Москва(-90) (Великий князь в СССР - 2)

Глава 1

Хрустальные люстры парадной столовой на втором этаже особняка держат довольно яркие электрические огни, на столе фарфор, опять же хрусталь. На них разные яства, французское вино и шампанское, русская водка. Кофе. Две трети всего, кроме водки, в советских магазинах или вообще нет, или в страшном дефиците.

Но на званом ужине во Всеславянском Комитете все есть и в полном изобилии. Герман Николаевич Королев и иже с ним повара постарались. Попаданец контролирующе посмотрел на стол. Жареные молочные поросята с кашей, черная икра, красная рыба, кулебяки и изыскано приготовленные перепела.

Сегодня председатель Всеславянского Комитета пригласил германских дипломатов на ужин, что было для немцев уже редкостью. С приходом нацистов к власти отношения Германии с СССР быстро заморозились. А впереди еще, как нечаянно вспомнил попаданец, кровавая война. И пусть были иногда периоды дипломатического улучшения, но Раппальского времени уже не будет вплоть до развала великой страны в 1991 году.

Впрочем, и теперь не стоит говорить об официальном СССР. Всеславянский Комитет, пусть внутри страны считается государственным органом, но одновременно вне страны он котируется, как общественный. Более того, как уже говорилось, ужин был от имени не Комитета, а от председателя Комитета. А он, с ума сойти, был настоящим великим князем! Это в социалистическом государстве, чьи власти провели кровопролитную Гражданскую войну два десятилетия назад!

Посол Германии Вернер фон дер Шуленбург этому бы не поверил. Всему есть цинизм в этой жизни и за какой-то границе холодный практицизм проявляется в глупое простодушие. Но посол был почти зримым зрителем, когда некий великий князь Сергей Александрович Романов, по слухам бывший простым советским гражданином и, более того, судя по возрасту, родившийся и выросший полностью в СССР, стремительно поднялся прямо на глазах оторопевших дипломатов.

При этом начальная база у него была очень слабая, почти никакая. По агентурным данным, блуждающим по сетям телеграфов и телефонов, великий князь оказался в Кремле у И.В. Сталина чуть ли не арестантом, как говорится, гостем Ежова, ха-ха. Но не растерялся, сумел понравиться диктатору и вот! Ежова уже нет, он расстрелян. Ну, или как-то по-другому исчез в недрах страшного НКВД. На его месте стал В.П. Чкалов, еще вчера известный летчик, а сегодня – глава могущественной секретной службы СССР.

А великий князь вот он. Не только не исчез, но даже пригласил германского посла, как аристократ аристократа. Это было так раздражающе интересно, что Вернер не выдержал и явился. Ведь ну и что же их А. Гитлер не дружит с вашим И. Сталиным, русский все понимал и поэтому пригласил от себя лично. Русский дворянин, очень именитый, даже сейчас он находится в десятке претендентов на русский императорский трон. И при этом он же является пусть не в первой, но второй или третьей десятке ответственных чиновников точно враждебного лагеря. Как ему это удается? И ведь, судя по цветущему виду, он и не думает впадать в истерику!

И Шуленбург с удовольствием выпил большую рюмку водки за предложенный великим князем тост советско-германского сотрудничества. Ведь что греха таить, и гости немцы и хозяева русские полностью отдавали отчет, что они делают. Да идеологически два диктатора противоположны, но при этом очень схожи при сравнении с лидерами гнилой западной демократии. И самое главное, обе стороны прекрасно понимали, что идеология – идеологией, а текущая политика – политикой. И что, как бы не гневались в Москве и в Берлине, но экономические и политические интересы двух государств требуют с двух сторон непременного сближения. И в этом он – Вернер фон дер Шуленбург, германский посол в варварской России, может только горячо подтвердить.

Германия и Россия (теперь СССР), два великих государства, сейчас фактически заблокированы с Запада. Блокада это весьма дырявая, Западные страны тоже ведь страдают и потому одной рукой отталкивают, другой манят. Однако их государствам это тяжело. Уж не известно, как Россия, но Германия настолько страдает, что сейчас, когда кремлевский диктатор И.В. Сталин так интересно поманил берлинского диктатора, тот немедленно встрепенулся.

Ведь встреча с председателем Всеславянского Комитета, даже более, как он сам подчеркнул. Русский аристократ великий князь Романов-Советский пригласил на частный ужин к себе в особняк. Но ведь все понимают, что в СССР нет частной собственности и нет общественных организаций. Все это государство. И это государство пригласило на переговоры другое государство, а не аристократ – аристократа на вечернюю рюмку русского чая.

Просто русские тоже хитрые и очень умные. Они тоже понимают, что пока прямые государственные переговоры невозможны и Германия, когда ее позовут, категорически откажется. Таковы эти юридические институты, увы! А вот стоит лишь чуть замаскировать, покрыть невесомой материей, тот же фюрер А. Гитлер охотно поддержит, хотя и он понимает, что это голимая фикция.

Русский великий князь Романов пригласил немецкого графа фон дер Шуленбурга на скромную частную встречу, на которую, однако позвали (!) через министра иностранных дел Германии фон Нейрата. И тот, тоже, кстати, потомственный аристократ, не только не ужаснулся, но и отправил послание к Гитлеру со своим предложением обязательно отправить посла в особняк на Якиманскую набережную.

И вот он прибыл и как граф, и, как, если будет надо, посол Германского Рейха. Хотя Шуленбург уже понимает и как предчувствует, хозяин – великий князь Романов – сегодня будет говорить много и обо всем, но только не о германско-советском сближении. Хватит, русские сделали первый шаг. Теперь, по дипломатическому протоколу, да даже по трезвой логике, следующий шаг – немецкий. А он, как немецкий посол должен ждать инструкций из Берлина, от своего министра фон Нейрата, а фактически самого фюрера А. Гитлера. Ну а как граф Вернер фон дер Шуленбург будет дипломатически улыбаться, и пить замечательную русскую водку.

Великий князь Сергей Александрович, он же попаданец Сергей Логинович то же сегодня планировал только пить водку и непринужденно болтать. Ах, какая водка в ХХ веке, не то что этот денатурат из нефти в XXI столетии! Теперь он понимал восторг иностранцев перед русским спиртным напитком. Благо, он и сам, придя из будущего прошлого, фактически стал уже для СССР ХХ века тем же иностранцем.

- Ну! - поднял он какую уже рюмку водки, - прозит!

- Prosit! - одобрительно кое-как поднял рюмку пьяненький уже посол Шуленбург. То-то ведь, это не французское шампанское лакать фужерами. Это водка, пусть и мягкая пшеничная!

Так что завтра дипломат встанет с большого похмелья, с головною болью и спазмами в желудке. Впрочем, что ему, он на государственной службе и рьяно служит своему нацистскому государству.

Что же ты, май либер человек, так упал лицом в салат! Хороший был салат, очень вкусный, называется, кажется, «Цезарь», но мордой не надо!

Сергей Александрович, тоже пьяный, но еще нормальный, сам ходил, все понимал и даже не валился спать периодически на стол и под стол, поднял руку немецким дипломатам и прочему вспомогательному персоналу, который тоже привели на ужин, но не угощали:

- Мол, берите своего хозяина и валите отсюда к … матери!

Ну не так, конечно, ведь дипломатический раут, а не конец свадьбы. Но где-то так приблизительно подходит, он все же пьяный в матинишку!

Однако проводил гостей и даже помахал им в след. Потом отмахнулся от постового, пытавшего помочь в дупель пьяному председателю Всеславянского Комитета. И пошел спать. Раут окончен!

А теперь, что предшествовало этому в Кремле. В тот вечер, знаменательный и своего рода хороший, когда говорили великий князь и тоже своего рода Великий, но не князь, а просто И.В. Сталин. Вначале вообще, а потом уже более конкретно.

Вот тут уж и вдумчиво сказал даже не великий князь, а попаданец, что во главу угла в отношениях с западными странами неплохо бы начать с Германией. Это нацистское государство, разумеется, к нам сугубо враждебно, то есть дружить с ним мы никогда не будем. А вот сотрудничать придется и в экономической сфере и в политической, ничего не поделаешь. В настоящее время и они изгои, и мы очень ограничены на Западе.

- Может быть Всеславянский Комитет, как общественная организация, а не как официальный НКИД, пойдет навстречу, а? - обратился великий князь государственным мужам. Дескать, послушайте мое предложение. Не понравится, с ходу отбросите, я не обижусь, молодой еще, неопытный.

Судя по всему, Вячеслав Михайлович, «первый мистер нет», по трактовке Запада (второй был позже А.А. Громыко), хотел было действительно отказаться. А вот И.В. Сталин оказался гибче и своего рода толерантее.

- Попробуйте, товарищ Романов, - подумал и согласился он, - Гитлер мерзавец еще тот и вряд ли мы с ним сможем постоянно сотрудничать. Но пока, по крайне мере, в ближайшие годы все говорит о том, что мы сработаемся. И экономически, и политически и даже военно-дипломатически. Западные страны, хоть и категорически враждебны с ним, но будут тянуть время. Надеются, сволочи, что мы поцапаемся. А мы тут дадим такую неприятную отповедь! А, Вячеслав?

Молотов немного подождал, думая. Не то, что он был против, просто думал иначе и ему требовалось время перестроится. Но товарищу Сталину он перечить не мог и сказал, хотя и сомневающимся тоном:

- Может быть, и получится, товарищ Сталин, хотя литвиновский НКИД, наверняка, будет против.

Ох и умный этот Молотов, - восхитился попаданец внутренне, - сумел-таки обратить к себя. Хоть не понравилось ему развитие положение с нацистской Германии, зато свалит с поста наркома НКИД своего персонального врага.

Похоже, И.В. Сталин подумал также. Он лукаво посмотрел на соратника, потянул трубку, сказал:

- Товарищ Литвинов старый партиец. Да ошибался немного в прошлом, а кто тогда не давал маху? Он поймет, что его концепция уже устарела, а нам надо сейчас надо дружить с Гитлером. А как сотрудничать с нацистами, если глава НКИД больше косится на враждебный им Запад. Опять же он еврей, а все мы знаем, как относятся к ним наши немецкие, ха-ха, друзья. Пусть отдохнет немного, я ему предложу варианты – санаторий в суровой Сибири или в теплом дружелюбном Крыму. Надеюсь, он выберет правильно.

Что же касается вас, товарищ Романов, то я считаю, ваше предложение правильным. Очень хорошее и очень вовремя. Мы с господином Гитлером в свое время наговорили очень много и очень неприятное. Сейчас положение изменилось, а старые слова все еще чувствуются. Поэтому ни я, ни товарищ Молотов пока не можем говорить. Так же как и с другой стороны Гитлер и Ко. А вдруг по какому-то поводу их собеседники откажут, нехорошо будет.

С этой стороны Всеславянский Комитет, как своего рода общественная советская организация очень даже правильно выступит. А если и не получится, то ни СССР, ни Германия не будут затронуты.

Сталин медленно прошелся, остановился почему-то около Чкалова, спросил его:

- Как вы считаете, товарищ Чкалов, правильно мы делаем? Или у вас есть какие-то особые возражения?

Попаданец про себя хмыкнул. В принципе Сталин, конечно, спросил правильно. Очень хороший ход, когда третий собеседник совсем со стороны, говорит свое мнение. Вот только не завидует он положению В.П. Чкалова. Скажет он неприятное мнение Сталину, тот может обидется, если и сейчас не скажет «Пхе», то и завтра. В любом случае, Вождь сохранит свое неприятие. Просто согласится вопреки своего подхода, а Сталин это вдруг увидит, будет еще хуже. Льстеца и обманщика он еще подержит около себя на любом посту, но не наркомом НКВД. Отправит любое расстрельное место, как в прошлом Ежова.

Хотя попаданец Сергей Логинович все же не оценил Чкалова, его волжскую смекалку и находчивость. Тот не только согласился со Сталиным. Но и, понимая, что этого Вождю будет очевидно мало, добавил свое предложение:

- Очень ловкий ход, товарищ Сталин. А я бы еще внес такое мнение: не просто предложить от имени Комитета, а от имени председателя Всеславянского Комитета великого князя Сергея Александровича. Пусть-ка ответят!

- Ха! - от души поразился И.В. Сталин, легонько ткнул Чкалова в грудь рукой с трубкой, - а ведь ты прав, дорогой товарищ, чертовски прав!

Подошел теперь к попаданцу, спросил его:

- А вы как считаете, товарищ Романов?

«Нет меня, я сгнил в вечной мерзлоте», - неслышно буркнул про себя Сергей. Говорить просто ДА или НЕТ нельзя, это еще в младшей школе мы выучили. О, вот что я скажу:

- Очень правильное и своевременное мнение у товарища Чкалов. Я бы только еще добавил - ставя на первое место великого князя, мы одновременно должны подчеркнуть, что в любом случае это происходит на базе советского государства. Для этого, например, послать приглашение великого князя Сергея Александровича к послу графу Шуленбургу через самого министра МИД Германии фон Нейрата. И предложить через наш НКИД. Пусть удивляются до потери сознания!

- Ха-ха, - засмеялся И.В. Сталин, - ха-ха. Вот что значит общественное обсуждение. Только Литвинова трогать не будем. Вячеслав слышал?

- Да, товарищ Сталин! - не возражал Молотов, - сделаем завтра же.

- И вот еще, - Сталин нажал на кнопку звонку, велел вошедшему секретарю: - передайте, товарищ Поскребышев, в НКИД Литвинову, пусть приедет ко мне в Кремль завтра в два часа дня, сам сообщу об его уходе с намечаемого поста. А там ты уже, Вячеслав, поедешь в наркомат полновластным наркомом.

И да, кстати, это уже к тебе, как председателю совнаркома – потребности Всеславянского Комитета погашать в первую очередь. Чтобы они не краснели за скудное продовольствие и слабый уровень обеспечение. Выдели там пару продовольственных баз с приоритетным снабжением, филармонию, оркестры для музыкального предоставления. Предупреди их, что заявки Комитета надо обеспечивать обязательно. Ну и сам поставь тарифы с максимальной зарплатой и продуктовым пайком. Пусть музыканты не обижаются.

И вообще, раз председатель здесь, узнай их нужды. Потребности обеспечивать полностью и с максимальной широтой. Понятно, Вячеслав?

- Сделаем, товарищ Сталин, - повторил Молотов, - я сам присмотрю за работой наркоматов. Пусть шевелятся!

Попаданец внимательно посмотрел на председателя СНК. Несмотря на то, что И.В. Сталин был в хорошем настроении и говорил даже не приказы, а так, казалось бы, необязательные поручения, Вячеслав Михайлович реагировал на них серьезно и пунктуально, как строгие приказы. И это укрепляло, как ведром холодной воды.

«Не расслабляйся! - требовательно внушил он себе, - у Вождя нет мелочей. Все обязательно и в приказном порядке! Не сделаешь, тут же получишь по лбу. Это тебе не XXI век с необязательной демократией. Говорят только раз, а повторяют уже руками».

А И.В. Сталин решил заняться крайне важной и первоочередной проблемой – почистить трубку и забить ее новой порцией душистого табака. Товарищи же подождут, понимают же, что Вождь не балуется.

В.М. Молотов, знакомый с это процедурой, завис. Как понимал попаданец, он, между делом, отдыхал. Потом ведь Хозяин, наверняка, выдаст новую порцию важнейших поручений, которые нужно обязательно выполнить. А он не железный, он тоже нуждаются в расслаблении если не души, то тела.

А вот новички в Кремлевском кабинете Вождя – новый нарком НКВД СССР и председатель Всеславянского Комитета – этим навыком пока не обладали. И пока старшие их товарищи отдыхали, негромко разговаривали. Нет, не о выпивке или о бабах, как привычно любят потрындеть мужики в минуты отдыха, говорили они о делах. Сергей Александрович Романов-Советский накануне приезда в страны Запада интересовался, хотя бы в порядке информации, может ли он что-то пообещать бывшим белым эмигрантам, которые захотят вернуться на Родину.

Валерий Павлович, не зная всех нюансов, обещать не торопился, что председателя Всеславянского Комитета тоже радовало. По крайней мере, он выдвинет наркому существующие проблемы. Тот обдумает их и уже через несколько дней, когда он будет собираться в поездку, что-нибудь скажет. ДА или НЕТ, но твердо и неукоснительно.

Впрочем, им неожиданно помогли. У И.В. Сталина оказался замечательный слух и он все слышал. И теперь, посасывая трубку, пробуя, как оно, сказал вместо наркома НКВД В.П. Чкалова:

- Если господа белоэмигранты пожелают вернуться на Родину, то милости просим. Только пусть помнят, что здесь на санаторий и нужно работать и работать. политические же взгляды, - И.В. Сталин подумал, - что же, пусть у себя в голове держат, но пропагандировать мы в СССР, конечно, не позволим, хотя и наказывать за преступные действия не станем.

Поняли, товарищ Романов?

Глава 2

В общем, и в Кремле накануне визита немецких дипломатов, и на самом визите все было хорошо. Пили много да, зато послушали замечательный квартет струнных инструментов и всласть поговорили с Шуленбургом как раз про отношения Германии и СССР, а не про аристократические привычки, что можно было ожидать. Хотя никаких результатов пока не оказалось.

А вот на следующий день после визита попаданцу оказалось тяжеловато. И совсем не от изрядного водкопития и произошедшего из-за этого грустного похмелья. Нет, опять вездесущий проклятый, но прекрасный довод la femme!

Его жена Алена Михайловна на этом вечере не была, вместо этого на него прибыли музыканты – прекрасный струнный квартет, предложенный самим И.В. Сталиным. И на этом основании, будто бы она обиделась, сержант госбезопасности Кормилицына стала безбожно ругаться. Будто бы он так напился, как настоящая свинья, просто диву даешься!

Тут Сергей Александрович и сам обиделся. Да как она может, великого князя обозвала грязной свиньей! А она тогда кто – советский поросенок? Гм, хотя так говорить ни в коей мере нельзя, это уже идеологическое обвинение и для этого есть целая 58 статья УК РСФСР! Э-э-э, а сама Алена про деловую сторону не стала говорить, даже женщина понимает, что ее мужчина не просто пьянствовал, а вел деловые переговоры под водочку.

В конце концов, примирились, хотя уже попаданец весь день на нее сердился. Глупая женщина, он пил дома и там же страдал с похмелья. Вот если бы он блудил под предлогом переговоров, и от него пахло не водкой, а духами секретарши, тогда что?

До обеда от него действительно несло, как из винной бочки, и он даже не выходил из семейной спальни. Отлеживался. Только официантка несколько раз приносила горячий чай без сахара, но с лимоном. Между прочим, обслуга, хоть женщины, хоть мужчины, ни чем не отметили их пьяную встречу. А что, успешный визит, не разругались же.

О-ох, после полудня все же пришлось вставать. Жена, чертовка такая, пошла тыкать в бок. Мол, в СССР на дворе рабочий день. И ты, хоть и великий князь, а ныне трудящийся, должен работать в силу своей должности. Вставай, давай! Так ведь и согнала со своей собственной кровати!

Да и то, день даже и был бы воскресным, а у председателя Комитета будет рабочим. Главное, И.В. Сталину надо отчитаться о встрече с немецкими дипломатами, прежде всего с его сиятельством Вернером фон дер Шуленбургом, большую немецкую колбасу. Попробуй-ка не скажи Вождю, придет отряд НКВД в особняк, хе-хе.

Поел в обед очень скудно, хотя и изысканно – тарелка говяжьего бульона с двумя вареными яйцами. Думал попаданец, что стошнит, ан нет, даже полегчало. Не зря, видимо дворяне придумали такую диету в средневековье. А уж они-то были питухи еще те!

А потом пришлась козе украденная капуста (!), великий князь Сергей Александрович мстительно приказал своей жене и, что немаловажно, секретарше, ехать вместе с ним в Кремль. И не только ехать, а еще и подготовиться. Это означало, во-первых, приготовить отчет (ему медленно вслух проговорить, одновременно думая, его жене – написать, а потом напечатать, машинка уже была). Машинистка, конечно, наличествовала, даже целое машбюро, но председатель Всеславянского Комитета, учитывая, что последние не имели допуска к секретной документации, велел напечатать только своей жене.

И когда секретарь Алена Михайловна, очень недовольная, стала бузить (какая наглость!), то великий князь, недолго думая, ответил тем же. Он просто-напросто показал ей в ответ язык.

И пока обескураженная секретарь думала, что сказать, ушел в спальню. Бедная Алена только и вздохнула. Отомстил-таки! Впрочем, он зря забыл о ее звании сержанта госбезопасности. Это, разумеется, очень мало, но в структуру НКВД она все же входит. Мужу и великому князю жена пинать не станет, не полоумная дура, а вот резко уменьшить объем своей работы она сумеет.

Хотя держать ядовитую улыбку она могла лишь до той поры, когда пришел ее муж, а вместе с тем и начальник, который и приказал по окончанию письменной работы немедленно идти с ним и померить одежду.

- Я обескуражен тем уровнем официальной одежды, которую вы изволите носить. Некогда вы подбирали одежду, теперь же вы сами будете одевать под мой изыск! - сказал он ей безусловно-строго.

Честно говоря, Сергей Александрович полагал, что дальше роли кошелька жена его не подпустит. Зато она не будет капризничать и отказываться одеваться. Ведь уровень советской легкой промышленности и недостаток денег у самой женщины в совокупности давали ужасный результат. А так она хоть и немного обозлится, но будет одеваться лучше.

А так он даже не удивился, когда Алена, пусть с неудовольствием и с презрительной насмешкой на ее моське, все же спросила совета – как цвет ее блузки смотрится с общим видом его тройки.

- Ты знаешь, mon cher, если мы будем раздельно, то ты еще нечего, - подумав, сказал он, - женская одежда даже должна быть ярче и вычурнее. Но если ты придешь вместе со мной, то на фоне моей серой тройки выглядишь, как попугай.

На такую неприятную рецензию Алена понятно вспыхнула, взбрыкнула, уйдя… в соседнюю комнату, не дальше, но ничего не сказала. И, кстати, вообще убрала блузку с глаз долой. Ведь понятно же, став секретарем такого занятого чиновника, как председатель Всеславянского Комитета и великого князя, она постоянно будет на людях только с ним.

Выход она видела только в форменном наряде сержанта госбезопасности, на что Сергей Александрович громко сказал «Пхе» и указал на соседнее ателье. С появлением Г.Н. Королева, пусть мужчины, но интенданта, возможности председателя Комитета резко увеличились. Старший майор когда и своими полномочиями, когда связями, а когда просто советами очент помогал великому князю.

Попаданец еще раз увидел, что СССР 1930-х годов имеет полурыночную экономику. Это в лучшем случае! Вот имеет он немалую котлету денег – почти двадцать тысяч рублей после очередной выдачи зарплаты и выделения общественных средств на нужды Комитета. И что? если бы не Герман Николаевич они бы так и остались обычными деньгами, ведь надо узнать, где купить, и на что купить, имея в виду талоны, пропуски и различные удостоверения.

Великий князь и об ателье узнал от Королева, хотя оно стояло в одном из соседних зданий. А что? на фасаде ничего нет, покупателей рядышком не имеется. Полузакрытое ателье, в том плане, что если зайдешь и покажешь удостоверение московского чиновника, то сошьешь себе или купишь. А нет, так ведь нет!

Сам Сергей Александрович не имел возможности поехать с Аленой. Лишь отправил с ней письменное предписание (вот так!) – мандат на женский костюм, причем сшитый на конкретную секретаршу, немного денег. Герман Николаевич, тоже загнанный, а он, хотя и старший майор, не привык общаться все время чуть ли не с самим председателем СНК В.М. Молотовым. Тревожит, знаете. Поэтому и он отправил только помощницу Ириаду Семеновну Потыльцину.

Впрочем, так даже оказалось лучше. Две женщины – ровесницы, да еще москвички, у них было о чем поговорить и что-то вдвоем найти «сладкое» и «вкусное» не только из одежды, но и из обуви и безделушек.

Хотя, в принципе, Алена вроде бы была недолго, во всяком случае, председатель Комитета едва успел вычитать на счет ошибок и прочитать для себя предлагаемый отчет. Ведь в отличие от письменного доклада, который можно просто положить на стол начальству, отчет необходимо прочитать и еще ответить на вопросы. А они задаются И.В. Сталиным не для формальных признакам, и он очень не любит и сердится, когда оный докладчик не знает на них вдумчивых ответов.

Тут и она появилась из загадочного, но, видимо, богатого ателье, взволнованная и веселая. И еще, пользуясь тем, что он один и закрытый в кабинете, полностью раскрепощенная. Роскошный, кстати, кабинет, устроенный французской мебелью, коврами на стены и на пол, солнечный и какой-то радостный, он просто просился на обнимашки и поцелуйчики, к которым счастливая Алена была сейчас очень готова.

Что же, и он, как настоящий мужчина, отыщет для них время. Нашел для нее место у себя на коленях, обнял, поцеловал в щечку, потом, в ответ на ее приставания, в сладкие губы. После этого, наконец, спросил о результатах похода. Найдется ли в чем пойти в Кремль к товарищу И.В. Сталину?

Вместо вербального ответа Алена соскочила с его колен и медленно крутанулась вокруг своей оси, давая посмотреть ее во всех подробностях. Затем, очевидно представляя, что ее мужчина, как и всех мужчины, рассмотрит подробно и тщательно, но не те подробности, пожалела и кратко охарактеризовала:

- Там такое богатое ателье. Точнее даже так, это торговый центр, в котором можно не за дорого и купить готовую одежду, и заказать на пошив новую. Смотри, я купила костюм –женскую двойку из серо-зеленого бархата, очень идет к твоей тройке. А еще достала две белые рубашки, чулки, туфли и, - Алена застенчиво прижалась и тихонечко добавила: - и нижнее кружевное белье, вечером сможешь его не только посмотреть, но и снять, я разрешаю.

Сергей Александрович догадливо хмыкнув, попросил еще раз крутануться, показывая и свои прелести, и обалденный наряд.Потом притянул ее обратно к себе на колени, ведь они специально такие большие, как раз на свою любимую женщину. Констатировал:

- Ты, моя лапушка, и очень красиво оделась, и весьма деловито выглядишь. Готова со мной пойти к товарищу Сталину в Кремль?

- О-ох! - испуганно-восторженно вздохнула Алена. На какой-то миг она выпустила из себя испуганную девочку, которой одновременно и страшно, и радостно, и хочется, чтобы ее муж и начальник обласкал и укрепил.

Да пожалуйста! Благо ведь он сам потащил ее с собой вначале практически со злости, из-за нехорошей реакции на ее деятельности во время похмелья. Затем, после некоторого времени, он понял, что это будет еще и блестящий шаг. Злой и коварный Ежов, от которого можно ожидать любого плохого поступка, уже наказан и навсегда исчез из окружения Вождя. И чего же он ее тогда прячет? Такую красивую женщину и деловую секретаршу грех прятать от людей. Так и сказал своей незабвенной Алене:

- Ты, голубушка, ведь знаешь, что не только очень привлекательна и красива, но и умна. И все мужчины должны это знать. А товарищ Сталин он не только наш Гениальный Вождь и Мудрый Учитель, но и просто мужчина. Ты уже видела его, а подать себя полностью не сумела, - он осторожно несильно щелкнул ее по носу, даже погладил ее указательным пальцем, поставил задачу: -, Аленушка, ты должна обязательно показаться товарищу Сталину не только, как прелестная молодая женщина, но и как замечательная секретарша. Благо ведь тебе даже вылазить не надо из образа. Ты бываешь очень хорошая секретарша со мной, я просто не могу не любоваться. А вот когда ты выпускаешь женщину рядом с секретаршей, получается очень не хорошо.

- Да-а?! - мило вытаращилась на него Алена. Она ведь понимала и знала, что делает, но реакцию мужчин так открыто и не привзято ей показали впервые.

- Да! - немного поиздевался он над ней, подчеркнул: - ты должна быть или умной секретаршей или красивой обезбашенной женщиной, но никак сразу обоими. Скажу тебе по секрету – одним из вариантов красивой женщины, очень, кстати, привлекательной, ты становишься как раз, когда работаешь секретарем.

- Да ну тебя! - не поверила дорогому, но иногда такому глупому мужу Алена, - женщина – это женщина, секретарь – секретарем.

- Нет, разумеется, ты можешь быть разной, - стал настаивать Сергей Александрович, - в часы отдыха ты одна, на танцах другая, - он прошептал ей на ухо, как один из важных секретов страны, - в постели третья.

- Вот же! - покраснела Алена, но продолжала серьезно глядеть на него. Видимо ей было интересно. Ведь, какой она бывает в службе и в личной жизни, Алена, разумеется, знала. А вот какой ее видят мужчины, она слышала впервые. И попаданец продолжал:

- Я хочу просто подчеркнуть – когда ты работаешь секретаршей, не вздумай надевать маску женщины. Ты и так прелестная красотка, да еще умная. Мужчины это очень чувствуют. И когда ты прикрепляешь поверх себя маску глупой и сумасбродной женщины, это играет не самым лучшим образом. Помнишь, как повел себя товарищ Сталин на даче?

- Ага! - поняла его жена, прелестно укусила верхнюю губу, попросила: - а как я должна вести себя?

- М-м, - подумал вслух Сергей Александрович, - чтобы не осложнять положение и мужчинам и себе, играй ту роль, с которой ты приедешь в Кремль сегодня. Ты ведь собираешься быть секретаршей? Так будь ею. Смею сказать, ты одновременно станешь прекрасной женщиной. Только помни – ты уже мужняя жена, моя жена! И не стреляй в мужчин лукавыми взглядами, а то я буду ругаться или, хотя бы, хмурится. Хочешь?

- Не буду! - поклялась Алена, прижалась к нему, положив на плечо голову и разбросав свои прелестные белокурые волосы.

Так бы они сидели в узком семейном круге, но время поджимало. Как раз для этого на стене были прикреплены очередные настенные часы. Пора было выезжать в Кремль, а то И.В. Сталин очень не любит неряшливых и опаздывающих людей. Очень бы не хотелось портить отношение к Хозяином из-за такой мелочи.

Чувствовалось, что Алене очень не хотелось слазить с коленей мужа, ведь он был обязан кормить и ублажать перед Богом или, хотя бы, перед советским государством. Но и она, будучи сержантом госбезопасности, понимала реалии. И потому, когда он легонечко потрогал ее за плечо, шевельнулась и слезла с мужа.

Поехали на автомобиле. Бумаги Сергей Александрович великодушно отдал жене. Пусть везет, моя красавица, все остальное он сделает сам! Единственно, когда он чуть притормозил жену, это поцеловал ее, а так стремительно пошевелился вперед. И она, хоть и немного поморщившись, но охотно ответила на поцелуй. А потом быстренько побежала следом, не замедливая процессию.

В приемную к А.Н. Поскребышеву они пришли чуть раньше своего времени. Так, как это всегда любили секретари, что бы посетители были на глазах, и можно было по первому знаку начальника ввести к нему в кабинет. Да и сами посетители могли отдышаться и, особенно, женщины, поправить свой наряд.

Посидели почти пару минут на стульях в приемной, а потом Поскребышев, посмотрев на часы, отправился докладывать. Сегодня они, видимо были первыми. Это было и хорошо – Хозяин был не уставшим и, боже упаси, не раздражившим от предыдущих посетителей, и плохо – он будет свежим и, быть может, раздраженным от плохого сна.

А в общем, что гадать, - подумал Сергей Александрович, - зайдем и поговорим, он же не дьявол во плоти, не укусит от плохого настроения.

Так и вошли, как и приехали – он впереди, спокойный, но твердый, как немаленький начальник и уважаемый человек. Она – скромная секретарша, пусть и красивая женщина – чуть позади, но под руку мужа.

И.В. Сталин уже ждал их на своем привычном месте за столом, держа в руке еще не зажженную трубку. Но, по-видимому, семейная пара была так красива и привлекательна, что он не выдержал и пошел навстречу. А может, просто решил поздороваться накоротке и не заставать неловкую паузу.

Поздоровались, и И.В. Сталин сам раскрыл свою загадку, сказав:

- А вы вдвоем гармонично выгладитесь, красиво. Когда женились?

«Ха, неужели мы так похожи на мужа и жену, - подумал Романов, немного веселясь, - или Сталин помнит свое поручение, и мысли не держит, что мы не выполним его. Действительно, а как?»

- Товарищ Сталин, согласно вашему заданию, на днях зашли в ЗАГС и расписались, а потом еще в партячейке я вступил в нашу партию! - отрапортовал великий князь Сергей Александрович.

- Очень хорошо! - резюмировал Хозяин, помедлив, пошел обратно за стол, чтобы там набить трубку – свое любимое занятие. Заметив, что великий князь и его жена так и остались стоять, с некоторым удивлением продолжал: - садитесь, товарищи, вот сюда, - показал он кончиком трубки на стулья напротив, - не надо быть излишне скромными!

«А как тут не будешь не скромным, - подумал попаданец, идя к предложенным стульям и ведя за собой жену, - не угадаешь настроение и будешь излишне наглым, так попадет по голове, что поневоле станешь вежливым».

Сели, наконец. Кажется, можно и заговорить по отмеченным темам.

Глава 3

- Сначала начнем с недавней свадьбы, - самолично решил И.В. Сталин очередь обсуждающихся актуальных тем, - Алена, прошу вас, рассказывайте!

Вот ведь умный и проницательный человек, хоть и диктатор. Жених-то свадьбе всегда будет рад, поскольку за нею окажется зарядный секс. А вот если невеста обрадуется, то она точно оказывается за родным человеком и будет счастливой. Ну, Алена, рада ли ты иметь такого мужа, как я? Ведь, по сути, сначала тебя сунул ко мне в постель, не очень-то спрашивая твоего мнения, нарком НКВД Ежов. Потом сам Сталин практически приказал нам женится. А тебе-то как, милая?

Хотя все же Сергей Александрович зря сомневался. Нет, он сам видел, что, по всем признакам, его жена довольна. Еще бы, с обычного сержанта безопасности стать женой председателя Государственного Комитета и великого князя, который накоротке встречался с Вождем. Тут и социальное положение и личная жизнь сразу сложилась. Ребеночка есть возможность получить. А то ведь в 30-е годы ХХ века замуж выходили довольно рано, а ей за двадцать лет уже! И это не только по обычаю, а из-за трудной жизни большинства., когда в 35-40 лет женский организм уже изнашивается!

М-да, все это так, а вдруг что-нибудь ляпнет, с горяча или просто из «большого» женского ума? Ему не станет очень больно, но все равно хоть концом ударит. Да и любит уже он, кажется, Алену?

Но нет, его жена, как опытная и даже мудрая (!) женщина, которая, наконец-то дождалась брака и ни за что не отцепится от дорогого мужа, сначала мягко отблагодарила И.В. Сталина:

- Товарищ Сталин, большое вам женское спасибо за долгожданную свадьбу, я ее так долго ждала.

Потом пояснила почему:

- Мой сегодняшний любимый муж очень меня любит и радуется мной, но он очень идейный и всегда смотрит лишь на государственные нужды, и никогда на личностные интересы.

- Но ведь государство тоже надо беречь! - не выдержав такой ереси, заметил И.В. Сталин, - оно ведь наше, народное!

Однако, Алена и сама понимала, что ходит по краю мелкобуржуазной пропасти и там легко сорваться далеко и навсегда. Умная девочка, сумела мягко отойти:

- Вот и я говорю, у нас государство народное, оно развивается так, чтобы и отдельные советские граждане динамично развивались. Главное, чтобы вы, товарищ Сталин, наша большевистская партия сумели нас правильно повести.

И так счастливо при этом Алена смотрела на своего Романова, что становилось ясно – любит она его, хоть и ругает. Настоящая баба, которая и коня на скаку остановит, и мужу по шее крепко даст, а потом приголубит родимого и накормит.

Понял это и Вождь и принял такую женскую концепцию. Счастливая, идеологическая жена – что еще может желать муж в СССР с учетом такой красоты у женщины.

- Счастливый вы мужчина, товарищ Романов, - почти с завистью сказал Хозяин, а попаданец сразу вспомнил, что Иосиф Виссарионович между тем двойной вдовец: первая – Екатерина Сванидзе – умерла еще до революции, вторая – Надежда Аллилуева = застрелилась в 1932 году. Были у него и другие женщины, а вот личное счастье так и не сложилось. Надеюсь, он не хочет сделать счастливой его жену? Свят-свят!

Впрочем, хорошо присмотревшись, попаданец увидел, что Вождь завидует им от чистого сердца. Поблагодарил его:

- Спасибо, товарищ Сталин, я считаю, что и мне повезло, и вы хорошо помогли, настояли на законном браке.

И тут попаданец увидел по-настоящему счастливую, в чем-то радостную улыбку Вождя.

- Живите, дети мои долго и счастливо, - сказал он дрогнувшим голосом, - про детей не забывайте.

И после этого страшный глава самого атеистического государства в мире, по крайней мере, на то время, вдруг выдал:

- Вы, товарищ Романов, со своей невестой в церковь не ходили, нет? Жаль, Бог и Церковь – это все же немного разное, хотя бы в наше время. Сходите, товарищ Романов, семья будет крепче.

Попаданец Сергей Логинович с трудом вернул задребезжавшие мозги и немного пожаловался, немного просто проинформировал:

- Трудно сейчас с этим делом в Москве, особенно у ответственных работников. Свои же не поймут, выпнут из партии или, хотя бы, мозги систематически вынут. Между делом, товарищ Сталин, Всеславянский Комитет работает с таким контингентом, что ему надо создать в своем особняке хотя бы часовню. Но не дают!

И.В. Сталин подумал на эту просьбу, несколько раз втянул и вытянул дым из трубки, согласно кивнул:

- Дерзайте, товарищ Романов. В закрытом порядке мы вам разрешим поставить и осветить часовню. В штат Комитета поставим пару попов и несколько прислужников. Распоряжение местоблюстителю я отправлю. Только, Сергей Александрович, для вашего же спокойствия, не бряцайте понапрасну иконами и кадилами открыто по Москве, действительно загрызут.

Хозяин пыхнул трубкой и лукаво улыбнулся. Тонко, лишь концами губ, но было очевидно, как он в реальности относится к атеизму, который сам же и насаждает через большевистскую партию и советское государство. Что это? Излишний цинизм или понимание, что один в поле не воин. Пусть ты и диктатор с большой властью, а попытка сломить в обществе идеологию, которую ты же и внедрял, не возможна. Да и зачем это? Проще уж втихомолку называть активистов дураками. Впрочем, он ему не судия. Сам борись. Даже общество сможешь победить, а с собственной совестью? Как-то с Богом у тебя не получается. Или ты сам себя богом чувствуешь?

Вслух же сказал рассудительно:

- Разумеется, товарищ Сталин, современная религиозная деятельность во Всеславянском Комитете будет идти преимущественно внутрь самой организации и, как правило, направляется за границу. В СССР мы шуметь не будем

И.В. Сталин опять кивнул, показывая, что он все понял и по этому поводу не возражает. Потом спросил:

- Теперь вопрос конкретно к вам, товарищ Романов. Как у вас прошли партийные выборы и все ли нормально, не нужна ли помощь?

Попаданец Сергей Логинович на это с удовольствием ответил:

- Большое спасибо, товарищ Сталин, но ничего уже не надо. Я избран в партячейке Наркомпроса. Были некоторые трудности с моим социальном положении, но, как вы правильно сказали, одна ваша рекомендация сняла все вопросы. Я там себя как представитель высшей власти почувствовал.

Сказал и осекся. А вдруг И.В. Сталину не понравится. Он ведь когда добрый, когда расслабленный, но все равно хозяин тайги – медведь и может тебя в любой момент разорвать, несмотря на все твои заслуги перед страной и перед ним лично. Вторым А.А. Кузнецовым он быть, в общем-то, никак не хочет!

Но Вождь не изменил своего доброго настроения перед собеседниками. Лишь хекнул от удивления, сказав:

Ячейка Наркомпросса, да ведь там такие пауки были! Одна Надежда чего стоила…

Он осекся, бросил испытывающий взгляд на Сергея, спросил:

- Ну и сколько было против вас при голосовании?

По-видимому, Хозяин что-то вспомнил нехорошее о внутрипартийной борьбы в 1930-х и даже в 1920-е годы. На фиг, на фиг, попаданца тогда еще не было, и даже великий князь никак к этому не привязывался! Поспешил отчитаться о событиях его выборов:

- После ознакомления с вашей рекомендацией ни одного, товарищ Сталин!

- Гм! - по лицу Сталина проявилась легкая тень. Он глубоко затянулся дымом, настраиваясь на добрые чувства. Лишь спросил удивленно:

- Что, даже Надежда проголосовала за тебя?

Попаданец, наконец, вспомнил, что в 1930-е годы вдова В.И. Ленина Н.К. Крупская работала в системе Наркомпросса. Следовательно, входила и в эту же партийную систему. Наверняка была и в этой партячейке. Но он же не видел ее, к счастью или не к счастью!

Так и сказал Вождю, не желая задевать женщину:

- Товарищ Сталин, Крупской на этом заседании ячейки совсем не было, я во всяком случае ее не видел.

- Товарищ Сталин, - вмешалась в их разговор Алена, - я там слышала между делом, что Надежда Константиновна в эти дни серьезно болеет и на все оргмероприятия, в том числе на такие заседания партячейки, приходить не может.

- М-м-м! - промычал что-то невнятное И.В. Сталин и махнул рукой, словно отсекая все предыдущее. Лишь спросил: - вы ведь, товарищ Романов, пока избраны на кандидатский срок, как все?

- Так точно, товарищ Сталин! - отчитался Сергей, - на днях перед поездкой во Францию схожу в партячейку за кандидатской книжечкой.

- Еще и эта поездка! - вспомнил Хозяин и решительно сказал, как отрубил: - есть мнение, что в виде исключения вы, товарищ Романов, не обязаны проходить кандидатский срок. Сразу можете стать коммунистом без кандидатского срока. Секретариат ЦК это запротоколирует в своих бумагах. Товарищи возражают? - спросил он встрепенувшуюся зачем-то Алену.

- Нет, разумеется, товарищ Сталин, - смутилась она, - просто секретариат ЦК и Сергей… не много ли? Ведь он простой кандидат в члены партии.

Вождь проницательно и даже сердито посмотрел на нее:

- Если и будет не простой кандидат в члены ВКП (б), то это такой случай. Вы, товарищ Кормилицына, а ныне Романова, немного тут не понимаете. Великий князь в большевистскую партию. Вас еще не мутит, товарищ Романов? – спросил Вождь откровенно лукаво.

Современник ХХ века Сергей Александрович может бы и не понял. А вот попаданец Сергей Логинович с его религиозно-циничными взглядами это ощутил.

- Нет, товарищ Сталин, - улыбнулся он спокойно, - я ведь с детства ношу намоленный крестик. Кроме того, всю жизнь живу в СССР и родился в нем. Большевистская идеология мне родная!

- Хорошо, товарищ Романов, - серьезно произнес Вождь, - на счет нечистой силы в Храме Господнем я, понятно дело, просто пошутил. А вот политическую подоплеку вступления великого князя в ВКП (б), теперь вы, товарищ Романова, недооценили. Да многие белоэмигранты просто лопнут от злости, когда узнают, что не просто великий князь, а один из вероятных претендентов на императорский трон стал коммунистом. Поэтому в поездке вы обязаны быть обязательно вооружены, а вы, товарищ Романова, поскольку служите в НКВД, еще и в первую очередь должны быть не секретарем, а телохранителем. Понятно, товарищи?

Вождь уже не лукавил и не смеялся, серьезно-хмуро смотрел на них, сосредоточенно куря.

«Не дай бог попытается пошутить», - холодея, подумал попаданец и не заметно подвинул ногу жены, мол, будь сосредоточена, не глупи!

Алена в ответ подвинула свою ногу и даже открыто покосилась на мужа – дурак что ли, я контролирую свои чувства!

Сергей Александрович поморщился в душе. Контролирует ли она свои эмоции или нет, это неизвестно, а вот И.В. Сталину она их подставила. Зачем, спрашивается, стала подставлять лицо на всеобщее представление? Ноги еще Хозяин может бы и не увидел, а вот красивенькое личико женщины и его эмоции он, как мужчина, узнает обязательно. Вот балда!

К счастью для семейной пары, И.В. Сталин, хотя я почувствовал их невербальный разговор, но отреагировал как-то «по-доброму» что ли. Он поинтересовался у Алены:

- А вы, товарищ Романова, насколько я помню еще от пошляка Ежова, в НКВД служите сержантом госбезопасности?

- Да, товарищ Сталин, - пискнула Алена, недовольная собою. Ведь все было хорошо, а потом в несколько минут так прокололась! И муж недоволен и товарищ Сталин как-то оценивающе смотрит.

- Не беспокойтесь, товарищ Романова, - пожалел ее Хозяин, - все будет нормально. Я просто вот думаю, у вас так много обязанностей – секретарь, охранница, жена…

- Ничего, я не устаю, - прервала его Алена, еще не понимая, что она делает. Потом до нее дошло, чир реа прервала самого Вождя и она только вздохнула отчаянно: - э-эх!

Мужчины вслед за ней вздохнули, не понимая, то ли она такая отчаянная, то ли просто глупая.

Потом И.В. Сталин продолжил, правда, говорил он уже с более управляемым великим князем:

- Есть мнение, товарищ Романов, представить вашу жену к одному из следующих званий – лейтенант госбезопасности. Как ваше мнение?

Из воспоминаний некоторых современников, тех, кто сумел дожить до смерти Вождя, так он говорил, когда уже полностью был уверен. То есть, если вы обязательно хотите рассориться с ним, то не соглашайтесь. Если же в голове осталась хоть капелька благоразумия, то, конечно соглашайтесь. Ведь вопреки слов И.В. Сталина, он совсем не ожидает вашего мнения. Это была всего лишь вежливая форма властной директивы.

Поэтому Сергей Александрович, еще раз прижав ногу жене в приказе глухо молчать, пока их не отправили подальше. Сам же поспешил сказать:

- Да, товарищ Сталин, мнение совершенно правильное и своевременное. Я сам хотел подойти к наркому НКВД, как высшему начальнику жены. Но товарищ Ежов был постоянно занят, а товарищ Чкалов только вступил на этот пост.

- Гм, - хмыкнул И.В. Сталин, потянул табачный дым из трубки, жестко сказал:

- Ежов был дурак, при чем инициативный дурак, что еще хуже. Наломал много дров, совсем не понимая этого. Партия своевременно остановила его и сурово наказала. Вы правильно сделали, что не пошли к нему, - он хотел было снова закурить, потом остановил себя, положил трубку на стол. До войны здоровье Вождя было крепче, но это не значит, что надо было злоупотреблять. Ведь через год, в 1939 году, страна будет отмечать 60 лет! Совсем уже старик по тем временам…

Сталин меж тем продолжал:

- Что касается, товарища Чкалова, то он, вроде бы человек покрепче, стойкий большевик. Впрочем, посмотрим. Ежов вначале тоже казался нормальным, а потом вел себя, как сумасшедший. Мой вам совет – если у вас будут заботы с НКВД, обращайтесь в ЦК по партийной линии. Мы сами примем меры.

- Спасибо за совет, товарищ Сталин! - бодро отреагировал попаданец. У него у самого был несколько другое представление и о сталинском государстве, и о роли самого И.В. Сталина. Но думать, не значит кричать напропалую. Хозяин не обрадуется, да и с чего он взял, что вообще прав?

А Вождь уже деловито обращался к его жене:

- Поздравляю вас, товарищ Романова, со званием лейтенанта госбезопасности. Надеюсь за вашу крепкую службу на здоровье великого князя.

Реакция Алены была типично женская, хотя и се же служебная.

- Ой, товарищ Сталин, - воскликнула она от неожиданности, потом поняла все же, что надо ответить, как положено, вскочила на ноги, задорно ответила: - служу трудовому народу, товарищ Сталин!

И была она такая привлекательная, такая красивая, что сил не оставалось ругаться. Мужчины лишь обменялись улыбками, потом И.В. Сталин как-то лениво ответил:

- Служите, товарищ Романова, а благодарить будете своего мужа. У вас, кстати, двойной будет праздник – у жены новое звание, муж стал большевиком. А кто еще больше радуется, а?

Действительно, кто больше, тут Сергей и сам не мог решить – попаданец Сергей Логинович с высоты циничного XXI века считал партийное удостоверение просто куском картона, а вот великий князь Сергей Александрович (!) понимал это как высокое звание в СССР.

Меж тем, И.В. Сталин, и не собираясь ждать отзвука от собеседников, предложил:

- Товарищ Романов, расскажите о вашем вечере с германскими дипломатами. Лучше будут наши отношения или хуже?

- Что вам сказать, товарищ Сталин? - даже, пожалуй, обрадовался смене темы Сергей Александрович, - сначала личные впечатления. Запад нас, советских людей совсем не знает. Пожилые меряют нас с позиции дореволюционных соотечественников, помоложе – белоэмигрантов. Даже немцы – старые дипломаты смотрят, как на животных, которые вдруг заговорили. А уж молодые, так те просто глазами хлопают.

Что же дворян, а я все-таки приглашал посла фон дер Шуленбурга, как немецкого графа, то их сегодняшний вид полностью соотносился с рассказами моей матери, которая сама говорила с слов своего мужа, моего отца Александра Николаевича, сына великого князя Николая Константиновича.

Глава 4

- Немцы есть немцы – грубые, даже примитивные, почти средневековые, только внешний лоск изменился. Но поговоритьу них не о чем – ихние женщины у них все на К, - доложил Сергей Александрович.

- Вот еще чего! - всколыхнула Алена, женским чутьем прекрасно понимая, что сейчас ее дражайший муж опять скажет какую-то скабрезность, от которой лично ей станет неприлично, а мужчинам похабно весело.

- По-немецки будет kinder, kucher, kirche, по-нашему, значит, дети, кухня, церковь, - невозмутимо сказал великий князь и таким гонором посмотрел на нее, что ей одновременно стало и стыдно, и захотелось ударить его по голове.

- Музыку они не знают. То есть немецкие композиторы-то есть, но дворяне их не знают. Все, что они помнят из университета – это средневековое «drang nach osten» псов-рыцарей. И даже пить не могут со своей сивухой шнапсом. Поели-попили мы с Шуленбургом, потом утащили его шестерки графскую дохлятину, мертвецки пьяную.

Но что мы поговорили под водочку и под хорошую закуску Вернер фон дер Шуленбург, оказывается, – представитель гордой дворянской оппозиции А. Гитлеру. Впрочем, делать они ничего не будут. Как они сами считают, из гонору, а я считаю, из страха, только болтают, как говорливык бабы.

Сергей Александрович усмехнулся, глядя на жену, от чего она гордо и неприступно покачала головой.

- Вот-вот, - прокомментировал великий князь, - я считаю, что делать ставку на них не имеет никакого смысл – поговорят и перестанут, часть их потом перевешают, часть смирнехонько пойдет туда, куда прикажет бесноватый фюрер.

- То есть, немцы для нас безопасны? - уточнил И.В. Сталин, куря по-привычке трубку.

- Да я бы так не сказал, - покачал головой попаданец, - в недалеком будущем они развяжут еще одну мировую войну наподобие первой империалистической, но гораздо более кровавой, однако пока год-два они еще слабы.

- Гм! - от удивления и от раздражения Вождь оставил на столе трубку, прошелся по кабинету. Обвиняюще посмотрел на Сергея Александровича:

- Вы так говорите, словно вам наплевать на Родину и советских людей!

М-гм, что-то он действительно дал маху. Он не являлся излишне черствым или циничным, хотя и не брызжал официальным патриотизмом. Был, как все россияне второй половине ХХ – XXI вв. Может быть, потому что уже привычно прожил всю жизнь с этой тяжестью более двадцати миллионов погибших. В том числе ведь там есть и прадедушка по материнской линии Кирилл Алексеевич Медведев, которого он, естественно, не знал, тот погиб раньше, чем он родился!

А И.В. Сталин, виновный, кстати, в излишних потерях, как раз неведомую войну еще не знал. И даже то, что он назовет ее Великой Отечественной, еще не ведал. Но попаданца он выругал и обвинил в излишне циничных ремарках будущей войны. На это великий князь Романов, вынужденный встать по стойке смирно, поклялся, что лично он использует все, чтобы избежать войны, а в случае военных действий сам пойдет в ополчение.

Хозяин, еще недовольный тоном великого князя, все же поинтересовался, что это такое ополчение? На это Сергей Александрович, ругая уже себя уже дважды – и за тон о грядущей войне, и за попаданский термин ополчение, ведь в советскую эпоху его еще не использовали, – объяснил, что с началом войны многие советские люди, движимые большевистским патриотизмом, захотят защищать страну с оружием в руках. А вот возможностей у них не будет – у кого из-за здоровья, у кого из-за брони. Вот для этого будут и создаваться добровольческие соединения под общим названием ополчение, как уже называли их в Отечественную войну 1812 года.

Попаданец рассказывал подробно и излишне академически. Пока он говорил, напряжение в кабинете спало, и даже И.В. Сталин заговорил нормальным тоном, спрашивая различные подробности о визите немецких дипломатов в Комитет.

- У меня создалось впечатление, что излишняя агрессия в наши дни не нужна не только Москве, но и Берлину, - доложил Сергей, - сам Гитлер, может быть, и действовал более бы сумасбродно, но общее большинство верхушки и в государственном аппарате, и даже в нацистской партии еще помнит недавнюю гибельную ситуацию Первой мировой войны, когда кайзеровская Германия была сжата в гибельные тиски с Запада и Востока и, в конечном итоге, проиграла. И, разумеется, чувствуя возможное предвоенное напряжение на Западе, они еще не хотели бы видеть такое же положение и на Востоке.

- А вы, стало быть, считаете войну очень даже возможной? - неодобрительно прищурился И.В. Сталин. «И ведь даже товарищем не назвал, - холодея, подумал попаданец, - нукоте-с, мобилизуй все свое красноречие. Хозяин должен по-прежнему быть к тебе по-приятельски».

- Товарищ Сталин! - сообщил он, - в войне, как известно, всегда участвует две стороны. Из них Антанта, так сказать сытая и желающая столкнуть Германию с СССР, действует медлительно и очень нерешительно. О всяком случае войну она навязывать не будет. Не станет подталкивать войну и СССР с его миролюбивой и крайне спокойной и взвешенной политикой.

- Так, - одобрительно кивнул И.В. Сталин, успокоившись. Он взял со стола свою трубку, увидел, что она потухла, нашел спички. Передумал, позвонил Поскребышеву, велел ему принести чаю. После этого посмотрел на великого князя: - продолжайте, товарищ Романов, у вас хорошая аналитика, как у знающего профессионального дипломата.

«Ого, а Хозяин смягчил свой нрав», - обрадовался попаданец и вновь заговорил: - а вот другая сторона, товарищ Сталин, – нацистская Германия – явно ведет к тому, что именно она станет инициатором войны. И немецкое население, недовольное итогом Первой мировой войны, в значительном большинстве имеет реваншистское настроение, и руководство страны, особенно А. Гитлер, желает новую войну. Правда, многие опасаются проигрыша, но фюрер настаивает и даже подвел под это свою концепцию освобождение земель на востоке от унтерменшей.

- А ведь на Западе всю свою политику сводят к тому, что бы подтолкнуть Германию к Восточному походу, - не выдержав, добавил И.В. Сталин, - спят и видят, чтобы столкнуть ее с нами!

- Совершенно верно, - товарищ Сталин! - поддакнул Сергей Александрович, - поэтому нам придется, с учетом такого международного положения, проводить осторожную миролюбивую политику на два фронта – и с Англией и Францией с одной стороны, и Германией с другой. Нам надо не только опасаться нападение любого империалистического государства на нашу страну. Самое главное, чтобы они не объединились для нападения.

- Вот именно! – одобрительно кивнул И.В. Сталин. Увидев, что в кабинет вошел молодец в форме НКВД с чашками, с самоваром, заварным чайничком и всем необходимым для чаепития на подносе, предложил: - давайте, товарищи, выпьем по стакану чая с закуской.

Стаканов было три, по числу людей, что не могло не радовать – Хозяин не сильно разгневался ими, чтобы не показывать демонстративно, хотя бы при помощи чая. А то ведь и не даст стакана, у него сподобится!

За чаем И.В. Сталин продолжил прежнюю тему. Его все-таки интересовал визит дипломатов и что они делали за праздничным ужином.

- Поскольку, товарищ Сталин, вы мне рекомендовали не гнаться за разговорами, то главным образом, разговаривали, так сказать, за рюмкою чая. И у меня возникло твердое мнение, что Берлин готов к переговорам. Не прямо сейчас, но в ближайшее время они постараются гарантировать от СССР нейтралитета, и даже, если получится у немецких дипломатов, сделать нас союзной державой!

- Кхм! - по-старчески покряхтел И.В. Сталин, глотнул чаю, скептически спросил у попаданца: - вы думаете, нам стоит верить этому врагу?

- Нет, конечно, товарищ Сталин, - сказал спокойно, и не замедлив ни на мгновенье, то есть уже имея готовое мнение: - я бы сказал карточными терминами. В картах ведь друзей нет, только противники. Что Англия, что Франция, что Германия. И нам, использую империалистические противоречия, надо играть против всех, только не всех сразу, а по отдельности, используя, по возможности, другие страны в качестве временных союзников.

- Мудро! - согласился Хозяин. Отпил еще чаю, закурил.

- Имея только в виду, что в не в далеком будущем Англия и Франция еще может нам союзниками, нестойкие, плохие, но, тем не менее, а вот Германия, на мой взгляд, все равно нападет, судя по настроению фюрера.

И.В. Сталин испытывающе посмотрел на великого князя:

- Просто любопытно, откуда у такого простого рабочего есть аналитические вдумчивые мысли. От великокняжеских предков достались?

Сергей Александрович пожал плечами:

- Не знаю, товарищ Сталин, я не ученый, но мне, кажется, произошло соединение моего великокняжеского прошлого с большевистским настоящим. Я почему так думаю – в ходе именно учебных предметов, особенно «Краткого курса ВКП (б)», я почувствовал резкое развитие своей личности.

Попаданец, разумеется, лукавил. Ну а как еще обозначить свою приближенность если не к самому Вождю, то к его партию. Хотя же, если серьезно, то в первой половине ХХ века марксизм-ленинизм был самым действенной и результативной идеологией.

- Так что в качестве практических результатов можно считать, что через Всеславянский Комитет создан неофициальный канал переговоров. Я, товарищ Сталин, даже намекнул Шуленбургу, что могу выйти к очень значимых людей в нашей стране.

- Вы называли мою фамилию? - неприятно насторожился И.В. Сталин, - стоило ли?

- Что вы, товарищ Сталин, - укоризненно ответил Сергей Александрович. Мол, до такого-то я не шлепнусь, не дурак еще! - ни одной конкретной личности я не назвал и точных обязательств не называл. Вообще, если направление станет неприятным, можно лишь сослаться на пьяный разговор.

- Хм, - И.В. Сталин закурил, думая, потом посмотрел на Алену, скромно и довольно завлекательно грызшую бутерброд с сырокопченой колбасой, решился: - знаете, товарищ Романов, можете сказать правду – вы говорите иногда со мной и можете неофициально доводить некую информацию. Только не мелочи!

- Слушаюсь, товарищ Сталин! - по-военному отозвался попаданец, понимая, что в этом случае он мог отреагировать только так.

Вождь, очень доволен. Великий князь, конечно, «мазал», но с это ним, в домашним разговоре, а вот с немецкими дипломатами говорил, как по писанному.

- Я доволен вами, товарищ Романов, - сказал Хозяин, - первый дипломатический опыт произошел нормально. Я думаю, вам можно поручить регулярные дипломатические переговоры. Тем более, вы и сами говорили о некоторых версиях. Как, вы думаете?

«Что же, это, разумеется, не много в сторону, - подумал Сергей Александрович, - хотя, почему же? Если считать, что он теперь в первую очередь председатель Всеславянского Комитета, а уже потом великий князь, и сфера его деятельности внешняя политика, просто как бы на общественной основе, хотя даже за границей понимают, какая она общественная. То есть назначение меня в заместители я просто формализую мою должность и прочно показывает конкретизирует место аппарате.

- Что же, если вы, товарищ Сталин, мне доверяете, то я согласен, - хитро сформулировал попаданец, - как советский гражданин я даже должен!

И.В. Сталин одобрительно хмыкнул, затем какого-то лешего обратился к его жене:

- А вы как думаете, товарищ Романова, как жена?

- Я, товарищ Сталин, могу оценить его не только как жена, но и как командир НКВД, с вашего позволения. Ведь Сережа не только дипломат, но и великий князь, добровольный сотрудник НКВД и с этого положения, может узнавать немало интересного и секретного для нашей страны.

- Хо! - удивился И.В. Сталин, - а ведь действительно, Алена, он и великий князь, и высокопоставленный теперь дипломат, общественный деятель плюс сотрудник НКВД! Только звание ему тоже надо поднять, а? - хитро прищурился Вождь, - почти нарком, а по линии внутренних органов так даже не рядовой, а добровольный осведомитель.

«Интересно, стать командиром НКВД, ведь это новый уровень! - лихорадочно подумал попаданец, видя новые перспективы, - у нас с годов перестройки, с подачи гнилых либероссов нквдешники были, прежде всего, кровавые палачи, которые убивают налево и направо. Да и это правда, прошлое было всякое. Но ведь правда далеко не вся, а потому лукавая. НКВД был такой, как сам время, весьма суровое и даже жесткое. Пойду в командиры внутренних органов! Самому сказать про звание? Или пусть уж Алена доложит Вождю? И.В. Сталину все равно, что младший офицер, то есть пока командир, то есть старший, а ты потом кое-как расти по этой структуре, очень чужой для сотрудников НКВД».

Не стал говорить на замечание Хозяина, просто бросил красноречивый взгляд на жену, мол, говори уж, раз начала, я же не буду хвалить себя, не дурак еще бестолковый совсем.

Алена его поняла легко, ведь не зря говорят еще с бог знает кого века, что муж и жена – одна сатана. То есть в том плане, что очень одинаково мыслят. А они же уже супруги, хотя и весьма молодые!

Она даже покраснела от таких дум, и стала такой скромненькой и привлекательной девочкой, что мужчины в этом кабинете, не только сравнительно молодой муж Сергей, но и почти шестидесятилетний И.В. Сталин удовольствием посмотрели на этот явный образчик женской красоты и согласились выслушать очередную глупость прекрасного, но бестолкового пола. Тем более, что женщина на этот раз стала говорить удивительно здраво и замечательно, как умудренный начальник.

- Я сейчас буду говорить не о способностях, - сразу оговорила она свои ограничения, - а о рамках, в которые он поставлен. Посмотрите, товарищ Сталин, жена его, то есть я, лейтенант госбезопасности, заместитель по хозяйственной части – старший майор НКВД Королев…

- Как НКВД? - властно перебил ее Вождь, - кто его послал туда в Комитет без согласия со мной? Безобразие, если не больше! Товарищ Романов, говорите.

«Вот ведь женщина, - недовольно подумал попаданец, - даже так. Хотела ведь как можно лучше, не подкапывала под меня. А все равно получалось, как всегда, то есть откровенно плохо».

- Товарищ Королев был назначен во Всеславянский Комитет с письменного приказа наркома НКВД Ежова, товарищ Сталин. Причем он пояснил, что по в рамках директивы ЦК.

- Какая еще директива? - спросил Хозяин недовольно, но уже без особого ажиотажа. Ежов уже умер, застрелен, сволочь такая. А потому хоть и неприличный человек, но уже не опасен. И вспоминать его не обязательно, пусть себе гниет в могиле. А вот партийное постановление.., опять этот паршивец наврал или уже он чего-то забыл?

- Товарищ Романов, у вас есть этот приказ, коли уж он письменный! - негромко, но властно потребовал Сталин.

Идя к Хозяину, Сергей Александрович на всякий случай брал в папке наиболее актуальные или важные бумаги с собой. Мало ли что, а И.В. Сталин всегда хотел разобраться в создавшейся проблеме сразу и немедленно. «Где же он? - рассматривая прямо на глазах Вождя бумаги, - я же помню, сам вкладывал сюда. И торопиться не надо, Сталин не любит торопливых. С другой стороны, если не найдешь, то получится нехорошее впечатление на него, как минимум. А то еще заподозрит во вредительстве. Так вот же он!»

- Разрешите, товарищ Сталин? - сказал попаданец, - вот он!

Хозяин уже неторопливо и как-то вдумчиво посмотрел на текст. Он вспомнил тот разговор с Ежовым и что он говорил ему. Это была не директива ЦК ВКП (б), тут нарком НКВД перепутал или польстил ему. Сталин приказал устно и лично высокопоставленному чиновнику проверить штат центрального аппарата наркоматов. И найденных лиц, приближенных к расстрелянным наркомам, из Москвы убрать, а то и арестовать. На освобожденные же должности поставить проверенных людей из НКВД.

М-да, но Романов не был арестован. По крайней мере, когда он его назначил председателем Всеславянского Комитета. Проверял Ежов или на всякий случай расставлял по ведомствам своих людей? И не узнаешь ведь, мертвые уже не скажут. А сами эти «дяди» без головки ничего не сделают.

- Товарищ Романов, - отдал Хозяин письменный приказ попаданцу, - по Королеву, решайте сами. Срабатываетесь хорошо, не срабатываетесь – убирайте!

И уже повернувшись к Алене, поинтересовался: - я так понимаю, товарищ Романова, вы хотите сказать, что председатель должен быть выше по званию, чем его же заместитель?

- Ну да, товарищ Сталин, - осторожно сказала Алена. Почему-то Вождь придирается ко всем людям, которых она называет. А уж мужа она не желает уронить!

Однако, пронесло. И.В. Сталин угукнул, повернувшись к Романову, сказал:

- Как говорится, словами женщины говорит истина. Только, званием госбезопасности вас не обязательно награждать. Будете бригадным комиссаром!

Вот оно как! У попаданца от неожиданности чуть ноги не загнулись!

Глава 5

Концовка этой плодотворной, но уж очень непростой, а местами мучительной встречи оказалось исключительно деловой. И.В. Сталин не любил акцентироваться только на прошлом. Пусть оно было удачным, или, наоборот, неприятным, но это уже прошлое. А жить надо современным и даже грядущим. Поэтому, остановившись на деятельности Комитета, а точнее, его председателя великого князя Сергея Александровича, в недальние дни, Вождь напоследок дал директивные указания на будущие события.

- Вы, товарищ Романов, кажется, изъявляли желание выехать во Францию? - спросил он между делом, улыбаясь и куря трубку.

Попаданец Сергей Логинович, несмотря на благодушие Хозяина, насторожился. Его тон и уверенность явно демонстрировали, что он принял решение и сейчас будут идти жесткие указания, хочет или не хочет само искомое лицо. И тут ничего не сделаешь. Это в демократический XXI век можно, как капризная девочка, покочевряжится перед государством. В жестокий же ХХ век только останется встать по стойке и ответить:

- Да, товарищ Сталин, как мы и договаривались на прошлой встрече.

- Ага! - Вождь не спеша выпустил клуб дама и негромко сказал, а по тону приказал: - есть предложение расширить ваше мероприятие. Ехать не только во Францию, а в центры современной Европы. И не один, вы же об этом говорили?

Сергей Александрович что-то промямлил, хотя на самом деле, нарывался на предложение ехать вместе с женой Аленой Михайловной, великой княгиней, между прочим! Ну и нарвался, теперь вот думает, как отбрыкаться, но не обидеть ни Вождя Иосифа Виссарионовича, ни жену Алену Михайловну. Ведь еще посмотреть, кто страшней. Товарищ Сталин тот еще интриган, но мужчина, а товарищ Романова отзывается на призыв о слабой женщине. Но в итоге, рассерженный И.В. Сталин отдает приказ всего лишь расстрелять, а вот обозленная жена все мозги выест до большого инсульта. Будешь потом почти живой, но парализованный. И что хуже?

Вождь ВКП (б) меж тем оценивающе посмотрел на великого князя, так как это смотрел только он – до дрожи в коленках испытуемого, даже до обморока у нервничающих. Сергей Александрович, сошлемся на бога, сознания не потерял, хотя коленки задрожали, пусть хотя бы сидел, а то задрожал бы у стенки кабинета. Говорят, что подобное испытывали поданные при визитах у Николая I. Взгляд василиска, так сказать. И.В. Сталин императорских регалий не имел, и происхождение у него было самое простое (сын сапожника), но властный обжигающий взгляд, парализующий не только конечности, думать перестаешь!

Однако все-таки попаданец – дите двух столетий (ХХ-XXI вв.) – его сбить взглядом было не так просто. Да и не имел такой цели отец народов, посмотрел тяжелым взглядом и увел свой взор – искать глазами на столе любимые им папиросы «Герцеговина Флор».

И все же житель XXI века Сергей Логинович на некоторое время передохнул, отдирая тяжелую липкую паутину ментального воздействия и только потом, с трудом облизнув пересохшие губы, выдавив из себя предложение:

- Если есть такие варианты более массового визита, я бы предложил, товарищ Сталин, прежде всего, взять мою жену, имеющую неплохую квалификацию секретаря и охранника. Кроме того, она сейчас проходит курсы повышения у графини Шуваловой, изумительная старушка, много знает и много понимает.

На счет старушки он специально заговорил, забеспокоился, что бы не арестовали Антиниду Никандровну, как представительницу «бывших». На это Вождь только хмыкнул, пахнул трубкой. Импозантный, сравнительно еще молодой (что такое для грузина 58 лет?!), он почти просился на картину «Вождь в своем Кремлевском кабинете в думах о будущем страны». Разумеется, он знал, какую роль играет графиня Шувалова в окружении великого князя Сергея Александровича. Наверняка сама же Алена и «капнула», а если нет, то были и другие представители НКВД около председателя Всеславянского Комитета. Такова была советская действительность и от этого никуда не денешься.

Хозяин меж тем еще раз пыхнул из трубки, положил ее на стол, причем заметно подальше, чтобы не лезла под руку, согласился с Сергеем Александровичем:

- Хорошо, товарищ Романов, я поддерживаю ваше предложение отпустить лейтенанта госбезопасности Романову с вами. Жена должна ехать с мужем и поровну переносить тяготы и радости.

- Спасибо, товарищ Сталин! - поблагодарила Алена и, не выдержав, по-женски «поблагодарила» его искрометным теплым взглядом.

По-видимому, такая магия слабого, но прекрасного пола оказалось достаточно и для И.В. Сталина. Он придержал паузу. Для этого у старого курильщика всегда находилась желанная трубка. Почистив ее, набив новой порцией «Герцеговины Флор» он, наконец, продолжил:

- Кроме того, товарищ Романов, вы должны набрать хороший штат для нормальной жизнедеятельности и работы. Не забывайте, вы великий князь, а потом и ответственный советский работник, а ваша жена теперь, как понимаю, великая княгиня. Вы в обязательном случае должны иметь домашних слуг и прочих работников. И не беспокойтесь на счет того, что вы эксплуатируете труд советских людей. Они в любом случае работают на родное советское государствона хорошее жалованье.

Попаданец Сергей Логинович только дисциплинировано сказал почти по-военному:

- Слушаюсь, товарищ Сталин, штат команды будет набран должным образом. Кроме того, я возьму с собой товарища Королева. По согласованию с наркомом НКВД товарищем Чкаловым, он является не только моим заместителем по административно-хозяйственной части, но и руководителем секретного отдела Комитета.

- Он, кажется, был человеком Ежова? - ненароком спросил Хозяин, - не забываете об этом, товарищ Романов?

Сергей Александрович мысленно поморщился. Эдак но и самого великого князя начнет подозревать. Ведь и он, что не говори, выдвинут к И.В. Сталину именно покойным наркомом внудел.

- По моей просьбе товарищ Чкалов тщательно просмотрел все связи старшего майора Королева с бывшим наркомом Ежовым. Выяснилось, что в аппарате НКВД не соприкасались, и, кстати, поэтому Герман Николаевич был «выдвинут» во Всеславянский Комитет. Ежов его попросту убрал с глаз долой.

Это, конечно, было не совсем так. Центральный аппарат НКВД СССР, как и другие сталинские союзные наркоматы, были относительно небольшой, даже нарковнудел, пусть и «напряженно» работал в 1937 году. Как ответственный работник Королев не мог не работать со своим наркомом. А убрал его Ежов действительно в идее наказания, но по личным причинам. Мутное, хотя и сейчас весьма выгодное для самого Королева дело. Зато выжил и даже едет в Европу, а большинство ответственных работников НКВД уже обращается или тюрьму с перспективой к расстрельной стенке, либо на небольшие должности на Севера или в Сибирь. Обвинение одно – близость к Ежову и причастность к антисоветским мероприятиям.

И ведь что интересно – совсем их не жалко. За годы работы в НКВД (у части ежовских выдвиженцев считанные) все запятнали руки по локоть в крови. Сотни тысяч человек были арестованы в годы «Большого Террора», в основном 1937 году. И практически все они так или иначе прошли через руки ответственных работников НКВД. Та что, если бог и есть, то хотя бы он так наказал убивцев.

А Королев вовремя спрыгнул с падающего с железнодорожных рельс паровоза. И ничего, что ему помогли, проще говоря, с силой скинули. Неприятно и больно, но ведь жив теперь. Вот и Хозяин сегодня, выслушав председателя оного Комитета, в котором в эти дни работал Герман Николаевич, нехотя, но кивнул, поставив точку. Ежов, как нарком НКВД и член политбюро ЦК ВКП (б), а до этого секретарь ЦК ВКП (б), был знаком со многими, всех, увы, не расстреляешь и даже не арестуешь!

И Сергей Александрович со своей стороны правильно поставил акценты. Не он взял на поруки Королева, великий князь при всем его положении был не настолько хорош, чтобы ручаться за других работников. Нет, он сослался на НКВД и на самого наркома В.П. Чкалова, который, как еще недавний сталинский выдвиженец, пользовался доверием Хозяина. Как показывает практика других руководителей НКВД-ОГПУ, он на недолго, но пока имел ее. И когда попаданец сообщил, что нарком НКВД и специальная комиссия, которую, между прочим, подбирали при участии И.В. Сталина, чистили штат центрального аппарата НКВД и за Королевым ничего подозрительного не увидели, Вождь окончательно отказался преследовать этого старшего майора. Пусть живет и работает, благо не в НКВД, а в не силовом государственном комитете!

Вместо этого Хозяин поинтересовался, кого из дипломатов НКИД он собирается брать к себе на помощь. Ведь великий князь, конечно, у империалистов, - тут И.В. Сталин откровенно усмехнулся, но не враждебно, а как-то даже добродушно, словно и не обвиняет Сергея Александровича, а даже хвалит. Продолжил: - пользуется определенным уважением, но все же профессионалов нужно взять. Как без дипломатов!

Попаданец тоже по этому поводу думал. И решил, что позволит Хозяину проявить инициативу. Ведь среди дипломатов насквозь сталинистов не было, так же как и имеющих хотя бы доверия. А дипломаты нужны, как без них. В любой сфере нужны профессионалы, и дипломатия не является исключением.

- Товарищ Сталин! - с озабоченным выражением лица заговорил попаданец, - среди дипломатов, к сожалению, отсутствуют твердые большевики. Пришлось просто опираться на их профессионализм, но не на прочную идейность.

Тут современник XXI века Сергей Логинович никак не обманывал. Дипломат сталинской школы в конечном итоге появился. Очень твердый дипломат – В.М. Молотов. Но, к сожалению, уже к началу Великой Отечественной войны. Точнее, он, как дипломат, растет прямо сейчас. На два года раньше, чем в прошлую реальность – в 1937 году – стал наркомом НКИД. А сейчас это партийный и государственный администратор. Хотя ведь он возьмет с собой новых людей вместо репрессированных дипломатов? Они пусть и не могут пока квалифицировано работать, так хотя бы прикроют перед Хозяином.

Вот так, например, был один товарищ родом из НКВД, в прошлой реальности участвовал в буквально разгроме центрального аппарата НВИД, потом ненадолго, буквально на год с копейками, до войны, был послом СССР в Германии. Затем после начала военных действий, интернирован и вернулся в НКВД, где и был «благополучно» расстрелян в 1953 году в ходе «дела Берии».

Интересно, а сейчас можно этого В.Г. Деканозова, у которого, как и у любого ответственного работника НКВД печати негде вставить, взять, тем не менее, со своей целью? Ведь значение он будет небольшое – встанет, как и в иной реальности, послом СССР в Германии, только не в 1940, а в 1937 году? Помощи от него будет немного, зато прикроет от Хозяина в Кремле. Тот, наверняка, не будет против.

- Товарищ Сталин, я слышал в НКИД проводятся надежные люди, например, Деканозов? - уточнил в итоге размышлений Сергей Логинович.

- Да?! - несколько удивился Вождь, - а вы откуда знаете?

«Оп-па, болтанул, я не должен это знать, - чертыхнулся попаданец, - придется выкручиваться, но так, чтобы Хозяин ничего еще сверх этого не заподозрил».

- В НКВД приходил, товарищ Сталин, - невозмутимо сказал великий князь Сергей Александрович, - там мне сообщили, что товарищ Деканозов уходит в другой наркомат. Ну я подумал, коль все говорят про НКИД, то, возможно, туда.

- Совершенно правильно, товарищ Романов, - успокоился Хозяин, улыбаясь в усы, - в НКИД, в Германию, сразу полномочным послом.

«О-о, как интересно, как я попал в него! - обрадовался Сергей, - это как раз тот случай, когда пассивность лучше активности».

Правда, много добиться у И.В. Сталина не удалось, тот лишь сказал, что посоветуется у В.М. Молотовым на счет Деканозова. Но ведь не отказался же, это самое главное, а дальше Молотов вряд ли откажется.

А вот сам попаданец после этого попал на очень тонкий и скользкий лед. Дело в том, что советником из дипломатов по Антанте и ее сателлитов им был предназначен бывший нарком НКИД. Тот самый, кого настоятельно ругал Молотов и кем очень был недоволен сам И.В. Сталин!

Но что теперь делать. Сергей Александрович понимал, что для Запала, кроме Германии, никого лучшего не найти. И что если хочешь нормально разговаривать с западными политиками, то первым шагом надо будет назначать Литвинова. Со стороны же кремлевского Хозяина надо понимать, что Литвиновым он недоволен, но врагом его не видит. Слишком много человеческого сохранилось между двумя революционерами до 1917 года, и И.В. Сталин совсем не опасался старого большевика на сегодняшний момент. Ведь в прошлой реальности Хозяин его не расстрелял и даже не репрессировал, скажем, не отправил в ссылку в провинцию. А ведь очень даже мог! Одно мешало быть попаданцу твердым и по фигу футуристическим. Реальность-то была другая и события здесь оказались не так, пусть вначале немного, но потом все больше и больше. И Сергей Логинович даже знал, кто лихорадит эту действительность. Он сам, новоявленный, тьфу, господь бог!

Но все же сказал, пусть и более неуверенно и слабо:

- Товарищ Сталин, по странам Антанты и их сателлитам я бы посоветовал назначить Максима Максимовича Литвинова.

И даже глаз один закрыл на счастье, что бы Хозяин не рассвирепел и не закричал с последующим учением в Лубянке.

И.В. Сталин, надо сказать, всю пантомиму эту у великого князя легко прочитал и она его очень рассмешила. Просто до слез. Он вытер слезы с лица носовым платком, потом спросил у Сергея Александровича, чем тот руководствуется, когда определяется такой кандидатурой.

На это попаданец ответил легко и как бы даже непринужденно:

- Товарищ Литвинов пользуется большим авторитетом на Западе и, чтобы сразу же сделать атмосферу доброжелательной, надо выдвинуть его на первый план.

Вождь на такой спич… чихнул и ничего не ответил. То есть ни возражал, но и не одобрял. Явно колеблется и попаданец поспешил добавить:

- К сожалению, товарищ Литвинов наряду с положительными сторонами имеет и некоторые отрицательные: - он слишком мягок и излишне англофил. Поэтому, товарищ Сталин, я предлагаю, к дипломату прикрепить кремневому комиссару – товарища Мехлиса!

На этот раз И.В. Сталин не просто рассмеялся, он захохотал, нагнулся к Сергею Александровича и тыча в него пальцем, говорил, не выговаривая:

- Ты… ты… ха-ха-ха! Ох-хо-хо!

Наконец досмеялся и уже спокойно сказал:

- Ну вы, товарищ Романов, и шутник, давно я так не смеялся. Однако, как вы прекрасно их определили. По одному они каждый имеет выпуклые отрицательные стороны, а вот вместе будут хорошей парой.

Впрочем, он и здесь решил сказать свое слово:

- Только надо предупредить товарища Мехлиса, чтобы он не пытался свои комиссарские обязанности трактовать излишне широко и не подменять товарища Литвинова.

Здесь попаданец почти не рисковал. И.В. Сталин иной реальности не раз во время Великой Отечественной войны ругал его за такое поведение и, в конце концов, снял его с начальника ГлавПУРа КА, куда он, кстати, назначит только в декабре 1937 года. Сергей Логинович прекрасно понимал, что и на нем много крови, пусть он и сам людей не расстреливал, но под суд отдавал в Красной Армии пачками. Но ведь детей они крестить не будут, а рамки Лев Захарович видеть умеет, особенно если их будет ставить Вождь.

Между тем И.В. Сталин, все еще посмеиваясь приказал Поскребышеву позвонить и найти Мехлиса в редакции «Правды». Секретарь Хозяина выполнил его задание быстро, на чем и держался. Скоро сталинский телефон зазвонил. На трубке, видимо был Мехлис.

И.В. Сталин с ним немного объявил, а потом объявил ему шокирующую новость: вскоре ему ехать заграницу в Европу в составе дипломатической делегации. Впрочем, это другим было бы шокирующее, голос Мехлиса, звучный, но спокойный ничуть не изменился.

Созвонились, поговорили. Затем Хозяин положил трубку, и, глядя на великого князя, сказал:

- У меня все, товарищ Романов. Есть ли у вас еще какие-то вопросы?

Слова Хозяина означали вежливое прощание. Сергей Александрович с его женой Аленой довольно-таки облегченно сказали до свидания и вышли из кабинета.

Глава 6

Сергей Александрович, честно говоря, думал, что после слов Вождя все закрутится – завертится, но нет. Скоро ведь только кошки котятся, а все остальное имеет тенденцию к медленным темпам. Тем более в Западе идут свои собственные события, местным политикам плевать, что какие-то русские хотят к ним присоединиться.

В общем, практически месяц великий князь работал, так сказать, по своему профилю. Сначала его с имеющими сотрудницами прикрепили к мероприятиям, осуществляющим по его же плану. Ох и материл же он себя мысленно за этот бюрократический документ. Сделал так вот легкомысленно, ан нет, СССР ХХ века – это вам не бесшабашная демократическая Россия XXI столетия. Здесь все добротно прикреплено и смастерено, здесь существует добротныйчиновничий аппарат, всегда работающий по плану, в том числе и по этому плану, нафантазируемого вами, товарищ великий князь Сергей Александрович, как это ни странно, для кое-кого страшно не звучало. А для самых ленивых или тупых существовала в 1920-х РКИ, которая потом поэтапно трансформировалась в министерство Госконтроля.

И далеко не надо было ходить – будущий нарком (министр) будущего Госконтроля (сама структура еще не существовала) был уже при Комитете. Л.З. Мехлис, прошу любить и жаловать. Место его работы пока не существовало, но характер – колючий, методичный и донельзя рабочий, – к сожалению, уже наличествовал. И, более того, Мехлис – один из высокопоставленных клевретов И.В. Сталина – мог все: жестко проработать, приказать, наконец, просто донести.

Ему в помощь (а может, наоборот, в помощь ему) был поставлен в Комитет на высокий пост заместителя председателя М.М. Литвинов. Когда попаданец завизировал у Вождя эту фамилию, он и не думал, что тот окажется в его Всеславянском Комитете. Все же историческая личность, нарком иностранных дел, преемник другой легендарной личности Г.В. Чичерина, и тут попадает в несуществующую в прошлой реальности структуру управления!

Уже потом, когда эмоции немного утихнут, попаданец потихоньку начал понимать, что это в другой, до слез родной реальности Всеславянский Комитет был инородным административным органом. В этой же реальности, достраиваемой силами самого попаданца, Комитет оказался вполне родным, а исторические личности, ничуть не колеблясь, занимали свои, положенные им кабинеты.

- Не сомневайтесь, товарищ великий князь Сергей Александрович, - серьезно говорил М.М. Литвинов и только глаза у него смеялись от несуразной, в общем-то, для большевиков ситуации, - я, честно говоря, боялся, что буду падать с поста наркома НКИД до самого конца, хоть до каторги в Вилюе, хоть вообще до расстрельной площадки. НКИД – это не НКВД, здесь каждого первого наркома не расстреливают. Но мне бы сделали исключение, очень уж зол был на меня Хозяин.

«С таким-то языком и с такой-то беспечностью как вы только, Максим Максимович, и уцелели в это страшное время. Или только оно для жителей XXI века страшное и ужасное, а для современников так ничего, рабочая обстановка», - подумал попаданец. Для бывшего же сталинского наркома, плавающего среди репрессий и доносительства, он только предостерегающе показал на свое ухо, – мол, здесь подслушивают, и показал крест на своем же языке, имея в виду, что надо молчать. Всем собеседникам, естественно, а как еще иначе.

А так во Всеславянском Комитете его председатель почувствовал небывалую плотность:

- по дипломатическим вопросам и по международной обстановке заместителем был М.М. Литвинов;

- по общеполитическим (а также культурным, литературным и проч.) вопросам заместителем с приставкой первый стал Л.З. Мехлис;

- по административно-хозяйственной части (и по секретной сфере, это не афишировалось, но все, кто должен был знать – знали) заместителем являлся Г.Н. Королев;

- еще одним ответственным чиновником с приставкой заместитель по финансовой части оказался старший бухгалтер с такой впечатляющей фамилией Мойша Абрамович Шнеерзон.

Приставка эта у него была не случайно, это означало, что данный чиновник замыкал на себе все финансовые вопросы в рамках Комитета. И никто другой, даже другой еврей с наименованием первый, не осмеливался бы лезть. Председатель, разумеется, в это список не входил, но он и не собирался пачкаться с деньгами. Единственно, что он посоветовал, читай, приказал, сменить еврейское имя на русский псевдоним. Все так делают и главный бухгалтер Комитета не должен быть исключением. Сказано – сделано, и Мойша Абрамович Шнеерзон волшебным образом превратился в Михаила Александровича Шинельникова. Правда, сугубо еврейскую физиономию и такой же специфический говор изменить было невозможно, но ведь их и не засовывали в каждую официальную бумагу. Шинельников только подписывался русской фамилией. Зато финансовая база Комитета с этого момента стала обязательно прочной, не подкопаешься.

Ну и председатетелем всей этой ботяги, как его сугубо про себя, узнает И.В. Сталин, беды не оберешься, называл организацию попаданец, был, как уже неоднократно отмечалось, великий князь Сергей Александрович. Секретарь Комитета – великая княгиня Мария Федоровна Романова, в девичестве Алена Михайловна Кормилицына.

Подписывая этот приказ, председатель сей организации, во-первых, даже не предполагал расширять сферу полномочий жены, простодушно думая, что секретарь председателя Комитета и секретарь самого Комитета одно и то же. Во-вторых, он, надо сказать, очень боялся, резко негативную реакцию бывшего сержанта госбезопасности и настоящей советской женщины.

Как к этому можно относится? Все-таки мужчины, извините за выражение, пусть даже являются попаданцами и членами ВКП (б), но остаются простаками и лохами, которых любая женщина обделает в два счета.

Во-вторых (начнем с этого), его жена, и не думая ворчать и ерепенится, в ближайшие же дни сделала копию с приказа и проштемпелевала всевозможными печатями. Сергей Александрович только заверил эту официальную бумаженцию. После этого вскоре Мария Федоровна сделала и гордо показала серпастый и молокастый паспорт с дикой строкой «гражданка СССР – великая княгиня Мария Федоровна Романова». Все, вопрос был снят, как в советском ЗАГСе, так и по голове наивного попаданца Сергея Логиновича.

Во-первых, ему быстро показали (своя же любимая и самая родная женщина показала), что объективная реальность легко изменяется субъективными мероприятиями женщины, если ей это не мешает. Он даже начал ворчать, что этот чинуша (мифический великий князь Сергей Александрович, которого нигде не видно, но который везде оставляет свои письменные запреты и приказы) ему уже надоел. Жена его, секретарь Комитета, только красиво и молча болтала ресничками. Ведь оба знали, о ком идет речь и оба не хотели менять порядки.

Но, в общем-то, быт и повседневная работа в особняке Комитета ему стали нравится. Снизу его подпирал мощный слой, скажем так языком будущего XXI века, руководящих менеджеров, сверху прикрывало высокое звание великого князя и, в конечно итоге, покровительство самого Могучего и Ужасного Вождя И.В. Сталина.

В конце концов, чиновники, а через него и все советское общество привыкли, что есть в СССР советский граф А.Н. Толстый, великолепный писатель, который хвалит сам Мудрый и Гениальный Вождь и Учитель И.В. Сталин. Значит, вполне может быть и советский великий князь Романов. Раньше они были сатрапами и угнетателями, сегодня представитель это семьи обычный ответственный советский работник.

И ничего, что, в принципе, положение великих князей за некоторым исключением не изменилось. Форма стала другая и людям этого хватало. Благо ведь они сами (которые старые) генетически привыкли, что им должен пествовать и руководить помазанник божий в короне и в регалиях. А те, кто помоложе, пусть и славословили советский строй и современные институты, но в немалой степени видели, как объективную реальность, прежнюю императорскую семью.

Разумеется, была и враждебная сторона общества, но, к удивлению попаданца, его немалая часть. Все-таки, «Большой Террор» ударил как раз по идейным. Это, наверное, потому, что, - полагал Сергей Логинович, - они составляли немалую часть новых привилегированных слоев, а именно по ним и ударили репрессии. Итого по трем частям советского общества – т.н. правые, левые и неопределившийся, самыми ослабленными оказались левые, а остальные, пообчесанные внешне, так и остались царскими обывателями. Они спокойно приняли и режим личной власти И.В. Сталина, переформировавшийся сначала в партийную диктатуру, а потом уже и в обычную беспартийную. В этом ряду великий князь здесь оказался как привычный консолидированный патрон в советскую обойму.

В этом Сергей Александрович убедился, когда был сначала на собрании советских писателей, потом на открытом парадном собрании, посвященном 20-летии Великой Отечественной Социалистической Революции, и, наконец, ха-ха, в православной часовни, открытой в закрытом порядке в главном особняке Комитета.

На собрание советских писателей великий князь поначалу не хотел приходить. Достаточно было, что мероприятие это проводил Всеславянский Комитет, и даже председатель являлся первый заместитель Л.З. Мехлис. Однако пунктуальная секретарь М.Ф. Романова указала своему начальству, а также по совместительству мужу, что мероприятие это проходит по первой графе, и даже Вождь, если и не явится, то обязательно посмотрит на итоговые отчеты в периодической печати, в первую очередь в «Правде». (Л.З. Мехлис был в ту пору ее главным редактором). И он, по крайней мере, будет удивлен и даже разозлен такой безалаберностью великого князя.

Разговор был в парадном кабинете, практически на 100% прослушиваемом, и возражать жене было нельзя, если ты хотел сохранить добрые отношения с И.В. Сталиным. Он только показал глазами, мол, ночью он будет беспощадным к некоторым подчиненным. И пошел, конечно, а куда он еще денется? Секретарь его, как девчонка, похихикивая, пошла следом. Должность такая же!

Но собрание даже оказалось интереснее, чем он думал. Частично, конечно, из-за присутствия самого великого князя, но не только. Ему тоже было любопытно увидеть и услышать таких писателей, как В. Вишневский, М. Шолохов, К. Симонов, А. Фадеев А. Толстой и так далее. Писателей было где-то с сотню, что уже указывало на масштабы мероприятия. Впрочем, об этом же говорил и статус председателя – Л.З. Мехлис, как главный редактор «Правды», член ЦК ВКП (б) и приближенный к И.В. Сталину человек был широко известен и это еще скромно сказано.

Сюда не надо было сгонять советских граждан по ротации, наоборот, приглашение на это собрание указывало на статус литератора. Только не надо эпитетов. Если верить наших филологов, у нас каждый писатель или поэт или крупный, или видный, или хотя бы возвышенный. Попаданец Сергей Логинович считал, что к 30-м годам XXI века таковых у нас в стране было человек пять, не более. Это не значит, что он не любил творчество, но бряцать наградами и эпитетами из-за гордости литераторов… зачем?

Сидя в парадном президиуме и глядя на многих известных писателей и поэтов и встречаясь со многими любопытными взглядами. Как же, живой великий князь, это же надо увидеть! Сергей Александрович одновременно слушал председателя собрания Л.З. Мехлиса, выковывающего, по сути, общее направление темпа и курса всех выступлений.

И ведь как говорил! Можнопо-разному относиться к этому политику, особенно с высоты XXI века, но оратор он был выдающийся. Кратко, звучно, информативно, он не только информировал присутствующих о текущем партийном курсе, но и ставил перед ними задачами. При чем Мехлис не был профессиональным писателем или поэтом, понимал это и не пытался подстраиваться. Он выступал, прежде всего, как партийный и государственный деятель, а они, соответственно, виделись им, как работники идеологического фронта.

И ведь никто из собравшихся здесь и не возражали. А не согласившиеся, если и были против, то благоразумно молчали. А их бы много – три-четыре человека из более сотни. Это для либералов, если они есть. Для остальных же надо указать, что пришедшие сюда люди были обычными современниками своей исторической эпохи. Ждать диссидентов не имеет смысл, это другой исторический период. Причину можете найти сами.

Л.З. Мехлис поначалу обрисовал общую политическую и экономическую обстановку. Попаданец и так это знал. В политической сфере по-прежнему доминирует вредительство. С подачи И.В. Сталина истерия вокруг этого начнет снижаться где-то около конца 1938 года, то есть еще год по прошлой реальности. В экономической сфере вся явственнее слышится военная проблематика.

А в связи с этим оратор все более шел к международному положению. Испания, Германский и Итальянский фашизм, совсем немного Французский и Английский странные нейтралитеты. Правильно, И.В. Сталин тоже так акцентировал. Пока главный – Германский фашизм, наиболее агрессивный – Итальянский фашизм, а страны Антанты могут быть и в некотором роде союзники. Это где-то года полтора, если смотреть на прошлую реальность – лето (август) 1939 года. В этой же реальности может и раньше. Попаданец, как и всякий мичуринец считал, что нам не надо ждать милостей от природы.

Это, конечно, шутка, ну а если серьезно, то ему, попаданцу, сам бог велел корректировать исторические процессы. И в частности, когда помогать сближению национал-социалистической Германии и социалистического Советского Союза, а когда, наоборот, раздвигать курсы двух государств. Ведь гитлеровская Германия в конце 1930-х годов это наш стратегический враг и попаданец тут знает четко и бескомпромиссно.

О, Мехлис закончил говорить, теперь его очередь. Лев Захарович совсем немного коснулся, как русского патриотизма, так и привлечения к СССР дворянства, а в перспективе – белоэмигрантских слоев. Это его задача, как они и договаривались.

Сменил оратора на трибуне. Великого князя – коммуниста встретили бурно, в немалой части даже стоя. Л.З. Мехлис выразил мимикой на лице недовольство – так обычно встречали только Вождя. Но Сергей Александрович это обговорил с И.В. Сталиным этот момент и Хозяин дал добро. Тем более, он не дурак и постелил соломку – падать, если будет надо, окажется мягко.

Демонстративно похлопал вместе со всеми минут пять бурных оваций, потом прекратил их одной поднятой рукой и сказал:

- Товарищи, ваши аплодисменты, я считаю, относятся к нашей родной большевистской партии и великому Вождю ВКП (б) и СССР!

Еще этап неистовых оваций. Что же тут поделать, это время открытых эмоций, когда мужчины публично целовались, когда ораторов бурно встречали. Этого не надо стыдится, это наша реальная история.

А вот сейчас ему надо говорить, также сжато, по делу, но красиво. Писатели и поэты – глашатаи этого времени. Народ сможет повернуть свое массовое сознание, скорее, не от постановлений и резолюций съездов и ЦК, а от литературных произведений, художественных фильмов, популярных песен.

А вот для этого он и должен открыто и понятно говорить. Собственно, ничего радикально нового он не выдал, все уже было сказано и прописано в речах Вождя. Но он привел к этим тезисам сильные факты, как исторические события, так и уже созданных работ. Жена с двумя помощницами специально посмотрели в библиотеке какие есть книги, фильмы, песни, а какие исторические темы еще не раскрыты. При чем попаданец даже видел авторов будущих романов. Не успели написать, так мы поможем!

Товарищи, - говорил он в частности, - прошли годы в прошлом, когда страна разделялась в ходе гражданского весьма кровавого противопоставления. Теперь под мудрым руководством нашей коммунистической партии, гениального видения великого Сталина наша история, наше общество вновь соединилось в единое целое. Наших воинов будут вести воедино князья Кутузов и Суворов, дворяне Ушаков и Нахимов, бравые командиры Чапаев и Щорс. Мы едины и вы это должны показать.

Попаданец видел – меньшинство не поняло и впало в отчаяние, но большинство, как чистые писатели, так и партийные функционеры от литературы соотнесли предыдущие речи Вождя, сегодняшние выступления Л.З. Мехлиса и великого князя (!) Сергея Александровича и что почувствовали.

Ничего, товарищи, партия вас не оставит, будут еще митинги и обучающие методические собрания. Пора поворачивать на новый генеральный курс ВКП (б) и И.В. Сталина!

Глава 7

Ты так здорово выступал! - удивилась/обрадовалась/обзавидовалась жена Мария Федоровна успехам великого князя.

«Товар захочешь продавить покупателям, еще не так запоешь!» - хотел было поделиться практикой торгового менеджмента XXI века попаданец Сергей Логинович, но вместо этого поделился возникшей острой проблемой с женой, пользуясь подходящим моментом. После собрания и ухода писателей они решили совершить небольшую прогулку в окрестностях Москвы реки. Так сказать, небольшой променад перед ужином. Ну и негромко, почти шепотом, переговорить о тайно-сокровенном, о чем не скажешь в их особняке, нашпигованном лазутчиками НКВД.

И этот разговор о наболевшем они вели на простенькой скамейке непосредственно около реки, делая вид, что занимаются обнимашками и поцелуйчиками. И как бы не жена занималась этими делами активнее. Ее, кстати, увлекал не сам амурный процесс, хотя и от него она не собиралась отвлекаться. Но еще более женщине было интереснее поговорить о недавнем собрании писателей и поэтов. Как себя вел ее муж на людях, как зажигательно и аргументировано говорил речь, словно товарищ Мехлис. Ух, ей бы так! А то с одним – двумя она говорила свободно, только с товарищем Сталиным немного смущалась, так с гениальным Вождем все спотыкаются в разговоре. Но выговорить речь, да еще блестящую и зажигательную настоящей толпе литераторов, имеющих на коротких поводках языки, если надо язвительных, а когда откровенно злых…

Тут некогда Алена, а теперь Мария Федоровна была пас, понимая, что ее мужчина Сергей Александрович выше ее на голове не только по социальному происхождению, но и по развитию. И нет, она не злилась на него. Муж в семье всегда иголка, а жена – нитка. И если случалось так, а она не раз видела и такое, когда муж был мямлей и второй женщиной, то это был ужас. У них же все, как и положено. Муж – представильный мужчина, целый великий князь! Умный, говорливый, компанейский. А жена более скромная. Ей достаточно того, что она почти красивая, по крайней мере, телом она гордилась и умела показать его при встрече всем мужчинам, а теперь вот одному мужу, зато более откровенно. Лицо вот да, не очень вышло. Если бы не белокурая завеса волос, то совсем бы не привлекала. А так муж ее любит и не стыдится показать свои знаки внимания. Днем постоянно целует, то в щечку, то в лоб, а то и в губы. А ночью и того больше, ах, какая она счастливая женщина!

Умной же и развитой ей пока быть не пришлось, но может так в природе и происходит? Муж говорит, жена слушает и всем хорошо.

Она закинула лицо вверх, давая мужу поцеловать ее, легкая супружеская ласка, не многим более. Потом, как бы обнимая мужа, а на самом деле подбираясь к его уху, прошептала:

- Так что ты там говорил о проблемах? Пролетарские писатели бунтуют против тебя великого князя?

Действительно, с литераторами приходилось быть постоянно настороже. Люди грамотные и острые на слово, но вышедшие из простого народа, они, если кто им не по нраву, могли быть очень большой проблемой.

Однако Сергей Александрович, целуя ее в красивую шейку, пробрался к уху жену и сообщил, успокаивая:

- Писатели нам не проблема, я говорить умею, объясню им. А вот с Мехлисом придется повоевать. Угу!

Великий князь встретился с женой взглядом, кивнул. Сам виноват, выпросил у И.В. Сталина, теперь вот мается. Лев Захарович человек очень сложный, язвительный. Да гиперактивный и работоспособный, способный на многое. Но гордый и капризный, не способный отойти от своего мнения. То есть, если у него есть мнение, то хоть трактором его топчи, как его в 1930-е – «Фордзоном»?

Уже на собрании показал свой горделивый характер – такие изображал рожи перед десятками, более сотни внимательных писателей и поэтов, хоть в церковь беги, в их часовню комитетовскую к Тихвинской иконе Пресвятой Богородицы. Что они теперь разнесут по Москве – заместитель председателя Комитета, известный коммунист, главный редактор «Правды» не согласен, судя по мимике, со своим председателем великом князем Сергеем Александровичем? Тогда, что все эти слова, которые они пытались утихомирить собравшихся, ложь? Вот ведь… падшая женщина, если не сказать хуже!

Придется его примерно высечь, чтобы понимал, какую он здесь играет роль и кто у него начальник. Л.З. Мехлис должен был служить кнутом в его Комитете, чтобы всех пугать и делать послушными, в первую очередь М.М. Литвинова и иже с ним, хотя бы даже Г.Н. Королева. А вот с самим Л.З. Мехлисом ему придется бороться самому. При чем так, чтобы ему он был послушен, а вот его подчиненным страшен. И тут его жена Мария Федоровна Романовна, урожденная Алена Михайловна Кормилицына ничем, к сожалению, не поможет. И никто не поможет, а И.В. Сталина он и сам не хочет просить. Будет или нет Вождь сдерживать своего преданного клеврета, это еще бабушка (или, в данном случае, дедушка) на двое сказала (сказал), а вот свой авторитет в глазах Хозяина он существенно потеряет. Мда-с!

Еще посидели на скамейке, помиловались, как молодожены, пусть и изрядного возраста. Походили по узенькой дорожке, почитай тропинке, на которой приходилось ходить друг за другом. Сергей Александрович, конечно, впереди, Мария Федоровна позади. Но ничего, осенняя московская погода пусть и скромная и довольно прохладная, но, с учетом отсутствия проливных дождей в последние дни, позволяла расслабиться.

Такой вот променад. Затем был ужин в парадной столовой, как и приказывал великий князь. А его авторитет у домашних служащих, слуг, проще говоря, был очень высок. Его не очень боялись, но и весьма уважали. И раз великий князь велел проводить ответственным сотрудникам и его с женою в парадной столовой да с разнообразной посудой, да чтобы кухня готовила изысканные блюда, официанты их красиво вносили, а метрдотель громогласно объявил, что и как.

Л.З. Мехлису, впервые побывавшему на этой трапезе, заметно было не по себе. Нет, Хозяин его слегка проинструктировал, когда принял и объявил, что он будет работать на очень важной и нелегкой работе. Но одно дело сказать, а другое быть самому. Какие-то блюда, по запаху и виду, похоже, вкусные, но уж очень неприличные, посуда это, от которой была неприличная оторопь. затем метрдотель, громогласно комментирующий блюда, шустрые, но очень красивые и надменные официантки. хлопчатые салфетки, которых у каждого было несколько и он должен был ими пользоваться. И не как попало, а по разному.

Ужас какой! В Гражданскую войну, бывало, хлебали все из котелка деревянной ложкой и уже радовались, что хоть это есть, беляки «снабдили» ненароком. А тут как? И ведь не пожалуешься, не покапризничаешь, сам Хозяин велел подчиняться!

- Лев Захарович, прошу вас, садитесь напротив меня, - видя затруднения гостя, попросил радушный великий князь, - будем кушать вместе. Что буду есть я и какой посудой, то и вы! Так питаются дипломаты, и теперь будем и мы

Мехлис, чувствовалось, хотел вспылить. Но соседи – другие заместители, не только слизняк Литвинов, которого он в глубине души презирал, поскольку над ним посмеивался и И.В. Сталин. Но и старший майор Г.Н. Королев, которого он помнил ответственным работником НКВД, хоть и с хозяйственным толком, и Михаил Александрович Шинельников, он же Мойша Абрамович Шнеерзон, с которым он уже успел поругаться и попытаться влезть в финансовую сферу. Так вот, в тот момент еврей Шинельников его не испугался, глазом не моргнул ни на грязную ругань, ни на грозные увещевания. А тут они спокойно сидят и едят, как положено и что положено.

Да положил он на все что здесь положено! Мехлис вонзился взглядом в жену Романова, между прочим, тоже работница НКВД. Впрочем, и сам великий князь не чурался всего этого, и почти добровольно стал сексотом НКВД, а Хозяин величественным жестом присвоил ему звания бригадного комиссара. Великий князь Сергей Александрович Романов – бригадный комиссар Красной Армии!

Лев Захарович первым бы засмеялся и назвал белогвардейской бредятиной, если бы не услышал это от самого И.В. Сталина с настоятельным советом присмотреться и прислушаться. Ведь дворянство, этот паразит дореволюционной России, в своей основе уже исчезло, как, впрочем, и сама Россия. А вот наилучшие привычки и культуру их победившие большевики могут и перенять.

Таков вот совет от Хозяина на уровне приказа. Главный редактор «Правды» – основы советской коммунистической прессы – посмотрел на Марию Федоровну, сотрудницу НКВД и члена ВКП (б), посмотрел, как она красиво и почти элегантно кушает мясо с картофелем, помогая себе вилкой для мяса и специальным ножом. Подумал вдруг, а, может быть, он где-то отстал и что-то перестал понимать. Хозяин, чье чутье и гениальное предвиденье позволяют большевикам сначала провести социалистическую революцию, а потом и построить социализм, и никакие происки презренных троцкистов не сбивают нас с генеральной линии партии. Он знает и требует идти по новому пути, а он, его верный помощник, начинает топтаться? Ведь от него не идеологических уступок требуют, тут великий князь, как это ни странно, идет правильной дорогой, от него просят лишь кушать правильно, «как положено на дипломатических раутах».

Л.З. Мехлис уступил и попаданец выиграл сначала этап игры, а потом и всю большую стратегическую игру. Ибо, как это бывает, если ты начинаешь уступать в чем-то, то, скорее всего, уступаешь во всем.

После ужина они, по предложению хозяина (только особняка, а не Хозяина всей страны) перешли в парадный кабинет. С точки зрения Л.З. Мехлиса он былобустроен излишне роскошно, хотя и удобно. Впрочем, вскоре он об этом забыл, поскольку был задавлен важным разговором.

Великий князь меж тем проводил гостя в небольшую зону отдыха и предложил сесть в одно из кресел, сам сев в другое. И, не торопясь, заговорил:

- Товарищ Мехлис, хочу с вами поговорить, как коммунист с коммунистом напрямую, без околичностей. Вы готовы выслушать?

Лев Захарович настороженно просмотрел на него. Вербовать, что ли, хочет в империалистический лагерь врага? Но тогда зачем так настоятельно подчеркнул, что оба они члены ВКП (б)? В любом случае, пусть говорит. А поспорить он сможет, пусть его! Беляков он побеждал, хоть словом, хоть саблей…

Мехлис независимо и холодно сел в предложенное ему кресло, хотя в душе чувствовал какой-то холодок. Великий князь говорил очень похоже на И.В. Сталина, даже почти такими же словами. И ведь он тоже опирался на его речи и доклады, но только прошлые. А что это, не идти в ногу с Хозяином, его помощник понимал очень хорошо. Таких пархатых дуралеев тот легко выбрасывал из своей лодки да еще приказывал при случае бить веслами по голове, чтобы не верещали понапрасну около его судна.

Попаданец своего высокопоставленного гостя прекрасно понимал, так же как и чувствовал, как надо бить и чем соблазнить этого партийного функционера. Чистоту партийных рядов, ха-ха, мы не запятнаем!

- Лев Захарович, я бы вас по-дружески попросил не сопротивляется моим действиям. Все мои действия согласованы у товарища Сталина и тот одобрил их. Поэтому, противодействия им, вы практически выступаете против воли Вождя. Вы этого хотите?

- М-гм! - аргументировано высказался собеседник и обеспокоено покрутил головой. Шею, что ли, ему жмет, так нету практически у него воротника. Ну-ка он его еще прижмет, чтобы аж кровь горлом прошла!

- Вы, товарищ Мехлис, если видите меня врага из белого лагеря, то зря. Товарищ Сталин чертовски правильно говорил – белые уже разбиты два десятилетия назад, а их остатки настолько жалки, что ничего, как презрения, не вызывают. А я, хоть и великий князь по социальному происхождению, но в настоящее время советский гражданин и член нашей могущественной ВКП (б). И, будучи большевиком-сталинистом, я хочу вас спросить, вы с нами или собираетесь выступать с очередным уклоном?

Пока попаданец грозно выступал со своей речью, Мехлис все как-то смягчался и уменьшался в размерах, словно из него выпустили воздух. Вступать в ряды уклонистов безусловному сталинисту очень не хотелось, да и не моглось. Сейчас его просто корежило, ведь исторически и по своему характеру он должен был громить врагов великого И.В. Сталина, а, похоже, сам очень быстро вступал в их грязный лагерь.

- Я хотел бы поговорить с товарищем Сталиным, - слабо попросил Мехлис, - есть тут у вас телефон, соединяемый с Кремлем?

- Конечно! - легко согласился с ним Сергей Александрович, - телефон с кремлевской связью есть буквально в соседней комнате. Товарищ вам покажет.

Мехлис говорил со Сталиным быстро и вернулся почти в беспамятстве. Но буквально через несколько минут уже буквально брызжал энергией. Попаданец понимал, что происходило за, так сказать театральными кулисами. Лев Захарович попытался попросить Вождя объяснить текущее положение. А, поскольку, И.В. Сталин был не тот человек, который будет увещевать и убирать сопельки Левушке, да и вообще, зачем он должен что-то пояснять помощнику? Ему сказали, он должен делать, а не философствовать наподобие мозгляку Зиновьеву. Или тоже поглупел и решил идти своею головой, глупец? Работай с Сергеем Александровичем и не лезь ко мне каждые минут со своими дурацкими сомнениями!

Все, вот теперь этот товарищ не просто в его лагере, он полностью в его власти, как физически, так и идейно. Финита ля комедия, товарищ Мехлис, задачи выделены, цели определены, работайте, чтобы товарищ Сталин вами радовался!

По пути в спальню, в царстве сонного Морфея, попаданец Сергей Логинович решил заглянуть в часовню, так сказать, в домашнюю церковь в общем понимании. Стычка с Мехлисом погорячила его нервы. Теперь требовалось их успокоить. А где, как не в православной часовне, предназначенной по обычаю и по христианской традиции для частной молитвы и говения?

После того, как по его приказанию построили часовню, а потом быстро его освятили, в ней всегда были прихожане. При чем не только из числа слуг, что характерно, но и из ответственных работников-коммунистов. Последние, правда, были недолго и явно смущались, зато жертвовали много и часто, словно замаливали грехи и свои и своего атеистического государства. Ну и пусть их, перед богом каждый единолично стоит, тут за начальника не спрячешься.

Встал около Тихвинской иконы Пресвятой Богородицы. Перекрестился, еле слышно помолился. Икона эта древняя, писаная еще, по преданию, в православной Греции во второй половине I тысячелетия!

В прошлой реальности она вместе с городом Тихвином попала под гнет немцев. И, в отличие от города, долго блуждала по чужбине, только в XXI веке вернулась домой. В это реальности она торжественно, хотя и не громогласно, была поставлена в часовню Михаила Архистратига Всеславянского Комитета. Попаданец надеялся, что здесь ее судьба окажется лучше.

Помолился, очистился душой и сердцем и вернулся. Завтра еще предстояло провести многолюдный митинг в часть, нет, не праздника революции, ха-ха, его проводил Московский горком партии. В честь памяти Александра Невского, великого полководца. Точка. То что тот был еще великий князь, а потом, после смерти, и святой, пока говорить не стоит. Достаточно того, что он не коммунист, какие коммунисты в XIII веке, хм. по правде говоря, день памяти его был несколько позже, но Господь смилуется, не корысти ради так слукавил, ради советских людей, детей многих поколений православных. Да и потом, уже потомков тоже православных. Ибо попаданец помнил, что уже в ХХ веке, еще коммунистический СССР существовал, а многие партийные функционеры первыми потянулись в уцелевшие церкви. А в XXI веке так вообще с подачи именно коммунистов все православное станет сугубо патриотично и великодержавно.

Ну а пока надо приучать советских людей, что коммунистические праздники тождественны дореволюционным и все это патриотично и коммунистам обязательно. И что секретарь ВКП (б) Великий И.В. Сталин преемник в монаршем ряду.

Необычно пока, но доказательно, ведь сам Вождь сказал, а, значит, правда!

Глава 8

По стародавнему обычаю, освятившись, в постели Сергей сразу полез к жене. Супруга все же. И, кстати, послушавшись совета у И.В. Сталина, по сути приказа, они все же обвенчались в церкви. Скандал был в Московской организации большой, хоть и не открытый. Все-таки с позволения самого И.В. Сталина и без того целого великого князя! А громко кричащих и имеющих самостоятельное мнение уже успели репрессировать.

Так что стали они мужем и женой не только перед людьми (перед советском государством), но и перед самим богом (через православную церковь).

Жена его Мария Федоровна перед домогательством мужа никак не возражала. Когда-то молодая активная комсомолка Алена, рьяная атеистка, все меньше и меньше ругала Всевышнего. Молодости пришла пора зрелости, с нею – обходительный и старательный муж, а это, между прочим, очень вкусно, хоть и стеснительно.

На митинг Марию Федоровну очень удивила просьба мужа пойти ее в революционном наряде. Он у нее был и чуть ли не один, кроме служебного НКВД. Ничего сложного – красная косынка, белая рубашка, юбка чуть выше колена. В молодости самой казалось красивой, сейчас же немного вульгарной. Но раз муж просит…

А великий князь хотел показать театрализованное действо общей преемности, когда на смену пусть большевистского, но все равно дворянства, на трибуну поднимается яркая красотка – комсомолка, в трибуны возраст не виден. И будет говорить то, что говорил предыдущий оратор, но с большевистским акцентом. Как это цинично не выглядит, но масса схвает и в массы уйдет окончательно сталинский же тезис о русском патриотизме и преемственности большевистским СССР и дореволюционной России. А полководцы наши едины, хоть Суворов, хоть Чапаев, просто уровни разные.

В праздничном 7 ноябре это был только один из множества митингов, но вошедший в официальный список, и потому очень многолюдный и построенный в ровные квадраты (относительно, конечно) советской милицией

Ну, а после этого привычные коммунистические речи штатных агитаторов от Московского горкома ВКП (б) только укрепят общую парадигму общего сознания. И, кстати, чуткое ухо попаданца сразу же уловило изменения в официальной идеологии – тезис о мировой революции хотя и звучал, но очень второстепенно и бегло, а на первый план выходит, хотя и без комментариев, русский большевизм.

Кажется, и это точно влияние попаданца, сталинский тезис о русском патриотизме стал популяризоваться не в тяжелом 1941 году, а несколькими годами раньше, в 1937 году, а еще шире в 1938 – 1939 годы!

После митинга Сергей Александрович хотел немного поспать. Просто вздремнуть от ноябрьского холодка и агитационной усталости, без сексуального подтекста, если вы невзначай подумали.

Но не тут-то было! В спальню появился сам Г.Н. Королев, сегодня дежурный заместитель по Комитету и прямо в удивленное лицо заспанного великого князя сказал:

- Прибыл германский посол фон дер Шуленбург. Очень просит, хотя и извиняется. Говорит, что очень важно.

Сергей Александрович немного подумал. Очень немного, почти ежесекундно. Вообще-то дежурный заместитель председателя Комитета для того и существовал, чтобы не дергать председателя. Мало ли кто – торжественные делегации, почетные гости, визиты на предприятия. Их много, великий князь один.

Но если германский сам выполняет почетную роль гонца и, похоже, от их фюрера, или, хотя бы, от рейхминистра, кажется это фон Нейрат (все хочется назвать Риббентропа, но тому еще рано). Все равно, для посла надо председателя, даже первого заместителя мало. Тем более, Мехлиса можно отправиться лишь для оскорбления, вежливая встреча не для него.

- Мне встретится с ним? - спросил Г.Н. Королев, видя, как он думал, колебания Романова.

- Нет-нет, - отказался попаданец, - я думаю, посол явился с сенсационными новостями, даже если он их еще не знает.

Быстренько одел парадный костюм, но сверху накинул неброский халат. Дескать, дома, но работает и рад гостю, хотя и нежданному.

Уже идя к двери, он попросил, благо Королев не только от НКВД, но и хозяйственник в Комитете, чтобы на кухни поспешно приготовили кофе с коньчком и бутерброды с балыком. Пусть Шуленбург радуется радушия хозяев.

А сам поспешил.

Посол же неторопливо раздевался при помощи гардеробщика. Сам понимал, что прибыл без приглашения, давал время.

Сейчас хозяева оденутся, и тогда будет видно – рады ему, дипломатически вежливы, или исподтишка? Умные ведь люди это сразу покажут и тогда гости, волей не волей, а будут вести соответственно. Если прилет заместитель, например, или ему равный, или председатель. А может никто не явится, то есть пошлют слугу провести до нужного помещения…

Фон дер Шуленбург открыто осклабился, когда увидел на лестнице великого князя Сергея Александровича. Гм, кому как, но самому великому князю это увиделось именно так. Своей почти голой головой, в СССР такую прическу называли «под Котовского», и где только брови отстаивали часть и достоинство волосяных частей, он очень походил на собаку, улыбнувшуюся при виде куска мяса.

Сравнение было очень нехорошим для посла, но попаданец тоже был свободным человеком и тем более, вслух он свои мысли не озвучивал.

Они пожали друг другу руки, так щедро улыбаясь, что великому князю пришла в голову неприличная мысль, а кого он сам обозначает?

К счастью, рукопожатие было в совокупности их встречи лишь недолгим эпизодом. Потом хозяин и гость принялись наверх. Сергей Александрович сначала подумывал сначала посидеть в столовой, но потом, уже идя с немецким дипломатом, сообразил, что два человека без свит с обоих сторон, без музыкантов, будут видеться в огромной столовой очень нехорошо. И мгновенно переиграл. Как говорится, своя рука – владыка, они прошли в парадный кабинет на втором этаже, неподалеку от столовой. При этом, за спиной Шуленбурга он жестом показал официантке Ане, что кофе и все положенное надо перенести из столовой в кабинет.

Умница Аня кивнула головой и буквально впереди мужчин, но не мешая им, перенесла угощение на несколько десятков метров. Это позволило Сергею Александровичу начать разговор с сущего пустяка - предложить дерябнуть коньячку в связи с прохладной погодой. А не так сразу с порога оглушить гостя серьезными темами, как мог сделать обычный parvenu.

Не известно, заподозрил ли Шуленбург нехорошее второе дно – получилось, что он пьет в день большевистского праздника – или просто вспомнил недавний вечер на этом же этаже, когда он напился здесь драбатан. А это, между прочим, для профессионального дипломата огромнейший минус. Дипломат ведь он в чужой и, тем более, враждебной стране, почти как шпион, должен все вынюхивать и выглядывать. А он взял и напился.

Одной трапезы с обильным подношением водки немцу хватило понять, что хозяина ему не перепить. Нда-с, можно убрать из русских аристократические звания, но сам аристократизм с умением пить из них не выскрести.

Поэтому Шуленбург с извиняющейся физиономией отказался продолжать пить спиртное, сказав, что он лучше кофе с коньяком. Что же, хозяин – барин, даже если это гость. И сам Сергей Александрович не очень-то желал пить, если что, при чем двуедино: попаданец в XXI веке погимал головой, что пьянство это радикальное зло мо всех сторон и если и пил, то весьма умеренно. А его нежданный реципиент из ХХ века, если и желал напиваться, то не мог с материальной стороны, и имел очень моральные ограничения – его мать, пока была жива, воспитывала его с умеренной стороны и не давала заходить в запой. А уж сейчас, когда в тело великого князя пришел попаданец, его смущали большие политические задачи, какой уж там алкоголизм!

В общем, он с облегчением подвинул к себе кофейную кружку и налил кофе, плеснув потом для крепости и вкуса лишь несколько капель коньяка. Было это открыто и для немца по невозможности не закрыто, что Шуленбург насторожился. Не хочет ли хозяин – русский аристократ сталинского разлива опять его напоить, а сам оставаться трезвым и подговорить пьяненького гостя? В итоге он тоже налил в кофе коньяка весьма скудно, хотя напиток был весьма хорош – азербайджанский коньяк (в мире это везде называется бренди). Но нельзя так нельзя.

Но ничего, кофе под бутербродами с балыком тоже очень вкусно! Поели, попили, потом гость осторожно подошел к интересующей его темы, понимая, что его нужно отскочить назад при первом же сопротивлении или даже непонимании. Очень уж вопрос был деликатный и для собеседников опасный.

Шуленбург зря беспокоился, попаданец Сергей Логинович прекрасно все понимал, в XXI веке историки и политики все тщательно анализировали и всевозможно оценили советско-германское сближение в конце 1930-х – начала 1940-х гг., окончательную точку в котором поставила только Великая Отечественная война.

Сам попаданец считал это сближение для СССР полезным, как в экономическом отношении, так и в политическом. Другое дело, что И.В. Сталин кое-где немного увлекся, то ведь это очень сложно оценить темпы и направление тенденций. Так что здесь попаданец из XXI века мог незаметно помочь. Ну а само сближение, пусть и под визги либералов будущего, он решительно поддерживал.

Шуленбург еще закладывал некоторые красочные, но осторожные коленца, как это мог делать профессиональные дипломаты, а попаданец уже понял – вот оно! Германия все-таки сближается. Точнее А. Гитлер, начиная радикальный внешнеполитический курс, вплоть до возможной войны, и сам этого пока очень боящийся, стелил хоть горсточку соломы. На Западе никто его решительно не поддержал. Западные политики, повсеместно идя двуличным курсом с одной стороны, подначивая фашистов (нацистов) к реваншистской политике, с другой стороны, постоянно ограничивая их на Западе.

Гитлер – сволочь, но очень умный или, хотя бы, сообразительный, вскоре это поймет и перестанет проводить осторожные переговоры по сближению двух стран до 1939 года. Все-таки надо понимать, что нацисты во главе с их бесноватым фюрером это стратегический враг СССР и рано или поздно Германия нападет на нашу страну. Но, как это не звучит цинично, все же и в этом положении можно найти плюшки. Главное, не увлечься, коммунистическому СССР не по пути с нацистской Германией, но некоторый отрезок дороги мы пойдем вместе. Осторожничая, постоянно наблюдая за блудливыми ручками, но вместе. Ибо политика – политикой, а экономические законы требуют свое. Да и дипломатия говорит несколько другое. СССР, его руководители должны понимать, что нацистская Германия нам не друг, но и англосаксы нам не приятели. М-да, политика – всегда дело грязное и гуманитарная составная здесь весьма условная.

поэтому, послушав еще витиеватые измышления Шуленбурга и понимая, что того на такой словесный режим, именуемыйсловесная лихорадка (в мягком литературном изложении), хватит надолго, Сергей Александрович решительно пересел к немецкому дипломату поближе.

- Послушай, mein lieber freund, наши с тобой страны очень разные и потому вечного мира между ними не будет. И как его честные граждане, мы стоим с каждый со своей стороны, но как аристократы мы всегда сможем договориться. Сейчас нас здесь лвое (и один-два подслушивающих соглядатая, увы, но это так! Однако немцу это знать не положено). И я, как русский великий князь, говорю тебе deutscher Graf, мы договоримся!

Шуленбург осторожно покосился, похоже, дворянские примочки его не очень-то и привлекали. Но и попаданец Сергей Логинович не совсем стремился уводить разговор в чисто благородную сферу. Он заговорил на практическую сферу:

- Ссылаясь на наш предыдущий разговор в этом же особняке, я скажу прямо – если ваша сторон хочет передать на верхи в СССР устные, а лучше письменные известия, то я могу этому способствовать.

Сергей Александрович просто физически почувствовал облегчение и восторг дипломата. Но тот еще осторожничая, спросил:

- И как высоко вы можете передать мое письменное сообщение?

- На самый верх, выше уже некуда, - попаданец глубокомысленно показал взглядом уровень адресата. Конкретная фамилия названа не была, но Шуленбург, если он не глупец, должен понять.

И он решился, понимая, что он сейчас говорит о И.В. Сталине. Пробраться официальными каналами ни фюрер, ни рейхминистр фон Нейрат, ни их посол не мог. Это будет долго, бесполезно и куда как менее гарантировано.

Фон дер Шуленбург многозначительно посмотрел на великого князя, словно предупреждая на величавый и опасный момент, и положил на стол из внутреннего кармана пиджака неподписанный незапечатанный конверт с негромкими словами:

- Лично от фюрера, строго конфедиционально и срочно.

Конверт перешел в другой внутренний карман тройка с ответом:

- Постараюсь отдать сегодня же и, разумеется, только в руки интересованному человеку, - Сергей Александрович помолчал и спросил на всякий случай: - - Если я захочу передать вам известия, как мне это сделать?

Шуленбург слегка улыбнулся:

- Здание посольства телефонизировано. У вас есть возможность созвониться с нами?

Ну, еколомэнэ, и мы щи не лаптем хлебаем!

- В особняке Комитета есть телефон, так что я без труда дозвонюсь до посольства, - небрежно и как само собой разумеющееся сказал великий князь.

- Отлично! - перевел, наконец, дух посол, передал небольшую картонку, - вот личный номер телефона посла. Скажите взявшему трубку, а это, скорее всего, будет мой секретарь, что вы от Сергея. Там поймут и найдут меня. Если все хорошо, скажите, что завтра, видимо будет солнце. Если не получится –завтра солнца не будет. А остальное просто обговорим.

Сергей Александрович кивнул и перешел обратно на свою сторону. Посол, видимо, что-то знал или предчувствовал, или начитался шпионской литературы, но их разговор он вел негромко, на уровне шепота. А светский ни к чему не ведущий разговор повел громко, словно приглашал подслушивать.

Еще немного поговорили, попили кофе, затем дипломат передал личное письмо от одного из великих князей, находящихся в Берлине (официальный повод для визита посла). Хозяин, разумеется, с благодарностью взял его, хотя и не открыл конверт. Потом прочитает, это дело почти интимное.

Что же, и официальный повод и действительная причина себя исчерпали. Фон дер Шуленбург стал вежливо прощаться. Хозяин его не задерживал. На последок выпили по большой рюмки азербайджанского бренди, очень вкусного, и посол попрощался.

Хозяин Сергей Александрович проводил его, но только до лестницы, а затем лишь смотрел на гостя. Впрочем, тот не стал тянуть, быстро ушел на улицу к автомобилю. Дело, в общем-то, сделано, что затягивать понапрасну?

Ушел и хозяин. Ничего себе онотдохнул после митинга! Вот так, между прочим и идет важная история, от которой корежит человечество. Посмотрел на часы в кабинете – почти три, кивнул Анечке – можно убирать со стола, визит окончен.

Теперь надо дать время шпионам передать информацию к Вождю. Напрямую они сообщают, или, скорее всего, через НКВД, но часа два, а лучше три надо подождать. Часиков до шести. Пусть работают соглядатаи выполняют свои обязанности, а И.В. Сталин узнает любопытные сведения. А потом он честно скажет о прошедшем по телефону. Если кремлевский Хозяин будет не заинтересован, что вряд ли, но может, то он даже не поедет, потом передаст. А если заинтересуется, то он покажет себя полезным, но пунктуальным.

Пришел в спальню, не надолго, но все-таки надо отдохнуть, тем более накануне визита к Хозяину. У того надо быть отдохнувшим и внимательным, не дай бог ляпнешь ненароком или не вспомнишь информацию, век потом будешь маяться!

Глава 9

Бедный чиновник ХХ века все равно не сумел спокойно подремать. Причем чиновничество здесь было не причем, поскольку будила его жена. Но он гордо ее проигнорировал, а при продолжении беспокойства – начальничественно рыкнул. И продолжил спать. А еще, говорят, кофе приводит к бессоннице!

Как он и полагал, где-то около шести он проснулся с мыслью о необходимости позвонить в Кремль. Заодно напомнил себе переставить телефоны. По плану они должны были стоять в рабочем кабинете на третьем этаже (не путайте с парадным кабинете на втором этаже). В рабочем кабинете он должен работать, а телефоны должны были помогать.

Будто бы напоминая об этом, ситуация со звонком оказалась довольно сложной. Ну как сложной? А.Н. Поскребышев звонок его тормознул, сказав, что Хозяин обедает. И что лично он ему очень советует не беспокоить во избежание трудностей, ибо тот и так какой-то раздраженный. Так что, если нормальное положение, лучше позвонить еще раз минут через двадцать, а лучше тридцать.

Хм, а не он ли разволновал Сталина, нехороший такой? А теперь потребовать оторвать Хозяина от еды? А моська не треснет ненароком великокняжеская? Не-ет, лучше уж подождать. Ведь если что, то он все равно его уже разнервничал, а если нет, то тогда сумеет разнервничать дуриком. Пусть уж подождет. Тише едешь, как говорится, дальше будешь. Правда, от того места, куда едешь, но это уж ладно. С Вождем в любом случае шутить не надо.

А не вкусить ли и нам маленечко в этот нежданный перерыв? От Сталина он в всяком случае приедет поздно и хорошо, если не голодный. Там-то вероятность, что накормят, очень низкая. Максимум, на чай Хозяин сподобится.

Войдя в спальню, попросил женушку Марию Федоровну сходить на кухню, попросить два-три блюда, какие есть. В бытность просто секретарем она это делала на «бис». Может и сейчас пожалеет бедного мужа?

Жена не испугалась его просьбы, пошла, но как жена, напоследок с улыбкой несильно ужалила:

- Я вообще-то уже тебя звала полдничать, не пошел, сон оказался ценней еды. А теперь гоняешь. Вот двину по шее, малохольный!

И побыстрее ушла из спальни, чтобы не слышать обозленных слов мужа. Великие князья они такие, любят только поучить, но никак не выслушать справедливые слова.

Она бы успокоилась, если бы посмотрена на мужа. Он не злился, более того, на лице блуждала легкая улыбка. Жены по природе сердитые, если что не в порядке. Но если бы не они, то семья ведь развалится!

Жена, конечно, ужин принесла не сама, с ней пришла официантка Дарья. Пришла, принесла ужин в небольшую столовую на третьем этаже. Ничего себе симпатичная девочка, жаль только лет ей пятнадцать, не больше. Попаданец Сергей Логинович не за что бы ее взял, с позиции XXI века эксплуатация детей является большим грехом. Но Прохор Герасимович Иванов объяснил, что иначе ее с ГУЛАГа не вытащишь. Малолетним дитем ее всяко не сделаешь, а взрослую можно только на работу.

Пришлось взять. Красивая, фигуристая, и, к сожалению, сильно несчастливая. Ведь арестовали не ее, родителей, а ее взяли только навеском, как малолетнюю. Это потом, дождавшись, когда лет стало побольше, лагерная «Тройка» и ей всадила срок и по 58 статье. А потом и родители умерли, осталась она одна и без вины виноватая.

Так что пусть работает официанткой и радует глаза председателя Всеславянского Комитета. На большее Сергей Александрович и не претендовал. И по малолетству, и из-за жены.

Кстати, жена. Мария Федоровна, видя, как муж буквально пожирает глазами официантку, довольно сильно пнула его по ноге. Ай!

Перевел взгляд на жену. Та демонстративно почесала подбородок, намекая, куда его будут бить при случае. С ней станется. Еще до него сержант Кормилицина проходила курс ручного боя. И Сергей Александрович, любопытствуя, с дуру попросил ее показать результаты. Ага, размазала по полу, хотя он только показать.

Дождавшись, когда девушка уйдет, укоризненно сказал жене:

- Что ты бьешь меня по многострадальной ноге. Вспомнила, что из НКВД, хочешь доделать работу следователя?

Мария Федоровна оторвалась от принесенного ужина, прокомментировала:

- По-моему, тебе готовят отдельно. Во всяком случае, эту овсяную кашу я в перечне блюд не видела. А по поводу пинка… надо было тебе еще раз дать и не по ноге, а между ними, как раз в мужское достоинство. Ты так на нее смотрел, будто глазами и раздевал, и общупывал и даже на нашу семейную постель завалил.

- Ого! - удивился Сергей Александрович искренне, - а ты, оказывается, умеешь мечтать. Только, я думал, у тебя сны про мальчиков, а ты, можешь и про милых девочек! Очушееть и не встать!

Мария Федоровна что-то пробормотала, но попаданцу показалось, что благодарности там и не пахло. Потом она рявкнула:

- Ваше высочество, мерзавец такой, что вы говорите! Мне самые грубые и подлые следователи из НКВД не говорили худшего! Я требую извинения!

Попаданец, понимая, что сильно закосячил и сейчас ему попадет от жены и не только словесно, но и физически, руками там и ногами, только вздохнул. Кушать хотелось все более активно, да и ужин явно остывал, ну а куда денешься?

Посмотрел на лицо жены, на котором было горящее желанием заставить его извинится, но перед этим сделать ему больно. Вот ведь женщина! Как будто ему и без этого не тяжело?

Встал перед ней во весь свой довольно немалый рост, милостиво разрешил, мол, бей, жена, пока я добрый, разрешаю. Да его уже за это можно хорошенько поколотить! Но затем он сказал такое, от чего у ней исчезла всю злость.

- Дорогая, - сказал он ненароком, - только по самому лицу крепко не бей, а то мне еще сегодня к товарищу Сталину идти, боюсь, он неправильно поймет, увидев на голове синяки и шишки.

Тут надо отметить, что для советских людей того времени И.В. Сталин был нечто вроде живое божество и Мария Федоровна ничуть в этом отношении не выделялась. Узнав такую сенсационную новость, она немедля забыла свои кровожадные желания и только спросила:

- А почему я этого не знала? Ты мне не врешь случайно?

О-ох, любая женщина считает себя откровенным пупом мира и хочет, как минимум, все знать, а еще лучше жить и творить в самом активном центре этого мира. Попробуй, объясни ей такую реалистичную картину, она не только захочет тебя избить, еще и уйдет из семьи и станет снова сержантом госбезопасности.

Встав перед такой дилеммой, он просто замолчал, но при этом скорчил такие рожи, что Мария Федоровна все поняла, размягчилась, буркнула мужу, что-то нечто подобное, дескать, ешь ужин, пока теплый, а то потом будет не вкусный.

Что и требовалось доказать. Все-таки женщина, когда со своими совершенно нереалистическими желаниями встречается с суровой прозой жизни, то теряется и первым делом начинает приставать к мужу, перед этим обрабатывая, как паром, своей лаской.

Сергей Александрович, как ни в чем не бывало, сел за ужин, имея в виду, что у него очень мало времени. Он не женщина, он не считает, что реальность можно легко избежать своими субъективными желаниями, а товарищ Сталин вскоре покушает и поинтересуется, где это сволочь великий князь Романов-Советский? До этого ему надо обязательно поесть, чтобы не оказаться голодным при встрече в Кремле.

Думая так, он аппетитно проглотил ложку щей. М-м, мясные, на свежей капусте, и повар знает, как их приготовить. Специфика жизни в ХХ веке была такова, что она была довольно тяжелой и простой, но от этого более здоровой. Например, даже ответственный работник ел простые кушанья, при этом имея мясо или рыбу, молочные продукты. Вкус от этого страдал, но желудочно-кишечный тракт был здоровее.

Пока великий князь поглощал пищу – сначала щи, потом овсяную кашу, и заканчивая чаем с кусками белого хлеба, его жена так сказать помогала – подкладывала хлеб, соль, если надо, подливала очередное блюдо. Нет, хотя она и была его жена, но в обязанности ее это не входило, он был взрослый мужчина, а она не опускалась до уровня рабыни. Логика подсказывала, что милейшая жена Мария Федоровна, скорее всего, что-то хочет и сейчас будет просить.

Поел и поднялся в телефонную комнату (надо, наконец, поставить телефоны в рабочий кабинет!). жена, словно привязанная веревкой, шла следом, показывая глазами, руками, даже телом, мол, возьми меня с собой, я потом тебе отслужу, как ты хочешь!

Как ты хочешь. Мужчина знамо что хочет, а жена его понятно, что может, а как говорить Хозяину желание жены, мол, хочет она в Кремль, просто разрывается. Не пошлет ли Вождь их обоих подальше?

Позвонил. Секретарь А.Н. Поскребышев на этот раз звонку обрадовался. Оказывается, (вот ведь добрая душа!) он уже сообщил Хозяину и И.В. Сталин приказал немедленно приехать или позвонить ему.

Попаданец Сергей Логинович простодушно хотел было приехать в Кремль, но секретарь был в ужасе от такого желания.

- Сначала необходимо позвонить Хозяину, а потом уже ехать! - сказал, как приказал А.Н. Поскребышев. Сергей Александрович вздохнул, посмотрел на жену. Та сидела в такой позиции, что любому чужаку было ясно – живой муж не прорвется, пока не позвонит в Кремль и не скажет ее желание.

О-ох, ахти мне, бедному и сирому, - опять вздохнул попаданец, - сам ведь голову сую в голову льва, как бы не лишиться ненароком. Хотя Александр Николаевич был царедворец опытный, Хозяина знал, как облупленного. Надо звонить Самому, пусть соединяет!

Показал глазами жене, чтобы отсела от него с телефоном, нечего ей дышать в трубку, И.В. Сталина этим не сломаешь. Скорее, наоборот, обозлишь до крайности.

Ага, тяжелое дыхание старого курильщика. Надо здороваться!

- Здравствуйте, товарищ Сталин! - молодцевато сказал в трубку великий князь, все своим голосом показывая, что он на все готов ради родимой партии и его любимого секретаря.

Хозяину этого было мало.

- Ви куда исчезли, товарищ Романов? - сухо и строго произнес он. Чувствовалось, Вождь находится на таком уровне, когда он еще не матерится, но уже злой до крайности. И кое-кому от этого будет очень плохо. Как бы не товарищу Романову, судя по голосу И.В. Сталина.

Матеря в душе и премудрого секретаря, который явно не угадал с желанием Хозяина, и жену Марию Федоровну со своими желаниями, засунуть бы их в задницу, он продолжил активно и жизнерадостно:

- Товарищ Сталин, сегодня ко мне в особняк приехал германский посол Вернер фон дер Шуленбург. В ходе разговора выяснилось, что у него с собой личное и секретное послание фюрера Германского Рейха Адольфа Гитлера. Шуленбург, естественно, желал бы передать его в ваши руки, но я без слов, одними жестами показал, что это невозможно. Тогда посол передал послание мне, а я пообещал, что лично передам кому-то из высокого советского руководства.

- Ви так и сказали, товарищ Романов, высокому советскому руководству? - перебив, спросил Хозяин.

- Да, товарищ Сталин, - подтвердил Сергей Александрович, - ни чьей фамилии не прозвучало, только аморфное «советское руководство». Послание в конверте, судя по всему, в одном, максимум в двух листах. Лежит у меня в костюме, во внутреннем кармане.

- Хорошо, товарищ Романов, можете немедленно ехать ко мне, - уже благодушно потребовал Хозяин.

Попаданец почувствовал, что наступил момент, когда можно было попросить у И.В. Сталина приезда жены. Но он уже не попал в струю настроения Вождя, поэтому промолчал. А потом тот сам вдруг сказал:

- Знаете что, товарищ Романов, приезжайте-ка вы со своей женой, повеселит ненароком нас, мужчин, отвлечет от серьезных тем политики и экономики.

Ничего себе! Не знаю, не наговаривает ли он на окружающих, но, по-моему, он вскоре не сможет проходить в дверной проем – рога будет мешать. Он изучающе посмотрел на любимую пока еще жену.

- Что? - не поняла Мария Федоровна, - товарищ Сталин не согласился моему приезду?

- Нет, - ответил Сергей Александрович, - он сам попросил тебя приехать. Скажи честно, Алена, ты мне изменяешь с ним?

- Дурак! - смутилась жена, - я и не думала об этом. Он же пламенный большевик, гениальный Вождь и Учитель, а ты тут такое говоришь, бестолковый!

- Он еще и мужчина, а ты красивая женщина и, похоже, вы нравитесь друг другу. Ты только скажи, мы можем развестись.

Мария Федоровна бурно расплакалась, потом разгневалась. В общем, прошла ссора двух поколений, точнее поколений двух исторических эпох – ХХ и XXI. Он был излишне циничный и над ним не довлели никакие авторитеты, она оказалась излишне зашорена и закомплексована. И кто из них прав, бог весть!

Так и поехали. Впрочем, постепенно Сергей Александрович начал думать о политике. Послание фюрера секретарю ВКП (б), если уж говорить прямо, был очень сильным и неожиданным ходом. Настолько внезапным, что, в случае неудачи, он может стоить карьеры, а то и жизни многим людям по обе стороны так сказать фронта. И что очень немаловажно, и его карьеры и жизни. Зато при удаче он окажется очень даже в выигрыше. Надо лишь правильно разыграть свои неслабые карты. И.В. Сталин ведь не только вдумчивый и решительный, без комплексов, политик, но и просто эмоциональный человек. И при в разговоре с ним надо обязательно не только помнить, что он политик с твердыми и постоянными концепциями, но и предчувствовать человеческие эмоции. А то ведь повторишь судьбу А.А. Кузнецова. Тот, правда еще не прошел свою судьбу от возможного преемника Вождя до расстрельной стенки, это будет еще после войны, но с учетом такого же характера И.В. Сталина ход истории окажется подобным. Но он-то, слава богу, не настолько простодушен и наивен, и должен будет подкорректировать свою судьбу и, если получиться, и все страны.

Вот так, хотя и правильно говорится, что судьба человека и судьбы страны это немного разное, но нередко от направления движения большого человека очень зависит и судьба всей страны. И И.В. Сталин это как раз такой человек, который, двигаясь, меняет страны. А он, попаданец, не такой уж великий человек, чтобы сравниваться с Вождем, но если уж природа (бог?) поставили его на эту позицию, он должен суметь корректировать его поведение.

С тем и вошел к кремлевский кабинет. Он, как всегда, впереди, жена чуть позади. А так идеальная пара.

- Здравствуйте, товарищ Сталин! - поздоровался он, как младший со старшим. Ибо, хоть его репециент был великим князем, то его собеседник – сам Сталин.

- Здравствуйте, товарищи! - Хозяин был немногословен и, коротко, по-деловому, поздоровавшись за руку с каждым, сразу перешел к обозначенной теме:

- Послание Гитлера у вас, товарищ Романов?

- У меня, товарищ Сталин, - подтвердил тот, вытащил из внутреннего кармана письмо и вручил его. Хозяин взял его, как само собой понимающую вещь, взял ножницы, разрезал конверт. Но прежде чем начал читать, стал взглядом что-то искать. Потом пробормотал что-то по-грузински, открыл верхний ящик, открыл верхний ящик, вытащил трубку и пачку папирос «Герцеговина Флор».

- Вчера решил оставить трубку и папиросы в кабинете. Надо сокращать курение, врачи требуют. Кое-как дотерпел, аж забыл, где оставил. А вы, то Романов, курите?

Сергей не курил в двоих ипостасях – ни как попаданец, ни как реципиент. Так и доложил, что не довелось ему приобрести такую вредную привычку.

- У-у, какой счастливчик! - позавидовал И.В. Сталин, - а я вот в молодости, как начал, так и не могу завершить. Ведь вредно для здоровья, а хочется!

Разжег табак в трубке, затем увлекся посланием. Письмо фюрера была на русском языке, напечатано на пишущей машинке. То есть, побеспокоился человек об удобствах адресата.

Впрочем, Хозяин читал недолго. Потом сказал:

- Все как мы и предполагали – предложение начать с чистого листа, сотрудничать в экономике и политике. А вы что считаете, товарищ Романов?

Глава 10

Ну, вот на этот вопрос он ответит с большим удовольствием. Классический вопрос попаданства, который задает классический же герой – сам И.В. Сталин. Пусть великий вождь, пусть страшный тиран, а он на своем посту и ждет – не дождется всех вышеперечисленных.

Только ведь, если вы думаете, что это лишь смешной анекдот, попробуйте таки сами постоять под прицелом сердитых или, хотя бы, внимательных глаз. Вождь ведь не считает, что он литературный герой и оценивает обстановку реально. И, кстати, расстреливают здесь тоже реально и очень больно, как других, так и могут персонально тебя. И на вопрос надо обязательно ответить. Нельзя не отвечать И.В. Сталину, это чревато.

- Гитлеру, разумеется, верить нельзя, - убедительно сказал Сергей Логинович, опираясь на опыт будущего, - нацист, разогнавший коммунистов по своей стране, с чистым сердцем теперь к советским коммунистам не пойдет. Обязательно, так или иначе нас обманет.

К нам он пришел из острой необходимости. Англо-французские империалисты пусть и с одной стороны все лыбятся ему издалека в надежде стравить с СССР, но с другой стороны, грабят Германию экономически и пинают эту страну политически.

И.В. Сталин вкусно покурил, задумчиво разогнал дым рукой.

- Я тоже так думаю. Гитлер нас не любит, но деваться ему пока некуда. Экономический кризис конца 1920-х гг., пусть немного и ослаб, но все равно держит и Европу, и весь капиталистическим мир за горло.

В общем, деваться ему некуда, но и мы сидим в плотном дипломатическом тупике. Антанта, хоть и признала нас по одному в отдельности для экономических отношений, но в целом всерьез не считается и при возможности пнет. Я сильно боюсь, что, если завтра Германия нападет на нашу страну, то Чемберлен и Ко полезут следом.

Вячеслав! - позвал он погромче. Из-за небольшой комнаты по соседству вышел Молотов со стаканом чая. Сталин прокомментировал его появление без всякого экивока: - А вот нарком иностранных дел и председатель совнаркома тебе не верил, считал, что ты вслед за Литвиновым пойдешь за Чемберленом.

Вот еще! - с неудовольствием подумал попаданец, - англичане так часто подставляли нас и в XIX веке, и в XX, и в XXI, что только либероссы могут им верить, да и то самые бесшабашные. А остальные уже давно отвернулись. Так и скажу, только причину назову другую, благо и у Романовых негативный счет уже к 1930-х годов без того оказался большой, просто огромный.

- Не-не-не, - с каким-то садистским отрицанием сказал он, - после того, как англичане в очередной раз подкузьмили вначале по итогам Первой мировой войны, а потом отказавшись принять Николая II с семейством, лично мне смотреть на Британию нечего. Сортир какой-то Европейский, ходить можно, смотреть противно.

- Хм! - удивился Молотов. Расстреляли последнего российского монарха с ближайшими родственниками вообще-то сами большевики, и теперь обращаться к ним же с неудовольствием на «великих бриттов» было, по крайней мере, наивно. С другой стороны, подозревать великого князя Сергея Александровича Романова-Советского в благорасположении к англичанам тоже было нельзя. Не дурак же он право? Да и И.В. Сталин, обычно такой подозрительный, смотрел к нему по-доброму. Зря, наверно, лучше бы расстрелял. Или он смотрит на дальнюю перспективу?

Хозяин меж тем посмеивался, глядя на вялую перебранку. Собеседники тоже смотрели даже не на друг друга, а на Вождя, прекрасно понимая, кто поставит последнюю точку. Тому это надоело, и он решительно сказал:

- Хватит, товарищи, лаятся. Все вы большевики и находитесь в одном лагере. Поэтому, пожмите руки и будем решать проблему вместе.

Собственно, сам Сталин причину холодности своего старого товарища раскусил в два счета. Поэтому легко сменил позицию. Паршивец Вячеслав просто не хочет делить свою, как он думает, внешнеполитическую сферу. Так-то он один решает, как нарком НКИД. Ну еще с ним, но он же понятно, Хозяин! А тут какие-то мутные появляются коллеги, то ли враги, то ли друзья, которые сами умудряются протаскивать руки к огоньку. Ха, а вот попробуй сделать из них товарищей!

В.М. Молотов посмотрел на Вождя, увидел, что тот не на его стороне, смирился. С И.В. Сталиным он воевать не хотел. Понимал, что они идут в одной упряжке и тот стоит коренником, а он сам только с боку.

- Ты, Вячеслав, в иностранной сфере будешь главным, - решил меж тем Хозяин, - Сергей же в силу своей важности будет в своих направлениях самостоятельным, но с передачей сведений о своих действиях. Понятно?

- Понятно! - в разнобой сказали спорщики - Молотов несколько сердито, Романов довольно-таки равнодушно, попаданцу вообще было плевать по большому счету, кто и как решал в Кремле после И.В. Сталина вопросы бытия.

Самому Хозяину, надо сказать, тоже, если они нахраписто не лезли. А они не лезли. Поэтому он благодушно друг спросил:

- А вы, товарищ Романова, как к этому относитесь?

- Я как вы! - не раздумывая, ответила Мария Федоровна, да еще с такой обворожительной улыбкой, что все мужчины расслабились и даже Молотов уже не так стал откровенно злиться.

«Молодец, милая, - просто обрадовался попаданец, - и хватит тебя ревновать. Тоже мне, Отелло, нашел к кому кидать копья».

И.В. Сталин удовлетворенно закурил трубку. После смерти второй жены Нади Аллилуевой ему очень не хватало женской теплоты. Даже не плотской любви, этого он как раз мог найти, а чистой улыбки, искренней эмоции, когда женщина видит в тебе одновременно и высокого Вождя и обычного мужчину. Вот это-то и давала ему Романова, в девичестве Кормилицына.

- Ну, давайте работать, - решительно сказал он и на всякий случай напомнил: - ты Вячеслав, и, кстати, Сергей, должны помнить, что первый из вас является наркомом НКИД, второй – его заместитель с широкими полномочиями. Если какие-то вопросы, обращаетесь ко мне, но обязательно с субординациями.

Уже сердито посмотрел на этих склочников. Впрочем, Романов-то как раз мгновенно притих. Хороший у него оказался великий князь, дисциплинированный. А вот Молотов, то ли нервничает, то ли просто капризничает. Ничего, Вячеслав, успокоишься!

Сел на свой стол, взял бумажку с текстом Гитлера. Подумал вслух:

- Это он вовремя пролез со своей полезной инициативой. Чемберлен, подлец, опять суетится со своими горячими хотелками, все норовит себе побольше протащить и при этом ничего не дать. Так как будем, товарищи?

Вождь не то, что хочет перебросить со своих на наши плечи тяжесть решений, это он может и сам, - понял попаданец, - Хозяин желает посоветоваться с надежными соратниками, чтобы не промахнутся. Ведь вопреки имеющихся взглядов, И.В. Сталин, особо в сферах, где он чувствовал слабовато, любил посоветоваться у специалистов или, хотя бы, у надежных товарищей. А уж потом решать кардинально.

И ведь все равно, можно ошибиться, а как иначе? Промахивается только тот, кто ничего не делает, а кто находится у руля огромного государства, тот и ненароком ляпает, как не старается. Но тут уж попаданец должен образумить.

Вот, например, сегодняшняя встреча. И.В. Сталин и В.М. Молотов, в принципе, правильно оценивают текущую международную обстановку. Просто кое-где мешают акценты, и в результате итоговое положение все равно для СССР становится не благополучно. Историки, особенно либеральные, «правильные» для Запада, ругают, тычут покойных ошибками. А сами бы попробовали?

А та мы попробуем, может и получится? Сергей Александрович, попросив взглядом разрешение Хозяина, предложил:

- Может быть, мне сменить приоритеты, сначала Берлин, только уже обязательно, а затем сразу в Лондон? Ну а потом по Европе, как получится.

И.В. Сталин молчал, курил. Видимо, напряженно думал. Наконец решил:

- Дерзайте, товарищ Романов, если ошибетесь, мы вас поправим.

Очень опасное «разрешение». Так опять доездишься до Лубянки, и Чкалов не поможет, ведь нарком все же, тот же чиновник, просто высокопоставленный. И ему можно приказать что угодно.

С другой стороны, все зависит от его действий. Нам ли, попаданцам, от этого страдать и кашлять понапрасну?

Сергей Александрович молодцевато вскочил и буквально отрапортовал:

- Товарищ Сталин, разрешите мне совершить многодневную поездку по вражескому тылу. Пистолет будет всегда заряжен, а ваша книга «Основы ленинизма» будет на походном столе. Я не подведу!

И.В. Сталин от такой горячности улыбнулся:

- Езжайте, товарищ Романов. Иконой благословлять не будем, не такое уже время ныне. А вот чай попьем и заодно напишем ответ этому фюреру. Как?

- Товарищ Романов, в посольстве каждой страны, обязательно поговорите с послом. После хорошенькой чистки кадры сейчас проверенные, надежные, - сухо проинструктировал своего заместителя В.М. Молотов.

Да уж. Дипломат он, конечно, хороший… будет, но администратор тот еще. Или он под Сталина прогибается? Раз Вождь сказал: кадры НКИД слабые, ненадежные, значит, меняем, и новые хвалим. Ведь понятно, что новые послы, особенно не из дипломатов, окажутся неквалифицированными, плохо работающими. Единственно, что передадут директивы из Москвы.

- Благодарю вас, Вячеслав Михайлович, за подсказку, - сказал с извиняющей улыбкой Сергей Александрович, - с послами обязательно поговорю, но без частностей.

- Правильно, - кивнул И.В. Сталин, - говорить, что происходит здесь, нельзя, даже если очень хочется.

В.М. Молотов, готовый вспылить на замечания попаданца, после слов Хозяина кое-как проглотил несколько ругательств, хоть и было ему это трудновато, так что все заметили. Хозяин, ухмыльнувшись, еще раз сказал:

- Ви правы в том отношении, что много разговаривать вам нельзя, хотя, подчеркну, посольства СССР вы ни в коем случае обходить не должны, - он не торопясь, раскурил трубку, закончил мысли, - а вам, товарищ Молотов, необходимо довести до дипведомств их задачи.

- Слушаюсь, товарищ Сталин, - лаконично ответил нарком НКИД и председатель СНК. Он прекрасно понимал, где проходит грань, где еще можно спорить, а где Вождь уже спускал обязательные директивы. И ему как-то даже мысли не появилось, что секретарь ВКП (б) не должен приказывать председателю СНК. В СССР коммунистическая партия являлась основой советского общества и этим все подчеркивалось.

А И.В. Сталин, тоже не ощущая никакой волнительности по поводу этого щекотливого в ином случае момента, перешел к написанию своего послания. Поскольку Гитлер первым написал письмо, то советскому лидеру лишь приходилось формулировать ответы, впрочем, благоприятные для Германии, хотя и скупые и сдержанные по тону.

И.В. Сталин соглашался активизировать политические отношения, хотя и обходил конкретику где, когда и в чем они проявятся. Зато в экономической сфере он предлагал провести переговоры советской и германской делегаций в Москве, пояснив присутствующим:

- Нам очень нужны немецкие товары, прежде всего, различное промышленное оборудование, энергетика, всякое оружие от самолетов до пистолетов. Заинтересованы в торговле и немцы, поскольку на Западе ои сбывать товары не могут, а на Востоке у нас могут приобретать в обмен на свою продукцию сырье и продовольствие. Товарищ Романов, поскольку вы будете в Берлине и встретитесь с Гитлером, то объясните, что СССР в первую очередь заинтересован в экономических отношениях с их страной. И именно от уровня торговли будет зависеть и все остальное.

Что же, тут И.В. Сталин был крайне логичен и лапидарен, ни взять, ни дать. Ему лишь пришлось подтвердить, что все понятно.

В итоге, послание фюрера Германского рейха А. Гитлера ограничивалось одним листочком. Ответ же И.В. Сталина состоял из несколько абзацев. Офигеть, какая дружба начиналась между странами!

Хотя начало было положено. Ведь после прихода нацистов в 1933 году отношения между СССР и Германией очень скоро опустилось до абсолютного нуля. А кое-где в политике четко опустилось до жирного минуса. И это после активного сотрудничества 1920-е годы после договора в Рапалло! Теперь же движение зримо повернулось от вражды к сотрудничеству. Пока еще медленно и слабо, но явно. Попаданец Сергей Логинович, правда, отметил бы, что недалек 1941 год, когда и в этой реальности, скорее всего, начнет самая кровопролитная война между двумя этими государствами. Но он же бы указал, что да этого пройдет ренессанс не только торговли, но и в дипломатии. Ни одна из западных стран не сблизилась СССР, как Германии. Жаль только кратковременно.

А так встреча была окончена. Сергей Александрович, имея практику, когда он первым уходил, причем его почти выгоняли, что арестантом, что председателем Всеславянского Комитета, решил было зайти в головке идущих товарищей, но внезапно Хозяин его тормознул, придержав за пуговицу пиджака. Не вырываться же ему из рук И.В. Сталина! Одновременно он жестом отпустил, мол, вы можете идти, это не вашего ума дело. И В.М. Молотов и даже жена Мария Федоровна вышли из кабинета.

После этого, Хозяин, отпустив пиджак великого князя, медленно подошел к столу, взялся за погасшую трубку. Какое-то время у него ушло для нового разжигания табака в трубке. Наконец, он с удовольствием закурил и уже после этого посмотрел на своего собеседника, теперь уже одного-единственного.

- Товарищ Романов, - негромко сказал он, не беспокоясь, слышат ли его, - я надеюсь вы понимаете, что ваше положение в СССР уникально, я бы даже сказал изумительно. Великий князь в стране социализма! Не хватает еще притащить сюда Деникина и, хотя бы, атамана Семенова. Вы не случайно здесь выжили. То есть, я хочу сказать, в 1920-е, первой половине 1930-х годы вы еще были с вашей мамой, вы жили самостоятельно. Но в этом году, когда дурак Ежов арестовал и тем самым показал советскому обществу, пусть не всему, пусть только силовикам плюс высшему советско-партийному аппарату… вас должны были расстрелять.

Я не дал. Хотя и мне это дало не совсем просто. Никто не сопротивлялся, но шепоток прошелся, пришлось с одной стороны усилить агитацию, с другой – репрессии.

И.В. Сталин пыхнул дымом. Помолчал, испытывающе посмотрел на великого князя, потом опять негромко сказал:

- Ви, товарищ Романов, свою цену за мои усилия уже частично выработали внутри страны, это очень хорошо, я не зря к вам присмотрелся, вы умненький, хотя и социально были чуждым элементом. БЫЛИ, - подчеркнул он, - теперь вы коммунист, в прежние годы находились на металлургическом заводе. Правда, все это не убрало с вас большое пятно великого князя.

Успешная ваша командировка на Запад окончательно уберет с вас все вопросы и сомнения, товарищ Романов. И мне будет не надо присматривать. Помните об этом и работайте вдвойне, втройне.

И.В. Сталин внимательно посмотрел на попаданца. Что же он это предполагал, но не верил, что Вождь открыто станет говорить. Большая тяжесть, как моральная, так и физическая. Или, может, стремление активизировать великого князя в поездке? Трудно сказать, тут он сам пас. Только сказал готовно, как юный мичуринец:

- Слушаюсь, товарищ Сталин! Спасибо за вашу работу, постараюсь сделать все возможное и невозможное в данной поездке.

Вождь еще раз посмотрел, чтобы убедится – понял или нет. Видимо, решил, что достучался, кивнул головой, сунул в рот мундштук трубки, втянул дым внутрь. Сказал, как впечатал:

- Идите, товарищ Романов, желаю значительных успехов, как лично вам, так и в целом вашей команде!

Понимая, что Вождь попрощался с ним и нечего висеть здесь, только щелкнул ботинками – еще один признак общего отличия великого князя от остального аппарата, одетого и обутого полувоенно. И стремительно вышел.

Если И.В. Сталин и хотел стимулировать его, то это ему удалось. Не только реципиент, даже сам попаданец и тот проникся большой чисто личной задачей. Ну, проклятые империалисты, я еду к вам, ждите и дрожите! Это вам не гуманитарный XXI век. Ведь и там стреляют, а уж тут, в жестоком ХХ веке и тем более.

Русские идут!

Глава 11

В.М. Молотов уже ушел, не ждал дожидаться. Правильно, общее и важное они уже договорили у Сталина, а остальное, даже частности, за спиной у Хозяина нельзя? Хм, может и нельзя, вдруг обидится или чего заподозрит, глядишь, боком выйдет. И.В. Сталин он ведь, как Вождь, великий и мудрый, но как человек он имеет достаточно много негатива. Споткнешься еще, ой как будешь долго падать!

Доброжелательно попрощался с Поскребышевым, он уважал и жалел его и как чиновника и как человек. Знал – Александр Николаевич за большой и хороший труд постепенно будет Хозяином подниматься. Аж секретарем был президиума и бюро президиума ЦК КПСС, десятилетиями работал с И.В. Сталиным. А потом в одночасье рухнул с подачи того же Хозяина.

И пусть в этой реальности нет Берии, стрелочники найдутся другие, было бы желание Вождя, пусть даже выраженное не напрямую. Воистину, все пройдет и все пройдут!

Прошли с женой по коридору. Умничка Мария Федоровна, понимая, что у стен есть уши, все узнают, а потом перевернут и кому будешь жаловаться (?), по Кремлю шла молча. Только в машине немного прижалась к нему, негромко произнесла:

- Я ведь сегодня была кристальный молодец, ну хоть немножечко, а? ну скажи, пожалуйста?!

Сергей Александрович уже понял, что жена, как маленькая девочка, тривиально ищет похвалы у мужа . И что нечего рыться в своей душе на предмет самокопания, надо поддержать своих близких. Благо ведь она действительно молодец, и сумела увести внимание на себя Хозяина и правильно ответила, да так, что и И.В. Сталин и В.М. Молотов смягчились и не так терзали Романова. Настоящая жена-подруга, что бы он о ней не думал про себя

- Ты у меня молодчина, - нежно и проникновенно сказал он ей на ушко, чтобы никто не подслушал, даже в автомобиле, - я тебе, честно говоря, очень ругал по дороге в Кремль, а потом понял, как ты меня ловко спасала.

- Вот! - с удовольствием сказала она, - дурак дураком, хоть и большой человек. А со мной так и в безопасности и умный.

«Вот как она, - умилился Сергей Александрович, млея от сдерживаемого смеха, - не зря говорят – сам себя не похвалишь, фиг кто вспомнит. Первый же человек в Комитете»!

Поцеловал ее в щечку, увидел, как губы дрожат. А ведь она тоже смеется, паразитка такая!

Так, в супружеской гармонии доехали. А там воз больших забот и дел. Сначала позвонил послу Шуленбургу, передал при помощи означенных паролей, что все в порядке и что тому надо бы приехать завтра утром, на очень серьезный разговор. Потом разбирался по поводу поездки – маршрут, кадры, рассматриваемые вопросы, отсюда финансы, заботы, предполагаемые шишки и «поцелуйчики». Все надо не только создать и мастерить, но даже, в первую очередь, согласовать – в секретариат ЦК ВКП (б), проще говоря, в администрации И.В. Сталина. Сам он, конечно, по этому поводу не волновался, но многие люди, включая на последних этапах А.Н. Поскребышева, совали в дела свой нос и кое-что поправили.

А еще НКВД, НКИД, НКПС и так далее. СССР в 1920-е годы – страна домашняя, граждане почти за границу не ездят, потому различные процедуры от документов до выдачи денег и продовольствия до конца не отработаны, а их аж несколько десятков человек. И всех заместителей пришлось подключить, и даже секретаря Комитета великую княгиню Марию Федоровну. И все равно сам набегался, наорался и нанервничался.

Но потом, к счастью, на долгую ночь была жаркая семейная постель и ждущая любимая жена. Все-таки хорошо быть женатым человеком, если жена понятливая и умная!

На завтра опять одним глазом приходилось посматривать за сборами. Работать много и непосредственно приходилось заместителям, но они ехали только частично, оставаясь «на хозяйстве», а отвечать и вертеть хвостом, уж извините, и за границей и потом в стране, перед Хозяином придется ему, бедному и хворому!

А еще была встреча с немецким послом фон дер Шуленбургом. В преддверии поездки в Берлин, встретится с ним надо было обязательно. Более того, повторив информацию о передаче послании фюрера кому надо из высокого советского руководства, - Сергей Александрович посмотрел глазами вверх, давая понять, что уровень руководства был наивысший, он сообщил, что ему передали ответ лидера советского государства для вручения в руки немецкого рейхсканцлера и соответственно фюрера.

Председатель Всеславянского Комитета показал послу такое же тоненькое письмо, но на руки не дал вопреки ожиданию. Вместо этого, он сообщил, что едет в Европу на собственном поезде и завернет в Берлин. Посол любезно был приглашен «прогуляться до Берлина», если, конечно, он туда хочет и ему позволяет начальство.

Первое это ерунда, граф не женщина, чтобы слушать свои чувства. Впрочем, однажды он их все же послушал, и это все закончилось печально – в 1944 году он наряду с рядом заговорщиков был повешен на рояльных струнах. Но это еще довольно долго, а вот начальство – рейхминистр фон Нейрат, а за ним, несомненно, сам фюрер – надо спешно проинформировать. Иначе попадет и многострадальной аристократической шее!

Сергей Александрович ничуть поэтому не удивился, когда посол фон дер Шуленбург после этой сенсационной новости, прямо уточнив, может ли он рассчитывать на пару купе на себя и на своих подчиненных, моментально исчез. Время уже в ХХ веке ускорилось. Это в средневековье он бы еще потрапезничал у великого князя с обильным приложением к спиртным напиткам, потом отошел в посольстве. И может ехал, может не ехал с хозяевами в обозе. Как хозяева решат, как он предположит. Берлин-то еще весьма далеко, не докричишься в одно горло!

В ХХ веке с полуразвитой техникой можно было дозвониться до Берлина, получить инструкции и уже потом, в зависимости от них, собирался или нет. И отнюдь он не решал, посол уже не был полновластным министром, как в XIX веке, так, только исполнительным послушным чиновником.

Проводил фон дер Шуленбурга до дверей особняка. Немецкий (германский) посол еще некоторое время был исключительно важным человеком во Всеславянском Комитете, как и во всей Москве. Потом погрузился в поток нескончаемых дел, которых все множилось в количестве и увеличивалось в качестве.

Вот, например, на чем ехать. Нет, с учетом уровня техники, на железнодорожном транспорте. НО! Сначала хотели ехать троем-четвером, как обычные люди, переходя с поезда на поезд в Европе. Потом, с учетом растущего количества, кто-то решил, что будет дешевле прицепленным вагоном. Доложили начальству, оно согласилось. Ну а потом уж перешли к поезду. Цена увеличилась не в радикально в разы, зато удобства и спокойствия на счет сохранение секретов возросли.

А ведь это в тексте легко и быстро, в реальной жизни, большой объем времени и нервов. Весь центральный аппарат НКПС (и не только он) несколько суток трясся. Хорошо еще до этого готовили маршруты иностранным туристам, технически не мучались.

Но имея поезд, вполне естественно встали перед вопросом продовольственного снабжения. А это, значит, холодильники, снабжения всеми видами продуктов, от соли и пряности до мяса и рыбы. Поезд снабжался в Европу, как подводная лодка в океан – надеяться можно было только на себя, чиновники из наркоматов категорически запрещали покупать товары в Европе. Безопасность и дешевизна! Причем, как понимал попаданец, в основу клались скорее второе, чем первое.

Тут уж страдали другие, в основном сотрудники и рабочие наркомата легкой промышленности, которые осваивали или, хотя бы, тиражировали в существенно больших количествах продукцию – от пакетиков соли, сахара и чая до постельного белья и железнодорожной посуды. То есть, у капиталистов это все было, но дорого и никто не гарантировал безопасность. Тут и попаданец Сергей Логинович, кстати, опасался, опираясь на опыт уже XXI века. Отравят ведь, сволочи! И даже, может, не ядом, а некачественной продукцией.

А еще одежда, обувь, как мужская, так и женская, как великокняжеская, так и чиновников и даже костюмы обслуживающего состава поезда. Кое-кто из чиновников наркоматов хотели спустить на тормозы, понадеявшись на вечное русское Авось, но лично И.В. Сталин неодобрительно буркнул и началось! Для работников НКПС ввели форменную форму (в нашей реальности она было введена раньше в 1932 году). Для дипломатов и приравненных к ним работников введена своя форма (в нашей реальности, наоборот, позже, аж в 1943 году). А для великокняжеской четы пошили эксклюзивные наряды в спецателье для высокопоставленных чиновников.

В общем, так замучились сами и замучили остальных, что отъезд в трудную командировку приняли, как курорт. Фу-ух!

Но и этот не все. Когда спецпоезд уже был создан и экипирован, а делегация находилась в вагонах, началась суматоха. Их приехал проводить сам Хозяин! К этому не был готов ни НКВД, ни НКПС. То есть спецперрон не существовал, куда бы безопасно приезжали высокие гости, порядок охраны не предусматривал.

В конечном итоге, озлобленный нарком НКВД В.П. Чкалов, которому, в принципе, делать было больше нечего, велел просто закрыть весь Ярославский вокзал на спецобслуживание. Где-то на пять часов.

Тысячи работников НКВД прошерстили вокзал и убрали с опасного места пассажиров и железнодорожников. Шум и гам были страшные, а порядок на железной дороге потом восстанавливали несколько суток.

Сам же И.В. Сталин был на вокзале минут пятнадцать, не более. Но эффект был столь огромный, что для команды великого князя, что для ехавшего здесь же немецкого посла. Сергей Александрович только гадал – он приехал, потому что здесь великий князь или фон дер Шуленбург? Оба варианты читаемые и реалистичные, ну а все же?

Впрочем, эти гадания он плотно убрал в себя. Только так можно было прожить в эту суровую сталинскую пору. А то будешь болтать – в миг пойдешь пить чай к Николаю Ивановичу Ежову. И ничего, что его самого нет, зато дело живет и долго еще будет. И чик – великого князя и попаданца – два уникальных явления в это реальности исчезнут, как ни в чем не бывало. А он еще сына не вырастил, дом не построил, дерево не посадил. Эхе-хе!

Новенький паровоз бодро тащил поезд уже не среди зданий Москвы – столица сейчас была маленькой, то что нынче в XXIвеке называется историческим центром мегаполиса. А он все ждал чего-то и смотрел в окно, уютно здесь устроившись. Не дергайте его, ему так уютно здесь после всех треволнений и нервотрепок последних дней. Не дергайте дедушку, его сознанию уже – второй век, третий?

Да разве послушают молчаливую просьбу своего начальника? Сначала Г.Н. Королев битый час разговаривал, пока мозг не проел не хуже жены. Потом официантка допытывалась, что ему подать на ужин вторым блюдом – мясо по бургундски или мясную запеканку с кабачками и сыром?

И ведь так искренне спрашивала, что оставалось только порадоваться успехам отдельно взятой кухни. С того времени, как появился новый шеф-повар Никита Алексеевич Корнев, поварское дело заметно продвинулось. И он рад за них и опять же поддерживает исконный русский обычай начинать путь с обильной трапезы. М-да.

Неслышно подошла жена Мария Федоровна, просунула теплые руки где-то в районе шеи.

- Устал, милый? - заботливо прошептала, - ничего, поешь, поспишь, все пройдет. Ведь ты же великий князь. Пойдем, там немецкий посол ждет в ресторане, такой причудливый дядечка, не надо долго мучить.

Действительно, не надо. Сергей Александрович довольно уже привычно загнал усталость куда-то на периферию этого тела, молодого, бойкого, но как оказалось еще не крепкого и устойчивого.

В вагоне-ресторане меж тем только еще готовились к ужину. Хитрая (заботливая?) жена сдернула его заранее. Еще успели одеться в парадно-полевую форму, а для женщины это ой как долго!

Пришли. В ресторане немецких гостей (посол плюс трое дипломатов, слуг, естественно к господскому столу не пустили) развлекал Г.Н. Королев с компанией. Еще один заместитель М.М. Литвинов после долгих размышлений (И.В. Сталина, остальные в руководстве не имели на это права) отправился сразу в Лондон. Там он подготовит почву для визита великого князя. Приезд же еврея в Берлин будет хорош только в одном случае – если они сразу нацелились на ссору с нацистами.

Впрочем, Г.Н. Королев, пусть и был хозяйственник, до роли дипломата вполне дотягивал. Одетый в темно-коричневый костюм (специально?), он живо обсуждал англосаксонскую кухню, сравнивая его с русской и немецкой. Его язык Шиллера и Гете, как с некоторым удивлением отметил великий князь, был как бы лучше, чем его собственный. Так и лезла догадка, что Королев долго жил в Германии.

Появление великого князя с супругой было встречено практически с восторгом, ведь одновременно стали подавать ужин (специально, намеренно?). узнавать и устраивать разборки было не ко времени, да и его бы никто не понял. Поэтому Сергей Александрович коротко поздоровался и сразу пригласил к столу.

Ужин был великолепен, пусть попаданец в душе немного поморщился. Его простонародная русская душа жаждала супа. А вот его-то в аристократической западной трапезе как раз не было. Ну что теперь будешь делать, не все коту масленица.

После двух салатов, плотных и сытных, один с картофелем и мясом, другой с овощами и ветчиной подали сразу второе – картофельную запеканку с мясом и овощами. Все это обильно заливалось французскими винами и домашним азербайджанским бренди. Так что ужин, начавшись тихо и учтиво, постепенно оживился.

Да такой степени, что немецкий посол фон дер Шуленбург не сдержался и буквально выпустил давно сидевший в голове немца вопрос:

- Ваше высочество, а как это вы сумели перейти на сторону большевиков?

А что, поезд уже довольно-таки был далеко от варварской большевистской Москвы, посол как бы оказался в небольшом отпуске и мог позволить своему любопытству выйти «на свежий воздух».

Ну не знаю, как бы на этот вопрос ответил его современник Сергей Александрович, а попаданец Сергей Логинович не видел здесь ничего сложного. Выпив полную рюмку крепкого, ароматного бренди, он небрежно ответил:

- Собственно, также, как и вы граф. Не сочтите за трудность, подумайте и все будет понятно.

- Да, но у нас в Германии обстоятельства были другие, революция оказалась не только радикальной, дворян не вешали и не расстреливали. А они в свою очередь не сбивались в беспощадную Белую Гвардию, - растерявшись, не понял Шуленбург.

На это Сергей Логинович только хмыкнул. Его нервы, заметно утомленные в последние дни, заметно расслабились в спиртовой ванне. он отдыхал в неге и покоя.

- Милый мой, - назидательно ответил он. Разговор велся на немецком языке, и там, где по-русски звучало бы чрезмерно фривольно, на немецком звучало очень даже в так. Примерно как высокий армейский чин назидательно обучал младшего: - все революционные процессы во всех европейских странах шли по единым политологическим законам – всплеск революции, максимум, затем откат и страна возвращается к прежнему положению. Естественно, на другом уровне. Людей, конечно, жалко, но признаки-то тождественны.

В этом отношении, Английская революция XVII века, Французская XVIII и Русская XX весьма похожи. И монархи очень схожи – там Карл II Английский, Наполеон I Бонапарт Французский, а у нас Иосиф, - он сделал паузу, как бы подбирая обязательное для императора числительное, передумал, сказал привычное, - товарищ Сталин.

- М-да?! - растеряно сказал Шуленбург. Почему-то он не думал, что такие величественные и, чего греха таить, ужасные моменты истории можно расчленить и подвести на аксиомы с помощью несложных законов. Это было необычайно, хотя и довольно спорно. Но существовать, как версия, оно имело право.

А Сергей Александрович задумчиво глядел на ночную мглу в окне. Прошлое, конечно, интересно, но будущее еще более любопытно и страшно. Где-то впереди был Адольф Гитлер, этот Молох ХХ века. Как-то они сумет его превзойти?

Глава 12

К Берлину подъехали примерно в полдень. Состав пришелся бы куда раньше, в конце концов, от Москвы до Берлина не так уж и далеко. Но сначала их придержали различные пограничные службы Польши. Так-то поезд шел под дипломатическим статусом и пограничники не могли резвиться. Но даже формальные процедуры занял несколько часов, а уж как надоели любопытные поляки, желающие увидеть невероятное событие – великий князь из большевистской России! И не арестант, не пленник, сам большевик высокопоставленный деятель. Матка Бозка, куда идем?!

А уже в Германии железнодорожные власти, получив, видимо, указания свыше, начали регулировать движение поезда. Вначале замедляли, потом, когда стало очевидно, что опаздывают, наоборот, ускорили. И вот Берлин!

Теперь все стало понятно и подозрение попаданца о внимание фюрера попали на 100%. На вокзал приехал сам немецкий диктатор со своим окружением. Прямо-таки смех, Шуленбург, видимо, успел доложить о прощании делегации Сталиным и Адольф Алоисович не мог не скопировать его деятельность. «Диктаторы – они как дети, - небрежно подумал попаданец, - один что-то сделает, и все остальные будут стараться».

Сам он, кстати, тоже копировал… приезд мелкого помещика в свое поместье. А зачем ему быть вежливым и галантным перед крепостными крестьянами? Большими налогами не давит и ладно!

Впрочем, здесь все-таки были не крепостные, а иностранные поданные, некоторые очень даже высокого поведения. Поэтому, будучи вообще надменным и чопорным, он был когда учтивым, когда корректным. И очень по-дворянски культурным. То есть элегантен, чист и аккуратен, но как бы не видит окружающих. Но как он двигается! Даже жалко, что он русский, а не немецкий поданный.

Из-за этого небольшого спектакля фюрер благодушно сразу же повел его с собой, но великий князь, благодарно приняв приглашение, все же повернул в советское посольство. Родной дом, конечно, относительный и безопасность здесь аховая, но ведь, по крайней мере, можно отдохнуть. А уж как можно разговаривать при подслушивании они научились еще в Москве.

Сначала он лег отдохнуть, проще говоря, отдохнуть. Потом был обед по русскому обильный, но с европейским оттенком. Например, к столу совсем не давали черного хлеба, а из спиртного был поганый немецкий шнапс. Только в Берлине попробовав очередной стаканчик, попаданец Сергей Логинович понял, что он ему напоминает. Да ведь это водка ХХI века! Точнее по вкусу водка, но очень слабая.

Ругаться было не с кем. Новый посол СССР в Германии Владимир Георгиевич Деканозов прибыл в Берлин только на днях и только брал дела в руки. Да и толку от него. Сергей Александрович пообщался с ним накоротке, и он ему совсем не понравился. Типичный нквдешник, сначала арестует, а потом поинтересуется, кто ты, собственно. Дипломатом он стал по воле Хозяина, и эта сфера была явно не его.

В общем, обед ему не понравился. Нет, он был сытным и с большими порциями, но ведь еда это не лекарство, чтобы побыстрее проглотить с надеждой, что желудок проваривается. По крайней мере, председатель Комитета и великий князь мог надеется на большее.

После обеда по намечающемуся плану он поработал с документами посольства. Не совсеми, разумеется, это не контрольная проверка, а попытка рассмотреть общую динамику советско-германских отношений хотя бы в 1930-х годы. И вот что заметил попаданец – отношения бывали разные – хорошие и плохие, с большим влиянием субъективизма с обоих сторон.

Но все равно, с приходом нацистов отношения априори были напряженными. И в этой реальности все идет к войне. Гитлеру, видимо, в Первой мировой войне стукнуло чем-то тяжелым и неприятным и он решил нацелить вторую часть жизни на уничтожение русских (советских). Хотя, вроде бы, ефрейтор Шикельгрубер на Восточном фронте не воевал?

И как тут будешь с ними мириться, когда и теоретически, через книгу «Майн Камп», и практически, посредством дипломатических бумаг, видно – это смертельный враг и русские для него унтерменши, обезьяны в кирзе.

Впрочем, с западниками всегда так. Очерняют почем зря, смотрят сверху в низ, пока не получат в морду, относительно или фигурально. Уже потом мозги встряхиваются, начинают работать.

На предполагаемую встречу с фюрером и рейхсканцлером Германского рейха А. Гитлером Сергей Александрович отправился уже в темноте. Один без делегации и даже без жены Марии Федоровны. Но переводчика он все же, «любезно» предоставленным Деканозовым, он взял. Будет сопровождающим. Советский человек в ту суровую, подозрительную пору не мог встречаться один с иностранцами, тем более, выходить из посольства в одиночестве. Сдадут сразу и тогда он не сумеет оправдаться. Тот же В.М. Молотов, оказавшись в США, на несколько часов очутился в вагоне один. И все, в глазах И.В. Сталина он навсегда, до смерти Вождя, попал в графу подозрительные. И это один из самых соратников!

А уж куда он, и без того чужой, И.В. Сталин, ласковый к нему, все равно подчеркивал, что великий князь чужеродное тело в СССР. И если Деканозов даст информацию, а он точно передаст, если судить по масляным глазкам, он не даст за свою жизнь по возвращению и алтына и даже копейку, хотя за них уже невозможно ничего купить.

И зачем он учил языки, если наличие переводчика обязательно, как патроны к оружию. Иначе зачем оно?

Переводчик, сравнительно молодой человек, как и многие другие, без опыта и без доверия, но с подозрительным взглядом, попаданцу тоже не понравился. Эпоха такая, - попытался успокоить он себя, - а Германия действительно враждебная страна, которая рано или поздно нападет на наше советское государство. Вот парень и тревожится.

Но спокойствие не приходило. Немцы его не беспокоили. Это как пациенты в Кащенко, из подозрительных они давно перешли в больные. А вот переводчик, если он имел пистолет, наверняка имел приказ пристрелить при случае. ПРИКАЗ! То есть ничего не думайте, просто действуйте по служебным документам. О-ой!

На посольской машине он поехал с сопровождающим к резиденцию к Гитлеру. Незнакомый город да еще в темноте мгновенно сбил его с ориентации. Вначале попаданец еще пытался что-то понять в маршруте, но потом смирился и просто ехал. Переводчик, как он заметил, тоже не рыпался. Шофер довезет, зачем самому знать географию большого, при этом чужого европейского города?

Резиденция оказалась неожиданно, он даже не понял, что это и есть их искомый концовка маршрута. Но поскольку автомобиль остановился, а молодо его собеседник торопливо вышел, пришлось выйти и ему.

Чуждый город, чуждое время, иная реальность. Сергей Логинович даже в какое-то время проникся теплотой. Но потом отрезвел. Ты сам должен строить свою судьбу и больше никто и нигде! Понял, Серега?

В итоге из посольской машины вышел холодный непреклонный председатель делегации, личный эмиссар всесильного Вождя СССР И.В. Сталина, ни в чем не сомневающийся и не знающий преград. В путь он, разумеется, пошел первым. По протоколу положено! Только у массивных дверей для пешеходов, почти тоже ворот, переводчик обежал его и открыл створку, едва не сбив привратника.

Сергей Александрович благосклонно посмотрел на них. Оба они, по сути, прислуга, что в ХХ веке, что в XXI, и демократия здесь не поможет. Диктатура крови сменяется диктатура денег, но прислуга остается, просто статус их повышается. А он все-таки великий князь.

Адольф Гитлер встретил их в своем помпезном кабинете в присутствии множества людей. Кого здесь только не было! И старые соратники по партии, сейчас получившие должности, и просто чиновники, ну и, наконец, охрана, белокурые бестии, как же без них!

Сергей Александрович, может быть, и смутился. Но попаданец Сергей Логинович уже привык. Торговые менеджеры, как и простые продавцы, люди публичные, постоянно находятся в публике. И что из того, что раньше он был среди простых людей и втюхивал им товары, а сейчас высокопоставленных чиновников и пытается дать четкую КОНЦЕПЦИЮ. Смысл один деньги – товар – деньги. Лишь меняется товары и деньги, а работа тоже самая.

Попаданец так вдохновился, что, сняв перчатки, небрежно передал их Геббельсу, прияв его за лакея. А не фиг шастать где попало. Окружения Гитлера должно стоять там, где положено – около Гитлера. А если любопытный рейхсминистр народного просвещения и пропаганды (официальная должность) встал на место, где обычно стояли слуги, то и сам виноват.

Йозеф, кстати, не растерялся, получив перчатки, он моментально предал их лакею, а сам от греха подальше спрятался за своего фюрера.

Ему еще повезло в том плане, что великий князь разделся внизу, и ему надо было снять лишь перчатки. А то барахтался бы в верхней одежде гостя!

Хохот был неимоверный. Смялось все ближайшее окружение А. Гитлера, а сам он даже корчился, едва не падая. Й. Геббельс, поначалу обиженный, стал себя вести, как политик. То есть, не можешь остановить – возглавь. И он, пожалуй, смеялся больше всех, да еще смешно комментировал этот случай, вызывая новые приступы хохота.

Сергей Александрович удивился реакции немцев от его незамысловатого жеста. Подождав немного, он спросил через переводчика одного из представителя окружения фюрера (самого товарища А. Гитлера спрашивать он все же не решился). Это был, кстати, еще одна известная одиозная личность – Рудольф Гесс, чья жизнь была спасена лишь загадочным побегом к англичанам в 1941 году. Обращение было, между прочим, знаменательным. Гесс с 1933 года был заместителем фюрера, то есть А. Гитлера. Кому как не отвечать за босса, как ему!

Гесс любезно пояснил причину смеха. Сергей Александрович удивился еще больше, извинился и предложил обменяться рукопожатием в качестве извинения и дальнейшей дружбы и между ними и между народами в целом.

Вообще-то по нацистской теории славяне были одними из унтерменшей и здороваться с ними чистопородных дейчей было позор. Но именно данный славянин был великий князь, высший аристократ в России и высокопоставленный деятель в большевистском СССР. Соприкосновение с ним было очень почетно для потомка простых немецких крестьян. И он с удовольствием пожал протянутую руку русского.

А со стороны на это смотрел с улыбкой фюрер. В текущей международной обстановке поддержка СССР была очень нужна. Конечно, в будущем он с удовольствием и злорадством растопчет этот государственный плод большевистских евреев, но пока им надо дружить. Он даже положил на это рукопожатие свою руку как благожелательное согласия на дружбу.

Конфликт был к общему удовлетворению разрешен. И даже более, смех размягчил официозную обстановку. В такой атмосфере Сергей Александрович передал приветствие советского лидера, на что Гитлер ответил большой речью. Некоторые (честно говоря, очень многие) высокопоставленные деятели страдали болезнью под названием словесное недержание. Там, где И.В. Сталин считал необходимым сказать только несколько слов, Гитлер выпускал целые речи. Зачем? Но приходилось смиряться.

На речь говорливого фюрера русский обозначил лишь величественный кивок, что очень понравилось окружающим. Ведь если бы и гость говорил много, то дипломатический прием, как минимум, должен был пройти целый день! А так кивок сразу обозначил целую речь, и все понеслось дальше, парадный визит обернулся рабочей встречей.

Посему большая часть собранных немцев была отпущена и разбрелась по собственной надобности. Осталось только самые важные parteigenosse – Герман Геринг, Генрих Гиммлер, Мартин Борман, обозначенные Йозеф Геббельс и Рудольф Гесс. А также некоторое число дипломатов с их рейхсминистром фон Нейратом (среди них был обозначен и посол Германии в СССР фон дер Шуленбург) и, в качестве мебели, охранники – эсесовцы.

Расселись – Гитлер и великий князь, как самые важные собеседники, неподалеку в креслах в центре, остальные немцы в большинстве вдоль стен и в некотором числе около самого фюрера. Около русского великого князя довольно сиротливо робко присел наш переводчик. По-видимому, хозяева предусмотрительно сделали так, чтобы русские почувствовали робко и неуверенно. Но успешными они были только по отношению к переводчику. Великий же князь Сергей Александрович чувствовал себя, как полновластный хозяин. Это не показывалось прямо, а отдельными жестами. И фюрера хоть и не бесило, но беспокоило. Да это не большевики – рабочие и крестьяне, это аристократ, который был дома во всей Европе. При чем в прямом отношении, имея отдельные поместья или, хотя бы, жилые здания.

Первым заговорил именно русский, что было мелким нарушением дипломатического кодекса.

- Его превосходительство товарищ Сталин передал вам ответное послание, - звучно и довольно холодно сказал он, - с пожеланием дальнейшего сотрудничества! И послал меня, хоть и я не дипломат.

Переводчик робко и немного смято перевел. Он тоже еще не был опытным дипломатом и просто переводил, не смягчая в дипломатических рамках. Говорили, вообще-то все русские, но получилась как бы победа русских над немцами. Гитлер сухо кивнул и раздраженно посмотрел на своего переводчика-немца. Тот только кивнул. А что говорить, если и так все правильно!

В звенящей тишине русский передал письмо. Не самому фюреру в руки – лакей подал серебряный поднос, и послание оказалось там.

За несколько минут гость дал высокопоставленному хозяину две оглушительные оплеухи. При чем так, что ведь и не подкопаешься. Его превосходительством Сталин был назван по старинному дипломатическому обычаю. Наоборот, если бы он так не назвал, то нарушил бы дипломатические правила и хозяева могли запротестовать.

Но в итоге А. Гитлер был оскорблен. Русский великий князь назвал своего лидера превосходительством, а его. Нет, дипломатический кодекс считал и хозяина превосходительством, поскольку он имел высокую государственную должность, а вот Сталина мог не считать таковым, ведь он был только партийным деятелем, но не государственным.

Черт, не знает я хорошо дипломатические правила! - чертыхнулся он про себя и повернулся к фон Нейрату.

Министр иностранных дел Рейха понял это как предложение подойти и поговорить. Сунулся к уху фюрера:

- Мне заявить официальный протест?

Гитлер, делая вид, что смотрит на принесенное письмо, раздумывал. Причина была очень удобной, но зачем? Новое ухудшение отношений будет, скорее, хуже Германии, чем СССР. И, самое главное, получается, что он сам себя высек, ведь приказал же допустить одного великого князя с переводчиком, имея в виду, что он, как человек новый, и он не дипломат. А русский наляпает и что-нибудь раскроет из секретов. Но вот он и ляпает, как может!

Фюрер мотнул головой, мол, не надо и вытащил из конверта послание. Ма-а-аленькое такое письмо, на русском и немецком, а всего на одном листке. Хотя соглашается сотрудничать, но только в экономической сфере. Впрочем, ладно, главное пока начать, а там будем работать и в политической сфере. Ну-ка спросим, что он скажет, заодно посмотрим, что он знает, и как его держат большевики от своего руководства.

- Скажите, мой друг, - допустил теперь немец дипломатическую бестактность, - почему ваш лидер не хочет поговорить о политике?

Ха, а великий князь действительно не знает дипломатию. Ничего не сказал про обращение, а вот на вопрос ответил. И в таком ключе, как он и думал.

- Товарищ Сталин предполагает, что, поскольку политическая область у нас довольно разная, то и разночтения будут сильные. А экономика, в общем-то, одинаковая и проблемы у стран острые.

«Ага! - воскликнул про себя торжествующе, - все-таки и у русских есть слабые места!» А в вслух пригласил гостя в столовую.

Глава 13

Адольф Гитлер, лидер одной из радикальных европейских партий был по жизни вегетарианцем, более того, спиртное не пил, не курил. Сергей Александрович, глядя, как он поедает салат, практически травку, как кролик, думал, не от этого ли тот столь кровожаден? Человеческая агрессия ведь хочет найти выход. Или в расчленение куска мяса на тарелке, из в призывах к поджогам и убийствам. А так вроде бы нормальный человек, рассказывает о пользе разных трав и вреде мяса. Обычный психологический ход.

Только вот он вырос на мясе и мясопродуктов и не собирается отходить от такой диеты. Ух! Сергей Александрович решительно отрезал кусочек котлеты. Не известно, как ее сейчас зовут в нацистской Германии, а в остальной Европе называют «по-провански». Очень вкусно, хотя и, как здесь говорят, вредно.

Гитлер, хотя и был травоед и не пил вина, остальным разрешал есть желаемое, то есть потреблять мясо или рыбу, пить вино или пиво. Просто желающих вкусно поесть и попить больше к столу фюрера не приглашали. Поданные Германии должны знать, что фюрер и его близлежащие питаются скудно! Ну и не фиг есть всякую вкуснятину под руку таким уважаемым нацистам.

Гость из Москвы к немецким поданным не относился и мог не бояться остракизма главного нациста. Поэтому, несмотря на намеки и даже прямые пожелания, один ел мясные продукты и пил вино, что никак не вызывало добрых чувств у соратников фюрера, настоятельно обязанных придерживаться салата и брюссельской капусты.

А он ел и как красиво ел! Адольф Гитлер, не держащий на московского гостя никакого зла ни в политической сфере, ни в кулинарной, даже отложил вилку и буквально поедал картину трапезнования Сергея Александровича так же, как он сам кушал котлету.

- Как он ест! Такая культура питания! Качество пищи у него, конечно, ерунда, зато какой внешний вид! - восторгался на ухо нацист №1 нацисту №2, то есть А. Гитлер Г. Герингу, если кому не понятно.

Откровенно толстый Геринг, который сам бы предался к такому же чревоугодию и, скорее всего, уже сегодня будет сладострастно вгрызаться в кусок свинины, кисло согласился. Он и сам бы поедал эту котлету, пусть не столь завлекательно. А вместо этого грызет травку. Он ведь не грызун, проклятая политика, проклятая необходимость потакать во всем Гитлеру!

Фюрер этого не видел. Он вообще старался брать из соратников максимум полезности и не видеть слабости и отрицательных результатов их деятельности. Человек ведь слаб, несмотря на все его способности. Но тем больше выделяется он сам, железный и кристально чистый Адольф Гитлер!

- Скажите, - с улыбкой спросил, съев скудное блюдо с очень полезной травой с кусочком черного хлеба и запив стаканчиком не менее полезной минеральной водой, - у вас в роду не было немецких курфюрстов?

- Как же не были, господин Гитлер, - охотно поделился Сергей Александрович, проглотив съеденный остаток котлеты и запив большим глотком вина, он провел экскурс в историю императорской семьи, - со времен Петра Великого, с начала XVIII века, все женихи из Романовых всегда женились на немецких принцессах. Поэтому к началу ХХ века великие князья были по крови скорее немцы, чем русские.

Сам он, правда, имел маму и бабушки из России, и поэтому немецкая кровь у него изрядно была опять разбавлена. Но пусть фюрер по-детски радуется, не зря же он задал такой вопрос. Да и сам великий князь, плюнув на предосторожность, заговорил по-немецки. А что, нашего переводчика ушлые немцы куда-то утащили, своего не дали и как теперь, жестами общаться?

Гитлер действительно обрадовался, что русский великий князь, оказывается, в реальности германский аристократ и что своими способностями он больше обязан не России, а Германии. Спорный тезис, ну и пусть его! Он же не окончательный дурак, чтобы спорить по этому вопросу.

Зато главный нацист, благодушный, несмотря ни на что, окончательно утвердил неофициальный канал между Германией и СССР, а, точнее, между А. Гитлером и И. Сталиным. И между странами отношения резко потеплели, что благополучно должно сказаться в экономической и политической сферах.

Уже уезжая в автомобиле обратно в посольство, попаданец Сергей Логинович мучительно думал о двух бестолковых немецких лидеров ХХ века – сначала Вильгельме II, а потом Адольфе Гитлере. Дважды с подачи этих политиков благодатные взаимовыгодные отношения разрывались, начались мировые войны, очень кровавые и разрушительные. Зачем спрашивается и на фига? А еще говорят, что именно нашей стране постоянно не везет с правителями. Другим государствам тоже не счастливится. Но наши, как правило, гадят дома, а вот немецкие лидеры и своих «осчастливают», и соседей. М-да, ведь и не хочешь, а всплывают извечные вопросы «Кто виноват в этом?» и «Что делать?»

И, кстати, главную, хотя и не сложную официальную задачу, из-за которой он, собственно, и приехал Сергей Александрович выполнил походя – договорился, что весной 1940 года в Берлин с официальным и довольно долгим визитом приедет председатель СНК СССР и нарком НКИД В.М. Молотов. А то ведь великий князь ничего не подписал и даже ни до ничего не договорился.

Отдал послание И.В. Сталина, вроде бы наошибался в дипломатических процедурах (на самом деле точно) и уехал не солоно хлебавши. Единственный большой, просто гигантский плюс – это большой имидж великого князя, наброшенный на нацистского фюрера. Впрочем, и здесь попаданец не обманывался. Авторитет одного из Романовых несколько положительно скажется во время переговоров В.М. Молотов в Берлине. Да и там результат больше будет зависеть от ловкости большего вятича. А уж на последующую большую геополитику он вообще не повлиял. Вроде бы?!

В посольстве последующий день прослужил для разборки с послом Деканозовым. При чем Владимира Георгиевича больше беспокоила реакция Москвы (И.В. Сталина и непосредственного начальника В.М. Молотова) на поведение посла, чем на реальный результат визита. Сергей Александрович это быстро просек. И, поскольку так устал и перенервничал, что отреагировал на слова посла очень грубо, сказав, что вообще-то это не его дело и что отчитывается он только перед столицей.

И ведь В.Г. Деканозов все это проглотил, даже ни единым словом и жестом не ответив. А что? Личный эмиссар Вождя, действительно ни перед кем не ответственный, действовал почти единолично (переводчика, как очень младшего в чинах, можно не считать). На действия посла отреагировал очень грубо и самонадеянно, по сути, отказавшись сотрудничать. Все, Деканозов может умыть руки. Ну, собственно, попаданец и не возражал. Пользы от него, как от классического козла молока.

Не успел отбиться по служебной линии, как его укусили по личной. Жена, злобная белая болонка, узнав, что они уже сегодня уедут на поезде, и ни она, ни вся делегация даже не будут представлены, взбеленилась и буквально вспрыгнула на стул. «Как не приедем, а зачем же я приехала?» - тяжелым голосом человека, которого отдавили ноги, а он даже не знает, кому выступить претензии, вскрикнула она.

Жена ведь это не посол Деканозов, тому можно и хамить, не думая о высоком чине в НКВД. Все равно, если уж арестует, так арестует, а нет, так нет, от него тут много не зависит, хотя, если точно обозначить, то все-таки на мизинчик обозначает. Но так и Луна оказывает влияние на жизнь, хоть и опосредственно. А вообще, пошел он на фиг, честно говоря. Жена же Мария Федоровна способна такую тяжелую жизнь устроить, что только держись. И на ногу надавить и как жена мужу жизнь ухудшить, гм, ну вы меня понимаете?

С другой стороны, к жене можно и без официоза. Дескать, иди на фиг по прямой дороге, а если не получится, то по объездной. И ничего не попишешь!

- Мария Федоровна, - сказал ей муж устало, - тебе, что, прямые дипломатические задачи доверили?

Говоря это, он совсем не рисковал, ведь у И.В Сталина они перед отъездом были вместе, и она молчала в тряпочку. Но жена неожиданно взбрыкнула:

- Да, я должна буду привлекать общее внимание публики, зачем еще на меня нашили такой наряд и даже выдали драгоценности?

И ведь ничего и не скажешь, зараза ты белобрысая, действительно, и нашили платье в спецателье и бриллианты по личному указанию И.В. Сталина из Алмазного Фонда выдали. Хотя, разумеется, ничего ей не говорили. Просто одели, обули, приукрасили и поставили рядом с мужем на всякий случай. А она еще кочевряжится, грязная су… нехорошая женщина, вот я тебе сейчас задам!

Он холодно посмотрел на нее и голосом Снежной Королевы, от которого вода превращается в лед, произнес:

- Я сегодня же позвоню в Москву через посольский телефон. Пусть убирают тебя обратно домой, как несправившуюся!

Сказано было громко и очень грозно, а для Марии Федоровны еще и довольно больно. Ясно ведь, что в Москве по головке не погладят. При этом хозяин даже пальцем не тронет, просто скажет пару слов наркому В.П. Чкалову, и жизнь полетит в обратном направлении от солнечного неба до грязного болота. Тогда единственно, что будет радовать, что есть пистолет с патронами и вешаться не надо, достаточно застрелится.

- Сергей Александрович, миленький, я больше не буду! - залепетала она, давая на лице такое миленькое и хорошенькое личико, что даже черствый и злобный мужчина, практически импотент сломался бы. А попаданец, между прочим, еще был дееспособный мужчина. И более того, он не собирался наказывать ее столь жестоко. Просто напугать, как это бывает у начальников мужчин, когда речь идет о подданных – хорошеньких женщин.

Конечно, он погладил ее по голове и поцеловал в щечку, глупую мою девочку. Потом посидели, и, поскольку, он еще своими ногами не был на улице Берлина, Сергей Александрович предложил прогуляться. После словесной взбучки Мария тоже хотела так сказать на свежий воздух. Хотя называть так атмосферу крупного промышленного города был способен только причудливый шутник.

Пришли. Поздняя осень, тяжелый воздух, промозглость и отсутствие цели привели к окончании прогулки. Финита ля комедия и пора собираться на поезд. Берлин уже который год был для русских скучный город и для очередных путешественников ничего не оказалось необычайным.

Единственно, что очередной прохожий тоже казался очередной декорацией, которая также молчаливо пройдет. Да и в любом случае, бояться было нечего. Деканозов, хотя, может быть, и обиделся, но для прогулки любезно выделил двух человек из охраны. Его же зона ответственности, если эмиссар Вождя пострадает, тот по головке не погладит!

Ну а в качестве последнего рубежа обороны выделена прекрасная ни за что Мария Федоровна. Как говорится, жена – это не только масса удовольствий, или, с другой стороны, проблем. Женщина – это в первую очередь, хе-хе, твоя защита от внешнего мира! И пусть такая аксиома характерна для ребенка, особенно в пеленочном возрасте. Он, Сергей Александрович, исключение из правил, ха-ха, про такого, как он, обычно говорят – ушел в детство.

Мария Федоровна, как и любая женщина, очень опасна. У нее есть девять подарков в блестящей оболочке, в просторечии именуемых патронами. Ну и, в крайнем случае, у нее есть две руки, которыми она может не только ласково любвеобильно обнимать, и две длинные ноги, предназначенные не только для показа красоты. Так врежет, мало не покажется!

Так вот, этот прохожий мужского пола, среднего возраста, где-то тридцати лет, а, может, сорок, довольно красивый на вид. Впрочем, тут Сергей Александрович, несколько не разбирался, не специалист! Он любезно предложил свои услуги для развеивания скуки в оставшееся время.

Попаданец, надо сказать честно, несмотря на двухвековойопыт, сначала не понял, когда данный прохожий благоразумно пропустив идущего впереди охранника, этакую гориллу в шесть, а то и семь пудов костей и мяса, попытался прорваться через самое, как виделось, звено обороны. В самом деле из четырех человек, сравнительно компактно идущих, единственная женщина логично казалась наиболее слабой.

Только вот нельзя подходить к ней с такими подходами – логичные, разумные, она ведь не философский экивок! По крайней мере, Сергей Александрович, имея определенные навыки отношений с представителями так называемого слабого пола. Или, точнее, условно слабого пола, никогда бы не подошел к ней поспарринговаться.

В общем, когда прохожий славянского вида, как будто бы в какой замшелой Рязани, попытался прорваться к великому князю, небрежно перед этим отодвинув в сторону мешающую женщину, та вдруг не согласилась. Она схватилась за так неосторожно продвинутую к ней руку и провела болевой прием. Очень болезненный, и ты, хоть и мужчина, крепкий, сильный, мужественный, не выдержишь.

Прохожий, сам только что пытавшийся атаковать, мгновенно превратился в подвывающую жертву. Согнутый в глубоком поклоне, зафиксированный в неудобной позе, он застонал не только от боли, но и неподобающего положения. И это было еще не все!

Гориллоподобный охранник, быстро вернувшийся к месту схватки, схватил его голову за волосы и заставил поднять лицо, так, чтобы он больше не смотрел на асфальт, чего он там нашел (!), а на стоящего перед ним человека, то есть искомого великого князя, к которому он так бестолково рвался.

Тогда как второй охранник, тоже стремительно подлетевший к ним, быстро, но квалифицированно обыскал чужака. Находки он показал Сергею Александровичу, как старшего на данный момент. Ничего необычного – старый револьвер, документы – немецкий ausweis, немного денег – местные марки, кажется, чешские кроны и даже несколько советских рублей, упакованные в старенький porte-monnaie.

Сергей Александрович или, по-другому, Сергей Логинович, задумчиво кивнул. Явный белоэмигрант – Алексей Логинов, судя по документам. Он, похоже, навострился его убить, а еще однофамилец! Это, по крайней мере, не вежливо. Показал второму охраннику на револьвер – это забрать. Остальное моно было отдать, как неопасное.

В межвоенное время ребята из белоэмигрантов кем только не были в Европе. Быстро, квалифицированно и безжалостно, это к русским убийцам и другим, приравненным к ним господам. Дошло до того, что ими был убиты король Югославии Александр I и министр иностранных дел Франции Луи Барту в 1934 году. И что, он должен будет войти в общий ряд политических убийц? Покорнейше благодарю! Там, в СССР, его чуть не убили товарищи из НКВД, здесь господа, скорее всего, из РОВС. Объединились, сволочи против него, такого белого, мягкого и беззащитного. А вот хрен вам!

- Логинов Алексей, я вами недоволен. То, что вы проникли ко мне с целью моего убийства, это понятно и не обидно, но ваша грубость и бестактность меня обижает. Передайте вашему начальству, что я, великий князь Сергей Александрович, всеми вами оскорблен. Совсем здесь, в варварской Европе, охамели!

Белоэмигрант заметно осунулся. Ладно бы его ругали большевики, но вот великий князь, русский аристократ высшей пробы, за которых они воевали и умирали, а теперь вот бедствуют в богом проклятой Европе! Впрочем, он ведь сам напал на него…

Мир, видимо, смело катится в полном составе в сумасшедший дом, если подучается такая вот катавасия – великий князь, очень даже возможный кандидат на императорский трон России, на службе у богопротивных коммунистов. И ведь не дворником, не золотарем! Его превосходительство, не менее, а то и его высокопревосходительство?! А они что тогда защищали и защищают?

Меж тем, небольшое столкновение на одной из центральных улиц Берлина привлек внимание правоохранительных немецких служб. К ним подошел полицейский.

Очень хорошо! - почти обрадовался Сергей Александрович, - вот и нашлось, куда деть этого незадачливого убийцу.

- Я – советский дипломат с охраной. А вот этот господин, похоже, собрался меня избить, а потом ограбить.

Логинов что-то буквально пискнул, собираясь возражать на это громогласное заявление несбывшейся жертвы.

- Что-то не так? - удивился Сергей Александрович, голосом выделил, - или, наоборот, сначала ограбить, потом избить?

Белоэмигрант, видимо, понял, что его отмазывают. Ведь одно дело, если его обвиняют в попытке убийства и совсем другое – в уличном хулиганстве. Так он и сам выберется, а то и просто отсидит несколько месяцев в тюрьме. Притих и тихо ушел с полицейским. Туда же направился и гориллоподобный охранник – письменно оформить все случившееся.

- Что же, Мария Федоровна, спасительница моя, пойдем в посольство? - обратился Сергей Александрович к жене, - по-моему, мне надо дать несколько спешных и обязательных распоряжений.

Глава 14

Из Берлина он, после долгого размышления, поехал все же не в Париж, а в Прагу. Пора было хоть немного уточнить с белоэмигранткой массой, а то ведь они и сами начнут шевелиться. Ладно, Алексей Логинов был неумеха, а если следующие просто издалека расстреляют? Да и с Чехословацкими властями надо было как-то налаживать диалог.

При чем в Белград ехать нет необходимости и даже опасно. В Белграде и в Болгарии находятся самые стойкие и боеспособные, а, значит, и злые на большевиков кадры. Главу одного из большевистских Комитетов они, наверняка, просто убьют, не думая переговорить, пусть это и великий князь и даже возможный кандидат в императоры России.

А вот в Праге находятся более умеренные эмигранты. Условно, конечно. Тоже убьют, но есть хоть слабая надежда, что поговорят. Не зря же говорят, что Прага – культурный и научный центр русской эмиграции.

Так что поедем! Проинформировал немецкие власти, в том числе самого фюрера А. Гитлера, о смене направления маршрута. Это и с политической зрения необходимо, главный нацист мог попросту обидеться. И с технической стороны – европейская железнодорожная сеть в Центре и на Западе была хоть и пуста, но с очень напряженным движением. Если вдруг в сторону от основного маршрута, то ведь и не получится.

Сказал это и на общем собрании делегации. В Прагу ехать было довольно опасно и туда отправлялись исключительно добровольцы. Остальные же, не более 50% от общего количества – больше не хватало финансов, ехали в Париж в советское посольство. Им там тоже хватало работы и с дипломатическими советскими сотрудниками, и с французскими государственными органами и, наконец, с белоэмигрантским окружением.

Тут дела были больше родственные, монархические. Последний законный император Николай II, как известно, был расстрелян в 1918 году с семьей, хотя в эмиграции об этом многие не знали, а еще большее число не верили. Все же один из Романовых – великий князь Кирилл Владимирович – в 1924 году объявил себя Императором Всероссийским в изгнании. Кто-то его не принял, кто-то, наоборот, согласился, все равно вдали от Родины все это выглядело театральным актом.

Но все же и такой император был важен. А тут появился Сергей Александрович, внук Константина Николаевича, который в свою очередь был старшим сыном второго ребенка Николая I. По сравнению с ним Кирилл Владимирович был только вторым сыном Владимира Александровича, являвшего третьим сыном Александра II. Было о чем поговорить, ведь с династической позиции Кирилл резко уступал линии Николая Константиновича, несмотря на двусмысленный авторитет последнего. Тем более, 61-летний император сильно болел и на следующий год в прошлой реальности уже умер.

Но об этом в любом случае говорить бы стал Сергей Александрович, который пока ехал в Прагу. А уже затем, если его «нечаянно» не убьют, он появятся в солнечной Франции, где и проведет все сложные переговоры. Так планировалось в Москве, при этом в обоих вариантах в качестве основного и вспомогательного виделся главным лицом велики князь.

Впрочем, основной вариант остался единственным. Вся делегация, к большому удовлетворению Сергея Александровича и ставшего парторгом делегации на время поездки Л.З. Мехлиса, добровольно поехала с руководством, никто не испугался, не заерепенился.

Правда, поехали не вечером, а ночью, тут и затянувшееся ТО поезда (и паровоза и вагонов), и поиска с немецкой стороны «окна» на железной дороге. Но ведь главное поехали, а уж, что с некоторым запозданием, так это мелочи!

В Праге разместились, по традиции, в советском посольстве, кормясь и снабжаясь по дипломатической линии. Впрочем, непосредственно самого Сергея Александровича это не касалось. Это была прерогатива Г.Н. Королева по должности и Л.З. Мехлиса по характеру. А сам председатель Всеславянского комитета и великий князь, точнее даже наоборот, так ведь он говорил только в СССР. Здесь же, в Праге, он даже представлялся так – сначала его императорское высочество великий князь Сергей Александрович Романов-Советский, затем уже председатель Всеславянского Комитета СНК СССР.

А затем, как говорится, шла мазута. Такого великого князя сначала принимали отрицательно – от прохладного непонимания дооткровенного непонимания, затем – да здравствует высокий статус Сергея Александровича и ловкий язык Сергея Логиновича! – разговор почти всегда налаживался. В правительстве ли, в чешском обществе, настроенном русофильски, но антибольшевистски, и даже среди самих белых эмигрантов, он сумел договариваться.

А теперь по порядку. Сначала, разумеется, была встреча президентом Чехословацкой Республики Эдвардом Бенешем. Опытный политик и соратник в качестве министра МИД первого президента страны Томаша Масарика, он не стал открывать свои чувства по поводу такого разнотравного гостя. Все-таки великий князь в коммунистическом СССР! Но по глаза его чувствовался вопрос – как тебя не расстреляли? Он невозмутимо поздоровался на руку и предложил сесть.

Но попаданец его все же сумел пробить, когда сказал, что они еще член ВКП (б) и показал свой партбилет. А затем вслед за ним официальную бумагу о том, что он является представителем секретаря ЦК ВКП (б) И.В. Сталина. Бенеш сразу уловил разницу и, немного помявшись, спросил:

- Господина Сталина или советского правительства?

Его интересовал не только ответ, но и как он будет дан. Начни Сергей Александрович нести официальную лабуду о том, что у нас государство народное, а правительство избирается обществом, как Бенеш бы сразу спрятался, как моллюск, в скорлупу. И найди его потом!

Но русский прямо сказал, что от имени И.В. Сталина. При чем сам обострил разговор, уточнив, что он не от советского правительства, от него говорит посол СССР, а личный представитель секретаря правящей партии.

После этого разговор был прямой и даже честный, насколько может быть честным политический разговор. Сергей Александрович четко сказал, что в СССР происходят радикальные изменения и массовые репрессии тому весомый признак. Ну и он, великий князь, как полномочный представитель самого большевистского Вождя.

- Это, конечно, не для прессы и вообще не для распространения. Коммунистической власти в России больше нет, - прямо сказал он, - как всегда в прошлые века, разбив всех внешних врагов, революция уничтожила сама себя. На сегодняшний день в СССР, как бы она себя не обозначала, существует монархия во главе с И.В. Сталиным, как в Англии в XVII веке во главе с Кромвелем. Или во Франции в XVIII веке с Наполеоном Бонапартом.

- Ага, - сделал задумчивое лицо Бенеш, - и как это отразится на моей Чехословакии, извините на прямоту?

Сергей Александрович пронзительно посмотрел на чехословацкого президента. Это ничего, если он ничего не понял. У любого главы государства есть советники и научные консультанты. Они все разжуют, переведут и обозначат шефу. Пока ему главное сказать.

- Чехословакии нечего боятся коммунистической чумы с Востока, - любезно пояснил великий князь, - у вас теперь есть другие, более опасные враги. Посмотрите, кстати, как себя ведут другие, более сильные европейские державы – Англия, Франция, даже Германия – пугая своих обывателей коммунистической угрозой, сами их власти больше боятся не ее, а могучего СССР, как обычное крупное государство.

- М-м-м, - промычал Бенеш, чтобы хоть что-то озвучить в ответ.

- У вас сейчас более опасный враг – германский империализм, - продолжил советский посланник, - германское государство извне и чехословацкие поданные немецкого происхождения изнутри – вот ваша зримая угроза. Помните об этом. И не забывайте, что в этом отношении СССР скорее уже не враг, а союзник.

Бенеш задумчиво посмотрел на загадочного большевистского великого князя. Его аналитики тоже пришли к выводу, что российская революция, девятым валом прокатившейся по Европе, Америке и по колониям, сейчас затихла, заметно ослабла и занята своими внутренними проблемами. Немецкая угроза действительно сильнее. Но как прямо и грубо говорит этот русский. Нет, он не станет влазить в эти непонятные российские тягомотины, впрочем, его туда и не просят. Но и в европейские дела лично он звать их не будят. Сами справятся!

Сергей Александрович тоже думал об этом же, но, разумеется, с другой стороны. По-видимому он изрядно насторожил местного президента. И своим непонятным статусом – коммунистический великий князь, и то, что он прямо говорит самые откровенные мысли. Ах, не вовремя умер Томаш Масарик! Нынешний президент так долго привык быть его помощником, что уже не способен на радикальные самостоятельные действия. К тому же он явный англофил (франкофил?) и смотрит на подаваемые знаки с Запада. Как бы в таких условиях их в два счета не переиграл «наш любезный друг» Гитлер. Платить будет в конечном итоге Советский Союз жизнями своих поданных.

Решающих слов в эту встречу так и не было сказано. Собственно, русский посланник и не ждал каких-то радикальных подвижек. Президент Бенеш ознакомился из первых рук о положении в СССР. Пусть думает. Может быть, в решающий момент он все-таки сподобится. Конечно, И.В. Сталин коварный союзник. Так и хочется сказать: «Бойтесь данайцев, дары приносящих»! а что вы думали, всем тяжело и ты умей выкручивайся. Политик ты или погулять вышел?

В свою очередь, и Сергей Александрович увидел возможного союзника СССР. Он ему очень не понравился своей неуверенностью. Конечно, это общий принцип политиков малых стран – смотреть в рот сильным соседям. Но ведь и кому смотреть в рот тоже надо уметь выбрать!

После визита к президенту страны он сразу же направился на большой митинг в Старо Място. Вот что хорошо при относительно слабом государстве и активном обществе, так это то, что не надо озабочиваться с организацией публичных мероприятий. Сами попросят и даже спасибо скажут. Если, конечно, политически совместимы. А так еще и обругают ни за что, только что ты есть.

Объявление о том, что на митинге появился большевик, и к тому же великий князь было встречено оглушительным свистом и неодобрительными криками как справа, так и слева. И это единение оказалось так неожиданно для обоих сторон, что наступила оглушительная тишина. Как говорится, грех не пренебдеть. Отодвинув за свою спину Марию Федоровну, та не захотела не уйти, как жена, и не смогла статься в посольстве, будучи телохранительницей и секретарем, он решительно двинулся к микрофону.

Да здравствует ХХ век его технической цивилизацией! Митинг был хорошо снабжен разными техническими приспособлениями, и надо было перекрикивать громкий ропот толпы. Т переводчики были не нужны. Чехи и словаки те же славяне. Необходимо только говорить четко и членораздельно, и общий подход понятен.

Митинг поначалу был важен для Сергея Александровича, как своего рода лакмусовая бумажка для определения настроений общества. Плохо, когда глава государства колеблется и мнется, еще хуже, когда общество не знает, что ему делать и куда идти. Тогда народ неизлечимо болен.

Ну раз ему дали слово. Безусловно, что посол будет очень недоволен и выскажет все, если он осмелится, естественно. Ранг дипломата в идеале подразумевает сугубо нейтральное отношение ко всем внутренним событиям. И ходить на митинги сотрудникам посольства было нельзя. Но он-то не классический дипломат и плевать ему на все ограничения, то он не только придет на это словоблудие и даже скажет кое-что!

Митинг, конечно, не кулуарная встреча, тут много не скажешь, особенно секретного и прямого, но у Сергея Александровича было что сказать, как влево и так вправо.

Он говорил здесь о том, что русские и западные славяне это вечные друзья и они не должны боятся удара с Востока (почти верно, ибо с топором против комаров не пойдешь), что большевизм, как идеология, куда лучше нацизма, поскольку он не делит народы на исторические и второстепенные (унтерменши – недочеловеки), а после этого не стремится уничтожать последних (это правдиво). И что плохой мир всегда лучше хорошей войны, а старый друг всегда лучше хороших двух. Тут он почти открыто сказал не только об СССР (России), но и об англо-французских союзников и собравшиеся ответили на это одобрительным ропотом.

В общем его медлительная, хотя и не очень длинная речь, наполненная яркими примерами и интересными сравнениями, с одной стороны, заметно сбросили накал страстей, люди стали думать не только чувствами, но и головами, с другой стороны, интерес и уважение к СССР.

Это было не очень хорошо для организаторов, а организовывали мероприятие правоцентристские профсоюзы и союз католических организаций, и митинг был поспешно распущен.

- Сюда бы роту агитаторов, - мечтательно сказал Сергей Александрович, - и страна, почитай, стала бы наша. Только зачем?

Такая откровенно циничная реприза очень быстро дошла до публики, которая в этом городе включала только Марию Федоровну.

- Послушайте, вы, господин из подворотни, как вам не стыдно! - воскликнула она, - не смейте более трогать наше чистое большевистское учение! Как вы…

Она бы еще ругала и отчитывала и не как секретарь председателя, это было бы невозможно даже для нее, и как жена мужу. Но потом друг заметила лукавую улыбку и поняла, что он всего лишь дразнит ее ненароком.

- Ах ты гад такой! - вначале агрессивно, а потом уже почти ласково вскричала Мария Федоровна, неловко стукнула его в грудь, и застенчиво прижалась.

Они ушли в сторону от шумной площади, оставшись практически одни в старинной пражской улочке. Поэтому и не стыдились своих чувств.

А через буквально несколько минут на них напали. Из очередного дворика, соединенного с улицей небольшим проходом, внезапно выскочил незнакомец и с ходу начал стрелять из пистолета.

Сергей Логинович, наш паданец, циник, оратор и бонвиван, в общем, замечательный человек, только хлопал ушами, глазами и чем еще могут мужчины. Он, наверняка бы был убит, поскольку с нескольких метров, почти в упор, застрелить может и плоховидящий. Спасла его жена, слабенькое существо, которое он сам должен был защищать от всех неведомых врагов. Хотя, именно она ведь служила охранником, каталась, понимаешь, по Европе.

Великий князь Сергей Александрович в раздумье поднял шляпу, сбитую с головы на мостовую. Увидел причину этого – оказывается, пуля, которая должна была попасть в голову, под влияние руки жены, дотянулась только до шляпы. Хм, поздравляю тебя, товарищ попаданец, сегодня ты как-то не умер, хотя вроде бы должен.

- Спасибо, милая, ты спасла меня, - искренне поблагодарил он жену.

- Пошли уже, - вместо робкого ответа и застенчивого взгляда буквально залаяла она. Еще бы дубиной дала по голове и утащила в подворотню. Тоже вариант спасения!

Последним акцией из запланированных была относительно некрупная – до 30 человек – встреча с представителями местной русской общины. Русские, понятно, что из бывшего белого лагеря или, как максимум, из числа беглецов из большевистской России. То есть положительных чувств к большевику они не испытывали. И как бы даже его статус великого князя его может и не спасти. Генерал граф А.А. Игнатьев, бывший военным агентом России во Франции до Гражданской войны, когда в прошлой реальности перешел на сторону большевиков, подвергся всеобщему порицанию. Родная мать запретила пересекать порог родительского дома, а брат выстрелил в него, к счастью попав только в головной убор (бедная шляпа!).

А тут какой-то великий князь, который сильно запятнал свою честь сотрудничеством с большевиками. Может, просто расстреляют из пистолетов и винтовок и холодно распрощаются? Дадут ли хоть говорить милостивые государи?

- Все пришли! - сказал Сергей Александрович, радуясь тому, что его голос не дрожал. Впрочем, жену он обмануть не сумел, та понимала, что пришли, в общем-то, к врагам.

Глава 15

Вот же ж! - вспоминал очередной неприличный промах попаданец и головой хотелось биться о стенку вагона от полноты души. Или о кулачки красавицы Марии. Та еще сладкая дурочка, захотелось ей некогда стать, как всамделишной дочери немецкого курфюста, поменяв при замужестве за Романовым не только фамилию, но и имя-отчество. Хорошо еще, не говорил о смене религии. Эта ведь балда и в церковь бы бросилась. Судя по тому, как она, рьяная атеистка, бросилась с ним на таинство венчания – точно бы сделала.

Глядя на жену, которая от пристального взгляда мужа покраснела, как-то похорошела и расцвела, но все-таки не спросила причину такого внимания, он постарался снизить уровень душевного напряжения. Она-то тут причем, если он совершенно забыл (еще политик высшего эшелона!) поговорить о производстве оружия в Чехии в случае войны. А это ведь не ого-го, а ОГО-ГО! Танки, САУ, бронетранспортеры, автомобили и артиллерийские тягачи, артиллерия многих калибров, разнообразное стрелковое оружие и проч. Посмотришь немецкую армию времен Великой Отечественной войны и кажется, что рядом с Германией еще воевала и Чехословакия (Чехия). Словакия ведь и так воевала, правда Гитлеру от этого отнюдь не стало легче. А вот Чехия своей капитуляцией в своем клювике принесла одномоментно оружия аж на 35 дивизий. Да еще предприятия фирмы «Шкоды» - один из крупнейших в Европе оружейных производителей.

В Москве, в присутствии М. Тухачевского и, разумеется, великого князя Сергея Александровича Романова-Советского вопрос этот поднимался, но как-то завис. Попаданец, имея в виду большое значение чехословацкого оружия в будущей Великой Отечественной войне, все равно время уточнить эту тему в Праге. Ага, уточнил!

Может, встреча с представителями русской общины заставили забыть? Встреча-то поначалу была тяжелая, просто офигенная, если оценивать в литературном изложении. Почти у каждого находилось огнестрельное оружие или, хотя бы, шашки и сабли.

Напряженность резко опять снизила, как это не стыдно будет сказать, Мария Федоровна. Зашедшая за мужем, она сразу же сдала в сторону. Чтобы увеличить сферу пристрелки, - был первая мысль. Но потом пришло озарение: - чтобы показать красоту своей фигуры во всем объеме!

Фигурка-то у ней была, как у богини. Что в одежде, что без оной, мне можно, я ее супруг. А уж когда она распустила свои великолепные волосы и принялась их расчесывать, то присутствующие здесь мужчины (то есть все), прикипели взглядами к женщине. Та как ни в чем не бывало раскинула волосы (взгляды мужчин кинулись следом) и вдруг одновременно и мягко, и жестко сказала, как приложила печать на документе:

- Прошу убрать оружие при его императорском высочестве. Вы российские поданные или немецкие обезьяны?

Тон был жесткий и даже оскорбительный, но от такой ослепительной красотки и русской они были готовы потерпеть. И, в конце концов, это был действительно великий князь, и даже зримый кандидат в претенденты в императоры. А уж что он думают, так это их императорское величество сам решает. Уж не их сиволапым создавать!

Сели за стол. Оказалось пришедшие, хоть и неохотно, но понемногу скинулись на чай и сладости – бутерброды с колбасой и салом. Так себе «сладости», да еще самое дешевое, что было из еды, но вкусно.

А вот тут уже на первый план вышел попаданец Сергей Логинович. Как он красиво и аристократично пил чай и ломал куски хлеба, не стоит и говорить. Постепенно собеседники сами чай пить перестали, лишь смотрели, как надо ПИТЬ ЧАЙ по великокняжески.

А уже потом и можно было поговорить, в чем житель XXI не имел себе равных.

- Господа! - сказал он пафосно, но по отношению к собравшимся тепло: - уже почти двадцать лет, как прошла Гражданская война. Все вы в ней участвовали и, надеюсь, были не последними. Все так. Но господа, время проходит, и эти события помнятся лишь в памяти, а наяву их уже нет.

Собравшие возроптали, то есть не то, что против великого князя, но и не соглашаясь с его жесткими доводами.

- Да, господа, - стал наставать Сергей Александрович, - это так. В нынешней России, в Совдепии, как презрительно говорят здесь многие, об этом вспоминают все реже и реже. Вот, например, - картинно повернулся он к своей спутнице, - моя жена, Мария Федоровна, молодая гражданка Страны Советов, ты знаешь что-то о Гражданской войне, моя прелесть? Кто, например, там воевал?

Мария Федоровна не то, чтобы хотела сыграть на публику. Однако она в первую очередь была зла на мужа. Сидела тут, чай пила втихомолку. Хоть бы предупредил заранее! Она небрежно опустила чашку с чаем, обвела взглядом собравшихся (любимый этюд графиня Шувалова). Это было так изсканно-аристократически, что она могла бы не говорить. Но женщина попробовала и трогательным голоском прилетевшего на несколько мгновений ангела сказала:

- По-моему, с вашей стороны были Деникин, Врангель, немецкий король Вильгельм. С нашей стороны Чапаев, Щорс, легендарный матрос Железняк. Вот!

Она позволила бросить на зрителей, и особенно на гадского мужа торжествующий взгляд.

- М-да, - сказал пожилой мужчина, по виду классический приват-доцент или даже профессор, спросил почти смущенно: - а Вильгельм-то какой?

- Простите, господин не знаю-кем-вы-будете, но я жена великого князя, - презрительно плюнула ответ женщина, - то есть сама великая княгиня. Точнее сказать, великая княгиня Мария Федоровна. Как вы считаете, мне по статусу надо это знать, ведь и в современности столько проблем!

- Прошу прощения, я – профессор Бердяев Николай Александрович, профессор одного из Пражских университетов, - представился все-таки смутившийся мужчина и сел, никак не комментируя слова Марии Федоровны.

Оп-па, сам Николай Бердяев, знаменитый брат не менее известного Сергея Бердяева! Вот это, как говорится, я попал наугад, - удивился попаданец, - знатно попал, Николай Александрович!

Это еще усилило красноречие Сергея Александровича и без того неслабое, что его натиск был огромным и победоносным, как весеннее половодье в теплую апрельскую пору. Как говорится, плетью обуха не перешибешь! Бедные младшие офицеры и даже кадеты и юнкера в ту прошлую, уже в далекую пору Гражданской войны, ставшие за двадцать лет пусть взрослыми и даже старыми, но сейчас насильно возвращенные в в ту лихую годину их юности. Что они могли возразить, нынешние разнорабочие, грузчики и таксисты? Да ничего, пожалуй.

А красный великий князь вдалбливал им несколько простых и от этого почти не прочитаемых мыслей:

- Гражданская война белых и красных давно прошла. Да, ваше дело было правое и вас осеняли православные хоругви и дедовские знамена. Но с той поры прошло много времени. Началась другая историческая эпоха, где Гражданской войне не было места;

- Эмигранты со своими чаяниями и запросами конца 1910-х годов давно оказались задвинуты на обочину человеческого развития. Их требования никому уже не интересны и даже вызывают раздражение даже здесь, в Европе;

- В Европе они уже не нужны, максимум, на что соглашаются европейцы – это чтобы они жили и работали и не мешали им. Но и в СССР их не ждут, там решают свои огромные экономические и политические задачи конца 30-х годов ХХ века и слушать, чего они потеряли с прошлой России XIX века, по меньшей мере, там не будут;

- Сейчас они де-юре граждане восточноевропейской страны и максимально, что они могут сделать – это помнить, что де-факто они еще россияне.

Эти философские силлогизмы, переплетенные нравственными и православными нравоучениями, были настолько же скучны, насколько и непробиваемы. Большинство собравшийся, простые люди, не в силах противостоять великому князю в философских диалогах, хотели свести все к чувствам. Хотя против них были его императорское высочество великий князь Сергей Александрович с супругою, такой сногсшибательной красоткой, каковыми могут быть только великокняжеские жены.

Да и сугубое меньшинство, являвшееся созидательным началом, жаждало поспорить, а не драться. И в конце концов, все свелось к вялотекущему диспуту, в котором житель XXI века, более цинично настроенный и менее религиозно нацеленный, легко переиграл по очкам. Теперь уже они пытались проигранный спор свести к простой базарной ругани, но охладевший народ их не поддержал.

В итоге встреча закончилась к принятию огромным большинством при одном воздержавшемся «Декларацию представителей русского населения г. Праги», в котором впервые, пусть с оговорками, но признавалась законность власть большевиков в России и эмигранты призывались к сотрудничеству к ней. «Декларация» даже было в паре-тройке белоэмигрантских газет, то есть в сугубом меньшинстве, но это ладно.

Теперь, уезжая в личном поезде во Францию, Сергей Александрович индифферентно думал о результатах кратковременной поездке в Чехословакию. В чем-то он не добился, в чем-то даже лопухнулся, но в целом визит был положительным. Как он и думал, «враждебные белогвардейцы» на самом деле оказались разобщенной, уставшей от такой жизни массой населения. Под заиленными камнями вода не течет и, будь его воля, хорошая агитационная работа легко бы сделала из хотя бы части белоэмигрантов сторонников СССР.

Только зачем? История, увы неумолима. Проиграв раз на поле боя бывшие белые оказались сметены в стороны от активной жизни. И сами они и даже пресловутый РОВС, чем дальше, тем больше будут казаться анахронизмом прошлого. А все огромное большинство население будет меж тем связаны с современными проблемами. Это как с монголо-татарское нашествие, имевшее огромное негативное последствие не только для славян и России, но и для человечества в целом. О нем до сих пор помнят, но оно уже не вызывает особых чувств и желание отомстить уцелевшим монголам ХХ века. Таковы уж люди!

Особенности железнодорожной структуры Европы была такова, что поезд великого князя вначале был вынужден вернуться в нацистскую Германию, а уже потом оказаться во Францию. Слава богу, в центральную Германию и Берлин, в том числе, они не заехали. Хотя Гитлер, видимо, ожидал и даже прислал своих эмиссаров – двух эсесовцев «белокурых бестий» во главе с самим заместителем фюрера по НДСАП господином Гессом, ха!

Гости были угощены по паре стаканчиков великолепного азербайджанского бренди, но вернулись с изысканным отказом, великого князя ждала Франция. Правда отказ был смягчен обещанием обязательно встретится с господином Гитлером на обратном пути. Все доводы Гесса были просто молча отмечены в стороны. Многие люди почему-то убеждены в силе слова, напечатанного или, хотя бы, произнесенного, но попаданец, уставший от них и цинично слушавший их, только улыбался.

В Париже уже на перроне железнодорожного вокзала великому князю показали, что его видят здесь как официального представителя советского правительства. Что же его экстравагантного статуса великий князь при Советской власти, то этим во Франции было не удивить. С местной-то и весьма бурной историей французы, не поморщившись, исполнили гимн СССР «Интернационал», написанный, кстати, и впервые исполненный здесь же во Франции.

Все дворянские титулы здесь официально были приняты и уже никак не порицались, как часть фамилии. Если в других стран великий князь в СССР поражал или, хотя бы, сильно удивлял (многих неприятно удивлял). А во Франции всего лишь был признаком поражения кровавой, разрушительной революции и восстановления обычного государства.

Это французы сразу показали, проиграв за «Интернационалом» старый российский гимн «Боже, царя храни». Советский посол во Франции Яков Захарович Суриц хоть и периодически морщился, как от сильной зубной боли, но протестовать не осмелился. Ведь хитромудрые французы перед этим сделали запрос в Москву. И И.В. Сталин, удивленно хмыкнув, неожиданно дал добро на все – и на официальный статус великого князя Сергея Александровича (в других странах он принципиально приезжал, как неофициальный гость), и на встречу советского представителя двумя гимнами (большевистским и царским).

Попаданец Сергей Логинович был готов и к этому, как одному из вариантов зримого будущего. Все-таки он хорошо понимал, что с появлением активного великого князя развитие данной реальности заметно двинулось вправо вплоть до усиления монархических тенденций. Но оказалось все гораздо проще. На одном их предместий Парижа на одной из незапланированных остановок в поезд сел чиновник из Орсе и личный эмиссар министра МИД Ивона Дельбоса, говорливый толстячок, хорошо знающий русский. От него-то русские – не только Сергей Александрович Романов-Советский, но и бывшие при нем его заместители Л.З. Мехлис и Г.Н. Королев, а также секретарь Комитета М.Ф. Романова-Советская – узнали все новости. Для кого-то рутинные (попаданец), для кого-то поразительные (Г.Н. Королев и Мария Федоровна), для кого-то недопустимые (Л.З. Мехлис).

Но француз предупредил, что все нововведения были полностью согласованы с Москвой и там все одобрили, о чем дополнительно вам сообщит ваш посол Суриц и спешно приехавший из Лондона М.М. Литвинов. На это Сергей Александрович молча улыбнулся, Л.З. Мехлис кое-как проглотил готовые вылиться бранные слова протеста, а остальные просто промолчали, понимая, что они слишком маленькие люди на фоне большой внешней политики.

А так великий князь принял на вокзале все процедуры, как должное, выступил с небольшой ответной речью на русском языке (французский язык он знал, как и английский и немецкий, такова было традиция Романовых с XIX века, но дипломатический обычай!), прошелся вдоль небольшой роты почетного караула. Однако с премьером Эдуардом Даладье они говорили уже на французском.

Как он и опасался (ох!), его часовой визит вежливости в Елисейский дворец превращался в двухдневные напряженные переговоры.

Уже в посольстве они ознакомились с директивой из Москвы. Советская делегация должна было взять максимумом из благоприятной обстановки, вплоть до нового дипломатического договора.

И попаданец опять же понимал, что дело здесь не только в приезде великого князя. Точнее, скажем так – приезд великого князя, как полномочного представителя советского правительства был только одним из факторов, причем не из самых важных.

Франция, так же как и СССР, оказалась в сложной международной обстановке и, самое главное, одна. В США все никак не ослабевала политика изоляционизма (хотя с приходом нового президента Ф.Д. Рузвельта она заметно стихла). Англия, старый друг, впрочем, как и старый враг. Она многим была хороша в ХХ веке, но, к сожалению, не имела массовой армии. Так что с сильным и в этом столетии стабильным врагом Германией Франция должна будет воевать одна. И это при том, что в Первой мировой войне она едва сдержала его натиск с царской Россией! А воевать с гитлеровской Германией придется, уж французы-то это чувствовали чуть ли не на генетическом уровне.

СССР, а точнее И.В. Сталин, в общем-то, относился бы к проблемам Франции холодно и даже злорадно. Но ведь и у него были во внешней политики такие же проблемы и тот же смертельный враг. И А. Гитлер, объясняя причины будущей войны, указывал на Францию, как на исторического неприятеля, который сделал много нехорошего. СССР же он вообще отказывал в существовании, как государство унтерменшей. То есть, Франция и французов могла еще хоть на что-то надеяться, тогда как СССР и советские народы в своей основе могли только воевать.

В прошлой реальности, обе стороны, хоть и понимали все это, но протянуть руки друг другу не смогли. Предпочли дружить с Гитлером. И Запад (Мюнхенский сговор 1938 года), и СССР (договор 23 августа 1939 года) подписали, казалось бы, выгодные соглашения с Германией. А итогом была кровопролитная Вторая мировая (в ее рамках Великая Отечественная) война.

В этой реальности появился новый субъективный фактор – активный великий князь Сергей Александрович, который может быть, как самостоятельный игрок, не только в СССР, но и на международной арене. С его появлением антигитлеровский фронт приобрел окончательный оформленный вид.

Вот поэтому и советский лидер И.В. Сталин и французский премьер-министр Эдуард Даладье буквально вцепились в него. Вот он шанс договорится и, наконец, соединится.

А сумеет ли сам великий князь Сергей Александрович? Он ведь тоже должен будет быть не простым опереточным артистом!

Глава 16

Современный на то время премьер-министр Франции Э. Даладье был на где-то на околосоциалистической позиции (в европейском понимании социализма), грешил вместе с такими же политиками в Народном Фронте, потом пустился в свободное политическое плавание. Честно говоря, если бы мнение Сергея Александровича кому-то было интересно, великий князь ни за что бы не сел с ним за стол переговоров. Во-первых, склизкий какой-то политик, во-вторых, и позиция у него какая-то склизкая, вот-вот полетит из премьер-министров. И что тогда его переговоры?

Но как человек он был приятен. Средний француз, галантен, вежлив, обрушил на Сергея Александровича кучу комплиментов. А уж на Марию Федоровну, если так мерить, море! Еще бы, такая красавица и среди французов!

В честь высоких гостей, великокняжеская чета, как никак (!), французское правительство дало завтрак. По времени, наверное, был уже обед, ну не суть. Был так сказать дипломатический раут, когда дипломатам и приравненным к ним главное было не пища, а разговоры.

С французской стороны были премьер-министр Э. Даладье (он же министр обороны), глава МИД Ивон Дельбос, какая-то дама для женского паритета, несколько высокопоставленных дипломатов, видимо для создания толпы. Все равно говорил один только Эдуард Даладье.

С нашей же стороны, как вы понимаете, была великокняжеская чета в лице Сергея Александровича и Марии Федоровны, и аж трех заместителей:

- Максим Максимович Литвинов (условное правое крыло);

- Герман Николаевич Королев (условное левое крыло);

- и Лев Захарович Мехлис, безусловно, левый.

Понятно, почему первые были условные. В СССРтолько оппозиции на суде были правые или левые, или даже объединенные право-левые. А свободные граждане, а тем более члены ВКП (б) исключительно сторонники генеральной линии И.В. Сталина. Ну а если говорить серьезно, то так он и было, Литвинов вел линию либерально-большевистскую, Королев – линию центристско-большевистскую, а Мехлис продавливал свою позицию лево-большевистскую.

То есть доктрина-то у них была одинаковая и они расходились лишь в мелочах, но как раз из-за мелочей заместители воевали друг с другом, не стесняясь хозяев французов. Одно было хорошо. И.В. Сталин четко и безоговорочно обозначил, что за итоги заграничной командировки будет отвечать великий князь Сергей Александрович. А, значит, ему же принадлежит ведущий голос.

Поэтому, после того, как рассуждали заместители, председатель делегации великий князь Сергей Александрович «подытоживал» советскую позицию и это «подытоживание» могло резко расходится от вышеизложенного. Но с председателем уже не спорили, ведь Вождь жестко обозначил Л.З. Мехлису, что великий князь, безусловно, во всем прав. Конечно, по приезде в Москву он напишет докладную, по форме донос. Но это будет потом, а пока он не имеет права оспаривать его мнение.

А остальные заместители и так были послушны. Сказав свою личную позицию, они дисциплинированно держались «генеральной линии партии». Это когда заместители вообще говорили через переводчиков. А так в основном шел диалог Даладье – Романов. Разговор шел на прямую, без переводчиков и был очень быстрым.

Вначале говорили об экономике, в основном об обороне. Тут Сергей Александрович был привязан к армейскому заказу (первый список) и экспортный перечень народного хозяйства СССР (второй список). По первому списку, понятное дело, надо было обязательно купить, а по второму – продать.

Купили сравнительно быстро, при чем на ряд товаров с лицензиями. Вообще Франция производила много, но исторически Россия больше сотрудничала больше с Англией, а с XIX века с Германией. Это, однако, не говорило, о скудности заказа – общая сумма доходила до десяти миллиардов золотых франков. Правда здесь был нюанс, который русские обозначали сразу – основные финансы пойдут за счет советского импорта. То есть надо было сначала советские товары вывести на французский рынок, распространить их и только затем на эти деньги купить французские товары.

Заместители великого князя этого немного стеснялись, но попаданец, помня о своем прошлом / будущем, считал это естественно. Ну и торговал, как квалифицированный продавец. Сначала покупал, как можно лучше, но дешевле. А уж после этого продавал.

Здесь у Советского Союза был большой плюс – СССР в основном продавал так или иначе лишь сырье. Даже промышленные товары оценивали по цене металлолома, все равно это было для советской экономики выгодно. Продавали промышленное сырье, лес, золото, продовольствие (в основном хлеб).

На последнее, И.В. Сталин, имея в виду избыток продовольствия на Западе и недостаток валюты в СССР, приказал продавать по любой цене. Вождь-то имел ниже минимума, даже ниже себестоимости, но российский продавец XXI века очень квалифицированный специалист во всем. И он продал-таки, найдя лазейку в виде затруднения в перевозке в колониях… по пяти раз выше минимума.

Минус был также большой. «Прогрессивной общественности» очень не нравился, что в СССР используют подневольный труд заключенных ГУЛАГа. Ну или французские капиталисты находили причины, чтобы демпинговать советские товары. Тут главная проблема заключилась в жесткой позиции Даладье. Политика явно стояла выше экономики. Приходилось выкручиваться, менять лапти на сало, то есть указывать в ответ на ссылку на принудительный труд заключенных ГУЛАГа кивать на тяжелую жизнь негров во французских колониях. Тьфу! Но цену все равно приходилось снижать. Впрочем, столковались.

В политической сфере все было куда сложнее и проще. Ведь, с одной стороны, четкие границы блага и привилегии не означили и совершенно непонятно, куда идти. С другой стороны, есть общий враг. Твой временный союзник может быть совсем другим. Боле того, он может быть совершенно не нравится ни государственным чиновникам, ни большей части общества, главное, надо идти против общего врага.

Исходя из этого, дискуссию о нехороших внутренних порядках, начатых одним из дипломатов, решено было прекратить к обоюдному удовольствию. Разговор лидеров обоих делегаций сместился к оценке сил и возможностей Германии.

Эдуард Даладье, рассчитывая напугать самоуверенного, но, видимо, не знающего вооруженного потенциала, стал рассказывать о характеристике и численности родов войск, чем буквально рассмешил попаданца. В XXI веке любой даже младенец расскажет о соотношении сил СССР и Германии, а уж взрослый даже не историк, а просто любознательный россиянин подробно расскажет о бронетанковых и авиационных структурах вермахта в начале 1940-х годов.

В итоге великий князь своими оценками это плохо, а это еще хуже о бронетанковой линейке Т1 – Т3 довел всю французскую делегацию до почти икоты. Ведь по характеру возможностей немецких вооруженных сил получалось, что армия Франции обязательно будет разбита, при чем в короткий срок. И при этом это были не только пустые слова, это были выводы после ТТХ немецкой техники и крепости их соединений.

Это было так не дипломатично, что даже М.М. Литвинов, несмотря на интеллигентную вежливость, осмелился тихо, правда выговаривать великому князю за его беспардонную грубость. Но нет худа без добра, зато Л.З. Мехлис, уже готовый сделать упрек за неловкие действия председателя Комитета, в результате чего были обнародованы секреты наркомата обороны СССР, ведь, наверняка же, оттуда он набрал эту информацию!

Более того, когда Даладье опомнился, он принялся сам напрашиваться на подписание договора о дружбе. СССР НЕ ИСКАЛ этого договора, а Франция его ПОДТАЛКИВАЛА!

Конечно, за столь короткий срок нельзя было разработать сам договор, но главное было сделано:

Во-первых, было подписано принципиальное решение о разрабатывании и подписании договора между двумя странами;

Во-вторых, было согласован принцип, по которому, начало оборонительной войны с одной страны с Германией автоматически ведет к войне другую страну.

Тут, разумеется, французы попытались сохранить свободу рук, дескать, СССР будет обязан, а Франция совершенно не должна, но Сергей Александрович был неумолим и даже груб и документ был подписан в равных соотношений.

Вместо двух дней переговоров, процесс прошел всего лишь один. Правда, второй день все же будет, но уже в качестве технической стороны. Ответственные, но не главные сотрудники делегаций будут шлифовать формулировки итогового документа, чтобы потом их председатели только подписали.

Фу-ух, все это хорошо, но ему бы неплохо поторопиться, Владимир Кирилл Владимирович, с которым накануне договорились аж из Праги, ждет-с!

Премьер-министр Франции Эдуард Даладье насторожился, услышав, что в Париже будут идти переговоры, но почему-то совершенно без представителей французского правительства. Однако, узнав, что речь идет о титуле императора России, когда-то могучего и грозного, а сейчас совершенно бесполезного, успокоился. Пусть русские сами дергаются с этим символом прошлого, французам достаточно проблем современности.

А все действительно касалось непосредственно русских, хотя и с выходом на хозяев. При первом и пока последнем сеансе связи выяснилось, что здоровье императора гораздо хуже, чем предполагалось. Рак в последней степени! Болезнь, которую на этом уровне нельзя ни терапевтически вылечить, ни даже хирургически что выправить и в XXI веке, а что уж там ХХ веке!

Кирилл Владимирович, по-видимому, все это хорошо понимал и хотел только немного – умереть на Родине и быть там же похороненным.

- Я много пожил и даже стал императором России, пусть это и стало только тенью былого величия, - сообщил он слабеющим голосом, - а теперь я прошу одного – отправьте меня умирать на матушке Руси.

Российской империи уже не было, она превратилась в СССР. Впрочем, это как раз было неважно, будет время и обратного процесса уже на исходе этого же ХХ века, когда это советское государство исчезнет, а Россия вновь окажется воссоздана.

Сейчас главное дать возможность реализоваться последней возможности Кирилла Владимировича. Каким бы он не был, но волю покойного надо уважить. И даже не то, что это выгодно Сергею Александровичу. Недавнее ожидание собственного расстрела показала ему, что в СССР образца легко попасть в число невиноубиенных рабов божьих, даже еще не ведая этого. Особенно великих князей.

И потому он старательно помогал умирающим соотечественникам, убеждая себя и, особенно, властьпридержащим, чтонашей стране это выгодно.

Прибыл вовремя. Император, оказывается, еще ходил по собственному жилью – маленькой квартирке в одном из предместий Парижа – но не более того. Поэтому в квартирке постоянно жили еще три человека – кухарка и домработница, готовившая и убирающая, санитарка и немного врач, уже не столько лечащая, сколько купирующая приступы боли морфием, и телохранитель-санитар с услугами на все.

Они встретили незнакомца откровенно враждебно, услышав, что из большевистской России и с поручением от властей. Хо-хо, а если бы они знали, что их гость большевик, точно бы застрелили. Он почему так решил, увидел, что у мужчины-охранника был большой, полевого типа пистолет, а у одной из женщин он увидел женский пистолет, которым она откровенно то ли пугала, то ли предупреждала – живым не сдадимся.

А вот Кирилл Владимирович встретил его дружелюбно, хотя и не узнал в пришедшем дальнего родственника. А вот Сергей Александрович его признал, хотя по сравнению с фото в интернете XXI века он заметно обрюзг и постарел.

Его проводили в одну из комнат, где император сидел на стуле у большого письменного стола. Сергей Александрович официально представился – и что он великий князь Романов, и из большевистской России с поручением от властей.

Кирилл Владимирович с любопытством посмотрел на него:

- Очень интересно, не раз слышал о потомках Николая Константиновича, но к сожалению, никого не видел. Весьма польщен.

- Я со своей стороны, признателен, что вы, ваше императорское величество, нашли время встретить меня, - изящно поклонился Сергей Александрович.

Все расслабились. Дело, конечно, было не в поклоне. Представитель Советской России, великий князь и один из возможных претендентов в российские монархи сам признал в нем императора. Только кухарка, темноволосая, аристократического облика женщина все еще была настороже. И, более того, она открыто вытаскивала его и даже, не смущаясь, наводила на гостя.

- Как там, в Совдепии? - спросила она язвительно, - говорят, там по очереди спят с женщинами, типа что-то коров.

- Слава богу, таково никогда не было, - он демонстративно перекрестился на небольшую иконку, - зря вы верите этим небылицам из местных русских газетенок. В России все гораздо иначе, хотя и трудно.

- А как иначе? - спросил Кирилл Владимирович, и сразу стало ясно, кто здесь хозяин, - садитесь, ваше высочество, - показал на красивый стул напротив себя, - сейчас Нина Андреевна принесет нам чай. Ничего, что я по-родственному, коротко? Вы тоже можете сократить мою титулатуру.

- благодарю, ваше величество. если коротко, то вспоминая Великую Французскую революцию, сначала была кровь, беспорядки и террор, но кончилось это императором Наполеоном Бонапартом. Примерно по такому же пути идет Россия.

- И? - нетерпеливо спросил Кирилл Владимирович.

- Сейчас период прихода к власти монарха, - прямо ответил на вопрос императора, - не верьте причинам ни в местной прессе, ни в большевистской. Все врут, или, как минимум, ничего не знают и гадают. На мой взгляд, одна из основных предпосылок – уничтожение старых большевиков и расчистка места для диктатуры.

- М-да? - спросил в воздух Кирилл Владимирович, - и как же называется диктатор – царь, король, император? И, наконец, кто он?

Сергей Александрович ответил прямо, хотя если об этом узнают в Кремле, ему очень даже вероятно, незаблагорассудится:

- Диктатор, - скорее всего, нынешний секретарь ЦК ВКП (б) И.В. Сталин. А название… сейчас же не средневековье. Больше, чем считаю, что должность у него останется та же, просто власть усилится. Хотя у него и сегодня полномочия очень широкие.

- А вы стало быть, служите там? - гораздо ласковее, хотя и по-прежнему желчно спросила Нина Андреевна, ставя чай.

- А я там живу. Родился, как водится, в том же 1917 году, учился, работал простым рабочим. Сейчас ответственный чиновник на уровне превосходительства или даже высокопревосходительства. Официально великий князь, хотя это формально ничего не дает.

- Гм, Сергей Александрович, поясните, - вклинился в разговор Кирилл Владимирович. Ему уже не интересовали отдельные персона. Находясь на закате жизни, он хотел знать общий процесс развития и куда придет Россия: - вы говорите, как Франция. Но ведь там после Наполеона снова пришли Бурбоны. А у нас Романовы?

- Слишком много различных фактор, чтобы точно сказать, ваше величество, - отрицательно покачал головой Сергей Александрович, - в России я не знаю, буду ли я жить завтра или же окажусь расстрелян. Единственно можно сказать – все возможно. Но как, кто и когда предусмотреть нельзя.

Теперь, что касается вас, ваше величество, то И.В. Сталин готов принять вас в СССР, как частное лицо. по приезде в страну вы и пожелавшие приехать с вами ваши люди будут взяты на полное государственное обеспечение. Государь будет поселен во дворец или большой дом в Москве. Ну или, по желанию, он может переехать в одно из сельских поселений.

- А там можно жить? - спросила вдруг санитарка/недоврач.

- Жить можно, - просто сказал большевистский великий князь, - если не расстреляют.

И от этих слов все вдруг почувствовали, как холодом повеяло на них с Востока.

Глава 17

Сергей Александрович ушел с невзрачной квартиры императора Кирилла Владимировича (официально – император России в изгнании) через трое часов непрерывных разговоров. Он даже чай пил, чтобы только отдохнуло горло.

Формально, цели он свои выполнил – информацию Кириллу Владимировичу передал, настрой явно в свою пользу дал, и даже посмотрел на этого псевдоимператора. Да уж, стоило ему столько бороться за трон монарха, если вот так остаться у разбитого корыта? Три человека – все верноподданные.

И знакомых его, так сказать друзе й он так и не уговорил ехать в СССР. Там и так-то непросто, а уж бывших беляков (белячек) с четким антибольшевистским настроем в два счета не выпустят. Так сказать на всякий случай.

Впрочем, пусть их, взрослые уже. В конечном счете, смерть последнего императора (по сути, псевдоимператора), его перед этим поездка в Страну Советов заметно укрепит позиции самого Сергея Александровича. Теперь-то, если он хочет и если И.В. Сталин укрепит его статус, он объективно станет следующим монархом.

Другое дело захочет ли он? Держать великого князя, как любимую игрушку, как лакмусовая бумажка не только для общества, но и для отдельных стран, это одно. А вырастить соперника… да Хозяин и за меньшее сгнивал! То есть от императорского трона отказываться не надо и хороший статус, да и самому И.В. Сталину будет подозрительно. Он ведь как думает – какой великий князь не мечтает быть император. Прямо-таки солдатик из строя. А то, что большинство великих князей XIX – начала ХХ вв., не отказываясьот привилегий дальше двигаться не только не могли, но и не желали, он и не думает.

Надо вбить в голову Вождю четкую мысль – Сергей Александрович может быть кем-то в государстве при И.В. Сталине. Самостоятельной фигурой ему не быть! Тогда, может быть, и выживет, господи прости.

Но это в любом случае в Москве, а пока надо еще раз посмотреть, что у них осталось делать из запланированного?

- С французским правительством балакали, хе-хе. Шаг хотя и первый, но заведомо важный это, правда, ни это ни чем не говорит, французы – легкомысленная нация. И все-таки так далеко шагнуть с лягушатниками еще никому из советских поданных не удавалось;

- С Кириллом Владимировичем поговорили, ответы по всем вопросам положительные, хотя и не всегда они добрые;

Деникин! Он же хотел поговорить еще и с Антоном Ивановичем! Генерал-лейтенант хотя и не играет большую роль в белом движении (а может быть поэтому), является крупной, весьма уважительной фигурой среди эмигрантов. Постараться, если получится и он не откажется встретиться с большевиком – великим князем, то будет хорошо.

Но назавтра великий князь Сергей Александрович вдруг понадобился на переговоры с французами. Детали оказались технические, но важные и никто не хотел брать ответственность. Ведь если Хозяина нечаянно обозлишь, то мало не покажется. Даже Л.З. Мехлис, решительно взяв перо, вдруг отложил его.

Так и возился полдня, единственный успех – укрепились итоги переговоров. А после этого, англичане как-то резко им предложили приехать, а французы немедленно изъявили желание выделить три самолета на всю делегацию, что б с запасом. Испугались, что свободные русские отправят по заводам и фабрикам.

В любом случае лучше быстро лететь, чем медленно пробираться по суше и по морю. Конечно, Сергей Александрович согласился и, даже не съев заказанный ужин в отеле, они улетели в Великобританию.

Лондон встретил их пасмурной погодой, а англичане – знаменитой волынкой. Даже интересно, почему забастовку называют итальянской? С такими же возможностями ее назвали бы английской, а англичане достойно бы держали приоритет.

В день прилета был уже ранний вечер, еле нашлось время для нахождения коек, ужина, банно-прачечных процедур. Хозяевам еще спасибо надо сказать, что не дергали. Но когда и на следующий день англичане как-то невнятно предложили русским экскурсию по Лондону. Дескать, появился новый маршрут – знаковые места, связанные с жизнью и деятельностью К. Марксом и Ф. Энгельсом. Кому как не марксистам это оценить?

Ага, особенно председателю советской делегации, великому князю С.А. Романову-Советскому. Вот тот аж знаменитый марксист!

Англичане научились очень едко шутить? Может быть, попаданец хотя и знавал английскую культуру, но очень сильно сомневался их тупости. Понимают ведь товарищи (он тоже начал шутить), что прилетела очень важная делегация из работающих чиновников. И то просто так подшучивать им выйдет очень боком.

Что-то напортачил М.М. Литвинов? Специально подкузьмил сталинскому режиму? Попаданец Сергей Логинович очень сильно сомневался. За почти лет истории всяко бы выползло и историки в очередь становились для едких комментариев.

Оставить Литвинова, думай о политических событиях тех лет. Франция, Англия, Чехословакия. Твою ж мать, Мюнхен! Оп-па! Ничего что, он был официально только в 1938 году. Там лишь итог. Ведь мюнхенцы уже собрались в своих креслах: Невилл Чемберлен в Великобритании, Эдуард Даладье во Франции, Адольф Гитлер в Германии, Бенито Муссолини в Италии. И даже Эдвард Бенеш в несчастной Чехословакии»!

А то, что Гитлер так или иначе готовится к активным действиям, это аксиома. Когда он отнял обратно прирейнские земли? Саарская область в 1935 году! А затем Судеты в Чехословакии. И ведь англо-французские лидеры клюнули. Что у них тогда работало – голова или, извините, задница?

Хотя пусть их, теперь надо, чтобы я не вляпался. А то ведь критиковать мы все горазды, а сами наступаем на те же самые грабли, да еще обижаемся, мол какие все нехорошие, один я пушистый и ласковый!

Запланировал свое командировочное будущее хотя бы на два-три дня. Дальше не получится, слишком уж бойкая жизнь, разночтенные факторы. И первым делом позвонил в Форин Офис. Может даже удастся соединиться с самим Энтони Иденом. Будущая «тень Черчиля» сейчас входил в кабинет Чемберлена.

Говоря о тени, Сергей Александрович отнюдь не имел в виду безмолвного исполнителя. О-о, нет, Иден спокойно работал и не вылазил из своей ниши, только если политика кабинета совпадала с его политическим курсом, как это, например, будет в будущем с Уинстоном Черчиллем.

А так Иден постепенно расходился со своим теперешним шефом премьер-министром Чемберленом как раз по вопросам умиротворения Гитлера. Это, конечно, не значит, что он бросится в объятия советских дипломатов. Отнюдь! Консерваторы славились своей антисоветской позицией. И, можно сказать, просто русофобством. И Иден был классическим консерватором!

Но ведь, черт возьми, он еще и был практическим политиком! Не может же он быть настоящим джентльменом и, когда надо, задвигать свои политические принципы? В конце концов, для Соединенного Королевства сейчас Гитлер становится все опаснее, а в скором будущем будет смертельно опаснее. Чемберлен-то этого не видит, но Иден – это не только Чемберлен namber two.

Позвонил. Не персонально Идену, разумеется, он и не знал его номера. В Форин Офис. Разговор велся, конечно, по английски, благо и Романов по обоим своим сущностям знал этот язык. Сначала его подключили к секретарю министерства – вежливому и весьма информированному мужчине, имевшему весьма широкие полномочия (в определенных рамках, естественно). Он даже знал, что ему звонит глава русской делегации.

В общем, очень квалифицированный чиновник, с которым приятно поговорить. Вот только Сергею Александровичу нужен был министр, ведь разговор был министерского уровня, а чиновник не мог с ним соединить. Или не хотел? Даже намеки не помогли.

Пришлось просить помочь советского посла в Великобритании. Иван Михайлович Майский, бывший в этом ранге в Лондоне с 1932 года несколько удивился. Очень уж странный был председатель из Москвы в дворянском звании великого князя. Нет, Майский знал, что Хозяин заметно менял акценты в своей политике, но чтобы до такого уровня, хм!

Впрочем, внешне это никак не определилось. Посол был заранее проинформирован, что делегация будет особая и очень большими полномочиями. Ей надо во всем помогать и ни чем не интересоваться. Шифровка была подписана самим И.В. Сталиным, чтоуже говорило о ее уровне.

И посол окунулся в мутное море министра иностранных дел Соединенного Королевства и сумел добиться разрешения быть с визитом к самому министру сэру Энтони Идену. Это была славная битва, ведь чиновники не хотели пропускать и советского посла. Но где-то угрозы, где-то неприкрытая лесть, где-то наработанные связи помогли.

Правда, Иден соглашался побеседовать с ними не более десяти минут. Взъерошенный, что было для всегда прилизованного, причесанного Идена, как минимум, странно, взволнованный, он как бы говорил, что мне совершенно не до вас!

Но Сергей Александрович, когда надо, обладал непробиваемостью бегемота. Что же делать, милый the venble, это жизнь, а вы, в общем-то, министр. Тем более, смогу поднять ваш настрой.

- Уважаемый сэр! - чопорно, но без обращения к нему, как министру, заговорил он опять по-английски: - могу я обращаться к вам, как русский аристократ к английскому аристократ, дворянин к дворянину?

- Yes! - лаконично, но индифферентно отозвался Иден. Дескать, что же с вами сделаешь, не с крыльца же вас спускать, это не вежливо!

Посмотрел на русского великого князя. Тот уже по внешнему виду смотрелся, как настоящий русский аристократ. А вот его собеседник как раз нет. Благообразный седоватый… но нет не джентльмен. Просто староватый, седоватый господин. Обученный, но не аристократ. К тому же лишняя пара ушей…

Иден вопросительно посмотрел на Майского. Затем с той же интонацией на него глянул Сергей Александрович. Посол почувствовал себя куда как неприятно, словно как старая, мерзкая собачка, забежавшая ненароком совсем не туда, куда надо.

- Господа! - громко сказал Иван Михайлович, - если я вам не надобен, то, с вашего позволения, я пока поработаю с отдельными сотрудниками, решу отдельные мелочи по посольству…

Старый не только дипломат, но и просто человек, он чувствовал, что два остальных человека в этой комнате будут решать важные вопросы, которые затем решаться на судьбе не только англичан и советских людей, всего человечества! Желал бы он оказаться? Разумеется, да. Мог бы? Хе-хе, конечно нет. Он простой советский человек, а эти господа аристократы, при этом не только английский министр Э. Иден, но и советский великий князь Романов были ему совершенно классово чужды, а потому бог с ними!

Аристократы переглянулись и одновременно отозвались: «Да, пожалуй», - сказал великий князь и одновременно заместитель НКИД, то есть в какой-то мере начальник Майского. «Yes», - лаконично повторился Иден. Тот хотя и никак не пересекался с послом в советском НКИД, но последние несколько лет они довольно много работали и министр, если бы хотел, мог весьма досадить советскому дипломату мелочными придирками.

Иван Михайлович Майский благоразумно вышел из кабинета министра. Все-таки большое дело – большой внутренний такт человека, который, если он есть, конечно, позволяет избегать многих неприятностей. Правда, после войны и он пострадал. Но там была такая страшная сталинская мясорубка, что спасти целыми пальцы было очень сложно.

Оставшись вдвоем, английский и русский аристократы помолчали: Иден с интересом, Романов – с определенным лукавством. Впрочем, Сергей Александрович понимал, что начав с активного хода, он должен, таким образом, и продолжать. Иначе, зачем он тут? А время-то идет! И он заговорил первым:

- Уважаемый сэр! Внутренние отношения между джентльменами дело совершенно ваше. И я, разумеется, никак туда не лезу. Но поскольку дело касается одновременно международного конфликта, то я вынужден сказать и свое слово. Господин Иден, я в жутком ужасе!

Ваш достопочтенный премьер-министр и председатель партии тори Невилл Чемберлен не только потерял сколько-нибудь устойчивую линию поведения, но он совсем утратил лицо благородного человека!

Честно говоря, сам попаданец понимал, что несет откровенную ахинею. Благородность дворянства была такая же условность, как и медицинская сторона кровожадной деятельности волков. И, тем более, английских! С точки зрения жителя XXI века, настоящие английские дворяне, как класс, погибли еще в войну Красной и Белой Розы в XV веке. А их жалкие останки были добиты в революцию XVII века. Конечно, свято место пусто не бывает, появились новые графы – бароны, сэры – перы. Но после этого, при чем тут чистота дворянской крови? Пусть лучше решают, какой породы являются дворняги!

Однако, Иден проглотил все, не поморщившись. Сам «настоящий благородный» английский джентльмен. Откуда ему знать, что за занавесой высокопарных слов находится презрение не только к английскому, но и к российскому дворянству.

Министр гордо поднял лицо, породистое, надо сказать. Хотя до Уинстона Черчилля ему все же далеко. Вот у того лицо настоящего английского бульдога!

Сергей Логинович, на миг вылезший из-за размеренной физиономии Сергея Александровича, чуть не улыбнулся. Это его отрезвило. Черт побери, из-за такого пустяка проколоться! Продолжил плести словесное кружево:

- Сэр Невилл при своей чистоте и благородстве, видимо, увлекшись великодушной политикой умиротворения, слишком увлекся. Я понимаю, что он желает мира и спокойствия, предыдущая мировая война двадцатилетней давности показала, настолько военные действия могут быть бесчеловечны и кровавы. Но в итоге этот австрийский ефрейтор нагло этим пользуется, требуя от Великобритании и его союзников больших уступок, но при этом сам не уступая ни на йоту. И самое главное, Гитлер и не собирается с вами сотрудничать. Выдавив максимум уступок, он все равно начнет новую европейскую войну, еще более ужасную и кровопролитную. А?

Сергей Александрович впился глазами в Идена, пытаясь понять, является ли тот его сторонником или они совсем другие люди и совсем не понимают друг друга, хоть и оба говорят на английском языке.

Иден не обманул его надежд. Он с досадой раскусил какую-то дрянь со стола, попавшуюся под руку:

- Ах, я ему неоднократно говорил об этом! Цель, конечно, благородная и я его понимаю. У меня самого погибли и старший брат, и младший. И я едва уцелел. Но ведь делать из цели фетиш. Я с вами согласен – под видом исправления исторической несправедливости и уточнения границ Гитлер укрепит Германию. А потом, вцепившись в какую-то досадную мелочь, он соорудит приграничный конфликт и опять начнется война!

- Вот! - мрачно поддакнул Сергей Александрович. Уступая за счет Чехословакии судетских немцев, сэр Чемберлен не понимает, что одновременно он отдает Германии миллионы западных славян. Да-да, я более, чем уверен, одними Судетами Гитлер не ограничится. На очереди Чехия, а потом, возможно Словакия.

Еще бы попаданцу не быть уверенным, он же прекрасно знал, не как профессиональный историк, конечно, с высоты XXIвека, как добившись уступки Судетской немецкоговорящей области исторической Чехии, он через некоторое время уже просто возьмет, никого не спрашивая, остальную Чехию. Словакия как бы останется свободной и даже, хе-хе объявит войну СССР через марионетку Йозефа Тисо. А Чехословакии больше пока не будет.

Не рассматривая чаяния народов этого государства, которые толи хотят вместе жить, толи нет, можно лишь подытожить – мюнхенским сговором страны Антанты резко укрепили немецкую армию чехословацким оружием на тот момент, и усилили на будущее крупными оружейными заводами Шкода на будущее. Ведь немцы широко использовали чехословацкое оружие при наступление на Францию и при угрозе на Англию. А уже потом при войне с СССР.

И что теперь думать о Чемберлене?

Глава 18

Иден, похоже, думал также, хотя и немного мягче. Все-таки он был профессиональный политик, тут все чувства и чаяния прерамливаются по-другому. Не зря же говорят – одно убийство – это преступление, десять и более – политика. И как тут о человеколюбии можно говорить?

Но и политики при надежном угле давления могут говорить не о мире вообще, а о каждом конкретном, очень маленьком человеке в отдельности. Особенно, когда этот г. политик крайне недоволен своим старшим партнером. В прошлой реальности Иден, не согласный с политикой премьер-министра, ушел с поста министра иностранных дел Соединенного Королевства в феврале 1938 года, не марая до конца рук своих мюнхенской грязью. А в это реальности как?

Министр прервал слишком уж долгой паузой, почти неприличной:

- Я, господин герцог (некое подобие великого князя в Англии), считаю, что вы в чем-то правы. Но как убедить Невилла? Я уже несколько раз пытался с ним поговорить и добрым словом и настоятельной ругани, не помогает! И что теперь?

- Гитлер, я так понимаю, укрепив свою армию, готов ко всему, - мрачно констатировал русский гость, - господин премьер-министр прав в одном – фюрер готов к войне. Но он не понимает другое – бесноватый ефрейтор готов к войне в любом случае, примут или нет его предложение политики Антанты.

- Да?! - встрепенулся Иден, - очень радикальный вывод, я бы так не говорил. Хотя… Одно понятно – Невилл излишне рискует и, по-моему, чрезмерно, уже превзойдя черту, где благородный риск меняется на оголтелый авантюризм.

- Сильно превзошел, - кивнул Сергей Александрович, - со стороны это видно очень сильно. Так сильно, что я буду должен рекомендовать своему лидеру, товарищу Сталину, в случае дальнейшего сближения Англии и Франции с одной стороны и Германии с другой, перейти на прогерманскую позицию.

Прозвучало, видимо, очень громко, так, что даже спокойный обычно Иден вскинулся на великого князя:

- Но ведь это нарушит всеевропейское равновесие и приведет к общей войне! Вы понимаете, герцог?

Похоже, он по стародавней традиции считал, что СССР, как и России костьми ляжет за Англию. Или, хотя бы, займет нейтральную позицию с благожелательными реверансами в сторону их Альбиона. Фига ли?

- Я считаю, что именно Великобритания в лице Чемберлена нарушает это равновесие, - жестко возразил великий князь, - льстите себя надеждой, что Германия и СССР столкнутся друг с другом, а ваша страна окажется третьей радующейся стороной. Не много ли хотите? В континентальной Европе тоже не все дураки!

Иден думал именно так. Или он грешил мыслью, что английские дипломаты самые ловкие и пронырливые. А тут вдруг этот грубый русский прямо говорит сокровенные мысли хозяев англичан. Хорошо, конечно, что в целом их мысли сходятся. Плохо то, что русские откуда-то знают про все дипломатические секреты Англии. Где крот?

Испытывающе посмотрел на странного, даже наглого русского, сумевшего соединить две не соединяемые противоположности – большевизм и монархизм. Это ведь только в Соединенном Королевстве с их тысячелетними традициями сумели соединить демократизм и королевскую власть. Но и только. В просвещенной Европе больше таких опытов не было. А тут серо-буро-малиновое, при этом грубое и надменно-прямое.

- Я сейчас собирался на Даунинг, 10. Господин премьер-министр сегодня у себя. Сможете его уговорить, если он согласится вас принять? - Иден оценивающе посмотрел на важного гостя.

Хм! - задумался теперь Сергей Александрович. Он и не думал, откровенно говоря, пройти до конца, до самого премьера. Даже Майский, будучи в Лондоне с 1932 года, считанное количество встречался с премьер-министром (не только с Чемберленом). А он, как Цезарь, пришел, увидел, победил. Или все же наследил?

С другой стороны, почему бы и не поговорить. Англичане его позицию уже знают. Теперь же добавим еще чувств. Пусть боятся, гады!

- Почту за честь! - встал и сдержанно полупоклонился он, - обозначу теперешнюю позицию советского правительства напрямую, без посредников.

- Хорошо, - сухо ответил Иден, - намек на английских дипломатов, как плохих посредников, видимо, его задел. Он стал излишне чопорным и надменным, лишь отметил, что ответ будет дан через советское посольства, на вашего посла Майского.

Из Форин Офиса он возвращался в философском настроении. Ну, как возвращался? По зданию он шел, само собой, пешком, а, выйдя на улицу, тут же напоролся на Майского. Посол внимательно, как будто смотрел в первый раз, оглядывал окрестности. Скорее всего, он просто ждал великого князя, иначе, как отметить тот факт, что он поздоровался, не глядя. Скорее всего, ждал и, видимо, не очень долго. Послу другой державы не к месту топтаться у английского дипведомства.

- Вы зря так сделали, - отметил он тоном ленивого барина, который только-только пообедал и ему так нео-о-охота не то, что дергаться, даже разговаривать!

Попаданец на это не клюнул. Плавали, знаем и на такого артиста видали. Ответил свободно, словно нет в Москве грозного и беспощадного И.В. Сталина:

- Отчего же, Иван Михайлович? Только лишь разговаривал с английским министром Иденом. Не безрезультатно, между прочим.

- Проблема не с кем, а как, - зевнув, негромко сказал Майский, - вы тогда в кабинете зря подыграли Идену и выставили меня. И это не то, что обиделся, а то что вы один остались.

- Ну, я же знаю английский, - отбился попаданец, уже зная, с каким обвинением идет на него опытный посол, - все пойму и всюду найдусь. Не маленький!

Опытный советский дипломат как будто получил жестоки удар в поддых, туда, где оно называется солнечное сплетение. Он замер, не двигаясь, даже дышать, казалось, перестал. Затем посмотрел на Сергея Александровича:

- Посмотрю, где наша машина находится. Водитель явно загнал ее недалеко, но куда? Надеюсь, вы сейчас со мной в посольство?

«Да ведь он боится ситуации! - понял, наконец, попаданец, - трясется от Хозяина в центре Лондона на тысячи километров от него. Ну он и трус!»

- Да, разумеется, я пойду с вами, - покорно согласился он с послом. Он не ему подчинился, обще ситуации. Советский гражданин, как еврей, он должен находится только с гоями, то есть своими. Остальные автоматически переходят в изгои. Официально так не значится, но, если так себя не ведешь, накажут по какому-нибудь поводу, а потом навсегда запрут в СССР. Сергей Александрович был готов поспорить на что угодно, что уже сегодня они придут в посольство или в другое какое-то место (все в посольство могли не влезть).

Короткий отрезок пути не нашел много времени, но и здесь Майский нашел возможность припугнуть собеседника, поставить так сказать, логическую точку:

- Хорошо, что ты вы с Ним обо всем договорились. Но все равно остерегитесь делать резкие движения. Можете промахнуться. Кому вы потом будете доказывать – следователю? Расстрельной стенке?

Сели в автомобиль. Там уже откровения были невозможны, либо молчали, либо болтали по каким-либо пустякам. В посольстве, наконец, полноценно пообедали до состояния осоловелой сытости. Сергей Александрович повидался со всеми членами делегации, с которыми он не только поговорил, но и довольно много послушал.

М.М. Литвинов обрисовал ему общую дипломатическую ситуацию. Ведь пока их председатель общался с министром, заместитель делегации пообщался с сотрудниками Форин Офис. Министерство, как и другие английские ведомства, о много жили и работали по традициям. Иден мог и не рассказывать Сергею Александровичу многие вещи, они и так обуславливались. Вам ведь не надо объяснять, что постоянно надо дышать, вот и английским дипломатам не надо рассказывать многие процедурные вопросы, как и они не будут докучать, особенно на важных встречах. А вот средние и младшие сотрудники министерства, наоборот, будут надоедать.

М.М. Литвинов после этих разговоров передал Сергею Александровичу, что завтрашнего дня хозяева предлагают начать заседать делегациями (англичане в свою очередь тоже соберут аж целых три делегации). Начать они хотели с экономики. Правильный подход торговцев. Вначале разобраться с важными вопросами денег и товаров, а уже потом всласть поругаться по проблемам демократии (вернее, отсутствия демократии в СССР).

Сергей Александрович в свою очередь коротко ознакомил с итогами встречи с Иденом. Предупредил о важной встрече сегодня с Чемберленом и Иденом, на которой должен будет быть и он сам.

Л.З. Мехлис неприятно предупредил об изменении в маршруте и в сроках дальнейшей поездки. Москва (читай, сам И.В. Сталин) распорядилась отъехать из Лондона в более короткий срок через три дня и по морскому пути. На этот случай в порту английской столице уже стоит грузопассажирский паровоз «Архангельск». Сюда он пришел, знамо дело, по своим торговым заботам – из Мурманска приволок лес, а из Лондона привезет промышленное оборудование. Ну и затем вот дипломатическую делегацию возьмет.

Новость была неожиданной, но из таких вестей, которые, в общем-то, ждешь. Романов только поинтересовался, а что Москва планирует делать с поездом. Мехлис не знал, равнодушно сказал, что, скорее всего, вернется обратно. Если повезет, с туристами, если не повезет, пустой.

Зато вот Г.Н. Королев появился с очень неожиданной и уж очень неприятной вестью. Один из членов делегации удрал и уже известно, что он собирается просить политическое убежище в Англии! Это был бы настоящий, как говорится цимес с неприятными разговорами в Москве для председателя, административными, а то и уголовными наказаниями для Королева точно, для остальных ответственных работников возможно, если бы не возраст беглеца – семь с половиной лет. И убежал он, оказывается, со зла, после гневного разговора с собственной матерью.

Все собеседники дружно передохнули, даже Мехлис, который, вроде бы был человеком из стали. Хозяин от такой истории только похохочет и что-нибудь произнесет едкое и, может быть, скабрезное. Но все-таки, возвращать мальчишку было надо и он поручил сделать это тому же Г.Н. Королеву, Л.З. Мехлису и И.М. Майскому в помощь.

Сам же он уже через несколько минут, максимум через час, взяв М.М. Литвинова в подмогу, должен был приехать на Даунинг, 10 – официальную резиденцию премьер-министра Великобритании и Северной Ирландии.

Да, Иден не обманул в своем обещании и прислал приглашение на встречу с премьер-министром. Причем приглашение было не от имени министра иностранных дел, а лично от самого Чемберлена! Может же сэр Энтони, когда его прижмет! Майского опять не приглашали, и он опять не обиделся. Ну его к лешему таких гостей! С их помощью можно получить орден или, хотя бы, личную благодарность, а можно, с такой же вероятностью, фифти-фифти, получить пулю в лоб. Единственная благодарность от посла заключилась в посольской машине. И на том спасибо!

В резиденции их сразу взяли в оборот. Привратник – топорный англичанин средних лет – приводил их прямо в рабочий кабинет для делового разговора. Что же, он даже может откровенно ДА!

В кабинете находились Невилл Чемберлен и Энтони Иден и у них, видимо, был непростой разговор. А может даже откровенно трудный, судя по кислым физиономиям. Приход русских их, судя по всему, почти обрадовал, и они перешли к другой теме. Разговаривал в основном Иден, как младший собеседник и неплохой знакомый, особенно для М.М. Литвинова. И говорили, конечно же, по английски.

И все вроде бы хорошо, министр разговаривал строго по теме и не растекался мыслию по древу. Но уж очень уж он издалека начал. Так они долго будет потчевать гостей да и хозяина лекцией по дипломатии.

- Уважаемые сэр! - прервал он Идена. Обратился к обоим: - джентльмены! У меня, к сожалению, времени для пребывания оказалось меньше, чем я думал. И к тому же я так и не стал дипломатом. Поэтому скажу сразу – советскому правительству очень нравится ваша встреча с Гитлером в Мюнхене, а их возможный итог просто ужасает.

Будничные слова великого князя Сергея Александровича прозвучали как выстрел крупнокалиберной гаубицы в упор – громко, страшно и ужасающе. Иден буквально поперхнулся словами, а Чемберлен озадаченно посмотрел на русского. Как он может говорить о мюнхенской встрече, если многие детали им только прорабатываются и только в голове в собственной голове? Энтони сегодня уже говорил о русском шпионе. Так вот по этой версии, сам Невилл и является этим соглядатаем!

- Не мучайтесь понапрасну, господа! - понял Сергей Александрович, - эта информация не из Лондона. Более того, она вообще не от людей, - он замолчал, глядя на собеседников. Закончил: - от милостивого и милосердного Господа Нашего Бога (прозвучало именно так, с большой буквы).

Англичан, а вместе с ним и М.М. Литвинова обуяли противоречивые эмоции. С одной стороны, они уже были не в Средневековом времени, когда простодушно верилось во все, стоило только сказать о Бога. Но с другой стороны, это был не безбожный циничный XXI век, а немного простодушный, немного наивный ХХ век. Верящих в Бога еще было много и даже воинственные агностики были своего рода боговерующими, просто под другим углом.

- Перед визитом в Европу я много молился и причастился в нашей комитетовской часовне. И Бог мне открыл многие современные тайны, в том числе и на мюнхенское соглашение. Сэр Невилл! – обратился Сергей Александрович к Чемберлену. - К сожалению, этот договор, на который вы так много надеетесь, окажется простой бумажкой. Гитлер рвется к европейскому господству и Мюнхен лишь является второстепенным этапом.

- А потом что? - хмуро спросил Чемберлен, чувствуя себя вором, руку которого перехватили в чужом кармане.

- А потом война, - почти равнодушно сказал Сергей Александрович, - сначала Польша, потом Франция, а потом, в конце концов, Англия. Остановит Германию только СССР.

Он не стал говорить о том, что их страна, в отличие от многих европейских, все же не падет под немецким мечом. Не зачем расслаблять англичан, да и не изменились ли события войны в этой реальности? Зато он четко озвучил собственные хотелки, обозначив их как требования советского правительства:

- Предоставление для СССР места и роли полноправного участника мюнхенского договора;

- Обозначение требований СССР и уважительного учета равноправности участников;

- Предоставление ораторской трибуны и т.д.

Требования, почти просьбы Советского Союза были умеренные, но Чемберлен колебался и Сергей Александрович понимал почему. Ведь главное было создать прецедент для СССР и после этого от него не отвяжешься. И действительно, попаданец подтвердит, СССР станет одним из главных участников международных форумов. Ну а что вы хотите, одну из главных стран игнорировать, да еще подводить под это международные соглашение, каковым Мюнхенский сговор, по сути, являлся!

Сергей Александрович ужесточил тон и содержание своих требований:

- В случае же не согласия остальных сторон оного соглашения, я уполномочен объявить, что СССР отказывается от дальнейших переговоров, договаривается с третьими странами, например, с той же Германией.

Сказано было сильно и при том жестоко. Да и сам русский был очень странный, даже страшный. Дореволюционный великий князь, но при этом тесно сотрудничает с большевиками. И, наконец, его вера бога. Это было бы смешно, но откуда он узнал об еще не прошедших и при чем сверхсекретных событиях?

В общем, хозяева Даунинг, 10 не стали с ходу отказывать (Чемберлен) и забалтывать вопрос (Иден). Дело было трудное и дело было сверхъестественное, будем думать -, заявили хозяева, а гости на этом откланялись, напомнив, что у них только три дня.

Глава 19

Англичане все-таки согласились, хотя Иден, принимавший в своем кабинете в Форин Офис, молча корчил такие рожи, как будто он был твердо с Чемберленом, а не принципиально против него. Ну да, понятно же, англичане получили по лбу приличный щелчок, так что аж штаны полезли. А Иден все же тоже англичанин, обидно малому от такого оскорбительного афронта. А вот на хрен задергивать собственную постель на всю Европу, это уже не XVIII век и даже не XIX!

Впрочем, так-то поговорили мило и проникновенно. Вот чего у них не отнимешь, так это меркантильности. Политика – политикой, но экономику с прибылью они не забывают.

И поплыли на большом и громоздком пароходе. «Архангельск», пусть и пузатое торговое судно, но на море пошло, как резвый рысак, подопнутый нетерпеливым хозяином.

Кстати, насчет Хозяина, он же И.В. Сталин. Сам он, конечно, не интересовался, но из Москвы трижды приходили шифровки, общий смысл который был понятен: «Немедленно домой»! и даже молодые дипломаты из посольства тихо шептались, что Вождь торопит. А Сергей Андреевич к тому добавлял, про себя, естественно, что это не добру. Неужели Иван Михайлович, старый и опытный дипломат, попал в яблочко с первого же выстрела?

С этим настроением и поплыли. Председателю делегации и его жене выделили люкс, практически автономный, только официанты приносили завтраки-обеды-ужины. И все, остальное время у них оставалось на любовь. Сергей Александрович понимал, а Мария Федоровна чувствовала, что по прибытии в СССР у них начнется страшное время. И ничего, что его дипломатический визит частично был успешен. Если Хозяин кого-то заподозрил, ему оставалось жить немного.

Так что трехнедельный поход от Лондона до Мурманска превратился в романтический круиз. И никто не мешал – ни команда корабля, ни дипломатическая делегация, хотя и тем и другим дел было, наверняка, много и срочно.

Но, конечном итоге, «Архангельск» пришел в место прибытия. Уже тогда оказалось, что председатель всеславянского комитета persona non grata. Корабль был поставлен на отдаленный причал, он бы оцеплен цепью вневедомственной охраны, а когда Сергей Александрович сошел на пристань, его немедленно арестовала группа НКВД.

Конечно, вся эта титаническая работа спецслужб была легко обозначена, но очевидное большинство, в том числе и попаданец, ничего не сделали. Ибо с государством отдельный гражданин не воюет, ну если он не революционер. Единственно, что сделал Сергей, это предупредил жену, чтобы не лезла под руки нквдешников – этой дурынде хватит умения. И поцеловать напоследок. А она, неподвижная и молчаливая, вдруг обожгла его ответным поцелуем.

Все она понимала и только надеялась, что лихая пройдет ненароком. И когда увидела, что сразу около трапа корабля незнакомые люди аккуратно взяли его мужа под руки и небрежно надели наручники, лишь молча осунулась. И его жалко и ее, согласно служебных инструкций, тоже теперь должны арестовать?

А вот Сергей Александрович, после того, как его арестовали, вдруг ожил. Худшего-то уже не будет. Сейчас его будут допрашивать, если начнут нести всякую ахинею, что я – троцкист, вредитель и собираюсь совершить теракт на, скажем Чкалова или даже на Сталина, то это ладно. Если начнутся допросы по делу и, скажем, будут обвинять в связях с иностранной спецслужбой и в подрыве советской дипслужбу, тут будет сложнее. Они ведь, гады, если хоть будут немного умные и ушлые, могут так склепать дело, что И.В. Сталин может и поверить. Тогда придется не только все отрицать, но и создавать свою концепцию деятельности. Сумеет ли?

А то что в недрах НКВД станут на него создавать вредительское дело, он даже не сомневался. Ежовский НКВД может много чего, но особенно может находить вредителей, для того его и создавали.

Местный «воронок», древний и надсадно дребезжащий, долго вез то ли по городу, то ли по окрестным деревням, во всяком случае они неоднократно ехали по лесам и снежным полям, потом по деревенским улицам. Наконец приехали, как вы понимаете, тюрьму НКВД. Оную располагали в древнем кирпичном здании, аж в желудке засвербело, как вспомнилось первая тюрьма в таком же древнем особняке, где удобств было самый минимум, зато людей, как тараканов. Неужели опять так мучаться, боже праведный!

К счастью, хе-хе, его опасения не оправдались. Или, скажем так, они оправдались только частично. То есть здание и изнутри было древним, а удобства примитивные, но зеков оказалось на удивление мало, словно и на массовый террор на дворе.

И камеру ему дали, как в Лубянке, одноместную и со штатом в один заключенный. Правда, радоваться ему пришлось недолго. Как только Сергей Александрович начал мерзнуть (пять минут, как минимум), он сообразил, что лучше бы тюрьма была забита людьми. Всяко бы теплее было.

Впрочем, долго ему кручиниться одному не пришлось. Пришел конвой – молодой парнишка в звании рядовой НКВД и вежливо! отвел к следователю. Тот тоже оказался до приторности вежливый. Даже за ручку отвел к положенному привинченному табурету. Потом не спеша обозначил формальности – ФИО, год рождения, где родился, где работал и так далее.

Сергей Александрович поначалу молча дивился, потом рискнул задать один – единственный вопрос. ой, зря он это сделал, целее бы остался. Хотя, позже он пришел к выводу, что били бы все равно и также жестко. Тюрьма же образца 1937 года!

Попаданца можно понять, поскольку переход от вежливости к избиение был мгновенный. Только следователь, одетый в полувоенную форму, но все равно из НКВД, писал, не торопливо задавал вопросы, потом вальяжно встал и ничего вроде бы не обещало, как вдруг нквдешник резко ударил в челюсть.

В итоге, единственно, что успел сделать Сергей Александрович, это дернуть головой, да так, что словно подставил несчастный подбородок. Кулак НКВД легко, как в плакате, смел вредителя и отщепенца за табуретку на пол.

С точки зрения попаданца, он спросил свой дурацкий вопрос, получил не менее дурацкий, но очень болезненный ответ и аллес капут, откинул копыта, что в данном случае означает потерял сознание.

А вот следователь – интендант 3 ранга Калинин Виктор Аркадьевич – немного припух от такого поведения заключенного. Как и подумал Сергей Александрович, он сравнительно недавно перешел в НКВД из комендантской службы и его все никак не могли переаттестовать, из-за чего он сильно стеснялся своего звания. И опыта расследования и мордобития у него было мало и ограничивался он преимущественно в рамках окрестных мурманских мужиков, крепких и молчаливых. Тех сначала надо было хорошенько побить, а уже потом спрашивать. А иначе никак не признавались в неведомой их вине.

Вот и нового вредителя он расследовал по привычной схеме: бил – спрашивал, если не говорил, снова бил и спрашивал. А дурашка троцкист вдруг сомлел и рухнул на пол. Играется сволочь! Или, - он засомневался, - не играется, а в самом деле потерял сознание, а то и вообще сдох? Последний-то раз он хорошо его приложил, аж кость хорошо так треснула…

На этот случай, он хорошо знал, было замечательное средство – надо было облить ледяной водой из ведра. Ничего, все калеченые в миг восставали, вереща. Ну а самым упорным надо было применить крайнее, но эффективное средство – ударить элестрическим (на самом деле электрическим) током. Даже подлетает, подвывая.

- Алешка, воды! - приказал Виктор Аркадьевич в полуоткрытую в коридор дверь конвойному Одинцова и пока сел на свое положенное следователю место – ждать.

Однако вместо рядового Одинцова в помещение вошел высокий чин – начальник розыскного отдела Мурманского НКВД капитан госбезопасности Мирон Гаврилович Абрамов, изрядная дубина в соответствии со своим именем.

- Что не работаешь, опять сопли жуешь? - с ходу обрушился он на следователя с нехорошей улыбкой человека, раскрывшего, наконец, сеть вредителей и троцкистов в своем отделе.

Виктора Аркадьевича этим было уже не свалить, привык. Но он в тоже время понимал, что начальника ему не переговорить, у него, как-никак, есть сильное ведомственное оружие – административный ресурс. Поэтому он лишь молча встал и стал ждать.

Разрядив находившуюся в недрах души пружину, он уперся в следователя взглядом – мол, а по факту будешь говорить, товарищ вредитель, или тоже бить тебя?

Виктор Андреевич понял это, как отмашку сверху, и доложил:

- Товарищ капитан госбезопасности, работаю с очередным заключенным. Не рассчитал, теперь послал за водой, будем лечить.

- А-а! - увидел, наконец, Абрамов неподвижное тело испытуемого, хотел спросить, что же ничего с ним не делают, ведь кроме чудодейственной воды, есть и другие дедовские средствА (ударение на последней гласной), применяемые с помощью рук и ног, но тут с полным ведром воды пришел Одинцов.

Впрочем, Мирон Абрамов хотел все же попробовать указанные выше средстА. Воду, разумеется, не жалко, но она пусть стоит. Невелик барин, хотя и из центрального аппарата. Но на всякий случай все же сказал:

- С ним работайте много, тщательно, но аккуратно. В Москве телеграммой предупреждали, что б без эксцессов. Признавался хоть?

- Никак нет, товарищ капитан госбезопасности! - отрапортовал следователь, - молчит, гад, все пытается уйти от справедливого наказания социалистического судопроизводства.

Посмотрели на неподвижное тело, помолчали. Обоим было, что скрывать. Начальник розыскного отдела не сказал полного текста телеграммы из Москвы. А там, между прочим, говорилось не только об экцессах, но и недопустимости излишнего избиения. Последнее Абрамов вообще не понял. Как не бить, так же тогда советская юстиция будет работать?

А Виктор Аркадьевич думал о своем. Он же не сказал обязательного вопроса о троцкизме и вредительстве, совсем забыл, сразу начал бить! А если он очухается и все расскажет? Абрамов, козел, после этого точно не даст ничего стоящее, а, значит, карьера конец!

Наконец, Абрамов перестал размышлять, подошел к телу заключенного, начал его бить. Получилось у него не очень. Места оказалось мало, табуретка стояла, как оказалось, очень выгодно для зека. Поэтому получилось бить только ногами и только в определенные места, не очень-то подходящие.

К тому же Мирон Гаврилович очень жалел своих новеньких сапог и старался, чтобы они не касались пятен крови и, тем более, на них не брызгали капли крови. А того и другого у избиваемого было слишком много, чтобы Абрамов мог расслабиться. И от всей души отдаться любимому делу – избиению троцкистов, бухаринцев и прочих гадов.

Аж запыхался, стуча ногами о тело вредителя. И даже не в том, что звуков почти не было, тело же относительно мягкое. Вредитель не приходил в себя!

- Все ясно! - сделал вывод капитан госбезопасности Мирон Гаврилович Абрамов, - прячется, сволочь, пытается показать, что он без сознания. Облить водой и обстоятельно допросить. Разрешаю бить без каких либо ограничений, - приказал он Калинину, но тут же отдал обратно, помня о нерассказанной телеграмме: - однако помните, заключенный не должен быть умершим или, хотя бы, сильно искалеченным. Москва его ждет. Хорошо бы его отправить туда хорошими данными, обличающими во враждебной деятельности. Но нет, так нет, лишь бы мог говорить, а то лишимся и голов, и петлиц.

Сказал, и довольный, ушел по своим обязанностям. А Калинин, наоборот, посмотрел ему в спину с ненавистью и тревогой. Он понимал, Абрамов в любом случае прикажет бить. А вот то, какими оговорками он это дополняет, показывает, что долбанная Москва совсем не требовала бить полученного зека. Что, скорее всего, это инициатива самого Абрамова и в случае чего он сбросит вину за своего подчиненного. Ведь ишь как быстро удрал и даже еще прикрылся словами.

- Облей водой, чтобы прочухался, - приказал Калинин Одинцову, - да хорошенько облей, что тебе воды жалко!

Рядовой покосился на него, но дисциплинированно промолчал. Про себя, однако, он проворчал целую речь: «Вот ведь изгаляется, козел. Жалко воду – не жалко, а таскать мне придется. Сам-то ни разу не брался за душку ведра!»

А когда следователь стал настаивать, поскольку от тоненькой струйки воды не было никакой видимой пользы, буркнул:

- Начальник Мурманского облНКВД давеча дал указания быть с отдельными наиболее нужными зеками повежливей, товарищ Калинин. Я следую его приказам!

От этих простых слов в животе у следователя стало заметно холодеть, так будто бы он сожрал изрядный кусок льда. Все отворачиваются от него, даже рядовой умудрился, а вот капитан госбезопасности еще и положит какую-нибудь большую гадость. Надо отойти от мужика, какие уж там признательные сведения, самому бы уцелеть!

Вода между тем оказала положительное влияние. Сергей Александрович пришел в себя и какое-то время был в шоке, не понимая, почемуон на полу в каком-то помещении, от чего все тело, а особенно голова, болят. И зачем сверху льется ледяная вода?

Впрочем, мозг, подпинываемый студеной водой, быстро нашел свое место в пространственно-временном континууме.

- Пожалуйста, не надо больше лить воду, - попросил попаданец плохо видимого незнакомца, как ему показалось, спокойно, а на самом деле жалобно и тихо.

Но его услышали. Вода литься перестала, ведро в окрестностях Сергея Александровича исчезло, а незнакомец, оказавшийся недавним конвойцем, даже помог сесть на тубарет.

Сергей Александрович понимал, что он оказался не в лучшем положение и в совсем плохом учреждении. Его полили ледяной водой, что в преддверии холодной камеры оказалось не очень гут. А ведь туда еще добраться надо, - напомнил он себе. И дело не только в дрожащих ногах и туманной голове. Выпустит ли вот этот вежливый дяденька, который, похоже, его хорошенько отлупцевал. И судя по имеющемуся опыту, скорее всего, опять будет бить, ведь из ответов у него есть только отрицательные слова.

Ха, а что можно ответить на такие вопросы: «Какие у вас существуют связи в троцкистском подполье в СССР? Какие террористические акты вы совершили? Назовите, какие враждебные действия к Советской власти вы совершили? А если подумать?» и проч.

Ой, как же все болит! Про подбородок Сергей Александрович еще помнил и не только глазами, но и ломающейся челюстью. Как противно и больно хрустели кости! Но, похоже сломанный нос и опухшие глаза, ой, как же больно, это новый инвалидный фактор, который появился, пока он был в бессознательном состояние. Да и родное тело тоже изрядно пострадало и в настоящее время сильно не пострадает только из-за того, что мозг занят близкой ему головой.

Но все-таки, если попытаться инвентаризовать тело? Кажется, левая рука либо сломана, либо получила большой ушиб. Ее даже пошевелить нельзя, отдается острою болью. Правая рука точно попала под карающий удар ноги, иначе и не скажешь. Тоже больно, но рука шевелится. Что еще? Ну ребра и ноги, внутренние органы как-то нехорошо ощущаются, но пока можно терпеть. Интересно, хоть что-нибудь целое у меня осталось. Впрочем, еще не вечер, имеющийся следователь, если ему надо, добьет.

Сергей Александрович вызывающе посмотрел на нквдешника. Ну или ему показалось, что вызывающе. По крайней мере, сдаваться он не собирался и даже решил, что если умрет, то не на коленях, а с гордо поднятой головой. И пусть это не внешние враги - немцы, англичане, французы, кто еще. Друзей у нас там нет! Но и внутренние враги тоже опасные и их не стоит отбрасывать, как и жалеть. Пусть убивают, сволочи!

Но время шло, а следователь все как-то не решался перейти к делу и, как водится начать бить. Вместо этого он начал философствовать про жизнь и как бы просить прощения. Милосердный палач, я вас умоляю! Сначала отрубит левую руку, или вот как ему, повредит левую руку, а потом начнет дружественную беседу? Ты дурак или женщина?

Следователь, окончательно забив на допрос и на положенное мордобитие, перешел на минорные темы жалоб и просьб. Сергея Александровича это, в принципе бы, устроило. Но он не мог говорить – челюсть сломана, во рту Куликовская битва на последнем этапе, то есть все изломано, изранено и сильно кровоточит.

А крое того, он и не хотел так разговаривать. Знал ведь, что иной вариант – очередное битье, а не хотел. Ну его к богу!

Глава 20

Примерно через долгий час Виктор Андреевич (он спохватившись, представился), кое-как извинился за себя и за того парня (этим парнем, по крайней мере, в версии следователя, был его начальник) и, наконец, отпустил. Сергей Александрович ему даже удивился. Держать сырого, в крови, человека, избитого до шевеления на табуретке, это ж какую надо жестокость иметь! А потом мягко-мягко распрощается.

Кажется, но объяснил свою чрезмерную грубость. Чтобы спокойно разместить в тюрьме важного узника, нашедшихся зеков решили отсюда убрать. Как? Да поголовно расстрелять. Нет человека, нет проблемы!

А вот себя попаданец мысленно обругал. Не выдержал, попросил хотя бы стандартное тюремное одеяло, шерстяное, пусть и тоненькое. А следователь как будто и не слышал, хотя по глазам видно – слышал, но не захотел помочь. Сволочь, стоило только унижаться!

А вот парнишка – конвоец все-таки молодец, хотя и удивительно. Дай бог тебе здоровья, буквально доволок до камеры, хотя служебная инструкция, наверняка, этого не требовала. Не больница ведь, сам дойдет, а если откажется, то в морду его или в грудину. А то и под трибунал отдать, патроны у расстрельной команды всегда имеется.

С тем он дошел и почти всхлипнул, оказавшись в камере. Уж и в коридоре было холодновато, но там постоянно ходили люди и стояли батареи водяного отопления. А вот камере воздух был холоден и даже морозен. Батарея здесь тоже, кстати, была. С которой-то попытки, не раз упадя на пол и загваздав его грязью и кровью, Сергей Александрович дошел до нее и, шипя от боли, дотронулся. Рука явственно болела все сильнее и активизировать ее лучше бы не стоило. По крайней мере, до больницы, там, если и не вылечат, в чем попаданец сильно сомневался, ведь первая половина ХХ века! Но хотя бы сказать врачи могут – перелом, вывих, ушиб (ушибы)?

Но больше всего его расстроило то, что этот хероический-ий поход был выполнен зря. Батарея грелась чуть-чуть, на уровне легкой прохлады. Такое чувство, что батареи водяного отопления грелись не для отопления окружающего воздуха, а для того, чтобы вода в них не замерзла. Угля нет, кочегары в запой ушли? Или… зеки больше мучались?

Он-то как раз мучается от холода, уж лучше пусть у следователя. Хотя там пусть немного теплее, но очень уж больно! Нет, лучше уж в холодной камере.

Сергей Александрович прикинул все за и против. Главный минус – это сырая одежда, в таком виде она скорее холодит, чем греет. Главный плюс этой тюрьмы – центральное отопление – нейтрализуется безобразным употреблением. Были бы еще одеяла, а то все постельные принадлежности заключались в просторном холстяном мешке под соломы – для матраца, и небольшом холстяном мешке для подушки. А простите, греться как, у нас же не Африка, и даже не Московская область, а Севера!

Безмолвные крики попаданца, видимо, услышали. По коридору послышались шаги, дверь раскрылась и на пороге оказалась крепкая бабенка с пачкой постельного белья, рядовой НКВД с двумя одеялами и какой-то чин (Сергей Александрович не разобрался в его петлицах). Тот был с пустыми руками – не положено!

Наш заключенный уже имел большой опыт на Лубянке и потому почти проковылял на самодельную табуретку. Поэтому тюремная комиссия не нашла к чему придраться. Лишь ушлая бабенка, буквально вцепившись в лицо узника, на последок буркнула:

- Перед сном сполоснись, кровавые пятна увижу, - она замедлила и как-то неуверенно продолжила: - сам будешь мыть!

С тем комиссия и удалилась. Бабенка была, наверное, тюремной кастеляншей. А мужчины… может, просто надзиратели?

Умыться же надо, даже не для чистоты, а нехорошо же ходить с кровью на морде, да и раны умыть не мешает.

Холодная вода в холодную пору не очень-то радует, зато по-прежнему бодрит. А на лице, там где была содрана кожа ударами ног и рук, даже неприятно закололо. Едрить – бодрить, порядки тут какие-то странные, как минимум, но избили его изрядно. Легкая процедура по омовению лица и рук прошла, как средняя хирургическая операция без наркоза. Сергей Александрович несколько раз стонал, а один раз, не выдержав, выматерился.

Обессилев, попаданец укрылся сразу в два шерстяных одеяла и в первые за последние сутки почувствовал, что его опустило. И пусть он еще только вначале тернового пути, но ведь идет же! Ну а что будет впереди, так посмотрим. Тут в СССР в 1930-е годы такая тяжелая жизнь, что и расстрел как-то не страшит.

Долго ему так спокойно посидеть не дали. Загремела дверь и на пороге показался надзиратель с сакраментальным:

- Не положено!

Сергей Александрович посмотрел на него откровенно сердито и недовольно. Морозить так здесь можно, а прятаться от мороза нет! Жалобу подам! Но вслух сказал другое, чтобы их мозг не заклинило (если он у них есть, конечно):

- Мне мой следователь добился выдачи двух одеял и возможности греется в любое время в виде исключения!

Вранье, конечно, было самое грубое, и проверить его труда не стоило. Да и в той же Лубянке надзиратель просто сорвал бы одеяло и накостылял по шее. Ибо распорядок подписал сам нарком НКВД (или его заместитель) и нечего тут простым лейтенантам-капитанам своевольничать!

Но тут прокатило. Все же сказалось положение важного узника. Да и распорядок бумажный здесь вряд ли был.

Но все же однажды он сам снял одеяла, когда объявили об ужине. Завтрак он пропустил еще в «воронке», в обед был у следователя. Ну хотя бы ужин дайте, граждане надзиратели!

Ужин был так себе – перловая каша (т.н. шрапнель). На воде, без масла, но с солью. Два кусочка хлеба и дрянной чай. Впрочем, к последнему он уже привык. Не было до войны в СССР настоящего чая, в принципе, и все тут!

Зато провинциальная тюрьма была хороша большими порциями, - вслух с удовольствием констатировал Сергей Александрович и уже с молчаливым неудовольствием продолжил: - и с низким качеством. Вот ведь гадство!

Тут попаданец, конечно, попал пальцем в небо. Или, точнее, выдал желаемое за действительное. Порции в местной тюрьме были такие же, как везде, согласно нормам НКВД. Просто приготовили их на многочисленный коллектив, а он вдруг резко сократился из-за свинцовой болезни. Кухне ведь не сообщают действия начальства. И в итоге, встав перед фактом излишка, кухонное начальство решило облагодетельствовать зеков, накормив их не от скудной нормы, а от благословенного пуза.

Что же о качестве, то и оно было среднем по стране. Еду приготовили посредством термической обработки до нужной консистенции. То, что при этом в ней оказалось много мусора от небольших камешек до мышиных экскрементов тюремное начальство не касалось. Жрите, что дают, здесь не санаторий! Лубянка здесь была скорее исключение, чем повсеместное правило.

Вот Сергей Александрович и жрал, чавкая и постанывая. Его ротовой орган на настоящий день был почти не готов к такой эксплуатации да еще к подобной довольно грубой пище, как перловая каша с мусором. Но он съел все принесенное в миске, понимая, что сейчас не такое время для него, чтобы привередничать.

А потом по сигналу отбоя, с удовольствием разлегся на положенной кровати и накрылся не положенным количеством шерстяных одеял. Нельзя сказать, что ночь была спокойной и сладострастной. В темное время суток мороз, как и полагалось, усилился, и в постели стало холодновато. Имеющую одежду он повесил сушить на батарею, логично полагая, что это ему с его повышенной температурой она кажется прохладной. А в сущности она будет тепловатой, а надзиратели опять же не станут придираться к мелким нарушениям распорядка.

Ну а сам узник мерзни, ничего не поделаешь. Зато днем будет комфортабельно, если, разумеется опять не станут бить и обливать. Хотя тут уж как получится, здесь Сергей Александрович относился к тюремному порядку, как объективной реальности, совершенно независимой от желания и хотелок отдельного человека.

К тому же тюремный персонал работал и ночью, злостно нарушая советский КЗОТ. Зеки на это, а может, на избиения отвечали страшными криками, какой уж там уснешь. Лично Сергей Александрович просыпался от криков три раза, да два раза приходилось утепляться от холодной погоды.

Но утром он проснулся в хорошем расположении духа, если, конечно, это так можно назвать, когда избитого и изрядно покалеченного человека бросают в холодное помещение и неоднократно «услаждают» ночью истошными криками и мольбами.

Ну а в целом ничего. Два одеяла позволили отделить холод от тела, а ночной покой позволили ему отдохнуть и чуть подлечится. И хотя исключительно все тело от кончиков ног до головы болели и жаловались на грубый произвол, но чувствовалось – избиение было вчера, а сегодня он еще жив, хотя и болеет.

Утро практически в любой тюрьме время тихое и благостное. Действительно, можно наслаждаться о полезной простокваше. Тем более, о нем остается лишь мысленно наслаждаться. А потом радоваться той же перловой ваши. Хоть не морят голодом!

После завтрака Сергей Александрович хотел подремать на табуретке, укрывшись одеялами, коль не запрещают. Но суровый конвой безжалостно отбросил эти розовые мечты, вторгшись в тюремную камеру и потребовав от заключенного собираться с вещами.

Хотя попаданец и не собирался здесь засиживаться. Стряхнув остатки утреннего сна, он одел некоторые элементы одежды. Так-то он постепенно оделся еще ночью, стараясь утеплится высохшими вещами. Осталось надеть некое подобие шапки и кожаные варежки и его больше здесь ничего не удерживало.

«Воронок» повез его, как он и полагал, на железнодорожную станцию. Похоже, его приключения, а, точнее, избиения, на Северах завершались. Эх, хорошо бы, но что будет в Москве? Там держиморд тоже хватает. Одно радовало – на станции около арестантского вагона сразу же начали буянить московские гости – а это был целый заместитель наркома НКВД легендарный для попаданца Л.М. Заковский, находившийся в должности комиссар госбезопасности 1 ранга! Здесь это был самый высокий чин. Даже начальник местного облНКВД, недавно назначенный, был только старший майор госбезопасности. Да что там говорить, комиссаров госбезопасности было во всем НКВД СССР считанное количество!

Так вот эти гости стали грязно и громко ругаться и как бы даже не драться. И причиной было именно состояние здоровья указанного зека, то есть самого Сергея Александровича. Нет, он сам, когда увидел свое лицо все в желтых и синих (голубых) разводах, все еще хорошо видных кровоподтеках и шишках, то ему стало нехорошо. А ведь на остальных частях тела, судя по приступам боли, дело обстояло не лучше. И нквдешники этим было не удивить, подумаешь, зека избили! Но вот то, что избили именно этого узника и они этим очень недовольны, его радовало. Сильно, видимо, беспокоятся в Москве о состоянии его здоровья, раз на местах так отдается.

Однако, спектакль около вагона затягивался, Л.М. Заковский явно не знал, что делать – если отправится с сильно избитым узником и тот нечаянно умрет, то отвечать за это будет и он тоже. Но и не брать его он не может – письменный приказ и личный устный инструктаж недвусмысленно показывали – если он не хочет неприятностей, то может появиться в столице только с этим заключенным. А у него самого положение было такое, что вот-вот в тюремную камеру, а оттуда к расстрельной стенке.

Сергей Александрович, может, и соглашался бы с этой задержкой, стоять всяко было – не оказаться на допросе под кулаками граждан надзирателей и прочих тюремщиков. Но очень уж стало даже не хорошо, а откровенно плохо. Все тело болело, при чем к медленной тупой боли, постоянно находившийся в теле, присоединялась приступами острая резкая боль, а над всем этим лежали температура, слабость, позывы к рвоте. Похоже, телу вчера досталось куда больше, чем казалось глазами и оно теперь мстило.

Попаданец, не зная, как быть, нквдешникам он приказывать не мог, но и стоять около поещда никак был не в состоянии, сначала попытался стоять, прижавшись к стенке вагона, но из этого ничего не получилось. Неумолимое земное тяготение тянуло к земле, а ослабленное тело уже было не в состоянии сопротивляться.

В полуобморочном состоянии бывший председатель Всеславянского Комитета, а ныне просто зека в полуобморочном состоянии медленно и молча сполз на замершую землю. Это стало окончательной точкой для Леонида Михайловича в разгоревшемся споре. Ну как споре, ругани высокопоставленным московским гостям над хозяевами. Упавший на замерзлую землю узник уже в бессознательном положении ярко показало, как ему плохо, а замершая земля была отнюдь не постелью, еще окончательно замерзнет. Заместитель наркома НКВД Л.М. Заковский дал распоряжение отнести высокопоставленного узника в вагон и положить в постель. Вызвать врача, нашего врача НКВД, а не просто так для лечения и освидетельствования. И разогнать всю эту местную сволочь подальше от вагона!

Тон и содержание слов комиссара 1 ранга госбезопасности четко обозначали на черное будущее местных работников НКВД, но сделать они уже ничего не могли, разве только застрелится, но такой вариант действий большинству не нравился. Оставалось ждать и хоть немного надеяться.

А Сергей Александрович окончательно пришел в себя только лишь когда железнодорожный состав, в котором был арестантский вагон, тронулся. До этого он чувствовал себя как сквозь обморочный сон. Вот он лежит на земле, холодно и неприятно, но тело совсем не хочет подчинится.

Впрочем, на земле он лежал недолго. Громкий приказ и дюжие руки легко сдернули его в воздух, а потом внесли в теплую атмосферу вагона. Последнее, что еще смутно чувствовал попаданец – это мягкая постель. И все, крепкий здоровый сон споро утащил его в тридевятое царство.

Пробуждение было резким, но плавным, словно вагон СВ на полном ходу вдруг остановился, а он находился в мягком диванчике. Тоже понятно, отчего. Во сне он почувствовал, как тело кольнуло, не больно по сравнению с предыдущими ударами, но чувствительно.

И вот он находится наяву. Вагон был явно арестантский, но, похоже, не общий, а плацкарт, для особо важных арестантов. Много решеток, конвоиры с винтовками и без оных, и ты решетчатом купе.

Но чисто, без табачного дыма, спертого воздуха и заключенных. А вот и знакомое лицо!

- Здравствуйте, Леонид Михайлович, - поздоровался он с замнаркомом с явным трудом, все таки сволочи местые нквдешники, так побили! Они не то, чтобы были близко знакомы, но неоднократно встречались по совместной работе. В первый раз при встрече Заковский был прямо-таки обалдевшим. То есть по своей должности он знал, что в аппарате появился великий князь. Воля Хозяина была законом, как объективной реальностью, тут ничего не сделаешь. Но еще и работать вместе с настоящим Романовым! Как тут хотя бы не поговоришь! Ну и он был не против перекинуться парой слов. Потом опомнился: - или, гражданин заместитель наркома, теперь уже только так?

Заковский слабо улыбнулся:

- В зависимости от текущего положения, Сергей Александрович, но пока, в пути, можно и так. Как вы себя чувствуете?

Попаданец слегка посмотрел на него, буквально мазнул взглядом. Ведь объективно страшный человек, один из помощников Ежова в годы Большого Террора. И потом, когда его расстреляли при И.В. Сталине, ведь не реабилитировали ни во второй половине ХХ века, ни в XXI столетии. А вот не вызывает неприятности. Ежов да, а Заковский нет. Черт его знает. впрочем, он не суд!

- Еще не знаю, - тоже улыбнулся Сергей Александрович, продолжил: - хотя тело намекает, что били меня сильно и квалифицировано. Даже говорю теперь с трудом.

- Выздоравливайте! - поощрил Заковский, - у меня есть информация, что ваш хотят услышать товарищ Чкалов и даже товарищ Сталин!

Попаданец сделал соответствующую физиономию, мол, радуюсь и трепещу, сам дорогой И.В. Сталин! А про себя подумал, что все-таки выходит вариант, когда арестовали его неизвестно по какой причине. По чьему приказу понятно – Хозяина, а вот почему, будут допытываться.

Мужайтесь, товарищ Романов-Советский!

Глава 21

В столицу нашей Родины город Москву арестантский вагон пришел вместе с поездом примерно зимним вечером. Как раз пик суток, трудящиеся наполнили трамваи и немногочисленные автобусы, мн-э, троллейбусов, кажется еще не было. Ой, метро есть, пусть еще и маленький.

Впрочем, все это голимые фантазии, он ока хоть и важный, но арестант и его проведут в ведомственном «воронке» в какую-нибудь тюрьму, скорее всего, опять Лубянку. И там либо будут бить, либо мытарить, но ничего хорошего ждать не приходится.

Напоследок Лев Михайлович Заковский многозначительно пожал руку. Говорить было нельзя, слишком было много незнакомых и полузнакомых людей. И ничего, что они тоже из НКВД, заложат быстро. Честно говоря, и руку пожимать Заковскому тоже было нельзя, ведь великий князь был арестант.

При этом даже если его оправдают, но нквдешнику все равно вменят вину это рукопожатие. Такова текущая жизнь, ничего не поделаешь. Хотя самому Леониду Михайловичу было уже все равно. Слишком много наложилось грозных признаков опалы. А с его должности не спрячешься, не скроешься. И даже в тюрьме не отсидишься, как некоторые армейские генералы. Только расстрел.

А Сергей Александрович решал свои проблемы. Надо было вылечиться после избиения в Мурманске. И ничего, что его избили не за что, можно сказать, узаконенное хулиганство. Все равно, если накажут, то неза незаконную причину, а за избиение без разрешения сверху.

И, кстати, ехал он не в больницу, пусть и в тюремную. Заковский многозначительно посоветовал. Сначала надо было показаться в тюрьме, чтобы тюремные работники, в том числе местный фельдшер, врач еще будет вряд ли даже в Москве, официально подтвердили факт избиения и направили в свою больницу.

А там уже можно лечиться. Или, - подумал попаданец, - скорее отлежаться. Медицина то в ХХ веке еще та.

Впрочем, можно подумать, кто-то будет его спрашивать. Как положено направлять, так и было сделано. Сначала «воронок» направился в Лубянку, в особый сектор для провинившихся высокопоставленных чиновников, что политических, что уголовников. Там пожилой надзиратель выделил камеру, оценил степень побоев, даже не поинтересовавшись, кто и где его бил, запросил тюремного фельдшера – толстенького, низенького мужчину. Тот был еще более краток, хотя и циничен:

- Расстрельного приговора еще нет?

Сергей Александрович молча покачал головой, мол, нет. Тогда медицина многозначительно подытожила:

- Тогда быстро в больницу, а то помрешь еще здесь.

Тем не менее, фельдшер и сам над Романовым поработал – перевязал раны и ушибы, некоторые просто промазал. Аккуратно наложил специальную шину на левую руку, изрядно пострадавшую. Там то ли сильный ушиб, то ли в самом деле закрытый перелом. Посоветовав Сергею Александровичу обязательно обратить врачей на руку.

А вот в местную больницу пойти не удалось – воскресение, врач не работает, как все советские граждане. Были только медсестры и санитарки, работавшие на смены. Но это не то. Процедуры и лекарства может назначать только врач, этот непременный медицинский закон существовал и в 1930-е годы.

Ничего, он никуда, хе-хе, не торопится. Недуг у него не тяжелый, местные нквдешники не до конца не избили – ни по конечностям, ни по внутренним органам. Да и вообще, в Лубянке должный порядок, в том числе и батареи были теплые. То есть в камере относительно тепло. Еда без разносолов, но добротного качества. Живи, не хочу, только ведь тюрьма!

День был длинным, но все равно прошел. В Лубянке он пока гадостей разных от следователей не ждал, тем более в воскресение. Следователи ведь тоже нуждаются в еженедельном отдыхе, должны чтить советский КЗОТ.

И, тем не менее, после обеда, когда он, развалясь на стуле, на койке разлечься не осмелился, Лубянка ведь(!), переваривал калории от казенного обеда, надзиратель вдруг, Открыв окошко на двери, скомандовал:

- На выход без вещей, на допрос!

Не фига себе! - всполошился Сергей Александрович, - это ж кому так я стал нужен, что, выходной день от себя отрывая, пришел в тюрьму! Начальство, может? Сталин и сам не обращает на выходные и своим помощникам не дает.

Но, как в ситуации не рассуждаешь, а надо иди. Надзиратель, не медля, хоть и не торопясь, провел допросную комнату. Там действительно был не обычный следователь, а сам нарком НКВД Валерий Павлович Чкалов. При Ежове случай беспрецедентный, покойник любил построить своих подчиненных. Чкалов был попроще, но и при нем работники торопились на полусогнутых. Нарком все-таки!

Хотя Сергея Александровича он встретил почти по приятельски. То есть щеки не раздувал, не кричал, и, тем более, ногами не топал. Хотя, не видя его два месяца (где-то около того) попаданец видел – заматерел бывший летчик, стал более грозным и неприступным.

Посмотрел на него и Чкалов, благо что было на что смотреть. Одно опухшее, желто-сине-зеленое лицо, как у утопленника или, хотя бы, как у несвежего покойника, притягивало.

Насмотревшись, вытянул папиросу из пачки «Беломорканал», закурил. Попаданец мысленно хмыкнул. Ведомственные, что ли, так-то не по должности табачок. Хотя бы качественный «Казбек» курил.

- Что стоишь у входа, - бросил Чкалов Романову с улыбкой, - не бойся, не укушу, сам тебя боюсь.

«Шутит, товарищ, со мной, это уже хорошо, - подумал попаданец, - вот если бы отругал, даже заговорил строго, тогда хана, значит уже отрезал от своего круга».

Он улыбнулся широко, мол, я тута, не грустный, не робкий, просто так вежливо стою у порога. Хотел все свести к шутке, но, видимо, переборщил с мимикой, нарком аж вздрогнул от такой страшной рожи.

А вот нечего распускать своих же подчиненных! Работники же НКВД били до того, что на покойника стал похож. При чем на старого, залезавшего, вонючего! От такой мысли Сергей Александрович нахохлился, насупился, подошел к столу.

Валерий Павлович тоже, похоже, пришел к тем же думам. Сдержанно, но ведь извинился:

- Сергей Александрович, от лица службы прошу прощение за этих дуболомов. Обещаю, что обязательно их накажем по всей социалистической справедливости!

Тут уже попаданец проявил откровенные чувства, такие как сильное удивление вплоть до обалдения. Всесильный нарком НКВД СССР, в чьей власти было одним росчерком расстрелять сотни, тысячи заключенных, извинился. Пусть коротко и сдержанно, без аудитории, в помещении, где только одни они… ведь точно никто не слышит?

- Благодарю, Валерий Павлович, за слова, - сказал он и пояснил: - прежний нарком НКВД Ежов скорее бы расстрелял, чем извинился. Страшный был Николай Иванович человек, будто и не человек совсем.

Говорил, а сам спрашивал глазами: нет ли прослушки и в этой комнате. А то в этом наркомате есть такие удивительные ребята, у них хватит смелости, а может и связей до самого Сталина, а может и Молотова, чтобы прослушать собственного наркома. То-то удивятся они с Чкаловым у края могилы перед расстрельной командой!

Судя по всему, как смело и откровенно заговорил Валерий Павлович, не прослушали и он был в этом убежден. Сказал смело:

- Я тут навел порядок и кое-кому посшибал рога. А то устроили ситуацию наркома слушать. Я сам перед Хозяином отчитаюсь, что, когда и как. Хватит!

Хм, ой, смелый какой и, наверное, бестолковый. Наркомы НКВД в эти страшные времена долго не живут, особенно такие бестолковые!

Видимо, Сергей Александрович откровенно об этом сказал глазами, если Чкалов после некоторой паузы добавил:

- Я сам проверил эту комнату – все спокойно. И ребята мои личные караулят, так что никто не слышит.

Чкалов с хитрецой посмотрел на вынужденного гостя: мол, каков я, сильный и отважный, самого Хозяина не боюсь!

Только зря он так с попаданцем. Циничный житель XXI века совсем не ужаснулся, что людям прослушивают. Политика ведь дело грязное, а раз есть уши, значит, и можно слушать. Это еще в ХХ веке технические возможности не позволяют, а вот в следующее столетие и президент будет опасаться чужих ушей, усиленных техникой.

Сергей Александрович посмотрел на волжанина, его хитромудрое выражение лицо и окончательно понял, что здесь что-то не то. Валерий Павлович, конечно, просто и смел, но, извините, не дурак. Говорит он с подачи с И.В. Сталина и при этом пытается достучаться до него, оболваненного кулаками на севере, что и он понял все это.

- Что же, тогда можно поговорить откровенно, - а сам хлопает глазами успокоительно, мол, не бойся, откровенность будет строго дозирована и выверена. Комар носа не подточит!

- Товарищ Сталин велел сказать, чтобы ничего не боялся и хорошо лечился, потому как на свободе будет много работы, - сказал Чкалов с его типично волжской хитрецой, - Лубянка, конечно, не санаторий, но определенные условия можно создать!

То есть что это, - начал соображать попаданец, - сначала Хозяин на меня обозлился или просто заподозрил, но, в общем, приказал по прибытию в СССР арестовать. Но твердого мнения на его счет у него не было, ведь иначе сразу бы потащили в Москву, под судебный процесс. А там… какой может быть итог суда в 1937 да и в 1938 годов у высокопоставленного чиновника? Расстрел и все тут!

А вместо этого карательная система вдруг стала сбоить, медлить. Почему-то, решительно начав с ареста, при чем так грозно показывали пистолеты, явно бы пристрелили, чуть бы сопротивлялся, потом, как заряд закончился. А избиение тюремщиками в Мурманске было явная местная инициатива. Или Хозяин передумал? Нет, не его почерк. Арестовать, а потом расстрелять, или, по крайней мере, посадить в ГУЛАГ, это можно. А вот арестовать и избить для испуга – не сталинский метод. И для привода в Москву прислали аж целого замнаркома! И в Лубянке приехал сам нарком НКВД СССР Чкалов.

Нет, Валерий Павлович человек хороший. К нему даже можно стать спиной. Ну не всегда… Но на Лубянку он самостоятельно не приедет, Видимо, И.В. Сталин приказал. А что такое случилось в СССР? В мире! Если Хозяин вдруг изменил отношение. Хм, к смертельному врагу он так не поведет, но Романов-Советский не такой. Не свой, да, но не безопасный.

Так что такое случилось? Из Европы он неоднократно в шифровках сообщал о возможном мюнхенском сговоре и, видимо, надоел, потому как И.В. Сталин и когда Сергей Александрович был в Москве, и когда, скорее всего, уже уехал, твердо не верил, что «друг Адольф» за его спиной начнет предавать.

А теперь узнал, что мюнхенский сговор Германии с Антантой все же прошел. И великий князь сразу стал нужен. Вот ведь политика дело грязное! Но для него такой поворот оказался хорошим, иначе ведь до сих пор страдал от очередных избиений.

Дав наркому выговориться и снова похвалить Хозяина, но переместился ближе к Чкалову, медленно и плавно, чтобы не подумал еще чего, и спросил негромко, наклонившись к наркомовскому уху:

- Встреча в Мюнхене Гитлера с Чемберленом и Даладье?

Всегда добродушное и, временами, даже веселое лицо Чкалова преобразилось, стало жестким и недовольным. Он в упор посмотрел на Романова, не делая никаких попыток отодвинутся. Вот ведь, а еще недавно старательно показывал свое отвращение. Интересно, а когда Валерий Павлович покажет свои искренние эмоции?

На негромкий вопрос Сергея Александровича он ничего вслух не сказал, но, не отводя взгляда от его глаз, четко махнул головой, мол, разумеется, да. Хотя это было бы понятно и так даже без подтверждения наркома.

А говорить не стал, схоронился от посторонних ушей. А еще пытался доказать, дескать, нас не слушает!

Он медленно, но практически бесшумно вернулся на свой стул, громко сказал, чтобы слухам было что подтвердить:

- Ломит еще тело, постарались твои костоломы. Надеюсь, врачи будут такие же бойкие и квалифицированные?

- М-м, - что-то промычал Чкалов и уже членораздельно поинтересовался: - с левой-то рукой-то что, чего шину наложили?

- Да! - махнул рукой Сергей Александрович, - пнул чего-то дяденька в Мурманске, пока я лежал на тюремном полу. Теперь вот болит сильно. И ладно если большой ушиб, а если перелом? Фельдшер вот и наложил поддержку, пока врач не проверил.

Романов знал, что рентген уже был хорошо распространен, наделся, что и в Лубянке он был. А то ведь беда, если кости неправильно срастутся. Тогда надо бы попроситься в какую-нибудь другую московскую больницу.

Однако Валерий Павлович, как ни у чем не бывало кивнул. Хм, оставалось надеяться, что это не признак равнодушия. Затем, сменив тему, предложил чаю.

От чаю попаданец, разумеется, не отказался бы. Чай хоть у наркома хороший? А то до смерти надоели советские чаи и псевдочаи из различных трав. Сорняков в России, конечно, много, как и полезных трав, но ему бы обычного качественного чаю!

Помощников здесь не было, поэтому нарком сам включил электроплитку, нашел небольшой металлический чайник, налил в него воду. Потом поставил чайник на плитку. А вот найденный чай ему не понравился. Валерий Павлович сходил куда-то к выходу, принес сверток. Объяснил:

- Когда собирался на Лубянку, попросил чего-нибудь принести жену Ольгу. Сейчас посмотрим, как она меня любит.

Стал раскладывать пищу на небольшой, видимо чайный столик, за которым тюремщики, если была надобность, гоняли чаи. С женойнего было все хорошо, судя посодержанию сверстка: небольшой цибик английского хорошего чая – явно специально на одно чаепитие – сахар в бумажке, батон, куски колбасы, сыра и даже лимон!

Нарком специально посмотрел на реакцию Романова, пояснил:

- Товарищ Сталин вспомнил, как ты любишь чай с лимоном, сам дал со мной. Пусть, дескать, попьет!

Это уже поразило попаданца до крайности. Вот же ж, неужели он так нужен Хозяину? Вроде бы он не был так чувствителен!

Нарком меж тем по-прежнему смотрел на него, и Сергей Александрович отреагировал «по нужному»:

- Большое спасибо товарищу Сталину за большую поддержку!

«Да уж, - продолжил он мысленно, - век бы не встречался, да куда денешься. Впрочем, - остыл попаданец, - быть хронопутешественником в ХХ веке и не встретится с И.В. Сталиным – это ж каким надо быть дураком! Или либеросом, что одно и то же.

Попили чаю с лимоном и закусками. К удивлению попаданца, Чкалов тоже пил чай с лимоном, но одновременно вбухивал туда три чайные ложки сахарного песка. Зачем тогда чай пить спрашивается?

А вот закуска расходовалось плохо. Валерий Павлович пил только чай, объяснив, что только недавно пообедал дома. А сам Сергей Александрович из-за травмы повреждения рта, ел кое-как. То есть чай еще получалось вливать, а вот твердую пищу приходилось резать на мелкие кусочки. С учетом того, что на настоящий момент у него была дееспособная правая рука, да и то условно, картина была еще та!

Нарком, в конце концов, не выдержав, взял нож свои твердые руки (прежде называли ежовские кусачки, а у Чкалова как?), нарезал всего помаленьку. Явно на одного великого князя. Спасибо уж ему за это, нарком ведь не может отвечать за все НКВД СССР!

А так ничего, Сергей Александрович собою был доволен. Подбородок к концу чаепития зримо болел, а рот горел, но чувствовалось, он на пути к выздоровлению.

Но больше всего он опешил от слов наркома. Тот, увидев, что с чаем он закончил, вдруг предложил поехать в Кремль, к Хозяину.

Если бы у Романова были здоровые руки (или хотя бы одна), он бы непременно покрутил у виска. А так только показ мимикой – а кто нас туда пустит. Нарком НКВД, разумеется, в СССР везде хозяин, но не в кабинете же самого И.В. Сталина.

Тут и открылась главный секрет Чкалова – Хозяин, оказывается, их ждет к 16.00!

Глава 22

Эх, жалко, что Сергей Александрович только гомо интелелю и материться не умеет при женщинах (они же перед ним сколько угодно). Не успеют ведь, времени осталось совсем немного. Валерий Павлович наивно подумал, что уж он-то из своей ведомственной тюрьмы да еще к самому товарищу Сталину вытащит заключенного легко и непринужденно. Щас, с прихлопом и притопом!

Разумеется, всевластному могущественному наркому НКВД никто не осмелился возражать. Не с ума же сошли ушлые тюремщики, в самом деле! Если ведь его сильно разозлить, хоть Ежова, хоть Чкалова, то придется быстро менять весь штат Лубянки, предыдущий-то уже в бозе находится, на пути к господу!

Но надзиратели стали действовать по методу не мытьем, так катаньем и Чкалов взвыл. Он и так-то по природе был нетерпеливым, а тут еще и времени нет, гммг-кк! Кто хочет мешать союзному наркому делать важное дело?

Надзиратели, вначале пришедшие к наркому, как бабочки на огонь, так же стремительно разлетелись. Осталось только один, ему уже удирать было некуда, узник-то его! Вот он-то и нашел возможность прибыть к Хозяину вовремя. Комиссар госбезопасности 1 ранга Чкалов, являясь наркомом НКВД СССР, имел право давать приказы, как правило, письменные.

И вот на оборотке какого-то неважного приказа еще Н.И. Ежова, Валерий Павлович самолично написал приказ о выдаче заключенного Романова С.А. в Кремль. Дата, подпись!

Приказ был, конечно, не совсем по форме, кроме того его надо было напечатать на печатной машинке, не отдавать в рукописном экземпляре. Но пожилой степенный надзиратель был и этому рад. Ведь и от злющего наркома отделался и от службы прикрылся бумажкой. Уф!

А нарком и рядовой советский зек все торопились. Нет, они не бежали. Слишком странным было бы – нарком всея НКВД СССР убегал от собственной службы! Хотя, в общем-то, причина его бега была куда важнее – по приказу самого диктатора секретаря ЦК ВКП (б) – но уголовщиной здесь и не пахло. Правда, в случае невыполнения наказание могло быть еще жесче.

Вот и торопились. В XXIвеке было проще – активизировал мобильную связь, получил… э-э, пряники, да это самое и потом приехал не спеша. А тут и линейной-то связи по настоящему не было. И это в Москве.

Но на нужное место они все-таки успели, судя по часам в приемной. Или все же не успели, если следить по событиям. По крайне мере, А.Н. Поскребышев – неизменный секретарь Хозяина – при их виде облегченно выматерился, суля по тону, недовольно сказал:

- Где вы ходите, Сам уже спрашивал о вас. О господи! - затем вырвалось у секретаря великого атеиста, когда он увидел лицо у великого князя.

Поскребышев, в отличие от обычного мнения обывателя (да и аппаратчика), всего не знал. Или, даже так – он знал все, что непосредственно касалось И.В. Сталина. А что не касалось, то и как-то проходило мимо. Вот и теперь он только ведал информацией, что Сергей Александрович Романов-Советский уехал на Запад. И даже передавал несколько шифровок. А он, оказывается, где-то влип. Не зря он шел с наркомом НКВД!

Прошли в кабинет. При этом Чкалов, хитрец такой, чуть-чуть подпустил великого князя и они пошли по сталинскому кабинету вровень. При этом, поскольку Сергей Александрович шел по центру, а Валерий Павлович был несколько с боку, то все взгляды Хозяина бросались именно на председателя Всеславянского Комитета.

А что делать, опоздали немного, по мнению И.В. Сталина, он и рассердился. В таком состоянии у него всем достается, хоть простому человеку, хоть наркому НКВД, только успевай получить подарки, синяки и шишки. А Сергей Александрович все-таки пострадавший, не хочешь, увидишь. Да и потом, он и так уже арестован, а дважды никак не арестуешь, как ни старайся.

Уловка хитромудрого Валерия Павловича Чкалова сбылась на все сто процентов. Недовольный Хозяин, раздраженно куривший трубку, по мере приближению опоздавших работников, откровенно удивился:

- Ба (или что-то подобное), товарищ Романов, что с вами?

Попаданец бы мог много ответить и в совершенно неприличной матерщинной форме, но даже в такой виде он понимал, что плохо будет в конечном итоге ему. Кроме того, спешная ходьба, почти бег, совершенно истратили и без того немногие силы. он опять ослаб, его тошнило и немного покачивало. А говорить попаданец почти не мог по причине избиения.

В результате все реакция на вопрос Сталина у Сергея Александровича вылилась в невольное растекание по стулу.

Хозяин на это раз не разозлился. Избитый великий князь, всегда эталон утонченности и элегантности, вызывал лишь жалость и удивление. Хотя кое-что знал и он, правда, в каком-то искаженном восприятии. И теперь он хотел разобраться и от этого, как он чувствовал, кому-то станет откровенно плохо.

Ведь И.В. Сталин прекрасно помнил, что он приказал арестовать данного, ха-ха, великого князя, но, по возможности держать так, чтобы он не пострадал. На этого странного человека с теперь уже нелепым и странным в СССР званием аристократа у него были некоторые задумки. А уж боятся или, хотя бы, опасаться Вождь его никак не мог. Ха-ха, да он его одной левой, вот этой полупарализованной.

А тут вмешались какие-то третьи силы и нагло избили его. Кто они, возомнившие выше великого Сталина?

Вождь вопросительно посмотрел на наркома Чкалова. Если он, то наркома НКВД и так надо менять время от времени. С большим удовольствием разберется!

- Товарищ Сталин, я, как вы и велели, направил в телеграмму с указанием только арестовать. Специально было написано – узника не бить, просто держать в тюремной камере! – четко сказал Чкалов, понимавший, что он ходит по краю пропасти и в любой момент может соваться.

Сталин, остановившись, посмотрел на него. Четкость и скупость ему понравились. Но он не любил делать выводы по одному источнику. Взял телефонную трубку, велел Поскребышеву:

- Найди мне Заковского.

И никакого немедленно или срочно. Секретарь и так понимает, что И.В. Сталину всегда некогда и лучше его не злить, а то самому обломится. Работает, как волк в овчарне, только люди (овцы) блеют!

Хозяин едва успел обернуться к посетителям – к Чкалову строго, пусть и внимательно, его люди наследили, а он пока не сумел оправдаться. К великому князю – отечески, и чуть-чуть с насмешкой – что же он так беззащитен, посалили в тюрьму НКВД лишь на несколько суток, а он умудрился уже та наляпаться!

Но у входной двери чуть слышно нарисовался Поскребышев с негромкими, но четкими словами:

- Товарищ Сталин, Заковский у телефона.

И Хозяин передумал разговаривать с посетителями, доказательства замнаркома НКВД были важнее. Он посмотрел на А.Н. Поскребышева:

- Переключай на меня, я переговорю с ним.

Секретарь молча кивнул, слова здесь были излишни, исчез в приемной. А И.В. Сталин через некоторое время, которое ему было нужно, чтобы положить свою курительную трубку на стол, а потом взял телефонную трубку со словами:

- Я вас слушаю, товарищ Заковский, говорите.

Сергей Александрович, облегченно севший одновременно с Чкаловым по сигналу Хозяина и ощутивший, что ноги – одна поврежденная, другая просто уставшая, начали жаловаться на нагрузку. Все-таки быстрый они совершили рейд с наркомом НКВД! Но начавший разговор И.В. Сталина с сопровождающим его из Мурманска замнаркома заставил поднапрячься. Еще ведь и Вождю надо не показывать свою заинтересованность. Как пить дать рассердится и даст по кумполу для профилактики хотя бы иносказательно.

Как понимал Сергей Александрович, Хозяин решил проверить слова и наркома и, в меньшей степени, самого пострадавшего. Он не любил, когда его дурачат, знал, что первых лиц в государстве обманывают куда как чаще, чем они хотят. И не дай бог это опять обнаружится, виновным будет хана без учета степени вины. То есть, в данном случае, если Заковский хоть в чем-то разойдется словах или Хозяин заподозрит его в лукавстве, нарком НКВД, пострадавший и очень даже и сам замнаркома окажутся в одном ряду у расстрельной стенки. И.В. Сталин предпочитал не оставлять единожды обманувших. Ибо на фиг! При этом любые самые правдивые оправдания не брались в расчет.

Так что от Заковского сейчас многое зависело, даже жизни двух находившихся в кабинете человек. И этот опытный человек, сам находившийся у края пропасти, не стал проваливать еще двоих. Сергей Александрович не слышал конкретных слов замнаркома, только уточняющие слова Хозяина. О даже твердый успокаивающий тон Леонида Михайловича говорил, что все нормально и им можно жить.

И.В. Сталин положил трубку и испытывающе посмотрел на собеседников. Нет, он недолго говорил по телефону, но лично великий князь чуть не оказался без сознания. Хозяин между тем держал длительную театральную паузу, явно держал их в напряжении, вдруг проколются.

Он, не торопясь, разжег потухшую трубку, еще раз испытывающе посмотрел на посетителей и, наконец, задумчиво сказал:

- Заковский подтвердил ваши слова о хулиганстве мурманчан. У них что там, как у кошек, есть девять жизней, трать, не хочу? Товарищ Чкалов я бы на вашем месте наказал их примерно, что б все знали, как не выполнять приказы наркома НКВД, а ведь они же именно не выполнили приказ свыше.

И.В. Сталин пыхнул ароматным дымом, усмехнулся и вдруг обратился к великому князю:

- А вы как думаете, товарищ Романов?

Это обращение и ему самому и наркому Чкалову дали понять – кратковременная опала председателя Всеславянского комитета окончилась, он снова в ряду полномочных помощников Вождя.

Это, а также знание поведения старого грузина, любившего поддерживать всех окружающих а напряжении, позволили ему не сплоховать. Сергей Александрович уже уверенно, как можно было быть уверенным у мнительного и подозрительного И.В. Сталина, сказал:

- Можно я коротко скажу, товарищ Сталин, только о тех, кого видел, и кто непосредственно меня бил?

Великий князь вопросительно посмотрел на Хозяина, не торопясь дальше говорить. Пусть будет твердо уверен, что он всегда будет предан ему, даже в том и как говорить. Иначе никак!

И.В. Сталину это опять же понравилось. Он покурил трубку и, как обычно, в нормальной обстановке, медленно и спокойно сказал:

- Говорите, товарищ Романов, а уж мы позволим сделать вывод о других, более высокопоставленных работников НКВД, - Вождь многозначительно посмотрел на Валерия Павловича, - мол, и тебе попадет, если что, ты, нарком, от своей структуры не отвертишься, - нет ли здесь какого вредительства?

Чкалов был так несчастен от подозрений Вождя, что Сергей Александрович, подождав, одобряюще посмотрел на него. И неожиданно увидел, как волжанин ответил таким же одобряющим взглядом. Да ведь он играет, немного и так, чтобы Вождь это понял, но ведь скоморошничает.

Дело в том, что И.В. Сталин не любил, когда его обманывают, но и пессимизма и неуверенности предпочитал тоже не видеть. Вот и крутились посетители кремлевского комитета от одного берега к другому. Еще ведь надо знать текущее настроение Хозяина.

Но сейчас он четко дал знать Сергею Александровичу, что доволен его поведением. А, значит, так держать, товарищ великий князь!

- Я, товарищ Сталин, общался непосредственно с двумя работниками НКВД. Или, - поправился он, - они со мной, как словесно, так и физически – начальник розыскного отдела Мурманского отдела НКВД и следователя этого же отдела Калинина. И я твердо уверен, - Сергей Александрович даже ухмыльнулся, - подрывной деятельности там и никогда не бывало. Просто дураки!

- Как-как?! - развеселился И.В. Сталин, - просто дураки? А ведь точно! Я-то сначала думал, что там окопались вредители троцкисты, но как-то не складывалась общая картина. А тут, оказывается, все проще – дураки! Товарищ Чкалов, надо бы заменить хотя бы головку облНКВД. А то ведь черт знает что такое!

- Слушаюсь, товарищ Сталин, - кратко отреагировал Чкалов. Попаданец думал, что тот будет оправдываться, говорить, что это еще ставленники Ежова. Очень хороший предлог, Ежов сам так оправдывался. Чуть что и сразу – это виноват арестованный Г.Г. Ягода. Сто процентов будет попадания!

Но Чкалов был умнее, понимал, что Хозяину уже не интересны эти людишки и ответил коротко. Вот если спросит потом, подробно ответит, кто такие, зачем и как там оказались и что он сделал, как нарком для улучшения работы в тех местах. А пока все!

Валерий Павлович действительно был прав, И.В. Сталин, жестом показав, чтобы они сидели, сам не торопясь ходил по кабинету, курил, размышлял. Наконец, остановился напротив Сергея Александровича, внимательно на него посмотрев, спросил у него совсем о другом, правда, его же тему:

- Так вы утверждаете, товарищ Романов, что Германия нам враждебна?

- Да, товарищ Сталин! - немедленно встал попаданец, а то как-то неудобно – Вождь стоит, а он сидит. Пусть по его желанию, но все равно нехорошо, - более того, поездка по главным государствам Европы показала мне, что европейские страны относятся к нам плохо. Другое дело, скажет Франция и Англия допускают наше существование, с премьер-министром Франции Даладье мы даже можем как-то сотрудничать. А вот гитлеровская Германия поставила одной из главных задач войну с СССР.

- Так вы, значит, считаете… - И.В. Сталин испытывающе посмотрел на великого князя, взглядом требуя продолжить начатое им предложение.

- Так точно, товарищ Сталин, - не колеблясь, ответил житель XXI века, хорошо знающий, что в ближайшие прошлые века, да и, пожалуй, будущие, дружбы с Европой у нас не будут. И это в лучшем случае. А так ведь и война пойдут в каждом столетии, что в XVIII веке, что XIX, XX, и даже в XXI. А что дальше, господа псевдодемократы?

- М-да, - задумчиво пустил в сторону И.В. Сталин, - какую-то черную вы построили картину, товарищ Романов, - махнул, показывая, что отвечать не надо, - и ведь европейские политики, гады такие, показывают, что вы правы. Не словами, а делами, что самое плохое.

Хозяин уже заботливо посмотрел на попаданца:

- А вы садитесь, товарищ Романов, садитесь.

Он чуть не силой посадил его обратно на стул, сам продолжил ходить по кабинету, дымя и вслух рассуждая:

- У вас четкая логика, хотя и на первый взгляд парадоксальная. Не скрою, мы в ЦК сразу не поверили и допустили до вас работников НКВД. А уж дураки постарались, чуть не угробили нашего великого князя, хотя такой задачи им, безусловно не ставили. Так ведь, товарищ Чкалов? - спросил он наркома НКВД, стоя к нему спиной.

Однако, того этим было не сбить. Летчик же бывший с быстрой мгновенной реакцией. Он рывком встал, показывая, что понимает всю серьезность промаха наркомата и лично его наркома. Твердо сказал, как отрезал:

- Разрешите, товарищ Сталин, я самолично напишу директиву по наркомату о безусловном и четком выполнении приказов без расширительного их понимания.

- Вчера надо было это сделать, вчера! - на миг в голосе Сталина послышались раздражительные нотки. Но они быстро исчезли, - впрочем, ладно. Сделаете директиву, приезжайте, подумаем, чтобы без перегибов.

- Потом на счет вас, - остановил он свой взгляд на попаданце, - вы ведь как бы без вины виноватый, - нажал на кнопку на столе, - проводите в ЦК голосование опросом о выдвижение в кандидаты в члены ЦК товарища Романова. Не тяните только, день – два, имеющегося большинства будет достаточно.

Вот тебе, хе-хе, бабушка, юрьев день, целый великий князь да в Центральный Комитет ВКП (б)! Нет, какое волшебное время, постоянно – то падение вплоть до банального расстрела, то быстрый подъем вплоть до ЦК большевистской партии. А?

Глава 23

Сергей Александрович еще не опомнился от довольно крутого поворота в жизни, произошедшего из-за волевого решения могущественного диктатора, как тот уже перешел к другому вопросу. А действительно, что для И.В. Сталина один из несколько сот членов ЦК ВКП (б), а, тем более кандидатов в члены ЦК. В СССР очень быстро образовалось положение, когда само по себе партийная должность (звание) ничего не повышала. Зато, если товарищ был членом ЦК, но оставался на рядовым тружеником (например, простым комбайнером или станочником), то это был ноль без палочки.

Зато в партийно-государственной структуре звание члена ЦК (кандидата) было уже весомым. Скажем нарком союзного СНК и член ЦК ВКП (б) и просто нарком две принципиальные разницы. И даже формально они становятся разными. Так что, наверное, И.В. Сталин и сам не понимает, меряя одномоментно служебное положение. А вот председатель Всеславянского Комитета, ставший хотя бы кандидатом в члены ЦК ВКП (б), это две совсем разные должности, даже житель XXI века Сергей Логинович это понимал. По сути, после назначения председателя госкомитета это вторая ступень в карьере.

Хозяин меж тем, не понимая, видимо, в какие розовые мечты он погрузился, обсуждал с Чкаловым отдых на советском юге. Хозяин, видя, в каком ужасном состоянии его лицо и, понимая, что тело ничуть не лучше, окончательно загорелся отправить его отдых в санаторий.

Оба они (секретарь ЦК и нарком НКВД) неоднократно там бывали и рассуждали, как знатоки. В отличие от попаданца, который, пусть и жил в двух веках (XXI и XX), но бывал только у себя в регионе. Так что, в принципе, что он был в думах, что в разговоре, все равно молчал. Нечего ему было сказать, да и не зачем. Как он считал и, наверно, правильно, всяк будет в санатории, чем в тюрьме. В санатории, по крайне мере, бить небудут, а станут лечить.

А, вообще, лучше будет, если его просто отправят домой, в особняк Комитета. Там этажа удобств, там ЖАНА, хм.

а то ведь швырнут обратно в Лубянку, дескать, «отдыхай» в комфортабельной камере, нагуливай жирок на казенном тюремном пайке. Упаси боже, такой «отдых» даже без костоломов, а, тем более, с ними!

Между тем, приехал уже и предсовнаркома СССР В.М. Молотов, который активно включился в веселую перебранку. Точнее сказать, говорил больше И.В. Сталин, двое других ограничивались междометиями и только иногда, вставляли замечания или важные дополнения. И лишь Сергей Александрович молчал.

Для него заветной было мечтой уехать домой, а слова И.В. Сталина о том, что председатель Всеславянского Комитета может ехать домой. Даже дополнение Хозяина о том, что Вячеслав в виде дружеской услуги поможет великому князю с поездкой, выглядели не так волшебно.

Но и поездка домой оказалась мучительной. Ведь приехать пришлось на машине наркома НКВД Чкалова и поэтому все гадать, повернет в Лубянскую тюрьму или ему повезет и можно будет оказаться дома?

Ух, если бы Сергей Александрович по настоящему верил в бога, ведь констатация наличия бога похожа на признание зеленых инопланетян с Альфы Центавры. Признаешь, но, по сути не веришь. Так вот верил бы, облегченно сказал, что, слава богу, дома.

А так он только с идиотской улыбкой вылез из эмки Чкалова. Не увез с собой в тюрьме и так хорошо. Он даже не злобился на Валерия Павловича, ведь тот действовал не по злобе и коварству, а так, по казенной надобности. Не то, что Ежов, от которого можно было ожидать всякого коварного.

Пришел, сам кое-как поковылял до выхода. Ведь мало что ноги и так были изрядно повреждены, так за короткую поездку на автомобиле они так почему-то затекли, что сейчас очень шли.

Знакомый, к счастью, постовой его пропустил, только удивился и поразился избитому лицу. Зато он догадался позвонить по внутренней связи к Марии Федорове и та уже прибежала с большим количеством «нахлебников».

Маша прямо у входа на улицу так на него набежала, что едва не сбила с ног. Кое-как примирились. Все были советские граждане, к тому же сами были в ГУЛАГе или оказались свидетелями ареста Сергея Александровича. Поэтому никто не говорил, жалеючи при побои. Раз был арестован НКВД, значит, били. Ведь не избили же и не расстреляли, живой вернулся. А синяки и шишки быстро заживут.

Мария Федоровна лишь одно спросила въедливо:

- Освободили или…

О-о, нет, если бежать, то не в Москву же, с ума сошла? Успокоил ее, сказал, что был в Кремле у И.В. Сталина. Там все переговорили. Тем более, Хозяин просто пугнуть хотел, а это побои местная самодеятельность. Их накажут, еще неизвестно, а мне Сталин приказал дать кандидата в члены ЦК.

- Ух ты! - поразилась жена, - за членский билет члена ЦК я бы тоже дала себя побить немножко!

Смешная такая, она бы еще сказала, сколько бить и настолько.

- А ногами получать не хочешь по голове и по почкам? Очень, знаешь, оживляет вплоть до смертельного случая.

Сергей Александрович явно рассердился через край. А чего они так бестолково шутит? А если говорит серьезно и честно, то баба дура!

- Ты, видимо, не знаешь, - ядовито сказал он, но в ЦК ВКП (б) не назначают, а избирают. Так что от синяков до билета кандидата в члены ЦК произойдет еще немало времени. И вообще!

Мария Федоровна и сама поняла, что сказала неправильно и чрезмерно. Муж ее в который раз оказался у гибельной стены и чудом оказался жив, а она такое говорит. Пусть уж лучше молчит. Или вот смазывает мазью пострадавшее лицо.

С силой усадив мужа на стол, принялась смазывать лицо. Сергей Александрович еще немного поворчал по инерции, но потом прохладная мазь смягчила боль и повысила настроение.

-Ты что делаешь завтра? - спросил он ее тоном деда мороза, завлекающего ребятишек. А многие женщины те же дети, мечтающие о чуде.

- Как всегда, повседневная работа по Комитету согласно утвержденного плана, - осторожно сказала она, боясь вспугнуть чудо. И оно появилось!

- Придется подкорректировать текущую деятельность, - жестким тоном, не позволяющим возражать, сказал Сергей Александрович, - товарищ Сталин приказал мне отдохнуть месяц в крымском санатории. Ты, как моя жена, едешь туда же.

Взросла женщина, солидная дама, ответственный работник Комитета, ага! Маша от такой новости завизжала ультрамарином, мало не напугав самого мужа и уж точно оглушив его на оба уха. Это ж надо так едрить кудрить! А что виноват? Все одно будет он!

Чтобы стабилизировать семейные отношения, а то кое кто, например, жена Мария Федоровна, через чур возбудилась, Сергей Александрович предложил поужинать. Да и кушать уже хотелось после тюремных разносолов.

Мария Федоровна, как и любая женщина, немедленно принялась хлопотать, а ее муж вспомнил, что он еще и высокий чин. Хватит, посидел в тюрьме простым арестантом, отдохнул, хе-хе.

Перед ужином провернул короткое заседание в урезанном составе – он сам и два заместителя – Л.З. Мехлис и Г.Н. Королев. Последние шли опасаясь. «Чуют кошки, чье мясо слопали», - удовлетворенно думал Сергей Александрович. Он не без основания полагал, что два его заместителя играли не последнюю роль во внезапном аресте.

Впрочем, внезапном ли? Его ведь не один раз предупреждали, что он ведет себя неподобающе и советские люди так не живут. Не говоря уже о том, что содержание и тон его шифровок резко отличались от мыслей Хозяина. А тот этого не любил. А уж донесения заместителей были второстепенны. Будто он не знал, что зав секретной частью и политработник Комитета все брали на карандаш!

Он с удовольствием смотрел на смущающие физиономии и сразу взял быка на рога, чтобы они не подняли бурю в стакане воды.

- Товарищи! – сказал он тоном лектора провинциального комитета «Знание», - сегодня я был в Кремле у товарища Сталина и тот приказал мне продолжать текущую работу Комитета по утвержденному им плану. А чтобы подчеркнуть значение работы Всеславянского Комитета Хозяин приказал избрать меня кандидатом в члены ЦК ВКП (б).

Оба заместителя немедленно оживились. Они уже поняли, не дети же, что их карьера, да и жизнь, по крайней мере, у Г.Н. Королева напрямую зависят от положения председателя Комитета великого князя Сергея Александровича. Ведь когда того арестовали, то весь штат Комитета посадили под домашний арест и даже Л.З. Мехлиса! Вот тебе и особое положение! Хозяин даже слушать не захотел по телефону. Правда, донесения его по-прежнему принимал и читал, что еще раз показывало – сам Мехлис здесь не при чем, И.В. Сталин сердится за него из-за его председателя. А что теперь делать, это своего рода объективная реальность.

Но вот теперь Сергей Александрович снова оказался в милости Хозяина. Надо ценить, ведь когда он сердится, то это до конца жизни. Жизни виновника, а чьего еще! Может быть, и карьера заместителей облегчится? Л.З. Мехлис и так это почувствовал. Его звонок, сделанный наугад в Кремль, неожиданно прошел к Хозяину, с его ведома, разумеется. Лев Захарович еще тогда удивился, за что такая радость? А вон что оказывается!

Еще с конца Гражданской войны, когда Мехлису повезло встретится с И.В. Сталина, тогда еще не Хозяина, он навсегда прикрепился к нему. И из карьерных побуждений, и из идеологических схождений. И он стойко стал одним из самых стойких, хотя и не самых высокопоставленных сталинистов. Но на всех постах Л.З. Мехлис всегда писал четкие, но обширные политдонесения, что Хозяином ценилось, ведь информация нужна всем на любом уровне. Он внимательно читал его бумаги, Мехлис это чувствовал хотя бы даже по передвижению людей вверх – вниз.

Но теперь получается, черт побери, раз он так привязан к председателю, то любое донесение, негативно влияющее на него, подрывает и его карьеру? Вот ведь Хозяин, спасибо тебе!

Под тяжестью таких черных мыслей Л.З. Мехлис впервые держал себя не как хотя бы вице-председателя. Куда ему! Мрачно косился, но молчал, то на председателя, то на Г.Н. Королева.

А сам Сергей Александрович как бы не видел. Его задумка решилась, хотя и с риском для него самого, но Л.З. Мехлис был задавлен под тяжестью бюрократических порядков.

Ну а потом был своего рода парадный ужин, полученный так благодаря кухонным работникам. Они ведь особенно сильно понимали, что без великого князя Сергея Александровича их защита исчезает. И что их судьба незавидная и черная, опять снисходится до узников ГУЛАГа. А это ужас как плохо и странно. А вот если их председатель вернулся, да еще с повышением, то и им можно жить. А, значит, можно праздновать.

Более того, в отсутствие председателя Комитета ответственные работники питались, как хотели и когда хотели. Началось все, разумеется, с Л.З. Мехлиса, ну а потом и другие. А теперь все, баста. Трехразовое питание и заместители, и секретарь Комитета ели вместе в обязательном порядке с председателем Всеславянского Комитета кандидата в члены ЦК и (ох!) великого князя Сергея Александровича.

Трудно сказать, сколько такой порядок продержится, ведь Сергей Александрович опять уезжает. Правда, теперь в статусе победителя и очевидно на время. И он строго приказал соблюдать установленный порядок. Ну, посмотрим. Л.З. Мехлис в бытовом отношении вел себя не как твердый большевик, а как дурной анархист, которого надо обязательно наказать, только после этого у него становится хоть какая-то дисциплина. А ведь за ним и другие идут следом!

День завершился приездом фельдъегеря из канцелярии СНК. Поручения своего старшего товарища и покровителя И.В. Сталина В.М. Молотов всегда выполнял четко и в короткий срок, иначе он не мог. В обширном пакете лежали все необходимые документы, железнодорожные билеты и даже положенные деньги. Все в двух экземплярах, на двух человек – председателя Всеславянского Комитета и сопровождающего. Попаданец аж удивился, они сомневаются, что это будет его жена. Мария Федоровна успокоила – просто таков был порядок. И денег было, между прочим, очень много. Хорошо жили в СССР отдельные граждане, особенно с учетом государственных цен!

Поехали в фирменном поезде в улучшенном, конечно, вагоне. Попаданец в XXI веке и не думал про такие, деньги было жалко. А вот в ХХ веке поехал, а то покупаешь, покупаешь, а деньги даже близко не кончаются! И обслуживание особое. Никакой грубости или панибратства, гражданин тут ответственные работники едут. И ничего, что другие поезда переполненные, а их – комфортабельные.

Приехали с ветерком, что не успели или, хотя бы, не доходили, делала жена. Купить там или просто доставить еду, напитки, узнать информацию. Много ли надо отпускникам? Сергей Александрович по привычке XXI века старался делать сам – неудобно же. Его не понимали. Жена Мария Федоровна обижались, проводники – удивлялись, особенно когда узнали, что советский ответственный работник – великий князь. С ума сойти!

На курорте его та разместили, что он даже не узнал, какой санаторий, какая местность. Знал, что советский юг, более точно Крым и все! Хорошо было в санатории, что лечится, что отдыхать. Масса удобств, прекрасная погода, теплое море. Медики обмазывали его тело и лицо специальными грязями. Вкупе с горячим солнцем и морским морем все следы побоев на коже исчезли за неделю. А более глубокие повреждения медики санатория убрали к середине отпуска.

А еще прекрасная еда. Сергей Александрович с женой даже не думали о доппайке с рынка, хотя бы о фруктах – овощах и местных винах. Все находилось в санаторной столовой в любом количестве и в хорошем качестве.

В общем к концу санаторного отпуска попаданец полностью реабилитировался от «излишнего внимания» работников НКВД. Можно было снова напряженно работать. попаданец чуть было не подумал про тюрьму, но мысленно только перекрестился. Не-не-не, пусть будет без этого, хватит ему прыгать по горкам вверх-вниз. Однажды ему даже приснилось, что он в очередной раз, кажется, третий, попал в Лубянку и надзирателем у него был покойный Ежов. Проснулся ранним утром весь в холодном поту. Не потому, что покойный был и даже не то, что Николай Иванович, в тюрьму больше не хочется!

Утихомирил чувствительное сердце, пошел искупаться в море, благо санаторий предоставлял такую возможность – сначала близкое море, теплое сейчас круглые сутки, затем промыться пресной водой. Класс! Пока плавал, прекрасная, но противная жена испугала его до икоты, а потом сама напугалась сильно, а, самое лавное, обиделась на него вусмерть.

Дело было так. Сергей Александрович, накупавшись, просто медленно плыл на спине, почти лежал на воде, блаженствуя. Вдруг кто-то (или что-то) схватил его за ногу. Акула, дельфин или русалка, все ужасные и тянут на дно несчастного попаданца и великого князя.

Перепугался, задергался, чуть было не утонул, а в итоге увидел улыбающуюся Мария Федоровну. Ну он такое безобразие просто так не позволит провести. Отдышался, пришел в себя, а потом потащил на дно и держал жену там до такой поры, когда той стала остро не хватать кислорода.

В воде еще она кричать не могла из биологической целесообразности, но, оказавшись а атмосфере и отдышавшись, она громко и членораздельно матерно оценила и его самого, и его родителей. Это было совсем смешно, ведь родителей попаданца в этой реальности еще не было! Да и вообще, кто начал?

Послушав ее немного и оценив общий матерный уровень (так себе, он бы постеснился), Сергей Александрович решил мириться. Все-таки муж и жена, так сказать советская ячейка общества. Потащил ее в купальню, в которой в это раннее время еще никого не было. Ну и своеобразно помирился. Жена, кстати, вначале сопротивлялась (неохотно), а потом еще стала охотнее, чем он.

Ну а после этого им пришлось ехать в Москву.

Глава 24

В Москве же обстановка быстро перевела его на рабочий ритм. Причем самым первым, кто настроил попаданца на напряженную работу, был сам И.В. Сталин. Ведь как обычно, после отпуска, Сергей Александрович, как дисциплинированный отпускник, отправился к своему начальству. Для него, как председателя госкомитета, это был предсовнаркома В.М. Молотов. Хотя в текущей деятельности он больше работал с секретарем ЦК ВКП (б), ведь Комитет занимался преимущественно идеологией, а ее Вождь оставлял себе, но все-таки пришел по советской линии.

Конечно, В.М. Молотов послал его к И.В. Сталину. Попаданец и сам был не дурак, но служебная субординация! Зато потом он уже свободно связался с секретарем Хозяина А.Н. Поскребышевым. Все по традиции и по правилам!

Поскребышев обычно так-то требовал, чтобы звонивший коротко сказал причину звонка. А то вдруг с какой-нибудь дребеденью беспокоит, а ему потом отвечать. Кроме того, Хозяин почти всегда спрашивает, зачем звонит имярек. И если ему не нравится тема, может и послать куда подальше. А если его секретарь не знает, то послать могут уже и его.

Сергей Александрович все это знал и уже готовился к довольно долгому разговору с «тенью И.В. Сталина», как его называли в будущем (у попаданца в прошлом) публицисты и ученые. Но на этот раз Поскребышев только буркнул, что-то вроде «а это ты» или «наконец-то явился» и уже громко сказал:

- Переключаю на товарища Сталина!

Вот тебе и…! Сергей Александрович поспешил поздороваться, едва только в трубке послышалось тяжелое старческое дыхание. А кто еще может поднять на линии И.В. Сталина?

- Хорошо, товарищ Романов, - услышал он одобрительный голос Хозяина, - только что вас поминали и вы сразу появились. Давно приехали в Москву?

Ну, на это нетрудно ответить, тут он чист.

- Сегодня ночью, товарищ Сталин, на фирменном поезде «Москва-Симферополь».

- Замечательно! - опять одобрил Хозяин и уже по-деловому сказал: - давайте-ка приезжайте ко мне в Кремль и жену берите, очень она у вас чудная.

Ну как, сказать, что попаданец обрадовался, значит покривить душой. Но, с другой стороны, зачем он тогда звонил?

Но перед этим была небольшая стычка с женой. Мария Федоровна сидела в спальне в одном неглиже и тоскливо смотрела на платяной шкаф.

- Сережа, - плачуще сказала она, - у меня совсем нечего одеть. Ни одного ненадеванного наряда!

- В чем же проблема? - удивился Сергей Александрович наезду, как он понял на него, - ателье на месте, деньги у нас есть всегда. В чем дело?

Посмотрел на нее, вспомнил ее жалобы на женское здоровье, из-за чего у них уже несколько дней, точнее, ночей срывается интим. Решительно сказал:

- Я звонил к товарищу Сталину. Тот требует нас к себе!

На этот раз жена была не столь настойчива. Более того, она неуверенно спросила:

- Нас или тебя?

Ох, эти женские заморочки, когда и вроде бы не болеет, и в то же время плохо. А он тут при чем? Только муж и даже ребенка нет. А если он приедет без Маши, то попадет именно ему, так ведь?

- Милая, я тебе люблю и понимаю твои недуги, но к товарищу Сталину задерживаться нельзя, ты ведь понимаешь?

- Угу - недовольно угукнула она, но быстро начала одеваться. Ведь мудрому и уважаемому Вождю опаздывать действительно нельзя. И не так как я с опаской, но и из уважения.

А дальше привычная машина, привычный маршрут, и всегда непривычный Хозяин.

Сегодня И.В. Сталин был излишне озабочен. И находившийся в кабинете В.М. Молотов был не в себе. Что-то их напрягло, видимо новости с Европы?

- Очень хорошо, товарищ Романов, вижу, что крымский отдых пришелся к месту. Ну и ваша жена все хорошеет. Как, товарищ Романова?

Маша, как раз думала по-другому, но возражать Хозяину не решилась, засмущавшись. Впрочем, и смущение было ей к лицу. Такая красивая мордочка, м-м-м!

Молотов разговаривать не стал. Впрочем, он довольно по-дружески кивнул одновременно обоим

И.В. Стали же, тоже решив, что прелюдия окончилась, перешел к делу:

- Товарищ Романов, страны Антанты – Англия и Франция – согласились перейти к прямым переговорам. Германия-то Мюнхенское соглашение с ними подписала, а потом показала большую фигу, хе-хе! Вот они и бросались к нам на всякий случай. Какие ловкие хитрецы!

Сталин после длинной фразы по привычке закурил трубку и посмотрел на Сергея Александровича – как он?

Попаданец на отношения с европейскими странами всегда смотрел цинично и негативно. С его точки зрения, отношения с ними всегда будут плохими, а если и улучшаться, то только на столько, насколько им это надо. И если не станет надо – туи же кинут и более того, окажутся во враждебном лагере, чтобы ты им не делал.

- Товарищ Сталин, я полностью с вами согласен. Империалистические государства Англия и Франция сейчас оказались в зловонном тупике и от этого бросились в сомнительный, на их взгляд, путь союза с СССР. Тем не менее, сейчас они с нами не пойдут, а переговоры закончатся ничем. Нужна хорошая встряска, чтобы у них головы прояснились.

Мнение попаданца оказалось грубым и прямым даже для В.М. Молотова, хотя он с Европой был всегда насторожен.

- М-м, товарищ Романов, как-то вы пессимистичны, - сказал он в сомнении, - а если все же немного подумать? Так сказать, семь раз померить, один раз отрезать.

Умная мысль, но тут попаданец ничем помочь предСНК не мог. Дело ведь не в его мнении, а как европейцы поведут себя. А уж как известно всем попаданцам.

- Товарищ Молотов! Из уважения к нам я, разумеется, изменю свои взгляды. Только европейские страны от этого лучше не станут.

- А из каких доводов вы исходите, Сергей Александрович? - прямо обратился ко мне Молотов. А ведь хороший вопрос, да только как на него ответить? Сказать, что я попаданец? Ага и задница у меня черная! Не поверят ведь, а если поверят то еще хуже. Буду в клетке или в тюремной камере. Во всяком случае, нормальным свободным гражданином СССР мне не быть.

Но и не отвечать на вопрос нельзя. Тот же И.В. Сталин заподозрит. И тогда тоже каюк и даже хуже, хотя и такого же гибельного ряда. О-о, есть объяснение! Конечно, праведным большевикам, особенно из твердокаменных людей показать будет очень трудно. Обычно они все, что не вписывается в их картину мировоззрения, просто с ходу отбрасывают, и хоть колом им голову чеши.

Но И.В. Сталин, кажется, имеет психику более гибкую и взвешенную, должен принять его объяснение, а не отбрасывать сразу, как дурное поповское суеверие. А то ведь иначе никак, просто так это не объяснишь.

- Понимаете, товарищ Сталин, - начал мяться Сергей Александрович больше для собеседников, чем для себя, чтобы они четко поняли – он не пытается с ходу придумать объяснение, оно у него давно есть. А вот высказать его ему трудно и не хочется его им показать.

- Ну-ну! - с некоторыми нотками рычания сказал В.М. Молотов, стремясь стимулировать великого князя, - говорите уже, а мы решим, удобоваримо все это, или нет.

Его старший товарищ И.В. Сталин ничего не сказал, набивая трубку, но судя по взглядам, ему было очень интересно. И в узком кругу не надо было показывать маску недалекого твердокаменного большевика.

- В общем, - показал попаданец и некоторое сомнение, и решимость в объяснении, - хотите верьте, хотите нет, а предчувствие в правильности и даже некоторое знание мне пришло во время молитвы.

- Хм! - скептически хмыкнул В.М. Молотов, видимо, подозревая что-то такое из ряда религиозных суеверий. Но дальше пока торопиться не стал, решив подождать реакции Хозяина. Что он предположит?

- Так, товарищ Романов, - И.В. Сталин явно с ходу эту версию не отверг, но ему хотелось уже весь рассказ, а не невнятное мычание.

И Сергей Александрович поспешил:

- Я и раньше верил бога и проводил всякие церковные ритуалы, но без особого уклона, скорее по традиции. А в часовне Комитета я вдруг понял, что от Тихвинской иконы Пресвятой Богородицы есть определенная аура, оно словно показывает, куда мне надо идти и что думать. Вот уже сегодня утром перед звонком к вам товарищ Сталин, я долго молился, и икона мне открыла все блудовство и хитрость западных империалистов. Нет, не хотят они идти к нам, хоть мы тресни!

Романов, сказав трудное объяснение, вытащив из кармана и принялся вытирать холодную испарину. Мол, смотрите, как мне далось тяжело эти слова, но я честно сказал все, ничего не скрыл.

И.В. Сталин объяснение великого князя принял спокойно. Он тоже не был излишне религиозным человеком, но и излишним скептиком не являлся. Религия с детства было вокруг него. И хотя он уже не верил простеньким религиозным сказкам, как не верят взрослые люди в эти сказания вообще, но и жестко им не сопротивлялся.

То, что древняя икона является чудотворная и помогает молящему человеку, он верил бы больше, чем какому-то интернету, в скором времени, но уже после смерти Вождя, стремительно развившемуся по миру.

Его товарищ В.М. Молотов был менее доверчив, но поскольку ничего удобоваримого он противопоставить не мог, а Сталин не давал никакого знака – ни словом, не мимикой – что он против такого объяснения происходившего, то и он успокоился.

- Мне, товарищи, открылось, в каком составе в недалеком будущем появятся делегации Англии и Франции. Конкретные персоналии я не назову, но одно понятно – лица в их составе будут второстепенными, ни одного министра, а тем более ответственных лиц из правительства, скажем премьер-министра, министра обороны, министра иностранных дел мы не увидим.

- То е-есть, простите, как? - Молотов даже заикался начал от возмущения, - они же все согласились и обязались приехать к нам в Москву!

- Ну, - позволил улыбнуться Сергей Александрович, - вряд ли в предварительных переговорах принимали с той стороны крупные политики. А словам мелких чиновников можно и пренебречь. Пусть Литвинов им верит, я никак не могу-с!

Великий князь дал возможность показаться в глазах сердитому умудренному блеску. В.М. Молотов сразу вспомнил, что стоящий перед ним Романов не только из простых советских граждан, которых можно с кондачка обмануть. Нет, он еще представитель древней аристократической семьи, у которых на генном уровне впечаталось умение вести переговоры с Западом и которых так просто не обманешь.

- Причем они ведь могут еще обмануть, - сказал, как бы успокоившись, великий князь, послать важных с официальной стороны лиц, например, генералов и адмиралов, а англичане – родственников королевской семьи.

- Но знаете, как четко увидеть, хотят ли англичане и французы с нами договорится? - спросил вдруг Сергей Александрович,

Он вообще-то обращался к Молотову, но отреагировал вдруг Вождь. Он вытащил изо рта трубку и осведомился:

- И как же, товарищ Романов?

- А вот так, товарищ Сталин, - повернулся к нему Сергей Александрович, - в начале переговоров надо поинтересоваться, есть ли у них письменные полномочия вести важные переговоры и подписывать различные дипломатические бумаги? Спорю на ломаный пятак, не будет! Болтать они сюда едут, население, главным образом, успокаивать. Да и свои нервы приводить в порядок.

И.В. Сталин хмыкнул, задумчиво сказал:

- Пожалуй, вы правы, товарищ Романов. Как это не досадно, но, видимо, эти переговоры ни к чему не приведут. Вячеслав, ты будешь главным, возьми несколько военных, своих дипломатов. Поговори, разузнай, может хоть немного будет пользы.

Молотов кивнул, пошел в приемную распоряжаться. Как председатель Совета Народных Комиссаров он формально был больших полномочий.

Сталин, продолжая курить, негромко пояснил:

- Хотел было сам быть на переговорах, но потом заколебался. А тут еще вы говорите, товарищ Романов, что они опять играют с нами. Ну их!

Он посмотрел на Марию Федоровну, хитро улыбнулся:

- А вы все хорошеете, товарищ Романова. Ребенка ждете?

Попаданец ждал, что жена не согласится, скажет, там по женской линии и дальше, но Мария вдруг неуверенно сказала:

- Вроде бы, товарищ Сталин. Только я еще сама не определилась, надо бы к врачу сходить, проконтролироваться.

- Сходите, товарищ Романова, дети это хорошо. Если их не будет, то для кого мы все это строим?

Уже когда они пошли приемную, и можно было хоть немного говорить, осторожничая немного, конечно, Сергей Александрович упрекнул:

- Могла бы и мне сказать утром, хотя бы намекнуть, а то узнавать прямо на приеме у самого товарища Сталина… хм, так никаких нервов не хватит, дорогая.

-Да не знаю я еще ничего. Говорю, схожу к медикам, - отмахнулась она от мужа, - потом и будем рассуждать. Сам же не понимаешь, утром-то начал говорить про критические дни. Что еще хочешь?

Попаданец только мысленно покрутил головой. Как всегда, виноват мужчина. А женщина белая и пушистая. С другой стороны, рожать ведь им, мучаться. Вот и пугается, а, значит, нервничает. А мужики как бы и не при чем.

Уже в машине сказал:

- Коли так, считай сегодня на больничном. Первый все-таки наш ребенок, осторожнее надо с ним.

Сел на заднее сиденье, прижал ее к себе:

- Не бойся, малыш прорвемся!

Сам он уже думал и о будущем. Знания попаданца об истории говорили о том, что войны практически уже не избежишь. Конечно, эта другая реальность и работа попаданца явно считается. Вон и англо-франко-советские переговоры начались раньше на целый год. Но общая картина не радует. Все-таки один попаданец да за короткий срок не сможет сдвинуть инерцию истории. Оно ведь так, общий ход развития во всех реальностях бытия будет идентичный. Только мелкие детали меняются. И когда изменения аккумулируются и начинают серьезно влиять, то тогда и реальность становится самобытной.

Что же, он не сумел, но это не говорит о том, что не надо бросаться в крайности и отчаиваться. Честно говоря, учитывая большую роль в ХХ веке (и в ближайшем будущем), он и не думал ее остановить. Вначале он вообще не хотел вмешиваться в историю, так, как-то само собой получилось.

А теперь надо оптимизировать ход войны, особенно ее начало, которая в его реальности была очень неудачно.

Проводил жену в гостиную, распорядился помочь. Прислуга, домашние работники могут и протии иногда, а сама она постесняется или подумает, что это только ее дело. Нет, милая, все, что касается великого князя, а его дети напрямую относятся к нему, это государственное дело!

Потом зашел в свой рабочий кабинет, свой личный, на третьем этаже, куда ходит только он один и иногда жена. Здесь его категорически запрещается мешать. Если есть какие дела, могут и подождать, чай не волки гонятся.

Итак, - он взялся листок нелинованной бумаги из папки на поверхности стола, химические карандаши, сел на любимое место за столом, - что мы имеем на сегодняшний день?

Противники у нас тоже самые – фашистский блок – Германия, Италия, Финляндия и так далее. Чехословакию спасти не удалось по самой дурацкой причине. Или судьба (бог?) мне показывает, что нельзя все менять, ты же не Господь. Хм!

На нашей стороне те же сами, тут ничего не поменялось. НО! Робкие пусть движения по Европе великого князя Сергея Александровича все-таки дали определенный результат – часть бывших белых пойдут воевать на стороне СССР. Кроме того, подспудно началась агитация в некоторых странах Европы – перейти на сторону советской страны. Может хотя бы немножечко удастся – Болгария, Югославия, Чехословакия – там ведь или левое движение мощное или русофильство есть.

Теперь внутри страны. Ворошилова в этой реальности при И.В. Сталине не оказалось. Поэтому репрессии в армии хоть и были, но как-то неосознанно. И даже не знаешь, радоваться или кручиниться. Самые способные все равно погибли. А остальные, пусть и опытные, но упертые в своей дурости. И что?

Глава 25

Попаданец Сергей Логинович в свое время немного поработал с военными в XXI веке (исключительно по торговле), в ХХ веке (по попаданской потребности) и уже понял, что армейские реформы ему не по плечу. Откажут ведь, упрутся, а то могут и прямо послать, если надоест. Если же надавить через самого Хозяина, то это долго, муторно и не известно, на чьей стороне тот окажется в конечном итоге.

Уже где-то больше года, практически с появления при И.В. Сталиным и стабилизации своего положения, он незаметно, но постепенно начал капать на Вождя – на всякий случай для войны надо готовить Народное Ополчение. При чем в войну ее надо подчинить в оперативном положении армейскому командованию. А вот в мирное время готовить самим. И хорошо бы, если оно напрямую подчинилось самому Сталину через отдельную неармейскую структуру.

Хозяин вначале удивлялся, потом даже сердился, но в конечном итоге согласился. Его Всеславянский комитет ведь первоначально был созданным для идеологических вопросов, в два-три месяцы был переоформлен в другие цели.

Даже Л.З. Мехлис был переброшен сюда именно с целью создания ополчения. Хотя, вроде бы, он не знал этого и даже сейчас не знает? или, все же, знает? Он ведь имел сведения о готовящейся переброску из главреда «Правды» в ГлавПУРа Красной Армии. А потом вот Сергей Александрович попросил, Хозяин дал «добро», а Лев Захарович даже не мякнул. Что-то для него это не похоже.

В любом случае надо просить Хозяина:

1. Перевести работу по Народному Ополчению в практическую плоскость из теоретических весьма аморфных вопросов;

2. Конкретизировать работу Комитета так, чтобы все направления его работы шли на пользу именно ополчению, в том числе особенно патриотическо-агитационную, в сфере культуры, техническую. И непосредственно военную сферу.

Хм, вроде бы все. Только два пункта. Правда, объемные и широкие, включающие в очень многозначащие аспекты. Причем ведь за Народное Ополчение и свой Комитет мне выходить нельзя. И эти-то направления едва выгрыз, а Хозяин, сволочь, даже прикалывался, смотря, как мы боремся. В итоге как-то победил двух наркомов. Но в итоге две силовые сферы для великого князя Сергея Александровича намертво закрыты, потому как и нарком НКВД В.П. Чкалов и, особенно, нарком обороны С.М. Буденный дико обозлились. Он-то хотел как лучше, а получилось, классически, как всегда. Наркомы решили, что он копает под них и теперь готовы мстить.

А Сталин над нами. Ему даже выгодно, чтобы не спелись против него. Мда-с, и против кого бороться?

Так, ладно, кончай, милай, лить крокодиловы слезы, грядущая, очень кровавая война приближается. Когда прольется море человеческой крови, о собственной уже и не то, что будет горевать, но и вспоминать точно не захочется.

И последнее, чтобы не позволить подозревать И.В. Сталиным великого князя в подготовке военного переворота, ведь тогда выход один – расстрел с последующей реабилитацией через двадцать лет в 1950-е годы. Избежать это в какой-то мере будет возможно, если перед этим придет негативная внешнеполитическая новость, например, из нацисткой Германии. Или, очень вероятно, из переговоров с Англией и Францией. А они обязательно сорвутся!

По сравнении с прошлой реальности К.Е. Ворошилов по причине преждевременной смерти был назначен, как и в наркомате обороны, С.М. Буденным. Наверняка, частично или полностью были изменены иностранные делегации. Суть не в этом, главное, что принцип комплектования была такой же. И Даладье, и Чемберленом кандидатами в члены делегации были насечены совершенно мелкие политики.

Разница в этой реальности была лишь в том, что французский премьер-министр Э. Даладье поначалу заартачился. Он хотел было поставить во главу делегации двух министров – обороны и обороны. Но приехал дружище Невилл (Чемберлен) и слабенький француз сразу сдался. Что и требовалось доказать.

Зато, когда стал известен персональный состав делегаций, а это произошло только по их прибытии в Москве, уровень популярности Сергея Александровича вырос в глазах И.В. Сталина неимоверно.

Разумеется, речь о прибытии и, тем более, участии в работе делегации Хозяина уже не шла. В первый день переговоров он выехал из своего кабинета, но … в Комитет!

Ажиотаж был офигенный (если официально, то большой). Ведь Кремлевский Затворник даже в Москве был редко. Кремль – дача (ближняя или дальняя) и обратно, вот и весь маршрут. Поэтому так его прозвали. Прозвище почти официальное, но в отличие от Хозяина им не любимое, а потому всеми почти не называемое.

Впрочем, разговор был не об этом. День был в разгаре, близился обед. Сергей Александрович, найдя немного времени, скрылся в часовне – молиться и думать. Можно еще медитировать, но этот термин здесь почти не используют.

Находился попаданец около любимой своей Тихвинской иконы Пресвятой Богородицы, молился, думал напряженно. А уж темы было страсть – от беременной своей жены Марии Федоровны до напряженной международной обстановке. Ну и, конечно, противоречивые отношения с И.В. Сталиным. Тот уже давно вел себя лаже не как самовластный диктатор, а как самовластный и капризный отец. Типа, я тебя родил, я же тебя и убью. И точка. Что-то Сергею эта ситуация нравилась все меньше, но что делать, он не знал, вот и молился.

А потом оглянулся и о (Ба!), а Хозяин уже здесь. И ведь никто не осмелился его предупредить. Зарою или, хотя бы, понижу в звании. Зачем мне такие подчиненные?

И.В. Сталин проходить в часовню не стал, пришел явно конкретно за мной, подошел сам, я не гордый. Зачем он здесь? В кремлевском кабинете Сергей Александрович встречался с ним не один раз, если не десятки, а вот в особняке Комитета он приехал впервые.

Хотя все это мелочи. Хозяин есть Хозяин, он в своей стране и в своем праве. Спокойно любопытствовал, все-таки индивидуальный проект дореволюционной эпохи. Сам поначалу все глаза приглядывал.

Сергей Александрович пригласил его в парадную столовую, раз уж пришло время обеда. Согласился без особого жеманства. Все же Хозяин всей страны!

Прислуге пришлось немного попутаться. Мало того, что в особняке появился сам И.В. Сталин, так еще столовые-то две и сначала было распоряжение носить все блюда в одну (рабочую на третий этаж), потом в другую (парадную на второй). Ничего, сумели разобраться.

И кухня, к счастью, на этот день в честь окончательного прибытия председателя Всеславянского Комитета, великого князя и кандидата в члены ЦК ВКП (б) Сергея Александровича Романова-Советского решила презентовать в рамках учебного дня выборку примерных блюд. То есть, повара как бы учились готовить кушанья для дипломатического раута. А Сергей Александрович с женой и ответственными работниками были в качестве жюри.

Выглядело все это угрожающе, так и хотелось съязвить, у нас-то опыты проводят на людях, тогда как во всем остальном мире на собаках. На практике же блюда были такие же роскошные, «учеба» если и была, то больше официантов и метрдотеля. А пострадавшимиоказались все заместители, да и то в плане расстановки. Хотели их угостить в домашней обстановке аристократов с великим князем и его женой, на фарфоре и хрустале, а накормили в небольшой комнатке на разнокалиберной посуде.

Но поскольку вся проблема была в нежданном визите секретаря ЦК ВКП (б) И.В. Сталина, то все заместители проглотили молча. Хозяин, подумав, попросил покормить в домашней обстановке, без большого количества людей. Ничего, ведь блюда были вкусные, хоть и относительно простые, а их не репрессировали, а просто подвинули.

За обедом Хозяин постоянно оглядывался, его удивляло, что всюду все по аристократически роскошно, но просто. И, кстати, сам И.В. Сталин с его простотой великолепно вписывался со своей простотой. Это его постоянно забавляло. К столу подавали роскошный набор мельхиоровой посуды (наверняка, к тому времени единственный в мире) на 54 названия. Вождь из этой роскоши оставил столовую ложку, вилку и десертную ложку. И ведь как все это было естественно!

Другой бы все же, наверняка бы, потерялся на фоне великого князя, учтиво, но великолепно работающим со всем столовым набором и его женой небывалой красоты Марии Федоровны. Если Сергей Александрович блистал за столом сам, то женщина вместе с драгоценностями и парадным нарядом изысканной одежды.

Здесь даже И.В. Сталин был поражен. Он уже видел этот комплект бриллиантов на золотой основе в Алмазном фонде СССР. Там драгоценности его оставили равнодушными. Ну да, все блестит и сверкает, по мнению ювелиров очень дорого. И что? На красавице же Марии выглядело все роскошно. Впрочем, и сама женщина оказалась весьма шикарна. Вождь даже рекомендовал, по сути, приказал ей всегда носить эти драгоценности, любуясь великолепным бриллиантовым колье, так чудно обрамляющим точеную женскую шейку в обрамлении белокурых локонов.

Ну, хоть какая польза и для самой Марии Федоровны. Она смущенно сказала, что, е сожалению, не имеет возможности выполнить его совет, так как драгоценности ей дали только на трое суток для демонстрации для иностранцев с последующей продажей. Кому-то из наркомата внешней торговли показалось, что товар в такой роскошной форме будет выглядеть гораздо дороже.

Попаданец XXI века с этим гением прошлого столетия был категорически согласен. Для его времени это был обычный маркетинговый ход. Любой товар, даже такой скучный, как задний распредвал для легкового автомобиля, будет легче и, наверное, дороже, если его прорекламирует красивая девушка. А если это окажется еще и роскошная женщина из породы светских львиц, тем более.

И ничего, что первым горячим ценителем этого метода оказался сам Вождь и Учитель И.В. Сталин. Эти бриллианты теперь продать не удастся, зато жена получила дорогущий подарок. Ведь Хозяин просто сказал:

- Нельзя разрывать две такие красоты, Мария. Я дарю их тебе, носи всегда на приеме Комитета и при поездке в Кремль! Вот ведь какова специфика каждой исторической эпохи. В XXI веке большинство бы рассердилось и имидж политика резко упал, как только демократическое общество узнало об этом. А в ХХ веке все отметили на это как само собой разумешееся. Даже еще завидовали.

Между тем и сам высокородный председатель Комитета и высокопоставленный гость мало обращали и на антураж, и на предлагаемую пищу и даже красивую прелестницу. Слишком уж грозовое было положение на границе страна. Настолько, что даже не представлялось возможным представить, против кого им дружить. Германией с ее хищными планами на Восток? Англию и Францию с их открытыми угрозами на советский Кавказ и более конкретно на Баку? Японию, считающая, что советский Дальний Восток может стать японским?

И.В. Сталин даже открыто объявил Сергея Александровича провидцем и на основе этого потребовал выдать ряд советов. Вот ведь ушлый старик! На чужих советах действовать куда легче, чем самому анализировать большой объем информационного материала. Впрочем, попаданец не возражал.

- Я сегодня до обеда много размышлял и обращался к богу. И на основе этого вполне предвижу будущее. Не на сто процентов, конечно, но объективность его очень большое. Начнем с конца.

Первое. С Японией мы в скором времени начнем небольшую войну. Точнее даже стычку у озера Хасан и многодневные бои у реки Халхин-Гол. Некоторые считают, - он не стал говорить фамилию, но И.В. Сталин, конечно же, узнав наркома обороны С.М. Буденного, хмыкнул, - что угрозу с Востока можно сбить мирными предложениями. К сожалению, божественное предчувствие мне так не показывает.

Сергей Александрович развел руками. Он знал, что Хозяин долгое время шел на поводу у наркома обороны и только в последнее время, с усилением агрессии Японии, отошел от невнятного мира к короткой, но ожесточенной войны. Вежливый посыл наверняка бы укрепил Сталина в этом мнении.

- Мне видится, товарищ Сталин, что в отношении с Японией, с этим молодым и агрессивным хищником нельзя исходить их средних гуманитарных концепций ХХ века. Все эти мирные посылы они всегда оценивают, как слабость. И даже если не нападут сейчас, то обязательно ударят в самый неподходящий момент, например, в недолгое время войны с европейской державой.

Предлагаю такой аспект действий: война с европейским государством, неважно пока каким, к сожалению, неизбежна. С Японией, увы, тоже. Военные же действия на две фронта, как показала практика Германии, гибельны. СССР находится в другом положении, но и нам придется тяжело. Оптимальный выход из этого развести войны на Востоке и войну на Западе.

Попаданец вопросительно посмотрел на И.В. Сталина. Такое развитие, исходя из развития СССР в ХХ веке, является наилучшим для нашей страны. Но Хозяин молчал, продолжал курить, иногда пил. То, что любому жителю XXI века казалось давнишней историей, пусть очень кровавой, но уже впечатанной в прошлое страны, для Сталина еще неопределенное будущее. Сергей Александрович слегка напрягся. Реализованный вариант в прошлой реальности был не самый оптимальный. И хорошо бы его смягчить. Ну а как, наоборот, пойдет еще по худшему пути? Сталин-то, несмотря на все издержки, все-таки в Великой Отечественной войне и нескольких небольших войнах на Западе и на Востоке выиграл. А как в этой реальности проиграем?

Впрочем, Вождь раздумывал недолго. Хорошо, товарищ Романов, пойдем по вашему пути, хоть он мне и кажется рискованным, но, в принципе, вполне логичным.

Он пососал потухшую трубку и затем сказал знаменательную фразу, от которой у попаданца дрогнули коленки.

- Товарищ Романов, - проговорил И.В. Сталин, - вы, кстати, зря киваете все на Тихвинскую икону Пресвятой Богородицы. Она, разумеется, древняя и, видимо, подкреплена божьей благодатью, но мне все очевидцы говорят и я сегодня видел, что и вы не так просты. В часовне во время молитвы у вас проявляется божественный круг, как у ангелов. Для человека это явно только для святых.

«Я – святой? - скептически подумал попаданец, - не спешите мои тапочки! Я просто жилец XXIвека и все, - дальше, однако, - мысли у него пошли по сталинскому пути, - хотя почему из миллиардов жителей взяли только меня. Вероятно, все-таки есть во мне что-то такое».

- Не знаю, товарищ Сталин, - вздохнул он, - в религиозных постулатах я разбираюсь слабовато. Как вам годно!

И.В. Сталин ухмыльнулся, но тему продолжать не стал, очень уж мутной она ему показалась. Приоритет он свой закрепил и достаточно. Вернулся к внешней политике.

- Товарищ Романов, - продолжил он уже на следующий день в своем Кремлевском кабинете, - если с угрозой с Востока мы закончили, то поговорим о положении на западных границах.

- Да, товарищ Сталин, из собственно азиатских стран для нас опасна в настоящее время только одна – Япония. С Западом сложнее. Самая их крупная страна – США – пока поражена политикой изоляционизма, и на несколько лет их можно в международной сфере расчет в серьез не брать. Другие ведущие страны Антанты – Англия и Франция относятся к нам враждебно, кто в больше степени, кто в меньшей. Особенно, как вызнаете, Англия. Время ее мирового господства уже проходит. Уже сейчас, пытаясь создать антисоветский фронт, она стремится образовать команду то с Германией, то с США, а то и будет такое время, с СССР.

В любом случае, главный наш враг на ближайшие десятилетия – это гитлеровская Германия. Нацисты пришли к власти под лозунгом войны с Советской Россией, продолжают эту политику сейчас и, в конечном итоге, нападет на СССР.

- М-м-м, - затянулся трубкой И.В. Сталин, - громко сказано. Вы точно уверены?

Хозяин посмотрел на Сергея Александровича «кошачьим взглядом». Так он смотрел на собеседника, от которого ему хотелось большего или который нес какую-то дребедень. О как!

Глава 26

Сергей Александрович решил попытаться провести свою игру. Ну, хоть немножечко! С И.В. Сталиным никогда не поймешь, когда появится оптимальный момент для предложения, но ведь надо же, черт возьми, когда-то ходить! Кажется, сейчас Хозяина приличное настроение, когда он не встретит с ходу в штыки почти любое предложение.

- Товарищ Сталин! - дал он на затравку первое предложение, - существующая структура Красной Армии имеет большую народнохозяйственную пользу и встречает с пониманием у светского народа. Но в связи с усилением напряжения в международной сфере она уже совсем устарела.

И.В. Сталин, куривший в свое утро в Кремлевском кабинете (12.05, что для него нормально) первую трубку, лукаво ухмыльнулся, но ничего не сказал, только одобрительно посмотрел, затянулся трубкой, решил, что она потухла. Взял спички, зажег табак в трубке снова.

Понимая это как одобрение, Сергей Александрович сделал паузу и решился:

- Товарищ Сталин, мне кажется, надо снова возродить регулярный принцип построения Красной Армии.

- Предлагаете ввести всеобщую воинскую повинность? - остро посмотрел на него Вождь. Как он резко изменил свое поведение. Только ведь сидел благодушно, эдакий вот дедушка на завалинке и уже государственный деятель. Не нравится? Но отступать уже нельзя. Никак! И.В. Сталин очень не любит пустую болтологию.

- Да, товарищ Сталин! - твердо сказал он, - а еще провести широкую реформу по милитаризации экономики, в первую очередь промышленности.

Хозяин, наконец, вытащил изо рта свою трубку. Прошелся медленно по кабинету. Попаданец уже знал, что именно в такие моменты тот напряженно думает, взвешивая доводы за и против. Дело-то не шутейное, сейчас решится, по какому пути пойдет огромная страна и в каком положении она окажется.

- Что же, товарищ Романов, - сказал И.В. Сталин, - вы правильно считаете. Наша страна, огромная и обильная, стала какой-то беззащитной на фоне угроз как с Запада, так и с Востока. Все норовят напасть на нас, а у нас и сил нормальных нет, так какие-то ошметки.

Накануне мы с Буденным долго здесь сидели, размышляли и пришли к такому же выводу, что и вы. Нужна всеобщая воинская повинность. Только не сразу, - Хозяин посмотрел на Сергея Александровича, - вы, надеюсь, понимаете, что ведение такого принципа организации не означает лишь оформление Указа в газетах. Надо организовать большую и, надо сказать, долгую работу в армии по созданию регулярных частей, провести подготовительную деятельность в народном хозяйстве не только в организационном, но и психологическом разрезе. Мне думается, товарищ Романов, что в этом году мы уже эту повинность ввести не успеем. Дай бог в будущем, в 1939 году, а то и позже.

Что касается милитаризации промышленности, - Сталин неспешно прошел к своему любимому месту, сел и положил трубку на стол, - то, собственно, в таком положении многие предприятии работают уже с начала десятилетии, или с середины. Надо лишь ускорить и централизировать этот процесс. Мне лишь одно непонятно, Сергей Александрович, а почему вы замалчиваете свою роль и своего Комитета?

Вот ведь мудрый старик, его не обхитришь! - восхитился попаданец, - сразу отметил прорехи в моих словах. И что же делать, назвался груздем, полезай в корзину.

- Если надо, я могу и лично и через Всеславянский Комитет, товарищ Сталин, - готовно отрапортовал он и тут же призадумался, пригорюнился для Хозяина, - только получится ли? С одной стороны наркомат обороны, с другой – НКВД. С обоими наркомами у меня личная неприязнь если не больше.

- Буденный тоже об этом неоднократно плакался, - улыбнулся И.В. Сталин, - почему-то у него есть твердая уверенность, что вы стремитесь пробраться на его место.

- Боже упаси! - чуть не перекрестился попаданец, - я человек совершенно военный, штатской организации. Не надо мне туда, товарищ Сталин!

- Вот-вот! - согласился Хозяин, - Буденный пусть и человек по способностям средний, но на своем месте. Да и потом, товарищ Романов, слышали такую русскую поговорку – у двоих нянек дите без присмотру?

- Да, товарищ Сталин! - охотно согласился попаданец, которого такой вариант очень даже устраивал. Видимо и Хозяина эта ситуация подходила, если он сам за нее взялся.

А И.В Сталин действительно заговорил о народном ополчении:

- Нам кажется, товарищ Романов, что эта организация, непосредственно в ходе военных действий входившая в армию, в мирное время должна быть самостоятельная. Вы ведь неоднократно излагали интересные задумки. От и попробуйте их ввести. В определенных рамках, конечно, но структура ополчения должна быть самостоятельной и сообразной по своим задачам, как, например, дивизии НКВД. Так, товарищ Романов?

- Мнение высказано правильное и актуальное, как раз по времени, товарищ Сталин, - сразу же согласился попаданец. Не надо нервировать Хозяина, тем более он говорит в то же ключе, что он и хотел.

И.В. Сталин молча кивнул, словно и не ожидал другого. А как иначе, - подумал Сергей Логинович, - Хозяин может быть всяким – злым, надоедливым, даже капризным, человек все же. Но вот дураком он не был никогда. И вообще, если ты так решил в разговоре с ним, то пошел по гибельному пути – вычислит и отдаст в НКВД. А там один путь – к стенке под расстрел. Только вот надо попросить еще и экономическую базу под это.

- Товарищ Сталин, - сказал он, - а нельзя ли выделить Комитету ряд предприятий, намеченных под военные заказы и включить в народнохозяйственный план, начиная с 1939 года?

- Можно, - сразу сказал Хозяин, - но отчитываться будете строго, и наглеть мы вам не позволим.

Ну, это понятно, какая же директивная экономика, а советская сталинская модель таковою являлась, без этого обойдется. А так все хорошо, все нормально.

По крайней мере, сам Сергей Александрович был доволен. Массовые репрессии явно утихают. И хотя сами репрессии, как социальный и государственный институт, при И.В. Сталине будут всегда, до самой его смерти, но уже никогда не достигнут до прежних рамок. Сельское хозяйство пережило кризис коллективизации, а промышленность, пусть и с трудом, но переходит этап милитаризации. Теперь из глобальных трудностей, очень кровавой и гибельный впереди остается лишь Великая Отечественная война.

Теперь, как можно оценить, ох, деятельность попаданца Сергея Логиновича Романова? Да, в общем, почти никак. Тройка с минусом и двойка с минусом. Исторические процессы ему изменить не удалось, война, как страшная огромная туча так же, как раньше, медленно, но неотразимо находит на страну.

Конечно, можно оправдаться. Перебросили его неожиданно (кто эти неизвестные проказники?) и без подготовки, в первое время, как вспомнишь, так вздрогнешь, приходилось спасать себя бедного. Даже уже поклялся не брать на себя классические обязанности попаданца – спасать страну и переносить технические новинки из будущего XXI века в современный ХХ век.

Прошло, разумеется и это. События как бы невзначай подтолкнули его вверх, и теперь он не только встал великим князем, но и председателем Всеславянского Комитета, кандидатом в члены ЦК ВКП (б) и даже бригадным комиссаром!

И что же он сделал? Кроме большого количества минусов были и маленькие плюсы:

- Некоторое смягчение белоэмигрантов и советского государства;

- Предположительное некоторое число добровольцев из бывших белых и граждан иностранных граждан, в основном Европы;

- Намеченное число технических новинок, немного, что Сергею Логиновичу удалось найти в своей голове: отдельные артиллерийские пушки, в том числе противотанковые, противотанковые ружья, самодельные САУ, формула пороха под «Катюши», но и все, пожалуй. Плохой он оказался в этом отношении попаданец!

- И, наконец, ополчение. Количество штатских, не взятых по этим или другим причинам, оказалось немного. Ну как немного? Не менее ста – ста пятидесяти тысяч. Плюс еще женский пол. В ХХ веке женщин, пусть и уравняли в правах с мужчинами, но в реальности во многие так называемые «чисто мужские» сферы не пускали, например в военные. Мужские шовинисты мялись, осторожничали, на словах соглашались и поддакивали, на деле ставили палки в колесах. В прошлой реальности в Красной Армии, в том числе на штатских должностях, было около 800 тыс. женщин и девушек. А могло бы быть в десятки раз больше!

Сергей Александрович хотел эту несправедливость ликвидировать, но поскольку речь шла в такой тяжелой сфере, то только на добровольной основе. А уж в частях и соединениях, даже в стрелковых, чисто женских должностей пруд пруди!

- Ну и, разумеется, он сам. Все-таки настоящий мужчина, хоть и в XXI веке он был признан не готов в армию, но в ХХ веке ему уже дали звание бригадного комиссара. Так что воюй и не парься!

Вот все! Конечно, попаданца Сергея Логиновича следовало бы прилюдно отругать, чтобы другим было и стыдно и боязно идти в эту сферу, но он тут не причем!

О-ох, мать-перемать, сколько уже было косяков, сколько еще будет! Махнув на переживания, он пошел из легкового автомобиля в особняк – делать то, на что сам напрашивался у И.В. Сталина.

Эти мероприятия были не такие уж большие и не переломили бы с легкостью войну, зато увеличили бы шансы Красной Армии и хотя бы частично уменьшили огромные потери начала войны. Этому попаданцу хватит и этого, не до жиру.

Конкретно Сергей Александрович, согласовав с представителями НКО и НКВД и показав товарищу Сталину с последующим его одобрением, решил под эгидой Народного Ополчения создать около 25 стрелковых дивизий, 3 кавалерийских дивизий, 2-3 бригад САУ, и, наугад, танковый полк (танков еще не было и появятся ли вообще, имея в виду шероховатости между великим князем и НКО, сказать было очень трудно).

По мирному времени до по имеющейся структуре дивизия включала около 10 тыс. человек (разное, в зависимости от довоенного года и меняющихся норм и уставов). В НО (Народном Ополчении) великий князь сразу ограничивал до 7 тыс. мужчин, обозначив их как красноармейцев и командиров т.н. облегченной структурой комплектования. В НКО и сам командир 1 ранга (позже Маршал Советского Союза) С.М. Буденный только презрительно, вариант облегченно, хмыкнули. А зря.

Великий князь Сергей Александрович, имея хорошо подвешенный язык попаданца двух веков, неплохую открытую и полусекретную, т.н. служебную статистику убедил Вождя использовать женщин более активно. Да, в довоенную пору мужчин было много, но учитывая людской потенциал вероятного врага и, скажем так, небрежное отношение к советскому населению со стороны сталинского режима, соотношение было практически равным. А среди технически грамотных, несмотря на довоенные пятилетки, немцы вообще оказались впереди!

Огорошив этим Хозяина он, после некоторого его сопротивления, добился проведения в рамках НО эксперимента – большой женской прослойки в каждой стрелковой дивизии (на 7 тыс. мужчин 5 тыс. женщин и дивизий). Кое-кто в аппарате НКО (все, если честно говорить), считали, что в этой малине начнется сексоблудие (военные даже в официальных документах обозначали это более грубо, даже матерщинно). Но попаданец все же провел такую гендерную реформу, считая, что биологический позыв так или иначе будет подавлен социальной или идеологической составной.

В кавалерийских дивизиях и спецчастях соотношение было лучше, но все равно женщин было около трети. Во всех соединениях и частях представительницы женского пола имели огромное большинство в медицинских структурах, связи, органах тыла, зенитной артиллерии. Из мужчин здесь были только пожилые, после 50 лет, по тому времени сущие пенсионеры.

Другим нововведением в НО было плотное укомплектование техникой, особенно противотанковой. Нельзя сказать, что и в появляющихся регулярных частях КА об этом не думали. Там тоже были заметные сдвиги. Но попаданец имел большой, пусть и неполный опыт Великой Отечественной войны, а его коллеги в НКО – нет. Поэтому последние действовали наугад, Сергей Александрович просто по штату времен конца 1940-х гг.

В каждом стрелковом батальоне кроме стрелковых рот и пулеметной обязательно создавались роты ПТР и минометная рота, вооруженная 82-мм минометами. В полках, кроме этого, были роты 120-мм минометов (по 6 труб), а в дивизиях – батальоны 120-мм (по 20 труб).

Все стрелковые соединения были хорошо укомплектованы зенитным оружием – от 12,7 пулеметов ДШК до 37-мм орудий, а на уровне усилений были полки 76-мм орудий (чуть позже их заменяли новейшие 85-мм).

- Грядущая война, товарищи, это война новейшей очень действенной техники, - нравоучительно говорил высокопоставленным военным Сергей Александрович, - и чем раньше мы то поймем, тем меньше потеряем на поле боя.

Для попаданца, знающего грядущую войну 1941 – 1945 гг., это было естественно. Но для военных, воспитанных в мирное время, некоторые постулаты звучали откровенно дико. И некоторые из них попытались достучаться до самого Хозяина опытом Гражданской войны. Не получалось. И.В. Сталин, накачанный рассказами великого князя, а он их много знал из мемуаров ветеранов войны, просто предложил не мешать. Красная Армия же затрагивается, а в соединениях НО пусть его главнокомандующий играется. А мы, соответственно, поможем.

И, кстати, об оружии, в том числе тяжелом. Думать ведь можно много, изысканно, умно, интересно. Но непосредственно это материальную базу не усиливало. Его нужно было производить, при чем в большом количестве. И дело здесь не ограничивалось только одним Народном Ополчением. Красная Армия довольно энергично переходила на регулярную основу с массовой структурой, ей было много оружия. Ополчение в таких условиях небрежно отдвигалось на задний план с неопределенным обещанием «Дать когда-нибудь…».

При этом речь здесь шла не только о производстве новейших образцов оружия, но и об стратегических запасов Красной Армии. «Самим мало» и хоть ножами головы чаши. Что-то Сергей Александрович все же наскреб, из того, что было мало или было, как считалось, не очень много – минометы, зенитные средства, автоматы, кое какие пистолеты.

Все равно приходилось главным образом ставить в основу собственное производстве. Вот уж тут великий князь не робел и храбро, скажем так хапал все, вовсю используя хорошее к нему отношение И.В. Сталина и даже притягивая к этому красавицу Марию Федоровну. Хозяин, разумеется, все это видел, но не сердился. Вариантов производства было много, а путей мало, как в плане времени, так и возможностям. И то что великий князь не только четко аргументировал, но и умел производить, не затрагивая основное военное производство, Вождь считал хорошо, или, по крайней мере, неплохо. Мнение же консервативных военных, использующих опыт давно прошедшей Гражданской войны, он считал необязательным.

Именно с помощью И.В. Сталина великий князь Сергей Александрович вначале, скажем так, отжал десятки крупных и средних предприятий в процессе общей милитаризации советской экономики, а потом начал производить, включая в народнохозяйственный план:

- минометы – 82-мм, 120-мм. 50-мм, учитывая негативный опыт, он производить не захотел, 160-мм еще не изобрели;

- Из зенитных средств в обязательном порядке начали производить зенитные пулеметы 12,7-мм ДШК, 37-мм и 85-мм орудия. Лучше не было!;

- А вот с противотанковыми средствами Сергей Александрович намучался. 45-мм пушка, передовая к началу войны, затем быстро устарела, к тому же их в массовом порядке производили в Калинине в таком количестве, что военные даже передали с барского плеча 200 орудий. 57-мм орудие, которые накануне структурирует В. Грабин, имела незавидную судьбу. вначале, в 1941 году, ее ошибочно сняли из-за «излишней мощности», а затем появились «тигры» и «пантеры» и пушку уже убрали из-за маломощности.

Покрякав и морщась, как с зубной болью, попаданец остановился на 76-мм ЗИС-3. Она, правда, больше не противотанковая, а общевойсковая, но тоже хорошо;

- а вот ПТР производить стало много, не слушая военных. Пусть их, а мы будем иметь для Ополчения!;

- Из имеющего стрелкового оружия для Ополчения стали производить пистолеты-пулеметы Шпагина (ППШ). До Финской войны этот вид оружия очень недооценивали и великому князю даже пришлось воевать на самом высшем уровне. При этом И.В. Сталин, хоть и не был убежден, но (умница!) производить разрешал. А вот остальные виды стрелкового оружия производить уже было невозможно;

- И, наконец, уже к самому началу войны стали производить САУ. На почти ремесленной основе. Башни приваривались к корпусу для прочности, затем приваривали 2-см броневые плиты, в массовом порядке снабжали зенитными 37-мм пушками.

Ну и, конечно, Сергей Александрович много работал над боеприпасами, начиная со специальных сталей и цветных металлов и завершая порохами.

А война приближалась, та, что позже будет названа Великая Отечественная…

Конец

Content

Москва(-90) (Великий князь в СССР - 2)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26