Чужой наследник

Глава 1

Пробуждение

Я шут — пляшу и подражаю крику птиц.

Вошел владыка в зал — вельможи пали ниц.

Позволено лишь мне перед владыкой

стоять среди сиятельных тупиц.

Георгий Пашинов

Пробуждение вышло… странным. Я слышу голоса, значит недалеко живые люди. Однако, кто они?

— Да я тебе говорю, что здесь пусто! Ещё в прошлом месяце чистильщики всех тварей поубивали, а потом ещё Искатели с Охотниками тут все шлялись…

— Ну и что? Могли кого-то пропустить. Смотри, сколько тут всяких… Штук…

— Ой, не смеши меня! Тебя просто разыграть хотят! Это же тебе Светка всяких страшилок понарассказывала?

— Не твое дело…

— Значит точно, Светка! Ты же знаешь, что она за этим вашим Принцем бегает, как собачонка. Он ее попросил нагнать жути, вот она и старается…

— Ты просто бесишься, Ив, что тебе не предложили войти в род Здоровых…

— Да нужны мне они как собаке пятая нога!

Голоса пробиваются через мутную пелену полусна-полуяви, сменившей черную пропасть небытия. Сознание медленно возвращается…

— Кирилл, ну послушай ты! — этот голос принадлежал девушке. Даже скорее девочке, совсем молодой. — Они хотят над тобой посмеяться! Никто не примет тебя в семью! Ты же не ограненный! Да и вообще! Максимум слугой будешь!

— Я докажу!

— Что ты докажешь? Ну что, скажи?

— Мне сказали, что если я проведу в этих развалинах ночь, то завтра же мне устроят ритуал посвящения!

Второй собеседник — упрямый мальчишка. И он держит в руках мою филактерию. Мой медальон. Что эти сопляки делают в моей крипте?

Память возвращалась как будто рывками. Разворачивалась, как веер кокетки.

Щелк, и вот передо мной суровое лицо Императора.

«Твоя кровь и Сила послужат благому делу!» — «Приказывайте, повелитель!»

Я видел, как языки призрачного пламени вздымались почти у самых стен столицы. Никто не думал, что до этого дойдет. Никто не воспринимал этого клоуна-Крафта всерьез. Он ведь Горелый был! И разве это армия была? Сброд! Просмотрели. Опомнились, только когда города Империи стали восставать один за другим, под лозунгом «долой кланы Драгоценности!». Но Император не был бы Алмазом, если бы не припас в рукаве козырь — ритуал Стирания. Великая жертва для великой победы. Мне отводилась важная роль. Вместе с Князьями — главами кланов. Но у меня был другой план!

— Ох, Кирилл, какой же ты у меня наивный! Ты будто не помнишь, что твои обожаемые Здоровы сделали в прошлом семестре с Витькой Кроновым. А он, между прочим, бастард кланового!

— Моя семья — из благородных. И отец чиновник-менталист, — огрызнулся пацан. — А брат ограненным будет! И я тоже!

Кто эти дети? Как попали в Крипту? Где обещанные мне слуги клана Топаз, которые вроде бы должны были дать мне новое тело? Сколько времени я уже… Не существовал? Я почти пришел в себя, насколько это возможно в моем случае. И потянулся к ликам Крипты чтобы осмотреться. Многие знаки и барельефы не работают. Часть помещений недоступна моему взору. Но я теперь точно знаю что Кирилл с Ивой в моем убежище не одни!

Я вижу пятерых молодых людей, четверо юношей и одна девушка. Они таятся в тенях. Ба! Да на них наложен довольно простенький «Плащ теней»! Очень интересно. Что здесь за проходной двор вообще?

— Принц, мне кажется, пора!

— Чтобы не казалось, Жаба, купи себе амулет от наваждений. А когда будет пора, скажу я!

— Ну Приииинц! — это уже женский голос. — становится скучно. И дует тут, я замерзла.

Девушка капризно поджала губки, однако названный Принцем лишь презрительно фыркнул. Выдержав, приличествующую по его мнению паузу, он все же высокомерно произнес:

— Ладно, сейчас начнем. Жаба, комм включай! И режим кошачьего глаза не забудь!

— Да, Принц, сейчас!

Итак, мою крипту нашли совсем не те, кому я доверил ее тайну. Судя по состоянию стен и помещений, с моего последнего финта прошел не один десяток, а то и не одна сотня лет. С одной стороны это плохо. Что-то пошло не по моему гениальному плану. С другой стороны — главное получилось. Я пришел в себя. Я мыслю. Существую.

Вновь наплывают образы памяти: ритуальный круг, я в центре, а в вершинах октограммы стоят лидеры кланов-драгоценностей. Восемь человек и я девятый. Алмаз — во главе. Значит, ритуал состоялся, а я не отдал душу… тому чему ее хотели скормить. Я здесь, хоть и в виде духа, заточенного в филактерию. У меня получилось! Стряхиваю непрошенные обрывки воспоминаний, они сейчас не к месту.

Сосредоточимся на главном! В себя я пришел только потому что мою филактерию сейчас держит в руках этот мальчик — Кирилл. А рядом какие-то чудаки, которые явно не питают к нему дружественных чувств. Ну ничего. Пусть могу я сейчас мало, но уж с кучкой мелких засранцев я справлюсь в любом случае. Что ж посмотрим что тут за пьеса разворачивается. Боюсь, придется внести небольшие правки в сценарий.

— Как только включу артефакт, начинай снимать Жаба! Выложим в локу как эти обриставшиеся малолетки носятся в панике по подземелью. Может кто из них еще и ногу сломает. В общем, будет весело!

Весело будет, придурки, но не вам. Я, кстати, тоже страсть как люблю веселье, шутки, сатиру и вот это все. Что делать, профессия такая. Была. А сломанные ноги человека, который нашел мой филактерий, не входят в мои планы.

— Ива, подсвети, в этой штуке какой-то странный камень! В нем туман… никогда такой не видел.

Девчонка зажгла небольшой светоч. Странно, я не чувствую от него магии. Яркий, желтый свет выхватил из темноты руки Кирилла и лежащий на нем филактерий. Овальный двусторонний медальон, представляющий собой два лика на двух сторонах. Одна маска кривится в безумной усмешке, вторая является воплощением гневной печали. Внутри медальона лежит самоцвет, который переливается и поблескивает через глаза и кривящиеся рты ликов. Королевский опал. Даже мне в свое время удалось его добыть с большим трудом.

АМУЛЕТ АРЛЕКИНА

Позади ребят слышится шум, как будто кто-то шаркнул подошвой по камням. Луч света начинает метаться по помещению, высвечивая гротескные лица настенных барельефов, какие-то обломки, сгнившие остатки тканей и замирает на чудовище.

Силуэт и морда с оскаленными клыками чем-то напоминают гиену, но это явно не она. Тварь довольно большая. Холка на уровне плеча взрослого человека. Шерсть, свалявшаяся сосульками, шипы вдоль хребта, горящие красным пламенем глаза. Неприятная тварь. Только это иллюзия. Неплохая. Со звуком. Может даже с запахом. Не знаю. Запахов я не чувствую.

— Горт! — кричит парень. Затем он выхватывает из сумки на поясе странное устройство. Небольшой металлический предмет, напоминающий здоровенную букву Г. Ведет он себя так, будто у него в руках оружие, но эта хрень не похожа ни на меч, ни на кинжал, ни даже на арбалет. Кирилл закрывает Иву собой и вскидывает руку. Ива же отступает назад и… активирует Грань. Хм, Янтарь. Всего три линии в Грани. Как-то слабовато. С другой стороны, в ее возрасте вообще рано обращаться к граням. Действия парочки подозрительно синхронны, как будто они этот маневр раньше отрабатывали. Только они не в курсе, что монстр ненастоящий. Ну-ну, смотрим дальше.

Ива кладет Кириллу руку на плечи. Теплое янтарное сияние охватывает его запястье вместе с устройством, которое издает очень громкий звук. Из устройства вырывается дым и пламя, и кажется что-то еще. И все это без малейших признаков магии. Янтарный сгусток рассекает иллюзию. Мощно. Будь монстр обычным животным, в нем была бы уже приличных размеров дыра. Но он призрак, видение. А это уже по моей части! Тянусь наружу. Нужно найти источник!

Время замедляется.

Моя аура и воля наполняет помещение.

Монстр оскаливается и прыгает в сторону подростков, а Кирилл успевает повторно активировать свою штуковину, отталкивая Иву в сторону.

Все! Нашел источник иллюзии. Я разрываю и перекраиваю грань в небольшом артефакте, который держит в руках главный шутник, которого спутники называют Принц.

Ива в падении ставит перед Кириллом щит, и ее грань исчерпывается — затухает.

Монстр, врезается в щит и его выворачивает на изнанку, раскидывая вокруг неаппетитные на вид куски мяса и внутренностей. Каюсь, это уже я постарался. Люблю такое, чтобы кровь, кишки, расхренавертило. Куски иллюзии тают, энергии-то у меня в обрез.

КИРИЛЛ И ИВА

Одновременно с этими драматическими событиями с группы несовершеннолетних заговорщиков спал отвод глаз.

Посреди заброшенного склепа появилось пять скрытых до этого фигур.

Немая сцена.

— Принц? — голос Кирилла звучит неуверенно и немного хрипло. — Света, парни, вы что тут делаете? Куда делось чудовище?

— Никакого чудовища не было, — Ива поднимается с каменного пола, морщась от ушибов. — Принц давно хвастался что ему подарили камень иллюзий. Это такое дурацкое испытание, что ли?

Принц несколько раз встряхнул руку с браслетом, лицо его исказилось злобой. Он перевел ненавидящий взгляд на фигуру девушки.

— Мне подарили камень. И ты, сучка, его сломала своей тупой волшбой! — он скалится, и голос его сорвался на визг. — Знаешь сколько он стоил⁈ Даже если продать тебя, тупую овцу, в бордель «Веселая клубничка», а твоих родственников на органы сектантам, вы все равно будуте стоить дешевле!

Вот же зерг невоспитанный! Хамло подворотное. В мое время за половину из сказанного этому слизняку отрезали бы язык.

Он сделал два шага вперед и схватил Иву за голову под скулами, задирая ее лицо вверх. Кирилла, рванувшегося было на помощь девчонке, ловко перехватывают двое прихлебателей ушлепка и заворачивают руки за спину.

Я мельком отмечаю, что перед тем, как кинуться на оппонента, он убрал в сумку свое боевое устройство, что весьма нелепо. Может заряды кончились? Также краем сознания отмечаю похожие сумки у остальных участников драматической сцены. Но оружия, а это наверняка оружие, пока никто не достает.

Ива же вцепляется в руку мучителя, но видно что она очень слаба. Скорее всего, ее накрыло откатом от исчерпания Граней.

— Ты мне не нужен, — мелкий говнюк кивает клевретам. — Отведите этого придурка на выход, отметельте и вышвырните прочь. А вот с тобой… — он вновь поворачивает голову к Иве. — … мы сейчас поступим так. Ты принесешь мне личную клятву слуги на крови. Может твоя грань и бесполезна, но топаз всегда сгодится в хозяйстве. Клятву, сучка, ну!

— Хрен тебе, уро…

При словах о клятве внутри меня все закипает от ярости. Я и так собирался вмешаться, но теперь это уже почти личное!

— «Ты должен помнить о клятве, слуга!» — эхом звучит в моей голове голос давно умершего повелителя. Отбрасываю и это воспоминание. В задницу! Не сейчас!

Я вновь наполняю своей волей символы силы. Глаза настенных барельефов вспыхивают красным. Из искореженных ртов выстреливают темные дымные ленты и обвивают ноги и руки этого слишком много возомнившего о себе ничтожества. Я использую остатки энергии, вложенной в эти стены и эти изображения, но ни очем не жалею. Ленты натягиваются, распиная гаденыша в воздухе в весьма неудобной позе. Над алтарем, который высится в конце зала, начинает клубиться тьма, в которой прорезаются узкие зеленые щели-глаза. В этот момент не выдерживает Жаба. Взвизгнув, он роняет аппарат, на который ведет «запись», что бы это не значило, и весьма резво бежит к выходу. Следом за ним устремляется издающая истошный визг Светлана, и за ней, отшвырнув Кирилла, два, оставшихся прихлебателя. Главный реципиент несколько раз дергается. Я позволяю ему разорвать дымные оковы. А то он так с глузду съедет. Дурачок, все-таки молодой еще, пускай живет. Реципиент, подвывая, несется вслед за своей шайкой. Кажется он обосрался. Ну, упс. Я не хотел. А нет, хотел. Упс.

Кирилл неловко поднимается и, прихрамывая, подходит к Иве. Они в недоумении смотрят друг на друга и озираются. Все верно, эти двое ничего не видели. Мне сейчас не до изысков, да и материализация иллюзий сжигает слишком много сил. Да, да, контролировать видения пяти простеньких разумов, проще, чем в самом деле вздернуть человека над землей ожившими тенями. Но это тоже возможно.

— Ив, как ты?

— Нормально, — слегка заторможено отвечает девушка. — А что это было? Чего они сдернули-то?

— Слушай, прости, я бы непременно пришел тебе на помощь…

— Ой, только вот не надо сопли жевать! — а девица быстро пришла в себя. Удивительно гибкая психика. Сильная натура. — Надо выбираться. Ну и как тебе семья, в которую ты так стремился попасть?

— Принц — подонок! Выберемся, вызову его на поединок!

— Прекрати. Ты что, идиот? Он просто посмеется над тобой, а потом прикажет своим громилам тебя избить! Тебе четырнадцать! Какой поединок? Пойми, мы для него никто! Твой отец, конечно, тебя прикроет. А мой — радостно меня продаст их гнилому роду. Так что не надо обострять конфликт! И так плохо, что они узнали о моих гранях… Все. Пошли уже!

Парень сникает и стискивает кулаки. Знакомо. Все равно будет пытаться сделать глупость. Между тем Ива отыскивает свой, отлетевший в сторону светоч и направляется к выходу. В створ луча попадет блестящий предмет, лежащий на полу между небольших камней, все же мусора за столько лет накопилось…

— Глянь Кирь, это же комм! — девчонка поднимает устройство. — С функцией записи, гляди-ка! Защищенный! Ну-ка, посмотрим…

С этими словами девушка совершает какие-то манипуляции с внешней стороной устройства. В результате на ней появляется изображение, и мы еще раз наблюдаем предыдущую сцену, с жабьей, так сказать, кочки зрения. Занятная штуковина этот комм. В мои времена такого не было. И трава была зеленее, и деревья…

И, кстати, от артефакта опять почти не чувствуется магия. Куда я попал? Что я встречу за пределами моей добровольной могилы?

— Это бомба! — восхищенно шепчет девчонка. — Надо слить эту запись в локу школы, а то и форпоста, и тогда Принцу с его шайкой конец. Репутацию он не отмоет никогда.

— От чего не отмоет?

— Вот от этого самого, — девчонка освещается темные пятна на полу, демонстративно зажимает носик и морщится — Принц говна будет его прозвище, отвечаю. Фуууу…

— Ну, — Кирилл чешет затылок.- Комм все равно вернуть надо. А то еще в краже обвинят… — И тут же широко улыбается. — Но запись слить надо однозначно. Ты поняла, что они это с нами хотели сделать!

— Не тупее паравоза, поняла конечно. А я тебе говорила!

— Ладно, не начинай опять. Понял, принял, осознал. Был не прав. Дурак. Каюсь, — он переводит дыхание. — Знаешь я никогда не видел и не слышал, чтобы артефакт мог сломаться от столкновения иллюзии с щитом. Это как-то странно.

— Да невозможно это! Я как будущий артефактор тебе говорю! — раздраженно говорит Ива обводя лучом света настенные барельефы. — Сам небось пережог идиот. Или дешевку его родакам загнали вместо качественной вещи.

— А от чего они так бодро сдернули? А? Принц аж обгадился. А мож и не только он. У меня такое ощущение, с самого начала, Ив, что мы здесь не одни. Как-то давят эти рожи на стенах. Мне кажется, что на нас кто-то смотрит постоянно, с тех пор как мы зашли в этот зал.

Нет, милый, тебе не кажется. Хм. Чувствительность у парня на высоте. Может и впрямь станет ограненным, потенциал есть. И я даже знаю, кто ему поможет.

— У меня такое чувство, Ив, — после паузы продолжает парень. — Что нам кто-то помог. Что-то вроде духа места или типа того. Место-то непростое, сразу видно.

— Не выдумывай, — неуверенно отвечает девчонка. — Но вообще мне тут тоже не по себе. Давай-ка выбираться, а то, скоро Чистильщики пожалуют. Эти-то чушки, сто процентов тревогу поднимут. Или все еще хочешь досидеть до рассвета?

Ребята двинулись к арке выхода из места моего временного приюта. Кирилл неуверенно обернулся, окидывая помещение взглядом, и тут я уже не выдержал.

— Медальон забери, мальчик, — прозвучало в голове и у подростка.

— А? — челюсть у Кирилла отвисла любо-дорого смотреть! — Тты ккто?

— В лоб на, дурачок. Зерг в кожаном пальто! МЕДАЛЬОН возьми!

Глава 2

Ожерелье

Когда ребята покинули мой склеп, я будто оглох и ослеп. Картина мира сузилась до доступа к органам чувств носителя медальона. Я пользовался его зрением и слухом. Однако ощущал я себя так, как будто сижу в клетке и смотрю на окружающий мир сквозь узкие тюремные оконца. Я конечно мог бы вырвать его душу из тела и занять его место! Но у меня, несмотря на мое достаточно темное прошлое, тоже есть принципы. По сути этот мальчишка спас меня. Извлек из небытия и подарил возможность существования. Да, Трюк был мой, но он бы не удался без ассистента. Мой настоящий ассистент затерялся где-то в пелене веков, не смог. Не вывез. А Кирилл справился. Я не буду убивать своего почти спасителя. Однако физическое тело мне нужно и нужно срочно. Существовать в виде бесплотного духа-помощника не входит в мои планы. Кто станет моим носителем еще не знаю, но определятся надо как можно скорее.

— Не вздумай со мной разговаривать вслух и говорить обо мне Иве! — заявил я Кириллу.

— А что? А почему, ну…

— С кем ты там трепешься? — обернулась на Кирилла девчонка. — Или тоже в подземелье перепугался, аж заговариваться начал?

— А я так… Э просто… ну знаешь, — заблеял мой доблестный спаситель. Если бы у меня была правая рука, я уже отбил бы себе лоб!

— НЕ НАДО ГОВОРИТЬ СО МНОЙ ВСЛУХ! Достаточно мысленного обращения.

— А это как ваще, — этот балбес опять сказал это своим дурацким ртом! Хорошо хоть шепотом. Ива вновь обернулась к Кириллу и прищурилась. Зерг меня раздери, она слишком умна для своих лет! Не опростоволоситься бы на старте.

— Позови меня мысленно по имени! Зови меня… Арлекин. После этого само пойдет.

— Арлекин, ты демон? Что… кто ты такой? Чего тебе от меня надо? Почему нельзя говорить Иве? Она мой лучший друг! Я от нее ничего не скрываю! — оттарабанило юное дарование мысленной скороговоркой. — Ой… получилось!

— Конечно получилось, — ответил я, весьма, между тем, удивленный что у парня все вышло с первого раза. И впрямь талантливый юноша. — Отвечаю по порядку. Я ограненный, который заключил свою душу в этот амулет, чтобы спасти свою жизнь и свой Камень. Не демон. Не монстр. Такой же подданный империи как ты. От тебя мне нужна помощь. Кстати ты прав, я присутствовал в крипте с самого начала, и именно я обратил ваших врагов в бегство и сделал так чтобы они обронили этот кум, — ну, тут я приврал малех, бывает.

— Комм.

— Что?

— Арлекин, это называется комм. От слова коммуни.цы.ровать, — последнее слово далось ему с трудом.

— Вот спасибо тебе, это был очень существенный комментарий!

— Да? — парень аж просиял.

— Нет, дубина! Это было саркастическое согласие. И ты опять сказал свое «да» вслух. Называй мое имя мысленно всякий раз, перед тем как построить фразу, пока не натренируешься в мыслеречи. Почему нельзя сказать Иве: я вот не знаю как относятся сейчас в Империи к одержимым и к разграблению гробниц…

— Арлекин! А империя-то уже тю-тю. Нет ее давно.

На секунду я даже опешил. Что, Ритуал, жертвы сильнейших ограненных, все зря? Вот это попадос у них случился…

— Нет, хм… А что есть, парень?

— Арлекин, Ожерелье есть. А Империя гикнулась, когда драгоценные кланы учудили Всплеск!

— Не суть, — пришлось пока отбросить мысль о крушении империи в сторону. — Т ак вот ответь, что сейчас в этом вашем жралье?

— Арлекин! Ожерелье!

— Не суть сказал! Что делают с одержимыми и расхитителями могил?

— Ну…

— ИМЯ! Мысленно!

— Арлекин. Точно не знаю, но казнят как-то заковыристо.

— Ты взял этот амулет из моей могилы. А разговор с мертвым вполне пойдет под понятие одержимости. Ты хочешь втянуть в это Иву? Сделать ее соучастницей? Чтобы ее, если ты попадешься, тоже казнили не понять какой, но «заковыристой» смертью?

— Нет, ой… Арлекин, нет. Я не хочу. Не подумал как-то. А ведь ты прав. У нее из-за меня могут быть неприятности…

— Вот видишь. Не надо ей пока ничего знать. Для ее же безопасности!

Людьми легко управлять. И ведь даже не похвастаешься что я мастер манипуляций. Просчитать Кирилла легче легкого. Его поступки все сказали за него. Если бы я начал задвигать ему про «нашу тайну», про то что девчонки «ничего не понимают» или прочую дребедень, он бы меня послал. Кирилл этот по природе своей и своему еще не до конца сформировавшемуся характеру — защитник. Стоило упомянуть, что информация может убить его подругу, и все. Он теперь под пыткой ей ничего не расскажет. Кстати про «убить» — чистешая правда. Даже противно, я его, получается, вообще не обманул! Так, не о том думаешь, драный клоун… Вообще не о том, зерг меня раздери!

— Арлекин, и о том, что я тебе должен, ты тоже прав. Я бы эту ситуацию не вывез. А если бы они Иве что-то сделали… — парень сжал кулаки так, что побелели пальцы.

— Хорошо что ты это понимаешь, малыш…

— Эй! — Ива аж подпрыгнула — Арлекин, я взрослый уже! Какой я тебе малыш!

— Кирилл! — Ива ткнула пальцем куда-то за спину парня. — Заканчивай свои бормотушки! Хмарь возвращается! У нас конечно амулеты с собой, но хрен их знает они… списанные. Короче, пользовались уже ими. Поторопись, и выпадай из своей просрации!

Кирилл выпал из «просрации», мысленный контакт прервался, и он обернулся назад. Я увидел, как очертания величественных развалин, которые когда-то были местом моего долгого сна, будто подернулись дымкой. Такая возникает над нагретой каменной мостовой в жаркий летний день. Но судя по голым ветвям деревьев вокруг и едва пробивающейся молодой травке, на дворе стояла весна. Причем, судя по сугробам задержавшийся в низинке, возле холма, который венчала Крипта, ранняя. Эта дымка была насыщена энергией, и я вдруг ощутил себя так, как будто я по прежнему в стенах родного склепа, наполненных силой. Эта энергия… нет не могу понять, что-то мешает. Может даже тот самый амулет о котором сказала девчонка.

— Ты права, Ив надо убираться отсюда поскорее. Не дай Сила, еще Прилив или выплеск случится…

Ребята развернулись спиной к усыпальнице и бегом сбежали с холма. Дальнейший путь занял около часа, и прошел в относительном молчании. Хотя я и успел еще немного пообщаться со своим… скажем так, подопечным.

— Итак с главным мы с тобой определились. Ты не рассказываешь о том, что нашел амулет, и с тобой говорит голос в голове, никому. А то не спалят на костре, так в палаты душевнобольных упекут. Также ты признал что должен мне, и поможешь, когда я тебя попрошу, ведь так?

— Арлекин, да признал, конечно помогу! А ты сильный Ограненный? Какой у тебя ранг, какое направление? Ты маг крови? Или Астральщик? А…

— Притормози, конь ретивый. Я тоже обещаю помогать тебе, по мере надобности. Тебе очень повезло, что ты нашел мой медальон, обещаю твоя жизнь изменится с этого дня! — И ведь опять не соврал ни словом. Вот что с Ограненными развоплощение делает, теряется квалификация, теряется… — Но. Чтобы я мог тебе помочь, я должен узнать получше, куда меня занесло. Очень уж все вокруг… странное. Комы эти, палка-стрелялка, Жральня ваша…

— Арлекин!

— Да понял, понял, Ожерелье. Пока идем до жилья, ответь мне на несколько вопросов.

Кирилл конечно, в силу возраста, знал не очень много. Особенно это касалось исторических для него событий, и устройства нынешнего мира. Зато про вот эту вот «технику» — так назывались волшебные вещи, действующие без магии, мог трындеть часами.

— Притормози, дружок, – прервал я его поток мыслей, опять перепрыгнувший с древних времен на «коммы», «пистолеты» и летающие «пузыри». — Что там было за чудовище такое?

— Ой, мы это уже давно проходили… — вслух забормотал Кирилл. — Там в общем главы кланов собрали ритуал и…

— Кир, ты что, решил доклад порепетировать? — через плечо бросила Ива. — У нас же каникулы, а тебе не терпится?

— Я случайно… — Кирилл смущенно споткнулся, но сориентировался быстро. — Слушай, ты же на отлично сдала историю Всплеска, как там у нас в учебнике написано про чудовище?

— Ой, нам с тобой больше поговорить что ли не о чем? — фыркнула Ива. — Мы же с тобой комм Принца взяли! С записью, которая всех на уши поставит! Ты только представь его рожу, когда он увидит в локе…

— Да блин, ну Ива… — пальцы Кирилла сжали мой медальон. Типа, жест такой. Мол, вот, Арлекин, слушай внимательно, сейчас тебе наша заучка ответит.

— Да ладно, ладно, — Ива сморщила нос и продолжила скучным голосом. — После падения форта Твердыня, Император собрал глав кланов на сложнейший ритуал, чтобы призвать Шторм Силы и отбросить чудовище и его приспешников за границы… Бла-бла-бла, среди глав кланов оказался предатель, совращенный чудовищем, ритуал пошел по бороде, и случился Всплеск…

— Ой, а ты помнишь, как на этой лекции у Ильи Марковича с головы парик сполз⁈ — вдруг развеселился Кирилл. — Он гундосит свою нудятину и не понимает, почему все ржут…

— И почему же это кому-то приходится в каникулы уроки повторять теперь… — иронично протянула Ива.

— Кирилл! — мысленно толкнул его я.

— Ой… — дернулся Кирилл. — Арлекин, прости! Я постараюсь не отвлекаться.

Ребятишки снова заспорили, но уже куда более информативно. Итак, по версии общеобразовательной программы, Император собрал всех на ритуал, но из-за подлого предательства все пошло по бороде, по меткому выражению Ивы. И поэтому все они погибли. Да еще и вызвали Всплеск, после которого на землю явилась Хмарь.

Надо же, и ничего о том, что князья ДОЛЖНЫ были погибнуть при любом раскладе…

Итак, Хмарь.

Странная субстанция, консистенцией от легкой дымки, какую мы видели на холме, до густого киселя, который натурально облеплял человека и мог его задушить. Хмарь не зашла в большинство крупных городов и поселений, но сжала мир людей, до границ этих самых поселений. Дальше хуже — голод, бунты, бесчинства. Остатки человеческих земель теперь называли Явь.

— Кирилл, сосредоточься, — сказал я, когда он опять отвлекся, и вместо нормальных мыслей в его голове заплясали, сменяя друг друга, малопонятный образы воющих сирен, ярких лучей света, толчеи и страховидных существ. — Мы говорили о Хмари, помнишь?

— Так я же и говорю! — воскликнул Кирилл и закрыл себе рот обеими ладошками. — Арлекин, Хмарь выпуливает из себя измененных животных и всякую прочую гадость, и они нападают на города и форты.

— Занятно… — хмыкнул я. — И много в Ожерелье городов?

— Арлекин, Ожерелье насчитывает двенадцать городов тридцать факторий, и порядка пятидесяти форпостов, – отчеканил Кирилл. А у него уже лучше получается концентрироваться, одаренный парень, может далеко пойти. — В самом начале было всего восемь, только столицы кланов. Туда получилось Тайными тропами доставить УТРы.

— Что доставить? – уточнил я.

— Арлекин, я хотел про Тайные Тропы сначала рассказать! — Кирилл снова затараторил, в его подростковой голове опять вспыхнули яркие образы — какие-то сводчатые потолки, железяки, странные конструкции, похожие на насекомых, только вместо лап — тонкие колеса.

— Я знаю, что такое Тайные Тропы, — оборвал поток образов я. — Что такое эти твои УТРы?

— Это, в общем… — сказал Кирилл, за что удостоился еще одного саркастичного взгляда Ивы через плечо. — Арлекин, это такая штука… В общем, ее ставят в городе, и она разгоняет Хмарь. А еще бывают переносные, с ними можно через Хмарь ходить. И когда их изобрели, то Ожерелье начало отвоевывать Явь у Хмари. Представляешь, там в Хмари, какие-то поселения даже сумели выжить! Я читал одну статью в локе, про город Карманов, в котором…

— Так, к зергу подробности, — тут я его прервал даже с неохотой. Всяко веселее было бы послушать байку про жителей этого самого Карманова, которые успешно отбивались от тварей, чем укладывать в голове весь тот трэш, в который превратился мир, пока я прохлаждался в крипте.

Итак, после ритуала пришла Хмарь, навела на Империю почти полный трындец, но люди же — как тараканы, так просто их не вытравить. Выжил едва ли один из тысячи, но тех, что осталось, оказалось достаточно, чтобы снова заняться экспансией. Когда во весь рост встала проблема голода, откуда-то выискался вундеркинд из Изумрудов, который придумал способ выращивать еду на руинах городов с использованием ограненных. Я представил себе надменных обладателей силы, детей драгоценности, ходящими по грязи за плугом, или дергающими коровью титьку. Стало весело. Хотя наверняка это все не так работает.

Нет, ну если я и попадаю в жопу, то прямо центру дырки, и очень глубоко. Мой склеп был вообще в окрестностях Столицы, как он оказался на окраине Ожерелья, одной Силе известно.

– Арлекин, нет, технику могут делать только ограненные, — ответил на очередной мой вопрос Кирилл.

Ну да, техника. Нужда заставила, вот и понаизобретали всякого. Чтобы хмарных тварей стрелять, чтобы дальнюю связь поддерживать и еще много всякого. Я приотпустил мысленные вожжи, и Кирилл снова принялся с восторгом трындеть про коммы, револьверы и летающие пузыри. На последних его снова захлестнули эмоции, и вместо слов хлынули образы огромных, похожих на китов, летающих штуках. Потом вид из окна с головокружительной высоты. Потом циклопическая башня, на вершину которой поднимала скрежещущая платформа. Не очень я хотел знать, что ему там оттоптали ногу. Хотя образ неприлично глубокого декольте его соседки по этой самой платформе был неплох, неплох… В мое время так одевались разве что дамочки из заведений под красными фонарями. И то только на своей территории.

— Арлекин, мы почти пришли… — отчетливо проговорил Кирилл.

ОЖЕРЕЛЬЕ

Я уже знал, что это место называется Форт Алый рассвет. Основанный недавно, всего десять лет назад, это один из самых молодых форпостов Ожерелья и край цивилизованного мира.

Мы шли по направлению к городу и перед нами постепенно вырастала здоровенная стена форпоста. У нас — у древних, хе-хе, — стен вокруг городов вообще не было. А тут сплошная, гладкая стена метров наверное 20 в высоту. Поверху стены выступает специальная галерея, чтобы лить вниз, на нападающих горящее масло и фекалии. Ну и стрелять. Причем стена построена не прямая, а каким-то хитрым способом, которое Кирилл назвал «звезда» изломанные повороты стены существенно улучшали сектора обстрела.

По мере приближения к стене я ощущал себя так, как будто мне в лицо дует теплый, но неприятный ветер. Лица у меня нет, осязания я пока тоже лишен, значит «ветер» существует в эфирных слоях. А если бы у меня было лицо, кожу с него этим «ветром» бы содрало к зергу. Еще и глаза бы выдавило. И сдается мне, мой мятежный (в полном смысле этого слова) дух, чувствует на себе влияние вот этого вот их УТРа.

Так, я уже хочу себе дачку на природе, а не вот это вот все. Я такие видел издали. Непонятные сооружения, которые Кирилл обозвал манорами — владениями благородных семей или родов.

— Все, решено, в городе невозможно творить, уезжаю в домик в деревне.

— Какой домик дурень? Ты вообще бесплотный дух в кристалле, у тебя нет домика!

— Ах, это невыносимо!

Закончив безмолвный диалог с самим собой, продолжаю пялиться вокруг чужими глазами.

Массивные ворота закрыты и выглядят как сплошной кусок металла. Никаких щелей посередине. На моих глазах эта громадина плавно пошла вниз, пока полностью не скрылась в земле. Нам навстречу, по дороге промчалась колонна массивных грузовых мобилей, со знаками клана Рубина. Да, Алый рассвет под покровительством клана Рубина, что бы это не значило.

Небольшую, по сравнению с воротами, калитку в стене охраняли двое местных стражей. Одетые в странные головные уборы, напоминающие женский половой орган, шинель болотного цвета, с отворотами, обшитыми кожаным темно-коричневым галуном. Плотные темно-зеленые штаны с полосками из той же кожи, от бедра до стопы. И сапоги, вроде из кожи, но какой-то зернистой. За плечом у каждого стража висела винтовка длиной примерно метр двадцать.

Стражи поприветствовали Иву и Кира, и запаковали их револьверы в плотные конверты. К каждому конверту приложили массивную печать, взвился дымок. Остро потянуло магией, и сургуч сплавился с конвертом в единое целое.

После опечатывания оружия, нас провели в комнату с огромной октаграммой. Куда встать, ребятам командовал охранник. Через щель в солидной такой, с метр толщиной стене. Я напрягся, но выхода не было, про эту проверку Кирилл мне не рассказал.

Помните, я говорил про неприятное ощущение от форпоста? Так вот. Когда заработала октаграмма я почувствовал себя так, как будто меня поместили под душ из кислоты. Честно говоря, бывали в моей жизни ощущения и поприятнее. Но главным результатом стало то, что меня и мой медальон не обнаружили. На всякий случай, я конечно держал «отторжение», но давления на него я не заметил. Октаграмма предназначалась не для обнаружения бесплотных сущностей, демонов или прочего, а для чего-то другого.

После прохождения кислотного душа, охранник, у которого на отворотах пальто и на треугольном шевроне на рукаве были приколоты две серебряные полоски, офицер или сержант, вымотал детишкам всю душу, проведя форменный допрос. Где были? Куда ходили? Что видели? А что у вас в карманцах? До обыска, правда, дело не дошло.

Дети наврали ему с три короба, довольно дилетантски на мой взгляд, но военный эту лажу сожрал. Спустя минут пятнадцать «беседы» нас выпустили, наконец, на территорию форпоста, и из-за закрывающейся двери, я расслышал хриплый окрик нашего допросчика:

— Следующий, ля!

Фух.

Форт, внутри был, также как и снаружи, предназначен не для мирной жизни, а для обороны. На первых этажах зданий ни окон ни дверей. Сами здания, такое ощущение, выстроены тоже по принципу звезды, поэтому на окраинах форта не было ни одной ровной улицы! Сплошные зигзаги. Арки, врезанные в дома, оснащены солидными воротами. Но больше всего мое внимание притянуло здоровенное сооружение — ступенчатая пирамида стоящая в геометрическом центре форпоста. Сейчас, когда ее не закрывала стена, ее было видно отовсюду. Ба, да это ж зиккурат! Долой местные заумные названия. Теперь эта штуковина всегда будет зиккуратом! Кстати, на территории форпоста магический «ветер» уже не ощущался. Все. Решено. Никакой деревни. Остаемся здесь. Ненавижу запах навоза.

ФОРТ АЛЫЙ РАССВЕТ

На очередном углу улицы-зигзага Кирилл наконец-то распрощался с Ивой. Потом еще немного попетлял по поселению, нырнул в арку между двумя зданиями и прошел во внутренний двор, образованный несколькими домами. Зайдя в парадную, Кирилл поднялся по широкой каменной лестнице на четвертый этаж и открыл дверь в «апартаменты», как он назвал свое обиталище.

Апартаменты пустовали, родители подопечного и его старший брат отсутствовали. В целом обстановочка убогая. Пять жилых комнат, кухня, две уборные, комната для прислуги. Потолки высотой всего метра три. Мебель без позолоты или инкрустаций. Короче нищебродское местечко, хуже только под мостом в коробке от апельсинов жить. Кирилл поплелся на кухню, однако не дошел.

Раздался пронзительный звонок. Если бы у меня было сердце оно бы от этой какофонии непременно екнуло. Кирилл прошел обратно анфиладой комнат, и открыл дверь, под крики «Откройте полиция!».

За дверью обнаружилось двое мужчин. Один из них в синем затасканном мундире, белой фуражке с револьвером и саблей на поясе. Второй в сером неприметном пальто, серой шляпе странного покроя и, на первый взгляд, без оружия. На второй взгляд этот человек был слабым ограненным на шесть граней. Он протянул Кириллу какую-то книжечку и представился.

— Уполномоченный Иванов.

— А родителей дома нет, — неуверенно пробормотал Кирилл, на что Серый ответил:

— Мы не к родителям. Мы к тебе. Ты же Кирилл Строгов?

Глава 3

Смерть и рождение

Не дожидаясь ответа парня, серый типок протиснулся в дверь. Следом за ним, придерживая болтающуюся сбоку саблю, прошел второй, который в синей униформе. Он не представился.

Петров вытащил из кармана комм, и, глянув на экран, оставил его в руке. Второй захлопнул дверь. Какая-то нервозность движений или бегающие глазки этих людей заставили меня заподозрить неладное. Кирилл же был очевидно подавлен их появлением.

— Где кабинет отца? — спросил «уполномоченный Иванов».

— Там. Но туда без него нельзя! В чем дело? Что вам нужно? — зачастил Кирилл.

— Слушай сюда, эти типы мне не нравятся. Соберись! — сказал я ему.

— Кто еще в доме? — Задал вопрос не представившийся мужик. — Слуги есть?

— Я один. Родители с Олегом с утра уехали на проверку таланта Олега. Без них вам тут делать нечего! Уходите! — голос Кирилла дрогнул.

Серый, между тем, по-хозяйски прошелся по коридору и открыл дверь в комнату, которую Кирилл назвал кабинетом.

— Так, мелкий, — заявил «синий мундир». — Кончай гундосить, у вашей семьи крупные неприятности. Давай двигай в кабинет, там поговорим.

— Да чего ты с ним возишься, Толь, — донесся из кабинета голос «Иванова». — Хватай щенка и тащи сюда!

ТОЛЯ и СЕРЫЙ. Неожиданные визитеры

Мда, не похоже это все на действия официальных лиц! Но что делать-то? Допустим этого самого Толю я вообще в расчет не принимаю. Он не проблема. А вот ограненный, в моем нынешнем состоянии проблемой стать может. Если только…

— Слушай меня. Я думаю, что эти люди не те, за кого себя выдают! Они опасны. Скорее всего они собираются тебя убить или похитить. Сам ты с ними не справишься!

— Арлекин! А что мне делать?

— Нам нужно напасть первыми. Иванов — ограненный. Надо бить их по отдельности. Упирайся, скандаль. Как только этот Толя тебя схватит, приложи мой медальон к открытому участку его кожи. Дальше я сам. Не подведи, парень!

Кирилл закусил губу и неожиданно, даже для меня, пнул Толю по ноге.

— А ну быстро показали ордер! — закричал он. — Или уматывайте отсюда, я сейчас соседей позову!

Кирилл рванул к входной двери, собираясь распахнуть ее, но Толя схватил его за шиворот. Второй рукой он врезал Кириллу чувствительного леща и потянул его за собой.

— А ну закройся, придурок, или я щас шею тебе сверну! — зло прошипел он.

Кирилл повернулся, и попытался заблокировать вторую руку синемундирника во время нанесения очередного удара. Заблокировать моим медальоном. Конечно силы пацана и взрослого мужика были несопоставимы, и никакого блока не получилось. Кирилл огреб вторую оплеуху. Но мой медальон впечатался в ладонь Толи.

Моя душа ворвалась в сознание этого ничтожества, проламывая естественные преграды и вытесняя его дух. Загоняя его разум в глубины небольшого мозга. Это было проделано грубо, неизящно, но на более тонкие манипуляции не было ни времени, ни сил. Я мгновенно перехватил его двигательные функции и, судя по всему, сильно повредил мозг жертвы. Но у меня появилось тело! А вместе с ним и возможность манипуляции аурой!

Каждый ограненный, помимо посвящения конкретному драгоценному камню, которое задает направление развития, имеет какое-то количество граней — или разновидностей таланта. И ауру. И если количество граней — это набор умений или навыков, то аура — это показатель силы души ограненного. У меня, например, не была на данный момент открыта ни одна грань. Но вот моя аура практически не изменилась. Мой камень всегда был могущественным, я же в момент моего «побега» был почти на пике личной силы, и мог поспорить по уровню ауры с любым Князем или даже Императором.

Глаза Толи заволокло туманной пеленой. Я резко поднял руку и приложил указательный палец ко рту, глядя на Кирилла сверху вниз.

— Ты сук… Арлекин? — я сделал «страшные глаза» и кивнул, после чего потащил Кирилла дальше по коридору ко входу в кабинет.

— Чего ты там возишься, придурок? Не можешь с мальчишкой справиться? — прокричал «уполномоченный».

Я, молча, голосовые связки пока отказывались работать как надо, выпустил ауру за пределы тела, решив остановиться пока на полутора метрах радиуса. И ввалился спиной в кабинет. Совершая этот маневр я оттолкнул Кирилла в коридор, подхватив с пола его тень. Сторонний наблюдатель увидел бы, что парень по прежнему находится у меня в руках. Я спокойно развернулся, одновременно оглядывая кабинет.

Большое квадратное помещение было буквально забито мебелью. Вся левая стена заставлена книжными полками, с многочисленными томами на них. Не ожидал, что в таких нищебродских условиях увижу столько книг. Напротив полок, у противоположной стены, находился массивный диван, с двумя креслами по бокам от него. Над диваном и креслами три картины. Судя по всему какие-то родственники, картина на которой изображены мужчина в мундире и женщина в белом платье, а также Кирилл года на два младше чем сейчас, и парень постарше Кирилла, видимо тот самый Олег. Здоровенный письменный стол, несколько стульев с вычурными спинками, конторка для бумаг и ворсистый ковер на полу завершали обстановку помещения.

«Иванов» сидел за столом и уже вывернул из объемных тумб несколько выдвижных ящиков. Он переворачивал их, высыпая содержимое на ковер и бегло его просматривая. Его комм, лежащий на столе пискнул. Петров взглянул на экран и досадливо скорчил рожу.

— Так, акция началась. Его родители и брат уничтожены. У нас мало времени, Толя, а ты не мычишь не телишься. Давай начинай скидывать книги! Ищи сейф!

Моя аура касается серого. Я шагаю вперед, одновременно отстегивая с пояса саблю. Эту манипуляцию пока что прикрывает иллюзия Кирилла. Через стол тянуться неудобно. Чужое тело ощущается так, как будто на меня напялили очень тесный и криво сшитый костюм. Проще говоря, крутить флипы или сальто я в этом теле не смогу. Противник — гранат. Шесть граней. Аура в пределах физического тела. Слабак. Но! Он физик. Какие конкретно грани у него открыты, я не знаю. Но он точно сильнее, быстрее и выносливее обычного человека. А я в теле обычного человека. Затягивать схватку не в моих интересах. А еще я хочу не убить его, а захватить. Впрочем, мне ли бояться трудностей? Продолжая молча двигаться, обхожу стол слева, одновременно «толкая» иллюзию Кирилла на диван. «Иванов» бросает на меня недовольный взгляд и тут, видимо, замечает странные глаза «Толи».

— Что за дерьм…

Договорить я ему не даю.

Моя аура рывком расширяется и полностью подавляет, засиявшую было грань противника. Бью его рукояткой сабли в лицо, заставая его в неудобном положении, он как раз приподнялся со стула. Ошеломленный серый падает на пол, но пока еще остается в сознании. Я падаю на колено, одновременно усиливая давление ауры на дар противника. Еще раз бью рукоятью в лицо, стараясь попасть в висок. Он снова пытается зажечь грань, я спокойно гашу ее, и его накрывает откат. Глаза расфокусировались, пальцы беспорядочно скребут ковер, тело ослабло.

Усиливаю давление на дар, и бью еще раз. Точность ударов оставляет желать лучшего, но на четвертом ударе противник теряет сознание.

Мда. Как низко я пал. Раньше я, шутя, мог уничтожить целые семьи или даже рода ограненных, а теперь всего лишь сумел вырубить какого-то слабака. Да еще так неизящно. Фу таким быть! Все вокруг залито кровью этого утырка. Лицо я ему превратил в неаппетитное месиво. Ну, сложно регулировать силу ударов в чужом, насильственно занятом теле. Ладно, заканчиваем рефлексировать. Я концентрирую ауру и запускаю «бесконечный кошмар». Это довольно грубое вмешательство в сознание, но теперь он точно не придет в себя самостоятельно.

Поднявшись, я смотрю на экран комма. На нем до сих пор высвечивается последнее сообщение: «Акция завершена. Успешно. Кривошеева. У вас максимум час». Чувствую, как размываются границы зрения. Моя «командировка» скоро закончится сама собой.

В дверном проеме появляется Кирилл с револьвером в руке. Он тяжело дышит. И дико оглядывает кабинет. Но рука с оружием не дрожит.

— Что такое «Кривошеева»? — прохрипел я взяв, наконец, под контроль голосовые связки моей оболочки.

— Название улицы, — ответил Кирилл. — Что эта тварь сказала про моих родителей? Голос у парня срывается.

— Видимо на них напали на этой самой улице. Медальон. Дай мне медальон, но не выпускай его его из рук. Потом беги туда, но сначала медальон.

Кирилл шагает мне навстречу и дрожащей рукой протягивает мне медальон. Я касаюсь его и покидаю тело, возвращаясь в мою филактерию. Труп, теперь уже точно труп, валится на ковер, как подрубленное дерево.

— Мне надо бежать… может я успею… Кирилл делает несколько спотыкающихся шагов в сторону входной двери.

Я слегка придавливаю его чувства.

— Брось оружие здесь. Насколько я понимаю тебе нельзя таскать его в городе, — остановить парня я даже не пытался. Только немного приглушил эмоции, они ему сейчас не нужны. — Спрячь медальон на груди и беги туда.

Рука парня разжалась, оружие упало на пол. Двигаясь словно заводная кукла, он спрятал медальон под рубашку, и распахнул входную дверь. По лестнице он сбежал, перескакивая ступеньки. Дальше он понесся по улице, едва не сбивая с ног прохожих. Вслед нам летели недовольные возгласы. Но Кирилл ни на что не обращал внимания. Через несколько поворотов я заметил, что улицы стали шире, и прямые отрезки увеличились. Очередная улочка вывела нас на небольшую площадь.

Уже на подходе было ясно, что тут что-то произошло. Люди беспорядочно толпились на входе. Эмоциональный фон буквально провонял страхом, отвращением и болью.

На площади находилось несколько этих ихних мобилей. Стражники в синей форме пытались отогнать любопытных. Тут же дымились остатки обычного конного экипажа. Такое ощущение, что в его центр кто-то хорошенько ударил магией. Там находилась подгоревшая неопрятная мешанина костей, крови и человеческой требухи, перемешанных с останками лошади.

Чуть в стороне двое мужиков укладывали на носилки молодого парня, который вроде бы лежал целым куском. Я вспомнил картину на стене кабинета.

— Олег, — глотая слезы прошептал Кирилл, подтвердив мои предположения. — Олег!!! Парень бросился через площадь, проскользнув под рукой пытавшегося его остановить стража порядка. Он подбежал к носилкам, пытаясь схватить одного из носильщиков за руку.

— Олег, отец, мама, что с ними?

— Эй, парень, ты кто такой? — Один из стражей догнал его и грубо схватил за плечо. — А ну пшел вон отсюда!

— Это мой брат! Где родители? Что случилось?

— Брат, гришь? А ну, стой. Бонбу бросили в коляску. Родители твои того. Нет их. А брата взрывной волной швырнуло. Без сознания он. А может и помер уже.

Мда. Ну кто так сообщает плохие новости? У парня сейчас шок наступит!

Кирилл обмяк в руках мужика, его ноги подогнулись, и он почти рухнул на колени.

От носилок с телом Олега, к нам поспешил средних лет мужчина. Он укоризненно взлянул на стражника, и присел перед Кириллом на корточки.

— Вам бы, Феликс, думать прежде чем рот открывать, — произнес он неприязненным тоном. — Можно было как-то помягче с парнем.

— Да я штож. Как есть все сказал же.

Мужчина неодобрительно хмыкнул. Ловким движением он приложил два пальца к горлу Кирилла, затем оттянул веко.

— Так, у парня шок, мой чемодан сюда.

Один из стражников взял стоящий рядом с носилками чемодан, и поставил его возле распоряжающегося мужчины. А в нем чувствуется дар. Малахит или что-то вроде. Слабак. Наверное, Целитель. Или скорее лекарь. Лекарь вынул из кармана пузырек темного стекла, накапал из него на ватку какую-то маслянистую жидкость и сунул эту ватку Кириллу под нос. Сознание парня резко прояснилось, и хорошо, а то я тоже начинал терять связь с реальностью.

— Олег… — прошептал Кирилл. — Брат, жив?

Целитель вновь неодобрительно посмотрел над возвышающегося над нами стража, и обратился к Кириллу:

— С одной стороны твоему брату повезло. Он спрыгнул с коляски, чтобы что-то купить вон в том ларьке. Основной взрыв его не зацепил. Осколки прошли мимо. Но ударная волна швырнула его слишком сильно. Сейчас он без сознания, и, похоже в коме. Я не смог ему помочь здесь, и не знаю смогут ли помочь в больнице. Прости, парень, как говоришь тебя зовут?

— Кирилл.

— Ты можешь поехать с нами, Кирилл, — лекарь махнул рукой в сторону мобиля белого цвета с зеленой полосой на борту. — В твоем состоянии тебе самому не помешала бы помощь.

— Хорошо, — покорно сказал Кирилл. — Я поеду, конечно. А родители?

— Твои родители, если именно они были в коляске, погибли. Поехали, чем быстрее мы доставим твоего брата в больницу, тем больше у него шансов.

Целитель махнул рукой людям у носилок, и те подняли их и понесли к указанному мобилю. Лекарь поддерживал Кирилла, а тот, механически переставляя ноги, пошел к кабине. Не знаю, какой тут уровень лекарского дела, но дела Олега плохи. Очень плохи. Тело было еще живо, но я не ощущал в нем искры души. Та толика дара, что была, угасала с каждой секундой.

— Кирилл, ты хочешь чтобы твой брат жил? — спросил я.

— Арлекин, а ты, что, ты можешь, вот чтобы, ну…?

— Я ничего не буду обещать. Я постараюсь помочь ему, но для этого ты должен положить ему под рубашку мой медальон. Не знаю можно ли еще что-то сделать, но мне нужен контакт с телом.

— Помоги ему, пожалуйста! Я все отдам, все что попросишь сделаю, помоги!

— Если смогу. Действуй. Скажи вот что:

— Доктор, могу я поехать вместе с братом? Пожалуйста!

— Да конечно, — сказал целитель. — Полезай в кузов сбоку. Только не трогай там ничего. Просто сядь на боковое сиденье.

Кирилл протиснулся сбоку от носилок и взял брата за руку. Пока санитары захлопывали двери, он снял с шеи медальон, и запихал его под рубашку Олега. Я осторожно перетек в тело. Дар едва тлел. Я попытался нащупать душу или раздуть искру. Пустота. Я растянул ауру до предела, но не смог ощутить ничего. В кабине забеспокоился целитель. Мужчина учуял меня, но не понял что именно почувствовал.

— Давай, Миш, гони к Пирогова, может успеем, — обратился он к водителю.

Не успеете. Парень умер, когда его несли к машине. Закрытая черепно-мозговая травма, отек мозга. Сердце встало, легкие не работают. Искра дара погасла. У меня есть примерно четыре минуты пока не начали отмирать ткани мозга. Вопрос только в том, а нужен ли мне такой донор?

Глава 4

Возвращение к жизни

Если подумать — ситуация идеальная. Мне досталось молодое здоровое тело, предыдущего владельца не пришлось вытеснять или уничтожать, что чревато необратимыми поражениями нервной системы. Свое обещание я выполнил. Я действительно попытался помочь брату Кирилла и сделал все, что в моих нынешних силах. Будь я турмалином, я бы может и успел выдернуть рассеивающийся дух парня из астрала. Но я Опал. У меня другая сущность. Я еще не решил, как преподнесу Кириллу свое появление, но решение принято. Эта оболочка отныне моя Основа.

Так посмотрим что у нас здесь. Мой дух и аура проникли в каждую клетку, нового тела, начиная с Калетты — точки в которой у человека формируется дар. Точки, от которой строятся грани Павильона — основы силы ограненного. Здесь все в порядке, зачатки дара у Олега были, и калетта сформирована. Травма головы — единственная. Мне здорово повезло, основа почти целая. Я конечно не один из красных или зеленых камней, чтобы почти мгновенно сращивать кости и регенерировать, как ящерица. Я Королевский Опал. Моя суть обман. Тени на стене. Дым и зеркала. Наваждения и ночные кошмары. Но любой ограненный обязан уметь задействовать доступные ресурсы своего тела. С травмой я разберусь. Восстановлюсь я быстро. Разве что кости черепа вправлять придется голой силой.

Я проникаю в калетту. Напитываю своей аурой все тело, кости, мясо, сосуды и нервы, мозг. Запускаю остановившееся сердце. Затем легкие делают первый вдох. Кровь понесла кислород к умирающим клеткам. Надпочечники впрыснули нужные гормоны. Мне понадобится строительный материал, то есть много жирной и питательной жратвы, но гематома уже слегка уменьшилась. Так пора приходить в себя. Именно так, в себя. Теперь я — Олег Строгов!

Я открыл глаза и первое, что увидел — бежевый потолок машины, сидящего слева от меня Кирилла, вцепившегося в мою руку, и сидящего справа мужика в грязном белом халате. В нос ворвались запахи химии, каких-то лекарств, ароматы крови и гноя от подушки. От мужика резко тянуло потом и табаком. От Кирилла усталостью и отчаяньем. Я вздохнул поглубже. И еще раз. Жизнь прекрасна!

ОЛЕГ. После пробуждения

Провожу быстрый осмотр ауры. Кровная печать родового контракта отсутствует. На ее месте что-то вроде шрама, но кабала закончилась. Я сделал это! Я свободен! Я жив! Такого острого ощущения жизни, крови бегущей по венам, воздуха, вздымающего грудную клетку, я не ощущал… уже лет четыреста, наверное. Эйфория на мгновение захватила меня, в моей стопятидесятилетней душе ограненного проснулся какой-то необъяснимый детский восторг. Мои губы растянулись в торжествующей усмешке. ДА! Трепещите эти… как их там… в общем все трепещите! Я вернулся. Будет весело! Ну, мне!

Интерлюдия. Павлоград. Дворец Алмаза.

В недрах императорского дворца, в Столице скучающий дежурный сержант, бормоча себе под нос, заносил в отчетную форму данные, выдаваемые секретным артефактом.

— Так. Рубин. 7,6 по шкале Майнца-Ломоносова. Топаз, — зевок, — 7,4 по шкале Майнца-Ломоносова. Королевский опал — 0,5 по шкале Майнца-Ломоносова, — зевок.

Сержант неуверенно мотнул головой и уставился на стену, с которой он брал данные. Стена была украшена инкрустацией из драгоценных и полудрагоценных камней, в центре которой имелась октограмма из восьми основных кристаллов. И девятый находился в центре схемы. Только вот, он все то время, что сержант дежурил на этом посту, был мертвым. Остальные камни на стене светились с разной степенью интенсивности, которую и определял сержант по специальным таблицам. Интенсивность измерялась по той самой шкале Майнца-Ломоносова.

Сержант не знал этого, но стена, с которой он работал, была очень древним артефактом. Артефактом, связанным с центральным алтарем императорского дворца, в котором главы кланов и родов приносили клятвы верности империи. Инкрустация на Стене примерно показывала распределение магических способностей конкретного клана или рода-семьи и суммарную силу ограненных направления, если они принадлежали к семье, давшей клятву.

Королевский опал раньше не светился. Обычные опалы на краях схемы были и излучали свои 0,1 — 0,3 по упомянутой шкале. А этот — нет. Не светился он уже четыреста с лишним лет. На схеме было и еще несколько потухших камней, но они так и оставались мертвыми. Сержант почесал затылок. Зевнул. И продолжил внесение показателей интенсивности по списку. Не его это дело.

Чиновник из Министерства по делам ограненных, просматривающий ежедневный отчет, пропустил появление нового показателя мимо глаз. И только министр, получивший еженедельную сводку, и внимательно ее просмотревший, увидел наконец странную аномалию. Но произошло это не сегодня.

Возле машины скорой помощи

Кирилл вскинулся, еще крепче сжал мою руку, и, заикаясь, спросил:

— Оолег? Олег, тты?

Я попытался прогнать с лица торжествующую усмешку:

— Кирилл, что происходит? Я помню грохот, а потом… Где я?

Так, надо добавить в голос неуверенности. И дрожи.

Мужик справа от меня дернулся и с расширенными глазами кинулся колотить в крышу машины, с криком:

— Он очнулся, доктор, очнулся, глаза открыл. Говорит!

Лекарь выглянул в овальное окошко, посреди перегородки салона с кабиной.

— Миша тормози! Тут у нас чудо Силы, парень в себя пришел.

Мобиль остановился. Кирилла отодрали от моей руки, в которую он вцепился как зерг в крестьянина. Я, между тем, сел на носилках, высота потолка позволяла. В откатившуюся правую дверь протиснулся лекарь и сразу попытался меня уложить обратно. Однако я не дал ему этого сделать, и поморщившись пожаловался:

— Голова болит. И кружится. Что со мной. Где я?

— Сила! — Пробормотал ошеломленный лекарь, — оно разговаривает! Ты в курсе, парень что у тебя череп пробит, и дух твой уже давно должен бежать к перерождению, сияя гранями?

— Не думаю что пробит, возразил я. Но помощь мне бы не помешала. Вы кто вообще?

— Алексис Ноберт меня зовут. Я врач. А ты парень… попал в аварию. Мы думали ты отходишь уже. Везли в Пирожок, для реанимации. А ты вон как. Ну-ка дай я тебя осмотрю! Можешь ноги на землю спустить?

Я сел в дверном проеме, придерживая левой рукой свой медальон под рубашкой. Очень уж у него вид приметный, да и золотую цепь из плоских пластин демонстрировать здесь никому не надо.

Руки целителя, или доктора, врача… Что за слова такие дурацкие⁈…начали излучать зеленоватую ауру. Я сделал свою собственную прозрачной. Мужчина с удивлением обследовал мою голову, затем я почувствовал изменения в его ауре и активацию грани. Голову словно омыли потоки свежести и прохлады. Сразу уменьшились головная боль и опухоль. Еще одно воплощение грани, и кости черепа встали на место, сомкнулись окончательно. Это я удачно зашел!

— Поразительно! — целитель, вынув из кармана большой клетчатый несвежий платок, отер со лба внезапно выступивший пот. Лицо его покраснело, на шее вздулись синие вены. Как будто он не две грани воплотил, а камни неделю таскал без передышки. — Поразительно, ты почти в норме…

Поразительно то, что ты едва активировал две грани из своих трех. Вот это поразительно! Измельчал ограненный. Мужик уже взрослый, в огранка как у восемнадцатилетнего пацана. Не мог же мир так измениться. Или мог? С другой стороны здесь жопа мира, и присутствие ограненного пусть и такого жалкого, на месте рядового происшествия, тоже в своем роде нонсенс.

— Мы сейчас отвезем тебя в больницу, обследуем, как положено…

— Об этом не может быть и речи! — резко возразил я. Это здесь на месте слабый ограненный не почувствовал мою ауру. Что там у них в больнице будет, Сила знает. — Я иду домой. Что с родителями? Кирилл, ты как здесь?

Я встал, слегка покачнувшись и опершись рукой на машину.

— Я из дому прибежал, а там коляска вдребезги, кровь, и ты лежишь, бомба, — глаза парня наполнились слезами и он зарыдал навзрыд.

— Мы вам что-нибудь должны? — я повернулся к лекарю, — За помощь и за транспортировку?

За использование Силы надо платить, думаю этот принцип за четыреста лет не изменился.

— Да, — ответил шокированный мужик. — Счет вам пришлют из больницы Пирогова.

— Тогда не смею вас задерживать. Благодарю за помощь, но дальше мы сами.

— Вы уверены? Вы ведь только что были в коме!

— Алексис, вы мне очень помогли. Я чувствую себя в силах добраться до дома самостоятельно. Не думаю, что у нас имеется избыток средств, чтобы тратить их на мое пребывание в лечебнице.

Я спокойно и твердо извлек Кирилла из цепких лап санитара и прижал к себе. Неловко обнял и потрепал по плечу.

— Не рыдай, брат. Мы разберемся кто это сделал. Обещаю! И отомстим.

Сзади захлопали двери лекарского мобиля и загудел двигатель.

Интелюдия. Наемники.

Лека быстрым шагом удалялся от небольшой площади, образованной пересечением трех улиц Форпоста. Он ничем не выделялся среди остальных горожан, кроме того, что двигался от места происшествия, а не к нему. Позади к небу тянулась жирная струйка дыма, слышались крики, прохожие доставали коммы, чтобы связаться с полицией или скорой. Навстречу Леке неуклюже пробежала парочка городовых, придерживая свои дурацкие «селедки» (селедка — жаргонное название полицейской шашки). Акция прошла успешно. Лека набрал сообщение Серому: «Акция завершена. Успешно. Кривошеева. У вас максимум час». Затем еще одно, на другой номер: «Отработал. Успех». Убрал комм в нагрудный карман, и углубился в узкие кривые переулки Периметра.

Минут через тридцать, он взбежал по ступенькам неприметного серого многоэтажного дома, ничем не отличающегося от своих соседей. Здесь у их группы были сняты апартаменты. Он рванул тяжелую дверь и нырнул в подъезд.

Хорст встретил Леку в коридоре с пистолетом в руке.

— Как прошло? Подробности?

— Акция удалась. Обоих Строговых разметало в фарш. Старшего сына протащило взрывной волной, вряд ли выживет. Ну и младшего сейчас Серый с Толей оприходуют. Кстати, от них что-нибудь есть?

— Нет, пока молчат. У них еще полчаса или минут сорок. Так что ждем звонка.

Но не через полчаса, ни через сорок минут подельники не позвонили.

Через час, когда все контрольные сроки отчета прошли, Хорст набрал номер своего контакта из местной полиции. Того самого человечка, который помог достать форму городового для Толи.

— Привет, Степ.

— Привет, зачем ты звонишь?

— Нужна информация. Какие-нибудь происшествия сегодня были?

— Бомбу рванули на пересечении Кавалерийской и Кривошеева. Управление на ушах, весь форт гудит. Семейство Строговых в мясо.

— Еще? Трупы, стрельба, драки? Что-нибудь необычное.

— А подрыв опального императорского чиновника с женой этот тебе не необычное для нашего захолустья⁈ Больше ничего серьезного. Даже поножовщины какой. В больницы с ранениями никто не обращался, это на постоянном контроле.

— Отбой, — Хорст положил трубку и выключил комм. Открыл заднюю крышку, вынул инициирующий кристалл.

Лека сделал то же самое со своей трубкой, с которой отправлял сообщения. Хорст поморщился и произнес:

— Тишина. Нигде ничего. Контрольное время они пропустили. Тела пока не обнаружены. Ничего не понимаю.

В этот момент ожил комм, лежащий на столе. С виду простой аппарат разразился пронзительной трелью звонка. Этот аппарат был простым только с виду. На деле он был подключен к Паутине — сети связывающей локи городов и поселений между собой. Такой доступ стоил приличных денег, был далеко не у всех, и требовал специальной трубки. Лека сглотнул ставшую вязкой слюну. Хорст поднял трубку со стола и принял звонок нанимателя.

— Судя по тому, что вы не спешите меня порадовать своими успехами, что-то пошло не так? — вопросил сухой будто бы механический голос. — И вы не позвонили потому что?..

Голос сделал паузу, в которую тут же встроился Хорст:

— Мы уточняли информацию. Объект устранен. Исполнитель ушел. Но наша вторая группа, которая проверяла квартиру, пропала. От них нет доклада. В городе спокойно. Раненые и трупы не появились. Однако они пропустили время контрольной связи и до сих пор не появились на квартире.

…

— Ясно, — после небольшой остановки сказал наниматель. — Ожидались сложности?

— Нет, господин. В квартире должен быть только младший сын. Ему четырнадцать. Прислуга у Строговых приходящая, и сегодня не должна была появиться. Да и не могла она составить проблему! Мы не знаем, что произошло, господин.

— Ясно, ясно. Ну что ж. Мне нужны бумаги и накопители информации господина экс-следователя по особым делам, если они есть. Устранив Строгова, вы не устранили проблему. А я плачу вам именно за решение проблемы. Ситуация мутная, так что на рожон не лезьте. Даю вам три дня. Вполне достаточно, чтобы добыть документы или хотя бы обнаружить их местонахождение. Время контрольных докладов остается прежним. Советую больше не допускать досадных ошибок. Иначе… прекращением финансирования вы не отделаетесь. Я ясно выразил свою позицию?

— Все совершенно ясно, господин, — голос Хорста был спокоен, но по виску сползла предательская капля пота.

— Вот еще что. Наследников на всякий случай уберите тоже. Минимизируем риски на случай, если бумаги лежат в банковской ячейке, — в трубке раздались короткие гудки.

— Так точно, господин, — ответил в пустоту Хорст и тоже нажал отбой. — Слышал? — спросил он Леку.

— Да три дня у нас. Времени полно!

— Сначала надо выяснить куда делись Серый с Толей.

Хорст аккуратно положил комм на стол, и после этого изо всей силы хрястнул рукой по столешнице.

— Сука! Сука! Сука!!!

То же время, крыша доходного дома Парголовых

Я сидел на крыше дома, в котором находилась наши апартаменты, или как здесь говорили квартира. Обхватив руками колени и сгорбившись, я смотрел на форт и громаду зиккурата, уже почти скрывшуюся в вечерних сумерках. С улицы доносились ароматы выпечки, запах навоза, какого-то жженого масла. Запахи нового для меня мира. До сих пор во мне гуляли отголоски эйфории, и ключом била жизненная энергия.

Кирилл с трудом успокоился, когда мы добрались до дома, а после отрубился в своей комнате. А я, проделав необходимые манипуляции, поднялся сюда. Все пошло через задницу зерга. Все не так как планировалось. Но так даже интереснее. Улыбка вновь растянула мои губы. Мне нужен план на первое время, и план захвата мира в общем. Хе-хе. Звучит неплохо.

Итого, что же мне нужно?

Во-первых, нужно восстанавливать тело, долечивать травму. Надо прокачивать основу, пока что она слабовата для такого возраста. А моя аура, если задействовать ее на полную мощность, и вовсе разорвет это слабосильное тельце на сотню маленьких Олегов.

Во-вторых, мне нужна информация по миру, в котором я оказался. Понимание этого долбаного Ожерелья, его законов, подводных течений, социальных лестниц, техники, современной магии… мне нужно до зерга много информации. В связи с этим надо как можно скорее понять мой собственный статус и связанные с ним права и обязанности. Я явно не клановый и не родовой. Возможно, семья Строговых из благородных, а может и нет, я пока не знаю.

В-третьих, нужно заняться раскрытием Граней. То, какую грань я буду раскрывать первой, я уже знаю. Конечно мое развитие будет очень быстрым, но смерть ободрала с меня практически все прошлые навыки. Оставила лишь то, что я включил напрямую в ауру. Какое-то время на их восстановление и шлифовку мне понадобится.

В-четвертых, мой тайник. Надо его вскрыть, а значит вернуться в крипту. Там остались дорогие моему сердцу вещи. Весьма дорогие. Можно сказать — артефакты древних. Хе-хе.

В-пятых, заняться Кириллом. Парень мне помог, будет большой ошибкой не ответить ему тем же. Сила и Судьба не любят не отданных долгов. За свою достаточно долгую жизнь, я убедился, что это не суеверие. И вообще, надо с ним аккуратно поговорить. Сказать, что Олег вознесся. Ну или как-то так. В общем, надо поговорить.

В-шестых надо всем навалять, основать-возродить семью и род, убить глав кланов, Императора, зажарить и съесть их печень, и править миром, с трона, стоящего на груде черепов врагов! Хе-хе. Шутки шутками, но то, что прошло четыреста лет серьезно меняет мои долгосрочные планы. Их еще предстоит сформировать. Одно понятно — прозябать в тени точно не мое.

А теперь действие номер ноль.

Я спустился на чердак, и, перешагнув через труп Толи, своим аурным щупом коснулся виска псевдоиванова. Человек передо мной вздрогнул и открыл полные боли и безумия глаза.

— С добрым утром красавчик, просыпайся, петушок пропел давно! Пора пообщаться с дядюшкой Арлекином. Давай, давай приходи в себя, часики тикают, мне еще трупы ваши утилизировать. А это время! И твои дружки голову мне немного поломали, она болит теперь.

Серый медленно выплывал из объятий «бесконечного кошмара» и вряд ли понимал, что именно я ему сейчас говорил. Пришлось подстегнуть его ленивую думалку уколом ауры. Взгляд бандита прояснился, и он тут же попытался активировать грань. Шустрый какой. Я заблокировал активацию и покачал головой.

— Не-не-не. Это лишнее. Давай-ка ты мне расскажешь, кто ты такой, зачем приперся и кто твои дружки, которые взорвали Строговых.

— Слышь, пацан! Ты сука не представляешь с кем связался! Быстро меня развязал, гаденыш, а то хуже будет.

— Угрозы, от человека, бессильного их осуществить, это несерьезно. А вот тебе настоящая угроза, хочешь обратно? Тебе тут кажется что-то снилось? Сейчас организую.

На лице налетчика отразился ужас, глаза заметались из стороны в сторону. Я конечно не собирался отправлять его обратно в кошмар, времени нет возиться с этой падалью. Но он-то этого не знал.

— Ч-чего тебе надо?

— Другой разговор. Видишь, можешь же, когда хочешь! Я повторю вопросы, но в следующий раз, когда ты решишь отклониться от темы, мы сделаем вот так, — я сгустил ауру в районе трех болевых точек серого, одновременно пережимая ему голосовые связки. Тело бандита выгнуло дугой, зрачки расширились. Подождал, пока он немного придет в себя, и отпустил горло.

— Повторю, кто вас послал? Что конкретно вы искали в доме? Кто исполнители убийства?

Через некоторое время он начал говорить. А куда бы он делся?

Глава 5

Старый друг семьи

Я задумчиво смотрел на тела неудачливых бандитов. Серый оказался той еще сволочью. Думал, отрастил себе дополнительные камеры на сердце и вторую печень, и все, можно ничего не бояться? Ну, нет. Меня надо было бояться. Хотя он обо мне ничего не знал. Куда теперь трупы-то девать? На чердаке они завоняют скоро. Будут проблемы с арендодателем. Типа снимали квартиру на условии «никаких трупов, животных и иноземцев». Придется их как-то утилизировать. Хотя, если их приятели решат за нами проследить, можно совместить утилизацию с ловлей на живца. Короче, я подумаю об этом завтра. Небось за сутки не протухнут.

Что мне удалось узнать?

Эр Виталий Строгов бывший императорский чиновник в должности аудитора. Расследовал экономические преступления против короны и Ожерелья. Чин у него был немаленький, на уровне статского генерала. Третий класс чиновника. Семья Строговых — потомственные благородные, или как говорит справочник министерства по делам одаренных, — «нобли». Виталий, расследуя всякие нарушения, часто влезал в дела кланов. Задолбал всех своей честностью и неподкупностью. В конце-концов его подставили, практически под расстрельную статью.

Однако нынешний император, как оказалось, его очень ценил и не очень поверил в подставу. Поэтому Строгов, вместо того, чтобы лишиться статуса и головы, отправился в эту дыру, с понижением в чине до пятого класса. Начальником Управления юстиции. По личному распоряжению императора.

Тоже не зерг собачий, кстати. В местной дыре вообще, считай, был на верхушке пирамиды. Минюст вообще обособленная структура. Он исполнял функции прокуратуры — гос. обвинения по преступлениям против короны и основных законов Ожерелья.

Для всех остальных ведомств Минюст был также чем то вроде палаты аудиторов. То есть стоял чуть-чуть над остальными императорскими ведомствами. Такая ерунда. Империи нет, а император есть.

И вот какие-то из бывших фигурантов расследований Виталия решили, что он все еще слишком много знает. Более того, что у него есть на них компромат. Некие «документы», которые собственно и хотели изъять наши непрошенные визитеры.

Здесь, в Алом Рассвете, осталось как минимум еще двое членов группы, которая явилась разобраться со Строговыми. Причем прибыли они по высшему разряду — тайными тропами, а не этим новомодным аэростатом. Расслабляться рано. Но и переживать я пока причин не вижу. Со злодеями я разберусь.

Сейчас надо спуститься вниз, и попробовать осторожно пообщаться с Кириллом. Впрочем, мне сильно поможет то, что я имею доступ к памяти Олега. Это у меня память уже не связана с телом, вообще могущественные ограненные, по-настоящему могущественные, от него не сильно зависят. Некий материальный носитель нам по-прежнему нужен, но не критичен, для существования в нематериальном виде. У Олега же мозг не успел распасться и вот — я имею доступ к части его воспоминаний.

Проверив, что у серого не начался процесс регенерации, я направился к лестнице с чердака.

Кирилл встретил меня настороженным взглядом, и ожидаемым вопросом:

— Скажи, ты кто сейчас. Ты правда Олег или ты Арлекин?

Парень выглядел плохо, несмотря на то что проспал часов двенадцать, вид он имел измученный. Запавшие глаза лихорадочно блестят, лицо осунулось, кожа бледная. И вот что ему сказать? Надо бы не поломать мальчика окончательно.

— Можно сказать, что я теперь и Олег и Арлекин, — а что? Опять не вру. Так, немного искажаю действительность. — Арлекин живет во мне и делится своими силами и советами. Но я все еще твой брат. И нам надо держаться вместе.

Морщины на лбу парнишки разгладились. Он вздохнул, кажется с облегчением.

— Да, ты прав… Олег. Но я не знаю что нам делать? Зачем убили родителей?

ОЛЕГ СТРОГОВ

— Для начала надо понять, что будет дальше. Мы с тобой, на минутку, несовершеннолетние оба. Родственников, которые могли бы взять нас под опеку тут нет. Что касается покушения, то мама убита просто заодно с отцом. А насчет отца…

Я выложил ему все, что узнал от серого. В том числе и то, что есть еще двое, и даже если их ликвидировать, в покое нас все равно не оставят. Может это и неправильно, но я совершенно не умею обращаться с детьми. Своего наследника я в свое время так и потерял. Да и не давали мне его особо воспитывать. Так что мне проще говорить с Кириллом как со взрослым.

— Наверное, надо обратиться в полицию.

— Ни в коем случае! Защитить они нас все равно не смогут, а проблем доставят изрядно. Два трупа на чердаке, как мы их объясним? Да и вообще, у противника есть в полиции свой человек, а это проблема. Ты чем вообще слушал? Нет, дела нашей семьи мы будем решать самостоятельно. Не привлекая посторонних.

— А Ива? Я не смогу ей врать. Она мне как сестра вообще!

— Посмотрим. Пообещай мне, что не посоветовавшись со мной, ты ей ничего не будешь рассказывать. Арлекин — вообще наш с тобой общий секрет и тайное оружие о котором не должен знать никто! Пообещай мне!

— Хорошо, — неохотно сказал Кирилл отводя взгляд. — Обещаю, что без совета с тобой я ничего ей не скажу. Но вообще она класная! Она гений вообще-то, она одна ограненная в таком возрасте у нас в форте! Но это, кстати, тоже секрет. Ее семья пока что не хочет раскрывать ее таланты.

— Уже не секрет. Перед Принцем, а значит, перед его семьей и родом, она раскрылась. Вообще ее семья идиоты. Проводить огранку в таком возрасте нельзя по многим причинам. Боюсь у нее могут возникнуть серьезные проблемы со здоровьем.

На словах про проблемы Кирилл вскинулся. Было видно что он готов защищать Иву даже перед легионом зергов.

— Ладно я посмотрю, что можно сделать. Не суетись братец.

Братец, именно так Олег называл Кирилла. Вообще, насколько я понял из его памяти, младший брат не играл большой роли в жизни Олега. Ну есть эта мелюзга и есть. Олег не очень интересовался, чем там Кирилл занимается, с кем дружит, и вообще что делает. Поэтому почти ничего о Кирилле не знал.

Сам же Олег был парнем замкнутым. Друзей у него не было. Так, школьные товарищи, и все. За себя постоять Олег мог, на своем подростковом уровне. Правда сам в конфликты не лез, как и не примкнул ни к одной из школьных или дворовых группировок. Зато он был фанатиком магии, и мечтал об огранке. И не просто мечтал, он к ней готовился, ну как мог. Это все было мне на руку. Но подготовки Олега было недостаточно для моего духа и ауры. Ну ладно, это уже не проблема, а задача. Прокачаюсь.

— Кир, — опять выуживаю из памяти обращение Олега к младшему, — Насколько я знаю у отца стационарный комм со специальным доступом. Я пойду пошарюсь в сети, может к паутине еще доступ не отрубили.

— Там пароль стоит на доступ.

— Я его знаю.

Действительно парень умудрился подсмотреть пароль отца, правда при первой же попытке его использовать получил по ушам. Отец по каким то «логам» понял что в его отсутствие кто-то входил в аккаунт. Будем надеяться что Строгов-старший пароль не сменил.

Так, надо занять чем-то пацана, пока я гуляю по сети, с целью понять в каком мире я очутился. На улицу его нельзя выпускать, пока не обезврежены те двое цуциков.

— С этого дня мы с тобой будем становиться сильнее. Кстати, почему ты хотел уйти в другую семью?

Кирилл отвел глаза, набычился и промолчал.

— Так, братец. Ситуация у нас с тобой прямо скажем дерьмо. Если мы будет друг на друга злиться или что-то скрывать, мы не выживем! — ну я-то по любому выживу. Но ему этого знать не нужно. — Так что давай выкладывай, что там у тебя наболело. Я был плохим братом, но обещаю что теперь все будет по-другому. Ближе тебя у меня никого не осталось!

Глаза Кирилла наполнились слезами. Но он моргнул, сглотнул, еще больше набычился, вздохнул, и тут понеслось!

— Почему, говоришь? А что я должен был сделать? Я тоже хочу быть кем-то! Хочу огранку, магию. Не хочу быть нулевкой! А что мне говорили? «Ресурсы нужны Олегу. Наша семья многое потеряла. Мы не вытянем двух ограненных.» Зелья — Олегу. Тренировки и частные учителя — тебе. Развитие источника — тебе. А мне что? Я что, хуже? Если у моей семьи нет на меня ресурсов, то у другой могут появиться. Но я не хотел в слуги! Слуг не очень-то развивают. Меня обещали сделать младшим членом рода, если пройду испытание. И зелья и тренировки… Нет, я тебе не завидовал! Ну, то есть завидовал, но не обижался. Просто я сам что-то могу. Вот. Сам, если я тут не нужен и вообще…

Тут он все же опять разрыдался. Мда, как все запущено. Родители этих ребят кон-че-ные. Впрочем, может у него просто возраст такой, и все видится в черно-белом свете. Я не в курсе, я не детский воспитатель. Одно хорошо — отношения со старшим братом он не испортил. Их просто не было. Ну что ж будем их выстраивать. И, кстати, кажется я теперь знаю чем его занять.

Я присел рядом с ним на ручку кресла и неловко похлопал парня по плечу.

— Значит, тоже хочешь ограненным стать? Устроим. Это в моих силах. Арлекин нам обоим поможет. Но ты должен будешь выполнять мои инструкции.

Слезы мгновенно высохли, Кирилл недоверчиво на меня уставился.

— Твои советы или Его советы? — спросил он.

— Не имеет смысла больше делить меня и Его. Мы с ним одно целое. Так что, мои советы. И мои распоряжения. Обещаю — ты станешь ограненным. Потенциал у тебя есть. И еще. Ты нужен мне. Прости, что я понял это только сейчас.

Фу, так манипулировать подростком! Но как еще быстро привести его в норму и сделать своим союзником, я не знал. Говорю же, дети — это не мое.

— Я готов! Что делать надо?

— Я сейчас покажу тебе ряд упражнений. Часть из них нужно делать для усиления основы, часть — для развития калетты. Они совсем простые, но ты должен добиться чтобы они получались у тебя автоматически. Тогда мы перейдем на следующий этап.

— Кстати. Чуть не забыл! — я хлопнул себя по лбу. — Что ты собираешься делать с найденным коммом и записью на нем?

— Ну, можно выложить в локу, — Кирилл даже оживился. — Позору будет этим гадам!

— Угу. А что потом?

— Ну… что ты имеешь виду. Разозлится Принц и прихлебалы его.

— Да. Братец! Надо уметь думать на шаг вперед. И правильно ставить себе цели. Вот ты опубликовал запись. Цель — отомстить.

— Да не, я…

— Будь честным с собой. Отомстить за попытку унижения, за наезд на Иву. За вранье по поводу приема в семью, ведь так?

— Ну… так, — Кирилл сделал «глаза обосравшегося котенка», мол что не так?

— Хорошо. Они претерпят унижение по твоей вине. Думаешь твой Принц умоется и не захочет тебе отомстить?

— Да пусть попробует!

— Он попробует, будь уверен. И вот тебе, а главное нашей семье в нашем положении, сейчас нужен новый враг? Семья этих ЗдорОвых влиятельна?

— ЗдОровых. Ну папаша его — магнат. Считай почти вся оптовая торговля в Форте под этой семьей. Им чутка до статуса благородных не хватает, я потому и поверил что меня примут, будущие ограненные нужны им.

— Нужна нам сейчас вражда с торговым магнатом?

— Ну, вроде как, нет. Не очень. А как же…

— Запись твоя. Ты нашел, сам реши как применить, — Кирилл задумчиво посмотрел на меня, видимо в семье не часто баловали его, позволяя самостоятельно что-то решать. — Но я бы советовал скопировать ее на кристалл, а комм отправить владельцу, с запиской следующего содержания: «Так мол и так возвращаю твою вещь. Там есть запись, которая никогда не будет опубликована, если ты забудешь об Иве и обо мне. Заявка на принятие в род отменяется.» Своими словами сформулируй. И отнеси.

— Вот еще. Доставка есть! Курьера закажу.

— Денег стоит?

— На курьера у меня есть.

Я задумчиво взглянул на комм. Мощный, массивный прямоугольный агрегат в металлическом корпусе с овальным экраном и гибким кольцом для закрепления на запястье. На торце какие-то выступающие верньеры и кнопки. Гнезда для подключения. Совершенно не похож на наши гражданские модели, размером с сигаретную пачку. Хорошая вещь. Но отдать его — правильное решение сейчас. Может и удалось парня направить на верный путь. Гляньте — лоб морщит, думает. Но решение он действительно должен принять сам.

— Ладно покажу тебе упражнения, и пойду поработаю.

Я показал ему простейшие упражнения начального этапа развития, а сам отправился в кабинет Виталия Строгова.

Пароль Строгов не сменил. И я погрузился в паутину — кладезь информации о моем новом мире. Локу я решил оставить на потом. Из памяти Олега я примерно понимал куда мне смотреть. Но понятно, что одна и та же информация для семнадцатилетнего подростка и для меня, человека с огромным жизненным опытом и искушенного в интригах, несла совершенно разный смысл.

Примерно через час пришла прислуга, и с ней у меня состоялся любопытный разговор.

Огромных объемов тетка, одетая в неопрятное бесформенное одеяние, которое, видимо, когда-то было чехлом от рояля. Волосы мышасто-серого оттенка собраны в тугой узел на голове, отчего создавалось впечатление что ее голова изображает снеговика. Два шара один над другим. Дряблая кожа, многочисленные морщины, натруженные руки в мозолях и трещинах. От нее буквально разило испугом и одновременно агрессией. Ева Браун, всплыло в памяти ее имя. Едва она протиснулась в узкий дверной проем, как сразу начала с претензий.

— Если ты думаешь, парень, что я буду на вас работать бесплатно, ты ошибаешься! Мне такое нахер не сдалось. Так что я увольняюсь, — на повышенных тонах начала она.

— Откуда такие предположения? — я ответил тихо, почти на грани шепота, хороший прием, если хочешь чтобы собеседник перестал орать. — Про бесплатно? Никто и не думал, Браун что ты записалась в волонтеры.

— А откуда у вас деньги? — продолжила уже менее громко, но все с той же пугливой агрессией. — Родители ваши померли. Значит вас скорее всего в приют отдадут или под опеку. Вряд ли батя твой много налички тута хранил. Завещание еще когда вскроют. А меня в долг пахать не устраивает! И я «фра Браун»! Побольше почтения молодой человек!

У меня было что ответить этой жирной оборзевшей твари, но лезть в прямой конфликт с ходу я не стал. Это глупо. Она похоже понимает, что ведет себя мерзко, вот откуда опаска в ее голосе. И наигранное возмущение. Попробую ее утихомирить. Кто-то должен нам готовить и покупать продукты, тупо потому, что ни я, ни Кирилл готовить не умеем. Однако и место ее надо ей показать сразу и жестко.

— Браун! — чуть-чуть повышаю тон. — Не верю что отец тебе не заплатил. Такие как ты всегда требуют деньги вперед. Что там и как будет с нашей семьей, не твоего ума дело. Твое дело — отработать то, что тебе уже уплачено. Еще раз посмеешь на меня орать, пожалеешь. Забыла, что с благородным говоришь, а не со своими дружками на помойке общаешься?

Тетка надулась, хотя, казалось бы, куда еще больше, и покраснела как перезревший помидор. Вот сейчас кажется, злость самая настоящая.

— Да ты, сопляк… что ты себе позволяешь⁈ Как ты смеешь так говорить с почтенной женщиной, да я… хр хр хрррр…

Я пристально смотрел в заплывшие жиром глазки этой туши, пока она пыталась пропихнуть немного воздуха, через внезапно сжавшееся спазмом горло. Аура может и в физические воздействия. Затратно правда. Через минуту попыток вдохнуть, она рухнула на колени. Пол в коридоре изрядно вздрогнул. Я дал ей вдохнуть. Ай, я молодец! Не пошел на конфликт! Ладно, надо дожать ее.

— Ты будешь обращаться ко мне «господин Строгов», — сказал я все так же негромко и, надеюсь, внушительно. — Ты отработаешь аванс, и потом можешь убираться на все четыре стороны. Нам прислуга, забывшая свое место, не нужна. Итого. Насколько вперед заплатил тебе отец?

Весь ее гонор и агрессия куда-то испарились. Сейчас она была испугана почти до мокрых подштанников. Поразительно как целебно действуют на некоторых волшебные тумаки.

— Неделю вперед. Осталось четыре дня.

— Господин. Не забывай добавлять.

— Четыре дня, господин.

— Так и договоримся. Деньги на расходы я найду. А теперь приготовь нам с братом завтрак. Иди на кухню, Браун. Продукты у нас еще есть, я проверял.

И, больше не интересуясь ей, я снова отправился в кабинет. Но погонять по паутине мне так и не дали.

Сперва пришла Ива, утешать Кирилла. И меня заодно. Я был прав, по всем признакам у девчонки уже начались изменения внутренних органов, близкие в патологии. Вот они риски ранней огранки и неготовности основы во всей красе. Я оставил их вдвоем, но только снова вошел в сеть, как нас навестил полицейский чиновник.

Полицейский долго и нудно опрашивал меня о происшествии, о родственниках, о том были ли у отца враги и прочая их стандартная полицейская муть. Века прошли, а стражники не меняются. Удовлетворился ли он ответами на все свои вопросы, не знаю. Записывал он наше общение на комм. Все-таки поразительно многофункциональное устройство. По окончании беседы он заявил.

— Для оформления над вашим семейством опеки требуется решение полицмейстера. Если, в течении трех суток не объявятся законные опекуны, или не будет оглашено завещание, вас с братом передадут под опеку короны. Вам потребуются свидетельства о смерти отца и матери. Их можно будет забрать в полицейском управлении сегодня после полудня. Не забудьте свое свидетельство о рождении, перед нанесением визита в управление. Честь имею, молодой человек.

После его ухода нам подали кашу на завтрак. Хоть Ева и была той еще паскудой, готовила она отменно. Каша была вкусной, рассыпчатой, с маслом. Надеюсь она туда не плюнула. Ива отказалась от завтрака, по-моему, чтобы нас не объедать, и пообещав заскочить попозже, ушла. Зерг, мне бы сала, или что-то настолько же сытного, но у нас такой еды не оказалось.

Едва мы закончили есть, как в дверной звонок опять затрезвонили. Да мне дадут наконец сосредоточится на деле! На правах старшего поплелся открывать дверь.

На пороге обнаружился представительный господин лет сорока на вид. Память Олега услужливо подбросила ассоциации. Этого человека Олег знал, он часто бывал у Строговых в гостях на правах друга семьи. Григорий Святов. Он тоже был императорским чиновником, но не из управления по налогам, а из чистильщиков. Чистильщики — подразделение Управления Колонизации. Они занимаются зачисткой найденных руин или опасных гнезд чудовищ, недалеко от форпоста. Не войска, не полиция. Спецподразделение, в основном из ограненных.

Обычно Григорий ходил в форме, но сегодня вырядился в летнее пальто и гражданский костюм. Недешевый, кстати, судя по всему. Святов был Благородный из сильного рода поэтому при обращении к нему нужно добавлять эр. На пальце у него сиял крупный серебряный перстень, с верделитом (прозрачный минерал зеленого цвета), обрамленным более мелкими изумрудами. Статусный перстень, все как полагается. Перстень указывал на то, что он ограненный, на его ранг и клан. Целитель. Мастер. Клан Изумруд.

СВЯТОВ

— Соболезную, Олег, — произнес он. — Соболезную твоей утрате. Ну так. Позволишь пройти? Мне нужно с тобой поговорить.

— Конечно, проходите эр Святов. Мы можем расположиться в кабинете.

Жиробасина Ева молча приняла от Святова пальто. Вообще с его приходом она постаралась стать как можно незаметнее, что при ее размерах смотрелось комично.

— А, Ева, если не ошибаюсь, — произнес Святов. — Вижу вы не оставили отпрысков моих друзей в трудную минуту. Ну так. Отрадно видеть.

— Да штош мы, блистательный господин, вовсе без понятия, штоль…- отчаянно косясь на меня, забормотала подлая жировая туша.

Я усмехнулся, но ничего не сказал. Святов одним небрежным жестом прервал скороговорку прислуги. Та натурально испарилась из коридора, даже доски пола не прогнулись. Не иначе как легендарную грань левитации открыла, тварь. После того, как мы расположились в кабинете, а Ева принесла нам поднос с кофе, Святов, подождав когда она закроет за собой дверь, начал:

— Ну так. Вижу ты неплохо держишься, Олег, — я дернул плечом, отвечать на такое глупо. — Как Кирилл?

— Второй день всего пошел. Не очень хорошо, но он стойкий парень.

— Ну так. Ладно сразу перейду к делу, — он откашлялся. — Вы, ребята, остались одни. Вам потребуется помощь на первых порах. И вы ее получите. Есть несколько проблем, которые нам надо обсудить.

Он взглянул на меня, ожидая подтверждения. Мне уже нравится этот дядька. Простой и прямой как лом.

— Мы будем благодарны за любую помощь, на первых порах. Благодарю вас, эр Святов.

— Ну так. Первое — я возьму на себя хлопоты связанные с погребением. Собрать бумажки, организовать церемонию. Прости, что так о этом говорю…

— Я понимаю, что это необходимо. Еще раз благодарю вас, эр.

— Ладно. Ну так. Если будут нужны деньги я готов ссудить, до оглашения завещания, — он поднял руки, видя что я собираюсь возразить. — Это в долг, не подачка. Виталий был обеспеченным человеком и должен был оставить вам немалые суммы. Но сейчас у вас к ним наверняка нет доступа. Так что имей в виду. Не возражай. Далее, — он на секунду задумался. — Ну так. По поводу опеки. Я конечно не смогу взять вас под опеку, нас не связывает кровь. Насколько мне известно близких родственников у вас нет. Но у тебя через год совершеннолетие. Вариант с опекой короны для вас самый плохой, надо объяснять почему?

Я покачал головой. Нас отправят в приют по-раздельности, а имущество могут за год растащить коронные чиновники.

— Поэтому единственный вариант — тебе подать прошение об эмансипации, согласно уложениям Самоцветного Кодекса. Насколько я знаю твоя одаренность была подтверждена?

Я кивнул.

— Возьми документ об этом. Впрочем я сам заеду в УпДО (Управление по делам ограненных). Ну так. При подаче документов на эмансипацию, заявляй не о выделении, а о претензии на место главы семьи. В связи с кончиной прямых старших родственников. И требуй подтверждения статуса благородного. В этом случае вам конечно назначат временного опекуна, но у тебя будет свобода маневра. Понимаешь меня?

Я снова кивнул.

— А ты молодец, Олег. Держишься. Ну так. За свидетельством о смерти пойдем сегодня вместе. Заодно помогу без проволочек получить перстень отца. Ну так. Последнее. Твой отец просил меня, в случае непредвиденных обстоятельств, передать тебе это.

И он достал из-за обшлага костюма большой пухлый конверт, запечатанный сургучом.

— Что там, я не знаю, но надеюсь что-то, что сможет тебе помочь.

Я, изобразив подрагивание рук, взял у него конверт.

Глава 6

Мелкие хлопоты

Оставшиеся полдня заняла беготня по инстанциям. Святов реально помог. В его присутствии все бюрократические препоны в панике рассасывались, и вопроса: «чего тебе мальчик?» ни у кого не возникало. Как оказалось, он даже миниотпуск себе взял, чтобы помочь наследникам друга разгрести начальные проблемы. А еще в его присутствии я мог не оглядываться. Хотя слежку я заметил. Но не оглядывался. Чего мне на потенциальных покойников глядеть? Ночью их будем переводить из потенциальных в актуальные.

Мы со Святовым посетили центр форта, я так понял, он создан по типовом проекту.

Лабиринт окраинных улиц заканчивался на кольцевой дороге, тянущейся вокруг зиккурата. Кстати тут почти нет брусчатки, они выстилают улицы какой-то серой штукой под названием «асфальт» которую потом укрепляют ограненные. Ходить и ездить очень удобно. Этот асфальт тут почти по всему центру проложен.

От кольца к зиккурату тянутся четыре радиальных проспекта, делящие получившийся «пирог» на четыре равные части. Западная и восточная «долька» это родовые особняки местных благородных и аристо. Южная — императорский квартал. Учреждения, управления, клерки и чиновники. Казённые дома и квартиры.

А северная — дома местных богатеев, лавки дорогих ремесленников, «бутики» чтобы это не значило и здоровенный рынок. Дома внешнего кольца тоже приспособлены под оборону, и на входе в радиальный проспект имеются металлические ворота, утопленные в землю. Не такие огромные, как во внешней стене, но все равно внушают. На безопасности здесь не экономят, вот только от кого они защищаться так серьезно собрались?

Проспекты, разграничивающие императорский квартал, заканчиваются на площади Павла I. Императора, при котором придумали зиккураты. Помню этого Пашу еще мелким пацаненком, бегал там, жопку в фонтане мыл, а вот поди ж ты. Стоит теперь у подножия зиккурата, такой каменный весь, напыщенный в придворном платье с орденами, в усах и треуголке. Немножко голубями обгаженный, правда, но это его не сильно портит.

Собственно, сама площадь — концентрация имперских присутственных мест и кладезь имперских управлений.

Я собрал все бумаги. Также Святов, как и обещал, помог мне получить отцовский перстень и свидетельство о прохождении оценки потенциала дара. Для меня перстень переплавят с заменой камня, так тут принято. Перстень был серебряный массивный, с бирюзой, в окружении трех алмазиков с инкрустацией в виде части герба империи. Папа у нас, оказывается, был менталист. Не Сапфир, конечно, но тоже очень и очень серьезный. Я уж думал, в этом мире ограненные сплошь слабаки остались, но, судя по Святову и отцу, нормальные ребята тоже есть.

Мы посетили управление по делам ограненных, полицейское управление, управление образования, зачем-то управление по культурному надзору. И это мы еще даже половину заведений на площади не обошли! Развели тут без меня бюрократию!

Вечером, уставшие до крайней степени, мы уселись в кафешке, выходящей на проспект Обновления. Святов предложил поужинать.

Я набрал такое количество местных сластей, что у Святова глаза стали размером с кофейную чашку. Килограмма два наверное здешней сладкой хлебобулочной прелести я схомячил, не напрягаясь. И двумя литрами кофе запил. А что? У меня молодой растущий организм, всю ночь еще пахать, трупы перепрятывать и все такое. Имею право. Это еще и вкусно невероятно. Раньше на таком уровне готовили придворные кондитеры, а тут глянь, забегаловка в заднице мира. И повара, зерг, ограненные.

Ладно, ночью разберусь, что тут и как. И почему.

— Кстати, эр Святов, — я прожевал очередной крендель с миндалем и каким-то умопомрачительно вкусным кремом. — Почему родители жили не в имперском квартале?

— Мы же договорились. Святов или дядя Гриша. Подчиненные меня вообще «Нутак» зовут, когда думают что не слышу. Давай без эров-хренеров. А насчет твоего вопроса. Ну так. Квартиры казенные не очень большие. Родители предпочли снять шикарные апартаменты в первой линии.

Ежики-уежики, это убожество — шикарные апартаменты⁈ Оказывается дома, примыкающие к кольцу здесь пафосно зовутся первой линией. Да уж. Никак я не привыкну, что жить во дворце, или даже в собственном особняке, мне в ближайшее время больше не светит. Хотя… Почему нет? Надо только понять, какие относительно честные способы отъема… эээ… заработка больших денег тут существуют.

В общем, после гастрономической оргии, мы со Святовым распрощались до завтра. Он пошел к себе на казенную квартиру, а я поплелся в «шикарные апартаменты на первой линии». Хотя, скорее покатился.

По дороге снова подхватил своего наблюдателя. Упырек был вынужден весь день провести на выходе с проспекта. В имперский квартал он почему-то не сунулся. Ну ничего, мы ночью еще встретимся!

По пути я специально прошел мимо ремонтирующегося дома, который приметил ранее, и реквизировал довольно большую бесхозную тележку на колесах. Бросил ее у нас во дворе, никто, надеюсь, до следующего дня не хватиться.

Дома я проверил, как там Кирилл. Он, после очередного раунда болтовни с Ивой, усердно делал показанные мной упражнения. Посмотрим, насколько хватит его энтузиазма.

Первую половину ночи я посвятил блужданию в недрах паутины. Еще один бонус высшего ограненного — абсолютная память и быстрое усвоение знаний. Я просто пролистывал нужные странички, а в голове постепенно формировалось понимание, куда я попал. И как попал! Закончил я на процедуре эмансипации, заодно посмотрел драгоценный кодекс, который просто распух от поправок, уточнений и всяких там специальных разделов. Мда. Нахреновертили…

В мое время ограненные составляли менее процента всего населения империи. И если у тебя меньше двенадцати граней, ты был не ограненный, а так, голубями нагажено. А если граней нет, то и вовсе ты просто мусор, которому позволяют жить, чтобы сделать комфортнее жизнь избранных Силой. Собственно, из-за это Черные бунты и случились. Как принято было считать.

Драгоценные кланы, после своеобразного подавления безобразий, то есть после прихода Хмари, радикально изменили это положение вещей. Не сразу, где-то за пару столетий, но все же. Теперь ограненным является каждый второй житель Ожерелья. Ну как, ограненным. Могущественных магов по прежнему около процента. И этот процент — верхушка Кланов. Остальные… ну такие вот, как мне уже попадались. Аура не развита, граней от трех до шести — десяти. По теперешней классификации — ученики на грани становления адептами.

Есть маги вроде Виталия Строгова, или вот Святова, — средняя прослойка. Мастера и старшие мастера. Их пятнадцать процентов от всех ограненных.

У ограненных, по сравнению с нулевками, расширенные права, согласно драгоценному кодексу.

То есть, наши власть имущие, не будь дураки, создали между собой и местным быдлом еще несколько привилегированных прослоек. Не глупо.

Гранят всю мелочь в заведениях типа ремесленных училищ. Дар оценивают в школах. Начальное образование почти всеобщее и бесплатное. В мое время восемь из десяти подданных не умели читать. А тут, на тебе. Почти всеобщее, поскольку все равно есть прослойка люмпенов, которые детей в школу не отдают, а припахивают их с малых лет к своим делишкам. Для талантливых простецов, благородных и аристо есть несколько учебных заведений в Столице — Павлограде. Понятно, что у кланов имеются и свои частные школы.

Результатом такого разумного в целом подхода стало бурное развитие технологий. Но тут есть одна закавыка. Без ограненных среднего звена все эти блага цивилизации работать не будут, а главное воспроизвести их без ограненных невозможно. В том числе оружие, которое, надо сказать, обладает разрушительной силой на уровне слабого, а то и среднего ограненного. Кто-то очень умный продумал и сбалансировал эту систему. Уважение клану Алмаза, что я могу сказать.

Общество теперь делилось на несколько слоев. Наверху по-прежнему находились старшие рода кланов-драгоценностей. Аристо. Высшая аристократия с максимальными правами. И одной обязанностью — возглавлять наступление против Хмари и защищать Ожерелье от ее порождений.

Далее была многочисленная прослойка благородных. Тоже сплошь ограненные рода и семьи. Они могли быть младшими клановыми или самостоятельными семьями, и занимались… да всем подряд. От сельского хозяйства до войны. Единственное чем им было заниматься запрещено — это торговлей.

Торгаши составляли следующую прослойку. Магнаты. Прав поменьше, труба пониже, дым пожиже. Но их тоже можно было отнести к привилегированному классу.

Еще ниже находились граждане. Это та самая куча низших ограненных, не получивших статус благородного. Смазка для шестерней всей этой великолепной государственной машины. Гражданство получалось с первой открытой гранью. Более того! Из гражданина можно было стать благородным, ситуация в старой империи немыслимая!

Еще ниже в общественной пирамиде находились подданные. Это бездарные-нулевки, люди которые не смогли проявить даже одну грань. В целом, подданные были заняты на грязных и подсобных работах, я так понял, их чуть ли не спонсировали. Чтобы были заняты и не думали про всякое там. Было их около половины населения.

Ну и еще ниже — маргиналы: сектанты, сумасшедшие, нищие, каторжники, измененные. Вот такая вот картинка сложилась, почти идиллическая.

Нашу старую, довольно запутанную систему ранжирования ограненных, кстати тоже переделали. Отсылки к драгоценным камням осталось только в перстнях благородных и аристо, да в семьях, чтущих старые традиции.

Теперь ограненным присваивали ранги с первого по девятый. Кандидат, Ученик, Адепт, Мастер, Старший мастер, Магистр, Старший магистр, Великий магистр, и наконец, Абсолют. Удобненько, что сказать.

Я сейчас, по силе ауры был близок к Великому магистру, а по граням даже до ученика еще не дотягивал. Но грани — дело наживное. Как и аура, собственно. Абсолютов, кстати, по имеющимся сведениям, в Ожерелье не было ни одного. Что там говорить, не всякий глава клана считался Великим магистром. Мне, чтобы получить право на эмансипацию, нужно было, в том числе, подтвердить ранг ученика. Ну это несложно, эт мы могем. Пару граней открою на недельке.

Теперь можно было и нашими виновноубиенными заняться. И остатки группы убивцев прибрать. А то чего они?

Заглянул к брату. Идиллическая картинка — сопит в две дырки, и, судя по всему, просыпаться не собирается. Умаялся за день, бедолага.

Жиртрестина свалила еще до моего прихода.

Сварив себе еще одну чашку крепкого кофе, занялся приятным делом — разбором трофеев с наших налетчиков.

Так что у нас тут… Кошельки — понятно. Какое-то количество налички и плоские скользкие карточки — это тут подтверждение прав на банковский счет. Еще деньги можно даже переводить через паутину или локу, со счета на счет. С идеей ненастоящих-виртуальных денег я пока еще не смирился.

Вот ведь гадство какое, близок локоть да не укусишь! Для меня эти карточки бесполезны, но в паутине я нашел упоминания, что их скупает местный криминалитет. Как-то значит можно изъять эти виртуальные средства. Налички не густо, в целом двести тринадцать алтын. На минуточку, в кафе за гору вкусняшек и озерцо кофе, я оставил три алтына и двадцать пять грошей. Ладно, это на карманные расходы.

Дурацкую «селедку» лжеполицая я оставил на трупе. Металл дерьмо, слишком длинная, в общем, так себе оружие.

Но у «серого» нашелся отличный нож. Прям сердце радуется. Лезвие почти в локоть длинной. Изготовлено из какого-то твердого сплава. Роговая рукоять, шершавая, с оголовьем в виде совиной головы. Односторонняя заточка, небольшой дол, в общем не нож, а мечта психопата. К нему прилагались тисненые кожаные ножны. Эту прелесть я сразу пристегнул к своему поясу.

Всякие мелочи, вроде зажигалок, портсигаров и колец я просто ссыпал в корзину для бумаг в кабинете. Дешевка. Два недорогих комма пока оставил, достав из них управляющий контур по инструкции в локе. Плюс револьвер полицая и гладкий, тяжелый, опасный даже на вид пистолет «серого». Это мне пока не надо, закинем в ящик стола. На будущее. Конверт, принесенный Святовым туда же, вместе с перстнем Строгова-старшего. Не убежит.

Ну что, я готов перерезать пару глоток!

Интерлюдия. Засада.

Лека тусовался во дворе дома объекта и с тоской посматривал на освещенные окна четвертого этажа. Мелким засранцам не спалось, а план был — проникнуть в квартиру, когда все лягут спать. Он сперва пару часов таскался за объектом по форту. Тот ходил не один, а с ограненным — серьезным дядькой из физиков. Такому лучше не глаза не попадаться.

Зато стало понятно, куда делись подельники. Скорее всего этот физик их и прикончил. Полдня Лека прождал на углу проспекта, боясь упустить пацана. Потом вот еще пол ночи дежурил под окнами. Ни крошки за весь день перехватить не удалось, и желудок болезненно сжимался, требуя внимания. Когда Лека уже готов был позвонить Хорсту и предложить вломиться так, свет на верхнем этаже наконец погас. Лека набрал сообщение «Щенки угомонились. Готовность 0» и попытался устроиться поудобнее на жесткой скамейке.

Вдруг дверь подъезда бесшумно отворилась. Лека скатился со скамейки в жидкие кусты, проклиная про себя нынешний заказ, сраных благородных с их разборками и сраных полуночников, которым не спится.

Из подъезда показался объект, тащивший за собой продолговатый мешок, около двух метров длиной. Взвалив мешок на тележку парень вернулся в подъезд, чтобы через минуту показаться со вторым мешком.

У Леки аж челюсть отвисла от такой наглости и прошаренности этого говнюка. В мешках явно были тела товарищей. А тележку мелкий утырок прикатил сюда с вечера, Лека еще удивлялся, на хрена она нужна. А вот нахрена. Ну, сука, и дела…

«Объект вышел из дома. Встречаемся на улице.», отстучал он Хорсту. Парень взялся за ручки тележки, и, с некоторой натугой покатил ее к ближайшим дворовым воротам. Интересно, а патрули этот гений как собрался обходить?

На улице к Леке присоединился Хорст, которого ошарашенный подельник ввел в курс дела. Они двинулись за парнем, ориентируясь по скрипу колес тележки. Навстречу им дважды попадались полицейские патрули, и если Хорст с Лекой легко избегали их внимания, то как умудрялся прятаться пацан со своим грузом, было решительно не понятно.

Покружив по изломанным улицам первой линии, объект наконец-то нырнул в ворота ремонтирующего многоэтажного дома. Того самого, кстати, от которого он тележку упер. Бандиты ускорились, и, заскочив во двор, увидели как парень вываливает тела из тележки на землю прямо посреди двора.

Парень, кажется Олег, повернулся к ним не выказывая ни малейшего удивления или испуга:

— Могли бы и помочь, черти. Все-таки ваши друзья покойные тут. Я к вам в похоронную команду не нанимался. Впрочем, сами к месту будущего упокоения ногами пришли, и на том спасибо!

Входные ворота внезапно начало затягивать густыми клубами тумана. Тени вокруг как будто взбесились. Казалось, что из темноты к бандитам тянутся корявые страшные руки. Лека не выдержав тоненько, по-девчачьи, взвизгнул и метнулся в туман, как он думал к воротам. Ну его нахрен, такие задания!

Последнее, что он видел перед тем как сгинуть в тумане, как Хорст, обнажив клинок, мягкой походкой движется в сторону Олега, а тот тоже извлекает с пояса нож с безумной улыбкой на лице. На хрен!

Внезапно перед ним возникла кирпичная стена, о которую он чувствительно приложился плечом. Коротко матюгнувшись, Лека бросился вдоль стены, но буквально через пару шагов уперся в запертые на цепь ворота. Он метнулся назад, в сторону вторых ворот, ни хрена не видя и постепенно переходя от паники к истерике.

Споткнулся о бадью с подсохшим цементом, навернулся со всего маху плашмя. Туман слегка рассеялся и будто даже подсветился. Лека увидел Хорста с перерезанным горлом, который ковылял в Лекину сторону глядя прямо перед собой неживыми глазами.

Лека еще раз взвизгнул, обмочился, рванул из положения лежа вперед, чтобы вновь впечататься в кирпичную стену. Уже слабо соображая на каком именно он свете, и что вокруг происходит, он немузыкально подвывая пополз вдоль стены, царапая руки и пузо о строительный хлам. О револьвере в поясной кобуре он даже не вспомнил.

Когда казалось, что прошла уже вечность, ему на спину кто-то наступил, прервав все поползновения. И образ сотканный из тумана и теней хрипло произнес:

— Куда же ты собрался? А поговорить?

Глава 7

Ништяки и хулиганы

Я потянулся в кресле и скривился от пробившей бок боли. Вот ведь. Хорст оказался хорош. А я чересчур расслабился. Неприятных ощущений добавляла довольно глубокая царапина, идущая через все ребра. И еще пара-тройка сантиметров, и мне пришлось бы отращивать себе новую печень. А я не умею!

Бросаться в лобовую атаку на физика, с моей стороны было не слишком разумно. В конце концов, я убийца, а не дуэлянт. Да и тело Олега еще не готово к подобным эскападам. Но я просто не смог сдержаться. Когда я увидел движущегося на меня хищника, меня накрыло адреналином и каким-то щенячьи восторгом. Посмотрим, кто тут добыча! Куда делся хваленый контроль ограненного над телом и эмоциями? Я просто не хотел останавливаться. Я желал этой схватки. Это был настоящий, учитывая мое состояние, риск, настоящий честный бой. И мне, зерг побери, это нравилось!

Конечно я порядком истощил свою ауру на все эти видения-фокусы с туманом и ходячими трупами. Ведь делать подобное только за ее счет, без граней, весьма затратно. Но аура восстановится за неделю или две. Мне нужно было проверить, чего я стою сейчас. Результат неоднозначный. Но именно так можно проверить свои настоящие способности.

Я разложил перед собой добычу, взятую со второй пары наемников. Так деньги. Еще пять тысяч двести тридцать алтын на карманные расходы. Это с учетом денег, которые я взял на их конспиративной квартире, адрес которой мне так любезно сообщил второй слизняк.

Нож Хорста, слегка изогнутый клинок, длинной до середины бедра я тоже оставил себе в качестве оружия левой руки. Я здесь всего второй день, а уже обзавелся недурным оружием. Не знаю, насколько хороши эти клинки по нынешним меркам, но в качестве рабочего инструмента их бы не постеснялись ограненные и в мои времена.

Далее, стрелялку второго наемника я оставил на месте, не хочу заводить дурную привычку коллекционировать дрянные револьверы. А вот ствол Хорста с квартиры я забрал. Как сообщила мне лока это крупнокалиберный пистолет марки Бизон. На ствольной коробке, над щечками рукоятки изображен могучий рогатый силуэт. Магазин на десять патронов. И круглая толстостенная трубка в отдельной коробочке, по сведениям локи — глушитель звука.

Сперва я думал отказаться от использования местных стрелялок. Очень уж они шумят и дымят. Однако, оказывается, так себя ведут только дешевые гражданские модели. А вот эта пушка — профессиональное второе оружие сотрудников спецподразделений. Надо бы освоить его, может оказаться полезным. Я уже забронировал себе в ближайшем тире патроны и время для тренировки. И тренера, конечно. Все таки восхитительное изобретение эта их паутина и коммы. Только ради того, чтобы их увидеть стоило пробыть в небытии четыреста лет.

И последнее. Я выложил на стол простенький с виду комм, который реквизировал из квартиры наемников. Простенький только с виду. По словам второго слабака эта трубка была с особенным доступом, который стоил дозергилион денег, да еще и не любому смертному был по статусу. А это значит, что список тех, кому доступно — ограничен.

Задумчиво разглядывая аппарат я крутанул его по часовой стрелке, и оставил вращаться. Аппарат немедленно зазвонил, как будто я запустил некий ритуал призыва. Я ухмыльнулся, пальцем оставил вращение трубки и нажал на кнопку приема.

— Вы опять пропустили время контрольного созвона, — сухой почти безразличный голос с небольшими нотками недовольства. — Какие оправдания будут на этот раз?

— Никаких оправданий, — я не размыкая губ я создал мерзкий свистящий голос, похожий на шепот ветра или шипение змеи.

— Кто ты? Где Хорст?

— Хорст мертв, детка, Хорст мертв, — не отказал я себе в удовольствии процитировать какое-то бульварное чтиво моего времени. — Они все мертвы.

— Ясно. Ясно. А ты кто такой? Как у тебя оказался этот комм спрашивать не буду.

— Я Арлекин. Хочу чтобы ты знал. Я найду тебя. Через эту трубку. Или ты пришлешь за парнями более серьезных наемников, и я распотрошу их. Я найду тебя, и однажды ты услышишь мой голос за своей спиной. До встречи, добыча! — И я нажал на значок отбоя.

Пафос — наше все. Как и последнее слово. Я открыл заднюю крышку комма и вытащил управляющую схему. Пафос пафосом, но эту гниду надо найти и придавить, не будь я Арлекин. Поставим галочку в ежедневник.

Прогремел дверной звонок. А вот и Святов. Стараясь не морщится от простреливающей левый бок боли, я отправился открывать.

Святов был не обычный ограненный. Он был, так сказать, нестандартный физик. Вообще лучшие физики в империи — были одаренные рубином. Магия крови — не самое точное, но вполне адекватное современное название их направления. Они усиливают не ауру, а тело, отращивают себе дополнительные органы, прекрасно контролируют свою физиологию, умеют уплотнять ауру, до состояния непробиваемого щита. В общем непревзойденные и непобедимые в прямой схватке бойцы.

Судя по роликам из паутины, их даже пули из местных стрелялок не всегда берут. Они основа любых гвардейских подразделений. Самые умелые могут в пределах двух-трех метров от себя управлять физиологией и внутренними органами окружающих. Например, отключить возможность твоей крови переносить кислород. Я реально сильно рисковал, влезая с таким бойцом в честную драку. К счастью, он был все же не настолько хорош. И честная драка с ограненными магией крови вовсе не обязательна.

Дети же изумруда чаще всего становятся целителями. Их дар направлен вовне, на других людей. Более того, они с самого начала тренируют и расширяют дистанционную ауру, чтобы применять свои способности на расстоянии или массово. Но кто сказал, что лекарь не может управлять и собственным телом? Другие грани, но результат похожий. Этот вариант развития дает отличную скорость и реакцию, высокую выживаемость, сумасшедшую регенерацию. Плюс возможность исцелять союзников. После воинов рубина целители самые опасные физики.

Вот таким вот специфическим «лекарем» и был Святов, занимавший, на минуточку, должность командира отряда чистильщиков форта. Полевого командира, ага. И конечно он, скотина такая, своим профессиональным взглядом сразу выцепил что со мной что-то не так.

— Хреново выглядишь, Олег. Дай взглянуть, — начал он с порога, и попытался охватить меня аурой. Нет, ну что за хамство? Святов конечно мужик хороший, но спрашивать разрешения надо. Эх, плохо быть молодым! Всем насрать на твое мнение.

— Готовился к подаче заявления на эмансипацию, — я отшатнулся от его диагностических чар и сделал пару шагов назад.

— Что ты мне, Олежа, свистишь? — он вошел прикрывая за собой дверь, но щупальцы ауры втянул. Так то! — левая сторона скована, рука прижата к боку, в пальцах легкий тремор. Ну так, мне продолжать, или покажешь рану?

Я вздохнул. Глаза закатывать не стал — невежливо.

— Эр Святов. Я очень вам благодарен за вашу помощь, но если вы продолжите обращаться со мной как с дурачком, не имеющим права на свои секреты и мнение, я попрошу вас уйти.

— Эй, — он выставил вперед руки раскрытыми ладонями. — Ну так. Ишь, какой вспыльчивый. У меня этот как его… профессиональный перекос. Не замечал за тобой Олег такой заносчивости. На тайны твои я не посягаю, но рану покажи.

— Дело не в заносчивости. Перед проведением диагностики принято спрашивать разрешения. Для меня сейчас любое вторжение в ауру может иметь плохие последствия! Я работаю над первой гранью. — Выкрутился, ага.

— Прости, не знал. Но все же…

— Давайте договоримся так. Я вам покажу рану, а вы не будете спрашивать, как я ее получил. Я все равно скажу, что на гвоздь напоролся.

— Ну так. Договорились.

Мы прошли в кабинет и я стянул рубашку. Святов нахмурился и профессионально, без ауры пропальпировал края раны.

— Чисто, — сказал он. — Ну так. Видать гвоздь не сильно ржавый был. Ты уверен что тебе не нужен плотник?

— Я уверен, что проблемы семьи должен решать сам. И этот гвоздь, — я кивнул на рану, — уже забит.

— Исцеление-то примешь?

— Если вас не затруднит, дядя Гриша, приму, с благодарностью, — этим ответом я дал ему понять, что инцидент исчерпан.

Святов сосредоточился, наложил руки на рану, с двух сторон от разреза. И почти мгновенно зарастил повреждения вплоть до кожных покровов. Даже следа на коже не осталось. Я невольно присвистнул, это уровень виртуоза. Потрачена всего одна грань и он даже не вспотел. Повезло его подчиненным.

— Если ты вдруг поймешь, что не вывозишь. Ну так. Не вывозишь САМ, — он выделил тоном последнее слово. — Я всегда готов помочь. Запомни, Олег.

— Я услышал твои слова и принял их в сердце.

С чего вдруг я вспомнил эту старинную формулу. Зерг, палюсь! Святов метнул в меня удивленный взгляд, но, к его чести, не стал никак комментировать мою выспренную фразу.

— Ну что, — преувеличенно жизнерадостным голосом, чтобы сбить напряжение, пропел я. — Идем подавать заявление? Кстати у меня тут остался отцовский доступ в паутину. Так что я на всякий случай заполнил все формы на странице министерства по делам ограненных. А то мало ли тут, бумажки потеряют…

— Ну так. Разумно. Ладно идем, боец, — ну вот без меня меня женили. Я теперь понимаешь боец. Какой только армии?

В этот раз хождение по инстанциям заняло всего два часа. Я подал заявление на эмансипацию, приложив к нему копии всех необходимых документов. Очередная безликая тетенька, в очередном безликом кабинете, буркнула: «Вам сообщат о результатах рассмотрения в течении десяти дней. Проходите не задерживайте очередь».

Последняя фраза подействовала как локальный телепорт, мы мигом очутились за дверью кабинета, не успев моргнуть. Вроде тетка не ограненная, подумал я, обводя взглядом три пыльных продавленных стула, расставленных у стены в коридоре. Пресловутая «очередь» отсутствовала. Здесь вообще никого не было. Вот она, сила настоящей офисной магии! Как говориться, спасибо, что ничего не отобрали.

Мы покинули эту обитель бюрократии, и на выходе я распрощался с моим сопровождающим. Теперь меня ждал гимнастический зал!

Почему гимнастический, спросите вы, а не, например, качалка? Потому что мне так привычнее. Мне не нужен тренер, все необходимые комплексы упражнений развития тела были давно уже придуманы моим родом. И наш стиль развития подразумевал упор на гибкость суставов, развитие чуства равновесия, ловкости и вестибулярного аппарата. Тупо накачивать мышцу ограненным нет смысла, магия усилит мышцы, если регулярно заниматься, лучше любой штанги.

А вот умение двигаться по любым поверхностям и мгновенно ориентироваться во время движения, с помощью одной лишь магии не прокачаешь. Нужна основа. Так что с сегодняшнего дня я начинаю регулярные тренировки в зале. А через недельку, когда устаканится ситуация с завещанием и станет ясно по срокам эмансипации, приобщу к занятиям Кирилла. Нечего ему дома киснуть, и в локе свои «мультики» смотреть.

В зале я, отказавшись от услуг тренера, начал с разминки. Мда, тело конечно не очень тренированное. Нет, совсем дохляком Олег не был, но и регулярно не занимался. Ничего, это поправимо. От разминки я перешел к растяжке, а потом нагрузил мышцы в силовых упражнениях на брусьях и турнике. Я занимался в местном спорткомплексе, не единственном, но самым дешевым в Форте. Приятным открытием стало то, что тут же был и бассейн. Так что я с наслаждением поплавал после тренировки, и приняв душ, засобирался в тир. Который тоже был неподалеку. Мышцы ныли, связки напоминали о себе, а я… я был абсолютно счастлив! Всё это напоминает мне, что я живой!

В тире суровый инструктор объяснил мне как обращаться с пистолетом, показал основные стойки, и выдал дежурную пушку и десять патронов. Я отстрелял их, внимательно слушая что говорит мне этот немолодой ограненный, и пытаясь впитывать его науку.

У меня отличный глазомер, но в любом деле важен навык. И десять патронов для наработки навыка было явно недостаточно! Так что я провел в тире еще два часа, выбрав наверное весь их запас боеприпасов к пистолету.

Немного пострелял из винтовки, ружья и карабина, но пистолеты мне понравились больше всего! Правда мне глянулась еще одна штучка, винтовка с оптическим прицелом, которую тренер называл «болтовкой». Изящная смертоносная игрушка, наверняка есть и более мощные варианты, чем эта. И глушитель на нее тоже можно ставить.

Но! Во-первых, несовершеннолетнему такую не продадут. Во-вторых, большая дистанция это раньше было не мое. Я всегда предпочитал более близкий, можно сказать интимный контакт с жертвой. Однако новый мир — новые возможности. Не буду себя искусственно ограничивать. Решено — дальше стреляю из пистолетов и снайперки, на это делаю основной упор. Уходил из тира я довольный, как зерг сожравший деревню простецов.

В тире я оставил почти пятьдесят алтын, невероятно большую сумму, и охреневшего тренера, который все бормотал что никогда не видел такой скорости усвоения навыков стрельбы. Так ведь ты, дядя, никогда и высших ограненных не видел, откуда они в этой унылой провинции?

После тира и спортзала зверски захотелось есть, и я завалился в ближайшую кафешку, так тут называли местные трактиры. Попросив двойную порцию пельменей, миску сметаны, салат: «Тазик пожалуйста», и запив все литром тягучего как мазут и пахнущего горелой резиной кофе, я, все в том же отличном настроении отправился домой.

По дороге домой меня попытались ограбить. Ну, наверное. Этот спорткомплекс находится не в самой благополучной части Форта, и был популярен у местных простецов и нулевок. Видимо тупой прокачкой мышечной массы они пытались компенсировать отсутствие у себя дара. Хоть какая-то сила, типа. Не знаю. В общем райончик был не мой. Ни я, ни Олег тут никого не знали, и меня тоже пока не знали. Поэтому, видимо, местным гениям преступного бизнеса пришла в голову пагубная идея обчистить карманы мимокрокодившего прилично одетого пацанчика.

Ко мне подлетела довольно симпатичная девушка. Легкий беспорядок в одежде, и сбившееся дыхание, видимо должны были сказать мне что дама в беде.

— Пожалуйста, помогите мне, там сестренке моей плохо стало, она упала и кажется не дышит.

На голубом бесстыдном глазу показалась прозрачная лживая слеза. Поскольку от меня ожидали, что я, расправив щуплые плечи, немедленно забегу в ближайший темный переулок, чтобы порешать проблемы не дышащей сестры, я решил не сильно ломать сценарий, но все же спросил:

— Может вызвать скорую, — и даже достал свой комм. По меркам благородных это была дешевая модель, но в этих трущобах, наверное покатит за топовую трубку.

Глаза приманки жадно блеснули, сориентировалась она быстро:

— Скорая сюда когда еще доберется, может вы сможете помочь быстрее?

Какая тупая разводка! Что там может сделать семнадцатилетний долбоклюй с потерявшим сознание человеком, кроме как вызвать целителя? С другой стороны, семнадцатилетний долбоклюй скорее всего должен преисполниться и воспарить! И немедленно проследовать, куда ведут.

Думаю, раньше у них схема сбоев не давала, и я решил покориться судьбе. Она даже прижалась ко мне грудью, и провела ладонью по щеке, одновременно ловко прощупав карман брюк. И нащупала там вовсе не бумажник. Ну я же не железный, и тело молодое. Вот и нащупывается разное! Ладно пора идти в хитроумно расставленную ловушку. Выпущу пар на ее приятелях, которые сопят за углом, как стадо зергов на водопое.

Завернув за угол я увидел трех перекачанных горилоидов с низкими лбами и отсутствием всякой мысли в глубоко посаженных мутных глазах. Все трое были примерно одного возраста, лет наверное восемнадцать — девятнадцать. Одеты были как под копирку — широкие штаны на подтяжках, рубахи из грубой ткани, ботинки из местной псевдокожи. На двоих были кепки, третий щеголял банданой с изображением оскаленной кабаньей морды.

— Привет, девчонки! — Радостно заорал я. — Кто из вас невиннопострадавшая сестра моей прекрасной спутницы? Сейчас я буду ее спасать!

Гориллоиды опешили. Очевидно, перед избиением и ограблением предполагался некий ритуал. И я своим некузявым поведением его решительно поломал. И этих бугаев тоже кажется слегка поломал. Все трое молчали, и я почти видел как под толстым слоем лобной кости начался некий непривычный для гопарей процесс. Возможно они впервые обнаружили у себя мозг. Скучные они. Меня никогда раньше не грабили, и первый раз выходил не очень впечатляющим.

ОБИТАТЕЛИ КАЧАЛКИ

— Так я не понял? Грабить меня будем? Угрожать, там, всячески ноги поломать и все такое? Что за нерешительность? Разве так должны вести себя лихие парни из района Качалки? Больше жизни господа!

— Не понял, этот прыщ нас что, бабами назвал? — вдруг ожил парень в бандане. — Ты чо, ты… — упс видимо закончился словарный запас.

— Да ну его! — ой, оно тоже умеет говорить! Самый звероподный из троих громила вытер нос от локтя. — Он шизнутый какой-то. Че он дерзкий такой, небось ограненный?

— Господа, я готов отмудохать вас безо всякого применения магии! Только сегодня и только сейчас, уникальное предложение, которое больше не повториться!

— Да иди ты нахер, — высказался третий участник организованной группы, и сам направился куда-то в туман. Да что такое то! Может я переборщил с весельем в голосе? Или наоборот, был недостаточно дружелюбен?

Тип в бандане все еще нерешительно перетаптывался с одной слоноподобной ноги на другую и злобно сопел. Я как можно шире ему улыбнулся и поманил рукой. Видимо это что-то переключило в крохотном разуме моего визави, и он с нечленораздельным ревом:

— Убью, нахрен, порву суку, ездец тебе! — ломанулся вперед.

Ну что сказать. Это было слишком легко. Уход от широкого замаха, двоечка в печень, и добивающий в шею. Шкаф рухнул с грохотом поднимая уличную пыль. Честно наработанные в качалке мышцы гуманоиду не помогли. Передо мной маячил второй здоровяк, который пока что открывал рот. То ли сказать что-то хотел, то ли у него челюсть отвисла.

Я не стал ждать и атаковал как раз эту самую челюсть. А вот головы у местных ребят крепкие. Не, в челюсти что-то щелкнуло, в моей руке кстати тоже. Горрилоид взревел и попытался схватить меня за одежду. Я легко ушел в сторону. Несколько секунд он пытался достать меня широкими ударами от плеча, а я уворачивался, проверяя свое новое тело на прочность, но потом мне надоело и я его тоже вырубил. Даже не сломал ничего! Пусть ценят мое доброе отношение.

Слегка потряхивая онемевшей после подачи в челюсть этого питекантропа рукой, я отправился дальше. Девицы, как и третьего участника группы встречающих, уже и след простыл. Такое себе приключение. Я ожидал большего. Но размялся в реальной драке, проверил пределы возможностей. Отлично на самом деле просто! Противники конечно подкачали, но тут ведь как. Других гопников в этот район видимо не завезли.

Подходя к дому, я заметил стоящую возле него полицейскую машину. Пришлось резко ускориться, что-то у меня какое-то нехорошее предчувствие.

Глава 8

Допрос

Я взлетел по парадной лестнице аки сокол. В коридоре скинул эти ихние «кроссовки». Удобная, кстати обувка. И прошлепал в носках на кухню, откуда доносился какой-то разговор.

Половину кухни занимала наша кухарка Ева. И в данный момент она наливала чай одному любопытному персонажу.

Одет он был по-простому, в мятом коричневом костюме, с которым контрастировала чистая выстиранная белая рубашка, и совершенно не подходящий ни к тому и ни к другому галстук ядовито-синего цвета. Штаны от другого костюма. Это был человек лет тридцати пяти, росту пониже среднего, полный и даже с брюшком, выбритый, с плотно выстриженными волосами на большой круглой голове, как-то особенно выпукло закругленной на затылке. Пухлое, круглое и немного курносое лицо его было цвета больного, темно-желтого, но довольно бодрое и даже насмешливое. Оно было бы даже и добродушное, если бы не мешало выражение глаз, с каким-то жидким водянистым блеском, прикрытых почти белыми, моргающими, точно подмигивая кому, ресницами. Взгляд этих глаз как-то странно не гармонировал со всей фигурой, имеющею в себе даже что-то бабье, и придавал ей нечто гораздо более серьезное, чем с первого взгляда можно было от нее ожидать.

Толстячок подскочил при моем появлении, и сунул в моем направлении мягкую слегка влажную ладонь, со словами:

— Порфирий Петров. Следственный пристав управления полиции форту Алый рассвет. Вот документики, ознакомьтесь, — он ловко поднес мне под нос пластиковую карту с рельефными печатями и своей фотографией. — А вы, так полагаю, Олег Виталич? Строгов? Жду вас уже с час, ужасно рад познакомиться! Ужасно рад. Он потер свои мягкие ладошки и перекатился по кухне, как шарик ртути, неведомо как избежав столкновения с планетарной массой по имени Ева.

Полицейский пристав «Вы и убили-с» ПОРФИРИЙ

— Вам, голубушка, домой уже пора, — обратился он к нашему кухонному монолиту. — Да, да. Дальше я сам тут.

— Чем обязан? — спросил я, кося глазами на удаляющуюся тушу фра Браун.

Следственный пристав совсем по-птичьи склонил голову набок, глядя на меня своими водянистыми глазами, и только после того, как из прихожей послышался хлопок двери продолжил.

— Да образовалось тут у меня к вам два дельца, господин Строгов. Одно в связи с ведомым мной расследованием, а второе деликатное, я там и не знаю как поступить-то сразу. Ну ничего, даст Сила, разберемся мы. С вашим батюшкой я был знаком, шапочно, правда, но уважал его безмерно, уж поверьте.

Меня уже начал раздражать этот несмешной красноречивый клоун. А в голове у меня уже орала сирена, опасность! Во-первых этот потертый и нелепо выглядящий тип был менталистом.

Во-вторых что от меня могло понадобиться местному следователю? Проще говоря, где же я спалился? Плюс это странное обращение по отчеству. Насколько я знал такая форма считалась устаревшей, и почти не применялась. Намек? Или он просто чудик?

— Хочу чтобы вы, Олег Витальевич, взглянули кое на что. Вот полюбуйтесь на этих типусов, — с этими словами он достал из внутреннего кармана здоровенный комм, кажется тут это зовется планшет. Быстро разблокировав его он несколькими щелчками открыл изображения и развернул планшет на кухонном столе в мою сторону.

— Вот, извольте, — он быстро перелистнул несколько снимков, одновременно рассеивая вокруг свою ауру. Сканирует эмоции!

На снимках имелись мертвые люди. Четверо, снятые с разных ракурсов. Ну да. Те самые наемники-налетчики.

— Не видел их раньше, — я с наигранным интересом глядел на снимки. Нет совсем врать все же не стоит. Он не просто так сюда пришел. — А Кирилла вы спрашивали?

— Спрошу, непременно спрошу. Но вы уверены, — он перелистнул очередное фото и мне пришлось с негодованием отшатнуться. На фотке было в весьма неаппетином ракурсе снято выпотрошенное тело Хорста.

— Фу, гадость какая, — я демонстративно сглотнул. — Зачем вы мне это показываете?

— А в ментальном-то плане у вас тишь да гладь, Олег Витальевич. Знакомая картинка? Или часто таким любуетесь?

— Мой отец был менталистом. Меня так просто вашими фокусами не пронять! — съел, шарик сырный? — Что это вообще? Какой-то что ли маньяк завелся, или что? И при чем здесь наша семья?

— Нет-нет. Не маньяк. А весьма предусмотрительный человечек. Весьма предусмотрительный. Убиенный, видите ли, был адептом крови. Ну и таковая хирургическая операция лишила его малейших шансов на регенерацию. Вот, изволите ли видеть четыре трупа. Не так далеко от вашего дома нашли.

— И что? Вы, господин Петров, по поводу каждого трупа, который тут в радиусе километра найдут, будете к нам приходить?

— Нет. Нет! — он вскинул ладошки, будто в попытке защититься. — Сила с вами, Олег Витальевич. Просто вот этот вот, — он перелистнул фото на планшете, — был опознан как человек, что метнул снаряд, причинивший столько горя вашей семье. А вот этих двоих, — он указал на фото серого и синего, — видели крутящимися у вашего дома, и вроде даже заходящими в подъезд. Я скорее вас информирую, как сторону прискорбно пострадавшую, о ходе следствия. Ну и интересуюсь, вдруг поможете мне чем? По должности мне так полагается. По должности! — снова этот пронзительный, словно бросок кинжала взгляд из-под белесых ресниц.

Ни чего себе они тут работают! Нет, случай не рядовой, конечно, но этот Порфирий всего-то местный стражник. Насколько я понимаю, в небольшом чине. А значит должен быть ленивым и безответственным. А он, зерг, какой-то деятельный и проницательный!

— Эти людишки в нашей картотеке есть, да. Послали запрос, и представляете выяснили. Какие-то мелкие наемники, для неблаговидных дел их привлекали всякие мутные личности. Ни разу на горячем не поймали их, но присматривали. А тут такой конфуз. Прибыли тайными тропами к нам, незнамо где обретались, папеньку с маменькой ваших убили, и сами, изволите видеть, откинулись. Причем странно так, двое-то от сердечного приступа скончались. Так что и виновных вроде нету. Еще один — сами изволите видеть в каком состоянии. И последнему просто шею свернули, как куренку. Но двоих, тех которые с приступом, на тележке привезли с места преступления. А где то место, ясности нету. Непонятно зачем бы такие сложности. С меня, видите ли, спросят. Мол, как и что, а я в недоумении. Не разрешите мои вопросики любезный? Хоть часть?

— Ничем не могу вам помочь. Не скрою, я рад, что эти люди мертвы, если они причастны к покушению… к смерти родителей. Не думаете же вы, что им свернули головы и нанесли все эти повреждения я или Кирилл? Это просто смешно!

— Слышал я, эр Святов взял над вами покровительство? — резко поменял он тему разговора.

— Это-то тут при чем? Эр Святов друг отца. И, да, он помогает нам с документами и ходатайствами. Не вижу в этом ничего плохого! Или помогать попавшим в беду детям друзей преступление?!!

Ну, я должен вести себя как оскорбленная девственница. Моему Олегу все же семнадцать лет всего.

— Ни в коей мере не смел даже намека кинуть. Был не так вами понят. Приношу извинения, господин Строгов, это недоразумение.

Все ты хотел, скотина. Небось думаешь, что Святов всех прикончил. Ну давай копай сюда, тут глухо.

— Я бы попросил вас обойтись без таких намеков. И если можно, оставьте в покое Кирилла. Ему очень нелегко пришлось, вряд ли он чем то сможет вам помочь.

— Я бы и рад! Рад бы вам угодить. Но вот, изволите видеть второе дельце. Заявление поступило от гражданина Константина Игоревича Здорова о краже комма. Подозревает, неудобно даже как то, брата вашего и его подружку, из подданных, Иву Наместьину. Знаете такую?

— Знаю. Секундочку, господин Петров.

Я встал и пошел в комнату Кирилла. Обнаружил его греющим уши за дверью кабинета — самого ближнего к кухне помещения.

— Комм отправил?

— Да, еще тогда. И квитанция есть.

— Отлично! Неси квитанцию и запись скинь на диск. И ответь на его вопросы, как нашел, где и что, и когда.

Вернувшись на кухню обнаружил пристава допивающим остывший чай.

— Сейчас придет брат, по поводу комма. Я в курсе истории, но пусть он сам расскажет.

На кухню явился Кирилл с квитанцией. В ней, помимо адреса получателя, была указана модель с серийным номером устройства.

— Не сочтите за грубость, молодые люди, но факт добровольного возврата имущества не отменяет факта его незаконного получения, сиречь кражи. Что-то по этому поводу можете мне пояснить?

Я, с усмешкой, протянул ему кристалл с записью.

— Вот здесь зафиксированы как событие утраты комма, так и его нахождение моим братом и госпожой Наместьиной.

Порфирий подключил диск к своему планшету и полностью просмотрел видеозапись.

— Ну что ж, — он оторвался от экрана, и лицо его, во время просмотра принявшее выражение сосредоточенное и волевое, вновь расплылось как квашня. — Замечательное запись. Прелестно. Это все объясняет. Могу теперь со спокойной совестью отказное нацарапать по этой жалобе. Ты иди, братец, — обратился он к Кириллу, — мне тут парой слов с Олегом Витальевичем еще надо перекинуться.

После того, как Кирилл вышел, этот колобок подкатился к кухонному окну и отодвинув шторку выглянул на улицу. Все так же стоя полубоком ко мне, произнес:

— Вон там вы, Олег Витальевич, оставили накануне тележку. Ту самую на которой потом транспортировались тела ваших кровников. И это наводит меня на мысль что вы, господин Строгов в сговоре с убийцей. Или знаете, кто он такой. Как вам моя мысль? Интересна?

Тут у меня чуть не лопнуло терпение. А может и что-то другое. Как он умудрился за такое время столько раскопать? Он менталист конечно, но не легендарный волшебник же! Ладно, спокойно, Арлекин. Ничего у него на самом деле нет.

— Что же таинственные свидетели пересчитали спицы в оси тележки? Сделали замеры? Или даже фото? Что заставляет вас, господин Петров, считать что тележка та самая?

— Тут вы правы, Олег. Правы вы. Тележка может быть просто похожей. Или вовсе другой. Но я не услышал от вас пока что внятного объяснения. А это печально.

— Мне нужно было довезти до дома кое-какие вещи. Я взял тележку возле стройки, намереваясь вернуть ее обратно. Но утром я ее во дворе не нашел. Вот такое мое объяснение. Официальное. Можете привлечь меня за похищение тележки.

— А ведь вы, господин Строгов, подали заявление на эмансипацию. Наше управление готовит для комиссии справку о кандидате. Ну там, не судился, не привлекался. Подписывает ее конечно полицмейстер, а готовлю я. И что я там напишу? Что вы не пожелали сотрудничать со следствием? Это будет очень прискорбно! — он развел свои коротенькие руки, как бы пытаясь показать какого размера прискорбность ожидается в таком случае. Получилось не очень внушительно.

— Я думаю, мне придется обратиться к эру Святову. И объяснить ему что некий полицейский пристав пытался надавить на меня, чтобы вынудить к даче ложных показаний против него. Что поделать интриги императорских ведомств. Пусть ведомства разбираются, ведь так? — в глазах Порфирия вновь проснулась оружейная сталь, но мелькнула там лишь на мгновение.

— Ну что вы, Олег Витальевич, — ага, я снова «Витальевич», значит! — Зачем беспокоить такого уважаемого человека как эр Святов по пустяковому поводу. — Опа! Ему надо на железной дороге работать, а не в полиции. Стрелочником. — Честно говоря, и людишки погибшие дрянь были, и дельце не сильно интересное. Так что думаю, у нашего управления к вам вопросов больше нет. Пока что. Но я буду внимательно следить за вашей карьерой. Есть мнение, что дорожка на которую вы, молодой человек, ступили кривая и приведет вас в яму, наполненную грязью. Вы уж постарайтесь впредь решать проблемы законными методами, — он протянул мне визитку. — В любое время дня и ночи можете побеспокоить меня. Это личный номер не служебный. Искренне желаю вам всего хорошего. А сейчас, разрешите откланяться.

Когда этот чересчур пронырливый сыщик наконец выкатился из нашего жилища, я вытер со лба метафорический пот. Первой мыслью было догнать его под «покровом теней», и перерезать горло.

Не, ну а че он? Раньше я бы устранил такого шустрика, не задумываясь. Но в моем «раньше» было слишком много такого, что меня не устраивало. И теперь, в свою новую жизнь, я не хотел тащить всю эту грязь. Нет смысла проходить заново тот же путь. Меня к нему теперь ничего не вынуждает! Какой смысл в возрождении практически с нуля, обретении свободы, чтобы что? Снова делать то же, что и в прошлом? Начать новый забег по старой колее? К зергу! Сметливый полицейский? У него, слава Силе, ничего нет. Догадки и косвенные факты. Если он не будет мне гадить, я его не трону.

Но вообще чувство беспомощности перед Системой было мне в новинку. Что толку в личной власти и могуществе, не подтвержденных статусом? В прошлом я был на вершине этой пирамиды. Да и вообще вне Системы, по сути. А теперь мне приходится шифроваться от мелкого полицейского чиновника, вместо того чтобы просто послать его к зергу, или пробить череп топором, например.

В любом случае мне нужно вновь встать вне системы. То есть приобрести, помимо магии достаточно связей и влияний, чтобы забивать на такие условности, как уголовный раздел Драгоценного Кодекса. Ладно, не все сразу.

Нет, ну Принц-то какая скотина! Понятно что он заявление подал до того, как ему посылка пришла. Но какова тварь! Вот это так оставлять нельзя. Его непременно надо наказать! Да и стрелки надо с мелкого на меня переводить. Раз конфликт неизбежен, пусть враг сосредоточится на мне. Но сперва надо бы подготовиться.

Интерлюдия. Павлоград, особняк одного из кланов.

В роскошно обставленной комнате сидели двое. Одни из них дорого-богато одетый господин средних лет, второй явно в этой обстановке не уместный — мужчина в полувоенного покроя костюме с приметным шрамом через левую половину лица.

— Вас рекомендовали мне, — в голосе господина Арлекин без труда узнал бы своего телефонного собеседника, — как профессионала, способного решать сложные задачи. И делать это… деликатно.

— Мы можем действовать деликатно. Можем грубо. Все зависит от целей заказчика. Одно могу сказать точно, эр Роман. Котов в мешке мы не покупаем.

— Ясно. Ясно. Постараюсь обрисовать вашу задачу достаточно полно. Ваши предшественники не справились. Но они не имели вашей репутации. И понятия не имели о том, что объекты находятся под прикрытием. Вот весь текущий расклад по ситуации, ознакомьтесь.

Холеные пальцы, унизанные перстнями, толкнули по направлению к собеседнику довольно солидную папку с документами.

— Потом можете задать вопросы. Единственное — времени совсем мало. Скорее всего, вы не успеете вступить в дело до оглашения завещания. Основная задача, ничего из документов не должно всплыть. Попасть к полицейским, или другим имперским службам. Я готов заплатить вам тройной тариф в случае, если документы вы передадите мне. Ну и мне нужна голова Арлекина или как там зовут этого слизняка, посмевшего мне угрожать. Пройдет по отдельной ставке.

— Мы готовы приступить, эр Роман, — пролистав папку, собеседник модника шумно ее захлопнул. — Как только вы внесете предоплату. С нюансами я могу ознакомиться в пути.

— Ясно. Ясно. Отлично! Перевод будет в течении часа.

В то же время. Апартаменты доходного дома Парголовых

Я снова решил не тратить ночь на такую нелепость как сон и решил провести ее на просторах паутины. Однако тут меня ждал облом. Доступ Строгова-старшего отрубили. Мне осталась для исследований только лока.

Если, конечно, я не захочу продать запасное ребро жесткости от дирижабля, и оплатить привилегированный аккаунт. В досаде, я начал копаться в ящиках стола и сразу же наткнулся на, по прежнему, запечатанный конверт и перстень Строгова. Надо наконец посмотреть, что там приготовил папочка Олега. Может миллион алтын на тайном счете! Я прижал перстень к сургучной печати, и от нее по конверту пронесся ветерок силы. Вскрыв клапан, я заглянул внутрь.

Глава 9

Завещание и благорастворение

Средства на обезличенном счете имелись. Двенадцать тысяч алтын, не медный грош, хоть и не мильон! В конверте была карточка от того самого счета с паролем к ней, копия завещания, и письмо — инструкция что делать в случае досрочной кончины главы семьи. Также договор аренды апартаментов, договор с банком на аренду сейфовой ячейки и прочая бумажная мелочевка, например расписки за арендную плату от мадам Парголовой — содержательницы нашего «дома на первой линии». Предусмотрительный был человек Виталий Строгов.

По завещанию все имущество отходило под управление супруги, до моего полного совершеннолетия, а это на минуточку — двадцать один год! В случае чего, тыр-пыр восемь дыр, душеприказчиком назначался эр Святов. Имущества было небольшое поместье в Орлове — клановом городе Изумруда. Несколько доходных паев в каких-то предприятиях в основном клана Топаза, даже пай «Скоростных железнодорожных линий».

В сумме выходило около двадцати тысяч в год дохода, средняя такая зарплата невеликого чиновника. На поддержание штанов хватит, на что-то серьезное — нет. Но до эмансипации мне и этих доходов не видать. К тому же, выплаты по паям раз в год. Пока дождешься денег — ноги протянешь. Небольшой бонус, на имущество был наложен запрет на продажу или заклад, для управляющего или душеприказчика.

Вообще, завещание было составлено вдумчиво, с душой. Кажется что-то такое отец Олега подозревал. Неудивительно с его расстрельной должностью и биографией.

Самое интересное было не в завещании и не в прочих бумагах, а в письме.

Папаша, ни много, ни мало, требовал подчистую уничтожить вывезенный им из Павлограда архив. Видимо в архиве хранились те самые документы, которые не давали спокойно спать нашему пока неизвестному кровнику. В письме содержались подробные инструкции, как до архива добраться. Подумав я спалил письмо в пепельнице в кабинете отца. Естественно все подробности тщательно запомнил.

Так. Надо срочно создать приток свободных денег. И кое-какие идеи у меня уже есть. Что-то надо делать с поместьем, на его содержание тратятся приличные средства. Но поместье — это все дела завтрашнего дня. Или даже послезавтрашнего. Пойду нырну в локу. При вдумчивом подходе и в ней можно нарыть много интересного.

За изучением локи я просидел до раннего утра. Мне нужно для сна не так много времени — трех часов обычно достаточно. Так что лег я в шесть, а встал в девять, прекрасно выспавшись. План первоначального обогащения и дальнейших действий был готов.

На кухне уже шуршала Ева, оттуда доносились манящие запахи еды. Еды!

Но сперва медитация. Ее результатами, я был более чем удовлетворен. Вот и мои первые полноценные грани: «Плащ теней» и «Двойник». Открылись они легко, ведь я всего лишь воспроизводил то, что мне было доступно раньше. Так мистерию провел, а теперь, на кухню!

Я проник в обитель вкусных запахов, был удостоен неласкового взгляда приходящей прислуги и одарен тарелкой с гигантской яичницей, горой бекона, и поллитровой чашкой вареного кофе. Кирилл еще дрых, но голодным он не останется. Ева, относилась к нему много благосклоннее чем ко мне и уже жарила ему гренки с теми же яйцами.

Трень… пришло сообщение на мой комм. Сперва я даже не понял что это за звуки, но быстро разобрался.

Так «Уважаемый, тыры-пыры… до разрешения вопроса по вашему заявлению, туда-сюда… вам назначен попечитель. Карл Августович Шенкель. Чиновник седьмого класса управления по делам одаренных.»

Прекрасно! Тут оказывается есть такой официальный почтовый ящик куда приходят все уведомления от госструктур. Например, повестки в суд или вот такие вот письма счастья. У каждого подданного с четырнадцати лет имеется. Не посмотрел ящик, пропустил письмо — твои проблемы. Хорошо, что у Олега он был настроен. Мне бы в голову не пришло его искать.

Спустя полчаса, ровно в десять, под бой здоровенных часов стоящих в проходе анфилады появился наш попечитель. Часы эти меня, кстати изрядно задолбали, я уже начал прикидывать, где в доме инструменты лежат. Взять кувалду и расхреначить это чудо враждебной техники. Надо же додуматься поставить в собственном доме этот источник раздражающего шума! При том, что каждый этот ихний комм показывает и время, и день, месяц и даже температуру в заднице, если соответствующий датчик подключить.

Был Карл Августович строен, я бы даже сказал, худ, немолод и невысок. Широкие плечи и сложение атлета, несколько подпорченное временем.

Он вошел в коридор наших «шикарных апартаментов», как принц в свинарник, удерживая на лице кисло-высокомерное выражение. Одет он был в тонкое летнее пальто, под которым виднелся слегка подержанный костюм с жилетом. Кажется это называется тройка. Простые, серые в полоску в тон костюму брюки и начищенные туфли коричневого цвета дополняли его образ. Платок в нагрудном кармане. В петлицах пиджака посверкивала серебряная пирамида с глазом внутри — знак министерства по делам одаренных. При ходьбе он опирался на массивную коричневую трость с оголовьем в виде костяного шара.

Перстня ограненного не было, но на среднем пальце левой руки я заметил стальное кольцо, по центру которого гардой был закреплен миниатюрный меч, и по два кинжала, выступающих за края кольца с каждой стороны от меча. Двигался наш временный попечитель тяжело. От него исходил легкий аромат дешевого одеколона и, почему-то едва уловимых запах разогретого металла.

КАРЛ АВГУСТОВИЧ

— Давайте знакомиться, — у старика четкий слегка надтреснутый, но все еще сильный голос. — Я назначен в ваши попечители. Обращайтесь ко мне Карл Августович. Я в курсе вашего заявления об эмансипации, молодой человек. Ведь это вы Олег Витальевич?

Я кивнул.

— А вы, — он взглянул на выглядывающего из-за спины брата, — Кирилл. В мои обязанности входит контроль за вашим содержанием, питанием, здоровьем, расходованием средств. В области моей компетенции мои указания должны исполняться беспрекословно, это не обсуждается.

Я сдержал усмешку. Это мы еще посмотрим.

Он прошелся по коридору, осматривая обстановку. Повернулся к нам:

— В час пополудни мы должны быть в нотариальной конторе, на оглашении завещания. В три состоится погребение, эр Святов уже связался со мной. Прошу вас, молодые люди, привести себя в приличный вид. Не надо, Кирилл, делать удивленные глаза. Уверен в вашем гардеробе найдутся ботинки, а не эти ваши резиновые тапочки, и приличный костюм, вместо того рваного безобразия, которое надето на вас сейчас. Черные галстуки купим по дороге.

— Это кроссовки и моя любимая футболка! — возмутился Кирилл. На нем была футболка с изображением какого-то мультяшного персонажа, изображавшего непонятный жест, и вправду несколько, хм, поношенная. И с надписью «Выкуси!» — Они удобные!

— В такой день господин Строгов, вам стоит думать не о удобстве, а о приличиях.

Капец зануда. Вот это мы с Киром попали. На ближайший месяц-два.

Закрутилась канитель, связанная с официальной частью прощания с родителями. Возмущающегося Кирилла упаковали в немного тесный ему темный костюм, галстук светлую рубаху и черные туфли.

КИРИЛЛ

Своим гардеробом я озаботился сам, благо у Олега оказался довольно обширный выбор одежды. Я остановился на черном пиджаке с жилетом и классической белой рубашке. Черный галстук, кстати тоже нашелся в шкафу. Никакого подросткового протеста по поводу одежды я не испытывал. Для всего есть свое время и место. Тем более, раз я заявил свои права, как взрослого человека, я должен производить соответствующее впечатление. Так что футболки Олега со смешными надписями и драные штаны из мешковины — «джинсы» — подождут своего часа.

ОЛЕГ

Пришел Святов, и удивленно вскинул брови при виде нашего домомучителя.

— Карл Августович! Вы здесь как?

— Я теперь служу в управлении по делам ограненных, Святов. Так что по распоряжению начальства. Поставлен надзирать за эти двумя молодыми дарованиями до решения по эмансипации. А ты набрал вес, я смотрю! Нехорошо.

— Ну так. Эээ. Ну так, выездов немного последнее время, а бумажной работы дофига.

Карл Августович неодобрительно покачал головой, а Святов вроде как… смутился? Да кто он такой — этот дедушка? С виду обычный неограненный старик.

В нотариальной конторе похожий на сушеную макаронину нотариус с выражением зачитал завещание отца и матери. Завещание отца я уже знал, а завещание Элизы Строговой, по сути, копировало его. Явно один юрист составлял. Мы высидели невыносимо душные два часа, подписали кучу документов, и Карл Августович отправил их в свой саквояж. Святов был утвержден в роли душеприказчика.

Храм Силы, в котором должна была пройти церемония прощания, стоял в тени зиккурата на площади Павла I, прямо напротив него. Под острыми готическими сводами храма всегда витает аура Силы. Поэтому неограненным здесь делать нечего. Никто из простецов или нулевок не мог выдержать в храме больше получаса. Потом людям становилась дурно, вплоть до потери сознания. Были и редкие смертельные случаи. Но желающие потусоваться в храме, не имея огранки, не переводились. Существовала байка, о том, что, кто выдержит давление, «перетерпит» неприятные ощущения, тот получит дар Силы. Но, я думаю, это всего-лишь легенда.

Церемония, неожиданно для меня, получилась многолюдной. Пришел Длань — главный представитель в форте от клана Рубин со свитой. Присутствовал полицмейстер и прочие чиновники, возглавляющие императорские управления с помощниками и заместителями. Также присутствовала небольшая группа людей попроще, скорее всего подчиненные отца. В зале для церемоний, на первый взгляд, собралось человек сто — сто двадцать.

ХРАМ СИЛЫ

Проводил церемонию представитель клана Турмалин. Этот клан астральщиков присматривал за храмами и проводил заказные обряды и церемонии. Конкретно эта обошлась нашей семья в пятьсот алтын! Вот же звери алкающие. То есть алчные твари. Мда. Я уже начал говорить «нашей семье» даже про себя.

Мы с Кириллом, в церемониальных накидках, которые обеспечивали нам защиту от ауры храма, стояли спиной к постаменту. На возвышении расположились прозрачные саркофаги с телами. А мимо нас скорбной вереницей тянулись люди.

«Соболезную ваше утрате… Сожалею… они были прекрасными… неверотно сочувствую… трагедия». Большие начальники произнесли короткие прощальные речи. Казенное сопереживание на официальном мероприятии.

Мне было нужно светить лицом, поэтому я пожимал руки мужчинам, целовал воздух над перчатками дам, и коротко отвечал каждому из прощающихся. «Благодарю вас… большая честь… Вы правы…»

Наконец все желающие попрощались, и юный клановец в церемониальных одеяниях начал последний ритуал. Даже в этом насыщенном энергией месте, я чувствовал, как от парня расходятся волны ауры.

…

— И да примет Сила Виталия и Элизу Строговых. Да растворятся тела чтобы возродиться! Да вознесется их дух!

— Да примет Сила! Чтобы возродиться! Да вознесется дух! — нестройно вторили ему присутствующие.

В этот момент Сила сгустилась над постаментом, в храме как будто потемнело, и тела Виталия и Элизы рассыпались прахом. По залу пронесся дружный вздох. Не то, чтобы такое было большой редкостью, но Благорастворение считалась очень хорошим знаком для духа ограненного.

Люди расходились из храма молча. Атмосфера маленького чуда довлела над притихшей толпой. Мужчины на выходе торопливо закуривали, и жадно давясь сигаретным дымом спешили покинуть площадь. Женщины, избавляясь от накидок, раскрывали черные траурные зонтики, навстречу моросящему влагой небу над форпостом. Мы с нашим попечителем и Святовым остались в храме вчетвером. А нет, впятером. Молодой адепт-астральщик, вытирая полотенцем раскрасневшееся лицо подошел к нам.

— Желаете большие погребальные урны, или вам также нужны домашние поминальники? — спросил он.

— Я бы хотел, чтобы дома… чтобы память — тихо сказал Кирилл.

— Сделайте и то и другое, пожалуйста, — попросил я.

— Вам придется подождать.

Расставшись с накидками, мы вышли из храма под серое протекающее небо. Карл Августович отправился искать повозку, а мы с Кириллом остались ждать урн.

На кладбище я, Кирилл, Карл Августович и Святов были одни. Памятная плита с портретами Виталия и Элизы, и соответствующими надписями уже была вмонтирована в длинную стену, одну из нескольких десятков таких же. Небольшая полка перед плитой предназначалась для установки урн с прахом и ритуальных подношений.

Работник кладбища, слабенький ограненный, спаял основание каменных урн с полкой, завершая все наши хлопоты, связанные с похоронами. Я стоял и смотрел на ровные ряды траурных плиток, на трубы крематория, торчавшие за оградой на серое небо и выложенные плиткой по весеннему грязные дорожки. Вместо того, чтобы проникнуться торжественной печалью, я, напротив чувствовал острую жажду жизни и неуместную радость. Главное было не начать улыбаться как идиоту, момент неподходящий.

— Карл Августович, — я повернулся к старику, — мне нужно совершить несколько мелких покупок, потом на тренировку. Можете отвезти Кирилла домой?

— Покупки? — старик пожевал сухими губами. — Я конечно могу выдать вам необходимые средства, но мне нужно знать, на что они потрачены. И вы уверены, что в такой день вам следует посетить тренировку?

— Не беспокойтесь, средства на карманные расходы у меня есть из накоплений. А насчет тренировки… Я должен стать сильнее, если хочу защитить семью. Пропустить даже один день будет непростительно, уж извините.

Мне показалось или в бесцветных глазах попечителя на миг мелькнуло что-то вроде одобрения? Показалось!

— Что ж, Кирилл Витальевич, последуем домой.

— Мне ботинки жмут, — злобно сказал Кирилл, который кажется был не против излить на кого-то свое раздражение. — И я устал. И вы меня бесите!

— Что ж, — игнорируя последнюю фразу наглого подростка, Карл Августович раскрыл свой безразмерный саквояж, и начал в нем рыться. — Ботинки вам жмут, молодой человек потому что они новые и не разношенные. Чтобы не жали, надо носить. Но поскольку все формальности выполнены, — и тут он достал из саквояжа разношенные кроссовки Кирилла, — думаю вы можете переобуться.

Нет, он же их заранее туда положил! Я еще раз внимательно осмотрел нашего попечителя. Все та же брезгливо-высокомерная мина, идеально отглаженная, хоть и не новая, одежда. Показалось. Просто случайно кроссовки упали в чемодан. Наверное.

После совершения необходимых покупок, я поехал в зал. В квартал Качалки я входил с некоторой осторожностью. Практически сразу мне попалась довольно большая компания местных обитателей, почти как две капли воды похожих на вчерашних неандертальцев. В мою сторону направился парнишка, примерно моего возраста, и я мысленно закатил глаза. Сейчас начнется, вот это вот «Дай закурить, ты че спортсмен» и всякая прочая бессмысленная прелюдия к драке. Однако представителю аборигенов удалось меня удивить:

— Эт ты чель вчера Кабана с приятелем завалил?

— Ну я чель, — я постарался чтобы в моем голосе прозвучал сарказм. — Правда ни один из них не успел представиться.

— А че, правда без магии чель, на кулачках?

— Нельзя применять магию против неограненных, если нет опасности для жизни. Эти шкафы были не опасны, — я добавил в голос высокомерия.

— Ну че, уважуха, братан. Я провожу, базар есть небольшой, — в ответ я пожал плечами, выражая неопределенное согласие. Пусть проводит.

Во время этой беседы мы прошли мимо толпы, все они проводили нас взглядами, но никто в нашу сторону не дернулся. Я, честно говоря, ожидал, что меня продолжат проверять на прочность, прежде чем признают мое право ходить по этим улицам. Но, судя по всему, некую первичную проверку я прошел, и не был признан легким. Это самое провожание было неспроста. Сейчас всем имеющим глаза одна из группировок ненавязчиво демонстрировала, что я под их покровительством.

— Смотри, — начал «небольшой базар» парнишка, — у нас тут беспредел не часто случается. Ну а если встречается, то риски на беспредельщиках. За вчера тебе обчество предъявлять не станет. Но, ты хоть и из благородных, а у нас тут своя жизнь. Свои правила, понимаешь?

— Понимаю. Как тебя зовут-то, провожатый? — спросил я парня.

— Карась. Ну если по человечьи-то Миха. А ты Олег Строгов, так? — вот тебе и неандертальцы. Разведка есть какая-то. Впрочем, Миха мало походил на вчерашних качков. И одежда почище, и глаза не глупые.

— Так. Он самый. Слушай, — я сделал вид, что меня неожиданно посетила мысль, — мне тут надо кое от каких вещей избавиться. А в комиссионке такое не примут. Ты не знаешь тут людей которые могут за денежку немалую принять на вечное хранение полезное имущество?

— Если товары из Хмари, то тут такое не берут. Не наш уровень. А если мобилы там, волыны, если лишние, карты, ну и по мелочевке, то можно людей поспрашивать. А слама-то много?

— Ну, — я задумался. — Тысяч на пятьдесят наверное или больше, — Миха присвистнул.

— Поговорю за твой интерес. Мой процент тысяча. Ну или сам ищи.

— Я выйду из тира часов в девять. Сможешь к этому времени?

— Постараюсь…

— Держи, — я отсчитал из пачки, которую держал во внутреннем кармане пятисотку и пять сотен. Казалось Миха не мог поверить в то что ему вот так просто упала баснословная по меркам этих трущоб сумма.

— Я ж не сделал еще ниче… А вдруг…

— А ты сделай.

— Не боишься что пропаду с концами?

— Нет. Не боюсь. Я с деловым интересом сюда. Людей нужных все равно найду. И спрошу у них, куда ты пропал, сечешь? В девять буду ждать тебя у тира. Сперва встреть на Горького моего брата и проводи сюда. Он мелкий еще и ему не нужны неприятности.

— Не вопрос. Как зовут?

— Кирилл. Ну и отлично, — я хлопнул парня по плечу, поправил на плече сумку со всяким спортивным барахлом. И тут же набил Кириллу сообщение, попросив кое-что собрать и привезти. Лишь бы этот наш Шпицрутен за ним не увязался. Но не будет же он каждый наш шаг контролировать? Ведь не будет?

После гимнастического зала мышцы казалось кричали: «Ты чего, хозяин, озверел! Мы увольняемся к зергу!» Связки и, кажется, даже корни волос им подпевали.

Ничего я тут власть! Пусть ноют.

В тире стрелял из принесенных с собой пистолетов, благо патроны нужного калибра там нашлись. Попробовал стрелять с левой руки из «Гюрзы» — пистолет поменьше Бизона, который реквизировал у серого. В конце концов добился уверенных попаданий. Стрельбу с двух рук, и в движении, я пока что даже не начинал, рано еще. Но вообще сочетание Гюрза в левой руке, Бизон в правой мне нравится. Надо только понять, как при стрельбе из Бизона не вывихивать запястье после каждого выстрела. И специальный ствол под левую руку официально купить. Снова извел кучу боеприпасов, и оставил почти двести алтын. Зерг, надо свой тир строить с блэкджеком и прочими развлечениями. Дешевле обойдется!

На выходе меня встретили Кирилл с Михой.

— Нашел я нужных людей, пойдем провожу, — сразу сказал Миха.

— Ну пойдем.

Мы прошли по ломаным улочкам Качалки, и, в очередном переулке обнаружилась дверь с неприметной вывеской «Промтовары». Миха нырнул внутрь, сделав напоследок приглашающий жест.

— На всякий случай, держись за мной, Кир — скомандовал я брату. И открыл скрипучую фанерную дверь.

Глава 10

Не все гости одинаково полезны

Не то чтобы я ожидал каких-то неприятностей. Но неприятности обычно приходят неожиданно. Так что подстраховаться стоит. Я сжал рукоятку Гюрзы в левом кармане, и решительно шагнул внутрь «Промтоваров».

На первый взгляд ассортимент этой торговой точки напоминал ржавый хлам, который можно увидеть разложенным на грязных тряпках перед уличными торговцами. На второй тоже. Какие-то колена труб, огромные разводные ключи, покрытые патиной пассатижи, молотки… чего тут только не было.

Миха, сказав зевающему на табуретке продавцу: «к Барыге», проскользнул за прилавки, и, махнув нам рукой, прошел в заднюю дверь. Слово Барыга прозвучало как имя.

Пройдя коротким коридорчиком, мы свернули в неприметную дверь и оказались в квадратной комнатке, заставленной стеллажами, на которых лежал все тот же хлам, что и снаружи на прилавке.

Миха встал по центру, и заявил, глядя куда-то в угол:

— Барыга, я гуся привел, о котором говорено было. — в углу я заметил небольшой пластиковый кружок с блескучим окошком. Ага видеокамера. Читал про них.

Стена, напротив нашего проводника бесшумно и плавно поехала вниз, открывая доступ в иное помещение. Миха махнул нам рукой, и со словами:

— Я снаружи подожду, — вышел из комнаты-предбанника.

— Постой. Кирилла с собой возьми, нечего ему внутри делать.

— Эй я вообще-то…

— Кир, — я сделал «страшные глаза» и коснулся его руки. Продолжил "Шепотом чревовещателя, прямо уму в ухо. — Кир. Ты ведешь себя как ребенок. Мне нужно, чтобы ты проследил за этим шкетом. Ясно?

— Да я… — Кирилл закашлялся. — В смысле?

— Мы в первый раз его видим. А вдруг он нам на выходе засаду организует.

— Ааа! — лицо Кирилла просияло.

— Жди меня снаружи, — холодно кивнул я.

Да я просто брат года. Ну не умею я с детьми.

Кирилл с убийственно серьезным и подозрительным лицом, молча вышел вслед за Михой, а я протиснулся мимо стеллажей в открывшиеся закрома таинственного Барыги.

Больше всего помещение, в которое я попал, напоминало мастерскую сумасшедшего механика, а не торговую точку. Несколько верстаков, заваленных вскрытыми коммами, мобильными и стационарными. На полу какая-то стружка, кусочки металла и давленые микросхемы. В углу возвышается квадратный ящик, я такие видел в местных торговых точках — банкомат. Только этот вскрыт и к нему присоединен какой-то прибор, явно не штатной конфигурации.

Посреди этого хаоса возвышался хозяин бардака. Огромного роста, не менее двух метров мужчина, очень крупных в остальном габаритов. На вид ему было лет сорок-пятьдесят. Раньше он видимо занимался штангой, но теперь мышцы обрюзгли и заросли жирком, и пузо переливалось через ремень. Крупное, отечное лицо, начисто выбритая голова. Он был одет в серую майку-безрукавку, из-под которой выглядывала цепочка какого-то амулета. На ногах кирзовые сапоги.

БАРЫГА

— Карась базарил у тебя слам есть, на башли немалые? — обратился он ко мне. Его речь была лишена характерного для Качалки акцента. Тут все разговаривали, как будто во время речи жевали… ну жевали. Выговор же местного спекулянта был чистым, а жаргонные словечки смотрелись в ней как пятно на скатерти.

— У меня есть вещи, которые мне достались в наследство от покойников. Я бы хотел их реализовать.

— Ну, показывай.

Я достал самое главное — шесть банковских карт. На них я делал большую ставку, хотя мог и пролететь. Барыга взял карты и прошел в угол к банкомату. На секунду мне показалось, что он сейчас просто снимет с них деньги, но все оказалось не так просто. Барыга вставлял карточку в картоприемник, делал какие-то манипуляции на выносном устройстве, а банкомат выдавал чек. На каждом чеке был остаток по счету. Пять карт оказались не очень богатыми на потенциальную добычу. В сумме чуть больше сорока тысяч. А вот шестая — обезличенная — содержала без малого два миллиона. Видимо общак этого наемничьего отряда.

— Твои десять процентов. Если конечно счета не заблокировали, — сказал Барыга. — Как своему делаю, хоть ты и в первый раз. Срок три дня. Вот эту сумму, — он показал на карточку с шестью нулями остатка, — частями ежедневно. Согласен?

— Согласен, — торговаться я не собирался. Во-первых, никогда не торговался в прошлом, да и вообще почти ничего не покупал, для этого у меня были слуги. Во-вторых, настоящих расценок я вообще не знал, а десять процентов выглядели вполне достойной наградой за бесполезные лично для меня куски пластика и металла. Я молча протянул ему бумажку с номером моей анонимной карты. Он кивнул.

— Еще что-то?

Я сдвинув в сторону хлам на одном из верстаков и высыпал из сумки остатки роскоши. Пара револьверов, коммы, портсигары и прочую мелочевку. Барыга брезгливо покопавшись пальцем в наваленном мной на верстак бохатстве, заявил:

— Сто семьдесят за все. Идет?

— Идет. Но мне нужен обмен. Я выложил на верстак Гюрзу и Бизона. На такие же. Только чистые.

— А с этими что не так?

— Они официально принадлежали ныне покойным наемникам. Скорее всего зарегистрированы. В общем горячие, а мне таких проблем не надо. А стволы — надо.

— Сейчас гляну. Ты же Строгов, так? А отец твой Виталий?

— Все так.

Барыга забрал мои трофеи и вышел из мастерской сумасшедшего гения. Через какое-то время он вернулся, неся собой блестящие от смазки пистолеты. Под мышкой у него был здоровенный гроссбух. Надел небольшие квадратные очки непонятно как задержавшиеся на кончике носа. Эта деталь придала Барыге сходство с интеллигентной пожилой гориллой, которая не только выучила несколько человеческих слов, но и может пойти преподавать в какой-нибудь школе для волшебных подростков.

Поправив очки, он начал листать книгу. Потом на пустые места вписал номера принесенных пистолетов, фамилию и имя отца, и протянул мне.

— Распишись за батю.

Я посмотрел на дату. Месяц назад. Нормально. Я скопировал подпись отца Олега и получил две квитанции, на которых были указаны названия, номера, дата приобретения и суммы.

— Значит так. С тебя еще двести. Налом. Плюс все что в счет мусора он небрежно кивнул в сторону моих «сокровищ» и сданных пушек. Эти новье, на них муха не сидела. Смазку сам снимешь, или я?

— Если покажете, что и как, и проконтролируете процесс, я сам. Здесь можно? — ответил я, выкладывая на прилавок требуемую сумму.

Он сделал широкий жест рукой в сторону верстаков, видимо обозначавший: «Для вас — везде». И я занялся разборкой своего оружия под его чутким руководством. Провозившись минут двадцать я, под конец, снарядил магазины, и вставил их в рукояти. Все. Я вооружен и очень опасен. Пятнадцать подарочков в левой руке, и десять тяжеловесных плюх в правой. Плюс я познал науку ухода за своими птенчиками. Ути вы, мои милые. Вы конечно не Буревестник с Грейс, но все равно красавчики!

— Ну ты, это, если что, заходи. Дорогу знаешь. Только мусор такой, — он снова кивнул на вестак, — не мне сдавай, а прямо в торговом зале. Я скажу, чтобы тебя запомнили. А вот с картами и коммами, ко мне.

На улице окончательно стемнело. Кирилл мялся около Михи-Карася. На меня он глаз не поднимал. Так, надо объясниться.

— Спасибо, Миха. Я с тобой рассчитался. Дальше мы с братом сами.

Когда Миха растворился в сумерках, Кирилл торопливо зашептал.

— Олег, мы тут немного поболтали, пока ждали, он нормальный парень, правда. К нему один раз только подошел какой-то утырок, но они перетерли по-быстрому, но точно не про нас говорили, какие-то свои дела…

— Кирилл, — остановил я брата. — Давай с тобой договоримся. Когда мы находимся в опасной ситуации или среди чужих людей, ты со мной не споришь, а делаешь как я говорю. Договорились?

— Тебе что, на самом деле нужно было просто сделать так, чтобы я не путался под ногами, да? — подозрительно прищурился Кирилл.

— Прости. Я не могу каждый раз пускаться в объяснения при чужаках. Пришлось импровизировать. Но я не хочу оставлять тебя дома каждый раз, когда нам предстоят всякие… дела. Понимаешь?

Кирилл расслабился, уголки губ дрогнули, обозначив улыбку. Он посмотрел на меня и медленно кивнул.

Похоже мои слова все же как-то дошли до сознания Кирилла.

— Ладно пойдем. Буду слушаться, обещаю. Только давай развоз вызовем, неохота через полфорта пешком идти.

Я сдержал попытавшееся было вырваться назидание про пользу пеших прогулок. Нет, хватит с брательника и одного Карла Августовича.

— Вызывай, только надо найти место посветлее.

Водитель «Развоза» высадил нас прямо на первой линии. Мы прошли арку, отделяющую дом от внутреннего двора, и тут неясное чувство заставило меня вжаться в стену, и прижать к ней брата.

Во дворе нашего дома горело несколько фонарей. А в тени, вне круга их света, кто-то сидел. Я видел огонек зажженной сигареты. Бросил взгляд наверх. Окна нашей квартиры были темными, только видны какие-то отсветы, наверное из коридора. Вроде бы ничего страшного. Но интуиция тут же завопила в полный голос как кошка с прищемленным хвостом. Я немедленно накинул на себя с Кириллом «Плащ теней». Снаружи потемнело еще больше, зрение как будто пробивалось теперь через серую пелену. А мы стали частью черных теней, отбрасываемых на кирпичные стены светом дворовых фонарей.

— Ни звука, — одними губами прошептал я. Друг друга мы видели нормально. — Держись в шаге от меня, понял?

Кирилл судорожно сглотнул, но кивнул. На самом деле парень молодец. Для своего возраста сообразительный и не трус. Будет из него толк. Но сейчас он, по большому счету, обуза.

Медленно отворив подъездную дверь, я прямо кожей чувствовал взгляд скрытого темнотой наблюдателя, мы зашли в подъезд. Невидимость осталась на месте. Для стороннего соглядатая все выглядело так, будто дверь сама отворилась от порыва ветра, или под собственной тяжестью. Быстро взобравшись на четвертый этаж, я остановился перед дверями в наши апартаменты. Повернулся к Кириллу.

— Так, сидишь тут, — я показал на лестницу к чердаку. Одновременно скидывая на брата сумку с покупками. — Никуда не лезешь, пока я тебя не позову. Это понятно?

Он кивнул.

— Если ты не вовремя вылезешь, я могу быть ранен или убит, потому что мне надо будет защищать еще и тебя. Ты понимаешь?

Он снова кивнул. Кирилла била мелкая дрожь, и он часто дышал, но все еще продолжал держаться молодцом.

— Вот номер, — я скинул ему номер господина Петрова. — Звони прям щас. Скажи что на нас напали. Потом бросай трубу. На звонки не отвечай. И поставь на беззвучный!

Убедившись, что он выполнил мои указания и залез повыше на чердачный лестничный пролет, я достал Гюрзу и передернул затвор. В правую руку взял кинжал. Снова набросил «Плащ теней» и толкнул дверь.

Картинка, открывшаяся моему взгляду в коридоре, оправдала мои опасения. Рядом с проходом в кабинет полулежал, опершись на стену, Карл Августович. Он крепко сжимал свою трость, но явно был не в себе. Какой-то тип, излучающий ауру менталиста, согнувшись стоял над ним, положив руку ему на голову. Еще один налетчик габаритных объемов стоял в коридоре, ближе ко мне. Сука, опять рубин! И не из сырых — полудрагоценных, этот похлеще Хорста будет. Между адептом и мастером где-то. Причем ближе к мастеру.

Из кабинета доносились посторонние звуки, значит там, как минимум, еще один персонаж. Единственная тусклая лампочка в коридоре горела, как назло, почти прямо над дверью. За секунду оценив ситуацию, я начал действовать.

Не входя в круг света от лампочки, дважды стреляю в бок менталисту. Полог слетает.

Громила в коридоре неуловимо быстрым движением выхватывает пистолет — калибра, эдак, нулевого. Это, зерг, почти мортира уже!

Наш попечитель, которому полагается лежать в отрубе, резко поднимается на ноги.

Менталист, отброшенный пулями, корчится на полу.

Громила видит меня — мгновение колебаний. Я снова набрасываю плащ и оставляю вместо себя двойника. Вовремя!

Два выстрела пробивают двойника насквозь, вырывая кровавые фонтаны из груди, двойник картинно отлетает за дверь, а я получаю дополнительные мгновения.

Но воспользоваться ими не успеваю. Старик резко вскидывает трость, громила, приседая оборачивается и получает отстреленным от рукояти деревянным чехлом прямо в лоб. Из рукоятки трости теперь блестит сталь. Практически одновременно громила делает выстрел, и Карл Августович, отлетает метра на три дальше по коридору, где и замирает на дощатом полу сломанной куклой. Зерг, нет!

Двойка в корпус уроду. Опять вскрываюсь. На боку и груди громилы (он уже обернулся) проступают небольшие кровавые пятна. Но эффект от выстрелов практически нулевой.

Громила ухмыляется, все тем же неуловимым движением прячет пистолет.

— Кто тут у нас? Детки пожаловали. Иди-ка сюда, мелкий, ты-то нам и нужен, — параллельно он вытаскивает из ножен на поясе широкий и длинный клинок, похожий на мясницкий нож. Я, тем временем, меняю Гюрзу на Бизона. — А где второй?

Ухмыляясь, громила начинает движение в мою сторону. Раздается непонятный звук и из плечевого сустава казавшегося неуязвимым здоровяка наружу проклевывается острие клинка, и выходит сантиметров на сорок. Лезвие светится тускло-вишневым цветом. Оружие боевика падает на пол, а я стреляю ему из Бизона в лоб. Запястье немедленно отсушило.

Еще одно неуловимое движение. И он успевает подставить левую руку! Зерг, ты чего такой шустрый-то! По идее мой выстрел должен пробить ладонь насквозь. Ага, пробил. Вон деформированная пуля, с другой стороны ладони торчит. Шустрый, еще и крепкий! Ладно, и не таких валили.

Его все еще несет по инерции на меня, кувыркаюсь чуть вперед и вбок. Мимо меня пролетает туша, вдребезги разнося дверной косяк. Не останавливаясь, боевик бросается вниз по лестнице. Быстро соображает! У него выведен из строя плечевой сустав, и перебиты все мелкие кости в запястье левой руки. Какой бы он ни был суперпулеупорный, бой он эффективно продолжать в ближайшие минуты не может. А вдали уже слышно завывание сирен.

Я выпускаю ему в спину еще пять пуль, пока он сбегает по верхнему пролету. Всеми попал. Эффект… Ну у меня окончательно отнялась рука. А эта сволочь продолжает бежать. Если бы не старик, я бы догнал урода. Но, может быть, попечитель еще жив. Надеюсь ночные патрули обратят внимание на окровавленного куда-то бегущего бугая с торчащей из плеча рапирой.

Я поменял пистолет обратно на Гюрзу. Зерг! Жесткий этот Бизон, до сих пор плохо руку чувствовал. Плащ теней. Сперва осматриваю кабинет. Там тихо и темно. Ничье присутствие не ощущалось. Кто бы там ни был, он тоже ушел. Проявляюсь.

Выйдя из кабинета застал удивительную картину. Сидящий на заднице Карл Августович хмуро разглядывал свою ладонь, на которой лежал сплющенный кусок свинца. В районе сердца, сквозь порванную одежду виднелся не хилый такой ожог и синяк. Но раны не было.

— Вы вовремя, — хмуро произносит старик. — Помогите подняться, господин Строгов.

Беру его под руку и аккуратно помогаю встать. Может у него ребра сломаны, например.

— Был третий. Может ушел. Может затаился, — говорю я.

— Ушел. Прыгун. Застал меня врасплох. Так что приношу глубочайшие извинения, Олег Витальевич, за все это, — он широким жестом обводит коридор, лужи крови, и пускающего кровавые пузыри менталиста.

— Вы кто такой, Карл Августович? — не выдерживаю я.

Он точно не ограненный, но то, что он проделывал, за пределами возможностей простецов. Далеко за пределами.

— Странный вопрос. Чиновник седьмого класса…

— Я о другом спрашиваю.

— Вы же видели кольцо, — он все также немногословен.

— Видел. Но не знаю, что оно означает.

— Я, в прошлом, рыцарь-капитан Братства Стали.

— Все еще нужна пояснительная бригада, Карл Августович!

— Информацию о Братстве вы можете отыскать в этой вашей паутине. А меня сейчас интересует судьба Кирилла Витальевича.

— Кир! Заходи! — ору я в сторону двери.

— А как Святов связан с этим вашим орденом? — задаю очередной вопрос.

— Никак. Сразу после основания форта Алый Рассвет, я выступал инструктором по бою на холодном оружии для чистильщиков. Святов еще был юн и не был начальником. Он мой бывший курсант. Если у вас закончились вопросы, нам надо приготовиться к встрече полиции, Олег Витальевич.

— А как вы стали чиновником? И к чему вам трость и вот это все, «Ой ой моя спина»?

— А это, молодой человек, называется старость. Старость и подагра, будь она неладна. Если вам пришла в голову странная мысль, что я зачем-то притворяюсь, то вы ошибаетесь. Я действительно старая развалина.

Ну-ну. Всем бы такими развалинами быть. Но в целом, вроде бы старик без подвохов. Тот, кем и кажется. Надо только с Братством этим разобраться, кто такие.

Как раз к приезду полиции, мы втроем успели обговорить как подадим случившееся. Первым через порог колобком перекатился Порфирий Петров.

Глава 11

Ритуал, что могло пойти не так?

Порфирий сверлил меня своим фирменным взглядом «сталь в булочке», задавал каверзные вопросы, но пробить стену моего железобетонного вранья так и не смог. Тем более, что попечитель подтвердил все мои показания.

Да, нападавшие вошли, пока не было нас с Кириллом. Да напали. Вдвоем. Завязалась драка. Была перестрелка, Августович воспользовался Гюрзой отца, благо она лежала прямо на столе. Потом рапирой. Второй сбежал, унося в себе последнюю радость инвалида. Пришли дети, то есть мы с Кириллом, а тут такое. Прям ах. Теперь детишки в шоке отстаньте от них, идите урода сбежавшего ловите.

На вопрос, чего же супостатам от нас надо, туманно пояснил что вероятно это связано с прошлыми делами отца, но я ни сном ни духом.

Пока эксперты изучали отметины на стенах, кровищу и выбитую дверь, беседа завершилась. Менталист, кстати, не дожил до приезда полиции, одна пуля в печени, вторая в легких — фаталити. Да, растворится в Силе несчастный ублюдок. Я с него свое забрал.

Пошныряв по комнатам и сделав кучу себяшек на фоне кровавых брызг, специалисты собрали оборудование и свалили. Последним, со словами «Мы еще с вами побеседуем», за порог выкатился следственный пристав Порфирий. То ли обнадежил, то ли угрожал. Не поймешь его.

Часы в коридоре гулко пробили полночь. Я зашарил глазами в поиске ближайшего тяжелого тупого предмета. Не нашел. Подошел к часам, открыл узкую остекленную дверцу, и снял грузик с цепи. Все. Доп.делись. После триумфальной победы над часами, я сделал вид что иду спать.

Сам же прокрался в кабинет и снова всю ночь просидел в локе. Мне еще к экзамену по эмансипации готовиться, помимо прочего.

Почитал я и про Братство. В мое время ничего такого не было. Оказывается, помимо кланов, где главным критерием принадлежности была чистота и густота аристократической крови, последние лет сто примерно в силу вошли профессиональные объединения одаренных — ордена, гильдии союзы и прочее. Братство Стали считалось средней силы организацией, к тому же довольно специфической.

Одаренный — человек потенциально подлежащий огранке — обычно имеет три составляющие, ведущие его к силе и могуществу. Про ауру уже сказано. Второе — Грани. Чем больше граней и чем выше их ранг, тем лучше. Грани существуют и воплощаются благодаря ауре, но позволяют серьезно экономить ее ресурс. Обретаются Осознанием. И, наконец, дар Силы.

Дар Силы никак не зависит от ауры и граней, и может вполне себе существовать без них. Часто ограненный не имеет дара Силы. В наше время дары Силы считались чем-то вроде благословения и хранились в тайне. Случаи, когда дар у человека есть, а калетты — магического средоточия, а, соответственно, и возможности развивать ауру и проявлять грани нет, довольно редки. Но встречались и в мое время. Просто в мое время таких обладателей дара ни во что не ставили. Сейчас ситуация несколько иная.

Самым часто встречающимся даром Силы являлось почему-то родство с камнем. Не с драгоценными камнями, а с обычным камнем, вот прям камнем. Этот дар почитался одним из низших, хотя, по моему плавить камень и придавать ему форму довольно круто, и вполне себе хорошая добавка к граням.

Члены Братства Стали отбирались по принципу обладания даром металла, причем в основном из неограненных. Впрочем ограненные бойцы в ордене тоже были, и удостаивались звания рыцарь-маг. За столетие существования орден разработал методики закалки и развития тела, развития дара металла без магии и создал свою, очень известную фехтовальную школу. Рыцарь-капитан Братства, в принципе, в одиночку мог размотать мастера магии крови или боевого природника-мастера. Наш дедок, получается, был весьма неплох, пока к нему не постучались старость и подагра. Последнее время их орден слегка захирел, из-за массового производства огнестрельного оружия, которое он по каким-то идеологическим причинам отрицал. Но все еще оставался на плаву. Собственно, его представители были востребованы в фортах, в Хмари обычный огнестрел — не аргумент. Один из фортов — Стальной Оплот находился под полным патронажем Братства и был его официальной столицей.

Еще две организации, которые раньше привлекли мое внимание, и к одной из которых я собирался присоединиться — Гильдия Искателей и Союз Охотников. Это были коллеги и конкуренты имперских чистильщиков. Однако Искатели сосредотачивались на исследовании развалин и диковин Хмари, а Охотники тупо хреначили монстров, живя с продажи их потрохов. Чистильщиков же никогда не хватало на все задачи, поэтому конкуренция неверное слово. Министерство Колонизации, к которому принадлежали чистильщики, в том числе, контролировало и Искателей с Охотниками. Лицензии, сбыт добычи и прочее, все проходило через них. Это вообще было довольно могучее ведомство, одно из ключевых в системе власти Алмазного дворца.

Нанырявшись в локу, я, наконец, решил приступить к основному действию, запланированному не сегодня. А именно к призыву спутника. Ингредиенты для ритуала я и покупал перед тренировкой.

Ритуал — еще один способ использования Силы, только он доступен всем, даже не одаренным. Просто из нулевки ритуал тянет жизненную энергию. Неосторожный простец может обнаружить себя, после ритуала, постаревшим лет на сорок или вообще на том свете. Ритуалистика, в отличии от развития граней и ауры, — точная дисциплина, как, к слову, алхимия и артефакторика. Но все преимущества алхимии и артефакторики может раскрыть только Топаз. А ритуал может провести любой человек с прямыми руками. Ошибок или небрежности в исполнении ритуалы не прощают.

Слава Силе, ритуал, который собирался использовать я, был из относительно простых. Я проводил его только один раз, в ранней юности, но… я же уже говорил про абсолютную память высших ограненных?

Обычно спутников или слуг могут использовать только ребята из клана Турмалин. Призыв астральных тварей — это их тема, их специфика работы граней. Но ритуалы позволяют обходить ограничения камня. А мне остро не хватает разведки. К тому же, мне нужен именно спутник, а не слуга или временно призванная тварь. Из смежных с астралом областей, связанных с Тенью. В прошлом мой спутник, принявший облик здоровенной пантеры выручал меня неоднократно.

Я убрал мебель к стенам и скатал ковер. На освободившемся пространстве начертал октаграмму ритуала. Затем, зажег свечу из чистого воска, поставил ее в северную вершину октаграммы. В тени, отбрасываемой свечой, на юге, разместил чашу. По правде — тазик для бритья, но где я вам куплю ритуальную чашу в занюханном форте на окраине Ожерелья? И на какие шиши? Эх. Дымчатый опал в юго-западный угол. Порошок турмалина — самое дорогое мое приобретение — по периметру. Зажег и разместил ароматические палочки, обработанные специальным составом. Зверобой и семена клена. Напоследок сам сел на юго-западе, и проверив правильность начертания символов, вскрыл ладонь ритуальным ножом. На этот раз настоящим, тут бритвой марки «Солинген» не обойдешься.

Нож в центр.

Кровь в чашу.

Одновременно с равномерной капелью начинаю речитатив призыва.

И с удивлением и радостью сразу чувствую Отклик. Узнаваемый, до боли. Мой малыш меня дождался! Ну все, трепещите враги, зубы моей кисы жаждут ваших задниц.

Визуализация!

В момент, когда мне категорически было противопоказано отвлекаться, дверь кабинета раскрылась. Потирая заспанные глаза внутрь просочился Кирилл в одной из своих идиотских футболок! Зергов братец остановился, не доходя до линий октаграммы и с наивностью, свойственной только детям и кровавым маньякам вопросил:

— А чем это ты тут занимаешься? Олег?

— Ик, — очень информативно ответил я, залипнув на изображенном на футболке нелепом создании. Это произошло как раз в момент Наречения Имени.

Зееергг!!! Ну как так, а? Я обреченно перевел взгляд в центр октаграммы, где только что воплотился мой помощник. Сука! Ну здравствуй, старый друг.

Существо в октаграмме потянулось к чаше с кровью и припало к ней, с жадностью поглощая подношение. Я немедленно почувствовал напряжение в ауре, спутник встраивал свой дух в ее структуру.

В прошлом, перед тем как провернуть свой последний финт, я его отпустил. Иначе связь была бы разрушена насильно, что с большой вероятностью уничтожило бы духа. Если честно, я не рассчитывал, что моим новым фамильяром будет он же. И не рассчитывал на появление Кирилла посреди ритуала. Это явно шуточки Силы и Судьбы. А они, как известно, смеются последними. И шутки у них дебильные.

Я зажмурился, а когда открыл глаза, дух окончательно обрел материальную форму. Мартышка. В идиотских штанишках, желтом плаще и жилетке. По имени Ик. Ну или, судя по тому, как у него штанишки оттопыривались — мартых. Или как там правильно? Какая ерунда в голову лезет!

ИК. Боевой мартых!

Я глянул на Кирилла.

На новое воплощение помощника.

И оглушительно заржал.

Реально, моя новая жизнь полна сюрпризов! Возможно, такое воплощение помощника больше подходит душе стопятидесятилетнего старика. В любом случае, назад хода нет. Воплощение выбрано. Имя дано. Расторжение контракта обойдется слишком дорого. Да и не привык я своих кидать, а этот нелепый уродец мне более свой, чем все ныне живущие люди.

— Так что ты тут делаешь? — повторил Кирилл, когда мой гомерический ржач наконец стал затихать.

— Ну, видишь ли, братец, — я вытер с глаз набежавшие слезы. — Я хотел призвать на Контракт черную пантеру по имени Тень. Смертоносную и стремительную охотницу. Но призвалась вот эта милота, именованная Иком, — я снова фыркнул и рассмеялся. — Так что теперь тебе теперь придется покупать ему бананы.

На словах про бананы мелкий гаденыш (я про Ика, а не про Кирилла) неестественно оживился.

— А ты разве Турмалин? Ну, как бы, они, вроде, призыв могут и все такое…

— Нет, братец. Это может любой ограненный. Мы с тобой еще вернемся к этой теме. А сейчас пойдем-ка спать, пока нашего домомучителя не разбудили.

— Карл Августович хороший! — непоследовательно заявил мелкий обломщик.

— С каких это пор? Ты ж говорил, что он тебя задолбал?

— Ну, он крутой, оказывается. А я не знал. И для нас старается. В общем, он норм. Просто слишком правильный. Это потому что он старый и негибкий. А я ведь не сильно помешал ритуалу? — выдав этот потрясающий образчик психоанализа и самооправдания, Кирилл уставился на меня глазами обосравшегося котенка.

— Как случилось, так случилось. Кисмет, как говорили в восточных провинциях Империи.

— Кис. Че?

— Судьба. Карма. Определенность. Многослойное было понятие. Так как насчет пойти спать, мелкий?

— А вот ты обещал рассказать, как у вас оно там было на самом деле. Ну, когда моим учебником в стену запустил и кричал про долбаную пропаганду и про…

— Так, стоп! Я помню, что кричал. Не надо повторять. А то наш негибкий воспитатель возьмет гибкий ремень и всыплет тебе. И я его поддержу.

— Эй, меня нельзя бить! Я не ребенок. И ты обещал! И сна ни в одном глазу! Олег, ну пожалуйста…

— Сперва уборка!

Спать мне тоже уже не хотелось. Отказывать Кириллу я тоже причин не видел. Ладно сперва убираем последствия ритуала. Как только я разомкнул октограмму, Ик растворился в воздухе, но никуда не ушел. Мы с Кириллом смели оставшийся мусор и выкинули его в корзину для бумаг. Затерли линии и раскатали ковер на место.

— Ик, сюда. Есть задание, — я подставил руку, и на ней воплотился фамильяр. Он успел переодеться в некое подобие мундира и пилотки. В данный момент он стоял по стойке смирно, насколько это может делать мартышка, и отдавал честь. Издевается гад! Не замечал за ним такого раньше.

— Вот, — я протянул Ику пакетик с бурым порошком. — Кровь врага. Надо найти его. Он где-то внутри городских стен.

Я отправил Ику схематический образ форта.

— Как найдешь, доложишь.

Зверски оскалившись и отправив мне в ответ образ трех бананов, Ик ускользнул в тень. Он еще и на еду меня теперь разводит! Совсем от рук отбился.

Я совершенно точно не собирался сидеть в обороне, и ждать очередного нападения. Выкосить упырей, которые пришли за нашими жизнями и имуществом, надо на их территории. И Ик поможет мне их найти. Остальное — дело техники.

— Кир, ты точно хочешь услышать это самое «на самом деле»? Оно тебе надо?

— Надо.

— Только ты не сможешь никому это пересказать. Иначе обязательно возникнет вопрос, откуда ты это знаешь.

— Не тупее паровоза! Что там произошло перед Выплеском такое? В школе ничего конкретного не рассказывают.

— Что произошло? Всего понемногу. Глупость, замешанная на предательстве. Фанатизм скрещенный с идеализмом. Страшная смесь, Кир. Много крови, трупов, несправедливости и хаоса. Ты уж извини, рассказчик из меня не очень.

Андрей Крафт, как выяснилось уже потом, был ограненным, которому выжгли Калетту.

В то время это был такой способ казни ограненного. Его лишали Силы, дара, и вышвыривали за дверь, как ненужный мусор. Большинство Горелых, так называли людей с выжженным даром, жили очень недолго. Полгода. Максимум год. Теряли цель в жизни. Для ограненного не чувствовать дар и грани — пытка. Почти все они угасали. Или сходили с ума, а потом угасали. Но не Андрей. Достоверно неизвестно, где он отыскал новую силу. И волю к жизни. Или она его отыскала? Неважно.

Для нас все началось с того, что в отдаленных городах Империи начались брожения умов, среди простолюдинов и нулевок. Но не абстрактные, а оформленные во вполне конкретную программу действий. На это не обратили внимания. Мало ли у простолюдинов в империи странных сект и культов? Что они могут? Ничего. Но время шло, недовольство переросло в открытые выступления против власти кланов, а потом в бунты. Полилась кровь владык-драгоценностей. И что?

«Это проблемы клана Аметиста», говорили они.

Если Аметист не может справиться со своим быдлом, может он недостоин стоять в ряду восьми великих кланов, говорили они.

А! Что уж тут. Я… Арлекин был также слеп, как и остальные. И когда Император спросил у него совета, ответил примерно то же самое.

— Император спросил совет? У тебя?

— У Арлекина. Я все же Олег Строгов. Арлекин мое альтер-эго. Так ты будешь слушать?

Кирилл, уже собиравшийся что-то сказать, зажал себе рот двумя руками и поспешно закивал. Вот хороший мальчик — молчащий мальчик.

— Мы не понимали, что происходит, а когда поняли стало слишком поздно. Неограненные? В чем их сила? В толпе! Но если бы дело было только в этом!

Крафт, а за всем происходящим стоял именно он, дал людям простую и понятную идею. Идею о том, что все блага аристократии не заслужены ими. А украдены. Украдены у вот этих вот нищебродов, у которых никогда и сапога-то целого в имуществе не было. Эта мысль захватила умы многих и многих, и не только среди простонародья. Понимаешь, Кир, тогда ограненных было очень мало. И относились мы ко всем остальным… как к дерьму. Или даже хуже. Как к вещам. Так что Крафт своими проповедями попал прямо в точку. Не сказать, чтобы он был не прав. Но я тогда был с другой стороны. Так начались Черные бунты.

— И что, просто бунт? А как же Хмарь и Выплеск?

— С простым бунтом на своей территории возможно справились бы и Аметисты. Но Крафт обрел невиданную ранее силу. Магия ограненных не действовала ни на него лично, ни на самых яростных его адептов, которых он выделял среди прочих. Причем они точно были обычные люди. Не ограненные. Это было похоже на… религию, с Крафтом в качестве мессии. И этот мессия творил чудеса. Именно чудеса, магии в этом было ни на грош.

После падения очередного города, было несколько попыток устранения верхушки бунтовщиков и Крафта лично. Но, не справился даже Арлекин, да Кир, не делай удивленные глаза. Арлекин устроил знатную резню, среди верхушки этой секты, но Крафт остался жив, хоть и получил метку на память.

Он и его «Ищущие Неба» продолжили свое шествие по Империи, захватывая города, сжигая крепости ограненных, оставляя после себя разруху и голод. А впереди его войска летела призрачная надежда на справедливость.

Через какое-то время, раздутый им пожар уже не требовал даже его личного вмешательства. Империю трясло. Шатало. Буря была повсюду, Кир.

И тогда, главы кланов решились на ритуал Стирания. Это высшая магия, которая вычеркивает из мира любое существо, и даже саму память о нем. Для проведения ритуала была нужна жертва девяти высших ограненных в ранге абсолюта. И еще сто двадцать шесть ограненных в ранге не менее магистра должны были принять в нем участие.

Я замолчал, отгоняя навязчивых призраков прошлого, пришедших ко мне во время рассказа.

— И?

— Арлекин был одним из девяти. Ритуал был проведен, и это все, что я знаю, Кир. Поскольку кланы сохранились, основная цель скорее всего была достигнута, Крафта стерли.

— Так Арлекин был Абсолют? А как Арлекин выжил? И откуда Хмарь?

— Не на все вопросы я знаю ответы, Кир. И не на все хочу отвечать. Хватит на сегодня историй!

Словно реагируя на мои последние слова, темнота за окном разразилась отдаленным механическим криком. Первому голосу отозвался еще один и еще. И вскоре ночь гудела десятками заунывных машинных воплей.

— Это еще что? — спросил я.

— Как что? — удивился Кир. — Прилив! Нам надо в убежище!

Глава 12

Тревога! Прилив!

За окном выли сирены, и занимался рассвет. Я понимал, что происходит, все же за последнее время я проглотил кучу информации об Ожерелье, но не понимал, зачем мне в убежище. Нет, такой цирк нам не нужен. Нам нужен другой цирк! С блэк-джеком, доступными женщинами, эквилибрсточками в облегающем трико, полуголыми дрессировщицами… Так, куда-то не в ту степь меня понесло.

Прилив — попытка Хмари уничтожить человеческое поселение. Во время прилива Хмарь густеет и придвигается к стенам на минимально возможное расстояние. Оттуда валит поток хмарных тварей, которые пытаются откусить всем живым людям задницы. Ну, и ноги с руками-головами заодно. В тех редких случаях, когда монстрам это удается, Хмарь захватит поселение и начнет разрушать все построенное. В отсутствии людей, она способна пожрать даже зиккурат с его чудо-технологиями. Чтобы такой неприятности не происходило и нужны стены вокруг Форпоста.

Для этой же цели, если твари прорвутся имеется внешнее кольцо кварталов внутри стен которое тоже устроено по принципу фортификаций. А чтобы людей жрали по минимуму, даже в случае прорыва, существуют подземные убежища в каждом доме или в учреждениях. Боеспособные жители и все ограненные во время тревоги должны явиться на пункты распределения, откуда их отправляют на стену, или на патрулирование кварталов. Простая и понятная схема.

Прилив случается с периодичностью раз или два в месяц. Чем старше поселение, тем реже. Потом, если нападение отбито, Хмарь отступает, и у чистильщиков, Искателей, Охотников, и вольных команд начинается пара веселых недель, которые они проводят за стенами. Прилив выносит и бросает в Яви (как называют свободные от Хмари области) всякое интересное, включая монстров, куски руин, артефакты и новые месторождения измененных металлов.

В коридоре появился уже полностью одетый Карл Августович, с несколько неподходящим его образу трофейным мечом в руке.

— Молодые люди, берем тревожные сумки и спускаемся. Время еще есть, но лучше не задерживаться.

Кирилл рванул в свою комнату.

— Вы с Кириллом спускаетесь в убежище. Я иду на точку распределения. Нашему дому назначили 13-К, — произнося эту фразу я настраивался на долгие и бесплодные препирательства с попечителем, потому что он по меткому выражению Кирилла, «старый и негибкий». Однако все прошло легче, чем я предполагал.

— Вам еще нет восемнадцати, Олег Витальевич.

— У меня нет старших родственников, я ограненный, вы сами видели мои грани в действии. Так что я вполне подлежу призыву во время Прилива.

— Я имел в виду, что для вас это не обязательно.

— Я тут пытаюсь доказать что способен возглавить семью, а сам спрячусь в подвал вместе со старушками и младенцами?

— Ясно. Тогда я иду с вами.

— Хм. Как бы сказать, чтобы вас не обидеть, Карл Августович. Вы мне только помешаете, — старик вскинулся, но я поднял руку, давая понять, что не договорил. — Я могу двигаться очень быстро. И в случае смертельной опасности, я могу спрятаться. А вы, несмотря на превосходные бойцовские качества, не очень хороший бегун. И будете меня демаскировать. А еще. Я бы очень хотел чтобы вы остались с Кириллом, и обеспечили его безопасность в убежище. На нас все еще охотятся, и если на стене мне ничего не сделают, то в убежище могут попытаться добраться.

— Хорошо, — после минутного раздумья выдал «домомучитель». — Вы правы, так будет рациональнее.

Зерг, да старик просто душка. Нет, в самом деле! Я встречал множество старичья, да я сам был стариком, если уж на то пошло. И я имею в виду вовсе не тех стариков, которые копаются в помойках в поисках уцелевшей стеклотары. Ну или стоят в очередях в бесплатные столовые. Или еще хуже доживают свой срок в доме престарелых. Нет! Я знал множество могущественных, облеченных властью и вполне дееспособных стариков. Среди них прошла большая часть моей догробной жизни. И у всех у нас была одна проблема. Неумение слушать других. Неумение уступать, даже в мелочи. А уж убедить подобного персонажа кому-нибудь кто моложе его лет на десять-пятнадцать и вовсе событие из разряда «очевидное-невероятное». Просто потому что! Так что я Августыча прям еще больше зауважал.

Тут как раз появился Кир со своей тревожной сумкой.

— Могу я хотя бы посмотреть, что вы с собой возьмете, Олег Витальевич?

Я поморщился.

— Давайте все же без вы и без Витальевича, пожалуйста, — ответил я, открывая собственную «тревожную сумку» для осмотра.

— Хорошо, Олег. Дайте посмотреть.

Ну хоть так.

Августович попробовал ногтем лезвия моих ножей, отложил в сторону пистолеты, пошарил в сумке и не найдя больше ничего стоящего, нахмурился.

— С вашим снаряжением, молодой человек, надо что-то делать. Все это, — он ткнул большим пальцем в сторону сумки, — откровенный хлам!

— Собирался себе что-нибудь присмотреть, но не успел. Что уж теперь. Я все равно никуда особо лезть не собираюсь.

— Твари Хмари вас не спросят, Олег, — Карл Августович протянул мне трофейный клинок. — Меч возьмете? Он хотя бы зачарован.

— Не откажусь. А у вас для себя что-нибудь осталось?

— Найду. И вот еще, — он свинтил с пальца свое странное кольцо и протянул мне. На пальце остался отпечаток и полоска сморщенной белой кожи. — Вчера именно оно спасло мне жизнь. Вы сможете активировать его всего один раз. Используйте с умом. Вам оно даст что-то вроде небольшого усиления, и временную неуязвимость от физических воздействий. Секунд на десять-пятнадцать. Но я бы рассчитывал на пять.

Долго не раздумывая, кольцо я взял. Действительно полезная штука.

— Спасибо, Карл Августович. А как его активировать?

— Оно должно касаться кожи. Я бы посоветовал повесить на шнурок. Если оно будет у вас на пальце, у знающих людей могут появиться неудобные вопросы. Активируется мысленным Проявлением образа кольца. Как грань. Надо представить, что оно возникло вокруг пояса, или на голове. Как корона.

— Так. Все. Я пошел, — заявил я, продевая сквозь кольцо шнурок от кроссовка. Надеюсь старика не покоробит такое простецкое решение.

— Да пребудет с вами Сила, Олег.

— Сила с вами, брат, Карл Августович.

КОЛЬЦО РЫЦАРЯ-КАПИТАНА

Я развесил на себе нехитрое снаряжение, ножи и два пистолета. Закинул на плечо спортивную сумку с боеприпасами и полезной мелочевкой, и сбежал по лестнице, навстречу приключениям и опасностям, и вот этому всему волнительному.

Вообще попечитель прав, насчет снаряжения. Ни один ограненный не может быть хорош во всем. Даже я. У всех есть слабые стороны. И их обычно компенсируют артефактами или хорошим снаряжением. А я сейчас, по уровню развития граней, максимум слабенький ученик по новой классификации. Так что парочка всеубивающих мечей, или там, всенепроницаемый бронежилет, не помешали бы. Но чего нет, того нет. Да и зерг с ним, я и правда не собираюсь никуда особо лезть. Ведь не собираюсь? Ммм?

На улице было сыро, сумрачно и тревожно. Сирены продолжали орать. Несмотря на раннее утро, народа на улице было довольно много. В основном вооруженные мужчины, средних лет, одетые в практичную полу-военную или походную одежду. Среди них мелькнуло и несколько так же экипированных женщин. Ориентируясь по номерам домов, я двинулся к своему сборному пункту. Все эти люди никуда не бежали. Максимум передвигались быстрым шагом.

— Корги! Воздух! — Я вскинул голову.

Сверху на нас пикировали отвратительные создания. Возможно, когда-то это было птицами. Например, голубями. Ненавижу голубей. Мерзкая птица. Но чтобы удовлетворить страсть к загаживанию всего и вся для этих уродцев, понадобиться памятник эпических размеров.

Твари имели размах крыльев порядка трех метров. Среди них не было даже пары похожих друг на друга. Хмарь меняет всех существ по разному. Общие очертания, да. Но не стандартизация. Скорее всего они и изначально относились к разным видам. Количество крыльев тварей тоже разнилось. Из тел выступали длинные морщинистые шеи, увенчанные уродливыми вытянутыми головами или клювами. У кого-то клюв напоминал лезвие косы, и кого-то был усеян острыми зубами. Единственным, их сходством, ну кроме того, что они летали, была убийственная рациональность произошедших трансформаций. Чуть выше тварей парило бесформенное облачко, напоминающее серовато-грязный клок болотного тумана.

Люди на улице бросились под защиту крыш домов. Большинство из них еще путались в своем снаряжении, когда несколько ушлых парней и девчонок уже открыли огонь. Я, конечно, был среди них.

Бдыщ-бдыщ, заговорил мой Бизон. Пыщ-пыщ, подпевала ему Гюрза. Стрелял я по очереди, экономя патроны. Да и не уверен я в точности стрельбы с двух рук одновременно. Вернее уверен, пока что не стоит так выпендриваться. Тремя пулями я разворотил голову одной из птичек, и было хотел перенести огонь на другую цель, как твари кончились.

Только облачко, пробитое несколькими пулями крупного калибра, не имело видимых повреждений. Оно коршуном упало на улицу, и выпустило несколько туманных щупалец. Одно захватило голову мужчины, неподалёку от меня, и его руки сразу опустились, роняя оружие.

Я накинул на себя «Плащ теней», разбежался, подпрыгнул, и в полете нанес два удара своим трофейным мечом. Один по туманному щупальцу, второй по облаку. Я немного рисковал, зерг знает что у этого милого создания за органы восприятия, но ни один туманный отросток в мою сторону не дернулся. Щупальце я отрубил, и оно истаяло, источая противную вонь жженого волоса. А вот эффективность удара по облаку осталось неизвестной. Прореху-то я нанес, но она тут же затянулась. Каких-то видимых изменений не произошло. Приземлившись на асфальт, практически одновременно с сыплющимися с неба тушками «птичек», я кувыркнулся вперед, на всякий случай, разрывая дистанцию.

Мужик, задетый щупальцем тоже грохнулся на землю, как будто из его тела вытащили все кости. Опасное, зерг, облачко.

Тут один из присутствующих на улице ограненных наконец раздуплился и начал действовать. Он выпутал из опоясывающих его ремней здоровенный, украшенный несколькими кристаллами турмалина, жезл. Активировал, направив на противника. Из волшебной палки вырвался почти прозрачный голубовато-зеленый луч и воткнулся в туманную нечисть. Тварь с шипением начала испаряться.

Так и запишем турмалин эффективен против туманных порождений Хмари. Надо проверить тень, кстати, как только грань «Теневого лезвия» открою. Луч из жезла не только испарял мерзкую субстанцию, он еще и солидно замедлял и сковывал движения монстра.

Пока туманная медуза корчилась, заметно уменьшаясь в размерах, к пострадавшему подскочил полицейский и окатил его из болтающегося за спиной баллона вонючей, желтоватой, пенистой жидкостью. Баллон был здоровенный, ярко оранжевого цвета. Из баллона тянулся небольшой гофрированный шланг с широким наконечником, из которого и был осуществлен полив импровизированного человека-овоща.

После совершения сего сельскохозяйственного действия, полицейский надел на липкого, покрытого пузырящимся составом бессознательного мужика наручники, и потащил в ближайшую подворотню. Выглядело все как неоднократно отработанное действие. Да и паники особой не наблюдалось. Суровые времена, суровые люди вокруг. Фронтир.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ В ПРИЛИВ

Медуза, наконец, издав напоследок тонкий комариный писк, лопнула, оросив улицу зеленоватыми кляксами. Я заметил, что находившиеся неподалеку люди стараются не попасть под этот «дождик». Один из фигурантов, даже зажег на несколько мгновений щит.

Возьмем на заметку.

Из медузы на асфальт дропнулся какой-то предмет, и я подошел поближе, чтобы рассмотреть что за ерунда такая. На асфальте лежал переливающийся перламутром сгусток плотного тумана, с искоркой внутри. Мимо меня проскочил парень с жезлом, и рявнув:

— Это мое!

Приготовился видимо защищать добычу от злостного мародера, в лице меня. Не, ну что за подозрительность⁈ Я же прилично выгляжу. И по характеру золотой можно сказать человек!

Я заткнул за ремень меч и сделал шаг назад поднимая вверх ладони.

— Я только посмотреть. Что с боя взято, то свято!

— Первый раз, что ли? — сразу смягчился победитель медузы.

— Ну да.

— Смотри, — он вытащил из недр своей сбруи небольшие щипцы, поднял ими сгусток, и поднес ко мне. Решив что я увидел достаточно, он убрал добычу в украшенный рунами кожаный бокс на боку.

Пока мы осматривали лут, другие участники скоротечного боя убирали или перезаряжали оружие. Остальные пошли дольше, стараясь держаться поближе к стенам.

Рядом с нами со скрипом тормозов остановилась ржавая трехколесная мототележка. Из крохотной кабины вылез довольно крупный мужик с планшетом в руках. Он начал стаскивать к тележке трупы птичек, и закидывать их в кузов. К нему подходили люди, стрелявшие в тварей: «Евгений Изотов — один. Анатолий Смолянинов и Вернер Дарн — один» и все в таком духе. После каждого подошедшего, он делал какую-то пометку в своем планшете.

Я на всякий случай тоже подошел к нему и сказал:

— Олег Строгов, один.

И для верности ткнул пальцем в застреленную мной курицу-мутанта. Мужик тыкнул планшет, что-то пискнуло, и мне пришло сообщение на комм.

Потом посмотрю, решил я, и продолжил движение вместе со всеми. Ко мне пристроился парень с жезлом.

— ВладИслав, — важно заявил он, будто делая одолжение. Но руку все же протянул. — Владислав Хмелевский.

— Олег Строгов, — я слегка склонил голову и пожал ему предплечье.

— Так ты вправду в первый раз? И как тебе?

— Пока скучновато. Слишком мало трэша, угара и хмарных тварей. Если вы все время такой толпой их разбираете, понятно почему форт уже десять лет стоит.

— Ну, во первых, это только первые ласточки.

— Не зерговые, я тебе Владислав скажу ласточки. И довольно отвратные. Особенно та, которую ты завалил.

— Хмарник довольно противная тварь, но этот был совсем молодой и слабенький.

— Слушай, а что будет с тем мужиком, которому он в голову свою тентаклю засунул?

— Либо Изменится. Либо крыша поедет. Либо ничего. У хмарника почему-то щупальце почти сразу лопнуло. И обработали быстро. Так что может и обойдется.

Ах вот как это со стороны выглядело! Мне же лучше. Ну, может мой спутник не сильно внимательный. С извлечением жезла он секунд пять телился.

— А вероятность благополучного исхода?

— Он нулевка. Так что пятьдесят на пятьдесят. Либо выживет, либо нет.

— Ясно. Сверху!

Практически одновременно с предупреждением, я открыл огонь.

На нас пикировали все те же мутировавшие птички. Боковым зрением отметил что Владислав опять начал щелкать клювом, и ударом бедра оттолкнул его в сторону, с середины улицы, а в следующее мгновение и сам сорвался с места в длинный перекат. По моей тени шоркнули кривые страшные когти, высекая из асфальта искры. Впереди раздался пронзительный человеческий крик боли. Я, выходя из переката, изогнулся назад (в спине что-то отчетливо хрустнуло), и выпустил во взлетающего супостата еще четыре пули.

Птиц тяжело рухнул на землю, и тут же отхватил от какого то горожанина веслом по балде. Ну то есть прикладом по спине. На этом его карьера пикирующего бомбардировщика бесславно завершилась. Очередная атака, впрочем тоже. Вокруг нас рухнули еще восемь искореженных хмарью летунов.

Я встал и увидел, что этот дятел Владислав еще только тянет свой жезл из чехла. Причем левой рукой. Правой он пытался достать револьвер, но тот зацепился курком за какой-то элемент снаряжения и застрял. Парень явно не в курсе такого предмета, как военная подготовка. А еще, я пригляделся, тот, кто предложил ему в качестве камня Турмалин подложил ему изрядную свинью. Адепт — его максимум. А вот огранился бы в аметист, был мог бы вырасти до магистра. Проклятийника или некроманта.

— Ты явно не клановый и не из благородных, — продолжил я разговор, подходя к пыхтящему от натуги боевику класса «мамкино горе». — Так где тебя, говоришь гранили?

— В училище конечно, где ж еще?

— Не мое дело, конечно, но почему не аметист? Очень редкая и сильная специализация.

— Как ты малефиков-то называешь. По старинному. Возиться с трупами? Фу. Да мне и потенциал в некромантии такой себе намеряли.

Ага-ага. Намеряли. Понятно как тут у них в училищах все устроено. Кидалово чистой воды.

— А ты где так стрелять научился? И пушки зачетные.

— Стреляю в тире. А пушки — бабкино наследство.

— Гонишь, — он засмеялся.

— Ну, скажем так, у этой бабки были большие ухи, зубы и все остальное. Хоть это ее и не спасло. У самого смотрю жезл не дешевый. И набалдашник ого-го. Неужто в училище такие выдают?

— Да что ты! От них снега зимой не дождешься. Они наволочки в общаге меняют раз в полгода, а ты говоришь жезл. Не, это моя награда за прошлый Прилив. Мы тогда с прожекторщиками кучу тварей настреляли, ну и наградили весь расчет. Кого чем, мне вот жезл достался от щедрот Длани клана Рубин.

Так болтая о том, о сем (оказалось что мы идем на одну и ту же точку сбора), мы с Владом и дошли до нужного места. По дороге мы пережили еще два авианалета. И с каждым разом тварей становилось все больше, сами они становились все серьезнее. С пары пуль уже не ложились. Но в целом ничего критичного.

Влад жутко тормозил в боевых ситуациях и все время опаздывал принять участие в драке. Кроме прочего он весьма посредственно стрелял а его жезл годился только для работы против туманников.

Последний поворот, и перед нами сверкая желтыми жалами прожекторов предстала стена Форта.

Глава 13

Прилив. Началось!

Стена форта не была прямой. Она выступала вперед уступами — волноломами для толп атакующих. Два уступа совместно образовывали ловушку для осаждающих и отличный котел для перекрестного огня осажденных. Между конечными точками уступов — лучей звезды, было метров двести пятьдесят — триста.

В глубине обороны, там где уступы сходились, образуя острый внутренний угол, находилась мощная башня — платформа. На ней устанавливались прожектора и тяжелое вооружение. Еще по одной платформе, с прожекторами поменьше, было видно примерно посередине каждого выступа стены.

Честно говоря, до сегодняшнего дня такая конструкция стены казалась мне избыточной. Население форта, согласно сведениям из локи, десять тысяч сто одиннадцать человек, не включая младенцев и молодых людей до четырнадцати лет. Последних, впрочем было совсем немного. Фронтир не то место, где обывателю хочется завести семью и иметь детей.

Для защиты такого крохотного поселения в стену было вбухано какое-то невероятное количество ресурсов. Вся стена и ее инфраструктура стоили дороже, чем остальной форт, с особняками аристо включительно. Да и на поддержание этой инфраструктуры тратились немалые средства. Слишком много, чтобы оправдать экономическую целесообразность существования форта.

Однако теперь я прекрасно понимал, что форты строят исходя из соображений глобальной безопасности, а не самоокупаемости. Система Фортов — вопрос выживания для Ожерелья и цена комфортного существования основных клановых городов. Ведь внутри цепи фортов — вокруг главных городов Ожерелья — почти не было Хмари. Почти не было монстров. Не было Приливов. Явь постепенно отвоевывала пространство у Хмари, и форты были передовыми позициями Яви.

Новых фортов не появлялось уже десять лет не потому что эта политика была свернута. А потому что Ожерелью было необходимо время для накопления ресурсов для постройки очередного Форта.

Размышляя обо всех этих глобальных штуках, я дотопал до своей точки сбора К-13. Ну и Владислав тоже топал за мной. Воздушные атаки стали почти беспрерывными, но они остались позади. Летающие твари атаковали сам форт, к стене, казавшиеся безмозглыми, летающие монстры не лезли.

Точка сбора — небольшой тент с хорошо видимой табличкой «К-13». Тут же были указатели на К-12 и К-14, находившихся где-то слева и справа от нашей точки, соответственно. Недалеко от тента стояло три грузовика оливкового цвета с откинутыми бортами. В грузовиках штабелями лежали продолговатые ящики все той же оливковой раскраски.

Солдаты ССФ (сил самообороны форта) снимали ящики с грузовиков и переносили их под тент. По тентом стоял небольшой раскладной стол и походный стул, на котором сидел сержант ССФ с цифрами 56 в петлицах и на сержантском шевроне.

Насколько я знал, это был номер нашего полка самообороны. Ну как полка. И трех батальонов не наберется. На правом рукаве сержанта был нашит символ полка — алое солнце восходящее над серой зубчатой стеной, с теми же цифрами 56 на фоне стены. Ниже пришит октагон из восьми драгоценных камней, с алмазом в верхней вершине — герб Ожерелья.

К сержанту стояла очередь. Он быстро отмечал в планшете прибывших, выдавал им нарукавные повязки с номером и хрипло кричал «Следующий, мля!». Люди приходили, в основном, со своим оружием, но некоторые брали винтовки из ящиков.

Очередь довольно быстро добралась до меня с Владиславом.

— Следующий, мля!

— ВладИслав Хмелевский. Ограненный. Школа Астрала. К отражению атаки явился.

— А, это ты, — сержант покопался в сумке и выдал Владиславу повязку с надписью К-13, А-1 и изображением столба пламени. И какой то браслет — Твой регистратор. Код обстановки желтый. Поступаешь в распоряжения расчета осветителей. Дуй в первую точку. Дорогу знаешь.

— Есть, — и уже мне — увидимся, Олег.

ВЛАДИСЛАВ ХМЕЛЕВСКИЙ

Новоиспеченный осветитель побежал к низкой железной двери в основании стены.

— Следующий, мля!

— Олег Строгов. Ограненный. Опал. Явился по тревоге, — подражая манере Владислава коротко доложился я.

— Строгов, Строгов, — забормотал сержант, рыская в своем планшете. Потом лицо его скривилось, как будто он только что сожрал лимон. — Новенький? Тут не отмечено, что ты ограненный. Мамка-то знает, что ты воевать сбежал?

— Старшие совершеннолетние родственники в живых отсутствуют, — я решил продолжать придерживаться официального тона. — Огранка произошла в течении трех последних дней. Разрешите приступить к несению службы?

— И что ты будешь делать с монстрами, ограненный Строгов? Пожонглируешь им? Фокусы покажешь?

— Разрешите доложить. Вам следует обращаться ко мне господин Строгов. А монстрам я покажу трюк с распиливанием озергевшевшего сержанта в ящике для патронов, и они умрут от удивления.

С таким отношением к своему камню я сталкивался часто. Клана Королевского Опала не было уже слишком давно. С тех пор, как императорским стал клан Алмаза. И хотя формально Опал все еще был драгоценным камнем, к способностям повелителей наваждений большинство относилось скептически. А младшие опалы… Ладно, будем честны, я и сам к ним никогда всерьез не относился. Но терпеть такое, в особенности от нулевки, хоть трижды сержанта ССФ, я был не намерен.

— Готов поступить в ваше временное распоряжение, — слово «временное» я подчеркнул тоном.

Сержант не стал на меня орать или пытаться рукоприкладствовать. Он просто сунул мне в руки повязку с надписью К-13 В-7, отметил что-то в планшете и заявил:

— Код обстановки — желтый. Твой регистратор — протянул мне гибкий браслет с круглым металлическим блином на нем. — На левую руку. Регистратор не снимать. Винтовки в длинных ящиках, боеприпасы в цинках. Твой десяток — вон, — он ткнул большим пальцем себе за спину в направлении стены.

— Следующий мля!!!

У стены, под руководством взмыленного и молодого, ненамного старше меня, младшего лейтенанта ССФ нестройно клубилось гражданское ополчение. Я нашел свой седьмой десяток. В основном нулевки, возраст от двадцати до пятидесяти. Клерки, работяги, парочка бывших военных. Большинство было вооружено винтовками. Индивидуального оружия и снаряжения не было ни у кого, кроме меня.

— По десяткам, становись! По десяткам! Десяток вторая пара буквенно-цифрового кода на вашей повязке! Повязки закрепить на левом рукаве! — в очередной раз прокричал уже изрядно охрипший офицер. — Всем проверить готовность оружия. Зарядить! В патронник патрон не досылаем! С предохранителя не снимаем!

Прошло минут десять. Иссякший ручеек пополнения от тента перетек в толпу ополченцев у стены. Всего, на мой взгляд нас собралось человек четыреста. Все это происходило под заунывные крики лейтенанта, вопли сирен, и ор летающих вдалеке монстров. Наконец сирены смолкли. К лейтенанту подошел сержант и десяток рядовых. У них всех были повязки с надписью К-14 Ш-1.

— Меня зовут Игорь Керенский! Обращаться ко мне следует господин младший лейтенант! Я ответственный за оборону нашего сектора стены! Эти ребята, — он указал на сержанта с его людьми, — первый взвод! После Силы и меня, они тут главные! В нашей зоне ответственности участки стены К-13! — Он указал на два ближайших уступа. — Код нашего участка желтый! Это значит, что мы будем поплевывать со стены вниз и глядеть на то, как воюют настоящие профессионалы на участке К −12 и К-11. К-12 оранжевый, К-11 красный, там предполагается попытка основного прорыва! Но пострелять придется! Не расслабляемся! Ограненным, лицам имеющим военный и боевой опыт, два шага вперед! Я сказал два шага! Сержант! Распределить обязанности командиров десятков!

Из «строя», если так можно было назвать наше скопление вперед шагнуло несколько человек из каждого десятка. Из нашего вышло трое, собственно я, и двое ребят, похожих на бывших вояк. Сержант быстро прошел вдоль строя, назначая временных командиров десятков. Дойдя до нашего — седьмого, он ткнул пальцем в одного из двух экс вояк, пробурчав: «Ты, мля, Рогов». И, не останавливаясь, прошел дальше. По окончании процедуры сержант вернулся к младлею. Доложился. Младлей снова заорал, надсаживая горло:

— Командирам десятков провести инструктаж! По окончании инструктажа всем подняться на стену! Десяткам занять свои места, согласно меткам на полу! У вас десять минут. Командирам опоздавших подразделений влеплю минус! Выполнять! Пошевеливайтесь! Коммы убрать! Связь уже не работает! Прилив почти здесь!

— Ну значит так, ребятки, — приступил к инструктажу Рогов. — Я Дмитрий Рогов. До окончания тревоги все мои команды исполняем, не споря! Если что, не поленюсь вам минусов наставить, никого не пожалею, если выживете, конечно. Это ясно?

И посмотрел, скотина, почему-то на меня.

Под нестройное: «Ясно… Понятно… В первый раз чель… Так точно» — последнее уже от меня, продолжил:

— Наша позиция на первом луче, ближе к основанию стены. Задача вспомогательные действия основным силам. Но основные силы будут на острие вероятного прорыва. В красной зоне. И случись что — пока эти самые основные силы или резервы до нас добегут, основные силы это мы. Вопросы?

Вопросов ни у кого не было и он продолжил.

— Главное, что мы должны сделать, не допустить проникновения противника на стену, и уж тем более во внутренние коммуникации стены. Галереи и лифты, в основном. Про прорыв противника в город я уж и не говорю.

— Значит, ты ограненный. Вряд ли у тебя есть военный опыт, — обратился он уже непосредственно ко мне. О дядя, ты бы удивился! — Какое у тебя направление, ранг, чем будешь полезен подразделению?

— Разрешите доложить, — я на всякий случай выпучил глаза и вообще принял вид «лихой и придурковатый». — Олег Строгов. Направление — наваждения, — не стал я выпендриваться и называть камень, хотя меня и коробил этот новояз. — Ранг — ученик. Могу делать бойцов невидимыми, или мешать противнику вести прицельный обстрел. Хорошо стреляю из пистолетов. Умею стрелять из винтовки. Хорош в рукопашной. Имеется зачарованный клинок. Доклад окончен!

— Диверсант и скрытник. Не очень полезно, в отражении атаки. Но что есть. Что ты там за стрелок и рукопашник будет понятно уже в деле. Держись ближе ко мне парень. Будем ориентироваться по ходу. Десяток стройся! По росту становись! За мной бегом марш!

И мы побежали.

В основании стены врезаны металлические двери, на которых были крупные надписи. «Лифт» или «Галерея». Встретился один «Арсенальный пост» и один «Технический тоннель №19». В мое поле зрения попали десятки таких дверей. Мы подбежали к двери с надписью «Лифт 51» и скромной табличкой, «Лифт временно не работает». Досадливо матернувшись, Рогов повел нас к следующему лифту. И мы пристроились в конец очереди.

В десять минут мы все же уложились. Таинственных и зловредных «минусов» Рогов видимо избежал.

Здоровенная платформа лифта вознесла нас к вершине стены. На платформу помещалось три десятка одновременно, и еще место оставалось.

Мы вышли из лифта в верхней галерее. Прошли мимо нескольких техников, упаковывающих ограненного в здоровенный механический доспех. Трехметровое страшилище сочилось маслом и пахло дизелем и разогретым железом. Доспех был покрыт рунами и каббалистическими символами, и должен был, как я понял, быть нашей основной ударной силой на этом участке стены. Одна рука доспеха заканчивалась эпических размеров стволом, вторая — таких же размеров шипастым моргенштерном. За спиной был пристроен короб, половину которого занимал двигатель, половину боеприпасы. Я читал про такие, но в живую видел впервые. В наше время существовали големы. Но эти, как их там, мехи были одним из последних достижений новых технологий. Круто! Хочу себе такой!

МЕХВОИН ОЖЕРЛЬЯ

Пробегая мимо расположения остальных десятков мы, наконец добрались до своих позиций.

Я имел представление о войне. И на девяносто процентов война — либо вот такая дурная беготня, которую военные называют мудреным словом «передислокация», либо ожидание. Все это перемежается кратковременными пароксизмами схваток или трагедиями в виде крупных сражений. Но схватки скоротечны, сражения тоже редко бывают затяжными, и на фоне остальных занятий, беготни и ожидания, достаточно редки.

С высоты стены открывался захватывающий вид на округу. Серые сумерки все еще не сменились светом дня, кроме стай крылатых чудовищ, парящих над фортом никаких признаков приближающегося Прилива я не видел.

Рогов, между тем заканчивал комплектацию десятка. Одному из присутствующих — интеллигентному на вид субтильному клерку он всучил оранжевый баллон с раструбом, респиратор и каску. И запихал его в тыл нашему взводу и взводу, охраняющему противоположную сторону нашего уступа.

В стенных нишах галереи нашелся полностью заряженный ранцевый огнемет. Он достался второму бывшему военному, который отзывался на имя Ян.

Еще двоих — тощего студента и невесть как здесь оказавшуюся средних лет женщину, он назначил заряжающими. Они должны были забивать обоймы и доставлять их стрелкам. Остальных бойцов с винтовками распределили по стрелковым позициям.

Метрах в двухста от нас возвышался второй выступ стены, прямо над нами располагалась башня с прожекторами и какой-то пушкой. Мне объяснили что стрелять надо в основном по тварям которые лезут на противоположную стену. А по нашим атакующим должны были стрелять с противоположной стены. Для тех, кто все же подобрался опасно близко у нас были огнеметы и штыки винтовок.

Моя стрелковая позиция была возле десятника, или комвзвода. Проверив винтовку, пистолеты, меч, я приготовился ждать. Слева от меня занял ячейку здоровый мужик, который заявился на махач в рабочей спецовке. Звали его Егор. Опять же, судя по обмолвкам, какой-то автомеханик.

— Смотри, Олег, — наш временный командир передернул затвор своей винтовки. — На нас, по идее, придется не основной удар. Нам надо отстреливать всех тварей, что не пойдут с основной массой, а попытаются прорваться по бокам. Главное не теряй голову. Хотя ты и так выглядишь спокойным.

— Есть о чем волноваться? Да вы не удивляйтесь, я просто с детства малахольный.

— Спишем на то, что ты в первый раз. Волноваться не надо. Надо будет мочить тварей, и не давать им подобраться близко. В ближнем бою они тут устроят кровавую баню.

— Понял. А долго еще ждать?

— Похоже, дождались, парень! Помоги нам Сила!

И тут я наконец видел ЭТО.

Огромная, до неба, масса клубящегося тумана накатывала на форт, слева от наших позиций. Она была бесшумна. Она была неспешна. Она была неотвратима. Слева и справа туманная завеса загибалась к горизонту и истончалась. Казалось, что на стену форта надвигается неторопливый кулак великана.

Где-то далеко внизу, параллельно туманному кулаку группами перемещались небольшие точки, направлявшиеся в нашу сторону. Вновь коротко взвыли сирены, метнулись в полутьме лучи прожекторов, и форт замер, готовясь к отпору.

А я понял, что рассвета сегодня не будет. Пришедшая вместе с туманом, и затянувшая окрестности дымка не пропускала солнечный свет.

Подсознательно я ждал сокрушающего удара о стену, но его не было. Огромное туманное нечто остановилось, когда до стены в «красном секторе» ему оставалось не больше сотни метров.

Туман клубился.

Внутри возникали и тут же стирались и вновь мелькали какие-то чудовищные еле уловимые образы.

В воздухе повис запах прелой травы. Запах болота. Запах гниения и смерти.

Форт молчал.

Все замерло вокруг, и только далекие хриплые крики летунов разрушали хрупкую тишину.

От туманной пелены дышало чужой, враждебной человеку силой. Я, наконец-то узнал эту ауру. От Хмари несло также, как от Крафта с его подтанцовкой.

В полной жуткой тишине туман вдруг вспучился. Взорвался. Разродился тысячами брызг, устремившихся к позициям защитников. Орда монстров выплеснулась наружу. По земле к стене хлынула толпа еще плохо различимых юрких теней. В наступающей массе были видны и более крупные силуэты. По воздуху плыли светящиеся клоки тумана, призрачные тени и странные сгустки, отливающие перламутром.

Тишина оказалась разорвана в клочья. Монстры выли, орали, пищали, ревели на тысячи голосов. Басовито рявкнули пушки. Взревели моторы мехов. Прожектора, меняя цвет, воткнули свои лучи в приближающуюся по воздуху орду.

Началось!

ПРИЛИВ, ВИД СО СТЕНЫ

Глава 14

Бойня на стене

Монстров, прущих на позиции защитников в красном секторе, было много. До зерга много. С моей колокольни разглядеть детали было невозможно, но тысяч тварей атаковало стену одновременно.

Теперь уже стена не казалась мне избыточной. Она казалась недостаточно высокой. Еще бы метров десять сверху добавить вообще бы не помешало. И ров глубиной метров десять. И стальные ежи, как против бронеходов. И кнопку «всех убить» в теплом защищенном бункере. Хехе.

В наш сектор добежали те монстры, которые следовали параллельно приближающемуся туманному кулаку. Те самые смутно различимые точки, которые я заметил раньше. Кроме того, от основной массы тварей Хмари отделялись небольшие ручейки. Эти ручейки рассредоточились, в основном, в секторе К-12, а меньшая часть должна была добежать в наш. Но основной удар пришел на сектор К-11.

Вой, визг, рев, писк, заполошная стрельба.

Масса чудовищ прихлынула к стенам сектора К-11, заполнила промежуток между выступами. Практически не останавливаясь твари начали карабкаться на стену. А туман продолжал изрыгать новые порции порождений. Я конечно видел пару роликов о Приливе в паутине, но вживую это смотрелось совсем по другому! Эпичненько. И жутенько.

Мы начали стрельбу в обозначенном нам секторе обстрела. Я стрелял спокойно, не торопясь и не нервничая. Один выстрел — один труп. Рогов одобрительно на меня поглядывал, но и сам тоже не плошал. Крупнокалиберная дура в моих руках оказалась для монстров смертельно опасной штукой. Первый калибр для винтовки — не шутка. При желании в ствол можно засунуть какой-нибудь ненужный тебе палец. Получив попадание,тварь падала вниз и уже, как правило, не поднималась. Жаль, что патронов в магазине всего семь. Соседняя стена тоже расцвела вспышками выстрелов.

В общем, у нас все шло в штатном порядке. Редко какой монстр мог долететь до середины стены. Если отдельные твари все же взбирались наверх, их ждали клубки колючей проволоки, протянутой под всей галереей. Твари путались в колючке и застревали. Тут-то им окончательный зергец и приходил.

Один раз, когда до наших позиций долезло почти полтора десятка монстров, Ян с огнеметом, высунулся наружу, и обдал стену струей огня, а наших коллег с соседней стены порцией весьма экспрессивных выражений. Кажется там упоминались сложные сексуальные отношения Яна с родственниками, собачками и даже предметами обстановки наших «прикрывальщиков». Я почти заслушался. И постарался все запомнить. Огнеметные вспышки я фиксировал краем глаза на позициях других взводов. В общем мы воевали с чувством, толком, расстановкой. Практически в комфортных условиях.

На острие же атаки творились натуральное безумие, ад и содомия.

Твари покрыли почти всю стену сплошным ковром. Десятиметровые языки пламени из огнеметов облизывали верхушку стены, практически не прерываясь. Внизу, среди толпы нападающих гремели взрывы, уничтожающие зараз десятки монстров, но плеши от разрывов затягивались почти мгновенно. Это работали минометные расчеты, откуда-то из форта. Выстрелы из башенных пушек, проделывали в наступающей орде нехилые такие просеки, но пушки стреляли не под стену, а ближе к туманной преграде.

Я не прекращал стрелять и перезаряжать винтовку и поэтому видел все фрагментами — урывками. Отдельными картинками.

Вот луч прожектора из желтого становится голубовато-зеленым, почти прозрачным и рассекает несколько десятков, плывущих по воздуху монстров, превращая их в кислотный дождик. Отключается, чтобы через пару ударов сердца полоснуть скопление бесплотной нежити в другом секторе.

Второй прожектор, луч которого отливает фиолетовым как гигантская коса проходит по противоположной стене, оставляя после себя отваливающиеся груды гниющей плоти, и почти мгновенно разлагающиеся тела. О! А вот и Аметисты пожаловали! Ничего себе «гниение плоти» у фонарика прокачанное!

Вот на стене, куда прорвались твари вскипает рукопашная схватка, в которую врубается ограненный-физик. Во все стороны, как от гигантского промышленного вентилятора с галереи разлетаются ошметки тварей. Усы, лапы, и хвосты, осколки костей и какие-то внутренности.

Вот здоровенный монстр, обмотанный витками колючки, чья шкура полыхает от попавшей на него огнесмеси, взобрался на стену. Он крушит защитников направо и налево. Со стены падают, кажущиеся ненастоящими отсюда, переломанные человеческие фигурки в шинелях. Очередной физик отвлекает его на себя, давая возможность нулевкам отбежать.

Вот туманная медуза атакует прожекторную площадку. Захватывает щупальцами несколько человек разом. Навстречу ей устремляется вспышка призрачного огня, и гаснет, когда очередное щупальце метнувшись вниз находит ограненного. Чудовище дожигают с дальней стены, аж из десятого сектора, который мне не виден.

Вот кто-то из адептов, а может и мастеров, Александрита открывает прямо над прущими без остановки монстрами несколько широких порталов в которые вываливается та самая химическая жидкость. Но тут баллоном не обошлось. Из порталов выливается несколько десятков тонн жидкости, так на глазок. Монстров она не убивает, но они как то сразу становятся грустными и вялыми. И спешат покинуть основную дискотеку, медленно и печально ползя навстречу главному потоку. В буквальном смысле — устремляясь в туман.

Битва за стену застыла в неустойчивом равновесии. Но у защитников, как оказалось, был план и резервы. Рявкнула, перекрывая шум битвы сирена. С конечных точек выступов, выдыхая себе под ноги дым и пламя в море монстров, находящееся между зубцами, прыгнуло восемь рослых мехов. Нет, точно хочу себе такой! Если выживу. Да выживу, куда я денусь-то!

Эти ребята были вооружены гигантскими дробовиками на пару с огнеметными установками. Выстроившись неровной линией, они выпустили по прущей на стену орде свой боезапас. Надо сказать зажгли пацаны не детски! Пространство перед ними, на какое-то время, почти очистилось от тварей. Следующие уже накатывали волной оскаленных морд, но получили прямо в них второй залп. Внизу, перед оконечностями выступов, как будто заработала огненно-стальная мясорубка, по переработке монстров на фарш и полезные ингредиенты.

За спины стальным гигантам спрыгнуло со стены человек пятнадцать физиков в силовых доспехах. Они двинулись, расходясь веером и круша внезапно оказавшихся в каменном мешке, зажатых между двумя стенами монстров. Огнеметы были и у них, но струя потоньше и жар поменьше. А еще у них были клинки, напоминающие зазубренные пилы. Слаженности и четкости их работы можно было только позавидовать. А ведь это максимум адепты! Все они конечно одеты в приличную силовую броню и накачаны эликсирами, по самые брови, но все же. Впечатляет. Сильно сомневаюсь что в этом мероприятии участвует больше двух-трех мастеров. Их вообще в форте официально пятеро.

— Чистильщики! Чистильщики, едрёна мать! — крикнул Рогов. — Ну давайте ребята жмите!

О! Значит Святов где-то там, внизу посреди самого кровавого замеса. Удачи тебе! Сила с тобой, пусть укроет гранями.

ЧИСТИЛЬЩИК

В нашем секторе все шло без изменений, но монстры еще не закончились. Перезаряжающий винтовку Егор, вдруг согнулся, плюнул кровью. И сполз по стене оставляя на ней кровавый след. Из его груди в районе правого легкого торчал черный зазубренный шип. Еще несколько человек, одновременно кувыркнулись со стены — вниз. Я, практически на автомате, накинул плащ теней и образы на себя и трех близлежащих ко мне людей. Над головой что-то неприятно свистнуло.

— Бурдюки, мать их еп! Приоритетная цель! Всем перенести огонь! Огонь, мля! — заорал Рогов.

Твари подкрались незаметно, спрятавшись среди других отвратительных монстров. И первый их залп имел определенный успех. Выглядели «бурдюки» как распухшие мешки гноя, без головы, но на четырех кривых лапках. По поверхности бурдюков, были разбросаны бородавки, некоторые из которых уже опали. Бурдюк расширялся и сокращался, и это было похоже на какую-то гротескную пародию на дыхание. На выдохе из бородавок вылетали черные шипы, устремляясь к своим целям.

Все это я отмечал автоматически, не прекращая стрелять. Также на автомате я обновлял связку «плащ теней» — образ на себе и ближайших бойцах. Бурдюки были, видимо неэффективны для долговременных осад. Выпустив по десять — двадцать шипов, за три залпа, бурдюк пытался отползти из простреливаемые пространства. Но мы не дали им отступить. Обстрел был пресечен, большинство бурдюков уничтожено.

Между делом заметил, как наш резервист с баллоном окатывает раненого Егора желтой неприятно пахнущей пеной. Не фига у них тут первая помощь! Впрочем, у меня отпали все вопросы, когда лежащее недалеко тело ополченца, вдруг скрючило, выгнуло и вздернуло в воздух. Движения тела были похожи на дерганье марионетки на веревочках. В глазах бывшего ополченца плыл туман, и под кожей, казалось ползают черви. Рождение пресловутого Измененного а ля натюрель, так сказать. Убивать подано. Впрочем порции едкой дряни из баллона и ему хватило чтобы упокоиться навсегда.

По галерее побежали парами ребята с повязками, на которых отчетливо выделялись зеленые кресты. Они занялись ранеными. Егора тоже уложили на носилки, и понесли в сторону лифтов, значит еще жив.

Пока мы разбирались со стрелками, прочие монстры долезли по стене до стрелковой галереи, и преодолев, по трупам сородичей, защитное заграждение из колючки, ворвались внутрь. Вечер, вернее утро, переставало быть томным. Пришлось отложить винтовку и взяться за меч.

Лихо располовинив прыгнувшую на меня гадость, наложил на весь свой и соседний взвод «плащ теней». Ополченцы еще неуклюже пристегивали к винтовкам штыки, надо было дать им время. Доползшие до нас по стене монстры не отличались большим разнообразием. Вернее, они друг от друга отличались больше, чем, например волки в одной стае друг от друга. Но конструкция, если можно так сказать о тварях Хмари, была примерно одной и той же.

Размером они были с крупную собаку. Когда я говорю крупную, я имею в виду собаку, в холке достигающую взрослому человеку до пояса. Плотное, покрытое рыжевато-коричневой шерстью тело, без малейших признаков головы. Мощные лапы, заканчивающиеся внушительными когтями. На брюхе у тварей располагалась широкая пасть, щерящаяся рядами острых треугольных зубов. Они были созданы, чтобы напрыгнуть, схватить жертву когтями и откусить лицо. Тактика простая и эффективная.

Твари пока залезали по одной в разных местах галереи. Пока убьешь, устанешь бегать. Штош, есть у нас против вас, уродов, методы. Я с усердием принялся сокращать количество монстров, сменив меч на пистолеты. Так было проще и быстрее.

Внутри каждой твари что-то светилось. Должно быть концентрат силы. Так что я стрелял в эти светящиеся области. И если из Гюрзы я стрелял даблтапами, то из Бизона монстру, чтобы завалиться не пол, дергая лапами, хватало одной пули. Если попасть в ядро. А я попадал.

Кроме меня почти никто не стрелял. Вся пытались прикончить монстров в рукопашную, тыкая их штыками, в первую очередь в конечности. Когда тварь теряла подвижность и падала, ее закалывали ударами с нескольких сторон. Эта тактика имела очевидный минус. Чтобы она работала, надо было чтобы количество тварей и людей имело пропорцию минимум один к четырем. А у нас тут намечался скорый дисбаланс. Вокруг меня пространство было более-менее зачищено, но возникла еще одна проблема. У меня кончались снаряженные магазины к пистолетам. Скоро придется опять перейти к дедовским методам укантропупливания, а они, зерг, медленные.

Мимо меня пробежал сержант во главе своего первого взвода. Он уже был покрыт слизью и кровищей, практически с ног до головы, да еще и получил в спину залп химозной пены от неведомо как уцелевшего клерка с оранжевым баллоном. На нем были кираса, шлем а руки и ноги тоже снабжены защитой. В руках его шустро вращался некий незаконнорожденный гибрид сеялки, косы, багра и топора. За ним бежали бойцы из первого взвода, снаряженные таким же образом. Там где они пробегали наступало затишье, твари временно заканчивались.

Навстречу первому взводу из другого конца галереи выступил наш единственный мехвоин. Интересно, какая тактика предусмотрена для этого здоровяка в замкнутом помещении, полным своих бойцов? Оказалось, что все учтено могучим ураганом.

Сперва на корпусе доспеха полыхнули и засияли синие руны. Какая-то ментальная, сапфировая, зергня. Я не долго удивлялся, зачем это все и почему, и каков смысл. Все монстры в галерее, словно взбесившихсь бросились на мехвоина, игнорируя простых бойцов. Манок. А что — зачет!

Мехвоин был убийственно эффективен. Внутри моргенштерна завелся какой-то механизм, и шипованный шар начал угрожающе вращаться вокруг оси. Мехвоин бил не очень быстро, но неотвратимо. Секунд за пять он умудрился намотать на свою ультимативную дубинку примерно четверть из бросившихся на него тварей. Стрелять из пушки на левой руке пилот не рисковал, но, получившие по хребтине шестигранным стволом уродцы дохли с одного удара. Скорее даже расплескивались, взрываясь фонтами слизи и требухи. Еще через несколько секунд монстры облепили доспех с ног до головы.

У меня в голове почему-то мелькнул образ дохлого котенка, но не тут-то вышло. Мехвоин использовал еще не все возможности доспеха. Новые руны полыхнули оранжевым и бледно-зеленым из-под покрова монстров. И они сразу перестали шевелиться и пытаться прогрызть сантиметр закаленной стали, теряя зубы. Слегка зажаренные и абсолютно мертвые они с сухим стуком посыпались на пол, образовав вокруг нашего железного человека небольшой бруствер.

Краску они ему на броне конечно изрядно поцарапали, но видимых серьезных повреждений доспех не имел. Это называется «непозубамсуки»! Нет я определенно хочу себе такой же, но другой! Хочу, хочу, хочу!!!

В то же время наши соседи, наконец, справились со своей порцией вторженцев и принялись снова за отстрел прущих по стене тварей. Поток проникающий в галерею гадов поредел, а потом и вовсе иссяк. Мы вывезли и даже, с вполне, на мой взгляд, приемлемым уровнем потерь.

Доспех, воняя дизельным выхлопом из трубы, убрался на пересечение лучей.

Первый взвод возвратился на позицию на острие нашего выступа.

Вновь вступили в игру химвойска в лице клерка и его коллег, щедро оросившего раненых и убитых пеной из баллона. Заработали огнеметы, сбивая тварей с верха стены. Забегали санитары с носилками. Я вернулся на свою стрелковую позицию. Словом вновь пошла боевая рутина.

Через некоторое время к нам начали присоединяться свежие группки бойцов, судя по повязкам из 14-го сектора. Они либо пополняли наши десятки, либо если командир не уцелел, составляли свои. Трупы тварей сбрасывали со стены, чтобы не мешали перемещаться. И вообще ибо нефиг! Снаряжение погибших уносили куда-то к лифтам или тут же пускали в дело. Мельком я заметил, как нашему «химику» заменили баллон на полный.

Я глянул, как_там_у_соседей?

Поток монстров, изрыгаемый туманом поредел. Теперь они не перли не сплошной ордой, а поступали порциями — стаями.

Мехвоины пятились, оставляя перед собой дымящиеся завалы из изуродованных трупов. Они отходили к временно очищенной стене, к эвакуационным тросам. На стену уже карабкались закончившие внутри каменного мешка физики. Мехвоины отходили не все. Один мех возвышался неподвижной громадой посреди груд останков, дымился и не двигался. Эвакуировать его, пока что, не пытались. Парочка физиков тоже пали в борьбе, но их тела товарищи несли на себе.

Может и откачают, физика тяжело убить и у них регенерация — одна из первых открываемых граней. Чтобы убить — желательно оторвать голову, тогда регенерация не помогает. Адепты даже оторванные конечности за месяцок могут себе вырастить. А мне тут надо с одним физиком, почти мастером плотно пообщаться. Со смертельным для него исходом, естественно. Но это все потом. Сейчас надо закончить здесь.

Победа уже витала в воздухе, было видно что сектор отстояли и осталось просто продержаться и зачистить остатки Прилива. Именно в этот момент Хмарь выбросила на стол свой дополнительный козырь.

Ввела в бой свой резерв.

И ввела его на нашем, мать его, вспомогательном участке.

Глава 15

Фомор

Я подсознательно ожидал какой-нибудь подлянки, например, внезапной атаки «птичек» или чего-то подобного, но случившееся стало для меня неприятным сюрпризом. Серая клубящаяся масса выбросила в нашу сторону широкий туманный рукав. Когда я говорю широкий, то имею в виду ширину метров в пятьдесят. А когда я говорю выбросило, то имею в виду хорошую такую скорость передвижения, примерно как у курьерского поезда. Ничего похожего на ленивое угрожающее движение давешнего кулака. Это было скорее похоже на бросок гигантской змеи.

— Это что еще за хня? — вопросил Рогов в пространство. Видимо разговаривал с несправедливым и жестоким мирозданием. Мироздание в ответ несправедлио и жестоко промолчало.

Наши осветители сориентировались быстро и начали полосовать туман своими смертоносными световыми клинками. Но сине-зеленые жала вязли в приближающейся смерти, не достигая никакого видимого эффекта.

На конце туманного тоннеля вспух нарыв, быстро начавший оформляться в гигантскую человекоподобную фигуру. А из стенок во все стороны потекли потоки монстров поменьше. Гроги, так назывались эти ребята по местной классификации. Хмарные призрачные твари, тоже заявились в товарных количествах. И вся эта орда собиралась навалиться именно на наш участок стены.

— Фомор! — невидящими глазами Рогов уставился на формирующийся гигантский силуэт. Пришлось ткнуть его прикладом в бок, чтобы очухался. — Лядский Фомор. Сука, нам п…ец!

И, в целом, я был с ним согласен. Добежать к нам никакие подкрепления точно не успеют.

С грохотом и лязгом в начало нашей галереи ворвался мехвоин на своей жестянке. Остановился в начале, поводя руками. Но на фоне фомора он выглядел откровенно жалко.

Голова и плечи великана возвышалась над стеной метра на три-четыре. А ширина плеч была метров десять. Тварь постепенно облекалась мерзкого вида морщинистой плотью с редкими пучками волос по всему телу. Гротескное, лицо со светящимися глазами повернулось в нашу сторону.

НА СТЕНЕ. ФОМОР.

Рявкнуло одновременно несколько пушек. Снаряды пробивали в груди великана дыры, диаметром с канализационный люк. Какой-то особо меткий пушкарь удачно засветил уроду в голову, проделав в мерзкой морде не предусмотренное производителем вентиляционное отверстие. Но я видел, что они стреляют не туда.

Ядро силы этой мерзости светилось где-то в районе бедер, смещенное вправо. Туда, артиллеристы достать бы не смогли при всем желании. Уверен, что я вообще был единственным, кроме Владислава или других турмалинов, кто мог это увидеть в принципе. А им не до того, чтобы активировать грани сканирования астрала. Я же видел энергии за счет прокачанной ауры и, возможно, благодаря дару.

От ядра по всему телу великана расходилось что-то вроде пульсирующих гноем вен, которые опутывали все гигантское тело монстра.

Мгновение. Все как будто остановилось. Я прокачивал ситуацию, мой мозг работал на пределе. Я понимал, что стоит монстрам ворваться на наши позиции, да еще при такой поддержке, нам не удержаться. В конце концов нападение отобьют, но все, кто сейчас в галерее — покойники. Есть не рассчитываемые варианты быстрого прихода подкрепления, но полагаться на них нельзя. Да почти любое подкрепление здесь — трупы.

Я могу свалить прямо сейчас, и это, честно признаемся, самый правильный модус операнди. Никто не удивится и не поставит мне это в вину. Никто не узнает. Я не из тех людей, кто предпочитает героическую бессмысленную смерть жизни. Короче по всем соображениям здравого смысла — пора линять.

Все это пронеслось в моей голове в одно мгновение. Потом настало другое, и я начал действовать.

Рванув по коридору, в два гигантских прыжка, я достигаю огромной катушки с эвакуационным тросом.

Фомор замахивается.

Я вскрываю пломбу и застегиваю на себе пояс.

Фомор обрушивает удар на артиллерийскую башню над нашей головой. Во все стороны летят куски бетона, арматуры, человеческие тела и обломки техники. Прожектора над нами умирают.

Я накидываю «Плащ теней» на трясущегося рядом ополченца и кричу ему:

— Когда я окажусь на земле или снаружи, нажми кнопку! — указываю на кнопку на лебедке.

Аурой запечатываю приказ в мозгу этого зависшего нулевки. Минут на десять хватит.

На голове фомора из портала выскакивает забавный персонаж. Весь в красном и в театральной маске. Какой то местный аристократ, не иначе. Он сразу обрушивает клинок из силы своей грани на голову чудовища. Лошара! Там нет мозга! Одновременно рявкают пушки — новые попадания в грудь.

Я выскакиваю на край галереи. Мелкие твари уже почти прямо подо мной.

Фомор пинает стену и она ощутимо вздрагивает. Я держу равновесие.

Прыгун, не рассчитав силу удара, проваливается внутрь головы чудовища, и с криком: «Тваю мааать!» и хлопком исчезает, весь покрытый слизью.

Я успеваю подумать, что посещал спортзал всего два дня. Что мое тело объективно не готово к таким испытаниям. Что шансы, что все получится, не так и велики. Вернее исчезающе малы. А я из тех, кто играет краплеными картами, а не надеется на удачу.

Прыгаю. Предельное напряжение мышц и связок. «Ааааа, Силаааа!» Прямо в увеличенную дыру на груди чудовища. В прыжке активирую кольцо рыцаря-капитана. Парочка крапленых карт в моем рукаве найдется.

Фомор наносит чудовищной силы удар по галерее, разнося в пыль четверть укрытия. За моей спиной бирюзовые отсветы. Порталы!

В следующее мгновение я попадаю внутрь гигантского тела. Тут нет никаких внутренностей, лишь ядовито-зеленый туман, пахнущий тухлятиной. Если бы не кольцо, не знаю сколько бы я здесь продержался. Полагаю, меня бы просто растворило. У меня есть еще собственная аура, но ее защитные свойства пока что под вопросом. И лишние секунды мне нужны!

Подо мной — опутанный пульсирующими пуповинами висит огромный перламутровый сгусток, источник силы твари. Я падаю на поверхность сгустка, и начинаю кромсать нити на которых он подвешен. Меч и кинжал мелькают вокруг меня с бешеной, запредельной скоростью «Небольшое усиление» от кольца мне в помощь.

Кромсаю, рублю режу.

Вокруг меня лопаются толстые канаты связующие суть этого конструкта. Великан издает вибрирующий звук. Надеюсь это вопль боли. Не нравится тварь! Твердая поверхность под моими ногами резко проседает. Окутываю тело и меч аурой. Цепляюсь за какой-то обрубок у сгустка левой рукой. Кинжал улетает вниз, внутрь. Но у меня еще есть меч, а вокруг меня еще есть нити которые нужно перерезать. Вращаясь, как сошедшая с ума мельница рублю и режу.

Не чувствую левую руку, но все еще не упал.

Рублю и режу.

Глаза заливает то ли пот то ли кровь то ли слизь.

Рублю и режу.

Аура истончается с каждым ударом.

Рублю и режу.

Не знаю сколько прошло времени, и что твориться снаружи. Я почти на пределе.

Рублю и режу.

Наконец, еще один низкий вопль, и я устремляюсь вниз, продолжая сжимать обрубок, выросший из ядра.

Резкий рывок за пояс. Я возношусь вверх! Ошеломленный, почти ничего не видящий. Но еще живой. Боец нажал на кнопку. А я, кажется, вывихнул левое плечо. Да я вообще все, кажется, вывихнул!

Вокруг мелькают какие-то смутные пятна. Меня тошнит. Остановка.

Неизящно падаю плашмя. «Плащ теней»! Пытаюсь проморгаться. Зрение постепенно приходит в норму. Я лежу в галерее на боку, а вокруг меня кипит героический махач.

Два моргающих портала выплевывают остатки подкрепления. На моих глазах боец в силовых доспехах прыгает из портала в самую гущу монстров, убивая нескольких просто приземлением. По бетону разбегаются трещины. Круто, че! Следующий за ним уже не успевает, и оказывается по ту сторону захлопнувшейся арки. Примерно десяток чистильщиков рубится с монстрами по всей галерее. Наш мехвоин проделывает свой коронный фокус с облепившей его кучей монстров.

Порталы — тот самый не просчитываемый фактор. У неизвестного александрита-прыгуна, который поливал монстров тоннами пенной дряни могли остаться неиспользованные грани. Или нет. Могли откатиться использованные грани. Или нет. У него могли быть «пристрелянные» точки выхода на нашей галерее. Или нет. Слишком много этих или нет. Я про него ничего не знаю. Кроме того, что он есть. Я не знаю ни его ранг ни количество граней ни их силу. Однако, то, что он оказался достаточно сильным и запасливым, меня радует. Рукопашный бой я сейчас не потяну.

Вижу, как истаивает могучее тело фомора. Туманная змея, на конце которой выросло это экзотическое украшение резко сокращается и бьет по основному кулаку. В мясорубке воцарившейся в коридоре настает внезапный перелом. Твари сразу как то сникают. Атакуют вяло, без прежнего огонька. И ложатся под стальные силовые сапоги чистильщиков аки озимые под серпом.

Меч в моей руке шипит и оставляет ожоги на коже. Сталь клинка и рукоять испаряются. Отбрасываю ставший бесполезным кусок металла в сторону.

Проходит минута. Другая.

Я по-прежнему лежу на боку, не в силах принять участие в схватке. Аура почти на нуле. В руке — обрубок, а возле меня лежит чудовищный, источающий силу Хмари трофей.

Облако Хмари вздрагивает, мелькают странные образы и силуэты… и начинает откатываться от форта назад. На волю, так сказать, в пампасы. Вот и ладушки. А то я притомился.

Прилив закончился. Осталось вычистить грязь. Но это уже без меня. Я инвалид, права имею. Наверное.

Я сбросил с себя «Плащ теней», и привалился к стене под лебедкой. Хорошо-то как!

Драка в галерее подошла к концу. Последних тварей запинали — в буквальном смысле. Бац — силовым сапогом по брюху и собачка улетает прочь. И кто сказал, что эти монстры не летают как птицы? Еще как летают! Просто недалеко и недолго. Но ощущение от полета, наверняка, запомнится им на всю оставшуюся жизнь.

Хе, хе. Кх кх кх. Кашляю — значит дышу.

Я отклонил, возникший слева раструб пенотушителя, в сторону от себя. Надо же клерк не только выжил, но и до сих пор на посту. Какой красавец. А я даже имени его не знаю. Да и ладно. Интересно кто еще выжил из десятка. Спросить? Сил нет.

— Эээ. Надо обработать, — лепечет он. — Ты же был там, внутри. А потом вжух! Надо обработать, — и решительно направляет шланг на меня, приходится снова отбивать наконечник в сторону.

Упорный.

— Посмотри на меня, — хриплю. — Я чист как стекло. Защитный артефакт. Займись другими лучше.

— Ага. Ладно.

Пшшш. Ушел, наконец. Шок у парня.

Одна из фигур в силовой броне подходит ко мне, снимая шлем. Святов. Снять шлем — стратегическая ошибка. Пшшш. Пшшш. Пшшш. Теперь Святов выглядит как пеновик из которого торчит кашляющая и матерящаяся голова.

— Да отберите у придурка баллон, ипана мать, а то я его сейчас пришибу нах!

Откуда-то доносятся звуки борьбы, перемежаемые криками «Но, позвольте!» и звуками оплеух. Но мне лень даже голову повернуть. Надеюсь они, перед тем как дать парню леща, перчатки сняли.

Святов наконец проорался и встал надо мной, уперев руки в бока. Выглядит внушительно. Щас будет поздравлять. Не люблю я все эти дифирамбы, восхваления и грубую лесть. Но придется терпеть. Такова цена славы!

— Олег! Ты, сука, идиот!!! Имбецил, сука, нах!!! Я тебя щас сам добью, мать твою!

Здрасте, приехали! Я тут, можно сказать, всех спас. Жопу в кровь на имперский герб порвал. Заслужил, как минимум, орден сутулого с закруткой на спине. А еще нож хороший посеял. А мне тут, всякие там фигвамы рисуют. Но сил отгавкиваться нет. Вместо этого сделал дебильное лицо, и пустил из уголка рта слюну, сопровождая все звуком «Эээ…».

Святов раздулся, как давешний бурдюк, открыл рот… а потом начал громогласно ржать. Хоть у меня и наблюдается травма класса «ушиб всей бабки», тихонько подхихикиваю. Уж очень он заразительно смеется. Так-то нам щас палец покажи — смешно будет. Только больно смеяться, зерг! Но, говорят, полезно. Врут, собаки сутулые, вот что я вам скажу.

Интерлюдия. Павлоград. Дворец Алмаза

— И что сподвигло, вас, лорд Бюлов, просить нашей внеочередной аудиенции? Случилось что-то, что не могло подождать до понедельничного совещания коллегий?

Задавший вопрос мужчина лениво перевел взгляд с окна, на стоящего навытяжку министра по делам одаренных. Император сидел, откинувшись в кресле, всем своим видом выражая недовольство столь несвоевременным визитом.

— Ваше Величество! Я осмелился побеспокоить вас, по вопросу, важность которого мне неясна.

Император вздернул бровь. Бровь можно вздернуть по разному. Иногда такой жест означает что-то вроде «Какого ты меня лечишь?», или, например «Что ты несешь, пес смердящий?» или «Подожди минутку, холоп, я кликну придворного палача». Вариантов много. Но, к счастью для министра, эта конкретная вздернутая бровь выражала легкую иронию и дозволение продолжать.

— Дело в том, что возможно, то, что я узнал мне не по уровню. Когда я попытался прояснить вопрос в архивах я нашел только приказ одного из ваших предшественников. Приказ изъять все относящиеся к делу документы. Без пояснений.

— Интересно, — Император сменил расслабленную позу на рабочую. Подался вперед. Опершись локтями на стол, составил руки домиком. Посмотрев через получившуюся конструкцию на лорда Генриха Мартина Бюлова. Сделал снисходительный жест. В данном контексте жест означал «Прошу садиться». — Продолжай. Я весь внимание.

Пристроившись на самый краешек золоченого кривоногого стула, министр умудрился сохранить такой вид, как будто до сих пор стоит по стойке смирно.

— Ваше Величество наверняка помнит о секретной схеме, позволяющей определять силу драгоценных кланов. Артефакт в большинстве случаев довольно бесполезный.

Император одобрительно кивнул, мол знаю про схему. Но бровь снова начала подниматься. Еще немного, и выражение его лица будет означать «Зачем ты тратишь мое время?». Сердить повелителя Ожерелья не входило в планы министра, и он торопливо перешел к сути дела.

— Центральная схема содержит девять камней. Напоминает герб Ожерелья, но в центре октагона находится королевский опал. Он никогда не подавал признаков жизни. Обычные опалы и султаниты в схеме есть, независимые семьи фокусников в основном. И они светятся.

Я проверил отчетные документы за полтораста лет. Более давних сведений в архивах нет. Но весь этот период времени королевский опал был мертв. А в прошлый вторник он начал излучать свечение. Ваше Величество понимает, что это несомненный знак — некий клан начал набирать силу. Показатель низкий — единица с небольшим. Я попытался, как уже докладывал Вашему Величеству, найти какие-то упоминания о клане Опала самостоятельно. И обнаружил указ Павла Первого, вашего благородного предка. И больше ничего. Данные последней недели я приказал засекретить. Я осмелился попросить приватной аудиенции, поскольку полагаю что информация может оказаться важной, но не моего уровня осведомленности. Докладывать же подобное на коллегии, до ознакомления Вашего Величества с имеющимися фактами, я счел неразумным.

Министр замолчал и мысленно смахнул пот со лба. Жребий брошен, так сказать. Теперь все зависит от настроения правителя. В кабинете первого лица государства повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Император смотрел на своего министра, тот верноподданно созерцал узоры на паркете.

Наконец Император заговорил.

— Это действительно ценная информация, могущая иметь серьезное политическое значение. Ты совершенно правильно сделал что пошел ко мне напрямую, минуя секретариат и совещание коллегий. И надеюсь Княжеский Совет тоже ничего не узнает, раньше времени, — он снова замолчал и взгляд его расфокусировался.

— Вот что кажется мне интересным, — продолжил правитель после паузы. Его бесцветные глаза вновь обрели осмысленное выражение. — Я сам понятия не имею что это за клан Королевского Опала. Ни-че-го. Ни намека. Я безусловно изучу семейные архивы. Но прямо сейчас, я в таком же недоумении, как и ты.

Император вновь откинулся на спинку кресла, и Бюлов тут же вскочил. Коротко поклонившись он попятился к двери кабинета. Аудиенция была окончена.

Открыв дверь спиной, он прошел между застывших истуканами гвардейцев в инкрустированных позолоченных доспехах. Миновал роскошную императорскую приемную. Проигнорировал секретаря его Величества, вся фигура которого казалось излучала любопытство.

И только оказавшись за белоснежными резными дверьми приемной позволил себе выдохнуть. Похоже чуйка его не подвела и в это раз. А вопрос теперь вне его зоны компетенции. Его сиятельство Мартин Бюлов позволил себе легкую усмешку. Искусством перекладывания с больной головы на здоровую, и избегания ответственности он, как и всякий царедворец владел на уровне грандмастера.

Глава 16

Вербовка

Из почти двухсот бойцов луча мы потеряли убитыми девяносто три человека. Ранеными еще сколько-то. Из моего десятка уцелели Рогов, клерк-химик и я. Здоровяк Ян был ранен, к счастью для него, без ампутаций. Скорее всего выжил и Егор.

Когда я шел мимо рядов тел, выкладываемых на брезент к лифту я видел знакомые лица ребят из десятка. Покрытого ранами, почти разорванного младшего лейтенанта. Не быть ему майором. Миновал тело Владислава. Раздавленное почти в кашу, уцелело только лицо. Его светло-зеленые глаза смотрели на меня с немым укором. Сломанный наградной жезл лежал на трупе. Вот и увиделись. Я отвернулся и прошел мимо.

Несмотря на мой истинный возраст, в силу специфики профессии и особенностей камня, я редко участвовал в подобных побоищах. Да и чужие трагедии значили для меня мало. У меня хватало своих. Эти люди мне никто. Я видел их в первый раз в жизни. И уж всяко не виноват в их смерти. И вообще мы победили. Но почему на душе-то так муторно? Сейчас бы хорошенько накидаться. Но спиртное мне не продадут. Да и не по возрасту мне вроде бы глушить горькую.

Внизу, сидя за раскладным столиком, сержант принимал доклады от уцелевших командиров десятков. Он сменил каску на форменное кепи, в остальном выглядел так как будто только вышел из драки. Заляпанное кровью-кишками-пеной снаряжение он не почистить, ни снять не успел. Или не захотел. Увидев меня, встал и направился ко мне.

— Эр Строгов, — отдал честь. — Прощения прошу за неумные слова, ну, тогда… — мотнул головой в сторону рабочего места. — Рогов уже доложил, да я и сам все видел. Можете проверить свой боевой рейтинг, я все учел. Кроме того, вам полагаются деньги пропорционально участию. Это позже посчитают. Ваш трофей я приказал упаковать. И еще. Я и ребята считаем, что жизнью вам обязаны. Обращайтесь. Я сержант Василий Теркин. Первый батальон, четвертая рота, первый взвод. Честь имею! — еще раз козырнув, он вернулся за столик.

Я козырнул в ответ. Ничего ему не ответил, потому что на подобное заявление не надо ничего отвечать. Информацию принял к сведению. Знакомство с профессиональными военными может оказаться полезным.

А вообще философично. Стоит один раз отрезать фомору самое важное и все вокруг проникаются уважением. И лучше даже не пытаться поиметь овцу…

Что за рейтинг такой, кстати? Ладно, это потерпит до дома. Винтовку я бросил в ящик, регистратор сдал еще раньше Рогову. Что за регистратор и зачем, я в душе не понимаю.

К столику сержанта уже выстроилась новая очередь добровольцев. На это раз люди, в основном, пожилые и много женщин. Команда уборки. Да уж, грязная работенка им предстоит. Но, насколько я знаю, оплачиваемая.

Форт постепенно возвращался к обычной жизни. Я чувствовал себя выжатым, как лимон, но нашел в себе силы снарядить магазины к пистолетам, пока не покинул условно безопасную зону стены. Мало ли что. Монстры какие залетные. После Прилива так бывает. Оружие должно быть всегда готово к бою. Да, и магазинов надо бы докупить. И стволы поменять. Мои — базовые. Короче надо заняться снаряжением. Деньги-то у меня есть. Но это потом. Сперва домой.

ФОРТ

Пиликнул комм. О! Связь появилась. Сообщение из банка. Пришел первый платеж от Барыги. Двадцать четыре тысячи. Оперативно. По моим расчетам должно быть примерно десять таких платежей. Свободные средства это всегда приятно. И очень актуально.

По улицам, сновали мототележки, с трупами «птичек» и других монстров. Часто попадались гражданские, замывающие из оранжевых баллонов пятна на асфальте. Пена, кстати высыхая полностью испарялась, ну или впитывалась. Пацанье разных возрастов крутилось на подсобных работах. Иногда откуда-то издалека доносились звуки редких выстрелов. Пахло бензином, средством от тараканов, прелой травой, и свежей выпечкой.

Форт торопливо наводил глянец, после Прилива. Казалось, люди хотели как можно быстрее забыть о произошедшем. Вернуться к «нормальной жизни» в которой нет приливов, монстров, и не надо брать в руки винтовку. Что ж их можно понять.

На моем плече возник Ик. Идущая на встречу дамочка широко раскрыла глаза, показывая на меня пальцем:

— Ухх, — не очень осмысленно произнесла дамочка.

Я приказал Ику стать невидимым, и он тут же исчез. Скотина.

— ЫЫхх, — еще один комментарий восхищенной публики.

— Вам что-то почудилось, милая барышня? — спросил, подойдя вплотную.

— У вас на плече только что сидела обезьяна! И исчезла!

Я натянул на лицо наиболее трагическое из всех имеющихся у меня выражений. Сурово покачал головой. Для пущего впечатления еще поцыкал зубом.

— Интересный случай, — сказал я голосом, которым врачи обычно сообщают пациенту, что ему осталось жить неделю, и помрет он в страшных муках. — Мнимые манявки. После Прилива обычное дело.

— Ааа⁇

— Чудится вам, говорю, всякое. Это наведенный оптический обман зрения! Существа прицепляются к человеку после прилива и дурят его.

— Оооо⁇

— От манявок есть простое средство. Зайти в храм Силы и выйти. Делов на минутку. Но вы не откладывайте, вдруг вам почудится какой-нибудь летающий бармаглот, или принц на белом коне? Запускать нельзя.

— Ииии?

— Да-да. Не мешкайте, — я прикоснулся двумя пальцами к полям воображаемой шляпы. — Разрешите откланяться, барышня, доброго вам дня.

— Оооо!

Последний образчик разговорного жанра от ошарашенной барышни прилетел мне уже в спину. Поразвлекался и будет.

Ик на моем плече покатывался, скалил верхнюю губу и противно тоненько хихикал. Быстро переобулся, гад. Будто всю жизнь обезьяной был. Вы когда-нибудь слышали, как хихикает мартышка? Не пытайтесь повторить это в домашних условиях. И вообще в качестве питомцев обезьян не заводите.

— Ну что, шимпанзе недоделанный? Нашел супостатов проклятых?

По мысленной связи пришла волна недовольства и образ четырех бананов. Цены растут! Правда следующей мыслью получил подтверждение — нашел!

— Ночью пойдем резать глотки, да, мой хороший?

В ответ прилетел образ огромного окровавленного тесака в руках худосочной, маньячного вида, мартышки. Ты моя умница! Все верно понимаешь.

Снова бананы. Пять.

— Нет, не все ты понимаешь. Я разорюсь к зергу с такой инфляцией бананов! Буду жить на улице и кормить тебя отбросами!

По дороге домой я завернул в булочную, накупил выпечки. Не удержавшись сожрал крендель. Ну ладно, два. Где тут у них лавка зеленщика? Ну или что-то вроде. В магазине с вывеской «Гастроном братьеве Куреевых» купил две связки бананов. Придется платить эту непосильную дань обнаглевшему примату!

На самом деле, спутнику материальная еда не нужна. Но вот поощрение от мастера, в виде подачек или подношений ему важны. Это что-то вроде жертвы зерном на алтаре духа плодородия. Или сжигание бумажных денег перед урной с прахом родичей. С таким же успехом бананы можно было заменить, например, мороженкой. Но Ик сам выбрал взимаемую дань.

Взобравшись на четвертый этаж, зашел в квартиру. Ну как, зашел. Протиснулся мимо рабочих, которые монтировали стальную дверь вместо старой. Кир сразу вылетел в коридор и затрындичал на своем четырнадцатилетнем, как они волновались, а я тут по булочным хожу, и почему комм не беру, и как все было, и что в локе пишут про фомора, и… тут я попросил его притормозить.

Зашел в свою комнату, отделил пять бананов от связки и вручил их изобразившему восторг Ику. Остальные отнес на кухню и припрятал в холодильнике. Удобная штука, кстати. Да вообще, комфортная нынче жизнь.

На кухне хлопотала незнакомая пожилая особа, невозмутимо мне кивнувшая:

— Добрый день, господин Строгов.

— Добрый день. Как вас зовут?

— Катерина, господин Строгов.

— Вот, — я высыпал хлебобулочные изобилия на стол. — Это к чаю. Прикупил по случаю. Приятно познакомиться, фра Катерина. Вас Карл Августович нанял?

— Да, господин Строгов.

— А можно не в каждое предложение добавлять «господина Строгова»? А то прямо как в армии себя начал чувствовать. Причем сержантом, — я попытался улыбнуться, типа шутка.

— Хорошо, молодой господин.

Тьфу ты, пропасть! Ну и зерг с ней. Значит от Евы мы избавились. Вот и отлично. В целом мне все равно, кто у нас приходящая прислуга. Но к Еве была личная неприязнь. Нет, кушать я конечно мог, но… Ладно пойду спать.

Однако поспать мне вот прям щас не судьба. В коридоре дожидался Карл Августович. Опираясь на новую трость, с виду самую обычную. И ждал очевидно именно меня.

— Я понимаю, Олег, что вы хотели бы отдохнуть. Но есть несколько вопросов, которые я хотел бы обсудить. Или отложим?

— Нет уж, давайте сейчас. Выспаться успею.

— Тогда, в кабинете?

— Да, пойдемте.

Закрывшись в кабинете отца, мы приступили к обсуждению пары вопросов.

— Во-первых, вопрос с прислугой и покупкой продуктов я уладил. Финансовый отчет…

— Вот только не надо никаких отчетов. Полностью доверяю вам в этом вопросе. Если понадобятся свободные деньги, скажите. У меня есть запасы. Да и за оборону премировать вроде должны. Их же на мой личный счет переведут?

— Скорее всего. Хорошо, я веду учет, вы всегда можете посмотреть.

— Вот ваше кольцо, Карл Августович, — я протянул ему стальной ободок с мечами. — Сегодня оно практически спасло мне жизнь.

Он забрал кольцо, накрутил его обратно на палец.

— А обещали, Олег, никуда не лезть.

— Ну, — я развел руками, — чистое стечение обстоятельств. Но вот это все, про кухню и прочее, это и был ваш важный вопрос?

В разговоре повисла пауза.

— На самом деле нет, — он замолчал, рассматривая рукоятку своей трости, как будто пытался увидеть там откровение Силы, не меньше. — Понимаете, Олег. Когда Кирилл проснулся, и не вернулся в комнату, я пошел за ним. И услышал… часть вашей беседы. Я не все понял. Но… Я бы хотел чтобы между нами не было недопонимания…

— Понятно. И что вы услышали?

— Сразу хочу сказать, что ваши тайны, это ваши тайны. Я не требую от вас никаких объяснений. Хочу чтобы вы знали, я не доносчик и не считаю возможным разглашать чужие секреты, даже узнанные случайно! Но, услышанное меня, признаюсь, поразило. Возможно, я что-то понял неправильно. Собственно, я просто поставил вас в известность, Олег, что слышал часть вашей с Кириллом ночной беседы и не собираюсь об этом болтать.

Он перестал вертеть трость и поднял на меня глаза.

Я собирался с ним объясниться сам. Конечно, я не рассчитывал, что он узнает часть моей истории, но в этом старике я был заинтересован. Невозможно завоевать мир одному на голом энтузиазме, без крепкого тыла. А Карл Августович… Он подходил для моих дальнейших планов. Просто вся эта беседа случилась не вовремя и не на моих условиях. Как говаривал мой старик отец: «Хочешь насмешить Судьбу, расскажи о своих планах». Или не он так говаривал? А что-то вроде: «Шевели жопой ленивый ублюдок, фляк сам себя не сделает!!!»? Пофиг. Сдох давно папаша, туда ему и дорога, упырю.

— Уф. Скажите, а вас устраивает ваше существование в качестве чиновника седьмого ранга, невысокий оклад и вот это все?

— В моем возрасте и с моим здоровьем я благодарен судьбе и за это. Но к чему этот вопрос?

— Я бы хотел нанять вас, на постоянной основе. В качестве преподавателя фехтования для Кирилла, как минимум. В качестве постоянного телохранителя или слуги семьи, как максимум. После того, как пройду эмансипацию, — выложил я на стол сразу все карты.

— Кхм, — он аж поперхнулся. Судя по всему такого поворота он не ждал. — Предложение весьма неожиданное, Олег. Но я вряд-ли смогу стать хорошим преподавателем, поскольку сам уже с трудом держу оружие. В бое на клинках, знаете ли, нужна не теория. Учитель должен сам фехтовать как мастер хотя бы! По той же причине я не гожусь в слуги рода или телохранители. Я старая развалина, Олег. Мне давно пора на свалку.

— Есть зелья, есть целители. Карл Августович. Вопрос здоровья — вопрос чисто технический.

— Это стоит неприличных денег. Вам надо поднимать семью, и совершенно нерационально тратить такие суммы на убогого старика вроде меня. Уверен, найдется множество людей, которые смогут быть полезными вашей семье, но не потребуют за свою службу таких несвоевременных вложений!

— И много еще здесь, в Алом, рыцарей-капитанов Братства Стали? Ммм?

— Все это в прошлом. Я даже с бандитами этими не справился. Вы же понимаете…

— Знаете чего я НЕ понимаю? Я не понимаю, как человек с вашими способностями мог себя заживо похоронить. Сказать себе, все. Я старик, пора в могилку. Не понимаю!

Он попытался что-то возразить, но я его остановил, вскинув ладонь, и продолжил:

— У меня обширные планы. Поверьте, я не собираюсь сидеть здесь и потихоньку восстанавливать положение семьи, пойти на приличную службу или вступить в клан. Я собираюсь подняться сам и поднять свою семью быстро. Основать род. Заняться серьезным бизнесом, как сейчас говорят. И мне на этом пути понадобятся люди, которые составят основу рода. Много людей! И с кого-то мне нужно начинать. Главное, что я понял о вас за эти дни. Вы порядочный человек. Имеющий твердые убеждения и полностью устраивающие меня жизненные ориентиры! А еще вы уникальный специалист. Если нужно потратить какие-то средства на ваше лечение, я это сделаю. Потому что это вклад в будущее. В мое будущее! По научному инвестиция, а не трата. И эти «неприличные деньги» у меня есть прямо сейчас. Я буду шагать настолько широко, насколько возможно. И приглашаю вас пройти этот путь вместе со мной. Предлагаю интересную, хоть может и короткую жизнь. Если вы настолько устали и разочаровались в ней, что похоронили себя, свои амбиции и надежды, что ж. Это ваше решение. Но мне почему-то кажется, что это не так. Ваш огонь не погас. Угли подернулись пеплом, но еще горячи. Что скажете?

— Что скажу? Вы в курсе, Олег, что у вас сейчас глаза светятся? Жутковато. Проявили первые грани?

Я взглянул в зеркало. Глаза мерцали молочно-белым светом, с алыми отблесками, который уже угасал.

— Это не ответ.

— Все это довольно неожиданно. Мне нужно подумать, Олег. В любом случае до эмансипации это преждевременный разговор.

— Думайте. Мне нужен ваш положительный ответ.

— Вы меня удивляете. Если бы я видел вас в первый раз, решил бы, что разговариваю с чересчур экзальтированным юношей, который полон нелепыми мечтами. Я не люблю и не уважаю людей такого склада. Но в вас видно гораздо большее. И я тоже кое-что понимаю в человеческом характере. Вы — человек действия. Если отвлечься от физического возраста… иногда мне кажется что я говорю с ровесником. Я тщательно обдумаю ваше предложение, обещаю.

На большее я и не рассчитывал. Вернее, конечно, я хотел чтоб он закричал: «Да, ты открыл мне глаза, я пойду за тобой!». Но так не бывает. Точнее, если бы он такое закричал, я бы наверное отозвал свое предложение. А сейчас все сказано. Я встал. Зевнул. И поплелся в свою комнату. Спааать!

Как я уже говорил, мне для сна достаточно трех-четырех часов. Так что, поднявшись в районе трех часов дня, я решил заняться «Теневым клинком». Это очень нужная грань.

Теневой клинок полуматериален. Поэтому он обычно эффективен против призрачных созданий. Также он эффективен против щитов и магических защит. Сила его зависит от силы ауры, то есть, не от ранга. Он может, по желанию, менять размер, от кинжала, до двух метров примерно. Он совместим с тем оружием, которое ты держишь в руке.

В этой бочке меда есть и пара ложек дегтя. Универсальной кнопки «всех убить», не существует. К моему глубокому сожалению. Минусы клинка я тоже прекрасно знал. Он полуматериален, значит плохо пробивает обычные доспехи. Силовые чудовища чистильщиков он точно не возьмет. Он как обычный клинок. Прямой. Это не управляемая чара, и его эффективность зависит от навыков фехтования ограненного. Его нельзя метнуть. Но, в потенциале, это очень сильная грань. Я пользовался «Теневым клинком» на всех рангах и не собирался от него отказываться.

В общем, я приступил к медитации. Проявление грани — процесс достаточно простой. Нужно иметь хорошее воображение и сильную ауру. К тому же раньше я этой гранью уже овладел в совершенстве. Через полчаса медитации я любовался лезвием из тени, торчащим из кулака. Сделано.

После медитации я принял душ и отправился на свои тренировки. Мышцы сами по себе не вырастут, связки не растянутся. Пистолеты не пристреляются. А ночью у меня намечается дружеский визит со смертельным исходом. Пора проломить пару-тройку черепов.

Ну, или, в моем случае, зарезать кое-кого.

Глава 17

Уборка мусора

Сидя на крыше дома, я наблюдал за окнами апартаментов, в которых остановились очередные наемники неведомого врага.

Мой прошлый тренер гимнастики, сейчас таких называют «физрук», часто говаривал: «Главное в драке, красиво ворваться». У него было еще много таких вот перлов мудрости «старика отца», которыми он щедро со мной делился. Как и довольно чувствительными ударами гибкой хворостины по лодыжкам. Но именно с этим его утверждением я был не вполне согласен. Главное в драке — подготовка. И победа. Иначе какой смысл? Тактика «красиво ворваться» играет, когда тебя к драке вынудили. А этого лучше не допускать. Что, увы, не всегда получается. Жизнь боль, тлен, и разочарование. Вру, конечно. Жизнь — прекрасна.

Сейчас был как раз мой любимый случай. Я, укрытый тенями, наблюдаю за противником. А он, бедолажка, даже не предполагает, что скоро ему настанет неотвратимый, жестокий, и окончательный трындец.

Итак вводные: в апартаментах четыре комнаты и трое ограненных. Громила — маг крови. Мужик со шрамом — зерг знает. Лично не видел. И третий потасканного вида субъект — прыгун. Или по нашему александрит. Таскает на пальце ранговое кольцо — пижон. Я бы тоже таскал, но у меня пока нету.

Комнаты расположены «распашонкой». Друг против друга. У нас по другому. У нас длинный коридор и из него пять арок — дверей, выходящих на одну сторону. Этаж четвертый, как и у меня. В апартаментах имеется кухня и три жилых помещения. Сейчас мужик со шрамом сидит в одной комнате, а прыгун с громилой в другой.

Все это я знаю, потому что Ик, переодевшись в костюм ниндзя, ползает по хате и докладывает мне обстановку. На окнах шторы, и снаружи не видно даже силуэтов.

С магом крови надо что то решать. Нельзя дать ему возможность задействовать все грани, он меня размажет. Шутка ли, почти мастер. А может и уже. Грань тонка.

Но первым надо убрать прыгуна. Он смоется, лови его потом по всему форту. Отпускать никого из этих хмырей я не намерен. Потому что поднял руку на Строговых — умер. Чтобы остальные задумались, а стоит ли. Правда, до состояния «остальные задумались» еще далеко. Надо в локу выложить наши маленькие победы, типа на инфопортал. Как сплетню или журналистское расследование. Так — пометка в ежедневник, присмотреться к журналистам. Сосредоточься, Арлекин! Вопрос проникновения не стоит. На кухне открыто окно. Вот он — мой парадный вход.

Я проверил мое потенциальное оружие победы. Грань «Ментального удара» все еще на месте. Откуда такое богатство? Я забрал ее у менталиста. Того, который сдох от потери крови у нас на полу прихожей.

Да, это и есть мой дар Силы. Я могу искажать чужие грани и влиять на них. Или временно их забирать и использовать. Использовать только один раз. Но, обычно, хватает и этого. Перед тем как менталист испустил дух, я забрал у него самую прокачанную грань — ментальный удар. Таким ударом можно кому угодно мозги в кашу превратить. И никакая, зерг его заешь, регенерация не спасет, что характерно. Теперь есть у нас теперь методы против физиков-беспредельщиков. Он мне еще за рапиру Августовича должен. Унес и не вернул почти уже семейное, можно сказать, имущество.

Так, план готов. Хватит тянуть резину. Пора красиво ворваться.

Интерлюдия. Ничего не подозревающие наемники

Муромец сжал в руке очередную, уже пятую, банку из-под пива. Небрежно швырнул получившийся комочек на пол, к остальным. Достал из упаковки следующую. Пробил пальцем крышку.

— И чего мы ждем, Шнырь? — продолжил он разговор. — Надо было сегодня же все и закончить. Чего тянем?

— Обязательно засирать комнату? — неприязненно выговорил ему Шнырь, штатный прыгун их группы. — Мы здесь живем как бы.

— Да похеру. Нам здесь недолго кантоваться. Но вот чего мы ждем, а? Шнырь?

— Задолбал ты, Муромец, своим нытьем. Ждем, потому что Шрам приказал.

— Ну вот чего ждать? Дождались уже, что Мозгокрут маслину поймал.

Разговор повернул по кругу, уже не в первый раз. Муромцу было скучно и хотелось движняка. Шнырь лучился недоброжелательностью. Он — какой-то там бастард блаародного рода, вытуренный из семьи за махинации. И терпеть не мог быдловатые замашки Муромца, выросшего в трущобах, на нижних уровнях Калинина — кланового города Рубинов. Тот же на классовую неприязнь Шныря чихать хотел. Ныл он не потому что был занудой. Просто ему хотелось позлить высокомерного недоноска.

Муромец высосал очередную банку в один глоток. Смял, швырнул к товаркам. Взял следующую. И снова завел шарманку.

— Не, приказ — понятно! Шрам зря не скажет. Не понятно, чего ждем-то?

Шнырь вскочил со стула, на котором сидел до этого, и повернувшись спиной к двери, лицом к Муромцу заорал:

— Ты реально уже достал, дегенерат! Еще раз спросишь, чего ждем, я тебя в выгребную яму за городом портану! В твою родную среду обитания! Пробежишься заодно…

Раздалось тихое пфф. Шнырь не успел закончить описание ближайшего будущего Муромца. В голове его образовалось выходное отверстие, из которого вылетели кровища, мозги, и осколки лобной кости. Никого он уже никуда не портанет.

Муромец текучим плавным движением вскочил. Аурный щит и «Ускорение» он врубил на одних рефлексах, еще когда заметил мелькнувшую в дверях неясную тень. Отшвырнув с пути не успевший завалиться на ковер труп Шныря, он ринулся вперед. По дороге проявил Усиление. В дверях стоял тот самый мозгляк, который прострелил Муромцу ладонь во время прошлого неудачного налета. Муромец даже не успел удивиться самоубийственной наглости этого червяка. Из вытянутой вперед ладони пацана в голову магу крови ударил ярко-синий луч. Мир в глазах Муромца померк.

Квартира наемников

Я едва успел отпрыгнуть, когда пролетающая мимо меня туша врезалась в дверь противоположной комнаты. Бдышш. Шум треск, и бессознательное уже тело валится на пол, не добежав до окна. Минус два. Остался командир, тот самый Шрам. Шнырь весьма неаппетитно размазался по обоям. Попади я под удар прокачанного физика, было бы примерно то же самое.

Фу, как они комнату засрали!

Мозг резко уколола тревога от Ика. Пригибаясь, поворачиваюсь в сторону опасности. Напротив стоит Шрам. Какой шустрый, однако! Между нами меньше двух метров.

Мы одновременно явили грани. Он швырнул в меня темно-фиолетовый комок какой-то гадости. Я ударил теневым клинком. Еще и аметист, зерг. Неприятный противник.

Оба мы достигли успеха частично. Я пропустил фиолетовую дрянь сверху. Однако, ей не обязательно было попадать прямо в меня. Я почувствал, как что-то впилось в мою ауру. Комок полетел дальше, чтобы раствориться возле двери брызгами эктоплазмы.

Мой клинок, которым я целился в шею, вспорол плечо шустрого предводителя наемников. И вспорол так себе. На троечку. По клинку тут же попыталась пробраться ко мне очередная фиолетовая дрянь, но я его погасил. Зерговы малефики!

Я бросился в длинном перекате на сближение. Шрам, наоборот отскочил назад, максимально расширив ауру. Мимо меня пронеслась волна аметистового мерцания. А вот это плохо! Плохо!! Плохо!!!

Выйдя из переката я оказался ближе к Шраму чем был, и повторно атаковал его клинком, накинув откатившийся плащ и двойника. Целился в живот. И попал. Немедленно деактивировал клинок, снова чуть не поймав пассивное проклятие из его ауры. Зерг!

Шрам не скорчился и не схватился за рану на животе. Хотя оттуда и начали вываливаться внутренности. Он ударил концентрированным «Гниением плоти»…

Прямо в моего двойника! Будь двойник живым человеком, сейчас с него бы клочьями, пузырясь, слезало бы мясо. А так он просто рассеялся. Гниение пролетело дальше и попало прямо тушу не вовремя показавшегося из комнаты Муромца. Ну как, Муромца. Мертвое тело под управлением малефика. Безотходное производство получилось. Сам поднял — сам обратно упокоил. Мне меньше забот.

МУРОМЕЦ. НЕМНОГО МЕРТВЫЙ

Я же, оказавшись в это время слева от некроманта, влепил ему в голову удар с разворота. Заблаговременно надетым на левую руку кастетом. Последнее, что увидел наемник перед тем, как потерять сознание, соткавшуюся из теней висящую в воздухе мелкую мартышку, которая яростно визжа, показывала ему оттопыренные средние пальцы на обеих лапках. Шрам рухнул как подкошенный в кучу собственных кишок.

Фу, загадили квартиру.

А этот самый Шрам точно мастер. Следовало догадаться. Аметисты вообще одни из самых опасных врагов. Конечно любой ограненный опасен по-своему. Но эти могут нагадить даже после смерти. Шрам правда еще жив. А в мою изрядно растраченную ауру вгрызается проклятие, которое меня только краем зацепило. Попало бы в меня и все. Остановка сердца или коллапс легких какой. Ну или хуже — цирроз печени. Не бухнешь. Меня же задело лишь краешком.

И теперь, даже когда Шрам будет мертв, ничего не изменится. Эта дрянь так и продолжит выедать ауру, пытаясь сделать свою работу. Вот пакость! Надо резать, «не дожидаясь перитонита». Я со вздохом огорчения резанул теневым клинком по собственной ауре, одновременно мысленно отвергая отсекаемый кусок.

Аааррр… Больно, зерг! Я даже на пол свалился. Ноги не удержали. Порычал в рукав, закусив его, для верности. Нет реально больно. Немного полежав и отойдя от болевого шока, осмотрел ауру. Ошметки проклятия цепко держались за края ауры. Ладно это в полевых условиях не лечится. Пойду посмотрю, что там в комнате с пивом шебуршится.

Сплющенный о стену, труп Шныря шевелился и почти дополз до порога комнаты.

— Соберись, тряпка! — рявкнул я на него. После чего, опровергая собственные слова, шибанул сгустком ауры. На всякий случай тем, с ошметками проклятия. Начинающий свою карьеру недоделанный зомби дернулся затих. Не быть ему зомби-лордом.

— Так будет с каждым, — пафосно провозгласил я, воздевая вверх дрожащий от напряжения средний палец.

Во входную дверь заколотили. Истеричный женский голос требовал открыть немедленно и прекратить. Видимо, вот это все. А я что. Я уже все вот это прекратил.

— Вы кто такие? Идите на хрен! Я вас не знаю! — рявкнул я голосом Муромца. Для меня подделать любой голос или интонацию — пара пустяков. Входит в набор базовых навыков, так сказать.

— Что там у вас происходит? — возмущенный женский голос, — Мы сейчас полицию вызовем!

— Ты полицая вызовешь, а я тебе шею сверну, курица! Угомонись! Нормально уже все!

А что, не соврал. У меня вот все нормально. Ну, относительно. А у этих… ну тут ведь как. За дверью послышалось бормотание, явно мужское. Женский голос пару раз взвизгнул, но потом отдалился и затих. Вот так мужское благоразумие побеждает врожденную женскую стервозность! Мужик зассал связываться и отмороженную жену увел. Или сожительницу, кто их там знает. Хехе. Не, реально, она этого Муромца видела вообще, чтобы так в его хату бесстрашно ломиться? Ладно, зерг с ней.

Пора приступать к допросу. А потом и к приятному. К обыску и конфискации ценностей к вящей пользе прекрасного меня. Чую, у ребят есть чем поживиться! Особенно интересуют грани еще живого аметиста. И артефакты!

Допрос прошел быстро. Шрам был профессионалом. Поэтому он не сильно запирался, понимая что ответы я получу в любом случае, а мучится придется долго. Игра проиграна и смысла хранить верность случайному нанимателю он не видел. Окончив допрос, перерезал ему горло.

При обыске в комнате главаря наемников я обнаружил уже знакомый мне телефон. С единственным контактом обозначенным, как «Наниматель». Наниматель. А я знаю имя и фамилию этого нанимателя. Эр Роман Соколов, из клана Рубина. Надо бы позвонить, о делах наших скорбных покалякать.

После нескольких гудков трубку сняли и недовольный голос произнес:

— Что-то срочное? Мне сейчас не очень удобно говорить.

— Привет эр Соколов. — прохрипел я. — Это снова Арлекин. Засылай новых наемников. Эти кончились. Но побыстрее. Я уже иду за тобой. Оглядывайся! — и положил трубку, из которой перед этим донесся яростный скрип зубов.

Пару часов спустя я вышел из храма Силы. Все тот же молодой парень — астральщик, который вел службу для родителей Олега, вычистил из моей ауры остатки проклятия. Естественно за деньги. За немалые деньги. Жадные, бессердечные твари, служащие не Силе, а Золотому Тельцу, эти дети турмалина! Хорошо, что я порядком истощил ауру. Вопросов у него не возникло. А то, будь я в полной силе, зерг знает, как от проклятия избавляться. И чем его присутствие в ауре грозит. Слава о том, что моя аура повышает ранг на порядки, мне точно не нужна. Такая огласка бы не кончилось ничем хорошим.

Процедура очистки тоже не была приятной. Он призвал каких-то бесплотных тварей, похожих на помесь пиявки с шейкером. Они с удовольствием сожрали фиолетовые пятна, и присосались бы к ауре, но астральщих вышвырнул их обратно.

Вот и ладушки. Пойду домой досыпать, а потом к Барыге что ли. Надо сбыть хлам и банковские карты, полученные у наемников. А кое-что и себе оставить можно. Кроме того, на сегодня запланирован еще и легальный шопинг. Покупать что-то у Барыги я не собирался.

После сна я шел по форту, и душа моя радовалась. Мне нравились кривые узкие улочки. Симпатичные приткнувшиеся к стенам трехколесные мобильчики. Ползучие плети, зеленеющие первыми листиками, взобравшиеся на подоконники квартир некоторых домов. Яркие граффити, сделанные из хулиганских побуждений. Я улыбался городовым, переодевшимся из костюмов химзащиты обратно в свою синюю форму и белые фуражки. Они провожали меня слегка ошалевшими взглядами, видать нечасто им улыбаются. Вдыхал утренний воздух, запахи весны и города. Я был счастлив быть здесь, был доволен тем, как разрешилось ночное дело. И я, наконец, узнал кто стоит за этой охотой. И за убийством родителей.

Поймите, я не убийца-рецидивист с выжженной душой… А, нет, как раз он!

Но я не убиваю людей за косой взгляд или ни за понюх табаку. Я устранил угрозу себе и своей семье, действуя безжалостно и последовательно. Прибарахлился. Меня радовало именно обретение безопасности и трофеи. А не то, что я жестоко замочил давешних неудачников. Такие люди, как они, всегда так заканчивают, если не успевают соскочить. А соскочивших — единицы. Издержки профессии. Кисмет.

У меня в свое время была самая крутая крыша в Империи, но если бы я облажался, хоть раз… никто бы не пришел меня спасать или там, выкупать из плена. Меня списали бы, как списывают отработавшую свое вещь.

Сейчас же я был почти счастлив, причем почти беспричинно. Просто потому что.

Для меня такое состояние было странным. Необычным. Ощущения полноценности бытия прочно подзабылись, стерлись, истончились, покрылись серой липкой пленкой обыденности. Если подумать, то последние лет семьдесят из моих ста пятидесяти я ничего подобного не испытывал. Особенно после смерти единственного сына.

Я был желчным зловредным стариком, которого ничего не радовало и ничего не удивляло. И вот — я вновь могу радоваться жизни и милым пустякам. Может, во мне действительно живет кусочек души Олега. Может, заключение в амулете-филактерии так повлияло на мою суть. Но я благодарен Судьбе и Силе, что эти ощущения вновь со мной. Неважно почему.

По дороге я зашел аж в две булочные, потому что кренделя это круто, а круассаны просто огонь. И незачем себя искусственно ограничивать.

В магазине «Промтовары» за прилавком меня встретила красотка. Прошлый раз был какой-то скучный пыльный хрен. Сейчас там стояла симпатичная, лет двадцати двух — двадцати пяти, девушка в белой рубашке и темно сером комбинезоне. Брюнетка с короткой прической и карими смеющимися глазами. Я бы не назвал ее красавицей. Но она была полна необъяснимого обаяния и шарма. Жалко, что этот обаятельный флер обычно рассеивается, едва девица из подобного Качалке квартала открывает рот.

— Приветствую, барышня, меня зовут Олег. Я, наверняка, стану вашим постоянным клиентом.

— Привет, Олег, а я про вас знаю! Я Оксана. Пойдете дальше или у меня расторгуетесь?

ОКСАНА ДМИТРИЕВА

Мелодичный, сильный голос. Правильная речь. Да она просто милашка! Так воу, воу, Олег, тормози! Как я только что себя назвал? А, ладно!

— Давайте, посмотрим, что кот принес, — проговорил я, выкладывая на прилавок всякую ерунду, реквизированную у покойников. Включая «Бизон» с золочеными щечками рукояти и долами ствола.

— Котик видимо изрядно пошалил. Плохая киса!

— Мяу, — смотрю на нее умильными глазами, склонив голову. Принимая и тон, и словесную игру.

— Сила, какой взгляд! Все, котик прощен!

Не прекращая разговаривать, она ловко рассортировала товар по принадлежности.

— Так-так. За все тысяча сто, — как бы извиняясь, она пожала плечами. — Тут не очень много толковых вещей.

— Продано! Кстати. О, великая повелительница прилавка! О, сиятельная начальница всего вот этого вот! — обвожу рукой пыльную обстановку. — Не снизойдет ли прекраснейшая к бедному сироте и не проведет ли с ним один вечер?

— Кхм, какой быстрый котик. Вы мне так вежливо предлагаете перепихнуться разик по-быстрому?

— Сначала поесть в приличной обстановке и познакомиться. А потом как пойдет, — развел руками. — Может и не один разик. А может и «останемся просто друзьями».

Тут я сморщился, как будто откусил лимон.

— Я для вас старовата. И у благородного не может быть друзей среди простецов.

— Мои сверстницы — скучные малолетки с пустой головой. Мне больше нравятся женщины вашего типа. Возраст не так важен, как вам, Оксана, кажется. А друзей я себе выбираю сам.

— Значит вечер, еда…

— Все что угодно.

— В среду в «Деммени» будет Король и Шут. Достанете билеты, я пойду с вами.

— Театр? Ммм… Нет, я не имею ничего против, буду счастлив сопроводить вас.

— Давай на ты, идет? Не против?

— Только за! А почему театр? Не придираюсь, правда интересно!

— Эх. Мне самой туда никак не попасть. Билеты продают только благородным, ты в курсе? Я иногда смотрю пиратские съемки из зала в локе. Там играют крутые ребята. Ставят интересные вещи. В кафе я и сама, знаешь ли, могу сходить. И что, если я живу в Качалке, то не могу интересоваться театром?

— Я живу на первой линии и не интересуюсь. Дело не в том где мы живем, а в том, кто мы такие. Сам не понял, что ляпнул сейчас. Нужен твой номер комма, если ты не против. Чтобы утрясти детали.

Она с улыбкой протянула мне визитку. «Оксана Дмитриева. Юрист» и код комма.

Внутренняя дверь открылась. На пороге стоял Барыга, и глаза его метали молнии.

— Олег, можно тебя пригласить внутрь?

Глава 18

Распродажа и закупки

Барыга сверлил меня тяжелым взглядом. В моих же глазах можно было разглядеть полное безразличие. Я не очень понимал чем вызвал его неудовольствие, но в целом мне было наплевать. Никакой вины за собой я не чувствовал. Наконец, не прекращая смотреть мне куда-то в район переносицы, Барыга заговорил:

— Оксана раньше имела отношения только с ребятами из нашего района. Я никогда не вмешиваюсь в ее жизнь. Но ты — другое дело. Вы, ограненные, обычно относитесь к нам, простецам, как к мусору. Максимум как к игрушкам. Ты поиграешься и бросишь ее, а девка бог весть что себе навоображает. Тебе что платных шлюх недостаточно?

Тут есть два варианта. Резко его обломать. Или все же объясниться. Поскольку я собираюсь вести с ним дела придется объясниться, обломав вежливо. Или как говорят в этих местах «с уважением».

— Уважаемый… Кстати, как твое человеческое имя? Мне не очень нравится называть человека, с которым состоится личный разговор, собачьей кличкой.

— Фрол.

— Фрол. Оксана твоя дочь?

— Мххх, — он вздохнул, как носорог на водопое. — Я подобрал ее на улице, сам не знаю зачем. Доходила она, совсем плоха была, ну я оплатил целителя. Ей было лет пять или семь… Ну вот и прижилась. Но я ее не удочерял, если ты об этом.

— Короче, ты приемный отец. Твое беспокойство понятно. Но мне неприятно, что ты заранее считаешь меня подонком, опираясь лишь на классовый инстинкт.

— Он меня не подводит обычно.

Что характерно, что такое «классовый инстинкт» не спросил. А разговоров-то было: «Слам… чиксы… гусь…». Хехе. Не прост мужик.

— Но подонком не считаю, — продолжил он. — Я считаю тебя тем, кто ты есть. Благородным мелким пацаном с ветром в голове. Ты не хочешь ничего плохого. Просто развлечься. Но по моему опыту такие вот «развлечения» плохо заканчиваются для простецов.

— Я тебя понял. А теперь попытайся услышать меня. У меня нет намерения «просто развлечься». Оксана мне понравилась как человек. Я не знаю насколько далеко зайдут наши отношения. Может вообще никуда не зайдут. Но, если они хоть куда-то пойдут, это будут отношения. Равноправные. Не хмурься, я отвечаю за свои слова, хоть я и сопляк с ветром голове. И еще. Я признаю твое право беспокоиться за Оксану. Но не терплю, когда мне указывают что делать и что не делать. Не надо так. Я бы хотел сохранить с тобой деловые отношения.

— Речь, конечно не мальчика но мужа. Ты пойми, — он сжал кулаки. — Это не угроза. Но если ты все же сделаешь Оксане больно. Я найду способ сделать больно тебе, будь ты хоть сто раз ограненный-благородный.

Вообще-то это именно угроза, причем серьезная. Меня ничего не защищает от пули из подворотни. Ну пока. Ладно. Спишем на отцовские чувства. Я ведь и правда выгляжу как пацан.

— Я рад, что мы с тобой другу друга поняли, Фрол. Перейдем к нашим делам?

— Дела у прокурора. У нас делишки.

Ну вот слегка расслабился. Вернулся к своему сленгу.

Я протянул ему карты второго отряда наемников. Всяких кредиток, кстати, набралось аж 8 штук. Дальше я высыпал на верстак их коммы.

— Интересно, ты что охотник за головами? Или серийный убийца? С такой грязью я не связываюсь, учти, — сказал Фрол-Барыга.

— Ни то, ни другое. Ты же в курсе как погиб мой отец?

— Все в курсе. Уважаемый человек был. Даже среди нашей братии. Ну, по большей части. Соболезную.

— Спасибо. Первая часть товара, от людей которые его убили. Но враг не успокоился и прислал вторую порцию наемников. Ребята попытались захватить меня с братом, но обломались. Вчера мы с ними по новой побеседовали, и они решили выплатить мне компенсацию. Вот и все. Не думаю, что подобные ситуации будут повторяться часто. Тем более, что теперь я знаю кто заказчик.

— А, так это те жмурики с первой линии. Кипиш у полицаев знатный стоит. Там говорят вовсю грани использовали. Кровь-кишки, мертвые зомби по всей хате, — он критически осмотрел меня с ног до головы. — Мутный ты, Олег. Но вроде неплохой парень. Это, — он указал на карты и коммы, — возьму. За коммы двести, за все. Крутые и дорогие модели. Можешь кстати свой заменить. Карты сейчас гляну.

Процедура с банкоматом повторилась. На последнем чеке он присвистнул.

— Так. Вот тут, — он передал мне семь чеков, — миллион сто двадцать тысяч в общей сложности. Десять процентов, передам по старой схеме. А вот здесь, — он протянул восьмой, — двадцать пять миллионов с мелочью. С таких сумм твои пятнадцать процентов. Но безналом такие переводы делать опасно. Привлечет ненужное внимание казначейства. Золотыми империалами возьмешь? Их можно обналичить в любой момент. И объяснить кладом из старых развалин, или бабкиным наследством. Возьмешь?

Я знал что такое золотые империалы. Деньги, которые штамповали в «Старой империи», то есть в мое время. Сейчас их тоже выпускают ограниченными партиями. Номинал у них плавающий, и сейчас, например, сто двадцать алтын за империал. И курс растет. Его сдерживают как раз, штампуя небольшие дополнительные партии в казначействе. В принципе, почему бы и да.

— Возьму. Приятно иметь с тобой дело.

— А с тобой не очень.

Вот же злюка. Не сделаю я твоей Оксане ничего плохого! Исключительно приятное и хорошее… Воу-воу. Тормозим.

— Но деньги есть деньги. Империалы тоже будут порциями. Первую сегодня отдам. Остальные в течении недели, наверное. Еще что-то у тебя?

— Да. Есть такие штуки, — я выложил на прилавок артефакты, которые взял у наемников. Те, которые уцелели. — Нужна оценка, и что это вообще такое. Ну, и я подумаю продавать ли их. Сколько?

Барыга с минуту, наверное, изучал артефакты, не прикасаяь к ним. Потом ткнул свои сосисочным пальцем в браслет, щедро украшенный топазами и александритами.

— Это пространственный ключ от хранилища. Видал раньше такие. Если владелец трупак, ключ уже отвязан. Сам по себе он бесполезен. Но обычно, когда хранилище оборудуют, ключ составляет процентов семьдесят стоимости. Можешь перепривязать на себя, но это тебе в торговый район к артефакторам. Остальное я не в курсях. Могу взять на оценку, но придется подождать до завтра. И здесь такое скорее всего не купят. Палевно.

— Я готов подождать, — сказал я, забирая ключ-браслет себе. — Сколько за оценку?

— По сотке за предмет. Но это именно оценка и общая информация. Привязывать или пользоваться не здесь. Могу посоветовать типка, который ведет с нами дела в торговом квартале. Но он, почти наверняка, под наблюдением полицаев. Сам смотри.

— Нет, не надо. Сам найду.

— Тогда в «Брейгель» сходи. Там вообще все есть.

Мы произвели взаимные расчеты, и я наконец отчалил. Оксана улыбнулась мне на выходе. Настроение, после разговора с Фролом, опять пошло вверх. Бездумно улыбаясь, я вызвал машинку от «Развоза», трехколесную милаху, но пассажирскую. Эта модель называлась «Кабарга». Поставил точку назначения «Торговый дом достославного Брейгеля». Звучит хорошо, к зиккурату близко. Посмотрим что за торговый дом такой. Достославный — такое вежливое старинное обращение к торгашам. Мне по нраву.

Торговый дом Брейгеля оказался здоровенным квадратным четырехэтажным зданием в стиле модерн. Стоял он прямо на площади Основания. Напротив зиккурата. Если смотреть на город сверху, напротив храма Силы. И в этом расположении наверное был какой-то символизм. Типа вот у нас тут свой храм силы. Вернее храм Золотого Тельца. Огромные окна, на этажах пестрели надписями-вывесками и кричали о богатстве и безопасности.

ТОРГОВЫЙ ДОМ ДОСТОЧТИМОГО БРЕЙГЕЛЯ

Внутри все тоже пестрело от вывесок и указателей. Как я понял, этот храм торговли был чем-то вроде большой рыночной площади. В нем соседствовали как крупные торговые компании, так и сравнительно мелкие лавки. Торговали тут вообще всем, а третий этаж был отведен под всякие едальни для быстрого перекуса. На четвертом ютились всякие мелкие частники, непонятно как сюда вообще попавшие.

Лавка под названием «Артефакты Брейгеля» занимала почти четверть первого этажа торгового дома этого достославного рода. На вывеске под названием имелось схематичное изображение топаза. Кланам было запрещено заниматься торговлей напрямую, но крупнейшие торговые сети были, так или иначе под их контролем. А кто у нас первейшие артефакторы и алхимики? Клан Топаза. Остальные кланы имели собственные артефакторные рода, но клан Топаза был безусловным лидером на этом рынке. У Ивы, кстати, был именно этот камень, ранг недоученик. Таких в мое время называли янтарь.

Вторым по размерам заведением в торговом доме была «Частная клиника доктора Гольца». Зерг, сплошные ватманы и кульманы тут обжились. Под названием клиники — изумруд. Очень кстати.

Третьим крупным игроком первого этажа значился офис и магазин гильдии «Связующие нити». Логотип представлял схематичную карту ожерелья с четко видимыми нитями на которые были нанизаны бусины-города. Что характерно «Нити» не имели покровительства клана. Это была крупнейшая компания в Ожерелье, которая предоставляла услуги связи и продавала коммы.

Четвертым был оружейный магазин «Большая охота». Владельцы некий Корнев и Круз.

Остальное пространство занимали конторы поменьше. Я мельком разглядел вывески коллегии адвокатов, охранного агентства, автомобильного дилера. Ладно эти ребята могут подождать. Сперва наведаюсь в клинику, есть у меня пара вопросиков.

За консультацию пришлось заплатить сразу сотку. Нехило. Меня принял молодой, лет двадцать пять ограненный адепт. С неплохим потенциалом. Представился он, как доктор Самуил Гольц. Семейный, вернее родовой бизнес. Ранговое кольцо без клановых украшений.

— У меня есть несколько вопросов, но не по поводу моего здоровья, — сказал я в ответ на предложение раздеться, снять артефакты и встать в диагностирующую печать. — Я именно за консультацией.

— Не уверен что могу дать рекомендации без осмотра самих пациентов, господин Строгов.

— Случаи не экзотичные, скорее типические. Но консультация специалиста нужна.

— Случаи? Хм.

— Два.

— Хорошо. Расскажите в чем дело, может я действительно знаю, что делать. У вас двадцать минут, время на консультацию в нашей клинике ограничено, — он виновато развел руками, как будто говоря: «Ничего личного. Просто бизнес.»

— Есть девушка, — при этих словах он ухмыльнулся, но я продолжил, — ей четырнадцать лет. Калетта активирована, и даже проявлена пара граней. Насколько я понял уже наблюдаются проблемы со здоровьем. Но фарш назад не провернуть, и ей надо развиваться. Собственно необходима программа лечения и щадящая программа дальнейшего развития дара. Без вреда для организма. Девочка — топаз.

— Действительно ничего сложного. Хотя и неприятно. Я бы родителей, которые в таком возрасте гранят своих отпрысков подвергал публичной порке.

Он выглядел реально расстроенным. Это хорошо, видеть в глазах целителя исключительно золотые империалы было бы неприятно. С таким врачом я бы иметь дел не стал.

— В целом методика реабилитации отработана. Можете конечно пойти в Пирожок… эээ в народную клинику имени Пирогова. Но эффективность бесплатных процедур сомнительна. Программу реабилитации и развития я вам предоставлю. Оплата на кассе по прейскуранту. Но я бы советовал привести девушку сюда.

— Спасибо, конечно я ее приведу, — не моргнув глазом соврал я. — Теперь второй вопрос. Пожилой человек. Мучается с подагрой. Ну и до кучи, я думаю у него множество возрастных болячек. Хотелось бы привести его в форму.

— Возраст?

— Ему семьдесят один.

— Я мог бы впарить вам довольно дорогое лечение подагры, но оно не даст нужного эффекта в таком возрасте.

Я сделал вопросительное выражение лица.

— Для того, чтобы эффект был устойчивым необходима процедура омоложения. Без этого любое исцеление даст только временное облегчение, — ну, как то так я и предполагал. — Ему сперва надо скинуть лет двадцать.

Доктор замолчал.

— И? Или но?

— Наша клиника лучшая в Алом Рассвете. Но процедуру омоложения мы не проводим. Более того, в Разумовском, ближайшей к нам фактории, тоже нет целителей способных на такую процедуру. У Брейгеля, скорее всего, есть зелья «Вторая молодость» довольно дорогие. Если вы их купите, мы можем проконтролировать их прием пациентом. Лучше это делать под наблюдением целителя.

Всю нужную информацию я получил. Так что я распрощался, рассыпаясь в благодарностях. Забрал распечатки протоколов лечения для Ивы и Августовича. Их кстати отдали раньше, чем я сходил в кассу. Показывает уровень доверия к клиенту. Неплохая клиника, но у меня есть знакомый целитель-изумруд, Святов. Он мастер, а не адепт, хотя и не совсем врач. Думаю он не откажется помочь, да и денег лучше подкинуть ему, а не этим самым Гольцам. Ну а если у него нет нужных граней, погоню своих болезных сюда. Да, я уже считаю Иву и Августыча «своими». А за своих я готов и к тратам, и к хлопотам.

В прошлом я был совершенно одинок. Я сознательно не давал себе сближаться с людьми. Да и моя репутация и положение делали такое сближение практически невозможным. Но теперь у Арлекина новая жизнь. И в ней я могу себе позволить действовать по другому.

Первыми моими покупками стали настольный комм для Кирилла и новая трость-шпага для нашего попечителя. Заодно я оплатил привилегированный доступ в Паутину для семьи на год вперед. Приобрел три комма — поддерживающих этот самый доступ. И присмотрел себе несколько артефактов на будущее.

Довольно долго я разглядывал специальный комм для охотников и искателей, который назывался почему-то «Свой-парень». Лого с блондинистым человечком который показывал мне большой палец прилагалось. Но 'Парень’стоил почти шесть тысяч алтын, и я решил подождать следующих траншей от Барыги, перед тем как покупать такую дорогую вещь. Примерно такой же, только подешевле уронил обдриставшийся Жаба, во время моего памятного пробуждения.

Трость я нашел безо всяких украшательств. Выглядела она, тем не менее, крайне стильно и солидно. Клинок в трости был обычным, без зачарований, но из какой-то супер-пупер крутой оружейной стали. Августович сам себе зачарователь металла. Достойная замена пропавшему клинку, я считаю.

Далее, я купил курс омолаживающих зелий. В груди что-то неприятно квакало, как будто там поселилось некое земноводное, не одобряющее таких трат семейного бюджета. Но решительно задушив голос пупырчатой нечисти, я почти не дрогнувшей рукой отдал торгашам двенадцать тысяч алтын. Сократив свои текущие сбережения на четверть, я решил закончить с покупками, но сперва забежал в «Большую Охоту». Ну и оставил там еще полторы тысячи. Гюрза под левую руку. Удобные кобуры. Запасные магазины. Новый Бизон, защищенный от воздействия Хмари. Специальные боеприпасы. Новые кинжалы. Все это прогрызло еще одну дырочку в моих «бохатствах».

По ходу дела выяснилась неприятная деталь. Покупки в оружейном и такие траты должен был письменно согласовать мой попечитель. Так что я сделал и оплатил заказ, но требовалось прислать им на виртпочту в локе копию подтверждения от Карла Августовича. До этого деньги они приняли но блокировали на специальном счете. Бюрократы зерговы.

В артефактной лавке я получил также исчерпывающую консультацию по поводу своего браслета-ключа, и сразу привязал его. Работало это так. Некое помещение требовалось зачаровать. В нем располагались стеллажи для всяких ништяков, трофеев и ценностей. Потом помещение наглухо запечатывалось. С помощью браслета туда можно было перемещаться самому. А можно было вытащить уже лежащую там вещь, привязанную к браслету прямо к себе в руки. В качестве временного варианта можно было арендовать такую комнату в любом банке. Которых в форте было аж целых три. Полезная штука. Надо брать.

Закончив опустошать свои счета, я, наконец, с чувством выполненного долга и легкого офигения от уровня цен, покинул «Торговый дом достославного…».

Пора домой. Потом тренировки и тир. Но сперва я собирался посмотреть на лицо нашего врага. У меня уже был план, как его уделать. Но сперва лучше собрать все доступные сведения о нем. Надеюсь к Паутине Ожерелья прилипло достаточно крошек информации об этом эре Романе Соколове, из клана Рубина. Так звали нашего кровного врага. Будущего покойника.

Глава 19

Награда нашла героя

Сообщение на комм пришло, пока я изучал в паутине подробности о будущей жертве. На писк комма я не обратил внимания. Но когда отлип от паутины увидел на экране нового комма цифру один напротив конвертика. Цифра и конвертик подсвечивались золотистым светом. Сигнал о том что сообщение из списка приоритетных отправителей. Посмотрим, что нам там пишут. И кто.

А пишут мне на официальный виртящик из канцелярии Длани. Длань Клана Рубин, тра-тата, приглашает на церемонию награждения, по поводу окончания Прилива. Форма одежды ля-ля, фа-фа, сопровождающие тоси-боси, честь имеем кланяться. Ну, понятно. Награда нашла героя. Наверное.

Вот что забавно. Форт находится под официальным патронажем клана. А член этого самого клана, из довольно сильного рода использует против нас наемников, не ставя своих родственников в известность об этом. Или ставя? Вопросики. Надо бы разобраться насколько возможно.

На зергово мероприятие придется идти по-любому. О таких приглашений не отказываются. Надеюсь меня тоже наградят, а не как Святов матюками обложат. Я бы взял деньгами, но скорее всего повесят побрякушку какую. Главное чтобы чего-нибдь другого не навешали. Хехе.

Ик возбужденно прыгал по шторе, верещал, и всем своим видом показывал что на награждении без него никак. Еще чего не хватало. Я показал ему кулак.

— Кому-нибудь на церемонии покажешься, развоплощу к зергу!

Обиженный в лучших чувствах обезьян гордо растворился в воздухе, демонстрируя мне неприличный жест. И откуда что берет-то? Не у меня же? Я образец хороших манер! И зерцало добродетели, еще прямо. Вооот. Хм…

Интерлюдия. Эр Роман Соколов

Соколов пребывал в тихом бешенстве. Второй звонок от этого Арлекина. Потеря второй группы. А ведь их найм обошелся не дешево! Он был уверен, что о кладе, содержащемся в документах покойного Строгова не знал никто кроме него. И этот клад может уплыть у него из рук. Раздражало это невероятно. И хотя само по себе существование нужных бумаг или информации на электронном носителе было под большим вопросом, он уже убедил себя, что именно Строгов заполучил сокровище. Скорее всего даже не понимая его ценности.

Сказать кому-то из рода? Клана? Но такой приз имеет ценность только для одного! В масштабах рода, а уж тем более клана он выглядит незначительно. А главное что ему лично с этого вообще ничего не обломится. А он устал. Устал занимать должности управленца среднего звена. Род его не ценил. Выделяемого содержания хватало на нищенскую, по его понятиям жизнь. Машина, кабаки, телохранитель — слуга рода. Родовой особняк, где он живет со своими козлами-родственничками! Никаких сил уже нет терпеть. И никаких перспектив для улучшения ситуации он не видел.

И тут он сам! По воле Силы наткнулся на небольшое состояние.

Случайная встреча с коллегой.

Пьяная болтовня.

Пожалуй он был один из немногих кто мог оценить полученные сведения. И он оценил. Если все сделать грамотно, можно спокойно забить на скучную родовую жизнь. Получить постоянный стабильный и немаленький доход. Только руку протянуть.

Сколько денег из него вытянули частные детективы, идущие по следу его будущего богатства? А наемники? И все впустую.

Хоть сам едь в этот малиновый рассвет или как там.

Казалось бы, простейшая задача. Грохнуть невысокого ранга чиновника. Забрать архив. Что могло пойти не так? Оказывается почти все!

Бесит!!!

Главное, что у него почти не осталось денег. Не для найма новой группы или хорошего специалиста.

И еще Арлекин этот. Кто такой? Может его приз уже и давно приватизирован? Нет такое было не скрыть. Так или иначе в его профессиональной среде информация бы просочилась быстро. Ценная информация, если она сохранилась, на месте. Ждет его.

Видимо все же придется делиться. Надо только понять к кому пойти. Пока что можно попробовать использовать того полицая из красного рассвета.

Как его там? Степан Михалков.

ЭР РОМАН СОКОЛОВ

Утро квартира Строговых

Утром я распаковал доставку и устроил импровизированный праздник новогодия. Я в качестве морозного старца. То есть, дарил подарки хорошим детям и старичкам. Плохих правда в ледяные статуи не превращал, но какие мои годы.

Кирилл на новый комм и на настольный вариант отреагировал, примерно как Ик реагировал вчера на письмо о награждении. Разве что на штору не запрыгнул. Но на мне повис, лепеча про «самого лучшего брата в Ожерелье» и прочие глупости. И, что странно не было неловкости. Было приятно, зерг заешь! Странное.

Карл Августович выдвинул клинок из трости, посмотрел, хмыкнул, задвинул обратно. Куда-то ушел, и вернулся с серебряным алтыном в руке.

— Оружие нельзя принимать в дар просто так, — немного смущенно сказал он. — Обязательно надо отдать монету. Достойный клинок, Олег. Благодарю. Дорого обошелся, наверняка. У вас остались еще «карманные деньги»?

— Главное чтобы он пришелся вам по руке. Я вообще считаю, что должен был вам новую трость, взамен утраченной на службе. А деньги пока есть.

Августович хмыкнул, прижал ладонь к груди и поклонился.

— Но я-то считаю, что трость вас не красит, — я выложил первый пузырек из курса «Вторая молодость» на стол. — Вот зелья, о которых мы с вами говорили.

Попечитель посмотрел на фиал и покачал головой.

— Олег. Вы купили это преждевременно. Мы с вами договорились, что отложим разговор о службе и мое решение до эмансипации. Так что я не приму это сейчас. В любом случае, эликсиры не портятся, и их всегда можно перепродать.

Вот ведь упрямый старик! Но я молча убрал зелье. Настаивать было бесполезно, такие вещи сразу чувствуешь. Что ж, алхимические субстанции действительно имеют очень большой срок годности. А уж такие дорогущие и подавно.

— Мне нужно, чтобы вы подтвердили список покупок и перевод денег в оружейном магазине.

— Позвольте, я ознакомлюсь.

— Конечно, — я сбросил ему на ящик накладную на покупки.

Попечитель бегло просмотрел список, одобрительно кивнул.

— Вы не приобрели достойного холодного оружия.

— Позже вы поймете почему, обещаю.

— Я немедленно отправлю подтверждение. А вы, Кирилл, Олег переоденьтесь. В час нас ждут на церемонии.

Церемония награждения проходила в особняке Длани на площади Павла I. Надо сказать, что народу в центре серьезно прибавилось. И вообще в форте воцарилась какая-то нездоровая суета. Вокруг стало больше серьезных ограненных, а количество аристо и благородных на метр городской улицы превысило все ранее видимые мной пределы.

На моем удивление Святов, который присоединился к нам по дороге, пояснил.

— Ну так. Чего удивляться. Второй день после Прилива. Налетели стервятники. Теперь считай две недели тут будет вот такой бедлам, мать их в дых. Скупщики, представители родов, вербовщики, спекулянты, свиты ограненных, шпики кланов. Ну и новопоселенцы. Приезжих обычно может быть до тысячи. А то и поболее. Следующая зона расширения Ожерелья не выбрана же. Если форт станет опорным, для дальнейшего похода против Хмари, тут много изменится. Фактория тут встанет. Курирующий клан получит преимущество. Остальные хватанут дулю с маком лет на пятнадцать. Ну так.

Да, под таким углом многое становится понятнее. Клан, значит бонусов получит. А род, который от клана управляет фортом наверняка тоже. Интересные расклады. В свете этого награждение, наверняка связанное с мягкой вербовкой, тоже становится понятным. Пока неповоротливая госмашина будет копаться, клан Рубина пробежится и соберет все сливки. А алмазы остануться с носом. Но то не моя печаль.

На приеме в толпе расфуфыренных аристо и благородных мелькали ограненные ранга магистр. Увидел также серьезную леди в ранге старшего магистра. Тоже большинство не местные. Неловко топтавшаяся посреди резных колонн и показной роскоши кучка бойцов из 56-го полка выглядела здесь до смешного неуместной. Хотя это мероприятие было устроено, в том числе и в их честь.

Сначала свои награды и порции поздравлений получили рядовые и офицеры ССФ. Среди награжденных были пилоты мехов, рядовые, и мой знакомый сержант Теркин. Это и понятно гарнизон был подчинен непосредственно Длани. Клан не мог не отметить людей, сражающихся за их интересы. После этого настала очередь чистильщиков. Им выдавались памятные подарки. Святов был последним. Такая традиция, награждение начинается с нижних чинов и не самых престижных наград. Начали вызывать отличившихся гражданских, которые под аплодисменты собравшихся получали свою порцию мимолетной славы и сувенир на память о бойне.

Несколько раз, пока длилось это скучное представление, я ловил на себе чей-то неприязненный взгляд. В конце концов я смог отыскать его источник. На меня недовольно зыркал молодой аристократ с александритовым ранговым кольцом. Ба, да это неудачник в маске, который провалился в пустую голову фомора. Адепт зергов. И куда полез-то тогда? И чего ему от меня надо-то теперь?

Вскоре церемониймейстер объявил: «эр Аристарх Медведев», и вперед для награждения вышел тот самый молодой аристо. После короткого описания «подвига» Ярослава который выглядел в устах церемониймейстера не очень впечатляюще:

— За проявленную бесшабашность и ярость в атаке, на превосходящего силами врага, эр Медведев награждается памятным знаком «Легко-конной бригады»!

Аплодисменты вышли жидковатыми. Да и некоторый гул по залу пролетел. Августович хмыкнул. Святов скривился. Один я ничего не понял.

Я хотел уже вызвать пояснительную бригаду в лице Августовича и Святова, но тут глашатай завопил:

— К награждению приглашается гражданин Олег Строгов.

Ну все пора. Аристарх Медведев, проходя мимо толкнул меня плечом. Рожа у него была красная как после бани. А знак он сжимал в кулаке как кастет. Я, в качестве ответной любезности, наступил ему каблуком ботинка на костяшки пальцев на ноге, и, оттолкнувшись, оказался прямо перед возвышением, которое занимали Длань и прочие шишки. Болезненный вскрик Аристарха заглушили очередные вопли церемониймейстера.

— Гражданин Олег Строгов. Являясь старшим несовершеннолетним членом семьи, он явился для защиты форта. Во время атаки на стены укреплений показал наилучший результат, среди ополченцев, по уничтожению тварей Хмари. Кроме того, после появления возле участка обороны фомора, — тут зал ахнул и загудел, — Олег не покинул позиции. Он атаковал монстра, и добился успеха. Именно его атака, по свидетельству регистратора и очевидцев, уничтожила чудовище. За проявленное мужество и волю к победе, Олег Строгов награждается гражданским вариантом медали «За мужество и стойкость» первой степени.

Зал снова загудел. Я скосил глаза на Святова и Августыча. Святов улыбался как наевшийся лягушек гоблин, Августович оставался непроницаемым, но вытянулся по стойке смирно, как на параде. Видать награда серьезная.

Тут зал замолчал. Потому что Длань, его светлость Эдуард Орлов-Дарский встал со своего кресла и сделал несколько шагов мне навстречу. Во время церемонии он иногда говорил что-нибудь награждаемым, но не очень громко и не вставая. Это жж не спроста. Мужик — старший мастер. Рубин, конечно. Плотного сложения средних лет мужчина, он не выглядел перекачанной горой мышц, как многие ограненные его камня. Но его поза, походка, разворот плеч, все дышало сдерживаемой мощью. Силен. Опасен. Он заговорил, спокойно и не надсаживая горло, как церемониймейстер, однако его слова, уверен, было слышно во всех уголках зала.

— Я часто слышу от вас, мои драгоценные лорды и леди, люди из благородных семей, что мол молодежь пошла не та. Не то, что мы в молодости, — говоря это, он посмотрел на конкретную группу ограненных. В зале послышались короткие вежливые смешки. — Мол где напор и отвага? Неужели настают для Ожерелья тяжелые времена? Сможем ли мы и дальше сдерживать напор Хмари и расширять владения Яви? Я говорю вам. Смотрите. Смотрите на Олега Строгова. Он решился на почти безнадежную атаку. Предусмотрел свою эвакуацию. И победил! Тонкий расчет. Немыслимое мужество. Филигранная работа клинком. Поверженный фомор. А ведь Олег только ступил на путь огранки. И он не один такой. Сегодня мы чествовали героев, отразивших один из тяжелейших Приливов в истории Алого Рассвета. Многие из защитников пали в этом бою. Но они выстояли. Я прошу почтить их память и мужество живых минутой молчания.

В зале воцарилась сверхъестественная тишина. Если закрыть глаза, легко можно было представить что вся расфуфыренная толпа внезапно испарилась без следа. Не слышно было кашля, шарканья ног, или шуршания одежды. Мужчины, склонив головы, приложили ладони к сердцу. Дамы опустили на глаза мантильи со шляпок.

Я стоял выпучив глаза, бессмысленно пялясь в пространство, и усиленно старался покраснеть. Так чтобы уши запылали. С моим контролем над организмом — не проблема. А что вы хотите? До пацана семнадцати лет снизошел небожитель местного пантеона. И еще смотрела толпа взрослых ограненных. Оценивающе смотрела. Как пес на кусок мяса. Обязательно надо покраснеть и разволноваться. Иначе неестественненько выйдет.

По окончании минуты Орлов снова заговорил, а по залу пролетела волна шуршания и вздохов.

— Заслуженная награда, — с этими словами он прикол мне на пиджак восьмиугольную медаль на «гражданской» колодке. — Заслуженный трофей, — он передал мне анонимную карточку. Клан Рубина будет рад принять к себе твою семью.

Бамм. Вот и вербовка. И одновременно заявление прав другим кланам — не лезьте. Занято. В ответ я сделал вид, что у меня от волнения перехватило горло. Уже тише, так чтобы слышали только окружающие, длань изрек:

— Думаю свое право на эмансипацию ты доказал. Экзамен станет лишь формальностью, не так ли эр Харитонов? — Харитонов, глава управления по делам Ограненных, находящийся здесь же, мерзко оскалился, но кивнул. — В качестве дополнения к основной награде ты можешь выбрать когда этот этот экзамен состоится.

Харитонов квакнул, раздулся, но ничего не сказал. А я, слегка подумав, решительно и так же негромко ответил:

— Я готов сдать экзамен через три дня.

Орлов-Дарский приподнял подбородок, глянул как ножом ткнул, но подтвердил:

— Три дня. На четвертый. Эр Харитонов подготовьте все, соберите комиссию.

Тот опять квакнул и кивнул. Жабу он что ли проглотил? А, ладно.

Длань вернулся на свое место, а зал разразился громом оваций.

Выходили с церемонии мы в разы медленнее, чем пробрались на нее. У меня внезапно обнаружилась куча поклонников. Мужчины подходили, представлялись и оставляли визитку. Пара слов восхищения, и их место занимали следующие. Каждый второй, зерг их сожри, считал своим долгом похлопать меня по плечу. А оно, не казеное! Дамы приседали в реверансе, приходилось кланяться в ответ. Зачарованная карусель какая-то. Наконец мы вырвались из этой душной толпы и устремились к выходу из особняка.

На улице меня встретил не кто иной, как юноша бледный со взором горящим. То есть эр Аристарх Медведев, собственной персоной.

ЭР АРИСТАРХ МЕДВЕДЕВ

Сомневаюсь что он хочет меня поздравить или потрепать по плечу. Тут скорее намечается хук слева. Тем более, что Августович в своей излюбленной суховатой манере объяснил мне, по дороге, нюанс с его награждением. Это была по сути публичная порка. Знак «Легко-конной бригады» означал что его носитель конченый долбоклюй, готовый сложить голову не за зерг собачий. Мне даже жалко стало парня ненадолго. Зачем Длань так с ним поступил было неясно. Жалость моя продержалась до первых слов благородного эра.

— Ну и как себя чувствует человек, укравший чужую славу? Слабак и сопляк, якобы победивший фомора?

Ууу, как у нас тут все запущено! Совсем у парня кукушка улетела. Понять можно. Простить такой прямой выпад нельзя. Нас слышали выходящие с приема гости. Святов было открыл рот, чтобы что-нибудь ляпнуть, но я его опередил. Решительно шагнул вперед, встав с «обвинителем» нос к носу.

— Я не совсем понимаю на что вы рассчитываете, эр Медведев, распространяя этот смешной анекдот и пытаясь публично оскорбить меня. Вызвать меня на поединок вы не можете. Рассчитываете остаться безнаказанным? Довольно подло.

— Я, да что ты себе, да я… — вот голубчик. Ляпнул не подумав. А теперь впал в ступор. Но ничего, у меня есть план, только он тебе не понравится.

— Я облегчу вам ситуацию Я вызываю вас. И, как младший по возрасту и статусу, выбираю оружие и условия поединка.

— Олег! — на два голоса воскликнули Святов и попечитель. Я повысил голос, и ускорился, но они уже ничему не могли помешать без урона моей чести. Да Карл Августович мог запретить мне поединок здесь и сейчас. Но он не стал. Хотя лицо его побелело а щеки запали еще больше, чем раньше.

— Бьемся на тяжелых рапирах. Оружие в одной руке. Без доспехов и артефактов. Без граней. С собой дага, как запасное оружие, если основное сломано или утрачено. Бьемся до первой серьезной раны. Проигравший приносит публичные извинения победителю и признает свою неправоту.

Медведев скрежетал зубами и молчал. Я его, на самом деле, этим вызовом подставил. Если примет вызов от несовершеннолетнего — получит дурную славу. Если не примет… Еще хуже, трус не отвечающий за слова. Но он сам напросился. Нечего язык распускать. Я уже собирался подстегнуть принятие решения, как он наконец проскрежетал:

— Согласен. Завтра по утру.

— Прошу вас, эр, об одолжении, — ответил я. — Я бы хотел провести поединок после экзамена и эмансипации. Таким образом, мы с вами сравняемся сословиями, а у меня не будет статуса несовершеннолетнего. Экзамен через три дня.

На парня было страшно смотреть. К его чести, на этот раз он справился с собой быстрее.

— Через четыре дня. На пятый. Утром в час рассвета. Перед храмом Силы.

Выговорив все это, он повернулся на каблуках и почти бегом ринулся по площади, прочь от особняка длани. Ну все. Я теперь герой локи на час. Дважды. Людям будет что обсудить на форумах.

Когда мы отошли за пределы слышимости толпы, Святов, красный как вареная свекла, зашипел:

— Сопляк. Ты хоть понимаешь…

— Подожди, Святов, — неожиданно оборвал его Карл Августович. — Олег. Насколько вы уверены в себе?

— Уверен? — я пожал плечами. — На сто процентов. Я видел как он дерется силовым клинком. Как топором машет. На рапирах я его размажу. И вообще. Григорий Арсеньевич, да я узнал отчество Святова, поменьше гнева и пафоса. Пора уже привыкнуть, что я знаю, что делаю. Я не мог не бросить вызов. Вы сами все видели. Невозможно в такой момент стерпеть публичное унижение. Дать хоть какой-то повод считать сегодняшнее чествование неполноценным или ложным. Сами понимаете.

— Невозможно ему. Засра… мелкий… гад… Хрррр.

Издав рычание, Святов сбавил тон. Умом он понимал, что я кругом прав. Но внутренняя наседка заставляла махать крыльями, кудахтать и закрывать грудью «бедного сиротку». А вот реакция Августовича меня опять удивила и порадовала. На редкость адекватный все же старик. Ну и он-то может оценить чужой боевой потенциал по движениям. Поэтому не выглядит сильно взволнованным.

— Карл Августович, могу я попросить вас зарегистрировать вызов на поединок и дать свое согласие?

— Завтра с утра все сделаю. А еще посмотрю на вас с рапирой. Может что-то подскажу. Вам придется найти время для нескольких спаррингов, Олег.

— Как скажете, Карл Августович. Для меня будет честью ваше наставничество.

Прервав взаимные расшаркивания я весело произнес:

— Я бы хотел, господа, отпраздновать сегодняшнее событие. Да и у Кира вон в животе бурчит, да братец?

Кирилл радостно закивал. Он всю церемонию мучился, но стоически терпел. На мою выходку с дуэлью не возражал. Короче заслужил вкусняшек гору.

Да и я тоже.

Глава 20

Стиль пьяный мастер

Три дня подготовки пронеслись как в пьяном угаре. Зубрежка местной общеобразовательной программы. Тренировки в гимнастическом зале. Тир. Уроки Августыча. Зубрежка… Зал… Тир… Фехтование и так по кругу.

Где-то ночью второго дня выкроил несколько часов на медитации и открыл себе еще три грани. Приближаться к границе адепта не стал намеренно, слишком уж приметно. Я и так не представлял, как объясню смену направления с сапфира на опал. А, ладно! Выкручусь.

Спать в эти дни приходилось урывками, но свои три часа в день я использовал на всю катушку. У меня совершенно не было времени залипать в паутине или нырять в локу. У меня был Кирилл — как сетевой вестник.

Он с горящими глазами прибегал ко мне и рассказывал, что именно очередной дебилоид написал на форуме про меня плохого. И как Кирилл ему ответил! Или что какой-то очень хороший человек сказал обо мне. И как Кирилл его горячо поддержал! В локе Алого Рассвета даже появилась страничка моих фанатов. Угадайте, кто ее создал? И две странички ненавистников. Угадайте, кто владелец одной из них? Тоже мне, бином Майнца-Ломоносова.

Все три дня форумы в локе кипели говном и розовыми соплями. Делались ставки, велись словесные дуэли, лились оскорбления и высказывались Очень Умные Теории. Интересное место эта их паутина. Но времени ворует просто невероятно много.

Для брата я старался всегда найти время. В основном проверял делает ли он упражнения, и как идет развитие калетты. Ну и разговаривал, вернее давал высказаться. Я был слишком далек от его проблем и переживаний чтобы искренне им сочувствовать. Но выслушать мог. Все остальные дела, я решительно отложил на «после экзамена».

Ну, разве что, билеты купил на «Короля и Шута» и отбил сообщение Оксане. С картинкой билетов в приложении. Получил подтверждение. Супер!

Утром четвертого дня я был готов настолько, насколько это возможно. Ауру я истощал беспрерывно, вызывая грани всю ночь. К одиннадцати часам дня мы с Августычем явились в здание местного технического колледжа, в котором было решено провести мой внеочередной экзамен.

В большом пыльном классе меня ждала представительная делегация. Щуплый старичок в старинном сюртуке дремал пристроившись возле батареи. Еще трое членов комиссии, собственно: директор колледжа, который должен был проверить мои знания, представитель УВД в чине окружного пристава, и глава УпДО эр Вячеслав Харитонов. Откуда и зачем здесь спал старичок, я не понял, его не представили. Карл Августович остался за дверью.

Сначала мне дали поводить рукой над шкатулкой с восемью драгоценными камнями на крышке. Я старательно коснулся каждого камня аурой и… Естественно ничего не произошло. Затем из шкатулки высыпали на стол полтора десятка других камней, и на мое прикосновение среагировал опал. Какая неожиданность! Ну, для них.

Глядя на тусклое свечение, Харитонов, как будто даже с разочарованием, заметил: «Уже ученик!» А я почувствовал как все тело охватывает неприятное покалывание. Это очнулся дремавший старичок. Дедушка смотрел прямо на меня и глаза его мерцали отблесками зелено-голубого пламени. Турмалин! Зерг, не ожидал такой подлянки.

— И как вы объясните, молодой человек, такую примечательную трансформацию дара? Из сапфира в опал? — проскрипел старичок, выпрямившись на стуле и не сводя с меня своего пронзительного взгляда.

Ауру он удерживал внутри тела, и я понял почему. Это зергов грандмагистр! Выпусти он здесь ауру, и всем бы поплохело. Ну, кроме меня. Что он вообще здесь делает? Кто такой этот дедушка? Явно же не глава клана Турмалин ко мне на экзамен приполз… Пока я лихорадочно соображал, губы почти без участия мозга выдали заранее подготовленный ответ:

— Я не могу объяснить ошибку сотрудников УпДО при начальном тестировании. Опал, как я думаю, передался мне по прямой линии от крови моей матери — Элизы Строговой, в девичестве Суворовой.

— Ошибка при тестировании… Суворовы… Были там опалы, да… Рецессивный процесс… Да, это все объясняет, — глаза старичка потухли, а аура будто «уснула».

— Признаков одержимости нет. Продолжайте.

Последняя фраза относилась к экзаменаторам. Причем она была произнесена таким тоном, что только слова «холопы» в конце фразы не хватало.

— Ваше сиятельство! Святослав Изяславович! Вы обещали не вмешиваться! — в возмущении взвился эр Харитонов.

— Умолкни уже, Харитонский, или как там тебя, — пробормотал старик, закрывая глаза. — Думать мешаешь. Я же разрешил продолжать, чего тебе еще?

Эр Харитонов аж поперхнулся, хотел видимо что-то еще ввернуть, но полицейский чин положил ему руку на локоть и покачал головой. Харитонов сдержался, хотя и покраснел как помидор. Выглядели все трое экзаменаторов при этом… слегка пришибленными что ли? Да уж, вот это я привлек к себе внимание. Только чье? На старике ни мундира, ни знаков различия. Ранговое кольцо повернуто камнем внутрь ладони, но ранг я и так уже понял. Сюртук, кстати, как и остальная одежда, довольно заношенный. Ладно, сосредоточимся на экзамене.

— Продемонстрируйте открытые грани, кандидат, — сухо сказал мне полицейский. Эр Харитонов все еще глубоко дышал и пытался, видимо, взять себя в руки.

Я продемонстрировал покров, двойника и недавно открытую «Туманную пелену». И хватит с них.

— Это все? — спросил полицейский.

— Явлено еще три грани, но они нестабильны. Я продемонстрировал только те, которыми овладел полностью.

— Не очень впечатляет, — брезгливо заметил эр Харитонов.

— Что ты несешь, Харитошкин? — зерг, когда проклятый старик снова проснулся⁈ Я не заметил. — Может тебе твоя должность не по плечу? Ммм. Согласно документам, его тестировали полторы недели назад. Диагностировали развитую калетту и ни одной грани. Сапфир. Ну это ладно. Шесть граней за полторы недели. Без учителя. И гранями, я вам скажу, он владеет на уровне мастера, а то и старшего мастера. Хотя, вам такие тонкости и не рассмотреть. А ты «не впечатляет». Меня впечатлило. Парень — уникум. Вот вам мое экспертное мнение.

— Паапрашу, все же правильно называть мою фамилию, Ваше сиятельство! — а у эра Харитонова, оказывается, яйца есть. — Харитонов! На должность не вы меня назначали, не вам и судить о моей компетенции…

Он замолчал, потому что старик вновь прикрыл глаза и сгорбился. Харитонов квакнул, нет, как он это делает?

— Продолжим экзамен!

Следующие двадцать минут меня гоняли по общеобразовательной программе. Вопросы задавали все трое экзаменаторов, но эр Харитонов старался особенно. Если бы я удовлетворился только изучением школьного курса, я бы мог на некоторые его вопросы и не ответить. Но было видно, что делает он это уже для проформы.

Решение по моему поводу было очевидным для всех присутствующих. Если кто-то и хотел завалить меня на экзамене, теперь, после слов Длани и мутного старика, это стало невозможным. Наконец, процедура завершилась. Даже не пытаясь скрывать кислое выражение на физиономии, Харитонов процедил:

— Что ж, Олег Строгов. Учитывая, что минимальным требованиям вы соответствуете, а также превосходные характеристики от Длани и полицмейстера… Комиссия приходит к выводу, что ваше прошение об эмансипации должно быть удовлетворено. Все изменения в реестры будут внесены сегодня. В законную силу решение комиссии вступает с завтрашнего утра. Апелляции оно не подлежит. Документы получите завтра в здании управления. Кроме того, в силу продемонстрированных вами навыков, за вашей семьей остается статус благородной. Можем расходиться, господа.

Он встал и торопливо покинул аудиторию. За ним потянулись директор училища и полицейский, имена которых я не счел нужным запоминать. Я тоже собрался на выход, но загадочный дедушка Святослав, зерг его, Изяславович, мягко поднявшись, приказал:

— Останься-ка. На пару слов.

— Конечно, ваше сиятельство. Но вас не представили?

— Святослав Изяславович Юсупов-Бельский. Я тут частным порядком. По просьбе Длани. Прояснить пару моментиков. Мммх. Вообще в вашей дыре случайно оказался. А тут такая интересная коллизия…

Так, старик не глава клана, уже хорошо. Патриарх. Причем не главного рода. Скорее всего, уже отошедший от дел.

— Не понимаю, чем такая незначительная персона, как я, могла вызвать внимание высшего ограненного.

— Какая скромность. Хотя, мне кажется, что ты неискренен, Олег. Все ты понимаешь. И я многое понял. Не все, конечно. Хмм. Но, скажу так. Не только клан Рубина хочет иметь в своем составе талантливых ограненных. Турмалин тоже открыт для вступления. Кххх. У тебя же еще и брат есть? Будущий сапфир, так думаю? Но я уже вижу, ни в какой клан ты не пойдешь. Буду с большим интересом наблюдать за твоими успехами, эр Олег Строгов… или кто ты там? Хм, не обращай внимания на бредни старика. Кстати у тебя забавный фамильяр. Ты можешь идти, я тебя больше не задерживаю.

Я вышел из здания сопровождаемый Кириллом Августовичем. В мозгу кипела смесь облегчения, ярости и крайней степени обалдения. Зергов старик Святослав Изяславович! Зерговы Турмалины! Ненавижу этот камень. Слишком глазастые, сволочи. Даже Ика рассмотрел. А ведь тот сидел тише воды ниже травы!

А, ладно. Насколько я знаю таких людей, старик ни с кем информацией не поделится. А поскольку он не местный, встроить меня в какие-нибудь свои мутные схемы тоже вряд ли сможет. В ближайшем будущем. Так что мысли о нем — мысли послезавтрашнего дня.

— Поздравляю с успешным обретением нового статуса! — если бы немного не узнал Карла Августовича, мог подумать что речь идет о покупке капусты для кухни. И сразу без перерыва. — Вы, надеюсь, помните о завтрашнем поединке? Нам с вами стоит доработать два приема. Они получаются у вас неидеально.

Кстати, Августович еще раз удивил. Я думал, что ничему толковому он меня научить не сможет. Я, в конце концов, правда шутки ради, разработал свой собственный стиль фехтования. Стиль Пьяного Мастера! Но Августович показал мне, что школа Братства Стали продвинула искусство фехтования к новым вершинам. Короче, пока я спал, они качались!

Ни на что серьезное мы за эту пару дней не замахивались. Он показал мне всего несколько приемов и связок, очень эффективных и мне неизвестных. И предложил сосредоточиться на их отработке. И теперь, видите ли, у меня получается «неидеально»! Зерг дотошный. Что ж, если он говорит, то так и есть. Будем отрабатывать.

— Кстати. Мое появление и поведение на дуэли будет… Эээ экстравагантным. Вызывающим. Вне рамок приличий. Не обращайте внимания. Все идет по плану. Я же могу рассчитывать на вас, как на секунданта?

— К вашим услугам, Олег. Экстравагантно… Охохо. Что вы там задумали? Впрочем увижу сам. Стараюсь уже ничему, с вами связанному, не удивляться.

— Прекрасно! Тогда на отработку приемов, и спать. А то мне еще всю ночь пьянствовать!

Первоначально я собирался приехать на дуэль. По-быстрому ткнуть Медведева куда-нибудь шпагой. И побежать по своим делам. Нет, ну парень нарвался по глупости и молодости. Да еще его и опустили перед всеми. Бывает.

Но! Последние три дня от него лился в мою сторону поток всяких гнусностей и инсинуаций в локе. Я внезапно стал публичной фигурой раньше чем запланировано. И оставить все эти выпады без последствий не мог. Да и не хотел, если честно. Так что на арену выходит Пьяный Мастер. Который очень обидно надерет чью-то озергевшую жопу! Короче, хорошая порка будет Медведеву только на пользу. Или нет. Но мне все равно. Чтобы не остаться мелькнувшим в новостях инфопорталов героем на час, надо дать пищу для новых разговоров. Шоу должно продолжаться!

Задумавшись, я чуть было с ходу не уткнулся в грудь полицейского, преградившего мне дорогу. За его спиной маячил городовой. Чуть дальше по улице стоял черный фургон, за рулем которого сидел еще один полицейский.

— Степан Михалков. Младший пристав. Ваши документы.

— А в чем дело, офицер? Документы у меня дома.

— Придется проехать с нами, — он потянулся ко мне чтобы взять за руку. Я увернулся.

— Не понял. Руки уберите, младший пристав. Я представитель благородного сословия. Чтобы меня арестовать, вам нужна санкция управления юстиции. А чтобы задержать — ордер и достаточные основания, — я заметил, как у стоящего за плечом пристава городового скривилось лицо. Похоже он был не в курсе подробностей. — Все вопросы можете задать моему опекуну или поверенному. Ну или повестку выпишите. То, что вы сейчас пытаетесь сделать, Драгоценный Кодекс трактует не как задержание, а как похищение.

— Ты поедешь с нами или тебе придется отвечать за сопротивление сотрудникам. К тебе есть вопросы по поводу недавних убийств. Сарин, бери его.

Так вот ты какой, дядя Степа. Я помнил, что у первых похитителей был в местной полиции какой-то контакт. Ни в какое управление меня скорее всего не повезут. Но я никуда и не поеду. Городовой Сарин, недовольно сопя, обогнул начальника и нехотя двинулся в мою сторону. И вот что с ними делать? Как говорится: ударишь посадят, убьешь не поймут. Да и некогда мне. Быстро окинул взглядом улочку. Никого. Подгадали момент ребята. Себе на беду. Быстро явил грань «Гипнотического узора».

Над щербатой мостовой в воздухе повисло радужное переливающееся полотнище света. Оба полицейских уставились на него как завороженные. Впрочем, почему как? Минут на пятнадцать они залипли. Их теперь бить надо, чтобы в себя привести. Пойду я, пожалуй, пока водитель не вышел.

На ходу я набрал Порфирия Петрова.

— Добрый день. Строгов. Не отвлекаю?

— Что вы Олег Витальевич. Всегда к вашим услугам.

— Меня тут на улице сотрудники полиции арестовать пытались. Могли бы и позвонить мне, пригласить для беседы, господин пристав. Зачем же так грубо, — в трубке разлилось многозначительное молчание.

— Никакого распоряжения о вашем задержании или вызове в управление не было. А фамилии сотрудников, не затруднит вас назвать? Они там живы вообще?

— Конечно живы! Что вы обо мне там вообразили? Михалков и какой-то Сарин. Третий в машине сидит и не представился.

— Я непременно разберусь, Олег Витальевич. Они вас больше не побеспокоят, уверяю.

— Вот и я думаю — недоразумение какое-то. Все благ вам господин Петров.

Ну и все. Теперь зал, тир, отработка приемов. И пьянка!

Следуя плану, после всех тренировок, я забурился в самую престижную ресторацию форта — «Фронтир». Оттуда скинул себяху через комм, на страничку моих фанатов. Я, три бутылки вина и подпись: «Сижу в „Фронтире“. Отмечаю начало взрослой жизни. Спасибо всем, кто за меня болел!».

После чего начал первый в своей новой жизни и, надеюсь, последний всенощный загул. Периодически я скидывал на форум новые себяхи, все более вызывающие. После «Фронтира» переехал в «Веселую Клубничку», заведение… ну, как бы повежливее, для мужчин, не состоящих в браке. Мое фото с голым торсом и нескромно одетой барышней заднем плане произвело фурор. За полчаса — две сотни комментариев. Огонь, то что надо! Дальше было «Пиво и колбаски», потом еще что-то. Последнее заведение носило говорящее название «Синяя яма». В общем, к утру, когда я вызвал Развоз, чтобы прибыть на дуэль, я посетил примерно восемь разных наливочных. И спровоцировал эпическую волну ночного срача на форумах локи. Почти две тысячи комментов!

Площадка позади храма Силы была специально приспособлена для поединков. Поединки вне этого ритуального круга приравнивались к обычной поножовщине и жестоко пресекались. Здесь же было невозможно, ну так считалось, нанести противнику смертельное ранение. В то же время выпустить пар и пустить друг другу кровь иногда было нужно. Это все сопровождалось кучей формальностей, сбором бумажек и тратой небольшой горки золотых, но Августович все уладил и оплатил.

В это раннее холодное утро место за храмом забито до отказа. В основном, тут толпилась молодежь, чьи-то слуги или соглядатаи. Парочка серьезных ограненных, выдававших себя своими аурами, тоже присутствовала. Конечно, такое мероприятие не почтили своим присутствием отцы города или благонравные главы семей или дамы. Тем лучше. Они скучные.

Мое появление из недр микроскопического салона «Кабарги» было встречено овациями, пополам с криками: «Позор!!!» и освистыванием. Настроение — то, что надо. Я широко улыбнулся, отсалютовал толпе зажатой в левой руке бутылкой и, слегка нетвердо ступая, направился к ритуальному кругу. Выглядел я на все пять баллов! Всклокоченные волосы, мятый и заляпанный пиджак, утратившие стрелки и свежесть брюки. Залитая вином рубашка дополняла образ человека, серьезно и вдумчиво нахреначивавшегося всю ночь.

ПЬЯНЫЙ МАСТЕР

Дойдя до Августовича, невозмутимо стоящего с рапирой под мышкой возле границы круга, я ему подмигнул. В ответ получил нечитаемый взгляд. Зануда! А, ладно!

— Разве он в состоянии вести поединок?

Вопрос поступил от невысокого лысоватого субъекта. Он был облачен в длинный плащ сине-голубого оттенка со знаками александрита. Слуга дома и, скорее всего, секундант моего противника.

— Вполне способен. Человек его сословия обязан отвечать за слова и поступки в любом состоянии. Тем более, если он сам тому состоянию виной, — окатив меня все тем же нечитаемым взглядом, Августович продолжил. — Не вижу препятствий к поединку. Если только ваша сторона не готова принести извинения.

— Но это неприлично!

Мне надоела вся эта говорильня, и я вырвал из ножен, которые Августыч зажал под левой рукой, боевую рапиру.

— Это я непри…ичный? Сами вы неп…чные! Довольно, ик, болтовни! Я собираюсь отрезать один лжи…вый язык. Ик. И никто мне сегодня не поме…ает. Я полно…равный ограненный теперь! Так, Карл А…густович. Трубите сбор!

И я, выходя в круг, неловко взмахнул рапирой. Срезал кончик кисточки, которые обрамляли плащ секунданта. Упс.

Противника долго ждать не пришлось. Медведев вышел с противоположной стороны круга. Был он красен, и едва сдерживал ярость. Ну совсем пацан, зерг. Даже как-то неудобно стало на секунду. Это все от пива. Не надо было мешать с вином. Или наоборот чувство вины от вина? Задумался.

Поймите правильно. Я не притворялся пьяным. Я действительно был пьян. Не до такой степени, когда вместо человека самостоятельно является грань озорной свиньи. Но очень близко к этому. У меня сбоило зрение. Нечеткость движений была настоящей. Но для стиля Пьяного Мастера были важны не сосредоточенность на цели и отточенность приемов. Он строился на инстинкте. Предчувствии и чувстве самосохранения. Приемы никуда не денутся, они вколочены в подкорку. Моя озорная почти свинья фехтует так же хорошо, как и я сам.

За всякими такими мыслями я чуть не пропустил начало поединка. Секунданты уронили платки, и Медведев разъяренным быком кинулся на меня. Медведев — быком. Я глупо улыбнулся и нелепо отшатнулся в сторону от свистнувшего клинка. Падая, взмахнул шпагой для равновесия, немного довернул и — бацц… — выбил оружие из рук разбежавшегося эра. Мда. Как говорится, когти в одну сторону, пассатижи в другую.

Усевшись на задницу, с интересом наблюдаю за обезоруженным Аристархом. А тот застыл в нерешительности. То ли бросаться коршуном за рапирой? То ли доставать раненым зайчиком дагу? Становилось не задорно. Я глотнул из бутылки, которая все еще была в моей левой руке.

Медведев, увидев что я отвлекся, решился. Он бросился к рапире. Я как раз допивал последние капли, когда он поднял клинок. Я икнул и метнул бутылку в сторону оппонента. Бдзыннь. Звук разбившегося стекла, обиженный звон рапиры, и оружие парня снова на земле. Так, пора подниматься! Сидя на жопе, поединок не выиграешь. Наверное.

Пересказывать дальнейшее не имеет смысла. Я, шатаясь и спотыкаясь, раз за разом избегал его яростных выпадов и сильных рубящих ударов. Пару-тройку раз, неловко взмахнув оружием, заехал ему по почкам и по затылку. Клянусь, случайно! Ну, вру, конечно. Не случайно. Но плашмя. Крови нет — нет победы.

По сути рисунок боя превратился в какую-то нездоровую карусель, где я был осью, а противник деревянной лошадкой. Почувствовав по крикам публики, что напряжение достигло предела, я в очередной раз, нелепо взмахнув рапирой, упал под его атаку. Неуклюже перекатился. Поднимаясь, ткнул перед собой рапирой и попал эру Аристарху Медведеву в оттопыренный в глубоком выпаде зад. Упс!

Финита комедия! Наверное.

Глава 21

Король и шут

В общем, этим моим низким во всех отношениях выпадом дуэль и завершилась. За невозможностью продолжения, со стороны оппонента. Я повернул клинок, перед тем как вынуть его, изрядно разворотив эру Медведеву… мышцы.

Бормоча сквозь зубы он прямо с носилок дал опровержение и пообещал удалить созданную страницу в локе. Я видел как минимум шесть коммов, снимающих сцену извинений, и это не считая моего и комма Кирилла. Принеся извинения, Аристарх портанулся, прямо вместе с носилками. Оставив своего секунданта разгребать последствия и заниматься скучными техническими подробностями.

Я же отошел от поединка, протрезвел и сменил костюм. Ну как, сменил. Предыдущий просто выкинул. И снова закрутился как белка в колесе — зал, тир, паутина… без Августовича вечером было как-то… пусто что-ли. Мы с ним после дуэли толком не поговорили, и теперь я маялся неизвестностью, относительно его решения. Нас больше ничего не связывало. Опекуном моим он быть перестал. Документы в УпДО я получил самостоятельно. Серебряный паспорт, там, и прочие выписки из реестра ограненных. На мое предложение ответа старик не дал. Ни да, ни нет.

Лока снова бурлила, разговоров хватит еще дня на три. Кто-то возмущался моим поведением. Кто-то восхищался, или как минимум поддерживал. Кто-то прочил мне суму, тюрьму и вечный позор. Кто-то предрекал, что «парень далеко пойдет». Репутация же Аристарха рухнула на самое дно. Самое мягкое мнение по его поводу было — лох! Заслужил парень. Ибо нефиг.

Ну а я не золотой империал, чтобы всем нравиться. Как говорится, главное, чтобы фамилию правильно написали. В общем, цели своей я достиг. Большинство ненавистников или благожелательный приходили отметиться на мою страничку. Количество уникальных пользователей перевалило за три тысячи, из которых часть приходили по паутине из других городов. Вторая страница ненавистников захирела сама, после удаления созданной Аристархом. По сути там было тупое копирование материалов первой.

Аристарх был наследником старшего рода клана Александрит. Отец прислал его в форт чтобы он «набрался боевого опыта» и «стал настоящим мужчиной». После фиаско с дуэлью его спешно отозвали домой. Не думаю, что мне так просто простят такое пятно на репутации рода. Я заимел себе очередных врагов. Но это опять мысли послезавтрашнего дня.

Впереди у меня было приятное, как я надеялся, мероприятие. Я даже запланировал продолжение, то есть купил презервативы. Я герой. Симпатичный. Блистательный собеседник и обаяшка. Что может пойти не так?

На следующий день Карл Августович на горизонте не появился. Я же, пересмотрев свои шмотки, вернее шмотки Олега, был вынужден сходить в магазин готовой одежды. Ака «бутик».

Зерг!

Я набрел на второе гнездо алчных тварей, у которых вместо сердца кошелек. А в голове арифмометр! Потому, что обычная кофта не должна стоить дороже хорошего пистолета! Не должна! Но стоила. В процессе совершения покупок во мне что-то квакало и периодически перехватывало горло. Это же, Зерг, одежда! Просто штаны! Я их порву в первой же драке! Я понял, как Харитонов взрастил свою внутреннюю жабу. Он просто покупал в этом самом «Твоем» одежду. Тем не менее, из бутика «Твое» я вышел полностью снаряженный для свидания. Следом отправился в лавку цветов. Совершив все необходимые ритуальные действия, рецепт которых нашел в паутине, я направился в Качалку.

Я взял Развоз, наняв машину на пару часов. Высадившись на улице, нырнул во двор угрюмого четырехэтажного человейника. Здесь все жилые помещения были маленькими душными каморками, в которых проживали иногда целые семьи. И кухня была общая на несколько семей, и ванная комната, кстати тоже. Впрочем, к себе Оксана меня не пригласила. Она возникла на пороге в красном с большим вырезом на спине платье. Подол заканчивался чуть выше середины голени, при движении приоткрывая симпатичные круглые коленки. Платье достаточно закрытое, тем не менее отлично облегало фигуру девушки. Заметив мое пристальное внимание и легкую паузу, Оксана нервно одернув подол, сказала:

— Это мое самое приличное платье, — прозвучало с некоторым вызовом, и я понял что чуть не опростоволосился прямо с порога.

— И ты в нем прекрасно выглядишь! Я просто залюбовался и слегка завис. Слишком много красоты разом! Вот, — я протянул букет белых роз. — Цветы для прекрасной розы.

Она улыбнулась, с сомнением взяла букет. Я, понимая затруднение, продолжил:

— Поставь в воду, я подожду. Я бы хотел чтобы цветы еще долго напоминали тебе этот вечер. Надеюсь у тебя о нем будут только хорошие воспоминания.

Оксана улыбнулась и исчезла за дверью, я же выдохнул. Оглядел себя и остался доволен. Я подозревал, что в ее гардеробе не найдется вечернего платья или чего-то эдакого вычурного. Поэтому оделся достаточно просто. В светло-синие джинсы, серую рубашку-поло, и белую легкую куртку-пиджак с молнией. На ногах серые же кроссовки. Мое кровоточащее от стоимости этого «простого» гардероба сердце никому видно не было. С ее платьем мой наряд сочетался куда лучше традиционного для сословия строгого костюма.

Когда Оксана снова появилась на пороге, я протянул ей бутоньерку с белой розой. Себе же прикрепил на куртку такую же красную. Эту зерговую схему я тоже вычитал в паутине. Деталь этикета, говорящая об отношениях пары. Красный цветок означал что у меня сердечные намерения. Белый — что дама не определилась. А окружающим вся эта икебана давала понять, что мы вместе, как минимум на этот вечер. Я четыреста с лишним лет ни за кем не ухаживал! И не хотел облажаться на старте. Даже немного волновался, прям сам себе удивляюсь.

Оксана приколола цветок к платью и мы двинулись на выход из подъезда. Окуппировавшая лавочки во дворе местная гопота на нас косилась, но молча пропустила к машине. Скорее всего, сказался авторитет Барыги. Меня здесь знать не знали. Но Оксана и ее приемный отец, уверен, были известны всему двору. Вот у аборигенов теперь прибавится тем для разговоров под семки и денатурат.

Кабарга зафырчала своим слабосильным моторчиком и повлекла нас из клоаки Качалки в храм искусств. Почти в самый центр Форта — театр Деммини. Частный театр, принадлежащий благородному роду.

Деминни были из султанитов — младший камень семейства опала. Независимый, и, по меркам Алого Рассвета богатый род. Находился театр в одном из особняков рода, специально для него перестроенном. У рода была в форте собственная труппа. Также они часто привозили в наше захолустье всяких гастролеров-знаменитостей. Спектакли «У Деминни» служили своеобразной нейтральной территорией. Площадкой для знакомств, завязывания контактов, поддержания светских связей, приватных переговоров. Ну и просто местом, где можно на людей посмотреть, себя показать. Как без этого?

Постановка «Король и шут», которую Оксана хотела посмотреть, игралась местной труппой. Поэтому особенного наплыва фортовских или приезжих шишек, да и вообще аншлага, на спектакле не ожидалось. Одной из особенностей спектаклей, которой Деминни даже гордились, было то, что часть декораций и спецэффектов обеспечивались младшими членами рода. Магами наваждения, моими почти коллегами по камню.

Короче говоря, местечко было действительно элитное, пафосное и дорогое. И недоступное простецам, по определению. Съемки на коммы были строго запрещены. Как мы понимаем, это не спасало. Контрабандные кривые записи спектаклей регулярно утекали в локу. Думаю, владельцы позволяли это делать нарочно. А может и сами подкидывали записи, если не дураки.

Высадившись из машины за квартал до театра (дальше проезд Развоза был запрещен), мы продефилировали по улице под ручку ко входу в особняк. Мы с Оксаной были почти одного роста, но сегодня она надела туфли на каблуках. Смотрелись мы вместе, наверное, забавно. Впрочем, меня это не трогало.

Мы прошли по шикарному, украшенному в стиле рококо фойе (дорого-бохато, белая лепнина повсюду, ангельские духи и пасторали). Постоянно приходилось останавливаться чтобы раскланяться с совершенно, по большей части, незнакомыми мне людьми. Я, зерг побери, еще визитные карточки с награждения не все разобрал. Надо сказать, наше появление вызвало нешуточный ажиотаж и шебуршение в местном курятнике. Нас исподтишка щелкали на коммы. Некоторые посетители не стеснялись вести съемку в открытую. В фойе это разрешалось. Часть дам, стоявших группками, изображали постные лица и начинали усиленно обмахиваться веерами, очевидно перемывая наши с Оксаной косточки. Часть наоборот улыбались и стреляли в нашу пару глазами. Мы, преодолев вал вздохов, шепотков и поток ядовитых взглядов, поднялись наверх в ложу, где остались наконец вдвоем. Оксана шумно выдохнула.

ПОСЕЩЕНИЕ ТЕАТРА

— А ты популярен. Оказывается меня выбрал настоящий герой и любимец публики. Непростой котик меня выгуливает, — она заразительно улыбнулась.

— Да-да, дда. Победитель монстров. Фомора и Аристарха Медведева. На этом подвиги, увы заканчиваются, — я улыбнулся в ответ, потому что удержаться было просто невозможно. — Впрочем, то, что меня согласилась сопровождать самая обворожительная женщина в форте, можно засчитать за третий подвиг.

— Я смотрела съемку дуэли. Ты правда был пьян? Мне, когда клинок проходил на волосок от тебя, было страшновато.

— Ну… я был пьян, но не в сопли. Разделать этого сосунка я мог в любом состоянии.

— Хвастливый котик, — новая улыбка. — Но получилось эффектно, не спорю. Особенно финал.

Тут она засмеялась уже в голос. Я подхватил, чувствуя себя удивительно легко. Когда прозвучал третий звонок, и в зале погас свет, мы оба улыбались непонятно чему.

Спектакль шел два с половиной часа. И все это время я напряженно вглядывался в сцену, вместо того, чтобы любоваться прекрасным профилем своей спутницы, как собирался. Когда опустили занавес, и вновь загорелся свет, я чувствовал себя как будто пробежал километров десять-пятнадцать. Пальцы, вцепившиеся в лакированные резные подлокотники кресла, пришлось отлеплять силой. И если вы думаете, что на меня так подействовала «волшебная сила искусства», то зерг там плавал. Видел я спектакли Императорского театра с действительно великими актерами моего времени и с гораздо более впечатляющими декорациями.

Просто история, рассказанная автором «Короля и Шута», оказалась историей моего рода. И немного моей личной. Искореженная. Перевранная, где только можно. Пришедшая из глубины веков, изрядно по дороге мутировав. Но. Это. Было. Личное.

Банальнейший сюжет. О Правителе, преданном свитой и свергнутом. Об истреблении его рода. О последнем оставшемся в живых члене рода, что дал клятву служения победителю. Родовую клятву на крови. О том, как бывший член правящей семьи стал шутом нового монарха. И как отомстил. Пожертвовав своей жизнью, он убил узурпатора и глав семей предателей. Отравил на пиру. Но и сам погиб, ничего по сути не изменив. Вся пьеса была написана максимально отвлеченно, без каких-то отсылок к кланам драгоценностям или даже старой империи. Просто король. Просто взбунтовавшаяся знать — советники и прихлебатели. Просто шут. Но я знал, о чем на самом деле эта история. Шутки силы и Судьбы порой очень злы и жалят больнее шпаги. Их шутка, приведшая меня в этот зал была из таких. Посмотрим, кто будет смеяться последним!

КОРОЛЬ И ШУТ

Наш клан королевского опала был Императорским. Его свергли. Обычные интриги аристо, которые привели к перевороту. Во главе тогдашнего заговора стоял клан Алмаза. Мой старик-отец, пусть грани его растворятся в бездне, остался последним из рода и дал родовую клятву служения. Я же в молодости был слишком горяч и строптив. Тогдашний Иператор-Алмаз, чтобы смирить мою гордыню, сделал меня придворным шутом. Настоящая же моя роль не изменилась. Я был кинжалом в руке наследника трона. Его личным убийцей. Советником. Во взрослые годы наверное… соратником. И последней линией обороны, случись вдруг что. Клятва служения на крови штука очень серьезная. У меня не было права выбора, выбор за меня и всех моих потомков, сделал мой отец.

Однако в нашей родовой клятве была оставлена лазейка. Вернее, был нюанс. Ну, почти как в том анекдоте. Клятва не могла вынудить последнего в роду на самоубийственный поступок. Ко времени ритуала стирания я успел обзавестись единственным наследником (тоже условие клятвы) и потерять его. И когда Император попросил меня стать центром ритуала добровольно, я отказался. Я потребовал приказа. И Император его отдал.

Так и стало возможным мое рискованное бегство. Тогдашний глава Топаза был, пожалуй, тем единственным человеком, которого я мог назвать другом. Он сделал амулет, привязав к нему мою душу. Он же должен был оставить распоряжение роду найти мою крипту и привести туда подходящее для вселения тело. Сам он погиб в ритуале, не собираясь как некоторые другие главы, срочно оставлять пост. Мой дух бежал и освободился от клятвы. И что-то пошло не так.

Хмарь. Гибель Империи. Четырехсотлетнее забвение. Мое пробуждение в Ожерелье. Я ни о чем не жалею. Думал ли я, что мог стать причиной срыва ритуала? Да, думал. И пришел к выводу, что и зерг бы с ним. Переиграть уже ничего не выйдет. Тогда мое решение избежать смерти, не личной смерти, а смерти рода и забвения моего камня, казалось верным. А главное справедливым. Фарш, как верно говорят мясники, не провернуть назад. Так что эти мысли стали мыслями вчерашнего дня. Я отбросил их, стряхнул с себя, как пловец стряхивает капли воды, выходя из реки. Он непременно поплывет снова. Но это будет уже другая река.

Проклятый спектакль вернул меня в прошлое. Воскресил, казалось, навсегда похороненных мертвецов. Вскрыл смердящие падалью могилы в моей душе. Я видел лица давно ушедших людей. Вспоминал. Осязал их присутствие. Я почувствовал себя реликтом давно минувшей эпохи, а не молодым полным сил парнем. Когда загорелся свет, я с трудом вынырнул из внутреннего ада. Но все же вынырнул. Да уж, волшебная сила искусства, как она есть.

Хотел ли я сегодня отомстить? Восстановить историческую справедливость? Глупость! Кому мстить? И за что? Все те, кто хоть как-то участвовал в давних событиях, давно мертвы. Остался только я. Да и, чести ради, если бы я оказался на месте тогдашнего главы Алмаза, поступил бы так же. Хотя нет. Я скорее всего не оставил бы свергнутому клану ни одного шанса на возрождение.

Нужен ли мне трон, принадлежавший моим предкам? Даже такой урезанный, как трон Ожерелья? А на кой зерг? Я достаточно времени провел возле этого самого трона, чтобы понять одну простую вещь. Жизнь Императора — полное дно. Даже у меня было больше личной свободы, чем у правителя. Ну уж нет. Призраки прошлого не имеют власти надо мной. У меня новая жизнь. Новые возможности. Новые пути! Мое дело — возродить клан. Заставить королевский опал снова сиять. Этого я действительно хочу. Что дальше? Посмотрим.

Пора возвращаться к реальности. В ворота стучатся зерги. Шутка внутреннего пользования. Я посмотрел на свою спутницу. В глазах Оксаны блестели слезы. Вот на кого игра местных фигляров подействовала сама по себе. Впрочем я пристрастен. Для провинции, если отвлечься от прочего, спектакль был не просто неплохой. Он был отличный. А «видал я получше» — это старческий снобизм того Арлекина. Который тоже, надеюсь, в прошлом.

Разлепив пересохшие губы, и глотнув для верности воды из небольшой стеклянной бутылочки, я спросил:

— Надеюсь, тебе понравилось, — голос все еще плохо меня слушался.

— Спасибо тебе, — Оксана бросилась меня неловко обнимать через подлокотники кресел. — Я как будто в другом мире побывала! Это… сильно. Главный герой — такой молодец. Когда он умирает… ну, не знаю. Так не честно!

— Главный герой пьесы — идиот, — резче, чем хотел, ответил я. И немного смягчил тон. — Перебить толпу народа и самостоятельно пресечь свой род, поступок не очень разумный.

— Но разве оставался у него другой выход? А что ему тот род?

— Род — главное в жизни ограненного. Это череда твоих предков, которые что-то значили, и твои потомки, которых ты оставишь для великих дел. А выход… выход есть всегда. Главное не сдаваться. А он, по сути, сдался. Месть, которая ничего не изменила, горчит пеплом поражения. Впрочем, спектакль и вправду хорош. Даже более, чем. Не обращай внимания, я не хотел испортить тебе впечатление.

— Ты не испортил.

Она замерла задержав голову у меня на плече. Но в этом жесте не было ничего эротического. Он не имел ни малейшего шанса перерасти в поцелуй.

Я проводил Оксану домой. Мы все-таки поцеловались у ее дверей, но оба были не настроены на продолжение. Продолжение непременно будет. Но, видимо, не сегодня.

Выйдя из подъезда, наткнулся на комитет по встрече. Какой-то парень лет двадцати шести двадцати восьми. И группа поддержки из трех хмырей местного разлива. Все были в силах тяжких, с монтировками и ножами. Я тоскливо вздохнул. Не хватало еще разборок с бывшим Оксаны. А по всем канонам жанра передо мной должен стоять именно он.

Глава 22

Скверные сны

— Что сосунок уже засс… — попыталось вякнуть это недоразумение.

Но я был несколько не расположен к ночным диалогам с аборигенами. Мягко говоря. А для драки на мне были слишком дорогие вещи. Поэтому я просто выпустил ауру, наполнив ее жаждой убийства и рявкнул:

— Бегите, глупцы!

Двое из «поддержки» просто потеряли сознание. Предположительный «бывший» вместе с напарником испарился из поля моего зрения. Наверняка поставил рекорд Ожерелья по скорости бега в темноте по пересеченной местности. Стоящая в воротах Кабарга, взвизгнув покрышками, истошно завыла движком. И, мигнув стоп-сигналами, исчезла. Спавшая до этого, местная собака истерично повизгивая забилась под лавку.

Мда. Я нагнулся и приложил два пальца к шее одного из местных рыцарей ножа и монтировки. Затем проверил второго. Пульс у обоих ровный. Слава Силе, кажется, обошлось без разрыва сердца. Проводив грустным взглядом машину, которая приезжала явно за мной, я обратился к собаке и лежащим парням:

— Извиняюсь я. Перестарался малость. Накипело чего-то.

Подумал, не вызвать ли другую машину. Плюнул на одно из беспамятных тел и пошел домой пешком. Крик и ярость, выплеснутая в аурном выбросе, неожиданно принесли мне спокойствие.

Перефразируя великих:

Все суета сует и вообщем,

как сказал Еклизиаст,

кто на Судьбу и Силу ропщет,

тот ребяты педераст.

Дома, плюнул вообще на все и улегся спать, хотя было только начало двенадцатого.

Снилась мне всякая муть. Может быть даже Хмарь. Я брел в густом тумане, сквозь который поблескивала далекая яркая искорка. Дымная пелена вокруг меня складывалась в гротескные лица моих знакомцев из прежнего мира. Превращалась в отвратительные хари чудовищ. Плыла гипнотическими узорами. Вокруг слышался шепот. Едва различимые голоса. Сотни голосов. Они молили, требовали, жаловались и проклинали. Но я не слушал. Искра — моя заветная цель становилась все больше. Туман вокруг редел. Пока я не вышел на обычную лесную поляну.

Ночь. Поляна. Костер посреди нее. Как давно я не видел подобной картины. Возле костра возвышалась неясная тень. Я подошел к огню и присел возле него на землю, зачарованно глядя на изгибающееся и пляшущее пламя.

— Ты долго, — три голоса вонзились в мой бедный мозг как сверла. — Почему долго?

Я поднял глаза. Неровный колеблющийся свет языков пламени осветил странное существо. Пирамидальное тело, покрытое плывущими и нечеткими символами, казалось, вовсе не имело ног. На вершине этой пирамиды из плоти крутилась, как елочная игрушка, голова с тремя лицами.

Одно принадлежало Андрею Крафту. Уродливый шрам — моя метка — пересекал его глубокой расщелиной. Из шрама сочилась кровь.

Второе — Императору, Его Величеству Петру Шуйскому. Моему бывшему повелителю и подопечному. Лицо начавшего разлагаться мертвеца. Один глаз выпал, вися на ниточке нерва, и в подгнившей глазнице копошились бледные червяки.

А третье лицо когда-то бывало моим. Время от времени. Маска арлекина, словно никак не могла определиться, корчилась, перетекая от выражения крайнего гнева и печали, к личине идиотского веселья. Рты всех трех голов одновременно открылись:

— Мы ждем! Ждем. Мы Ждем!

Интерлюдия. Павлоград. Дворец Алмаза.

Его Императорское Величество Василий Александрович Шуйский стоял у окна в своем любимом рабочем кабинете на втором этаже Летнего дворца. Император был высок, строен, даже немного худощав. Черные с проседью волосы, уложенные на пробор. Гладко выбритое лицо. Прозрачные глаза истинного Алмаза. Крючковатый нос и тонкие губы. Император был одет в простой придворный мундир серого цвета, без знаков различия. Без всех этих раздражающих эполет, аксельбантов и золотого шитья. Он терпеть не мог натягивать на себя все это роскошество на официальные церемонии. Глупо и несовременно. Но традиции нарушать нельзя. Даже его положение и должность держится только на традиции. И на любви к традициям замшелых пеньков из Княжеского Совета. Прервав созерцание первых цветов, появившихся на садовых деревьях он повернулся к своему посетителю.

Министр МВД, его высокопревосходительство Гавриил Романович Державин императору скорее нравился. Он был из не очень влиятельного рода. Не был замешан в клановые интриги и возню. А еще он из бывших военных. Довольно простой и понятный подчиненный. Не то что крученый гаденыш Бюлов. Державин не боялся его и не заискивал. Просто делал свою работу. А также он был пожалуй единственный из Кабинета министров, на кого император мог положиться. Хотя бы на тридцать процентов.

— Присаживайтесь, Гавриил Романович. Разговор у нас будет приватный. Возможно не быстрый. И ваша папка с докладами сегодня не понадобится.

Державин склонил голову. И уселся в ближайшее к рабочему столу кресло. Пресловутую папку, тяжёлую, кожаную, красного цвета, без которой его никто кроме жены, наверное, не видел, он положил на колени.

— Ваше Величество…

— Давайте без чинов, Алексей Гаврилович. Официоза мне хватает от Бюлова и ему подобных.

— Василий Александрович, я весь внимание.

— Недавно упомянутый Бюлов доложил мне лично, минуя прочие инстанции тревожную информацию. Вы знаете о схеме, регистрирующей силу кланов? Аффектор Майнца-Ломоносова?

— В общих чертах. Насколько мне известно, это не самый точный и нужный артефакт в вашем распоряжении.

— Все верно. Вот только по традиции, — в голосе императора на мгновение послышался сарказм, — возле него дежурит сотрудник МпДО, который составляет ежедневные отчеты. Другой сотрудник делает сводный отчет, который и пересылается министру. И Бюлов оказался достаточно дотошным, чтобы эти почти бесполезные отчеты читать. И достаточно наблюдательным чтобы заметить изменение в данных.

— Изменение? Любопытно. Какое-же именно, позвольте спросить?

— В центре схемы из восьми традиционных камней, означающих восемь кланов, находится королевский опал. Мертвый камень. Уже четыреста тридцать шесть лет мертвый, — Император замолчал.

— Но клана Опала никогда не было. Или у меня неверные сведения? Четыреста тридцать шесть? Выплеск Хмари?

— За что вы мне нравитесь, Гавриил Романович, для бывшего военного вы быстро соображаете. Опуская скучные подробности, скажу. В общих архивах ничего нет. Я поднял личные архивы семьи и там нашел нужные сведения. Клан Королевского опала реально существовал в прошлом. Но он был практически полностью истреблен. Когда погиб его последний представитель, камень на стене погас. И вот он снова светится.

— Осмелюсь спросить, какова интенсивность?

— Ноль-восемь по шкале.

Министр присвистнул.

— Это довольно много. То ли там прямо человек пятьдесят мастеров. То ли грандмастер, а то и абсолют нарисовался. В мертвом-то клане. А не может быть какой-то ошибки, Василий Александрович?

— Исключено. Аффектор инструмент конечно не точный, но в главном он никогда не ошибается. Я хочу, Алексей Гаврилович, поручить вам негласную проверку на территории Ожерелья. Дело должно быть исключительно на вашем личном контроле. Исполнители не должны догадываться, что именно произошло. Если каким-то волшебным образом возродилась кровь старого забытого клана… я хочу знать где, когда и в ком она возродилась. Спешки нет. Но и медлить не следует.

— Я все понял, ваше Величество. Разрешите идти?

Министр не спросил у императора, почему Королевский опал в столь древнем артефакте оказался в центре схемы. Это наводило на странные мысли. Но дураком Державин сроду не был. Эти мысли он оставил при себе.

ИМПЕРАТОР И МИНИСТР

То же утро. Апартаменты Строговых.

Я открыл глаза еще в темноте и некоторое время смотрел в потолок. Этот сон был таким натуральным. Я чуял тяжелый запах, исходящий от конструкта. Слышал хруст шейных позвонков, когда поворачивалась голова. Треск сучьев сгорающих в огне. А, ладно! Спать уже не хочется.

Голова тяжелая. Но лучше вставать. Пойду залипну в паутину. Цены на мехи посмотрю. Или сразу бункер железобетонный глянуть? На колесиках? Чтобы не выходить никуда. Блэк-Джек и доступные женщины в опциях желательны. Наверное, мне такое пока не по карману.

В десять утра раздался звонок в дверь. Я поплелся открывать. На пороге стоял Карл Августович выглядящий отвратительно бодрым. Я сразу заметил отсутствие значков УпДО — пирамиды с глазом в его петлицах. Так так.

— Доброе утро, Олег. Позволите?

— Конечно, проходите, Карл Августович. Кофе?

— Вам кофе точно не помешает. Я сам сварю.

Мы с ним прошли на кухню, где Августович принялся священнодействовать над кофемолкой. Засыпая зерна в горлышко, он сказал:

— Я уволился из управления и рассчитался с прочими обязательствами. Хорошо подумав, я решил принять ваше предложение. Но! Сразу хочу сказать. Свое лечение я компенсирую. Полагаю, вы собирались платить мне некое содержание. Я настаиваю, чтобы четверть жалования вычиталась в счет оказанных медицинских услуг. Клятву принесу, как будете готовы. Можно в более торжественной обстановке.

— Чудесно! — я правда был рад. — У меня есть один вопрос, но ваш ответ не повлияет на сделанное предложение. Просто мне нужно знать. Как сочетаются принципы рыцаря-капитана Братства Стали и служба благородной семье?

— Резонно, Олег. Но тут все просто. Я давно не член Братства. Был извергнут оттуда в результате одной некрасивой истории. Я бы не хотел распространяться о делах Братства. Но у меня нет перед ним никаких обязательства. Они пытались замять эту историю. Даже оставили мне титул и право носить кольцо. Но… в общем это все, что вам необходимо знать.

— Отлично же! Нам понадобятся услуги целителя. Не знаете, Святов в форте? Я не то чтобы хочу сэкономить. Просто не хочу платить чужим мне людям. А по поводу клятвы, как вам угодно. Я считаю что достаточно просто вашего слова.

— Кофе готов, Олег.

Вот так, буднично, под чашку превосходного кофе, наша маленькая семья приобрела еще одного и весьма ценного члена. Клятву Августович все же дал. На оружии. Ну любит старик церемонии. Никакой торжественной обстановки конечно не случилось. Но я прилично оделся и принял клятву в кабинете. Все время сохраняя крайне сосредоточенное и серьезное лицо. Самая страшная заруба случилась на моменте обсуждения жалования. В конце концов, поле боя осталось за старым осл… Эээ, за уважаемым учителем фехтования. По итогу я его, получается, взял в долговое рабство. Потому что если отдавать четверть от того жалования, которое я мог ему положить, для выплаты двенадцати тысяч нужно было лет двадцать. Ладно. Разберемся. Но зергов дед! Бесит иногда.

Святов, на мою удачу оказался в форте. Я поймал его, увешанного снаряжением, буквально на пороге управления колонизации. Слава Силе, он вернулся с очередного выезда, а не собирался в него. Я коротко пересказал ему последние новости. Провентилировал вопрос с лечением Карла Августовича и Ивы. Святов, полистав протоколы клиники, сказал что ничего экстраординарного не требуется и он вполне справится и сможет провести требуемые процедуры. И тут мы подошли ко второй цели моего визита.

— Игорь, — он сам предложил мне называть его по имени и на ты, мол ему так проще. — Я хочу без всяких бюрократических проволочек вступить в гильдию Искателей.

— Что за чушь ты придумал опять, Олег⁈ Ну так, рано тебе в поле выходить. Тебе восемнадцати нет. Если денег не хватает, я говорил. Ну так, ссужу в долг. А нет, деньги у тебя есть. Сам мне оплату предлагал за Карла Августовича. Нет. В общем, нет и все! Ну так!

Я насмешливо смотрел на разбушевавшегося Святова. И это еще до матов дело не дошло! Посередине очередной длинной тирады я просто встал и направился на выход из его кабинета.

— Эй. Олег! Куда собрался?

— Собрался подавать заявление на вступление в гильдию официальным порядком. Твое нет я услышал. Придется, правда, подождать пару недель. И попаду я в какую попало команду. Но, раз ты не хочешь помочь…

Святов, насупившись, смотрел на меня. И шевелил губами. Я легко мог бы прочесть все безмолвные эпитеты в мой адрес. Но молодому человеку моего возраста такое даже читать по губам неприлично.

— Не отступишься же, нет?

— Нет, конечно. Я всегда понимаю, чего хочу, и обыкновенно добиваюсь своего. Законного способа отказать мне в прошении нет. Так что, раз ты не хочешь помочь…

— Да сядь ты, не маячь! Заладил, не хочешь, не хочешь, — Святов почесал в затылке, стимулируя мыслительный процесс. — Ну так. Подавай бумаги. Я ускорю, тьма с тобой. Пристрою в хороший отряд…

— Наоборот. Мне нужен один из самых плохих отрядов.

— В общем, будешь как у Силы за пазу… Что, мля? Ты вообще с ума съехал, парень?

— Нет. Я же сказал. Я всегда знаю чего хочу. Мне нужен отряд у которого жадный, трусоватый и договороспособный лидер. В профессиональном отряде я буду обузой. И буду расти очень медленно. Поэтому мне нужен отряд, не отличающийся прытью и профессионализмом. А, следовательно, нуждающийся в средствах. Мне нужно официальное прикрытие для вылазок.

— Ты не понимаешь. Окрестности Хмари крайне опасное место!

— Ты забываешь про мой камень, Игорь. И открытые грани. У меня высочайшие шансы просто свалить из любой опасной ситуации. Не подставляясь.

— Ну так. Да. Камень, эт самое, для индивидуалов и разведки подходящий.

— И могу клятвенно пообещать быть крайне благоразумным.

— С твоих обещаний, как с козла молока. У нас с тобой, ну так, крайне, понимаешь, разное понимание благоразумия.

— И каков будет твой положительный ответ?

— Вот как, Олег тебе такое удается, а? Ведь минуту назад я орал, думал придушу гаденыша. А сейчас прикидываю, кто подходит под твои требования? Вот как?

— Мое природное обаяние, помноженное на твой недюжинный интеллект. В глубине души ты всегда понимаешь, что я прав.

— Вот засранец мелкий!

Я рассмеялся. Возмущение Святова уже выглядело наигранным.

— Ну так. Есть у Искателей парочка подходящих тебе бригад. С главой гильдии я вопрос перетру. Ты иди заявление подай. А я помозгую еще немного. Завтра к семи утра приходи знакомиться с будущими, ну так, соратниками. Я к тому времени определюсь.

— Спасибо Игорь! Ты мне сэкономишь кучу времени и сил. За мной должок.

— Иди уже. Должник хренов.

Я предпочел убраться из его кабинета, пока он не передумал.

Почему я хочу присоединиться к группе а не создать свою? Я изучил вопрос. Для того чтобы зарегистрировать новую группу в ней должно быть не менее пяти человек. У всех опыт выходов в поле. А лидер должен быть ограненным-адептом с не менее чем двумя сотнями часов в поле при минимум десяти выходах. Снаряжение по списку, за счет лидера или спонсора. Ну денежный взнос, это само собой.

Причем недостаточно просто заявиться в управление колонизации и сказать, мол, вот я тут ходил, записывайте меня, вот кучка золотых. Все должно быть подтверждено документально по их базе данных. Так что мне светит место максимум стажера в уже имеющейся группе. У Искателей есть внутренняя система рангов, по которой тоже нужно двигаться. Чем быстрее начну, тем лучше. Время в поле и выходы сами себя не сделают. Для быстрого старта и нужен Святов. Надеюсь, он подберет нужную группу.

Я, тем временем, решил, что пора уже заняться хранилищем. Сперва домой за всяким хламом, потом в банк. В форте были представительства трех банков. Императорский Центральный. Банковское промышленное товарищество — в быту Промбанк. И торговый банк — Торгбанк, соответственно. Подумав я остановил свой выбор на ПромБанке. Уверен, что счета и ячейки в Императорском под плотным контролем МВД и Минюста. Торгаши тоже не вызывали у меня доверия. А вот банк, основанный производственниками для кредитования промышленности, был самое то. Еще мне импонировало то, что этот банк создан третьим сословием и для своих. Кланы его, вроде бы, не контролировали.

Зайдя во внутренние помещения банка, бегло окинул взглядом обстановку. Солидно, но без помпезности. Набирающий последнее время популярность стиль техно. Все лаконично и по делу. Квадратно-амбразурно. Металл, дерево, стекло. Но без острых углов. Нет лепнины и прочих украшений, характерных для барокко и прочего рококо. Нет вычурности модерна. Короче мне по душе.

Арка над входом пискнула. Табло над ней загорелось красным. Скучающий охранник попросил меня убрать огнестрельное оружие в ячейки хранения. Я, выполнив его просьбу, огляделся повнимательней.

Пустое этим утром помещение прямо по серому мраморному полу пересекала стойка с сотами — конторками клерков. Повсюду камеры наблюдения. Касса скрыта во внутренних помещениях. Работает всего две конторки, остальные пусты. Я направился к ближайшей. За толстым оргстеклом находилась миниатюрная девушка в офисной серо-зеленой одежде. Пиджак, рубашка, брюки. Все в цветах вывески банка. Увидев меня, она оживилась.

— Желаете снять, положить средства на счет, открыть счет? Кредит под новую кампанию? Продать, купить патент? Ячейку?

— Хочу открыть счет на анонимную карту и забронировать помещение под пространственное хранилище. Счета в Императорском у меня уже есть.

— Прошу прощения, эр…

— Эр Строгов. Олег Строгов, — сказал я, доставая свой серебряный паспорт.

Паспорт выглядел как пластиково-металлическая карточка. Изображение на лицевой и задней поверхности проявлялось прикосновением ауры. Причем аура другого ограненного на мой паспорт бы не подействовала. Плюс паспорт служил хранилищем информации и предоставлял доступ в имперские базы данных. Медицинской. О лицензиях и разрешениях. Банковских счетах. Хотя банки и создавали свои карты для доступа к счету, но общая информация все равно хранилась на паспорте. Удобная штука. Хорошая вещь прогресс.

— Прошу прощения, эр Строгов, коммерческим банкам запрещено открывать анонимные счета. Помещения под хранилища есть, можем выбрать из нескольких вариантов.

— Досадно. Тогда обычный именной счет. Ну и сразу два счета для семьи Строговых с многопользовательским доступом. Счет на моего несовершеннолетнего брата. Карту к нему. Депозитный. И металлический, пожалуйста.

— Сейчас я все оформлю, буквально несколько минут, — она мило, но как-то служебно, улыбнулась, взяла мой паспорт. — Обслуживание счетов платное. Доступ к счетам через локу на нашем сайте. Все будет сегодня. В остальных отделениях информация появится в течении трех дней.

— Я в курсе. Хочу сразу пополнить депозит на полгода. И металлический счет.

Она оперативно и без лишних вопросов открыла мне счета. Я сразу положил на депозит сто тысяч алтын. А на металлический счет империалы на сумму полмиллиона. Практически все что было. Остальные деньги с Императорского банка я слил на семейный счет, оставив чуть-чуть на прежних. Немного скинул на второй семейный счет для хозяйственных нужд, куда вписал вторым пользователем Августовича. Немного перевел Кириллу. Пусть у парня будут свои деньги. И, с помощью милой девицы, настроил ежемесячные автопереводы. Чтобы самому каждый раз не мучиться. После выполнения всех формальностей, которые отняли на удивление мало времени, меня повели в закрома. Сначала пришлось прижать и активировать браслет к выемке в специальной нише в стене. Заякорить место возвращения.

Лифт — здоровенная кабина с сеткой на стенках, — громыхая, спустил нас довольно глубоко под землю. Передо мной предстали тоннели, с проложенными по ним рельсами. Девушка дернула рычаг на стене. В глубине комплекса зашумели какие-то механизмы. Девушка обернулась на меня.

— Сейчас можно будет подобрать вам нужный вариант. Потом вы зайдете внутрь, привяжетесь, и вас отвезет в случайную точку хранилища, где комнату замуруют. Обратно выбираетесь по браслету. Как пользоваться знаете.

— Да. Инструкцию изучил.

Пока мы разговаривали, из глубины зала выехала тележка с каменным параллелепипедом на ней. У параллелепипеда отсутствовала передняя стена. Он был размером со шкаф для одежды, и я его сразу забраковал.

— Мне нужно что-то побольше размером. С небольшой чулан или кладовку.

— Сейчас сделаю.

Девушка переключила возле рубильника какие-то реле. Каменный шкаф уехал по кругу в глубину тоннелей. На его место приползла новая платформа. Обычное прямоугольное помещение чуть выше роста высокого человека. По трем стенкам полки, разной высоты. Прямо за отсутствующей стеной, телепортационный якорь — октаграмма. Места хватает.

— Беру этот. Устраивает. Заверните.

— Прошу, — она указала на октаграмму. Привяжитесь сейчас. Если вы не появитесь в течении получаса, мы вернем вас в центральный зал принудительно. По сигналу вашего браслета, — как бы извиняясь, развела руками. — Таковы правила первого посещения хранилища. Учтите при последующем пользовании, что воздух туда почти не поступает и длительное нахождение опасно для жизни. Можно заказать страховочный перенос при каждом посещении.

— Пожалуй откажусь. Буду рисковать, — я улыбнулся и шагнул внутрь, таща за собой две тяжелых сумки.

Привязался сам и махнул рукой девушке.

— Запускайте вашу шайтан-машину!

Она, дежурно вернув улыбку, дернула рычаг, на сей раз вверх. Тележка дернулась, заскрежетала и, подпрыгивая на многочисленных стрелках, повлекла меня во тьму тоннелей, навстречу неизвестности.

Когда мы миновали несколько поворотов и небольших залов со множеством квадратных отверстий в полу, тележка как-то по особенному щелкнула и заехала в неотличимый от остальных зал. Сверху загудело, моя каменная комната вздрогнула. Медленно она доползла по воздуху до квадратной дыры в полу и опустилась вниз. Наступила полная темнота.

Замуровали демоны!

Глава 23

Гильдия искателей

К семи утра следующего дня, я явился в Гильдию Искателей. Гильдия не обладала собственным особняком. Кабинет главы Гильдии как и ряд других помещений, располагались прямо в управлении Колонизации. Тот же самый Союз Охотников имел собственное здание на площади Основания, недалеко от «Брейгеля».

Казалось бы, почему мне не получить членство этой почтенной организации? Тому есть несколько причин.

Во-первых, охотники просто мясники. Забить монстра. Выпотрошить монстра. Сдать потроха алхимикам. Хмарную суть продать императорским или клановым скупщикам. Вот и вся их не очень осмысленная деятельность. Прибыльно? Да. Почетно? Нет.

Во-вторых, расположение на площади торгового квартала показывало не только на богатство организации, но и на ее достаточно низкий статус. Истинная власть в Алом Рассвете проживала на площади Павла I. В особняке Длани или помещениях имперских ведомств. И именно на этой площади стояло управление, где скромно ютилась Гильдия.

Ну и в-третьих, Гильдия претендовала не только и не сколько на добычу с монстров. Хотя команды Искателей и ей не гнушались. Сколько на изучение знаний и артефактов Старой Империи. И изучение Хмари. Мне был интересен именно этот аспект деятельности Гильдии. Но сперва мне нужно было набрать внутренний гильдейский рейтинг. Только после этого меня могли допустить к серьезным исследованиям или делам организации.

Святов не подвел. Он встретил меня лично возле управления. Завел в кабинет главы Гильдии. Представил нас друг другу. И только после этого пробормотав: «У меня выезд, мне пора», смылся, оставив нас вдвоем.

Игорь Залесский был ограненным в ранге мастера. И вряд ли когда-нибудь он этот ранг поднимет. Уперся в потолок. Насколько я знал, мужчина выбился наверх из простаков. Направление, как сейчас говорят, астральщик. Что-то мне много турмалинов попадается. Он, близоруко моргая, смотрел на меня сквозь линзы своих круглых очков. Я же благовоспитанно молчал. Ждал, когда заговорит старший.

Залесский довольно быстро меня выпроводил, совершив все ритуальные действия с реестрами и прочими документами для поступления. Оказывается мой боевой рейтинг за отражение Приливов как-то учитывается в гильдейском. Так что на начало уже не ноль. Я мельком смотрел этот самый рейтинг. Среди новичков я оказался в абсолютных лидерах. В общем зачете был в нижней трети, три тысячи каким-то. В целом, тоже отличный результат. Залесский сообщил мне, что уже связывался с моим будущим капитаном бригады. Назвал адрес, по которому его можно найти. Поблагодарив и расшаркавшись, я откланялся.

Мои будущие коллеги по бригаде проживали в закоулках Периметра, ближе к восточной стене. Довольно нищебродский и унылый, крайне замусоренный райончик. Постучав в обшарпанную дверь, я услышал какие-то булькающие звуки. Приняв их за приглашение, вошел.

Ну что ж. Воняло тут гадостно. Хуже чем в подьезде, а ведь местные в нем гадили! Квартира состояла из трех каморок, заваленных хламом. На кухне наблюдался жуткий бардак, батарея пустых бутылок из-под водки занимала весь пол возле мутного, засаленного окна. Засраная до невозможности газовая плита с двумя конфорками зияла дырой на месте дверцы духовки. Небольшой квадратный стол покрыт рваной, выцветшей клеенкой и заставлен грязными стаканами и тарелками с остатками засохшей закуски. Щелястые кривые табуреты завершали убогую обстановку.

Скрипя досками пола, я прошел дальше. Вторая комната была забита сваленным как попало грязным и затасканным снаряжением для полевых выходов. В последней комнатке обнаружился хозяин этого «дворца» — помятый небритый мужик в тренировочных штанах и мятой коричневой футболке. Руки мужика были украшены расплывшейся вязью татуировок. Его аура выдавала ограненного-физика, слабого адепта магии крови.

ДМИТРИЙ СЕРОВ. БРИГАДИР

— Вы могли бы завести себе свинью, — вместо здравствуйте сказал я. — Хотя нет. Плохая идея. Вонь, грязь. Сдохнет животное.

— Ты хто аще, пацан? Херли нада? — прохрипел он, тупо хлопая ресницами.

— Олег Строгов. Ваш стажер. Вам должен был эр Залесский сказать. А вы, наверное, Дмитрий?

— Аааа, — его глаза аж осветились изнутри от работы мысли. — Сопляк, которого мне навязала Гильдия! Ну и чего приперся? Когда выход — в рассылке будет. Пшел прочь, если водку не принес.

Что-то мне начинает казаться, что Святов мой заказ на стремную команду перевыполнил. Или Залесский меня решил так наказать за наглость и проскакивание мимо официальных процедур.

— Тебе деньги нужны, лишенец? — отбрасывая в сторону реверансы, спросил я. — Если нет, я пошел.

— Деньги всегда нужны! — а быстро он. Может и выйдет у нас чего. — Клади на стол и проваливай.

А может и нет.

— Я предлагаю тебе лично тысячу за выход. Помолчи, — перебил его, увидев что он что-то пытается сказать. — Слушай. Потом скажешь свой положительный ответ. Тысяча алтын — один выход. Когда выход, говорю тебе я. Ваша команда берет жопы в горсть и выходит. Потом можете осесть в каком-нибудь маноре или ферме и квасить там, пока я не сделаю свои дела. Уверен, обычно ваши выходы так и проходят. По возвращении ты ставишь мне максимально высокий балл в рейтинге. Потом можешь идти дальше засирать свою квартиру и прожигать никчемную жизнь.

Да уж. Резковато получилось. Но он меня реально выбесил. Еще и запах этот…

Мужик молча упал на колени, я аж чуть не подпрыгнул. А он, меж тем, нырнул под кровать. Зазвененел там стеклотарой, невнятно матерясь. В конце концов он с торжествующим видом, отряхивая с себя клоки пыли, вылез обратно. В руке он держал бутылку из-под «Пшеничной» водки, на дне и стенках которой оставалось некоторое количество жидкости. Резко запрокинув голову он всосал остатки роскоши одним вздохом. Вытер рот. И посмотрел на меня чуть более осмысленным взглядом. Я терпеливо ждал окончания спектакля.

— Так, пацан. Алик, или как там тебя…

— Олег.

— Короч. Я праильна понял, что получу штуку, если зарегистрирую выход, не буду лезть в твои дела, и потом нормально пну в рейт?

— Да. Еще два дополнительных условия. Ты возьмешь в бригаду еще двух человек в качестве подсобных работников. Это мои ребята. Им тоже ставишь положительные оценки. Если нахожу добычу — могу что-то присвоить. Но если сдаем — работаем на рейтинг бригады. Вот теперь все.

Он поморщился.

— Несовершеннолетние? — я кивнул. — Да не вопрос. Их снаряжение и оплата твоя головная боль. Как и их жизнь. Мне насрать.

— Договорились. Первый выход по звонку. Твой телефон мне эр Залесский дал. Выход завтра. Начинай готовиться.

— А деньги?

— После выхода.

Я развернулся и быстрым шагом покинул этот скотомогильник. Да, я собирался брать на выходы Кира и Иву. Во-первых, подсобным рабочим тоже капает рейтинг. Немного, но все же. Закладка на будущее для них. Во-вторых, им обоим надо развиваться. Пусть первые шаги делают под моим присмотром. С Ивой я уже поговорил.

Интерлюдия. Несколько дней назад. Разговор с Ивой

Я поймал Иву, когда она пыталась ускользнуть из наших апартаментов. Вообще мне казалось, что она пытается не пересекаться с Олегом. Пришлось караулить.

— Привет, Ива. Нужно поговорить.

— Ну, говори, — сказала она вызывающе, скрестив руки на груди.

— Не в коридоре же! Пойдем в кабинет. Там кресла, диванчик…

Девчонка резко повернулась и направилась в кабинет. Там она уселась на краешек дивана и напряженно уставилась на меня. Как только я взял стул и сел напротив нее, она сразу заговорила сама.

— Если ты опять о том, что мне нельзя видеться с Кириллом, и Кирилл позорит вашу семью дружбой с подданной, то можешь сразу идти в жопу. Мне не интересно. Хотя ты теперь глава семьи. Можешь ему и запретить. Но мне — не можешь! Закончили разговор?

— Мффф.

Я чуть со стула не упал. Ну Олег. Ну придурок. Удружил, нечего сказать.

— Нет. Разговор вообще не об этом. Сначала я бы хотел попросить у тебя прощения за те свои слова, — быстро сориентировался и переобулся я.

— Да ладно! Ты кто такой вообще? Куда дел Олега-зануду? Ты случайно не подменыш ли?

— Поймала. Я порождение Хмари, принявшее облик Олега Строгова. Кира я тоже уже сожрал и подменил. Сейчас видишь, к тебе примеряюсь.

Она невольно улыбнулась. Симпатичная девчонка, кстати. Подрастет, будет в клочья рвать мужские сердца. Если захочет.

ИВА. СЛОЖНЫЙ РАЗГОВОР

— Еще и шутить начал. Точно, конец света будет. Ладно. Допустим, извинения приняты. Хотя на тебя это и не похоже. Извиняться, — все еще косясь на меня с подозрением, Ива уселась на диван поудобнее. — Давай, тарахти. Как дирижабли бороздят просторы под куполом храма Силы.

— Тарахчу. Первое. Я не собираюсь лезть в ваши с Киром отношения. Вы уже почти взрослые. Это не мое дело.

— Нет. Тебя точно подменили!

— Так и есть. Знаешь, когда внезапно побываешь на пороге смерти. Потеряешь родителей. Получишь на голову кучу проблем, о которых раньше и не думал никогда. Это хорошо прочищает мозги. Заставляет переоценить некоторые ориентиры.

— Ну хоть что-то от Олега осталось. Все так же длинно и нудно гундишь. Осознала. Ты изменился и стал лучше. И вся такая вот фигня. Дальше.

— Смотри. Вы друзья. Так? — она серьезно кивнула. — Мне Кир тобой все уши прожужжал. Ива то. Ива се. Кир мой самый близкий человек теперь. Так что его друзья точно могут рассчитывать на мое хорошее отношение. И помощь. Я кое-что заметил, Ива. Ты прости что лезу в твои личные дела… Короче, ты ограненная. И, опять извини, неправильно ограненная. У тебя намечаются серьезные проблемы со здоровьем. И с огранкой. Ты в курсе?

Да я просто мастер разговорного жанра. Грандмастер. Зерг, если Ива сейчас убежит в слезах будет трудно ее снова разговорить. Но девчонка снова показала себя молодцом.

— Я догадываюсь. Но чем ты-то можешь помочь? На меня плевать даже собственной семье. Я для них просто товар. Который они собираются выгодно сбыть, пока не протух. Меня заставляют проявлять грани, пока кровь горлом не пойдет. И чем ты поможешь, а, Олег?

Последнюю фразу она почти прокричала.

— Смотри, — я протянул ей бумажки с протоколами лечения, разработанными клиникой Гольца. — Ты читай, я подожду.

Она внимательно прочитала документы. Перевела на меня удивленный взгляд.

— Фигасе. Ты заказал эти бумажки для меня? Ну ты… — ту она впервые за разговор потерялась.

— Ну да. Для тебя. И не только бумажки. Вопрос в том, согласишься ли ты принять помощь.

— Знаешь Олег, — она сглотнула комок в горле. — Это прям неожиданно. Серьезно, спасибо. Я думала ты гандон тот еще. Прости. Ошиблась. Но у меня все равно нет бабла чтобы пройти это лечение, — она указала на буклет клиники. — А у вас я деньги не возьму. У меня есть гордость. Семья за меня платить не будет. Однозначно.

— Гордость. Это будет большое утешение, когда ты будешь выблевывать собственную печень. Так себе и скажешь. Мол, зато у меня есть гордость! Сейчас наша семья может тебе помочь. Помочь близкому человеку одного из членов семьи. Другу. Но я, кстати, имею и корыстный интерес.

— Ого! И какой же? Смешно. Ты — и корыстный интерес. Не говори только, что влюбился. Это будет прям чумовой историей. Но враньем. Да и не нравишься ты мне.

Теперь невольно улыбнулся уже я.

— Язва ты, Ива. Увы, ты так прочно обосновалась в сердце Кира, что я и не помышляю ни о чем таком. Нет. Моему будущему роду нужны ограненные. Артефактор так вообще необходим. А ты, вот сюрприз, будущий артефактор. Причем с реально большим потенциалом. Точно выше мастера. Я собираюсь выкупить тебя у семьи. И использовать по назначению. Артефакты клепать. Но если ты помрешь, мой коварный план не осуществится. Вот так. Но лечиться надо сейчас. Потом будет поздно. Не умрешь, конечно. Но организм точно будет искалечен. Например, ты не сможешь завести детей, когда захочешь. Самая частая побочка у женщин, если ты не знала. Если твоя гордость не позволяет тебе принимать помощь от друзей, можешь считать, что должна Строговым. Мне, как главе семьи. Выплатишь, когда начнешь зарабатывать. Так что? По рукам?

На этот раз она долго молчала, уставившись в одну точку. Я не мешал ей думать. Просто молча сидел и ждал, что она ответит.

— Будущему роду. Широко шагаешь. Главное штаны не порвать. И… Ты правда собираешься меня выкупить? Не брешешь? Переход в слуги? Так?

— Да. Собираюсь. Поговорю с твоим отцом на днях. Постараюсь все решить официально. Но я не хочу оскорблять тебя и делать слугой рода. С друзьями так не поступают, знаешь ли. Ты будешь, сперва, наемным работником. Когда разберемся с твоей огранкой, примешь решение о вступлении в род как самостоятельная семья. Если примешь. После совершеннолетия, конечно. Лечение и помощь в огранке с меня. Как работодателя.

— Думаешь, у меня есть шанс получить статус благородной?

— Уверен. Я же сказал у тебя большой потенциал. Главное его не просрать сейчас.

Она серьезно посмотрела на меня и протянула руку:

— Если позволишь отдать долг, в том числе за выкуп, по рукам. Слово?

Я осторожно пожал худенькое запястье.

— Клянусь огранкой! По рукам. И добро пожаловать в семью.

Сегодня. Лабиринты Периметра.

Я вспоминал разговор с Ивой, пока выбирался из закоулков Периметра. Тогда все закончилось тем, что я отдал девушке цепочку-браслет из димверита. Это искаженный Хмарью металл, имеющий весьма полезное свойство. Он блокировал явление граней и доступ ограненного к калетте. Браслеты из этого металла использовались спецподразделениями и полицией для задержания ограненных. И медиками, когда пациенту было противопоказано касаться калетты. Как раз наш случай. Я посоветовал Иве надеть браслет выше локтя, чтобы скрыть его от семьи. И предупредил, его нельзя снимать ближайшие две недели. На следующий день Святов начал курс реабилитации.Сегодня, пока я разбирался с вступлением в Гильдию, Кирилл Августович должен был осуществить выкуп Ивы. Примерные цены я представлял, и наделся что старикан не будет разбрасываться семейным бюджетом. А, ладно. На будущем не экономят.

Придя домой столкнулся с Августовичем в коридоре. Тот как раз снимал пальто. Кивнув мне он прошел в кабинет, который стал для нас чем то вроде официального места для важных разговоров.

— Не томите, Карл Августович. Как прошло?

— Приемлемо, Олег. Сумма за которую ей были готовы подписать свободный статус для найма на работу и написать отказ от отцовства — десять тысяч. Удалось сбить с пятнадцати.

— Десять тысяч? Зерг, вот цена стоимости жизни и свободы! Жалкие десять тысяч! Я думал будет пятьдесят…

— Для ее семьи это огромные деньги, Олег. Для вашей, кстати, тоже немаленькие. Я изобразил, как мы и договаривались комиссионера, который собирает ограненных по окраинам Ожерелья. Собственно, я взял на себя смелость, провести оплату из той суммы которую вы мне выдали. Вот остаток.

Он выложил на стол несколько пачек бумажных соток.

— А вот подписанные и оформленные должным образом документы, — на стол легла вторая пачка. — На мое имя, естественно. Успели сегодня зарегистрировать в УВД. Иву направили в УпДО для проверки таланта. Собственно, — он достал свой потертый старенький комм, — через полчаса я за ней поеду. Единственное, вы не подумали Олег, где девушка будет жить. В семью ей лучше не возвращаться. Там… не лучшие условия.

— Все учтено. Поживет у нас. Здесь пять комнат, займет бывшую комнату мамы. Пока вы ездите, разберу там ее вещи. Уберу лишнее в кладовку.

— Не слишком ли… Хм. Хотя нет, не слишком. Нормально. Я присмотрю за этой парочкой, если позволите.

— Вы бы тоже перебирались сюда. Казённую квартиру у вас по любому заберут.

— Уже. Последние два дня снимаю угол неподалеку. Но если я вас не стесню…

— Да перестаньте уже. Телохранителю лучше быть поближе к объекту охраны нет?

— Ну пока что из меня телохранитель как из козы барабанщик. Ладно, мы кажется все обсудили. Сегодня же въеду. Пожалуй, вызову развоз.

Минут через пятнадцать он вышел, захлопнув за собой дверь, а я задумался над своими ближайшими планами.

Глава 24

Поход в Крипту

А планов было громадье. Начальные шаги я осуществил. Даже быстрее, чем думал.

Рассматривая недавно полученный, за немалую госпошлину, ранговый перстень, медный с дымчатым опалом, я размышлял.

Статус благородного? Есть. Глава семьи? Есть. Немного свободных средств? Есть.

В Гильдию Искателей вступил. Двух возможных членов рода завербовал. Даже приобрел небольшую популярность в Алом Рассвете. Новых врагов завел. Со старыми правда еще не разобрался. Ну грани открываю это вообще задача ни о чем. Здесь скорее притормаживать приходится.

Что еще? Надо, конечно, извлечь на свет архив отца. И посмотреть, что там вообще есть. Достать свои вещи из тайника. Осмотреть свой будущий манор. Короче нужен пробный выход в поле. Это в самых ближайших планах. Завтра. Надо сходить на разведку, тем более, что крипта и архив примерно в одном направлении.

В принципе я готов к выходу. Пойду пообщаюсь с Карлом Августовичем. Кирилла с Ивой возьму с собой. А Ика тут за главного оставлю. «Да, мой хороший?» Мартышка немедленно возникла передо мной, крутя у виска пальцем.

— Да ладно. Куда я без тебя. В выходе тебе отводится главная роль, мелкий. Будешь моими глазами и ушами!

В ответ прилетела мысль. Очередная гроздь бананов. Нет, ну вообще обнаглел!

— Слышь ты, детеныш гиббона! Заканчивай уже свой продуктовый шантаж! А то реально здесь оставлю! Забыл кто тут папка? Ты мне сам будешь бананы таскать, чтобы я тебя с собой взял!

Упс. Последняя фраза, про таскать бананы была явно лишней. Ик недобро осклабился и испарился. Причем не просто стал невидимым, как обычно. Он куда-то свалил. Питомец мартых — горе в семье. Хочу назад свою пантеру! Хотя нет. Не хочу. Мелкий уродец меня уже чем-то зацепил. Пантера была крутая но… Просто инструмент. А тут я с ним даже ругаться начал.

Издав тяжкий вздох утомленного жизнь старца, поплелся стучаться к Августовичу. По молчаливому уговору личные комнаты каждого члена семьи были неприкосновенной территорией. Хотите что-то обсудить — идите в кабинет. Или на кухню.

Мы с Карлом Августовичем прошли в кабинет. На кухне хозяйничала Катерина.

— Я вступил в Гильдию Искателей. Завтра у меня с утра первый выход. На первый раз пойдем недалеко, километра три от форта.

— Хм, пойдем?

— Без вас. У вас пока что трость, артрит и подагра. Я возьму с собой Кирилла и Иву.

— Не говоря уже об опасности, Кириллу надо в школу. Он и так много пропустил! Ива тоже учится.

— Куда? — да, опять я брат года. Не подумал. — И когда, говорите, каникулы кончились?

— Три дня назад.

— Ну, на завтра я решу проблему. А потом надо будет посмотреть. У меня не очень хорошие воспоминания об этой школе.

В дверь протиснулась любопытная физиономия Кирилла. Почти буквально, потому что остальное тельце подростка оставалось в коридоре.

— Олег! Мы идем в серую зону?

— О. Ты вовремя. Подслушивал?

— Да что ты! Я бы никогда. Случайно мимопроходил! Так ты нас с Ивой берешь, да⁈

— Да. Сейчас позвоню завучу.

Я набрал номер, сохранившийся в памяти еще со времени моей учебы. Ну, учебы Олега, конечно. Аида Меланомовна Грозец. Вот у нее родители был зерганутые. Да и она сама не лучше, сколько помню. Трубку сняли после третьего гудка.

— Алло. Это Олег Строгов вас беспокоит, Аида Меланомовна. Да, тот самый. Да. Спасибо за поздравления. Не посрамлю! Я прошу прощения, но завтра у Кирилла, моего брата, и Ивы Наместьиной выход в команде Искателей. Боюсь они вынуждены будут пропустить занятия. Справку от Гильдии к вам в кабинет? Непременно, Аида Меланомовна. Конечно, вы правы. Я за ними присмотрю. Да и команда прекрасная. Люди — железные. Огонь и водку… Воду, я говорю, прошедшие. И вам всех благ! Так точно!

Положил трубку, исследовав ее на предмет повреждений трубным гласом моей бывшей завучихи. Если Сила решит сделать ее архангелом-предвестником апокалипсиса, ей никакая труба не понадобится. Она просто рявкнет «Родителей завтра, ко мне в кабинет!!!» и весь мир в пыль разнесет. К зергу!

— Так. Со школой разобрались. Снарягу с Ивой подготовь самостоятельно. Через полчаса жду список недостающего. Все куплю. Но на бронеход с защитой третьей степени не замахивайтесь!

Кира как ветром сдуло.

Заходя в свою комнату, я чуть не поскользнулся на банановой кожуре. Твою же мать, зерг дери! Ик лежал на подушке, страдальческим взглядом вперившись в потолок. Его пузико заметно оттопыривалось. По всей комнате валялись шкурки от бананов, штук десять наверное. Рядом с питомцем лежало два банана, часть немаленькой такой в прошлом грозди. Хвостик от еще одной грозди находился рядом. Ик икнул и сделал мне приглашающий жест в сторону остатков пиршества. Мол угощайся, не возражаю. Я осторожно приблизился к кровати и взял подношение. Осмотрел и протянул руку к голове засранца. Тот суетливо дернулся, видимо считав мои недобрые намерения, но было поздно. Я крепко взял его за шкирку, слегка выпустив ауру в кончики пальцев, чтобы поганец не сбежал. Поднял безвольно обвисшего примата на уровень своего лица.

— Ну что ты тут устроил, выкидыш орангутана? — Ик немедленно завалил меня образами.

Вот, переодевшись в костюм спецназовца и подведя глаза углем, он крадется по продуктовой лавке. Мимо огромной страшной хозяйки. Мимо мерзкого глазастого кота! Опасности! Но никто не замечает нашего героя. Взгромоздив на хилые плечи две неподъемные грозди бананов, он покидает это негостеприимное, но весьма полезное место.

Вот несчастный, переодетый в нищенское рубище обезьян бредет по улице, закинув бананы за плечо. Мимо проносятся опасные мобили. Бешеные мотоциклы. Собаки! Дети!!! Но он, преодолевая тысячи препятствий, несет хозяину сытную и самую лучшую в мире еду. Он герой! Образ мартышки в адмиральском, почему-то, мундире и с орденской колодкой. А я злой и бессердечный! Он еще подумает в следующий раз, делиться ли со мной в боях добытым, или же я не достоин!

— Развлекаемся, значит? Срач этот убери, — распаковываю банан левой рукой и начинаю медленно есть. Клянусь, в глазу Ика заблестела самая натуральная слеза. — Две минуты у тебя! А что не попался, хорошо. Хвалю. Но с налетами на лавки — заканчивай. Нам только репутации мелких воришек не хватало. Так, за работу, обезьяна! Сделаем из тебя человека!

Ик, глубоко вздыхая и кося на меня несчастным глазом, принялся за уборку. Все шкурки он аккуратно сложил в центр моего девственно чистого рабочего стола. Упырь! Ну хоть так. Не было забот, как будто, прикупил крестьянин мартышку. А. Ладно!

Утро следующего дня выпало слегка морозным, даже инеем кое-где стекла и трубы прихватило. Думаю, последний заморозок в этом году. Я в сопровождении двух малолеток и одной обезьяны пришел к южному выходу из форта. На мое удивление «железная команда, прошедшая огонь и водку», уже поджидала нас перед выходной калиткой.

Капитан команды Дмитрий Серов был трезв, очень хмур и снаряжен в что-то вроде штормовки и дробовика. На поясе кобура с солидного размера револьвером. Поперек груди патронташ, забитый патронами с картечью. Остальные члены команды — разной степени замурзанности трое мужичков — были одеты и вооружены примерно так же, как главный. Кроме того у них у всех были огромные баулы с непонятно чем.

Моя группа была одета в хорошие охотничьи комбинезоны, куртки и горные ботинки. На головах круглые шапочки, за что-то прозванные среди простецов «пидарками». За плечами у каждого плоский жесткий рюкзак. Себе на пояс я еще нацепил контейнер для трофеев, на пять отделений, вдруг пригодится. Подросткам я всучил по револьверу и ножу. Сам же взял два пистолета и два ножа.

Неодобрительно осмотрев нас, Дмитрий сразу начал с высказывания претензий:

— Вы слишком легко вооружены!

— А что, в радиусе пяти километров есть серьезная опасность?

— Пять… ну нет.

— Смотри, — я раскрыл карту на «Своем парне». Да, я купил этот гребанный комм! — Примерно вот здесь можно поставить лагерь, — я указал точку километрах в трех от Форта. — А примерно вот сюда надо мне, — отметил еще две точки.

— Прилив не так давно был, — с некоторым сомнением протянул Серов. — Но на таком расстоянии все уже давно зачистили. Ладно может и сканает ваша снаряга. Пошли, чего тянуть. Половину суммы отдашь на лагере. А то может вас там сожрут. А я и бабла не срублю и в бумажках погрязну. Задолбаюсь отписываться.

Я кивнул и вытащил пачку «чисто-мага». Выдавив три таблетки на ладонь одну заглотил сам, две другие отдал Киру и Иве. Посмотрел на «команду», навьючивающую на себя баулы.

— А вы не будете перед выходом закидываться?

— Мы надеемся на октаграмму очистки на обратном пути. И на Силу. А таблетки дорогущие, — с некоторой даже иронией в голосе сказал один из «замурзанных».

Ну, тут он прав. Таблетки, по сути, прямой аналог пены из баллона, которую щедро лили на раненых и трупы во время Прилива. Только таблетки эффективнее. Компактнее. И блистер на пять таблеток стоит в десять раз дороже того же баллона, заполненного под завязку. Производители чисто-мага советовали принимать, как минимум, один в день «чисто-маг» в серой зоне. По два в оранжевой. По одному в час в красной. И в красной без гарантий. Хмарь проникает в тело, даже если ты ее не видишь. Гарантированно «белой» свободной от Хмари зоной была территория внутри маноров или внутри стен форта. Воздействие Хмари накапливалось. И могло привести к «изменениям». Пена, таблетки и амулеты должны были справляться с этим эффектом. Октаграмма при входе в форт нужна была для того же самого.

Своими таблетками я делиться с этими хануриками не стал. Авось их Сила спасет, убогих. Если честно, команде Искателей заработать себе на «чисто-маг» и нормальную снарягу, нефиг делать. И если они даже этого не могут, то они ни хрена в выходах не делают. Да и почти не ходят в них. Пока деньги на водку не кончатся. Хотя я же как раз таких Святову и заказывал, что уж теперь.

В мрачном молчании мы вышли за ворота, отметившись у дежурного рядового пятьдесят шестого полка. Три километра мы отмахали по холодку за неполный час. Мои ребята сопели, но пока держались. Наконец, по одним ему видимым приметам, Серов определил хорошее место для лагеря. Ханурики начали быстро распаковывать баулы, возводя тенты-шменты и мастеря костровище. Я заметил, что один из них достал-таки таблетку. Глотать не стал. Раскрошил и засыпал в бутылку водки. Я только головой покачал. Отдал Серову пятьсот алтын.

Дав ребятам отдышаться пятнадцать минут, я приказал собираться. Серов отсалютовал мне стаканом, пробурчав что-то вроде: «…ы.десь…дождем». Не успели мы отойти и трех шагов, как от костра послышалось: «Подождите!» и один из хануриков подхватив дробовик пошел в нашу сторону.

— Я с вами, ребят. Прикрою если что.

— Нахрен тебе этот геморой, Юра? Пусть идут куда хотят!

— Мне совесть не позволяет неопытных новичков, почти детей, одних даже в серой зоне оставлять. А вы как хотите.

— Ну и пошел ты нахер. Совесть у него… — конец фразы был заглушен бульканьем.

— Ага. Уже бегу.

Я на ходу раскрыл нагрудный карман, вытащил блистер, выщелкнул таблетку и протянул внезапному «херою». Тот, не чинясь, взял и заглотил ее, запив из фляжки. Только кадык профессионально так дернулся.

— Давай знакомиться. Олег Строгов. Это Кирилл Строгов. Ива Наместьина. А ты чьих будешь?

— Я так понимаю, эр Олег Строгов? Я Юрий Ломов. Даже эр Юрий Ломов, но всем насрать. Мне так особенно.

Я присмотрелся к предполагаемому бомжу повнимательней. Что тут у нас… Аура изумруда, близко к рангу мастера. Но она какая-то неправильная. Перекрученная. Искаженная. Не могу понять. Первый раз такое вижу.

— Могу я спросить, что вы делаете в этой команде?

— Работаю. И зарабатываю.

РАБОТАЮ Я СНИМИ! ЮРИЙ ЛОМОВ

Понятно, не очень стремиться излить душу. Для меня же эр Ломов из категории «какой-то бомж» стремительно переходил в категорию «объект интереса». У мужика, как минимум, остались какие-то понятия о правильном и неправильном. Мы не сильно нуждались в его помощи, хотя лишний ствол не помешает. То, что он не не остался пить водку с остальными, кое-что говорит о нем самом. Ладно. Мы почти пришли.

Холмы. Над ними клубятся остатки утреннего тумана. И никаких признаков Крипты. Ик, носящийся вокруг нас в разведпоиске, уверенно подтверждал. Никаких признаков погребальных сооружений в радиусе полукилометра не обнаружено.

— Кир. Может мы ошиблись местом?

— Нет, Олег, — ответила вместо него Ива. — Это точно то самое место. Только Крипты нет. В Хмари так бывает.

— Да, развалины некрополя здесь были, — подтвердил Ломов. Но они появились с Приливом примерно год назад. Может позже. До этого здесь было чисто поле. Как сейчас.

Я аж зажмурился от досады. Бывает? Со мной так не бывает! Зерг! Промедлил. Упустил. Идиот. Шут гороховый. Выпендривался тут, за бабами бегал… Минуточку! Я ощутил зов, идущий откуда-то издалека. Что-то знакомое и насквозь МОЕ. Не открывая глаз, я напряг ауру и рванул на себя что есть сил.

Время пропало.

Реальность исчезла.

Я перестал слышать и чувствовать внешний мир.

Я тянул.

Аура истончалась.

В какой-то момент послышался очень далекий звук как у лопнувшей струны.

Потом три голоса провизжали:

— Я жду! Жду! Я жду!!!

И сразу вернулась, навалилась на меня реальность. Вокруг послышались изумленные возгласы. Тревожный голос Кирилла зовущий меня по имени. Невнятные возгласы Ивы. И восхищенная фраза Ломова, которую вежливо можно было перевести:

— Ни херашеньки себе, хреновина нарисовалась как хер с бугра.

Я открыл глаза. Видеть мешала какая-то пленка. Вытер ее рукавом и увидел на ближайшем холме в волнах отступающего тумана место моего последнего упокоения.

— Олег! У тебя кровь из глаз течет! — это Кир.

— Все нормально, Кирыч. Перенапрягся немного. Так, идем быстрее внутрь, боюсь она здесь ненадолго.

Мы шли по каменным плитам, и наши шаги гулко отдавались в погребальном покое. Меня давила атмосфера собственной могилы. Лики на стенах кривлялись, извиваясь в жутких гримасах. В углах клубился непонятно как сюда попавший туман. Я не понимал какая сила и для каких целей забросила крипту сюда. На край мира. Зато четко понимал другое. Сейчас мне РАЗРЕШИЛИ забрать свое. И еще я понимал вот что. Это, чем бы оно не было, почему-то меня боится. Но все это проблемы будущего Олега.

Я подошел к постаменту, увитому рунами и геометрическим орнаментом. Секунду смотрел на пустое углубление из-под медальона. Опустился на колени и нажал пятью пальцами одновременно на неприметные узелки узора. Щелчок. В моих руках осталась узкая полоска камня, нижняя часть постамента.

У просунул руку в образовавшуюся щель. И достал то, что спрятал здесь четыреста лет назад.

Продолговатый сверток. Небольшой мешок из кожи зерга. И плоскую деревянную шкатулку с инкрустацией. Больше здесь ничего не было.

Осторожно развернул сверток. Вот вы где, мои хорошие! Как же я скучал! Идите к папочке! Предо мной лежали два клинка. Одноручный меч, в простых ножнах с длинной клинка чуть больше локтя. На крестовине черный алмаз. И дага. Вызывающе роскошная, выглядящая рядом с мечом эдакой аристократкой возле плебея. Позолоченные дуги гарды. Украшенные опалами ножны. Буревестник и Грейс. Мои клинки. Я вновь почувствовал себя целым. И счастливым. Эти клинки были моими друзьями. Моими хранителями. Спутниками. А Грейс так и учителем.

Мельком заглянул в мешок. Драгоценные камни россыпью и несколько украшений. Хватит на поддержание штанов. Молодец я. Предусмотрительный!

Прикрепив клинки к поясу, я, наконец, осторожно, нехотя приоткрыл крышку шкатулки. Она тоже была тут. Моя маска. Сейчас она выглядела как обычная белая маска музы. Овал подбородка. Прямой узкий рот. Блестящая красным ткань подкладки из провалов глаз. Но я знал. Стоит приложить ее к лицу и она оживет. Вопьется в кожу. Станет частью меня. Минуту я раздумывал, не убрать ли ее обратно в тайник. Это была та часть моего прошлого, которому я был не рад. Подумав убрал шкатулку в рюкзак. Пусть лежит в хранилище. Никто же не заставляет ее на себя надевать. Ведь так?

МАСКА АРЛЕКИНА

— Что это? — спросил Ломов. — Будем регистрировать?

— Нет. Извини. Это, в некотором роде, мое наследство.

— Ясно. Вопросов нет. Но я бы убрал мечи на твоем месте. Наши могут не понять.

Кир с Ивой промолчали, хотя от Ивы прямо исходила волна удивления и азарта.

Я кивнул Ломову, мол, услышал. И весело сказал:

— Ну что. У нас еще одна точка для посещения, и можно идти домой. Здесь больше делать нечего!

15 декабря 2024 года

* * *

На этом первая часть истории завершена. Спасибо, что вместе с нами следили за приключениями героев!

Второй том уже здесь — https://author.today/work/402193

Ваши комментарии и лайки вдохновляют нас писать больше и чаще! И ещё помогают книге найти новых читателей. 😉

Чтобы не пропустить новинки, подписывайтесь на профили авторов:

Данил Коган — https://author.today/u/dankogan/works

Саша Фишер — https://author.today/u/fischersascha

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Чужой наследник

Content

Чужой наследник

Глава 1 Пробуждение

Глава 2 Ожерелье

Глава 3 Смерть и рождение

Глава 4 Возвращение к жизни

Глава 5 Старый друг семьи

Глава 6 Мелкие хлопоты

Глава 7 Ништяки и хулиганы

Глава 8 Допрос

Глава 9 Завещание и благорастворение

Глава 10 Не все гости одинаково полезны

Глава 11 Ритуал, что могло пойти не так?

Глава 12 Тревога! Прилив!

Глава 13 Прилив. Началось!

Глава 14 Бойня на стене

Глава 15 Фомор

Глава 16 Вербовка

Глава 17 Уборка мусора

Глава 18 Распродажа и закупки

Глава 19 Награда нашла героя

Глава 20 Стиль пьяный мастер

Глава 21 Король и шут

Глава 22 Скверные сны

Глава 23 Гильдия искателей

Глава 24 Поход в Крипту

Nota bene