Питер Джеймс

Просто умереть

© Д. В. Попов, перевод, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

Издательство Азбука®

1

За исключением парочки накладок, план А пока работал успешно. Что не могло не радовать, поскольку плана Б у них, вообще-то говоря, не имелось.

В конце мая в половине девятого вечера вполне можно рассчитывать на кое-какой солнечный свет. По крайней мере вчера в это же самое время его было достаточно, когда они вчетвером ехали по точно такому же маршруту, только нагруженные четырьмя лопатами и пустым гробом. Однако сейчас их белый фургон «форд-транзит» мчался по суссекскому загородному шоссе под дождем, моросящим с неба цвета засвеченного негатива.

– Мы уже приехали? – детским голоском пропищал сзади Джош.

– Великий Ум-Га говорит: «Куда бы я ни шел, там я и есть», – отозвался Роббо, который вел машину и был чуточку трезвее остальных.

За последние полтора часа компания уже отметилась в трех пабах, и еще четыре числились в плане дальнейшей поездки, так что Роббо решил ограничиться шанди – смесью пива с лимонадом. Во всяком случае, таковы были его благие намерения, которые, впрочем, не помешали ему урвать пару кружечек чистого биттера «Харви» – как он пояснил, дабы прочистить мозги перед вождением.

– Значит, мы на месте! – обрадовался Джош.

– Ага, и всегда там были.

В свете фар, скользящем по блестящей асфальтовой дороге, что убегала в лесистую даль, выскочил из тьмы и тут же исчез предупреждающий знак с изображением оленя. Затем за окнами мелькнул белый домик.

Майкл, который развалился сзади на коврике из шотландки, используя в качестве подушки крестовой баллонный ключ, всецело предавался неге опьянения.

– Кажца, мне нужно мал-ленько выпить, – объявил он.

Если бы котелок у этого парня еще хоть немного варил, он по выражениям лиц своих товарищей наверняка бы заподозрил неладное. Вообще-то, злостным пьяницей Майкл никогда не был, просто нынешним вечером в упомянутый котелок оказалось влито куда больше кружек пива и стопок водки, нежели ему помнилось, и в куда большем количестве пабов, нежели с его стороны было благоразумно посетить.

Из них шестерых, скорешившихся еще в раннем подростковом возрасте, Майкл Харрисон всегда был прирожденным лидером. Если, как принято говорить, секрет жизни заключается в грамотном выборе родителей, Майкл верно проставил галочки в уйме клеточек. От матери он перенял неоспоримую привлекательность, а от отца – харизму и предпринимательскую жилку, при этом благополучно не унаследовав каких-либо генов саморазрушения, которые в конечном счете и сгубили его папашу.

Когда Майклу исполнилось двенадцать, Том Харрисон свел счеты с жизнью, надышавшись выхлопными газами в гараже собственного дома, и оставил после себя целый шлейф долгов. С тех пор мальчик быстро мужал, помогая матери сводить концы с концами: сначала развозил газеты, а немного повзрослев, брался на каникулах за тяжелую физическую работу. Поэтому он уже с юных лет понимал, как нелегко даются деньги – и как их запросто можно растранжирить, спустить по мелочам.

И теперь, набравшись к двадцати восьми годам жизненного опыта, Харрисон приобрел деловую хватку. Он был умным и порядочным человеком, прирожденным вожаком. Если у него и имелись изъяны, таковые сводились к излишней доверчивости да своеобразному чувству юмора – порой он откровенно перегибал с розыгрышами. Ох, недаром говорят, что как аукнется, так и откликнется. И как раз сегодня вечером для Майкла настал час расплаты за все его многочисленные грубые шуточки.

Однако сам он об этом пока еще даже и не подозревал.

Майкл вновь погрузился в блаженную одурь, предаваясь лишь счастливым мыслям – в основном о своей невесте Эшли. Жизнь была прекрасна. Мать встречалась с хорошим мужиком, младший братишка недавно поступил в университет, младшая сестренка Карли, окончив школу, решила посмотреть мир и отправилась путешествовать по Австралии, а его бизнес сказочно процветал. Но чудеснее всего было то, что через каких-то три дня ему предстояло жениться на девушке, которую он очень любил. Просто боготворил. Ему повезло найти свою половинку, встретить родственную душу.

Эшли.

Счастливый жених не замечал лопаты, брякающей на каждой неровности дороги под парный аккомпанемент гула колес по намокшему асфальту и стука дождя по крыше. Ничего не просекал он и глядя на лица устроившихся рядышком с ним в грузовом отсеке двух друзей, которые, покачиваясь, нестройно подпевали ретрохиту, «Плаванию» Рода Стюарта, доносившемуся из трескучего радиоприемника в кабине. В фургоне пованивало бензином из протекающей канистры.

– Я л-люблю ее. Люблю Эшли, – заплетающимся языком выразил свои чувства Майкл.

– Она потрясающая девушка, – тут же отвлекся от управления Роббо, по обыкновению лебезя перед главарем.

Для него такое поведение было совершенно естественным. Неловкий с женщинами, малость недотепистый, с вечно красной физиономией, прилизанными волосами да растягивающим футболку пивным пузом, Роббо только тем и мог добиться расположения этой сиятельной компании, что усердной демонстрацией собственной полезности. И вот сегодня вечером в кои-то веки он оказался по-настоящему им нужен.

– Еш-ще бы.

– Подъезжаем, – предупредил Люк.

Роббо затормозил перед ответвлением дороги и в темноте кабины подмигнул сидящему рядом Люку. Дворники размеренно поднимались и опускались, размазывая струи дождя по лобовому стеклу.

– Я грю, я по-настоящему л-люблю ее. Пнимаете, о чем я?

– Да все мы понимаем, – заверил Майкла Пит.

Джош, который сидел, привалившись к спинке водительского сиденья и обнимая за плечи Пита, отхлебнул пива и протянул бутылку лежащему Харрисону. Из-за резкого торможения над горлышком вздулась пена. Майкл рыгнул.

– Ззвините.

– И какого черта Эшли нашла в тебе? – подивился Джош. – Почему вдруг на тебя запала?

– Из-за моего ч-члена.

– Да ну? Дело не в бабках, значит? И не красоту твою писаную она оценила? Или харизму?

– Все это тоже, Джош, но в основном ч-член.

Фургон накренился, круто повернув вправо, прогрохотал по решетке над ямой, препятствующей проходу животных, почти сразу же снова повернул и затем затрясся по грунтовке. Вглядываясь через запотевшее стекло, Роббо вовсю крутил рулем, чтобы не угодить в глубокие выбоины. Впереди промчался и юркнул в подлесок кролик. Лучи фар метались то вправо, то влево, мимолетно окрашивая светом плотно высаженные вдоль дороги ели, которые спустя пару секунд растворялись во мраке зеркала заднего вида. Стоило Роббо снизить скорость, как и у Майкла тоже поубавилось бравады.

– Куда это мы едем? – В его голосе появились нотки тревоги.

– В следующий паб.

– А, тогда ладно. Тогда з-здорово. – Через мгновение он обеспокоенно добавил: – Я общал… обещал Эшли много не пить.

– Вот видишь, – сокрушенно прокомментировал Пит, – вы еще даже не поженились, а она уже устанавливает правила. Но пока ты свободный мужчина. Еще целых три дня!

– Три с половиной, – услужливо уточнил Роббо.

– Вы, ч’сом, дев’чек не организовали? – обеспокоился Майкл.

– А что, ты не прочь? – ухмыльнулся Роббо.

– Я храню верность Эшли!

– А вот заодно и проверим.

– Сволочи!

Фургон накренился и замер, сдал немного назад, а затем снова повернул направо. Потом опять остановился, и Роббо заглушил двигатель, а вместе с ним и пение Роба Стюарта.

– Прибыли! – картавя на французский манер, объявил он. – Следующий пивопой – таверна «Объятия гробовщика»!

– Я предпочел бы «Объятия голой тайки», – отозвался Майкл.

– Погоди, без нее тоже не обойдется!

Кто-то – Харрисон не понял, кто именно, – открыл задние двери фургона. Невидимые руки схватили его за лодыжки, а Роббо и Люк взяли его за руки.

– Эй, парни! Вы чего?

– Ох, ну и тяжелый же ты, ублюдок! – посетовал Люк.

Через мгновение Майкла, вырядившегося в свою любимую спортивную куртку и лучшие джинсы (не самый разумный выбор для мальчишника, запоздало мелькнуло у него в голове), бросили прямо на размокшую землю. Кромешную тьму вокруг прорезал лишь красный свет задних габаритных огней фургона да белый луч фонарика. От усиливающегося дождя глаза щипало, а волосы липли ко лбу.

– Моя… одёжа…

В следующее мгновение Майкла рывком, чуть ли не выдернув руки из суставов, снова подняли в воздух и швырнули во что-то тесное, сухое и отделанное белым атласом.

– Эй! – опять запротестовал Харрисон.

Над ним, словно призраки, нависли четыре глумливо ухмыляющиеся пьяные физиономии. В руки ему сунули какой-то журнал – в свете фонарика перед глазами Майкла мелькнула фотография обнаженной рыжей красотки с огромной грудью. Затем на живот ему положили бутылку виски, включенный маленький фонарик и портативную рацию.

– Что за…

Во рту у него оказалась трубка с гадким резиновым привкусом. Харрисон выплюнул ее, но тут раздался странный скрежет, и внезапно нечто заслонило лица приятелей. И заглушило все звуки. Ноздри наполнились запахом дерева, новой ткани и клея. На какой-то миг Майкл ощутил тепло и комфорт. А следом – жуткую панику.

– Эй, парни… какого…

Пит направил луч фонаря на тиковый гроб, и Роббо взял отвертку.

– Вы же не собираетесь завинчивать крышку? – забеспокоился Люк.

– Еще как собираемся! – ответил Пит.

– Думаете, это необходимо? Лучше не надо!

– Да ничего с ним не случится, – отмахнулся Роббо. – У него же есть дыхательная трубка!

– И все равно, мне кажется, что завинчивать не стоит!

– Надо-надо! Иначе он сможет выбраться!

– Эй… – снова начал Майкл.

Однако приятели уже его не слышали. Сам он только и различал что слабое царапанье сверху.

Роббо по очереди завинтил четыре винта. Это был люксовый тиковый гроб ручной работы, с рельефными латунными ручками, позаимствованный в похоронном бюро его дядюшки, где после пары карьерных разворотов он нынче числился учеником бальзамировщика. Добротные монолитные винты из латуни входили на раз-два.

Майкл запрокинул голову вверх, едва не коснувшись носом крышки. Со всех сторон его окружал атлас цвета слоновой кости, поблескивающий в свете фонарика. Он попытался было взбрыкнуть ногами, однако из-за тесноты ничего не получилось. Тогда Харрисон уперся в крышку руками, но тоже тщетно: не хватало пространства для маневра.

Протрезвев на несколько мгновений, Майкл внезапно догадался, куда его упекли.

– Эй, вы! Слушайте, у меня ведь – эй! – клаустрофобия, и это вовсе не смешно! Эй! – Собственный голос отдался у него в ушах, показавшись неестественно приглушенным.

Пит открыл дверцу фургона, нырнул в кабину и включил фары. В их свете в паре ярдов впереди стала различима могила, которую они вырыли вчера. Земля аккуратно свалена с одной стороны, специальные веревки уже заготовлены. Рядом лежали широкий лист рифленого железа, а также две лопаты, которыми накануне копали яму.

Четверо приятелей подошли к ее краю и заглянули внутрь. И внезапно поняли, что на самом деле все это отнюдь не так смешно, как им представлялось. В данный момент яма казалась слишком уж глубокой, темной и сильно смахивала на самую настоящую могилу.

В луче фонаря заблестело дно.

– Здесь вода, – заметил Джош.

– Да, малость дождиком залило, – беспечно отозвался Роббо.

– Не-а, ее слишком много, это не дождевая, – нахмурился Джош. – Похоже, мы докопались до грунтовых вод.

– Черт… – встревожился Пит. Будучи продавцом «БМВ», он неизменно выглядел соответственно занимаемому положению, даже в нерабочее время. Модная стильная прическа, шикарный костюм, уверенность в себе. Прямо сейчас, впрочем, последней ему определенно недоставало.

– Да ну, ерунда, – не сдавался Роббо. – Подумаешь, пара дюймов.

– Неужели мы и вправду вырыли такую глубокую яму? – усомнился Люк, свежеиспеченный солиситор. Он недавно женился и еще не был готов полностью распрощаться с юностью, но уже начинал понемногу мириться с обязанностями взрослой жизни.

– Это же вроде как могила, да? Мы ведь сами так решили, – напомнил Роббо.

Джош поднял голову и сощурился, глядя на усиливающийся дождь:

– А если вода прибудет?

– Черт, братан, мы выкопали эту яму вчера, и за сутки натекло всего лишь на пару дюймов! Беспокоиться не о чем. – Роббо продолжал убеждать приятелей, что все в порядке.

Задумчиво кивнув, Джош высказал следующее опасение:

– Ну а если мы вдруг не сможем его вытащить?

– Да вытащим, в чем проблема-то? Просто отвинтим крышку.

– Слушайте, давайте продолжим веселье, а? – начал терять терпение Люк. – Какого хрена беспокоиться о Майкле?

– Вот именно, он заслужил это, – подхватил Пит. – Помнишь, Люк, что этот ублюдок отколол на твой мальчишник?

– Да уж! – Люку и вправду сложно было забыть, как он очухался от алкогольного ступора и обнаружил, что лежит в купе ночного поезда, идущего в Эдинбург. В результате на следующий день он опоздал к алтарю на целых сорок минут.

Да и самому Питу было что припомнить. Очнувшись накануне собственной свадьбы, он обнаружил, что на него напялили кружевные панталоны, засунув туда фаллоимитатор, и приковали к Клифтонскому подвесному мосту, так что вызволять его оттуда пришлось пожарной команде. Оба розыгрыша устроил Майкл.

– А Марк в своем репертуаре! – продолжал возмущаться Пит. – Сам же все это затеял, а теперь взял и свалил. Хорош шафер, даже на мальчишник фиг явился…

– Погоди, он еще приедет. Будет в следующем пабе, маршрут-то знает.

– Да ну?

– Марк звонил, он уже в пути. Просто в Лидсе туман, и его рейс задержали.

– Застрял из-за нелетной погоды в Лидсе! Просто здорово! – проворчал и Роббо. – Умеют же некоторые устраиваться.

– Когда доберемся до «Королевского дуба», он наверняка уже будет там.

– Везет же дуракам, – не унимался Люк. – Всю тяжелую работу пропускает.

– И веселье тоже! – напомнил ему Пит.

– Ты вот это называешь весельем? – взорвался Люк. – Стоять посреди долбаного леса под проливным дождем? Куда как весело! Ты ущербный, что ли? А Марку, на хрен, лучше появиться, когда мы будем доставать Майкла!

Вчетвером они подняли гроб, едва ли не волоком дотащили его до края могилы и бесцеремонно бросили на заготовленные стропы. Изнутри донеслось: «Ой!» – и приятели довольно захихикали.

Затем последовал глухой удар.

Стукнув кулаком по крышке, Майкл завопил:

– Эй, парни! Хватит прикалываться!

Пит достал из кармана пиджака под курткой рацию и щелкнул выключателем.

– Проверка связи! – произнес он в микрофон. – Прием!

Реплики глухим эхом повторялись в гробу. Затем оттуда донеслось:

– Кончайте ваши шуточки!

– Расслабься, Майкл, – осклабился Пит. – Наслаждайся!

– Сволочи! Выпустите меня отсюда! Мне нужно поссать!

Продавец «БМВ» отключил рацию, сунул ее в карман куртки – тоже дорогой, фирмы «Барбур», и осведомился:

– Ну и что дальше?

– Теперь мы поднимаем гроб на стропах, каждый за свой конец, – объяснил Роббо.

Пит снова извлек рацию и прокричал в микрофон:

– Майкл, держись там, сейчас мы тебя страпонировать будем! – Затем он опять отключил устройство.

Все четверо рассмеялись, после чего взялись за концы строп.

– Раз, два, три! – скомандовал Роббо.

– Блин, тяжелый какой! – чертыхнулся Пит, с усилием натягивая веревку.

Медленно, накренившись, словно тонущий корабль, гроб рывками опустился в глубокую яму.

Деревянный ящик едва различался во тьме на дне могилы.

Пит направил фонарик вниз, и в его свете друзья рассмотрели дыхательную трубку, безвольно торчащую из вырезанной в крышке круглой дырочки.

Теперь за рацию схватился Роббо:

– Эй, Майкл, да у тебя член наружу торчит! Журнальчиком уже тешишься?

– Так, все, парни, шутки кончились! Немедленно выпустите меня!

– Ладно, мы в стрип-клуб. Жаль, что не можешь с нами! – Роббо выключил рацию, прежде чем Харрисон успел что-либо ответить.

Спрятав приборчик в карман, толстяк подобрал лопату и принялся сгребать кучу земли в могилу. Стук первых комьев по крышке гроба вызвал у него гомерический хохот.

С пронзительным гиканьем Пит подхватил другую лопату и присоединился к товарищу. Несколько секунд оба энергично сбрасывали вниз землю, и вскоре дерево проглядывало из-под нее лишь местами. Затем крышка исчезла полностью. Однако друзья, распаленные алкоголем до исступления, не останавливались, пока не навалили на гроб добрые два фута земли. Кончик дыхательной трубки торчал над почвой лишь совсем чуть-чуть.

– Эй, хорош! – окликнул приятелей Люк. – Да остановитесь уже, вам говорят! Чем больше вы сейчас накидаете, тем больше нам придется откапывать через два часа.

– Но это же могила! – возразил Роббо. – Всем известно, что гроб полагается хорошенько закапывать!

Люк отобрал у него лопату.

– Хватит! – решительно заявил он. – Я, черт побери, хочу провести вечер в пабе, а не на кладбище, понятно?

Роббо послушно кивнул, поскольку всегда избегал злить кого-либо из компании. Обливающийся потом Пит бросил лопату на землю и произнес:

– Кажется, карьера копателя не для меня.

Они накрыли могилу листом рифленого железа и несколько секунд молча постояли рядом. Капли дождя барабанили по металлу.

– Ладно, погнали отсюда, – первым заговорил Пит.

Люк неуверенно сунул руки в карманы пальто.

– Может, не стоит бросать Майкла?

– Мы же договорились преподать ему урок, – напомнил Роббо.

– А вдруг он захлебнется в собственной рвоте или еще что-нибудь стрясется?

– Да ничего с ним не случится, не такой уж он и бухой, – махнул рукой Джош. – Поехали, парни.

Он забрался в кузов фургона, и Люк закрыл за ним дверь. Затем Пит, Люк и Роббо втиснулись в кабину, и толстяк завел двигатель. Проехав полмили обратно по грунтовке, они свернули направо, на главную дорогу.

Здесь Роббо включил рацию:

– Как ты там, Майкл?

– Парни, слушайте, мне такая шутка и вправду не по душе.

– Да ну? А вот нам очень даже нравится!

Люк выхватил у приятеля переговорное устройство:

– Майкл, вот это и есть чистая, беспримесная месть!

Все четверо зашлись хохотом. Настал черед Джоша:

– Слушай, Майкл, мы тут намылились в один потрясный клуб. У них самые шикарные телки – знаешь, как они скользят с голыми задницами вверх-вниз по шесту! Да тебя паралич расшибет от зависти, что пропустил это!

– Слуште, давайте прекратим, пожаста. Мне вправду не до смеха. – В невнятной речи Майкла зазвучали плаксивые нотки.

Роббо увидел, что впереди на дороге проводятся ремонтные работы. Горел зеленый свет, и он поддал газу.

Перегнувшись через Джоша, Люк прокричал в рацию:

– Эй, Майкл, расслабься, мы вернемся через пару часиков!

– Что значит «через пару часиков»? Хорошенькое дело!

Светофор переключился на красный. Однако времени, чтобы затормозить, уже не было, и Роббо, ускорившись еще больше, рискнул проскочить на запрещающий сигнал.

– Дайте-ка мне, – нетерпеливо схватил он затем рацию, выруливая на затяжном вираже одной рукой. В тусклом свете от приборной панели уставился на устройство и в конце концов отыскал кнопку «Вызов».

– Эй, Майкл…

– Роббо! – раздался вдруг вопль Люка.

Сверху прямо на них надвигались фары.

Буквально ослепляли их.

Затем последовал гудок – низкий, как у большегрузов, и грозный.

– Ро-о-оббо-о-о! – снова заорал Люк.

Толстяк в панике вдарил по тормозам и выронил рацию. Затем лихорадочно закрутил рулем, отчаянно высматривая, куда бы нырнуть. Справа – деревья, слева – бульдозер, а спереди через лобовое стекло били светом фары, обжигая глаза, подобно товарняку, неумолимо мчась на него из сплошной сетки дождя.

2

Перед глазами у Майкла все плыло. Из рации донеслись вопли, за которыми последовал стук, как будто на другом конце уронили передатчик.

А потом – тишина.

Он нажал кнопку вызова:

– Эй!

В ответ раздался лишь статический треск.

– Эй, парни!

По-прежнему ничего. Майкл сфокусировал взгляд на устройстве. Это была почти квадратная штуковина в черном пластиковом корпусе с двумя антеннами – одна короткая, другая подлиннее – и тисненым логотипом «Моторола» на решетке динамика. Еще на передней панели располагались выключатель, регулятор громкости, селектор каналов и крошечный зеленый светодиод, в темноте горевший очень ярко. Затем Майкл уставился на белый атлас в нескольких дюймах над собой и принялся учащенно дышать, стараясь обуздать панику. Ему нужно было помочиться – позарез, просто до безумия.

Где он, черт побери? И где Джош, Люк, Пит и Роббо? Стоят вокруг и радостно ржут? Или эти сволочи и вправду рванули в клуб?

Потом снова дало о себе знать опьянение, и паника отступила. Мысли замедлились, начали путаться. Веки устало опустились, и Майкл едва не позволил заманить себя в царство Морфея.

Он открыл глаза, и перед ними неотчетливо проступила атласная обивка, в то время как внутри стремительно разбухла волна тошноты, которая в следующее мгновение подбросила его в воздух, а затем швырнула вниз. Снова вверх. И опять вниз. Харрисон судорожно сглотнул и снова закрыл глаза. Голова шла кругом, и гроб словно бы поплыл, покачиваясь из стороны в сторону. Мочиться как будто уже хотелось меньше, да и тошнота вдруг отступила. А вообще здесь было вполне уютно. Плывешь себе, прямо как в широкой кровати!

Веки Майкла в очередной раз сомкнулись, и он камнем провалился в сон.

3

Рой Грейс попал в пробку и теперь сидел в темноте в своей старенькой «альфе-ромео». По крыше стучал дождь, а сам он нервно барабанил пальцами по рулю, вполуха слушая компакт-диск Дайдо. Грейс пребывал в напряжении. В нетерпении. В тоске.

В препаршивейшем настроении.

Завтра ему предстояло выступать в суде, и ничего хорошего это не сулило.

Рой глотнул из бутылки минеральной воды «Эвиан», завинтил крышечку и сунул емкость обратно в карман на дверце автомобиля.

– Поехали, ну поехали же! – простонал Грейс, забарабанив пальцами еще ожесточеннее. Он и без того опаздывал на свидание вот уже на сорок минут. А опаздывать Рой очень не любил, считая это проявлением грубости и невоспитанности, все равно что дать другому человеку понять: «Мое время важнее твоего, а потому я имею право заставить тебя подождать».

Уйди он из участка минутой раньше, наверняка успел бы на встречу: вызов принял бы кто-нибудь другой, и ограбление брайтонского ювелирного магазина, который протаранили на машине два черт знает чем обдолбанных ублюдка, стало бы проблемой кого-то из его коллег. Но таковы уж издержки службы в полиции – преступники не столь учтивы, чтобы придерживаться графика работы ее сотрудников.

Ох, не следовало ему сегодняшним вечером устраивать гулянок, это было ясно как божий день. Лучше бы оставался дома, готовился к завтрашнему заседанию. Вытащив бутылку, Грейс снова глотнул воды. Во рту пересохло, а под ложечку словно бы свинца налили.

За последнюю пару-тройку лет друзья навязали Рою несколько свиданий вслепую, и перед каждой встречей он превращался в сущий комок нервов. Сегодня мандраж был еще даже сильнее обычного, да в придачу, лишенный возможности принять душ и переодеться, Грейс ощущал неловкость за свой внешний вид. Его скрупулезные планы принарядиться накрылись медным тазом, и все из-за этой парочки подонков.

Один из них пальнул из обреза в полицейского, который был не на дежурстве, а просто оказался поблизости от ювелирного магазина – к счастью, все же не слишком близко. Рою доводилось видеть – и гораздо чаще, чем ему бы того хотелось, – последствия выстрела из дробовика двенадцатого калибра с расстояния в несколько футов. Запросто можно отстрелить человеку руку или ногу или же проделать ему в груди дыру размером с футбольный мяч. Этот же полицейский, детектив Билл Грин – Грейс его знал, им доводилось несколько раз играть в регби в одной команде, – получил заряд дроби с тридцати ярдов. С такого расстояния можно уложить разве что фазана или кролика, но никак не здоровяка-спортсмена, весящего пятнадцать стоунов[1] да еще облаченного в кожаную куртку. Биллу Грину относительно повезло – тело защитила куртка, однако несколько дробинок все же попали ему в лицо, причем одна из них угодила в левый глаз.

К тому времени, когда Грейс прибыл на место происшествия, незадачливые грабители уже были арестованы – при попытке удрать на своем джипе они потерпели аварию и перевернулись. Рой был полон решимости повесить на них помимо вооруженного ограбления еще и покушение на убийство. Его бесило, что теперь британские преступники все чаще и чаще пускают в ход пушки, вынуждая полицейских всегда иметь под рукой оружие. Во времена его отца такого и в помине не было. Теперь же стало вполне обычным делом, что в некоторых городах сотрудники правоохранительных органов постоянно держат в багажниках своих машин оружие. Вообще-то, от природы Грейс мстительностью не отличался, однако был твердо убежден, что всякого, кто выстрелил в полицейского – или просто в любого невинного человека, – следует повесить.

Пробка между тем и не думала рассасываться. Грейс посмотрел на часы на приборной панели, на дождь за окном, снова на циферблат, на горящие красные задние огни машины впереди – этот кретин включил еще и противотуманки, которые так и били по глазам. Затем Рой сверился с ручными часами – в надежде, что автомобильные врут. Но какое там! Прошло целых десять минут, а они не сдвинулись ни на дюйм. Да и по встречке ни одна машина не проехала.

По внутреннему и боковому зеркалам заднего вида пробежали синие всполохи. Затем послышалось завывание сирены. Мимо с ревом промчалась полицейская патрульная машина. Следом «скорая помощь». Потом еще одна патрульная, на полной скорости, а за ней – две пожарные.

Черт! Пару дней назад, когда Рой проезжал по этому шоссе, здесь велись дорожные работы, на них-то он и списал пробку. Сейчас же ему стало ясно, что причиной затора является авария – и, судя по всему, довольно серьезная.

Мимо пронеслась еще одна пожарная машина. И опять «скорая», с включенными на полную мощность сиреной и мигалками. За ней последовал эвакуатор.

Грейс снова посмотрел на часы. 21:15. Он должен был заехать за дамой еще сорок пять минут назад, в Танбридж-Уэллс, до которого даже без этой пробки целых двадцать минут пути.

Терри Миллер, недавно разведенный детектив-инспектор из отдела Грейса, неуемно похвалялся перед ним своими победами на паре сайтов знакомств и подбивал его тоже зарегистрироваться. Рой не поддался, однако через некоторое время на его электронный ящик стали поступать двусмысленные послания от разных женщин, и выяснилось, что Терри Миллер тайком зарегистрировал его на сайте «Ю-дейт». Ох и обозлился же тогда Грейс!

Он и сам до сих пор толком не понимал, что же подтолкнуло его взять и ответить на одно из писем. Одиночество? Любопытство? Похоть? Да черт его знает! Последние восемь лет Рой жил на автопилоте, монотонно перемещаясь из одного дня в следующий. Порой он пытался забыть Сэнди, а порой чувствовал стыд из-за того, что слишком редко вспоминает жену.

Внезапно Грейса охватило чувство вины за то, что он собрался на свидание с этой дамочкой.

Выглядела она, прямо скажем, шикарно – во всяком случае, на фотографии. Да и имя ее Рою тоже нравилось. Клодин. Француженка, что ли? Звучало, во всяком случае, экзотически. А уж от снимка красотки и вовсе дыхание перехватывало. Рыжеватые волосы, по-настоящему хорошенькое личико, блузка в обтяжку подчеркивает грудь, определенно подпадающую под категорию женского оружия; Клодин сидит на краешке кровати в мини-юбке, подтянутой достаточно высоко, чтобы продемонстрировать, что она в чулках с кружевной резинкой и, возможно, без трусиков.

После их единственного разговора по телефону Грейс был окончательно и бесповоротно пленен. Сейчас на пассажирском сиденье рядом с ним лежал букет цветов, купленный на заправке. Да, красные розы – сама банальность, Рой прекрасно это понимал, но вот такой уж он старомодный романтик, ничего не попишешь. Друзья правы: ему нужно перестать цепляться за прошлое, так или иначе. Свои свидания за прошедшие восемь лет и девять месяцев он мог пересчитать по пальцам одной руки. У него просто в голове не укладывалось, что где-то может существовать еще одна «та самая». Что какая-то другая женщина может сравниться с Сэнди.

А вдруг сегодня вечером его убеждения изменятся?

Клодин Ламонт. Красивое имя, красивый голос.

«Да выключи ты наконец свои долбаные противотуманки, придурок!»

Грейс вдохнул аромат душистых цветов. Оставалось лишь надеяться, что от него тоже приятно пахнет.

В рассеянном свете, падающем от приборной панели «альфы-ромео» и задних огней машины впереди, он глянул в зеркало, сам даже толком не зная, что рассчитывает увидеть. Оттуда на него посмотрела печаль.

«Ты должен перестать цепляться за прошлое, дружище».

Рой снова глотнул воды. Угу, вот именно.

Через два месяца с небольшим ему стукнет тридцать девять. А заодно навалится и другая годовщина: 26 июля исполнится девять лет с того дня, как пропала Сэнди. Исчезла бесследно, аккурат на его тридцатилетие. Не оставив никакой записки. Кроме сумочки, все ее вещи по-прежнему в доме.

По истечении семилетнего срока человека, пропавшего без вести, можно на законных основаниях признать мертвым. Абсолютно все убеждали Грейса, что именно так и нужно поступить: это буквально за несколько дней до своей кончины говорила мать Роя, умиравшая в хосписе от рака, это же внушали ему сестра, ближайшие друзья, психотерапевт…

Да ни за что!

Помните, как пел Джон Леннон? «Жизнь – это то, что происходит с тобой, пока ты оживленно строишь другие планы». А ведь так оно и есть, лучше и не скажешь.

Когда-то Рой практически не сомневался, что к тридцати восьми годам у них с Сэнди будет большая семья. Рисовал в мечтах троих детей – в идеале двух мальчиков и девочку, – с которыми он будет проводить выходные. Обычные семейные выходные. Ходить на пляж. Выезжать на целый день куда-нибудь развлечься. Играть в мяч. Купать малышей. Улаживать неурядицы. По вечерам помогать ребятишкам делать уроки. Словом, надеялся, что все будет так же, как было в свое время у его родителей: ведь именно из таких мелочей и складывается счастье.

Вместо этого Грейс сейчас жил в разладе с самим собой, не зная покоя даже во сне. Жива Сэнди или мертва? Восемь лет и десять месяцев искал он ответ на этот вопрос, но с тех пор не продвинулся ни на шаг.

Вне работы вся жизнь его проходила словно бы в вакууме. Рой был не способен – или же не желал – завязывать новые отношения. Каждое свидание, на которое он все-таки выбирался, оборачивалось катастрофой. Порой казалось, что единственным его постоянным спутником жизни является золотая рыбка по имени Марлон. Грейс выиграл ее в тире на ярмарке еще девять лет тому назад, и все его последующие попытки подобрать Марлону партнершу неизменно заканчивались пожиранием злополучной кандидатки. Марлон оказался той еще угрюмой и асоциальной тварью. «Быть может, именно поэтому мы и нравимся друг другу, – думал иногда Рой. – Два сапога пара».

Порой он жалел, что служит в полиции, а не занят на какой-нибудь менее ответственной работе – такой, чтобы после пяти можно было бы полностью отключиться, ходить по пабам, а потом, вернувшись домой, развалиться на диване и смотреть телевизор. Жить нормальной жизнью. Но тут уж ничего не попишешь. Природа наградила Роя, а перед этим и его отца, некими генами упрямства и целеустремленности, которые всю жизнь вынуждали его неустанно гоняться за фактами, неуклонно искать истину. Именно благодаря этой врожденной особенности Грейс относительно быстро продвинулся по службе, дослужившись до звания детектива-суперинтенданта. Вот только душевного спокойствия он так и не обрел.

Разглядывая в зеркале собственную физиономию, Грейс скорчил рожу своему отражению: волосы подстрижены едва ли не под ноль, а нос, приплюснутый и кривой (последствия драки в бытность его патрульным), словно у бывшего боксера.

На первом свидании Сэнди сказала, что у него глаза как у голливудского киноактера Пола Ньюмана. Подобное сравнение Рою очень понравилось, как и миллион других вещей, которые ему в ней нравились. Но главное, что она действительно любила его и безоговорочно принимала.

Рой Грейс прекрасно понимал, что внешность у него весьма заурядная. Его рост составлял пять футов десять дюймов, что всего лишь на два дюйма превышало минимальное ограничение, когда девятнадцать лет назад он поступал на службу в полицию. Тем не менее, несмотря на свое пристрастие к выпивке и периодически проигрываемую войну с табаком, Рой регулярно ходил в тренажерный зал, накачал мощную мускулатуру и поддерживал себя в хорошей форме, пробегая двадцать миль в неделю и время от времени участвуя в матчах по регби, как правило выступая там в амплуа защитника.

Двадцать минут десятого.

«Да чтоб тебя!»

Полуночничать ему не хотелось. Совершенно. Да он попросту не мог себе этого позволить. Завтра ему выступать в суде, так что необходимо как следует выспаться. От одной лишь мысли о предстоящем перекрестном допросе внутри Грейса приводились в действие рычаги, над которыми висели таблички с категорическим предупреждением «Не трогать!».

Внезапно сверху хлынул поток света, и одновременно послышался рокот вертолета. Через мгновение свет двинулся вперед, а затем вертолет начал снижаться.

Рой достал мобильник и набрал номер. Ответили почти сразу.

– Добрый вечер, это детектив-суперинтендант Грейс. Я застрял в пробке на шоссе А – двадцать шесть, южнее Кроуборо, и впереди, похоже, авария. Есть какая-либо информация?

Его соединили с аппаратной Главного управления, и из трубки зазвучал мужской голос:

– Здравствуйте, детектив-суперинтендант, произошла крупная авария. Поступили сообщения о погибших и раненых. Какое-то время шоссе будет перекрыто, вам лучше развернуться и воспользоваться другим маршрутом.

Рой поблагодарил и отсоединился. Затем достал из кармана рубашки коммуникатор «Блэкбери», отыскал номер Клодин и набрал сообщение.

Женщина отозвалась практически моментально, просила не беспокоиться: ничего страшного, пусть приезжает, когда сможет, она подождет.

После этого теплые чувства Роя к ней только усилились.

Что помогло ему ненадолго забыть о завтрашнем дне.

4

Поездки вроде этой выпадали не так уж и часто, но когда все-таки случались – ух, как же Дэйви им радовался! Он сидел пристегнутым на пассажирском сиденье рядом с папой, а впереди мчалась полицейская машина сопровождения – с синими мигалками, и сирена такая «ва-а-у-ва-а-у-ва-а-у», и двигались они по встречной полосе, миля за милей обходя пробку. Блин, да это было так же здорово, как и любая поездка на ярмарку, в которую его брал папа, и даже как путешествия в парк аттракционов «Элтон Тауэрс», а уж лучше них-то ничего на свете нет!

– Уи-и-и-ха! – восторженно завопил Дэйви.

Он был заядлым любителем снятых в США полицейских сериалов, чем и объяснялась его склонность выражаться с американским акцентом. Иногда Дэйви строил из себя жителя Нью-Йорка, порой изображал уроженца Миссури или Майами, но чаще всего – Лос-Анджелеса.

Его отец Фил Уилер, здоровяк с внушительным пивным животом, одетый в коричневый рабочий комбинезон, обшарпанные ботинки и черную вязаную шапочку, улыбнулся сыну, сидящему рядом в кабине. Жена Уилера уже давным-давно сломалась и самоустранилась от заботы о Дэйви. Последние семнадцать лет Фил нянчился с ним в одиночку.

Поравнявшись с выстроенной в ряд дорожно-строительной техникой, машина замедлилась. На бортах их эвакуатора было броско выведено «Автомастерская Уилера», а на крыше кабины установлены желтые проблесковые маячки. Впереди за лобовым стеклом целая батарея фар и прожекторов высветила сначала искореженный капот «транзита», по-прежнему частично впечатанный под передний бампер бетономешалки, а затем остальной корпус фургона, смятый, словно банка кока-колы, и лежащий на боку в развороченной живой изгороди.

По мокрому асфальту и полосе лоснящегося газона скользили отблески синих вспышек. На месте катастрофы все еще оставались пожарные и полицейские машины, а также одна «скорая»; кроме того, поблизости околачивалось множество пожарных и копов, большинство в светоотражающих жилетах. Один полицейский очищал метлой дорогу от осколков стекла.

Вспыхнула лампа полицейского фотографа. Два следователя из дорожной полиции растягивали рулетку, что-то замеряя. Повсюду поблескивали куски металла и стекла. На глаза Филу Уилеру попался валяющийся баллонник, потом кроссовка, коврик, куртка.

– Да тут, папа, чертовски скверное месиво! – Сегодня вечером Дэйви был миссурийцем.

– Да уж, дело дрянь, сынок.

Годы работы закалили Фила Уилера, и его уже навряд ли что-то могло пронять. Он повидал практически все виды катастроф, какие только могут произойти с автомобилем. Среди прочих образов ему живо помнился обезглавленный бизнесмен, все еще в пиджаке, рубашке и при галстуке, пристегнутый на водительском сиденье в останках своего «феррари».

Рабочая форма Дэйви, которому на днях исполнилось двадцать шесть, состояла из нахлобученной задом наперед бейсболки с надписью «Нью-Йорк Янкиз», флисовой куртки поверх клетчатой фланелевой рубашки, джинсов и рабочих ботинок. Ему нравилось одеваться, как американцы в фильмах. Умственное развитие парня остановилось на уровне шестилетки, причем без всяких надежд на улучшение. Однако он обладал сверхчеловеческой физической силой, что на вызовах частенько приходилось кстати. Дэйви мог голыми руками отгибать стальные листы. А однажды он в одиночку приподнял перед машины, чтобы из-под нее вытащили мотоцикл.

– Очень скверное, – закивал парень. – Небось и трупы есть, а, пап?

– Надеюсь, что нет, сынок.

– Но могли бы быть?

К водительскому окошку подошел полицейский в фуражке и желтом светоотражающем жилете. Фил опустил стекло и сразу же узнал сотрудника ДПС.

– Добрый вечер, Брайан. Ну и каша тут у вас!

– Для бетономешалки уже вызвали транспорт с подъемником. Управишься с фургоном?

– Без проблем. Что стряслось-то?

– Да лобовое столкновение: «транзит» и бетономешалка. Фургон нужно доставить на стоянку отдела расследований ДТП.

– Считай сделано.

Дэйви взял фонарик и спустился из кабины. Пока папа разговаривал с копом, он посветил вокруг, на пятна масла и горки пены на дороге. Потом с любопытством уставился на высокий, чуть ли не квадратный автомобиль «скорой помощи», сквозь сдвинутые занавески на заднем окошке которого пробивался свет. Интересно, подумал парень, что происходит там внутри.

Им понадобилось почти два часа, чтобы погрузить все части «транзита» на платформу и закрепить их цепями. Папа и дорожный полицейский Брайан отошли в сторонку. Фил прикурил сигарету от ветроустойчивой зажигалки. Дэйви держался рядышком, сворачивая одной рукой самокрутку, а затем чиркнул собственной зажигалкой «зиппо». «Скорая» и большинство других спецмашин уже разъехались, только здоровенный автокран медленно поднимал переднюю часть бетономешалки – водительская сторона сплющена и искорежена, – пока колеса не оторвались от земли.

Дождь утих, и в разрыве облаков засияла луна. Папа и Брайан теперь болтали о рыбалке – на что лучше в это время года ловить карпа. Дэйви заскучал, да еще ему захотелось пописать, так что он сошел с дороги, потягивая самокрутку и выглядывая в небе летучих мышей. Летучих мышей он любил, и обычных тоже, домашних и полевых, и крыс, как и всяких грызунов. Вообще говоря, он любил всех зверей. Животные никогда не смеялись над ним, в отличие от людей – как в школе, например. Может, по возвращении домой он отправится к норе барсуков. Ему нравилось сидеть там в лунном свете и наблюдать за их играми.

Подсвечивая дорогу пляшущим лучом фонарика, Дэйви чуть углубился в кустарник, расстегнул ширинку и опорожнил мочевой пузырь на заросли крапивы. Стоило ему закончить, как прямо впереди, перепугав его до чертиков, раздался голос:

– Эй, отзовитесь!

Хриплый такой, бестелесный голос.

Дэйви аж подскочил на месте.

И опять:

– Эй!

– Черт! – Парень поводил фонарем по кустам, однако никого так и не увидел. – Кто здесь? – окликнул он.

Через пару секунд голос раздался снова:

– Эй! Где вы там? Джош? Пит? Роббо?

Дэйви направил луч влево, вправо, затем снова посветил перед собой. Послышалось шуршание, и на мгновение в свете фонаря задергался кроличий хвостик, который тут же исчез.

– Эй, кто здесь?

Тишина.

Шипение статических помех. Треск. Наконец буквально в нескольких футах справа прозвучало:

– Эй! Где вы? Эй!

В кустарнике что-то сверкнуло. Дэйви опустился на колени. Это оказался радиоприемник, с антенной. Рассмотрев штуковину поближе, парень пришел в полный восторг, сообразив, что случайно обнаружил взаправдашнюю портативную рацию.

Какое-то время он продолжал изучать устройство, побаиваясь прикоснуться к нему. Затем все-таки взял в руки. Рация оказалась тяжелее, нежели ему представлялось, да вдобавок еще была холодная и мокрая. Под большой зеленой кнопкой Дэйви разглядел надпись «Вызов».

Он нажал на нее и произнес:

– Эй!

Ответ последовал мгновенно:

– Кто это?

И тут же из отдаления донесся другой голос:

– Дэйви!

Папа.

– Уже иду! – завопил он, повернувшись в ту сторону, откуда его звал отец.

Пробираясь к дороге, парень снова нажал на зеленую кнопку и произнес:

– Это Дэйви. А ты кто?

– Дэ-э-эйви-и-и-и! – Опять папа.

Запаниковав, парень выронил рацию. От сильного удара об асфальт корпус устройства треснул, и батарейки вывалились наружу.

– Иду! – заорал Дэйви.

Опустившись на колени, он схватил приемник и, озираясь, запихал его в карман куртки. Затем сгреб батарейки и сунул их в другой карман. После чего снова закричал:

– Иду, папа! Я ходил пописать!

Держа руку в кармане, чтобы не заметили, как он оттопыривается, парень поспешил к эвакуатору.

5

Майкл надавил кнопку «Вызов»:

– Дэйви?

Тишина.

Он нажал снова.

– Дэйви? Эй! Дэйви!

Лишь тишина и белый атлас вокруг. Полнейшая тишина, наваливающаяся сверху, вздымающаяся снизу, сдавливающая с боков. Харрисон попытался развести руки в стороны, но, несмотря на все отчаянные усилия, стены по-прежнему продолжали его сжимать. Не получилось у него и раскинуть ноги – наткнулись на все те же непоколебимые стены. Положив рацию на грудь, Майкл уперся руками в атласную крышку в нескольких дюймах от глаз. Тоже нет: это все равно что пытаться сломать бетонную перегородку.

Затем, приподнявшись насколько только было возможно, Харрисон приблизился к красной резиновой трубке и сощурился, глядя в отверстие, однако рассмотреть что-либо внутри не удалось. Тогда он обхватил трубку рукой, поднес к губам и попытался свистнуть в нее – звук получился жалким.

Бедняга обессиленно опустился обратно. Голова буквально раскалывалась, отчаянно хотелось помочиться. Он снова нажал на кнопку рации:

– Дэйви! Дэйви, мне нужно в туалет! Дэйви!

Опять тишина.

За годы увлечения парусным спортом Харрисон набрался изрядного опыта в использовании двусторонней радиосвязи. «Надо попробовать другой канал», – пришло ему на ум. Он отыскал необходимый селектор, однако переключатель отказывался вращаться. Майкл надавил посильнее – по-прежнему безрезультатно. Затем ему стала ясна причина неполадки: регулятор был обильно залит суперклеем, чтобы он не мог переключать диапазоны и связаться по шестнадцатому каналу, международному каналу экстренной связи.

– Эй! Хватит вам издеваться, сволочи, я и так уже на грани!

Несколькими короткими движениями, ибо в таком тесном гробу особо не развернешься, Майкл поднес рацию к уху и прислушался.

Ничего.

Он опять положил устройство на грудь, а затем медленно, с невероятным трудом опустил правую руку в карман кожаной куртки и вытащил видавший виды водонепроницаемый мобильник, который Эшли подарила ему специально для плаваний. Этот телефон очень ему нравился, потому что отличался от типичных моделей, какие имеются у всех вокруг. Майкл нажал кнопку включения, и экран мобильника зажегся. Вместе с ним и вспыхнула и надежда, которая, увы, тут же угасла. «Нет сети».

– Черт!

Он принялся прокручивать телефонную книгу, пока не попалось имя его делового партнера Марка Уоррена: «Марк мобил».

Несмотря на отсутствие связи, Майкл все-таки нажал на кнопку вызова.

Однако ничего не произошло.

Со все возрастающим отчаянием он перебрал по очереди Роббо, Пита, Люка и Джоша. Затем снова взялся за рацию.

– Эй, парни! Вы меня слышите? Я знаю, что слышите, на хрен!

Ничего.

Дисплей «Эриксона» показывал 23:13.

Майкл поднял левую руку и сверился с часами на ней: 23:14.

Когда же он в последний раз смотрел на них? Целых два часа назад. Харрисон закрыл глаза. Задумался ненадолго, пытаясь осмыслить, что же именно происходит. В ярком, едва ли не ослепляющем свете фонарика он вдруг заметил бутылку, втиснутую рядом с шеей, и еще глянцевый журнал. Он перетащил издание вперед, в несколько приемов разместил его над лицом – и чуть не задохнулся под огромными блестящими грудями, слегка расплывающимися из-за близкого расстояния.

«Вот же сволочи!»

Он снова взял рацию и нажал на кнопку «Вызов»:

– Очень смешно. А теперь выпустите меня, пожалуйста!

Ничего.

«Кто такой этот Дэйви, черт побери?»

В глотке пересохло. Постепенно давала знать о себе жажда. Голова шла кругом. Ему захотелось вернуться домой, оказаться в постели с Эшли. Ничего, эти ублюдки объявятся через несколько минут. Надо просто подождать. А уж завтра он им устроит.

Неумолимо возвращалась тошнота, которая уже накатывала прежде. Майкл закрыл глаза. Мысли путались и разбегались. Он снова провалился в сон.

6

В самом конце этого паршивого рейса их паршивый самолет основательно тряхнуло, стоило только шасси коснуться взлетно-посадочной полосы – точнехонько на пять с половиной часов позже запланированного времени. Авиалайнер начал ожесточенно тормозить, и Марк Уоррен, до предела измотанный и сытый полетом по горло, сидя в тесном кресле, с ремнем безопасности, врезающимся в живот, каковой и без того уже ныл из-за чрезмерного количества фирменных крендельков этой чертовой авиакомпании и порции отвратной мусаки, есть которую определенно не следовало, бросил последний взгляд на фотографии «Феррари-360» в журнале «Автокар».

«Я хочу тебя, детка, – подумал он. – О господи, как же я хочу тебя!»

Пока самолет замедлялся до скорости руления, за иллюминатором мелькали посадочные огни, расплывающиеся сквозь завесу дождя. По громкой связи раздался хорошо поставленный голос командира экипажа: он выдал очередную порцией извинений, свалив всю вину за опоздание на туман.

Чертов туман! Чертова английская погода! Марк мечтал о красном «феррари», доме в Марбелье, где можно греться на солнышке вместе с достойной спутницей жизни – не с абы какой, а с единственной и неповторимой. Если имущественная сделка, которую он заключил в Лидсе, выгорит, то вилла и «феррари» станут ближе. Вот с дамой сердца было гораздо сложнее.

Марк устало расстегнул ремень безопасности, выудил из-под ног портфель и запихал в него журнал. Затем встал, присоединившись к всеобщей толкотне в салоне, и взял с багажной полки плащ. Он даже не удосужился затянуть галстук: был слишком измотан, чтобы переживать за внешний вид.

В отличие от своего делового партнера Майкла Харрисона, практически при любых обстоятельствах одевающегося небрежно, Марк Уоррен, как правило, проявлял в этом отношении щепетильность. Правда, гардероб этого молодого блондина, равно как и его прическа, отличался излишней консервативностью, из-за чего он казался старше своих двадцати восьми лет, однако в большинстве случаев одежда на нем выглядела столь безупречно, что смахивала на совершенно новую, в буквальном смысле с иголочки. Марку нравилось думать, будто люди видят в нем этакого преуспевающего бизнесмена, хотя на самом деле он больше походил на оборотистого коммивояжера, способного втюхать окружающим что угодно.

Ручные часы показывали 23:48. Уоррен включил мобильник, и гаджет ожил. Однако не успел он даже набрать номер, как раздался сигнал о том, что батарея полностью разряжена, после чего экран снова погас. Марк сунул телефон обратно в карман. Все равно уже чертовски поздно, слишком поздно. Сейчас он только и мечтал, что добраться до дома и оказаться в постели.

Час спустя он задним ходом загнал серебристый «БМВ-Х5» на подземную стоянку в так называемом Доме Ван Алена, а затем поднялся на лифте на пятый этаж и вошел в свою квартиру.

Честно говоря, Марк с трудом наскреб средства на покупку столь роскошного жилья, однако благодаря этому он здорово повысил свой статус в глазах общества. Импозантное современное здание в стиле ар-деко на набережной Брайтона, среди жильцов которого числилось несколько знаменитостей. Без преувеличения, элитное место. Сразу ясно, что если живешь в Доме Ван Аллена, то ты человек с положением. И разумеется, состоятельный. Всю свою сознательную жизнь Марк преследовал лишь одну заветную цель – разбогатеть.

Проходя через просторную гостиную, он заметил, что на телефоне мигает индикатор автоответчика. Решив заняться этим чуть позже, Уоррен бросил портфель, воткнул мобильник в розетку и направился прямиком к барному шкафу, где плеснул себе немного виски «Балвени», буквально на два пальца. Затем подошел к окну и стал созерцать набережную внизу, несмотря на непогоду и поздний час весьма оживленную. Далее виднелись яркие огни парка аттракционов на Дворцовом причале и непроглядная темень моря.

Внезапно раздался писк мобильника. Марк подошел ближе и взглянул на экран.

Вот черт! Четырнадцать новых сообщений!

Не отключая мобильник от зарядки, он открыл голосовую почту. В семь вечера Пит поинтересовался, где его черти носят. Затем, в 19:45, Роббо услужливо сообщил, что они направляются в следующий паб, «Ягненок в самом соку». Третье послание было от Люка и Джоша, уже основательно назюзюкавшихся, на заднем плане что-то неразборчиво бормотал Роббо. Из «Ягненка» они перебирались в «Дракона», что на Акфилд-роуд.

Следующие два сообщения были от агента по недвижимости насчет сделки в Лидсе и от их юрисконсульта.

Шестое, в 23:05, от встревоженной донельзя Эшли. Ее тон даже несколько напугал Марка. Она ведь всегда была такой спокойной и невозмутимой.

«Марк, пожалуйста, очень тебя прошу, перезвони мне, как только прослушаешь это сообщение!» – едва ли не умоляла она со своим мягким, но явственным североамериканским акцентом.

Поколебавшись, Уоррен все-таки прослушал следующую запись. Снова от Эшли. На этот раз девушка уже пребывала в полной панике. Затем опять от нее и опять, все с промежутками минут в десять.

Десятое сообщение оказалось от матери Майкла. Она тоже была сама не своя:

«Марк, я оставила сообщение еще и на твоем домашнем телефоне. Пожалуйста, перезвони, как только прослушаешь».

Он поставил голосовую почту на паузу.

Да что там у них такое стряслось, черт побери?

Потом снова звонила Эшли, уже явно на грани истерики:

«Марк, произошла ужасная катастрофа. Пит, Роббо и Люк погибли. Джош в реанимации. Никто не знает, где Майкл. Боже, Марк, позвони мне, пожалуйста!»

Он воспроизвел запись повторно, отказываясь поверить в услышанное. Затем тяжело опустился на диванный подлокотник.

– Господи…

Собравшись, Уоррен прогнал оставшиеся сообщения. Все в том же духе – от Эшли и матери Майкла: «Позвони. Позвони. Пожалуйста, позвони!»

Марк залпом допил остатки виски, налил себе новую порцию, на этот раз побольше, и подошел к окну. Сквозь призрак собственного отражения он снова уставился на набережную. Понаблюдав некоторое время за снующими туда-сюда машинами, обратил свой взор на море. Вдали у горизонта различались две искорки огней – наверное, сухогруза или танкера, пересекающего Ла-Манш.

Марк размышлял.

«А ведь я и сам тоже попал бы в эту аварию, если бы рейс не задержали».

Однако этим его мысли не ограничивались.

Сделав глоток, молодой человек сел на диван. Спустя пару секунд, однако, зазвонил городской телефон. Уоррен подошел к аппарату и взглянул на высветившийся номер. Эшли. После четырех звонков телефон умолк, но тут же разразился трелью мобильник. Тоже Эшли. Немного подумав, Марк прервал вызов, переадресовав его на голосовую почту. Затем отключил мобильник совсем и снова уселся, вытащив подставку для ног. Откинулся на спинку дивана, держа стакан обеими руками.

В виски забрякали кубики льда.

«Да у меня руки дрожат», – понял Марк. И ему вдруг показалось, что у него сотрясаются вообще все внутренности. Он подошел к проигрывателю и поставил компакт-диск с произведениями Моцарта. Моцарт всегда помогал ему думать. А сейчас нежданно-негаданно возникла такая ситуация, что необходимо было обдумать очень многое.

Марк снова откинулся на спинку дивана и уставился в стакан, напряженно сосредоточившись на кубиках льда, словно это были карты, выпавшие ему при гадании. Только через час с лишним он снял трубку телефона и набрал номер.

7

Спазмы участились. Стиснув ноги, задерживая дыхание и крепко зажмурившись, Майкл пока еще был в состоянии противостоять мучительному желанию справить нужду под себя. Этого он допустить не мог – да ему была невыносима одна лишь мысль о том, как будут ржать эти сволочи, когда они в конце концов объявятся и обнаружат его плавающим в луже собственной мочи.

Но теперь Майкла по-настоящему одолевала клаустрофобия. Белый атлас словно бы стягивался вокруг него, опускаясь все ближе и ближе к лицу.

В луче фонарика часы показали 02:47.

«Блин! Да что эти ублюдки себе позволяют, на хрен? Два сорок семь! Где они, черт побери? Гуляют напропалую в каком-нибудь ночном клубе?»

Майкл уставился на белый атлас – башка трещит, во рту пустыня, ноги стучат друг о друга, пытаясь унять адскую боль в мочевом пузыре, отдающуюся по всему телу. Он понятия не имел, сколько еще сможет продержаться.

В отчаянии бедняга принялся молотить по крышке костяшками пальцев.

– Эй, вы! Сволочи! – заорал он.

Потом снова проверил мобильник. Нет сети. Проигнорировав уведомление, Майкл прокрутил телефонную книгу до номера Люка и щелкнул по иконке звонка. Из динамика раздался резкий писк, на экране высветилось «Нет связи».

Тогда он нашарил рацию, включил ее и снова прокричал в микрофон имена друзей. Еще ему смутно помнился тот незнакомый голос.

– Дэйви? Эй, Дэйви!

Ответом послужило лишь слабое потрескивание.

Ужасно хотелось пить, язык словно бы превратился в наждак. Может, они хотя бы оставили ему воды? Майкл слегка приподнял голову, больше высота гроба не позволяла. Приметив блеск бутылки, потянулся за ней. «Фэймос граус».

Разочарованный, он сорвал с горлышка обертку, отвинтил крышечку и сделал глоток. Какое-то мгновение спиртное ощущалось во рту сущим бальзамом, однако уже в следующее обернулось пламенем, обжегшим сначала глотку, а затем пищевод. Правда, потом ему немного полегчало. Майкл сделал еще глоток, после которого снова почувствовал себя получше. Напоследок хлебнув виски как следует, он завинтил бутылку.

И закрыл глаза. Головная боль вроде бы немного утихла. Да и в туалет тоже хотелось не так сильно.

– Сволочи… – простонал он.

8

Эшли походила на привидение. Длинные каштановые волосы обрамляли лицо – такое же бледное, как и у пациентов, лежавших на койках в палате у нее за спиной и окруженных сущим лесом капельниц, аппаратов искусственной вентиляции легких и мониторов. Молодая женщина стояла, прислонившись к стойке сестринского поста в реанимационном отделении Суссекской окружной больницы. И в своей беспомощности она казалась Марку еще даже прекраснее обычного.

Одуревший после бессонной ночи, в стильном костюме и безупречно чистых черных туфлях от «Гуччи», он подошел к Эшли и крепко обнял ее. Взгляд его блуждал вокруг: торговый автомат, фонтанчик с питьевой водой, таксофон под навесом из оргстекла. В больницах ему неизменно было не по себе. С тех самых пор, как он пришел однажды навестить отца после инфаркта, едва не обернувшегося летальным исходом, увидел, что некогда очень сильный мужчина выглядит теперь таким немощным, таким чертовски жалким и бесполезным, – и испугался. Так что сейчас Марк сжимал Эшли в объятиях не только ради того, чтобы утешить девушку: ему надо было хоть немного успокоиться и самому. Недалеко от ее головы на зеленом компьютерном экране мерцал курсор.

– О наконец-то, Марк! Слава богу, ты здесь! – Она вцепилась в него, словно в одинокую мачту посреди бушующего океана.

Одна медсестра разговаривала по телефону – судя по всему, с родственником какого-то пациента реанимации, – а другая сидела за стойкой, совсем близко от них, и что-то печатала на клавиатуре.

– Это ужасно, – проговорил Марк. – Просто уму непостижимо!

Эшли кивнула, сглотнув комок в горле.

– Если бы ты не отправился на встречу в Лидс, то и сам оказался бы…

– Вот именно. Я постоянно думаю об этом. Как Джош?

Ее волосы пахли шампунем, а дыхание самую малость отдавало чесноком – последнее, впрочем, Марк едва ли замечал. Вчера вечером Эшли устроила девичник в каком-то итальянском ресторанчике.

– Плохо. С ним Зои.

Проследив за пальцем Эшли, Марк увидел через несколько коек, среди гула и постукивания аппаратов искусственной вентиляции легких и перемигивающихся цифрами мониторов, в дальнем конце палаты, жену Джоша, пристроившуюся на стуле. Она была одета в белую футболку, курточку от спортивного костюма и брюки-багги. Женщина сидела понурившись, всклокоченные белокурые локоны закрывали ее лицо.

– А Майкл так до сих пор и не объявился. Где он, Марк? Уж ты-то должен знать!

Медсестра закончила разговаривать по телефону, однако аппарат тут же снова зазвонил, и она сняла трубку.

– Без понятия, – покачал головой Марк. – Не имею ни малейшего представления.

Эшли пристально посмотрела на него:

– Но вы же несколько недель планировали эту гулянку, и Люси говорила, будто вы собираетесь поквитаться с Майклом за все его розыгрыши, что он устраивал с другими перед их свадьбой.

Она отступила от Марка, стряхнув волосы со лба, и тогда он увидел, что у нее потекла тушь. Эшли промокнула глаза рукавом.

– Может, парни передумали в последнюю минуту, – ответил Марк. – Само собой, у них была куча идей – например, подсыпать ему чего-нибудь в алкоголь и посадить на самолет, но мне удалось отговорить их от подобных затей. Во всяком случае, мне так казалось.

Вымученной улыбкой девушка выразила ему свою благодарность.

Он пожал плечами:

– Я же знал, как ты беспокоишься, что… ну, вдруг мы отмочим какую-нибудь глупость.

– Еще бы не беспокоиться! – Эшли покосилась на медсестру и шмыгнула носом. – Но где же тогда Майкл?

– А его точно не было в машине?

– Точнее некуда. Я звонила в полицию, и они говорят, что… Они говорят… Они… – Тут девушка начала всхлипывать.

– Что они сказали?

– Что ничего не будут предпринимать! – разгневанно выпалила Эшли. Она всхлипнула еще несколько раз, стараясь сдержаться. – Говорят, что якобы осмотрели все вокруг места катастрофы, но никаких следов Майкла не обнаружили: дескать, он наверняка отсыпается где-нибудь после попойки.

Марк подождал немного, надеясь, что его собеседница успокоится, однако она продолжала плакать.

– Может, так и есть.

Невеста Майкла покачала головой:

– Он пообещал мне, что не будет напиваться. – Марк выразительно посмотрел на Эшли, и через мгновение она кивнула. – Да все я понимаю. Это же был мальчишник, верно? А что вы, мужики, обычно делаете на мальчишниках? Ну ясное дело: нажираетесь вдрызг!

Уоррен уставился на серые плитки пола. А затем произнес:

– Пойдем проведаем Зои.

Он двинулся через палату. Эшли шла следом, держась чуть позади. Сегодня Зои, стройная красавица, показалась Марку даже еще более худой, чем всегда: слегка приобняв жену друга, он почувствовал под мягкой тканью дизайнерской курточки костлявое плечо.

– Господи, Зои, мне так жаль. Держись!

Она едва заметно пожала плечами в знак признательности.

– Как он? – Марк надеялся, что тревога в его голосе прозвучала искренне.

Зои повернула голову и посмотрела на него – воспаленные глаза, дорожки слез на едва ли не прозрачных без косметики щеках.

– Врачи уже ничего больше не могут поделать, – выдохнула она. – Его прооперировали, и теперь остается только ждать.

Джош был подключен к двум инфузионным помпам «Ивак», трем шприцевым насосам и аппарату искусственной вентиляции легких, издающему размеренное, тихое и жутковатое шипение. На мониторе устройства постоянно менялись показания, бежали волнообразные кривые.

Трубка, выходящая изо рта пациента, вела в небольшой пакет с краником внизу, наполовину наполненный темной жидкостью. Тело его окутывал целый лес канюлированных трубок, помеченных желтым цветом на выходе из помп и насосов и снабженных белыми, надписанными от руки бирками на другом конце. Из-под простыни и от головы Джоша тянулись провода, неся данные для цифровых табло и скачущих кривых. Открытая взгляду плоть имела белоснежный цвет. Друг Марка сейчас здорово смахивал на жертву некоего лабораторного эксперимента.

Однако Уоррен едва ли смотрел на Джоша. Он изучал мониторы, стараясь разобраться, что означают цифры на них. Пытался вспомнить, как все было в прошлый раз, когда он стоял в этой же самой палате подле умирающего отца: вот на этом мониторе вроде бы отражается состояние сердца, а это показатели уровня кислорода в крови и артериального давления. Уоррен читал надписи на капельницах. «Маннит». «Пентакрахмал». «Морфий». «Мидазолам». «Норадреналин». И напряженно размышлял. У Джоша были все предпосылки к тому, чтобы преуспеть в жизни: хорошие внешние данные, состоятельные родители. Работая оценщиком убытков в страховой компании, он всегда рассчитывал и размечал собственную жизнь, вечно талдычил о планах на пять и на десять лет вперед, о глобальных целях. Джош первым из их компании женился, поскольку хотел завести детей пораньше, чтобы к тому времени, когда они вырастут и повзрослеют, самому еще оставаться достаточно молодым, дабы наслаждаться жизнью. Нашел себе идеальную жену, прелестную богатую малышку Зои, однозначно здоровую и фертильную, которая одного за другим родила ему двух очаровательных малышей. Словом, все у Джоша шло по плану.

Марк окинул взглядом палату, отыскав медсестер и врачей и отметив, где они находятся, затем опустил глаза на трубки капельниц, торчащих из шеи и руки Джоша, рядом с пластиковой биркой с его именем. Следом изучил аппарат искусственной вентиляции легких. Потом электрокардиограф. Если частота биения сердца или уровень кислорода в крови значительно снизятся, прозвучит предупредительный зуммер.

Если Джош выживет и придет в себя, это станет проблемой: Марк пролежал без сна почти всю ночь, обдумывая ситуацию, и был вынужден, хотя и весьма неохотно, признать, что при благоприятном для друга развитии событий ему самому придется худо.

9

Зал заседаний № 1 Королевского суда Льюиса неизменно вызывал у Роя Грейса тягостное чувство. Казалось, что это помещение умышленно спроектировали с целью морально подавлять всех, кто в нем находился. Хотя формально статус у него был такой же, как и у остальных залов в здании, однако он все равно явно доминировал над прочими. Георгианский стиль, высокий сводчатый потолок, места для публики на галерке, настенные дубовые панели, скамьи – в том числе и для подсудимых – из мореного дуба, а также балюстрада вокруг свидетельской трибуны. В данный момент в зале председательствовал судья Дрисколл – в неизменном своем парике, давно уже потерявшем товарный вид. Он сонно восседал в кресле с красной спинкой, под британским гербом с прославленным девизом «Dieu et mon droit»[2]. В целом все это смахивало на театральные декорации, а пахло здесь – как в школьном классе, где давно не было уборки.

Грейс на свидетельской трибуне – опрятно одетый, как и всегда на судебных заседаниях, в синий костюм, белую рубашку, галстук со строгим рисунком и начищенные черные ботинки на шнуровке – внешне выглядел прекрасно, однако внутри ощущал себя основательно помятым. Отчасти из-за того, что не выспался после вчерашнего свидания – обернувшегося катастрофой, – а отчасти потому, что испытывал мандраж. Положа руку на Библию, он скороговоркой оттарабанил присягу. Поглядывая по сторонам и проникаясь атмосферой места, поклялся всемогущим Богом – наверное, в тысячный раз за свою карьеру – говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

Присяжные заседатели выглядели, как и любые другие, – этакая группа туристов, застрявшая без средств на автовокзале. Неопрятная пестрая компания: чересчур яркие свитеры, расстегнутые воротнички рубашек да помятые блузки под невыразительными физиономиями – все белые, рассаженные в два ряда, прячущиеся за графинами с водой, стаканами и ворохами заметок. Возле судьи хаотично громоздились видеоплеер, слайд-проектор и огромный бобинный магнитофон. Перед столом судьи из-за батареи электронного оборудования чинно взирала стенографистка. Установленный на стуле вентилятор вращался вправо-влево, едва ли, впрочем, привнося свежесть в спертый предвечерний воздух. Галерка кишела журналистами и зеваками. Ничто так не притягивает обывателей, как процесс, на котором судят убийцу. А это, можно сказать, был местный процесс года.

Великий триумф Роя Грейса.

На скамье подсудимых сидел Суреш Хуссейн, дородный мужчина с рябым лицом и зализанными назад волосами, одетый в коричневый костюм и полосатую рубашку с лиловым атласным галстуком. Он молча наблюдал за действом с таким видом, будто чувствовал себя хозяином положения, а процесс устроили исключительно ему на потеху. Сволочь, мразь, трущобный домовладелец. Целых десять лет он оставался неуязвимым, и вот теперь Рой Грейс наконец-то прижал мерзавца, располагая полным набором доказательств его виновности. Преступный сговор с целью совершения убийства. Жертвой был его конкурент Рэймонд Коэн, тип равным образом неприглядный. Если суд пройдет как до`лжно, Хуссейна упекут за решетку до конца его дней, и сотни добропорядочных граждан Брайтон-энд-Хова смогут радоваться жизни в своих жилищах, избавленные от уродливой тени его приспешников, превращавших в ад каждый час их существования.

Рой мысленно вернулся во вчерашний вечер.

«Ох уж эта Клодин! Клодин Ламонт, черт бы ее побрал!»

Все с самого начала пошло наперекосяк. Во-первых, он опоздал на час сорок пять минут. Во-вторых, фотография Ламонт, которую она разместила на сайте знакомств, оказалась, мягко говоря, устаревшей на добрых десять лет. Кроме того, выяснилось, что, рассказывая о себе, она опустила такие немаловажные пункты, как полное воздержание от алкоголя, ненависть к копам, веганство и девять подобранных на улице кошек – последнее, похоже, было единственным, что интересовало Клодин в этой жизни.

Сам Грейс любил собак. Нет, против кошек он ничего не имел, просто пока ему не довелось повстречать такую, с которой он нашел бы общий язык, в то время как с любой собакой дружба у него завязывалась практически мгновенно. После двух часов, проведенных в местном вегетарианском ресторане, сущей помойке, причем на протяжении всего этого времени Рой выслушивал лекции о здоровом питании и вольнолюбивом кошачьем духе, а также подвергался допросу с пристрастием относительно деспотичной сущности британской полиции и мужчин, рассматривающих женщин исключительно как сексуальный объект, он был только рад убраться восвояси.

И вот теперь, после ночи беспокойного и прерывистого сна и нескольких часов праздношатания в ожидании вызова, ему вновь предстоял допрос с пристрастием. Днем все так же хлестал дождь, однако воздух основательно прогрелся. Рой уже чувствовал, как поясницу ему заливает потом.

Наконец слово взял защитник, удививший суд тем, что он вызвал Грейса в качестве свидетеля. В коротком седом парике и блестящей черной мантии, он поднялся с надменным достоинством и деланой улыбкой, демонстрирующей зубы и полное отсутствие теплоты. Это был королевский адвокат по имени Ричард Чаруэлл. Грейс уже сталкивался с ним прежде, и приятным этот опыт назвать было нельзя. Адвокатов он вообще не переносил. Для них судебный процесс всего лишь игра. Им не приходится отрывать задницу от стула и рисковать жизнью ради поимки преступника. И им абсолютно наплевать, насколько серьезное преступление совершено, лишь бы отмазать своего подзащитного.

– Вы детектив-суперинтендант Рой Грейс из Главного управления уголовного розыска, Суссекс-хаус, Холлингбери, Брайтон? – начал адвокат.

– Да. – Ответ у Грейса вышел «не из того горла», и вместо обычного уверенного голоса прозвучало чуть ли не карканье.

– И вы имели некоторое отношение к данному делу?

– Да. – Снова сдавленный хрип.

– Я представляю суду данного свидетеля.

Повисла краткая пауза. Разговоры смолкли. Ричард Чаруэлл, королевский адвокат, завладел вниманием всего зала. Прожженный актер видной наружности, он намеренно выдержал драматическую паузу, прежде чем продолжить речь, уже совершенно другим тоном, внушавшим мысль, будто теперь он – новый лучший друг Роя Грейса.

– Детектив-суперинтендант, не поможете ли вы нам в одном вопросе? Вам что-нибудь известно о туфле, связанной с данным делом? Из коричневой крокодильей кожи, без шнуровки, с золотой цепочкой?

Грейс несколько секунд молча разглядывал адвоката, после чего ответил:

– Да, известно.

Внутренне он запаниковал, интуитивно догадавшись, какое направление может принять допрос.

– Детектив-суперинтендант, вы сами расскажете нам о том, кому показывали означенную туфлю, или же предпочитаете, чтобы я вытянул из вас это признание?

– Хм, я не совсем понимаю, к чему вы клоните, сэр.

– А мне кажется, детектив-суперинтендант, что всё вы прекрасно понимаете.

Раздраженно, как будто ему и впрямь помешали вздремнуть, вмешался судья Дрисколл:

– Мистер Чаруэлл, извольте говорить по существу, мы не можем сидеть здесь до ночи.

– Как скажете, ваша честь, – елейно отозвался адвокат, после чего снова повернулся к Грейсу. – Детектив-суперинтендант, вы не станете отрицать, что нанесли ущерб весьма важной улике, фигурирующей в данном деле? А именно этой вот туфле?

Чаруэлл взял со стола с вещдоками упомянутый предмет и выставил его на всеобщее обозрение, держа над головой, словно только что завоеванный спортивный кубок.

– Я не стал бы говорить, что нанес ей какой-либо ущерб, – покачал головой Рой. Он был разозлен спесивостью защитника, хотя и отдавал себе отчет, что именно в этом и заключается тактика Чаруэлла – взбесить и запутать свидетеля.

Адвокат едва ли не с грустью опустил туфлю.

– Ага, то есть вы отрицаете, что нанесли ущерб важной улике? – Не дожидаясь ответа, Чаруэлл обрушился на Грейса: – А я утверждаю, что вы злоупотребили своими должностными полномочиями, самовольно изъяв вещественное доказательство и передав его некоей любительнице черной магии!

Повернувшись к судье, он заявил:

– Ваша честь, я намереваюсь продемонстрировать суду, что результаты экспертизы ДНК по данной туфле не вызывают доверия ввиду того, что детектив-суперинтендант Грейс нарушил целостность улики и вызвал возможное загрязнение этого важного вещественного доказательства.

Далее адвокат снова обратился к Грейсу:

– Прав я или нет, детектив-суперинтендант, утверждая, что девятого марта сего года, в четверг, вы отвезли эту туфлю некоей миссис Стемп, проживающей в Гастингсе и именующей себя медиумом? И надо полагать, мы услышим от вас, что данный предмет обуви побывал в ином мире? Нематериальном, так сказать?

– Лично я весьма высокого мнения о миссис Стемп, – ответил Грейс. – Эта леди…

– Ваше мнение нас не интересует, детектив-суперинтендант, важны только факты.

Однако Дрисколл возразил ему:

– Полагаю, в данном случае нам все-таки следует выслушать мнение свидетеля.

После нескольких секунд молчаливого противостояния между адвокатом и судьей Чаруэлл неохотно кивнул.

– Эта леди помогала мне по ряду вопросов в прошлом, – возобновил свой рассказ Грейс. – Три года назад Мэри Стемп предоставила достаточную информацию, чтобы я смог выявить подозреваемого в убийстве. Непосредственно благодаря этому он был арестован и затем осужден.

Рой помялся, ощущая на себе изучающие взгляды всего зала, а затем продолжил, обращаясь к адвокату:

– Позвольте, сэр, я отвечу на ваше обвинение касательно якобы самовольного изъятия вещественного доказательства и нарушения его целостности. Если бы вы просмотрели учетные записи, на что у вас имеется полное право, и проверили упаковку, то увидели бы наклейку с подписями и датами, проставленными по изъятии и возвращении мною данного вещдока. Защита была осведомлена о туфле с самого начала – ее обнаружили возле дома мистера Коэна в ночь его исчезновения, – однако ни разу не удосужилась исследовать.

– Значит, вы, детектив-суперинтендант Грейс, будучи старшим офицером полиции, регулярно прибегаете в своей работе к помощи черной магии, так?

По залу прокатилась волна смешков.

– Я не стал бы называть это «черной магией», – отозвался Рой. – Предпочитаю именовать это альтернативным источником информации. Для раскрытия преступлений полиция обязана использовать все доступные средства.

– Тогда, полагаю, справедливо было бы называть вас оккультистом? То есть человеком, верящим в сверхъестественное? – осведомился Чаруэлл.

Грейс посмотрел на Дрисколла, который уставился на него так, будто это Рой был обвиняемым на процессе. Лихорадочно обдумывая уместный в данном случае ответ, полицейский бросил взгляд на присяжных, затем на зрителей и только потом повернулся к адвокату. И тут его осенило.

Голос суперинтенданта разом зазвучал громче, обретя напористость и уверенность:

– Чего первым делом потребовал от меня суд, когда я поднялся на свидетельскую трибуну? – И, прежде чем Чаруэлл раскрыл рот, Грейс ответил сам: – Поклясться на Библии. – Он сделал паузу, чтобы публика прониклась его словами. – А ведь Господь Бог – сверхъестественное существо, высшее сверхъестественное существо. И поскольку суд допускает, чтобы свидетели клялись сверхъестественному существу, было бы странно, если бы я и все прочие в этом зале не верили в потусторонние силы.

– У меня больше нет вопросов, – заявил адвокат и возвратился на свое место.

Поднялся прокурор, тоже в парике и шелковой мантии, и обратился к судье:

– Ваша честь, предлагаю обсудить сложившуюся ситуацию на заседании в судейской комнате.

– Довольно необычный подход, – отозвался Дрисколл, – однако я удовлетворен, поскольку никаких нарушений не допущено. Тем не менее, – тут он снова посмотрел на Грейса, – мне хотелось бы надеяться, что дела, которые рассматриваются в суде, опираются на улики, а не на прогнозы астрологов.

Зал дружно взорвался смехом.

Заседание продолжилось, и теперь вызвали следующего свидетеля защиты – рэкетира Рубиро Вальенте, работавшего на Суреша Хуссейна. Рой Грейс остался послушать, как этот итальянский бандюган врет без зазрения совести. Прокурору, впрочем, не составило труда вывести его на чистую воду. Ко времени перерыва судью уже настолько достала наглая ложь Вальенте, что Грейс начал было надеяться, что история с туфлей отойдет на задний план.

Увы, его надежды развеялись без следа, едва лишь он вышел на Льюис-Хай-стрит подышать свежим воздухом и купить сэндвич. На противоположной стороне улицы светящаяся бегущая дорожка местного СМИ, газеты «Аргус», сообщала всем удивительную новость: «ОФИЦЕР ПОЛИЦИИ ПРИЗНАЛСЯ В СУДЕ, ЧТО УВЛЕКАЕТСЯ ОККУЛЬТИЗМОМ».

Грейсу отчаянно захотелось выпить и закурить.

10

Чувство голода не отпускало, как бы Майкл ни старался отвлечься. Об отсутствии еды постоянной тупой болью напоминал живот, в нем как будто что-то саднило. Голова шла кругом, руки тряслись. Не думать о пище было просто невозможно. Стоило бедняге отвлечься от сочных бургеров с толстыми ломтями картошки фри и кетчупом, как на смену им пришел аромат печеных омаров. Затем потянулась целая вереница блюд из поджаренной кукурузы, грибов с чесноком, яичницы, сарделек, шипящей грудинки.

Крышка гроба неумолимо нависала прямо над лицом, и Майкл снова поддался панике, хватая ртом и жадно глотая воздух. Он закрыл глаза, пытаясь вообразить, будто все в порядке, будто он сейчас где-нибудь в теплых краях, плавает на своей яхте в Средиземном море. Вокруг плещутся волны, над головой реют чайки, а воздух такой свежий и ароматный. Вот только стенки гроба отчаянно напирали. Стискивали кости. Харрисон нашарил на груди фонарик и включил его. Батарейка уже садилась, и работать ей явно оставалось недолго. Осторожно открутив крышку виски дрожащими пальцами, Майкл поднес горлышко бутылки к губам. Сделал один мизерный глоток и прополоскал алкоголем спекшуюся и вязкую глотку, по капельке смачивая все доступные места и смакуя каждую секунду. Паника отступила, дыхание замедлилось.

Лишь через несколько минут после глотка, после того, как утихло теплое жжение, распространившееся вниз по пищеводу и затем по всему животу, Майкл позволил себе сосредоточиться на задаче завинчивания крышечки. Виски оставалось полбутылки. По одному глоточку в начале каждого часа.

Все строго по графику.

В целях экономии он выключил фонарик. Каждое движение требовало усилий. Конечности одеревенели, и Майкла то трясло от холода, то вдруг прошибало липким лихорадочным потом. Пульсирующая боль в голове не прекращалась – ему отчаянно требовалась хотя бы таблетка парацетамола. Было жизненно необходимо услышать шум сверху, человеческие голоса. Выбраться отсюда.

И еще ему позарез нужна была еда.

Каким-то невероятным чудом батарейки в рации и фонарике оказались одного типа. Так что у него имелся некоторый их запас. По крайней мере, хоть какая-то хорошая новость. Единственная хорошая новость. Впрочем, нет, была и еще одна: через час он сможет сделать очередной глоточек виски.

Все строго по графику, во всем должен быть порядок. Это позволяет бороться с паникой и сохранять ясность ума.

Пять лет назад Майкл в составе команды тридцативосьмифутовой яхты принимал участие в плавании через Атлантику, из Чичестера в Барбадос. Двадцать семь дней в море. Причем на протяжении пятнадцати из них по курсу следования бушевал шторм, ни разу не утихавший ниже семи баллов, а временами достигавший и всех десяти-одиннадцати. Пятнадцать дней ада. Четыре часа вахты, четыре часа отдыха. Всякий раз, когда судно снова и снова низвергалось с гребня волны, у него в теле сотрясалась каждая косточка, а на корабле звенела каждая цепь, билась о палубу или такелаж каждая бочка, в шкафах громыхали каждый нож, вилка и тарелка. И выдержали они тогда благодаря строгому порядку, неуклонному соблюдению графика. Благодаря разделению каждого дня на периоды в несколько часов, каждый из которых отмечался скромным поощрением. Кусочком шоколада. Глотком алкоголя. Несколькими страницами романа. Взглядом на компас. Завершением смены по откачке воды из трюма.

Соблюдение порядка обеспечивает структуру. Структура дает перспективу. А перспектива – горизонт.

Если смотреть на горизонт, становится спокойнее.

И вот теперь Майкл отмерял каждый час глоточком виски. У него оставалась еще половина бутылки, а горизонтом служила часовая стрелка наручных часов. «Лонжин» с посеребренным ободом и светящимися римскими цифрами, которые купила ему Эшли. Более шикарных часов у него в жизни не было. Эшли вообще обладала великолепным вкусом. И конечно же, шиком. В ней все было классным – кудри ее каштановых волос, походка, доверительная манера общения, классически прекрасные черты лица. Майклу нравилось входить вместе с ней в помещения, полные людей. Куда угодно. Все сразу же поворачивались и дружно таращились на Эшли. Боже, его так и распирало от гордости! Было в ней нечто особенное. Совершенно уникальное, абсолютно неповторимое.

Его мать, кстати, говорила то же самое, хотя ни об одной из его прежних подружек ни разу не отозвалась одобрительно. Просто Эшли была другой. Раньше она работала на маму – и очаровала ее. Это было еще одно качество, которое Майкл любил в своей невесте: она могла очаровать любого. Даже самого что ни на есть паршивого клиента. Он влюбился в нее в тот самый день, когда Эшли пришла к ним с Марком в офис на собеседование. И вот теперь, шесть месяцев спустя, они уже собираются пожениться.

В паху и бедрах нестерпимо зудело. Раздражение кожи. Майкл уже давно махнул рукой на мочевой пузырь. Как-никак прошло двадцать шесть часов.

Наверное, что-то случилось, вот только что? Двадцать шесть гребаных часов он вопил в рацию, набирал номера по мобильнику и получал одно и тоже чертово уведомление: «Нет связи».

Вторник. Эшли настаивала, чтобы он устроил мальчишник пораньше, за несколько дней. «Ты напьешься, и потом тебе будет плохо. А мне не хочется, чтобы ты был в таком состоянии в день свадьбы. Проведи свой мальчишник в начале недели, чтобы успеть отойти».

Наверное, в сотый раз уже Майкл уперся руками в крышку гроба. А может, в двухсотый. Или даже в тысячный. Но все так же без толку. Еще он пытался проковырять в крышке дырку, единственным доступным ему твердым орудием – корпусом рации. Мобильник и фонарик были пластиковыми. Однако и рация оказалась недостаточно крепкой.

Майкл снова включил передатчик.

– Эй! Есть там кто? Отзовитесь!

Только слабое потрескивание в ответ.

Внезапно в голову ему пришла ужасная мысль. А вдруг и Эшли тоже в этом замешана? Не потому ли она так настаивала на проведении мальчишника в начале недели, во вторник? Чтобы упрятать его здесь – где бы это «здесь» ни находилось – на целые сутки, а то и дольше, рассчитывая таким образом избавить себя от лишних хлопот?

Нет, быть того не может. Ей ведь известно о его клаустрофобии, и к тому же в Эшли нет ни капли жестокости. В первую очередь она всегда думает о других, беспокоится об их нуждах.

Количество подарков, преподнесенных Эшли его матери и ему самому, приводило Майкла в замешательство. И ведь все до одного оказывались поразительно удачными. Мамины любимые духи. Компакт-диск ее любимого певца Робби Уильямса. Кашемировый джемпер, как раз такой, какой ей очень хотелось иметь. Вожделенный им радиоприемник «Боуз». И как только Эшли прознавала обо всех этих вещах? Благодаря врожденной способности, дару – одному из бесконечного списка достоинств, делавших ее такой исключительной личностью.

А его самого – счастливейшим мужчиной на свете.

Свет фонарика потускнел, причем заметно. Майкл выключил его ради экономии заряда и теперь вновь неподвижно лежал в темноте. Спустя какое-то время он обратил внимание на то, что дыхание у него участилось. А что, если…

Если парни вообще никогда не вернутся?

Было почти полдвенадцатого ночи. Майкл лежал и вслушивался, не донесется ли шум голосов, свидетельствующий о приближении друзей.

Вот ей-богу, он нисколько не станет злиться на ребят за идиотскую шутку, лишь бы только выбраться отсюда. Майкл снова взглянул на часы. Уже почти полночь. Ничего, они появятся уже совсем скоро, буквально с минуты на минуту.

Должны появиться.

11

Над ним с ухмылкой стояла Сэнди, заслоняя собой солнечный свет. Намеренно дразнила его. Белокурые волосы свисали по обеим сторонам ее веснушчатого лица, касаясь щек Роя.

– Эй! Мне нужно читать… отчет… Я…

– Фу, какой ты скучный, Грейс! Вечно одно и то же! – Она чмокнула его в лоб. – Читать-читать-читать, работать-работать-работать! – (Снова поцелуй.) – Ну сколько можно? Я тебе больше не нравлюсь, да?

На ней было летнее платьице с таким огромным вырезом, что груди едва не вываливались из лифа. Рой краем глаза заметил ее длинные загорелые ноги под вздернутым подолом и внезапно почувствовал, что заводится.

Он обхватил лицо Сэнди руками и притянул к себе, не отрывая взгляда от ее доверчивых голубых глаз и ощущая, как невероятно – страстно, глубоко – любит ее.

– Я боготворю тебя, – произнес Рой.

– Да что ты? – кокетливо отозвалась она. – Ты действительно боготворишь меня? Любишь больше, чем свою работу? – Жена высвободилась, насмешливо скривив губки.

– Я люблю тебя больше, чем что-либо в…

И внезапно на него обрушилась тьма. Словно бы из розетки выдернули штепсель.

В холодном, пустом воздухе в ушах Грейса отдалось эхо его собственных слов.

– Сэнди! – крикнул он, но зов застрял в горле.

Солнечный свет померк до бледно-оранжевого сияния: сквозь занавески в спальню просачивалось уличное освещение.

Электронные часы показывали две минуты четвертого.

Рой лежал весь в поту, с широко открытыми глазами и трепещущим, словно буй в шторм, сердцем в груди. С улицы донеслось громыхание мусорного бака, – наверное, в нем копалась кошка или лисица. Спустя пару секунд послышался рокот мотора – это, похоже, сосед, который живет через два дома: он работает таксистом и возвращается поздно ночью.

Какое-то время Грейс не шевелился. Закрыл глаза, восстановил дыхание и попытался вернуться в сон, отчаянно удерживая его в памяти. Как и все сны о Сэнди, регулярно его посещавшие, этот ощущался поразительно реальным. Как будто они по-прежнему были вместе, но просто в разных измерениях. Ах, если бы он только мог каким-нибудь образом обнаружить портал, преодолеть барьер, тогда они снова были бы вместе – по-настоящему, и все у них было бы хорошо, и они были бы счастливы.

Чертовски счастливы.

Грейса накрыло гигантским валом печали. Которая, стоило ему лишь вспомнить, что случилось накануне, вскоре обернулась ужасом. Газета. Чертов заголовок в «Аргусе» вчера вечером. На Роя вновь лавиной нахлынули все переживания. Черт, вот же попал! Журналисты теперь на славу порезвятся. Критику он еще выдержит. А вот с насмешками будет сложнее. Ему и без того доставалось от некоторых коллег за увлечение сверхъестественным. Предыдущий главный констебль, и сам испытывавший вполне естественное любопытство к паранормальным явлениям, предупреждал Грейса, что, если его интересы станут общеизвестны, это может отрицательно сказаться на перспективах повышения по службе.

– Все мы знаем, Рой, что у тебя особый случай, ты пристрастился к мистике после исчезновения Сэнди. Тут, как говорится, все средства хороши: никто тебе слова не скажет, переверни ты хоть каждый камень на всей чертовой планете. На твоем месте каждый из нас поступил бы точно так же. Только, ради бога, держи это при себе, ни в коем случае не светись на работе.

Временами Грейсу казалось, будто он наконец-то готов оставить Сэнди в прошлом, перевернуть страницу и начать жить заново. А порой, вот как сейчас, например, он отчетливо осознавал, что едва ли вообще сумеет когда-нибудь забыть жену. Ужасно хотелось обнять ее, прижаться к ней, поделиться своими проблемами. Она всегда была оптимисткой, смотрела на вещи легко и была очень практичной. В самом начале его работы в управлении, когда Независимая служба по расследованию действий полиции обвинила Роя в применении чрезмерной силы при аресте грабителя, Сэнди помогла мужу с честью выдержать разбирательство, которое запросто могло положить конец его карьере. В итоге Роя оправдали, в значительной степени благодаря тому, что он следовал советам жены. Уж она бы точно знала, как ему поступать в нынешней ситуации.

Иногда Грейс задумывался, а не пытается ли Сэнди посредством этих снов связаться с ним. Оттуда, где она сейчас находится.

Джоди, сестра Роя, не переставала твердить, что пора уже жить дальше, что нужно принять тот факт, что Сэнди мертва, сменить наконец ее голос на автоответчике, вынести ее одежду из спальни и косметику из ванной, короче говоря – а Джоди умела выражаться очень кратко, – разобрать мемориал Сэнди и начать все заново.

Вот только разве Грейс мог так поступить? А вдруг Сэнди до сих пор жива и ее удерживает в плену какой-нибудь маньяк? Он должен по-прежнему искать, продолжать вести дело и обновлять фотографии, отражающие ее вероятную нынешнюю внешность, внимательно разглядывать лица всех женщин, которых встречает на улице или замечает в толпе. И он будет продолжать свои поиски до тех пор, пока…

Пока что?

Короче, и так все ясно. Обсуждать тут нечего.

В тот день, когда Рою исполнилось тридцать, Сэнди разбудила его утром, держа в руках поднос с крошечным пирожным с одной свечкой, бокалом шампанского и неприличной поздравительной открыткой. Грейс распечатал ее подарки, а потом они занялись любовью. На работу он выехал позже обычного, в 9:15, и прибыл в брайтонский полицейский участок в тридцать пять минут десятого, опоздав на оперативное совещание по делу об убийстве. Рой обещал вернуться домой пораньше, чтобы отправиться на праздничный ужин вместе с другой супружеской парой – с его тогдашним лучшим другом, Диком Поупом, тоже детективом, и его женой Лесли, с которой Сэнди неплохо ладила, – однако день выдался суматошным, так что порог своего жилища он переступил почти на два часа позже намеченного срока. Сэнди дома не оказалось.

Сначала Грейс решил, что жена разозлилась на него за опоздание и таким образом выражает протест. В доме царила чистота, ее машины и сумочки не было, признаки борьбы отсутствовали.

Двадцать четыре часа спустя автомобиль обнаружили на площадке кратковременной стоянки в лондонском аэропорту Гэтвик. В утро исчезновения Сэнди с ее кредитки были зафиксированы два платежа: 7 фунтов 50 пенсов в аптеке «Бутс» и 16 фунтов 42 пенса за бензин на заправочной станции возле супермаркета «Теско». Другую одежду и какие-либо личные вещи она с собой не взяла.

Их соседи по тихой улочке, располагающейся в непосредственной близости от набережной, ничего не заметили. С одной стороны от Грейсов проживала слишком уж дружелюбная греческая семья, владевшая в городе парой кафе, однако они тогда были в отъезде, в отпуске. С другой стороны обитала почти совсем глухая престарелая вдова, имеющая привычку спать с включенным на полную громкость телевизором. Прямо сейчас, в 3:45 ночи, сквозь смежную стену их дуплекса доносились звуки американского боевика – грохот выстрелов, визг шин, завывание сирен. Старуха в тот день тоже ничего не видела.

Особые надежды Грейс возлагал на Норин Гринстед из дома напротив. Эта вездесущая шустрая дамочка на седьмом десятке всегда знала, кто на их улице чем занимается. Если она не ухаживала за страдающим болезнью Альцгеймера мужем Лэнсом, недуг которого неуклонно прогрессировал, то обязательно торчала перед домом, нацепив желтые резиновые перчатки: намывала свой серебристый «ниссан», или поливала из шланга подъездную дорожку, или же надраивала окна или что-нибудь другое, требующее – а может, и нет – мойки. Миссис Гринстед даже выносила из дома вещи, чтобы почистить их на дорожке.

Мало что ускользало от ее взора. Тем не менее, как ни странно, пролить свет на загадочное исчезновение Сэнди она, увы, тоже не смогла.

Грейс включил торшер и встал с постели. Взгляд его задержался на выставленной на трюмо фотографии в рамке, где были запечатлены они с Сэнди. Снимок был сделан в оксфордской гостинице, во время проведения конференции по генетической дактилоскопии, за несколько месяцев до ее исчезновения. Рой, в костюме и при галстуке, развалился в шезлонге, а Сэнди, в вечернем платье и с высокой прической, прижалась к нему, лучезарно улыбаясь своей неповторимой улыбкой официанту, которого супруги попросили запечатлеть их.

Рой подошел к трюмо, взял фотографию и поцеловал ее. Затем поставил снимок на место и направился в санузел помочиться. С недавних пор он стал просыпаться посреди ночи, чтобы справить нужду, а все потому, что следовал новомодному веянию – выпивать рекомендуемый сторонниками здорового образа жизни ежедневный минимум, восемь стаканов воды в сутки. Выйдя из туалета, Грейс тихонько спустился вниз, по-прежнему одетый в одну лишь футболку, которую использовал в качестве пижамы.

Сэнди обладала отменным вкусом. Их дом, как и прочие на этой улице, сам по себе особой презентабельностью не отличался – построенный в 1930-х годах дуплекс в неотюдоровском стиле с тремя спальнями, – однако она сумела придать жилищу красоту и шарм. Сэнди обожала просматривать воскресные газетные приложения, женские и дизайнерские журналы, вырывать из них страницы и делиться с мужем замыслами. Часами они вместе обдирали старые обои, шлифовали паркет, лакировали и красили.

Жена Роя увлекалась фэншуй и устроила во дворе маленький садик с фонтаном. Расставила по всему дому свечи. Старалась покупать только экологически чистые продукты. Ее мысли занимала каждая мелочь, она обо всем расспрашивала и всем интересовалась, и Грейсу это нравилось. То были прекрасные времена, когда они созидали собственное будущее, цементировали свою жизнь, строили планы.

А еще Сэнди была прекрасной садовницей. Разбиралась в цветах, травах, кустарниках и деревьях. Знала, когда что сажать, как правильно подрезать и прочее. Рою нравилось подстригать газон, но на этом его садоводческие навыки и заканчивались. Теперь сад пребывал в унылом запустении, и Грейса не оставляло чувство вины за это. Иногда он задумывался, как Сэнди отреагирует, увидев, во что превратилось ее любимое детище, если вернется.

Ее автомобиль по-прежнему стоял в гараже. Грейс забрал его после проведения всех экспертиз. И вот уже несколько лет подзаряжал аккумулятор машины – мало ли что… И точно так же тапочки Сэнди стояли на полу в спальне, халат висел на крючке, а зубная щетка торчала из стаканчика.

В ожидании возвращения хозяйки.

Сна не было ни в одном глазу. Рой плеснул себе виски «Гленфиддик» на два пальца, а затем устроился в белом кресле в гостиной – тоже полностью белой, с деревянным полом – и взял телевизионный пульт. Переключился с одного фильма на другой, на третий, затем пробежался по каналам «Скай», нигде не задерживаясь дольше нескольких минут. Погонял музыку, нетерпеливо перескакивая с «Битлз» на Майлза Дэвиса и Софи Эллис-Бекстор. Потом просто посидел в тишине.

Через некоторое время он взял со стеллажа, едва ли не целиком отведенного под тематику сверхъестественного, одну из своих любимых книг, «Оккультизм» Колина Уилсона, вернулся в кресло и стал вяло перелистывать страницы, потягивая виски и не в силах сосредоточиться более чем на паре абзацев.

Этот чертов защитник, понтовавшийся вчера в суде, засел у него в печенках и теперь понтовался в башке. Гребаный Ричард Чаруэлл! Напыщенный урод хренов! Что гораздо хуже, Грейс отчетливо понимал, что этот тип переиграл его. Обошел, сделав ловкий маневр, и победил. И вот это действительно уязвляло.

Рой снова взял пульт и вывел телетекстом новости. Все те же истории, что циркулировали повсюду в последние два дня и уже успели набить оскомину. Ни тебе сенсационных политических скандалов, ни терактов, ни землетрясений или авиакатастроф. Нет, Рой никому не желал зла, просто надеялся на появление какой-нибудь сенсации, способной заполнить утренние СМИ. Что угодно, лишь бы не процесс над Сурешем Хуссейном.

Однако ему не повезло.

12

Два общенациональных таблоида и одна крупноформатная газета разместили броские заголовки о процессе над Сурешем Хуссейном на первой полосе, вся остальная британская утренняя периодика опубликовала репортажи с судебного заседания на внутренних страницах.

Внимание прессы было сосредоточено отнюдь не на разбирательстве убийства как такового, но на свидетельских показаниях детектива-суперинтенданта Роя Грейса, которого уже в 8:30 утра вызвала на ковер его непосредственная начальница – Элисон Воспер. При этом Грейс ощущал себя так, будто переместился на машине времени на тридцать лет назад и вновь оказался в школе, в кабинете строгой директрисы.

Один из коллег Роя как-то окрестил Элисон «Номер 27», и с тех пор это прозвище пристало к ней намертво. Под номером 27 в меню местного китайского ресторанчика, торговавшего блюдами навынос, значилась свинина в кисло-сладком соусе. И наоборот, при заказе этого блюда полицейские неизменно называли его «Элисон Воспер». Эта женщина отличалась переменчивым нравом, была то обворожительной, то язвительной, одним словом – кисло-сладкой.

Чуть за сорок, с тонкими редкими светлыми волосами, подстриженными консервативно коротко и обрамляющими суровое, но довольно привлекательное лицо, помощник главного констебля Элисон Воспер этим утром однозначно была кислой. Даже сильный цветочный запах ее духов отдавал чем-то едким.

Одетая, как и полагается, в строгий черный костюм – юбку, пиджак и накрахмаленную белую блузку, начальница Грейса восседала за огромным полированным столом из палисандра в своем безупречно чистом кабинете на первом этаже Управления полиции Льюиса – здания в стиле эпохи королевы Анны, из окон которого открывался вид на подстриженную лужайку. Поверхность стола Элисон Воспер была практически пустой, не считая изящной хрустальной вазы с тремя багряными тюльпанами, фотографий в рамках – мужа (полицейского на несколько лет старше ее, но на три ранга младше по званию) и двух детей, – подставки для ручек из аммонита и нескольких утренних газет, разложенных веером на манер триумфально выброшенной комбинации в покере.

Грейс частенько задумывался, как начальству удается содержать свои кабинеты – и столы – в таком безукоризненном виде. На протяжении всей карьеры Роя его собственные рабочие места неизменно являли собой настоящую свалку. Могильники из накапливающихся папок, ожидавшей ответа корреспонденции, затерявшихся ручек, всевозможных квитанций и лотков для исходящих бумаг, темп заполнения которых уже давно и безнадежно уступал скорости загромождения лотков для входящих. Суперинтендант склонялся к мысли, что для достижения высших руководящих постов необходим некий особый навык работы с документами, какового он был лишен на генном уровне.

Ходили слухи, будто три года назад Элисон Воспер перенесла операцию по удалению злокачественной опухоли в груди. Грейс, однако, понимал, что сплетни эти никогда не перерастут в нечто более достоверное, учитывая, какую неприступную стену воздвигла вокруг себя помощник главного констебля. Тем не менее под ее панцирем «злого полицейского» Рой улавливал некоторую ранимость. Откровенно говоря, порой его даже влекло к этой женщине, да и в ее колючих карих глазах иногда загорался озорной огонек, а в некоторых случаях ему и вовсе казалось, будто Воспер флиртует с ним. Только не нынче утром, разумеется.

Рукопожатия не последовало. Как и приветствия. Лишь отрывистый кивок, приглашающий Грейса сесть на один из пары одинаковых стульев с высокой спинкой. Затем, с выражением упрека и одновременно ярости на лице, Элисон набросилась на подчиненного:

– Рой, это что еще за чертовщина?

– Мне жаль, что так получилось.

– Жаль?!

Он кивнул. И попытался объяснить:

– Я… Послушайте, все это вырвано из контекста…

Но Воспер прервала его на полуслове:

– Вы хоть понимаете, как эта история может на нас отразиться?

– Полагаю, мы в состоянии унять шумиху.

– Сегодня утром мне уже раз десять звонили из центральной прессы. Вы себя на посмешище выставили! Да нас всех теперь будут считать идиотами! Зачем вы вообще это сделали? С какого перепугу вдруг обратились к Мэри Стемп?

Помявшись пару секунд, Рой ответил:

– Она необычайная женщина, эта медиум. И уже помогала нам в прошлом. Мне в голову не приходило, что об этом прознают.

Воспер откинулась на спинку кресла и, не сводя с Грейса взгляда, покачала головой:

– Я возлагала на вас большие надежды. Вас повышали благодаря мне. Я рисковала ради вас, Рой. Вам ведь известно об этом, не так ли?

Ну, положим, дело обстояло не совсем так, однако, чтобы выяснять подробности, момент определенно был неподходящий.

– Разумеется, известно, и я очень вам благодарен.

Она ткнула пальцем в газеты:

– И таким образом вы выражаете свою признательность? Устраиваете подобные сюрпризы?

– Бросьте, Элисон, я ведь, можно сказать, на блюдечке преподнес суду Хуссейна.

– И после этого сделали подарок его защитнику: теперь он нашел лазейку, через которую сможет обойти закон!

– Да ничего подобного! – Грейс не собирался так просто сдаваться. – К тому времени все экспертизы с туфлей уже провели, а ее изъятие и возвращение были должным образом оформлены. У защиты не получится выдвинуть против меня обвинение в самовольном изъятии вещественного доказательства. Они могут попытаться поставить под сомнение мои методы, но на общем ходе процесса это существенно не отразится.

Воспер подняла руку и принялась изучать маникюр на ногтях. Рой заметил на кончиках ее пальцев типографскую краску. Внезапно ему показалось, что резкий запах духов усилился, как будто эта женщина была способным выделять яд животным.

– Вы – старший офицер полиции, который вел дело Суреша Хуссейна. Если удастся вас дискредитировать, это может весьма значительно повлиять на решение суда. Какого черта вас понесло к медиуму?

– У нас процесс по убийству, а тела нет. Мы знаем, что Хуссейн прикончил Рэймонда Коэна, верно?

Начальница кивнула. Собранные Грейсом доказательства были внушительными и весьма убедительными.

– Но отсутствие трупа – это всегда слабое звено. – Рой пожал плечами. – В прошлом мы уже обращались к медиумам. Время от времени к их помощи прибегает полиция по всей стране. Помните дело Лесли Уиттл?

Эта история получила широкий резонанс. В 1975 году злоумышленники похитили семнадцатилетнюю девушку, богатую наследницу, и ее поиски не приносили результата. Поскольку не было совсем никаких зацепок, полиция в конце концов призвала на помощь ясновидящего, практиковавшего лозоходство. Он привел их к канализационному люку, где и обнаружили труп несчастной связанной жертвы.

– Рой, дело Лесли Уиттл – отнюдь не апофеоз полицейской работы.

– После него были и другие, – возразил он.

Какое-то время начальница молча разглядывала Грейса. Затем на щеках у нее появились ямочки, словно бы она несколько смягчилась. Тем не менее голос ее оставался холодным и суровым:

– Да успешные расследования с привлечением ясновидящих можно по пальцам одной руки пересчитать.

– Неправда, Элисон, и вы сами знаете это.

– Что я знаю, Рой, так это то, что вы – умный человек. Знаю, что вы изучали сверхъестественное и искренне верите в подобные вещи. Я видела специальные книги у вас в кабинете, и я уважаю людей, способных мыслить нестандартно. Но у нас есть определенный долг перед обществом. То, что происходит у нас за закрытыми дверями, – одно дело. А наш имидж в глазах широкой общественности – совершенно другое.

– Общественность тоже верит в подобные вещи, Элисон. В одна тысяча девятьсот двадцать пятом году ученым задали вопрос: верят ли они в Бога? Положительный ответ дали сорок три процента. В девяносто восьмом году опрос повторили, и знаете, каковы результаты? Снова получили сорок три процента. Единственное изменение заключалось в том, что стало меньше верующих биологов, но зато выросло количество математиков и физиков. А не далее как в прошлом году проводился другой социологический опрос, на предмет наличия у респондентов какого-либо сверхъестественного опыта. И представьте, оказалось, что таковой имели девяносто процентов! – Грейс подался вперед и повторил: – Девяносто процентов!

– Рой, простой народ хочет верить, что правоохранительные органы тратят деньги налогоплательщиков на раскрытие преступлений и поимку злодеев при помощи привычных полицейских методов и процедур. Люди полагают, что мы обшариваем все вдоль и поперек в поисках отпечатков пальцев и образцов ДНК, и что для их исследования у нас имеются лаборатории с навороченным оборудованием и целой кучей экспертов, и что мы прочесываем поля и леса, осушаем болота, сбиваем ноги в поисках свидетелей и тщательно их допрашиваем. Обывателям вовсе не хочется думать, будто мы общаемся с гадалкой из будки в конце Дворцового причала, вглядываемся в магический кристалл или крутим блюдечко на спиритическом сеансе! Им вряд ли понравится, что мы тратим время на вызов духов. Ибо полицейские, которые, подобно Гамлету, разговаривают на крепостной стене с призраками своих отцов, не заслуживают доверия. Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Понимаю, да. Но я не согласен с вами. Наша работа заключается в раскрытии преступлений. И для этого мы обязаны использовать все доступные средства.

Воспер покачала головой:

– Все преступления нам все равно никогда не раскрыть, выше головы не прыгнешь. Однако наш долг – внушать уверенность широкой общественности. Чтобы люди ощущали себя в безопасности как дома, так и на улице.

– Это все полнейшая чушь, вам ли не знать! – вспылил Грейс. – Вам прекрасно известно, что статистику преступности можно подтасовывать как душе угодно! – Он пожалел об этих словах, как только они слетели у него с языка.

Помощник главного констебля лишь сухо усмехнулась:

– Если правительство выделит нам на сотню миллионов фунтов в год больше, то мы полностью искореним преступность в Суссексе. Однако, поскольку таких средств, увы, нет, нам приходится предельно экономно распределять имеющиеся ресурсы.

– Медиумы стоят дешево.

– Только не в тех случаях, когда они подрывают доверие к полиции. – Элисон опустила взгляд на стопку газет. – Когда всякие ясновидящие ставят под удар исход судебного процесса, они обходятся дороже, чем мы можем себе позволить. Вы меня слышите?

– О да, вы говорите громко, хотя и не слишком вразумительно.

Грейс не смог удержаться от дерзости. Воспер раздражала его. Из-за присущего ему в некоторой мере шовинизма, противостоять которому Рой сейчас был не в силах, принять головомойку от женщины ему было гораздо труднее, нежели от мужчины.

– Что ж, давайте я разжую. Вам несказанно повезло, что этим утром у вас все еще имеется работа. Шеф далеко не восторге от происходящего. Мало того, он настолько зол, что грозится никогда больше не выпускать вас на публику и до самой пенсии приковать к письменному столу! Вы этого добиваетесь?

– Нет, конечно.

– Тогда прекращайте чудить и снова становитесь нормальным полицейским.

13

В последнее время Рой Грейс начал сомневаться, впервые за все время службы в полиции, стоило ли ему вообще становиться стражем закона. Он мечтал об этом с раннего детства, да и в подростковом возрасте едва ли помышлял о какой-либо другой карьере.

Его покойный отец, Джек Грейс, дослужился до инспектора уголовной полиции, и его до сих пор с огромной теплотой вспоминали некоторые старые полицейские. Ребенком Рой чуть ли не боготворил папу, обожал слушать его рассказы и проводить с ним время – иногда удавалось прокатиться в полицейской машине или наведаться в участок. Тогда жизнь Джека Грейса казалась мальчику куда более захватывающей и яркой, нежели скучный быт отцов большинства его друзей.

Рой увлекался детективными сериалами и прочитал книги про всех сыщиков и копов, от Шерлока Холмса до Эда Макбейна. Памятью он обладал прекрасной, почти фотографической, да к тому же любил головоломки и был силен физически. А после отцовских рассказов и того, что ему довелось в детстве увидеть самому, Рой уверовал во взаимовыручку и подлинное братство полицейских, что очень его привлекало.

Но теперь, когда порой выпадали дни вроде сегодняшнего, он осознавал, что служба в полиции подразумевает не столько труд в полную меру своих способностей, сколько умение приспосабливаться и соответствовать некоему определенному уровню посредственности. В современном политкорректном мире ты можешь быть блюстителем порядка на пике карьеры, однако уже в следующий момент превращаешься в пешку в политической игре.

Три месяца назад Грейс получил повышение, в результате чего стал вторым самым молодым детективом-суперинтендантом за всю историю суссекской полиции. Поначалу это его невероятно воодушевляло, однако теперь на ум невольно приходила аналогия с троянским конем.

Новое звание и должность повлекли за собой переезд из суеты полицейского участка, расположенного на Джон-стрит, в самом центре Брайтона, где служили большинство друзей Грейса, в относительный покой находящейся на окраине города, в промышленной зоне, бывшей фабрики, недавно перестроенной и отданной в распоряжение отдела уголовного розыска Суссекса.

Прослужив тридцать лет, можно выйти на пенсию. Как бы тяжело ни было, достаточно всего лишь продержаться положенный срок, и потом будешь финансово обеспечен до конца жизни. Да вот только Рой совсем не так представлял свою карьеру. Ведь не ради этого он поступил в свое время в полицию.

По крайней мере, обычно он рассуждал именно так. Однако сегодня все обстояло иначе. Сегодня ему пришлось совсем кисло и пришлось вернуться в суровую реальность. Обстоятельства изменились, невесело размышлял Грейс. Не обращая внимания на звуковые уведомления компьютера о новых электронных письмах, он сидел, сгорбившись за своим рабочим столом, жевал сэндвич с яйцом, кресс-салатом и серым хлебом и отстраненно созерцал лежавшие перед ним протоколы судебного заседания по делу Суреша Хуссейна. Что поделать, жизнь не стоит на месте. Иногда меняется к лучшему, иногда наоборот. Меньше чем через год ему стукнет сорок. В волосах появится седина.

Ну до чего же тесный у него новый кабинет!

На полочке между письменным столом и окном, позволявшим любоваться, не в пример красивому виду из кабинета Элисон Воспер, лишь автостоянкой да тюремным корпусом за ней, теснились три десятка винтажных зажигалок, составляющих драгоценную коллекцию Грейса. Главным украшением стены у него за спиной служили большие круглые деревянные часы – часть реквизита для вымышленного полицейского участка из сериала «Чисто английское убийство». Сэнди купила их ему на двадцатишестилетие.

Под ними было выставлено чучело форели, при жизни весившей семь фунтов и шесть унций. Рой специально разместил его под часами, в назидание подчиненным, ибо чучело это являлось, по его мнению, олицетворением одного из важнейших качеств настоящего сыщика – терпения. Хороший рыбак обладает бесконечным терпением, и детективу оно также необходимо. Ну и разумеется, не обходилось и без шуточек о крупной рыбе.

По обеим сторонам от форели, слегка оттесняя ее на задний план, висело несколько дипломов в рамках, групповая фотография с подписью «Брамсхиллский полицейский колледж. Отделение тяжких и серийных преступлений. 1997 год» и два шаржа на Грейса, нарисованные одним из сотрудников оперативного отдела, который явно ошибся в выборе профессии. Противоположную стену занимали битком набитый книжный стеллаж, где было немало изданий по оккультизму, и картотечные шкафы.

На г-образном письменном столе громоздились компьютер и коммуникатор «Блэкбери», переполненные лотки для входящих и исходящих документов, стопки корреспонденции (в основном без всякой системы) и последний номер журнала по дактилоскопии, на обложке которого красовался слоган: «Нам палец в рот не клади», всегда казавшийся Рою неудачным. Венчала хаос цитата в рамке: «Мы не поднимаемся до уровня своих способностей, но лишь опускаемся до уровня своих оправданий».

Остальное пространство кабинета занимали телевизор с видеопроигрывателем, круглый столик, четыре стула, груды папок и отдельных бумаг, а также кожаный дежурный чемоданчик Грейса, в котором хранился его личный набор для обследования места преступления. Раскрытый портфель стоял на столе, рядом с ним лежали мобильник, диктофон и целый ворох протоколов, которые он прошлым вечером брал домой.

Рой бросил недоеденный сэндвич в мусорку. Аппетита не было. Он отхлебнул кофе, просмотрел электронную почту, затем снова залогинился на сайте полиции Суссекса и уставился на список файлов, доставшихся ему в качестве довеска к повышению.

В каждом файле содержалась информация по нераскрытому убийству. К этому прилагалось также десятка два, если даже не больше, коробок с папками, составленных в штабеля на полу кабинетов, или выпирающих из шкафов, или запрятанных подальше и обрастающих плесенью в сырых гаражах полицейских участков в районах, где происходили убийства. В папках этих хранились фотографии с мест преступлений, заключения судебно-медицинской экспертизы, тщательно упакованные вещественные доказательства, показания свидетелей, протоколы судебных заседаний, все аккуратно разделенные по пачкам и перевязанные цветными ленточками. То было частью новых обязанностей суперинтенданта Грейса – заново перелопачивать имеющиеся сведения по нераскрытым убийствам по всей стране, взаимодействовать с подразделениями уголовного розыска, на территориях которых совершались данные преступления, выискивая любые возможные изменения за прошедшие годы, способные послужить основанием для возобновления расследования.

Бо́льшую часть содержимого папок Рой уже знал наизусть, благодаря своей почти фотографической памяти, позволявшей ему без особого труда сдавать экзамены как в школе, так и в полицейском колледже. Для него каждая кипа документов представляла собой нечто большее, чем отнятую человеческую жизнь, а главное – все еще разгуливающего на свободе убийцу. Она символизировала нечто очень близкое его сердцу. Каждая пачка бумаг означала, что родные погибшего так и не смогли похоронить прошлое, перевернуть страницу, потому что загадка осталась неразгаданной, а правосудие – несвершенным. И Грейс осознавал, что, с учетом более чем тридцатилетнего срока давности некоторых дел, для жертв и их близких он, возможно, воплощал собой последнюю надежду.

Ричард Вертнор, ветеринар-гей, забитый до смерти в своей приемной двенадцать лет назад. Сьюзан Дауни, молодая красивая девушка, которую пятнадцать лет назад изнасиловали, задушили и бросили на кладбище. Памела Чисхолм, богатая вдова: была обнаружена мертвой в собственной разбитой машине, однако ее травмы оказались нехарактерными для автокатастрофы. Скелетированные останки Пратапа Гокхале, девятилетнего индийского мальчика, найденные под половицами в квартире предполагаемого педофила, давно скрывшегося. И это лишь некоторые из множества дел, что помнил Грейс.

Пускай жертвы и были похоронены или их прах развеян еще много лет назад, сегодня обстоятельства изменились и для них тоже. С развитием передовых технологий появилась генетическая экспертиза, позволяющая выявить новые улики и новых подозреваемых. Возникло новое средство связи – Интернет. Претерпели изменения человеческие привязанности. Всплыли новые свидетели. Кто-то развелся. Поссорился с друзьями. Человек, двадцать лет назад не пожелавший давать показания против своего закадычного дружка, теперь возненавидел его. Дела по убийствам никогда не закрываются. Просто ведутся в «медленном темпе», если прибегать к музыкальной терминологии.

Зазвонил телефон. Помощница по вопросам административной поддержки (она была одна на двоих у Грейса и его непосредственной начальницы, Элисон Воспер) поинтересовалась, ответит ли он на звонок детектива из оперативного отдела. Вся эта политкорректность порядком раздражала Роя, тем более что в полиции сию новомодную практику внедряли особенно рьяно. Совсем недавно таких сотрудниц называли просто секретаршами, а теперь, черт побери, именуют «помощниками по вопросам административной поддержки»!

Грейс велел соединить и спустя несколько мгновений услышал знакомый голос. Детектив-сержант Гленн Брэнсон, блестящий полицейский, с которым он неоднократно работал в прошлом, весьма честолюбивый и очень проницательный, а вдобавок еще и ходячая энциклопедия во всем, что связано с кино. Грейс высоко ценил Брэнсона, который, пожалуй, был его самым близким другом.

– Рой? Как ты? Читал про тебя в газетах. Ты у нас теперь прямо звезда.

– Хорош, на хрен, издеваться. Чего надо?

– Ты в порядке?

– Нет, не в порядке.

– Занят прямо сейчас?

– А чего ты хотел?

– Ты хоть раз в жизни пробовал не отвечать вопросом на вопрос?

Грейс улыбнулся:

– А ты?

– Слушай, меня тут забодала одна девица, у нее жених пропал. Судя по всему, розыгрыш на мальчишнике пошел не по плану, и в результате парень не выходит на связь с вечера вторника.

Грейсу напрягся, вспоминая, какой сегодня день недели. Ага, уже четверг.

– Вот как?

– Я, вообще-то, думал, что ты сегодня будешь в суде. Звонил на мобильный, а он выключен.

– У меня как раз обед. А в суде сегодня перерыв – Дрисколл занимается ходатайствами защиты.

Одним из крупных минусов судебного процесса является то, что он отнимает кучу времени. Грейс, как старший офицер полиции, обязан либо присутствовать на всех заседаниях, либо постоянно находиться на связи. Рассмотрение дела Суреша Хуссейна обещало затянуться месяца на три, что Роя совсем не радовало.

– У меня такое ощущение, что это не стандартное дело о пропавшем без вести, и мне хотелось бы с тобой посоветоваться. Ты не мог бы сегодня со мной пересечься? – поинтересовался Брэнсон.

Любому другому Грейс ответил бы отказом, однако Гленн по пустякам дергать не будет, да и, черт побери, сейчас Рой и сам был только рад под благовидным предлогом улизнуть из кабинета, даже в такую мерзкую погоду.

– Конечно, какой разговор.

– Класс. – Брэнсон помялся, а затем продолжил: – Слушай, давай встретимся на квартире этого парня, – думаю, тебе не помешает увидеть ее своими глазами. Я раздобуду ключ и буду ждать тебя там. – Он назвал адрес.

Грейс сверился с часами, затем с расписанием в ежедневнике.

– Как насчет половины шестого? Потом можно выпить чего-нибудь.

– А что так поздно? Туда добираться гораздо меньше трех часов… Ах да, человеку твоего возраста уже нужно привыкать действовать неспешно. Ну, до встречи.

Рой поморщился. Ему были не по душе напоминания о приближающемся сорокалетии. Не нравилась даже сама мысль о достижении этого рубежа – в таком возрасте уже пора подводить предварительные итоги. Где-то он вычитал, что после сорока жизнь идет по накатанной колее. Почему-то возраст в тридцать восемь лет воспринимался вполне нормально. Но вот тридцать девять определенно означало, что ты вплотную приблизился к сороковнику. А ведь совсем еще недавно он сам считал сорокалетних стариками. Вот же черт, как время летит!

Грейс снова уставился на список файлов на экране. Порой он чувствовал, что эти люди ему гораздо ближе, чем живые. Два десятка жертв, свершение правосудия над убийцами которых зависело от него. Два десятка призраков, едва ли не постоянно преследовавших Роя в мыслях, а порой и во снах.

14

Грейс мог воспользоваться служебной машиной, однако сейчас решил поехать на собственном седане «Альфа-Ромео-147». Ему нравился этот автомобиль. Нравились его жесткие сиденья, плавный ход, практически спартанская функциональность, скабрезный звук выхлопа, ощущение четкости, яркие и щегольские циферблатные индикаторы на приборной панели. Машина словно бы источала дух надежности, всецело отвечающий характеру Роя.

По лобовому стеклу, со стуком смахивая бесконечные капли, сновали туда-сюда крепкие и массивные дворники, шуршали шины по мокрому асфальту, в колонках звучала неистовая песня Элвиса Костелло. Объездная дорога взлетела на гребень и затем устремилась вниз в долину. Сквозь пелену дождя вырисовывались раскинувшиеся впереди здания прибрежного курортного комплекса в Брайтон-энд-Хове, а за единственной высоченной трубой, сохранившейся от старой Шорхемской электростанции, поблескивала серая полоса, едва не сливающаяся с пасмурным небом, – Ла-Манш.

Рой вырос в этом районе, среди здешних улиц, среди здешних преступников. Иногда отец чуть ли не скороговоркой перечислял ему их имена – толкающих наркоту или содержащих публичные дома семейств, нечистых на руку антикваров, торгующих крадеными драгоценностями и мебелью, и барыг рангом пониже, не брезгующих телевизорами и CD-проигрывателями.

Некогда это была деревня контрабандистов. Затем Георг IV построил здесь дворец, всего лишь в нескольких сотнях ярдов от дома своей любовницы. Почему-то Брайтону так и не удалось избавиться ни от своего криминального прошлого, ни от репутации места, подходящего для тайных свиданий по выходным. С другой стороны, подумал Грейс, эти извечные ярлыки наделяют городскую агломерацию Брайтон-энд-Хов преимуществом перед прочими провинциальными курортами Англии. Он щелкнул поворотником и свернул с объездной дороги.

«Грассмер-Корт» представлял собой многоэтажный дом из красного кирпича. Он был построен примерно лет тридцать тому назад и располагался в престижном и фешенебельном районе Хова. Фасадом здание выходило на шоссе, а задней стороной – на теннисные корты. Основной контингент жильцов составляли успешно делавшие карьеру холостяки в возрасте от двадцати до тридцати лет и обеспеченные пожилые люди. Риелторы в рекламных проспектах наверняка позиционировали «Грассмер-Корт» как «дом твоей мечты».

Закутанный в пуховик Гленн Брэнсон – высокий и чернокожий, с головой лысой, как метеорит, – поджидал Роя на крыльце, разговаривая по мобильнику. В данный момент он больше смахивал на наркодилера, нежели на полицейского. Грейс улыбнулся: внушительная мускулистая фигура коллеги, результат многолетних упорных занятий в тренажерном зале, неизменно вызывала у него в памяти шуточку телеведущего Клайва Джеймса об Арнольде Шварценеггере: дескать, он выглядит как презерватив, набитый грецкими орехами.

– Здорово, старый мудрец! – поприветствовал его Брэнсон.

– Хорош уже прикалываться, я всего лишь на семь лет старше тебя! Однажды тебе стукнет столько же, и тогда ты уже не будешь так веселиться, – ухмыльнулся Рой.

Они ударили друг друга ладонями, и Гленн с озабоченным видом заметил:

– Хреново выглядишь, это я на полном серьезе говорю.

– Не всякая слава одинаково полезна.

– Слава? Ах да, от моего внимания не ускользнуло, что этим утром газетенки отвели тебе пару квадратных дюймов…

– Как и от внимания всех остальных на нашей планете.

– Слушай, братан, для старичка ты слишком уж туповат.

– Туповат?! Это еще почему?

– Ох, Грейс, когда же к тебе придет хваленая стариковская мудрость? Продолжай и дальше так же высовываться – и в один прекрасный день тебе башку-то и оттяпают. Иногда мне кажется, что большего придурка я в жизни не встречал.

Гленн отпер входную дверь и шагнул внутрь.

Последовав за ним, Рой отозвался:

– Вот спасибо, по части ободрения тебе нет равных. – Затем он поморщился. Даже с завязанными глазами всегда можно догадаться, что находишься в стареющей многоэтажке. Характерный запах исшарканных ковров, поблекшей краски, готовящегося варева за одной из дверей.

– Как твоя вторая половина? – поинтересовался Грейс в ожидании лифта.

– Лучше не бывает.

– А детишки?

– Сэмми – просто чудо. А вот Реми превращается в кошмар. – Брэнсон нажал в кабине нужную кнопку.

Помолчав пару секунд, Рой произнес:

– Гленн, дело было вовсе не так, как расписала пресса.

– Братан, я в этом нисколько не сомневаюсь, потому что знаю тебя. А вот журналюги тебя не знают – да даже если бы и знали, им ведь начхать. Этим стервятникам только и нужно, что поднять шумиху, а тебе достало тупости предоставить им повод для этого.

Полицейские доехали до седьмого этажа. Квартира располагалась в самом конце коридора. Брэнсон отпер замок, и они вошли внутрь.

Жилье оказалось небольшим: гостиная-столовая, узкая кухонька с гранитной столешницей и круглой стальной мойкой, плюс две спальни, одна из которых использовалась в качестве кабинета, о чем свидетельствовали письменный стол и компьютер. Остальное пространство этой комнаты занимали стеллажи, заставленные в основном книгами в бумажных переплетах.

В противоположность блеклой наружности здания и унылому подъезду, квартира выглядела новенькой и современной. Выкрашенные в светло-серый цвет стены. Модернистская обстановка, явно прослеживались японские веяния. Низкие диваны, на стенах простенькие репродукции, плоскоэкранный телевизор с DVD-проигрывателем под ним, навороченная аппаратура высшего класса с высокими и тонкими колонками. В главной спальне неубранная кровать-футон, платяной шкаф с симпатичными раздвижными дверцами, еще один телевизор с плоским экраном и низкие прикроватные столики со светильниками модного современного дизайна. На полу пара кроссовок «Найк».

Грейс и Брэнсон переглянулись.

– Миленькая хата, – прокомментировал Рой.

– Угу, – отозвался Гленн. – «Жизнь прекрасна». – В ответ на недоуменный взгляд коллеги он продолжил: – Пропустил его в кинотеатрах, только на «Скай» и выловил. Потрясающий фильм. Смотрел?

Грейс покачал головой.

– Действие происходит в концлагере. Отец убеждает сынишку, будто это игра такая. И если они выиграют, то получат настоящий танк. Вот честно, он тронул меня больше «Списка Шиндлера» и «Пианиста».

– Впервые слышу про такой фильм.

– Иногда я задумываюсь: на Земле ли ты вообще живешь?

Грейс стал разглядывать фотографию в рамке, которая стояла на прикроватном столике. На ней был запечатлен симпатичный блондин лет тридцати, в черной футболке и джинсах, обнимающий за плечи редкой красоты женщину (увидишь такую – и просто глаз не отвести), примерно того же возраста, с длинными темными волосами.

– Это и есть наш пропавший жених?

– Ага, и его невеста. Майкл Харрисон и Эшли Харпер. Красивая пара, правда?

Продолжая разглядывать снимок, Рой кивнул.

– Свадьба в субботу. По крайней мере, запланирована.

– В смысле?

– В том смысле, что если он все-таки объявится. Пока ситуация представляется скверной.

– Ты говорил, парень не выходит на связь с вечера вторника? – Грейс выглянул в окно. Почти весь вид занимала широкая магистраль, сейчас забитая пробками и заливаемая дождем. В поле зрения показался автобус. – Что тебе о нем известно?

– Местный уроженец, добропорядочный гражданин. Застройщик. Вполне процветающий. Строительная компания «Дабл-М пропертис». Знаешь, откуда взялась двойная «М» в названии? Дело в том, что его партнера зовут Марк Уоррен. Недавно вот возвели на месте старого склада в Шорхем-Харборе отличный жилой дом. Тридцать две квартиры, все мигом расхватали. Они в бизнесе вот уже семь лет, понаделали тут кучу всякого – что-то реконструировали, что-то строили с нуля. Девица – секретарша Майкла, этакая смышленая цыпа и вдобавок сногсшибательно красивая.

– Думаешь, женишок слинял?

– Это вряд ли, – затряс головой Брэнсон.

Рой взял фотографию, чтобы рассмотреть ее поближе.

– Черт побери, я бы и сам на такой не прочь жениться.

– О чем я и толкую.

Грейс нахмурился:

– Прости, не догоняю, у меня сегодня был тяжелый день.

– Ты бы на ней женился! Я бы тоже, кабы был холостяком. Да любой мужик в здравом уме вцепился бы в нее мертвой хваткой, согласен?

– Угу.

– Девочка хоть куда.

Рой непонимающе уставился на товарища, и тот воскликнул в притворном гневе:

– Черт, старик, да ты совсем, что ли, теряешь связь с реальностью?

– Может, и теряю, – безучастно отозвался Грейс. – Так какие, говоришь, у тебя соображения?

– Ну подумай сам. – Гленн сокрушенно покачал головой. – Если бы у тебя была назначена на субботу свадьба с этой конфеткой, стал бы ты делать ноги?

– Для этого надо совсем ума лишиться.

– Но если Майкл Харрисон не смылся от невесты, то где же он тогда?

Грейс задумался.

– По телефону ты упомянул про какой-то розыгрыш на мальчишнике, который мог пойти не по плану.

– Так мне сказала его невеста. И то же самое я, кстати, и сам первым делом подумал. На мальчишнике ведь любая жесть запросто может случиться. Даже когда Харрисон все еще не объявился вчера, я все равно продолжал так считать. Но пропадать вот уже вторую ночь подряд?

– Сдрейфил? Или у него есть другая цыпочка?

– Все возможно. Но давай-ка я тебе кое-что покажу.

Грейс проследовал за Брэнсоном в кабинет. Гленн уселся перед компьютером и включил его. Он был настоящим компьютерным гением. Рой и сам неплохо ладил с техникой, без труда осваивал большинство новых технологий, однако до Брэнсона ему было как до луны.

На мониторе появилась надпись: «Введите пароль». Гленн неистово застучал по клавишам, и через несколько секунд экран заполнился цифрами.

– Как это тебе удалось? Откуда ты узнал пароль? – поразился Грейс.

Брэнсон покосился на него:

– Да не было никакого пароля. Обычно ведь как – люди увидят это требование и пытаются его ввести. Но зачем Харрисону заморачиваться с паролем, если компьютер принадлежит лишь ему одному?

– Впечатлен твоей логикой. Ты и впрямь нереально крут.

Пропустив замечание мимо ушей, Гленн продолжил:

– А теперь посмотри внимательно вот на это.

Рой послушно сел перед компьютером и уставился на монитор.

15

А тем временем всего в паре миль от них Марк Уоррен тоже сидел, ссутулившись за компьютером. Часы на экране показывали 18:10. Рукава его рубашки были закатаны, пена в позабытом стаканчике капучино из «Старбакса» уже осела и теперь напоминала морщинистую кожу. Его обычно чистенький стол в кабинете, который Марк разделял с Майклом последние семь лет, был завален грудами бумаг.

Компания «Дабл-М пропертис» занимала четвертый этаж узкого пятиэтажного таунхауса в стиле регентства, в непосредственной близости от брайтонского железнодорожного вокзала, некогда ставшего их первым совместным объектом реконструкции. Помимо кабинета, где сейчас находился Уоррен, в офисе также имелись комната для переговоров, небольшая приемная и кухонька. Обстановка в конторе была современной и практичной. На стенах висели фотографии трех гоночных яхт, которыми Майкл и Марк совместно владели и которые наглядно демонстрировали успешность их бизнеса: сперва они приобрели «Николсон-27», судно длиной 27 футов, затем «Контессу-33», подлиннее и посолиднее, и, наконец, просто роскошную «Ойстер-42», свою нынешнюю игрушку.

Другие снимки отображали строительные достижения компании. Здание прибрежного склада в Шорхем-Харборе, переоборудованное в тридцатидвухквартирный жилой дом. Старая гостиница в стиле регентства на набережной Кемптауна, переделанная в дом на десять квартир, плюс еще две конюшни на заднем дворе. И их последний, самый претенциозный проект, пока еще только существующий в воображении, хотя разрешение на строительство уже получено, – двадцать домов на живописном лесном участке площадью в пять акров.

Марк отвернулся к окну, чтобы дать немного отдохнуть глазам, воспаленным после двух бессонных ночей. Прямо напротив располагались адвокатское бюро и магазин уцененных матрасов. В солнечные деньки это было идеальное место для того, чтобы безнаказанно раздевать взглядом прогуливающихся хорошеньких девушек, но сейчас лил дождь, и прохожие спешили, съежившись под зонтиками или завернувшись в плащи, – воротники подняты, руки в карманах. Да и Уоррен был не в том настроении, чтобы думать о чем-либо другом, кроме стоящей перед ним задачи.

На протяжении всего дня он каждые несколько минут набирал номер мобильника Майкла. Но вызов неизменно перенаправлялся на голосовую почту. Что означало – если только телефон не был отключен или аккумулятор не разрядился, – что Харрисон по-прежнему там. Стало быть, никто так ничего и не узнал. Судя по времени автокатастрофы, парни похоронили Майкла позавчера, около девяти вечера. То есть с тех пор уже прошло почти сорок пять часов.

Зазвонил стационарный телефон – до Марка донеслась приглушенная трель, на его параллельном аппарате замигал индикатор. Он ответил, стараясь скрыть нервную дрожь в голосе, дававшую о себе знать при каждом разговоре:

– «Дабл-М пропертис».

В трубке раздался мужской голос:

– Здравствуйте, меня интересует жилой комплекс Эшдаун-Филдс. У вас есть рекламный проспект, прайс-лист?

– Боюсь, нет, сэр, пока еще нет. Ожидается через пару недель. На нашем сайте приводится некоторая информация… А, вы уже просмотрели ее? Что ж, если хотите, оставьте свои координаты, с вами свяжутся.

В любое другое время Уоррен только порадовался бы, что потенциальные покупатели уже проявляют интерес к их новому проекту, однако сейчас продажи волновали его меньше всего.

Главное, не впадать в панику, напомнил себе Марк. Он прочитал достаточно детективов и посмотрел достаточно боевиков, чтобы твердо усвоить: попадаются как раз те, у кого сдают нервы. Надо просто сохранять спокойствие.

И продолжать планомерно удалять электронные письма. Из папок «Входящие», «Отправленные», «Черновики», «Удаленные». В общем, отовсюду.

Конечно же, бесследно послания уничтожить не получится – они все равно сохранятся на сервере где-то в киберпространстве, но там-то полицейские уж точно не станут копаться – или все-таки станут?

Уоррен набивал одно ключевое слово за другим, осуществляя по каждому расширенный поиск. «Майкл». «Мальчишник». «Вечер». «Джош». «Пит». «Роббо». «Люк». «Эшли». «Планы!» «Операция „Месть“!» Марк перечитывал каждое письмо и при необходимости удалял его, для подстраховки.

Джоша держали в реанимации на системе жизнеобеспечения. Состояние критическое, и почти наверняка у него тяжелая черепно-мозговая травма. Если даже и выживет, то, скорее всего, останется овощем. Уоррен с трудом сглотнул – во рту пересохло. Джоша он знал с тринадцати лет, они вместе учились в школе «Варндин». Люка и Майкла, конечно же, тоже. А вот Пит и Роббо появились позже: они познакомились на попойке в одном брайтонском пабе уже на заре туманной юности. Как и самому Марку, Джошу были присущи методичность и амбициозность. И еще он был хорош собой. Вокруг него всегда вились женщины, как и вокруг Майкла. До чего несправедлива жизнь: одним все достается даром, другим же, вроде него самого, приходится с боем пробиваться, упорно преодолевая каждый дюйм пути. Марку не так уж много лет, но даже к своим двадцати восьми годам он навидался достаточно, чтобы усвоить простую истину: ничто не остается неизменным надолго. Если потерпеть, выждать благоприятный момент, рано или поздно поймаешь удачу за хвост. Лучшие хищники – самые терпеливые.

В память ему запала одна документальная лента о дикой природе, которую он как-то видел по телевизору. Фильм был снят в пещере где-то в Южной Америке. Скапливающимся на полу подземелья пометом летучих мышей питались некие микроорганизмы, которых поедали личинки, их в свою очередь – жуки, а этих пожирали пауки, сами становившиеся пищей для летучих мышей. Безупречная пищевая цепочка. Летучие мыши просто умницы. Им только и нужно было делать, что испражняться да ждать.

Разразился трелью мобильник. Мать Майкла. Это уже третий ее звонок после полудня и бог весть который за последние сутки. Уоррен ответил так же вежливо и участливо, как и все предыдущие разы. Нет, к сожалению, никаких новостей о Майкле не появилось. Да, это просто ужасно, он и вправду понятия не имеет, что с ним стряслось. Они планировали лишь тур по пабам, поэтому Марк даже вообразить не в состоянии, куда же подевался Майкл.

– Как думаешь, может, он у другой женщины? – робко предположила своим хрипловатым голосом Джил Харрисон.

Марк всегда неплохо с ней ладил, насколько это вообще было возможно. Ее муж покончил с собой еще до их с Майклом знакомства, после чего она, по словам друга, замкнулась в своей раковине и больше никогда из нее не вылезала. Судя по снимкам в доме Харрисонов, в молодости Джил была просто красавицей, этакой потрясающей блондинкой. Однако Уоррен застал ее уже с преждевременно поседевшими волосами и высушенным и сморщенным от безостановочного курения лицом, напрочь лишенную жизненной энергии.

– Полагаю, все возможно, миссис Харрисон, – ответил Марк. Затем на мгновение задумался, тщательно подбирая слова. – Хотя, вообще-то, он обожает Эшли.

– Она очень милая девочка.

– Да уж, нам всем было бы грех на нее жаловаться – лучшая секретарша, черт побери, какую мы когда-либо нанимали. – Уоррен поигрался с мышкой, бесцельно водя курсором по экрану. – Но, видите ли, под влиянием алкоголя мужчины иногда творят неразумные вещи…

Он осекся, мгновенно раскаявшись в своих словах. Ведь разве Майкл не рассказал ему как-то, что его отец был пьян, когда отравился выхлопными газами?

Последовало продолжительное молчание, затем Джил очень спокойно ответила:

– Думаю, он уже давно протрезвел. Майкл хороший мальчик, очень порядочный. Что бы он ни наделал пьяным, он ни за что не причинит боль Эшли. С ним наверняка что-то случилось, иначе Майкл уже позвонил бы. Я знаю своего сына. – Она помялась. – Эшли в ужасном состоянии. Не присмотришь за ней?

– Обязательно.

Снова молчание. Наконец женщина поинтересовалась:

– Как Джош?

– Пока без изменений. С ним в больнице Зои. Я поеду туда и посижу с ней… как только закончу дела в офисе.

– Позвонишь, если что-нибудь станет известно?

– Конечно.

Закончив разговор, Марк перевел взгляд на стол. Потом взял бумагу, и тут что-то под ней привлекло его внимание.

Его карманный компьютер «Палм».

Он уставился на гаджет, и вдруг его прошиб холодный пот.

«Вот же черт! – ужаснулся Уоррен. – Только этого еще не хватало!»

16

Расставшись с детективом-суперинтендантом Грейсом, Брэнсон поехал через весь город обратно в участок. Во взятом им служебном автомобиле, синем «воксхолле», воняло дезинфекцией, – судя по всему, тот, кто пользовался им в предыдущий раз, либо заблевал салон, либо залил его кровью. Гленн припарковал машину на отведенном ей месте на стоянке позади невзрачного здания брайтонского отделения полиции, прошел к черному входу и по каменной лестнице поднялся в офис, который разделял с десятью другими детективами.

На часах было двадцать минут седьмого. На этой неделе смена Брэнсона официально заканчивалась ежедневно в шесть вечера, однако после операции по изъятию крупной партии наркотиков в понедельник его завалили канцелярщиной, так что он получил разрешение на сверхурочную работу, – да и лишние деньги не помешают. Сегодня, впрочем, Гленн планировал задержаться лишь на час, до семи. Ари нужно было отлучиться из дому на очередные курсы по саморазвитию. По понедельникам она посещала вечерние занятия по английской литературе, а по четвергам – по архитектуре. После рождения дочки Реми она ни с того ни с сего впала в панику, решив вдруг, будто недостаточно образованна и не сможет отвечать на вопросы детей, когда те подрастут.

Хотя большинство компьютеров в их офисе открытого типа были выключены, порядка ни на одном из столов не наблюдалось. Как обычно, каждый пустующий рабочий отсек выглядел так, будто его обитатель в спешке покинул свое место и с минуты на минуту вернется.

До сих пор все еще трудились лишь двое коллег Брэнсона: детектив-констебль Ник Николл, возрастом под тридцать, высокий как каланча, усердный сыщик и стремительный футбольный форвард, и детектив-сержант Белла Мой, жизнерадостная тридцатипятилетняя женщина с копной каштановых волос.

Оба не обратили на Гленна ни малейшего внимания. Он прошел мимо Николла, предельно сосредоточенного на заполнении какого-то бланка: поджав губы, словно школьник на экзамене, детектив-констебль старательно выводил шариковой ручкой крупные печатные буквы. Белла не отрывала взгляда от экрана компьютера, в то время как ее левая рука в автоматическом режиме выхватывала из коробки на столе шоколадные шарики «Мальтезерс» и отправляла их в рот. Брэнсон в жизни не встречал человека, который ел бы больше ее, однако при этом женщина оставалась невероятно худой.

Гленн уселся за стол. Естественно, индикатор сообщений моргал вовсю. С фотографии в рамке ему улыбались жена Ари, восьмилетний сынишка Сэмми и трехлетняя дочурка Реми.

Брэнсон снова бросил взгляд на часы – за временем нужно было следить. Ари придет в ярость, если он опоздает и ей придется пропустить начало занятий. Да и потом, ему было совершенно не в тягость сделать жене одолжение – Брэнсон и сам очень любил проводить время с детьми. И тут у него запиликал рабочий телефон.

Звонил дежурный по отделению. Какая-то девушка ждет его на проходной вот уже целый час и отказывается уходить. Не мог бы он переговорить с ней? Все остальные заняты.

– Ага, а вот я, можно подумать, сижу тут без дела и плюю в потолок, – ответил Гленн демонстративно раздраженным тоном. – И чего она хочет?

– Это связано с той аварией во вторник… ну, пропавший жених.

Брэнсон моментально смягчился:

– Понял. Хорошо, сейчас выйду.

Несмотря на невероятную бледность, во плоти Эшли Харпер выглядела в точности такой же прекрасной, как и на фотографии, которую он совсем недавно рассматривал в квартире Майкла Харрисона. На молодой женщине были дизайнерские джинсы с разукрашенным ремешком, в руках она держала элегантную сумочку. Гленн проводил ее в допросную, а затем сходил за кофе для них обоих. Наконец закрыл дверь и уселся напротив посетительницы. Как и все комнаты для допросов, эта размерами похвастаться не могла. Окна отсутствовали, стены были выкрашены в тускло-зеленый цвет, пол покрывал коричневый ковролин, а вся обстановка сводилась к стульям и столу из серого металла; в воздухе витала вонь застоявшегося табачного дыма.

Эшли поставила сумочку на пол. С изнуренного лица, исполненного муки, на Гленна смотрели красивые серые глаза, обрамленные слегка размазанной тушью. Каштановые волосы волной спадали по обе стороны лица на плечи, лоб закрывала длинная челка. Обращал на себя внимание безукоризненный вид ногтей – как будто женщина явилась в участок прямиком от маникюрши. Да и вся она выглядела безупречно, что немного удивило полицейского. Обычно люди в подобном состоянии своим внешним видом пренебрегают, она же словно бы специально нарядилась.

Впрочем, Гленн знал, что женщин вообще постичь нелегко. Однажды, когда их с Ари отношения вступили в напряженную фазу, она вручила ему книгу под названием «Мужчины с Марса, женщины с Венеры». С помощью сего бестселлера Гленн несколько приблизился к пониманию, хотя и отнюдь не полному, психологической пропасти между полами.

– Вас трудно поймать, – с укором произнесла Эшли и тряхнула головой, откидывая волосы с глаз. – Я оставила четыре сообщения.

– Да, прошу прощения. – Брэнсон примирительно вскинул руки. – Двое из моей команды заболели, и еще двое в отпуске. Я понимаю, каково вам.

– Да неужели? Вы и вправду представляете, каково мне? В субботу у меня свадьба, а жених бесследно исчез во вторник вечером. Мы договорились со священником, портниха ждет меня на примерку подвенечного платья, приглашено двести гостей, люди вовсю присылают свадебные подарки. Да вы вообще в состоянии понять, какой это кошмар? – По щекам у нее покатились слезы. Девушка шмыгнула носом, покопалась в сумочке и достала бумажный носовой платок.

– Послушайте, мне очень жаль. После нашего разговора этим утром я занимался исчезновением вашего… Майкла Харрисона, вашего жениха.

– И?.. – Она промокнула глаза.

Гленн поболтал кофе в стаканчике, чтобы немного его остудить.

– Боюсь, пока мне нечего вам сообщить. – Это было не совсем правдой, но сначала ему хотелось выслушать посетительницу.

– И что именно предприняла полиция?

– Как я уже говорил вам по телефону, обычно в случае исчезновения человека…

– Господи, ничего обычного в этом нет! – перебила его Эшли. – Майкл пропал вечером во вторник. Когда мы не вместе, он звонит мне по пять, по десять раз на дню! А уже прошло двое суток! Ясно вам, черт побери?

Брэнсон внимательно изучал лицо мисс Харпер, не выдаст ли она себя чем-нибудь. Однако ничего подозрительного не заметил. Всего лишь молодая женщина, сама не своя из-за пропажи любимого. Или же – без цинизма в его профессии никак – прекрасная актриса.

– Выслушайте меня, хорошо? При обычных обстоятельствах два дня – это еще не повод для тревоги. Но в вашей ситуации, согласен, выглядит довольно странно.

– С Майклом что-то случилось, неужели не понятно? Это вовсе не какой-то рядовой случай пропажи человека! Его друзья что-то с ним сделали, куда-то поместили, куда-то отправили, я понятия не имею, что за чертовщину они с ним сотворили… Я…

Эшли опустила голову, по-видимому желая скрыть слезы, и какое-то время шарила в сумочке. Наконец опять достала из нее бумажный платочек и, не переставая качать головой, приложила его к глазам.

Гленн аж растрогался. Девушка понятия не имела о его чувствах, но говорить ей об этом, разумеется, было ни к чему.

– Мы делаем все возможное, чтобы отыскать Майкла, – мягко произнес он.

– Например? Что конкретно вы делаете?

Страдание разом исчезло с лица Эшли, словно бы она носила его подобно вуали. Через мгновение потоки слез и глубокие, судорожные рыдания возобновились.

– Мы осуществили поиски вокруг места автокатастрофы, и там по-прежнему дежурят наши сотрудники – иногда пострадавшие в авариях теряют ориентацию, поэтому мы прочесываем прилегающую местность. Еще разослали ориентировку на розыск. Проинформированы все полицейские подразделения. Аэропорты и вокзалы…

– Вы думаете, что Майкл сбежал? – снова перебила его Эшли. – Господи! Да зачем же?

И тут, решив прибегнуть к искусному методу распознания лжи, которым с ним поделился Рой Грейс, детектив-сержант осведомился:

– Что вы ели сегодня на обед?

Женщина удивленно уставилась на него и машинально переспросила:

– Что я ела сегодня на обед?

– Да. – Он внимательно наблюдал за ее глазами. Взгляд скосился вправо. Так, это режим воспоминаний.

Человеческий мозг подразделяется на левое и правое полушария. В одном хранятся долговременные воспоминания, а в другом происходят творческие процессы. В качестве реакции на вопрос глаза человека практически всегда смещаются в сторону задействованного полушария. У одних людей хранилище памяти располагается в правом, у других в левом – соответственно, противоположное полушарие отвечает за творческую деятельность.

Если собеседник говорит правду, его взгляд автоматически смещается в направлении полушария, ведающего памятью, и наоборот. Брэнсон научился определять функции полушарий конкретного человека, следя за движением его глаз при ответе на простой контрольный вопрос – вроде того, который он только что задал, – когда у допрашиваемого не возникает необходимости лгать.

– Да я сегодня вообще не обедала, мне было не до этого.

Теперь, рассудил Гленн, можно и сказать ей.

– Мисс Харпер, насколько вы в курсе деловых операций своего жениха?

– Я целых полгода работала у Майкла секретаршей. Навряд ли мне что-то о них неизвестно.

– Стало быть, вы знаете о его компании на Каймановых островах?

На лице женщины отразилось неподдельное удивление. Глаза метнулись влево. Режим умопостроений. Значит, она врет.

– О его компании на Каймановых островах? – переспросила Эшли.

– Ну, строго говоря, Майкла и его партнера… – Брэнсон полистал свою записную книжку, – Марка Уоррена. Так вы в курсе существования этой офшорной компании? Она называется «Эйч-Ви пропертис интернешнл»?

Пару секунд Эшли безмолвно взирала на полицейского, затем опять переспросила:

– «Эйч-Ви пропертис интернешнл»?

– Ага.

– Нет, я ничего не знаю о ней.

– Понятно, – кивнул Гленн.

– И что вам о ней известно? – Интонация девушки слегка изменилась. Благодаря наставлениям Роя Грейса он знал, что это означает.

– Да больше ничего, мисс Харпер, я надеялся, это вы меня просветите.

Ее глаза опять метнулись влево. Снова режим умопостроений.

– Нет, – покачала головой Эшли, – мне очень жаль…

– Возможно, это не имеет никакого отношения к исчезновению Харрисона. В конце концов, люди сплошь и рядом пытаются уклониться от налогов, это вполне естественно.

– Майкл очень практичный. И обладает деловой хваткой. Но он ни за что не стал бы нарушать закон.

– Я вовсе не к этому веду, мисс Харпер. Всего лишь пытаюсь показать вам, что, возможно, вы не до конца знаете человека, за которого собрались замуж.

– И что это значит?

Брэнсон снова вскинул руки в примирительном жесте. Без пяти семь. Ему уже пора домой.

– Это вовсе не обязательно должно что-то означать. Однако из виду данный факт лучше не упускать. – Он улыбнулся Эшли.

Ответной улыбки не последовало.

17

В невероятно захламленном трейлере, стоящем вплотную к отцовскому дому на окраине Льюиса и выходящем окнами на свалку разбитых автомобилей во дворе, Дэйви смотрел по старенькому телевизору с постоянно дергающимся изображением американский полицейский сериал «Закон и порядок». Его любимый герой, крутой коп, детектив по имени Рейнальдо Кёртис, сверлил взглядом бандюгана, держа того за грудки.

«Слышь, ты, врубаешься, что я тебе говорю?» – прорычал Рейнальдо Кёртис.

Дэйви, в мешковатых джинсах и плотно нахлобученной бейсболке, откинулся на обшарпанный диванчик и, толком не прожевав батончик «Твинки» из запасов, еженедельно доставляемых ему по заказу из Штатов, закричал:

– Да, ублюдок! Слышь, ты, врубаешься, что я тебе говорю?

На вздувшемся линолеуме подле его ног, вполне гармонично вписываясь в груды мусора, по большей части собранного в рабочих поездках с отцом, валялись упаковки от чизбургера и картошки фри, которые Дэйви ел сегодня на ужин. Всевозможный хлам покрывал буквально каждый квадратный дюйм пола, стеллажа и стола в жилище парня.

Рядом с ним лежали части рации, найденной еще пару ночей назад. Дэйви намеревался починить ее, да все как-то руки не доходили. Он бездумно взял главный корпус и принялся его разглядывать.

Штуковина основательно растрескалась, после того как грохнулась об асфальт. Еще он подобрал с дороги кусок пластика с выступами и две пальчиковые батарейки. Дэйви вправду хотел собрать прибор, но почему-то это напрочь вылетело у него из головы. Как и уйма прочих вещей. С памятью у него всегда были проблемы.

Ох уж эти вещи!

Среди них сплошь и рядом попадались такие, что совершенно не имели смысла.

Жизнь вообще походила на головоломку, этакую мозаику, части которой постоянно пропадали. Важные части. Вот сейчас у него были четыре фрагмента рации. Растрескавшаяся коробочка, две батарейки и вроде как крышка.

Дэйви доел последний кусочек «Твинки» и облизал обертку, которую тут же бросил на пол.

– Врубаешься, что я тебе говорю? – проговорил он, ни к кому не обращаясь. Затем наклонился, подобрал пластиковый контейнер от чизбургера и поводил пальцем по остаткам кетчупа. – Да! Слышь, ты, врубаешься, что я тебе говорю?

Парень засмеялся неизвестно чему. По телевизору пустили рекламу. Какая-то вкрадчивая медийная невдупляйка трындела об ипотечных тарифах. Дэйви нетерпеливо бросил:

– Детка, ну давай уже кино!

Но вместо этого началась другая реклама. В ролике по ковру полз младенец, бубня при этом густым мужским басом. Дэйви какое-то время зачарованно таращился на экран, гадая, как ребенок смог научиться так разговаривать. Затем его внимание вновь переключилось на рацию. Он вытащил на всю длину телескопическую антенну устройства, потом сложил ее обратно.

– «Керлоинк!» – воскликнул Дэйви, невесть почему коверкая слово «Керлинк» – название фирмы-производителя подобных устройств. – «Керлоинк!»

Направив антенну на телевизор, парень сделал вид, будто прицеливается из рации. Но тут на экран вернулся сериал.

Дэйви глянул на новенькие часы на руке, которые папа подарил ему вчера на день рождения. Они предназначались для хронометража автогонок и были оснащены уймой кнопочек, шкал и цифровых индикаторов, в назначении которых он еще толком не разобрался. Папа обещал помочь ему прочитать руководство и объяснить непонятные слова. К воскресенью штуковина обязательно должна работать – будут транслировать Гран-при Монако «Формулы-1», и важно подготовиться к гонке заранее.

В дверь постучали, и она приоткрылась. На пороге возник папа, одетый в старую, потрепанную штормовку, охотничью шапку-ушанку и резиновые сапоги.

– Дэйви, еще пять минут, и выключай!

– А-а-а! Это же «Закон и порядок»! Ну можно пятнадцать?

В комнате запахло табачным дымом. Отец затянулся сигаретой, и она вспыхнула красным огоньком.

– Если мы собрались охотиться на кроликов, то через пять минут надо выходить. Ты наверняка уже пересмотрел все серии «Закона и порядка», какие только сняли.

В очередной раз закончилась реклама, и фильм продолжился. Дэйви поднес палец к губам. Скривившись в притворном отчаянии, Фил Уилер покачал головой и попятился из комнаты.

– Пять минут, – бросил он и закрыл за собой дверь.

– Десять! – крикнул вслед ему парень, на этот раз с американским акцентом. – Компромисс! Усек?

Вниманием Дэйви снова завладела рация: ему пришло в голову, что было бы круто прихватить ее с собой на охоту на кроликов. Внимательно изучив отсек питания, он разобрался, где плюс, а где минус, и вставил батарейки. Потом нажал на одну из двух кнопок на боковой стороне. Ничего не произошло. Тогда парень попробовал вторую кнопку, и устройство немедленно откликнулось статическим треском.

Он поднес динамик к уху и какое-то время прислушивался. Все тот же треск и больше ничего. И вдруг – мужской голос, да такой громкий, как будто говоривший находился в его комнате:

– Эй!

От неожиданности Дэйви уронил рацию на пол.

– Эй! Кто там?

Парень таращился на прибор, так и светясь от восторга. А потом опять раздался стук в дверь, и папа позвал:

– Я уже взял твое ружье, выходим!

Тут Дэйви испугался, что отец разозлится, если застукает его с рацией, – забирать что-либо с места аварий категорически запрещалось. Он опустился на корточки, нажал на другую кнопку, по его предположению служащую для передачи, и прошептал с американским акцентом:

– Извини, не могу говорить, он над душой стоит – врубаешься?

После чего запихнул рацию под кровать и поспешил прочь из комнаты, оставив телевизор, а вместе с ним и детектива Рейнальдо Кёртиса выкручиваться без него.

18

– Эй! Эй! Кто там? Отзовись!

И опять лишь тишина да атлас цвета слоновой кости вокруг.

– Пожалуйста, помогите мне!

Всхлипывая, Майкл снова и снова нажимал на кнопку передачи.

– Помогите мне, пожалуйста! Помогите!

Один лишь статический треск.

«Извини, не могу говорить, он над душой стоит – врубаешься?»

Странный голос, как будто какой-то актеришка изображает американского гангстера. Может, это часть розыгрыша? Пошевелив головой, Майкл направил соленые слезы к пересохшим, растрескавшимся губам и одно мимолетное мгновение смаковал влагу, пока язык не впитал ее, словно промокашка.

Он взглянул на часы. Ничего себе, уже без десяти девять. Сколько же будет продолжаться этот кошмар? И как только парням до сих пор удается безнаказанно издеваться над ним? Учитывая, сколько времени прошло, Эшли, мама – да и вообще все, господи! – всяко должны были догадаться, что эти придурки что-то откололи. А он находится здесь вот уже… уже…

Внезапно Майкла охватила паника. Сейчас без десяти девять утра или вечера?

Вроде совсем недавно был день? Он же отслеживал каждый час! И никак не мог настолько забыться, чтобы упустить целых двенадцать часов! Наверняка еще вечер, сегодняшний вечер, а вовсе не завтрашнее утро.

Почти двое суток прошло.

«Да чем вы все там занимаетесь, черт вас подери?»

Майкл уперся ладонями в днище и на мгновение приподнял тело, чтобы хоть немного восстановить кровообращение в онемевших ягодицах. Плечи уже здорово затекли, каждый сустав тела ныл от неподвижности – и от обезвоживания, – из опыта мореплавания ему было известно, чем это грозит. Пульсирующая боль в голове не стихала. Ее можно было унять на несколько секунд, переместив руки вверх и нажав большими пальцами на виски, но почти сразу она вновь возвращалась с прежней силой.

– Господи, у меня же свадьба в субботу, вы, утырки! Выпустите меня отсюда! – заорал бедняга во всю мощь легких, а затем принялся колотить по крышке и стенкам гроба руками и ногами.

Дебилы! Завтра уже пятница! Канун свадьбы. Ему нужно купить костюм. Подстричься. А в субботу вечером они с Эшли улетают на Мальдивы, где собрались провести медовый месяц, – перед этим нужно переделать уйму вещей в офисе, его же не будет целых две недели! Да и свадебная речь сама себя не напишет.

«Ну все, хватит, парни, у меня же дел невпроворот! Давайте считать, что вы уже расквитались со мной, ладно? За все мои многочисленные приколы. Вы отплатили мне с процентами! Воздали с лихвой!»

Переместив руки к промежности, Майкл нашарил фонарик и включил его на несколько драгоценных секунд, экономя батарейки. Белый атлас сверху словно бы приблизился. Когда он проверял в прошлый раз, до него было дюймов шесть, а сейчас максимум три – как будто этот ящик, гроб, или куда там Майкла засунули, медленно, но неуклонно оседал на него.

Харрисон в очередной раз взялся за дыхательную трубку, торчащую перед глазами, и сощурился, пытаясь вглядеться через нее, но снова безрезультатно. Потом убедился, что не перепутал кнопки на рации, и по очереди надавил на них. Сначала послушал статические шорохи, затем нажал «Вызов», крикнул как можно громче: «Эй!» – и снова нажал «Прием». Ничего.

– Ни фига! – произнес он вслух. – Шиш с гребаным маслом!

В мыслях немедленно нарисовался образ сковородки на плите в кухне у матери. Сковородки, наполненной колбасками, яйцами, грудинкой, помидорами, – все это похрустывало, шипело, щелкало и шкварчало. Майкл даже почувствовал запахи, черт побери, – и хлеба тоже, поджаривающегося на другой сковороде, а еще разогреваемой консервированной фасоли.

«Черт побери, как же я голоден!»

Харрисон попытался отвлечься от мыслей о еде, от боли в желудке – такой сильной, что казалось, будто кислота уже проедает слизистую оболочку. Где-то под пульсирующим черепом в мозгу всплыла некогда прочитанная информация: существуют какие-то то ли лягушки, то ли жабы – сейчас уже точно и не припомнить, – которые вынашивают потомство не в утробе, а в желудке. По какой-то причине соляная кислота не причиняет вреда их зародышам.

«Интересно, что не дает желудку человека переваривать самого себя?» – внезапно задумался Майкл. Мозг вдруг принялся лихорадочно извлекать из закоулков памяти всяческие факты.

Несколько лет назад, вспомнилось ему, он ознакомился с теорией о суточных биоритмах. Все живые организмы нашей планеты живут по двадцатичетырехчасовому циклу – все, кроме человека, средняя продолжительность цикла у которого составляет двадцать пять часов пятнадцать минут. Проводились эксперименты, в ходе которых людей держали в темноте неделями напролет, лишив их возможности отслеживать время. Все участники неизменно считали, что пробыли в изоляции меньше, нежели это было на самом деле.

«Класс, сейчас я вполне смог бы сыграть роль чертовой подопытной крысы».

Во рту у него настолько пересохло, что губы склеились и было больно их размыкать. Ему даже показалось, что рвется кожа.

Направив луч фонарика вверх, Майкл оглядел постепенно углубляющуюся канавку, которую он проделывал в крышке прямо над лицом. Затем вытащил кожаный ремень и вновь принялся скрести туда-сюда уголком металлической пряжки по твердому тику, а в лесоматериалах он разбирался достаточно, чтобы точно определить породу дерева и чтобы знать, что древесины тверже тика найдется не так уж и много. Он трудился, крепко зажмурившись, превозмогая боль в теле. По векам били мельчайшие опилки, а пряжка все сильнее и сильнее нагревалась, пока не стало совсем невмоготу, и тогда он сделал перерыв, чтобы дать металлу остыть.

«Извини, не могу говорить, он над душой стоит – врубаешься?»

Майкл нахмурился. Да кто это, черт побери, кривлялся, изображая американский акцент?

Они что, вправду считают это смешным? И что они наплели Эшли? Матери?

Через несколько минут бедняга совершенно выдохся и прекратил скрести. Он понимал, что нужно продолжать. Из-за обезвоживания быстро устаешь. Необходимо бороться с усталостью. Надо выбраться, на хрен, из этого чертова ящика. Выбраться и достать всех этих ублюдков. Уж тогда-то они ему за все заплатят.

Его хватило еще на несколько минут. Он тер, порой задевая костяшками пальцев крышку, стараясь крепко зажмуриваться от опилок, что всё сыпались сверху и щекотали лицо, пока полностью не выбился из сил. Рука упала, напряженные мышцы шеи расслабились. Голова мягко опустилась на днище гроба.

Майкл заснул.

19

Вечером стемнело раньше обычного. Марк припарковал машину сразу же за автобусной остановкой чуть дальше по дороге, а затем немного выждал. Транспортный поток на широкой улице, из-за ливня словно бы покрытой черным лаком, иссяк до одиночных автомобилей. Желающих гулять пешком как будто и вовсе не нашлось, так что Уоррена никто не заметил.

Он надвинул козырек бейсболки на глаза, поднял воротник куртки и побежал под навес подъезда многоэтажки, в которой жил Майкл, по пути оглядывая каждую припаркованную машину, не сидит ли кто внутри в темноте. Майкл всем говорил, что в их фирме за детали отвечает Марк: дескать, он продумывает все до мелочей. А потом уточнял: «Дотошный до тошноты, просто жуткий перестраховщик». Замечание это неизменно выводило Уоррена из себя.

Да, он дотошный, но без этого нельзя. Между прочим, дела у «Дабл-М пропертис» до сих пор потому и шли хорошо, что Уоррен досконально изучал каждую строчку строительных смет, постоянно контролировал объекты, лично проверял абсолютно все купленные материалы, отслеживал графики и бился за каждый пенни. В то время как Майкл половину своего рабочего времени шатался без дела, ловеласничал и вообще мало что воспринимал достаточно серьезно. Марк нисколько не сомневался в том, что финансовым ростом и процветанием фирма обязана ему, и только ему. А контрольным пакетом акций владел Майкл – только потому, что при создании «Дабл-М пропертис» у него оказалось больше наличных.

Панель домофона предлагала на выбор сорок две кнопки. Марк нажал наугад, проследив лишь за тем, чтобы этаж был не Майкла. Никто не ответил. Он надавил на другую, с надписью «Маранелло».

Через несколько секунд из динамика послышался хриплый мужской голос с сильным итальянским акцентом:

– Да? Кто там?

– Доставка! – прокричал Марк.

– Какая еще доставка?

– «Федерал экспресс». Из Америки, для господина Маранелло.

– Что-что? Доставка? Я… Я не… Я…

Жилец умолк, однако через секунду электрический замок все-таки с жужжанием открылся.

Марк толкнул дверь и шагнул внутрь. Не теряя времени, поднялся на лифте на седьмой этаж и прошел по коридору к квартире Майкла. Тот хранил под ковриком запасной ключ – на случай, если выйдет на площадку, а дверь вдруг захлопнется. Однажды такая история с ним действительно приключилась, причем он был тогда пьяным и абсолютно голым. К облегчению Марка, ключ оказался на месте. Простой ключ от цилиндрического замка, весь облепленный ворсом.

Дабы подстраховаться, Уоррен позвонил в дверь и немного подождал, нервно поглядывая в коридор: лишние свидетели его визита ни к чему. Затем отпер замок, проскользнул в квартиру, быстро закрыл за собой дверь и достал из кармана маленький фонарик. Окна в жилище Майкла выходили на улицу, а напротив располагалась другая многоэтажка. Возможно, опасаться включать свет и не стоило, однако рисковать лишний раз Марк все же не хотел. А вдруг прямо сейчас кто-нибудь наблюдает за квартирой?

Он снял промокшую бейсболку и куртку, повесил их на крючки и снова выждал какое-то время, прислушиваясь. Сердце у него так и заходилось. Из-за стены доносилось нечто похожее на марш – у соседей слишком громко работал телевизор. Наконец, подсвечивая себе фонариком, Марк приступил к поискам.

Сначала он направился в главную комнату, гостиную-столовую, где прошелся лучом по каждой поверхности. Осмотрел горку немытых тарелок на серванте, заткнутую пробкой наполовину выпитую бутылку кьянти, затем журнальный столик, где обнаружились телевизионный пульт и стеклянная чаша с огромной свечой, частично сожженной. Перебрал стопку журналов – «Джентльменс квотерли», «Фо хим мэгэзин», «Яхты и парусный спорт», – рядом с которыми деловито мерцал красный индикатор на автоответчике.

Марк прослушал сообщения. Одно, оставленное всего час назад, было от матери Майкла, которая явно вся была на нервах:

«Привет, сынок. Просто проверяю, вдруг ты уже вернулся».

Другое от Эшли, – судя по звуку, она звонила с мобильника, из зоны, где связь была так себе:

«Майкл, милый, решила вот узнать, не вернулся ли ты. Пожалуйста, пожалуйста, перезвони мне, как только прослушаешь это. Я очень тебя люблю».

Затем спам-звонок: рекламный агент интересовался, не хочет ли Майкл на выгодных условиях оформить новую кредитную карту, которую банк «Барклейс» предлагает своим клиентам.

Марк продолжал проигрывать сообщения, однако ничего интересного не попадалось. Он осмотрел два дивана, кресла, приставные столики, после чего перебрался в рабочий кабинет.

На письменном столе перед компьютером обнаружились лишь клавиатура, беспроводная мышь, флуоресцентный коврик для нее, стеклянное пресс-папье в форме сердца, калькулятор, зарядка для мобильника и черный стакан, заполненный ручками и карандашами. Предмета его поисков здесь тоже не оказалось. Как и на стеллаже, да и вообще нигде в неубранной спальне.

«Черт! Черт, черт, черт!»

Марк покинул квартиру, спустился по пожарной лестнице и вышел через заднюю дверь на погруженную в темноту стоянку.

«Хреново, – думал он, тайком пробираясь на улицу. – Ну просто хуже некуда».

Пятнадцать минут спустя Уоррен поднялся на своем «БМВ-Х5» по крутому склону холма вдоль огромного комплекса Суссекской окружной больницы, въехал на парковку при отделении экстренной медицинской помощи и, обойдя пару дежурящих «скорых», поспешил в ярко освещенный вестибюль, со стойкой регистрации и залом ожидания, уже знакомыми ему после вчерашнего визита сюда.

Марк миновал несколько десятков человек, потерянно сидящих на пластиковых скамьях под вывеской «Время ожидания – три часа», коридорами добрался до лифта и поднялся на пятый этаж.

Оказавшись наверху, в окружении запахов дезинфекции и больничной еды, он, ориентируясь по указателям, направился в отделение реанимации. Свернув за угол, прошел мимо торгового автомата и таксофона под куполом из органического стекла и увидел впереди сестринский пост. За стойкой стояли две медсестры: одна разговаривала по телефону, другая что-то объясняла плачущей пожилой женщине.

В палате он сразу же двинулся мимо четырех коек с пациентами в угол, где прошлым вечером находился Джош, ожидая увидеть сидящую возле него Зои. Вместо этого там оказался иссохший старичок с растрепанными седыми волосами и запавшими щеками в пигментных пятнах, весь в трубках капельниц, подключенный к аппарату искусственной вентиляции легких.

Марк быстро осмотрел другие койки, однако Джоша и след простыл. Перепугавшись, что состояние друга улучшилось и его перевели в другую палату, он рванул обратно в коридор и встал перед разговаривающей по телефону сестричкой, пухлой и жизнерадостной на вид женщиной лет тридцати, с короткой стрижкой и бейджиком, на котором значилось: «Мэриголд Уоттс, медицинская сестра отделения интенсивной терапии». Судя по интонациям, она болтала со своим дружком.

Уоррену оставалось лишь нетерпеливо дожидаться. Облокотившись на деревянную стойку, он стал рассматривать ряд черно-белых экранов, демонстрирующих каждую кровать в палате. Под видеомониторами располагались цветные цифровые дисплеи. Пару раз Марк перемещался туда-сюда, пытаясь привлечь внимание медсестры, но ту, похоже, куда больше заботил предстоящий ужин:

– Давай в какой-нибудь китайский ресторанчик. Ага, хочется чего-нибудь китайского. Утку по-пекински, например. Ну да, куда-нибудь, где готовят утку по-пекински, а еще блинчики и…

Наконец Мэриголд Уоттс снизошла до посетителя.

– Ладно, мне надо работать. Попозже перезвоню. Я тоже тебя люблю. – Лучезарно улыбаясь, она повернулась к Марку. – Да, слушаю вас.

– Джош Уокер. – Уоррен указал в дальний конец палаты. – Он был там… хм, вчера. Не подскажете, в какую палату его перевели?

Лицо медсестры разом застыло, словно бы ей вкололи внушительную дозу ботокса. Голос тоже изменился, внезапно зазвучав резко и настороженно:

– Вы его родственник?

– Нет, я его деловой партнер. – Уоррен тут же пожалел, что не назвался братом Джоша. Откуда ей знать, кто он такой.

– Мне очень жаль, – ответила женщина, определенно раскаиваясь, что ради него прервала телефонный разговор. – Но информацию мы предоставляем только родственникам.

– Вы не можете просто сказать мне, куда его перевели?

В этот момент раздался сигнал тревоги. Мэриголд Уоттс взглянула на экраны: рядом с одним из них мигал красный огонек.

– Мне нужно идти, – нахмурилась медсестра. – Извините.

И она поспешила к пациенту.

Марк достал мобильник, но затем увидел объявление крупным шрифтом: «Пользоваться в больнице мобильными телефонами строго запрещено».

Он торопливо вернулся обратно к лифту и спустился на первый этаж. Уже вне себя от ужаса, помчался по лабиринту коридоров к главному входу.

Стоило ему поравняться со стойкой регистрации, как его громко и едва ли не истерично окликнули. Перед ним предстала Зои – глаза красные, по щекам градом катятся слезы, светлые локоны свисают паклями.

– А это всё вы виноваты! Ты и твой дружок Майкл, с этими вашими идиотскими приколами! – вскричала она. – Что, в детстве не наигрались? Чертовы кретины! Инфантильные дебилы!

Марк оторопело уставился на нее, а потом женщина так и рухнула ему на грудь, безудержно рыдая.

– Он умер, Марк, просто взял и умер! Джош умер. О боже, его больше нет. Пожалуйста, помоги мне! Господи, что же теперь делать?

Марк обнял ее и не очень убедительно промямлил:

– Я… Я думал, что с ним все в порядке, что Джош выкарабкается.

– Врачи сказали, что ему уже ничем нельзя было помочь. Сказали, что если бы он выжил, то остался бы овощем. Боже… О господи, Марк, пожалуйста, помоги мне. Что же теперь делать? Как мне объяснить детям, что их папочка больше никогда не вернется домой? Что мне им сказать?

– Успокойся… Хочешь… чаю или чего-нибудь еще?

Судорожно всхлипывая, Зои ответила:

– Не нужен мне никакой гребаный чай! Мне нужен Джош, понимаешь? Боже, его отвезли в морг, в подвал! Господи! Марк, что же мне теперь делать?

Уоррен молчал, крепко обнимая женщину, поглаживая ее по спине и чертовски надеясь, что не выдал себя, что Зои не заметила, какое облегчение он испытал, узнав о смерти ее мужа.

20

Вздрогнув, Майкл проснулся, очнувшись от какого-то бессвязного сна, попытался сесть и немедленно треснулся головой о крышку гроба. Вскрикнув от боли, он вскинул было руки, но плечи уперлись в неуступчивый атлас – сначала левое, потом правое. Бедняга забился во внезапном приступе клаустрофобии.

– Выпустите меня отсюда! – взмолился он, извиваясь, хватая ртом воздух, одновременно обливаясь потом и дрожа от холода. – Пожалуйста, выпустите меня!

Голос прозвучал приглушенно. Никто не услышит его. Звук не распространялся наружу. Был заперт в этом ящике точно так же, как и он сам.

Из-за паники ему несколько секунд не удавалось нашарить фонарик. Наконец Майкл обнаружил его, включил и воззрился на потолок своей тюрьмы, после чего обвел взглядом стены. Затем проверил время: 11:15.

«Вечера? Или уже утра? Пожалуй, все-таки вечера. Должен быть вечер, вечер четверга».

Пот лил с тела ручьями. Да так, что под ним образовалась лужа. Майкл выгнул шею, чтобы посмотреть через плечо. Направил фонарик на днище, и поверхность заискрилась в луче света. Вода.

«Ни фига себе: да тут ее дюйм, даже больше».

Майкл ошалело таращился на воду. Нет, не может быть! Так вспотеть просто невозможно!

«Да тут, на хрен, целая лужа: дюйма два, наверное!»

Харрисон снова опустил руку, подсветил фонариком и выпрямил мизинец, используя его в качестве уровнемера. Под водой скрылись почти две фаланги. Нет, это точно не пот! Он принялся зачерпывать ладонями воду и жадно ее всасывать, не обращая внимания на илистый и солоноватый привкус. Пил несколько минут подряд, однако при этом ему казалось, что жажда только усиливается.

Когда же Майкл наконец остановился, до него дошло, что, помимо всего прочего, теперь нужно считаться еще и с тем, что вода прибывает. Он схватил пряжку ремня и принялся неистово скрести крышку гроба, однако уже через несколько минут металл настолько нагрелся, что ему стало обжигать пальцы.

«Черт!»

Майкл взял бутылку виски, содержимого в которой оставалось еще примерно на треть, и с силой ударил ее верхушкой по дереву над собой. Ничего не произошло. Он врезал снова, послышался глухой щелчок. Откололся тоненький кусочек стекла. Жалко будет, если добро зря пропадет, решил Майкл. Он поднес горлышко к губам, наклонил бутылку и от души хлебнул обжигающей жидкости. Божественный вкус, просто божественный. Затем Харрисон и вовсе запрокинул голову, опрокинул бутылку донышком вверх и принялся глотать, глотать, глотать вливающееся виски – пока не поперхнулся.

Он развернул бутылку обратно и сощурился, рассматривая ее в луче фонарика. Сосредоточить взгляд было уже трудно, голова шла кругом. Алкоголя осталось совсем немного. Практически…

Вдруг прямо над головой у него раздался тяжелый стук. Майкл даже ощутил, как содрогнулся гроб!

А потом еще раз.

Как будто топнули ногой.

Словно бы кто-то стоял на крышке гроба прямо над ним!

Каждую клеточку его тела затопила надежда.

«О боже, наконец-то меня вытаскивают отсюда!»

– Так, ублюдки! – Вопль прозвучал тише, нежели Майкл рассчитывал. Он перевел дух и услышал еще один звук сверху, на этот раз вроде бы скребущий. «Ну наконец-то, не прошло и полгода!» – Какого хрена так долго?

Тишина.

Харрисон принялся лупить кулаком по крышке, выкрикивая слегка заплетающимся языком:

– Эй! Что так долго, на хрен? Джош? Люк? Пит? Роббо? Да вы хоть представляете, сколько я здесь проторчал? Это совсем не смешно, совершенно не смешно! Вы слышите?

Тишина.

Майкл прислушался.

Ну не померещился же ему топот?

– Эй! Эй, там!

Тишина.

Да разумеется, не померещился. Были шаги. Может, просто какое-нибудь дикое животное бродило? Хотя звери ступают полегче. А в этих шагах ощущалась человеческая тяжесть.

Майкл принялся исступленно колотить бутылкой, потом кулаками.

А затем совершенно неожиданно и очень тихо, ну прямо как в телешоу иллюзионистов, дыхательная трубка скользнула вверх и исчезла.

Из освободившейся дырки упало несколько крупиц земли.

21

Марк едва ли что видел. Красная пелена охватившей его паники затуманивала взор, омрачала разум.

Голос Майкла, твою мать, он только что слышал приглушенный голос Майкла! Господи!

Во тьме леса, под хлещущим дождем, он захлопнул дверцу «БМВ», нащупал замок зажигания и кое-как воткнул ключ. От приставшей грязи потяжелевшие ботинки липли к полу, с бейсболки на лицо стекала вода.

По-прежнему не снимая перчаток, Марк повернул ключ, стартер крутанулся, и следом мерно зарокотал двигатель, ослепительным белым сиянием вспыхнули фары. В их свете мужчина увидел могилу и деревья за ней. Какое-то животное юркнуло в кустарник, листья и травы мотались на ветру в потоках ливня, на мгновение превратившись в водоросли в подводном течении на океанском дне: ну просто сюрреалистическая картина.

Уоррен продолжал таращиться на могилу, на лист рифленого железа, который он аккуратно положил на место, и на кустики, что вырвал с корнем и накидал сверху для маскировки. Вдруг на глаза ему попалась вторая лопата, до сих пор воткнутая в землю. Марк чертыхнулся, выбрался из машины и добежал до забытого инструмента. Спрятав его в багажник, уселся за руль и захлопнул дверцу. Затем, насколько позволяло затуманенное зрение, снова принялся внимательно осматривать место.

Попутно он размышлял. Строительные работы здесь не предполагалось начать еще по меньшей мере месяц, поскольку оставались нерешенными некоторые вопросы проектирования. Так что появляться здесь кому бы то ни было в ближайшее время незачем. Комитет планирования осмотр уже провел, и до получения формального разрешения предприниматься ничего не будет.

Сотрясаемый безудержной дрожью, Марк включил передачу и поехал обратно по грунтовке, снова прогрохотав по двум решеткам над ямой, установленным – надо полагать, Государственной комиссией по лесному хозяйству – для предотвращения выхода оленей на дорогу.

Наконец Марк вывернул на магистраль, где тут же принялся переключать каналы радиоприемника в надежде отыскать какую-нибудь музыку. Новости. Болтовня. Реклама. Тогда он обратился к CD-проигрывателю и по нескольку секунд прослушал каждый из вставленных дисков, однако ни одна запись его не удовлетворила, и Уоррен в досаде выключил устройство.

Через пару минут, на изгибе дороги, фары высветили ряд венков на обочине. Его аж замутило от такого зрелища. Навстречу пронеслись фары другой машины. Потом еще и еще. Марк крепко вцепился в руль, борясь с головокружением и стараясь сосредоточиться, пытаясь мыслить ясно. Затем снова последовал вираж, еще более крутой, а ехал он слишком быстро. Запаниковав, Уоррен вдарил по тормозам – слишком резко – и сразу же ощутил вибрацию: активизировалась антиблокировочная тормозная система. Дыхательная трубка на соседнем пассажирском сиденье полетела вперед и со стуком упала в нишу для ног.

Каким-то образом ему удалось благополучно пройти поворот, а потом впереди показалась полоса для стоянки. Марк свернул на нее и остановился. Нажал кнопку навигатора и набрал место назначения: «Арлингтонское водохранилище». Через несколько мгновений механический женский голос объявил, что маршрут построен.

Двадцать пять минут спустя Уоррен подкатил к деревянной пристани на безлюдной территории яхт-клуба на большом, длиной около пяти миль, водохранилище и заглушил двигатель. Прихватив фонарик, выбрался из автомобиля и какое-то время стоял в темноте, прислушиваясь. Единственным звуком было хлопанье оснастки на ветру. Вокруг ни огонька, в здании клуба тихо. Марк взглянул на часы. Десять минут первого.

Он достал из ниши резиновую трубку, затем вынул из багажника две лопаты и двинулся в самый конец пристани. Они с Майклом начали ходить под парусом здесь еще подростками, до того, как тяга к приключениям увлекла их в океан. Насколько ему помнилось, глубина тут составляла футов двадцать. Не совсем то, что надо, но сойдет. Уоррен по очереди бросил трубку и лопаты в чернильную, покрытую рябью воду и проследил, как они исчезают. Затем стянул ботинки и швырнул их следом. Обувь утонула мгновенно.

Босиком Марк вернулся к машине, где надел заранее купленные мокасины. Внезапно на него навалилась чудовищная усталость. Домой он ехал медленно и осторожно, чтобы не попасть на камеры фиксации скорости и не привлечь внимание полицейского патруля.

Завтра первым делом нужно будет заехать на одну хорошо знакомую ему автомойку, недалеко от вокзала в Хове. Место оживленное, весьма популярное среди местных таксистов, там вечно полным-полно грязных машин, постоянные очереди, так что никто даже и не обратит внимания на облепленный грязью «БМВ-Х5».

22

Грейс вытащил изо рта дымящуюся сигару, зевнул, но тут же снова зажал ее зубами, целиком сосредоточившись на раздаче, и сгреб с измятого зеленого сукна пять карт. По центру стола высилась горстка пятидесятипенсовых фишек – обязательные ставки. Остальное пространство стола было заполнено стаканами виски, бокалами вина, кучками банкнот и фишек, парой переполненных пепельниц, да вдобавок еще обильно усеяно кусочками чипсов и крошками от сэндвичей. Комната основательно провоняла табачным дымом, а по высоким окнам, выходящим на Ла-Манш с огнями Дворцового причала, снаружи хлестали ветер и дождь.

Порядок игры всегда определял сдающий. Боб Торнтон, давным-давно вышедший в отставку детектив-инспектор, каждый раз, когда наступала его очередь, выбирал дро-покер, наименее любимую Грейсом разновидность покера. Рой бросил взгляд на часы: 00:38. Согласно традиции их еженедельных вечерних встреч по четвергам последний полный раунд начался в половине первого ночи, и после этой раздачи последуют еще только две.

Нынешний вечер для Роя выдался скверным. Несмотря на то что он сегодня надел свои счастливые бирюзовые носки и счастливую рубашку в синюю полоску, карты постоянно доставались дрянные, пару раз Грейс зарвался с уравниванием ставки, да потом еще прилично потерял, неудачно сблефовав. В общем, игра шла так же, как и практически все остальное на этой неделе: препаршиво. Пока он продул сто пятьдесят фунтов, но последний раунд зачастую выдается самым опасным.

Внимательно изучая реакцию пятерых партнеров на доставшиеся им карты, Грейс мельком взглянул на свои и внезапно приободрился. Три десятки. Первая приличная комбинация за почти два часа! Но при этом и рискованная: с одной стороны, не разыграть ее было бы безрассудством, с другой – успех она ни в коем случае не гарантировала.

Читать Боба Торнтона всегда было делом непростым. Этот крупный старикан возрастом хорошо за семьдесят до сих пор еще оставался достаточно энергичным, чтобы систематически играть в сквош. Ястребиное лицо и покрытые пигментными пятнами руки, здорово смахивающие на лапы рептилии; сегодня он вырядился в зеленый кардиган поверх расстегнутой на вороте рубашки в клетку, вельветовые брюки и легкие теннисные туфли. Торнтон был значительно старше каждого из десяти игроков, составляющих костяк их покерного клуба, – все они, раз вписавшись в игру, стали затем регулярно посещать встречи по четвергам, и так неделя за неделей, год за годом. Каждый участник по очереди принимал у себя остальных.

Клуб возник еще задолго до поступления Грейса на службу в полицию. Торнтон рассказывал им, причем не единожды, что на момент присоединения к группе несколько десятилетий назад он оказался в ней самым молодым игроком. В свете надвигающейся тридцать девятой годовщины Рой не раз задумывался, а не превратится ли однажды и он сам, подобно Бобу, в старого пердуна – завсегдатая клуба.

Тем не менее возраст определенно приносил и некоторые преимущества. Торнтон был сообразительным, изворотливым и очень агрессивным игроком, прочитать которого довольно сложно. Насколько помнилось Грейсу, за многие годы Боб крайне редко возвращался домой без выигрыша, – верный себе, он и сейчас сидел с горкой наличных и фишек. Втянув голову в плечи, старик изучал и сортировал карты, держа их чуть ли не вплотную к груди, вглядываясь в них через очки встревоженным жадным взглядом. Затем он открыл и тут же захлопнул рот, по-змеиному быстро проведя языком по губам, и Рой моментально понял, что беспокоиться о картах Боба ему не стоит, если только тому не повезет с прикупом.

Что ж, теперь была очередь Грейса торговаться. Он внимательно оглядел остальных партнеров.

Том Аллен, тридцатичетырехлетний детектив из брайтонского отдела уголовного розыска, – серьезное мальчишеское лицо и копна кудрявых волос. Одетый в свитер поверх футболки, он бесстрастно разглядывал карты. Этого парня тоже всегда было сложно раскусить.

Рядом с Томом сидел Крис Кроук, мотокоп из дорожной полиции, – вроде их еще не переименовали? Стройный, хорошо сложенный голубоглазый блондин, обладающий приятной внешностью и разящим наповал обаянием, Кроук воплощал собой прожженного ловеласа, образ жизни которого более соответствовал плейбою, нежели полицейскому. Сегодняшняя игра проходила в его шикарной квартире на шестом этаже в элитнейшей многоэтажке Брайтона, Доме Ван Алена. Любой другой купающийся в роскоши полицейский вызвал бы у Грейса подозрения, однако все прекрасно знали, что бывшая жена Кроука была светской львицей, наследницей огромного состояния, сколоченного на футбольном тотализаторе.

Крис познакомился с этой женщиной, когда остановил ее за превышение скорости, – потом он неизменно похвалялся, что, несмотря на выписанный штраф, она все-таки вышла за него замуж. В чем бы ни заключалась правда, такая версия уже стала частью истории, но что не вызывало сомнений, так это явная выгода, извлеченная Кроуком из брака: когда жена в конце концов устала от его графика работы (таков удел каждой супруги полицейского), то при разводе отписала ему весьма приличную долю.

Игроком Кроук был безрассудным и непредсказуемым. За семь лет знакомства Грейс так и не смог толком расшифровать язык его тела. Мотокопа словно бы совершенно не волновало, выиграет он или проиграет. Тех, кто опасается что-либо потерять, читать всегда было гораздо проще.

Затем Рой сосредоточился на Треворе Картере, тихом лысеющем айтишнике из брайтонского отделения полиции. Консервативно одетый в серую рубашку с закатанными рукавами, тускло-коричневые брюки и не по моде крупные очки, Картер являл собой типичного бережливого семьянина и играл так, будто от исхода партии зависит благосостояние его четверых детей. Он редко блефовал, редко поднимал ставку и, как следствие, редко оказывался в плюсе. Его выдавал нервный тик правого глаза – проверенный знак, что у него хорошие карты. Как раз сейчас глаз у Тревора подергивался.

Наконец Грейс взглянул на Джеффа Паноне, тридцатилетнего сотрудника отдела по борьбе с наркотиками, в черной футболке, белых джинсах и сандалиях, с черными волосами длиной почти до плеч и золотой серьгой в ухе, попыхивающего большущей сигарой. Из наблюдений за Джеффом в течение последней пары лет Рой усвоил, что при хороших картах в дро-покере Паноне систематически тасует их и перекладывает в руке, при плохих же этого не делает. К сожалению, в данный момент он вовсю возился со своими картами.

– Твоя ставка, Рой, – напомнил Боб Торнтон.

Игра шла с ограниченным банком на столе. Поставить больше было нельзя, а потому они не выходили за пределы разумного. Общая обязательная ставка шестерых игроков в три фунта и составляла сейчас стартовый потолок. Не желая выдавать свой настрой и в то же время стремясь удержать всех в игре, Грейс начал с одного фунта. Остальные последовали его примеру, кроме Тревора Картера, повысившего ставку сразу на три фунта. Его нервный тик стал при этом еще более выраженным.

Затем Джефф добавил два фунта. Боб колебался лишь мгновение – которого тем не менее Грейсу хватило, дабы утвердиться в мысли, что пока у Торнтона хороших карт нет и что он полагается на удачу, поскольку этот раунд последний. Тогда Рой решил попытать счастья и поднял ставку еще на три фунта.

Все уставились на него. Партнерам было известно, что вечер у Грейса не задался, так что своим действием он, по сути, выдал себя. Но тут уж ничего исправить было нельзя.

Том сразу же бросил карты и покачал головой. Крис, немного поколебавшись, добавил пять фунтов. Тревор и Джефф тоже уравняли ставки. А следом и Боб Торнтон.

– Сколько карт? – спросил он у Грейса.

Замена двух показала бы всем, что у него три одного достоинства. С другой стороны, так его шансы на успех возросли бы. Обдумав стратегию, Рой все-таки поменял одну, сбросив тройку треф и оставив семерку пик. Досталась ему семерка червей.

Сердце радостно екнуло. Фулл-хаус! Не высший, но карты по-настоящему хорошие. На десятках и семерках. Вот теперь он в деле!

Понаблюдав за заменой карт другими игроками, Грейс заключил, что у него лучший расклад. Что ж, можно рискнуть, решил он и пошел ва-банк. К его недовольству, следующие три игрока по очереди бросили карты на стол. Очевидно, он взял слишком круто. К счастью, Тревор Картер не сдался и повысил ставку.

С уверенностью достав бумажник, Рой поднял ставку. Тревор ответил тем же несколько раз подряд; в конце концов у Грейса сдали нервы, он извлек банкноты из бумажника и уравнял ставку.

А потом сидел и нервно попыхивал сигарой, пока Картер одну за другой переворачивал свои карты.

«Ох, черт! Черт, черт, черт!»

Стрит-флеш – семерка, восьмерка, девятка, десятка, валет.

– Вот это круто! – воскликнул Кроук.

– Отличная игра! – подхватил Боб. – Черт, и ведь ничто не предвещало!

– Я собрал флеш-рояль! – чуть ли не в исступлении заходился Картер. – Собрал флеш-рояль!

Рой удрученно откинулся на спинку стула. Шансы на такую раздачу просто мизерные – микроскопические, электронно-микроскопические! Предвидеть ее было невозможно. И все же он должен был сообразить по нетипичной для Тревора уверенности при повышении ставки, что тот не сомневается в своем выигрыше, – надо было догадаться и уравнять ставку гораздо раньше.

– Я так полагаю, Рой, что тебе стоит обратиться за поддержкой к сверхъестественным силам, – схохмил Кроук.

Все так и покатились со смеху.

– Да пошли вы! – добродушно парировал Грейс, не показывая, насколько задела его эта шутка.

А ведь помощник главного констебля Элисон Воспер была права. Над ним просто смеются. Здесь-то еще ладно, друзья искренне веселились. Но есть в полиции и такие, которые не преминут поставить ему подножку. Если Грейс не будет держать ухо востро, его карьера застопорится, и сидеть ему тогда на скамейке запасных.

А прямо сейчас он продул почти три сотни фунтов.

К концу игры Грейс умудрился увеличить свой проигрыш за вечер до четырехсот двадцати двух фунтов пятидесяти пенсов.

А потому спускался он на лифте в подземную парковку многоэтажки отнюдь не в радужном настроении. И, направляясь к своей «альфе-ромео» в гостевой зоне, был все еще настолько зол на себя и своих друзей, что едва ли заметил въезжающий на стоянку заляпанный грязью «БМВ-Х5».

23

– Йи-ха! – Насквозь мокрый Дэйви отпер замок своего трейлера, пинком распахнул дверь и с важным видом шагнул через порог. – Йи-ха! – возвестил он телевизору, всегда остающемуся включенным, и всем своим корешам, что отирались на экране. Затем остановился, чтобы взглянуть на них, не обращая внимания на воду, стекающую с бейсболки, дождевика и грязных сапог на пенопластовый коврик. Джеймс Спейдер у себя в кабинете разговаривал с какой-то телкой, которую Дэйви не признал.

– Пришил сотни две этого гребаного отребья, – старательно подражая тягучему выговору южан, сообщил он Спейдеру. – Эй, врубаешься, что говорю?

Однако тот просто проигнорировал Дэйви, продолжая трепаться с телкой. Парень взял с кровати пульт и направил его на телик.

– Ну и ладно, ты мне тоже не особенно-то и нужен, сечешь?

Он переключил канал. Здесь два неизвестных ему мужика орали друг на друга.

Щелк.

Теперь через стоянку автосалона «Мерседес-Бенц» к какой-то красивой тетеньке с длинными черными волосами направлялся Джеймс Гандольфини.

Дэйви прицелился из пульта, и Гандольфини исчез.

Он перебрал уйму каналов, однако почему-то никто не горел желанием поболтать с ним. Тогда парень направился к холодильнику.

– Только пивка возьму из мини-бара, – объявил он, достал банку колы, открыл ее одной рукой и прямо на месте опустошил наполовину.

Затем уселся на кровать и смачно рыгнул. Часы показывали 02:21.

Сна у Дэйви не было ни в одном глазу, и ему ужасно хотелось с кем-нибудь поговорить, рассказать, сколько кроликов они с отцом настреляли этой ночью.

– Дело вот в чем… – произнес он и снова рыгнул.

Затем пошарил по карманам дождевика, достал пару неизрасходованных охотничьих патронов и повесил накидку на дверной крючок. Напустив на себя утомленный вид, присел на краешек кровати и один за другим скинул сапоги на пол, точно так же в каком-то фильме снимал ботинки Клинт Иствуд.

Потом Дэйви поигрался с двумя патронами.

– На них написано твое имя, – предупредил парень направляющегося к нему Шона Пенна. Однако тот тоже был не в настроении точить лясы.

И тут Дэйви вспомнил. Кое-кто с ним все-таки да поговорит. Он опустился на колени, достал из-под кровати рацию и вытащил ее антенну на всю длину. «Керлоинк»!

Молодой человек нажал на «Прием», и устройство отозвалось статическим треском. Тогда он ткнул кнопку «Вызов».

24

Позабывший про сон Майкл плакал. Он не знал, как ему теперь быть. Ощущал себя совершенно беспомощным. Часы показывали третий час ночи. Уже наступила пятница, а на следующий день у него свадьба. Перед которой нужно переделать миллион всяких дел.

Что произошло? Кто, черт побери, забрал дыхательную трубку? Может, ее утащил в свою нору барсук? Вот только на кой черт ему сдалась эта резиновая штуковина? Да и потом, шаги были слишком тяжелыми. Точно человеческими.

Кто?

Зачем?

И где же Эшли, его любимая, милая, прекрасная, заботливая Эшли? О чем она думает прямо сейчас, чем заняты ее мысли?

Майкл ни на минуту не переставал надеяться, что все это какой-то жуткий кошмар, он вот-вот проснется и окажется в постели рядом с Эшли. Просто дурной сон. Других объяснений происходящему просто не находилось.

Вдруг раздалось пронзительное шипение, громкое и отчетливое. Рация!

А потом кто-то проговорил, растягивая слова на техасский манер:

– Ты хоть представляешь, какой ущерб они наносят, а? Хоть немного представляешь?

Харрисон принялся лихорадочно нашаривать в темноте фонарик.

Голос тем временем продолжал:

– Между прочим, народ даже понятия не имеет. Чертовы активисты только и талдычат о защите дикой природы, да вот сами-то ни фига и не знают, сечешь?

Майкл наконец-то нащупал фонарик, включил свет, отыскал рацию и нажал на кнопку «Вызов».

– Эй! Кто там? Дэйви?

– Ага, я с тобой разговариваю! Готов поспорить, ты даже не представляешь, верно?

– Кто ты такой?

– Слушай, братан, пусть тебя не колышет, кто я такой. Об этом можешь не беспокоиться. Штука в том, что пять долбаных кроликов съедают почти столько же травы, сколько одна овца. Прикинь?

В полнейшем замешательстве Майкл сжал в руке черный прибор. Уж не начались ли у него галлюцинации? Что за чертовщина происходит?

– Можешь позвать Марка? Или Джоша? Люка, Пита, Роббо?

Ответа не последовало.

– Эй! – забеспокоился Майкл. – Ты еще там?

– Да, дружище, я никуда не делся.

– Кто ты?

– Скажем так, я Человек-Без-Имени.

– Послушай, Дэйви, шутка зашла слишком далеко, понятно? Слишком далеко, на хрен! Пожалуйста, вытащи меня отсюда!

– Двести кроликов должны произвести на тебя впечатление, как считаешь?

Харрисон уставился на рацию. С ума все посходили, что ли? А вдруг это и есть тот самый псих, который только что стащил дыхательную трубку? Майкл отчаянно пытался рассуждать здраво.

– Послушай, – заговорил он, – друзья в шутку засунули меня сюда. Вытащи меня, пожалуйста, а?

– Ты влип в какое-то дерьмо? – поинтересовался обладатель американского акцента.

По-прежнему теряясь в догадках, розыгрыш это или нет, Майкл подтвердил:

– Точно, в дерьмо.

– Так что ты думаешь о двух сотнях кроликов?

– А что ты хочешь, чтобы я об этом думал?

– Ну, братан, я хочу, чтобы считал, что если кто-то загасил две сотни кроликов, то он классный чел, сечешь?

– Еще как! И полностью с тобой согласен.

– Значит, мы с тобой на одной волне, это круто!

– Само собой. Круто.

– Круче не бывает, верно, братан?

– Точно, – согласился Харрисон, потакая незнакомцу. – Так, может, ты поднимешь крышку надо мной и тогда мы смогли бы поговорить в реале?

– Да я типа устал немного. Думаю, сейчас залягу на дно, прикорну чуток, врубаешься?

Запаниковав, Майкл выпалил:

– Эй, погоди, не надо, давай еще поболтаем! Расскажи мне еще о кроликах, Дэйви.

– Я же тебе объяснил: я Человек-Без-Имени.

– Ладно, Человек-Без-Имени, у тебя, случайно, не завалялось пары таблеток панадола? А то у меня башка сейчас расколется.

– Панадола?

– Да.

Снова воцарилось молчание, слышался лишь статический треск.

– Эй! Ты еще там? – забеспокоился Харрисон.

В ответ раздался смешок, затем незнакомец снова переспросил:

– Панадола, ты сказал?

– Ладно, забудь. Вытащи меня отсюда, пожалуйста!

После еще одной продолжительной паузы собеседник произнес:

– «Отсюда» – это откуда?

– Я в гробу, черт побери.

– Да ты гонишь, чувак!

– Блин, я серьезно!

Снова смешок.

– Серьезно, говоришь, да?

– Вот именно! Совершенно серьезно!

– Ладно, мне пора, уже поздно. Спокночи!

– Нет, пожалуйста, подожди… Пожалуйста…

Рация умолкла.

В слабеющем свете фонарика Майкл вдруг увидел, что за последний час воды значительно прибавилось. Он вновь измерил глубину рукой. Всего час назад уровень был по костяшку указательного пальца.

Теперь же в воде полностью скрывалась его кисть.

25

Рой Грейс, в белой рубашке с коротким рукавом и галстуке со строгим рисунком, узел которого он сейчас позволил себе ослабить, уставился на сообщение в телефоне и нахмурился.

Не перестаю думать о тебе! Клодин ХХ

«Клодин? „Целую“? Или ХХ[3] означают женские половые хромосомы?»

Только-только минуло девять, и он сидел в своем кабинете перед экраном компьютера, каждые несколько секунд уведомлявшего позвякиванием о поступлении нового электронного письма. Мало ему было разбитого состояния и мучительной мигрени, так еще и холод донимал. Снаружи стучал дождь, и в комнате тянуло ледяным сквозняком. Рой немного понаблюдал за сбегающими по оконному стеклу каплями, посозерцал унылый вид стены напротив, затем открыл бутылку минералки, которую купил на заправке по пути на работу, порылся в ящике стола и достал упаковку панадола. Выковыряв две капсулы, проглотил их и посмотрел, в какое время было отправлено сообщение: 02:14.

«Что еще за Клодин такая и откуда она взялась?»

О боже! Грейс наконец-то вспомнил.

Это же та веганка-копоненавистница с сайта знакомств, с которой у него было свидание во вторник вечером. Ужасная женщина, прошедшую встречу только и можно уподобить что стихийному бедствию, и вот теперь она шлет ему сообщение. Просто зашибись!

Рой все еще держал мобильник в руке, пытаясь определиться, ответить на послание или же просто удалить его, когда дверь неожиданно распахнулась и в кабинете материализовался Брэнсон, в чистеньком коричневом костюме, галстуке кричащей расцветки и двухцветных коричнево-кремовых туфлях. В одной руке он держал стаканчик с кофе из «Старбакса», а в другой – два бумажных пакета.

– Привет, мужик! – как обычно беззаботно бросил Гленн, плюхнулся на стул перед Грейсом и водрузил на стол стаканчик и один из пакетов. – Как вижу, рубашка у тебя пока еще осталась.

– Очень смешно.

– Выиграл вчера вечером?

– Ни хрена я не выиграл. – Воспоминание о понесенном убытке по-прежнему причиняло Рою душевную боль. Четыреста двадцать фунтов. Деньги для него проблему не составляли, долгов за ним не числилось, однако проигрывать он очень не любил, особенно по-крупному.

– Ох и дерьмовый у тебя видок.

– Спасибо на добром слове.

– Да я на полном серьезе. Выглядишь как полнейшее дерьмо.

– Как мило с твоей стороны проделать столь долгий путь, чтобы сообщить мне об этом.

– Смотрел «Цинциннати Кид»?

– Не помню.

– Со Стивом Маккуином в главной роли. Он там крупно продулся в карты. У фильма шикарная концовка, такую трудно забыть: мальчишка в переулке подбивает его сыграть в пристенок и разводит на последнюю монету.

Брэнсон снял со стаканчика крышку, расплескав при этом кофе на стол, потом вытащил из пакета миндальный круассан, на этот раз оставив рядом с кофейной лужицей дорожку из пудры. Затем протянул рогалик Грейсу:

– Хочешь кусочек?

Тот покачал головой, заметив:

– И вообще, советую завтракать чем-нибудь более полезным.

– Да что ты? И тогда я буду выглядеть как ты? Что там у тебя нынче было на завтрак? Органические ростки пшеницы?

Рой сунул ему под нос упаковку панадола:

– Вот вся пища, что мне требуется. А что тебя привело в нашу глухомань?

– Через десять минут должен предстать перед главным констеблем. Меня направляют в комиссию по борьбе с наркотиками.

– Везет тебе.

– Все дело в репутации – не этому ли ты меня учил? Почаще маячить перед начальством.

– Какой молодец, запомнил. Я впечатлен.

– Но заявился я к тебе вовсе не затем, чтобы похвастаться, старикан. – Брэнсон извлек из второго бумажного пакета поздравительную открытку и положил ее перед Грейсом. – Собираю подписи для Мэнди.

Мэнди Уокер служила в брайтонском подразделении по работе с несовершеннолетними. Оба они хорошо ее знали.

– Мэнди увольняется? – спросил Рой.

Гленн кивнул и жестом изобразил большой живот, давая понять, что сотрудница беременна. И добавил:

– Вообще-то, я думал, что ты сегодня будешь в суде.

– Перенесли заседание на понедельник. – Грейс поставил свою роспись среди десятка других.

Внезапно аромат кофе и выпечки показался ему очень соблазнительным. А уж когда Брэнсон впился зубами в круассан, Рой окончательно сдался, достал из пакета второй рогалик и сразу же откусил приличный кусок, смакуя взрыв сладости во рту. Медленно пережевывая, он созерцал галстук товарища, от четкого геометрического узора которого у него чуть ли не кружилась голова. Затем протянул открытку обратно.

– Слушай, Рой, а помнишь ту квартиру, где мы были в среду?

– Которая на шоссе? И что с ней?

– Да тут кое-что не стыкуется, и мне требуется мудрость твоих седин. Не уделишь пару минут?

– Можно подумать, у меня есть выбор.

Брэнсон пропустил его сетования мимо ушей.

– Дело вот в чем. – Он снова откусил круассан, усыпав сахарной пудрой и крошками пиджак и галстук. – Пятеро молодых мужиков отправляются на мальчишник, так? А…

В дверь вдруг постучали, и в кабинет вошла Эленор Ходжсон, помощник Грейса по вопросам административной поддержки, нагруженная пачкой бумаг и папок. Несколько чопорная, деловитая женщина средних лет с аккуратно убранными в пучок черными волосами и невыразительным лицом, с которого не сходило укоризненное выражение, как будто она вечно нервничала, абсолютно по любому поводу. В данный момент ее, похоже, обеспокоил галстук Гленна.

– Доброе утро, Рой, – произнесла Эленор. – Доброе утро, детектив-сержант Брэнсон.

– Привет, – отозвался Гленн.

Женщина положила документы на стол.

– Из Хантингдона прислали пару заключений судмедэкспертов. Одно из них вы очень ждали.

– По делу Томми Литла?

– Да. Еще я принесла список вопросов и справочный материал для совещания по бюджету, которое назначено в одиннадцать.

– Спасибо.

Стоило Эленор развернуться обратно к двери, Грейс быстро перебрал стопку бумаг и переложил вожделенный отчет на самый верх. Лаборатория в Хантингдоне, графство Кембриджшир, являлась одним из центров судмедэкспертизы, услугами которого пользовалась полиция Суссекса. Дело же Томми Литла значилось старейшим «глухарем» Роя. Одним февральским днем, двадцать семь лет тому назад, одиннадцатилетний Томми вышел из школы и отправился домой. Больше его не видели. Единственной зацепкой на тот момент оказался фургон «моррис-минор», номер которого записал нерастерявшийся свидетель. Однако с его владельцем, неадекватным нелюдимом, за которым числились сексуальные преступления против несовершеннолетних, связать исчезновение мальчика так и не удалось. И вот два месяца назад, по случайному совпадению, фургон попал в поле зрения Грейса, когда его нынешнего владельца, коллекционера ретроавтомобилей, остановили за пьяную езду.

За двадцать семь лет судебная медицина достигла невероятного прогресса. Полицейские криминалисты похвалялись, и не без основания, что, используя современные методы генетической экспертизы, при определенном старании можно отыскать доказательства присутствия человека в комнате вне зависимости от срока давности. Достаточно мельчайшей частицы кожи, не угодившей в пылесос, или волоска, или же ворсинки с одежды. Самой микроскопической, хоть даже в сто раз меньше булавочной головки. Какой-нибудь след обязательно найдется.

И вот теперь в распоряжении полиции оказался целый фургон. А изначальный подозреваемый был все еще жив. И эксперты обследовали автомобиль с микроскопом!

При всей своей симпатии к Брэнсону Грейс теперь только и мечтал, чтобы приятель поскорее ушел, – тогда он сможет взяться за изучение отчета. Если ему удастся закончить расследование этого дела, оно станет самым старым «глухарем», раскрытым в стране.

Засунув в рот остатки круассана, Гленн с набитым ртом вернулся к поднятой ранее теме:

– Пятеро молодых мужиков отправляются на мальчишник, так? Причем жених – приколист, каких еще поискать. В свое время жестоко разыграл каждого из них. Одного бедолагу приковал наручниками к полке ночного поезда в Эдинбург – а тот должен был жениться на следующее утро в Брайтоне.

– Добрый парень, – отозвался Рой.

– Ага, такого весельчака каждый хотел бы иметь лучшим другом. Итак, расклад следующий. Пятеро приятелей начинают попойку. По ходу дела где-то теряется жених, Майкл Харрисон. Затем остальные попадают в аварию – трое погибают на месте, четвертый в коме. Вчера вечером он тоже умер, кстати. А Майкл бесследно исчезает. Как говорится, ни вестей, ни костей. Уже утро пятницы, и до свадьбы остается чуть больше суток.

Брэнсон глотнул кофе, поднялся со стула, немного постоял и затем двинулся по кабинету. Возле офисного мольберта, на котором синим цветом был набросан какой-то список, он остановился. Немного подумав, перекинул лист и взял маркер.

– Значит, так. У нас есть Майкл Харрисон. – Гленн написал имя и обвел его в кружок. – Есть четыре его мертвых друга. – Он изобразил второй кружок. – Еще есть невеста Харрисона, Эшли Харпер. – На доске появилось ее имя в кружке. – Далее, деловой партнер, Марк Уоррен. – Четвертый кружок. – И… – (Грейс вопросительно посмотрел на него.) – Помнишь, какую информацию мы обнаружили вчера в компьютере пропавшего жениха?

– Банковский счет на Каймановых островах.

Гленн кивнул и, по-прежнему держа маркер в руке, снова уселся напротив Роя.

А тот продолжил:

– Между прочим, бизнес-партнера на мальчишнике не было.

Брэнсон не переставал удивляться великолепной памяти товарища: тот как будто вообще ничего не забывал.

– Верно.

– Потому что его рейс задержали.

– Ага, по его словам.

– Что еще сказал Уоррен? Где, по его мнению, может находиться Харрисон? Свалил на Кайманы?

– Рой, ты же видел его невесту. И мы с тобой согласились, что ни один мужик в здравом уме такую женщину не бросит. Она изумительно красива, при этом отнюдь не дура. И… – Тут Гленн поджал губы.

– И что?

– Наша красавица лжет. Я воспользовался твоим методом из нейролингвистического программирования – ну, про глаза и полушария мозга. Спросил у мисс Харпер, известно ли ей о счете на Каймановых островах, и та ответила, что ничего не знает. Однако она соврала.

– Может, то была просто защитная реакция. Прикрывала задницу своего босса… и жениха. – На мгновение Грейс отвлекся на новое электронное письмо. Затем немного подумал и поинтересовался: – Так какая у тебя версия?

– Возможных сценариев несколько. Кореша Харрисона могли ему отомстить – где-нибудь заперли. Или же с ним произошел несчастный случай. А может, сдрейфил и сделал ноги. Ну или в его исчезновении так или иначе замешаны Каймановы острова.

Рой открыл одно из писем, помеченное как срочное и отправленное его непосредственной начальницей, Элисон Воспер. Она любезно осведомлялась, свободен ли он, чтобы прийти на планерку в 12:30. Грейс принялся набивать ответ, что явится, одновременно продолжая разговор с Брэнсоном:

– Его деловой партнер, Марк Уоррен, должен быть в курсе, если приятели затевали какой-нибудь розыгрыш – привязать жениха к дереву или что-нибудь в таком духе.

– Он сказал мисс Харпер, якобы они что-то такое планировали, но ему неизвестно, что в итоге решили.

– Ты проверил пабы, куда наведывалась их компания?

– Сегодня займусь.

– А записи с камер?

– Тоже в планах.

– Фургон обследовал? – Ответ стал ясен Грейсу по выражению паники на лице друга. – Какого черта нет? Ты должен был сделать это в первую очередь!

– Ну да, ты прав. Я толком еще и не приступил к делу.

– Ориентировку хотя бы разослал?

– Да, еще с утра отправил фото Майкла Харрисона. Он объявлен в розыск как пропавший без вести.

Грейса внезапно словно бы тучей накрыло. «Объявлен в розыск как пропавший без вести». Выражение это неизменно ранило его, всякий раз валом обрушивались воспоминания. Он подумал об этой женщине, Эшли, чей жених бесследно исчез незадолго до свадьбы. Каково ей сейчас?

– Гленн, ты упомянул, что Майкл Харрисон – большой шутник. А вдруг это очередной его розыгрыш и он вот-вот заявится, скалясь во весь рот?

– Учитывая, что четверо его лучших друзей погибли? Это надо быть больным на всю голову. – Брэнсон взглянул на часы. – Какие у тебя планы на ланч?

– Если только не позвонит Джулия Робертс, то, скорее всего, буду свободен… Ах да, еще если Номер Двадцать Семь не задержит меня больше чем на полчаса.

– Как там наша очаровательная Элисон Воспер?

Рой сурово взглянул на приятеля и вскинул брови:

– Больше кислая, чем сладкая.

– Никогда не думал оприходовать ее?

– Ага, целую наносекунду это планировал… или даже фемтосекунду – вроде это самая маленькая из существующих единиц времени?

– Между прочим, неплохой карьерный ход. Можно таким образом продвинуться по службе.

– Есть варианты и получше.

– Например?

– Например, не пытаться оприходовать помощника главного констебля.

– Видел когда-нибудь Сьюзан Сарандон в «Миле лунного света»?

– Не помню. А что?

– Элисон Воспер напоминает мне Сарандон в этой роли. Сам фильм, кстати, очень неплохой, мне понравился. М-да. Не хочешь смотаться со мной в обеденный перерыв на автосвалку – по дороге еще поговорим? С меня пинта пива и самый вкусный сэндвич.

– Ланч на автосвалке? Да у тебя определенно есть свой стиль. Я сразу догадался, как только увидел твой галстук.

26

Вода неумолимо прибывала. За каждые три часа уровень ее поднимался, по прикидкам Майкла, примерно на один дюйм и уже почти доходил до ушей. Бедняга дрожал от холода, его вовсю лихорадило.

Целую ночь он исступленно трудился, пилил дерево куском стекла, и сейчас у него оставался последний осколок бутылки из-под виски, а руки едва ли не отваливались от усталости. В результате в крышке получилась глубокая канавка, хотя пробиться насквозь пока не удалось.

Теперь Харрисон берег силы: два часа работы, полчаса отдыха – прямо как в плавании. И все же он проигрывал. Его заливало быстрее, чем расширялась дырка. Голова скроется под водой еще до того, как ему удастся довести отверстие до достаточного размера, чтобы выбраться наружу.

Каждые пятнадцать минут он нажимал на рации кнопку «Вызов». И неизменно слышал лишь статический треск.

Часы показывали 11:03. Шла пятница.

Майкл усердно вреза́лся в дерево. Сверху постоянно сыпалась сырая почва, стекло стиралось в порошок – последний осколок уменьшался с каждой минутой. А он работал и думал, постоянно думал. Когда сточится стекло, его сменит пряжка от ремня. Но вот когда и она придет в негодность, какими инструментами можно будет продираться сквозь крышку гроба? Линзами от фонарика? Батарейками?

Внезапно с пронзительным шипением ожила рация, а затем снова раздался голос с липовым американским акцентом:

– Привет, братан, как ты там? – На этот раз, по крайней мере, поздоровался.

Харрисон нажал кнопку «Вызов».

– Дэйви? Это ты?

– Сейчас смотрю новости по телику, – принялся взахлеб рассказывать незнакомец. – Показывают аварию, на которую мы с папой выезжали во вторник! Ну и мясорубка! Все погибли, а один чел пропал, прикинь!

Пальцы Майкла сами собой сжались на рации.

– Что там произошло, Дэйви? Что за машина была?

– «Форд-транзит». Блин, просто всмятку!

– Дэйви, знаешь еще какие-нибудь подробности?

– Там один мужик из лобовухи торчал, у него полголовы не было! Блин, мозги прям на глазах вытекали. Я сразу понял, что он покойник. Выжил-то только один, но потом и он тоже умер.

Харрисона начало неудержимо трясти.

– А этот мужик, который пропал… Ты знаешь, кто это?

– Ага!

– Ну так скажи!

– Через минуту мне нужно идти, помогать папе.

– Дэйви, послушай меня внимательно. Возможно, я как раз этот самый мужик и есть.

– Да ты гонишь!

– Как его зовут, Дэйви?

– Э-э-э… Не знаю. По телику только сказали, что у него завтра должна быть свадьба.

Майкл закрыл глаза.

«Нет, о господи, только не это».

– Дэйви, эта авария… эта автокатастрофа – она произошла во вторник примерно в девять вечера?

– Типа того.

Майкл торопливо поднес рацию ко рту и выпалил:

– Дэйви, я и есть тот самый мужик, у которого завтра свадьба! Клянусь!

– Да ты гонишь!

– Нет, Дэйви, честное слово. Слушай меня внимательно…

– Мне нужно идти, поговорим попозже.

Бедный Майкл сорвался на крик:

– Дэйви, не уходи, пожалуйста, не уходи! Ты единственный, кто может меня спасти!

Воцарилось молчание. Лишь потрескивание подтверждало, что парень пока еще не отключился.

– Дэйви?

– Чувак, мне надо идти, врубаешься?

– Дэйви, мне нужна твоя помощь. Ты единственный во всем мире, кто может мне помочь. Ты хочешь мне помочь?

Снова молчание. Наконец парень отозвался:

– Как ты сказал, тебя зовут?

– Майкл Харрисон.

– Твое имя только что назвали по телевизору!

– Дэйви, у тебя есть машина? Ты умеешь водить?

– У папы есть грузовик.

– Можно мне поговорить с твоим папой?

– Э-э-э… Не знаю. Понимаешь, он очень занят, нам нужно ездить, брать на буксир разбитые машины.

Майкл принялся отчаянно соображать, как же ему достучаться до этого типа.

– Дэйви, ты хотел бы стать героем? Хотел бы, чтобы тебя показали по телевизору?

Подобное предложение определенно привело собеседника в восторг:

– Меня – по телику? Я буду типа как кинозвезда?

– Ну да, почему бы и нет? Просто дай мне поговорить с твоим папой, и я расскажу ему, как сделать тебя кинозвездой. Можешь позвать его, чтобы он поговорил со мной по рации? Прямо сейчас?

– Ну, не знаю…

– Дэйви, пожалуйста, позови отца.

– Здесь у нас проблемка. Папаня не в курсах, что я надыбал эту рацию, а если узнает, то жутко разозлится, сечешь?

Харрисон немедленно перешел к вкрадчивым уговорам:

– А мне кажется, он, наоборот, будет гордиться тобой, если узнает, что ты герой.

– Ты так думаешь?

– Я просто уверен в этом!

– Мне нужно идти, чувак. До скорого! Конец связи!

И рация в очередной раз умолкла.

– Дэйви, пожалуйста, – отчаянно взмолился Майкл, – не бросай меня! Очень тебя прошу, позови отца. Пожалуйста, Дэйви!

Однако на этот раз парень действительно отключился.

27

Эшли с подавленным видом сидела в старом глубоком кресле в крохотной гостиной летнего домика, принадлежавшего матери Майкла, и безучастно смотрела перед собой сквозь пелену слез. Словно бы очнувшись, она без всякого аппетита взглянула на блюдо с нетронутым набором печенья на журнальном столике, потом на цветную фотографию двенадцатилетнего Майкла на велосипеде, выставленную на полке над электрическим камином, имитирующим настоящий. Затем взгляд молодой женщины устремился через тюль за поливаемую дождем улицу, на спортивные площадки под Брайтонским ипподромом.

– В два должна прийти портниха, – произнесла она. – Посоветуйте, как мне поступить? – Эшли глотнула кофе и промокнула глаза бумажным платочком.

Бобо, миниатюрная белая собачонка породы ши-тцу, с бантиком на голове, посмотрела на девушку и заскулила, требуя печенюшку. Та в ответ потрепала песика по мягкому брюшку.

Джил Харрисон сидела на краешке дивана напротив гостьи. Она была одета в бесформенную белую футболку, слаксы и дешевые белые кроссовки. Из зажатой в пальцах сигареты вилась струйка дыма. Помимо тонкого обручального кольца на руке у нее красовался перстень с бриллиантом – слишком большим, чтобы быть настоящим. На запястье у женщины болтался браслет.

Ее хриплый голос с характерным суссекским выговором выдавал душевное напряжение:

– Он хороший мальчик. В жизни никого не подводил – именно это я сказала полицейскому, который заходил ко мне. Нет, наш Майкл не такой, как они думают! – Джил покачала головой и глубоко затянулась сигаретой. – Да, он любит пошутить… – Она вымученно рассмеялась. – Мальчишкой на Рождество изводил всех этой чертовой подушкой-пердушкой. Порой пугал людей до смерти. Но сбежать накануне свадьбы он никак не мог, Эшли.

– Я знаю.

– С ним наверняка что-то случилось. Может, приятели учудили. Или же произошел несчастный случай. Майкл не бросил тебя, даже не думай, милая. В воскресенье вечером он заезжал ко мне на чай. Все повторял, как сильно тебя любит, как счастлив, да благословит его Господь. Это ты сделала его таким счастливым. Рассказывал про дом, который ты нашла за городом и хочешь купить, про свои планы насчет нового жилища. – Джил снова затянулась и закашлялась. – Он сообразительный мальчик. С того самого момента, когда его отец… – Она поджала губы, и Эшли поняла, что тема мужа для ее собеседницы действительно больная. – С того самого момента, как его отец… Майкл рассказывал тебе?

Девушка кивнула.

– Он занял место своего отца. Без Майкла я ни за что бы не справилась. Он оказался таким сильным. Мы с Карли были за ним как за каменной стеной… Тебе понравится Карли. Майкл, да благословит его Господь, выслал сестре деньги на билет, чтобы она могла приехать из Австралии и присутствовать на свадьбе. Карли должна появиться с минуты на минуту, звонила пару часов назад из аэропорта. – Миссис Харрисон сокрушенно покачала головой.

Эшли, одетая в мешковатые коричневые джинсы и поношенную белую рубашку, улыбнулась ей:

– Я встречалась с Карли как раз перед ее отъездом в Австралию – она заходила к нам в офис.

– Она хорошая девочка.

– Иначе и быть не может, раз она ваша дочь!

Джил Харрисон затушила в пепельнице сигарету.

– Майкл ведь столько трудился, Эшли, всю свою жизнь. Мальчишкой разносил газеты, чтобы помогать мне и сестре, а потом начал бизнес с Марком. Но люди этого не ценят. Марк хороший мальчик, да только…

– Что «да только»?

Женщина снова покачала головой.

– Пожалуйста, скажите! – настаивала Эшли.

– Я знаю Марка с детских лет. Они с Майклом были неразлучны. Но Марк всегда только за его счет и выезжал. Иногда мне кажется, что он немного завидует Майклу.

– А мне всегда казалось, что они отлично сработались, – заметила Эшли.

Джил достала из сумочки пачку «Данхилл», выбила из нее сигарету и сунула в рот.

– Я не переставала повторять сыну, чтобы он остерегался Марка. Майкл ведь в этом отношении как дитя малое, слишком доверяет людям.

– Да что вы говорите?

Миссис Харрисон отыскала в сумочке дешевую пластмассовую зажигалку и прикурила сигарету.

– Ты хорошо влияешь на Майкла, милая. Ты ведь проследишь, чтобы с ним все было в порядке?

Бобо вновь принялся клянчить печенье. Не обращая внимания на собачку, Эшли ответила:

– Майкл сильный. С ним все в порядке, у него и так все хорошо.

– Ну разумеется. – Джил бросила взгляд на телефон на столике в углу. – С ним все в порядке. Он вот-вот позвонит. Ах, эти бедные мальчики… Они столько значили для Майкла. Просто поверить не могу…

– Я тоже.

– У тебя назначена встреча с портнихой, милая. Не надо ее отменять. Нужно довести дело до конца. Майкл непременно найдется, ты ведь веришь в это, правда?

Чуть поколебавшись, Эшли кивнула:

– Да, конечно.

– Потом поговорим еще.

Девушка встала, подошла к своей будущей свекрови и крепко ее обняла:

– Все будет хорошо.

– Ты – самое лучшее, что произошло в его жизни. Ты замечательный человек, Эшли. Я так обрадовалась, когда Майкл сказал мне, что… что… – Джил задыхалась от сдерживаемых столь долго чувств. – Что вы… Вы двое…

Эшли поцеловала ее в лоб.

28

Стиснув зубы и вцепившись в края своего сиденья, Грейс сидел в синем «форде», нервно взирая сквозь дворники и ливень на несущееся на них полотно загородного шоссе. Не обращая внимания на страхи пассажира, Гленн лихо промчался по череде виражей. Всю дорогу он с гордостью демонстрировал мастерство, недавно приобретенное на полицейских курсах скоростного вождения. Радио, настроенное на рэп-станцию, по мнению Роя, звучало чересчур громко.

– Четко прошел, ага?

– Э-э-э… да, – только и ответил Грейс, рассудивший про себя, что чем меньше разговоров, тем меньше отвлекается водитель – что, в свою очередь, увеличивало продолжительность жизни их обоих. Затем осторожно вытянул руку и убавил громкость.

– Джей-Зи, – тут же прокомментировал Гленн. – Просто волшебник, ага?

– Угу.

Дорога пошла вправо на затяжной вираж.

– Нужно держаться как можно левее, чтобы расширить обзор – дельный совет, верно?

Затем последовал левый вираж, и расширенный обзор продемонстрировал Рою лишь то, что они движутся слишком быстро, чтобы вписаться в него.

– Замечательный совет, – прохрипел он.

Благополучно пройдя крутой поворот, машина понеслась под уклон.

– Тебе страшно, что ли?

– Так, самую малость.

– Фу, слюнтяй. Наверное, возраст сказывается. Помнишь «Буллит»?

– Со Стивеном Маккуином? Он один из твоих любимых актеров, да?

– Просто гениальный фильм! Лучшая автомобильная погоня в кинематографе.

– Вообще-то, она закончилась серьезной аварией.

– Ага, крутой фильм, – закивал Брэнсон, не улавливая посыла товарища, а скорее, подумалось Грейсу, намеренно игнорируя таковой.

Сэнди вот тоже любила погонять. То было следствием ее врожденной беспечности. Рой жил в вечном страхе, что однажды она попадет в страшную аварию, потому что основополагающие законы физики, определяющие способность автомобиля пройти тот или иной поворот, как будто были выше ее понимания. Тем не менее за все семь лет их совместной жизни жена ни разу не только не разбила, но даже не поцарапала машину.

К облегчению Грейса, впереди показалась вывеска «Автостоянка Болни», прилаженная к забору из листового металла, поверх которого тянулась колючая проволока. Брэнсон резко затормозил, повернул и мимо предупреждения «Осторожно! Злые собаки» вкатил на площадку перед складским зданием, большим и современным.

Укрывшись под извлеченным из багажника зонтом, полицейские нажали кнопку домофона рядом с серой дверью. Через несколько секунд она распахнулась, и перед ними возник толстяк лет тридцати с сальными волосами, в синей спецовке поверх грязной футболки. В покрытой татуировками руке он держал недоеденный сэндвич.

– Детектив-сержант Брэнсон и детектив-суперинтендант Грейс, – представил Гленн себя и коллегу. – Я вам звонил.

Какое-то время мужчина лишь хлопал глазами, дожевывая сэндвич. За его спиной виднелось несколько разбитых легковушек и фургонов. Наконец на него снизошло озарение:

– Насчет «транзита», что ли?

– Ага, – подтвердил Брэнсон.

– Белого? Того, который Уилер во вторник доставил?

– Именно.

– Так он снаружи.

Полицейские расписались в журнале и проследовали за толстяком через зал к боковой двери, выходящей на огороженный участок (размером, по прикидке Грейса, чуть ли не в целый акр), заставленный разбитым транспортом, насколько хватало глаз. Кое-какие машины находились под брезентом, однако большинство были открыты стихии.

Высоко держа зонтик и все равно едва не касаясь макушки Брэнсона, Рой взглянул на принадлежавший дезинсекционной и дератизационной компании фургон «рентокил», выгоревший после жесткого лобового столкновения, – трудно было даже представить, что в нем кто-то выжил. Затем он заметил спортивный «порше», буквально смятый в лепешку. И еще седан «тойота» со срезанной крышей.

Это место неизменно выбивало Роя из колеи. Работать в дорожной полиции ему не довелось, но в бытность свою патрульным заниматься автомобильными авариями приходилось, и не проникнуться тут было просто невозможно. Ведь подобное может случиться с каждым. В прекрасном настроении, исполненный планов, ты отправляешься в дорогу, и вдруг – возможно даже, исключительно по чужой вине – твой собственный автомобиль превращается в чудовище, дробящее тебе кости, отрывающее конечности, а то и вовсе сжигающее тебя заживо.

Рой поежился. Машины со всего региона свозили сюда, под строгую охрану, после тяжелых аварий, в том числе и со смертельным исходом. Их хранили здесь до тех пор, пока отдел расследований ДТП и в некоторых случаях эксперты-криминалисты не извлекали из них всю необходимую информацию, после чего транспорт отправлялся на свалку.

Толстяк в спецовке указал на искореженный белый корпус с частично срезанной крышей и практически оторванной кабиной без лобового стекла, затянутой изнутри белой пленкой:

– Вот он.

Грейс и Брэнсон молча уставились на останки фургона. Несколько тягостных мгновений Рой против воли проникался сущим кошмаром зрелища. Затем полицейские двинулись к изувеченному автомобилю. На ступицах колес Грейс заметил налипшую грязь. Более того, грязью были заляпаны подножки и даже забрызган корпус, хотя какую-то ее часть уже смыл дождь.

Передав зонтик коллеге, Рой с усилием открыл перекошенную водительскую дверцу, и в нос ему тут же ударила приторная резкая вонь разлагающейся крови. Сколько бы раз Грейс ни сталкивался с этим запахом, привыкнуть к нему он так и не смог. То был смрад самой смерти.

Задержав дыхание, чтобы хоть как-то оградиться от вони, Рой откинул полиэтиленовую пленку. Руль оказался оторван, а водительская сторона общего сиденья продавлена назад. На нем, а также на полу и приборной панели темнели пятна крови.

Вернув полиэтилен на место, Грейс забрался в кабину. Внутри было темно и неестественно тихо. Ему даже стало немного жутковато. Часть двигателя пробила пол, и педали торчали непривычно высоко. Потянувшись через кабину, Рой открыл бардачок и по очереди вытащил из него руководство по эксплуатации автомобиля, пачку парковочных талонов, несколько чеков с заправки и пару магнитофонных кассет без ярлыков. Последние он передал Гленну.

– Не помешает прослушать.

Тот сунул кассеты в карман.

Грейс подлез под рваную дыру в крыше и перебрался в грузовой отсек фургона. Под ногами гулко загромыхало перекошенное днище. Брэнсон распахнул задние двери, и внутри стало светлее. На полу валялись пластмассовая канистра, запаска, баллонник и штрафной талон в целлофановом пакетике. Рой достал квитанцию, судя по дате, выписанную за несколько дней до аварии, и протянул Гленну, чтобы тот убрал ее в мешок для вещдоков. Следом передал товарищу одинокую левую кроссовку «Адидас». Затем он подобрал нейлоновый бомбер и прощупал карманы, в которых обнаружились пачка сигарет, пластмассовая зажигалка и отрывной талон из химчистки с брайтонским адресом. Каждый предмет Брэнсон упаковал отдельно.

Грейс внимательно осмотрел кузов, желая удостовериться, что ничего не упустил. Он напряженно размышлял. Затем выбрался наружу и, укрывшись под зонтом, осведомился у Брэнсона:

– И кому же принадлежит фургон?

– Некоему Шону Хулигэну, владельцу похоронного бюро в Брайтоне. Один из погибших, кстати, там работал – фирма принадлежит его дяде.

– Четыре покойника сразу. Должны дать хорошую скидку: оптом дешевле, – мрачно проговорил Грейс.

– Ну и шуточки у тебя! Ты в курсе, что иногда ведешь себя как настоящий ублюдок?

Рой, снова задумавшись, пропустил комментарий коллеги мимо ушей.

– Ты с кем-нибудь разговаривал в этом похоронном бюро?

– Вчера днем допросил непосредственно мистера Шона Хулигэна, владельца конторы. Разумеется, бедняга убит горем. По его словам, племянник был работящим и услужливым парнем.

– И что, он разрешил родственнику взять фургон?

– Нет, – покачал головой Брэнсон. – Парень взял его самовольно. Но дядя говорит, это было на него не похоже.

Грейс кивнул и спросил:

– А для чего обычно использовался этот фургон?

– Чтобы забирать трупы. Из больниц, хосписов, домов престарелых и других мест, где катафалк может нервировать людей. Кстати, ты голоден?

– Был, пока мы ехали сюда.

29

Десять минут спустя полицейские сидели за шатким угловым столиком в почти пустом сельском пабе и в ожидании заказанных блюд потягивали напитки – Грейс пинту «Гиннесса», а Брэнсон диетическую колу. Место они выбрали в закутке с камином, в котором лежали пока еще не разожженные дрова. Антураж дополняли развешанные по стенам древние сельскохозяйственные артефакты. Грейс любил такие заведения – настоящие старинные сельские пабы. И испытывал отвращение к тематическим, с липовыми названиями, которые вероломно и напористо вторгались буквально в каждый городской ландшафт, зачастую и без того уже шаблонный.

– Ты проверил мобильник Харрисона?

– Обещали сегодня днем прислать распечатку контактов, – ответил Гленн.

– Ваш заказ, пожалуйста!

Грейс поднял взгляд: перед ними стояла барменша с едой на подносе: пудинг с говядиной и почками для него, рыба-меч с салатом для Брэнсона.

Рой проткнул ножом мягкий нутряной жир, и из разреза повалил пар и потекла подлива.

– Мгновенный инфаркт, вот что у тебя на тарелке, – проворчал Гленн. – Один только жир чего стоит. Фу, гадость!

Добавив себе горчицы, Грейс ответил:

– Дело вовсе не в том, что ты ешь, главное – не заморачиваться на этот счет. Убивает беспокойство.

Брэнсон отправил в рот кусок рыбы и принялся энергично жевать. Рой продолжил:

– Я читал, что из-за плохой экологии содержание ртути в морской рыбе достигло опасного уровня. Чаще одного раза в неделю рыбу есть не рекомендуется.

Челюсти Гленна замерли, на лице его отразилось беспокойство.

– Где это ты такое читал?

– Кажется, то был аналитический отчет в «Нейчер». Самый уважаемый научный журнал в мире, между прочим. – Грейс улыбнулся, наслаждаясь выражением лица друга.

– Черт, мы же дома постоянно едим рыбу… Да чуть ли не каждый вечер! Ртуть, говоришь?!

– Ага, такими темпами ты скоро в термометр превратишься.

– И вовсе даже не смешно! Я хочу сказать…

Его прервали два резких пикающих сигнала.

Рой достал из кармана мобильник и уставился на экран.

Чего не отвечаешь-то, жеребец? Клодин ХХ

– Черт, только этого мне не хватало! Проклятой кроличьей стряпухи!

Брэнсон озадаченно вскинул брови:

– Вообще-то, крольчатина – полезное мясо. Особенно если животные на свободном выгуле.

– Эта мадам мясо не ест. Это я просто так ее назвал. Кроличья стряпуха вроде той, что Гленн Клоуз сыграла в каком-то старом фильме – она там еще назло домашнего питомца заживо сварила.

– А, «Роковое влечение»? Фильм восемьдесят седьмого года, с Майклом Дугласом и Энн Арчер. Классный триллер, его в воскресенье как раз по кабельному крутили.

Грейс показал приятелю сообщение.

– Ха, «жеребец»! – оскалился тот. – Все понятно.

– Да что тебе понятно? Не было у нас с ней ничего и не будет.

Тут телефон зазвонил у Гленна.

– Брэнсон. О, уже? Отлично, через час буду. – Дав отбой, он положил мобильник на стол и обратился к Рою: – Компания сотовой связи «Водафон» только что прислала распечатку контактов Майкла Харрисона. Не хочешь смотаться ко мне и помочь разобраться?

Грейс ненадолго задумался, затем сверился с ежедневником в «Блэкбери». Следующую пару часов Рой намеренно оставил свободными, чтобы подготовить для процесса по делу Суреша Хуссейна кое-какие документы, которые он должен был продемонстрировать Элисон Воспер на планерке в 12:30. А потом Грейс еще собирался изучить отчет судмедэкспертов по делу Томми Литла. Но последнее и так прождало целых двадцать семь лет, так что еще один день погоды точно не сделает. В то время как исчезновение Харрисона отлагательства не терпело. Пускай никого из близких этого парня Рой в глаза не видел, однако не сочувствовать им не мог. В особенности невесте. Ему ли не знать, насколько мучительно бесследное исчезновение любимого человека. И если сейчас он способен хоть как-то помочь, то должен сделать все возможное.

– Да, конечно, – согласился Грейс.

Гленн принялся за салат, к рыбе же больше не притрагивался, в то время как Рой с аппетитом уминал свой пудинг, попутно разглагольствуя:

– А еще я недавно прочитал, что французы пьют красного вина больше, чем мы, но живут дольше. Японцы едят рыбы больше англичан, но вина пьют меньше и живут дольше. Немцы едят больше говядины, баранины и свинины, пьют больше пива, но тоже живут дольше англичан. Знаешь, какова мораль сей истории?

– Нет.

– Убивает вовсе не то, что ты ешь и пьешь, – убивает английский язык.

– Просто железная логика, – ухмыльнулся Брэнсон. – За это я тебя и люблю.

– Ладно, давай отыщем Майкла Харрисона, и будешь отдыхать в выходные с чистой совестью.

Гленн сдвинул рыбу на край тарелки и допил колу.

– В этой бурде полно искусственных подсластителей, – осуждающе изрек Грейс, кивнув на стакан товарища. – В Интернете мне попадалась теория, что из-за употребления сладких газированных напитков может развиться волчанка.

– Волчанка? Господи, а это еще что такое?

– Кое-что похуже ртути.

– Спасибо, жеребец.

– А вот теперь ты мне просто завидуешь.

Когда, загнав машину на стоянку, друзья вошли в облупленное шестиэтажное здание, в котором располагалось брайтонское отделение полиции, Грейса охватила ностальгия. Этот участок имел репутацию самого беспокойного и деятельного в Великобритании. Шум и гам здесь стояли едва ли не постоянно, и годы, проведенные в этом месте – а Рой поработал тут без малого пятнадцать лет, – он неизменно вспоминал с теплотой. Именно этой деловой суеты ему больше всего не хватало после недавнего перевода в относительную тишину Управления уголовного розыска на окраине города.

Поднимаясь по бетонной лестнице, на синих стенах которой висели такие знакомые информационные доски с правилами распорядка и объявлениями, Рой уже по одному только запаху ощутил, что находится в полицейском участке. Он тут не такой, как в больницах, школах или зданиях гражданских служб, – здесь пахнет напряженной энергией.

Они миновали четвертый этаж, где когда-то располагался его кабинет, и двинулись по коридору пятого. Прошли мимо стенда с огромным заголовком «Общий уровень раскрываемости преступлений: апрель – 27,8 %». Наконец Брэнсон провел Грейса в длинный узкий кабинет, в котором он временно разместил группу, занимающуюся делом об исчезновении Майкла Харрисона. Шесть столов, на каждом современный компьютер. На данный момент не пустовали только два стола, и за ними работали полицейские, которым Рой симпатизировал, – детектив-констебль Ник Николл и детектив-сержант Белла Мой. Также в помещении стоял офисный мольберт «Саско», на стене висела чистая белая доска, а рядом с ней – крупномасштабная карта Суссекса с незамысловатым орнаментом из цветных кнопок.

– Кофе? – предложил Гленн.

– Спасибо, пока не хочу.

Они остановились возле стола Беллы, обложенного аккуратными стопками бумаг, среди которых затесалась открытая коробка шоколадных шариков «Мальтезерс».

Указав на бумаги, женщина сообщила:

– Из «Водафона» прислали распечатку телефонных звонков Майкла Харрисона с утра вторника до девяти часов утра сегодня. А еще я на всякий случай запросила информацию и по четверым его приятелям, вместе с которыми он был на мальчишнике.

– Хорошая идея, – закивал Брэнсон, явно одобряя инициативу сотрудницы.

Белла указала на экран своего компьютера:

– Я отметила на карте вышки мобильных операторов, которыми пользовались эти пятеро – «Ориндж», «Водафон» и «Ти-Мобайл». «Ориндж» и «Ти-Мобайл» работают в более высоком частотном диапазоне, нежели «Водафон», чьей сотовой связью пользуется Харрисон. Последний раз сигнал с его мобильника зарегистрирован на базовой станции, располагающейся на вышке в Пиппингфорд-Парке, в квадрате А – двадцать два. Однако я выяснила, что эта вышка вовсе не обязательно была ближайшей к нему, потому что в случае загруженности сети сигналы передаются на следующую доступную вышку.

«А эта барышня далеко пойдет», – подумал Грейс.

Рассмотрев карту, он поинтересовался:

– Каково расстояние между вышками?

– В городах около ста ярдов. В сельской местности – уже несколько миль.

По опыту Рою было известно, что вышки операторов сотовой связи служат своего рода маяками. Телефоны – не важно, говорят по ним или же они находятся в режиме ожидания, – постоянно посылают сигналы на ближайший маяк. Отследить передвижения пользователя на основе данной информации несложно. И все же в городе сделать это гораздо проще, чем в сельском районе.

Белла встала из-за стола, подошла к висевшей на стене карте Суссекса и указала на синюю кнопку в центре Брайтона, окруженную зеленой, фиолетовой, желтой и белой кнопками.

– Мобильник Майкла Харрисона я отметила синим. Его четверых друзей – другими цветами.

Грейс внимательно следил за ее пальцем, перемещающимся по карте по ходу повествования.

– Как мы видим, во вторник все пятеро держались вместе с семи до девяти вечера. – Она указала на три сменившиеся дислокации. – В каждом из этих мест находится паб. А вот дальше становится интереснее. – Палец передвинулся в точку в нескольких милях к северу от Брайтона. – Видите, все пять кнопок здесь рядышком. А потом их остается только четыре. Вот тут.

– Зеленая, фиолетовая, желтая и белая, – подхватил Брэнсон. – Синей нет.

– Именно, – кивнула Белла.

– А как после этого меняла положение синяя кнопка?

– Никак, – женщина выразительно покачала головой, – она просто исчезла.

– Значит, они разделились примерно в… около восьми сорока пяти вечера? – уточнил Грейс.

– Если только Харрисон не выронил где-то телефон.

– Разумеется, это тоже исключать нельзя.

– В итоге мы имеем участок радиусом в восемь миль, примерно в пятнадцати милях к северу от Брайтона, – подытожил Гленн.

– А мобильник Харрисона все еще подает сигналы? – спросил Грейс, на которого ум Беллы в сочетании с ее внешней привлекательностью произвели немалое впечатление.

Он встречался с этой девушкой раньше, но прежде никогда ее не замечал, только сейчас разглядел по-настоящему. У нее было очень симпатичное личико и, если только она не носила в бюстгальтере булыжники, действительно большая грудь – как раз к таким женщинам Рой и питал слабость. Он одернул себя: сейчас нужно думать в первую очередь о деле. Затем, однако, не удержался и мельком взглянул на руку Беллы – нет ли там обручального кольца. Нет, только колечко с сапфиром, причем не на безымянном пальце. «Ага, учтем на будущее!»

– Последний сигнал поступил во вторник вечером, в восемь сорок пять. С тех пор ничего.

– И какие у вас соображения, Белла? – поинтересовался Грейс.

Девушка на мгновение задумалась, устремив на него взгляд своих живых голубых глаз. На лице ее, однако, отражалось лишь уважение к старшему по званию.

– Я поговорила с техником компании «Водафон». По его словам, мобильник Харрисона либо выключен, причем с самого вечера вторника, либо находится вне зоны действия сети.

Рой кивнул.

– Итак, что мы имеем. Майкл Харрисон – энергичный и удачливый бизнесмен. На завтра у него назначена свадьба с очень красивой, как все уверяют, женщиной. За двадцать минут до автокатастрофы, унесшей жизни четырех его друзей, телефон Харрисона перестал функционировать. Последние несколько лет он тайно переводил деньги со счета своей компании в банк на Каймановых островах – нам доподлинно известно о сумме примерно в миллион фунтов. А его деловой партнер, который должен был участвовать в том роковом мальчишнике, по какой-то причине отсутствовал. Я пока ни в чем не ошибся?

– Нет, все правильно, – заверил его Брэнсон.

– Таким образом, возможно, Майкл Харрисон мертв. Или же хитроумно подстроил собственное исчезновение.

– Необходимо проверить район, который выделила Белла. Заглянуть во все пабы, куда он мог наведаться. Поговорить со всеми, кто его знает.

– А потом?

– Нам нужны факты, Гленн. Давай сначала соберем все факты. Если они не приведут нас к пропавшему, тогда уже начнем строить догадки.

В этот момент зазвонил телефон на столе Беллы. Она взяла трубку, и почти сразу же ее лицо приняло выражение напряженного внимания.

– Вы уверены? – спросила молодая женщина. – Именно во вторник? Затрудняетесь сказать точно? И никто другой не мог его взять? – После небольшой паузы она продолжила: – Да, согласна. Спасибо вам большое, это может оказаться очень важным. Не продиктуете свой телефон?

Белла записала в блокноте: «Шон Хулигэн», а затем вывела рядом номер.

– Еще раз спасибо, мистер Хулигэн, мы непременно с вами свяжемся.

Она повесила трубку и по очереди взглянула на Грейса и Брэнсона.

– Звонил Шон Хулигэн, владелец похоронного бюро, где работал Роберт Хулигэн, его племянник. Они только что обнаружили, что у них пропал гроб.

30

– Пропал гроб? – изумленно переспросил Гленн.

– Довольно необычная вещь для кражи, как считаете? – отозвалась Белла.

Грейс какое-то время молчал, отвлекшись на синюю муху, которая покружила с жужжанием по кабинету и затем принялась биться об оконное стекло. Этажом ниже располагались судмедэксперты. Окровавленная одежда и прочие предметы с места преступления притягивали синих, или мясных, мух как магнит. Рой их ненавидел – настоящие стервятники в мире насекомых.

– Учитывая, что тот парень, Роберт Хулигэн, без разрешения взял в похоронном бюро фургон, представляется вполне вероятным, что он мог также умыкнуть и гроб. – Грейс выразительно посмотрел на Брэнсона, потом на Беллу, после чего перевел взгляд на Ника Николла. – Никак мы имеем дело с напрочь отвязным розыгрышем?

– Полагаешь, дружки Харрисона засунули его в гроб? – уточнил Бэнсон.

– У тебя есть версия получше?

– Мы же работаем только с фактами, – не без раздражения усмехнулся Гленн. – Так вроде бы?

Продолжая невольно любоваться красотой Беллы, Грейс спросил у нее:

– Насколько этот Шон Хулигэн уверен, что гроб именно похитили? Они точно не потеряли его где-то у себя в конторе?

– Теряют ключи, потерять гроб все-таки сложновато, – снова съязвил Брэнсон.

Белла не обратила на него внимания.

– Полностью уверен. Это был самый дорогой гроб в ассортименте похоронного бюро – из индийского тика, якобы способного прослужить сотни лет. Однако данный конкретный экземпляр оказался с дефектом – покоробилась древесина или что-то вроде того, а в результате нарушилась непроницаемость днища. Мистер Хулигэн как раз отправил жалобу производителям в Индию.

– Подумать только, нам приходится импортировать гробы из Индии! В Англии плотники перевелись, что ли? – возмутился Гленн.

Рой снова посмотрел на карту, затем очертил на ней пальцем круг.

– Приличная площадь.

– Сколько человек может продержаться в гробу? – поинтересовалась Белла.

– Если крышка закрыта, то зависит от доступа воздуха, наличия воды и еды. Без воздуха совсем немного. Несколько часов, от силы сутки, – отозвался Грейс.

– Уже прошло три дня, – вставил Брэнсон.

Рою вспомнился случай, о котором рассказывали в новостях: в Турции через двенадцать дней после землетрясения человека извлекли живым из-под развалин дома.

– Если есть воздух – по меньшей мере неделю, а то и дольше, – продолжил он. – Остается надеяться, что коль скоро приятели устроили Харрисону столь идиотский розыгрыш, то хотя бы удосужились обеспечить ему доступ воздуха. Если нет – мы ищем труп.

Грейс снова оглядел свою команду.

– Насколько я могу судить, вы уже пообщались с Марком Уорреном, его деловым партнером?

– Он еще и его шафер, – ответил Николл. – Говорит, якобы понятия не имеет, что произошло. На мальчишнике собирались устроить тур по пабам, а он застрял из-за задержки рейса в другом городе и все пропустил.

Грейс нахмурился, затем взглянул на часы. Время неумолимо текло.

– Накачиваться на мальчишнике спиртным – это одно, а вот брать с собой гроб – уже совсем другое. Вряд ли кто-то ни с того ни с сего решит прихватить в дорогу гроб, как вы считаете? – Он внимательным взглядом обвел собеседников.

Все трое согласно закивали.

– Кто-нибудь разговаривал с подругами, женами погибших?

– Я разговаривала, – отозвалась Белла. – Хотя дело это нелегкое, они ведь все до сих пор в шоке… Но одна из женщин еще и очень рассержена. Зои… – Она взяла блокнот и полистала страницы. – Зои Уокер, вдова Джоша Уокера. Она сказала, что Майкл вечно устраивал идиотские розыгрыши, и она уверена, что товарищи планировали отомстить ему.

– И шаферу ничего об этом не известно? Ни за что не поверю, – заявил Грейс.

– Я практически уверен, что Марк Уоррен действительно ничего не знает. Какой смысл ему врать? – возразил Николл.

Роя удивила подобная наивность детектива. Тем не менее он придерживался принципа, что надо дать молодежи возможность проявить себя. Поэтому он решил пока никак не реагировать, однако взял вопрос на заметку: надо будет вернуться к нему сегодня же.

– Площадь для поисков нехилая, – посетовал Брэнсон. – Почти везде лес, даже сотне человек потребуется несколько дней, чтобы столько прочесать.

– Нужно попытаться сузить область поисков, – ответил Грейс.

Он взял со стола Беллы синий маркер и нарисовал на карте круг. Затем обратился к Николлу:

– Ник, составьте список всех пабов в пределах этого района. С них и начнем.

Затем Грейс повернулся к Брэнсону:

– Фотографии парней из фургона у тебя заготовлены?

– Заготовлены.

– Вот молодец, хороший мальчик. Два комплекта. надеюсь?

– Целый десяток!

– Итак, разделимся на две группы: одну половину пабов обойдем я и детектив-сержант Брэнсон, а вторую – вы двое. Попробую выбить вертолет для осмотра площади. Пускай там почти сплошной лес, вероятность заметить что-либо с воздуха все-таки выше.

Часом позже Гленн припарковал машину на пустующей площадке перед пабом «Голова короля» на Рингмер-роуд. Заведение это располагалось на самой границе обозначенной области поисков. Полицейские выбрались из машины и направились к двери. Вывеска над ней гласила: «Джон и Маргарет Хоббс, домовладельцы».

Внутри тоже было пусто: и в баре, и в унылом ресторанном зале слева от него. Повсюду пахло полиролью и выдохшимся пивом. В дальнем углу, возле мишени для дротиков, зазывно мерцал игровой автомат.

– Эй! – позвал Брэнсон. – Хозяева!

Грейс перегнулся через барную стойку и увидел открытый люк. Тогда он поднял откидную доску, прошел за стойку, присел перед проемом и крикнул в подвал, освещавшийся тусклой лампочкой:

– Эй! Есть тут кто?

– Сейчас поднимусь! – отозвался хриплый голос.

Снизу донеслось громыхание, затем из люка возник стальной пивной бочонок с надписью «Харвис» на боку, удерживаемый парой перепачканных лапищ, а потом показалась и голова грузного краснолицего мужчины, с которого градом катился пот. Он был одет в белую рубашку и джинсы, а его массивный перебитый нос наводил на мысль, что здоровяк некогда занимался боксом.

– Слушаю вас, джентльмены.

Брэнсон продемонстрировал служебное удостоверение и представил себя и коллегу:

– Детектив-сержант Брэнсон и детектив-суперинтендант Грейс, полиция Суссекса. Мы ищем владельца паба мистера Хоббса.

– Вы нашли его, – пропыхтел мужчина, выбираясь из проема.

Выпрямившись, он настороженно уставился на полицейских. От него сильно воняло потом.

Гленн разложил на стойке фотографии:

– Взгляните, пожалуйста, на эти снимки – не узнаёте никого из этих людей? Они могли заходить к вам в прошлый вторник вечером.

Джон Хоббс по очереди рассмотрел фотографии и покачал головой:

– Нет, никогда их не видел.

– Вы работали здесь тем вечером? – подключился Грейс.

– Да я торчу здесь каждый гребаный вечер. Семь дней на неделе. А все из-за вас, черт побери.

– Из-за нас? – изумленно вскинул брови Рой.

– Ну, из-за вашей дорожной полиции. Не так-то легко зарабатывать на жизнь в сельском пабе, когда ваши кореша шныряют по округе и буквально обнюхивают моих клиентов.

Проигнорировав жалобу, Грейс продолжил:

– Вы точно уверены, что не узнаёте их?

– По вечерам в середине недели у меня тут человек десять набирается, и это в лучшем случае. Если бы эти парни были здесь, я бы непременно их увидел. Но я не узнаю́ их. А что, должен?

В подобные моменты Рой очень злился на дорожную полицию. Для большинства обывателей контакты с блюстителями закона только и сводятся что к остановке за превышение скорости или за вождение в нетрезвом виде. В результате люди воспринимают полицейских как врагов, вместо того чтобы видеть в них друзей и защитников.

– Вы телевизор вообще смотрите? Газеты местные читаете? – спросил он.

– Нет, я слишком занят, мне не до этого. А что, речь идет о преступлении?

– Четверо из этих ребят мертвы, – пояснил Брэнсон, раздраженный манерой Хоббса. – Погибли в автокатастрофе во вторник вечером.

– И полиция посылает сюда самых важных перцев, чтобы найти какого-нибудь хренова бедолагу-бармена и обвинить его в том, что он спаивает клиентов?

– Я этого не говорил, – спокойно возразил Грейс. – Нет, мы ищем мужчину, который был с ними. – Он указал на фотографию Майкла.

Хозяин заведения снова покачал головой:

– Его здесь точно не было.

Брэнсон окинул взглядом стены и поинтересовался:

– У вас видеокамеры установлены?

– Это шутка такая? Типа у меня есть деньги покупать всякую мудреную хренотень для охраны? Знаете, какими камерами я пользуюсь? – Хоббс пальцами указал на свои глаза. – Вот этими. Выдаются бесплатно при рождении. А теперь, с вашего позволения, мне нужно менять бочонок.

Полицейские даже не потрудились ответить ему.

31

Майкл содрогнулся. Что-то ползло по волосам. И монотонно, неотвратимо приближалось ко лбу. По ощущениям, как будто паук.

В панике он бросил пряжку, вскинул руки и остервенело запустил в волосы пальцы, окровавленные и сплошь ободранные о крышку.

Внезапно насекомое оказалось у него на лице и продолжило свой путь по щеке, губам, подбородку.

– Господи, да убирайся же ты, мразь! – Харрисон шлепнул по лицу обеими ладонями и внезапно ощутил что-то маленькое и липкое. Кем бы ни была эта тварь, она уже мертва. Майкл стер ее остатки, какие смог нащупать, с густой и колючей щетины.

Вообще-то, Майкл спокойно относился к большинству насекомых, но только не к паукам. В детстве он прочитал в местной газете историю о зеленщике, которого укусил спрятавшийся в грозди бананов ядовитый тарантул, так что бедняга чуть не умер.

Фонарика уже хватало лишь на то, чтобы едва озарять нутро гроба темно-янтарным свечением. И Майклу приходилось держать голову поднятой, чтобы прибывающая вода не перехлестывала через щеки и не заливала глаза и рот. Вдобавок какое-то время назад еще одна тварь укусила его за щиколотку, и теперь в месте укуса щипало.

Он потряс фонарик. На мгновение лампочка погасла совсем, затем крохотная нить накала снова вспыхнула на несколько секунд.

И еще было очень холодно. Майкл не закоченел совсем только благодаря тому, что усиленно скоблил крышку гроба. Пока ему так и не удалось пробиться через нее. Но он должен, должен успеть, прежде чем вода… Как ни старался Майкл отогнать от себя ужасную мысль, она постоянно возвращалась. Ведь вода продолжала прибывать – под ней уже скрылись ноги и часть груди. Одной рукой ему приходилось удерживать рацию в пространстве между грудью и крышкой, чтобы не намочить ее.

Подобно воде, все более захлестывало его и отчаяние. В мозгу неотступно вертелись слова Дэйви: «Там один мужик из лобовухи торчал, у него полголовы не было! Блин, мозги прям на глазах вытекали. Я сразу понял, что он покойник. Выжил-то только один, но потом и он тоже умер».

Фургон «транзит», время и место катастрофы – все совпадало. Пит, Люк, Джош, Роббо – неужто ребята и вправду мертвы? И потому-то никто так и не явился его вызволить? Но ведь Марк должен был знать об их затее – он же его шафер, черт побери! Несомненно, Марк где-то там, ведет за собой поисковый отряд. Если только, вдруг пришла Харрисону в голову мрачная мысль, и с ним что-нибудь не случилось. А что, если он присоединился к компании в следующем пабе и во время аварии тоже находился в фургоне?

Часы показывали десять минут пятого. Вторая половина пятницы. Майкл попытался представить, что сейчас происходит. Чем занимается Эшли? Мама? Продолжается ли подготовка к завтрашним торжествам, как и планировалось?

Он поднял голову, на пару драгоценных дюймов приблизив рот к крышке, и закричал, как периодически это делал:

– Помогите! Спасите! Помогите!

Но только леденящая тишина в ответ.

«Я должен выбраться».

Вдруг раздался приглушенный свист, а потом потрескивание, и у Майкла мелькнула мысль, что дерево наконец-то раскололось, но затем послышалось знакомое шипение и следом бестелесный голос, с южным протяжным выговором:

– Ты тогда серьезно говорил, что меня покажут по телику?

– Дэйви?

– Привет, братан, мы только что вернулись – ух, ну и авария попалась! Поверь мне, ты бы не захотел оказаться в той машине. Водилу два часа вырезали, здорово ему досталось. Хотя и не так сильно, как тетеньке в другом автомобиле, врубаешься?

– Ага, врубаюсь, – с готовностью поддакнул Харрисон, решив во всем потакать собеседнику.

– Сомневаюсь. Я имею в виду, что она умерла. Ты понял?

– Умерла? Да, понял, конечно!

– Может показаться, что достаточно взглянуть, чтобы просечь, кто уже помер, а кто выкарабкается. Но так не всегда бывает. Ну, блин, уж я-то знаю!

– А та авария, на которую вы выезжали во вторник вечером, ты помнишь, сколько там было парней, Дэйви?

Немного помолчав, тот отозвался:

– Погоди, я просто «скорые» пересчитываю. При серьезных авариях на каждого человека присылают одну «скорую». Когда мы там появились, одна уже уезжала, а другая там стояла.

– Дэйви, а имен жертв ты, случайно, не знаешь?

К немалому удивлению Майкла, парень почти моментально оттарабанил:

– Джош Уокер, Люк Гиринг, Питер Уоринг, Роберт Хулигэн.

– У тебя классная память, Дэйви, – похвалил его Харрисон. – А кто-то еще там был? В этой аварии, случайно, не пострадал человек по имени Марк Уоррен?

В ответ раздался смех.

– Имен я никогда не забываю. Если бы Марк Уоррен тоже попал в ту аварию, я бы знал об этом. Я запоминаю каждое имя, которое слышу, и потом помню, где его услышал и когда. Хотя не могу сказать, что это охренеть какая полезная штука.

– Наверно, в школе у тебя по истории одни пятерки были.

– Не-а, – буркнул Дэйви.

Майкл подавил искушение заорать на него, просто от бессилия. Сохраняя спокойствие, он спросил:

– Значит, ты помнишь, где произошла авария?

– Шоссе А – двадцать шесть. Две целых четыре десятых мили южнее Кроуборо.

В душе у Майкла затеплилась надежда.

– Кажется, я нахожусь сейчас не очень далеко оттуда. Дэйви, ты умеешь водить машину?

– Типа рулить?

– Ага, именно.

– Ну, это как посмотреть.

На пару секунд Харрисон закрыл глаза. Должен же быть какой-то способ достучаться до этого придурка. Вот только какой?

– Дэйви, мне нужна помощь, очень-очень нужна. Ты любишь игры?

– В смысле, компьютерные? Да! А у тебя есть «Плей стейшн-два»?

– Не здесь, с собой у меня нет.

– Может, свяжемся через Интернет?

Внезапно Майклу захлестнуло рот водой. Он в панике выплюнул ее. Черт, затапливает уже быстрее прежнего.

– Дэйви, если я назову тебе телефонный номер, сможешь набрать его и кое-что передать? Мне нужно, чтобы ты сказал одному человеку, где я нахожусь. Можешь позвонить прямо сейчас, пока разговариваешь со мной?

– Хьюстон, у нас проблема.

– Что за проблема, расскажи.

– Тут такая штука – телефон в доме папы. А он не знает, что у меня эта рация. Мне нельзя ее иметь. Это наш секрет.

– Все в порядке, я умею хранить секреты.

– Папа очень разозлится на меня.

– А тебе не кажется, что он разозлится еще больше, если узнает, что ты мог спасти меня, но позволил мне умереть? Похоже, ты единственный человек во всем мире, который знает, где я нахожусь.

– Все в порядке, я никому не скажу.

Харрисону в рот снова попала вода – грязная, мутная, солоноватая. Он отплевывался, ощущая, как ноют мышцы в руках, плечах и шее из-за того, что приходится долго удерживать голову над поверхностью.

– Дэйви, я умру, если ты не поможешь мне! Ты можешь стать героем! Ты хочешь стать героем?

– Мне нужно идти. Я вижу на улице папу, ему надо помочь.

Тут уж Майкл не выдержал и заорал:

– Нет! Никуда ты, Дэйви, на хрен, не пойдешь! Ты должен помочь! Ты должен мне помочь, черт побери!

Повисла пауза, да такая долгая, что Харрисон испугался, уж не перегнул ли он палку. И постарался по возможности смягчить тон:

– Дэйви? Ты еще там, Дэйви?

– Я еще здесь. – Его голос изменился – внезапно зазвучал покорно и виновато. Как у маленького мальчика после выволочки.

– Дэйви, я назову тебе номер телефона. Ты запишешь его, а потом позвонишь, хорошо? Скажешь, что им нужно поговорить со мной по твоей рации – и что это очень-очень срочно. Сделаешь это для меня?

– Ладно. Я скажу, что это очень-очень срочно.

Харрисон продиктовал номер. Дэйви пообещал позвонить и потом снова связаться с ним по рации.

Спустя пять мучительных минут его голос наконец-то зазвучал из динамика:

– Там никого нет. Я попал на автоответчик.

В отчаянии Майкл стиснул кулаки.

– А ты оставил сообщение?

– Нет. Ты же мне про это ничего не говорил.

32

Хозяйка «Иноков», паба в Акфилде, была высокой и толстой дамой, возрастом под пятьдесят, с красным лицом и светлыми волосами торчком, и весь вид ее источал многоопытность. Она встретила Грейса и Брэнсона приветливой улыбкой и с готовностью рассмотрела фотографии, аккуратно разложенные Роем на стойке.

– Ага, – кивнула женщина. – Были здесь такие, все пятеро. Дайте-ка подумать… около восьми вечера во вторник.

– Вы уверены? – спросил Гленн.

Она указала на снимок Майкла:

– Этот уже хорошо нагрузился, но все равно был таким милашкой. – Палец переместился на фото Джоша. – А этот покупал выпивку. Кажется, заказал пива на всех и что-то на закуску. Вот он, – палец вернулся к Харрисону, – сказал мне, что в субботу у него свадьба. Еще говорил, что красивее меня женщины в жизни не видел и что если бы повстречал меня раньше, то на мне бы и женился.

Она ухмыльнулась Брэнсону, в то время как Грейса удостоила недвусмысленно кокетливой улыбкой. Вот уж кто знает, как вести себя с полицией, подумалось Рою. Наверняка держит местных копов на коротком поводке, и для нее не составляет проблемы закрывать свой паб позже дозволенного времени.

– А вы, случайно, не слышали, они свои планы не обсуждали? – поинтересовался Грейс.

– Нет, лапа. Ребята просто от души веселились. Народу у нас было немного, их компания сидела вон в том углу. – Женщина указала в противоположный конец помещения, на альков со столиком и стульями, над которыми были развешаны бляхи с лошадиных сбруй. – Я особо за ними и не следила, выслушивала тут жалобы одного из своих постоянных клиентов на тяготы семейной жизни. Ну, вы представляете, как это бывает.

– Да уж, представляю, – кивнул Грейс.

– Значит, куда эта компания отправилась потом, вы не знаете? – спросил Брэнсон.

Хозяйка «Иноков» покачала головой:

– Я так поняла, у них марафон был. Выпили и тут же укатили дальше.

– А видеокамер у вас нет?

Рой удостоился еще одной откровенно кокетливой улыбки.

– Нет, лапа. Уж извините.

Наконец мужчины покинули бар и под проливным дождем пробежались по двору к машине. Грейс услышал отдаленный рокот вертолета и, пока Брэнсон возился с ключами, взглянул на небо, однако ничего не увидел. Укрывшись в салоне от разгулявшейся стихии, Рой позвонил Белле и Нику.

– Как успехи, ребята?

– По нулям, – ответил Николл. – Непруха. У нас осталось еще два паба. А у вас?

– У нас три.

Гленн завел двигатель.

– Та еще аппетитная старая шлюха, – хмыкнул он. – Мог бы и задержаться у нее.

– Спасибо. После тебя.

– Нечего меня искушать. Я состою в счастливом браке.

Грейс включил мобильник и сразу же вспомнил о сообщениях от Клодин, веганки-копоненавистницы из Танбридж-Уэллса.

– Везет тебе. Судя по всему, половина незамужних женщин просто чокнутые. – Немного помолчав, он вернулся к делу. – Итак, ДТП произошло в самом начале десятого. «Иноки» вполне могли быть последним пабом на маршруте нашей компашки, перед тем как они засунули Харрисона в гроб.

– Вообще-то, могли успеть и еще в один заглянуть.

Друзья проехали по оставшимся трем пабам, но там пятерых гуляк никто не помнил. Нику и Белле, однако, удалось найти еще одного трактирщика, опознавшего мужчин. Они покинули его заведение около половины десятого. Все, надо полагать, основательно нагруженные. Паб этот располагался милях примерно в пяти от «Иноков». Грейса новость повергла в уныние. Полученная информация нисколько не приблизила их к тому, чтобы определить местонахождение Харрисона.

– Нужно поговорить с компаньоном Майкла, – заявил Рой. – Раз он его шафер, то просто обязан что-то знать. Как считаешь?

– Я считаю, нужно хорошенько прочесать местность.

– Согласен, но сузить область поисков не помешает.

Брэнсон завел машину.

– Ты, помнится, как-то говорил мне, что знаком с одним старым чудилой, который всякие фокусы с маятником показывает.

Рой удивленно уставился на товарища:

– Ну говорил, и что?

– Не помню, как его зовут. Ты рассказывал, будто он способен находить потерянные вещи, всего лишь покачав маятник над картой.

– Ты же вроде как не веришь в сверхъестественное? Кто постоянно обзывает меня идиотом за то, что я забавляюсь подобными штучками? А теперь ты вдруг сам предлагаешь мне наведаться к экстрасенсу?

– Просто я уже в отчаянии, Рой. И не знаю, что тут еще можно предпринять.

– Мы поднажмем, вот что мы предпримем.

– Может, все-таки стоит попробовать с тем чудилой?

– А я-то считал тебя великим скептиком, – улыбнулся Грейс.

– Я и есть великий скептик. Но тут особый случай. Парню завтра в два идти к алтарю. И у нас остается… – Гленн сверился с часами, – всего лишь двадцать два часа, чтобы доставить жениха в церковь. Надо прочесать примерно пятьдесят квадратных миль леса, а солнце сядет уже через четыре часа. Так что скажешь?

В душе Рой полагал, что обратиться к Гарри Фрейму все-таки стоит. Вот только после фиаско, которое он потерпел в суде в среду, его одолевали сомнения, что ради этого стоит рисковать карьерой, – вдруг, боже упаси, прознает Элисон Воспер.

– Давай сначала испробуем все другие средства, а потом посмотрим, ладно?

– Боишься, что начальству не понравится? – ухмыльнулся Брэнсон.

– Погоди, доживешь до моих лет, тоже задумаешься о пенсии.

– Ага, лет через тридцать.

33

Эшли Харпер проживала в крохотном викторианском домике с террасой рядом с железной дорогой, в бывшем рабочем квартале Хова, нынче становившемся все более популярным и дорогим анклавом для преуспевающих холостяков и молодежи, которая еще только начинала делать карьеру. Статус района подтверждался дорогими автомобилями, припаркованными на улице и возле элегантных входных дверей.

Грейс и Брэнсон выбрались из машины, прошли мимо «фольксвагена-гольф-GTI» и кабриолета «рено», а затем позвонили в дверь с номером 119, перед которой стояла серебристая «ауди-ТТ».

Через пару секунд им открыла очень красивая девушка лет двадцати пяти. Она приветствовала Брэнсона грустной улыбкой.

– Здравствуйте, Эшли, – произнес тот. – Это мой коллега, детектив-суперинтендант Грейс. Мы можем поговорить?

– Конечно, входите. Есть какие-нибудь новости? – Она бросила внимательный взгляд на Роя.

А того буквально на пороге поразил контраст между наружностью дома и его интерьером. Они оказались в сущем оазисе холодного минимализма. Белый ковролин, белая мебель, серые металлические жалюзи, на стене в рамке большая репродукция картины с четырьмя пижонами в стильных костюмах (Рой узнал в ней работу Джека Веттриано), пляшущие цветные точки индикаторов навесной аудиосистемы. Стрелки безликих настенных часов показывали двадцать минут седьмого.

Эшли предложила гостям напитки. Брэнсон получил минералку в стильном стакане, а Грейс, расположившийся рядом с ним на длинном диване, черный кофе в изящной белой чашке.

– У нас появились показания свидетелей, видевших вашего жениха во вторник вечером в трех различных пабах в районе Эшдаунского леса, – сообщил хозяйке Гленн. – Все они подтвердили, что он был с четырьмя товарищами, хорошо вам известными. Однако нам ничего не удалось выяснить об их планах, кроме того, что участники мальчишника собирались напиться.

– Вообще-то, Майкл не злоупотребляет алкоголем, – подавленно отозвалась Эшли, держа в ладонях большой бокал красного вина.

– Расскажите мне о нем, – попросил Рой, не сводя с нее пристального взгляда.

– Что именно?

– Да что угодно. Как вы с ним познакомились?

Девушка улыбнулась и сразу заметно расслабилась.

– Я пришла на собеседование в его фирму. То есть в компанию Майкла и его делового партнера.

– Марка Уоррена? – уточнил Грейс.

Мимолетное колебание, едва уловимое. И все же Рой обратил внимание на ее реакцию.

– Да.

– А где вы работали до этого?

– В одной фирме по торговле недвижимостью в Торонто, в Канаде. Я вернулась в Англию незадолго до того, как устроилась на работу.

– Вернулись?

– Ну да. Сама я родом из Англии, мои корни здесь, – снова улыбнулась Эшли.

– Что за фирма в Торонто?

– Вы знаете Торонто? – слегка удивилась она.

– Лет десять назад я провел там неделю, работал в криминалистической лаборатории канадской конной полиции.

– Понятно. То была всего лишь маленькая фирма по торговле недвижимостью, дочернее подразделение «Бэй груп».

Грейс кивнул:

– Ясно. Значит, Майкл Харрисон и Марк Уоррен вас наняли?

– Ага, в ноябре прошлого года.

– Так. И что дальше?

– Место было, конечно же, просто великолепное. Приличная зарплата. Мне хотелось побольше узнать о сделках с недвижимостью, и владельцы компании показались мне славными ребятами. Я… э-э-э… – Тут Эшли покраснела. – Я, признаться, сразу запала на Майкла, нашла его очень привлекательным, но была уверена, что он женат или у него есть подруга.

– Простите, что лезу в вашу личную жизнь, – продолжил Рой, – но когда вы с Майклом начали встречаться?

Чуть помявшись, она ответила:

– Очень быстро, месяца через два. Но приходилось держать наши отношения в секрете, потому что Майкл беспокоился, как на это отреагирует Марк. Он думал, что для его компаньона будет ударом, если он… ну, понимаете, неровно ко мне дышит.

Грейс снова кивнул.

– И когда же Марк узнал?

Тут девушка и вовсе залилась краской.

– Однажды он совершенно неожиданно объявился в офисе.

Рой улыбнулся. Он сочувствовал Эшли. Было очевидно, что присущая ей беззащитность не могла не трогать мужчин. Именно это произошло с ним самим, хотя Грейс и знал-то девушку всего несколько минут.

– И что потом?

– Ну, сначала было немного неловко. Я даже сказала Майклу, что мне, наверное, следует уволиться, но он убедил меня остаться.

– А как отреагировал Марк?

Глаза Эшли на мгновение метнулись в сторону, и от Грейса не укрылась тень, пробежавшая по ее лицу.

– Узнав, что мы с Майклом вместе, он воспринял это нормально.

– И на деловых отношениях это никак не отразилось?

– Нет.

Не сводя с собеседницы пристального взгляда, Рой продолжил:

– Вам было известно об их офшорном бизнесе на Каймановых островах?

Эшли покосилась на Брэнсона, затем снова посмотрела в глаза Грейсу:

– Нет… Я… Я ничего не знаю об этом.

– Майкл вообще когда-нибудь обсуждал с вами способы минимизации налогов для себя и мистера Уоррена?

Ее лицо вспыхнуло гневом, да так внезапно и неистово, что Роя аж оторопь взяла.

– В чем дело? Вы из полиции или из налогового управления?

– Если вы хотите, чтобы мы отыскали вашего жениха, то должны помочь нам узнать его получше. Расскажите нам все, даже если это кажется вам неуместным.

– Я всего лишь хочу, чтобы вы нашли Майкла. Живым! Ради бога…

– Скажите, а жених не делился с вами подробностями предстоящего мальчишника? – сменил тему Рой, вспомнив, как это в свое время было у него самого. Он детально расписал Сэнди намеченный маршрут, и она пришла к нему на выручку, уже ранним утром, когда его бросили на одной из глухих брайтонских улочек совершенно голым, не считая пары носков, привязав к почтовому ящику.

Эшли покачала головой:

– Знаю только, что они собирались прошвырнуться по барам и выпить, – вот и все, что он мне рассказал.

– Как вы собираетесь поступить, если Майкл не объявится ко времени назначенной на завтра церемонии? – вмешался вдруг Брэнсон.

Слезы градом покатились у девушки по щекам. Она поспешно вышла из комнаты и вернулась с вышитым носовым платком, которым промокнула глаза. Затем, то и дело всхлипывая, ответила:

– Не знаю. Я вправду не знаю. Пожалуйста, отыщите Майкла. Я так люблю его, что просто не вынесу этого.

Грейс дождался, когда Эшли успокоится, и, снова пристально глядя ей в глаза, задал очередной вопрос:

– Вы работали секретаршей у них обоих, да к тому же Марк Уоррен был шафером. Он, часом, не поделился с вами их замыслами?

– Да просто мальчишник по пабам. У меня тоже была вечеринка, девичник. Вот и все.

– Вам же известно, что Майкл – большой любитель розыгрышей и приколов? – продолжал Рой.

– У Майкла великолепное чувство юмора, и за это я тоже его люблю.

– А про гроб вы не в курсе?

Она резко выпрямилась, едва не расплескав вино.

– Про гроб?! Что вы имеете в виду?

– Один из парней… – мягко проговорил Брэнсон, – Роберт Хулигэн – вы знали его?

– Да, видела несколько раз. Типичный неудачник.

– Ах вот как?

– Ну… это Майкл так сказал. Роббо вроде как держался их компании, но по-настоящему ее частью не был.

– И тем не менее его все-таки позвали на мальчишник, – напомнил ей Брэнсон.

– Майкл очень не любит обижать людей. И наверняка решил, что Роббо лучше все-таки пригласить. Думаю, потому что остальных он назначил распорядителями на свадьбе, а его нет.

Грейс сделал глоток кофе.

– А вы с Майклом, случайно, не ссорились? Ничего такого, что могло бы навести на мысль, что он струхнул перед бракосочетанием?

– Боже мой… Нет. Категорически нет. Я… Он…

– Где вы собираетесь проводить медовый месяц? – Рой быстро переключился на другую тему.

– На Мальдивах. Майкл забронировал просто сказочное место. Он любит море – лодки, плавание с аквалангом… Там настоящий рай.

– Мы выслали на его поиски вертолет. Привлекли сотню констеблей и волонтеров и, если Майкл Харрисон не объявится к сегодняшней ночи, начнем прочесывание местности, где его видели в последний раз. Однако мне очень не хочется задействовать массу ресурсов для того только, чтобы в итоге обнаружить его загорающим на Каймановых островах за счет британских налогоплательщиков. Вы меня понимаете?

Эшли кивнула и с горечью отозвалась:

– Да уж, объяснение исчерпывающее. Все дело в деньгах, а вовсе не в том, чтобы найти Майкла.

– Вы ошибаетесь, – как можно мягче возразил Грейс. – Дело не в деньгах. Я готов санкционировать любые траты на его поиски.

– Тогда, пожалуйста, начните искать Майкла немедленно. – Ссутулившись, Эшли горестно уставилась на бокал вина. – Я узнала вас по статье в «Аргусе». А вчера еще и в «Дейли мейл» писали. Они пытались поднять вас на смех за то, что вы обратились к медиуму, верно?

– Да.

– А вот я верю в подобные вещи. Вы не знаете кого-нибудь толкового специалиста? Ну, в смысле, нет ли среди ваших контактов… каких-нибудь медиумов, экстрасенсов, которые умеют находить пропавших людей?

Рой бросил взгляд на Гленна, затем снова посмотрел на Эшли:

– Да, я знаю таких.

– Вы не могли бы связаться с кем-нибудь из них? Или порекомендуйте, к кому обратиться.

Грейс ненадолго задумался.

– У вас есть какая-нибудь вещь Майкла? – Он чуть ли не физически ощущал на себе сверлящий взгляд Брэнсона.

– Например?

– Да любая подойдет. Аксессуар или одежда. Может, украшение. Такой предмет, с которым он контактировал.

– Ага, сейчас поищу. Дадите мне пару минут?

– Да ради бога.

34

– Ты что, с дуба рухнул? – набросился на друга Брэнсон, стоило лишь им отъехать от дома мисс Харпер.

Сжимая в руке полученный от Эшли медный браслет, Грейс парировал:

– Но ты же сам предлагал!

Из динамиков раздалось низкочастотное «бум-бум-бум», и он убавил громкость радиоприемника.

– Предлагал, но мне и в голову не приходило, что ты попросишь у нее вещь пропавшего жениха!

– А ты думал, что мы стянем что-нибудь из его квартиры?

– По-за-имст-ву-ем, а не стянем! Чувак, ты ходишь по острию ножа! А если она растреплет прессе?

– Ты же сам просил помочь тебе, а теперь недоволен.

Брэнсон покосился на коллегу и сменил тему:

– Ну, что скажешь об этой девице?

– Она явно знает больше, чем говорит.

– Пытается прикрыть задницу женишка?

Рой повертел браслет в руках. Три спаянные тонкие полоски меди, у каждой на концах по маленькой кругляшке.

– А ты как думаешь?

– Опять ты за свое – отвечаешь вопросом на вопрос.

Какое-то время Рой молчал, раздумывая. Мысленно прокручивал сцену беседы в доме Эшли Харпер. Анализировал то, как она держалась и отвечала на вопросы. Девятнадцать лет службы в полиции многому его научили. Самым важным, пожалуй, было то, что истина вовсе не обязательно оказывается тем, что поначалу представляется очевидным. Эшли Харпер знала больше, чем говорила, – в этом-то он был уверен. Ее выдавали глаза. Вероятно, предположил Грейс, и так пребывая в подавленном состоянии, девушка встревожилась, узнав, что что раскрылись махинации с налогами на Каймановых островах, к которым был причастен Майкл Харрисон. И все же его не оставляло ощущение, что здесь кроется что-то еще.

Двадцать минут спустя они припарковались на набережной Кемптауна, выходящей на пляж и Ла-Манш, и выбрались из машины. Желтая полоса на асфальте означала границу, за которой начиналась пешеходная зона.

Дождь по-прежнему лил как из ведра, и, за исключением одинокого серого пятнышка танкера или сухогруза на горизонте, водная гладь была пустынна. Мимо мерно двигался поток легковушек и грузовиков. Вдали справа виднелись белые купола и аляповатые огни Дворцового причала, да еще огромная спиральная горка в самом его конце.

По Мэрин-Пэрейд – широкому бульвару, примерно на милю тянувшемуся вдоль выходящих на море изящных фасадов в стиле регентства, – в обоих направлениях неслись машины. Дом Ван Алена был тут одним из немногих современных зданий, этакое видение ар-деко из двадцать первого века. Полицейские позвонили по домофону в квартиру 407, и через несколько секунд отозвался звонкий мужской голос:

– Да?

– Марк Уоррен? – спросил Гленн.

– Да, кто это?

– Полиция. Мы хотели бы поговорить с вами о Майкле Харрисоне.

– Конечно. Входите, пятый этаж.

Раздалось резкое жужжание, и Грейс толкнул дверь.

– Странное совпадение, – заметил он Брэнсону в лифте. – Я был здесь вчера вечером, играл с мужиками в покер.

– И кто же здесь живет?

– Крис Кроук.

– Этот урод из дорожной полиции?

– Да брось, он нормальный парень.

– А на какие, интересно, шиши он приобрел квартиру в таком месте?

– Женился на деньгах – точнее, развелся с деньгами. У него была богатая супруга – он говорил, якобы ее папаша выиграл в лотерею, ну и плюс еще хороший адвокат по бракоразводным делам.

– Ловкий ублюдок.

На пятом этаже они прошли по пушистому синему ковру и остановились перед дверью с номером 407. Гленн нажал на кнопку звонка.

Почти сразу же им открыл мужчина лет тридцати, в строгой белой рубашке с расстегнутым воротником, брюках в тонкую полоску и черных лоферах с золотыми цепочками.

– Пожалуйста, входите, джентльмены, – учтиво произнес он.

Хозяин показался Рою смутно знакомым. Где-то он его видел, причем совсем недавно. Вот только где? Ну где же, черт побери, он встречал этого человека?

Брэнсон добросовестно продемонстрировал удостоверение, однако Уоррен едва ли взглянул на корочки. Полицейские проследовали за ним по короткому коридору в просторную комнату с двумя красными диванами, составленными буквой «Г», и черным лакированным столом, длинным и узким, отделяющим кухонную зону от столовой.

Своим минималистским стилем жилье это походило на квартиру Эшли Харпер, отметил про себя Грейс, однако денег сюда вбухали значительно больше. В углу на высоком черном пьедестале стояла африканская маска. На стенах висели модные, хотя и невразумительные, абстрактные картины, панорамное окно выходило непосредственно на море, с красивым видом на Дворцовый причал. На плоском экране дорогого телевизора «Банг энд Олуфсен» шли новости, с выключенным звуком.

– Не хотите выпить? – предложил Уоррен, нервно потирая руки.

Рой внимательно изучал его, анализируя язык тела, манеру говорить. Хозяин квартиры буквально источал беспокойство. Тревогу. Неудивительно, впрочем, если учесть, сколько всего обрушилось на него в последнее время. Грейс знал по опыту, что для переживших какого-либо рода катастрофу одну из самых больших проблем составляет чувство вины.

– Спасибо, не стоит, – ответил Брэнсон. – Мы не отнимем у вас много времени, всего лишь зададим несколько вопросов.

– Появились какие-то новости о Майкле?

Грейс рассказал о результатах обхода пабов и о пропавшем гробе. Что-то в реакции Уоррена вызывало у него подозрения. Пускай и совсем смутные, но все же.

– Слабо верится, что ребята могли украсть гроб, – покачал головой Марк. – Я точно про такую затею ничего не слышал.

– Но вы должны были знать об этом, – возразил Рой. – Разве шафер среди прочего не занимается также и организацией мальчишника?

– То же самое я прочел в Интернете.

– То есть вы не принимали участия в планировании? – нахмурился Грейс. – Совсем?

Уоррен как будто сконфузился.

– Я… Нет, я вовсе не это хотел сказать, – начал он даже несколько робко, однако быстро взял себя в руки. – Я имел в виду… Понимаете, мы… Вернее, Люк предлагал подослать к жениху стриптизершу с поздравлениями, но это ведь уже вчерашний день, а мы хотели устроить что-нибудь более оригинальное.

– Отомстить Майклу Харрисону за все его розыгрыши?

Снова на мгновение потерявшись, Марк признался:

– Да, мы действительно это обсуждали.

– Но гроб в ваших обсуждениях не фигурировал? – напирал Рой, пристально следя за глазами собеседника.

– Ни в коем случае, – последовал исполненный негодования ответ.

– Дорогой гроб, люксовый, из индийского тика.

– Я… Ни о каких гробах я не слышал.

– То есть вы утверждаете, что хотя и были шафером Майкла, однако ни о каких планах на мальчишник не знали, так?

Немного поколебавшись и по очереди окинув изучающим взглядом обоих полицейских, хозяин квартиры в конце концов подтвердил:

– Так.

– Не верю, – отрезал Грейс. – Простите, Марк, но я вам не верю. – И тут же уловил вспышку гнева.

– Вы обвиняете меня во лжи? Прошу прощения, джентльмены, но встреча закончена. Мне необходимо переговорить с адвокатом.

– Стало быть, это для вас важнее, чем найти своего компаньона? – усмехнулся Рой. – У него, между прочим, на завтра назначена свадьба. Вам об этом известно?

– Я ведь его шафер.

Внимательно вглядевшись в лицо Уоррена, Грейс внезапно вспомнил, где видел его раньше. По крайней мере, ему показалось, что он видел там этого мужчину.

– Какая у вас машина, Марк? – спросил Рой.

– «БМВ».

– Какой модели? Третьей? Пятой? Седьмой?

– «Икс-пять».

– Полноприводная?

– Ну да.

Рой кивнул и больше ничего не сказал. Он лихорадочно размышлял.

35

В ожидании лифта Брэнсон бросил взгляд на дверь квартиры Уоррена и, убедившись, что она закрыта, поинтересовался:

– А к чему были вопросы про автомобиль? Какое тебе дело до его машины?

Войдя в кабину, Грейс нажал кнопку цокольного этажа. По-прежнему погруженный в раздумья, он ничего не ответил.

Гленн взглянул на товарища, после чего заметил:

– С этим типом что-то не так. Тебе не показалось?

Молчание.

– Эй, вообще-то, надо было нажать цифру «один» – мы же там вошли!

Двери лифта открылись, и Рой вышел на подземную парковку. Коллега покорно последовал за ним. Здесь было сухо, горел тусклый свет и слегка пахло машинным маслом. Полицейские миновали «феррари», седан «ягуар», спортивную «мазду», компактный седан «форд», затем пару пустых парковочных мест и в конце концов остановились перед сверкающим серебристым внедорожником «БМВ-Х5». Грейс уставился на машину, все еще мокрую после дождя.

– Классная тачка, – прокомментировал Брэнсон. – Вот только сзади места маловато. В «рейнджровере» или «кайене» гораздо больше.

Рой посмотрел на колеса, затем присел на корточки и заглянул под подножку.

– Помнишь, я говорил тебе, что уже был здесь вчера вечером? Так вот, где-то без четверти час я спустился сюда к своей машине, и этот «БМВ» как раз въехал – и он был весь в грязи. Я и внимание-то обратил только потому, что выглядело немного странно – в центре Брайтона нечасто увидишь настолько уделанную тачку с полным приводом, обычно ими пользуются мамаши для набегов на супермаркеты.

– И ты уверен, что вчера вечером видел именно эту машину?

Грейс постучал себя по виску:

– Номерной знак.

– Хм, неужели в столь преклонном возрасте твоя фотографическая память все еще не дает сбоев?

– Представь себе.

– И что ты думаешь?

– А ты?

– Пропавший гроб. Лес. Перепачканная грязью тачка. Шафер, который единственный уцелел из всей компании и который хочет немедленно переговорить с адвокатом. Банковский счет на Каймановых островах. Дело пахнет скверно.

– Даже не пахнет, а смердит.

– И что мы предпримем дальше?

Рой вытащил из кармана медный браслет и потряс им в воздухе:

– А вот что.

– Ты это серьезно?

– Есть идея получше?

– Допросить Марка Уоррена.

Грейс покачал головой:

– Этот парень не промах, его просто так не прижмешь. Тут нужно действовать поумнее.

– Обратиться за помощью к чудаку с волшебным маятником – по-твоему, это и есть поумнее?

– Доверься мне, дружище.

36

«Не засыпай». Только так и можно спастись. Из-за переохлаждения клонит в сон, а стоит уснуть – и все, впадешь в кому, а потом умрешь.

Майкла сотрясала дрожь, он балансировал на грани бреда. Было холодно, очень холодно. Да еще эти голоса в голове. Что-то нашептывала на ухо Эшли – он протянул было к ней руку, но ударился костяшками о древесину тика.

Вода заливалась в рот, Харрисон только успевал отплевываться. Приходилось едва ли не вдавливать лицо в крышку гроба. Фонарик больше не работал, и бедняга отчаянно пытался удерживать над водой рацию, однако боль в руке была адской, и силы терпеть ее стремительно иссякали.

Бесполезный мобильник Майкл затолкал в задний карман джинсов. Лежать стало неудобно, однако эта уловка позволила выгадать дополнительные полтора дюйма высоты. Впрочем, едва ли в этом имелся хоть какой-то смысл. Он же все равно умрет. Неизвестно, сколько ему еще оставалось, но явно немного.

– Эшли, – пролепетал он. – Эшли, милая.

В рот ему снова попала вода.

Теперь Майкл протачивал все более расширяющуюся и углубляющуюся канавку в крышке гроба корпусом фонарика. И думал о завтрашней свадьбе. Вспоминал, как мама, рассчитывая на его одобрение, показывала ему специально купленное ради торжественного случая платье, а еще шляпку, туфли и новую сумочку. Ей хотелось быть уверенной, что в столь особенный для сына день она будет хорошо выглядеть, хотелось, чтобы Майкл ею гордился и чтобы Эшли гордилась ею тоже. Вспоминал звонок младшей сестры из Австралии: Карли так радовалась, что он оплатил ей билет. Она сейчас уже должна быть в Англии, у матери, готовиться к завтрашней церемонии.

Шея теперь тоже невыносимо болела от напряжения, так что каждые несколько минут приходилось давать мышцам передышку – набирать в легкие воздух и опускать голову под воду, а затем снова выныривать. Вот только вскоре и это станет невозможным.

Зарыдав от отчаяния и ужаса, Харрисон принялся беспорядочно колотить по крышке. Затем снова нажал на кнопку «Вызов»:

– Дэйви! Дэйви! Эй, Дэйви, где ты?

И выплюнул попавшую в рот воду.

Кажется, дрожала каждая молекула его тела.

В ответ послышался лишь статический треск.

Зубы стучали друг о друга. Майкл глотнул грязной воды, потом еще раз.

– Пожалуйста, ох, пожалуйста! Кто-нибудь! Умоляю, помогите мне!

Майкл попытался успокоиться и переключился на обдумывание речи, которую он должен произнести на свадьбе. Так, надо будет поблагодарить подружек невесты, поднять за них бокал. Но главное, не забыть первой поблагодарить маму. А уж закончить тостом за подружек. Не помешает вставить в речь несколько шуточек. Пит как-то рассказал ему классный анекдот. Про молодоженов, которые решили провести медовый месяц в…

«Медовый месяц».

У них же все забронировано. Завтра в девять вечера они улетают на Мальдивы. Первым классом – этого Эшли еще не знает, он приготовил ей сюрприз.

«Вытащите меня отсюда, придурки! Я же пропущу свою свадьбу, свой медовый месяц! Ну же! Пошевеливайтесь!»

37

Когда Рой с Гленном оставили позади изящные фасады кемптаунских таунхаусов, построенных в стиле регентства, часы на приборной панели «форда» показывали 19:13. Дальше их путь лежал по шоссе вдоль утеса, мимо массивных неоготических зданий школы для девочек «Роудин» и приюта Святого Дунстана – строения в стиле ар-деко, где размещался интернат для слепых. Вот уже несколько дней подряд стояла скверная погода: машину безжалостно хлестал дождь и трепал сильный ветер. Брэнсон включил радио, заглушив периодическое потрескивание полицейской связи, и принялся раскачиваться в такт песне американской поп-группы «Сизер систерс».

Терпения Грейса хватило на несколько секунд, после чего он вновь убавил громкость.

– Да в чем дело, братан, классная же группа! – возмутился Гленн.

– Угу.

– Если хочешь закадрить подружку, нужно быть в курсе культурных веяний!

– Ты теперь мой наставник по культуре, что ли?

Бросив на него взгляд, Брэнсон огрызнулся:

– Вообще-то, мне следует стать твоим наставником и по стилю тоже. Я знаю одного крутого парикмахера, к которому тебе не помешает сходить. Иэн Хаббин, в «Пике» работает. Уж он-то тебе причесон подновит. А то ты, блин, выглядишь так, будто застрял во вчерашнем дне!

– Да с тобой уже и не разберешь, где вчера, а где сегодня, – парировал Рой. – Сначала ты позвал меня на ланч. Время вечернего чаепития миновало, дело близится к ужину. Такими темпами нам и завтрак светит совместный. А я, между прочим, имею право на личную жизнь.

– И давно ли у тебя появилась личная жизнь? – Едва лишь эти слова слетели с языка Гленна, как он тут же пожалел о них. Даже не глядя на друга, Брэнсон почувствовал, что причинил тому боль, и покаянно проговорил: – Прости дурака.

За окнами промелькнула расположенная на утесе симпатичная деревушка Роттингдин, затем последовал захватывающий дух подъем, спуск, снова подъем, потянулись хаотически разбросанные дома Солтдина и Пис-Хейвена, построенные уже после войны.

– На следующем повороте налево, – предупредил Грейс.

Далее Рой направлял водителя по лабиринту холмистых улочек с теснящимися там коттеджами и одноэтажными домами поскромнее, пока они не остановились перед довольно ветхим бунгало, возле которого был припаркован еще более ветхого вида прицеп.

Полицейские пробежали под дождем к крошечному крылечку с мелодично переливающимися китайскими колокольчиками и позвонили в дверь. Через несколько мгновений им открыл низенький и жилистый старичок возрастом хорошо за семьдесят, с козлиной бородкой и длинными седыми волосами, стянутыми на затылке в хвост. Он был облачен в халат с поясом и шаровары, а на шее у него висел на золотой цепочке анх – египетский амулет. Хозяин дома бурно приветствовал гостей, схватил Роя за руку и, восторженно глядя на него, как на давно потерянного и вновь обретенного друга, чуть ли не прокричал своим тонким голоском:

– Детектив-суперинтендант Грейс! Так приятно видеть вас снова!

– И мне вас тоже, друг мой. Это детектив-сержант Брэнсон. Гленн, позволь представить тебе Гарри Фрейма.

Старичок стиснул руку полицейского с силой, совершенно не отвечающей ни его годам, ни телосложению, и вперился в Гленна своими пронзительными зелеными глазками.

– Рад знакомству! Входите же, входите!

Полицейские проследовали за ним через узкий коридор, освещающийся тусклой лампочкой подвесного фонаря и декорированный в морском стиле (центральным элементом здесь являлся большой медный иллюминатор на стене), и оказались в гостиной с полками, заставленными макетами кораблей в стеклянных бутылках. Обстановка также включала светло-коричневый мебельный гарнитур из дивана и двух кресел с салфетками на спинках, телевизор, в данный момент выключенный, и круглый дубовый стол с четырьмя деревянными стульями у окна. К последнему хозяин и пригласил гостей. На стене Брэнсон заметил безвкусную репродукцию с изображением дома Энн Хэтэуэй, жены Шекспира, и девиз в рамке: «Разум, единожды раздвинувший свои границы, никогда уже не вернется в границы прежние».

– Желаете чаю, джентльмены?

– Спасибо, – ответил Грейс.

Покосившись на друга в расчете уловить какой-нибудь намек на то, как следует здесь себя вести, Гленн поддакнул:

– Было бы неплохо.

Гарри Фрейм хлопотливо поспешил из комнаты. Брэнсон взглянул на горевшую на столе одинокую белую свечу, затем на Грейса, всем своим видом словно бы вопрошая: «Что за хрень тут происходит?»

Рой в ответ улыбнулся: «Наберись терпения, приятель».

Через несколько минут в комнату вошла жизнерадостная коренастая старушка с седыми волосами, в свитере домашней вязки, коричневых шерстяных брюках и новеньких белых кроссовках. В руках у нее был поднос с тремя чашками чая и блюдом шоколадных бисквитов со сливочным кремом, который она поставила на стол.

– Привет, Рой, – бросила женщина Грейсу как старому знакомому, после чего задорно представилась Гленну: – Меня зовут Максин. – Затем дополнила имя титулом героини Генри Хаггарда: – «Та, которой повинуется всё»!

– Приятно познакомиться. Детектив-сержант Брэнсон.

Следом вернулся хозяин с картой.

Рой взял чашку и увидел, что чай бледно-зеленого цвета. Гленн разглядывал свой напиток с откровенным сомнением.

– Итак, джентльмены, – заговорил Гарри, устроившись напротив них, – у вас опять пропавший без вести?

– Да, Майкл Харрисон, – кивнул Грейс.

– А, тот молодой человек, о котором писали в «Аргусе»? Ужасная катастрофа. Все еще такие молодые, однако их уже призвали.

– Куда призвали? – не понял Брэнсон.

– В потусторонний мир, разумеется.

Гленн бросил на Роя выразительный взгляд, который тот откровенно проигнорировал.

Сдвинув угощение и свечу на край стола, Фрейм разложил карту Восточного Суссекса – самую обычную, изданную Управлением геодезии и картографии.

Гленн отважился попробовать бисквит. Рой достал из кармана медный браслет и передал его медиуму.

– Вы просили принести какую-нибудь вещь пропавшего.

Фрейм крепко сжал украшение в руке и закрыл глаза. Полицейские внимательно за ним наблюдали. Старичок сидел без движения с добрую минуту, а затем закивал.

– Мм, – изрек он, по-прежнему с опущенными веками. – Гм, ага, мм.

Внезапно медиум вздрогнул и распахнул глаза. Взглянув на гостей так, словно бы сам факт их присутствия в комнате вызывал у него недоумение, он нагнулся к карте, затем достал из кармана брюк отрезок бечевки с небольшим свинцовым грузилом на конце.

– Так, посмотрим, что удастся отыскать, – объявил он. – Да, в самом деле, давайте посмотрим. Как вам чай?

Грейс пригубил из чашки напиток. Слишком горячий и слегка солоноватый.

– Замечательный, – ответил он.

Брэнсон покорно попробовал свой и ограничился лаконичным «ничего».

Гарри Фрейм так и просиял, явно довольный.

– Так-так… – Положив локти на стол, он словно в молитве спрятал лицо в сложенных ладонях и начал что-то бормотать. Рой упорно избегал взгляда товарища.

– Яруммм, – протянул медиум. – Яруммм. Врннн. Яруммм.

Затем он резко выпрямился и, сжимая конец бечевки указательным и большим пальцами, поднял импровизированный маятник над картой. Грузило, поначалу просто раскачивавшееся туда-сюда, через какое-то время стало описывать небольшие круги, и тогда Фрейм, сосредоточенно поджав губы, медленно повел руку над картой.

– Акфилд? – заговорил он. – Кроуборо? Эшдаунский лес?

В ответ на его вопросительный взгляд оба полицейских кивнули.

Однако Гарри Фрейм покачал головой:

– Нет, простите, но в этом районе я его нигде не вижу. Попробую другую карту, масштабом поменьше.

– Гарри, но мы уверены, что пропавший находится именно в этом районе, – возразил Грейс.

Медиум снова покачал головой:

– Нет, маятник ничего такого не говорит. Нужно взять площадь побольше.

Рой едва ли не физически ощущал скептицизм Гленна, который тот источал, подобно жару, исходящему от горячей печки. Новая карта отображала весь Западный и Восточный Суссекс, и на этот раз грузик на бечевке начал описывать короткую дугу над Брайтоном.

– Вот он где, – пробормотал Фрейм.

– В Брайтоне? Не думаю, – нахмурился Рой.

В ответ медиум разложил крупномасштабную карту Брайтона и снова принялся перемещать над ней раскачивающийся маятник. Через несколько секунд грузило закружило над Кемптауном.

– Да, – закивал Фрейм. – Да, вот где он в данный момент.

Грейс наконец-то осмелился взглянуть на коллегу, теперь, похоже, разделяя его настрой, и произнес:

– Вы ошибаетесь, Гарри.

– Мне так не кажется, Рой. Человек, которого вы ищете, находится здесь.

– Мы сами только что из Кемптауна, – настаивал Грейс. – Разговаривали там с деловым партнером Харрисона. Вы уверены, что случайно не уловили этих вибраций?

Гарри Фрейм потряс медным украшением.

– Это же его браслет? Майкла Харрисона?

– Да.

– Тогда он там. Мой маятник никогда не ошибается.

– Может, адрес нам назовете? – осведомился Брэнсон.

– Нет, адрес не могу – район слишком плотно заселен. Но именно там вы и должны искать пропавшего, именно там вы его и найдете.

38

– Вот же гребаный чудила! – прокомментировал Брэнсон, едва лишь они отъехали от домика Гарри Фрейма.

Погрузившийся в размышления Грейс долго не отвечал. За прошедший час дождь наконец-то прекратился, и теперь паутину низко нависающих над морем серых облаков пронизывали лучи заходящего солнца.

– Предположим на секунду, что он прав, – произнес наконец Рой.

– Вот что, я предлагаю выпить и поесть, – отозвался Гленн. – Просто подыхаю с голоду.

Часы показывали 20:31.

– Прекрасная идея.

Брэнсон позвонил по мобильнику жене. Грейсу были слышны только его реплики, однако на другом конце определенно не ворковали. В конце концов Гленн попросту свернул разговор и уныло сообщил:

– Рвет и мечет.

Рой сочувственно улыбнулся товарищу. Ему хватало ума воздержаться от неуместных комментариев относительно чужих домашних неурядиц.

Несколькими минутами позже, в баре расположенного на краю утеса паба под названием «Барсучий привал», Грейс потчевал себя двойной порцией «Гленфиддика» со льдом и наблюдал, как Брэнсон, вопреки тому, что на него сегодня возложены обязанности водителя, расправляется с пинтой пива.

– Я поступил на службу в полицию, в надежде сделать карьеру, – разглагольствовал тот, – чтобы дети мною гордились. Твою мать! Да когда я вкалывал вышибалой, у меня, по крайней мере, была хоть какая-то личная жизнь. Перед уходом на работу я купал Сэмми и укладывал его спать, да еще оставалось время почитать сынишке сказку. Знаешь, что сейчас сказала мне Ари?

– Ну? – поинтересовался Рой, изучая выведенное мелом на доске меню.

– Что Сэмми и Реми плачут, потому что я обещал быть дома сегодня вечером и почитать им перед сном.

– Ну так езжай домой, – спокойно, но совершенно серьезно предложил Рой товарищу.

Брэнсон допил кружку и заказал еще одну.

– Не могу, ты же и сам это прекрасно знаешь. У нас ведь не какая-то обычная работа от звонка до звонка. Не могу я, словно какой-нибудь козлина-чинуша, просто слинять в пятницу из кабинета пораньше и уйти в загул. Я должен работать ради Эшли Харпер и Майкла Харрисона. Разве нет?

– Тебе нужно научиться переключаться: надо понимать, когда просто следует забить на все.

– Ах вот как! Ну и когда именно мне следует на все забить?

Грейс влил в себя остатки виски. Ох и славно! Сначала обожгло пищевод, а потом согрело желудок. Он протянул стакан бармену и снова заказал двойную порцию. Затем положил на стойку банкноту в двадцать фунтов и попросил разменять, чтобы купить в автомате сигарет. Ему удалось продержаться без табака несколько дней, однако сегодня вечером особенно хотелось покурить.

В лоток автомата упала пачка «Силк кат». Рой сорвал целлофановую обертку и попросил у бармена спички. Прикурил сигарету и затянулся – глубоко, с удовольствием, во все легкие. Вкус был просто потрясающим.

– А я думал, ты бросил.

– Я и бросил.

Грейсу подали заказ, и он чокнулся с Гленном.

– У тебя личной жизни совсем нет, а я свою разрушаю. Добро пожаловать на службу в полицию! – Брэнсон покачал головой. – Твой дружок Гарри Фрейм – просто ненормальный. Редкостный оригинал!

– Помнишь Эбигейл Мэтьюс?

– Ту восьмилетнюю девочку, что пропала пару лет назад?

– Да.

– Малышку похитили прямо возле родительского дома. Ты нашел ее в ящике в ангаре аэропорта Гэтвик.

– Ага, ее продали одной голландской банде, поставлявшей детей педофилам.

– Ты тогда классно сработал, проявил чудеса оперативности. Отчасти благодаря этому делу тебя и повысили так быстро, да?

– Именно. Правда, я никому не рассказал, как же мне удалось так быстро отыскать девочку. – Если бы не виски, Рой Грейс вряд ли бы сейчас пустился в откровения. – Предпочитал помалкивать, потому что…

– И почему же?

– Это вовсе не было моей заслугой, Гленн, вот почему. Чудеса оперативности проявил Гарри Фрейм. Это он нашел малышку, при помощи своего маятника. Понятно?

На какое-то время Брэнсон даже лишился дара речи.

– Так вот почему ты так в него веришь.

– Гарри не ошибался и в других делах. Естественно, я не распространялся о том, что обращался к нему за помощью. Элисон Воспер и шишки из ее круга избегают всего, что не отвечает их представлениям о криминалистике. Если хочешь сделать карьеру в полиции, нужно изображать, будто играешь по правилам. Делать вид, понимаешь? Вовсе не обязательно по-настоящему следовать этим правилам – пока начальство считает, что ты их не нарушаешь. – Грейс прикончил вторую порцию виски гораздо быстрее, нежели намеревался. – Давай-ка возьмем чего-нибудь похавать.

Гленн заказал креветки. Рой выбрал явно вредный для здоровья окорок с яичницей и картофелем фри, закурил следующую сигарету, после чего заказал выпивку для обоих.

– Так что мы делаем дальше, о мудрый старик?

Грейс с прищуром взглянул на коллегу:

– Можно напиться вдрызг.

– Вот только это никак не поможет нам найти Майкла Харрисона, а? Или я что-то упустил?

– Ты ничего не упустил – по крайней мере, из того, что вижу я сам. Но сейчас уже… – Рой взглянул на часы, – девять вечера пятницы. Как мне представляется, единственное, что в наших силах, – это взять лопаты и фонари и ломануться в Эшдаунский лес.

– Мы наверняка чего-то не учли.

– «Что-то» есть всегда, Гленн. Важность наития в нашей работе понимают лишь очень немногие.

– Ты имеешь в виду удачу?

– Слышал старый анекдот про гольфиста?

– Рассказывай.

– Так вот, он говорит: «Странное дело… Чем больше я практикуюсь, тем удачливее становлюсь».

Брэнсон усмехнулся:

– Тогда, возможно, мы просто недостаточно практиковались.

– Я думаю, вполне достаточно. Завтра – важный день. Если мистер Майкл Харрисон решил устроить супермегарозыгрыш, то завтра настанет момент истины.

– А если нет?

– Тогда переходим к плану Б.

– И в чем он заключается?

– Понятия не имею. – Грейс прищурился и снова взглянул на товарища поверх поднятого стакана. – С чего бы мне вдруг составлять запасной план? Мы ведь всего лишь отправились вместе с тобой на ланч, забыл?

39

Одетая в белый махровый халатик Эшли сидела, ссутулившись на своей кровати и пересматривала на плазменном экране «Секс в большом городе». Внезапно раздался телефонный звонок. Девушка резко выпрямилась, едва не расплескав из бокала совиньон-блан. Будильник показывал 23:18. Поздновато для звонков.

– Да, слушаю, – нервно выпалила она на одном дыхании.

– Эшли? Надеюсь, я не разбудила тебя, милая?

Она поставила бокал на тумбочку, взяла телевизионный пульт и отключила звук. Это оказалась Джил Харрисон, мать Майкла.

– Нет, не разбудили. Да и мне сейчас все равно не до сна. Я глаз не смыкала с… с самого вторника. Чуть попозже приму снотворное, которое выписал мне врач. Уверял, что очень сильное средство, просто не может не подействовать. – В трубке послышался лай Бобо, маленького белого ши-тцу Джил.

– Я хочу, чтобы ты как следует подумала, Эшли. Я и вправду считаю, что завтрашний банкет нужно отменить.

Девушка тяжело вздохнула:

– Джил… Мы целых два дня это обсуждали, вчера и сегодня. Предоплату нам теперь в любом случае уже не вернут. И гости едут отовсюду – вот, например, мой дядя, который должен исполнить роль посаженого отца, прилетел из Канады.

– Он очень приятный мужчина, – ответила мать Майкла. – Бедняга проделал такой путь.

– Мы обожаем друг друга. Дядюшка взял отпуск на целую неделю, чтобы присутствовать на репетиции в понедельник.

– Где он остановился?

– В Лондоне, в отеле «Лейнсборо». Он всегда останавливается в лучших гостиницах. – Эшли немного помолчала. – Разумеется, я объяснила ему ситуацию. Но он сказал, что все равно будет, просто чтобы поддержать меня. Своих канадских подруг мне удалось отговорить – четыре девочки собирались прилететь. Еще я убедила не приходить нескольких друзей из Лондона. У меня телефон не смолкал последнюю пару дней.

– У меня тоже.

– Проблема в том, что Майкл пригласил друзей и коллег со всей Англии, да еще кое-кого из континентальной Европы. Я пыталась связаться с кем только можно, да и Марк тоже, но… Нам необходимо, по крайней мере, позаботиться о тех, кто все-таки придет. И потом, я все еще думаю, что Майкл может появиться.

– Я так не считаю, милая, это не тот случай.

– Джил, но ведь Майкл как только не разыгрывал своих друзей перед их свадьбой! Двое из-за его выходок появились в церкви буквально за несколько минут до церемонии. А вдруг Майкл до сих пор где-то сидит, запертый или связанный, даже не зная, что произошло. Может, он все еще планирует – или пытается – успеть.

– Ты славная девушка, красивая и добрая, и тебе будет очень больно, если ты напрасно прождешь его в церкви. Лучше смирись с тем, что с ним что-то случилось. Как-никак четыре человека погибли, милая. Майкл обязательно узнал бы про катастрофу и объявился, если бы с ним все было в порядке.

Эшли шмыгнула носом, из глаз у нее хлынули слезы. Какое-то время она безутешно рыдала, промокая глаза бумажным носовым платком, который вытащила из коробки на тумбочке. Наконец, шумно втянув носом воздух, ответила:

– Я пытаюсь из всех сил, вот только ни черта не получается. Я только… Я… продолжаю молиться, чтобы Майкл нашелся. Всякий раз, когда звонит телефон, я думаю, что это может оказаться он, правда. Что он сейчас засмеется и объяснит, что все это было дурацким розыгрышем.

– Майкл хороший мальчик, – возразила Джил. – Жестокость – это не про него. А это слишком жестокая шутка. Нет, мой сын ни за что бы так не поступил, он другой.

Повисла долгая пауза. В конце концов ее нарушила Эшли:

– Как вы, Джил?

– Не считая того, что схожу с ума от беспокойства за Майкла, более или менее в порядке, спасибо. Если что, Карли за мной присмотрит.

– Она уже приехала?

– Да, пару часов назад прилетела из Австралии. Завтра, думаю, будет несколько вялой из-за разницы во времени.

– Надо бы мне заглянуть к вам, поздороваться с Карли… – Девушка немного помолчала. – Понимаете, что я хочу сказать… Все эти люди, съезжающиеся отовсюду… Мы должны быть в церкви, просто чтобы встретить их, накормить, в конце концов. И можете себе представить, что произойдет, если нас там не будет, а Майкл все-таки появится?

– Ничего страшного, он поймет, что церемонию отменили из уважения к погибшим ребятам.

Зарыдав пуще прежнего, Эшли выдавила:

– Пожалуйста, Джил, пожалуйста, давайте поедем в церковь и проверим!

– Прими снотворное и поспи немного, милая.

– Я позвоню вам утром.

– Хорошо. Я встану пораньше.

– Спасибо за звонок.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – ответила Эшли.

Она положила трубку и в приливе энергии перекатилась по кровати, так что грудь вывалилась из распахнувшегося халатика, и взглянула на Марка, который голый лежал рядом под одеялом.

– Вот же тупая овца, совершенно ни о чем не догадывается! – Внезапно девушка ухмыльнулась во весь рот, ее лицо засветилось довольством. – Ни черта не просекает!

Эшли крепко обняла любовника за шею и страстно поцеловала его – сначала в губы, а затем стала нарочито медленно и неторопливо, чтобы побольше помучить, опускаться по телу Марка все ниже и ниже.

40

Майкл обливался потом под пуховым одеялом. Было жарко, очень жарко, непонятным образом одеяло сместилось так, что накрыло его с головой, и стало нечем дышать. По лицу сбегали ручейки воды и еще по рукам, ногам, пояснице. Он откинул одеяло, попытался сесть, но что-то тяжелое тут же вдарило ему по черепу, повалив обратно.

Всплеск.

«Ох, черт!»

Повсюду вокруг стояла вода. Мало того, казалось, она уже проникла внутрь его, как если бы кровь в жилах и вода в гробу перемешивались. Для описания этого процесса существовал какой-то специальный термин. Какое-то ученое слово, которое он отчаянно пытался ухватить, но оно неизменно ускользало – вырывалось всякий раз, стоило ему поймать его.

«Ну прямо как мыло в ванне», – подумал Майкл.

Вдруг ему стало холодно. Всего мгновение назад было невыносимо жарко, а теперь вот пожалуйста. Очень холодно. До стука зубов хо-лод-но. Голова просто раскалывалась.

– Я только схожу гляну, остался ли в шкафчике в ванной парацетамол, – предупредил он неизвестно кого. И, не услышав ответа, сообщил в наступившей тишине: – Я ненадолго. Только сбегаю в аптеку.

Чувство голода пропало несколько часов назад, однако сейчас вернулось с удвоенной силой. В животе жгло так, будто желудочный сок в отсутствие пищи взялся за слизистую оболочку. Во рту пересохло. Майкл зачерпнул ладонью воды, но, несмотря на жажду, ему потребовалось приложить усилия, чтобы отхлебнуть ее.

«Осмос!»

– Осмос! – в восторге заорал он, насколько хватало сил. И затем опять: – Осмос! Ага, точно! О-о-ос-мо-о-о-с!

Внезапно его вновь охватил жар. И прошибло потом.

– Эй, кто-нибудь, убавьте термостат! – завопил Харрисон в темноту. – Черт побери, мы же сейчас просто заживо сваримся! Мы вам что, омары какие-нибудь?

Он захихикал над собственной остротой. А потом вдруг прямо у него над головой начала подниматься крышка гроба. Медленно, размеренно, совершенно бесшумно, и в конце концов глазам его открылось ночное небо, так и кишащее кометами. Откуда-то из Майкла бил луч света, в котором лениво плясали пылинки, и тогда он сообразил, что звезды как раз и проецируются на небосвод этим лучом. Небо служило ему экраном! А затем через поток света, через пылинки проплыло чье-то лицо. Эшли. Он как будто смотрел на нее со дна плавательного бассейна, а она перемещалась над ним лицом вниз.

Потом наверху продрейфовало другое лицо – матери. Затем Карли, младшей сестры. А следом отца, одетого в стильный коричневый костюм, рубашку кремового цвета и красный шелковый галстук, в котором Майкл и видел его чаще всего. Только вот было непонятно, как отец мог находиться в бассейне в сухой одежде.

– Ты умираешь, сынок, – сообщил ему Том Харрисон. – Скоро присоединишься к нам.

– Кажется, я еще не готов, папа.

– В том-то и штука, сынок, – криво усмехнулся отец, – разве можно быть к этому готовым?

– Я вспомнил слово, которое напрочь вылетело из головы, – похвастался Майкл. – Осмос.

– Хорошее слово, сынок.

– Как ты, папа?

– Оказаться здесь не так уж и плохо, сынок. Да что там, даже классно. Здесь намного лучше. Не надо страдать всякой фигней, чтобы пытаться спрятать денежки на Каймановых островах. Что заработал, то и твое – устраивает тебя такой расклад?

– Вполне, папа…

Вот только разговаривал он уже не с отцом, а с викарием, его преподобием Сомпингом, надменным мужчиной лет шестидесяти, небольшого роста, с волнистыми седыми волосами и бородой, которая лишь частично скрывала румяность его щек, вызванную отнюдь не здоровым образом жизни на открытом воздухе, но лопнувшими из-за многолетнего злостного пьянства сосудами.

– Если ты не выберешься отсюда, Майкл, то сильно опоздаешь. Ты ведь понимаешь, что если не доберешься до церкви до заката, то по закону я не смогу тебя обвенчать?

– Я не знал, нет… Я…

Харрисон вскинул руку, чтобы прикоснуться к викарию, схватить его за рукав, но лишь ударился о твердый, непробиваемый тик.

Тьма.

От его движений заплескалась вода.

Затем Майкл кое-что заметил. Ощупав голову ладонями, он убедился, что вода больше не доходит до щек, но убыла до уровня затылка.

– Я ношу ее как галстук, – заявил Майкл. – Кто еще может носить воду на манер галстука?

А потом его пробрала дрожь. Руки затряслись так, что локти застучали о ребра, а ноги пустились в неистовый пляс. Дыхание все учащалось, и вот он уже начал отчаянно хрипеть…

«Я сейчас умру, умру здесь, в одиночестве, в день своей свадьбы. Они уже идут за мной, духи и призраки, спускаются сюда, в гроб, и…»

Майкл соединил дергающиеся руки и положил их на лицо. Он даже и не помнил, когда в последний раз молился, – это было задолго до смерти отца. Самоубийство Тома Харрисона окончательно убедило его, что Бога нет. Однако сейчас слова молитвы «Отче наш» сами собой всплыли в памяти, и Майкл зашептал их в ладони, словно бы не желая, чтобы его подслушали.

Внезапно его вырвал из сосредоточенного состояния статический треск. Затем зазвенела музыка в стиле кантри-энд-вестерн. А потом раздался голос:

– Что ж, доброе утро, любители спорта, в это дождливое субботнее утро, как и в старые добрые времена, с вами радио «Буффало» с последними новостями спорта и прогнозом погоды! Итак, вчера вечером состоялось несколько матчей…

Майкл бросился нашаривать рацию. И резким движением случайно сбросил ее с груди в воду.

– Ох, черт! Нет, только не это!

Выудив устройство, он потряс его, насколько было возможно, и лихорадочно ткнул кнопку «Вызов».

– Дэйви? Дэйви, это ты?

Снова шипение и треск.

– Привет, братан! Ты же и есть тот чувак, у которого кореша во вторник попали в аварию?

– Да.

– Классно снова поболтать с тобой!

– Дэйви, мне вправду очень нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня. И тогда ты сможешь выступить с важным объявлением на своей радиостанции.

– В зависимости от того, какими будут другие новости на сегодня, – небрежно заметил Дэйви.

– Разумеется. – Харрисону удалось сдержаться, чтобы не рявкнуть на этого недоумка. – В общем, мне нужно одно из двух: либо чтобы ты позвонил кое-кому, а я потом по твоей рации переговорил с ним, либо чтобы вы с отцом приехали и спасли меня.

– А вот это, полагаю, будет зависеть от того, находишься ли ты в районе, который мы обслуживаем. Врубаешься, что я тебе говорю?

– Да, Дэйви. Я полностью врубаюсь, чувак.

41

Позже, лежа голой на кровати, купаясь в благоухании расставленных по комнате дюжины зажженных ароматических свечей и пении Норы Джонс, доносившемся из стереофонической системы, Эшли закурила сигарету и поднесла ее к губам Марка. Тот глубоко затянулся.

– Джил права, – заявил он. – Я тоже считаю, что тебе не следует идти в церковь и уж точно не надо устраивать банкет.

Эшли яростно затрясла головой:

– Как раз таки надо! Неужели не понимаешь? Я покажусь в церкви… – Она затянулась сигаретой и медленно, с наслаждением выпустила дым в потолок. – И все увидят меня, несчастную, брошенную невесту, и просто зарыдают от жалости ко мне.

– А я не согласен с тобой. Это может выйти боком.

– Как, интересно?!

– Ну… Люди могут решить, будто ты бездушная, что тебе не терпится идти дальше. Что у тебя нет ни капли уважения к Питу, Люку, Джошу и Роббо. А нам как раз нужно, чтобы все видели, будто мы скорбим о них.

– Но ведь ты и я общались с их семьями. Мы оба выразили родным соболезнования, оба делаем все, что полагается в таких случаях. Но мы уже третий день обсуждаем свадьбу! И мы действительно идем дальше! Нам в любом случае придется, черт побери, оплатить банкет, так почему бы и не позаботиться о гостях, которые потрудятся явиться? Вряд ли таких будет много, и уж как минимум накормить их мы просто обязаны, верно?

Марк взял у любовницы сигарету и глубоко, во все легкие затянулся.

– Эшли, люди обо всем догадаются. Ты три дня напролет утюжишь меня своей логикой, а слушать, что я тебе говорю, не желаешь. По мне, так это очень большая ошибка.

– Положись на меня! – Девушка устремила на него свирепый взгляд. – Только не начинай скулить!

– Черт, да вовсе я не скулю. Я просто…

– Хочешь дать задний ход?

– Нет, конечно. Речь вовсе не об этом.

– Ну и не заморачивайся. Все будет тип-топ. Крепись, милый!

– Я и креплюсь.

Она скользнула вниз по телу Марка, уткнулась лицом в его лобковые волосы, потерлась щекой о член. И ехидно заметила:

– А вот это крепким не назовешь.

42

Выходные Грейс начал в своей излюбленной манере – с шестимильной пробежки по набережной Брайтон-энд-Хова ранним субботним утром. Дождь продолжал лить как из ведра, но это его не смущало. В бейсболке, надвинутой на глаза, дабы защититься от стихии, в легком спортивном костюме и новеньких беговых кроссовках «Найк» Рой держал довольно приличный, даже быстрый темп и вскоре позабыл о дожде, позабыл обо всех своих проблемах, лишь размеренно дышал, раз за разом выкидывал вперед бедро и упруго отталкивался от земли под мысленный аккомпанемент ни с того ни с сего привязавшейся песни Стива Уандера «Подписан, запечатан, доставлен».

Беззвучно напевая слова старого шлягера, Рой промчался мимо старика в плаще, выгуливающего на поводке пуделя, а затем его самого обогнали два затянутых в лайкру велосипедиста на горных велосипедах. На море был отлив. На обнаженном илистом берегу пара рыбаков копала червей для наживки.

Ощущая на губах солоноватый привкус, Грейс пробежал вдоль перил набережной, мимо обугленного каркаса Западного пирса, затем по пандусу спустился к краю пляжа, где местные рыбаки оставляли лодки – достаточно далеко от воды, чтобы обезопасить их от самого высокого прилива. Промелькнули названия на бортах суденышек – «Дейзи Ли», «Брайтонская красавица», «Сэмми»; нахлынули разнообразные запахи: краски, просмоленного каната, гниющей рыбы. Позади оставались расположенные в местном пассаже и пока еще не открывшиеся кафешки, залы игровых автоматов и художественные салоны, затем клуб виндсерфинга, лагуна для яхт за невысокой бетонной стеной, детский бассейн. Потом Рой пробежал под балками Дворцового причала, где семнадцать лет назад впервые поцеловался с Сэнди, и устремился дальше, уже начиная немного уставать, но полный решимости достичь утесов Блэк-Рок, прежде чем повернуть обратно.

Неожиданно его мобильник подал сигнал о поступившем сообщении.

Грейс остановился, извлек телефон из кармана на молнии и посмотрел на экран.

Нельзя так изводить девушку, жеребец. Клодин ХХ

«Черт побери! Оставь меня в покое! Ты же весь вечер травила меня за службу в полиции, а теперь неприкрыто домогаешься!»

Его первое и на данный момент последнее знакомство по Интернету определенно обернулось провалом. А вдруг они все такие же, как Клодин? Агрессивные, одинокие дамочки с поехавшей крышей? Да нет, конечно же, где-то да должны существовать нормальные женщины. Разве нет?

Спрятав телефон обратно в карман, Рой побежал дальше. Наверное, все-таки придется ответить Клодин, размышлял он – или же лучше продолжать ее игнорировать? Да и что тут можно придумать? «Отвали, хватит вязаться ко мне!» Или: «Наше свидание прошло замечательно, но мне вдруг открылось, что я – гей».

В конце концов Рой решил ответить по возвращении домой. Просто отпразднует труса, напишет что-нибудь вроде: «Прости, я понял, что пока еще не готов к серьезным отношениям».

Проветрившиеся мозги обратились к работе, к горе бумаг у него на столе, которая, казалось, только росла и росла. Нигерийские торговцы девушками. Судебный процесс над Сурешем Хуссейном. Давнее дело о похищении маленького Томаса Литла. А теперь вот еще и исчезновение Майкла Харрисона.

Последнее дело не давало Грейсу покоя. Ночью его даже разбудила одна мысль, да так и засела у него в голове. Он достиг дорожки под утесом и еще пару миль бежал под меловым обрывом, вздымающимся над Брайтонской гаванью, с ее рядами понтонов и лесом мачт, гостиницами, магазинчиками и ресторанчиками.

Наконец Рой развернулся, уже ощущая жжение в легких и тяжесть от напряжения в ногах, и побежал обратно. Оказавшись в непосредственной близости от Дома Ван Аллена, он поднялся по пандусу на набережную и, выждав паузу в потоке транспорта на Мэрин-Пэрейд, пересек бульвар. Затем пробежал по узкой улочке сбоку здания и остановился у ворот подземной стоянки.

Ему сопутствовала удача. Буквально через пару секунд створки распахнулись, и наружу выкатил темно-синий «порше-бокстер»; за рулем сидела хищного вида блондинка, несмотря на пасмурную и сырую погоду, в темных очках. Грейс проскользнул внутрь, прежде чем ворота закрылись. Приятно было укрыться от дождя.

Вдыхая сухой, слегка отдающий машинным маслом воздух, он пробежал по жесткому бетону вниз, затем мимо запомнившегося с прошлого визита сюда красного «феррари» и нескольких других машин, пока не остановился перед блестящим, девственно-чистым внедорожником «БМВ-Х5».

Рой проверил номер. Все правильно: «W 796 LDY». Потом огляделся по сторонам, внимательно изучая обстановку. На стоянке не было ни души. Тогда он подошел поближе, присел на корточки возле левого переднего колеса, а затем лег на спину, протиснулся под подножку и осмотрел надколесную арку. Ниша оказалась покрытой грязью.

Грейс достал из кармана носовой платок, разложил его на правой ладони и поскреб другой рукой высохшую грязь. На материю упало несколько комочков.

Аккуратно сложив и завязав узлом платок, Рой убрал его в карман. Затем он выбрался из-под автомобиля и вернулся к воротам, где провел рукой над инфракрасным лучом. С громким лязгом и деловитым жужжанием створки распахнулись.

Суперинтендант Грейс вышел на улицу, огляделся по сторонам и снова побежал, теперь уже домой.

43

В половине десятого, после душа и неспешного завтрака, состоявшего из яичницы с экологически чистыми помидорами – дома Грейс старался есть натуральные продукты и пить побольше минералки, в противовес фастфуду, которым ему слишком часто приходилось питаться на работе, – он расслабленно почитал «Дейли мейл», а потом какое-то время пускал слюни, изучая в «Автокаре» отчет об испытаниях новейшей модели «астон-мартин». Затем Рой прошел в кабинет, оборудованный в комнатке в задней части дома и выходящий на крохотный, все более зарастающий сад – это было особенно заметно по контрасту с ухоженными садами соседей по обеим сторонам от него, – уселся за стол перед монитором компьютера и позвонил Брэнсону на домашний телефон. Носовой платок с образцами почвы, которую он наскреб из-под машины Марка Уоррена, лежал перед ним, уже упакованный в полиэтиленовый пакет.

Ответила Ари, жена Гленна. Хотя с Брэнсоном Грейс сошелся с первого же дня знакомства, с супругой коллеги отношения не заладились. Общалась женщина с ним чаще всего холодно, словно бы подозревая, что Рой, ведущий холостяцкий образ жизни, может совратить ее мужа с пути истинного.

На протяжении нескольких лет Грейс упорно пытался очаровать Ари – никогда не забывал про дни рождения их детей, дарил открытки и щедрые подарки, а те несколько раз, что Брэнсоны приглашали его в гости на ужин, обязательно преподносил ей цветы. Порой ему даже казалось, что прогресс наконец-то достигнут, однако сегодня утром женщина определенно была не в духе. Судя по голосу, его звонок совершенно не обрадовал Ари.

– Привет, Рой, – отрывисто произнесла она, – хочешь поговорить с Гленном?

«Да нет же, я хочу поговорить с лунным человечком», – чуть не ляпнул Грейс, однако вслух лишь смущенно выдавил:

– А он дома?

– Мы, вообще-то, спешим, – предупредила жена Гленна. На заднем плане послышался детский плач. – Сэмми! – донесся следом вопль Ари. – Отдай сестре, теперь ее очередь! – Плач перерос в рев.

Наконец трубку взял Брэнсон:

– Привет, старый мудрец. Что-то ты нынче рано встал.

– Очень смешно. Что ты там говорил, какие у тебя на сегодня планы?

– Мы едем в Солихалл. Сестра Ари отмечает юбилей, ей стукнуло тридцать. Похоже, я столкнулся с дилеммой: найти Майкла Харрисона или спасти собственный брак. Ты сам бы что выбрал на моем месте?

– Спасай брак. И скажи спасибо старому смурному корешу, у которого нет личной жизни и который может угробить собственные выходные, делая за тебя всю работу.

– Спасибо, дружище. Сам-то чем занимаешься?

– Да вот собираюсь на свадьбу.

– Как трогательно! Небось весь такой начищенный и отутюженный? Цилиндр и фрак приготовил?

– Тебе когда-нибудь объясняли, что ты ублюдок?

– Ага, жена, которую я могу вот-вот потерять.

Внезапно Грейс почувствовал боль. Гленн, разумеется, ляпнул это без всякого злого умысла, но все равно его слова задели Роя. Каждый вечер, даже если было уже совсем поздно и это грозило выволочкой, Брэнсон все-таки возвращался домой, к любимым детям, ложился в теплую постель вместе с прекрасной женщиной. Обладатели такого богатства не в состоянии понять, каково жить одному.

Одиночество.

До чего же скверная штука.

Да уж.

Одиночество основательно достало Грейса, но вот только он не знал, как ему быть. Может, найти себе кого-то? По уши влюбиться в какую-нибудь женщину? А потом вдруг вернется Сэнди – и что тогда?

Умом Рой понимал, что жена уже никогда не вернется, но какой-то частичкой души отказывался принимать это – подобно иголке древнего проигрывателя, которую навечно заело в канавке пластинки. Раз или два в году, когда ему становилось особенно тоскливо, Грейс наведывался к медиуму, пытаясь установить контакт с Сэнди или хотя бы выбить толику информации, что же с ней произошло. Однако она оставалась неуловимой, этаким негативом, черным и пустым, который так и не проявился, сколько бы его ни держали в кювете фотографа.

Рой пожелал Брэнсону хорошо провести выходные, от души завидуя его жизни, строгой жене, очаровательным детишкам, его чертовой нормальности. Потом он помыл посуду после завтрака, наблюдая из кухонного окна, как Норин Гринстед, его соседка напротив, – в коричневом кримпленовом брючном костюме, фартуке, желтых резиновых перчатках и полиэтиленовой шляпке от дождя – деловито намыливает на подъездной дорожке свой серебристый «ниссан». Через дорогу перебежала черно-белая кошка. По радио ведущий «Горькой правды» брал интервью у женщины, родители которой с самого ее детства не разговаривали друг с другом.

За девятнадцать лет службы в полиции Грейс твердо усвоил, что неадекватности человеческой породы нет предела. И все же практически и дня не проходило, чтобы ему не казалось, что люди становятся все менее и менее нормальными.

Рой вернулся в кабинет, набрал номер брайтонского полицейского участка и поинтересовался, нет ли на месте кого-нибудь из судмедэкспертов. Через пару секунд его соединили с Джо Тиндаллом, имевшим репутацию крепкого профессионала.

Тиндалл отличался дотошностью, трудолюбием и безграничной изобретательностью. Это был низенький худой очкарик с вечно взъерошенными редеющими волосами – типичный безумный профессор из голливудского фильма. До работы в полиции Джо семь лет трудился в Британском музее, в отделе антропологии. Они с Роем вместе расследовали то давнее дело Томми Литла.

– Привет, Джо! Пашешь без выходных?

– Ха! Мне нужно провести баллистическую экспертизу налета на ювелирный – все остальные свалили. И еще на мне аж со среды висит ножевое ранение. Какой уж тут отдых!

Грейс вспомнил об убийстве, совершенном в Брайтоне вечером в среду. Пока, однако, было неясно, имело ли место ограбление, или же просто геи-любовники поссорились.

– Джо, мне требуется помощь. У меня есть образец почвы, который я взял с машины подозреваемого. Можно ли определить, причем срочно, из какого района Суссекса эта земля? И насколько точно можно установить место?

– А какая точность тебе нужна?

– В пределах нескольких квадратных футов.

– Очень смешно, Рой.

– Я даже и не думал шутить.

– Если имеется образец почвы с предполагаемой территории, я могу провести анализ и сравнить, насколько они совпадают. В Суссексе у нас чего только не встречается: мел, глина, гравий и песок.

– Предполагаемая территория – Эшдаунский лес.

– Там преимущественно песок и глина. Сравнивать можно по пыльце, окаменелостям, семенам, помету животных, травам, содержанию воды – в общем, критериев масса. О какой площади идет речь?

– Несколько квадратных миль.

– Это очень много. Районы, схожие по почве с Эшдаунским лесом, есть по всей Англии.

– Сколько времени тебе понадобится, чтобы найти совпадение без образца с конкретной территории?

– Несколько недель, не меньше. Придется задействовать уйму народу. И потратить кучу денег.

– Но теоретически ты сможешь это сделать?

– При наличии неограниченных ресурсов и достаточного количества времени – да, могу определить небольшую территорию.

– Насколько небольшую?

– Это уж как получится. Скорее всего, несколько сотен квадратных футов.

– Понял, спасибо. Я хочу кое-что тебе показать, будешь у себя еще какое-то время?

– Да, Рой, я сегодня весь день на месте.

44

Часом позже, облаченный в синий костюм, белую рубашку и яркий галстук, Грейс въехал в холмистую промышленно-индустриальную зону Холлингбери, раскинувшуюся на окраине Брайтона. Он миновал супермаркет «Асда», уродливое двухэтажное строение 1950-х годов, и замедлился перед Суссекс-хаусом – длинным и невысоким зданием в стиле ар-деко, где располагалось Главное управление местного уголовного розыска.

Изначально это была фабрика, которую несколько лет назад выкупила и реконструировала полиция. Если бы не соответствующая табличка, со стороны его вполне можно было бы принять за стильную модерновую гостиницу. Выкрашенное в ярко-белый цвет, с аккуратно подстриженными газонами вдоль всего фасада, сооружение сие утрачивало свой показной шик, только если посетитель проезжал через высокие, тщательно охраняемые ворота на внутреннюю стоянку, заполненную полицейскими автомобилями и фургонами, за которой угрюмо маячило помещение КПЗ.

Рой припарковался у стены здания между полицейским внедорожником и фургоном, по ступенькам поднялся к заднему входу, где приложил к электронной панели пропуск и через автоматически открывшуюся дверь вошел внутрь. Там он продемонстрировал удостоверение дежурному за стойкой и двинулся вверх по застланной толстым ковром лестнице, мимо синих досок с фигурно закрепленными на них старинными полицейскими дубинками и еще двух, побольше, примерно на середине подъема, с приколотыми фотографиями ведущих специалистов, работающих в этой секции здания.

Все лица были хорошо знакомы Грейсу. Иэн Стил и Верити Смарт из отдела особых расследований, Дэвид Дэйвисон из аналитического, Уилл Грэм и Кристофер Деррикотт из отдела научного обеспечения, Джеймс Симпсон из оперативно-разыскного, Террина Клифтон-Мур из отдела взаимодействия с семьями и еще пара десятков человек.

Затем Грейс прошел через просторный офис открытого типа со множеством рабочих столов, сегодня большей частью пустовавших, и кабинетами слева и справа, на которых под эмблемой полиции Суссекса красовались таблички с фамилиями.

За просторным кабинетом старшего суперинтенданта Гэри Уэстона, возглавляющего суссекский отдел уголовного розыска, Рой приложил пропуск к еще одной электронной панели возле двери, после чего оказался в длинном коридоре, выкрашенном кремовой краской и по обеим сторонам увешанном красными информационными досками, на которых были приколоты методические пособия по раскрытию тяжких преступлений. Заголовок на первой доске гласил: «Наиболее распространенные возможные мотивы: диаграмма», на другой – «Схема расследования убийств», а на третьей – «Осмотр места преступления».

Грейсу очень импонировало, что все здесь такое передовое и современное. По большей части ему довелось работать в старых, нерационально обустроенных зданиях, сущих бочках с сельдью, и потому не могло не радовать, что его любимая полиция, службе в которой Рой посвятил свою жизнь, по-настоящему идет в ногу со временем: ведь на дворе уже как-никак двадцать первый век. К сожалению, столь чудесная картина омрачалась досадным недочетом, вызывавшим всеобщее недовольство: в Главном управлении отсутствовал буфет.

Рой двинулся по коридору мимо множества дверей, помеченных аббревиатурами. За первой располагался отдел по расследованию тяжких преступлений. Далее следовали кабинет информационной поддержки, зал для просмотра записей видеонаблюдения, оперативный штаб, допросная. Ну а затем Грейсу в нос ударила вонь – сначала слабая, но с каждым шагом все более усиливающаяся.

Насыщенный приторный запах, тошнотворный смрад гниения человеческой плоти, за долгие годы работы в полиции ставший для него привычным. Даже чересчур привычным. Подобных ему запахов в природе попросту не существовало. Обволакивающий невидимым туманом, просачивающийся сквозь поры кожи, глубоко в ноздри, легкие и желудок, насквозь пропитывающий волосы и одежду – он въедается настолько сильно, что преследует тебя на протяжении еще многих часов после того, как ты покинешь источник смрада.

Таковой источник тут же предстал глазам Роя, стоило ему толкнуть дверь небольшого и безупречно чистого помещения, где располагался отдел судебно-медицинской экспертизы: там фотограф вовсю работал с вещдоками. На служащей фоном оберточной бумаге на столе, под ярким светом прожекторов была разложена гавайская рубашка, изодранная и обильно заляпанная кровью. В полиэтиленовых мешках рядом различались брюки и пара бежевых мокасин.

Окинув помещение взглядом, Грейс заметил мужчину в белой спецовке, напряженно всматривающегося в видоискатель установленного на треножнике фотоаппарата «Хассельблад». Поначалу Рой не узнал фотографа, однако через секунду до него дошло, что это Джо Тиндалл, который с момента их последней встречи несколько месяцев назад кардинально изменил имидж. Прическа безумного профессора и большие очки в черепаховой оправе исчезли напрочь. Теперь Джо был обрит наголо, от нижней губы к подбородку тянулась узкая козлиная бородка, а очки были современной модели, с прямоугольными голубоватыми линзами. Эксперт стал больше походить на стильного модника, завсегдатая вечеринок, нежели на трудягу-технаря.

– Никак в твоей жизни появилась новая женщина? – поинтересовался Грейс в качестве приветствия.

Тиндалл удивленно оторвался от фотоаппарата.

– Рой, рад тебя видеть! Вообще-то, да… А кто тебе сказал?

Широко ухмыльнувшись, полицейский оглядел его поближе, едва ли не ожидая обнаружить в ухе серьгу.

– Молоденькая, да?

– Э-э-э… да… Откуда ты узнал?

Грейс снова ухмыльнулся, с подчеркнутым вниманием осматривая бритую голову и модные очки криминалиста.

– Не дает стареть, верно?

Джо наконец-то сообразил и смущенно улыбнулся:

– Ох, Рой, она меня в гроб вгонит, ей-богу. По три раза за ночь, каждую ночь!

– В смысле, ты пытаешься кончить три раза или у тебя и впрямь получается?

– Ой, да пошел ты на хрен! – Теперь настал черед Тиндалла разглядывать визитера. – Для субботы потрясно выглядишь. У самого небось тоже свидание?

– На самом деле свадьба.

– Поздравляю. И кто же счастливица?

– Что-то мне подсказывает, что она не столь уж и счастлива, – парировал Грейс и положил на стол полиэтиленовый пакетик с грязью, которую отковырял утром с «БМВ» Марка Уоррена. – Это срочно. Ты уж постарайся, пожалуйста.

– Вечно у тебя все горит, Рой.

– Неправда, Джо. Когда я передал тебе материалы по делу Томми Литла, то сказал, что можно не спешить. Но это другое. У меня пропавший без вести, и от твоей расторопности может зависеть, найдем мы его живым или мертвым.

Тиндалл поднял пакетик к глазам и стал внимательно его осматривать. Затем осторожно потряс, все так же не отрывая взгляда.

– В почве довольно много песка, – заметил он.

– Это тебе о чем-то говорит?

– По телефону ты вроде бы упоминал Эшдаунский лес?

– Ага.

– Возможно, там такая найдется.

– Что значит – возможно?

– Рой, пойми, в Великобритании песчаной почвы выше крыши. Да, в Эшдаунском лесу такая тоже есть – как и в миллионе других мест.

– Мне нужно отыскать участок местности площадью примерно семь футов на три.

– По размерам смахивает на могилу.

– Это и есть могила.

Джо кивнул и снова уставился на образец.

– И ты хочешь, чтобы я по этой щепотке земли нашел тебе могилу посреди Эшдаунского леса?

– Ага, ты прям схватываешь на лету.

Судмедэксперт неизвестно зачем снял очки, а затем снова их надел.

– Давай так, Рой. Ты находишь могилу, а я провожу экспертизу, оттуда эта почва или нет.

– Дело в том, что мне нужно с точностью до наоборот.

– Очень мило. Ну и за кого ты меня принимаешь? За фокусника или волшебника? Типа я взмахну этим вот, – Тиндалл потряс пакетиком, – и чудесным образом преподнесу тебе могилу посреди леса площадью в десять тысяч гектаров?

– А что, разве это так сложно?

– Ага, и еще как.

45

Спустя несколько часов Грейс медленно подъехал по крутому склону холма к церкви Всех Святых в Патчеме, где в два часа дня – аккурат через сорок пять минут – должно было состояться венчание.

Это была самая любимая церковь Роя в округе. Типичный образчик ранней английской архитектуры: камерная и простая, с незамысловатой кладкой из серого камня, невысокой колокольней, изящным витражом за алтарем и древними надгробиями на заросшем травой кладбище.

Проливной дождь постепенно выдохся в морось, пока Грейс сидел в своей «альфе-ромео», припаркованной на лужайке напротив входа в церковь, откуда очень удобно было обозревать всех прибывающих на церемонию. Впрочем, никто еще не появился, так что Рою оставалось довольствоваться зрелищем размокшего конфетти на асфальте, разбросанного на предыдущей свадьбе – вероятно, этим утром.

Какая-то бабуля в прозрачном дождевике прокатила продуктовую тележку вниз по тротуару и остановилась поболтать с поднимающимся ей навстречу здоровяком в теплой куртке и с собачонкой на поводке, которая не преминула задрать лапу на фонарный столб.

Затем подъехал синий «форд-фокус», и из него вышел мужчина с парой фотоаппаратов на шее. Грейс понаблюдал за ним, гадая, кто это: нанятый свадебный фотограф или журналист. Буквально через пару секунд за первой машиной встал компактный коричневый «воксхолл». Его водитель, парень в теплой куртке, держал в руке характерный репортерский блокнот. Мужчины поздоровались и принялись болтать, выжидающе поглядывая по сторонам.

Еще через десять минут подкатил серебристый внедорожник «БМВ». Из-за тонированных стекол и дождя различить пассажиров внутри Грейс не мог, однако номерной знак Марка Уоррена узнал сразу же. Через пару мгновений из машины выпрыгнул ее владелец в темном плаще и бросился по дорожке к главному входу в церковь. Он исчез за дверью, но тут же появился снова и поспешил обратно к автомобилю.

Подъехало такси, и с его заднего сиденья выбрался высокий представительный мужчина с седыми волосами. На нем был парадный костюм с красной гвоздикой в петлице, цилиндр новоприбывший держал в руке. Он направился к церкви, такси же, явно оплаченное, осталось ожидать пассажира. Наконец припарковался серебристый спорткар «ауди-ТТ» – в точности такой же, какой Грейс видел перед домом Эшли Харпер.

Водительская дверца распахнулась, и наружу вышла Эшли с высокой прической, в элегантном белом свадебном платье. С пассажирского места вылезла пожилая женщина в голубом платье с белой отделкой и с аккуратно уложенными серебристо-седыми волосами. Невеста помахала в сторону «БМВ» и раскрыла зонтик, который держала в руке, а затем обе женщины торопливо скрылись в церкви. Марк Уоррен последовал за ними.

Когда без пяти два через кладбище ко входу прошествовал викарий, Грейс решил, что настало время появиться на сцене и ему тоже. Он выбрался из машины, одернул свою сине-желтую куртку фирмы «Томи Хилфигер» и двинулся через дорогу. К нему тут же подскочил репортер с блокнотом – парень лет двадцати пяти, с заостренными чертами лица, одетый в дешевый серый костюм. Туго завязанный узел галстука был приспущен, демонстрируя верхнюю пуговицу белой рубашки, да вдобавок журналист еще жевал резинку.

– Детектив-суперинтендант Грейс, не так ли?

Рой хмуро уставился на него. К вниманию прессы он привык, но все равно держался настороже.

– А вы кто будете?

– Кевин Спинелла, газета «Аргус». Нет ли у вас каких новостей о Майкле Харрисоне?

– Боюсь, что нет. Посмотрим, не объявится ли он на собственной свадьбе.

Журналист взглянул на часы:

– Оттягивает до последнего, а?

– Это будет не первым в истории опозданием жениха на свадьбу, – улыбнулся Грейс и двинулся мимо репортера дальше.

Спинелла, однако, и не думал оставлять его в покое и бросился следом:

– Как вы считаете, детектив-суперинтендант, Майкл Харрисон жив или мертв?

Рой на мгновение остановился и ответил:

– На данный момент мы ведем розыск пропавшего без вести.

– А можно узнать ваши соображения на сей счет?

– Прошу прощения, больше мне нечего вам сказать. – Грейс толкнул тяжелую дверь и шагнул в сумеречный притвор.

Каждый раз, оказываясь в церкви, он испытывал двойственное чувство. Следует ли ему снять с крючка подушечку, опуститься на нее на колени и помолиться, как делает большинство людей? Как он и сам делал еще в детстве, рядом с отцом и матерью, почти каждое воскресное утро. Или же просто сесть на скамью, чтобы Бог – в существовании которого он давно уже сомневался – услышал его гнев? Долгое время после исчезновения Сэнди Рой приходил в церковь и молился о ее возвращении. Порой посещал службу, но чаще появлялся, когда там никого не было. Сэнди была неверующей, и, так и не услышав за последние несколько лет ответа на свои молитвы, Грейс все более утверждался в агностицизме. Молиться ему уже представлялось неправильным.

«Верни мне Сэнди, и тогда я выложу в молитве всю свою душу. Но не раньше. Договорились, мистер Бог?»

Грейс миновал выставленные рядком мокрые зонтики, искрещенную тесемками доску объявлений, стойку с брошюрами с распорядком церемонии, на титуле которых было напечатано: «Майкл Джон Харрисон и Эшли Лорен Харпер», а затем вошел в зал, немедленно ощутив столь знакомые запахи сухого старого дерева, заношенной одежды, пыли и расплавленного воска. Несмотря на обилие цветов, ими здесь почему-то совершенно не пахло.

В проходе и нефе стояло около дюжины человек; все молчали, словно участники массовки, ожидающие сигнала режиссера на съемках фильма.

Рой быстро оглядел группу и кивнул Эшли. Бледная как полотно, она держала под руку высокого мужчину в черном сюртуке – по-видимому, своего отца. Рядом с ними стояла женщина, приехавшая с невестой. Даже на шестом десятке она сохраняла привлекательность, хотя чувствовалось, что на ее долю выпало немало испытаний. Марк Уоррен, в синем костюме с белой гвоздикой в петлице, составлял компанию симпатичной паре, обоим было лет по тридцать с небольшим.

Внезапно полицейский понял, что все собравшиеся смотрят на него. Эшли разрядила обстановку, прерывающимся голосом поблагодарив Грейса за то, что он пришел в церковь, и представила его сначала матери Майкла, явно пришедшей в смятение, а затем красивому представительному мужчине, которого Рой принял за отца невесты. Тот, однако, оказался ее дядей. Он дружелюбно пожал Грейсу руку, назвался – Брэдли Каннингем – и, не отводя взгляда, произнес:

– Рад познакомиться, детектив-суперинтендант.

Уловив явный североамериканский акцент, Рой поинтересовался:

– Вы из США? Откуда именно?

Каннингем оскорбленно нахмурился:

– Вообще-то, я канадец, из Онтарио.

– Приношу свои извинения.

– Ничего страшного, это типичная для англичан ошибка.

– Наверняка вы и сами затрудняетесь определить, из какой части Великобритании тот или иной человек, – парировал Грейс.

– Да, вы правы.

Рой улыбнулся и окинул визитку канадца одобрительным взглядом:

– Приятно видеть, что кто-то оделся на свадьбу должным образом.

– Вообще-то, эти штаны жутко тесные! – пожаловался Каннингем. – Взял напрокат у ваших хваленых «Мосс бразерс», да вот только, похоже, штаны мне подсунули на размер меньше! – Внезапно он помрачнел. – О чем я говорю? Все это просто ужасно, не так ли?

– Да, – кивнул Грейс, несколько смутившись. – Просто ужасно.

Тут в их беседу вмешалась Эшли, представив Роя викарию, его преподобию Сомпингу, низкому бородатому мужчине в белой сутане с жестким воротником, со слезящимися, налитыми кровью глазами. Священник явно злился и даже не пытался скрыть это.

– А я ведь говорил мисс Харпер, что церемонию нужно отменить! – бушевал он. – Это же просто неразумно, зачем подвергать себя таким мучениям! А гости? Полный абсурд!

– Он придет, – всхлипнула Эшли. – Придет, я знаю! – Она умоляюще обратилась к Грейсу: – Пожалуйста, скажите ему, что Майкл уже в пути!

Полицейский посмотрел на невесту, такую печальную и беспомощную, и с трудом удержался, чтобы сочувственно не обнять ее. Бедная девушка являла собой живое воплощение отчаяния. Ему так и захотелось врезать этому спесивому церковнику.

– Майкл Харрисон еще вполне может появиться, – произнес он.

– Тогда ему следует поторопиться, – холодно отозвался священник. – У меня через час назначена следующая свадьба.

– Мне казалось, что здесь церковь, а не супермаркет, – огрызнулся Рой, возмущенный столь бесчувственным отношением викария к Эшли.

Преподобный Сомпинг разгневанно уставился на Грейса, однако не выдержал его взгляда и, словно бы оправдываясь, буркнул:

– Я работаю на Господа. Расписание у меня от Него.

Полицейскому снова не удалось удержаться от резкости:

– Что ж, тогда попросите босса, чтобы доставил сюда жениха, и немедленно!

46

В двадцать минут третьего его преподобие Сомпинг с видом изможденного покорением Эвереста альпиниста взошел по ступенькам на кафедру – хотя, с учетом малого количества присутствующих, подвиг сей и представлялся совершенно излишним. Взявшись за деревянные перильца и преисполнившись собственной значительности, он подался вперед и объявил:

– Невеста, мисс Эшли Харпер, и мать жениха, миссис Джиллиан Харрисон, попросили меня сообщить, что свадьба откладывается на неопределенный срок – до появления Майкла Харрисона. То, что должно было стать счастливым событием, воссоединением двух молодых, любящих друг друга людей пред очами Господа нашего, пресеклось, увы, отсутствием Майкла. Никому из нас не известно, что с ним произошло, но мысли наши и молитвы с ним, его семьей и его невестой.

Викарий умолк, с вызовом воззрившись на присутствующих, а затем продолжил:

– Пускай свадьба и не состоялась, мисс Харпер и миссис Харрисон великодушно предлагают вам, по крайней мере, подкрепиться угощением, предназначавшимся для торжественного банкета, в Зале королевы Марии Королевского павильона. Они будут признательны, если вы присоединитесь к ним, после того как все мы помолимся за здравие Майкла.

Преподобный Сомпинг едва ли не скороговоркой выпалил молитву, а затем кто-то открыл входные двери.

Грейс наблюдал, как люди молча покидают церковь. Пожалуй, атмосферу закончившегося собрания только и можно было назвать что траурной. На следующей неделе некоторым из сегодняшних гостей предстояло присутствовать на четырех похоронах. И Рой очень надеялся, что число покойников не возрастет до пяти, раз Майкл так и не появился. Данное обстоятельство ничего хорошего не предвещало, это уж точно. Теперь можно было окончательно отбросить версию, что Харрисон замышлял розыгрыш.

Однако наряду с этим беспокоило Грейса и кое-что другое.

Часом позже на банкете, в окружении развешанных на розовых стенах Зала королевы Марии картин в позолоченных рамах, вместо оживленного гомона вечеринки тишину нарушали лишь натянутые разговоры. Из двадцати столов, изысканно накрытых на двести персон и украшенных орхидеями, заняты были лишь три или четыре. Ломящиеся от блюд фуршетные столы обслуживали два повара в белых халатах и колпаках и целая армия официантов и официанток, в то время как многоярусный свадебный торт стоял в скорбном одиночестве, едва ли не оскорбительно напоминая о причине собрания. Тем не менее несколько человек все-таки уплетали с тарелок еду и потягивали шампанское или вино.

Грейс, приглашенный Эшли, немного задержался, созваниваясь с Николлом и Мой на предмет расширения следственной группы. Белла лестно отозвалась о детективе-констебле Эмме-Джейн Бутвуд, хотя та и была новичком. Рой доверился ее мнению и предложил немедленно вызвать Эмму-Джейн, которая как раз была свободна.

И вот теперь он внимательно наблюдал за Эшли и Марком Уорреном. Несмотря на заплаканные глаза и расплывшуюся тушь, покинутая невеста старалась держаться. Она сидела за столом между молодым мужчиной и женщиной, которых Рой в церкви не видел. Судя по всему, кроме них, на банкете появилось еще несколько человек, которых Эшли уведомила о том, что мероприятие не отменяется.

– Майкл обязательно придет, – донеслись до Грейса ее слова. – Наверняка он задержался по какой-то уважительной причине. – Чуть помолчав, девушка добавила: – Просто дикость какая-то, разве свадьба не должна быть самым счастливым днем в жизни? – И, сказав это, она снова разразилась слезами.

За другим столом интерес Роя привлекли сидящие рядом мать Майкла и дядя Эшли. Какое-то время полицейский задумчиво разглядывал Брэдли Каннингема, однако от этого занятия его отвлек Марк Уоррен. С белой гвоздикой в петлице и пустым фужером для шампанского в руке он приблизился к Рою едва ли не вплотную и заплетающимся языком проговорил:

– Детектив-сержант Грейс?

– Детектив-суперинтендант, – поправил его полицейский.

– Прошу прощения… н-не знал, что вас недавно п-повысили.

– Вовсе нет, мистер Уоррен.

Марк на мгновение отпрянул, но затем снова надвинулся и в упор уставился на Роя: похоже, перебрал со спиртным и теперь не может толком сфокусировать взгляд. Его эскапада явно нервировала Эшли, из-за стола тянувшую шею в их сторону.

– Не могли бы вы оставить эту молодую леди в покое? Вы хотя бы представляете, как ей сейчас тяжело?

– Да, представляю. Именно поэтому я и здесь, – невозмутимо ответил Рой.

– А должны работать, искать М-майкла, а не ошиваться з-здесь, накачиваясь на халяву!

– Марк! – предостерегающе воскликнула Эшли. – Ты ведешь себя невежливо!

– Да насрать! – отмахнулся Уоррен и вновь принялся сверлить Грейса взглядом. – Что, на хрен, вы вообще пре… при… принимаете?

Разозленный его заносчивостью, полицейский все же сохранял видимое спокойствие:

– Моя команда делает все, что в наших силах.

– Что-то незаметно. А разве вам м-можно пить на службе?

– Это минералка.

– Да? – Несостоявшийся шафер недоверчиво покосился на стакан Грейса.

Тем временем к ним подошла Эшли и резко выпалила:

– Марк, не пора ли тебе подышать свежим воздухом?

Рой чувствовал: что-то здесь не так, но вот только не мог определить, что именно.

Внезапно Уоррен ткнул его пальцем в грудь:

– Знаете, в чем ваша проблема? Вам ведь н-насрать, так ведь?

– С чего вы так решили?

Марк по-идиотски ухмыльнулся и сорвался на крик:

– Да бросьте! Вы же, копы, не любите богатых – что, скажете, не правда? Пошли мы на хрен, а? Вы слишком заняты своими дурацкими р-радарами, всё водил, которые превышают скорость, отлавливаете! Что вам за дело до какого-то б-богатенького б-бедолаги, которого неудачно разыграли? Так ведь можно остаться без жирного навара, что с водил получаете, да?

Грейс умышленно понизил голос практически до шепота, зная, что это вынудит крикуна тоже говорить потише:

– Мистер Уоррен, я не имею никакого отношения к дорожной полиции. Я здесь для того, чтобы попытаться помочь вам.

Марк наклонился поближе, чтобы расслышать полицейского:

– П-прошу п-прощения, не понял.

Все так же тихо Рой продолжил:

– Когда я учился в полицейском колледже, нам частенько устраивали смотры. Я всегда надраивал свою пряжку до зеркального блеска. И как-то раз командир заставил меня снять ремень и показал всем обратную сторону моей пряжки. Помню, как мне тогда стало стыдно: ее-то я совсем и не чистил. Зато я хорошо усвоил урок: не только то, что у всех на виду, имеет значение. – Вскинув брови, он внимательно посмотрел на Уоррена.

– И что это знч… значит?

– Подумайте сами об этом на досуге, мистер Уоррен, прежде чем в следующий раз будете отмывать от грязи свой «БМВ».

С этими словами Грейс развернулся и покинул банкетный зал.

47

Усевшись за руль, Рой под стук дождя погрузился в размышления. Причем погрузился настолько глубоко, что даже не сразу заметил на стекле под дворниками штрафной талон.

«Вот же сволочи!»

Он выбрался из машины, схватил квитанцию и разорвал целлофановый пакет. Тридцать фунтов за превышение указанного на парковочном талоне времени всего на пять минут! И ведь на казенные расходы штраф не спишешь – шеф строго-настрого запретил подобные фокусы.

«Надеюсь, мистер Брэнсон, ты оценишь мою жертву, кайфуя в выходные в Солихалле!»

Грейс скривился и с отвращением швырнул квитанцию на коврик для ног возле пассажирского сиденья. И снова вернулся мыслями к Марку Уоррену. А затем перенесся на пять лет назад, когда он ездил в США, где проходил в Академии ФБР в Куантико двухнедельный курс по судебно-медицинской психологии. Экспертом за такой срок, конечно же, не станешь, однако его научили доверять собственному чутью, а также должным образом интерпретировать язык тела.

И язык тела Марка Уоррена совершенно не соответствовал ситуации.

Этот человек потерял четырех близких друзей. Да плюс еще его деловой партнер пропал без вести – возможно, тоже был мертв. Даже скорее всего. Так что сейчас Уоррен должен пребывать в шоке, замешательстве, оцепенении. Но никак не в гневе. Для этой стадии пока еще прошло слишком мало времени.

Кроме того, Рой заметил, как Уоррен отреагировал на его последнее замечание о мойке машины. Вне всякого сомнения, таковое задело Марка за живое.

«Уж не знаю, что там у вас на уме, мистер Марк Уоррен, но отныне моя святая обязанность выяснить правду».

Грейс достал телефон, набрал номер и стал слушать гудки. Однако, хотя субботним днем велика была вероятность попасть на автоответчик, в трубке все же раздался живой голос. Женский. Приятный и мелодичный. По такому голосу сроду не догадаешься, чем его обладательница зарабатывает на жизнь.

– Судебно-медицинский морг Брайтон-энд-Хова, – произнесла женщина.

– Клио, это Рой Грейс.

– Приветик, Рой, как делишки? – Вместо привычной официальной Мори внезапно прибегла к кокетливо-шаловливой интонации.

Неожиданно для себя Грейс обнаружил, что флиртует с Клио:

– Спасибо, ничего. Впечатлен, что ты вкалываешь в субботу.

– Мертвые не следят за днями недели. – Чуть помолчав, его собеседница продолжила: – Хотя живым вроде как тоже на это плевать. Во всяком случае, большинству, – поспешно добавила она.

– Прямо-таки большинству?

– Насколько я могу судить, многие люди толком не знают, какой сегодня день недели, – они только делают вид, будто следят за этим, но на самом деле им плевать. А тебе так не кажется?

– Мне кажется, что ты слишком уж ударилась в философию, учитывая, что на дворе дождливая суббота.

– Ну, вообще-то, ты угадал: я изучаю философию в Открытом университете. И мне нужно отрабатывать на ком-то свои аргументы, ведь с покойниками особо не подискутируешь.

Рой улыбнулся:

– Как жизнь, Клио?

– Да ничего.

– А почему голос такой грустный? Чем-то расстроена?

– Да все в порядке, Рой. Я просто устала. Торчу здесь одна целую неделю… Ввиду нехватки персонала – Дуг в отпуске.

– Скажи, а те парни, что погибли во вторник вечером, они все еще в морге?

– Да, здесь. И Джош Уокер тоже.

– Это который потом в больнице умер?

– Ага.

– Мне нужно подъехать, взглянуть на них. Можно прямо сейчас?

– Приезжай, конечно. И не торопись. Уж они-то точно тебя дождутся, никуда не денутся.

Грейсу всегда нравился мрачный юмор Клио.

– Ладно, буду через десять минут.

Для субботы транспортный поток оказался неожиданно плотным, и потому Рой только через двадцать минут достиг оживленной круговой развязки, с которой свернул, следуя указателю «Судебно-медицинский морг Брайтон-энд-Хова», и затем медленно въехал в кованые железные ворота на кирпичных опорах. Ворота оставались открытыми круглые сутки. В качестве напоминания, подумалось Грейсу, что мертвые не соблюдают рабочий график.

Место это было ему знакомо, и даже чересчур хорошо. Безликое здание с жутковатой атмосферой. Длинное одноэтажное строение с серой облицовкой под крошку на стенах и подъездом, снабженным козырьком – достаточно большим, чтобы там поместилась «скорая помощь» или фургон. Судебно-медицинский морг служит транзитной остановкой в путешествии в один конец – могилу или печь крематория – для людей, умерших скоропостижной, насильственной или подозрительной смертью, а также для скончавшихся от стремительно развивающейся болезни вроде вирусного менингита, когда вскрытие способно расширить медицинское представление о недуге и тем самым однажды помочь живым.

И все же вскрытие представляет собой сущее надругательство над человеком: того, кто всего лишь день-два назад ходил, разговаривал, читал, занимался любовью – да чем угодно, – вспарывают и потрошат, словно свинью на колоде мясника.

Думать об этом Рою не хотелось, однако подобные мысли сами лезли в голову – он присутствовал на многих вскрытиях, так что процедура была ему хорошо известна. Сначала отворачивают кожу на голове, отпиливают верхушку черепа, извлекают мозг и разрезают его на сегменты. Потом вскрывают грудную клетку и достают все внутренние органы, которые затем тоже рассекают и взвешивают, а отдельные кусочки отправляют на патологическую экспертизу. Остатки же, запихнув в белый полиэтиленовый пакет, зашивают внутри трупа, ну прямо как начинку в фаршированной птице.

Грейс припарковался за синей маленькой спортивной машиной «эм-джи», возможно принадлежавшей Клио, пробежал под дождем до главного входа и нажал на звонок. Синяя дверь с матированным стеклом весьма уместно смотрелась бы в каком-нибудь загородном доме.

Через пару секунд дверь эту открыла тепло улыбающаяся Клио Мори. Всякий раз, когда Рой видел ее здесь (что, надо сказать, случалось довольно часто), он удивлялся тому, сколь неуместно присутствие этой невероятно привлекательной молодой женщины – возрастом около тридцати, с длинными светлыми волосами – в этом заведении. Ну с какой стати она облачилась в зеленый хирургический халат, сверхпрочный передник и белые резиновые сапоги? Да обладая такой внешностью, Клио запросто могла бы стать моделью или актрисой, а уж со своим незаурядным умом наверняка сделала бы карьеру в любой области, где бы только ни пожелала, – и вот пожалуйста, нашла себе занятие. Оформлять трупы, готовить их к вскрытию, а потом придавать им приличный вид – и при этом стараться хоть немного утешить являющихся на процедуру опознания близких, неизменно пребывающих в шоке. Вдобавок по большей части Клио работала в морге в одиночку.

Моментально, как это всегда и происходило, дала знать о себе вонь – мерзкий, до тошноты приторный запах дезинфекции, насквозь пропитавший все здание.

Из узкого вестибюля они свернули налево в похоронное бюро, одновременно служащее приемной. Это была комнатка с тепловентилятором на полу, выкрашенными розовой фактурной краской стенами, розовым ковролином, г-образным рядом кресел для посетителей и небольшим металлическим столом, на котором располагались три телефона, стопка маленьких коричневых конвертов с напечатанной надписью «Личные вещи» и зелено-красный гроссбух с тисненными золотом заглавными буквами на обложке: «ЖУРНАЛ РЕГИСТРАЦИИ МОРГА».

На одной стене под лампой дневного света висело несколько сертификатов на имя Клио Мори, в том числе диплом Королевского института здравоохранения и еще один, побольше, Британского института бальзамирования. На противоположной стороне размещался монитор, на котором периодически менялись виды с камер наблюдения – спереди здания, сзади, по бокам и, наконец, крупным планом с главного входа.

– Хочешь чашечку чая, Рой?

Ясные голубые глаза Клио удерживали зрительный контакт с ним несколько дольше, нежели того требовал простой вопрос. Какая славная у нее улыбка. Невероятно теплые глаза.

– Было бы неплохо.

– Какой предпочитаешь: «Инглиш брекфэст», «Эрл грей», индийский, китайский, зеленый, мятный, с ромашкой?

– Я думал, здесь морг, а не «Старбакс».

– Кофе у нас тоже есть, – усмехнулась Клио. – Эспрессо, латте, колумбийский, мокко…

Грейс поднял руку:

– Просто крепкий чай с молоком.

– Цельное молоко, обезжиренное, соевое…

Тут уж он вскинул обе руки:

– Да любое, какое открыто. Джо еще не подъехал?

Рой попросил Джо Тиндалла из отдела судебно-медицинской экспертизы присутствовать при осмотре.

– Нет, не подъехал. Хочешь подождать его?

– Да, давай подождем.

Девушка со щелчком включила электрический чайник и удалилась в раздевалку напротив. Как раз к тому времени, когда вода закипела, она вернулась и вручила Рою зеленый халат, синие бахилы, респиратор и белые латексные перчатки.

Пока он одевался, Клио приготовила ему чай и открыла жестяную коробку с диетическим печеньем. Грейс принялся грызть печенюшку и поинтересовался:

– Значит, ты здесь одна-одинешенька целую неделю? Не ошалела еще? И поговорить ведь не с кем.

– Да я постоянно занята – на этой неделе к нам десять человек привезли. Собирались прислать кого-нибудь на помощь из истборнского морга, но у них тоже напряженка началась. Наверное, с последней неделей мая что-то не так.

Рой через голову натянул резинку респиратора и оставил его болтаться под подбородком – парни погибли относительно недавно и, как подсказывал ему опыт, не должны были вонять слишком мерзко.

– К тебе приходили родственники всех четверых погибших?

Клио кивнула и спросила:

– А тот, что пропал, – жених – еще не нашелся?

– Я только что со свадьбы.

– А я-то удивляюсь, что это ты вдруг в субботу так вырядился, – улыбнулась женщина. – Значит, хотя бы этот случай сам собой разрешился?

– Нет. Поэтому я и здесь.

Мори удивленно вскинула брови, однако от комментариев воздержалась. И лишь уточнила:

– Ты хочешь посмотреть что-то конкретное? Я могу сделать тебе копии заключений патологоанатомов для коронера.

– С чего мы начнем вместе с Джо, так это с их ногтей.

48

По бетонному полу в крапинку они гуськом проследовали друг за другом: впереди Клио, за ней Грейс, созерцающий пряди ее светлых волос, покачивающиеся над воротником зеленого халата, и последним шел Джо Тиндалл, натягивающий на ходу перчатки, – мимо смотрового окна герметизированного инфекционного бокса в главный секционный зал.

Основную обстановку этого помещения составляли два стальных стола – один приваренный к полу, а другой на колесиках, – синий гидравлический подъемник и ряд холодильников с дверьми во всю высоту зала. Стены здесь были облицованы серым кафелем, и по всему периметру секционной тянулся дренажный водосток. На одной стене было установлено несколько раковин из нержавейки, под ними лежал скрученный спиралью желтый шланг. У другой стены стоял широкий рабочий стол с металлической разделочной доской и застекленным шкафчиком, наполненным инструментами и несколькими упаковками батареек «Дюрасел». Рядом со шкафчиком лежала таблица, в графы которой заносились имена поступающих на вскрытие покойников и вес их органов: мозга, легких, сердца, печени, почек и селезенки. Последним в списке, составленном синим химическим карандашом, значился некий Эдриан Пенни.

Заметив интерес Грейса, Клио жизнерадостно сообщила:

– Мотоциклист, вчера вскрытие делали. Обгонял грузовик и не заметил торчавший из борта стальной брус. Бедолаге голову как ножом срезало.

– Как, черт побери, ты до сих пор еще не свихнулась? – поразился Рой.

– А с чего ты взял, что я не свихнулась? – усмехнулась девушка.

– Нет, серьезно, я вообще не представляю, как можно здесь работать, постоянно среди покойников.

– Зло причиняют не мертвые, а живые, Рой.

– Согласен.

Грейсу хотелось бы выяснить, как Клио относится к призракам, однако время для расспросов представлялось неподходящим.

В зале ощущался холод. Холодильники размеренно гудели, над головой пощелкивала одна из флуоресцентных ламп, – очевидно, барахлил дроссель.

– Ты хотел бы начать с кого-то конкретного?

– Да без разницы, надо их всех посмотреть.

Мори подошла к двери холодильной камеры с номером 4 и распахнула ее. Изнутри хлынула волна ледяного воздуха. Рой содрогнулся, однако отнюдь не из-за холода, а потому что увидел прикрытые полиэтиленом человеческие останки, проступающие из-под белой пленки на каждом из четырех поддонов, выехавших оттуда на роликах.

Переместив подъемник к холодильнику, Клио подняла его платформу, вытянула на нее верхний поддон и закрыла дверь. Затем отдернула покрывало, под которым оказалось тело толстого белого мужчины с прямыми волосами. Туловище и восковое лицо были покрыты синяками и рваными ранами, широко раскрытые глаза даже в своей стеклянной неподвижности выражали потрясение. Подобно грызуну, пребывающему в спячке, на густых лобковых волосах беспомощно лежал сморщенный и обмякший половой член. Грейс взглянул на желтоватую бирку, привязанную к большому пальцу ноги: «Роберт Хулигэн».

Затем полицейский осмотрел кисти молодого мужчины. Крупные и грубые, с черной грязью под ногтями.

– Их одежда вся здесь?

– Да.

– Хорошо. – Грейс попросил Тиндалла взять образцы грязи.

Судмедэксперт выбрал в шкафчике острый инструмент и попросил у Клио пакетик для образцов, в который затем аккуратно соскреб грязь из-под каждого ногтя. По окончании процедуры он запечатал пакет и снабдил его ярлыком.

Кисти следующего мужчины, Люка Гиринга, были сильно покалечены в катастрофе, однако его обкусанные до мяса ногти оказались практически чистыми, не считая крови под ними. На руках Джоша Уокера грязи не обнаружилось тоже. Зато у Питера Уоринга таковая имелась, так что Тиндалл вновь сделал соскобы и запечатал пакетик.

После этого Рой и Джо тщательно изучили одежду погибших. Грязь обнаружилась на обуви всех четверых, а также кое-где на одежде Роберта Хулигэна и Питера Уоринга. Тиндалл по отдельности упаковал испачканные вещи.

– Поедешь прямо сейчас с ними в лабораторию? – поинтересовался у него Рой.

– Вообще-то, я домой собирался. Было бы неплохо оказаться в родных стенах до окончания выходных и пожить своей жизнью – или хотя бы потешить себя иллюзией таковой.

– Мне очень не хочется разочаровывать тебя, Джо, но крайне необходимо, чтобы ты занялся этими вещами немедленно.

– Ну, здорово! Ты хочешь, чтобы я похерил билеты на концерт рок-группы «Ю Ту» сегодня вечером, каждый по пятьдесят гребаных фунтов, между прочим, продинамил свидание и достал из офисного шкафа свой спальный мешок?

– Билеты на концерт рок-группы – так она и впрямь молоденькая, да?

– Молоденькая и еще, чтоб ты знал, Рой, очень вспыльчивая! Она вообще девушка с запросами!

– Послушай, Джо, возможно, от этого зависит жизнь человека.

Все больше распаляясь, Тиндалл заявил:

– Я требую, чтобы ты возместил мне стоимость билетов из своего кармана!

– Джо, это вообще не мое дело.

– Ах вот как! А кто же тогда его ведет?

– Гленн Брэнсон.

– Ну и где его самого черти носят?

– Он сейчас в Солихалле, на чьем-то дне рождения.

– Час от часу не легче!

В раздевалке Тиндалл буквально сорвал с себя защитную одежду и швырнул ее в мусорку.

– Желаю тебе приятно провести вечер, Рой, если совесть позволит! В следующий раз обламывай выходные кому-нибудь другому!

– Я приеду в Суссекс-хаус, чтобы составить тебе компанию.

– Можешь не утруждаться!

Тиндалл удалился, на прощание хлопнув дверью. Через несколько секунд снаружи донесся яростный рев двигателя. И только тогда Грейс увидел, что эксперт в гневе забыл черный мусорный мешок, в который сложил запечатанные вещдоки. Первой мыслью Роя было броситься за Джо и догнать его, но затем он решил, что отвезет вещи попозже сам, а заодно и попытается успокоить покорителя юных сердец. Вообще-то, Грейс вполне понимал судмедэксперта: на его месте он тоже вышел бы из себя.

Рой вернулся в приемную, взял еще одну печенюшку и допил остатки чая, совсем остывшего. Затем подобрал мешок с вещами и в сопровождении Клио направился к выходу. И уже на пороге обернулся к ней:

– Ты во сколько сегодня заканчиваешь?

– Да где-то через час, если повезет и сегодня больше никто не умрет.

Грейс не сводил глаз с молодой женщины, удивляясь, как же она неописуемо красива, а потом взглянул на ее руки, и сердце у него екнуло: он не увидел никаких колец. Хотя Клио, разумеется, могла просто снимать их на работе.

– Я… – промямлил он. – Я… Хотел спросить… ну… Нет ли… То есть есть ли… Есть ли у тебя какие-то планы на этот вечер?

Глаза у нее так и вспыхнули.

– Вообще-то, я договорилась пойти в кино, – ответила Клио и тут же добавила, словно для успокоения Роя: – С подругой, старой подругой, которая сейчас переживает крайне болезненный развод.

Уже напрочь лишенный обычной уверенности, Грейс проговорил:

– Я даже не знаю… замужем ли ты… или есть ли у тебя кто-нибудь…

– Ни то ни другое, – ответила Клио, не сводя с него взгляда, выжидающего и доброжелательного.

– Ну тогда… может… э-э-э… ну… выпьем как-нибудь вечером?

По-прежнему глядя Рою в глаза, она широко улыбнулась:

– С большим удовольствием.

Грейс двинулся через площадку к своей машине, совершенно не обращая внимания на проливной дождь. Едва лишь он нажал на брелоке кнопку, чтобы отпереть двери, как девушка окликнула его:

– Рой! Кажется, ты кое-что забыл!

Он обернулся и увидел, что Клио держит в руках черный мешок с вещдоками.

49

– Какой же ты идиот! – обрушилась Эшли на Марка, небрежно развалившегося рядом с ней на заднем сиденье лимузина. – Так себя вел – это же просто рехнуться можно! Какого черта ты взъелся на этого копа? – Она наклонилась вперед и убедилась, что стеклянная перегородка, отделяющая салон от водителя, плотно закрыта.

Рука Уоррена легла на ее лодыжку и пустилась в путешествие вверх по ноге, под свадебное платье. Девушка резко отбросила его руку и выпалила:

– Ради бога, веди себя прилично!

– Просто он к-к-козел!

– Ты хоть помнишь, сколько выпил? Чем ты думал, черт побери, когда наехал на полицейского и начал рассуждать про радары?

Марк, прищурившись, посмотрел на нее:

– Думал сбить его со… следа.

Эшли бросила взгляд в окно: лимузин уже приближался к Дому Ван Алена. Времени было половина шестого.

– И каким же образом, позволь спросить, ты собирался сбить его со следа?

– Если мне есть… есть что скрывать, то х-хамить ему я бы точно не стал, с-согласна?

– А про мойку твоего «БМВ» – это он к чему сказал?

– Не знаю.

– Не ври мне! Что Грейс имел в виду?

Внезапно щелкнул интерком, и из динамика раздался голос водителя:

– К парадному входу?

– Угу. Д-давай рули, – ответил Марк и повернулся к спутнице. – Не хочешь з-зайти выпить?

– Знаешь, чего я сейчас хочу? Прибить тебя!

– А какого ф-фига ты устроила ц-цирк?

– Все было супер, это ты чуть нас всех не спалил.

Уоррен хотел было выйти из машины, но вместо этого буквально вывалился из нее и неминуемо впечатался бы лицом в асфальт, если бы его не подхватила твердая рука Эшли. На них уставились несколько прохожих, однако девушка не обратила на это никакого внимания, полностью сосредоточившись на задаче завести Марка в дом, прежде чем он не натворил что-нибудь еще.

Отпустив машину, она помогла любовнику преодолеть путь до входной двери. Электронная панель расплывалась у Марка перед глазами, однако в конце концов ему удалось правильно набрать код.

Несколько минут спустя они оказались в его квартире. Уоррен закрыл дверь и защелкнул фиксатор замка.

– Марк, я никак не могу остаться.

Проигнорировав предупреждение, он дал волю рукам, однако не тут-то было.

– Давай-ка выпьем кофе, и ты выложишь, что там полицейский говорил про мойку твоей машины, – заявила Эшли, решительно оттолкнув молодого человека.

Какое-то время Марк завороженно смотрел на красивую молодую женщину, стоявшую перед ним в белом кружевном свадебном платье с поднятой вуалью, а потом шагнул вперед и впился ей в губы. Она без всякого энтузиазма ответила на поцелуй, после чего вновь сказала:

– Серьезно, я не могу остаться. Нужно тащиться к матери Майкла и изображать скорбящую, но стойкую невесту, или кого там, на хрен, я должна изображать. Господи, ну и денек выдался! Сущий кошмар!

Уоррен нетвердо прошествовал на кухню открытой планировки и распахнул дверцы буфета. Достав стеклянную банку с кофе, он озадаченно уставился на нее, затем поставил обратно и переместился к холодильнику, из которого извлек бутылку шампанского «Кристалл».

– Ну что, теперь м-можно выпить за твою свадьбу! Только надо произнести правдивый т-тост! – заявил Марк.

– Не смешно. Да и тебе уже хватит пить.

С запечатанной бутылкой в руке он плюхнулся на диван и приглашающе похлопал по подушке рядом.

Демонстративно выдержав паузу, Эшли пристроилась на противоположном конце дивана, как можно дальше от него, и стянула вуаль. Затем закинула ногу на ногу и сбросила туфли.

– Марк, я хочу знать, с какой стати суперинтендант Грейс упомянул про мойку твоего «БМВ».

– Понятия не имею.

Она молча смотрела на него.

– Ты меня л-любишь? – спросил Уоррен.

Недовольно тряхнув головой, девушка встала.

– Да, люблю. Хотя и не знаю за что – особенно сейчас, – но люблю. Вот только мать Майкла ждет, когда я появлюсь у нее и начну, черт побери, рыдать навзрыд, что я и намерена сделать.

– В-выпей сначала.

– Боже, Марк!

Он с усилием оттолкнулся от дивана, покачиваясь, подошел к Эшли и обнял ее. Уткнувшись носом ей в шею, произнес:

– Знаешь… Если бы не катастрофа, свадьба уже состоялась бы. Ты уже стала бы миссис Майкл Харрисон.

Она кивнула, несколько смягчившись.

Уоррен посмотрел ей в глаза:

– Вы бы уже ехали в шикарный лондонский «Савой». Сегодня ночью ты занялась бы с Майклом любовью, так ведь?

– Вроде как именно это и полагается делать в первую брачную ночь.

– И как бы ты себя ч-чувствовала?

Притянув Марка к себе, Эшли ответила:

– Я бы представляла, что это ты.

– И как, взяла бы у него в рот? Отсосала бы ему?

Она тут же отстранилась от любовника:

– Марк!

– Так отсосала бы?

– Ни за что!

– Да брось!

– Мы же договорились, Марк.

Уоррен подошел к раковине, снял с горлышка бутылки фольгу и достал из серванта два фужера. Затем выбил пробку, наполнил бокалы и передал один Эшли.

Она неохотно взяла шампанское, чокнулась с ним и сказала:

– У нас все было тщательно спланировано.

– Ага, у нас был план А. Теперь мы д-действуем по плану Б. – Он жадно глотнул шампанского, осушив разом половину фужера. – Что не так-то?

– Во-первых, ты здорово нажрался. Во-вторых, теперь мне уже не стать миссис Майкл Харрисон. А это означает, что рассчитывать на законную долю от половины его акций в «Дабл-М пропертис» не приходится.

– Ваще-то, не половины, а д-двух третей.

– И что теперь с ними будет?

– Ну, я рас-с-считываю, что они перейдут ко м-мне, согласно наш’му акционерному соглашению и договору стра-хо-ва-ния с-совладельцев фирмы.

– При условии, что Майкл и впрямь мертв.

– Что зн’чит… «при условии»?

– Ты заткнул отдушину как следует? Залил ее суперклеем, как я тебе велела?

– Угу, – смущенно ответил Марк.

Девушка сурово уставилась на него, словно бы видела насквозь:

– Ты уверен?

– Д-да. Крышку они завинтили. Я выдернул трубку и набросал сверху еще тонну з-земли. Будь Майкл ж-жив, он бы вышел на связь, разве нет?

Однако Эшли смотрела на него как-то странно.

– Ты хочешь, чтобы я пош-шел туда и пронзил ему сердце г-гребаным ос-синовым колом?

Она сделала глоток шампанского, подошла к музыкальному центру и принялась изучать стойку с компакт-дисками. А потом вдруг осведомилась:

– Насколько ты меня любишь?

– Наскоко? Да даже словами не передать!

Девушка достала из коробки диск, сунула его в проигрыватель и нажала кнопку воспроизведения. Комнату заполнила песня «Кругом любовь» в исполнении рок-группы «Троггз». Отобрав у Марка фужер, Эшли поставила его на полку рядом со своим, после чего обняла мужчину и увлекла его танцевать.

– Если ты и правда любишь меня, – проговорила она ему прямо на ухо, – то никогда не станешь обманывать, так ведь?

Немного помолчав, Уоррен признался:

– Есть кое-что, что беш… беспокоит меня п-последние несколько дней.

– И что же именно?

– Ты же знаешь, что мы с Майклом пользуемся к-коммуникатором «Палм» для просмотра электронной почты вне офиса.

– И что?

– Мы с парнями тщательно следили, чтобы к нему случайно не попала наша переписка насчет мальчишника. Вот только, кажется, я все-таки облажался.

– В смысле?

– Вроде как по ошибке послал ему копию одного из писем. И «Палм», кстати, сейчас при нем.

Девушка тут же отступила назад и, сверкая глазами, выпалила:

– Ты хочешь сказать, коммуникатор остался у Майкла?

– По всей вероятности.

– В смысле?

– Ну, я так и не нашел его ни в конторе, ни в квартире у Майкла.

– Получается, он сейчас в могиле?

– Возможно.

– То есть ты точно не знаешь?

В ответ он лишь пожал плечами.

– Черт возьми, Марк, тут нужно быть уверенным!

Какое-то время он молча таращился на Эшли, а затем проговорил:

– Я рассказал тебе, потому что…

– Почему?

– Потому что… ну, имеется некоторый риск.

– Тогда тебе лучше достать этот «Палм», не так ли?

– Пока Майкла не найдут, все в порядке.

Эшли уселась на диван и глотнула шампанского.

– Ну и ну! Почему ты раньше об этом молчал?

– Я думал… – Марк пожал плечами. – Я…

– Что ты думал?

Он присел рядом и попытался снова чокнуться с Эшли, однако девушка резко отдернула свой бокал.

– Тебе лучше достать «Палм», – процедила она. – И как можно скорее, черт возьми! Прямо сегодня ночью. Ферштейн?

50

На обратном пути в Главное управление Грейс подключил мобильник к гарнитуре громкой связи и позвонил Гленну Брэнсону.

– Как там Солихалл? – поинтересовался он.

– Затопило дождем. Как там Брайтон?

– Аналогично.

– А сестра Ари слегла с мигренью.

– Да уж, похоже, классная была вечеринка!

– Зато я набрал очков за то, что засветился на ней. Как свадьба прошла?

– Да почти так же, как ваш юбилей. Без главного действующего лица.

– Чего и следовало ожидать. А скажи-ка, сколько там присутствовало родственников Эшли Харпер?

– Лично я заметил только одного. Канадского дядюшку. – Грейс остановился на красный свет. – Кстати, я хотел спросить: ты проверял банковский счет и карточки Майкла Харрисона?

– Они под постоянным наблюдением. С вечера вторника ничего. С мобильником та же история. А у тебя какие успехи?

– Снова поднимали вертолет, но так ничего и не обнаружили. Николл и Белла пашут все выходные – рассылают фотографии Майкла в прессу, изымают записи с камер видеонаблюдения по всей предполагаемой территории, я уже набрал команду для просмотра. Вскоре нам придется принять решение насчет спецвыпуска новостей и организовать полномасштабные поиски Харрисона на местности. И вот еще что: его деловой партнер Марк Уоррен с каждым часом не нравится мне все больше и больше.

– Ну-ка, ну-ка, расскажи.

– Да пока ничего конкретного, но есть ощущение, что он знает больше, чем говорит. Нужно пробить его по всем базам.

– Вообще-то, я уже отправил запрос в ХОЛМС[4].

– Вот молодец, продолжай в том же духе. Подожди секунду. – Грейс тронулся на зеленый. – Мне кажется, также необходимо как следует изучить их компанию, «Дабл-М пропертис». Посмотреть, что у них там значится в договорах страхования.

– Над этим мои люди тоже работают вовсю, а заодно и их фирму на Каймановых островах шерстят. А что ты думаешь об Эшли Харпер?

– Даже не знаю. Пока не пришел к каким-либо выводам. Свою роль в спектакле, во всяком случае, играет убедительно. Ее проверить тоже не помешает. Знаешь, что меня смущает?

– Что у нее нет родственников? Смотрел «Последнее соблазнение» с Линдой Фиорентино? – Внезапно связь стала хуже, и теперь голос Брэнсона звучал прерывисто.

– Не помню.

– Там еще Билл Пуллман играл.

– Все равно мне это ни о чем не говорит.

– Фиорентино в «Людях в черном» засветилась.

– Хм.

– Очень советую посмотреть – в смысле, «Последнее соблазнение». Это фильм про женщину-хищницу. С мрачным финалом. В общем, главная героиня как раз и напоминает мне Эшли.

– Тогда гляну… Так вот, много ты знаешь двадцатисемилетних девушек, у которых совсем нет родственников? Как-никак свадьба – одно из важнейших событий в жизни. И в этот знаменательный день к мисс Харпер является всего лишь один-единственный дядюшка!

– Может, она сирота. Согласен, нужно вплотную заняться ее биографией.

– Съезжу-ка я переговорю с матерью Майкла: уж она-то наверняка располагает информацией о будущей невестке.

– Когда мы с Ари собрались пожениться, моя мама знала про нее больше, чем я сам.

– Вот и я о том же, – отозвался Грейс.

Десять минут спустя Рой с черным полиэтиленовым мешком, который прихватил в морге для Джо Тиндалла, уже шагал по коридору Главного управления. Возле красной информационной доски с памяткой, озаглавленной «Наиболее распространенные возможные мотивы: диаграмма», Грейс остановился. Порой полезно освежить в памяти базовые схемы, хотя большинство из них и без того накрепко отпечатались у него в уме. Рой пробежал глазами по пунктам:

Преступления на сексуальной почве. Ревность. Расизм. Гнев/страх. Личная неприязнь.

Стремление показать свою силу. Желание самоутвердиться. Корысть.

Денежные обязательства. Гомофобия. Ненависть. Месть. Психические болезни.

Затем переместился к следующей доске, с заголовком «Ускоренная процедура расследования». На ней значились следующие пункты:

1. Определение круга подозреваемых.

2. Анализ доступной оперативной информации.

3. Осмотр места преступления.

4. Сбор вещественных доказательств.

5. Поиск свидетелей.

6. Наведение справок о жертве.

7. Установление возможных мотивов.

8. Взаимодействие с прессой.

9. Заключение патологоанатома.

10. Допрос важных свидетелей.

11. Прочие следственные мероприятия.

«Взаимодействие с прессой – вот что нам нужно, – подумал Рой. – Да уж, журналисты в такую историю просто вцепятся. Надо будет позвонить знакомым репортерам, предать историю гласности. Может, шумиха придаст делу импульс».

Грейс двинулся дальше и вошел в небольшое, безупречно чистое помещение отдела судебно-медицинской экспертизы. Для начала, решил он, стоит связаться с Кевином Спинеллой, репортером из «Аргуса», который был на несостоявшейся свадьбе.

Джо Тиндалл обнаружился в первом из двух помещений, так называемой «мокрой комнате». На полу здесь высилась кипа коричневых бумажных мешков, снабженных ярлыками, на которых было написано черными печатными буквами: «Вещественное доказательство», а на рабочем столе лежал рулон коричневой бумаги. Обстановку дополняли раковина и высокий вытяжной шкаф.

– Спасибо, – поблагодарил Джо, забрав вещдоки из морга. По сравнению с утренней встречей дружелюбия в его голосе заметно поубавилось, но, по крайней мере, он успокоился.

Судмедэксперт открыл мешок и достал сначала несколько пакетиков с почвой, а затем с одеждой, в основном обильно заляпанной кровью. В комнате немедленно начала ощущаться вонь разложения.

– Итак, ты хочешь проверить, совпадают ли по каким-то параметрам образцы почвы, взятой из-под ногтей и с обуви погибших, с тем, что ты принес ранее? – уточнил Тиндалл.

– Ага, с грязью с машины подозреваемого. Как быстро ты сможешь получить результаты?

– Этим будет заниматься Хилари Флауэрс[5]– весьма подходящая «цветочная» фамилия, не находишь?

– Я уже с ней работал, – улыбнулся Рой. – Она знает свое дело.

– По части пыльцы ей нет равных. Несколько раз она делала для меня заключения по соскобам пыльцы из ноздрей жертв. Вот только услуги Флауэрс дорого стоят.

Грейс с досадой покачал головой. Когда он еще только поступил на службу в полицию, главным было раскрытие преступлений. Нынче же, когда все отдано на откуп частным компаниям, во главу угла ставится бюджет.

– Хорошо, как быстро она справится?

– Обычно на экспертизу у нее уходит около двух недель.

– Но у меня нет двух недель. Речь идет о человеке, которого, вероятно, похоронили заживо. На счету каждый час, Джо.

Тиндалл взглянул на часы:

– Суббота, шесть двадцать вечера. Ну, если только тебе вдруг очень сильно повезет. – Он снял трубку телефона и набрал номер. Рой с беспокойством следил за выражением его лица. Через пару секунд эксперт покачал головой и тихонько прокомментировал: – Включился автоответчик.

Он оставил сообщение, попросив женщину срочно перезвонить ему, и повесил трубку.

– Это все, что я могу сделать, Рой. Если совпадения имеются, Хилари их отыщет. По пыльце, личинкам насекомых, окаменелостям, составу почвы – да по чему угодно.

– Больше никого не посоветуешь?

Судмедэксперт снова взглянул на часы.

– Рой, повторяю еще раз: на дворе у нас вечер субботы. Если я прямо сейчас уйду и очень потороплюсь, то как раз успею на второе отделение концерта «Ю Ту» – а потом у меня будет секс. Я практически уверен: сколько бы ты ни звонил, выяснишь лишь одно: все остальные специалисты на нашей планете, кто мог бы проанализировать образцы почвы, имеют планы на нынешний вечер.

– Джо, тот похороненный заживо парень тоже строил планы. Он, между прочим, собирался сегодня жениться.

– Вот облом!

– Ну, можно и так выразиться.

– Не подумай, что мне плевать. Просто я и так уже отработал на этой неделе сто десять часов.

– Ты не один такой.

– В данном случае я ничего не могу поделать, Рой. Абсолютно ничего. Ты же меня знаешь, я не стал бы скрывать, если бы имелись хоть какие-то зацепки. Да живи в каком-нибудь уголке Англии эксперт, способный сделать сегодня вечером анализ этих образцов, я бы немедля прыгнул в машину и помчался к нему. Но я больше никого не знаю, честное слово. Только Хилари. Я дам тебе номер телефона, можешь попытаться выловить ее. Больше мне сказать нечего.

Грейс записал телефон.

51

Стоило ему усесться за руль своей «альфы-ромео», как мобильник просигнализировал о поступившем сообщении.

Да при чем тут серьезные отношения? Речь идет только о сексе. ХХХ

Ответ на его утреннее послание Клодин. Рой покачал головой: кто поймет этих женщин? Во вторник вечером она вела себя как настоящая мегера и на протяжении почти всех трех часов свидания поносила его за службу в полиции. А теперь ей, видите ли, хочется переспать с ним.

И ведь, как назло, именно сейчас его самого как раз тянуло на секс. Впервые за многие годы. Может, не стоит сопротивляться? На титул красавицы Клодин определенно не претендовала, но и страхолюдиной ее тоже назвать было нельзя. В конце концов сегодня суббота, все нормальные люди отдыхают и развлекаются. В свете этого перспектива помчаться в Танбридж-Уэллс и покувыркаться в постели с веганкой-копоненавистницей представлялась едва ли не заманчивой.

И все же недостаточно заманчивой. Да и на данный момент голова Грейса полнилась мыслями куда более прозаическими – о том, какие меры необходимо предпринять для поисков Майкла Харрисона.

В начале восьмого Рой и облаченная в форму констебль Линда Бакли – женщина лет тридцати пяти, с короткими светлыми волосами и приятным лицом, которое, однако, несколько портило не покидающее его настороженное выражение, – под стихающим дождем выбрались из машины Грейса, прошли по дорожке через ухоженный палисадник перед бунгало Джиллиан Харрисон и позвонили в дверь. В ответ внутри немедленно раздалось громкое тявканье. Через пару секунд дверь отворилась, на крылечко вылетела белая собачонка с розовым бантом на голове и вцепилась Грейсу в ботинок.

– Бобо! Ко мне! Бобо!

Рой продемонстрировал удостоверение. Он узнал эту женщину, ибо несколькими часами ранее видел ее на несостоявшейся свадьбе.

– Миссис Харрисон? Я детектив-суперинтендант Грейс из брайтонского отдела уголовного розыска, а это констебль Бакли, наша сотрудница по взаимодействию с семьями, которую прикрепили к вам и мисс Харпер. Если вам что-нибудь потребуется, она поможет.

Босая, с аккуратно уложенными серебристо-седыми волосами, в изящном голубом платье с белой отделкой и вся пропахшая табачным дымом, хозяйка дома мельком улыбнулась констеблю и едва ли не с ужасом воззрилась на Роя. Его так и обдало волной жалости к ней.

– Да, я помню вас… Вы были на банкете, – произнесла миссис Харрисон.

– Мы можем поговорить?

Глаза у нее были заплаканные, тушь местами размазалась.

– Вы нашли его? Нашли моего сына?

– Боюсь, что пока нет. Мне очень жаль, – покачал головой Грейс.

– Заходите, пожалуйста! – после некоторого колебания пригласила Джиллиан Харрисон полицейских.

– Спасибо.

Рой проследовал за ней в маленькую гостиную и сел в предложенное кресло возле электрического камина, сейчас выключенного.

– Не желаете ли что-нибудь выпить? Бокал вина? Кофе?

– Стакан воды, пожалуйста, – ответил Грейс.

– Мне ничего, – отказалась констебль Бакли. – Может быть, вам помочь?

– Нет, спасибо, очень любезно с вашей стороны.

Собачка устремила на гостя умоляющий взгляд и заскулила.

– Бобо, а ну-ка прекрати! – велела хозяйка, и пес покорно засеменил за ней из комнаты.

Рой огляделся по сторонам. На стене висела в рамке репродукция картины Босха «Воз сена», а рядом еще одна, с изображением знаменитых клейтонских ветряных мельниц, которые местные жители называют «Джек и Джилл». Затем Грейс принялся рассматривать фотографии. Одна, большая, явно была сделана на каком-то рауте: Майкл Харрисон, облаченный в смокинг, обнимал Эшли Харпер в длинном вечернем платье. На другом снимке был запечатлен совсем юный Майкл в коротких бриджах, сидящий на велосипеде. Была здесь и старая, черно-белая свадебная фотография Джил Харрисон и ее покойного мужа, как предположил Грейс, припомнив сведения, полученные от Гленна Брэнсона. Ему бросилось в глаза сходство между Майклом и его отцом – высоким привлекательным мужчиной с длинными, до воротника рубашки, каштановыми волосами. Судя по огромным лацканам и широким брюкам, фото было сделано в середине семидесятых.

В сопровождении Бобо вернулась хозяйка, с высоким стаканом с водой в одной руке и бокалом вина в другой. Она передала стакан гостю и расположилась на диване напротив него.

– Мне очень жаль, миссис Харрисон, что сегодня все так получилось. Наверняка вам было тягостно участвовать во всех этих… мероприятиях, – сказал Грейс и с благодарностью глотнул холодной воды.

В комнату вошла молодая блондинка с загорелым лицом, слегка крючковатым носом и растрепанными длинными волосами, одетая в майку и джинсы. В ушах у нее висели кольца, губы и язык тоже украшал пирсинг.

– Это Карли, моя дочь. Карли, это инспектор Грейс из отдела уголовного розыска и констебль Бакли. – Джил представила присутствующих друг другу, невольно понизив Роя в звании. – Карли специально прилетела из Австралии на свадьбу.

– Я видел вас на банкете, но познакомиться и поговорить не удалось. – Грейс встал и протянул руку сестре Майкла. Та неохотно ответила на рукопожатие.

– Приятно познакомиться, Карли, – проговорила Бакли.

Девушка села рядом с матерью и обняла ее рукой за плечи, словно бы защищая от полицейских.

– Где вы жили в Австралии? – из вежливости поинтересовался Грейс.

– В Дарвине.

– Там я не был. Только в Сиднее.

– А у меня дочь там живет, – подхватила констебль, тоже пытаясь разрядить обстановку.

Карли лишь безразлично пожала плечами.

– Сама я хотела все отменить: и свадьбу, и банкет, – призналась Джиллиан Харрисон. – Но Эшли настояла. Она полагала…

– Да она просто тупая овца! – перебила ее дочь.

– Карли! – ахнула мать.

– Извини. Просто все считают Эшли, – тут девушка жеманно, по-кукольному всплеснула руками, – такой милашкой, ну такой милашкой! А я думаю, что она расчетливая сучка!

– Карли!

Та чмокнула миссис Харрисон в щеку.

– Извини, мамуля, но так оно и есть. – И, повернувшись к Грейсу, спросила: – А вы бы настояли на проведении банкета?

Рой немного подумал, внимательно глядя на мать и дочь, и ответил:

– Даже не знаю, Карли. Как мне представляется, Эшли Харпер оказалась меж двух огней.

– Мой брат – самый замечательный парень на свете. Угораздило же его с ней связаться.

– Как я вижу, Эшли вам не нравится. – Рой ухватился за возможность развить тему.

– Ага, не нравится.

– И почему же?

– А мне она кажется очень славной девушкой, – вмешалась Джил Харрисон.

– Ой, фуфло какое, мама! Просто тебе ужасно хочется внуков. Не нарадуешься, что Майкл не гей.

– Карли, так говорить неприлично!

– Да вот только это правда. А Эшли – интриганка и бесчувственная баба.

Подобное заявление заинтересовало Грейса, однако он старался сохранять невозмутимый вид.

– И почему же у вас сложилось такое впечатление, Карли?

– Не слушайте ее, – вновь вмешалась Джиллиан. – Девочка просто устала и вся на эмоциях от разницы во времени.

– Дерьмо собачье, – отмахнулась ее дочь. – Эшли – брачная аферистка.

– Насколько хорошо вы обе ее знаете? – попытался предотвратить перепалку Рой.

– Видела красотку один раз, но мне хватило, – поморщилась Карли.

– А по-моему, Эшли очаровательная девушка, – проговорила ее мать. – Умная и такая хозяйственная. С ней можно беседовать на серьезные темы, а не просто сплетничать. И она была очень добра ко мне.

– Вы встречались с ее родственниками? – продолжал расспрашивать Грейс.

– У бедняжки из всей семьи только и есть что любимый дядя, который живет в Канаде, – начала рассказывать Джиллиан. – Когда Эшли было всего три годика, ее мать и отец отправились в отпуск в Шотландию и там погибли в автокатастрофе. Потом девочку воспитывали приемные родители – просто ужасные люди. Сначала они жили в Лондоне, а через какое-то время переехали в Австралию. Когда Эшли немного подросла, приемный отец неоднократно пытался ее изнасиловать. В шестнадцать бедняжка сбежала от них и перебралась в Торонто, к дяде и тете. Тетя умерла совсем недавно, насколько мне известно, и Эшли до сих пор переживает ее смерть. Брэдли с женой были единственными людьми, проявившими к ней доброту, как я понимаю. Девочке пришлось пробиваться в жизни самой. Я искренне восхищаюсь ею.

– Тьфу! – бросила в сердцах Карли. – Чушь какая!

– Почему вы так говорите? – насторожился Рой.

– Мне эта Эшли еще при первом знакомстве показалась подозрительной. А после сегодняшней встречи я и вовсе ни капельки ей не верю. Не могу объяснить почему, но у меня сложилось впечатление, что моего брата она не любит. Я просто уверена в этом. Может, ей и вправду ужасно хотелось выйти за Майкла замуж, но любовь не имеет к этому ни малейшего отношения. Если бы Эшли любила его по-настоящему, ни за что бы не устроила сегодняшний цирк. Потому что горевала бы.

Полицейский посмотрел на собеседницу с возросшим интересом.

– Понимаете, о чем я говорю? – продолжила Карли. – Женщины всегда чувствуют такие вещи. Может, я и на эмоциях от разницы во времени, как выразилась мама. Но я очень люблю Майкла и всей душой желаю ему добра. В отличие от его невестушки, этой чертовой суки, которая разыгрывает из себя королеву.

– Карли! Что за выражения?

– Ой, мама, да отстань ты уже от меня!

52

После ухода Эшли, все еще порядком разгневанной на него, Марк, в надежде поймать местные новости, включил телевизор. Затем попытал удачи с радио, однако семь уже миновало, так что вечерний выпуск он пропустил.

Уоррен переоделся в джинсы, кроссовки, толстовку и легкую куртку и надвинул на глаза козырек бейсболки. Его не на шутку трясло от нервного напряжения и передозировки кофеина: в попытке протрезветь он уже выпил две большие кружки крепкого кофе и в данный момент заканчивал третью. Влив в себя последние капли, молодой человек направился к двери. Однако стоило ему взяться за ручку, как зазвонил телефон.

Марк бегом вернулся в гостиную и взглянул на дисплей: «Номер абонента скрыт». Чуть поколебавшись, он все-таки снял трубку.

– Это Кевин Спинелла из «Аргуса». Я хотел бы поговорить с мистером Марком Уорреном.

Марк тихонько чертыхнулся. Будь у него в голове чуть пояснее, он наверняка бы наплел журналисту, что Уоррен, дескать, вышел, а так его словно кто за язык потянул.

– Да, я слушаю.

– Добрый вечер, мистер Уоррен, прошу прощения за беспокойство, тем более в субботний вечер. Я звоню насчет вашего делового партнера Майкла Харрисона. Я приезжал на свадьбу, которая должна была состояться сегодня днем в церкви Всех Святых в Патчеме. Вы на ней были шафером. Навязываться вам в церкви мне показалось неучтивым, но не могли бы мы переговорить сейчас? Это не займет много времени.

– Э-э-э… Да… Да, конечно.

– Насколько мне известно, Майкл Харрисон пропал после мальчишника, когда произошла ужасная автокатастрофа. И меня интересует, почему вы, его шафер, там не присутствовали.

– Почему я не был на мальчишнике?

– Именно.

– Конечно же, я должен был быть вместе с парнями, – заговорил Марк спокойно, постаравшись придать голосу дружелюбие, чтобы ответ прозвучал совершенно естественно. – Но я был в отъезде, на деловой встрече на севере Англии. Изначально я планировал вернуться к началу вечеринки, однако из-за тумана мой рейс задержали.

– А куда именно вы летали?

– В Лидс.

– О да, такое случается, туман – это наша извечная проблема.

– Несомненно! – живо согласился Марк. Похоже, ему удалось найти с репортером общий язык.

– Как мне сообщили в полиции, вам не было известно, что именно планировалось на мальчишнике. Это так?

Уоррен отозвался не сразу, обдумывая ответ. «Осторожно!» – мелькнуло у него в голове.

– Нет, это не совсем верно. Да какое там, совсем даже неверно! Мы запланировали поход по пабам.

– Поход по пабам, ну конечно! Но обычно мальчишник устраивает шафер, так ведь?

– Полагаю, что да.

– Однако вы не занимались организацией мальчишника Майкла Харрисона?

Марк вновь принялся лихорадочно размышлять. Тревожный звоночек постепенно перерастал в набат.

– Ну да. Просто Майкл хотел обойтись без всяких изысков, только прошвырнуться по нескольким барам с друзьями. Само собой, я намеревался принять участие в вечеринке.

– Так что именно вы запланировали?

– Мы… э-э-э… собирались устроить обычную гулянку – ну, знаете, кататься из одного паба в другой и в итоге так накачать Майкла, чтобы домой его пришлось тащить на себе. Сначала хотели арендовать микроавтобус с водителем, а потом оказалось, что у одного парня из нашей компании имеется возможность взять фургон совершенно бесплатно, и к тому же он был не против устроить для себя день трезвости, ну мы и сошлись на этом.

– И как же в этот план вписывался гроб?

«Черт!» Марк ощутил, что увязает в болоте все глубже.

– Гроб, вы сказали?

– Ну да, насколько я понимаю, вы заказали гроб.

– Ни про какой гроб я ничего не знаю! – воскликнул Уоррен. – Это для меня новость. – Пытаясь поубедительнее изобразить удивление, он переспросил: – Гроб?! Ничего себе!

– Могли ли друзья устроить это в ваше отсутствие? – продолжал расспрашивать журналист.

– Запросто. Да наверняка так и было! Один из них, Роберт Хулигэн, работает… работал у своего дяди, владельца похоронного бюро. Вот только идею с гробом мы ни разу не обсуждали. Вы уверены, что ничего не путаете?

– В полиции мне сообщили, что, по их мнению, в фургоне находился гроб – еще до катастрофы. Что, по-вашему, могло произойти с Майклом Харрисоном?

– Понятия не имею. И я очень за него беспокоюсь.

– Вчера я побеседовал со вдовой одного из ваших друзей, миссис Зои Уокер. По ее словам, ваша компания планировала отомстить Майклу за все его многочисленные розыгрыши. Быть может, гроб для этого и предназначался?

– Как я уже сказал, про гроб мне ничего не известно. Возможно, эта идея пришла ребятам в голову в последний момент.

– Как вы считаете, могли ли ваши товарищи поместить Майкла Харрисона в гроб, так что теперь он оказался где-то заживо похоронен?

Марк тщательно обдумал ответ:

– Слушайте, ну вы же наверняка знаете, что такое пьянка в компании молодых и здоровых парней. Всякие безумства там в порядке вещей.

– Да уж, подобный опыт у меня и впрямь имеется, – не стал скрывать журналист. Оба рассмеялись, и Марку чуть полегчало. – Что ж, спасибо, что уделили мне время. Если вам вдруг что-нибудь станет известно, не сочтете за труд сообщить? Я оставлю вам свой номер.

– Да, конечно, – согласился Уоррен, оглядываясь в поисках ручки.

Спустя несколько минут он уже спускался вниз в кабине лифта, размышляя над только что состоявшимся разговором. Чертовски хотелось надеяться, что он не ляпнул какую-нибудь глупость. А еще Марка беспокоило, как отреагирует Эшли, если вдруг увидит интервью с ним в газете. Как пить дать снова придет в ярость, что он вообще согласился общаться с журналистом. Можно подумать, что у него был выбор!

Осторожно выехав по пандусу с подземной парковки на улицу, Марк свернул налево и влился в плотный транспортный поток субботнего вечера. Он тщательно следил, чтобы ненароком не превысить скорость. Не хватало еще, чтобы его остановили и заставили подышать в трубку.

Через двадцать минут Уоррен добрался до автостоянки при торговом центре для садоводов, располагавшемся на окраине Нью-Хейвена, ла-маншского порта милях в десяти от его дома. До восьми часов, времени закрытия универмага, оставалось совсем немного, так что ему пришлось пробежаться по отделам, чтобы успеть приобрести лопату, отвертку, молоток, стамеску, компактный фонарик «Маглайт», садовые перчатки и пару резиновых сапог. Когда ближе к восьми Уоррен вернулся к машине, стоянка практически опустела. В кои-то веки небо было ясным, и полной темноты ожидать можно было только через два часа, никак не раньше.

Ему предстояло как-то убить эти два часа.

Марк понимал, что нужно что-нибудь съесть, однако его прямо воротило от пищи. Как ни пытался он соблазниться бургером или каким-нибудь блюдом из китайской или индийской кухни, аппетит упорно не желал появляться. Ну почему Эшли так разозлилась на него? Прежде Марк никогда не видел ее рассерженной, а потому случившееся угнетало и пугало его. Словно бы между ними разорвалась некая связь. Необходимо было срочно все восстановить, а добиться этого он мог, только умиротворив любимую женщину. Нужно сделать, что она велела. И так ведь ясно, что иного выбора нет.

Марку очень хотелось позвонить Эшли. Сказать, что он любит ее, и услышать в ответ, что она любит его тоже. Да вот только она этого не скажет – по крайней мере, сейчас. Вообще-то, правильно Эшли на него рассердилась. Он вел себя как полный идиот, чуть все не запорол. Господи, ну какой черт дернул его наехать на копа?

Уоррен завел двигатель, и моментально ожило радио. Восемь часов. Время новостей на местной радиостанции. Сначала международные – очередные неприятности в Ираке. Потом эпопея с премьер-министром Тони Блэром и выходом из Евросоюза. А затем… Марк мигом навострил уши, услышав, как жизнерадостная дикторша затараторила:

«Полиция графства Суссекс активизировала поиски брайтонского застройщика Майкла Харрисона. К прискорбию его невесты, Эшли Харпер, и собравшихся на торжественную церемонию гостей, он так и не объявился сегодня днем в церкви Всех Святых в Патчеме на собственной свадьбе. Это подтвердило подозрения относительно того, что молодой мужчина лишен возможности передвигаться вследствие розыгрыша на мальчишнике, после которого погибли четверо его лучших друзей. Детектив-суперинтендант Рой Грейс, занимающийся поисками Майкла Харрисона, заявил сегодня утром, что полиция Суссекса официально перевела дело из категории „Розыск пропавшего без вести“ в разряд особо тяжких преступлений».

Уоррен сделал радио погромче и узнал голос Грейса:

«Мы полагаем, что Майкл Харрисон стал жертвой трагически закончившегося розыгрыша, и призываем всех граждан, располагающих, по их мнению, какой-либо информацией о событиях вечера вторника, срочно обратиться в отдел особо тяжких преступлений местного уголовного розыска».

Перед глазами у Марка все поплыло, автостоянка словно бы завибрировала, а уши заложило, как при взлете самолета или погружении с аквалангом под воду. Он зажал нос и резко выдохнул. Ладони у него были мокрыми от пота, и в следующее мгновение бедняга осознал, что взмок полностью, – он даже ощущал сбегающие по коже капельки пота.

«Надо дышать глубоко», – вспомнился Уоррену проверенный способ справляться со стрессом. Этому приему его научила Эшли, когда ему предстояла встреча с одним особенно капризным клиентом.

Вот он сейчас и сидел в машине в сгущающихся сумерках, глубоко дыша и прислушиваясь к ритму собственного, бешено колотящегося сердца.

Долго сидел.

53

Как только расследуемое дело – будь то убийство, похищение человека, изнасилование, вооруженное ограбление, мошенничество или розыск пропавшего без вести – получает статус особо тяжкого преступления, операции присваивается кодовое название.

А общее руководство операцией осуществляется из Суссекс-хауса. Именно по этой причине субботним вечером, в двадцать минут девятого, когда почти все нормальные люди, имеющие личную жизнь, отдыхают дома или где-то развлекаются, Рой Грейс, отныне официально возглавляющий расследование, поднимался по лестнице вышеупомянутого заведения, в очередной раз проходя мимо фотографий ведущих специалистов и экспозиций из полицейских дубинок на стенах.

Он отправил запрос о переводе дела об исчезновении Майкла Харрисона в разряд особо тяжких преступлений буквально через несколько минут после того, как покинул дом Джил Харрисон. Это был весьма ответственный шаг, влекущий за собой огромные расходы людей, времени и средств, так что Грейсу придется обосновать свое решение перед старшим суперинтендантом и перед Элисон Воспер, его непосредственной начальницей. Что, несомненно, будет весьма непростой задачей – Рой уже живо представлял себе, как Номер 27 набрасывается на него с каверзными вопросами.

Детектив-констебль Ник Николл и детектив-сержант Белла Мой, чьи планы на субботний вечер и без того уже накрылись медным тазом, тоже направлялись сюда, вместе с новым участником их команды, Эммой-Джейн Бутвуд, прихватив с собой все материалы по делу, которых, впрочем, пока накопилось не так уж и много.

С лестницы Рой вошел в отдел особо тяжких преступлений – помещение свободной планировки, с полом, застланным зеленым ковролином, и рабочими столами рядовых сотрудников. Кабинеты старших офицеров располагались по бокам помещения, на дверях красовались сине-желтые фотохромные таблички с напечатанными на них фамилиями.

Слева, за широкой стеклянной стеной, располагался просторный кабинет человека, формально являющегося непосредственным начальником Роя – хотя на деле таковым была Элисон Воспер, – старшего суперинтенданта Гэри Уэстона. Уэстон и Грейс знали друг друга с давних пор – их назначили напарниками, когда Роя, в ту пору новичка-констебля, еще только зачислили в уголовный розыск, а Гэри и сам был ненамного опытнее его.

Разница в возрасте между ними составляла всего лишь один месяц, и Грейс неизменно удивлялся, порой немного завидуя Уэстону, как это тому удалось совершить такой стремительный, даже по сравнению с его собственным, карьерный взлет, – более того, не приходилось сомневаться, что весьма скоро Уэстон возглавит полицию какого-нибудь графства. В глубине души, впрочем, объяснение Рою было хорошо известно. Как полицейский Гэри вовсе не был лучше Грейса, равно как и не превосходил его талантами или образованностью – они вместе без труда прошли множество одних и тех же курсов по повышению квалификации, – все дело было в гибкости Уэстона, в его умении приспосабливаться к обстоятельствам и вовремя промолчать. Нельзя сказать, что Рой сильно осуждал за это бывшего напарника – нет, они так и остались хорошими друзьями, – но сам сроду не уподоблялся Гэри, никогда не держал личное мнение при себе, как это частенько приходилось делать Уэстону.

Прямо сейчас, в субботу, в 21:30, признаков Гэри в кабинете не наблюдалось. Старший суперинтендант с легкостью совмещал личную жизнь, развлечения и работу. Развешанные по стенам фотографии борзых и скакунов свидетельствовали о его страсти к бегам, а стратегически расставленные на каждой горизонтальной поверхности снимки красавицы-жены и четверых очаровательных детишек не оставляли у посетителей кабинета сомнений касательно приоритетов начальника уголовного розыска.

Этим вечером Уэстон наверняка отправился на собачьи бега, подумал Грейс. Небось вовсю наслаждается жизнью: трапезничает себе с женой и друзьями, делает ставки, расслабляется, предвкушает воскресный день в кругу семьи. Рой взглянул на свое призрачное отражение в стекле и двинулся дальше по безлюдному помещению, мимо мигающих индикаторов сообщений на рабочих столах, молчаливых факсимильных аппаратов и проигрывающих бесконечные петли заставок компьютерных мониторов. Порой, в моменты вроде этого, когда оторванность от реального мира ощущалась особенно болезненно, он задумывался: а так ли уж отличается его жизнь от существования привидения, которое лишь незримо плавает в стороне от всех остальных людей?

Приложив пропуск к электронной панели в конце комнаты, Рой толкнул дверь и оказался в тихом длинном коридоре, застланном серым ковролином и пахнущем свежей краской. Он миновал отделанную красным фетром большую информационную доску с заголовком «Операция „Лиссабон“», в центре которой была прикреплена фотография мужчины азиатской внешности с жидкой бороденкой. Вокруг этого снимка располагалось несколько других, с изображениями каменистого берега под высокими отвесными скалами живописной меловой скалы Бичи-Хед, местной достопримечательности. На каждой фотографии был нарисован красный кружок.

Труп этого неопознанного мужчины обнаружили у подножия утеса четыре недели назад. Поначалу его сочли очередным самоубийцей-прыгуном, однако затем вскрытие показало, что с мыса он слетел уже мертвым.

На противоположной стене висела доска, посвященная операции «Баклан», с фотографией симпатичной юной брюнетки, труп которой нашли на окраине Брайтона. Девушку изнасиловали и задушили.

Далее, слева по коридору, располагалось просторное помещение, в котором на время выполнения задания обосновывались сотрудники, задействованные в том или ином расследовании. Пункт назначения Грейса находился прямо напротив этой комнаты, за дверью с табличкой «Оперативный штаб № 1».

Подобный штаб, являющийся руководящим центром по расследованию всех особо тяжких преступлений, был создан недавно. Чувствовалось, что все тут, включая и сотрудников, совсем еще новенькое, и даже пахло здесь соответственно – за исключением отчетливого запаха какого-то блюда китайской кухни этим вечером. И хотя окна с матовыми стеклами располагались слишком высоко, чтобы через них можно было выглянуть наружу, это помещение со свежевыкрашенными белыми стенами создавало ощущение простора, и в нем было полно света и позитивной энергетики, что в корне отличалось от шумного бардака оперативных штабов в отделениях полиции, где Грейс начинал службу.

Атмосфера здесь царила едва ли не футуристическая, вполне уместная даже для Центра управления полетами в Хьюстоне. Помещение представляло собой большую комнату в форме буквы «Г», разделенную на три основные рабочие секции, каждая из которых включала изогнутый стол из светлого дерева, где могло разместиться до восьми человек, и огромную белую доску, помеченную названием операции – «Баклан», «Лиссабон» или «Сугроб» – и увешанную фотографиями с места преступления и графиками, отражающими ход следствия. Вскоре здесь появится еще один стенд, посвященный операции «Сальса», – именно это название случайно выбрал компьютер в Скотленд-Ярде для дела об исчезновении Майкла Харрисона, которым занимается Грейс.

Как правило, название операции никак не было связано непосредственно с расследованием, однако порой случалось, что его приходилось менять. Однажды, вспомнилось Рою, для расследования убийства чернокожего, чей расчлененный труп был найден в багажнике автомобиля, в качестве названия выпало «Европеоид», после чего, естественно, пришлось подобрать менее провокационное кодовое слово. Но вот с «Сальсой» тупой компьютер по чистой случайности попал в точку. Грейса все никак не оставляло ощущение, будто его вовлекают в некое представление, этакую пляску с песнями.

В отличие от обычных рабочих кабинетов в большинстве полицейских участков, в оперативном штабе на столах и стенах не было совершенно ничего личного. Ни тебе семейных фотографий или изображений футболистов, ни расписаний матчей или забавных карикатур. В данном помещении каждый предмет, за исключением мебели, относился исключительно к расследуемому делу. Ну и за исключением еще контейнера с лапшой быстрого приготовления, в котором устало ковырялся пластиковой вилкой длинноволосый детектив-инспектор Майкл Кауэн, пристроившийся на краешке стола.

Напротив него, уткнувшись в плоский компьютерный монитор, со стаканом кока-колы в руке сидел Джейсон Пьетт, один из самых толковых детективов-инспекторов, с которыми когда-либо доводилось работать Рою. Грейс с удовольствием побился бы об заклад, что однажды Пьетт возглавит столичную полицию – самое престижное полицейское управление в стране.

Каждая рабочая бригада комплектовалась минимальной командой из руководителя – обычно детектива-сержанта или детектива-инспектора, – диспетчера-координатора – как правило, сотрудника званием пониже, – аналитика и секретаря.

Майкл Кауэн, одетый в мешковатую клетчатую рубашку и джинсы, радостно приветствовал Грейса:

– Как дела, Рой? Какой ты сегодня нарядный!

– Да вот подумал, что стоит приодеться ради вас, парни. Но только, похоже, зря старался.

– Это точно, – хмыкнул Майкл.

– Что за дерьмо ты ешь? – отозвался Грейс. – Ты хотя бы представляешь, что они туда пихают?

Кауэн закатил глаза:

– Всякую химию, понятное дело. Благодаря которой я и функционирую.

Рой покачал головой:

– Теперь тут пахнет, как в китайской закусочной.

Кауэн кивком указал на белую доску рядом, посвященную операции «Лиссабон».

– Я, может, специально питаюсь китайской лапшой, чтобы разрешить китайскую загадку. Ради этого, между прочим, отказался сегодня от свидания. Не хочешь забрать это дело себе?

– С удовольствием махнусь с тобой, – ответил Грейс.

Майкл с любопытством посмотрел на него:

– И что у тебя?

– Поверь, тебе лучше не знать.

– Все так плохо?

– Хуже некуда.

54

Справа на обочине, там, где шоссе круто поворачивало направо, фары высветили целое скопище венков. Некоторые просто лежали на траве, другие были прислонены к дереву или изгороди. С тех пор как Марк был здесь в прошлый раз, их количество заметно увеличилось.

Сняв ногу с педали газа, он медленно проехал вдоль импровизированного мемориала. Дрожь сотрясала все его тело, пробирая до самых внутренностей, до глубины души. Уоррен продолжал смотреть на венки, удалявшиеся в сиянии задних габаритных фонарей, до тех пор, пока они не растворились во тьме, не исчезли в ночи, как будто их там никогда и не было.

«Джош, Пит, Люк, Роббо. И я тоже был бы сейчас здесь, если бы рейс не задержали».

Тогда, несомненно, все пошло бы совершенно иначе. По коже у Марка побежали мурашки, и он поддал газу, желая поскорее убраться отсюда, с этого ужасного места. Внезапно его мобильник пискнул, а затем разразился трелью. На определителе номера на приборной панели отразился номер Эшли.

Уоррен ответил через гарнитуру громкой связи. Отчаянно нуждаясь сейчас в чьем-либо обществе, он только рад был ее услышать.

– Привет.

– Ну что? – После того как Эшли покинула его квартиру, теплоты у нее в голосе отнюдь не прибавилось.

– Я еду.

– Еще только туда едешь?

– Нужно было дождаться темноты. Пожалуй, не стоит разговаривать по мобильнику… Может, я загляну к тебе на обратном пути?

– Даже не вздумай, Марк.

– Ладно, хм. Я… я… Как там Джил?

– Убита горем. А чего еще ты ожидал?

– Ага.

– Что «ага»? Ты в порядке?

– Вроде того.

– Ты хоть трезвый?

– Разумеется, – буркнул Уоррен.

– Что-то голос у тебя не очень.

– Я и чувствую себя не очень, понятно?

– Понятно. Но ты же все равно сделаешь это, да?

– Как и договаривались.

– Потом перезвонишь?

– Конечно.

Марк дал отбой. Дорогу заволокло туманом, и лобовое стекло покрылось влагой. Дворники дважды проскрипели резиной по стеклу, и он выключил их. Кустарник на краю леса показался Уоррену знакомым, и он замедлился, чтобы не проскочить съезд с шоссе.

Через пару минут машина прогрохотала по первой решетке, препятствующей проходу животных, а затем по второй. Фары прорезали туман, словно пара лазеров, и «БМВ» затрясся на колдобинах грунтовки, стоило только Марку поддать газу, – ему хотелось поскорее проехать мимо этих деревьев, которые словно бы с безмолвной угрозой напирали на него с обеих сторон. Он взглянул в зеркало заднего вида – просто на случай, если вдруг…

«На случай, если что именно?» Он и сам этого не знал.

До места оставалось уже совсем немного. Приглушенная болтовня по радио отвлекала Уоррена, и он выключил приемник, смутно отдавая себе отчет в том, что его дыхание учащается, а по вискам и спине струится пот. Передние колеса провалились в лужу, машина круто нырнула носом вниз, и по лобовому стеклу, словно мелкие камешки, застучали брызги. Смахнув воду дворниками, Марк сбавил скорость. Черт, глубоко. Он даже и не представлял, что со времени его последнего визита сюда дорогу так основательно залило дождем.

А затем – «Черт побери! Только этого мне еще не хватало! Нет!» – колеса забуксовали в грязи.

Марк поддал газу, но «БМВ» лишь затрясся, слегка скользнул вбок и затем сполз обратно.

«О боже, нет!»

Сейчас ему нельзя застрять, ну просто никак нельзя! Как он объяснит спасателям, за каким чертом его занесло в такую глушь, да еще в половине одиннадцатого вечера?

«Дыши глубоко».

Уоррен сделал вдох, с ужасом уставился во тьму – обвел взглядом каждую тень: впереди, по сторонам, сзади – и нажал кнопку запирания дверей. Раздался щелчок, однако спокойнее ему не стало. Затем он включил свет в салоне и осмотрел приборную панель. Среди настроек имелись режим бездорожья, переключение на малую передачу, блокировка дифференциала – он видел их сотни раз, но ни разу не удосужился прочесть о них в руководстве по эксплуатации.

Вытащив пухлую книгу из бардачка, Марк принялся нервно водить пальцем по содержанию, после чего открыл соответствующую страницу. Затем толкнул рычаг, нажал кнопку, положил руководство рядом на пассажирское сиденье и осторожно надавил на педаль газа. Автомобиль дернулся и, к великому облегчению Уоррена, тронулся вперед.

Теперь машина ощущалась гораздо более устойчивой, и Марк продолжал уверенно продвигаться на скорости около десяти миль в час по лужам, которые словно бы изготовляли на конвейере и исправно подсовывали ему одну за другой. Он свернул на развилке направо, по направлению к полянке. Впереди на дорогу выпрыгнул крольчонок, развернулся и скакнул назад, но вдруг снова сменил направление, понесся прямо на фары и исчез под капотом. Уоррен не понял, сбил он зверушку или нет, да и ему, честно говоря, было плевать, его только и заботило сейчас, чтобы «БМВ» неустанно катился вперед по грязи.

Наконец впереди справа показалась небольшая прогалина, поросшая кустиками мха и травой. Лист рифленого железа, прикрытый сверху вырванными с корнем растениями, лежал нетронутым на том же месте.

Марк выехал на участок относительно твердой почвы, не желая рисковать: как бы тяжелый «БМВ», не дай бог, не увяз в грязи во время стоянки. Заглушив двигатель, но включив дальний свет, он натянул новые резиновые сапоги, взял фонарик и выбрался из машины на чавкающую под ногами землю.

Какое-то мгновение вокруг стояла абсолютная тишина. Затем из зарослей донеслось тихое шуршание. Марк резко обернулся и в ужасе направил луч фонарика в лес. Затаив дыхание, прислушался. Раздался треск, потом какое-то дребезжание, словно бы трясли монетку в жестяной банке, и среди деревьев неуклюже проковылял крупный фазан.

Сам не свой от страха, Уоррен поводил лучом из стороны в сторону. Потом открыл багажник, надел резиновые перчатки, достал недавно купленные инструменты и понес их к могиле.

Там он постоял неподвижно, уставившись на лист железа и напряженно прислушиваясь. Пощелкивал остывающий двигатель, с веток то и дело падали капли, в остальном же было тихо. Очень-очень тихо. На рифленом листе обосновалась улитка, ее раковина выступала, подобно морскому желудю на обломках кораблекрушения. Вот и хорошо. Железо выглядело так, будто провалялось здесь непотревоженным несколько лет.

Положив инструменты и фонарик на мокрую траву, Уоррен взял лист за край и оттащил его в сторону. Темной расселиной проступила могила. Подобрав фонарик, Марк выпрямился, однако так и остался стоять, словно бы пригвожденный к месту, собираясь с духом, чтобы сделать шаг вперед.

«Как будто там может таиться Майкл, готовый выпрыгнуть и схватить меня».

Маленькими шажками Уоррен осторожно подступил к краю ямы и, судорожно вскинув руку с фонарем, направил луч на продолговатое прямоугольное углубление.

И наконец-то выдохнул.

Внутри совершенно ничего не изменилось. Куча земли так и оставалась нетронутой. Виновато уставившись на могилу, Марк прошептал:

– Прости, дружище. Я… – Да вот только сказать ему в свое оправдание было абсолютно нечего.

Он вернулся к машине и выключил фары. Незачем афишировать свое присутствие здесь – мало ли, вдруг кто-нибудь шастает по лесу на ночь глядя. Марку и самому в это слабо верилось, но кто его знает, лучше подстраховаться.

Почти целый час он усиленно трудился, прежде чем лопата стукнула по деревянной крышке гроба. Земли оказалось гораздо больше, нежели ему представлялось. Да, позапрошлой ночью он и сам изрядно ее подбросил, и тем не менее… Уоррен продолжал скрести лопатой по крышке, пока не расчистил ее полностью, вместе с четырьмя латунными винтами по углам. Крошечное отверстие для дыхательной трубки, теперь забившееся землей, как будто чуточку расширилось – или же его обманывало зрение?

Выпрямившись, Марк бросил лопату на траву, подобрал отвертку и принялся по одному выкручивать винты. А затем возникла загвоздка: яму выкопали точно под размеры гроба, практически не оставив зазоров, так что стоять можно было только на крышке. Соответственно, снять ее в таком положении не представлялось возможным.

Уоррен выбрался наверх, зажал фонарик зубами и, по-прежнему держа отвертку в руке, растянулся на земле. Перегнувшись через край ямы, он опустил руки вниз и без труда коснулся крышки гроба.

А потом его вдруг начало трясти. Что, черт побери, ему предстоит сейчас обнаружить? Вытащив фонарик изо рта, Марк тихонько позвал:

– Майкл? – Затем погромче: – Майкл! Эй, Майкл!

Наконец Уоррен постучал отверткой по крышке, хотя и понимал, что, будь Харрисон жив – и в сознании, – он давно уже услышал бы его шаги и скрежет лопаты по крышке. Разве что Майкл был слишком слаб, чтобы отозваться.

Если только он вообще был еще жив.

Что, прямо скажем, казалось маловероятным. Как-никак прошло четыре дня – к тому же в гроб определенно не поступал воздух. Марк снова сунул фонарик в рот и что есть силы сжал его зубами.

«Я должен это сделать, без вариантов. Нужно, на хрен, залезть в могилу и забрать у Майкла чертов „Палм“».

Потому что в один прекрасный день на могилу обязательно наткнутся, вскроют ее и обнаружат там труп, а заодно и проклятый коммуникатор со всей перепиской, и тогда этот коп, детектив-суперинтендант Грох, или как там его, прочтет письмо, которое Марк отправил Майклу в понедельник, пообещав, что женишка ожидает праздник по полной программе, и намекнув на характер такового – слишком туманно для Харрисона, чтобы заранее догадаться об уготованной ему участи, но вот в полиции мигом смекнут, что к чему.

Наконечником отвертки Уоррен поддел крышку гроба и, действуя инструментом как рычагом, слегка приподнял дерево, чтобы можно было просунуть пальцы. Удерживая тяжелую крышку левой рукой, он быстро откинул ее как можно выше, краем глаза заметив глубокую иззубренную канавку, прорезанную на тике изнутри.

В луче фонаря заблестела чернильная вода, на поверхности которой плавали насквозь промокшие остатки журнала с едва различимой фотографией огромной обнаженной женской груди.

Марк закричал, и фонарик выпал у него изо рта и плюхнулся в воду, глухо стукнувшись о дно гроба.

Внутри никого не было.

55

Со страшным грохотом крышка гроба упала обратно. Марк вскочил на ноги, но тут же споткнулся и растянулся во весь рост на топкой почве. Он встал на колени и развернулся, вглядываясь в темноту, поскуливая и задыхаясь. Его парализованный паникой мозг отчаянно пытался определиться, куда бежать. В машину? В лес?

«Боже милостивый! О господи!»

Уоррен на четвереньках попятился от могилы и снова развернулся, описав полный круг. Неужто Майкл где-то рядом, наблюдает за ним, готовый напасть?

Готовый ослепить его лучом фонаря.

Наконец Марк поднялся и побежал к машине. Рывком распахнул дверцу, прыгнул за руль – и тут, черт побери, вспыхнуло освещение салона, словно высвечивая его прожекторами в кромешной тьме! Какого хрена! Он захлопнул дверцу, вдарил по кнопке центрального замка, повернул ключ зажигания, дернул рычаг передач, врубил фары и резко газанул, пустив «БМВ» по широкой дуге. Лучи фар заскользили по деревьям, и в свете их заметались тени – выскакивали из ниоткуда и сразу же исчезали. Уоррен описал один полный круг, потом второй, третий.

«Ох ты, Господи милостивый! Да что же за чертовщина такая творится?»

А ведь он так и не достал этот гребаный «Палм».

«Нужно вернуться и поискать коммуникатор. Непременно нужно.

Как же, черт побери, Майкл смог…

Как он сумел выбраться? Завинтить обратно крышку? Засыпать гроб землей?

Нет, это решительно невозможно.

Если только… его там никогда и не было.

Но если Майкла не похоронили, то почему он не появился на свадьбе?»

Мысли выскакивали одна за другой, путались. Марку хотелось позвонить Эшли, но было несложно догадаться, какой вопрос она задаст первым делом: «Ты забрал коммуникатор?»

Он подъехал к самому краю могилы и какое-то время просто сидел в машине, выжидая и наблюдая. Затем толкнул дверцу, выпрыгнул наружу и тут же распластался на земле. Даже не потрудившись закатать рукава, погрузил руки в холодную воду. Пальцы ударились о мягкое, затянутое атласом дно. Марк пошарил по бокам гроба, затем снова по дну. Ему попался фонарик, который, конечно же, уже вышел из строя. Потом он нащупал что-то маленькое, круглое и металлическое. Сжав пальцами находку, Уоррен вытащил ее и поднес к свету фар. Да это крышечка от бутылки виски.

Марк приподнялся и с ужасом оглядел лес, обступавший его со всех сторон. Затем снова опустил руки в гроб и тщательно обшарил его от одного конца до другого. Вокруг запястья обмоталась размокшая страница журнала – и больше ничего там не было. Совсем ничего. Чертов гроб был пуст.

Встав на ноги, Уоррен накрыл зияющую могилу листом железа, лишь для проформы набросал сверху немного травы и поспешил укрыться в безопасности автомобиля. Захлопнул дверцу и снова запер ее на замок, а потом развернулся и двинулся по грунтовке обратно, рванул с максимальной скоростью, не разбирая дороги, прямо по рытвинам и лужам, пока, прогрохотав по паре решеток, не оказался наконец на шоссе.

Там он отключил блокировку дифференциала, перевел рычаг в обычный режим и развернулся в сторону Брайтона. Мчась по дороге, Марк постоянно пялился в зеркало заднего вида, страшась каждой появляющейся позади пары фар. Ему отчаянно хотелось позвонить Эшли, да вот только он не знал, что ей сказать.

«Где же, черт побери, Майкл? Где он? Где?»

Снаружи снова показались траурные венки, и Марк посмотрел на залитую оранжевым сиянием приборную панель, затем перевел взгляд на дорогу, на зеркало. Уж не привиделось ли ему все это? Может, то была лишь галлюцинация?

«Кончайте прикалываться, парни. Признавайтесь, в чем секрет? Что вы такое от меня скрыли? Закопали пустой гроб? Ладно, допустим. Но что тогда вы сделали с Майклом? Куда он подевался?»

Постепенно Уоррен начал успокаиваться, в голове немного прояснилось, и тогда он пришел к мысли, что по большому счету ответы на эти вопросы уже не имеют значения. Майкла в могиле не оказалось. Трупа нет. А стало быть, теперь ему и предъявить ничего не смогут.

Удерживая руль коленями, Марк стянул перчатки и швырнул их на коврик возле пассажирского сиденья. Ну конечно же, это все Майкл подстроил. Шуточка вполне в его духе. Но как же он все это провернул?

И почему пропустил собственную свадьбу?

Тут на ум Уоррену пришла совсем уж бредовая версия. А может, Майкл просек насчет него и Эшли? И пустой гроб – это часть его мести? Они с Майклом знали друг друга уже тысячу лет. Скорешились, когда им еще было по тринадцать. Харрисон парень смышленый, но непредсказуемый, да и проблемы всегда решал в собственной оригинальной манере. Может, все-таки и просек, хотя они с Эшли и соблюдали предельную осторожность?

Следя за дорогой, Марк обратился мыслями к прошлому. К тому дню, когда Эшли впервые появилась в офисе «Дабл-М пропертис», откликнувшись на их объявление в «Аргусе». Конкурс на вакансию секретарши она выиграла с легкостью – такая умная, невероятно красивая, на голову выше всех прочих кандидаток, проходивших собеседование до и после нее. Да все остальные девицы ей в подметки не годились!

Сам он незадолго до этого расстался с подружкой и, будучи свободным, влюбился в Эшли – да так, как никогда еще в жизни ни в кого не влюблялся. Между ними сразу проскочила искра, однако это, судя по всему, напрочь ускользнуло от внимания Майкла. К концу второй недели работы новой секретарши в «Дабл-М пропертис» Эшли и Марк закрутили роман, тайком от Харрисона.

А через два месяца любимая девушка сообщила ему, что Майкл тоже запал на нее и пригласил на ужин. Как ей поступить?

Марк пришел в ярость, однако Эшли своих чувств не выдал. Буквально всю жизнь, с самого знакомства с Майклом, он оставался в его тени. Именно Харрисон без труда клеил самых красивых девушек на вечеринках, именно Майкл каким-то образом очаровал управляющую банком, убедив выдать ему ссуду на покупку первой заброшки, с которой он получил крупную прибыль, в то время как Марк перебивался на мизерную зарплату в скромной бухгалтерской фирме.

И когда друзья решили открыть совместный бизнес, именно у Майкла имелась наличность для финансирования – по каковой причине он и захапал две трети акций. Теперь их бизнес стоил несколько миллионов фунтов. И львиная доля его принадлежала Харрисону.

Появление в их офисе Эшли стало первым случаем, когда девушка сначала посмотрела на него.

А потом этот кусок дерьма посмел пригласить ее на свидание.

Эшли оказалась не промах и разработала хитроумный план. Ей только и требовалось, что выйти замуж за Майкла и потом добиться развода. Просто подловить его с какой-нибудь шлюхой, запечатлев измену на камеру. При разделе имущества ей хватит и половины акций – которая, вкупе с тридцатью тремя процентами Марка, обеспечит им контрольный пакет. И тогда компания будет принадлежать им обоим. Ну а Майкл получит под зад коленом. Прощай, дружище!

В общем, все проще некуда. Убийственно просто, вот уж действительно.

Правда, убийство они с Эшли никогда не планировали.

56

Эшли, в белом махровом халате и с распущенными по плечам волосами, открыла дверь на звонок Марка, изумленно уставившись на перепачканного грязью любовника.

– Ты спятил, что ли? – гневно выпалила она в качестве приветствия. – Заявляться сюда, да еще в такое время! Сейчас, между прочим, двадцать минут первого!

– Мне пришлось. Я не стал звонить тебе. Поскольку не хотел рисковать. Нам нужно поговорить.

Озадаченная отчаянием в его голосе, девушка смягчилась. Она вышла на крыльцо и внимательно осмотрела улицу в обе стороны.

– За тобой не следили?

– Вроде нет.

Эшли опустила взгляд на ноги ночного гостя.

– Марк, какого черта ты творишь! Только посмотри на свои сапоги!

Уоррен воззрился на перепачканные резиновые сапоги, затем стянул их и вошел в дом. Все еще держа обувь в руках, он остановился в гостиной открытой планировки и уставился на мигающие индикаторы приглушенной аудиосистемы.

Закрыв входную дверь, Эшли с тревогой взглянула на него:

– Ну и видок у тебя.

– Мне нужно выпить.

– Думаю, сегодня ты уже достаточно выпил.

– Да я трезв как стеклышко.

Помогая ему снять куртку, девушка спросила:

– Что тебе налить? Виски?

– «Балвени», если есть. А впрочем, без разницы.

– Тебе нужно принять ванну. – Она направилась на кухню. – Что, все было так ужасно? Достал «Палм»?

– У нас проблема.

Эшли обернулась резко, словно бы в нее выстрелили:

– Что еще?

Марк беспомощно посмотрел на любовницу:

– Майкла там не оказалось.

– То есть как это?

– А вот так. Он… Короче, не знаю… Он…

– Ты хочешь сказать, тела там не было? Или вообще гроба?

Уоррен рассказал ей, что произошло. Внимательно выслушав, Эшли первым делом плотно задернула шторы на всех окнах. Затем налила Марку виски и сделала себе кофе. После этого они уселись на диванах друг напротив друга.

– А не могло получиться так, что ты приехал в другое место?

– Хочешь сказать, что в лесу спрятали два разных гроба? Перепутать я не мог, это исключено. Начать с того, что это место предложил лично я. Далее, мы собирались оставить Майклу порножурнал и бутылку виски, и там нашлось и то и другое – ну, вернее, от бутылки только крышечка.

– А крышка гроба была привинчена и завалена сверху землей?

Держа кружку обеими руками, девушка подула на кофе и сделала глоток. Полы ее халата при этом слегка разошлись, частично открыв взору Марка большие белые груди, и ему сразу же захотелось Эшли – прямо сейчас, несмотря ни на что, несмотря на охватившую его панику. Да плевать на все, только бы обнять ее и заняться с ней любовью.

– Да, – подтвердил он. – Все в точности, как было в четверг, когда я…

– Выкинул дыхательную трубку?

Уоррен сделал глоток виски. Теперь Эшли сочувственно улыбалась ему. Может, все-таки получится задержаться у нее на часок-другой. И заняться любовью. Ему необходимо было как-то снять напряжение после всего этого кошмара.

Однако уже в следующее мгновение лицо молодой женщины потемнело.

– А ты уверен, что Майкл находился там, когда ты забирал трубку?

– Ну конечно, он там находился, черт побери! Я слышал его крики. Господи!

– Ты точно это не вообразил?

– По-твоему, я псих?

– Тебе же тогда совсем худо было, могло что угодно померещиться.

– Да посмотрел бы я на тебя на моем месте. Как-никак он мой деловой партнер. Лучший друг. Я же не какой-нибудь чертов убийца… я…

Глядя ему в глаза, девушка усмехнулась.

– Я делаю это только потому… Потому что… Потому что я люблю тебя, Эшли. – Марк снова глотнул виски.

– Получается, что прямо сейчас Майкл может быть где-то совсем рядом, – произнесла она. – Красться во тьме, наблюдать за нами, да?

– Не знаю, – покачал головой Марк. – Если его не было в гробу, то почему он не явился на свадьбу? Тем не менее какое-то время там точно находился некий человек. Майкл или кто-то другой. На внутренней стороне крышки следы, как будто пытались проскрести выход наружу.

На Эшли, похоже, эта новость не произвела впечатления.

– Может, Майкл знает про нас – другого объяснения мне просто в голову не приходит, – продолжал Уоррен.

– Да ничего он не знает, – отмахнулась Харпер. – Даже и не догадывается. Майкл мне много рассказывал про тебя – как тебе хочется остепениться с «той самой», завести семью и детей. И что тебе никак не удается найти подходящую подружку.

– Да уж, у него всегда найдется для меня доброе слово.

– Не подумай, Марк, он вовсе не злорадствовал. Майкл и правда переживает за тебя.

– А что это ты так его защищаешь?

– Ну, он ведь как-никак мой жених.

– Очень смешно. – Уоррен поставил стакан на квадратный журнальный столик, потом спрятал лицо в ладонях.

– Вот что, милый, тебе нужно успокоиться. Давай рассуждать логически, хорошо?

Не отрывая рук от лица, он кивнул.

– В четверг вечером Майкл находился в гробу. Ты вытащил трубку и засыпал землей дыхательное отверстие, так?

Марк промолчал.

– Нам известно, что Майкл обожает розыгрыши. В общем, каким-то загадочным образом ему удается выбраться из гроба, и он решает сделать вид, будто все еще остается внутри. Задумал очередной прикол.

Уоррен поднял на нее несчастный взгляд:

– Ничего себе шуточки! Получается, Майкл на свободе и знает, что я вытащил дыхательную трубку, – а сделать это я мог только по одной причине.

– Не драматизируй. С чего ему взять, что это сделал именно ты? Да мало ли кто шастает по лесу!

– Да брось, Эшли. Как ты это себе представляешь? Невесть кто бродит по лесу и, случайно натолкнувшись на свежую могилу с торчащей из гроба дыхательной трубкой, невесть зачем вытаскивает эту трубку и набрасывает сверху еще тонну земли?

– Я всего лишь рассуждаю.

Марк не сводил с нее взгляда. В голове у него вдруг промелькнула страшная догадка: а уж не сговорились ли Эшли и Майкл, чтобы подстроить ему ловушку?

Но потом он вспомнил, сколько времени за последние несколько месяцев провел с этой девушкой, и что она ему говорила, и как они занимались любовью, строили планы на будущее, и как она неизменно презрительно отзывалась о Майкле, – и решительно отбросил мысль о заговоре против него.

– Ладно, тогда вот еще один вариант, – продолжила Эшли. – Остальные – Пит, Люк, Джош и Роббо – знали, что ты опоздаешь. А что, если они вместе с Майклом решили разыграть тебя, но все пошло не по плану?

– Хорошо; даже если допустить, что Майкла не было в гробу, когда я приезжал туда в четверг, и что его крики мне просто померещились, то куда же он тогда подевался, черт побери? Где он был с вечера вторника? Почему не позвонил, не отправил сообщение, почему не появился в церкви? Есть у тебя подходящие объяснения?

– Нет, это я объяснить не могу. Если только остальные не разыграли вас обоих. Может, Майкл связан или заперт в каком-то другом месте.

– Или просто-напросто сделал ноги?

– Ну нет, слинять он точно не мог, это исключено.

– А почему ты так в этом уверена?

Девушка посмотрела Марку в глаза:

– Потому что Майкл любит меня. По-настоящему, искренне любит. Я на сто процентов уверена, что он не удрал. Скажи лучше, а на могиле ты все вернул, как и было, да?

Уоррен помялся и, не желая признаваться в паническом бегстве, соврал:

– Да, конечно.

– Тогда у нас два варианта: либо просто ждать, когда Майкл объявится, либо ты сам отыщешь его и разберешься.

– Разберусь?! Это в каком же смысле?

Выразительный взгляд женщины послужил ему красноречивым ответом.

– Я не убийца, Эшли. Может, я далеко не ангел, но…

– У тебя просто нет другого выбора, Марк. Подумай об этом.

– Но Майкл ничего не сможет мне предъявить. Ничего такого, что можно было бы доказать. – Он задумался. – Я могу остаться у тебя?

Эшли встала, подошла к любовнику, положила руки ему на плечи и погладила по спине. Затем поцеловала в шею и зашептала:

– Я бы очень хотела, чтобы ты остался. Но мы не имеем права рисковать. Только представь, как это будет выглядеть, если вдруг объявится Майкл? Или нагрянет полиция?

Уоррен повернул голову и попытался поцеловать девушку в губы. Эшли позволила ему лишь легкий поцелуй и тут же отстранилась.

– Иди же! Поторопись, милый! Найди Майкла первым, пока он сам не нашел тебя!

– Эшли, я не могу сделать это.

– Еще как можешь. Фактически ты уже сделал это в четверг вечером. Пусть даже и не сработало, но ты доказал, что тебе такое по силам. Так что ступай и доведи дело до конца.

Уоррен уныло поплелся к двери, где натянул сапоги. Эшли подала ему куртку, мокрую и перепачканную.

– И нужно быть поосторожнее с телефонными разговорами – полиция уже вовсю вынюхивает, – предупредила она. – На всякий случай лучше считать, что нас прослушивают, и вести себя соответствующим образом, понятно?

– Верно мыслишь.

– Утром поговорим.

Марк с опаской открыл дверь, словно бы ожидая увидеть за ней Майкла с пистолетом или ножом в руке. Но снаружи было безлюдно, только безмолвные автомобили тускло отсвечивали в сиянии уличных фонарей. Покой городской ночи нарушался лишь отдаленными воплями двух дерущихся котов.

57

Примерно раз в два месяца Грейс проводил воскресенье со своей восьмилетней крестницей Джей Сомерс. Родители девочки, Майкл и Виктория, служили в полиции. Сомерсы были ближайшими друзьями Роя и Сэнди и в первые годы после ее исчезновения, самые трудные, здорово поддерживали Грейса. У них было четверо детей, в возрасте от двух до одиннадцати лет, и Рой считал их чуть ли не второй семьей.

Сегодня, однако, Грейсу пришлось разочаровать Джей, объяснив при встрече, что он сможет посвятить ей всего лишь пару часов, а потом ему нужно возвращаться на работу, чтобы попытаться помочь одному попавшему в беду человеку.

Рой никогда заранее не раскрывал крестнице, какое именно развлечение ей предстоит, и в первые минуты поездки она неизменно затевала игру в угадайку.

– Думаю, сегодня мы будем смотреть животных! – объявила девочка.

– Ты уверена?

– Ага.

Джей была прелестным ребенком: длинные светлые волосы, ангельское личико и заразительный счастливый смех. Сегодня, как обычно, она была нарядно одета – в зеленое платьице с белой кружевной отделкой и розовые кроссовки крошечного размера. Порой Грейса удивляло вдумчивое выражение ее лица, а отпускаемые малышкой замечания казались ему невероятно глубокими, так что иной раз даже возникало ощущение, будто он находится в обществе миниатюрного взрослого, а вовсе не ребенка.

– Ну и почему же ты так решила?

– Ой, подожди-ка. – Джей потянулась и покрутила настройки магнитолы, выбрала компакт-диск и поставила альбом группы «Блю». – Тебе нравятся «Блю»?

– Ага.

– А мне нравятся «Сизер систерс».

– Вот как?

– Они крутые. Ты слышал их?

Грейс вспомнил, что Гленн Брэнсон тоже поклонник этой американской поп-группы.

– Ну конечно.

– Мы точно сегодня будем смотреть животных.

– Да? И каких же именно?

Девочка сделала музыку погромче и принялась размахивать руками в такт песне.

– Жирафов!

– Ты хочешь посмотреть на жирафов?

– А знаешь, жирафы почти совсем не видят снов, – сообщила Джей.

– Серьезно? Это они сами тебе сказали?

– Мы в школе проходили, как спят домашние животные. Собаки часто видят сны. И кошки.

– Так, может, и жирафы тоже?

– Нет.

Грейс улыбнулся:

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю, и все.

– А как насчет лам?

Джей пожала плечами.

На дворе была поздняя весна. Стояло чудесное утро, теплое солнце светило ярко, ослепляя через лобовое стекло, и Рой достал из бардачка темные очки. Ну слава богу, погода, похоже, наконец-то наладилась. А малышка Джей – настоящее солнышко, Грейс просто обожал ее. В те немногие драгоценные часы, что он проводил с крестницей, Рой обычно напрочь забывал обо всех своих проблемах.

– Чем еще в школе занимаешься?

– Да всяким разным.

– А конкретнее?

– В школе вообще такая скукотища.

Когда в машине у него сидела Джей, Рой водил особенно осторожно, и сейчас он неспешно направлялся из Брайтона в сельскую местность.

– А в прошлый раз ты, помнится, сказала, что тебе очень нравится в школе.

– Да ну, там учителя такие – полный отстой.

– Что, прямо все?

– Ну, кроме миссис Дин. Она хорошая.

– И какой предмет она преподает?

– Жирафьи сны. – Девочка рассмеялась.

Грейс присоединился к очереди машин перед кольцевой развязкой.

– И больше ничего? Узкая специализация.

Джей немного помолчала, а потом внезапно сменила тему:

– Мама считает, что тебе нужно опять жениться.

– Вот как? – удивился Рой. Малышка оживленно закивала. – А ты сама как думаешь?

– Я думаю, что с подружкой ты был бы счастливее.

На круговой развязке Грейс свернул на втором съезде, на Брайтонскую объездную дорогу.

– Ну, может, и так, – отозвался он.

– А почему у тебя нет подруги?

– Потому что… – Рой помялся. – Ну, в общем, найти подходящего человека не так-то просто.

– А у меня есть парень! – объявила Джей.

– Да что ты! Ну-ка расскажи.

– Его зовут Джастин. Мы учимся в одном классе. Он сказал, что хочет на мне жениться.

Грейс покосился на девочку:

– А ты хочешь выйти за него замуж?

Она яростно замотала головой:

– Ни за что! Он тупой баран!

– Серьезно? Зачем же тебе нужен такой парень?

– Я, вообще-то, думаю положить конец нашим отношениям, – совершенно серьезно ответила Джей.

То была еще одна причина, по которой Рой любил проводить время с крестницей, – благодаря ей он продолжал общаться с молодым поколением. В данный момент, однако, Грейс совершенно растерялся. А у него самого в восемь лет была подружка? Да какое там!

Из кармашка на дверце раздалась трель мобильника. Грейс поднес телефон к уху, не желая пользоваться громкой связью, – вдруг Джей услышит что-нибудь неприятное и расстроится.

– Рой Грейс.

– Алло? – послышался молодой женский голос. – Детектив-суперинтендант Грейс?

– Да, слушаю.

– Говорит детектив-констебль Бутвуд.

– Эмма-Джейн? Привет, и добро пожаловать в команду!

– Спасибо, – нервно ответила новая сотрудница. – Я сейчас в Суссекс-хаусе. Детектив-констебль Николл попросил меня позвонить вам… тут кое-что произошло.

– Говорите.

– Боюсь, сэр, новости не очень хорошие, – еще более нервно продолжила Бутвуд. – Туристы нашли тело в Эшдаунском лесу, примерно в двух милях к востоку от Кроуборо.

В самом центре района, отведенного для поисков, мгновенно прикинул Рой.

– Молодой мужчина, – продолжила Эмма-Джейн. – Лет примерно тридцати или немного младше. Судя по всему, подходит под описание Майкла Харрисона.

Бросив взгляд на Джей, Грейс спросил:

– В каком он состоянии?

– Сведений об этом у меня нет. Сейчас туда направляется доктор Черчмен. Детектив-констебль Николл хочет знать, сможете ли вы прибыть на место.

Рой снова посмотрел на девочку. Выбора не оставалось.

– Буду через час.

– Спасибо, сэр.

Едва лишь Рой дал отбой, Джей пожурила его:

– А мама говорит, что водителю пользоваться телефоном нельзя. Это очень опасно.

– Твоя мама совершенно права. Джей, прости, но мне придется отвезти тебя домой.

– Но мы ведь еще не посмотрели жирафов!

Грейс включил поворотник и свернул на первом же съезде, чтобы развернуться обратно в Брайтон.

– Мне очень жаль. Но пропал человек, и я должен ему помочь.

– А можно мне с тобой?

– Не в этот раз, Джей, извини.

Рой снова взял телефон и набрал номер Сомерсов, которые, к счастью, оказались дома. Он изложил матери девочки отредактированную версию событий и выехал на шоссе, ведущее в город. А затем пообещал Джей, что проведет с ней следующее воскресенье. И они обязательно посмотрят жирафов.

Десять минут спустя, держа крестного за руку, Джей семенила рядом с ним к двери своего дома. На мордашке у нее отчетливо читалось разочарование.

Рой же чувствовал себя последней сволочью.

58

Ориентиром для Грейса послужила заляпанная грязью полицейская патрульная машина, стоявшая на обочине шоссе, там, где начиналась лесная дорога. Он притормозил рядом и затем около мили следовал за встретившим его констеблем.

Раскисшая грунтовка, и без того вся в рытвинах, представляла для его автомобиля сущую полосу препятствий – поддон шкрябал по грязи, передние колеса то и дело проскальзывали и вязли. В какой-то момент из-под капота изверглась жижа и большими коричневыми кляксами шлепнулась на лобовое стекло. Грейс, перед поездкой с Джей побаловавший свою «альфу-ромео» дорогой автомойкой, чертыхнулся. Затем машина задела бортом куст утесника, и звук раздался такой, будто корпус оцарапали гвоздями. Рой снова выругался, уже гораздо громче, раздражаясь все сильнее: мало того что пришлось разочаровать крестницу, так теперь еще и труп появился – не удалось спасти парня.

«Это вовсе не обязательно Майкл Харрисон», – пытался убедить он себя. Вот только в простое совпадение верилось с трудом. В последний раз Харрисона видели как раз в этой самой местности. И вот теперь здесь обнаружили труп мужчины такого же возраста, роста и сложения.

Что не предвещало ничего хорошего.

Впереди, за изгибом поворота дороги, показались несколько машин и полоска желтой сигнальной ленты, огораживающей место преступления. Кроме двух полицейских автомобилей, белого фургона экспертов-криминалистов и еще одного, невыразительного зеленого, наверняка присланного похоронным бюро, стоял также спортивный кабриолет «лотус-элис», принадлежавший, как знал Грейс, Найджелу Черчмену, местному консультанту-патологоанатому, питающему слабость к игрушкам для мальчиков. А ему-то как удалось сюда проехать?

Рой заглушил двигатель на импровизированной стоянке и открыл дверцу, нисколько не сомневаясь, что в нос ему сейчас ударит приторная вонь смерти. Однако он только и почувствовал что запах сосновой хвои, цветов, земли и прочие ароматы леса. Кем бы ни был мертвец, подумалось ему, таковым он стал относительно недавно. Грейс выбрался наружу, и его мокасины немедленно увязли в топкой лесной почве.

Он достал из багажника сумку с белым защитным комбинезоном и галошами и переоделся, после чего, пригнувшись, пролез под желтую ленту и направился осматривать труп. К нему повернулся Джо Тиндалл, с большим фотоаппаратом в руках, тоже облаченный в белый комбинезон и резиновые сапоги.

– Привет! – воскликнул Грейс. – Какая встреча! Я смотрю, ты вовсю отрываешься в выходные!

– Куда ж я без тебя? – кисло отозвался судмедэксперт и кивнул на кустарник в нескольких ярдах позади. – Знаешь, моя мама хотела, чтобы я стал бухгалтером.

– Даже представить тебя не могу каким-то счетоводишкой.

– Зато у большинства бухгалтеров есть личная жизнь, – возразил Тиндалл.

– Да, вот только что это за жизнь?

– По крайней мере, они проводят выходные в семейном кругу, с женой и детьми.

– Все мои знакомые только и мечтают избавиться от ребятишек на денек-другой. Особенно на воскресенье. – Рой хлопнул коллегу по плечу. – Да уж, каждому свое. Один с радостью проведет выходной, копаясь в саду, а для другого это будет сродни адским мучениям.

Джо снова кивнул на покойника, едва различимого в плотном кустарнике:

– Как ни верти, а у него воскресенье точно не задалось.

– Ладно бы вертеть, его же еще и вскрывать будут, – отозвался Грейс, направляясь к трупу, над которым уже кружило с десяток мух.

Рядом с телом стоял на коленях Черчмен, симпатичный подтянутый мужчина с мальчишеским лицом, тоже в белом комбинезоне. Он что-то наговаривал на компактный диктофон.

Мертвец – полноватый молодой мужчина с бледной восковой кожей, короткими светлыми волосами торчком, одетый в клетчатую рубашку, мешковатые джинсы и коричневые ботинки, – лежал на спине с открытым ртом и закрытыми глазами. В правом ухе у него торчала небольшая золотая серьга, застывшее в посмертной маске круглое лицо выглядело совсем детским.

Грейс попытался вспомнить фотографии Харрисона. Цвет волос совпадал, черты лица тоже имели сходство, хотя Майкл вроде как был более интересным парнем. С другой стороны, как Рою было известно по опыту, внешность человека после смерти меняется и выглядит несколько иначе из-за сморщившейся кожи и сгустившейся крови.

Найджел Черчмен поднял взгляд на суперинтенданта:

– Привет, Рой. Как дела?

– Да ничего. А у тебя?

Патологоанатом кивнул:

– Аналогично.

– Итак, что мы имеем?

– Пока ничего конкретного, окончательные выводы делать слишком рано.

Руками в резиновых перчатках Найджел осторожно приподнял голову покойника. С десяток мушек возмущенно взвились вверх, и Рой сглотнул, увидев на затылке трупа глубокую вмятину неправильной формы, частично прикрытую слипшимися волосами и запекшейся кровью.

– Пострадавшему нанесли сильный удар каким-то тупым орудием, – сообщил Черчмен, а затем в обычной своей манере бесстрастно отпустил шуточку: – Что определенно не пошло на пользу его здоровью.

– Знаешь, с каждой нашей встречей ты кажешься мне все менее нормальным.

Найджел растянул рот в улыбке до ушей, словно услышал комплимент:

– Ты говоришь прямо как моя жена.

– Ты же вроде развелся?

– Ну да.

Их беседу прервали резкое шипение, треск и затем поток слов из рации одного из констеблей, что держались позади. Грейс обернулся и увидел полицейского, который о чем-то докладывал начальству. Он снова занялся трупом. Внимательно изучил лицо, одежду, дешевые наручные часы на пластмассовом ремешке, совсем уж простеньком. На правом запястье – зеленый самодельный браслет из проволоки. Рой взмахнул рукой над головой мертвеца, отогнав назойливых мух. Тело, несомненно, обнаружено в нужном месте, но вот можно ли быть уверенным, что это действительно Майкл Харрисон?

– При нем совсем ничего не было? Ни кредитки, ни документов?

– Мы ничего не нашли.

Снова уставившись на мертвого мужчину, Грейс призадумался: вряд ли бы Харрисон оделся подобным образом, отправляясь на мальчишник. Лично у него сложилось впечатление, что Майкл все-таки был модником. Этот же парень выглядел как мелкий спекулянт. Тем не менее, кем бы покойник ни являлся, он не заслуживал того, чтобы лежать тут, в окружении мух, с проломленным черепом.

– Есть предположения, сколько времени он уже здесь находится?

Черчмен выпрямился во весь свой рост, составлявший около шести футов.

– Окоченеть уже успел, но относительно недавно. Признаков заражения личинками первого поколения не наблюдается, обесцвечивания кожи тоже пока нет. В нынешних условиях – учитывая, что в последние несколько дней было тепло и сыро, – разложение неизбежно происходило бы достаточно быстро. Он здесь максимум сутки, а может, и меньше.

Мозг Грейса лихорадочно работал, перебирая всех молодых мужчин в возрасте от двадцати до тридцати лет, объявленных пропавшими без вести за последнюю пару недель. Статистику он знал прекрасно, после долгих лет поисков Сэнди. Ежегодно только в Англии пропадает двести пятьдесят тысяч человек. Из них приблизительно треть исчезает совершенно бесследно. Одних убивают и избавляются от тел столь искусно, что их никогда не находят. Другие сбегают, и, несмотря на все прилагаемые полицией усилия, обнаружить их не удается. Впрочем, некоторые скрываются за рубежом, где меняют имя.

Через Роя проходила лишь незначительная часть дел о пропаже людей, так что полноценного материала для анализа у него не было.

Так все-таки Майкл Харрисон перед ними или нет? Время совпадает. Внешние данные вроде бы тоже. Вот именно, что вроде бы. Что ж, установить наверняка можно было только одним способом.

– Давайте отвезем его в судебно-медицинский морг, – заявил Грейс. – Попробуем вызвать сегодня кого-нибудь на опознание.

59

Обернув полотенце вокруг бедер, Марк прошлепал из душа в раздевалку спортивного клуба. С него семь потов сошло, однако теннисный матч он провел препаршиво. Продул своему всегдашнему сопернику, с которым обычно сражался в воскресенье утром, смуглому инвестиционному банкиру датско-американского происхождения Тобиасу Корминду, игроку выносливому и настойчивому. Не то чтобы Уоррен всегда выигрывал у него, но, как правило, хоть в одном сете да побеждал. Сегодня же, изводимый тревогой и совершенно неспособный сосредоточиться, за всю игру он взял лишь два гейма.

Тобиас нравился Марку, поскольку не имел ничего общего со сплоченной компашкой старых корешей Майкла. Еще Корминд, отличавшийся изобретательным умом и обладавший хорошими связями в лондонском банковском мире, подкинул ему несколько блестящих идей, как расширить «Дабл-М пропертис» за пределы Брайтона и превратить компанию в международную империю недвижимости. Однако Майкл и слышать об этом не желал. Не видя причин идти на риск, он вполне довольствовался тем, чтобы продолжать и дальше плестись по проторенной дорожке – заниматься одним каким-то проектом и, лишь полностью завершив его, браться за следующий.

Банкир дружески хлопнул Марка по плечу:

– Похоже, сегодня твои мысли были заняты отнюдь не теннисом, а?

– Да уж, извини.

– Брось, я же знаю, что тебе на этой неделе изрядно досталось. Ты потерял четырех лучших друзей, да еще деловой партнер пропал. – Обнаженный Тобиас принялся яростно вытирать волосы полотенцем. – Полиция хоть что-то предпринимает? Нужно стоять у них над душой, постоянно подгонять – как и всех остальных, впрочем. Они же наверняка перегружены, от них результата лишь понуканием и можно добиться.

Уоррен улыбнулся:

– Эшли – девушка не только прелестная, но и настырная, уж она-то от них не отстанет.

– Как она?

– Да держится… С трудом. Вчера бедняжке особенно тяжело пришлось – некоторых приглашенных на свадьбу не удалось предупредить заранее, и они приехали, ни о чем не подозревая.

Корминд никогда не встречался ни с Майклом, ни с его невестой, так что добавить ему было особо нечего, и он ограничился замечанием:

– Скверно все-таки, что парень не появился на собственной свадьбе.

Марк кивнул и вставил ключ в замок шкафчика. Едва лишь он открыл дверцу, как оставленный внутри мобильник дважды пискнул. На экране высветилось уведомление о четырех полученных голосовых сообщениях.

Извинившись перед Тобиасом, Уоррен отошел в сторонку и по очереди воспроизвел сообщения. Первое было от матери – она интересовалась, нет ли каких новостей, и просила не опаздывать на сегодняшний ланч, поскольку днем собиралась на концерт.

Затем прозвучал встревоженный голос Эшли:

«Марк? Марк? Ах да, ты же наверняка на корте. Перезвони, как освободишься».

Следующее сообщение тоже было от нее:

«Это опять я, все пытаюсь до тебя дозвониться».

Как и четвертое:

«Марк, позвони, пожалуйста, это действительно очень срочно».

Отойдя от банкира еще дальше, Уоррен физически ощутил, как у него от лица отхлынула кровь.

«Неужто Майкл объявился?»

Всю ночь он провел в размышлениях, гадая, каким чудом Харрисону удалось выбраться из гроба и как ему теперь вести себя с ним, если они вдруг столкнутся лицом к лицу. Поверит ли Майкл, будто он был не в курсе затеи с погребением заживо? Да хватит одного лишь электронного письма из «Палма», чтобы разоблачить обман. А Марк, как и остальные, послал жениху несколько, с подколками насчет мальчишника.

Страшась худшего, Уоррен набрал номер Эшли. Голос у нее звучал обеспокоенно, но одновременно и странным образом церемонно – спектакль на случай возможной прослушки, сообразил Марк.

– Не совсем понимаю, что происходит… – начала она. – Примерно полчаса назад мне позвонили из полиции, детектив по имени Эмма-Джейн… какая-то там… – На пару мгновений в трубке воцарилось молчание, нарушаемое лишь шуршанием бумаги, затем девушка продолжила: – Детектив-констебль Бутвуд. Она спросила, носил ли Майкл серьгу. Я ответила, что носил, когда мы еще только начали встречаться, но потом я заставила его избавиться от нее, потому что считала, что подобные вещи портят имидж.

– И правильно считала, – машинально поддакнул Уоррен.

– Как ты думаешь, мог Майкл надеть ее на мальчишник?

– Вполне возможно, он ведь полагал, что гардероб для такой вечеринки должен быть неформальным. А в чем дело?

– Просто эта детектив-констебль только что мне перезвонила. В лесу под Кроуборо обнаружили тело, которое соответствует описанию Майкла. – Тут Эшли начала плакать. Если их подслушивали, представление было просто великолепным.

– О господи! – ахнул Марк. – Полицейские уверены, что это Майкл?

– Не знаю, – выдавила девушка в перерыве между судорожными всхлипываниями. – Но мать Майкла попросили явиться в морг на опознание тела. Она как раз перед тобой звонила, спрашивала, не поеду ли я с ней. Полиция хочет, чтобы мы прибыли как можно скорее.

– А давай я поеду с вами? Подвезу вас обеих.

– Ты не против? Я… Вряд ли сейчас способна вести машину, и Джил тоже не может, она на ногах едва стоит. Боже, Марк, это так ужасно! – Харпер снова разразилась рыданиями.

– Эшли, я уже выдвигаюсь. Сначала заберу Джил, она живет ближе ко мне, потом приеду за тобой. Буду через полчаса.

Эшли так заходилась ревом, что Уоррен даже усомнился, что она его услышала.

60

На обратном пути в Брайтон Грейс позвонил Джей и извинился, что их совместный выходной пошел насмарку.

– А как его зовут – того, который потерялся? – поинтересовалась девочка.

Рой поколебался, однако рассудил, что вреда ответ не причинит:

– Майкл.

– Дядя Рой, а вдруг он сам спрятался, потому что плохо себя вел?

Грейс улыбнулся. Как у детей все просто! Тем не менее вопрос был по существу. Рой уже давным-давно усвоил, что, когда ведешь расследование, ничего нельзя принимать за чистую монету. Нужно заглядывать под каждый камень, за каждую дверь и всегда стараться рассуждать нешаблонно. Майкл Харрисон вполне мог организовать собственное исчезновение. Даже несмотря на обнаруженный труп – который к этому моменту уже должен находиться в морге.

– Честно говоря, даже не знаю, – ответил Грейс.

– А что будет, если ты не найдешь этого Майкла?

Вопрос, сам по себе совершенно безобидный, задел Роя за живое.

– Думаю, мы все-таки отыщем его. – Рассказывать малышке о трупе он, понятное дело, не стал.

– Но что будет, если не найдете? – настаивала Джей. – Сколько еще вы будете его искать?

Грейс грустно улыбнулся. Святая простота! Джей родилась через год после исчезновения Сэнди и даже не представляла, насколько ранит его своими расспросами.

– Столько, сколько будет нужно.

– Но это ведь может быть очень долго, если Майкл хорошо спрятался, правда ведь?

– Вполне возможно.

– Но это значит, что мы можем не увидеть жирафов еще много-много лет?

Закончив разговор с крестницей, Рой немедленно набрал Эмму-Джейн Бутвуд, обосновавшуюся в оперативном штабе:

– Что узнали о серьге?

– Раньше Майкл постоянно носил в ухе небольшое золотое кольцо, пока невеста не запретила ему. Однако он вполне мог надеть его на мальчишник.

«Скверно», – подумал Грейс.

– Понятно. Теперь мобильники. В базе уже должны иметься номера Марка Уоррена и Эшли Харпер. Запросите у операторов распечатки вызовов начиная с… – он на секунду задумался, – прошлой субботы.

– Сегодня может не получиться, сэр. В выходные в телефонных компаниях нужных людей не застать; я уже сталкивалась с такой проблемой.

– И все же постарайтесь.

– Слушаюсь, сэр.

Десять минут спустя, уже во второй раз за выходные, Рой подкатил к длинному приземистому зданию, в котором располагался Судебно-медицинский морг Брайтон-энд-Хова. Яркий свет солнечного майского дня нисколько не оживлял мрачный вид строения, словно бы серые оштукатуренные стены были призваны отражать любое тепло, что осмелилось на них покуситься. Внутрь допускались лишь хладные трупы и еще более холодные души.

За исключением Клио Мори.

Преисполненный надежд – ну очень больших надежд, – что сегодня тоже будет дежурить именно она, Грейс подошел ко входу и нажал на кнопку звонка. Через несколько секунд дверь, к счастью, и впрямь открыла Клио. Одетая, как обычно, в зеленый халат с передником и белые резиновые сапоги – в другом наряде Грейс ее и не видел, – она просияла улыбкой, несомненно искренне обрадовавшись его визиту.

На какое-то мгновение у Роя отнялся язык, прямо как у юнца на первом свидании, в глубине души осознающего, что девушка, с которой он встретился, слишком хороша для него.

– Привет! – Он наконец-то обрел дар речи и затем даже расхрабрился не на шутку: – Мы не можем продолжать встречаться таким вот образом.

– И все же я предпочитаю, чтобы ты каждый раз заявлялся смотреть очередной труп, а не тебя самого однажды внесли вперед ногами, – отозвалась Клио.

Грейс с улыбкой покачал головой:

– Что ж, и на том спасибо!

Клио провела его в свой крохотный кабинет с розовыми стенами.

– Не угодно ли чаю? Кофе? Или предпочитаешь прохладительные напитки?

– Можно корнуолльский чай со всем причитающимся?

– Разумеется. Сконы с клубничным джемом и топленые сливки?

– И свежее домашнее печенье?

– Конечно. – Молодая женщина откинула волосы со лба, удерживая с Роем зрительный контакт. Определенно она с ним заигрывала. – Вот как, значит, ты предпочитаешь расслабляться по воскресеньям?

– Само собой. Вроде же все так и делают – устраивают по воскресеньям пикники?

– Верно. – Клио включила чайник. – Но большинство людей все-таки предпочитают наслаждаться цветами и птичками, а не созерцать трупы.

– Да что ты говоришь? – притворно ахнул Грейс. – Я подозревал, что с моей жизнью что-то не так.

– С моей тоже.

Повисла неловкая пауза. Вот она, подходящая возможность, мелькнуло в голове у Роя. Чайник тихонько засвистел, из пластикового носика вырвалась струйка пара.

– Ты сказала, что не замужем, – а была? Есть у тебя семья?

Клио повернулась, устремив на него теплый, дружеский и непринужденный взгляд:

– Ты имеешь в виду, есть ли у меня бывший муж, два целых два десятых ребенка – или какое сейчас среднее количество детей в английской семье, – а также собака и хомячок?

– Типа того, – улыбнулся ей Рой. Мандраж полностью прошел, и теперь он чувствовал себя с Клио комфортно. Необычайно уютно.

– У меня есть золотая рыбка. Это считается семьей?

– Вот так совпадение! У меня тоже есть золотая рыбка!

– И как ее зовут?

– Не ее, а его. Марлон.

Клио залилась смехом:

– На редкость нелепое имя для золотой рыбки!

– К счастью, он этого не знает.

Девушка покачала головой, по-прежнему улыбаясь. Чайник продолжал кипеть.

– Ты большой оригинал, как я погляжу.

– А твою как зовут?

Помолчав немного, не сводя с Роя дразнящего взгляда, Клио с напускной застенчивостью ответила:

– Рыбка.

– Рыбка? – переспросил Грейс. – Что, прямо так и зовут?

– Да, представь себе.

– Что ж, по крайней мере, легко запомнить. Рыбка!

– Ну да, хотя и не так шикарно, как Марлон.

– Но мне нравится. Есть в этом что-то такое. – Тут Рой наконец-то решился, хотя слова внезапно перестали даваться ему легко. – Может, сходим куда-нибудь вместе выпить?.. В ближайшее время?

– С удовольствием! – ответила она с энтузиазмом, заставшим его врасплох.

– Замечательно! Да. А когда тебе удобнее… Э-э-э… То есть… Может, завтра?

– Ничего не имею против понедельников.

– Замечательно! Просто блеск! Э-э-э… – Грейс принялся ломать голову, где же им лучше встретиться. В Брайтоне было полно классных заведений, но прямо сейчас на ум ничего не шло. Следует ли выбрать какой-нибудь тихий бар? Или, наоборот, такой, где побольше народу? Может, ресторан? Вообще-то, по понедельникам везде малолюдно. И пожалуй, для первого раза будет достаточно паба, рассудил он в конце концов. – А где ты живешь?

– К северу от парка Левел.

– Паб «Седины» знаешь?

– Конечно!

– Давай там… Примерно в восемь, нормально?

– Договорились!

Чайник зашелся визгом, и они оба улыбнулись. Едва лишь Клио начала заливать кипяток в заварной чайник, как в дверь позвонили. Женщина вышла из комнаты и вернулась в сопровождении высоченного детектива-констебля Николла, одетого просто, словно бы он собрался в выходной за город.

– Добрый день, Рой, – приветствовал Ник начальника.

– Чаю хочешь? Сегодня здесь обслуживают по высшему разряду.

– «Эрл грей»? – предложила Клио. – Зеленый? Ромашковый? «Дарджилинг»?

Молодой полицейский, неизменно сохранявший серьезность и не позволявший себе даже и тени юмора, в замешательстве поинтересовался:

– А обычного нет?

– Значит, крепкий с молоком, – заключила девушка.

– Ну, так что у нас там? – Грейс перевел разговор в деловое русло.

– Джиллиан Харрисон, мать Майкла Харрисона, направляется сюда на опознание тела, – доложил Ник.

– Я привела его в порядок, – сообщила Клио.

В этом заключался один из ее талантов – браться за труп, сколь бы изуродованным или изувеченным тот ни был, и придавать ему вполне пристойный вид, чтобы не доставлять лишних страданий являющимся на опознание родным и близким. Порой, впрочем, задача оказывалась невыполнимой. Тем не менее, когда они прошли в зал прощаний в задней части здания – небольшое помещение с застланным ковром полом и извечной серебряной вазой с букетом пластиковых цветов, служащее одновременно многоконфессиональной часовней для всех желающих прибегнуть к подобному утешению, – Грейс увидел, что на этот раз Клио справилась прекрасно.

Молодой мужчина лежал на спине. Голова, покоящаяся на полиэтиленовой подушке, искусно скрывала то обстоятельство, что ему проломили затылок. Мори смыла с трупа грязь, подгримировала ему лицо и руки, привела в порядок торчащие волосы и одежду. Если бы не мертвенно-бледный цвет лица, вполне можно было бы решить, будто парень просто прилег вздремнуть после того, как пропустил в воскресенье парочку стаканчиков, подумалось Рою.

– Эмма-Джейн занимается распечаткой звонков, – сообщил ему Ник Николл.

– Прежде чем предпринимать какие-либо дальнейшие действия, надо разобраться, куда ветер дует, – отозвался Грейс, разглядывая покойника. – Для начала выясним, Майкл Харрисон это или нет.

В этот самый момент послышался отдаленный звонок в дверь.

– Похоже, сейчас мы всё и выясним, – заключила Клио и пошла открывать.

Через минуту она вернулась, пригласив в зал белую как мел Джил Харрисон, вцепившуюся в руку Эшли Харпер, выражение лица которой только каменным и можно было назвать. Чуть поодаль за ними держалась констебль Линда Бакли, сотрудница по взаимодействию с семьями. Вид у матери Майкла был очень неопрятный, как будто она только что оторвалась от работы в саду: волосы растрепаны, одета в перепачканную ветровку поверх белой майки, коричневые кримпленовые брюки и разношенные тапочки. Эшли, напротив, в синем костюме и накрахмаленной белой блузке выглядела так, словно вырядилась в свой лучший воскресный туалет.

Обе женщины молчаливым кивком поздоровались с Грейсом. Он отошел в сторону и стал внимательно за ними наблюдать, в то время как Мори подвела посетительниц к смотровому окну. Взгляд мужчины, впрочем, нет-нет да и соскальзывал на Клио. Общалась она с Джил и Эшли немногословно, строго придерживаясь золотой середины между сочувствием и профессионализмом. Чем дольше Рой смотрел на нее, тем больше она ему нравилась.

Джил Харрисон что-то произнесла и с рыданиями отвернулась.

Эшли Харпер покачала головой и тоже отвернулась, успокаивающе обняв мать жениха.

– Вы абсолютно уверены, миссис Харрисон? – спросила Клио.

– Это не мой сын, – сквозь рыдания проговорила та. – Это не он, не Майкл. Не он.

– Это не Майкл, – подтвердила Эшли, обращаясь к сотруднице морга. Затем остановилась перед Грейсом и повторила: – Это не Майкл.

Рой нисколько не сомневался, что обе женщины говорят правду. Бурная реакция матери была ему вполне понятна. Однако его удивило, что на лице невесты не отразилось ни малейшего облегчения.

61

Два часа спустя Рой Грейс, Гленн Брэнсон, который только что вернулся из Солихалла, Ник Николл, Белла Мой и Эмма-Джейн Бутвуд заняли рабочую секцию, отведенную для операции «Сальса».

Рой ободряюще улыбнулся новенькой, которую недавно включили в их группу, Эмме-Джейн, симпатичной худенькой девушке с настороженным выражением лица и собранными в пучок длинными светлыми волосами, а затем принялся зачитывать вслух отчет, который надиктовал после отъезда из морга и который Бутвуд только что закончила печатать. Именно так он и предпочитал вести свои расследования – регулярно анализировать достигнутые результаты и подвергать их критическому разбору.

– Восемнадцать пятнадцать, воскресенье, двадцать девятое мая. Первый отчет о ходе операции «Сальса», дела об исчезновении Майкла Харрисона, двадцати восьми лет, пропавшего пять дней тому назад. Сейчас вкратце напомню основные моменты.

Несколько минут Грейс перечислял события, предшествующие исчезновению Майкла, а затем очертил круг возможных подозреваемых:

– На данный момент мы не располагаем свидетельствами того, что было совершено какое-либо преступление. Тем не менее мне кажутся подозрительными Марк Уоррен, деловой партнер Майкла Харрисона, и его невеста, Эшли Харпер. Равно как и канадский дядюшка Эшли, некий Брэдли Каннингем, – меня не оставляет ощущение, что он не тот, за кого себя выдает. Хотя дальше предчувствий дело пока не идет.

Рой прервался, чтобы глотнуть воды, затем продолжил:

– Теперь что касается обеспечения ресурсами. Ист-даунское отделение любезно направило нам на помощь сотрудников. Вечером в прошлый вторник мы инициировали прочесывание местности близ места катастрофы и за последние несколько дней расширили зону поиска. Сейчас я привлекаю к участию водолазов, они займутся драгированием всех окрестных рек, озер и водохранилищ. Также мы снова запросим вертолет для осмотра предполагаемой территории с воздуха – будем надеяться, что видимость в изменившихся погодных условиях улучшилась и это принесет результат.

Затем Грейс перешел к следующим разделам. «Периодичность собраний»: объявил, что планерки будут проводиться дважды в день, в 8:30 и 18:30. Сообщил, что с пятницы в расследовании задействованы также компьютерщики, которые изучают базу ХОЛМС. Затем остановился на пункте «Связи с общественностью / Пресса» – на следующей неделе исчезновению Майкла Харрисона будет посвящен выпуск телевизионной программы «На страже порядка», если только к тому времени пропавший не найдется.

Потом настал черед «Судебно-медицинской экспертизы». Рой уведомил подчиненных о том, что проводится анализ образцов почвы, полученной с машины Марка Уоррена, а также с одежды и из-под ногтей четырех погибших мужчин. Предварительный отчет Хилари Флауэрс, консультирующего полицию эксперта-геолога, ожидался уже завтра.

Далее, в разделе «Анализ поведения подозреваемых», Грейс детально изложил свои замечания о странностях и явных отклонениях в поведении Марка Уоррена и Эшли Харпер, после чего рассказал об обнаруженном счете «Дабл-М пропертис» в банке на Каймановых островах.

В заключение он подытожил:

– Возможных вариантов, как мне представляется, три. Первый: Майкл Харрисон каким-то образом ограничен в свободе передвижения и не способен выбраться оттуда, где он сейчас находится. Второй: Майкл Харрисон мертв – либо скончался в заточении, либо его убили. Третий: Майкл Харрисон исчез преднамеренно.

После этого Грейс предложил членам команды задавать вопросы. Гленн Брэнсон поднял руку и осведомился, связан ли с делом обнаруженный в лесу пока еще не опознанный труп.

– Не думаю, если только в Эшдаунском лесу не объявился серийный убийца, охотящийся на молодых мужчин.

Несмотря на серьезность ситуации в ответ раздались смешки.

– И кто займется этим убийством? – продолжил расспрашивать Брэнсон.

– Ист-даунское отделение. У нас и без того дел по горло.

– Рой, а ты не думал насчет слежки за Харпер и Уорреном? – Снова Гленн.

У Грейса действительно была подобная мысль, однако организация эффективного круглосуточного наблюдения требует ни много ни мало тридцати человек – три группы, меняющиеся каждые восемь часов. И это еще в самом простом случае, для выполнения задач посложнее число сотрудников, естественно, возрастает. А траты на людские ресурсы у них и без того астрономические, и Рой по опыту знал, что начальство санкционирует подобную меру только в случае крайней необходимости – например, при перспективе изъятия крупной партии наркотиков или же в случае явной угрозы жизни. Если в ближайшие дни их группа не добьется прогресса в расследовании, возможно, придется ходатайствовать о слежке.

– Думал, – кивнул Рой, – но решил пока с этим повременить. Что, на мой взгляд, более существенно на данный момент, так это просмотреть записи видеокамер в Брайтон-энд-Хове с рассвета четверга да часа ночи пятницы. Марк Уоррен куда-то выезжал на своей машине, внедорожнике «БМВ», – все детали по машине имеются в базе. Необходимо выяснить, куда его носило. – Спохватившись, он добавил: – Ах да, у Майкла Харрисона имеется яхта, которую он держит в Суссекском яхт-клубе. Кому-то нужно проверить, на месте ли она. Мы со своими поисками будем выглядеть полными идиотами, если обнаружится, что он попросту уплыл в закат на своей посудине.

Возвращаясь к предыдущей задаче, Грейс обратился к детективу-констеблю Бутвуд:

– Объем записей видеонаблюдения можно существенно сократить на основании данных из журналов операторов мобильной связи – для этого достаточно отобрать камеры в районах, которые отражены в распечатках звонков. Кстати, вы получили необходимую информацию?

– Пока нет, сэр. Завтра с утра первым делом этим и займусь – сегодня мне, к сожалению, ничем помочь не могут.

Рой взглянул на часы.

– Завтра к десяти мне нужно в суд, – возможно, проторчу там целый день, хотя кто их знает. В любом случае сперва встретимся здесь в половине девятого. – Он повернулся к Брэнсону. – Что касается Ист-Даунса – держим связь с детективом-инспектором Джоном Лэмом. Его группа уже приступила к работе, так что тебе не помешает переговорить с ним.

– Через пару минут позвоню Лэму.

Какое-то время Грейс молчал, просматривая страницы отчета с целью убедиться, что ничего не упустил. Необходимо было узнать побольше о том, что за человек Майкл Харрисон, а также о его деловых отношениях с Марком Уорреном. И еще об Эшли Харпер.

Затем Рой обвел взглядом команду.

– Уже почти половина восьмого вечера. Думаю, вам пора домой, отдохнуть хоть немного. У нас впереди насыщенная неделя. Спасибо, что пожертвовали своим воскресеньем.

Гленн, вырядившийся в модные мешковатые слаксы и яркую хлопчатобумажную куртку на молнии, вышел с Роем на стоянку.

– Ну и что думаешь, старый мудрец? – поинтересовался он.

Грейс сунул руки в карманы и отозвался:

– Да я чего только не передумал за последнюю пару дней. А у тебя самого какие соображения?

Брэнсон раздосадованно хлопнул себя по бедрам:

– Вот блин! Ну почему ты постоянно так себя ведешь? Не можешь просто отвечать на вопросы?

– Не знаю. Не пробовал. Так что ты думаешь?

– Черт, как же ты порой меня бесишь!

– Очень мило. Ты, значит, съездил в гости, провел приятные выходные в семейном кругу, оставив меня делать твою работу, а теперь это, видите ли, тебя бесит?

– Приятные выходные в семейном кругу?! – возмущенно заголосил Гленн. – Три часа ехать по шоссе на север и столько же обратно, со строптивой женой да двумя вопящими детьми – это ты называешь приятными выходными? Давай в следующий раз ты повезешь их в Солихалл, а я останусь здесь и буду выполнять любую грязную работу, какую только поручишь! Договорились?

– Заметано.

Рой остановился возле своей машины. В планы его приятеля, однако, капитуляция не входила.

– Ну так что думаешь-то?

– Все это не то, чем кажется, мой друг Горацио, вот что я тебе скажу.

– В смысле?

– Яснее выразиться не могу – пока. Но у меня дурное предчувствие насчет Марка Уоррена и Эшли Харпер.

– А что с ними не так?

– Не знаю, но предчувствие очень дурное.

Сердечно хлопнув Брэнсона по плечу, Грейс забрался в машину и покатил к посту охраны. Оказавшись на шоссе, откуда за Брайтон-энд-Ховом открывался вид на море и безоблачное кобальтовое небо, солнце в котором пока еще висело высоко над горизонтом, Рой поставил компакт-диск с альбомом Боба Берга «Загадки» и понемногу начал расслабляться. На несколько блаженных мгновений его мысли оставили расследование и обратились к Клио Мори.

И тогда Грейс улыбнулся.

А потом вновь принялся думать о работе, о предстоящей завтра продолжительной поездке в Лондон и обратно. Если повезет, к полуночи он будет дома.

62

Одетый в толстовку, джинсы и носки, Марк расхаживал по своей квартире со стаканом виски в руке. На месте ему не сиделось, в мыслях царил сумбур. На экране телевизора, работающего в беззвучном режиме, с суровым выражением лица шествовал куда-то Майкл Китчен. Окружающий его пейзаж истерзанной войной Южной Англии показался Уоррену смутно знакомым – где-то под Гастингсом, машинально отметил он.

Дверь Марк запер изнутри на замок, даже цепочку накинул. С балкона опасности не исходило – на пятый этаж так просто не заберешься, да и вдобавок его компаньон Майкл Харрисон боялся высоты.

За окном уже почти стемнело. Десять часов. Всего через три недели наступит самый длинный день в году. Через стеклянные двери балкона Уоррен созерцал одинокий огонек, покачивающийся на волнах в море. Небольшое судно или яхта.

Вот уже несколько недель они с Майклом не выходили в море на «Дабл-ММ», своей гоночной яхте. Сегодня Марк планировал съездить в док и заняться яхтой. Надолго корабли оставлять нельзя – обязательно где-нибудь начнется протечка, что-нибудь заржавеет, порвется или расслоится.

По правде говоря, яхта представлялась Уоррену лишь чертовой обузой. Такая морока определенно была ему ни к чему, а уж штормов на море он и вовсе до смерти боялся. Вот в жизни Майкла – всегда, сколько его знал Марк, – мореплавание играло важную роль. А потому деваться некуда: если хочешь быть деловым партнером Харрисона, будь любезен и владеть совместно с ним яхтой.

Спору нет, удовольствие Марк получал, и еще какое! Сколько славных деньков он провел под раздувающимися парусами и лучезарным небом! Сколько раз плавал по выходным в Девон и Корнуолл, а порой и до французского побережья или Нормандских островов. Но если ему вдруг никогда больше не доведется ступить на палубу, горевать он определенно не станет, нет.

«Где же ты, Майкл, чтоб тебя?..»

В полнейшей растерянности Уоррен отхлебнул виски и устроился на диване, откинувшись на спинку и скрестив ноги. Если бы изначально все пошло по плану, сегодня Майкл и Эшли уже вовсю наслаждались бы своим романтическим путешествием. Марк даже не представлял, как он сумеет пережить то, что на Мальдивах Эшли будет заниматься сексом с Майклом – по нескольку раз на дню, надо полагать: как-никак медовый месяц, черт побери. Она, правда, обещала ему, что как-нибудь выкрутится – допустим, скажет, что у нее критические дни. Но нельзя же ссылаться на это две недели подряд, верно?

Да потом, Марк и без того знал, что эти двое уже спали вместе, – это являлось частью их плана. Правда, его несколько утешали заверения Эшли, что Майкл в постели слабоват.

Если только это не было ложью.

Уоррен поболтал кубики льда в стакане и сделал глоток. Он уже несколько раз звонил вдовам Пита, Люка и Джоша, а также отцу Роббо – якобы выяснить детали предстоящих похорон, но в действительности желая вынюхать, не сболтнули ли что погибшие перед мальчишником во вторник. Марка интересовала любая деталь, способная изобличить его, к тому же он надеялся отыскать хоть какой-то намек на то, что же на самом деле было на уме у ребят.

В четверг вечером Майкл абсолютно точно находился в могиле. И вовсе ему это не почудилось. Ни в коем случае. Итак, в четверг Харрисон был там, а вчера – уже нет. Крышку гроба при этом завинтили на совесть, а ведь Майкл отнюдь не Гудини.

Получается, что кто-то должен был его выпустить. А затем снова завинтить крышку. Но зачем?

Может, очередные шуточки Майкла?

И если он сумел освободиться, то почему не появился на свадьбе?

Марк покачал головой и вернулся к отправной точке. В гробу Майкла не было, Эшли была уверена, что голос ему лишь померещился. Порой Уоррену тоже удавалось убедить себя в этом, однако надолго самовнушения не хватало.

Нужно снова все это обсудить с Эшли. Нет, правда, вдруг Майкл каким-то образом выбрался наружу и раскрыл их планы?

Но тогда к этому времени он уже наверняка подкараулил бы кого-нибудь из них.

Уоррен встал с дивана, размышляя, не отправиться ли к Эшли. Она беспокоила его – вела себя с ним холодно, как будто вся эта чертовщина произошла по его вине. Может, все-таки встретиться с ней? Да вот только ему наперед было прекрасно известно, что она ему скажет.

Марк вновь принялся мерить шагами комнату. Если Майкл жив и сумел выбраться из гроба, то что он сможет выяснить по электронным письмам в своем «Палме»?

Внезапно до Уоррена дошло, что, пребывая последние два дня в паническом настроении, он совершенно упустил из виду простейший способ узнать это. Ведь Майкл всегда копировал содержимое своего коммутатора на офисный сервер.

Марк поспешил в кабинет, где открыл ноутбук и вошел в систему. Затем чертыхнулся: гребаный сервер «лежал».

И «поднять» его и запустить можно было лишь одним-единственным способом.

63

При каждой встрече с Максом Кандиллом Грейс неизменно изумлялся тому, насколько хорош собой этот парень, ну просто красив до невозможности. Крашеный блондин лет двадцати пяти, с большими голубыми глазами и правильными чертами лица, он являл собой современного Адониса. Запросто мог бы стать топ-моделью или кинозвездой. Однако, вместо того чтобы строить карьеру, Кандилл предпочитал развивать «дар», как он называл свои способности. Молодой человек жил в лондонском пригороде Пэрли, в скромном домишке на две семьи. И все равно Макс неумолимо приобретал известность, превращаясь в восходящую звезду среди медиумов.

По невыразительной наружности заурядного фахверкового дома с аккуратной лужайкой да припаркованным на подъездной дорожке чистеньким автомобилем «смарт» о его обитателе заключить можно было весьма немногое.

Внутри жилища – по крайней мере, на первом этаже, выше которого Рой никогда не поднимался, – все было белым. Стены, ковры, мебель, изящные современные скульптуры, картины и даже две кошки, шныряющие вокруг этакими бонсай-версиями знаменитых тигров циркового дуэта Зигфрида и Роя. А в изысканном кресле в стиле рококо, с белой рамой и белой атласной обивкой, перед Грейсом сидел хозяин дома – в белой водолазке, белых джинсах «Кельвин Кляйн» и белых кожаных высоких ботинках.

Изящно держа двумя пальцами фарфоровую кофейную чашечку с травяным чаем, Макс проговорил своим едва ли не женским голосом:

– Выглядите усталым, Рой. Много работы?

– Снова приношу извинения за столь поздний визит, – ответил полицейский и потянул эспрессо, приготовленный для него Кандиллом.

– Время в мире духов отличается от человеческого, Рой. И я не считаю себя рабом часов. Взгляните! – Медиум поставил чашечку, вскинул руки и задрал оба рукава, демонстрируя отсутствие часов. – Видите?

– Везет же вам.

– Если речь заходит о времени, тут мой кумир – Оскар Уайльд. Пунктуальность была ему чужда. Однажды он очень сильно опоздал на званый ужин, и хозяйка разгневанно указала на часы на стене и вскричала: «Мистер Уайльд, вы хоть знаете, сколько времени?» И тогда он ответил: «Сударыня, скажите на милость, откуда этой мерзкой машинке знать, что в планах у огромного золотого солнца?»

– Классная шутка, – хмыкнул Рой.

– Ну так вы расскажете, что сегодня привело вас ко мне, или же мне самому угадать? Возможно, это каким-то образом связано со свадьбой? Тепло?

– Ну, положим, Макс, догадаться об этом было несложно.

Кандилл усмехнулся. Грейс ценил этого экстрасенса. Верные ответы он давал не всегда, и все же число его попаданий было высоким. Рой, обладавший многолетним опытом, не верил в полную непогрешимость какого-либо медиума, а потому предпочитал работать с несколькими специалистами одновременно, иногда сравнивая результаты и проверяя их.

Пока ни один из экстрасенсов, к которым он обращался – а число их было значительным, – так и не смог сказать, что же случилось с Сэнди. За несколько месяцев после ее исчезновения Рой посетил буквально каждого обладающего мало-мальски приличной репутацией медиума, о котором ему только удалось прознать. Макс тоже пробовал выяснить это несколько раз – на самой первой встрече он оказался достаточно честен, чтобы сообщить, что у него не получилось установить связь с Сэнди. Одни люди, объяснил Кандилл, оставляют за собой след, всяческие эманации в воздухе или в личных вещах. Другие – совсем ничего. По его словам, создавалось впечатление, будто Сэнди никогда и не существовала. Вот этого он объяснить был не в силах. Равно как и не мог сказать, замела ли женщина собственные следы сама, или же это сделал кто-то другой. Наконец, он не знал, жива она или нет.

Насчет Майкла Харрисона, однако, сомнений у Макса определенно не возникало. Взяв браслет, который Грейс позаимствовал у Эшли, он уже через несколько секунд поспешно пихнул его полицейскому обратно, словно бы украшение обожгло ему руку.

– Это не его вещь, – категорически заявил медиум. – Она никогда не принадлежала пропавшему.

– Вы уверены? – нахмурился Рой.

– Да, уверен, на все сто.

– Но браслет мне дала его невеста.

– Тогда вам нужно спросить у нее и у себя, почему она это сделала. Эта штуковина не имеет ни малейшего отношения к Майклу Харрисону.

Грейс завернул украшение в кусок ткани и аккуратно убрал в карман. Макс Кандилл не отличался сдержанностью – равно как и безупречной точностью заключений. Однако Грейс вспомнил, какое странное заключение сделал Гарри Фрейм, поработав с браслетом. Все вместе это не могло не настораживать.

– Так что вы можете сказать о Майкле Харрисоне? – поинтересовался Рой.

Медиум вскочил и вышел из комнаты, по пути задержавшись, чтобы послать кошкам воздушные поцелуи. Через несколько мгновений он вернулся с выпуском «Ньюс оф зе уорлд».

– Моя любимая газета, – сообщил Макс полицейскому. – Всегда хочется знать, кто кого шпилит. Гораздо интереснее политики.

Грейс порой тоже не отказывал себе в удовольствии почитать таблоид, однако признаваться в этом не собирался и ограничился лишь кратким замечанием:

– Не сомневаюсь.

Кандилл перелистнул пару страниц и развернул газету так, чтобы Рой увидел заголовок «Охота за женихом в самоволке» и снимок Харрисона под ним.

Пробежав статью взглядом, медиум продолжил:

– Хм, они даже цитируют вас: «В данный момент исчезновение Майкла Харрисона получило статус тяжкого преступления, – заявил детектив-суперинтендант Рой Грейс из суссекской полиции, – в связи с чем было увеличено количество сотрудников, задействованных для прочесывания местности, где он предположительно находится». – Макс поднял взгляд на гостя и заключил: – Майкл Харрисон жив. Однозначно жив.

– Вот как? И где же он? Я должен найти его – для этого-то мне и требуется ваша помощь.

– Я вижу его в каком-то тесном и темном месте.

– Это гроб?

– Не знаю, Рой. Видение слишком расплывчатое. Боюсь, сил у него осталось немного. – Кандилл на несколько секунд закрыл глаза и медленно покачал головой. – Да, совсем немного. Батарея почти села, вот же бедолага.

– Что вы имеете в виду?

Медиум снова опустил веки.

– Он совсем ослаб.

– Насколько ослаб? – забеспокоился Грей.

– Он угасает, пульс совсем медленный.

Полицейский пристально смотрел на экстрасенса, размышляя.

«Откуда Макс это узнал? Связался с Харрисоном через эфир? Просто интуитивно строит догадки?»

– Это тесное темное место – где оно находится? В лесу? В городе? Под землей или над землей? Может, на воде?

– Не вижу, Рой. Не могу сказать.

– Сколько ему осталось?

– Недолго. Не уверен, что ему вообще удастся выкарабкаться.

64

– Видишь ли, Майк, в чем дело. Редко бывает так, чтобы вдруг повезло всем одновременно. Так что ситуация у нас тут сложилась довольно необычная: сегодня у тебя удачный день, и у меня тоже. Здорово, правда?

Майкл – истощенный, трясущийся от лихорадки, в полубредовом состоянии – посмотрел вверх, однако увидел там лишь тьму. Голос был ему незнаком. Его обладатель нервно тараторил, изъясняясь на какой-то причудливой смеси наречий: вроде бы южнолондонский говор с отчетливым австралийским акцентом. Может, Дэйви в очередной раз кривляется? Нет, это навряд ли. Мозг словно бы вращался под черепом, мысли путались. Харрисон не понимал, где находится.

«Я в гробу? Мертвый?»

В голове как будто запустили паровой молот, в глотке пересохло. Молодой человек попытался открыть рот, однако губы не разлипались. По жилам струился ледяной холод.

«Я умер».

– Ты находился в мерзком, наполненном водой гробу, насквозь промокший, скрюченный ревматизмом, а теперь лежишь на чистенькой койке, сухой и удобной. Ты умирал. А теперь, возможно, не умрешь, однако хочу подчеркнуть: ключевое слово – «возможно»!

Голос растворился во мраке. Майкл погружался в темноту, падал в шахту лифта: все падал, падал, и стены неслись мимо него. Он попытался закричать, но губы не двигались. Что-то крепко сжимало рот. Ему только и удалось издать паническое мычание.

Затем странный голос раздался снова, очень близко, как будто незнакомец спускался вместе с ним в кабине лифта.

– Ты слышал про кота Шрёдингера, Майк?

Они по-прежнему двигались вниз. Сколько же тут этажей? Хотя какая, впрочем, разница?

– Неужели нет? Физику-то в школе учил?

Кто это? Где он?

«Дэйви», – произнес Харрисон, однако наружу пробились лишь нечленораздельные звуки.

– Если ты хоть сколько-нибудь интересуешься наукой, Майк, то обязан был слышать про этот феномен. Кот Шрёдингера находится в ящике, и он одновременно жив и мертв. Прямо вот как ты сейчас, друг мой.

Майкл почувствовал, что теряет сознание. Лифт уже вовсю раскачивался на тросах, тьма с неистовой скоростью нарезала вокруг него круги. Он закрыл глаза. Затем внезапно ощутил вспышку тепла, и мрак под веками залила краснота. Харрисон открыл глаза, но тут же зажмурился от ослепляющего света.

– А вот засыпать не надо, Майк. Как раз сейчас нужно бодрствовать. Еще не хватало, чтобы ты окочурился тут у меня, проблем не оберешься. Вскоре я дам тебе еще воды и глюкозы, потому что с едой спешить нельзя. Я обучен подобным вещам – поверь мне, ты в надежных руках. Меня натаскивали воевать в джунглях. Я и сам умею выживать, и знаю, как помочь выжить другим. Тебе повезло, что я подвернулся, правда. Но сейчас важно не давать тебе заснуть. Так что поболтаем немного, чтобы получше узнать друг друга, – так сказать, скорешимся маленько, лады?

Майкл снова попытался заговорить, но издал лишь очередную порцию бессвязных звуков. Он напряг память: всплыло ощущение, как его вытаскивают из гроба, как он лежит на чем-то мягком в фургоне – или это было на мальчишнике? Может, это кто-то из его друзей? Вот только они все вроде как мертвы. Тогда Марк? Как же хочется спать, просто закрыть глаза и заснуть.

Внезапно по лицу его хлестнула холодная вода. От неожиданности он распахнул глаза и заморгал в мокрую тьму.

– Всего лишь не даю тебе задремать, без обид, братан. – Теперь южнолондонский выговор почти исчез, остался лишь австралийский акцент.

Майкла снова затрясло, но вода действительно несколько привела его в чувство. Он хотел пошевелить руками, чтобы проверить, не лежит ли по-прежнему в гробу, однако они не двигались. Ноги тоже не слушались, как будто были связаны. Тогда он попробовал приподнять голову, чтобы коснуться крышки, но сил ему хватило только на пару дюймов.

– Наверняка тебе интересно, кто я такой и где ты находишься?

Опять вспыхнул свет, и ослепленный Харрисон крепко зажмурился. Сетчатку обожгло, словно от взгляда на солнце. Он снова замычал.

– Все в порядке, Майк, отвечать не надо. Это из-за скотча, с ним разговаривать не получится. Говорить буду я, а ты только слушай – то есть пока тебе не полегчает. Договорились?

Майкла охватило недоумение, а вместе с ним закралась и тревога. Сплошь какая-то бессмыслица, – может, это всего лишь сон или галлюцинация?

– Для начала, дружище, я объясню тебе здешние правила. Ты не спрашиваешь, как меня зовут, и не спрашиваешь, где находишься. Усек?

Харрисон лишь промычал в ответ что-то невразумительное.

– Ну да я все равно потом напомню тебе об этом. «Мизери» по Стивену Кингу, часом, не смотрел?

Слова незнакомца пробились через затуманенное сознание Майкла, однако он не понял, был ли вопрос адресован ему или кому-то другому. «Мизери». Да, что-то такое припоминалось. Кэти Бейтс. Харрисон попытался спросить, не играла ли она в этом фильме, но чертовы губы не шевелились, получилось лишь:

– Ммгг.

– Кино такое было. Помнишь, Джеймс Каан попадает в плен к своей фанатке, Кэти Бейтс, и она потом кувалдой ему ноги разбивает, чтобы он не смог сбежать? Хотя, вообще-то, в книге было не совсем так. Ты знал об этом, Майк?

– Ммгг.

– В книге она отрезает ему ступню и прижигает культю паяльной лампой. Чтобы отколоть такой номер, нужно быть напрочь рехнувшимся – тебе так не кажется?

Майкл вглядывался во тьму, пытаясь различить черты незнакомца, разглядеть лицо, чтобы определить, откуда же исходят слова – сверху, снизу, изнутри его?

– Тебе так не кажется, а, Майк?

– Ммгг.

– Я пять дней слушал ваши разговоры, Майк. Тебя и твоего дружка, Дэйви. Уж представляю, как ты с ним обломался, – на твоем месте я бы тоже расстроился. – Незнакомец рассмеялся. – Ну в смысле, это надо же было такой невезухе случиться. Лежишь в гробу, а единственный человек во всем мире, который знает, что ты жив, – гребаный даун! – Он помолчал немного, а затем продолжил: – Разумеется, Майк, я тоже был рядом, просто не хотел вмешиваться. Принцип взломщиков – не встревай в чужой базар. Ну, если и не взломщиков, то уж мой личный точно. Как ты там?

Голова Майкла раскалывалась от пульсирующей боли, тьма вокруг вертелась все быстрее.

– Да ты вполне ничего. Еще сутки провел бы в могиле – так бы там и остался. Но теперь-то с тобой все будет в порядке. У меня мигом наберешься сил. Тебе повезло, я бывший десантник, проходил подготовку в австралийском спецназе. Служил там связистом. О выживании мне известно все, и вряд ли кто-то поможет тебе лучше, Майк. По-моему, это дорого стоит, а? Я о деньгах толкую, дружище. О больших деньгах! О бабле!

– Ммгг.

– Вот только, боюсь, мне потребуются кое-какие доказательства, Майк. Понимаешь, о чем я говорю? Доказательства того, что ты – это ты, улавливаешь?

Майкл снова зажмурился от очередной вспышки света. Затем открыл глаза и уловил поблескивание стали.

– Будет немножко больно, но беспокоиться не о чем, Майк. Я не собираюсь уподобляться Кэти Бейтс – я не какой-то там псих, так что зря калечить тебя не стану. Это нужно для пользы дела.

А затем Майкл сквозь бред ощутил нестерпимую боль в левом указательном пальце. Он взревел в мучении, и исторгшийся из легких шквал воздуха просочился сквозь скотч тоненьким визгом банши.

65

Когда незадолго до полуночи Грейс вернулся в Брайтон, сна у него не было ни в одном глазу. Очевидно, сказалось действие эспрессо, которым его щедро угостил Кандилл. Ни с того ни с сего полицейский решил немного отклониться от маршрута и проехать мимо офиса «Дабл-М пропертис», расположенного на улице рядом с железнодорожным вокзалом.

К его удивлению, возле здания стоял «БМВ» Уоррена. Рой припарковался перед внедорожником, выбрался из машины на тротуар и посмотрел наверх. На четвертом этаже горел свет, и тогда, вновь действуя исключительно по наитию, Грейс подошел к входной двери и нажал на панели домофона кнопку «Дабл-М».

Через пару секунд из динамика раздался голос Марка, хриплый и настороженный:

– Да?

– Мистер Уоррен, это детектив-суперинтендант Грейс.

Воцарилось продолжительное молчание. Наконец последовал ответ:

– Заходите.

С пронзительным скрежетом открылся автоматический замок, Грейс толкнул дверь и поднялся на три пролета по узкой крутой лестнице.

Марк, бледный как полотно и, как показалось Рою, донельзя встревоженный, распахнул стеклянную дверь в приемную.

– Довольно неожиданно, господин полицейский, – промямлил он.

– Да просто проезжал мимо, увидел у вас свет и подумал, почему бы нам не переговорить по-быстрому. Возможно, вам захочется узнать новости.

– Э-э-э… Да, конечно. Спасибо.

Уоррен нервно глянул на открытую дверь кабинета позади, где, судя по всему, работал до визита Грейса, и повел его в другую сторону, в переговорную – холодную комнату без окон. Включив свет, Марк предложил полицейскому стул за зеркально отполированным столом для совещаний.

Прежде чем сесть, Рой пошарил в кармане и достал браслет, который ему дала Эшли.

– Вот, нашел на лестнице, – может, он принадлежит кому-то из здешних сотрудников?

– На лестнице? – переспросил Марк, уставившись на вещицу.

Рой кивнул.

– Дело в том, что это мой браслет… Видите, у него магнитики на концах? Я ношу его из-за воспаления локтевого сустава. И… И понятия не имею, как он там оказался.

– Хорошо, что я его заметил.

– Да уж… Спасибо, – проговорил совершенно сбитый с толку Уоррен.

Грейс заметил на стенах ряд фотографий в рамках: перестроенный в жилой дом бывший склад в Шорхем-Харборе, высокий особняк с террасами в стиле регентства и современное офисное здание – последнее он даже признал, видел его на Лондон-роуд на окраине Брайтона.

– Это все ваша работа? – поинтересовался Рой.

– Да. – Повертев браслет в руках, Марк в конце концов надел его на правое запястье.

– Впечатляет, – кивнул на фотографии полицейский. – Похоже, бизнес у вас процветает, грех жаловаться.

– Спасибо. Да, дела хорошо идут.

Помня о выволочке, которую Эшли устроила ему за хамство в адрес детектива-суперинтенданта на свадьбе, Уоррен теперь старательно изображал вежливость:

– Хотите кофе или еще что-нибудь?

– Нет, спасибо. У вас с Майклом Харрисоном равные доли акций?

– Э-э-э… Нет, у него контрольный пакет.

– Ах вот как! Значит, деньги в дело вложил он?

– Да. То есть две трети. А я добавил остальное.

Внимательно наблюдая за реакцией Марка, Грейс спросил:

– И между вами не возникало трений на почве такого дисбаланса?

– Никаких, господин полицейский… Мы прекрасно ладим.

– Хорошо. Что ж… – Рой подавил зевок. – Утром мы расширяем зону поисков. Как вы, думаю, уже в курсе, сегодня у нас была ложная тревога.

– Да, обнаружили труп какого-то молодого мужчины. Кто он?

– Местный парнишка, с задержкой в развитии, как мне сказали. Оказалось, что его знали многие тамошние полицейские – у его отца эвакуатор и автомастерская по ремонту разбившихся автомобилей, и он часто сотрудничает с дорожной полицией.

– Бедняга. Его убили?

– Похоже на то, – сдержанно ответил Грейс. Затем, вновь не сводя с Уоррена пристального взгляда, осведомился: – Правда ли, что у вас с Майклом Харрисоном открыт счет в банке на Каймановых островах?

Марк не стал изворачиваться и честно признался:

– Да, у нас зарегистрирована там компания, «Эйч-Ви пропертис интернешнл».

– С долями две трети и треть?

– Совершенно верно.

Насколько помнилось Рою, на том счете лежал по меньшей мере миллион фунтов стерлингов. Отнюдь не маленькая сумма.

– А что насчет страховки? Вы с Майклом заключали договоры друг на друга, как деловые партнеры?

– У нас обычный договор страхования ключевых лиц фирмы – желаете ознакомиться с полисом?

– Не сейчас, но, вообще-то, хотелось бы взглянуть. Вас не затруднит завтра переслать мне по факсу в оперативный штаб копию договора?

– Да не вопрос.

Грейс встал.

– Что ж, сегодня больше не буду отрывать вас от дел. Много работы? Часто приходится сидеть здесь по вечерам в воскресенье?

– Предпочитаю разбираться с канцелярщиной в выходные. В остальное время донимают звонками.

– Знакомая история, – улыбнулся Рой.

Убедившись, что полицейский скрылся внизу на лестнице, Марк закрыл дверь на замок и поспешил в кабинет, где снова включил компьютер и вернулся к напряженной работе, к которой приступил еще пару часов назад. Он внимательно перечитывал ежедневные резервные копии с майкловского «Палма» начиная с давности в несколько недель и удалял все, где содержались любые упоминания о мальчишнике.

Эшли весь день занималась тем же самым на ноутбуках Питера, Люка, Джоша и Роббо: наплела их родным, будто ищет какие-либо указания на местонахождение Майкла.

Спустившись вниз, Грейс закрыл за собой дверь и направился к машине. За руль, однако, он сел не сразу. Прислонившись к пассажирской дверце, поднял взгляд на окно на четвертом этаже и задумался. А подумать было о чем.

Марк Уоррен ему решительно не нравился. Этот тип лгал – и по какой-то причине чертовски нервничал. Эшли Харпер тоже обманщица. Она умышленно подсунула ему вещь, которая не принадлежала Майклу.

И как же, интересно, браслет Уоррена оказался у нее дома?

66

«Господи, о господи!»

Майкл ревел от боли, вскинув левую кисть, насколько позволял скотч, обмотанный вокруг его тела и крепко прижимающий руки к бокам. Из культи указательного пальца, с обрубленной верхней фалангой, хлестала кровь. Харрисон прищурился: в глаза бил ослепительный свет.

«Да что же это такое, какого черта ты творишь?»

– Все в порядке, Майк, успокойся!

Его предплечье железной хваткой стиснула худая волосатая рука с массивными водонепроницаемыми часами на запястье. И теперь Майкл мог различить голову своего мучителя, затененную на фоне яркого света, – два глаза за прорезями в черной балаклаве.

Затем Харрисон увидел, как незнакомец выдавливает из тюбика какую-то белую пасту, и в следующее мгновение почувствовал, что на обрубок словно бы положили кусок льда. Он снова взвыл от невыносимой боли.

– Я знаю, что делаю, Майк. Можешь не волноваться, не загноится. Я хочу, чтобы ты называл меня Вик. Понял? Вик.

– Вр-р-р, – выдавил Майкл.

– Будем обращаться друг к другу по именам. Как-никак мы с тобой деловые партнеры, верно? Обойдемся без всяких «мистеров».

Вик туго обмотал окровавленную культю Харрисона длинным белым бинтом, а затем сделал несколько витков вниз по пальцу, с каждым разом затягивая все туже, чтобы повязка служила жгутом. Скрепив бинт лейкопластырем, похититель вновь принялся разглагольствовать:

– По мне, Майк, так я спас твою жизнь – и потому должен кое-что с этого поиметь, как считаешь? А судя по тому, что пишут в газетах и показывают по телику, мужик ты состоятельный. А я вот нет, понимаешь ли, в этом мы различаемся. Воды хочешь?

Майкл кивнул. Он пытался собраться с мыслями, однако из-за тупой пульсирующей боли в пальце сосредоточиться было нелегко.

– Чтобы напоить тебя, мне придется снять у тебя со рта скотч. И я сделаю это при условии, что ты не станешь орать. Договорились, Майк?

Харрисон кивнул.

– Я свое слово всегда держу. А ты?

Снова кивок.

К Майклу протянулась рука и содрала с его лица, как ему показалось, половину кожи. Он принялся хватать ртом воздух, подбородок и щеки адски жгло. Снова показалась рука, на этот раз с пластиковой бутылкой минералки без крышки, и медленно наклонила емкость к его рту.

Вода была холодной и очень вкусной, и раненый принялся жадно глотать жидкость, часть которой выплеснулась у него из глотки и потекла струйкой по подбородку и шее. Затем вода попала не в то горло, и Харрисон закашлялся.

Бутылка исчезла. Майкл продолжал кашлять, а когда приступ в конце концов закончился, он слегка приободрился. Пахло сырым воздухом и машинным маслом прямо как на какой-нибудь подземной стоянке. Подняв взгляд к прорезям в маске, пленник спросил:

– Где я?

– У тебя плохая память, Майк. Я же велел тебе не спрашивать, где ты и кто я такой.

– Но ты же… Сам сказал, что ты Вик.

– Ну да, Майк, для тебя я Вик.

Воцарилось молчание.

В голове у Харрисона быстро прояснялось, и теперь этот человек пугал его даже больше, чем заточение в гробу.

– Как… Как ты меня нашел?

– Всю неделю я разъезжаю в своем фургоне, Майк. Видишь ли, телефонные компании нанимают меня для проверки вышек сотовой связи на юге Англии. Заодно прослушиваю связь на любительском диапазоне – старое доброе радио, болтаю с кое-какими корешами по всему свету. Когда поговорить не с кем, прочесываю все каналы подряд, иногда попадаю на полицейскую волну. Со своим оборудованием я могу подслушивать любой разговор, какой мне вздумается, – по мобильникам… да по чему угодно. Я же говорил тебе, что служил связистом в австралийской десантуре.

Майкл кивнул.

– Ну так вот, в среду вечером после работы я баловался с рацией, да и наткнулся на вашу с Дэйви милую беседу. Заинтересовался, стал следить за этим каналом и был, так сказать, в курсе вашего общения. Посмотрел в новостях репортаж и услышал про гроб. После чего нахлобучил свою думательную шляпу и задался вопросом: если бы я собирался взять своего лучшего кореша в поход по пабам, для чего бы мне понадобился гроб? Может, парни решили спрятать тебя где-нибудь? Устроить идиотский розыгрыш? Что ж, я решил поискать информацию о твоей фирме – и опля! – выясняется, что ты подал заявку на застройку лесного участка, который купил в прошлом году, причем как раз в том же самом районе, где у вас проходило турне по кабакам. Какое удивительное совпадение! Тут я насторожился: а совпадение ли это? И еще я рассудил, что твои приятели наверняка были ленивыми ушлепками и, напившись, не поволокли бы тебя в дикую даль. Ты должен быть возле дороги, по которой можно подъехать.

– Значит, там я и был? – поразился Майк.

– И кабы не я, братан, ты бы оставался там до сих пор. А теперь давай выкладывай про бабки, которые заныкал на Каймановых островах.

– Про какие еще бабки?

– Я же сказал тебе, что прослушиваю переговоры полицейских. У тебя имеются деньжата на Каймановых островах, верно? Более миллиона, как я понял. Разве это не разумная награда за твое спасение? По мне, Майк, так практически даром.

67

Грейс прибыл в Суссекс-хаус следующим утром в 7:20. Небо еще было темно-синим, с редкими, напоминающими тряпичные лоскуты клочковатыми облаками. Несколько лет назад ему довелось дежурить с напарником, который знал об облачности все и мог по ней предсказывать погоду. Насколько Рою помнилось, парящие в данный момент облака были кучевыми, что вроде как не предвещало дождя. Это было бы весьма кстати для сегодняшней поисковой операции.

А ведь в большинстве полицейских участков есть столовая, где можно купить полноценный горячий завтрак, столь необходимый сейчас для пополнения сил, уныло думал Грейс, направляясь по коридору к батарее торговых автоматов. Он бросил монету и стал ждать, когда пластиковый стаканчик наполнится кофе с молоком. По дороге в кабинет Рой вдруг почувствовал себя совершенно разбитым. Всю ночь он проворочался в постели, включал свет, делал заметки, гасил свет и ложился обратно – а потом снова тянулся к выключателю. Различные детали операции «Сальса» – факты и нестыковки – одна за другой беспрестанно всплывали в его сознании, пока под аккомпанемент робкого рассветного щебетания птиц сквозь шторы не начал просачиваться серый свет.

Браслет. Испачканный «БМВ», появившийся на подземной стоянке поздно вечером. Марк Уоррен, вкалывающий в офисе своей фирмы в воскресенье, да еще и на ночь глядя. Брэдли Каннингем, канадский дядюшка Эшли Харпер. Странное выражение лица невесты и ее поведение в морге… Результаты экспертизы по почве должны прислать сегодня. Так же как, будем надеяться, и результаты просмотра видеозаписей с камер наблюдения.

Рой взглянул на лоток для входящих бумаг, заполненный почтой с прошлой недели, до которой у него так и не дошли руки, затем включил компьютер, и глазам его предстало ничуть не меньшее количество новых электронных писем. Вдруг дверь открылась, и раздалось жизнерадостное приветствие:

– Доброе утро, Рой.

Это была Эленор Ходжсон, его помощница по вопросам административной поддержки, которую он попросил явиться сегодня раньше обычного. Женщина держала в руке листок бумаги.

– Как прошли выходные? – поинтересовался Грейс.

– Просто великолепно! В субботу у племянницы была свадьба, а вчера ко мне в гости нагрянула вся родня. А вы как отдохнули?

– Вчера удалось вырваться за город.

– Замечательно! Вам как раз нужно было развеяться, подышать свежим воздухом. – Эленор внимательно посмотрела на него. – Слушайте, вы такой бледный!

– И не говорите.

Рой взял листок, заранее зная, что там список предстоящих ему дел на ближайшую неделю. Сколько он здесь работал, Ходжсон каждый понедельник утром составляла для него программу.

Как ни соблазнял кофе своим запахом, напиток пока еще недостаточно остыл, так что Грейс устроился за столом и принялся просматривать список, чтобы убрать из него все несущественное, поскольку теперь он возглавлял следственную группу по операции «Сальса».

Сегодня в десять утра ему предстояло явиться в суд на очередное заседание по делу Суреша Хуссейна, и данный пункт оставался непреложным. На час дня он записан к стоматологу – а вот это придется отменить. Завтра на три запланирована встреча с сотрудниками отдела уголовного розыска Южного Уэльса: они собрались обменяться сведениями по одному рецидивисту из Суонси, труп которого с воткнутым в глаз бильярдным кием был обнаружен на свалке под Нью-Хейвеном. Так, это надо перенести. В среду нужно посетить в Брамсхилльском полицейском колледже лекцию о новейших разработках в области дактилоскопии ДНК. Главное событие четверга – ежегодное общее собрание крикетной команды Главного управления суссекской полиции, где его угораздило нарваться на должность почетного секретаря – тот еще геморрой. На пятницу планов пока не было, а на субботу были назначены учения по отражению террористической атаки в Шорхем-Харборе – в которых Рой, к счастью, участия не принимал.

Неделя выдалась бы даже ненапряжной, если бы не суд над Хуссейном, а вот теперь еще и операция «Сальса». Тем не менее на памяти Грейса лишь очень немногие недели заканчивались без сюрпризов.

Он велел Эленор перенести все встречи, кроме посещения суда, а затем перебрал груду корреспонденции и продиктовал ответы на самые неотложные письма. Просмотрел электронную почту и ввиду острой нехватки времени и собственных скверных печатных навыков продиктовал помощнице ответы и на них тоже. После этого Рой по лабиринту коридоров направился в помещение, где размещался штаб операции «Сальса». Он уже начинал чувствовать себя там как дома.

Назначенная на 8:30 планерка завершилась быстро. За ночь никаких новостей не появилось – за исключением пророчеств Макса Кандилла, о которых Рой, естественно, предпочел умолчать, да крох информации, собранных им во время визита в офис компании «Дабл-М». Оставалось надеяться, что к их следующей встрече, запланированной через десять часов, произойдут хоть какие-то подвижки.

По пути в Льюис Грейс решил перекусить, остановился на заправке и купил сэндвич с яйцом и беконом. Он еще дожевывал его, когда в 9:50 поднимался по ступенькам здания суда. День нынче, судя по всему, предстоит очень долгий.

Утреннее заседание свелось к передаче судье материалов обвинения за закрытыми дверями, и Рою только и оставалось, что торчать в зале ожидания, отдавая Эленор указания по телефону. Еще пару раз он связался с Гленном Брэнсоном. Перерыв на ланч был слишком коротким, чтобы успеть смотаться в Суссекс-хаус и обратно, а потому Грейс все-таки отправился на осмотр к стоматологу, которого регулярно посещал раз в полгода. К его облегчению, зубы оказались в порядке, хотя ему и досталось от врача за то, что он плохо ухаживает за деснами. Но, главное, дырок не было – одна лишь мысль о бормашине приводила Роя в ужас.

Когда к двум часам Грейс вернулся в суд, выяснилось, что его дальнейшее присутствие там сегодня не требуется, и тогда он поехал в Главное управление. Поскольку почти все его время теперь занимала операция «Сальса», по остальным делам накопилась уйма незавершенной работы, и Рой энергично взялся за решение самых неотложных вопросов.

Весь день совершенно ничего не происходило, пока в шесть часов вечера он вновь не явился в оперативный штаб на планерку. По лицам членов команды ему немедленно стало ясно, что есть новости.

Слово взяла Белла Мой:

– Рой, я только закончила разговор с Филом Уилером – это отец убитого паренька, которого нашли вчера в лесу.

– Так.

– Он сказал, что не знает, важно это или нет, но, оказывается, сын сообщил ему, что с самого четверга переговаривался по рации с Майклом Харрисоном!

68

Эшли подошла сзади к сгорбившемуся за компьютером Марку, который в поте лица наверстывал упущенное по работе: слишком уж он затянул с ответами архитектору, сметчику и прочим. В бюро планирования возникла масса вопросов касательно самого амбициозного на данный момент проекта «Дабл-М пропертис» – строительства жилого комплекса из двадцати домов в Эшдауне.

Обняв любовника за шею, девушка наклонилась и прижалась носом к его щеке. Он вдохнул пьянящие запахи ее плоти и туалетной воды. От волос Эшли исходил слабый цитрусовый аромат.

Взор Марка затуманился, он погладил ее по щеке и проговорил:

– У нас все будет хорошо.

– Еще бы! Мы ведь не из породы неудачников, верно?

– Ага.

Подавшись вперед, она поцеловала Уоррена в лоб.

Тот бросил взгляд через кабинет на открытую дверь, каждую секунду страшась того, кто может через нее войти.

Эшли снова поцеловала его и сказала:

– Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, Эшли.

– Да ну? Последние несколько дней ты что-то не демонстрировал мне большой любви, – проворчала девушка.

– Ой, кто бы говорил, сама-то хороша!

– Ладно, давай забудем это.

Эшли куснула Марка за мочку уха, затем расстегнула на нем рубашку, скользнула руками под ткань и принялась поглаживать соски. Его реакция была почти мгновенной – он судорожно вдохнул, грудь напряглась. Вытащив руки, Харпер потянулась к компьютерной мышке, закрыла файл и прошептала ему на ухо:

– Трахни меня!

– Что, прямо здесь?

– Да, прямо здесь и сейчас!

Несколько смущенный подобным напором, Марк встал и бросил взгляд на наручные часы.

– Но около половины шестого приходят уборщицы… Они будут уже совсем скоро…

Эшли проворно расстегнула на любовнике ремень, дернула вниз молнию на ширинке и одним рывком стянула с него брюки вместе с трусами.

– Что ж, придется перепихнуться по-быстрому, только и всего. – На мгновение она замерла и с деланой признательностью обратилась к эрегированному члену: – Ага, кое-кто, похоже, все-таки рад меня видеть!

После чего взяла его в рот.

Уоррен бросил взгляд за окно. Они были как на ладони для потенциальных зрителей в здании через улицу. Марк попытался слегка переместиться в сторонку, но чуть не споткнулся о собственные брюки с трусами. Он наклонился и после неловкой возни с пуговичками на блузке Эшли сунул руки ей под воротник. Справиться с бюстгальтером у него получилось уже поживее. Через пару минут, оставшись лишь в носках и туфлях, Марк лежал на женщине, проникнув глубоко в нее, вдыхая ее аромат, к которому примешивался пыльный запах синтетического ковролина.

И тут раздалось пронзительное жужжание домофона.

– Черт! – запаниковал Уоррен. – Кого там, на хрен, принесло?

Эшли крепче прижала его к себе, впившись ногтями в спину, и выдохнула:

– Не обращай внимания.

– А вдруг это Майкл? Проверяет, есть ли кто в конторе?

– Ну что ты за тряпка! – взорвалась она и разомкнула объятия.

Проигнорировав оскорбление, Марк вскочил на ноги и, путаясь в брюках, поспешил в приемную, где обычно сидела секретарша. На черно-белом мониторе системы видеонаблюдения он увидел стоящего на улице перед входной дверью мужчину в мотоциклетном шлеме и с пакетом в руке. Уоррен нажал на кнопку вызова и произнес:

– Да?

– Посылка для мистера Уоррена, «Дабл-М пропертис».

– Может, просто сунете в почтовый ящик?

– Мне нужно, чтобы вы расписались.

Марк чертыхнулся.

– Сейчас спущусь. – Он быстро натянул одежду, запихал рубашку в брюки и послал Эшли воздушный поцелуй. – Две секунды!

– Обо мне можешь не беспокоиться, – хмуро отозвалась молодая женщина. – Продолжу без тебя.

Уоррен сбежал вниз, открыл дверь и взял у курьера – коренастого здоровяка в кожаном мотоциклетном костюме с тисненной на груди надписью «Скоростная доставка» – упаковочный пакет небольшого формата. На наклейке значился его адрес, однако информация об отправителе отсутствовала. Майк расписался в квитанции и получил ее копию, затем закрыл дверь и поспешил наверх в офис.

Данные адресанта, как выяснилось, были написаны от руки в квитанции – некий Дж. К. Контракторс. Уоррен понятия не имел, что внутри пакета. Заявка на застройку повлекла за собой такую уйму чертовой канцелярщины, что он уже едва ли не тонул в бумажном море. Наверное, это сметчик прислал пачку чертежей. Вполне типичное для него расточительство – отправлять бумаги курьером, когда без проблем можно обойтись почтой. Ладно, пакет он вскроет потом. Сейчас все его мысли были заняты только одним – Эшли, лежащей голой на полу в офисе. Он ощущал безумное, головокружительное, неистовое возбуждение.

А затем, совершенно неожиданно, всего лишь через несколько секунд, после того как Марк снова лег на нее, все было кончено.

– Извини, – проговорил он, приподнимаясь на локте, чтобы не давить на Эшли. – Я…

– Завелся на курьера-мотоциклиста, да? – ядовито отозвалась девушка.

– Прекрати, милая.

– На самом деле, масса мужиков – геи, только они не осознают этого. И байкеры в коже могут показаться парням очень эротичными.

– Что за чушь ты несешь? Я ни в чем не виноват.

– Да неужели? Бросаешь меня голой, когда я вот-вот кончу, бежишь вниз и видишь парня в коже, а после этого тебя хватает лишь на то, чтобы засунуть и тут же кончить!

Марк перекатился на бок и с хмурым видом уселся на полу рядом с ней.

– Извини. Просто у меня сейчас башка всякой хренью забита.

– А у меня, думаешь, нет?

– Наверное, у тебя просто лучше получается с этим справляться.

– Да я вообще не знаю, с чем у тебя получается справляться, Марк. Я-то думала, ты крутой парень, а слабак в вашей паре – Майкл.

Уоррен съежился и спрятал лицо в ладонях.

– Ладно, Эшли, нам надо успокоиться, мы сейчас оба на взводе.

– А тебе-то с чего быть на взводе после такого оргазма?

– Ну хватит, я же извинился! Хочешь, чтобы я продолжил? Доведу и тебя до оргазма тоже… В смысле, рукой.

Девушка резко встала, на ходу собирая свою одежду.

– Да ну тебя! Я все равно уже не в настроении.

Оба молча оделись. Через какое-то время Эшли, нанося помаду на губы, выпалила:

– Знаешь, Марк, как говорят? Хороший секс – один процент отношений, плохой – девяносто девять!

– Мне казалось, у нас классный секс… Обычно.

Она осмотрела себя в зеркальце с таким тщанием, будто собиралась на свидание.

– Ага, мне тоже раньше так казалось.

Уоррен подошел к ней и обнял за плечи.

– Эшли, милая, прекрати, пожалуйста. Я же объяснил: у меня сплошной стресс, черт побери. Нам не помешает съездить куда-нибудь на несколько дней.

– Да уж, сейчас самое время: вот уж пищи для пересудов будет.

– Я имею в виду, когда все закончится.

Она устремила на него пронзительный взгляд:

– И когда именно это закончится?

– Не знаю.

Эшли спрятала зеркальце в сумочку.

– Марк, милый, до тех пор пока Майкл жив, ничего не закончится. И мы оба прекрасно это знаем. Мы сожгли за собой мосты – в четверг вечером, когда ты вытащил дыхательную трубку. – Она чмокнула его в щеку. – Увидимся утром.

– Ты уходишь?

– Да, ухожу. Я всегда ухожу в конце рабочего дня – разве нет? Мы вроде как должны соблюдать приличия, а?

– Ну да… То есть…

Пару секунд девушка не сводила с него испытующего взгляда.

– Ради бога, возьми себя в руки! Ты меня понял?

Марк уныло кивнул. Затем Эшли ушла.

Уоррен задержался в офисе еще на час, отвечая на электронные письма. Наконец, услышав гудение пылесоса, он решил, что остальное лучше доделать дома.

Направляясь к двери, Марк вспомнил про доставленный курьером пакет и вскрыл его. Внутри находился какой-то маленький предмет, плотно завернутый в полиэтилен и перетянутый скотчем.

Нахмурившись, Марк принялся гадать, что бы это могло быть. Новая сим-карта? Какая-то деталь для компьютера?

Он вытащил из ящика стола ножницы, надрезал упаковку с одного конца, раздвинул полиэтилен и заглянул внутрь.

Сначала ему показалось, что над ним подшутили, подсунув пластмассовую имитацию пальца, которую можно купить в магазине приколов. Но затем он увидел кровь.

– Нет, – выдавил Уоррен. Внезапно его замутило. – Нет. Нет!

Из пакета вывалился отрубленный кончик пальца и бесшумно упал на ковролин.

В ужасе шарахнувшись от находки, Марк заметил, что в пакете лежит еще и конверт.

69

Выехав из Льюиса, Грейс свернул с шоссе на проселочную дорогу. Совсем скоро, после магазинчика фермерских продуктов и телефонной будки, впереди слева показалась высокая ограда из сетки, местами основательно покосившаяся, с протянутой по верху колючей проволокой. Двое ворот были широко распахнуты, и, судя по всему, не закрывали их давно, вот уже лет десять. На одних крепилась выцветшая вывеска, на которой было выведено: «Автомастерская Уилера». Табличка поменьше рядом предупреждала: «Осторожно, злая собака!»

Рою в жизни не встречалось места, более отвечающего представлениям о захолустье. Равно как и более запущенного и неряшливого.

В самом центре двора, в окружении десятка частично или полностью распотрошенных каркасов автомобилей, разбитых или основательно проржавевших, возвышался огромный синий эвакуатор. Относительно новой была лишь небольшая «тойота»: складывалось впечатление, будто машину здесь опрометчиво припарковали, а воришки растащили все, что только можно было с нее снять.

Пейзаж дополняли груды распиленных и целых бревен, деревянные козлы, ржавеющая ленточная пила, старенький трейлер, к которому был прислонен щит с уже едва различимой надписью мелом «Продажа рождественских елок», и, наконец, каркасный домик, выглядевший так, словно бы грозил в любой момент рассыпаться.

Стоило Рою въехать во двор и заглушить двигатель, как до слуха его донесся яростный утробный лай сторожевой собаки, прорезающий безмятежность теплого вечера. Полицейский счел за благо переждать в машине, однако свирепая псина так и не появилась, зато дверь домика отворилась, и наружу вышел мужчина лет под шестьдесят, крупного телосложения, с сальными редеющими волосами, густой щетиной и огромным животом, едва сдерживаемым сетчатой майкой и перевешивающимся через ремень коричневого рабочего комбинезона этаким сугробом, готовым лавиной обрушиться вниз.

– Мистер Уилер? – осведомился Грейс и направился к мужчине, по-прежнему держась настороже, поскольку лай становился все громче и злее.

– Да, что вам угодно? – У здоровяка было доброе лицо с большими печальными глазами. От него пахло канатной смазкой и машинным маслом.

Рой достал удостоверение и продемонстрировал его.

– Детектив-суперинтендант Грейс из отдела уголовного розыска Суссекса. Примите мои соболезнования в связи с гибелью вашего сына.

Какое-то время Уилер лишь неподвижно стоял с безучастным видом, и вдруг его пробила дрожь. Чумазые руки сжались в кулаки, на глаза навернулись слезы.

– Хотите войти? – спросил он дрогнувшим голосом.

– Если у вас есть несколько минут, чтобы побеседовать со мной, я был бы весьма признателен.

Интерьер дома всецело отвечал наружности, а въевшаяся вонь выдавала в хозяине заядлого курильщика. Рой проследовал за ним в убогую гостиную с диваном, двумя креслами и большущим старым телевизором. Пол и каждая горизонтальная поверхность мебели были завалены журналами о мотоциклах и музыке кантри-энд-вестерн, а также конвертами от виниловых пластинок. На серванте стояла фотография светловолосой женщины, державшей за плечи мальчика на самокате, а еще дешевые фарфоровые безделушки, но вот на стенах ничего не висело. Вмонтированные в брюхо побитого керамического скакуна часы на каминной полке показывали десять минут восьмого. Грейс сверился со своими, и, к его удивлению, хозяйские часы практически не врали.

Уилер убрал с кресла пачку конвертов от пластинок и пояснил:

– Дэйви нравилась эта музыка, постоянно гонял записи, коллекционировал их…

Он осекся и вышел из комнаты. Через пару секунд донесся его крик:

– Будете чай?

– Спасибо, не надо, – ответил Рой, имея все основания не доверять гигиеническим условиям на кухне.

На подобный допрос большинство старших следователей откомандировали бы кого-нибудь из подчиненных, однако Грейс никогда не уклонялся от выездов. Таков был его стиль руководства, да к тому же данная сторона полицейской работы представлялась ему самой интересной и результативной, даже если порой, как сейчас, например, и приходилось сталкиваться с определенными трудностями.

Через пару минут Фил Уилер тяжелой поступью вернулся в комнату, сгреб с диванчика груду журналов и конвертов и осторожно опустился на него, после чего извлек из кармана жестянку с табаком. Большим пальцем поддел крышку, достал лист папиросной бумаги и затем принялся одной рукой сворачивать самокрутку. Грейс не отрываясь наблюдал за процессом – такая ловкость неизменно приводила его в восхищение.

– Мистер Уилер, насколько я понял, сын рассказал вам, что переговаривался по рации с пропавшим без вести Майклом Харрисоном?

Здоровяк провел языком по краю бумаги и склеил сигаретку.

– Ума не приложу, зачем кому-то понадобилось причинять вред моему мальчику. Дружелюбнее его и сыскать было нельзя. – Держа незажженную самокрутку, он неопределенно повертел рукой в воздухе. – У бедняги были проблемы со здоровьем… ну, знаете, вода в мозгах, гидроцефалия. Дэйви отставал в развитии, но его все любили.

Грейс сочувственно улыбнулся:

– У него было много друзей в дорожной полиции.

– Дэйви был славным парнем.

– Так я и понял.

– Сын был для меня всем. Как я теперь буду без него жить?

Рой лишь молча ждал. Уилер чиркнул спичкой, и спустя мгновение полицейского окутало облачко сладковатого дыма. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом и собираясь с силами, дабы выполнить стоящую перед ним непростую задачу. Хуже беседы с людьми, только что потерявшими близких, в полицейской работе ничего, пожалуй, и не было.

– Можете что-нибудь рассказать о переговорах Дэйви по этой рации? Откуда она вообще взялась?

Безутешный отец затянулся, выпуская клубы дыма изо рта и ноздрей, и заговорил:

– Я здорово разозлился на Дэйви… уже и не помню, в пятницу дело было или в субботу. Я понятия не имел, что он нашел эту чертову штуковину. В конце концов сын признался, что подобрал ее на месте той ужасной аварии во вторник вечером, когда погибли четверо парней.

Грейс кивнул.

– Он все талдычил про какого-то своего нового друга. Честно говоря, я толком и внимания не обращал. Бо́льшую часть времени Дэйви жил, что называется, в своем собственном мирке, постоянно общался с вымышленными людьми у себя в голове. – Уилер положил сигарету в служившую пепельницей консервную банку, затем промокнул глаза скомканным носовым платком и шмыгнул носом. – Он же вечно болтал. Иногда мне приходилось просто пропускать его треп мимо ушей, иначе я бы с ума сошел.

– А вы помните, что Дэйви говорил про Майкла Харрисона?

– Он был очень взволнован… Кажется, все-таки дело было в пятницу. Его надоумили, будто он может стать героем. Понимаете, Дэйви обожал смотреть по телику американские сериалы про полицейских, ну и мечтал прославиться. В общем, он все трещал, что знает, где находится какой-то там пропавший человек, и, кроме него, никто во всем мире этого больше не знает, и что это его шанс стать героем. А я слушал сына вполуха – день выдался хлопотный, две аварии подряд… Даже не понял, о чем он толкует.

– Рация у вас?

Фил покачал головой:

– Нет. Наверное, Дэйви взял ее с собой.

– Дэйви водил машину?

– Нет. Ему нравилось рулить эвакуатором, я иногда позволял ему на спокойных дорогах – ну, знаете, подержаться одной рукой. Но водить он не водил, на это у него мозгов не хватало. У него был горный велосипед, и только.

– Его нашли почти в шести милях от дома – как вы считаете, он отправился искать Майкла Харрисона? Чтобы стать героем?

– В субботу днем мне нужно было забрать машину, а Дэйви не захотел поехать со мной. Сказал, мол, у него важное дело.

– Важное дело?

Филип Уилер грустно пожал плечами:

– Ему хотелось почувствовать себя значительным человеком.

Грейс улыбнулся, подумав про себя: «Как и каждому из нас». Затем спросил вслух:

– А вы не догадались по рассказам Дэйви, где может находиться Майкл Харрисон?

– Нет, я же говорю, даже не понял, о чем он вообще толкует. В основном я его и не слушал.

– Мистер Уилер, могу я взглянуть на комнату вашего сына?

Хозяин дома ткнул пальцем за спину Грейса.

– Дэйви жил в вагончике, ему там нравилось. Сходите. Только, уж простите, без меня. Я… – Фил снова достал носовой платок.

– Все в порядке, я понимаю.

– Там не заперто.

Рой пересек двор и подошел к жилищу Дэйви. Собака, которую он до сих пор так и не увидел и которая, похоже, обитала с другой стороны домика, вновь залилась лаем, еще даже более озлобленно. На стене рядом с входной дверью было прикреплено предупреждение непрошеным гостям: «Вооруженный отпор!»

Грейс подергал ручку, затем распахнул дверь и ступил на вздувшийся линолеум, который местами закручивался по краям. Почти весь пол был завален носками, трусами, футболками, обертками от шоколадок, перепачканными засохшим кетчупом пустыми упаковками из-под бургеров, купленных в «Макдоналдсе», гаечными ключами, колесными колпаками; на глаза Рою попались также старая табличка с американскими номерными знаками и несколько бейсболок. Беспорядок в доме Фила просто меркнул на фоне царившего тут хаоса, вдобавок здесь воняло грязными носками, ну прямо как где-нибудь в школьной раздевалке.

Значительную часть комнаты занимали кровать и телевизор, цветное изображение на котором постоянно срывалось на черно-белое. По экрану бежали начальные титры «Закона и порядка». Отечественные полицейские сериалы Рой не любил – их создатели неизменно выставляли следователей полными идиотами, хотя сами при этом, толком не зная специфики, допускали множество косяков. Вот американские картины представлялись ему гораздо более увлекательными, да и с профессиональной точки зрения тоже вполне на уровне. Возможно, впрочем, он был просто недостаточно хорошо знаком с методами работы полиции США, чтобы наводить критику.

Стены сплошь покрывали рекламные листки, судя по всему вырванные из журналов. При ближайшем рассмотрении оказалось, что все они нахваливают американские товары – машины, оружие, еду, напитки, места для отдыха…

Перешагнув через упаковку из-под бургера, Грейс оглядел древний компьютер «Делл», из системного блока которого торчала дискета. Устройство громоздилось на верстаке, приспособленном под письменный стол, а рядом с ним обнаружились коробка с батончиками «Твинки», небольшая пластмассовая фигурка Барта Симпсона и половинка разлинованного листка бумаги, где было что-то коряво, детским почерком, нацарапано шариковой ручкой.

Рой принялся изучать каракули и вдруг понял, что перед ним грубое подобие схемы. Рядом с двумя зарисовками из параллельных линий было накорябано:

А26. Кроубаро. 2 ришотки каторые против звирей. 2 мили. Белый дом.

Да ведь это же карта!

В самом низу были выведены цифры: 0771-52136. Походило на телефонный номер, и Грейс набрал его на своем мобильнике, однако сигнала не было.

После этого полицейский еще минут двадцать обшаривал комнату, заглядывая во все ящики, но ничего интересного больше не обнаружил. Он вернулся в домик и показал листок со схемой Уилеру:

– Дэйви не рассказывал вам, что это такое?

– Нет, – покачал головой здоровяк.

– Вам это описание о чем-нибудь говорит?

– Две заградительные решетки, пара миль от Кроуборо, белый дом? Нет, совершенно ничего.

– А номер телефона? Не узнаете?

Фил проговорил цифры вслух и покачал головой:

– Нет, не знаю такого.

Решив, что сегодня вечером он больше все равно уже ничего не добьется от Уилера, Грейс встал, поблагодарил хозяина и вновь выразил ему свои соболезнования.

– Просто поймайте ублюдка, который совершил это, детектив-суперинтендант. Сделайте для нас с Дэйви хотя бы это.

Рой пообещал сделать все от него зависящее.

70

Марк Уоррен судорожно подергал ключ в замочной скважине двери своей квартиры. От ужаса, что замок заклинило, его моментально прошиб пот. К счастью, механизм в конце концов сработал, и Марк не мешкая ввалился внутрь и заперся, не забыв накинуть также и цепочку.

Проигнорировав брошенную в дверную прорезь и валявшуюся на полу почту, он поставил портфель, сорвал с себя галстук, расстегнул воротник рубашки и швырнул пиджак с галстуком на диван. Затем плеснул в стакан своего любимого виски «Балвени» на четыре пальца, добавил несколько кубиков льда из холодильника и жадно сделал глоток.

Взбодрившись, Марк открыл кожаную сумку для ноутбука и вытащил из нее полученный ранее пакет. Держа ужасную ношу на вытянутой руке и едва ли осмеливаясь смотреть на нее, он положил посылку на черный лакированный столик в дальнем конце комнаты. Достал записку, с которой уже ознакомился в офисе, после чего перебрался к журнальному столику, снова от души хлебнул виски и рухнул на диван.

Послание, распечатанное на принтере на листе бумаги формата А4, многословием не отличалось:

Проверь отпечаток пальца, и ты убедишься, что это твой друг и деловой партнер. Каждые двадцать четыре часа я буду отрезать от него куски все больше и больше. Пока ты не сделаешь то, что я тебе велю.

Подпись отсутствовала.

Уоррен допил «Балвени» и в тот же самый лед снова щедро плеснул виски. Затем опять перечитал послание. И еще раз. Внезапно с улицы донеслось завывание сирены, и Марк вздрогнул. А потом зажужжал домофон, и тут уж его и вовсе охватила паника. Он поспешил к двери, всей душой надеясь, что это пришла Эшли. Телефон любовницы был отключен, когда он пытался дозвониться до нее с работы, и когда набрал несколько минут назад из лифта – тоже.

Однако это оказалась вовсе не Эшли. С экрана домофона смотрело лицо человека, с которым, на взгляд Марка, в последнее время он встречался слишком уж часто. В гости к нему пожаловал не кто иной, как детектив-суперинтендант Грейс.

Несколько мгновений Уоррен лихорадочно размышлял, не проигнорировать ли визитера. Пускай убирается восвояси: если надо, придет как-нибудь потом. Впрочем, у него могут быть новости.

Он снял трубку и произнес:

– Входите.

Затем нажал на кнопку электронного замка.

Как показалось Марку, стук в дверь раздался буквально через несколько секунд, он едва успел спрятать пакет и записку в буфет.

– Добрый вечер, господин полицейский, – поздоровался Уоррен, открывая дверь.

Внезапно он осознал, что от выпитого у него шумит в голове, да и на речи это тоже сказывается. Пожимая руку Грейсу, Марк старался держаться как можно дальше, чтобы полицейский не почуял исходящий от него запах алкоголя.

– Не возражаете, если я зайду на пару минут, или вы заняты?

– Для вас я всегда свободен, господин полицейский. Так сказать, круглосуточно к вашим услугам, чтобы помочь расследованию. Какие новости? Хотите что-нибудь выпить?

– Стакан воды, пожалуйста, – ответил Рой, ощущая сухость в горле.

Мужчины устроились друг напротив друга на мягких кожаных диванах, и какое-то время Грейс разглядывал хозяина, который определенно сильно нервничал, да к тому же испытывал проблемы с координацией и источал сильный запах алкоголя. Следя за его глазами, полицейский спросил:

– Что вы ели сегодня на обед?

Взгляд Марка тут же обратился влево, затем снова сосредоточился на собеседнике.

– Сэндвич с индейкой и клюквой, из кулинарии за углом. А почему вы интересуетесь?

– Про еду забывать нельзя, – назидательно заметил Грейс. – Особенно в стрессовом состоянии. – Он ободряюще улыбнулся Уоррену и глотнул воды из высокого стакана, на вид явно дорогого. – Я тут столкнулся с одной загадкой, Марк, и надеюсь, что вы поможете мне ее разрешить.

– Конечно… Я попытаюсь.

– Пара камер слежения зафиксировала «БМВ-Икс-пять», зарегистрированный на ваше имя, когда тот возвращался в Брайтон со стороны Льюиса поздно вечером в четверг… – Рой прервался, чтобы достать из кармана коммуникатор «Блэкбери». – Если быть точным, в ноль двадцать девять, а затем в ноль сорок. – Он решил не упоминать прямо сейчас про результаты экспертизы почвы, которые незадолго до его визита сюда огласили на летучке. Подобно подкрадывающемуся к добыче льву, полицейский подался вперед и спросил: – Куда вы ездили столь поздно, случайно не в Эшдаунский лес?

Грейс не спускал с Уоррена пристального взгляда. Вместо того чтобы обратиться влево, в направлении полушария, ведающего памятью, как при ответе на предыдущий вопрос про обед, глаза Марка неистово заметались – вправо, влево, потом опять влево и опять вправо, после чего замерли. Творческий режим. Значит, сейчас он измышлял ложь.

– Может, и туда, – выдавил наконец Уоррен.

– «Может»? Поездка в лес посреди ночи – занятие, мягко выражаясь, довольно необычное. Неужто вы четко не запомнили бы это?

– А для меня ничего необычного в этом нет, – заявил Марк и резво схватил со столика свой стакан.

Внезапно язык его тела совершенно изменился, и теперь настал черед Роя беспокоиться, теряясь в догадках, что происходит.

Уоррен откинулся на спинку дивана и поболтал виски, брякая кубиками льда.

– Видите ли, именно там наша фирма и готовится осуществить новую крупную застройку. Пару месяцев назад мы получили разрешение на проектирование двадцати новых домов на участке в пять акров посреди леса. Теперь вот прорабатываем детали. Мы, видите ли, столкнулись с ожесточенным сопротивлением «зеленых». И я постоянно мотаюсь в лес и обратно, днем и ночью, потому что приходится обращать внимание на факторы окружающей среды, значительную часть которых составляет воздействие на животный мир в ночное время. Да я чуть ли не научную работу пишу для обоснования нашей заявки.

У Грейса так и упало сердце. Из-под него словно бы выдернули коврик, стремительно и очень ловко. Получается, что он просто-напросто выкинул на ветер почти тысячу фунтов бюджета – во столько обошлась экспертиза почвы – и теперь ощущал себя полным идиотом. Почему он не выяснил все заранее? Почему этого не знал Гленн или кто-либо другой из следственной группы?

Рой попытался утихомирить вихрь мыслей в голове и выхватить из него что-нибудь дельное. Уоррен по-прежнему выглядел настороженно, но при этом не производил впечатления человека, переживающего за судьбу своего делового партнера. Агрессия, проявленная им на свадебном банкете, служила признаком чего-то совершенно иного, вот только Грейс никак не мог понять, чего же именно.

Вдруг он заметил – наверное, уже раз в третий за прошедшие десять минут, – как взгляд Марка устремился куда-то в дальний конец комнаты, словно бы там кто-то стоял. Тогда Рой специально уронил на пол чехол от своего «Блэкбери» и, нагнувшись за ним, оглянулся в том направлении, дабы посмотреть, что же такое не давало хозяину покоя. Однако ничего примечательного там не оказалось, только навороченный домашний кинотеатр, парочка образчиков современного искусства да несколько шкафчиков.

– Я прочитал про того парня… в морге. В сегодняшней газете статья была. Это очень печально, – продолжил Уоррен.

– Возможно, его обнаружили как раз на вашем участке, – пустил пробный шар Грейс.

– Я же не знаю, где именно это произошло.

Вновь не сводя глаз с собеседника, Рой припомнил, о чем говорилось в записке, найденной в комнате Дэйви, и осведомился:

– Если выехать из Кроуборо по двадцать шестому шоссе, проехать мимо белого дома, а затем по двум оградительным решеткам от животных – там ваш участок и находится?

Ответа ему даже не требовалось – все стало понятно по забегавшим глазам Уоррена, по его нахмурившемуся лбу, внезапно поникшим плечам и изменившемуся цвету лица.

– Вполне возможно… Да.

Теперь на Грейса словно озарение снизошло.

– Если бы компания ваших друзей вознамерилась похоронить заживо своего товарища, вполне разумно было бы проделать это на принадлежащем вам участке, верно? На знакомой местности?

– Э-э-э… Да, наверное.

– И вы по-прежнему настаиваете, что понятия не имели о затее друзей, об их планах закопать там гроб с Майклом Харрисоном?

И снова глаза Марка на протяжении нескольких секунд бегали по всей комнате.

– Вот честное слово, не имел ни малейшего понятия.

– Что ж, ладно. – Рой заглянул в «Блэкбери». – Еще у меня тут есть один телефонный номер – быть может, Марк, вы поможете мне прояснить ситуацию?

– Давайте посмотрим.

Грейс назвал цифры с записки Дэйви.

– Ноль-семь-семь-один-пять-два-один-три-шесть, – повторил Уоррен, покосившись влево. Режим воспоминаний. – Похоже на мобильный номер Эшли, только пара цифр отсутствует. А почему он вас заинтересовал?

Полицейский допил воду и поднялся с дивана.

– В доме Дэйви Уилера, убитого парнишки, нашли записку с этим номером. А еще там есть описание маршрута, о котором я только что у вас спрашивал.

– Что-что?

Рой подошел к окну, откатил в сторону стеклянную дверь и ступил на тиковый настил на балконе. Вцепившись в металлические перила, он посмотрел на бурлящую улицу пятью этажами ниже. Не ахти какая высота, но ему хватило. В подобных местах у него постоянно кружилась голова: суперинтендант Грейс страдал акрофобией.

– Но откуда у парня номер Эшли и схема пути к нашему участку? – Марк нервничал все сильнее.

– Вот и мне тоже очень хотелось бы это знать.

И снова взгляд Уоррена метнулся через комнату.

«Может, к буфету? – подумал Грейс. – Там что-то спрятано? Что?»

Его подозрения насчет этого типа, равно как и по адресу Эшли Харпер, укрепились уже настолько, что его так и подмывало получить ордер на обыск и как следует перерыть квартиры обоих, а заодно и офис строительной компании. Вот только добиться разрешения было не так-то просто. Чтобы мировой судья подписал ордер, требовалось предоставить убедительные доказательства – конкретные улики. Браслет, что дала ему невеста пропавшего, на таковую определенно не тянул. Увы, на данный момент против этой парочки у него только и имелась что собственная интуиция. И никаких улик.

– Марк, а этот ваш участок легко найти? По ориентирам – белый дом, решетки-препятствия?

– Нужно знать, где находится съезд – он не обозначен, разве что пара колышек там воткнута. Нам не хотелось привлекать внимание.

– Похоже, именно там и следует искать вашего компаньона, причем без промедления. Вы согласны со мной?

– Да, полностью.

– Я свяжусь с полицией Кроуборо, которая уже прочесывает местность, но, как мне представляется, вам обязательно нужно там присутствовать – по крайней мере, укажете им участок. Что, если я договорюсь, чтобы за вами заехали через полчаса?

– Это меня полностью устраивает. Благодарю вас. А… как долго, по-вашему, будет необходимо мое участие?

Грейс нахмурился:

– Хм… В принципе, от вас требуется лишь показать нам съезд с шоссе и проводить к началу вашего участка. Возможно, не более часа. Если только вы не захотите присоединиться к поискам лично.

– Разумеется… То есть… Я сделаю все, что в моих силах.

71

Закрыв за полицейским дверь, Марк тут же устремился в ванную и опустился на колени перед унитазом. Его вырвало, потом еще раз.

Наконец он поднялся, нажал на кнопку смыва и прополоскал рот холодной водой. Одежда на нем пропиталась потом, хоть выжимай, волосы тоже липли к голове. Из-за шума воды Уоррен едва не пропустил телефонный звонок.

Он успел схватить трубку на последнем сигнале, после которого вызов перенаправляется на голосовую почту.

– Да?

– Это Марк Уоррен? – осведомился какой-то незнакомый мужчина, говоривший с отчетливым австралийским акцентом.

Что-то в его голосе немедленно насторожило Уоррена.

– Этот номер не указан в телефонном справочнике. С кем имею честь?

– Меня зовут Вик. Я тут вместе с твоим дружком Майклом – это он дал мне твой номер. Вообще-то, он хочет перекинуться с тобой парой слов, мне позвать его?

– Да.

Марк судорожно прижал трубку к уху. Его начало трясти. А затем он услышал голос Харрисона: вне всякого сомнения, это действительно был его компаньон, вот только издавал он звук, слышать который Уоррену прежде не доводилось, – рев боли, словно бы зародившийся в самой глубине души бедняги и затем, подобно поезду из туннеля, вырвавшийся наружу кошмарным крещендо чрезвычайной, невыносимой муки.

Марк отдернул трубку от уха. Вопль стих, послышалось слабое поскуливание, а следом новый крик Майкла:

– Нет, пожалуйста, не надо, нет! Не-е-е-е-ет!

Потом опять заговорил Вик:

– Готов поспорить, Марк, ты ломаешь голову, что же такое я делаю с твоим дружком, а? Не переживай, узнаешь, когда получишь очередную посылку с завтрашней почтой.

– Чего вы хотите? – выпалил Уоррен. Как ни напрягал он слух, от Майкла больше не доносилось ни звука.

– Хочу, чтобы ты перевел кое-какие деньжата из вашего банка на Каймановых островах на номер счета, который я тебе вскоре назову.

– Но это невозможно, даже если бы я согласился. Для любой операции требуются две подписи: Майкла и моя.

– У вас там в конторе лежит в сейфе доверенность, подписанная вами обоими, на имя адвоката на Каймановых островах. Еще с прошлого года, когда вы вдвоем отправились в недельное плавание и надеялись заключить сделку с недвижимостью на Гренадинах, но тогда у вас не получилось. Вы забыли уничтожить эту доверенность. Что как раз очень кстати, на мой взгляд.

«Откуда, черт побери, ему это известно?» – подумал Марк. А вслух произнес:

– Я хочу поговорить с Майклом. Не слушать, как он визжит от боли, а просто поговорить. Окажите мне такую любезность.

– На сегодня ты уже достаточно с ним наболтался. Пока оставляю тебя обдумать ситуацию, Марк, а чуть погодя побеседуем по душам. И вот что, приятель, ни слова полиции, иначе я очень-очень разозлюсь.

На этом связь оборвалась.

Уоррен немедленно ткнул кнопку автоматического набора последнего номера. Его, впрочем, совершенно не удивило, когда в ответ раздался механический голос: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Тогда он в очередной раз позвонил Эшли. К его облегчению, она отозвалась сразу.

– Слава богу! Ты куда пропала?

– В каком смысле?

– Я пытался до тебя дозвониться, а ты не брала трубку!

– Ну, на массаж сходила. Кому-то из нас ведь надо сохранять ясную голову, как считаешь? Потом заглянула к матери Майкла, а теперь направляюсь домой.

– Можешь заскочить ко мне прямо сейчас, немедленно?

– У тебя язык заплетается – опять пил?

– Кое-что произошло, надо обсудить!

– Давай утром поговорим.

– Нет, дело безотлагательное.

Требовательность его тона возымела действие, и Эшли неохотно уступила:

– Ладно. Только сомневаюсь, что заезжать к тебе – хорошая идея. Давай встретимся на нейтральной территории. Как насчет какого-нибудь бара или ресторана?

– Ага, там, где нас весь мир услышит! Вообще зашибись!

– Просто будем говорить потише, разве это так сложно? Все лучше, чем если меня увидят на пороге твоей квартиры.

– Господи, да у тебя паранойя!

– У меня?! Кто бы говорил о паранойе! Так где встречаемся?

Уоррен задумался. Через полчаса за ним должна была заехать полицейская машина. Добираться до места полчаса, и там он проведет от силы минут десять, еще полчаса на обратную дорогу. Рассудив, что в понедельник в восемь вечера народу везде будет немного, Марк предложил встретиться в итальянском ресторанчике возле Королевского театра: у них есть на верхнем этаже большой зал, где сегодня почти наверняка будет пусто.

Да уж, пусто – как бы не так! К удивлению Марка, ресторан напоминал потревоженный улей: он совсем позабыл, что город все еще отходил после Брайтонского фестиваля, так что рестораны и бары по вечерам были битком набиты. Поэтому почти все места наверху оказались заняты, и его втиснули за столик, зажатый столом на двенадцать персон, за которым гуляла какая-то компания. Эшли пока еще не появилась. Заведение выглядело типично итальянским: белые стены, маленькие столики с бутылками из-под кьянти в качестве подсвечников и крикливыми бойкими официантами.

Поездка в Кроуборо и обратно никаких сюрпризов не принесла: два молодых детектива на машине без опознавательных знаков почти всю дорогу до леса яростно спорили о футболе, а на обратном пути обсуждали крикет. Интереса к нему они практически не проявляли, разве что пожаловались, что их дежурство должно было закончиться еще час назад. Естественно, полицейские торопились поскорее вернуться назад, и Марка подобное отношение не могло не радовать.

Он указал им начало грунтовки с двойными решетками, а потом лишь сидел да ждал, пока они вызывали на место поисковую команду. Довольно скоро прибыла колонна микроавтобусов, возглавляемая полицейским «рейнджровером».

Марк выбрался из машины и объяснил, как далеко нужно ехать, однако желания присоединиться к поисковикам не изъявил. Ему совершенно не улыбалось оказаться рядом с полицейскими, когда они найдут могилу, – а в том, что они ее обнаружат, сомневаться не приходилось.

Сейчас Уоррену отчаянно хотелось выпить, но он затруднялся с выбором. В конце концов за него решила жажда, и он заказал пиво «Перони», а затем, чтобы отвлечься от мрачных мыслей, принялся изучать меню. Через минуту появилась Эшли.

– Что, без спиртного никак не можешь? – пожурила она его в качестве приветствия и, обойдясь без поцелуя, протиснулась на место напротив. Бросила неодобрительный взгляд на буйных соседей, гогочущих над анекдотом, и положила на столик шикарную розовую сумочку от «Прада».

Марк решил, что Эшли сегодня прекрасна, как никогда. На ней была стильная рваная кремовая блузка, щедро и очень эротично демонстрирующая грудь, на шее узкий чокер, волосы собраны в хвост. Вид у женщины был цветущий и непринужденный, от нее пахло шикарными духами, названия которых Уоррен вспомнить не мог.

Он улыбнулся любовнице и сказал:

– Выглядишь просто потрясающе.

Взгляд Эшли нетерпеливо бегал по залу, словно бы в поисках официанта.

– Спасибо. Сам-то ты смахиваешь на кусок дерьма.

– Через мгновение поймешь почему.

Едва ли обращая на него внимание, Харпер подняла руку. Когда к ней наконец-то подбежал официант, она высокомерно заказала минералку «Сан-Пеллегрино».

– Может, хочешь вина? – засуетился Уоррен. – Лично я выпью.

– Вообще-то, тебе уже пора переключаться на воду. В последнее время ты и без того чересчур налегал на спиртное. Ты должен остановиться и взять себя в руки. Понимаешь?

– Понимаю. Может, так и сделаю.

– Да ради бога, поступай как знаешь, – пожала плечами Эшли.

Марк попытался взять ее за руку, однако девушка отстранилась и теперь сидела, вытянувшись в струнку и скрестив руки на груди.

– Да, пока не забыла, завтра хоронят Пита. В два часа, церковь Доброго Пастыря, Дайк-роуд. Люка в среду, но точное время мне пока не сообщили. Насчет Джоша и Роббо тоже еще неизвестно. Ну так что там у тебя такого грандиозного произошло?

Официант принес воду, и пара сделала заказ. Когда они остались одни, Уоррен выложил историю про палец.

– Да быть такого не может, Марк! – Она потрясенно покачала головой.

Пакет с пальцем остался в холодильнике у него дома, но записку он прихватил с собой.

Эшли внимательно изучила послание, прочитала его несколько раз, в полнейшем изумлении беззвучно проговаривая слова. Внезапно глаза ее вспыхнули гневом, и она обвиняющим тоном выпалила:

– А это, часом, не ты ли сам все и подстроил?

Настал черед Уоррена испытывать потрясение. От возмущения он даже не сразу нашел слова.

– Что?! Ты вправду думаешь, будто я где-то удерживаю Майкла? Что это я отрезал ему палец? Может, я и не большой его поклонник, но творить подобные мерзости…

– Бросить человека задыхаться в гробу – это для тебя проще простого, а сделать с ним что-нибудь мерзкое, палец отрезать например, – ну прямо-таки ни за что? Ха! Прекрати, Марк, что за чушь ты несешь!

Он огляделся по сторонам, обеспокоенный тем, что его собеседница говорит слишком громко. К счастью, окружающие не обращали на них никакого внимания.

Уоррену просто не верилось, что любовница вдруг ополчилась на него подобным образом.

– Эшли, да ты что, это же я, Марк! Господи, что на тебя нашло? Мы же с тобой действуем заодно, ты и я, – разве не так? Мы любим друг друга, мы вместе, так ведь?

Девушка разом смягчилась и, покосившись на соседей, взяла Марка за руку, поднесла ее к губам и нежно поцеловала.

– Милый, – тихо проговорила она, – я так тебя люблю… Просто я в шоке.

– Как и я.

– Наверное, каждый пытается справиться со стрессом по-своему.

Уоррен кивнул и тоже поцеловал ей руку.

– Мы должны как-то помочь Майклу, – заметил он.

Однако Эшли покачала головой:

– С какой стати? Все складывается идеально, неужели ты не видишь? Нам как раз таки ничего не нужно делать! Этот тип… Вик, ты сказал? Он возомнил, будто ты забеспокоишься, потому что Майкл твой деловой партнер! – Она ухмыльнулась. – Просто чудеса в решете!

– Погоди, я еще не все тебе рассказал.

Марк допил пиво и оглянулся на зал, в надежде, что ему уже несут вино. Затем поведал любовнице о телефонном звонке Вика и страшных воплях Харрисона.

Эшли выслушала его молча.

– Боже, бедный Майкл! Он… – Она закусила губу, по щеке у нее скатилась слезинка. – То есть… Ох, ну и ну! – Девушка закрыла глаза, но уже через пару мгновений устремила на Марка пристальный взгляд. – Но как, как, черт побери, этот тип нашел Майкла?

Уоррен решил не говорить Эшли прямо сейчас о визите Грейса – пока хватит с нее плохих новостей.

– Мне только и приходит в голову, что он просто случайно наткнулся на могилу. Спрятана-то она была не очень. Черт, парни же планировали вернуться через час-другой! Потом я немного замаскировал закопанную яму, но все равно обнаружить ее было несложно… Какой-нибудь бродяга запросто обратил бы внимание.

– Ладно бы, если бродяга, – мрачно отозвалась Эшли. – Но этот похититель явно птица другого полета.

– Ну да, наверное, аферист какой-нибудь. Или просто ловкач. Нашел Майкла и догадался, что это и есть тот самый богатый парень, которого все ищут: учитывая, какой шум подняла пресса, это было не сложно. Скумекал, что такой шанс раз в жизни выпадает, и перевез его в другое место. Потом прислал мне письмо с требованием выкупа вместе с доказательством, что Майкл и впрямь у него.

– А как… Откуда ты… Мы… Да кто угодно… – запинаясь, проговорила Эшли. – Я хочу сказать, откуда нам знать, что это действительно палец Майкла?

– Недели три назад мы с Майклом делали на яхте мелкий ремонт – днем в субботу, не помнишь?

– Смутно.

– Майклу тогда дверью гальюна прищемило указательный палец. Он попрыгал, поматерился, потом сунул палец под холодную воду. А через несколько дней показал мне черную полосу, что осталась на ногте. – Уоррен умолк. – И на пальце, который прислали в конверте, была точно такая же черная полоска. Этого достаточно?

Тут Эшли подали щедрую порцию салата из авокадо, моцареллы и томатов, а перед Марком поставили большую миску минестроне. Когда официант удалился, девушка спросила:

– Ты собираешься сообщить в полицию? Рассказать этому ищейке… как его… суперинтенданту Грейсу?

Задав этот вопрос, Эшли принялась за еду, Уоррен же, решив дать супу немного остыть, погрузился в размышления, обдумывая возникшую дилемму. Если они расскажут полиции и похититель приведет свою угрозу убить Майкла в исполнение, это послужит изящным разрешением создавшейся ситуации. Вот только крик боли, который издавал компаньон, пронял его. Все произошедшее до этого казалось Марку каким-то нереальным. Гибель всех парней в автокатастрофе. Вылазка к могиле и похищение дыхательной трубки. Даже доносившиеся из гроба вопли Майкла его не тронули – ну, так, чтобы по-настоящему. А вот крики, которые он услышал в телефонной трубке, почему-то подействовали.

– Похоже, «Палм» все еще у Майкла. Если он останется в живых, то поймет, что я знал о месте его захоронения.

– После катастрофы вопрос о его выживании ни разу не поднимался, – парировала Эшли. И, чуть поколебавшись, раздраженно добавила: – Или я ошибаюсь?

Уоррен молчал. Вместо обычно присущей ему организованности и сосредоточенности сейчас в мыслях Марка царил полнейший хаос. Они же вовсе не собирались причинять Майклу вред, устроив розыгрыш на мальчишнике, – то была всего лишь расплата за все его шуточки. И изначальный план, который разработали он и Эшли, тоже не подразумевал какого-либо насилия над Харрисоном, верно ведь? Эшли всего лишь собиралась выйти за него замуж и разжиться половиной его доли в «Дабл-М пропертис». К тому моменту, когда на свидетельстве о разводе просохли бы чернила, у них уже имелось бы достаточно голосов, чтобы взять компанию под свой контроль. Затем они вывели бы Майкла из совета директоров, и ему как миноритарному акционеру только и оставалось бы, что уступить им по дешевке свою долю акций.

Так какого же черта, спрашивается, Марк молчал, когда прилетел из Лидса и узнал про ДТП? Почему? Почему?

Разумеется, ответ был ему прекрасно известен. Молчал он из чистейшей ревности. Потому что ему была невыносима одна лишь мысль о медовом месяце, который Эшли проведет с Майклом, – а тут решение проблемы само свалилось с неба.

– Ну так что? – ворвался в его мысли настойчивый голос Эшли.

– В каком смысле?

– Тьфу ты! Алло, очнись! Поднимался когда-нибудь вопрос о выживании Майкла или нет?

– А? Нет, конечно же нет.

– Что и требовалось доказать. – Девушка устремила на него суровый пристальный взгляд.

Марк не отводил глаза, но в голове у него снова и снова проигрывались ужасные крики боли.

«Если бы ты только слышала их, Эшли, – подумал он, – ах, если бы ты только это слышала».

72

Майкл лежал, окруженный вязкой чернотой. Громко стучало сердце в груди, буквально раскалывалась голова, мучительно пульсировал указательный палец, и глубоко в живот вонзались изуверские шипы боли в яичках. Он даже не осознавал, сколько времени – может, час, может, больше, а может, и меньше – прошло с тех пор, как этот ублюдок в капюшоне подсоединил к его мошонке зажимы и пропустил через них электрический разряд.

И все же боль не шла ни в какое сравнение с безнадежным, леденящим страхом, завладевшим его сознанием. Майклу вспомнился фильм «Молчание ягнят», который он смотрел несколько лет назад на большом экране, а потом еще недавно с Эшли по телевизору. В нем девушку, сенаторскую дочку, удерживал на дне колодца серийный убийца, свежевавший своих жертв. Сцены из триллера все никак не выходили у него из головы. Его трясло, но он пытался сосредоточиться, полный решимости – так или иначе – спастись.

Вернуться к Эшли. Отвести ее к алтарю. Вот и все, чего хотелось Харрисону.

Господи, как же он тосковал по ней!

Ни руками, ни ногами Майкл пошевелить не мог. Покормив пленника с ложки тушенкой с хлебом, похититель снова заклеил ему рот скотчем, так что дышать приходилось носом, и без того частично заложенным. Харрисон натужно засопел, внезапно испугавшись, что нос забился совсем. Затем сделал несколько резких выдохов – от усилий даже сердцебиение участилось.

Он попытался распознать, где находится. В воздухе ощущалась сырость, пахло плесенью и слегка пованивало машинным маслом. Лежал он на какой-то твердой поверхности, и что-то врезалось ему в основание позвоночника, вызывая жуткую боль, только усиливающуюся с каждой минутой.

Несмотря на мучения, Майкл почувствовал прилив сил – ему действительно стало гораздо лучше, чем раньше. Как-никак подкрепился едой.

«Я не собираюсь оставаться тут и умирать, на хрен. Не хватало еще сдохнуть здесь. Я этого не заслужил, ничего такого страшного в жизни не натворил. Нет уж, не дождетесь. Ни за что на свете!»

Майкл подергался, тщетно пытаясь ослабить стягивающие его путы. Он набрал в легкие побольше воздуха, сжимаясь всем телом, а затем резко выдохнул, напружинив мышцы. И почувствовал, как что-то сместилось, а узы капельку ослабли. Снова сделал вдох, прижимая руки к телу – крепче, крепче, крепче! – потом опять выдох, после чего повторил маневр еще несколько раз. О господи, ему удалось пошевелить правой рукой! Самую капельку – но ведь получилось! Ага, пошло дело помаленьку.

«Так, продолжаем!»

Майкл перевернулся на бок, потом на живот. В нос сразу же ударил запах машинного масла, и он уткнулся лицом во что-то вязкое, но теперь это не имело значения, поскольку боль в основании позвоночника наконец-то прекратилась.

Он изогнул кисть, вытянул ее насколько мог дальше, и внезапно пальцы на что-то наткнулись.

«Ох ты, боже мой!»

Да это же его мобильник «Эриксон»!

Майкл вцепился в телефон, потянул – и устройство выскользнуло из заднего кармана брюк.

Сердце его готово было выпрыгнуть из груди. В гробу мобильник долгое время находился под водой, а потому, хотя аппарат и считался водонепроницаемым, Харрисон сильно сомневался, что тот функционирует. Но все равно провел пальцами по граням, словно бы приветствуя самого лучшего друга, какой у него когда-либо имелся в жизни, и нащупал сверху кнопку включения. Нажал. Прислушался.

Раздался еле слышный звуковой сигнал. А затем вспыхнул тусклый свет, которого оказалось достаточно, чтобы Майкл разглядел стены по обеим сторонам от себя. Он находился в каком-то помещении приблизительно шесть на пять футов, а наверху было что-то вроде двери. Харрисон разом собрался, мысли моментально прояснились. Он попытался переместить руку, высвободить ее из уз и поднести телефон к голове, однако это ему не удалось. Слишком тугими были путы, слишком крепко стягивали они руки.

И тем не менее.

Нужно хорошенько все обдумать.

Набрать текст?

Можно попробовать отправить эсэмэску.

«Думай! Включаешь телефон – что происходит? Первым делом запрашивают пин-код».

Как и у большинства людей, код у Майкла был простой: «4444», его счастливое число.

Он провел пальцем по клавиатуре – четверка крайняя слева, во втором ряду. Затем нажал на клавишу и услышал писк. Который повторился потом еще три раза подряд. Просто невероятно! Эта штуковина столько времени пробыла в воде и все равно работала! Но хватит ли заряда на отправку сообщения?

Следующий этап был гораздо сложнее. Предстояло разобраться с буквами на клавишах. На «1», насколько Майкл помнил, их не было. На «2» значилось «ABC». Он принялся вычислять: весь алфавит сгруппирован по три буквы, но на двух цифрах их по четыре. На каких же именно? Черт, за свою жизнь он отправил столько эсэмэсок, что раскладка наверняка отпечаталась у него в мозгу, надо только добраться до нее.

Это должны быть наименее используемые буквы алфавита: Q и… X или Z?

Очень медленно, тщательно просчитывая все в уме, Харрисон принялся вспоминать порядок действий при отправлении эсэмэски. Кнопка «Меню» – слева вверху. При нажатии появляется список, в котором сверху стоят «Сообщения». В них первая опция – «Написать сообщение». При ее выборе открывается пустое поле для набора текста. Очень надеясь, что не ошибся с буквами, Майкл набрал: «Жив. Позвони в полицию».

Следующее нажатие, если он правильно помнил, переводит в режим отправки.

И там уже запрашивают телефонный номер адресата.

Харрисон набил номер Эшли.

Теперь должно выскочить «Отправить».

Он нажал клавишу, и, к его неописуемому облегчению, раздался сигнал, подтверждающий, что сообщение ушло. Отлично!

Однако беднягу тут же охватила паника. Пускай призыв о помощи благополучно отправлен, какой прок от него Эшли или полиции? Как, черт побери, они отыщут его по эсэмэске? Отчаяние, мгновенно охватившее Харрисона, было еще чернее, чем окружающий его мрак.

И все же он не собирался сдаваться. Должен ведь быть какой-то выход!

«Думай! Думай!»

Майкл повел пальцем по клавишам, отсчитывая цифры: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9.

Набил 999, номер телефона экстренной помощи. Затем нажал кнопку звонка. Через мгновение раздались тихие гудки. А следом женский голос, тоже очень тихий:

– Экстренная помощь, какая служба вам необходима?

Харрисону только и удалось, что промычать в ответ.

Из телефонной трубки донеслось:

– Алло? Вы на линии? Алло? Какие-то проблемы? Вы можете назвать себя? Алло? У вас что-то случилось? Вы меня слышите?

Оператор замолчала. Затем заговорила опять:

– Алло, вы еще на линии?

Он отключился и снова набрал номер. Отозвалась другая женщина, но она произносила практически те же самые стандартные фразы. Через какое-то время Майкл опять дал отбой. Они должны догадаться, если он будет продолжать вот так названивать. Ведь должны, правда же?

73

Рой Грейс и Клио Мори сидели в баре. Он заказал для нее вторую порцию клюквенной водки «Полстар», а себе диетическую кока-колу. Двойной порции виски «Гленфиддик», рассудил Рой, уже вполне достаточно – после свидания ему предстояло вернуться в оперативный штаб, так что ясная голова еще понадобится.

Устроились они за угловым столиком с мягкими диванчиками. Посетителей в пабе не набралось и десяти человек, так что было довольно тихо. В дальнем конце зала, подобно старой проститутке на промозглой улице, потерянно мерцал игровой автомат.

Клио выглядела просто умопомрачительно. Свежевымытые волосы ниспадали на плечи блестящими волнами, гардероб же ее составляли стильная светлая замшевая курточка поверх бежевого топа, модные белые джинсы-капри, демонстрирующие изящные лодыжки, и белые балетки.

От Марка Уоррена Грейс рванул в оперативный штаб, чтобы по факсу отправить поисковой команде копии схемы, нарисованной Дэйви, и только оттуда уже стрелой помчался в паб, в конечном итоге опоздав на час двадцать. Естественно, времени переодеться или хотя бы привести себя в порядок у него не нашлось, так что на свидание он явился в том же строгом синем костюме, который надел еще ранним утром на случай, если придется выступать в суде, плюс белая рубашка и галстук в тон – последний сейчас небрежно болтался под расстегнутой верхней пуговицей. Рядом с Клио Рой ощущал себя просто неряхой.

– Прежде ни разу не видел тебя в цивильном, – пошутил он.

– Ты предпочел бы, чтобы я заявилась в зеленом халате и резиновых сапогах?

– Хм, а что, в этом была бы своя изюминка.

Девушка улыбнулась и подняла стакан:

– Твое здоровье!

У нее была восхитительная фигурка. А еще Рою нравились ее голубые глаза, хорошенький носик, подбородок с ямочкой. Пахло от нее тоже потрясающе, словно бы она промариновалась в каких-то элитных духах. Отнюдь не вонь дезинфекционного препарата «Трайджин», с которой Клио обычно у него ассоциировалась, – сегодня она источала женственность, а глаза у нее так и искрились радостью, и все мужчины в пабе буквально раздевали красотку взглядом. Грейс задался про себя вопросом, продолжали бы они строить ей глазки, если бы прознали, где она работает.

Он плеснул кока-колу в стакан из-под виски, в котором оставались кубики льда и лимон, и тоже поднял его.

– Рад тебя видеть!

– И я тоже. Ну что, как у тебя прошел день?

– Ох, лучше тебе этого не знать.

Клио доверительно подалась вперед, давая понять, что готова принять от него все, что угодно. Еще чуть-чуть – и она бы прижалась к нему. Сидя с ней за столиком, Рой ощущал себя прекрасно, очень комфортно, и на какой-то момент все его заботы оказались где-то далеко-далеко.

– А вот и нет, – ответила молодая женщина. – И я хочу услышать доскональный, поминутный отчет!

– Может, сойдет отредактированная версия? Я проснулся, принял душ, вышел из дому, встретился с Клио Мори в баре. Достаточно?

– Для начала неплохо, – рассмеялась она. – А теперь выкладывай удаленные сцены.

Не забывая о времени, Грейс вкратце изложил ей все события минувшего дня. Уже четверть десятого, и через час он снова должен быть в оперативном штабе. По-хорошему, ему вообще не следовало являться на свидание, нужно было отменить его из-за уймы ожидающих срочных дел, но, черт побери, разве он не имеет права развлекаться хотя бы изредка?

– Наверное, тяжело опрашивать тех, кто потерял близких, – заметила Клио. – За семь лет я вроде как должна была привыкнуть к общению с людьми, узнавшими о смерти любимого человека, зачастую совсем недавно, всего несколько часов назад, – вот только я до сих пор страшусь каждой очередной встречи с ними.

– Как бы бездушно это ни звучало, но с близкими погибших как раз таки предпочтительнее общаться через несколько часов после получения ими страшного известия, когда вероятность разговорить их выше всего. Видишь ли, первая автоматическая реакция на утрату – шок, и в таком состоянии говорить люди станут. Но часов примерно через двенадцать, когда подтягиваются родные и друзья, они уже сплачиваются и замыкаются в себе. Так что, если хочешь выяснить что-то существенное, по моему опыту, нужно действовать именно в это время.

– Тебе нравится то, чем ты занимаешься? – поинтересовалась Клио.

Рой глотнул кока-колы.

– Да, нравится. Кроме тех случаев, когда недалекие коллеги начинают ставить мне палки в колеса.

Клио принялась ковыряться в своем напитке коктейльной шпажкой, словно бы что-то искала, и на какое-то мгновение взгляд молодой женщины стал таким же пристальным, как когда она брала в морге образцы почвы из-под ногтей у мертвецов. Грейс невольно призадумался: интересно, каково будет заниматься с ней любовью? Конечно же, если до этого дойдет. Не вспомнит ли он, увидев обнаженную Клио, обо всех тех обнаженных трупах, что они вместе разглядывали в секционном зале? Не отобьет ли у него желание осознание того факта, что под ее прекрасной кожей располагаются такие же отвратительные, склизкие, покрытые слоем жира внутренние органы, что и у всех остальных людей и млекопитающих?

– Рой, я давно уже хотела у тебя кое-что спросить. Разумеется, я читала те статьи в газетах на прошлой неделе. Как у тебя возник интерес к сверхъестественному?

Настала очередь Грейса ковыряться в напитке. Он принялся давить пластмассовой шпажкой дольку лимона, выжимая сок в кока-колу.

– Когда я был ребенком, мой дядя – брат отца – жил на острове Уайт, в Бембридже. Каждое лето я гостил у него неделю – просто обожал эти поездки. У них с женой было двое сыновей: один чуть постарше меня, а другой немного младше. В известном смысле я рос вместе с ними лет с шести. Ты бывала когда-нибудь в Каусе?

– Да, папа много раз брал меня на Каусскую регату.

– Ты еще скажи: «Мой батюшка имел обыкновение…» – передразнил Рой аристократический выговор Клио.

Улыбнувшись и чуть покраснев, она в шутку стукнула его по руке:

– Хватит уже дразниться! Давай продолжай!

– У дяди с тетей был маленький домик, а прямо напротив него стоял здоровенный такой особняк, в четыре этажа. И в нем жили две милые старушки, которые постоянно сидели у большого эркерного окна на верхнем этаже и махали нам рукой всякий раз, когда мы их видели. Когда мне исполнилось четырнадцать, мои родственники продали свой дом и эмигрировали в Новую Зеландию, так что я не возвращался туда лет восемь. И вот однажды весной, незадолго до нашей с Сэнди свадьбы, мы отправились в небольшое путешествие, и я подумал, что будет здорово показать ей Каус и место, куда я в детстве не раз ездил на каникулах и где провел столько счастливых дней.

Грейс прервался, чтобы закурить сигарету, заметив при этом, что Клио удивленно нахмурилась, а затем продолжил:

– В общем, мы добрались до бывшего дядиного дома и увидели, что красивый особняк напротив сносят – чтобы освободить место для многоэтажки. Я поинтересовался у рабочих, что случилось с теми двумя старушками, и они познакомили меня с застройщиком. Этот мужчина прожил в Каусе всю свою жизнь и знал там буквально каждого. И он сказал мне, что дом пустовал более сорока лет.

Рой затянулся сигаретой.

– История следующая: жили-были две старушки, родные сестры – обе потеряли мужей в Первую мировую. Они стали неразлучны, а потом одной диагностировали рак, и другая решила, что одной ей жить ни к чему. Вот они и отравились газом, как раз сидя перед эркерным окном. Это произошло в одна тысяча девятьсот сорок седьмом году.

Какое-то время Клио молчала, обдумывая услышанное. А потом спросила:

– И ты никогда не видел их на улице?

– Нет. Я был ребенком и навряд ли удивлялся тому, что они не выходят из дома. Считал вполне естественным, что некоторые старики ведут подобный образ жизни.

– А твои дядя и тетя?

– Потом я поговорил с ними об этом, специально позвонил в Новую Зеландию. Они сказали, что махали рукой пустому окну только из одолжения нам, а сами считали, что эти две старушки – наши воображаемые друзья!

– Но для вас они были реальными?

– Я покопался в газетных архивах и нашел фотографии обеих женщин: это точно были они. У меня не возникло абсолютно никаких сомнений – те самые старушки, которым я в детстве столько лет махал рукой и которые неизменно отвечали мне.

– Просто потрясающе! Очень впечатляющая история. И как ты все это объясняешь?

Тут Грейс заметил, что стакан Клио уже опустел.

– Хочешь повторить?

– Почему бы и нет? Только теперь моя очередь платить.

– Я заставил тебя ждать час двадцать, так что я покупаю выпивку. И не спорь!

– При условии, что я плачу на нашем следующем свидании, – хорошо?

Они встретились взглядами и улыбнулись друг другу.

– Договорились.

Клио нетерпеливо побарабанила наманикюренным пальцем по столу.

– Ну и как ты объяснишь эту историю?

Заказав для нее третью порцию клюквенной водки, Рой ответил:

– Насчет призраков у меня есть несколько теорий. – Чуть помявшись, он продолжил: – Этим я хочу сказать, что, по моему мнению, существуют различные типы привидений…

Его прервал звонок мобильника. Извинившись перед женщиной, он ответил резче обыкновенного:

– Суперинтендант Грейс, слушаю.

Это оказалась констебль Бутвуд из оперативного штаба:

– Прошу прощения за беспокойство, сэр. У нас тут новости. Вы скоро вернетесь?

Рой взглянул на Клио. Прерывать свидание ему совершенно не хотелось, но ничего не попишешь.

– Ладно, буду через пятнадцать минут, – произнес он, не скрывая досады.

74

Несмотря на позднее время, в оперативном штабе по-прежнему царила атмосфера деловой сосредоточенности. Когда в пять минут одиннадцатого Грейс вновь появился в помещении, почти все столы рабочей секции, выделенной для операции «Сальса», были заняты. Ник ковырялся вилкой в каком-то китайском блюде, Белла жевала яблоко, а Эмма-Джейн сидела как приклеенная перед экраном компьютера, потягивая через соломинку черносмородиновую «Рибену». Все трое даже не заметили появления Роя.

– Ну что, как дела? – поприветствовал он их.

Подчиненные тут же повернулись к нему. Белла Мой доложила с набитым ртом:

– Гленну пришлось поехать домой, возникли проблемы с няней. Обещал вскоре вернуться.

– Замечательно! Это потрясающее известие вы и хотели мне сообщить?

Детектив-констебль Бутвуд окинула начальника настороженным взглядом. Будучи новичком в команде, она еще не научилась разбираться, когда у него хорошее настроение, а когда он раздражен. Что ж, бдительность Эмма-Джейн проявляла весьма благоразумно: в данный момент состояние Грейса было пограничным, к тому же он очень устал.

– Сэр, поисковая группа обнаружила гроб в могиле, спрятанной на участке земли, который принадлежит компании «Дабл-М пропертис»… с помощью переданной вами схемы.

– Прекрасно! Великолепная новость! – Грейс вдруг осознал, что все трое по-прежнему не сводят с него глаз. Что-то не так, смекнул он. – В чем дело?

– Боюсь, сэр, новость не такая уж и хорошая. В гробу никого нет.

– Что, нашли просто пустой гроб? В указанном на схеме месте?

– Насколько я понимаю, да, сэр. – Бутвуд нервничала все сильнее.

– А в нем кто-нибудь находился? Я имею в виду, ранее?

– Так точно, сэр. Как нам сообщили, на крышке… на ее внутренней стороне, сэр, имеются признаки, указывающие на это.

– Давай без лишних церемоний, хорошо? Просто Рой.

– Да, сэр… То есть, хм, Рой.

Он ободряюще улыбнулся сотруднице, но в следующее мгновение лицо его снова приняло серьезное выражение.

– Так что за признаки?

– Следы чьих-то стараний выбраться из гроба – процарапать выход наружу.

– Значит, Майклу Харрисону, или кто там лежал, это удалось?

– Крышка была отвинчена и снята, сэр… Рой. И саму яму прикрыли листом рифленого железа, на который накидали веток и мха. Несомненно, могилу пытались спрятать.

Грейс утомленно оперся на поверхность рабочего стола.

– Ну и с кем, черт побери, мы имеем дело? С Гудини?

– Бессмыслица какая-то, – поддакнул Николл.

– Этот парень, Майкл Харрисон, имеет репутацию завзятого приколиста. И вот это совсем даже не бессмыслица, – брюзгливо отозвался Рой.

Усталость давала о себе знать, и его вдруг охватило раздражение, что он притащился сюда, а не остался в пабе, в обществе милой и прекрасной Клио Мори.

Решив, что ему необходимо поднять уровень сахара в крови – после сэндвича на ланч он больше ничего не ел и теперь ощущал сильный голод, – Грейс отправился к торговым автоматам, где купил двойной эспрессо, бутылку воды и батончик «Марс».

Когда же он вернулся в оперативный штаб, на ходу жуя шоколадку, Эмма-Джейн протянула ему телефонную трубку:

– Эшли Харпер. Требует позвать вас, утверждает, что дело срочное.

Рой торопливо проглотил «Марс» и взял трубку:

– Детектив-суперинтендант Грейс, слушаю вас.

– Это Эшли Харпер, – едва ли не истерично выпалила женщина. – Я только что получила эсэмэску от Майкла! Он жив!

– И что в ней говорится?

– Ну, что-то вроде «Жив. Позвони в полицию».

– А почему вроде?

– Просто не совсем правильно написано. Иногда сообщения получаются кривыми, верно?

– И больше ничего?

– Ничего.

Лихорадочно размышляя, Рой уточнил:

– Это пришло с его собственного номера?

– Да, с того, которым он всегда пользуется, – подтвердила невеста Харрисона.

Конечно, можно было бы отправить к ней Ника или Беллу, однако Рой решил, что ему не помешает встретиться с Эшли лично.

– Оставайтесь дома, мисс Харпер. Я немедленно выезжаю.

75

Марк мрачно созерцал свое отражение в затемненном стекле лифта, стремительно поднимающего его на пятый этаж Дома Ван Аллена. Ну надо же, как все запуталось! Казалось, вся его жизнь рушится.

Еще меньше недели назад, возвращаясь самолетом из Лидса, он взахлеб читал о ходовых испытаниях «Феррари-360» и ломал голову, покупать спортивный автомобиль красного или серебряного цвета и какой выбрать переключатель передач – подрулевые лепестки, как у гоночных машин «Формулы-1», или же обычный рычаг на полу.

И вот теперь крутая тачка стремительно уносилась вдаль – без него. Как бы вообще не остаться у разбитого корыта.

Что же такое творится с Эшли? На протяжении нескольких месяцев они были невероятно близки – большей близости между двумя людьми Уоррен и вообразить себе не мог. Их объединяли одинаковое чувство юмора, одинаковые предпочтения в еде и напитках, одинаковые интересы, и они хотели друг друга как безумные, занимались любовью при каждой подвернувшейся возможности – подумать только, пару раз их едва не застукал Майкл! Марк считал Эшли просто чудом – красивая, умная, невероятно находчивая, но при этом такая нежная и заботливая. Женщины, подобные ей – даже отдаленно! – ему никогда не встречались, и жизнь без нее была для него просто немыслима.

Так почему же теперь она столь груба с ним? Ладно, с его стороны было полнейшим идиотизмом напиваться на свадебном банкете и хамить этому хитрозадому копу. Но это не фатально. Что тревожило Марка по-настоящему, так это разговоры девушки об убийстве Майкла. Убийство изначально не планировалось. Никогда, ни при каком раскладе. А теперь Эшли твердит о нем как о само собой разумеющемся. Слова, которые она произнесла в траттории полчаса назад, все еще эхом отдавались у него в голове: «Вопрос о его выживании ни разу не поднимался – или я ошибаюсь?»

Да, он согласился на ее план, это правда. Но ведь не на убийство Майкла, а всего лишь… Всего лишь…

В общем, на убийство он совершенно точно не подписывался.

Убийство – это же когда преступные действия планируются заранее, верно? Преднамеренно обдумываются? А тут ведь исключительно стечение обстоятельств. Сначала Майкла похоронили заживо, а потом произошла автокатастрофа. Теплых чувств к другу Марк никогда не испытывал. Майкл, на хрен, всегда и во всем был первым. Вечно в школе побеждал на спортивных состязаниях. В футболе неизменно забивал голы, первым в их компании лишился девственности – женщин всегда влекло к нему, всегда, всегда! Стоят они, бывало, в переполненном баре, и к Майклу подходят две красотки, и он говорит: «А это мой друг, Марк, познакомьтесь!» Ну, девушки улыбаются и отвечают: «Привет, Марк!» – а потом целый вечер в упор его не видят. И ведь такое происходило не раз и не два, а повторялось постоянно.

Да и с Эшли сначала тоже так было. На том первом собеседовании шесть месяцев назад вопросы задавал, как обычно, Майкл, и Эшли как будто целиком подпала под его чары, в то время как Марка едва ли и взглядом удостоила. (Позже она призналась, что на собеседовании лишь играла, потому что отчаянно нуждалась в этой работе, а ее заранее предупредили, что по-настоящему в компании всем заправляет Харрисон.)

Весь первый месяц интерес Майкла к Эшли не укрывался от Марка. Все-таки он достаточно хорошо знал друга, чтобы замечать признаки его увлеченности новенькой секретаршей, – тот флиртовал с ней в точности так же, как и со всеми другими женщинами, которых очаровывал прежде: шуточки, намеки, комплименты и рассказы о себе любимом. И надо сказать, что Марк с огромным удовольствием – и удовлетворением – наблюдал за продолжающимися заигрываниями Харрисона с Эшли. Впервые в жизни он привлек женщину, которую возжелал Майкл, и теперь чувствовал себя так, словно обрел крылья – как будто наконец-то, после пятнадцати лет дружбы, он вырвался из-под пяты приятеля.

Коварный план разработала Эшли. И он принял его без малейших угрызений совести или колебаний – за исключением той части, которая подразумевала медовый месяц. Вот это оказалось для него невыносимым. Так что Марк в глубине души прекрасно осознавал: именно по этой причине он и помчался вечером в прошлый четверг в лес и вытащил дыхательную трубку.

Но позволять сейчас какому-то психу пытать и калечить его друга? Разрешить негодяю замучить Майкла до смерти? Уоррен сильно сомневался, что у него хватит на это духа.

Стоило ему переступить порог своей квартиры, как разразился трелью стационарный телефон. Марк захлопнул дверь и стрелой бросился через комнату. Взглянул на дисплей: номер звонящего не определился.

– Да? – ответил он.

– Привет, братан, Вик на связи, – раздался тот же голос с австралийским акцентом, который Марк слышал прежде. – Меня тут любопытство разбирает насчет легавого, что забегал к тебе недавно. Я же вроде как велел тебе не снюхиваться с копами.

– Я и не снюхивался. Это детектив-суперинтендант, который расследует исчезновение Майкла. Я понятия не имел, что он ко мне заявится.

– Даже не знаю, братан, верить тебе или нет. Хочешь еще поболтать с Майком о его состоянии или все заметано?

Не совсем понимая, что Вик имеет в виду, Уоррен осторожно ответил:

– Думаю, все заметано.

– Стало быть сделаешь, как я тебе скажу? Можно излагать?

– Да, я слушаю.

– Значит, так. Прямо сейчас ты едешь в свою контору, открываешь сейф, достаешь подписанную тобой и Майком доверенность на имя Юлиуса Гроббе, адвоката на Каймановых островах, и пересылаешь документ ему по факсу. Одновременно звонишь этому Юлиусу Гроббе и велишь ему перевести один миллион двести пятьдесят три тысячи семьсот двенадцать фунтов с вашего тамошнего банковского счета на номерной счет в Панаме, который я уже отправил ему факсом. Я перезваниваю тебе сюда же ровно через час, и ты докладываешь о своих успехах. Если вдруг не берешь трубку – твой друг лишается еще одного куска своего тела, и на этот раз ему будет по-настоящему больно. Эй, как понял? Прием!

– Я понял вас хорошо.

Один миллион двести пятьдесят три тысячи семьсот двенадцать фунтов – это была в точности та самая сумма, что лежала у Марка и Майкла на их общем счете на Каймановых островах.

76

Грейс и Брэнсон, вернувшийся в Суссекс-хаус, когда Рой уже собирался выезжать к мисс Харпер, сидели в модной, оформленной в минималистском стиле гостиной Эшли и изучали на ее изящном мобильнике «Сони Эриксон» набитое невпопад – в буквальном смысле слова – сообщение:

жиВ. ***$Пзвони вполицю.

Бледная и заплаканная хозяйка устроилась напротив полицейских. Она явно недавно куда-то выезжала, заключил Рой по ее виду: кремовая блузка, по-модному рваная в нужных местах, аккуратная прическа, льняная юбка, сильный аромат духов.

«Куда? С кем она встречалась?»

Грейс понимал, что, вообще-то, должен сочувствовать Эшли. Как-никак у нее пропал без вести жених, пришлось отменить свадьбу, и сегодня вечером, вместо того чтобы блаженствовать, проводя медовый месяц на Мальдивах, она вся в слезах сидела в своем брайтонском доме. И все же сочувствия к девушке Рой не испытывал. Не мог, и все тут. Вот подозрений у него было хоть отбавляй.

– Вы пытались перезвонить ему?

– Да, и еще эсэмэску отправила. Сначала идут гудки, а потом переключается на голосовую почту.

– Что ж, все лучше, чем прежде, – заметил Рой. – Раньше-то гудков не было совсем, сразу включалась голосовая почта.

Брэнсон колдовал над мобильником, поскольку со всякими девайсами управлялся куда ловчее Грейса.

– Сообщение отправлено Майклом Харрисоном, с номера плюс сорок четыре – семьсот девяносто семь – сто тридцать четыре – шестьсот двадцать один, – объявил он и затем, сосредоточенно покусывая нижнюю губу, большим пальцем нажал на клавишу. – Сегодня вечером, в двадцать два двадцать восемь.

Оба мужчины взглянули на часы. Больше часа назад.

То есть за двадцать минут до того, как Эшли позвонила в полицию, подсчитал Рой. Но почему она выжидала столько времени?

Гленн выбрал опцию «Перезвонить» и поднес телефон к уху. Грейс и Харпер напряженно наблюдали за ним. Через пару секунд Брэнсон заговорил в трубку:

– Здравствуйте, Майкл Харрисон, это детектив-сержант Брэнсон из брайтонского отдела уголовного розыска, в ответ на ваше сообщение для Эшли Харпер. Пожалуйста, позвоните мне или отправьте эсэмэску по номеру: ноль семь – восемьдесят девять – девяносто шесть – пятьдесят – восемнадцать. Повторяю: ноль семь – восемьдесят девять – девяносто шесть – пятьдесят – восемнадцать. – Затем он дал отбой и обратился к женщине: – Скажите, Эшли, Майкл обычно шлет вам сообщения?

Та пожала плечами:

– Не так чтобы часто, но иногда присылает, да. Коротенькие любовные послания и всякое такое.

Внезапно она улыбнулась, и лицо ее разом смягчилось и словно бы ожило поразительной красотой. Такой она способна растопить любое сердце, какое только пожелает, подумалось Грейсу.

– И он всегда был таким хреновым наборщиком? – усмехнулся Гленн.

– Обычно нет.

Рой снова уставился на текст эсэмэски:

жиВ. ***$Пзвони вполицю.

Текст как будто набивал дошкольник, никак не взрослый человек. Разве что он делал это в спешке или за рулем.

– Какую информацию вы сможете извлечь из этого сообщения? – поинтересовалась Харпер.

Грейс уже собирался рассказать ей все как есть, но вдруг изменил решение. И незаметно стукнул коленом Брэнсона, чтобы тот не вздумал его поправлять.

– Боюсь, не такую уж и существенную. С одной стороны, новость хорошая: теперь мы знаем, что Харрисон жив, а с другой – плохая, поскольку он явно в беде. Если только это не часть розыгрыша.

Глаза молодой женщины тут же забегали по сторонам, заметил Рой. Он внимательнейшим образом считывал язык ее тела с того самого момента, как она открыла им дверь. Харпер обдумывала каждое слово, и перед каждым ее действием неизменно следовала пауза – никакой спонтанности.

– Да неужто вы все еще считаете, что Майкл устроил очередной розыгрыш? – с недоверием спросила Эшли.

Грейс машинально отметил излишнюю наигранность, театральность этого замечания. Вслух, однако, он сообщил ей об обнаружении гроба, со всеми подробностями.

– Значит, ему удалось выбраться – так вы считаете?

– Возможно, – кивнул Грейс. – Или же его там никогда и не было.

– Ах, ну да, он типа специально расцарапал крышку изнутри?

– Вполне возможный сценарий, кстати. Хотя и не обязательно верный.

– Да бросьте! Спуститесь же на землю, наконец! Эсэмэска полна отчаяния, а вы сидите тут и впариваете мне какую-то чушь про розыгрыш!

– Мы твердо стоим ногами на земле, Эшли, – спокойно ответил Грейс. – Поиском Майкла Харрисона занимается целая группа из отдела особо тяжких преступлений. Более сотни полицейских прочесывают лес, исчезновение освещается в прессе. Мы делаем все возможное.

Внезапно лицо Харпер приняло сокрушенный вид – ни дать ни взять маленькая девочка, потерявшаяся и испуганная. Она робко воззрилась на мужчин округлившимися глазами, к которым не замедлила поднести платочек.

– Простите, – всхлипнула она. – Я вовсе не собиралась на вас набрасываться. Вы оба великолепно работаете. Просто я так… так… – Эшли задрожала и скривилась, сдерживая поток слез.

Рой неловко поднялся, Гленн тоже.

– Все в порядке, – заверил девушку Грейс. – Не провожайте нас.

77

Позвонить-то Юлиусу Гроббе Марк позвонил. Но вот чертов факс удалось отправить только с пятой попытки. В первый раз, слишком торопясь, он неровно положил документ, и тот зажевало. Пришлось потратить десять драгоценных минут, чтобы извлечь доверенность без повреждений.

В офис Уоррен поехал на своей машине, что с учетом количества выпитого было не совсем разумно, однако пешком он ни за что бы не успел обернуться за час, и у него возникли опасения, что поймать такси в такое время не получится.

И сейчас, ворвавшись в свою квартиру менее чем за три минуты до назначенного срока, он устремился прямиком к барному шкафу. Налил на три пальца «Балвени» и залпом осушил стакан. Напиток обжег пищевод, а еще сильнее желудок, и Уоррен скривился, на мгновение закрыв глаза.

И тут его мобильник издал сигнал о поступившем сообщении.

Он достал телефон из кармана и уставился на экран:

Прекрасная работа, братан! Еле успел.

Из-за мандража мобильник так и плясал у Марка в руке. Где, черт побери, этот тип, Вик, прячется?

Он нажал клавишу «Настройки», чтобы посмотреть данные отправителя эсэмэски. Номер был ему незнаком. Кое-как совладав с дрожью, Уоррен набрал ответ:

Теперь всё в порядке?

Затем нажал «Отправить». Негромкий писк мобильника подтвердил, что эсэмэска ушла.

Виски не действовало, – во всяком случае, нервозность не отпускала. Уоррен на нетвердых ногах снова направился к бару, однако его остановил очередной сигнал телефона: доставлено новое сообщение.

Братан, выйди на балкон. Посмотри вниз на улицу!

Марк бросился к стеклянным дверям, повернул ручку и ступил на тиковый настил узкого балкона. Миновав два шезлонга, он оперся о перила и взглянул вниз. Из гей-клуба чуть дальше по улице гремела музыка, рядом со входом маячили две лысые башки вышибал. Еще Уоррен заметил пару, прогуливающуюся рука об руку. Бредущих по тротуару трех пьяных девиц, которые постоянно сталкивались друг с другом и хихикали. И непрерывный поток машин.

Он перевел взгляд на другую сторону улицы – вдруг Вик ее-то и имел в виду, – однако там оказалась лишь целующаяся парочка. Держа мобильник на ладони, Марк набил:

Не вижу тебя.

Затем отправил сообщение и снова осмотрел улицу.

Всего через несколько мгновений на экране высветился ответ:

Да прямо за тобой! Оглянись!

Но прежде чем он успел обернуться, одна сильная рука схватила его за ремень на пояснице, а другая – за воротник рубашки, и уже через долю секунды ноги Марка оторвались от пола. Уоррен выронил мобильник, отчаянно пытаясь уцепиться за перила, однако он уже находился слишком высоко от них, и пальцы лишь беспомощно рассекли воздух.

У него даже не было времени закричать: подобно дротику, беднягу метнули через перила, и его тело устремилось к тротуару.

Марк приземлился плашмя на спину, и от удара позвоночник у него сломался сразу в семи местах, а череп раскололся, словно кокос, по которому ударили кувалдой.

Одна из пьяных девиц пронзительно завизжала.

78

Грейс и Брэнсон уже находились в нескольких минутах езды от Суссекс-хауса, когда в машине Роя ожила рация и диспетчерская уведомила о предполагаемом самоубийце, спрыгнувшем с балкона Дома Ван Аллена на набережной Кемптауна.

Друзья переглянулись. Грейс живо достал из бардачка синюю мигалку, поставил ее на крышу и поддал газу. Без малейших колебаний он пролетел стрелой мимо камеры слежения – ничего страшного, в подобных случаях штраф можно оспорить.

Однако через семь минут, на бульваре Мэрин-Пэрейд, им пришлось замедлиться до скорости черепахи. Картина впереди не внушала оптимизма: настоящее световое шоу синих мигалок, толпа народу и две «скорых».

Припарковавшись во втором ряду, Рой и Гленн выскочили из машины, протолкались через кордон зевак и оказались перед двумя констеблями в форме, деловито растягивающими ограничительную ленту с предупреждением «Полицейское ограждение, проход запрещен».

Продемонстрировав удостоверения, Грейс и Брэнсон нырнули под ленту. Два фельдшера беспомощно стояли возле размазанных по асфальту останков мужчины. Под головой трупа расплылась темная лужа крови с желтыми подтеками, а вокруг туловища образовалась еще одна, побольше.

В янтарном сиянии уличных фонарей Рой разглядел лицо погибшего. Это был Марк Уоррен, никаких сомнений. Сдерживая поднимающуюся к горлу желчь, Грейс повернулся к одному из констеблей и показал ему удостоверение.

– Что здесь произошло?

– Н-не знаю, сэр. Я только поговорил со свидетельницей, она шла с подругами по улице, когда потерпевший упал с балкона, практически рухнул им под ноги. Девушка сейчас в дальней «скорой», у нее случился натуральный шок.

Рой посмотрел на Гленна, которому определенно тоже было не по себе, затем снова перевел взгляд на безжизненное тело. Глаза Уоррена оставались широко раскрытыми, словно бы от удивления.

«Вот же черт!» – подумал Грейс. Он ведь всего пару часов назад разговаривал с Марком. От парня разило алкоголем, и он явно был на грани нервного срыва. Внезапно Рой подумал о Клио. Где-то через час ей предстоит вернуться в морг – делать свою обычную работу и придавать трупу презентабельный вид для каких-нибудь родственников, что явятся на опознание. Да уж, ей не позавидуешь.

– Кто-нибудь знает этого человека? – раздался чей-то голос.

– Я знаю! – отозвался мужчина из толпы. – Он с нашего этажа. Мой сосед!

Улицу огласило завывание приближающейся сирены.

– Я тоже его знаю, – проговорил Грейс. И тут же поправился: – То есть знал.

Из подъезда дома вышел Роберт Эллисон, суровый детектив-инспектор, а также экс-чемпион суссекской полиции по снукеру. Поскольку Грейс хорошо знал этого человека, они вместе с Брэнсоном сразу же устремились к нему.

– Рой! Гленн! – поприветствовал их Эллисон. – А вы здесь какими судьбами?

– Да просто решили заскочить на набережную, подышать морским воздухом, – ответил Рой.

– Довольно опасное занятие в нашем районе. – Детектив-инспектор кивнул на труп. – Этот вот тоже вышел на балкон подышать.

На месте происшествия появились судмедэксперт и фотограф. Кратко переговорив с ними, Эллисон вернулся к Грейсу и Брэнсону.

– Уже выяснили, что произошло? – поинтересовался Рой.

– Пока еще нет.

– Я знаю погибшего. Разговаривал с ним сегодня вечером, около восьми часов. Это деловой партнер того пропавшего жениха – помнишь историю с розыгрышем на мальчишнике на прошлой неделе, потом еще четверо парней разбились?

– Ага, помню, – кивнул детектив-инспектор.

– Можем мы пройти в его квартиру?

– Я только что оттуда, у консьержа есть ключ. Мне с вами подняться?

– Конечно, почему бы и нет?

Через пару минут все трое вошли в жилище Уоррена. Консьерж, мускулистый мужчина лет пятидесяти с лишним, одетый лишь в шорты и майку, остался снаружи.

Грейс пересек гостиную, уже отчасти ему знакомую, и оказался возле балкона, на котором стоял всего несколько часов назад. Он снова вышел туда и окинул взглядом сцену внизу: небольшая толпа зевак, две машины «скорой помощи», полицейские автомобили; вспышки фотоаппарата, ленточное ограждение возле изувеченного трупа Уоррена; темные лужи крови вокруг головы и туловища отсюда смахивают на гротескные тени.

Рою вспомнилось, как совсем недавно, на свадебном банкете, Марк агрессивно набросился на него с обвинениями. А когда они беседовали сегодня вечером, он был сильно пьян и выглядел сломленным. Любой полицейский знает по собственному опыту, что выжившие в катастрофах зачастую изводятся чувством вины: другие погибли, а им удалось спастись. И некоторые не выдерживают. Вот только мог ли Уоррен по этой причине сигануть с балкона?

Той ночью, когда он вернулся домой на испачканном грязью автомобиле, – не была ли та поездка своего рода покаянием, может, его тянуло на место катастрофы, в которой он должен был погибнуть вместе с друзьями? Вполне возможно. Но откуда, черт побери, вдруг взялась агрессия на банкете? Вот это в сценарий вины уже точно не вписывалось. Так или иначе, доверия Марк Уоррен у Роя не вызывал совершенно. Шафер, незнакомый с планами на мальчишник. Да разве это вообще возможно?

Занятый подобными размышлениями, Грейс вернулся в комнату.

– Давайте-ка немного осмотримся здесь, – предложил он и направился прямиком к дверце буфета, не дававшего покоя Уоррену во время их последней встречи. Однако внутри обнаружились только две покрытые пылью цветочные вазы да пустая коробка из-под сигар «Коиба робустос».

Открывая поочередно каждую дверцу и ящик, Рой методично изучил все шкафы. Гленн тоже подключился к осмотру, в то время как Эллисон лишь наблюдал за ними. Затем Грейс перебрался на кухню и открыл холодильник. Глянув мельком на упаковки с обезжиренным молоком и йогуртами, пучки разнообразной зелени, которую в последнее время стало модно употреблять, и бутылки белого бургундского и шампанского, он едва не упустил лежавший на третьей полке пакет из оберточной бумаги.

Нахмурившись, Рой взял конверт и заглянул внутрь. Вытащил оттуда небольшой полиэтиленовый пакетик и положил его на столешницу из черного мрамора.

– Вот черт! – произнес Брэнсон, уставившись на кончик пальца.

– Так-так, – заговорил Эллисон, – теперь кое-что начинает проясняться. Вот что я обнаружил, когда искал документы погибшего. – Он извлек из кармана сложенный листок формата А4 и протянул его Грейсу.

Проверь отпечаток пальца, и ты убедишься, что это твой друг и деловой партнер. Каждые двадцать четыре часа я буду отрезать от него куски все больше и больше. Пока ты не сделаешь то, что я тебе велю.

Рой перечитал текст снова, а затем и в третий раз. После чего объявил:

– Полагаю, из этого можно сделать два вывода.

Брэнсон и Эллисон не сводили с него глаз, однако им пришлось подождать, прежде чем Грейс наконец-то продолжил:

– Во-первых, мы навряд ли имеем дело с самоубийством. И во-вторых, если мое первое предположение верно, то нам очень и очень повезет, если мы найдем Майкла Харрисона живым.

79

Снова зазвонил телефон! Уже в третий раз! Оба предыдущих раза Майкл сбрасывал звонок – не дай бог услышит Вик, – а потом вслепую набирал 901, и один и тот же опостылевший женский голос талдычил: «Новых сообщений нет».

Сейчас, однако, робот произнес другую фразу: «У вас одно новое голосовое сообщение». А затем из мобильника донеслось:

«Здравствуйте, Майкл Харрисон, это детектив-сержант Брэнсон из брайтонского отдела уголовного розыска, в ответ на ваше сообщение для Эшли Харпер. Пожалуйста, позвоните мне или отправьте эсэмэску по номеру: ноль семь – восемьдесят девять – девяносто шесть – пятьдесят – восемнадцать. Повторяю: ноль семь – восемьдесят девять – девяносто шесть – пятьдесят – восемнадцать».

Самые сладостные звуки, какие Майкл когда-либо слышал в своей жизни.

Он вновь принялся водить пальцами по клавиатуре, пытаясь набрать в промозглой тьме эсэмэску:

Мен99я д6ержаат в…

Вспышка ослепительного белого света.

Вик.

– Да у тебя, Майки, оказывается, есть мобильник, о котором ты мне ничего не сказал! Ах ты, проказник! Пожалуй, заберу-ка я его у тебя, пока ты не влип в неприятности.

– Мммг, – отозвался Майкл сквозь скотч.

В следующее мгновение он ощутил, как у него из руки вырывают телефон. Похититель продолжил с укоризной:

– Смухлевал ты, Майк. Ну прямо разочаровал меня. Ты должен был рассказать мне про телефон. Ей-богу, очень некрасиво с твоей стороны.

– Ммгг, – снова замычал Харрисон, трясясь от ужаса.

Сквозь прорези балаклавы буквально в нескольких дюймах от его лица сверкали глаза – ярко-зеленые, как у дикой кошки.

– Тебе хочется, чтобы я опять сделал тебе больно? Понравилось, да, Майки? Давай-ка посмотрим, кому это ты там названивал.

Через секунду из динамика мобильника снова донесся тихий голос полицейского.

– Нет, ну ты подумай! – делано ахнул австралиец. – Какая прелесть! Написал своей невестушке. Мило, но неразумно. Пожалуй, настало время наказать тебя. Мне отрезать тебе еще один палец или подсоединить зажимы к яйцам – что предпочитаешь?

– Ннемм!

– Знаешь, братан, тебе надо выражать свои мысли яснее. Давай расскажи, что тебе больше по душе. Мне-то все равно… И кстати, твой кореш Марк – грубая скотина. Думаю, тебе не помешает узнать, что, уходя, он даже не соизволил попрощаться.

Харрисон заморгал от яркого света. Он совершенно не понимал, о чем толкует этот тип. Марк? При чем тут Марк? Откуда он ушел и с кем должен был попрощаться?

– И вот еще о чем подумай, Майки. Один миллион двести тысяч фунтов, что вы спрятали на Каймановых островах, – внушительная сумма. Чертовски шикарная заначка, не правда ли?

Сколько же всего этому Вику известно о нем и его жизни, поразился Майкл. Так ему нужны эти деньги? Да пускай забирает, черт побери, все до последнего пенни, только отпустит его. Он постарался объяснить это похитителю:

– Ммг. Ммжшззбб.

– Очень мило с твоей стороны, Майки, что бы ты там ни старался до меня донести. Я правда высоко ценю твои усилия. Но видишь ли, тут такое дело. Твоя проблема в том, что деньги уже у меня. Что означает, что ты мне больше не нужен.

80

Незадолго до полуночи Грейс, устало кивнув дежурному полицейскому, зарулил на внутреннюю стоянку Суссекс-хауса. Почти всю дорогу от Дома Ван Аллена он и Гленн были погружены каждый в свои мысли и практически не разговаривали.

Когда машина остановилась на парковке, Брэнсон со смаком зевнул:

– Теперь-то, надеюсь, мы можем отправиться домой в кроватку и малость поспать?

– Что, юнец, выдохся? – покачал головой Грейс.

– Уж у тебя-то сна ни в одном глазу, держишься бодрячком! Фурычишь на полную мощность, да? Я вот слышал, будто по достижении определенного возраста сна уже требуется меньше, что, надо полагать, весьма кстати, поскольку все равно полночи в туалет бегаешь.

Рой улыбнулся.

– Лично я старость отнюдь не предвкушаю, – не унимался Брэнсон. – А ты?

– По правде говоря, я о ней как-то не задумываюсь. Когда видишь парня вроде Марка Уоррена, всего переломанного, истекающего мозгами на тротуар, и вспоминаешь, что разговаривал с ним всего пару часов назад, поневоле утверждаешься в мысли, что загадывать на будущее бессмысленно.

В ответ Гленн снова зевнул.

– В общем, я намерен еще поработать, – объявил Грейс. – А ты можешь, на хрен, валить домой, если тебе так хочется.

– Слушай, ты иногда бываешь жутким хмырем, – простонал Брэнсон и неохотно поплелся за товарищем ко входу, а затем вверх по лестнице, мимо выставки полицейских дубинок.

В оперативном штабе оказался всего лишь один человек – Эмма-Джейн Бутвуд, сидящая перед компьютером в розовой блузке и накинутом на плечи белом кардигане. Подойдя к ней, Рой обвел рукой пустующие рабочие столы:

– А где все, Эджей?

Она подалась вперед, по-видимому вчитываясь в мелкий шрифт на экране, и рассеянно ответила:

– Полагаю, ушли домой.

Грейс внимательно посмотрел на уставшее лицо подчиненной и легонько, едва касаясь мягкой шерсти кардигана, похлопал ее по плечу:

– Иди-ка ты тоже домой. День сегодня выдался долгий.

– Дайте мне еще минутку, Рой. Я тут кое-что накопала, это наверняка вас заинтересует… Вас обоих.

– Тогда надо подкрепиться, – заключил Грейс. И предложил: – Кто-нибудь хочет кофе? Кока-колу? Или просто воду?

– Ты угощаешь? – поинтересовался Гленн.

– Не-а, на этот раз суссекские налогоплательщики. Если им хочется, чтобы мы вкалывали за полночь, пускай раскошеливаются. Спишу по статье «Расходы».

– Я буду диетическую колу, – сделал заказ Брэнсон. – А вообще-то, нет, подожди. Давай обычную, мне нужно закинуться сахарком.

– Не откажусь от кофе, – бросила Эмма-Джейн.

Рой прошел по пустому коридору в рекреацию, в которой располагались торговые автоматы и кухонный уголок. Выудив из кармана мелочь, купил двойной эспрессо себе, капучино Эмме-Джейн, колу Брэнсону и на пластмассовом подносе понес напитки обратно в оперативный штаб.

По возвращении он увидел, что Гленн сосредоточенно всматривается через плечо детектива-констебля, указывающей на что-то на экране своего компьютера. Не оборачиваясь, он бросил:

– Рой, ты только взгляни на это!

Эмма-Джейн повернулась к начальнику:

– Вы просили меня проверить сведения по Эшли Харпер…

– Ага. Нашла какую-нибудь информацию?

– Вообще-то, да, и весьма прилично накопала, – едва не раздуваясь от гордости, ответила девушка.

– Ну тогда выкладывай.

Она перевернула пару страниц блокнота, испещренных аккуратным почерком, и приступила к отчету, то и дело сверяясь с записями:

– Согласно предоставленной вами информации, Эшли Харпер родилась в Англии и в возрасте трех лет осталась сиротой: ее отец и мать погибли в автокатастрофе в Шотландии. Девочку удочерили. Ее приемные родители сначала жили в Лондоне, а затем перебрались в Австралию. Далее, в шестнадцать она переехала в Канаду, где жила у дяди и тети, – последняя недавно умерла. Дядю зовут Брэдли Каннингем, имени его покойной супруги у меня нет.

Снова заглянув в блокнот, Бутвуд добавила:

– Около девяти месяцев назад Эшли Харпер вернулась в Англию – к своим корням, образно выражаясь. Как вы сказали, в Торонто она работала в фирме по торговле недвижимостью, дочернем предприятии «Бэй груп». – Девушка подняла взгляд на шефа, по-видимому ожидая подтверждения.

– Да, все верно, – кивнул Грейс.

– Итак, – продолжила Эмма-Джейн, – сегодня днем я связалась с начальником отдела кадров «Бэй груп» в Торонто, – возможно, вам известно, что это одна из крупнейших канадских сетей универсамов. Никакого дочернего подразделения, занимающегося торговлей недвижимостью, у них нет, и ни про какую Эшли Харпер они слыхом не слыхивали. Я немного покопалась и выяснила, что в Канаде вообще нет риелторских агентств, в название которых входило бы слово «Бэй».

– Интересно, – отозвался Брэнсон и открыл банку колы. Раздалось пронзительное шипение.

– Дальше еще интереснее. В телефонном справочнике Торонто не числится никакой Брэдли Каннингем, да и во всей провинции Онтарио я такого человека тоже не обнаружила. Пока у меня не было времени проверить остальную Канаду, но… – Детектив-констебль прервалась, чтобы пригубить капучино с шоколадной пенкой. – У меня есть знакомая журналистка из «Глазго геральд», и она просмотрела архивы крупнейших шотландских газет. Трагически осиротевшая трехлетняя девочка, чьи отец с матерью погибли в ДТП, наверняка попала бы в новости, как вы считаете?

– В принципе, да, – согласился Рой.

– По словам Эшли, ей сейчас двадцать восемь. Я попросила подругу проверить новости двадцатипятилетней давности и дополнительно пятью годами ранее и позднее этого срока. Фамилия Харпер ей не попалась.

– Эшли могла взять фамилию приемных родителей, – заметил Гленн.

– Теоретически могла, – кивнула Эмма-Джейн, – но то, что я вам сейчас покажу, сильно снижает подобную вероятность.

Грейс смотрел на девушку едва ли не с восхищением. Бутвуд прямо на глазах становилась профессионалом. Именно в такой свежей крови отчаянно нуждалась полиция – в смышленой, трудолюбивой и инициативной молодежи.

– Я прогнала имя Эшли Харпер через ХОЛМС-два, как вы и просили, – обратилась детектив-констебль к начальнику.

Система ХОЛМС-2 представляла собой улучшенную версию компьютеризованной базы данных по преступлениям, объединяющей полицию Великобритании и Интерпол, а совсем недавно к ней подключили и зарубежные полицейские сети.

– Конкретно по Эшли Харпер ничего не нашлось. Но… Вот здесь-то и начинается самое любопытное. Система обработала инициалы «Э. Х.» применительно к обширной категории рубрик, содержащих в названии слово «недвижимость», и выдала следующее. Полтора года назад в Лимме, графство Чешир, некая молодая особа по имени Эбигейл Харрингтон вышла замуж за тамошнего богатого застройщика Ричарда Уоннеша, увлекающегося затяжными прыжками с парашютом. Через три месяца после свадьбы он погиб в результате несчастного случая: парашют не раскрылся. Четыре года назад в Торонто некая девушка по имени Александра Хьюрон стала женой застройщика Джо Кервина. Через пять месяцев после свадьбы он утонул: лодка на озере Онтарио перевернулась. Идем далее. Семь лет назад некая Энн Хэмпсон сочеталась браком с лондонским застройщиком и известным плейбоем Джулианом Уорнером. В начале девяностых, когда произошел обвал рынка недвижимости, он много чем владел в лондонском Доклендсе[6]. Спустя шесть месяцев и два дня после свадьбы Уорнер покончил с собой, отравившись газом в подземном гараже в Уоппинге.

Бутвуд снова глотнула капучино.

– Одинаковые инициалы[7], – заметил Брэнсон. – И что это нам дает?

– Многие аферисты при смене имени сохраняют инициалы, – ответила Эмма-Джейн. – Я узнала об этой причуде еще во время учебы. Конечно же, само по себе это ничего не доказывает. Но дальше – лучше. – Она застучала по клавиатуре, и на экране появилась черно-белая газетная фотография молодой женщины с коротко остриженными темными волосами. Судя по лицу, это была Эшли Харпер – или ее двойник.

– Снимок из статьи в «Ивнинг стандард», посвященной смерти Джулиана Уорнера, – пояснила Эмма-Джейн.

Воцарилась продолжительная тишина: Грейс и Брэнсон внимательно изучали фотографию.

– Черт! – выдавил наконец Гленн. – Определенно очень похожа.

Никак не отреагировав на это замечание, Бутвуд снова пробежалась пальцами по клавиатуре. На мониторе возник еще один снимок, тоже черно-белый. У девушки, запечатленной на нем, были светлые волосы до плеч, а лицом она еще больше походила на Эшли Харпер.

– Это из «Торонто стар» четырехлетней давности, заметка о смерти Джо Кервина.

На этот раз потрясенные мужчины и вовсе ничего не сказали.

– Ну и следующее фото, из статьи о смерти Ричарда Уоннеша, опубликованной полтора года назад в газете «Чешир ивнинг пост». Вот, пожалуйста, прекрасная скорбящая вдова – Эбигейл Харрингтон.

На этот раз они увидели на экране цветную фотографию. Стильно подстриженные волосы молодой женщины оказались рыжими, однако, вне всякого сомнения, перед ними была Эшли Харпер собственной персоной.

– Черт побери! – воскликнул Брэнсон.

Грейс какое-то время задумчиво разглядывал снимок, затем произнес:

– Молодец Эмма-Джейн, прекрасная работа.

– Спасибо, Рой.

Он повернулся к Гленну:

– Итак, на дворе у нас ночь, сейчас уже без двадцати час. Какого мирового судью у тебя хватит духу разбудить?

– Чтобы получить ордер на обыск?

– Неужто сам догадался? А ты у нас сообразительный парень, как я погляжу! – Проигнорировав недовольную мину товарища, Грейс поднялся. – Эмма-Джейн, отправляйся домой, поспи немного.

– А я? – зевнул Брэнсон. – Я бы, вообще-то, тоже не отказался вздремнуть.

Рой хлопнул его по плечу:

– Боюсь, дружище, твой рабочий день еще только начинается.

81

Буквально через несколько минут Грейс разговаривал по телефону с секретарем мирового суда. Сонным голосом она поинтересовалась, нельзя ли подождать до утра, однако полицейский объяснил:

– Мы расследуем предполагаемое похищение, и медлить нельзя ни минуты, это вопрос жизни и смерти. Мне срочно необходим ордер.

– Хорошо, – неохотно согласилась секретарь. – Дежурный судья сегодня – миссис Квентин.

Рой улыбнулся. Из всех известных ему судей он как раз особенно недолюбливал Гермиону Квентин. Несколько месяцев назад у них возникла стычка в суде из-за подозреваемого, которого она не позволила взять под стражу. И вообще, миссис Квентин, по мнению Грейса, воплощала собой наихудший тип мирового судьи: эдакая гламурная королева средних лет, супруга богатого биржевого брокера, хозяйка безвкусного вычурного особняка, практически незнакомая с реальной жизнью, однако – непонятно с какого перепугу – ревностно следящая за тем, чтобы полиция не нарушала права преступников. Потому Рою доставило несказанное удовольствие вытащить ее посреди ночи из постели для подписания ордера.

Грейс и Брэнсон провели еще минут десять за телефонными переговорами, организовывая сбор команды в Суссекс-хаусе в пять утра. Затем, сжалившись над Гленном, Рой отправил его домой – поспать хотя бы несколько часов.

После этого он позвонил детективу-констеблю Николлу и, извинившись за беспокойство, поручил тому отправиться к дому Эшли Харпер и не спускать с него глаз.

В два часа ночи Рой, имея на руках подписанный ордер, вернулся домой и, поставив будильник на четверть пятого, моментально отрубился.

Услышав трезвон будильника, Грейс привычно ударил по кнопке, на автопилоте выпрыгнул из кровати и, не включая в комнате свет, направился прямиком в душ. Снаружи уже доносилось радостное щебетание приветствующего рассвет птичьего хора, и это напомнило ему, что, хотя лето пока еще и не началось, до самого длинного дня в году, 21 июня, уже оставалось менее месяца.

Ровно в пять Грейс снова был в Суссекс-хаусе, ощущая после двух с небольшим часов сна необычайную бодрость. Белла и Эмма-Джейн уже находились в оперативном штабе, как и ответственный за вещдоки Бен Фарр, круглолицый бородатый сержант лет пятидесяти. Буквально через несколько минут появился Джо Тиндалл, а за ним и Гленн.

За кофе Рой проинструктировал подчиненных, и в пять тридцать их группа, все в защитных жилетах, отправилась на операцию на транспорте с полицейскими опознавательными знаками – в фургоне «транзит» и легковушке. Последнюю вел Брэнсон, Грейс сидел рядом.

На улице, где проживала Харпер, он велел Гленну остановиться рядом со штатской «астрой» Ника и опустил окошко.

– Все тихо, – доложил Николл.

– Молодец, – кивнул Рой, уже заметив, что «ауди-ТТ» Эшли стоит на обычном месте перед подъездом. Он велел Нику взять под наблюдение улицу за домом, после чего группа двинулась к цели.

Свободных парковочных мест поблизости не оказалось, так что им пришлось приткнуться возле «ауди». К тому времени уже практически полностью рассвело. Дав Николлу пару минут на то, чтобы занять позицию, Грейс вместе с сотрудниками проследовал ко входной двери и нажал на кнопку звонка.

Ответа не последовало.

Он позвонил снова и, чуть выждав, еще раз. Наконец кивнул Бену Фарру, который достал из «транзита» мощный таран размером с крупный огнетушитель. Сержант поднес орудие к двери, с размаху ударил по ней, и та распахнулась.

Грейс вошел первым.

– Полиция! – закричал он. – Эй, есть тут кто? Полиция!

Однако служителей закона приветствовали лишь безмолвно мигающие индикаторы стереосистемы. В сопровождении подчиненных Рой поднялся по лестнице и остановился на площадке второго этажа, чтобы вновь прокричать:

– Эй! Мисс Харпер?

Тишина.

Он открыл одну дверь, ведущую в крохотный санузел. За другой оказалась безликая гостевая спаленка, которой, судя по всему, никогда и не пользовались. Чуть поколебавшись, суперинтендант толкнул последнюю дверь. Это была главная спальня, однако на широкой кровати сегодня ночью определенно не спали. Окна были плотно зашторены, так что Грейс отыскал выключатель и щелкнул им. Вспыхнули потолочные светильники.

Комната выглядела нежилой, прямо как гостиничный номер, ожидающий следующего постояльца. Рой окинул взглядом безукоризненно заправленную кровать, телевизор с плоским экраном, радиоприемник с будильником и пару репродукций картин Дэвида Хокни.

Никаких признаков Эшли Харпер.

Где же она, черт побери?

Грейса охватила тихая паника. Он переглянулся с Брэнсоном. Оба уже поняли, что их перехитрили, – но в чем именно и каким образом? Рой представил, какую выволочку устроит ему Элисон Воспер, если окажется, что он без всяких на то оснований разбудил посреди ночи мирового судью.

А уж о причинах, по которым они не застали Харпер у себя дома, можно было гадать до бесконечности. На какое-то мгновение Грейс здорово разозлился на друга. Это все из-за Гленна. Именно он втянул его в это чертово дело, которое изначально не имело к нему никакого отношения, было совершенно не его проблемой. А теперь у него проблем выше крыши, и это еще не конец: да уж, как говорится, чем дальше в лес, тем больше дров.

Обдумывая тактику прикрытия собственной задницы на случай, если Номер 27 на него наедет, Рой вновь принялся мысленно перебирать все известные ему факты. Гибель Марка Уоррена. Записка. Палец в холодильнике. Сведения, обнаруженные Эммой-Джейн. И целая куча всяческих несоответствий. Агрессивное поведение Уоррена на свадебном банкете. Приехавший на свадьбу канадский дядюшка Брэдли Каннингем, весь такой изысканный и шикарный. Как он там говорил? «Вообще-то, эти штаны жутко тесные! Взял напрокат у ваших хваленых „Мосс бразерс“, да вот только, похоже, штаны мне подсунули на размер меньше!»

Грейсу не раз доводилось бывать в Соединенных Штатах и в Канаде, и он неплохо разбирался в особенностях английского языка этих стран. В частности, ему было известно, что североамериканские модники могут именовать обычные брюки «штанами», но парадные назовут только «брюками», и никак иначе. Незначительная, но все же зацепка: Брэдли Каннингем вполне мог оказаться вовсе не тем, за кого себя выдавал.

Однако весьма сомнительно, чтобы Элисон Воспер приняла в расчет столь шаткий аргумент.

– Разберите дом по кирпичику, – устало приказал Рой своей команде. – Переверните, черт побери, каждый камень. Выясните, кто владеет этим жильем. Кому принадлежат телевизор, стереосистема, «ауди» на улице, ковры, розетки в стенах. Меня, черт побери, интересует каждая мелочь, имеющая отношение к Эшли Харпер. Я хочу знать о ней больше, чем она о себе самой. Это понятно?

Обыск продолжался вот уже два часа, но пока что ничего обнаружить не удалось. Эшли Харпер словно бы прошлась по дому со сверхмощным пылесосом. Только мебель да немного продуктов в холодильнике: стаканчик биойогурта, остатки соевого молока, пучок редиски и полупустая бутылка шотландской минералки «Сейнсбери».

К Рою, занятому переворачиванием матраса в гостевой спальне, подошел Гленн:

– А согласись, старик, все-таки это странно: она как будто знала, что мы нагрянем.

– А вот почему мы не знали, что она решила свалить?

– Опять ты за свое: отвечаешь вопросом на вопрос.

– Ага, – отозвался Грейс, который из-за усталости раздражался все сильнее и сильнее. – Наверное, это потому, что некоторые только и умеют задавать вопросы, а ни одного гребаного ответа от них сроду не дождешься.

– Эй, хорош злиться! – примирительно вскинул руку Брэнсон.

– Ладно, проехали! Все в порядке.

– Так где же Эшли Харпер, мать ее?

– Уж точно не здесь.

– Это я понял.

– Рой! Взгляните на это… Может, пригодится? – В комнату влетел детектив-констебль Николл с клочком бумаги, который он протянул шефу.

Это оказался чек из магазина известной лондонской компании «Сенчури рэйдио», из их филиала, расположенного на Тоттенхэм-Корт-роуд. На нем было напечатано: «AR-5000 Киберскан, £ 2 437,25».

– Где ты это нашел? – спросил Грейс.

– В мусорном баке на заднем дворе, – гордо ответил Ник.

– Две тысячи четыреста тридцать семь фунтов за сканер? – удивился Рой. – Что же это за сканер такой дорогущий? Какой-то навороченный компьютерный прибамбас? – Немного подумав, он добавил: – Да и зачем выбрасывать чек? Его ведь принято хранить вместе с гарантийными талонами, верно ведь?

– Чертовски верно, – живо согласился Гленн.

Грейс отыскал на чеке дату: прошлая среда. Время покупки – 14:25. Любопытно… Во вторник вечером у Эшли Харпер пропадает жених. А на следующий день она вдруг идет в магазин и покупает сканер за две с половиной тысячи фунтов стерлингов. Что-то здесь явно не вязалось – пока, во всяком случае. Суперинтендант взглянул на часы: начало девятого, они вот уже два часа как переворачивают дом вверх дном.

– Не знаю, во сколько открывается «Сенчури рэйдио», но нам необходимо разузнать, что это за сканер такой, – объявил он.

– Есть какие-нибудь предположения? – поинтересовался Брэнсон.

– Да просто уйма. Слишком много. Даже чересчур, – ответил Грейс, а затем добавил: – Без четверти десять мне нужно быть в Королевском суде Льюиса.

– По делу своего старого друга Суреша Хуссейна?

– Прямо сердце кровью обливается, когда представляю, насколько он без меня скучает. Как насчет завтрака? Большая порция яичницы с беконом, как и полагается?

– Холестерин, дружище, вреден для сердца.

– Ха, нашел чем пугать! Прямо сейчас для моего сердца вредно абсолютно все.

82

В Королевский суд Льюиса, располагавшийся в старинном особняке Георгианской эпохи, Грейс прибыл заблаговременно. Войдя в просторную и оживленно бурлящую комнату ожидания – единую для трех залов заседаний, он перевел мобильник в беззвучный режим. По крайней мере, до Клодин как будто дошел его посыл, коли она перестала донимать Роя сообщениями.

Он зевнул. Тело казалось налитым свинцом: от только что съеденного обильного завтрака Грейса порядком разморило. Так хотелось прилечь где-нибудь и вздремнуть. Странно, подумалось Рою. Всего неделю назад дело Суреша Хуссейна занимало его всецело – до такой степени, что, проснувшись утром, он сразу же вспоминал о нем. А теперь судебное разбирательство отошло на второй план, главное – найти Майкла Харрисона.

И все же судебный процесс по-прежнему имел важное значение. Он был важен для вдовы и детей Рэймонда Коэна, которого Хуссейн или же его головорезы, орудовавшие утыканной гвоздями дубиной, превратили в кровавое месиво. А также для всех простых жителей Брайтон-энд-Хова – потому что у них есть право на защиту от чудовищ вроде Суреша Хуссейна. Ну и, разумеется, самому Грейсу тоже отнюдь не все равно, какой приговор вынесут преступнику. Так что ему нужно стряхнуть усталость и сосредоточиться.

Отыскав уголок потише, Рой уселся там и перезвонил Эленор, которая занималась его почтой, в том числе и электронной. Затем закрыл глаза, моментально ощутив облегчение, уткнулся лицом в ладони и попытался поймать короткий сон, попробовал отстраниться от непрекращающегося стука двери, болтовни ожидающих, щелканья замков портфелей и дипломатов, тихих переговоров адвокатов с клиентами.

Через пару минут Рой сделал два глубоких вдоха, и резкий вброс кислорода придал ему немного энергии. Грейс встал и принялся оглядываться по сторонам. Возможно, сейчас ему удастся выяснить, понадобится ли он сегодня на заседании суда или нет. Хотелось бы надеяться, что нет, и тогда можно будет вернуться в Суссекс-хаус. Суперинтендант пытался найти в толпе Лиз Райли из Королевской прокурорской службы, у которой и можно будет навести справки.

В помещении находилась добрая сотня человек, в том числе и несколько адвокатов в мантиях и их помощников, а потому Грейс не сразу обнаружил в противоположном конце комнаты Лиз, женщину тридцати с небольшим лет, несколько консервативно, хотя и со вкусом, одетую. Прижимая к груди папку-планшет, она была поглощена разговором с каким-то незнакомым Рою защитником.

Полицейский пересек комнату и встал недалеко от обоих. Райли жестом попросила его немного подождать, а когда в конце концов рассталась с собеседником, вид у нее был возбужденный.

– Похоже, у нас появился свидетель!

– Вот как? И кто же это?

– Девушка по вызову из Брайтона. Вчера вечером она сама позвонила нам. Сказала, что следит за процессом по газетам, и заявила, что Суреш Хуссейн избил ее во время полового акта, когда она приехала по его звонку. Это случилось в прошлом году, вечером десятого февраля, в Брайтоне.

Вечером 10 февраля как раз и произошло убийство, за которое сейчас судили Хуссейна.

– Но ведь у него железобетонное алиби: тем вечером он ужинал в Лондоне с двумя приятелями, которые и подтвердили это под присягой, – возразил Грейс.

– Все верно, но оба они на него работают. В отличие от девушки. Она боится Хуссейна и раньше помалкивала, потому что ее угрожали убить, если она донесет на него. К тому же имеется некоторое осложнение: свидетельница не доверяет полиции, недаром она позвонила в прокуратуру.

– А насколько, по-вашему, мы сами можем ей доверять?

– Полностью, – уверенно ответила Райли. – Нам необходимо будет включить ее в программу защиты важных свидетелей.

– Да ради бога! Все, что угодно! – Рой взволнованно потер руки. Его так и подмывало обнять Лиз. Это была чудесная новость. Просто восхитительная!

– Но кому-то нужно предварительно встретиться с этой девушкой и клятвенно пообещать ей, что полиция не арестует ее за… Ну, вы понимаете – за ее ремесло.

– Где она сейчас?

– У себя дома.

Грейс бросил взгляд на часы.

– Я готов выехать немедленно. Вы не против?

– Поезжайте, конечно. Только, пожалуйста, не на полицейской машине.

– Да, разумеется. И еще я возьму с собой нашу сотрудницу, которая сможет остаться у нее. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Хуссейн добрался до свидетельницы. Я хочу повидаться с ней и убедить незамедлительно выступить в суде.

– Ведите себя с ней помягче, и она охотно пойдет вам навстречу.

Внезапно всю усталость Роя как рукой сняло.

83

В оперативный штаб Грейс вернулся вскоре после полудня, очень довольный. Похоже, эта Шелли Сэндлер свидетельница что надо. Лет двадцати пяти, образованная, четко выражающая свои мысли, толковая, – в суде такая вызовет доверие. Если только не запаникует и не передумает в последний момент, как это частенько случается. И все же Рой полагал, что Шелли всерьез настроена поквитаться с Хуссейном. Весьма решительная особа.

В общем, это была прекрасная новость. На прошлой неделе позиция обвинения выглядела довольно шаткой, теперь же Грейс начинал верить, что перспектива вынесения столь желанного им приговора вполне реальна.

В рабочей секции операции «Сальса» уже собралась вся их команда, плюс еще два новых помощника – парнишка-констебль и секретарша средних лет, так что Рой с ходу устроил совещание, попросив всех оставаться на местах.

Первым приступил к отчету Ник Николл – вполголоса, чтобы не мешать коллегам, напряженно работающим по соседству:

– Рой, касательно того чека за сканер, который мы сегодня утром изъяли в доме мисс Харпер, на сумму в две тысячи четыреста тридцать семь фунтов…

– Да, помню. И что удалось выяснить?

– Вот информация с сайта компании «Сенчури рэйдио». – Он протянул руководителю группы распечатку. – Остальные это уже видели.

Грейс пробежал глазами текст:

Приемное устройство (ресивер) «AR-5000 Киберскан». Невероятный диапазон частот: от 10 кГц до 2600 МГц! «AR-5000» раздвигает границы технических возможностей, обеспечивая исключительно надежную обработку сигналов, высокую чувствительность и широкий охват по частотам посредством надлежащих микропроцессорных приспособлений, среди которых 5 независимых диапазонных генераторов, 1000 запоминаемых каналов, 20 поисковых хранилищ. «Киберскан» динамично сканирует и отыскивает частоты, в том числе и телефонной мобильной связи; скорость сканирования и поиска – 45 каналов или инкрементов в секунду.

Он повернулся к Брэнсону:

– Ты лучший технарь, которого я только знаю. Кажется, я уже догадался, что это за штуковина, – подтвердишь мою гипотезу?

– Это наисовременнейший сканер радиочастот. С помощью таких устройств фанаты-радиолюбители заводят новых друзей, подслушивают переговоры полицейских или отслеживают звонки по мобильникам.

Грейс кивнул и спросил у Эммы-Джейн:

– Имеются какие-либо свидетельства того, что Эшли Харпер в своем нынешнем или любом из предыдущих воплощений была радиолюбительницей?

– Абсолютно никаких, – покачала головой девушка.

Рой еще раз взглянул на цветную фотографию сканера. Большой серебристый ящик на ножках с дисковым регулятором на передней панели и кучей каких-то невесть для чего предназначенных ручек и кнопок, а так вроде бы не особо и отличается от обычного радиоприемника.

– Итак, во вторник вечером у Харпер исчезает жених. А на следующий день, в четырнадцать тридцать, она уже оказывается в Лондоне, где покупает сканер радиочастот за две с половиной тысячи фунтов. У кого-нибудь есть предположения, зачем ей это понадобилось? И откуда, черт побери, ей было знать, как им пользоваться? С какой стати безутешной невесте вообще вдруг приобретать подобный прибамбас?

– Может, от отчаяния? – первым подал голос Ник Николл.

– Ни за что не поверю, – отмахнулся Грейс от подобного объяснения.

– Похоже, она действительно не знала, где находится Майкл, – сказала Белла Мой.

Рой рассеянно кивнул. Это выглядело вполне правдоподобно, однако ничего им не давало.

– А может, Эшли знала, что у Харрисона есть при себе рация? Вдруг она пыталась с ним связаться? – подключилась к обсуждению Бутвуд. – Или же… Или же сканер нужен был, чтобы подслушивать, не связался ли Майкл с кем-нибудь другим?

– Вот это уже звучит гораздо убедительнее, – похвалил девушку Грейс, искренне впечатленный ее сообразительностью. Затем обвел взглядом остальных членов команды. – Еще версии? Ладно, пока оставим этот вопрос. Больше ничего интересного не обнаружили?

– Обнаружили, – отозвался Николл. – После того как вы покинули дом мисс Харпер, Джо Тиндалл начал отрывать половицы. Мы передвинули комод и за ним нашли конверт с чеками – либо случайно упал, либо его туда спрятали. Большинство чеков интереса для нас не представляют, но вот на один вам определенно стоит взглянуть.

Это оказалась квитанция на полторы тысячи фунтов, выписанная компанией «Конкуэст эскортс», расположенной по адресу: Мэддокс-стрит, Лондон, W1. Под логотипом фирмы обнаружился слоган, по которому становилось ясно, какого рода услуги она предлагает: «Тактичные и обаятельные спутники и спутницы на все случаи жизни». Ниже стояли две даты – прошлая суббота (день свадьбы Эшли Харпер) и предыдущий понедельник.

– Переверните, Рой, – подсказал Ник. – Посмотрите на другой стороне.

Грейс так и сделал, и глазам его предстало написанное шариковой ручкой имя: «Брэдли Каннингем».

В памяти у него моментально всплыл разговор с Эшли вечером в пятницу у нее дома. Она сидела тогда вся из себя такая печальная и рассказывала о своем канадском родственнике: «Мы обожаем друг друга. Дядюшка взял отпуск на целую неделю, чтобы присутствовать на репетиции в понедельник».

– Выходит, она подсунула нам фальшивого дядю? – поразился Рой.

– Погоди, это еще цветочки. Я тут обнаружил кое-что гораздо интереснее, – вмешался Брэнсон. – Эджей тоже есть что сказать, но сперва взгляни на это.

Он протянул Грейсу листок формата А4 – ксерокопию отправленного по факсу распоряжения банку «Хекста», зарегистрированному на острове Большой Кайман, перевести сумму в 1 253 712 фунтов стерлингов на номерной счет в панамском «Банко Альядо». Документ был подписан Майклом Харрисоном и Марком Уорреном, сверху значилось время отправки факса – вчера, в 23:25.

Перечитав текст дважды, Рой нахмурился:

– Это же буквально за двадцать минут до того, как Марк упал с балкона!

– Совершенно верно.

Следом Грейс припомнил содержание записки, обнаруженной в кармане Уоррена.

– Итак, он поехал в офис и перевел деньги, чтобы спасти жизнь друга. А потом вдруг взял и покончил с собой?

– Быть может, оба они увязли в долгах. А Панама запросто может быть связана с Колумбией – в смысле, с колумбийской мафией. Что, если деловые партнеры вляпались в дерьмо? Уоррен заплатил кругленькую сумму и от отчаяния наложил на себя руки?

– Вполне приемлемая теория, – согласился Рой. – Вот только дела у этих двух компаньонов шли хорошо. У них в планах крупная застройка в Эшдауне, двадцать домов – этот проект мог бы принести им несколько миллионов. Смысл лишать себя жизни из-за… Какая там у него доля? Из-за нескольких сотен тысяч фунтов?

– Ну, тогда другой вариант: Уоррен делает перевод, а потом его убивают.

– А вот это уже больше похоже на правду. Я только что переговорил с Клио Мори из морга. К нам направляется патологоанатом из МВД, и чуть позже, возможно, появится дополнительная информация.

После этого детектив-констебль Бутвуд доложила о том, какие сведения она получила от телефонной компании. «Водафон» проверил операции, осуществлявшиеся с мобильника Харрисона в период с 22:22 по 23:00 прошлого вечера: за это время было зарегистрировано несколько экстренных вызовов на номер 999, но в каждом случае операторы не слышали абонента и ответов на свои вопросы не получали.

– Так, а что насчет телефонной вышки?

– Я как раз об этом и собираюсь сказать, Рой. В «Водафоне» любезно пошли нам навстречу, так что мы уже располагаем координатами вышки, ближайшей к тому месту, откуда звонили с мобильника Харрисона.

– И где же она находится?

У девушки слегка вытянулось лицо.

– Вот здесь мне порадовать вас нечем – в центре Нью-Хейвена, и это единственная вышка на весь город.

– Все равно, уже кое-что, – возразил Грейс. – Кстати, Нью-Хейвен является портовым городом. Вряд ли это просто совпадение, да?

– Я уже разослала ориентировку, – сообщила Бутвуд.

– На кого?

– На Эшли Харпер и Александру Хьюрон – это имя она использовала четыре года назад в Канаде.

На этом новости у констебля явно не заканчивались, и Рой велел ей продолжать.

– Еще я проверила «ауди-ТТ», на которой ездит мисс Харпер. Она взяла машину в аренду на свое имя год назад у дилера в Хаммерсмите. Платит исправно, никаких задержек. Дом тоже арендован, однако срок найма истекает в конце этого месяца.

– Привязала завершение аренды к свадьбе? – предположил Брэнсон.

– Вполне возможно, – согласилась Эмма-Джейн. – Еще я отправила наших новичков прочесать пункты проката автомобилей и фургонов в округе, причем на всякий случай дала им список всех предыдущих имен нашей фигурантки. Никакой информации по Эшли Харпер не обнаружили, но выяснилось, что этой ночью, в десять минут первого, женщина по имени Александра Хьюрон арендовала седан «мерседес» в местном отделении «Авис» в аэропорту Гэтвик, расплатившись карточкой канадского банка «Торонто доминьон». Обслуживавший клиентку сотрудник уверенно опознал ее по фотографии Эшли Харпер.

– Камеры слежения. Как же я… – начал было Грейс.

Брэнсон предупреждающе вскинул руку:

– Мы как раз этим занимаемся. Уже проверяем все видеокамеры между Гэтвиком и Нью-Хейвеном, начиная с момента аренды.

– Она покинула свой дом примерно за час до того, как ты туда поехал, Ник, – обратился Рой к детективу-констеблю Николлу.

– Да.

– Известно, как она добралась до аэропорта?

– Нет.

Поскольку больше сказать было нечего, народ умолк, и Грейс погрузился в раздумья, тщательно анализируя события прошлого вечера и сопоставляя время. Итак, сперва он в одиночку навестил Уоррена, а затем они вместе с Гленном нанесли визит Харпер. Кроме того, Марк ездил с полицейскими в лес, чтобы помочь им обнаружить могилу. Что там еще у них есть? Денежный перевод. Гибель Уоррена. Автомобиль, который Эшли арендовала под другим именем.

Теперь-то ее замысел становился совершенно очевиден. Как и необходимость отыскать злоумышленницу. На данный момент только это и имело значение.

И надо сделать все как можно скорее.

Если только уже не слишком поздно.

84

– Черт побери, Алекс, четыре гребаных чемодана! Да ты никак рехнулась, женщина?

– Ты о чем вообще говоришь?

– О том, что я не стану помогать тебе тащить четыре гребаных чемодана, – вот о чем!

– Подумаешь, проблема: наймем носильщика.

– А как насчет платы за перевес?

– У нас билеты по бонусной программе, Вик, по ней норма провоза багажа выше. Так что расслабься.

– Да какое там, на хрен, расслабиться? Почему бы тебе просто не бросить весь этот хлам? Купишь новые вещи в Сиднее – между прочим, если ты вдруг не в курсе, там тоже есть магазины!

Эшли, в джинсовом брючном костюме от «Прада» и в туфлях на высоком каблуке, стояла в окружении чемоданов в гостиной арендованного дома. Она демонстративно уперла руки в бока и посмотрела в окно. Жилище, само по себе довольно скромное, располагалось на возвышающемся над Нью-Хейвеном холме, и вид из него открывался почти на весь город и на бо́льшую часть порта.

Девушка немного понаблюдала, как мимо мола степенно уплывает в открытое море курсирующий через Ла-Манш паром компании «Сикэт». День выдался унылым, пасмурным да вдобавок еще и влажным. Испарина отнюдь не улучшала и без того скверное настроение Эшли. Что еще хуже, у нее вот-вот должны были начаться месячные.

Она повернулась к своему спутнику и язвительно обрушилась на него:

– Да что ты? В Сиднее есть магазины? Серьезно? Прямо настоящие магазины, в которые заходишь и покупаешь что хочешь?

– Ой, да пошла ты в задницу, тупая овца! Не смей разговаривать со мной так, будто я твой долбаный слуга!

– Сам туда иди! С какой стати мне бросать свои личные вещи? Это моя жизнь!

– И что, интересно, ты подразумеваешь под «это»?

Вик, чей рост составлял пять футов семь дюймов, был выше Эшли от силы на полдюйма, однако ей самой разница всегда казалась более значительной. Жилистая мускулистая фигура и внешность типичного бойца: татуированные руки, стрижка под ежик и грубое, но привлекательное лицо. Да и в одежде этот мужчина предпочитал стиль милитари: в данный момент Вик был облачен в камуфляжную военную куртку поверх черной футболки, мешковатые чинос цвета хаки и черные армейские ботинки.

– Майкл, что ли, твоя жизнь? Или Марк? Два этих недоделанных сопляка были твоей жизнью – это ты хочешь сказать, тупая сука? Или я чего-то не понимаю? Я-то думал, что твоя жизнь – это я!

– Я тоже раньше так думала, – процедила женщина, едва сдерживая слезы.

– Так, приехали… А это еще, черт тебя дери, что значит?

– Ничего.

Вик схватил ее за плечо и развернул к себе лицом:

– Алекс, да ладно тебе, не злись. Мы уже почти на месте, самое сложное позади. Давай просто успокоимся.

– Лично я совершенно спокойна. Это ты весь какой-то дерганый.

Вик притянул подругу к себе и заглянул в ее зеленые глаза. Нежно убрал ей со лба пряди растрепавшихся волос.

– Я люблю тебя, – произнес он. – Я так тебя люблю, Алекс…

Она обняла его за шею, впилась губами ему в рот и на несколько мгновений забылась в страстном поцелуе.

– Я тоже люблю тебя, Вик. И всегда любила!

– Что не мешало тебе, однако, с удовольствием трахаться с Марком, а потом с Майклом. И еще с целым вагоном мужиков до них.

Женщина разгневанно отстранилась от него, при этом едва не споткнувшись о чемодан.

– Господи, да что вдруг на тебя такое нашло?

– Что на меня нашло? Мы облажались на этот раз, вот что! Ясно?

– Ничего не облажались, Вик. Мы получили хорошую прибыль.

– Вшивые миллион двести тысяч? И угробили на это целых полгода?

– Кто же мог предвидеть, что ребята попадут в ДТП!

– Надо было разыграть карту по-другому. Ты могла бы вытащить Майкла из могилы, довести план со свадьбой до конца, и тогда бы у нас была половина его денег и все, до последнего пенни, – Марка.

– Но на это ушли бы месяцы, Вик! А то и годы! Они ведь затеяли новый проект, пока бы еще получили прибыль. А так мы добились быстрого результата. Да и вообще, если бы ты, черт возьми, не проиграл половину наших денег, нам не пришлось бы этим заниматься, понятно?

Смутившись, Вик переключил внимание женщины на другую тему. Взглянув на часы, он заметил:

– Нам пора отправляться, если мы хотим успеть на рейс.

– Я готова.

– Да ты даже представить себе не можешь, Алекс, насколько для меня все это мучительно! Все это разводилово! Ты не знаешь, каково мне выжидать в сторонке, зная, что в этом году ты трахаешься с Майклом и Марком, а перед этим с тем козлиной Ричардом в Чешире, не говоря уже о Джо Кервине и Джулиане Уорнере!

– Вик, я просто ушам своим не верю! Я занималась этим, потому что такая у нас с тобой была договоренность, и хватит уже об этом.

– Нет, не хватит!

– А в конце ты всегда вершишь над ними святую месть – так что тебе не нравится-то? К тому же на этот раз я избавила нас обоих от медового месяца с Майклом.

Вик снова посмотрел на часы, уже нетерпеливо.

– Поговорим в машине. Перед отъездом мне нужно еще кое-что сделать.

Он перетащил чемоданы в прихожую, затем вернулся в гостиную и передвинул диван на другой конец комнаты. После чего присел на корточки и отогнул угол ковра.

– Вик, – позвала Эшли.

Тот поднял на нее взгляд:

– Что?

– Может, мы просто оставим Майкла?

– То есть как это – оставим?

– Ну, он же никуда не денется, верно? Ему ведь ни за что оттуда не выбраться. Ты сам сказал, что он даже на помощь позвать не сможет.

– Я собираюсь прикончить ублюдка, избавить его от страданий.

– Почему бы просто не бросить Майкла? Его же все равно здесь не найдут.

– Да у меня займет лишь десять секунд, чтобы свернуть ему шею!

– Но зачем?

– Да ты, сучка, никак втюрилась в него? – свирепо засверкал глазами на подельницу Вик.

– И вовсе даже не втюрилась, – ответила она, покраснев.

– Помнится, тебя совершенно не волновало, когда я избавлялся от других. Что такого особенного в этом парне?

– Да ничего в нем нет особенного.

Вик бросил угол ковра на пол, поднялся и перекатил диван на прежнее место. Затем поставил перед ним журнальный столик.

– Знаешь, Алекс, а ты права: Майклу действительно отсюда не выбраться. Зачем проявлять милосердие к этому гаденышу, избавляя его от мучений? Так что просто оставим его самостоятельно подыхать от голода в темноте. Довольна?

Женщина кивнула. И осведомилась:

– Ты сегодня газеты проверял?

– Нет, был занят генеральной уборкой. Судя по вчерашним, волноваться нам не о чем. Сегодняшние в аэропорту просмотрим. – Он улыбнулся. – А потом вообще обо всем этом и думать забудем, лады?

Через пять минут все четыре чемодана Эшли и вместительная дорожная сумка ее подельника были погружены в «мерседес», и Вик запер дверь. Ключи он убрал в карман.

– Может, нужно сдать ключи в агентство?

– Не глупи, женщина: у нас аренда еще только через пять месяцев заканчивается! Хочешь, чтобы по дому шастали всякие типы и принюхивались? Потому что, поверь мне, через неделю-другую пахнуть здесь будет отнюдь не розами!

Эшли ничего не сказала в ответ, лишь молча пристегнула ремень безопасности и в последний раз окинула взглядом жилище. Поскольку дом находился на отшибе – ближайшие соседи обитали в четверти мили, – он просто идеально отвечал их целям, особенно в свете событий прошлого вторника. Однако назвать это в высшей степени странное здание красивым или стильным нельзя было даже с большой натяжкой. Возведенное еще в 1930-е годы посреди поросшей кустарником пустоши, с тех пор нисколько не изменившейся, оно смахивало на отдельно стоящую половину дома на две семьи – складывалось впечатление, как будто вторую половину по каким-то причинам так и не достроили. Изначально сбоку размещался гараж, но несколько лет тому назад его переоборудовали в гостиную.

Вик завел машину.

Через час они уже будут в аэропорту Гэтвик. Завтра, а может, даже и сегодня – Эшли постоянно путалась в часовых поясах – вернутся в Австралию. Домой.

Лобовое стекло покрылось крапинками дождя. Несмотря на это, женщина надела новенькие солнцезащитные очки от «Гуччи». Вик обстриг ей волосы – из-за спешки пришлось обойтись своими силами, без посещения парикмахерской, – и утром она натянула короткий темный парик. Даже если в аэропорт передали ориентировку, искать будут Эшли Харпер. В крайнем случае, хотя это и маловероятно, Александру Хьюрон. Но уж точно не Энн Хэмпсон. В очередной раз проверив в сумочке паспорт, срок действия которого истекал только через два года, она улыбнулась.

Вик перевел рычаг в положение «движение», после чего раздраженно нахмурился:

– Где тут гребаный тормоз?

– Это ручка, ее нужно потянуть.

– Какого хрена ручка? Почему ты не взяла нормальную машину?

– Что может быть нормальнее «мерседеса»?

– Ты ни хрена не понимаешь в автомобилях!

– О господи!

Вик опустил окошко и прокричал:

– Пока, лошара! Желаю приятно провести остаток жизни!

– Вик!

– Ну? – Он яростно поддал газу, рванув по разбитой дороге, о которой в местном муниципальном совете, похоже, напрочь забыли. – В чем дело, уже заскучала по члену своего любовничка?

– Ну, если уж на то пошло, то у него, между прочим, член побольше твоего!

Вик резко развернулся и влепил Эшли пощечину. На мгновение потерявший управление автомобиль вильнул на обочину, густо поросшую травой, но тут же вернулся на дорогу и подскочил на рытвине.

– Ну как, полегчало, что ударил меня?

– Да ты просто гребаная шлюха!

Они выехали на т-образный перекресток и свернули направо, к недавно построенному жилому массиву, обсаженному еще совсем молодыми деревцами.

– А сам-то ты кто, Вик? Типичный бандюган! Да вдобавок еще и садист! Ты ведь получаешь от этого удовольствие? Только тогда по-настоящему и кайфуешь, когда мучаешь кого-нибудь вроде Майкла!

– А ты ловишь кайф, когда трахаешься с мужиком, зная, что в один прекрасный день нагнешь его по полной? – Он бросил на спутницу испепеляющий взгляд и свернул на магистраль.

Все произошло так внезапно, что Эшли только и успела заметить, что вокруг вдруг резко потемнело. Раздался ужасный грохот, и она ощутила неистовый толчок. Уши тут же заложило. Салон машины наполнился чем-то вроде перьев, завоняло кордитом, и одновременно с этим заверещал гудок.

– Ох, черт! Черт, черт, черт! – Вик треснул кулаками по рулю, из центра которого, словно использованный презерватив, беспомощно свисала водительская подушка безопасности, в то время как другая обмякала возле его головы.

– Ты в порядке? – спросил он у Эшли.

Девушка кивнула, испуганно таращась на вздымающийся перед ней капот автомобиля, выгнутый так, что фирменная мерседесовская звезда пропала из виду. В нескольких ярдах от них, посреди дороги, стояла под неестественным углом другая машина, белая.

Вик попытался открыть дверцу, однако это оказалось не так-то просто. В конце концов он навалился всем телом, и дверца со скрипом поддалась.

Зато у Эшли дверь открылась без проблем. Она отстегнула ремень безопасности и на нетвердых ногах выбралась наружу. Затем зажала нос и что есть силы выдохнула, чтобы продуть уши. Теперь ей было видно, что за рулем другой машины, «сааба» с основательно смятой передней частью, сидит ошарашенная седовласая женщина.

Вик осмотрел повреждения «мерседеса». Правое переднее колесо, сдутое и изогнутое, оказалось вдавлено в двигательный отсек. Ехать на такой машине, конечно же, было невозможно.

– Тупая овца! Гребаная сука! – перекрикивая несмолкающий гудок «мерседеса», проорал Вик в сторону «сааба».

В отдалении на дороге появилась легковушка, а с противоположной стороны к ним приближался грузовой фургон. И еще к месту аварии бежал какой-то молодой мужчина.

– Вик, – выпалила Эли, – нужно что-то делать, черт возьми!

– Во-во, кто бы спорил: надо что-то делать. И что ты, на хрен, предлагаешь?

85

Ник Николл, сидевший в самом углу помещения, отведенного под штаб операции «Сальса», внезапно закричал шефу:

– Рой, звонок по седьмой линии! Ответьте скорее!

Тот ткнул нужную кнопку и поднял трубку:

– Суперинтендант Грейс, слушаю вас.

Это оказался Марк Такуэлл, детектив-сержант из брайтонского отделения полиции.

– Рой, «мерседес», который ты объявил в розыск, – синий седан? – Он назвал номер.

– Да, именно! – подтвердил Грейс. – Вы его нашли?

– Этот автомобиль только что попал в ДТП в Нью-Хейвене. Находившиеся в нем мужчина и женщина угнали другую машину.

Рой резко выпрямился, прижимая трубку к уху. Его буквально залихорадило от выброса адреналина.

– Они взяли заложников?

– Нет.

– Удалось получить их описание?

– Только в самых общих чертах. Мужчина лет сорока пяти, белый, коренастый, с короткой стрижкой. У женщины короткие темные волосы, возраст около тридцати.

Схватив ручку, Грейс спросил:

– Что за машину они угнали?

– Зеленый «лендровер-фрилендер».

Марк Такуэлл продиктовал номер, и Грейс записал его.

– Засекли?

– Пока еще нет.

– Как давно произошла авария?

– Десять минут назад.

Рой прикинул. Десять минут. За такой срок можно умчаться чертовски далеко. Он поблагодарил детектива-сержанта, предупредив, что вскоре перезвонит ему, и попросил не занимать линию.

А затем устроил планерку. Первым делом вручил бумажку с описанием угнанной машины Николлу и приказал:

– Ник, отправь это во все соседние графства: Суррей, Кент, Гэмпшир – и еще в службу столичной полиции. Действуй!

После этого Грейс ненадолго задумался. Так, дороги на востоке Нью-Хейвена ведут в Истборн и Гастингс. Скоростные магистрали на севере – в аэропорт Гэтвик и Лондон. А на западе располагается Брайтон. Если преступники не бросят «лендровер», то, скорее всего, двинут на север. Определившись, Рой повернулся к детективу-сержанту Мой:

– Белла, поднимай вертолет. Будем исходить из того, что угонщики стремятся покинуть данный район: пускай следят за дорогами в десяти-пятнадцати милях к северу от Нью-Хейвена.

– Есть.

– После этого садись за просмотр всех видеокамер на тамошних железнодорожных станциях – мало ли, вдруг они решат избавиться от машины и пересесть на поезд.

Грейс глотнул воды и продолжил:

– Эмма-Джейн, созвонись с дорожной полицией, скажи, чтобы они немедленно отправили своих людей на шоссе А-двадцать, дабы перехватить «лендровер». Потом предупреди полицию в гавани Нью-Хейвена и аэропортах Гэтвик и Шорхем.

Он мысленно пробежался по списку: железнодорожные вокзалы, морские и аэропорты, автомагистрали. По опыту ему было известно, что угнанным автомобилем злоумышленники чаще всего пользуются недолго, сменяя его при первой же возможности.

– Гленн, поднимай всех в окрестностях Нью-Хейвена – нужно убедиться, что они еще не бросили «фрилендер». И держи наготове пару наших патрульных машин.

– Сейчас займусь.

Раздав указания, Рой созвонился с дорожной полицией и объявил, что забирает у них расследование ДТП. Один из сотрудников сообщил ему новую, только что поступившую информацию: отвечающий описанию автомобиль задел бортом несколько стоящих на светофоре машин, объезжая их по тротуару, чтобы успеть первым проскочить через нью-хейвенский разводной мост. Это произошло две минуты назад.

86

Правый поворот извилистой проселочной дороги оказался гораздо круче, нежели изначально представлялось Вику Делани, и он изо всех сил ударил по тормозам. Передние колеса тут же заблокировало, и какое-то тошнотворное мгновение машину несло вперед, прямо на тополь на обочине. Водитель принялся лихорадочно выкручивать массивный руль, и Эшли пронзительно завизжала:

– Ви-и-ик!

Автомобиль опасно завалился вправо, его резко развернуло, и задние колеса заскользили. Выходя из заноса, Вик перестарался, и теперь их понесло на другой тополь. Он выкрутил руль обратно, и неустойчивая машина закачалась, словно подвешенный куль, вещи сзади с грохотом обвалились. Наконец управление удалось восстановить.

– Вик, ради бога, помедленнее!

Тем временем впереди показался еле-еле плетущийся грузовик, и почти моментально они оказались прямо за ним, без всякой возможности его обогнать.

– Да что ж такое, твою мать! – взвыл Вик и снова нажал на тормоз, с досадой стукнув по рулю.

Все шло наперекосяк. «Ну прямо история моей жизни», – подумал Вик. Его отец умер от пьянства, когда сам он был еще подростком. Незадолго до восемнадцатилетия Вик избил любовника матери – этот урод обращался с ней как с дерьмом. В ответ мать выгнала из дома не чужого мужика, а его, родного сына.

В поисках приключений Вик подался в армию и поступил в морскую пехоту, где почти сразу же пришелся ко двору. Но вот только одновременно с этим у него появился вкус к деньгам. К большим деньгам. В частности, ему очень нравились модная одежда, спортивные автомобили, азартные игры и дорогие проститутки. Но настоящий кайф Вик испытывал, когда в шикарном костюме появлялся в казино, где персонал тут же начинал пресмыкаться перед постоянным клиентом. И что может польстить мужскому самолюбию больше, чем выигрыш в казино – такой, чтобы оплатить хороший ужин и номер в гостинице.

На втором году службы в морской пехоте продолжительная полоса удач в игорных домах принесла ему кучу бабок – которые он полностью потерял, когда она впоследствии сменилась черной полосой.

Именно тогда Вик скорешился с вороватым интендантом по имени Брюс Джекман и нашел простой способ зашибать деньги – продавая через Интернет оружие, амуницию и взрывчатку. Когда же замаячила угроза разоблачения, он задушил Джекмана удавкой, повесил его труп в спальне и подбросил покаянную предсмертную записку. Причем угрызения совести отнюдь не лишили его спокойного сна.

Жизнь – игра, и выживают самые ловкие. По мнению Вика, люди напрасно ставят себя выше животных. Повсюду правит закон джунглей.

Что, впрочем, вовсе не означало, что нельзя кого-то любить. В Алекс он втюрился с первого взгляда – глубоко, неистово, безумно. Все было при ней: подлинный шик и стиль, ошеломляющая красота, великолепное тело, а уж в постели она оказалась той еще развратной сукой. Алекс воплощала собой все, что Вик когда-либо желал в женщине, и даже гораздо больше. Наконец, из всех известных ему представительниц прекрасного пола она единственная превосходила Виктора Делани в честолюбии – и даже составила план действий, дабы сколотить состояние еще в молодости, а потом наслаждаться им весь остаток жизни. Убийственно просто.

И вот теперь остался сущий пустяк: им всего-то и нужно добраться до аэропорта Гэтвик и занять свои места в самолете.

В салоне «фрилендера» завоняло соляркой от грузовика, ползущего перед ними со скоростью едва ли тридцать миль в час. Вик попытался проверить, нельзя ли обогнать его, но вынужден был стремительно вернуться обратно в свой ряд из-за другого грузовика, едущего по встречной полосе. До чего же его бесила вынужденная необходимость еле-еле плестись сзади по изгибу дороги, уклону, s-образному виражу, мимо указателя на карьер, а затем вверх по склону, на котором грузовик замедлился еще больше. Вик положил левую руку на колено Эшли, нашел ее ладонь и сжал.

– У нас все получится, ангел мой.

В ответ женщина тоже сжала его руку.

Внезапно Вик заметил в зеркале заднего вида синие всполохи. Кишки ему словно бы пронзило ледяным осколком страха.

Он стал следить за происходящим сзади. Вдаль убегали асфальт, трава, деревья. А затем снова мелькнула синяя вспышка, и на этот раз сомнений уже не оставалось.

«Черт! В любую секунду копы выскочат из-за поворота».

Снова вывернув на встречку, Вик внезапно увидел справа деревянный указатель пешеходной тропы, а за ним и широкую грунтовую дорожку. Резко крутанув руль, он бросил «фрилендер» наперерез приближающемуся фургону, прямо на лесную дорогу, ухабистую и заросшую. Автомобиль нырнул в глубокую, заполненную водой рытвину, но благополучно преодолел препятствие. В зеркало Вик увидел, что патрульная машина промчалась дальше – слишком быстро, понадеялся он, чтобы их заметить.

– Зачем ты свернул?

– Там полиция.

Вик поддал газу. Колеса пробуксовывали, опять находили сцепление с размокшей дорогой, автомобиль рывками выбирался из рытвин и снова в них скатывался. Они миновали ферму, рядом с которой виднелись пустой трейлер для лошадей, стоявший без дела трактор и проржавевший ангар из гофрированного железа с пустыми загонами для овец внутри.

– Куда ведет эта дорога? – спросила Эшли.

– Понятия не имею! Откуда мне, на хрен, знать?

Но вот тропа закончилась, и Вик свернул налево, на щебеночную дорогу. Проехав несколько домов, они достигли оживленной магистрали. Обливаясь потом, водитель опустил окно и объявил:

– Это шоссе А – двадцать семь, оно выведет нас на А – двадцать три и прямиком на Гэтвик, верно?

– Верно-то верно, но мы не можем ехать по автостраде.

– Я думаю, лучше всего…

Вдруг раздался рокот лопастей. Вик высунул голову в окошко и посмотрел вверх. Прямо на них пикировал темно-синий вертолет, и когда он с усиливающимся ревом зашел на вираж, то оказался достаточно низко, чтобы можно было разобрать под кабиной выведенную по трафарету белую надпись «Полиция».

– Вот же ублюдки!

Транспорт двигался по магистрали сплошным потоком, и Вик счел рискованным сразу же выезжать на полосу. Так что он свернул влево, резко разогнался по обочине и выскочил перед «ягуаром», который отреагировал на его маневр возмущенными вспышками дальнего света и гудками. И то и другое Вик проигнорировал, сосредоточенно вглядываясь вперед, одновременно с этим ощущая поднимающуюся внутри волну паники. Машины впереди замедлялись. Черт, они останавливались совсем! Чуть сместившись вправо и вглядевшись дальше за поток, Вик понял, в чем причина затора, хотя вид ему частично и заслонял высокий дом на колесах.

Поперек шоссе стояла полицейская машина, а по обе стороны от нее были установлены большие синие барьеры с надписями «Полиция. Стоп!».

87

– Они только что прорвались через полицейский кордон возле Беддингема, – сообщил Грейсу сотрудник аппаратной Джим Робинсон. – В данный момент движутся по двадцать седьмому шоссе на запад. Примерно через милю будет развязка, где они могут свернуть либо направо в Льюис, либо налево в Кингстон.

– У нас там есть кто-нибудь?

– Мы направили туда мотоцикл. Возможно, как раз успеет.

– От мотоцикла проку не будет. Их надо брать в «коробку». По крайней мере, у них не гоночная машина, так что догоним. Нужно четыре экипажа – где у нас ближайшие?

– Два уже приближаются к пересечению с двадцать третьим шоссе. Из Льюиса следует машина, будет примерно минуты через четыре, еще одна движется из Шорхема, через три минуты окажется на развязке двадцать третьего и двадцать седьмого шоссе. Есть также две здесь, в Суссекс-хаусе, готовые к выезду, и еще одна направляется из Хейвордс-Хита, будет через две минуты.

– Вертолет все еще ведет наблюдение?

– Он сейчас прямо над ними.

Грейс на мгновение закрыл глаза, мысленно представив себе магистраль. В данный момент преступники, кем бы они ни были – впрочем, касательно личности одного из них у него имелись вполне обоснованные подозрения, – совершили ошибку, воспользовавшись дорогой, по которой он ежедневно ездит на работу и обратно и которую знает, пожалуй, лучше любой другой дороги на планете. Изучил на ней каждый съезд, каждую возможность свернуть, даже с учетом того обстоятельства, что угонщики располагали автомобилем повышенной проходимости, – хотя после недавних затяжных дождей почва основательно размокла, имелась уйма мест, где они могли покинуть шоссе и попытаться скрыться через фермерские угодья.

– Можем мы подключить к перехвату пару полицейских внедорожников? – спросил Рой. – Разместите их как можно ближе к шоссейной развязке.

Он взглянул на часы. Без четверти два, вторник. Транспортный поток уже довольно плотный, так что придется считаться и с другими участниками движения. В последнее время полицию постоянно критиковали в СМИ за рискованные погони, в том числе повлекшие за собой – в ходе преследования злоумышленников – несколько трагических смертей ни в чем не повинных граждан. И сейчас необходимо будет обеспечить предельную безопасность, насколько только это возможно при сложившихся обстоятельствах.

Наилучшим разрешением ситуации, конечно же, было бы взять угонщиков в «коробку»: машина спереди, машина сзади, две по бокам – и вынудить их постепенно снизить скорость. Это обернулось бы хрестоматийной счастливой развязкой.

Вот только с тех пор, как Грейс вырос из сказок, хеппи-энд встречался ему не слишком часто.

88

Они мчались вниз под гору по длинному волнистому кряжу. Стрелка спидометра уже перевалила отметку 125 миль в час, и Вик знал, что вот-вот появится перекресток с шоссе А23 и ему необходимо будет принять решение. Последнюю пару минут его мозг, не забывая о неотступной тени вертолета, был занят одной лишь мыслью: «Какие бы меры я сам сейчас предпринял на месте копов?»

Увы, об аэропортах придется забыть. Как и о паромных переправах. И все же оставался один вариант, который полицейские, возможно, не приняли во внимание – просто потому, что вряд ли вообще о нем знали. Вот только чтобы его осуществить, нужно было избавиться от чертовой вертушки. И всего лишь в нескольких милях впереди как раз имеется местечко, где будет удобно это проделать.

Четырехполосная дорога резко пошла в гору: справа от нее тянулись живописные сельские холмы Даунленда, а слева виднелся урбанистический пейзаж Брайтон-энд-Хова. Впереди же, буквально в нескольких милях, маячила высокая труба – служившая ориентиром их места назначения, Шорхемской гавани. Однако перед этим предстоит сделать дополнительную остановку.

– Вик, почему ты не свернул? – встревожилась Эшли. – Мы же вроде как в Гэтвик собирались!

Ее спутник не ответил. Позади в бронзовой «тойоте» производства как минимум десятилетней давности плелся какой-то тщедушный старичок. Ага, именно то, что надо! Просто идеальный вариант!

Вот-вот должен был появиться туннель, ведущий сквозь холм. Насколько помнилось Вику, длина его составляла около четверти мили. Наконец, миновав предупреждение «Обгон запрещен», на скорости около 110 миль в час они влетели в тускло освещенное подземное сооружение. Делани тут же подал левее и вдарил по тормозам, замедлившись до черепашьего хода и включив проблесковый маячок.

– Вик, какого черта…

Однако он снова проигнорировал спутницу, наблюдая в зеркале за несущейся мимо вереницей машин. Ага, а вот и «тойота». Вик предельно сосредоточился: для осуществления задуманного требовался точный расчет. «Тойота» замигала поворотником, намереваясь пойти на опережение еле-еле ползущего «фрилендера», и уже начала перестраиваться, как вдруг полумрак прорезали вспышки дальнего света и пронзительный гудок: по соседней полосе очертя голову мчался «порше». Водителю бронзового автомобиля пришлось дать по тормозам и убраться обратно в свой ряд.

Прекрасно!

Вик как можно резче дернул ручник «лендровера», коварно воспользовавшись тем обстоятельством, что в этом случае стоп-сигналы не загораются.

– Держись! – крикнул он, одновременно отпуская тормоз и давя на газ.

Позади раздался визг шин, однако ко времени, когда «тойота» все-таки их нагнала, все уже снова двигались вперед, так что в итоге удар оказался слабым, едва ощутимым толчком. За ним последовал звук бьющегося стекла.

– Вылезай, живо! – заорал Вик, затем распахнул свою дверцу, выпрыгнул наружу, пробежал назад и осмотрел полученные повреждения. Разумеется, его очень заботил перед «тойоты». Таковой выглядел вполне сносно – решетка радиатора вдавилась внутрь, одна фара разбилась, однако масло или какая-либо другая жидкость не протекла.

– Хватай свои гребаные чемоданы! – крикнул он потрясенной Эшли, которая уже торопилась к нему. – Шевелись, женщина!

А затем рванул водительскую дверцу «тойоты». Старичок был еще более дряхлым, нежели показалось Вику в зеркале, – возрастом хорошо так за восемьдесят, лицо в пигментных пятнах, редкие волосы и очки с толстенными линзами.

– Эй, в чем дело?.. Вы что это себе позволяете… – запричитал дед.

Вик отстегнул его ремень безопасности и быстро стянул со старикана очки, чтобы окончательно того дезориентировать. За этими своими манипуляциями он краем глаза заметил еще один автомобиль, тормозивший позади них.

– Я отвезу тебя в больницу, дружище.

– Да не нужна мне никакая…

Однако Делани вытащил наружу злополучного владельца «тойоты», бесцеремонно подхватил его и затем усадил на заднее сиденье «лендровера», после чего захлопнул дверцу. В этот момент к нему подбежал какой-то пузатый мужик средних лет, который только что выбрался из минивэна «форд», остановившегося за столкнувшимися машинами.

– Эй, помощь нужна?

– Да-да! Вот же бедняга, боюсь, у него инсульт случился – так и вилял по всей дороге.

Мимо прогромыхал грузовик, следом два мотоцикла.

А затем раздался крик Эшли:

– Вик, помоги же, ради бога! Мне самой с этими чертовыми чемоданами не справиться!

– Брось их, на хрен!

– В одном все мои документы…

Толстяк с подозрением уставился на женщину. Вик решил на всякий случай вырубить свидетеля. С одного удара отправив незадачливого доброхота в нокаут, он прислонил его к «форду».

После этого они торопливо перекинули сумку Вика и два чемодана Эшли в «тойоту» и запрыгнули в нее сами. Делани переключил рычаг передач на задний ход и со скрежетом – исходящим, по его предположению, от вентиляторного ремня – сдал на пару ярдов назад. Затем он перевел рычаг вперед – тут уж автомобиль и вовсе затрясло. Глянув в зеркало, Вик надавил на газ, вырулил мимо брошенного «фрилендера» на соседнюю полосу и ускорился, насколько только позволяла порядком раздолбанная «тойота», рванув в направлении быстро расширяющегося светлого проема в дальнем конце туннеля.

Какое-то время Эшли потрясенно глазела на него, а затем проговорила:

– Ловко ты это провернул!

– Видишь этот чертов вертолет? – спросил он, с непривычки сощурившись от яркого света, когда они вынырнули наружу.

Девушка извернулась на своем сиденье, задрала голову вверх и посмотрела через лобовое стекло, затем обернулась назад.

– Отвязался! – воскликнула она. – Завис над выездом из туннеля! Погоди-ка… Класс! Возвращается на другой конец!

– Ништяк!

Вик покинул магистраль на первом же съезде, появившемся примерно через милю. Дорога привела их в зону промышленно-урбанистической застройки Саутвика, раскинувшуюся между Брайтон-энд-Ховом и Шорхемом. У них имелось несколько минут форы, пока полиция не идентифицирует вторую угнанную ими машину. Быть может, им повезет и старый засранец вообще не сможет вспомнить номер своего автомобиля. Вот было бы здорово!

– Черт побери, Вик, так куда мы все-таки направляемся?

– Туда, где полиция не додумается нас искать.

– И что же это за место такое?

– У Майкла и Марка есть яхта. Весьма приличная посудина. Ты бывала на ней?

– Ну да, я же рассказывала. Даже несколько раз выходила на ней в море.

– Достаточно большая, чтобы можно было пересечь Ла-Манш, верно?

– Мужик, у которого они купили эту яхту, плавал на ней через Атлантику.

– Вот и прекрасно. Ходить под парусом мы оба умеем.

– Верно. – Эшли лелеяла воспоминания о том, как – дело было еще в Австралии и Канаде – они несколько раз фрахтовали яхту и плавали куда душе угодно. То были одни из весьма редких счастливых и мирных моментов в ее жизни.

– Теперь ты знаешь, куда мы направляемся. Или у тебя есть идея получше?

– Значит, угоним яхту?

– Ага, выйдем в море с наступлением темноты.

Тем временем они выехали на оживленное шоссе, по обеим сторонам которого тянулись ряды жилых домов, выстроенных на значительном расстоянии от края дороги. Делани пришлось замедлиться, поскольку впереди загорелся красный свет. Чуть далее за светофором уже начинался торговый квартал. Стоило Вику остановиться, как лицо у него вытянулось. Зеркало заднего вида залил яркий белый свет, раздался пронзительный вой сирены. Салон «тойоты» озарился синими всполохами, снаружи донесся рокот двигателя. К окошку Вика подкатил полицейский на мотоцикле и жестом велел ему выйти из машины.

Вместо этого Делани утопил педаль газа и рванул на красный, рискнув проскочить перед большегрузом.

– Ох, черт! – выдохнула Эшли.

Спустя пару мгновений мотоцикл с завывающей сиреной снова поравнялся с ними, и полицейский сурово замахал рукой, веля прижаться к обочине. Однако Вик крутанул руль вправо, намеренно ударив по мотоциклу, и тот немедленно завалился на бок. Делани успел заметить в зеркале, как выбитый из седла коп покатился по асфальту.

Лихорадочно соображая, что делать дальше, он вдруг увидел впереди стоячий почтовый ящик и за ним тихую на вид боковую улочку. От резкого поворота на заднем сиденье загрохотали чемоданы, а затем «тойота» снова помчалась по обсаженной деревьями аллее. Опять зарядил дождь, и Вик принялся шарить по ручкам управления, пока не сумел включить дворники. Вскоре они достигли т-образного перекрестка, за которым возвышалась церквушка.

– Ты знаешь, где мы?

– Гавань должна быть уже недалеко, – ответил Вик.

Какое-то время они метались по сущему лабиринту тихих жилых улочек, как вдруг оказались на узком оживленном шоссе с медленно ползущим по нему потоком транспорта.

– Вон там! – ткнул пальцем Вик. – Порт там!

В самом конце шоссе пересекалось с главной береговой магистралью, что тянулась по всей набережной Брайтон-энд-Хова, мимо Шорхемской гавани и далее вдоль берега реки Эйдур.

– В какой стороне яхта?

– Она в Суссекском яхт-клубе, – вспомнила Эшли. – Сворачивай налево.

Путь им на большой скорости пересекал автобус. Вик уже собирался пропустить его, как вдруг, едва ли веря собственным глазам, заметил в зеркале вспышку белого света: через затор позади них пробирался полицейский мотоцикл. Неужели тот проклятый коп, которого он только что сшиб, оклемался?

Делани проскочил перед автобусом – аж шины взвизгнули. А через пару секунд, появившись невесть откуда, мимо автобуса и «тойоты» промчался черный «БМВ» с включенными мигалками и подрезал их, вынудив Вика вдарить по тормозам. Над задним бампером «БМВ» замигало красным предупреждение: «Полиция. Стоп!»

В полнейшей панике Делани резко развернулся и понесся в обратном направлении, лавируя сквозь поток транспорта, который уже замедлялся перед круговой развязкой. Сзади тут же материализовался мотоцикл с завывающей сиреной. Заехав двумя боковыми колесами на тротуар и отчаянно сигналя, чтобы расчистить путь от пешеходов, Вик протиснулся мимо вереницы легковушек и фургонов и вылетел к перекрестку, где быстро оценил три варианта дальнейшего продвижения: справа, похоже, уже знакомый лабиринт домов; прямо – плотный затор; слева – сделанный из металлических балок мост через реку.

Он выбрал путь влево, выжимая из «тойоты» все возможное. Вентилятор гремел, заходился визгом, и с каждой секундой звук становился все более пронзительным. Мотоцикл следовал за ними как приклеенный. Сейчас как раз был отлив, и река превратилась в вялый бурый ручей между илистыми берегами, где в ожидании прилива лежали на боку пришвартованные лодки.

На другом конце моста дорога была совершенно пустой. Но уже в следующее мгновение «тойоту» нагнал черный «БМВ», а мотоцикл неожиданно выскочил перед ними и сбавил газ, вынуждая их замедлиться.

– Мне показалось, я уже, на хрен, преподал тебе урок, – процедил Делани, попытавшись протаранить мотоциклиста, однако тот оказался весьма проворным и рванул вперед, словно бы догадавшись о намерениях угонщика.

Отчаянно пытаясь собраться с мыслями, Вик оглядел пейзаж по обе стороны дороги. Слева располагались авторемонтная мастерская и ряд магазинчиков, а далее, по-видимому, начинался крупный жилой массив. Справа же тянулась во все стороны ровная территория аэропорта Шорхем, принимающего в основном частные самолеты и рейсы с Нормандских островов. Въезд в аэропорт был уже совсем рядом.

Не включая поворотник, Делани резко свернул вправо, на узкую дорогу. Слева возвышалась бетонная стена, справа простиралось летное поле со множеством ангаров, перед которыми рядами стояли небольшие самолеты и вертолеты. Белому зданию в стиле ар-деко, с надстроенной диспетчерской вышкой, явно не помешал бы косметический ремонт. Вику вдруг пришла в голову мысль, что, если бы только удалось ненадолго стряхнуть с хвоста копов, они могли бы угнать какой-нибудь легкий самолет вроде только что приземлившегося двухмоторного «бичкрафта» – просто подъехать прямо к нему да захватить пилота.

Словно бы догадавшись о его замысле, «БМВ» поравнялся с «тойотой», буквально вдавив их в бетонную стену. Старенькая машина заскрежетала о бетон, оставляя за собой сноп искр.

– Вик, да сделай же что-нибудь, ради бога! – вскричала Эшли.

А он сидел, судорожно вцепившись в руль, стиснув от напряжения зубы. Поделать ничего было нельзя – они безнадежно проигрывали в мощности «БМВ» и мотоциклу. Меж тем впереди замаячил туннель, и Делани тут же раскусил план полицейских – въехать в подземелье первыми, а затем остановиться. И тогда он ударил по тормозам. Застигнутый врасплох, «БМВ» пронесся дальше, Вик же мгновенно свернул с дороги на летное поле.

Мотоцикл так и не отвязался от них, а через несколько секунд возобновила погоню и черная машина. Делани промчался по травянистым кочкам до первого ряда летательных аппаратов и бешено завилял между ними, пытаясь оторваться от копов, надеясь заметить кого-нибудь направляющегося к самолету или покидающего его. Когда же он собирался проскочить между бизнес-джетом «грумман» и скромным «пайпер-ацтеком», «БМВ» внезапно протаранил их сзади. Обоих швырнуло вперед, и ремень безопасности не уберег Эшли от удара головой о лобовое стекло. Девушка вскрикнула от боли.

Судя по усилившемуся реву мотора, «БМВ» прибавил газу. Впереди пролегала взлетно-посадочная полоса, и прямо сейчас на нее заходил двухмоторный самолет – до земли оставалось буквально несколько ярдов. Вик утопил педаль газа и устремился через полосу, промчавшись по тени воздушного судна. А затем оба преследователя на мгновение пропали из зеркала! «Тойота» отчаянно продолжала нестись дальше, раскачиваясь и подпрыгивая. Скрежет из двигателя звучал все более угрожающе, да к тому же в салоне ощущалась едкая вонь горения. Они летели прямо к тянувшейся вдоль периметра ограде, за которой была проложена узкая дорога.

– Вик, нужно бросать машину и прятаться! На этой развалюхе нам от них не уйти!

– Знаю! – мрачно отозвался он. Ни ворот, ни калитки в заборе было не видать, и его снова охватила паника. – Да где же тут, на хрен, можно проехать?

– Давай напролом!

Следуя совету Эшли, Делани продолжал мчаться прямо на ограждение и замедлился только перед самым ударом. С глухим лязгом проволочная сетка разорвалась, словно ткань, и они оказались на внешней дороге. Аэродром теперь находился слева, справа темнело обнаженное отливом русло реки – а сзади нагоняли полицейские машина и мотоцикл. Навстречу им двигался спортивный «мерседес», но Вик и не подумал что-либо предпринимать, только заорал:

– А ну убрался отсюда, чтоб тебя!

В последний момент водитель «мерседеса» именно так и поступил, свернув на поросшую травой обочину.

Впереди показался т-образный перекресток с другой узкой дорогой, немногим шире пешеходной дорожки. Путь налево был полностью заблокирован мебельным фургоном, стоявшим перед одноэтажным домом.

Вик свернул вправо, поддал газу и бросил взгляд в зеркало заднего вида. По крайней мере, на такой узкой дороге «БМВ» обогнать их не сможет. Зато мотоциклу пространства вполне хватало, и он уже готовился рвануть мимо «тойоты». Делани принялся вилять, чтобы помешать ему осуществить маневр. На скорости семьдесят миль в час, семьдесят пять, восемьдесят они приближались к деревянному мосту через реку.

Когда же до переправы оставалось уже совсем немного, на другом ее конце по центру дороги неожиданно появились два маленьких мальчика на велосипедах.

– Черт побери! Черт-черт-черт! – заголосил Вик, вдарив по тормозу и отчаянно давя на кнопку гудка.

Вот только остановиться они уже не успевали, да и объехать детей тоже было невозможно. Эшли завизжала.

«Тойота» вильнула вправо, влево, снова вправо. Ударилась о правое ограждение моста, и ее тут же отбросило на левое. Отскочив и от него, машина по инерции совершила пируэт и перевернулась на крышу, затем подскочила вверх через ограждение и на лету врезалась в деревянную надстройку моста, пробив балки, словно спички. А потом вверх тормашками нырнула в воду. Задние дверцы распахнулись в воздухе, и на отливную отмель, мягкую и вероломную, как зыбучие пески, рядом с автомобилем полетели и чемоданы.

Мотоциклист остановился, спешился и, прихрамывая после недавнего падения, подошел к образовавшейся прорехе сбоку моста и взглянул вниз.

Его глазам предстало лишь торчащее из ила тускло-черное днище «тойоты». Остальная часть машины погрузилась в трясину. Полицейский ошарашенно уставился на металлическое днище кузова, выхлопную трубу с глушителем, четыре колеса, все еще вращающиеся. Затем жижа вокруг всего автомобиля забурлила, словно в кипящем котле, и в следующую секунду днище с колесами провалилось вниз, а трясина над ним сомкнулась. На поверхность вырвалось еще несколько пузырей, как из потревоженного подводного логова какого-нибудь чудовища. Через мгновение все стихло.

89

Проведение спасательных работ затрудняло то, что вот-вот должен был начаться прилив. Район падения автомобиля оцепили, однако растянутое брезентовое полотно лишь частично скрывало зрелище от разрастающейся толпы зевак на противоположном берегу. На дороге выстроилась целая вереница транспортных средств: пожарная машина, две кареты «скорой помощи» и пять полицейских автомобилей, в том числе один грузовик техпомощи.

Презрев тревоги касательно надежности старого моста, на него загнали тяжелый кран. Грейс тоже поднялся на переправу, чтобы понаблюдать за операцией. Полицейские водолазы столкнулись с немалыми трудностями, цепляя крюки подъемного такелажа за узлы «тойоты», способные выдержать вес автомобиля. Небо, на протяжении дня то и дело проливавшееся дождем, за последний час просветлело, и через облака уже пробивались лучи солнца.

Из-за плотно спрессовавшегося ила водолазам так и не удалось подобраться к салону «тойоты», и единственная надежда, что люди в машине выжили, зиждилась на допущении, что стекла не разбились и в салоне сохраняется воздух. Обилие разбросанных на полотне моста осколков, впрочем, сводило эту вероятность практически к нулю.

Из брошенного в туннеле «фрилендера» изъяли два чемодана, однако в них оказалась лишь женская одежда – и ни одного клочка бумаги, способного пролить свет на местонахождение Майкла Харрисона. Может, они обнаружат ключ к разгадке в утонувшей машине? Рой, впрочем, особо на это не надеялся.

– Знаешь, что мне это напоминает? – заметил стоявший рядом с ним Брэнсон. – Триллер «Психо» – старый, хичкоковский, шестидесятого года. Помнишь заключительную сцену, когда из озера поднимают машину с телом Джанет Ли?

– Помню.

– Вот это действительно классный фильм. А ремейк – полный отстой. И зачем только вообще нужно снимать ремейки, не понимаю.

– Ради денег, – пожал плечами Грейс. – Это, кстати, одна из причин, по которой мы с тобой никогда не останемся без работы. Люди на многое способны ради денег.

Через несколько минут крюки наконец-то надежно закрепили, и подъем начался. Оглушительный рев двигателя подъемного крана почти полностью заглушал чавкающие и булькающие звуки жижи, неохотно уступавшей свою добычу. К этому времени прилив уже полностью затопил илистое дно.

Отмытая течением бронзовая «тойота» с болтающейся крышкой багажника поднялась в воздух. Из окон ее медленно сочился вязкий ил. Машина была разбита вдребезги, даже стойки крыши погнулись. Не уцелело ни одного стекла.

Когда же ил полностью сошел – частью опал кусками, частью стек ручейками, – стали различимы находящиеся внутри два человека – сначала проступили лишь силуэты, а затем и неподвижные лица.

Подъемный кран перенес машину на берег и опустил ее неподалеку от трухлявого плавучего дома. Несколько пожарных, полицейских и сопровождающих кран рабочих отцепили такелаж и осторожно перевернули автомобиль. Стоило ему встать на колеса, как два тела внутри дернулись, подобно манекенам во время краш-теста.

Охваченный волнением, Грейс в сопровождении Брэнсона спустился к машине, присел на корточки и заглянул внутрь. Хотя на лице женщины оставались следы ила, а волосы ее теперь были гораздо короче, нежели во время их последней встречи, это, вне всякого сомнения, была Эшли Харпер. Распахнутые глаза погибшей неподвижно смотрели перед собой. Вдруг Роя пробрала дрожь омерзения: на колени погибшей выбрался краб с длинными тонкими ногами.

– Тьфу ты, гадость какая! – скривился и Гленн.

«Кто же, черт побери, этот тип рядом с ней на водительском сиденье?» – гадал Грейс.

Крепкий мужик бандитской наружности с застывшим в шоке лицом, глаза тоже широко открыты.

– Проверь, что у нее при себе, – бросил Рой коллеге, дернул водительскую дверцу и принялся ощупывать мокрую и перепачканную одежду мужчины в поисках документов.

Во внутреннем кармане куртки обнаружился массивный кожаный бумажник, из которого Грейс достал австралийский паспорт.

На фотографии абсолютно точно был запечатлен мертвый водитель. Виктор Брюс Делани, сорок два года. В графе «Контактное лицо при чрезвычайных ситуациях» значилась некая «миссис Александра Делани», проживающая в Сиднее.

Брэнсон вытер грязь с желтой сумочки, расстегнул ее и, чуть покопавшись, извлек оттуда паспорт, на сей раз британский, который он продемонстрировал Грейсу. Личность женщины на снимке тоже вопросов не вызывала – Эшли Харпер, разве что с коротко остриженными волосами. Документ был выдан на имя Энн Хэмпсон, никакой информации о ближайших родственниках в нем не содержалось.

В бумажнике Делани и в кошельке, который извлекли из женской сумочки, лежали также банковские карточки – и на этом все. Никаких указаний, откуда пара выехала и куда направлялась.

– Хьюстон, у нас проблемы[8], – тихо, без малейшего намека на юмор сказал Гленн Рою.

– Вот именно. – Тот поднялся и отвернулся от машины. – Причем сейчас их стало больше, чем пару часов назад.

– Ну и как, черт побери, нам теперь отыскать Майкла Харрисона?

Немного помолчав, Грейс ответил:

– Есть у меня одна идея, да вот только, боюсь, она тебе не понравится.

Покосившись на трупы в машине, Гленн проговорил:

– Ну, положим, сейчас мне вообще ничего не нравится.

90

Полтора часа спустя Грейс уже помогал застегнуть ремень безопасности низенькому и жилистому Гарри Фрейму, расположившемуся на переднем сиденье служебного «форда-мондео», на котором Рой с Гленном разъезжали весь сегодняшний день.

Медиум – с козлиной бородкой и собранными в хвост волосами, источающий запах эфирного масла пачули и одетый в неизменный халат и шаровары – разложил на коленях карту Нью-Хейвена. В правой руке он держал подвешенное на леске металлическое кольцо.

На этот раз Грейс решил обойтись без участия Брэнсона – сейчас особенно следовало избегать негативных флюидов, поскольку энергетика Фрейма, как он знал, была довольно капризна, и это еще в лучшем случае.

– Принесли что-нибудь, как я просил? – спросил Гарри у Роя, когда тот уселся за руль.

Полицейский вытащил из кармана коробочку и протянул медиуму. Фрейм достал из нее пару золотых запонок.

– Это абсолютно точно принадлежит Майклу Харрисону, – заверил собеседника Грейс. – Взял из его квартиры по пути к вам.

– Замечательно.

От Пис-Хейвена, где проживал экстрасенс, до Нью-Хейвена по приморскому шоссе было рукой подать. Пока они ехали мимо бесконечных магазинчиков и закусочных, Фрейм сжал запонки в руке и через какое-то время уточнил:

– Значит, Нью-Хейвен?

– Сегодня утром там попала в аварию машина, которую мы разыскивали. Также сигнал мобильника Майкла Харрисона исходил из Нью-Хейвена. Я предлагаю добраться до места ДТП и уже там посмотреть, не удастся ли вам что-нибудь почувствовать. Согласны?

– Я уже кое-что улавливаю! – вскричал медиум своим тонким голоском. – Знаете, мы уже близко. Определенно близко!

Грейс, следуя полученным от коллег указаниям, начал замедляться. Место аварии угадывалось по чернеющим следам шин, масляным пятнам и поблескивающим осколкам стекла. Они свернули направо, в современный жилой массив из небольших домов на одну семью, с крохотными палисадниками, и сразу же встали на обочине.

– Вот здесь утром и произошла авария, – сообщил Рой.

Фрейм, по-прежнему сжимая запонки в левой руке, принялся раскачивать маятник над картой. Делая все более глубокие вдохи, он крепко зажмурился и через пару секунд произнес:

– Езжайте, Рой. Просто двигайтесь прямо, медленно.

Грейс так и сделал.

– Мы приближаемся! – объявил медиум. – Определенно! Я вижу, что скоро слева появится боковая дорога – быть может, просто грунтовка.

Ярдов через сто влево действительно отходила дорога. Изначально, еще много лет назад, ее сделали щебеночной, но со временем покрытие пришло в негодность. Грунтовка поднималась вверх по склону через поросшую кустарником пустошь, и сейчас с трудом верилось – по крайней мере, если смотреть снизу, с перекрестка, – что по ней можно куда-то доехать.

– Рой, сворачивайте налево!

Грейс покосился на медиума: уж не жульничает ли тот, подглядывая из-под век. Но если старичок куда и смотрел, то только себе на колени. Рой послушно повернул на грунтовку и проехал вверх еще около четверти мили, после чего на самом гребне холма показался приземистый уродливый дом. Из окон здания наверняка открывался прекрасный вид на Нью-Хейвен и гавань, однако на этом его достоинства, пожалуй, и заканчивались.

– Я вижу дом, стоящий на отшибе. Майкл Харрисон находится в нем! – Голос Фрейма звенел от возбуждения.

Грейс остановился возле здания. Маятник с сумасшедшей скоростью вращался над картой, а медиум, по-прежнему сидевший с крепко зажмуренными глазами, трясся так, словно бы через него пропускали электрический ток.

– Здесь? – уточнил полицейский.

– Здесь, – не открывая глаз, подтвердил старичок.

Оставив его в машине, суперинтендант подошел к воротам и осмотрел запущенную лужайку и клумбы, уже превратившиеся в сущие заросли вьюнка. Было в этом доме что-то странное, хотя Рой пока и затруднялся определить, что же именно. По-видимому, здание построили еще в 1930-е или 1940-е годы, а может, и в начале 1950-х, и его конструкция озадачивала своей несимметричностью.

Грейс проследовал по дорожке из бетонных плит, из щелей между которыми вовсю пробивалась трава, и нажал на треснувшую пластмассовую кнопку дверного звонка. Раздалась пронзительная трель, однако на зов никто не явился. Он нажал еще раз. Снова никакого ответа.

Тогда полицейский обошел вокруг дома, заглядывая в каждое окно. Заброшенность и запущенность жилища ощущались не только снаружи, но и внутри. Мебель здесь, равно как и кухонная утварь, была двадцати-, а то и тридцатилетней давности. А затем Рой, к своему удивлению, вдруг заметил на кухонном столе пачку газет.

Он взглянул на часы. Начало седьмого вечера. Разумеется, нужно было получить ордер на обыск. Но это займет еще пару часов, в то время как с каждой минутой шансы обнаружить Майкла Харрисона живым стремительно убывают.

Насколько можно верить Гарри Фрейму? В прошлом медиум несколько раз оказывался прав, но примерно столько же и ошибался.

«Черт».

Грейса очень беспокоила мысль о том, что скажет Элисон Воспер, если его поймают за вторжением в дом без ордера.

Нужно срочно принимать решение. Время работает против Майкла Харрисона.

«Ладно, будь что будет».

Подобрав в саду кирпич, Рой разбил кухонное окно, а затем обмотал руку носовым платком и вытащил застрявшие в оконной замазке осколки. Отыскав задвижку, открыл раму и забрался внутрь.

– Эй! – крикнул он. – Есть тут кто? Эй!

Атмосферу заброшенности в доме усиливал характерный запах застоя. На кухне было чисто, но, кроме газет, всех датированных вчерашним числом, ничто больше не указывало на то, что здесь недавно были гости. Суперинтендант проверил комнаты на первом этаже. Большая гостиная выглядела до отвращения унылой, парочка репродукций картин на морскую тему нисколько ее не оживляла. Грейс машинально отметил полосы на ковре, оставшиеся, скорее всего, после перемещения дивана. Затем он осмотрел мрачную столовую – дубовый стол, четыре стула да бархатные обои – и маленькую уборную, украшенную вышитой крестиком надписью: «Господи, благослови дом сей».

Наверху оказалось так же мрачно и безлико. Здесь находились три спальни – на кроватях лишь голые матрасы со старыми пожелтевшими подушками без наволочек – и компактная ванная с газовой колонкой, раковиной и ванной со ржавыми подтеками.

Над кроватью в самой маленькой спальне располагался люк, ведущий на чердак. Рой поставил на матрас стул и, осторожно взобравшись на шаткую конструкцию, толкнул крышку. На удивление, внутри имелся выключатель, причем в рабочем состоянии, так что Грейс сразу же разглядел, что ничего интересного на чердаке нет – лишь небольшой бак для воды, старая щетка для ковра да свернутый коврик.

Затем он обшарил каждый шкаф и буфет в доме. В шкафах наверху хранились чистое постельное белье и полотенца. В буфетах на кухне обнаружился набор нехитрых продуктов вроде кофе, чая и кое-каких консервов – вот и все. Вполне возможно, что никто не жил здесь уже пару лет. И нигде никаких признаков Майкла Харрисона.

Вообще ни малейших зацепок.

Грейс внимательно обследовал шкаф в прихожей на предмет входа в погреб, хотя и знал, что в жилых домах, построенных после Викторианской эпохи, подполье встречается редко. Необходимо было выяснить, кому принадлежит это жилье и как давно в нем кто-то обитал. Вполне возможно, что владельцы уже умерли и теперь всем распоряжаются душеприказчики. И сюда лишь время от времени наведывается уборщица.

Стоп! Уборщица, которая читает все до одной центральные газеты?

Грейс вышел через заднюю дверь и направился к мусорным бакам сбоку от здания. Стоило ему открыть крышку первого, и дом немедленно перестал казаться заброшенным. Яичная скорлупа, использованный чайные пакетики, смятая картонная упаковка из-под молока с истекающим сегодня сроком годности, контейнер из-под купленной в супермаркете «Маркс энд Спенсер» лазаньи, срок реализации которой заканчивался только через пару дней.

Напряженно размышляя, полицейский вернулся к фасаду здания и попытался разобраться, что же не так с его архитектурой. И тут Грейса осенило. Там, где сейчас справа от входа был установлен уродливый стеклопакет, должен располагаться внутренний гараж. Теперь это представлялось совершенно очевидным – даже цвет кирпичей под окном был другим. Просто какое-то время назад гараж переделали в гостиную.

Внезапно на Роя нахлынули воспоминания детства. Его отец любил поработать руками и вечно что-нибудь мастерил. Джек Грейс сам обслуживал свою машину – менял масло и тормозные колодки, предпочитая, как он выражался, «не связываться с этим жульем из автомастерских».

Рой вспомнил смотровую яму в их гараже, где он мальчишкой провел множество счастливых часов, помогая отцу возиться с автомобилями: на его памяти сменилось несколько «фордов». Тесное помещение, сплошь заляпанное маслом и смазкой, не говоря уже о забиравшихся туда порой пауках.

А затем Грейсу пришло на память, что он совсем недавно заметил следы перемещения дивана в гостиной, на зеленом ковре с цветочным узором.

Ведомый скорее наитием, нежели логикой, он вернулся в дом и проследовал в гостиную. Отставил в сторону журнальный столик и отодвинул диван.

В глаза ему сразу же бросилась складка на одном углу ковра. Присев на корточки, Грейс потянул ковер на себя, и тот легко поддался. Даже чересчур легко. А вместо пыли и катышков шерсти под ним оказалась толстая подкладка, совершенно не походящая на обычную. И суперинтендант немедленно понял, что это такое. Звукоизоляционный материал.

Охваченный волнением, он отогнул тяжелый серый пласт, и теперь взору его предстал большой кусок фанеры. Пришлось несколько повозиться, чтобы подцепить пальцами лист, уложенный в выемку в полу. Наконец Рой поддел фанеру и оттащил ее в сторону.

А уже в следующее мгновение его чуть не вырвало от вони, резко ударившей в нос.

От жуткой вони немытого тела, мочи и экскрементов.

Страшась того, что сейчас обнаружится внизу, Грейс задержал дыхание и вгляделся во мрак смотровой ямы глубиной около шести футов. И увидел на дне темную человеческую фигуру со связанными скотчем руками и ногами и заклеенным ртом.

Сначала Рою показалось, что человек мертв. Но затем у того открылись глаза. Глаза, наполненные ужасом.

Господи, он жив! Грейса захлестнула волна безграничной радости.

– Майкл Харрисон?

В ответ донеслось приглушенное мычание:

– Мм.

– Детектив-суперинтендант Грейс, отдел уголовного розыска Суссекса, – представился полицейский и торопливо спустился в яму, уже совершенно не обращая внимания на вонь, беспокоясь лишь о состоянии несчастного.

Присев рядом с лежащим мужчиной, он осторожно отклеил с его губ скотч.

– Вы Майкл Харрисон?

– Да, – прохрипел тот. – Воды. Пожалуйста.

Осторожно сжав его плечо, Рой ответил:

– Сейчас принесу. И я вытащу вас отсюда. Теперь все будет хорошо.

Выбравшись из ямы, он бросился на кухню и включил кран, одновременно вызывая по рации «скорую». Затем с большим стаканом воды спустился обратно.

Грейс поднес емкость к губам Харрисона, и тот осушил ее одним долгим жадным глотком, пролив на подбородок только несколько капель. Едва лишь Рой убрал стакан, Майкл поднял на него взгляд и спросил:

– Что с Эшли?

Лихорадочно размышляя, полицейский пару мгновений смотрел на бедолагу, а затем мягко и ободряюще улыбнулся:

– С ней все в порядке.

– Слава богу!

Грейс снова сжал его плечо:

– Хотите еще воды?

Майкл кивнул.

– Сейчас принесу, а потом распутаю вам руки и ноги.

– Слава богу, что с Эшли все в порядке, – тихо проговорил Харрисон дрожащим голосом. – Я только о ней и думал, я… я…

Рой выбрался из ямы. Рано или поздно придется все рассказать Майклу, но не сейчас, не в этом месте.

И честно говоря, Грейс понятия не имел, с чего начать.

благодарности

Благодарности

Писательский труд традиционно считается занятием для одиночки, однако в процессе создания этой книги мне помогала целая команда профессионалов, специалистов в различных сферах. И я в огромном долгу перед этими людьми, не пожалевшими ради меня своего времени и сил. В первую очередь хотелось бы выделить детектива-суперинтенданта Дэвида Гейлора из полиции Суссекса, который предложил множество идей для сюжета, неутомимо читал и перечитывал рукопись на всех стадиях и познакомил меня с методами работы полицейских – без него я ни за что бы не написал роман «Просто умереть». Также я хотел бы выразить признательность сотрудникам полиции графства, проявившим по отношению ко мне доброжелательность и отзывчивость, в особенности детективу-сержанту Киту Халлетту из подразделения ХОЛМС полиции Суссекса, детективу-инспектору Уильяму Уорнеру и старшему судмедэксперту Стюарту Ленарду.

Кроме того, я хотел бы поблагодарить доктора Найджела Киркхэма, члена Королевской коллегии патологоанатомов, и всех сотрудников Судебно-медицинского морга Брайтон-энд-Хова (учреждения, в котором я предпочитаю как можно дольше оставаться лишь временным посетителем, способным покинуть его на своих ногах). Огромное спасибо также: моему доброму другу Джеймсу Симпсону; Карине Коулман, в соавторстве с которой мы создаем сценарии для кино и телевидения, – на этот раз она выступила в роли моего неформального редактора и подкинула мне несколько блестящих идей; Майку Харрису, Питеру Уингейту Солу, Алану Тонксу, Грегу Шеклтону; доктору Питеру Дину, судмедэксперту и коронеру. И еще Хелен Шенстон, которая не переставала верить в меня и неизменно подбадривала, – именно благодаря ей я не сдался, когда мне приходилось особенно тяжело, и довел дело до победного конца.

Хочу также от души поблагодарить своего нового литературного агента, несравненную Кэрол Блейк, и фантастическую команду издательства «Макмиллан», в частности: Дэвида Норта, Джеффа Даффилда и моего редактора Стефани Бирверт – она подлинное сокровище. Спасибо также Джеффри Бейли и Тони Малликену за терпение и поддержку. Наконец, уже по традиции, выражаю признательность моему верному псу Берти, а также моей новой подружке из семейства псовых Фиби – они мирились, пускай и с некоторой неохотой, с написанием романа, воспринимая это занятие хозяина как вынужденные скучные перерывы между прогулками.

Питер Джеймс

Примечания

1

Стоун – британская единица массы, равная 6,35 кг.

2

Бог и мое право (фр.).

3

X – символ, широко употребляющийся в англоязычной переписке; условное обозначение, заменяющее собой выражение «целую».

4

ХОЛМС (англ. HOLMES, Home Office Large Major Enquiry System) – электронная справочная база данных МВД Великобритании. Содержит подробную информацию о расследованиях убийств, совершенных на территории страны; позволяет анализировать все имеющиеся сведения, устанавливать и отслеживать связи между отдельными преступлениями, расследованием которых занимаются различные территориальные полицейские управления, а также обеспечивать обмен информацией между ними.

5

От англ. flower – цветок.

6

Доклендс – полуофициальное название территории к востоку и юго-востоку от центра Лондона, протянувшейся по берегам Темзы восточнее Тауэра.

7

Английское написание упомянутых имен начинается с буквы А (читается как «эй»).

8

Фраза вошла в историю после событий 1970 года, когда на борту космического корабля «Аполлон-13» произошла авария. В Хьюстоне находится Центр управления полетами.

Content

Питер Джеймс
Просто умереть

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

Благодарности

Примечания