что продолжают стремительно приближаться к горе, поняв, что противник куда-то вновь переместился.

«Похоже, придется потратить силы прямо сейчас, хоть я пообещал Вильгельму, что поберегу их для духовных существ», — логика вполне проста: если им сейчас помешают, то уже есть риск так и не перенестись на следующий Путь, где всё решится.

В разуме появляется образ лестницы, каждая ступенька несет на себе определенную руну. Абстрактная модель магии, как это называют современные маги, выглядит как длинная каменная лестница, что ведет в черную-черную пропасть. Там находятся Врата, которые являются более величественным сооружением, чем всё, что могут создать духовные существа.

Кто-то скажет, что в этом подземном царстве находится мир мертвых. Если не вдаваться в подробности, это действительно так, но чтобы распахнуть гигантские бронзовые ворота, нужно сломать запоры и приложить много сил для того, чтобы сдвинуть одну из створок. Нужна хотя бы щелочка, в которую можно прошептать имя того, кого нужно вернуть в мир живых.

Над этим местом властвует очень опасная сила, которая может использовать мертвых, но больше не хочет. Разумеется, она не позволит кого-то забрать из страны мертвых, поэтому способ затрачивает очень много сил. Но иначе нельзя, так как лич погиб еще во время первой Темной Эры, а значит, оставил почти все силы в прошлом.

Магия Хаоса смогла перенести душу из запретного места, но пришлось долго восстанавливаться, прячась в теле вампира. А потом силой поделился Вильгельм, которому она сама очень нужна. Пришло время вернуться по-настоящему.

Через щель во Вратах в мир мертвых глядят сотни зрачков. Это сила и опыт, что лич потерял после смерти. Из тьмы появляется рука скелета с шестью пальцами, и лич сразу же тянется своей. Крепкое рукопожатие на самом деле является финальной точкой строительства канала, через который высшая нежить возвращает себе то, что было в древности.

Руки по-прежнему чувствуют сильное рукопожатие, которое потом трансформируется во что-то иное. Лич отвлекается от мысленного путешествия и смотрит на правую руку, что сжимает костяной посох. Это зримый результат долгих побед, где победитель забирал силу поверженных вместе с одной из костей их тел.

Некромантия спаивала душу проигравших с посохом. Один демон однажды назвал посох Arkatem, что переводится как «перекресток множества дорог».

В прошлом лич побеждал мастеров боевых искусств, великих магов и жрецов. Также мог переспорить ученого и переиграть полководца на поле боя. И сейчас эти души помогут выполнить задуманное. И пускай это лишь подражание той силе, но в отличие от нее высшая нежить не испытывает угрызений совести, когда нужно пожертвовать всеми остальными, чтобы достичь своей цели.

Отрицательная энергия восстанавливает алый плащ за спиной, а лич вновь смотрит на противников, что уже почти добежали до горы. Один из ходячих трупов, который движется к мечнику и вампиру, вдруг останавливается. Мертвая плоть подергивается отрицательной энергией, и вот уже стоит полководец армии, а посох шепчет что-то, что предназначается только для его ушей.

Глава 36

Сареф видит склон горы, которая уже совсем близко, осталось меньше двухсот метров. Лич куда-то пропал и на поле боя трудно заниматься его поисками с учетом того, что он может переместиться в тело любого солдата. Чуть впереди бежит Кастул, прорубающий путь среди мертвых защитников. Легион с остальными вампирами тоже должен прибыть к горе, где они смогут наконец воссоединиться.

Выжившие жители: 10

Гора закрывает летучую крепость, поэтому юноша не знает, что там происходит, но очевидно, что последние выжившие тоже направляются к ней. Вдруг грандмастер резко останавливается, так как впереди снова вырос лич с алым плащом.

Глаза вампира быстро пробегают по противнику, подмечая новое оружие в костлявых руках. Выглядит как посох, что получился путем сложения десятка костей. Материал прочно спаян друг с другом и вряд ли это просто стиль такой.

Кастул заносит меч за голову и обрушивает мощный удар сверху вниз. Сареф попросил не тратить много сил, но сразу понял, что задумал товарищ. Он нацелился вовсе не на лича, а на гору. Разрез пространства может пройти по месту, где сейчас находится мэтр Вильгельм. Самим Вратам, что уже почти распахнуты, это не навредит, но некроманту может доставить неудобства.

Но полководец Могильной Мглы не позволил нанести жуткий удар. Ходячая мумия вдруг срывается в ближний бой в черном потоке. Посох блокирует путь меча, и противники начинают мериться физической силой. Это выглядит впечатляюще, так как земля вокруг места столкновения тут же вздыбилась, а враги ушли почти по пояс в землю.

«Странно, раньше он не так концентрировался на физическом уроне», — юноша подмечает новое поведение высшей нежити. Сражаться с наступающими мертвецами и одновременно анализировать обстановку довольно легко. Даже не нужно тратить внимание на низшую нежить, только следить за передвижениями вокруг и наносить удары клинком из алхимических чернил.

Кастул и лич же продолжают схватку в ближнем бою. Грандмастер не может разрубить новый посох, что вращается с большой скоростью и атакует с разных направлений. Сареф считает себя достаточно опытным, благодаря поглощенным душам мастеров, чтобы оценить мастерство владения оружием. Высшая нежить сама выходит на уровень магистров и грандмастеров.

Странно и необычно, но это действительно так. Лич будто дернул какой-то переключатель и стал докой в боевых искусствах, хотя раньше не демонстрировал ничего подобного. Вокруг мертвого тела и оружия даже кружится дымка отрицательной энергии, что заменяет собой внутреннюю. Сейчас он показывает удивительные приемы с посохом и даже заставляет Кастула пятиться.

Длинное ударное оружие порхает в руках и бьет то одним концом, то другим. Потом пытается размозжить череп противника, но последний отпрыгивает в сторону. Поэтому посох ударяет в землю и создает буквально взрыв, поднимая куски почвы высоко в воздух. С каждым ударом отрицательная энергия ускоряется, сжимается, а потом выпускается. Как по законам боевых искусств.

Но Кастула и Урхаба это не может смутить. Тем более сейчас, когда мастер-мечник вошел на пик собственной формы и силы духа. Даже если враг вдруг стал мастером боевых искусств, это никак не должно повлиять на результат. Они должны победить и сделать это быстро. Сареф пока не хочет вновь использовать силу Короны Штормов, так как заимствование чужой силы оказывает сильное давление. И не важно, Темпкрова это мощь или Герона.

При этом юноша старается держаться на расстоянии, так как любой пропущенный удар может стать причиной поражения. Сарефа еще ждут духовные существа с Кадуцеем во главе, так что нужно экономить силы и не лезть на рожон. Юноше приходится еще дальше отойти от сражающихся, так как во все стороны летят камни, потоки сверхускоренного воздуха и энергии разной природы.

Сражающихся не всегда даже видно, порой напоминают облако пыли, в котором лишь слышны частые удары оружия и взрывное испускание внутренней или отрицательной энергии. До горы всего сто метров, а Сареф не может бросить Кастула, но этого и не нужно, так как строй мертвецов вдруг взрывается, когда с неба падают Мастер и Белт Гуронн. Старшие вампиры будто телепортировались, несмотря на магическую блокаду пространственных перемещений.

— Нет, нас Легион просто взял за шкирку и бросил как мячик, — флегматично пожимает плечами Белт.

— Мы поможем Кастулу и догоним позже, — говорит Мастер. — Легион сказал, что будет ждать тебя в горе. Вы должны заняться некромантом и перехватить контроль над Вратами.

Сареф кивает и продолжает путь к горе.

— Не забудь защититься силой Герона. Вокруг некроманта отравленный воздух, — дает последнее указание Мастер и создает большое крыло из Темной Завесы.

Юноша делает вдох и открывает канал силы от Герона чуть больше. На самом деле он постоянно держит его открытым, чтобы нивелировать воздействие Могильной Мглы, но теперь придется усилить защиту. И не просто усилить, но еще прикрыть старших вампиров, что пришли на выручку.

Тело тем временем продолжает сражаться на бешеной скорости. Перед глазами постоянно мелькает нежить самых разных форм. Один раз мертвый великан перекрыл дорогу, но вампир просто ускорился и пробежал между ног. Во все стороны раскидываются мертвецы, и вот впереди открывается черный проход внутрь расколотой горы.

Сареф без раздумий вбегает и движется в сторону Врат. Здесь магические чувства сходят с ума из-за огромных объемов духовной энергии, что испускает проход на следующий Путь. Возможно, именно поэтому вампир пропустил появление нового врага, хотя будет правильнее назвать его старым. Лука в черном доспехе и со знакомым мечом в руке набросился из-за камня и пнул с чудовищной силой.

Не удалось полностью уклониться от удара, так что Сареф на полном ходу врезался в стену и отскочил от нее. Зрение перекрывают разноцветные вспышки, в которых удается разглядеть несущийся к шее меч. Рефлекторно тело приседает, а в мышцы уже вбрасывается щедрая порция внутренней энергии.

Одновременно с нырком Сареф переходит к одному из приемом школы Белого Пламени, когда нужно сделать полный оборот вокруг оси тела и в конце выбросить ногу для нанесения очень мощного удара. Энергия Духа вырывается в облике белого гудящего огня и сминает черный доспех высшей нежити, отправляя в полет до противоположной стены. Жаль только, что подобный физический урон малоэффективен против такого противника.

«Наверное, будет лучше навсегда разобраться с Лукой, чтобы больше не мешал», — решает старший вампир. Конечно, это будет тратой времени, но если оставить всё, как есть, то он просто последует за Сарефом и нападет во время схватки с мэтром Вильгельмом. Остается надеться, что Легион и сам продержится. Высший вампир он или кто?

Тело делает рывок в сторону врага, а чернильный клинок уже готов к бою. Лука тоже готов встретить врага и обрушивает костяной клинок на голову. Возникает ощущение, что бывший авантюрист стал еще быстрее и сильнее, чем было на втором уровне Золотого Града. Происходит молниеносный обмен ударами, что болью отдаются в запястье.

Сареф отпрыгивает от размашистого удара, а с меча противника срываются черные капли отрицательной энергии. Пока что они сгорают в барьере Герона вокруг тела, но очень сильно истощают защиту. «Как у него это получается? Даже тот лич так не мог», — юноша не хочет еще сильнее открывать канал к душе Герона, так как в голове начинает рождаться сильная боль.

Под ногами разливается черная вода, она струится по стенам разлома и бежит ручьями. Напоминает ловушку, но это неудивительно, так как на месте мэтра Вильгельма вампир бы поступил точно так же.

Вокруг поднимаются черные пары, что вызывают резкий упадок сил и головокружение. Сареф уходит в оборону и старается выйти из опасной зоны, но оказывается, что явление происходит на всем отрезке пути до самого центра горы, что скрывается за неровностями ущелья.

Для противодействия нужно срочно понять, что происходит, поэтому Сареф прибегает к опасному методу. Свойство двойственности, которой славится Лайтроллская Линия Крови, является невероятной способностью. Но для её использования нужно сильнее открыть крышку люка, за которой находится борющаяся душа Герона.

Чтобы хоть как-то это уравновесить, приходится больше вынуть меч из черной башни. Темпкров и Герон с удвоенной силой начинают друг другу мешать, что вызывает дикую боль по всему телу, а не только в голове.

Но боль можно перетерпеть, главное — оставаться в сознании. Здесь вампирская природа хорошо пригождается, так как намного крепче человеческой. Лука начинает двигаться очень медленно, словно в киселе, так как угодил в зону «покоя», а через пять секунд Сареф прекращает дышать. Это нужно для того, чтобы принять новую природу взамен духовной. Юноша закрывает глаза, а когда их открывает, то смотрит на мир глазами нежити.

Вся боль моментально пропадает, так как мертвые не чувствуют подобное. Это опасное состояние, так как Сареф не намерен умирать окончательно, только на время, пока удается задерживать дыхание. Теперь видно, как в воздухе кружится огромное количество черного снега или праха. Энергетическая субстанция, похоже, и есть Могильная Мгла, что невидимым слоем оседает на всем подряд и проникает внутрь вместе с разложением.

Раньше Сареф представлял, что Могильная Мгла работает как радиация, но текущий образ тоже довольно жуткий. И особенно волнительно смотреть на Луку, что стал буквально средоточием Могильной Мглы. Глаза Сарефа не видят его лица и тела, только плотное облако черного снега. Сразу становится понятно, почему рядом с ним возникает резкий упадок сил: бывший авантюрист добровольно сделал из себя бомбу, чтобы унести вместе с собой Сарефа.

Могильная Мгла безвредна для мертвых, но если специально накапливать в себе, то даже тело высшей нежити начнет неизбежное угасание и рассеивание. Лука наверняка понимает это, но пошел на такой шаг, чтобы иметь хоть какой-то шанс исполнить желание. Скоро от его тела и воскрешенной души ничего не останется, но и Сареф постоянно находится в Могильной Мгле и симптомы грядущей гибели всё явственнее.

Нужно закончить всё здесь и сейчас. Старший вампир снова начинает дышать и отменяет двойственность с природой нежити. Кислород поступает в тело, кровь начинает бежать быстрее вместе с ускорением сердцебиения.

В ущелье, где они находятся, очень высокая концентрация Могильной Мглы, будто кто-то опустил исполинскую тряпку в ведро с нею, а потом начал выжимать над головами сражающихся. Чем больше проходит времени, тем быстрее приближается смерть, а Лука уже «убил» даже влияние силы Темпкрова.

Сближение с ним чревато последствиями. Это как подходить к голодному аллигатору или пытаться схватить вращающиеся лопасти вертолета. Без последствий Сареф отсюда не уйдет, но бежать нельзя. Значит, придется выполнить задуманное, как бы сложно ни было.

Глава 37

Лука стремительно движется вслед за вампиром. Ему даже не нужно стремиться нанести смертельный удар, достаточно держаться близко, чтобы Могильная Мгла сделала работу вместо него. Сареф это понимает, поэтому сохраняет дистанцию и готовится нанести ответный удар. Использовать силу Древних вампиров для этого не хочется, так что остается прибегнуть к магической специализации.

Магия Хаоса довольно сильна, а «Умножение чумы» остается единственным боевым заклятьем с самым высоким уровнем освоенности, что сейчас составляет 27,7 %. Юноша считает, что этого будет достаточно, чтобы ускорить разложение Луки, ведь магия Хаоса может многократно ускорить процесс распада, хоть фундаментально работает по иному механизму, нежели Могильная Мгла.

«Сильный порыв» из стихийной магии Ветра отталкивает противника на несколько шагов, чем дает время на сотворение нужных пассов для «Умножения чумы». Враг видит, что старший вампир готовится что-то сделать, поэтому взмахивает клинком, с которого срывается черный разряд.

Рефлексы не смогли спасти от такой атаки, Сареф даже вскрикнул, когда разряд угодил в тело. Вспышка боли, которой никогда прежде не испытывал, прокатывается по телу, почти что вводя в исступление. Кажется, что плавится кожа и перегорают нейроны.

«Это однозначно магическая атака», — через боль вампир продолжает анализировать действия врага. При жизни Лука не владел магией, а в Вар Мурадот нес с собой волшебные свитки. А теперь вдруг овладел некромантией высокого уровня. Или мэтр Вильгельм знает, как дать магические силы нежити, или черная молния является результатом действия какого-то артефакта.

Сверху уже летит костяной клинок и уже не до экономии сил. Сареф моментально откатывается в сторону, вскакивает на ноги и мощным ударом отправляет противника в стену. Это получилось только благодаря помощи Темпкрова, сила которого ускорила тело концепцией «движения». Это же вампир совмещает с пассами, чтобы успеть их сотворить до повторного удара.

«Умножение чумы» влетает во встающего противника и принимается за исполнение страшной казни. Доспехи ржавеют и отваливаются кусками, а мертвое тело превращается в кисель, который быстро переходит в состояние песка.

Невероятно быстрое разрушение материи, от которого очень трудно защититься. Лука продолжает шагать, но потом ноги отказывают, а тело падает на землю, где рассыпается прахом. Один лишь клинок почему-то не подвергся воздействию магии Хаоса.

Сареф тяжело дышит. Силы стремительно покидают в этом месте, нужно как можно скорее достичь центра горы. Регенерация сильно помогает, возвращает жизнь омертвевшим местам, что соприкасались с телом врага во время ударов. Но помочь с болью от воздействия поглощенных душ не получится.

Удержание в себе и Герона, и Темкрова оказывает слишком сильное давление, даже если Корона Штормов еще пытается сдерживать себя по условиям достигнутого соглашения. Герон же борется изо всех сил, и волны столкновения душ эхом боли отдаются в теле.

Мысленно вампир заставляет себя встать и продолжить движение. Барьер из силы Герона опасно истончился, а именно он предохраняет от Могильной Мглы, что покрывает собой абсолютно всё вокруг. Даже Легион за две тысячи лет не смог придумать способа противодействия этой силе.

Система снова пытается вывести какое-то сообщение, но интерфейс искажается цифровыми артефактами и помехами, ничего разглядеть не получается. Может, Система хотела наградить за победу над Лукой, но закручивание гаек Кадуцея не позволит этому случится.

С каждым шагом всё быстрее Сареф бежит вперед и вскоре видит перед собой столб духовной энергии, что поднимается над горой. Именно там находятся Врата, которые так нужны. А вот «Мелодия мира» различает топот орд нежити, что начинают заполнять собой проходы к горе. Вероятно, мэтр Вильгельм подходит к концу работы и скоро начнет штурм следующих Путей.

«Стоит ускориться», — юноша через боль и усталость заставляет тело выдать еще больше скорости. Если рядом с некромантом осталась какая-нибудь нежить, то к ней лич-полководец сможет переместиться. Может случиться так, что Сарефу с Легионом не получится навалиться вдвоем на одного.

Старший вампир выбегает на площадку, вбросив больше силы Герона в барьер вокруг себя. Не хотелось бы вдыхать отраву некроманта, который стоит перед вихрем духовной энергии. Справа чувства засекают присутствие высшего вампира. Сареф поворачивает голову и видит, что как раз в этот момент Легион обрушивает шипастую дубину, что на самом деле меч, на голову большому дракону-нежити.

От удара драконья голова раскалывается, а потом высший вампир взмывает в воздух, делает мертвую петлю и на полном ходу пролетает через туловище дракона подобно пушечному снаряду. Останки нежити падают на дно ущелья к остальным крылатым собратьям.

«Вот что его задержало», — догадывается юноша. Следом Легион тоже влетает на площадь перед Вратами и останавливается рядом с Сарефом.

— Выглядишь не очень, — смеется Легион в облике высокого и широкоплечего воина с двумя парами крыльев за спиной.

— Возникли трудности, — старший вампир накидывает защиту Герона на боевого товарища, так как вездесущая Могильная Мгла подействует даже на чистокровных вампиров, пусть эффект и будет слабее.

— Понятно. Тогда давай займемся твоим бывшим учителем.

Сам же бывший учитель словно не замечает вторженцев, наблюдая только за Вратами. Сверхчеловеческие чувства Сарефа, подкрепленные возможностями Древних вампиров, показывают ход разных заклятий, что сейчас бурлят в центре площади. Неудивительно, что мэтр Вильгельм так сосредоточен, малейшая ошибка может серьезно замедлить работу.

Легион без движений и слов активирует какое-то свое заклятье, что похоже на невидимый таран, лишь почва под магией разбрасывается в стороны. Ударное заклятье врезается в магический барьер и начинает бороться. Пространство искривляется, трещит, раздается звон, но защита все же выдерживает урон.

— Крепкий, — замечает высший вампир.

— Подпитывается каналом излишек энергии Врат, — Сареф смотрит по сторонам, но не видит другой нежити. — Кстати, а где другие вампиры?

— Уже в пути. Прибудут в течение пяти-семи минут.

Вдруг земля рядом с Вратами приподнимается, и над поверхностью показываются две костяные руки. Похоже, какая-то нежить просто спала в могиле, пока не пришло её время. Как и ожидал Сареф, это лич оставил здесь останки, через которые сможет воплотиться сквозь пространство. Значит, Кастул, Мастер и Белт Гуронн к этому моменту не одолели его. Из могилы поднимается высшая нежить в алом плаще и посохом в руках.

— Сами перемещаются сквозь пространство, а нам мешают. Даже Фриг не может толком разгуляться вблизи горы, — Легион смотрит на нового противника. — Сареф, постой в сторонке и сохрани побольше сил. Я займусь ими обоими.

— Уверен?

— Я готовился к этому две тысячи лет, — высший вампир резко ускоряется даже для глаз Сарефа и врезается в лича. От силы столкновения высшая нежить улетает в скальную стену, которую пробивает на несколько метров. Юноша хотел было уже удивленно поднять бровь, но потом дошло, что лич сам успел размягчить место, чтобы снизить урон.

Легион же делает еще один рывок и обрушивает оружие на барьер вокруг Врат. Рождается алая вспышка, в которой бегают разряды молний, а земля под ногами сильно вздрагивает. Высшие вампиры, разумеется, обладают большой физической силой, но не всегда она может помочь.

Пространство пронзает посох, брошенной сильной рукой. Легион уклоняется от снаряда, а потом на площади сталкиваются заклятья. Лич и высший вампир одновременно создают барьеры и атакующую магию самых разных форм. Сареф удивленно смотрит на то, как лич легко играется самыми разными специализациями, будто они его родные.

Сила самых разнообразных стихий обрушивается на высшего вампира: жаркий огонь и воющий ветер, каменный дождь и скачущие цепные молнии, а потоки воды так и норовят обернуться ледяной коркой под ногами. На всякий случай Сареф отходит подальше, а потом видит, что по ущелью, из которого он пришел, движутся отряды нежити. Скоро станет сложнее.

Легион тем временем создает вокруг себя пляску оружия из крови, искажает законы реальности и магии, трансформирует Темную Завесу и накладывает множество других чар, которые без помощи Системы юноша не сможет засечь. Потом резко становится темно из-за черного облака какого-то заклятья некромантии, но в ней вспыхивает пульсирующая кровеносная система.

«Легион вынужден сдерживаться, так как должен будет помочь мне и против духовных существ. А вот лич резко стал сильнее, до этого не показывал подобного. Неужели он тоже имеет доступ в мир мертвых?», — к сожалению, Сарефу остается только гадать, так как не является экспертом в подобных материях.

За спиной раздается взрыв, массивный клин из золотого огня прорывает толпы нежити. Вполне ожидаемо, что грандмастер со старшими вампирами сразу бросился к горе, как только оппонент исчез.

Они довольно быстро добежали и сейчас остановились рядом с Сарефом. Из другого ущелья показывается остальной отряд вампиров. Никто из прибывших не пытается влезть в бой Легиона и полководца Могильной Мглы.

— Врата, вижу, уже почти открыты, — из пространственного перехода вываливает Фриг Ройт вместе с остальными. Во время прорыва никто не пострадал.

— Ага, — кивает Белт. — подожди, как ты смог перенестись?

— Разложил по полочкам заклятье, что держит блокаду и нашел путь, который не блокируется, — пожимает плечами представитель Чангкорпской Линии Крови, словно это плевое дело.

По мнению Сарефа это потрясающий результат, требующий внимательности, аккуратности, серьезных вычислительных мощностей мозга и много везения. Фриг Ройт, конечно, постоянно прикидывается дурачком, но котелок у него варит ого-го.

Да и в целом, если посмотреть на других старших вампиров, то никто не оказался здесь за великую силу. Белт Гуронн сумел скрыться в сказках Вошеля на две тысячи лет, а перед этим славился стальной выдержкой по приручению gramuru и феноменальной интуицией, которая подсказала даже то, что ему не по пути с прародителем Линии Крови, которого изначально боготворил.

Мастер является ярким образчиком хладнокровия и потрясающей эрудиции. Также он великолепный лидер, хоть и не любит быть на виду у всех. Легион явно не ошибся, когда предложил ему сотрудничество. К сожалению, Сарефу неизвестна история старшего вампира. Сам Мастер говорить не захочет, а Легион будет уважать желание помощника, если эта информация действительно не окажется нужна для исполнения Исхода.

Юноша уже неоднократно ловит себя на том, что во многом очень похож на Мастера. Возможно, они стали бы прекрасным тандемом, если история изначально осталась бы связанной с вампирами. Вдруг Врата вспыхивают, а после разносится гром по окружающим землям. Мэтр Вильгельм оборачивается по ту сторону барьера и смотрит на весь этот бардак. Это означает только то, что Врата открыты и готовы к переходу.

«Как вас тут много. Ладно, нам пора», — по губам читает Сареф, а потом видит, как некромант поднимает руки, и барьер разлетается осколками. Это отличный шанс для нападения, но Врата резко начинают увеличиваться. Подобно куполу взрыва Врата поглощают в себе всю гору и земли вокруг нее.

Сареф чувствует пространственный переход, значит, они все отправляются на следующие Пути. «Что именно там произошло, из-за чего мэтр Вильгельм решил забрать всех?», — узнать получится только по завершению перехода. На всякий случай Сареф готовится моментально вступить в бой, стоит только выйти из Врат.

Глава 38

Какая-то большая сила несет всех вперед. Тор-Гибалару оставалось каких-то двадцать метров до горы, когда вся округа исчезла во вспышке духовной энергии. Элин крепко зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела, что находится в каком-то ином месте. К счастью, остальные находятся рядом и тоже осматривают новое окружение.

— Мы перешли через Врата? — спрашивает Элизабет.

— Да. Мы именно там, куда стремились. Во Врата провалились все, кто находился поблизости.

— Но зачем мэтру Вильгельму было делать так?

— У него не оказалось другого выхода, — кажется, у мэтра Эзодора есть ответ на каждый вопрос. — Духовные существа мешали их распахнуть, так что пришлось ломать силой. Это неизбежно привело к тому, что Врата потеряли стабильную форму и начали интенсивно расширяться. Думаю, мэтра Вильгельма просто прижали с двух сторон, и он решил поступить так.

— Ладно, а куда теперь? — спрашивает Микилинтурин.

Это действительно важный вопрос, так как весь отряд возник в каком-то зале с четырьмя выходами в разные стороны. Элин уже вовсю разглядывает каменные стены и магические светильники, что рассеивают мрак. Каких-либо окон здесь нет.

Архимаг отвечает не сразу, о чем-то размышляя с задумчивым видом. «Или он магию творит», — думает эльфийка, так как чародею такого уровня вряд ли всегда нужно творить пассы и читать заклинания, чтобы создать волшебство. Все терпеливо ждут ответа.

— Духовные существа знатно подготовились, — говорит наконец архимаг Уньер. — Мы находимся в Бесконечной Башне. Реликтовое сооружение Путей в образе башни с неисчислимым количеством этажей. Сколько не поднимайся к вершине, башня одновременно будет расти с той же скоростью.

Элин по этому поводу нечего сказать, разве что удивиться чудесам Путей. До этого не подозревала, что могут существовать бесконечные вещи. Впрочем, Йоран все же ставит под сомнение истинную природу места, говоря, что это может быть пространственным искажением.

— Да, мэтр Йоран, это не настоящая бесконечность. Её можно обмануть или сломать. Но главная проблема не в этом. Все остальные участники последней игры тоже в Башне, где постоянно путаются ходы. Мы наверняка встретимся с нежитью, вампирами или демонами, если они были там где-то рядом. Все готовы к бою? — чародей обводит взглядом присутствующих.

Эльфийка решительно кивает, пока что совсем не принимала участия. Остальные тоже отвечают о готовности. Эзодор Уньер кивает, а потом предупреждает, что здесь будут и духовные существа ожидать. Также рассказывает о том, какие есть возможности у Бесконечной Башни. Элин удивлена тому, откуда архимаг всё это знает. Вряд ли были люди, что доходили до сюда. «Или об этом ему рассказал Плач Забытых Народов?».

По словам верховного мага выходит, что Башня «бесконечно» высокая и в высоту, и в ширину. К тому же постоянно меняет планировку помещений. Это идеальная защита против любых вторжений, так как пришлые могут бродить внутри сооружения слишком долго.

«Это действительно духовным существам на руку. Лучше заставить врагов плутать и сражаться между собой, чем предложить встретиться на поле боя», — Элин послушно идет за группой, продолжая концентрироваться на канале с теневым фениксом. Его помощь еще потребуется.

Даже архимаг не знает точного маршрута наверх, где находится портал в по-настоящему другие миры, но знает, на что нужно ориентироваться. Но препятствовать будет не только запутанность коридоров и лестниц. Впереди раздается топот ног, и за поворотом видна толпа нежити, что пытается услышать здесь зов некроманта. Мэтр Эзодор уже сказал, что стены башни блокируют любую магическую связь, так что вряд ли мертвые слуги смогут услышать новый приказ.

Но сразу становится понятно, что некромант предусмотрел такое развитие событий и оставил указания на подобный случай. Нежить не просто топчется на месте, а выжидает врагов Могильной Мглы. Стоило им увидеть группу людей, как сразу же поднимается оружие, а фигуры ускоряются в сторону живых.

Вперед выходят Бальтазар и Клаус Видар. Низшая нежить не самый опасный сейчас противник, так что все не будут тратить на них силы. Штормящий порыв внутренней энергии срывается с щита магистра и опрокидывает переднюю линию атакующих. Алебардист же врывается во вторую линию с мощным взмахом длинного древкового оружия.

Лезвие алебарды пылает оранжевой внутренней энергией и легко перерубает мертвые тела. Элин признает, что товарищ неплохо раскрутил внутренний очаг во время подготовки. По словам самого алебардиста он сейчас находится на уровне, на котором никогда прежде не бывал. Возможно, ему не хватит таланта и усердия, чтобы в одночасье стать мастером боевых искусств, но он имел все шансы достичь этой ступени к старости.

Всё же практикующие искусство Духа живут намного дольше других людей и меньше болеют. И если старость снижает доступные объемы внутренней энергии, то мастерство манипулирования ею и выбранным оружием напротив возрастает. Именно поэтому получается, что многие адепты только на закате жизни достигают ступени мастера.

Сейчас Бальтазар на огромной скорости прорубается через солдат Могильной Мглы. Воздух вокруг него гудит от бешено вращающегося оружия, а лезвие оставляет медленно затухающие следы, которые потом образуют что-то похожее на сеть.

Мощные удары крушат доспехи, щиты и кости, и вскоре на ногах не остается ни одного мертвеца. Для полного уничтожения желательно сжечь останки в магическом пламени, но архимаг призывает не тратить на это силы и отправляться дальше.

На пути встретилось еще два отряда нежити, а потом показался зал с большой винтовой лестницей наверх. Элин теперь понимает, что Башня не просто так зовется Бесконечной. В любом другом подобном сооружении не составило бы труда дойти до противоположной стороны в пределах одного яруса, но сейчас они прошли почти два километра, а ходы уводят всё дальше и дальше. Эльфийка бы тут точно потерялась.

Палец архимага показывает на лестницу, значит, им туда. Вот только на ступенях сидит какой-то человек с темно-фиолетовых шелковых одеяниях. Вместо лица у него золотая маска, а в руке серп из того же материала. Во всяком случае визуально.

У Элин чувства настроены на обитателей Путей лучше всех, кроме самого архимага, поэтому сразу поняла, что это местный житель, а не вампир, демон или нежить.

— Стойте! — духовное существо встает на ноги. — Вам запрещено находиться здесь. Я не могу пропустить…

Эзодор Уньер сложил пальцы правой руки уточкой, а потом резко разжал с одновременным поворотом ладони к потолку. Духовное существо исчезает в потоке яркого пламени с почти что человеческими криками боли. Всего за шесть секунд от защитника остался лишь прах, а чародей даже шага не замедлил.

— Будьте осторожны, — говорит архимаг. — Нам могут попасться более опасные противники. Вплоть до самых могущественных духовных существ. Элин, будь готова начать по моему приказу.

— Поняла, — сразу отвечает Элин, чувствуя небывалое волнение.

Именно сейчас всё может решиться. От результата будет зависеть их судьба, даже несмотря на то, что уже проиграли битву за центральный мир. Но по-прежнему хочется верить, что архимаг имеет запасной план. Мэтр Эзодор кивает и первым начинает подниматься по лестнице.

Отряд поднимается сразу на несколько уровней, хотя вряд ли становится ближе к крыше башни из-за свойства бесконечности. Сейчас чародей ведет к какому-то другому месту. Пока что на глаза не попались ни вампиры, ни прочая нежить.

Учитывая размеры Башни, это неудивительно. Однако во время перехода по мосту через пропасть, всё вокруг начинает дрожать. Архимаг приказывает перебежать через мост, прижаться к стене и замереть.

Так все и поступают, а после мост разлетается на куски из-за длинного змеиного тела, что ползет наверх. Кажется, что огромное создание, поднявшееся из пропасти, является бесконечным, но скоро показывается хвост и исчезает на более высоких уровнях. Во время движения светильники на стенах погасли.

— Это было духовное существо? — спрашивает Йоран.

— Да. Гаситель Света, что служит высшему вампиру. Ни с тем, ни с другим нам лучше не встречаться, — отвечает архимаг и продолжает вести отряд по собственному маршруту. — Интересно, как они смогли пронести его сюда…

Элин внимательно смотрит по сторонам, хотя Башня очень бедна на какие-либо отличительные элементы. Все комнаты пусты, вокруг лишь камень, светильники, лестницы и балконы. Огромное и пустое пространство.

Эльфийка обращает внимание на Лоренса, что идет рядом. Юноша на удивление ведет себя тихо и почти не улыбается. Учитывая его хладнокровие во многих опасных ситуациях, вряд ли он сильно переживает.

— Все в порядке? — шепотом спрашивает Элин.

Вместо ответа юноша с улыбкой поднимает большой палец вверх. Как уже знает девушка, этот жест означает, что «всё хорошо». Чувство беспокойства не отпускает, но лезть в душу спутника Элин не может. Вскоре показывается еще одна большая лестница. Нет, даже неимоверно огромная лестница.

Тысячи ступеней исчезают вдалеке, а ширина лестницы больше двухсот метров. Где-то впереди спускается чья-то фигура в шелковой мантии, как у первого встреченного духовного существа, но уже полностью черного цвета.

Скорее всего это тоже духовное существо, лица которого нельзя разглядеть во тьме капюшона. Но Элин знает, что у духовного существа и не должно быть человеческого или какого еще лица, если оно само не захочет принять конкретную форму.

— Это уже опасный противник, — предупреждает Эзодор Уньер. — Стойте позади и прикрывайте друг друга. Я сам займусь.

Верховный чародей начинает подниматься по ступеням, а навстречу несутся потоки холодного воздуха. Элин успокаивает дрожь и начинает ускорять поток внутренней энергии в теле. И одновременно желает магу легкой и быстрой победы, хотя вряд ли так получится.

Духовное существо смотрит сверху вниз на вторженцев, но нисколько не обращает внимания на огненный меч, что появился в руке мэтра Эзодора. Архимаг поднимает ногу и собирается наступить на следующую ступеньку, как вдруг нога опускается на совсем другую через пятьдесят метров.

Глаза эльфийки не заметили телепортации, и теперь смотрят на дугу огня, что несется к голове духовного существа. Но кое-что оказывается быстрее даже пространственного прыжка.

С вышины бежит волна мрака, что достигает подножия гораздо быстрее удара архимага. Именно поэтому Элин не увидела, удалось ли убить защитника места. Нахлынувшая стена мрака похожа на морскую волну, что несет куда-то. Эльфийка борется, пытается удержать равновесие, кто-то хватает за руку, а после возвращается свет.

Элин смотрит на крепко схватившего Лоренса. Потом оглядывается и видит остальную группу, но без архимага. Да и оказались они в каком-то ином месте! Девушка встает на ноги и оглядывает зал с колоннами, которых они точно по пути не проходили. Духовные существа поступили хитро, разделив отряд с Эзодором Уньером, единственным из них, кто знал, куда идти.

Все смотрят друг на друга, а тем временем вокруг возникают небольшие Врата, через которые проходят духовные существа. Было ожидаемо, что на Путях они могут переноситься в любое место. Элизабет приказывает приготовиться к бою. Сначала нужно отбиться, а уже потом думать, что делать дальше.

Глава 39

Несмотря на то, что духовные существа разлучили с архимагом, Элизабет не впадает в панику. Даже вид наступающих врагов не слишком страшит. Похоже, подобное больше не может как следует взволновать девушку.

Громовой отряд вместо того, чтобы встать кольцом, стремиться достичь ближайшей стены и прижаться к ней. Это получается без проблем, и теперь все готовы встретить местных воинов.

Духовные существа выглядят по-разному. Некоторые напоминают людей, но с разноцветной кожей или измененным строением тела. Есть похожие на зверей, каких можно было встретить в центральном мире. А также присутствуют совсем странные и даже монструозные формы. Прямо сейчас на магистра Видара наваливается туша с шестью когтистыми лапами и пытается растерзать.

Мастер-щитоносец выдерживает напор, а после резко толкает щитом. Удар выпускает такое количество внутренней энергии, что все бегущие противники опрокидываются и отлетают в другую часть зала.

Магистр Венселль не тратит стрелы и обстреливает духовных существ сжатой внутренней энергией. Скорость стрельбы настолько высокая, что рождается небольшой вихрь вокруг стрелка, а враги больше не смогли приблизиться.

Изрешеченные тела существ медленно распадаются на духовную энергию, а с противоположной стены и колонн сыпятся камни и песок.

«Это оказалось легче», — думает волшебница, но не спешит расслабляться. Все же духовных существ очень много. Так много, что ими можно забить все проходы Бесконечной Башни, если мэтр Эзодор не шутил. Но по какой-то причине их нет, так что остается двигаться дальше, но вот куда?

— Магистр Венселль, вы чувствуете господина архимага? — спрашивает Элизабет.

— Мои лучи не могут пройти сквозь стены Башни. Тут я ничем не смогу помочь, — говорит мастер-лучник.

— Возможно, имеет смысл подождать, пока архимаг нас не найдет? — предлагает Йоран.

— Мы не знаем, сможет ли он это сделать, — качает головой Аддлер. — Да и где вообще оказались относительно той большой лестницы наверх?

— Я помогу, — вдруг произносит Элин, что до этого стояла с закрытыми глазами. — Точнее, я и теневой феникс.

По полу от фигуры эльфийки ползут тени, что принимают облик гигантских крыльев. Плач Забытых Народов находится за пределами Башни, но сейчас получить от него помощь гораздо проще, чем когда мешал Ограждающий Барьер вокруг центрального мира вместе со Стражем Реальностей. Сейчас великое духовное существо начинает показывать Элин верную дорогу.

Еще до прилета на Пути с туманом и расколотой горой, архимаг позвал к себе эльфийку и помог установить контакт с теневым фениксом. После попросил постоянно поддерживать канал, так как помощь духовного существа им точно пригодится. Элин ждала приказа архимага, но сейчас его нет, так что приходится думать самостоятельно.

— Молодец! — хвалит Элизабет и первая направляется за подругой.

Элин идет с закрытыми глазами, но легко видит окружение через духовный взор. Плач Забытых Народов делится не только знанием дороги, но и возможностями видения мира через призму местных жителей.

Теперь эльфийка понимает, что Башня на самом деле просто вихрь духовной энергии, что принял конкретную форму. А находятся они в центре исполинского циклона размером с центральный мир, где разные течения порождают бесчисленные ходы внутри Башни.

Феникс также сообщает, что духовные существа специально сделали так, чтобы любой вторженец потратил огромное количество времени и сил, чтобы добраться до места, где находится tramz arc. Элин не поняла смысла термина, но догадалась, что это тот портал, к которому они шли. Рядом шагает Клаус Видар, готовый к любому нападению, а остальная группа идет следом.

Еще несколько раз на них нападали духовные существа, но всякий раз удавалось отбиться без особого труда. Словно здешние хозяева не особо стараются убить пришлых, скорее просто пытаются задержать на хоть какое-то время.

Через несколько ярусов теневой феникс вдруг трубит тревогу. Волна предостережения пробегает по телу, вызывая непроизвольную дрожь. Элин начинает дышать быстрее и с трудом держится на ногах.

Товарищи обеспокоенно спрашивают о случившемся, а потом канал к фениксу вдруг схлопывается. Последнее, что поняла эльфийка из слов духовного существа: «Дорога пересеклась с территорией злой и страшной силы. Смерть вокруг…».

— Тут опасно, а присутствие феникса исчезло. Давайте активируем те амулеты, что дал мэтр Эзодор, — говорит Элин.

Архимаг заранее дал каждому много волшебных артефактов, что могут помочь в разных ситуациях. Одним из самых важных назвал золотую монету неизвестной никому чеканки. Чародей объяснил, что амулет временно сможет уберечь от влияния Могильной Мглы, но толком не объяснил, что это такое. Возможно, это как раз тот случай, когда стоит применить защиту. На предыдущих Путях архимаг сам защищал всех, но теперь им придется позаботиться о себе.

Каждый достает монету, крепко сжимает в руке и шепчет активационную фразу. Потом Элин чувствует, что тело словно заворачивают в теплое одеяло. Очень приятное чувство, что дарует также уверенность и спокойствие. А это именно то, чего всегда не хватает в опасной ситуации. Использовав защиту, все продолжают путь. Элин сейчас ведет по памяти, но весь маршрут вряд ли вспомнит.

Через сто метров отряд выходит к большому мосту, под которым раскинулся настоящий город. Каменные здания стремятся вверх острыми крышами, а пустые улицы и темные окна говорят, что здесь давно уже никто не живет. А может, никто и никогда здесь и не жил. Группа начинает преодоление моста, как вдруг Аддлер предупреждает об опасности и натягивает лук.

Стрела улетает в город под ногами, где сталкивается с черной молнией, что тоже неслась к мосту. Две атаки сталкиваются лбами, вызывая взрыв. Микилинтурин приказывает всем бежать, а сама спрыгивает с моста. Элизабет срывается на бег и слышит, как остальные бегут следом. Все же грандмастер из Срединных Земель единственная, кто легко сможет нагнать отряд. Главное — не отходить слишком далеко.

По пустынному городу прокатывается гром от удара Микилинтурин. Она обрушила чудовищный удар по противнику, которого первым заметил Аддлер Венселль. Сама Элизабет так и не успела увидеть, кто это был. Мост под ногами вздрагивает, а где-то в городе рушатся здания. Все останавливаются на другом конце моста в ожидании воительницы. И скоро она появляется, сверкнув молнией над городом.

В один прыжок Микилинтурин догоняет отряд, но попадает в скалу над головами, после чего падает вниз и приземляется на ноги. Чародейка от такого падения переломала бы ноги, но мастер боевых искусств даже в лице не изменился.

— Там высшая нежить. Очень сильная, — говорит Микилинтурин. — Я нанесла мощный удар по нему, но он легко встал на ноги. Думаю, лучше бежать отсюда дальше.

Никто спорить не стал. Все переходят на быстрый бег, чтобы как можно дальше оказаться от противника, с которым лучше не встречаться без помощи архимага. Эзодор Уньер предупредил, что среди Могильной Мглы есть три сущности, с которыми лучше не встречаться без его присутствия.

Во-первых, это сам мэтр Вильгельм. Во-вторых, это лич-полководец из древних времен. О третьей сущности чародей сказал лишь то, что она пока что неактивна и вряд ли появится до того, как нежить поднимется до вершины Бесконечной Башни.

Коридор за спинами вдруг двигается и изгибается иным способом. Прежний проход закрывается, а новые открываются. Йоран на бегу шутит, что это похоже на тот турнир в Фернант Окула, в котором им пришлось уступить команде из Месскроуна в лабиринте. Элизабет чуть улыбается, вспоминая магический турнир. Тогда жизнь была намного веселее и светлее.

Возможно именно по причине посторонних мыслей чародейка отвлеклась и пропустила появление группы низшей нежити, что бродила неподалеку. Башня за их спинами перестроилась, но большая опасность зашла с другой стороны, когда один из мертвецов, тянущих руки, вдруг исчез в облаке отрицательной энергии.

Из облака гордой походкой выходит лич в алом длинном плаще и с костяным посохом в руках. Микилинтурин сразу предупреждает, что это именно тот, что только что был в городе под мостом. Высшая нежить шагает как настоящий полководец, что водил за собой миллионные армии и завоевал все империи мира. Может быть, в прошлом так и было.

У Элизабет перехватывает от волнения дыхание, смотря на надвигающуюся угрозу. Разум понимает, что высшая нежить невероятно опасна, но интуиция удваивает опасность. Отсутствие у черепа щек и губ создает иллюзию ухмылки, но вряд ли лич может испытывать хоть какие-нибудь эмоции.

Клаус Видар решительно выходит вперед, а по телу Микилинтурин начинают скакать разряды внутренней энергии. «Возможно, стоит дать мастерам боевых искусств связать его ближним боем, а самой приготовиться нанести магическую атаку», — размышляет Элизабет, держа в руке палочку из сердца стихий.

Страшный удар посоха по щиту вызывает громоподобный звук, что подхватывает воительница со Стилем Разрядового Поля. Магистр Видар выдержал удар лича, но сдвинулся на несколько шагов, хотя далеко не каждый противник мог подвинуть щитоносца хоть на палец. Микилинтурин сверкающим веером пронеслась за спиной врага, раскидывая прочую низшую нежить, и нанесла мощный удар, сопровождавшийся вспышкой.

Всё это произошло почти одновременно для Элизабет, которая никогда прежде не тренировалась в том, чтобы поспевать за чьими-то движениями. Сейчас волшебница делает то, что умеет лучше всего — готовит целый клин боевых заклятий, что обрушит на врага сразу же, как только будет готова. Лоренс, Бальтазар и Йоран прикрывают отряд с боков от остальных неупокоенных, а магистр Венселль направляет стрелу в лицо лича над плечом Клауса.

Кажется, что они смогут справиться даже с таким противником, несмотря на предостережение мэтра Эзодора, если будут действовать сообща. Элизабет считает, что здесь собрались самые сильные представители уничтоженного мира, так что даже такие страшные создания могут катиться в бездну со своими планами.

Элизабет намерена не просто выжить сейчас, но еще и победить. И если для этого нужно будет опустошить весь резерв маны, то эту цену готова заплатить.

В этот момент щит в руке Клауса взрывается от удара посоха, а сам магистр отлетает назад, где врезается в Элизабет. Девушка подобного не ожидала, поэтому сразу потеряла концентрацию. Лич же сразу ныряет в глубину строя, пробив защиту мастера-щитоносца.

Микилинтурин подобно молнии догоняет, а сверкающая дуга — траектория движения упавшей палаческим топором ноги, что врезается в правое плечо и пытается вбить тело в землю.

Магистр Венселль резво выскакивает перед высшей нежитью с натянутым луком без стрелы, готовясь спустить мощный поток внутренней энергии в упор, даже если кто-то рядом может пострадать. Но лучник все равно не успеет что-либо сделать с обломком кости, что лич заранее бросил вперед себя.

Острая кость вдруг начинается светиться, готовясь выплеснуть отрицательную энергию из себя, что может убить всех присутствующих. Но неожиданно опасный предмет ловит рука Элин в переливах энергии и крепко сжимает до треска. Предмет должен был взорваться, но внезапно потерял силу. А потом пространство заполнили безумные ветра от ударов Аддлера Венселля и Микилинтурин.

Глава 40

Любой другой противник, попав под удары мастеров боевых искусств, точно бы отправился на тот свет. Но текущий противник и так мертв, а к тому же невероятно прочен. Древний лич упал на четвереньки, и это весь результат одновременной атаки с двух сторон. Элин выбрасывает опасный предмет далеко за спину, где он взрывается смертоносным черным облаком.

Когда увидела опасную кость, тело среагировало автоматически, а внутренняя энергия разлилась по телу. Никогда прежде не удавалось достичь такой скорости реакции и скорости движения энергии Духа в теле.

Похоже, последние тренировки возымели эффект. Но помимо этого эльфийка чувствует еще какое-то различие. Странный барьер блокировал канал связи с теневым фениксом, но сейчас Элин смогла его пробить, хоть и не полностью.

Напоминает лишь щель, если судить по ослабевшему потоку духовной энергии, но даже это большое подспорье в схватке против высшей нежити. Все же Элин практикует Стиль, связанный со смешением внутренней и духовной энергии, а татуировки на руках пылают ярким огнем. Температура тела резко повышается, и силу нужно срочно выплеснуть.

Девушка огибает Аддлера и наносит мощный удар правой рукой. Без каких-либо ухищрений, просто прямой удар в грудь лича с испусканием накопившейся энергии. Рождается воздушный поток, а мертвец улетает далеко от группы. Только потом Элин с ужасом поняла, что забыла о стоящей позади лича Микилинтурин, но воительница ярким пируэтом ушла в сторону.

— Ха. Во даешь! — смеется сквозь шлем магистр Венселль.

Элин и сама понимает, что сейчас вышла на уровень мастера, благодаря помощи теневого феникса. Однажды смогла сражаться с невероятно умелым мечником, хоть все равно проиграла, а теперь кажется самой себе намного сильнее.

— Этого недостаточно. Он возвращается, — предупреждает Йоран и взмахивает посохом.

Черная гудящая сфера несется в лича, но тот лишь вытягивает левую руку, что останавливает чудовищный объект, как несущегося быка. Миг борьбы, и магия безвредно рассеивается в пространстве. Гравмейстер бормочет что-то о разрушении заклятий, а перед строем вновь встает Клаус Видар, доставший запасной щит со спины.

«Стальная выдержка», — Элин заметила, что он совсем не изменился в лице, словно ничего не произошло.

В коридоре резко становится слишком ярко из-за многочисленных искрящихся молний, что бьют одновременно в нежить. Это заклятье оказалось намного быстрее, так что лич не смог на него среагировать. Элизабет уже на ногах и тоже вступает в бой. Стихийные копья гудят и вонзаются в тело противника, но не видно, что наносят большой урон.

— Атакуем все вместе! — кричит Элизабет, и отряд дружно выступает вперед.

Громовой отряд сразу же после формирования начал совместные тренировки, где члены команды учились сражаться в составе группы против одного и множества противников. Умение жизненно важно, так как изначально предполагалось, что им придется встречаться лицом к лицу с самыми невозможными врагами, которых можно одолеть только сообща.

Сейчас мастера боевых искусств давят со всех сторон на лича, что, кажется, ничуть им не уступает по боевым навыкам. В его теле нет внутренней энергии, как и нет мышц, но скелет все равно движется очень быстро. По его костям разливается черный слой, который усиливает удары и увеличивает прочность тела. Но даже так он пока что лишь отступает.

Магистр Видар постоянно давит вперед, создав запутанную систему защитных слоев перед собой. Больше у лича не получится разбить щит, если не придумает что-то новенькое. Клаус про себя удивляется тому, что никогда не думал о такой атаке, что прошла в первый раз защиту. Даже больше — это вообще было в первый раз после получения статуса мастера, когда чей-то удар так пробился сквозь защиту и смог отбросить щитоносца.

Еще в детстве Клаус изучал строение разной брони, чтобы найти идеальную форму. Ходил по кузням и смотрел на результат работы бронников. Щупал кольчуги и латы, но везде находил уязвимые места. Ему было нужно создать почти что идеальную защиту, что сможет выдерживать даже удар, который превосходит мыслимые возможности.

Создать просто монолитный «лист» из внутренней энергии перед собой неэффективно. Сильный и быстрый удар легко пробьет такую форму, так что требовалось кое-что другое. Однажды знакомый чародей показал панцирь одного морского обитателя. Это стало следующей ступенью в создании идеальной защиты.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что панцирь состоит из окаменелых наростов, что росли один на другом на протяжении всей жизни животного. Такая многослойная защита действительно оказывалась крепче, чем монолитный материал той же толщины. Панцирь был ударостоек и мог даже чуть изогнуться под сильным ударом, а потом легко восстановить форму.

Позже Клаус всерьез изучал работы портных, узлы и швы, чтобы применить к своим техникам. Это потребовало почти два года, но скоро он мог за секунду боя «сплести» перед собой полотно из внутренней энергии. Одни узлы надежно держат соседей и сами получают поддержку от них: это казалось идеальной формой, что могла прогибаться под ударом, но никогда бы не была пробита.

Уже сдав экзамен на мастера, будущий магистр сместил фокус внимания на создание множества щитов, причем не только перед собой, но и в любой точке вокруг. Это оказалось намного труднее, но в итоге и эта вершина была взята.

Однажды Клаус в лесу бежал по тропинке и со всего маху влетел в паутину. Это не является каким-то необычным явлением, особенно весной, но вдохновило на создание уникальной техники.

И уже со статусом магистра Клаус Видар прославился способностью создавать сотни щитов в пространстве, которые невидимы и неосязаемы. Но если что-то или кто-то проходит через них, это сразу становится известно магистру, как и пауку, если кто-то влетел в паутину. Клаус моментально мог оценить скорость, форму объекта, точное местоположение и даже ауру.

Мог поддерживать даже во сне, поэтому в защите больше не было слепых или уязвимых мест. Магистр Видар мог успеть среагировать на любую атаку с любого направления, даже лежа на боку с закрытыми глазами. Но нет предела совершенству, поэтому новый опыт сразу запускает процесс анализа и творческие отделы мозга.

Высшая нежить владеет техникой, что может создать почти что идеальный удар, от которого лучше всего уклоняться. Но роль Клауса в составе группы именно что принимать удары на себя, поэтому нужно срочно придумать новую технику, что сможет выдержать колоссальное давление. Клаус ловит себя на мысли, что давно не испытывал радостного возбуждения.

И это волнительное чувство связано вовсе не с боем, азарт битвы никогда не привлекал мастера-щитоносца. Но в детстве ему нравилось придумывать разные варианты для своих техник и опробовать их. Добившись высот, он почти забыл об интересе и любознательности. Сейчас же есть реальная необходимость придумать что-то, и мозг моментально находит решение задачи.

Волна вдохновения приходит именно из времен юности, когда Клаус в одиночку бродил по лесам. Однажды на юге Манарии он встретил особое дерево, выглядящее забавно из-за кривой формы. Оно привлекло внимание именно формой, ведь казалось, что дерево в процессе роста закручивается, словно выжимали как тряпку. Дерево было невероятно прочным, Клаус с большим трудом оторвал ветку, чтобы показать куйэрам в Порт-Айзервице.

Ученые сразу сказали, что это «железный ясень» — дерево с самой прочной древесиной. Дровосеку придется потратить одну неделю и испортить примерно дюжину топоров, чтобы срубить одно такое дерево. Оно не горит в огне и не тонет в воде. Инструменты столяров не могут справиться с железным ясенем, так что ремесленники не используют это дерево в изготовлении чего-либо.

Многочисленные волокна сплетаются слоями, а потом по необъяснимой причине закручиваются вместе с ростом дерева. Клаус смог это увидеть, когда заказал у кузнеца мощную пилу и с большим трудом распилил ветку. Сейчас воспоминание об этом помогает создать новую форму, что сможет выдержать любой удар.

Щиты из внутренней энергии, что невидимы обычному глазу, начинают сворачиваться в трубку, а потом сжимаются до состояния волокна, которое сплетается с другими волокнами. Затраты внутренней энергии резко увеличиваются, но её у магистра с рождения очень много. Сейчас перед реальным щитом вырастает почти что лес из железных ясеней. Осталось лишь проверить, как новая техника покажет себя.

Лич как раз в этот момент отводит посох назад для нанесения колющего урона навершием. Именно этот удар в прошлый раз пробил защиту, а сейчас всё будет по-другому. Магистр Видар в этом точно уверен и внимательно смотрит, как приближается кончик посоха с играющим на поверхности черным огнем.

За миг до удара щитоносец сам делает рывок вперед и увеличивает количество энергии Духа перед собой. Возникает ощущение, что в тело врезалась скала, но в этот раз всё прошло иначе. Клаус не только выдержал жуткий удар, но и сам отбросил лича в стену. После этого бросается вперед на предельной скорости и тараном въезжает в мертвеца. Каменная кладка содрогается и покрывается трещинами.

Щитоносец сразу отпрыгивает, и вперед вылетает Микилинтурин, что может нанести более серьезный удар. Подобно молнии она ударяет ногой в грудь лича, даже выставленный посох не до конца погасил удар. Костяное оружие издает треск, но не ломается в отличии от грудной клетки высшей нежити, которую буквально впечатало в стену. Теперь уже грандмастер отпрыгивает в сторону, чтобы не мешает выстрелу Аддлера Венселля.

Мастер-лучник уже с трудом удерживает тетиву, так как направил в руки и стрелу слишком много внутренней энергии. Луч света пронзает посох, лича, стену, а потом вылетает в соседнем коридоре и снова пробивает стену и улетает в таком режиме куда-то в другой район башни. Высшая нежить лишилась груди, позвоночного столба, обеих рук, но вряд ли почувствовала хоть что-то. Но на этом злоключения лича не заканчиваются.

В тело ударяет поток драконьего пламени, что может спалить почти что угодно. Когда волшебная палочка Элизабет перестала извергать пламя, Элин вдруг прыгает вперед. С каждым ударом канал с теневым фениксом становится прочнее, словно именно лич был виной тому, что связь прервалась.

Сейчас гигантские объемы энергии бурлят в теле эльфийки, что оказывается рядом с черным пятном, где тлеют останки. Сжатый кулак правой руки ударяет в почерневший череп и выпускает всю накопленную силу. Внутренняя и духовная энергия в парном танце кружатся в теле, а после также синхронизировано выходят из него, чтобы нанести смертельный удар.

Элин чувствует, как трескается череп под кулаком, а после гремит взрыв, когда стена не выдерживает всех этих издевательств и пропускает останки лича в соседнее помещение. Еще не успевшие до конца потухнуть кости теперь пылают из-за духовной энергии, а Плач Забытых Народов призывает двигаться дальше, так как другие духовные существа с каждой минутой ближе к исполнению замысла.

— Почему бы тебе не прилететь к нам? — спрашивает эльфийка.

— Стены Бесконечной Башни имитируют Ограждающий Барьер, хоть и очень плохо. Я уже пробиваюсь во внутрь, но мне потребуется время.

Элин говорит всем, что скоро теневой феникс будет здесь.

— Тогда не будем тратить время. Нужно найти мэтра Эзодора и двигаться наверх, — говорит Элизабет, и отряд вновь продолжает движение.

Глава 41

Сареф оглядывается по сторонам. Интересует и место, где он очутился, и куда пропали остальные. Это очень странно, так как до расширения Врат они стояли рядом, так что должны были на другой стороне тоже очутиться в одном месте. Но юноша стоит один в каком-то высоком коридоре, что кажется бесконечным в обе стороны.

«И где это я?», — старший вампир ожидал увидеть совсем другой Путь, но духовные существа неплохо подготовились. Нитрин Деволт по-другому описывал Путь, где находится tramz arc, но сейчас вокруг лишь запутанные ходы, все секреты которых нельзя увидеть через «Мастерское чтение».

Однако Легион предполагал, что духовные существа наверняка выкинут что-то подобное, так как у них не хватит ресурсов, чтобы принимать открытый бой. Если судить по хитросплетениям переходов, это чем-то напоминает Соломонов Лабиринт, что является идеальным средством защиты определенной территории.

Вампир вновь применяет свойство двойственности с духовными существами и смотрит на окружающее пространство иным зрением. Теперь видно, что это цилиндрическое сооружение, похожее на башню, а где-то наверху находится главная цель. Осталось лишь туда добраться.

Благодаря временному «родству» с духовными существами, Сареф видит маршруты наперед и даже замечает других гостей, а именно вампиров, нежить и Громовой отряд. Почему-то Сареф от каждой группы очутился очень далеко, но загадка не долго сохраняла таинственное молчание.

Перед Вестником Темной Эры возникают небольшие Врата, которые могут распахнуть только настоящие духовные существа. И выходит фигура, частично скрытая туманом. Это Кадуцей, что снова решил поговорить, если судить по отсутствию атаки. Могущественное духовное существо смотрит на старшего вампира и словно собирается с мыслями.

— Теперь что хочешь предложить? — тогда начинает Сареф.

— Ничего нового. Среди духовных существ это породило множество споров и конфликтов, но я хочу, чтобы ты выступил на нашей стороне. Мы спасем и тебя, и выживших из центрального мира. Я не думаю, что ты по-настоящему верен Легиону.

— Почему ты так думаешь?

— Интуиция, — загадочно отвечает духовное существо. — С каждым разом ты становишься сильнее. Я даже не рискну напасть на тебя в одиночку, чтобы не тратить ресурсы здесь. Мы вложили огромные силы в тебя, а сейчас вынуждены тратить еще больше, чтобы приготовиться к последнему путешествию. Как видишь, не всё у нас хорошо.

— Я это и так знаю. И я доведу дело до конца.

— И даже не попытаешься спасти тех, кого еще можно? — качает головой Кадуцей.

Сареф в ответ лишь пожимает плечами. В любом случае не собирается никак договариваться с существом, что стоит за прибытием в этот мир. Но Кадуцей не собирается уходить, словно у него еще есть доводы.

— Даже, если я тебе предложу силу?

— Можешь предлагать, что хочешь. Реальность это не изменит, — Сареф уже поглядывает по сторонам, чтобы решить, куда идти дальше. Собеседник все равно не нападет прямо сейчас, а юноша видит, что это не настоящее тело духовного существа.

— Если я сниму ограничения Системы, то с душами Древних вампиров ты станешь самым могущественным существом, что когда-либо было в этом мире.

— Я не стремлюсь к всемогуществу. Ты уже должен был это понять.

— Да, я знаю. Ты хочешь вернуться домой. И… это предложение возмутило моих товарищей, но я все же озвучу его. Если я сниму с тебя оковы, то сможешь ли ты забрать наш народ вместе с собой?

Сареф отвечает не сразу. Нельзя сказать, что предложение удивило. Напротив, это было одним из решений, к которому могли прибегнуть духовные существа, чтобы устранить конфликт. К несчастью для них, Сареф не может ответить согласием.

— Не думаю, что моему родному миру нужны пришельцы в вашем лице.

— Ты считаешь нас чужаками и паразитами, хотя именно мы появились раньше любых жителей центрального мира. Наш народ тоже имеет право на существование. Мы тоже создаем собственную культуру и храним воспоминания. У многих из нас нет привычных людям эмоций, но это не значит, что мы не можем испытать страх, счастье или боль.

— Я не преуменьшаю значимость духовных существ как отдельного народа, — спокойно отвечает Сареф. — Я говорю, что вам не место в моем родном мире. Ты можешь дать мне какие-то гарантии, но не твои сородичи, что ради выживания пойдут на геноцид. Напомню, что вы убили больше жителей центрального мира, чем вампиры, нежить и демоны вместе взятые. Мне напомнить, как вы недавно устроили повсеместное вторжение?

— Даже если мы это не сделали, это сделал бы ты.

— Возможно. Но это не является оправданием. И если однажды что-то снова пойдет не так, вы приметесь за уничтожение нового мира. Ты думаешь, я не знаю, что во время первой Темной Эры вы даже не попытались найти способ спасти всех? Вы изначально думали о том, как отсоединить Пути от центрального мира, и придумали самый эффективный метод — уничтожение.

— Не все считали это лучшим выходом.

— Да, было как минимум одно духовное существо, что хотело спасти всех. Но вы отвернулись от него и решили, что вам это неинтересно. Вы не предупредили жителей центрального мира, не попытались найти иной выход, не захотели сотрудничать. Вы просто решили принести в жертву всех остальных. Именно вы взрастили Могильную Мглу. И именно вы призвали в этот мир вампиров.

— Признаю, что какие-то наши решения могли быть неправильными, но почему ты так легко говоришь об этом, если сам принес в жертву всех, чтобы достичь своей эгоистичной цели? Ты тоже решил не посвящать в детали никого из близких тебе людей. Ты тоже решил уйти и следовать собственной дорогой, вымощенной кровью и костями жителей центрального мира. Ты ничем от нас не отличаешься. Ты убийца и подонок, — кажется, спокойный обычно Кадуцей тоже начинает распаляться.

— Всё так, — кивает Сареф, — именно поэтому мы не можем сесть на один поезд, двум подонкам там не место.

— Ладно, я понял твою позицию. Возможно, ты хочешь вернуться к себе один, и это твое право стремиться к подобному. Но мы будем сопротивляться. Кто-то из нас все равно достигнет своей цели.

— Я рад завершению нашего разговора, — прощается юноша.

Фигура в тумане пропадает, а Сареф наконец-то начинает идти к вершине башни. Духовные существа словно сорвались с поводка и продвижение становится невероятно сложным. В каждом коридоре и зале, на балконе и лестнице, где бы вампир ни показался, открываются Врата.

Из них выходят разнообразные духовные существа лишь с одной целью — убить Вестника Темной Эры. Чернильный клинок порхает из стороны в сторону, а старший вампир прорезает ряды защитников места. Никто не может остановить вторжение, а великие духовные существа продолжают бросать в бой всё новых неразумных собратьев, явно не заботясь об их участи.

Возможно, они считают это необходимой жертвой, и не Сарефу за это упрекать. Все же наличие бесконечно мудрых и сострадательных личностей просто невозможно. Такое бывает лишь в сказках, а настоящий мир строится обычно на зле и боли. И разница между одним или другим человеком или личностью заключается в том, какая цель преследуется.

Цель обычно имеет созидательное начало, разрушение ради разрушения тоже встречается лишь в сказках. Все участники последнего конфликта преследуют свои цели, опираясь на собственные ценности и видение мира.

Даже Могильная Мгла стремится просто прекратить слишком долгую игру и просто избрала своим методом убийство и разложение. Вовсе не от хорошей жизни мэтр Вильгельм пришел к такому.

Сареф отвлекается от размышлений, так как замечает, что на Пути проник Гаситель Света и сейчас крушит стены перед собой. Его наверняка призвал Легион, так как больше не имеет смысла держать его про запас. Впереди будет ждать Кадуцей, Водоворот Снов и, возможно, тот, чьё имя не сохранилось в истории. Гаситель Света уже мертв, так что имеет некоторое преимущество перед другими духовными существами.

Духовные чувства вампира также замечают темный крылатый силуэт, что обнимает Башню, это сооружение действительно очень похоже на исполинскую башню, что растет по все стороны сразу. Нетрудно догадаться, что Плач Забытых Народов тоже проникает внутрь, другого такого духовного существа вряд ли сыщешь.

А армия нежити, что сейчас бродит вокруг, может снова призвать Звездный Горизонт, самое могущественное духовное существо, что когда-либо существовало на Путях. Оно тоже давно погибло, но некромантии это не помеха. Легион даже говорил, что на Путях было много существ, что образовались по подобию Звездного Горизонта, великого змея с зеркальной шкурой, словно это предок и потомки.

Чем ближе финал, тем настойчивее все движутся вперед. Жаль, что здесь тоже не работает телепортация, так что Сарефу приходится продолжать путь бегом, чтобы нагнать вампиров, которые вот-вот могут сойтись в бою с нежитью.

«Все же именно Кадуцей сделал так, чтобы я оказался вдалеке ото всех, чтобы спокойно поговорить», — думает юноша и перепрыгивает пропасть.

Врата вокруг продолжают распахиваться, и на одного вампира наваливаются порой сотни духовных существ, причем некоторые из них обладают особыми способностями. Но даже так продвижение замедляют совсем на небольшое количество времени. Боевые искусства, магия и умения вампиров сплетаются воедино и становятся тараном сквозь любые заслоны.

Сареф даже потерял счет поединкам в тесных коридорах и огромных залах. Сейчас бежит по длинной лестнице, пока не попадает на следующий ярус. На этом Пути постоянно происходят изменения структуры, но явно духовные существа не могут их контролировать, иначе бы заперли вторженца в каменной коробке, что находится в другой коробке и так до бесконечности.

Но они могут разрушать свои владения, поэтому на следующем ярусе вдруг гремит взрыв и пол исчезает под ногами. Вампир расправляет крылья из Высокоразмерной Темной Завесы и пытается взлететь, но сверху сыпятся огромные камни, так что приходится сложить крылья и ринуться вниз, чтобы потом найти новый маршрут наверх.

Наверное, если бы духовные существа могли, то вообще бы разрушили основание Путей, чтобы всё схлопнулось вместе с врагами. Но это важное стратегическое место, где готовится tramz arc, так что можно не волноваться об этом.

А вот мэтр Вильгельм вполне может выкинуть что-то такое, так как единственный, кто не стремится куда-либо уходить, кроме путешествия в поисках вечного покоя на том свете. Сареф намерен нагнать своих в течение часа, а потом начнется настоящее восхождение на местный Олимп.

Глава 42

Громовой отряд на полном ходу продвигается внутри Бесконечной Башни по указаниям теневого феникса. Сейчас Элин чувствует себя окрыленной в буквальном смысле. Сила Плача Забытых Народов всё увереннее вливается в тело и наполняет большой легкостью. Теперь на Путях духовное существо может делиться силами без особого труда, и это наверняка пригодится в будущем.

Некоторое время проходы и комнаты встречали пустотой, но чем ближе та самая лестница, где остался Эзодор Уньер, тем чаще появляются Врата, из которых несутся младшие духовные существа. Пока что Громовой отряд выходит победителем из каждой схватки. Отступать уже некуда, так что все решительно смотрят только вперед.

Примерно через полчаса наконец показывается та самая огромная лестница, но окружение сильно изменилось. Кажется, тут прошел настоящий ураган магии, что повалил колонны, разбил ступени и обвалил потолок во множестве мест. Видны почерневшие места, изморозь и странный туман болотного цвета.

Нетрудно догадаться, что мэтр Эзодор принял здесь бой против духовного существа, но их самих не видно. «Возможно, они тоже куда-то перенеслись», — думает эльфийка, а теневой феникс передает, что нужно подниматься выше, а за архимага можно не беспокоиться. После небольшого перерыва все бросаются штурмовать лестницу.

На следующем ярусе их ждет огромный монстр, напоминающий рысь со светящейся шкурой. Духовное существо размером с дом открывает глаза и обнажает клыки. С этим стражем будет намного сложнее, чем было раньше. Но бой начинают не мастера боевых искусств, а Элизабет и Йоран.

Волшебники должны экономить ману, но сейчас дружно отправляют мощные заклятья в сторону врага. Огромная рысь тут же припадает к земле из-за сильно увеличившейся гравитации, а после яркое копье молний вонзается прямо между глаз духовного существа. Этого хватает для смерти.

Элин всегда знала, что подруга необычайная чародейка и силой, и интеллектом, но сейчас удар показался намного более совершенным. Однажды дочь епископа рассказывала, что стихийная магия молний имеет свои ограничения. Разряды магии очень мимолетны и трудно заставить их принять более устойчивую форму. Но сейчас почти десятиметровое гудящее копье пронзило врага от головы до хвоста, когда молнии соединились между собой и буквально спаялись.

— Магия идет так хорошо, — признается Йоран Тискарус.

— Да, было достаточно небольшого усилия, чтобы сотворить сложное заклятье.

— Это плохо? — озадаченно спрашивает Бальтазар.

— Не знаю, — признается девушка. — Я очень много тренировалась и хорошо знаю свои сильные и слабые стороны. То, что сейчас так хорошо получилось, имеет под собой какую-то странность. Пока нельзя сказать, принесет это пользу или вред.

— Я чувствую то же самое, — кивает гравмейстер. — Магическая энергия словно стала очень легкой и податливой. И… Словно сама стремится сложиться в магическую структуру, хотя энергия не может иметь подобных стремлений. А вы ничего разве не чувствуете?

Остальные качают головой. Влияния на внутреннюю энергию никакого не происходит, и Элин не чувствует ничего необычного в плане духовной. Возможно, потому, что сила Плача Забытых Народов итак уже бурлит внутри и может закрыть собой какие-либо другие изменения.

Отряд продолжает путь, постепенно поднимаясь всё выше и выше. Элизабет спрашивает, можно ли найти мэтра Эзодора, но Элин лишь качает головой. Теневой феникс все еще находится за пределами Башни, поэтому его помощь ограничена.

— Только если наш маршрут пройдет совсем рядом с ним, то феникс его почувствует, — заканчивает Элин.

Скоро восхождение превращается в натуральное преодоление лабиринта. Множество ходов манят и уводят в разные стороны, чтобы в процессе снова разделиться на множество маршрутов. И это касается не только горизонтальной поверхности яруса, но и вертикальной.

Сейчас Элин задирает голову и видит, что группа находится на дне большого колодца, по стенам которого проходят многочисленные лестницы с проходами куда-то еще. И всё это с разной периодичностью перестраивается.

Без помощи теневого феникса явно ничего не вышло бы, но пока что нужно разобраться с целой стаей летающих духовных существ, что пикируют на вторженцев. И снова Элизабет оказывается самой первой: цепная молния проходит по телам нападающих, обращая в черный пепел. Магическая сила подруги только продолжает расти по неизвестной причине.

— Может, это подарок от господина архимага? — предполагает Йоран, который нервно переминается из-за того, что копящаяся сила требует выхода, а резерв маны кажется бесконечным.

— Он бы предупредил об этом на совещании, — отвечает Элизабет. — Но с каждой минутой мне это нравится всё меньше.

— Разве не хорошо, что у вас появляется сила? — пожимает плечами Микилинтурин. — Нам она пригодится наверху.

— Да, это хорошо, но меня не оставляет дурное предчувствие. Если это подарок, то он с подвохом.

Йоран кивает, добавляя, что это похоже на потерю контроля над своими силами. А для мага это может обернуться катастрофой. Но закончить обсуждение им не дали, так как Элин вдруг вскрикнула и упала на колени. Заботливые руки сразу помогают встать, а эльфийка пытается разобраться в чувствах. Вспышка ужаса была не её, а теневого феникса, который что-то почувствовал вблизи.

«Что же это?», — лихорадочно соображает Элин, не обращая внимания на вопросы обеспокоенных товарищей. Плач Забытого Народа слабо реагировал на опасность демонов, нежити, вампиров и духовных существ, но сейчас словно запаниковал. Это может значить лишь то, что группа вошла на территорию какой-то ужасной силы, от которой лучше сбежать, как и от того лича.

Но что хуже всего, так это повторная потеря связи с могущественным союзником. Элин опять чувствует упадок сил, а вместе с этим приходят в норму остальные чувства. Сейчас эльфийка ощущает, что духовная энергия здесь ведет себя странно и тем самым влияет на местный «океан» магии.

— Я потеряла контакт с фениксом. И нам нужно срочно бежать отсюда! — тело колотит небольшая дрожь.

— Куда именно? — спрашивает Аддлер Венселль.

Эльфийка указывает на одну из лестниц, и вдруг мастер-лучник закидывает девушку на плечо со словами, чтобы она как можно скорее достучалась до могущественного духовного существа. Элин благодарно закрывает глаза и полностью уходит в себя, пока отряд бежит в указанном направлении.

«Если выйти из зоны влияния этой силы, то я смогу отправить зов», — предполагает Элин, но потом приходит понимание того, что чем дальше все бегут в нужную для восхождения сторону, тем прочнее становится блокада.

— Мы идем в правильном направлении, но приближаемся к опасности, — предупреждает Элин.

— Значит, кто бы это ни был, он занял место, через которое мы точно пройдем.

Отряд выбегает в очередной зал, и в этот момент Башня вновь начинает перестраиваться. Проход за спинами закрывается, а впереди шагает необыкновенное существо. И это не житель Путей, даже без возможности видеть или ощущать ауру каждый легко скажет, что это нежить. Но не тот лич с алым плащом и костяным посохом, а кто-то совершенно новый.

Когда-то это мог быть человек, но сейчас видны кости и мумифицированная плоть. Изодранный черный плащ в пыли и грязи висит на трехметровом теле, а над черепом висит в воздухе золотая зубчатая корона. Этот предмет неизбежно приковывает внимание, так как излучает приглушенное сияние и выглядит как нечто нематериальное.

Потом появляется еще один элемент, на который нельзя не обратить внимание. Из-под плаща рука лича достает клинок, что раскален ближе к кончику. Нежить поворачивает голову в сторону Громового отряда, и холодный ветер проносится по помещению вместе с отрицательной энергией. Это не просто страшно выполненный мертвец, а высшая нежить, если судить по количеству доступных сил.

Элин вспоминает о том, что мэтр Эзодор запретил вступать в бой с любым из трех сторонников Могильной Мглы. Мэтр Вильгельм непонятно где, от лича-полководца они сумели унести ноги, а Элин уверена, что они не смогли убить его окончательно. Дать описание третьего страшного противника архимаг не мог, но просто попросил всегда держать в уме возможность встречи с кем-то, кто будет внушать невероятный ужас.

— Это король древности, с которым без меня ни в коем случае нельзя пересекаться, — сказал во время совещания в Тор-Гибаларе мэтр Эзодор.

«Похоже, это как раз он», — думает Элин, спрыгивая с плеча магистра Венселля. Сейчас новый лич перегораживает проход, который ведет к вершине Башни, значит, им придется прорываться боем. Это понимает каждый в отряде, поэтому готовит оружие и магию, чтобы убить врага или хотя бы временно вывести из гонки.

Клаус Видар снова занимает позицию впереди отряда, а за его спиной готовится Микилинтурин. Магистр Венселль уже кладет стрелу и натягивает лук, пока маги готовят боевое волшебство. Они уже сумели прорваться через одного опасного противника, с которым архимаг просил не драться, так что и сейчас есть шанс выжить.

Бальтазар и Лоренс прикрывают Элизабет и Йорана, а Элин не сразу решает, где ей встать. Когда сила теневого феникса вливалась в тело, она вполне могла быть в атаке, но сейчас будет лучше остаться позади. Эльфийка встает рядом с Лоренсом, что сосредоточенно смотрит на нежить, но «поющий» клинок пока «молчит».

Первыми снова начинают чародеи: Йоран ловит врага в ловушку, не давая двигаться, а Элизабет наносит мощный удар. В прошлый раз это получилось без труда, и сейчас сил должно быть еще больше, но происходит что-то ужасное. Йорана вдруг отшвыривает в сторону, и даже Бальтазар не успел на это среагировать. По какой-то причине магическая энергия вдруг стала действовать по собственному разумению и ударила самого мага.

Элизабет не успела остановиться, так как стремилась отправить собственное заклятье через миг после напарника. Дикий крик боли вырывается из горла Элизабет, тело которой пронзил разряд магии. Такое ощущение, что волшебство восстает против творцов. Элин подбегает к подруге и облегченно вздыхает, так как удар был не смертельным. Но это может оказаться причиной поражения в схватке.

Лич переходит в атаку, но не замахивается мечом и не творит черную магию. Вместо этого над плечами высшей нежити поднимается купол тьмы, что резко увеличивается в объеме, захватывая весь зал. Абсолютный мрак в мгновение ока объял всё вокруг, а Элин чувствует, как тело куда-то тащит. Именно то же чувство было, когда тьма разделила отряд с архимагом. Значит, это было дело рук второго лича, а не духовных существ.

Свет снова возвращается, и Элин оглядывается по сторонам с замиранием сердца. Внутри рождается большое волнение, так как рядом никого нет. Её выбросило отдельно ото всех в каком-то незнакомом месте. Высшая нежить явно посчитала, что будет достаточно еще больше разделить отряд, и вряд ли прогадает. Эльфийка не уверена, что справится в одиночку, а Элизабет и Йорану может понадобиться помощь.

Вдруг у стены возникает овал, излучающий зеленый свет. Это не гиблое свечение Могильной Мглы, а скорее цвет жизни и растительного мира. Элин готовится к бою, но из Врат появляется Сахтеми. Две эльфийки смотрят друг на друга, одна с удивлением, а другая со сдержанным спокойствием.

Глава 43

Элин осторожно осматривает наставницу, так как это может быть проделкой духовных существ, что решили запутать иллюзией. Но если это морок, то не отличить от реальной эльфийки.

— Здравствуй, Элин, — по-эльфийски приветствует Сахтеми. — Не волнуйся, я настоящая.

— Какое золото блестит сильнее всего? — спрашивает кодовую фразу Элин. Сама Сахтеми обучила ей на всякий случай.

— Отражение закатного солнца на поверхности залива Innarylen, — безошибочно отвечает гостья, и Элин сразу успокаивается, выстреливая следующим вопросом.

— Что случилось с Фрейяфлеймом?

Эльфы отказались от помощи Герона, словно знали о нем гораздо больше, чем хотели говорить. Поэтому их не перенесло на Пути с Золотым Градом. До этого Элин отчаянно гнала от себя мысли о том, что эльфы полностью погибли, а она осталась последним представителем народа.

— Ничего страшного не произошло, — начинает Сахтеми. — Эльфы знали о приближении еще самой первой Темной Эры, так что готовились к собственному путешествию сквозь звезды. Когда наступил решающий момент перед сожжением мира, мы подняли паруса и ушли.

— Куда ушли?

— Сначала на ближайшие Пути. Потом на дальние Пути, а путь наш лежит еще дальше. Архипелаг стал тем кораблем, что пронесет нас навстречу нашей новой судьбе. После демонов мы стали первым народом, кто смог создать подобное.

— То есть прямо сейчас вы уходите из родного мира навсегда?

— Правильно. И я пришла за тобой, Элин. Совет старейшин единогласно согласился задержаться, чтобы забрать тебя. Пойдем, — рука наставницы указывает на овал Врат. — Там тебя ждет твой народ.

Элин смотрит на призывно колышущийся пространственный проход, словно он состоит из воды. Спасение пришло так неожиданно, что разум просто не может в это поверить. Но потом другие мысли обращают на себя внимание.

— Но мои друзья всё ещё где-то в Башне. Давайте соберем их и отправимся дальше, — умоляет Элин, но Сахтеми лишь качает головой.

— Это невозможно по двум причинам. Во-первых, этот переход не продержится столько. Во-вторых, только эльфы смогут таким образом преодолеть путь.

— Почему только эльфы?

— Так было задумано изначально. Великая магия, что сплеталась воедино тысячелетиями, сейчас пронизывает Фрейяфлейм и входит в резонанс с душами эльфов. Если на его землю ступит представитель другой расы, то сила архипелага может испепелить его. Дело не в том, что мы ненавидим прочие расы или не желаем спасти всех, просто эта магия работает только для эльфов. Ты последняя, кто еще не взошла на наш борт. Пришло время это исправить, — Сахтеми теперь хватает за руку и настойчиво тянет к порталу, но Элин вдруг воспротивилась.

— Я не брошу Элизабет и остальных!

— Это глупо. Ты погибнешь здесь вместе со всеми и никто вас не защитит. Даже тот, кого вы называете архимагом, ищет очень особенное спасение, которое мне не понять.

— Он поклялся спасти нас. Даже если будет трудно или больно, каждый из нас потерпит.

— Допустим, вы спасетесь. Но что будет потом? Если сейчас ты не пойдешь со мной, то больше никогда не увидишь собственный народ. Фрейяфлейм всегда был открыт для тебя, но сейчас эльфийский народ будет искать себе новый дом. Даже если захотим, мы больше никогда не сможем найти друг друга в звездной пустоте. Ты не пройдешь обряда посвящения, не узнаешь секреты родины, никогда не оставишь потомство, потому что будешь одна-одинешенька где-то там, где не будет ни одного эльфа. Это добровольное изгнание до конца долгой эльфийской жизни.

Элин смотрит в одну точку и вспоминает беззаботную жизнь, когда она жила на Фрейяфлейме. У нее были друзья и родители, но теперь их лица словно сокрыты в тумане. Ей довелось пережить много страшных ситуаций, но вдали от родины у нее появилась новая семья.

Сареф, Элизабет, Лоренс, Бальтазар, Ива и другие заботились о ней, стали новым домом. Эльфийка чувствует, что её одновременно тянет вернуться в настоящий дом, но уже не может бросить товарищей, даже не попрощавшись.

— Вы уже два раза предлагали мне вернуться на архипелаг. В первый раз, когда мы прибыли из Фокраута и возвращались в Манарию. Во второй раз, когда вы сами возвращались на Фрейяфлейм после создания Манарийского Альянса. Оба раза я отказалась и сейчас не изменю своего решения, — Элин твердо смотрит на собеседницу. — Я останусь со своей новой семьей до конца и будь что будет.

Сахтеми не показала никаких эмоций, кроме грусти, а потом кивнула и отстегнула пояс с двумя кинжалами. Потом отрегулировала длину ремня и застегнула на талии Элин. Эльфийка озадаченно смотрит на уже бывшую наставницу.

— Эти кинжалы принадлежали древнему эльфийскому герою, без которого наш собственный Исход был бы невозможен. Они напоены особой магией Света и Тьмы. Думаю, они тебе пригодятся больше, чем мне. Возможно, спасут твою или чью-то жизнь в Башне до того момента, когда вы отправитесь навстречу вашей судьбе.

— Ты… Ты не будешь меня отговаривать?

— Я могу, но это лишено смысла. Ты приняла решение, и не мне его оспаривать. Мне осталось лишь сопроводить тебя в последний путь и пожелать удачи. Я бы даже поделилась каким-нибудь своим контрактом с духовным существом, так как в моем будущем никаких Путей уже не будет, но в этом месте это бесполезно.

Элин кивает, так как сразу попробовала призвать Морока или еще кого-нибудь, когда очутилась в Бесконечной Башне. К сожалению, духовные существа не могут преодолеть стены этого Пути. Две эльфийки обнимаются, и обе не сдерживают слезы. После Сахтеми гладит Элин по голове и навсегда исчезает. Элин знает, что больше никогда в жизни не увидит свой народ…

…На другом конце портала Сахтеми встречают старейшины эльфов, поддерживавшие проход. Учитывая, что чародейка пришла одна, все сразу поняли, что Элин отказалась идти вперед вместе с сородичами. Касий грустно склонил голову, пока старейшина Киленан призывает всех готовиться к отбытию.

Архипелаг Фрейяфлейм окружен плотным золотым облаком, что предохраняет от любого вторжения извне и агрессивной среды. Монументальные башни энергии держат на своих плечах рукотворно созданный небосвод, а также закручивают вокруг себя прибрежные воды, если стоят не на суше.

Если бы кто-то мог посмотреть на это издалека, то заметил бы, что потоки золотого вихря над облаком принимают форму призрачных парусов. Это действительно начинает напоминать исполинский корабль, паруса которого надуют космические ветра, а жемчужная дорожка будет вместо следа на воде.

На островах спокойные эльфы слушают старейшин и заходят в дома. Там взрослые успокаивают детей и убаюкивают самых маленьких. Все лежат в мягких постелях для очень долгого сна. После и взрослые занимают места для далекого путешествия.

Супружеская пара расположится на кровати и возьмет друг друга за руку. Воитель по привычке ляжет спать в доспехе, а в руку возьмет рукоять любимого оружия. Фермер напоследок выпустит домашних животных свободно бродить по острову, а потом зайдет домой. Ученый ляжет в рабочем кабинете поближе к стеллажам книг и недописанному пергаменту. Эльфийский маг прекратит действие любых чар и потушит магические светильники.

Одновременно на всех островах пройдет эта подготовка, и после города и поселения покажутся вымершими. Только старейшины пройдут последний раз по своей территории, проверят каждую деталь и только потом отправят весть на самый крупный остров, где совет сильнейших чародеев ждет приказа на отправку. Три главных старейшины дожидаются донесений от всех поселений, даже самых маленьких, и когда все готовы, дают приказ чародеям-навигаторам.

Двенадцать волшебников и волшебниц стоят в сложном магическом кругу и тянут руки к небу. Среди них стоит и Сахтеми. Сейчас разворачиваются подготовительные заклятья, что заставляют идти сияющий золотым светом снег. Каждая снежинка напоминает светлячка, что вместе с миллионами собратьев заполняют воздух, оседают на крышах домов и проникают в жилища.

В этот момент начинают засыпать все. Эльфы погружаются в глубокий беспробудный сон, а частицы света собираются на их телах. Эта магия не только погружает в крепчайший сон, но еще предохранит тела спящих от влияния времени и болезней. Вскоре засыпают трое главных старейшин, а круг магов продолжает работу, стоя в заранее созданном барьере.

Следом начинается более сложная часть, когда Huranan Altare, «Великий Мореход», как сейчас называется текущая форма архипелага, начинает ловить парусами потоки духовной энергии, что носятся около Путей. Сооружение покидает временную пристань рядом с Бесконечной Башней и уносится в сторону Последнего Барьера.

Барьер этот не нужно пробивать, он лишь встречает холодной пустотой и показывает далекие звезды-маяки, рядом с которыми эльфы смогут найти новый дом. По тайным звездным картам, что сделали даже не эльфы, «Великий Мореход» начинает историческое путешествие, что разделит эльфийские хроники на эпохи До и После.

Курс выбран, ускорение набрано, теперь нужно лишь следить за перемещением и при необходимости вносить коррективы. Это работа навигаторов, но все двенадцать соберутся вновь, когда настанет время завершения путешествия.

Сейчас все выходят за пределы круга и башни, в которой находились, и поудобнее устраиваются на ложах вокруг. Вокруг них сразу начинают кружиться золотые огоньки и собираться теплыми сугробами.

Первым дозор будет нести самый опытный и сильный маг, которого можно назвать архимагом, будь у эльфов такое понятие. Его служба продлится ровно сто лет, после чего он разбудит следующего, что тоже будет вести архипелаг сто лет, а потом разбудит третьего. Сахтеми в этом списке восьмая.

Сейчас чародейка смотрит на гаснущее сияние Путей, Huranan Altare покинул пространство Той Стороны и теперь снова можно увидеть темный шар центрального мира, что покрывается льдом. Третья Темная Эра вряд ли когда-нибудь закончится для планеты. Четвертой уже не будет. Сахтеми мысленно еще раз прощается с Элин, а потом оглядывает окружающую обстановку.

К концу путешествия погибнут все животные и насекомые. Сгниют и исчезнут леса и зеленые поля. Никто точно не знает, сколько продлится путешествие. Возможно, тысячу лет. А может, десять тысяч или все сто.

Старение у спящих навигаторов будет остановлено, но с каждым циклом все будут стареть на сто лет. Разумеется, это тоже предусмотрено, но именно поэтому эльфы не могли никого другого взять с собой.

Сахтеми слукавила, говоря о том, что не-эльф пострадает на территории Фрейяфлейма. На него просто не сработают чары волшебного сна и отрицания хода времени. Только эльфы смогут таким образом пережить путешествие, и когда Элин проснулась, то нашла бы лишь кости друзей, а может, даже прах унес бы ветер.

Вряд ли люди прожили бы больше полугода, где только эльфы и специально защищенные чарами вещи будут находиться вне потока времени.

Эльфийка занимает место на мягком ложе и смотрит на ночное небо, с которого падает золотой снег. Постепенно в мысли приходит умиротворение, после чего открывать глаза совершенно не хочется.

«Надеюсь, что мне приснится что-то великолепное», — это была последняя мысль перед глубоким сном, в который действительно может забраться что-то красивое и одухотворенное.

Глава 44

Элин еще постояла некоторое время после ухода Сахтеми, но после заставила себя двигаться. Сейчас вновь пытается настроить контакт с Плачем Забытых Народов, и неожиданно это получается. Тот страшный лич перенес эльфийку далеко и тем самым вывел из области своего влияния.

— Тебе нужно идти, твои товарищи в опасности, — в голове рождается послание теневого феникса вместе с маршрутом.

Элин срывается с места и бежит на выручку. Долгие часы тренировок не сильно повысили естественную физическую силу, но выносливость и ловкость теперь на совершенно другом уровне. Почти все адепты боевых искусств стройные и жилистые, а сверхсила объясняется внутренней энергией, а не объемом мышц. Наверное, во всех Школах учеников приучают к умеренности в еде.

Высшая нежить отбросила довольно далеко, но сейчас начинает помогать феникс, вливая новые силы. Великое духовное существо говорит, что уже почти пробилось в Башню. Когда прорыв завершится, он сможет оказать прямую поддержку в бою. Но пока что в тело Элин вливаются огромные потоки духовной энергии, выводя на недосягаемый уровень. Татуировки на руках горят, как и всё остальное тело.

Подобно ветру эльфийка несется вперед и даже если рядом возникают Врата, то огибает их и убегает от любого преследования. Впереди видна пропасть, а нужный ход на другой стороне. Но Элин только увеличивает скорость и в прыжке преодолевает почти десять метров над черной бездной. Ускорение оказалось таким высоким, что во время приземления ноги не удержали, и Элин покатилась по полу.

Но ушибы сейчас никак не волнуют, бегунья моментально вскакивает на ноги и несется дальше. Элин не считает себя самой сильной в Громовом отряде, так что её отсутствие не должно серьезно сказаться на боеспособности. Но с другой стороны других тоже могло раскидать в разные стороны, так что лич может отлавливать всех поодиночке.

Феникс продолжает корректировать маршрут, а Элин даже закрывает глаза, чтобы не слезились от слишком сильного встречного потока. Сейчас сознание тесно сплетается с теневым фениксом, поэтому можно ориентировать на духовные чувства, а не на обычное зрение. К счастью, эльфийка оказалась выкинутой не слишком далеко в масштабах Бесконечной Башни.

Впереди слышны звуки боя, Элин на полном ходу вылетает из коридора и видит, как Микилинтурин мощными ударами разрывает духовных существ. Грандмастеру хватает одного удара, чтобы уничтожить любого противника. Позади стоит Клаус Видар и закрывает собой Элизабет и Йорана. Все с радостью замечают Элин и машут руками.

Но эльфийка бежит не к ним, а тоже врывается в бой. Сила Плача Забытых Народов не просто окрыляет, а еще дарует чувство всемогущества и неуязвимости. Даже если это просто обман чувств, Элин вступает в бой и ударяет мерцающую многоножку. Удар вызывает взрыв духовной энергии, что отшвыривает противника, который намного больше и тяжелее девушки.

Отряд поддерживает контрнаступление и скоро побеждает всех противников. Врата рядом уже закрылись сами по себе. Элин внимательно осматривает товарищей, а Элизабет обнимает подругу.

— А где Лоренс, Бальтазар и магистр Венселль? — спрашивает эльфийка.

— Похоже, их выкинуло в каком-то другом месте, — отвечает чародейка. — Ты сможешь их найти, как нас?

Элин просит теневого феникса помочь, но пока что помощник не может почувствовать других членов отряда, поэтому предлагает просто двигаться вперед. Обратно к тому месту, где они встретили высшую нежить с короной на голове. В любом случае этого противника нужно будет одолеть или перехитрить, так как других ходов к вершине Башни нет. Всё это Элин передает товарищам.

— Тогда отправляемся, — кивает бледная Элизабет. — Но, боюсь, что от меня не будет большого проку в том бою. Чем ближе мы к тому месту, тем сильнее начинают сходить с ума магические силы. Я даже не рискну использовать сердце стихий.

— У меня аналогично, — говорит Йоран.

— Давайте подумаем, как подойдем к этому вплотную, — прекращает обсуждение магистр Видар. — Основную ударную силу составлю я с Микилинтурин.

— И к тому времени феникс сможет закончить с прорывом сюда, — добавляет Элин.

На том и порешили. Уменьшившийся отряд возвращается к месту, где их ждет страшный противник. Элин издалека начинает чувствовать ауру лича, что хочет отрезать от теневого феникса, но духовное существо уже почти внутри, так что канал стал намного прочнее.

«Отлично, тогда я помогу в бою», — мысленно ликует Элин и делится новостью с остальными. Было бы хорошо, чтобы отбившаяся троица не пострадала и присоединилась к ним.

Начинают попадаться знакомые места, через пятнадцать минут в таком темпе они снова выйдут в зал с тем чудовищем. Но вдруг теневой феникс присылает видение боя, что происходит в совсем другой стороне. Место находится слишком далеко, чтобы можно было быстро до туда домчаться. Элин падает на землю, но ничего вокруг не видит, кроме образа далекого места…

… Бальтазар водит головой из стороны в сторону, чтобы понять случившееся. Тот мертвец вдруг исторг волну мрака, что накрыла с головой и куда-то понесла. Теперь алебардист понимает, что загадочная сила вновь телепортировала куда-то. У воина нет никаких возможностей для того, чтобы узнать свое местоположение относительно товарищей. Вдруг в воздухе раздается мелодичный звон, что катится по залам и коридорам.

«Это меч Лоренса!», — радуется Бальтазар и бежит к источнику звука. Скоро действительно видит давнего товарища вместе с магистром Венселлем.

— Отлично, — говорит мастер-лучник. — Кто-то все же нас нашел. Подождем, может, еще кто-то придет.

И они принялись ждать. Еще пару раз Лоренс бил молоточком по лезвию «поющего» меча, но никто из Громового отряда больше не пришел.

— Вероятно, их выбросило в какую-то другую сторону, — говорит Лоренс. — И без Элин и теневого феникса мы тут не особо сможем ориентироваться.

— Что поделать, поискать путь все равно придется, — Аддлер решительно направляется в случайную сторону.

Таким образом троица пытается найти знакомые места, но в Башне часто возникают одинаковые комнаты, а также планировка периодически меняется, делая прохождение места практически невозможным. Но спокойное продвижение заканчивается, когда отряд сталкивается с новым врагом, что шел навстречу.

Группа вампиров смотрит на Громовой отряд, и эта самая неудачная встреча по мнению Бальтазара, которая могла случиться сейчас. Но делать нечего, остается лишь сражаться.

Впереди стоят пять вампиров. Один точно тот самый Белт Гуронн, который чуть не стал королем Вошеля. Другой слеп на один глаз и, кажется, был в Петро. Три других вампира стоят в масках. Двое из них в металлических, а один в алой из странного материала.

— В алом плаще и те без масок старшие вампиры, — тихо говорит в шлеме Аддлер Венселль. — Оставшиеся обычные, но была информация, что маги.

По мнению Бальтазара шансы на выживание резко уменьшились. Он никогда не охотился на вампиров в отличии от магистра и Лоренса, но даже так знает, что старшие вампиры — очень сильные противники. А если бы тут был высший вампир или Сареф, то о выживании можно было забыть.

— Приготовиться к бою. Слушать мои приказы. Мне доводилось сражаться в окружении. У нас есть шансы на победу, — уверенно говорит мастер-лучник, держа излюбленное оружие наготове. — Гер… То есть спасибо судьбе, что свела меня с кровопийцами.

В нотках Аддлера Бальтазар отчетливо слышна кровожадность, которая может посоревноваться с жаждой настоящих вампиров. Ни для кого не секрет, что истребление клыкастых охотников стало для магистра Оружейной Часовни смыслом жизни. Он с большой охотой вступил в Громовой отряд, чтобы однажды пронзить стрелой Равнодушного Охотника.

Сам Бальтазар такого призвания не нашел и все чаще думал о том, как заживет, когда оставит алебарду на оружейной стойке в своем будущем доме. Профессия наемника была лишь способом заработать на хлеб, а под конец жизни родного мира так и не удалось найти какое-то другое занятие, которым хотел бы заниматься. Даже семьи не было.

«Ну, уже точно не будет», — размышляет воин, раздувая внутренний очаг энергии.

Хватает небольшого усилия, чтобы по венам, костям и коже побежал поток энергии подобно воде. Длительные медитации в Тор-Гибаларе еще оказывают влияние. Магистр резко натягивает лук и делает первый выстрел, но не в вампиров, а в пол между отрядами. Удар сжатой внутренней энергией взрывает большой участок и поднимает кучу пыли.

— За мной! — приказывает Аддлер и бросается назад.

Бальтазар без лишних вопросов бежит следом вместе с Лоренсом. Юноша вспотел и побледнел, словно заразился какой-то болезнью. И даже стал намного молчаливее и мрачнее. Но сейчас не время думать о таком, алебардист занимает позицию, указанную стрелком. Чуть позади располагается Лоренс.

«Похоже, охотник на вампиров еще не до конца растерял разум», — думает Бальтазар, видя, что Аддлер не стал начинать схватку в неудобном месте, и отбегажал до коридора, в котором стоит множество свай.

Бальтазар сейчас перекрывает единственный проход, а чтобы подойти к нему, придется петлять между подпорками потолка. Лоренс окажет поддержку при необходимости, а сам магистр запрыгнул наверх и изготовился к стрельбе. Теперь у них появилось больше шансов пережить врагов.

Из-за поворота появляется старший вампир в алом плаще и маске. Аддлер выстрелил на упреждение, чтобы стрела пробила голову как раз в тот момент, когда вампир покажется в поле зрения, но ночной охотник успевает уклониться. Бальтазар мысленно присвистнул от скорости реакции старшего вампира.

— Ну, подходите! — бодрит сам себя алебардист, а верное оружие пылает теперь бирюзовым светом. Если удастся попасть, то не поздоровится даже старшему вампиру. В воздухе разносится мелодичный звон «поющего» меча, а магистр Венселль начинает стрельбу на сумасшедшей скорости.

Стрелы из внутренней энергии легко пронзают каменные стены, но пока ни одна не попала в цель. Вампир снова исчез за углом, словно ранее вышел только для того, чтобы оценить поле боя.

«Вряд ли вампиры тоже хорошо здесь ориентируются, поэтому можно не ожидать, что они обойдут с тыла», — анализирует обстановку бородач, когда вампиры пошли в настоящую атаку.

С потолка на Аддлера вдруг падает сгусток плоти с плотной кожей и серпами вместе когтей. Судя по всему, монстр был телепортирован, иначе магистр бы почувствовал своими «лучами», область действия которых теперь ограничена открытым пространством.

Мастер-лучник реагирует моментально и пронзает разрывающий стрелой противника, но это был отвлекающий маневр. За спиной Бальтазара возникает тот самый старший вампир со слепым глазом. Его рука превратилась в щупальце с зубьями, а после навылет пробивает спину и грудь воина. Коварный удар с огромной физической силой не оставил ни одного шанса воину, что не успел нанести ни одного удара в своем последнем бою.

Ноги подкашиваются, а боль заглушает сознание. Бальтазар падает замертво, но руки так и не выпустили алебарду из рук. В этот момент из-за угла вылетают остальные вампиры под прикрытием магических щитов… Всё это видит Элин в видении от феникса и не может сдержать слез от бессилья что-то изменить.

Глава 45

Лоренс смотрит на падающее тело Бальтазара и перехватывает меч для удара. Но не по старшему вампиру, что смог телепортироваться за спину товарища, а для оглушительного удара молоточком по лезвию «поющего» меча. Времени остается всё меньше, но молодой рыцарь еще сможет показать, что не только теорию впитывал во время изучения вампиров.

Любой член отряда охотников на вампиров не признал бы в Лоренсе настоящего коллегу. Да, большие знания о кровопийцах — это хорошо, но по мнению манарийских охотников нужны еще отточенные боевые навыки. Что же, когда-то юноша был сильнее, и верный клинок это еще помнит.

В Бесконечной Башне возможность влиять на поле вероятности чем-то заблокирована и даже попытка посмотреть различные варианты развития событий невероятно трудна. Всё смешивается в безумный калейдоскоп событий, в котором почти ничего нельзя разобрать. Разве что смерть, кровь и тьма проглядывают в большинстве случаев. Ближайшее вероятное будущее не сулит ничего хорошего.

«Поющий» клинок испускает голубую волну, а также по помещению разносится громоподобный удар, словно великан ударил железной дубинкой по огромному колоколу. Это заставляет замереть всех вампиров, даже тех, кто несся в этот момент по коридору под прикрытием магии. Аддлер Венселль замер всего на мгновение, но уже натягивает лук и выстреливает прямо в голову Фрига Ройта.

Вампир не смог двинуться, но слепой глаз будто вперился в сверхсжатый сгусток внутренней энергии. В тот момент, когда заряд должен был разнести голову старшего вампира, открывается миниатюрный пространственный переход, который проглатывает «стрелу» и выпускает в совсем другом месте.

Старший вампир напрягает силы, чтобы сбросить опасное оцепенение. И это у него получается лучше, чем у остальных. Основатель Чангкорпской Линии Крови был идеальным выживальщиком и мог приспособиться к любой экстремальной ситуации. Он мог купаться в драконьем пламени, как в теплой воде. Он мог спать во льдах и снегу, как на мягкой постели.

В воздухе он мог отрастить крылья, а в морях — плавники. Именно это и досталось Фригу Ройту от прародителя, а именно возможность перестройки собственного тела, чтобы достичь каких-либо целей. Прямо сейчас кожа и слуховой аппарат резко уменьшают чувствительность к колебаниям волшебного меча, а вампиру кажется, что он уже видел что-то подобное.

Йос, Кейлт, Мастер и Белт Гуронн тоже стоят, как вкопанные. Лоренс берег это напоследок, но применить придется прямо сейчас. Никто из вампиров не должен понять, что происходит. Единственный вампир, кто не попался бы в ловушку, был его учитель, что научил охотиться на вампиров.

— Никто из моих собратьев не знает об этой слабости, так как я единственный, кто сражается против них, — говорил однажды наставник, имени которого Лоренс почему-то вспомнить не может. — Вот только всего один источник в этом мире может испустить такие волны. И он остался в единственном экземпляре.

В руках наставник держал драгоценный камень в форме яйца. Удивительный свет испускал магический самоцвет, полученный то ли естественным, то ли искусственным путем. Того предмета давно не существует, но «поющий» меч сумел сохранить «музыку» кристалла. Прямо сейчас она изливается на ночных охотников, вот только ближайший противник уже почти сбросил оцепенение.

Магистр Венселль не особо понимает ситуацию, но видит, что это отличный шанс для атаки, поэтому посылает еще одну стрелу в старшего вампира. Мастер-лучник натянул лук почти до конца, создав настолько скоростной поток энергии, что Фриг не успел открыть новый портал перед стрелой.

— Это тебе за Порт-Айзервиц! — радуется Аддлер, когда стрела навылет пробивает грудную клетку старшего вампира. Магистр помнит, что именно этого вампира так и не смог подстрелить во время последней осады столицы Манарии. Кровопийца отлетает и врезается в стену, оставив на ней кровавый след, а в груди зияет огромная дыра.

Тем временем другие вампиры тоже выбираются из волшебного плена, так что лучник открывает огонь и по ним. Стрела энергии врезается в магический щит, на который «поющий» меч не может подействовать. Гремит взрыв, и от магической защиты больше ни следа. Но это перебило звучание меча, так что вампиры тут же сорвались с места врассыпную.

Лоренс с трудом удерживает в руках меч и смотрит даже не на вампиров, а на таймер обратного отсчета перед глазами. Он уже давно живет вместе с ним, и время уже максимально близко к 00:00:00.

«Вставай!», — мысленно кричит сам на себя юноша. И тело слушается, хоть и приходится опираться на меч. С каждой секундой становится хуже, но прямо сейчас нельзя падать без сил.

Вампиры готовили контратаку, а люди все еще в меньшинстве, но потом в конце коридора появляется новая фигура. После этого становится понятно, что уйти отсюда вряд ли удастся. Высоченный воин в доспехах и с игольчатым мечом. Это тот самый высший вампир по имени Легион, как назвал его мэтр Эзодор.

Огромная волна силы прокатывается по помещению и заставляет замереть вообще всех похлеще «поющего» меча. Аддлер Венселль тоже понимает, кто подоспел на выручку вампирам, поэтому перебарывает давление чужой силы и спрыгивает на пол.

— Ты еще можешь сражаться? — спрашивает мастер-лучник, словно ничего страшного не произошло.

— Да. У меня остался еще один козырь в рукаве, — с трудом говорит юноша.

— Очень хороший козырь?

— Почти что джокер, — улыбается Лоренс, хотя собеседник не знает, что это такое.

— В таком случае побереги его на потом. Уходи, а лучше беги на всей доступной скорости, — магистр срывает шлем и расправляет спутанные волосы. — Это именно тот высший вампир, на которого работали вампиры, что обратили однажды близкого мне человека. Я никогда не стремился к спасению.

— Что ж, желаю свершить свою месть, — Лоренс ударяет кулаком в плечо магистра, разворачивается и бежит прочь. Он действительно хочет приберечь джокера на самый последний момент.

Странно, но высший вампир словно нарочно приближается очень медленно. И никак не реагирует на бегство одного противника. Вампир в черных доспехах смотрит на охотника, что целится из лука. Теперь Аддлер решил потратить настоящие стрелы, каждая из которых несет мощные зачарования господина архимага.

Про себя лучник ликует, что довелось встретить вампиров. Плевать на возможность спасения, но помешать спастись вампирам — вот что действительно важно для него. Стрела срывается в полет сверкающей линией в грудь исконного врага.

Высший вампир легко отбивает стрелу своим чудовищным оружием, но это влечет за собой взрыв магической энергии, который раскидывает всех вампиров. Волна силы не пощадила и самого магистра, что успел окружить себя энергией Духа. Сейчас Аддлер заставляет себя войти в особый боевой транс, в котором нет места сожалениям, страху или неуверенности.

Тело мастера-лучника взрыв отбросил довольно далеко и прокатил по пыльному полу. Впереди гудит магическое пламя, почти равное драконьему.

«Архимаг знает свое дело! Такую стрелу у обычных чарователей ни за какие деньги бы не купил», — улыбается с обожженным лицом магистр Венселль.

Из стены огня выходит нисколько не пострадавший Легион, но сразу останавливается, увидев, как противник выстрелил в потолок второй стрелой. Она не влечет взрыва, но влияет намного более сильнее.

— Кто предоставил тебе такие чары, магистр? — спрашивает высший вампир. — Каким нужно быть умельцем, чтобы заложить «Великую блокаду миров» в стрелу?

— У нас есть очень крутой маг, который хорошо учился и всегда выполнял домашние задания, — улыбается лучник, накладывая третью стрелу на лук. Охотник знает, что вторая стрела может закупорить вокруг себя пространство, из которого нельзя выбраться никаким способом. И уйти отсюда можно будет, только убив охотника.

— А, тот самый архимаг Эзодор Уньер, — продолжает подходить Легион. — Мы так и не смогли до него добраться. Он действительно талантливый чародей, но совершенно двинутый.

— Можешь говорить, что хочешь, — правильное дыхание начинает менять сознание, в теле уже нет ни грамма страха, даже сердце бьется вдвое медленнее, чем в спокойном обстановке. Третья стрела замирает в воздухе перед вампиром, но не потому, что так захотел враг.

Сейчас всё внутри барьера замирает с помощью чего-то похожего на «Торможение вещества» Элизабет Викар. Аддлер Венселль не особо вникал в объяснения архимага в Тор-Гибаларе, просто выучил, что делает та или иная стрела. Теперь в руке появляется последний заостренный снаряд.

Стрела иссиня-черная, а вместо наконечника фиолетовый кристалл. Это последняя стрела, что вокруг камня на камне не оставит. Мэтр Эзодор сказал, что высшего вампира не убьет, но магистру будет достаточно, что он получит ранения, а его прихвостни точно не выкарабкаются. Новые руны на луке ярко пылают, делая лучника исключением из области торможения.

Легион улыбается, смотря на летящую стрелу. После пространство содрогается, а вместе с ним большой участок Башни исчезает в фиолетовой вспышке. После этого открывается вид на огромную полость с четко очерченной границей, где завершилось действие жуткого заклятья. Почти полукилометровая просека появилась внутри величественного сооружения, и никто не смог бы выжить внутри.

Но Аддлер Венселль продолжает ощущать боль. Сейчас прислонен к колонне на границе уничтоженного участка, а над ним возвышается высший вампир. Лучник хотел было плюнуть и сказать что-то обидное, но сил на это не осталось. Все же раны были получены, и они смертельные. Жизнь быстро утекает между пальцев, а сверху возвышается фигура кровопийцы, что по прихоти вытащил охотника из опасной зоны.

— Жаль, что на моей родине не существует такого понятия, как охотник на вампиров, — вдруг говорит Легион. — Было очень интересно. Несмотря на то, что я проклинал тот день, когда был призван сюда, я понимаю, что никогда бы не узнал такой жизни у себя дома.

Высший вампир не наносит последний удар и продолжает восхождение. За ним появляется свита из вампиров, которые тоже не пострадали. Старший вампир в алой маске сбрасывает обгоревший плащ, под которым оказались доспехи того же цвета. Он прошел, ничего не сказав охотнику. Так же поступили два мага-вампира в металлических масках.

Белт Гуронн, что обдурил их однажды в Вошельских княжествах, походя кивнул умирающему охотнику на прощание. А потом из пространственного перехода показался Фриг Ройт, грудная клетка которого почти закончила регенерацию.

— Было неплохо, охотник, — говорит старший вампир. — Ты мне напоминаешь охотников древности, которые бесстрашно бросались против нас. Было круто.

Аддлер Венселль хотел было сказать, чтобы вампир катился в ад со своей похвалой, но уже ничего не может сказать. Даже на неприличный жест сил больше нет. Остекленевший немигающий взгляд в последний раз остановился на верном луке с порванной тетивой, что лежит рядом. Фриг Ройт сказал что-то еще, но потом услышал прекращение сердцебиения.

— Спи спокойно, охотник. И пусть тебе приснится бесконечная охота на нашего брата, хотя по-настоящему ты мечтал о более несбыточных желаниях, — вампир быстрым шагом догоняет группу.

Где-то рядом остался еще один человек, но Башня вокруг снова перестроилась, так что никто не стал тратить на него времени. Сейчас время — самый ценный ресурс.

Глава 46

Сареф движется вперед и вверх на большой скорости. Башня не думает облегчать путь, как и здешние хозяева. Постоянно появляются Врата, из которых на вампира набрасываются натуральные полчища духовных существ.

Вряд ли кого-то останавливают так, как Сарефа. И логику духовных существ понять можно: если дать воссоединиться с другими вампирами, то сдержать станет почти невозможно без подключения самых могущественных духовных существ, что сейчас заняты Исходом.

Где-то впереди уже идут бои, в которых пока что не получится принять участия. Юноша уверен, что Легион сможет дойти до конца с остальными, перестройка Башни не помешает чувствам чистокровного вампира.

Как здесь будет ориентироваться Могильная Мгла, Сареф не уверен. Уже встречал пару раз отряды нежити, которые бесцельно бродят без новых приказов. Но где находится мэтр Вильгельм со своими помощниками, пока не получается узнать.

Возможно, дело в том, что сила разложения уничтожает Путь, следовательно, там уже нет ничего, что можно увидеть духовным взором, а применять свойство двойственности с нежитью вампир не хочет. Слишком странный и по-своему неприятный опыт. А «пустот» на этих Путях уже хватает, значит, нежить может продвигаться с разных сторон к вершине гигантского сооружения.

«Жаль, что телепортация не работает», — сокрушается про себя Сареф.

Будь он настоящим локусрегендом, то смог бы как-нибудь извернуться, но самое базовое перемещение духовные существа заблокировали. Наверное, еще при создании этого места. Но еще можно сказать, что вряд ли они не сообразили, что этого будет недостаточно. На их месте Сареф придумал бы куда больше препятствий.

Возникает ощущение, что Башня — это не просто хитроумный заслон против врагов. Возможно, есть еще какое-то свойство, которое важно для местных жителей. Старший вампир резко останавливается перед выходом из коридора. Глаза ничего не видят, но инстинкты Темпкрова предупреждают о невидимой опасности.

Юноша разбивает кулаком стену рядом и швыряет один камень вперед. Предмет вдруг исчезает бесследно и только теперь удается понять, что это. Впереди открыты невидимые даже через духовный взор Врата, которые ведут в какое-то иное место.

«Придется найти другой путь», — Сареф разворачивается и сразу понимает, что попал в ловушку. За спиной тоже появились похожие Врата, а со всех других сторон камень.

Нырять в неизвестность нельзя, так что вампир выбирает участок с наименьшей толщиной стен и разбегается. Техника Школы Стальной Крови окутывает тело, которое врезается в стену. Сейчас банальной физической силы у Сарефа предостаточно, а тратить ману на заклятья и вампирские умения не хочется.

Через три удара каменная стена начинает шататься, а после седьмого разламывается. И здесь Сареф допускает ошибку, вылетев из стены в соседний коридор на полном ходу. Дело в том, что там тоже оказались Врата, которые с радостью проглотили старшего вампира. Кто бы их ни поставил, он учел все варианты.

Краткий миг переноса в совсем другое место, где не оказывается какой-либо видимой опасности. Если судить по глобальному расположению на Пути, то Сареф даже стал ближе к месту, где можно подняться на следующий ярус. Сейчас находится в укромной комнате, где бесконечно горят светильники, подпитываемые окружающей духовной энергией. Хотя сами тоже состоят из неё же.

На каменном пьедестале стоит сундучок, а вокруг ни души. Теперь юноша понимает, почему очутился здесь, поэтому без опаски подходит к предмету и поднимает крышку.

Заглянув внутрь, начинает разглядывать содержимое, но видит лишь мастерски ограненный магический кристалл синего цвета и сложенный пергамент. Быстро пробежавшись глазами по строкам, вампир взглядом поджигает бумагу, а камень кладет в карман.

Стоило захлопнуть крышку сундучка, как место для хранения вещей тут же исчезает с пьедестала. «Словно взял квестовый предмет в определенном месте», — улыбается про себя Сареф и продолжает продвигаться вперед.

Теперь положение выправляется, так как вампир скоро нагонит всех остальных, кто движется вперед. Духовные существа впереди создали «бутылочное горлышко» — место, где всем придется пройти, чтобы попасть на нужный ярус, где есть проход еще выше.

И именно там не удается что-либо увидеть через духовный взор. Просто стена мрака, значит, путь блокирует Могильная Тьма. Возможно, сам мэтр Вильгельм или его товарищ-лич. Но в любом случае их тоже нужно победить, иначе потом они могут ударить в спину во время важного сражения с духовными существами.

«Если бы мэтр Вильгельм мог бы обрушить эти Пути, то наверняка так бы поступил. Так что у него может быть немного другой план», — Сареф видит впереди огромные толпы низшей нежити.

Чем ближе к нужному месту, тем больше мертвых солдат. Старший вампир предельно ускоряется, а потом взбегает по стене на потолок. Приходится снова ослабить барьеры душ, чтобы воспользоваться возможностями чистокровных вампиров по искажению законов реальности.

Сейчас юноша бежит по потолку головой вниз, и ему кажется, что это нежить сейчас стоит на потолке, так как изменение силы притяжения приводит в замешательство чувство положения тела в пространстве. Пускай очень не хочется тратить даже немного сил, но нет времени, чтобы пробиваться через орду нежити.

Кто-то из мертвых слуг некроманта стреляет из лука и метает копья, но ни один снаряд не попадает по очень быстрому вампиру. В этом месте Могильная Мгла обосновалась прочно, поэтому духовный взор больше никак не помогает. Придется бежать вслепую по памяти.

Через десять минут старший вампир вылетает в большой зал, где в последний миг успевает уклониться в брошенного меча. Суставы отзываются резкой болью на такие выкрутасы, но это лучше, чем быть пронзенным мечом.

«Потрясающая настойчивость», — мысленно хвалит Сареф противника.

В зале стоит Лука, но уже в форме призрака. Отрицательная энергия струится в его теле, а Могильная Мгла искажает и разлагает всё вокруг. Бывший авантюрист все ближе к точке невозврата, когда сила разложения полностью уничтожит его.

Материальная оболочка давно развеялась, но мэтр Вильгельм явно помог слуге продержаться подольше. Скорее всего в призраке не осталось больше разума, только жажда мести Равнодушному Охотнику.

Очень напоминает исполнителя, которого вампиры нашли на роль убийства какого-то сильного врага. Тогда личная ненависть и кровь невинно загубленных стали основой очень сложного магического ритуала по созданию могущественного оружия. Сареф уже не помнит ни имени товарища, ни имени врага, но понимает, что Лука тоже может стать «живым» оружием.

Фигура в черном с диким воплем бросается на вампира, из пасти вырывается потусторонний огонь, а глаза кажутся провалами в изумрудную бездну. Странно, но костяной клинок, какие были в моде во время Алого Террора, если верить словам Белта, по-прежнему сохраняет материальность, хоть и почернел. Призрак, несмотря на потерю плоти, по-прежнему может взаимодействовать с материальным миром и делать это очень хорошо.

Еще в той книге про призраков из библиотеки Мастера в Фондаркбурге говорилось, что сильный призрак может выбить любую дверь, запустить в воздух груженую телегу и пробить каменную стену. Но его самого обычным оружием одолеть нельзя. К счастью, Сареф имеет необычное, что очень хорошо противодействует нежити.

Сила Герона наполняет тело, что озаряется золотым светом, который заставляет призрака отпрянуть. Подобная защита все равно потребуется, так как Могильная Мгла опасна для любых живых организмов, а со временем даже неживое развеется прахом. Золотое пламя окутывает чернильный клинок, пока ноги ведут к врагу.

Лука начинает исторгать водопады отрицательной энергии, что окутывают тело подобно черной броне. В который раз двое сталкиваются в поединке, и сейчас Сареф понимает, что Лука стал сильнее и агрессивнее.

Словно дикий зверь он бросается на вампира и бьет мечом с огромной силой и скоростью. Пока что старший вампир вынужден отступать, чтобы поймать нужный момент для контратаки. Беспорядочно махать мечом слишком глупо, когда стремишься сохранить побольше сил. Нужен единственный точный удар, что станет окончательно смертельным.

И нужный момент наступает. Призрак бросается вперед, но случайно цепляется кончиком меча о стену, к которой приближался Сареф. Юноша использует мимолетную паузу, чтобы нанести красочный удар. Он действительно не только смертельный, но и красивый. Мышцы выбросили внутреннюю энергию в виде белого пламени, а меч оставил солнечную петлю в воздухе.

Сила броска оказалась настолько большой, что Сареф буквально перелетел через весь зал менее чем за секунду, а Луку удар попросту разорвал. Сейчас вампир внимательно смотрит, как сила Герона сжигает оппонента, а потом затухает. От бывшего авантюриста остался лишь вонзенный в каменный пол меч из кости неизвестного происхождения, а также черное облако, что медленно оседает вокруг.

Сареф смотрит на это, а потом видит, что отрицательная энергия начинает бурлить. «Он же не собирается снова воскреснуть?», — вампира на самом деле уже мало чем можно удивить, но это уже будет слишком даже для высшей нежити при поддержке могущественного некроманта. Однако происходит вовсе не воскрешение, а метаморфоза.

На полу вокруг меча появляется сложный магический круг, несущий на себе элементы некромантии. Такие Сареф видел у Йоса, вампира-некроманта из их команды. Следом пространство наполняет огромное количество отрицательной и магической энергии, что входят в особый резонанс.

Останки Луки поднимаются в воздух и начинают впитываться в меч. На поверхности клинка загораются руны, пляшет темный огонь, а излучение Могильной Мглы повышается. Не сразу Сареф понимает, что происходит, но в конце трансформации виден знакомый паттерн волшебства. «Все-таки они это сделали». Прямо перед ним воткнут «живой» меч.

Над рукоятью появляется призрачная человеческая рука, что хватает клинок и исчезает вместе с ним. Юноша готов поспорить, что это мэтр Вильгельм сотворил «живое» оружие. Прагматичный некромант до конца использует все ресурсы, и теперь Сарефу нужно быть осторожнее. Ненависть Луки могла вылиться в силу несуществования, которая легко может стереть из реальности объект мести и всё связанное с ним.

Чувство опасности волнительно, но уже поздно что-то предпринимать. Сареф разворачивается и продолжает бег. Осталось немного до того места, где Могильная Мгла оставила более сильного стража, чем Лука. Где именно находится бывший наставник по магии и чем занят, выяснить невозможно, но юноша уверен, что они точно встретятся в конце и скрестят мечи.

Глава 47

Все стоят вокруг и ничего не говорят. Элин закончила рассказывать то, что показал Плач Забытых Народов. Было очень трудно вещать о смерти товарищей, которым ты никак не можешь помочь. Приходится давиться слезами, но продолжать.

Вампиры убили Бальтазара и Аддлера Венселля, присутствие высшего вампира сделало победу невозможной. Радует только то, что Лоренс сумел сбежать и сейчас движется туда же, куда и остатки Громового отряда.

Элин решительно вытирает слезы и отстраняется от Элизабет. Сейчас не время горевать, когда на кону жизни всех остальных. Возможно, эльфийка просто привыкла к этому давящему чувству бессилия, которое можно временно заглушить активной работой.

Элизабет сочувственно кивает, Йоран с усталым лицом потуже перевязывает ремень. Только мастера боевых искусств стоят со спокойными лицами. Они задолго до начала Темной Эры уже встречались с опасными ситуациями и горем, и научились контролировать эмоции.

— Вместе с архимагом нас осталось семеро, — говорит Элизабет. — Мне бы хотелось, чтобы все мы добрались до портала в другие миры. Элин, теневой феникс уже готов?

— Нет. Ему потребуется больше времени.

— Тогда пока продолжаем движение и остановимся еще раз перед тем местом, где стоит высшая нежить.

Отряд переходит с шага на бег. Элин следит за передвижением Лоренса через видение феникса и говорит, что они скоро встретятся, если Башня не перестроится. Но этот Путь постоянно меняет планировку помещений, так что юноша то приближается к отряду, то отдаляется. Но в любом случае должен будет прийти к месту, где их разделило.

«Но где же архимаг, когда он так нужен?», — вопрошает про себя эльфийка. В его присутствии было очень спокойно, так как маг излучал почти мистическую ауру силы и уверенности. Элин впервые увидела верховного чародея Манарии на Путях с Золотым Градом, поэтому совершенно не представляет, что он за человек.

Помнит, что Сареф рассказывал о нем, когда делилcz первыми впечатлениями о Фернант Окула. Тогда юноша сказал, что архимаг — очень скрытный человек, который крайне редко появляется на публике, да и вообще пропадает неизвестно где, хотя постоянно держит во внимании столичный округ.

Подобная загадочность, конечно, подогревала тогда любопытство эльфки, что выдумывала про себя различные сказки с участием архимага, а теперь познакомилась с ним лично.

Если говорить начистоту, то он совершенно не похож на то, как себе Элин представляла его. Воображение рисовало древнего старца с посохом и белоснежными волосами и бородой. Чтобы обязательно был одет в колдовскую мантию и повелевал звездами или что-то в этом духе.

Но на поверку оказалось, что мэтр Эзодор — мужчина зрелых лет с уставшим взглядом. Он носит походную одежду, а магия редко видима взгляду, хотя по мнению Элизабет это что-то невероятное.

И вот такой союзник сейчас где-то там. Возможно, его тоже перенесло в другую область Башни, куда взор теневого феникса не достает. Или он сражается с духовными существами уже на более высоких ярусах, чтобы расчистить путь товарищам. Никто этого не скажет вслух, но каждый бы хотел, чтобы он был здесь.

Внезапно пропадает чувство контакта с Плачем Забытых Народов. Элин кажется, что духовное зрение просто накрыло плотным одеялом и стало очень темно. Значит, они снова приближаются к тому опасному врагу. Эльфийка предупреждает всех, что нужно остановиться.

— Нам лучше вернуться чуть назад, чтобы ты смогла проверить прогресс духовного существа, — сдержанно говорит Клаус Видар.

Группа разворачивается, и в этот момент проход, через который все пришли, закрывается. Похоже, придется искать другой путь, но потом оказывается, что уйти уже не удастся. Из коридора, что ведет к месту с врагом, вырывается черный ветер, холод которого пронизывает до костей. Элин начинает дрожать, такое ощущение, что порыв ветра с собой унес часть жизненной энергии.

А потом из прохода выплывают призраки. Это не духовные существа, а именно нежить в одеянии из отрицательной энергии и ореолом убийственной ауры. Подобно королевской гвардии призраки встают по бокам коридора, по которому чинно идет тот самый лич с золотой короной и раскаленным мечом. В этот раз высшая нежить не стала ждать, пока враги сами придут, и тем самым спутала все карты.

— Здесь мы уже не можем контролировать магическую энергию, — шепотом говорит Йоран Тискарус. На его лице выступил пот от напряжения. Элизабет выглядит не лучше, так как тоже лишилась своего главного оружия.

— Понятно. Стойте позади, — Микилинтурин дотрагивается до браслета, что тоже является одним из артефактов из мастерской архимага. Элин помнит, что эта вещица сможет выдержать несколько сильных магических ударов, особенно тех, что построены по правилам некромантии.

Клаус Видар уже пылает ураганом внутренней энергии, который начинает сжиматься до состояния множества непробиваемых щитов. Эльфийке кажется, что лич в этот раз не будет телепортировать их подальше, а попробует убить. Татуировки на руках начинают пылать, но сейчас не получится узнать, сколько теневому фениксу еще нужно времени, чтобы прийти на выручку.

Высокий лич поднимает левую руку и указывает костяным пальцем на группу живых. Что-то невероятно королевское проскальзывает в этом жесте. Элин сначала подумала, что это магическая атака, но оказалось, что лишь сигнал для призраков, что обнажают дрожащее оружие и обступают плотным кольцом группу.

Микилинтурин срывается с места в ярком прыжке, что прошелся сквозь строй нежити. Энергия Духа не так хорошо помогает против призраков, как магия или жреческие силы Герона, который сам оказался вампиром, но похоже, что артефакты позволяют наносить удары, будто враги имеют обычное тело.

Два сильных призрака с потусторонними воплями умерли повторной смертью, а воительница уже несется на второй круг. Глаза Элин видят лишь вспышки молний, но не саму Микилинтурин. Грандмастер Разрядового Поля по праву считался самым быстрым в мире.

Мечи из отрицательной энергии уже устремились в смертоносный полет, но бессильно отскакивают от многочисленных щитов магистра Видара. Сверхсжатая внутренняя энергия закрывает остальных подобно целому строю щитоносцев.

А перед щитами гуляет грозовой фронт росчерками искр и потоков ветра от движения воительницы. Абсолютно все призраки уничтожены, а теперь Микилинтурин оказывается за спиной коронованного лича. Кулак в броне из молний несется в спину высшей нежити, и гремит очередной взрыв в два такта. Первый такт был от удара Микилинтурин, а второй от броска Клауса, что поймал летящее тело щитом и отбил обратно.

На полу остается сверкающая дуга от движения грандмастера, который наносит чудовищный удар ногой уже в живот врага. Лич на огромной скорости влетает в стену и проламывает её. По мнению Элин любой враг от такой комбинации должен был разлететься на кусочки, но мертвец встает на ноги без каких-либо повреждений и возвращается на арену.

Степенность походки словно кричит, что именно он тут хозяин положения. Ухмылка черепа и водовороты изумрудной энергии в пустых глазницах создают иллюзию веселья, словно король-лич пригласил на пир шутов, который развлекают на пределе своих возможностей. Элин не знает, почему думает обо всем этом, но не может остановиться. Присутствие высшей нежити давит на грудь подобно наковальне.

Элизабет же в это время искала решение и, похоже, нашла его. Рука волшебницы указывает влево, где в боковом выходе из зала при последней перестройке Башни появился проход на балкон, под которым видна пропасть. Все сразу понимают, что предлагает Элизабет. Клаус Видар бросается вперед с выставленным щитом и врезается в лича, но не смог сдвинуть больше, чем на пару шагов.

Микилинтурин тем временем заходит с правой стороны и готовится нанести очередной сверхмощный удар, но вдруг меч телепортируется из правой руки высшей нежити в левую с одновременным ударом. Скорости рефлексов воительницы хватило, чтобы за доли секунды принять меры для защиты, но этого все равно недостаточно для успешного ухода.

Чудовищный клинок пробивает броню из внутренней энергии, щит Клауса и магический барьер, словно всё это было из бумаги. Микилинтурин отбрасывает в другой конец залы с алой полосой на туловище. Но грандмастер не стал бы собой, если от подобного потерял дух бойца. Лицо женщины приняло жесткое выражение, где воля побеждает боль и травмы, а потом заставляет вложиться в новый удар.

Мастер-щитоносец гораздо лучше справляется с ударами меча, но при этом не может перейти в контратаку. Элин на мгновение ослепла, когда яркий режущий свет молниевого копья пронесся по помещению и вытолкнул лича из зала на балкон, а оттуда в пропасть. Элин быстро-быстро трет глаза и моргает, чтобы восстановить зрение.

Оказалось, что это Микилинтурин выбросила сумасшедшее количество внутренней энергии, что оставило на каменном полу выжженный след, а волна жара как от пламени прокатилась во все стороны. Сейчас воительница стоит на коленях около выхода на балкон, и все подбегают к ней.

— Насколько серьезна рана? — Элизабет с Элин принимаются помогать товарищу, пока Йоран и Клаус выходят на балкон с выбитыми перилами.

Высшая нежить улетела куда-то вниз, и тем самым действительно может быть нейтрализована таким образом. Конечно, никакое падение не убьет нежить, но пока она догонит отряд, может быть слишком поздно.

Сам балкон является лишь одним из многих огромного цилиндрического пространства пятьдесят метров диаметром, по стенам которого проходят лестницы и зияют проходы куда-то еще. Такие гигантские помещения отряд уже встречал. Йоран свешивается с балкона, но не видит лича. Пропасть внизу настолько глубокая, что дна не видно, а еще возвращается контроль над магией.

— Значит, именно та нежить приводила «океан» магии в штормящее состояние, — заключает Элизабет, затягивая с помощью магии рану Микилинтурин, пока Элин поддерживает воительницу.

— Скорее всего, — кивает Йоран и замечает, как напрягся Клаус.

— Опасность! — громко предупреждает мастер-щитоносец, так как почувствовал, что нечто пересекло сигнальный щит под ногами.

Чувство опасности и страх вновь вселяются в тело Элин, когда балкон взрывается колдовским огнем, а призрачное пламя проходит в нескольких сантиметрах от лица. Удар был нанесен так быстро, что только магистр Видар успел принять меры. Только благодаря его защите все не погибли сразу. Огромная сила взрыва тащит назад, но Элин ловко перекатывается и группируется, чтобы избежать ушибов.

Только после остановки удается оценить ущерб. Балкона больше нет, как и стены вокруг него, а над пропастью на уровне этажа висит фигура высшей нежити с огромными черными крыльями, в которых вместо вен сетью расходятся кости. Клаус Видар падает на колени, а от его щита остался лишь обломок. Йоран Тискарус был на балконе и сильно пострадал, заработав серьезные ожоги.

Элизабет рядом снова лишилась возможности безопасно использовать магию, одна лишь Микилинтурин быстро поднимается на ноги, но рана ей довольно сильно мешает.

«Это бесполезно. Не зря архимаг запретил переходить дорогу таким противникам», — в разум эльфийки начинает заползать отчаяние. Ей кажется, что именно здесь они и погибнут.

Но потом острый глаз замечает, что на этом же уровне, но с другой стороны пропасти появился кто-то еще. Эту фигуру и лицо она узнает всегда. Сареф появляется напротив и смотрит на уничтожение Громового отряда. Но потом его фигура озаряется золотым ореолом, а воздухе формируется солнечное копье, очень похожее на силу Герона. Новый враг сразу же отвлекает лича, который нашел себе достойного противника.

Глава 48

Две силы сталкиваются над пропастью с чудовищным грохотом и светопреставлением. Копье из солнечных лучей вонзается в щит, сотканный из отрицательной энергии, а после пробивает защиту и сносит лича как раз в зал, где находится Громовой отряд.

Микилинтурин подхватывает Элизабет, а Клаус — Йорана. Элин в этом плане в помощи не нуждается, хоть и не может соперничать в скорости с мастерами боевых искусств.

Небольшое промедление сослужило плохую службу, так как поток ветра ударил в спину и понес кубарем вперед. Эльфийка остановилась только потому, что магистр Видар подхватил второй рукой. Лич лежит на полу посреди зала, и над мертвым телом поднимается настоящий пар. Элин быстро приходит в себя и снова против воли устремляет взор на того, кто однажды заменил отца.

Сареф перешагивает через пропасть. Это действительно выглядело как шаг! Не прыжок, не полет, не телепортация. Вампир просто шагнул в пропасть, а потом пространство исказилось, извернулось и постелилось под ступню уже на другой стороне «колодца». Глаза просто не могут проанализировать произошедшее, но разум думает вовсе о другом.

Впервые после прощания в Порт-Айзервице Элин снова встретилась лицом к лицу с Сарефом. Он действительно почти не изменился, ведь кровопийцы получают долголетие при достаточном «питании». На лице юноши нет никаких особенных эмоций, даже равнодушия, за которое получил свое прозвище. Разве что усталость, что скользит во взгляде.

Элин часто воображала себе встречу с Сарефом и обещала себе, что обязательно убьет его. Но когда приходит черед делать дело, то тело и разум входят в ступор. Очень трудно понять, что это за чувство, но оно какое-то неестественное. Только через несколько секунд в памяти возникает картина ночной площади в Петро и гнома-вампира.

Тогда одно лишь присутствие высшего вампира лишило сил и воли. Сейчас происходит то же самое, фигура Сарефа словно излучает силу, что вполне физически сковывает движение. И при этом еще атакует разум, заставляя дрожать как осиновый лист. Сейчас девушка не знает, что делать.

А тем временем противостояние высшей нежити и старшего вампира входит в активную фазу. Раскаленный клинок оставляет в воздухе размытый след и блокируется черным клинком в руке Сарефа, по острому лезвию которого бежит священный огонь Герона. Лич обладает феноменальной силой, скоростью и прочностью тела, но быстро победить противника не может.

Сареф не пытается соревноваться в физической силе, и наносит более изощренную атаку, заставляя пространство вокруг врага повернуться на сто восемьдесят градусов. Вместе с кусочком территории поворачивается и высшая нежить, чем открывает спину для удара. Новое солнечное копье пронзает фигуру, которая исчезает в черном облаке. Похоже, победа осталась за вампиром.

Элин пытается заставить себя сделать хоть бы шаг, раскрутить внутреннюю энергию, ведь теперь предатель целого мира стоит перед Громовым отрядом. Нужно защищаться и атаковать, но сначала предстоит заставить тело двигаться.

«Ну же!» — мысленно орет на себя эльфийка.

Но среди товарищей есть как минимум двое, кто гораздо лучше справляется с невыносимым давлением. Клаус Видар лишился физического щита, но может использовать техники и без него. Микилинтурин начинает испускать яркие разряды внутренней энергии. Мастера вновь готовятся стать первой линией обороны против нового страшного врага.

«Возможно, нам изначально было не суждено победить в этой гонке?» — Элин допускает мысли о поражении.

Рядом поднимается сосредоточенная Элизабет с волшебной палочкой в руке. Раз лич пропал, то и магия вернулась. Теперь положение выправляется, и Йоран встает рядом, сложив руки в сложном пассе. Но при этом эльфийка помнит рассказ Элизабет об иллюзии некроманта, где Сареф в одиночку вырезал почти весь Громовой отряд. И несмотря на то, что это была иллюзия, сейчас фигура юноши внушает больший трепет, хотя внешне ничем не примечательна.

«Стоит ли что-то сказать? Или говорить уже не о чем? Нужно попробовать связаться с фениксом», — в голове волнующейся Элин пролетают десятки мыслей о том, как действовать. Сареф смог уничтожить лича, который бы размазал всех их. Значит, он намного сильнее всех присутствующих вместе взятых.

Юноша продолжает медленно шагать вперед, но кажется, что даже не смотрит на выживших жителей центрального мира. Вместо этого резко поворачивается налево, когда доходит до коридора, из которого ранее появилась коронованная нежить. От подобного у Элин все взрывается внутри.

«Ему же совершенно плевать на нас!».

Равнодушный Охотник теперь оправдывает прозвище, полностью проигнорировав готовых к бою людей, прижавшихся к дальней стене. Вампир почти исчез в проходе, как Йоран делает свой ход. Судя по искаженному лицу, его поведение Сарефа тоже взбесило.

«Хотя нет, дело в другом. Он ненавидит его по более важной причине», — Элин вспоминает знакомство с чародеем и его обещание убить Сарефа.

Мощное заклятье создает огромный взрыв, который легко крошит камень. Даже вампиру придется несладко, но Сареф продолжает движение, словно ничего вообще не случилось. Элизабет просит товарища остановиться, но Йоран уже не слушает. Он наконец увидел цель, ради убийства которой потратил много времени и сил. Сын герцога словно с цепи сорвался и бросился вдогонку.

— Стой! — кричит чародей-гравмейстер и бежит следом. В этот момент его догоняет Микилинтурин и подсечкой опрокидывает на пол. Маг пытается вырваться и кричит, но из рук грандмастера может вырваться только другой грандмастер. И не нужно смотреть на женские руки, которыми воительница может разбивать скалы и пробивать латы.

В этот момент канал с теневым фениксом восстанавливается, и в тело вливается огромная сила. Про себя Элин ликует, так как Плач Забытых Народов передает, что пробился в Башню. Вампирская аура моментально перестает оказываться воздействие, а тело переполняется жаром. Когда страх прекратил сковывать, приходит черед гнева. Теперь уже Элин бросается вдогонку, никому ничего не сказав.

От нее подобного шага не ожидали, как и такой прыти. С силой теневого феникса Элин будто сама выходит на уровень мастера боевых искусств. По татуировкам на руках струится огромная сила, а впереди видна спина бегущего Сарефа.

Похоже, ему тоже важно как можно скорее очутиться на вершине башни, так что бега не чурается. Но Элин про это думать не хочет. Однажды она пообещала убить Сарефа, а теперь имеет силы для этого.

«Каким бы он ни был могущественным, с теневым фениксом ему не справиться!».

Эльфийка ударяет воздух, а по коридору расходится волна внутренней энергии, перемешанной с духовной. Давление создает трещины в камне, а следом поток догоняет вампира. Сареф немыслимо разгоняется и успевает выбежать из коридора с мгновенным исчезновением за поворотом. В следующем зале воют ветра от удара Элин, но юноша благополучно сумел избежать опасности.

В голове девушки зацикливается ярость против Равнодушного Охотника. Элин вспоминает множество погибших от его и других вампиров рук. Мэтры Эрик, Филипп и Патрик: с каждым чародеем Элин сумела подружиться. Они всегда помогали своими знаниями и магическими силами. Дорогие Ива и Бальтазар: они вместе с Лоренсом поддерживали Элин и учили уму-разуму в излюбленной манере шуток и дурачества.

Также Годард, что стал первым настоящим учителем боевых искусств и дал всю необходимую основу для дальнейшего оттачивания мастерства. И Аддлер Венселль, что сначала пугал эльфийку, но потом рассказал множество интересных вещей и научил стрелять из лука. И это если не считать многочисленных жертв Фокраута, Порт-Айзервица, Петро и других мест, где прошли вампиры и собрали кровавую жатву.

Глухая ярость наполняет мысли и тело, Элин даже не подозревала, что постоянно копила в себе такое количество негатива. А теперь появляется достойная цель, что выплеснуть его, а в разуме словно специально заглушаются те воспоминания, где Сареф казался Элин самым замечательным человеком на свете.

И вот он стоит так близко. Меньше десяти шагов разделяет Элин и Сарефа. Юноша спокойно смотрит на противницу, что пышет яростью и не сводит остекленевшего взора. Кажется, что теневой феникс передает какое-то послание, но девушка не слушает и бросается в атаку. Тело невероятно легкое и быстрое, а удар может убить кого угодно, так себя чувствует Элин сейчас.

Кулак в окружении внутренней энергии устремляет к лицу Сарефа, но тот внезапно оказывается в стороне. Элин превращается в настоящий ураган из ударов, но ни один не достигает цели. Равнодушный Охотник делает минимум движений, но уклоняется от каждого удара, словно не хочет тратить силы на этот бой.

— Дерись! — подобно зверю кричит Элин. Сейчас она действительно хочет, чтобы противник вел себя серьезно, а не делал вид, что развлекает ребенка.

Вдруг над плечом пролетает разряд молнии и ударяет Сарефа. Мимолетная вспышка была слишком быстрой, даже вампир не смог бы уклониться. В зал забегает Элизабет вместе с остальными. Клаус Видар и Микилинтурин бегут на выручку, готовясь обрушить всю мощь и мастерство на врага.

Сареф стремительно разрывает дистанцию и меняет местоположение, чтобы бойцы ближнего боя очутились между ним и чародеями. Но он словно не знает, что Элизабет много тренировалась в чарах, в которых хороша. Молнии продолжают настигать, ловко огибая союзников, но пока гасятся магическим барьером, вспыхнувшим вокруг тела вампира. Вот только он не помогает против физического урона.

Микилинтурин обгоняет в вихре атак даже Элин и наносит чувствительный удар по Сарефу, который отбрасывает его к стене. Внезапно юноша врезается в щит из внутренней энергии Клауса и отскакивает обратно под новый удар.

Сейчас грандмастер из Срединных Земель целится прямо в голову, и если попадает, то может заставить череп разлететься по всему помещению. Только сейчас Равнодушный Охотник словно нехотя решает вступить в бой, из которого ему не позволят сбежать.

Судя по объемам внутренней энергии и силе давления, вампир тоже вышел на ступень мастера боевых искусств. Техники Белого Пламени создают ярчайший взрыв, который отбрасывает всех.

«Он почему-то не использует те вампирские силы. Возможно, есть какое-то ограничение», — анализирует обстановку Элин. Сейчас думать стало полегче, когда прошла первая волна гнева, но решимость нисколько не уменьшилась.

Сареф делает еще один шаг, и пол под ногами разбивается, а в трещинах начинает гулять белое пламя. Сейчас вампир не только выдерживает сумасшедший напор Элин, Клауса Видара и Микилинтурин, но и начинает продавливать.

Он словно может следить за всеми атаками сразу, а собственные без пауз складывать в бурлящие огнем комбинации. Порой Элин вообще не понимает, какой обмен ударами происходит перед ней из-за волн внутренней энергии сразу из четырех источников.

Это же мешает Элизабет и Йорану продолжать атаковать магией, бойцы теперь стоят слишком близко друг к другу. Клаус перехватывает удар Сарефа и проводит блестящую контратаку, показывая, что в атаке он так же хорош, как и в защите. Одновременно нога воительницы справа от эльфийки пробивает блок вампира. В конце совместной атаки Элин вкладывает все силы могущественного духовного существа и ударяет юношу в грудь.

От этого удара вампир улетает в дальний угол, а тем временем в воздухе появляется гордый облик теневого феникса. Черные перья отражают свет, на кончиках которых горит духовный огонь, чуть вспыхивающий при каждом взмахе крыла. Глаза, тоже наполненные огнем, смотрят на вампира. Одно из самых могущественных духовных существ приходит на помощь.

— Помоги в атаке! — громко просит Элин, и Плач Забытых Народов открывает клюв, словно хочет что-то сказать или изрыгнуть пламя подобно дракону.

Глава 49

Всё происходит слишком быстро. Сареф бросается вперед, а феникс резко взмахивает крыльями. Это высвобождает такие объемы внутренней энергии, что Элин не может устоять на ногах. Даже Клаусу Видару и Микилинтурин пришло жестко закрепиться, чтобы не оказаться сдутыми с поверхности пола. А вот Сареф просто исчез. Через несколько секунд всё закончилось.

— Что случилось? — тут же спрашивает эльфийка у духовного существа.

— Он теперь в другом месте, — говорит феникс прямо в разуме хозяйки. — Атака невозможна.

— Нет! Как он сумел сбежать?! Разве тут можно использовать телепортацию? — Элин чувствует новый прилив гнева и раздражения. Цель была так близко и в последний момент сумела скрыться, так и не приняв настоящего боя.

«Он будто потерял интерес к нам!» — продолжает возмущаться Элин.

Отряд собирается вокруг и почтительно смотрит на Плач Забытых Народов, явившегося во плоти. На самом деле феникс может принять облик гигантской птицы, но в условиях Башни это доставит неудобств. Элин начинает глубоко дышать, как учили, чтобы взять эмоции под контроль.

— Твоя злость ясна, — продолжает говорить теневой феникс, — но ты не хочешь в ней разобраться.

— О чем ты? — поднимает голову Элин. Остальные озадаченно смотрят на это, так как слышат только эльфийку и стрекот феникса.

— Добиться успеха может только личность, обладающая внутренней целостностью. Только тот, в ком нет внутреннего конфликта. Кто принял цель и уверенно идет к ней, — туманно объясняет Плач Забытых Народов.

— Не совсем понимаю, — качает головой Элин. — Как это относится ко мне?

— Твоя агрессия происходит из чувства обиды. Тебе кажется, что Сареф тебя предал, хотя никогда не приносил клятву верности. Но часть тебя это тоже понимает, и начинается новый виток самокопания, где ты уже злишься на саму себя за подобные чувства и пытаешься понять, в чем состоит твоя вина в его уходе.

Эльфийка ничего не отвечает и смотрит в пол.

— И я тебе скажу, что твоей вины в этом нет. Подними голову и признай его право на то, чтобы идти собственным путем, — продолжает речь феникс. Похоже, когда он находится рядом, то ему проще вести продолжительные беседы.

— Его путь — это наша смерть. Как я могу признать это?

— Признание чужого выбора и признание правоты — два разных понятия, но вы, смертные существа, постоянно путаете, — спокойно отвечает феникс.

Наступает пауза, которой решается воспользоваться Элизабет:

— Элин, что сказал феникс? Он знает, куда нам идти? Или какую-нибудь другую полезную информацию?

— А, сейчас спрошу, — Элин заставляет себя отвлечься от посторонних мыслей.

Духовное существо не стало развивать тему и ответило на новые вопросы. Как и говорил архимаг, им нужно подняться на вершину Башни, где находятся могущественные духовные существа. Туда же идет нежить и вампиры.

— А демоны? — спрашивает Элин.

— Демоны вне пределов Башни, так как были далеко от места прорыва Врат. Сейчас они не могут сюда войти и помочь вампирам. Но если Сареф достигнет цели, то откроет им дорогу, чтобы с их помощью начать Исход, — говорит теневой феникс.

Также Элин говорит всем, что вершина Башни уже близка, а Плач Забытых Народов поможет быстро туда добраться. Но предупреждает, что другие местные обитатели сконцентрировали все силы там, поэтому будет очень трудно.

— Иного выхода у нас нет, — произносит Микилинтурин. — Давайте догонять господина архимага.

После небольшой передышки все идут к месту, где в первый раз встретились с высшей нежитью с короной над головой. Сейчас здесь пусто, поэтому ничто не мешает подняться на следующий ярус. Теперь все ориентируются на полет феникса, что указывает верную дорогу в хитросплетениях местного лабиринта.

Скоро Бесконечная Башня меняется, маршрутов становится меньше, что указывает на приближение к нужному месту. Сейчас все изумленно смотрят на огромную полость внутри Башни, где на много километров видны одни лишь разрушения.

Здесь явно кипело яростное сражение, в котором столкнулись могущественные силы. Огонь, лед и тьма прошлись магической жатвой по внутренностям Башни, обрушили множество этажей и колонн.

Под ногами раскинулась огромная черная пропасть, в которой наверняка и нашли последний покой все обломки. Элин с трудом заставляет себя отвести взор от тьмы под ногами. На первый взгляд вокруг не видно ни одного целого моста или лестницы наверх.

— Тут было жестокий бой, — говорит вполголоса Йоран. — «Океан» магии до сих пор бурлит от столкновения заклятий и духовной энергии.

— Здесь сражался ваш архимаг и победил, — издает стрекот теневой феникс. — Сейчас я вас перенесу на другую сторону.

Элин передает слова, одновременно думая, что духовное существо увеличится и позволит залезть на себя. Но этого не происходит, так как духовная энергия просто подхватывает тела и переносит над пропастью, а после аккуратно ставит на ноги. Во время полета эльфийка продолжала стараться не смотреть вниз.

— Но где же сам мэтр Эзодор, если он победил? И кого именно он победил? — на бегу спрашивает Элизабет у феникса, который понимает речь людей.

— Против сильных стражей духовных существ. Скорее всего он уже у вершины Башни.

Вдруг всё вокруг шатается, будто началось землетрясение. Из черной пропасти за спиной появляется огромное тело мертвого змея. Черная шкура кажется высохшей, кое-где видны ребра, но смерть явно не останавливает Гасителя Света. Элин готова поклясться, что заметила на его голове человека с мечом.

— Гаситель Света пробивает дорогу напрямую, — объясняет феникс. — Не стоит перегораживать ему дорогу.

— Разве ты не справишься с ним? — спрашивает Элин.

— Шанс победы есть, но я не хочу тратить силы на это.

— Могу я задать еще несколько вопросов? Почему ты помогаешь нам? Почему согласился подписать контракт? О чем ты договорился с господином архимагом?

— Прости, Элин, это дело только между мной и этим человеком.

Эльфийка настаивать на ответе не стала, да и не имеет возможности что-то требовать от их единственного защитника против слишком сильных врагов. Вдруг теневой феникс резко ускоряется и исчезает во вспышке. Все резко останавливаются и удивленно смотрят друг на друга. Плач Забытых Народов без какого-либо предупреждения исчез, но вернулся очень быстро и не один.

Вместе с ним во вспышке духовной энергии появляется Лоренс. Юноша выглядит очень уставшим, его лицо посерело, а дышит с явным трудом. Элин первая подбегает и помогает удержаться на ногах.

— Ты в порядке? Что случилось? — все столпились вокруг.

— Просто устал, — криво улыбается Лоренс, дополнительно опираясь на «поющий» меч. — А это теневой феникс, да?

Юноша смотрит на духовное существо, что резко появилось рядом, схватило когтями и перенесло в другое место.

— Да, это Плач Забытых Народов. Он смог пробиться в Башню и теперь помогает нам, — быстро объясняет Элин. — И мы знаем, что произошло с магистром Венселлем и Бальтазаром…

— Что же, я рад, что освобожден от обязанности рассказывать об этом. Сейчас движемся наверх?

Эльфийка кивает и рассказывает о последних событиях, особенно про битву против лича и Сарефа. Кажется, что юноша плохо слушает, думая о чем-то постороннем, но в конце кивает и говорит, что всё понял. Во время разговора духовное существо не тратило время даром и над чем-то колдовало.

Точнее, нельзя сказать, что это именно традиционная магия, но все вдруг ощутили прилив сил, даже Лоренс выпрямился. Похоже, феникс поделился со всеми силой, но не только. Оказалось, что теперь все понимают, что он говорит, словно чей-то голос в голове переводит издаваемые звуки.

— Вперед, нам нужно спешить, — говорит духовное существо.

Все без лишних обсуждений бросаются преодолевать последний отрезок пути к вершине. Хватает двадцати минут для того, чтобы увидеть последнюю лестницу, на вершине которой можно заметить кусочек ночного неба. Здесь тоже повсюду следы боя, но нет трупов, значит, пострадали в основном духовные существа. Возможно, это даже хорошо, что мэтр Эзодор расчистил им дорогу.

У Элин перехватывает дыхание от взгляда с вершины Башни. Великое звездное небо раскинулось над головами, мерцая десятками тысяч звезд разной величины. Дух захватывает от попытки окинуть взглядом сразу весь небосвод, сразу кажется, что тонешь в небе. Между звездами видны далекие разноцветные облака, природа которых Элин неизвестна. Ночь на этом Пути ярко освещает твердь, так что не нужно вглядываться в темноту.

Но если звезды хорошо видны, то увидеть что-то конкретное на уровне глаз не получается: всё закрывает светящийся туман. Вполне очевидно, что он имеет духовную природу и может быть опасным. Теневой феникс начинает объяснять, что это такое:

— Это последняя линия обороны духовных существ. За ней будут они сами с оружием в руках. Чтобы дойти до конца, нужно пройти через туман. Но он особенный: он разделит всех, и в нем вы можете встретиться с врагом. Никакая магическая связь работать не будет, вы не сможете докричаться до товарищей. Над туманом нельзя летать, и не получиться проползти под землей.

— А если привяжемся друг к другу? — предлагает Йоран.

— Это не поможет, — категорично отвечает феникс. — И я ничего поделать не могу. Мой народ специально готовил что-то такое, чтобы постоянно дробить силы любого захватчика. Кого-то среди себя вы можете видеть в последний раз.

Плач Забытых Народов договаривает и первым ныряет в жемчужный туман. Как только духовное существо скрылось, Элин почувствовала резкий обрыв духовного канала. Помощник с Путей действительно поддержать не сможет.

— Прошу всех выжить, — просит Элизабет. — Давайте вместе отправимся искать новый дом. Я больше не хочу никого терять.

— Поддерживаю. Осталось еще чуть-чуть, — кивает Йоран Тискарус. — А на другой стороне нас будут ждать господин архимаг и теневой феникс.

— Как и все наши враги, — хмыкает Микилинтурин, но тоже обменивается со всеми рукопожатием и второй ныряет в туман.

— Будьте стойкими. Даже если покажется, что больше вы не можете, просто вспомните о новой жизни, которой мы сможем насладиться в конце. Каждый из нас имеет больше сил, чем предполагает. Каждую минуту трудностей заставляйте себя потерпеть еще одну, ведь она может быть последней перед финишем, — Клаус Видар говорит привычно-спокойным тоном, но удивительно, что он решился произнести настоящую речь.

Магистр следует за Микилинтурин, а после в туман входит Йоран. Элизабет и Элин смотрят друг на друга и берутся за руки. Но стоило телам войти в туман, как ладонь чародейки исчезла из руки Элин. Эльфийка делает глубокий вдох и начинает путь навстречу новой жизни или неумолимой смерти.

Глава 50

Вокруг вообще ничего не видно и не слышно. Элизабет лишь один раз попробовала негромко позвать Элин, но в ответ ничего не услышала. Издавать звуки может быть опасным, ведь их может услышать враг, поэтому чародейка пробует использовать магию. Она, к счастью, отзывается, но работает в сильно ослабленном варианте. Если по пути встретится враг, то будет очень плохо.

Из слов теневого феникса Элизабет поняла, что волшебный туман разбрасывает всех в разные места. Но если можно столкнуться с врагом в тумане, то можно и с другом. Волшебница надеется, что сможет найти кого-нибудь из товарищей.

Еще непонятно, насколько широка область тумана и сколько нужно пройти. Вдруг туманная зона площадью в десятки квадратных километров? Или сотни? Элизабет жалеет, что не успела уточнить это у Плача Забытых Народов. Земля под ногами твердая и гладкая, без каких-либо препятствий, а впереди не видно дальше двух шагов.

Передвигаясь в жемчужном киселе тумана Элизабет постоянно держит в уме необходимость идти строго вперед. Будет очень некстати, если она начнет ходить кругами. Пока что кажется, что идет туда, куда улетел теневой феникс, так как ландшафт не заставляет сворачивать с пути. А заклятье оценки пространства говорит о том, что здесь нет чар, обманывающих чувство ориентации или искажающих пространство.

На месте духовных существ Элизабет обязательно бы поместила в туман что-то подобное, чтобы никто просто так из него не смог вырваться. Но похоже, что в тумане есть другие опасности. Какой-то силуэт пробегает впереди, всколыхнув туман. Чародейка встает, как вкопанная, и держит волшебную палочку перед собой.

Однако силуэта больше нет, и девушка продолжает брести в тумане, ожидая наконец-то выйти из него. Тело напряжено, а внимание постоянно следит за окружающей обстановкой. В таком тумане очень просто пропустить неожиданный удар, который может стать смертельным, поэтому Элизабет запрещает себе расслабляться.

Вокруг царит необыкновенная тишина, нарушаемая лишь шагами чародейки. Такое ощущение, что туман не просто блокирует магическую связь, но и глушит звуки из других мест. Есть вероятность, что где-то идет бой, но ни один звук не достигнет ушей Элизабет. Вдруг девушка останавливается, как вкопанная, так как впереди снова замаячила чья-то фигура. Кто-то идет перед ней!

Но отсюда нельзя понять, кто именно это, и даже магия тут бессильна. Элизабет решительно ускоряет шаг, выставив палочку из сердца стихий перед собой. В случае опасности она окатит врага драконьим пламенем. Красно-золотое одеяние показывается перед лицом, а рука с волшебной палочкой начинает дрожать. Элдрик Викар оборачивается и смотрит на дочь.

— Здравствуй, Элизабет, — говорит отец, но дочь стремительно отходит на несколько шагов. Какой бы чудесной ни была эта встреча, волшебница знает, что отец мертв. Значит, это не более чем морок с целью запутать.

Чародейка обходит по широкой дуге призрака, который не является нежитью. Бывший епископ Манарии грустно улыбается вслед дочери, но больше ничего не говорит и не пытается догнать.

У Элизабет сердце кровью обливается, так как это выглядит как попытка прощания с дочерью, которая больше не желает говорить с отцом. Но в мыслях продолжает твердить, что этого не может быть, что это скорее всего ловушка. Когда расстояние становится слишком большим, фигура отца растворяется в тумане навсегда.

Чем дольше Элизабет идет, тем больше видит странных фигур в тумане. И уже совсем неясно, союзник, враг ли это или очередной морок решил запутать мысли и намерения. Девушка уже почти что бежит, стремясь поскорее вырваться из тумана, и врезается в кого-то еще.

Глаза не могут разглядеть черты лица или хотя бы тело, дополнительный слой тумана скрывает детали. А магические чувства трубят тревогу о том, что это духовное существо, такое же, как Плач Забытых Народов. Стена огня вырывается из палочки и накрывает цель подобно морской волне. Элизабет надеется, что такой атаки будет достаточно, чтобы убить преградившего дорогу.

Но вдруг огонь пропадает, словно сам туман выпил всю его силу, а туманный силуэт продолжает стоять на месте в спокойной позе. Неожиданно рождаются слова, которых Элизабет не ожидала. Если быть точнее, то чародейка удивлена желанию поговорить.

— Ты ведь из выживших жителей центрального мира? — в голосе духовного существа нет агрессии. Элизабет ничего не отвечает, лишь творит магический барьер вокруг себя.

— Я жду не тебя, поэтому можешь не тратить на меня силы. Если хочешь идти вперед, то иди. Я не буду тебе мешать, — духовное существо жестом предлагает идти дальше.

— Почему? — неожиданно для себя спрашивает чародейка.

Возможно, дело в том, что Элизабет действительно хочет разобраться. Она уже устала от всех этих тайн и недомолвок. Каждая сторона конфликта глубоко прячет секреты и мотивы, что от этого даже становится тошно. Особенно у тех, у кого никаких особенных секретов нет.

— Разве вам не нужна смерть абсолютно всех жителей центрального мира, чтобы совершить Исход? — продолжает девушка.

— Кто тебе это сказал? Нам нужна была смерть мира, чтобы сбросить оковы Путей. Сами ваши жизни нам не нужны, — собеседник будто не хочет разжевывать. — Смерть каждого выжившего нужна лишь Сарефу.

— Не правда. Он не стал с нами сражаться, а предпочел сбежать.

— Ты действительно так думаешь? Он не сбежал. Его отправил вперед Плач Забытых Народов. Ни Вестник Темной Эры, ни теневой феникс, ни кто-либо еще не считает нужным с вами советоваться или что-то объяснять. Как и я. У меня есть важные дела, так что прошу уйти. Мне даже тратить силы на тебя не хочется, — собеседник растворяется в тумане.

Элизабет попробовала найти его, но безрезультатно. Вероятно, это духовное существо здесь может ориентироваться. Но больше волнуют слова о том, что Сареф на самом деле не сам сбежал, а принял помощь теневого феникса.

«Может, оно сказало так, чтобы еще сильнее запутать?», — у Элизабет нет верного ответа, но в глубине души кажется, что духовное существо сказало то, во что верило.

Ноги постепенно ведут вперед, а зона тумана не думает заканчиваться. И почему-то с каждым шагом идти становится труднее. Дорога не стала сложнее, и врагов не появляется. Воздух прежний, а «океан» магии спокоен. Вокруг ничего не изменилось, но на Элизабет накатывает всё большая усталость. Доходит до такой степени, что приходится остановиться и присесть на землю.

На некоторое время это помогает, Элизабет чувствует улучшение, но недомогание до конца не уходит. Потом девушка вспоминает слова Клауса Видара о том, что нужно идти вперед даже через усталость.

«Еще минуту и отдохну», — убеждает себя чародейка и встает на ноги. Еще через минуту пути говорит точно так же, а потом повторяет.

Это действительно помогает в определенной степени, но состояние продолжает ухудшаться. На середине очередной минуты Элизабет вдруг скручивается и припадает к земле. Возникает невероятно сильная тошнота, и из внутренностей устремляется поток рвоты вперемешку с кровью. Элизабет с ужасом смотрит на это, так как не понимает причину состояния.

«Возможно, это воздействие тумана?», — других объяснений у волшебницы нет.

В учебниках по магии о таком явлении никогда не говорилось, а заклятья для анализа структуры не могут приоткрыть завесу тайны. Ослабевшими руками девушка очерчивает стандартную прочную модель магии, что сможет помочь от пагубного воздействия окружающей среды. После этого поднимается на ноги и продолжает идти вперед.

Но магия по какой-то причине не может защитить от воздействия тумана. Элизабет не понимает, почему теневой феникс не предупредил о таком. Сознание плывет, девушка постоянно борется с предобморочной слабостью. В таком состоянии очень трудно не только идти, но и думать о сложных вещах.

В тумане то и дело появляются какие-то фигуры, но абсолютно каждая равнодушно прошла мимо. Вдруг её обгоняет фигура в алом плаще и костяным посохом. Лич, от которого они сумели сбежать, совершенно невредимый неутомимо шагает вперед.

Элизабет так сильно испугалась, что упала на землю. Но высшая нежить проходит мимо, словно совсем не обратила внимание на девушку. «Да что вообще происходит?». Стук посоха о землю постепенно затихает в тумане, и Элизабет пробует вновь встать на ноги. Получается довольно плохо, но по крайней мере еще есть силы для движения.

Магия постоянно укрепляет тело и облегчает движение, но путешествие через туман с каждым шагом становится всё труднее. Вдруг впереди вновь возникает фигура отца, когда он был еще молодым. Элизабет видела в поместье Сакпирита картину, где был изображен молодой епископ еще до принятия высшего жреческого сана.

Элдрик протягивает руку, и теперь Элизабет готова принять помощь. Удивительно, но у призрака прошлого теплая ладонь. С помощью отца девушка вновь встает на ноги и начинает вперед, опираясь на плечо. Трудно сказать, сколько продлилось это путешествие. Для девушки кажется, что они идут целую вечность и уже прошли десятки километров.

Отец рядом больше ничего не говорит, но продолжает поддерживать дочь. А у последней нет даже сил для того, чтобы спросить, куда они идут. Ведет ли отец даже после смерти к спасению или предлагает бросить всё и отправиться в мир мертвых, где точно не нужно будет так тяжко трудиться? Элизабет может сказать точно только то, что вокруг становится холоднее.

Но туман постоянно поддерживает одну и ту же температуру. Это у волшебницы повышается температура тела, в теле селятся лихорадка и озноб. И когда последние силы уже были готовы оставить, а сознание уплыть в бесконечную темноту, тело вдруг пронзает границу тумана.

Глаза Элизабет изумленно распахиваются, так как под ногами виден спуск с возвышенности в кратер радиусом в дюжину километров. Посреди кратера возвышается черная скала, устремившая острый конец в звездное небо.

В разных местах кратера светятся духовной энергией дольмены, а потом пространство разрывается многочисленными Вратами, из которых выходят тысячи самых разных духовных существ.

Местные обитатели выходят на последнюю битву, а из многокилометровой границы тумана тем временем ступают многочисленные фигуры нежити и выстраиваются в боевые порядки.

— Что же стало с остальными? — Элизабет начинает чувствовать улучшение состояния. Лихорадка отступает, мысли больше не путаются.

— Смотри сама, — говорит Эзодор Уньер. Оказывается, именно его она приняла за отца.

Из тумана совсем рядом появляются последние члены Громового отряда: Клаус Видар и Элин. Причем эльфийку магистр Оружейной Часовни несет на руках. Не похоже, что они вступили с кем-то в бой, но выглядят паршиво. Элин упала в обморок, да и сам магистр Видар с трудом переставляет ноги, хотя единственный смог пройти путь с гордо поднятой головой.

— А где же… — начинает волшебница.

— Микилинтурин и Йоран Тискарус обрели покой в бою, — невозмутимо говорит бывший архимаг Манарии. Он тоже выглядит уставшим, но кажется слитком железа, твердым и уверенным.

— Как же так… — Элизабет вдруг сама теряет сознание.

Глава 51

Каждый шаг в тумане дается с большим трудом. Йоран Тискарус много тренировался и не чурался даже боевых искусств, хоть и не смог достичь в них хоть чего-то значимого. Тренировки с оружием он рассматривал только с точки зрения укрепления тела и выносливости. И последняя начинает подводить.

Снова напоминают о себе раны и ожоги, несмотря на заклятье Элизабет. А потом появляется сильное недомогание. Пошатываясь, Йоран продвигается вперед через кажущийся бесконечным туман.

Трудно дышать, появляется жар, а мысли путаются. Ни защитная магия, ни артефакты не могут защитить от воздействия странного места. Чародей даже не знает, на чем вообще построено губительное воздействие.

Однако сдаваться юноша не намерен. Он прошел долгий путь и хочет дойти до финиша, даже если упадет на нем замертво. Всю свою жизнь он был доволен положением аристократа. А после отца унаследовал бы герцогский титул. Когда-то будущее казалось безоблачным, но потом всё перевернулось вверх дном за один день.

Йоран Тискарус часто возвращается в памяти в тот день и никак не может заставить себя забыть об этом. Одно время даже думал использовать волшебное зелье, вызывающее выборочную амнезию, но потом накричал на себя и обозвал слабаком. По сути именно эти травмирующие воспоминания стали тем катализатором, который помог развиться до текущего уровня.

Его отец Амод Тискарус оказался обвинен в пособничестве с запрещенным культом. Это послужило ударом для Йорана, который о подобном даже не подозревал, а последний раз увидел отца с кинжалом в голове. И убийцей был Сареф.

Потом выяснилось, что бывший товарищ по магической академии тоже хранил жуткий секрет, а Йоран принял решение покинуть Манарию, одновременно ненавидя и Сарефа, и тех высокопоставленных лиц, что отдали приказ на задержание отца.

Йоран не дурак, поэтому понимает, что в действиях отца действительно можно найти косвенные доказательства вины. При появлении охотников на демонов он решительно оказал сопротивление, а потом сам перебил отряд. Но для сына это не является доказательством вины, так как в него мог вселиться высший вампир.

Мэтр Патрик говорил, что именно такой монстр вырезал отряд, и маг не имеет причины не доверять. Барон Лоуэл всегда считался добропорядочным и справедливым человеком.

Все эти события и мнения наслаиваются друг на друга, и юноша так и не смог выяснить абсолютно всё досконально. И он выбрал самую простую и очевидную цель — Сарефа. Тело продолжает шагать вперед, а туман всё не кончается. Сейчас мысли беспрепятственно кружат в голове, хотя Йоран уже сотни раз возвращался к этому.

После решительного ухода из Манарии он направился в Вошельские княжества, где жил старый друг отца. Именно он познакомил с будущим королем Вошеля, хоть и недолгим было его правление.

Матиан Бэквок очень понравился Йорану своей строгостью и виденьем будущего. И неудивительно, что Южная Компания Вестхета стала одной из лучших наемнических организаций, а не скатилась в банду лесных разбойников.

Атаман радушно принял Йорана, так как наличие волшебника серьезно повышало боевые возможности Вольницы. В Вошельских княжествах маги считаются редкостью, а сильные маги — сокровищем. И Йоран, что даже не закончил обучение в академии, стал именно таким. И всё благодаря ненависти к Сарефу.

Бывали дни, когда он постоянно думал о том, как отомстит за смерть отца и другие преступления. Эмоции оказывали большое влияние на развитие, и однажды Йоран обнаружил, что стал намного сильнее.

Он сразу понял, что именно внутренний огонь является источником резко скакнувшей вперед силы. В истории магов такое бывало, и Йоран знал, что подобные негативные эмоции могут поднять на вершину, но ценой здоровья. И физического, и душевного.

Сколько было свихнувшихся магов в истории? Не счесть. Йоран прекрасно осознавал, на что идет, и был готов заплатить любую цену. Ненависть, страсть, обожание: любые сильные эмоции нельзя создать искусственно, в жизни чародея обязательно должны произойти потрясения, чтобы вступить на такой путь. И Сареф сам того не подозревая, дал не только повод для мести, но и силы для её исполнения.

Чародей-гравмейстер продолжает шагать в тумане, предаваясь воспоминаниям. Еще не встретился ни с одним врагом или другом, поэтому постепенно уходит в себя, хоть это опасно. К тому же с каждым шагом становится сложнее идти, а дыхания не хватает. Словно кто-то пытается зажать нос и рот, пока по лицу текут капли пота из-за начавшейся лихорадки.

Вдруг совсем рядом раздаются шаги, и это заставляет Йорана напрячься. Рука крепко сжимает магический кинжал из хранилища архимага, по лезвию начинают идти волны магической энергии. Со стороны источника звука жемчужный туман вдруг начинает темнеть, а потом появляется фигура в черной мантии и с мечом на поясе.

Этого человека Йоран уже видел в период обучения в Фернант Окула. Перед ним предстал Вильгельм Вигойский. Некромант выглядит очень уставшим, но по-прежнему с оттенком превосходства оглядывает члена Громового отряда, а улыбка кривит губы. Говорить им не о чем, так что два боевых заклятья врезаются друг в друга и заставляют туман расходиться вокруг волнами.

Теперь образовалась площадка внутри тумана, которая скоро вновь покроется белым и чуть светящимся киселем. Йоран понимает, что этого противника ему не одолеть, но и убежать не получится.

«Как жаль. Я хотел бы найти смерть в бою с Сарефом», — думает маг, складывая пальцы в особом жесте. Это заклятье он берег именно на бывшего товарища из магической академии, но иного выхода нет.

Мэтр Вильгельм исчезает в черной сфере, где сила гравитации настолько велика, что даже пространство и время там растягиваются до бесконечности. Это странное состояние не получится назвать ни жизнью, ни смертью, и никакая сила не сможет помочь выбраться.

«Великое Заточение во Тьме» — именно так называлось древнее заклятье в старинном фолианте, а секреты борьбы с ним давно канули в лету.

Но вдруг на черной сфере появляются изумрудные руны, что формируют собой магическую структуру, разрушающую стены ужасной темницы. Йоран уже стоит на коленях, так как магия забрала с собой весь резерв маны. Похоже, что некромант знает об этом заклятье, будто жил в те далекие времена, когда оно было изобретено.

Коронный удар пропадает втуне, а мэтр Вильгельм подходит ближе. Его седая челка прилипла к влажному лбу, противодействие не было легким, но холодное и хищное одновременно выражение лица нисколько не поменялось.

— Вы молодцы. Забрались так далеко, — говорит некромант. — Пускай и не своими силами, но я бы с большой радостью спас всех выживших, если это имело бы хоть какой-то смысл.

— Зачем ты говоришь со мной? Просто убей, — отвечает Йоран с тяжелым дыханием. Только что использованная магия сильно ослабила тело.

— Повторяю, в этом нет смысла. Сразу по нескольким причинам, — рука некроманта проникает во внутренний карман юноши и достает почерневшую монету. Йоран с удивлением смотрит на изменение внешнего вида защитного артефакта.

— Это ведь архимаг вам выдал? — продолжает маг смерти. — Защитные чары направлены исключительно против влияния Могильной Мглы. Но вы ведь встретились с третьим моим союзником, что носит корону над головой?

Йоран помнит того лича, что чуть их не убил, но ничего не отвечает.

— Его сила дважды прошлась по вам, и уже в первый раз артефакт истратил все силы на ограждение от Могильной Мглы. Она всё сильнее накапливается в ваших телах и постепенно убивает. Лекарства не существует. Это одна из причин, почему тратить на вас силы бесполезно. Вы и так скоро умрете.

Мэтр Вильгельм роняет уже бесполезную монету на пол, и кругляш покатился в сторону. После некромант отворачивается и собирается идти дальше, как вдруг туман выгибается, пропуская еще одного человека. Молниеносный во всех смыслах удар врезается в тело некроманта и отбрасывает куда-то очень далеко.

— Ты в порядке? — спрашивает Микилинтурин, смотря на стоящего на четвереньках мага.

По мнению Йорана она и сама выглядит не очень хорошо, но теперь юноша понимает, что вовсе не туман — причина недомогания. Оказывается, в их телах уже циркулирует страшнейший яд и самая жуткая болезнь, которая однозначно приведет к смерти.

В этот момент последние силы покидают тело Йорана, и он падает на землю. Нет сил даже на то, чтобы извиниться перед грандмастером, что не сможет помочь в бою против некроманта, что вновь показывается впереди без каких-либо следов повреждений. Микилинтурин переводит взгляд с товарища на противника и принимает решение бежать, чтобы объединиться с другими.

Воительница до сих пор не понимает, почему тело так болит, а поток внутренней энергии не удается разогнать. Возникает ощущение, что подцепила какую-то хворь, хотя подобного не случалось с раннего детства. Тела адептов и мастеров боевых искусств очень крепки не только для ударов, но и болезней, но сейчас этого оказывается недостаточно.

Микилинтурин подхватывает тело Йорана на большой скорости бежит прочь. Она заставляет тело нестись хотя бы в четверть прежней скорости и этого становится достаточным для быстрого отрыва от некроманта. Для отрыва — да, но убежать от брошенного заклятья не получилось. В теле рождается вспышка боли, и Микилинтурин падает на землю вместе с товарищем.

Потом поднимается и снова пытается продолжить бег, но по телу уже бегут темные линии, словно сосуды резко почернели. Вся внутренняя энергия в теле будто покрывается черным льдом, что пронзает мышцы и кожу в виде прекрасных ледяных цветов. С Йораном происходит тоже самое, что мгновенно убивает чародея.

Грандмастер из Срединных Земель пытается срывать ледяные цветы, что растут прямо из тела, несмотря на режущую боль, но они вырастают вновь и вновь, словно вбирая в себя саму жизнь жертвы.

Мэтр Вильгельм, появившийся неподалеку, знает, что заклятье просто вступило в чудовищную реакцию с Могильной Мглой в теле Микилинтурин и будет продолжать работу, пока не жизнь не покинет тело.

Через некоторое время Микилинтурин больше не может сопротивляться, ледяные побеги вырываются из каждого участка тела. Через минуту остаются две ледяные статуи, полностью обросшие вечнохолодными цветами, похожими на пионы. Но воительница боролась до самого конца и продолжила стоять на ногах даже после смерти.

Тем временем мимо этой картины проходят равнодушные мертвецы, что продолжают идти вперед. Приказ некроманта оказывается настолько сильным, что прорывается даже через туман: «Идти вперед, не обращая ни на кого внимания».

Глава 52

Сареф прорывается через вязкий туман. Еще один барьер Кадуцея пытается помешать, но вместо ловушек и засад просто разъединяет каждую группу и блокирует дальнюю связь. Вампир не до конца понимает, почему могущественное духовное существо поступило именно таким образом. Самая вероятная версия заключается в недостатке сил.

Чтобы совершить Исход, тоже нужны ресурсы, именно поэтому вместо прямого противостояния духовные существа предпочли отгородиться большим количеством препятствий, благо это их вотчина с незапамятных времен. Но конец уже близок, так что больше они не смогут вести пассивную борьбу, если, конечно, не успеют убраться очень далеко с помощью tramz arc.

Даже в странном тумане вампирские чувства, подпитываемые Темпкровом и Героном, могут различать других идущих, но среди них нет вампиров, значит, они оказались далеко. Тысячи мертвецов сейчас идут вместе с Сарефом, порой даже показываются на расстоянии в несколько шагов, но ни один неупокоенный даже не повернул головы, значит, мэтр Вильгельм отдал приказ идти вперед и не задерживаться.

Юноша ускоряет шаг и переходит на бег, но вдруг интуиция хищника заставляет остановиться, так как впереди появился кто-то новый. Хватает беглого взгляда по фигуре в тумане, чтобы узнать духовное существо. Похоже, Кадуцей вновь вышел вперед, чтобы поговорить, словно среди своего народа он обладает самыми лучшими навыками дипломата.

— И снова здравствуй, Сареф, — говорит великое духовное существо.

Вместо ответа старший вампир лишь кивает и расширяет канал с силой от поглощенных душ Древних. Время переговоров уже давно прошло, так что стоит сразу готовиться к бою.

— Даже не поговоришь со мной?

— Если ты не решил сдаться, то говорить нам не о чем. На текущем этапе мы не можем прийти ни к какому соглашению. Каждая сторона поставила всё на карту.

— Хорошо. Я пообещал товарищам, что задержу тебя и других вампиров, — разводит руками Кадуцей и делает резкий взмах.

В этот момент огромный шторм поднимается вокруг Сарефа и резко увеличивает радиус, заставляя туман рассеиваться и отодвигаться дальше. Вампир не знает, какими именно силами обладает Кадуцей и как предпочитает сражаться. Знает лишь то, что он имеет способности к целительству, магии разума и бог знает что еще.

Жемчужный туман вокруг становится плотнее и приобретает форму купола диаметров в пару сотен метров. Внутри купола открывается взгляду площадка, где ждет оппонент. «На такой арене сражаться будет удобнее», — размышляет Сареф, смотря по сторонам.

А тем временем Кадуцей начинает наращивать давление духовной энергии, это почувствует любой человек. Напоминает мощный поток встречного ветра, который заставляет одежду и волосы трепетать. Несмотря на то, что он множество сил вложил в Вестника Темной Эры во время призыва, а также потратился на организацию защиты Путей и подготовки к Исходу, все равно остается старым и могущественным духовным существом.

Поэтому Сареф не сможет здесь обойтись полумерами. В мысленной реальности золотой диск солнца сильнее выходит из объятий алой луны, а клинок начинает подниматься над черной башней Мхтаранг Окула. Чтобы не возникало перекоса, юноше приходится одновременно ослаблять канал для душ обоих Древних вампиров.

Именно для этого момента он жестко экономил силы, когда сможет сойтись в бою с главными духовными существами или мэтром Вильгельмом. Фигура-в-тумане вдруг исчезает из поля зрения, беззвучно возникая за спиной. Порыв тумана в его руке за мгновение ока принимает облик белого клинка из странного материала. Такое ощущение, что сам туман уплотнился до такой степени, что стал подобен металлу.

Однако и Сареф теперь выходит за грань привычных возможностей, уклоняясь от удара из слепой зоны. Гибкое тело не чувствует никаких неудобств от резкого рывка в сторону, а после переходит в мощную контратаку. Правая рука, окруженная Белым Пламенем, резко отводит кончик меча от тела, пока левая несется на огромной скорости к предполагаемому лицу Кадуцея.

На самом деле духовные существа имеют отличную от людей структуру тела. Самое уязвимое место — ядро, которое может быть в разных местах у духовных существ. Ядро подобно сердцу или мозгу, его уничтожение однозначно поставит точку в долгой жизни даже такого противника.

Однако туман вокруг тела приобретает феноменальную прочность, и даже внутренняя энергия вместе с вампирской прочностью не смогла предохранить руку от переломов. Сверхрегенерация тут же принимается сращивать кости, а Кадуцей уже совершает новую атаку. От нее Сареф не успевает уклониться и летит до противоположного конца арены.

Боль сверкает драгоценными камнями под солнечными лучами, сила Кадуцея просто невероятна. «Похоже, что бороться в лоб бесполезно», — спокойно размышляет юноша. Долгий боевой опыт и влияние чужих душ позволяют не терять хладнокровия в любых ситуациях. Иначе он бы даже не смог дойти до сюда, а сломался где-то на полпути.

Кадуцей вновь моментально переносится к вампиру, но тот уже готов встретить врага. Тело Сарефа дрожит от переполняющего вихря силы: мощь Короны Штормов входит в резонанс с силой самопровозглашенного бога солнца. Подобное явление тело выдерживает с трудом, нужно физиологически быть чистокровным вампиром, чтобы выдержать отдачу, но иного не остается. Нельзя быть скупым в такой ответственный момент.

Противник вдруг замирает, так и не успев нанести удар. Сейчас попал в зону, где отсутствует концепция движения, а его грудь уже летит золотое копье. Оружие насквозь пронзает оппонента, но кажется, что не смогло нанести хоть какой-то урон. Кадуцей не просто так считается одним из сильнейших и может игнорировать даже такой урон.

Искажение законов реальности с помощью силы Темпкрова спадает от одной лишь мысли Кадуцея. Новое золотое копье пролетает сквозь туманное тело без какого-либо ущерба, а потом старший вампир чувствует свирепый удар, подкинувший в воздух как игрушку. Юноша бьется о потолок купола и падает на землю, где группируется и откатывается в сторону, чтобы избежать следующего удара.

Сейчас два противника носятся на чудовищных скоростях, увидеть которые не под силу обычному человеку. Купол надежно скрывает противостояние от посторонних глаз, а твердая земля под ногами уже наполнена трещинами и ямами.

Еще один удар проходит сквозь блок, и Сареф вновь улетает в другую часть арены. Похоже, что текущих сил недостаточно, чтобы победить Кадуцея, а открывать сильнее канал от душ Древних вампиров нельзя. Если выйти за границу 50 % снятия каждого барьера, то физическая оболочка и ментальная модель может не выдержать подобной сверхнагрузки. Сареф может буквально взорваться, если попробует проглотить такой большой кусок пирога.

Хорошо, что он заранее знал, что просто не будет. Очередное золотое копье пытается пронзить Кадуцея, а потом еще одно. Два размытых силуэта носятся по арене, на которой то и дело вспыхивает золотой луч от брошенного копья. Вампир постепенно уступает позиции и скоро оказывается прижат к стене купола.

Великое духовное существо не думает жалеть врага, как и явно не хочет тратить много сил на эффектное добивание. «Явно рассчитывает на то, что сможет просто забить кулаками. На самом деле, так и будет, но я не один в этой войне», — Сареф смотрит за спину Кадуцея, где в стене купола торчат вонзенные копья.

Судя по всему Кадуцей не обратил внимание на то, что Сареф метал снаряды исключительно в одну точку, чтобы нарушить целостность барьера вокруг. И сейчас другая огромная сила прорывается внутрь, моментально меняя расклад сил. Теперь именно Кадуцею придется попотеть, чтобы выжить.

Духовное существо сразу чувствует чужой прорыв и резко оборачивается. Над сражающимися раскрываются черные крылья с пылающим по краям оперением. Плач Забытых Народов набрасывается на Кадуцея и вбивает в пол. Острые когти рвут духовное тело, а клюв норовит пронзить голову или грудь.

Кадуцей борется изо всех сил, но теперь еще Сареф включается в поединок, отправляя самые убийственные заклятья. Кадуцей находится на вершине иерархии Путей и является один из членов группы самых могущественных духовных существ. Но это не значит, что нет сил, которые могут оказать действенное сопротивление.

С древних времен были те, кто выступал против мнения большинства. Не все дожили до текущего момента, но Плач Забытых Народов лишь наращивал силу для этого мига. Сареф может с уверенностью сказать, что один на один теневой феникс победит любое духовное существо. Это не будет легкой победой, но в результате вампир не сомневается.

Вдруг Кадуцей пропадает из поля зрения. Его изорванное тело распалось на туман, после чего впиталось в землю. Большой теневой феникс издает победоносный стрекот, в котором чувствуется гордость от победы. Сареф вновь усиливает барьеры вокруг поглощенных душ.

— Он сбежал? — спрашивает юноша.

— Да. Он заранее сделал лазейки в этом тумане. Но теперь он сильно ослаблен, — отвечает теневой феникс. — Но нам еще нужно будет сокрушить всех остальных, чтобы исполнить наше желание.

— Понятно, а где он?

— Он? Тоже в тумане. Вероятно, помогает выжившим. Правда, я не совсем понимаю, зачем.

Сареф вызывает системный счетчик:

Выжившие жители: 6

— Их всё меньше, — говорит Сареф.

— И все они столкнулись с Коронованным. Ты же заметил?

— Да. Они попали под воздействие Могильной Мглы. Их смерть неизбежна.

— Именно поэтому мне не нравится, что он продолжает заботиться о них даже сейчас. Зачем? Разве в этом есть логика? — кажется, теневой феникс искренне недоумевает. — Он ведь даже не вернулся за ними, когда отряд раскидало в разные стороны.

— Мне трудно это объяснить. Чтобы понять, нужно мыслить, как человек. Духовные существа, демоны и чистокровные вампиры с большей охотой схватятся за логику, в то время как другие будут видеть смысл в эмоциях. Давай просто доведем дело до конца и получим каждый своё.

Вместо ответа теневой феникс раскрывает крылья и разбивает стену купола в другой стороне, прихватив собой брошенный вампиром камешек. Никто не узнает, что произошло здесь благодаря установленной Кадуцеем защите. Сареф выжидает некоторое время, а потом отправляется вслед Плачу Забытых Народов.

Совсем скоро открывается вид на огромный кратер с высокой скалой, устремившей острый конец в звездное небо. Вот и то место, в которое все стремились. Полки нежити, что дошли до сюда, уже начинают продвигаться вперед, ведомые тремя полководцами.

С другой стороны доносится призыв Легиона, и Сареф направляется к нему. Удивительно, но все вампиры дошли до конца. Сейчас кровопийцы наблюдают за финальной точкой, где всё решится. В стене тумана виден огромный силуэт Гасителя Света, с которого спрыгивает Кастул. Высший вампир достает Фолин Нумерик, заранее собранный Нитрином Деволтом.

— Ты хочешь призвать демонов уже сейчас? — спрашивает Сареф.

— Да. Оборона духовных существ оказалась крепче, так что пусть тоже поборются за свое будущее.

Тем временем центр кратера наполняется полчищами духовных существ, и здесь собралась одна элита. Совсем немного осталось до грандиозного сражения всех против всех.

Глава 53

Земля вздрагивает от чудовищного удара, а по поверхности бежит линия разлома. Удар Гасителя Света оказался настолько мощным, что Легиону пришлось приказать мертвому помощнику отползти от поля боя. Если гигантский змей повредит tramz arc, то всё будет насмарку. Штурм начался очень свирепо, так как ни одна сторона не намерена отступать. Особенно при условии, что отступать некуда.

Миллионы самых сильных духовных существ были призваны в это место, но большинство находятся внутри многочисленных Врат и выходят из них при необходимости. Ночь ярко озаряется тысячами огней, большинство местных защитников не принимают конкретный облик, летая над полем боя в виде энергетических сгустков.

Сареф смотрит на вампиров, что пока не рвутся в бой, видя ожесточенное сопротивление духовных существ. Плотность духовной энергии в кратере становится такой большой, что приобретает прочность каменной стены. Потом взгляд вампира устремляется в сторону, где маршируют полки Могильной Мглы.

Нежить движется с другой стороны кратера, а ноги мертвых слуг утопают в озере из отрицательной энергии. Нужно не только победить духовных существ, но и одолеть мэтра Вильгельма с его полководцами. Два древних лича идут по бокам некроманта. Один с посохом, а другой с раскаленным мечом в руке и парящей над головой короной.

Юноша знал, что не смог тогда убить окончательно противника. Коронованный, как его назвал Плач Забытых Народов, является таким же реликтом прошлого. Сареф не удивится, если это один из древних монархов, что еще при жизни добился невообразимых высот в военном искусстве и некромантии. Истинная личность каждого противника Сарефу неизвестна, мертвые неохотно рассказывают истории.

В воздухе возникают колебания, исходящие от Фолин Нумерик в руках высшего вампира. В этом месте тоже установлена сильнейшая блокада пространственных перемещений, поэтому этот артефакт является единственным способом открыть дорогу демонам. Юноша так и не смог разгадать все секреты удивительного куба. Многие тайны навсегда останутся тайнами. Рядом с Легионом появляется Нитрин Деволт.

— Наше соглашение было о другом, — напоминает демон, пока Сареф с интересом разглядывает новое лицо. Точнее, лицо демона скрыто капюшоном и даже вампирское зрение не может ничего разглядеть.

— Я помню, но посмотри сам, — пожимает плечами Легион.

Нитрин оборачивается, всколыхнув полы старого плаща. Пару секунд он смотрел на происходящее, а потом вновь обернулся к Легиону:

— Я понял. Духовные существа не успели завершить подготовку к Исходу, но меня беспокоит эта нежить. Её нужно остановить.

— Мы этим займемся, а вы возьмите духовных существ, — предлагает высший вампир.

Нитрин Деволт кивает, и рядом с ним появляется фигура Ацета Кёрса и других демонов. Двух одинаковых демонов заметить не удается, что подтверждает слух о том, что все демоны — ярые индивидуалисты. Каждый из их народа достаточно силен, чтобы не нуждаться в таких вещах, как общество или государство.

Некоторых не отличить от людей, другие же выглядят очень странно. Есть те, кто скрывает лицо. Как например, воин с глухим шлемом на голове. Сареф узнает того самого демона, с которым сражался в гильдии Масдарена. Шлемоносец даже не посмотрел в его сторону, а вампиру сейчас уже неважно, какие цели преследовал демон, атаковав гилд-холл.

— Все ко мне, — приказывает Легион вампирам. — Мы займемся Могильной Мглой, а именно ударим им в спины. Демоны сделают нам одноразовый коридор. Наша главная цель — некромант по имени Вильгельм Вигойский и два его лича-помощника. Разделимся на три группы. Я в первой, Сареф во второй, все остальные в третьей. Что такое?

Высший вампир заметил, что Сареф хочет что-то сказать.

— Мэтр Вильгельм изготовил «живой» меч против меня, — предупреждает юноша.

Фриг Ройт даже присвистнул, но остальные остались спокойными.

— Тогда тебе не стоит встречаться в бою с ним, — говорит Легион. — Некроманта возьму на себя. Ты возьми одного из двух личей. Отправляемся!

Легион первым входит в искрящийся прямоугольник, что создал Нитрин Деволт. Демоны настолько хороши, что смогли создать лазейку даже в кажущейся монолитной защите. Сареф ныряет следом и оказывается на другой стороне гигантского кратера. До сюда добралось в лучшем случае пятнадцать тысяч мертвецов, что кажутся каплей в море духовных существ, но недооценивать Могильную Мглу нельзя.

Воинство хоть и маленькое, но бесконечно выносливое, а мэтр Вильгельм будет поднимать их снова и снова. Сареф закрывает глаза, преобразуя силу Герона, а потом фигуры всех вампиров окутывает золотой ореол. Пришлось потрудиться, чтобы сила Древнего не оказывала пагубного воздействия на других ночных охотников. Без этого идти нельзя, так как незримая отрава Могильной Мглы страшна даже вампирам.

В этот момент из стана духовных существ вылетает большой отряд огромных драконов, что обрушивают потоки духовного огня на нежить, которая отвечает залпом стрел. Лук — паршивое оружие против дракона, но наконечник каждой стрелы несет на себе огромную силу распада и разложения. Даже духовные тела подвержены подобному пагубному воздействию.

Над войском нежити проносится исполинская черная коса, что разрезает строй драконов. Каждое создание, что попало под удар, сейчас несется к земле, постепенно рассыпаясь на частицы духовной энергии.

Сареф признает огромную силу жуткого магического удара. Потом видит, что сожженные мертвецы снова встают в вихре отрицательной энергии и возвращаются в строй. Нужно обязательно остановить мэтра Вильгельма.

Даже духовные существа понимают это, так как не обращают внимание на вампиров, что атакуют войско мертвых с другой стороны. Никакого перемирия в этом, разумеется, нет, но обе стороны пришли к одному и тому же решению: уничтожить нежить и не мешать другим делать то же.

В передние ряды нежити врываются вихри разноцветной энергии, что перемалывают кости и плоть в труху, но после сами распадаются на части от брошенного заклятья. Воинство смерти начинает выстраиваться клином, что собирается пронзить ряды защитников особенного места. И Сареф уверен, что на острие находятся цели для устранения.

Первым делает шаг Легион и сразу же преодолевает огромное расстояние. Сареф бросается следом, а в руке уже зажат чернильный клинок, на котором танцуют языки золотого пламени. За спиной слышит, что все оставшиеся вампиры тоже бегут следом. Их осталось очень мало: Мастер, Фриг Ройт, Белт Гуронн, Йос и Кейлт. И не стоит забывать о Кастуле, что в определенный момент перегоняет даже Сарефа с умиротворенным выражением лица.

«Наверняка он понимает, что это последняя схватка в истории этого мира, а значит, что и его последний бой», — юноша смотрит вслед и старается экономить силы. Он готов отдать все силы для победы, но предпочтет сохранить резервы. Легион первым достигает задних рядов и врывается в них.

Гулким ударом сопровождается штурм высшего вампира, что превратился в алый метеор, который никто не может остановить. Легион несется вперед, и ему даже не требуется наносить удары, достаточно бежать вперед, чтобы как можно скорее достичь главного противника. Нежить на его пути распадается на части, а прах еще долго будет опускаться на землю.

Алая просека остается в шеренгах, а вторым рядов достигает Кастул. Грандмастер взмахивает мечом и выпускает огромные объемы внутренней энергии. Целый веер одновременных ударов расходится в стороны, расшвыривая нежить, как игрушечных солдатиков. Возможно, в подобном бою далекой старины безымянный воин и достиг апогея мастерства и оставил после себя божественный свиток.

Сареф не любит подобные силовые прорывы, поэтому просто прыгает в воздух и летит на головами мертвых слуг Могильной Мглы. Конечно, приходится приземляться и снова отталкиваться, но так будет куда быстрее, чем прорываться через сотни вражеских солдат. Удивительно, но Кастул не так сильно отстает, делая сначала рывок, а потом круговой удар, а потом снова рывок.

Другие же вампиры поступают по примеру Сарефа, не желая тратить все силы прямо сейчас. Мастер парит на черных крыльях, Белт призвал странное бронированное, но очень быстрое существо, на спине которого движется вперед. Фриг Ройт умудряется переноситься на пятьдесят метров вперед вместе с Йосом и Кейлтом.

Где-то впереди вздымается алый купол энергии. Кажется, что рвется и рассыпается само пространство от удара Легиона. В высоту почти пятьсот метров выплеснувшаяся энергия на огромной скорости расходится во все стороны. Воют ветра, изгибается и дрожит земля, и даже Сареф вынужден остановиться и прыгнуть назад, чтобы не попасть под ударную волну.

Огромные тучи пыли теперь висят в воздухе, гул расходится по небу, мертвецы бряцают оружием, а Кастул неподалеку издает торжественный клич. Поле боя стремительно превращается в какой-то сумасшедший дом, где обычный человек моментально бы потерялся. Но чувства Сарефа легко держат под контролем всё происходящее.

Впереди высший вампир нагнал мэтра Вильгельма и нанес мощный удар. Легиону тоже больше не нужно сдерживаться, отмеряя щепотку силы, как алхимик при изготовлении сложного зелья. Умение постоянно находиться начеку спасает и на этот раз, когда из из облака отрицательной энергии шагнул Коронованный.

«Раунд номер два», — Сареф со всей силы метает золотое копье, одновременно расширяя канал от душ Древних вампиров. Раскаленный докрасна кончик меча перехватывает священное оружие и разбивает в дребезги. Как этого лича бывший наставник смог призвать, Сареф даже не представляет. Вряд ли он нашел еще одного ученика со специализацией к магии Хаоса.

В другой стороне Кастул с другими вампирами столкнулся с личом в алом плаще и костяным посохом. Высшая нежить является таким противником, которого очень трудно одолеть окончательно. Пока есть доступ к отрицательной энергии или оказывает поддержку некромант, нежить может восстановиться даже из последних пылинок праха.

Это мало похоже на личей, которых придумали в родном мире. В сказках и романах у таких созданий часто была филактерия с душой, уничтожив которую можно было уничтожить лича. В этом мире некромантия может создать существо без подобных изъянов.

Вдруг через потоки пыли прорываются яркие лучи от огромного плывущего по небу змея с зеркальной шкурой. Как и ожидалось, Звездный Горизонт был припасен до нужного момента, и теперь у Гасителя Света появился достойный противник. Гигантский мертвый змей как раз несколько раз обернулся вокруг кратера в более чем двадцать километров диаметром, чтобы не пропустить к месту боя отставшую нежить.

Сейчас настоящее облако тьмы возникает в небе, Гаситель Света является антиподом Звездного Горизонта, чешуя которого по легенде отражает свет солнца древности. Самое древнее духовное существо уступает противнику в размерах, но вряд ли в силе.

Два мертвых змея обнажают клыки друг напротив друга. Один огромный поднимает голову над кратером, а второй парит над полем боя, излучая яркий свет, что несет в себе удивительный по силе заряд.

Опасно создавать такое столкновение рядом с tramz arc, но духовным существам он тоже нужен, поэтому видно, как огромный барьер заключает в себе острую черную скалу. Местные обитатели поступают так, как и ожидалось. Сареф переводит взгляд с неба на текущего противника, над левой рукой которого вращается изумрудный шар.

Глава 54

Элин резко приходит в себя от чудовищных звуков боя рядом. Вокруг тела колышутся серебряные нити, рассеивая ночной мрак. Под этим светом возникает чувство тепла и защищенности. Эльфийка пытается вспомнить, что произошло недавно, и в голову первыми приходят воспоминания о путешествии через волшебный туман.

Их всех разбросало в разные стороны, а по пути Элин вдруг стало так плохо, что она просто упала в обморок, когда больше не смогла идти вперед. Где-то в стороне вспыхивает огромный алый купол энергии, а чудовищные ветра от него движутся во все стороны с диким воем и уже готовы повалить на землю, как вдруг бессильно разбиваются о магический барьер.

Только сейчас Элин замечает фигуру архимага Эзодора Уньера, что стоит впереди и спокойно смотрит на баталию. Потом взгляд замечает Элизабет, Лоренса и Клауса, что тоже сидят в окружении нитей. Владелец «поющего» меча первым замечает, что эльфийка очнулась. Все, кроме мэтра Эзодора, тут же к ней подошли.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает чародейка.

— Большая слабость. Это из-за тумана?

— Нет. Еще в Башне мы попали под воздействие Могильной Мглы, защитные артефакты не справились с таким количеством от того лича. Симптомы у всех стали проявляться примерно в одно время, так как мы вместе попали под те атаки, — коротко рассказывает Элизабет. — Так сказал господин архимаг и создал эту магию для исцеления.

— А где… — начинает Элин, но видит потемневшие лица товарищей и догадывается, что Микилинтурин и Йоран Тискарус не выжили. По всей видимости столкнулись с очень сильным врагом в тумане.

— Магистр Видар случайно обнаружил тебя и принес сюда. Иначе ты тоже могла не выбраться, — продолжает волшебница.

— Большое спасибо, — благодарит мастера-щитоносца эльфийка и получает в ответ кивок. Даже сейчас магистр предпочитает не открывать лишний раз рот. И выглядит лучше всех присутствующих, вероятно, благодаря очень выносливому телу.

Свирепый вой раздается от места сражения, частично закрытого черной скалой. Но невозможно не увидеть блеск зеркального змея, парящего в вышине, и мертвое тело Гасителя Света. Два ужасных духовных существа, призванных из-за черты смерти, готовятся уничтожить друг друга.

Одновременно с этим десятки тысяч духовных существ самой разной формы и цветов окружают скалу великим барьером, испускающим приглушенный свет. С другой стороны тоже начинается бой, но глаза эльфийки ничего не могут там разглядеть из-за черного облака, что ползет к линии защитников. От происходящего кругом идет голова.

— Что здесь происходит? — спрашивает Элин. — Вампиры, нежить и духовные существа нас опередили?

— В какой-то мере, — доносится спокойный голос мэтра Эзодора, что подошел ближе и сейчас очень пристально разглядывает каждого выжившего.

— Господин архимаг, не можете подробнее объяснить, что происходит? И где теневой феникс? — спрашивает Элизабет.

Только сейчас Элин вспоминает о Плаче Забытых Народов, который точно должен был преодолеть туман самым первым. Но рядом его не видно.

— Он здесь, — архимаг достает из-под одежды кулон в виде синего кристалла на цепочке. Внутри камня застыла миниатюрная фигурка, похожая на феникса.

— Что с ним случилось? — Элин удивленно раскрывает глаза и чувствует, что больше не может установить контакт с могущественным духовным существом.

— Это часть договора между ним и мной, — загадочно отвечает маг.

— Вы не хотите рассказать правду? — вдруг в обсуждение подключается Клаус Видар. — Вы же чего-то недоговариваете.

— Да, прошу вас, — поддерживает Элизабет. — В тумане я встретила духовное существо, которое говорило, что именно теневой феникс помог Сарефу сбежать. Оно солгало?

Элин выглядит ошарашенной, а архимаг отвечает не сразу, о чем-то раздумывая.

— Мне не очень нравится держать вас в неведении, но пока жив Водоворот Снов, я не буду ни о чем говорить.

По лицам слушателей можно сказать, что никто не понял, кто это и чем он мешает.

— Водоворот Снов — это одно из могущественных духовных существ Путей, — продолжает мэтр Эзодор. — Оно не обладает высоким боевым потенциалом, но заключает в своих объятьях все Пути и даже может появиться в центральном мире. Ничто сказанное не ускользнет от его внимания и только могущественные силы могут без опаски обсуждать планы вслух, так как они и без того очевидны.

— И что случится, если это духовное существо узнает ваши секреты?

— Оно предпримет меры, с помощью которых сделает исполнение моего желания невозможным. Но пока оно не знает моего плана, то ничего не сможет сделать. И на этом нам пора прощаться.

Все замирают от удивления, так как именно сейчас мэтр Эзодор вдруг решает всех бросить! Элин даже потеряла дар речи и чувствует подступающий страх оказаться один на один со всем этим ужасом. Примерно то же чувствует Элизабет, и только Клаус Видар быстро берет эмоции под контроль и просит объясниться:

— Разве вы не обещали, что поможете нам добраться до портала в другие миры, чтобы мы искали новый дом?

— Обещал, — кивает маг, — но на этом ваше приключение подходит к концу.

— Из-за Могильной Мглы? — догадывается магистр.

— Именно. То, что я сделал, просто облегчает ваше состояние. Но спасти вас я не в силах. Я хорошо знаю эту силу. Противоядия и иного противодействия не существует. Сейчас я тоже вступлю в бой, а вам придется остаться здесь.

Странно, но Элин не чувствует той волны отчаяния, какая могла бы прийти раньше. Стоило прозвучать страшным словам, как наступило чувство умиротворения. Телу все равно страшно, но в душе девушка уже сдалась. И даже больше — она в тайне желала, чтобы появилась ситуация, где можно без зазрений совести опустить руки.

Элин и раньше понимала, что шанс спасения катастрофически мал, так как они слишком незначительны на фоне сил, что сейчас борются в кратере. Было бы замечательно спастись, но конец у этой истории не мог быть другим. Но следующие слова архимага наносят новый удар.

— Лоренс, ты готов? Нам пора отправляться.

— Да, я чувствую себя не лучше, но по другой причине, — улыбается юноша.

До эльфийки доходит, что Лоренса не было с ними во вторую встречу с коронованным личом, поэтому не попал под удар Могильной Мглы после уничтожения защитного артефакта. Значит, у него есть шанс уйти отсюда живым, хоть он тоже выглядит бледным и слабым.

— Я был рад с вами познакомиться. Хотел бы я сказать что-нибудь еще, но нельзя, — Лоренс улыбается и смотрит на товарищей.

На Элин накатывает чувство несправедливости, но она быстро его гасит. Конечно, перед лицом неминуемой гибели те, кто могут спастись, выглядят предателями, но девушка не хочет провести последние часы в черных мыслях о человеке, который многое для нее сделал.

— Я рада, что хотя бы ты сможешь спастись, — улыбается Элизабет. — Я так и не узнала твое настоящее прошлое, но надеюсь, что ты обретешь счастье и покой.

— Я тоже на это надеюсь, — кивает юноша. — Элин, Клаус, Элизабет, прощайте.

Лоренс поворачивается и быстрым шагом догоняет архимага, что отправился без долгих прощаний. Клубок серебристых нитей начинает гаснуть, и Элин чувствует, как возвращается слабость. Возможно, её тело не проживет и часа.

Эльфийка с трудом подползает к Элизабет и обнимает подругу. Они дошли до конца, но вынуждены сойти с дистанции у финиша, чтобы не задерживать тех, кто действительно может выжить.

Лоренс идет не оборачиваясь и постукивает молоточком по клинку. В ответ раздаются звуки, что заглушаются великим противостоянием вокруг большой черной скалы. Юноша бросает взгляд на сосредоточенного архимага, что готовится к бою.

— Мы сможем пробиться?

— Сможем, — уверенно отвечает чародей. — Ты уже готов?

— Да. Кстати, я так и не знаю пределов вашей силы.

— Поэты прошлого бы сказали, что они беспредельны, — вдруг улыбается мэтр Эзодор, словно вспомнил что-то приятное.

— В самом деле? — поднимает бровь спутник.

— Конечно, нет. Но я все равно являюсь Силой, которой не посмели перейти дорогу ни вампиры, ни демоны, ни Герон, ни духовные существа, ни даже Могильная Мгла. Всё это время я являлся фигурой, которую все предпочитали обходить. Теперь такой возможности я им не оставлю.

Словно в подтверждение слов фигура мага начинает излучать белый свет. Руки чародея рисуют что-то заковыристое в воздухе, а губы шепчут древние заклинания. В зрачках зарождается миниатюрный циклон изумрудного света, который будто готовится покинуть оболочку тела в виде смертоносных лучей. Под ногами начинает изливаться черная субстанция, похожая на вязкую воду.

— Никогда бы не подумал, что специализация архимага Манарии — некромантия, — Лоренс сильнее бьет по «поющему» мечу, что теперь сильно вибрирует в попытках воспроизвести что-то особенное.

— Необходимость выбора специализации ко мне неприменима. Мне открыта почти любая магия.

Архимаг первым делает ход. Примерно в пяти километрах начинается линия фронта, где носятся духовные существа. С каждым шагом концентрация духовной энергии становится такой большой, что даже дышать становится трудно. Но Лоренс даже в ослабленном состоянии не отстает при поддержке чародея.

Вдруг тысячи черных копий материализуются над головой последних бойцов центрального мира. Одной лишь мыслью мэтр Эзодор отправляет их в полет до полчищ духовных существ. Атака не приносит большого урона, но по щелчку пальцев всех копья взрываются. Полотно одновременных черных взрывов пробегает по рядам защитников, сотнями убивая духовных существ.

Это моментально обращает внимание на двух человек, так что в ответ несутся потоки раскаленной духовной энергии, что поджигают здешнюю атмосферу и почву. Человеческое тело обратится в прах от соприкосновения, но барьер легко сдерживает атаку сразу многих существ.

Отрицательная энергия под ногами устремляется вперед, и каждые десять метров черная волна поднимается всё выше, чтобы у первых рядов уже стать метров пятьдесят в высоту. Лоренсу на такое остается только удивленно смотреть, готовясь к собственному выступлению.

При этом про себя замечает, что архимаг атакует именно духовных существ. На демонов внимания не обращает, а вампиры и Могильная Мгла находятся по другую сторону центральной скалы.

Черная волна отрицательной энергии обрушивается на духовных существ и моментально убивает в себе любую жизнь и энергию. Следом вздрагивает земля, но это из-за того, что Звездный Горизонт чуть не оторвал голову Гасителю Света. Сейчас два змея бьются в вышине среди звезд и неясно, кто побеждает.

Мэтр Эзодор тоже обращает на это противостояние внимание и проводит дугу пальцами перед собой. В этот момент небеса вспыхивают из-за молнии белого цвета, такой огромной, что ей вполне можно было опоясать центральный мир. Чудовищная магическая атака создает ярчайшую вспышку света, а два мертвых духовных существа несутся к земле.

— С такой силой вы тут всех можете уничтожить, — замечает Лоренс.

— Мне нельзя атаковать с такой силой поблизости от tramz arc. Ты готов?

— Да!

— Тогда активируй и покажи свой охотничий потенциал.

— Но, мэтр, я же был охотником на вампиров, а не духовных существ, — в шутку спорит юноша, ударяя в последний раз по мечу.

В этот момент вдалеке ото всех появляется золотой овал, и из тумана выходит фигура человека, в зрачках которого словно переливается расплавленное золото. Маркелус Оффек тоже дошел до сюда, ведомый последним пророчеством погибших богов. Он намерен отомстить всем!

Глава 55

Костяной клинок и посох встречаются в полете и отскакивают друг от друга из-за огромной силы удара. Белт Гуронн сжимает губы, не обращая внимание на боль в руке, и смотрит на лича с посохом. Это действительно очень сильный противник, но старший вампир здесь не один. Высшая нежить бросается в новую атаку, но тут великого приручателя прошлого прикрывает черное крыло.

Мастер вылетает из-за спины и отбрасывает врага подальше, прямо туда, где из земли вылезает один из последних сохраненных зверей. Во время второй Темной Эры у Белта был невероятно обширный зверинец, но многие из тварей не дожили до сегодняшнего дня. Даже магическая консервация помогла не во всех случаях. Теперь настало время использовать все средства.

Огромная пасть червя проглатывает лича и затаскивает под землю, чтобы невероятно сильный пищеварительный сок разъел тело нежити. Белт знает, что даже металл внутри огромного червя превратится в бесполезный порошок. Но вдруг почва резко поднимается, выпуская наружу купол черного взрыва, в центре которого стоит невредимый противник.

Лич указывает посохом на вампиров, и в ту же секунду на них движется огромная глыба острого льда, раздвигая пласты почвы подобно плугу, что тянет летящий дракон. Ночные охотники бросаются в разные стороны, но заклятье имеет второй уровень исполнения: когда глыба поравнялась, то взорвалась острейшими осколками.

Белт успел в последний момент возвести магический барьер и пожалеть о том, что так мало времени в прошлом уделял тренировкам в магии. На противоположной стороне Мастер прикрывался Темной Завесой, Фриг Ройт покрыл тело странной броней, а Йос и Кейлт объединили усилия при создании магического щита.

Высшая нежить, конечно, серьезный противник, но здесь сразу три старших вампира, так что Белт не испытывает тревоги. Нужно лишь соблюдать осторожность. Теперь первым ходит ставленник Легиона из новейшего времени: Мастер касается кольца на пальце, и в руку прыгает булава с черными острыми гранями.

«Держал в магическом подпространстве?» — догадывается Гуронн, а потом в памяти всплывают подсказки насчет оружия, которое Мастер до этого ни разу не демонстрировал. Белт узнает Цветок Боли, как его называли в прошлом. Булава получила такое название из-за формы граней, которые напоминают цветок. А также по той причине, что каждый удар вызывает у жертвы сумасшедший приступ боли.

Обычный человек даже при несильном ударе скорее всего умрет от боли, будто кожу сдирают десятки раскаленных лезвий, пока другие сверлят кости. Но как это применимо на нежити, что не может чувствовать боль, Белт не знает.

Фриг Ройт смотрит левым глазом на Мастера, и старший вампир вдруг телепортируется за спину личу и наносит сильный удар сверху вниз. Можно было ожидать, что череп разлетится на кусочки, но лич просто падает на колени, а в следующий миг огненные ленты собираются за его спиной в форму могущественного огненного заклятья.

Белт отпрыгивает подальше, но стена огня во все стороны движется быстрее. Боль проникает в сознание вместе с запахом горящей плоти. Его плоти! Старший вампир приходит в себя на дымящейся земле и поспешно сбивает пламя. Ожоги сильно болят, но вампирский организм намного крепче человеческого, что был дан при рождении две тысячи лет назад.

По земле стелются извивы отрицательной энергии. Йос не является частью Могильной Мглы, но тоже изучал некромантию и смог перехватить контроль над ближайшими потоками, чтобы использовать в своих интересах. Учитывая, что все полководцы армии мертвых сейчас заняты, никто из них не сможет ударить наглого вампира по рукам.

Представитель Чангкорпской Линии Крови наконец заканчивает трансформацию и несется прямо на высшую нежить, нисколько не пострадав от взрыва. Сейчас Фриг Ройт выглядит двухметровым чудищем с большой мышечной массой и очень прочной чешуей. Также отрастают когти и костяные наросты на локтях и коленях.

Старший вампир причудливым образом перестроил тело, резко повысив физические характеристики. Похоже, каждый напарник припас напоследок что-то интересное. До этого Белт считал, что главной силой Ройта являются пространственные манипуляции. Сейчас вампир из Петро набрасывается на высшую нежить, не обращая внимания на магические удары, словно приобрел нечувствительность к подобному.

Зная возможности Чангкорпской линии, Гуронн не удивится, если на время напарник действительно выработал у своего тела иммунитет к магии, как бы странно это ни звучало. Атаку дополняют кровавые стрелы, что отправляет в полет Кейлт, пока Йос и Мастер пытаются обездвижить врага. Белт не спешит присоединяться, так как по коже пробегает странное чувство, словно воздух электризуется.

Это дело рук не Легиона и не Сарефа. Оба вампира сейчас в одиночку сдерживают других глав Могильной Мглы. Противостояние в воздухе идет с попеременным успехом, и прямо сейчас Звездный Горизонт странно изворачивается и вонзает клыки в шею Гасителя Света. Резкое движение почти отрывает голову мертвого духовного создания, но подобного урона оказалось недостаточно.

Но и не это трубит сигнал тревоги в уши Белта. Нехорошее предчувствие заставляет громко предупредить товарищей, но оказывается слишком поздно. За доли секунды нечто яркое и исполинское пронзает землю в двухстах метрах. Глаза старшего вампира рефлекторно закрываются, чтобы не ослепнуть, а потом земля уходит из-под ног.

Грандиозная молния обрушилась с вершины Путей, задев по пути обоих мертвых змеев. Несмотря на то, что ударила в стороне, волна магии прокатилась на многие километры вокруг. Сейчас Белт летит в воздухе как тряпичная кукла, брошенная рукой ребенка, а на поле битвы образовался новый кратер, расходящийся во все стороны от силы удара.

Удивительно, но мощь оказалась такова, что Гуронн на несколько секунд даже потерял сознание и очнулся уже на земле. «Легион говорил, что великие духовные существа сейчас должны быть заняты подготовкой Исхода, поэтому не будут обращать внимание на битву, пока не станет слишком опасно. Если это не они, то кто?» — старший вампир с трудом приподнимается над землей.

Огромный столб дыма и пыли закрывает место падения молнии, ничего не разглядеть. Страшный магический удар раскидал вообще всех, Белт первым делом видит братьев-вампиров, где Кейлт склонился над Йосом и что-то кричит.

Странно, но приручитель gramuru не слышит, что кричит вампир, и только потом понимает, что временно лишился слуха. Из ушей течет кровь, но вампирский организм уже приступил к регенерации.

Пошатываясь, Белт доходит до товарищей и видит, что Йосу уже не помочь. Был ли это разряд энергии или какой-то летящий объект, но что-то на огромной скорости прошло сквозь тело некроманта, почти что разделив на две вертикальные половинки. Подобное повреждение даже не каждый старший вампир переживет, за исключением Фрига Ройта.

— Йос! Мать твою! Как же так? — слух достаточно восстановился, чтобы услышать, как Кейлт со слезами на глазах поносит погибшего брата, судьбу и вообще всех подряд. Что и говорить, они были родными братьями и заботились друг о друге еще с пеленок, даже не зная, что в будущем будут обращены.

— Успокойся! — приказывает Белт, оглядывая округу. Быстро находит Фрига Ройта, что нисколько не пострадал, и Мастера, который зарылся в землю, но теперь поднимается из нее и отряхивается. Но гораздо более интересует высшая нежить.

А вот и она, алый плащ снова сгорел к чертям, но в остальном мертвец не пострадал и продолжает скалиться черепом. Белт не успел придумать следующий шаг, как вдруг Кейлт начинает очень громко орать, а вокруг его тела носится багровый ураган. Нетрудно узнать заклятье из списка магии Крови.

— Ты что задумал?! — кричит Белт, но вампир уже не слушает и забывает о субординации. Но старший вампир не собирается силой останавливать Кейлта, и даже напротив отбегает еще дальше.

Маг Крови только что свихнулся и активировал «Воспламенение крови». Это жуткое самоубийственно заклятье, которое обязательно уничтожит тело заклинателя. Но вместе с тем имеет шансы забрать в могилу и врага.

Кейлт вскакивает на ноги и несется прямиком к личу, словно именно он вызвал ту молнию. Фриг Ройт и Мастер тоже понимают, что задумал Кейлт и бросаются в разные стороны. А вот лич, похоже, не знает, что с помощью этого творили вампиры во времена Алого Террора. Кейлт добегает до жертвы с раскрытыми объятиями и получает удар в живот.

Но это не останавливает вампира, сейчас его кровеносная система слетает с катушек, временно увеличивая физические данные. Посох насквозь пронзает мага, но последний все равно движется вперед и обнимает высшую нежить. В этот момент кровь в жилах сжигает весь доступный резерв маны, превращаясь в огнеопасную смесь, а скорость кровотока становится такой высокой, что даже сердце вампира начинает разрываться.

— А-а-а! — просто орет Кейлт и активирует заклятье.

На поле боя образуется новый кратер из-за шара взрыва после прохождения критической точки воспламенения крови. Кейлт отдает свою жизнь, чтобы нанести удар, который никогда бы в жизни не смог сотворить. Тепловая волна в одно мгновение догоняет Белта и начинает буквально испарять. Но старший вампир успевает прыгнуть в пасть очередного прирученного зверя, что появился из-под земли.

Вампир прыгнул прямо в утробу в надежде снизить получаемый урон. Тем временем gramuru начинает зарываться в землю, но та стремительно испаряется. Потом тепловой ореол достигает кожи помощника, вызывает ожоги, которые убивают создание. Потом кожа сгорает, испаряются мышцы, доходит черед до внутренних органов, даже магический барьер трещит по швам.

К счастью, эффект длится недолго, так что Белт сумел пережить катаклизм, не сварившись заживо. «Воспламенение крови» создает ужасающий тепловой эффект, в зоне действия которого все сгорает и плавится независимо от природы материала. Даже старший вампир может серьезно пострадать.

Белт Гуронн осматривает лавовый пейзаж, где была обычная степь. Глаза не видят лича, значит, он сгорел, находясь в эпицентре. Жаль только, что главный некромант легко вернет его к жизни, если Легион все же не победит. Вскоре появляются Мастер и Фриг Ройт, что тоже выжили каждый своим способом. Почти полукилометровая окружность вокруг стала выжженной и пустынной.

«Ну, теперь мы можем помочь Сарефу или…», — старший вампир не успевает закончить мысль, так как нечто появилось за спиной. Огромной силы удар пробивает спину и выходит из груди. Белт Гуронн озадаченно смотрит на костяной посох, по которому течет кровь. Следом тело разрывают черные молнии.

Тлеющий мертвец стоит над поверженным вампиром, а алые вихри в его глазах не сулят двум оставшимся ничего хорошего. Они явно недооценили своего противника. Такая мысль одновременно приходит в голову каждому.

Глава 56

В процессе боя Сареф переместился почти на два километра в сторону от остальных вампиров. В горячке схватки ему совершенно не до слежки за остальными. Если им повезет, то выживут и отправятся в родной мир вампиров. Если нет, то ничего не поделать. Сейчас все мысли занимает Коронованный, лич из древности, что замахивается мечом.

Старший вампир уходит от удара во вспышке белого пламени, а после сам переходит в мощную контратаку. Стиль Белого Пламени разрабатывался исключительно под бой без использования оружия, но Сареф умудрился окутать огнем из внутренней энергии клинок из алхимических чернил, что оставляет пылающую рану на теле врага.

Вот только высшей нежити такие раны нипочем, лич вызывает вокруг себя вихрь зеленой энергии, что трансформируется в танец острейших клинков. Жуткое заклятье, что одновременно можно использовать и для защиты, и для нападения. Юноша понимает, что нужно сохранять предельную осторожность, пока не придет время для нанесения настоящего удара.

Система теперь почти бесполезна для анализа угрозы противника. Возможно, из-за самого лича или потому, что Кадуцей постарался. Даже «Мелодия мира» работает с заметным скрипом и может пропасть, словно музыкант вдруг сбивается с мелодии. К счастью, у Сарефа есть то, что оковами Системы не регулируется.

В теле и разуме гуляют ураганы боли из-за столкновения душ Герона и Темпкрова. Большая часть их влияния уходит на борьбу друг с другом, так что остается лишь ловить волны их силы и использовать по своему усмотрению.

Но это лишь в теории выглядит хорошо, на самом деле есть риск буквально разорваться пополам, если перестать контролировать ситуацию. А боль… Боль можно потерпеть. Это давний спутник Сарефа, на присутствие которого тело все меньше обращает внимания.

Вихрь изумрудных клинков вдруг замирает вместе с великим мертвецом из-за зоны покоя Короны Штормов. Сареф змеей пробирается через защиту заклятья, а в руке дрожит золотой меч из солнечных лучей. От силы бога солнца алхимические чернила начинают плавиться, с лезвия то и дело срываются раскаленные капли, так что с ударом нельзя медлить.

Золотой меч вонзается в грудь лича лишь на кончик. Сареф напрягает все силы, а после отменяет зону покоя. Когда преграда исчезает, солнечный клинок входит как по маслу в грудь высшей нежити. Следом воздух воспламеняется, и вокруг сражающихся теперь носится золотопламенная буря.

Сареф не испытывает урона от силы Герона, а тело лича начинает рассыпаться до состояния горячей золы. Через несколько секунд от противника остается лишь кучка под ногами. Вампир тяжело дышит и вновь укрепляет барьеры вокруг душ. Победитель понимает, что вряд ли бы справился с таким врагом без силы Древних вампиров.

Где-то ближе к горе вздымается из земли целый лес. Но не обычный, а созданный из алых клинков. Острые сооружения на огромной скорости вырываются из земли, а после по ним начинают скакать красные молнии. Это дело рук Легиона, что пытается убить мэтра Вильгельма. Несмотря на то, что времени прошло достаточно, их бой еще продолжается.

Высший вампир может убить человека одной лишь аурой, но бывший наставник из Фернант Окула больше не является обычным человеком. И Сареф, и Легион уверены, что некромант не стал нежитью, физиологически он жив, но прожил почти пять тысяч лет, значит, вышел на какой-то особенный уровень существования, где есть возможность соперничать даже со сверхсуществами.

При этом Сареф помнит, что Легион до прибытия юноши в новый мир победил и заточил мэтра Вильгельма в Фондаркбург, а после заставил подписать магический контракт и помочь новому Вестнику освоиться в незнакомом мире. Однако сейчас высший вампир не может победить так же легко. Либо мэтр Вильгельм раньше искусно скрывал силу, либо смог ею воспользоваться только после начала Темной Эры.

Вдруг чутье Темпкрова посылает мощный сигнал тревоги, и Сареф рефлекторно ускоряется прочь отсюда. Небеса пронзает величественная молния, задевает двух борющихся змеев и вонзается в землю. Колоссальные объемы энергии расходятся во все стороны, но сейчас юноша почти что занес ногу над ступенью высшего вампира, так что смог оторваться от взрывной волны обычным бегом. Жаль только, что блокада телепортации все еще действует.

Следом огромную территорию закрывает облако дыма и пыли, так что не получается увидеть, как дела у Легиона и группы старших вампиров. За спиной раздаются шаги десятков трупов из задних рядов воинства Могильной Мглы. Золотая полупрозрачная волна исходит от тела Сарефа и поджигает низшую нежить. Сразу сотни мертвецов рассыпаются прахом, пока некромант снова не вернет в строй.

Для текущего уровня сил их даже противниками назвать нельзя. Старший вампир уверен, что легко сожжет даже сто тысяч. Но вовсе не низшая нежить представляет опасность. Где-то впереди Сареф чувствует мощный выплеск силы и огненный ореол.

«Помогу сначала Мастеру и остальным», — Сареф решает, что Легион достаточно силен и справится без посторонней помощи. Или хотя бы продержится достаточно долго.

Другая причина заключается в «живом» мече. Если Сареф попадет под его удар, то пиши пропало. Даже сила Древних вампиров не защитит от подобной атаки. Только демоны могут придумать контрмеру, но они сейчас заняты продавливанием обороны духовных существ с другой стороны кратера.

Земля вздрагивает под ногами, когда приземляется голова Гасителя Света. Рядом падает и Звездный Горизонт. Эти духовные существа уже мертвы, так что та молния их разве что оглушила. Но Сареф смотрит в сторону товарищей по команде и разгоняется до предельно возможной скорости. А после создаёт вокруг себя концепцию движения и многократно увеличивает скорость.

Силуэт бегущего вампира вдруг просто исчезает, а после катится кубарем рядом с отрядом вампиров. Всего за доли секунды он преодолел почти два с половиной километра благодаря ускорению Короны Штормов. Правда, на такой скорости переставлять ноги и смотреть куда наступаешь очень сложно, именно поэтому Сареф был вынужден тормозить падением, запнувшись в процессе.

Когда поднимает голову, то видит, что лич пронзил и разорвал тело Белта Гуронна. Все-таки это противник, с которым обычным старшим вампирам будет очень сложно, не говоря уж о рядовых кровопийцах. Йос и Кейлт тому подтверждение. Эти братья имели все шансы однажды подняться на более высокую расовую ступень, но случиться этому не суждено.

Потоки черного ветра повинуются движению посоха, но теперь в бой вступает Сареф. Сила Древних снова бурлит в теле с чувством рвущихся сосудов и трескающихся костей. Размытый силуэт теперь появляется за спиной лича и повторяет фокус высшей нежити.

Золотой клинок пробивает насквозь, а после яростные солнечные лучи обращают врага в прах. Мастер и Фриг Ройт непроизвольно отступили подальше, хотя юноша контролировал направление атаки. Теперь Могильная Мгла лишилась двух полководцев, хотя пока жив мэтр Вильгельм, могут вернуться и они.

— Вот спасибо, — говорит Фриг Ройт, обратившийся в какое-то чудище. — Жаль только Белта.

Сареф смотрит на погибшего товарища и уже никакие силы не справятся с такими повреждениями. Белт Гуронн наконец нашел покой на поле битвы. Плакать по нему тоже никто не будет, но тут взгляд юноши начинает искать кое-кого конкретного.

— Подождите, а где Кастул? Разве он остался не с вами?

— Сначала был рядом, а потом побежал за Легионом, — рассказывает Мастер.

Сареф кивает, так и подумав. Даже сейчас грандмастеру хочется остаться на острие атаки, ведь это место как раз для самых сильных и решительных, что войдут в историю. Даже если её будет некому рассказывать. Теперь им тоже нужно идти к Легиону и помочь навсегда остановить продвижение Могильной Мглы.

Тем временем грандиозная битва кипит по всему кратеру. Гаситель Света и Звездный Горизонт вновь сцепились друг с другом, а на горизонте движется черная туча со всполохами молний внутри. Демоны уже преодолели первые заграждения духовных существ, хотя собирались принять исключительно пассивное участие в захвате tramz arc.

Не всё и не всегда идет по плану, и такие древние и умные существа должны понимать это. Учитывая, как легко Нитрин Деволт принял необходимость вмешательства, с рациональными решениями у них проблем не бывает.

С третьей стороны кратера движется другое облако, но уже полностью морозное. За ним остается ледяная пустошь, а пурга скрывает личности атакующих. Но вампир знает, что там находится архимаг Манарии Эзодор Уньер. Тот, с кем даже Сареф скорее всего не справится. Облако истинной зимы движется на огромной скорости, но пока отстает от прогресса демонов.

— Мы идем? — отвлекает от размышлений Мастер, перехватывая булаву.

Сареф лишь кивает и срывается на бег. Два старших вампира бегут следом, чтобы помочь Легиону. Несмотря на то, что по силе они уже уступают даже Сарефу, но прятаться точно не будут. Отличная психологическая подготовленность и даже зачатки рационального безумия — подспорье, что может помочь в бою даже с более сильным и умелым противником.

Схватка высшего вампира и некроманта тем временем в разгаре. Законы реальности смешиваются, разрушаются, а после воссоздаются как-то иначе, но ничего из этого не помогает окончательно добить врага. Изумрудные копья движутся бесконечным фронтом и сталкиваются с алыми мечами: сейчас мэтр Вильгельм по уровню сил не уступает Легиону.

К тому же вокруг фигуры некроманта не просто бурлит море отрицательной энергии, оно по всей площади выстреливает острыми лезвиями, будто кто-то пытается мечом пробить поверхность. Следом отрицательная энергия застывает, словно цемент, образуя платформу из черного отполированного камня, на поверхности которого пляшут блики от столкновения многочисленных магических атак.

Следом невидимые руки расчерчивают магический круг, а следом еще один, соприкасающийся в одной точке. Постепенно пол полностью покрывается колдовскими структурами, которые некромант готовил на протяжении тысяч лет. В отличии от всех остальных ему не нужен tramz arc, поэтому в этом противостоянии он будет находиться ближе всех к победе собственным путем.

Так как мэтр Вильгельм хочет прекратить игру, ему достаточно лишь разрушить последнюю возможность спасения, а именно пробить защиту великих духовных существ и расколоть чертову скалу от верхушки и до основания. Что будет потом, его совершенно не волнует. Того, кто ищет смерти, а не спасения, невозможно запугать наказанием или гневом могущественных сил.

Рядом возникают водовороты, из которых появляются два помощника-лича. Сколько бы их не убивали, Могильная Мгла может возвращать в мир живых неограниченное количество раз. Кости первого лича начинают перестраиваться и сливаться с посохом, что плывет к левой руке мэтра Вильгельма.

Коронованный тоже начинает исчезать, превратившись в облако отрицательной энергии, что впитывается в корону. Раскаленный клинок в руке разламывается, а невидимый ветер подхватывает искры и направляет их на символ власти.

Корона вспыхивает багровым огнем и оказывается над головой некроманта, вынимающего правой рукой «живой» меч, что получился из души, тела и стремлений Луки. Вся Могильная Мгла сейчас отдает силы тому, кто готов исполнить общее желание.

Глава 57

Лоренс тяжело дышит, так как последнее средство забирает довольно много сил, а ведь еще не активировалось. «Поющий» меч дрожит и вертится, поэтому приходится крепко сжимать рукоять сразу двумя руками. Волны силы слетают с клинка и рассеиваются в пространстве, пока меч готовится воспроизвести музыку давно минувших событий.

Вокруг тем временем кружатся тысячи снежинок. Эзодор Уньер вызвал жуткую морозную бурю, и пока юноша не отходит от мага, холод не будет наносить урона. С двух других сторон высокой черной скалы тоже кипит невиданное побоище.

По левую руку грозовая туча разряжается сотнями молний, а духовные существа направляют в ответ высокие валы из духовной энергии. Местные обитатели взяли скалу в плотное кольцо, значит, им тоже придется столкнуться с ними.

По правую руку Могильная Мгла и вампиры схватились между собой, а духовные существа ждут появления победителя. «Поющий» меч вдруг издает протяжный звон, что проносится по телу Лоренса, вызывая непроизвольную дрожь. Эту возможность он берег до самого конца, чтобы принять живейшее участие в формировании финала затянувшейся на три Эры истории.

Вскоре они приближаются к первой линии обороны, что стоит в одном километре от центра кратера. По словам архимага здесь собрались самые сильные духовные существа, но молодой человек не может толком разглядеть этого в светящемся барьере.

На самом деле куполообразный барьер вокруг скалы является следами движения духовных существ. Их так много, что на глаз можно посчитать сотни тысяч или даже миллионы.

Но при этом они держатся на небольшом объеме пространства, создавая область невероятного духовного давления. Лоренс не уверен, какая нужна сила для пробития такой обороны. Уже сейчас возникает ощущение, что идешь против сильного встречного ветра, а вблизи сила давления даже металл сплющит в блин, потом закатает в трубочку и пнет на другой конец вселенной.

Без мэтра Эзодора прорыв точно был бы невозможен. Чародей шагает с гордо поднятой головой, словно имеет законное право находится здесь. На слишком спокойном лице нет и намека на тревогу или беспокойство. Либо это следствие огромной силы, либо уверенности и большого жизненного опыта. Либо и то, и другое одновременно.

Когда пересечена невидимая черта, духовные существа переходят в яростную атаку. Лоренс тут же падает на колени из-за шквала силы, что проходит рядом. Сейчас господин архимаг берет противостояние на себя, но скоро и Лоренсу придется вступить в сражение согласно уговору.

Морозная буря выпускает собственные когти, холодные и острые, чтобы остудить даже духовную кровь и разрывать ядра духовных существ. Настоящий дремучий лес из чистого льда вырастает вокруг, а шипы и грани пронзают несущихся во весь опор защитников скалы. Воздух наполнен разным шумом от гула потоков духовной энергии и до треска лопающегося льда.

Первая атака захлебывается в морозной завесе и ледяных пиках, что крепче стали. Разнообразные духовные существа в виде энергетических шаров и причудливых созданий погибают сотнями перед тем, как вновь отхлынуть на прежние позиции. Теперь мэтр Эзодор взмахивает рукой, и ледяной дождь погребает под собой несколько квадратных километров.

Лоренс так и не стал докой в магии, но все равно понимает, что обычная стихийная магия не особо эффективна против духовных существ такой силы. Однако волшебство архимага причудливым образом меняет баланс сил, продолжая сеять смерть в стане врага. Духовные существа навсегда замирают, скованные льдом, а после рассыпаются снежным крошевом.

Отсюда кажется, что даже энергия застывает холодными скульптурами. «Если он продолжит давить, то не удивлюсь, если заморозит всю духовную энергию в пространстве, и тем самым заставит застыть всё, что находилось в нем. Даже магию и мысли», — по лбу Лоренса катятся капли пота из-за сильного усилия, несмотря на низкую температуру вокруг.

Руки уже онемели и словно перестают слушаться, но юноша продолжает крепко сжимать «поющий» меч, что постепенно приближается к началу исполнения великой композиции. А до конца таймера, что видит только Лоренс, осталось чуть меньше пятнадцати минут. «Конец уже близко».

Архимаг пробивает первую линию обороны, а следом и вторую. Сейчас они буквально летят вперед на льдине, что появилась под ногами. Вдруг мэтр Эзодор останавливает движение и поворачивает голову направо. В его взгляде Лоренс впервые увидел тень беспокойства.

— Мне нужно уйти туда. Ты готов? — строго спрашивает чародей.

— Да. А что там случилось? — с трудом отвечает юноша.

— Мэтр Вильгельм готовится нанести удар. Мне нужно срочно вмешаться.

Миг, и от мага след простыл. «Похоже, ему даже плевать на блокаду пространственных перемещений», — размышляет Лоренс, смотря на падающий снег. Он так и не узнал точно, что задумал архимаг из-за постоянного подслушивания Водоворота Снов, но чувствует, что его план принесет спасение. «Вот только спасать особо некого», — этого юноша все еще не понимает, но все равно выполнит задание до конца, чтобы получить свою награду.

Молоточек в последний раз бьет по клинку и отбрасывается в сторону. Больше он не пригодится. И раз мэтр Эзодор сейчас будет занят Могильной Мглой, то Лоренсу нужно будет прорвать третью линию обороны и обезглавить здешнее «руководство».

Любой, кто услышал бы мысли юноши, покрутил бы пальцем у виска. Разумеется, Лоренс не обладает силами для выполнения такой задачи, но так было не всегда. В прошлом доводилось вытворять даже более безумные вещи, и «поющий» меч помнит всё.

Волшебный клинок помнит реки крови и изрубленные тела, лежащие на полях битв. Помнит чудовищные грозы и блеск чешуи ужасных созданий. Помнит алое светило и огненный диск. Помнит усталость, грязь и скорбь о гибели близких людей. Помнит вторую Темную Эру от начала и до конца.

Перед юношей возникает человеческий силуэт, что обходит Лоренса и заключает в теплые объятия. После помогает подняться, прогоняя усталость и наполняя тело огромной силой. Вибрации оружия теперь настолько частые, что глаза не могут их различить. Молодой человек делает первый шаг навстречу врагам, чувствуя на плечах поддерживающее касание ладоней.

Впереди вырастает рептилия с тремя головами, а клыки источают невероятный духовный яд. Но несмотря на то, что противник на пять корпусов выше, Лоренс бесстрашно переходит на бег. Вслед мечу остается дуга голубого света, что проходит сквозь тело духовного существа.

Лоренс видит, как угасает сознание и жизнь в глазницах врага. Он, похоже, даже не понял, как умер. Прямо сейчас и до конца противостояния рыцаря с «поющим» мечом уже ничего не остановит. И пускай просчитать линии вероятности в таком месте невозможно, Лоренс внутренне уверен в победе.

Яркой вспышкой он бросается вперед через полчища духовных существ. Пока чувствует на плечах до боли знакомое касание, он почти что непобедим. Но когда время закончится, скорее всего закончится и его жизнь. Широким размахом меч проносится перед корпусом и рождает волну света, что разрезает кого угодно на своем пути.

Ограничения человеческого тела временно забыты, пока «поющий» меч напевает песнь триумфа прошлого. Молниеносные росчерки сопровождают бегущую фигуру, и никто не может остановить одинокого бойца, за которым стоит великая сила. Духовные существа стараются усилить напор, но ничего не помогает.

Лоренс является темной лошадкой пятой стороны конфликта, во главе которой стоит Эзодор Уньер, которому вообще никто не соперник в настоящее время. Участие в последней битве было обговорено заранее. За исполнение своего сокровенного желания Лоренс поклялся архимагу принять участие и высвободить все свои силы, когда придет время.

Вторым обещанием было оказывать поддержку Громовому отряду, пока в этом есть необходимость. Юноша считает, что сделал всё, что мог, чтобы помочь спастись хоть кому-то. Но не всегда планы претворяются в жизнь безукоризненно. Сотни духовных существ наваливаются на одинокого воина, но падают замертво под бомбардировкой яростных лучей.

Лучами оказываются выстрелы лучников, что появляются в дымке за спиной. «Поющий» меч проигрывает музыку прошлого и призывает на помощь подмогу. Фигуры людей идут за владельцем меча и вынимают собственные призрачные клинки из ножен. Кавалерия готовит пики и щиты к бою, а лучники вновь натягивают луки.

Из ниоткуда появляется новое воинство, что обрушивается на врага. Оно не имеет духовной или магической природы, как и не является результатом особой некромантии. «Поющий» меч работает по особым законам, затрагивая обычно скрытые процессы мироздания. Сам Лоренс лишь знает, как с ним работать, но не ведает, почему подобное возможно.

Очередной взмах не просто убивает множество духовных существ, но и открывает прямую дорогу к черной скале. «Я пробился!» — радуется юноша, тело которого продолжает бить неконтролируемая дрожь. Но неожиданно он оказывается далеко не единственным, кто дошел до сюда, расчищая себе путь мечом.

Черные стены возникают справа, а после пространство Путей там схлопывается с огромной силой, перемалывая всех, кто угодил в страшную область. На площадь перед скалой вырывается мускулистый воин в окружении целого моря из внутренней энергии. Лоренс сразу понимает, что это тот самый грандмастер из отряда вампиров по имени Кастул. Вероятно, его отправили вперед, чтобы пробить оборону духовных существ.

Воин вертит головой в поисках нового сражения и замечает Лоренса. С довольной улыбкой делает огромный прыжок вперед, и вместе с ударом меча появляется пропасть глубиной метров в двадцать на том месте, где только что стоял юноша. В любой другой ситуации Лоренс бы моментально проиграл грандмастеру боевых искусств, но сейчас действует благословение, что временно приближает к божественной границе сил.

Недостаток умения будет восполнен силой и скоростью. Два меча сталкиваются с оглушительным взрывом. Оппонент покрывает оружие плотной оболочкой из внутренней энергии, поэтому не опасается бить со всей силы. Но он вряд ли знает, что «поющий» клинок еще более крепкий и имеет скрытые возможности для атаки. Почти невозможная частота вибраций передается при каждом ударе, и после шестого столкновения меч врага разлетается осколками.

Видно, как удивлен Кастул подобному исходу, ведь он впервые в жизни столкнулся с противником, который вооружен таким мечом. Но грандмастера это не может остановить. Теперь использует ребро руки, чтобы разрезать пространство и всё в нем, но волна «поющего» меча останавливает жуткую атаку.

Кастул отпрыгивает и с удивлением смотрит на окровавленную руку. Только сейчас он понимает, что не существует защиты, что может уберечь от подобного. Потом переводит взгляд на сияющий голубым клинок врага.

— Какое замечательное оружие! — хвалит Кастул, впервые в жизни не испытывающий негативных эмоций от поражения. Даже напротив, когда Урхаб стал полностью единым с Кастулом, финал приключения вызывает только приятные ощущения завершения сложной задачи.

— Согласен! — улыбается Лоренс. Приходится говорить очень громко, чтобы перекричать рев Гасителя Света и Звездного Горизонта, что вновь вцепились в небе. Тьма и Свет над головами кружатся и пока неясно, кто именно из них побеждает.

— Если бы у тебя был такой же меч, то ты бы победил! — Лоренс взмахивает мечом, чтобы нанести последний удар.

Каким бы Кастул не был быстрым, лучи света бьют во все стороны разом на невозможной скорости. Падает мастер из Срединных земель уже мертвым, но улыбка подсказывает, что он настойчиво искал смерть. Дойдя до конца, у него просто не осталось больше желаний в этом мире.

А следом появляется огромная волна мрака…

Глава 58

Сареф и Легион обрушивают одновременные атаки на мэтра Вильгельма, причем юноша старается держаться со стороны левой руки некроманта, что сжимает посох. «Живой» меч, что несет волю Луки, блокируется игольчатым оружием высшего вампира. Оба ночных охотника вынуждены моментально разорвать дистанцию из-за черного вихря концентрированной Могильной Мглы.

Вильгельм Вигойский, чье настоящее имя затерялось в веках, стоит с гордо поднятой головой. Вряд ли его испугает численное преимущество и собственная смерть. Сареф вспоминает первую встречу с кургане с призраками, а потом повторное знакомство на экзамене в Фернант Окула. Словно против воли появляются воспоминания о долгих часах занятий в черной башне и помощи некроманта с переизбытком поглощенных душ.

Несмотря на то, что мэтр Вильгельм не считал себя союзником Сарефа и Легиона, а также знал, что выступит против них, но к своей части уговора с высшим вампиром подошел со всей ответственностью.

Юноша получил множество знаний и уроков, которые помогли в дальнейшем пути. За это Сареф благодарен наставнику, но теперь пришла пора поставить точку в истории этого странного, несчастного и очень талантливого человека.

Сейчас мэтр Вильгельм становится средоточием мощи Могильной Мглы, поэтому всё вокруг него начинает резко увядать и умирать. Некромант и сам подобного не переживет, вот только именно к этому он и стремился. Черный вихрь вокруг постамента из черных блоков убивает и живые организмы, и рассеивает магию.

По сути там сейчас образуется локальный полюс Сил, где привычные законы перестают работать. «Пока что не ясно, почему он решил остановиться здесь вместо того, чтобы дойти до скалы», — думает Сареф и приходит к выводу, что для исполнения замысла ему и не нужно подходить к tramz arc.

— Его нужно остановить, но ни магия, ни сила Древних вампиров не может преодолеть зону абсолютной смерти, — говорит старший вампир.

— Согласен, — пожимает плечами Легион. — Однако он переиграл нас. Я договорился с Нитрином, что некромант окажется рядом со скалой, но он вдруг решил остановиться здесь.

Сареф понимает, что высший вампир знал, что враг может выкинуть такой фокус, поэтому договорился с демонами о помощи. Вот только демоны сейчас заняты уничтожением духовных существ, что остались без поддержки самых могущественных. Юноша не знает, чем именно они заняты, но нетрудно догадаться, что пытаются в последний момент совершить-таки Исход.

Рядом встают Мастер и Фриг Ройт, но тоже ничем помочь не могут. Любой объект, энергия и даже мысль будут убиты черным вихрем, что уже поднялся выше облаков. Даже если Легион прикажет Гасителю Света рухнуть с небес и придавить собой некроманта, то ничего из этого не выйдет, мертвое тело рассыпется прахом до того, как достигнет земли. С земли можно увидеть, как два мертвых змея огибают черный вихрь.

— Не думаю, что есть повод для беспокойства, ведь сюда движется еще кое-кто, — загадочно говорит высший вампир.

— Кто? — нетерпеливо спрашивает Фриг, ожидая увидеть нового врага.

Ответом служит клетка с сияющими прутьями, что заключает в себе черный вихрь. После конструкция начинает сжиматься и касается губительной зоны. Сареф ожидал, что магия тотчас рассыпется, но происходит кое-что неожиданное. Черные потоки Могильной Мглы вдруг застывают во льду. Отсюда кажется, что вихрь обернулся черным льдом.

— Это архимаг Манарии Эзодор Уньер, — продолжает высший вампир. — Он уже продавил оборону. Даже быстрее демонов.

— И что мы будем делать с ним? — поворачивает голову Ройт. Он единственный поддерживает разговор, пока Сареф и Мастер привычно хранят молчание.

— Спроси у Сарефа, — улыбается Легион.

Теперь всё внимание приковано к юноше, который равнодушно пожимает плечами.

— То есть ты уже в курсе, что я работаю сразу на два лагеря?

— Знал это почти с самого начала, — фыркает высший вампир.

— И раз не предпринял никаких действий, значит, нашел в этом выгоду, — продолжает Сареф.

— Верно. Для выполнения своей задачи тебе нужна была моя поддержка, иначе ты бы тогда не согласился, не так ли?

Легион намекает на их бой в Порт-Айзервице, где Сареф лишь подыграл высшему вампиру, что действительно хочет вернуться домой и готов ради это пожертвовать чем и кем угодно.

— Ты подумал, что сможешь меня провести, и это почти получилось, но я все равно раскрыл тебя. Ты лишь притворялся верным исполнителем Темной Эры, но по факту преследовал собственную цель. Но раз тебе нужно было исполнить конец света, то я не стал ничего говорить и поддерживал тебя, как ни в чем не бывало, ведь это нужно было и мне.

— Одно лишь мне неизвестно: что именно ты искал на этой войне? — продолжает Легион. — Каким бы умным я не был, постичь твой замысел не могу. Тебе неинтересно ни возвращение домой, ни уж точно спасение мира. Понятное дело, что ты запрятал это так глубоко, что ни я, ни мэтр Вильгельм, ни Водоворот Снов бы не вызнали. Может, расскажешь, пока твой союзник мнет бока некроманту?

В этот момент лед начинает трескаться с оглушительным грохотом, и многочисленные обломки несутся к земле. Впереди происходит противостояние, в которое им можно не лезть. Мастер продолжает стоять невозмутимо, а прочесть эмоции на лице мешает маска. Фриг Ройт же криво улыбается, слушая разговор двух вампиров.

— А зачем? Своих обещаний я не нарушил. Я сделал всё, чтобы помочь вампирам вернуться в родной мир. Мы сотрудничали только потому, что это был самый простой способ исполнения задуманного.

— Я не спорю, просто хочу удовлетворить любопытство. Но если не хочешь, настаивать тоже не буду.

Продолжить разговор они бы в любом случае не смогли бы, так как возникает купол беспроглядного мрака, что очень быстро несется вперед. Он накрыл собой большую площадь вокруг центральной скалы, и даже Легион не успел дернуться, чтобы отбежать подальше. Однако никакого урона область не наносит, значит, у этого другое предназначение.

Сареф вдруг слышит мысленный зов и срывается с места. Остальные вампиры смотрят вслед удаляющейся ауре, но никто не бежит следом. Легион в любом случае получил то, что хотел, так что не против того, чтобы Сареф тоже закончил свои дела.

Юноша несется в темноте и вскоре оказывается перед стеной сверкающего льда. На холодной поверхности появляются руны, которые образуют сложный колдовской рисунок, после чего появляется проход внутрь зоны, где заключен Эзодор Уньер и Вильгельм Вигойский.

А вот и они: стоят друг напротив друга на черных камнях. Здесь тоже царит мрак, но лед постоянно испускает свет, так что всё видно очень хорошо. Мэтр Вильгельм погрузил «живой» меч глубоко в центр сложной магической фигуры для активации какого-то действия, так что старший вампир без опаски подходит ближе.

— А, и Сареф пришел, — улыбается мэтр Вильгельм.

Он в меньшинстве и потратил много сил. Инстинкты Темпкрова безошибочно определяют уровень угрозы. Но при этом не кажется, что счастье на лице некроманта напускное. Возникает ощущение, что он действительно добился того, чего хотел.

— Здравствуйте, мэтр Вильгельм, — Официально приветствует Сареф, как было положено в магической академии Фернант Окула. В бою было не до этого. — Господин архимаг.

Юноша также поклоном приветствует мэтра Эзодора и ждет развития событий. Не просто так архимаг ведь позвал сюда.

— Я уже победил, поэтому можете делать, что душе угодно, — некромант распрямляется и победно разводит руки.

— Не радуйся раньше времени, — отвечает архимаг. — Я ведь еще в академии предупредил тебя, чтобы ты не лез в дела третьей Темной Эры.

— Я не боюсь тебя, — некромант поднимает костяной посох, а пламенная корона над головой разгорается с новой силой. Но перейти в атаку он не успевает, так как черная молния пронзает насквозь и отправляет в полет.

Костяной посох вспыхивает черным пламенем и сгорает без остатка, а корона рассыпается искрами. Следом над телом появляется черный дым, в котором сгорает одежда и плоть, чтобы оставить после себя лишь какие-то сверкающие кристаллы.

Странные предметы поднимаются в воздух и оказываются в руках мэтра Эзодара. Миг, и они просто исчезают. Сареф непонимающе смотрит на чародея в ожидании каких-либо объяснений.

— Что он имел в виду? — спрашивает вампир.

— Он перехитрил и меня, и тебя, — отвечает маг. — Видишь «живой» меч? Он на самом деле был создан не на воле того авантюриста, а на собственном желании мэтра Вильгельма.

— Против какой цели? — Сареф начинает ощущать волнение, так как подобного варианта не рассматривал.

— Против tramz arc. Я сумел его остановить, но удар все же был нанесен. Транспорт цел, но системы, что привела бы его в движение, больше нет.

«Мать твою!» — мысленно ругается вампир и присовокупляет множество других ругательств и проклятий. Давненько такого не испытывал, но сейчас не время терять голову. Юноша трет лоб, пытаясь придумать какой-то выход из ситуации.

С таким повреждением теперь никто не сможет совершить Исход. Ни великие духовные существа, что сейчас тоже выйдут на поле боя, ни вампиры или кто-либо еще.

— Можно ли заменить это чем-нибудь?

— Да, но нужна колоссальная сила, — кивает собеседник. — Есть вероятность, что я смогу задать импульс, но это перечеркнет наши планы и сделает всё бессмысленным.

Мрак вокруг постепенно рассеивается, а ледяная преграда разрушается. За спиной слышен смешок Легиона, который тоже видит, куда именно был нанесен последний удар мэтра Вильгельма. Он понимает, что только что их путешествие накрылось медным тазом.

— У меня сил на это не хватит, — говорит высший вампир.

Две группы спокойно стоят рядом, хоть и не являются официальными союзниками. В этот момент появляется и еще кто-то, в ком Сареф чувствует силу Герона. Маркелус Оффек каким-то образом прошел через поле битвы и достиг этого места. Взгляды всех присутствующих устремлены на него, а сам жрец смотрит только на Сарефа.

При этом он не видит юношу или вампира, для него фигура выглядит как клетка для души Герона. В том пустынном городе полководец Герона, имя которого Маркелус почему-то забыл, передал почти все остатки сил жрецу и дал великую миссию — освободить бога солнца!

Слова пророчества звучат в ушах жреца: «И когда предстанет пред тобой Вестник Тьмы, что поглотил священный свет, надобно собраться с силами и сразить его». То же Оффек начинает громко скандировать вслух. Человеческий разум полностью покинул его, золотой огонь выжег все воспоминания, страхи и желания, оставив только последнюю волю сына божества.

— Ты умрешь! — кричит обезумевший человек, из которого водопадами изливается сила Герона, переданная канувшим в небытие полководцем.

Глава 59

Подобного сюрприза Сареф точно не ожидал. Словно черт из табакерки на сцене появляется Маркелус Оффек, переполненный силой Герона. Мозг тут же начинает искать решение для этой задачи и находит его очень быстро. Герон перед смертью отправил куда-то часть своей силы, и вполне ожидаемо, что получателем был тот, кого вампир больше не может вспомнить.

А после получатель передал эту и свою силу человеческому жрецу, чтобы он исполнил приказ. Возможно, именно поэтому Мастер справился со своей миссией без особого труда. В глазах человека нет и капли разума, ему совершенно плевать, что он собирается перейти дорогу очень могущественным силам.

«Однако им удалось меня удивить», — Сареф вдруг ощущает вампирскую ауру. Сибо бога солнца использует свойство двойственности, чтобы сделать из человека вампира. Через секунду становится так, что один Герон поглощен Сарефом, а другой — стоит перед всеми. Ни тот, ни другой не является полноценной сущностью, и ясно, зачем был послан жрец.

Ситуация не успевает перейти к активным действиям, так как могущественные духовные существа тоже выходят на поле боя. Как только мэтр Вильгельм повредил tramz arc, их попытки совершить Исход стали бесполезными.

Туманная фигура появляется с другой стороны, в то время как остальные духовные существа перегораживают проход демонам и ритмичному урагану странных лучей, что создает подобие музыки.

Все стороны сейчас оказались в патовой ситуации, так как никто не может воспользоваться последней возможностью покинуть гибнущие Пути. По первоначальному плану должно было произойти противостояние, в котором бы решилось право владения tramz arc, но теперь нужно придумать что-то другое. И определенная идея появляется в голове Сарефа.

— Легион, мэтр Эзодор, — громко говорит юноша. — Займитесь жрецом. Я буду занят Кадуцеем.

Высший вампир и архимаг с интересом смотрят на предложение, а потом друг на друга.

— У тебя есть какой-то план? — Спрашивает Легион.

— Да.

— Я понял, только сделай быстро. Гниль Могильной Мглы уже глубоко проникла в этот Путь. Бесконечная Башня под нашими ногами уже начинает разрушаться.

Однако Маркелус Оффек и Кадуцей не стали ждать, пока две группы объединятся против них. Фигура жреца озаряется лучезарным ореолом, в котором начинает гореть всё подряд.

Мастер и Фриг Ройт вынуждены отступить от источника силы Древнего и высшего вампира. Но Легион смело идет вперед, так как считает, что против чистокровного вампира даже такой хитрый трюк не сработает.

Сареф уже несется огненной кометой в сторону Кадуцея. Несмотря на то, что духовное существо потеряло много сил, оно еще остается опасным противником, который не собирается сдаваться. Сначала можно было подумать, что повода для войны больше нет, но Кадуцей слишком умен, чтобы не догадаться, что задумал вампир.

Но и бежать ему больше некуда. Чувства Древних вампиров засекают грохот множества Путей вокруг этого места. Самых дальних уже не существует. Цепная реакция уничтожения центрального мира дотягивается и до Путей. Несмотря на разрыв прямой связи эта реальность образовалась вокруг планеты и существовала благодаря ей. Как только центральный мир оказался разрушен, то начали угасать и Пути.

Два противника сталкиваются друг с другом, и земля под их ногами изгибается. Мэтр Эзодор сразу понял замысел юноши, да и Легион быстро догадается. Прямо сейчас им нужно придумать выход из сложившейся ситуации, и решение Сарефа, пожалуй, самое верное.

Но Кадуцей не собирается сдаваться, как и вступать в переговоры. Мощный поток духовной энергии отбрасывает вампира и катит по земле. Больше великим духовным существам не нужно экономить силы, так что противостояние теперь будет намного более жестче, чем раньше.

Сареф ослабляет внутренние барьеры почти на 70 %, уже мало заботясь о собственном состоянии. Если получится достичь цели, то все проблемы станут незначительными. Если нет, то уже ничего не будет иметь смысла.

Над головой появляется меч-из-тумана огромного размера. Духовная сила настолько сильно сжата, что даже совокупная мощь Короны Штормов и Герона не могут уничтожить оружие, что падает на Сарефа.

А вокруг уже разливается море тумана, в котором противник подобен рыбе в воде. Бесплотные руки постоянно хватают за руки и ноги, а мглистая стена постоянно висит перед глазами, пытаясь ограничить зрение. Даже сверхчувства блокируются потоками духовной энергии, так что Сареф пропускает мощный удар из тумана и улетает почти на сотню метров.

Звездный Горизонт над головами уже рассыпался сверкающей пылью, когда умер мэтр Вильгельм, но Гаситель Света не может помочь в бою, так как небеса резко превратились в грозовые, и десятки тысяч молний бьют в тушу мертвого змея. Юноша узнает то духовное существо, что повелось на провокацию на том острове посреди тумана в южном полушарии центрального мира. Вот только теперь не придет Страж Реальностей, чтобы угомонить.

За черной скалой тоже гремит сражение, звуки долетают даже до сюда, духовные существа устремляют все резервы на уничтожение захватчиков, чтобы попробовать починить tramz arc в спокойной обстановке. На самом деле планы местных обитателей Сарефу неизвестны, но догадаться о намерениях нетрудно.

Следом туман пронзают раскаленные лучи солнца, Маркелус Оффек неожиданно появляется рядом с Сарефом, сумев оторваться сразу от Легиона и мэтра Эзодора.

— Верни Герона! — кричит обезумевший человек, который уже наполовину вампир.

«Значит, ему приказали победить меня, что освободить душу Древнего вампира? Но каким именно образом?» — ответ на мысленный вопрос приходит в тот момент, когда враг оказывается очень близко.

Излучаемая им и Сарефом сила бога солнца вдруг входит в резонанс, что вызывает настоящий катаклизм во внутреннем мире. Сейчас мысленная пустошь с черной башней залита золотым огнем.

Кружится голова, обстановка плывет. Старший вампир слишком сильно ослабил барьеры, чтобы быстро справиться с Кадуцеем, поэтому сейчас не может быстро взять ситуацию под контроль. Ментальные модели не может предохранить даже Темпкров, который пытается потушить великий пожар.

— Теперь пришло время, — словно наяву Сареф слышит голос Герона.

«Он с самого начала задумал такой финт, чтобы я пронес его через все Пути и сделал за него всю работу?», — это не более чем подозрение, но иного объяснения придумать не получается. Вдруг сзади обрушивается еще один жестокий удар. Разумеется, что Кадуцей не будет биться благородно и обязательно воспользуется шоковым состоянием оппонента.

Сареф сжимает зубы и пытается смягчить падение. Сейчас приходится задействовать все резервы без еще большего ослабления душ. Тело само по себе вспоминает все уроки и задействует все имеющиеся возможности.

Водоворот алой энергии из Школы Стальной Крови начинает предохранять тело от следующих ударов, пока боевая магия Хаоса устремляется в Маркелуса Оффека и заставляет тело разлагаться.

К сожалению, сила Герона надежно защищает смертную оболочку, так что магическая атака оказывается безрезультатной. В этот момент чудовищный пресс духовной энергии вбивает Сарефа в землю. Яркое полотно боли переливается всеми красками перед глазами, пока боль раскаленными лезвиями препарирует тело.

Маркелус Оффек и Герон атакуют изнутри, а Кадуцей снаружи. Вряд ли они успели спеться, но в текущем хаосе временные союзы могут родиться на пустом месте. Если Сареф был бы один, то ничего не смог бы сделать, но тут на выручку приходит Легион и мэтр Эзодор.

Неизвестно, что именно их задержало, но огромное давление тут же исчезает. Шипованный клинок высшего вампира обезглавливает жреца, но тело продолжает стоять на месте, так как уже вышло за рамки дозволенного природой. Сила Герона искажает законы реальности нужным ей образом.

Пучок черных молний же отбрасывает Кадуцея, который на полном ходу влетает в магический барьер, схлопывающийся по образу медвежьего капкана. Сареф продолжает лежать на земле, пытаясь в первую очередь восстановить ментальное равновесие. Без этого в бою не победить.

— Я держу его, поспеши! — доносится голос мэтра Эзодора.

Понятное дело, что нанести финальный удар должен сам Сареф. Иначе есть риск навсегда распрощаться с последним шансом на победу. Приходится приложить усилия, чтобы прорваться через оцепенение мышц и мыслей. Тело с большим трудом поднимается и устремляется в сторону пойманного духовного существа.

Дыхания не хватает, по телу скачет боль, но все равно ускоряется до нужной степени, чтобы влететь в магический барьер, куда угодил Кадуцей, и вонзить клыки в шею. На самом деле у духовных существ нет шеи и крови в привычном понимании, хотя они могут принять облик живых существ.

Но так как архимаг понял замысел Сарефа, то не просто поймал противника, но и насильно заставил принять «живой» облик. «Кровавый пир», подпитываемый силой двух Древних вампиров, начинает действовать, поглощая и усваивая душу Кадуцея.

На самом деле юноша никогда прежде не пробовал проводить такое на духовных существах, так что остается надеяться, что уникальная способность Темпкровской Линии Крови справится.

Легко ощутить, как борется Кадуцей, но при поддержке мэтра Эзодора вампир уверен, что не выпустит добычу. За спиной воет ураган золотого огня, где Герон в теле Маркелуса пробует вновь сблизиться с Сарефом, но ему отчаянно мешает Легион. Несмотря на то, что это лишь тень Герона, высшему вампиру все равно приходится трудно.

Система перед глазами вновь пытается вывести информацию о результате поглощения, но постоянно рябит и пропадает. Материализованная кровь исчезает в глотке, оставляя странный привкус, который ближе к отвратному, чем приятному.

Одновременно Сареф продолжает наносить удар за ударом, пока барьер сдерживает оппонента. И с каждой секундой сопротивление слабеет, пока не доходит до критической точки.

Туман вокруг фигуры рассеивается, но не показывает миру лицо Кадуцея, так как истинная внешность духовного существа далека от человеческих представлений. Вместе с туманом пропадает и ядро, после чего можно заявить, что великое духовное существо, что видело множество эпох, мертво.

Тело начинает усваивать полученный дар на огромной скорости. Происходят странные метаморфозы, на коже расцветают дивные узоры и быстро пропадают. Потом начинаются причудливые зрительные галлюцинации в виде потоков духовной энергии.

Похоже, разум просто не может осознать полученный опыт и знания Кадуцея, но вовсе не это было нужно. Вместе с победой вампир получает, наконец, возможность снять с себя все ограничения, с которыми начал путешествие в этом мире.

Перед лицом появляется информационное окно Системы, которое теперь видно ясно и четко:

Вы уверены, что желаете удалить Систему?

Да / Нет.

Глава 60

Этого в плане не было, так что пришлось быстро придумывать новый. И Сареф принял решение снять оковы Кадуцея, чтобы воспользоваться теми силами, что получил во время прибытия в этот мир. Многие могущественные духовные существа отдали часть могущества, сплели в единый центр и поместили глубоко в душе Вестника.

Подобная сила должна была помочь призванному уничтожить мир под знаменами Путей, но история пошла иной дорогой, когда Легион сумел перехватить нового Вестника. Разумеется, Кадуцей предусмотрел такую возможность и создал Систему, что похожа на игровую, чтобы не спеша разблокировать силы через взятие новых уровней и достижений.

Кадуцей многое знал и делился не только силой, но и знаниями. Именно он передавал информацию о магии или предметах, если юноша слишком внимательно их осматривал. Но когда сотрудничество стало невозможным, он вовсе заблокировал Систему, так что уже очень давно Сареф не видел так четко интерфейс перед собой. Пришло время покончить с Системой и сбросить оковы.

— Да, — шепчет старший вампир и чувствует, как начинают сдвигаться неведомые пласты где-то в районе бессознательной части мозга. Характеристики, что уже давно застыли на одних значениях, теперь начинают сами по себе увеличиваться.

Жизненная мощь: 99999…

Стойкость: 99999…

Физическая сила: 99999…

Ловкость: 99999…

Интеллект: 99999…

Озарение: 99999…

Уровень освоенности всех заклятий и умений резко подскакивает до 100 %. Тысячи новых способностей становятся доступными, и Сареф постепенно выходит на божественный уровень. Совокупная мощь духовных существ и двух Древних вампиров творят существо силы, которого Пути еще не видели. Рождается новое божество.

Юноша отправляет зов другому подобному существу, договоренность с которым он не может соблюсти. Зов погружается в «кровь души», а после достигает очень далеких уголков Вселенной, откуда приходит ответ Древнейшего вампира.

— Я не могу исполнить свою часть обязательств по возвращению душ Темпкрова и Герона. Транспорт поврежден, и только я могу привести его в движение.

— Да будет так, — доносится ответ.

Древнейший является поистине сверхсуществом, которое понимает ситуацию без длительных объяснений. Вполне ожидаемо, что эмоции в решении вопросов он не подключает вовсе. Он принял сложившуюся ситуацию и невозможность возвращения детей.

Поглощенные души последних, кстати, резко «замолчали» во время связи с Древнейшим и снизили количество колебаний до минимума. И может показаться странным, но тоже приняли новую реальность, где прежний план бесповоротно уничтожен мэтром Вильгельмом. Некромант сделал всё, чтобы прекратить игру, и она действительно останавливается навсегда.

Духовные существа вновь переходят в атаку, но моментально погибают от одного лишь заклятья, что прошлось косой смерти по всему Пути. Следом из тела Маркелуса Оффека ударяет золотой луч и поглощается телом Сарефа. После тело жреца рассыпается пеплом.

С разблокированной силой юноша теперь имеет полный контроль над поглощенными душами и полностью снимает все барьеры в ментальном пространстве. И раз Древнейший не против, то они навсегда становятся частью тела.

Третья Темная Эра завершена. Сареф смотрит на Легиона, Мастера и Фрига Ройта. Потом переводит взгляд на мэтра Эзодора. Следом сканирует чувствами все Пути и понимает, что выживших из центрального мира осталось трое.

Маркелус Оффек погиб, нашел свою смерть и Кастул. Очень многие погибли, как и было задумано. Дополнительно Сареф удостоверяется в смерти Водоворота Снов от клинка Лоренса Троуста, поэтому больше нет смысла в секретах.

— Итак, что теперь? — спрашивает высший вампир.

— Вы возвращаетесь в родной мир, как и хотели, — отвечает Сареф. — Tramz arc ждет вас.

Рядом появляется Фаратхи, все руки которой покрыты кровью. Её или врагов. За её спиной стоит Нитрин Деволт.

— Как и мы? — спрашивает демонесса-вампир.

— Как и вы. Я прошу демонов подготовить транспорт к отбытию и занять свои места.

— По рукам, — демоны тут же исчезают. Лучше них никто не сможет настроить предстоящее путешествие, так как именно они создали tramz arc и вычислили маршруты, где ждут новые миры.

— Мастер, Фриг. Если вы захотите начать новую жизнь за пределами родного мира Ночного Народа, то я могу это устроить. Все же вы не чистокровные вампиры.

— Не хочу, я уже давно определился с тем, что хочу стать настоящим вампиром, — отвечает Фриг Ройт неожиданно серьезно.

— Я тоже отказываюсь. Я давно оборвал свою связь с прошлым и человеческой сутью, — вторым говорит Мастер.

— Тогда прошу за мной. Нам тоже нужно занять места, — говорит Легион и подходит к Сарефу. — Жаль, что получилось именно так. Я благодарен за помощь. Это было здорово.

Сареф пожимает руку вампиру и смотрит вслед. Вскоре вся троица исчезает в незаметном проходе у основания черной скалы. Мэтр Эзодор поднимает глаза на Сарефа со спокойным видом:

— Нам нужно закончить уничтожение мира.

— Я понимаю. Сейчас и займусь.

Сареф телепортируется с архимагом в другое место, где лежит на земле Лоренс. Он еще жив, но серьезно пострадал. И не из-за атаки духовных существ, а из-за окончания срока пребывания в мире живых. Кожа стала будто фарфоровой и покрылась сетью трещин.

— О, так мы победили? — Лоренс открывает один взгляд, продолжая сжимать «поющий» клинок.

— Да, — мэтр Эзодор присаживается рядом. — Мое заклятье уже прекратило действие, больше времени дать не получится.

— Я и так прожил слишком долго. Однако что-то пошло не по плану?

— Да. Могильная Мгла сумела уничтожить важную часть Ковчега, но Сареф сможет нам помочь.

Юноша переводит взгляд на вампира.

— Ты хорошо поработал, и мне даже неудобно, что я исполню свою мечту, а ты нет.

— Не переживай об этом. Ты тоже хорошо показал себя во время второй Темной Эры, Вестник, — отвечает Сареф. — Только я смогу сделать это. И спасибо, что был рядом с Элизабет и Элин, чтобы помогать в сложных ситуациях.

— Как и договаривались. Я не смогу забрать на тот свет «поющий» меч. Отныне он твой… — последние слова вырвались еле слышным вздохом, после чего тело рассыпалось на черепки, что быстро обратились в пыль. Сареф наклоняется и поднимает удивительный клинок, после чего меч вдруг исчезает.

— Я смог погрузить его в волшебный сон две тысячи лет назад и пробудить перед началом третьей Темной Эры. Однако заклятье было ограничено по времени, — объясняет маг.

— Ничего страшного. Смерть в любом случае неизбежна. А теперь те трое. Я сам.

— Хорошо, но учти, что времени осталось очень мало. Прощай.

Вампир исчезает, а архимаг направляется к tramz arc, бросив напоследок грустный взгляд.

Через миг силуэт возникает рядом с троицей, которая сумела выжить благодаря невмешательству в последнюю битву. И даже Могильная Мгла отступила из-за странной исцеляющей силы, хотя великая слабость никуда не делась. Сареф смотрит на Элин, Элизабет и Клауса, а они смотрят в ответ.

— Война завершена, как и Темная Эра, — произносит юноша.

— И что теперь? — мастер-щитоносец, оказывается, еще может встать на ноги. Сейчас встает между вампиром и девушками.

— Вы — последние выжившие. Однако истинный финал будет достигнут только с вашей смертью, — Сареф не сразу понимает, что слишком свыкся с ролью Равнодушного Охотника, говоря такие ужасные вещи спокойным тоном.

— Почему бы тебе просто не оставить нас умирать? — решительно спрашивает Элин. — Ты ведь хотел вернуться в родной мир? Так убирайся!

— Нет, я никогда не стремился туда по-настоящему, — качает головой Сареф. — Я достиг цели, пожертвовав многим. Я сделал так, как посчитал нужным.

— Нам неинтересно! — уже почти кричит эльфийка, голос готов сорваться на высокие ноты.

— Я все равно выскажусь, так как это наша последняя встреча, а я пообещал тебе когда-то в Порт-Айзервице, что обязательно попрощаюсь. Я делал плохие вещи, чтобы их делать не пришлось вам. Судьбу Вестника я получил принудительно, но вместо слез и жалоб прошел нужным мне путем до конца. Я знаю, что вам было очень трудно, но поверьте, вам этот опыт пригодится. Над вами больше нет ни вампиров, ни демонов, ни духовных существ. Больше не будет ни Вестников, ни Темной Эры.

— Больше вообще ничего не будет. Центральный мир уничтожен, Пути разрушаются, и мы канем в небытие вместе с ними, — говорит смертельно бледная Элизабет, тоже поднявшаяся на ноги. — Зачем ты нам это говоришь? Хочешь попросить прощения или что?

— Да, я прошу прощения за тайны, жестокость и конец всего. И одновременно желаю удачи и счастья. Вам пора отправляться в лучший мир, как это обычно говорят.

— Тогда не будем медлить, — вдруг говорит Клаус Видар. Он по-прежнему спокойно смотрит на вампира, которому ничего не сможет сделать. Однако Сареф видит в нем не просто принятие судьбы, но и даже зачатки понимания. После магистр Оружейной Часовни падает на землю уже мертвым.

Девушки вздрогнули, так как Сареф не нанес удара, даже магического. Сейчас ему ничего не стоит подарить мгновенную смерть любому живому существу силой мысли. Юноша перешагивает через тело мужчины и подходит ближе.

Элизабет инстинктивно шагает назад и оступается, выставив палочку из сердца стихий перед собой. Сноп искр — вот всё, что сейчас способно показать грозное оружие против кого-то уровня нынешнего Сарефа.

Вампир видит рефлекторный испуг, медленно присаживается на одно колено и мягко произносит:

— Будет небольно. С этого момента именно вы, — два указательных пальца указывают на девушек, — главные герои истории. Используйте полученный опыт с умом и наслаждайтесь новой жизнью. Я не могу обещать, что она будет лишена трудностей, но вы точно справитесь.

— О чем ты… — не понимает Элизабет, а потом Сареф вдруг обнимает обеих теплыми руками, из которых не хочется быть выпущенной.

— Я люблю вас, — произносит напоследок Сареф, а после два сердца одновременно останавливаются. Юноша продолжает сжимать в объятиях Элизабет и Элин, а после аккуратно кладет на землю.

Количество выживших сократилось до нуля. Сареф никогда не был частью этого мира, а мэтр Эзодор давно потерял этот статус. Теперь точно всё. Вампир смотрит на черную скалу, на поверхности которой скачут странные огни.

Демоны смогли за столь малый промежуток времени сделать то, что не смогли духовные существа. Но Ковчег частично поврежден, и без помощи с этой стороны он не сможет стартовать.

Сареф делает глубокий вдох, после чего напрягает все свои невероятные силы, чтобы задать самый важный первоначальный импульс. Черная скала дрожит, паутина трещин проходит от основания до вершины, после чего каменный слой осыпается вниз. Земля в кратере начинает дрожать, а tramz arc, великое детище демонов, отправляется в свой первый и последний полет.

Невероятный гул и яркий свет распространяются во все стороны после того, как причудливый объект поднимается в воздух и пронзает оболочку Путей, чтобы оказаться в космическом пространстве. Миг, и Ковчег, напоминающий фантастический космический корабль, исчезает в мертвом пространстве на скорости, которую не сможет набрать даже Сареф.

Перед началом движения Ковчег успевает разделиться на две части, где один маршрут приведет вампиров в родной мир, а второй доставит мэтра Эзодора в совсем другое место. Однажды Сареф встретился с архимагом в кабинете мэтра Вильгельма, где получил информацию о том, что ждет мир. И там же принял предложение сотрудничества.

Согласно ему он должен был исполнить роль Вестника как можно правдоподобнее, а после отправиться вместе с Эзодором Уньером, но теперь юноша стоит и смотрит в звездное небо, где моментально пропал след Ковчега. Демоны сконструировали такой транспорт, что может пронестись на скорости, превышающей скорость света в нарушение многих законов. Только так можно будет достичь пункта назначения.

А Сареф тем временем переносится на поверхность погибшего центрального мира. Атмосферы больше нет, невероятный холод царит вокруг, но вампир теперь настолько могущественен, что даже не замечает такие неудобства. Сейчас стоит в том самом месте, откуда начал свой путь в этом мире.

Сила повинуется мысли, а после начинаются изменения в пространстве. Восстанавливается гравитация, появляется привычный воздух, восстают из пепла крестьянские дома, и поднимаются в ночное небо деревья.

Та самая деревня, в которой юноша очнулся после смерти и познакомился с Системой. То самое место, которое атаковали вампиры Легиона с целью похитить будущего Вестника. Рука толкает дверь в крестьянский дом.

Эпилог

На самом деле то, что видит перед собой Сареф, является искусной иллюзией. Он еще до конца не обработал полученные знания Кадуцея, но уже знает, что происходило в ту ночь. Видит перед собой воспоминание, где он читает невидимый текст Системы, очнувшись в непонятном месте. А тем временем в деревне происходит столкновение духовных существ и вампиров.

И последние победили, так как жители Путей находились под надзором Стража Реальностей. Сареф смотрит на себя выбегающего из дома, а потом на попадание заклятья. Из теней от пылающих домов выходит Мастер и жестом приказывает забрать юношу. Вампиры аккуратно положили тело на носилки и направились к Фондаркбургу, а Мастер преклонил колени перед Легионом в образе старика.

Потом пойдет история, которая хорошо известна Сарефу. Видение прошлого исчезает, а окружающая обстановка возвращается в прежнее мертвое состояние. После Мирового Пожара вокруг не осталось ничего сохранившегося. Исчезли города, леса, поля и водоемы. Испарились даже океаны. Теперь только пустота и холод.

Юноша присаживается на камень, а в руку прыгает «поющий» меч. Клинок остался в единственном экземпляре и был оставлен Вестником второй Темной Эры. Этот меч вкусил крови духовных существ и даже Древнего вампира, но вызывает Сареф вовсе не эти истории. «Поющий» меч постоянно записывал окружение, и сейчас вокруг вампира кружатся истории, которые Сарефу пришлось пропустить.

По большей части увиденное касается истории Громового отряда. Как Лоренс выступил против нифанга и проходил вместе с товарищами проверку с помощью освященной воды. Как отряд путешествовал в Фокраут, Вошель, Петро и Срединные Земли. Сила вампира позволяет наделить призрачные образы красками и звуками, так что получается почти что кино со смешными и грустными моментами.

Лоренс действительно выполнил обещание, став невидимой, но крепкой опорой для Элизабет и Элин. И пускай он не обладал великими силами из-за проклятья времен Алого Террора, но все равно старался изо всех сил. Сареф с улыбкой смотрит на дурачества, которые он постоянно начинал вместе с Ивой и Бальтазаром.

Вдруг юноша вздрагивает, так как процесс усвоения знаний Кадуцея подошел к концу. Сейчас в голову проникают воспоминания от лица духовного существа, где есть даже то, о чем Сареф забыл. Например, свое настоящее имя, что было дано родителями при рождении.

В этом мире он просто назвался случайным именем, которое где-то слышал, а теперь может, наконец, назваться настоящим. Вот только юноша теперь — единственное живое существо на планете, поэтому это никому больше неинтересно.

— Меня тогда звали Джеймс Норверт, я родился в пригороде Мадрида в семье бизнесмена, что переехал в новую страну по работе. В четыре года я с семьей снова эмигрировал уже в Америку, где и поступил однажды на археологический факультет местного университета, — непонятно, кому Сареф это рассказывает, но чувствует, будто это важный этап воссоединения с прошлым.

Потом вспоминает тех, кто не дождался его дома, и настроение резко ухудшается, но силой мысли удается прогнать мысли о том, что увидеть их больше не удастся. Сареф смотрит на правое запястье, где сверкает загадочная руна.

Несмотря на то, что «океана» магии вокруг больше нет, вампир содержит уже внутри себя почти такой же объем энергии, поэтому может продолжать использовать магию.

Подобную руну он оставил в столице Петровитты на руке Элизабет, чтобы постоянно знать о передвижениях Громового отряда, но теперь магия ничего не способна показать.

«Что же, ничего удивительного», — Сареф задирает голову к звездам, что яркими точками сверкают на ночном полотне. Где-то там остался прежний дом, и будет основан новый.

* * *

Вокруг очень тепло и вставать совсем не хочется, но Элин прогоняет сонливость и поднимается на кровати. Потом быстро одевается и выходит из деревянного дома. На востоке поднимается красное, яркое и теплое солнце, заставляя пробуждаться людей и природу. В ранний час эльфийка движется к границе поселения, где уже ждет Элизабет.

За прошедший год Элизабет все больше стала походить на взрослую женщину, а вот рост и старение Элин начинают замедляться. Сейчас чародейка занимает пост архимага новосозданной Манарии в дивном новом мире, а Элин стала частью Оружейной Часовни.

Подруги обнимаются и идут по дороге в сторону рощи, что стала первым культурным памятником человечества на новой земле. Год назад Элин вдруг очнулась полностью нагая посреди зеленого моря трав. По бескрайним полям ходил теплый ветер, а на горизонте возвышались высокие горы. И не только она тогда пробудилась, а понять суть произошедшего все смогли только из уст Эзодора Уньера.

Бывший архимаг Манарии резко постарел и умер в течение года, но ушел из жизни с довольной улыбкой на лице. Элин до сих пор не может поверить, что каким-то образом он перенес с собой души всех умерших в новый мир!

Больше чародей ничего не скрывал и рассказал всем, что родился пять тысяч лет назад во времена перед самой первой Темной Эрой и был проклят особой силой привлекать к себе души умерших.

Эльфийка помнит, как удивилась Элизабет и другие чародеи, когда оказалось, что под личиной архимага Манарии скрывался самый могущественный чародей за историю прежнего мира, известный как Соломон Исповедник.

Величайший некромант стал по сути загробным миром для сотен тысяч или даже миллионов душ, что он хранил в себе. К сожалению, со временем души все равно разрушались, а путешествие по звездному пути пережили только те, что умерли за последние столетия, и совсем немногие из более ранних эпох.

Соломон собрал в себе души погибших на всей планете, перенес внутри себя, а потом оживил, использовав знание божественного свитка «Моста-над-рекой». Элин мало разбирается в таких материях, но поняла, что Соломон не просто смог пронести в себе всех умерших, но потом вернуть к жизни, даровав прежние тела.

К роще тем временем стекаются другие люди, что пришли почтить память бывшего архимага. Соломон умер во сне позавчера и сегодня на рассвете пройдут его похороны. Элин машет рукой извечной парочке, а Ива и Бальтазар тут же подходят ближе.

— Лоренса не видели? — спрашивает Ива.

— Нет. Разве он не с вами? — удивляется Элин.

— Как видишь, — хмыкает мужчина, — думаю, он уже попрощался с архимагом, видел, как он выходил на прошлой неделе от него.

— Я знаю, где он, — вдруг с улыбкой говорит Элизабет. — Он уже уехал вместе с теми людьми. Сколотили себе повозку и отправились вчера на рассвете в путешествие.

Элин знает, о ком говорит подруга, и была шокирована, когда узнала о том, что Лоренс тоже родился в совсем другом мире и был призван во времена Алого Террора в качестве Вестника. Юноша в той жестокой войне тоже потерял близких и пообещал Соломону помощь во время следующей Темной Эры в обмен на воскрешение тех, кто был ему дорог. Теперь он получил то, что хотел, и отправился в новое приключение по новому миру, который еще только предстоит изучить всем народам.

Как и ожидалось, народы разделились на расы и разошлись в разные стороны, чтобы основать свои государства, а в этих регионах живут люди. Пока еще никто не встретил местных жителей, но нельзя отрицать их возможное присутствие. Все же маги считают, что этот мир намного больше прежнего, так что полное его изучение потребует десятки или не сотни лет.

Девушка уже стоит посреди кладбища и смотрит на присутствующих. Видит мэтра Патрика, Эрика, Филиппа и Йорана, что пришли вместе из здания нынешнего Конклава. Неподалеку беседуют Клаус Видар, Фридрих Онгельс, Марта Рапон и Годард.

Аддлера Венселля нет, он сейчас находится в другом городе. Однажды мастер-лучник тоже потерял близких, а сейчас вновь их обрел и решил повесить лук на стену. В этом мире нет ни вампиров, ни демонов, поэтому больше нет нужды в отрядах охотников на подобных созданий.

Вскоре появляется торжественная процессия с гробом, в котором покоится тело архимага. Вместе с Метиохом шагают Рихэб и Микилинтурин, а также епископ бога солнца Элдрик Викар. Религия бога солнца очень прочно вошла в умы многих жителей, поэтому было решено не раскрывать правды, раз больше Древний вампир никогда не появится. Он по-прежнему останется с верующими только в качестве сияющего образа.

Во время похорон количество людей возросло, а после все направились обратно в город. Совсем скоро только Элин осталась вместе Элизабет. Две девушки сейчас идут в дальнюю часть рощи, где стоит черный обелиск. Официально он построен в честь событий в прошлом мире, но на самом деле возведен в честь того, без кого спасение было бы невозможным.

Сареф добровольно принял на себя роль Вестника Темной Эры, чтобы уничтожить мир, так как Соломон мог пронести с собой только мертвых, а прочие живые не пережили бы то путешествие. А в конце, когда Великий Ковчег был поврежден, ему пришлось остаться в мертвом мире, чтобы своей силой запустить транспорт.

Элин видит, что здесь уже кто-то есть. Узнать их удается без особого труда, хотя для большинства их личности и связь с Сарефом неизвестна. Иоганн Коул стоит рядом с внучкой и приветливо улыбается подошедшим девушкам. Рядом с ним стоит Маклаг Кроден, что вместе с перерождением избавился от тяги к куруму и теперь возглавляет строительство новой магической академии.

Мускулистого мужчину, что тоже пришел вместе с семьей, можно узнать даже со спины. Однажды Элин сражалась с ним и проиграла. И меча на поясе Кастула больше нет, словно он поставил какую-то другую цель перед собой. Эльфийка слышала, что Оружейная Часовня пригласила его к себе, но он еще не дал ответа.

На другой стороне от обелиска стоят еще пять человек. Они изначально были людьми, и снова ими стали после перерождения. Элин знает имена почти всех. Это Энрик, Мальт, Хунг и Рим. Совсем немногие знают, что они были вампирами, а знающие договорились со всеми присутствующими, что прежние конфликты остались в погибшем мире. Пятого человека Элин видит впервые, но может догадаться, что это настоящий облик Белта Гуронна.

Они тоже любили и уважали Сарефа, поэтому имеют полное право находиться здесь. Эльфийка слышит за спиной шаги, это оказываются Бенедикт Слэн и Ганма, которые хорошо знакомы с Элизабет, несмотря на потерю многих воспоминаний. Однажды Вильгейм Вигойский сумел вытащить часть их душ из Сарефа, а после они вернулись в руки бога мертвых Соломона.

Здесь не будет торжественных речей, как и прошло время для слез. Элин лишь в очередной раз клянется про себя, что найдет способ вернуть юношу, несмотря на невозможность задачи по словам архимага.

Соломон сказал, что Сарефу даже с имеющимися силами понадобятся миллионы лет, чтобы достичь этого места. Даже вампир с силами Древних и духовных существ не сможет столько прожить.

И даже если это вдруг получится, то уже никто не будет его здесь ждать. Разумом Элин это понимает, но в душе не принимает. Тот, кто положил на жертвенный алтарь больше всех, по итогу остался единственным, кто ничего не получил взамен. И с этим девушке трудно смириться.

— Мы очутились в совсем новом мире и никто не знает, какие силы и знания тут могут скрываться. Так что шанс есть, — бормочет Элин.

Элизабет рядом понимает, о чем думает подруга, и полностью разделяет её желание. С каким бы удовольствием она пожертвовала хоть собственной жизнью, но Последний Барьер таким образом не преодолеть. Волшебница сдерживает слезы и покрепче сжимает руку эльфийки.

Элин в ответ тоже сжимает ладонь и чувствует присутствие духовного существа. Она впервые ощутила присутствие Плача Забытых Народов два месяца назад. Теневой феникс тоже стал подобием Соломона, но для своего народа, что теперь будет жить в том же мире, что и все остальные, а не на отдельных Путях.

Вампиры наверняка успешно достигли своего мира, демоны ушли своим путем, как и эльфийский народ, а духовные существа отныне становятся одним целым с миром прочих рас.

Темные и опасные времена еще могут ждать их страны, но Темной Эры в прежнем значении действительно больше не будет. Будут сложности, новые открытия и чудеса, но в будущем, а сейчас все молча стоят вокруг черного обелиска, на котором выгравированы песочные часы. Время и расстояние всегда будут самыми неумолимыми препятствиями, как и смерть.

Конец шестой книги и всего цикла

* * *

Авторское послесловие

Большое всем спасибо! Я буду рад получить рецензии, даже если если вам есть, за что поругать. Можно оформить и на первой книге цикла с предупреждением о наличии спойлеров или свернутым текстом (при их наличии).

В рамках этого цикла не получилось как следует раскрыть Соломона, но у него есть собственный цикл. И пускай цикл заморожен, но уже есть две книги, где вы можете узнать о начале его жизни и способности, связанной с поглощением душ мертвых. Мэтр Вильгельм там тоже успел появиться, хоть я и не скажу, в лице кого именно;)

Было бы, конечно, круто еще написать цикл, посвященный второй Темной Эре, чтобы подробно пройтись по истории Лоренса, Герона, Хейдена, Темпкрова, Водоворота Снов и остальных, но я пока нахожусь в сомнениях. Возможно, что в будущем он действительно появится, а может, и нет:) Можете оставить свои предложения в комментариях. Еще раз благодарю всех, кто дошел до конца вместе со мной ⊂(￣▽￣)⊃

Content

Марат Жанпейсов
Кровь Бога. Книга шестая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Эпилог

Авторское послесловие