Эволюционер из трущоб. Том 4

Глава 1

Бывали ли в вашей жизни моменты, когда вас прижали к стенке и некуда бежать? Да и выбора вам не дали. Дерись или будешь избит и унижен. Это не мой случай. Ведь меня заперли в одной комнате с жалкой десяткой сопляков. Меня! Сильнейшего мага Дреморы. Михаэля Испепелителя. Владыку хаоса, Покорителя драконов, Главу Пламенного ордена, Сеятеля смерти!

Думаю, вы уже поняли, что спланированное нападение обернулось катастрофой. Парень, закрывший дверь за моей спиной, так и не смог разжать ладони, чтобы выпустить дверную ручку; увы, он к ней примёрз. Остальные не придали этому никакого значения и рванули в бой. Ну, как рванули? Лишь двое из девяти успели встать с кровати. Остальные внезапно завопили от боли.

Саныч вскочил на ноги и заозирался по сторонам, пытаясь понять, почему я ещё не лежу в луже собственной крови и не молю о пощаде? Обернувшись, он увидел, что семеро парней корчатся от боли, пытаясь вытащить из ног ледяные иглы, которыми я их любезно угостил. А для того, чтобы им было веселее, я сделал иглы подлиннее. Всего-то по двадцать сантиметров. Иглы прошили не только ноги, но и пришпилили их к кровати.

— Саныч, ты же сказал, что он доходяга! А он маг? — взвизгнул уцелевший парень. — Да пошли вы!

Он пулей влетел на верхнюю койку, распахнул форточку и — о чудо! — сумел в неё просочиться.

— Сука-а-а-а! — выкрикнул он на прощание, так как мы находились на пятом этаже.

Даже интересно, какие травмы при падении получит этот горе-мститель. Я создал в воздухе ледяную стрелу и угрожающе улыбнулся, направив её острие в сторону Саныча.

— Последнее слово, — стальным тоном сказал я, заставив стрелу вращаться с безумной скоростью.

Это было бессмысленно, но жужжащий звук и ледяной ветер, разлившийся по комнате, привёл всех присутствующих в ужас.

— П-п-прости. Я-я-я н-н-не хотел, — заикаясь, промямлил он.

— И это всё, что ты можешь сказать перед смертью? — хмыкнул я, заставив замолчать даже стонущих от боли.

Повисла гнетущая тишина, но продлилась она всего пару секунд. Саныча начала бить крупная дрожь, а по штанам расплылось тёмное пятно.

— Позорище, — с отвращением выдохнул я. — Забирай своих дружков и проваливай. — Я перевёл взгляд на семерых с пробитыми ногами. — А вы запомните, если хоть кому-то расскажете, где покалечили ноги, я вас найду и прикончу. Это понятно?

Ребята, которые были вдвое старше меня, испуганно закивали гривами.

— Свободны.

Саныч натянуто улыбнулся и бросился на выход, позабыв про своих подельников. Но далеко он не убежал. Я поймал его за ухо и притянул к себе.

— Я сказал, забирай дружков.

— А? Ага. Сделаю.

Он рванул выполнять приказ, но я его не отпустил.

— И ещё. Если хотя бы раз тронешь Шпалу или кого бы то ни было… — Я сделал театральную паузу и прошипел. — Покалечу.

— Т-т-такого больше не повторится. — Саныч закивал башкой, после чего обрёл свободу и побежал за первым одноногим бедолагой, которого потащил в коридор.

Примороженный к дверной ручке бочком пропустил Саныча и калеку, после чего взглядом указал на побелевшую конечность. Видать, крепко я его приморозил. Боится, что так и до обморожения дойдёт. Ладно. Пощажу на первый раз. Рука парня тут же оттаяла, и он бросился наутёк. Вот и вся дружба. Вот и вся банда. Каждый сам за себя. Как стая шакалов, ей богу.

В дверном проёме появился улыбающийся Макар и сказал кому-то в коридоре.

— Я ж говорил, что новенький победит.

Макар вошел внутрь, осмотрел покалеченных и с довольной мордой залез на верхнюю койку. Следом за ним в комнату протиснулся Шпала.

— Падла длинная, чё пялишься? Помогай, — пропыхтел Саныч.

— Что ты там вякнул? — спросил я, опалив толстяка взглядом.

— Н-н-ничего. Я так. Сдуру сболтнул. К Шпале… эээ в смысле к Никите я и пальцем не прикоснусь. Я же обещал. Ага, — нервно улыбнулся Саныч и стал носить раненых быстрее прежнего.

Ого. Так у Шпалы и имя есть. Никита. Ну надо же. Может, однажды даже отчество его узнаю. Надеюсь, Никита научится себя защищать, а если нет, то найдётся новый Саныч, который обязательно смешает его с грязью.

Спустя пару минут комната опустела. Я залез на верхнюю койку, а Шпала с печальным видом уставился на дырявый матрас, пропитанный кровью.

— Не грусти, Никита. Это кровь твоих врагов. Ну, точнее, моих врагов. Но их кровь станет гарантом того, что Саныч тебя больше не тронет, — сказал я, глядя вниз с верхней койки.

— Или устроит мне тёмную, — тихо буркнул Шпала.

— Тогда ты расскажешь мне, и я раз и навсегда решу эту проблему, — уверенно пообещал я, и Шпала немного повеселел.

Проблема моего мира и этого заключается в том, что только сильный может себе позволить быть искренне добрым. Нет, я не говорю о том, что слабые всегда озлоблены. Я говорю о том, что всегда быть добрым может лишь сильный человек. Хммм… Без примера тут не обойдёшься. Давайте, поясню.

К примеру, идёте вы по улице и видите, как толпа уголовных рож пристаёт к девушке. Хватают её за попу, задирают юбку и всячески зазывают её сесть в машину, поехать отдохнуть, ну а там её… Думаю, вы понимаете, что случится с такой дамой в итоге.

Так вот, если вы слабы, то пройдёте мимо. Причём я говорю не столько о физической силе, хотя она безусловно важна, но и о ментальной. Так как физически сильный человек просто сломает пару носов и спасёт девицу, а вот сильный ментально пойдёт другим путём. Вызовет полицию, или банально крикнет «Шухер, менты!», а пока уголовники будут тупить, схватит красотку и утащит подальше.

А вот слабый человек задумается «А я сейчас крикну „менты“, а никаких ментов-то и нет. Уголовники на меня переключатся, в машину, конечно, не посадят, а вот ногами забьют до полусмерти точно. Эх, был бы я сильнее, я бы хрясь! Бах! Тарах! Жаль, что мир так несовершенен». И такой человек пойдёт своей дорогой, сопровождаемый визгами девицы, усиливающими чувство слабости и неполноценности.

Вот Шпала застрял где-то посередине. У него хватает отваги, чтобы раз за разом пытаться пройти экзамен на оруженосца, а вот духу защитить себя не хватало. Видать, боялся, что Саныч приведёт дружков, и его поколотят. Свет погас, и я уснул, лишь изредка просыпаясь от того, что Шпала ворочался. Понимаю, спать на матрасе, пропитанном кровью, неприятно.

Утром прошла классическая тренировка. Заплыв в ледяной воде, забег вокруг академии, после чего я направился в столовую. Взял поднос и занял место в конце очереди. Курсанты быстро прибывали, ведомые ароматом свежей выпечки и жареных котлет. Минут через двадцать я наконец-то оказался у раздачи.

— Нинка! Смотри. Троглодит вернулся, — усмехнулась повариха с розовыми щеками. — Сегодня опять сожрёшь половину приготовленного?

— Обижаете. Сегодня я планировал сожрать всё. В том числе и вас, — ответил я и клацнул зубами, как будто дистанционно пытался грызануть её за горло.

— Хи-хи. Заказывай. Весельчак, блин, — покачала головой тётка и стала загружать поднос съестными припасами.

Уха, бешбармак, салат овощной, греческий, гуляш, четыре компота, две булки с повидлом. Вот и всё, что я взял. Больше, к сожалению, на поднос не влезло. Развернувшись, я направился в дальнюю часть зала, туда, где было полно свободных столов.

По пути заметил гоп-компанию, злобно зыркающую на меня. Зыркали восемь человек. Один с перебинтованной рукой и семеро с забинтованными ногами. Саныча и любителя прыгать с пятого этажа среди них не было. Я улыбнулся и кивнул ребятам. Члены восхитительной восьмёрки скорчили возмущённые гримасы и отвернулись. Какие обидчивые, ты только посмотри на них.

Занял самый дальний столик, стоящий в углу. Почему забился в угол? Да всё просто. Со спины никто не ударит. А то ведь Саныча не видно. Мало ли, что придёт на ум этому хомяку?

Расставив тарелки, я принялся жевать. Уха была восхитительная, наваристая, много картошки, которая развалилась в процессе готовки. Высший класс! А вот гуляш не понравился, слишком водянистый. Бешбармак неплох, но я бы добавил побольше перца и соли. Кстати, возмутительно, что на обеденных столиках их нет. Где жалобная книга? Сейчас накатаю вам отзыв, будете огребать от начальства! Хе-хе.

Салаты трудно испортить, поэтому, как обычно, было вкусно. А компотики варила какая-то сладкоежка. Пьёшь компот — и хочется его водой запить, настолько сладко. Наверное, поэтому я и не смог доесть последнюю булку с повидлом.

Я уже собирался уходить, когда к столику подошел Леший. На лице нарисованы все боль и обида этого мира.

— Это чё было? — прорычал Лёха.

— Это завтрак, — улыбнулся я. — Булку будешь?

— Миша, какая, нахрен, булка? Я чуть не подох ночью. Ты что со мной сделал? — шепотом спросил Леший, наклонившись вперёд.

— А, ты про это? Ты слышал пословицу «хреновому танцору яйца мешают»?

— Ну? И какое это имеет отношение к моему вопросу?

— Самое что ни на есть прямое. Теперь тебе ничего не мешает танцевать, — пошутил я.

Глаза Лешего округлились, и он тут же бросился проверять, на месте ли его хозяйство?

— Ха-ха-ха! Не переживай, причиндалы на месте. Просто теперь ты довольно хорошо танцуешь. И вообще двигаешься, если угодно, — пояснил я.

К столику подошли Сергей и Остап.

— О чём шепчетесь? — спросил Сергей.

— Вас обсуждаем, — буркнул Леший, которому моя шутка совсем не понравилась.

А как иначе? Ведь он ещё не успел оценить все прелести вживлённой доминанты, но когда оценит… Уверен, он будет в полнейшем восторге.

— Сплетники, — хмыкнул Серёга. — Давайте вечером встретимся на турниках. Потренируемся. Да, состав не полный, но ведь нам ничего не мешает легонько поспаринговать или боксёрские мешки поколотить.

— Я за. Сейчас самое то по груше побить. Немного выпустить пар, — сказал Леший, явно ещё не отошедший от ночных страданий.

— Да, дело нужное. Тогда жуём и в восемь часов встречаемся на турниках, — согласился я. — Серёг, протяни руку, — попросил я.

— Не делай этого! — тут же выпалил Леший, останавливая Сергея. — Будет больно, капец.

— Больно и правда будет. Но не сильно, — пояснил я.

— Лёх, ты не выспался, что ли? Какой-то нервный, — спросил Сергей и выполнил мою просьбу.

Я вырвал волосок из руки Сергея и тут же услышал вибрирующий голос Ут:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

Конечно желаю, родная. Для этого я волос и выдрал.

— Мих, ты чего завис? — спросил меня Сергей.

— Подожди минуту, — попросил его я и сосредоточился на голосе Ут.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Фехтование»,

«Эктоморф»,

«Эндоморф»,

«Крепкая хватка»,

«Ускоренные рефлексы»,

«Трудоголизм»,

«Дальтонизм»,

«Предрасположенность к магии усиления»,

«Рефлюкс».

Ого. Вот это набор. Крайне неоднозначный. К примеру, у Сергея есть доминанты эктоморф и эндоморф. Они конфликтуют друг с другом. Так как эктоморф это тип телосложения, предполагающий, что его обладатель энергичный, худой, быстрый. А эндоморф, наоборот, делает владельца полным, широким и медлительным.

В случае Серёги он выиграл в генетической лотерее. От эктоморфа он взял энергичность, быстроту и высокий рост, а от эндоморфа широту плеч и мощную мускулатуру. Повезло. Ведь могла выпасть и совершенно безумная комбинация, превратив его в двухметрового сумоиста, весящего под сотню килограммов в восемь лет. Я утрирую, конечно, но кто знает. Природа любит шутить и порой очень жестоко.

О фехтовании, крепкой хватке и ускоренных рефлексах я догадывался, как и о трудоголизме. Но не знал, что Серёга дальтоник. Рефлюкс — это какие-то проблемы с желудком. А вот предрасположенность к магии усиления было бы здорово развить. Правда, я не знаю, как ему с этим помочь.

По идее, следующее улучшение пирамиды может мне предложить модификатор, позволяющий улучшать доминанты других людей. Если так, то нужно обязательно его брать. Ведь магию усиления может недооценивать лишь идиот. В прошлой жизни как-то я сражался с магом, который не имел ни одного атакующего заклинания. Этот странный старикан всю жизнь посвятил магии усиления.

И знаете, чем всё закончилось? Ничем. Целую неделю я заливал его бесконечными заклинаниями десятого ранга, перекраивая рельеф. Стирая горы, осушая реки, сжигая леса. А ему — хоть бы хны! Этот козёл усилил регенерацию в несколько сотен раз, и все раны моментально заживали. Когда я похоронил его под тысячами тонн земли, он укрепил свой скелет и не получил ровным счётом никакого урона.

Проклятье, да я даже создал безвоздушное пространство, чтобы он задохнулся. Но дедок оказался непрост. Использовал все возможные усиления и погрузил своё тело в стазис. Да, да, вы не ослышались! Этот наглец уснул посреди боя. Я сперва решил, что победил, а потом подошел ближе и услышал, что дед храпит. Со злости ткнул ему в грудь мечом, но только клинок погнул, а ему урона так и не нанёс.

С этим хрычом я бы даже не стал связываться, если бы он не промышлял работорговлей. А когда связался, был безмерно удивлён его живучестью. Пришлось этого поганца замуровать в межпространственном кармане, где он, скорее всего, спит до сих пор. Ладно, это дела давно минувших дней. Сейчас же важно другое.

Серёга — ярко выраженный боец ближнего боя. Фехтование, рефлексы, крепкое телосложение. Из всего, чем он обладает, я хочу магию усиления. Поглотить!

Я почувствовал резкую боль, резанувшую по глазам. Было так неприятно, что я даже зажмурился. А когда открыл глаза, тяжело вздохнул. Картинка перед глазами заметно потускнела. Кожа друзей стала сероватого оттенка, салат, лежавший в тарелке Лешего, потерял свою цветность и превратился в желтую массу, как и помидоры, которые недавно были красными.

Да уж… Нелегко живётся Сергею. Вместо зелёного и красного он видит желтый. Весь его мир утопает в сером, желтом и синем спектре, других цветов просто нет. Жуть. Нет, жить конечно можно, но насколько же мир однообразен в его глазах?

— Ау! Миха! Ты тут? — позвал меня Леший.

— Да, да. Тут, — отозвался я, а про себя отдал команду «переработать доминанту в пользу контроля маны».

Мир медленно стал возвращать былые краски. От этого я почувствовал радость, а ещё печаль. Ведь мой друг не мог насладиться розовыми щеками наших поварих и бескрайними зелёными полями, которые цвели летом. Только желтый, серый и синий.

— Остап, протяни руку, — попросил я.

— Нет. Пока ты не объяснишь, что происходит и зачем, я ничего делать не стану, — запротестовал Остап.

— Это нужно…

Договорить я не успел, так как загудела сирена. Приём пищи завершен. Впереди тренировки.

— Вечером на турниках, — напомнил я ребятам, которые на ходу доедали из тарелок.

— Ага. На туфниках. Как и догофаливались, — сказал Сергей, роняя крошки изо рта.

Вечер наступил быстро. Даже молниеносно. Меня так поразил взгляд на мир глазами Сергея, что я, погрузившись в задумчивость, даже не заметил, как одна тренировка сменяет другую. На турники я пришел самым первым, через пару минут Сергей, Остап и Лёха тоже подтянулись.

— Ну чё, поподтягиваемся? — предложил Серёга.

— Нет, сегодня обойдёмся без этого, — отрезал я. — Предлагаю тебе поиграть с Лешим в пятнашки.

— Какие ещё пятнашки? — нахмурился Леший.

— Серёга будет бить ладонями, стараясь коснуться тебя, а твоё дело уворачиваться, — пояснил я.

— Ты прикалываешься? Да он меня размотает, как делать нечего. Я же видел, как Серёга фехтует, — выпучив глаза, заявил Лёха. — Давай лучше я против Остапа выйду. — Леший перевёл взгляд на Остапа и, приложив ладонь к груди, сказал. — Без обид, но ты на фоне Серёги…

— Ага, лишь жалкая тень, — иронично усмехнулся Остап.

— Лёх, не пытайся отсрочить неизбежное. Будешь с Серёгой в паре. Как раз узнаем, были ночные страдания напрасными или нет.

— Ну ладно, — согласился Леший. — Только это. Не нужно лупить со всей дури.

Услышав это, я расплылся в улыбке. И это говорит Леший? Парень, который был всегда рад зарубиться в Михайловске, но, попав в академию, как-то резко растерял всю решительность. Да, согласен, здесь любой кадет превосходит Лешего во многом, но далеко не во всём. Тем не менее, я уверен, что и из Лёхи можно сделать чудовище, которое заставит окружающих дрожать от одного его имени.

— Ну, погнали, — улыбнулся Сергей и тут же атаковал Лешего.

Первые пару минут мне казалось, что доминанту танцора я просто выбросил в помойку. Всё, что выбрасывал Серёга, летело точно в цель и не важно, какую часть тела он атаковал. Голова, плечи, руки, грудь, живот, ноги. Каждый удар достигал цели. А вот минут через десять стало поинтереснее.

Тело Лешего как будто привыкало к доминанте и постепенно начинало двигаться более плавно, экономичнее, мягче. Ещё через пять минут Лёха с улыбкой на губах скользил по земле, словно артист балета.

Сергей выбрасывает ладонь в грудь, Леший делает крошечный шажок в сторону, поворот — и вот он уже стоит сбоку от Серёги. Боковой в голову, Лёха подсаживается и тут же сближается с Серёгой, отталкивая его выпяченным животом назад. Леший стал наслаждаться тем, как легко ему становится уклоняться от выпадов — и прозевал новый.

Чавычалов так ляпнул в ухо Лёхе, что тот рухнул на землю и ошалело потряс головой.

— Я же просил, — обиженно буркнул он.

— Извини. Просто твоя самодовольная морда жутко бесила, — пояснил Сергей.

Занятно получается. Серёга двигался так же восхитительно, как и обычно, вот только Леший стал неуловим для него. Выходит, что доминанта танцора третьего уровня, превосходит имеющиеся у Серёги доминанты ускоренных рефлексов и фехтования. Думаю, его доминанты не превышают второго уровня. А значит, модификатор селекционера работает и ещё как!

Трепещи, аномалия! За следующие шесть лет я создам таких чудовищ, что мы пройдём тебя от начала и до конца, закрыв все разломы от первого до последнего!

— Давай ещё раз, — задорно попросил Леший и поднялся с земли, встав в стойку. — Только теперь и я буду атаковать.

— На этот раз тебе так же легко не будет, — усмехнулся Серёга и начался второй раунд.

Второй раунд показал, что движения танцора, совершенно не помогают в драке. Работа ног была превосходной, а вот удары руками — однообразными и слишком размашистыми. Как и обещал Серёга, он с лёгкостью уничтожил Лешего. Да, Лёха часто уклонялся, но как только пытался нанести удар, тут же огребал.

— Всё, всё. Хорош! У меня уже голова трещит, — поднял руки вверх Леший. Его лицо покрывали красные пятна от пощёчин, но, тем не менее, парень улыбался. — Мих, не знаю, что ты сделал, но спасибо. Может, пойдём по грушам поработаем? — предложил он.

— Да, идите. У меня есть ещё одно дело, — сказал я и направился в сторону общаги в надежде, что мои сожители не вернулись домой.

— Гляди, какой деловой, — улыбнулся Сергей. — Ну, тогда до завтра.

Я ускорил шаг и через десять минут уже лежал под одеялом, выключив свет. Левая рука нашарила кольцо, висящее на шее, а правая рука ощутила Слезу Мироздания, призванную из хранилища. Под одеялом разлилось золотистое свечение, и я поднёс золотистый кругляш к кольцу. В Слезе Мироздания пульсировал мощный сгусток энергии. Я посмотрел на него и тихо шепнул:

— Момент истины. Либо получится улучшить, либо я уничтожу половину здания.

Глава 2

Погрузившись в медитацию, я создал тонкую нить, которая соединила мой разум с пространственным кольцом. Перед глазами появилась замысловатая структура артефакта, состоящая из сотен энергетических каналов, укреплённых рунической письменностью. Сейчас попробую описать то, что я вижу.

Это трёхметровая стена серебряного оттенка, изрытая синими энергетическими каналами. Они, словно черви, появлялись на поверхности стены и снова ныряли вглубь. По каналам пробегало синеватое свечение. Сама же стена снизу доверху была покрыта рунами, выжженными на её поверхности. Чёрные, словно обугленные, письмена равнодушно смотрели на меня.

— Ут! Анализ письменности, — отдал я приказ, подождал пару секунд, но, увы, ответом мне стала тишина. — Ха. Кто бы сомневался.

Я пошел вдоль стены, всматриваясь в рунический рисунок. Я знаком с пространственной магией, а руны в этом мире очень похожи на наши. Ага. Теперь понятно. Я остановился рядом с рунами, нанесёнными в форме водоворота. В центре рисунка находился энергетический узел в виде переплетённых силовых линий, испускающих ярко-синее свечение.

Подобная спираль отвечает за фокусировку энергии для открытия пространственной ячейки. Осталось найти накопитель маны и… А вот и он. Парой метров левее расположились руны, идущие по кругу. В центре круга белым светилась руна Фиху. Она отвечает за накопление и стабилизацию маны, а внешние руны помогают удерживать энергию внутри предмета и уменьшают расход маны.

Ну, всё понятно. Мне нужно нанести десяток дополнительных рун, которые сформируют внешний защитный барьер. Это позволит как защитить моё колечко от чужого вмешательства (то есть никто не сможет забрать мои предметы, так и создать барьер, который поможет сдержать мощный энергетический поток из Слезы Мироздания.

Я потянулся к мане и почувствовал, как моя ладонь покрывается инеем. Вытянул перед собой руку и стал пальцем выводить причудливые узоры. Места, которых я касался, тут же обрастали белыми снежинками, которые вмерзали в структуру стены, формируя новый защитный рунический контур. Так, вроде бы, всё получилось.

Направил тонкий ручеёк маны в накопитель, напряжение держит. Ну, что же. Момент истины! Посмотрим, выдержит ли он мощь, сокрытую в Слезе. Стоп! Что-то я поспешил. Защита — защитой, но неплохо бы увеличить размер хранилища. Я вернулся к спирали и внёс в формулу ещё парочку символов. Вот. Другое дело. Теперь можно заняться перекачкой маны.

Сосредоточившись, я потянулся к желтоватой жемчужине и пропустил через собственное тело этот чудовищный поток энергии. Боль прострелила каждую клеточку моего тела, но в следующее мгновение мне стало легче, так как я перенаправил поток маны в накопитель кольца.

Железяка, лежащая у меня в ладони, начала быстро нагреваться. Металл стал обжигать ладонь, а пока это происходило, разумом я находился не в общаге, а перед стеной, энергетические каналы которой искрились от струящейся по ним мощи! Накопитель очень быстро заполнился, я перенаправил часть маны в сторону вихря, отвечающего за открытие пространственного хранилища, но и он переполнился. Зараза!

Слишком сильный поток маны! Рванув в сторону накопителя, я стал спешно выводить новые руны, пять, десять, двадцать штук. Пока я их рисовал, стена покрылась трещинами, а энергетические каналы засияли так, что на них стало больно смотреть. Ну же!

Кольцо раскалилось настолько, что на грани сознания я ощутил аромат жженой плоти. Давай! Успокаивайся, тварина! Я закричал от напряжения и… внезапно всё стихло. Артефакт стабилизировался, энергетические потоки выровнялись. Тяжело дыша, я вывалился в реальность и увидел Макара, с интересом наблюдающего за мной.

— Я просто…

— Ага, просто лежишь под одеялом и оставляешь себе ожоги. А ещё у тебя просто светомузыка включилась, поэтому вся комната и была залита золотым светом, — усмехнулся он.

— Макар, это… — начал было я.

— Можешь не объяснять. Я видел, как ты в столовой показывал друзьям Слезу Мироздания. Думаю, с её помощью ты что-то химичил. Мне, конечно, интересно, что именно, но если не хочешь, то можешь не рассказывать.

Я показал ему кольцо, которое прожгло на моей ладони порядочную борозду. И Макар меня снова удивил.

— Пространственное?

— А ты откуда…?

— Я много в чём разбираюсь, — хмыкнул парень и отвернулся к стенке. — И не переживай. Я никому не расскажу, — зевнув, он добавил. — Ведь мы с тобой — великие уравнители. Хранить секреты друг друга сами боги велели.

Макар тут же засопел, как будто заснул за долю секунды. Я же улыбнулся и посмотрел на кольцо. Серебряная поверхность почернела; провёл по ней пальцем и под слоем нагара показался всё тот же светлый металл. Убирая кольцо из ранки, я скорчился от боли. Надо противоожоговую мазь найти, а то пойдёт нагноение.

Ещё колечко прожгло кожаный шнурок, на котором я его носил всё время, но был и плюс. После того, как я встроил руну персонализации, кольцо уменьшилось в размере и теперь идеально село на указательный палец правой руки. Когда проснусь, нужно проверить, сколько предметов теперь оно вмещает. Зараза, как же болит ладонь. Я поморщился, перевернулся на бок и уснул.

На следующий день я встретил ребят в столовой на обеде. Утром, увы, не удалось их отыскать. Зато Леший просто светился от счастья.

— Прикинь! Ставят против меня старшака на фехтовании. А он такой лоб, капец! — размахивая руками, вещал Лёха. Его глаза горели так, что казалось, ещё немного — и из них вырвется натуральное пламя. — Ну, и начали спарринговать. Он своими карявками машет, а достать не может!

— Лучше расскажи, как ты его достал, — усмехнулся Серёга.

— Я к этому и веду. Ха-ха, — заржал Леший и хлопнул ладонью по столу. — Короче, пытаюсь атаковать, нифига не получается! Удары мои отражает, как делать нефиг. Тогда я сообразил, что отлично двигаю ногами, а вот верхняя часть тела как-то не шибко приспособлена для боя.

— Чувствую, сейчас будет самая интересная часть, — улыбнулся я и отпил из гранёного стакана компот из сухофруктов.

— Ага. Чертовски интересная, — самодовольно подтвердил мои догадки Леший. — Уворачиваюсь я, значит, от его атаки, делаю поворот, и вот я уже за спиной противника. А потом как влеплю ему пендель! Ха-ха-ха! Ты бы видел его рожу! Покраснел, глаза выпучил! Орёт, что прикончит меня. А я — бац! — и снова уклонился, и ещё пендель. И ещё, и ещё.

— Он так парня запинал, что тот ближайшую неделю сесть не сможет, — прокомментировал Остап, ковыряясь в тарелке с тушеной фасолью.

— Это, конечно, забавно, и радует, что ты перестал огребать по шее, но как ты собираешься побеждать в реальных боях? Будешь отбивать задницу противнику до тех пор, пока у него не откроется жопное кровотечение? — хмыкнул я.

— Не знаю. Придумаю что-нибудь, — сказал Леший и почесал затылок, а потом просиял от мысли, озарившей его. — Во! У одного гвардейца видел в носке сапога нож. Мне такой же нужен. Тогда всех в миг порешу! — Леший погрозил кулаком в пустоту, как будто там видел пару человек, которым хотел отомстить.

— Это может сработать, — оценил я его выдумку. — Но лучше научись фехтовать.

— Да учусь я, учусь. Только нифига не учится, — пожаловался Лёха.

— Ничего. Я тебя по вечерам буду учить. Думаю, с твоей работой ног, быстро поймёшь, как и руками пользоваться, — подбодрил Серёга.

— Серый, блин! Спасибо! Очень выручишь. — Леший протянул Сергею руку ладонью вперёд, и тот дал новоявленному другу пять.

— Миш, а что ты с Лешим-то сделал? — поинтересовался Остап, который и сам бы с радостью стал лучше в кратчайшие сроки. Желательно, чтобы трудиться пришлось минимально.

— Да отец научил меня одному трюку, — отмахнулся я и тут же перевёл стрелки на старика. — Он же недавно приезжал в академию. За закрытие разлома меня наградил.

— Да ты чё⁈ Сам Архаров приезжал? — воскликнул Сергей.

И я понял, что не зря до этого момента молчал о встрече с нашим великим бароном.

— А ты думаешь, как сюда Леший попал? — спросил я и подмигнул Лёхе. — Отец предложил награду, ну я и решил усилить нашу команду вот этим орлом.

О том, что до этого Архаров отклонил пару моих просьб, я также решил умолчать.

— Мишка, ты чё? — возмутился Леший. — Ты ж мог что угодно попросить! На кой-хрен тебе я?

— А ты недоволен? Блин, пойду попрошу Углова позвонить Архарову и отмотать всё назад. Может, отец разрешит мне морскую свинку завести вместо тебя, — наигранно опечалился я.

— Ты чё⁈ Да я капец, как счастлив! Не нужно ничего отматывать! Это… спасибо тебе. Я, можно сказать, только тут начал расти над собой. А в Михайловске — так. Плыл по течению, думая, что среди сверстников я, если не самый сильный, то в тройку лучших точно вхожу. А тут…

— А тут тебе намылили шею в первый день, — поддакнул Остап.

— И во второй — тоже, — улыбнулся Лёха.

— Хорошо, что ты согласился приехать. Ведь даже с тобой нам в команду не хватает ещё одного человека, — сказал я, и повисла тишина. Каждый думал, где нам выцарапать финального участника. — Кстати! Сергей и Остап уже получили ранг оруженосца, а мы с тобой ходим неприкаянные. Леший, ты готов сдать экзамен?

— А я потяну? — неуверенно спросил Лёха.

— Да там ерунда. Только физуху сдать, да подраться в конце испытания. — Серёга махнул рукой и взял с тарелки пирожок.

— Ну, если ерунда, то давай попробуем. — Леший покосился на предплечье Сергея. Из-под ткани торчала татуировка, сделанная чёрными чернилами. Выполнена она была в форме щита, на котором изображался фамильный герб Архаровых. — Даже не верится, что скоро я стану оруженосцем, — с придыханием сказал Леший, но его тут же поддели.

— Станешь, если сможешь запинать своего противника, — усмехнулся Остап.

После занятий мы подкараулили Углова у его кабинета. Иван Викторович как раз собирался идти домой, но, увы, не успел.

— Иван Викторович. Мы хотим сдать экзамен на титул оруженосца, — заявил я.

— Похвально. Но, может, завтра? — спросил Углов, пригладив дурацкие усики.

— А можно сегодня? — ответил я вопросом на вопрос и изобразил жалостливый взгляд. — Алексей всегда мечтал стать оруженосцем. Вы же понимаете, что ожидание для него смерти подобно. Можно сказать, цель всей жизни, которая прямо сейчас уплывает у него из…

— Хватит, — жестом остановил меня Углов. — Если так не терпится, то не будем терять времени.

Выйдя из административного здания, мы направились в бассейн и начались испытания. Первым делом мы проплыли километр. После такого заплыва мышцы горели огнём! А ещё меня поразил Леший. Он закончил заплыв на две минуты раньше, чем я. Вот, что значит — речка рядом с домом. Он всю жизнь провёл либо в воде, либо рядом с водой. А вот я — не большой любитель плавания. Разве что в тёплой ванной.

Затем Углов вывел нас во двор академии для пробежки. Двадцать километров… Это было изнурительно. Бежали мы чуть больше двух часов, а под конец — так и вовсе еле плелись. Но в норматив уложились. Рухнув на сухую траву, я, задыхаясь, посмотрел в стремительно чернеющее небо. Леший упал рядом и дышал так, будто вот-вот выплюнет лёгкие.

— Господа, а вы чего разлеглись? Я ради вас и так задержался уже… — Углов посмотрел на часы. — На три часа. Не заставляйте меня ждать дольше необходимого. Вперёд! Подтягивания и отжимания ждут.

Мы с трудом осилили тридцать подтягиваний и сотню отжиманий. От перенапряжения перед глазами плыло, но я до сих пор не использовал ману, поэтому всё будет хорошо. А вот Леший выглядит неважно. Может, и зря я его потащил на экзамен. Нужно было самому…

— Кому нужно разбить морду, чтобы я мог пойти отдохнуть? — тяжело дыша, спросил Лёха и, опершись на колено, поднялся с земли.

— Вот это дух! — похвалил его Углов. — А вот и ваши противники.

Для меня равным противником стал шестилетка, которого я вырубил через пять секунд после начала боя. Парень решил ударить ногой мне в голову. Вот только эту ногу я прихватил, а вторую подсёк, рухнув на противника сверху. Вышло отлично. Парнишка впечатался затылком в землю и уснул сном храбрых. Я перевёл взгляд на Лешего…

А смотреть то было не на что. Он тоже завершил драку. У ног Лёхи валялся восьмилетний мускулистый парень и держался за промежность.

— Сила ног! — выкрикнул Леший, вскинув руки вверх, и рухнул на землю, так как ноги подкосились от усталости.

Углов, стоявший рядом, поаплодировал и сказал:

— Господа, вы с доблестью прошли отбор. Поздравляю, с сегодняшнего дня вы оруженосцы рода Архаровых. Осталось лишь зафиксировать ваш титул на коже так сказать. Прошу за мной.

Мы поплелись за Угловым, и он провёл нас в небольшую подсобку, в которой пахло пылью, а ещё там был шкаф, заполненный шприцами объёмом в один миллилитр. Внутри шприцов красовалась чёрная жижа. Углов взял один из них и повернулся к нам.

— Напоминаю вам, что родовая татуировка делается один раз в жизни. Вместо обычных чернил мы используем кровь пещерного драугра. Это такая разломная тварь, — пояснил Углов. — Аколиты обрабатывают чернила специальным образом, после чего вводят под кожу. В зависимости от роста сил бойца татуировка изменит свой рисунок. К примеру, для получения ранга витязь, нужно зачистить три разлома не ниже второго уровня сложности. После каждой зачистки татуировка впитывает часть выплеснутой энергии, а затем — изменяет свою форму.

— Ерунда какая-то. Ведь можно сражаться в разломе, а можно просто постоять за спинами гвардейцев и получить более высокий ранг, не ударив и пальцем о палец, — возмутился Леший.

— Ха-ха. Молодой человек, всё предусмотрено. Татуировка считывает, участвовали ли вы в бою и сколько существ сразили. Если же вы были балластом, то зачищенный разлом вам в зачёт не пойдёт. Да и нет смысла фальсифицировать свой ранг. Чем выше ранг, тем более сложную работу получает гвардеец, и тем выше шанс помереть во время службы. Сами понимаете, наш барон очень любит помахать кулаками. — Углов натянуто улыбнулся и повернулся к Лешему. — Начнём?

Лёха кивнул и подошел ближе, закатав рукав. Углов поднёс шприц к сгибу локтя и просто выдавил на кожу чернила.

— Эммм… Вы же сказали, что чернила вводятся под кожу, — растерянно спросил Леший и вдруг взвизгнул от неожиданности.

Чернила взмыли вверх острыми иглами, и тут же обрушились на кожу. Чёрная жижа впиталась, не оставив после себя ничего, кроме маленьких красных точек выступившей крови.

— А где…? — спросил я.

— Немного терпения, — улыбнулся Углов.

И правда, спустя полминуты, рядом со сгибом локтя проступила ранговая татуировка оруженосца. Леший так широко улыбнулся, что я, было, подумал, он вот-вот вывихнет себе челюсть от счастья.

— Теперь моя очередь, — ссказал я и протянул руку.

— О, нет. Михаил Константинович, вы аристократических кровей. Вам полагается перстень. Ведь татуировки ставят лишь простолюдинам. — На этих словах Леший немного нахмурился; не понравился ему тон Углова. — Сейчас. — Иван Викторович обошел шкаф слева, присел и стал рыться в коробке, а после покачал головой. — Вот незадача. Я думал, что ещё пара штук осталась. Оказывается, нет… — Встав, он пригладил усы и продолжил. — Новую партию перстней привезут только в следующем месяце. Но татуировку можем поставить прямо сейчас. Если я уменьшу концентрацию чернил, то через год они рассосутся, и я вручу вам перстень. Одним словом, решать вам, подождать месяц или же сделать татуировку сейчас.

Я посмотрел на Лешего и понял, что не хочу ждать. И, если честно, быть белой вороной я тоже не хочу. Сергей, Остап и Леший будут ходить с татуировками, а я с перстнем? К чёрту. В прошлой жизни я татуировок не делал, так хоть в этой оторвусь.

— Конечно же, делаем татуировку, как и Алексею, только не надо ничего разбавлять. Пусть остаётся на всю жизнь.

— Как знаешь. В случае чего сам будешь перед отцом оправдываться, — кивнул Углов и повторил процедуру.

Прохладные чернила плюхнулись на кожу, а через мгновение пробили её и впитались.

— Спасибо, — поблагодарил я Углова. — Ну, мы пойдём.

— Да, конечно. Хорошего вам… Какого чёрта? — прошептал куратор и резко схватил меня за руку.

Глава 3

Углов замер, нависнув надо мной. Иван Викторович протёр глаза. Достал из кармана телефон и посветил на моё предплечье. На коже красовалась татуировка в виде щита, позади которого торчала рукоять меча.

— Я был так хорош, что мне сразу же даровали ранг воина? — усмехнулся я.

— Ничего не понимаю… — прошептал Углов и стал клацать по экрану телефона. Внезапно послышался щелчок, как будто он сделал фото. — Я впервые с таким сталкиваюсь. Вы прошли экзамен на оруженосца, и должен был быть только щит… — Углов посмотрел на Лешего, а потом на меня. — Может, партия чернил бракованная? Ладно. Доложу наверх, пусть разбираются.

— А можно и меня бракованной партией уколоть? Я от воинского ранга не отказался бы, — улыбнулся Леший.

— Что? — нахмурился Углов, который мыслями был явно не здесь. — Всё, ребята, бегите. Мне нужно сделать пару звонков.

Пытать куратора мы не стали, и сразу же отправились в общагу, так как на часах была уже полночь.

— Да, Миш, подфартило тебе. Сразу на воинский ранг скакнул, — с завистью сказал Леший и, немного помедлив, добавил. — Хотя, заслуженно, если так подумать. Ты в свои пять лет куда сильнее меня, — резюмировал он и натолкнул меня на мысль.

Для получения воинского ранга необходимо сразиться против пяти оруженосцев одновременно и победить. А ещё уметь укреплять тело с помощью маны. И так уж вышло, что вчера я отлупил не пять, а сразу восемь оруженосцев. Саныча бить не стал и ещё один выпрыгнул в окно. Укреплять тело маной я и вовсе умею с пелёнок. Теперь понятно, почему я получил воинский ранг.

Правда об этом Углову я не скажу. Да и как тут расскажешь? Если он узнает, что из-за меня лазарет пополнили девять человек, то по голове точно не погладит. По сути, я завис на уровне развития между воином и аколитом. Колдовать я могу и довольно сносно. А вот закрытых разломов не хватает для перехода на новый ранг.

Для ранга витязь нужно закрыть три разлома не ниже второго уровня. А для перехода на ранг аколита требуются три разлома четвёртого уровня и выше. Сомневаюсь, что с текущим уровнем силы я одолею четвёртый разлом, но вот двушки запросто. По крайне мере, я так думаю, а вот на деле всё может оказаться намного труднее.

Погрузившись в раздумья, я и сам не заметил, как оказался в общаге.

— До завтра, Мих, — сказал Леший и открыл дверь в свою комнату.

Послышался щелчок включаемого света и яркие лучи осветили сумрачный коридор.

— Баран! Выруби свет! Тут люди спят! — заорал кто-то.

— Не гавкай. Сейчас разденусь и выключу, — огрызнулся Леший.

— Слышь, салага, ты вообще берега попутал? — возмутился парень и, судя по звуку, спрыгнул с верхней койки вниз.

— Залезь обратно, а то зубов не досчитаешься, — угрожающе прорычал Леший.

— Да ты охре… — договорить парень не успел и, жалобно пискнув, рухнул на пол. — Уй… Собака… За что по яйцам-то?

— Сила ног! — выкрикнул Леший, и свет через пару секунд погас.

Я быстро сбросил вещи, и тут заметил, что Саныча снова нет. Видать, он решил не возвращаться в комнату и ночует абы где. Нам же лучше. Его сопение и вечное похрюкивание во время сна жутко бесили. Я забрался верхнюю койку и уснул с мыслью «Интересно, какое лицо будет у отца, когда он узнает о том, что я получил воинский ранг?».

Утром я проснулся, потянулся и отправился в бассейн. Правда, по пути наткнулся на занятную картину. Из соседнего общежития вышел Артём Прохоров. Не успел он ступить за порог, как мощный пинок ногой в спину едва не опрокинул его на землю. Следом из общаги вышли три рослых парня и, проходя мимо Прохорова, каждый отвесил ему звонкий подзатыльник.

— Удачного дня, терпила, — с презрением бросил парень со свежим рассечением на губе.

— Надеюсь, сегодня ты сдохнешь. По крайней мере, для тебя это было бы лучшим выходом, — хихикнул второй с крысиной мордой.

— Лошара, — хмыкнул третий и плюнул Артёму на рукав.

Вижу, его здесь любят. Можно сказать, что Прохоров с этими ребятами стал лучшими друзьями. Хотел бы я увидеть момент, когда Артёма заселяли в общагу. Уверен, что он с порога попытался заставить жильцов боготворить себя и поклоняться. За что, ожидаемо, и огрёб. Странно, что он не огрызается, как делал это раньше. Видать, манеры в него вбили очень хорошо. Причём вбивали ногами.

Прохоров с ненавистью посмотрел в спины своих обидчиков, сплюнул на землю и отправился на занятия. Я же проводил его взглядом и заметил, что Артём теперь ходит, ссутулившись. Раньше плечи были расправлены, нос высоко задран, а теперь — наоборот, старается не привлекать к себе внимания. Да и вообще, ведёт себя тише воды, ниже травы. Прозвучала сирена, вырвав меня из размышлений, и я поспешил в бассейн.

Спустя два часа я сидел в столовой в окружении друзей, которые странно на меня посматривали.

— Вы чего? — спросил я, не донеся ложку с супом до рта.

— Ждём, когда покажешь татуировку, — ответил Серёга и сложил руки на груди.

— Леший уже растрепал? — усмехнулся я.

— Сам ты растрепал, — буркнул Лёха. — Я просто поделился с друзьями. Они-то имеют право знать.

— Конечно, имеют, — согласился я и закатал рукав, демонстрируя предплечье с рисунком щита и меча.

— Охренеть, — вздохнул Остап. — Я порой поражаюсь тому, как ты быстро растёшь.

— А чего тут удивительного? — спросил я.

— Да нет. Ничего удивительного. Вот только во всей академии знаешь, сколько человек носят ранг воина?

— Удиви меня.

— Восемь. Ты девятый. — Остап отпил компот и продолжил. — Победить разом пятерых оруженосцев, когда ты сам оруженосец — это, мягко говоря, непростая задача.

— Эт ты к чему? — нахмурился Леший.

— Да к тому, что Миша буквально на днях отлупил десять человек, — задумчиво сказал Остап.

— Они сами нарвались, — парировал я. — К тому же, я отлупил лишь семерых. Одного приморозил к дверной ручке, ещё один выпрыгнул в окно, спасаясь от меня. Ну, а десятого даже пальцем не тронул.

— А вот Саныч другого мнения, — улыбнулся Сергей. — Он в нашем блоке живёт, рассказывает, что ты его не только избивал по ночам, а ещё и обещал убить. Пара ребят предложила свою помощь, чтобы тебе навалять, но Саныч тут же открестился, заявив, что с таким монстром, как ты, связываться не намерен. А потом попросился пожить в соседней комнате.

— Ага. Капец храпит этот ушлёпок, — выругался Остап и вгрызся в корочку хлеба так, будто это была глотка Саныча, не дающего ему нормально спать.

— Раз уж мы заговорили о всяких засранцах, то что вы думаете насчёт того, чтобы взять в команду Прохорова? — спросил я, предвкушая реакцию моих друзей.

Сергей и Остап напряглись, а вот Леший с интересом стал зыркать на нас.

— Это кто такой? — спросил Лёха.

— Сейчас покажу. — Сергей задрал рубаху и продемонстрировал ожоги, оставленные Прохоровым на животе и груди.

— Хренасе. Психопат какой-то, — присвистнул Лёха. — Пошли морду ему разобьём за такое.

— Да Мишка ему уже навалял за это, — улыбнулся Сергей. — Но за предложение спасибо.

— Красава, Мих, — протянул мне руку Леший, и я её пожал. — А зачем ты этого конченого хочешь к нам в команду взять?

— Причин две. Во-первых, он довольно умелый боец, а во-вторых, вряд ли мы найдём человека, более мотивированного, чтобы победить.

— Поясни, — попросил Лёха.

— Утром я видел, как соседи Прохорова пинают его и раздают лещей. Уверен, Артёмка приложит все силы для того, чтобы заполучить новую жилплощадь. Лишь бы прекратить издевательства.

— Как боец Прохоров, конечно, хорош, но в целом он мудак, — сказал своё веское слово Сергей.

— Может, и мудак. Но без него мы не победим, — задумчиво буркнул Остап.

— С чего ты взял? — нахмурился Серёга.

— Да всё просто. Время уходит, а у нас не укомплектована команда. А пока она не укомплектована, мы не можем полноценно тренироваться. Прохоров, конечно, своевольный гражданин, но я согласен с Михаилом — он может быть полезен. — Остап посмотрел Сергею в глаза, и тот покачал головой.

— Ну, не знаю. Я бы с этим козлом в одном поле даже срать не сел.

— Серёг, так я тебя и не заставляю с ним дружить. Считай Прохорова инструментом, который поможет нам победить.

— А если проиграем, то я ему нос сломаю за тебя, Серёг, — усмехнулся Леший и отсалютовал Сергею стаканом чая.

— Чёрт с вами. Если считаешь, что он будет полезен, тогда зови в команду, — согласился Чавычалов.

— Вот это дело, — радостно выпалил я и хлопнул Сергея по плечу. — У меня как раз тренировка по фехтованию с его группой. Там и переговорю с нашим униженным и оскорблённым другом.

— Ага. Давай. Но доверять ему я всё равно не смогу. — Серёга откинулся на спинку стула и вытер рот салфеткой. — Доверить Прохорову прикрывать спину — это безумие.

— А кто сказал, что он будет прикрывать спину? Его способности отлично подойдут, чтобы биться в авангарде. Артём станет нашим щитом. — Я хитро прищурился и увидел, что Сергей начинает улыбаться.

— Прохоров станет пушечным мясом? Ха. Тогда я целиком и полностью за.

На том и порешили. Закончив трапезу, я направился в зал фехтования. Нам выдали кирасы, шлемы, деревянные мечи, после чего построили шеренгами и каждый отрабатывал свои движения. Шестилеток заставили отрабатывать перемещения и защитные действия, а ребятам постарше велели биться с тенью.

Краем глаза я наблюдал за Прохоровым. Он отлично двигался. Ему, конечно, далеко до мастерства Сергея, но на фоне остальных ребят Артём двигался превосходно. Уверенно стоит на ногах, движения минималистичные и сбалансированные. Атакующие действия тут же переходят в оборонительные, одним словом, здорово.

Тренер по фехтованию хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание:

— А теперь младшие выбирают себе пару из старшей группы. Да, да. Не удивляйтесь так. Навык определять силы противника — один из тех, который поможет вам выжить. Вот и попробуйте найти себе такого противника, который не уничтожит вас за следующие пять минут. А после сможете ещё раз попытать удачу с поиском соперника. Начали!

Пока ребята озирались по сторонам, стараясь понять, кого вызывать на бой, я уверенно направился к Прохорову. Путь мне преградил шестилетка.

— Эммм… Может ты… — начал было он, обращаясь к Артёму, но договорить не успел.

Я бесцеремонно отпихнул парня в сторону.

— Этот будет драться со мной. Да, Артём? — спросил я, посмотрев в глаз Прохорова.

— Знакомы? — недовольно буркнул Прохоров и гардой меча захлопнул забрало шлема.

— Возможно, — усмехнулся я и повторил его движение, закрыв забрало.

— Наглый сопляк.

Артём рванул в атаку, но тут же напоролся брюхом на колющий удар.

— Случайность, — попытался оправдаться Прохоров и потянулся к мане.

Дурак. Использование маны на тренировках запрещено, да и какой от неё толк? Ведь я тоже могу использовать покров маны, к тому же, на порядок эффективнее. Прохоров выбрасывал удар за ударом, но… Они пролетали мимо.

Звериное чутьё за доли секунды давало мне понять, с какого направления полетит очередной выпад, и я с лёгкостью уклонялся, либо отбивал удар. Деревянные мечи с гулом свистели в воздухе, а после сталкивались друг с другом, отдаваясь вибрацией в кисти. Артём очень старался, но не мог меня достать, и это жутко его бесило.

— Прекрати убегать! — прорычал Прохоров.

— Как скажешь.

Я усмехнулся и шагнул вперёд, резким движением выбив опорную ногу противника. Артём с лязгом приземлился на пол.

— Молись, ублюдок. Игры кончились, — прорычал он, вскочил на ноги и, сломя голову, рванул в атаку.

— А по-моему игра только начинается, — задорно отозвался я, парируя удар за ударом.

* * *

Академия Начальной Военной Подготовки Архарова.

Кабинет службы безопасности.

В сумрачной комнате не было ни единой лампочки. Да и зачем они здесь, если есть десятки мониторов, на которых транслируется запись камер со всей академии? На длинном столе расположилась аппаратура, о назначении которой Маргарита Львовна могла лишь догадываться.

Сухая как щепка женщина подошла к столу, обернулась и требовательно посмотрела на начальника службы безопасности, стоявшего за её спиной.

— Прошу меня простить, — выпалил безопасник, подбежал к Маргарите Львовне и придвинул стул, помогая ей сесть.

Острые черты лица чуть смягчились, так как губ Маргариты Львовны коснулась улыбка. Старческие глаза внимательно уставились в сторону многочисленных мониторов, выискивая нужный. Женщина поправила волосы, забранные в пучок на макушке, и спросила:

— А где Михаил?

Безопасник вытянул руку и ткнул в монитор, висящий слева.

— В зале фехтования, ваше благородие. Позвольте, я выведу изображение на центральный экран и немного его увеличу.

— Будьте так добры, — кивнула Маргарита Львовна.

Безопасник нажал десяток кнопок на пульте, и перед глазами баронессы возникло изображение зала фехтования. Десятки детей сражались друг с другом и было практически невозможно понять, кто из них Михаил, так как все без исключения носили шлемы.

Увидев озадаченность на лице Маргариты Львовны, безопасник поспешно увеличил картинку, сфокусировав изображение на двух мальчишках, обменивающихся ударами.

— Михаил… — начал было безопасник, но его прервали.

— Да, да. Я понял. Михаил — тот, что меньше ростом.

Экран показывал довольно драматичное сражение. Удары сыпались на бедного парнишку градом, а он только и мог, что защищаться. Наблюдая за происходящим, баронесса жмурилась, дёргалась после каждого выпада и взмахивала руками, как будто сама отражала удары.

— Давай, внучок. Задай ему, — прошептала Маргарита Львовна так, чтобы безопасник ничего не услышал, а после обернулась. — Пока я смотрю трансляцию, вы можете принести мне чаю.

— Как будет угодно, — кивнул безопасник и вышел в коридор, дав женщине возможность выплеснуть эмоции.

— Давай, Мишка. Борись, — громче сказала бабушка. — Ты — мой внук, или щенок безродный? — В этот момент у противника Михаила меч вспыхнул ярким пламенем, заставив Маргариту Львовну вскочить со стула и ударить кулаком по столу. — Борись, я тебе говорю!

Внук как будто почувствовал поддержку бабули, ловко зашел за спину противнику и ткнул мечом в сгиб колена.

— Мишка, молодец! — закричала в восторге баронесса.

Владелец пламенного клинка рухнул на пол, но валялся там не долго. В следующее мгновение он сфокусировал в мече ману, готовясь рубануть противника огненным серпом. Увы, и эта атака была обречена на провал. Ловким движением Михаил выбил клинок из рук, а после ткнул мечом в плечо противника, так что у того рука безвольно повисла.

В этот момент дверь за спиной баронессы тихонько открылась, и в кабинет вошел начальник службы безопасности, держа в руках поднос с чашкой чая и печеньем печеньем.

— Маргарита Львовна, ваш ча… — начал было безопасник, а в следующий момент от испуга едва не выронил поднос из рук.

— Ура-а-а! Это мой внук! Мой внучек! Молодец! Вот она, Архаровская порода! — закричала баронесса, вскочив со стула, и стала размахивать кулаками в воздухе. Спустя пару секунд она заметила безопасника, замершего у двери. Маргарита Львовна поправила ворот платья и нацепила на лицо безразличную маску. — Вы ничего не видели.

— Так точно, ваше благородие. Ничего не видел, — кивнул ошалевший безопасник, который даже подумать не мог, что железная леди способна на подобные эмоции. — Может, вы хотите навестить внука?

Маргарита Львовна слегка порозовела от этого предложения и очевидно смутилась. Помедлив, она ответила:

— Может быть, потом. Сейчас на это нет времени. У меня дела.

Бодрым шагом Маргарита Львовна вышла из кабинета безопасности и направилась к машине, ожидающей её у ворот академии. Сев в машину, она облегчённо выдохнула и тихо шепнула:

— И всё-таки было бы отлично встретиться с Мишкой. Вдруг он бы снова меня обнял?

— Маргарита Львовна, вы что-то сказали? — спросил водитель.

— А ты на слух начал жаловаться? — едко спросила баронесса. — Говорю, вези в особняк. У меня сегодня отличное настроение, а значит, нужно отпраздновать такой замечательный день.

* * *

Выбив клинок из рук обезумевшего Прохорова, я приставил деревянный меч к его горлу и снял с себя шлем.

— Ну что, Артёмка? Узнал меня?

Глава 4

Прохоров снял шлем и уставился на меня, раздувая ноздри.

— Убери эту зубочистку и дай встать. Клянусь, я тебя сейчас собственными руками… — начал было рычать Артём, но к нам подбежал тренер и схватил его за ухо.

— Прохоров! Я тебя уже предупреждал, что за использование маны отправлю драить сортиры?

— Предупреждали, — корчась от боли, прокряхтел Артём.

— А ты что? Вместо использования покрова маны, решил пламенным серпом не только Михаила покалечить, но ещё и стоящих за ним курсантов? — строго спросил тренер, заглянув Артёму в глаза.

Рука тренера бугрилась от вздувшихся вен. Казалось, ещё немного, и он оторвёт Прохорову ухо.

— Такое больше не повторится, — нехотя ответил Артём.

— Конечно не повторится, ведь тебя ждёт незабываемая неделя драинья сортиров. Зубной щёткой. И не дай боги, ты оставишь хоть одно грязное пятнышко, я продлю наказание ещё на месяц. Усёк?

— Так точно, — ответил Прохоров и с вызовом посмотрел в глаза тренеру.

— Как врезал бы тебе, — замахнулся тренер. — Жаль, что это ничего не решит.

Тренер оттолкнул от себя Артёма, одновременно выпустив его ухо так, что тот по инерции сделал пару шагов и стал тереть покрасневший вареник. Тренер ушел, оставив нас наедине.

— Смотрю, тебя и здесь любят, — улыбнулся я. — Прямо как в Тагильском пансионате.

Дав Прохорову подсказку, я принялся ждать, сообразит он или нет. Увы, Артём был настолько зол, что голова едва соображала.

— Так и не вспомнил меня?

— Да я тебя в первый раз вижу, — прорычал Прохоров.

— Ну как же, в первый раз? А помнишь, как у тебя одежда случайно оказалась измазана шоколадом? Тебя тогда ещё выпороли за воровство. А как в игровой тебя и твоих прихлебателей отлупила банда щитовиков? — В глазах Артёма что-то блеснуло. Ну наконец-то вспоминает! Дам ещё одну подсказку. Я протянул руку и ткнул пальцем в шрам на лице. — А ещё я тебе оставил вот это в качестве подарка на прощание.

— Ах, это ты! Убью скотину! — заорал Прохоров и и снова потянулся к мане.

В его руке вспыхнул огненный сгусток, но тут же погас. Рядом с Артёмом как из-под земли вырос тренер, схватил его за кисть и завернул руку за спину, отчего Прохоров болезненно скорчился и потерял концентрацию.

— Поздравляю. Ты будешь драить толчки месяц, — прорычал тренер и толкнул Артёма в сторону выхода. — Снимай кирасу и приступай к уборке туалетов. Говорят, это медитативное занятие позволяет многое переосмыслить.

Прохоров срежетнул зубами, но ничего не ответил. Он пошел в сторону выхода, по дороге снимая кирасу. Я же последовал за ним.

— Какого чёрта тебе от меня нужно? — спросил Артём.

— Хочу закопать топор войны, — ухмыльнулся я.

— Закопать топор — после того, как я из-за тебя загремел на месяц драить толчки? — возмутился Прохоров, сжав кулаки.

— Ну во-первых, ты будешь их чистить не из-за меня, а из-за своей вспыльчивости. А во-вторых, войну начал ты, а не я. — Я остановился у стеллажа, на котором лежали кирасы, и протянул ему руку. — Предлагаю забыть обиды и вместе поучаствовать в турнире.

— Что значит, вместе? — фыркнул он и презрительно посмотрел на протянутую руку.

— Нашей команде не хватает одного человека. И я считаю, что ты отлично впишешься. Если убавишь свой гонор. Надерём задницы старшим, получим по личной комнате для проживания — и в разбег. Каждый будет жить своей жизнью и, если захочешь, то можем сделать вид, что даже не знаем друг друга, — пояснил я. — Как тебе предложение?

— На троечку, — буркнул он.

— Хорошо. Давай заключим сделку. Я помогу тебе отомстить, а ты мне — победить. Как только выиграем турнир, ввалимся в твою комнату и отлупим старших, издевавшихся над тобой. А если захочешь…

Договорить я не успел. Артём крепко сжал мою руку и, хищно улыбнувшись, сказал:

— Идёт.

— Ну, вот и славно. Вечером жду тебя на турниках. Познакомлю с ребятами, а заодно потренируемся. Но это, разумеется, после того как ты отдраишь толчки, — усмехнулся я и отправился в сторону стрельбища.

— Козёл, — хмыкнул у меня за спиной Артём.

Увы, этот зверь уважает только силу и понимает лишь грубость. Поэтому периодически придётся его подкалывать, иначе решит, что я проявляю слабость и тогда может выкинуть что-нибудь необдуманное. А на турнире любой выверт Прохорова может стать для нас фатальным. Впрочем, я верю, что его желание сбежать из общаги будет куда сильнее, чем жажда нам подгадить

После занятий я отправился на турники. Серёгу и Лешего было видно издалека. Они выполняли подъём с переворотом и, судя по всему, на спор.

— Сорок восемь, — считал Остап, прислонившись плечом к столбу турника. — Сорок девять. Ну! Лёха, давай ещё разок.

Леший старался, но, судя по его выражению лица, сил уже не осталось. Не дотянув ноги до перекладины, он со стоном опустился на землю и, задыхаясь, сказал:

— Серёга… Ну ты монстр, конечно…

Сергей, улыбаясь, спрыгнул с турника, подошел к Лешему и влепил тому щелбана, от которого раздался звук, будто ударили по фанере.

— Ого. Ты там Лёхе последние мозги случайно не вышиб? — забеспокоился я.

— Нормально. У меня голова крепкая, — потирая лоб, отозвался Лёха.

— Ну, как прошло? — спросил Серёга.

— Всё идёт по плану. Прохоров дочистит толчок и подойдёт.

— Опять твои проделки? — улыбнулся Серый.

— Скорее, его дурость. Попытался спалить меня, вот и итог. В течение месяца будет зубной щеткой драить туалеты.

— Жестоко, — оценил Остап, поняв, что мы вопросительно смотрим на него и тут же поправился. — Я не про туалеты, а про то, что он пытался тебя поджарить.

— Это в его стиле. Садист хренов, — фыркнул Сергей и кивком указал на чёрную точку, приближающуюся к нам. — А вот и наш новенький.

Прохоров, как всегда, шел с недовольной мордой, но на этот раз ещё и с разбитой губой. Подойдя ближе, он уставился на Сергея, а потом перевёл взгляд на Остапа и покачал головой.

— Нет, с этим отребьем я участвовать не буду.

— Слышь, ты кого отребьем назвал? — тут же набычился Леший, но его удержал Сергей. — За базаром следи.

Бешенство Лёхи лишь развеселило Артёма. Такое ощущение, будто Прохоров подпитывался чужой злостью и ненавистью. Правда, работало это лишь в том случае, если в итоге его лицо оставалось целым.

— Артём, а у тебя нет выбора. Либо участвуешь вместе с нами и съезжаешь из общаги, либо вали обратно.

— Да, пусть валит. Сразу видно по харе. Если съедет, то соседи заскучают и им придётся искать новую грушу для битья, — сказал Серёга, сложив руки на груди.

— А ты стал слишком разговорчивым. Помнится, когда в прошлый раз я поджаривал тебе бока, ты визжал, как сви…

Договорить Прохоров не успел, я схватил его за горло и слегка подморозил. Скаля зубы, Артём тоже потянулся к мане, чтобы растопить иней, расползающийся по коже, но, увы, его сил не хватило. Белые снежинки продолжили своё шествие, добравшись до подбородка.

— Если пришел собачиться, то вали обратно и продолжай огребать по шее. Хочешь победить? Закрой свою грёбаную пасть, — прорычал я, глядя ему в глаза, и оттолкнул назад. Повернувшись к друзьям, я добавил спокойнее. — Мы с вами всё обсудили, и все были согласны принять Артёма. Что началось-то?

— Да он первый начал… — пристыженно сказал Леший.

— Лёх, учись себя контролировать. Противник может много чего говорить, и если ты каждый раз будешь из себя выходить, то только будешь действовать на руку врагу.

— Да я понимаю… Постараюсь, — кивнул Леший.

— А ты что скажешь, мальчик-зажигалка? — обратился я к Прохорову, который с помощью магии огня разогревал замороженную кожу.

По ладони Артёма растеклась оранжевая аура, которую я отчётливо видел всевидящим оком. Знаете, если бы шепчущий был на пике сил и его не накрыло артиллерией, то я всё равно полез бы в тот разлом за его доминантой. Чувствую, в будущем она ещё покажет себя и даст мне невероятные преимущества.

— Скажу, что после победы не хочу иметь с вами никаких дел, — прохрипел Прохоров и закашлялся.

— Раз уж мы договорились и до драки не дошло, то, может, отправимся в администрацию? — предложил Остап.

— Зачем? — не понял я и уставился на парня.

— Ну как же? Нам ведь нужно зарегистрировать команду. А стол регистрации находится в центральном фойе, — пояснил Остап.

Я кивнул, и мы направились регистрировать команду. Сергей и Леший шли рядом со мной, а вот Остап отстал и о чём-то шушукался с Прохоровым.

— Видал? Остапка, поди, скучает по старому лидеру, — хмыкнул Сергей.

— Скорее, жалеет его. Ты ведь сам знаешь, что Артёму довольно паршиво живётся. От этого и нрав у него паршивый, — предположил Леший.

— Скорее уж наоборот. У Прохорова паршивый нрав, вот ему и живётся паршиво, — усмехнулся я и толкнул Лешего плечом.

— Хочешь подраться? — спросил Лёха, выставив перед собой кулаки.

— С радостью. Но только после регистрации команды. — Ответил я и, подумав, добавил. — Только не используй силу ног. Не хочу держаться за промежность, как твои соседи по комнате.

— Он им яйца отбил? — засмеялся Сергей.

— Не всем, а лишь одному, — встал в защитную позу Леший и увидел, как Серёга осуждающе качает головой. — Да он первый начал! Я спать ложился, а он…

— Ага. А он попросил не включать свет, так как все спят, — сообщил я.

— Эй! Что началось-то? Я ваш друг, встаньте на мою сторону! Чего вы защищаете не пойми, кого? — возмутился Леший и собирался было надуться, как мыльный пузырь, но мы уже пришли.

Двухэтажное здание с колоннами и лепниной, лестница которого выложена из чистого мрамора. У входа висела табличка «Администрация Академии Начальной Военной Подготовки Архарова». Я потянул на себя ручку и дверь, противно скрипнув, впустила нас внутрь.

Горел приглушенный свет, работники администрации лениво шли по своим делам. Скорее всего, собирались домой. Слева от ресепшена стоял стол регистрации, за которым разместилась миловидная девушка лет двадцати. Губы накрашены ярко-красной помадой, декольте слегка прикрыто светлыми волосами, что создаёт непередаваемый налёт разврата и загадочности.

Она работала в администрации явно не ради зарплаты, а ради поиска влиятельного супруга. Возможно, даже надеялась встретиться с Архаровым. Кстати, он ведь недавно приезжал. Интересно, успел он оценить эту любительницу влиятельных мужчин? С чего я взял, что она ищет мужа? Да вы только посмотрите, как она глазками стреляет в проходящих мимо женатиков. Будь её воля, уже бы влезла в чужую семью.

— Ой! Какие вы славные пупсы, — заметив нас, девушка сделала губки бантиком. — Вы тоже пришли регистрироваться на турнирчик, да?

Говор девицы намекал на то, что она непроходимо глупа. Возможно, девушка и забиралась в постель к работникам администрации, но вот развить успех в сторону создания семейного гнёздышка у неё не получалось.

— Всё верно. Нас пятеро. Зарегистрируйте, пожалуйста, — ответил я.

— Какие вы маленькие храбрецы. Настоящие мущинки. — Девушка протянула в нашу сторону накрашенные ногти и сделала вид, что щекочет нас. Видимо, мы должны были рассмеяться. — Какие серьёзные карапузы. И как ваша командочка называется?

Я нахмурился и посмотрел на Сергея, так как не знал, что ещё и название нужно придумывать.

— В прошлый раз мы назывались «Братство стали».

— Ага, только это «братство» очень быстро распалось, — скептически подметил Остап.

— Давайте назовём команду «Четверо в лодке и Артёмка — собака». Ха-ха, — предложил Леший и заржал.

Ребята тоже прыснули со смеху, и мне пришлось остановить комедийное выступление Лешего. Не хватало ещё драку учинить в администрации. А то и нас заставят туалеты драить.

— Лёх. Я же просил, — строго сказал я и посмотрел на Лешего.

— Да. Я помню. Прости. — Леший отвёл взгляд.

— Девушка, наша команда называется М. А. С. Л. О. — Сказал я повернувшись к накрашенной кукле.

— Масло? — нахмурилась она. — Странное название.

— Да, бред какой-то, — буркнул Прохоров. — Почему масло-то?

— Это слово состоит из первых букв наших имён. Михаил, Артём, Сергей, Лёха, Остап. К тому же кашу маслом не испортишь, — хихикнул я, понимая, что очень скоро нам предстоит заварить легендарную кашу!

* * *

Посёлок Братчиково.

Елизавету Максимовну, как любимую жену и, что самое главное, мать одного из сильнейших одарённых рода, Архаров вернул в захолустье, где она и жила ранее. Посёлок Братчиково на реке Тагил.

Десятки стареньких домов боролись за жизнь на островках, которые каждый год подмывала река. Мосты, словно морщины на лице старухи, изрыли острова, соединяя их с большой землёй. На одном из таких и жила Елизавета Максимовна. Жила паршиво, но не жаловалась. Работа есть, за неё платят, а ещё бесплатно кормят и дают кров над головой. Это, конечно, не Михайловск…

Эх… Вот уж этот Михайловск. Елизавета каждый день вспоминала беззаботные три года, которые она провела там. Как же это приятно — жить окруженной любовью и заботой. Мишка всегда рядом, а ещё — котёнок специального назначения. Елизавета Максимовна сидела на табурете и машинально потрошила рыбу, улыбаясь от воспоминаний.

— Лизка, чё в облаках летаешь? Щас руку распоришь и чё? Я сама, что ль, работать стану? — возмутилась хозяйка дома, а также работодатель в одном лице.

— Федора Егоровна, не шуми, — отмахнулась Елизавета Максимовна. — Края у рыбы ровные?

— Ну тах-то ровныи. Но ежели руку распоришь… — начала было снова бабка, но Елизавета снова её заткнула.

— Не каркай. Если распорю, то и зарплату не получу. А кормить ты меня и так будешь, ведь на моё содержание Архаров тебе копеечку отстёгивает. Не так, что ли?

— Ишь, кака бойкая стала. Пожила хрен пойми где и теперячи мне тут ума будешь вставлять? — распалялась бабка в надежде продавить обнаглевшего работника.

— Если надо будет, то и ума вставлю тебе. — Елизавета Максимовна оторвалась от разделки рыбы, вытерла рукавом пот со лба и спросила. — А ты как хотела? Бесплатный сыр — он только в мышеловке. Прислали жильца? Будь добра, обслуживай или копеечку возвращай.

— Знаешь, что? — надулась старуха.

— Что? — с вызовом бросила Елизавета.

— А ни чё! Поняла⁈ Вот это вот всё сама будешь. Ага? — затараторила бабка, сама не понимая, что несёт. Но тон сделала угрожающий, будто Елизавета Максимовна ещё пожалеет о сказанном.

— Ага. Костяная нога. Топай, не порти настроение. — Елизавета указала старухе направление и продолжила трудиться.

Позади скрипнула калитка и во двор вошел статный мужчина в пиджаке и солнцезащитных очках. Елизавета Максимовна с придыханием повернулась в его сторону, надеясь узнать в пришедшем Гаврилова, но это был не он.

— Елизавета Максимовна, моя фамилия Фирсов. Его благородие барон Архаров прислал меня за вами.

Из-за дома вылетела разгневанная Федора Егоровна и тут же набросилась на гостя.

— Чё надо? Без стуку ходють тут? Тябе чё, проходной двор? Ща как собак на тебя спущу! Обглодают твою морду наглую! — Старуха размахивала в воздухе клюкой, но подойти ближе к незнакомцу боялась.

Елизавета Максимовна тихонько хихикнула, ведь никаких собак у Федоры Егоровны не было и в помине.

— Старая. Рот прикрой и постой в сторонке, — стальным тоном отчеканил Фирсов, заставив бабку побледнеть.

— Тябе чё надо, ирод? — спросила Федора.

— По приказу барона Архарова, я перевожу Елизавету Максимовну в другое место, — спокойным тоном продолжил Фирсов.

— Эт куда ещё? — Бабка сложила руки на груди и скорчила недовольное выражение лица.

— Это вас не касается, — осадил её гость.

— Ишь чё. Не касается. Скажи барону, что в следующий раз, шиш я буду принимать постояльцев. Ходють туда-сюда. А у меня чё? Мёдом мазано? Постели бельё, расстели, приготовь, убери. Мне чё делать нечего? — тараторила старуха, сыпя проклятиями, но её никто не слушал.

— Елизавета Максимовна, у вас полчаса на сборы.

Услышав это, Елизавета глубоко в душе понадеялась, что в том месте, куда её привезут, будет ждать Гаврилов. Ну, пожалуйста. Пусть он будет там, а? Ну хоть на минутку его увидеть. Понятное дело, что Мишку из академии вытащить будет не так просто, но хотя бы навещать его смогут вместе. Хотя бы на пару минут в месяц, но снова появится чувство, что у тебя есть полноценная семья.

Елизавета сбросила фартук, тщательно вымыла руки и решительно заявила:

— Я готова.

Спустя пару минут они уже мчались по трассе в сторону Екатеринбурга. Свинцовое небо над головой сыпало мелкую морось, нагоняя тоску. Мимо мелькали голые деревья, деревни, посёлки и редкие городки. Примерно через час машина въехала в Екатеринбург и тут Елизавете стало страшно.

Вдруг Архаров решил, что она станет его первой, второй, или десятитысячной женой? Да не просто женой, а будет жить с ним в особняке? По телу разлился липкий ужас, от которого холодок пробежал по спине. Нет. Только не это. Да лучше, лучше… Да что угодно лучше, чем снова чувствовать себя пустым местом.

Автомобиль попетлял по просторным улицам Екатеринбурга и остановился у неприметного пятиэтажного здания с вывеской «Отель Першерон». На вывеске красовались три звезды. Водитель вышел из машины и открыл пассажирскую дверь.

— Мы на месте, — сказал он, протянув женщине руку.

— Я буду здесь работать? — уточнила она.

— Что? Ха-ха. Нет, конечно, — рассмеялся Фирсов. — Дело в том, что ваш сын демонстрирует отличные результаты в обучении. Поэтому барон решил, что вы благотворно влияете на развитие мальчика. С сегодняшнего дня вам разрешено видеться с Михаилом дважды в месяц. А также вы будете жить в этом отеле. Пройдёмте.

Фирсов помог Елизавете покинуть машину, после чего направился внутрь отеля. За ресепшеном сидел седовласый мужчина, который, кажется, узнал Фирсова и тут же протянул ключ от номера.

— Рад вас видеть. Комната подготовлена, трёхразовое питание включено. — Служащий отеля перевёл взгляд на Елизавету и продолжил. — Еду мы доставляем прямо в номера. Отель слишком мал для того, чтобы мы могли открыть собственную столовую. Поэтому выкручиваемся, как можем. — Улыбнувшись, он добавил. — Постельное бельё меняем раз в неделю. Если что-то потребуется, можете обращаться ко мне, я буду на ресепшене.

— Спасибо, — прошептала Елизавета, ошарашенная таким радушием.

— Елизавета Максимовна, на этом моя работа завершена. Располагайтесь в номере и ни в чём себе не отказывайте. — Придвинувшись к уху девушки, Фирсов шепнул. — На тумбочке вас будет ждать денежное довольствие. Барон распорядился выделять суточные еженедельно.

— Архаров? — распахнула от удивления глаза Елизавета.

Фирсов не ответил, лишь улыбнулся и ушел. Елизавета Максимовна поднялась на пятый этаж отеля, открыла дверь номера и вошла внутрь, где её ждали шикарные апартаменты. Двуспальная кровать, тумбочка, шкаф, стол и даже стул! Более того, здесь имелась собственная ванная с горячей водой! После трёх лет жизни в деревне, трёхзвёздочный отель показался ей самым дорогим люксом на свете.

Вспомнив о жизни в деревне, Елизавета снова загрустила.

— Два раза в месяц. — бросила она в пустоту и подошла к тумбочке, на которой лежал конверт. — Наконец-то увижу Мишутку.

Открыв конверт, Елизавета обнаружила две тысячи рублей. Увидев такую сумму, она не поверила своим глазам. За такие деньги в деревне многие работяги трудились целый месяц, а Архаров решил выделять ей такую сумму каждую неделю. Что вообще происходит? Впрочем, это не важно. Очень скоро Елизавета Максимовна встретится с сыном, а если повезёт, то и с одним очень симпатичным котёнком.

Глава 5

Едва я успел разлепить глаза, как услышал вой сирены, следом за которой хриплый голос сообщил:

«Регистрация на ежегодный турнир завершена. С сегодняшнего дня начинаются командные тренировки».

«Хорошие вести», — подумал я и зевнул. Если бы мы тренировались командой только по вечерам, то толку от этого было бы намного меньше. А так, у нас целый квартал для того, чтобы научиться понимать друг друга и действовать как единое целое.

Увы, первая же тренировка показала, что квартала нам может и не хватить. Тренер по фехтованию выдал нам задачу — оборонять лестницу, через которую противник будет пытаться прорваться. Казалось бы, плёвая задача, ведь защищаться всегда проще, чем штурмовать. Но нет.

Прохоров, остолоп эдакий, расположился у правой стены. А когда противник пошел на нас, Артём решил, что настало время продавить правый фланг. Он рванул вперёд и попытался пнуть коренастого парня в грудь. Паренёк был довольно округлым и, видимо, Прохоров принял его за мяч. Вот только любитель футбола промахнулся, после чего получил два удара в корпус и по ногам, после чего выбыл. А нас задавили числом.

На болотистой местности облажался Остап — увяз в жиже по колено, а после и вовсе рухнул мордой в грязь. На пересечённой местности тупили все. Сражаться на кочках и ухабах задача не из лёгких, а когда нужно следить за действиями своих сокомандников… Пару раз я видел, как Сергей отходит подальше от Прохорова, отказываясь прикрывать того. Зараза. А ведь сказал, что проблем не будет, и готов забыть обиды. А на деле — вон, как вышло.

Проблемы лезли из всех щелей, будто хирург вскрыл гнойник. Поодиночке мы довольно хорошие бойцы, но вместе… Заработав десяток новых шишек, мы направились в страйкбольный павильон.

— Бараны. Вы что, не знаете, что лучшая защита — это нападение? — возмутился Прохоров.

— Артём, пасть закрой. Мы в каждом раунде из-за тебя огребали, — рыкнул Леший.

— Из-за меня? — изумился Прохоров. — А ничего, что я на болоте прожил дольше всех?

— Да, на болоте я налажал… — печально отозвался Остап.

— Хватит, — отрезал я. — Все лажали. По крайней мере, теперь у нас есть пища для размышлений.

— Да, такая пища, которая поперёк горла застрянет, — буркнул Серёга.

В расстроенных чувствах мы пришли играть в страйкбол. Надели защитные очки, получили пистолеты и запас шаров, а после началось побоище. На полигон выпустили сразу шесть команд. Прохоров, как истинный эгоист, лидер с ущемлённым эго и просто идиот, бросился мочить всех подряд. Пристрелил он трёх человек, а после и сам вылетел.

Сергей с Остапом привыкли работать парой, и я не стал им мешать. Напротив, решил посмотреть, что они умеют. Ребята заняли позицию в небольшом здании слева по коридору, но проморгали юркого мальчишку, который их и вынес.

А Леший… Леший, сука, легенда! Я с ходу использовал всевидящее око и отслеживал перемещение бойцов, раздавая Лёхе указания. Он шустро менял позиции, атаковал врагов и отступал назад, не зарубаясь лишний раз. Делал всё так, как нас учил Гав. Бей, беги. Забавно, но за следующие десять минут, мы выбили всех противников. Я пристрелил пятерых, а Леший нащёлкал одиннадцать.

— Эммм… Лёх, а как так вышло-то? Ты же вроде не сказать, что… — начал было Сергей, пытаясь подобрать слова, чтобы не обидеть Лешего. — Ну, ты понял. На мечах ты так себе, а здесь оказался лучше всех. Это что за магия такая?

— Это, Серёжа, умение использовать свои сильные стороны и компенсировать слабые за счёт товарища, — пояснил я. — Леший отлично стреляет, а у меня слух хороший и я знаю, кто и с какой стороны выскочит в ближайшее время. Ну ничего, скоро и вы так сможете.

— Но это не точно, — ухмыльнулся довольный собой Леший. — А если и сможете, то я к тому моменту стану ещё лучше.

— Фехтование сначала подтяни. Стрелок хренов, — фыркнул Прохоров.

— Всё, заткнитесь. Идём в столовую, а после вернёмся к тренировкам, — остановил я зарождающуюся ссору и подумал о том, что, может, и не стоило брать в команду Артёма. Да, хороший боец, но толку от него нет совершенно никакого. Если он не станет частью команды за следующий месяц, то лучшим решением будет избавиться от него и участвовать вчетвером.

* * *

Земли графа Малышева.

Город Талица.

Талица расположилась в тридцати километрах от линии фронта. Здесь было относительно тихо. Правда редкие звуки взрывов долетали и сюда, но местных это не сказать, что беспокоило.Талица выступала перевалочным пунктом, через который на фронт доставляли провизию, боеприпасы и медикаменты. В обратную же сторону везли преимущественно раненых и убитых.

Ключом к беззаботной жизни горожан было то, что все перевозки происходили через окружную дорогу. Местные практически не видели грузовиков, забитых трупами. Для торгашей — так и вовсе наступила золотая пора. Множество гвардейцев проезжало через Талицу, оставляя здесь добрую часть своего жалования. В связи с чем цены на всё подскочили до небес.

Небо начало стремительно темнеть. Вечер гнал день в шею, а заодно вытаскивал на уютные улочки любителей ночной жизни. Гвардейцы, красавицы, жаждущие внимания, ласки и, может, немного монет, а также многочисленные попрошайки, клянчающие деньги или пытающиеся продать всем подряд ненужный хлам.

Любителем ночной жизни прикинулся и капитан Гаврилов. Недельная щетина, рваная рубаха, потёртая мешковатая куртка, лёгкий перегар, а ещё фингал под глазом. Покачиваясь, он шел в сторону бара под названием «Сбитый лётчик». На вывеске красовался самолёт, разорванный пополам.

Название Гаврилову не нравилось, так как над смертью будет иронизировать только тот, кто не встречался с ней нос к носу. Впрочем, желания капитана не имели никакого значения. Важно было то, что именно в этом кабаке каждый вечер ошивались гвардейцы Малышева.

Покачиваясь, Гаврилов открыл дверь и вошел внутрь помещения. В ноздри тут же ударил аромат табака, смешанный с кислым запахом забродившего пива. Играла лёгкая музыка, на которую никто не обращал внимания.

Куда ни посмотри — куча народа. Улыбаются, хмурятся, поют, кричат, пьют и даже блюют. Слева разместились гвардейцы, заняв добрую половину зала. Справа же сидел разношерстный сброд, от крестьян до торгашей, считавших себя местной аристократией.

Практически все столики оказались заняты, и пришлось протискиваться к барной стойке, за которой разместились работяги, одну за другой вливающие в себя стопки дешевой настойки на самогоне. А ещё здесь сверкали соблазнительными улыбками семь красоток. То есть, дамы были уверены в том, что они красотки. Но если бы это было так, то этих красавиц гвардейцы уже бы утащили за стол и поили их за свой счёт.

— Какой крепкий, — услышал капитан и почувствовал, как по его бицепсу пробежались наманикюренные пальчики девчушки с большой грудью и кривыми зубами. — Угости даму шампанским, и быть может сегодня ночью…

— Свободна, — отмахнулся Гаврилов и двинул дальше.

— Хамло, — фыркнула девица и принялась искать нового спонсора.

Капитан занял свободный стул рядом с работягами и тут же столкнулся взглядом с барменом.

— Что желаете?

— То, что согреет душу и не спалит мне желудок к чёртовой матери, — ухмыльнулся Гаврилов.

— Вас понял. Тогда настоечка на клюкве подойдёт в самый раз, — улыбнулся бармен и выхватил из-под стойки бутылку с алой жидкостью внутри. Встряхнув тару, он поднял взвесь со дна, налил стопку и пододвинул её к капитану. — Пятьдесят рублей.

— Нехилые у вас цены, — покачал головой Гаврилов и выложил на стол необходимую сумму.

— Если хотите, могу налить первака. Стоит всего десять рублей за стопку, но на утро вы получите в подарок жуткое похмелье, да и желудок спасибо вам за это не скажет. А вы, кажется, хотели этого избежать, — вежливо ответил бармен и забрал купюру со стола.

— Тогда пусть остаётся настойка. — Гав кивнул, благодаря бармена, и залпом опрокинул стопку.

Сладковатая жидкость потекла по пищеводу, согревая его, а следом за сладостью появилось послевкусие в виде лёгкой кислинки. Капитан уважительно посмотрел на опустевшую рюмку. А ничего так пойло. Очень даже пристойное.

Между тем, слева от Гаврилова разворачивалась настоящая трагедия.

— А ты чё? — спросил толстый мужик с сальными волосами.

— Да ничё. Нажрались мы, значит, со Степанычем, а на улице мороз. Он-то, собака сутулая, жену выгнал давно из дома, вот и пошел спать. А я на морозе остался. Думаю, ну чё делать-то? Не на скамейке же спать, в самом деле? — размахивая руками, рассказывал лысеющий мужик с бородавкой на носу.

— Стой, Петрович. Какой, нахрен, мороз? Октябрь только через неделю наступит, теплынь же. Ик! — икая, спросил третий мужик, телосложением похожий на кузнеца.

— Ты вообще чем слушал? Я ж говорю, в прошлом году, — возмутился Петрович. — Тьфу! Не мешай, блин. А то сбил с мысли. О чём я говорил-то?

— Степаныч свалил, а ты на морозе, — помог другу толстяк.

— А, ну вот. Короче, думаю, надо домой идти. Сугробы, метель метёт, жуть просто! Я, значит, плетусь кое-как по улице, вижу, в окне свет горит. Думаю, ну всё, щас жена скандал закатит. Подхожу ближе, и вижу, она на улице стоит. Говорю, ты чё тут, дура, делаешь? Замёрзнешь ведь! А она такая поворачивается. — Петрович повернулся к кузнецу взял его за плечи и потряс. — И говорит мне «Любимый, ты только не ругайся, я плиту забыла выключить, ну и у нас дом горит».

— Чё, прям так и сказала? — удивился толстяк.

— Не только сказала, а ещё и хату, к чертям свинячьим, спалила. Ты думаешь, поехал бы я жить к тёщё, если б у меня свой дом был? — выпалил Петрович.

— Выходит, тёща у тебя мировая баба?

— Да какой там, — отмахнулся Петрович. — Затюкали меня с женой. Мол, чё на жопе сидишь, уже бы давно на новый дом заработал. Паскуды.

— Соболезную, — покачав головой, сказал кузнец и поднял рюмку. — Тогда помянем хату твою.

— Ага, а ещё и беззаботную жизнь. Ведь по нашему времени попробуй на новый дом заработай. Хе-хе, — засмеялся толстяк.

— Да вот же, — печально отозвался Петрович и поднял рюмку. — Будем.

— Мужики, я тут краем уха услышал вашу историю, — сказал Гаврилов, приковав к себе взгляды, напрочь лишенные дружелюбия. Капитан тут же понял, что нужно навести мосты. — Ну и, как говорится, от нашего стола вашему. Бармен, бутылочку настоечки.

— Поллитра или литр? — поинтересовался бармен. Новоявленные товарищи Гаврилова, затаив дыхание, пытались понять, насколько щедрым окажется незванный гость.

— Литрушку. А знаешь что, давай две, — махнул рукой Гаврилов и выложил на стол две тысячи рублей. — Дядька помер, да деньжат немного в наследство оставил. Вот, хочу помянуть его, да не с кем. Так что, составите компанию?

— Етитьская сила. Ясень пень! Подсаживайся, — тут же согласился толстяк.

— А как дядьку-то звали? Земля ему пухом, — поинтересовался Петрович.

— Константином. Но вы его не знаете, он в Тюмени жил, — состроив скорбную физиономию, ответил Гаврилов и откупорил бутылку.

Алая жидкость хлынула в рюмки и компания выпила. Крякнув от удовольствия, Петрович сипло заговорил.

— Ну, что тут скажешь? Спасибо дяде Косте за то, что не успел растратить все денежки. Иначе мы бы тут не встретились. Я Петрович, а это — Саня и Василёк, — представился он, и последовательно ткнул пальцем в толстяка, а потом и в кузнеца.

Выпили ещё по одной, а через полчаса первая бутыль настойки опустела. Полетели тосты за здоровье матерей, жен, за то, чтобы всё было и ничего за это не было, и так далее. Сидели весело, выпивали и не закусывали, так как закусывать было нечем. Капитан мог бы купить закуси, но зачем? Цель ведь напоить вусмерть новых знакомых, да послушать про душевные боли. А закусь только замедлит процесс.

— Мужики, я в городе человек новый. Решил переехать из Тюмени. Сами понимаете, народа валом, толкотня вот эта. Не люблю я, — заплетающимся языком проговорил Гаврилов. — Да и долги там у меня. Кредит платил-платил за покойную маменьку, да понял, что не тяну. Бросил всё к чёрту и переехал сюда.

— Эт ты правильно сделал! Тут тебя точно никто искать не станет. А занимал у Шульмана? — спросил толстый.

— У него, у проклятого, — согласно кивнул капитан.

— Падла пархатая, — выругался кузнец. — Я как-то с ним связался, думал, машинёнку куплю, извозом займусь, да по-быстрому долг выплачу. А он, сучонок такой, в договор пару строчек вписал — и чуть без штанов меня не оставил.

— Да, Василёк, удивляюсь я, как ты Светку к себе приворожил. Другая баба давно бы тебя из дома вышвырнула с такими бизнес-идеями, — покачал головой Петрович.

— Просто я в постели хорош, — усмехнулся кузнец.

— А ещё языком хорошо треплешь, — хмыкнул толстый.

— Язык и делает меня чертовски успешным в постели, — сказал кузнец, и компания дружно расхохоталась.

— Мужики, я вот чего хотел спросить. Как в городе-то живётся? Может, есть какая работёнка на складах, или гвардейцам чем помочь надо? — Гаврилов плавно направил беседу в нужное русло.

— Как живётся? Да хрен знает. Вроде, не голодаем, — почесав ухо, сказал Петрович. — Взрывы порой напрягают, а ещё беспокоит, что Архаров захочет отбить город.

— Да, рубка начнётся та ещё, — поддержал толстый.

— А когда Малышев город брал, не было рубки, что ли? — удивился Гаврилов.

— Да ну, так. Постреляли часика пол, а потом всё затихло. Слышал, что мэр города Архаровским гвардейцам подсыпал какой-то гадости в паёк, ну они и того…

— Померли? — уточнил Гаврилов.

— Да не. Вырубились. А кто не вырубился, тот помер, да, — пояснил Петрович и налил ещё по рюмахе. — В плену ребяток много сидит. А мэр, сука такая, из города сбежал. Тварь продажная.

— И хорошо, что сбежал. Воровал безбожно, если бы Архаров с проверкой заявился, то вздёрнул бы его за шею. А так, может, нового мэра дадут, и воровать будет поменьше, — улыбнулся здоровенный кузнец.

— Вон чё. А вы чего не уехали, когда война началась? — спросил капитан.

— Скажешь тоже. Уехали. — Петрович тяжело вздохнул. — Куда ты уедешь, если в кармане дыра, а родня такая, что и враги не нужны?

— Да, было бы куда ехать, уже бы уехали, — согласился толстяк.

— Понял. А местные как? Сильно переживают из-за смены власти? — закинул очередную удочку Гаврилов.

— Да я тебя умоляю. Нам оно вообще похрен. Что один аристократишка, что другой. По-бо-ку! Лишь бы под окнами снаряды не взрывались. А у обычного человека жизнь — как была дерьмо, такой и останется, — ответил Петрович и поднял рюмку. — Чёт от таких разговоров горько стало, давайте смоем этот мерзотный привкус. Ваше здоровье.

Опрокинув рюмку, Петрович занюхнул грязным рукавом и посмотрел в сторону кривозубой красотки.

— Милочка, вам ухажер на ночь не нужен? — В эту фразу Петрович попытался вложить всё своё обояние.

— Ты дурак? Я с твоей дочерью в одной группе учусь. Козёл старый, — окрысилась девица, покрутив пальцем у виска.

— Опачки. Тогда пардоньте. И если что, этого разговора не было, — поднял руки Петрович, медленно отвернулся к нам и прошептал. — Долбанные малолетки, хрен отличишь от взрослых баб. Сиськи поотращивают.

— Есть такое дело, — усмехнулся Гаврилов. — Ну, а что насчёт работёнки? Может, ферма какая есть поблизости? Мог бы на бойню устроиться, к примеру.

Петрович почесал репу и сказал:

— Да с работой не густо, так-то. Если хочешь, могу к сестре в столовку разнорабочим устроить. Принести-отнести продукты, ну и так, на подхвате. Картошку почистить или гвоздь какой забить. Платят мало, зато продуктами можно всегда зарплату добрать.

— Ага. Сестрёнка твоя знатно продуктами добрала, килограммов двадцать. Жопа — во, — сказал кузнец, разведя руки в стороны.

— Да иди ты. Нормальная у меня сестра, — отмахнулся Петрович. — А насчёт фермы — закрылась недавно. Всех коров на мясо гвардейцы порезали, да и вывезли в сторону фронта. Вот так. — Он цокнул языком, а потом добавил. — Жрачка у нас нынче вся привозная. Что Малышев поставит, то и кушаем. Хорошо, что у гвардейцев можно порой харчей подрезать за сходную цену, а то бы и правда жилось паршиво. Гвардейцев кормят сытно, а нам одну перловку да тушняк сгружают.

— Эт да, — согласился толстяк. — А из проблем, у нас очистные плохо работают. Вонища стоит по весне, аж глаза режет.

— Да то не очистные виноваты, если б ты почаще смывал, то и вонищи не было бы, — пошутил Петрович, и Гаврилов посмеялся за компанию, хотя особого юмора в этом не уловил.

Зато Гаврилов понял следующее: местные к бунту не готовы. Их всё устраивает. А вот гвардейцы, попавшие в плен, могут помочь ему в выполнении поставленной задачи. Нужно лишь узнать, где их держат, а потом… Потом будет опасно и интересно.

— Фух. Мужики. Что-то душно. Я пойду, прогуляюсь немного и вернусь.

— Так это. А куда пойдёшь-то? У нас же ещё пол-литра осталось, — спросил Петрович, указав на полупустую бутылку настойки.

— Да вы меня не ждите. Пейте на здоровье.

— Вот это дело! Благодарочка! — довольно выпалил толстяк и принялся наполнять стопки.

Выйдя на улицу, Гаврилов наткнулся на курящих гвардейцев. Улыбаются, обнимают за талии красоток, которые были на порядок лучше кривозубой, но до Елизаветы им было очень далеко. Капитан, покачиваясь, направился прямиком к ним.

— Служивые, — окликнул он гвардейцев. — Вот вы, ребята, настоящие герои! Уважаю. Спасли нас от Архарова. — Капитан протянул руку гвардейцу, но тот лишь одарил Гаврилова презрительным взглядом.

— Шел бы ты отсюда, пока зубы целы, — предложил гвардеец.

— А мож, закурить дадите? А я вам историю расскажу? — предложил Гав.

— А мож, я тебе харю разобью?

— Харю? — усмехнулся Гаврилов, оценивая силу бойцов.

Салаги, ранг ратника, не выше. Таких щенков он бы переломал так быстро, что те и глазом не успели бы моргнуть. Может, и переломает. Но не сегодня.

— Не, харю не надо, — сдал позиции он и пошел вверх по улице в сторону складов. Под нос он тихо бурчал. — Щенки. Ладно, если не хотите общаться, то найду другой источник информации. Даже если эту информацию придётся из него клещами выдирать.

На лице Гаврилова появилась хищная улыбка; увидь такую гвардейцы, они бы тут же схватились за оружие. Скрывшись от света фонарей, капитан распрямился и бодрой походкой направился на поиски информатора, а заодно по пути он решил спалить пару складов, чтобы местным воякам жизнь мёдом не казалась.

Глава 6

Хабаровск.

Дворец Императора Российской Империи.

Дворец расположился в самом сердце Хабаровска. На Краснореченской улице, там, где раньше стоял цирк. Этот факт забавлял Императора. Нет, ну правда. Каким идиотом был его дед, решивший построить дворец на месте цирка? Да, все, кто помнил, что здесь проходили потешные ярмарки, уже давно померли, а вот присказка осталась. В народе называли дворец «Потешный дом».

Причём никто уже и не знал, почему его так называют. Но Романов Иван Васильевич знал, помнил и грозился чуть ли не каждый год перенести столицу. Вот только время вечно было неподходящее. То монголы нападут, то китайцы, то японцы, то аномалии станут отгрызать земли от его владений. Ресурсов катастрофически не хватало.

А ведь отец оставил ему огромную Империю. Такую огромную, что если пешком решишь её обойти, то сотрёшь ноги по самую задницу, но до конца земель так и не доберёшься. В этом и была проблема. Как бы Иван Васильевич ни старался удержать власть в своих руках, но сделать это решительно не удавалось.

Неминуемо что-то упускал из виду или не придавал значения происходящим событиям, а потом они выливались в катастрофу. Хотя какая, к чёрту, катастрофа? Так, ерунда. Любой мятеж можно было подавить, отправив в зону волнений парочку абсолютов. Да, после абсолютов — города в труху и куча трупов. Ну, а что поделаешь? Такова цена вечного правления рода.

Если началась эпидемия какой-нибудь новой заразы, то эту проблему всегда можно было сбросить на головы аристократов. Всего-то и нужно было сказать, что они плохо заботятся о своём народе. А ещё пригрозить, что если не решат проблему, то их земли будут отданы кому-то более смекалистому. И проблема моментально решалась. А уж как именно она решалась — не так и важно. Главное, что никто не жалуется.

Сейчас же Романов Иван Васильевич сидел в кожаном кресле, похожем на трон, и смотрел за спину своего гостя. Он смотрел в висевшее на двери зеркало, украшенное золотой оправой.

Иван Васильевич любовался собственным отражением. Тридцатилетний жеребец, острые черты лица, умные глаза, волевой подбородок, крепкие руки, пальцы украшены артефактными перстнями, а голова — дорогущей короной из платины и алмазов.

Он ещё молод. Но что оставит своим потомкам? Аномалии с каждым годом разрастаются всё сильнее, а враги подходят всё ближе. Войны становятся обыденностью, на них гибнут лучшие сыны Империи, которых некем заменить. Да, аристократы по велению Императора присылают свои гвардии, но это лишь затычка бреши в тонущей лодке. А таких дыр сотни и все не заткнёшь.

— Ваше величество, — окликнул его седовласый судья, приехавший с доносом из самого Екатеринбурга!

Император улыбнулся своим мыслям «Где это вообще? Екатеринбург. Что-то знакомое». Да, Империя была необъятна. А когда всё твоё внимание сосредоточено на борьбе с азиатами, то легко позабыть о приграничных землях и названиях тамошних городов.

— Конечно же, я вас слушаю, Егор Елисеевич, — соврал Император и радушно улыбнулся. — Вы говорите, что Архаров готовит переворот и для этого с малых ногтей учит детей ненавидеть Императорский род?

— Именно так. Я передал вашему советнику материалы, которые доставерно описывают происходящее. Видеозаписи, программы тренировок, адреса размещения пансионатов, личности преподавателей и многое другое, — выпалил Скрипов и промакнул белоснежным платком лоб, на котором выступил пот. Почему-то судья чувствовал себя неуютно в обществе Великого Императора. Да так, что даже ноги дрожали.

— Замечательно. Империя не забудет вашего мужественного поступка, — уверенным тоном сказал Император, поднялся с кресла и протянул руку Скрипову. Тот тут же вскочил и пожал руку Императора. Романов едва не скривился от омерзения, ладошка судьи оказалась сальная и мокрая от пота.

— Служу Российской Империи! — рявкнул судья.

— И это похвально. Такому верному подданному, как вы, я обязательно найду достойное место. А насчёт Архарова не переживайте. Очень скоро его история завершится полным крахом. — Император перевёл взгляд на советника, всё это время стоявшего в углу и что-то писавшего в толстую тетрадь. — Проводите, пожалуйста, Егора Елисеевича в аппартаменты, которые для него подготовили.

— Ваше величество, — расплылся в довольной улыбке Скрипов. — Да не стоило беспокойства. Я бы переночевал в гостинице, — скромно сказал судья, решив, что его собираются разместить в одной из спален дворца.

— Не стоит. Вы мой гость, и более того — друг. Поэтому вас ждёт Императорский люкс в лучшем отеле столицы.

Услышав это, Скрипов немного расстроился, всё же ночевать придётся не во дворце, но императорский люкс звучал многообещающе.

— Премного благодарен, — Скрипов, кланяясь, вышел в коридор, а советник на пару секунд задержался в кабинете и подошел к Императору вплотную.

Иван Васильевич наклонился к уху советника и шепнул.

— Этого придурка убрать. Никто не должен узнать, что мы проморгали мятеж, который готовили десятилетиями. Следом отправьте к Архарову команду зачистки. Всех детей старше пяти лет убить, — холодно сказал император.

— Ваше величество, может… — начал было советник, отнюдь не желавший пачкать руки в детской крови.

— Не может. Ребёнка можно исправить до пяти лет. После — это уже сформировавшаяся личность. Личность, отравленная ядом Архарова. Всех, кто младше пяти — отправь в пансионаты. Попробуем очистить их головы от скверны.

От этих слов по телу советника пробежали мурашки. Слишком хладнокровное решение для тридцатилетнего правителя. Куда же он заведёт Империю через десять или двадцать лет? Что случится, когда сердце Императора ещё сильнее ожесточится? Ответа у советника не было. Да он ему был и не нужен. Безопаснее быть рядом с правителем и наслаждаться богатством, чем идти против правящей династии и лишиться всего, в том числе и жизни.

— Будет исполнено.

Советник поклонился и вышел в коридор, где его ждал судья. На лице Скрипова сияла довольная улыбка. Судя по всему, он гордился собой и уже в своих фантазиях плясал на могиле Архарова. Наивный дурак.

* * *

На следующий день мы снова отправились в зал фехтования, так как именно в этой дисциплине у нас возникли максимальные сложности. Леший плохо орудовал мечом, так как Гав нас больше обучал сражениям на ножах. Навык чертовски полезный в условиях городских боёв или диверсионной деятельности, но совершенно бесполезный в открытом столкновении.

Да, вы можете сказать, мол, есть ведь умельцы, которые резко сокращают дистанцию и — хрясь! Лезвие вгоняют по самую рукоять в брюхо. Да, такие умельцы есть на белом свете, но вы видели хоть одного такого, сражающегося в строю? Нет, нет и ещё раз — нет. Короткое лезвие очень удобно для скрытных атак, и Леший привык к подобному стилю боя, это мешало ему перестроиться.

Впрочем, проблема была не только в Лешем, но и в Прохорове. Артём не пытался оспорить моё лидерство, но раз за разом лез на рожон, где и огребал. Признаться, я даже подумал о том, чтобы использовать его в качестве пушечного мяса. Ну а что? Летит в атаку, а мы разбредаемся по флангам и доедаем тех, кто отвлёкся.

В какой-то момент эта тактика мне показалась единственно верной. Но я вспомнил о том, как в прошлой жизни Восточная Империя бросала едва обученных бойцов в бой против меня самого. В основном это были крестьяне. Одетые абы как, а из вооружения — вилы, луки, да топоры. Логика правителя была проста: измотать меня, лишить маны, а после в бой пойдут более подготовленные войска.

Убивать крестьян я, конечно же, не стал. Зачем? У меня есть магия телепортации… Вернее, была. Я просто переместился во дворец и оторвал голову горе-правителю, на этом всё и закончилось. К чему я это рассказываю? Да к тому, что я не хочу прибегать к похожим методам ведения войны. С детства привыкнув использовать бойцов, как пушечное мясо, подрасту — и сам не замечу, как начну считать это нормой.

Нет. Должен быть другой вариант. Вот только какой? Я пробовал ставить Артёма в связке с Остапом. Они действительно неплохо действуют, но Прохоров по-прежнему рвётся в бой, как будто хочет доказать всему миру, что он лучший… Хочет доказать? Хммм… А это идея. Нужно лишь дать ему возможность самоутвердиться.

Мы вошли в зал фехтования и осмотрелись. Половина боевых арен занята, вторая либо пустует, либо на ней лишь одна команда в ожидании когда кто-то составит ей компанию. Мы тут же направились на склад за кирасами, шлемами и мечами. Но не успел я войти в дверь, как нос к носу столкнулся с Мечниковым. Парень оскалился, продемонстрировав дыру в зубах, оставшуюся после моего удара шлемом.

— Вот ты и попалфя, фучонок! — воскликнул Мечников, как будто давно искал меня, на самом же деле он просто красовался перед друзьями.

— О! Великий говнокомандующий собственной персоной, — улыбнулся я и отвесил дурашливый поклон.

— Фука! Да я тебе фейчаф… — начал было Мечников, но вперёд вышел Леший и схватил его за ворот рубахи.

— Ты сейчас и оставшихся зубов лишишься, — прорычал Лёха.

Мечников опалил его взглядом и зыркнул себе за спину, чтобы убедиться, что друзья его поддержат в драке, которая может начаться с минуты на минуту.

— Всё нормально. Отпусти его, — сказал я, положив руку на плечо Лешего. — Предлагаю сразиться команда на команду. Если выиграешь ты, то титул говнокомандующего я заберу себе. А если проиграешь… — Договорить я не успел, так как Мечников меня перебил.

— Мы обяфательно победим, — прорычал он, резко развернулся на сто восемьдесят градусов и направился к стеллажу с кирасами.

— Вам хана, крысята, — усмехулся здоровый лоб из команды Мечникова.

— Ага. Молитесь своим богам, — хихикнул ушастый.

— Эй! Говнокомандующий, у вас в команде шесть человек, так не честно, — запротестовал Остап.

— А это не нафы проблемы. Вы брофили вызоф, теперь выкручивайтефь, как хотите, — усмехнулся Мечников, застёгивая ремни кирасы.

Пятеро против шестерых старших? Так себе расклад, даже если учесть то, что они будут фехтовать на уровне Мечникова. Сам-то я двоих потяну, но если хоть кто-то из наших вылетит досрочно, то остальным придётся туго. Мои размышления прервал голос Макара, донёсшийся со спины.

— Гляжу, у вас тут намечается веселье? Возьмёте в команду?

Парни обернулись и не особо поняли, что нужно этому доходяге. Который с виду казался самым мелким азиатом в академии. Хотя из азиатского у него были только хитрющие глаза, да и габариты тела ему лишь помогали в организации пакостей.

— О! Макар, с радостью примем тебя, — улыбнулся я и пожал руку парню. — Знакомься, это Артём, Сергей, Лёха и Остап. Ребята, а это наше секретное оружие.

— Ну, не преувеличивай, — скромно сказал Макар. — Я, конечно, могу кое-чего, но в фехтовании я довольно плох.

— Если плох, то нахрен ты нам нужен? — возмутился Артём, заставив меня тяжело вздохнуть.

— Гражданин Прохоров. Пасть закрыть, кирасу и шлем надеть. Выполнять, — стальным тоном отдал я приказ.

— Раскомандовался, блин, — фыркнул Артём и неспешно пошел к стеллажу.

Остальные последовали его примеру. Я взял с полки потёртую стальную кирасу. Обилие небольших вмятин, царапин, потрескавшиеся кожаные ремни и въевшийся запах пота. Эта броня повидала многое. Надел её и перешел к выбору шлема.

Да, да. Шлем нужно было тщательно выбирать, так как у одного забрало не до конца закрывается, у другого и вовсе оно отсутствует, где-то ремешок, крепящийся под подбородком, стёрт в ноль, того и гляди порвётся. А у третьего забрало дребезжит так, что ты своих мыслей не слышишь, а только видишь, как железяка вздымается и опускается, при каждом шаге издавая противный лязг.

Уверен, это тоже часть тренировки. Так как боец должен не только заботиться о своём снаряжении, но и уметь выбирать отличные экземпля… Я разинул рот и уставился на Макара. Он отказался от шлема и кирасы. Более того, безумец ещё и ремень стянул со своих штанов. Теперь портки болтались на честном слове и обещали свалиться в любой момент.

— Ты чего вытворяешь? — спросил я, подойдя к хитрозадому соседу.

— А чего не так? Наличие доспехов желательно, но не обязательно во время спаррингов. Каждый сам решает, хочет он сохранить мозги и потроха или нет, — улыбаясь, заявил Макар.

— И ты, судя по всему, решил расстаться и с тем, и с тем, — констатировал я факт, а после заметил, что он привязывает ремень к рукояти меча. — Это зачем?

— Увидишь. Буду разгонять для вас облака, — пыхтя, сообщил Макар, подёргал за ремень и удовлетворённо кивнул. — Ну всё. Я готов.

Мечников, как великий стратег, решил не рисковать и выбрал оптимальный вариант для своей команды. Сражение в квадратном помещении размером пять на пять. Его бойцы скалились, глядя на нас. Оно и понятно: все, кроме Серёги, были на голову ниже наших оппонентов.

— Ладно, фоплячьё. Давайте по-быфтрому ваф отпинаем, да мы пойдём перекуфим, — усмехнулся Мечников, а после высморкался в нашу сторону.

Мерзкий поступок завершился так же мерзко. Сопля повисла на его забрале. Увидев это, мы дружно расхохотались.

— А-ха-ха! Миха, а он и правда говнокомандующий. Не может даже с соплёй управиться, куда ему войсками руководить? — заржал Леший и ткнул пальцем в сторону врага.

— Фуки! — прорычал Мечников, захлопнул забрало перерубив соплю, и рванул в атаку.

Точнее, собирался рвануть. Филипп и его подручные сделали пару шагов вперёд и услышали нарастающий гул. Макар раскрутил над головой ремень к которому был привязан меч и по широкой дуге запустил его в сторону противника, заставив трёх бойцов из шести отскочить назад. Другая же троица, не поняв, что произошло, продолжила наступление и была встречена нашей пятёркой.

Первым принял удар на себя Прохоров. Ловко отразив выпад меча, он толкнул противника в мою сторону, и я пробил рукоятью клинка ему в голову. Металлический гул пронёсся по комнате, и парень без сознания повалился на пол.

— Чё вы вфтали, бараны⁈ В атаку! — заорал Мечников, но сам вперёд не спешил, так как Макар уже раскрутил свою булаву до страшных скоростей.

Сергей, словно кошка, плавно нырнул под клинок Мечниковского прихлебателя, схватил парня за предплечье и, резко развернувшись, швырнул его через себя. Такого поворота событий противник явно не ожидал. Дребезжа доспехами, он рухнул на пол и громко выдохнул. Видать, Серёга ему весь воздух из лёгких выбил.

Понимая, что преимущество тает на глазах, Мечников решился и побежал прямо на Макара. Меч, привязанный к ремню, со свистом обрушился на шлем Филиппа,тот покачнулся, но не упал. Впрочем, на ногах он простоял всего мгновение. Макар сделал очередной оборот своего оружия, захлестнул ноги Мечникова и дёрнул на себя. Бедолага рухнул навзничь, потеряв меч, и крепко приложившись затылком.

Слева я услышал:

— Сила ног!

И ещё один парень повалился на пол держась за промежность. На ногах остались двое. Они переглянулись и бросили оружие.

— Да всё. Чё тут драться-то? — подняв руки вверх, сказал один из уцелевших бойцов.

— Труфы, — буркнул Мечников, поднимаясь на ноги.

Его повело в сторону. Пытаясь поймать равновесие, Филипп со всего размаха врезался шлемом в фанерную стену и стёк по ней, словно сопля по забралу.

— Поздравляю. Ты отстоял титул и будешь говнокомандующим до скончания времён, — усмехнулся я и повёл нашу шайку на новый полигон.

* * *

Екатеринбург.

Особняк Архарова.

Константин Игоревич впервые за день решил нормально поесть. А то сплошные перекусы. Времени ни на что не хватает. Везде требуется личное участие. То диверсантов Малышевских поймали, то новый разлом на границе открылся, то жены осаждают, требуя внимания. Всем что-то нужно.

Порой Константин Игоревич представлял, как он прожил бы эту жизнь, родись он не аристократом, а крестьянином. Ходил бы на рыбалку, пахал в поле, а вечером с мужичками глушил самогон да баб щупал. Подумав о женщинах, Архаров скривился. Уж больно много хлопот от них в последнее время.

Зинаида так и вовсе стала неуправляемой. Тратит деньги направо и налево. Требует что-то, скандалы закатывает на ровном месте. Один её голос вызывал головную боль. Архарову даже пришлось намекнуть жене, что она перегибает палку и может поехать отдохнуть на самый далёкий сельский курорт из имеющихся. Там трудотерапия быстро охладит её пыл. Она, конечно же, успокоилась, но ненадолго.

Сев за стол, Архаров взял вилку и потянулся к сочному стейку, который ещё дымился, распространяя по комнате аромат тимьяна и топлёного масла с чесноком. Отрезал от него кусочек — и сок хлынул бурной рекой на тарелку. Константин Игоревич улыбнулся, обмакнул кусочек мяса в сок и поднёс ко рту. В кармане завибрировал мобильный, оторвав барона от трапезы.

— Да вы издеваетесь? — вздохнул барон и осмотрел обеденный зал, в котором кроме него самого никого не было. — Зараза.

Вытащив из кармана телефон, Архаров увидел на экране надпись «Мертвец». Нервно сглотнув, он тут же снял трубку и услышал шепот:

— Солнце однажды погаснет, но не сегодня.

Звонок тут же оборвался. Но и этих слов Архарову хватило, чтобы всё понять. Это была кодовая фраза на случай, если Император решит послать группу зачистки по душу барона. Ещё отец Константина Игоревича заручился поддержкой пары знатных служащих из дворца Романовых. Они тоже были недовольны правлением Императора и с радостью решили прикрыть дерзкого барона.

Несмотря на то, что отец Константина Игоревича помер, договорённости остались в силе. И вот этот день настал. День, когда род Архаровых может быть уничтожен. Вскочив из-за стола, барон выбежал в коридор, где его ждал дворецкий, схватил того за грудки и прорычал:

— Живо запускай план «Исход».

Дворецкий побледнел, кивнул и тут же побежал по коридору, набирая на мобильном чей-то номер.

Глава 7

День выдался замечательным. Сперва надрали задницу банде Мечникова, а потом даже в двух из четырёх поединков смогли выиграть у старшекурсников. Да, сил во имя победы положили немеряно. У Лешего гематома на предплечье, Макар довыделывался и заработал здоровенную шишку на лбу. А я говорил — одевай шлем. Хотя благодаря этому хитрецу мы и выиграли.

Кстати, во время тренировки понял одну вещь. В каждой из команд было минимум по шесть человек. Почему так? Да потому, что турнир крайне травмоопасен, и если один из участников покалечится, то вся команда будет обречена на провал. Я снова попытался убедить Макара в том, что он должен быть в нашей команде и на этот раз он сказал, что подумает об этом, когда шишка сойдёт. Правда я не уверен что нам позволят добавить в команду дополнительного человека, ведь регистрация уже завершена.

Да, такой мыслитель нам бы не помешал. Кстати, шлем и кирасу он взял в самом последнем сражении. Правда, использовал их не для защиты, а для нападения. Вы бы видели лица противников, когда в их стороны полетели увесистые железяки. И каждый без исключения орал на Макара, что он идиот и творит не пойми что. Вот только все его действия были в рамках правил, установленных турниром.

Не удивлюсь, если на самом турнире грязные приёмы Макара начнут использовать и другие команды. Когда тренировка завершилась, я еле двигал ногами. Уж слишком интенсивными выдались бои. Но было интересно. Я ни о чём не жалею.

Войдя в комнату, я заметил, что Шпала спит на новеньком матрасе, виднеющемся в свете луны. На лице блаженная улыбка, тихо посапывает. Похоже, он счастлив, что Саныч наконец-то успокоился. А я рад, что этот кабан больше не живёт с нами. Постоянный запах пота и храп порядком раздражали. Я взобрался на верхнюю койку и увидел Макара, с улыбкой потирающего шишку.

— Радуешься тому, что стал единорогом? — шепотом спросил я.

— Радуюсь, что весело провёл день, — ответил парень и отвернулся.

Весело? Это уже что-то. Может, однажды он и станет полноценной частью нашей команды. А пока следует сосредоточиться на добыче доминант. Я потянулся к мане и призвал маленького комарика.

— Ми-и-и-им… — начал было Мимо, но я приложил палец к губам, прося его сохранять тишину.

Комар взлетел с моей ладони и устремился в щель под дверью. Я же лёг на бок, закрыл глаза и собирался переключиться на зрение букашки, но понял, что вокруг стало как-то излишне светло. Вскочив с кровати, я увидел, как через небольшое окошко льются лучи ярко-алого света. Прильнув к стеклу, я оцепенел от накатившего ужаса.

Ночное небо было поглощено огненной бурей, в которой закручивались неистовые вихри на фоне пылающей красной магической пентаграммы.

— Проклятье… — прошептал я.

В прошлой жизни одним таким заклинанием я стирал с лица земли целые города. Огненный шторм раскинулся над Екатеринбургом и, судя по тому, что я видел, заклинание было ещё на стадии создания. У нас есть от силы пять минут, чтобы… Чтобы что?

Воздух гудел от нагнетаемой маны. Заклинание творит явно маг не ниже ранга магистра, а может, и абсолют. За жалкие пять минут мы не успеем убежать отсюда. Остаётся только… Я вскочил с кровати и заорал во всю глотку:

— На нас напали! Спасайтесь!

Макар повернул в мою сторону недовольную физиономию и краем глаза заметил, что творится в небе. Его тут же пробила нервная дрожь. Прямо в трусах я выбежал в коридор, разбил окошко пожарной сигнализации и опустил вниз рубильник. Зазвенела сирена, на стенах вспыхнули лампочки аварийного освещения, а из комнат в коридор стали выбегать ошалевшие курсанты.

Из-за адреналина, хлынувшего по венам, я не сразу заметил, что порезал кулак о стекло. Обернувшись, увидел Макара, схватил его за руку и поволок вниз, не переставая орать:

— На нас напали! Спасайтесь!

Секунду на меня смотрели, как на идиота, ведь академия была полна отчаянных голов, не ведающих слова «страх». Но были и те, кто легко поддавался панике, они и стали ключом к всеобщей эвакуации. Выцепив из толпы Лешего, мы побежал вниз по лестнице, а через мгновение за нами устремился тонкий ручеёк курсантов, потом небольшая река, превратившаяся спустя пару секунд в бурный орущий поток.

— Пропустите!

— Да не толкайтесь вы!

— Дайте пройти, сволочи! Я жить хочу!

В панике орали курсанты, пытаясь протиснуться. Нам же повезло, мы возглавляли бегство. Вылетев на улицу в трусах, мы заметили, как из соседних зданий выбегают и другие ребята. Не теряя времени, рванули к общаге Сергея и Остапа. А чтобы нам веселее бежалось, вдалеке прозвучал громогласный взрыв.

В центре города расцвёл голубоватый всполох. Похоже, кто-то использовал магию льда. Правее вверх взмыл зеленоватый туман, начавший затапливать улицы в нескольких километрах от нас. Ещё и ещё взрыв. Город пылал. Вверх взмывали столбы чёрного дыма, повсюду слышались крики, стрельба, взрывы и вой сирен.

— Что происходит? — спросил Леший уже в который раз, но никто ему не ответил.

Я бы тоже очень хотел знать, что происходит. Видимо, происходит долбаный конец света. Если мы через три минуты где-нибудь не укроемся, то нам конец. Повсюду метались преподаватели, стараясь наладить хоть какое-то подобие организованной эвакуации.

Двор академии почему-то заполнился гвардейцами, которых было неестественно много. Тысяча, может, две тысячи бойцов. В полной выкладке, с оружием наперевес. Обвешанные защитными артефактами. Впрочем, они не спасут от огненного шторма.

Гвардейцы рассредоточились на местности и стали занимать позиции, как будто готовились к бою. Хотя, что значит «как будто»? Они определённо собирались драться на смерть. Огонь в глазах, каменные лица, руки судорожно сжимают автоматы, а вдали взрывы, которые с каждой секундой становятся всё ближе и ближе.

Преподавателей в академии уже не было, всё же ночь на дворе, и они давно мирно спят дома. Хотя от такой канонады проснулись бы даже глухие. Краем уха я услышал голос Углова, он пытался утихомирить панику и перенаправить ребят в убежище. Надо запомнить, с какой стороны он кричал, как только найдём…

Слева мелькнули две тени и, пробежав пару метров, резко остановились. Остап и Сергей, задыхаясь, наперебой начали тараторить:

— Мы вас ищем! — выпалил Остап.

— Скорее, там Углов организует эвакуацию! — добавил Сергей.

— А что происходит-то? — в очередной раз спросил Леший.

Ответом ему стал снаряд, взорвавшийся в двадцати метрах от нас. Он попал в отряд гвардейцев, устанавливавших пулемёт на крыше здания. В яркой вспышке четыре человека исчезли, а во все стороны полетели куски разорванной плоти, кирпича и стали.

В нос тут же ударил металлический запах с нотками гари. Проклятье! Ненавижу войну. Слева и справа полыхнули ещё четыре огненных вспышки, унося десятки жизней.

Стоявшие рядом ребята не поняли, что случилось, и присели от неожиданности, и лишь я остался стоять на месте, оглядываясь по сторонам. Самое добротное строение на территории академии было административным зданием. Толстенные стены, которые выдержат довольно много попаданий снарядов, а вот насчёт огненного шторма сомневаюсь…

— За мной! — рявкнул я, пытаясь перекричать панические вопли окружающих.

Мы рванули сломя голову в сторону администрации. Наталкивались на кадетов, сбивали их с ног, падали сами, вставали и продолжали бежать.

— Миха, ты куда! Углов уводит ребят в другую сторону! — закричал Остап.

Ага, блин. В другую сторону. Видел,я куда он их уводит. В сторону бассейна. Да, там есть подсобные помещения на два этажа вниз. Но вот в администрации подвал в целых три этажа, к тому же стены намного толще. Спасибо Мимо, с его помощью я многое разведал в академии, но так и не нашел загона где держат разломных существ. Ну ничего, до него я ещё доберусь.

— Хочешь жить? Тогда шевели ногами! — ответил я и ускорил шаг, заметив, что до активации огненного шторма остались считанные секунды.

Раздался оглушительный гул. Как будто совсем рядом одновременно прозвучали десятки раскатов грома. И этот гул не унимался, а становился лишь громче с каждой секундой. До администрации десять метров, пять. С небес сорвалось невероятно яркое и жаркое пламя и устремилось вниз.

— Скорее!!! — заорал я, срывая глотку, заскочил внутрь здания, дождался, пока ребята войдут, а после потянулся к мане, ощутив, как по телу разливается холод.

* * *

Хабаровск.

Отель Империал.

Тонированный автомобиль остановился у дверей отеля Империал. К машине тут же подбежал красиво одетый швейцар и открыл дверь.

— Егор Елисеевич, добро пожаловать, — расплылся швейцар в радушной улыбке.

Из машины вылез огромный охранник судьи и сурово сказал:

— Егор Елисеевич он, а не я, — амбал кивнул на человека, сидящего в глубине салона автомобиля.

Скрипов не спеша вылез на свежий воздух и вдохнул полной грудью. Красота! И воздух такой свежий. Просто восторг. Император десять лет назад велел вынести все заводы на сотню километров вдаль от столицы. Из-за этого в Хабаровске и воздух такой свежий и вкусный. Воздух с ароматом новой жизни. Жизни, которая начнётся с чистого листа.

— Егор Елисеевич, позвольте, я вас провожу, — склонив голову, сказал швейцар, а после забрал чемоданы у охраны и поспешил открыть дверь дорогому гостю.

— А неплохо тут у вас, — отметил Скрипов.

За свою жизнь он успел пожить во многих отелях, но то, что видел сейчас, действительно поражало. Невероятно красивая подсветка фасада здания, украшенного лепниной, колоннами и барельефами. У входа расположились статуи полуобнаженных красавиц, а как только судья вошел внутрь, так и вовсе зажмурился от эстетического удовольствия.

Лёгкий аромат ванили в воздухе, фонтан в центре огромного фойе. Тут и там стоят цветы, пол вымощен мрамором, надраенным до зеркальной чистоты. С иголочки одетый персонал, из колонок льётся игривая мелодия, а за ресепшеном стоит девушка, чья грудь четвёртого размера расположилась прямо на стойке. Очень соблазнительно расположилась, подставив взору Скрипова декольте.

— Егор Елисеевич, нас предупредили о вашем визите, — лучезарно улыбнулась девушка и промурлыкала. — Для вас и ваших людей мы подготовили три номера. Один Имперский люкс для вас и два двуспальных полулюкса для ваших людей. — Красавица отбросила волосы за спину, выпятила грудь вперёд и протянула судье ключи от номеров.

Скрипов взял ключи, но не сразу смог их получить. Красотка на мгновение их придержала и, встретившись взглядами с судьёй, стрельнула глазками. Егор Елисеевич даже вспотел за это мгновение, а и без того хорошее настроение вообще улетело в космос.

— Надеюсь, вам у нас понравится, — промурлыкала девушка.

— Я уже в восторге, — ответил Скрипов и повернулся к швейцару.

— Прошу за мной. Лифт находится прямо по коридору, — кланяясь, сказал швейцар и бодрой походкой направился в сторону лифа.

Скрипову показалось странным, что никто из персонала отеля не обращает внимания на его охрану. Четыре огромных лба с пистолетами-пулемётами наперевес — и совершенно никого не интересуют. Видимо, в отеле часто останавливаются влиятельные люди, и к подобным персонажам служащие уже привыкли. Насвистывая, Скрипов вошел в лифт, а следом за ним вошла охрана.

Швейцар нажал кнопку пятнадцатого этажа, и лифт беззвучно поехал наверх. Последовал звуковой сигнал, и двери лифта распахнулись. Красная ковровая дорожка, на стенах россыпь картин в золоченых рамах. От такого вида перехватило дыхание. Как будто судья попал в сокровищницу Императора-батеньки. Не выдержав, Скрипов спросил:

— А почему никто не попросил моих охранников сдать оружие?

— О. В этом нет никакого смысла. Вы — гость самого Императора! Если бы вы притащили с собой гаубицу, никто бы и слова не сказал. Если Император вам доверяет, то мы — и подавно, — добродушно заверил швейцар, подошел к двери, на которой вместо номера красовалась корона, приложил к электронному считывателю служебную карту, и дверь открылась. — Прошу. Егор Елисеевич, это ваш номер. Номера вашей охраны располагаются справа и слева. В случае необходимости они в течение секунды могут прибежать к вам. Но это не потребуется, уж поверьте моему опыту. Здесь вы — как у самого Императора за пазухой.

— Охотно верю, — ответил Скрипов и, войдя в номер, отметил, что стены чрезвычайно толстые, а дверь бронирована и звукоизолирована.

Даже если кто-то захотел бы навредить судье, он бы банально не смог попасть в номер. Оказавшись в своих апартаментах, Скрипов кивнул сам себе, как бы говоря: «ты сделал верный выбор».

Огромное панорамное окно на Хабаровск, демонстрировало город, утопающий в миллионах огней. По реке сновали туда-сюда речные трамваи, с набережной кто-то запускал салют, из-за чего в груди появилось ощущение праздника. И почему-то вспомнилась девочка с ресепшена. От таких воспоминаний в штанах сразу стало тесно.

— Если вам что-то потребуется, звоните на ресепшен. Все ваши потребности будут удовлетворены в кратчайшие сроки, — заверил швейцар и попятился на выход.

— Стой, — властным голосом сказал Скрипов и поманил служивого к себе. Швейцар подошел и уставился на кошелёк, из которого судья выудил пятьсот рублей и запихнул работяге в карман. — Сегодня выпей за моё здоровье.

— Премного благодарен. Обязательно так и сделаю. — Швейцар поклонился и собирался выйти из номера, но судья его остановил.

— Говоришь, на ресепшене готовы удовлетворить все мои потребности? — заговорщическим тоном спросил судья.

— Абсолютно все, — кивнул швейцар.

— Можешь идти, — разрешил Скрипов, и работяга тут же скрылся за дверью. Судья посмотрел на охрану, ослабил галстук и сказал. — Вы тоже свободны.

Охранники взяли ключи и удалились обживать свои номера. Егор Елисеевич прошелся по номеру, заглянул в ванну и обнаружил там джакузи. В голове тут же возникли фантазии, как девочка с ресепшена совершенно обнаженная, заходит в ванну и…

От таких мыслей уши судьи моментально покраснели, и он решил не терять времени, а действовать. Ведь ждать он не привык. Всего в жизни добивается тот, кто действует. Тем более, что швейцар намекнул на то, что Скрипов получит в этом отеле всё, что пожелает.

Подойдя к барной стойке, расположившейся у окна, Скрипов налил себе Шотландский виски двадцатилетней выдержки. Вдохнул его богатый дубовый аромат, посмотрел, как маслянистый напиток катается по бокалу, и залпом выпил. Лицо тут же перекосило. Какая гадость. Если такое пойло и пить, то только ледяным. Взгляд судьи тут же упал на холодильник с ледогенератором.

— Ха. Поспешил, — покачал головой Скрипов и уверенной походкой направился к телефону. На трубке была одна единственная кнопка, её и нажал судья. Не прошло и секунды, как томный голос ответил.

— Егор Елисеевич, чего желаете?

Судья с трудом вспомнил бейджик, на который бросил беглый взгляд, прежде чем утонул в пучине нежных грудей. На нём было написано Оксана.

— Оксаночка, могли бы вы подняться в мой номер? Мне нужна ваша помощь, — сказал Скрипов таким бархатным голосом, что сам удивился.

Судья был уверен, что со смертью жены времена, когда он умел флиртовать, безвозвратно прошли. А нет, смотри-ка. Опыт не пропьёшь!

— Егор Елисеевич, — игриво сказала девушка, выждала пару секунд и добавила. — Через минуту буду у вас.

Вызов оборвался. Судья, как мальчишка, вскинул руки вверх и едва не взвизгнул от восторга. Быстро подбежал к бару, открыл бутылку французского шампанского и наполнил два бокала. После рванул к зеркалу, пригладил волосы и убедился, что он выглядит, как всегда, безупречно.

Девушка обещала через минуту явиться, но пришлось её ждать целых пять минут. В это время Скрипов не знал, куда себя деть и нервничал, как юнецперед первым свиданием. Нет, судья не был импотентом и регулярно пользовался услугами горничной.

Горничная Егора Елисеевича из Михайловска — симпатична, безотказна, а здесь что-то другое. Был у этой большегрудой девушки какой-то огонёк в глазах! Какая-то опасная чертовщинка. Судья и сам не понял, чем она его зацепила. В дверь едва слышно постучали. Скрипов даже вздрогнул. Снова подошел к зеркалу, убедился, что всё идеально, и неторопливо направился к двери, набросив на себя важный вид.

Открыв дверь, он увидел красавицу с распущенными волосами, которые доходили до пышных бёдер. Губы девушки украшала ярко-алая помада, которой не было во время их первой встречи. Скрипов тут же понял, что всё идёт, как надо. Девушка всё поняла и прихорошилась для дорогого гостя. Вот же Император, мать его. Кто бы мог подумать, что он в столице держит отель с элитными проститутками.

— Оксаночка, прошу. Заходите, я покажу вам мою проблему, — улыбаясь, сказал судья и пропустил девушку в номер.

Прикусив нижнюю губу, Оксана вплыла в люкс, крутанулась вокруг своей оси, так, что волосы невероятно красиво блеснули в свете хрустальной люстры. Судье на ум пришла мысль «вот с такими оторвами я и хочу провести остаток жизни». А дальше произошло то, о чём он так мечтал. Девушка сняла пиджак и отбросила его в сторону, следом полетела рубашка. В лицо судьи тут же уставились аппетитные груди.

— Думаю, я знаю, о какой проблеме вы говорили, — томным голосом сказала Оксана и пошла в наступление.

По дороге к Скрипову она сняла с себя юбку, чулки, и осталась в одном нижнем белье. Рука девушки скользнула по штанам судьи.

— Ого. Какой огромный, — сказала Оксана, прижавшись грудью к судье и поцеловала его в шею.

Мускусный запах тут же ударил в ноздри Скрипова, и он задрожал от возбуждения. Прихватил Оксану за затылок, впился в её пухлые губы. Девушка издала страстный стон, руки судьи шарили по её груди, бёдрам, но постепенно страсть угасала, а перед глазами всё поплыло. Егор Елисеевич попытался поднять руку, чтобы протереть глаза, но рука висела, словно плеть.

— Что происхо… — выдохнул Скрипов и безвольной куклой рухнул на персидский ковёр.

Оксана безразлично посмотрела на парализованного судью и открыла входную дверь. У двери стоял уже знакомый швейцар. Он безразлично мазнул по точёной фигурке девушки и вошел в номер, заперев за собой дверь.

— Помогите… — простонал Скрипов так тихо, что сам не услышал собственного голоса.

— Здравствуй, папаша. Ты просил выпить за тебя? Ну, так я выпью за покой твоей души, — улыбаясь, сказал швейцар, подошел к книжному шкафу и потянул на себя книгу под названием «Вечный покой».

Шкаф отъехал в сторону и Скрипов увидел небольшую комнатку, в центре которой стояла ванна, от которой тут же хлынул химический запах. Стало так страшно, что он попытался закричать, но не смог. Оксана к этому моменту вновь оделась, а заодно достала из-под кровати два костюма химической защиты. Один отдала швейцару, а второй напялила сама.

— Я за ноги, ты за руки, — сказал Оксана, надевая противогаз.

— Как скажешь, радость моя, — пробубнил швейцар, которого было едва слышно из-под фильтра.

Парочка схватила Скрипова за руки и за ноги, а после отнесла к ванне с кислотой. По пути они уронили его на грязный кафель комнаты и судья больно ударился затылком об пол. Больно⁈ Осознание того, что он не может шевелиться, но всё чувствует, сводило с ума, но проклятое тело не двигалось.

— Егор Елисеевич, вам привет от Императора. Он желает вам поскорее добраться до адского котла, в котором и варятся предатели. В добрый путь, — пробубнил швейцар, и Скрипова зашвырнули в ванну с кислотой.

Пока судья задыхался от жуткой боли, разъедающей его тело и разум, в соседних комнатах не спеша растворялись и его охранники. Император всегда щедр к своим подданным. Но не всегда щедрость является именно тем, чего подданные ожидали.

* * *

С неба прямо на нас нёсся гигантский поток огня. Времени бежать в подвал уже не было. Я схватил ребят, затащил их под дубовый стол и собрался выплеснуть весь имеющийся запас маны, как вдруг…

О это что за покемон? Что же умеет делать он? Поделись со мной своими тайнами!

Михаил Константинович Архаров. Возраст 5 лет. Не женат. Характер скверный. Ха-ха. Не такой уж и скверный, но кашу может заварить ту ещё.

За невероятно долгую жизнь успел обзавестись доминантами:

Бытовые:
Шулер 1 рангМедбрат 1 ранг

Физические:
Пищеварение 3 рангКрепкие сухожилия 3 рангОстрый слух 2 рангСопротивление ядам 3 рангФехтование 3 рангМезоморф 3 рангПовышенный болевой порог 3 рангГипермобильность суставов 2 ранг

Магические:
Контроль маны 3 рангМагия льда 3 рангМагия огня 1 рангВсевидящее око 1 рангСопротивление ментальному воздействию 2 ранг

Демонические они же звериные:
Животные рефлексы 3 ранг

Божественные:
Генокрад с тремя модификаторами.
Отрицатель — позволяет быстро отторгнуть нежелательную доминанту

Похититель — позволяет украсть доминанту у живого существа.

Селекционер — позволяет встраивать доминанты в другие живые организмы.

Питомцы властелина каши:
ГалинаМимо

А ещё у властелина каши есть не много артефактов. Их настолько не много, что он всего один:
Пространственное кольцо на 4 ячейки

Леший, он же Лёха. Фамилия и отчество неизвестны. Возраст 8 лет. Не женат. Характер вспыльчивый. Готов зарубиться с кем угодно и где угодно.

Получил в дар следующие доминанты:

Бытовые:
Танцор 3 ранг

p.s. переходи в комментарии, там подъехали арты Галины, надо разобраться какой образ ей больше подходит.

Глава 8

Я почувствовал мощный выброс энергии, волна которой прокатилась по стенам. Здание окутал голубоватый защитный барьер — всего за мгновение до того, как на нас обрушился огненный шторм. Неукротимое пламя бушевало за окном, пытаясь прорваться внутрь, сорвать своим горячим языком плоть с наших костей и унести наши души на новый круг перерождения. Если, конечно, перерождение существует. Мало ли, может это была одноразовая акция, под которую я попал, разгадав тайну мироздания?

За окнами клокотало пламя; ревело, трещало. Я посмотрел на друзей, они что-то кричали. Их рты безмолвно открывались, но я не слышал ни единого звука за воем пожарища. Внезапно всё затихло. Всё, кроме пронзительного писка в ушах. Я вылез из-под стола и направился на выход из здания.

Синеватый защитный барьер выполнил свою задачи и отключился. Но стоило прикоснуться к дверной ручке, как ладонь обожгла острая боль. Проклятая железяка раскалилась, опалив кожу. Пришлось открывать дверь ударом ноги. Створка отворилась, показав мне, как выглядит ад…

Трава, деревья, хозяйственные постройки — всё обратилось в пепел. Тут и там алели раскалённые угли, земля потрескалась от высокой температуры. Запах гари и смерти был повсюду. Слева я заметил три обожженных скелета на глянцевой корке оплавленного асфальта. От них исходил сизый дымок. Судя по размеру костей, это были гвардейцы. Бедолаги не успели добежать до администрации всего пару метров.

Рядом в дымящихся остатках роскошной клумбы, покоился ещё один. Некогда белые камни, служившие оградой цветнику, растрескались и раскалились, не хуже, чем осколки угля в печи.

Справа яркая вспышка взрыва. Она буквально в десяти метрах от меня. Земля летит в лицо, но звука взрыва я не слышу. Ещё один взрыв слева. И ещё. Звуки постепенно возвращаются, и сквозь монотонный заунывный писк я различаю нескончаемую канонаду выстрелов и взрывов. Судя по звукам, стреляют за пределами академии, а вот артиллерия утюжит нашу территорию в надежде добить выживших.

Кто атакует? Черчесов или Малышев? Проклятые звери. Здесь же тысячи детей. Выйдя на лестницу, я поднял голову и увидел осыпавшуюся лепнину, за которой прятался защитный артефакт. Он-тои спас здание от разрушения. Не повезло лишь третьей общаге, видимо, артефакт не сработал — и её разрушило до основания. Надеюсь, ребят, живших там, Углов успел увести в безопасное место.

В центре академии пульсировал мощный поток энергии. Я его сразу узнал. Отец. Барон Архаров был где-то там, за стрелковым павильоном.

— Миха! Надо валить отсюда! — закричал мне на ухо Леший и указал в сторону бассейна, из которого выбежали курсанты в сопровождении десятков вооруженных гвардейцев.

Над головой захрипела оплавленная, всё ещё чадящая струйкой дыма, колонка, выдав скрипучее «Эва…ция… Эвак…я… Все… срочно…довать…тр… академии».

Услышав сообщение, Остап рванул было по прямой к Углову, но я остановил его.

— Обстрел идёт с западной стороны, значит, мы движемся всегда с восточной стороны строений. Короткими перебежками, от здания к зданию. Бетон прикроет нас и от снарядов, и от осколков. За мной, — провёл я краткий инструктаж и побежал к ледовой арене.

На бегу про себя подумал, что если в здание удачно попадёт снаряд, то нас может и пришибить этим самым бетоном. Но даже так куда безопаснее, чем нестись через открытое поле и надеяться, что тебя не посечёт осколками.

Я посмотрел налево и увидел танк, который на всём ходу протаранил кирпичный забор академии. Далеко он не уехал. Гвардеец Архарова потянулся к мане и создал каменный шип, который повредил гусеницу машины. В следующий миг гвардеец умер, перерубленный пополам очередью из пулемёта.

Из-за повсеместных пожаров и взрывов, было светло, как днём. Я заметил в чёрном небе шесть вертолётов, они зависли в воздухе и выпустили десятки ракет, которые летели не абы куда, а в общежития. В тонком звоне разлетающихся оконных стекол, два здания с грохотом завалились на бок, объятые пламенем. От их падения задрожала земля. Облако пыли взметнулось вверх.

На крыше ледовой арены появились три точки. Это были гвардейцы. Они держали переносные зенитно-ракетные комплексы — такие показывали нам на занятиях, но стрелять из них не доводилось. Направив их в сторону вертолётов, бойцы дали залп. Струи огня вырвались на свободу и устремились к бездушным машинам. Две ракеты попали в цель, а третья, чиркнув о борт вертолёта, ушла в сторону, так и не взорвавшись. Потеряв две машины, вертолёты тут же отступили.

В следующий момент яркая вспышка взрыва оборвала жизни гвардейцев, вместе с тем обрушив крышу арены. Скрежет металла заставил мурашки пробежать по спине. Мы ускорили шаг и услышали стрельбу совсем близко. Из здания ледовой арены выскочил ректор. Архаров Борис Николаевич заметил нас и закричал:

— Почему вы здесь⁈ Объявлена эвакуация, бегите скоре…

Договорить он не успел, из-за наших спин на огромной скорости вылетел ледяной шип и пришпилил ректора, словно бабочку, к бетонной стене. Борис Николаевич выплюнул струю крови, оросив ледышку и умер. Ребята замерли в ужасе, а справа появился гвардеец с автоматом в руках и дал длинную очередь.

Обернувшись, я увидел мага, спрятавшегося за барьером. Пули натыкались на синеватую дымку и рикошетили, разлетаясь в разные стороны.

— Оттесните Имперских выродков! — рявкнул усач, возникший из ниоткуда, и швырнул в сторону мага гранату.

Это войска Императора? Проклятье. Видимо, отец доигрался в революционера… Но, стоп… Имперские войска пытаются убить детей? Это что же получается? Отец всё это время был прав? На троне сидит чудовище, которое он и пытался свергнуть?

Не успел дым от взрыва рассеяться, как из него вырвался маг, обнаживший клинок. Неуловимое движение — и голова гвардейца взмыла в воздух, орошая всё вокруг кровью.

Второй боец выхватил меч и вступил с магом в противостояние, ход которого был предрешен с самого начала. Гвардейца с жуткой скоростью разбирали на части. Отсекли кусок уха, ранили в плечо, в ногу. Как только гвардеец умрёт, настанет и наша очередь. А умрёт он чертовски быстро, если ему не помочь.

Над моей головой появились морозные иглы и рванули в сторону мага. Имперец отмахнулся от них, как от назойливых мух, сбив половину игл мечом, но две всё же достигли своей цели. Первая застряла в нагрудной пластине бронежилета, а вторая вонзилась в предплечье, дав шанс нашему гвардейцу.

Боец резко сократил дистанцию и обрушил клинок на ногу мага, срубив её по самое колено. Что произошло дальше, я так и не узнал, ведь мы свернули за угол, и я увидел на центральной площади академии голубую арку портала. К ней тянулся бесконечный ручеёк курсантов, которых своими телами прикрывали гвардейцы.

У портала стоял Архаров и сжимал в руке сияющую сферу, которая, похоже, и держала портал открытым. Я тут же использовал всевидящее око и заметил, как каналы отца трещат по швам. Артефакт буквально выпивает его до суха. Мана в теле Архарова стремительно заканчивалась, но он даже не думал бежать в портал, пытаясь спасти свою жизнь.

Вокруг отца собрались маги, поддерживающие магический барьер над головами курсантов, исчезающих в синеватой арке. То и дело на купол обрушивались снаряды, после взрывов которых маги покачивались, а некоторые даже падали без сознания. Все работали на износ, стараясь спасти как можно больше детей.

За периметром академии выстрелов и взрывов становилось всё меньше. Гвардейцы медленно откатывались назад, пытаясь удержать бесчисленное полчище Имперских гвардейцев. Всевидящее око показывало мне всполохи творимых заклинаний. Казалось, что они повсюду, и куда бы я ни посмотрел, везде шли жаркие сражения, заставляющие гаснуть сгустки маны один за другим.

Единственное условно безопасное место было на противоположной стороне водохранилища. Нет, в той стороне тоже кипели бои, но за пределами города. Я перевёл взгляд на отца. Маны у него совсем не осталось. Архаров, сжав зубы,стал брать взаймы магическую силу у своего тела. Ядро маны в его груди начало деформироваться и покрываться трещинами. Обычным глазом этого никто не видел, но я понимал, что отцу настолько важно спасти нас, что он готов умереть ради этого.

— Старый ублюдок! Не смей подыхать! — заорал я, задыхаясь от клокочущей внутри ярости и обиды.

Обида была на себя, за то, что думал, что Архаров чёртов эгоист и ублюдок. На него, за то, что мы сумели поговорить лишь один раз, и папаша решил склеить ласты. Обида на весь этот долбаный мир, который привёл нас в эту точку. В точку, где гибнут тысячи человек каждую минуту. Гвардейцы, мирные жители, курсанты.

До портала оставалось менее ста метров. Ещё немного и… Я резко остановился и затормозил бег друзей, почувствовав мощный всплеск маны. Через всю академию рванула огненная стена толщиною более десяти метров.

Стена огня поднялась вверх на высоту пятиэтажки, преградив нам путь. Окинув её взглядом, я понял, что перебраться на противоположную сторону мы не сможем. Стена раскинулась от забора пансионата до самого водохранилища, а это целых три километра. Проклятье! Совсем чуть-чуть не успели!

Обернувшись, я увидел вдали, как в нашу сторону несутся бойцы Императора в красных мундирах. Их было около трёх сотен. Они использовали построение в виде клина и явно шли на прорыв, пытаясь остановить эвакуацию. Имперцы с ног до головы обвешаны атакующими и защитными артефактами, из-за чего даже воздух дрожал в метре от их тел. Такая концентрация магической мощи пугала.

Правда, пугала она только меня и ребят, а вот гвардейцы Архарова тут же бросились наперерез противнику. Бессмысленная, самоубийственная контратака, которая должна была задержать врага лишь на мгновение. Но бойцы не пожалели своих жизней.

— Суки Имперские! — заорал Серёга, не знающий, что делать — броситься в последний бой или попытаться спрятаться.

Хорошо, что у меня есть всевидящее око и я знаю, что со стороны водохранилища безопаснее всего.

— Бежим к воде! — заорал я и потянул ребят за собой.

На ходу я видел, как совсем молодой гвардеец,которому на вид было лет восемнадцать,держа наперевес пулемёт, двинул вперёд и высадил весь боезапас по противнику. Пули отскакивали в разные стороны от барьера, по которому шли волны синей энергии, но барьер устоял. Отбросив пулемёт в сторону, парень выхватил две гранаты и побежал на врага.

Добежать ему было не суждено. Он упал прямо у ног противника, сожженный электрическим разрядом, который выпустил Имперец. В следующее мгновение произошел взрыв, от которого барьер замерцал и исчез. Всего на жалкое мгновение. Но и этого было достаточно. Гвардейцы Архарова сосредоточили своё внимание на бреши, кинжальным огнём уничтожая врага.

Пока одни гвардейцы использовали заклинания, другие стреляли из огнестрела, а третьи пошли на сближение. Завязалась жестокая битва, в которой гвардейцы Архарова обменивали свои жизни по курсу пять к одной. Пять гвардейцев гибли, а забирали лишь одного Имперца. Но это их не останавливало. Со всех сторон из засад вырывались всё новые отряды гвардейцев и вступали в бой.

Сука! Да что же такое? Почему во всех мирах так много жестокости и смертей? И самый главный вопрос: как это остановить? В двадцати метрах перед нами взорвался снаряд, оставив после себя глубокую воронку. Вверх взметнулся столб земли, но каким-то чудом за грохотом падающих комьев я услышал, как что-то просвистело над ухом. Висок обожгло страшной болью, дрожащей рукой я мазнул по голове и увидел кровь.

* * *

К Архарову подбежал командир гвардейского корпуса. Его лицо заливала кровь, пышная шевелюра повисла слипшейся бесформенной массой на лбу, на груди — рубленая рана, но глаза горят безграничной преданностью.

— Ваше благородие! Вы должны уходить. Имперцы окружили город. Убивают всех, без исключения, — задыхаясь, выпалил командир гвардейского корпуса.

— Продержитесь как можно дольше, — прорычал Архаров и вытер пот, стекающий по лицу. — Нам нужно эвакуировать как можно больше детей. — Барон скорчился от боли и спросил. — Есть вести из Тагила?

— Да, всех успели эвакуировать до вторжения. Но сейчас город в огне, все защитники мертвы. Ваше благородие, уходите. Богом молю. Западный фланг вот-вот рухнет, как и восточный. На юге держимся худо-бедно, но…

— Я уйду только после того, как спасутся мои дети. Хватит лясы точить, лучше свяжись с бойцами на Черчесовском и Малышевском фронте. Отдай приказ бросать всё, к чёртовой матери, и отступать. Пусть затаятся и переждут бурю. Они должны жить во имя рода.

Ноги Архарова подогнулись, и он едва не упал. Командир гвардейского корпуса бросился поддержать барона, но тот резко выпрямился, собрав последние силы, и покачал головой, давая понять, что это лишнее.

— Будет сделано!

Козырнув, командир гвардейского корпуса вытащил рацию из подсумка и стал настраивать нужную частоту. Архаров нервно посмотрел на портал, который медленно сужался, а подходы к нему заволокло едким дымом. Из-за чего сейчас телепортироваться могли одновременно лишь два человека.

— Проклятье, — скрежетнул зубами барон и добавил тише. — Надеюсь, Титов о вас позаботится.

В портал входили только дети. Все кураторы, гвардейцы и прочие взрослые оставались в академии до тех пор, пока последний ребёнок не переместится. Это был личный приказ Архарова, направленный на то, чтобы защитить своих детей. Ведь если в рядах гвардейцев или кураторов есть предатель, то он обязательно найдёт способ сообщить Императору, где стоит искать смутьянов из рода Архаровых.

Барона с Титовым связывало не только соседство и совместная борьба с аномалиями, но и дружба семей. Их прадеды дружили, деды дружили, отцы, да и сам Архаров с детства гостил в доме Титовых. Да, у них были сложные отношения. Порой — дрались, ссорились, но в случае чего — всегда помогали друг другу выжить.

К тому же, Титов сильно задолжал Архарову, ведь барону приходилось по несколько раз в год помогать соседу усмирять разломы. Архаров посмотрел в лица своих детей, они были полны почтения, благоговения и страха. Если первые эмоции они испытывали при взгляде на могучего главу рода, то бояться их заставили Имперцы. Будь они неладны.

Архаров судорожно всматривался в лица детей ещё и потому, что надеялся увидеть среди них Михаила. Но его нигде не было.

— Ваше благородие! Приказ отступать отдан. Гвардейцы спешно покидают позиции, — отрапортовал командир гвардейского корпуса.

— Замечательно, — измученно улыбнулся Архаров. — Углов! Живо сюда! — рявкнул барон, и куратор, стоящий в двадцати метрах от портала, тут же подбежал. — Найди Михаила. Он должен спастись. Слышишь? Спастись, несмотря ни на что!

— Сделаю всё, что в моих силах! — пообещал Углов и сорвался с места.

* * *

На всех парах мы влетели на пристань. Точнее, на её останки. Деревянные мостки обуглились, все байдарки, привязанные к пристани, также сгорели.

— Вплавь! — выкрикнул Остап и полез в воду.

— Идиот! Там два с половиной километра плыть! — зарычал я не столько от злости, сколько от боли.

Осколок снаряда прошел совсем рядом и рассёк мне кожу на виске. Ещё бы пару сантиметров в сторону — и он бы раскроил мне череп. Не теряя времени, я сразу же побежал направо. Туда, где когда-то стояли высокие камыши, а сейчас осталась лишь выжженная уродливыми рытвинами земля. На метровой глубине лежала притопленная байдарка, покрытая илом.

Старшие курсанты устроили драку в прошлом году и случайно пробили днище байдарки. А чтобы никто из преподавателей не узнал, оттащили её в камыши и притопили. Никто не хотел драить толчки.

— Вытаскивайте! Живо! — закричал я и полез в ледяную воду.

Ребята последовали моему примеру и, спустя минуту, мы уже волокли байдарку на берег. Замечательно! Даже вёсла на месте. Осталось только…

За спиной послышался топот. Я инстинктивно создал ледяную иглу и собирался швырнуть её на звук, когда заметил несущегося к нам Прохорова. Глаза расширены от ужаса, руки в крови и, судя по всему, кровь не его.

— Суки! Решили без меня свалить⁈ — вместо приветствия заявил он.

— Даже не думали о таком, но теперь появилось желание, — меланхолично ответил Леший.

— Заткнитесь! Собачиться будем, когда свалим отсюда, — рявкнул я и приложил ладонь к дыре на дне лодки.

От моей руки разошлись волны холода, законопатив пробоину льдом. Следом я упёрся в нос байдарки и столкнул её в воду.

— Кажется, нам конец… — сказал Макар, стоявший рядом. Он смотрел в сторону административного здания.

Я обернулся и увидел, что десяток Имперцев в красных мундирах тычут пальцами в нашу сторону. Это было не проблемой, ведь им бежать до нас почти два километра. Твою мать… Всё-таки это проблема. Огромная, гигантская, мать его, проблема! Я заметил, что в руках одного из бойцов блеснул прицел снайперсой винтовки, и внутри всё похолодело.

— В лодку, живо! Живо, мать вашу!

Леший, Серёга, Макар, Остап и Артём запрыгнули в байдарку, и все стали грести. Прогремел выстрел, и пуля со свистом вошла в воду, подняв фонтанчик брызг. Это было совсем рядом. Жалкий метр — и снайпер попал бы в одного из нас. Осознание того, что снайпер просто пристреливается, обожгло разум. Зараза. У нас меньше минуты до того, как все пули начнут ложиться точно в цель.

Я налёг на весло что было сил. Загребал воду как только мог, но мы двигались слишком медленно. И потом я понял, почему. Леший, Серёга и Артём сидели впереди и гребли, не жалея себя. Позади же разместился Макар. Я обернулся и увидел, что Макар развернулся лицом к хвосту лодки — и просто сидел, задумчиво глядя на воду.

— Макар! Ты совсем охренел⁈ — заорал я и услышал, как прогремел новый выстрел.

Глава 9

Странно. Вокруг гремят десятки взрывов, тысячи выстрелов, а я сумел различить тот самый. Выстрел из снайперской винтовки. Громогласный хлопок донёсся до моих ушей с запозданием. Сначала я увидел, как пуля пробила плечо Макара и ушла в воду. В белоснежной рубахе парня появилось отверстие, вокруг которого расползлось красное пятно. Но Макар даже не дёрнулся.

Затаив дыхание, я смотрел на него и улыбался. По каналам парня струилась мана. Мана прокатилась синеватым свечением от ног и устремилась в голову, где задержалась на пару секунд, формируя концентрированный поток энергии, после чего Макар выплеснул её из глаз.

На мгновение мне показалось, что всё двоится. Фигура Макара поплыла и разделилась на две. Одна осталась в нашей лодке, а вторая уплыла влево на иллюзорной. Вместе с двойником Макара плыл я, Серёга, Прохоров, Остап и Леший. Идеальная копия — при условии, если не смотреть на лица ребят. Носы, рты, глаза и губы были перекошены, как будто их нарисовал умственно отсталый художник.

От созерцания этого чуда меня отвлёк новый выстрел. Пуля со свистом пробила голову того, другого Макара, который успел отдалиться от нас на пару метров, после чего кусок свинца вошел в воду, подняв фонтанчик брызг. Иллюзорный парень рухнул ничком в лодку, имитируя попадание.

— Гребите быстрее. Пока они нас не видят, — прорычал Макар.

Я посмотрел на него; парня била дрожь от болевого шока и перенапряжения. Всё же создать иллюзию подобного уровня довольно сложно, а поддерживать ещё сложнее. Стоп! Он сказал, что Имперцы нас не видят? Вот же чертяка! Макар умудрился ещё и нас скрыть? Интересно, как он это сделал?

Хотя, неважно. Сейчас мана очень быстро утекает из тела нашего спасителя. Просканировав Макара, я понял, что у нас есть максимум две минуты, а после иллюзии развеются — и нас пристрелят.

— Используйте покров маны и гребите изо всех сил! — рявкнул я и налёг на весло.

Ребята выполнили мой приказ и лодка значительно ускорилась. Есть шанс добраться до берега раньше, чем развеется морок. Жаль, я не могу передать часть своей маны Макару, это сильно бы помогло.

— Какого чёрта Имперцы напали на академию? — пропыхтел Леший, надрывно дыша.

— Лёха, ты какой-то бред спрашиваешь, — фыркнул Остап. — Император — тот ещё ублюдок.

— Да, из-за него вымерло много родов. Игнатовы, Павловы, Богомазовы, Караваевы, Тополевы, продолжать можно до бесконечности, — добавил Остап.

Слушая их, я сразу уловил разницу в восприятии. С самого рождения нас пичкали фильмами и лекциями, которые я считал пропагандой. В них рассказывали о зверствах Имперского рода, но тогда я ничему из увиденного не верил. А теперь я в центре событий. На собственной шкуре чувствую милость Императора.

Лёха же жил обычной жизнью, кроме хулиганств, его мало что интересовало, да и об Императоре он практически ничего не знает. Вот и получается, что никто, кроме Лешего не удивляется тому, что происходит.

— Император, может, и козёл, но Архаров — не лучше, — фыркнул Прохоров.

— Рот закрой, пока я тебя не вышвырнул из лодки, — прорычал Серёга. — Если бы не Архаров, мы бы с матерью давно с голода сдохли.

— Да, Артём. Ты не прав, — поддержал Остап.

— Ха. Защищаете Архарова, будто он святой, — покачал головой Артём.

— А ты осуждаешь его так, как будто это ты — святой. Мудила. Уже забыл, какой тварью ты был в пансионате? — спросил Сергей и, обернувшись, одарил Прохорова презрительным взглядом.

— Да будь моя воля… — начал было шипеть Прохоров, но тут же заткнулся, так как я влепил ему затрещину.

— Закрыли пасти и гребите, мать вашу, — прорычал я.

Парни затихли и с новой силой налегли на вёсла. Земля неохотно приближалась, вот только радости это не прибавляло. Северо-Восточная часть Екатеринбурга объята огнём. В небо поднимаются чёрные столбы дыма, слышны вопли, наполненные паникой и ужасом. А ещё стрельба, бесконечная стрельба и взрывы.

Всевидящее око показывало мне бесконечные всполохи маны. Заклинания испепеляли людей, разрушали здания, плавили землю. В округе умерло столько людей, что некротическая энергия бушевала неукротимым потоком. Если бы сюда попал самый слабый некромант на свете, то, поглотив такой объём некротики, он смог бы покорить половину континента.

Некротика омерзительно липкой плёнкой покрывала всё вокруг. Если бы у вас было Всевидящее око, то вы бы увидели фиолетовые миазмы, похожие на распылённую слизь. Слизь была повсюду, витала в воздухе мелкими фиолетовыми точками, оседала на здания, деревья, землю.

В моём мире некротику любили не только некроманты, но и злые духи, а также демоны. Энергия смерти для них была питательной средой. Чем больше существо поглотит некротики, тем мощнее станет. А чем оно мощнее, тем больше сможет создать некротики, неся смерть и разрушения всему живому.

У меня был всего один ученик. Муядзин. Добрый весёлый парень со смеющимися глазами. Я надеялся, что он поможет мне завершить войны. Но вышло всё совсем не так, как мне хотелось бы. Он пришел к выводу, что единственный шанс спасти этот мир — это создать невероятную угрозу для всего сущего, заставив людей сплотиться в едином порыве и остановить надвигающуюся беду.

Чёртов идиот устроил резню, уничтожив одним заклинанием десяток городов. Погибли миллионы. А Муядзин создал небольшую ящерку, которая стала со страшной силой поглощать выплеснувшуюся в мир некротику. Так эта пакость менее чем за день превратилась в дракона смерти.

Муядзин был уверен, что сможет контролировать эту тварь и будет раз в сотню лет натравливать её на человечество. Да, это будет очередной чудовищный момент в истории, но зато это подарит ещё сотню лет мира. А сам же Муядзин планировал путешествовать по странам и рассказывать о том, что боги послали дракона в наказание смертным. Мол, копите силы, через сотню лет он вернётся.

Об этом плане я узнал лишь тогда, когда ученик привёл его в действие. Разумеется, заполучив такой объём некротики, дракон вышел из-под контроля, так как стал намного сильнее своего создателя. Глупый Муядзин пытался его уничтожить, но в процессе помер сам. А потом… Потом я сразился с драконом.

Ученик оказался слишком талантливым и сделал своё творение жутко живучим. Пролетает над кладбищем? Поглощает некротику. Уничтожает город? Поглощает некротику. Дракон получил критические повреждения и находится на пороге смерти? Не проблема! Ящерка выбрасывает кольцо некротики на тридцать километров вокруг — и убивает всё живое. Потом кольцо возвращается обратно, доставляя дракону новую порцию некротики, которая восстанавливает его тело.

Убить эту падлу я, конечно, смог, но пришлось сражаться её же оружием. Нет, я не убивал всех вокруг. Вы чего? Я же не психопат. Просто каждый раз, когда дракон пытался насытиться некротикой, я поглощал её без остатка и перерабатывал в ману. Да, неприятно. Да, по всему телу пошли кровоточащие язвы, и потом едва не потерял ногу. Ну, а что поделать? Такова цена победы.

Хммм… Зачем я вам это рассказываю? А! Точно. У моего ученика были благие намерения, которые привели его в могилу, а вместе с этим едва не уничтожили весь мир. Методы воспитания детей у Архарова со стороны выглядят чудовищно, но делает он это тоже с благой целью. Желает остановить Императора. А Император, судя по всему, тот ещё кровавый тиран.

В сухом остатке мы получаем добряка, устроившего резню и злодея, который пытается остановить резню. У обоих методы достижения цели паршивые и сводятся к тому, чтобы устроить бойню ради того, чтобы остановить ещё большую резню. Мне подобное не нравится, но и бескровного решения данной проблемы я ещё не придумал.

Самый очевидный вариант, это стать сильнейшим на планете и железной рукой заставить всех жить тихо и мирно. Но, как вы помните, такой метод в прошлом уже провалился. К тому же, поднимаясь на вершину, я пролил очень много крови. Своей и чужой. Повторять этот путь, мягко говоря, нет желания. Из размышлений меня вырвал новый выстрел, а следом за ним и яркая вспышка, устремившаяся в сторону иллюзорной лодки.

Краем глаза я заметил, что это огненный шар. Да, такой простенький, незатейливый огненный шар, размером с лошадь. Эта громадина прошила наваждение насквозь, после чего погрузилась в воду. От попадания огненного шара вода забурлила и выбросила в небо огромное облако пара, а по водохранилищу покатилась довольно высокая волна. Она и направилась к нашей байдарке.

— Гребите направо, живо! — закричал я.

Если волна ударит нас в правый борт, то неминуемо опрокинет байдарку. Тогда Макар потеряет концентрацию, иллюзия развеется окончательно, а когда она развеется…

* * *

Югорск.

Поместье графа Черчесова.

В кабинете графа царила атмосфера обречённости. Проклятые твари маршировали по землям Черчесова, и их удалось остановить лишь в тридцати километрах от Югорска. Да и то, ради этого пришлось перебросить все имеющиеся силы, а вместе с этим взорвать мосты рядом с посёлками Алябьевский и Малиновский.

Гвардейцы Черчесова несли чудовищные потери, про мирное население и вовсе не стоит говорить. Граф вспомнил присказку своего отца «Не до жиру, быть бы живым» и объявил: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Можете покинуть земли атакованные тварями? Отлично, спасайтесь. Останавливать вас никто не станет. А если нет такой возможности, то берите в руки оружие и сражайтесь!

Сражайтесь… Против разломных тварей? Шикарный план. Даже если два десятка обычных мужиков набросятся с вилами на слабейшую тварь, то, скорее всего, они все погибнут. Почему? Всё просто, у многих существ очень прочная кожа, которую вилами не пробить. Для этого требуется либо огнестрел, либо умение контролировать ману. И с тем, и с другим у мирных жителей огромные проблемы.

Фактически, Черчесов бросил своих подданных, но его это не волновало. Сейчас он стоял у окна, смотрел на пасмурное небо и чувствовал, что в душе точно такая же погода. Мерзкая, холодная, дождливая. А тут ещё и этот полковник со своим докладом…

— Ваше сиятельство. Ну, значит, вчера разлом в Юбилейном мы закрыли. Аномалия откатилась назад на десяток километров, — доложил лысеющий полковник с круглыми очками, которые вечно сползали с его носа. — Прошло всё отлично. Вошли и вышли, можно сказать. Хе-хе.

— Потери? — спросил Черчесов, предвкушая кругленькую цифру.

— Ну, тут да. Не так гладко всё. Оказия, можно сказать. — Полковник потупил взгляд в пол и, тяжело вздохнув, сказал как есть. — Разломчик-то пятого ранга был, ну вот мы пять сотен человек там и оставили…

— Оруженосцы? Воины? Витязи? Ратники? Кого конкретно вы там оставили? — разозлился Черчесов и, обернувшись, прожег взглядом полковника насквозь.

— Две сотни оруженосцев, сто тридцать девять воинов, ещё сотня витязей, сорок шесть ратников и пятнадцать аколитов…

В кабинете повисла гнетущая тишина. Черчесов смотрел на полковника и хотел отрезать ему голову. Вот только почти весь офицерский состав уже погиб, сражаясь с предыдущими волнами. Этот плешивый хоть и бесил графа, но убивать его было бы слишком расточительно.

Подумать только! Пятнадцать аколитов. Попробуй выучи хотя бы одного. Потратишь лет двадцать, а то и тридцать. А тут в одном разломе загубили аж пятнадцать человек. Остальных бойцов Черчесов не особенно жалел, ведь любой аколит с лёгкостью уничтожит пятерых ратников, двадцать пять витязей или сто двадцать пять воинов, а оруженосцев — так и вовсе может покрошить без счёту.

Потеря даже одного аколита — это довольно болезненный удар. Хорошо хоть, этот лысый идиот не додумался отправить в разлом магистров. Вот это была бы уже серьёзная потеря. Чертовски болезненная и невосполнимая потеря.

— Что ещё? — сухо спросил Черчесов и достал из стола уже набитую курительную трубку.

Табачок был не обычный, а разломный. Такой и нервишки успокоит, и разум сделает кристально чистым. Даниил Евгеньевич подпалил трубку и сделал глубокую затяжку. По лёгким растёкся горячий дым, обжигая, пощипывая горло. Черчесов едва не закашлялся, но сдержался в последний момент.

— Ещё… — Полковник отвернулся и, помедлив, добавил. — Сегодня разлом в Юбилейном снова открылся. — В кабинете прозвучал хруст ломаемого дерева. Это Черчесов сдавил в руке трубку так, что она не выдержала и треснула. — Не извольте беспокоиться. Там всего третий уровень. В миг закроем! Делов-то, — испуганно выпалил полковник, понимая, что висит на волосок от смерти.

— Конечно, закроете. А точнее, закроешь. Ты. Лично, — прорычал Черчесов.

— Я? Но как же… Ваша светлость, я ведь… — заикаясь, проговорил лысый, но закончить не успел.

В дверь кабинета ворвался дворецкий. Он улыбался так широко, что Черчесову тут же захотелось сломать дворецкому нос ещё раз.

— Ваше сиятельство! Прошу прощения, но там… — начал было дворецкий.

— Тебя стучаться не учили? — разъярился граф и направился к дворецкому, понимая, что второй перелом носа должен научить этого болвана манерам.

— Да. Да. Прошу прощения, — продолжил дворецкий, медленно пятясь назад. — Дело в том что…

Граф неуловимым движением оказался рядом с дворецким и рубанул его лбом в переносицу. Нос бедолаги снова хрустнул, и тот рухнул на пол, обливаясь кровью. Дрожащей рукой он попытался заткнуть кровоточащие ноздри и прогундосил:

— Имперские войска прямо сейчас громят баронство Архарова.

— В каком смысле? — нахмурился Черчесов, на его лбу после удара осталось красное пятнышко, которое и приковало взгляд дворецкого.

— Не знаю. Но Екатеринбург объят пламенем, — ответил дворецкий и попытался встать, но голова закружилась, и он решил полежать на полу ещё немного.

— Занятно. Очень занятно, — задумчиво сказал Черчесов, достал из кармана сотовый и набрал номер графа Малышева. — Сергей Алексеевич. Открывай шампанское, — весело сказал Даниил Евгеньевич.

— И по какому поводу на этот раз? Ты выиграл в лотерею? — усмехнулся Малышев.

— Не только я. Ты тоже выиграл, — хмыкнул Черчесов, которому не понравился скепсис собеседника. — Император решил прижать к ногтю Архарова. — В трубке воцарилась тишина, и Черчесов её тут же разрушил. — Екатеринбург горит, а значит, Архаров решил не сдаваться, а биться до конца. Старый дурак. Но нам это на руку. Предлагаю подать коллективную заявку на разделение земель Архарова. Покойнику они ни к чему, а мы с тобой им применение найдём.

Говоря это, Черчесов уже представил, куда конкретно он будет отступать, если твари усилят свой натиск. Всё-таки, на землях Архарова безопаснее, чем в тридцати километрах от ближайшего разлома.

— Благие вести, — сказал Малышев, и в трубке раздался звук вылетающей пробки из шампанского. — Шампанское открыто. Можем отправлять заявку, — радостно отозвался Малышев, а потом задумался и спросил. — Даниил Евгеньевич, а ты не собираешься спасать свою дражайшую Елизавету Максимовну? Слышал, что она сейчас в Екатеринбурге. А если там разгорелась настоящая война, то, того и гляди, прибьют её ненароком.

От этих слов в груди Черчесова ёкнуло.

— Не переживай. Я уже отправил безликих. Скоро она будет в моих объятиях, — соврал Черчесов. — Мой юрист составит коллективное прошение и вышлет тебе копию на подпись. Всё. До связи. — Сбросив вызов, Черчесов тут же выпалил, гневно глядя на дворецкого. — Немедленно узнай, где в Екатеринбурге разместили Елизавету Максимовну, и отправь за ней безликих. И не дай бог она погибнет…

— Да, ваша фветлофьт, — отозвался дворецкий, чей нос уже распух до размеров кабачка. — Всё фделаем в кхатчайшие фхоки.

Вскочив с пола, дворецкий юркнул за дверь.

— Ну всё, соседушка. Готовь шею, скоро на неё повесят петлю, — хищно улыбаясь, сказал граф.

— Ваше сиятельство, а что мне…? — Начал было полковник, о существовании которого Черчесов уже и позабыл.

— Выметайся отсюда. Если угробишь хотя бы ещё одного аколита, я тебя лично обезглавлю перед строем. Усёк? — смилостивился граф.

— Так точно! Разрешите идти? — выпалил плешивый, вытянувшись по струнке.

— Проваливай. — Черчесов махнул рукой в сторону выхода и полковник, сломя голову, помчался туда так, будто за дверью его ждала новая, счастливая жизнь.

* * *

Волна бежала в нашу сторону с огромной скоростью. Двадцать метров, десять, пять, метр. Удар! Волна врезалась в нос байдарки и разошлась в стороны, разрезанная пополам.

— Фух! Я уж было подумал, что нас опрокинет, — улыбнулся Прохоров и вытер пот со лба.

— Быстрее к берегу, пока Имперцы не дали второй залп, — сказал я, и ребята продолжили грести.

После потопления иллюзорной байдарки Имперцы потеряли всякий интерес к обстрелу водной глади. Да и куда там стрелять? Других-то противников не видно. Наша байдарка причалила в зарослях камыша, которые надёжно нас укрыли от лишних глаз. Посмотрев в сторону академии, я ужаснулся.

По белоснежной плитке ехали танки, перемалывая её гусеницами, десяток вертолётов, не скрываясь, сбрасывал десант. Имперские гвардейцы шастали, как у себя дома, и добивали раненных. С другой стороны водохранилища было не понятно, кого они добивают — курсантов или взрослых. Но было ясно одно: жалость им чужда.

— Куда теперь? — прошептал Леший, прислушиваясь к звукам.

— В двухстах метрах отсюда железнодорожное депо, — сообщил Макар.

— И чего? Купим билет и уберёмся из города? — скептически уточнил Остап. — Уверен, все выезды из города перекрыты.

— А у тебя есть идея получше? Умник, — огрызнулся Леший. — Он хоть что-то предложил.

Я посмотрел на Макара, он кривился от боли.

— Я посмотрю? — спросил я и потянулся к раненому плечу парня.

Тот кивнул. Просунул пальцы в пулевое отверстие на рубахе и разорвал ткань.

— Симулянт, — усмехнулся я, покачав головой.

На плече Макара была небольшая царапина, даже удивительно, что из неё вылилось столько крови.

— Знаешь, как щиплет? Неприятно же, — парировал Макар, расплывшись в самодовольной улыбке.

— Ладно. Если других идей нет, то идём в сторону депо, — сказал я, и возражений не последовало.

Выбравшись на берег, мы поднялись вверх по склону и вдалеке я увидел депо. Десятки отцепленных вагонов и один-единственный локомотив, смотрящий на запад. Под вагонами виднелись многочисленные ноги. Одни принадлежали рабочим депо, а вот другие были одеты в красные штаны и высокие чёрные ботинки. Имперцы уже на станции…

— Вы идиоты? Мы сдохнем, если полезем туда, — прошептал Прохоров.

— Мы сдохнем, если останемся тут, — ответил я и, упав на живот, пополз вперёд, скрываясь в высокой сухой траве.

— Он прав, — поддержал Сергей. — Прочешут местность и, если найдут — пустят в расход. Вы все видели, что произошло в академии.

Спорить никто не стал. Не спеша, мы доползли до насыпи и спустились по ней вниз. Щебень безбожно шелестел под ногами, но из-за обилия взрывов, криков и стрельбы, на это никто не обратил внимания.

— Нам нужно к локомотиву, — прошептал я, указав на голову поезда, стоявшую в пятидесяти метрах от нас.

— Легко сказать, — буркнул Прохоров. — Там десяток Имперцев трётся.

— Оставь это на меня. Просто беги к локомотиву и забирайся внутрь, — сказал я и посмотрел на ребят. — Все готовы? — Они кивнули. — Тогда за дело.

Потянувшись к мане, я призвал Мимо. Макар удивлённо уставился на мою точную копию, но я не стал ничего объяснять. Просто направил мимика в одну сторону, а сам побежал в другую. Мимо нырнул под вагон и выскочил на станции, громко заорав:

— Импера-а-атор какашка-а-а!!!

— Это Архаровский выкормыш! Схватить его! — рявкнул грубый голос, и тут же раздалась стрельба.

Увесистые шаги разнеслись эхом по округе и стали удаляться. Я подбежал к голове локомотива, по пути отметив, что вагоны отцеплены. Это нам на руку. Правда, это на руку лишь в случае, если сможем разобраться, как управлять этой хреновиной…

Скользнув внутрь кабины, я тут же затих, прислушался. Рядом никого. Ни единого голоса, только вопли Мимо, которому прямо сейчас Имперцы заворачивали руки за спину. А ещё мимику прострелили ногу. Видать, гоняться за курсантами Имперцам было лень. Надеюсь, эти звери нас не заметят.

— Быстрее, — шепнул я и махнул ребятам рукой.

Леший, Серёга, Остап, Макар и Артём залезли в кабину, и я задал самый важный вопрос.

— Кто-нибудь управлял поездом?

Повисла тишина, которую нарушил Макар.

— Сейчас разберёмся.

Он выглянул в окошко и с ужасом на лице подбежал к пульту локомотива, став судорожно всматриваться в многочисленные кнопки и рычаги. Я не понял, что его так напугало, привстал и тоже посмотрел в окно. Растерзанные тела работников станции лежали повсюду. Отрубленные руки, ноги и головы. Кишки растеклись по бетонному перрону, намекая на то, какая нас ждёт судьба, если Имперцы нас поймают.

Радовало только одно. Ближайший Имперец виднелся у самого выхода из депо. Он и его товарищи запихивали в машину Мимо, который нещадно тянул из меня ману. Я встал рядом с Макаром, а он по-прежнему понятия не имел, что делать.

— В-вот тут кнопка. Запуск машин. А-а-а что дальше, я вообще не в курсе, — растерянно выпалил парень.

И правда, тут сам чёрт ногу сломит. Десятки кнопок. Все они подписаны, вот только всё равно ничего не понятно. Кнопка «песок» это что? А кнопка «вода»? У локомотива есть орудия и он может использовать магию земли и воды? Я в этом очень сомневаюсь. А ещё в центре пульта был руль и какой-то рычаг.

— Они идут, — прошептал Сергей, указав в сторону возвращающихся солдат.

— Зараза, — выругался я, после чего дёрнул рычаг вправо.

Ничего не произошло, так как он был в крайнем положении. Тогда я потянул его налево — и локомотив загудел. Похоже, это то, что нужно. Так, думай Михаэль. Думай!

— Они бегут сюда! — заорал Прохоров, прилипнув к окну. — Быстрее, блин!

— Закрой пасть! — огрызнулся я и крутанул рулевое колесо по часовой стрелке до упора.

Мотор загудел ещё сильнее, я переглянулся с Макаром и тот понял меня без слов. Парень тут же нажал кнопку «Запуск машин». Локомотив застучал, затарахтел и… сдвинулся с места, быстро набирая скорость.

— Отстают! Отстают! Ура! — закричал Остап, вскинув руки вверх.

Но радость была преждевременной. Из-за вагона на соседних путях выбежали два гвардейца. Догнать локомотив они уже не могли, да и не пытались. Направив в нашу сторону автоматы, они нажали на спусковые крючки. Плотная очередь прошила кабину, заставив нас рухнуть на пол. Сквозь стук моторов и звон пуль, насквозь прошивающих стальные пластины, я услышал вопль, наполненный ужасом и болью.

Кричал Остап. Он лежал, привалившись к стене, а на груди алым расползались два пулевых отверстия.

Глава 10

Стены локомотива украшали дырки от пуль. В эти отверстия со свистом врывались мощные потоки ветра, заставляя нашу одежду и волосы трепетать. Впрочем, мы и сами дрожали от холода и страха. Ведь на наших глазах Остап истекал кровью.

— Сделайте что-нибудь! — истерично выкрикнул Прохоров, озираясь по сторонам.

Я подполз к Остапу и оттолкнул Прохорова, сидящего рядом с ним.

— Отойди, истеричка, — рыкнув, я разорвал рубаху Остапа и сразу же понял: если мы не остановим кровь, парню конец.

Одна пуля вошла немногим выше пупка, вторая — в правую часть грудины. И тут была хорошая новость. Обе пули прошли навылет, а значит, их не нужно доставать из раны, боясь нагноения. Плохая новость — у Остапа пробито лёгкое…

— Идиот! Ты грёбаный идиот! — заорал Прохоров, прислонился спиной к стене и зарыдал. — Нахрена ты бросился меня прикрывать, когда началась стрельба? — Слова из-за всхлипываний было трудно понять, но общая суть оставалась ясна. — Я… Я так много сделал зла и тебе и другим. Я хотел, чтобы ты сдох, когда предал меня. Зачем? Заче-е-ем?

Артёма порвало. Он завыл, как белуга, не стыдясь никого и ничего. Из его глаз ручьём катились слёзы, сквозь которые он старался разглядеть Остапа.

— Дурак, — прохрипел Остап, и из дырки в груди показалась кровавая пузырящаяся пена. Это выходил воздух из пробитого лёгкого. Остап пнул ногой ногу Прохорова и улыбнулся. — Мудак ты редкостный, конечно. Но я своего командира и таким ценил. Так что сопли вытри, не позорься.

Мы слушали его слова, не обращая внимания на звуки стрельбы, раздающиеся позади. Смотрели на Остапа и не могли поверить, что он умирает. Прямо сейчас. На наших руках. А мы — ничего. Совершенно ничего не можем сделать. Хотя, почему это ничего?

— Прохоров, сюда, живо. — Я протянул к нему руку и, ухватив за ворот, подтащил к себе. — Я хочу, чтобы ты прижег рану.

— Ч-ч-что? Как? Я… Я не могу, — испуганно выпалил он, моргая ресницами.

— Если ты не сделаешь этого, он умрёт.

— Н-н-но я… Я не знаю, как, — он растерянно посмотрел на меня и перевёл взгляд на ребят, стоящих за моей спиной.

— Как меня прижигать — ты знал, а тут не разберёшься? — укоризненно сказал Сергей.

— Палец в рану — и включай свою зажигалку, — пояснил я и подтянул руку Артёма к ране на груди Остапа.

— Х-х-хорошо. Я сделаю. Сейчас. Сейчас всё сделаю, — закивал головой Прохоров и потянулся к мане.

Его палец вспыхнул ярким пламенем и из раны повалил белый дым, заполнив кабину локомотива едким запахом жженой плоти.

— А-а-а! — заорал от боли Остап.

Его скрутило мышечным спазмом, после чего парень выплюнул новую порцию крови на себя и руку Прохорова. Артём не смотрел на друга. Он глядел мне в глаза и прижигал рану, до тех пор, пока я не кивнул, давая разрешение остановиться. Прохоров тут же отдёрнул руку, а Остап потерял сознание.

В моей голове судорожно носились мысли. Благодаря доминанте медбрата я понимал, насколько серьёзное ранение получил Остап, но понятия не имел, как его исцелить.

— Прижигай рану на животе, — отдал я команду Артёму, и повернулся к ребятам. — А вы найдите аптечку! Там должны быть обезболивающие и кровоостанавливающие. Если найдёте спирт или любой другой алкоголь, тащите сюда.

Ребята кивнули и стали обшаривать кабину локомотива. Мы мчались на огромной скорости, оставив далеко позади и гвардейцев Императора, и Екатеринбург. И прямо сейчас я жалел о том, что к локомотиву не был зацеплен ни один вагон. Ведь если бы вагон прицепили, был бы шанс найти то, что может спасти Остапа.

— Сергей! Вы проходили полевую медицину? — спросил я, помня, что у старших курсов проводится обучение азам оказания неотложной помощи.

— Да, но латать раны от пуль учат на последнем курсе, — выкрикнул он, выбрасывая пачку ветхих журналов из стального ящика.

— Нашел! — закричал Макар и передал мне коробку из пожелтевшего пластика.

Внутри коробки были просроченные таблетки, жгут из потрескавшейся резины, пара шприцов, ампула обезболивающего. А вот кровоостанавливающего не было. Сука…

Со щелчком я оторвал голову ампулы, погрузил туда иглу шприца и набрал обезболивающее. Опустившись на колено перед Остапом, я вогнал иглу в его бедро и ввёл лекарство.

— Идиот! Я сказал, прижигай рану! — рявкнул я и влепил пощёчину Прохорову, тот оскалил зубы и замахнулся, чтобы ударить в ответ, но тут же остановился и выполнил приказ.

Артём засунул в рану один палец со стороны живота, а второй со спины и потянулся к мане. Снова по кабине разлетелся аромат горелого мяса. Но что хуже всего, Остап очнулся от новой волны боли и стал орать, как резанный. Из-за этого он постоянно кашлял выплёвывая кровь.

Раны прижгли. Но, судя по всему, внутреннее кровотечение ещё есть. Так. Думай, Мишаэль! Думай! Как остановить кровотечение? Точно! Холод! Это не спасёт его, но выиграет нам время. Мы доберёмся до какого-нибудь города или деревни, а там найдём врача.

Думая об этом, я понимал, что это бред. Баронство довольно бедное, и практикующие хирурги на дороге не валяются. Но это всё, что у нас есть. Проклятье. В локомотиве шесть человек, и никто из нас не владеет магией лечения!

В голове проскользнула мысль, что я виню себя в том, что Остап умирает. Тут же прогнал от себя эту чушь. Если бы мы остались в городе, то погибли бы все до единого. А здесь… Здесь у нас есть шанс выжить. Пусть и весьма призрачный шанс, но он есть. Остапу не повезло. Такое, порой, случается. Но ничего страшного. Я и не таких вытаскивал из могилы. Чего Гав стоит?

Вспомнил о маме и порадовался, что она живёт в тьмутаракани. Туда Имперцы явно не полезут. Что им там делать? Сушеную рыбу захватывать?

Я приложил левую ладонь к спине Остапа, а правую — к животу и груди. Обезболивающее начало действовать, и дрожь, бьющая Остапа, стала затихать.

— Сейчас тебе станет холодно. Очень холодно. Но это необходимо, чтобы остановить кровотечение. Ты меня понимаешь? — спросил я, и Остап кивнул. — Отлично. Мы сделаем всё, чтобы ты выжил. Я тебе обещаю.

Глаза Остапа смотрели сквозь меня. Скорее всего он просто посмотрел на звук, а меня даже не видел. Мана заструилась по моим ладоням, охлаждая тело Остапа. Я почувствовал, как замедляется его сердцебиение. Почувствовал, что дышать он стал реже и более глубоко, хотя порой всё же кашлял. Из ран перестала сочиться сукровица, а глаза постепенно стали закрываться.

— Не дай ему уснуть. Разговаривай с ним, трави байки, хоть щекочи его. Без разницы. Он должен оставаться в сознании, — сказал я Прохорову, и тот, часто закивав головой, подсел к Остапу и стал что-то тихо говорить, отчего на губах раненого появилась улыбка.

* * *

Екатеринбург.

Отель Першерон.

Елизавета Максимовна с высоты пятого этажа с ужасом смотрела на ад, творящийся на улицах города. Гвардейцы Императора врывались в дома, а после раздавались крики и выстрелы. На улицу солдаты выходили, перепачканные кровью, которую на красных мундирах было практически не видно.

Под окном на полном ходу пролетела машина, за рулём которой сидел седой старик. Он направил автомобиль прямо на гвардейцев, но те лишь отпрыгнули в сторону и открыли огонь. Свинцовые пули жадно выгрызали отверстия в стальном кузове машины, а заодно разорвали на части тело её владельца. Двигатель машины задымился, после чего старик врезался в здание.

Прямо напротив располагался полевой госпиталь, в котором лечили бойцов Архарова. Имперские гвардейцы не стали его штурмовать. Просто заблокировали двери и стали ждать. К зданию подошел высокий мужчина с закрученными усами и волосами, стоящими дыбом. Он остановился у стены здания, приложил руку к кирпичу, а после случилось странное.

Здание поплыло, теряя свою форму. Кирпичи слились в единую коричневую массу, закрыв окна. Улыбнувшись, усач пошел дальше по улице, небрежно щёлкнув пальцами. В этот момент размер госпиталя уменьшился в десяток раз. Стены скомкались так, будто были сделаны из бумаги. Елизавета Максимовна взвизгнула от ужаса, поняв, что всех, кто находился внутри госпиталя, только что раздавили в лепёшку.

Раздались приближающиеся выстрелы. Зеленоватые росчерки пролетели мимо усача, который, очевидно, был магом земли, и даже подпортили тому шкуру. Пуля чиркнула штанину и полетела дальше. Усач недовольно посмотрел на порванную одежду и развернулся в сторону стрельбы. Камни и пыль, лежавшие на обочине, задрожали и резко устремились к усачу.

Вокруг мага воздух будто плавился, от него исходило марево, как от воды в жаркий день. Камни и пыль облепили тело усача, создав подобие каменного доспеха. Стрельба продолжалась, пули попадали по магу, выбивали яркие искры и разлетались в стороны, а ещё был звук ревущего мотора. Этот звук стремительно приближался.

Елизавета Максимовна прильнула к окну в надежде, что этого изверга убьют, но этого не случилось. Из-за угла вылетел броневик. Пулемёт на крыше выплёвывал огненные струи, пытаясь пробить броню мага, но, судя по всему, ни водитель, ни стрелок не рассчитывали на успех. Машина на всём ходу врезалась в усача, заполнив улицы грохотом и скрежетом сминаемой стали.

Многотонная машина была так близка к тому, чтобы сбить мага, но налетела на остроконечный камень, вырвавшийся из земли. Камень прошел через броневик, заставив машину зависнуть в воздухе. Тут же открылись люки, и из них попытались выбраться выжившие бойцы, но усач снова щелкнул пальцами.

Из камня выросли длинные иглы и прошили насквозь как стены машины, так и всех, кто находился внутри. Маг развеял заклинание, его доспех осыпался пылью. Усач небрежно стряхнул сор с плеча, засунул руки в карманы и пошел к следующему зданию, кажется, это было отделение полиции. Судя по всему, он собирался уничтожить полицейский участок, точно так же, как только что поступил с госпиталем.

Елизавета Максимовна, дрожа всем телом, опустилась на пол и прошептала:

— Что происходит? — И тут в разум женщины ворвалась мысль, заставившая её паниковать. — Мишка!

Вскрикнув от ужаса, она рванула к двери. Нужно спасти сына. Любой ценой.

* * *

Талица.

Часом ранее.

Город объят паникой. Неизвестный спалил продовольственные склады. По улицам рыщет военная полиция в поисках виновных. Правда, они понятия не имеют, где и кого искать.

Капитан Гаврилов же завалился в кабак и пил с вояками, которые с радостью составили компанию разорившемуся фермеру, которым и прикинулся Гав. Сказал, что продал всё имущество и теперь празднует начало новой жизни, попутно купил всему бару выпить. Служивые должны были стать щитом против возможных обвинений.

Играла весёлая музыка, девицы плясали на сцене, бодро размахивая юбками и демонстрируя стройные ноги, повсюду звенели бокалы. Атмосфера царила праздничная. Зайди сюда — и в жизни не скажешь, что город на военном положении. Обычный кабак, где пьют, радуются и ищут, с кем скоротать ночь.

— Так, а чё ты закрылся-то? — спросил солдат, балансирующий на грани алкогольного отравления.

— Так это. Как тут не закроешься-то? В амбар снаряд попал, всех хавроний на клочки разорвал. Коровы от страха молоко перестали давать, ну а курей Архаровцы украли, когда отступали, — ответил Гаврилов и долили служивым коньяку.

— Архаровцы могут. Те ещё твари, — ухмыльнулся солдат, а Гаврилов сдержался, чтобы не дать тому в морду.

По молодости капитан частенько влипал в передряги из-за вспыльчивого нрава. Пара проваленных заданий заставила задуматься о том, что гнев это, конечно, оружие, но чаще оно направлено против тебя самого. Вот и стал он пытаться контролировать эмоции. Да не всегда получалось, но на подобные оскорбления он больше не реагировал.

— Ага. Есть такое де… — сказал Гав и осёкся на полуслове, так как сотовый завибрировал.

— Чё там? Коллекторы звонят? — весело спросил боец, сидящий справа. — Ну, зови их сюда, мы им зубы пообломаем. Хе-хе. Верно говорю, мужики?

Гаврилов посмотрел на экран сотового и напрягся. Звонил «Папа».

— Извините, мужики. Отец звонит, — пояснил капитан и встал из-за стола.

— Вопросов нет. Только на обратном пути захвати пятёрик пивка. Лады? — спросил в край обнаглевший солдат.

— Лады, — кивнул Гаврилов и спешно выбежал на улицу. Подняв трубку, он услышал торопливый голос Архарова.

— День Великого Исхода настал. Екатеринбург, отель Першерон. Заберёшь Лизу, а я пока вытащу детей.

Вызов оборвался, а Гаврилов ещё секунду обдумывал услышанное, не в силах поверить, что катастрофа всё же случилась. Нет, он, конечно, знал, что такое могло произойти, но не думал, что так скоро.

— Твою мать, — выругался Гаврилов и зыркнул по сторонам.

На парковку, пошатываясь, шел боец в обнимку с двумя дамами. У дам были вполне выдающиеся фигуры. В смысле их бока выдавались в разные стороны, а ляхи были просто необъятными. Солдат подошел к машине и стал рыться в кармане в поисках ключей. Не теряя времени, Гаврилов рванул в их сторону.

— Пупсик, ты нас покатаешь по городу? — спросила одна толстуха.

— Ха-ха. Покатаю, блин. На кожанном коне, — сально пошутил боец и нахмурился. — Да где этот чёртов ключ?

— Ты такой забавный, — мурлыкнула вторая толстуха.

— Во, нашел! — радостно выпалил служивый, продемонстрировав ключ.

Но ключик тут же перехватила массивная пятерня.

— Спасибо, — сказал Гаврилов и со всего размаху врезал лбом в переносицу солдата.

Боец ударился о борт машины и сполз на землю, потеряв сознание.

— Ты чё творишь, образина⁈ — возмутилась первая толстуха.

— Жениха нашего решил угробить? Паскуда! — взвизгнула вторая и бросилась бить капитана.

Жмурясь от сальных ударов, Гав вставил ключ в замочную скважину, открыл дверь и запрыгнул внутрь.

— Помогите! Грабють!!! — завизжала толстуха, понимая, что больше не может ударить амбала, укравшего у неё приятную ночь.

Машина заревела и сорвалась с места. Включать фары Гав не стал и понёсся по ночному городу, в котором и так хватало света. Скорее всего, на визг толстух уже бегут пьяные солдаты, но пока они успеют хоть что-то сделать, капитан покинет город. Или не покинет…

На выезде скопилась большая пробка из грузовиков, которые проверяли на контрольно-пропускном пункте. Солдаты досматривали все машины, въезжающие и выезжающие из города. А эти грузовики должны были доставлять на фронт боеприпасы. В обычный день их и так бы пропустили, но после того, как сгорели склады с провиантом, стали досматривать всех без исключения.

Скрежетнув зубами, Гаврилов свернул на обочину и вдавил педаль газа в пол. Мотор заревел, и стальной зверь рванул в сторону КПП.

* * *

— Ваши документики, — лениво сказал солдат, подойдя к очередному грузовику.

— Пожалста, — ответил водитель и протянул путевой лист.

— Боеприпасы и медикаменты, да? Ну пройдёмте, покажете груз. — Солдат ознакомился с путевым листом и вернул его водителю.

— Да, конечно. — Водила собирался вылезти из машины, но краем глаза заметил, что по обочине несётся легковушка прямо на солдата. — В сторону! — выкрикнул водила, но было поздно.

Бойца от удара подбросило в воздух, он сделал сальто и приземлился на асфальт. Раздался свист, на вышках зажглись прожекторы, выискивая нарушителя. Яркие лучи устремились к машине, которая на всём ходу протаранила шлагбаум.

— Открыть огонь на поражение! — раздалась откуда-то команда, и по машине заработали пулемёты.

Плотные очереди разорвали ночь громогласными выстрелами и яркими вспышками.

* * *

Капитан Гаврилов нервно постукивал ладонью по рулю.

— Давай! Давай, родимая! Ну же! Разгоняйся, зараза!

Машина бодро набирала скорость до тех пор, пока не врезалась в солдата, стоявшего у грузовика. Гаврилов не планировал его убивать, но места для проезда больше не было. Служивый от удара врезался в лобовое стекло, разбив его и оставив на нём кровавый след, а после улетел назад. Обзор резко уменьшился, да и зачем он нужен? Здесь путь только один. Вперёд.

А впереди была будка КПП. Ревя, стальной зверь разнёс её в щепки и полетел дальше. Прожекторы вырвали из темноты покорёженный автомобиль и подсветили цель для пулемётчиков. В этот момент Гав резко дёрнул руль влево и туда, где он был секунду назад, ударила пулемётная очередь. Руль вправо! И ещё одна очередь прошла мимо.

Снова влево! На этот раз не повезло. Хотя, как сказать? Очередь прошила крышу и лобовое стекло, заставив его осыпаться. Ледяной ветер ворвался в салон автомобиля, заставив щуриться. Но это было не важно. Выстрелы становились всё тише, а шансов попасть у пулемётчика оставалось всё меньше.

Гаврилов почувствовал, что по ключице течёт кровь. Ощупал рану. Ерунда. Всего лишь царапина. Вцепившись в руль, он зарычал от от злости, страха и отчаяния:

— Быстрее! Быстрее! Чёртова ты развалюха! Я должен спасти Лизу и Мишку!

Да, Гаврилова никто не просил спасать Михаила, но как он мог бросить сына любимой женщины? Мальчишку, которого он уже и сам считал собственным сыном.

* * *

Поднявшись с пола, я заметил, что Макар хочет мне что-то сказать.

— Кажется, у меня плохие новости… — прищурился и без того узкоглазый Макар, превратив глаза в две полоски.

— Рассказывай.

— Да тут особо нечего рассказывать. Нужно показывать. — Макар ткнул пальцем далеко вперёд.

На горизонте показалась железнодорожная станция, стоявшая посреди леса. Рядом со станцией не было ни города, ни посёлка, да даже захудалой хижины не виднелось. Впрочем, проблемы была не в этом. Железнодорожные пути резко изгибались и уходили сначала направо, а потом налево.

— У нас скорость триста пятьдесят километров в час. Боюсь не впишемся, — сказал Макар и ткнул пальцем в спидометр.

Глава 11

С каждой секундой машина всё набирала обороты, а стрелка на спидометре обещала через пару минут достигнуть четырёхсот километров в час. Ветер, врывающийся в пулевые отверстия стен, уже не свистел; он ревел, словно дикий зверь. Передние фары локомотива рассекали темноту, а вдали уже алел зарождающийся рассвет.

Мы мчались в неизвестность уже минут сорок. Пару раз даже видели в лучах фар города, но то, что я видел впереди теперь — совсем не радовало. Крутой поворот, подсвеченный фонарями. Судя по всему, мы приближаемся к какой-то железнодорожной станции. Жаль, мы это делаем на чудовищной скорости, из-за чего не впишемся в поворот — и мы покойники.

— Макар! Нужно остановить локомотив! — выкрикнул я и повернул рулевое колесо влево.

Локомотив фыркнул, но продолжил набирать обороты. Зараза! Дёрнул рычаг под рулевым колесом — тот даже не сдвинулся с места. Макар в это время стал без разбора клацать на кнопки.

— Ничего не помогает! — ответил он, и я впервые увидел глаза Макара широко открытыми.

Он был так напуган перспективой крушения локомотива, что его глаза едва не вываливались из орбит.

— Держитесь за что-нибудь! Я дёрну стоп-кран! — завопил Сергей и схватился за здоровенный красный рубильник на стене.

Но как только он потянул его вниз, под днищем локомотива что-то пронзительно затрещало и, судя по звуку, оторвалось.

— Нам конец, — резюмировал Леший. Увы, я не мог с ним не согласиться.

Ситуация и правда была паршивой, если не сказать большего. А хуже всего было то, что времени на размышления не осталось. Поезд влетел в поворот и накренился, готовясь перевернуться в любую секунду. Меня и ребят ударило о левую стену, и мы едва не придавили Прохорова и раненого Остапа. Но потом стало ещё веселее. Локомотив с грохотом опустился на рельсы — и мы полетели в правую стену.

Я, как истинный лидер, врезался в железяку первым. Вроде, приземлился вполне удачно, выставив перед собой руки. Но ребята навалились всем своим весом и впечатали меня лобешником в сталь так, что у меня даже зубы заскрипели. Хорошо, что мы были в задней части кабины, иначе нас просто выбросило бы окно. Хотя что тут хорошего? Поезд снова накренился, но на этот раз ещё сильнее.

— А-а-а! — заорали мы в унисон.

И в этот момент поезд опрокинулся и полетел кубарем с насыпи. Нас швыряло из стороны в сторону, било о приборную панель. Я едва не влетел виском в выступающий стальной угол. Внезапно мы оказались на потолке, а потом рухнули вниз, отбив все потроха. Многотонная махина сделал пять оборотов и остановилась, завалившись на бок.

Мы лежали на стальной стене, усыпанной острыми осколками стёкол. Стонали от боли и пытались понять: жизнь закончилась или ещё продолжается? Осмотрелся по сторонам в поисках Остапа, но перед глазами были лишь пятки Лешего, а сил встать не было. Кряхтя, я погрузился в медитацию и просканировал тело. Кости целы, а вот почки отбиты напрочь. Придётся какое-то время наслаждаться жуткой болью и красными фонтанами.

— Все целы? — спросил я, пытаясь подняться.

— Ефли это нафывается фел, то я ф полном порядке, — ответил Леший, а потом повернулся ко мне лицом.

Теперь мы можем смело сказать, что Леший — это единокровный брат Макара. Глаза заплыли и превратились в узкие щёлочки. Судя по всему, он приложился носом, и теперь ещё долго будет выглядеть, как китайский пчеловод.

— А-а-а. Сука… — прорычал Сергей, пытаясь подтянуть руками левую ногу к себе. — Кажется, сломана кость.

— Не пытайся встать. Сейчас осмотрю, — сказал я. Подполз ближе, разорвал его штанину…

И тут же скривился от увиденного. Жуткое зрелище. По коже ползёт тёмно-фиолетовый синяк, а ещё через неё видна выпирающая кость. Это, конечно, не открытый перелом, но очень близко к нему. Зараза… И как нам быть с двумя ранеными?

— Он не дышит! — послышался панический крик Прохорова. — Миша! Сделай что-нибудь! Я тебя умоляю! Скорее!

Я в два прыжка оказался рядом. Прохоров сидел рядом с Остапом, глаза которого равнодушно смотрели в потолок. Приложил пальцы к сонной артерии. Пульса нет. Дыхания тоже.

— Зажми ему нос и выдыхай воздух в рот! Быстрее! — отдал я приказ, а сам стал делать непрямой массаж сердца.

Положил руки на мечевидный отросток грудины и ритмичными нажатиями попытался завести сердце.

— Давай! Давай! Живи, мать твою! — выкрикнул я, видя, что лицо Остапа стремительно бледнеет. — Не сметь умирать! Это приказ!

Приложил ухо к груди — сердце не бьётся.

— Остап! Не оставляй меня одного! — всхлипывая, попросил Прохоров и вернулся к искусственному дыханию.

* * *

Екатеринбург.

Академия Начальной Военной Подготовки Архарова.

Архаров Константин Игоревич с ужасом смотрел по сторонам. И нигде не мог отыскать Михаила. Сотни курсантов исчезали в светящемся портале, но надежды рода среди них не было.

— Мишка, твою мать. Где же ты? — прорычал Архаров, который держался на ногах только благодаря силе воли.

— Константин Игоревич, это последние из выживших курсантов! — сообщил гвардеец с обожженным лицом. — Уходите, мы вас прикроем!

— Как — последние? — Архаров проводил взглядом десяток курсантов, бежавших в портал, и почувствовал, что внутри всё похолодело. — А где Михаил?

Гвардеец не ответил. Со стороны административного здания выехали три танка и тут же открыли огонь. Снаряды ударились о щиты и взорвались, осыпав округу стальным крошевом. Десяток магов, поддерживавших барьер, рухнули от изнеможения.

— Скорее уходите! Мы их задержим! — крикнул гвардеец и открыл огонь по солдатам Императора, которые наступали со всех сторон.

Барон обвёл взглядом поле боя. Прекрасная академия выжжена дотла. На почерневшей земле сотни воронок от снарядов и тысячи растерзанных трупов, повсюду витает смрад смерти. Здесь больше нечего защищать, кроме обгоревшего бетона. Нужно уходить и увести с собой столько гвардейцев, сколько удастся.

— Отступаем! — выкрикнул Архаров и, покачиваясь, двинул в сторону мерцающего портала. Глядя на трупы гвардейцев, он тихо прошептал. — Для меня было честью вести вас за собой.

Со всех сторон летели заклинания, пули, снаряды. Бойцы умирали десятками каждую секунду. Причём гибли с обеих сторон. Но всё же Архаров терял на порядок больше людей, отчего на сердце было тяжело. Гвардейцы медленно оттягивались к порталу, волоча за собою раненых товарищей.

Войска Императора всё прибывали. Казалось, что эти красные мундиры — будто искры лесного пожара. Они попали на сухую траву и лишь множатся, пожирая всё вокруг. Ненасытные твари. Ну ничего, и вас однажды прищучат.

— Нужно продержаться совсем немного, — сказал сам себе Константин Игоревич. — Пропущу бойцов, а потом уйду и сам.

В синеватую арку пронесли двадцать пять искалеченных тел без рук и ног, проводив их взглядом Архаров остановился в метре от портала. Правда, сделал он это не по своей воле. Из тени барона вынырнул маг в красном мундире и со всего размаха вогнал изогнутый кинжал в живот Архарова.

— Тебе привет от Императора. Проклятый предатель, — оскалился маг.

— Передай Императору, что он проиграл, — усмехнулся барон… и со всего размаха расколотил артефакт, поддерживающий портал, о голову мага.

Полыхнула яркая вспышка, разбросав в разные стороны барона и Имперского мага. Портал закрылся, мигнув синеватым свечением. Архаров лишился правой кисти, а маг — головы. Лёжа на земле, барон улыбнулся.

— Мой род будет жить, — сказал Константин Игоревич за секунду до того, как на него набросились три Имперца, прорвавших оборону.

* * *

Проклятье! Если бы у меня был дар магии молнии, я бы мог запросто запустить его сердце. Правда, Остап потерял много крови, и не факт, что это спасло бы ему жизнь. Я давил на грудину так сильно, как только мог. Руки тряслись от напряжения. Тело Остапа вздрагивало от нажатий, на долю секунды мне показалось, что его голова шевельнулась. Так оно и было. Голова Остапа свалилась на бок, и изо рта побежала алая слюна.

— Он умер… — констатировал я — и почувствовал боль в груди.

Грёбаный Император. Почему? Почему он отдал приказ убивать всех без разбора? Или он не знал о том, что происходит? Бред. Это отмазки для пятилеток из разряда «Император хороший, бояре плохие».

Если ты на вершине мира, то именно ты отвечаешь за то, что происходит в твоей стране. Не можешь удержать власть в руках и творится беззаконие? Проваливай, к чёртовой матери. Придёт новый властитель, и у него будет шанс попытаться навести порядок. Эта тварь точно знала, что делает. Остап умер из-за… Меня дёрнул Прохоров и, оскалив зубы, прорычал.

— Продолжай реанимировать! Иначе я тебе глотку перегрызу!

Его глаза светились от безумной ярости и горя одновременно. В такт угрозам Прохорова умирающий локомотив скрежетал деформированными шестернями, с каждой секундой сбавляя обороты.

— Артём. Он умер, — повторил я тихо.

— Нет! Он не может умереть! Сделай хоть что-то! Спаси его! — заорал Прохоров и вцепился пальцами в собственные волосы. — Скажи, что это сон! Он живой? Правда? — Артём посмотрел на ребят, стоящих рядом, его губы задрожали. — Я не хочу в это верить. Не хочу. Пожалуйста…

Слёзы градом покатились из его глаз. Артём рухнул на пол, словно из его тела вынули все кости, взгляд помутнел, и он, как сумасшедший, стал повторять одну и ту же фразу «Это сон. Дурной сон. Я должен проснуться».

— Нужно его похоронить, — предложил Макар, который, к моему удивлению, не получил ни единой ссадины.

Мотор локомотива умолк. В ушах по-прежнему гудело от недавних ударов о стены, но за этим гулом я уловил ещё кое-что.

— Тихо, — прошипел я и указал пальцем в сторону окна.

Со стороны леса донёсся утробный раскатистый рык. Через мгновение послышался ещё один. Из-за того, что локомотив лежал на боку, я не мог выглянуть в окно и узнать, что за гадость там подала голос. Да это было и не важно. Собаки так рычать не могут, а значит, там тварь явно посерьёзнее.

— Что там? — спросил Сергей.

— Неприятности, — коротко ответил я. Осмотрел товарищей по несчастью и понял неутешительный факт.

Сражаться некому. Морда у Лешего заплыла так, что он едва может видеть. Серёга — со сломанной ногой. Прохоров морально уничтожен. А Макар… Это Макар. Если он выйдет наружу со своими фокусами то точно помрёт. Замечательный расклад, блин…

— Можешь создать ещё одну иллю… — начал было я, а после посмотрел через всевидящее око на Макара.

Мана на нуле. А значит, он даже иллюзией мне не подсобит. Да уж, Мишаэль Константинович, заварил ты такую кашу, какую самому же придётся расхлёбывать. А хуже всего то, что у самого маны осталось всего на одну морозную стрелу и четыре иглы. Не густо. Бегло осмотрел кабину и не обнаружил ничего, что можно было бы использовать, как оружие.

Зараза! Даже Галя тут бесполезна. Если использую её, то только ребят покалечу. А жаль. Хотя-я-я… Я призвал голема, и ребята, смотревшие на меня, разинули рты от удивления. Явно не ожидали, что я обучен таким фокусам. Хе-хе. Вы многого обо мне не знаете.

— Галина гламурно глядит на господина, — пропел голем, заставив меня удивиться. Она только что сказала «на»??? С каких пор «на» начинается на букву «г»? Что-то новенькое.

Размахнувшись, я вышвырнул Галю через окно над головой, так что она полетела по широкой дуге вверх и направо.

— Галя глядит, гады готовятся грызть господина! Грязные грымзы! — завопила Галя, улетая в рассветное небо.

Рык стал громче, после чего существо рвануло за Галиной. Громкий топот, сопровождаемый хрустом высохшего бурьяна, удалялся. Прислушиваясь, я двинул в сторону разбитого лобового стекла локомотива. Правда, я успел сделать всего пару шагов, как меня за руку схватил Леший.

— Я ф тобой, — сказал Лёха, но я покачал головой.

— Жди здесь. Я быстро.

Сверху на локомотив запрыгнуло что-то массивное, из-за чего послышался грохот, переросший в скрежет. Как будто когтями скребли по металлу.

— Какого чёрта? — испуганно спросил Макар и, озираясь по сторонам, подобрал кусок стекла.

В этот момент я порадовался тому, что обладаю всевидящим оком. Без него я бы не рассмотрел даже ребят, что уж говорить о существе, сидящем сверху локомотива. Энергетическая система угнетена, зато мускулатура очень хорошо развита. Массивные челюсти, длинные когти и куцый хвост.

Странная зверюга. По энергетическому контуру напоминает рахитного оборотня. Почему рахитного? Да потому, что обычный оборотень раза в три крупнее, а в этой гадости от силы килограммов шестьдесят. Эту плюгавую собачонку я бы с лёгкостью уничтожил, вот только что делать с ещё пятью такими же?

Твари стоят поодаль и ждут, пока разведчик, запрыгнувший на локомотив, даст сигнал к атаке. Они растянулись полукругом, что говорит о зачатках разума. Явно умеют атаковать стаей. Это делает ситуацию более скверной. А за Галей… Я повернул голову в сторону голема и увидел два тусклых синих пятна. Ага. Ещё две твари, правда убежали они уже на сотню метров от места крушения. Это отлично.

Мешкать нельзя. Если существа вернутся, то один против семерых я точно не справлюсь… Мои размышления нагло оборвал недоразвитый оборотень. Тварь беззвучно подошла к окну, которое сейчас было на потолке, так как локомотив лежал на боку, и свесила вниз голову.

Уродливая морда, напоминавшая карикатуру на медведя, скрещенного с рысью. Остроконечные уши, как у летучей мыши, массивные когтистые лапы и клыки, которыми можно с лёгкостью раскусить череп. Существо шумно втянуло воздух и зарычало.

Внешность существа не стала для меня сюрпризом, так как контуры её морды я уже видел с помощью всевидящего ока. Правда кое-что я не рассмотрел. Рассветные лучи осветили щетинистую морду существа, покрытого порезами, и я заметил, что у твари нет глаз. Хвала богам! Значит, эта пакость ориентируется исключительно на звук и запах. Я потянулся к мане и тяжело вздохнул…

Долбаный Леший. Вот действительно у него девиз по жизни «слабоумие и отвага». Пока я создавал ледяную стрелу, чтобы пробить череп твари, Леший выбрался наружу — и со всего размаха влепил кулаком в носяру твари.

— Пофла отфюда, пафкуда! — выкрикнул наш пасечник.

Тварь отпрянула назад, ведь она явно не ожидала, что получит по морде. Исчезнув на мгновение из виду, она сиганула в разбитое окно и приземлилась на боковину пульта управления. Разинув пасть, недооборотень заревел, разбрасывая слюну во все стороны, это и стало сигналом его соплеменникам. Твари, стоявшие у леса, рванули к нам.

Я же был благодарен Лешему, но в то же самое время хотел его убить. Почему благодарен? Всё просто. Тварь разинула пасть, и вместо того, чтобы тратить ману на ледяную стрелу, я выбросил ледяную иглу, которая была в пять раз экономичнее. Ледышка прошила нёбо твари и ушла в мозг. Существо безвольно рухнуло на стальной пульт, а я метнулся на улицу и нос к носу столкнулся с новой зверюгой.

Оскалившись, тварь выщерила длиннющие клыки, от которых разило гнилью, и бросилась на меня. Шагнув в сторону, я позволил ей врезаться в пульт управления, а потом прыгнул сверху, создавая в ладони ледяной клинок. На меч мне маны не хватило, зато загнутый кинжал вышел отличный. С чавканьем лезвие вошло на сантиметр ниже черепа твари и чиркнуло по шейным позвонкам.

Существо дёрнулось, пискнуло от боли, а я занёс кинжал для нового удара, но понял, что тварь парализована. Вот это удача. Перебил нерв?

— Миха! — взвизгнул Макар и бросился на ещё одну образину, показавшуюся слева от меня.

Его атака была стремительна, бессмысленна — и закончилась полётом. Макар замахнулся, чтобы ударить стекляшкой, но слегка не успел. Тварь, поджав лапы оттолкнулась от стальной конструкции кабины и выпрыгнула Макару навстречу, впечатавшись головой в грудину парня. Макар не удержался на ногах и упал на спину, приложившись затылком.

— Иди фюда, фука! Я тебя голыми руками порфу! — заорал Леший и швырнул в тварь какую-то тетрадь.

Зверюга ловко отпрыгнула в сторону и побежала за Лешим, который шустро выскочил из локомотива. За спиной раздался пронзительный рык. Обернувшись, я выстрелил ледяной стрелой. Она вошла в грудь твари и прошила её насквозь. Жалобно запищав, существо засучило ногами и рухнуло на землю, после чего поползло в сторону, оставляя за собой кровавый след.

Всё, маны больше нет. Всё, что осталось, так это ледяной кинжал, который с минуты на минуту растает. В глубине кабины локомотива послышался сдвоенный рёв, переросший в чавканье. Краем глаза я заметил, что одна тварь вцепилась в ногу Остапа и пытается вытащить его из локомотива. Артём же схватил Остапа за руки и тянул в обратную сторону, пытаясь спасти, пусть и покойного, но друга. Вторая тварь напружинила лапы, готовясь броситься на Прохорова и перегрызть тому глотку.

— Не-е-ет! — завопил Артём в мгновение, когда существо, разинув пасть, бросилось на него.

Глава 12

Думаю, у каждого из нас бывали моменты, когда проблем столько, что разом их не решить. Было бы круто создать десяток клонов и отправить их по делам. Одного заставить зарабатывать деньги, второго делать уборку, третий пусть шляется по улице и знакомится с красотками, ведь нам же нужно провести приятно вечер, а желания выходить из дома нет…

Ещё неплохо бы подкачаться, но пусть в тренажерник ходит вон тот парень, а я полежу дома перед телевизором, в ожидании, что моя мускулатура очень быстро гипертрофируется, эммм… В смысле вырастет. Что ещё? Готовку отдадим пятому клону, шестой пусть стрижет травку вокруг дома, седьмой клеит новые обои, и так до бесконечности.

Но, к сожалению, приходится всё делать самому. Да, у меня есть Мимо, которого я не могу призвать из-за недостатка маны. А ещё у меня есть куча друзей, которые легли на мои плечи не сказать что тяжким, но грузом. Леший один скачет у локомотива, пытаясь отвлечь на себя тварь. Ещё две образины убежали за Галей, но скоро вернутся. А внутри локомотива орёт Прохоров. Серёга с переломом. Макар — без сознания.

Расклад восхитительный, как вы понимаете. Не приду на помощь Лешему? Его, скорее всего, сожрут, так как он без оружия и скоро прибегут оборотни, так коварно обманутые Галиной. Уверен, они вне себя от ярости, ведь каменная красотка не только разбила их сердца, но и обманула их надежды на ранний завтрак.

Брошу Прохорова? Твари сперва загрызут его, а после доберутся до Сергея. На сладкое им достанется Макар, не приходящий в себя. Кстати, я удивлён, что он бросился меня защищать. От узкоглазого диверсанта я ожидал чего угодно, но не этого. А значит, придётся действовать быстро.

Размахнувшись, я метнул кинжал. Сделав оборот, он вонзился в шею твари, бросившейся на Артёма. Зверюга взвизгнула, но умирать даже не собиралась. Массивная лапа ударила по ледяной рукояти, и клинок вывалился из раны, немного увеличив разрез. Существо тут же переключило своё внимание на меня. А зря.

— Сдохни, сука! — заорал Прохоров и набросился на зверюгу, обхватив её руками за шею.

Правая рука парня ухватилась за рану, после чего Артём потянулся к мане. Его ладони вспыхнули ярким пламенем, и по кабине пополз едкий дым жженой плоти. Тварь забилась в агонии, пытаясь сбросить Прохорова. Оттолкнувшись лапами, она впечатала его в стену, так что Артём едва не отключился, но лишь крепче сдавил шею существа.

Второй недооборотень рывками вытянул труп Остапа на улицу и принялся грызть его ногу. Судя по всему, мы наткнулись на падальщиков. Проклятье. Если бы у нас был труп Имперца, могли бы отдать его тварям, и не пришлось бы сражаться. Но отдать им Остапа мы не могли.

Я подхватил кинжал, лежащий на полу, и собирался помочь Артёму, но помощь уже не требовалась. Оттолкнув от себя обугленную голову твари, Прохоров заорал что-то неразборчивое и выбежал из кабины локомотива. Я последовал его примеру. Выскочив из кабины, я оказался на высохшей траве, а в лицо ударили рассветные лучи.

В двадцати метрах слева Лёха, держа в руках палку длиною в локоть, словно тореадор, уходил от бросков медведеобразной твари. Поджав лапы, существо оскалило пасть и резко выпрыгнуло в сторону Лешего. Наш китайский пчеловод с улыбкой на лице сделал шаг в сторону, а после со всего размаха обрушил палку на голову зверюги.

Хрясь! Деревяшка развалилась на две части, не причинив твари никакого урона. Зато разозлить её вышло просто замечательно. Встряхнув головой, недооборотень издал протяжный вой и с остервенением бросился в атаку, размахивая когтистыми лапами.

— Дафай, фобака! Я тебе вфе фубы фыбью! — выкрикнул Леший, швырнул в зверюгу обломок палки и, судя по всему, решил драться врукопашную. Идиот.

Левее всё было куда драматичнее и ещё абсурднее. Прохоров попытался повторить за Лешим и ударить тварь, терзающую Остапа, в морду. Но существо мгновенно отпустило ногу покойника и сомкнуло массивные челюсти на руке Артёма, заглотив её по самый локоть. Прохоров неминуемо остался бы без руки, если бы не магия огня.

Парень ухватил зверюгу за язык, одновременно с этим потянулся к мане и покрыл руку огнём, так что в пасти твари вспыхнуло яркое пламя. Недооборотень выл, дёргался из стороны в сторону, таская за собой Прохорова, но тот продолжал сжимать язык, выжигая нутро существа.

— Лёха! — выкрикнул я и швырнул Лешему кинжал.

* * *

Екатеринбург.

Капитан группы специального назначения «Три топора» слышал лишь рёв мотора, а в голове пульсировала мысль «Хоть бы успеть!». Он издали заметил чёрные тучи дыма, поднимающиеся в рассветное небо. Горела его столица. Столица, которой он был безмерно предан, за которую был готов умереть. Воздух пропитан гарью и смрадом смерти, подобным тому, что капитан привык вдыхать на полях сражений.

Да, официальная столица была в Хабаровске, но Гаврилов там никогда не бывал. По крайней мере по гражданским делам. По работе приходилось заглядывать и не в такие крысиные норы. А ещё капитан частенько видел, как работает Имперская гвардия. Безжалостно, кроваво, жестоко.

После этих нелюдей на поле боя оставались искалеченные кровоточащие куски плоти, бессильно взывающие добить их. Но такой милости Имперцы не выказывали. Они предпочитали оставить тяжело раненных на корм воронам и прочему зверью. Зачем? Банальная тактика устрашения. Любой аристократ в Империи молился всем богам, прося, чтобы ему никогда не пришлось стать следующей целью чистильщиков.

В какой-то мере Гаврилов мог понять мотивы великого Ивана Васильевича; огромная Империя, которую нужно удержать любой ценой. Не дать разорвать на части. Не позволить внутренним и внешним врагам посеять раздор. Вот только Император и был тем самым семенем раздора.

Своей жестокостью он заставлял себя ненавидеть. Многие аристо презирали текущего правителя, как и его предка, но боялись в этом признаться даже самим себе. Если бы Император велел казнить половину страны на центральной площади, аристо, дрожащие от ужаса, лишь хлопали бы в ладоши и улыбались. Улыбались, радуясь, что казнят не их самих.

Легко врать себе и другим. Куда сложнее сказать правду — и столкнуться с последствиями. От этой мысли Гаврилов невольно ухмыльнулся. Сказать правду? Ну да. Сам-то капитан уже сказал барону правду о том, что спит с его женой. Почти сказал. Проклятье. Как же всё сложно… Внезапно оказалось, что и трусливых аристократов можно понять. Но не простить.

Да и себя-то Гаврилов простить не мог. Влюбился, как мальчишка, и за спиной своего господина возлёг с его женой. Впрочем, это не волновало капитана. Его волновало то, что не хватило духа признаться и взять на себя всю ответственность. Струсил? Не нашел слова? Или — всё вместе?

Капитан посмотрел на спидометр. Машина неслась со скоростью двести километров в час. На такую скорость колымага была не рассчитана, из-за чего дребезжала, будто собиралась развалиться в любую секунду. А ещё этот чёртов ветер. Бил в лицо, заставлял слёзы литься ручьём. Гаврилову пришлось набросить покров маны, для того, чтобы отсечь поток воздуха, рвущийся через разбитое лобовое стекло.

Въезд в Екатеринбург оказался перекрыт. По бокам от главной транспортной артерии расположились два грузовика с гвардейцами, а проезд перекрыли переносными заграждениями. Одно из таких Гаврилов и снёс на всём ходу, едва не задавив пару солдат.

Железяка звякнула и отлетела в сторону, а гвардейцы, занятые охраной периметра города, обратили внимание на машину лишь в тот момент, когда она пролетела мимо. Слишком громко взрывались здания и кричали жители Екатеринбурга. По машине тут же открыли огонь, стараясь пробить колёса.

— Суки! — выругался Гаврилов, потянул ручной тормоз, стараясь развернуть машину боком и уйти на соседнюю улицу в управляемом заносе. Но что-то пошло не так.

Пуля пробила переднее колесо, из-за чего машину резко бросило вправо и задняя часть колымаги с грохотом врезалась в магазин одежды. Пули, свистя, прошивали стальные борта автомобиля, крошили кирпичи и разносили остатки стёкол, выбитых взрывами. Не теряя времени, капитан открыл дверь и выскочил через пассажирское сиденье.

Набросив на себя покров маны, он рванул в подворотню, стараясь скрыться от гвардейцев, чьи голоса постепенно затихали за спиной. Гаврилов нёсся на предельной скорости, стараясь оторваться, а вот Имперцы не спешили, боясь встретить сопротивление. Вместо этого они, словно гончие псы, шли по следу, постепенно сужая круг поисков.

Гаврилов всё это понимал, как никто другой. Однажды он для Архарова добывал информацию в столице… Впрочем, было это давно и закончилось паршиво. Сейчас Гаврилов объявлен в Общеимперский розыск, и его не ищут разве что на землях Архарова. Да, да. Убийство трёх десятков Имперских гвардейцев не проходит бесследно.

Глаза капитана метались из стороны в сторону, оценивая обстановку. Он бежал мимо горящих зданий, бросающих резкие тени на землю, стены, заборы. Казалось, что вот-вот наперерез выскочит Имперец и вгонит Гаврилову в брюхо острый клинок. Впрочем, так и случилось. Правда, стали никто не отведал.

— Передали, что Архаровец побежал в эту сторону! — рявкнул высокий стройный парень в алом мундире с автоматом в руках и вбежал в подворотню.

Крепкая рука схватила его за горло. Пальцы, напитанные маной, с лёгкостью разорвали плоть, заставив солдата обливаться кровью. Гаврилов выхватил автомат из рук парня и выпустил длинную очередь в растерянного толстяка, замершего у входа в подворотню. Струя пламени вырвалась из дула, раскалённые гильзы вырвались из стального нутра автомата, обещая противнику скорую смерть…

Возник синий купол защитного артефакта, от которого пули стали рикошетить в разные стороны. Толстяк долго соображал, но, в конечном итоге, понял, что нужно атаковать, иначе он помрёт. Правда, это осознание пришло слишком поздно.

Защитные артефакты отлично блокируют быстро летящие предметы или магию, а вот с медленно движущимися объектами у них огромные проблемы. Почему так? Всё просто. Иначе боец не мог бы даже попить воды, так как барьер сразу бы активировался, защищая от постороннего вмешательства.

Нет, безусловно, были чертовски дорогие артефакты, которые защищали лишь кожный покров, а не создавали барьер в радиусе метра от владельца. Но были они штучным товаром, для создания которого требовались расходники из разломов. Обычных гвардейцев подобным не снабжали. Да и зачем? Слишком большие затраты ради каких-то холопов.

Продолжая стрелять, Гаврилов сорвал гранату с разгрузки гвардейца, истёкшего кровью, и катнул её по земле в сторону толстяка. Из-за пламени, вырывающегося из дула автомата, и паники, боец этого не заметил, а когда граната подкатилась к его ногам…

Капитан резко ушел за угол, и через мгновение раздался взрыв. Точно зная, что толстяк погиб, Гаврилов вытащил из разгрузки мертвеца ещё два магазина. Выщелкнул пустой из автомата, зарядил новый и рванул к люку канализационного коллектора. Одним пальцем поддев люк, капитан быстро спустился в зловонную дыру и аккуратно вернул люк на место.

Над головой послышался топот десятка ног и матерная брань.

— Архаровский выродок! Убил двоих, — возмутился мужчина с хриплым басом и пнул ногой труп гвардейца с раздавленным горлом. — Передай на базу, чтобы прислали ищейку. Нужно найти эту тварь и отомстить.

— Так точно, товарищ сержант! — козырнул боец, которого Гав видел в круглом отверстии люка.

— Какой сержант? — зло переспросил усач.

— Прошу меня простить, товарищ старший сержант! — гаркнул радист и вытянулся по струнке.

— То-то же. Всё. Выполняй приказ, а мы попытаемся его отыскать, — удовлетворив своё эго, смягчил тон сержант. Ой. Простите, старший сержант, конечно же. Вдали послышался низкочастотный свист. — Быстрее за мной! Похоже, его заметили! — гаркнул усач и рванул вдаль.

— Мудак заносчивый, — фыркнул радист, оставшись в гордом одиночестве, и направился в сторону Сибирского тракта, чтобы связаться с базой.

Гаврилов посмотрел вслед радисту и крепко задумался. Может, стоит свернуть ему шею? А. Теперь понятно почему парень идёт, не боясь за свою жизнь. Со стороны Сибирского тракта в глубь города двинула колонна бронетехники, покрытой копотью. Судя по всему, они встретили сопротивление от Архаровских гвардейцев. Сопротивление, которое было сломлено.

— Твари, — прошептал капитан и спрыгнул вниз.

Приземлившись, он побежал по тускло освещённому коллектору в сторону центра. Каждые двадцать метров над головой располагались канализационные люки. Через их отверстия в коллектор проникали алые отблески от пожаров, этого света было недостаточно, но выручало техническое освещение коллектора, которое висело на стенах через каждые двадцать метров. Худо-бедно, но путь можно было различить.

Пока Гаврилов нёсся из Талицы в Екатеринбург, дворецкий Архарова прислал адрес, по которому разместили Елизавету Максимовну. Отель Першерон. Капитан там никогда не бывал. Но точно знал, что коллектор заканчивается рядом с Кафедрой Ювелирного Искусства.

Представьте себе. Архаров создал множество учебных заведений, в которые поступали его бездарные дети, а также гвардейские дети, обделённые даром. Пусть они не могут сражаться, зато могут добыть необходимые средства для сражения. Ведь война — дело дорогое, и не каждому под силу бодаться с соседями долгие десятилетия напролёт.

— Лиза. Только никуда не выходи. Я тебя очень прошу, — шептал капитан, шлёпая ботинками по зловонной жиже.

Гаврилов бежал, стараясь обогнать смерть, которая была повсюду. Порой через канализационные люки в коллектор стекали целые ручейки крови. Капитану было страшно подумать о том, сколько человек погибло для того, чтобы создать подобный поток. Иногда он слышал крики мужчин и женщин, которые навеки замолкали, оставаясь позади.

Капитан бежал и чувствовал себя предателем. Он закончил Екатеринбургскую Военную Академию. Гулял по улицам города. Видел радостные лица его жителей. Любовался великолепной архитектурой. Восхищался тем, что Архаров смог создать — пусть не идеальный, но рай — в сотне километров от аномалии. Здесь люди жили, не чувствуя угрозы. Да, порой было шумно, но в остальное время они были счастливы.

А сейчас Гаврилов был вынужден прятаться, словно чумная крыса, в зловонном нутре Екатеринбурга. Бежать по тоннелям, слыша, как Имперцы убивают всех без разбора. Он мог бы выбраться на поверхность и дать достойный отпор захватчикам. А точнее, последний бой. Забрать с собой в могилу десять, может, двадцать человек или больше.

Но что толку? Приняв бой, он ослушается приказа и погубит любимую женщину. А ещё сына… Сына… Снова эта странная мысль. Вроде, чужой ребёнок, но такой родной. Может, если Гаврилов сегодня выживет, он и сам однажды станет отцом? Тем более, что Лиза будет рядом. Совсем ря…

Капитан резко остановился. Дорогу преградил завал. Асфальтированная дорога обвалилась внутрь коллектора, оставив отверстие величиной в сорок сантиметров. Через него было прекрасно видно рассвет, утопающий в чёрном дыму. Бросив взгляд на ближайшее здание, Гаврилов безошибочно определил, что это Театр Оперы и Балета, располагавшийся в трёхстах метрах от Кафедры Ювелирного Искусства.

Выглянув наружу, капитан заметил трёх Имперцев. Они волокли к грузовику какого-то старика. Судя по одежде, это был один из профессоров Архаровского университета. Вот же, твари. Обычных людей в расход, а тех, кто может быть полезным, берут, как трофеи. Скрежетнув зубами, Гаврилов выскочил из канализации и рванул налево, во двор полуразрушенной пятиэтажки.

Часть здания обрушилась внутрь двора, засыпав его бетонными плитами и обломками кирпича. Десятки машин, словно факелы, догорали, выбрасывая в небо чёрную копоть. А вот людей здесь не было. Но это не значило, что стоит забыть о осторожности.

Судя по звукам, бои за Екатеринбурге практически закончились. Имперцы безоговорочно победили. Грохотало лишь со стороны Академии. Да, Академию с наскока не взять. Это настоящая крепость. Крепость, которой суждено пасть…

Скрываясь за обожженными машинами, капитан сжал крепче автомат и пробежал двор насквозь. Остановившись у арки, он увидел отель Першерон. В этот момент сердце перестало биться, а дыхание перехватило.

Дверь отеля отворилась и из неё выскочила Елизавета Максимовна. Девушка была чертовски напугана и сломя голову рванула в сторону Зелёного Острова. Гаврилов сразу же понял, что Лиза бежит, чтобы спасти Мишку. Вот только она ещё не видела, что за ней погнались пять Имперцев и бежали они явно не для того, чтобы убить девушку. Об этом говорили их сальные взгляды и то, что они убрали автоматы за спину.

— Суки… — прорычал Гаврилов и бросился любимой на выручку.

* * *

Пасечник поймал ледышку, правда сделал это с ловкостью кошки-картошки. Рукоять ударилась о его ладонь, и голубоватый клинок собирался рухнуть в засохшую траву, когда Лёха подхватил его второй рукой. На мой крик отвлеклась тварь, атаковавшая Лешего, чем мой друг и воспользовался.

Рванул вправо по диагонали и резанул по сухожилию передней лапы. Тварь взвизгнула и попыталась отпрыгнуть назад, но завалилась мордой в землю. Леший, помня науку Гава, резко сместился за спину и нанёс ещё два пореза под коленными сгибами, тем самым лишив зверюгу возможности двигаться. Он бы с радостью добил противника, но кинжал растаял за пару секунд, так как у меня окончательно иссякла мана.

Справа, со стороны железнодорожных путей, донёсся рык возвращающихся существ. Леший подбежал ко мне и прикрыл спиной вход в локомотив. Недооборотни остановились в десяти метрах от нас, готовясь в любую секунду броситься в атаку.

Глава 13

Уродливые твари замерли в десятке метров от нас. Принюхались, поводили ушами из стороны в сторону и, судя по всему, пришли к выводу, что лучше в драку не вступать. Вместо этого они набросились на сородича, раненного Лешим, и стали его пожирать у нас на глазах. Вырывали куски мяса, рычали, драли бедолагу лапами. Так продолжалось до тех пор, пока на одной ноге из локомотива не выпрыгнул Сергей.

— А ну, пошли нахер отсюда! — заорал он, срывая глотку, и хлопнул в ладоши так, что эхо пронеслось по лесу, утопающему в рассветных лучах.

Твари насторожились, ещё раз оценили, стоит ли вступить в бой или лучше продолжить трапезу в другом месте? Поводив мордами из стороны в сторону, они вцепились в лапы покойного сородича и поволокли его в лесную чащу, натыкаясь на деревья и рыча друг на друга.

— Все целы? — спросил я, подхватив Сергея под руку.

— Если не считать перелом, то я в полном порядке, — ответил Серёга.

— Вфё отлифно, — подал голос Леший, и я заметил на его плече довольно глубокий порез от когтей.

— Лёх, посмотри как там Макар, — сказал я, усадил Сергея на траву, а сам двинул в сторону Прохорова, который сидел рядом с телом Остапа и смотрел на побледневшее лицо друга. Хотя нет, не так. В лицо единственного настоящего друга, который у него был в этой жизни.

Предплечье парня было разорвано, но кровь не шла. Пока Артём боролся с тварью, он не только спалил её изнутри, но и прижег собственную рану. Из-за этого кожа покраснела, а на её поверхности проступили полупрозрачные волдыри.

— Ты как? — спросил я, присев на корточки рядом с Прохоровым.

— Лучше, чем Остап, — безжизненным голосом отозвался Артём и шмыгнул носом. — Нужно его похоронить.

— Падальщики вернутся и разроют могилу, — резонно заметил я. — Лучше сжечь тело.

Прохоров зло зыркнул на меня, собираясь огрызнуться, но, подумав немного, кивнул. Глаза Артёма распухли от слёз, он держался, как мог, чтобы не зарыдать снова. Я мог бы сказать, что понимаю его чувства, но это было не так. Я никогда не был садистом-мудаком, отталкивающим от себя людей. Да и друзей у меня было навалом, что в том, что в этом мире.

Наверное, Прохоров осознал, что лишился единственного человека на свете, который готов был пожертвовать ради него жизнью. Одиночество, отчаяние, злоба, растерянность, жалость к себе — думаю, именно это он сейчас и чувствует. Стоит занять его делом, пока не натворил глупостей. А то ещё хватит ума побежать за недооборотнями, чтобы их добить.

— Идём. Притащим пару брёвен для костра, — я взял его под руку и поставил на ноги.

Артём стыдливо отвернулся, как будто не хотел, чтобы я видел его в подобном состоянии. Но я видел его и с более плохих сторон. А то, что я видел сейчас… Это была человечность. Да, он плачет, ему больно. Но именно это и делает его в моих глазах человеком. Человеком, который сможет измениться, если ему помочь. Со стороны локомотива послышался тихий голос Макара.

— На занятия? Так рано? Можно, я ещё посплю?

— Он фел! — выкрикнул Леший.

— Отлично! Найди что-то похожее на оружие, а заодно костыль для Серого. Мы скоро вернёмся! — ответил я и бодрой походкой направился в сторону леса.

Я шел, не опасаясь. Ведь Всевидящее Око показало мне два энергетических следа, несущихся вдаль по берегу реки. Кроме этих тварей поблизости никого не было. Если не считать десятки странных существ на противоположном берегу. Судя по всему, там какая-то деревня. Вернее, была деревня, которую облюбовали твари, отобедовавшие местными жителями.

Надеюсь, они не умеют плавать. Не хотелось бы снова сражаться. Тем более, что у нас практически все бойцы ранены. Я провёл ладонью по виску и увидел небольшое пятно крови. Ага. Даже я слегка пострадал. Хотя, это ерунда.

В рассветных сумерках я без труда нашел сухое поваленное дерево. Его порядком подъели жуки, но это было даже хорошо. Позвал на помощь Прохорова, мы схватились за верхушку ствола и потащили его на себя. Послышался хруст, и дерево сломалось посередине.

— Дотащишь до локомотива? — спросил я, собираясь поискать ещё дровишек, но Артём ничего не ответил.

Молча схватил бревно и поволок по высокой траве. Я же побродил по лесу, нашел пару ровных палок, из которых можно сделать шину и зафиксировать перелом Серёги. Ещё на глаза попалась отломленная верхушка тополя, повисшая на сухом кустарнике. Забрав находки, я поспешил в лагерь.

На полпути нагнал Прохорова, и мы пошли молча. Он не хотел разговаривать, а я не знал, что сказать. Да и что тут скажешь? У Артёма только что рухнул весь мир. Он был уверен, что здесь каждый сам за себя. А оказалось, что Остап всю дорогу верил в Прохорова и пожертвовал ради него жизнью.

Вот так он в мгновение ока обрёл настоящего друга — и лишился его. Чем такого человека можно утешить? Вы знаете? Вот и я не знаю. На траве около локомотива сидел Серёга и Леший. Макар же кряхтел в глубине кабины и матерился.

— Да давай же, сука!

Дзынь! Послышался гулкий звон, и Макар вышел, улыбаясь, на свет. В руке он держал острый кусок железяки, к которому на ходу привязывал тряпку.

— Булава? — спросил Сергей.

— Типа того, — кивнул Макар.

— Леший, помоги Артёму. Я пока наложу шину, — отдал я приказ и сел рядом с Сергеем.

— Да зачем? Макар мне уже костыль нашел. — Сказал Серёга и указал взглядом на лежащую рядом раздвоенную палку.

— У тебя и так кость сместилась. Если плохо срастётся, навеки останешься калекой. Оно тебе надо? — спросил я, примеряясь, как лучше прикрепить найденные палки.

От моих слов Серый невольно почесал левое предплечье, на котором отчётливо виднелась шишка плохо сросшейся кости.

— Давай, лекарь. Делай своё дело. Я всё стерплю, — улыбнулся Сергей, но тут же погрустнел, переведя взгляд на труп Остапа. — Жалко его. Хороший был парень.

— Жалко будет нас всех, если как можно скорее не уберёмся отсюда, — ответил я, понимая, что сейчас выгляжу козлом.

Но кто-то должен сохранять приподнятый настрой и направлять ребят в нужное для выживания русло. Иначе мы можем присоединиться к Остапу.

Я снял свою рубаху и порвал её на ленты толщиной в два пальца. После чего этими верёвками примотал палки к ноге Сергея. Он рычал от боли, а я даже не знал, поможет ли ему шина? Всё же смещение кости само собой не заживёт, и велик шанс, что Серый будет хромать до конца своих дней.

Завершив фиксацию конечности, я оставил и себе небольшой кусочек рубахи. С которым пробежался по дохлым тварям и собрал немного крови. Сергей странно посмотрел на меня. Будто я выжил из ума, но ничего не сказал. Вернувшись назад, я подал Сергею костыль и помог подняться.

К этому моменту Прохоров и Леший уложили Остапа на две ветки. Забросали тело сухой травой и мелкими ветками, а после замерли в ожидании, будто не решались сделать следующий шаг. К погребальному костру подошел я, Сергей и Макар. Каждый думал о своём, глядя на Остапа.

Макар с ним был едва знаком, поэтому особой печали не испытывал. Сергей грустил, Леший был, на удивление, в порядке. Будто бы он часто сталкивался со смертью, и это его не особо трогало. Да и с Остапом он, не сказать, что сдружился за это время. Так, порой лаялись, но не более того.

Прохоров, как я уже говорил, страдал больше всех. А я… Не знаю. Я чувствовал какую-то злость в душе. Не должны дети умирать вот так. Да и вообще никак не должны. И это касается всех людей на планете.

Вашу ж мать! Вам что, земли и ресурсов мало? Живите, суки, и дайте жить другим! Какого хрена вы воюете? Бессмысленно, беспощадно, остервенело. Грызёте глотки друг другу, как зверьё, прикрываясь благими лозунгами. «За Императора!», «За веру!», «За хрен пойми что!». Идиоты. Чёртовы идиоты.

Если бы человечество хоть на миг остановилось бы и осознало ценность жизни, то этот мир стал бы совсем другим. Мы могли бы все до единого жить в цветущем саду. Изучать науки, развивать магию, путешествовать к другим мирам. Проклятье, да у вас тут аномалия под боком, в конце концов! А вы, дебилы, вместо того, чтобы разобраться с этой проблемой, убиваете себе подобных!

Зараза. Когда думаю об этом, сразу в душе рождается такая злоба, от которой начинает трясти. Миллиарды человек погибли в прошлом мире и ещё миллиарды стремятся повторить их судьбу в этом. Какое-то безумие. Словно хожу по замкнутому кругу и стараюсь найти выход, но его не существует. Я посмотрел на Артёма и спросил:

— Скажешь что-нибудь?

Он покачал головой и вытянув вперёд левую руку, создал небольшой огненный шар. Шарик подлетел к погребальному костру и тут же воспламенил траву и мелкие ветки. В воздухе запахло горелой тканью, волосами, а ещё жжёной плотью. От этого запаха Прохорова стошнило. Никто не смеялся, а наоборот смотрели на него с жалостью.

— Прощай, Остап. Ты был хорошим другом, — сказал я.

— Мир твоему праху, — добавил Сергей.

— Ефё увидфя, — прошипелявил Леший и тут же получил толчок в плечо от Макара.

— Ты чего ляпаешь? Спешишь подохнуть? — спросил узкоглазый диверсант у своего брата-пасечника.

— Вфе мы рано или пофдно умрём, — философски подметил Леший.

— Уходим, — коротко сказал я и, проходя мимо Прохорова, похлопал его по плечу. — Догоняй.

Ему нужно пару минут побыть наедине с Остапом. Сказать то, что при нас он никогда не скажет. То, что он и при жизни-то не мог сказать. А мы направились по узкой дороге в сторону знака, на котором красовалась надпись «Дачи Камаи». Надеюсь, там есть хоть что-то съестное.

* * *

Часом ранее. Екатеринбург.

Поместье Архарова.

Странное дело. Земля дрожала от взрывов, воздух заполнил чёрный дым. Казалось, что наступил конец света. Однако, поместье барона, в отличие от Екатеринбурга, уцелело. Здесь не было стрельбы, выжженной земли и гор трупов. Впрочем, и сопротивления Имперским гвардейцам никто не оказывал.

Танк повалил резные ворота, после чего сотня солдат ворвалась на территорию поместья, взяв его под контроль. Маргарита Львовна последние тридцать лет с ужасом в сердце ждала именно этого дня. Буквально полчаса назад позвонил её сын, барон Архаров, и сказал:

— Мама, ты была права. Я доигрался. Срочно уезжай из города, а лучше — из страны.

Голос Константина Игоревича был полон досады и ярости. Маргарита Львовна сразу поняла, что Костик будет драться до конца.

— Мой отважный дурачок, — покачала головой женщина, входя в серверную, расположенную в подвале поместья.

В руке она держала графин с водой. Открыв дверь, Маргарита Львовна утонула в обилии мелькающих лампочек и шуме вентиляторов. Шумел сдвоенный серверный шкаф. Тумблера самоуничтожения или консоли с помощью, которой можно было отформатировать жесткие диски, увы, не было. Но это и не требовалось.

Маргарита Львовна открыла сдвоенную дверь серверного шкафа, после чего вылила содержимое графина на электронику. Практически сразу возникло короткое замыкание, посыпались искры, завоняло жженым пластиком, и повалил густой белый дым. А ещё через мгновение возник пожар.

Маргарита Львовна была стара, но не глупа. Она знала, что при желании можно спасти часть жестких дисков, а информации на них хватит с лихвой для того, чтобы казнить её сына и половину баронства.

Поэтому она просто потянулась к мане. Капли со стенок графина поднялись в воздух, к ним присоединилась вода, закоратившая серверную, а в следующее мгновение жидкость сформировала десяток тончайших острых лезвий. Со свистом лезвия прошлись снизу вверх по серверному шкафу, превратив его в мелко нарубленные куски стали и пластика.

Шкаф с грохотом развалился на части, продолжив при этом гореть. Маргарита Львовна силой воли вернула воду в графин, поставила его на пол, а сама поднялась на первый этаж, чтобы встретить гостей.

Да, Константин попросил её уехать. Но зачем? Маргарита Львовна стара, прожила жизнь, полную борьбы, боли и слёз. Радость в её дом заглядывала не часто. Спасаться нужно лишь тем, кто надеется, что последующая жизнь будет полна радости и великих свершений. А её же жизнь закончится вместе с жизнью сына. Он был её гордостью. Её надеждой. Её самым большим сожалением.

Маргарита Львовна сожалела о том, что не смогла сломать волю мальчика. Не смогла заставить его жить обычной жизнью. Винила себя в том, что Константин пошел по стопам её мужа Игоря. Это было больно, страшно. Ночами Маргарита Львовна видела кошмары, как её сына четвертуют, вешают на главной площади, сдирают с него кожу живьём.

И в каждом из снов она не могла его спасти. И вот, кошмары воплотились в реальности. Спасти собственную жизнь? Для чего? Чтобы прожить её в одиночестве и сожалениях? Покинуть родину, чтобы как крыса прятаться на чужбине? Вздор. Маргарита Львовна готова была принять последствия своего провала. Если бы она смогла изменить Константина…

То род Архаровых давно бы погиб. Ведь слабый глава рода — хуже чумы. От него слабостью заражаются все вокруг. Гвардейцы, слуги, родственники, а потом… Потом всё рассыпается, словно карточный домик.

Маргарита Львовна это видела на примере недалёких соседей. Сперва эти идиоты бросали вызов её сыну, думая, что могут приструнить мальчишку, взяв, что пожелают. А в итоге оказывалось, что они засунули голову в пасть разъярённому зверю. Клац! И в Империи одним аристократическим родом стало меньше.

Порой Маргарите Львовне казалось, что сын делает всё правильно. Но так хотелось жить тихой, мирной жизнью. Жизнью, в которую не лезут ублюдки, желающие растоптать всё, что тебе дорого.

Маргарита Львовна сложила руки на груди, гордо подняла подбородок вверх, расправила плечи и стала ждать, когда Имперцы ворвутся в поместье. Выкрутят руки за спину или просто убьют. Ей уже всё равно. Лишь бы эти твари поскорее заканчивали начатое.

Но вместо Имперцев она увидела залитое слезами лицо невестки. Зинаида Парфирьевна.

— Вытри слёзы и прими смерть с высоко поднятой головой, — рекомендовала Маргарита Львовна и протянула невестке кружевной платок.

— М-м-маргарита-а-а Львовна-а-а, — навзрыд взвыла Зинаида и упала на колени рядом с матерью своего мужа. — Э-э-это всё из-за меня-я-я.

Зинаида Порфирьевна выла, как белуга, сложно было понять, о чём она говорит и ещё сложнее разобраться, в своём ли она уме или спятила от страха?

— Успокойся, — требовательно сказала Маргарита Львовна и заметила, как мимо окна пробежал вооруженный до зубов Имперский гвардеец.

Шмыгая носом, Зинаида утёрла рукавом глаза и дрожащим голосом сказала:

— П-п-простите меня. Я… Я… Я не з-з-знала, что всё так с-с-сложится.

Зинаиду Порфирьевну била истеричная дрожь, и при этом она жаждала… Нет, не понимания. Прощения? Нахмурившись, Маргарита Львовна подошла ближе и холодно спросила:

— Что именно ты не знала?

В этот момент Зинаида, словно зверь, загнанный в угол собственной глупостью, посмотрела по сторонам, будто искала спасения, но бежать некуда. Слова сказаны, а последствия ранее совершенных действий ждут за дверью и вот-вот ворвуться внутрь.

Повесив голову, невестка рассказала всё. Сбивчиво, торопливо. Но рассказала всё без утайки. Рассказала про ревность, про то, как узнала о Михаиле, как Константин наплевательски отнёсся к новорождённому сыну. Про то, как связалась с судьёй и хотела погибели Михаилу, а вышло так, что этот чёртов законник свалил в Хабаровск и всё рассказал Императору.

Маргарита Львовна слушала эти жалкие оправдания с каменным лицом. Сейчас она ощущала себя в шкуре своего сына. Холодный и отстранённый внешне, а внутри бушует ярость, готовая вырваться наружу в любую секунду. Зинаида с трепетом вглядывалась в глаза свекрови, надеясь на прощение, о чём прямо и спросила.

— Маргарита Львовна, простите меня. Умоляю. Я, я, я не хотела. Вы же знаете, я люблю вашего сына. Люблю больше жизни, — торопливо выпалила Зинаида, зыркнув на входную дверь, расположившуюся справа.

— Вот что я тебе скажу, милочка, — холодно проговорила Маргарита Львовна. От её тона кровь в жилах Зинаиды обратилась в лёд, и она застыла, словно статуя. — Ты тупая тварь. Из-за тебя наш род обречён на смерть. Но не печалься. Ты погибнешь раньше меня или моего сына.

Поняв, что прощением тут и не пахнет, Зинаида отшатнулась назад и собралась рвануть к лестнице, как вдруг заметила, что слезинки из её глаз воспарили в воздух.

— Нет! Не надо! Я же мать вашего внука! — взвизгнула в ужасе Зинаида.

— А я — мать сына, которого ты убила, — прорычала Маргарита Львовна и, собрав слёзы в крупную каплю, на огромной скорости выстрелила ею в плечо невестки.

Капля прошла навылет, пробив кожу, мышцы, сустав, сухожилия. Зинаида издала нечеловеческий крик, понимая, что это конец. Капля резко изменила траекторию полёта и устремилась в обратном направлении, пробив бедренный сустав. Нога Зинаиды подломилась и она рухнула на пол, с ужасом глядя на ту, кого она предала.

Маргарита Львовна бросила презрительный взгляд на невестку и взмахнула рукой, отправляя каплю, чтобы пробить безмозглую голову твари, которую её сын называл «женой».

Прогремел мощный взрыв, обратив входную дверь в груду острых щепок, которые тут же устремились в сторону Маргариты Львовны. Инстинктивно женщина изменила траекторию полёта капли и за доли секунды отразила щепки, летящие в глаза и горло. Деревяшки оцарапали её руки, лоб, порвали платье, но хуже всего было то, что Маргарита Львовна упустила из виду невестку.

В поместье ворвались Имперские штурмовики и наставили автоматы на Маргариту Львовну. Краем глаза она заметила кровавую полосу, тянущуюся к лестнице. Зинаида успела подняться на второй этаж. Ну, ничего страшного. Имперцы и её поймают.

— Чего встали, соколики? — усмехнулась Маргарита Львовна и равнодушно добавила. — Стреляйте.

Глава 14

Дорожный знак с надписью «Дачи Камаи» обещал-то много, а дал так мало, что даже небеса разрыдались. Заморосил мелкий противный дождь, а ветер, словно радуясь нашей неудаче, швырял капли нам в лица.

Дачный посёлок Камаи состоял из четырёх домов. Заброшенных полуразрушенных домов. Крыши обвалились, окна разбиты, всё заросло бурьяном. Такое ощущение, что мы первые люди, пришедшие сюда за последнюю тысячу лет.

Сергей, которого я всю дорогу подпирал плечом, зашипел и скорчился от боли. Видимо адреналиновый выброс откатился, и сломанная нога начала болеть с новой силой. Но плохо было не только Сергею. Остальные тоже измотаны, да и порядком замёрзли из-за чёртова дождя.

К тому же, на дворе октябрь месяц, а мы в одних рубахах. Точнее, ребята в рубахах, я-то свою порвал на ленты для стабилизации Серёгиной ноги.

— Х-х-холодина с-с-собачья, — простучал зубами Макар, потирая плечи.

— Ага. Лучше бы остались в Екатеринбурге, там сейчас жарища, — язвительно отозвался Артём.

Похоже, только ему не было холодно. Чёртов маг огня. Хотя, я тоже маг огня, вот только без маны согреться не выйдет.

— Пойдёмте. Нужно найти хоть какое-нибудь укрытие, пока не околели.

Бурьян доходил нам до пояса, царапал кожу, оставлял на одежде репейники, хрустел, ломаясь под ногами. Когда мы подошли к ближайшему дому, стало ясно, что он разрушен не просто так. На кирпичной кладке остались глубокие борозды, будто огромная тварь нанесла удар лапой, а стена лишь чудом устояла. Впрочем, устояли только две стены из четырёх. Жестяную крышу также разодрали когти неведомой гадины.

Внутри домика валялась сгнившая мебель и полуразложившиеся тряпки. Мы направились к следующему строению, а Макар юркнул внутрь рухнувшего дома и быстро догнал нас, продемонстрировав столовый нож со скруглённым носом. Нож был покрыт ржавчиной, да и ценность представлял сомнительную. Таким от разломной твари не отобьёшься, да и колбасу не порежешь. Потому что у нас нет колбасы.

Зараза. Как же есть хочется. Увы, все дома без исключения оказались разрушенными. Там даже негде было укрыться от дождя. Просто руины — холодные, серые, потемневшие от пыли и грязи. Да и с едой всё обстояло паршиво. Леший нашел банку вздувшейся тушенки, но от ботулизма умирать никто не захотел, пришлось банку выкинуть.

Остановившись у четвёртого дома, я заметил, как на лицах ребят появляется отчаяние. Ещё бы. Оказались чёрт знает где, поблизости бродят разломные твари, а у нас ни оружия, ни припасов, ни укрытия. Шикарно.

Хотя оружие, пусть паршивое, но было. Макар нашел монтировку. И теперь наш арсенал состоял из железяки, привязанной к рукаву рубахи — эдакая булава, столовый нож и монтировка. Трепещи, Император! Грозные мстюны идут!

— Может, вернёмся к локомотиву? Там, по крайней мере, есть хоть какое-то укрытие, — дрожа, предложил Сергей.

— Да, лучше так, чем мёрзнуть под дождём, — согласился Прохоров.

— Согласен… — сказал я. И тут заметил метровый бугор, заросший травой. — Погреб? — с надеждой предположил я.

Ребята переглянулись, и в следующую секунду Макар, Леший и Артём рванули в сторону бугра. Притоптав бурьян, они замерли, прислушиваясь. Тем временем я подтащил Сергея и улыбнулся. И правда погреб. Хотя дверь в него выбита и висит лишь на одной петле. А на древесине следы когтей. Но это не важно. Крыша над головой есть — и на том спасибо.

— Дай монтировку, — сказал Прохоров и протянул руку, не оборачиваясь. — Первым пойду.

Своими словами он меня удивил. Раньше Артём погнал бы нас вперёд, а сам бы стоял за спиной, прямо как Мечников. Сейчас же он решил сам всё разведать. Это на него так смерть Остапа повлияла?

Если да, то что это? Он боится и нас потерять или же жизнь стала настолько не мила, что Артём собирается с ней расстаться? Если первое, то это хороший знак. А если второе, то из-за Прохорова мы все будем в постоянной опасности. Нужно разобраться, что им движет.

Макар передал Артёму монтировку, и тот шагнул в темноту, занеся железяку высоко над головой. В правой ладони парня зажегся тусклый огонёк, осветив стены погреба, покрытые мелкими капельками конденсата. Прохоров исчез из виду. Ступал он беззвучно, по ступеням, вырубленным в земле, это заставляло ребят нервничать и озираться по сторонам, в страхе, что твари могут напасть в любую минуту.

Я же был спокоен. Всевидящее Око показывало мне, как единственный сгусток энергии спускается во мрак. Почему я не рассказал всем, что погреб пуст? А зачем? Можно сказать, что это акт самопожертвования Прохорова.

Да, там нет никакой угрозы, но он-то об этом не знает. Человек, вечно использующий других, решил подвергнуть себя опасности. Не стоит отбирать у него такую возможность. Пусть почувствует себя героем. И вот послышался голос Артёма, пронёсшийся эхом по погребу.

— Спускайтесь. Здесь чисто.

— Идите, я прикрою, — сказал Макар, вглядываясь в рассветную мглу.

Лицо серьёзное, готов вступить в бой. И всё же, удивительно. Макар казался мне тихушником, который будет действовать лишь в моменты, когда ему не угрожает опасность. Но когда всё вышло из-под контроля, он первым бросился мне на помощь. Бросился глупо, и мог погибнуть, но тем не менее.

Да, нас с самого детства учили сражаться и выживать там, где другие сдохнут. Но нас не учили прикрывать друг друга. Наоборот. Нас вечно стравливали, заставляя лезть вверх по головам. Поэтому я и удивлён тому, с какой стороны передо мной раскрываются эти ребята. Ладно Леший, он только попал в Академию, к тому же он всегда был сорви головой, но остальные…

Леший подхватил Серёгу под вторую руку, и мы аккуратно спустились в погреб, где горело тусклое пламя, вырывающееся из ладони Артёма. Слева и справа в стене выдолблены ниши, в которых раньше хранились соления. Сейчас же там были лишь осколки стекла, да запёкшаяся кровь.

Видать, твари решили полакомиться закрутками и совсем не ожидали, что стекло их порежет. Впрочем, это не помешало им всё сожрать. На полу погреба, отражая свет, красовалась лужа. Воняло плесенью. В погребе было сыро и прохладно, но даже так здесь намного уютнее, чем снаружи.

— Разойдись! — крикнул сверху Макар и вниз полетели отсыревшие поленья.

— Дурак! Тут лужа! Куда ты швыряешь? — возмутился Прохоров.

— Ну так не щёлкай клювом, а вытаскивай дрова, пока ещё сильнее не отсырели, — ответил Макар, продолжая бросать поленья в погреб.

Спустя минуту Макар позвал Лешего, и они приладил дверь на место. Подперев её булавой, которую сделал наш азиатский товарищ. Дверь села отвратно. Слева и справа остались щели, в которые можно было запросто просунуть руку. Но ничего лучше у нас не было. Спустившись вниз, Макар улыбнулся.

— Ну, чего замер? Разжигай костёр, будем греться, — обратился он к Прохорову.

— Бесполезные, — фыркнул Артём и, покачав головой, сел на корточки, чтобы сложить дрова.

— Ты фто делаеф? — возмутился Леший, видя, как Прохоров просто побросал поленья друг на друга. — Уйди.

Сев рядом, Леший оттолкнул руку Артёма и стал укладывать поленья в форме квадрата. Два полена друг напротив друга, ещё два опираются на их концы. Очень быстро Леший выложил строение в форме колодца и удовлетворённо кивнул.

— Жги.

— Без сопливых разберусь, — огрызнулся Артём, и поднёс ладонь к нижнему полену.

Ну, что сказать? План был чудесный, вот только идиотский. Отсыревшие дрова тут же выбросили огромное облако едкого дыма, который за мгновение заполнил весь погреб. Дым конечно стал выходить через щели в двери, но только после того как заполнил всё помещение. Дверная вытяжка оказалась слишком слаба. При этом поленья так и не загорелись. Закашлявшись, мы выбежали на поверхность, снова попав под дождь, который за это время ещё и усилился.

— Запалить костёр в подвале без вентиляции? Да ты чёртов гений. Китаёза, — потирая слезящиеся от дыма глаза, выдал Прохоров.

— В отличии от тебя, у меня хотя бы есть идеи, — ответил Макар и закашлялся.

— Всё, заткнитесь. Нам просто нужно сделать вытяжку, — сказал я и стал озираться по сторонам.

У разрушенного дома слева я заметил стальную трубу, лежащую на земле. Она порядком поржавела и, судя по всему, раньше выполняла роль водостока. Если повезёт, то с её помощью мы сделаем печную трубу.

— Артём, Леший, за мной. Макар, найди какой-нибудь стальной короб, высотой в полметра на нём будем разводить огонь. — Отдал я приказ и двинул за трубой, когда позади послышался расстроенный голос Серёги.

— А я, значит, балласт…

— А ты погреб сторожи, — усмехнулся Макар.

— Да, смотрю, тут куча желающих захватить наше укрытие, — улыбнулся в ответ Сергей.

Как я и ожидал, труба сильно сгнила, и в паре мест виднелись дыры. Но в целом металл оставался достаточно прочным. Трёхметровый кусок трубы мы сперва обстучали монтировкой от лишней ржавчины, а потом уже, с горем пополам, подняли и потащили к погребу.

— Тяжелая, сука… Как бы грыжу не заработать, — возмутился Прохоров, пыхтя, как паровоз.

— Лучфе тафи молфя, — рыча от натуги, выдавил из себя Леший.

Пока тащили трубу к погребу, трижды останавливались, чтобы отдышаться. Но наконец мы затащили её на самый верх. К этому моменту Макар притащил жестяной остов от мини-холодильника и оставил его у входа.

— И что дальше? — спросил Артём.

— Ставим трубу вертикально, в прогнившее отверстие вставляем монтировку и начинаем вращать, — пояснил я.

— Хочешь трубу вместо бура использовать? — спросил Макар.

— Ну, не руками же землю копать?

— Согласен, — кивнул Макар и закипела работа.

Монтировку вогнали в отверстие и стали вращать трубу, используя монтировку как рычаг. Два человека держат трубу вертикально, ещё двое, упираясь в монтировку, её вращают. Нам нужно было пройти глубину в метр, и на это мы потратили полтора часа. Наконец труба прогрызла себе путь и показалась из потолка погреба.

Но работа была не закончена. Пришлось найти достаточно прочную палку и выковырять из трубы застрявшую землю. Ещё полчаса — и печная труба была готова! Правда пришлось её опустить ещё немного, так, чтобы отверстие располагалось в двадцати сантиметрах от пламени. Следом спустили вниз остов от холодильника, выложили на нём потухшие дрова и повторили попытку согреться. На этот раз — удачно.

Белёсый дымок потянулся вверх и юркнул в трубу. Поленья занимались пламенем очень неохотно, но и они в конечном счёте сдались. Мы сгрудились рядом с огнём, выставили перед собой ладони, стараясь заполучить хотя бы крупицу тепла. Из-за криво стоящей двери тепло быстро улетучивалось, но законопатить щели было нечем. Да, мы могли бы попробовать заделать их грязью, но сил на это не осталось.

— Жрать хочется, — сказал Макар и повернулся спиной к огню.

— Нужно было притащить с собой кусочек… — начал было Сергей, но тут же задумался. — А что это было, кстати? Баргест или какая-то другая пакость?

— Да какая, нахрен, разница? Разломная тварь — и всё тут, — огрызнулся Прохоров. — Лучше такую гадость не жрать. Вдруг у неё какие паразиты, или мясо отравлено?

— Ага. Луфе фдохнуть ф голоду. Фоглафен, — язвительно заметил Леший.

— Переждём дождь, и я пойду искать другое поселение. Рядом с железной дорогой всегда валом деревень, — сказал я.

— С какого это пойдёшь на поиски именно ты? Я тоже иду, — возмутился Артём.

— Да с такого. У Сергея перелом, у тебя вся рука в крови, Леший тоже с мордой посечённой. По запаху крови вас запросто унюхают твари, и пиши пропало, — ответил я и потёр горячими руками по бокам. Стало немного теплее.

— Михаил верно говорит, — отозвался Макар. — Я тоже цел, поэтому пойдём вместе…

— Нет, ты останешься здесь. Если нападут твари, то втроём вам будет намного проще отбиться, — отрезал я.

— А если твари нападут на тебя? — спросил Артём.

— Что-нибудь придумаю, — пожал я плечами.

— Придумает он. А если сдохнешь, то мы даже об этом не узнаем и будем бесцельно ждать, — осуждающе покачал головой Прохоров.

— Слышь, не каркай, — осадил его Сергей.

— Как будто моё карканье на что-то влияет, — фыркнул Артём и замолчал.

Наступила гнетущая тишина. Я смотрел на ребят, которые пялились на дрожащее пламя, как будто мысленно старались сжечь в нём все свои проблемы. А проблем у нас валом. По факту, нужно начать новую жизнь, но где и как? И вообще, куда нас занесло? Судя по направлению движения поезда, мы ехали в сторону Перми…

Это плохая новость, ведь Пермь и близлежащие земли принадлежали барону Богданову. А его род полностью был уничтожен при расширении аномалии. Значит, сейчас мы находимся в чертовски опасном месте. Зараза…

В нашей компании я объективно самый сильный боец. Следом за мной идёт Прохоров, да и то лишь потому, что хоть как-то владеет магией огня. Потом Леший. Почему именно он? Да потому, что Сергей со сломанной ногой — вообще не боец. И замыкает список Макар. Он, конечно, тот ещё выдумщик, но в бою с тварями показал себя хуже всех.

Паршивый расклад. В том, что мы снова наткнёмся на тварей, я даже не сомневаюсь, а вот в том, что мы выживем в этом столкновении, сомнения есть. Я инстинктивно засунул руку в карман и услышал голос Ут:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

Похоже, единственный шанс выжить — это использовать модификатор селекционера. С Лешим он сработал отменно. И если я помогу остальным ребятам стать сильнее, то у нас появится шанс добраться до города или деревни, населённой людьми, а там посмотрим. Может, покинем Империю или осядем в приграничном городке, где никто не станет задавать нам вопросов. Но сперва нужно всё рассказать ребятам.

Да, не самый лучший вариант. Кто-то из них может не удержать язык за зубами и растреплет о генокраде. Тогда меня будут ждать большие проблемы. С другой стороны, они и сами станут мутантами, а это значит, что для науки ребята также будут представлять интерес. Одним словом, мы будем связаны общей тайной, и предатель выроет могилу самому себе.

— Давайте обсудим что делать дальше, — предложил я, обведя друзей взглядом.

Сергей, покачиваясь, стоял на одной ноге и грел руки. Макар, словно курица-гриль вертелся вокруг своей оси, подставляя огню то живот, то бока, то задницу. Прохоров сосредоточенно смотрел на пламя, а морда Лешего заплыла ещё сильнее.

— И что тут обсуждать? Архарову конец. Остап мёртв. Идти нам некуда, — не отводя взгляда от огня, проговорил Артём.

От его слов все напряглись, но сказать против было нечего.

— Ты прав. Дорога в баронство нам заказана, — согласился я. — А значит, надо думать, как жить дальше. Я предлагаю охотиться на тварей у границы зоны. Будем продавать их туши и Слёзы Мироздания, если повезёт, найдём разлом первого ранга и закроем.

— Миш, ты, конечно, извини. Но я пас, — сказал Сергей и кивнул на сломанную ногу.

— Да. Бред какой-то. Куда нам охотиться? Мы подохнем на первой же вылазке, — поддержал скепсис Прохоров. — Тут-то выжили чудом.

— Если не станем сильнее, то так и будет, — кивнул я и посмотрел на Лешего, который, судя по заплывшим глазам, вообще ничего не видел и только и делал, что слушал. — Помните, как за одну ночь Леший стал более ловким?

От моих слов Леший вздрогнул. Видать, вспомнил ту ночь и ту боль, которую он испытал.

— Ну? И к чему ты ведёшь? — нахмурился Сергей.

— Я могу поглощать способности монстров и передавать их другим людям, — раскрыл я карты, но не полностью. О том, что я могу забирать способности у других людей, решил умолчать. Тем более, что сейчас это не имеет никакого значения.

— Пха-ха-ха! — заржал Прохоров и посмотрел на меня, как на умалишенного. — Я смотрю, ты хорошенько так головой приложился, да?

— Закфой пафть. Пуфьть объфнит, фто имеет ф фиду, — выдавил из себя Леший, скрестив руки на груди.

В этот момент я задумался. Было бы проще убедить ребят, если бы я просто создал в ладони пламя, а после сказал, что эту доминанту похитил у Прохорова в прошлый раз. Но пока придержу этот козырь.

— Смотрите, — я вытянул из кармана кусок ткани, пропитанный кровью существ. — Через кровь я могу получить доступ к ДНК твари, после чего заберу случайную способность и смогу передать её вам. Это единственный шанс быстро стать сильнее. Да, будет больно. Да, придётся поохотиться на тварей, но это того стоит.

В голове моя речь была куда более убедительной, но в глазах ребят я видел сомнения. Сомневались все, кроме Лешего, его глаз я вообще не видел.

— Можешь раздавать способности? Что за чушь? Ты либо выиграл в генетической лотерее и получил дар, либо нет. Все знают это. Ещё ни один бездарь не смог прыгнуть выше головы, — с агрессией в голосе выпалил Прохоров, как будто пытался подчеркнуть свою уникальность.

— Представь себе, могу. И не только раздавать, но и вживлять их в своё тело. Ты думаешь, почему я так быстро развивался в пансионате? — парировал я.

— Хорош трепаться. Если можешь доказать, что не врёшь, то сделай это, — огрызнулся Артём и протянул руку. — Давай. Как это делается? Через кровь или ещё как?

Я планировал сперва поглотить собранные доминанты, а уже потом делиться ими. Ну ладно. Прохоров сам напросился. Есть у меня одна доминанта, потеря которой будет неприятна, но не фатальна. Зловеще улыбнувшись, я схватил его за предплечье и, притянув к себе, отдал приказ УТ.

«Активация селекционера. Передать доминанту»…

Глава 15

Дачный посёлок Камаи.

В подвале стало шумно. Я держал руку Артёма, передавая доминанту, а тот орал от боли. Многоголосое эхо, наполненное страданиями, носилось из угла в угол. Прохоров мазнул свободной рукой по уху и увидел, что из него течёт кровь.

— Что ты сделал⁈ Почему вы все дышите так громко⁈ А-а-а! Почему так больно? Моя голова, она сейчас взорвётся! — голосил Артём, зыркая то на меня, то на ребят, то на костёр.

А я продолжал держать его за руку, не потому, что хотел насладиться страданиями парня. А для того, чтобы он не рухнул в костёр, потеряв сознание. А тут ещё сырые дровишки, шипят и лишь сильнее давят на его барабанные перепонки.

Да, как вы могли догадаться, я передал Артёму доминанту Острого Слуха. Доминанта, безусловно, полезная, но её потерю я компенсирую всевидящим оком. К тому же, если бы я передал Прохорову доминанту «шулер» или «медбрат», то доказать, что что-то изменилось в его организме было бы невозможно. А со слухом — всё чертовски просто.

Конечно можно было придумать причину почему я не могу передать доминанту здесь и сейчас, но зачем? Прохоров такой человек, что воспримет подобные увиливания за слабость и начнёт расшатывать команду изнутри, а у нас сейчас и так, команда калек. Да и какой смысл в отсрочке? Хочет пострадать здесь и сейчас? Пожалуйста.

* * *

Хабаровск.

Дворец Императора Романова Ивана Васильевича.

Дворец расположился в сердце Хабаровска. А точнее, заместил собой старое сердце города. Некогда на месте дворца красовался центральный парк. Красивый, огромный. Сюда стекались тысячи людей со всей округи, чтобы прогуляться. Покормить уток и насладиться великолепными видами на могучую реку Амур.

Сейчас же от парка осталась лишь треть. Да и её обнесли десятиметровой крепостной стеной, которую днём и ночью патрулировали гвардейцы. Зачем такая высокая стена? А нечего черни подсматривать за тем, как живёт Император!

А Император жил на широкую ногу. Сперва дворцовая площадь поглотила парк, а потом и две соседние улицы. Теперь Имперский двор тянулся в одну сторону на тысячу четыреста метров, и в другую — ещё на тысячу шестьсот.

Также Император повелел снести все здания, с крыш которых простой люд мог бы заглянуть на территорию двора. Желания сделать выше забор или вынести дворец за пределы города у Императора не было. Да и зачем? Он — главный человек в Империи! А значит, и жить должен в самом сердце столицы! И не важно, что для этого придётся перестроить половину города.

На дворцовой площади расположились десятки построек, в которой жили слуги, гвардейцы, гости Императора. Здесь имелись даже склады с оружием и артефактами. Да, Иван Васильевич был немного параноиком, поэтому предпочитал быть готовым ко всему.

В том числе он был готов к войне, большой или малой — не важно. Если неизвестный враг вторгнется в столицу, то уже через пять минут десять тысяч гвардейцев, вооруженных до зубов, будут готовы вступить в бой и переломить хребет любому, ведь в составе гвардии числились целых четыре абсолюта. Их невероятная мощь способна отразить любой натиск.

До тех пор, пока война не придёт в Хабаровск, абсолюты пребывают в праздности. Утопают в разврате, чревоугодии, да и в целом делают, что хотят. Проклятье, да им даже убийство слуг сходит с рук. Пусть хоть всех перебьют, главное, чтобы в решающий момент они выступили на правильной стороне.

Впрочем, они так измазались в грязи за последнее десятилетие, что за пределами Империи абсолютов ждёт лишь смерть. Властители соседних государств с радостью открутят им головы. Чего только стоит вылазка в Пекин.

Китайский владыка позабыл о том, что Россия сильна, и послал своих шакалов прощупать границу. Уничтожили гарнизон пограничников, сожгли пару деревень и один мелкий город, а потом двинули в обратный путь. Ивану Васильевичу этот плевок в лицо не понравился. Поэтому он отправил трёх из имеющихся абсолютов в гости к соседям.

Через неделю они тайно прибыли в Пекин и за пару минут сожгли половину столицы. Началась паника, сильнейшие бойцы Китая встали в ружьё, чтобы покарать нарушителей. Но кого карать-то? Абсолюты использовали невероятно дорогой одноразовый артефакт — и телепортировались обратно в Хабаровск.

Иван Васильевич долго размышлял, стоит ли сообщить узкоглазому соседу о том, что это его рук дело. В итоге тщеславие взяло верх над осторожностью, и Император написал длинное письмо, в котором не стыдился едких слов в адрес китайцев. А заодно намекнул, что если хоть один отряд зайдёт на территорию России, то весь Китай сгорит, к чёртовой матери!

Как думаете, чем закончилась история? А она не закончилась. Китай, Монголия и Япония заключили союз, после чего напали на юго-восточную границу. И война продолжается до сих пор. Боевые действия идут с переменным успехом. То гвардейцы Ивана Васильевича отбросят недруга, то недруг потеснит Ивана Васильевича.

Ситуация могла бы быть катастрофической для Империи, но в восточном Китайском море открылся разлом на глубине в километр. Теперь оттуда днём и ночью лезут твари и нападают на земли японцев и китайцев, заставляя тех держать войска по всему побережью. А монголы…

Это монголы. Что с них взять? Сильные маги и бойцы ближнего боя, но технологически близки к каменному веку. Недавно они привели пятитысячное войско к стенам Закаменска, который расположен в Сибири. Сильные воины, гордый народ. Вооружились артефактными луками, мечами, доспехами. Проклятье, да даже лошадей заковали в броню! Вот только ракетные установки и артиллерия способны творить чудеса. За полчаса от этой армии остались лишь куски кровоточащей плоти.

Поэтому Император не считал монголов угрозой и основные силы стянул к границе с Китаем и Японией. Вот там происходила настоящая рубка.

А тут ещё Архаров нарисовался на горизонте. Мало было Ивану Васильевичу проблем, так ещё и внутренний враг пожаловал. Покачав головой, Император бодрой походкой спускался вниз по ступеням. Он шел в мир, где царила темнота, боль и голод. В Имперскую темницу.

Сюда было легко попасть, но невозможно было отсюда выбраться. Десятки защитных артефактных контуров, две тысячи охранников, которые жили в темнице на полном обеспечении. Проклятье, да Император так хорошо заботился о тюремщиках, что даже проституток сюда доставлял. Разумеется, место для любовных утех было на самом верхнем уровне — из соображения безопасности.

Мало ли, какая путана подвернётся. Вдруг решил вызволить врага народа? Этого Иван Васильевич очень не хотел, ведь все, кто здесь сидел, могли причинить Империи либо физический вред, либо репутационный. Говоря «Империя», Иван Васильевич, разумеется, имел в виду себя-любимого. Он и есть Империя, без него она не может существовать и погибнет, не успеешь даже глазом моргнуть.

Но всё это лирика. Сейчас Иван Васильевич, словно горный козлик, бойко скакал по ступеням на нижний уровень темницы. Яркие огни ламп освещали ему путь ровно до тех пор, пока Император не оказался у массивной стальной двери. Слева от двери тускло светился магический считыватель, распознающий ману желающего пройти.

А к нижним уровням имели доступ лишь единицы. Да и те, кто могли сюда войти, не могли выйти без особого разрешения. Иван Васильевич приложил ладонь к считывателю, тот затрещал и, издав писк, загорелся зелёным. Створки массивной двери поехали в стороны, открыв Императору путь во тьму.

Здесь были сотни одиночных камер. В обычной тюрьме, сидя в одиночке, узник имеет право передвигаться, а здесь же все без исключения висели на цепях, прикованные к стене. Через цепи из пленников выкачивалась мана, с помощью которой запитывалось освещение и защитные артефакты. Своеобразная человеческая ферма, если хотите. Ну, а что? Должен же быть прок от заключённых.

Под потолком тут и там горели красные лампочки видеокамер, ведущих трансляцию пустых коридоров. Здесь не было гвардейцев, да и зачем они? На нижнем уровне узники так истощены, что едва могут разговаривать. Да, им не давали умереть и кормили. Но кормили так, чтобы пленники продолжали оставаться на грани жизни и смерти и страдали, страдали, бесконечно страдали, сгорая в агонии!

Одиночные камеры сделали звукоизолированными, чтобы заключённый остался наедине со своей болью и сожалениями. Чтобы он сходил с ума от одиночества и осознания того, что никто не спасёт, и никто не разделит его страдания. Около одной из таких камер и остановился Иван Васильевич, насвистывая под нос песню:

— Не вешать нос, простолюдины! Для вас же жизнь всегда плоха. Вы для меня — словно блоха. Имперский род и Родина едины, — промурлыкал Император и приложил ладонь к считывателю камеры.

Послышался писк и дверь открылась. На цепях висел избитый до полусмерти барон Архаров. Левый глаз заплыл, губа, брови, переносица рассечены, но на чёртовой морде — самодовольная улыбка.

— Узурпатор пожаловал? — усмехнулся Архаров и закашлялся, от чего цепи жалобно зазвенели, ведь на них висели сто двадцать килограммов чистейшей мышечной массы.

— Отребье, — хмыкнул Император и хлопнул в ладоши. Из тени вышел полутораметровый коротышка со свёртком инструментов. — Приступай, — велел Иван Васильевич и привалился спиной к стене.

Пыточных дел мастер был глух, а ещё нем. Ему давно прокололи барабанные перепонки и отрезали язык. Всё, что он мог, это жить жизнью похотливого животного и причинять боль другим.

Коротышка увидел позу Императора, которая давала разрешение работать, ударил пятками друг о друга и, подняв ногу параллельно полу, вошел в камеру. Карлик вечно корчил из себя гвардейца, вот и пытался ходить строевым шагом. Это забавляло императора. Ничтожество корчит из себя того кем не является и никогда не станет.

Прямо на полу он расстелил свёрток и вытащил из него сперва заострённый крюк, потом скальпель, иглу, пилу и кучу прочих инструментов. Он смотрел на железяку, потом на Архарова, качал головой и брал новый пыточный инструмент.

— Сразу пытать? Даже не задашь вопрос? — хохотнул Архаров и снова закашлялся.

Иван Васильевич снова хлопнул в ладоши и из темноты кто-то протянул ему спелое яблоко. Сделали это настолько буднично, как будто Император вкушал яблоки, наблюдая за пытками, далеко не первый раз.

— А если я спрошу, ты дашь честный ответ? — насмешливо спросил Император и с хрустом вгрызся в спелый бок яблока, от чего по подбородку заструился сок, который мгновенно стёрла салфетка, опять-таки появившаяся из темноты.

— Конечно, отвечу, — кивнул Архаров. — Могу рассказать, на чём я вертел твою мамашу или подсказать, куда тебе направиться. Вонючий выро… — договорить Архаров не успел, коротышка крепкой хваткой уцепился в большой палец барона и вогнал под ноготь иглу. Но Константин Игоревич лишь расхохотался. — Плюгавый, сразу берись за скальпель. Пока ты не отделишь моё мясо от костей, ни хрена не узнаешь. Да и когда отделишь — тоже.

— Какая отвага, — улыбнулся Иван Васильевич. — Нет бы направить её на благо родины.

— Родины? Так твой проклятый папаша и украл Родину у моих родителей, как и у всех жителей империи, — прорычал Архаров в тот момент, когда коротышка решил, что под один ноготь можно вогнать не одну, а сразу три иглы.

По стальным спицам на пол покатились скупые капли крови.

— И что тебя не устраивает? Умер один Император, появился новый. Говоришь так, будто это случается впервые, — насмешливо ответил Император и вышвырнул надкушенное яблоко из камеры, но на пол оно не упало, а растаяло в воздухе. — Ладно, не строй такую недовольную морду. Я ведь щедрый правитель. — Иван Васильевич подошел ближе и похлопал Архарова по щетинистой щеке. — Если расскажешь, куда отправил своих деток, то я могу тебя пощадить.

— Ха-ха! Ты? Пощадить? Вот это хохма! — громогласно рассмеялся барон, от чего пыточных дел мастер невольно дёрнулся. — С большей вероятностью меня пощадил бы Шепчущий, а не ты. — Архаров шмыгнул сломанный носом и попытался плюнуть Императору в лицо, но слюна оказалась слишком густой и повисла на подбородке.

Впрочем, результатом Константин Игоревич остался доволен. Качнувшись из стороны в сторону, слюна упала прямо за шиворот карлику, от чего тот скривился в омерзении и заёрзал. Забавно; как людей потрошить, так ему не противно, а как за шиворот плюнули…

— Глупый барон. Если ты присягнёшь мне на верность и отправишься на восточную границу искупать вину перед Родиной, то будешь жить. Правда детей твоих всё же придётся убить. Слишком долго ты им промывал мозги, — равнодушно сказал Император и щёлкнул пальцами.

Из темноты появилось походное кресло, в которое Иван Васильевич приземлился. Закинув ногу на ногу, от щёлкнул пальцами ещё раз. Массивная дверь камеры плавно закрылась и послышался щелчок. Теперь в камере была стерильная тишина, в которой можно было услышать, как шаркает одежда карлика и как дышит Император.

— Подойди ближе. Шепну на ушко, — хищно оскалился Архаров, но Император отрицательно покачал головой.

— У меня отличный слух. Говори.

— Трусливая псина, — сказал барон и скривился от боли, чувствуя, что карлик вонзил иглу в нервное окончание на предплечье. От этого волна боли прострелила до самого позвоночника. Архаров сосредоточился на дыхании, и боль стала отступать. — Я своих никогда не предам. Мои дети будут жить, а вы, проклятые выродки, рано или поздно сдохнете от их рук. Империя будет свободной, и не важно, сколько лет для этого потребуется.

Император покачал головой и протянул руку, в которую карлик тут же вложил скальпель. Подойдя ближе, Иван Васильевич преобразился. Надменный Император исчез, а на его месте появился обезумевший маньяк. Он схватил Константина Игоревича за ухо и поднёс к нему лезвие.

— Чёртов ублюдок. Только ты и твой сраный род помнят о том, что мой отец узурпировал власть сотню лет назад. — Лезвие резануло кожу, распоров хрящь на треть. — Пожалуй, сперва отрежу тебе уши, потом язык и пальцы. Даже если твои детишки доберутся сюда, то ты всё равно не сможешь им ничего рассказать.

— Узурпировал власть? Ха-ха-ха! И всего то? — Барон расхохотался ещё громче и повернулся в сторону Императора. — Я знаю, что твой род развязал войну в Европе и именно из-за вас появилась аномалия.

— Хммм… Я был уверен, что отец подчистил все следы, — задумчиво сказал Иван Васильевич и отпустил ухо барона. — Кстати, прошлый Император помер тоже по нашей милости. — Архаров открыл рот, не веря своим ушам. — Чего вылупился? Удивлён? Раньше у тебя были лишь догадки, а сейчас чистосердечное признание? Что ж, наслаждайся. Всё равно отсюда ты никогда не выйдешь. И, да. Твой папаша был идиотом, за это мой отец его и убил. — Лицо Архарова исказилось от ненависти. Заревев, он бросился вперёд, стараясь оборвать цепи, на худой конец, просто укусить надменного выродка за горло, но не дотянулся.

— Ого! Сколько прыти! — восторженно воскликнул император и влепил пощёчину барону. — Похвально! Давай! Злись! Ненавидь меня! — Ещё одна пощёчина бросила голову Архарова в сторону. — Тем дольше ты проживёшь в темнице, мечтая меня убить. А что до твоего папаши, то не удивляйся. Твой отец был слишком силён, чтобы сдохнуть в аномалии и мы ему немного помогли. Сам понимаешь, он был не из тех, кому можно заткнуть пасть силой или деньгами. — Император пожал плечами, как бы извиняясь, а в следующую секунду вспышка ярости поглотила его. Он приставил скальпель к глазу Архарова и выпалил. — Если бы ты заткнулся и вёл себя покладисто, ничего бы не случилось. Говори, куда спрятал своих щенков и, возможно, я их не убью!

Константин Игоревич лишь улыбнулся и ровным голосом ответил:

— Я с радостью умру за своих детей. А ты сдохнешь просто так. Мразь.

Закончив фразу,барон снова плюнул в Императора. На этот раз успешно. Да, на дорогой камзол, расшитый золотом и мертвецки бледное лицо попали лишь пара капель слюны, но большего и не требовалось.

— Выродок! — выкрикнул Император, размахнулся, чтобы вонзить скальпель в горло обидчика, но в последний момент остановился. Швырнул скальпель на пол и пнул в спину карлика, согнувшегося подобрать инструмент. — Чтобы к утру этот ублюдок молил о смерти и готов был выболтать всё, что мне нужно. Иначе… — В угрозах не было особого смысла, так как коротышка был глух, но Иван Васильевич любил наблюдать как подчинённые дрожат от одного его вида. Так случилось и сейчас.

Карлик вскочил с пола и поклонился. Собирать пинки и угрозы было частью его работы. Да, Император часто грозился убить пыточных дел мастера, но до дела ещё ни разу не дошло. Вот карлик и решил, что это своеобразная игра. С другой стороны, все, кто должен был заговорить, к утру всегда пели соловьём. А значит, и этот громила сломается точно так же, как сломались тысячи аристократов до него.

* * *

Дачный посёлок Камаи.

Прохорову было так больно, что я уж было решил, что парень тронется рассудком. Но наконец, издав нечеловеческий вопль, Артём закатил глаза и обмяк, устремившись лицом в костёр. Я вовремя его удержал, так как всю дорогу не отпускал его рук.

— Леший, убери стекло с полки. Прохорову нужно отдохнуть, — сказал я, выведя ребят из ступора.

Согласен. Выглядело жутковато. Я прикоснулся к руке парня и в следующую секунду тот завопил от боли. Ну а как вы хотели? Получить большую силу в кратчайшие сроки и без страданий не выйдет. Леший, словно завороженный, смотрел на бездыханное тело Прохорова. Пришлось на него прикрикнуть.

— Лёха! Быстрее, твою мать!

— А? Ага, — закивал он гривой, подскочил к полке и поленом стряхнул на пол осколки стекла, следом снял рубаху и смёл мелкие частицы. — Готофо.

Я аккуратно усадил Артёма на полку, прислонив спиной к стене, да и сам сел рядом.

— Это что сейчас было? — изумлённо спросил Макар.

— Ага. То самое. Передал Прохорову доминанту Острого Слуха. Старайтесь не шептаться за его спиной. Всё услышит и запомнит, — улыбнулся я.

— До-ми-нан-та, — по слогам проговорил Сергей. — Странное слово. Никогда такого не слышал. — Опёршись костылём о землю, он подпрыгнул поближе ко мне и протянул руку. — Можно, я буду следующим?

— Можно, Серёг. Но сперва я посмотрю, какими доминантами нас угостили твари. — Я показал друзьям окровавленную тряпку, а затем сказал. — Поглотить.

Глава 16

Казань.

Город, поглощённый аномалией.

Небо над городом сияло яркими вспышками, словно полярное сияние. Но это было не оно. Здесь царила вечная ночь. По улицам вымершего города рыскали голодные твари в поисках пищи. Глупое занятие, ведь здесь давно никто не жил. По крайней мере, так могло показаться на первый взгляд.

Здание заброшенного научно-исследовательского центра расположилось на окраине города. На крыше НИИ крылатые чудовища с человеческими головами построили гнездо и периодически возвращались сюда, чтобы высидеть новое потомство. Разумеется, потомство нужно кормить. Поэтому вся крыша была завалена костями животных и людей.

Окна НИИ давно разбили, в просторных залах лежал толстый слой пыли и грязи, а где-то в глубине кипела жизнь. Три десятка учёных сумели пережить выброс аномалии, случившийся сотню лет назад. Связь не работала. Институт был рассчитан на тысячу человек, но практически весь персонал решил покинуть НИИ. Это была паршивая идея. Все умерли, а учёные оставшиеся внутри постепенно сходили с ума от отчаяния.

Года сменяли друг друга, но никто из персонала НИИ не постарел ни на день. Для учёных время как будто застыло. Запасы провизии постепенно таяли, но это никого не волновало. Учёные с радостью ели просроченные консервы, банки которых почему-то были вскрыты. Жестянки как будто прокололи шилом, да и на вкус еда стала странной. Но на это никто не обратил внимания.

Так продолжалось до тех пор, пока учёные не услышали голос. Тихий, вкрадчивый, монотонный. Он неуловимо возникал в разуме жертвы, подбрасывал мысли, которые раньше никому бы и в голову не пришли, и исчезал, словно весенний ветерок. Это было странно. Учёные решили, что сходят с ума, но открыться друг другу побоялись. Мало ли, что сделают коллеги? Изолируют сознавшихся или вовсе выгонят на поверхность.

Голос изо дня в день давал подсказки об их природе. Пытался достучаться до закостенелых умов. Донести то, что время больше не властно над ними. Что смерть отступила и больше никогда не протянет свои руки в их сторону.

Медленно, аккуратно, голос добился желаемого. Яйцеголовые принялись изучали секрет бессмертия. Сначала робко, потом появилась решительность, переросшая в остервенение, одержимость! Забывая про сон и отдых, учёные ставили опыты на самих себе и коллегах. Морили друг друга голодом, отрезали конечности, прижигали тело раскалённым железом, одним словом, развлекались, как могли.

Чудесным образом страшные раны заживали? не оставляя после себя и следа. Отрубленные конечности восстанавливались, а потребность в еде и воде отпала. Более того, учёные осознали, что и спали-то они лишь по привычке, а теперь сон им больше не требовался.

Да, цвет кожи стал мертвенно-бледным, да, мускулатура деградировала и усохла. Но оказалось, что персонал НИИ даже с угнетённой мускулатурой способен гнуть стальные трубы голыми руками.

Всё это пугало и будоражило разум. Учёным порой казалось, что их прокляли, а порой, что избрали для великой миссии. Были и те, кто кричал о том, что персонал НИИ должен выйти на поверхность и стать богами нового мира. Но голос зазвучал снова.

Он вкрадчиво рассказал о случившемся во время войны. Поведал о гибели Императора и его приближенных. И более того, заявил, что он и есть Великий Император Российской Империи, Всеволод Юрьевич Долгорукий. Это заявление вызвало недоумение, ведь ранее никто из яйцеголовых не сталкивался с подобным. А о коллективных галлюцинациях слышали все без исключения.

Голос потребовал, чтобы учёные нашли для него достойный сосуд, в котором Великий Император мог бы переродиться. Но желающих выходить на поверхность не нашлось. Пришлось Императору продемонстрировать своё могущество. В один из дней учёные собрались в лаборатории и снова услышали шепот, который давал им последний шанс преклонить колени перед Императором и исполнить его волю.

Яйцеголовые лишь посмеялись, а в следующую секунду у них на глазах четыре учёных начали разлагаться на глазах. Плоть гнила, волосы выпадали, изо рта и носа сочилась зелёная слизь. За жалкие секунды четверо учёных прекратили своё странное существование.

Глядяна это с ужасом и благоговением, никто не мог понять, действительно ли Император говорит с ними. Но было ясно одно: учёные стали заложниками этой чудовищно мощной сущности. Пришлось подчиниться и следовать воле голоса, иначе смерть и забвение не заставили бы себя ждать.

Худощавый мужчина со смеющимися глазами подошел к лаборатории под номером «Л-125» и потянул на себя массивную стальную дверь. Автоматика давно сломалась, но никто из яйцеголовых и не подумал её чинить. Зачем? Всегда можно открыть многотонную дверь руками. Да и запчастей попросту не было. Со скрежетом дверь открылась, и худощавый вошел в тускло освещённое помещение.

Одинокая лампочка мерцала под потолком, освещая тело пленника, висящего на цепях. Это был Александр Архаров, молодой абсолют, чьё тело очень приглянулось мёртвому Императору. Вот только вселиться в него он мог лишь в случае, если воля Александра сломается. Всё-таки абсолюты сильны не только физически, но и ментально.

— Доброго утра, Александр Константинович, — сказал человек со смеющимися глазами, в которых лопнули все капилляры.

— Километры! Превратятся в прошествии лет в пеньковые петли, на которых вас всех и подвесят. А я буду кайфовать. Да, я буду кайфовать. Смотреть на вас и кайфовать. Буду ждать, что улыбка с твоей морды исчезнет, кожа, словно у змеи с тела, слезет, и ты будешь подгнивать! — пропел Александр и хрипло закашлялся, так как во рту было сухо.

— Вижу, вы не скучали и сочиняли новую песню? Похвально. — Худощавый учёный похлопал в ладоши и подошел ближе, остановившись в метре от пленника, из тела которого торчали зеленоватые трубки. — Вы обдумали моё предложение?

Когда-то изящная медицинская форма висела на исхудавшем теле мешковатым балахоном, а руки заканчивались острыми, как бритва, ногтями. Дары Императора, или кем он там является? Учёные, стали грозой аномалии. Большинство существ обходило их стороной и лишь самые остервенелые пытались померяться силами, но сражаться с бессмертными сущностями — форменный идиотизм.

Александра Константиновича Архарова забавляли эти ежедневные встречи. Сколько уже прошло? Три? Пять лет? Каждый день происходил этот разговор. Незначительно менялись фразы, а по завершении беседы Александра били, выкачивали из него ману и кормили. Тысяча девятьсот шестьдесят три беседы. Стоило уже понять, что он не изменит своего мнения.

Александр улыбнулся и зачитал ещё одно четверостишье:

— Давай, расскажу тебе, чего я желаю,

Я бы с восторгом напился чаю,

Потом бы тебя кружкой чайною́,

Я отметелил до боли отчаянно.

— Слабовато. Бывали у вас стихи и получше. — Весельчак подошел ближе и поднял голову абсолюта за волосы. — Сдавайтесь, Александр Константинович. Вы отличный сосуд для нашего Императора Всеволода Юрьевича. Примите его дух, и вместе мы спасём Россию-матушку от рода Романовых. Вы упрямы, но рано или поздно ваш дух надломится, и тогда…

— И тогда я вас всех убью, — перебил его Александр. — Как только я освобожусь, вы все покойники. И мне плевать, кто за вами стоит, хоть Император, хоть…

— Ты глупец, — прорычал весельчак, на долю секунды выйдя из себя. — Ты мог бы обрести могущество и спасти не только свой захудалый род, но и всю Империю!

В этот момент Александр заметил, что по зрачку учёного пробежала волна, как будто внутри глазного яблока что-то двигалось. Подобное он видел уже пару раз, но так и не смог понять, что не так с этим яйцеголовым. Встряхнув головой, учёный отстранился, как будто сам был шокирован тем, что потерял контроль над собой.

— Подумайте над моим предложением, а через десять минут придёт Ермолай и пересчитает вам рёбра, — несколько растерянно сказал учёный и быстрым шагом направился на выход.

— Однажды отец придёт за мной… — прошептал Александр и повис на цепях, лишенный сил.

* * *

Перед тем, как мой мир заполнили боль и страдания, Ут зачитала список доминант.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Острый нюх»,

«Мельхиоровые клыки»,

«Эхолокационный слух»,

«Плодовитость»,

«Падальщик»,

«Пушистый мех»,

«Слюна антисептик»,

«Жировая прослойка»,

«Стадный инстинкт».

Удивительно куцый список доминант. Всё же я собрал кровь с четырёх тварей. Либо это были молодые особи, либо у них одинаковые доминанты. Если у тварей одинакового вида одинаковый набор доминант, то это просто замечательно. Охотясь именно на этот вид существ можно будет практически со стопроцентной гарантией заполучить нужный навык.

А что до текущего списка, так здесь практически всё бесполезно.

«Острый нюх» — полезный навык для следопыта, но в бою от него толку нет. «Мельхиоровые клыки», полезен в бою, но если у тебя из пасти торчат огромные клыки, то ни в один нормальный город тебя не пустят. Хотя нет, есть одно место, где с радостью приютят и даже прокатят по всей Империи. В цирке уродов.

«Эхолокационный слух» — весьма занятная доминанта, но, помнится, у напавших на нас тварей не было глаз, и у меня есть опасение, что, получив эту доминанту, придётся ослепнуть. «Плодовитость» — без комментариев. Пожалуй, самый бесполезный навык для ребят в возрасте от пяти до восьми лет. Хотя, мой папаша, скорее всего, обладает этой доминантой, иначе объяснить, как он наплодил столько детей, я не могу.

«Падальщик»; жрать трупы — сомнительное удовольствие. Да и в бою бесполезно. «Пушистый мех». Ещё одна доминанта, которая подарит билет в цирк уродов. «Слюна антисептик», ну да, не плохо. Вот только применение весьма сомнительное. Нет, ну представьте. Если бы у Серёги был открытый перелом, я должен был бы вылизать рану на ноге или заплевать её? Бред.

«Жировая прослойка», жиром мы и сами обрастём, стоит только начать нормально питаться. А с этим сейчас проблемы.

«Стадный инстинкт», идеальная доминанта, которой владеет каждый статист. Прыгай в лодку, не задавай вопросов и следуй за великим лидером! Он приведёт тебя к светлому будущему! А может, приведёт тебя на бойню. Ведь порой нужно чем-то или кем-то жертвовать ради достижения цели. Верно?

И вот Ут начала своё чёрное дело. По телу прокатилась волна боли, и я потерял сознание. Но, судя по всему, я очень быстро очнулся. Открыв глаза, я почувствовал жуткий голод, нестерпимый аромат пота, как слюна течёт по подбородку, а ещё — что мои штаны топорщатся. Какого чёрта? Не обращая внимания на вопросительные взгляды Лешего, Серёги и Макара, я погрузился в чертоги разума.

— Ут! Живо сообщи, какие доминанты мне достались! — выкрикнул я, не желая дажерассматривать кристаллы.

Женский вибрирующий голос услужливо зачитал новый список:

«Доминанта „Острый нюх“ интегрирована».

«Доминанта „Плодовитость“ интегрирована».

«Доминанта „Падальщик“ интегрирована».

«Доминанта „Слюна антисептик“ интегрирована».

— Восхитительно. Теперь я стал достойным сыном своего отца. Вместе мы сможем перетрахать всю Империю и заполнить её маленькими Архаровцами, — иронично сказал я, ведь надежды на усиление друзей улетучились в мгновение ока. Впрочем, это случилось ещё до поглощения доминант.

— Перетра-а-аха-а-ать, — подал голос Мимо.

— Господинов гарем! — воскликнула Галина и стала вращаться вокруг меня.

— Перетрахать! — завопил Мимо, забрался на пирамидку и начал танцевать. Он явно не понимал, о чём речь, но слово ему понравилось.

— Гигантский гарем господина! — поддакнула ему Галина.

— Угомонитесь вы! — шикнул я на разошедшихся питомцев. — Никакого гарема не будет. Ут! Доминанты «Плодовитость», «Падальщик», «Слюна антисептик» переработать в пользу контроля маны.

Ут тут же исполнила приказ и сообщила:

«Контроль маны. Доминанта заполнена на 99%. Для развития способности желаете переработать новую доминанту?»

— Эй! Подруга, это что за лохотрон? Я уже десяток доминант слил, а последний процент на контроле маны так и не заполняется? Дайте жалобную книгу, я буду жаловаться! — возмутился я.

«Для того, чтобы развить контроль маны до четвёртого ранга, вам нужно переработать доминанту более высокого порядка».

— Замечательно… А ты раньше не могла сказать? Чего я в пустоту доминанты выбрасываю?

«Я лишь голос в вашей голове. Выполняю вашу волю и не отсвечиваю», язвительно ответила Ут и замолчала.

— Тогда скажи мне, «голос», есть у меня доминанты, которые могут сдвинуть контроль маны с мёртвой точки?

«Для развития контроля маны, вы можете пожертвовать следующими доминантами: Магия льда третьего ранга, Всевидящее Око, Сопротивление ментальному воздействию второго ранга».

А это занятно! Магия льда подходит для развития контроля маны, но, судя по всему, лишь потому, что она третьего ранга. При этом Всевидящее Око первого ранга куда ценнее, чем магия огня первого ранга. Про сопротивление ментальному воздействию — и так ясно. Редкий навык, от такого грех избавляться.

Ну что ж. Всё понятно. Я разовью контроль маны ещё очень и очень не скоро. Почему? Да потому, что для его развития придётся пожертвовать чем-то сверхценным. А внутренняя жаба уже вцепилась в мою глотку и запрещает мне разбазаривать добро!

И всё же обидно, что у меня нет доступа к сильным доминантам. Было бы отлично посетить музей, в котором выставлены на показ скелеты и чучела разломных тварей. Вот там бы я разошелся. Подошел к одному экспонату. Ознакомился с доминантами. Задрал нос и направился к следующему экспонату в поисках самой полезной способности.

Может, такой музей где-то и есть, но точно не в заброшенном дачном посёлке. Открыв глаза, я снова наткнулся на ребят, которые с интересом ждали от меня какого-то чуда.

— Ты как? — спросил Сергей, опиравшийся на костыль.

— Просто восхитительно, — улыбнулся я и провёл рукой под носом, почувствовав там что-то мокрое. Как и думал. Кровь. Повернул голову в сторону и увидел Прохорова. Он до сих пор валялся без сознания.

— И фо? Фему ты там науфилфя? Ефть фто-то полефное? — поинтересовался наш китайский пчеловод.

— Лёх, а ты когда мандаринский диалект выучил?

— Фо? — возмутился он и, кажется, нахмурил брови.

— Не забивай себе голову, — отмахнулся я. — У тебя морда опухла так, что я половину слов не понимаю. Из полезного есть доминанта «Острый нюх». Кто из вас желает её заполучить? — спросил я и осмотрел ребят.

— А есть что-то боевое? — задал вопрос Макар.

— Увы, сейчас есть лишь острый нюх, — развёл я руками. — Ну, чего скуксились? — спросил я, видя, что никто из ребят не желает получить способность чувствовать невероятную вонищу от пота.

— Ладно. Давай мне, — согласился Сергей. — Я же сам вызвался в прошлый раз. Да?

— Конечно сам, — кивнул я и добавил. — Только ты сперва присядь на полку и приготовься. Будет больно.

Я усадил Сергея на своё место после чего пожал ему руку.

— Добро пожаловать в отряд мутантов, — улыбнулся я. — Вместе мы заварим ту ещё кашу.

Сергей хотел что-то ответить, но я мысленно отдал приказ Ут:

«Активация селекционера. Передать доминанту „Острый нюх“».

* * *

Екатеринбург.

Елизавета Максимовна, задыхаясь, неслась по городу, утопающему в огне. Было так жарко, что она мгновенно вспотела. А ещё было страшно. Липкий страх за Мишку проникал в душу и подкидывал образы худших вариантов будущего. Вдруг его убили или покалечили? Если это так, то она никогда не простит Архарова! Ведь именно он втянул их в это…

За спиной послышался топот. Обернувшись, Елизавета Максимовна увидела пятерых мужчин в алых мундирах. Лица изуродованы шрамами, а ещё эти мерзкие ухмылки… От их улыбок Елизавета Максимовна забыла, как дышать. Ничего хорошего эта встреча не сулила, уж точно. Она попыталась бежать ещё быстрее, но ничего не вышло.

— Стоять! — гаркнул Имперский гвардеец и в два счёта догнал девушку. Сально улыбнувшись, он осмотрел Елизавету Максимовну с ног до головы и спросил. — А куда это такая краля собралась? Ты забыла, что у нас с тобой свидание?

— П-п-простите. Но мы не знакомы. И-и-и я спешу, — заикаясь, ответила Елизавета Максимовна.

— Ха-ха-ха! Вы слыхали? Спешит она, — рассмеялся Имперец. — Ну, считай, что ты успела. Развлечёшься с нами, а после мы доставим тебя прямиком на тот свет. — Боец оскалился и угрожающе потянулся к ножу.

Елизавета Максимовна замерла, не понимая как спастись. На улице повсюду красномундирники. Убивают, грабят, насилуют, жгут дома. Помощи от них точно не стоит ждать. Обмануть их? Хороший вариант, но как? Сказать мол «ребятки, я припудрю носик, и отдамся вам во всех плоскостях», а пока они будут ждать, сбежать? Да, план отличный, вот только подобный сработает разве что в бульварном романе.

— Ну всё, шалава. Идём, — требовательно рявкнул двухметровый громила и схватил Елизавету Максимовну за руку.

От испуга она хотела наброситься на амбала и расцарапать морду в кровь, ударить его в промежность, вырвать волосы. Сделать хоть что-то. Но она не успела. Совсем рядом раздался выстрел. Голова громилы лопнула, как переспелый арбуз. Смазанная тень метнулась к следующему Имперцу и свернула ему шею. Тень двигалась так быстро, что Елизавета ничего не видела, кроме размытых движений.

Третий потянулся за мечом, но не успел. Тень оказалась быстрее. Клинок со свистом покинул ножны бойца и одним неуловимым движением снёс головы оставшимся Имперцам. Трупы один за другим рухнули на асфальт, заливая всё вокруг алой кровью.

— Уходим, — сказал спаситель, и только сейчас она поняла что это был котёнок специального назначения.

В душе Елизаветы Максимовны промелькнула надежда на то, что всё будет хорошо. Капитан подхватил её на руки и ломанулся к полуразрушенному магазину свадебных платьев. Второй этаж здания был объят огнём, а вот на первом только стёкла осыпались и следов возгорания не было.

Удивительно, но никто не обратил внимания ни на стрельбу, ни на трупы, лежащие на улице. Лиза и капитан просто вбежали в магазин и затаились. Она боялась дышать, не то что говорить. Боялась, что Гаврилов ей привиделся, а на самом деле она сейчас лежит на барной стойке какого-то кабака, а пятёрка этих ублюдков развлекается с ней. Капитан приложил палец к губам и взглядом указал на улицу.

Мимо здания проехали два бронетранспортёра, на которых сидели Имперцы. Они остановились рядом с трупами. В этот момент сердце Лизы было готово выпрыгнуть из груди. Неужели их сейчас найдут и убьют? Или ещё чего похуже? Но нет, обошлось. Бойцы передали что-то по рации и поехали дальше. Сейчас весь город утопал в разрозненных очагах сопротивления, и трупами никого не удивишь.

— Как ты нашел меня? — спросила Лиза, заглянув Гаврилову в глаза.

— Я… — начал было капитан, но договорить не успел.

У входной двери показался человек с обожжённым лицом и уверенно вошел в магазин. «Безликие» — пронеслось в сознании Гаврилова за мгновение до того, как всё вышло из-под контроля.

Глава 17

Обожаю, когда на меня орут. Столько внимания, и всё адресовано только мне. Прямо чувствуешь народную любовь. Наслаждаешься голосами, поющими тебе дифирамбы. В погребе пахнет костром, не сказать, что тепло, но точно не околеешь. Ребята сгрудились у догорающих дров, Прохоров и Сергей лежат на полке, прислонившись к стене спиной. Прохоров дёрнулся и, открыв глаза, заорал:

— Ты что сделал, падла! — Артём скорчился от боли и схватился за уши, как будто в барабанные перепонки ему вогнали раскалённые иглы.

Очевидно, он не ожидал, что его голос теперь звучит так громко.

— Поздравляю. Теперь твоя подпольная кличка «Большой ух», — пошутил я и сразу же захотелось спеть «Мы медузы, мы медузы, мы похожи на арбузы…». Эх. Хороший был мультик, жаль в этом мире таких не делают.

— Какой, нахрен, «ух»? — прошептал Прохоров, зыркая на всех вокруг. — Чё вы скалитесь? Весело, да? — рыкнул было он, но снова скривился от громкости собственного голоса. — А ты какого чёрта так громко сопишь? — возмутился Артём и толкнул в плечо Серёгу, который всё ещё был в отрубе.

— Фу. Чего так воняет? — потирая глаза, спросил Сергей. — Вы давно мылись?

— Последний раз мылись в пансионате. А что? — спросил Макар и подозрительно понюхал свои подмышки. — Ну да, немного попахиваю.

— Немного? Да весь погреб провонял потом. Жуть просто. — Сергей заткнул нос и, догадавшись обо всём, посмотрел на меня. — Это всё из-за…?

— Ага. Доминанта острого нюха. Теперь ты можешь брать след получше любой ищейки.

— Офень полефная фпофобнофть. Фидеть ф погребе и нюфать потняки. Клафф, — пробубнил Леший и улыбнулся.

— А ты чего скалишься? А ну, иди сюда, я и тебе подарочек приготовил! — весело выкрикнул я и погнался за Лёхой.

— Отфтань! Мне не нуфно! — заверещал Леший и пулей вылетел из землянки.

— Да не ори ты… — умоляюще прошептал Прохоров и посмотрел на меня с открытой враждебностью. — Так будет всегда?

— Не переживай. Скоро адаптируешься, и звуки больше не будут причинять тебе боль, — пояснил я и повернулся в сторону Серёги, который поднял руку. — Да, запах тоже постепенно станет менее интенсивным, но при этом ты сможешь различать новые нотки…

— Новые нотки зловония. Просто восхитительно, — пробурчал Сергей. — Лучше бы ты и эту доминанту передал Прохорову, у него был бы полный комплект.

— Да пошли вы к чёрт, — фыркнул Артём и пошел на выход из погреба.

Очевидно, наши голоса сильно давили ему на уши. Что ж. Удачи. Он даже не представляет, как приятно слышать тысячи шелестящих листьев, свист ветра и прочие чудеса природы. По первой эта какофония сводит с ума. А потом привыкаешь. Мир становится на удивление объёмным. Можно по звуку определить даже точное местоположение цели. Думаю, с обонянием это работает точно так же.

— Ладно. Сидите тут, я пойду поищу что-нибудь перекусить, — сказал я, и животы окружающих тут же заурчали.

Да, голод не тётка, голод — дядька. Причём, очень злой дядька. Он с радостью заставит тебя корчиться в муках, а потом и вовсе отберёт жизнь. А нам такое и даром не нужно.

* * *

Екатеринбург.

Магазин свадебных платьев.

Елизавета Максимовна сидела в окружении пышных платьев, которые совсем не наводили на мысли о свадьбе. Напротив, белоснежный цвет наталкивал её на мысли о бледных лицах покойников, к которым она могла очень скоро присоединиться. В магазин ворвались три страшных урода, у которых не было ушей и носов, лишь шрамы от ожогов, покрывающие головы.

Попав в магазин, троица с ходу потянулась к мане. Тела уродцев окутало тусклое разноцветное свечение. Один сиял зеленоватым отблеском, и от его кожи будто исходили токсичные испарения. Почему токсичные? Да потому, что все платья, касавшиеся зеленоватого марева, тут же таяли, словно были сделаны из сахарной ваты.

Второй, с желтым отблеском, был похож на искрящуюся розетку. По его коже пробегали разряды молнии. Третий… А третьего она не успела рассмотреть. Всё так быстро завертелось. Гаврилов исчез из виду и очутился в метре от троицы.

Его ладонь легла на пол, после чего обгоревшие уродцы провалились по самую грудь в бетонный пол, как будто он состоял из воды. А в следующий миг бетон снова обрёл свою прочность. Неуловимый взмах мечом — и три головы тут же отделились от тел.

— Скорей, уходим отсю… — начал было Гаврилов, но в магазин, не спеша, вошел ещё один погорелец.

Уродливая морда улыбалась, а её обладатель хлопал в ладоши. Вот только одна из рук была бионическим протезом. Чертовски дорогим протезом, работавшем на стыке магического и технологического мира.

Гаврилов подобные видел лишь во время войны с родом Сорокиных. Но там-то ладно, они были, пусть и далёкими, но родственниками княжеского рода, что объясняло, доступность таких технологий. А откуда такие деньжищи у этого уродца?

— Браво. Признаюсь честно, я сперва не поверил, что ты жив. Настоящая легенда! Один из лучших на поле боля и в аномальной зоне. Правая рука Архарова. Убийца, маг, меняющий саму реальность, диверсант, дуэлянт, исследователь, охотник, умелый вор, а ещё — предатель, — усмехнулся погорелец и с вызовом посмотрел на Гаврилова. — Ничего не забыл?

— Конечно забыл. Например, ты забыл представиться, — усмехнулся Гаврилов, протянул руку в сторону и прикоснулся к стальной вешалке.

Вешалка растаяла и потекла серебристой лужицей по кисти капитана, к его плечу, а после сформировала на груди подобие кирасы.

— Отличный фокус. Но против меня подобное не сработает, — жутко осклабился обгоревший. — Что до моего имени… — Подумав всего мгновение, он кивнул. — Да, думаю, стоит представиться. Дмитрий Хазаров.

Услышав это имя, Гаврилов оскалил зубы и крепко сжал в руке меч.

— Мразь, ты вырезал всю Кушву.

В городе Кушва на границе с землями Черчесова селились вышедшие на пенсию бойцы Архарова. Вполне удачное расположение. Даже на пенсии старики могли дать фору многим молодым, тем более, что они в совершенстве контролировали ману, из-за этого и дожили до преклонных лет, перенеся все тяготы армейской жизни. В этом городишке доживал свои дни учитель Гаврилов.

Вторжение Черчесова шло со скрипом, но граф хотел занять город любой ценой. Сперва отравил воду. Всё мирное население вымерло, остались лишь пенсионеры, да пограничники, сумевшие пережить отравление за счёт контроля маны. Направив ману в тело определённым образом, можно ускорить выведение токсина из организма, что они и сделали.

Правда, пока пенсионеры восстанавливались, в город сумел пробраться Дмитрий Хазаров. Ублюдок оказался умелым магом смерти. Трупы мирных жителей восстали и учинили настоящую бойню, напав на ещё не отошедших от отравления пограничников.

Спустя сутки в городе осталось всего два человека. Хазаров и молоденький погранец. Безликие, к которым и относил себя Хазаров, были наёмниками до мозга и костей. Они сражались подло, но эффективно. И раз уж возникла возможность прорекламировать свои услуги, то шайка Хазарова отрубила гвардейцу руки, и отправила в Екатеринбург, чтобы тот сообщил, кто именно это сотворил.

Послание было таковым «Скажешь барону, что Хазаров идёт за его головой». Многообещающий анонс, но поход за головой так и не состоялся, а Кушву, в конечном итоге, отбили. О смерти своего учителя Гаврилов узнал лишь недавно, именно поэтому злость в его душе ещё не утихла. Встретить убийцу человека, которого ты безмерно уважал — это бесценный дар небес.

— Кушву? — усмехнулся безликий. — Вижу, тебя не беспокоят десятки других городов, павших от моей руки. Типичный Архаровский выродок. Вы все на…

Договорить он не успел. Гаврилов рванул вперёд и вогнал меч в грудину Хазарова. Клинок с чавканьем прошил сердце наёмника насквозь и вышел с обратной стороны. Но это нисколько не расстроило безликого. По телу Хазарова заструилась мана и хлынула к трём обезглавленным телам, застрявшим в полу.

— Даже интересно, чем закончится эта битва, — ухмыльнулся безликий, и в тот же миг Гаврилов ощутил сладковатый аромат гнили и услышал крик Лизы.

— Сзади! — взвизгнула Елизавета Максимовна.

Обернувшись, капитан увидел странный сгусток мяса и костей. Три тела наёмников расплавились, словно желе, и теперь сплетались в новую, неизведанную форму жизни.

— Как видишь, магу смерти подвластно не только отбирать жизнь, но и создавать новую, — самодовольно заявил безликий и сделал шаг вперёд, вогнав клинок Гаврилова в собственную грудь по самую рукоять.

Спустя пару мгновений послышался хруст ломаемых костей, и жуткий кусок плоти сформировал из себя подобие гуля. Огромного трёхсоткилограммового гуля, у которого вместо зубов и когтей были сломанные рёбра, а из спины торчали шипы в виде остро расколотых берцовых костей. У твари не было глаз, но она в них и не нуждалась. Оскалившись, она развернула жуткую морду в сторону Елизаветы.

Гаврилов дёрнул клинок на себя, но вытащить его из груди противника не смог, так как тот вцепился в рукоять и удерживал её изо всех сил.

— А ты чего занервничал? — усмехнулся Хазаров. — Любишь её, что ли?

Тварь подошла совсем близко и нависла над Елизаветой. Когтистая лапа взмыла под самый потолок и со свистом обрушилась вниз. Не выпуская рукояти меча, Гаврилов холодно улыбнулся и посмотрел в глаза безликого с вызовом.

В эту же секунду нагрудник, созданный из стальной вешалки, перетёк на спину и выстрелил. В сторону гуля устремились стальные иглы, похожие на железнодорожные костыли. С чавканьем войдя в плоть твари, они надёжно приколотили её к бетонной стене. Гуль извивался, стараясь вырваться, но сделать этого не удавалось.

— Елизавету Максимовну я люблю и уважаю всей душой, а от таких, как ты, я люблю избавлять этот мир, — проговорил Гаврилов в момент, когда пол, потолок, деревянный прилавок, вешалки с платьями и прочие предметы в радиусе пяти метров стали мелко подрагивать, будто были сделаны из воды и прямо сейчас на них дул сильный ветер.

Из потолка ударил бетонный столб и смял мага, словно тряпичную куклу. Хруст костей разлетелся по округе. Хазаров рухнул на пол кровоточащим куском мяса. Казалось, бой завершился, так и не начавшись, но нет. Тело безликого растаяло — так, как это было с телами его подручных. Разрозненные мышцы, куски кожи и костей потянулись друг к другу, формируя новое, целое тело для Хазарова.

— Это бесполезно. Пока здесь столько некротики, я фактически бессмертен, — ухмыльнулся безликий.

Гаврилов хотел ответить что-то ещё, но не успел. В его спину вонзился острый обломок кости. Обернувшись, он увидел, что гуль снова меняет свою форму, а чтобы капитану не было так скучно, он из костей сформировал подобие копья, которое и вошло на пару сантиметров в спину Гаврилова. Если бы капитан стоял немного ближе, то копьё с лёгкостью прошило бы его насквозь, и тогда…

Под ногами безликого разверзся пол, но падать в подвальные помещения ему не пришлось, так как внизу был лишь бетонный короб, куда Хазаров и рухнул. С чавканьем бетонные стены схлопнулись, выбросив в потолок кровавые струи раздробленной плоти. Елизавета Максимовна с ужасом наблюдала за происходящим, не в силах отвести взгляд от этого кошмара.

На этот раз магу смерти потребовалось всего мгновение, чтобы воссоздать собственное тело. Неуловимым движением он оказался рядом с Гавриловым и прошептал:

— Бес-по-лез-но.

Хазаров упивался собственной мощью, причём довольно заслуженно. За долгое время это пожалуй единственный случай, когда Гаврилову пришлось попотеть в дуэли. Случаи, когда ты сражаешься один против тридцати — не в счёт. Капитан ощутил всплеск маны и краем глаза заметил, как за окном движутся бесформенные куски плоти. В сознании проскочила мысль «Хочет создать ещё пару гулей?».

Из стен ударили бетонные плиты, движущиеся навстречу друг другу. Но на этот раз Хазаров даже не думал принимать удар. Он шагнул вперёд и выбросил правый боковой, который угодил капитану прямо в челюсть. Удар был такой силы, что Гаврилова отбросило в сторону на пару метров.

Пока капитан приходил в себя, Хазаров посмотрел на свой кулак, из костяшек которого выросли пятисантиметровые наросты, напоминающие шипы кастета. На лице обожженого появилась безумная улыбка, и он остервенело понёсся в бой.

— Это конец твоего пути, Архаровский вы… — договорить безликий не успел.

Здание пришло в движение, бетонные шипы с огромной скоростью стали вырастать из пола, потолка, стен. На огромной скорости они пронзали тело Хазарова, превращая его в фарш. Единственное, что смущало Гаврилова, так это то, что бионическая рука мага всегда оставалась целой. Бетон, ударившийся о стальной протез, разлетался по округе мелким крошевом.

— Довольно игр, — прорычал Хазаров, восстановив своё тело, и выставил перед собой бионическую руку.

Посередине стальной ладони расположилось дуло, из которого мгновенно вылетел сгусток пламени. Громогласный выстрел ударил по барабанным перепонкам, но Гаврилов ожидал подобного. Перед капитаном в последнее мгновение возник бетонный столб, в который и врезалась пуля. По бетону пошли трещины, словно паутина. Довольно красиво, жаль, нет времени, чтобы полюбоваться этой убийственной красотой.

Письменный стол, находящийся за спиной безликого, взорвался древесными иглами, нашпиговав Хазарова десятисантиметровыми занозами от пяток и до самой макушки.

— Я же говорю, это бесполезно. Тебе меня не убить, — усмехнулся наёмник, но наткнулся на точно такую же усмешку на лице Гаврилова.

— А кто сказал, что я собираюсь тебя убивать? — спросил Гаврилов и, проходя мимо, прикоснулся к бионическому протезу, который на глазах стал таять и капать на пол, словно был сделан из воска.

— Ты куда? Сражайся! — выкрикнул Хазаров, пытаясь уследить взглядом за капитаном, но повернуться наёмник уже не мог.

Деревяшки пробили нервные окончания, энергетические центры, а вместе с ними и все сухожилия, суставы и позвонки. Да, Хазаров от подобного не умрёт, а через некоторое время даже сможет воссоздать своё тело. Но сделает он это не сразу. Подойдя к Елизавете, капитан, измазанный своей и чужой кровью, протянул ей руку и улыбнулся.

— Разрешите вас спасти?

Елизавета была так шокирована, что смогла лишь кивнуть. А встать — так и вовсе не вышло, ноги не слушались. Гаврилов подхватил девушку на руки, выбежал на улицу, свернул в ближайшую подворотню и помчался, куда глаза глядят.

— К-кто это был? П-почему они на нас напали? — заикаясь, спросила Елизавета.

— Это убийцы Черчесова. Нужно уходить из города как можно скорее, иначе нам конец, — ровным голосом ответил Гаврилов, хотя сейчас очень хотелось зарычать от боли. Рана на спине оказалась куда глубже, чем ему казалось. Кровь пропитала рубашку и от неё уже начала мокреть поясница. Ещё пары таких боёв он не потянет.

— А как же Миша? Мы должны вернуться за ним! — потребовала Елизавета.

— Лиза! — прикрикнул на неё Гаврилов. — Повсюду Имперцы, ещё и этот ублюдок идёт по нашему следу. Если мы отправимся в Академию, то просто умрём, а Михаила спасти не сможем, — ответил он и тут же понял, что Лизе плевать. Она готова умереть, пытаясь вытащить сына. — Не переживай, Мишка толковый парень и не пропадёт. Тем более, Архаров. Думаю, Константин Игоревич первым делом эвакуировал Мишу, а потом уже всех остальны. Мы с тобой должны выжить, а после разыщем Михаила. Я тебе обещаю.

Слова капитана давали надежду, но в то же время в материнской душе царило смятение. А ещё в голову лезли дурные мысли. Архаров явно не тот человек, который ценит чужие жизни. По крайне мере Лиза, никогда бы о нём так не отозвалась. Но Гаврилов прав. Добраться до Академии живыми невозможно. Нужно уходить. Уходить и молиться всем богам, чтобы её сын уцелел. Да и что она, слабая женщина, может сделать? Сейчас Елизавету Максимовну даже ноги не слушаются.

* * *

Попрощавшись с ребятами, я вышел из погреба и вдохнул холодный воздух. Мурашки побежали по коже. Ещё бы. Ведь у меня даже нет рубашки. А с голым торсом в октябре… Ладно, пробегусь, заодно согреюсь.

— Ты дафай, не долго там, — пробубнил Леший и хлопнул меня по плечу.

— Ага. Одна нога здесь, другая вырастет у тебя на спине, мой мутировавший друг, — усмехнулся я, и Леший тут же отдёрнул руку, как от прокаженного. — Да шучу я. Нет у меня такой доминанты. А жаль. Можно было Артёму вырастить ещё четыре ноги, бегал бы, как паучок, — пошутил я, но Прохорову было не смешно. Вздохнув, он спустился обратно в подвал. Всё ещё подавлен из-за смерти Остапа. Понимаю, но поддерживать его страдания не собираюсь. — Всё. Я ушел.

Перейдя на бег, я двинулся/направился обратно к локомотиву. Погребальный костёр погас, вокруг — следы от когтей. Похоже, остатки костей растащили твари, правда странно, что на сухой траве виднеются кровавые брызги. Подрались из-за добычи? Очень вероятно. Применил Всевидящее Око и осмотрел округу. Вроде, никого.

Значит, пойду по направлению движения локомотива. Думаю, ближайшая станция совсем рядом. Я вытянул перед собою руку и потянулся к межпространственному хранилищу. На ладони появился окровавленный кусок ткани. Это был кусок рубахи Остапа, пропитанный его кровью. Жаль, что ты умер, но есть шанс, что и после смерти ты сможешь нам помочь. Вибрирующий голос Ут сказал:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

Глава 18

Осенний ветер безжалостно обжигал оголённый торс ледяными порывами. На небе серые тучи, обещающие хорошенько намочить меня, если не успею добраться до поселения, а я бегу по шпалам и не могу поверить своим ушам. Ут монотонно зачитывает список доминант, от которых моя челюсть падает всё ниже и ниже:

'Образец содержит следующие доминанты:

«Альпинизм»,

«Эмпатия»,

«Внушение»,

«Эластичные связки»,

«Психологическая адаптация»,

«Абсолютная память»,

«Магия воздуха»,

«Карманных дел мастер»,

«Жнец душ»,

«Чистый лист»,

«Магия призыва»…

УТ зачитала огромный список из трёх десятков доминант. Это заставило меня задаться вопросом «Остап. Кто ты такой?». К примеру, у Сергея доступных к поглощению доминант было не больше десяти штук.

Да, я поглощал доминанту не из его крови, а из волосины. Но обычно поглощение через кровь давало список хорошо, если на тридцать процентов больший, чем при бескровном поглощении. У Прохорова — тоже не более десятка. Да и поглощённая доминанта была лишь задатком магии огня. Чтобы её превратить в полноценный кристалл, пришлось постараться.

При этому у Остапа множество магических доминант. Теперь понятно, почему в ближнем бою он был посредственностью. Но не понятно, почему он не развил магические дарования? Не знал, как? На занятиях этому вполне неплохо обучали. Такой одарённый парень должен был разобраться, как пользоваться магией. Может, он просто не успел развить свои способности?

Или Остап всё знал и умел? Ведь именно Остап не хотел давать мне вырвать волос с его руки. Это странно. Чертовски странно. Будто парень знал то, чего не следовало. А если так, то был ли Остап тем, кем нам представился? Действительно ли он… Стоп! А что я знаю об Остапе?

Порывшись в памяти, я осознал, что он никогда не рассказывал о своём прошлом и о том, как попал в пансионат. Всё что нам известно, так это то, что Остап следовал за Прохоровым, а потом поменял сторону. И сменил он её, когда в пансионат попал я. Увидел во мне многообещающего лидера или что-то ещё? Проклятье! Сколько же вопросов. И ответить на них некому.

Резко остановившись, я посмотрел назад. Следы примятой травы уходили в сторону водохранилища. Может ли быть…? Нет. Это бред какой-то. Я самолично проверял пульс Остапа. Более того, я стоял рядом, когда пламя начало обгладывать его тело. Тогда почему мне так тревожно? Как будто я упускаю из виду нечто важное.

Живот заурчал и вернул меня в голодную реальность. Нужно как можно скорее найти пищу. Ребята ранены; и это чудо, что у Сергея ещё не поднялась температура. Прохорова и вовсе покусали. Не хватало нам ещё заработать заражение крови или ещё что похуже. Его я, конечно, не буду жалеть так же, как Сергея или Лешего, но всё равно, погибнуть этому высокомерному говнюку я не дам.

Возобновив бег, я снова вывел список доминант, в котором меня интересовали преимущественно четыре штуки:

«Абсолютная память», «Магия воздуха», «Жнец душ», «Магия призыва».

Любая из этих доминант может стать невероятно ценным экспонатом в моей коллекции. Думаю, не нужно пояснять, почему? Но интереснее всего выглядела доминанта «Чистый лист».

— Ут! Выведи описание «Чистого листа», — сказал я на бегу и заметил вдали силуэт железнодорожной станции, утопающей в осенней серости.

«Чистый лист» — с помощью этой доминанты, вы можете…' Девичий голос начал ломаться, как будто шли помехи, а мы созванивались по сотовому, а в финале выдал: «Ошибка. Запрашиваемая информация удалена».

— Что за бред? Удалена? Кем? — спросил я, нахмурившись и сбавив темп.

«Информация закрыта. Недостаточно прав доступа».

— Каких ещё, к матери, прав? Ут! Живо отвечай, что происходит? — возмутился я и услышал пронзительный писк в ушах.

«Информация… доступа… доступна… не… закрыта… информ…»

Голос Ут затих, а вместе с ним исчез и писк. Ого. Не слабо её заело. Но что важнее, кто и что именно удалил? Мишаэль, думай… Тебя в этот мир закинула высшая сущность, после того, как ты открыл одну из тайн Мироздания. Вопрос. Она спасла меня от гибели, или специально уничтожила мир, чтобы я никогда не узнал эту тайну и начал всё с начала?

Если бог, или Вселенная, или кто бы там ни был ещё, спасли меня. То, выходит, они придерживались принципа невмешательства до последнего, пока Дремору не уничтожили. А меня они спасли для того, чтобы… Я выполнил важную миссию? Или они просто любили наблюдать за моими потугами и теперь развлекаются по новой, сидя перед экранами телевизоров? Кто бы знал…

Но если Всевышняя сущность уничтожила Дремору, ради того, чтобы я так и не узнал секрета Мироздания, то всё становится на свои места… Выходит, что… Да ничего не выходит! Такая могущественная тварь могла просто оторвать мне голову — и дело с концом. Зачем уничтожать весь мир, так ещё и давать мне второй шанс?

А, ну да. Есть же ещё и третий вариант. Я давно умер и живу в симуляции, созданной моим разумом в момент угасания жизни. Для моего старого тела реальность будто замерла, а мозг с безграничной скоростью отрисовывает сюжеты новой жизни.

Да, да. Помню одного мага, который задвигал мне — на серьёзных щах — подобное. Бил себя пяткой в грудь и даже поставил жизнь на кон, чтобы доказать свою правоту. Придурок сказал мне «Мы находимся внутри сна моего вечного разума! Я докажу. Сейчас я вышибу себе мозги, после чего бездыханное тело упадёт на пол, а через мгновение живой и здоровый я войду в эту дверь!».

Он выхватил пистолет и выстрелил себе в висок. Мозги разлетелись по всему кабаку. Посетители в шоке, трактирщик уже ищет того, кто заплатит за убытки, понесённые заведением. Ведь все посетители рванули на выход, не заплатив по счетам. А я всё ждал и ждал, когда этот болван появится в двери. Нет, я не был наивен. Я был чертовски пьян, поэтому и не спешил уходить.

Спойлер. Он так и не вошел в дверь трактира. О чём это я? Ах да! Версию с симуляцией мира отметаем, как бредовую. Остаётся лишь высшая сущность. Но это лишь гипотеза, о достоверности которой я могу только догадываться. И всё же, набор доминант Остапа поражает. Кем бы он мог стать, если бы успел вырасти и развить имеющиеся навыки?

«В… желае… поглотить… домин…» прозвучал в моей голове голос Ут. Она по-прежнему говорила с помехами. Сейчас её голос казался роботизированным. Из голоса пропала женская мягкость, а на её место пришел трескучий тембр. Желаю ли я? Думаю да, но попозже. Пожалуй, подожду, пока Ут соберёт мозги в кучу, а то кто знает, какие ошибки возникнут при интеграции доминанты?

Впереди маячила железнодорожная станция, а когда я пробежал полкилометра, то даже увидел табличку «Посёлок Чикали». Картина была похожа на ту, что мы видели на Дачах Камаи. Два десятка полуразрушенных домов, бурьян по пояс и мёртвая тишина, намекающая, что здесь уже давно никто не живёт.

На всякий случай я использовал Всевидящее Око и осмотрел постройки. В подвальных этажах виднелась всякая мелочёвка с крохами маны. Скорее всего, обычные крысы или мыши-полёвки. Если не найду никаких припасов, то придётся охотиться на эту живность. В прошлой жизни я ел много гадости в начале своего пути, и крысы — не самое паршивое угощение. Важно лишь правильно приготовить.

У входа в посёлок расположилось разрушенное административное здание. Это была то ли управа железнодорожной станции, то ли ещё что. Судя по воронке внутри постройки, сюда попал снаряд и разметал стены по всей округе. Зато рядом стоит целёхонький колодец. Даже ведро на нём висит. А это уже отлично. Набрал студёной водицы из колодца и напился.

— Зря я так, — прохрипел я, так как вода была холоднющая, от неё даже зубы свело.

Нужно и ребятам воды притащить. Надеюсь, здесь найдётся какая-то тара. Тащить на себе четыре километра ведро, полное воды — то ещё удовольствие. А тут ещё и ручка из железной проволоки, пальцы режет — просто жуть. Оставив ведро на краю колодца, я направился в центр посёлка. Там, прижавшись к опорной общей стене, стоял целёхонький дом на двух хозяев.

Поваленный забор, настойчиво зазывал в гости, впрочем, как и сорванная с петель дверь. Подойдя ближе, я заметил, что на дверной створке имеются глубокие царапины, как будто массивной когтистой лапой, её подцепили, а после и вырвали вместе с петлями. Скорее всего, падальщики постарались. А значит…

Обойдя правую половину дома, я подтвердил своё предположение. Еды нет. Зато нашел синюю зимнюю куртку. Она на пару размеров больше, чем нужно, но сейчас я согласен и на такую. Судя по всему, хозяева дома спешно покинули своё жилище, и только потом сюда ворвались твари. Это очень даже хорошо.

Выходя из дома, заметил вилы, стоящие в углу. Они порядком заросли паутиной, но в целом были добротными. Однозначно беру! Перекинул их через плечо и направился во вторую часть дома. А здесь всё было намного!. Намного лучше! В дальней части дома расположилась стальная дверь. Её створка была исписана белёсыми шрамами царапин, но медвежатники не смогли её открыть.

Подойдя ближе, дёрнул ручку. Заперто. Попытался поддеть дверь вилами, увы, не один я такой умный. Твари тоже пытались — и не смогли. Но одного они не делали точно! Справа от меня сформировалась ледяная стрела. Издав пронзительный свист, она пробила рукоять, а вместе с ней и замок. Отличная работа!

Потянул дверь на себя. Всё ещё держится, зараза. Ну, да ладно. Сперва посмотрим, что тут есть. Оху… Ох, уедет сегодня в Камаи гуманитарная помощь.

С улицы в проделанное мной отверстие попадал тусклый осенний свет, но и его хватило, чтобы рассмотреть пару мешков с крупами. А ну, посторонись! Сотворил вторую стрелу, которая на этот раз выбила остатки замка вместе с куском дверной рамы, это позволило мне открыть дверь. А внутри…

Затхлый плесневелый запах. Свет проник в кладовку и осветил мешки, покрытые снизу доверху плесенью. Но хуже всего было то, что в этом субстрате возились черви. Зараза. А ведь счастье так близко было… Осмотрел кладовку и нашел сигареты «Золотой Язь», а ещё пачку спичек. На полках, прибитых к стенам, валялся в основном всякий мусор. Куски проводов, дощечки, болтики.

Казалось, что быть нам голодными, но на глаза мне попалась круглая жестяная коробка из-под печенья.

— О, боги. Пусть там будут печенюхи. Пожалуйста, — попросил я, посмотрев наверх, и, выдохнув, открыл крышку.

Никакого печенья внутри. Зато тут было кое-что получше. Половина банки гречки. Зачерпнув зёрна рукой, я высыпал их обратно. Очевидно, хозяйка уже перебрала эту крупу, и в ней не было ни единого жесткого чёрного зёрнышка. А что важнее всего, это была вполне нормальная крупа! И так, момент истины! Открываю пространственный карман и швыряю туда банку.

Были опасения, что предметы, спрятанные в другие предметы, считаются по отдельности, а у меня всего четыре ячейки в хранилище. Точнее, три. На этот раз мне повезло. Банка исчезла вместе с крупой. Вот и славно! Было бы неприятно, если бы жестянка переместилась в хранилище, а крупа рассыпалась по полу. Собирать её руками — то ещё удовольствие.

Выходя из кладовки, заметил картонный ящик, на который падала тень. Вытащил его и расплылся в довольной улыбке. Две банки тушенки! Одна просрочена, да и банка вздулась. Вторая просрочится через неделю. Значит, берём вторую! Запихнул в карман куртки, туда же, куда и отправил коробок спичек. Сигареты брать не стал. Детям с этой гадостью лучше не связываться, да и взрослым тоже.

Выйдя из дома, я пробежался по соседним руинам и, спустя час, констатировал факт: взять тут больше нечего. Ладно, ладно. Я слишком категоричен. Ведь нашел я довольно много полезного. Я раздобыл ещё четыре куртки, кучу чистого тряпья для перевязок, складной нож и нашел кучу отсыревших дров.

Отсыревшие дрова — это ерунда, ведь в доме, в котором я нашел тушенку, была печка. Да! Самая настоящая печка! На такой можно и вещи высушить и поесть приготовить.

А ещё я нашел дачную тележку, куда и стал сгружать свои находки. Закинул куртки, банку тушенки, накрыл всё это куском технониколи, который пришлось откапывать из земли рядом с рухнувшим домом. Дождик мерзко заморосил, но мне было плевать. Куртка отлично грела, да и влагу не впитывала. Побегав туда-сюда, я нашел две пятилитровые баклажки и наполнил их водой.

Вроде всё, ничего не забыл. Ах, да! Вилы. Прихватив садовый инструмент, я забросил его на тачку и заметил лежащую в кустах кастрюлю. Края слегка погнуты, но так-то очень даже ничего, забираю. Бодрой походкой я отправился к ребятам. Перекусим в подвале, промоем раны, а потом переберёмся в этот посёлок. День, может два переночуем в уцелевшем доме, а потом…

Я прошел около километра в сторону дач и почувствовал химозный запах, заставивший закашляться. Какого чёрта? Откуда эта вонь? Активировал Всевидящее Око в надежде, что оно хоть что-то мне покажет, и услышал шипение, донёсшееся со стороны леса.

Краем глаза я заметил прижавшуюся к земле тварь, похожую на комодского варана. Существо резко выпрыгнуло в мою сторону. Нас разделяло жалких десять метров, но прыжок был столь стремителен, что я при всём желании не успел бы схватить вилы, да и на создание ледяной стрелы времени если и хватит, то впритык. Отскочив в сторону, я потянулся к мане…

— Это как вообще? — изумлённо спросил я в пустоту.

Тварь летела в мою сторону, готовая разорвать мне глотку, но внезапно её тело начало разлагаться, как будто ящерку погрузили в кислоту. За жалкие мгновения вся плоть твари истаяла и на землю рухнули кости, покрытые зеленоватой слизью. Эммм… Это аномалия? Осмотревшись по сторонам, нашел ветку и швырнул её в сторону, где растворилась тварь. Ветку мгновенно разъело.

Отлично. Это точно аномалия, но почему-то нет никакого визуального обозначения. В Академии говорили, что большинство аномалий излучают свечение, да я и сам видел что-то подобное, а тут совершенно ничего. Ничего, кроме запаха.

— Проклятье, — выругался я, склонившись над костями. — Ну и как мне вернуться на дачи? А самое главное, стоит ли попробовать забрать доминанту?

Принюхавшись, я тут же отпрянул назад. Кости покрывала зеленоватая слизь, которая невероятно воняла химозой. Думаю, если прикоснусь к ней, то как минимум заработаю ожог, а как максимум — эта гадость сожрёт всё моё тело. Ведь не понятно, что это такое. Вдруг это какой-то микроорганизм?

— Нет, голыми руками я это трогать не стану. А вот вилами… — Улыбнувшись, я вытащил вилы из тележки, поддел клыкастый череп твари за глазницы.

Как я и думал, сталь эта химоза не разъела. Довольно хмыкнув, понёс черепушку в сторону реки. Было трудно идти через бурьян, он цеплялся за ноги, колол кожу репейниками, да и пыли от него летело порядочно. И это при том, что моросил дождик!

Кое-как продрался через заросли и вышел на крутой берег реки, поросший деревьями. Её тёмные воды, журча, убегали вдаль и заставляли меня грустить! Да, именно так! В воде плескалась рыба, а удочки у меня не было. Да и идей, как её поймать, тоже не имелось.

Остановившись у реки, опустил череп в воду и стал водить вилами из стороны в сторону. Спустя мгновение на поверхность воды поднялась разноцветная плёнка и поплыла вниз по течению. Череп я вымывал тщательно, до тех пор, пока разноцветные разводы не прекратили появляться. На всё про всё у меня ушло минут пять.

Выбросил череп на травянистый берег и стал его рассматривать. Обычно костная структура черепов животных не однородная. На ней бывают различные наросты в виде костяных шипов, трещинки и прочее, а здесь… Даже не знаю. Череп выглядел так, будто его хорошенько отполировали. Идеально гладкая структура, в которой можно было увидеть отражение пасмурного неба.

— Вот что кислота животворящая делает, — усмехнулся я и осторожно прикоснулся пальцем к черепу.

В голове зазвучал бодрый голос Ут, от недавних помех не осталось и следа:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

Глава 19

Я осмотрелся по сторонам, вроде хищников не видно, как и аномалий. Хотя в отсутствии последнего я бы не был так уверен. Когда я шел в посёлок Чикали, дорога была чиста. Ничего подозрительного, а на обратном пути всё переменилось. Ладно, пора идти обратно. Я закинул череп существа под мышку, вилы на плечо и отдал команду:

— Ут, зачитай список.

'Образец содержит следующие доминанты:

«Чешуйчатая кожа»,

«Ночное зрение»,

«Выработка токсинов»,

«Хладнокровный»,

«Ускоренная регенерация»,

«Раздвоенный язык»,

«Острые зубы»,

«Жажда крови».

Среди предложенных доминант меня интересовала только одна. «Ускоренная регенерация». Именно эту доминанту я хотел добыть с момента, как очутился в этом мире. А ещё она очень нужна Сергею… Зараза! Ну почему у пирамиды нет модификатора, позволяющего копировать доминанты? Я мог бы скопировать регенерацию и передать копию Сергею, оставив себе оригинал.

Стоп! А чего это я уже губу раскатал? Мне ведь нужно выиграть в чёртовой лотерее, и если мне не повезёт, то я получу раздвоенный язык, как у змеи, или острые зубы. Ладно, всё это лирика. Пора возвращаться на дачу. Есть хочется жутко, а ребята, думаю, уже начали обо мне волноваться. Серёга и Леший уж точно.

По пути я отломил пару длинных веток, после чего погрузил их в телегу погрузил их в телегу так, чтобы жерди торчали вперёд и продолжил свой путь. Старался держаться как можно дальше от места, где аномалия сожрала ящерицу, но это оказалось непросто. Забрал левее, прошел десяток метров и тут же остановился, видя как ветки, торчащие из телеги, начинают тлеть от воздействия кислоты.

При этом тлели лишь кончики веток, а остальная часть осталась в полном порядке. Видать, я остановился у самого края аномалии. Направил телегу в сторону обочины дороги — ветки снова тлеют. А если уйти немного в лес? Та же беда. Да и с тележкой двигаться в этих зарослях невозможно. Ладно, попробуем другой путь.

Справа от дороги располагались железнодорожные пути, вот их аномалия не затронула. Кстати! Очень странно, что аномалия пожирает органику, но совершенно никак не влияет на растительность, над которой она стелется. Ведь если бы я видел выжженный пустырь, то с лёгкостью определил бы местоположение аномальной зоны и обошел её. Ну, да чёрт с ней.

Железная дорога безопасна, чему я безмерно… В лесу справа захрустели ветки, а через мгновение из придорожных кустов выскочил лось. Бок окровавлен, глаза выпучены, несётся, сломя голову, издавая утробный рёв.

Огромная туша пролетела мимо, едва не зацепив мою тележку, а следом за ней устремились два недооборотня. Рыча, они остановились на железной дороге, посмотрели на меня, а потом, фыркнув, бросились вслед за лосем. Видать решили, что тридцатикилограммовый пацан менее питателен, чем шестисоткилограммовый лось. Умные псинки.

Я проводил их взглядом и прибавил ходу от греха подальше. А вместе с этим я использовал Всевидящее Око. Вы наверное думаете: «Какого чёрта, Миша? Я бы на твоём месте его вообще никогда не отключал!» Да, да. Понимаю ваше возмущение, но эта доминанта слишком сильно нагружает зрение. Даже не знаю, как объяснить…

Хорошо, давайте так. Представьте, что вы пользуетесь сварочным аппаратом и вам на лицо надели сварочную маску — мир тут же потерял цвета и свою чёткость. Но в момент, когда вы используете электрод и свариваете два куска стали, выделяется огромный сноп искр; именно так я и вижу энергетические каналы всего живого.

Чертовски яркие вспышки, детализированные до жути, и от постоянного использования этой доминанты начинают болеть глаза и голова. Поэтому приходится прибегать к Всевидящему Оку лишь эпизодически. Если использовать Око всего пару минут, то всё в порядке, но если пользоваться доминантой больше часа…

К тому же, мне не нравится, что мир теряет свою цветность. Сейчас и так осень. Унылое небо, на земле желтая листва, голые деревья стоят повсюду. Если я и эту блёклую картинку выкручу в серый спектр, то поезд на станцию «депрессия» отправится через три, два, один… Ну, вы поняли.

Тележка мерно погрюкивала катясь по насыпи слева от рельсов, дождь мерзко лил с небес, а я всё шел и шел. Спустя полтора часа я наконец-то добрался до дачного посёлка. Свернул в сторону погреба и увидел, как из трубы клубами валит густой дым. Дверь прикрыта. Остановив тележку у входа, я постучал в дверь и выкрикнул:

— Доставка продуктов! Открывайте!

Первым из погреба вынырнул Макар с широченной улыбкой на лице.

— Мишка! Красавец! А я уж думал, с голоду сдохнем! — выпалил парень, пожал мне руку и тут же рванул к тележке. — Охренеть, ты тут добра понабрал!

Макар схватил кастрюлю и баклажку воды, после чего вернулся в погреб, едва не столкнувшись с Лешим и Прохоровым, они как раз поднимались наверх.

— Мифаня. Молодеф, — улыбнулся пчеловод, хлопнул меня по плечу и пошел помогать разгружать награбленное непосильным трудом.

— Поесть принёс? — довольно грубым тоном спросил Прохоров и уставился на телегу.

— С голоду не сдохнешь, — усмехнулся я и пошел в погреб.

В холодильнике горела свежая порция дровишек, пахло дымком, а на полке лежал вспотевший Сергей…

— Мишка. Вернулся, — сказал он и измученно улыбнулся.

— Серёг, ты чего? Всё нормально? — встревоженно спросил я и приложил руку к его лбу.

Кожа парня пылала огнём.

— Вы куда смотрели, бараны⁈ У него жар, — возмутился я.

— А чем мы ему поможем? У нас ни воды, ни еды, ни медикаментов, — резонно заметил Макар.

— Это да, но тряпки-то у вас есть. Могли намочить под дождём и компресс поставить. Хотя бы температуру сбили, — парировал я.

— Ты прав. Не додумались, — ответил Макар и почесал затылок.

— Миш, не шуми. Просто мне не повезло. Так бывает, — философски сказал Сергей и закашлялся, от того, что во рту пересохло.

Взяв из рук Макара баклажку с водой, я помог Серёге напиться, сделал компресс, а ещё выдал ему новую потёртую куртку. В ней всяко теплее, чем валяться на земле в тонкой рубахе.

— Спасибо. Так намного лучше, — поблагодарил Сергей.

— Сейчас поешь и ещё лучше станет, — пообещал я и принялся варганить обед.

Столовый нож, который нашел Макар, доблестно справился с банкой тушенки и открыл крышку. Тушняк тут же полетел в кастрюлю, сверху я всё засыпал гречкой и залил это варево водой. Парни смотрели, как завороженные. Голодные глазищи, сглатывают слюну, того и гляди бросятся жрать сырую крупу.

Поставил кастрюльку прямо на горящие дрова, и началась магия. По погребу пополз невероятный аромат горячей пищи. Водичка кипит, жирок от тушенки поднимается наверх, впитывается в гречу. Просто восторг!

Каких-то двадцать минут — и кашка готова. Да, гречка слегка подгорела, ну уж извините. Это мой первый опыт готовки в этом мире, да и доминанту «кулинар» я переработал, о чём совершенно не жалею.

Еда была готова, но вот поесть мы смогли далеко не сразу. Ложек нет, вилок нет, а засовывать руки в раскалённое варево — то ещё удовольствие. Прохоров, конечно, попробовал — и за счёт огненного дара у него это вышло, но остальные выразили строгий протест и потребовали, чтобы Артём не разевал свой рот до того, как это смогут сделать и остальные.

В итоге нас спасла выдумка Макара. Парень с помощью камня и столового ножа расщепил полено на несколько тонких деревянных полосок. С натяжкой это можно было назвать ложкой. Ложкой, усыпанной занозами, но всё же. Расселись вокруг кастрюли и принялись жевать.

Наваристая сытная каша отлично насыщала, но вот специй явно не хватало. О чём поспешил сообщить Артём, а я поспешил ему сообщить направление, куда он может отправить свои претензии, да и сам может прогуляться туда же. Прохоров тут же заткнулся, состроив недовольное выражение лица, но есть продолжил.

И вот показалось дно кастрюли. Пригоревшая каша отколупывалась легко и забавно хрустела на зубах. Привкус был не очень, но есть больше нечего. Когда каша закончилась, все расселись по полкам и облокотились на стены.

— Ух! Мишка, спасибо! Накормил, так накормил, — улыбаясь, сказал Макар и похлопал себя по раздувшемуся животу.

Раздулся он не от еды, а скорее от воды, так как Макар единолично выпил залпом не меньше литра. Водохлёб.

— Кафка профто клаф, — сообщил китайский пчеловод с позывным Леший и показал мне большой палец.

— Не выделывайся. Готов спорить, что ты никогда не читал Кафку, — фыркнул Артём, заставив Лешего ломать голову, о ком он вообще говорит.

— Мишань, долго нам ещё ехать? — спросил Сергей, который смотрел налево от себя. И смотрел он в пустоту.

— Куда ехать? — напрягся я.

— Ну, ты чего? В Сочи, конечно, — улыбнулся Серёга и указал пальцем в лишь ему видимый мираж. — Вон, уже и море виднеется. Такое тёплое, ласковое, прямо как в книжке из пансионата.

— Серёжа. Не пугай меня так, — сказал я и подскочил к нему.

Жар стал ещё сильнее, парень бредил. Зараза! Да как так-то? Всё только начало налаживаться, а теперь это?

— Снимите с него куртку и уложите на полку. Обтирайте мокрой тряпкой каждые пять минут, — велел я, а после призвал из пространственного хранилища череп ящера и тряпку с кровью Остапа.

— А ты куда? — спроси Прохоров.

— Я за помощью, — ухмыльнулся я и отдал приказ Ут «Поглотить».

По телу разлилась жуткая боль. Каждое нервное окончание взрывалось, заставляя тело выгибаться дугой. Изо рта вырвался сдавленный хрип, и я потерял сознание.

* * *

Екатеринбург.

Поместье Архарова.

— Ненавижу осень, — вздохнула Маргарита Львовна и задёрнула штору.

На душе было погано, а чёртова осень лишь усиливала меланхолию. Можно было забиться в угол и выть о том, как несправедлив мир. О том, какая бестолковая дура её невестка. Но зачем? Кому от этого станет легче? Маргарита Львовна в душе была аристократкой до мозга и костей, поэтому предпочла сохранять хладнокровие.

Имперцы, ворвавшиеся в поместье, не стали стрелять. Они лишь нацепили на Маргариту Львовну дурацкий браслет из синеватого металла и заперли в комнате. Эта безвкусная безделушка блокировала ток маны. Теперь Маргарита Львовна снова стала слабой женщиной, зависящей от воли сильных мужчин. Такое забытое чувство.

Впрочем, раньше это чувство ей нравилось. Её муж Игорь был сильным, надёжным, местами слишком прямолинейным, но с ним было спокойно. Когда муж умер, его место занял сын Константин. С ним было так же спокойно, но уже тоскливо. Маргарита Львовна скучала по мужу, в чём боялась признаться даже сама себе, из-за чего тоску скрывала за язвительными высказываниями об Игоре.

А сейчас она зависела от воли Императора и это был последний человек на земле, кому бы она доверила свою жизнь. Да, пока ничего ужасного не стряслось, но всё же.

Маргарита Львовна подошла к камину, забросила пару поленьев, а после направилась к книжному шкафу. Шкаф был заполнен сотнями редких изданий, но её интересовало лишь одно. Книга с названием «Оторва». Паршивый бульварный роман, которому не место среди остальных прекрасных книг, если не знать маленький секрет этой писанины.

Открыв книжку посередине, Маргарита Львовна наткнулась на жестяную фляжку своего мужа. Пока он был жив, Маргарита Львовна покрикивала на супруга, требуя, чтобы он прекратил возлияния. Он и прекратил. По крайней мере, прекратил делать это публично и вместо выпивки пристрастился к «чтению» вот таких книг.

Улыбнувшись, Маргарита Львовна откупорила фляжку и сделала крупный глоток. Лицо мгновенно скривилось от крепкой бурды, опалившей рот и пищевод.

— Алкаш проклятый, — прохрипела Маргарита Львовна, не переставая улыбаться.

С Игорем было весело. А теперь нет его, как нет и сына, да и рода Архаровых скоро не станет. Ну почему судьба — такая жестокая сука?

В коридоре послышались тяжелые шаги. Звук был такой, будто по дубовому паркету идёт носорог со стальными копытами. Эхо пронеслось по всему поместью и казалось, что даже стены жалобно дрожат от приближения неведомой угрозы. Маргарита Львовна спешно спрятала фляжку в книгу и убрала её на полку. Дверь распахнулась, впустив в комнату статного широкоплечего мужчину с седыми волосами.

— Маргарита Львовна, рад видеть вас в добром здравии, — улыбнулся мужчина.

Он был дорого одет. Синий китель вышит золотом, родовой герб на рукаве и плече, пальцы украшены артефактными перстнями, а на поясе красуется меч. Меч, принадлежавший её мужу Игорю.

— Ублюдок, — презрительно усмехнулась Маргарита Львовна. — Я надеялась, что тебя прикончили на одной из очередных дуэлей.

— Ха-ха! А вы, как всегда, остры на язычок. И чертовски умны! — расхохотался мужчина и закрыл за собой дверь. — Насчёт дуэлей вы правы. Многие пытались, но теперь они кормят червей, а я, как видите, жив и здоров.

— Физически — возможно, а вот ментально вряд ли, — хмыкнула Маргарита Львовна и направилась к дивану, стоящему в дальнем углу. — Ну и зачем сам князь Шереметев припёрся в наше захолустье?

— Прибыл по просьбе Императора. Нужно было сломать вашего сына, а также собрать информацию, — буднично сообщил князь, подошел к столу, расположенному у окна, и сел на свободный стул.

От этих слов Маргарита Львовна внутренне напряглась, готовясь к страшному. Всё же за головой её сына прибыл один из Имперских абсолютов, а после таких ублюдков остаются лишь трупы и выжженная земля. Хоть внешне она не подала виду, но князь всё почувствовал и властно продолжил.

— Не переживайте, ваш сын жив. Его этапировали в Хабаровскую колонию, где он и будет пребывать до вынесения приговора. А потом… — Князь провёл пальцем по горлу. — Потом его жизнь оборвётся.

— Прелестно, — улыбнулась Маргарита Львовна и захлопала в ладоши, чем смутила гостя. — Сообщить дурную весть ко мне прислали абсолюта. Не думала, что княжеский род Шереметевых падёт столь низко. Посыльный. Подумать только. — Язвительная усмешка на лице женщины вывела князя из себя.

Благодушие из голоса, жестов и мимики Шереметева тут же пропало.

— Надменная сука, — прорычал он. — Я служу Империи, в отличии от твоего мятежного выродка.

— Как бы ты себя ни оправдывал, ты лишь дворняга на привязи у своего господина. Надеюсь, он тебя вкусно кормит. — Маргарита Львовна сложила руки на груди и демонстративно уселась на диван.

— Лучше быть дворнягой, чем бешеным псом, как твой муж и сын, — с досадой в голосе ответил князь.

По его словам было ясно, что он и сам не в восторге от того, что служит Императору и творит его кровавую волю. Вот только мужества перечить господину у него не было, а Маргарита Львовна метко наступила на больную мозоль, чем и разозлила князя.

— Значит так, старая марамойка. У тебя всего два выбора. Либо свидетельствуешь против своего сына в суде и расскажешь, куда он спрятал своих детей… — Договорить князь не успел, так как Маргарита Львовна заливисто расхохоталась.

— А-ха-ха! Мой сын обвёл вас вокруг пальца? Пха-ха-ха! Имперские клоуны! Вы даже загнивающий род прихлопнуть не смогли. Вот это хохма! Сам абсолют Шереметев оказался бесполезен! Надеюсь, все новостные заголовки будут пестреть заголовками в стиле «Шереметев облажался».

— Закрой свой рот! — выкрикнул абсолют и выпустил на волю часть своей ауры, от которой в комнате начался настоящий бедлам.

Всю мебель в радиусе трёх метров вдавило в пол, словно она была сделана не из дерева, а из бумаги. По стене пошли трещины, будто на неё сверху оказывается чудовищное давление.

— У-у-у! Какой злой, — усмехнулась Маргарита Львовна, которая уже давно была готова умереть. Угрозы её не пугали. — Смотри, не пукни от натуги.

— Слушай сюда, карга. Если не дашь показания, то я постараюсь, чтобы тебя на веки вечные заперли в Имперской темнице, где ты и проживёшь остатки своей никчёмной жизни в полном одиночестве.

Маргарита Львовна снисходительно посмотрела на князя и холодно сказала:

— Толик, а ты так и остался глупцом. Я прожила долгую жизнь, прекрасную и насыщенную жизнь. Закроешь меня в темнице? Да я скажу тебе за это спасибо. Наконец-то будет возможность, чтобы вернуться в воспоминаниях во времена, когда Игорь гонял тебя пинками по плацу. Ха-ха! Ну и рожа у тебя тогда была, — снова засмеялась женщина.

— Твой муж давно сдох. Сын отправится следом за ним, а ты о своих словах пожалеешь, — зло прорычал князь и направился на выход.

— Я жалею лишь о том, что потратила время на этот разговор.

Скрежетнув зубами, князь ушел, а Маргарита Львовна направилась прямиком к книжному шкафу. Всё-таки её муж знал толк в хороших книгах.

* * *

Когда я очнулся, то первым делом услышал сдавленное дыхание трёх человек. Такое ощущение, будто ребята пробежали марафон. Я хрустнул шеей и открыл глаза. Парни сидели на земляном полу, и их покрывала кровь с головы до ног.

— Какого чёрта тут произошло? — изумлённо спросил я.

Глава 20

Как хорошо проснуться от кошмарного сна, в котором боль тебя разрывала на части. Но ещё приятнее проснуться и узнать, что все твои друзья живы. Ранены. По уши в кровище. На полу валяется изуродованная тварь, похожая то ли на двухметровую землеройку, то ли на червя. А ребята живы. Надрывно дышат, из порезов на руках и ногах сочится кровь, но в целом — жить будут.

— Кто-нибудь объяснит, какого чёрта тут творится? — повторил я свой вопрос.

— Водичку вскипятили, значит… — начал было Макар.

— Ага, а эта хренотень как из-под земли вылезет! Думал, Макару полноги откусит, — хохоча, перебил его Артём.

— Я как ей на — на! — ф ноги! Прям в фелепуфку! — заявил Леший и, сидя на полу, махнул ногой, демонстрируя удар. — Фила ног!

— Ага! Прям, как ниндзя! — заулыбался Макар. — Ну, а потом понеслось! Я, значит, кастрюлей луплю, Тёмыч её за шею или за тело обхватил, хрен разберёшь. Ну и, короче, давай её поджаривать! Лёхич пинчары отвешивает!

— Ифвиваетфя, падла! А мы мутуфим, фто ефть фил! — добавил китайский пчеловод.

— Понятно. Одним словом, я пропустил всё веселье, — выдохнул я, а ещё порадовался тому факту, что Прохоров для Макара уже «Тёмыч», а Леший стал «Лёхичем».

Опасность чертовски быстро сплачивает людей. Да и Артём, похоже, немного отвлёкся от мыслей о гибели Остапа. Кстати, об Остапе. Кто же ты такой, чёрт возьми? Вернее, кем был?

— Как Серёга? — спросил я, хотя и сам прекрасно видел.

— Заснул, вроде. Жар спал, но во сне что-то буровит невнятное, — пояснил Макар и поднялся на ноги. — Ну, что думаете? Стоит зажарить эту пакость на костре?

Ребята посмотрели на него, как на умалишенного.

— Пожалуй, я не настолько голоден, — открестился Прохоров.

— Я, мофет, куфофек попробую, и вфё, — добавил Леший.

В этот момент из тела твари вытекла тёмно-фиолетовая жижа, из-за которой погреб тут же заполнило зловоние тухлых яиц. Мне даже не пришлось их предупреждать о том что подобную гадость есть опасно.

— Фу! Блин! — сказал Макар, зажав нос рукой. — Я отзываю своё предложение. Помогите вытащить эту тварь отсюда.

Покачиваясь, я поднялся с полки и помог ребятам вытащить эту образину на поверхность. Скользкая кожа лысой твари была на ощупь просто отвратительна. Как будто держишь огромного дождевого червя.

Ребята хотели выбросить тушу рядом с погребом, но я напомнил им о падальщиках, шастающих по округе. Возражений не возникло, и мы оттащили тварь аж до железнодорожных путей. Я в очередной раз обмакнул кусочек ткани в слизеобразную кровь твари, а после мы бегом вернулись обратно.

— Смотри, я в порядке, — заявил Прохоров и закатал рукава, демонстрируя мне раны, покрывшиеся кровавой коркой. — Пойду вместе с тобой на вылазку за едой. Мы же идём? Верно?

— Да, идём, но на этот раз все вместе. Выдвигаемся через час, а пока дай мне пару минут. Нужно кое-что обмозговать, — сказал я и сел рядом с Сергеем, который до сих пор спал.

Ребята принялись обсуждать, что это за тварь такая и насколько велики шансы, что в погреб ворвётся её сородич? Я же тем временем погрузился в Чертоги разума. А в разуме моём, как обычно, царило безумие. Галина вращалась вокруг Мимо, а два фиолетовых камушка, подконтрольных ей, отбивали бодрый ритм, колотя по пирамидке.

— Галина гарцует галопом! Гоп! Гоп! Галактическая грация! — кричала она.

Мимо же принял мой облик и, дурацки улыбаясь, хлопал в ладоши.

— Гарцуе-е-ет! Галя-я-я га-а-арцуе-е-ет! — протянул мимик.

Заметив меня, эти весельчаки тут же принялись водить вокруг меня хоровод.

— Господин гарцует гроссмейстерски! — пропела Галина.

— Гарцуй! Гарцуй! — поддержал её Мимо, продолжая хлопать.

— Ребята, я тоже рад вас видеть. Дайте пройти, — улыбнулся я.

— Гарцуй! Гарцуй! Гарцуй! — стали скандировать они в унисон.

Я рассмеялся и сделал вид, что скачу на коне.

— Гениально! — воскликнула Галина.

— Гроссмейстерски! — поддакнул Мимо, и меня наконец-то оставили в покое.

Мимо отполз к стене и стал пытаться повторить мои движения, Галина же продолжила отбивать бодрый ритм.

Подойдя к пирамиде, я увидел два новых кристалла стального цвета. Один в магическом ряду и один в физическом. Затаив дыхание, я сосредоточился на магическом.

«Карманных дел мастер — ваш карман отныне всем карманам карман! По своей воле можете создать карманную реальность, куда поместится до ста килограммов чистого веса. На поддержание доминанты расходуется мана. Чем больший вес хранится в кармане, тем сильнее увеличивается энергозатрата кармана».

Зараза. Ну, и на кой чёрт оно мне надо? Нет, это, конечно, здорово. Пространственный карман и всё такое, но с маной в этом мире дефицит, а значит, я не смогу его полноценно использовать. И это проблема. К тому же, у меня есть пространственное кольцо, там всего четыре слота, зато никаких ограничений по весу! Бегемот, конечно, не поместится, но по запчастям, думаю, и его можно туда упрятать.

Ладно, пока перерабатывать не стану. Пусть полежит. Хотя соблазн велик, конечно. Поднять контроль маны до четвёртого уровня этой доминантой, скорее всего, выйдет, а значит я бы мог… Впрочем, не важно. Я перевёл взгляд на физический ряд доминант и сосредоточился на новом кристалле. Вибрирующий голос Ут зазвучал у меня в голове:

«Ускоренная регенерация…»

Не дослушав её, я вскинул руки вверх и заорал:

— Да! Да, мать вашу! Наконец-то повезло!

Краем глаза я заметил, что Галя летит в мою сторону и спешно эвакуировался в реальный мир, пока меня опять не попросили гарцевать. Вскочив с полки, я подошел к Сергею и положил руку ему на лоб. Тряпка компресса практически высохла, значит, её давно не меняли. Вот же обалдуи.

— Собирайте вещи и грузите в тележку. Мы уходим, — отдал я приказ ребятам, а после мысленно приказал Ут «Модификатор селекционер, передать доминанту Ускоренной регенерации».

Тело Серёги тут же забила мелкая дрожь, веки поднялись, продемонстрировав закатившиеся назад глаза.

— Ты чё сделал? — услышал я за спиной испуганный голос Артёма.

— Собирай вещи, — прорычал я, стараясь удержать Сергея, так как его дрожь всё нарастала.

— Всё, не мешай. Идём, — тихо сказал Макар и потащил Прохорова за собой.

Спустя пару минут Сергей перестал дрожать и обмяк. Сперва я даже испугался, что он умер, так как пульс едва прощупывался, а дыхание было очень слабым и поверхностным. Но всё же, он был жив.

— Ну всё, Серёжа. Я сделал всё, что смог, — сказал я для собственного успокоения. Ведь всегда приятно знать, что в критической ситуации ты выложился на полную. Дальше всё зависит от Сергея. Либо он поправится, либо…

Я перебросил его через плечо и, пыхтя, потащил наверх. На полпути ребята заметили нас и тут же спустились, чтобы помочь. Сергея погрузили в тележку и мы не спеша направились в посёлок Чикали.

— Знаете, а ведь это, пожалуй, первый раз, когда я предоставлен сам себе, — сказал Макар, закинув руки за голову, так как сейчас телегу с Серёгой и нашим барахлом, толкал Леший. — Идёшь куда хочешь, делаешь что хочешь. Свобода, — мечтательно протянул он, подставив лицо каплям дождя.

— Ага. Свобода, мать её за ногу. Жрёшь помои, живёшь в грязи, зато тебя самого сожрать могут в любой момент. Просто восторг, — пропыхтел Артём, зыркая по сторонам.

— А я фоглафен ф Макаром. Фвободу потерять — это тофе фамое, фто лифытьфя фыфни, — заявил Леший, заставив ребят нахмуриться, так как мало кто понял, о чём он говорит.

У Лёхи были жуткие проблемы с дикцией из-за опухшей морды. Фиолетовые синяки под глазами и желтые круги по остальной части лица. Отёк, конечно, начал сходить, но делал это неохотно.

— Не знаю, про какую ты там жизнь говоришь, — парировал Артём. — Нас с детства готовили умереть во славу рода. Сложно с такими установками размышлять о свободе, если её за прожитые годы никогда не знал.

На удивление, его речь оказалась довольно аргументированной и обдуманной. Начинаю понимать, как он завоевал доверие своих прихвостней из пансионата. Возможно, это был не только страх, но и пылкие речи. Я решил поддержать обсуждение и чертовски отвратительно запел мимо нот:

— Зубчатые шестерёнки покатились по спине,

Горбатой спине, да под свинцовым дождём,

Разогрелась сталь, да раскричался комбат,

Да только если орден взять, то в могилу полезать.

Ой! Ходит наш адепт в аномали-и-и…

Песня лилась из самой души, витиевато описывая всю боль этой земли, которую я успел через себя пропустить за эти недолгие пять лет. Да, песня была корявая, рифма страдала, а ещё пел я отвратительно. Но делал это специально! Пел так, что ребята сперва терпели, а потом и вовсе попросили:

— Миш, можешь помолчать немного? Сейчас на твой вой твари со всей округи сбегутся, — тонко намекнул Макар.

— Конечно, могу, — улыбнулся я. — А теперь давайте вернёмся к разговору о свободе. Очевидно, что вам моё пение не понравилось, а мне оно доставляло удовольствие. Если вы запрещаете мне петь, то свобода ли это? А если вы запретите себе запрещать и будете и дальше терпеть мои вопли, то будет ли это свободой? — спросил я и посмотрел на друзей. — Ответ очевиден. Свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека.

— Чего? — переспросил Прохоров, уставившись на меня.

— Это значит, что истинной свободы не существует. Даже в лесу мы не свободны, пока рядом есть хоть кто-то. Всегда будут незримые нормы, нарушая которые, ты создаёшь конфликтные ситуации, — пояснил я.

— Да и плевать. Если ты сильный, то можешь делать всё что угодно, и никто тебе даже слова не скажет, — парировал Артём.

— Ты так же думал в пансионате, — усмехнулся я, заставив Прохорова заткнуться.

— Капец, вы типы, конечно, — возмутился Макар. — Обсуждаете тему, о которой ни я, ни Леший знать не знаем. Да, Лёх? — Макар посмотрел на своего азиатского собрата и тот кивнул. — Что в пансионате было? Рассказывайте, — требовательно попросил он.

— Если у Артёма будет настроение, он с радостью вам расскажет, — ушел я от ответа, выхватил из рук Лёхи тележку и бросил через плечо. — Отдохни, дальше я покачу.

Остальную часть пути Макар донимал Прохорова, который впал в задумчивость, как и Леший. Похоже, никто из них не думал о свободе в подобном ключе. А я в прошлой жизни на этом и погорел. Казалось, что я могу подмять под себя целые Империи, посадить идеальных правителей на трон, ввести справедливейшие законы, но…

Множество людей чувствовали, что их за горло держит сильная рука. Одни отнеслись к этому философски, мол «Какая разница, кто у руля? Наша жизнь особо не поменяется». Другие же копили злость годами и мечтали о моей смерти. Превозносили былых правителей, говоря, что при них было лучше.

Не было. Ну вот — не было! Старые Императоры выкрутили налоги на максимум, чтобы обдирать бедняков и вести бесконечные войны. Голод, болезни, преступность, всё это процветало и множилось, словно гангрена, постепенно пожирающая организм. И что?

Я устранил причину болезни, ввёл необходимые медикаменты, но всё равно не смог создать идеальный мир. Недовольные остались и кричали о нарушении их свобод. Видать, для них свободой была жизнь в нищете. Да, я привёл пример, обострённый до предела, демонстрирующий дуальность человеческой души. То, что одному настоящий рай, для другого — хуже ада.

Сейчас я смотрю на этих ребят, и чем-то они похожи на меня. Молодые, наивные, мыслят категориями добра и зла. А у всего на свете есть серая мораль. Если я убью кровавого тирана, то стану убийцей, а если не сделаю этого, то умрут миллионы. Стоит ли пролить кровь ради спасения стольких жизней? Я считаю, что да. Вернее, считал… И возможно, был не прав, ведь эта тактика не сработала.

Вы спросите «А что же сработает, Мишаэль?». Если бы я знал, то войнам уже пришел бы конец. Ну не прямо сейчас, может, лет через двадцать, но эту проблему я бы точно решил. А пока приходится толкать тележку по щебню и слушать ругань, раздающуюся за спиной.

— Макар, если ты ещё хоть раз спросишь про пансионат, клянусь всем святым, я выбью тебе зубы, — прорычал Прохоров, заставив меня обернуться.

— Эй, буйная голова. Усмири свой пыл, — обратился я к Артёму.

— Да, понял. А то угрозами сорит тут, — усмехнулся Макар, решив, что я встал на его сторону.

— А ты рот закрой и не доставай человека. Ты же опасался, что твари сбегутся на мои вопли, а сам орёшь, как полоумный, — добавил я и заметил, как растерялся Макар и посмотрел на Лешего в поисках поддержки, Леший кивнул, соглашаясь с моими словами.

— И ничего я не ору. Просто спросил, — буркнул Макар, и дальше пошли молча.

* * *

Уфа.

Областной клинический госпиталь ветеранов войн.

Госпиталь расположился на берегу реки Белая. Она монотонно журчала, унося печали местных жителей. Всё же Уфа, как-никак, столица баронства Титовых. Аномалия уже неоднократно расширялась, но ещё ни одна тварь до Уфы не смогла добраться. По крайней мере, в это верили мирные жители, а вот военные не были бы так категоричны.

К госпиталю примыкал прекрасный парк, где ветераны могли посидеть на лавочках, покурить и помолчать каждый о своём. Здесь тихо, уютно и кормят вполне достойно. Правда отдыхать в парке могли лишь те, кому доктора дали на это добро. Остальные же…

В подвале трёхэтажного здания госпиталя уже третий час шла операция. На столе лежал молодой мужчина лет тридцати. Высокий брюнет с карими глазами, которые ввалились глубоко в череп. Казалось, что это и не человек вовсе, а полуразложившийся скелет, покрытый кровью с ног до головы. Хотя этих самых ног ему и не хватало.

Врачи упорно пытались спасти парню ногу, оторванную по самое колено. Множественные осколочные ранения уже почистили и зашили. Пришлось повозиться с нервами, но и их сумели восстановить, правда ради этого пришлось позвать самого барона Титова. Да, он довольно неплохой лекарь, но исцелять абы кого не станет. По крайней мере, не бесплатно.

А вот этого парня с утончёнными чертами лица и двумя шрамами на лбу, исцелил просто так. Более того, барон сам прибежал ему на выручку, когда узнал, что парень поступил в госпиталь. Из-за этого хирург все три часа ломал голову, кем приходится пациент барону, и почему Титов запретил закатывать рукава парня, и уж тем более — снимать с него рубаху? Это было странно и не стерильно.

Но хирург ослушаться барона не мог и молча делал своё дело. В предбаннике операционной стоял сам барон Титов и его жена Елена. Титов выглядел немногим лучше парня, лежащего в операционной. Мешки под глазами, вселенская усталость на лице, а ещё левый глаз периодически подёргивался.

На вид ему было не меньше шестидесяти пяти, хотя по факту лишь в этом месяце барон отпраздновал пятидесятилетие. Да, бессонные ночи никого не щадят. Да ещё постоянные нервы. То провизия заканчивается, то пограничники несут потери, отражая распространение аномалий.

И всё, буквально всё в баронстве требовало внимания Титова. Если бы он пустил всё на самотёк, или передал дела в руки помощника или собственной жены, то баронство давно бы повторило судьбу рода Богданова. Земля ему пухом.

Рядом стояла статная женщина. Увесистая грудь, яркая помада, чёрные, как смоль, волосы собраны в хвост, взгляд жесткий, как сама сталь. Елена была недовольна. Впрочем, как и всегда. Обычно её раздражали мелочи, а сейчас Елена хотя бы переживала по делу.

— Ты уверен, что стоит принимать Архаровских отпрысков? Если Император прознает, то нас повесят рядом с Константином, — сказала женщина, сложив руки на груди.

— Лена, закрой, пожалуйста, свой очаровательный рот. Архаров спас мне жизнь, и я верну этот долг, чего бы мне это ни стоило, — раздраженно выпалил Титов, понял, что перегнул палку и добавил спокойнее. — Мы с Константином договорились, что в случае его ареста, его дети перейдут под мой контроль, и я воспитаю их по-своему. Дам им новую жизнь.

— Жизнь? — приподняла бровь Елена.

— Ты поняла, о чём я. Константин готовил их всего для двух задач. Для войны против Императора и для зачистки аномальной зоны. Воевать против Романовых я не собираюсь. А закрывать новые разломы приходится каждый день, — пояснил Титов.

— Довольно… — Елена попыталась подобрать слово помягче, но сказала, как есть. — Цинично.

— Константин знал, на что идёт. И на мои условия он согласился. Ребята пройдут обучение в Академии Разломщиков по ускоренному курсу и отправятся защищать мои земли. Я спасаю жизни родичей Архарова, взамен они помогают спасти мой род. Всё честно, — парировал Титов и потёр пальцем глаз, который снова начал дёргаться.

— Ты прав, дорогой. Нам не помешают лишние руки. — Она положила голову на плечо мужа и спросила. — Что думаешь делать с Юрием? — Женщина перевела взгляд на парня, лежащего на операционном столе. Операция как раз завершилась, и хирург показал Титову большой палец, смутился от своего жеста и поспешил покинуть операционную.

— Думаю, что он человек чести, и станет связующим звеном между детьми Константина и моей гвардией. — Титов тяжело вздохнул и достал из кармана вибрирующий сотовый. — Да. Новый разлом в районе Благовар? Сейчас кого-нибудь отправлю. Ждите.

— Тебе бы отдохнуть… — начала было жена, но тут же осеклась под тяжелым взглядом мужа. — Всё, всё молчу. Просто мы не отдыхали уже лет десять. Хотелось бы и на море съездить.

— Лена, мы можем позволить себе поехать, только кукухой, — пошутил Титов, отмочив классическую армейскую шутку, но жена не оценила. Впрочем, и как всегда.

Глава 21

Осень. Как много в этом слове эмоций, ощущений и злости… Дождик усилился, поднялся ветер, а небо заволокло так, что казалось, будто уже наступила ночь. Холодина жуткая. В обуви чавкает, я то и дело проверяю, не помер ли Сергей. Да, идти в Чикали по такой погоде было скверным решением. Зато по пути в посёлок мы не встретили ни одной аномалии, правда шли мы рядом с железнодорожными путями.

Проходя мимо дорожного знака «Посёлок Чикали», Макар пошутил:

— Ха-ха. Даже интересно, кого это они поЧикали? — Широкая улыбка на его лице говорила о том, что он ждал, когда мы засмеёмся; но четыре километра под проливным дождём вытравили из нас остатки благодушия. — Смешно же, нет? — спросил Макар, но ему никто не ответил.

— Нам вон туда, — сказал я и указал на дом, в котором я разжился крупой и тушенкой.

Наше новое пристанище выглядело уныло, хотя бы потому, что внутри была кромешная тьма. Электрические провода оборваны, так как электрический столб рухнул, зато окна целы, и на том спасибо.

Первым делом мы внесли внутрь здания Сергея, а после перетаскали и остальное барахло. Даже тележку занесли, а то мало ли. Твари её, конечно, не украдут, но сломать могут запросто. Я опустил дубовый засов, надёжно закрыв дверь, а после направился к ребятам, которые уложили Сергея на односпальную кровать в дальней части дома.

Пробирались они в темноте, постоянно на что-то натыкались и матерились. Но даже так Сергей в себя не пришел. Когда его разместили на кровати, Прохоров зажег в ладони пламя, в свете которого Макар смог заметить десяток свечей, лежащих на шифоньере. Каждый взял себе по одной штуке, поджег свечку от ладони Артёма и с интересом отправился осматривать ящики и раскуроченную кладовку.

— Вот это ты вандал, конечно, — хихикнул Макар. — Перерыл всё вокруг.

— Ага, вещи разбросал, дверь в кладовку сломал… — начал было перечислять мои достижения Прохоров, но я его тут же озадачил.

Резкие тени плясали по стенам, полу и потолку. Порой тени становились похожи на разломных тварей, из-за чего я невольно напрягался, хотя и знал, что в доме никого кроме нас нет. Стянув с себя мокрую куртку, я решил остановить мародёрство и заняться действительно важными делами.

— Мальчик-зажигалка, хорош языком трепать. Печку ты уже видел. Дрова лежат справа, разжигай.

— Командир хренов, — огрызнулся Артём, зло зыркнул на меня, но всё-таки отправился выполнять приказ.

— Макар, поищи что-нибудь съестное. Вдруг я что-то упустил. Леший, у входа в посёлок колодец, набери воды. Баклажки у входа, — попросил я ребят.

— Конефно. Фделаем, — приложил руку к опухшей морде Леший, имитируя воинское приветствие.

— Эх. Придётся ещё немного намокнуть.

— Зато помоешься, Серёга тебе будет благодарен… — засмялся я и добавил. — Когда очнётся. Да и наш повелитель огня к тому моменту разберётся, как печка работает.

— Сука, почему дым в дом валит? — возмущался Прохоров, сидя на корточках.

— Задвифку подфинь ф другую фторону! — подсказал Леший и направился к выходу.

— Чё? Какую задвижку? Эту хрень, что ли? — пробубнел Артём и через мгновение воскликнул. — Во! Совсем другое дело!

Раздав указания, я подошел к кровати и потрогал лоб Сергея. Холодный, не ледяной, а просто прохладный. Дышит уже намного ровнее, и живот урчит так, будто он не ел целую вечность. Видимо, это особенности работы ускоренной регенерации. Аккуратно приподнял его штанину и печально вздохнул.

Кость так и торчит, как торчала. Да, я её зафиксировал, но вот вправлять не решился. Вдруг острые края кости повредят сосуды или какую-то артерию? Подобные манипуляции должны делать профессионалы, а я могу лишь навредить. Хотя, если присмотреться, кожа уже намного светлее, и отёк постепенно сходит.

Жаль, не было свободных доминант для улучшения регенерации до второго ранга, так бы Сергей встал на ноги ещё быстрее. Кстати. А как быть с улучшением доминант, переданных ребятам? Пустить всё на самотёк и позволить развиваться стандартными темпами? Или же копить доминанты существ, после извлекать из ребят доминанты «Похитителем», улучшать и передавать обратно?

А, точно. Я же могу применить «Похитителя» лишь один раз. Тогда тут и думать нечего. Передаю доминанту, а они уже её развивают. Правда, такой метод не даст нам быстро заполучить огромную боевую мощь. Ладно. На худой конец, будем собирать образцы ДНК. Тогда я буду поднимать уровень передаваемой доминанты до третьего и лишь после этого передавать её ребятам. Пожалуй, это самый разумный вариант.

Если так подумать, то я взял на себя ответственность за жизни людей. Плохо это? Думаю, что нет. Я вижу в них потенциал и при правильном развитии они могут стать для меня отличными помощниками. Но есть одна проблема, и называется она «доминанты». Тут самого себя сложно ими обеспечить, а развивать сразу пятерых…

С другой стороны всё, что мне нужно, так это развить свои доминанты до третьего ранга, после чего генный материал от обычных тварей станет для меня бесполезен. Смогу всё, что найдём, отдавать ребятам при необходимости… Эх! А ведь и обычные доминанты полезны, пирамида их поглощает и постепенно развивается. Ладно, будем что-то думать.

Мои мысли прервал ворвавшийся в дом Макар. Он задыхался и зыркал по сторонам.

— Мишка! Вилы, срочно! — выкрикнул он.

Я указал взглядом на стену у выхода и сам рванул в сторону Макара.

— Что случилось? На нас напали? — выпалил я, остановившись в двух шагах от парня.

— Чего? — нахмурился он, не понимая, о чём я говорю. — А-а-а! Да, нет. Всё нормально. Просто я в бурьяне нашел кучу кустов картошки! Пожрём от пуза! — заявил Макар и вновь выскочил на улицу, где громыхал ливень.

Буквально сразу после этого в дом ворвался промокший насквозь Леший с двумя баклажками воды в руках. Он тут же разделся до трусов и побежал к печке, возле которой грелся Прохоров. Артём, видать, не догадался, что можно лечь прямо на печку и получать удовольствие, а Леший был этому только рад. С ходу он запрыгнул на облепленную глиной конструкцию и расплылся в довольной улыбке.

Минут через двадцать вернулся Макар. Этот вандал воспользовался выданной курткой, как мешком. Горловину с капюшоном завязал узлом, как и рукава, застегнул замок и насыпал внутрь кучу картофеля, перемазанного грязью.

— Блин! Ну и холодина! — пожаловался он, дрожа всем телом.

— Иди грейфя, я переберу, — предложил уже обсохший Леший и соскочил с печки.

Я подошел к добытчику, стягивающему с себя рубаху и промокшие штаны, и присвистнул.

— Ого. Ты там целое поле перерыл?

— Почти, — ухмыльнулся Макар. — Там куча гнилой, так что не удивляйтесь, если наткнётесь на что-то мягкое и сопливое.

— А ты чего? Перебирать картошку под дождём не стал, что ли? — спросил подошедий Прохоров и заглянул в импровизированный мешок.

— Решил это удовольствие оставить тебе. — Макар хлопнул Артёма по спине и побежал на печку.

Как Макар и обещал, среди принесённой картошки было много гнилой и подмёрзшей. Но, на наше счастье, он вырыл очень много картофеля. Выбрав три десятка картофелин, отмыли от грязи, закинули в кастрюлю, залили водой и поставили прямо в печь.

Спустя пять минут по дому разлетелся восхитительный картофельный аромат. Вода бурлила, периодически выплёскивалась из кастрюли и попадала на раскалённые угли, от чего шипение проносилось по мрачному дому. А мы сидели у печи и глотали слюни. Животы урчали так, что если бы рядом были твари, они бы в ужасе убежали, решив, что дом захватили жуткие рычащие чудовища.

Через полчаса картошка сварилась. Я схватил свою куртку и отдал приказ:

— Открывай дверцу.

Макар, словно загипнотизированный, посмотрел на печь и машинально подцепил дверцу кочергой и потащил на себя. Из печки дохнуло жаром, от которого я даже зажмурился. Схватил кастрюлю и быстро побежал к столу, так как мокрая куртка чертовски хорошо проводила тепло, и жар раскалённой кастрюли обжигал мне кожу.

Обрушив кастрюлю на стол, я заметил, что Леший, Макар и Прохоров стоят рядом и заглядывают в кастрюлю. А там… Сероватая кожица картофелин лопнула, продемонстрировав нам золотистое нутро. Из кастрюли валил пар, а ещё завоняло жженым пластиком. Зря я всё-таки не глядя бросил кастрюлю. Видать, плавится скатерть. Но это никоим образом не влияло на наш аппетит.

— Ну чего ждём-то? — спросил Прохоров.

— Ждём, пока ты снимешь пробу, — улыбнулся я.

— Да запросто. — Артём ухватил самую большую картофелину, но до рта не донёс и швырнул её обратно. — Ай, сука! Пальцы обжег!

— А чего мы руками-то жрать собираемся? Тут же должны быть столовые приборы, — резонно заметил Макар и побежал выдвигать ящики один за другим.

Я мысленно хлопнул себя по лбу. Вот же, блин. Я и в прошлый раз видел набор серебряных ложек и вилок, но не стал их брать, решив что столовое серебро нам пригодится лишь в случае, если найдём ломбард чтобы продать это барахло.

— Второй ящик слева, — не глядя в сторону кухонного гарнитура, сказал я.

— Ага, спасибо. Нашел, — отозвался Макар и загремел, вытаскивая столовые приборы.

— В смысле? — нахмурился Прохоров. — Ты знал где вилки, но не стал говорить, чтобы я обжег руки?

— Артём, ты слишком высокого мнения о себе. Не весь мир крутится вокруг твоей персоны, — отмахнулся я. — Просто вылетело…

— Хорош болтать. Пора жрать, — улыбаясь, сказал Макар и всучил каждому по вилке.

Леший в тот же миг наколол картофелину, которую выронил Прохоров и показал ему язык.

— Кто уфпел, тот и фъел, — подметил Лёха.

Но Прохоров не обратил на этот комментарий никакого внимания. Вместе с нами он так же подцепил себе одну картошку, а после мы подняли перед собой вилки и выставили их вперёд, так, что картошки соприкоснулись.

— Торжественно объявляю ужин открытым, — заявил я.

— Жаль, Остапа нет. Он любил картошку, — с грустью в голосе сказал Артём и в комнате наступила гнетущая тишина.

Правда тишина длилась ровно до того момента, пока Макар не начал чавкать.

— Ты её с кожурой жрёшь? Совсем дурной? — спросил Прохоров.

— Пофиг. Я такой голодный, что и кирпичи переварю с лёгкостью, — ответил Макар.

Не теряя времени и мы приступили к трапезе. Прохоров, обжигая пальцы, счищал кожуру, мы же с Лешим прибегли к секретной технике Макара. Кожура, если и не переварится, то сама покинет наши грешные тела. А есть хочется так сильно, что желания тратить время на очистку кожуры нет совершенно.

Укусив картошку, я почувствовал сладковатый привкус и зажмурил глаза от удовольствия. Жаль, что у нас нет соли, но и без неё довольно вкусно. Как исчезла первая картофелина, я даже не понял. Вроде, сделал первый кусь, а её уже нет. Только я наколол новую, как услышал приглушенный крик, полный возмущения:

— Вы чё там? Картошку без меня жрёте⁈

Это был Сергей.

— Наш великий нюхач проснулся, — просиял я. — Пацаны, хватайте стол, пошли к Серёге, — сказал я и швырнул вилку в кастрюлю. — Не переживай! Тут ещё много!

Мы подхватили довольно тяжелый стол и понесли в спальню, где в кромешной тьме лежал Сергей. Он приподнялся на локти и, щурясь, смотрел на нас. Видимо, для его глаз тусклый свет свечей был слишком ярким. Внося стол в комнату, Прохоров внезапно запел:

— С днём рожденья тебя. С днём рожденья тебя. С днём рождения, наш калека! С днём рожденья тебя! — Мы уставились на него, как на умалишенного. — Нет, ну а что? У него такой жар был, что Серёга мог подохнуть, если не сегодня, то завтра.

— Отрезать бы тебе язык, чтобы ерунду не молол, — покачал я головой.

— Да иди ты, — обиженно фыркнул Прохоров.

— Не ругайтесь, — остановил нас Сергей. — Лучше скажите, почему от вас не воняет потом? Вы что, помылись?

Услышав это, мы дружно заржали. Ага, блин. Помылись. Под бронебойным дождём. Мы принесли стулья, тарелки, и расселись вокруг стола. Лежал только Серёга и с аппетитом жевал картошку. Из тридцати штук я, Лёха, Артём и Макар съели лишь по пять штук, остальные десять смолотил Серёга, да и то остался голоден. Доедая последнюю картофелину, он опомнился:

— А вы чего не едите?

— Да мы на кухне успели ещё по пять штук вточить, — соврал Макар, широко улыбнувшись. — Так что всё поровну.

— Точно? — недоверчиво спросил Сергей и посмотрел на меня.

— Точнее не бывает, — кивнул я и встал из-за стола, пока Артём не ляпнул лишнего. — Давайте спать, завтра утром пойду на новую вылазку, может ещё что удастся раздобыть.

— Ага. Фпать хофетфя, капец профто, — поддакнул Леший и излишне наигранно потянулся.

А вообще, Леший радует. Он всегда на моей стороне и готов ворваться в любую драку, даже если в ней не победить. В нашей пятёрке разве что Сергей поступил бы так же. Макар — себе на уме, Прохоров — излишне гордый и обидчивый, ему я доверяю меньше всего. Но это не повод отправлять парня на верную смерть. И не таких перевоспитывали, тем более, что у него уже есть подвижки в лучшую сторону.

— Чур, диван мой! — зявил Макар и плюхнулся на скрипучий диван, покрытый шерстяным одеялом.

— Кресло моё, — сказал Прохоров, застолбив пышное кресло с мягкими подлокотниками.

— Тогда пефка твоя. Я и на полу пофплю, — сообщил Леший и, кажется, улыбнулся.

— Ага. Держи карман шире. Топай на печку, я найду, где разместиться, — успокоил его я и с силой развернул в сторону кухни. — Это приказ и он не обсуждается.

Пришлось толкнуть Лёху в спину, чтобы он наконец-то смирился с тем, что его предложение я не приму. В шкафу нашел два старых ватных одеяла. Одно постелил на пол, а вторым укрылся. Разместившись, я призвал кусочек ткани с кровью червя, которого убили ребята. Женский вибрирующий голос не заставил себя ждать:

'Образец содержит следующие доминанты:

«Многослойная кожа»,

«Термочувствительность»,

«Сосуд с ядом»,

«Манипуляция сознанием»,

«Мандибулы»,

«Повышенная чувствительность кожи».

Эммм… И это всё? Всего шесть доминант? Я же, вроде, взял образец из крови червя? Хммм… Странно. Может, дело в том, что это простейший организм, поэтому и выбор такой скудный. С другой стороны, здесь есть весьма полезные доминанты. К примеру, «Манипуляция сознанием». Вогнал противника в транс — и делай, что твоей душе угодно.

Хотя, это не спасло червячка от смерти. Значит, доминанта действует лишь на одну цель, иначе он бы нас сожрал. «Многослойная кожа», это, конечно, полная чушь, не вижу в ней никакого смысла. «Термочувствительность»? Дайте две! Меня уже достала вечная холодина.

Для жизни в Дреморе я выбрал удалённый оазис. Сухой, тёплый климат. По щелчку пальца можно оказаться на море. А тут по щелчку пальца можно отморозить яйца, если зимой выйдешь на улицу без штанов. Спросите, на кой-чёрт зимой шляться без штанов?

Я тоже не думал, что мне придётся шляться в октябре без рубахи по лесам. А оно — вон, как жизнь распорядилась. Так что и без штанов вполне можно оказаться в лютый мороз, а оно мне не надо. Дайте доминанту терморегуляции! Стоп! Мне нужна терморегуляция, а тут термочувствительность… Это что получается, я наоборот буду ещё острее чувствовать перепады температуры? Уберите от меня эту гадость!

Что там дальше? «Сосуд с ядом», видать, та зелёная жижа, воняющая тухлыми яйцами, вытекла из этого сосуда. Такое мне тоже не нужно. Почему? Да потому, что этот сосуд должен где-то крепиться, у червя он крепился в пасти. А если у меня изо рта будет вонять тухлыми яйцами, то ко мне ни одна красотка не подойдёт, когда я вырасту! Оно мне надо?

«Мандибулы», насколько помню, это парные челюсти ротового аппарата членистоногих. Располагаются они не как у людей, сверху и снизу, а слева и справа. Если такой уродец попадёт в поле зрения обычных людей, то его тут же забьют палками, а значит, оно мне тоже не надо. Не хочу становиться уродом.

«Повышенная чувствительность кожи», полагаю, это про тактильные ощущения. Ну-у-у… Тоже сомнительное удовольствие. Представьте, ваша кожа настолько чувствительна, что, надев шерстяной свитер, вы будете чувствовать, как шерстяные волокна не просто покалывают и вызывают зуд, а прямо-таки раздирают вашу кожу.

Да и всё на свете будет восприниматься гипертрофированно. Поцарапаешь кожу? Упадёшь — и будешь рыдать от чудовищной боли. Девушка нежно прикоснётся к тебе? Поздравляю, ты мгновенно… Ну, вы поняли. Звание «скорострел» вручат через 3, 2, 1… Одним словом, паршивая доминанта.

Если так подумать, то я забраковал абсолютно всё, кроме манипуляции сознанием. Выходит, я привереда? Впрочем, не важно. Поглотить!

От чувства боли в целюстях мне захотелось спеть песню из моего мира: «Фортуна, лотерея, в жизни и в кино…». Шанс получить толковую доминанту был один к шести, и мне досталась… Я погрузился в Чертоги Разума и увидел, что формируется кристалл «мандибулы».

— Ут, переработай этот мусор в пользу магии огня, пожалуйста, — попросил я и заметил, что в пещере теперь две Галины.

Одна летает под потолком, а другая лежит на земле и смотрит на меня.

— Гламу-у-ур, — протянула земляная псевдо-Галина и белозубо улыбнулась.

По манере говорить было ясно, что это Мимо, да и не умеет он летать без крыльев. И зубов у Гали нет, короче, это очень паршивая подделка.

— Ага, мир, дружба, гламур. Удачи, — кивнул я и вернулся в реальный мир.

Закрыл глаза и попытался уснуть, абстрагировавшись от зудящей боли. Благо она очень быстро прошла, о чём и сообщила Ут:

«Доминанта „Мандибулы“ переработана в пользу „Магии огня“. „Магия огня“ повышена до второго ранга.»

Отлично. На втором уровне как раз открывалось условно полезное заклинание. «Воспламенение». С его помощью можно покрыть любой предмет незатухающим пламенем. Правда, есть один нюанс. Чтобы пламя продолжало гореть, ты должен физически касаться этого предмета. То есть, стреляя из лука, я могу наложить пламя на стрелу, но как только я отпущу её, ветер с лёгкостью сможет сбить пламя.

Поэтому и говорю, что заклинание условно полезное. Причём оно скорее бытовое. Разжечь огонь, высушить вещи…

Кстати, забыл сказать о том, что предмет, который покрывает пламя, при этом не горит. На время действия заклинания он получает полный иммунитет к огню. По крайней мере, к огню, который создал сам маг, если же по предмету попадёт чужое огненное заклинание более высокого ранга, то защита, увы, не сработает.

Но и боевое применение у этого заклинания имеется. Вгони клинок, окутанный пламенем, врагу в брюхо — и поджарь его к чёртовой матери. Особенно хорошо работает с ледяными элементалями. Те от подобного лопаются, словно воздушные шарики. Зрелище забавное, но лишь в том случае, если они не успели тебя прикончить.

Утром я проснулся от воплей Прохорова.

— Да вы достали, сука! То храпят всю ночь! То топают! Макар, какого хрена тебе на улице нужно в… — Он зыркнул из стороны в сторону, пытаясь найти часы, но не нашел. — В хрен пойми, какое время!

— Ты чё орёшь-то? Я просто пописать хотел сходить, — примирительным тоном сказал Макар, замерев у выхода.

— Пусть идёт, а то ещё обмочится, а мне всё это нюхать, — буркнул/рыкнул Серёга.

— Нюхать, блин? Может, ты хочешь поменяться со мной доминантами? Я за всю ночь хорошо, если часа два поспал! — продолжал беситься Прохоров.

— Вы чё орёте? — спросил сонный Леший, слезая с печки. — Хотите, чтобы сюда какая-нибудь пакость заглянула?

В доме наступила тишина, а после мы дружно заржали.

— Ну наконец-то ты вернулся, Лёха! — воскликнул я.

— Откуда? — нахмурился Леший, зыркая по сторонам.

— Из Китайской командировки. — Сказал я это, давясь от смеха и только сейчас до Лешего дошло, с чего мы ржом.

— Я не китаец, я уйгур! — парировал Лёха. — А вот Макар — вылитый китаёза.

— Слышь! Ты на меня-то стрелки не переводи. — Смеясь, сказал Макар и схватился за мочевой пузырь. — Всё, не могу терпеть. Я ушел.

Открыв дверь, он выскочил на улицу.

— Картошки ещё поищи! — выкрикнул ему в след Прохоров. — Жрать хочется.

— Хочется, — согласился я. — Сейчас водички попью и пойду на разведку.

— Я с тобой, — подал голос Лёха.

— Нет, Леший. Побудь тут денёк. Как отёки с морды лица сойдут, возьму тебя с собой, да ещё и с радостью. А пока Серёгу охраняй.

— Ну, значит, я с тобой пойду, — уверенным тоном сказал Артём и посмотрел на меня с вызовом.

— Рукава закатай, — ответил я и подошел к нему.

— Зачем это? — спросил он и убрал руки за спину.

— Ты сам знаешь. Если у тебя течёт кровь, то ты станешь маяком, на который сбегутся твари со всей округи. А я помирать не собираюсь.

— Нет у меня кровотечений, — зло выплюнул Артём, но руки из-за спины не достал.

Вот же дурак. Врёт и не краснеет. Да, у меня нет нюха, как у Серёги, иначе уже бы ощутил металлический запах крови. Но нюх мне и не нужен. Я прожил кучу лет и блеф восьмилетки распознаю в два счёта.

— Показал руки, — стальным тоном велел я.

Мы пару секунд сверлили друг друга взглядами, после чего Прохоров сломался. Вздохнув, он вытянул вперёд руки, но не далеко. Показал кисти и ладони.

— Видишь. Никакой крови. Я в порядке. Ещё вопросы?

Без разговоров я схватил его за бицепс левой руки и закатал рукав. На коже красовались две глубокие раны, из которых сочилась белёсая сукровица.

— Остаёшься здесь. И это не обсуждается. Я не хочу умирать из-за того, что тебе приспичило прогуляться.

— Но крови ведь нет! — возмутился он.

— Есть сукровица, а её твари тоже чуют, можешь не переживать.

Скрежетнув зубами, Артём воткнул в ранки два пальца и потянулся к мане. На кончиках пальцев заплясали весёлые огоньки пламени, а по комнате потянулся белёсый дымок, разнося во все стороны ароматы палёного мяса. Спустя секунду он остановился и показал мне запёкшуюся корку.

— Доволен?

— Артём, ты упёртый, как баран, — вздохнул я, осмотрел рану, потом поднял второй его рукав, там было чисто. — Ладно, пойдёшь со мной. Но есть одно условие. Выполняешь мои приказы беспрекословно. Идёт? — Я протянул ему руку.

Скорчив гримасу, Артём протянул свою и кивнул:

— По рукам. Но если прикажешь мне повеситься, я откажусь.

— Зачем мне приказывать такое? Я сам с радостью тебя повешу.

Мы обменялись едкими комментариями, а после и рукопожатиями. На моменте рукопожатия в дом вошел Макар и тут же стал водить носом из стороны в сторону.

— Вы чё тут, свинину без меня жрёте?

— Китаёза! Сам ты свинина! — заорал Прохоров, видя, как я, Серёга и Леший давимся от смеха.

Ну что ж. Схожу на разведку и посмотрю, как себя покажет рядовой Свинина. Определённо, это будет интересный опыт.

Глава 22

Осень оказалась не такой уж тварью, как я о ней думал. Узнав, что мне предстоит вылазка вместе с Прохоровым, она решила подсластить пилюлю и разогнала тучи. Светило солнышко, дул лёгкий ветерок, даже птички изредка чирикали.

Мы шли по железнодорожной насыпи и молчали. Тишина напрягала, с Артёмом мне предстоит провести кучу времени и неплохо бы подружиться. Ну или, на худой конец, начать общаться нейтрально. Сейчас же у нас была холодная фаза конфликта. Порой обиженно зыркает на меня, а иногда и с вызовом. Но открыто противостоять не пытается. Я так сильно задел его эго в пансионате, или он винит меня в смерти Остапа?

— Ты как? — спросил я, не желая мучаться догадками.

— Нормально, — мрачно ответил Артём, поглядывая по сторонам.

— Что-то услышал?

— Пока только твой бубнёж, — огрызнулся Прохоров и зыркнул на меня.

— Если у тебя есть ко мне какие-то вопросы, давай решим их здесь и сейчас. Какие проблемы?

— Какие проблемы⁈ — усмехнулся он. — Мы в жопе мира, здесь нас сожрать могут в любую секунду. А нам самим жрать нечего. Того и гляди, присоединимся к Остапу. Да нет, Мих, никаких проблем, блин. Наслаждаюсь жизнью. Вернее, её остатками.

— Ого! А ты оптимист. Не знал, что ты смотришь на жизнь под таким углом, — улыбнулся я.

— Да иди ты, — хмыкнул он, и мы снова пошли молча.

Так и молчали, аж до самой деревни Долматы. С высоты насыпи была видна деревня, расположившаяся слева; справа текла река, за которой виднелся какой-то карьер. Но это не так впечатляло, как то, что было впереди. Активировав Всевидящее Око, я почувствовал, как сердце замирает в ужасе. Тысячи ярко светящихся точек.

Огромное скопление тварей на расстоянии в три километра. Похоже, там располагается что-то важное. Может, разлом?

— Надо уходить… — прошептал Прохоров и попятился назад.

— Обшарим деревню и уйдём. Сейчас ты слышишь живность, которая от нас на расстоянии трёх километров, может, больше, — пояснил я.

— Ты откуда знаешь? — нахмурился Артём.

— Напомни, от кого ты получил эту доминанту? — спросил я и направился прямиком в деревню.

— Хочешь сказать, что я слышу на такое расстояние? — Тон у Прохорова был недоверчивый и слегка удивлённый.

Оно и понятно. Три километра — большая дистанция, и если бы твари не ревели так громко, то он бы их не услышал. С чего я взял, что они громко ревут? Всё просто. Я вижу, как энергетические точки набрасываются друг на друга, как будто дерутся. Видать, пытаются доказать своё превосходство в группе. Это нам на руку. Будет шанс быстро обследовать деревню и дать дёру до того, как нас заметят.

Деревня Долматы состояла всего из десятка домов, а уцелели из них всего три. Я направился к ближайшему двухэтажному дому. По пути заметил дорожный знак «деревня Исаковка». Она в двухстах метрах вверх по дороге, и там было куда оживлённее, чем в Долматах. Пять энергетических следов, но на нас не обращают никакого внимания. Я отключил Всевидящее Око и потянул на себя дверную ручку.

Открыто. В доме выбиты стёкла, ветер гуляет, раскачивая шторы из стороны в сторону, а ещё — отвратный запах. Шагнув через порог, я увидел огромную кучу. Какая-то тварь навалила на ковёр. Хорошо, что с нами нет Сергея, он бы вздёрнулся от подобного амбре. Если так подумать, то я подкинул ему свинью, ведь разломные твари чудовищно воняют, и ему придётся всё время ощущать эти «ароматы ванили».

Я остановился и услышал, как за спиной захлопнулась дверь. Обернувшись, я увидел перепуганного Артёма, который явно не ожидал, что дверь так громко хлопнет. А чего он ожидал? В доме-то сквозняк гуляет.

— Второй этаж обследуешь или первый? — предложил я ему право выбора.

Артём с отвращением покосился на кучу и ответил:

— Лучше второй.

— Топай. Если увидишь что-то интересное, кричи.

Прохоров подошел к лестнице и стал медленно подниматься, прислушиваясь. А лестница, как водится, скрипела, как плохо смазанные качели. От каждого скрипа Артём вздрагивал, готовясь отразить возможную атаку, для этого он взял с собой вилы. Правильно, пусть привыкает к страху и учится с ним справляться. Для воина это, пожалуй, одно из важнейших качеств.

Как-то в Дреморе мы с моим приятелем Шанком завалились в кабак и лицезрели там весьма занятную картину. Типичная заваруха. Две компании залили глаза и повздорили за право лапать официантку. Конечно, такого права им никто не давал, но для них это уже было не важно.

Первая компания состояла из городской стражи, и туда набилось аж пятнадцать человек. Противостояли им шесть моряков. Коренастых и весьма поддатых. Слово за слово, кружкой по столу — и понеслась. Орда стражников налетела на моряков со всех сторон. В ход шли бутылки, стулья, даже вилки. Кровища! Сломанные носы, выбитые зубы. Просто мрак! И знаете, чем всё закончилось?

Двух моряков вырубили в первые секунды боя, а оставшиеся четверо так остервенело рубились, что стража дрогнула — и дала дёру. При этом на полу остались лежать всего пять стражников. Остальные же вполне могли сражаться, но при этом решили свалить.

Это я к чему? Если бы моряки испугались того, что их двух товарищей вырубили, и теперь нужно сражаться вчетвером против пятнадцати, то проиграли бы. Но в их пьяные головы даже мысль такая не заскочила. Да, порой безрассудство играет с людьми злую шутку, но именно поэтому я призываю учиться справляться со страхом, а не отринуть его вовсе. Безрассудство убивает, контроль страха — делает сильнее.

На первом этаже, помимо ароматного ковра, была перевёрнутая кухня, ванная комната, туалет и прихожая. В углу прихожей лежал разнесённый в щепки шкаф. Порывшись в руинах, я выудил добротный тканевый рюкзак литров на двадцать. Правда сбоку была солидная дыра, но это ничего; если найду нитки, то без проблем залатаю.

А ещё в шкафу нашлась кепка-восьмиклинка и шапка-ушанка. Странный набор, но обе вещи принадлежали ребёнку примерно нашего возраста. Себе я взял восьмиклинку, Артёму оставил ушанку. Если не захочет носить, отдадим кому-нибудь из ребят.

— Мишка! — послышался громкий шепот со стороны лестницы. — Миха, блин! Живо сюда!

Закинув рюкзак за спину, я рванул к Артёму. Поднялся по лестнице и увидел, как у него дрожат руки.

— Ты чего? Замёрз, что ли? На шапку, погрейся, — сказал я и напялил ушанку ему на голову.

— Да какой, нахрен, замёрз? — прорычал Прохоров, но шапку снимать не стал. Кстати, выглядел он в ней комично. Одно ухо задрано, второе опущено. Как дворовый пёс, ей-богу. — Там лестница на чердак. Поднимись, посмотри в окно.

— Заинтриговал, — улыбнулся я.

В коридоре из потолка свисала деревянная лестница. Поднявшись по ней, я оказался на чердаке, где валялась целая тонна никому не нужного барахла. Тряпки, ёлочные игрушки, полусгнившие чемоданы и прочий хлам, который авось пригодится.

В дальней части чердака расположилось окно, из которого открывался весьма пристойный обзор на город Кунгур который расположился прямиком за Исаковкой. Сразу стало ясно, что так напугало Артёма.

Мимо двухэтажного здания шла тварь, которая на голову превышала высоту строения. Выглядела она жутковато, и очень не хотелось, чтобы эта образина нас заметила. Но помимо огромной образины город был заполнен более мелкими особями, рыщущим по улицам, лазающим по стенам и крышам. Отсюда они виднелись лишь чёрными точками, но даже так ощущалась исходящая от них угроза.

Окинув видневшиеся просветы улиц, я насчитал десяток разномастных аномалий, а ещё — один разлом. Голубоватое марево раскинулось на десяток метров вокруг. Марево встрепенулось, и из него выползла уродливая тварь, напоминающая паука с остроконечными лапами, на которых было полно чёрных фасеточных глаз.

Весело. Совсем рядом разлом четвёртого ранга. Сомневаюсь, что я смогу его закрыть, даже с помощью Артёма. А жаль. Хотелось бы скормить Галине ещё одно сердце разлома. Был бы шанс, что она эволюционирует снова. Кстати, Галя ведь после прошлого поглощения научилась накапливать ману. А ну, иди сюда.

Я призвал голема и тут же заткнул ей рот.

— Гм-м-м, — начала мычать Галя, видать, очень хотелось рассказать мне про гламур.

Закрыв глаза, я прислушался к ощущениям. Внутри голема имелся небольшой резервуар маны, запасов которого мне хватит… Всего на одну ледяную стрелу. Что ж, очень даже неплохо. Можно сказать, что с Галей мой боевой потенциал увеличился на 33%. Вернул Галю в Чертоги Разума и спустился вниз.

— Уходим? — спросил Прохоров.

— План остаётся без изменений. Ищем еду, после уходим. Ты сам понимаешь, что без пищи мы долго не протянем.

— А если нас найдут, то мы вообще… — панически начал было он.

— Если. Если, Артём. А без еды мы точно сдохнем. Чувствуешь разницу?

Пару секунд он думал над моими словами, потом кивнул.

— Для пятилетки у тебя слишком здравые рассуждения, — подметил Прохоров и отправился обыскивать комнаты.

— Первый комплимент в мой адрес? Хо. Не слабо. Можно сказать, что мы почти друзья, — буркнул я себе под нос, зная, что Артём точно услышит, и отправился вниз по лестнице.

Обыскав остатки первого этажа, я нашел пару зубных щеток, хозяйственное мыло, пару рулонов туалетной бумаги, складной нож. На кухне нашлась порванная пачка макаронов. Выглядели макароны паршиво, потрескавшиеся, покрыты зеленоватой плесенью. Брать я их не стал, зато поймал себя на мысли, что дом обыскали до нас и это явно были не твари.

Хорошо, что кухня смогла порадовать не только макаронами. Нашел две перевёрнутые банки — с солью и перцем. Соль и перец смешались в одну кучу. Более того, соль из-за осенней влажности срослась в единый кристалл.

Складным ножом ударил по кристаллу, разбив его на мелкие осколки, после чего засыпал их в одну из банок. Наконец-то еда станет намного вкуснее. Стоя у кухонного окна, я заметил, что рядом с домом лежит кусок синей ткани, а рядом с ним — автомат. Открыв окно, я выпрыгнул наружу, потянул ткань на себя, и она с трудом выскользнула из осенней грязи.

Этот мундир когда-то принадлежал гвардейцу рода Богдановых. Сейчас же от самого гвардейца остался лишь кусок изодранного мундира, ножны, перемазанные грязью, но в них вложен одноручный клинок. Потянул клинок из ножен — и на меня посмотрела блестящая сталь, по которой только начала распространяться ржавчина. Внутри ножен была то ли смазка, то ли жир — из-за этого меч так хорошо сохранился.

Приладил ножны на пояс и потянулся к автомату. Зараза. Обидно. Он сильно поржавел, но это не проблема, можно отчистить. А вот след от зубов, который погнул корпус автомата и заклинил затвор, уже никак не починишь. По крайней мере, мы с этим не справимся. Но паторы-то всяко пригодятся. Отщелкнул магазин и отправил его в рюкзак. Жаль, разгрузки бойца нигде не было видно, я бы не отказался от пары гранат.

Артём к этому моменту завершил обследование второго этажа и выбежал на улицу, найдя меня по звуку. Увидев меня в обновках, он завистливо присвистнул.

— Не слабо ты прибарахлился. — Артём взглядом указал на мой меч, а после протянул вперёд ворох тряпок, которые принёс с собой. — У меня только шерстяные носки и пара шарфов.

— Хочешь обменяться? — спросил я, потянув из ножен меч.

— Мне не нужны подачки. Сам найду, — гордо заявил Прохоров, а потом менее бойко добавил. — Можно, в рюкзак тряпки закину?

— Да, пожалуйста, — кивнул я и повернулся к нему спиной.

Артём закинул свои находки в рюкзак, и мы пошли обшаривать два одноэтажных дома. Прохорова отправил в дом, прижимающийся к железной дороге, а сам пошел в разместившийся рядом со знаком «деревня Исаковка». И снова внутри всё перевёрнуто. Готов спорить, что здесь порылись мародёры и вынесли всё ценное.

А, нет. Гляди-ка. Золотые серьги не тронули, хотя они лежат на видном месте. Странно. Но всю еду выгребли, подчистую. О! Топорик, совсем небольшой, плотницкий, но для детской руки идеален. Иди сюда, родимый! Переместил его в пространственное хранилище. В хозяйстве — всяко пригодится. Я направился в сторону приоткрытого люка, ведущего в подвал, как вдруг за спиной раздался топот.

В дом ворвался Артём. Глаза по пять рублей, тычет рукой в сторону деревни Исаковка, надрывно дышит.

— Ты слышал? — спросил Прохоров.

— Нет. Ничего не слышал. А что? — нахмурился я, и рука инстинктивно легла на эфес меча.

— Человек кричал! Его прямо сейчас рвут твари! Тут недалеко.

Я посмотрел в направлении, указанном Артёмом, и использовал Всевидящее Око. Действительно, в трёх сотнях метров от нас были пять энергетических пятен, которые я видел ранее, вот только два из них угасали. Оставшиеся три пятна рывками двигались из стороны в сторону. Увы, из-за обилия энергетических следов со стороны Кунгура, я не мог рассмотреть, что именно там происходит. Всё сливалось.

— Похоже, кричавший уже мёртв, — сказал я и уставился на Артёма.

— Они чавкают. Я слышу, как рвётся плоть, — прошептал он.

— Что думаешь? Посмотрим, что там, или уходим?

— Уходим, — не задумываясь, ответил Артём.

— А ты еду нашел? — Он отрицательно покачал головой. — Тогда выбора нет. Движемся дальше и расширяем круг поисков. Если удастся обойти тварей, обойдём, если нет, придётся сражаться. Ты как? Осилишь пару существ?

Решимость Артёма растворилась. Обычно он был бы первым среди рвущихся в бой, но тысячи тварей поблизости нагоняли на него животный ужас. Оно и понятно. Выстрел или вой какой-нибудь пакости могут привлечь к нам внимание, и тогда — пиши пропало.

Единственный шанс спастись — это нырнуть в воду и спеть песню «Ты неси меня река». Вот только куда она вынесет, это ещё вопрос. Может,прямиком в пасти голодных рыбин, которые бедокурили в пансионате. Однако, мы сейчас в бедственном положении. Скоро начнутся морозы; и пусть у нас появились куртки, шерстяные носки и даже пара шарфов, без еды мы до зимы не дотянем.

— Чёрт с тобой, идём. Но если меня убьют, знай, виноват будешь ты, — сказал Артём, крепче сжав вилы в руках.

— Договорились, — улыбнулся я. — Иди за мной.

Выбежав из дома, я обнажил меч и, не скрываясь, рванул в сторону трёх сгустков энергии. Чем ближе мы становились, тем отчётливее я слышал чавканье и рык. Твари завтракали. Прикрываясь домами, мы добежали до улицы Полевая, и я осторожно выглянул за угол. Прямо на дороге твари терзали тело бедолаги, одетого в форму гвардейца. Немного левее лежало существо, разрубленное до середины спины.

А не вот этот ли гвардеец вычистил весь провиант в деревне и сейчас был пойман зверюгами? Вероятно, что так. Меч, которым гвардеец рассёк тварь, лежал в луже в десяти метрах от бойца. Осмотрел округу, больше никого поблизости нет. А значит, наш план будет прост до безобразия. Я спрятался за угол и прошептал:

— Я беру тех, что слева, правая тварь — на тебе. Сперва насади её на вилы, а потом используй воспламенение. Всё понял?

— Откуда ты…? У тебя же магия льда, — удивился Артём.

Усмехнувшись, я создал на ладони небольшой огонёк.

— Я талантливее, чем кажусь. За дело.

Честно говоря, помощь мне не требовалась. Уж с тремя недооборотнями я бы справился и сам. Но нужно, чтобы и Артём поучаствовал. Не хочу, чтобы его уверенность в себе упала ниже плинтуса. Всё же, отважный дурак — полезнее труса. Я высунулся из-за угла и свистнул.

— Пёсики! Свежее мясо прибыло!

Каково же было моё удивление, когда твари на меня даже не посмотрели. Они лишь стали быстрее жрать.

— Эй. Вы в своём уме? — возмутился я, выйдя из-за угла. — Два куска мяса стоят и ждут вас. Сюда идите, говорю. — Ноль внимания. — Вы сами напросились.

В воздухе передо мной сплелись три ледяные стрелы. Двумя собирался убить своих тварей и третьей ранить в ногу тварь Артёма. Но вышло всё немного не так, как я планировал.

Стрелы синхронно полетели в цель. Первая прошила висок твари и полетела дальше. Вторая стрела лишь чиркнула по боку недооборотня, который моментально отскочил в сторону и ощерил пасть. Артёмовская зверюга и вовсе не получила ранений, поджав ногу под себя. Зарычав, твари рванули к нам.

Да, глупая была идея. Стоило приберечь немного маны, а теперь я и вовсе не могу колдовать. Даже Всевидящее Око не использовать. Хотя…

Острые клыки клацнули в паре сантиметров от моей ноги. На этом схватка и завершилась. Я со всего размаха опустил меч на лопатку твари, лишив её возможности шевелить передней лапой. Зверюга уткнулась мордой в грязь и подставила мне шею, куда я и нанёс новый удар.

Перевёл взгляд на Артёма. А он веселится по полной. Насадил тварь на вилы, как я и рекомендовал, и теперь вилы покрылись огнём. Недооборотень пытался визжать, но это у него плохо получалось, ведь вилы прошили лёгкие. Он дёргался, махал когтистыми лапами в воздухе, но достать Прохорова так и не смог.

Пока Артём готовил шашлык, я занялся сбором трофеев. Кусочек шерсти от этой твари, немного от этой и ещё чуть-чуть от той. Готово. За спиной раздался чавкающий звук. Тварь сдохла, и Артём бросил её в грязь.

— Мог бы и помочь, — тяжело дыша, сказал он.

— Мог бы. Но зачем? Ты и так отлично справился, — сказал я, склонившись над телом растерзанного гвардейца.

От него остались кожа да кости. Причём это случилось ещё до того, как его съели. Сразу видно, боец долгое время голодал. Я отстегнул от его пояса ножны и швырнул их Прохорову.

— Меч в луже, — пояснил я и стал обшаривать карманы гвардейца.

В карманах не было ничего, кроме связки ключей. Интересно, от чего они? Ладно, с этим потом разберусь. В хранилище. Продолжил обыск, и на ноге обнаружил кобуру с револьвером. В револьвере всего один патрон. Видать, для себя берёг. Забираем.

— Похоже, он выбежал из вон того дома. — Артём указал пальцем на следы, отчётливо виднеющиеся на грязи.

— Идём посмотрим, — сказал я и, проходя мимо Артёмовской твари, мазнул по её запёкшейся шкуре клочками шерсти.

Эх, нужно было в доме взять полотенце, да пропитывать его всей кровью, которую найдём в округе. Стоять! Я вернулся к гвардейцу, оторвал кусок его окровавленного кителя и услышал голос Ут:

«Обнаружен образец ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Желаю, — шепнул я.

— Чего желаешь, господин? — усмехнулся Прохоров, направляясь к дому.

— Желаю, чтобы ты не задавал вопросов, — хмыкнул я в ответ.

Женский голос снова зазвучал в голове:

'Образец содержит следующие доминанты:

«Крепкая рука»,

«Дар предвидения»,

«Чтение мыслей»,

«Внушение»,

«Следопыт»,

«Плоскостопие»,

«Менталист»,

«Контроль маны».

Понятно. Менталист долгое время выживал в зоне, а потом его обнаружили. Боевыми навыками он не обладал, вот и погиб бесславно. Хотя, он всё-таки смог убить одну тварь, а это уже не мало. Впрочем, кого я обманываю? Конечно, мало. Даже мы одолели троих, причём без особого труда. Но мы-то Архаровцы! Зараза, и на меня отцовская пропаганда сработала?

Выбросив шерсть, я пробежался по тварям, вскрыл их грудные клетки мечом, достал Слёзы Мироздания, после чего провёл по ранам куском кителя, пропитав его кровью. Затем отправился в дом, из которого выбежал гвардеец.

Ну, что я могу сказать? Забираю свои слова обратно. Бился он достойно. Доски в полу были раскурочены, и из дыр торчали три трупа червей, похожих на того, которого ребята убили в погребе.

— Смотри. Похоже, он здесь жил, — сказал Артём и указал на вешалку у входа.

На ней висели солдатские жетоны. Огромное количество жетонов. Навскидку их было две или три сотни. Немного левее, в углу, разместилось копьё с полутораметровым древком, и армейский нож воткнут в дверную раму по самую рукоять.

— Копьё моё, — заявил Прохоров и взял обновку, прислонив вилы к стене.

Я подошел и прикоснулся к вилам, отправив их в хранилище. Могут пригодиться. Как минимум, для того, чтобы картошку выкопать.

— А где вилы? — удивился Артём, ведь прошло всего мгновение, а они исчезли прямо у него на глазах.

— В целости и сохранности, — ответил я, подошел к ножу, заставил его отправиться в хранилище, и двинул в глубину дома.

— Опять твои секреты, — буркнул Прохоров и последовал за мной.

Соседнюю комнату боец использовал в качестве спальни и вёл пагубный образ жизни. Окна заколочены и зашторены. Диван разложен и усыпан обилием бутылок. Кисловатый запах перегара въелся в мебель и стены. В дальнем углу стол, на котором стоит подсвечник, залитый толстым слоем воска.

Посмотрев направо, я увидел самодельный самогонный аппарат. Рядом стоял пластиковый контейнер с пророщенным зерном. Видать, пытался сделать солод для самогона. Хотя, что значит, пытался? Судя по ароматам, у него очень даже получилось. Самоубийца. От самогонки вонища на всю округу. На что он надеялся? Что упьётся до смерти — до того, как его загрызут? Лучше бы уходил отсюда. А это что?

На столе в дальнем углу комнаты лежала тетрадь, исписанная корявым почерком:

«Все братишки полегли. Остался я один. Славку вчера схоронил. Червяк грызанул прямо в ногу, ну Славка и сгнил за пару часов. Всё. Мотострелковый полк уничтожен в полном составе. А я… А что я? Хромым отсюда уже не выберусь. Повсюду твари. Страшно…»

Прочитав это, я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Насколько же обречённым чувствовал себя этот боец? На его бы месте я всё равно попытался выбраться. Лучше смерть на пути к шансу выжить, чем ожидание неминуемой гибели. Был у меня знакомый друид, который говорил «Между жизнью и смертью, всегда выбирай жизнь.». Хорошее жизненное кредо. Ему я и пытаюсь следовать.

Продолжив чтение, я нашел ещё пару занятных строк:

«Связь потеряна. Барон Богданов мёртв. Повсюду твари. Отступая из Кунгура, сержант Марков заманил монстров на склад боеприпасов, а после подорвал его. Отважный был мужик. Добрый. Жаль его. Но я ему благодарен. На шум сбежались монстры со всей округи, а мы смогли утащить тяжело раненных Кольку и Петруху на окраину Исаковки. Даст бог, отсидимся тут пару дней, а потом пойдём дальше».

Выходит, что отсидеться не вышло. Впрочем, это не отменяет храбрости бойца.

— Нашел что? — спросил Артём, заглянувший в комнату.

— Только пророщенное зерно. Заберём. Это лучше, чем ничего.

— А у меня рюкзак, — похвалился Прохоров, демонстрируя добротный тридцатилитровый армейский рюкзак.

— Красавец. Жаль, он не набит тушенкой, — улыбнулся я.

— Да. От тушенки я бы сейчас не отказался. Идём дальше?

Я кивнул, и мы направились центр деревни. В небе мелькнула тень, которую я сперва почувствовал и лишь потом увидел. Схватив Прохорова, я оттащил его к близлежащему дому и затаился.

— Что там?

— Не знаю. Какая-то пакость в облаках, — ответил я, всматриваясь в небеса. — Обыскиваем вон тот магазин — и уходим отсюда как можно быстрее.

— Я тебе с самого начала говорил… — начал было ныть Артём, но сам себя заткнул. — Надеюсь, там есть еда.

— Всё, идём. Вроде, улетел.

На бегу я призвал Галину, снова заткнул ей рот и вытянул из неё всю ману. Как раз хватило на запуск Всевидящего Ока и осталось на три или четыре ледяных иглы. Просканировал здание магазина снизу доверху — никого. Отлично. Значит, у нас есть шанс найти хоть что-то.

Вход в магазин был заперт рольставнями. Странно. Хозяева закрыли, или как? Призвав ледяную иглу, я направил её на навесной замок, и он с лязгом отлетел в сторону. Подняли рольставни и наткнулись на разбитые окна, перевёрнутые стеллажи, следы когтей на стенах и полу. Это обнадёживало. Если стеллажи перевернули твари, то есть шанс что какая-нибудь банка консервов да закатилась куда-нибудь.

— Я на склад, — тут же выпалил Артём и побежал в приоткрытую дверь слева.

Я же стал заглядывать под стеллажи и — о, чудо! Продовольственный бог одарил нас своими благами! Кукурузные палочки, посыпанные сахаром, две банки тушеной фасоли, солёные огурчики, тушенка говяжья, свиная и куриная. Каждой всего по одной банке, но это уже невероятно много. А ещё я нашел пачку риса.

Не понимаю, почему гвардеец сюда не наведывался? Тут ведь полно еды. Ну, не сказать, что прямо-таки полно, но она здесь есть. Я стащил рюкзак со спины и стал запихивать в него добычу, когда краем глаза заметил шоколадку, лежащую на полу под кассой. За ней я нырнул щучкой! Вытащил, и любовно прижал к себе. «Лилюшка» — так называлась шоколадка.

— Как же давно я не ел сладкого.

Уложил шоколадку поверх тушенки, закинул рюкзак за спину и услышал истошный вопль Артёма.

— А-а-а! Помоги!

Глава 23

Я услышал шипение, как будто прокололи автомобильную шину. Протяжное, громкое. Бросив рюкзак, я поспешил на склад, по дороге обнажив меч. Пройдя через приоткрытую дверь, я замер. Воняло палёной шерстью или чем-то похожим, а вот видно ничего не было. Ни Артёма, ни того, что издавало шипение. Только непроглядная пелена впереди.

Чёрная дымка поглотила половину склада, и за ней совершенно ничего не было видно. Зато было слышно. Слышно, как Артём рычит, как о бетонный пол лязгает что-то металлическое, и шипение. Постоянное, яростное, наполненное злобой.

— Да быстрее, твою мать! Меня сейчас прикончат! — снова заорал Артём, и я рванул через непроглядную тьму.

Сделав пару шагов в глубину чёрной дымки, я оказался на противоположной стороне склада. Здесь было хоть что-то видно из-за того, что свет проникал через дырявую крышу. На полу лежал Артём, держащий перед собой копьё. Его вены на предплечьях вздулись от натуги, ведь было непросто удерживать в вертикальном положении огромную паучиху, висящую на острие.

Тело паучихи лизало пламя, но тварь не желала помирать и неистово молотила костяными лапами, пытаясь попасть по своему обидчику. Её лапки заканчивались острыми крючьями, похожими на гарпун. Артёму приходилось нелегко. Он вертелся, как юла, стремясь избежать удара. Мудрый малый. Если такая лапка его загарпунит, то через пару мгновений и остальные лапы тут же вопьются в тело жертвы.

Я подбежал и с ходу нанёс удар, срезав две задних лапы. Паучиха дёрнулась так, что Артём не удержал копьё в руках. Пролетев по дуге, тварь рухнула на бетон, заливая его зеленой кровью. Разинув пасть, она зашипела, приподнялась на передних лапках и выставила вперёд брюшко, из которого тут же выстрелила паутина.

— Осторожно! — выкрикнул Прохоров, вскакивая с пола.

Но его опасения были излишни. Маны хватило ровно для того, чтобы воспламенить клинок моего меча. Я рассёк паутину, подскочил к твари и принялся её кромсать. Костяные ноги летели во все стороны. Зелёная кровь вырывалась струями из тела паучихи до тех пор, пока я не смог подобраться к ней ближе и обрушить меч на голову. С хрустом лезвие врезалось в хитиновый панцирь, оборвав жизнь чудища.

Первым делом я осмотрел помещение. Десяток коконов, подвешенных под потолком, а ещё кладка паучьих яиц в углу склада. Быстро достав кусок ткани из кармана, мазнул по зелёной жиже, мощным ударом вскрыл брюхо паучихи и забрал Слезу Мироздания, а после направился к кладке яиц.

Мерзкие скользкие яйца, покрытые слизью и волосками. Проткнул первое попавшееся, запихнул палец в слизь, но Ут ничего не сказала. Понятно, доминанты ещё не сформированы. От них нет толку.

— Нужно быстрее уходить. Мы наделали слишком много шума.

Прохоров остался на месте, вытирая с лица зелёные капли крови.

— Давай коконы сперва проверим, — предложил Артём.

— Дурак, если на звук сбегутся твари, нам конец.

— Дай хоть кладку спалить.

— Делай, что хочешь. Главное — быстро. Жду тебя у выхода.

Вернувшись в торговый зал, я выглянул на улицу. Никого. Хвала богам. Интересно, что это была за чёрная пелена? Способность паучихи или специфическая аномалия? Что бы это ни было, ясно одно. Всевидящее Око не пробивает через эту гадость. Видать, не такое уж оно и всевидящее, по крайней мере, на первом уровне развития.

Зато теперь ясно, почему магазин был заперт. Выходит, эта пакость уволокла друзей гвардейца, и он остался один. Пока паучиха упаковывала покойников в коконы для последующего поедания, гвардеец запер магазин. Я достал из кармана связку ключей, опустил рольставни и попытался подобрать нужный ключ. С третьего раза у меня получилось. Значит, всё так и было. Интересно, откуда остальные ключи?

Запахло гарью. Со стороны склада повалил густой чёрный дым, из которого вынырнул Прохоров.

— Валим! — бросил он, подныривая под рольставни.

Я подхватил рюкзак и побежал вслед за Артёмом. Неслись мы аж до самой железной дороги. Километра два пробежали точно. Собирались заскочить в лес, чтобы скрыться от твари, парящей в небесах, но как только приблизились к его кромке, я ощутил уже знакомый химический запах. Пришлось бежать по открытой местности. Благо, всё обошлось, и никто не спикировал на нас с небес.

Поняв, что нас никто не преследует, мы замедлили шаг и потопали по рельсам в сторону деревни Чикали. Шли молча, Прохоров был какой-то нервный. Он то открывал рот, как будто хотел что-то сказать, то тут же его закрывал. Когда мы преодолели половину пути, он таки решился.

— Спасибо, — коротко бросил он.

— Ты о чём? — нахмурился я, так как уже улетел в свои мысли. Я думал о том, что делать с черепом ящера. Занятный материал, из которого мог бы получиться отличный артефакт. Осталось только…

— За то, что спас меня.

— Ты тоже пытался меня спасти от паутины, ведь так? — спросил я и толкнул его плечом так, что Прохоров едва не свалился с насыпи.

— Не было такого, — нахмурился он и отвернулся, хотя я заметил, что этот засранец улыбается.

— Значит, мне показалось, — улыбнулся и я, не желая продолжать давить на него.

Пусть и маленькими шажочками, но он исправляется. Идти было тяжело. Меч в ножнах, продукты за спиной, да и набегались мы порядком, а вот поесть так и не удалось. Нет, мы, конечно, могли бы сейчас сесть и перекусить, но, к счастью у нас и морды не крысиные, и даже хвостов нет. А значит, и обворовывать друзей — не наш метод.

Спустя час мы добрались домой. Ха. Забавно. Домой… Как же легко я воспринял это место домом. Тепло, никто не пытается тебя убить, кроме голода. И вот, это место уже может претендовать на звание дома. Правда, там нас никто не ждал, судя по всему. Дверь заперта. Постучали, никто не открыл. Я уже собирался выбить окно и залезть внутрь, как вдруг послышался звук открывающегося засова.

— Ребята! Вы вернулись? — с довольной миной на лице спросил Макар.

— Вернулись, блин, — фыркнул Прохоров и протиснулся внутрь.

— А чего он весь в зелёном? Насморк подхватил и сопли из носа натекли? — пошутил Макар, и ему тут же пришлось уворачиваться от пинка. — Да я ж пошутил!

— Чего так долго не открывали? Всё в порядке? — спросил я, закрывая за собой дверь.

— Да, всё отлично. Только жрать хочется. А чтобы было не так скучно, решили в карты поиграть.

— Откуда у вас карты? — нахмурился Прохоров.

— Да тут на шкафу лежали. Там, правда, «десяток» не хватает, но и без них Серёгу можно в дураках оставить, — самодовольно заявил Макар и шмыгнул носом.

— А Лешего нельзя оставить? — спросил я.

— Ага. Этого шулера попробуй оставь, — ухмыльнулся Макар. — Так, а пожрать что-то принесли?

— Принесли, принесли. Не волнуйся, — успокоил его Артём. — Печь натоплена?

— Ясен пень. Даже вода нагрета. Ну так, на всякий случай. Вдруг вы каких макаронов принесёте или ещё чего, — пояснил Макар.

— Тогда вот тебе это самое «чего». Иди готовь. Добытчики жрать хотят, сил нет, — сказал я и протянул Макару рюкзак.

— Да запросто!

Хитро прищурившись, он порылся в рюкзаке, выудил пару шерстяных носков, натянул на себя, а после побежал на кухню. Из спальни раздался страдальческий голос Серёги:

— Да почему вы все так воняете?

— Не привык ещё? — усмехнулся Прохоров. — Мне со слухом стало полегче, как Миха и обещал. — Артём дошел до кухни, вытащил ещё одну пару шерстяных носков и направился в спальню.

— Я думал, что и у меня получше, пока вы не вернулись, — пожаловался Сергей.

— На гостинец. Не ной только. — Прохоров швырнул носки в Сергея и захлопнул дверь.

— И как я их надевать, по-твоему, должен? У меня нога сломана. Фу! Чем они воняют! Твою мать! Артём, скотина! Убью!

Я вопросительно посмотрел на Прохорова, и тот расплылся в улыбке.

— Носками вытер кровь паучихи. Как видишь, её аромат пришелся Сергею по вкусу, — пояснил он.

— Всё, хватит над человеком издеваться. Дай ему нормальные носки и помоги их надеть. Я пока Лешего пну, чтоб за водой сходил.

— А Леший уже сходил, — отозвался Лёха, сидевший на печи. — Вон, три ведра стоят. Пока солнце было, прошвырнулся по округе и нашел бесхозную тару, — самодовольно заявил Леший и, закинув руки за голову, улёгся на печку.

— Красавец, — уважительно кивнул я. — Тогда идём умываться и тряпки заодно постираем, — сказал я Артёму.

Мы взяли по одному ведру и отправились в ванную. По очереди умылись, обмылись, а потом бросили в ванну куртки со штанами и залили их водой. Я принёс брусок хозяйственного мыла, с помощью складного ножа настрогал туда немного стружек и стал таскать куртки из стороны в сторону, поднимая пену. Десять минут — и стирка завершена.

Повесили куртки на верёвку, чтобы обтекали, а сами двинули на запах. Наш кулинар уже во всю кашеварил. Откупорил три банки с тушенкой, закинул их в кастрюлю, залил водой, сверху высыпал рис. Во время готовки Макар напевал мантру:

— Три банки тушенки,

Соли две щепотки,

Ведро воды и хрен туды,

Охапка дров и плов готов!

— Следи, чтобы этот дурачок и правда туда свой хрен не засунул, — заходя в кухню, сказал Артём Лешему, чем вызвал общий хохот.

— Ха-ха-ха! Тёмыч, скажешь тоже. Мне ж потом самому эту баланду есть, — засмеялся Макар. — Отдохните часок, и плов подойдёт как раз.

Так мы и поступили. Я навестил Сергея и отметил, что кость на ноге уже практически не торчит. Доминанта регенерации работает, и очень даже хорошо. Шишка на кисти у него и вовсе исчезла.

— Серёг, как самочувствие?

— Голодно, — улыбнулся он.

— А рука как? — спросил я, указав на кисть, где ранее была шишка, оставшаяся от плохо сросшегося перелома.

— А чего с ней? — нахмурился Сергей и внезапно заметил изменения. — Ох ты ж, ёмоё! А как? А куда оно…? — Он сжал кулак с силой, так что костяшки побелели, разжал и снова сжал. — Не болит! Мишка! Не болит! — воскликнул Серёга. — Я уже столько лет с этим мучился, а оно вот так? За пару дней рассосалось? Так не бывает!

— Бывает, Серёжа, бывает, — усмехнулся я и похлопал его по здоровой ноге.

Оставив нашего болезного в покое, я направился в ванную комнату. Ведь это было единственное место, где можно было посидеть в темноте и тишине. Закрыл за собой дверь, призвал из хранилища череп ящера, а из кармана достал Слёзы Мироздания. Тусклое белёсое свечение прорезало темноту, осветив комнату.

Забавно, но череп тут же отозвался едва ощутимой вибрацией. Будто он тянулся к слезам, жаждал получить их мощь. Значит, эта костяшка и правда может стать отличным артефактом. Нужно лишь правильно распределить потоки энергии, нанести пару сотен рун, выстроить между ними взаимосвязь, сформировать хранилище маны, а после… После молиться, чтобы эта гадость не рванула.

А ещё мне интересно, череп стал столь отзывчив к Слезам Мироздания после того, как прошел обработку в кислотной аномалии, или он изначально был таким? Если был таким изначально, то я смогу создать горы артефактов, так как в материалах дефицит не предвидится, а если же поработала аномалия…

Тогда мои артефакты будут чертовски дорого стоить во внешнем мире из-за сложности в производстве. И это отлично. Для того, чтобы завершить войны, мне понадобится очень много денег. Чёртовы горы наличности.

В прошлой жизни я иногда создавал артефакты из костей животных. Они выходили мощными, но одноразовыми. Костная структура не могла длительное время сохранять в себе большое количество маны, из-за чего я впоследствии и отказался от костяшек, перейдя на более энергоёмкие материалы. Различные кристаллы или магические руды по типу мифрила, подходили для артефактов куда лучше.

Но это не означает, что я не могу прямо сейчас создать нечто уникальное. Вот только что мне сейчас нужно? Магический щит, который укроет всю группу? Вещь полезная конечно, но это явно не то, чего я хочу. Сделать генератор маны? У меня для этого есть Галина, а остальные ребята едва владеют магией. Особого толка для группы нет. Тогда что? Погрузившись в мысли, я просидел в ванной, пока не услышал:

— Еда готова! Идите жрать, пожалуйста!

Отправил череп в хранилище и двинул на кухню. Там уже были такие ароматы, от которых живот сводило, а изо рта лилась слюна. На столе стояла пятилитровая кастрюля с рисовой кашей, рядышком банка с маринованными огурцами и шоколадка, разделенная на равные части.

Серёгу притащили на кухню и усадили на стул, так как нога уже не болела, но наступать на неё он пока не мог.

— Ну чё, пацаны? Бахнем кипяточку за наших добытчиков? — шутливо сказал Макар и поднял дымящуюся кружку.

Жаль, чая мы не нашли, как и кофе, вот и приходится пить кипяток. Мы отсалютовали ему кружками, но пить не стали. Нафиг нам этот кипяток, когда тут еда стынет? Набросились на кастрюлю и стали орудовать ложками. Звон и чавканье разносились на всю округу, словно мы сидели не на кухне, а в свинарнике. Что навело Макара на определённые мысли.

— Хы-хы. Рядовой Свинина жрёт свинину. Каннибал получается? — засмеялся Макар, из-за чего не успел увернуться от огненной рисовой каши, прилетевший прямо в глаз. — Ай! Ты чего творишь⁈

— Шутка у тебя огонь. Вот и решил поделиться щепоткой тепла, — улыбнувшись, ответил Прохоров, который ну очень не хотел оставаться рядовым и уж тем более Свининой.

Жирная, наваристая каша исчезала, оставляя после себя чувство насыщения. А когда мы её прикончили, настало время кипятка и шоколадки. Каждому досталось по три квадратика. Пожалуй, это был самый вкусный шоколад в моей жизни. Сидя на скрипучем стуле, я откусил небольшой кусочек, закрыл глаза от удовольствия и запил всё горячей водой. Восторг!

— А я, знаете, даже рад, что всё пошло по пи… Ну, вы поняли, — усмехнулся Макар. — Хорошая компания, приключения, что ещё нужно для счастья?

— Например, чтобы Остап был жив, — буркнул Артём, и я тут же решил сменить тему.

— Интересно, как там мама? Хорошо, что она была далеко от Екатеринбурга, поди, даже не знает, что город уничтожен. Надо найти её, — сказал я и сделал глоток горячей воды.

— Видать, мать у тебя добрая. А моим на меня плевать с высокой колокольни, — подал голос Макар и с горечи запихнул в рот сразу два кубика шоколада.

По этому жесту стало ясно, как сильно его это гложет. Это заметил и рядовой Свинина… В смысле Прохоров.

— Знакомо, — с печалью в голосе сказал Артём. — Я старался стать лучшим в Академии, но не вышло. Мамаша подождала год, а потом разочаровалась во мне и исчезла… Уже два года о ней ни слуха ни духа.

— Сочувствую, Тёмыч, — сказал Леший и положил руку на плечо Прохорова.

— Да всё нормально. Я давно понял, что я для неё лишь инструмент, чтобы получить власти и деньги. Как только инструмент испортился, его вышвырнули на помойку. — Прохоров посмотрел в пустоту, улыбнулся и поставил кружку на стол.

Тут в разговор вступил Серёга.

— Ты для своей хоть инструмент, а я лишь обуза. Мать сплавила меня Архарову, чтобы не тратиться на моё содержание. Так что из нашей компании единственный, кого действительно любят, это Мишка. — Сказав это, Сергей перевёл взгляд на Лешего. — А ты чего молчишь?

— А чё тут скажешь? Я сирота. — Наступила тишина.

Каждый из нас хоть изредка, но воспоминал родителей, но не Лёха. Я знал, что дело тут нечисто, но так был занят собственными проблемами, что не заметил его боль. За всё время, что я прожил в Михайловке, только Леший никогда не спешил домой! Не спешил, потому что этого самого дома у него никогда не было.

— Да я с рождения на вокзале жил. Какая-то пассажирка забыла меня на перроне в возрасте двух лет, и так и не вернулась. — Леший сказал это как-то буднично. Как будто это ничего не значило, хотя по глазам было видно, что душа всё ещё болит от несправедливости. — Меня сторож подобрал. Разрешил в сторожке жить. Порой подкармливал. А когда я подрос, то уже сам его угощал тем, что украду. Ну, Миха знает: то курицу копчёную утащу, то леща. — Секунду подумав, он добавил. — Знаете, я с самого детства смотрел на поезда и мечтал, что однажды отправлюсь в путешествие. И, похоже, моя мечта осуществилась.

— Ой, всё! Хорош, — отмахнулся Артём. — Разговор куда-то не в ту сторону зашел. Михаил Константинович, — обратился он ко мне официальным тоном. — Не соблаговолите ли вы сообщить нам, какими доминантами мы сегодня разжились?

— Ха-ха! Как настоящий аристократ заговорил, — засмеялся Макар. — Но этот вопрос и мне интересен. Что там с доминантами?

— Терпение, мои друзья, только терпение. — Сказав это, я допил воду, закинул в рот остатки шоколада и направился в сторону Прохоровского кресла. — Буду кричать. Возможно, громко и долго. Это нормально. Как очнусь, расскажу, что у меня для вас есть.

Сев на кресло, я задумался. Сейчас искать маму чистое самоубийство. Она обычная женщина и ею вряд ли заинтересовались Имперцы. А вот если Имперцы увидят пятилетку с татуировкой рода Архаровых, то… Да может быть что угодно, начиная от расстрела на месте и заканчивая отправкой в тюрьму, или ещё что похуже. А я им даже ничего противопоставить не смогу. Нужно стать сильнее.

Я достал окровавленную тряпку из кармана, закрыл глаза и отдал приказ «Поглотить». Волна боли прострелила по телу и за жалкое мгновение погрузила мир во тьму.

* * *

Грязный оборванец, покрытый с ног до головы кровью и пылью, шел по дороге, перепаханной взрывами снарядов. Там и тут лежали остовы сгоревшей бронетехники, куски мёртвых тел, а в воздухе витал трупный смрад. Во время Имперской зачистки рода Архаровых Нижний Тагил практически не пострадал. Точнее, не пострадал его жилой массив, а вот пригород уничтожили полностью. Там располагались предприятия военного назначения, а ещё лаборатории.

Чистильщики уничтожали предприятия на пути к лаборатории по исследованию человеческого потенциала, сокращённо она называлась Л. И. Ч. Архаровцы почему-то отбросили последнюю букву «П», видимо посчитали, что ЛИЧ звучит брутальнее. Как бы там ни было, от пятиэтажной лаборатории не осталось камня на камне.

Имперцы пытались взять её штурмом и захватить наработки Архарова, но сработала система самоуничтожения. Здание взорвалось вместе со всем персоналом, оставив после себя лишь огромный кратер. По крайней мере, так могло показаться человеку, который не знал что подземные тоннели Л. И. Ч. тянутся на многие километры в разные стороны.

К одному из таких ответвлений и шел оборванец. Если посмотреть на его одежду, то можно смело сказать, что на парня напали дворовые псы и крепко его покусали. Отсюда и кровь на одежде. Но была одна несостыковка. На теле парня не было ни единой раны.

Он свернул влево, минуя Нижний Тагил и, спустя два десятка километров, остановился посреди поля. Подняв ногу, оборванец с силой ударил пяткой о землю. Раздался металлический гул. Присев на корточки, он разгрёб землю и наткнулся на стальную ручку, блестящую на солнце. Ухватился за неё, повернул и рывком поднял вверх. Перед глазами парня появился спуск под землю. Бетонная лестница шла кругами, на стенах светили тускло-желтые лампы, а бродяга всё шел и шел вниз.

Так продолжалось до тех пор, пока парень не наткнулся на массивную стальную дверь, слева от которой стоял считыватель магического поля. Парень привычно положил ладонь на консоль, и она загорелась зелёным цветом. Парень убрал руку, после чего на экране высветилась надпись: «Проект ОСТА.П. распознан. ОСТАнки Патриарха вернулись домой. Можешь войти, сын мой».

Стальная переборка с шипением отъехала в сторону, а парень, вздохнув, шагнул в ярко освещённую комнату лаборатории.

— Идиотизм. Останки Патриарха… — Оборванец покачал головой и добавил. — Отец, ты не мог придумать что-нибудь получше?

Войдя внутрь, Остап осмотрелся. Пустые столы и книжные шкафы сразу бросились в глаза. А ещё в помещении на стене висел монитор, на котором по кругу было зациклено видео. Мужчина с зачёсанными назад седыми волосами, круглыми очками и безумной улыбкой без умолку вещал:

— Добро пожаловать, Имперские свиньи! Меня зовут Аристарх Павлович Преображенский. К великому сожалению, лаборатория переехала, потому что вы сунули нос, куда не следовало. — Учёный поправил очки и добавил. — Если хотите отыскать меня и моих подопытных, то вот вам загадка:

Поля усеяны телами,

Хоть не встречалися мы с вами.

Зато здесь думать очень просто,

Хотя гигант и маленького роста.

Услышав это, Остап улыбнулся и направился к выходу. Теперь он знал, где искать профессора Преображенского, чтобы сообщить тому об успешном выполнении миссии. Правда, для этого нужно было пройти целыхдве сотни километров. Но разве это проблема для того, кто совсем недавно умер и воскрес?

* * *

Волна боли отступила. Я поёжился и скинул ногой с себя одеяло. Как оно упало на пол, я не услышал. Зато услышал кое-что другое. Истошный вопль Прохорова. Открыв глаза, я увидел, как Артём занёс меч над головой и со всей силы обрушил его на меня, крича:

— Сдохни, тварь!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Эволюционер из трущоб. Том 4

Content

Эволюционер из трущоб. Том 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

О это что за покемон? Что же умеет делать он? Поделись со мной своими тайнами!

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene