Мечников. Из доктора в маги

Глава 1

— Ты изгнан из рода, Алексей. И это моё окончательное решение, — заявил Александр Сергеевич Мечников.

С этих слов и началось моё знакомство с отцом. Я оказался в этом теле всего лишь три дня назад, и на меня сразу же обрушилась целая гора проблем.

Я понятия не имел, чем провинился мой предшественник. Когда пришёл в себя, никто из новых родственников и слуг дома не желал со мной разговаривать, словно выполняли чей-то приказ. И я только и занимался изучением книг в семейной библиотеке, чтобы побольше узнать о мире. Так, постепенно и привык к тому, что теперь я Алексей Мечников.

То, что в этом мире есть магия, понял сразу, да в моей комнате даже часы работали на магии! Именно поэтому я хотел узнать о нём больше, прежде чем покинуть этот дом, где меня ждёт неизвестно что. Но и не предполагал, что мне с этим «помогут».

Наконец, отец вызвал меня к себе, чтобы сообщить отнюдь не хорошие новости.

Изгнан, значит? И что же это должно означать? Раз уж мне теперь нечего терять, постараюсь выяснить, чем прежний Алексей Мечников так разозлил главу своего рода:

— И за что же ты меня изгоняешь? — поинтересовался я.

Александр Мечников — грузный широкоплечий мужчина лет пятидесяти лишь раздражённо помотал головой.

— И ты ещё смеешь меня об этом спрашивать? — напряжённо поглаживая густую курчавую бороду, рявкнул он. — Скажи спасибо, что ты уйдёшь из семьи с образованием! Сколько же денег я отдал твоим преподавателям и ректору университета, чтобы тебя не отчислили… И никакой благодарности. Мечниковы славятся, как династия лекарей сотни лет! — отец ударил по столу кулаком. — И такого позора не было ещё ни в одном поколении! Сколько циклов ты пропустил? Сколько экзаменов завалил? Тебя выпустили только потому, что я близко знаком с ректором.

Умеет же судьба посмеяться над людьми. Я даже после смерти снова попал в медицину. Только здесь врачей именуют лекарями. Не припомню, чтобы в России девятнадцатого века так называли медиков. Похоже, это место даже близко не похоже на мой прежний мир.

Я решил дослушать монолог отца. Всё равно его ругань относилась не ко мне, а к предыдущему владельцу тела, а разжиться информацией мне было жизненно необходимо.

Хотя… было сложно сохранять спокойствие. Словно на физическом уровне это тело реагировало на крик, и мне приходилось подавлять злость. Вдох… выдох. Слушаю дальше.

— Серьёзно, Алексей, я не понимаю, где допустил ошибку, — вздохнул отец. — Твои старшие братья закончили свои учебные заведения и уже добились успеха. Кирилл известен на всю страну, как отважный полевой медик, а Ярослава уже заметили в крупных госпиталях столицы. Ты не хотел идти в военно-медицинскую академию, и я помог тебе поступить в гражданский университет. Чего же тебе не хватало всё это время?

— Довольно, — спокойным тоном прервал его я.

Больше полезных сведений я от него не получу. А ругань, адресованная его сыну, до парня уже не дойдёт. Понятия не имею, куда делось его сознание, но теперь это тело принадлежит только мне. Осталось узнать, через что мне теперь предстоит пройти, будучи изгнанным.

— Выноси свой вердикт, — попросил я. — Не будем тратить время на ссору.

Мечников-старший шумно выдохнул. Видимо, не ожидал столь спокойной реакции. И хорошо, что он не знал, чего мне стоило это мнимое спокойствие.

— Сегодня же уедешь в Хопёрск, к своему дяде, — немного успокоившись, произнёс он. — Билет в один конец уже куплен. Письмо Олегу я отправил магической почтой. Он получит весть о твоём прибытии через пару часов.

Магической почтой? Интересно, это такая фигура речи или он на полном серьёзе это говорит? Хотя чему я, собственно, удивляюсь? Я совсем недавно переродился в другом человеке. Думаю, сильнее меня удивить уже ничто не сможет.

Знать бы ещё, что это за город такой — Хопёрск. Правда, если там есть хоть какие-то зачатки медицины, без хлеба я не останусь.

— В Хопёрске я смогу устроиться лекарем? — я решил прощупать почву.

Отец грустно усмехнулся.

— Сможешь, если унаследовал хотя бы долю моей лекарской магии, — кивнул он. — В этой глуши только такие, как ты, и работают. Один твой дядя чего стоит. Умудрился же ты пойти в него! Правда, даже Олега из рода изгнали не из-за глупости, а из-за пристрастия к запрещённым зельям. Думаю, вы с ним общий язык найдёте. Какое-то время поживёшь у него, а дальше будешь разбираться сам.

Что ж, отдуваться за прегрешения предыдущего Алексея Мечникова — не самое приятное занятие. Но если рассматривать это, как плату за второй шанс прожить эту жизнь, то жаловаться мне не на что.

Я молча кивнул. Спорить с отцом было не о чём. Видно, что Александр Мечников сильно вкладывался в своего сына, но так и не смог добиться от него ничего хорошего.

— Благодарю, отец, — произнёс я. — И прощай.

Я взял конверт с билетом на поезд и собрался покинуть дом. Докучать этой семье мне больше не хотелось. С остальными сложностями буду разбираться самостоятельно.

— Подожди, Алексей, — остановил меня отец.

Он выдержал короткую паузу. Я заметил, как трудно ему было выразить свои эмоции. Но он всё же собрался с силами и произнёс:

— Не прощаемся. Шли письма. Твою магическую связь с родом я разорвал, но это не значит, что мне плевать на твою дальнейшую судьбу. Береги себя.

Александр Мечников повернулся ко мне спиной и сделал вид, будто внимательно наблюдает за чем-то в окне. Не знаю, как устроены законы в этом мире, но отец сразу показался мне достойным главой рода. Суровый, прямолинейный, но не бессердечный. И за своего сына он действительно переживал, хоть и старался не показывать этого.

Прощаться с остальными членами семьи я не видел смысла, поскольку никого из них не знал и не был уверен, что мы ещё когда-нибудь пересечёмся. У выхода из поместья Мечниковых меня уже ждала карета. Кучера уже проинструктировали, куда меня везти.

К вокзалу мы ехали молча. Но по дороге к поезду я, несмотря на различия в мирах, сразу понял, что нахожусь в Санкт-Петербурге. Это Российская Империя примерно девятнадцатого века. Но наличие магии намекало, что это совсем не тот мир, в котором эта страна вскоре станет Советским Союзом, а после Российской Федерацией.

К такому, конечно, жизнь меня не готовила, но я в любой среде смогу адаптироваться. Благо жизненный опыт у меня большой.

Кучер остановил карету у вокзала и, как только я высадился, ударил по лошадям и помчался назад к поместью. На перроне я столкнулся с той самой магией, о которой твердили все местные жители. Разумеется, никакого электричества в этой эпохе и быть не могло, но таблицы с расписанием поездов подсвечивались за счёт мерцающей магической дымки.

Я достал билет и пробежался взглядом по тексту.

Поезд «Санкт-Петербург — Астрахань».

Отправление: 18:00.

Прибытие: 12:00 в городе Хопёрск.

И ведь даже телефона под рукой нет, чтобы узнать, где находится этот Хопёрск. Судя по словам отца, это какая-то глухомань. Повезло ещё, что там поезд останавливается.

В моём вагоне были только мягкие лавочки, на каждой из которых могло разместиться по два-три человека. И это означало, что спать сегодня мне придётся сидя. Ничего, на дежурствах в стационаре я и стоя умудрился спать. Мне не привыкать.

Ох, а может, я всё-таки не умер, а лежу в коме, и сейчас сознание проигрывает все книги про попаданцев, которыми я зачитывался на дежурствах? Тогда это слишком реальные галлюцинации, ведь я почти поверил в своё перерождение и уже обрадовался второму шансу.

Поезд тронулся, и я внезапно понял, что назад дороги нет…

Я уже не вернусь ни в свой мир, ни в поместье Мечниковых. Тут и начинается моя новая жизнь. Я достал свой паспорт и пробежался по его страницам. Одна из них была аккуратно удалена, и я сразу сообразил, что именно на ней была указана принадлежность роду и мой титул.

Что ж, оборачиваться на прошлое уже нет смысла. Теперь я Алексей Александрович Мечников. Изгнанник из рода именитых лекарей. Если соотнести информацию из паспорта и билетов, то сейчас на дворе одна тысяча восемьсот пятидесятый год, а мне, выходит, всего двадцать пять лет.

Давненько же мне не было двадцати пяти! Умер я в сорок пять прямо на своём рабочем месте — в клинике.

Благо случилось это быстро и безболезненно, но мне хватило времени, чтобы понять, что конкретно меня убило. Тромбоэмболия лёгочной артерии. Сколько раз говорил себе, что нужно следить за венами на ногах, но работа отбирала всё время. О себе думать не получалось. Вот проклятый тромб, сформировавшийся в венах нижних конечностей, и решил меня наказать за трудоголизм.

А ведь я многого успел достичь. Далеко не каждому удаётся стать главным врачом до сорока лет. Но теперь, похоже, всё придётся начинать сначала. У меня достаточно опыта, чтобы не повторять своих прошлых ошибок.

Только теперь я не врач, а лекарь. И как же всё-таки хорошо, что я не бросил консультировать пациентов после того, как получил руководящую должность. Сейчас бы не вспомнил, где у человека сердце находится. В голове были бы одни бумажки да бухгалтерия.

Размышляя о новых возможностях, которые может подкинуть мне эта жизнь, я не заметил, как за пределами мчащегося состава уже стемнело.

Сидящий рядом со мной мужчина с длинным шрамом на щеке с любопытством поглядывал на меня, будто хотел о чём-то заговорить. Только начать беседу он почему-то не решался и всё время прятал взгляд за газетой.

— Мы знакомы? — прямо спросил я.

— Нет, — помотал головой он. — Прошу прощения, если смутил вас своим взглядом. Просто случайно заглянул в ваши билеты и заметил, что вы едете в Хопёрск.

— Да, всё верно, — ответил я. — Вы тоже?

— К сожалению, или к счастью, да, — усмехнулся он. — Скорее всего, кроме нас с вами никто на этой станции не высадится. В мои родные земли редко кто-то приезжает.

Незнакомец отложил газету и протянул мне руку.

— Андрей Бахмутов, — представился он.

— Алексей Мечников, — ответил на его рукопожатие я. Разница в возрасте у нас была невелика. Скорее всего, он мой ровесник. — Предлагаю перейти на «ты».

— Слава богу, — улыбнулся он. — Я жутко устал от этих формальных бесед. Мне их в воинской части с головой хватает.

Только сейчас я обратил внимание, что Андрей Бахмутов облачён в военную форму. Освещение в вагоне было тусклым. Всё-таки магия справлялась с этой функцией хуже, чем электричество. Либо кто-то экономил на магии — такое я тоже исключить не могу.

— Говоришь, ты родом из Хопёрска? — спросил я. — Я там никогда не был. Можешь рассказать, что из себя город представляет?

— Город? — усмехнулся Андрей. — Да там едва ли пять тысяч голов наберётся. Какие же черти тебя туда несут, если не секрет?

Лучше пока не стану никому рассказывать о том, что я — лекарь. Судя по словам отца, этот статус подразумевает наличие определённых магических способностей. А я пока понятия не имею, на что способен.

— Еду к дяде погостить, — сказал я.

— Видимо, твой дядя очень сильно хочет с тобой повидаться, раз ничего не рассказал о Хопёрске, — рассмеялся Бахмутов.

— То есть?

— То есть, если бы ты знал, куда едешь, вряд ли бы захотел отправиться в путь, — заявил он. — Может, мне всё-таки не стоит тебе рассказывать? А то ещё из вагона выпрыгнешь.

То ли Андрей Бахмутов принял меня за столичного франта, то ли в Хопёрске на самом деле всё обстоит плачевно.

— Не выпрыгну, так что — рассказывай, — ответил я. — Уж больно ты нелестно отзываешься о своём родном городе.

— Да маленький он и бесперспективный — этот Хопёрск, — ответил Андрей. — Все оттуда бегут в столицу. Вот и я в военную академию поступил, лишь бы не горбатиться вместе с отцом на ферме. Правда, здоровье на фронте я подорвал недурно. Видишь этот шрам? — он щёлкнул себя по щеке. — Это мне пиромант оставил. Ещё бы чуть-чуть — и башки бы лишился. Но мне повезло ещё, только волосы подпалил. А вот другой мой товарищ…

Андрея понесло не в ту степь, и вместо рассказа о Хопёрске он начал болтать о своих боевых похождениях. Я решил не возвращать его к прежней теме. Тем более мне удалось извлечь из его рассказов много полезной информации.

Оказывается, никакого огнестрела в этом мире нет, поскольку каждый третий вояка и сам неплохо справляется с функциями винтовки. Магии в этом мире — на любой вкус. Кто-то молниями стреляет, кто-то огнём умеет поливать врагов. Эх, и чудно же всё это звучит… И я бы ни за что не поверил, если бы уже не сталкивался с магией в доме Мечниковых.

Умолк Бахмутов только к полуночи. Солдата сморил сон, как и всех остальных пассажиров поезда «Санкт-Петербург — Астрахань». Ночью, когда экспресс совершил получасовую остановку, я один вышел на станцию, чтобы подышать.

Рязань.

Быстро же всё-таки гонит этот локомотив. Раза в полтора быстрее, чем современные поезда из моего мира. Его печь явно не углём топят.

На станции рядом со мной никого не оказалось, и я решил воспользоваться этим моментом, чтобы прощупать свой магический источник, о котором упоминал отец.

Дома вокруг меня вечно крутились слуги, и у них я вызывать подозрения не хотел. Сомневаюсь, что Мечниковы бы приняли другую душу в теле своего родственника, если даже его решились изгнать. А мне совершенно не хотелось знать, что в этом мире делают с попаданцами.

Знать бы ещё, как его использовать… Жаль, что я не попал в тело Алексея Мечникова перед поступлением в медицинский университет. Сейчас бы не пришлось гнать чёрт знает куда через всю Российскую Империю.

Я закрыл глаза и мысленно потянулся к сокрытому внутри себя магическому потенциалу. Так, как было написано в книгах домашней библиотеки. Сосредоточился. Прислушался к ощущениям в груди.

Поначалу источник не откликался, но после нескольких неудачных попыток и испытал приятное покалывание в груди. Будто рядом с сердцем загорелся огонёк.

— Поезд отправляется! — отвлёк меня проводник.

Что ж, по крайней мере, в одном отец ошибся. Может, мой предшественник и был редкостным разгильдяем, но бездарным его назвать нельзя. Что-то в этом теле дремлет, и я обязательно найду способ воспользоваться этой силой.

Я вернулся в поезд, уселся рядом с храпящим Бахмутовым и крепко заснул. Отсутствие часов и телефона под рукой напрягало, но я уже давно научился просыпаться без будильника. А значит, остановку свою точно не пропущу.

Однако ближе к утру меня разбудила интенсивная вибрация в грудной клетке. Ощущение такое, словно в нагрудном кармане звонил телефон на виброрежиме.

Я сразу понял, что источником странного ощущения является моя магическая сила. Только на этот раз она уже не была такой мягкой и приветливой. Магия металась внутри меня, будто побуждала к какому-то действию.

Я открыл глаза и услышал протяжный хрип слева от себя. Солнце взошло, но большинство пассажиров всё ещё дремали. Однако мой новый знакомый Андрей Бахмутов уже не храпел. Он задыхался.

Солдат схватился за шею и трясущейся рукой тянулся ко мне.

— Лекаря… — с трудом выдавил из себя он. — Пожалуйста… Позови лекаря…

Мужчина, что сидел напротив нас, выронил из рук книгу, резко вскочил с сидения и чуть не рухнул на пол, когда поезд преодолел резкий поворот.

— Лекаря! — завопил он. — Человеку плохо! Есть в поезде лекарь⁈

Со своими магическими силами я ещё не разобрался, но бросить человека в беде не мог. Может, лекарская магия меня сразу же и не послушается, зато знания из прошлого никуда не делись. А болезни у местного населения, скорее всего, те же самые.

— Я — лекарь! — воскликнул я. — Расступитесь!

Я согнал с нашей скамьи других пассажиров, чтобы мне и Бахмутову дали пространство, но укладывать его на спину не спешил. В лежачем положении ему будет ещё тяжелее дышать.

Андрей удивлённо взглянул на меня и с мольбой указал пальцем на свою грудь. А вслед за этим глаза парня закрылись. Гипоксия — в мозг уже поступает недостаточно кислорода.

Ни медикаментов, ни оборудования. Придётся спасать его тем, что есть! Своими знаниями и голыми руками.

Резким рывком я разорвал на нём рубашку. Даже фонендоскопа под рукой нет. Да его, скорее всего, ещё даже не изобрели. Он появился в конце девятнадцатого века, а сейчас его середина.

Я прислонил ухо к тяжело вздымающейся груди Андрея Бахмутова и услышал жуткие свистящие хрипы. Именно жуткие — такого мне ещё никогда не доводилось слышать даже у самых тяжёлых астматиков.

Очевидно, что его бронхи сильно спазмированы. Но то, с какой силой они сжаты, мне даже представить себе трудно. В целом ситуация напоминает приступ бронхиальной астмы, только в несколько раз тяжелее.

Я схватил Бахмутова за ноги и потянул на себя, чтобы придать ему полусидящее положение.

— Откройте окно! — скомандовал я.

Так, приток воздуха будет лучше, но расширить бронхи без лекарственных средств попросту невозможно.

Ладно. Самое время показать, на что я способен.

Выбора нет, иначе человек умрёт. А этого я допустить не могу!

Я закрыл глаза и, сделав глубокий вдох, потянулся к скрывавшейся во мне силе. На этот раз она ответила на мой зов моментально. Будто сама желала быть использованной по назначению.

Из прочитанных лекарских книг я имел примерное представление, что делать.

Моя правая рука засияла холодным светом от наполнившей её энергии. Магия была готова к работе, но сама она разумом не обладала и не понимала, что ей нужно сделать, чтобы помочь страдающему человеку.

А значит, я сам должен вести её.

Ох, лишь бы сработало!

Я мысленно представил бронхи и кольцевидные мышцы, которые сдавливали орган, сокращая просвет. В этот момент магия от моей руки потекла к груди Бахмутова. Я указал ей направление, осталось дать конкретные команды.

Расслабить мышцы, усилить движение бронхиальных ресничек, чтобы изгнать из дыхательных путей плотную слизь.

Магия подчинялась моей силе и выполняла команды. На первый раз было очень сложно не терять концентрацию. Но я справился.

Андрей открыл глаза и громко закашлялся, прочищая свои лёгкие. И лишь после этого сделал глубокий надрывный вдох. Я отступил назад и рухнул на скамью напротив Андрея.

Моя магия исчезла, а в голове образовался туман. Похоже, я и сам немало сил потратил на этот трюк. Но главное, что мне удалось купировать приступ.

Не могу поверить… Это правда! Я справился! Вылечил пациента с помощью магии. Просто невероятное чувство, которое заставило меня улыбнуться, несмотря на всю усталость.

— Ты как? Живой? — тихо спросил я, кажется, этот трюк израсходовал все силы моего организма.

Он молча кивнул, стараясь отдышаться.

Пассажиры поезда заликовали. С соседних рядов послышались аплодисменты. Народ реагировал так, будто впервые в жизни увидел лекаря. В мире, переполненном всеми сортами магии, странно видеть такую реакцию. Но это было приятно и даже приободрило меня.

Наверное, лекарей очень мало. В поезде не оказалось ни одного человека с такими же способностями, как у меня.

— Чуть не подох… — прохрипел Бахмутов, постепенно приходя в себя. — Дружище, спасибо, ты мне жизнь спас.

— Не благодари, — улыбнулся я.

— Чего же сразу не сказал, что ты — лекарь? — спросил Андрей.

— Мне было интереснее слушать о твоих боевых подвигах, — уклончиво ответил я. — Лучше расскажи, что это за приступ был? У тебя астма?

— Чего-чего у меня? — не понял Бахмутов. — Нет, это у меня аероспазм. Давно уже такого не было… Обычно он возникал сразу после того, как я перебарщивал с магией воздуха. А тут появился аж через несколько дней.

— Так ты — маг воздуха? — удивился я.

— Да. Отсюда все болячки, — вздохнул он.

Любопытно… О бронхиальной астме тут, видимо, никто не знает. А причиной её считают воздействие магии воздуха. Хотелось бы мне узнать, это заблуждение или особенность физиологии магов? Хорошо бы этот вопрос подробнее изучить.

— Раз приступов давно не было, тебе лучше сразу же обратился к лекарям, когда прибудем в Хопёрск.

— Да брось, — отмахнулся он. — Толку от них никакого всё равно не будет. Это мне теперь только в военный госпиталь обращаться. В нашей Хопёрской амбулатории мне точно никто не поможет. Но возвращаться в Санкт-Петербург я не хочу. Будем надеяться, что приступов больше не возникнет.

Надо выяснить, существуют ли в этом мире целительные зелья. Не может же человек жить, как на пороховой бочке. Если бы меня не было в этом вагоне, в Хопёрск Бахмутов приехал уже мёртвым.

А на нашу станцию мы прибыли уже через час.

— Смотри! — подозвал меня к окну взбодрившийся после приступа Бахмутов. — Вот он — Хопёрск. Приехали!

За окном виднелся маленький городишко, расположившийся вдоль реки. Только маловата она была для Хопра. Неужто в этом мире даже география другая?

— Это Хопёр? — спросил я Андрея.

— Нет, ты что? — помотал головой он. — Изнаир. Хопёр мы уже проехали. Просмотрел ты его из-за моего приступа.

Хопёр мне увидеть не удалось, зато недалеко от станции я разглядел указатель с надписью «Саратовская Губерния».

Так вот куда меня судьба занесла…

В Хопёрске, как и говорил Андрей, никто кроме нас двоих не высадился. Однако, когда поезд отъезжал, многие пассажиры махали мне вслед. Видимо, лекарям в этом мире благоволят. Интересно только, почему о местных целителях Бахмутов так нелестно отзывался.

— Ну что, друг, ещё раз благодарю тебя за помощь, — прощаясь, произнёс Бахмутов. — Если понадоблюсь, я живу в самом конце Московской улицы. На севере города. Там всего один дом стоит — не пропустишь.

— А ты всё-таки амбулаторий стороной не обходи, — посоветовал я. — Снова станет хуже — обращайся.

Мы с моим новым знакомым разошлись по разным сторонам. В конверте, который дал мне отец, было ещё два адреса. Дом Олега Мечникова и Хопёрская амбулатория.

Будь у меня сумка с вещами, я, может быть, и направился бы сразу к дяде, чтобы оставить багаж у него, но со мной кроме паспорта ничего не было. Я планировал приобрести всё новое уже здесь.

Поэтому я решил сразу же посетить амбулаторию. Тем более, мне хотелось заявиться к родственнику, будучи уже трудоустроенным. Уж чего мне точно не нужно, так это быть голодным ртом для его семьи.

Амбулаторий оказался недалеко от вокзала, и сначала я даже глазам своим не поверил. Странно было ожидать, что передо мной предстанет большая многопрофильная клиника, но обитель местных лекарей всё равно застала меня врасплох.

Небольшой двухэтажный дом, в котором могло поместиться не более пятнадцати кабинетов. А интуиция подсказывала мне, что в здании и стольких лекарей не наберётся.

По совету охранника амбулатории я проследовал на второй этаж, где располагался кабинет главного целителя. Им оказался пожилой мужчина с острой бородкой.

— Добрый день, — поприветствовал его я. — Алексей Александрович Мечников. Я…

— Да-да, — перебил меня он. — Ваш отец прислал мне письмо. Входите, Мечников.

Он нацепил на нос очки и оценивающе осмотрел меня с ног до головы. Я ожидал, что он представится, но старик молчал, продолжая пялиться на меня, как баран на новые ворота.

— Ну-с? — спросил он. — Чего хотели?

— Для начала познакомиться, как полагается.

— Иван Сергеевич Кораблёв. Что дальше?

Не могу понять, чего он резину тянет. Странный какой-то — этот главный целитель.

— Вы ведь сказали, что получили письмо? — не понял я. — Я пришёл устраиваться в вашу амбулаторию.

— Ха! — усмехнулся старик. — Устраиваться? Нет уж, юноша. Может, слово вашего отца и имеет вес в столице, но тут его власть не распространяется.

— Что вы хотите этим сказать? — нахмурился я.

— Давайте я скажу вам прямо, Мечников, — Кораблёв скрестил тонкие пальцы и упёрся локтями в стол. — Так уж и быть, вы будете здесь числиться лекарем. Но работать в своей амбулатории и уж тем более в госпитале я вам не позволю. Мне вашего дяди с головой хватило. Больше я ни одного изгнанного Мечникова в свою организацию не приму. И точка!

Вот ведь нахал! И мне работу не даёт, так ещё и дядю приплёл.

— Нет, так дело не пойдёт, — возразил я, но наш разговор с главным целителем прервал ворвавшаяся в кабинет женщина.

— Что вы себе позволяете? — рявкнул Кораблёв. — Подождите снаружи!

Стройная блондинка, едва сдерживая слёзы, воскликнула:

— Я не могу больше… Пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне! Моя кожа горит!

И девушка скинула с себя пальто, под которым из одежды больше ничего не оказалось…

Глава 2

Краем глаза я заметил, как отвисла челюсть главного лекаря, когда женщина скинула с себя пальто, показав нам полностью обнажённое тело. Иван Сергеевич Кораблёв с трудом сдержался, чтобы глаза не прикрыть.

Меня-то такой картиной не удивишь, я в жизни и в медицине многое повидал. А в Российской Империи девятнадцатого века вряд ли даже лекарям часто удаётся взглянуть на обнажённую женщину.

Хотя представшая перед нами картина заставила удивиться и меня в том числе. Стройное тело блондинки было покрыто множеством сияющих красных пятен.

Это что ещё за чертовщина? Опять какой-то местный недуг? Внешне сильно напоминает ожоги, только не припомню в своей практике, чтобы ожоговые раны сияли, как раскалённый металл.

— Пожалуйста, уважаемые, сделайте с этим что-нибудь, я совсем-совсем не могу уже терпеть эту боль, — стыдливо прикрывая грудь и пах, простонала блондинка.

— Только не здесь, — очнулся Иван Сергеевич. — Не в кабинете же главного лекаря!

Я почувствовал, как в моей груди вновь вспыхнул жар лекарской магии. Видимо, не все свои запасы я израсходовал на спасение Бахмутова. Либо она успела восстановиться за эти пару часов. Пока этот процесс был мне непонятен.

А значит, я могу воспользоваться ей ещё раз. Это отличный шанс помочь бедной девушке, а заодно показать этому зазнавшемуся старому хрычу, что я достоин работать лекарем в его амбулатории.

— Смотровая у вас здесь есть? — быстро сориентировался я. — Иван Сергеевич, я осмотрю пациентку.

Я взял инициативу в свои руки, подобрал с пола плащ и аккуратно повесил его на плечи блондинки, прикрыв нагое тело. Девушка всхлипнула, когда одежда коснулась кожи.

— Ещё немного потерпите, — попросил я. — Сейчас до смотровой пройдём, а там снова сможете его снять, — я повернулся к главному лекарю и, повысив голос, спросил: — Так есть тут у вас смотровая или нет⁈

— Пройдёмте за мной, — нахмурившись, ответил Иван Сергеевич и повёл нас с блондинкой в кабинет в другом конце второго этажа.

По дороге к смотровой, главный лекарь неустанно бубнил себе под нос:

— Бардак какой-то, честное слово. Чем остальные лекари заняты?

Иван Сергеевич потянулся к ручке двери, но в этот самый момент та распахнулась и нам навстречу из смотровой выскочил низкорослый кудрявый юноша в круглых очках.

Его глаза и так казались слишком большими из-за линз, но когда парень увидел, что перед ним стоит сам Кораблёв, они увеличились вдвое.

— Родников! — с трудом сдерживая ругательства, воскликнул Иван Сергеевич Кораблёв. — Я слышал, как щёлкнул замок. Вы опять спали в смотровой вместо того, чтобы принимать пациентов⁈

— Так… Иван Сергеевич, — начал заикаться Родников. — Больных-то сегодня и нет вовсе! Я решил отдохнуть немного после дежурства.

— Вы отдыхаете и до дежурства, и перед дежурством, Родников, — вздохнул главный лекарь. — А пациенты тем временем рвутся в мой кабинет.

— Этого больше не повторится, — кивнул он и перевёл взгляд на меня. — Проходите, пожалуйста, я вас осмотрю.

— Это — лекарь, а не пациент, — не выдержался Иван Сергеевич и отодвинул Родникова от прохода. — И он сам осмотрит больную. Верно ведь, Алексей Александрович? Вас ведь никто за язык не тянул. Сами вызвались.

Хочет меня проверить. Хорошо, мне это даже на руку.

— Я и не спорю, — коротко ответил я и провёл девушку в смотровой кабинет.

Родников удивлённо посмотрел мне вслед и собрался уже было скрыться с «места преступления», но Кораблёв не дал лекарю сбежать.

— Куда? — крикнул главный лекарь и прикрыл дверь до того, как лекарь успел покинуть смотровую. — Останьтесь, Эдуард Семёнович. Посмотрим, как работает наш столичный лекарь. Может, чему научимся?

В словах Кораблёва был нескрываемый скепсис. Похоже, он полагал, что сможет выставить меня на посмешище перед пациенткой и другим лекарем. В таком случае переубедить его в вопросе моего трудоустройства будет очень сложно.

Но в своих силах я не сомневался. Местные болезни чем-то похожи на те, которые я лечил в прошлой жизни. Остаётся только понять особенности их патогенеза — механизма развития. А дальше — дело за лекарской магией.

Я проигнорировал колкости Кораблёва, поскольку спорить с коллегой при пациенте попросту неэтично. Лучше докажу, что он ошибается, делом.

— Снимайте плащ, — попросил я. — Лечь на кушетку с такими ранами вы вряд ли сможете. Сесть у вас получится?

Девушка, покраснев, интенсивно замотала головой и указала пальцем на бёдра.

— Там тоже всё горит, — произнесла она.

— Тогда придётся немного постоять, — заключил я и принялся осматривать кожу.

По всему телу блондинки не меньше двадцати очагов гиперемии — покрасневших участков кожи, поражённых воспалительным процессом. Изучая их, я невольно вспомнил пять признаков воспаления, которые любой врач изучал ещё в медицинском университете. Краснота, припухлость, жар, боль и нарушение функции.

Только на этот раз красноту и жар заменили настоящие пламенные очаги. Даже стоять рядом с пациенткой было нестерпимо жарко. И дело было вовсе не в её привлекательной фигуре.

— Долго думаете, Алексей Александрович, — хмыкнул Кораблёв. — По-моему, диагноз очевиден.

— Разумеется, — решил подлизаться Родников. — Очевидно, что это горючая сыпь. С кем, уважаемая, у вас были… тесные контакты?

Горючая сыпь? Это так местные сифилис называют? Только очаги явно не инфекционные, здесь что-то другое.

— Ошибаетесь, господа, — перебил я коллег. — Не вмешивайтесь, пока что пациентку опрашиваю я. Причина явно в другом.

Воспаление не инфекционное. Оно аллергическое. И судя по местам расположения очагов и их форме, образовались они из-за контакта с какой-то жидкостью. Будто женщина себя чем-то намазала.

— Вы чем-то обрабатывали кожу? — спросил я.

— Ну… — замялась она. — А вы никому не расскажете?

— Конечно, нет, — улыбнулся я. — Лекарская тайна.

Родников с Кораблёвым удивлённо переглянулись.

— Я была у ведьмы, — вздохнула она. — Купила у ней мазь для сохранения молодости. Только вы не подумайте, она не специально меня так изувечила! Видимо, я слишком много нанесла.

— Нет, — помотал головой я. — Нанесли-то вы, может, и правильно, но у вас пошла сильная аллергическая реакция.

— Аллергическая? — услышал я шёпотом Родникова за своей спиной.

— Должно быть, какие-то столичные новшества, — ответил ему Кораблёв.

Теперь они оба с интересом наблюдали за тем, как я взаимодействую с пациенткой.

Что ж, аллергия — это неадекватный ответ иммунной системы. А значит, всё, что мне нужно сделать — это снять признаки воспаления и объяснить девушке, как смыть с себя остатки мази.

Я мысленно потянулся к гудящей внутри меня магии и повторил тот же трюк, который использовал в поезде. Моя рука аккуратно скользнула по телу девушки. Я старался воздействовать холодным магическим светом на все очаги, которые мог найти.

— Да он же просто её лапает! — услышал я возмущённый возглас Родникова.

— Тихо! — перебил его Кораблёв. — Смотрите внимательно, Эдуард Семёнович. А краснота ведь и вправду исчезает.

Блондинка тихо всхлипывала, но терпеливо ждала, когда я закончу процедуру. Как только моя магия удалила последний очаг, я резко ощутил навалившуюся слабость. Огонёк в груди перестал колыхаться и затух, как свеча на ветру.

Похоже, я израсходовал весь свой нынешний запас лекарской энергии. А как её восстановить и сколько на это уйдёт времени — это большой вопрос. Но разбираться с ним я буду позже.

— Боже мой, — девушка, забыв про свою наготу, прикрыла рот руками и осмотрела своё тело. — Больше совсем не жжёт! Спасибо вам огромное!

Она хотела было обнять меня на эмоциях, но, наконец, понял, что пора бы уже накинуть на себя плащ и тут же отпрянула.

— Эдуард Семёнович, — произнёс Кораблёв. — Пройдите с пациенткой на первый этаж и зарегистрируйте её обращение.

— А диагноз? — уточнил Родников.

— Как вы там выразились, Алексей Александрович? — обратился ко мне Кораблёв.

— Аллергическая реакция на мазь, — ответил я. — Крапивница, Иван Сергеевич.

— Огненная крапивница, если уж выражаться точно, — поправил меня он. — Всё верно. А вам, Эдуард Семёнович, советую почитать, чем отличается огненная крапивница от горючей сыпи.

Следующую фразу главный лекарь добавил уже шёпотом, чтобы пациентка не услышала его слов, но мне всё же удалось разобрать сказанное им замечание.

— И в следующий раз думайте, Родников, прежде чем говорить с юной дамой о болезни, которая передаётся исключительно из-за любовных утех с блудливыми пиромантами.

Побледневший Родников поспешно покинул смотровую вместе с пациенткой. Та ещё раз с благодарностью взглянула на меня, лучезарно улыбнулась, и лишь после этого удалилась.

Мы с главным лекарем остались наедине.

— Всё ещё считаете, что мне не место в вашей амбулатории, Иван Сергеевич? — поинтересовался я.

Кораблёв напряжённо поджал губы и, прищурившись, посмотрел мне в глаза.

— Да нет, Алексей Александрович. Очевидно, первое впечатление оказалось ошибочным, — признался он. — Не держите на меня зла. Я судил вас по вашему дяде.

— Моего дядю оскорблять тоже не спешите, — попросил я. — Так уж вышло, что я ещё с ним незнаком, но мне не по душе, что в моём присутствии одного из членов моей семьи упоминают, скажем так, не в самом лучшем свете.

— Да будет вам, успокойтесь, — кивнул Кораблёв. — Я вас понял, Алексей Александрович. Вижу, что вы свои слова можете подкрепить делом. Кстати, случай, с которым вы разобрались, был весьма непростой. Заболевания кожи очень разношёрстные. Не каждый лекарь-новичок с ходу определит, что перед ним огненная крапивница.

Это ещё повезло, что в этом мире аллергию называют крапивницей, как и в моём. Только до приставки «огненная» я не догадался.

— Но на этом похвала заканчивается, — усмехнулся главный лекарь. — Слишком уж сильно зазнаваться я вам тоже не дам, Алексей Александрович. Одну пациентку вы вылечили — это хорошо. Но высокую должность от меня не ждите. Начнёте с низов, будете принимать самых лёгких пациентов. Если вы действительно чего-то стоите, то мы ещё обсудим вопрос о дальнейшем продвижении.

— Главное — дайте мне работу, — подытожил я. — А с остальным разберёмся позже.

— Будет вам работа, Мечников, — заключил Иван Сергеевич. — Заполните заявление у моего секретаря. Приступать к своим обязанностям можете с понедельника. Если остались какие-то вопросы, пообщайтесь с Родниковым. Поболтать он горазд, так что будьте уверены, Эдуард Семёнович охотно объяснит вам, как у нас всё устроено.

С этими словами Иван Сергеевич Кораблёв удалился в свой кабинет, а я, не спеша, побрёл на первый этаж.

Отлично! С самой главной задачей я разобрался. Работа есть, лечить людей я умею. Осталось только до понедельника определить, как восстанавливается магическая энергия. Что-то мне подсказывает, что лекарственные препараты здесь не в ходу. А значит, полагаться придётся только на свои силы.

В фойе амбулатории я столкнулся с тем самым кудрявым лекарем в очках, который наблюдал за моим приёмом в смотровой. Увидев меня, Родников замялся. Видимо, почувствовал стыд из-за того, что поспешил выслужиться перед Кораблёвым, но в итоге ошибся с диагнозом.

Я решил, что портить отношения с будущими коллегами — плохая затея. А потому сам сделал первый шаг.

— Мы с вами так толком и не познакомились, — произнёс я и протянул лекарю руку. — Алексей Александрович Мечников.

Тот с облегчением выдохнул и сразу же ответил на моё рукопожатие.

— Родников Эдуард Семёнович, — кивнул он. — Я, возможно, перегнул палку там в смотровой. Надеюсь, обойдёмся без обид?

— Обойдёмся, если такого впредь больше не повторится, — твёрдо сказал я. — Всё-таки нам теперь с вами вместе работать.

— Так вас приняли? — искренне удивился он. — Мне показалось, что Иван Сергеевич сегодня не настроен идти кому-то на уступки.

— Но ему всё же пришлось. Стало быть, теперь мы с вами коллеги, — заявил я.

— Я-то думал, что в нашу глушь больше ни один лекарь не приедет, — сказал Родников. — Если не считать меня, свежей крови в этой амбулатории уже лет двадцать не было. Кстати…

Родников взглянул на меня, хитро прищурив глазки, и замолчал.

— В чём дело? — не понял я.

— Да, вопрос есть один, но не знаю, вежливо ли будет его задавать… — произнёс он.

— Ну раз уж начали — задавайте, — пожал плечами я.

Судя по удовлетворённому выражению лица Родникова, он моего разрешения только и ждал.

— А сколько у вас витков, Алексей Александрович? — поинтересовался он.

Витков? Каких ещё витков?

В это мгновение в моей груди вновь что-то колыхнулось. Похоже, то, о чём заговорил Родников, как-то связано с уровнем магии. Но если учесть, что даже мой предшественник этой силой толком пользоваться не умел, вряд ли этих витков у меня много.

— Один, — наугад ответил я. — А у вас?

— Ух, — Родников вытер пот со лба. — Странно, я почему-то думал, что у вас их больше. Да чего это я собственно? У меня самого их всего два. Кстати, я тут слышал… — коллега перешёл на шёпот. — Мне рассказывали, что у нашего Ивана Сергеевича их целых шесть! Не знаю, правда, что он в таком случае забыл в Хопёрске.

Видимо, я не прогадал, эти витки действительно отражают уровень силы лекаря. Надеюсь, в доме у дяди есть хоть какая-нибудь литература на эту тему. Вечно ставить диагнозы из своего мира не получится, меня сочтут чудаком. А угадать, как местные лекари обзывают магические недуги — та ещё лотерея.

Да и с магической силой не помешает разобраться. Что за витки? Как увеличить их количество? Чувствую, придётся мне проторчать за книгами не один вечер. Но тут мне уж точно не привыкать, на постоянном обучении и строится моя профессия.

Родников глядел на меня, пытаясь понять, как сильно я удивлён его сплетням о главном лекаре. Но собирать слухи я никогда не любил, поэтому поспешил перевести тему.

— Слушайте, Эдуард Семёнович, мне не помешает короткий экскурс по амбулатории и госпиталю, — произнёс я. — Я уже через два дня выхожу на работу. Давайте я завтра загляну, чтобы на вашем примере изучить, как тут всё устроено?

— Да без проблем! — кивнул он. — Обучу всему, что сам знаю.

Я сразу раскусил Родникова. Его мнение обо мне изменилось, как только я сказал, что у меня всего один виток. Теперь он думает, что перспектив у меня куда меньше, чем у него. Куда ни пойди, везде конкуренция. Так было и так будет всегда.

Но мы ещё посмотрим, кто из нас на что способен!

После подписания заявления на трудоустройство в амбулаторию, я направился в город. Ещё раз взглянул на листок бумаги, на котором был указан адрес дяди и принялся искать нужную улицу. Как оказалось, дом Олега Сергеевича Мечникова находился в нескольких кварталах от амбулатории.

— Улица Полевая, дом сорок третий, — прошептал я про себя, добравшись до своего будущего жилища.

И один вид дома дяди постиг меня в ужас. Остальные здания в Хопёрске выглядели более-менее прилично, если учесть, что на дворе девятнадцатый век. По размерам его вполне можно было сравнить с особняком, но на деле я мог понять, как здание до сих пор не снесло ветром.

Кривая дырявая крыша, остов дома покосился, а западная часть фундамента просела под землю. Могу поспорить, что и древесина в стенах дома уже давным-давно отсырела и начала гнить. И всё это чудо окружено большим неухоженным двором, заросшими всеми видами сорняков.

Я поднялся по скрипучим деревянным ступеням и постучал в дверь, которая тут же пошатнулась на ржавых петлях.

И как он здесь живёт? Если в этом городе водятся преступники, то Олега Мечникова уже давно должны были обнести.

Если, конечно, у него есть, что красть.

Дверь открыла молодая темноволосая женщина. Её тонкая ладонь лежала на большом животе. Беременная и уже на позднем сроке, это я без магии могу легко определить.

Увидев её, я опешил, решив, что ошибся домом. Однако она, рассмотрев меня, широко улыбнулась и воскликнула:

— А ты, должно быть, Алексей! Проходи скорее! Олег тебя уже заждался. Твой отец сообщил в письме, что поезд приезжает в полдень. Неужто задержался?

— Нет, я сразу же направился в амбулаторию, чтобы разобраться с устройством на работу, — ответил я.

— Ой, прости, — махнула рукой она. — Я ведь даже не представилась. Мы с твоим дядей поженились совсем недавно. Меня зовут Катя.

— Очень приятно, Катя, — приветственно улыбнулся я и вошёл в дом.

Не знаю, сколько лет моему дяде, но его жена явно старше меня лет на пять-шесть — не более того.

— Олег! — крикнула женщина. — Твой племянник приехал.

— Сейчас, одну минуту! — послышался голос дяди откуда-то из-под пола.

— Ох, опять он в своём подвале… — вздохнула она. — Спасает свою драгоценную лабораторию.

Лабораторию? А вот это уже интересно.

— Спасает? — уточнил я. — От чего?

— На нашей улице почва очень влажная, в подвале постоянно набирается вода. Да и сам видишь… — Катя пожала плечами, окинув взглядом дом. — Живём мы не очень богато.

Не очень богато — это мягко сказано. Дом на ладан дышит. Если уж мне придётся на какое-то время укорениться в Хопёрске, хорошо бы немного облагородить это место. Хотя не уверен, что этот дом уже что-то спасёт. Проще купить новый.

— Ага! — из дверного проёма, ведущего в подвал, бодро выскочил мужчина средних лет. — А вот и Лёшка!

Дядя, сильно прихрамывая, подбежал ко мне и крепко обнял.

— Рад тебя видеть, племянник, — произнёс он. — Не думал, что ты присоединишься к моему клубу изгнанных Мечниковых.

— Олег! — воскликнула Катя. — Ты чего? Он, должно быть, сильно переживает.

— Нет, всё в порядке, — ответил я. — Что случилось, того уже не изменить. Но ничего, в Хопёрске тоже нужны лекари. Будем поднимать медицину в провинции.

— А мне нравится твой настрой, — закивал дядя. — Ну, проходи скорее, должно быть, устал с дороги. Твой отец, честно говоря, застал меня врасплох этим письмом. Не думал, что он пойдёт на такие радикальные меры…

Дядя болтал без умолку. Судя по всему, он был младше моего отца лет на десять. Энергии в Олеге Мечникове было хоть отбавляй, но моё внимание приковала его правая нога. Перемещался дядя довольно быстро, но хромал так, будто его конечность деревянная.

— Скажу сразу, чтобы между нами не было недомолвок, — перешёл к делу я. — На работу я уже устроился, поэтому оплачивать своё проживание смогу себе позволить.

— Ой, да брось! — отмахнулся дядя. — Хотя деньги лишними не будут. Я буду очень рад, если ты поселишься с нами. Но если этот дом тебя не устроит, я могу помочь тебе подыскать съёмное жильё.

— Не будем торопить события, — сказал я. — Хотя с домом я тебе помогу. Вижу, что…

Но договорить я не успел, поскольку входная дверь затрещала от интенсивного стука. Катя вздрогнула и отскочила за спину дяди, а тот замер, испуганно взглянув в прихожую.

— Мечников! — послышался низкий мужской голос. — Открывай дверь, ублюдок! Последнее предупреждение уже было.

— Кто это? — прошептал я.

Но дядя приложил указательный палец к губам и тихо шикнул.

— Мы знаем, что ты дома! — прокричал второй незнакомец.

Похоже, незваных гостей было несколько. Видимо, дядя ожидал, что эти люди уйдут сами, но они не унимались.

— Всё с ним ясно. Трус поганый! — прокричал один из мужчин. — Серёг, выбивай дверь. Сейчас сломаем ему и вторую ногу.

Глава 3

Ситуация — хуже не придумаешь! Я, будучи изгнанным из рода, проехал через половину Российской Империи в единственный дом, где у меня остались родственники. Но теперь и им угрожают, наплевав на любые законы и право частной собственности.

— Катя, спускайся в подвал! — растерянно воскликнул дядя. — Лёша, ты тоже. Я что-нибудь придумаю!

— Что ты можешь придумать? — Екатерина в ужасе схватила Олега за руку. — Ведь они же тебя…

— Тихо! — прервал их спор я. — Катя, делай, как он сказал. Спускайся в подвал, мы со всем разберёмся.

Екатерина, успокоившись, что у дяди появилась поддержка, без лишних споров и раздумий, придерживая живот, побежала вниз по лестнице.

— Алексей, — нахмурился дядя. — Тебе не нужно страдать вместе со мной. Это только мои проблемы.

В этот момент послышался первый удар в дверь.

— Когда мы до тебя доберёмся, тебе уже никакие лекари не помогут, Мечников! — проорал яростный крик из-за двери.

— Кто они такие и чем ты им так насолил? — спросил я, рыская взглядом по дому в поисках оружия.

— Долги, Лёш! Долги! — схватился дядя за голову. — Я не хотел влезать в эту кабалу, так получилось…

— Не оправдывайся, лучше скажи, чего от них можно ожидать?

— Да чего угодно! Это же бандиты! — пролепетал дядя. — Не убьют, но переломают, чтобы из нас можно было вытрясти ещё денег.

Разбираться в том, каким образом Олег умудрился довести себя до такой жизни, сейчас времени не было. В этом доме кроме меня всего два человека. Хромой дядя и беременная женщина. А значит, кроме меня здесь некому защищаться.

— Отойди назад, — посоветовал я. — Я сам с ними переговорю.

Дядя хотел со мной поспорить, но было уже поздно, поскольку дверь с треском слетела с петель, а массивный мужчина, с трудом удержавшись на ногах из-за возникшей инерции, влетел в прихожую и остановился прямо передо мной.

Вслед за ним в дом вошли ещё двое. Всем своим видом эта компания показывала, что связываться с ними лучше не стоит. Особенно с тем, который только что вынес дверь. В нём навскидку килограммов сто, и большую их часть составляют мышцы.

— Молодец, Серёг, — похвалил здоровяка главный из этой троицы. — Загороди-ка собой выход, чтобы они не успели улизнуть.

С поставленной задачей Серёга справился без проблем, поскольку его тушей можно было бы и брешь в крепостной стене прикрыть, не говоря уже о нашем дверном проёме.

Догадаться, кто их лидер, было нетрудно. Из всей троицы только он был более-менее прилично одет, а в его взгляды виднелись хотя бы минимальные проблески ума. Главарь деловито отряхнул пальто от поднявшейся пыли и поправил криво надетый козырёк. Он, звучно цокая, поношенными туфлями, прошёлся по прихожей, по-хозяйски осматривая дядину рухлядь, а затем остановился в двух метрах от меня.

— Отошёл, — облизнув верхний ряд зубов, бросил он мне. — Ты загораживаешь моего клиента, сопляк.

— И не подумаю.

Я остался стоять на том же месте. Таким, как он, нельзя показывать слабину.

Ничего, сейчас выкрутимся. Главное — придумать, как избавиться от всей троицы разом. Если на нас с дядей набросится его горилла Серёга, то без оружия отбиться будет непросто.

— Я вам уже всё вернул! — выкрикнул дядя из-за моей спины. — Оставьте меня и мою семью в покое. Пожалуйста!

— Сизый, он нам точно всё вернул? — сложив руки на груди, спросил лидер. — А то, может, мы зря с вами сюда вломились?

Его низкорослый худощавый напарник хищно улыбнулся.

— Проценты, Мечников. Проценты, — прогоготал он.

— Да у вас проценты в десять раз больше, чем вся моя сумма долга, — попытался оправдаться дядя.

— Однако ж ты где-то нашёл деньги нанять себе охрану, — хмыкнул главарь, мотнув головой в мою сторону.

— А я — не охрана, — спокойно ответил я. — Я его родственник. И настоятельно рекомендую вам валить из этого дома.

Страха перед этой троицей я совсем не испытывал. Как раз наоборот, в груди начало возгораться какое-то совершенно новое ощущение. Поначалу я подумал, что это лекарская магия с какой-то стати решила отреагировать на цирроз печени одного из этих алкашей. Но вскоре понял, что огонёк целительской магии отдаёт холодом.

А сейчас моя грудь горит, будто в моём сердце вместо крови кипяток.

— Родственничек, значит? — улыбнулся, обнажив жёлтые зубы, главарь. — Ну давай знакомиться, родственничек. Я Иван. Фамилию не помню.

Напарники бандита громко рассмеялись над шуткой своего лидера.

— Алексей Мечников, — коротко ответил я. — Тебе может ещё паспорт предъявить?

Ухмылка с лица Ивана тут же исчезла, осталось лишь лёгкое раздражение.

— А ты со мной, Алёша, лучше не шути, — пригрозил он. — Я не просто так с тобой знакомство завожу. Раз ты назвался родственником этого хромого урода, значит, теперь тоже будешь иметь дело с нами. И его долгами. Выворачивай карманы, — Иван оценивающе осмотрел мой костюм. — А лучше пальто скидывай. Оно выглядит дороже, чем весь этот дом.

В груди вновь что-то колыхнулось. Странно, я был уверен, что истратил всю магию ещё в амбулатории. Так что же это за пламенная энергия начала возиться в моём теле?

Я ещё не успел понять, на что способна эта сила, но она, как и лекарская магия при встрече с больными, жаждала вырваться на волю.

— Вы вломились с угрозами в дом к больному мужчине и его беременной жене, — со сталью в голосе произнёс я. — Я даю вам последний шанс свалить отсюда. Вы ни гроша от моего дяди не получите.

Если учесть состояние дома, то денег у Олега Мечникова нет. А раздавать мебель или вовсе оставаться без жилья — не вариант. С долгом разберёмся позже. Сейчас важно выпереть этих отморозков из дома.

— Хочешь, я ему башку расколю, Иван? — прикрикнул Серёга.

— Нет, не надо, — улыбнулся бандит. — Мне хочется сделать это самому.

Дальнейшие события развернулись всего за долю секунды. Иван сделал резкий шаг навстречу ко мне, перенёс вес тела на правую ногу и замахнулся.

И в этот момент вскипевшая во мне магия больше не смогла сдерживаться в груди. Моя левая рука вспыхнула от всплеснувшегося горячего света. Я инстинктивно защитился предплечьем правой руки, но этот блок мне не пригодился.

Освобождённая мной энергия устремилась к Ивану и влилась в его руку. Он всхлипнул от боли, но не остановил удар. И тогда-то я понял, что происходит.

Лекарская магия, как бы это ни было иронично, способна не только на лечение.

Я вызвал сильнейший спазм в мускулатуре Ивана. Мышцы сократились до разрывов, а рука, так не вовремя для бандита согнулась в локтевом суставе. Нападавший изо всех сил врезал сам себе прямо в челюсть. Я услышал хруст зубов, а Иван смешно взвизгнув, споткнулся и упал прямо перед моими ногами.

Сизый и Серёга удивлённо смотрели на своего босса, явно не понимая, что это с ним приключилось. Похоже, мою магию они не видели. Зато, судя по тяжёлому дыханию дяди и его шокированному взгляду на источаемый мной свет, он прекрасно осознавал, что я сейчас делаю.

— Чего вы стоите, идиоты⁈ — закричал Иван, обхватив неестественно изогнутую конечность. — Эта мразь мне руку вывихнула!

Бандит выплюнул кровь с осколками зубов и начал отползать от меня к стене. Скорее всего, вывихом и поломанными зубами дело не обошлось. Удар был достаточно сильный, чтобы вызвать сотрясение мозга.

Сизый резким движением достал нож из своего кармана, а Серёга, словно танк, пёр на нас дядей через прихожую.

Я действовал на автомате. Не знаю, откуда взялась эта энергия, и почему она действует совершенно не так, как лекарская магия, но силы у меня ещё оставались. Если всё грамотно обыграть, запасов мне хватит, чтобы защититься от оставшейся парочки.

Здоровяк приближался ко мне быстрее, чем бандит с ножом. Второй, видимо, полагал, что Серёга сможет разобраться и без него.

Вызвать мышечный спазм у такой туши не так-то просто. Интуитивно я понимал, что на это мне магии не хватит. Зато я без проблем смогу сделать кое-что попроще. Я резко отскочил в сторону и направил магию на желчные протоки Серёги, вызвав их резкое сужение. Судя по грубым чертам его лица, с алкоголем парень на «ты». А значит, с печенью и желчным дела у него обстоят не очень хорошо.

Серёга, схватившись за живот, вскрикнул, и весь позеленел. Но остановить свои сто килограммов уже не успел. Его туша влетела в стену справа от нас с дядей. Если мне действительно удалось воздействовать на его желчный так, как я и хотел, то боль у него в животе сейчас похлеще, чем от ножевого ранения.

Здоровяк сжался в один большой комок, стараясь справиться с болевым приступом. Ему было уже не до боя.

Однако моя магия была полностью израсходована. По ощущениям, в моём теле было два источника. Один я истощил ещё в амбулатории, а второй только что.

Но сдавать позиции было нельзя, поскольку в прихожей остался ещё один противник. Я медленно повернул голову и грозно взглянул на Сизого.

Тот, осознав, что вся его шайка разбита, выбросил нож и поднял руки.

— Всё! Я всё понял! — протараторил он. — Только, пожалуйста, не делай со мной того же, что и с ними!

— Да что ты несёшь⁈ — воскликнул лежащий на полу Иван. — Всади этой твари нож под рёбра, живо!

Я воспользовался страхом Сизого и сделал шаг вперёд. Он тут же отскочил от меня к двери, а я медленно присел и поднял с пола нож.

А затем пошагал к Ивану.

— Ты… Ты что делаешь? — испугался он.

— Ну что, Иван без фамилии? — произнёс я, переворачивая нож остриём вниз. — Вот и познакомились! Не могу сказать, что было приятно с тобой общаться…

Я присел рядом с ним. Иван пытался отползти ещё дальше, но уже упёрся спиной в старый комод.

— Стой, погоди! Я всё понял! — повторял он. — Мы больше сюда не придём, обещаю!

Все шипящие звуки вылетали из его рта с громким свистом из-за отсутствия верхних и нижних резцов.

Я замахнулся и вонзил нож в пол рядом с изувеченной рукой бандита.

— И я очень рассчитываю, что ты сдержишь своё обещание, — процедил я. — Не связывайтесь с Мечниковыми.

Иван несколько раз кивнул, не отрывая взгляда от ножа, затем, упёршись коленом в пол, подскочил и ринулся к выходу из дома. За это время Сизый успел довести согнувшегося пополам Серёгу до калитки, что вела на улицу Полевая.

Я посмотрел на дверной проём и, тяжело вздохнув, произнёс:

— Надо было сказать им, чтобы ещё и дверь починили.

— Алексей… — сглотнул сухой ком, просипел дядя. — Твой отец знал об этом?

— О чём? — переспросил я.

— Об обратном витке.

И снова речь об этих витках. Я ещё не успел разобраться в том, как устроены эти магические структуры, а вопросов становится всё больше и больше.

— Нет, не знал, — ответил я.

Мой отец вообще, судя по всему, сомневался, есть ли в теле прежнего Алексея Мечникова хоть какая-то толика магии.

— Ладно, — кивнул дядя. — Я думаю, нам с тобой надо поговорить об этом в более спокойной обстановке. Но только после ужина. То, что ты только что сделал… Племянник, ты ведь жизнь мне спас. Они ведь могли… Они могли и Катю избить, лишь бы я вернул им долг. Им безразлично, кому и как делать больно.

— Что ж у вас тут — в Хопёрске — вообще никаких представителей власти нет? — поинтересовался я.

— Есть, но… Ох, это очень долгая история, — вздохнул дядя. — Обсудим всё с глазу на глаз, но позже.

Дядя, хромая, подошёл к двери, что вела в подвал, несколько раз постучал и крикнул:

— Катя, всё хорошо! Можешь выходить.

Под полом послышалась шустрые шаги. Женщина прытко поднялась к нам и тут же бросилась на шею дяде Олегу.

— Как ты? — пропыхтела она, уткнувшись носом в его плечо. — Они тебя не били? Не ранили?

— Успокойся, — улыбнулся он, легонько похлопав её по спине. — Хотели избить. Но Алексей не дал.

Она отпрянула от дяди и удивлённо посмотрела на меня своими большими чёрными глазами. Видимо, не могла поверить, что я мог так легко разделаться с тремя головорезами.

Катя тут же отпрянула от дяди и переметнулась ко мне. Она крепко обхватила мою шею и чмокнула меня в щёку.

— Спасибо тебе, — произнесла она. — Я знала, что рано или поздно они придут. Так боялась, что они убьют Олега… Если бы ты сегодня не приехал, мне даже страшно представить, что могло бы случиться.

— Всё в порядке, — улыбнулся я. — Рад, что вовремя подоспел.

Хотя то, что сегодня Олег и Екатерина Мечниковы остались невредимы — ничем, кроме как удачей не назовёшь. Если бы отец не изгнал меня из рода, здесь произошла бы беда.

Да чего далеко ходить, даже моё утреннее решение сначала пойти в амбулаторию повлияло на исход ситуации. Если бы я направился к дяде сразу после поезда, то сейчас как раз бы заканчивал оформляться на работу.

— Катя, накрой пока на стол, — попросил дядя. — А мы с Лёшей подумаем, что можно сделать с дверью.

Женщина упорхнула на кухню, а мы с дядей подняли сорванную с петель дверь и поставили её обратно. Благо в его хлипком доме нашлись инструменты, которыми мы быстро залатали брешь и повесили дверь на новые петли.

К тому моменту Екатерина уже накрыла на стол, и мы втроём уселись ужинать. Лишь увидев варёную картошку и жареное мясо, я осознал, как сильно успел проголодаться за последние сутки. Последний раз мне удалось перекусить только в имении Мечников перед отъездом в Хопёрск. А тогда у меня совершенно не было аппетита, поскольку я искренне не мог сообразить, куда я вообще попал.

— Жаль мне, что всё так вышло, Лёша, — вздохнул дядя, наливая себе рюмку «успокоительного».

— Главное, что всё хорошо закончилось, — ответил я. — Не думаю, что они ещё осмелятся сюда сунуться в ближайшее время.

— Да я не про них, — махнул рукой он. — Я про то, что отец тебя от рода отлучил. Мне всё время казалось, что кроме меня он больше никому такой участи не подарит. Со мной-то всё понятно. Я — непутёвый младший брат. Но изгнать собственного сына… Чем же ты его так раздосадовал, если не секрет?

— А он в письме не объяснил ситуацию? — поинтересовался я.

— Сашка вообще никогда не любил мне что-либо объяснять. Только нотации читал всю жизнь, — хмыкнул дядя. — В письме он лишь поставил меня перед фактом и попросил, чтобы я о тебе позаботился. Ах, ну да! — дядя рассмеялся. — Сказал, что ты в меня пошёл, так что мне о тебе теперь и заботиться.

— Заботиться обо мне не нужно, — помотал головой я. — Работу я себе уже нашёл и на шее у вас с Катей сидеть не стану.

— Да ты уже сегодня показал, что можешь за себя постоять, — усмехнулся дядя. — Только ты так и не ответил, Лёш, из-за чего отец так вспылил?

— Олег! — нахмурилась Катя. — Ну не приставай к нему. Лёше, наверное, непросто об этом говорить.

— Нет, всё в порядке, — успокоил её я. — Учился я из рук вон плохо, поэтому и довёл его до ручки.

Дядя Олег с недоверием приподнял правую бровь.

— Странно, — протянул он. — По твоему потенциалу не скажешь, что ты занятия пропускал.

Это умозаключение я решил не комментировать. Не стану же я ему объяснять, что только в поезде смог почувствовать свой источник, а что до этого представлял из себя предшественник вовсе не понятно. Сразу начнётся суета. Он, возможно, напишет отцу и будет убеждать его принять меня обратно в род.

А мне это не нужно. Если отец принял такое решение, значит, менять его не стоит. Жизнь прежнего Алексея Мечникова закончилась в Санкт-Петербурге. А моя новая жизнь начнётся здесь.

Когда мы закончили ужинать, Катя пошла готовить мне комнату, а дядя жестом позвал меня за собой в подвал.

— Пойдём, — сказал он. — Не хочу разговаривать на такие темы при Кате. Она из простолюдинок, ей все эти высшие магические материи непонятны.

Дядя, тяжело всхлипнув, опустил больную ногу на первую ступень и начал спускаться прерывистыми прыжками.

— Что с твоей ногой? — спросил я. — Со стороны выглядит так, будто у тебя ни один сустав не работает.

— А они и не работают, — усмехнулся он. — Я уже смирился. Это — моя расплата. В молодости много пил того, чего пить не стоит. А любые зелья, как ты сам, наверное, понимаешь, имеют побочные эффекты. Из-за этого меня твой отец и изгнал, раз уж о том зашёл разговор.

Дядя щелчком пальца зажёг магическую лампу на каменной стене и произнёс:

— Добро пожаловать в мой кабинет! Ты, главное, под ноги смотри. Тут полы неровные, можешь в воду по колено провалиться.

Подвал выглядел ещё хуже, чем дом. Обложенное камнем помещение было заполнено влагой. По стенам ползали мокрицы.

Да если на этой улице везде такая почва, то дом может запросто уйти под землю. А если учесть, что фундамент с одной стороны уже просел, то этот день может настать очень скоро.

— Садись, — сказал дядя и с облегчением приземлился на стул перед широким дубовым столом.

Он устало вытянул ногу и произнёс:

— Ну что, Алексей, теперь рассказывай честно, как отец умудрился не заметить, что у тебя есть обратный виток? Клянусь, он бы ни за что не изгнал тебя из рода, если бы понимал, какой силой ты обладаешь.

Поскольку дядя был единственным человеком, кто мог поделиться со мной хоть какими-то знаниями о местной «медицине», я решил не скрывать от него своей необразованности.

— Дядь, я даже не знаю, что такое витки, — заявил я. — О чём ты вообще говоришь?

У Олега отпала челюсть, а нога под столом издала столь мерзкий хруст, что дядя был вынужден выпрямлять больную конечность заново.

— Хорошо, — кивнул он. — Осуждать не стану, но вопросы о причинах твоего изгнания у меня отпали.

Вот и отлично. Пусть он лучше считает меня необразованным и не пытается понять, откуда у меня вдруг взялись новые способности.

— Сам, наверное, понимаешь, — решил приукрасить свою легенду я. — Молодость, столичные красавицы, светские вечера. Когда понял, что нужно было заниматься учёбой, отец уже «купил» мне диплом и разорвал родственные связи.

Дядя закатисто рассмеялся, из-за чего каменные стены подвала завибрировали и с потолка на стол упала одна мокрица.

— Понимаю, конечно, — улыбнулся он. — Сам таким был! Да и сейчас недалеко ушёл. Как видишь, жену я себе нашёл роскошную, согласен?

— Да, от Кати твоей глаз не оторвать, — кивнул я. — Но вернёмся к предыдущей теме. Так уж вышло, что я уже смог вылечить одного пациента на глазах у главного лекаря, так что работа у меня теперь есть. А значит, в магии, витках и прочих тонкостях мне нужно разобраться в ближайшие сроки.

— Погоди-погоди, — перебил меня он. — Ты уже с Кораблёвым встречался?

— Да.

— И он тебя сам принял на работу? — не поверил дядя.

— А кто же, если не он? В амбулатории только один главный лекарь.

— Разорвись моя порченая печень! — изумлённо выругался он. — Ну уж если сам Кораблёв решил тебя принять, значит, ты не совсем дурак. Уж прости за прямоту. А про меня он что-то говорил?

— Ага, — усмехнулся я. — Но лучше тебе не знать, в каких красках он о тебе упоминал.

— Да я уж и сам догадываюсь. Мы с Иваном Сергеевичем не в ладах с самого начала, — сказал дядя. — Ладно, не стану спрашивать, как ты лечишь людей, не зная основ. Изгою изгоя судить точно не стоит. Лучше скажи, что тебе неясно насчёт витков?

— Ничего не ясно, — признался я. — Расскажи вкратце, как работает лекарская магия, чтобы я хотя бы примерно понимал, чем управляю.

Дядя шумно выдохнул.

— Лекари — единственные маги, которые отличаются от остальных своей магической сердцевиной. У всех прочих есть магические ядра, а у нас витки. Эти витки окружают твой сосуд с энергией… Ну вот, посмотрим хотя бы туда.

Дядя Олег указал взглядом на одну из стен подвала, на которой висело старое выцветшее полотно с изображением…

Да это ж самый обыкновенный сосуд Гигеи! Символ медицины в моём мире — чаша и опутавшая её змея.

— Вот примерно так и выглядит твой магический центр, — объяснил дядя. — Чем больше витков, тем ты сильнее, как лекарь. Меня природа обделила, у меня в наличии всего два витка.

— Я даже своего количества витков не знаю, — признался я.

— А это легко проверить, — сказал дядя. — Давай я тебе покажу. Расстегни рубашку.

Я послушался дядю и обнажил торс. Не вставая из-за стола, дядя взмахнул рукой и направил свою магию на моё тело.

На моей груди стали появляется узоры.

Дядя удивлённо выпучил глаза и чуть не рухнул со стула на влажный пол подвала.

— Чтоб моя нога отсохла! — выругался он. — Алексей, да что же это такое?

Глава 4

— Дядя, надеюсь, ты своим пациентам не так о диагнозах сообщаешь? — спросил я. — Так ведь впечатлительного человека и до инфаркта довести можно.

— До чего? — не понял он.

Ага, понятно. Понятия «инфаркт» у них тоже не существует. Физиология у людей здесь такая же, как и в моём мире, только с добавками магии. А вот вся лекарская наука, включая старую добрую латынь и прочие общепринятые названия перевёрнута с ног на голову.

— Неважно, — помотал головой я. — Чего ты там заметил?

Я опустил голову и рассмотрел возникшие на коже груди сияющие узоры. Поначалу я даже не понял, что там появилось. Но поскольку мой дядя временно лишился дара речи, я смог внимательно изучить проявившуюся картинку.

Она чем-то напоминала тот знак, что висит на стене у дяди. Чаша, а вокруг неё змея, делающая один виток. Но с одним очень существенным отличием.

Чаши две и змеи тоже две. И они направлены в разные стороны, одни вниз, а другая вверх.

— Я даже не знаю, как к этому относиться, — задумался дядя. — Возможно, это какая-то патология…

— Патология? — воскликнул я. — Только этого не хватало.

— Хотя нет, вряд ли, — передумал он. — Что ж, племянник, у меня для тебя две новости. Не уверен, какие из них хорошие, а какие плохие… В общем, суди сам. У тебя два независимых друг от друга магических центра. То есть, две чаши, и у каждой из них по своему магическому потоку.

Я уже начал догадываться, как это работает. Магия чем-то напоминала отдельную систему организма. В ней, похоже, была своя логика, как в той же нервной или кровеносной системе.

И стоило мне об этом подумать, как Олег подтвердил мои догадки.

— Смотри, Лёш, чаша — это твой запас магической энергии, — пояснил он. — И у тебя таких две. Но то, как бережно ты тратишь имеющийся запас, зависит от количества витков твоего лекарского потока. Как видишь, вокруг каждой чаши всего по одному витку. Это — плохая новость. Один виток — это до безобразия мало.

— А как-то увеличить их количество можно? — спросил я.

— Да, конечно, с помощью тренировок и… Скажем так, способы есть! — уклончиво ответил он. — Однако у каждого лекаря есть свой предел. К примеру, я когда-то тоже начал с одного витка, но больше двух сделать не смог.

— Я так понимаю, предел я смогу узнать только опытным путём?

— Да, других способов я не знаю, — кивнул дядя. — С одним витком ты вряд ли сможешь излечить тяжёлую болезнь. Максимум, что ты сможешь сделать — убрать две-три лёгкие болячки за день.

— Две, — кивнул я. — Аероспазм и огненная крапивница. Сегодня я вылечил двух людей именно с этими диагнозами.

— Ну да, как я и говорил, — пожал плечами Олег. — Мелочь!

— С этим вопросом мне всё ясно. Но ты делал особый акцент на обратный виток, — сказал я. — Ты имел в виду эту перевёрнутую чашу?

— Я и подумать не мог, что у тебя две чаши! — воскликнул дядя. — Слышал, что у одного лекаря из тысячи вокруг одной чаши может быть два витка. Один лечит, другой калечит. Но чтобы у каждого было по собственной чаше… Это феномен, мой дорогой племянник. Ты уверен, что не хочешь сообщить об этом отцу?

— Уверен, — кивнул я. — Даже не думай отсылать ему писем. Мы с ним уже всё решили между собой.

— Уважаю твою решительность, — смирился дядя. — Просто пойми, я могу обучить тебя азам лекарской магии, которые ты так и не постиг в университете. Но магию обратного витка… Тут нужен особый учитель, в Хопёрске такого лекаря ты не найдёшь. А эта магия очень опасна. Ты сам видел, что стало с этими проклятущими вымогателями. Кстати, а что ты с ними сделал? Одному, как я понял, разорвал мышцы. А что со здоровяком? Язву открыл?

— Нет, перекрыл желчный проток, — ответил я.

— Хо-хо! — рассмеялся дядя. — Хитро. Такое впечатление, что ты не в тот университет ходил. Лечить наоборот у тебя здорово выходит, смею заметить.

Я натянул рубашку и сел обратно за стол.

— У тебя есть книги по лекарскому ремеслу? — спросил я. — Любые. Мне всё что угодно подойдёт.

— Да много чего есть, — ответил он. — Только будешь ли ты их читать, если даже в университете они тебя не заинтересовали?

— Буду, не сомневайся. Я уже сделал выводы из сложившейся ситуации.

— Тогда без проблем. Библиотека у меня на втором этаже, можешь брать, что хочешь, — сказал дядя. — А если понадобится лаборатория, то она здесь, — он указал пальцем на дверь, что вела в другую комнату подвала, — за стеной.

— Я очень благодарен тебе за помощь, дядя, — с искренностью сказал я. — Пока что у меня нет вопросов, эти темы мы можем отложить. Теперь расскажи, что у тебя за дела с бандитами?

— Ай, нет! — отмахнулся он. — Это — мои проблемы, Алексей. Тебе насчёт них думать точно не нужно.

— Теперь это наши общие проблемы, — не согласился я. — Если ты не заметил, я сегодня покалечил двух вымогателей. И сильно сомневаюсь, что они не расскажут об этом ростовщику, которому ты задолжал.

— Ростовщику… Очень смешно, — грустно улыбнулся дядя. — Я задолжал не ростовщику, племянник. К сожалению, не ростовщику.

— Хватит ходить вокруг да около, — настоял я. — Мы с тобой изгнанные Мечниковы. Считай, единственные родственники, друг у друга. Ты даёшь мне доступ к библиотеке и делишься своими знаниями, а я разберусь, если вновь появятся бандиты. Справедливо?

— Нет, не справедливо! — воскликнул он. — Знаний у меня мало, а книги… Это мелочь. Я не хочу, чтобы ты снова рисковал жизнью.

— Если я останусь в этом доме, то рисковать мне в любом случае придётся, — подметил я. — Не отказывайся от моего предложения. Дядя, у тебя беременная жена и уже очень скоро появится ребёнок. Защитник из тебя, скажу прямо, так себе.

— Ну спасибо! — хмыкнул он.

— Поэтому я обеспечу вам защиту. И займусь обустройством дома. С тебя только крыша над головой и знания. Ну что, по рукам?

Я протянул руку дяде. Он взглянул на мою ладонь и тяжело вздохнул.

— Эх, тебя не переспорить, — сказал он и крепко пожал мою руку. — Договорились, Алексей. Но при одном условии. Это временная мера. Я постараюсь придумать, как разобраться с долгами.

— Ты так и не сказал, как умудрился в них влезть, — напомнил я. — Деньги-то, судя по всему, ты задолжал не маленькие.

— Было пятьсот рублей, а из-за процентов стало три тысячи, — признался он. — Чтобы ты понимал, я этот дом покупал за две!

Только боюсь, он столько не стоит.

— А сколько ты зарабатываешь в амбулатории, если не секрет? — поинтересовался я.

— Погоди, ты ведь сказал, что разговаривал обо мне с Кораблёвым, — нахмурился дядя. — С чего ты взял, что я работаю в амбулатории? Он меня оттуда выгнал.

— Выгнал? — удивился я. — А он об этом ничего не говорил.

— Странно, что он не воспользовался такой возможностью, — хмыкнул дядя. — Я уже давно практикую частную деятельность. То есть, принимаю пациентов на дому. Но… Ты ведь понимаешь, репутация у меня так себе. Все жители города обращаются обычно в амбулаторию. Все, кроме откровенный бедняков и бандитов, который в государственные организации за помощью обращаться не могут.

— Так ты подпольный врач? — догадался я.

— Был им какое-то время, — признался дядя. — Оттуда и начались все проблемы. У них я получал хорошие деньги, но тратил их на… На зелья. В итоге однажды, когда я был, скажем так, не в самом адекватном состоянии, местная шайка притащила мне одного парня. У него было магическое ранение. Я не смог сосредоточиться и… Не спас его в общем.

— И что? — не понял я. — Хочешь сказать, что бандиты повесили на тебя долг из-за одного мёртвого отморозка?

— Это был не просто отморозок, Лёш. Я не смог вытащить сына их главаря, — прошептал дядя. — Вот теперь-то ты понимаешь, откуда они выкрутили этот долг?

— Да, это многое объясняет.

Ну и заварил же кашу мой дядя. Правда, есть множество способов решить эту проблему.

— В полицию обратиться не думал? — спросил я. — Они ведь могут прижать эту шайку.

— Ага, как же! — усмехнулся дядя. — Знаю я нашего земского исправника. Его хоть и выбрал барон, но служит этот ублюдок явно не дворянам. Ему бандиты рубль отчисляют. Понимаешь? Да даже если бы он оказался честным человеком! Что бы я сказал? «Я тут подпольным врачом работал, помогите мне, пожалуйста!». Меня бы в первую очередь под арест и взяли.

— Замкнутый круг получается, — задумался я. — Но отдавать такую сумму за мёртвого бандита… Нет уж. Это не вариант.

— А что ты предлагаешь, Алексей? — развёл руками дядя. — Я уверен, что рано или поздно за мной пошлют новых бандитов. А если ты намекаешь, что стоит сходить к их главному и обо всём договориться — это очень плохая идея.

— Я подумаю, что можно с этим сделать, — подытожил я. — Пока посмотрим, сколько я буду получать в амбулатории.

— Немного, уж поверь, — усмехнулся дядя. — Город маленький, Кораблёву выделяют небольшие суммы для оплаты лекарского труда. Если приток больных будет большой, то и доход у лекарей увеличится. Но в Хопёрске всего-то пять тысяч голов. На этом состояние не заработать.

Посмотрим, как будут обстоять дела на практике. Если в амбулатории действительно всё так плохо, можно будет приступить к частной практике. Только не с бандитами. Повторять пройденный дядей путь я точно не собираюсь.

— Ладно, час уже поздний, — сказал Олег. — Пойдём-ка спать укладываться.

— Я задержусь в библиотеке. В поезде отоспался, — ответил я.

— Твоё дело, Алексей. Спокойной ночи, — кивнул дядя. — И спасибо тебе ещё раз за сегодня. Я твой должник.

— Думаю, хватит с тебя долгов, — усмехнулся я.

— Это уже точно!

Олег и Екатерина Мечниковы улеглись спать, в ветхом доме наступила полная тишина, которую нарушал лишь ночной лай бродячих собак, который проникал во все комнаты сквозь щели в стенах.

Я зажёг лампу, в очередной раз удивившись, что вместо масла в ней магический кристалл, и поднялся в библиотеку дяди.

Лекарских книг там оказалось более чем достаточно. По крайней мере, на первое время мне точно хватит. Я достал несколько запылившихся учебников и бегло пролистал их содержание. Анатомия и физиология меня совершенно не интересовали, поскольку их я и так прекрасно знал.

Моё внимание привлекли другие книги. «Основы лекарской магии» и «Пропедевтика магических болезней». Вот это уже совсем другое дело. А если учесть, что в каждой из этих книг по тысяче страниц, на прочтение уйдёт не одна неделя.

Но торопиться мне теперь некуда. У меня началась новая жизнь, с чистого листа.

И я перевернул первую страницу.

* * *

Тем временем. Хопёрский район. Окрестности села Красные Гривки.

Арсений Кособоков — владелец всех хозяйств, что располагались на территории села Красные Гривки, был в ярости. Он был вынужден покинуть свою постель посреди ночи. Мужчина думал, что к нему опять заявился местный начальник полиции, чтобы сообщить о том, что в их деле возникли новые проблемы.

Ведь эта земля Кособокову не принадлежала и дворянином он не был. Просто умел нажимать на правильные рычаги и использовать грубую силу, чтобы получать то, что он желает.

Однако в прихожей его ожидала группа помятых бандитов, которых он совсем недавно отправил выбивать деньги из своих должников.

— Арсений Георгиевич, — промямлил отморозок с повреждённой рукой. — У нас возникли проблемы.

— Это я уже вижу, — хмыкнул Кособоков. — Надеюсь, серьёзные, раз вы додумались разбудить меня посреди ночи? До утра это подождать не могло, Иван?

Через открытое окно донёсся мерзкий звук со двора Кособокова.

— Я не понял… — нахмурился хозяин села. — Кого там в моём дворе выворачивает⁈ Вы что, уродцы, опять напились, что ли?

— Нет, что вы, Арсений Георгиевич, — испуганно замотал головой Иван. — Это Серёгу тошнит. Его очень сильно отделали.

— Вижу, что и ты без тумаков не остался, — Кособоков обратил внимание на руку своего подчинённого. — И кто же это вас так? Только не говори, что вы опять совались в Сады? Я же просил вас, не лезть к тамошним парням. Они и башку оторвать могут. У меня договор с их главным…

— Нет, мы были не в Садах, — ответил Иван. — Это нас в доме Мечникова так… Унизили.

Кособоков не поверил своим ушам.

— Ты что же хочешь сказать, Иван? Вас хромоногий бывший лекарь так отмудохал? И Серёгу тоже⁈ Да эту груду мышц даже разъярённый бык не повалит!

— У Олега Мечникова объявился какой-то родственник, — поспешил объясниться Иван. — То ли студент, то ли какой-то столичный щёголь.

— Ну-ка повтори, Иван, КТО вас отделал? Какой-то жалкий студент⁈ — проревел Арсений Кособоков. — Мне начинает казаться, что я вам зря плачу. Может, мне самому стоило чаще вас наказывать.

Кособоков потянулся к кольцу с красным рубином, которое никогда не снимал. Ему захотелось отыграться на подопечных за то, что они порушили его сон. Но как только он собрался воспользоваться магией кольца, Иван упал на колени и завизжал.

— Арсений Георгиевич! Пожалуйста, не надо! У этого студента тоже был какой-то артефакт! — заявил Иван.

— Да ну? — нахмурился Кособоков. — И с чего же ты это взял?

— Сначала он вывернул мне руку, даже не прикасаясь при этом ко мне, — принялся объяснять Иван. — А потом Серёгу…

За окном вновь послышались звуки мучений одного из бандитов.

— Он что-то с его брюхом сделал, — пояснил Иван.

— Артефакт, говоришь? — Кособоков задумчиво потёр свою массивную челюсть. — А это уже интересно. Мне ещё один точно не помешает.

— Арсений Георгиевич, при всём моём к вам уважении, — взмолился Иван, — я больше не хочу соваться в дом Мечниковых.

— И не надо, — усмехнулся хозяин дома, разжигая огонь в камине. Его сонливость, как рукой сняло. — Я отправлю к нему других людей. Пусть пока последят, посмотрят, что из себя представляет этот столичный хлыщ. Спасибо тебе за информацию, Иван. Всё же не зря разбудил.

Бандит вздохнул с облегчением, обрадовавшись, что гнев главаря сменился на милость.

— Арсений Георгиевич, а что с Серёгой-то делать? Он ведь помрёт.

— К Сухорукову его тащи, — махнул рукой Кособоков, задумчиво глядя в огонь.

— Но у Сухорукова каждый третий пациент умирает! — испугался Иван.

— А другого подпольного лекаря у нас, благодаря Олегу Мечникову, больше нет. Так что довольствуйтесь тем, что имеете.

Иван смирился со своей участью и собрался покинуть дом Кособокова, но тот в последний момент остановил бандита.

— Стой, Иван! Что насчёт имени? Имя узнали? — спросил он.

— А… Кажется… Тоже Мечников. Алексей Мечников! — напрягая редкие извилины, вспомнил Иван.

— Хорошо, можешь идти.

Когда бандит покинул дом, Кособоков сжал кулак левой руки и нервозно потёр рубин на своём кольце.

— Алексей Мечников, значит? — прошептал он. — Что ж, Алёша, жди гостей. В Хопёрске правила устанавливаю я.

* * *

Я проснулся и не сразу сообразил, где нахожусь. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь пыльные окна в библиотеку. Кристалл в магической лампе уже давно разрядился.

А я, похоже, уснул за книгой. Зато теперь мне примерно понятно, как работает лекарская магия. Тысяча страниц ни о чём! Простыми словами, лекарская энергия — это универсальная таблетка. Она может вылечить всё, что угодно, но лишь при двух условиях.

Первое — лекарь знает, что он лечит и какие команды нужно дать магии, чтобы орган восстановился.

Второе — у лекаря достаточно маны, чтобы исполнить задуманное. Другими словами, его чаша с энергией полна.

А моя, судя по ощущениям, за ночь немного восстановилась. Я хоть и спал сидя, но чувствую себя куда лучше, чем после вчерашней схватки с бандитами.

— Ой! — вздрогнула вошедшая в библиотеку Катя. — Лёша, напугал. Я думала, что ты ещё спишь!

— Нет, — сладко потянулся я. — Только что проснулся.

— Так ты даже не добрался до своей комнаты? — вздохнула она. — А я тебе её так старательно готовила.

— Спасибо, сегодня ночью обязательно ей воспользуюсь, — улыбнулся я.

— Ну точная копия Олега, — усмехнулась она. — Он тоже через день ночует в своём подвале. Всё пытается придумать, как ногу свою вылечить. Хотя мы оба понимаем, что у него это никогда не выйдет. Его даже наш главный лекарь осматривал.

— Иван Сергеевич? — переспросил я. — И что сказал?

— Сказал, что современная лекарская наука с его недугом не справится. Один выход — в столицу ехать. Но денег таких у нас пока нет, — объяснила Катя. — Хотя Олег всё равно ему не поверил. Он думает, что Кораблёв из личной неприязни так сказал.

Это — не дело. С ногой дяди тоже нужно разобраться. Что ж, на первое время задач у меня хватает. Начать работу в амбулатории, привести в порядок дом, подумать насчёт ноги дяди.

И, разумеется, продолжать совершенствовать своё лекарское мастерство. Хоть в университет заново поступай!

— Завтрак уже на кухне, — сообщила Катя. — Ты сегодня куда-нибудь собираешься?

— Да, мне в амбулаторию нужно, — ответил я. — Хочу разобраться, как у вас тут всё устроено. Но перед этим перекушу, спасибо тебе!

Я спустился на первый этаж. Дяди нигде видно не было. Видимо, до сих пор не отошёл после вчерашнего. Я быстро умылся, перекусил похлёбкой Кати и почувствовал большой прилив сил.

Всё-таки как же хорошо снова оказаться в молодом и здоровом теле! Правда, свою прошлую жизнь я покинул отнюдь не глубоким старцем, но здоровье подорвать за время работы успел.

По пути в амбулаторию я, не спеша, изучил несколько Хопёрских улиц. Что бы не говорил мне солдат Бахмутов, а город очень даже приятный. Да, людей мало, зато вокруг тишина, покой и природа. Что ещё нужно для здоровья?

Хотя, если учесть, что я вычитал этой ночью в учебниках, местная природа таит много опасностей. Огромное количество магических заболеваний исходит как раз из лесов.

В амбулатории было пусто. Один лишь Эдуард Семёнович Родников не покидал своего поста. Парень клевал носом в своём кабинете и даже не сразу заметил, как я вошёл.

— А! Алексей Александрович, — опомнился он. — Я уж думал, пациент пришёл. Входите, присаживайтесь!

— Что-то у вас сегодня совсем глухо. Всех вылечили? — усмехнулся я.

— Да сегодня же суббота, — пожал плечами он. — В эти дни даже все болеющие дома сидят. Работников хозяйств по выходным домой отпускают. А они не особо горят желанием обращаться к лекарям во внерабочее время.

— Ну-с, рассказывайте, — усевшись напротив Родникова, произнёс я. — От начала и до конца, как у вас тут всё устроено.

— А у вас опыта работы совсем нет? Тьфу… — махнул рукой он. — Слушайте, Алексей Александрович, может быть, перейдём на «ты»? Вам титул позволяет? Я-то пятый сын барона, меня эти привилегии не особо заботят.

— Я не против. У меня уже и вовсе нет титула, так что можем общаться, как угодно, — согласился я. — Но не в присутствии других коллег и пациентов, разумеется.

— Титула нет? — удивился Родников. — А… Так вот почему ты в нашу глушь приехал. Если не секрет, что случилось? Закон нарушил?

— Нет, меня изгнали из рода, — честно признался я. — Так что теперь я сам за себя.

— Понимаю, — кивнул Родников. — Не знаю, сколько наследников было в твоём роде, но уж поверь мне на слово: когда ты пятый сын, можно считать, что с родом тебя мало, что связывает. Я уже третий год живу вдали от остальных Родниковых. И пока что обо мне особо никто и не вспоминает.

— Так ты сын не Хопёрского барона? — поинтересовался я.

— Нет, ты чего! — рассмеялся Родников. — Мой отец правит в другом конце Саратовской губернии. И слава богам, что с местным бароном я не имею никаких связей. Он, мягко говоря, доверия мне не внушает.

— Напомни, а кто у вас здесь барон? — поинтересовался я.

— Иннокентий Сергеевич Елин, — ответил Родников. — Не удивлён, что ты о нём почти ничего не знаешь. Он толком из своей усадьбы и не высовывается. Говорят, что его местные банды прижали, и теперь они за него почти все решения принимают.

— Банды из простолюдинов прижали дворянина? — удивился я. — И что же, вышестоящих дворян этот вопрос никак не беспокоит?

— Ха! — усмехнулся Родников и поправил упавшие на кончик носа очки. — Алексей, ты забыл, куда приехал? Это же Саратовская губерния. От нас до столицы путь неблизкий. Здесь даже власть императора не так сильна — у него руки досюда не дотягиваются. Вот всякие банды и процветают на этой почве.

Дверь в кабинет Родникова открылась, и к нам вбежал запыхавшийся сторож.

— Эдуард Семёнович! — воскликнул он. — Там человек до вас не добрался, худо стало прямо на крыльце амбулатории.

— Да что ж такое! — выругался Эдуард. — А я так надеялся, что сегодня никто уже не придёт. Ладно, Алексей, пойдём. Сейчас и посмотришь, как у нас всё работает на практике.

Сначала я удивился, что о пришедшем пациенте сообщает сторож, а не медсестра, но вскоре до меня дошло, что я ни одной медсестры в амбулатории и не видел.

Точно… Медсестёр-то ещё в эту эпоху и не было.

Мы Эдуардом спустились в фойе, куда сторож затащил пациента. Однако пострадавший мужчина уже не дышал. Даже моя лекарская магия на него не реагировала.

— Опоздали… — вздохнул Родников, осмотрев тело.

Сторож, не спеша, снял с головы свой головной убор — картуз — и приложил его к груди.

И всё? На этом лекарские обязанности заканчиваются?

Похоже, пришло время для моей медицины.

Глава 5

Лекарская магия не умеет воскрешать людей. Зато на это способна классическая медицина из моего мира. А точнее — сердечно-лёгочная реанимация!

— Эдуард Семёнович, в сторону! — воскликнул я и присел рядом с лежащим мужчиной.

— Бесполезно, Алексей Александрович, — обыденно ответил он. — Тут уже ничего не поделать. Я схожу за протоколом, нужно заполнить констатацию смерти. А ты, Матвей, — он перевёл внимание на сторожа, — сходи, включи кристалл вызова. Если человек умер на ступенях за пределами амбулатории, его ещё и полиция оформить должна.

Сказав это, Родников быстрым шагом направился на второй этаж. Я поспешно приложил ухо к грудной клетке мужчины и убедился, что сердце действительно не бьётся, а дыхание отсутствует.

А затем воскликнул:

— Матвей, стой!

— Но ведь Эдуард Семёнович велел… — замялся сторож.

— Ещё рано, — заявил я, положил руки на грудную клетку мужчины и начал делать закрытый массаж сердца.

Матвей наблюдал за мной в полном недоумении. Представляю, как это выглядит со стороны для человека, который о сердечно-лёгочной реанимации отродясь не слышал. Эту технику создадут ещё не скоро. Если вообще создадут. Всё-таки в этом мире делают больший упор на магию, чем на технологии и ручной труд.

А лекарская магия молчит, даже не пытается заявить о себе. Похоже, она не может работать с организмом, основные процессы которого уже остановились.

Мысли неслись через мою голову, а я продолжал качать, несмотря ни на что. Продолжу, даже если вернётся Родников и сочтёт меня сумасшедшим. Времени с момента остановки прошло совсем немного. Я могу успеть. И не таких откачивали!

Когда от начала процесса прошло три минуты, я осознал, что оказался в этом мире не случайно. Это действительно судьба. Забавно, что такое озарение чаще всего приходит именно в экстренной ситуации.

В этом мире есть лекарская магия, а у меня в голове сохранены воспоминания обо всей медицине моего мира. Да я ж могу перевернуть местную науку с ног на голову, если совмещу всё это воедино!

И в этот момент магия в моей груди вспыхнула, обдав тело обжигающим холодом.

Пациент сделал глубокий вдох.

Отлично! Осталось только стабилизировать его состояние с помощью магии. Я оставил на его груди только правую руку, а левую ладонь убрал, чтобы случайно не поразить больного анти-лекарским колдовством.

И мысленно произнёс:

«Заставь миокард сокращаться. Пусть каждый кардиомиоцит работает на полную мощность. Затем расширь коронарные сосуды, возобнови кровоток. Расправь бронхи, он должен дышать. Кровь, насыщенная кислородом, должна поступать в головной мозг».

На это ушёл весь запас сил. Моя лекарская чаша вновь опустела, поскольку один виток не мог использовать магию более экономно. Дядя был прав, это действительно работает таким образом.

— Мать моя женщина… — простонал за моей спиной Матвей. — Живой!

Я помог мужчине приподнять голову.

— Как у вас самочувствие? — спросил я.

— Чтоб я сдох! — прохрипел он.

— А вот этого не надо, — в шутку пригрозил ему я. — Зря, что ли, я вас столько откачивал?

— Лекарь, голубчик, — прошептал мужчина, глядя мне прямо в глаза. — Я ж только что врата видел! Думал, что уже всё — заберут меня на тот свет. Как же ты вытащить-то меня смог?

В фойе послышались шаги, из-за поворота появился Эдуард Родников с бумагой и пером.

— Не переживайте, Алексей Александрович, — произнёс он, не отрывая взгляда от протокола. — Зато сейчас я вас научу заполнять конста…

Родников замер. Его глаза вновь заняли всю поверхность очков и, казалось, даже слились в один, как у какого-нибудь мифического циклопа.

— Матвей! Отмена! — закричал он. — Не надо полицию. Беги в церковь, жреца сюда тащи!

Я взглянул на сторожа и отрицательно помотал головой, дав ему знак, что жрец нам тоже не нужен.

— Эдуард, успокойся, — твёрдо сказал я. — Он живой.

— Мечников, ты некромант, что ли⁈ — на эмоциях воскликнул он. — Ты как это сделал? Я своей кровью поклясться готов, что его сердце остановилось. Даже магия никак не реагировала!

— У меня тоже, — ответил я. — Должно быть, сбой какой-то. Не переживай ты так, мёртвых я воскрешать не умею.

Почти. Я решил пока что не рассказывать коллеге о том, что здесь произошло. Единственный, кто мог проболтаться, это Матвей. Но сторож был настолько шокирован произошедшим, что трепаться у него настроения явно не было.

— Может быть, какая-то редкая болезнь, — задумался Родников. — Ай, ладно! Разберёмся сейчас. Матвей, тащи носилки. Понесём его в госпиталь.

— Братцы, да мне уже лучше, я домой пошагаю, — махнул рукой пациент.

— Нет уж! — бросил я. — Для начала нужно определить, что с вами случилось. Вы до амбулатория-то еле добрались.

— Алексей Александрович прав, — сказал оправившийся от потрясения Родников. — Ляжете в госпиталь.

— Но денег у меня почти нет, — сокрушённо признался он.

Я уж было собрался сказать, что у нас медицина бесплатная, но до меня быстро дошло, что здесь дела могут обстоять иначе.

Когда в моём мире издали указ о бесплатной медицине? Кажется, это было ещё при царях, и случилось это ближе к концу девятнадцатого века. Этот период ещё не наступил.

— Ничего, у ростовщика возьмёте, потом уже с ним разберётесь, — заявил Родников. — Здоровье важнее. Мы всё оформим, как надо, не беспокойтесь.

Теперь понятно, откуда берутся частные или подпольные лекари в этом мире. Подпольные лечат дёшево и принимают бедных людей и маргиналов, а частники могут позволить себе повысить цену и предложить свои услуги высшим слоям населения.

— Ладно, с деньгами что-нибудь придумаю, — согласился пациент. — Но носилки не нужно, я на своих двоих дойду.

— Алексей, — прошептал мне Родников. — В госпиталь оформляться — время займёт. Если не хочешь ждать — иди домой, а я тебе уже в первый рабочий день помогу со всем разобраться.

— Нет, — отрезал я. — Пойду с вами.

Мне хотелось посмотреть, что из себя представляет госпиталь. Более того, ещё не понятно, удалось ли мне спасти этого мужчину. Возможно, что я лишь отсрочил очередной приступ. С его случаем ещё нужно разобраться.

— Твоё дело, — кивнул Родников, и мы, поддерживая больного под руки, побрели в госпиталь.

Это здание располагалось совсем рядом с амбулаторием.

— Эдуард Семёнович! — послышался хриплый мужской голос у дверей стационара. — Что-то совсем вы мне перестали работу поставлять.

В тени под козырьком скрывался от полуденного солнечного света худощавый мужчина. Честно говоря, я даже его не заметил. Его чёрное пальто настолько слилось с тенью, что я принял его за скульптуру.

— О, здрав будьте, Антон Генрихович, — махнул ему рукой Родников. — Сейчас, больного оформим и пообщаемся.

— Жаль, что оформляете не ко мне, — произнёс он.

Я ещё не видел лица незнакомца, но по голосу понял, что он только что улыбнулся.

— Алексей, можешь пока с ним пообщаться, — предложил мне Эдуард. — Очень весёлый человек! Мы как бумаги оформлять закончим, тебя сразу же позовём.

Родников с пациентом исчез за дверьми госпиталя, а сторож по какой-то причине, смылся, будто стаю волков увидел. Человек, что скрывался в тени, шумно выдохнул и вышел ко мне под солнечный свет.

— Всегда рад познакомиться с новым коллегой, — до ужаса низким голосом протянул он. — Антон Генрихович Сухоруков.

— Мечников Алексей Александрович, — представился я и ответил на его рукопожатие.

Вид у него был, мягко говоря, отталкивающий. Тощий, костлявый. Нижняя челюсть сильно выпирает по отношению к верхней. На медицинском языке такое положение костей черепа называется прогенией.

Он снял шляпу с полями, освободив чёрные сальные волосы, и спросил:

— Лечить крестьян, значит, приехали в наш Хопёрск?

Значит, и крепостное право ещё никто не отменил. Любопытно… Надо бы заглянуть в учебники истории, чтобы понять, кто здесь правит и в каком направлении развивается наша империя.

— Почему же только крестьян? — пожал плечами я. — Я и дворян могу лечить. Все мы — люди. И все устроены одинаково.

— Это точно, — оскалив неровные зубы, улыбнулся Сухоруков. — Изнутри мы все, так сказать, на одно лицо!

Антон Генрихович посмеялся над своей же шуткой.

Интересную формулировку он подал. Хирург, что ли?

— А вы кем работаете у нас? — поинтересовался я.

Кажется, Сухоруков только и ждал этого вопроса.

— Я занимаюсь вашими клиентами, когда вы помочь уже не можете, — заявил он. — Я патологоанатом.

Теперь сказанная им ранее фраза заиграла совсем другими красками.

«Жаль, что пациента не ко мне ведёте».

Да уж, Родников не соврал, чувство юмора у него есть. Только вряд ли его шутки кто-то оценит, кроме самого Сухорукова.

— Что ж, в таком случае буду надеяться, что мои пациенты будут попадать к вам не часто, — заключил я.

— О, я бы на вашем месте не был так уверен, — просипел он, затем громко прокашлялся и произнёс. — У молодых лекарей с одним витком пациенты умирают очень часто.

Сухоруков перевёл взгляд на моё пальто. Не знаю, что он на нём увидел, но лицо его исказилось от удивления, которое работник морга изо всех сил старался сдержать.

— С чего вы взяли, что у меня один виток? — поинтересовался я. — Кто вам сказал?

Как я понял, эта информация не предназначена для посторонних ушей. Вряд ли местные маги делятся ею друг с другом налево и направо. Это совсем не тот мир и не та эпоха, когда можно раскрывать перед другими людьми свои козыри.

Однако Сухоруков ушёл от вопроса, поскольку его внимание приковало что-то за моей спиной. В сотне метров от нас располагалось здание морга. Около него виднелись три силуэта, которые казались мне до безобразия знакомыми.

— Прошу прощения, Алексей Александрович, но я вынужден прервать нашу беседу, — заявил Сухоруков. — Клиенты пришли.

— Учитывая ваш род деятельности, не думал, что клиенты к вам приходят сами, — усмехнулся я.

— Всякое бывает, — уклончиво ответил он. — Ещё увидимся.

Сухоруков быстро зашагал к моргу.

— Алексей! — крикнул мне Родников. — Пациента оформили, пойдём осматривать.

Прежде, чем последовать за Эдуардом Родниковым, я вновь взглянул на «клиентов» Сухорукова.

И понял, где я уже их видел.

* * *

Иван со своим прихвостнем Сизым с трудом удерживали тушу теряющего сознание здоровяка. Серёга уже даже не держался за воспалённый живот.

Сухоруков быстрым шагом подошёл к Ивану. Обернулся, чтобы убедиться, зашёл ли Алексей Мечников в госпиталь, а затем схватил бандита за грудки.

— Вы что же творите, идиоты⁈ — просипел Сухоруков. — Вы зачем сюда при свете дня припёрлись? Я же объяснил Кособокову, что лечить его людей буду только по ночам!

— В-вы п-простите нас, пожалуйста, Антон Генрихович, — заикаясь от страха, пролепетал Иван. — Мы Серёгу сюда всю ночь тащили. Вымотались. Он сознание потерял по дороге.

— Быстро его в морг! — рявкнул Сухоруков. — Повезло ещё, что вас увидел новый лекарь, а не какой-нибудь Кораблёв. Он бы с меня три шкуры спустил!

— Новый лекарь? — удивился Иван. — А фамилия у этого парня, случайно, не Мечников?

Сухоруков замер.

— Та-а-а-к, — протянул он, затем ударил заряженной магией правой рукой по животу Серёги и тот мигом пришёл в сознание. — Всё, этот жить будет. Какое-то время. А ты, Иван, бегом за мной.

— Куда? — испугался бандит. — В морг?

— Разумеется. Там нас точно никто не подслушает, — прошептал патологоанатом.

Иван жестом показал Сизому, чтобы тот присмотрел за очухавшимся громилой, а сам пошёл вслед за Сухоруковым.

Оказавшись в холодном морге между двумя столами с трупами, Иван почувствовал себя даже в большей опасности, чем в доме Олега Мечникова.

— Итак… — вздохнул Сухоруков. — Говоришь, вашего верзилу Алексей Мечников так отделал?

— Д-да, — кивнул Иван, поддерживая больную руку, на которую Сухоруков уже обратил своё внимание.

— Тебя, вижу, тоже поломало. Его рук дело? — спросил Сухоруков, медленно приближаясь к Ивану.

— Ерунда! — помотал головой бандит. — За меня не переживай, само заживёт как-нибудь.

Сухоруков, проигнорировав просьбу Ивана, положил ладонь на его плечо.

А затем раздался жуткий хруст. Бандит попытался закричать, но Сухоруков прикрыл ладонь парня своей рукой.

— Т-с-с! — прошипел он. — Не тревожь трупы. Терпи. И обсуди со своим главарём возможность нашей встречи. Я могу кое-что рассказать ему о том человеке, который нанёс вам увечья.

В голове Сухорукова вновь всплыл этот странный узор из двух магических разнонаправленных витков, который он увидел на груди Алексея Мечникова.

— Лекарь, значит? — прошептал он себе под нос. — Я бы так не сказал.

* * *

— Эдуард, погоди, — я остановил Родникова в фойе госпиталя. — Это ты рассказал Сухорукову про количество моих витков?

— Что? — выпучил глаза Эдуард. — Нет! А что, хочешь сказать, что он уже всё знает?

— Судя по всему, — кивнул я, заметив, что Родников не врёт. — Тогда откуда он мог это узнать?

— Ой, да не бери в голову, — махнул рукой Эдуард. — Патологоанатомы видят больше, чем обычные лекари. Возможно, он и сам понял уровень твоих сил.

Странно… Если учесть, как он пялился на мою грудную клетку, вполне можно предположить, что он там увидел нечто большее, чем просто количество витков. Неприятный тип, нужно следить за его поведением.

— Ладно, чёрт с ним, — махнул рукой я. — Пойдём осмотрим пациента. У вас в госпитале работает кто-то из лекарей?

— Работают другие лекари, но только после того, как заканчивает дежурить тот, кто сидит в амбулатории, — пояснил Родников. — То есть, сегодня — это я.

Да уж, рук тут явно не хватает. Хотя для такого города, как Хопёрск, это не критично.

Привычки, которые я выработал на должности главного врача, никуда не исчезли. Даже здесь я пытался придумать, как оптимизировать работу коллег. Можно было бы ввести ургентных лекарей — тех, кто приезжает в госпиталь по первому зову. Но сотовой связи в этом веке нет.

У сторожа есть какой-то кристалл для вызова полицейских, но я подозреваю, что такие хитрые магические механизмы есть только у полиции. В противном случае жители уже давно ходили бы с местным аналогом мобильных телефонов.

Мы с Родниковым прошли в огромную комнату, заполненную кроватями. Ни о каких палатах и речи быть не могло, все лежали в одном месте.

И в этом зале царил сущий кошмар. Такого я не могу припомнить даже в самые тяжёлые дежурства своей молодости.

Больные стонут, один из пациентов искрится. Другой, наоборот, отдаёт холодом настолько, что мне рядом с ним даже в пальто становится прохладно.

Да что же за болезни здесь такие? Неужто все патологии в этом мире связаны с магией? А куда пропали стандартные инфаркты, ОРВИ, сахарные диабеты и прочие «прелести» жизни? Наверняка и они встречаются, только в сравнении с магическими недугами это — сущая мелочь.

— Вот он, — указал на лежащего мужчину Родников. — Я специально не стал опрашивать до вашего прихода, Алексей Александрович. Одна голова — хорошо, как говорится. Ну, вы поняли. Давайте приступать.

— Позвольте мне разобраться, — перебил Родникова я. — Если я не справлюсь, то передам больного вам, Эдуард Семёнович.

Но я был намерен справиться с задачей. Чем быстрее пойму логику местных заболеваний, тем быстрее смогу начать исцелять пациентов.

Но любой врач всегда начинает со стандартной процедуры.

— Как я могу к вам обращаться? — спросил пациента я.

— Дык это… — удивился мужчина. — Петька я. Пётр, в смысле.

— Расскажите, что заставило вас направиться в амбулаторию, Пётр? — приступил к сбору анамнеза я.

— Да вот, зараза, почувствовал, что колет что-то в рёбрах, — начал рассказывать мужчина. — Подумал, что повернулся неудачно, когда на поле работал. А потом и дыхание спёрло, жена раздвоилась…

— Жена раздвоилась? — вмешался Родников. — Это как?

— Эдуард Семёнович, — со сталью в голосе произнёс я. — Дайте мне опросить больного.

— Ладно-ладно, — закивал Родников.

— Да в какой-то миг у меня всё начало двоится, — продолжил Пётр. — Я сразу и побежал к вам. Я сначала на полях упал, а потом уже тут — у вас. Но так худо, как сегодня, мне ещё никогда не было.

Странно, и ведь не описывает никаких классических симптомов. Клиническая картина очень смазанная. Нужно копнуть глубже.

— Что-то необычное пили или ели в последние дни? — поинтересовался я. — Алкоголь не принимали?

— Нет, что вы, господин, — махнул рукой он. — Я лишний раз стараюсь не злоупотреблять. Тем более, на работе. Хотя… Хуже мне стало после того, как другие работяги со мной самокруткой поделились. Сначала хорошо, а потом плохо.

— Так, стоп, — перебил его я. — Из чего была самокрутка?

— А я и не знаю, — пожал плечами Пётр. — Но дышать после этого мне стало очень уж тяжко.

— Понял вас, — кивнул я. — Пока отдыхайте, нам с Эдуардом Семёновичем нужно посоветоваться.

Я позвал Родникова за собой. Мы вышли из зала, чтобы пациенты не слышали наших переговоров, после чего произнёс:

— Ну что, понял что-нибудь?

— Я-то? — усмехнулся Родников. — Да ничего особо я не понял. Дед накурился какой-то дряни и чуть не помер. А какая в этой самокрутке была трава — поди разбери. Лекари травами не занимаются. Это всё чушь для ведьм и прочих знахарок.

Интересно получается. Значит, аптек в этом мире, как таковых, нет. А откуда же тогда мой дядя зелья берёт? Как там это в старину называлось… Алхимики! Точно. Чем алхимики не потенциальные фармакологи?

Надо аккуратно разузнать на эту тему.

— Эдуард, а разве алхимики в Хопёрске не водятся? — спросил я

— Да ты чего! — воскликнул он. — Какие тут алхимики? После скандала, который случился десять лет назад, им редко официально работать позволяют. Самые способные алхимики при императоре держатся, а все остальные… Ну, сам понимаешь. Варят подпольно.

Ага, значит, мой дядя — не только подпольный лекарь, но и практикующий незаконную деятельность алхимик.

А ведь это такое упущение! В моём мире из обычных трав можно было сделать целую кучу препаратов. А в этом наверняка есть другие растения с магическими эффектами. Зря это дело запретили. Видимо, кто-то пользовался ими для создания алкоголя или наркотиков, а потому любые взаимодействия с растительностью свели на «нет».

— По крайней мере, что с ним случилось сегодня утром, мне уже очевидно, — произнёс я.

— Да ну? — недоверчиво хмыкнул Родников. — И что же?

— Дым как-то подействовал на его лёгкие. Либо бронхи сжались, либо воспаление началось, — объяснил я. — Кислород перестал поступать в мозг, сердце остановилось — вот и вся клиническая картина.

— Хм… — попытался переварить мои слова Эдуард. — Значит, достаточно лекарской магией ему бронхи расширять — и всё пройдёт!

Если все лекари в этом мире мыслят, как Эдуард Родников, то пациентам остаётся только посочувствовать. Недаром есть такая пословица, переведённая с латинского языка: «Врач, лечи больного, а не болезнь!».

Это значит, что убирать симптомы — мало. Нужно искать причину, которая вызвала эти симптомы. Но для начала мне нужно выслушать его лёгкие.

Проблема этого века в том, что в нём пока что не существует никаких методов диагностики. Более того, научный прогресс отстаёт из-за развития магии. И это сильно усложняет задачу.

Можно было бы соорудить обычную трубку из бумаги и сделать временный стетоскоп, чтобы прослушать лёгкие. Но опыт подсказывает мне, что пациент сложный и уточнить диагноз поможет только фонендоскоп — аппарат с мембраной, который передаёт к ушам врача самые тонкие колебания воздуха в лёгких больного.

— Знаешь, Алексей, — заметив мою задумчивость, произнёс Родников. — Мне кажется, что тебе нужно немного отдохнуть. Что-то ты больно ответственно подошёл к вопросу.

— Можно подумать, что к больным можно относиться безответственно! — прямо сказал я.

— Не переживай, можем в понедельник с Иваном Сергеевичем обсудить этого больного, — предложил Родников. — А пока пойдём назад в амбулаторию, я тебе кое-что выдать забыл. Оно для отдыха точно поможет.

Погрузившись в свои мысли, я последовал за Родниковым в соседнее здание. Эдуард заскочил в одну из запертых комнат, после чего вынес мне мешочек с монетами.

— Вот, держи! — торжественно произнёс он. — Главный лекарь просил тебе передать.

— Мне? — удивился я. — За что?

— Как же? Ты ведь ту пациентку с огненной крапивницей вылечил. Так что, тебе — пять рублей, — Родников вручил мне первые заработанные в этом мире деньги.

Пять рублей… По местным меркам, это как пять тысяч рублей в моём мире. И я уже знаю, как их потратить.

— Спасибо, коллега, — улыбнулся я, приняв мешочек. — Я побежал! К ночи вернусь. Кораблёва дожидаться не будем!

Удивлённый Родников остался позади. А я направился в город — изучать торговые лавки. Этих денег хватит, чтобы купить материалы для задуманной мной заготовки.

Пора опередить время и создать главный медицинский инструмент!

Глава 6

Чтобы ставить точные диагнозы, мне нужен фонендоскоп. С этим инструментом я смогу выслушивать не только лёгкие и сердце, но также брюшную полость и крупные сосуды.

Подходящую лавку я не мог найти очень долго. Очевидно, что в эту эпоху ещё не организовали специальные магазины для лекарей, в которых можно приобрести любой инструмент. Однако рядом с железнодорожной станцией я обнаружил небольшой магазин, в котором продавались инструменты и прочие запчасти, которыми пользовались местные инженеры.

А всё, что мне нужно — это две резиновые трубки, и материал, из которого я смогу соорудить «уши» и мембрану. Да, можно было бы обойтись обычным стетоскопом, но мне хотелось заручиться поддержкой самого главного инструмента, который не устареет и через двести лет.

— Могу вам чем-то помочь, господин? — с подозрением взглянул на меня продавец.

Люди в таких маленьких городах всегда с осторожностью относятся к незнакомцам. Особенно к человеку, который пришёл в магазин запчастей, но при этом никаким боком не похож на инженера или механика.

— Мне нужны тонкие резиновые и металлические трубки, — начал перечислять я, — воронка и… У вас есть плотная плёнка или тонкая эластичная резина?

Продавец, удивлённо проморгавшись, вновь осмотрел меня с ног до головы, затем пожал плечами и прошёл в комнату, что скрывалась за витриной.

Через пару минут он принёс мне все элементы моего заказа. Я долго осматривал части, старательно прикидывая, какие из них лучше всего будут сочетаться друг с другом.

— Сколько с меня? — поинтересовался я, когда весь комплект был собран.

— Один рубль и пятьдесят копеек, — ответил он. — Только один вопрос. А вы кем, собственно, будите? Мне не приходилось видеть вас раньше. Приезжий?

— Теперь уже местный, — коротко ответил я и положил полтора рубля на стол. — Алексей Александрвоич Мечников. Новый лекарь.

Представившись, я покинул лавку и направился домой. Полдень уже успел пройти, а у меня осталось много нерешённых дел. Я хотел как можно скорее собрать фонендоскоп и вернуться в госпиталь, чтобы тщательнее выслушать лёгкие больного.

В дом дяди я заходить не стал — сразу направился в сарай, где располагался верстак и несколько элементарных инструментов. Собрать фонендоскоп не так уж и сложно, но к этой работе нужно отнестись с особой аккуратностью, поскольку от герметичности инструмента зависит качество проводимого звука.

— Что ж, если в этом мире когда-нибудь появится доктор Коротков, надеюсь, он не будет на меня в обиде, — прошептал себе под нос я. — Потому что я собираюсь изобрести этот инструмент вперёд него.

В первую очередь я соединил между собой полые металлические трубки с резиновыми. Затем аккуратно согнул метал, чтобы сделать из него оголовье. Резиновые трубки стянул вместе алюминиевыми скобами и подвёл их к воронке, которая служила раструбом. До этого момента моя поделка мало чем отличалась от обычного стетоскопа.

Остался самый важный момент, которым когда-то и перевернул диагностику Коротков.

Я натянул на раструб тонкую эластичную резину и плотно перетянул её тонкой верёвкой, создав таким образом мембрану. К сожалению, никаких полимеров, кроме резины в этой эпохе пока что нет, так что стандартную мембрану сделать не получится. Но для начала и этого хватит.

Руки подрагивали от приятного трепета. Мне не терпелось поскорее испытать инструмент, однако осталась ещё одна маленькая деталь. Я вырезал из резины два маленьких валика и надел их на концы металлических трубок, создав себе «уши». Или, если выражаться правильно, оливы.

— Что ж, отлично… — выдохнул я. — Осталось проверить, получилось ли у меня соблюсти герметичность.

Кроме того, была вероятность, что при сгибании металлических трубок, я полностью пережал просвет и теперь звук будет проводиться некачественно.

Настал момент истины. Я вставил оливы себе в уши, задрал рубашку и приложил резиновую диафрагму акустической головки к своей груди.

Тук, тук, тук.

Работает! Я слышу сердце!

Я был вне себя от счастья. Получилось изобрести фонендоскоп, да ещё и с первого раза! Если бы я испортил одну из деталей, пришлось бы снова идти в ту лавку. А мне не хотелось тратить ещё полтора рубля.

Затем переставил головку, расположив её между рёбер, и сделал глубокий вдох.

— Чистый лёгочный звук, доктор Мечников, — улыбнулся я. — Здоровы.

— Лёша, а с кем это ты тут разговариваешь? — послышался голос моего дяди.

Олег заглянул в сарай и удивлённо уставился на разведённый мной творческий беспорядок.

— Ты вовремя, дядя, — усмехнулся я. — Взгляни. Только что ты стал свидетелем исторического момента. Этот инструмент называется фонендоскопом.

— Как-как? — нахмурился он, задумчиво осматривая трубки. — Первый раз слышу.

Здесь, похоже, даже стетоскоп ещё не изобрели. Хотя в моём мире эту простенькую трубку создал французский учёный ещё в начала девятнадцатого века. Эх, и расслабило же местных людей наличие магии. Так, они и до интернета никогда не дойдут. Но глобальная сеть меня слабо беспокоит.

А вот какой-нибудь рентген… Нет, пока рано об этом думать.

— Ого! — воскликнул Олег. — Заплетись в узел моя тонкая кишка…

Пока я отвлёкся на размышления, мой дядя уже успел испытать фонендоскоп на себе.

— Ну как? — спросил я. — Слышишь сердечные тона?

— Бьётся, зараза! — рассмеялся он. — Значит, ещё поживу. Проклятье, Алексей, а как ты собираешься использовать этот фо-нен-до-скоп? — по слогам произнёс Олег. — Не знаю, будет ли от него польза, но… Если ты его запатентуешь, это может тебя обогатить.

— Я подумаю об этом, — ответил я, забрав фонендоскоп из рук дяди. — Но для начала хочу испытать его на пациенте. Я в госпиталь. Вернусь вечером.

Когда я добрался до амбулатории, здание уже было закрыто. Значит, мой коллега Эдуард Родников успел закончить приём и переместился в госпиталь.

Я прошёл в соседнее здание. На этот раз чудаковатый патологоанатом мне не встретился. Ему-то я точно не хочу объяснять, что это за трубка висит у меня на шее.

Родников, как и следовало ожидать, дрых прямо на столе в кабинете дежурного лекаря.

— Эдуард! — крикнул я. — Проснись и пой, пора спасать людей.

— А⁈ — испугался Родников. — Что случилось? Опять кого-то притащили?

— Расслабься, коллега, новых поступлений нет, — ответил я. — Но нам с тобой ещё нужно разобраться со старыми.

— Ты опять этого деда осматривать собрался? — вздохнул Родников. — Да я уже расширил ему бронхи лекарской магией. У меня сил мало осталось, надо сэкономить энергию. Вдруг ночью ещё кого-нибудь принесут?

— Не беспокойся, магия не понадобится, — ответил я. — У меня есть кое-что получше.

Заинтригованный моим заявлением Родников окончательно проснулся и последовал за мной в зал с пациентами. Отравленный неизвестной самокруткой Пётр громко кашлял, чем доставлял большое неудобство своим соседям.

— Уважаемые, ну, сделайте уже с ним что-нибудь! — взмолился лежащий справа от Петра пациент. — Мне лекарь Кораблёв приказал больше спать. А как тут уснёшь-то⁈

— Спокойно, — перебил его я. — Сейчас разберёмся.

Я подошёл к Петру и поднял его рубаху.

— Алексей Александрович, вы что делаете? — удивился Родников, когда увидел, как я надеваю фонендоскоп.

— Приступаю к аускультации, — коротко ответил я. — А вы, Пётр, дышите глубоко. Вдох, выдох! Повторяйте за мной.

Пациент послушно начал совершать дыхательные экскурсии, а в моих ушах воцарился сущий кошмар. В нижних отделах лёгких громко булькала жидкость.

Мелкопузырчатые хрипы. Да у него же пневмония! Я был уверен, что на самом деле у больного бронхоспазм, а на деле там мощный воспалительный процесс. Скорее всего, инфекционный.

Проклятье… А ведь антибиотики ещё не изобрели. Но организовать на коленке какой-нибудь пенициллин, я пока точно не смогу. Для этого кроме самих реагентов нужно ещё и оборудование.

— Послушайте, Эдуард Семёнович, — предложил коллеге я. — Только аккуратно. Инструмент хрупкий.

Родников озадаченно вставил в уши оливы, а затем приложил к груди Петра головку фонендоскопа. Брови Эдуарда поползли на лоб.

— Ничего себе! — воскликнул он. — Коллега, вы где взяли этот инструмент? Там внутри какой-то кристалл?

— А эту тайну я унесу с собой в могилу, — усмехнулся я. — Лучше скажите, что думаете насчёт услышанного?

— Ох, — выдохнул он, передавая мне инструмент. — Ну, на бронхоспазм не похоже. Теперь клиническая картина совсем никак не вяжется. Если бы у него была температура, можно было бы заподозрить лихорадочную грудную болезнь.

Видимо, так в эту эпоху называют пневмонию.

Я отвёл Родникова в сторону от пациентов и шёпотом произнёс:

— Итак, что мы имеем? Самокрутка с какой-то травой, потеря сознания, остановка сердца. А в лёгких — признаки инфекционного процесса.

— Как-то всё это друг с другом не сочетается, — почесал затылок Родников.

— Нет, всё логично, — заявил я. — Иногда при пневмо… — я осёкся. — При лихорадочной грудной болезни падает давление, меняется кровоток, и это редко, но всё же приводит к остановке сердца.

— Так а куда тогда делась лихорадка? — развёл руками Эдуард.

Хороший вопрос. И, думаю, именно в нём и кроется корень всех проблем. Да даже с учётом магических эффектов, как обычная самокрутка могла вызвать пневмонию?

И тут меня осенило.

— Эдуард, не с той стороны мы с тобой к проблеме подошли, — догадался я. — Воспаление лёгких развилось у него уже дня три назад. Просто он продолжал с ним работать.

— Думаешь, из-за обычного переохлаждения? — переспросил он. — А самокрутка тогда тут каким боком?

— А в самокрутке, судя по всему, была трава с противовоспалительным эффектом, — предположил я. — Она сбила ему температуру, инфекция начала распространяться, потому что организм перестал бороться с ней с помощью лихорадки.

— Как-то всё это сложно… — нахмурился Родников. — Уверен, что всё так и было?

— А вот сейчас и узнаем, — сказал я и пошагал назад к больному.

В своём мире я бы никогда не связал противовоспалительный эффект с воздействием выкуренной травы. Но если учесть, что здесь всё вращается вокруг магии, кристаллов и прочих странных явлений, значит, и травы в местных лесах могут встречаться нетипичные.

Одна мазь для омоложения чего стоит. А ведь в её основе тоже лежит какое-то растение.

— Пётр, у меня к вам последний вопрос, — решил докопаться до истины я. — А до того, как вы закурили с другими мужиками, у вас не было чувство жара?

— Ну… — замялся он. — А чего теперь скрывать? Было. Три дня с этим чувством в поле ходил.

— Так а чего же сразу не признались? — спросил я. — Могли ведь раньше обратиться, и до госпиталя, может быть, дело и не дошло.

— Да хозяин мне башку бы оторвал, если бы я бросил работу. Мне и теперь-то достанется, но я уже на том свете побывал. Мне теперь ничего не страшно! — усмехнулся он.

Понятно, суровый начальник, страх потерять работу или остаться без денег — вот и полный набор причин запустить своё здоровье. Причём я ещё не разобрался, как у них обстоят дела с крестьянским сословием. Возможно, Пётр и вовсе невольный человек.

— И что же нам теперь делать? — прошептал Родников. — От воспаления лёгких у нас каждый второй помирает. Тут лекарской магией особо и не поможешь.

— Почему это? — не понял я.

— Иван Сергеевич рассказывал, что нельзя воспаление магией снимать. После этого люди ещё чаще умирают, — без знания дела процитировал главного лекаря Эдуард.

Ага… Звучит логично. Если подавить воспаление, произойдёт такая же история, как и с этой дурацкой самокруткой. Ведь снятие воспаления равноценно отключению иммунитета. Опытным путём местные лекари это поняли, но точные причины этого парадоксального процесса пока не осознали.

Однако я знал другой способ — как помочь больному выздороветь.

— Значит так, Эдуард Семёнович, пациента нужна переместить в отдельную палату. Есть у вас здесь комната, изолированная от других больных? — спросил я.

— Ну… Можно подумать. Но зачем? — недоумевал Родников. — Он и тут неплохо лежит.

Точно! О распространении инфекционного процесса местным тоже пока неизвестно. Про вирусы точно никто не знает, а насчёт бактерий — вопрос. Если бы здешние события можно было соотнести с историей моего мира, то патогенные бактерии будут открыты примерно в этом году Луи Пастером.

Но лучше я не буду грузить этой информацией Родникова. Он ещё от фонендоскопа не отошёл.

Придётся слегка приукрасить правду.

— Знаю я, как работает эта хворь, Эдуард Семёнович, — заявил я. — По последним рекомендациям столичных лекарей, такого больного нужно изолировать. Иначе через пару дней все, кто здесь лежит, будут страдать от такого же недуга.

— Батюшки! — испугался Родников. — Только этого счастья нам не хватало! Сейчас я организую ему комнату. А как лечить…

— Как лечить, я знаю, — ответил я. — Это можешь доверить мне.

Пока Родников отправился придумывать, куда переместить больного, я невольно задумался о том, как всё-таки здесь не хватает младшего и среднего персонала. Во всём госпитале один дежурный лекарь и один сторож.

Ни санитаров, ни медсестёр. В итоге лекарь бегает по зданию, пытаясь подобрать подходящее помещение, и тратит драгоценное время, которое мог бы посвятить пациенту.

Беда. Тут бы провести реформу здравоохранения. Да если совместить мои знания об организации медицинской помощи с местной лекарской магией… Этот мир перевернётся с ног на голову!

Я подошёл к больному и воззвал к последним остаткам своей магической энергии. Запаса чаши хватит только на одно заклятье. Потом лекарский виток полностью истощится.

— Сейчас будет немного неприятно, — предупредил больного я. — Придётся потерпеть. Если захочется кашлять — кашляйте, не стесняйтесь.

Я приложил правую руку к груди больного и направил свою магию на слизистую бронхов и альвеол — мельчайших структур лёгких. А затем заставил реснички сокращаться, ускорил отхождение мокроты.

Дренаж. Это единственное, чем я могу помочь больному без антибиотиков. Очистить просвет бронхов от скопившейся там слизи.

Пётр тут же закашлялся, после чего схватил предоставленный мной поддон, и сплюнул мокроту.

— Ох, Алексей Александрович, что же вы так меня мучаете… — простонал он.

— Потерпите, очень скоро вам станет лучше. Такую процедуру дежурным лекарям придётся устраивать два раза в день, — объяснил я.

Вскоре подоспел Родников, мы перевели пациента в маленькую комнатушку без окон. Кровать в ней едва поместилась, поскольку помещение, судя по всему, некогда было кладовкой.

Я объяснил коллеге, как конкретно использовать на больном лекарскую магию, а затем вспомнил ещё кое-что.

— Кстати, Эдуард, ты проследи за его самочувствием ночью, — сказал я. — Если моя теория верна, лихорадка вернётся. Но сильно температуру ему не сбивай. Пусть немного прогорит — быстрее выздоровеет.

— Ну и методы у тебя! — хмыкнул Родников. — Ты уж прости за прямоту, Алексей. Но чудной ты какой-то лекарь. Хотя, справедливости ради, пока что у тебя всё получается блестяще. Может, ещё и сам у тебя поучусь.

— Давай, дружище, — пожал ему руку я. — Увидимся в понедельник.

Когда я покинул госпиталь, Хопёрск уже погрузился в сумерки. Людей на улицах было на удивление много. Видимо, все решили занять вечер субботы прогулкой. Большинство граждан держали в руках фонари с красным кристаллом, которым освещали себе дорогу. Весь город заполонили десятки маленьких огоньков.

Подходя к дому, я сделал вывод, что одной лекарской магией обойтись не смогу. Даже если я наращу больше витков и научусь лечить по несколько человек в день, не истощаясь при этом. Инфекционные болезни, да и многие другие без лекарственных препаратов излечить будет трудно.

А значит, мне нужно разобраться в ремесле, которое в Российской Империи находится почти под запретом.

Алхимия.

Её практикуют только в больших городах и под надзором властей.

Завтра у меня последний выходной перед первым рабочим днём. И я собираюсь воспользоваться им, чтобы получить доступ к первой лекарственной траве. Родников указал в документах Петра, что мужчина работает на полях рядом с селом Красные Гривки. Вот туда-то я завтра и направлюсь. Поболтаю с мужиками и, может быть, смогу выяснить, какую траву они используют для самокруток.

Если мои догадки верны, я смогу сделать из неё нестероидный противовоспалительный препарат. Другими словами, аналог аспирина.

На одной магии далеко не уедешь. Если однажды запас моей энергии подойдёт к концу, но кто-то всё ещё будет нуждаться в помощи, в ход пойдут лекарства.

Я вошёл в дом. Радостная Катя помахала мне рукой и крикнула:

— Ужин уже остывает, Лёша! Где же ты так долго пропадал?

— Сейчас помою руки и подойду, — ответил ей я, а затем перевёл взгляд на Олега. — Дядя, отойдём на пару слов?

Прихрамывая, Олег прошёл со мной в гостиную.

— Чего случилось, племянник? — шёпотом спросил он.

— Мне нужна твоя лаборатория, — прямо сказал я.

— Ой-ой, — помотал головой он. — Не иди по той же дорожке, что и я. Возиться с зельями — опасное занятие. И я сейчас говорю не только о законах.

— Не беспокойся, я не собираюсь создавать запретные смеси, — объяснил я. — Лекарства. Целебные отвары. Вот — моя цель.

— Слушай, пользоваться ты ей, конечно, можешь, только… — дядя осёкся. — Ты ведь понимаешь, что о ней никто больше не должен знать? Если кто-то из полиции узнает, что у меня до сих пор сохранилось оборудование, с помощью которого я варил зелья… Не только оштрафуют, в ссылку отправят!

— От меня о ней никто не узнает, можешь быть спокоен, — убедил его я.

— Хорошо, — решительно кивнул дядя после нескольких секунд раздумий. — Раз уж ты из простых резиновых трубок смог собрать такой инструмент, значит, мозги у тебя точно на месте. Удивляюсь, правда, как ты умудрился так учёбу в университете запустить… Но я уверен, что могу доверить тебе лабораторию.

— Спасибо, дядя, — поблагодарил его я. — Но знакомиться с ней я буду завтра вечером. У меня остались ещё кое-какие дела.

После ужина я впервые позволил себе переночевать в подготовленной мне комнате. Катя постаралась даже чересчур хорошо. Кажется, в моей тесной спальне на втором этаже оказалось всё самое свежее бельё. Единственное, что меня сильно смущало — это покосившаяся балка под потолком прямо над моей кроватью.

Остаётся надеяться, что меня не придавит крышей. Интересно, перемещусь я в таком случае в ещё какой-нибудь мир?

Нет, этого бы мне не хотелось. Мне начинает казаться, что и назад — в свой мир — я тоже не особо желаю возвращаться. Чего мне там достигать? Главным врачом я уже стал, свою клинику продвинул, зато семьи так и не завёл.

Там меня никто не ждёт. А здесь я могу оказаться по-настоящему полезным. У меня есть возможность перевернуть весь медицинский мир! Но спешить с этим не стоит. Для начала я посажу семена будущих реформ здесь — в Хопёрске.

На следующее утро, быстро перекусив, я покинул дом и направился к железнодорожной станции. Ещё по приезду сюда, я заметил, что на площади около вокзала постоянно проезжают повозки. Посмотрим, куда может увезти меня старинный аналог такси.

Я поспрашивал возчиков около конюшен и узнал, что телега с рабочими уедет в Красные Гривки через полчаса. За пятнадцать копеек он согласился взять меня с собой.

Перед отбытием я изучил выцветшую карту Хопёрского района, которая висела на стенде около здания вокзала.

Село Красные Гривки располагалось к юго-западу от Хопёрска. Совсем рядом — километров девять-десять. За час уж точно доберёмся, главное — пересечь реку Изнаир.

— Ну что, господин, готовы отправляться? — позвал меня возчик.

И я забрался в телегу.

* * *

Красные Гривки. Чуть позже в доме Кособокова.

Патологоанатом и по совместительству подпольный лекарь Сухоруков сидел за столом рядом с неофициальным владельцем местных полей.

Криминальный авторитет Арсений Георгиевич Кособоков выронил чашку и пролил на себя чай, когда услышал свежие новости.

— Сухоруков, ты в этом уверен? — нахмурился мужчина. — Ты, может, трупным ядом надышался?

— Уверяю вас, Арсений Георгиевич, этот Мечников, раскидавших ваших подчинённых, крайне опасен, — заявил патологоанатом.

— Я уже догадался, что у него есть какой-то артефакт. И я хочу его заполучить, — пропыхтел Кособоков, стряхивая с себя капли чая. — А ты пытаешься убедить меня в том, что какой-то жалкий лекарь сам по себе представляет для меня угрозу? Даже без артефакта?

Антон Генрихович Сухоруков состроил обиженную гримасу, услышав словосочетание «жалкий лекарь».

— Лекарь может быть опасен, — процедил сквозь зубы патологоанатом. — И ваши бездари ничего не смогут ему противопоставить. А лечить их после стычек с Мечниковым я смогу не всегда. У вашего здоровяка желчный пузырь лопнул. Удивительно, что он ещё жив остался.

— И что же ты предлагаешь, Антон? — хмыкнул Кособоков.

— Не тратьте денег на своих бестолковых амбалов. Заплатите мне — и я найду способ разобраться с Алексеем Мечниковым.

— А так ли это срочно? — пожал плечами Кособоков. — Лично я его не боюсь. Не приедет же этот столичный хлыст в моё село, чтобы отомстить за своего дядюшку, верно?

На этот раз чашку выронил Сухоруков. Его взгляд был устремлён в окно.

— Ты чего, Антон? — нахмурился Кособоков.

— Поздно, Арсений Георгиевич, — сглотнув сухой ком, просипел Сухоруков. — Посмотрите в окно. Мечников уже здесь.

Глава 7

Я с наслаждением вдохнул свежий утренний воздух. Пахло настоящим селом. В моём мире такой запах найти было весьма трудно, поскольку в сёлах и деревнях осталось очень мало жителей. Объём возделывания полей снизился в разы, а корова на целое поселение могла быть, в лучшем случае, одна.

В Красных Гривках же хозяйство развивалось стремительно. Однако я приехал сюда не для того, чтобы любоваться живописной природой. Нужно поболтать с рабочими. С теми мужиками, которые составили мне компанию в поездке сюда, я уже нашёл общий язык, но подсказать насчёт самокруток они не смогли.

Но, к счастью, намекнули, у кого из их «коллег» я могу поинтересоваться на эту тему. Создать аналог аспирина будет очень кстати. Его долгое время считали панацеей — лекарством от всех болезней. Это, конечно, невероятное преувеличение, но функций у него действительно много.

Обезболивает, снимает воспаление, сбивает температуру, разжижает кровь.

Правда, его побочки — это отдельная тема.

Я направился к полям, пошагав мимо большого двухэтажного дома. Видимо, в нём обитал владелец этих хозяйств. Странно, но мне несколько раз почудилось, будто из его окон за мной кто-то пристально наблюдает.

Но удивляться тут нечему. К незнакомцам в Хопёрске и окрестных районах относятся с осторожностью.

По указке рабочих я прошёл через поля к одинокому дому на окраине села, где проживал старый пастух, который, если верить слухам, и распространял траву для самокруток.

— Чего надобно, уважаемый? — донёсся до меня хриплый старческий голос.

А я уже собирался постучать в дверь, но обнаружил, что из окна торчит седая голова сморщенного дедка. Он напряжённо чесал густую неухоженную бороду и внимательно смотрел на меня, опасаясь, что я могу представлять угрозу.

Ему для колоритности образа не хватало только двухстволки в руках. Но её, к счастью, здесь ещё не изобрели и, скорее всего, не изобретут. Здесь магия — всему голова. И, как я понял, она куда страшнее любого известного мне оружия.

— Доброе утро, старец, — приветственно кивнул ему я. — Мне подсказали, что ты помочь может с одним делом.

— Если только городской господин хочет узнать, как правильно пасти коров, — хмыкнул старик.

— Нет, меня интересует растение, которое ты используешь для самокруток, — произнёс я.

Старик испуганно выпучил глаза.

— Глупости! Понятия не имею, что там про меня говорят, но мне проблемы не нужны. Убирайтесь, пока я мордоворотов нашего господина не позвал! — начал отбрыкиваться старик.

Видимо, решил, что я из местных органов правопорядка.

— А я никаких проблем с собой и не несу, — спокойно ответил я. — Мне самому эта трава нужна в научных целях.

— Не могу… — продолжил упёрто стоять на своём он. — У меня бабка прихворала. Я её бросить не могу.

— О, так с этим у меня как раз есть возможность помочь, — зацепился я. — Лекарь я. Недавно устроился в Хопёрскую амбулаторию.

— Лекарь? — удивился старик. Было видно, как его начали одолевать сомнения. — У меня денег нет!

— Так я осмотрю её бесплатно, — настоял я. — А взамен ты, дедуля, расскажешь мне, где растения собираешь.

Он напряжённо запыхтел и закрыл окно. Из дома послышалось шарканье ног и какая-то возня. Затем прозвучал щелчок, старик отодвинул щеколду и распахнул передо мной дверь.

— Входите, господин, — сдался он.

Я с благодарностью кивнул и прошёл в дом. Чтобы пролезть в дверной проём, мне пришлось согнуться пополам. Никогда не понимал, почему в сёлах делали такие низкие входы. Будто здесь не люди, а гномы живут! Хотя от этого мира можно и такое ожидать.

— Меня зовут Алексей Мечников, — представился я.

— Пантилей, — коротко ответил он. — А жена моя — Агафья. Вон лежит, — старик указал на кровать у западной стены маленького домишки.

— Давно уже так лежит? — поинтересовался я.

— Неделю, — вздохнул он. — Я за ней ухаживаю, как могу, но её чёй-то не легчает.

— А к лекарям почему не обращались? — спросил я.

— Да ну! — махнул рукой он. — Старые стали. Уже тяжко даётся переезды, даже на телеге до Хопёрска, боюсь, она не доедет. Наш хозяин иногда предлагает обращаться к его личному лекарю. Но я к этому душегубу ни ногой! Он моего друга угробил.

Личный лекарь? Интересно, что же это у них за хозяин такой. Вряд ли в Красных Гривках Хопёрский барон обитает. Может, речь о ком-то из его подчинённых?

— Сразу оговорюсь, я — не душегуб. Посмотрю твою жену. Если смогу помочь — помогу. Если пойму, что толку от меня не будет — ничего с ней делать не буду, — объяснил я.

Пантилей, прищурившись, посмотрел мне в глаза.

— Чёрт знает, — вздохнул он. — Вроде выглядите вы прилично, господин. Доверие какое-то вызываете. Не стану спорить — смотрите.

Я молча кивнул и подошёл к пожилой женщине. Я ожидал, что застану её без сознания, однако Агафья тут же открыла глаза и беспомощно взглянула на меня.

— Здравствуй, сынок, — произнесла она. — Угостила бы тебя молочком, но не могу.

— А что случилось, бабусь? — спросил я. — Почему встать не можешь?

— Чай ноги подвели! — произнесла она, громко хлопнув себя по бедру. — Сначала заболели, а потом я и вовсе их чувствовать перестала.

Эх, плохо дело. Возможно, парализовало её. Если случился инсульт, то я вряд ли смогу что-то исправить на своём нынешнем уровне. Как же всё-таки не хватает медицинских принадлежностей. Знал бы, что меня здесь ждёт такая пациентка, соорудил бы ещё и неврологический инструментарий.

Хотя с ним-то намного проще, чем с изобретением фонендоскопа.

— Пантилей! — крикнул я. — А игла в твоём доме найдётся?

— Как же? Агафья, пока не свалилась, хорошей хозяйкой была, — кивнул он. — А что вы зашивать собрались, господин? Я её осматривал, вроде раны никакой не нашёл.

— Да не в ране дело, — помотал головой я. — Будь добр, найди иголку.

Пантилей засуетился, осматривая каждый уголок дома.

— Тьфу, непутёвый! — выругалась Агафья, наблюдая за своим супругом. — Ничего найти без меня не может. В сундучке моём посмотри, за кроватью!

Пантилей, что-то ворча себе под нос, залез в сундук и достал оттуда длинную иглу.

— Лекарь, голубчик, вы уж помогите мне, пожалуйста, — взмолилась Агафья. — Этот чёрт старый ведь без меня помрёт. Он без посторонней помощи даже задницу свою найти не сможет, не говоря уже о том, чтобы еду приготовить.

— Молчи, женщина! — обиделся Пантилей. — Я ей лекаря привёл, а она всё равно на меня гнать продолжает! Уколите её посильнее, господин Мечников.

— Ой, а это будет больно? — испугалась женщина.

— Да не слушай ты его, матушка, — улыбнулся я. — Ранить я тебя не собираюсь. Смотри, сейчас я буду этой иголкой легонечко тыкать по коже ног. Мне нужно знать, что ты почувствуешь. Кожу не проколю, обещаю.

— Хорошо, я готовая, — кивнула Агафья.

Я принялся проверять чувствительность её ног. Лучше, конечно, иметь иглу потупее. Да и неврологический молоточек мне не помешает, чтобы проверять сухожильные рефлексы. Но в данном случае он мне нужен не так остро. Главное — понять, какие функции выпали из её конечностей после начала болезни.

— Ой! — воскликнула женщина. — Больно!

— Ага, значит, всё-таки чувствуете боль? — улыбнулся я. — Это хорошо. А здесь?

Я переместился со стоп на голени, затем в область бёдер.

— Везде больно, чувствую! — простонала Агафья.

Осталось только определить, не выпали ли из нейронной цепи волокна, которые отвечают за чувствительность. Я перевернул иглу и коснулся её ушком тех же мест, по которым прошёлся ранее.

— А сейчас что-нибудь испытываете? — уточнил я.

— Ну… — задумалась она. — Да, прикосновения ощущаю. Только ногами подвигать всё равно не могу. Очень уж болит вся нижняя часть спины.

Обошлось… Нет у неё никакого инсульта, и ноги не парализованы. Она не может пошевелиться только из-за сильно пережатых корешков нервов в поясничном отделе. Стандартная клиническая картина, ничего сложного.

И тут-то лекарская магия может помочь мне куда лучше, чем любые лекарства. Главное — правильно направить свою энергию…

— Пантилей! — позвал я старика. — Иди сюда, нужно бабусю повернуть ко мне спиной.

— Бегу-бегу, — пробурчал он.

Старик был до ужаса ворчливый, но я видел, как за его маской скрывалось настоящее искреннее беспокойство за здоровье жены.

Вместе мы перевернули Агафью, после чего я положил правую ладонь на её поясницу и приготовился колдовать.

— Странно как, — почесал затылок Пантилей. — А наш лекарь-душегуб двумя руками лечит. Наверное, поэтому все его больные и помирают.

Я не стал комментировать это заявление, но для себя эту деталь отметил. Видимо, большинство лекарей выбрасывают магию обеими ладонями, но я так поступить не мог. Моя левая наносит урон, и к пациентам ей мне касаться нельзя. В идеале, конечно, лучше купить перчатки. Я ведь не хочу случайно навредить своему больному. Обратный виток должен быть под чётким контролем.

Магия отозвалась и потекла по каналам в правую руку. Отлично, осталось только отдать ей приказ.

«Перемещайся в поясничный отдел позвоночника. Сними воспаление. Освободи корешки нервов от отёка. Затем переместись в ноги и расширь сосуды, чтобы улучшить кровообращение».

Через пару минут Агафья запричитала:

— Ой-ой! Колит! Колит, господин!

— Болит или колит? — на всякий случай уточнил я.

— Очень щекотно в ногах, прямо нестерпимо! — зажмурилась она.

— Значит, пошла кровушка в сосуды, — удовлетворённо кивнул я. — Всё хорошо. Надо немного потерпеть, к вечеру уже ходить сможешь, бабусь.

— Господи… — произнесла она, пошевелив правой ногой. — И вправду помогло! Ох, господин лекарь, как же нам вас отблагодарить?

— Не лезь старуха, — с трудом сдерживая радость, махнул рукой Пантилей. — С этим я сам разберусь. Пойдёмте, уважаемый, — он перевёл взгляд на меня. — Покажу я вам всё, как вы и хотели.

Повезло, что у Агафьи был обычный остеохондроз, осложнённый радикулитом. Если бы там оказался магический недуг, без справочника одолеть эту дрянь было бы сложно.

Я попрощался с супругой Пантилея и покинул дом. Старик внимательно осмотрелся, видимо, желая убедиться, что нас никто не подслушивает. А после произнёс:

— А вы уверены, господин, что вам нужна эта трава? Я, честно говоря, не думал, что лекари курят.

— Да мне она не для самокруток, Пантилей, — ответил я. — Я же сказал — чисто научный интерес.

— Изначально, лекарь Мечников, я хотел вам отсыпать этой травы, — произнёс старик. — Но я поступлю более щедро, уж больно вы мне понравились. Покажу, где она растёт. Пойдёмте за мной!

Пантилей провёл меня мимо полей к густому лесу, в который старик входить не решился.

— Я обычно в лес не суюсь, — произнёс он. — Его все стороной обходят, даже бойцы нашего хозяина.

— А как же ты тогда траву собираешь? — уточнил я.

— Иногда она на этом полюшке рядом с лесом вырастает, — объяснил он. — Тут-то я её и собираю. В лесу её намного больше — тут уж не сомневайтесь. Там всякой растительности много. По молодости я в нём бывал. Но сейчас туда без оружия не сунусь. Опасное это место, лекарь Мечников.

— А чем оно опасное?

— Твари всякие водятся, — нахмурился Пантилей.

— Волки? Медведи?

Хотя медведей в этом регионе быть не должно. Саратовская губерния находится в зоне лесостепи. Здесь хищников не так уж и много.

— Какие волки, господин? — усмехнулся Пантилей. — Другие твари. Магические. В этом лесу часто люди пропадают. Недавно мой двоюродный племянник Прохор сюда с девкой ушёл — и всё. Нету их.

— Может, просто сбежали? — предположил я.

— Не было им смысла сбегать. Да даже если б и был, — вздохнул старик. — Тот, кто в этот лес входит, сбежать уже не сможет. Редко он людей живыми отпускает. Нехорошие там звери живут.

Интересные новости. Всё это время я думал, что этот мир отличается от моего только наличием магии. Но нет. Оказывается, что местная природа обладает непривычными мне свойствами. Хотя вполне может оказаться, что старик просто придумывает. Наш народ всегда верил в лешего и прочих языческих тварей. Может, на самом деле всё не так уж и плохо.

— С опасностями леса я разберусь, — ответил я. — Лучше покажи, как травка твоя выглядит?

— Дык вот она растёт, — Пантилей указал на кучку растений с яркими фиолетовыми цветками. — Обезбольница обыкновенная. Так её ещё моя бабка называла. В её время зелья варить было незазорно. Я потому мужикам в поле самокрутки и продаю. Знаю по себе, как они там животы свои надрывают. Вот эту травку выкурят — и сразу всё проходит.

Как я и думал. Никакой это не наркотик. Думаю, что и никотина в этом растении никакого нет. Пантилей «кормит» рабочих чистым обезболом. Обычно аспирин — ацетилсалициловая кислота — изготавливается из коры ивы. В ней содержится вещество — салицилат. Если его смешать с уксусным ангидридом, то получится знаменитое противовоспалительное средство.

Видимо, эта диковинная трава выделяет то же вещество. И никакой здесь магии нет — обычная наука.

— Спасибо тебе, Пантилей, выручил, — поблагодарил старика я. — Если вдруг ещё что-то понадобится…

Но договорить фразу я не успел, поскольку из леса послышался громкий рык. Пантилей тут же отпрыгнул назад и спрятался за мою спину. Я увидел, как в кустах промелькнул чей-то силуэт.

Чёрт меня раздери, это точно был не волк! Волосатый, быстрый, но передвигается, как человек — на задних лапах. Прав был Пантилей, живёт в этом лесу какое-то лихо.

— И он там не один такой, — прошептал старик. — Много там всякой дряни водится. Лучше не суйтесь туда. Впервые у нас хороший лекарь появился, не хочется вас терять.

А лес меня манил. Мне жутко хотелось разузнать, какие ещё растения водятся в этом месте. Для опасной живности у меня есть левая рука — уж как-нибудь управлюсь. Но в другой раз. Сегодня мне хватит и того, что растёт на поле. Для вылазки в этот лес нужно подготовиться. Взять большую сумку, отточить мастерство обратного витка. Другими словами, обрести возможность постоять за себя в любой ситуации.

— Алексей Александрович, какая встреча! — послышался знакомый хриплый голос за моей спиной.

— Душегуб, — со злостью в голосе прошептал Пантилей.

По полю к нам приближался Антон Генрихович Сухоруков. Патологоанатом. Впервые этот мужчина выбрался на моих глазах прямо под солнечный свет. Правда, его лицо всё равно продолжала прикрывать широкая шляпа.

Так вот значит, кого Пантилей душегубом зовёт? Не удивительно. Ауру этот человек источает опасную, хоть я и не склонен к суевериям, и мёртвых не боюсь.

— Добрый день, Антон Генрихович, — я обменялся рукопожатием с подошедшим к нам Сухорукову. — А вы здесь какими судьбами?

— Да вот решил в свой единственный выходной на рыбалку выбраться! — ответил он. — Для меня-то это нормально. Меня больше удивляет, что наш новый лекарь оказался так далеко от Хопёрска.

— Прибыл одну пациентку осмотреть, — быстро сориентировался я. — Верно, Пантилей?

— Д-да, жену мою! — подтвердил старик.

— Как интересно, — улыбнулся Сухоруков, почёсывая щетину на массивной челюсти. Хотя челюсть — это единственное, что в теле Сухорукова обладало большим объёмом и массой. — А разве вы уже зарегистрировали себя, как частного лекаря?

Вот ведь ублюдок! Решил подкопаться под меня, используя знание законов.

— Не вижу никаких проблем, коллега, — ответил я. — Я здесь по собственной воле. А вот вы, будучи патологоанатомом, вряд ли имеете лицензию на лекарскую деятельность в окрестных сёлах. Кто ещё из нас здесь нарушает закон?

Сухоруков скрипнул зубами, но улыбку со своей мерзкой бледной физиономии не убрал.

— Будьте осторожнее, Алексей Александрович, — прошептал он. — Дикая местность за пределами Хопёрска очень опасна. Всегда есть риск, что ваш хладный труп окажется на моём столе для вскрытий.

Я сжал левую руку в кулак. Это произошло чисто машинально, но Сухоруков заметил это и тут же отскочил назад. Странная реакция, ведь я даже не пытался его ударить. Неужто он чувствует наличие обратной спирали?

— Будет вам, Алексей Александрович, я же просто шучу! — оправдался он. — Вы случайно к местному владельцу хозяйств заглянуть не хотите? Он был бы рад с вами познакомиться.

— Нет, Антон Генрихович, не желаю, — помотал головой я. — У меня ещё много дел запланировано на сегодня.

С этими словами я прошёл мимо патологоанатома и направился к повозке. У меня была договорённость о том, что меня довезут до Хопёрска бесплатно, если я уложусь до полудня.

Пантилей злобно глянул на Сухорукова и, звучно сплюнув, побрёл за мной.

— Аккуратнее будьте с этим господином, лекарь Мечников, — шикнул мне старик. — Он опаснее всякой твари из магического леса.

— Не преувеличиваете? Он ведь просто людей вскрывает, — ответил я.

— Есть в нём что-то недоброе, — высказал своё мнение Пантилей. — Сколько наши мужики к нему обращались, всегда приходили к одному и тому же мнению. Лечить-то он лечит. Но всегда берёт что-то взамен. И речь сейчас совсем не о деньгах.

Я чувствовал то же, что и Пантилей. При общении с Сухоруковым в моём теле возникали очень странные ощущения. Обратный виток больно резко реагировал на контакт с патологоанатомом. Будто передо мной стоял дикий зверь. А в последний раз моя антилекарская магия давала о себе знать только тогда, когда бандиты угрожали расправой мне и семье моего дяди.

Отныне нужно следить за Сухоруковым. Он действительно может оказаться опасным человеком.

* * *

— Ну что там? Что там? — прокричал Кособоков, когда подпольный лекарь Сухоруков вернулся в его дом. — Что задумал Мечников?

— Уехал уже наш новый лекарь, — хмыкнул Сухоруков. — Но расслабляться рано. Он тут что-то вынюхивал. К магическому лесу ходил.

— Туда⁈ — удивился Кособоков. — Он что, покончить с собой решил? Туда даже я со своим артефактом не суюсь.

— Я бы на вашем месте, Арсений Георгиевич, всё же согласился на моё предложение, — пропел Сухоруков. — За чисто символическую плату… Скажем, в две сотни рублей. Я мог бы позаботиться о том, чтобы Алексей Мечников пропал без вести.

— Две сотни? — поёжился Кособоков.

Хозяина полей начало раздирать от жадности, но от предложения патологоанатома он всё же решил не отказываться.

— Ладно, Антон, будь по-твоему, — кивнул он и прошёл к своему сейфу. — Выдам тебе сотню. Вторую получишь, когда Мечников исчезнет. Давно пора разобраться с этим семейством. Этот идиот Олег загубил моего сына, а теперь, видимо, полагает, что сможет прикрыться от меня своим племянником. Тьфу!

Кособоков ударил кулаком по каменной стене.

— А ведь я сохранил ему жизнь! — воскликнул он. — Лишь попросил вернуть компенсацию за причинённый вред моему наследнику. Похоже, не ценят Мечниковы добра. Да и чёрт с ними. Значит, подохнут оба.

* * *

Оставшийся вечер я посвятил изучению лаборатории Олега Мечникова. Признаться, ожидал, что инструментарий у него окажется шире. Печь, тигель, дистилляционный аппарат, десяток колб и столько же мензурок. В шкафу нашлись барахлящие весы, которые измеряли ингредиенты с очень большой погрешностью.

Да уж, в эту лабораторию тоже придётся вложить немало денег. Толку от неё пока что немного.

— Вот ещё, Алексей! — крикнул мне дядя.

Олег, громко пыхтя, тащил в лабораторию огромную металлический сосуд.

— Перегонный куб, — произнёс он, когда я выхватил из его рук тяжёлый прибор. — Не думал, что придётся когда-нибудь вернуть его в лабораторию!

— А где он был до этого? — поинтересовался я.

— Его Катя, как кастрюлю использовала, — заявил Олег.

— Да, семьдесят литров борща — это сильно, — рассмеялся я. — Спасибо, дядя. Тогда приступлю к работе, пока ещё не стемнело.

— Слушай, Алексей, а что ты собрался делать? — спросил Олег. — Ты, конечно, имеешь право на свои секреты, но любопытство меня съедает. Хочется узнать, что у тебя на уме.

Дяде я доверял. Тем более, лабораторию одолжил мне именно он, поэтому у меня не было причин скрывать от него свои проекты.

— Если хочешь, можешь остаться и посмотреть, — произнёс я. — Будем делать панацею.

И в этот момент прямо над нашими головами раздался грохот. Похоже, на первом этаже что-то рухнуло.

— Олег! — закричала Катя. — Опять началось!

— Что это? — напрягся я. — Неужто опять бандиты вернулись?

— Нет, племянник, — помотал головой дядя. — Кое-что похуже.

Глава 8

Дом затрясся, будто в Хопёрске началось землетрясение. Дядя резво заковылял по лестнице, что вела из подвала на первый этаж.

— Что происходит? — догоняя Олега, спросил я.

— Это дом, — коротко ответил дядя. — Я не рассказывал тебе, какие он сюрпризы нам порой устраивает. Обычно такое происходит раз в полгода, но в последнее время случаи участились.

— Какие ещё случаи? — спросил я, поднимаясь вслед за дядей по лестнице. — Ты о чём вообще?

— Ох, прости, Лёша, не стал я тебе сразу говорить и, видимо, зря так поступил, — вздохнул Олег. — Дело в том, что мой дом проклят.

— Проклят? — удивился я. — И как это проявляется?

Всё никак не привыкну, что в этом мире возможно всё. Логично было предположить, что, раз есть магия, значит, существует и её тёмная сторона.

— Иногда это здание подкидывает сюрпризы, — объяснил дядя. — Сперва я думал, что у нас завёлся злой дух, но местные специалисты сказали, что призраками тут даже не пахнет. На дом наложено проклятье. Видимо, по этой причине его и продали предыдущие владельцы. Мне стоило догадаться, когда я покупал землю за бесценок. Очевидно, что в доме был какой-то подвох, но меня это в то время не сильно волновало.

Над нашими головами вновь послышался грохот, а затем что-то громко зажурчало, будто на первом этаже дома образовался водопад. И как оказалось, мои догадки были не далеки от истины.

— Твою ж… — с трудом сдержал ругательства дядя. — Это что ещё такое⁈

Когда мы пересекли прихожую и оказались в гостиной, выяснилось, что все шкафы с посудой рухнули на пол. А стена, у которой они стояли, начала сочиться водой.

С улицы послышался раскат молнии. Землю тряхнуло от грома. Похоже, дождь начался уже давно. Но это всё равно никак не объясняло, почему сквозь одну из стен сочилась вода.

— Такого ещё никогда не было! — воскликнула Катя, собирая осколки посуды с пола.

Я поспешил ей на помощь.

— Катя, не надо, — строго сказал я. — А ну, быстро сядь на диван! Тебе нельзя сейчас напрягаться.

— Алексей прав, — кивнул дядя. — Ничего не трогай, мы сами со всем разберёмся.

Катя, благодарно кивнув, побрела к дивану, держась за поясницу.

Додумалась! Лазать по полу на позднем сроке беременности. Поясничный отдел позвоночника и так страдает из-за смещения центра тяжести в животе. Так она решила усложнить себе задачу.

Я внимательно осмотрел пострадавшую стену. Из-под потолка сочилась вода. Будто весь дождь, что обрушился на Хопёрск, сконцентрировался именно на доме дяди. Только никаких намёков на причину падения шкафов я не обнаружил. Будто они действительно рухнули сами по себе.

Пока изучал пострадавшую стену, дядя успел сбегать на второй этаж и осмотреть, каков масштаб катастрофы там. Всё-таки сильный оказался у меня родственник. Даже несмотря на больную ногу, он метался по дому, как атлет.

— Наверху всё нормально! — крикнул Олег, остановившись на лестнице, и устало облокотился о перила. — Вода бьёт в щель. Видимо, образовалась какая-то пробоина между первым и вторым этажом.

— Хочешь сказать, что наверху сухо? — уточнил я.

— Абсолютно, — подтвердил дядя. — Все проблемы от этой дурацкой стены.

А если учесть, сколько воды уже успело натечь в гостиной, можно было предположить, что изначально из щелей жидкость вырвалась под высоким давлением. Она и повалила шкаф.

Да… В нормальном мире такого не бывает. Видимо, дядя не преувеличивает. Дом действительно проклят. Других объяснений у меня нет.

— Стремянка у тебя есть? — бросил я дяде. — Потолки высокие, не дотянуться до самого верха. Надо чем-то пробоину залатать. Неизвестно, когда кончится дождь.

Не знаю, есть ли в этом мире маги, которые умеют предсказывать погоду, но телефона или телевизора здесь точно нет — прогноз на ближайшие дни мы не узнаем. Хотя даже если бы такие технологии были, толку от них — ноль. Любые прогнозы погоды крайне неточны, поэтому полагаться на них нет никакого смысла даже в моём прошлом мире.

— Стремянка? Есть, из сарая нужно принести, — ответил дядя.

— Значит так, сейчас все щели залатаем тряпками, — приказал я. — Временно это нас спасёт.

Эх, а в такой ситуации лекарская магия совсем ничего не может сделать. Если бы кто-то из нас владел стихиями — с этой проблемой удалось бы разобраться куда проще.

Мы с дядей выбрались на улицу под ледяной дождь и притащили деревянную стремянку в дом. В это время Катя нашла ненужные тряпки, которыми можно было пожертвовать.

За это время воды натекло столько, что её уровень уже достигал наших колен. Ещё немного — и можно спокойно использовать дом в качестве бассейна. Теперь-то у меня совсем не осталось сомнений насчёт лежащего на этом месте проклятья. Стены дома будто сами преумножали количество воды.

— Пусть предыдущие хозяева сами будут прокляты! — выругался Олег, подавая мне тряпки. — Хоть бы намекнули, что со зданием что-то не так. Нет! Умолчали, заразы! Теперь со мной чего только не происходит. То стена протечёт, то кухня загорится, то балка упадёт!

Балка упадёт?

Мне вспомнилась особенно хлипкая опора крыши, которая находится в моей комнате прямо над кроватью. Так и снова с жизнью расстаться можно.

Нет, с этим домом нужно что-то делать. Либо искать человека, который умеет снимать проклятья, либо продавать и покупать новый.

Только какой дурак купит эту землю? Не все потенциальные покупатели могут оказаться таким же наивными и невнимательными, как Олег Мечников.

— Ничего не выходит, — заключил я, увидев, как вода продолжает струиться сквозь просунутые в щели тряпки. — Меня не покидает ощущение, что стало только хуже. Будто дом над нами издевается!

— Всё уже, Алексей, забудь, — махнул рукой дядя. — Ничего мы с этой катастрофой поделать не сможем.

И в этот момент меня посетила гениальная мысль. Пусть мы и не владеем стихийной магией, зато я знаю человека, которому повезло с ней родиться.

— Дядя, в какой стороне Московская улица? — спросил я.

— Прямо по Полевой до мясной лавки, а там и поворот на Московскую. Ты, вообще-то, по ней в амбулаторию ходишь, — объяснил дядя. — А что? Куда ты собрался в такой час? Тем более под таким дождём!

— Есть одно дело, — коротко ответил я и надел своё пальто. — Вернусь через полчаса с подмогой.

Не дожидаясь ответа дяди, я покинул дом и побежал к Московской улице. Пару дней назад мне повезло познакомиться с солдатом — Андреем Бахмутовым. Я спас его от аероспазма, когда мы ехали на поезде в Хопёрск. Он сказал, что живёт в самом конце Московской улицы.

Но самое главное — этот человек является магом воздуха. Не знаю, может ли он остановить обрушившуюся на наш дом бурю, но я, по крайней мере, должен попытаться с ним поговорить.

Через десять минут добрался до самого края Московской улицы. Города в этом месте, грубо говоря, уже и не было. На отшибе стоял небольшой дом, за которым простирались залитые ливнем поля.

Я постучал в дверь и стал дожидаться ответа. В окне появилось широкое лицо со шрамом. Андрей Бахмутов, увидев меня, удивлённо вскинул брови, и тут же бросился открывать дверь.

— Алексей! — воскликнул он, выскочив ко мне под дождь. — Я, конечно, ждал, что ты заглянешь ко мне в гости. Но и подумать не мог, что ты явишься в такую погоду на ночь глядя!

— Дружище, мне нужно воспользоваться твоей силой, — прямо сказал я. — Не в гости я пришёл, а за помощью. Ты ведь владеешь магией воздуха, правильно я запомнил?

— Правильно, — кивнул он. — А что стряслось?

Я коротко объяснил Андрею ситуацию. Он напряжённо потёр лоб, пытаясь осмыслить мою просьбу.

— Проклятья с дома я снимать не умею, — сказал он. — Тут нужен сильный жрец, каких в Хопёрске днём с огнём не сыщешь. Знаю я местного жреца, он отродясь даже с самыми лёгкими проклятьями не справлялся. Либо, наоборот, нужен маг-проклинатель. Но если такой в Хопёрске и имеется, он себя никогда не раскроет. Такие маги стараются скрываться от властей.

— Значит, ты сделать ничего не сможешь? — подытожил я.

Андрей провёл ладонью по своей руке, и на долю секунды я заметил, как его жилы зажглись ярким голубоватым сиянием.

— Мана у меня поднакопиться успела, — задумчиво произнёс он. — Я могу попробовать. Не обещаю, что получится, но сделаю, что смогу. Тебе, Алексей, я отказать не имею права. Если бы не ты, в Хопёрск приехал бы мой труп. Веди!

Мы с Бахмутовым быстро добрались до особняка дяди. К тому моменту ситуация в доме обострилась — хуже некуда. Вода уже лилась из входных дверей на улицу. Дом творил, что ему вздумается!

— Кошмар! — услышал я крик Олега. — Такого ещё никогда не было. Этот чёртов дом окончательно сошёл с ума. Это проклятье нас и утопить может, если того пожелает.

— Добрый вечер, — поприветствовал моего дядю Андрей.

Катя вздрогнула и по привычке спряталась за спину дяди. Могу её понять, Бахмутов без военной формы выглядел жутковато. Здоровенный, голова бритая, половину лица украшает шрам. Легко спутать с очередным головорезом.

— Это — мой друг, дядя, — представил Бахмутова я. — Андрей. Он маг воздуха.

— Рад знакомству, — дядя поспешно пожал Андрею руку. — Не в обиду вам, но всё-таки жаль, что вы маг воздуха, а не воды. Как видите, у нас возникла проблема, которую без водяного мага, похоже, не решить.

— Не беспокойтесь, — помотал головой Бахмутов. — Сейчас что-нибудь придумаем.

Не каждый подорвётся посреди ночи, чтобы прийти к своему приятелю на выручку. И интуиция подсказывала, что дело тут не только в долге передо мной.

Бахмутов прошёл через поток воды и внимательно осмотрел стену дома, которая и служила источником потопа.

— М-да, — протянул он. — Беда. Заклятье преумножения. Неприятная штука.

— В этом доме много проклятий, — ответил дядя. — И пока что я не придумал, как с ними справиться.

— Я могу создавать мощные потоки воздуха. Погоду менять не умею, — признался Андрей. — Не повезло вам, друзья. Был у меня один знакомый… — Бахмутов тяжело вздохнул. — Тоже военный. Его родители живут недалеко от моих — здесь, в Хопёрске. Вот он-то как раз владел магией воды.

— И где он сейчас? — поинтересовался я.

— Остался на фронте. В смысле, — Бахмутов помрачнел. — Насовсем остался.

— Соболезную, — кивнул я. — Андрей, есть у меня одна идея. Могу предложить, как исправить эту проблему. Главное, чтобы твои силы смогли с этим справиться.

— Давай попробуем, — решительно кивнул Андрей. — Какая у тебя возникла идея? Просто я лично понятия не имею, как убрать этот потоп без магии воды.

— Сможешь создать воздушную прослойку в щелях? — спросил я. — Надо, чтобы она продержалась хотя бы часов десять и отталкивала воду, которая проникает в дом.

— Точно! — воскликнул Бахмутов. — Отличная идея! Если я создам плотный поток воздуха, он будет сдувать жидкость. А ещё лучше… Во! Короче, я сейчас козырёк сделаю.

— Козырёк? — переспросил я.

Дядя молча слушал нас, переводя внимание то на Андрея, то на меня.

— Сейчас всё сам увидишь, приступим! — приготовился Андрей.

Его жилы вновь воспылали от потока магии. Когда Бахмутов начал колдовать, меня окутало странное с точки зрения физиологии чувство. Дышать стало проще, в лёгкие будто проник стопроцентный концентрат кислорода. Голова закружилась от резко насытившейся чистым воздухом крови.

Поразительное чувство! Оказывается, когда маг воздуха пользуется своей магией, его сила начинает воздействовать на окружающих. Если подумать… Это ведь тоже можно использовать в лекарском ремесле. Но пока что размышлять об этом рано. Может, когда-нибудь и настанет подходящий момент, и тогда я начну использовать не только лекарей, но и других магов для лечения людей.

Но пока что нужно просто починить этот чёртов дом.

Из рук Бахмутова вырвался поток воздушной магии и устремился в сочащиеся водой щели. Минута работы — и водопад воды превратился в мелкие капли.

— Ты как? — спросил я Андрея. — Учти, я помню, что происходит с твоими лёгкими после перенапряжения магических каналов. Ещё один аероспазм нам точно не нужен. Если сил больше не осталось, лучше остановись.

— Спасибо за беспокойство, друг, но со мной всё хорошо, — ответил Бахмутов. — В сравнении с тем, как я увечил себя на войне… Это мелочи. Пойдём, Алексей, попробуем организовать козырёк.

— Хорошо, — кивнул я. — Но если почувствуешь, что тебе становится плохо — говори сразу. Я смогу убрать это состояние.

— Да я и не сомневаюсь, — усмехнулся Андрей. — Таких лекарских навыков, как у тебя, я ещё ни разу не видел. Даже умелые взводные лекари убирают аероспазм куда дольше. И… Не всегда успешно.

Видимо, главным моим преимуществом было наличие точных знаний о строении и функционировании организма человека. Лекарская магия — могучий инструмент. Но ей нужен командир, который отдаёт чёткие приказы. И чем лучше лекарь разбирается в медицине, тем легче магии спасать жизни.

Мы с Андреем вышли на улицу. Капли воды били по голове, словно над Хопёрском пролетал не ливень, а настоящий камнепад.

Андрей набрал влажного воздуха в грудь. Я заметил, что он делал это каждый раз, когда собирался колдовать. Видимо, это особое условие для магов воздуха.

Бахмутов выплеснул из себя колдовство, и я заметил, как вдоль пострадавшей стены начал появляться едва различимый воздушный барьер. Капли дождя принялись отлетать в разные стороны. Андрей действительно смог сделать подобие козырька.

Но в этот момент в моей груди начал вздыматься жгучий холод. Лекарская магия проснулась. И это могло означать только одно — моему другу всё же нелегко далось создание воздушной защиты.

Я, не задумываясь, ударил по его груди целительской силой.

«Расширить бронхи! Уменьшить образование слизи. Снять воспаление».

Бахмутов стоял ко мне спиной, поэтому даже не заметил, как я опутал его лёгкие своей магией.

Он закашлялся, схватившись за грудь, затем сделал несколько вдохов и выдохов и удовлетворённо улыбнулся.

— А я ведь говорил, Алексей, что всё получится, — заявил он. — Даже не перенапрягся!

Я не стал говорить Бахмутову, что он ошибается. Солдат был доволен своим достижением и не успел почувствовать ухудшения состояния. А я, между тем, только что предотвратил очередной аероспазм и вновь опустошил свою магическую чашу.

— Спасибо тебе, друг, — с благодарностью кивнул я. — Ты нам очень помог. Может, зайдёшь поужинать или хотя бы чаю выпьешь?

— Нет, Лёш, в другой раз, — ответил он. — Мне завтра рано вставать, обещал свозить родителей в Саратов. Закупиться надо вещами, пока я не вернулся в Санкт-Петербург. Я тут ещё почти месяц пробуду, успеем увидеться. Главное — на душе у меня теперь спокойно.

— А что тебя до этого беспокоило?

— Долг я тебе хотел вернуть, — признался Бахмутов. — Хотя починку дома вряд ли можно сравнить со спасением жизни, но теперь я хотя бы знаю, что смог частично тебе отплатить.

— Ты мне ничего не должен, — помотал головой я. — Таков долг лекаря.

— Но лекари берут большую плату за помощь, а ты помог мне бесплатно, — напомнил Андрей.

— На мой взгляд, каждый житель Российской Империи должен иметь возможность получать качественную бесплатную медицинскую помощь, — заявил я.

И это была одна из моих целей. Реформировать лекарскую сеть так, чтобы целители получали большой доход, не сдирая при этом со своих пациентов огромные суммы. Медицина должна стать доступной для каждого.

— Звучит невероятно, — усмехнулся Бахмутов. — Знаешь, Алексей, если когда-нибудь тебе удастся такое провернуть, я брошу военку и приду в твой госпиталь работать охранником!

Андрей смеялся, поскольку не думал, что сказанное мной действительно возможно. Однако я думал иначе.

Мы с Бахмутовым попрощались, и он пошагал к себе домой, несмотря на усиляющийся ливень, а я прошёл в гостиную, где дядя и Катя уже успели ликвидировать большую часть потопа. Вода по стенам не текла, пол мои родственники обложили множеством тряпок, которые теперь выжимали в…

Перегонный куб⁈

— Вы опять используете инструментарий лаборатории не по назначению⁈ — не удержался я.

— Это же обычная кастрюля, — пожала плечами Катя.

— Тем более, Алексей, куда мы ещё сольём семьдесят литров воды? — заявил дядя.

Да уж… Даже лекари и алхимики в этом мире не до конца понимают потенциал трав и зелий. Если бы люди объединили эти два ремесла, то смогли бы создать фармакологию!

Но нет, вместо этого они варят в перегонном кубе суп.

Я помог дяде убрать гостиную. В это время уставшая Катя упала на диван и обхватила живот руками. Видимо, сильно надорвалась за этот вечер. Да и перенервничала плюс ко всему. А в её состоянии стресс и нагрузки строго противопоказаны.

— Ох, — вздохнула Катя, потирая виски. — Что-то мне совсем нехорошо.

Олег тут же бросил тряпки и бросился к жене.

— Катенька, как это — нехорошо? Что случилось? — испугался он. — Неужто… Роды начинаются⁈

— Нет-нет, — нахмурилась она. — Голова жутко болит. И тошнить начинает. Олег, я не шучу, правда. Я, кажется, вот-вот сознание потеряю.

Её лицо покраснело.

— Плохо! — воскликнул я и подскочил к Кате. — Дядя, похоже, у неё поднимается давление.

Тонометр! Зараза, точно ведь! Вот, что ещё нужно сделать. Давление — такой распространённый недуг, что он точно беспокоит всех — и простолюдинов, и магов. Уже по описанным ею симптомам мне понятно даже без тонометра — у Кати стремительно возрастает давление.

Просто стресс? Нет… Вряд ли. Она очень молода. Не может быть, чтобы у неё из-за простого стресса так сильно спазмировало сосуды.

Я резко осознал, что могло произойти с Катей, и тут же принялся стягивать с неё ботинки. Она уже никак не реагировала на мои действия. Кажется, женщина начала терять сознание.

— Алексей… — удивился дядя. — Алёша! Ты что творишь?

— Стопы и голени, — повторял я. — Мне нужно проверить стопы и голени.

— Зачем? — напрягся Олег.

— Отёки… — заключил я, увидев набухшую от жидкости кожу. — Это гестоз. Преэклампсия.

— Ч-что? — нахмурился дядя. — Что ты такое говоришь? Я не понимаю, о чём речь.

Эх, как же много диагнозов они пока не знают! В это время уже должны были начать изучать осложнения беременности, но вряд ли кто-то из лекарей досконально понял, как они работают.

— Как же это не вовремя… — вздохнул я. — Объяснять буду позже, дядь. Сейчас нужно действовать. У меня не осталось магической энергии. Чаша пуста. Что насчёт твоей?

— Мои витки наготове! Я уже неделю не использовал колдовство, — произнёс он. — Только я не понимаю, что с ней происходит, — сказав это, Олег вздрогнул, и перевёл взгляд на Катю. — Катенька!

Женщина закатила глаза и отключилась. Выглядело это так, будто она просто заснула. Но я прекрасно понимал, какой процесс происходит в её организме.

Преэклампсия — это состояния, когда материнский организм начинает переживать сильную патологическую перестройку. Высокое давление, отёки, вялость и потери сознания. Чаще всего это связано с реакцией на антитела, которые вырабатываются в теле плода. Её организм воспринимает их, как чужеродные.

— Катюша, пожалуйста! — взмолился дядя. — Услышь меня! Тебе нельзя умирать!

— Тихо! — перебил его я. — Она не умрёт. Главное делай всё так, как я скажу. Доверься мне. Мы её вытащим. Сегодня же!

— Х-хорошо, — кивнул дядя, хотя судя по взгляду, он всё ещё не доверял моим знаниям.

Но выбора у него не было. Олег Мечников был в отчаянии, его охватила паника. Мужчина был готов обращаться к кому угодно, лишь бы поскорее помочь своей супруге.

— Действовать будем в несколько этапов. Готов? — спросил я.

— Готов. С двумя витками я смогу наложить заклятье раза четыре-пять максимум, — ответил он. — На большее я не способен.

— Четыре-пять… — задумчиво прошептал я, стараясь прикинуть, как нам привести её в порядок. — Этого должно хватить. Поехали! Воздействуй на её сосуды, заставь мышечную оболочку артерий расслабиться. В первую очередь в головном мозге.

Дядя кивнул и приступил к сотворению лекарской магии. На протяжении всего процесса я держал руку на кисти Кати и следил за её пульсом. Напряжение сосудов начало постепенно спадать. У Олега получилось сделать то, что я от него хотел.

— Молодчина, дядя! — кивнул я. — Самое главное уже сделано. Теперь обратись к её мозгу.

— К мозгу⁈ — испугался Олег. — Лёша, я очень боюсь ей навредить. Если я убью её своими руками, я себе этого никогда не прощу. Слышишь? Никогда!

— Успокойся, следуй моим указаниям, — повторил я. — Сейчас в её мозге действует патологическая активность.

Дядя не поймёт, если я расскажу подробно, но речь идёт о пирамидной недостаточности. Это явление, которое со временем может довести Катю до судорог. И тогда спасти женщину в условиях девятнадцатого века будет практически невозможно.

— Улучши обмен веществ в головном мозге, — велел я. — Пусть кровь снабжает каждую клетку. Вены же должны вынести из черепа все пагубные вещества, которые спровоцировали приступ.

— Хорошо, сейчас начну… — произнёс дядя, но тут же остановился.

Мы оба одновременно почувствовали всплеск магии. Будто на территории дома кто-то начал колдовать.

— А это что ещё такое? — удивился дядя. — Ты чувствуешь, Алексей? Кто-то колдует.

— Дядь… — взглянув на живот Кати, произнёс я. — Смотри!

Кожа вокруг её пупка сияла. Поначалу мы с дядей думали, что к дому подобрался какой-то маг. Но оказалось, что магия исходила из её живота.

— О боги! — простонал дядя. — Но ведь моя магия так слаба, она не должна была…

— О чём ты? — потребовал ответа я. — Скажи прямо — что происходит?

— Катя — простолюдинка, — собрался с мыслями дядя. — Но ребёнок, кажется, всё же смог унаследовать силу Мечниковых. Это он источает магию.

По интонации дяди мне всё стало понятно. Простолюдинка в этом мире далеко не всегда может выносить мага. Видимо, воздействие проклятья, воздушная магия и стресс спровоцировали раскрытие магических каналов плода. Это и стало причиной развития… магической преэклампсии.

А значит, если мы хоть раз ошибёмся, Катя действительно умрёт.

Глава 9

— Катя, пожалуйста, ты только держись! — потряс её за плечи Олег.

— Дядя! — я схватил его за руку, чтобы тот прекратил тревожить свою жену. — Успокойся. Мы справимся. Ситуация ясна. Её организм отторгает магию плода.

— Но что мы можем в таком случае сделать? — пожал плечами дядя. — Если у моего потомка проявилась сила рода Мечниковых, значит, остановить этот процесс мы уже никак не сможем.

— А ты не думал об этом, когда заводил брак с простолюдинкой? — спросил я, не вкладывая в свои слова упрёк. — Я имею в виду, не пытался как-то подготовиться к такому?

— Нет… — помотал головой он. — Твой отец разорвал мою связь с родовой магией Мечниковых. И мои силы от рождения были не так уж велики. Я был уверен, что смешав мою кровь с кровью простой женщины, мы никогда не передадим ребёнку лекарскую магию.

— Вот только это всё равно случилось, — хмыкнул я. — И теперь лекарская магия её убивает. Иронично. Но нам нельзя медлить. Нужно чем-то заблокировать колдовство, которое потекло в её венах. Это единственный шанс.

— Погоди… — перебил меня дядя. — Заблокировать, говоришь?

— Если ты знаешь, как это можно сделать — не медли! Говори! — поторопил его я.

— В подвале, в моей лаборатории есть свёрток с… — дядя перешёл на шёпот. — Маналериана.

— Чего-чего? — переспросил я.

— Магическая валериана, — всё так же шёпотом продолжал объяснять дядя. — Успокаивает потоки магии в теле. Я её достал в Саратове на чёрном рынке, потому что думал, что она сможет излечить мою ногу. Всё-таки это магический недуг. Но нет — не смогла.

— А ей помочь должна, — кивнул я. — Пока мы успокоили приступ, но он вскоре возобновится. Жди здесь, следи за Катей, а я приготовлю из этой травы отвар.

— Хорошо, Алексей, — плотно сомкнув глаза, кивнул дядя. — Спасибо тебе большое!

— Подожди, — сказал я. — Ты ведь понимаешь, что этой травой мы можем стереть твоему ребёнку магическую силу? Если вещества из отвара пройдут через плаценту, есть риск, что мы подавим его магические центры навсегда.

Я не знал, как работает местная магическая физиология, но логика подсказывала, что именно так и будет развиваться дальнейший сценарий.

— Да чёрт бы с ней — с этой магией! — проорал дядя. — Мне нужна живая жена и живой ребёнок! Забудь про магию, Алексей. Просто сделай то, что можешь. На тебя вся надежда.

Я тут же побежал в подвал. Решение дяди меня порадовало. Любой другой на его месте начал бы возмущаться насчёт потенциальной потери магического родства. Но ему важнее люди, а не силы. И это действительно достойно уважения.

В подвале дела обстояли совсем плохо. Вся вода, которая к нам натекла за этот вечер, просочилась под пол. В дальнюю часть лаборатории, без преувеличений, мне пришлось плыть.

Но на дворе лето, вода тёплая — не простужусь. Да и неважно это сейчас. Я могу спасти двух человек, и должен сконцентрироваться на этом деле.

К счастью, стол с лабораторным принадлежностями находился в наименее просевшей части комнаты, поэтому воды там собралось немного. Я раскопал на полках свёрток с сушёной Маналерианой. Затем истолок растение в порошок и начал прогонять через систему колб, чтобы отфильтровать лишнее и подготовить кипячёный концентрат.

На это ушло чуть больше часа. За это время дядя не позвал меня ни разу. Видимо, первые два заклятья, скоординированные мной, возымели хороший эффект. Мы выиграли время, осталось только убрать причину магической преэклампсии.

Вскоре я поднялся к дяде и обнаружил, что Катя пришла в себя.

— Простите, что заставила поволноваться… — держась за голову, прошептала Катя. — Голова так сильно заболела. Думала, что умру. Хорошо всё-таки иметь в доме двух лекарей.

Она добродушно улыбнулась, а Олег воскликнул:

— Алексей, всё хорошо! Опасность миновала. Может быть, и не стоит… Ну… Давать ей этот отвар.

— Нет, дядь, — помотал головой я. — Это обманчивое благополучие. Приступ может вернуться. Давайте лучше не будем рисковать. У меня уже всё готово.

— Ладно, — вздохнул он. — Ты прав. Но я не совсем понимаю, с какой болезнью мы столкнулись, если честно. Как ты её назвал?

— Преэклампсия, — ответил я. — Она может перейти в эклампсию. Тогда случатся судороги. Может произойти остановка дыхания и нарушение питания всех органов в теле. Давайте уберём причину недуга.

— Эх, зря ты на себя наговаривал, племянник, — усмехнулся дядя. — Может, занятия ты и прогуливал, но сам точно что-то учил. Таких слов даже я не знаю. Видимо, продвинулась лекарская наука, пока я сидел в Хопёрске.

— Катя, — я сел рядом с женщиной. — Выпей. На вкус, скорее всего, будет горьковато, но тошноту нужно сдержать. Этот отвар сможет тебя спасти.

— Я справлюсь, — кивнула она и приняла из моих рук горячую кружку. — А тошноту я сдерживать умею. В доме такой запах сырости постоянно… При беременности он уж совсем тяжко переносится. Но ничего — пока справлялась как-то. Значит, и зелье твоё выпить смогу.

И Катя почти что залпом выпила весь приготовленный мной отвар.

Опять она упомянула о доме. Слишком много от него проблем. Это проклятье не даст житья моим родственникам. Нужно решать вопрос комфортного жилья и побыстрее. Если ещё и ребёнок будет расти в таких условиях… Что-то мне совсем не хочется этого допускать. Значит, нужно решить вопрос с переездом в течение одного месяца. Это максимальный срок, который Катя будет носить ребёнка.

— Ну как? — с волнением спросил дядя. — Тебе становится лучше?

— М-м-м… — улыбнувшись, протянула она. — Становится та-а-ак спокойно. Будто, и не было никаких проблем. И он тоже успокоился, — добавила она, погладив живот. — Мне казалось, что он наружу хочет выбраться. А сейчас тоже утихомирился.

— Дядя, этот отвар Кате придётся пропивать минимум раз в неделю до того момента, когда случатся роды, — подытожил я. — Иначе они оба не перенесут магического конфликта.

— Понял, — кивнул Олег. — А сколько ты потратил Маналерианы? Ещё осталось хоть что-то?

— На месяц едва-едва должно хватить, если ты не будешь тратить растение на другие нужды, — ответил я.

— Не буду, — помотал головой он. — С ногой всё равно нужно другое решение.

— С ногой потом тоже разберёмся, — уверил его я. — Главное, что нам удалось Катю в порядок привести. А теперь нужно уложить её спать и следить, чтобы не возникло никаких осложнений.

— Уж с этим я справлюсь, — кивнул дядя. — Ты сам тоже иди спать, племянник. Завтра у тебя первый рабочий день. Кораблёв явно будет не в восторге, если ты заснёшь у себя в кабинете.

— За меня не переживай, — улыбнулся я. — С этим проблем не возникнет.

Мы с Олегом перенесли Катю в спальню на втором этаже, после чего разошлись по своим комнатам. Нам было уже не до потопа. Новая вода благодаря помощи Андрея Бахмутова поступать перестала, но последствия катаклизма нам только предстояло убрать. В подвале уже вполне можно было нырять при желании.

Прежде чем уснуть, я заметил, что силы в моём теле немного подавлены. Эта Маналериана обладает очень мощным фармакологическим действием. Даже сквозь кожу часть веществ проникла в мои магические каналы и ослабила поток лекарской энергии. Но риск того стоил.

По крайней мере, у дяди сохранился запас маны на два-три заклятья, если вдруг Кате снова станет плохо.

Размышляя о произошедшем, я провалился в сон. Меня напрягало, что в этом мире нет старого-доброго будильника, который можно десять раз переставить на пять минут вперёд перед пробуждением. Хотя, кстати, с точки зрения медицины и сомнологии — это очень нездоровый процесс. Просыпаться нужно с первой попытки, и не позволять себе после пробуждения снова вырубаться даже на пару минут.

Именно так я и встал на следующий день. Биологические часы сами растолкали меня в нужное время. Катя и Олег ещё спали. Я же взял свой самодельный фонендоскоп и выдвинулся в амбулаторию. Заготовки будущего аспирина трогать не стал. С ними закончу позже. Тем более, мне ещё предстоит придумать, как раздавать пациентам лекарства, не попадая при этом под внимание властей.

— Мечников! — с крика этого начался мой первый рабочий день. — Какого лешего вы натворили в госпитале⁈

Это был голос главного лекаря — Ивана Сергеевича Кораблёва. Старик с длинной, острой бородкой вышел из здания госпиталя и преградил мне дорогу к амбулатории.

— И вам доброе утро, Иван Сергеевич, — хмыкнул я. — И что же вас не устроило?

— Во-первых, мне непонятно, почему Родников позволил вам командовать в своё дежурство, — начал загибать пальцы он. — Во-вторых… Вы зачем пациента в кладовку запихнули⁈

Видимо, он про Петра с пневмонией.

— А кто же виноват, что у вас в госпитале нет отдельных комнат для заразных больных? — пожал плечами я. — Пришлось импровизировать.

— Заразных? — нахмурился он. — Вы о чём вообще говорите? Каких-то статей европейских начитались?

Эх и рискованный разговор! Он может счесть, что я проповедаю постулаты нетрадиционной медицины. Но, с другой стороны, это хороший шанс объяснить Кораблёву, что таких больных нужно изолировать от остальных.

— Иван Сергеевич, по последним статьям, это обыкновенная инфекция, — начал пояснять я.

— Инфекция? Ну точно про Европу начитались. Они там с чумой борются, но до нас оно точно не дойдёт! — заявил Кораблёв. — При чём тут лёгочная болезнь?

А вот это уже совсем странное заявление. Сейчас девятнадцатый век, а не средневековье. Или здесь даже инфекции развивались совсем не так, как в моём мире? Остаётся только надеяться, что из-за наличия магии здесь не появились какие-нибудь колдовские бактерии или вирусы, от которых никаким из стандартных методов не избавишься!

— Иван Сергеевич, я бы с радостью поболтал с вами на эту тему подольше, но опаздываю на приём. Скажу вам прямо — можете вернуть пациента с лёгочной болезнью назад — в общий зал. Но тогда захворают и остальные больные. Разве вы уже не наблюдали такой закономерности? Вряд ли у вас это первый такой пациент.

Кораблёв, к удивлению, решил прислушаться к моим словам. Даже всерьёз задумался. Видимо, мне удалось всё-таки достучаться до его лекарской логики.

— Я подумаю над вашим замечанием, Алексей Александрович, — кивнул он. — Не уверен, что вы правы, но ради эксперимента можно оставить его в кладовке.

— Только вентиляция ему всё равно нужна. Без кислорода больному будет тяжко, — заключил я и побрёл к зданию амбулатории.

Там для меня уже успели оборудовать кабинет. Сторож Матвей провёл меня в комнату неподалёку от главного входа в здание и произнёс:

— Мы тут на выходном с моей женой всё отдраили, Алексей Александрович! — сказал он. — Теперь будете принимать людей в чистоте и порядке.

Кабинет действительно блестел. Комнату мне выделили небольшую, но уже в ней можно было начинать заниматься своей деятельностью. Кушетка, стол, перо с чернильницей и две полки с чистой бумагой.

Бумага для этого времени — это дорогое удовольствие. Грамотных людей в девятнадцатом веке постепенно становилось всё больше, но книги могли себе позволить только хорошо обеспеченные люди. Отсюда вытекал вопрос, откуда у моего дяди такая обширная библиотека?

Видимо, успел собрать её, когда получал большие деньги от местного криминального авторитета. А ведь он мне до сих пор так и не назвал его имя. Олег Мечников — упёртый мужчина. Дядя из гордости может отказаться рассказывать мне подробности. Побоится, что я влезу в его дела.

Хотя одна ниточка к правде у меня уже есть. Антон Генрихович Сухоруков. Патологоанатом. Я видел, что к нему заглядывали те бандиты. Вряд ли я навредил кому-то из них настолько, что им понадобилась вскрытие.

Сухоруков обмолвился, что к нему пришли «пациенты». Это что же получается? Он — новый подпольный лекарь? Значит, через него я и выйду на главаря. Но торопиться с этим не стоит. Для начала понаблюдаю за его поведением.

— Вы чего-то замолчали, Алексей Александрович, — почесал затылок Матвей. — Кабинет не понравился?

— Глупости! — вернувшись из своих размышлений, воскликнул я. — Отличная работа, Матвей. Всё чисто и опрятно. Спасибо тебе большое, и жене передай отдельную благодарность. Как появятся в проходе больные — передай. Сразу же ими займусь.

Сторож ушёл, а я уселся на своё место и задумался о том, что система в местных амбулаториях крайне неудобная. Не сторож должен сообщать о приходе больных, а сотрудники регистратуры.

Эх и многое я мог бы здесь поменять. Но даже если получится внедрить свои правила, вряд ли с ходу найдутся свободные руки для моего проекта. Лучше с этим тоже не торопиться. Сначала стоит привыкнуть к уже имеющейся системе, а потом приступать к поиску способов вносить свои правки.

Стоило мне расположиться и изучить, в каком виде оформляются местные медицинские протоколы и прочие документы, как в мой кабинет вошёл мужчина. В отличие от всех осмотренных мной больных в прошлые дни, он не походил на обычного невольного крестьянина. Хорошо одет, ухожен, гладко выбрит.

У меня сразу создалось впечатление, что передо мной аристократ.

— Добрый день, за лекарской помощью пожаловали? — уточнил я.

— Да-с, разумеется, — сдержанно кивнул он и присел напротив меня. — Моё имя — Шацкий Анатолий Васильевич. Я слышал, что вы новый лекарь. Да ещё и из Санкт-Петербурга.

— А слухи быстро распространяются, — усмехнулся я. — Всё верно. Алексей Александрович Мечников, к вашим услугам. Рассказывайте, что стряслось?

— Признаться честно, я уже обращался к другим лекарям в вашем заведении, — произнёс он, слегка брезгливо осмотрев мой кабинет. — И к главном лекарю заходил, в том числе. Но никто не смог помочь мне с моей проблемой.

Ну надо же, мой первый официальный пациент — и я уже притянул к себе какую-то непростую ситуацию. Что ж, будем разбираться!

— Так вы не тратьте времени на пустые объяснения, — прямо сказал я. — Лучше сразу расскажите, какие конкретно жалобы вас волнуют?

— Подождите, Алексей Александрович, я ведь должен разобраться, могу ли вам доверять, — заявил он. — Ваша фамилия у нас — большая редкость. Уж не приходитесь ли вы родственником Олегу Сергеевичу Мечникову?

Каждый второй считает жизненно необходимым докопаться до прошлого моего дяди. Недобрую же славу заслужил он себе в Хопёрске.

— Отношения это к делу не имеет, но скрывать не стану — я его племянник, — признался я.

— Ясно… — вздохнул Шацкий. — Тогда, думаю, мне лучше поискать достойного лекаря в Саратове. Я пока что не горю желанием умереть от рук непрофессионала.

Анатолий Шацкий поднялся со стула, поправил пальто и медленно побрёл к выходу из моего кабинета.

Вот так просто? Зашёл только для того, чтобы унизить изгнанных Мечников?

— Вы допускаете большую ошибку, господин Шацкий, — бросил я ему вслед. — Вряд ли кто-то догадается, почему у вас так сильно трясутся руки.

Шацкий замер в дверном проёме. Он уже успел схватиться за ручку двери, но так и не решился её повернуть. Мужчина медленно обернулся и удивлённо посмотрел на меня:

— Кто вам рассказал? Кораблёв? — недоверчиво спросил он.

— Нет, я ещё не успел обсудить в другими лекарями местных пациентов, — признался я. — Просто заметил, как трясутся ваши руки, когда вы поправляли пальто. Но в мои обязанности не входит — навязывать лекарскую помощь. Хотите идти — идите. Я буду ждать более сговорчивого больного.

— Подождите, — начал оправдываться он. — Простите, Алексей Александрович, возможно, я погорячился.

— Точно погорячились, — кивнул я. — Может быть, для начала позволите мне вас осмотреть? За осмотр денег брать не буду — даю слово.

— Деньги для меня — не проблема, — хмыкнул он. — Лишь бы кто-нибудь помог. Все думают, что я алкоголик. Оттого и тряска в руках. Мне это, между прочим, ваш главный лекарь заявил!

— А вы алкоголем не злоупотребляете? — решил уточнить я.

— Стал бы я позориться и ходить по лекарям в таком случае? — усмехнулся он. — Нет. Я трезвенник, и никаких запрещённых жидкостей в себя не вливаю. Просто местные жители распространяют обо мне всякие слухи. Крестьяне полагают, что, раз я человек искусства, значит, ради вдохновения могу порой увлечься вином. Но это — ложь.

Ого, а человек этот Шацкий весьма интересный. Надо бы разобраться, что с ним происходит на самом деле. Если он действительно не выпивает, вариантов остаётся не так уж много.

Болезнь Паркинсона? Вряд ли. Он молод. Если судить только по внешнему виду, моему пациенту не более тридцати пяти лет. Нарушений мозгового кровообращения он вряд ли переносил. А аппаратуры для выявления столь тонких нарушений в головном мозге у меня нет.

Значит, придётся прибегнуть к старому доброму разговорному методу — к сбору анамнеза заболевания. Остаётся надеяться, что у него не магический недуг. В противном случае я должен буду назначить ему повторную явку, чтобы за это время вычитать, какие заболевания нервной системы встречаются в практике местных лекарей.

— Присядьте, Анатолий Васильевич, и давайте начнём наш разговор с самого начала, — предложил я. — Скажите, травм головы или спины у вас не было?

— Нет, я себя берегу, — заявил он.

— Это правильно, — улыбнулся я. — А что насчёт острых состояний? Бывали ли такое, чтобы вы теряли сознание или переживали судороги?

— Нет! — воскликнул он. — Такого со мной не случалось. У меня здоровая родословная. Мой прадед дожил до ста восьми лет. Думаю, вы понимаете, какая кровь течёт в моих жилах.

Ну точно аристократ! Правда, не совсем ясно, что делает такой, как он, в Хопёрске. Ведь местная правящая семья принадлежит к роду Елиных. По крайней мере, о Шацких я ни слова не слышал.

Возможно, стоит уделить внимание его трудовому анамнезу. Там тоже могут крыться проблемы.

— А чем, если не секрет, вы занимаетесь? — спросил я. — Какого рода искусство?

— Я художник, — гордо произнёс он. — Как вы уже могли понять, я не из местных. Приехал сюда, чтобы запечатлеть красоту природы Хопёрского района. У меня особая техника рисования, но, впрочем, это не имеет никакого отношения к делу. Мне кажется, что вы просто тянете время, лекарь Мечников.

— А вот и нет, — не согласился я. — Где вы обычно работаете? На природе?

— Именно.

— А вам не доводилось обращать внимания на какие-либо странные растения? Ваш тремор — тряска рук — может быть симптомом отравления, — подметил я.

— Нет, я хожу только в безопасные места. Хотя… — задумался он. — Насчёт отравления вы очень правильно подметили. Меня в последнее время сильно тошнит, да и… Ну, поймите меня правильно, проблемы с туалетом у меня имеются. Только не думаю, что трясущиеся руки и туалет могут быть как-то связаны.

Шацкий резко вскочил со стула, махнул рукой и театрально прикрыл глаза.

— И что я делаю? — помотал головой он. — Рассказываю о том, как меня проносит. Я в отчаянии. Дело всей моей жизни застопорилось. Мои «Сияющие картины» больше не пишутся, потому что эти чёртовы руки трясутся, как у последнего алкаша!

Последнюю фразу он проорал так, что даже окна за моей спиной затрещали. Его всплески эмоций я игнорировал, однако случайно сказанная им фраза раскрыла мне глаза.

— Сияющие картины, говорите? — переспросил я.

— Да! — кивнул он. — Моё собственное изобретение.

— И изобрели его вы здесь — в Хопёрске? — спросил я.

— Ну… Да, а что?

— Я знаю, что с вами происходит, Анатолий Васильевич, — заявил я. — И могу вам помочь.

Глава 10

— Надеюсь, вы сейчас не шутите? — нахмурился Шацкий. — Вы же понимаете, лекарь Мечников, сколько я уже обошёл ваших коллег? Половина из них ставит алкоголизм, а другая пожимает плечами. Если вы просто набиваете себе цену…

— Что вы добавляете в свои краски, чтобы картины становились сияющими? — перебил его я.

Я уже понял, что Шацкий — мужчина эмоциональный. Творческая личность. В моё время таких пациентов было пруд пруди, и далеко не каждый из них был художником. В таких случаях, по крайней мере, находясь на рабочем месте, нужно уметь сглаживать конфликт. Это тоже, своего рода, магия.

— Что я добавляю в краски — это секрет, — хмыкнул он. — Это мой хлеб, моё творчество. Я не могу рассказывать про…

— Конечно, вы можете не рассказывать, если хотите и дальше ходить с тремором, — кивнул я. — Анатолий Васильевич, скоро он усилится, и вы не сможете работать. Кисть из рук будет выскальзывать. Однако я действительно заинтересован в том, чтобы помочь вам. Мы можем подписать соглашение о том, что всё сказанное вами никогда не покинет этого кабинета.

— Нет, не надо, — ответил он, смерив меня строгим взглядом. — Почему-то я вам верю, Алексей Александрович. Вы всё же отличаетесь от своего дяди. Чем-то вы к себе предрасполагаете… Наверное, тем, что Олег Сергеевич уже выгнал бы меня с приёма ещё пять минут назад!

Не замечал за дядей такой вспыльчивости. Видимо, я ещё плохо его знаю.

— Я придумал технику, с помощью которой делаю свои краски более яркими, — заявил Шацкий. — Цвета становятся свежее и будто блестят. Картина начинает казаться объёмной, словно её персонажи или фон двигаются. Понимаете?

— Что используете, Анатолий Васильевич? Фосфор? Мышьяк? — прямо спросил я.

— Ч-что… — затрясся Шацкий. — Кто вам рассказал⁈ Я ведь ещё даже не обмолвился… Это моё изобретение!

Не стану говорить художнику, что этой техникой ещё двести лет назад пользовался Рембрандт. Судя по всему, в этом мире даже такого художника не было. Но самое главное даже не это.

— Мои поставщики могли проболтаться, но… — заикался от волнения Шацкий. — У нас с ними договор! Я плачу им большие деньги!

— Анатолий Васильевич, успокойтесь, — усмехнулся я. — Я сразу понял, чем вы отравились. Тремор рук, тошнота, сияющие картины — несложно сопоставить это и вычленить диагноз. Так какими же вы пользуетесь веществами для улучшения качества красок?

— Мышьяк и свинец, — сдался он.

— Вы в курсе, что это токсические вещества? — спросил я. — Если они попадают в организм — начинается поражение многих органов. Скажите, сколько лет вы уже ими пользуетесь?

— Да нисколько, — пожал плечами он. — Всего лишь три месяца.

А вот это странно. Если он не запивает мышьяк свинцом, с такой скоростью поражение нервной системы вряд ли разовьётся. Очевидно, что он контактирует с ними руками, а потому токсичные элементы попадают в его кровоток через кожу.

На ладонях Шацкого были небольшие точечные ранки. Либо аллергия, либо любой другой дерматит. Теперь уже сложно сказать, что здесь первоначальная причина. Либо проходимость кожи улучшилась из-за дерматита и мышьяк со свинцом с лёгкостью попали в кровь, либо эти вещества сами вызвали поражение кожи и запустили порочный круг.

Но даже эти умозаключения не отвечают на мой главный вопрос. Почему процесс развился так быстро?

Думай, доктор Мечников, думай. Что же ещё мы упускаем?

И в этот момент я понял, что лучшим решением будет предложить ему дополнительную встречу. За пределами амбулатории.

— Анатолий Васильевич, подытожу, — перешёл к делу я. — У вас хроническое отравление мышьяком и свинцом. Эти вещества влияют на желудочно-кишечный тракт, кровь и нервную систему. Я мог бы прямо сейчас воздействовать на вас лекарской магией, но тогда мы лишь отсрочим неизбежное.

— Неизбежное? — испугался Шацкий. — Что со мной будет? Хотите сказать, я умру около своего полотна?

— Я говорю не об этом, но и такой исход нельзя исключить, если мы с вами не найдём причину столь стремительно развивающегося отравления, — проговорил я. — Сегодняшнюю консультацию пока можете не оплачивать. Для начала мне нужно, чтобы вы показали мне свои картины. Сам процесс их написания. Причина кроется там.

— Ну, если это необходимо — хорошо, я готов. Хоть сегодня вечером! Главное — до заката, — объяснил Шацкий. — Хотя… Нет. Лучше, наоборот, на стыке вечера и ночи, когда солнце уже начнёт заходить. Как художник, хочу, чтобы вы увидели мои картины в лучшем свете.

Меня качество его картин не сильно волнует, но с медицинской точки зрения, это может оказаться полезным. Так я смогу увидеть ещё одну подсказку.

— Договорились, Анатолий Васильевич, — я передал ему перо и бумагу. — Напишите свой адрес. Я приду ровно в шесть вечера.

Шацкий кратко объяснил, как добраться до его дома, что располагался на самой окраине города около леса.

— Буду ждать вас, Алексей Александрович. Вы — моя последняя надежда, — художник поднялся, его руки вновь затряслись, но он поспешно спрятал их в карманы. — До вечера.

Интересное намечается дело! Что-то в этой истории не так. Я уже собрал цельный пазл, но один самый важный кусочек отсутствует. И пока я не найду его, начинать лечение нельзя. Это будет абсолютно бесполезно.

Важно сделать так, чтобы Шацкий не только вылечился, но и не дал себе повторно заразиться этими веществами.

Как только художник покинул мой кабинет, ко мне тут же влетела пожилая женщина.

— Батюшки, лекарь! Уважаемый! Беда! — начала повторять она.

Ого, уже новая клиентка! Здесь, конечно, очереди в двадцать человек не выстраиваются, но приток людей всё же имеется. Неплохо для первого дня.

— Успокойтесь, присядьте, — кивнул я. — Расскажите, что стряслось?

— Не могу присаживаться, бежать надо! — заявила она. — Пойдёмте скорее за мной!

— Куда? — удивился я.

— Домой ко мне! Сынок мой совсем сдал, — завопила она. — Какая-то зараза у него на шее выросла, все соки из него выпила. Он ходить практически не может! Пожалуйста, родненький, домой к нам загляните. Помрёт ведь!

А вот это сложная ситуация. По сути, прямо сейчас мне пытаются дать домашний вызов — такое для современного мира, из которого я пришёл, абсолютная норма. Но здесь у нас — амбулатория. И приём людей ведётся только в кабинетах. Лучше переговорить с главным лекарем перед тем, как браться за это дело.

— Подождите десять минут снаружи, — велел я. — Я обсужу этот вопрос с коллегой.

Женщина взволнованно кивнула и присела на табурет около окна в фойе здания. Я же поднялся к Кораблёву, который как раз в этот самый момент в привычной манере отчитывал кого-то в коридоре второго этажа.

— Лекарь Синицын, мне, правда, плевать, как много вы зарабатываете на своих частных консультациях! — рявкнул Иван Сергеевич. — Здесь — в моей амбулатории вы будете получать ровно столько, сколько я скажу. Завышать цены я не позволю. У нас и так народ не шибко богатый!

Стройный высокий парень примерно того же возраста, что и я, раздражённо поправил пышные усы и громко хмыкнул.

— Ваша амбулатория обнищает и развалится! — заявил он. — Иван Сергеевич, я работал в Саратове! Я знаю, как распоряжаться деньгами. Позвольте мне хотя бы стать вашим заместителем, советником по экономической части. Мы эту амбулаторию…

— Быстро вернулись на своё рабочее место, Синицын, — пропыхтел Кораблёв, а затем заметил меня. — Алексей Александрович, а вы чего тут прохлаждаетесь⁈ Работы мало?

Синицын забыл про спор с главным лекарем и удивлённо взглянул на меня. В его глазах загорелся нешуточный интерес, но все свои вопросы он сдержал, чтобы не влезать меж двух огней.

Молодчина, лекарь Синицын! Разозлил Кораблёва, а теперь утихомиривать его придётся мне.

— Нет, Иван Сергеевич, работы у меня хватает, — спокойно ответил я. — Поэтому я к вам и иду. Мне предложили посмотреть пациента на дому.

— На дому мы никого не обслуживаем, — помотал головой Кораблёв. — Если надо — пусть тащат его сюда.

Хм… Возможно, подкованный в финансах Синицын, как раз наоборот, оказался здесь вовремя. Попробую-ка я задвинуть своё первое нововведение. В конце концов, я ведь ничего не теряю.

— Но, Иван Сергеевич, мы ведь можем брать за домашние вызовы повышенную оплату. Скажем, накидывать двадцать пять процентов сверху, — предложил я. — Не все больные могут добраться до амбулатории самостоятельно.

Кораблёв хотел что-то возразить, но Синицын понял, что самое время вступить в спор. Лекарь почувствовал запах денег и тут же сообразил, что игра стоит свеч.

— А наш новичок, между прочим, прав, Иван Сергеевич! — воскликнул Синицын.

— Илья Андреевич, а вас я попрошу не вмешиваться в мой разговор с Мечниковым, — нахмурился Кораблёв.

— Да подождите же вы! — не унимался Синицын. — Это может сильно увеличить приток дохода в амбулаторию. Взгляните на остальных лекарей. Все сидят без дела. Тот же Родников дрыхнет сутки напролёт, то в амбулатории, то в госпитале.

— Местным лекарям не помешает глоток свежего воздуха. Новая работа, — добавил я. — Иван Сергеевич, давайте совершим пробный заход? Я обслужу вызов на дом, а затем расскажу вам, как всё прошло. Мы так и смертность в Хопёрске снизим. Местный барон и вышестоящие дворяне нам за это только спасибо скажут.

— П-ха! Молодняк… — рассмеялся Кораблёв. — Так и норовите создать что-то новое, когда и старое прекрасно работает!

С этим заявлением я бы, конечно, поспорил, но все мои аргументы остались в прошлом мире. Не прав главный лекарь, ещё много чего можно изменить. Но начинать нужно с малого.

— Хорошо! — кивнул старик. — Мечников — идите к пациенту на дом. Только быстро. А вы, Илья Андреевич, раз уж вызвались поддержать лекаря Мечникова, будьте так любезны, примите его пациентов, если Алексей Александрович не успеет вовремя вернуться.

Я думал, что Синицын расстроится из-за такой перспективы, но в его глазах пробежал огонёк удовлетворения.

— Слушаюсь, Иван Сергеевич, — улыбнулся он.

Главный лекарь вернулся в свой кабинет, а Синицын резко повернулся ко мне и протянул правую руку. Его голубые глаза блестели от предвкушения перемен.

— Рад с вами познакомиться, Алексей Александрович, — произнёс он.

— Взаимно, — кивнул я. — Благодарю за помощь в беседе с Кораблёвым. Вижу, вы тоже поняли, что моё предложение может улучшить качество медицинской помощи?

— Отнюдь, — пожал плечами он и пригладил длинные каштановые волосы, собранные на затылке в хвост. — Я просто увидел многообещающее вложение. Деньги, господин Мечников. Вот, что меня больше всего интересует.

О-о, таких коллег я тоже хорошо знаю. Медицину они видят, как бизнес, а всё остальное их совершенно не волнует. Но и в таких людях есть своя польза. Именно они спонсируют открытие новых клиник и помогают другим врачам, а в данном случае лекарям, двигать прогресс.

Этот Синицын может оказаться мне полезен.

— Что ж, в таком случае будем сотрудничать, — кивнул я. — Правда, деньги для меня на втором месте. В первую очередь меня волнует оказание помощи пациентам.

— Значит, мы идеально прикроем недостатки… — он осёкся. — Нет, скорее сложим достоинства друг друга.

— Такая формулировка мне больше нравится, — согласился я. — Всё, Илья Андреевич, я рванул к пациенту на дом. Постараюсь не задерживаться.

Мы с Синицыным попрощались, я спустился на первый этаж, подхватил свой пока что скудный инструментарий и сообщил женщине, что готов выдвигаться.

Она не могла поверить своему счастью.

— Я думала, что вы не согласитесь, — причитала она, пока мы бежали к дому. — У меня соседка так умерла. Никто не соглашался прийти на дом, а муж у неё уже старенький. Не мог отнести её в амбулаторию. Но если бы вы отказались, я бы сына на спине сюда донесла. Не бросила бы его.

— Не нужно никого таскать на спине, — помотал головой я. — Вам и себя беречь нужно. Не беспокойтесь, разберёмся сейчас с вашим сыном.

Я мысленно проверил запас своей энергии. Мозг уже научился навскидку определять, сколько во мне сейчас сил. Чаша была заполнена, а виток готов к работе. Что бы там ни было, маны мне должно хватить.

Напрягает только её фраза «какая-то дрянь на шее выросла». Главное, чтобы это была не опухоль. В таком случае вряд ли даже лекарская магия справится с задачей.

Мы добрались до небольшого двухэтажного дома. Квартира находилась на втором этаже. Я поспешно поднялся по скрипучим деревянным ступеням и вошёл в их жилище. Перо и чернила были при мне, поэтому прежде, чем приступать к работе, я задал вопрос:

— Как зовут вашего сына? Фамилия, имя, отчество и дата рождения.

— Сидоркин Артём Сергеевич, — ответила женщина. — А в каком году… Чёрт его знает! В паспортном столе всё напутали. Одна тысяча восемьсот тридцатый, укажите.

Двадцать лет парню. Вряд ли онкология. Скорее всего, какая-то другая зараза.

Я прошёл в спальню, где лежал Сидоркин. Больной расположился на животе и, громко постанывая, потирал больную шею.

А на шее…

Чтоб меня! Это ещё что за хренотень на нём выросла⁈

Под затылком парня возвышался большой пульсирующий комок серой плоти. По размерам практически с два-три моих кулака.

— Помогите, пожалуйста… — хриплым голосом попросил Сидоркин. — Эта тварь из меня жизнь вытягивает… Я уже даже не вижу ничего!

Тварь?

А ведь и вправду. Нарост двигается, словно живой. Я бы мог предположить, что выросшая плоть пульсирует из-за проросших в ней сосудов. Но, похоже, пациент прав. Оно действительно живое.

— Когда у вас появился этот нарост? — поинтересовался я.

— Да всего неделю назад, — тяжело дыша, произнёс Сидоркин. Парень уткнулся лицом в подушку, поэтому его голос звучал очень глухо, но мне всё же удавалось разобрать речь больного. — Сначала был маленький пупырышек, а потом… Вот эта дрянь выросла, лапами меня ночью хватает, лекарь! Прошу, спасите!

Лапами хватает? Приехали… Это явно необычная болезнь. Все мои варианты с опухолью отлетают. Если это чудище действительно живое, значит, над молодым человеком решила жестоко подшутить местная магическая фауна.

— Я же говорила ему, говорила ведь! — начала охать женщина. — Не ходи ты, Артёмка, в лес этот. Но нет же, связался с какими-то дурачками из Красных Гривок, попёрся!

— Мы пропавших искали! — принялся оправдываться Сидоркин. — В том лесу молодая пара исчезла. Мы с друзьями спасти их хотели. Кто же знал, что я там такую гадость-то подцеплю…

Молодая пара исчезла? Точно, а ведь когда я был на территории Красных Гривок, старик Пантилей рассказывал мне об этом. Показал тот самый лес и поведал о пропаже людей.

— Дай-ка мне осмотреть твою шею, — произнёс я и присел на край кровати рядом с больным.

Прежде чем вступать в контакт с неизвестным существом, я надел перчатки. Не хватало ещё отравиться, как художник Шацкий. Только что-то мне подсказывает, что яд этой твари может быть опаснее, чем мышьяк или свинец.

Я коснулся поверхности нароста, под кожей чувствовался плотный внутренний скелет.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросил я. — Когда я касаюсь нароста?

— Нет, — помотал головой Сидоркин. — Но… Но, мне кажется, ему это не нравится! Он начинает сильнее стискивать затылок!

А вот и лапы! Прав был парень, у этого паразита и вправду есть три пары длинных кожистых лап, которыми он и цепляется за шею.

Минуточку…

Мать Сидоркина заметила удивление на моём лице и тут же спросила:

— Что там? Вы что-то поняли, Алексей Александрович?

— Т-с-с! — перебил её я. — Подождите минуту. Дайте обдумать.

Это же чёртов клещ! Обыкновенный клещ, только здоровенный, почти что с голову размером. Теперь я понял предостережения Пантилея. В том лесу действительно водятся магические существа, с которыми лучше лишний раз не связываться.

Я мягко обхватил бока клеща и попытался приподнять его над поверхностью шеи, но тот сразу же завозился, а Сидоркин закричал.

— Ой! Больно! Очень больно! Не трогайте его, пожалуйста… Боже, что же нам делать, — заныл парень. — И зачем я только туда попёрся⁈

Похоже, тварюга достала своим хоботком до позвоночника. Обвила шейный отдел, чтобы парень ни при каких обстоятельствах не смог её снять.

Но в этом есть один небольшой плюс. Клещ плотный, а хоботок здоровенный. А значит, он не оторвётся, когда я начну извлекать монстра.

Осталось только убить его. И это для меня не проблема. Но придётся использовать две руки сразу. Как только я оторву существо от шеи Сидоркина, вскроется большая рана. Её нужно будет сразу же залатать, чтобы он не умер от кровотечения или не заработал инфекцию.

— А теперь все приготовились, — заявил я. — Сейчас я его уберу. Будет больно, но придётся потерпеть. Обещаю, что пострадать тебе я не дам. Артёмка, понял меня?

— Понял-понял, — простонал он.

Я жестом попросил женщину отойти. Мать Сидоркина, прикрыв рот руками, медленно отступила назад — к стене.

Я положил левую ладонь на надувшееся брюшка клеща, а вторую ровно над ним — на затылок Артёма. А затем раздал команды.

«Магия прямого витка, проникни в шею, приготовься сращивать мышцы и сосуды. Стяни их, пусть образуются рубцы»

И самое главное.

«Магия обратного витка… Убей».

Я был готов поклясться, что услышал вой умирающей твари. Вся нервная система клеща сгорела за долю секунды. Мышцы хоботка расслабились, и я выдернул монстра из шеи Сидоркина. Пациент закричал, испытав острый приступ боли, но терпеть ему пришлось недолго. Лекарская магия уже принялась сращивать повреждённые ткани.

Я откинул мёртвого паразита на пол и полностью сконцентрировался на шее молодого человека. Когда рана затянулась, магии во мне заметно поубавилось. Оба витка израсходовали свои чаши ровно наполовину.

— Ну что, Артём, лучше? — спросил я.

— Лучше… Правда, лучше! — восторженно воскликнул он.

Парень попытался резко перевернуться на спину, но я схватил его за плечо.

— Не спеши, — помотал головой я. — Придёшь завтра в мой кабинет. Ходить ты теперь точно сможешь. Ещё неделю я буду следить за твоей раной и общим состоянием.

— Спасибо вам, Алексей Александрович! Что бы мы без вас делали? — прослезилась женщина. — Деньги у нас есть. Вы только скажите, сколько мы теперь вам должны?

Если за обычный приём берётся пять рублей, то за домашний по ранее обсуждённой схеме, надо попросить на двадцать пять процентов больше. Эх, и не нравится же мне система платной медицины. Но пока что деваться некуда. Если не обеспечу приток бюджета в амбулаторию, мы никуда не продвинемся.

— Шесть рублей и двадцать пять копеек, — ответил я. — Если сейчас денег не найдёте, можете занести их в амбулаторию на днях, когда я буду проводить осмотр раны.

— Есть денюжки, есть, уважаемый лекарь. Артём хорошо зарабатывает, у него скопились запасы, — закивала женщина. — Пойдёмте, сейчас я с вами расплачусь.

Женщина передала мне мешочек с деньгами, а затем спросила:

— Алексей Александрович, а с этой тварью что нам делать?

Мёртвый магический клещ до сих пор лежал на полу.

А по-хорошему было бы неплохо его изучить. Почему-то мне кажется, что не кровь он пил, а что-то другое.

— Дайте мне какую-нибудь тряпку, я его заверну и с собой заберу, — произнёс я.

Через двадцать минут я уже был в кабинете Кораблёва. На его стол упал кошель с деньгами и свёрток с мёртвым клещом.

Иван Сергеевич выпучил глаза, обнаружив, какая тварь оказалась у него на столе.

— Мечников, вы чего сюда притащили⁈ — воскликнул он.

— Вот вам и домашний вызов, Иван Сергеевич, — заключил я. — Магический клещ на шее. Пациент здоров, а бюджет амбулатории пополнился больше, чем на шесть рублей. Что скажете? Зря я затеял это дело?

Кораблёв шумно выдохнул.

— Ну вы с Синицыным даёте, — усмехнулся он. — Вдвоём за один час заработали больше, чем некоторые наши лекари зарабатывают за неделю. Недурно, Мечников. Очень недурно. Я подумаю, как утвердить систему домашних вызовов. Только, пожалуйста, тварь эту отсюда уберите!

Я, с трудом сдержав смех, забрал свёрток с клещом и вышел из кабинета Кораблёва. Синицын решил довести рабочий день до конца. И это было мне только на руку, поскольку у меня осталось ещё два дела. В шесть вечера нужно быть у художника Шацкого.

А значит, у меня есть целых два часа, чтобы вскрыть клеща. Я прошёл через двор к моргу. Дверь была приоткрыта, а в секционном зале нашего патологоанатома не оказалось. Зря Сухоруков оставляет свою обитель без присмотра.

Ну, это даже к лучшему. Быстро изучу клеща, пока моего коллеги нет рядом.

Я выбрал один из свободных столов и расположил на нём мёртвое существо. Мне не терпелось поскорее узнать, как функционирует организм этого членистоногого — переростка. Я надел перчатки и достал свой скальпель, который позаимствовал из лаборатории дяди.

Как только приготовился сделать надрез, за моей спиной раздался шорох.

А затем прозвучал тихий скрежет стали. Кто-то только что достал острый нож.

Глава 11

Действовать нужно было быстро. Судя по звукам, кто-то подходит ко мне со спины, да ещё и с ножом в руках. В обратном витке энергии осталось не так уж и много. Если врагов несколько, может и не хватить.

Но всё же я попробую.

Ещё долю секунды я делал вид, будто не замечаю приближения незнакомца, а затем резко развернулся со скальпелем в правой руке и остатками обратного витка в левой.

Передо мной стоял Сухоруков Антон Генрихович. Его мой разворот совершенно не удивил. Он лишь улыбнулся и показал мне свой скальпель, который ещё минуту назад находился в кожаном футляре на поясе патологоанатома — словно меч в ножнах.

Он улыбнулся и сказал:

— Вам помочь со вскрытием, Алексей Александрович?

— Я сам неплохо справляюсь, — холодно ответил я. — Кстати, плохая идея — подкрадываться к человеку с лезвием в руках. Особенно если учесть, что у нас обоих по скальпелю.

— Я и не думал вас пугать! — рассмеялся он. — Просто такая диковинка на моём секционном столе лежит… Что это? Мозговик? Или обычный мана-клещ?

Странно… Теперь он вовсю проявляет дружелюбие, хотя я готов поклясться, что буквально почувствовал жажду убийства, когда стоял к нему спиной. Самому странно осознавать, но в этом мире я уже не в первый раз испытываю это ощущение. Будто интуиция диктует, когда мне может грозить опасность.

— Алексей Александрович, может, уберёте всё-таки от меня скальпель? — нервно хихикнул патологоанатом.

На долю секунды я заметил, как Сухоруков покосился на мою левую руку.

Не скальпель его беспокоит. Он видит обратный виток, поэтому и боится. Точно! А ведь, когда на меня напали бандиты, магия в левой руке активировалась сама. Значит, эта сила сама предупреждает меня об опасности. Мне не показалось — Сухоруков и вправду хотел мне навредить.

— Ну-с, может быть, продолжим препарирование? — патологоанатом проскочил мимо меня к столу и удивлённо воскликнул. — И вправду мана-клещ! Да какой напившийся. От кого же вы его оторвали?

Хороший шанс. Подыграю ему, а в процессе разговора вытащу из него ответы на все вопросы. Если понадобится, достану их из него скальпелем.

— От пациента, — ответил я. — Парнишка забрёл в лес около Красных Гривок.

— О-о! А ведь мы с вами совсем недавно рядом с ним пересекались. Какова ирония! — улыбнулся он. — Кстати, что-то я самого пациента не вижу…

Сухоруков пристально осмотрел секционный зал.

— Он у себя дома, восстанавливается, — произнёс я.

— Хорошая шутка, лекарь Мечников, — хрипло посмеялся Сухоруков. — Имеете в виду, что его пока до меня не донесли?

— Имею в виду, что он жив и в ваших услугах не нуждается, Антон Генрихович, — сухо ответил я и вернулся к препарированию клеща.

Поворачиваться спиной к патологоанатому мне было не страшно. Вновь атаковать меня он не рискнёт. Тем более, заметно, что коллега и сам меня побаивается.

— Все рано или поздно нуждаются в моих услугах, — усмехнулся Сухоруков и встал рядом со мной около клеща. — И всё же удивительно, что вы смогли сохранить жизнь тому парню. Никогда не видел, чтобы мана-клещ таких размеров отцеплялся от человека, не свернув ему при этом башку.

Вот ведь заладил! Ему лишь бы вскрыть кого-нибудь. Впервые встречаю такого патологоанатома.

А вот его подсказка на счёт вида этого животного мне очень кстати. Я сразу понял, что высасывает эта скотина не кровь. Мана-клещ… Странно, только откуда в простом крестьянине он нашёл столько маны?

В первую очередь я решил отсечь хоботок, чтобы стало проще вскрывать брюшко.

— Аккуратнее! — прошипел над моим ухом Сухоруков. — В его хоботке содержится яд. С помощью него он отключает чувствительность, причём надолго. Это позволяет ему быстро вырасти и остаться незамеченным.

Яд… Анестетик! Местное обезболивающее, которое можно использовать, как тот же лидокаин или новокаин. Только он явно сильнее своих аналогов из моего мира, если учесть, что пациент толком не испытывал боли, когда хоботок опутал его позвоночник. Без яда он бы погиб от болевого шока.

Я отделил хоботок и спрятал его в свою сумку.

— Решили оставить себе трофей? — ухмыльнулся Сухоруков.

— Вы так и будете мучить меня вопросами или, может быть, поможете со вскрытием? — со сталью в голосе спросил я. — Мне казалось, что вы горите желанием притронуться к этому существу своим скальпелем.

— Ваша правда, — произнёс он, затем резким движением извлёк из чехла блестящий скальпель и одним ловким взмахом вскрыл брюшко клеща.

Либо глаза меня обманывают, либо лезвие даже не коснулось животного.

— Мне приятно ваше удивление, лекарь Мечников, — самодовольно улыбнулся Сухоруков. — Магическая сталь. Намного лучше, чем в любом другом скальпеле. Мне он очень дорого достался…

Надеюсь, что он его не с какого-нибудь трупа снял. Кажется, настало самое время поговорить с ним по душам.

Сухоруков увлёкся разделкой клеща, а я задал вопрос:

— Что вас связывает с той троицей?

На долю секунды Сухоруков дёрнулся, и сделал неровный надрез над лапкой монстра.

— Вы это о ком? — решил увильнуть он.

— Я — не тот, кого вам удастся обмануть, Антон Генрихович, — произнёс я. — Сюда приходили бандиты, с которыми я уже успел познакомиться. И, думаю, вы прекрасно об этом знаете. Вы не рассчитывали, что я не замечу ваших намерений?

Гнев в моей груди вступил в резонанс с обратным витком, и моя рука на одно мгновение вспыхнула горячим светом.

— Стойте-стойте! — затараторил он, отступая от стола, но идти ему было некуда. За спиной Сухорукова была стена.

Теперь, когда я поймал его с поличным, бросать дело на полпути уже нельзя.

Я толкнул секционный стол и придавил патологоанатома к стене. Он безвольно вскрикнул и потянулся к скальпелю, но я предусмотрел этот ход заранее, а потом ударил ребром ладони по его руке. Скальпель упал на холодный пол секционного зала.

Резким рывком я достал из сумки хоботок клеща и остановил его у шеи Сухорукова.

— М-Мечников! — завопил он. — Вы что творите⁈

— Ты прекрасно знаешь, зачем я это делаю. Говори, если не хочешь испытать на себе хвалённый тобой яд, — пригрозил я. — Как ты связан с бандитами и зачем собирался меня убить?

— Алексей… — оскалился он. — Ты ведь понятия не имеешь, во что ввязываешься. Убьёшь меня — и за тобой придут другие.

— Кто — другие? — спросил я. — Это всё из-за долгов моего дяди?

Чтобы разговорить Сухорукова, я нажал на стол, придавив кости его таза к стене.

— Да плевать всем уже на эти долги! — проскулил Сухоруков. — Вернее… Ты моему знакомому куда более интересен, чем жалкие гроши Олега Мечникова.

— Имя своего знакомого назови, — спокойно произнёс я. — Хватит уклоняться от моих вопросов.

Сухоруков в недоумении посмотрел мне в глаза.

— Так ты же был в Красных Гривках, разнюхивать ходил. Разве не из-за… Проклятье… — Сухоруков, осознав, что проговорился, устало прикрыл глаза. — Обвёл ты меня вокруг пальца, Мечников. Что дальше? Убьёшь меня в моём же морге? Как славно! Далеко меня нести не придётся!

Сухоруков нервно рассмеялся.

Значит, неспроста я с ним встретился в этом селе. Он намеренно следил за мной. Похоже, главарь бандитов живёт где-то там — в Красных Гривках.

— Я отпущу вас, коллега, — сухо ответил я, вернувшись к повседневному деловому тону. — А вы отправитесь к своему главному и скажете, что Мечниковы ему не по зубам. Он ведь заплатил вам за мою голову, Антон Генрихович?

Сухоруков ничего не ответил, лишь спокойно выбрался из-за стола, который я перестал удерживать силой.

— Скажу вам прямо, Алексей Александрович. Главарь местных бандитов вам не по зубам. Однако я могу помочь вам с ним за одну встречную услугу, — пропел Сухоруков.

— Сотрудничать с вами я точно не собираюсь. Мне хватает того, что мы с вами коллеги, — твёрдо ответил я. — А вы что же, уже решили переметнуться?

— Вы что, совсем слепой, Мечников? — нахмурился он. — Вы до сих пор не поняли, где оказались? В Хопёрске нет места благородству. В этих краях, где власть императора с трудом достигает местных графов и баронов, можно полагаться только на себя. И для выживания хороши любые способы.

— Говорите за себя, Сухоруков, — помотал головой я. — Каждый сам решает, по какому пути ему идти. Не сомневаюсь, что вам проще следовать лёгкому пути измен, обманов и предательств. Но я в такие игры не играю.

— А придётся, голубчик, — пожал плечами он. — Поверьте, Мечников, я вам уже не угрожаю. Просто даю ценный совет. Дружеский, можно сказать. Воспользуйтесь моими услугами. И я помогу вам избавиться от главной угрозы, что нависла над вашей семьёй.

Заключать сделку с Сухоруковым я не собирался, однако из интереса всё же спросил:

— Напомните, а что вы хотите взамен?

Губы патологоанатома расплылись в широкой улыбке.

— Научите меня использовать технику обратного витка, — заявил он.

— Так вы всё-таки видите эту силу, — прищурился я.

— Порой вскрытие не нужно, чтобы узреть очевидное, — хмыкнул Сухоруков. — Ну так что, по рукам?

— Нет. С проблемами я разберусь сам. Без вашей помощи, — наотрез отказался я.

— Ч-что? — удивился Сухоруков. — Но… Алексей Александрович, я ведь знаю вашу тайну!

— И что? Будете меня шантажировать? — усмехнулся я. — Не стоит. Ведь мне также известно, что вы — подпольный лекарь местной преступной группировки. Интересно, как отреагирует Иван Сергеевич Кораблёв, если я сообщу ему об этом?

— Вот так, значит? — раздражённо фыркнул Сухоруков. — Теперь будем хранить взаимные секреты?

— Именно. Только учтите, Антон Генрихович, я не шутил, — решил подытожить я. — Если я ещё раз почувствую от вас угрозу — в Хопёрске освободятся сразу две должности. Придётся Кораблёву искать нового патологоанатома, а бандитам нового лекаря. Я ясно изъяснился?

— Более чем, — вздохнул Сухоруков. — Что ж, в таком случае сделаем вид, что этого разговора не было. Верно?

Я положил многострадального мана-клеща в свою сумку и покинул морг, проигнорировав последний вопрос своего коллеги.

Этот разговор был необходим. Если ранее Сухоруков побаивался меня, то теперь знает наверняка, что я могу с лёгкостью избавиться от него, если он ещё раз попытается приблизиться ко мне со спины.

Печалит только, что я клеща полностью изучить не успел. Придётся оборудовать стол в дядиной лаборатории.

Время шло к вечеру. Я забросил домой свою сумку и строго-настрого запретил Олегу и Кате притрагиваться к её содержимому. Между тем, женщине стало намного лучше. Маналериана полностью подавила магию плода, и супруга моего дяди вновь заметалась по дому, занимаясь хозяйством.

Ровно к шести вечера я подошёл к небольшой хижине, что находилась за чертой города. Чтобы добраться до неё, мне пришлось пройти через широкое поле, усыпанное душистыми цветами.

Я всё больше убеждаюсь, что пора подыскать хороший справочник местных растений. Из них можно много чего наготовить.

А ещё лучше вырваться в Красногривовский лес. Если уж обычный клещ из тех мест может стать источником ценного препарата, значит, и другие обитатели мне пригодятся.

Только не утешает один факт — люди там пропадают пачками. Даже поисковым отрядам не удаётся пройти в его глубь. Многих губят жалкие насекомые вроде клещей и других ползучих тварей. Сложно даже представить, какие же там тогда обитают рептилии и млекопитающие!

— Лекарь Мечников! — дверь хижины распахнулась, и ко мне быстрым шагом приблизился художник Шацкий. — Я боялся, что вы не сдержите своё обещание.

— Обещание я держу всегда, Анатолий Васильевич, — ответил я. — Ну что, вы готовы показать свои картины?

— Долго сомневался, но вижу, что иного выхода у меня нет… — вздохнул он, а затем достал из карманов свои руки. Теперь его тремором можно гвозди забивать! — Всего за несколько часов произошли такие ухудшения. Боюсь, вы оказались правы, отравление прогрессирует.

— Тогда не будем терять ни минуты, — кивнул я. — Покажите мне свои краски.

— Пойдёмте-с, — кивнул он и повёл меня в сторону леса. — Моя палатка находится там. Специально купил этот домишко, чтобы держаться подальше от вездесущих глаз. Местных всегда очень тревожит появление новых лиц в городе. Думаю, вы и сами стали жертвой такого внимания.

— Да, я вас прекрасно понимаю, — отодвигая от себя тонкие ветви кустарников, ответил я. — Вы, кстати, откуда будете, Анатолий?

— Долгая история, Алексей. Я успел вдоволь накататься по Российской Империи. Но родом я с ваших мест. Из столицы, — пояснил он.

— Слухи действительно распространяются очень быстро, раз вы уже в курсе, что мы с вами земляки, — усмехнулся я.

— Привыкайте. В Хопёрске всем кажется, будто каждый житель знает всё и обо всех. Оттого местные учатся более тщательно таить опасные тайны, — проговорил Шацкий. — Интересный городок. И природа здесь красивая. Я уже почти что закончил свой, не побоюсь этого слова, шедевр! Но руки подвели…

Не успел Шацкий закончить свой монолог, и мы оказались на небольшой поляне, которую освещала лишь магическая лампа около палатки художника и тусклое мерцающие сияние светлячков.

— Минуточку! — попросил Шацкий, прошёл в свою палатку, и вытащил из неё накрытый тканью мольберт.

Затем дотошно высчитал определённое количество шагов от костра до края лесополосы и поставил там свою деревянную треногу.

— Как мы и договаривались, Алексей, никому о моей работе ни слова, — ещё раз попросил Шацкий, после чего сорвал с мольберта ткань.

Я замер, разглядывая незаконченную картину. Признаться, я ожидал чего угодно. Светящихся красок или любых других люминесцирующих фокусов.

Но чтобы изображение на картине двигалось…

— Ну-с? Что скажете? — взволнованно спросил меня он.

На картине был изображён пейзаж окружающего нас леса. На горизонте вибрировал лик заката, а на переднем плане появлялось всё больше и больше светлячков. Трудно было отделить реальность от изображения искусства.

— Анатолий, я так понимаю, краски вы использовали совсем не простые, верно? — не отрывая взгляда от картины, спросил я.

— Вы лучше скажите — нравится она вам или нет! — потребовал ответа Шацкий.

— Я сюда пришёл не рецензию писать, — усмехнулся я. — Картина меня приятно шокировала, спорить не стану. Но меня куда больше интересует то, из чего вы её сделали. Откуда взяли мышьяк и свинец?

— Да там не только мышьяк и свинец… — замялся он. — Ещё немного фосфора, ртуть и… Много других элементов.

— Откуда вы их взяли? — повторил свой вопрос я.

— Да что ж вы ко мне прицепились? — хмыкнул Шацкий. — С Урала их мне поставляют знакомые. Там шахта прямо под аномалией расположена. Из неё-то мне материалы и достают.

— Под аномалией? — нахмурился я.

— Ну, да-с, под магической, — кивнул он. — Там пару сотен лет назад какие-то маги смахнулись, и тем самым повредили земные законы. Но как по мне, это даже к лучшему! Иначе бы я не смог создать живую картину!

Вот всё и встало на свои места. Я никак не мог понять, почему я его заболевание так стремительно прогрессирует. Видимо, изменённые аномалией элементы настолько сильны, что проникают в кожу даже сквозь перчатки.

— Анатолий, я могу помочь вам, — заявил я. — Причём сегодня — здесь и сейчас.

Остатка сил в моей чаше хватит, чтобы наладить работу его нервной системы.

— Я слышу в вашей интонации скрытое «но», — нахмурился Шацкий.

— Верно слышите, — кивнул я. — Но работу над картиной вам придётся прекратить.

— Глупости! — прокричал он. — Вздор! Не стану. Лучше умру, чем…

— А вы умрёте, и очень скоро, — прямо сказал я. — Эти химические элементы даже без магических свойств крайне опасны. Ещё немного, и они уничтожат вашу нервную систему. Если не остановите работу, спасти вас уже не выйдет. А если и получится, то вы рискуете остаться немощным инвалидом.

Шацкий, не моргая, посмотрел мне в глаза, затем в отчаянии махнул рукой и уселся на пенёк.

— Да что же это за проклятье такое… — промычал он. — Только нашёл способ вновь возродить своё творчество. Впервые за много лет испытал вдохновение. А вы говорите, что мне придётся выбирать между вдохновением и жизнью?

— Решать вам, Анатолий, — сказал я. — Насильно лечить я вас не стану. Но мне искренне хочется вам помочь.

Я понял, что Шацкий будет сомневаться ещё очень долго. Процесс нужно ускорить. И тогда-то меня посетила одна дельная мысль.

— А покажите-ка мне свои перчатки, — попросил я. — Те, в которых вы работаете.

Шацкий прошёл в палатку и вынес оттуда тонкие кожаные перчатки. Даже невооружённым глазом мне было видно, что они тоже поблёскивают в сумерках из-за загрязнения магическими элементами.

— И? Что дальше? — поинтересовался он.

Если обработать их раствором из Маналерианы, то кожа будет подавлять магические свойства красок. И я бы мог помочь ему с этим делом, если бы это растение не было так необходимо Екатерине.

— Заключим сделку, — предложил я. — Раз вы магические элементы можете достать, значит, и с травами проблем не возникнет? Есть у вас знакомые алхимики?

— Алхимики⁈ — удивился он. — Да что же вы такое задумали, Мечников?

— С вас полкилограмма измельчённой Маналерианы, а с меня лечение и перчатки, с которыми вам не будет страшно никакое магическое отравление, — заявил я.

— Но это займёт время, — подметил Шацкий. — Скажем так… Есть у меня один знакомый. Но поставка будет через неделю или две. Мне что же, всё это время сидеть без дела?

— Уж лучше, чем совсем остаться без рук, — ответил я.

— Эх, ладно! — он резко поднялся с пенька и встал передо мной. — Согласен, Алексей. Пожал бы вам руку, но не хочу и вас загрязнить этой дрянью.

— Тогда приступим к лечению? — улыбнулся я.

— Давайте, я готов, — кивнул он. — Клянусь, что до появления новых перчаток к краскам не притронусь.

— Отлично! Лучший пациент тот, который соблюдает рекомендации, — подметил я. — Рад, что мы с вами договорились. А теперь сосредоточьтесь, может быть немного больно.

Я обошёл Шацкого со спины и положил правую ладонь на его затылок.

Меня интересовал его головной мозг и вся остальная нервная система. Я приготовился отдать своей магии приказ.

«Оторви комплексы тяжёлых металлов и мышьяка от нервной системы. Улучши кровообращение в мозге. Пусть все отравляющие элементы выйдут через почки».

Магии этот трюк сожрал немало. Я чувствовал себя полностью опустошённым, а Шацкий под конец процедуры схватился за поясницу.

— Это пройдёт, — сказал я, заранее зная о боли, которая скуёт ему спину. — Сейчас почки начнут активно выводить всё, что успел поглотить ваш организм.

— А когда я пойму, что лечение сработало? — развёл руками Шацкий и тут же замер, устремив свой взгляд на ладони.

Они держались ровно. Всё, как я и планировал. Поражение экстрапирамидной системы, которая отвечает за тонкие движения, было устранено.

— Лекарь Мечников… — прошептал он. — Неужто уже всё получилось?

— Я своё слово сдержал, — кивнул я. — Теперь дело за вами. Никто не должен узнать, кому везут эти растения.

— Алексей Александрович, — расплылся в улыбке Шацкий. — Я ведь уже сказал — местные знают, как хранить особые секреты. И я тоже усвоил этот урок. А вам — огромное спасибо. И простите, что не доверял вашему мастерству. Вы — первый человек, который отнёсся к моему недугу со всей серьёзностью. Такому, как вы, не место в Хопёрске. Какой чёрт вас погнал сюда из столицы?

— Чёрт? — рассмеялся я. — Прошу не оскорблять моего отца.

По пути к городу мы с Шацким обменялись парой историй, и, кажется, даже смогли впервые за весь этот день найти общий язык. Мы обговорили оставшиеся тонкости поставки растений, после чего разошлись.

Я решил, что, если первый завоз Маналерианы пройдёт гладко, в дальнейшем можно заключить новые сделки с художником. Пока что полезных знакомств у меня нет, а Шацкий знает многих поставщиков.

С ним-то я и смогу начать организацию своей первой аптеки, а точнее — её склада. В моей скромной лаборатории уже разрабатывается аспирин, антимагическая смесь и яд-анастетик. Фармакологию ещё только предстоит создать, но начало уже положено!

Когда я вернулся домой, ни дяди, ни Екатерины я там не обнаружил. Обычно в это время они садятся за ужин, но на этот раз в доме стоит гробовая тишина.

— Ау! — крикнул я. — Дядь, вы куда пропали?

Со второго этажа высунулась голова Олега Мечникова.

— Лёша! — шикнул он. — Ты чего сюда притащил⁈

— Не понял, ты это о чём? — нахмурился я.

— Ты просил не заглядывать в сумку, — напомнил дядя. — И я последовал твоему совету. Но ты бы мог объяснить, что притащил в дом что-то живое!

— Оно уже неживое, дядя, — ответил я.

И в этот момент под моими ногами послышался шум и звуки разбившейся посуды.

— Да? — нервно усмехнулся дядя. — Тогда почему эта тварь сейчас громит нашу лабораторию⁈

Глава 12

Не может быть, чтобы этот проклятый клещ оказался жив! Я отрезал ему хоботок, а Сухоруков вскрыл ему брюхо. И всё это случилось уже после того, как я ударил по нему обратным витком!

Возможно, дядя ошибается, и это очередная выходка нашего проклятого дома? Что ж, сейчас я это узнаю. Из всего запаса сегодняшней маны у меня осталось только несколько капель калечащей магии. Этого должно хватить, если клещ и вправду ожил!

— Дядя, лучше оставайтесь с Катей на втором этаже, — посоветовал я. — Осмотрю подвал и скажу вам, как обстоят дела. Происходит что-то слишком уж странное.

— Ты только давай аккуратно там, Лёш! — крикнул мне Олег. — Судя по звукам, эта тварь очень агрессивна! Я на всякий случай забаррикадировал вход в подвал шкафом. Сам его убрать сможешь?

— Смогу-смогу, не беспокойся, — кивнул я и принялся освобождать себе проход к подземному уровню дома.

Внизу было неимоверно темно, похоже, клещ умудрился разбить лампу с магическим кристаллом. Я аккуратно спустился в первую комнату подвала. Стало неожиданно тихо. Носком ботинка нащупал валяющийся на земле кристалл, затем опустился и поднял его. В моей руке он вспыхнул ярко-красным светом.

Ладонь обжигало даже сквозь перчатку, но стерпеть это было можно. Оказаться без света с восставшим магическим клещом, скрывшемся в тенях подвала куда опаснее, чем пережить ожог ладони, который и сам смогу вылечить.

Я прошёл в саму лабораторию, в которой уже успел похозяйничать клещ и обнаружил, что крупный кожистый монстр мирно спит на столе, где когда-то стояло несколько колб.

Это что же получается, эта скотина себе место для сна освобождала? Поэтому и шумела?

Но я не могу позволить клещу мирно спать на том же месте, поэтому медленно подошёл к столу и ткнул клеща пальцем, заряженным магией обратного витка. Я не хотел нанести ему урон, лишь заставил почувствовать укол боли.

Клещ тут же подпрыгнул и уставился на меня маленькими чёрными глазками, которые располагались по бокам от кожистого щитка спины.

Однако атаковать меня он не спешил.

— Ну и что ты тут устроил? — прошептал ему я.

— Ж-жу! Ж-жу! — проскрежетал он, подпрыгивая на маленьких, но крепких лапках.

Твою ж мать… Он что, пытается со мной коммуницировать? Да быть того не может! Это же обыкновенное безмозглое членистоногое. У него есть ядра нервных узлов, с помощью которых он управляет своим организмом, но к мышлению он точно не способен.

Хотя, я сравниваю это насекомое с клещами из своего мира. Возможно, местные всё же чем-то отличаются. Мы же не успели вскрыть голову и посмотреть, что там.

— Чего жужжишь? Лучше объясни мне, как ты ожил? — усмехнулся я. — Я ведь из тебя ещё яд хотел достать для производства лекарств.

Клещ напряг мышцы лапок, и я решил, что он собирается на меня прыгнуть. Однако тварь мощным рывком заставила себя перевернуться на спину, обнажив передо мной своё брюшко.

В зияющей ране, которую оставил Антон Сухоруков, сияло пульсирующее сердце. И лишь приглядевшись, я обнаружил, что их внутри него было два.

Одно распалось, а второе продолжало работать.

— Ах ты хитрый засранец… — прошептал я. — Ты что, всё это время притворялся мёртвым?

— Ж-жу! — буркнул он.

— Приехали, я разговариваю с клещом, — помотал головой я. — Так, ладно, ты всё равно не перестаёшь быть объектом для моих экспериментов. Понимаю, что это безумие, но… Прожужжи два раза, если понимаешь мою речь!

— Ж-жу! Ж-жу! — воскликнул он и вновь перевернулся на лапы.

— Чтоб я сдох! — выругался я.

— Ну что там, Алексей? — крикнул мне дядя. — Убил эту тварь?

— Хуже, — ответил я. — Кажется, я её приручил.

— Ч-чего? — не поверил моим словам дядя.

Хотя я удивлялся не меньше его самого. Обычный домашний вызов закончился тем, что в моих руках оказалось какое-то разумное насекомое.

— Дядь! — крикнул я. — Спустись сюда с магической лампой! Мне свет нужен. Только не бойся, ситуацию я контролирую!

— Сейчас, пару минут! — ответил Олег.

Я положил красный кристалл на стол и протянул руки к клещу.

— Ну что? Давай проверим, насколько ты агрессивный, — произнёс я и взял его в свои руки.

Жуткое создание начало громко вибрировать. На секунду я решил, что он вот-вот взорвётся, но он завалился набок на моих руках и зашевелил лапками, словно спящая кошка.

За моей спиной появился свет, в лабораторию вошёл дядя и тут же замер.

— Господи, чтоб меня чумная крыса покусала, Алёша! Ты зачем эту хреновину на руки взял⁈ — оторопел дядя.

— Пока что я понятия не имею, что случилось с этой особью, но она понимает речь и слушается моих приказов, — произнёс я. — Смотри.

Я посадил клеща обратно на стол, а затем указал пальцем на дядю:

— Это — друг! Его не атаковать, понял меня?

— Ж-жу! — буркнул клещ.

— Первый раз такое вижу… — прошептал дядя. — Ты где эту скотину достал?

— Снял с шеи одного из пациентов, который в Красногривовский лес умудрился неудачно заглянуть, — объяснил я.

— Тогда ничего удивительного, — усмехнулся дядя. — В том лесу и не такое найти можно.

— Ты был там?

— По молодости заглянул туда разок, — пожал плечами Олег. — Но дальше первого ряда деревьев не рискнул идти. Сразу понял, что оставлю в нём свою жизнь.

— Ну, раз уж мы с тобой оба лекари, а значит — учёные, давай-ка проведём один эксперимент, — предложил я. — Хочу посмотреть, на что способна эта живность. Клещ! Принеси мне вон ту колбу!

Я указал пальцем на один из немногих уцелевших лабораторных сосудов.

Насекомое спрыгнуло на пол и поползло к точке, которую я указал.

— Глазам своим не верю, — Олег проморгался. — Он что, правда подчиняется приказам?

Клещу явно было не просто орудовать своими мелкими лапками, но он всё же притащил к моим ногам стеклянную колбу.

Я присел на корточки и, положив на него руку, погладил спинку клеща. Тот вновь замурлыкал, словно домашняя кошка. Поразительно.

— Ты как это сделал? — спросил дядя. — Как приручил его?

— Сам не знаю, — пожал плечами я. — Чтобы ты понимал, сначала я ударил по нему обратным витком, а потом вскрыл. А ему хоть бы что!

— Слушай, а это ведь не просто клещ-переросток. Это — мана-клещ! — наконец, понял дядя. — Ты различия-то между ними знаешь? Хотя, откуда тебе это знать. Такие твари вряд ли в Санкт-Петербурге водятся.

— Я уже узнал, что это — мана-клещ, — кивнул я. — Но до сих пор не понял, как он может напитываться маной из тела обычного простолюдина.

— Хе-хе! — хитро улыбнулся дядя. — Есть у него в брюшке один диковинный механизм. Он перерабатывает жизненную энергию человека в ману. Я слышал, что в некоторых губерниях их маги используют, как запасной источник энергии.

— То есть, приручают? — уточнил я.

— Не-а, — помотал головой дядя. — Такими делами, похоже, только ты занимаешься. Остальные их убивают и таскают с собой магические сердцевины, которые зреют в телах клещей.

Неожиданно полезная животина! Если я найду способ извлекать из него ману и направлять её обратно, то смогу использовать клеща, как батарейку.

— Ну что, племянник? — решил подытожить дядя. — Теперь раздавим эту скотину? Заодно и маной напитаемся!

— Нет, подожди, — остановил его я. — Он может быть полезен.

— Да ты хоть представляешь, сколько в нём токсинов? — воскликнул Олег.

Клещ запрыгнул обратно на стол, чем заставил дядю вздрогнуть и отскочить назад. Затем протянул одну из передних лапок к своему животу и указал на то место, где когда-то был хоботок.

— Что это он делает? — не понял дядя.

— Показывает нам, что больше не представляет угрозы. Я срезал его хобот, — объяснил я.

— Лёш, ты что, серьёзно хочешь его оставить? Как домашнее животное? — не поверил своим ушам дядя.

— Думаю, он может оказаться полезным, — ответил я. — Тем более, мне всё ещё интересно, откуда взялись такие перемены в его поведении. Ты только глянь на него! Он ведь ведёт себя, как обычная кошка.

— Ох, ладно, — вздохнул дядя. — Но только при одном условии! Есть у него хоботок или нет, я бы не хотел, чтобы Катя его увидела.

— Я буду запирать его в лаборатории, либо брать с собой, — ответил я. — Мне ещё нужно его изучить. Раз он представляет собой какую-то аномальную форму жизни, будет потерей для науки, если мы избавимся от него, так и не исследовав его природу.

— А вот это я поддерживаю! — кивнул дядя. — Правда, лекари не больно-то занимаются зоологией, но если ты его на пользу простому народу сможешь пустить — это дело хорошее.

— Хоботок удалён, а вот железы с токсинами остались. Попробую найти способ извлекать из него яд, — задумчиво произнёс я. — Тогда он станет для нас бесконечным производителем анестетика. Болеутоляющего для хирургических операций и других процедур.

Судя по лицу дяди, из последних слов он едва ли понял половину моих формулировок.

— Ну что, кровопийца, — я щёлкнул пальцем по спинному хитиновому щитку клеща. — Раз ты у нас теперь главный производитель яда, буду звать тебя — Токс.

Клещ звучно мурлыкнул и забегал по столу.

— Слушай, Алексей, только запасных склянок лабораторных у меня нет, — напомнил дядя. — Придётся тебе где-то новые раздобыть. Только учти, что продают их не так уж и охотно. В Хопёрске точно заподозрят неладное, если ты начнёшь выискивать оборудование для алхимической лаборатории. Лучше всего поискать в крупных городах — хоть в том же Саратове.

— Об этом я уже сам подумаю, не беспокойся.

Дядя поднялся наверх, а я принялся убираться в лаборатории. Однако, собирая склянки, всё равно не спускал глаз с Токса. Нельзя исключать, что клещ просто притворяется дружелюбным, а на самом деле готовиться к мести.

И всё же странно, что его поведение так изменилось. Будто внутри него оказалась совершенно другая душа.

Закончив уборку в лаборатории, я запер клеща внутри, а сам направился в библиотеку. Прежде чем приступить к уже традиционному вечернему чтению книг о пропедевтике магических болезней, я раскопал зоологический справочник дяди и нашёл раздел о мана-клещах.

Ничего чрезвычайно нового мне узнать не удалось. Эти твари присасываются к шее, высасывают из человека жизненную энергию до тех пор, пока тот не погибнет. А после — делятся своим запасом с потомством. Но так поступают только самцы. Именно они занимаются подобной паразитической охотой.

Но в статье не было ни слова о том, что клещ после удаления может начать понимать человеческую речь и даже служить новому хозяину. Каким-то образом я сделал его своим фамильяром, но пока что это останется загадкой.

На этот раз засиживаться допоздна я не стал. Улёгся пораньше, чтобы восстановить утраченный запас маны сразу в двух чашах. Утром, перед уходом в амбулаторию, проверил, как поживает Токс. Клещ мирно дрых в уголке между лабораторными полками.

Затем я вновь запер его на ключ и покинул ветхий дом своего дяди.

Вторник обещал быть куда более насыщенным, поскольку уже на подходе к амбулатории обнаружил, что фойе забито пациентами.

— Не толпимся! Выстраиваемся в очереди — по всем кабинетам! — командовал сторож Матвей. — Пожалуйста, уважаемая, не чихайте на меня! Нет, я не могу вам помочь, я — не лекарь! Лекари скоро подойдут.

— Доброе утро, Матвей, а что тут происходит? — обратился я к сторожу.

— Ляксей Александрович! — обрадовался Матвей. — Как с цепи сорвались, ей богу! Я ещё проснуться не успел, а они уже заполонили весь двор. Похоже, какая-то вспышка хвори началась.

— Ясно, сейчас разберёмся, — кивнул я. — Скажи больным, что третий кабинет будет свободен через пять минут. Пусть заходят.

Я протиснулся мимо больных к своему рабочему месту. Среди толпы пациентов увидел Артёма Сидоркина — своего вчерашнего пациента, который и «подарил» мне Токса.

— Через пять минут Сидоркин пройдёт первым! — крикнул я. — На перевязку!

Рабочий день начался, в первую очередь я обработал рану Артёма. Справа по линии позвоночника всё ещё оставалось зияющее отверстие от хоботка Токса, но признаки воспаления уже исчезли.

— Как чувствуешь себя? — поинтересовался я.

— Словно из меня всю жизнь выкачали, — вздохнул он.

Хорошо, что вчера перед сном я выяснил, как купируется подобное состояние. Если соотнести описание из справочников и мои старые медицинские знания, мана-клещ заставляет клетки в организме человека лопаться, а затем поглощает освободившуюся из них энергию.

Другими словами, кровь он не сосёт, но клетки крови портит. Получается, что у жертвы развивается анемия, как после обычного кровотечения.

— Силы мы тебе вернём, — кивнул я. — Сейчас тебе нужно есть больше мяса, рыбы, гречки и яблок.

Это единственные продукты, повышающие гемоглобин, которые я видел на местных рынках. Гранатов в Хопёрске точно не найти. А уж о препаратах железа и витамине «В-12» я вообще молчу. Придётся ему через пищу естественным путём восстанавливать свой организм.

— Я ещё раз вас поблагодарить хотел, Алексей Александрович, — на бледном лице парня промелькнула улыбка. — Вам если нужно что-то будет — обращайтесь. У меня друзей много — сильных и опасных мужиков! Если кто вас обидеть решит — я заступлюсь!

— Да погоди ты, заступник, — рассмеялся я. — Для начала сам выздоровей.

Стоп… Странную формулировку он выдал. А ведь мать Артёма упоминала, что он работает в Красных Гривках и получает приличные деньги.

Вряд ли большие деньги можно заработать на полях. Уж не один ли он из бандитов местного авторитета? Если так, то ещё есть время на него повлиять. Он ещё совсем молодой, не поздно повернуть назад. Только это дело меня совсем не касается. Если бы я в прошлой жизни был полицейским, а не врачом — тогда, может быть, и занялся бы искоренением местной преступности.

— Артём, прежде чем домой тебя отпущу, вопрос один хочу задать. Не на тему твоего здоровья, — произнёс я.

— Конечно, лекарь Мечников, на всё что угодно отвечу! — кивнул он.

— Ты говорил, что вы с другими парнями в Красногривовский лес ходили, пропавших искать. Получилось хоть какие-нибудь следы найти? — поинтересовался я.

— Да если бы… — вздохнул он. — Продвинулись бы дальше, но нашего друга какая-то зверюга подрала. Пришлось срочно его вытаскивать. Когда через кусты пробирались, наверное, на меня-то этот клещ и присел.

— Зверюга, говоришь, подрала? И что же с ним в итоге? Не видел, чтобы он к нам в амбулаторию обращался, — подметил я.

— Так для таких, как он есть свой лекарь, поэтому… Ой… — замялся Артём.

Больше вопросов к парню у меня не было. Всё было предельно очевидно. Артём Сидоркин действительно работает с бандитами. Скорее всего, подранного друга отвели к Сухорукову. Артёма же тот лечить не стал, потому что его ещё не приняли в свою организацию официально.

Вот ведь дурная у меня привычка лезть не в своё дело! Но вижу, что человек попадёт в беду, а потому не могу это просто так оставить.

— Послушай, Артём, тебе сколько лет? — спросил я.

— Девятнадцать, — ответил он. — А что?

— Парень, я знаю, чем ты промышляешь со своими друзьями, — заявил я. — И поверь мне, если бы ты уже влился в их ряды, то оказался бы у другого лекаря. На вскрытии.

Я уж думал, что ещё бледнее Артём точно быть не может, но моё заявление заставило его слиться с белёными стенами.

— А вы как поняли, Алексей Александрович? — испуганно спросил он. — Ой! Только мамке моей не говорите, пожалуйста! Она ведь меня…

— Успокойся, я никому ничего рассказывать не собираюсь, — помотал головой я. — Просто работа тебе нужна другая. Рано или поздно найдут твой хладный труп где-нибудь на берегу Хопра или Изнаира. А в худшем случае вообще не найдут, если ещё раз в Красногривовский лес пойдёшь. Как думаешь, будет счастлива твоя мать в таком случае?

Он прикусил нижнюю губу.

— Да понимаю я всё, — вздохнул он. — Но плотно меня уже взяли в оборот. Не выбраться обратно. А деньги платят хорошие.

— Грязные это деньги, парень, — сказал я. — Не мне тебя судить. Но я очень хочу, чтобы мой пациент жил и здравствовал дальше. Подумай над тем, что я сказал. Может, всё-таки найдётся другой выход?

— Хорошо, Алексей Александрович, — кивнул Артём. — Обязательно подумаю.

— И заходи ко мне через два-три дня, — посоветовал я. — Рану ещё раз обработаю. Обработка бесплатная, на этот счёт не беспокойся. Всё лечение ты уже оплатил.

Грязными деньгами. Эх… Теперь я понимаю, о чём говорил Андрей Бахмутов. Бегут все из этого города, потому что устроено в нём всё не по-людски. Барон Елин прогибается под бандитов, а сколько в городе группировок я не имею ни малейшего понятия. Радует только, что люди в Хопёрске пока что не страдают. Никаких разборок я ещё не застал, но и живу я здесь меньше недели. Рано ещё складывать своё мнение о местной ситуации.

— Следующий! — крикнул я, когда Артём покинул мой кабинет.

Через открывшуюся дверь увидел суетившихся лекарей. Кораблёв, Синицын, Родников и ещё два неизвестных мне целителя бегали туда-сюда, пытаясь рассортировать больных. Видимо, только что пришли на работу и одурели от количества пришедших больных.

Я же решил спокойно продолжить свой приём.

В мой кабинет вошла молодая девушка и, судя по её одеянию, она явно была не из числа обычных крестьян. Пышные рыжие волосы гармонично сочетались с алым платьем. Под голубыми глазами была густая россыпь веснушек. Только её бледная кожа и прикрытая платочком нижняя часть лица говорила о том, что она, как и все остальные, мои клиенты, чувствует себя не лучшим образом.

— Простите, пожалуйста, вы, кажется, новый лекарь? Алексей Александрович Мечников, правильно? — спросила она, заглядывая ко мне.

— Да, всё верно, проходите. Присаживайтесь! — предложил я.

Затем поднялся из-за стола, прикрыл за дамой дверь и помог ей присесть за стул. Двигалась она с большим трудом. Казалось, что тело её очень сильно ослабло.

— Вы уж простите, что я пришла именно к вам, просто… — прошептала она. — Скажем так, я должна была попасть к вашему коллеге — к другому лекарю. Но есть причины, по которым я с ним видеться не хочу.

— Мне лично без разницы, кого лечить, — улыбнулся я. — Так что можете остаться в моём кабинете. Тем более, там такая очередь снаружи. Думаю, что вы теперь уже при всём желании к другому лекарю до конца дня не попадёте. Но всё это не важно, лучше давайте перейдём к делу. Что вас беспокоит?

Девушка громко чихнула, но изо всех сил постаралась подавить этот рефлекс платочком.

— Простите, пожалуйста, не могу сдержаться, — покраснела она.

— Для того вы и пришли к лекарю, не сдерживайтесь, — усмехнулся я. — Чихательный рефлекс — абсолютно нормальный процесс. Так вы очищаете дыхательные пути. Однако могу дать совет, если окажетесь в ситуации, когда вы находитесь в окружении людей, при которых чихать невежливо, просто прижмите язык к верхнему нёбу — да посильнее. Не чихнёте — уверяю вас.

Хоть её рот и был прикрыт платочком, я заметил, как она тут же принялась тренироваться.

— Как вы поняли, что я дворянка? — спросила она, разжевав мою формулировку. — Вы ведь — не местный, и пока что вряд ли осведомлены в тонкостях Хопёрского правления.

— Меня они особо и не волнуют, однако это не отменяет того, что я должен зарегистрировать ваше имя в протоколе. Представитесь? — спросил я.

— Анна, — коротко ответила девушка и прикрыла голубые глаза, догадываясь, что я потребую и фамилию с отчеством тоже.

Однако я пока что решил не давить на неё с этим. У дворян мозг работает по-своему. Сначала помогу справиться с недугом, а потом уже разузнаю, под каким именем её регистрировать.

— Хорошо, Анна, так что вас беспокоит кроме чихания? — поинтересовался я.

— А вы не будете надо мной смеяться? — произнесла она.

— Да с чего бы? — пожал плечами я. — Поверьте, лекари видели и слышали то, о чём вам даже думать не приходилось.

— Тогда ладно, — успокоилась она. — В последнее время я постоянно чихаю, когда о чём-то волнуюсь. То есть, любая эмоционально тяжёлая ситуация вызывает у меня чих! Представляете?

Любопытный момент. Это может быть, как обычное заболевание, так и магическое. От последней группы болезней вообще можно ожидать чего угодно. А вот в первом случае вполне может оказаться, что Анну беспокоит неврологическое расстройство или психосоматика.

— И сколько вас уже тревожит это состояние? — спросил я.

— Месяца три, — ответила девушка.

— А что случилось три месяца назад?

— Ой, Алексей Александрович, да кто же вспомнит такое? — улыбнулась она. — Мне порой трудно вспомнить, что со мной неделю назад было, не говоря уже о таком.

— Нет, — помотал головой я. — Вы определённо должны это помнить. Скорее всего, три месяца назад произошло событие, которое сильно потрясло вас. Вызвало много эмоций.

Анна опустила голову. Кажется, она поняла, о чём я говорю, и уже смогла вспомнить. Но высказать свою мысль не успела.

Дверь в мой кабинет распахнулась, и к нам вошёл крепкий мужчина с густыми чёрными волосами, зачёсанными набок. Я видел его среди тех, кто окружал Кораблёва сегодня утром. Похоже, это один из лекарей.

— Анна! — прикрикнул он. — Твой отец сказал, что ты должна заглянуть ко мне на приём. Я сижу, жду, не пускаю других людей. В чём дело⁈

— Уважаемый коллега, хоть мы с вами ещё и не знакомы, но я попросил бы вас покинуть мой кабинет, — твёрдо сказал я. — Вы мешаете осмотру.

— Ага… — фыркнул неизвестный мне лекарь. — А вы, кажется, тот самый Мечников, да? Не доросли вы ещё, Алексей Александрович, до статуса, который позволит вам принимать дочку барона Елина.

Так вот почему она скрыла свою фамилию…

— А вы, я так понимаю, доросли? — усмехнулся я.

— Вообще-то, — помахал пальцем он, — Анна — моя невеста! Вам что, нужны проблемы, Мечников⁈

И в этот момент Анна впервые за пять минут громко чихнула.

Всё понятно. Вот и главный источник стресса пожаловал!

Глава 13

— Думаю, для начала имеет смысл познакомиться, — вздохнул я, уже утомившись компанией возникшего в моём кабинете лекаря. — Моё имя вы и так знаете. А я ваше — нет.

Уж больно заносчивый этот мужчина. Зашёл в мою рабочую зону и сразу же диктует свои условия. Не с этого нужно начинать знакомство с коллегой. Так не делается.

— Имя вам моё нужно? — хмыкнул лекарь. — Владимир Аркадьевич Мансуров. Вам это о чём-нибудь говорит?

— Нет, — честно признался я. — Никогда не слышал.

Анна Елина чихнула. Мансуров нахмурился. Его правый глаз нервно задёргался. В принципе, легко было заметить, что все в этой комнате кроме меня были на взводе. И, кажется, Мансурова это жутко бесило.

— Как это, не слышали, Алексей Александрович? — позабыв о своей невесте, начал оправдываться Владимир. — Вы ведь из Санкт-Петербурга, верно?

— Да, только какое это отношение имеет к лечению пациентки? — решил перевести тему я.

— А мы сейчас и не о пациентке говорим! Анна тут ни при чём, — произнёс он. — Вы задели мою честь. В Санкт-Петербурге у меня много родственников. Не знаю, как вы могли не заметить, что моя фамилия на слуху во многих губерниях Российской Империи.

— Видимо, я вращался в других кругах, — пожал плечами я.

Не исключено, что мой предшественник действительно слышал о роде Мансуровых. А может быть, Владимир просто пытается запугать меня своей властью. Мне, если честно, было всё равно. Благодаря разрыву родственных связей с родом Мечниковых, все эти дворянские дрязги меня не сильно интересовали. Хотя, думаю, даже если бы я и остался в числе связанных с отцом людей, на первом месте у меня всё равно стояла бы моя медицинская деятельность.

— Вы издеваетесь, лекарь Мечников! — воскликнул Мансуров. — Просто притворяетесь, что ни разу не слышали о моём роде! С какой целью вы пытаетесь меня оскорбить?

Анна вновь чихнула, и я уже не мог оставить это без внимания.

— Всё, довольно, Владимир Аркадьевич, — перебил его я. — У меня пациентка ждёт. А за ней уже выстроилась немаленькая очередь. Не отнимайте моего времени. Если захотите — можем переговорить после работы.

— Анна — моя пациентка! — воскликнул Мансуров. — И думать над её диагнозом особо не стоит. Очевидно, что это обыкновенная простуда. Рецидивирующая.

— Рецидивирующая простуда? — усмехнулся я. — Что вы несёте?

— Я уже несколько раз убирал эти симптомы, но они продолжают возвращаться, — заявил он. — Разумеется, нужно ещё несколько раз прочистить магией её бронхи — и всё пройдёт.

— Владимир Аркадьевич, у неё нет никакой простуды, — ответил я. — Причина в другом.

— Да ну? — хмыкнул Мансуров. — Хотите сказать, что вам виднее? Стаж лекарской деятельности у нас отличается, если вы ещё не поняли. Я знаю куда больше вашего.

— Готов поклясться, что вашей невесте станет в разы лучше после того, как я поработаю над её состоянием, — настоял я. — И никаких рецидивов больше не возникнет.

Мансуров отвёл от меня взгляд, поскольку ему больше нечего было сказать. Фактически я только что вызвал его на лекарскую дуэль. А ему очень не хочется оплошать на глазах у своей невесты. Он не станет рисковать.

— И тебя это устраивает, Аня? — шикнул он. — Почему ты сразу ко мне не пришла?

Девушка звучно чихнула.

— Потому что… — но свою фразу закончить она не смогла, поскольку разговор с Мансуровым вызывал у неё очередной приступ чиха — один за другим.

Меня это начало откровенно раздражать. Мало того что он не даёт мне заняться больной, так ещё и ухудшает её состояние своим присутствием!

— Всё, достаточно, — вскочил со стула я. — На выход.

— Ч-что? — не поверил своим ушам Мансуров.

Однако отреагировать лекарь уже не успел. Лёгким толчком я вытеснил его из своего кабинета, после чего закрыл дверь на щеколду.

— Вы за это поплатитесь, Мечников! — рыкнул он из-за двери, но внутрь ворваться не попытался.

Я предполагал, что он может устроить истерику, начать выносить дверь или просто колотить по ней кулаками. Однако снаружи слишком много свидетелей, чтобы он мог позволить себе столь неподобающие для дворянина поведение.

— Простите меня, Алексей Александрович, — поникла Анна. — Мне очень жаль, что из-за меня у вас теперь будут проблемы.

— Как у меня могут быть проблемы? — хмыкнул я. — Я делаю свою работу, а что там на уме у господина Мансурова — это сугубо его проблемы. Кстати, заметьте, ваш приступ прекратился.

— Ой, — удивилась девушка. — Действительно, прекратился! Вы уже что-то сделали? Я даже не заметила.

— Единственное, что я сделал для нормализации вашего самочувствия — это вытолкал господина Мансурова за дверь. Вы не замечали ранее, что приступы возникают именно во время разговоров с ним? Или же при разговорах о нём?

Анна тут же чихнула.

— О чём я и говорил, — усмехнулся я.

— Замечала, Алексей Александрович, — кивнула она. — Я понимаю, что вас это никак не должно касаться, но я действительно сильно нервничаю при встрече с ним.

— Из-за его пылкого нрава? — предположил я.

— Не только, — помотала головой Анна. — Просто… Отец хочет выдать меня за него против моей воли! Якобы, это очень продуктивный союз, который принесёт выгоду обоим семьям. И я понимаю, что должна согласиться, но… Не могу. Мне он противен.

— Именно поэтому вас и мучают эти приступы, Анна, — кивнул я. — Это нейрогенное расстройство. И оно не пройдёт, пока вы не перестанете испытывать этот стресс. По сути, в данном случае никакая лекарская магия вам не поможет. У вас всего два варианта, Анна, смириться и найти в этом браке какие-то плюсы или же найти способ полностью исключить из своей жизни присутствие Мансурова.

— А ведь я догадывалась, — она прикрыла глаза ладошкой и тихо засмеялась. — Догадывалась, что есть какая-то связь этого недуга с моим женихом. Но как ему это объяснить? Он продолжает лечить меня от болезни, которой я не страдаю.

— Что ж, на ваш выбор я повлиять никак не могу, — ответил я. — Однако могу улучшить ваше состояние на какое-то время. Примерно пять-семь дней приступы вас беспокоить не будут. Но потом вам снова придётся обратиться ко мне.

— Конечно, я согласна! — на эмоциях девушка вскочила со стула и облокотилась о мой стол. — Делайте, что угодно. Лишь бы всё это прошло, хотя бы на какое-то время.

— Хорошо, — кивнул я. — А теперь присядьте.

Анна Елина вернулась на свой стол, я обошёл её со спины и положил руки на её тонкие плечи. Девушка вздрогнула, но вырываться не стала. Похоже, она искренне поверила в мои способности. И не зря, ведь мне, в отличие от местных лекарей, известно, как работает чихательный рефлекс досконально.

Рецепторы дыхательных путей, нервы, и участки дыхательного центра находятся в наиболее древних отделах головного мозга. Мне нужно временно заглушить эту цепочку — и все симптомы исчезнут.

Я мысленно дал команду своей магии:

«Проникни в продолговатый мозг, теперь приблизься к дыхательному центру, найди в нём центр чихания и кашля. А теперь заглуши возникшую там импульсацию. Замедли ток в нервных путях».

— Готово, — объявил я. — Вы можете быть свободны, Анна.

— Уже всё? — удивилась она, а затем прикрыла глаза, прищурилась и начала повторять: — Свадьба с Мансуровым, свадьба с Мансуровым…

Повторив фразу ещё несколько раз, она открыла глаза и удивлённо взглянула на меня.

— Получилось! Правда, получилось, Алексей Александрович! — Анна вскочила и импульсивно похлопала в ладоши. — Значит, симптомы в самом деле были из-за стресса?

— Да. В вашем случае — никаких магических болезней. Разумеется, к счастью, — кивнул я.

— Я обязательно приду к вам ещё раз, — заявила она и приблизилась ко мне на шаг. — Скажите, когда прийти на повторную явку? Могу хоть завтра — как скажете!

— Завтра — рано, — улыбнулся я. — Буду ждать вас ровно через неделю.

— Хорошо, только… Не уверена, что Владимир так просто это оставит. Я боюсь, что он может вам отомстить, — забеспокоилась девушка.

— Это уже мои проблемы. Всё, Анна, зовите следующего пациента, — попросил её я.

Иначе она никогда отсюда не уйдёт. Кажется, излечение произвело на неё такой большое впечатление, что она задумала прописаться в моём кабинете.

— До встречи, лекарь Мечников, — улыбнувшись, произнесла она и покинула кабинет.

Ко мне зашёл следующий больной, но вместе с ним проскочил ещё и Эдуард Семёнович Родников.

Сегодня у меня не кабинет, а проходной двор какой-то! Каждый лекарь считает жизненно необходимым засунуть сюда свой нос.

— Алексей Александрович! — крикнул мне Родников. — На пару слов. Это срочно!

Я усадил пожилого пациента на стул и произнёс:

— Подождите здесь пару минут, я скоро вернусь.

Родников завёл меня в соседний коридор, где не было ни одного человека, и тут же заявил:

— Ты крупно попал, Алексей. Зачем же ты себя такие проблемы наживаешь?

— Понятия не имею, о чём ты говоришь, — признался я.

— Мансуров, — коротко ответил Родников.

Ах, ну это многое объясняет.

— А что «Мансуров»? — спросил я. — Он ворвался ко мне в кабинет и мешал мне заниматься работой. Вот я его и выставил. Чего в моём поведении тебя смущает?

— А Мансуров утверждает, что ты его невесту пытаешься отбить. Якобы, заперся с ней изнутри и неизвестно, чем занимался. Понимаешь? — прошептал Родников. — Ты пойми, я на твоей стороне. Я очень хорошо знаю семейство Мансуровых. Владимир от своих родителей недалеко ушёл. Любую пакость может сделать, лишь бы оказаться в выигрыше.

— Да чем он, чёрт возьми, занимается⁈ — воскликнул я. — Он же этими слухами порочит репутацию своей невесты!

— Понятия не имею, что он удумал. Но боюсь, что он может тебя на дуэль вызвать. Это повезло, что до него ещё не дошли слухи о твоём отлучении. Ты же теперь, фактически, не дворянин. При желании он и без дуэли может на тебя напасть, и никто его ни в чём обвинять не станет. Потому что у него есть контракт с нашим бароном.

— Я благодарен тебе за беспокойство, Эдуард, — кивнул я. — Подумаю, что можно сделать с этой информацией. Кому, кстати, он уже успел рассказать об этом?

— Сразу к Кораблёву пошёл. Решил не мелочиться и донести до главного лекаря. А я… Я там неподалёку бродил, вот и подслушал, — объяснил Родников.

— Опять спал в смотровом кабинете? — усмехнулся я.

— Не спал, работы много было! — пожал плечами Родников. — Вышел я, значит, из кабинета нового пациента пригласить, а они уже и закончились. А тут из твоего кабинета крики начались.

— Я ценю это, Эдуард, и обязательно отплачу тебе за предупреждение.

— Нет уж, мы квиты! — добродушно улыбнулся Родников. — Ты оказался прав. Пациенты, которые лежали рядом с тем мужичком, заболели. Всё-таки эта лёгочная болезнь и вправду как-то передаётся другим людям. Кораблёв отдал приказ отделить и остальных кашляющих.

Отлично, значит, я приблизился на шаг к созданию инфекционного бокса. Надо будет обсудить с главным лекарем этот вопрос. Заодно и выясню, как он отнёсся к россказням Мансуров. А то, кто знает? Может быть, он меня вообще уволить собирается?

Мы с Родниковым разошлись по своим кабинетам и продолжили приём. Окончательно управиться с наплывом пациентов удалось лишь через несколько часов. Все больные жаловались на температуру и кашель, и что особенно примечательно, все они работали вместе — в одном хозяйстве.

Больных с лёгким ОРВИ мы очистили и отправили домой, а тяжёлых пришлось оставить в госпитале под наблюдением дежурных лекарей.

Я направился к кабинету Ивана Сергеевича Кораблёва, но по дороге мне встретился лекарь Синицын. Молодой человек, о чём-то напряжённо думая, накручивал на указательный палец свой длинный ус.

— О! Мечников! — улыбнулся он. — Рад вас видеть. Отгадайте, откуда я иду?

— Странный вопрос, — усмехнулся я. — Не могу предполагать.

— Ещё как можете! — помахал указательным пальцем он. — Я был на домашнем вызове. Наша с вами система работает. А вот, кстати, и её плоды!

Синицын поднял заполненный до отказа кошель и громко погремел им.

— Деньги льются рекой. Обошёл три вызова, получил почти двадцать рублёв! Можете себе это представить? Не на каждом приёме получается столько заработать, — воодушевлённо произнёс он.

Хоть Синицына и интересует только вопрос доходов, но в чём-то он прав. Эти деньги являются хорошим показателем эффективности моего нововведения. Если ещё месяц мы будем приносить столько же, Кораблёв обязательно утвердит новый распорядок работы.

— Очень рад, что мы с вами сошлись во мнениях, Илья Андреевич, — ответил я.

— И я предлагаю не заканчивать на этом наше сотрудничество, — улыбнулся он. — Язык у вас подвешен, Алексей Александрович. И мозги, вижу, на месте. С вашими идеями и моим пониманием денег, мы легко возьмём в оборот Хопёрскую амбулаторию. Дела пойдут в гору — вот увидите!

— Я буду держать в уме ваше предложение, — ответил я. — Если у меня созреет новая идея, обязательно обсужу её с вами.

Идей-то у меня уйма, но торопиться с их реализацией не стоит. Если мы начнём забрасывать Кораблёва своими реформами, он точно пресечёт эту деятельность.

Синицын отправился отдыхать, а я, наконец, дошёл до кабинета главного лекаря. Иван Сергеевич меня уже ждал.

— Мечников… — вздохнул он. — Вы прямо-таки мысли мои читаете! Алексей Александрович, у меня к вам всего один вопрос.

— Слушаю вас внимательно, — произнёс я, усаживаясь напротив Кораблёва.

— Почему от вас одновременно так много и вреда, и пользы? — заявил он. — Ваш план с изоляцией больных сработал. Стоит отметить, это оказалось очень разумным решением, я приму это к сведению. Как относиться к вашим с Синицыным планам я пока что не знаю. Амбулатории никогда не занимались домашними вызовами. Это — удел частных лекарей. Для начала нужно понаблюдать, как они отреагируют на нашу деятельность. Но всё это — мелочи. Меня расстроило, что вы умудрились разругаться с бароном Мансуровым.

Так он — барон? Что же лекарь с таким титулом забыл в Хопёрской амбулатории? Выходит, что по своему уровню он соответствует барону Елину, который заправляет всем городом и окружающим его районом. Теперь понятно, насколько Елину выгодно заключить союз с таким человеком.

А если предположить, что Мансуров не солгал и его род действительно имеет власть во всех городах Российской Империи… Что ж, похоже, я нажил себе действительно серьёзного врага. Но лучше уж иметь врага, чем не иметь принципов.

— Иван Сергеевич, я не собираюсь перед вами оправдываться, — прямо сказал я. — У меня был выбор — поступить, как лекарь, или же лебезить перед заносчивым бароном.

— И что же вы выбрали?

— Я выбрал правильный вариант, — заявил я.

— Ох, Алексей… — вздохнул Кораблёв, затем взглянул на запертую дверь, внимательно прислушался, и лишь после этого продолжил. — Он ведь просил, чтобы я вас уволил. Не просто просил — требовал. И зная, каким разгульным образом жизни увлекался ваш дядя, я начал подозревать, что в словах Мансурова есть смысл. Он посеял в меня сомнения.

— Мой дядя уже давно остепенился, прекратите постоянно припоминать его былые грехи, — произнёс я. — И я — не мой дядя. Как вы уже могли понять, меня волнует только здоровье людей и развитие нашей Хопёрской амбулатории. И на этом — точка. Капризы баронов — последнее, что входит в спектр моих интересов.

— Ладно-ладно, Мечников, успокойтесь, — помахал руками старик. — Я, в отличие от Мансурова, ссоры с вами не ищу.

Кажется, мой монолог смог продавить старика. Это хорошо. Если ещё и главный лекарь будет настроен против меня — это создаст целый пласт ненужных сложностей.

— Алексей Александрович, отходя на минуту от нашей темы… — прищурился Кораблёв. — Что у вас на шее болтается? Меня эта штуковина постоянно отвлекает от разговора!

Я удивлённо посмотрел вниз и только сейчас понял, что пришёл к главному лекарю с фонендоскопом на шее. Старая привычка. Когда постоянно носишь на себе эту трубку, постепенно перестаёшь замечать её наличие.

— Это моё изобретение для аускультации, — произнёс я.

— Для аускуль… Чего? — не понял Кораблёв.

— Позвольте, я вам покажу, — произнёс я.

А затем продемонстрировал Ивану Сергеевичу работу моего аппарата. Пациентов в здании уже не было, поэтому пришлось дать старику послушать мои лёгкие.

И в процессе я впервые осознал, как сильно мне не хватает мобильного телефона с возможностью записывать видео или хотя бы делать фотографии. Потому что лицо Кораблёва в момент его первой аускультации мне захочется вспоминать снова и снова.

Если бы у главного лекаря была вставная челюсть, она уже давно оказалась бы на полу.

— Мечников, так ведь это же очень удобно! — прошептал он. — А кто помог вам поместить магию в этот аппарат, если не секрет? Там ведь магия воздуха, да?

— Нет, Иван Сергеевич, никакой магии, — улыбнулся я. — Фонендоскоп сделан вручную. Можете не сомневаться. Но я делюсь этой разработкой с вами из исключительного уважения к старшему лекарю. Пока что я не готов отдать чертежи своим коллегам.

— Блестящая работа, Алексей Александрович! — закивал Кораблёв. — Никаких гаданий и предположений, достаточно положиться на свой слух.

— Это — не последняя разработка, — заявил я. — Вскоре появятся другие. Если вас они заинтересуют, я могу приступить к их распространению.

— Можно такое устроить, — согласился он. — Только лучше это сделать через Саратов. Чтобы ваши чертежи прошлись по всей империи.

Представляю, как взбесился бы дядя, узнав, что я задумал. Он полагал, что мне нужно зарегистрировать патент и обогащаться за счёт своего изобретения. Но я хочу, чтобы этот простенький фонендоскоп как можно скорее оказался у каждого лекаря. Ведь это может спасти миллионы жизней.

— Давайте уже как-то подытожим, Иван Сергеевич, — вернулся к прежней теме я. — Какой ответ вы дали барону Мансурову?

— Я сказал, что подумаю насчёт его требований, — ответил старик. — Однако после нашего с вами разговора, сомнений у меня уже не осталось. Я не собираюсь увольнять вас, Мечников. Но учтите, что в таком случае вам, скорее всего, придётся столкнуться с местью своего коллеги. Он точит на вас зуб и вряд ли остановится, пока не достигнет своей цели.

— А с этим я уж сам как-нибудь разберусь, — поднимаясь со стула, ответил я. — Благодарю, что выслушали, Иван Сергеевич. До завтра!

Второй рабочий день подошёл к концу. Я уже начал привыкать к этому месту. И это меня ещё не допустили до дежурств в госпитале. Там, думаю, будет ещё интереснее!

* * *

— Как это понимать⁈ — взревел Кособоков, услышав отчёт подпольного лекаря Сухорукова. — Он тебя избил?

— Самую малость, — признался патологоанатом. — Но, поверьте, Арсений Георгиевич, я подкинул ему одну проблему. Мечников в моём морге вскрывал клеща и я… Кое-что сделал с трупом этого создания.

— Ох, что вы несёте, Сухоруков… — устало прикрыл глаза хозяин Красных Гривок.

— Поверьте мне на слово, Мечников теперь совсем ничего не подозревает. Я предложил ему сотрудничество. Пообещал ополчиться вместе с ним против вас. Это затуманит его бдительность. Он не поймёт, что существо, которое он забрал к себе домой — это крайне опасный монстр.

— Хочешь сказать, монстр теперь подчиняется тебе? — поднял одну бровь Кособоков.

— Именно, — кивнул патологоанатом. — Как только эта тварь оживёт — всей семье Мечниковых — и Алексею, и Олегу с его потаскухой — придёт конец.

* * *

— Ж-жу! — довольно прожужжал Токс, когда я погладил его по спинке.

— Вижу, на этот раз ты себя хорошо вёл! — улыбнулся я. — Ни одной склянки не разбил. Молодчина, Токс! Сейчас помогать мне будешь, готовься. Я прикупил кое-какие инструменты, хочу соорудить новое оборудование.

— Алексей! — крикнул мне дядя. — Ты с кем там разговариваешь?

— Ни с кем, дядь! Сам с собой, — усмехнулся я.

А что такого? Токс понимает мою речь и никому рассказать о моих планах и способностях не сможет. Отличный собеседник! Не спорит, не перебивает, зато умеет отлично слушать.

Я выгрузил из своей сумки несколько трубок, листов резины, а затем добавил к ним последний компонент. Единственное, что осталось от личных вещей моего предшественника — карманные механические часы.

— Ну что, Токс? Сейчас сделаем с тобой прибор, который через пару сотен лет можно будет найти в доме не только у лекаря, но и у пациента!

Глава 14

Как я понял, давление в этом мире до сих пор измеряют с помощью нитки и линейки. Хотя не факт, что и до этого уже успели додуматься. Всё-таки между моим миром и этим идёт сильный рассинхрон.

Зато я, как и обещал Ивану Сергеевичу Кораблёву, смогу создать новый прибор, без которого ни один лекарь обойтись не сможет.

Тонометр — аппарат для измерения давления. В моём мире его изобрёл итальянец Сципионе Рива-Роччи в конце девятнадцатого века. Что ж, он добавляется в список тех, у кого мне придётся отнять изобретение, как и у Короткова, потому что тонометр мне нужен здесь и сейчас.

Повезло, что в прошлом я увлекался ручной работой. Ещё в студенческие годы мы с друзьями забавы ради пытались создавать приборы с нуля собственными руками, поэтому у меня были базовые представления о том, с чего можно начать.

Сделать тонометр будет намного сложнее, чем тот же фонендоскоп. Мой первый прибор представляет из себя комплекс трубок с мембраной. В данном же случае всё куда сложнее.

И в предстоящей подготовке большую роль сыграл художник Шацкий, у которого сразу после окончания лекарского процесса я одолжил флакон со ртутью. Без неё точно ничего бы не вышло.

— Токс, принеси мне лист резины и клей, — попросил я.

Это был пробный приказ. Я вполне мог пройти через комнату и достать эти материалы из своего шкафчика самостоятельно. Однако клещ справился быстрее, он перепрыгнул через всю лабораторию, покопался маленькими лапками в нужном ящике, а затем поочерёдно доставил мне всё необходимое.

— Молодчина! — похвалил его я не без толики удивления. — Давай, отрабатывай, дружище, я ведь мог по твоей вине и не добраться до Шацкого. Остался бы тогда без ртути, которую в местных лавках днём с огнём не сыщешь.

— Ж-жу… — расстроенно пробурчал клещ.

— Да ладно? Ты ещё и эмоции умеешь воспринимать? — хмыкнул я. — Странная всё-таки ты хреновина, Токс. Непохоже, что в твоём теле есть крупный мозг с извилинами.

Да и непонятно мне до сих пор, как он всё-таки выжил после удара обратным витком? Я на сто процентов уверен, что заряда было достаточно, чтобы разложить все его главные органы. Списать всё на магию Красногривовского леса?

Рановато. Возможно, в его воскрешении кроется что-то ещё. Какая-то деталь, которую я упорно упускаю из виду.

Итак, все материалы готовы. Из резины я сооружу две трубки. Одна пойдёт от груши — нагнетателя давления — к манжете. Манжету я уже организовал, сшив два листа резины с герметичной полостью между ними.

Вторая трубка пойдёт от манжеты к самому сложному механизму, над созданием которого я могу прокорпеть далеко не один час.

Ртутный манометр.

Можно было значительно упростить себе жизнь и сделать громоздкий манометр по типу самых первых, применяемых в медицине. Но такую громадину таскать с собой попросту не практично.

Поэтому я достал свои часы и принялся их разбирать. Циферблат пришлось немного изменить, чтобы вместо двенадцати часовых промежутков, на нём оказалась изогнутая полоска с уровнем давления от нуля до трёхсот миллиметров ртутного столба.

Осталось самое сложное.

Пожалуй, полноценный деформационный манометр — это самое сложное, что я когда-либо делал своими руками. Но важно то, что я уже собирал этот прибор из подручных средств в прошлой жизни. Эх, знал бы тогда в свои девятнадцать лет, что в далёком будущем это поможет мне совершить открытие мирового масштаба!

Я достал из часов все шестерёнки и выбрал наиболее подходящую. Крушить отцовский подарок мне было не жаль. Во-первых, часы были вручены прежнему «мне», а во-вторых, то, что я в итоге создам, будет куда полезнее часов.

Одну стрелку пришлось убрать, я решил оставить самую длинную и лёгкую — секундную. Воспользовавшись имеющимися у дяди запчастями, я соорудил штуцер — соединительный узел, который обеспечит взаимосвязь трубки, идущей от манжеты, с остальным механизмом.

Я пытался совместить два известных мне аппарата — ртутный манометр и мембранный, которым в будущем будет пользоваться весь мир. Создать последний в чистом виде мне бы не хватало опыта и мастерства рук, поэтому я приступил к организации некой смеси между ними.

В конечном счёте получился достаточно замысловатый аппарат, состоящий одновременно из циферблата и ртутного столба. Странно, в какой-то момент, когда я провозился с тонометром уже более трёх часов, и мне начало казаться, что из этой затеи ничего не получится. Однако во мне проснулось «второе дыхание» и чисто интуитивно мне удалось связать всю эту структуру воедино и укомплектовать так, чтобы исключить громоздкость изготовленного аппарата.

Удивительно, но под конец я ощутил, будто моя «чаша» с маной вновь вступила в работу. Неужто лекарская магия даже в изобретении таких приборов способна участвовать? Должно быть, за этим стоит взаимосвязь моего сознания из двадцать первого века с магическим центром прежнего Алексея Мечникова.

Без магии тут точно не обошлось, потому что под конец создания аппарата, я создал смесь ртутного и деформационного манометра. И где-то в этом процессе явно нарушил законы физики. Теперь в карманных часах с гравировкой «Мечников», находился не только сложный механизм, но и частичка лекарской энергии.

— Мы хорошо поработали, Токс, — устало вздохнул я. — Дай пять!

Я сказал это клещу на чистом автоматизме, но, к моему удивлению, существо подпрыгнуло и ударило по моей ладони своими лапками.

— Чёрт подери! — выругался я. — Да откуда же в тебе этот интеллект? Ты ведь повторяешь за мной, несмотря на то, что я предлагаю тебе действия, пока неизвестные в этой эпохе.

— Ж-жу! — заявил он.

— Ну-ну, — усмехнулся я. — Ещё бы я тебя мог понимать — было бы совсем здорово. Ладно, сиди пока что здесь, а я покажу дяде нашу с тобой разработку. Нужно проверить её в деле. И даже не думай покидать подвал! Ещё не хватало, чтобы ты Катю напугал своим видом.

Токс обиженно издал какой-то низкочастотный звук, после чего прыгнул под стол и отказался оттуда выбираться.

Я же взял тонометр и поднялся наверх. Дело уже шло к полуночи, но Олег и Катя ещё не спали. Они о чём-то оживлённо болтали за обеденным столом, когда я был вынужден прервать их разговор.

— Мне нужно проверить своё новое изобретение, — произнёс я. — Катя, как себя чувствуешь?

— В сравнении с тем, что случилось позавчера, сейчас мне намного лучше, — улыбнулась она. — Спасибо за беспокойство, Лёш.

— Дело в том, что у беременных, а тем более у тебя, если учитывать произошедшее, часто возникают осложнения в виде артериальной гипертензии.

Катя и Олег переглянулись. Похоже, пока что никто из них толком не знал, что это за болезнь такая. Что ж, сейчас покажу им на практике. Могу поспорить, после открывшейся им информации они будут по три раза в день пользоваться моим тонометром.

Если, конечно, он вообще работает. Я долго метался между ртутным тонометром и деформационным, и в итоге сделал что-то среднее между ними. А такой аппарат с высокой долей вероятности может и не заработать. Если не учитывать, что в нём есть крупица лекарской магии.

— Ну что, дядя, уступишь даме место? — улыбнулся я и начал надевать на её левое плечо манжету. — Сначала проверим, как работает мой аппарат на Кате.

— Ой, а что ты делаешь? — испугалась она.

— Не волнуйся, просто проверю один из самых важных показателей организма, — объяснил я. — Больно не будет. Только руку чуть-чуть сожмёт. И это ненадолго.

— А беременным точно такое можно, Алексей? — нахмурился дядя.

— Даже нужно, — рассмеялся я. — Сейчас сами всё поймёте.

Я начал накачивать воздух, клапан работал хорошо, нигде не пропускал — герметичность была соблюдена полностью, и это меня несказанно радовало, поскольку именно там я мог допустить первую ошибку. Теперь настал момент истины. Главное, чтобы стрелка начала двигаться и нигде не сбоила.

И всё произошло в точности именно так, как я и хотел. Я подложил головку фонендоскопа под манжетку и установил её на уровне плечевой артерии. И результат не заставил себя долго ждать. Через пару секунд, когда артерия оказалась придавлена к окружающим тканям давлением манжетки, я услышал её пульс.

И стрелка, которая некогда была частью моих карманных часов, начала колебаться. Я набрал давление чуть выше ста пятидесяти и начал спускать воздух.

Сто сорок… Сто тридцать… Сто двадцать пять. Стоп!

А нижнее — диастолическое давление… Семьдесят.

Работает! Сам не могу в это поверить, но аппарат действительно работает.

— Ну что? — спросил меня дядя. — Что ты из этой манипуляции извлёк?

— Давление у Кати отличное, — улыбнулся я. — Особенно если учесть, что совсем недавно она пережила преэклампсию. Пока что всё идёт, как надо.

— Ты хочешь сказать, что этим аппаратом теперь можешь измерять… Давление в сосудах? Что-то верится мне с трудом, — усмехнулся дядя. — Всё-таки если в твоём аппарате содержится ртуть, она скорее выдаёт показания атмосферного давления.

— Поверь, это не так, — помотал головой я. — Давай проверим твоё, чтобы убедиться, что всё работает, как надо.

— Ну давай попробуем, — пожал плечами дядя. — У меня сегодня голова побаливает. Кто знает? Может, и вправду от давления!

В словах Олега Мечникова звучал скепсис. Похоже, он до сих пор не мог поверить, что я создал аппарат, способный на такие чудеса.

Было б у меня оборудование, да люди, которые разбираются в технике, можно было бы создать и не такое!

— Хм, — вздохнул я, измерив артериальное давление Олега. — Не зря ты, дядь, про боль головную упомянул. Сто шестьдесят на сто. Куда ж такое годится?

— А чего? Это много? — нахмурился он.

— Очень много! Надо бы проверить, как оно у тебя держится на протяжении нескольких дней. Одного измерения недостаточно, — объяснил я. — Но сейчас тебе желательно лечь, опустив ноги вниз. И желательно что-нибудь холодное на лоб положить.

— Ну хорошо, Лёш, убедил, — кивнул он. — Попробую. Может, и вправду полегчает.

Олег улёгся восстанавливать давление, а я вернулся в лабораторию и закончил приготовление аспирина из растений, которые собрал около Красногривовского леса. Время уже перевалило за полночь. В доме уснули все, даже Токс. Я мог бы отложить это дело до завтра, но на следующий день у меня были новые, более важные планы.

Я окончательно осознал, что одного витка для работы лекарем мне не хватает. Чаша истощается, стоит полечить мне хотя бы двух-трёх людей. Нужно совершенствовать не только инструменты и фармакологию, но и собственные силы.

Утро началось не с самого обычного пробуждения. Я уже наловчился просыпаться за час до начала рабочего дня, но на этот раз меня разбудила ругань дяди. Олег кричал на весь дом словами, которыми вряд ли пользуется хоть один дворянин.

— Дядь, что случилось? — спросил я, поспешно спустившись на первый этаж.

— Да дом этот проклятый всё никак не успокоится! — воскликнул Олег. — Ты посмотри под ноги. Глянь, что он на этот раз учудил!

Если бы на мне не были надеты ботинки, я бы точно почувствовал, что произошло на этот раз. Весь пол был заполнен муравьями. Насекомые шествовали по первому этажу длинным ковром, который образовала их колония.

— И это уже не в первый раз! — воскликнул дядя. — Сначала они прогрызли фундамент, пробрались в подвал, а теперь и вовсе по дому расхаживают. Честное слово, уже сил никаких нет бороться с сюрпризами этой чёртовой халупы!

— Всё, значит, решено, — заключил я. — Надо отсюда съезжать. Скоро в этом доме появится ребёнок. Если уж мы порой рискуем жизнью, то что говорить о малыше? Его ж такая куча муравьёв и унести может!

— Твоя правда, Алексей, — кивнул дядя. — Только денег на дом нет и не будет. Пустая трата времени, можешь этим даже не заниматься. Единственное, чем ты можешь помочь — это изобрести очередной аппарат, который заклятья поглощает. Ну, или хотя бы муравьёв умеет истреблять.

Первый вариант явно пока недостижим, а вот над вторым стоит подумать. Возможно, я смогу найти вещества, которые изведут эту дрянь.

Стоило нам закончить разговор, как из-под пола послышался чавкающий звук.

— Это ещё что такое? — нахмурился дядя.

Я аккуратно спустился вниз и обнаружил, что в лаборатории отвалился кусок стены, который и послужил местом вторжения муравьёв. Токс присосался к этой дыре и, громко причмокивая, активно поглощал вторженцев.

— О! Молодчина, Токс! Так держать, — похвалил клеща я. — Дядь! Если вдруг не сможем вывести муравьёв, выпустим Токса из подвала. Он точно от них мокрого места не оставит.

— Ни за что! Я его не подпущу ни к себе, ни к своей жене! — вздрогнул Олег.

— Ладно-ладно, — усмехнулся я. — Моё дело — предложить. Способ избавиться от муравьёв я придумаю. Главное, чтобы они не оказались магическими. А то что-то меня уж больно смущает тот факт, что они фундамент прогрызли.

— Да от этого дома можно ожидать чего угодно, — махнул рукой дядя. — Не удивлюсь, если когда-нибудь из его стен нежить полезет!

А вот после такого лучше точно сплюнуть. Я ещё не уверен, что ещё можно встретить в этом мире. Если тут есть магия, значит, в теории, может быть вообще всё, что угодно.

Я направился на работу, но в голове продолжал держать мысль о том, что дом нужно искать новый. Я видел на главной площади Хопёрска заведение с вывеской «Доходный дом». Если я правильно понимал суть, то в эту эпоху так назывались здания, которые человек может снять в аренду.

Для начала можно переехать в такое помещение, а потом уже решать вопрос с покупкой своей собственности.

— Ох, Алексей Александрович, лучше вам немного подождать снаружи, — вместо приветствия сказал мне Матвей.

Сторож даже вход в амбулаторию мне загородил своим телом.

— Матвей, ты чего это вдруг? — удивился я. — Я на своё рабочее место опаздываю.

Я попытался протиснуться мимо него, но мужчина прикрыл глаза и воскликнул:

— Хоть бейте, хоть убивайте — не могу пустить, — заявил он. — Я вас очень уважаю, Ляксей Саныч, а там вас кроют благим матом. Не хочу, чтобы вы это слышали.

Вот даже как? Хорошее начало рабочего дня — ничего не скажешь.

— Благодарю за беспокойство, но всё же впусти. Если кто-то чем-то недоволен, я сам должен разобраться с возникшей проблемой.

Матвей тяжело вздохнул, но всё-таки спорить не стал.

— Добрый вы лекарь. Не нравится мне, что другие вас обижают, — произнёс сторож.

— Обижают? — рассмеялся я. — Пускай попробуют. За глаза говорить каждый горазд. Пусть в лицо мне скажут всё, что думают.

Я ворвался в фойе и, как и ожидалось, увидел там Владимира Аркадьевича Мансурова, который чуть ли не волосы на себе драл перед главным лекарем Кораблёвым.

— Если вы не станете сотрудничать, я вашу амбулаторию… — Мансуров осёкся, обнаружив, что на горизонте появился я.

— А вот и он, — процедил сквозь зубы барон. — Ну здравствуйте, лекарь Мечников. А мы уже вас заждались.

Кораблёв взглянул на меня, и я заметил в его глазах печаль. Похоже, этот урод не столько меня оскорбил, сколько старика. Судя по обрывкам слов, которые я успел услышать, Мансуров угрожал Кораблёву. Интересно, какой титул у главного лекаря, раз он позволяет этому выскочке так с собой обходиться?

— И вам доброе утро, Владимир Аркадьевич, — хмыкнул я, медленно приближаясь к нему. — Я вылечил вашу невесту, а вы до сих пор чем-то недовольны?

— Ещё неизвестно, как вы её вылечили, — нахмурился он. — Мне тут Иван Сергеевич нашептал, что вы пользуетесь собственными изобретениями. Которые Советом Имперских лекарей ещё не утверждены.

Додумался же Кораблёв растрепать о моих разработках… Хотя, уверен, что старик воспользовался этим фактом, как аргументом. Хотел показать, что я — ценный сотрудник, которого увольнять не стоит.

Но Мансуров, разумеется, всё вывернул в свою пользу.

— Владимир Аркадьевич, вы присядьте, не шумите, — перебил его я. — Выглядите плохо. Давайте-ка я вам давление лучше померю. Заодно и узнаете, как я лечу людей.

— Не прикасайтесь ко мне, Мечников! — рявкнул он, отшатнувшись от меня, как от огня. — Терпеть ваши вольности я не намерен. Я только что доложил Ивану Сергеевичу, что, раз он не хочет вас увольнять, значит, сюда приедут лекари из Саратова, чтобы проверить вас и вашу работу.

— О как! — усмехнулся я. — Какой же вы предприимчивый сотрудник, Владимир Аркадьевич. Слов не нахожу, что бы Хопёрская амбулатория делала без вашей помощи.

Моё спокойствие сильно раздражало Мансурова, и я не мог этим не насладиться. После каждой своей фразы он ждал, что я упаду на колени и начну его умолять. Только он не учёл один факт. Как только я оказался в этом мире, сразу же потерял всё, что было у моего предшественника. Вернее, это он умудрился всё испортить ещё до моего появления.

Терять мне уже практически нечего. Я могу двигаться только вверх, как бы он не давил.

— Вы издеваетесь надо мной, Мечников? — с обидой выпалил он.

— Пока что нет, — помотал головой я. — А вот теперь давайте начистоту. Вижу, что вы всерьёз решили, будто представляете для меня особый авторитет. Но я плевать хотел и на вас, и на ваши связи. Если у вас духу не хватает разобраться со мной по-мужски — так и скажите. Я всё пойму, правда.

Кораблёв попытался жестом показать мне, чтобы я замолчал, но понял, что ситуация зашла уже слишком далеко.

— Вы полагаете, что я вас боюсь? — нервно улыбнулся Мансуров. — Хорошо, Мечников. Может быть, вы до проверки и не доживёте. Помолвку вы мне уже почти сорвали. Что же мне в таком случае тянуть? Сегодня после окончания рабочего дня жду вас на главной площади города.

Эх, плакал мой поход за химикатами против муравьёв…

— Дуэль, — произнёс он. — Думаю, жители Хопёрска будут рады улицезреть такое. Им уже давно никто не показывал достойных представлений. Хотя я сильно сомневаюсь, что вы сможете оказать мне сопротивление.

— Дуэль — так дуэль, — кивнул я. — Значит, договорились.

Я перевёл взгляд на Ивана Сергеевича, сделав вид, что Мансурова и вовсе не существует.

— Каков у нас сегодня план работы, главный лекарь? — спросил я. — Приём или, может быть, снова обратились люди, которые желают быть обслуженными на дому?

— Второй вариант, Алексей Александрович, — прокашлявшись, ответил Кораблёв. — Сегодня утром прискакал конюх, сказал, что в посёлке Владыкино случилось несчастье. Мрут и люди, и животные.

Мансуров вскипел от того факта, что мы с главным лекарем его игнорируем. Сорвался с места, пролетел мимо меня к выходу, и чуть не оторвал входные двери.

— В пять вечера, Мечников! На площади! — крикнул он удаляясь.

— Вот заладил… — вздохнул я. — Хорошо, Иван Сергеевич. Тогда сразу же выдвинусь к селу. Повозку мне выделят?

— Мечников, вы что натворили⁈ — прорычал Кораблёв, когда Мансуров исчез из виду. — Моей амбулатории никто ничего не сделает, как бы он ни угрожал. Но вас-то он убьёт. Вы не переживёте эту дуэль!

Что ж, искусством фехтования я не владел — это правда. Возможно, мой предшественник умел управляться с холодным оружием и мне передалась его мышечная память, но пока что проверить это мне так и не удалось.

Однако у меня был в наличии обратный виток, а пистолетов в этом мире нет. Значит, в ближнем бою я смогу дать отпор этому выскочке. Беспокоиться не о чем.

— Мне очень лестно, что вы тревожитесь за моё здоровье, но больничный мне не понадобится, — усмехнулся я. — Завтра же выйду на работу, несмотря ни на какие дуэли.

Про больничный главный лекарь ничего не понял, но сейчас его мало интересовали непонятные слова, которые у меня периодически проскакивали.

— Алексей, вам ещё жить и жить! — воскликнул Кораблёв.

Впервые главный лекарь вёл себя столь эмоционально. Обычно он только ругается на других лекарей или вовсе не выражает никаких чувств. А тут вдруг беспокойство. С чего бы это?

— Приходите сегодня вечером на площадь, — предложил я. — Поверьте, вам будет на что посмотреть.

Кораблёв тяжело вздохнул, осознав, что уговаривать меня бесполезно.

— Как хотите. Жизнь ваша! Вам ей и распоряжаться, — махнул рукой он. — А сейчас лучше сосредоточьтесь на работе. Ситуация серьёзная. Извозчика я уже нанял, приедет через полчаса. А я сяду вместо вас на приём.

— Вы? Лично? — удивился я. — Зачем вам так беспокоиться? Кроме меня есть ещё несколько лекарей.

— Разумеется, но вы поедете во Владыкино не один. Родников и Синицын отправляются с вами, — заявил Кораблёв.

— Иван Сергеевич, не слишком ли жирно для одного посёлка? — поинтересовался я. — Сразу три лекаря…

— Десять человек уже мертвы, — произнёс он. — Не стал говорить это при Мансурове. Поэтому будьте аккуратны. Если во Владыкино действительно завелась такая страшная хворь, не факт, что вы вернётесь до начала дуэли. Живым.

Глава 15

Лекарю не привыкать рисковать жизнью. Возможно, звучит, как сильное преувеличение от человека, который когда-то был обычным врачом. Но даже врачи порой рискуют подхватить инфекцию от пациента — воздушно-капельным путём или через кровь.

По крайней мере, я много раз слышал о хирургах, которые по неосторожности заражались ВИЧ-инфекцией или вирусом гепатита В от оперируемого больного.

Наше трио лекарей выдвинулось к повозке, которая уже стояла у главных ворот, что вели в амбулаторию.

— Это вы во всём виноваты! — возмущался Родников, злобно озираясь на нас с Синицыным. — Придумали эти дурацкие домашние вызовы! А мне теперь вместе с вами кататься. Да ещё и во Владыкино! Сколько мы туда будем добираться? Полдня?

— Часа два, господин, — вмешался в наш разговор старый извозчик.

— Ну? Слышали? Два часа туда, потом два часа обратно! — продолжил ныть он. — И ещё неизвестно, сколько мы в самом посёлке проторчим!

— Что такое, Эдуард? — усмехнулся Синицын. — Боишься, что выспаться не получится? Да не переживай ты так. Если надо, мы тебя с Алексеем в повозке укачаем.

— Да идите вы, — отмахнулся Родников. — И вообще, может быть это обычный слух? Деревенская выдумка! Наверняка, там прошла какая-нибудь свадьба доярки и пастуха, из-за чего весь посёлок дружно перепил и…

— И десять человек умерло? — с сомнением спросил я.

— Ну да, алкоголь губит людей, — уверенно кивнул Родников.

— А коровам с поросятами, по твоей логике, тоже наливали? — хмыкнул Синицын.

— Ну… Может, их просто зарезали по пьяни? — пожал плечами Эдуард Семёнович.

Уж очень не хотелось лекарю Родникову лишний раз перерабатывать. Как я уже понял, он хоть и был дворянином, но из-за обилия старших братьев напрочь потерял все амбиции. Его устраивало работать абы как, получать какие-то гроши от Кораблёва, и приличные деньги от своих родителей. Лекарская деятельность не сильно его интересовала.

— Ошибаетесь, господин лекарь, — произнёс чей-то голос из повозки.

Только сейчас мы заметили, что в ней уже сидел потрёпанный уставший крестьянин. Мешки под его покрасневшими глазами намекали, что мужчина уже давно не спал.

— А это ещё кто? — прошептал Родников.

— Видимо, конюх, который и сообщил о вспышке хвори во Владыкино, — предположил я.

Я первым забрался в повозку, уселся рядом с крестьянином и спросил:

— Как зовут тебя?

— Фёдор, — коротко ответил он.

— Сейчас мои коллеги заберутся в повозку, и ты нам всё подробно расскажешь, — произнёс я. — Договорились, Фёдор?

— От чего же мне отказываться? — вздохнул он. — Вы — наша последняя надежда. Я боюсь, что за то время, пока я скакал туда-сюда, в посёлке погибло ещё несколько человек. Да чего о людях говорить, мне даже скотину жалко! Все лошадки мои полегли…

Фёдор прикрыл глаза ладонью и отвернулся. Родников и Синицын забрались в повозку, после чего извозчик шлёпнул лошадей, и мы двинулись к выезду из Хопёрска. Месторасположение посёлка Владыкино я помнил. Не так давно приходилось изучать карту района, чтобы найти дорогу в Красные Гривки. Только Гривки были совсем рядышком с городом, а до Владыкино ещё ехать и ехать на северо-запад по главной дороге, а после — через поля и лесок.

— Нет, ну правда… — заговорил Родников. — Илья, тебе лишь бы деньги пересчитать!

— Опять взбаламутился, — вздохнул Синицын. — Погоди, Эдуард, я хочу сначала уточнить у нашего нового коллеги, не против ли он того, что мы общаемся между собой на «ты»?

— Не против, так даже проще, — кивнул я.

— Ну вот и отлично, — довольно улыбнулся Синицын. — А ты что думаешь, Алексей? Зря мы затеяли эти реформы?

— Нет, без них обойтись было нельзя, — помотал головой я. — Эдуард, можешь не соглашаться с нами сколько угодно, но дело не в деньгах. Так мы можем расширить свою лекарскую сеть. Спасти больше людей.

— Ну… В деньгах тоже есть смысл, — не согласился Синицын. — Забесплатно ни один лекарь работать не станет. Оплата у нас должна быть соответствующая. Как-никак, мы все — дворяне. И не привыкли батрачить за гроши.

— Добрые господа, — обратился к нам конюх Фёдор. — Простите, что влезаю в ваши разговоры. Но вы уж постарайтесь помочь моему посёлку. Пожалуйста! Столько людей невинных гибнет…

— Ты расскажи нам подробнее, как вообще началась эта эпидемия? — спросил я. — Как долго уже идёт этот мор?

— Да всего-то три дня, господин, — ответил он. — Поначалу даже не думали обращаться за помощью к лекарям. Наша бабка сама пыталась разобраться, но… Померла.

— Бабка? — не понял я.

— Это он, похоже, про знахарку, — сказал Эдуард Родников. — Такие часто встречаются в деревнях. Ничего хорошего, правда, ждать от них не стоит. Больше калечат, чем лечат.

— Неправду вы говорите, господин лекарь! — воскликнул Фёдор. — Она всем помогала, а больше мы никому и не нужны. Никто к нам не ездил. Лекарей во Владыкино уже лет пятьдесят не было.

— Может, нам в таком случае назад повернуть? — хмыкнул Родников.

— Нет-нет, простите, — опомнился Фёдор. — Я погорячился.

— Эдуард, — нахмурился я. — Не дави на него. Не видишь? Человеку и так нелегко пришлось.

Родников ничего не ответил, лишь громко зевнул и облокотился о края повозки, лениво уставив взгляд на окружающие просторы.

— Фёдор, соберись, — попросил я ещё раз. — Мне нужна точная информация. Кто заболел первым, как быстро распространялось заболевание и с каких симптомов всё началось?

— Дык первыми лошадки с коровами начали погибать, — произнёс Фёдор. — А потом через пару дней хворь и на людей перескочила. Гореть все начали! Кожа огненная, пот градом! Во рту какие-то болячки и… Писать больно. Не всем, но многие на это жаловались перед гибелью.

— Кто жаловались-то? Лошадки? — опять влез в разговор Родников.

— Эдуард! — хором прикрикнули мы с Синицыным.

— Всё-всё, молчу, — обиделся он и вновь отвернулся от нас.

— Зря вы так, господин лекарь. Животинке тоже было плохо, но сказать они об этом не могли, — вздохнул Фёдор. — Но болезнь схоже шла, что у коров, что у людей.

Всё понятно. Это — ящур. Заболевание, которое вызывается афтовирусом. Вот только слишком уж большая смертность. Будто не ящур во Владыкино поселился, а чума бубонная!

Странно.

— Сейчас в посёлке кто-то ещё болеет? — спросил я. — Или все, кто заболел, уже померли?

— Нет, господин лекарь, боги миловали, есть болящие, но живые, — ответил Фёдор. — Человек пятнадцать-двадцать точно.

— Другими словами, весь посёлок, — заключил Синицын. — Их там всего-то человек пятьдесят живёт. Если не поспешим, заболеют все.

Родникову не сиделось на месте, он вновь повернулся к нам и спросил:

— А не может ли эта зараза распространяться так, как ты недавно мне объяснял, Алексей?

Молодец, Родников. Догадался всё-таки. Не хотел я рассказывать им «сказки» про бактерии и вирусы — всё равно не поверят. Но Эдуард всё же смог сложить «два» плюс «два».

— Думаю, так распространение и происходит, Эдуард, — согласился я. — И пока люди не находятся в полной изоляции друг от друга, хворь продолжит распространяться, — я перевёл взгляд на конюха. — Фёдор, жители Владыкино сейчас по домам, надеюсь, сидят?

— Ну… Как сказать, — почесал затылок он. — Все в одном доме.

Проклятье…

— Как это — в одном? — не поверил своим ушам я.

— Ну, мы энто… Решили, что воздух плохой прилетел или дух какой по посёлку шастает. Потому всех загнали в церковь. Наш батюшка-диакон отпевает умерших и молитвами своими всех остальных горожан покрывает.

— Что⁈ И трупы в церковь притащили? — удивился я.

— Ну не оставлять же родичей на съедение этой заразе? — пожал плечами Фёдор.

Заметив мои эмоции, Синицын наклонился ко мне и прошептал:

— Что думаешь, Лёш? С церковью какая-то беда?

— Да не в церкви дело, — помотал головой я. — Они собрались в кучу и заражают друг друга. Когда мы приедем, больны будут абсолютно все. А сколько жертв накопится, я и предсказывать боюсь. Не просто нам придётся, Илья.

— А как бы нам сделать, чтобы самим не подхватить такой же недуг? — спросил Синицын.

— Работаем в перчатках, — сказал я. — Покрываем себя лекарской магией. Тонким защитным слоем.

— Это как? — не понял Родников, услышав нашу беседу. — Магии приказ конкретный нужен. Какой ещё защитный слой?

— Скажите ей, чтобы создала дополнительный слой защиты для иммунитета, — произнёс я.

— Иммуни… Чего-чего? — нахмурился Синицын. — Алексей, ты точно из Санкт-Петербурга к нам приехал? Говоришь уж больно не по-русски.

Да что же это такое! Теорию иммунитета тоже ещё не создали. Они не знают, как организм справляется с инфекциями. Да и об инфекциях, как таковых, ни черта не знают.

Придётся подать им эту информацию особым способом. Чтобы точно поверили.

— В общем, поделюсь с вами знаниями секретными, — подозвав лекарей к себе, прошептал я. — Только никому больше ни слова об этом. Тайная разработка ведётся в столице. Изучают тело человеческое. Уже удалось выяснить, что есть у нас в организме особые защитные стены, которые всякую дрянь не пускают и поддерживают здоровье.

— Да ну? — не поверил Родников.

— Тише, Эдуард, — заткнул Родникова Синицын. — Алексей, похоже, правду говорит. Ну? Значит, нужно просто дать команду нашей магии — усилить эти стены?

— Да. Первая линия обороны находится в коже, — объяснил я. — Вот её и усиливайте. Магия сама поймёт, что нужно делать.

По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Тем временем наша повозка уже свернула на узкую, едва протоптанную тропу, проехала через поля, и мы перешли к последнему этапу пути.

Когда мы оказались в лесу, Родников с наслаждением вдохнул свежий воздух, но Илья щёлкнул его по носу.

— Ай! Ты чего творишь? — возмутился он.

— Не больно-то шмыгай своим пяточком, — прошептал ему Синицын, напряжённо осматриваясь по сторонам. — Какой-то нехороший здесь воздух. Недобрый. Совсем он мне не нравится.

Странно, но я мнения Синицына не разделял. Предчувствие у меня тоже было недоброе, однако опасности в лесном воздухе я не ощущал. Возможно, у Ильи Андреевича больше магических витков, а потому его восприятие в разы шире, чем у нас с Эдуардом?

Но спрашивать его об этом я не стану. Не хочу лезть в чужие дела, всё-таки вопрос магических ядер и витков у местных дворян — тема интимная.

— Что ты чувствуешь? — поинтересовался я у Синицына.

— Трудно сказать… Смерть чую, некротику. В этих лесах будто совсем нет жизни, — заявил Илья.

Полная противоположность Красногривовского леса. Там какой жизни только не найдёшь. А здесь всё в точности до наоборот.

Через пару минут мы подъехали к указателю с надписью «Владыкино». На горизонте уже появился сам посёлок, который и являлся нашей главной целью сегодняшнего рабочего дня.

— Вроде получилось, — пропыхтел Синицын, напряжённо поглаживая свой торс обеими руками. — Чувствую, что магия поняла, о чём ты говорил, Алексей. Кажется, оболочку удалось сделать.

— Стойте-стойте! — проснулся Родников и чуть не уронил свои очки. — Я тоже сейчас попробую. Не хочу, чтобы из этой деревни вы везли мой хладный труп.

Я эту манипуляцию со своим телом уже проделал. Иммунная система резко усилилась. Теперь в мой организм никакая дрянь проникнуть не сможет. Правда, ради этого мне пришлось пожертвовать третью своего запаса маны.

Слишком уж насыщенные у меня дни. Я собирался сегодня вечером разобраться, как увеличить количество витков, но нет! Умудрился же этот барон Мансуров устроить между нами конфликт на ровном месте. Представляю, каково сейчас Анне Елиной. Девушка обратилась ко мне с жалобой на неукротимую чихоту, но её жених решил вывернуть всё так, будто она в моём кабинете ему чуть ли не изменила. Идиот, одним словом.

— Стой! — приказал я извозчику. — Дальне не езжай.

— Но до церкви ещё метров двести, — ответил мужчина.

— Не рискуй собой, — попросил я. — Ничего, остаток пути мы пешком пройдём. Лучше остановись около выезда из села. Любую живность избегай. К лошадям никого не подпускай. Даже мышь.

Грызуны могут служить переносчиками ящура. Если это действительно та инфекция, о которой я думаю, посторонним людям и животным лучше воздержаться от контактов со всеми живыми существами, что обитают на территории посёлка Владыкино.

Я, Синицын и Родников высадились из повозки и пешком направились к местной церквушке, в которой кто-то додумался собрать всё население. Осуждать их за это решение я не мог. Если уж даже лекари пока что не знают, как распространяются инфекции, то откуда ж обычным крестьянам об этом разузнать?

— Плохое у меня предчувствие, — вздохнул Родников. — По рассказам похоже на горячку прелюбодеев.

— Эдуард, ты совсем, что ли, не слушал? — рассмеялся Синицын. — Каких ещё прелюбодеев? Фёдор сказал же, что с животных всё началось.

— Ну, мало ли, чем тут жители со скуки занимаются… — пожал плечами Родников.

— Не мели чепухи, — отмахнулся Синицын. — Думаю, что у них гнойный анамит.

Анамит? Это ещё что за диагноз такой? Впервые в жизни слышу.

Я решил не раскрывать своего незнания местных лекарских формулировок, но конюх Фёдор, сам того не зная, спас ситуацию.

— Гнойный анамит? Это что за пакость такая? — поинтересовался он.

— Магические каналы есть в любом человеческом теле, — объяснил Синицын. — Только у дворян они хорошо развиты, а у простолюдинов атрофированы. Превращены в усохшие волокна, которые не могут проводить магию, потому что ядер и чаш с маной у обычных крестьян нет. Однако, если в эти каналы попадёт избыток чёрной магии от животного или любого другого живого существа, каналы начинают воспаляться, и наружу изливается гной. Анамы — так называются отмершие магические каналы простолюдинов. Отсюда и название — анамит.

А Илья Синицын оказался весьма образованным лекарем. Я полагал, что он только в обороте денежных средств хорошо разбирается. Но, вышло так, что первое впечатление оказалось ошибочным.

— Почему ты так стойко уверен, что это именно анамит? — поинтересовался я. — Здесь могло обойтись и без чёрной магии.

— Алексей, я готов десять рублей поставить на то, что не ошибся в диагнозе, — заявил Синицын. — Если хочешь, можем поспорить. Эдуард, ты с нами?

— Нет уж, — хмыкнул он. — Я пас. В прошлый раз я уже с тобой поспорил, Илья. Мне хватило. Половину месячного дохода потерял.

— Потому что со мной бесполезно спорить, — усмехнулся он. — Я всегда выигрываю. Если вопрос касается денег — я непобедим.

А тут я мог бы поспорить. Не знаю, что из себя представляет этот гнойный анамит, но вряд ли кто-то распространил чёрную магию в глуши. Ради чего? Чтобы выкосить несколько десятков крестьян? Глупость какая-то.

Это ящур. Может, и не простой — не такой, каким я привык его видеть в своём мире, но всё же ящур.

— Спорим, — согласился я. — Давай, Илья. На десятку, значит?

— Да-с, на десять рублёв, — Илья пожал мне руку. — Эдуард, разбей нас!

— Как дети малые, чесслово, — вздохнул он и ударил ребром ладони по нашим рукам.

— Славно, — самодовольно улыбнулся Синицын. — Посмотрим, как ты умеешь ставить диагнозы, Алексей. Не сочти это за оскорбление, но уж мана-клеща любой лекарь узнать сможет. Другое дело — более тонкие материи. Неочевидные хвори. Кстати, у тебя уже есть свой вариант? Пойми, если через час ты заявишь, что во Владыкино гнойный анамит, это будет считаться твоим поражением.

— Расслабься, Илья. Так просто сдаваться я не собираюсь. Тем более, я уверен, что ты ошибаешься. Почти на сто процентов уверен.

— Что ж, скоро узнаем, — кивнул Синицын. — Тем более, мы уже на месте.

Наша лекарская бригада остановилась около церкви. Конюх хотел приоткрыть нам двери, но я вовремя остановил его.

— Не стоит, Фёдор, — помотал головой я. — Возвращайся к повозке. Сиди там, пока мы не разрешим возвращаться. Мы не знаем, что здесь. Пусть хоть один житель Владыкино останется не тронутым хворью.

— Спасибо вам, господин лекарь, — начал кланяться Фёдор. — По гроб жизни буду вам обязан, если спасёте моих соседушек. Рано им умирать, ой рано!

С этими словами Фёдор убежал назад — к выезду из посёлка.

— Ну что, господа лекари? — торжественно произнёс я, схватившись за ручки деревянных дверей церкви. — Готовьте свою магию. Внутри может оказаться тяжко.

И я ворвался в святую обитель местных жителей. Ещё издали заметил, что вместо креста на церкви возвышался совершенно другой знак. Он чем-то напоминал птицу явно магического происхождения. Если отталкиваться от привычной мне мифологии, но над куполом изображён грифон. Существо с телом зверя и головой птицы.

Да уж, в этом мире народ явно не Православием увлекается. У их совершенно другая система духовенства.

В церкви царил мрак. Хоть на дворе и было ранее утро, света внутри не было. Все окна жители занавесили, лишь в другом конце зала горело несколько свечек. Запах витал непереносимый. Я даже начал сомневаться, что передо мной вспышка ящура. Уж больно едкий запах гниения. Может, Родников прав, и жителей Владыкино захватила тяжёлая магическая болезнь?

— Кто вы? — крикнул нам мужчина в белой рясе с редкими оранжевыми полосками. На груди его одеяния красовался всё тот же грифон. — Уходите, вам нельзя находиться в…

— Мы — лекари, — коротко ответил я. — Вы — Владыкинский диакон?

— Д-да, — кивнул он и изобразил ладонями странный жест, будто попытался обдать себя прохладным воздухом. Похоже, это был аналог христианского «перекреститься». — Слава богам, слава грифону — владыке нашему! Неужто Фёдор всё-таки смог живым добраться до Хопёрска?

— Смог, — кивнул я. — Ваш конюх проделал долгий и сложный путь. Без него мы бы и не узнали, что у вас тут творится. Но сейчас это не главное. Нам нужно срочно осмотреть тех, у кого идёт самый разгар болезни. И желательно бы вывести всех людей из церкви. Это очень важно.

— Как это — вывести из церкви⁈ — воскликнул диакон. — Мне явился сам двуглавый грифон. Пока я спал, он сказал мне, что я должен укрыть людей от жуткого проклятья.

Я внимательно присмотрелся к дьякону и заметил, как блестят его глаза. Воспалённые, слезящиеся. На губах мужчины выступили гнойные высыпания.

Ни в коем разе не хочу оспаривать местную религию. Может быть, этот грифон и вправду существует, но вот диакон точно бредит. Он уже заразился, и, судя по всему, его давно лихорадит. Скорее всего, все его ночные видения — это лишь иллюзии, посланные воспалённым телом.

Уверен, что диакон для местных является авторитетом. Пока он оспаривает наше решение, никто из здания не выйдет. А это жизненно необходимо.

Придётся потратить ещё немного магической энергии.

— Всё в порядке, скоро все будут в безопасности, — сказал я и положил правую руку на плечо мужчины.

А затем направил в него поток лекарской магии.

«Активизируй иммунные клетки. Сконцентрируйся на лимфоцитах, задачей которых является уничтожение вируса. Ослабь воспаление, но не убирай его полностью. И ещё — замедли кровообращение в его мозге, всего на пару секунд. Пусть уснёт».

Диакон закатил глаза и рухнул на меня. Я поймал мужчину и аккуратно положил на пол.

— Что ты сделал? — спросил меня Синицын. — Алексей, ты ведь по нему магией…

— Т-с-с, — прошипел я. — Сначала выведем людей отсюда, а потом уже будем решать, правильно я поступил или нет.

Я повернулся к людям, что скрывались в тенях главного зала церкви, а затем воскликнул:

— Друзья! Лекари из Хопёрска прибыли! Вашему диакону стало совсем плохо. Теперь, когда его власть над этим местом ослабла, здесь оставаться небезопасно. Выходите из здания, встаньте в десяти метрах друг от друга! Не расходитесь, пока каждого из вас не осмотрят.

Первые люди начали покидать церковь, но из мрака послышался чей-то надрывный плач. Одна из женщин прокричала:

— Родненькие, а что же с телами-то нам делать? Не можем же мы их так оставить, не можем!

— С телами разберёмся позже, — уверил их я. — Пока что держитесь от них подальше. Они могут являться источником болезни.

Совместными усилиями мы с Синицыным и Родниковым вывели всех из церкви Грифона. Затем разделили людей и приступили к их осмотру.

Половина жителей деревни лихорадили, у большинства наблюдались гнойные пузырьки на языках. Афты — так называются высыпания при ящуре. Сомнений нет — это точно вирусная инфекция. Она часто встречается в деревнях и сёлах. Только хватит ли трёх лекарей, чтобы вылечить сразу несколько десятков заболевших? Я один могу облегчить состояние лишь трёх-четырёх пациентов. У Родникова два витка, а значит, он по логике должен вылечить в два раза больше, чем я.

И этого всё равно недостаточно. Остаётся надеяться, что Илья Синицын имеет больше магической энергии, чем мы. Иначе придётся вызывать подмогу.

— Илья! — позвал я коллегу. — Есть вопрос.

Поздно думать о правилах приличия. Мне нужно точно знать, сколько у Синицына витков.

— Не сейчас, Алексей. Я ещё не уверен, что проиграл спор, подожди… — отмахнулся Синицын.

Кто о чём, а Илья о деньгах.

— Да погоди ты со своим спором! — воскликнул я. — Сколько у тебя энергии? Мне нужно знать количество твоих витков.

Но Синицын ответить не успел. Из леса послышался какой-то грозный вой. Больше всех оторопел именно Илья, поскольку его чутьё оказалось самым развитым из нашей троицы.

Однако на этот раз даже я почувствовал, как в посёлке повеяло гнилью.

Некротикой.

Это слово само всплыло в моём сознании. Я будто на интуитивном уровне чувствовал, что из себя представляет эта сила. Антипод лекарской магии. Нечто, что источает болезни.

— Алексей, Эдуард, — прошептал Синицын. — Не знаю, чувствуете ли вы то же, что и я, но… К нам что-то приближается. Из леса!

Глава 16

— Нам конец… — прошептал за нашими спинами один из жителей посёлка. — Оно не должно было сюда прийти. Не должно!

— Ты в курсе, что к нам приближается? — резко развернувшись к нему, спросил я. — Что это?

Бородатый мужчина в кафтане трясущей рукой схватился за тесак, что висел на его поясе. Он был одним из немногих жителей, кто до сих пор не заразился ящуром. Если, конечно, я не ошибаюсь, и перед нами действительно аномальная вспышка именно этого заболевания.

— Я не могу рассказать, — стиснул зубы он. — Меня ж после этого из деревни изгонят!

— Ну-ка подойди сюда! — велел я. — Как тебя зовут?

— Степан, — представился он, спрятав от меня взгляд.

— Степан, — шёпотом сказал я. — Стёп, мы — лекари — умеем хранить тайны. Расскажи, что тебе известно. Клянусь, никто из жителей Владыкино об этом не узнает.

Мужчина долго мялся, но услышав грозный рык за чертой посёлка, всё же решил признаться.

— Это я во всём виноват. Я и другие охотники, — произнёс он. Голос мужчины трясся. — Клянусь, зла мы никому не желали. И в Грифона веруем! Просто…

— Тише-тише, — перебил его я. — Не оправдывайся. Ты не на суде. Нам с коллегами просто нужно знать, к чему готовиться. Кто это к нам идёт?

— Алексей! — крикнул мне Илья Синицын. — Не трать время на разговоры. Бежать надо. Мы не справимся с тем, что сюда приближается.

— П-полностью поддерживаю Илью! — закивал Родников. — Даже я чувствую, какое лихо сюда идёт.

— И бросим всех жителей? — прошипел я. — Если уж отступать, то со всеми. Выводить весь посёлок. Какое самое ближайшее село?

— Александровка, — ответил Синицын. — Но вести людей туда — значит обречь на верную смерть жителей Александровки. Тогда зараза и им передастся.

— А мы не успеем убежать, — простонал охотник Степан. — Сюда идёт хозяин леса. Потому что мы нарушили договор.

— Какой ещё договор? — спросил я Степана.

Тем временем Родников за моей спиной потерял сознание и упал на руки Синицына.

— Эдуард! Твою ж… — выругался Синицын. — Слабовольный болван! Алексей, у нас минус один лекарь.

Я взглянул на Эдуарда и заметил, как под веками двигаются белки его глаз.

— Он притворяется, Илья, оставь его, — посоветовал я.

Синицын тут же выронил Родникова и последний вовремя успел выставить под собой руки, чтобы не удариться о земли.

— Да вы совсем с ума сошли⁈ — крикнул он. — Мы же тут все подохнем! Я не хочу встречаться с хозяином леса. Уже видел эту тварюгу однажды. Больше никогда в жизни к ней на метр не подойду!

— Так в чём проблема? — пожал плечами Синицын. — Если я не ошибаюсь, хозяин людей не обижает. Если, конечно, ему кто-то из здешних не угрожал.

О ком они все говорят? Какой ещё хозяин леса? Может, это фигура речи, но судя по вибрациям магической энергии, к нам приближается непростой человек. Это что же получается, у них тут какой-то леший обитает?

— Потому что это существо уже давно нашим хозяином леса не является, — произнёс Степан. — Заметили, как пусто стало вокруг Владыкино? Нет здесь ни зверей, ни птиц, даже комаров поганых нет. И деревья расти перестали. Жизнь будто замерла.

— И с чем это связано? — поинтересовался я. — Ты сказал про какой-то договор, Степан. Что ты имел в виду?

— Нашли мы вместе с другими охотниками эту тварь. Думали, что это хозяин леса, что попросить его можно, договориться! Чтоб живности больше было, чтоб лес стал богаче… Но поздно мы спохватились, не сразу поняли, что в хозяине скверна какая-то поселилась. Потому и сбежало всё живое. Всё, кроме людей. Договор мы с ним заключили. Попросили, чтоб дичи больше стало. И… Он слово-то своё сдержал, только дичь больно быстро закончилась.

— А что взамен попросил? — решил узнать я.

— Не сказал, — схватился за голову Степан. — Только предупредил, что потом заберёт то, что ему причитается. И через месяц начался этот мор!

— Это не хозяин леса, — произнёс Синицын. — Возможно, был им когда-то, но уже давно стал иным существом. Чувствую, как к нам приближается некротика. Очень тёмная и грязная сила, которая губит всё живое.

— Тогда очевидно, что с таким врагом может справиться только… — начал я.

— Лекарь, — кивнул Синицын. — Верно мыслишь, Алексей. Вот только нам витков не хватит, чтобы эту сволочь прикончить. Здесь нужен Кораблёв. Хотя боюсь, даже главный лекарь может не справиться. Если эта тварь уже хорошо напиталась некротикой, для её убийства нам и шести витков не хватит. Потому и говорю — бежать надо.

— Куда уж нам теперь бежать… — простонал Родников, медленно поднимая указательный палец. — Он здесь.

Моя магическая чаша чуть не вырвалась из груди, когда деревья на окраине посёлка рухнули и из леса появилось «оно».

Огромная косматая тварь передвигалась на четвереньках, медленно переставляя массивные лапы. Даже издалека я заметил, что передние конечности осквернённого хозяина леса длиннее задних, а большой палец на них противопоставлен остальным.

Значит, он может пользоваться ими, как человек руками. Уже этот факт делает нашего врага невероятно опасным хищником. И это я ещё его пасть внимательно не рассмотрел. Череп лешего чем-то напоминал голову лося. Продолговатая морда, из макушки торчат ветвистые рога, покрытые чёрной листвой. Но кое-чем враг всё же отличался от травоядного животного.

В его пасти не было ничего, кроме клыков.

— Нам конец… — прошептал Родников.

— Эдуард! — крикнул я. — Веди людей к выходу из посёлка. Постарайтесь убраться из Владыкино, как можно дальше.

Родников даже переспрашивать не стал. Сразу же позвал за собой народ и рванул со всех ног к тропе, у которой мы оставили повозку.

— Алексей, ты что удумал? — спросил меня Синицын.

— А ты связи не видишь, Илья? — бросил я. — Никого из охотников, кроме Степана, в живых не осталось. Эта тварь наслала мор на Владыкино через них. Скорее всего, первыми начали погибать лошади, потому что охотники на них в лес ездили. Вот он — первичный очаг.

— Думаешь… Если мы убьём это существо, то болезнь пропадёт? — прошептал Синицын.

Я схватил коллегу за плечо и скрылся вместе с ним за сараем. Пока враг нас не заметил, нужно подготовиться к схватке. Атаковать его всем, что у нас есть.

— Я уверен на сто процентов, что избавиться от мора мы можем только так, — заключил я.

Моя магия буквально кричала об этом. Интуитивно я видел чёткую связь между энергетикой возникшего в посёлке существа и болезнью, что поразила жителей Владыкино. Более того, я почувствовал, как вспыхнули обе моих силы. И правая рука и левая требовали, чтобы я вступил в схватку с некротическим монстром.

Как я понял, лекарская магия может подавлять некротику. А моя обратная спираль способна хорошо ему наподдать и разрушить весь его организм.

— Лёша, пожалуйста, послушай меня, — взмолился Синицын. — Я — не такой трус, как Эдуард, но мне тоже не хочется здесь умирать. И твою смерть я тоже видеть не хочу. Мы ж с тобой такой план придумали! Могли бы столько денег получить, реформируя Хопёрскую амбулаторию! Так зачем? Скажи, зачем нам жертвовать собой? Нам ведь за это даже никто не заплатит, понимаешь?

Илья Синицын — хороший парень. Умный, хитрый, смелый. Но он не понимает одну очень важную вещь.

— На одних деньгах, Илья, далеко не уедешь, — произнёс я и вышел из-за сарая.

Он прав. Не могу я заставить всех вокруг идти вместе со мной в бой. Но и сбежать тоже не могу. Если бы я попал в тело обычного крестьянина, сбежал бы из Владыкино без лишних раздумий. Но у меня есть сила. Целых две!

А за моей спиной несколько десятков ослабленных болезнью людей, которые далеко убежать не смогут. Если не рискну, не попробую его остановить — погибнут все.

Этот мир совсем не такой, как тот, к которому я привык. Здесь врач не может всегда сидеть в своём кабинете. Чтобы выжить и спасать других, нужно уметь постоять за себя.

— Ну что, скотина⁈ — выйдя на главную дорогу посёлка, крикнул я существу. — Обиделся, что конюх позвал сюда чужаков? Это в твои планы не входило, да?

Тёмный леший повернул на меня свою громадную голову и издал яростный рык. Меня обдало горячим зловонным воздухом. Окна в нескольких домах лопнули, послышался звон стекла.

Обменялись пламенными речами перед схваткой. Хорошее начало…

Когда-то ещё в восемнадцатом веке один голландский врач предъявил фразу, которая стала одной из главных пословиц медицинских работников.

«Светя другим, сгораю сам».

Он даже полагал, что главной эмблемой врачевания должна стать горящая свеча. Что ж, теперь для меня эта фраза заиграла совсем другими красками.

Только сгорать здесь я не собираюсь.

— Давай разберёмся быстро, — произнёс я, приближаясь к лешему. — У меня сегодня вечером ещё дуэль, а завтра снова идти на работу. Сильно задерживаться не могу.

— Чёрт возьми, Мечников, ну ты и безумец! — воскликнул Синицын, поравнявшись со мной.

Илья просунул руку под плащ и вытащил из скрывавшихся под ней ножен клинок.

— Ты, кажется, хотел уйти вместе с остальными? — напомнил я.

— Хотел, и до сих пор хочу, — кивнул он. — Но не могу же я бросить своего главного делового партнёра? Кстати, ты двадцать минут назад спрашивал, сколько у меня витков…

Руки Ильи вспыхнули ослепительно-ярким светом.

— У меня их три, — произнёс он. — Негусто, но, может быть, вдвоём эту тварь завалить и сможем.

Итого четыре витка на двоих, если не считать мой обратный. Шансы резко повышаются.

— Обходим его с двух сторон, — скомандовал я, когда леший начал, стремительно ускоряясь, приближаться к нам. — Ты слева, я справа. Как только окажемся в его слепой зоне, будь готов прожечь его всем запасом лекарской магии.

— Уж маны я точно не пожалею! — воскликнул Синицын, и мы одновременно прыгнули в разные стороны.

Монстр, громко рыча, пронёсся между нами, но по движению его мышц я понял, что о нашем плане он уже догадался, и теперь собирается сделать крутой поворот, что ударить одного из нас рогами.

Похоже, тварь решила, что Синицын опаснее, чем я.

Что ж, посмотрим, как изменится его мнение, когда я разорву его органы обратным витком. Только Илью всё равно нужно спасти, иначе монстр насадит его на свои рога.

Я оттолкнулся от земли и, зацепившись за его чёрную шерсть, начал взбираться на спину твари.

— Эй! Урод! — прокричал я. — Ты не с тем воюешь!

Однако на мой голос он не обратил никакого внимания. Видимо, решил сначала порвать Синицына, и уже после этого переключиться на меня. А ведь Илья ещё даже не успел воспользоваться своей магией. Мы ещё не ослабили его, а это — плохо.

Я собирался применить обратный виток после того, как лекарской магией будет сбита вся защита некротического существа. Чувствую, что сквозь его кожу просто так не пробиться. Он хорошо защищён. Но, чтобы спасти Илью, придётся ускориться…

И в этот момент чётко в черепушку тёмного лешего прилетел острый камень. Раздался звучный хруст. По морде монстра пробежала тонкая струйка крови, и существо взревело от боли.

На дороге неподалёку от нас стоял Родников. Эдуарда трясло, но он всё равно решился вступить в схватку. Не ожидал, что ему хватит смелости прийти к нам на выручку. Но появился коллега очень вовремя.

Его ход выиграл нам секунды, и Синицын понял, как ими правильно воспользоваться. Илья поднырнул под грудь лешего и выпустил в него весь запас своей лекарской магии.

Монстр взревел и поднялся на задние лапы. Мне пришлось вцепиться в его шерсть обеими руками, чтобы не сорваться вниз. Однако его почти человеческая рука с чёрными, как уголь, пальцами уже начала рыскать по спине в поисках меня.

— Вот и всё, — пробурчал я себе под нос. — Заканчиваем драку!

Пришлось рискнуть. Я отпустил его гриву и коснулся обеими руками шеи лешего. Сначала влил в него остатки лекарской магии, заставив тем самым некротику растаять, а затем…

«Увеличь давление в сосудах головного мозга. Пусть артерии не выдержат и лопнут!».

Я отдал приказ левой руке. Обратный виток выплеснул из себя опаснейшую магию… И меня отнесло в сторону мощнейшей отдачей. Осквернённый леший, ухватившись за свою голову, громко завопил. А затем его череп взорвался.

Мне крупно повезло, и я упал на покрытую соломой крышу одного из крестьянских домов. Чудовище же с грохотом рухнуло на землю. И больше не пошевелилось.

— О… Ого! — закричал Родников. — Видели, что я сделал? Мой камень ему голову размолотил!

— Дурак, — усмехнулся Синицын. — Это Мечников ему в мозги свою ману залил.

Хорошо, что они запутались в своих суждениях. Никто не понял, какой магией я воспользовался на самом деле. Иначе бы удивления в их глазах было куда больше. А мне оно не нужно. Главное, что мы справились.

Я сполз с крыши и аккуратно приземлился на ноги.

К нам со стороны леса уже скакал конюх Фёдор. Похоже, мужчина забрал одну из лошадей, которыми была запряжена наша повозка.

— Сработало! — кричал он. — Получилось, господа лекари!

— Видим, что получилось, — произнёс я, отряхивая себя от крови лешего.

— Нет, вы не поняли, уважаемые, — улыбнулся он. — Люди встают! Все, кого мы тащили на себе, начали подниматься ещё до того, как вы убили эту тварь. Видимо, силушка его ослабла.

— Что ж, теперь она окончательно ослабла, — хмыкнул Синицын. — Мечников ему всю голову размолотил. Кстати, Фёдор, убийство монстров в обязанности лекарей не входит. Нам придётся взять дополнительную плату…

— Илья! — крикнул я. — Заканчивай. Люди столько родных потеряли. Не нужно их ещё и в долги вгонять.

— Им в любом случае придётся влезть в долги, — прошептал мне Илья. — Даже если предположить, что убийство лешего мы проигнорируем, этим актом мы только что излечили почти три десятка человек. А если считать, что это выезд на дом… — Синицын прищурился, мысленно подсчитывая доход. — Примерно сто восемьдесят рублей! На двоих!

— На троих! — обиделся Родников.

— Верно, Илья, на троих, — кивнул я. — Если бы Эдуард не кинул ему в голову камень, тебя бы уже на кусочки разорвали. И следующей жертвой стал бы я.

— Эх… Ладно, — махнул рукой Синицын. — Всё равно круглая сумма получается. По шестьдесят рублей на каждого. За вычетом процентов, которые возьмёт главный лекарь… Ну, сорок-пятьдесят мы точно получим! А это почти месячный доход Хопёрского лекаря!

— Господа лекари! — перебил Синицына Фёдор. — Будут вам денюжки. Клянусь Грифоном, мы найдём, как вам отплатить. Только, пожалуйста, проверьте ещё раз, точно ли вся зараза ушла. Как бы заново не начался мор.

И замечание Фёдора я счёл резонным.

Мы собрались с силами и прошлись по всем жителям деревни, которые уже через полчаса вернулись к зданию церкви Грифона.

— Все симптомы, как рукой сняло, — сказал Синицын. — У вас как?

— Такая же история, — кивнул я, закончив осмотр своих пациентов. — Ни гнойников, ни лихорадки — всё чисто.

— Только остаточные явления, — добавил Родников. — Рубцы после гнойных волдырей ещё надолго останутся. Но это — мелочи.

— Прав ты был, Мечников, — усмехнулся Синицын. — Ошибся я с диагнозом. Так уж и быть… Как Кораблёв выдаст мне мою долю, отсыплю тебе десять рублёв, как и обещал.

То, что Илья ошибся с диагнозом, я понимал с самого начала. Но оказался ли прав я? Вся клиническая картина соответствовала ящуру. Но он был явно магически усилен. Пропитан некротикой. И я сильно сомневаюсь, что в каждом лесу Российской Империи живёт такая дрянь, как то существо, которое мы только что прикончили.

Мы загрузили на повозку мешок с деньгами и расселись по своим местам. Такого тяжёлого вызова я не ожидал. Всякое бывало в моей прошлой жизни, но магических тварей в сельской местности мне убивать ещё не приходилось.

— Странно всё-таки, — произнёс Эдуард Родников, когда наша повозка тронулась с места. — Недалеко от моего имения тоже жил леший. Я, ещё когда пешком под стол ходил, встретился с этим существом лицом к лицу. Страшный он, зараза… Но не злой. Он тогда нас с братьями прогнал из своих угодий, потому что они пиромантией деревья жгли. А этот…

— Всё же и так понятно, Эдуард, — пожал плечами Синицын. — Съела местного лешего скверна. Некротика откуда-то вылезла.

— Вопрос только в том — откуда? — добавил я.

Я специально сформулировал свой вопрос так, чтобы Синицын и Родников могли просветить меня в вопросе местной магии. Всё-таки природа этой некротики мне была неясна. Сила, которая рождает болезни! Не думал, что встречусь с таким.

— А вариантов — уйма, Алексей, — ответил Илья. — Сам понимаешь — тут и некромант мог похозяйничать.

— Нету в Хопёрске некромантов, — не согласился Эдуард. — Отродясь не было. А даже если бы и был, зачем ему осквернять какой-то лес в богами забытом месте? Толк-то ему от этого какой?

— Разумное замечание, Эдуард, — кивнул Синицын. — Да чёрт его знает, откуда эта гадость взялась! Но если у нас и вправду завёлся некромант, когда-нибудь он снова даст о себе знать.

— Думаешь, что инцидент во Владыкино может стать не единственным? — спросил я.

— Может, — подтвердил мои догадки Илья. — Но лекарям заниматься этим точно не стоит. Грязная работа. Пусть жрецы думают, как от некротики избавляться.

— Один уже попытался, — хмыкнул я. — Диакон завёл всех в церковь и допустил распространение болезни. А наша сила лучше всего избавляет от некротических образований.

Это даже мне было известно. В книгах дяди говорилось, что некротика является полной противоположностью лекарской силы.

— Говори, что хочешь, Алексей, — помотал головой Синицын. — Но я больше ни за что не сунусь в бой с монстром. Если, конечно… — он жадно зыркнул на мешок с деньгами. — Если не заплатят столько же. А лучше — вдвое больше!

Родников и Синицын ещё долго спорили насчёт природы силы, с которой мы столкнулись, но меня волновал другой вопрос. И его я обдумывал всю дорогу до Хопёрска.

Я полностью истратил свою магию. Обе чаши пусты. И прямой, и обратный виток истощили мой запас до нуля. А через два часа мне предстоит схватка с бароном Мансуровым.

На что мне остаётся рассчитывать? Магии против меня у Мансурова не найдётся. Он — такой же лекарь, как и мы. Обратный виток у него вряд ли имеется. Тогда, выходит, что наша дуэль будет проходить на клинках.

Холодное оружие. И так уж вышло, что главный врач клиники отродясь его в руках не держал. Я, конечно, учился как-то забавы ради метать ножи. Но фехтовать…

Даже если допустить, что это тело владеет навыком боя на клинках, у меня нет оружия. Всё, что я смог увезти из имения Мечниковых — это личные вещи и карманные часы. Последние уже стали частью тонометра.

Не на кулаках же мне с ним драться? Может, в кулачном бою, я бы и положил Мансурова на лопатки, но что-то я сильно сомневаюсь, что барон откажется от возможности со мной пофехтовать.

Наша повозка остановилась у Хопёрской амбулатории. Мы поблагодарили извозчика за помощь и потащили мешок с деньгами к Кораблёву.

— Господа, — обратился я к Родникову и Синицыну. — Рассчитайтесь с Иваном Сергеевичем без меня. Свою долю я заберу у него завтра.

— Куда-то спешишь? — Илья искренне удивился, что я не хочу поделить деньги самостоятельно.

— У него дуэль с Мансуровым! — вспомнил Родников. — Проклятье… Алексей, а ты потянешь? После всего, что мы пережили. Может, имеет смысл отложить её на завтра?

— Не получится, — помотал головой я. — Он воспримет такой ход, как моё поражение.

— Может, мы всё-таки можем чем-то помочь? — спросил Илья.

Я хотел отказаться, но понял, что у Синицына действительно есть кое-что, что мне бы очень пригодилось.

— Да, Илья, можешь, — кивнул я. — Ты ведь мне десять рублей должен, правильно?

— Ну… Да, — подтвердил он. — На днях верну, обещаю!

— Не нужно, — ответил я. — Лучше дай мне в аренду свой клинок. И мы в расчёте.

Родников с Синицыным удивлённо переглянулись.

— Я, конечно, не знаю, как ты фехтуешь, Мечников, — улыбнулся Илья. — Но если ты заколешь эту мразь моим оружием…

Синицын сорвал с себя пояс и протянул мне ножны с клинком.

— Это для меня будет очень большая честь, — заключил он.

Я принял его оружие и к собственному удивлению почувствовал, как в моём теле что-то изменилось. Сначала мне показалось, будто клинок Синицына резонировал магией…

Но нет. Магия струилась из моей сумки.

Я ещё не понял, что служило её источником, но мне уже пришла идея, как одолеть барона Мансурова.

Глава 17

До начала дуэли у меня осталось всего полчаса. И в это мгновение я понял, какой несомненный плюс есть у города Хопёрска. За это время я могу успеть пробежать все улицы вдоль и поперёк. А мне всего-то нужно добежать до дома дяди, а затем оказаться на главной площади перед вокзалом ровно в шесть часов вечера.

— Илья, спасибо тебе, — кивнул я. — Вот увидишь, клинок верну в целости и сохранности.

— После сегодняшней битвы с лешим, знаешь… Я даже не сомневаюсь! — усмехнулся Синицын. — Удачи в дуэли! Мы с Эдуардом пойдём деньги пересчитаем. Если успеем, постараемся подойти к площади, чтобы узреть воочию, как ты уделываешь этого выскочку. Он уже всем надоел. Хорошо, если кто-то сможет поставить Мансурова на место.

— Удачи, — коротко сказал Родников и посмотрел на меня так, будто видит в последний раз. — Если вдруг, что пойдёт не так, Алексей… Мне нравилось с тобой работать!

— Ой, да тьфу на тебя, Эдуард! — толкнул его Синицын. — Подбодрил, называется! Пойдём уже, Кораблёв заждался!

Мои коллеги вошли в амбулаторию, а я повесил на себя пояс с ножнами и со всех ног рванул к дому дяди. В моей сумке продолжала навязчиво вибрировать магическая энергия. Не знаю, как я раньше не понял, но теперь-то мне ясно, откуда взялся её источник!

Карманные часы, которые моему предшественнику отдал отец. Я сделал из них тонометр… И теперь этот аппарат источал магию. Похоже, металл, из которого был сделан корпус часов, поглотил в себя большой запас лекарской магии.

Откуда она там? Неужто отец специально передал этот артефакт своему сыну, чтобы в тяжёлой ситуации он смог воспользоваться козырем? Вполне может быть, но сегодня тратить этот драгоценный запас я не собираюсь. Он лишь послужил хорошей подсказкой.

Подсказкой, благодаря которой я смогу прийти на дуэль с полной чашей и витками, готовыми к бою.

— О, Лёша, долго ты сегодня! — обрадовался дядя, но я был вынужден промчаться мимо него в подвал. — Что-то случилось?

— Прости, дядь! У меня дуэль, нужно подготовиться! — ответил я, быстро спускаясь по ступенькам.

— Дуэль⁈ Во что ты уже умудрился вляпаться? — Олег, несмотря на боль в ноге, поспешил в подвал вслед за мной. — С кем у тебя дуэль? Не с Кораблёвым, надеюсь? Или же… О боги! Только не говори, что тебе удалось добраться до Кособокова!

— С Кораблёвым я бы драться не стал, — помотал головой я. — Избивать слабого старика не в моих принципах. А Кособоков… Нет, дядь. Не с ним. Добраться до источника твоих бед мне пока не удалось.

— Но ты всё же знаешь эту фамилию, — прищурился Олег. — Откуда узнал? Я ведь тебе её не называл.

— А мог бы назвать, — упрекнул его я. — Мы — семья. Нам нужно знать, кто может оказаться нашим потенциальным врагом. Подумай, как бы обернулась ситуация, если бы я так и не выяснил его фамилию, а этот авторитет явился б ко мне на приём?

— Он ни за что не вылезет из своего дома, — помотал головой дядя. — Мы поговорим об этом позже, если хочешь. Но сначала… Объясни, что ты вообще делаешь⁈

Всё это время я бегал по лаборатории в поисках своей главной батарейки.

— Да куда же он делся… — бурчал я себе под нос. — Ага! Вот ты где!

Клещ Токс мирно спал в коробке с травами. Видимо, нашёл место, которое напоминало ему о доме — о лесах и полях.

— Дружище, этот день настал, — произнёс я клещу. — Токс, придётся тебе отплатить за то, что я оставил тебя в живых и приютил в этом доме. Поделись со мной маной.

Мана-клещ высасывает жизненную энергию из людей и трансформирует её в ману. А если учесть, как он напитался от Артёма Сидоркина, энергии в его брюшке должно быть очень много.

— Ж-жу! Ж-жу! — одобрительно воскликнул клещ и, с трудом перебирая лапками после долгого сна, забрался на стол.

Существо перевернулось на спину и обнажило мне своё брюхо. Удивительно, но от вскрытия, которое проводили мы с Сухоруковым, даже шрама не осталось — всё заросло.

— Алексей, ты… — дядя потерял дар речи, увидев, как я поглощаю из клеща его ману. — Погоди, ты ведь так и не сказал, с кем собрался драться!

— Барон Мансуров, — решил признаться я. — Знаешь такого?

— Мансуров? — оторопел Олег. — Владимир Мансуров? Ох, ты ж…

Дядя выругался так, что в лаборатории задребезжали стены.

— Зачем тебе конфликты с такими влиятельными людьми? — схватился за голову Олег. — Это даже хуже, чем водить дружбу с бандитами!

— И это говоришь мне ты? — усмехнулся я, не отрывая руки от Токса.

— Алексей, одно дело Кособоков со своими отморозками и совсем другое дело — барон. У Мансурова и его семьи огромная власть. Он может убить тебя прилюдно, и никто за это его не осудит. Пожалуйста, прислушайся ко мне, племянник… Не наживай себе проблем.

— А я их не наживаю, — ответил я, закончив поглощать ману Токса. — Я от них избавляюсь.

Токс устало бухнулся набок и засопел. Вот уж не думал, что клещи способны издавать такие звуки. В размерах мой питомец сильно уменьшился. Словно сдулся, как воздушный шарик, из которого выпустили часть воздуха.

Надо будет вернуть ему ману, когда появятся излишки. Так я смогу всегда иметь при себе батарейку с полным зарядом на чёрный день.

— Не беспокойся за меня, — улыбнулся я дяде. — И приходи на площадь, если хочешь увидеть дуэль. Уверен, зрелище будет то ещё.

На это мне Олег ничего не ответил. Возможно, он всё же соберётся и придёт посмотреть, если нога позволит быстро добраться до площади. Но меня наличие зрителей не сильно беспокоило. Главное — показать, что авторитет Мансурова ничего не стоит. Что же это за мужчина такой, который собственную невесту порочит и после этого ведёт себя так, будто виноваты все вокруг.

Я понял, если бы так повёл себя любой среднестатистический избалованный богатыми родителями аристократ. Но лекарь? Человек, у которого моральные принципы должны быть превыше всего?

Пора вправить ему мозги.

Я покинул дом дяди и быстрым шагом направился к площади. У меня было ещё пять минут в запасе, я не опаздывал на нашу встречу. Поэтому удалось немного замедлиться и отдышаться перед предстоящим боем.

Больно уж насыщенный день сегодня получился. Сначала монстр, заполненный некротикой, потом дуэль… Хорошо бы после этого отоспаться и больше не ввязываться в новые передряги. Хотя, если учесть, что со мной работает Сухоруков, а в десятке километров от Хопёрска сидит главарь бандитов, который возненавидел род Мечниковых, отдохнуть мне удастся не скоро.

На площади уже была толпа. И этот факт сильно меня удивил. Я был уверен, что люди начнут собираться только после того, как мы с бароном Мансуровым начнём дуэль. Но оказалось, что мой противник уже начал подогревать народ. Ему-то зрители были необходимы. Владимир жаждал в очередной раз утвердить свою власть. Показать жителям Хопёрска, что с ним лучше не спорить.

Подозреваю, что через брак с Анной Елиной он хотел получить в свои владения эти земли. А значит, это представление должно было стать знакомством между жителями и их будущим властителем.

— Жаль, что я собрал вас понапрасну, — в голосе Мансурова звучало наигранное сожаление. — Видимо, мой оппонент струсил. Наверное, ждать нам его уже не стоит.

— Не так быстро! — крикнул я, продираясь сквозь толпу. — Владимир Аркадьевич, куда же вы так торопитесь? Ещё шести нет, а вы уже собрались отменять дуэль. Уверены, что струсил я, а не вы?

Несмотря на то, что между нами было расстояние в несколько метров, я услышал скрип зубов Владимира Мансурова. Этот звук лишний раз подтвердил, что барон на самом деле не желал дуэли. Он до последнего надеялся, что побоюсь с ним биться.

А всё-таки здоровый же тип этот Мансуров. В эпоху, когда стероиды ещё не создали, тело он раскачал себе очень даже недурно. Но важен не размер мышц, а умение ими пользоваться. И скоро я узнаю, на что он способен.

— Ах, Мечников! — усмехнулся он. — Всё-таки явились… Что ж, зря! Даю вам последний шанс скрыться. Так уж и быть, я готов сгладить наш конфликт, если вы сейчас уберётесь отсюда и не придёте завтра в амбулаторию. Думаю, мы оба поняли, что вам в Хопёрске не место.

— Вовка, долго ты ещё собираешься ходить вокруг да около? — крикнул ему я. — К бою готовься. Ещё посмотрим, кому из нас в Хопёрске не место.

Для Мансурова это стало последней каплей. Мало того что я обратился к нему на «ты», так ещё и обозвал его так, будто передо мной десятилетний мальчишка, а не статный барон.

Толпа загудела. Жители Хопёрска пока что не знали, за кого болеть. Им лишь хотелось скрасить свой вечер увлекательным зрелищем. И я мог их понять.

— Сам напросился, Мечников, — процедил сквозь зубы Мансуров и с громким скрежетом вытащил из своих ножен клинок.

Блестящий, совсем новый. Явно не пользованный. Возможно, Мансуров даже не знает, как с ним обращаться. В таком случае мы с ним в плане фехтования окажемся на одном уровне.

Я достал из ножен свою саблю и только сейчас заметил на ней множество зазубрин. Клинок Синицына сильно отличался от оружия Мансурова. Создавалось впечатление, что Илья успел на фронте побывать. Или же умудрился поучаствовать в паре десятков дуэлей и выйти из них целым и невредимым.

Вот уж никогда бы не подумал… Синицын казался мне обычным экономистом, прожжённым счетоводом, который в моём прошлом мире запросто стал бы каким-нибудь бизнесменом. Однако первое впечатление бывает обманчиво. Клинок говорил о том, что Илья умеет постоять за себя.

Но полагаться на одну лишь саблю я не собирался. Обратный виток — вот мой ключ к победе. Осталось только установить правила.

— Тогда, раз на дуэль вызвал меня ты, Мансуров, условия дуэли устанавливаю я.

— А какие тут могут быть условия? — пожал плечами барон. — Место битвы мы уже выбрали, а клинки достали. Чего тебе ещё не хватает? Хочешь, может быть, удушить меня своей резиновой трубкой — прибором, которым ни один здравомыслящий лекарь пользоваться не станет?

Это заявление заставило народ рассмеяться. Похоже, большая часть людей всё же решила поддержать Мансурова. Оно и понятно — важный барон против безымянного лекаря. Любой бы поставил на Владимира.

— Нет, «многоуважаемый» барон, — хмыкнул я. — Моим условием будет использование магии.

Мансуров замолчал, но уже через пару секунд его разорвало от неудержимого хохота.

— Магии? — с трудов выдавил он. — Что, Мечников, хочешь лечить себя от ран прямо во время дуэли? Да чёрт с тобой — делай, что хочешь! Лекарская магия тебя не спасёт. Когда я нанесу тебе смертельную рану, у тебя уже сил не хватит, чтобы её залечить. Смирись — перед тобой человек чести. Я не заставлю тебя мучиться, Алексей. Умрёшь мгновенно, даже понять этого не успеешь.

Клюнул, идиот! Условия приняты, обе моих чаши заряжены. Смогу лечиться и наносить урон одновременно, но драку лучше не затягивать. На долгий бой маны мне точно не хватит.

Я заметил в толпе много знакомых лиц. Забавно, я прожил в Хопёрске всего неделю, но уже узнаю среди жителей людей, с которыми успел завести дружбу.

Эдуард Родников и Илья Синицын стояли в первых рядах за моей спиной. Успели всё-таки поделить деньги и прийти на площадь вовремя. Поодаль от них стоял особняком Иван Сергеевич Кораблёв — главный лекарь.

Дядя тоже доковылял до площади и теперь пытался пробиться через скопление людей. Кораблёв бросил на Олега Мечникова недобрый взгляд и тут же отвернулся. Отношения между этой парочкой всегда были напряжёнными.

Но и на этом список моих знакомых не заканчивался. Андрей Бахмутов — военный маг воздуха; напитавший Токса пациент Артём Сидоркин со своей матерью и даже патологоанатом Сухоруков.

Неужто тут весь Хопёрск собрался?

Ах да… И рыжеволосая красавица, из-за которой и началась вся эта заваруха. Анна Елина. Скрывалась под капюшоном, полагая, что её никто не узнает. Но я запоминал людей не только по лицу, но и по манерам держаться, по жестам и мимике.

Много же у нас собралось зрителей. Теперь я точно не имею права оплошать!

— Ну что, Мечников? — бросил мне Мансуров. — Готов?

— Да, начинаем! — воскликнул я.

И мы тут же начали сближаться. Пока что медленно, сокращали расстояние с десятка метров до двух. Как бороться на клинках, мне известно только из фильмов и книг. А это даже знаниями назвать нельзя! Да, я понимаю, какой стороной держать саблю, понимаю, с какой стороны находится её острая грань. И даже примерно осознаю, какими ударами можно застать противника врасплох…

Но истинное мастерство мне не известно. Мой план был предельно прост — пережить первые атаки Владимира Мансурова, прорваться к нему вплотную и нанести один точный удар магией обратного витка. Всё.

Убивать я его не стану. Хотя, как уже показала практика, эта сила способна взорвать голову даже могущественному существу вроде тёмного лешего. С ней нужно обращаться предельно аккуратно.

— Алексей! Отруби ему башку! — проорал Синицын, и Родников тут же заткнул Илье рот.

И в этот момент Мансуров атаковал. Промчался мимо зрителей с огромной скоростью, сократил расстояние между нами за считаные секунды. И замахнулся.

Я видел, как напряглись его мышцы. Такой удар может и мне голову снести. Может, особой техники у Мансурова и нет, но силы в его руках предостаточно. Остаётся только вовремя увернуться и контратаковать магией!

Однако моё тело повело себя иначе. На долю секунды я потерял над собой контроль. Вся скелетная мускулатура резко взяла инициативу и совершила последовательность движений, которых я сам от себя не ожидал.

Клинок, что я одолжил у Ильи, прикрыл меня от смертельно опасной атаки. Сталь ударилась о сталь. Правая нога неестественно быстро выпрямилась, и подошва моего ботинка врезалась в колено Мансурова.

Если бы барон тут же не отскочил от меня назад, я вместе со зрителями бы услышал мерзкий хруст. Владимир чудом спасся от перелома колена.

А я осознал, что полминуты назад сработала та самая мышечная память, о которой я думал последние несколько часов.

В голове промелькнул ряд картинок. Похоже, это были эпизоды из прошлого.

— Не так, Алексей! — произнёс отец, вручную выпрямляя моё тело.

Нет, не моё. Это было тело моего предшественника. Тогда ещё он жил в этом организме. И Александр Сергеевич Мечников учил его, как правильно обращаться с клинком. Вкладывался в своего бездарного сына, несмотря ни на что.

Сохранились всё-таки навыки моего предшественника! Иначе бы я не отбил эту атаку так просто. Прошлый Алексей подсказал мне, как защититься, а я тем временем ударил в слабое место Мансурова. В опорную точку — коленный сустав.

Шансы вновь возросли. Теперь я могу не избегать прямых столкновений. Мозг, в который влезло моё сознание, помнит азы фехтования.

А Мансуров, похоже, и сам ничем кроме азов не владеет.

Все эти мысли пронеслись через моё сознание за считаные секунды. Толпа только сейчас осознала, что произошло, и жители Хопёрска взревели. Они не ожидали, что я тоже могу показать им хороший бой.

Что ж, теперь настал мой черёд атаковать!

— Всё, Мансуров, скоро твой позор закончится, — произнёс я и налетел на барона до того, как он снова смог сделать упор на левую ногу.

Мой клинок просвистел в сантиметре от плеча барона. Он умудрился увернуться и выставить вперёд свой клинок. Похоже, рассчитывал, что я сам на него насажусь.

Однако я продолжил теснить его, нанося удар за ударом. Мансуров с трудом успевал парировать мои атаки.

— Да что ты творишь, Мечников⁈ — воскликнул он. — Просто сдайся! Я пощажу тебя! Сдайся!

И в этот момент всё решилось. Я выбил из его рук клинок. По крайней мере, так мне показалось поначалу.

На самом деле, я отсёк половину его оружия. Видимо, не особо-то крепкой оказалась его сабля, раз даже повреждённый клинок Синицына смог её разрубить.

Я налетел на Мансурова, освободив свою левую руку и…

В животе вспыхнула острая боль. Я не стал даже опускать взгляд. И так было всё ясно — ублюдок умудрился вонзить в меня всё, что осталось от его сабли. Жалкий пятисантиметровый осколок, который, однако, всё же проник в мою брюшную полость.

Я понял, что могу потерять сознание или даже умереть от болевого шока. А потому выбросил из рук клинок, приложил правую руку к своему животу, а левую к груди Мансурова.

И настал момент кульминации. Сейчас дуэль закончится.

«Затяни рану, отключи болевые рецепторы в брюшине, останови кровотечение!» — мысленно скомандовал я лекарской магии, и сила из моей правой руки ринулась в мой живот.

Мансуров думал, что победа уже в его кармане, и именно в этот момент мне пришлось его разочаровать. Под гул голосов я активировал обратный виток.

«Заставь его солнечное сплетение вспыхнуть. Пусть все нервные узлы воспалятся».

И Владимир Мансуров взвыл от боли. Его сковало от мучительного огня в груди и нарастающей одышки. Даже один крепкий удар по этой точке может вывести человека из строя. Я же только что воздействовал напрямую на его нервы с помощью магии.

Барон выдернул из меня клинок, и я потратил половину запаса лекарской магии, чтобы залечить образовавшуюся рану.

— Больно! Как же больно! — закричал Мансуров и рухнул на землю.

Барон выронил меч и принялся кататься по брусчатке, держась за живот.

— Убери это, Мечников! — воскликнул он. — Сейчас же убери из меня эту боль! Что ты натворил⁈

Не выдержав очередного наплыва мучительных ощущений, Мансуров вновь принялся истошно вопить.

— Ничего я убирать не собираюсь, — помотал головой я.

Меня тоже начала снедать слабость. Хоть я и залечил рану уже через пару секунд после её образования, организм всё равно пережил тяжёлое потрясение.

— Пожалуйста! — взмолился Мансуров. — Это же невыносимо…

— Только если ты примешь поражение и извинишься перед своей невестой, — произнёс я, облокотившись на клинок Синицына.

— Я проиграл, проиграл! — повторял он. — Сдаюсь, Мечников, твоя взяла! Только не убивай…

— Ты забыл извиниться, — настоял я.

— Мне не за что извиняться! — решил поспорить он.

Хорошо, что вокруг нас столько зрителей. Самое время очистить имя Анны.

— Какая же ты жалкая мразь, Мансуров, — произнёс я. — Опорочил имя невинной девушки из-за собственных проблем с головой. Но ты не учёл одного. За своих пациентов я стою горой! И если ты сейчас же не признаешь свою вину, мне придётся усилить твою боль.

Владимир поверил, что я действительно могу это сделать. Мне искренне этого не хотелось, но если бы он продолжил упираться, я бы добавил ещё щепотку обратного витка в его тело.

— Хорошо! — закричал он. — Хорошо! Я — поганый червь, который осмелился оскорбить честь Анны Елиной.

По толпе пронёсся гул шепотков. Анна, что всё это время скрывалась под капюшоном, прикрыла рот ладонями. Похоже, она меньше всех верила, что мне получиться образумить Мансурова.

— Прости меня, прости, Анна, — прокричал он. — Только скажи Мечникову, чтобы убрал из меня этот… Боги! Эти мучения!

— Достаточно, — кивнул я и, присев рядом с ним, окутал лекарской магией солнечное сплетение барона. А затем прошептал так, чтобы мои слова были слышны только самому Мансурову: — Хотел выторговать ещё более выгодный для себя брак, да? Уволить меня думал? Жаль мне тебя, Владимир. Ты ведь даже не понимаешь, какую мерзость творишь.

Однако ответить мне Мансуров ничего не смог. Как только я снял воспаление со сплетения нервов, он от облегчения тут же потерял сознание.

Напряжённую тишину нарушил лишь крик Ильи Синицына.

— Вот это я понимаю — дуэль! Чего молчишь, Хопёрск⁈ Встречай победителя!

И толпа взорвалась. Кто-то действительно был рад за мою победу, а кто-то, наоборот, вопил от негодования, поскольку потерял поставленные на барона Мансурова деньги. Когда люди начали мельтешить туда-сюда, я потерял Анну из виду. Но искать её сейчас мне точно не стоит. Сама придёт. Нервный чих-то нужно долечивать!

— Алексей! — схватил меня за плечо дядя и потянул к себе. — Пойдём отсюда. Быстро!

Прежде чем покинуть площадь, я снял с себя пояс с ножнами и бросил его Синицыну. Илья ловко поймал своё оружие и, улыбнувшись во весь рот, прокричал:

— Уважаемые! У меня в руках клинок, которым только что одолели Владимира Мансурова! Готов продать его за пять рублёв! Кто предложит больше?

Шум на площади многократно усилился, когда Синицын, воспользовавшись случаем, начал свой аукцион.

— Дядь, куда ты меня тащишь? — спросил я и вырвался из его хватки.

— Переубедил ты меня, Алексей, — произнёс он. — Доказал, что мозги и сила у тебя соотнесены в равном количестве.

— То есть, раньше ты этого не понимал? — усмехнулся я.

— Мне всё время казалось, что ты эмоциям отдаёшься. Творишь то, о чём сам не ведаешь. Теперь вижу, что довериться тебе можно.

— Так, — кивнул я. — И что дальше?

— А дальше я покажу тебе свою потайную комнату, — заявил он. — Похоже, ты действительно готов стать сильнее.

Глава 18

— Дядь, да сколько у тебя этих комнат по всему дому? — удивился я. — В подвале потайная лаборатория, так теперь выясняется, что ты где-то ещё одно помещение припрятал.

— Когда хочешь сохранить свои тайны, незаконную лабораторию и прочие личные вещи от других лекарей-завистников, приходится дойти и до такого, — усмехнулся он, с трудом поспевая за мной. — Что, Лёш, считаешь меня параноиком?

— Нет, просто я удивлён, что в этом почти что развалившемся доме на самом деле скрывается столько ценностей, — отметил я. — Признавайся, сам эти потайные ходы достраивал?

— Нет, что ты! — отмахнулся он. — Я на такое не способен. У меня руки-крюки, не то что у тебя. Я ни сложные механизмы, ни обычные постройки из дерева собирать не умею. Только травы смогу смешивать — на этом мои способности ограничиваются.

— Значит, плотника нанимал?

— Ну да, плотника и каменщика, — ответил он. — Эта парочка у нас проездом была. Не просто мастера, а настоящие асы! Переворотили мне весь подвал, но сделали именно то, что было нужно.

— Слушай, дядь, мысль меня одна посетила… А до прихода этих работников дом уже вёл себя так?

— Ты про проклятье? — усмехнулся он. — Ты не думай, Алексей, не стали бы они проклинать особняк. Хотя после их ухода, домишка мой совсем с цепи сорвался. Я подозреваю, что ему не нравится, когда кто-то пытается его перестраивать.

— Чёрт! — воскликнул я и резко затормозил. — Я же совсем забыл с этой дуэлью про муравьёв!

— Да уже поздно, все лавки закрыты, — сказал дядя. — Забудь пока про них. Я уже попытался залить их уксусом, но ничего хорошего из этого не вышло.

— Гнездо у них, скорее всего, где-то в подвале. Уничтожать его нужно в первую очередь. Иначе они так и будут плодиться, — заключил я. — Кстати, Токс после моего трюка немного уменьшился в размерах, могу его к ним в туннели запустить.

— Главное, чтобы твой Токс нам дом не порушил! Не доверяю я этому клещу…

Болтая о борьбе с муравьями, мы добрались до дома. Дядя убедился, что Катя уже уснула, после чего спустился со мной в подвал.

— Кстати, внизу муравьёв почти нет, — подметил он. — Видать, всё-таки сработал мой план с уксусом! Хе-хе!

— Либо Токс проголодался, — усмехнулся я. — Скорее второе.

Дядя просунул руку за шкаф и нажал на скрытый рычаг. Каменная стена с громким скрежетом отодвинулась, открыв нам узкий проход, который вёл в помещение, что по логике должно было находиться под гостиной.

— Я сюда не заходил уже очень давно, — произнёс Олег. — Не было повода. Но теперь, когда в доме появился ты — настоящий, способный лекарь… Думаю, я могу показать тебе то, о чём не знал твой отец.

— О чём не знал отец? Заинтриговал, дядь, — признался я. — Ну что, пойдём?

Я хотел захватить с собой магическую лампу, но Олег меня остановил.

— Не надо, — сказал он. — Там она тебе не понадобится.

Пока мы пробирались боком через узкий коридор, Олег прошептал:

— И всё же зря ты ввязался в эту дуэль с Мансуровым. Барона ты отделал знатно, мне нечего сказать. Лучше и я бы не смог, хотя когда-то давно в парочке дуэлей всё же участвовал и вышел из них живым, как видишь.

— Он вёл себя, как последний подлец, — ответил я. — Пытался подставить меня и использовать свою выдумку, как рычаг, чтобы манипулировать Анной Елиной. Если бы я не поставил его на место, он бы сделал всё, чтобы меня уволить.

— Возможно, его это не остановит. Такие, как он, обид не забывают, Алексей, — произнёс дядя. — Но дело твоё. Возможно, на твоём месте я поступил бы так же.

Мы с дядей вылезли из узкого коридора и оказались округлой комнате, в центре которой стоял пьедестал с изображением чаши Гигеи. Она была вырезана в каменной поверхности и легонько мерцала во мраке комнаты. Однако, как только я подошёл к ней, символ засиял ярче, и под потолком зажглись несколько магических факелов.

Выглядело место крайне странно. Походило чем-то на тайный алтарь, где дядя поклоняется запрещённым в Российской Империи богам. Коих, как я уже понял, довольно много.

— Что это такое? — поинтересовался я.

— Прежде, чем мы продолжим, дай мне тебя осмотреть, — попросил дядя. — Не хотел делать это наверху, а то вдруг ещё Катя проснётся — увидит тебя, начнёт беспокоиться.

— Ты о моей ране? На этот сейчас не беспокойся, я уже её залечил, — произнёс я, нащупав на животе мягкий, едва сформировавшийся рубец.

— И вправду, — удивлённо хмыкнул дядя. — Как же ты умудрился прямо во время битвы так хорошо стянуть края раны? Кишки-то хоть срастил? Судя по длине обломка, которым тебя пырнули, он должен был дотянуться до петель тонкой кишки.

— Да успокойся ты уже, всё со мной нормально! — перебил его я. — Лучше расскажи, что у тебя здесь за тайное логово? Выглядит зловеще.

— Понимаю, почему тебе так кажется, — кивнул он. — Видишь эту каменную плиту на пьедестале? Вот о ней я и говорил. Твой отец не знает, что у меня есть такая же. Он тебе свою-то, наверное, показывал?

А откуда ж мне знать? Может, прежнему Алексею и показывал. Хотя, если учесть, как мой предшественник игнорировал всё, что связано с обучением… Вряд ли отец стал бы посвящать его в такие таинства.

— Нет, не показывал, — ответил я. — А что это вообще такое?

— Это лекарская платформа. Таких в мире очень мало, они в основном передаются в семьях самых влиятельных лекарей — и то не во всех. У твоего деда было две такие платформы. Одну он отдал мне, а другую — твоему отцу.

Если это такой редкий артефакт, удивительно, что дядя до сих пор его не продал! Должно быть, этот кусок камня стоит, как двадцать домов!

— С помощью неё лекари могут обмениваться витками, — объяснил, наконец, Олег. — И я хочу передать свой тебе, Алексей.

— Подожди! — я отступил от пьедестала, пока дядя ещё не успел что-либо предпринять. — Ты ведь сказал, что объяснишь, как стать сильнее!

— Я это и хочу сделать, — упёрся он. — Дать тебе один из двух своих витков. Мне-то он уже без надобности. Меня, как лекаря, всё равно никто не воспринимает. А раз уж ты помогаешь моей семье, значит, пользы от него будет больше, если я передам его тебе.

— Нет, дядь, я на такое не согласен. Отбирать твою силу мне не хочется. Я желаю свою развить! Понимаешь? Между этими способами есть большая разница.

Олег махнул рукой и отвернулся. Видимо, обиделся из-за того, что я отказался принимать его дар.

— Я ценю твой жест, но лишать тебя сил не хочу, — помотал головой я. — Если хочешь помочь мне стать сильнее, расскажи, как мне нарастить собственные витки. Ты, кажется, говорил, что есть несколько других способов.

— Есть, — кивнул он. — И если отказаться от принятия чьих-то уже готовых витков, способов остаётся всего три. Первый — родиться с большим количеством витков. Но с этим ты уже не справился, Алексей. Второй — постоянно практиковаться, напрягать свои витки, чтобы они росли. Но это займёт годы, если не десятилетия! А если говорить о твоём… Об обратном витке. Представляешь, сколько организмов тебе нужно загубить, чтобы улучшить его таким образом?

— Хорошо, эти варианты отметаем, — кивнул я. — Какой третий?

— Эх и нетерпеливый же ты! — усмехнулся дядя. — Тебе подавай всё здесь и сейчас. Этот способ как раз для таких, как ты. Только он опасен. Ускорить развитие витков можно эликсирами из редких магических ингредиентов. Только для их создания придётся доставать запрещённые материалы или искать их самому. А речь идёт не только о растениях, но и об органах магических тварей.

Другими словами, меня судьба всеми силами толкает в Красногривовский лес. Единственное известное мне место в Хопёрском районе, где можно разжиться магическими ингредиентами.

— У тебя есть рецепты этих эликсиров? — перешёл к делу я.

— Алексей, послушай меня, — вздохнул дядя. — Куда ты так спешишь? Сиди ты спокойно в своей амбулатории. Лечи, кого можешь. Одного витка тебе хватит, чтобы помогать двум-трём людям в день!

— Ты ещё пока что не в курсе, но сегодня утром мы с группой лекарей были во Владыкино. И там нам пришлось вылечить тридцать человек разом.

Я рассказал дяде схватку с тёмным лешим, не упустив никаких подробностей. Олег облокотился о каменную стену и протёр рукавом рубашки вспотевший лоб. Моя история шокировала его ещё больше, чем я ожидал.

— Некротика? В Хопёрске⁈ — воскликнул он. — Поверить в это не могу… Ты уверен, что вы с коллегами не ошиблись?

— Уверен, — кивнул я. — Теперь понимаешь, зачем мне наращивать витки? Если где-то ещё возникнет очаг некротической энергии…

— Её сможет подавить только могущественный лекарь, — закончил за меня дядя. — Ты прав. Ох и паршиво же звучит твоя история, племянник. Некротика не появляется просто так. У её возникновения должна быть причина. И если же у нас в городе завёлся некромант… Опасность может грозить всему городу.

— Пока что только сёлам, — подметил я. — Думаю, что некромант ещё не опытный, поэтому тренируется в лесах. Не рискует высунуться на свет и действовать напрямую.

— Тогда слушай… Усиливающих эликсиров существует много. Но у меня есть только один рецепт, — произнёс дядя. — Самому мне никогда ещё не удавалось создать такой отвар. Я, наверное, могу поделиться им с тобой, но… Завтра. Мне нужно подумать, готов ли доверить своему племяннику столь опасные знания.

— Хорошо, — кивнул я. — Не буду тебя торопить.

Мы покинули тайную комнату, после чего та автоматически закрылась за нашими спинами. Дядя отправился спать, а я решил разобраться с двумя проблемами, до которых у меня так и не дошли руки.

— Токс! — крикнул я клещу. — Просыпайся. Есть для тебя работа.

Я вручил своему питомцу склянку с уксусом и просунул его в щель, из которой всё это время выбирались всё новые и новые муравьи. Теперь он прекрасно туда пролезал, поскольку его тело сильно уменьшилось после того, как я позаимствовал его силу.

— И пока до их главного улья не доберёшься, может не возвращаться! — кинул я ему вслед.

— Ж-жу… — послышалось недовольное бурчание из муравьиного туннеля.

Я же в ожидании Токса занялся работой в лаборатории. Закончил приготовления первой партии своего противовоспалительного порошка. Решил пока что не мучить себя лишними трудностями, поэтому отказался от способа скомпоновать полученный препарат в таблетки.

Да уж, насыщенный же сегодня день получился… Сначала магический ящур, потом дуэль, откровения дяди и работа в лаборатории. В первый же выходной нужно будет дать себе отдохнуть. Интуиция подсказывает, что без качественного отдыха витки будут развиваться намного дольше.

Как только я закончил рассыпать свой «аспирин» по мешочкам, из щели появился Токс. Он с огромным трудом выполз из щели, поскольку размер его брюшка вновь увеличился.

— Ого! Отожрался? — хохотнул я.

— Ж-жу!

— Ты бы поаккуратнее был. Если бы переборщил с ужином, застрял бы в туннелях под домом. Как бы я тебя потом достал?

Что ж, минус ещё одна проблема. А теперь нужно восстановиться. Ничто не увеличивает запас маны так, как с этим справляется сон. Это я заметил ещё несколько дней назад. На утро чаша всегда полна и готова к работе.

На следующий день, плотно позавтракав и сообщив дяде новость о том, что муравьёв больше нет, я отправился в амбулаторию. Всю дорогу меня сопровождали взгляды прохожих. Кажется, после вчерашнего меня начали узнавать. На подходе к зданию меня нагнал Илья Синицын.

— Ну что, Алексей, купаешься в лучах славы? — спросил он.

— Похоже на то, хотя это совсем не та слава, которую я бы хотел. Скорее вынужденная, — ответил я. — А ты вчера тоже решил воспользоваться моментом. Устроил аукцион прямо на площади! Что в итоге — купил кто-нибудь твой клинок?

— Не поверишь, Алексей, какой-то дуралей купил эту железку за пятнадцать рублёв. Пятнадцать! Это в три раза больше, чем я предложил изначально.

— Рад, что мы оба оказались в выигрыше, — кивнул я. — Кстати, я заметил, что саблю твою жизнь потрепала. Ты её уже приобрёл в таком виде?

— Обижаешь! — хмыкнул Синицын. — Она была свежей, чистенькой. Блестела, как глаза дам, которые наблюдали за моими дуэлями!

— Так значит, ты всё-таки владеешь искусством фехтования, — подтвердил свои догадки я.

— А как же! Мой отец, знаешь ли, лекарем не был. Я такой в роду Синицыных — первый. Мой папаша много лет прослужил боевым магом на фронте. С детства обучал меня мастерству фехтования и ближнего боя. До последнего надеялся, что я пойду по его стопам и стану хотя бы взводным лекарем. Но… — Синицын почесал свой ус. — Как видишь, моё своеволие оказалось сильнее.

Прямолинейность Ильи мне нравилась. Да, я не разделял его помешанность на деньгах, но он казался мне надёжным человеком, на которого можно положиться. И он уже мне это доказал, когда, несмотря на страх, вышел вслед за мной против тёмного лешего.

— Предлагаю сделку, — бросил ему я.

— О! — улыбнулся Синицын. — Вот с таких слов начинаются самые лучшие беседы!

— Как я понял, ты хочешь выйти на максимальный доход в условиях Хопёрска? — спросил я. — Не стану спрашивать, почему твой взор пал именно на этот маленький городок, но всё же — я прав?

— Не просто выйти на максимальный доход — а превзойти его, — ответил Синицын. — Я хочу показать, что лекарь — это не просто маг-альтруист, но и аристократ, который может сколотить на своём ремесле целое состояние.

— И я готов тебе в этом помочь, — кивнул я. — У меня уже готово несколько разработок, и в планах их ещё больше. Однако мне не хочется возиться с бумагами и бухгалтерией вместо того, чтобы заниматься делом.

Синицын аж притормозил, подняв носками сапог пыль.

— Подожди-ка, Алексей, ты что мне предложить хочешь? — заинтересованно спросил он. — Мы ведь и так уже сотрудничаем.

— Да, но пока что наше сотрудничество ограничено приятельскими отношениями. Мы что-то придумываем, уговариваем Кораблёва поменять структуру амбулатории… Сам понимаешь, с этим планом мы далеко не уйдём. Предлагаю взять тебя в долю. Я создаю новые медицинские изобретения, ввожу реформы, а ты помогаешь всё это оформить грамотно и по закону.

Глаза Синицына заблестели.

— Другими словами, хочешь, чтобы я стал твоим советником по финансам, — кивнул он. — Допустим, Алексей. Может, с виду и не скажешь, но на талантливых людей глаз у меня намётан. Я вижу, что ты в лекарском деле смыслишь куда больше наших коллег. И я с радостью заключу с тобой такую сделку. Однако у меня будет одно условие.

Мы уже откровенно опаздывали на работу, но я решил всё же не торопиться. Прямо сейчас на одной из главных улиц Хопёрска зарождалось будущее медицины Российской Империи.

— Все денежные вопросы я буду решать самостоятельно, и ты не станешь со мной спорить, — произнёс он.

— Нет, тогда уж давай придём к компромиссу, — помотал головой я. — Прежде чем что-то решать, ты будешь обсуждать это со мной. Но последнее слово в таких вопросах будет оставаться за тобой, Илья.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда сразу же дам первый совет. На все твои изобретения нужно срочно оформить патент.

— Кажется, я уже говорил тебе, что…

— Что? — воскликнул он. — Что тебе хочется раздать их всем лекарям просто так? Бесплатно?

— Дело не в доходе, — упёрся я.

— Нет, не в нём. Дело в твоём имени, Алексей Мечников. Представь, что будет, если я сегодня ночью выкраду твой тонометр с фонендоскопом, разберу их, определю, из чего ты их склепал, а потом запатентую на своё имя?

— Я знаю, что ты этого не сделаешь.

— Чисто гипотетически, просто представь, — настоял он. — Тогда тебе будет сложнее распространять свои новые разработки, потому что ты потеряешь часть славы, часть репутации, которые потенциально мог заработать. Каждый твой новый продукт должен проталкивать в массы предыдущий — и так далее.

В словах Синицына был смысл. Возможно, так действительно будет лучше. Доверится ли кто-то разработке одного неизвестного лекаря? Вряд ли. Нужно, чтобы он стал известным в широких кругах. А над этим мне ещё работать и работать.

— Добро, — кивнул я. — Значит, по рукам, Илья. Предлагаю на выходных составить договор. Обсудить, кому и сколько будет положено процентов от дохода.

— С этим я разберусь, — ответил Синицын. — Я знаю, как составляются такие документы. За юридическую часть вопроса можешь не переживать — это станет моей головной болью.

— И ещё кое-что, — добавил я. — Мне нужен человек, который обучит меня азам фехтования.

— А разве тебе такой нужен? — пожал плечами он. — Ты вчера хорошо показал, на что способен.

Но это была мышечная память. А мне нужно отточить осознанное мастерство. Нельзя всё время полагаться на обратный виток. В случае опасности я должен иметь возможность постоять за себя всеми способами.

— Я мало тренировался, — ответил я. — Движение топорные, как у новичка. Кем я сейчас и являюсь. А зазубрины на твоей сабле заставили меня решить, что ты можешь стать хорошим наставником.

— Наставником — громко сказано, — махнул рукой он. — Хорошо, тогда на выходных расскажу тебе кратко, что знаю. Мне-то отец намертво вдолбил в мозг все основные техники фехтования.

Заключив на словах несколько договоров, мы с Синицыным добрались до амбулатории. Пока к нам ещё не успели заглянуть пациенты, я поднялся к главному лекарю. По пути к нему обратил внимание, что кабинет Владимира Мансурова заперт на ключ. Похоже, барон решил сегодня на работе не появляться.

— О! Мечников! — вскочил со стула Иван Сергеевич, когда я прошёл в его кабинет. — Я уже устал сторожить вашу прибыль. Родников с Синицыным свою долю забрали оперативно. Хотя… Знаю, что вы вчера нашли себе занятие поинтереснее.

Я поднял тяжёлый мешок с монетами и положил его в свою сумку.

— Благодарю, Иван Сергеевич, — кивнул я.

— Ровно пятьдесят рублей. Хорошо же вы вчера поработали, — произнёс он. — Когда ваши коллеги занесли сюда почти две сотни рублей, я уж было подумал, что вы устроили во Владыкино разбой и сгребли все имеющиеся у крестьян деньги!

— А вам так и не рассказали, что там случилось на самом деле? — нахмурился я.

— Рассказали, — кивнул он. — Только я решил, что Родников и Синицын вздумали надо мной подшутить.

— Некротика там была, Иван Сергеевич. И это не шутки.

Кораблёв устало вздохнул и откинулся на спинку кресла. Старик уставился в окно, его взгляд опустел.

— Тогда мне точно придётся доложить об этом в Саратов, — после долгого молчания сказал он. — Правда, ехать туда мне не придётся. Завтра сюда приедут лекари из центра губернии. По вашу душу, между прочим.

— Мансуров всё-таки успел перед дуэлью нажаловаться на нас в Саратов? — нахмурился я. — Вот ведь подлец…

— И не думайте, что ваша вчерашняя победа заставит его передумать. Не знаю, что вы с ним сделали, Мечников, но утром пришёл его слуга и передал, что барону требуется несколько дней, чтобы передохнуть от работы.

Ещё бы! Я в его солнечном сплетении такой взрыв устроил. Он ещё долго отходить будет от произошедшего.

Кораблёв потёр виски и попытался подняться со стула, но его тело пошатнулось. Старик с трудом ухватился за край подоконника, а затем ему на помощь подоспел я.

— Иван Сергеевич, что с вами?

— Всё в порядке, Мечников, — поёжился он. — Голова закружилась. Навалилось сразу столько всяких проблем. Некротика, Мансуров, проверяющие из Саратова. Стоило вам здесь появиться, и начался какой-то хаос!

Кораблёв повысил голос, но тут же оборвал фразу, вскрикнул и схватился за голову.

— Не могу… Мечников… — прошептал он. — Голова вот-вот взорвётся. Говорить трудно!

Лицо Кораблёва покраснело. Кажется, из-за сильного приступа боли он даже не мог дотянуться до собственных витков. Я усадил старика на кресло, а сам рванул к сумке. Вытащил оттуда свой тонометр, а нацепил манжету на плечо главного лекаря.

У него даже не было сил недоумевать, старик закрыл глаза и пытался отдышаться. Пока я измерял давление на его левой руке, правой Кораблёв держался за тяжело вздымающуюся грудь.

Перенервничал, видимо. Скорее всего, давление подскочило, а ведь он, хоть и является главным лекарем, вряд ли догадывается, на какие точки нужно воздействовать, чтобы снять его быстро и без осложнений.

Тонометр показал сто восемьдесят на сто двадцать.

— Чёрт… — прошептал себе под нос я. — Да так и инсульт поймать недолго!

Я положил правую ладонь на тело старика, готовясь приступить к снижению давления. Но вдруг почувствовал слабость сам. По животу растеклось что-то горячее.

Я опустил взгляд и понял, что совсем ещё свежая рана, которую я получил на дуэли, разошлась. Видимо, из-за того, что я слишком резко поднял тело Кораблёва. И кровь покидает мои вены очень быстро.

Придётся решать. Спасать Ивана Сергеевича или же спасать себя?

Глава 19

Звать остальных лекарей нет времени, пока они добегут, будет уже поздно. Нужно решить ситуацию самостоятельно, только сил может не хватить. Стойкое высокое давление и открывшаяся рана в животе. Далеко не самые легко купируемые состояния.

Стоп… Ну, конечно же! У меня ведь есть с собой запасной источник энергии, специально для такого случая.

— Всё будет хорошо, Иван Сергеевич, сейчас я вас восстановлю, — произнёс я.

И себя заодно!

Моя рука легла на корпус тонометра — часть карманных часов, которая служила в качестве магического артефакта лекаря. Я направил целительскую энергию из него в свой живот и приказал магии срастить заново все края раны. Только на этот раз уточнил, чтобы колдовство позаботилось о формировании плотного рубца.

Затем сразу же положил правую ладонь на Кораблёва и выдал приказ:

«Расширь сосуды, но не слишком резко. Нельзя, чтобы давление начало снижаться стремительно. Проберись в почки, ускорь выхождение ионов натрия и хлора в мочу, пусть они потянут за собой лишнюю воду».

Такой ход должен был снизить давление, но интуиция подсказывала мне, что этого недостаточно. Слишком резко и стойко оно поднялось.

Нужно повторить действие одного из самых главных антигипертензивных препаратов. Уверен, моя магия сможет воспроизвести его эффект.

Я коснулся его поясницы и направил ещё немного колдовства на почки.

«Уменьши количество ренина, затем выйди в кровь и найди ангиотензин…»

Но ничего не вышло. Я хотел повлиять на гормоны, которые влияют на уровень давления, но магии мне не хватило даже с артефактом. Похоже, столь сложные структуры лечить мне ещё рано.

Ладно, тогда ещё раз дам команду расслабить сосуды: коронарные артерии сердца и вены, чтобы уменьшить нагрузку на центральный орган сердечно-сосудистой системы.

И… Всё!

Я отпрянул от Кораблёва. Жутко уставший. Мою магию высосало до последней капли. В голове прозвучал голос дяди, я вспомнил его вчерашние слова о том, что Олег мог поделиться со мной своим витком.

Нет. Забирать чужую силу я не хочу, как бы трудно мне не приходилось.

— Как самочувствие, Иван Сергеевич? — спросил я главного лекаря.

Старик, с трудом расслабив мышцы тела, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.

— Славно справился, Мечников, — кивнул он. — Спасибо тебе… Старый стал, витки в экстренных ситуациях перестают слушаться. А что это ты только что сделал?

Он удивлённо взглянул на мой тонометр.

— Измерил артериальное давление, а затем прожал основные точки, которые могут его снять, — объяснил я.

— Ох, вот из-за этого прибора у тебя и могут возникнуть проблемы завтра, — прошептал он. — Проверяющие могут пристать к любой мелочи.

— Я думаю, что смогу с ними договориться. Они ведь тоже лекари, как никак! Должна же у них быть хоть какая-то страсть к науке, к стремлению искать новые способы помогать людям!

Кораблёв тихо посмеялся.

— Ты кое-чего не понимаешь, — вздохнул он. — Алексей, проверяющие — это не просто лекари. Это маги, которых отстранили от целительской деятельности. Они — наша личная лекарская инквизиция. Сами когда-то допустили роковые ошибки и теперь хотят найти подобные у других коллег. Чаще всего, это очень озлобленные люди, которые будут любой ценой искать допущенные тобой оплошности.

— Что ж, если они действительно судят так, как вы говорите, то можно сказать, что эти люди и сами больны, — пожал плечами я. — А подход к больным я знаю. Разберусь.

Судит других, чтобы отомстить кому-то за свои же старые ошибки? Интересно… Не могут же эти проверяющие быть мотивированы одной лишь местью? Очевидно — нет. Скорее всего, им обещали вернуть допуск к работе лекарями, если они поймают определённое количество нарушителей.

Но мы с Кораблёвым в их число не войдём. Не дождутся.

Убедившись, что состояние Кораблёва стабилизировалось, я направился в свой кабинет и приступил к работе. Людей сегодня было немного. В основном заглядывали крестьяне с жалобами на насморк да гнойные прыщи.

По факту эти прыщи оказались фурункулами. И, хоть этим в моём мире и занимались хирурги, я прекрасно знал, как лечить такое заболевание.

Домой я выдвинулся довольным. Сегодня впервые за всю неделю удалось уйти так рано, да ещё и с целой кучей денег на руках. В совокупности за последние несколько дней мне удалось накопить шестьдесят пять рублей. В пересчёте на деньги из моей современности это приблизительно шестьдесят пять тысяч.

Не густо, но для первой недели работы очень даже неплохо. И это мы с Синицыным ещё даже не начали реализовывать наш план по захвату лекарского рынка. Хотя на весь этот процесс могут уйти годы, так что бежать впереди паровоза не стоит.

— Стойте! Алексей Александрович, — послышался женский голос за моей спиной.

Кто-то, тяжело дыша, пытался меня догнать. Я обернулся и увидел рыжеволосую Анну Елину. Мне пришлось плотнее захлопнуть плащ, чтобы девушка не увидела капли крови на моей рубашке.

— Добрый день, Анна, — кивнул я. — Что-то случилось?

— Я ведь обещала к вам зайти, но не успела, — пыталась отдышаться она. — Вы уже ушли…

— Отдышитесь, негоже дочери барона носиться по Хопёрску, сломя голову, — ответил я.

— Я вас так и не поблагодарила, — восстановив дыхание, произнесла она. — То, что вы вчера сделали… Я этого никогда не забуду. Мансуров наконец-то отстал от меня. Помолвку отменили. Но отец пришёл в бешенство…

Ого, только гнева местного барона мне ещё не хватало.

— Вы объяснили ему, почему так сложилась ситуация? — поинтересовался я. — Владимир Мансуров получил по заслугам. В моих действиях не был какого-либо политического замысла. Мне глубоко плевать, кто и с кем должен пожениться. Просто он нагрубил моей пациентке и оскорбил меня. Этого достаточно, чтобы поставить его на место.

— Да, знаю, — кивнула она. — И отец, кажется, даже поверил в эту историю. Но всё равно пришёл в ярость, потому что Мансуровы обещали ему… — она осеклась. — Простите, я, вообще-то, не должна этого говорить.

— Правильно, — улыбнулся я. — Не раскрывайте тайн своей семьи каждому встречному незнакомцу.

Хотя тут и раскрывать нечего. Очевидно, что Мансуровы обещали барону Елину крупную сумму денег и, скорее всего, защиту. На самом деле ситуация может быть намного сложнее, чем кажется. Уж больно много разных сил в Хопёрске, которые так и норовят столкнуться между собой.

— А знаете, Анна, мне право неловко, что мы общаемся вот так — на улице, — произнёс я. — Предлагаю отобедать в ресторане. Заметил, что у вас в Хопёрске их совсем немного, но один всё же мне особенно приглянулся.

— Ой, я с радостью соглашусь, — покраснела она. — И какой же из двух ресторанов вам приглянулся?

— «Неаполь», — ответил я. — Похоже, там готовят итальянские блюда. Что очень редкое явление для столь маленького городка.

Я уже успел проанализировать ситуацию. Достойных дворян ресторанов было всего два. Но во втором всё же чаще сидели обычные горожане, так что я решил отвести Анну в наиболее приличное место.

Я подставил ей локоть и произнёс:

— Ну что, пойдёмте?

* * *

Арсений Георгиевич Кособоков залпом опустошил бокал вина и, громко шмыгнув носом, гневно взглянул на одного из своих самых приближённых людей. Сухоруков, изображая саму невинность, глядел на главаря бандитов так, будто вся его злость была адресована кому-то другому. Однако в доме они были вдвоём.

— И как это понимать⁈ — Кособоков нервно затряс свежей газетой из дешёвой хлипкой бумаги. — Мечников разгуливает по городу, участвует в дуэлях, выходит сухим из воды. И судя по всему, даже деньги немаленькие зарабатывает. Мои люди нашептали, что они содрали с жителей Владыкино столько, сколько мы не отжимаем у местных!

— Арсений Георгиевич, дело в том, что… — начал было оправдываться Сухоруков.

— Клещ! Что с клещом⁈ — рявкнул Кособоков. — Ты ведь сказал, что эта тварь его убьёт. И что в итоге? Хочешь сказать, что Мечников сам сожрал этого клеща? На завтрак вместо овсянки!

— Не могу знать, почему это оружие не сработало, — опустил глаза патологоанатом. — Видимо, я где-то допустил осечку. Но!

Сухоруков упёрся руками в стол, не дав Кособокову снова заговорить.

— Это даже к лучшему, Арсений Георгиевич. Вы ещё не поняли, как сильно изменилась расстановка сил в Хопёрске благодаря Мечникову? Теперь мы в выигрыше, — Сухоруков хищно улыбнулся.

— Ты это о чём? — нахмурился Кособоков.

— Не думайте, что шпионы есть только у вас, — самодовольно произнёс Сухоруков. — У меня тоже имеется несколько верных… человек. И благодаря им я узнал, что барон Елин планировал выдать замуж свою дочь за сына Саратовского барона Мансурова.

— Меня все эти дворянские дрязги не интересуют, — отмахнулся Кособоков. — Пусть спят с кем угодно, лишь бы вовремя платили долю. Кстати, кажется, в этом месяце Елин ещё не отчислял нам за наши «услуги».

— Да как же вы не поймёте? — настоял на своём Сухоруков. — Елин хотел заручиться поддержкой барона, чтобы избавиться от вашего влияния. Чтобы вы перестали диктовать ему свои условия. Но Мечников своей дуэлью разрушил этот договор. Так что теперь вам снова ничего не угрожает.

— Хм… — задумался Кособоков, напряжённо ковыряя одним пальцем своё магическое кольцо. — И что мне теперь? Простить Мечникова за то, что он отделал моих людей? Нет уж, вся эта эпопея мне надоела. И он и его дядя разгуливают по городу, будто ничего мне не должны.

Кособоков подхватил вилку и вонзил её в стол между своей рукой и ладонью Сухорукова.

— Не сможешь ты справиться, Антоша, с ним разберутся мои люди. У Мечникова тоже есть слабые места.

* * *

— А здесь на удивление хорошо готовят, — произнёс я, когда мы закончили трапезу. — Очень славно для Хопёрска. Прямо-таки столичный уровень!

— Да вы шутите, — рассмеялась Анна.

Мы пока не спешили покидать «Неаполь». Решили ещё немного пообщаться, прежде чем разойдёмся по домам.

— Меня смущает, что вы ходите без охраны, — произнёс я. — Когда вы пришли в амбулаторию, я подумал, что ваши сопровождающие остались снаружи, но теперь вижу, что вы гуляете по городу совсем одна. Разве для дочери барона это не опасно?

— У отца мало охраны. Помню, когда я ещё была маленькой, под нашим началом находилось много людей. Но потом отец почему-то сильно сократил количество стражников, — объяснила она. — Но дело даже не в этом. Просто я сбегаю из дома без предупреждения! — она захихикала так, будто я прознал о каком-то её хулиганстве. — Никто обычно этого не замечает.

— Рад видеть, что вы, наконец, улыбаетесь, — произнёс я. — Похоже, недуг больше вас не беспокоит?

— Нет! Благодаря вам всё исчезло, — закивала она. — Причём я даже не уверена, что помогло больше, ваша магия или исход дуэли.

И то, и то. Комплексная терапия.

— Мансуров больше в амбулатории не появлялся, — отметил я. — С вами он не связывался после произошедшего?

— Нет, — помотала головой Анна. — Как я поняла, он отправил письмо своим родителям в Саратов, и те уже отменили помолвку. Эх, всё-таки странно получается. Вы — лекарь! Человек, который спасает других людей. Так почему же вы так быстро наживаете врагов?

Анна не подумала, когда сказала эту фразу. Наивная девушка даже не осознала, что дала мне почти прямым текстом одну простую подсказку.

«Мой отец, барон Елин, тоже может стать твоим врагом».

Мансуровы и Елины многое потеряли из-за этой дуэли. Одну сторону я оскорбил, а другую лишил выгодного брака. Да уж… Она права. Всего за неделю я нажил слишком много врагов. Это мне ещё повезло, что мой отец оказался адекватным человеком, который просто изгнал непутёвого сына, а не попытался его ликвидировать. Уверен, что среди дворян практикуется и такое.

Хотя я уверен, дело не только в бездарности моего предшественника, и не в покупке диплома. Что-то иное должно было послужить последней каплей, о чём отец решил умолчать.

— Лекарь или нет — это не важно, — ответил я. — Я просто привык следовать своим принципам. Но такой путь всегда притягивает врагов.

— Прошу прощения, — встрял в наш разговор один из посетителей ресторана.

Около нашего столика появился уже знакомый мне Андрей Бахмутов. Анна поспешила спрятать лицо, но Андрей тут же исправил ситуацию:

— Не беспокойтесь, баронесса, я вас не выдам, — поклонился Бахмутов. — Даю слово солдата.

— Это ваш друг? — шёпотом спросила Анна.

— Да, — улыбнулся я и пожал руку Бахмутову. — Здравствуй, Андрей. Присядешь с нами?

— Нет-нет, что вы, — улыбнулся он. — Ни в коем случае не хочу помешать вашему обеду, но всё же, Анна Иннокентьевна, позвольте, я заберу вашего спутника на пару минут. Честное слово, надолго не задержу.

— Разумеется, — кивнула она. — А я пока закажу десерт!

Я вышел из-за стола и проследовал за Бахмутовым к выходу из ресторана.

— Видел твою дуэль, — произнёс он, когда вокруг нас не осталось лишних ушей. — Прекрасный бой. Не стану говорить, что это опрометчивый поступок. Думаю, ты и сам знаешь, что делаешь.

— Спасибо, Андрей, — кивнул я. — Знаю, за меня не беспокойся. Но ты ведь не за этим меня позвал, верно?

— Верно, — кивнул он. — Я знаком с Мансуровыми. Служил с одним из троюродных братьев Владимира. И пару раз лично встречался со старшими членами этого рода. Ответь, Алексей, тебе прямо сказать или смягчить формулировку?

— Говори прямо, — кивнул я.

— Они тебя убьют, — заявил солдат.

Ещё одна «хорошая» новость. Правда, доказательств этому пока что никаких нет.

— Мансуровы — очень сильный и жестокий род. Они не только в Саратовской губернии проживают. Их родственники есть во всех уголках империи. А глава их рода находится в Санкт-Петербурге в одной из палат при императоре. Неужели ты про них ни разу не слышал?

— Теперь уже наслышан, — усмехнулся я. — Хочешь сказать, что они все свои проблемы решают радикально? Посредством убийства?

— А как, по-твоему, они смогли так расширить свою власть? — пожал плечами Бахмутов. — Может быть, это просто слухи. Но мои сослуживцы рассказывали, что Мансуровы не гнушаются даже высокопоставленных людей убирать. Не сочти за унижение, но… Хопёрского лекаря прихлопнуть им ничего не стоит.

— Спасибо за предупреждение, Андрей, — кивнул я. — Но я смогу постоять за себя.

— Если понадобится помощь, ты знаешь, где меня найти, — добавил он. — Я буду в Хопёрске ещё две недели. Если вдруг что-то пойдёт не так, буду готов прикрыть твою спину. Но вступать в прямую стычку с Мансуровыми даже я не стану.

— Понимаю и очень ценю это, — ответил я. — Кстати, как твои лёгкие?

Бахмутов нахмурился.

— Не так хорошо, как хотелось бы, — вздохнул он. — Хотя, думаю, без твоего лечения бы уже трижды подох. Приступы аероспазма учащаются. Не понимаю, с чем это связано. Магию свою почти не использую, а он всё равно убивает меня изнутри.

— В ближайшие две недели я постараюсь придумать, чем тебе помочь, — пообещал я. — Однако, если становится плохо, не избегай лекарей. Приходи к нам или езжай в Саратов. Не рискуй собой.

— Ха! — рассмеялся он. — Ну тут уж, Алексей, ничего не могу поделать. Привычка! Такая у меня работа. Ладно, не стану тебя больше отвлекать. Оставлять такую даму без внимания — настоящее преступление.

Бахмутов покинул ресторан, а я вернулся к Анне. Ещё час мы разговаривали на отвлечённые темы, больше не возвращаясь к вопросам дворянских интриг.

После я проводил девушку до особняка, что возвышался на южной окраине города, но близко к нему она меня не подпустила.

— Дальше я сама, Алексей, — сказала она. — Спасибо за день и… Вообще, за всё спасибо.

— Был рад встрече, — улыбнулся я. — Ещё увидимся.

Анна вбежала на территорию особняка, а я неспешно направился домой. Всю дорогу меня не покидало ощущение, что за мной кто-то следит. Но как бы я не осматривался, как бы не напрягал свою лекарскую магию, никого живого обнаружить так и не смог.

Уже дома, когда снял с себя очередную испорченную рубашку, мне пришла мысль провести полную ревизию всей своей одежды. Оказалось, что капли крови были везде. И взялись они не после дуэли. На пальто осталась кровь после обработки ран некоторых пациентов.

Проклятье, негоже лекарю ходить в таком виде. Это, как минимум, негигиенично. А на моей одежде следы грязи даже не рассмотреть.

И тогда мою голову посетила одна затея.

Нужно создать гигиенический буфер. Границу между микрофлорой лекаря и пациента. И по совместительству — символ чистоты и здоровья.

Другими словами, нужно купить на выходных белую ткань. Пора создать белый халат.

На следующий день рано утром Кораблёв собрал всех лекарей в фойе и выстроил по стойке смирно. Целители были в полном составе, если не считать заболевшего Мансурова.

Я, Родников, Синицын и пожилой трясущийся лекарь, который, казалось, был даже старше Кораблёва. Вот и вся бравая команда Хопёрских «медиков».

— Проверяющие уже в городе, — сообщил Иван Сергеевич. — Всем сосредоточиться. Вспомните всё, чему я вас учил. Приготовьтесь показать свои витки, они могут проверить вашу работу на пациентах. Все отчётные протоколы держать на столе. А что касаемо вас двоих…

Кораблёв окинул суровым взглядом нас с Синицыным.

— Чтобы больше никаких выходок и нововведений, — закончил фразу он. — Насчёт домашних вызовов я сам буду с ними разговаривать. Это я позволил вам осматривать больных на дому, потому мне и разбираться.

И в этот самый момент двери амбулатории распахнулись. В фойе вошли двое мужчин в тёмных фраках, которые уже успели испачкаться из-за долгого пути. Даже если их везли в карете, я уверен, что дорога от Саратова до Хопёрска вряд ли выложена брусчаткой. Наши русские дороги никого не щадят! Даже проверяющих.

— Добро пожаловать, уважаемые, — поприветствовал гостей главный лекарь. — Иван Сергеевич Кораблёв.

— Нас интересуете не вы, — хмыкнул мужчина с короткой бородкой. От его писклявого голоса поморщился даже главный лекарь. — Кто из вас Алексей Александрович Мечников?

— Я — Мечников. Только по правилам этикета для начала вам стоило бы самим представиться Ивану Сергеевичу.

Я услышал, как Кораблёв тяжело вздохнул, а Синицын с трудом сдержал смешок.

Нет, я всё понимаю! Проверяющие — важные птицы. Но заявляться в нашу амбулаторию и вести себя так, будто к нам пожаловал сам император? Два жалких, лишившихся лицензии лекаря оскорбляют Кораблёва!

— Всё понятно, — заключил один из них, достал из кармана перо и начеркал им что-то на бумаге, даже не пользуясь при этом чернилами. — Сразу видно, что лекарь Мечников не знает, как общаться с высокопоставленными господами. Что уж тут говорить о пациентах?

Ох, как же хочется сейчас опустошить чашу обратного витка… Я сдержался исключительно из уважения к Кораблёву. Проблемы в первую очередь будут у него, если вдруг совершенно случайно мой кулак ударит в челюсть проверяющего.

— Меня зовут Аркадий Юсупович Горохов, — пропищал мужчина с бородкой, а затем всучил магическое перо с бумагами второму и добавил: — А это — мой ассистент. Его имени вам знать не надо.

— С чего хотите начать, Аркадий Юсупович? — терпеливо спросил главный лекарь.

— С кабинета Мечникова, — лениво махнул рукой он. — Больше нас ничего не интересует.

— Тогда пройдёмте-с, — кивнул Кораблёв, и взглядом попросил меня открыть кабинет.

Проверяющие налетели на моё рабочее место, как голодные гиены на гнилую падаль. Горохов листал заполненные мной протоколы, а его ассистент всё время что-то записывал.

— А это что такое? — Горохов бросил взгляд на мою аппаратуру.

— Моё изобретение для диагностики заболеваний, — произнёс я.

— А кто вам дал право использовать свои механизмы в амбулатории? Разрешение у вас на это имеется? — хмыкнул Горохов.

— На эти приборы нужно столько же разрешения, сколько на ваше магическое перо, — ответил я.

— Нет-нет, лекарь Мечников, так не пойдёт, — помотал головой он. — Придётся изъять.

— Протестую! — ворвался в кабинет Синицын.

Кораблёв в отчаянии закрыл глаза рукой. Он понимал, что сложившуюся ситуацию уже никак не сможет исправить.

— Как это понимать? Что значит — протестуете? Вы вообще кто такой⁈ — принялся голосить проверяющий.

— Я — Илья Андреев Синицын, лекарь и консультант господина Мечникова по финансам и юриспруденции! — заявил он. — И если вы отберёте его частную собственность, мне придётся сообщить об этом в органы правопорядка.

— Какую ещё частную собственность? — удивился Горохов. — Он пользуется ею в больнице!

— Точно так же, как пользуется своим плащом и ботинками. Или вы имеете право раздеть и изъять одежду любого сотрудника? — продолжил напирать Синицын.

— Мы решаем сущую ерунду, — вмешался в наш спор Кораблёв. — У нас есть проблемы посерьёзнее, уважаемые. Мы зафиксировали в Хопёрском районе очаг некротики. И об этом я хотел сообщить вам лично, чтобы вы передали куда…

— И кто же обнаружил эту вашу некротику? — съязвил Горохов. — Лекарь Мечников? Пустая болтовня! Всё, с меня хватит. Отдавайте мне свои приборы, Алексей Александрович. А этого психа, — Горохов указал на Синицына, — уберите с глаз моих!

Я подошёл к Горохову и положил ему левую руку на плечо.

— Успокойтесь, Аркадий Юсупович, — улыбнулся я. — Сейчас всё решим.

И активировал обратный виток.

Глава 20

Гнева во мне всего лишь за сорок минут проверки накопилось немало. Но я решил выпустить хотя бы его часть. Горохов был слабым лекарем, поэтому моих действий почувствовать не сможет.

Но за свою грубость к Кораблёву, ко мне и Синицыну поплатится обязательно.

«Увеличить секрецию жидкости в кишечнике. Остановить выработку ферментов поджелудочной железы — часа на три, не больше. Ускорить перистальтику всех отделов желудочно-кишечного тракта. Расслабить мускулатуру сфинктеров».

Уж простите, Аркадий Юсупович, но клятва «не навреди» относится только к моим пациентам. А вы к их числу не относитесь.

— Изымаем! — прокричал Горохов, хватаясь за мои инструменты.

И в это мгновение все, кто находился в комнате, услышал жуткое урчание в его животе.

— Ой, — он покраснел от напряжения, но всё же постарался сдержать свои эмоции. — Больше нас ничего не волнует. Только изобретения Мечникова! Всё, мы уезжаем.

Живот Горохова вновь заурчал, он сжал ноги и облокотился на своего ассистента. Кораблёв и Синицын удивлённо переглянулись. Никто из присутствующих не понял, что произошло.

Я же, фактически, искусственно создал гастроэнтерит. Жидкость начала поступать в кишечник, движения мышечных волокон усилились. Ах да… Кое-что отличное от гастроэнтерита я всё же добавил. При кишечных инфекциях обычно не происходит расслабления всех сфинктеров.

Иначе эта болезнь была бы намного страшнее.

— Кучер! — завопил Горохов, утирая пот. — Твою ж мать, кучер, запрягай лошадей, мы уезжаем!

— Стойте, Аркадий Юсупович! — воскликнул Кораблёв. — А как же некротика? Клянусь, это — чистая правда. Я ручаюсь за своих лекарей. Они не могли меня обмануть. Вы должны передать это своему начальству!

— Да отпустите меня! — завопил Горохов. — Я больше не могу здесь оставаться. Мне плохо от этого города. Физически плохо! Будь проклят ваш Хопёрск.

— Алексей, ты чего стоишь? — шикнул мне Синицын. — Его ассистент утащил твоё оборудование!

— Пускай, — усмехнулся я. — Готовь на них заявление. Хотя даже в нём особого смысла нет.

— Почему это? — не понял Синицын.

— Илья, ты посмотри на них, — прошептал я. — В лучшем случае эти идиоты даже не разберутся, какой стороной вставлять в уши фонендоскоп. В худшем — вставят его не в уши. Не стоит беспокоиться, я новый сделаю.

Главное, что тонометр остался у меня в сумке. За именные часы я бы им обоим больше магии обратного витка влил.

— Да что же это за беспредел⁈ — воскликнул Кораблёв. Старика начала возмущать эта ситуация. — Проверка даже час не продлилась! Как это понимать? Вы отвлекли нас от работы, отказались слушать важную информацию.

Главный лекарь вцепился в плечо Горохова, который всеми силами старался сбежать из нашей амбулатории.

— Некротика, Аркадий Юсупович. Так и передайте, — повторил он.

Но Горохов вырвался из его рук, споткнулся, упал около сторожа Матвея, затем вновь вскочил и побежал к своей карете.

Глупое решение. Вряд ли в его карете есть встроенный биотуалет.

— Проверяльщики, тоже мне! — крикнул им вслед Кораблёв. — Я сам на вас жалобу накатаю!

— А я заявление! — решил примазаться Синицын.

Меня это ситуация жутко смешила. Всё-таки, как ни крути, а понос оказался сильнее, чем желание провести полноценную проверку.

Кораблёв в ярости захлопнул дверь амбулатории, когда повозка с проверяющими тронулась и выехала за главные ворота.

— Искренне прошу у вас прощения, Алексей Александрович, — произнёс Кораблёв. — Моя вина. Я позволил этим болванам проводить проверку, хотя должен был на порог их не пустить. Хоть и пришлось бы разбираться после этого с советом Саратовских лекарей… Да плевать! В любом случае придётся!

— Иван Сергеевич, тихо! — поднял руку я. — Забыли, что случилось вчерашним утром? О себе подумайте в первую очередь.

— Да, вы правы, — кивнул он. — Но всё же жалко, что мы утратили ваш прибор для выслушивания лёгких.

— Да плевать! — закричал Синицын. — Я сейчас такую жалобу накатаю, что этого Горохова на каторгу отправят! А нашей амбулатории ещё и компенсационные выплатят. Заживём ещё, Иван Сергеевич. Не переживайте!

— Знаете… — вздохнул главный лекарь. — Прикроем на сегодня амбулаторию. Отдохнуть мне надо, да и вам тоже. Экстренных больных в госпитале дежурный примет. Не до того сейчас.

— Верное решение, — согласился я.

Кораблёву точно стоит привести себя в порядок, пока не случилось ещё одного криза.

— Да! — ткнул меня локтём Синицын, когда мы покинули здание. — Внеплановый выходной!

— Раз уж так сложились обстоятельства, может, заглянешь ко мне домой? — спросил я. — Катя сегодня готовит курицу. Перекусим и пойдём тренироваться во двор. А лучше — наоборот.

— Катя? — удивился Синицын. — Да ты никак себе сожительницу нашёл?

— Это жена моего дяди. Просто из трепета к её молодому возрасту не могу называть её тёткой, — объяснил я.

— От такого — грех отказываться, Алексей! Веди! — заключил Синицын.

— Только не вздумай приставать к Кате, — предупредил я, заметив недобрый блеск в его глазах. — Женщина замужняя и в положении.

— Обижаешь, Мечников! — хмыкнул он. — Я, может, и бабник, но честь у меня есть!

* * *

В двадцати километрах от Хопёрска. Дорога между Красными Гривками и Ерышёвкой.

— Гони! Гони быстрее! — стонал Аркадий Юсупович Горохов. — Помираю! Господи, сдохну, не доеду до Саратова!

— Держитесь, Аркадий Юсупович, — шептал ассистент гулким басом.

— Да заткнись ты! Мне от твоего голоса только хуже становится! — проревел Горохов. — Я того и гляди взорвусь! Лекарь мне нужен.

— Так вы же сам лекарь, — подметил ассистент.

— Заткнись, кому говорят!

Однако, несмотря на все уговоры Горохова, кучер затормозил. Карета остановилась в глуши. Дорогу на этом промежутке окружал лишь густой лес. Из-за густых крон деревьев казалось, будто уже наступила ночь.

— Да чего ты встал, идиот⁈ — крикнул Горохов. — Я прикажу, чтобы тебе голову срубили с плеч, если ты…

— Г-господин Горохов… — прошептал кучер. — Там… Там! Господин, во имя Грифона! Не меня! Только не меня! Я не грешник! Клянусь — не грешник!

Горохов выглянул в окошко кареты и обнаружил, что их уже окружили какие-то люди. Человек десять-двадцать.

— Господи… Неужто разбойники? — напрягся он.

— Аркадий… Аркадий Юсупович, — заикаясь, произнёс ассистент. — На них кожи нет.

— Чего на них нет? — переспросил Горохов.

И в этот момент прямо у окошка кареты появилась изуродованная разложившаяся физиономия мертвеца.

Горохов оцепенел. От ужаса он больше не мог двигаться. Их окружили не люди. Вокруг кареты в лесной глуши собрался целый отряд еле двигающихся мёртвых тел.

Затем дверь кареты открылась, и перед Гороховым появился мужчина. Живой. Правда, лицо его скрывалось под плотной кожаной маской, а макушку прикрывала шляпа с полями.

— Аппарат, — коротко сказал незнакомец. — Быстро!

— К-какой аппарат? — затрясся Горохов.

— То, что вы отобрали у Мечникова, — повторил мужчина. — Советую двигаться быстрее, иначе мои слуги сожрут всех, кто находится в этой карете.

Горохова парализовало от ужаса. Ассистент взял инициативу, достал из сумки фонендоскоп и бросил его незнакомцу.

— Отлично, — кивнул тот. — А теперь, уважаемый Аркадий Юсупович, у меня к вам короткий разговор.

Мужчина в маске схватил Юсупова за предплечье, и то вспыхнуло от фиолетового света. На коже проверяющего появилась магическая печать.

— Это — проклятье, — пояснил незнакомец, упиваясь своим превосходством. — Если нарушите клятву, оно заставит вас заживо сгнить — и ни один лекарь помочь не сможет. Даже Саратовский. Если не поверите — рискните — и сами убедитесь в моей правоте.

— К-какая клятва? Я ничего не давал! — простонал Горохов.

— Пока что не давали. Я хочу, чтобы вы доложили в Саратов, что в Хопёрске всё хорошо. Никаких нарушений. Тишь, гладь, Грифонова благодать. Это понятно?

— У-угу… — закивал Горохов.

— И больше никогда даже не приближайтесь к Мечникову, — прошипел незнакомец. — Он — мой!

— Н-никогда не… Никогда, я вас понял, — продолжал неистово кивать Горохов.

Мертвецы собрались около кареты, чтобы показать проверяющими своими обезображенные лица.

— Ну что, Аркаша? — спросил незнакомец. — Достаточно я тебя напугал?

И тут сфинктеры Горохова, наконец, не выдержали.

Наступила гробовая тишина.

— Хороший ответ, — кивнул незнакомец и захлопнул карету. — Кучер! Можешь валить из Хопёрского района на все четыре стороны!

Мужчина опомнился и погнал лошадей, разгоняясь до скорости, с которой не ездил ещё никогда в жизни.

* * *

— Совсем себя измотали! — охнула Катя, расставляя блюда на столе. — Ты смотри, с них пот градом льётся! Олег, ну хоть ты скажи им!

— Да будет тебе, — махнул рукой дядя. — Молодцы, парни. Так и надо. В здоровом теле — здоровый дух. Жаль только не все лекари это понимают.

— Что вы имеете в виду? — спросил Синицын, упорно набивая рот жареной курятиной.

— Да работал я как-то ещё в Санкт-Петербурге с одним мужчиной… — начал рассказ дядя. — Как сейчас помню, веса в нём было килограммов под триста. И этот лекарь постоянно пытался убедить пациентов, что им нужно меньше питаться. Да кто ж такого слушать будет?

— И то верно, — кивнул я. — Лекарь сам должен быть здоров, чтобы лечить других. Хотя я бы на твоём месте, дядь, не осуждал своего бывшего коллегу. Вполне возможно, что и он был болен.

— Ага, особенно тяжко он болел, когда на рабочем месте съедал целую свинью с яблоком во рту, а затем запивал всё это дело водочкой, — расхохотался Олег.

— И такое в столице бывает? — удивился Синицын.

— Да, а чем, вы думаете, Илья Андреевич, отличается столица от нашего города? — спросил Олег. — Тот же город, только больше. Люди везде одинаковые.

Мы трапезничали, обмениваясь историями о лекарском деле и пациентах. Олег, к моему удивлению, смог рассказать нам много интересного. Мне казалось, что дядя не успел толком поработать нигде, кроме Хопёрска. Однако какой-никакой, но опыт у него был.

— Я искренне благодарен вам за ужин, — поклонился Синицын, сначала Кате, а потом уже моему дяде. — Сколько я вам должен?

— Илюша, ты не в ресторане! — усмехнулся мой дядя. — Уж прости, что я с тобой на «ты». Всё-таки, друг моего племянника. А, значит, и наш друг.

— Всё в порядке, — кивнул он. — Но без оплаты уходить как-то неловко. Не привык к такому отношению.

— Ты и так меня сегодня весь вечер тренировал, — напомнил я. — Расслабься, Илья. Иди домой. Курочку дяде с Катей я уж сам как-нибудь оплачу.

Я проводил Синицына до калитки, а тот, прежде чем покинуть нашу территорию, произнёс:

— Удивлён я до глубины души, Алексей. Кораблёв вечно ставил твоего дядю в пример, каким лекарем быть нельзя.

— Знаю, — кивнул я. — У них напряжённые отношения. Уж не знаю, чем эти двое друг другу насолили.

— Не могу знать, каков твой дядя в лекарском деле, но человек он хороший. И Катя — просто чудо. Повезло тебе, береги их, Алексей.

— Непременно, друг. Завтра встретимся, как и договаривались, чтобы обсудить детали нашего дальнейшего сотрудничества.

— А лучше в воскресенье! — поправил меня Синицын. — Я планирую уйти в загул на сутки. В Хопёрске много красивых дам. Могу тебе кое-кого посоветовать… Или ты по Анне Елиной чахнешь?

— Я пока совсем ни по кому не чахну, — рассмеялся я.

— Ну да, у тебя в голове одни изобретения да будущее лекарского дела. Ладно, Алексей, бывай! — махнул мне Синицын и пошагал домой.

Уже начало темнеть. Я прошёл в дом и тут же меня остановил мой дядя.

— Лёша, я ж совсем забыл! — протараторил он. — Просьба есть, пока ещё совсем не стемнело. Поможешь?

— Конечно, какая просьба?

— Удивлён, что ты не помнишь, — развёл руками он. — Память сегодня у твоего деда. У отца моего. А он винцо красное любил до одури. Сможешь до лавки добежать, пока она не закрылась? Я тебе деньги верну потом…

— Какие ещё деньги, дядь, сдурел, что ли? — воскликнул я. — Сейчас всё будет. Красное?

— Сухое, — кивнул дядя.

— Через полчаса вернусь, — сообщил я и побежал к центру города.

У винной лавки, как назло, собралась огромная очередь. Вроде и девятнадцатый век, и мир другой, а всё, как в моём прошлом! Вечер пятницы — и все мчат закупаться алкоголем.

Я взял бутылку самого дорогого вина и пошагал домой. Однако, как только я оказался на безлюдной улочке, что вела к моему дому, кто-то схватил меня за плечо…

И приставил остриё ножа к спине.

— Тихо, не рыпайся, — произнёс нечеловеческий голос. — Я — не враг.

Поначалу я подумал, что за моей спиной какой-то монстр. Но уже через мгновение до меня дошло, что незнакомец изменил свой тембр с помощью магии.

— Не враг, говоришь? — спросил я. — А друзья обычно нож к спине не подставляют.

— Держи, — коротко сказал он и положил в мою руку…

Фонендоскоп! Мой! Тот самый, который я так кропотливо создавал в мастерской дяди. Но ведь его забрал Горохов!

— Кто ты такой? — процедил сквозь зубы я.

— Кто я — неважно, — ответил он. — Куда важнее, что твоим родственникам грозит опасность. Советую поскорее возвращаться домой, Мечников.

Нож от моей спины отстал, я резко развернулся, но в тенях улицы не было ни единой души.

Стоп… Что он только что сказал? Моим родственникам грозит опасность? Проклятье!

К дому дяди я бежал со всех ног. Не припомню, чтобы хоть раз в жизни так быстро бегал. Дыхание спёрло, лёгкие горели. Когда я вбежал в гостиную, Кати и дяди в ней не оказалось.

— Дядя! — крикнул я.

Но мне никто не ответил. Однако сама гостиная крайне красноречиво показывала, что случилось в доме, пока меня не было. Обеденный стол с остатками курицы валяется на полу. А на полу разлито…

Нет. Это не вино. Вина у дяди не было.

Это кровь.

Боже… Только чья⁈

— Дядя! Катя! — прокричал я.

— Ж-жу! — послышалось из подвала. — Ж-жу! Ж-жу!

— Токс?

Не знаю, как я это понял, но голос клеща звучал тревожно. Я бегом спустился в подвал. Ещё по дороге вниз услышал грохот на втором этаже дома. Где-то в районе моей комнаты.

Неужели та чёртова балка, что висела над моей кроватью, наконец, рухнула?

И стоило мне задаться этим вопросом, по каменной стене слева от меня пробежала трещина. Проклятье, да весь этот дом трещит по швам! Что вообще здесь случилось⁈

Я бы затормозил, чтобы выяснить, откуда взялся такой шум, если бы не голос Кати, который стал слышаться откуда-то из глубин подвала. Из лаборатории.

А в подвале уже успел подняться уровень воды — чуть ли не по колено. Токс плыл, проворно дёргая лапками, ведя меня за собой. Я ворвался в лабораторию и увидел лежащую на холодных камнях Катю. Она была бледна. Под глазом синяк, а по щекам струятся слёзы.

— Катя! — воскликнул я, подбежав к женщине. — Что здесь произошло? Меня не было всего полчаса!

— Л-лёша, — тяжело дыша, прошептала она. — Они с-снова пришли. Олега забрали.

По моему затылку пробежали мурашки. Грудь вскипела от ярости.

— Бандиты? — спросил я.

— Д-да, — кивнула она. — Они его ранили. Я не знаю, выживет ли он… Олег велел мне спрятаться в подвале. А его… Его куда-то увезли.

В Красные Гривки.

Будь проклят этот Кособоков, кем бы он ни был! Нужно ехать за дядей. Любым способом добраться до села и забрать его оттуда!

— Ж-жу! — тревожно верещал Токс, положив лапки на живот Кати.

Катя стиснула зубы и вскрикнула. А затем подняла на меня взгляд и тихо произнесла:

— Лёша, у меня десять минут назад воды отошли…

Нужно нести её в амбулаторию. Срочно! Оставлю её там, а сам поеду за дядей. Иначе…

Земля под нами завибрировала. На этот раз трещал не только второй этаж этого проклятого дома. Трещала даже земля под нами.

Нужно выводить отсюда Катю. Как можно скорее!

— Токс, прыгай мне на спину! — крикнул я, а сам поднял на руки женщину.

И в этот миг дом Олега Мечникова обрушился.

Глава 21

Когда я осознал, что весь этот чёртов особняк рухнул на наши головы, у меня было всего несколько секунд, чтобы начать действовать. С Катей на руках и Токсом на спине я метнулся в главную комнату подвала, а затем повернул рычаг, что вёл к тайной комнате. Я уже оценил, что она была самой крепкой. Архитекторы постарались на славу, когда создавали это место для дяди. Остальные же комнаты уже сильно просели.

Как только я втащил Катю и Токса в комнату с лекарской каменной платформой, послышался ещё более чудовищный грохот, чем прежде. Весь подвал, кроме этой комнаты, завалило. Чудо, что мы успели выбраться. Выход на первый этаж уже был забаррикадирован, поэтому я бы не смог выбраться на поверхность. Да и не успел бы.

Теперь мы замурованы. Катя рожает, а дядя в руках у бандитов из Красных Гривок.

Я скинул своё пальто, постелил его на холодный пол, а затем положил туда Катю. Токс, суетно жужжа бегал вокруг нас, не в силах придумать, чем помочь своим хозяевам.

Придётся принимать роды здесь и только после этого думать, как выбираться из-под руин дома. Вопрос только в том, сколько времени это займёт? Первые роды могут запросто и сутки продлиться. За это время с дядей может случиться всё, что угодно. Правда, далеко не факт, что нам удастся выбраться из-под обвала даже за несколько суток. Возможно, соседи обратят внимание на то, что один из домов на улице окончательно развалился, и вызовут подмогу. Но рассчитывать на это нельзя.

— Катя, слушай меня внимательно, — произнёс я. — Я могу принять роды, но мне нужно, чтобы ты делала всё, что я скажу. Поняла?

— Х-хорошо, — кивнула она. — А мы справимся без повитухи?

— Справимся, не беспокойся, просто следуй моим указаниям, не стесняйся меня. Иного выбора у нас всё равно нет.

Катя кивнула, а я приступил к обследованию шейки матки. Женщину трясло. Она пыталась скрыть боль, но я понимал, что ей куда хуже, чем может показаться на первый взгляд.

Боже… Как такое возможно?

Раскрытие шейки полное, и я уже чувствую головку ребёнка. Но это же невозможно! Мы проскочили первый период родов за полчаса, а он — самый длинный.

Такого даже у повторнородящих не бывает. Что-то здесь не так…

Катя закричала и обхватила руками живот.

— Не могу! Невыносимая боль! — застонала она.

И я прекрасно понимал, почему болевой синдром такой интенсивный. Роды не должны протекать столь быстро. Пути, через которые пройдёт плод, ещё не готовы. Такое родоразрешение её убьёт. Несмотря на то что в этом состоянии организм выделяет огромное количество гормонов, которые должны подавить боль, их недостаточно. Катя умрёт от болевого шока.

И тут меня осенило. Видимо, роды идут столь стремительно из-за того, что в ребёнке всё ещё сидит сила лекаря. Конфликт, который возник ранее, продолжается. Похоже, он интуитивно использует лекарскую магию, чтобы поскорее выбраться на свободу.

И этим он убивает свою мать.

Есть только один способ закончить роды и при этом спасти жизнь им обоим. Но придётся нарушить одно из правил акушерства. Лишний раз обезболить.

— Токс! — крикнул я. — Мне нужен твой яд. Приготовься выделить несколько капель, они нам пригодятся.

— Ж-жу! — удовлетворительно буркнул он и принялся поглаживать лапками свой живот, на котором находились особые железы.

Анестетик во время родов практически никогда не используется. Любое обезболивающее может привести к угнетению родовой деятельности, что в конце концов подвергнет риску жизнь ребёнка. Если сокращение мышц матки и влагалища прекратится, он может застрять и задохнуться, а точнее — умереть от гипоксии.

Придётся действовать в команде всем четверым. Плод ускоряет родовую деятельность, Катя дышит и следует моим указаниям, Токс обезболивает, а я с помощью лекарской магии не дам родам остановиться. И заодно предотвращу повреждения, которые в дальнейшем могут привести к осложнениям.

Что ж… Поехали!

— Катя, сейчас станет не так больно, — пообещал я и ввёл несколько капель яда Токса в родовые пути. — А теперь дыши вместе со мной, ритмично. Да, так. Продолжай в том же духе!

Я же положил левую руку на тонометр, чтобы впитать лекарскую энергию из запаса, что хранился в артефакте, а правую опустил на чрево Кати и принялся стабилизировать процесс.

«Увеличить эластичность стенок всех родовых путей. Усилить сокращение мышц, расширить пережатые сосуды…»

Я надиктовывал своей магии указания целый час. Иронично, что в этом процессе клещ Токс выступал в роли анестезиолога, который подавал мне свой обезболивающий яд каждый раз, когда Кате становилось хуже.

— Уже почти всё, Кать, — устало прошептал я. — Почти закончили. Головка уже почти вышла.

Я успокаивал женщину до тех пор, пока стремительные роды не окончились. Новорождённый Мечников закричал. Я аккуратно положил малыша рядом с матерью, после чего помог завершить роды изъятием последа.

Если учесть, в каких условиях проходил весь процесс, велик риск, что Катя может подхватить послеродовую инфекцию. Если бы только у меня были антибиотики… Про антисептики я вообще молчу, они были нужны раньше. В родовые пути гарантированно попали бактерии. Если бы существовал хоть один способ их убить. Ведь яд Токса на это не способен.

Стоп… Убить?

Мне на ум пришла очень рискованная мысль. Но отказываться я от неё не хотел, поскольку это был единственный шанс спасти женщину от осложнений в виде инфекции.

Я ведь действительно могу их убить. У меня есть магия, которая способна нарушать жизненные процессы в любом организме. Возможно, она сможет и бактерии уничтожить?

Придётся рискнуть.

— Всё почти закончилось, — сказал я Кате. — Ты просто молодец. Перенесла очень тяжёлые роды, да ещё и в таких условиях. Просто умница!

— Я не могу перестать думать об Олеге, — простонала она. — Если он умрёт… Лёша, если твоего дядю убьют, я…

— Не беспокойся, не убьют. Они ждут меня. Олега используют, как приманку, чтобы заманить меня в своё логово, — объяснил я. — И они получат то, что хотят. Но пока что подожди, мы ещё не закончили. Мне нужно предупредить развитие родильной горячки.

А причина этого недуга была выявлена примерно в этом же веке. Но не в этом мире. Венгерский акушер Земмельвейс быстрее всех своих коллег понял, что эта горячка у родивших женщин развивается из-за несоблюдения правил санитарии.

Я сделал глубокий вдох и заставил магию своего второго источника потечь через левую руку. Обратный виток пришёл в действие, а я выдал ему лишь один приказ.

«Уничтожь всю микрофлору в родовых путях. Вызови разрушение бактериальных клеток».

А затем положил правую руку и дал заключительное указание лекарской магии.

«Снизь воспаление, убери чрезмерный иммунный ответ».

Лихорадка и воспалительный процесс Кате не нужен, если бактерий больше нет. Конечно, этим трюком я уничтожил сразу несколько колоний микроорганизмов, в том числе и те, которые организму нужны, но такова цена её спасения. После родов останутся мелкие проблемы с микрофлорой, которые через несколько недель уже перестанут беспокоить Катю.

Я смог! Смог уничтожить бактерии с помощью обратного витка. Значит, всё-таки и эту силу можно использовать во благо? Если вычесть тот факт, что этим колдовством я могу вредить людям, можно сказать, что моя левая рука обладает антибактериальной магией!

— Мой малыш… Мальчик! Сын! — сквозь слёзы шептала Катя.

Мальчик! А я впопыхах даже не обратил внимания на пол ребёнка. Настолько был сконцентрирован на процессе, что в итоге даже не рассмотрел новорождённого. Однако, когда роды завершились, я выделил время, чтобы изучить малыша и оценить, хорошо ли он себя чувствует.

С ума сойти… Если бы в этом столетии существовала шкала Апгар, с помощью которой дают оценку новорождённому, Олегович получил бы десятку. Хотя суеверные акушеры-гинекологи редко ставят это число в документации, поскольку считают, что это плохая примета.

Я положил палец на его грудь и оценил частоту сердечных сокращений. Больше ста! Для новорождённого это отлично. Дыхание хорошее, и кричал малыш достаточно громко.

Кстати, крик ребёнка в момент сразу после рождения связан с тем, что он испытывает дискомфорт из-за расправления лёгких. В утробе матери лёгкие плоду не нужны, поскольку его мозг получает кислород через пуповину. Когда рецепторы новорождённого контактируют с углекислым газом внешней среды, активируется дыхательный центр и лёгкие, сжатые в небольшой комок, резко расправляются, как воздушный шар. Как правило, именно из-за этих ощущений в совокупности с дискомфортом после смены среды материнского лона на окружающий мир, ребёнок и начинает кричать.

Малыш двигался активно. Хоть и лежал под рукой матери, но уже шевелил руками и ногами. С мышечным тонусом проблем у него нет.

Окраска кожи розовая, никакой бледности или синюшности.

Точно десятка. Кажется, я стал свидетелем рождения нового лекаря. Об этом говорило лёгкое сияние на его груди, которое мать, естественно, не видела.

Похоже, ребёнок родился далеко не с одним витком, но точного числа я определить пока что не мог.

— Всё, Кать, — заключил я и накрыл их вместе с ребёнком своей рубашкой, оставшись обнажённым по пояс. — Пока что лежите. Вы в безопасности. Эта комната точно выдержит давление, потолок не обвалится. Кислорода у нас хватит ещё надолго, щели здесь есть. Я пока подумаю, как нам выбраться наружу.

— Спасибо тебе большое, Лёш, — всхлипывая, произнесла она. — Когда бандиты ворвались в дом… Когда ударили меня… Я думала, что это конец. Что никто из нас уже не выживет. Но тебе удалось спасти двоих.

— Не переживай, скоро к нашему счастливому семейству присоединится третий, — сказал я. — Я достану Олега, чего бы мне это ни стоило.

Я выбрался из тайной комнаты в главное помещение подвала. Оно было завалено балками, которые всё это время поддерживали дом. Фундаменту настал конец. Не знаю, сыграли здесь свою роль муравьи или нет, но…

У меня уже созрело предположение, почему дом Олега Мечникова вёл себя так неадекватно. Почему развалился именно в этот вечер. Но разбираться с этим вопросом мы будем позже. А пока что…

— Алексей! — услышал я крик Синицына. — Ты там живой⁈

— Илья! — обрадовался я. — Ты каким боком здесь очутился? Собирался ведь уйти в загул!

— Стыдно признаться, но я у вас свой кошелёк забыл. В загул без него уйти немного проблематично, — ответил он. — Вернулся, а дома уже нет! Что случилось?

— Долгая история, — ответил я, пытаясь пробраться между балок и камней. — Дядю похитили, а Катя начала рожать.

— Так её ж срочно нужно нести к повитухе! — прокричал Синицын. — Сегодня в госпитале дежурит Василий Ионович. Его жена — повитуха. Они смогут помочь!

Видимо, Василий Ионович — это тот самый лекарь, которому, судя по внешнему виду, уже далеко за девяноста.

— Нужно отнести, Илья, но беда уже миновала. Роды я принял. Катя и ребёнок чувствуют себя хорошо, — объяснил я.

— Чертовщина какая-то! — после короткой паузы заключил Илья Синицын. — Роды? За пару часов?

— Сам в шоке, — усмехнулся я. — Но выбираться нам всё равно надо. Что скажешь? Как ситуация выглядит снаружи? Сможем вы отсюда выбраться своими силами?

Синицын замолчал. Послышалось его громкое кряхтение, шорох досок, а затем он громко вскрикнул и отскочил от входа в подвал.

— Нет, друг, плохи ваши дела, — заключил он. — Плотно подвал завалило. Боюсь, в одиночку я отсюда вас не вытащу.

Значит, придётся снова обращаться к своему старому приятелю. Неловко столько раз просить его о помощи, но за его услуги я обязательно отплачу.

— Илья, беги в самый конец Московской улицы. Там будет стоять одинокий дом, — произнёс я. — Тебе нужен Андрей Бахмутов. Он — маг воздуха. Возможно, он сможет помочь. Скажи, что ты от Мечникова!

— Ладно! Десять минут — и мы будем здесь! — ответил Илья, а затем я услышал его удаляющиеся шаги.

Ожидая подмогу, я и сам несколько раз попробовал ликвидировать завал, но осознал, что без магии это сделать невозможно. Иначе меня самого завалит камнями, и спасать дядю будет некому.

Однако Илья и Андрей не заставили себя долго ждать. Помощь подоспела даже быстрее, чем я думал.

— Едрить твою… — послышался голос Бахмутова. — Алексей, я смотрю, протечка вас уже не беспокоит!

— Всё уже, — усмехнулся я. — Она стала меньшей из наших проблем.

— Сейчас исправим, — заявил Андрей и приготовился творить магию.

— Илья! — прошептал я. — Подползли поближе!

Синицын подобрался к подвалу настолько близко, насколько мог.

— Чего? — бросил он.

— Поддержи лёгкие Андрея лекарской магией. У него аероспазм, — объяснил я.

— А-а! Отдача от стихийной магии? — шёпотом спросил он. — Ладно, не переживай. Сейчас всё будет!

Через минуту над моей головой послышался свист ветра и… Взрыв. По крайней мере, поднявшийся шум именно его и напоминал. Похоже, Бахмутов половину дома поднял в воздух, чтобы освободить нам проход.

— Скорее! — проорал солдат. — Я долго не удержу! Пока всё заново не обвалилось!

Я промчался в тайную комнату, подхватил Катю с ребёнком и ринулся к выходу из подвала. Токс и без моей команды на этот раз сообразил, что нужно держаться за мою спину, чтобы спастись.

Как только мы оказались за пределами дома, Андрей Бахмутов ослабил поток магии, и доски с камнями рухнули обратно. Однако я отметил для себя, что спуск в подвал всё же сохранился. Я ещё смогу вернуться туда.

Ведь у меня осталось ещё одно дело, к которому я приступлю сразу же, как только Катя с малышом окажется в безопасности.

Из руки Синицына вырвалась вспышка, и её свет потонул в спине Бахмутова. Магия добралась до лёгких и не дала Андрею вновь пережить осложнения.

— Дружище, вот и снова я оказался твоим должником, — усмехнулся я, пожав руку Андрею.

— Неправда, в прошлый раз я был тебе должен, — ответил он. — А вообще, давай-ка лучше забудем про все эти долги. Мы уже не чужие люди друг другу. Много раз занимались взаимопомощью.

— Кошелёк… Куда же делся мой кошелёк, — бормотал Синицын, ползая в руинах дома. — Во имя Грифона! Вот же он!

— Всё, Андрей, больше тебя не потревожу, — сказал я. — С остальным справимся сами.

— Руины… — прошептала Катя, опираясь на меня. — От дома остались одни руины!

— Это должно было рано или поздно произойти, — вздохнул я. — Пока что не думай об этом. Я помогу вам всё решить. Илья! — я позвал Синицына. — Пойдём, отнесём Катю с ребёнком в госпиталь.

Бахмутов вернулся домой, а мы с Ильёй сопроводили Катю и её сына, укутанного в мою рубашку к повитухе.

— Милостивые боги! — воскликнул Василий Ионович, увидев нашу компанию в дверях госпиталя. — Что же с вами стряслось, дорогие мои?

Старик трясущимися руками убрал ткань с лица младенца и опытным взглядом осмотрел малыша.

— Всё хорошо, — заключил он. — Но я всё равно позову Клавдию. Мы с ней проследим, чтобы мать и дитя были в безопасности.

— Спасибо вам, Василий Ионович, — искренне поблагодарил старика я. — Мне придётся отлучиться, чтобы помочь их отцу.

— Тебе помочь, Алексей? — спросил меня Илья. — Где сам отец-то?

Нет. Не сомневаюсь, что Синицын и Бахмутов помогли бы мне, если бы я попросил. Но я не собираюсь вовлекать их в это дело. Со спасением дяди я должен справиться сам. Тем более, у меня уже есть идея, как это сделать.

— Нет, Илья, отправляйся в загул, — улыбнулся я. — С остальным я сам справлюсь, — я повернулся к Кате. — А ты жди нас. Завтра Олег будет свободен. В этом можешь не сомневаться. Я верну его.

Хотелось сказать: «я верну его домой». Но дома у нас теперь нет. Однако этот вопрос вторичен. Главное, чтобы все члены семьи были в безопасности.

Поэтому, оставив Катю и ребёнка в госпитале, я со всех ног рванул к руинам нашего дома. Мой гардероб, к счастью, валялся на самой вершине. Я достал покрывшейся пылью рубашку и надел её, прежде чем спуститься в подвал.

Благодаря Бахмутову проход туда теперь был доступен, и я без труда пробрался в тайную комнату вместе с Токсом, который всё это время тихо сидел в моей сумке.

Я остановился у магической платформы с изображением чаши Гигеи. Дядя, сказал, что она позволяет перераспределять витки между лекарями.

Но что, если я могу перераспределить их и внутри своего тела?

Я положил левую руку на одну сторону каменной плиты и правую — на противоположную. А затем мысленно заставил витки перераспределиться.

Моя грудь вспыхнула от жара. Этот жар создавала не только магия, но и гнев. Злость из-за похищенного дяди. Негодования из-за избитой беременной женщины. Эти бандиты поплатятся за всё, что натворили. Больше они не придут в этот дом.

Теперь я приду к ним.

Когда закончил, лекарских витков у меня больше не было. Зато обратных было целых два.

Ничего, в Красных Гривках мне целительская сила не понадобится.

Потому что прямо сейчас я иду наказывать виновных.

Глава 22

Время уже перевалило за полночь. Я бежал по тёмной улице к привокзальной площади, поскольку знал, что там останавливаются повозки. Правда, из Красных Гривок они приезжают только по утрам, но попытать удачу стоило.

Можно было бы и пешком добежать до села, но тратить столько времени и сил я не хотел. И к моему счастью, в дальнем углу площади стояла одна телега. Всего одна. Извозчик, загрузивший телегу ящиками с товаром, уже собирался отъезжать.

Похоже, это был один из торговцев, которые приезжают сюда издали на ярмарку, что проходит в Хопёрске по выходным.

— Доброй ночи! — поприветствовал мужчину я, стараясь отдышаться.

Он вздрогнул, отскочил назад и ударился спиной о свою же телегу.

— Н-нет у меня денег! Клянусь! — заявил он.

Что это с ним? За грабителя меня принял?

— Зато у меня есть, — ответил я. — Хочу вас нанять. Мне нужно добраться до Красных Гривок.

— Фух, господин, испугали вы меня, — выдохнул извозчик. — Я уж было подумал, что вы меня ограбить хотите. Больно опасная аура вокруг вас витает. Будто убить человека можете одним взглядом.

Интересное замечание, если учесть, что я насытился маной и перебросил один из витков в обратный.

— Однако до Красных Гривок я вас никак не довезу, — помотал головой он. — Товары все распродал, нужно возвращаться в Сапожок. А это совсем в другой стороне. Время-то уже позднее, меня жена с детями ждёт. Волнуется теперь.

— Прекрасно понимаю, — кивнул я. — Однако думаю, что ваша семья обрадуется, если в придачу к уже заработанным деньгам вы привезёте ещё десять рублей.

— Десять⁈ — воскликнул он. — Да… Да за такие деньги не то, что до Гривок, даже до Саратова никто из пассажиров не заплатит! Вы в своём уме?

— В своём, — кивнул я. — От того, как быстро я туда доберусь, зависит судьба человека. В сами Гривки въезжать не нужно. Можете довести меня до тропы, которая к ним ведёт. А потом сразу же покатите назад — домой.

Торговец напряжённо почесал затылок. Он искренне не хотел соглашаться, но соблазн получить десять рублей за полчаса работы заставил его усомниться в своих желаниях.

— Хорошо, господин, — согласился он. — Но деньги вперёд.

— Без проблем, — ответил я и протянул мужчине оплату.

— Погодите-ка, но тут только пять! — воскликнул он.

— Остальное отдам на месте. Как видите, деньги у меня водятся. Всё честно.

Больше спорить со мной он не стал. Лишь жестом показал, чтобы я загрузился в телегу, после чего погнал коня к выходу из города.

Держись, дядя, я уже еду. Я не дам этому ублюдку Кособокову отнять у новорождённого ребёнка отца. Даже если дядя ранен, я уверен, что он сможет сам себя излечить. Силы у него для этого есть. Но вот сбежать или защититься от побоев способностей у Олега не хватит.

Но я собираюсь сделать так, чтобы после этой ночи нам не пришлось больше ждать угроз в свой адрес. Никаких бандитов, никаких долгов — всё закончится сегодня.

* * *

— Перестань орать! — рявкнул Кособоков и ударил Олега Мечникова тыльной стороной ладони.

Лекарь рухнул на пол, держась за рёбра, которые ему уже успели переломать головорезы. Ножевые раны он себе уже залечил, но срастить кости — сил не хватило.

— Чего ты добиваешься, Арсений? — всхлипнул Олег. — Денег у меня нет. И не будет. По крайней мере, для тебя.

— Арсений Георгиевич, — вмешался в разговор один из бандитов. — Мои люди не смогли найти Алексея Мечникова. В доме его не было. Зато брюхатой потаскухе нашего бывшего лекаря мы врезали. Проучили и её в том числе.

— Ублюдки… — стиснул зубы Олег. — Как же вам не повезло. Ох, как же вам уродам не повезло, вы ещё даже не подозреваете…

— Ты что, угрожать мне вздумал? — хищно улыбнулся Кособоков. — Ты скажи спасибо, Олег, что мои люди твою женщину по животу не ударили. А, вообще-то, стоило это сделать, чтобы отомстить за моего сына.

— Твой сын уже был ходячим трупом, когда ты ко мне его привёз! — воскликнул Олег. — Ему кроме некроманта уже никто не мог помочь. А я, может быть, угрожать вам и не могу, — Олег, к удивлению бандитов, улыбнулся. — Зато с радостью понаблюдаю за тем, что с вами сделает Алексей.

— А что он сделает? До смерти нас залечит? — хохотнул Кособоков. — Ты что же, Олег, думаешь, что мы боимся его приезда сюда? Ну у тебя и самомнение… Ты уверен, что мы из-за тебя устроили эту вылазку, — Кособоков присел рядом с дядей и похлопал жирной ладошкой по его щеке. — А мы всё это сделали, чтобы твой племянничек сам к нам пожаловал. Он уже изрядно нам надоел. Могилу для него мои люди копают прямо сейчас. Оборвётся ваша Хопёрская династия Мечниковых. Уже очень скоро.

* * *

— Держи свои пять рублей, заслужил, — сказал я торговцу, выбираясь из телеги. — Здорово ты выручил меня. Чем хоть торгуешь?

— Дам всем, что в огороде растёт, — ответил мужчина. — Овощами, фруктами. Травками. Но вы не подумайте, господин, травки у меня безвредные. Всё строго по закону. Для чаёв и в качестве приправ подходят.

— Звучит интересно, — кивнул я. — Загляну я к тебе, как будет время. Ещё свидимся.

— А вы, чай, к бандитам собралися? — спросил он.

— Верно догадались, — ответил я. — К ним.

— Тогда, быть может, и не увидимся с вами больше, господин. Храни вас Грифон.

С этими словами торговец развернул коня и погнал назад — в сторону Хопёрска.

Да уж, лучших напутственных слов я ещё не слышал. Интересно, сколько всего людей у этого Кособокова, раз он в страхе весь город держит. Двух обратных витков может хватить человек на десять. Больше из себя я не выжму. Тонометр, конечно, у меня с собой, и я смогу подзарядиться в случае чего, но доводить себя до истощения слишком опасно. Лучше постараться проникнуть к главарю, не привлекая лишнего внимания.

Я прошёл по тропе до села, и как только справа от меня возникли очертания самого крайнего дома, я нырнул в кусты и медленно побрёл к центру Красных Гривок.

А бандиты, похоже, меня уже ждали. На каждой улице было по одному вооружённому мужчине. Паршиво. Вряд ли они так каждую ночь своё село патрулируют.

Значит, действительно ждут меня, ублюдки. Но ничего, это даже к лучшему. Не люблю быть непрошеным гостем.

Догадаться, где обитает сам Кособоков, было нетрудно. Село было узким, но длинным, и домов в нём насчитывалось не мало, но огромный особняк был только один. В нём горел тусклый свет, что отличало здание ото всех остальных.

Однако, когда до моей цели осталось всего двадцать метров, я услышал хруст ветвей за своей спиной. И реагировать было уже слишком поздно.

— Стойте, Алексей Александрович, дальше я вас пропустить не могу, — произнёс знакомый голос.

Я медленно обернулся и увидел Артёма Сидоркина. Того самого парня, с шеи которого я совсем недавно снял Токса.

— Лучше не мешай мне, Артём, — разочарованно помотал головой я. — Помню, я дал тебе совет, и ты решил наплевать на него. Не стану осуждать, это — твоя жизнь. Тебе и решать, как ею распоряжаться. Но на пути у меня не стой.

— Я не желаю вам зла, Алексей Александрович, — произнёс он. — Вы мне жизнь спасли. Убивать вас я совсем не хочу. Именно поэтому я до сих пор не вызвал подмогу. Уходите. Я сделаю вид, что вас не видел.

— Уйти и бросить своего родственника? — хмыкнул я. — За кого же ты меня принимаешь, Артём? Думаешь, я только лечить могу? Нет, поверь, я могу куда больше, чем ты можешь даже представить.

— Господин Мечников, умоляю вас, не стоит этого делать, — Артём достал из ножен клинок. — Если потребуется, я выведу вас из Красных Гривок силой. Мне хочется, чтобы вы жили. Дядю вашего уже не спасти. Он обречён. А вы ещё можете жить. Уезжайте из Хопёрска.

— Плохого же ты мнения обо мне, Артём, — вздохнул я. — Но о себе, вижу, у тебя мнение не лучше. Считаешь себя благородным бандитом. Думаешь, что обеспечивать мать такими деньгами — это благое дело? Тут я действительно просчитался, мои принципы не позволяют мне вредить своим пациентам. Поэтому драться с тобой я не стану.

— Верное решение, господин Мечников, — улыбнулся он.

— Зато кое-кто другой станет, — ответил я и распахнул свою сумку.

— Ж-жу! — рыкнул Токс и прыгнул прямо на лицо Артёма Сидоркина.

— О боги! Боги! Только не он! Только не снова! — попытался закричать он, но клещ заткнул Артёму рот, и все его крики стали глухим звуком, который никто кроме меня услышать не мог.

— Да, это — тот самый клещ. Я не стал его убивать, — произнёс я. — И я настоятельно советую тебе отдать мне своё оружие и покинуть Красные Гривки. Если поступишь иначе, он снова присосётся к твоей шее, только на этот раз помочь я не смогу. У меня, видишь ли, выходной.

Разумеется, Токс уже не мог вытягивать жизненную энергию, но напугать Сидоркина — запросто.

Парень выронил клинок, и я тут же его подобрал. Токс разошёлся и принялся вовсю колотить лапками по лицу Артёма.

— Достаточно, Токс, — произнёс я. — Кажется, он всё понял.

Клещ отцепился от Сидоркина и ловко юркнул назад — в мою сумку. Несколько секунд Артём продолжал трепыхаться, развалившись на земле.

— Что он со мной сделал? — с большим трудом прошептал он. — Лицо… Я не чувствую своё лицо!

Губы парня еле шевелились. Ему было трудно даже выдавить из себя шёпот.

— Ох, Токс, ну и кто тебя об этом просил? — упрекнул я своего компаньона. — Ты зачем ему лицо обезболил?

— Ж-жу! — яростно шикнул Токс.

— Да уж, и не поспоришь, — усмехнулся я. — Не переживай, Артёмка, онемение часа через два-три спадёт. Будешь, как новенький. Но следовать за мной даже не думай. Ещё раз попытаешься мне помешать, и я буду вынужден изменить своим принципам. Либо вновь натравлю на тебя клеща. Ты меня понял?

— У-угу, — протянул Сидоркин, беспомощно разминая своё лицо.

— Отлично, — кивнул я и продолжил свой путь к особняку.

Улица, на которой находилось жилище Кособокова, была пуста. Большая часть людей патрулировала окрестности. Однако вход на огороженную частоколом территорию, охраняли два бандита. И обойти их не представлялось возможным.

Похоже, настало время пробиваться силой.

Я вышел из кустов прямо перед ним. Первый заметил меня сразу и собрался поднять тревогу, однако другой схватил его за плечо и шикнул:

— Тихо! Уродец сам пришёл к нам в руки. Скажем Арсению Георгиевичу, что взяли его в одиночку. Пусть он поймёт, что другие проморгали и позволили ему зайти так далеко. Тогда нам точно будут положены особые привилегии!

— А это ты верно подметил, — ответил его напарник и глупо усмехнулся.

— Э… Вы вообще в курсе, что я вас, идиотов, слышу? — спросил я.

— Это ненадолго, — ухмыльнулся тощий бандит, показав ряд кривых жёлтых зубов. — Как только мы тебе уши отсечём, слышать тебе будет малость труднее.

Я бы поспорил с ними, поскольку ушные раковины лишь помогают улавливать звуки, но напрямую в обеспечении функции слуха никак не участвуют. Но объяснять что-то этим умственно отсталым точно не имеет смысла. Они понимают только язык силы.

Ох и глупо же с их стороны не звать подмогу. С толпой я бы точно не справился на данном уровне своего развития. Но с парочкой не шибко умных бандитов? Это будет проще, чем вылечить ОРВИ.

Однако им всё же удалось меня удивить. Я ожидал, что первым нападёт тот, что покрупнее, но в бой вперёд своего товарища ринулся тощий. Он выхватил из ножей ржавую саблю и сделал широкий замах.

Я положил руку на рукоять своего клинка, вспоминая то, чем учил меня Синицын. Хоть мы провели всего лишь один урок, но он помог мне объединить бессознательную мышечную память с осознанным опытом.

Взмах! Я доверился инстинктам и рубанул за секунду до того момента, когда сабля бандита должна была опуститься на мою голову. И попал точно по его пальцам. Он вскрикнул и выронил своё оружие, поскольку держать его было уже нечем.

Второй уже нёсся на меня, но специально для здоровяка я заранее зарядил магией левую руку. Только сейчас до меня дошло, что магия обратного витка используется крайне удобно, если её владелец не левша. Клинок в правой, опаснейшее колдовство в левой. Лучше системы и не придумать.

Я юркнул под кинжалом бандита и успел коснуться кончиками пальцев его груди. И это оказалось достаточно, чтобы влить в него повреждающую энергию.

«Пусть его бронхи сожмутся».

Я не хотел тратить много энергии на пешек Кособокова, поэтому совершил атаку, с помощью которой должен был сбить дыхание своему врагу, заставить его испытать удушье.

— Что ты со мной сделал⁈ — прокряхтел он, но всё же попытался ещё раз рубануть меня кинжалом.

Его организм продолжал работать, пока кислорода ещё не стало слишком мало. Видимо, из-за стресса мужик игнорировал нанесённый мною урон.

Тогда я парировал его атаку клинком и вновь коснулся тела врага, на этот раз, вызвав более серьёзное нарушение.

«Вызови аритмию, пусть пульс поднимется выше ста восьмидесяти, а волокна сердца примутся сокращаться неравномерно».

И тогда бандит сдался. Рухнул на колени рядом со своим визжащим напарником и схватился за грудь. Дышать ему было практически невозможно. Кровообращение сильно нарушилось, и в совокупности с бронхоспазмом это создало условия для мощнейшей гипоксии — кислородного голодания.

Фактически я вызвал у него фибрилляцию предсердий. Ничего, переживёт как-нибудь. А если нет — это его вина. Не нужно было связываться с Мечниковыми.

Я подошёл к первому бандиту, который в истерике пытался найти свои пальцы, и схватил его за шиворот.

— Перестань визжать, как свинья, и скажи мне, на что способен твой хозяин? Что мне от него ожидать? — со сталью в голосе спросил я.

— Да пошёл ты! — пропыхтел он. — Арсений Георгиевич тебя по стенке размажет, мразота!

— Я бы на твоём месте выбирал выражения, — спокойно ответил я и приставил к его шее клинок. — Если, конечно, не хочешь вместе с пальцами ещё и башку потерять.

— Не знаю я, на что он сам способен! Правда! Но знаю, что он — очень сильный маг! — заскулил бандит.

Маг? Странно… Ведь Кособоков, как я понял, дворянином не является. А у простого народа в этом мире нет магических ядер. Получается какая-то несостыковка.

— Сколько человек в особняке? — продолжил допрос я. — Олега Мечникова держат здесь?

— Да здесь-здесь, — простонал он. — Арсений Георгиевич уже, скорее всего, до смерти его запытал. И ты следующий на очереди!

— Повторяю свой вопрос в последний раз, — произнёс я и рассёк кожу на шее бандита. — Сколько в особняке человек?

— Стой-стой, не убивай, пожалуйста! Там… — котелок бандита соображал туго, но, видно, он действительно пытался вспомнить, сколько у его хозяина людей. — Человек пять-шесть внутри, не считая самого Арсения.

— Спасибо, «добрый» человек, ты мне очень помог, — произнёс я и ударил эфесом сабли по затылку своего пленника.

Тот рухнул наземь рядом со своим другом и лишился сознания. Я же, решив не тратить времени, быстрым шагом направился к главному входу в особняк. Больше скрываться не было смысла. Убирать бандитов по одному, ползая в тенях дома, точно не про меня, я же не профессиональный убийца. А сил в чаше обратных витков у меня ещё полно. Значит, я смогу справиться со всеми разом.

Ударом ноги я распахнул двери особняка и ворвался внутрь. К моему удивлению, в холле собрались все, кого я искал. Пятеро крепких мужчин окружали сидящего в кресле грузного мужчину, который, судя по всему, и был тем самым Арсением Кособоковым.

Напротив главаря около камина сидел Олег Мечников. С его губ стекала кровь. Похоже, дядю действительно успели сильно отделать.

— Хватит издеваться над слабыми, Кособоков! — крикнул я, заставив всех присутствующих встрепенуться. — Вот он — я. Алексей Мечников. Ты ведь ждал, что я сюда приду?

— Племянник… — прошептал дядя, удивлённо глядя на меня. — Алексей, я ошибся. Я думал, что ты сможешь его одолеть, но… Беги отсюда! Бег…

Кособоков резко поднялся и ударил Олега носком ботинка, вынудив его прервать свою речь. Затем мужчина повернулся ко мне и, изобразив дружелюбную улыбку, широко расставил руки в приветственном жесте.

— Как же я рад, наконец, увидеться с вами, Алексей Александрович, — радушно произнёс он. — Добро пожаловать в Красные Гривки! На мою территорию. Приглашения я вам так и не выслал, но, вижу, вы и сами поняли, что я с радостью приму вас в своём доме.

— Ну-ну, — хмыкнул я. — Именно поэтому всё село заполнено твоими мордоворотами. Я здесь не для того, чтобы играть в любезности, Кособоков. Условия таковы: ты сейчас же отдаёшь мне дядю и навсегда забываешь обо всех связях с Мечниковыми. И больше никогда не беспокоишь мою семью.

Наступила гробовая тишина, а затем Кособоков и все его головорезы громко рассмеялись.

— Что мне ещё сделать, господин Мечников? — спросил он, утирая слёзы, выступившие из-за надрывного смеха. — Может, ещё и денег вам с собой дать? Нет? А может, мне лучше послать своих людей в город снова и прирезать шавку, которую твой дядюшка зовёт своей женой⁈

Я проигнорировал угрозу Кособокова и бросил короткий взгляд на дядю. Коротким кивком и лёгкой, едва заметной улыбкой я дал ему понять, что с Катей всё хорошо. Мне было даже сложно представить, как сильно Олег переживает за свою семью. Ведь после того, как его забрали, Катю запросто могли прирезать или пожечь вместе с домом.

Олег понял меня, и по выражению его лица стало ясно, что дядя испытал облегчение. Но лишь на мгновение. Он всё ещё был обеспокоен, пытался сказать, что Кособоков сильнее, чем я могу себе представить.

Магия, значит? Что ж, мои информаторы уже эти новости до меня донесли. Осталось только понять, на что этот уродец способен и как он может колдовать, не имя магических способностей.

— Мечников, я понимаю, что ты в этом городе человек новый, — произнёс Кособоков, медленно шагая навстречу ко мне. Отряд бойцов обступил его со всех сторон и двигался с той же скоростью, что и главарь. — Ты, видимо, ещё не понял, что барон Елин Хопёрск не контролирует. Город поделён пополам — мной и тем, кто заправляет Садами. Только эти две силы имеют авторитет. И только с нами стоит считаться. И ваш жалкий домишко, и твоя Хопёрская амбулатория как раз, по счастливой случайности, находятся на моей территории. А значит, я могу делать с вами всё, что захочу.

— Ты до сих пор кое-что не понял, Арсений, — вздохнул я. — В Хопёрске появилась новая сила, которая не считается с грязными бандитами.

— Да ну? — усмехнулся он. — И кто же это? Какая-то тайная организация, которой ты служишь?

— Нет. Это — я.

Я рванул вперёд и коснулся левой рукой сразу двух бандитов, прикрывавших Кособокова.

«Короткая остановка сердца».

Из-за сбоя в кровообращении двое мужчину рухнули на землю, открыв мне путь к главарю. Недоумевая, Кособоков поднял руку и направил ладонь на меня.

— Стой! Убью! — проревел он, а затем перевёл взгляд на одного из своих подчинённых. — Уж больно сильно он печётся о своём дяде. Тащи Олега Мечникова в Красногривовский лес!

— Н-но… — заикнулся мужчина.

— Никаких «но»! Живо! — приказал Кособоков. — А мы покажем Алексею Александровичу, что он связался с людьми, которые ему совсем не по зубам.

Один из громил подхватил дядю и потащил к чёрному ходу. Двое других достали клинки и ринулись на меня.

А кольцо на пальце Кособокова вспыхнуло, испуская яркую магическую энергию. Артефакту был дан приказ убить меня.

Глава 23

По тому, как засияла во мне магия обратного витка, я понял, что опасность угрожает нешуточная. И проблема далеко не в двух вооружённых громилах.

Кольцо. Вот он — ответ, откуда у Кособокова есть магия.

— Убейте его и обыщите! — повторил свой приказ главарь. — У Мечникова должно быть такое же кольцо!

Такое же кольцо? С чего бы это вдруг? Ах… Вот оно что! Похоже, Кособокову рассказали про мою силу — причинять вред организму. И он думает, что лекарь на такое не способен. А значит — у меня есть подобный артефакт. Что ж, сейчас я докажу ему обратное.

Из красного рубина вырвалась вспышка пламени. Я резко рванул в сторону и скрылся за телом одного из бандитов. В итоге несколько огненных искр влетели ему в спину. Боец загорелся, выронил саблю и, громко вопя, принялся себя тушить.

— Да что ж вы идиоты на линии атаки стоите⁈ — взревел Арсений Кособоков. — Обходите его с двух сторон!

Но менять тактику было уже поздно. Я поднырнул под ещё одной огненной вспышкой, мощным ударом выбил клинок из рук второго отморозка, а затем положил руку на его живот.

«Отключи кровообращение в кишечнике и брюшине, сожми артерии, пусть начнётся перитонит».

Бандит взвыл и рухнул на землю, обхватив руками свой живот. Боль от перитонита сложно сравнить с чем-либо ещё. Пока кровообращение не восстановится, биться со мной он уже не сможет.

— Вот мы и остались одни, Арсений Георгиевич, — со сталью в голосе сказал я. — А теперь аккуратно сними своё колечко и брось его мне. Этими искрами со мной тебе всё равно не справиться.

Не знаю, сколько маны в этом кольце, но использовать его без остановки Кособоков не может. Ему требуется перезарядка. И она длится примерно пятнадцать-двадцать секунд. Ещё мгновение, и он снова выстрелит. Мне нужно уклониться от следующей атаки, и уже после этого нанести завершающий удар.

— А ты хорош, Мечников, — фыркнул он. — Не то, что твой дядя. Знаешь, может быть, я даже взял бы тебя на роль своего личного лекаря. Поверь, плачу я куда больше, чем государственная амбулатория.

— А как же Сухоруков? — спросил я. — От него прикажешь избавиться, как и от своего дяди?

— Давно следовало это сделать, — вздохнул Кособоков. — Идиот умудрился несколько раз провалить моё задание, так ещё и не пришёл сегодня на службу. Видимо, запил, осознав, что не может с тобой справиться. Но ничего… Зато у меня для этого сил достаточно.

Он тянул. Откровенно растягивал время, хотя кольцо уже давно перезарядилось. Но зачем он это делает? Хочет застать меня врасплох? Не получится, я готов контратаковать в любой момент.

Кстати, довольно странным образом работает его кольцо. Бандит загорелся, а деревянные стены и мебель, в которые попало пламя — нет. Видимо, у кольца есть какая-то тонкая настройка. Иначе мы бы уже продолжали схватку в пылающем доме.

— Ну так что, Алексей? — бросил мне Кособоков. — У тебя одна попытка. Встанешь на мою сторону? «Да» или «Нет»? Если согласишься, я сразу же отдам приказ вернуть твоего непутёвого дядю. И даже прощу вам все долги. Ты представляешь, какие перспективы перед тобой могут открыться? В Хопёрске никто кроме меня не сможет предложить тебе лучшей работы!

Как же плотно он меня обрабатывает! Интересно, зачем я ему сдался? Вряд ли, как лекарь. Нет, тут дело в другом. Он видит во мне оружие.

— Я бы отказался при любом раскладе, Кособоков. Но когда твои люди избили беременную женщину и ранили моего дядю по твоей указке, ты подписал себе приговор, — произнёс я и зашагал на главаря бандитов.

И в этот момент он дрогнул. Рука вновь взмыла вверх, кольцо вспыхнуло алым светом, и из камня вырвалось пламя. Но я был к этому готов, поскольку эту атаку мне и хотелось спровоцировать.

Я ускорился, на бегу сбросил с себя куртку и прикрылся ей от огня. Удар оказался мощнее, чем я думал. Мне опалило руки, но я всё равно не остановился и, налетев на Кособокова, накинул на него горящую куртку.

Пока главарь пытался избавиться от собственного пламени, я пинком повалил его на пол и пригвоздил его руку с кольцом к полу своей саблей. Арсений издал надрывный крик.

— Стой! — принялся умолять меня он. — Не убивай меня, Мечников! Плевать на статус подпольного лекаря, я могу сделать тебя свой правой рукой!

— Да хоть ногой, мне плевать, — произнёс я и стянул его пальца магическое кольцо. — И убивать тебя я пока что не собираюсь. Хотя твоя судьба во многом зависит от твоих дальнейших действий.

— Да что бы ты со мной не сделал, за меня в любом случае будут мстить! — воскликнул он. — Мои люди этого так не оставят. А потом за тобой придут мои конкуренты из Садов. Ты повергнешь Хопёрск в хаос!

— Хаос устроил ты и подобные тебе отморозки, — я резко выдернул саблю из его руки. — Встал на ноги. Живо! Веди меня к лесу.

— Куда⁈ — испугался он. — Нет уж, Мечников. Я туда даже с кольцом не хожу, а если учесть, что ты, скотина, его у меня отнял…

Я приставил саблю к его жирной шеи.

— Либо в лес, либо останешься подыхать здесь, — холодно сказал я. — Прикажешь своим людям, чтобы они достали оттуда дядю.

Я вытолкал Кособокова на улицу. К дому уже подходили новые отряды бандитов. Я мигом нацепил кольцо на свой указательный палец и выстрелил огненным снарядом им под ноги.

— Ещё шаг — и я спалю вас дотла, — пригрозил я. — Но перед этим вы потеряете своего главаря!

— Делайте, как он говорит! — взвизгнул Кособоков. — Расступитесь, идиоты! Дайте нам пройти!

Бандиты отскочили в стороны, создав нам коридор. С такой толпой мне справиться уже будет сложно. Чаша обратного витка опустошена ровно наполовину, а сколько зарядов у огненного кольца мне не известно. И вряд ли Кособоков с радостью расскажет мне о принципах его работы.

Я вывел Арсения за пределы Красных Гривок и потащил через поле к полосе, где начинался тот самый знаменитый магический лес. Токс беспокойно жужжал у меня в сумке. Видимо, чувствовал, что мы приближаемся к его родине.

Вдали виднелись огни факелов. Похоже, бандиты только-только вошли с моим дядей в лес. Только странно всё это… Почему они просто не убили его на моих глазах? Или не использовали, как заложника?

Очевидно, что план Кособокова ещё не провалился. Это и был его козырь. Если ни он, ни его люди со мной не справятся, достаточно увести Олега Мечникова в Красногривовский лес, чтобы я последовал за ним и попал в ловушку.

Фактически я прямо сейчас иду в лапы неизвестных мне монстров, причём добровольно.

— Твой дядя это заслужил, — пыхтел Арсений, следуя строго передо мной. — Моего единственного наследника не смог спасти.

— Наследника? — хмыкнул я. — С какой стати ты возомнил себя дворянином? Ты обычный бандит, который занял земли барона, набрал кучу головорезов и заставляет их обращаться к себе по имени и отчеству. Что должен был унаследовать твой сын? Твои грехи? Пролитую кровь?

— Ты точно до сих пор не понял, где оказался, Алексей, — вздохнул Кособоков.

— Эту фразу я слышу чуть ли не от каждого второго жителя Хопёрска, — подметил я. — Я знаю, что император плохо контролирует Саратовскую губернию. Но это не значит, что здесь стоит разводить хаос и анархию.

И всё-таки каким же образом он умудрился подмять под себя барона? Обычной грубой силой? Вряд ли. Бандитов много, но вооружённые солдаты с ним запросто бы справились.

Может, властью кольца? Но ведь его сила просто смехотворна… Обычные огненные заклятья, причём не больно-то сильные. Возможно, у этого артефакта есть другое свойство, о котором мне ничего не известно?

— Арсений, а что ещё может твоё колечко? — спросил, когда мы приступили к преодолению последнего отрезка тропы, отделяющего нас от леса.

Я заметил, как Кособоков вздрогнул. Мой вопрос заставил его заволноваться.

— Ерунда, обычный кристалл огня, напитанный маной, — уклончиво ответил он. — Его возможности ты уже увидел.

Он ведь лжёт… Не может быть, чтобы это кольцо было обыкновенной безделушкой. За ним кроется что-то ещё.

— Ладно, тогда, как доберёмся до леса, я там его и выброшу, — спокойно ответил я.

— Стой! Не смей! — воскликнул он.

— Тихо-тихо, не дёргайся, пока я тебе этим артефактом лопатки не прожёг, — предупредил его я. — Судя по реакции, у кольца всё же есть другие свойства. Какие?

— Бежи-и-и-м! — послышался вопль из леса.

Из кустов выскочило двое бандитов. Один пронёсся мимо нас, проигнорировав даже своего босса, а второй, хромая, рухнул на землю и закричал:

— Постой! Пожалуйста, не бросай меня здесь!

— Что у вас там случилось⁈ Где Олег Мечников? — потребовал ответа я.

Раненый бандит, увидев Кособокова в моём сопровождении, окончательно потерял надежду на спасение.

— Всё — нет больше Олега Мечникова, — заключил он. — И нас не будет, если задержимся здесь ещё хоть на одну минуту, Арсений Георгиевич!

— Вы совсем, что ли, спятили⁈ — прорычал Кособоков. — Я же сказал — спрятать его неподалёку, чтобы…

— Чтобы Олег остался жив, а я угодил в ловушку, да? — усмехнулся я. — Паршивый из тебя стратег, Кособоков. А теперь заходи в лес.

— Что⁈ Зачем? Ты разве не слышал, что он сказал? — Арсений указал окровавленным пальцем на своего подчинённого. — Нас там сожрут к чёртовой матери!

— Выбирай, — я приложил кольцо к его спине. — Либо идёшь в лес, либо я прожгу тебе спину, а потом срублю башку.

— Ты что же, скотина, мне даже шанса выжить оставить не хочешь⁈ — заскулил Кособоков, но всё же пошагал по тропе в дебри магического леса.

Раненого бандита я трогать не стал. Толку от него в лесу будет мало, да и добивать этого дурачка нет смысла. Все они пляшут под дудку Кособокова. Это он — вершина преступной организации. Значит, и разбираться нужно только с ним.

Как только мы вошли в Красногривовский лес, я тут же почувствовал тяжёлую, с трудом переносимую ауру. Всё вокруг оказывало неимоверное давление на психику. Шелест листвы, цокот ночных насекомых, ледяной ветер, что пробивается между деревьев.

Весь лес источает опасность, навеивает чувство страха.

Только бояться я себе позволить не могу. Нужно вызволить дядю, и бежать отсюда со всех ног. Этот лес — совсем не то место, куда стоит приходить ночью.

— Дурак, ой дура-а-ак, — шептал Арсений. — Ты ж нас на верную смерть ведёшь, Алексей. Алёша, послушай меня, пожалуйста. Твоего дядю уже не спасти, а тебе ещё жить и жить…

— Вот только не надо делать вид, что ты за моё здоровье печёшься, — произнёс я. — Стой, остановись!

Я схватил Арсения за плечо и внимательно всмотрелся вглубь леса. Впереди мелькали огоньки света. Похоже, это был затухающий факел, который бросили бандиты.

— Быстро! К тому свету, живо! — подтолкнул я Кособокова.

— Хотя бы кольцо мне верни! — попросил он, ускоряя шаг. — Я ведь должен как-то защищаться!

— Обойдёшься, — помотал головой я. — Лучше смотри под ноги, обходи сухие ветви стороной. Нам лишний шум не нужен.

Мы добрались до места, где заканчивается тропа. Вокруг факела была лужа крови, которая, как мне хотелось надеяться, принадлежала раненому бандиту, а не моему дяде. Листва справа от тропы была примята. Если Олег выжил, то явно побежал туда.

Вдали послышался протяжный вой.

— Кажется, мы взбаламутили жителей леса, — прошептал Арсений. — Зря мы это делаем. Ой, зря.

Мы с главарём бандитов оказались у пещеры, из которой доносился чей-то стон. Человеческий. Я заставил кольцо вспыхнуть и осветил возникшим пламенем тьму каменного укрытия. На земле, неподалёку от входа в пещеру лежал Олег Мечников.

— Дядя! — обрадовался я.

Затем затолкал Арсения в пещеру и подбежал к Олегу. Он был в сознании, но изо всех сил сжимал свою больную ногу, морщась от каждого движения или вдоха.

— Лёша! — улыбнулся он, затем взглянул на Кособокова и попытался проморгаться, видимо, надеясь, что тот ему мерещится. — Вот уж не думал, что меня придёт спасать такая компания.

— Кто на вас напал? Где это существо? — спросил я.

— Какая-то зубастая тварюга! — ответил дядя. — Одного головореза подрала, а потом переключилась на меня.

— И как же ты отбился?

— Ей крупно не повезло, — болезненно усмехнулся он. — Она попыталась откусить мою ногу. И сломала об неё зубы.

В лучах огненного артефакта я впервые увидел сквозь подранную штанину, как выглядит нога дяди. Недаром мне казалось, что она у него будто из дерева. Хорошо, если не из металла!

— Поболтать и дома сможете! — шикнул нам Кособоков. — Всё, Мечников, нашёл ты своего дядю! Теперь давайте выбираться отсюда!

— Ты, — я взглянул на Арсения. — Помоги Олегу подняться. Тащи его на себе. А я буду прикрывать.

— Вот уж ещё! — помотал головой он.

Я зарядил кольцо огнём и прицелился в Кособокова.

— Тьфу ты, проклятые Мечниковы! — сдался он и подхватил Олега под руки. — Всё, уходим!

Однако, как только мы выбрались из пещеры, нас ожидал неприятный сюрприз. Из кустов на нас выползло сутулое длинновязое существо, чем-то напоминавшее обезьяну, но с волчьей пастью.

— Ч-чтоб меня… — простонал Кособоков. — Конец нам. На упыря наткнулись.

Тварь оскалилась, обнажив ряд острых зубов. Либо упырь в этом лесу не один, либо существо обладает мощной регенерацией. Отрастить сломанные зубы менее, чем за десять минут? Да на такое даже лекарская магия не способна!

— Да пошли вы все к чёрту! — заорал Кособоков, бросил дядю на землю, а сам рванул в кусты.

Идиот! Он ведь даже не к выходу побежал. Там — самая глубь леса. Упырь громко рыкнул и помчался вслед за Арсением.

— Отлично, этот болван нам выиграл время, — заключил я, затем подхватил дядю, и вместе мы быстрым шагом рванули к выходу из Красногривовского леса. Но большую скорость развить всё равно не могли, Олег сильно хромал, а сломанные рёбра не давали лёгким обеспечить мужчине нормальное дыхание.

— Нагоняют нас, племянник, — тяжело дыша, прошептал Олег. — Их там целая куча. Бросай меня, Лёш. Позаботься о Кате, а меня брось. Иначе оба подохнем.

— Спокойно, дядь, выберемся, — пыхтел я, продолжая тащить Олега. — Или тебе сына своего увидеть не хочется?

— Сына? — охнул он. — Да что же ты сразу не сказал? Катя родила⁈

— Как-то не было возможности это обсудить, да и сейчас не самое время!

Я резко развернулся и выстрелил огненным снарядом в воздух перед собой. В этот момент один из упырей как раз пытался броситься на нас со спины. Пламя опалило тварь и отбросило в ствол дерева. С другой стороны вышел ещё один, и, судя по шороху в кустах, другой упырь только что перегородил нам выход из леса.

Окружили.

— Стой на месте, — приказал дяде я. — Я отобьюсь, и двинемся дальше.

И стоило мне это сказать, как твари атаковали нас одновременно. Кольцо ещё не успело перезарядиться, поэтому одного монстра я встретил левой рукой, а второго попытался насадить на саблю.

Юркая тварь извернулась, и мне удалось только рассечь ей грудь. А вот второй упырь вцепился в мою левую руку и сомкнул на ней зубы.

Мышцы и кости пронзила адская боль. Ещё немного — и отгрызёт!

И в следующее мгновение произошло сразу несколько событий. Из моей сумки выпрыгнул Токс и принялся издавать громкие ритмичные вибрации, которые тут же разнеслись по всему лесу. Я же влил в упыря остатки своего обратного витка и заставил его голову взорваться.

Чудовище отпустило мою руку, но та безвольно повисла. От боли у меня спёрло дыхание. Кажется, моя левая сейчас держится лишь на нескольких лоскутах мышц и сухожилий.

Против нас остался лишь один монстр, но я стремительно теряю кровь и из оружия у меня только сабля.

Упырь медленно подошёл к нам, хищно разинув пасть со сломанными зубами. И в этот миг на его голову что-то упало. С крон деревьев начали сыпаться какие-то камни.

— Ж-жу! Ж-жу! — продолжал вопить Токс.

— Лопни моя селезёнка… — выругался дядя.

И лишь когда моё огненное кольцо перезарядилось и снова смогло озарить лесной мрак, я понял, что на самом деле падало на упыря. Его с ног до головы облепили мана-клещи.

— Ну ты даёшь, Токс… — удивился я. — Друзей вызвал?

— Ж-жу! — буркнул он, а затем вновь скрылся в моей сумке.

А я уж думал, что он захочет остаться со своими собратьями. Преданный, однако клещ. Очень странный характер для простого насекомого, хоть и магического.

Придерживая разодранную руку, я вытащил дядю из леса, обернувшись лишь один раз. Последнее, что я увидел, это иссушенное тело упыря, из которого мана-клещи вытянули всё, кроме костей и кожи.

— Твоя рука, Лёш! — крикнул дядя. — Давай её сюда! Я попробую, возможно, у меня получится её залатать.

Однако из ладоней Олега вырвалась лишь жалкая струйка лекарской магии, которая тут же потухла.

— Чёрт! — выругался он. — Всё потратил… Всё в себя влил, чтобы не помереть. Твоя чаша тоже пуста?

— Я перебросил все витки в калечащую магию с помощью твоей платформы, — признался я. — Во мне не осталось… Погоди-ка.

Я неожиданно ощутил жжение в своей груди. Превозмогая боль, закрыл глаза и прислушался к пульсации своих магических каналов.

Три витка… Два на обратной чаше и один на лекарской. Совсем маленький, только что созревший! Откуда он там взялся? Неужели я уже достаточно разработал свои каналы, из-за чего спровоцировал развитие нового витка?

Разберусь с этим позже.

Я выплеснул в свою руку все запасы скопившейся лекарской магии.

«Сначала срастить кости, затем окружить их мягкими тканями. Срастить мышцы и сухожилья, сосуды и нервы».

Боль была адская, но с каждой секундой становилось легче. Однако один новорождённый виток продержался недолго. Основные структуры я восстановил, но зияющая кровоточащая рана всё же осталась.

Придётся сильно рискнуть, чтобы добраться до Хопёрска живым.

— Дядя, — прошептал я. — Если я потеряю сознание, приведи меня в чувство любыми способами. Хоть ногой своей деревянной меня колоти, но в сознании верни, понял?

— П-понял, — кивнул он. — А что ты собрался сделать?

— Прижечь рану.

И, направив кольцо Кособокова на руку, я облил её потоком огня.

* * *

Арсений Кособоков мчался от упыря со всех ног. Тварь никак не хотела отстать от главаря бандитов. Дыхания не хватало. Мужчина слишком долго вёл разгульный образ жизнь и совсем не тренировал своё тело.

Наконец, Красногривовский авторитет рухнул на землю и принял свою смерть.

Однако…

Послышался звон металла. Упырь, который бросился на Арсения, рухнул рядом с ним, будучи обезглавленным.

Мужчина медленно поднял взгляд и увидел перед собой сапоги.

— Ну что же вы так собой рискуете, Арсений Георгиевич? — послышался сиплый знакомый голос его подпольного лекаря Сухорукова.

— Антон! Антоша, боги! — Кособоков обхватил его сапог. — Ты всё-таки пришёл… Какое счастье, что ты меня не бросил.

Сухоруков присел на корточки рядом с Арсением и внимательно взглянул на его руку.

— Где успели колечко потерять, господин Кособоков? — ухмыльнулся патологоанатом, поправляя сползшую шляпу с полями.

— О-оно у Мечникова! — воскликнул Арсений. — Мы ещё можем его догнать! Вместе-то мы с ним разделаемся. Если его с Олегом ещё упыри не прикончили.

— Конечно, догоним, — улыбнулся Сухоруков, а затем засучил рукав и посмотрел на участок кожи, где красовался пылающий огненный шрам. — Только получается, что без кольца власти у тебя надо мной больше нет, верно, Арсений?

— П-погоди, Антон. Антон Генрихович, зачем вы достаёте скальпель? Стойте!

* * *

Я пришёл в себя, когда из леса донёсся истошный вопль Кособокова.

— Лёш, ты как? Живой? — потряс меня дядя.

— Сколько я был в отключке?

— Не больше минуты, — ответил дядя. — Идти можешь?

— Конечно, — кивнул я. — Судя по крику, Кособокова упырь всё-таки нагнал.

— И поделом этой скотине! — фыркнул дядя.

Но как только мы вновь поднялись с земли, чтобы продолжить свой путь к городу, нас окружили несколько отрядов бандитов.

— Да твою ж… — вздохнул дядя.

Мужики молча взглянули на меня, а затем на кольцо с красным камнем, что блестело на моей руке.

А затем преклонили передо мной колени.

Глава 24

— А чего это они все на колени попадали? — шёпотом спросил у меня дядя. — Я чего-то не знаю?

— Похоже, мы оба чего-то не знаем, — ответил ему я.

Однако бандиты не спешили подниматься. На ловушку это точно не походило. По какой-то невнятной причине они вдруг попадали перед нами, словно цепочка из домино. Впереди всех оказался Иван — тот мужчина, который возглавлял первое нападение на дом дяди. Он подполз к нашим ногам и произнёс:

— Смилуйтесь. Мы лишь исполняли чужие приказы. Не лишайте нас голов. И… не сжигайте.

Он с опаской глядел на кольцо. Да чего ж они все его так боятся? Ничего не хочу сказать — артефакт действительно полезный и очень опасный, но при желании Кособокова могли положить пять здоровенных лбов, отделавшись одними лишь ожогами.

Если учесть, с каким трудом Арсений расстался со своим кольцом, оно значило для него нечто большее. Символ власти. Но в чём заключена эта власть?

— Я знаю, что вами командовал Кособоков, — произнёс я. — И зла на вас не держу. Однако не стану отрицать, что у каждого из вас должна быть своя голова на плечах. Вы сами избрали этот путь, когда присоединились к нему.

— Так его больше нет? — прошептал кто-то из толпы.

Десятки глаз вопросительно посмотрели на меня.

— Он остался в Красногривовском лесу, — коротко ответил я.

И эта фраза практически была синонимом верной смерти.

— Поймите нас, господин Мечников, — обратился ко мне Иван. — Многие из нас к Кособокову от безысходности пошли.

— Душегубы проклятые! — прорычал Олег. — Не вижу среди вас тех, кто избивал меня и мою жену. Покажитесь! Кто это сделал⁈

— Т-так ведь, — заикаясь прошептал Иван. — Их господин лекарь уже встретил на входе в особняк. Они уже…

— Уже наказаны, — кивнул я. — Успокойся, дядь. Тех уродов среди них нет. Однако я всё равно не понимаю, какая безысходность может подтолкнуть к насилию? К издевательству над слабыми людьми?

— Огненная печать, — прошептал Иван. — Арсений Георгиевич говорил, что может испепелить нас дотла, если захочет. И ему даже не придётся находиться рядом с нами.

Огненная печать? Впервые слышу это понятие. Я ещё тонкости лекарской магии не успел толком изучить, а уж про стихийные направления и вовсе ничего не знаю.

— Понимаешь, о чём он? — спросил меня Олег. — Видимо, этим кольцом Кособоков контролирует весь Хопёрск.

Похоже, именно это скрытое свойство кольца и являлось его главной особенностью. Огненная печать. Понять бы ещё, как управлять этой силой. Если догадки дяди верны, у меня в руках оказался ключ к власти над всем Хопёрском! Опасная вещица.

— Ты сам-то знаешь, как эта печать работает? — тихо спросил я дядю.

— Имею представление, — кивнул он. — На коже жертвы должна быть стихийная метка.

— У кого-нибудь из вас есть метка? Кособоков ставил такую на вас? — спросил я.

— У нас нет, но мы видели людей, у которых она есть. Наш лекарь, кстати, с ней ходит! Но… Как мы поняли, Арсений Георгиевич мог сжечь нас и без этой метки… — задумался Иван.

Понятно. Он их просто запугал. Стоп… Их лекарь? Значит, у Сухорукова есть эта огненная печать? Интересно получается. Это многое объясняет. Похоже, Кособоков установил такие метки на всех людей, которые не станут ему подчиняться без угрозы смерти. Странно только, что Сухоруков оказался в их числе. Он ведь обычный лекарь, патологоанатом. К чему на него оказывать так плотное давление?

— Всё, мужики, — обратился я к бандитам. — Власти Арсения Кособокова больше нет. Можете со спокойной душой расходиться по домам и думать, как дальше строить свою жизнь.

— Так… Вы нас не станете наказывать, господин Мечников? — спросил Иван. — Не сожжёте?

— Нет, ваш главарь вас обманул, — честно сказал я. — Если на вашей коже нет магической печати, значит, никакой власти над вами это кольцо не имеет.

— Лёша, ты что творишь? — легонько толкнул меня дядя и тут же скорчился от боли в рёбрах. — Они же, почувствовав свободу, нападут на нас.

— Погоди, дядь, — помотал головой я. — Пусть люди обретут свободу. У них ещё есть шанс реабилитироваться.

— Значит, вы не собираетесь командовать нами? — удивился Иван.

— Не собираюсь. Мне не нужна армия бандитов. Да и вам уже пора заканчивать с этим ремеслом, — я нашёл среди рядов Артёма Сидоркина и посмотрел ему в глаза. Он был первым, кого я попытался переубедить. Надеюсь, теперь он послушается. — Всех, кого я хотел наказать, я уже наказал. Остальные получают шанс — снова обрести свободу и жить, как добропорядочные люди.

— Зря, Алексей, зря… — продолжил шептать Олег. — Теперь нам точно конец.

— Иногда людям нужно верить, — ответил ему я. — Мы вершим благое дело.

— Слышали, парни⁈ — крикнул Иван, поднявшись с колен. — Нет больше никакого Кособокова! Красные Гривки — наши!

Остальные поднялись и издали дружное «Да!». И к счастью, на этом наш разговор был окончен. Нас не стали преследовать. Бывшие бандиты развернулись и пошагали к своим домам. Не знаю, чем они займутся, но было бы наивно полагать, что больше сбиваться в банды не станут. Главное, что теперь к Мечниковым они не сунутся.

— Спасибо вам, Алексей Александрович, — бросил перед уходом Артём Сидоркин. — Обещаю, что больше не встану на этот путь. Вы меня убедили.

Хотя бы его убедил. Неплохо для начала.

— За раной следи, — посоветовал ему я. — Если шея вновь загноится — приходи. Обработаю.

— Ну ты выдал, племянник, — усмехнулся дядя, когда бандиты оставили нас наедине. — И вправду ушли. А я ведь и впрямь подумал, что нас сейчас прирежут. Было бы обидно, если учесть, с каким боем мы выбрались из Красногривовского леса!

— Да уж, местечко опасное, — согласился я. — Но я хотел бы заглянуть туда днём. Заметил, сколько у нас под ногами было растений? Половина из них люминесцировали. Магии в них — хоть отбавляй.

— Знаешь, когда тебе ногу пытается отгрызть упырь, по сторонам смотреться совсем не хочется! — ответил он. — Пойдём назад в Хопёрск. Сколько сейчас времени? Часа два-три ночи? Думаю, к рассвету как раз доберёмся.

— Пойдём сразу в Хопёрскую амбулаторию, а точнее — в госпиталь. Катя и твой сын сейчас там, — сказал я. — Ох, а ты ведь ещё не знаешь, что случилось после твоего ухода…

— А что случилось? — испугался дядя. — С Катей, с ребёнком что-то?

— Они в полном порядке. Роды прошли хорошо, хоть и стремительно, — ответил я. — Однако… Дом твой рухнул.

— В смысле? Фундамент опять просел?

— Нет, совсем рухнул. Прям совсем! Нет больше дома, — рассказал я.

— Да чтоб у меня уши засохли! — выругался дядя. — И чего ж мы теперь делать будем?

— Подумаем, — ответил я. — Запас денег у меня есть. Если что — можем снять жильё. Но продать твой дом уже не выйдет. Только землю. Но, сам понимаешь, с этого мы поимеем не три тысячи рублей. Хорошо, если сотню дадут.

— М-да… — вздохнул он. — Ладно, чего уж теперь горевать? Если учесть, что вся Хопёрская семья Мечниковых была этой ночью на грани смерти… Знаешь, мы ещё хорошо отделались! И то — благодаря тебе. Вовремя ты всё-таки приехал. Подохли бы мы с Катей уже.

Касаемо длительности пути дядя оказался прав. У госпиталя мы оказались уже к рассвету. Может, дошли бы быстрее, но дядя сильно хромал и постоянно выдыхался, а тащить его на себе я не мог, поскольку сам потерял немало крови.

В госпитале нас встретил сонный пожилой лекарь Василий Ионович.

— Батюшки! — воскликнул он, когда увидел нас на пороге госпиталя. — Опять Мечниковы! Олег Сергеевич, Алексей Александрович, вы откуда в таком виде?

— Бандиты напали, — сказал я.

Что, в общем-то, не являлось ложью.

— Пойдёмте, я вас обработаю! — настоял старичок.

— Плевать на наши раны! Как там моя жена и ребёнок? — потребовал ответа Олег.

— Всё в порядке, Олег Сергеевич, — улыбнулся старик. — Спят оба. Моя Клавдия осмотрела твою Катерину. Всё с ней хорошо, роды перенесла прекрасно, — он перевёл взгляд на меня. — А вам отдельное спасибо, Алексей Александрович. Не ожидал, что молодой неопытный лекарь так хорошо справится с обязанностями повитухи. Я-то этим обычно не брезгую, но большинство наших лекарей в родильные дела не суются.

— Это — мой долг, — сказал я. — Я не мог поступить иначе.

Старик лишь улыбнулся, после чего направил Олега к своей жене Клавдии, и повитуха отвела дядю к Кате и сыну. Я же остался с Василием Ионовичем и позволил ему обработать свою рану.

— Погодите-ка, господин Мечников… — нахмурился он и трясущимися руками обхватил моё предплечье. — Вы что же натворили? Рану прижгли?

— Мана кончилась, выхода не было. Не помирать же от кровотечения? — пожал плечами я.

— Ух… — вздохнул он. — Я-то думал, что у вас обычный ожог. А тут рана, да ещё такая странная… Стойте-стойте. Дайте отгадаю — рука вообще на месте не была перед тем, как вы своей магией поработали?

А старичок-то внимательный. Хороший лекарь. Уж явно лучше, чем мой коллега Эдуард Родников.

— Верно, — кивнул я. — На одних мышцах болталась.

— Вы уж простите, Алексей Александрович, но я ни за что не поверю, что это бандиты с вами такое зверство сотворили. Края раны неровные. Непохоже, что вас клинком рубили.

Очень опытный лекарь. Жаль, что я с ним раньше не познакомился. Кажется, у него знаний больше, чем у того же Кораблёва. Такому не грех признаться, что случилось на самом деле.

— Загнали меня бандиты в Красногривовский лес, Василий Ионович, — сказал я. — Упырь руку чуть не отгрыз.

Седые волосы пожилого лекаря чуть не встали дыбом. Он удивлённо задрал брови и открыл рот.

— Я не стану спрашивать, как вы справились с этим чудищем, но… Алексей Александрович, вы в курсе, чем вам это грозит?

Ой-ой! Похоже, не зря я сказал ему правду. Дядя мне на эту тему ничего не сказал. Надеюсь, упыри не переносят какой-нибудь магический гепатит В! Очень уж не хотелось бы мне закончить свою новую жизнь, толком не успев её начать.

— Признаться честно, учился я из рук вон плохо, — сказал ему я.

— А учёба вам бы здесь не помогла, — вздохнул он. — Местные упыри отличаются от тех, что живут в других уголках Российской Империи. Алексей Александрович, есть риск, что… Во имя Грифона! Неужели дядя вас не предупредил?

— Ему не до того было, — ответил я. — У него сломаны рёбра. Хотя дело даже не в этом, он за жену с ребёнком сильно переживал. А о чём он должен был меня предупредить?

Это начало уже меня не на шутку напрягать. В целом, если даже Токс обладает особым магическим ядом, значит, упырь-то уж подавно мог меня чем-то заразить. Но пока что я никаких симптомов не чувствую. Только слабость из-за потери крови. Но кровотечение я остановил вовремя. Пару дней — и буду, как огурчик.

— Алексей Александрович, нужно понаблюдать за вами дней пять. Я уж насильно вас запирать в госпитале не буду. Всё-таки вы сам лекарь. Уж поймёте, если что-то пойдёт не так. Но есть вероятность, что этот укус закончится для вас летальным исходом.

— Смертельный яд? — нахмурился я.

— Нет, — помотал головой Василий Ионович. — Хуже. Ровно половина людей, укушенных упырём, в течение пяти дней превращается в точно такое же существо.

Проклятье… Стать этой обезьяноподобной гадиной с волчьей пастью? Нет уж. Это даже хуже смерти!

— А есть какой-то антидот? Или лекарство? — поинтересовался я. — Да всё что угодно!

— Нет, Алексей Александрович, — вздохнул старик. — Всё что могли, вы уже сделали. Рану прижгли, возможно, и заразу упыря таким образом уничтожили. Но гарантировать это я вам никак не могу.

Пока мы разговаривали, лекарь успел довести мою рану до идеального состояния. Остался лишь длинный шрам, который окружал среднюю треть моего предплечья неровным кольцом.

— Василий Ионович, а какие симптомы? Как я могу понять, что начинаю обращаться в эту тварь? — спросил я.

— У всех по-разному, — ответил он. — У кого-то возникает лихорадка. У некоторых людей выпадают волосы. Сначала с конечностей, потом с торса, а затем уже с головы. Ах да! Зрачки могут покраснеть. Такое тоже возможно. Я только очень прошу вас, Алексей Александрович! Ради безопасности ваших родственников и особенно ребёночка, если поймёте, что обращаетесь — сразу сообщите другим лекарям.

Разумеется, я это в любом случае сделаю. Рисковать чьими-то жизнями я не стану.

— Только что мне сделают лекари? — спросил я. — Если симптомы обращения проявятся, имеет смысл сразу идти в Красногривовский лес — присоединяться к собратьям.

— Дурная шутка, — поджал губы Василий Ионович. — Жить в шкуре упыря — участь мучительная. Вам постоянно будет хотеться человеческой плоти и крови. А разум редуцируется до уровня обычного хищника. А если придёте к нам, то мы…

Лекарь осёкся.

— Договаривайте, — попросил я. — Не беспокойтесь, можете говорить прямо.

— Умертвим вас, Алексей Александрович, — прикрыв лицо ладонью, сказал старик. — Официально, со всеми протоколами. Наш патологоанатом лишит вас жизни.

Сухоруков? Ох и прекрасная же участь. И вероятность, что это случится — пятьдесят на пятьдесят. Как монетку бросать!

— Что ж, спасибо, что поставили в известность, — поблагодарил лекаря я. — Буду внимательно следить за симптомами.

— Ну что, Алексей? — в комнату вошёл Олег. — Катю и ребёнка я проведал. Не могу даже эмоции свои описать — так счастлив. Так благодарен тебе за помощь, племянник! Пойдём с домом разбираться?

— А вы не спешите, Олег Сергеевич, — попросил Василий Ионович. — Я ещё не залечил ваши рёбра.

Дядя с укором зыркнул на меня.

— Всё-то уже рассказал! — пробурчал он. — Не переживайте, мы с Алексеем — лекари. Сами справимся. Нечего вам в преклонном возрасте расходовать драгоценные жизненные силы.

— А вы, голубчик, не сопротивляйтесь, — улыбнулся Василий Ионович. — Сил мне хватит, даже если ещё пятерых, таких же как вы, занесут.

Любопытное замечание. Похоже, витков у этого старика больше, чем у большинства местных лекарей. Хотя, если учесть, сколько ему лет и как долго он уже тренирует свои каналы… Нарастить витков он успел

А я ещё не успел разобраться, откуда взялся мой свежий виток. Не мог ведь я его самостоятельно взрастить. Уж больно мало поработал, чтобы увеличить свой запас.

Василий Ионович взялся за лечение дяди. И в этот момент до меня дошла одна крайне важная вещь.

— Стойте! — воскликнул я и вскочил со стула. — Дядь, тебя-то упырь покусать успел?

— Конечно, в ногу мою дубовую, — пожал плечами он. — Больше никуда. Погоди… Алексей!

Похоже, до дяди только сейчас дошло, какому риску я себя подверг.

— Тихо-тихо, спокойно, Олег Сергеевич! — пожилой лекарь навалился всем телом на дядю и усадил его на место. — С вашим племянником мы уже всё обсудили. А вы покажите мне свою ногу.

Дядя стянул штаны, и Василий Ионович принялся осматривать ногу. Фамилия старика была, кстати, Решетов. Я только сейчас узнал его полное имя, прочитав записи в ведённой им документации.

— Хо-хо! — усмехнулся он. — Да такую кожу и пилой не распилить! Если вашу ногу, Олег Сергеевич, на железной дороге положить — поезд с рельсов сойдёт! А вы переломом отделаетесь. Но практиковать такое не стоит.

— Знаю, — буркнул Олег. — Ещё бы избавиться от этой дряни как-нибудь.

— Тут современное лекарское дело бессильно, — ответил Решетов. — Один выход — смириться.

Прежде чем мы с дядей покинули госпиталь, Василий Ионович крикнул мне вслед:

— Алексей Александрович! Вы уж, пожалуйста, прислушайтесь к моим словам. Будьте бдительны, хорошо?

— Обещаю, — кивнул я. — Не беспокойтесь. Если симптомы проявятся — сразу же приду к вам.

По пути к дому дядя устало потёр рёбра.

— Решетов знает толк, — поморщился он. — Болезненно заращивает. Всё тело потом ноет! Но результат всё-таки хороший. А ты меня прости, Лёш. Забылся я совсем. Но будем надеяться, что вовремя ты рану прижёг. Если вдруг станешь обращаться… Я ж себе этого никогда не прощу! Что я твоему отцу скажу-то?

— Не думаю, что отцу есть до меня дело, — усмехнулся я. — Но я — везучий. Вот увидишь, пройдёт неделя и на меня яд упыря никак не повлияет.

Уж если я, умерев, попал в другой мир, с чего бы мне теперь упырём становиться? Хотя за состоянием своим всё же стоит проследить.

— Ладно, будем надеяться, что всё обойдётся, — заключил дядя. — Кстати, как в целом рана твоя? Я вот после лечения Решетова чувствую себя так, будто заново родился! Одна нога только беспокоит.

— Василий Ионович явно знает толк, — согласился я. — Взять бы у него пару уроков…

— А ты попроси, — посоветовал дядя. — Он денег за это не возьмёт — будь уверен. Наоборот, охотно знаниями поделится. Кстати, до меня только сейчас дошло! Это что же получается, я теперь никому денег не должен?

— Ты слышал крик Кособокова, — напомнил я. — Если он и выжил, вряд ли упыри обделили его укусами. Он уже не жилец.

— Негоже радоваться смерти, — ответил дядя, — но смерть этого ублюдка меня сильно осчастливила! Поделом ему. Не будет людей терроризировать!

С дядей я был во многом не согласен. Он сам влез в работу с бандитами. Должен был понимать, чем это может быть чревато. Хотя отношение к судьбе Кособокова я разделял. Таких, как он, уже не переучить. Арсения ни ссылка, ни побои — ничего бы уже не исправило. Он встретил закономерный конец.

— Мне, право, неловко, — произнёс Олег. — У меня-то скоплённых денег совсем немного осталось. Долго оплачивать съёмную квартиру не смогу. А сидеть у собственного племянника на шее…

— Забудь, — перебил его я. — Вы с Катей меня приютили, дали еду и кров. Я всегда буду готов отплатить добром.

— Да ты уже столько добра нам дал, что… — дядя замолк.

Как раз в этот момент мы завернули за угол и оказались у территории, где находился наш дом. Я испытал те же эмоции, что и Олег. Слов, чтобы описать увиденное, мне не хватало.

— Алексей… — прошептал дядя. — Это что ещё такое⁈ Я ожидал увидеть всё что угодно, но только не это!

— Хочешь — верь, хочешь — нет, — произнёс я, не отрывая взгляда от места, где был наш дом, — но я сам в шоке!

Глава 25

Я ожидал увидеть руины. Думал, что покажу дяде его дом в том виде, в котором оставил его перед уходом в Красные Гривки.

Но руин не было. А вместо нашего особняка стоял совершенно другой дом. Такой же покосившийся, построенный из тех же материалов, что и предыдущий.

Но другой. Он был уже, имел совсем другую структуру, зато над вторым этажом образовался небольшой третий этаж с балконом.

— Ничего не понимаю, Алексей… — потёр затылок дядя. — Мы точно адресом не ошиблись? Хотя нет, не ошиблись. Вон — напротив дом Петровых. Значит, это точно мой дом. Но ты ведь сказал, что он рухнул!

— Так и было, — кивнул я. — Ума не приложу, каким образом он мог восстановиться. Не построил же его кто-то заново? За одну ночь!

— Ну… Давай глянем изнутри, — неуверенно предложил дядя.

— Пойдём, только аккуратно. Будь наготове. Не сомневаюсь, что он может рухнуть заново, — предупредил я.

Мы с дядей медленно вошли в прихожую. Я уже начал догадываться, что восстановление дома как-то связано с его проклятьем. Но чего точно не ожидал, так это изменения интерьера. Мебель, кухня — всё будто пересобралось заново из уже имевшихся материалов. Все вещи были разложены по своим местам, будто кто-то заботливо навёл порядок в доме. Пока дядя пошёл проверять подвал, я поднялся на второй этаж и обнаружил, что даже книги в библиотеке вновь были расставлены по полкам.

Странно, только комната моя куда-то исчезла.

— Ну что там? — крикнул мне Олег.

— На втором этаже библиотека и ваша с Катей спальня. Что с подвалом?

— Тут без изменений, — ответил он. — Всё как было, так и осталось.

Если предположить, что дом восстановился под воздействием того же проклятья, то подвал он затронуть и не должен был. Его построили позже, и магической связи с остальной частью здания подземный этаж не имел.

Я решил подняться на появившийся из ниоткуда третий этаж, на котором была всего одна комната. И обнаружил в ней свои личные вещи.

— Ну спасибо, домишко, — усмехнулся я. — Выселил меня на чердак. Зато балкон подарил.

— Чертовщина какая-то! — вспрыснул дядя, когда мы с ним вновь пересеклись на кухне. — Смотри, он даже морозный ящик починил!

Морозный ящик?

Только сейчас я обратил внимание, что на кухне стоял металлический короб, от которого веяло холодом. Это что же получается, у нас теперь холодильник есть? В девятнадцатом веке?

— Зараза, у меня валялся разряженный морозный кристалл, — вспомнил дядя. — Он умудрился его каким-то образом зарядить и обратно в ящик вставить! Слушай, так ведь это ж вообще здорово! Надо почаще его разваливать!

— В этом должна быть какая-то логика, — нахмурился я. — Этой ночью нас с Катей чуть намертво не завалило, а теперь он подсовывает нам совершенно другую жилплощадь? Нет, дядь, вам с Катей и ребёнком здесь оставаться нельзя. По крайней мере, пока я не узнаю, в чём проблема.

— А как ты без проклинателя собрался это узнать? — пожал плечами он. — Это ведь невозможно. Ты — лекарь, а не специалист по тёмной магии.

— Это не обсуждается, — твёрдо ответил я. — Вы втроём переедете в съёмную квартиру. Её поиском я сам займусь, можешь не беспокоиться.

На самом деле у меня было несколько причин так поступить. Просто я не хотел напоминать Олегу о второй. Мало того что дом для его семьи опасен, так теперь ещё и я нахожусь в подвешенном состоянии. Пока есть риск, что я могу стать упырём, лучше огородиться от остальных Мечниковых.

— Скорее всего, уже сегодня найду квартиру, — пообещал я. — Что в госпитале сказали? Когда Катю отпустят?

— Клавдия говорит, что она уже может уходить домой. С ней всё хорошо, — улыбнулся дядя. — Да и я не думаю, что ей стоит валяться в одном здании с больными людьми. Так что, как только будет квартира, я сразу же заберу её с ребёнком оттуда.

— Имя-то вы мальчику уже придумали? — спросил я. — А то «ребёнок» да «ребёнок».

— Если честно, я не хотел выбирать имя, пока не узнаю пол, — произнёс дядя. — Но думаю, что мы назовём его Сергеем. В честь моего отца. Как ты помнишь, вчера была его память. Мальчик родился в день рождения своего деда — Сергея Алексеевича Мечникова. Добрый знак. Он был могущественным лекарем.

— Ты заметил, что и твой сын магией не обделён? — подметил я.

— Так мы ведь это поняли ещё когда у Кати начался конфликт с его силой, — ответил дядя. — Но я думал, что мы её подавили отварами манарелианы.

— Не подавили. Впопыхах я убедиться не смог, но, кажется, у Сергея Олеговича от рождения далеко не один виток, — пояснил я.

— Да ладно? — выпучил глаза дядя. — Хочешь сказать, у меня родился сильный лекарь? Чёрт возьми, что же я сам-то не проверил! Надо будет посмотреть, когда вся семья будет в сборе.

— А она будет, — уверил его я. — Очень скоро. Возвращайся в госпиталь, забирай Катю. А я пойду в «Доходный дом», узнаю, как у них обстоят дела со свободными квартирами.

Мы с дядей разделились. Он похромал к госпиталю, а я ещё раз осмотрел дом, прежде чем отправляться на поиски квартиры.

— Токс, а проверь-ка на всякий случай, нет ли здесь муравьёв, — попросил клеща я.

Тот, зажужжав, выскочил из сумки и ринулся елозить по дому. Я же спустился в подвал, прошёл в потайную комнату и вновь положил руки на лекарскую платформу.

В очередной раз убедился, что всего у меня теперь три витка. Я вернул обратный назад — к лекарской чаше. И, принудив свои органы чувств к самодиагностике, изучил новорождённый виток. И рос он достаточно быстро. За какие-то пять-шесть часов лекарский магический канал сильно увеличился в размерах и уже почти догнал своих собратьев.

Откуда ж ты взялся, малец? Я выполнил какое-то особое условие, сам того не осознав, или же мои витки наращиваются куда быстрее, чем у остальных лекарей?

Возможно, роль сыграл стресс, который я получил в битве с упырями. В таком состоянии тело мобилизует все силы, усиливает кровоток и способствует выживанию организма. Может, именно из-за стресса моя магическая система породила новую ступень силы?

— Ж-жу! — сообщил мне удовлетворённый клещ.

Странно, но я начал интуитивно его понимать. Прямо сейчас он имел в виду, что в доме чисто — муравьёв нет.

— Молодчина, Токс. Полезай в сумку, мы уходим, — объявил я, и покинул дом дяди.

В Доходном доме мне предложили на выбор несколько квартир. Оказалось, что в Хопёрске всего имеется десять таких помещений и все они находятся в одном здании. Видимо, арендный бизнес только-только начинает зарождаться.

— Мне нравится вариант с двумя комнатами, — сказал я, указав рукой на один из планов квартир, которые предоставил мне арендодатель. — На каком этаже она находится?

— На втором, господин, — улыбнулся мужчина. — Отличный выбор. С балкона открывается вид на Хопёрскую площадь. И сумма не большая, всего-то пятнадцать рублей за месяц.

Действительно, не так уж и дорого. Если продолжу получать тот же доход, что и прежде, то аренду квартиры даже не почувствую.

— Тогда по рукам, — кивнул я. — Оформляемся!

Уже через час, Олег, Катя и Серёжа Мечниковы оказались в новой квартире. Стоит отметить, арендодатель не обманул. Жильё оказалось качественным. Вся мебель новая, никаких щелей, как в нашем собственном доме.

— Здесь вы точно будете в безопасности, — заключил я.

— Я даже не знаю, как нам тебя отблагодарить, Алексей, — вздохнула Катя, аккуратно укладывая ребёнка на кровать.

— Зато я знаю, — перебил её дядя. — Мы не будем сидеть у тебя на шее. Я не буду. Теперь Кособокова больше нет, и я снова могу позволить себе вести частную лекарскую деятельность. Вряд ли кто-то станет меня прижимать, раз вся его организация распалась. Скоро тебе больше не придётся оплачивать за нас всё.

— Это решение я одобряю, работать нужно нам обоим, — согласился я. — Но пока что можешь не спешить. Тебе бы после пленения ещё восстановиться.

— Ты уверен, что не хочешь с нами остаться? — спросила Катя. — Две спальни — все уместимся!

— Нет, я всё же прослежу за домом. А вы пока располагайтесь, — сказал я. — Если будут нужны какие-то личные вещи — скажите. Я принесу.

Я собрался покинуть квартиру, но в прихожей меня догнал дядя. Он положил руку мне на плечо и восторженно прошептал:

— Проверил, Алексей. Четыре витка! Четыре, представляешь?

— У Серёжи? — удивился я. — То-то я почувствовал, что уж больно мощную энергию источает мой двоюродный братец.

— У вашего деда тоже было четыре витка, — сказал Олег. — Я хоть и не верю во всю эту чепуху вроде переселения душ или реинкарнации… Но мальчик явно пошёл в моего отца. Я даже думаю написать твоему… А впрочем, неважно. Не буду грузить тебя своими проблемами.

Я побрёл домой, и всю дорогу меня не покидало ощущение, что жители Хопёрска обращают особое внимание на кольцо, что надето на указательный палец моей правой руки.

Не может же быть такого, чтобы всем было известно о его свойствах? Но пока что снимать его я не собираюсь. Уверен, могут найтись умники, которые, узнав о падении Кособокова, захотят заполучить его власть в свои руки. В таком случае это кольцо лучше уничтожить. И я бы уже давно это сделал, если бы знал, как это может повлиять на зависимых от него людей.

Что, если при разрушении камня, у носящих огненную печать активируется самовозгорание? Лучше так не рисковать.

Оказавшись дома, я поднялся в библиотеку, чтобы поискать информацию о стихийных кольцах в книгах дяди, но ничего полезного так и не обнаружил. Последние несколько дней высосали из меня все силы. Вторые сутки без сна дали о себе знать, и я вырубился в шесть часов вечера.

В полночь меня разбудил раскат грома. Я резко вскочил с кровати и посмотрел на свои руки. Только что мне снилось, как они болезненно удлиняются. Хруст костей до сих пор стоял в ушах.

И что же это? Знамение или обычные игры подсознания?

Однако на этом странности не закончились. Сквозь раскаты грома до меня донёсся монотонный стук. Токс, который всё это время спал под моей кроватью, тоже проснулся и сжался от ужаса. Я впервые видел его настолько напуганным.

— В чём дело, Токс? — прошептал я. — Чувствуешь кого-то?

— Жу-жу… — буркнул он.

Мне начало казаться, что в доме мы уже не одни. Всё-таки хорошо, что я переселил дядю с его семьёй в съёмную квартиру. Там и охрана имеется, «Доходный дом» хорошо заботится о своих жильцах.

Я поправил кольцо, зарядил левую руку магией обратного витка и неспешно спустился на первый этаж. Оказалось, что стук доносился из-за входной двери. За ней кто-то стоял.

Гости? В полночь? Прекрасно… То, что нужно в ночь перед понедельником.

Я накинул пояс с ножнами на бёдра, затем бесшумно подкрался к двери и резко её распахнул.

— Доброй ночи, Алексей Александрович, — поприветствовал меня Сухоруков.

Не знаю, как относятся в этом мире к плохим приметам, но пришедший посреди ночи патологоанатом — это явно не к добру.

— Что вам нужно, Антон Генрихович? — нахмурился.

— Поговорить, не более, — ответил он. — Я оказал вам услугу — не пришёл на помощь Кособокову. Теперь хочу обсудить вопрос дальнейшего сотрудничества.

— Наше сотрудничество ограничивается тем, что я лечу людей, а вы вскрываете трупы. На этом всё, — заключил я и попытался захлопнуть дверь, но Сухоруков вцепился в ручку и помешал мне это сделать.

— Прошу вас, — прохрипел он. — Всего один разговор — и я отстану. Вы ведь наверняка хотите узнать, как работает колечко, которое вы отобрали у Кособокова?

Ублюдок прямо-таки мои мысли читает. По-хорошему нужно гнать его отсюда в шею. Но упустить информацию о кольце я не могу. Это одна из главных проблем, которые я должен решить в ближайшее время.

— Хорошо, входите, — согласился я. — Только без глупостей. Я знаю, что на вас огненная печать. Одно лишнее движение — и у вас начнётся отнюдь не обыденная лихорадка.

Моё замечание застало Сухорукова врасплох. Всего на секунду, но он выдал свою озабоченность этой угрозой. Похоже, патологоанатом не знал, что мне уже известно о его зависимости от кольца.

— Не стоит держать меня за самоубийцу, — хмыкнул он. — Повторюсь, я пришёл поговорить, а не ругаться.

Сухоруков прошёл в гостиную. С его плаща стекала дождевая вода.

Ещё и в доме мне наследил! Хороший гость, ничего не скажешь.

Мы расположились за столом, после чего я первым начал разговор:

— Значит так, Антон Генрихович. Я уже давно понял, что вы игрок очень неоднозначный. Вы служили Кособокову, но хотели его предать. Могу понять — почему. Из-за кольца. И по этой же причине я вряд ли смогу поверить хоть одному вашему слову, поскольку теперь вашей целью является воткнуть мне нож в спину и освободиться от печати. Что ж, теперь ваш ход. Попробуйте переубедить меня в обратном.

— Ну уж тогда не нож, а скальпель, — хохотнул он. — Господин Мечников, возможно, вы ещё не поняли, но я искренне желаю дружить с вами. Только я — не единственный, кого вам стоит опасаться. Я… Просто пешка в сравнении с теми, на ком ещё висит эта огненная печать. Кособоков хорошо постарался, чтобы захватить власть в Хопёрском районе. И уж поверьте, эти люди не будут стучаться к вам в дверь. Скорее всего, вас просто убьют во сне.

— И что вы предлагаете? Хотите, чтобы я отдал вам кольцо? — рассмеялся я. — Вы правда думаете, что я на это пойду?

— Нет, я лишь хочу, чтобы вы сняли с меня печать и поделились знаниями о своём обратном витке, — произнёс патологоанатом. — Они меня очень интересуют.

— А взамен? — сложив руки на груди, спросил я.

— А взамен я перечислю вам имена тех, кто носит огненную печать, — ответил Сухоруков. — И поклянусь, что стану вашим верным помощником в любых делах.

— Как только я сниму печать, вы сразу же предпримете очередную попытку меня убить, — помотал головой я. — Нет. Так не пойдёт. Я уже сказал, что не могу доверять вам, как помощнику.

Сухоруков собирался сказать что-то ещё, но его внимание отвлёк крадущийся в тенях Токс. Антон Генрихович, жутко оскалив зубы, улыбнулся, а затем взглянул на меня.

— Однако с плодом моего творения вы до сих пор неплохо уживаетесь. Значит, в каком-то смысле, помощь мою вы всё же приняли, Алексей Александрович, — заявил он.

— С каким ещё плодом? Это вы про Токса? — спросил я.

— Токса⁈ — расхохотался Сухоруков. — Да вы уже и имя ему придумали? Эй, Токс! — патологоанатом свистнул. — Как там твоё второе сердце? Пока что бьётся?

Ничего необычного в его словах нет. Он тоже участвовал в том вскрытии. Значит, видел, что у мана-клеща есть два сердца. Но почему у меня такое отвратительное предчувствие?

— Вы ведь не думали, Алексей Александрович, что это сердце взялось в клеще из ниоткуда? — улыбнулся Сухоруков. — У обычных мана-клещей его нет.

— К чему вы клоните?

— Это я подарил вторую жизнь вашему питомцу. Создал для вас маленького защитника, — заявил Сухоруков.

Теперь понятно, почему Токс так взбаламутился, когда почувствовал приближение Сухорукова. Только вот есть одна проблема — я всё равно ему не верю. Не может быть, чтобы этот человек намеренно пытался мне помочь. А если и пытался, то только из-за своей корыстных мотивов.

И я принял решение.

— Я лучше сам найду людей, которые зависимы от моего кольца, — произнёс я. — Работать с вами не буду ни при каких обстоятельствах. Более того, я ведь и сам могу угрожать вам, Антон Генрихович. Могу потребовать, чтобы вы назвали имена, а иначе будет активирована огненная печать.

Улыбка с лица Сухорукова быстро исчезла.

— Вы не сделаете этого, Алексей Александрович, — нахмурился он.

— Не сделаю, верно, — кивнул я. — Пока что. Но если вы хоть на шаг приблизитесь ко мне или к моей семье, кольцо получит приказ убивать вас. А теперь убирайтесь из моего дома.

Меня так просто не проведёшь. Он всеми силами пытается показать, что является моим другом. Но на деле это не так. Совсем не так.

Сухоруков резко вскочил из-за стола, повалив стоящие рядом с ним стулья, и быстрым шагом вышел из моего дома под ливень.

— Токс! — крикнул я. — Поди-ка сюда.

Клещ запрыгнул на стол. Я перевернул его и внимательно осмотрел брюшко своего «питомца». Сразу мне заметить эти едва уловимые признаки не удалось. Ничего удивительного, клещ выглядел живее всех живых. И вёл себя, как верное животное.

Однако вокруг его первого сердца так и сохранились очаги некроза. И повреждения, которые я нанёс обратным витком, тоже никуда не делись.

— Так на самом деле ты мёртв, дружище? — вздохнул я.

* * *

Сухоруков ворвался в свой морг, чуть не сорвав с петель входную дверь. Первым делом он достал свой скальпель и выпустил скопившуюся злобу на одном из трупов.

— Ублюдок, Мечников! Скотина! — верещал он, не беспокоясь о том, что эту вспышку гнева кто-то заметит. Все его крики заглушали раскаты грома.

— А ты чего развалился⁈ — бросил патологоанатом одному из трупов. — Поднимись!

Сухоруков прошёл вглубь морга, а тело, которое он только что молотил, медленно сползло со стола и пошагало за ним.

— Я припугнул проверяющего, вернул ему фонендоскоп! Ну да, может быть, пытался разок убить. Или пару раз… Какая разница⁈ — кричал Сухоруков своему молчаливому собеседнику. — Что ж, он никак не поймёт — мне нужна информация о его силе. Она мне жизненно необходима!

Патологоанатом скинул с головы шляпу и провёл худощавой рукой по длинным мокрым волосам.

— Странно только, что клещ не убил его сразу, — промычал он. — Неужто я случайно засунул в него другую душу?

Сухоруков рухнул лицом на секционный стол и нервно засмеялся.

— А ведь он теперь может сжечь меня в любой момент. Как только ему вздумается… Кособокову я был нужен, а Мечникову — нет! И я не смогу больше сделать ни одного шага. Ничего не смогу предпринять, пока на мне эта огненная…

Сухоруков замолчал, глядя на своё оголённое предплечье, что сияло во мраке морга, будучи единственным источником света.

— Хм… — шумно выдохнул он и протёр свой скальпель о полы плаща. — А, впрочем… Так ли нужна мне эта рука?

Глава 26

— Да что б меня, куда делся этот чёртов Сухоруков! — выругался главный лекарь, когда я вошёл в фойе амбулатории. — Кто теперь будет этим заниматься⁈

Утро только началось, а наш патологоанатом Сухоруков уже создаёт всем проблемы. Может быть, его вчера смыло дождём? Или молнией поразило? Вот это было бы счастье!

— Что случилось, Иван Сергеевич? — спросил я. — Зачем он вам срочно понадобился?

— Да девушка молодая померла, — вздохнул он. — Совершенно непонятно, из-за чего это произошло. А Сухорукова нет на рабочем месте. И морг закрыт. Я бы сам вскрыл её в крайнем случае…

Смерть молодых людей — это всегда повод насторожиться. Причиной может быть упущенное лекарями острое заболевание или же… Насильственная смерть. Лучше это перепроверить.

Думаю, имеет смысл самостоятельно в этом деле разобраться, пока нет пациентов. В патологической анатомии и физиологии я разбираюсь куда лучше лекарей девятнадцатого века. Значит, и посмертный эпикриз оформлю качественнее.

— Иван Сергеевич, позвольте мне вскрыть девушку, — попросил я.

— Чего? — усмехнулся он. — А вы что же, Алексей Александрович, ещё и патологоанатомом себя возомнили?

— Я разбираюсь в этом ремесле, — твёрдо сказал я. — И разве я вас хоть раз подводил, Иван Сергеевич?

— Кроме той проверки? — усмехнулся он. — Нет, не подводили.

— И проверку организовал Мансуров, — отметил я. — Так что моей вины в этом нет.

— Всем доброе утро, — хмуро пробубнил вошедший в амбулаторию барон.

Владимир Мансуров быстрым шагом прошёл мимо нас на второй этаж, и уже через пару секунд я услышал, как он хлопнул своей дверью.

— Что ж, он выздоровел — уже хорошо! — пожал плечами я.

— Ладно, Алексей Александрович, пока спуститесь в подвал. Я попросил Матвея организовать там временный морг, пока мы пытаемся найти Сухорукова. Скальпель могу вам одолжить.

— Было бы очень кстати, — кивнул я. — Своего я пока что не приобрёл.

— А он лекарю и без надобности, — ответил Кораблёв.

А здесь бы я поспорил. Как я понял, у местных лекарей нет деления на хирургов и терапевтов. Похоже, все только полагаются на магию и не пытаются пробираться внутрь человека, чтобы его вылечить.

Хотя это я сильно замахнулся. Скальпель может пригодиться и в более простых делах. Хотя бы тот же кожный карбункул вскрыть для удаления гноя. Но поверить в отсутствие хирургии сложно. Попробую-ка задать Кораблёву вопрос, который может показаться ему глупым.

— Иван Сергеевич, прежде чем мы с вами разминёмся, — произнёс я. — Лекари у нас есть. Повитуха тоже. А где же хирург?

Кораблёв взглянул на меня так, будто увидел меня впервые в жизни.

— Кто? Хирург? Ха! — хохотнул Кораблёв. — Сразу видно — столичная закалка! Откуда ж мы возьмём в Хопёрске хирурга? Они все либо в столице, либо на войне. Тут мы и без них неплохо справляемся.

Из этой фразы я смог извлечь много информации. Если в моём мире хирургия развивалась с большим трудом, подхватив своё начало ещё у цирюльников, то здесь — это редкая и престижная профессия.

Только, несмотря на свой престиж, похоже, она всё равно осталась недооценённой. Раз он упомянул войну, значит, хирурги занимаются сплошными ампутациями и удалением осколков.

То есть, это не привычные мне хирурги, а скорее уж травматологи. Видимо, и в этой сфере есть, что изменить.

Я забрал скальпель у Кораблёва и пошагал к подвалу. И до чего же меня шокировал тот факт, что у входа в подземный уровень амбулатории сидел знакомый мне человек.

Андрей Бахмутов. Рядом с солдатом расположились двое пожилых людей. И все они горько плакали. Даже сам Андрей не скрывал слёз, позабыв о своей мужественной натуре.

— Андрей, — тихо позвал его я.

Маг воздуха медленно поднял голову и посмотрел на меня красными от слёз глазами.

— Лёшка… — прошептал он. — Сонька, сестра моя… Померла!

Он снова закрыл глаза ладонями, не в силах продолжать этот разговор. В каком-то смысле я даже пожалел, что согласился на предстоящую процедуру. Обычно врачи отказываются взаимодействовать с родственниками, а также с друзьями и их семьёй. Тут играет роль эмоциональный фактор, из-за которого медик может упустить нечто важное.

А я к Бахмутову уже привык. Он много раз помогал мне. Жаль только, что с сестрой вовремя не обратился. Может, я бы смог её восстановить.

Но деваться некуда. Раз вызвался, дело нужно довести до конца.

— Соболезную, — коротко сказал я. — Андрей, на пару слов тебя можно?

Солдат тихо кивнул, что-то прошептал родителям и отошёл со мной в другой конец коридора.

— Понимаю, что тебе сейчас тяжело, — сказал я. — Но мне по-хорошему нужно знать, что случилось с твоей сестрой. Ты ведь ещё пару дней назад приходил ко мне и был бодрячком. Значит, с ней всё было в порядке?

— В порядке, Алексей, — шмыгая носом, ответил он. — Да ещё вчера вечером всё было в порядке. Ушла Соня к себе в спальню, ни на что не жаловалась. А на утро… Хладный труп.

Бахмутов вновь залился слезами, и я понял, что больше его тревожить не стоит.

— Андрей, скажу тебе только одно, — произнёс я. — Сейчас я пойду её осматривать. Вы с родителями хотите знать, в чём причина смерти? Если для вас это уже не важно — идите домой. Не мучайтесь.

— Как же, Лёш? А потом её ведь ещё… — Бахмутов собрался с силами. — Хоронить ведь нужно. По всем обычаям. Моя семья Грифону поклоняется. Значит, ждать не придётся. Пойдём сразу отправлять на небеса.

— Тогда подождите ещё немного, полчаса-час — максимум, — кивнул я. — Постараюсь побыстрее.

Обычно вскрытия занимают больше времени, но, думаю, если потороплюсь, справлюсь и раньше.

Тем более, такая внезапная смерть на фоне полного здоровья может быть связана только с мозгом или сердечно-сосудистой системой. Другие варианты — казуистика, редкость.

Я оставил Бахмутовых за спиной и спустился в подвал. Как раз к этому моменту сторож закончил расчищать зону для вскрытия. В подвале под амбулаторией горела лишь одна магическая лампа. Всё остальное царило во мраке.

— Готово, господин Мечников, — поклонился мне Матвей. — Можете, так сказать… Энто… Преступайте, в общем.

— Спасибо, Матвей, — ответил ему я.

— Жалко девчонку, — вздохнул он, поднимаясь наверх. — Совсем ещё молоденькая. Кошмар…

Странно, но как только я спустился в подвал, моя лекарская энергия вспыхнула в груди. Причём жар от неё отразился даже в голову. Затылок начал нестерпимо ломить.

Что это? Надеюсь, не лихорадка от превращения в упыря? Да нет, быть того не может…

Прежде чем подойти к телу сестры Андрея, я решил пойти на один рискованный шаг. Положил левую ладонь на свою грудь и задал магии команду — убить все микроорганизмы в своём теле.

Чертыхнуло от этого разряда меня сильно, но я всё же устоял на ногах. Однако это действие имело смысл только в одном случае. Если превращение в упыря вызывает вирус или бактерия. Однако, если в основе этой заразы лежит какое-то магическое начало или яд… Будет уже не так просто.

Хотя, скорее всего, я сильно преувеличиваю. Обычная паранойя. Велик шанс, что я и вовсе не получил нужной дозы слюны. Рану-то я прижёг. Значит, и все токсины должны были распасться. А если не все, то точно большая их часть.

Я подошёл к импровизированному секционному столу, на котором лежала темноволосая девушка. Софья Бахмутова. А точнее — её тело.

Судя по её лицу и очертаниям, ей едва исполнилось восемнадцать или двадцать лет. Действительно, совсем ещё юная…

Стоп, да какого же чёрта моя лекарская магия продолжает так гореть⁈ Нестерпимое ощущение! Всё тело зудит, грудь пылает, а правая рука сама по себе вспыхивает ярким холодным светом.

Как только я откинул ткань, что прикрывала Софью, и приложил сталь скальпеля к её груди, меня озарило.

Господи…

Я убрал скальпель, не успев нанести даже царапины.

Не знаю, каким богам стоит молиться в таком случае. Тут их, похоже, слишком много. Грифона упоминает большинство, но, судя по контексту, он лишь один из нескольких.

Но и это не важно. Учитывая мой небольшой опыт, лекарская магия никогда не даёт о себе знать, если кому-то в моём окружении не требуется срочная помощь. А включилась эта сила только тогда, когда я спустился в подвал.

А что если…

Софья Бахмутова на самом деле жива? Что, если это клиническая смерть? Лучше проверить и убедиться в этом до того, как кто-то из моих коллег её вскроет.

Сознания нет, дыхания тоже.

Я положил пальцы на её запястье и прощупал пульс. А вот здесь главное не ошибиться. Иногда, неправильно расположив пальцы, можно ощутить пульс. Но свой собственный. Пульсация в кончиках пальцев тоже есть. Особенно в большом. Поэтому нельзя перепутать свои признаки сердцебиения с ритмом пациента.

На всякий случай я приложил ухо к груди девушки, а затем ударил по её миокарду лекарской магией. Если её тело мертво, труп никак не отреагирует.

Однако я услышал мягкий короткий стук. Он появился совсем ненадолго, а после этого вновь исчез. Я надел фонендоскоп и приложил головку инструмента к её межрёберью.

Готов поклясться, что я слышу сокращения сердца. Тихие, едва заметные.

Я решил пойти дальше и надел на её плечо манжету тонометра. А затем накачал воздуха — совсем чуть-чуть. Сильно пережимать артерию было нельзя, иначе любой звук исчезнет.

И ненадолго пульс снов появился.

Жива. Она жива! Трупных пятен нет, зрачки, когда я поднимаю пальцами её веки, реагируют на свет магической лампы.

Это не смерть. Не биологическая, и не клиническая. Это нечто куда более редкое.

Я поспешил подняться к семье Бахмутовых. Для меня было важно — сказать скорбящим родственникам, что шанс спасти её ещё есть. Просто для этого потребуется смекалка и большой запас магической энергии.

— Андрей, — произнёс я, оказавшись перед скамьёй, на которой сидели Бахмутовы. — И вы, уважаемые. Вскрытие я не начал. Потому что девушка жива.

Вся троица одновременно подняла на меня свои взгляды.

— Что вы сказали? — просипел старший Бахмутов.

— Алексей, что ты такое говоришь? — не поверил моим словам Андрей.

— Это называется летаргический сон, — объяснил я. — Причина мне пока не ясна. Но Софья уснула. Да так крепко, что отличить её от мертвеца попросту невозможно.

Мать вновь завыла, уткнувшись в плечо Андрея.

— Так что же нам делать, Алексей⁈ — крикнул солдат. — Ты только скажи, я помогу всем, чем только можно!

— Знаю, что поможешь, — кивнул я. — Но для начала мне нужно переговорить с главным лекарем. Ей нужна очень качественная помощь.

А точнее — Софье Бахмутовой нужно реанимационное отделение, которого здесь нет! Чем же я могу ей помочь? У меня теперь есть два витка, но рисковать в таком случае не стоит. Для начала нужно обсудить ситуацию с Кораблёвым. И только после этого приступать к решительным действиям.

Я поспешил на верхний этаж к кабинету главного лекаря.

— Иван Сергеевич! — воскликнул я. — Пациентка жива.

— Какая пациентка? — не понял он. — Вы уже закончили вскрытие? Так быстро?

— Да я про мёртвую и говорю, — попытался объяснить я. — Не мертва она. Это явление называется летаргическим сном. Мы должны ей помочь. Девчонке просто не хватает сил прийти в себя.

Кораблёв побледнел.

— Да вы, должно быть, спятили, Мечников? — удивился он. — Какой ещё сон? Я лично её осмотрел. Моя магия не отозвалась. Значит, она мертва.

Почему он ничего не знает про летаргию? Это явление чуть ли не в средневековье наблюдали. Сейчас даже та эпоха уже давно позади. У нас вот-вот настанет Новейшее время. Через пятьдесят лет — двадцатый век! Почему он этого не знает⁈

— Пойдёмте со мной, сейчас вы сами всё поймёте, — настоял я и повёл главного лекаря в подвал.

Кораблёв побрёл за мной нехотя. Он не мог смириться с тем, что его витки этого не почувствовали. И это тоже было странно. Мой коллега Эдуард Родников говорил, что у Кораблёва чуть ли не шесть витков. Это очень могущественная сила. С ней-то главный лекарь должен чувствовать в сто раз больше, чем я.

Когда Иван Сергеевич вновь осмотрел девушку, уже по выражению его лица я понял — он всё ещё не видит очевидного.

— Опять ваши изобретения, да, Мечников? — проворчал он. — Дайте отгадаю, послушали её сердце своим фонендоскопом?

— Так и есть, — кивнул я. — А ещё измерил давление. Всего лишь пятьдесят на двадцать. Но оно есть!

— Ваши приборы врут, — заявил он. — Моя магия не работает. Передо мной труп. Труп бедной девушки, причину смерти которой можно узнать только с помощью вскрытия. А вы и этого решили не делать.

— А я думал, что мы с вами уже начали друг другу доверять, — нахмурился я.

— Отдайте скальпель, — попросил Кораблёв.

Его голос звучал, как приказ. Я понимал, что спорить с главным лекарем бесполезно. Иначе он будет мне мешать.

Что ж, значит, придётся пойти на отчаянные меры.

— Не надо, Иван Сергеевич, я всё сделаю сам и докажу, что не ошибся, — произнёс я.

— Так-то лучше, — кивнул он и пошагал наверх.

— Андрей! — позвал Бахмутова я. — Спустись сюда. Это твой последний шанс попрощаться с сестрой.

В этот момент старик уже был на первом этаже. Андрей же, послушавшись меня, юркнул в подвал.

— А теперь держи дверь, дружище, — велел я. — Не пускай его сюда. Я вытащу твою сестру из этого состояния.

— Мечников!!! — взревел Кораблёв. — Что ты творишь⁈ Ты же пообещал доказать свою ошибку!

— Ошибся я, когда пошёл к вам за советом, Иван Сергеевич! — ответил я, поспешно спускаясь к секционному столу.

— Лёша, ты точно знаешь, что делаешь? — крикнул мне Андрей, поддерживая дверь своим массивным плечом.

— Клянусь тебе, жива твоя сестра, — уверил его я. — Но из этого сна её нужно достать. Иначе точно уйдёт на вскрытие.

— Понял, друг, — кивнул Бахмутов. — Тогда не отвлекаю тебя. Делай всё, что потребуется!

Я сконцентрировался сразу на всех наиболее важных системах органов и принялся вливать в неё ману. Сначала в сосуды мозга, затем в сердце. В лёгкие…

А в лёгкие не хватает. Чёрт! Поток кислорода тоже нужно усилить. Не могу же я колдовать и одновременно с этим делать искусственное дыхание. Тем более, Андрей может это понять превратно. Ещё отпустить дверь — и всему лечению придёт конец.

А вообще-то… Именно это он и должен сделать.

— Андрей! — крикнул я. — Нужна твоя помощь! Найди, чем забаррикадировать дверь. Твой воздух нам понадобится.

Сделаем ИВЛ. Искусственную вентиляцию лёгких. Маг воздуха идеально подойдёт для такой роли!

— Сейчас! — откликнулся он, затем схватил стоящую рядом коробку и придвинул её к двери.

Спустившись ко мне, Андрей замер.

— Алексей, что с тобой? — побледнел он.

— Сестру твою спасти пытаюсь! — воскликнул я. — Вливай воздух ей в ноздри по моей команде!

— Нет, я имею в виду… — произнёс он, однако его перебили звуки борьбы снаружи.

— Тебя сюда не звали! — услышал я за дверью приглушённый голос Кораблёва. — Уходи!

— Да пошёл ты к чёрту, старый ублюдок! — послышался голос… Олега Мечникова.

А затем звук удара. Крик Кораблёва и грохот от падения его тела на пол.

— Алексей! — крикнул мне Олег. — Пожалуйста, скажи, что ты здесь!

— Здесь! — откликнулся я. — Дядь, ты не вовремя!

— Племянник… Серёжку украли. Тот поганый патологоанатом.

Сухоруков⁈

— Лёша, послушай меня! — схватил меня за плечи Андрей Бахмутов. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? У тебя глаза красные!

За всей этой суетой я не почувствовал, как моё тело обуяла лихорадка. В голове всплыли слова Василия Ионовича о признаках превращения в упыря.

Похоже, на этот раз я попал по полной!

От авторов:

Дорогие читатели, первый том подошёл к концу. Если вам понравилось произведение, не забывайте ставить волшебный лайк и делиться впечатлениями в комментариях. Это очень мотивирует авторов продолжать писать историю без выходных.

А тем временем, продолжение уже выложено здесь:

https://author.today/reader/402352/3725365

Приятного чтения! Скучно точно не будет.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мечников. Из доктора в маги

Content

Мечников. Из доктора в маги

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene