Корнелия Функе

Дикие Куры на призрачном курорте

Посвящается Фредерику, Анне, Симоне, Себастьяну, Лине, Катарине, Ханнесу, Тине и всем остальным Диким Курам и Пигмеям

© Cecilie Dressler Verlag GmbH & Co. KG, Hamburg 1996

© Леонид Шуб, Иосиф Шуб-Оселедчик, Яков Шуб-Оселедчик, перевод на русский язык, 2024

Иллюстрация на обложке © Sas Milledge, 2024

© Издание на русском языке, оформление. Popcorn Books, 2024

Краткое предисловие

Ну вот, перед вами Дикие Куры: Шпрота со своей лучшей подругой Фридой, а рядом красотка Мелани и ее самая страстная поклонница, немного полноватая Труда.

С тех пор как Шпроте пришла в голову идея основать настоящую девчачью банду, все четверо пережили уже целый ворох приключений.

А ведь поначалу они даже и не особенно ладили. Став Дикими Курами, девочки начали собираться каждый день после школы – пили чай, кормили кур бабушки Слетберг и даже раскрыли тайну ее черного ключа. А однажды вдруг поняли, что стали подругами. Настоящими подругами.

Впрочем, Дикие Куры не единственная банда, о которой пойдет речь в этой истории. В ней есть еще и четверка мальчиков, которые учатся с Курами в одном классе. Они называют себя Пигмеями, носят в ухе по серьге и здорово трепали нервы Диким Курам, покуда сами не угодили в их сети – в самом буквальном смысле этого слова.

Правда, это была совсем другая история…

Теперь вот уже пятый месяц между Пигмеями и Курами царит мир. Целая вечность, подумали мальчики. Так ведь можно и помереть от скуки…

И вот мы с вами уже в новой истории.

Поднять занавес! На сцене – Дикие Куры.

1

– Сюда! – крикнула Шпрота и рывком открыла дверь купе. – Давайте скорее.

Она кинула на одно сиденье дорожную сумку, на другое – куртку, а сама плюхнулась на место у окна.

– Ох, вечно ты куда-то гонишь! – простонала Фрида.

Она со своим до отказа набитым рюкзаком едва не застряла в двери.

– Где остальные? – спросила Шпрота.

– Да придут сейчас. – Закрыв дверь, Фрида с трудом втиснула рюкзак в багажную сетку.

– Положи свою куртку вон туда, на пустое сиденье, и затяни шторку, – сказала Шпрота. – А то к нам еще чужие начнут соваться.

Мимо них по коридору вагона протиснулось несколько мальчишек из их класса. Фред показал Фриде язык, а Тортик и Стив принялись косить глазами – кто кого перекосит.

– Посмотри на этих идиотов, – захихикала Фрида, состроила им свою самую противную гримасу, закосила глазами в ответ и затянула шторку.

Мальчишки побарабанили по стеклу и протолкались в соседнее купе.

– Значит, так… – Фрида плюхнулась обратно на свое место. – Пигмеи сидят за стенкой. Вилли пока еще нет. Но он наверняка скоро появится.

Шпрота вытянула свои длинные ноги на сиденье напротив.

– Ну тогда скучать не придется…

Дверь купе снова открылась. Из-за шторки показалась голова Мелани, которую многие в классе называли не иначе, как Красотка Мелани.

– Ну как, найдется тут местечко для еще двух Диких Кур?

– Заваливай, – махнула рукой Шпрота. – Труда с тобой?

– Конечно. – Мелани втащила в купе громадный саквояж.

– Доброе утро, – сонно пробубнила Труда.

– Боже! Чего ты в него напихала? – Шпрота помогла Мелани загрузить саквояжище в багажную сетку. – Небось, весь свой туалетный столик прихватила.

– Ха! – Мелани уселась рядом с Фридой и убрала со лба локоны. – Шмотки, конечно. На море никогда не знаешь, какая будет погода.

Шпрота пожала плечами:

– Главное, что ты не забыла свою цепочку.

– А как же. – Мелани принялась до блеска натирать платком свои лаковые туфли.

На шее у нее болталась серебряная цепочка с куриным пером. У трех других девочек тоже было по перу, но они висели на простых кожаных ремешках.

Перо было отличительным знаком их банды, и лишь настоящая Дикая Курица имела право его носить.

– Кажется, мы поехали, – сказала Труда.

Поезд вздрогнул и тронулся. Он медленно выкатил из темного вокзала, и купе залило солнечным светом.

– Самая подходящая погода для нашего путешествия на остров, верно? – Мелани вытащила из куртки пакетик с желатиновыми медвежатами и предложила остальным. – Вот. За то, чтобы наша классная поездка получилась суперклассной!

Шпрота и Фрида угостились, но Труда покачала головой:

– Нет, спасибо. Я на диете.

– Это с каких пор? – удивилась Шпрота.

– С позавчерашнего дня. – Труда смущенно подергала себя за челку. – Я уже похудела на полкило. Ну почти…

Мелани захихикала:

– Диета во время школьной поездки? Неплохая идея – при той кормежке, что нас там, наверное, ожидает.

– Это точно, – согласилась Шпрота.

Поезд тем временем выехал на железнодорожный мост. Под ними заблестела в солнечном свете грязная вода реки.

Шпрота посмотрела в окно и пальцем вывела на пыльном стекле свое имя.

– Знаете, я страшно волнуюсь, – призналась она.

– Да неужели? – хмыкнула Фрида. – Еще вчера ты пыталась уговорить нас притвориться больными, чтобы мы могли остаться дома.

– Ну вчера… – протянула Шпрота. – Мало ли, что было вчера.

Пигмеи за стенкой горланили футбольные песни.

– Какая бездарность, – фыркнула Мелани. – Как думаете, может, и нам что-нибудь спеть?

Шпрота застонала:

– О, нет! Избавь нас от этого, пожалуйста.

– У Мелани хороший голос, – заверила Труда. – Она даже в хоре поет. Первое сопрано.

Труда была самой большой фанаткой Мелани и просто молилась на нее. Двадцать четыре часа в сутки.

– Это великолепно. – Шпрота язвительно поморщилась. – Но если она начнет здесь петь, я выпрыгну из окна.

Мелани только было открыла рот, чтобы отпарировать чем-то явно не слишком любезным, как в дверь купе постучали.

– Проводник, – пролепетала Труда. – Боже, где мой билет?

Но это оказался всего-навсего Тортик – самый низенький и шумный член банды Пигмеев.

– Салют, пернатые! Тут вам послание.

Выпалив это, он бросил Фриде на колени свернутый листок бумаги, сделал книксен и с треском захлопнул дверь.

– О! – закатила глаза Мелани. – Бьюсь об заклад, это любовное послание. Тортик под Фриду уже давно клинья подбивает.

– Ерунда какая! – буркнула Фрида, но все равно покраснела как рак.

– Он Мелани раньше тоже любовные письма присылал, – прошептала Труда заговорщицким тоном.

– Да ведь с тех пор уже сто лет прошло, – возразила Шпрота. – Давай, Фрида, читай уже, что там.

Фрида нехотя развернула листок.

Остальные Куры с любопытством придвинулись к ней.

– Это не любовная записка, – заметила Шпрота. – Это же Фреда каракули.

Фред был у Пигмеев шефом.

Фрида стала читать вслух:

– «Придуприждение Диким Курам». Взгляните! Он даже не знает, как правильно пишется «предупреждение». Почему бы им не переименоваться из «Пигмеев» в «Грамотеев»?

– Да что еще за предупреждение такое? – спросила Труда, обеспокоенно поправляя очки.

– Сейчас. – Фрида разгладила листок. – Не так-то легко разобрать. «Настоящим мы – Грозные Пигмеи – заявляем, что в чужих краях мирный договор с жалкими Дикими Курами тиряет силу. Так что берегитесь вы, курицы! Потпись: ПИГМЕИ».

Фрида подняла голову:

– О нет, опять начинается.

– Я так и думала! – торжествующе воскликнула Шпрота и хлопнула в ладоши. – Отлично, они об этом пожалеют.

– Но ведь на корабле мирный договор еще действует? Или нет? – спросила Труда.

Уже от одной мысли о пароме, на котором им предстояло переправиться на остров, она слегка позеленела.

– Только бы они не стащили мои блевательные пакетики. Ведь у меня обязательно начнется морская болезнь.

Шпрота пожала плечами:

– Думаю, об этом можно будет договориться. Я улажу это с Фредом.

– Да и качает на этих паромах совсем не так уж сильно, – попыталась ободрить Труду Фрида.

– И кстати… – Мелани снова хихикнула. – Кстати, твоей диете качка пошла бы только на пользу.

Труда смогла выдавить из себя лишь вымученную улыбку.

2

У Труды в самом деле началась морская болезнь – и это несмотря на то, что море было совсем спокойным, и старый паром, на котором они плыли, вообще не качало.

Но Труда была не единственной. Их учительница госпожа Роза то и дело исчезала в уборной, а Стив – придворный маг Пигмеев – так страдал, что был не в состоянии исполнить ни одного карточного трюка. Его круглое лицо вскоре приобрело такой же зеленый оттенок, какой был у пола в кафетерии.

Труда в течение всей переправы не вылезала из вонючего паромного туалета.

Зато Мелани всю дорогу проторчала с Фредом и Тортиком у игрального автомата.

После столь демонстративного разрыва мирного договора ее поведение показалось Шпроте довольно бестактным, но злиться ей сейчас было неохота. Вместо этого она вышла с Фридой на палубу.

Они глядели на море, подставив лица навстречу соленому ветру, и чувствовали себя чудесно. Фрида была рада, что на несколько дней вырвалась из дома, ведь с тех пор, как ее мама вновь вышла на работу, ей еще чаще приходилось сидеть с младшим братишкой. А Шпрота – Шпроте казалось, что нет в этой жизни ничего прекраснее, чем стоять вот так рядом с лучшей подругой, навалившись на поручни, и обводить взором безбрежные морские дали. Ведь Фрида как раз и была ее лучшей подругой.

– Вот было бы здорово быть чайкой, как думаешь? – задумчиво произнесла Фрида. – Уверена, мне бы понравилось.

– Тогда тебе пришлось бы с утра до вечера есть одну сырую рыбу. – Шпрота перегнулась через ржавые поручни и плюнула вниз, в серые волны. – Я бы, пожалуй, охотнее стала пираткой. Чтобы плыть на большом парусном корабле, и чтобы ветер трепал паруса над головой, и чтобы скрипели снасти. Я бы каждую ночь спала в вороньем гнезде на вершине мачты, пока бы не выучила наизусть все звезды.

– Тоже неплохо, – вздохнула Фрида и прищурилась на солнце. – Посмотри, что там виднеется впереди. Кажется, наш остров.

* * *

Сойдя с парома, они сразу сели в автобус. Когда тот наконец-то подъехал к школьной турбазе, было уже далеко за полдень.

Госпожа Роза все еще не совсем твердо стояла на ногах после морской переправы, но ей все-таки удалось собрать вокруг себя и мало-мальски утихомирить весь класс.

Господин Пыльман, учитель немецкого языка, выполнявший в школьной поездке роль «сопровождающего лица мужского пола», с отсутствующим видом стоял в сторонке и явно скучал.

– Значит, так. – Голос у госпожи Розы тоже звучал не так твердо, как обычно. – Наши комнаты на втором этаже, по коридору направо. Не пихаться, и никакой толкотни: кроватей хватит на всех. Сейчас вы спокойно разносите по комнатам свой багаж, а в четыре часа мы снова собираемся здесь внизу, в холле. Совершим небольшую прогулку по берегу моря. Согласны?

– Прогулка по берегу?! – закатывая глаза, протянул Тортик. – Звучит не то чтобы увлекательно.

Госпоже Розе стоило только бросить на него взгляд, как он тут же затих. Это она умела делать просто мастерски.

– А кормить-то нас будут? – озабоченно спросил Стив. Его лицо успело вновь принять привычный розовый цвет.

– Обед здесь всегда ровно в час, – сказала госпожа Роза. – Так что сегодня нам уже ничего не достанется. Поэтому мы и попросили всех вас захватить с собой что-нибудь перекусить.

– Я уже все съел, – протянул Стив жалобным голосом.

– И все вытошнил! – добавил Фред, широко ухмыляясь.

– Да как-нибудь не отощаешь, Стив, – пробурчал Вилли. – До ужина твоего жирового запаса точно еще хватит.

Стив густо покраснел.

Госпожа Роза хлопнула в ладоши.

– Итак! – скомандовала она. – Марш по комнатам! Чуть позже мы с герром Пыльманом совершим обход.

– Вперед! – шепнула Шпрота остальным Курам. – Первая же комната будет нашей.

Девочки рванули вверх по лестнице. Правда, для Мелани с ее огромным саквояжем это оказалось вовсе не таким простым делом. И хотя Труда помогала ей его нести, многие ребята все-таки успели их обогнать.

Когда Дикие Куры добрались наконец до своего этажа, первая комната уже была занята. В следующей комнате сидели двое мальчишек.

Задыхаясь, Шпрота ворвалась в третью дверь.

– Зараза! – выругалась она. – Шесть кроватей! Здесь что, все комнаты на шесть человек?

Вошедшие вслед за нею Фрида и Мелани принялись осматриваться.

– Чур, я сплю наверху, – заявила Мелани. – Внизу мне будет душно.

– А я беру вот эту верхнюю. – Шпрота подтащила свою сумку к кровати у самого окна. – Не возражаете?

– Мне везде хорошо, – сказала Фрида, ставя свой рюкзак на нижнюю кровать.

– Где же Труда пропадает? – обеспокоенно спросила Шпрота.

Уже несколько раз в открытую дверь просовывалась чья-нибудь голова, но никто чужой в комнату пока еще не заходил.

– У Труды сумка раскрылась. – Мелани засунула в рот жевательную резинку, сверкнув ослепительно белыми зубами. – Прямо посреди лестницы. Теперь она там свои вещи собирает.

– Как?! И ты бросила ее одну? – ужаснулась Фрида. – Она ведь тебе помогала тащить твой тяжеленный саквояж.

– Но должна же я была сперва занести в комнату мои собственные вещи! – возмутилась Мелани.

– Пойду помогу ей. – Фрида направилась к двери.

– А как я буду в одиночку держать для вас кровати? – закричала Шпрота ей вдогонку.

– Да ладно, вы и вдвоем справитесь, – бросила Фрида и исчезла.

Шпрота и Мелани остались стоять, упершись друг в друга взглядами.

– Ну что ты на меня так уставилась?! – прошипела Мелани. – Теперь опять я виновата, да?

Дверь снова открылась, и в комнату заглянули две девочки из их класса.

– У вас тут есть еще свободные кровати? – неуверенно спросила одна из них, по имени Вильма.

Рядом с нею стояла Матильда – она появилась у них в классе совсем недавно.

– Да и так видно, что свободно. – Между девочками в комнату протиснулась третья. Ее звали Нора.

– А вот и не свободно. – Шпрота сердито преградила ей дорогу. – Сейчас сюда Фрида и Труда придут.

– Ну и что? – Нора закинула свою сумку на еще не занятую верхнюю кровать. – Все равно остаются две кровати. Это способны сообразить даже куриные мозги.

Шпрота поджала губы. Мелани ничего не сказала – она опять начищала свои туфли.

– Привет! – В комнату вернулась Фрида, таща на буксире тяжело дышащую Труду.

– Вот видите? – Шпрота скрестила руки на груди. – Эти двое тоже с нами. Значит, одна из вас должна уйти.

Вильма с Матильдой переглянулись.

– Лично я не уйду, – сказала Вильма. – Свободное место осталось теперь только в соседней комнате. А там эти дурочки. Я к ним не пойду.

– Что ж, искренне сочувствую, но одной из вас, похоже, придется! – Шпрота выхватила у Труды сумку и бросила ее на постель под кроватью Мелани.

Та уже сидела наверху и расчесывала волосы.

– Могу и я пойти, – сказала она. – Мне без разницы, правда.

– Ты что, спятила? – Шпрота подняла на нее ошеломленный взгляд. – Мы же клятву давали: оставаться вместе. Забыла, что ли?

– Клятву?! Ой-ой-ой! – Нора скорчила гримасу, вытянула из сумки журнал с комиксами и устроилась на кровати поудобнее. – Ах, ну да. Ведь вы четверо – какая-то банда. Дикие Утки, кажется.

Шпрота злобно посмотрела на нее.

Вильма и Матильда все еще стояли у двери.

– Ну тогда я пошла, – пробормотала Матильда.

Ни на кого больше не взглянув, она выволокла свою дорожную сумку обратно в коридор. И закрыла за собою дверь.

Фрида с упреком посмотрела на Шпроту:

– Могла бы быть чуть повежливее. Она и без того уже все время одна ходит. А теперь ей еще придется жить в комнате с дурочками. И каждый вечер слушать их болтовню о мальчишках и шмотках.

– Да брось, не такие уж они и плохие, – возразила Мелани.

– Ах вот как? – Шпрота окинула ее сердитым взглядом. – То-то ты к ним так рвалась.

– Ну перестаньте же ссориться! – воскликнула Труда со слезами в голосе.

У Труды вечно глаза были на мокром месте.

Вильма с довольной улыбкой поставила свою сумку на постель под кроватью, занятую Норой, и села рядом.

– А знаете? – Она взволнованно заерзала по матрасу. – Мне ведь так и так хотелось попасть к вам в комнату. Я вообще-то тоже хочу стать Дикой Курицей.

Шпрота насупилась.

– Еще чего! Это невозможно. Нам и четверых достаточно. Кроме того… – Она потерла нос. – Чтобы стать Дикой Курицей, нужно сперва пережить хотя бы одно приключение. Испытание выдержать, понимаешь?

– Какое испытание? – изумилась Труда. – А у меня не было…

Но, заметив предупреждающий взгляд Шпроты, она поспешно захлопнула рот.

– И вообще, Вильма, если хочешь знать… – Мелани спрыгнула со своей кровати на пол. – Быть Дикой Курицей не то чтобы суперклево.

Казалось, еще чуть-чуть, и Шпрота просто лопнет от возмущения.

– Хотя, – продолжала Мелани, – иногда бывает и весело. Даже очень весело. Например, когда рыбешка клюет.

– Рыбешка? – не поняла Вильма.

– Рыбки-пигмеи, – пояснила Мелани.

Остальные Куры заулыбались. Да-а, это приключение запомнилось им всем. А уж Пигмеи его точно всю жизнь помнить будут. Поразительно, что после такого фиаско они осмелились разорвать мирный договор.

– Кстати, а где эти Пигмеи пришвартовались? – вдруг вспомнила Шпрота.

– Можем разведать, – предложила Фрида. – Труда, как ты себя чувствуешь?

– С тех пор как земля под ногами перестала качаться, уже совсем неплохо.

Вильма вскочила с кровати:

– Можно мне с вами?

– Нет! – отрезала Шпрота и приоткрыла дверь.

Мелани первой высунула голову наружу.

– В коридоре ни души, – доложила она. – Только сигаретами Пыльмана воняет.

– Тогда вперед! – шепнула Шпрота.

Дикие Куры, словно древние индейцы, бесшумно выскользнули в коридор.

Нора за своим комиксом даже не шелохнулась.

Зато Вильма смотрела им вслед с завистью.

3

У Пигмеев была комната на четверых в другом конце коридора. Сразу за душевыми. Выяснить это оказалось нетрудно: из их распахнутой настежь двери по всему коридору разносился голос Тортика. Он снова рассказывал анекдоты, смешившие только его самого.

И еще Фриду.

Вот так и теперь.

– Прекрати хихикать! – шепнула Шпрота, когда они крадучись приблизились к открытой двери.

– Извини, – прошептала Фрида, но тут же опять захихикала.

– Ну ладно, тогда оставайся здесь, – пробурчала Шпрота. – Лучше вы с Трудой разузнайте, где комнаты учителей. Идем, Мелани.

Вдвоем они беззвучно прокрались дальше, пока не оказались прямо у самой двери Пигмеев.

– Все смотрите сюда, – как раз в это время объявил Стив. – Я разучил новый фокус.

– Да этот ты нам уже показывал, Стиви, – раздался голос Фреда. – Вилли, прикрой-ка дверь. Пора устроить куриное совещание.

– Айн момент, шеф.

Послышались приближающиеся шаги.

Мелани и Шпрота как можно плотнее прижались к стене.

– Погодите, – услышали они голос Вилли. – Здесь, кажется, пахнет…

В тот же миг он выскочил в коридор.

– Привет, Мелани! – Вилли улыбался своей самой лучезарной улыбкой а-ля «Монстр Франкенштейна». – Так и знал, что это твои духи. Эй, Фред, посмотри, кто к нам пришел.

– Только не воображайте себе ничего такого! – Шпрота с невозмутимым видом смотрела мимо них в дальний конец коридора. – Мы просто шли к душевым.

– Вот как? Тогда вы их слегка проскочили, – усмехнулся Фред. – Похоже, вам пора переименоваться в «Слепошарых Кур».

Зато Вилли нахмурился:

– А вам известно, как поступают со шпионами?

– Не-а. – Мелани выдула из жевательной резинки пузырь, и он лопнул прямо у Вилли перед носом.

Ничего не скажешь, смелости ей было не занимать. А ведь все знали, что чувства юмора у Вилли нет ни на грош.

– Ну знаешь, не будь ты девчонкой, – прорычал Вилли, – я бы…

– Эй, остынь. – Фред легонько потянул его назад.

А Мелани, еще раз обворожительно улыбнувшись мальчишкам, подхватила Шпроту под руку и затащила ее в душевую.

– Слушай, Мелани! – Шпрота тут же вырвалась. – Ну неужели тебе всегда обязательно с ног до головы обливаться этими идиотскими духами? Мы же теперь не узнаем, что они затеяли!

Мелани дернула плечами и стала разглядывать себя в зеркале:

– Ну и что? От этого ведь только интереснее.

Она вытащила из кармана юбки маленький гребешок и принялась как ни в чем не бывало расчесывать свои локоны.

Шпрота просто оторопела.

– Что произошло? – В душевую, задыхаясь, влетела Труда. – Мы видели, как они вас застукали.

Шпрота кивнула:

– Все из-за того, что Мелани нравится благоухать, словно она цветок на двух ножках. Единственное, что нам теперь известно, так это где Пигмеи обитают.

– Комнаты учителей у самой лестницы, – стала докладывать Труда. – Прямо в начале коридора. Из-под двери Пыльмана уже дым пробивается, а фрау Роза повесила на ручку табличку со своим именем.

Мелани закончила причесываться.

– А Фрида где? – спросила она.

– Да пошла посмотреть, как устроилась Матильда. Ей было жаль, что так вышло с комнатой.

– Скажите ей, чтобы принесла мне радионяню, – прошептала Шпрота. – Причем быстро.

– Какую еще радионяню? – удивилась Мелани.

– Я попросила Фриду взять с собой радионяню ее младшего брата, – объяснила Шпрота. – Когда мальчишки спустятся вниз, я заскочу к ним в комнату и спрячу ее где-нибудь. Вам только надо будет позаботиться, чтобы они не вернулись наверх.

– Об этом фрау Роза за нас позаботится, – заверила Труда. – А зачем нам эта радионяня?

– С ее помощью мы сможем подслушивать Пигмеев. Звук не то чтобы четкий, но это все-таки лучше, чем совсем ничего. Мы с Фридой ее еще дома проверили.

Мелани ухмыльнулась.

– Недурно. – Она взглянула на свои часики. – Нам надо быть внизу через десять минут. Смотри не опоздай. Ты же знаешь, Роза этого очень не любит.

Шпрота кивнула:

– Ясное дело. Вы мне только Фриду поскорее пришлите.

* * *

Не прошло и минуты, как в коридоре послышались чьи-то торопливые шаги.

Шпрота соскочила с подоконника, на котором едва успела кое-как пристроиться, – и невольно застыла на месте.

– Привет, Фрида, – раздался голос Тортика.

Очевидно, он стоял прямо перед дверью душевой.

– Привет! – отозвалась Фрида слегка запыхавшимся голосом.

– Как, э-эм… – Тортик кашлянул. – Как вам ваша комната? Нравится?

Шпрота приложила ухо к двери. Это еще что за дела?

– Хорошая, – сказала Фрида. – У нас из окна вид прямо на море.

– Здорово. – Это опять был Тортик. – Из нашего окна море, к сожалению, не видно. Я люблю море. Ты тоже?

– Э‐эм, да. Очень, – сказала Фрида.

Шпрота посмотрела на часы. Вот-вот будет четыре. Долго еще эти двое там, за дверью, собираются переливать из пустого в порожнее?

– Что это у тебя за штуковина такая странная?

Ой-ой! Это же радионяня. Положение становилось критичным. Ведь Фрида совершенно не умела врать.

– Это? Ах, э-это! – Фрида начала запинаться. – Это, э-э-э, это… Зарядное устройство!.. Для моей электрической зубной щетки.

– Странная штуковина, – повторил Тортик. – Ну ладно, тогда… увидимся позже, да? Я тебя как-нибудь на мороженое приглашу.

– Ладно, – сказала Фрида.

Она наконец забежала в спасительную душевую, едва не ударив Шпроту дверью по голове.

– Эй, что это было? – прошипела та. – Я тут чуть корни не пустила.

– Держи. – Фрида положила радионяню перед нею на умывальник. – А что мне, по-твоему, было делать?

– Ха! Зарядное устройство для зубной щетки! – Шпрота хохотнула. – Неплохо придумано. Ну все, теперь быстро спускайся вниз и скажи фрау Розе, что я еще сижу в туалете.

– Ладно, до скорого, – кивнула Фрида и тут же выбежала из душевой.

А Шпрота стала дожидаться, когда и Пигмеи наконец-то тоже спустятся вниз.

4

Когда госпожа Роза вывела класс на берег, погода все еще стояла чудесная. В арьергарде, время от времени бросая скучающие взгляды на море, шествовал господин Пыльман.

За небольшое опоздание Шпрота получила от госпожи Розы замечание, но Пигмеи, кажется, ничего не заподозрили.

Для радионяни нашлась отличная розетка – прямо у самой кровати Фреда. Там, за оконной занавеской, она теперь и дожидалась своего часа. Шпроте не терпелось ее испробовать.

Фрида зачарованно глядела на море.

– Какая красота, правда? – воскликнула она и тут же едва не споткнулась о собственную ногу.

– Да уж, – буркнула Труда, – классно.

Она с расстроенным видом грызла яблоко и поглядывала на Стива. Тот шел в нескольких шагах впереди нее и уплетал чипсы из здоровенного пакета.

Мелани тоже выглядела не особенно довольной.

– Вот что на море правда действует на нервы, так это бесконечный ветер! – ворчала она. – Ощущение такое, будто он тебе в одно ухо задувает, а из другого выдувает.

– А ты шапку натяни, – посоветовала Шпрота. – Будешь смотреться не так шикарно, зато ушам тепло.

Мелани пропустила ее слова мимо ушей.

Кто-то дернул Шпроту сзади за рукав:

– Эй, Шпрота! Посмотри, что я себе сделала.

Это была Вильма. Она с гордостью сунула Шпроте под нос ленточку с привязанным к ней пером.

Шпрота подозрительно прищурилась:

– Слушай, такое имеют право носить только настоящие Дикие Куры. Сейчас же сними, ясно?

Вильма обиженно спрятала перо под свитер.

– А вот и не сниму, – сказала она. – И вообще, это всего лишь перышко чайки. Разве ты можешь запретить мне носить на шее перо чайки?

Фрида при этих словах расплылась в улыбке, а Труда не сдержалась и хихикнула. Шпрота стрельнула в них сердитым взглядом.

Вильма опять дернула ее за рукав:

– Шпро-ота! А давай я для вас немного пошпионю? Или покараулю. Караульный ведь никогда не помешает.

– Нет, ничего нам от тебя не надо!

Шпрота раздраженно прибавила шагу, но Вильма не отставала, хотя ноги у Шпроты были почти в два раза длиннее.

Остальные снова захихикали.

– Даже не надейся! – прошипела Шпрота. – В нашей банде нет свободных мест!

Вильма огляделась по сторонам и понизила голос:

– Я могла бы подслушивать разговоры Пигмеев. Меня они ни в чем не заподозрят.

– В этом что-то есть, – заметила Мелани.

– Да, точно, – поддакнула Труда.

Прицелившись, она изо всех сил запустила огрызок яблока в море, но вместо этого попала Стиву в затылок.

Труда поспешно втянула голову в плечи. Стив удивленно обернулся, но ничего подозрительного не обнаружил.

– Прослушку я уже организовала, – пробурчала Шпрота. – Я поста…

– Ну дай ей хоть разок попробовать, – прервала ее Фрида. – Эти радионяни ужасно трещат. А передатчик мальчишки могут легко обнаружить.

– Так и быть! – пожала плечами Шпрота. – Но это не означает, что она теперь в нашей банде.

– Ой, спасибо! – прошептала Вильма. – Класс, супер! Ну тогда я сразу этим и займусь!

Она огляделась вокруг.

Вилли с Тортиком, подвернув брюки, носились вдоль берега, шлепая по ледяной воде и забрызгивая всех, кто оказывался поблизости. Каких-то секретных сведений от них едва ли можно было ожидать.

Так что Вильма незаметно села на хвост Фреду.

Он собирал ракушки и камни и набивал своими находками рюкзак Стива. Вильме приходилось быть очень осторожной, чтобы ненароком на него не налететь.

– Посмотрите на нее! – хихикнула Мелани. – Вильма – наше секретное супероружие.

– Я, пожалуй, пойду к Матильде, – сказала Фрида, – развлеку ее немного.

И она зашагала по песку к новенькой, которая в полном одиночестве брела вдоль прибоя.

Тортик тут же перестал гонять Вилли по пляжу и подбежал к Фриде и Матильде.

Шпрота с подозрением посмотрела ему вслед.

– Ну? – Мелани пихнула ее локтем в бок. – Видишь, я была права. Он положил глаз на Фриду. Наверняка потому, что она единственная, кого смешат его глупые анекдоты.

– А может быть, он просто собирается что-нибудь у нее выведать, – пробормотала Шпрота. – Что-то о наших планах.

– Ах, Шпрота! – Мелани закатила глаза. – Ты вообще ничего в этом не соображаешь. Вечно думаешь, будто другим эта твоя бандитская дурь так же важна, как тебе.

– Это почему же дурь? – Шпрота взглянула на Мелани с досадой. – Тебя ведь все это тоже увлекает, скажешь нет?

– Ну да, конечно. – Мелани убрала со лба разметавшиеся на ветру локоны. – Но здесь… – Она указала на Тортика и Фриду. – Здесь что-то совсем другое. Завтра она получит от него любовную записку. Хочешь, поспорим? На две пачки жевательной резинки.

– Ладно. Спорим.

Шпрота нагнулась и подобрала ракушку. Они и в самом деле были очень красивые.

– А чем, кстати, занимается эта Нора? – спросила она.

– Да так, – сказала Труда, – в основном водится с теми двумя, которые тоже на второй год остались.

Шпрота кивнула, нахмурилась и стала смотреть на море.

– Везет же этим мальчишкам, – бормотала она. – Им досталась комната на четверых. А нам Нора с Вильмой на голову свалились. Теперь в комнате даже приличного совещания не устроишь.

– Да все мы отлично устроим. Вильма – твоя большая фанатка, а Нора… – Мелани подобрала несколько камушков и запустила их в воду. – Норе все равно ни до кого из нас нет дела. Для нее мы все глупые малыши, с которыми она теперь, к несчастью, должна сидеть в одном классе.

Шпрота хмыкнула.

Все равно куда приятнее было бы жить в комнате вчетвером.

Они всё брели и брели по влажному песку, и казалось, что конца этому не будет никогда.

Но вот Пыльман широкими шагами нагнал госпожу Розу, с вежливой улыбкой сунул ей под нос свои наручные часы и убедил в том, что пора возвращаться.

Солнце низко висело над морем. Начался отлив, и вода уползала, словно большой ленивый зверь.

– Я уж думала, наша Роза дойдет до горизонта! – простонала Труда. – Я еле ноги волочу. И умираю от голода. С ума можно сойти. Надеюсь, так теперь будет не каждый день.

– О, как раз походов в нашей программе уйма, – поспешила обрадовать ее Мелани. – Поход в дюны, поход вдоль побережья, ночной поход…

Труда только тяжко вздохнула.

Пигмеи, судя по всему, тоже подустали. Они вяло плелись по берегу в компании Титуса и Берндта, двух главных задавак в классе.

Бросив шпионить, Вильма вернулась к Диким Курам – совершенно незаметно, конечно: она присела на корточки между Шпротой и Мелани, сделав вид, будто завязывает шнурок на ботинке.

– Этот зануда Титус опять заливает про свои приключения, – зашептала она. – Он, видите ли, глубоководный ныряльщик и улизнул уже от трех акул-убийц. Но до того, как он подкатил к Пигмеям, они все время говорили о футболе. Что, если это у них такой тайный язык? Постоянно сыплют всякими сокращениями – вроде BVB и FCK. Вдруг они означают что-то секретное?

– Не-а. – Мелани сунула в рот свежую подушечку жевательной резинки. – Это всего лишь футбольные клубы.

– Уверена? – спросила Шпрота.

Мелани ухмыльнулась:

– Абсолютно.

– Жалко, – пробормотала Вильма.

Вид у нее был откровенно разочарованный.

– Может, мне стоит еще раз попробовать?

– Да хватит пока, – сказала Шпрота. – Мы все равно скоро вернемся на базу.

Она оглянулась.

В нескольких метрах от них по песку брели Фрида с Матильдой.

Шпрота чуточку ревновала. Самую крохотную чуточку.

* * *

Было почти шесть часов, когда они возвратились на турбазу. Как раз к ужину.

После еды госпожа Роза снова собрала всех внизу у лестницы.

– Остаток дня принадлежит вам, – объявила она. – Комната с настольным футболом и теннисными столами открыта до девяти. Ровно в девять прошу всех быть в своих комнатах – мы с герром Пыльманом это проконтролируем. В одиннадцать всем выключить свет. Завтрак в половине восьмого.

– В полвосьмого? – опешил Стив. – Я думал, у нас тут каникулы.

– В половине восьмого, – повторила госпожа Роза. – Значит, разбудим мы вас в семь. Эту миссию возьмет на себя герр Пыльман.

Пыльман расплылся в улыбке. Он вытащил из кармана свисток и с довольным видом поднял его над головой.

– В остальном, – продолжала госпожа Роза, – наводнений в душевых не устраивать и после одиннадцати по коридорам не шастать. А еще, я подчеркиваю, никаких вылазок на берег без сопровождения учителей. Понятно?

– Понятно, – прошелестел весь класс.

– Ах да. – Господин Пыльман откашлялся. – И пожалуйста, не мажьте зубную пасту учителям под дверные ручки. Это просто глупо.

– Хорошо, возьмем крем от загара, – согласился Тортик.

Остальные захихикали.

Господин Пыльман только закатил глаза.

5

Пигмеи резались в кикер – настольный футбол. С половины седьмого до девяти. Без передышки.

Они уплетали горы чипсов, орали: «Го-о-ол!», называли друг друга разными нелепыми именами вроде Клинcи, Руди или Лотар и делали вид, будто никаких Диких Кур на свете не существует.

Шпрота чувствовала себя оскорбленной.

Но Мелани, Труда и Фрида были вполне довольны и решили устроить в своей комнате уютное чаепитие с печеньем.

Одной только Вильме было понятно Шпротино разочарование. Она предложила подложить мальчишкам в кровати парочку измятых, почти превратившихся в кашу бананов, оставшихся с ужина. Для начала.

Шпроте это ее предложение пришлось очень по душе.

Но едва ей удалось уговорить остальных трех Кур совершить вылазку в спальню Пигмеев, как Стив нашел для себя замену у кикера и поднялся в комнату – отработать в тишине и покое несколько новых фокусов.

– Вот невезуха! – жаловалась Шпрота.

Они впятером сидели на кроватях. Нора была еще внизу.

– Этот дурацкий Стив со своей сверхдурацкой фокусоманией! Знаете, чем он сейчас занят? Пытается заставить мячик исчезнуть в платке. А этот мячик у него все падает и падает на пол!

– Да хватит тебе кипятиться. – Мелани огляделась вокруг, ища что-то взглядом. – Лучше скажи, куда ты положила коробочки с чаем?

– Вон туда, на подоконник.

Шпрота была у них чайным экспертом.

– Ванильный. Лепестки роз, – стала вслух читать Мелани. – Тропический огонь. Остфризский чай. Какой вам хочется?

– Давай Остфризский, – попросила Фрида. – Звучит так уютно.

В радионяне что-то хрюкнуло. Видимо, Стив в очередной раз уронил мячик. Было слышно, как он тихо выругался.

– Действительно классная штуковина, – сказала Труда.

Мелани насыпала чай в ситечко, подвесила его в чайный кувшинчик, привезенный Шпротой, и отправилась в учительскую кухоньку за кипятком – использовать примусы в комнатах, увы, было запрещено.

Пока ее не было, Труда расставила на единственном столе пять больших кружек.

Пять!

Вильма сияла.

Прошла почти целая вечность, прежде чем Мелани вернулась.

– К сожалению, быстрее никак не получалось, – сказала она, ставя на стол дымящийся кувшинчик. – Там уже фрау Роза себе воду кипятила. И знаете, кто там был еще? Паулина, эта махровая зубрилка. «Фрау Роза, я тоже хочу стать учительницей. Фрау Роза, по-моему, математика – самый интересный предмет. Фрау Роза, я ведь стала лучше отвечать на уроках, правда?» Кошмар! Меня чуть кондрашка не хватил. Сама уже закипать стала, пока ее слушала.

– Да, вынести Паулину бывает нелегко. – Фрида бросила на стол два пакетика сахара. – Вот! У меня еще с ужина остался.

Мелани вынула ситечко из кувшинчика, тщательно распределила сахар и чай по всем пяти чашкам и затем раздала их Курам – и Вильме.

Счастливая, Вильма прижалась щекой к горячей чашке.

– Ах, как уютно! – вздохнула она. – Что может быть уютнее такой вот банды, честное слово.

Шпрота метнула в ее сторону недовольный взгляд.

– Ну смысл банды вообще-то не в этом. – Она хмуро перемешивала чай. – Если Стив и завтра станет отрабатывать свои фокусы, придется его как-то выманивать. Хотя это можно сделать уже сейчас, как думаете?

– Да будет тебе! – Мелани порылась в саквояже, вынула коробку с печеньем и поставила ее на стол. – Мы здесь первый вечер. Забудь ты про мальчишек. Хоть ненадолго. Сама же видела: они про нас тоже забыли.

– Вот именно, – поддержала ее Труда. – Здесь и так хорошо. Я по дому нисколечко не скучаю. А вы?

Мелани и Вильма покачали головами.

– Скучать? Я? Уж не по бабушке ли? – Шпрота отхлебнула чаю и посмотрела в окно. – Не-ет, точно нет.

Шпрота много времени проводила у своей бабушки, потому что ее мама работала в такси. Назвать бабушку Слетберг милым человеком было непросто, хотя она и научила Шпроту разбираться во многих вещах: в чае, в овощных грядках – и в курицах.

– Я скучаю только по моему братишке, – сказала Фрида. – С Люсиком бывает так чудесно пообниматься перед сном. Но в остальном здесь правда очень хорошо.

Мелани взобралась на свою кровать:

– Я очень надеюсь, что никто из вас не храпит.

Труда покраснела, но ничего не сказала.

Было уже почти девять.

– Слышите? – вдруг прошептала Вильма.

В радионяне раздался лишь короткий щелчок. Зато в коридоре за дверью явно кто-то стоял. Его выдавал скрип деревянных половиц.

Затаив дыхание, Дикие Куры уставились на дверь. Ручка дернулась вниз, однако дверь не поддалась – Шпрота ее предусмотрительно заперла.

– Эй, откройте! – послышался чей-то шепот. – Это я, Нора. Чего это вы заперлись?

Шпрота соскочила со своей кровати и бесшумно подбежала к двери:

– Привет, Нора, что-то голос у тебя странный какой-то, писклявый.

– Выпила слишком горячего чаю, – донесся из-за двери странный фальцетик. – Откройте, наконец! Что такое?!

– Слушай, Фред, а это случайно не ты? – крикнула Мелани с кровати. – Да тебя, похоже, ломка голоса прихватила!

Снаружи грянул дружный гогот.

– Завтра на обед будут куриные отбивные! – рявкнул Вилли.

– А я готова спорить, что подадут жаркое из пигмятины! – крикнула Шпрота в замочную скважину.

В ответ ей в лицо ударила струя воды.

И снова дружный гогот за дверью.

– Начинаем водные процедуры! – проголосил Стив.

Снова послышался голос Вилли:

– Стив, дай-ка мне сюда пистолет.

И тут вдруг девочки услышали голос настоящей Норы:

– Эй вы, болваны, дайте пройти! Фу ты черт! А ну-ка, убери, пожалуйста, свой идиотский водомет.

И снова кто-то принялся дергать за дверную ручку.

– Давайте уже, открывайте, наконец, – потребовала Нора.

– К сожалению, сейчас мы никак не можем, – робко отозвалась Вильма. – А то еще Пигмеи зайдут.

– Если вы о тех придурках, что здесь околачивались, – сказала Нора, – то их здесь больше нет. Там фрау Роза с Пыльманом по лестнице поднимаются, они уже успели ваших дружков спугнуть.

Шпрота отперла дверь:

– Это не наши дружки! Это Пигмеи.

– Да, по размерам они вполне подходят, – согласилась Нора.

Она влезла на свою кровать, открыла очередной комикс и замолкла.

– Может, тоже чайку´ хочешь? – предложила Труда.

– Не-е, спасибо, – ответила Нора. – Что это здесь так шумит?

– Ах да, радионяня! – Дикие Куры поспешно собрались вокруг приемника.

– Ну как, Стиви, – услышали они голос Фреда. – Пытались Куры без нас что-нибудь устроить?

Тут же из приемника послышался страшный треск и грохот.

– Если они каждый вечер будут запирать свою дверь на ключ, нам придется как-нибудь днем…

Опять страшный грохот.

– Эй, Тортик! – заорал Вилли. – Хватит скакать, слышишь? Мне твой матрас уже по башке лупит.

Снова треск. И опять голос Вилли:

– Кстати, как там у тебя дела с Фридой продвигаются?

Труда хихикнула.

Фрида вскочила и вырвала приемник из розетки.

– Хватит! – сказала она. – Заниматься прослушкой. Какая мерзость! Меня от этого просто воротит.

Она швырнула радионяню в свою сумку и легла на кровать.

– Ну знаете, – протянула Нора из-за комикса. – Эти ваши бандитские страсти, честное слово, просто детский сад какой-то.

– А ты не вмешивайся, ясно? – прошипела Шпрота.

Воцарилось подавленное молчание.

Вновь раздался стук в дверь, и в комнату заглянула госпожа Роза.

– У вас тут все в порядке?

Все кивнули.

Госпожа Роза слегка нахмурилась:

– Что-то непохоже, чтобы у вас было веселое настроение.

– Ничего, и это тоже пройдет, – философски произнесла Мелани.

– Ну хорошо. – Госпожа Роза пожала плечами. – И все-таки: если вдруг кто-то из вас затоскует по дому или случится какое другое горе – я в своей комнате. Моя дверь с монстриком. Какой-то поклонник мне наклеил. Ближе к одиннадцати коллега Пыльман просвистит в свой свисток, чтобы вы не забыли почистить зубы. Желаю вам спокойной ночи. Вот увидите, морской воздух располагает ко сну.

– Спокойной ночи, – пробормотали девочки.

Госпожа Роза ушла.

Мелани, Труда, Вильма и Шпрота до одиннадцати играли в карты. Фрида лежала на кровати, повернувшись к ним спиной, и читала книгу.

Пигмеи еще трижды подходили к их комнате. Один раз они даже поковырялись чем-то в замочной скважине, пытаясь отпереть дверь.

Но после того, как Пыльман застукал мальчишек за этим занятием и самолично проводил обратно в их комнату, Пигмеи наконец-то угомонились.

6

В эту первую ночь Шпроте не спалось. Она сидела на кровати в обнимку с плюшевой курицей, сопровождавшей ее повсюду, и смотрела в окно на море.

Мама Шпроты не раз говорила, что при лунном свете плохо спится, но теперь дело, пожалуй, было не в этом.

Здесь все вокруг было чужое: и запах постельного белья, и жесткий матрас, и кровать, повизгивавшая всякий раз, когда Шпрота поворачивалась с боку на бок.

Она прислушивалась к спокойному дыханию девочек и к шелесту моря. Нет, даже звуки здесь были чужими. Очень чужими.

– Ты тоже не можешь заснуть?

Это была Труда. Без очков она выглядела как-то совсем по-другому.

Шпрота покачала головой.

– Хочешь, залезай ко мне, – предложила она. – Отсюда сверху прекрасный вид.

– Давай. – Труда нащупала свои очки, на цыпочках прошла мимо спящей Фриды и неуклюже забралась к Шпроте.

Чудаковатый у нее был вид в этой розовой пижаме.

– У тебя плюшевая игрушка? – прошептала она.

– Конечно. – Шпрота нежно почесала своей курице шейку. – Она всегда путешествует со мной. Мне ее мама подарила. На прошлый день рождения.

– Я тоже взяла с собой игрушку, – сказала Труда. – Но не решилась достать. Думала, что все тогда будут надо мной смеяться.

– Да почему? Мелани вон тоже спит со своей дурацкой Барби, – возразила Шпрота. – А Фрида кладет под подушку кофточку Люсика.

– Правда?

– Ну конечно. – Шпрота натянула одеяло на колени.

– Эх, игрушка тоже не поможет. – Труда вздохнула, обхватила руками согнутые колени и уставилась в окно. – Я просто никак не могу заснуть. Мысли в голове перемешались. Все думаю и думаю.

– О чем? – спросила Шпрота. – Что такое?

Труда убрала со лба волосы:

– Мои родители хотят развестись.

– Ой! – только и вырвалось у Шпроты.

Ей такое не грозило. Ведь своего отца она совсем не знала. Его словно и не было никогда.

– Они ссорятся целыми днями, – стала рассказывать Труда. – А бывает, что и ночью. Они ссорятся из-за всего подряд, а потом отец приходит ко мне и орет, что я опять слишком много ем и выгляжу черт знает как. Потом уже снова мама кричит на отца. Ну да… А потом они отправляют меня к моей тете на пару дней, чтобы я не мешала им ссориться дальше.

– Звучит довольно скверно, – пробормотала Шпрота. Больше она не нашлась что сказать.

– Что это за чувство? – Труда опасливо покосилась на Шпроту через запотевшие стекла очков. – Я имею в виду, когда у тебя есть только мама. Как это вообще?

– Нормально. – Шпрота пожала плечами. – С моей мамой нормально. Вот только ей приходится очень много работать. Но тут, как тебе сказать… Тут ничего изменить нельзя.

Труда уставилась на пальцы своих босых ног и хмыкнула.

Прозвучало это так грустно, что Шпроте очень захотелось ее чем-нибудь утешить. Но она ничего не смогла придумать, и они сидели рядышком на кровати, молча глядя на море, серебрившееся в лунном свете.

Так они просидели довольно долго, пока Труда не замерзла и не залезла обратно в свою постель. Но прежде она достала из сумки свою плюшевую игрушку – белого мишку в такой же, как у нее, чуднὀй розовой пижаме.

7

Наутро вид у всех был заспанный.

Выпитый за завтраком жиденький красный чаек никого не взбодрил.

А когда господин Пыльман еще и объявил о том, что им предстоит совершить прелестную продолжительную прогулку в близлежащую деревню, настроение класса упало до нуля.

– Что это у вас так лица вытянулись? – спросил Пыльман. – По дороге туда мы как-никак пройдем мимо двух очень примечательных протоисторических курганов.

– Да видел я эти горбы! – протянул Фред. – Выглядят как муравейники посреди ровного места, ландшафт украшают. Страсть как увлекательно.

– Фрау Роза с нами не пойдет, – продолжал Пыльман. – Сегодня утром ей что-то неможется.

– Мне тоже неможется! – прописклявил Тортик. – Можно и мне остаться?

Господин Пыльман проигнорировал его слова.

По поводу протоисторических курганов Фред оказался совершенно прав. Ни скелетов, ни мумий, ни сокровищ в гробницах – всего лишь два бугорка посреди равнины.

В надежде всех хоть немного расшевелить Пыльман рассказал, будто ходят легенды о племени гномов, обитающем в этих холмах. Однако ни один гном им так и не встретился.

Мальчишки непрерывно донимали девочек своими водяными пистолетами марки Power Shot 2000, к несчастью имевшими очень большой запас воды. И только после того, как Максимилиан по прозвищу Минимакс-Огнетушитель удачным выстрелом промочил Пыльману сигареты, всем им пришлось отстрелять оставшуюся воду на склоны древних курганов.

Когда же чуть позже заморосил дождик, настроение у класса стало вовсе отвратительным. Под этим дождем угасла даже предприимчивость неугомонной Вильмы.

– Ну как вам нравятся фризские дома? – спросил Пыльман, когда они наконец-то добрались до деревушки, избранной целью их похода.

Под высокими вязами рядком стояли приземистые домики с аккуратными тростниковыми крышами.

– Красиво, – пробубнила Труда.

– Неплохо, – ковыряя в носу, согласилась Вильма. – А кроме этого, есть здесь еще на что посмотреть?

– Вообще-то достопримечательностей здесь больше нет. Но сюда мы пришли по совершенно особому поводу. – Пыльман придал своему лицу многозначительный вид на манер «вот-вы-сейчас-сами-увидите», как он всегда делал перед тем, как раздавал проверенные им сочинения по немецкому языку.

– Да скажите уже! – не выдержал кто-то из ребят.

Но Пыльман покачал головой.

– Загадку эту сможет одна лишь разгадать, а вам пока придется немного пострадать. О! – Пыльман обернулся. – А ведь в самом деле, даже в рифму получилось. Дамы и господа, следуйте за мной!

Ворча и постанывая, класс гуськом поплелся за учителем.

– Только одна сможет разгадать? – Мелани наморщила лоб. – Что он имел в виду?

Труда и Вильма пожали плечами.

– В самом деле красивые дома, – сказала Фрида. – Очень красивые. А сады тут какие… Всё в цветах.

– Да-а… Не то что у моей бабушки, верно? – Шпрота подхватила Фриду под руку. – Ты еще дуешься из-за вчерашнего?

Фрида отрицательно помотала головой.

– Ты могла бы… – Шпрота потерла нос. – Я имею в виду… Ты не могла бы… ну, как-нибудь снова дать нам радионяню?

Фрида молниеносно вырвала руку.

– Ты невыносима! – воскликнула она. – Просто невыносима.

– Мы ведь можем ее быстро выключать, когда… – Шпрота запнулась. – Когда зайдет разговор про любовь… или что-нибудь такое.

Вместо ответа Фрида зашагала вперед, оставив Шпроту стоять в одиночестве посреди дороги.

– Зараза, – с досадой на себя процедила Шпрота.

И тут же увидела, как Тортик сорвал несколько цветков, свисавших над забором, и побежал вслед за Фридой.

Подлиза несчастный!

– Не хочет отдавать, да? – спросила Вильма.

– Ты теперь уже и за нами шпионишь? – набросилась на нее Шпрота.

– Очень надо! – обиженно воскликнула Вильма. – Что я, виновата, что ли, если вы так громко разговариваете?

Шпрота помрачнела и стала покусывать губы.

Улица со старыми домами вывела их прямо к пристани. Там на темных волнах покачивались рыбацкие лодки и прогулочные катера. Чайки, громко крича, выхватывали из воды съедобные отбросы.

Господин Пыльман провел класс мимо целого ряда сувенирных лавок и наконец остановился у входа в небольшое кафе.

– Итак, дамы и господа! – провозгласил он. – Настало время раскрыть вам истинную цель нашего утомительного похода. Матильда, пожалуйста, подойди ко мне.

Матильда покраснела как помидор и нерешительно встала рядом с учителем.

– У Матильды сегодня день рождения, – объявил Пыльман. – А насколько я с нею знаком и знаю вас, никому об этом не известно. Но поскольку в день рождения полагаются определенные торжества, я считаю, что нам нужно устроить для Матильды хотя бы маленький праздник. Поэтому в честь нее я приглашаю вас всех в это симпатичное кафе – на чашку горячего шоколада или стаканчик колы, кто что предпочитает. Лично я позволю себе чашечку «фарисея».

Все время, пока Пыльман делал это короткое объявление, Матильда смущенно разглядывала свои руки, но все же улыбалась.

В кафе ребята сдвинули вместе три длинных стола. Учитель расположился во главе застолья рядом с Матильдой, и весь класс по его команде спел Happy Birthday – при этом сам Пыльман только дирижировал. Затем он заказал для всех напитки – десять чашек горячего шоколада и семнадцать стаканов кока-колы – и погрузился в чтение газеты, с наслаждением потягивая свой «фарисей».

Мальчишки некоторое время перестреливались через стол бумажными шариками и кидались в девочек кубиками сахара, затем набросились на единственный игральный автомат, стоявший у входа.

Вильма, как усердная шпионка, незаметно крутилась вокруг них.

Фрида на свои карманные деньги угостила Матильду шоколадным тортом, и они вместе с двумя другими девочками облюбовали себе отдельный столик у окна. За ухом у Фриды торчал подаренный Тортиком цветок.

Вскоре за общим столом рядом с господином Пыльманом остались сидеть только Труда, Шпрота и Мелани.

Труда беспрестанно зевала, Шпрота напряженно размышляла над тем, что бы такого подложить Пигмеям в постели, а Мелани сосредоточенно красила ноготь зеленым лаком.

Внезапно Пыльман вынырнул из-за своей газеты.

– Да, между прочим, вы не заметили вчера вечером что-нибудь странное? – спросил он своим повседневным, немного скучающим тоном. – Я сейчас имею в виду не эти ваши мелкие бандитские стычки. А что-нибудь действительно необычное: какие-нибудь таинственные, необъяснимые шорохи. Или, может быть, кто-то скребся в дверь? Или вы видели огни на берегу? Нет?

– А что такое? – Шпрота смотрела на него с недоумением.

– Да так. – Пыльман потянулся за чашкой. – Я просто подумал. Тут… ну в общем… поговаривают кое-что.

– Что поговаривают? – Труда даже перестала зевать.

– Да-а… так, ничего особенного. Всего лишь нелепая история про привидение. Говорят, по округе блуждает призрак старого берегового фогта. – Пыльман взглянул на них поверх края чашки. – И бродит он якобы именно у школьной турбазы. Согласитесь, звучит не слишком правдоподобно.

– Привидение? – воскликнула Труда. – Настоящее привидение? Батюшки!

Даже мальчишки у автомата пооборачивались к ним.

– Тс-с! – зашипела Шпрота. – Зачем сразу всем об этом знать?

Она с любопытством обратилась к господину Пыльману:

– Что за привидение такое?

Мелани хмыкнула и подула на отлакированный ноготь:

– Привидений, вы уж извините, не бывает. Это общеизвестный факт.

– Собственно, мне о нем рассказывал мой коллега. – Пыльман закурил одну из своих отвратительных вонючих сигарет. – Он был здесь со своим классом в прошлом году. Тогда они и стали свидетелями нескольких весьма странных событий.

– Каких событий? – Труда обеспокоенно заерзала на стуле.

Господин Пыльман пожал плечами:

– Неприятные шорохи по ночам, загадочные отпечатки ног, странные находки на пляже. А однажды ночью двое учеников выскочили из комнаты с дикими криками и что-то испуганно лепетали про какое-то омерзительное черт знает что, пытавшееся утащить их в море… Всех подробностей я, впрочем, не знаю.

Он потеребил мочку уха.

– Только зачем я все это вам рассказываю? У вас ведь и без того с Пигмеями хлопот предостаточно, верно?

– Да ну их! – Шпрота пренебрежительно отмахнулась. – Мы бы уже давно прекратили эти детские игры, но мальчишки сами снова и снова начинают. Нет, вы лучше расскажите нам еще о призраке этого… Кто, вы сказали, там бродит?

– Береговой фогт, – повторил господин Пыльман.

– Это еще кто такой? – усмехнулась Мелани.

– В прежние времена береговой фогт был кем-то вроде начальника береговой охраны.

Господин Пыльман помахал официанту и заказал еще одного «фарисея».

– Когда у берегов острова терпел крушение корабль, фогт должен был проследить за тем, чтобы груз не разграбили. Однако тот береговой фогт, чей призрак, если верить слухам, бродит здесь вот уже двести лет, сам был отъявленным разбойником. Звали его Джепп Лорнсен, и о его преступлениях… – Пыльман перемешал свой кофе. – Среди местного населения о его преступлениях до сих пор ходят истории одна ужаснее другой.

– Что же такое он делал? – прошептала Труда.

– Ну, – покачал головой господин Пыльман, – всякие мерзкие вещи. Я даже не знаю, стоит ли…

– Мы ведь уже не маленькие дети, – обиженно вставила Мелани.

– Что ж, и то верно. Итак… – Господин Пыльман смолк и принялся катастрофически медленно малюсенькими глоточками отхлебывать кофе.

– Итак… что? – нетерпеливо переспросила Шпрота.

Все-таки порой он умел просто зверски действовать на нервы.

– Я могу рассказать вам только то, что слышал сам. – Пыльман тщательно вытер салфеткой губы. – Но если после этого вас начнут мучить ночные кошмары, то имейте в виду – я вас предупреждал…

8

– Джепп Лорнсен был очень суровым фогтом, – начал рассказ господин Пыльман. – Если случалось бедным крестьянам утащить для своих голодных детей прибившийся к берегу бочонок сливочного масла, он приказывал избивать их и бросать в тюрьму. Однако сам он ни разу и пальцем не пошевелил ради спасения потерпевших кораблекрушение. Нет, он преспокойно дожидался, пока все они утонут, чтобы без свидетелей присвоить себе груз с их кораблей.

– Фу ты, дьявол! – буркнула Шпрота. – Такому типу прямая дорога в привидения.

– Ты так считаешь? – Господин Пыльман явно повеселел. – Дальше – того хуже. В том, что Лорнсен вовсе не старался спасать тонущих моряков, не было ничего особенно необычного. В те времена крайне редко встречались люди, готовые рисковать своей жизнью ради каких-то потерпевших крушение чужаков, язык которых они, скорее всего, и понять-то не могли. А вот немного помародерничать… это другое дело. И все же Джепп Лорнсен проделывал на дьявольскую малость больше… – Пыльман вытянул из пачки следующую сигарету. – В шторм он приказывал своим людям разжигать ложные сигнальные костры. С их помощью Лорнсен заманивал корабли на песчаные отмели у острова. Наскочив на мель, суда опрокидывались, и его люди могли беспрепятственно их грабить. А чтобы не оставалось свидетелей его разбоев и грабежей, он приказывал убивать всех, кто не утонул в ледяной воде. И таким вот образом он сделался богатым человеком. Очень богатым.

Пыльман со вздохом откинулся на спинку стула.

– Остается лишь надеяться, что в роли призрака он стал чуть симпатичнее, чем был при жизни. Что вы об этом думаете?

– Неужели его так никогда и не наказали? – спросила Мелани.

Пыльман покачал головой.

– Слишком уж это был могущественный человек. Кстати! – Он смахнул со своего пуловера комочек пепла. – Сегодня после обеда в музее острова вы сможете полюбоваться на его портрет. А могила Лорнсена с надгробной плитой находится на старом кладбище, которое мы тоже собираемся осмотреть. – Пыльман понизил голос. – Надгробие совсем покосилось – и поговаривают, это все потому, что старый Лорнсен никак не найдет покоя в своей могиле.

– О-о-ой! – Труда поежилась. – Даже слушать жутко!

– Выходит, ему все попросту сходило с рук, – пробормотала Шпрота. – Какое свинство.

– И в один прекрасный день он скончался мирно в собственной постели – древним и богатым стариканом, – продекламировала Мелани. – Так, что ли?

– Не совсем, – ответил Пыльман. – Его, можно сказать, все же настигла справедливая кара. Незадолго до своего пятьдесят пятого дня рождения Лорнсен был отравлен вдовой одного капитана, корабль которого погиб из-за его ложных огней.

– Что вы говорите?! – Труда выпучила глаза. – Какой ужас!

– А что? И поделом ему! – Мелани удовлетворенно кивнула. – Я бы на ее месте так же поступила.

И она принялась красить зеленым лаком следующий ноготь.

– Вполне можно поверить, что такой негодяй теперь бродит призраком, – задумчиво пробормотала Шпрота. – Вот только жаль, что привидений не бывает.

– Что это вы тут шепчетесь? – с любопытством спросил Тортик, подсаживаясь к ним за стол.

– Не твое дело! – недовольно буркнула Шпрота. – Отправляйся-ка лучше обратно к своему однорукому бандиту.

– Так, значит, вы ничего не заметили. – Господин Пыльман снова поскучнел и затянулся сигаретой. – Никаких там подозрительных звуков, ни следов ног, и в песке ничего не находили? Древние монеты или что-нибудь вроде того? Просто рассказывают, будто старый Лорнсен частенько роняет их, когда бродит по ночам.

Девочки с сожалением помотали головами.

– О чем это вы? – спросил Тортик. – Что за странные звуки? Кто где бродит? Что за Лорнсен такой, а?

Проклятье! Шпрота даже губу закусила от досады. Теперь Пигмеи тоже обо всем узнают.

– Да это мы немного поболтали о домашнем привидении нашей турбазы. – Пыльман погасил окурок и снова взялся за газету. – Я просто хотел узнать, не заметил ли кто-нибудь вчера где-то между десятью и одиннадцатью вечера чего-нибудь необычного. Но привидение сейчас, очевидно, находится в отпуске.

– Привидение? Вот это да… – Тортик аж заерзал на месте от волнения и повернулся к девочкам. – Ну-ка, рассказывайте!

– Сам выясняй, – вызывающе бросила Шпрота.

– И выясню, – сердито ответил ей Тортик. – Век зерен не клевать, курица ты неощипанная.

– Но-но-но, – подал голос Пыльман из-за своей газеты. – В моем присутствии попрошу – никаких боевых действий. Вкратце история звучит так: ходят слухи, будто по школьной турбазе бродит двухсотлетнее привидение, уже при жизни имевшее весьма дурной характер. А все остальное я расскажу вам на обратном пути.

– Идет! – Тортик вскочил со стула. – Нужно срочно рассказать об этом нашим. Выходит, здесь все-таки найдется что-то поинтереснее морской воды и этих дурацких курганов, в которых даже и нет ничего.

Он умчался обратно к своим. Через минуту все Пигмеи уже сидели за самым дальним столиком в углу и перешептывались. Вильма тут же незаметно для них пристроилась за соседним столиком.

– Как вы думаете, в этой истории что-то есть? – прошептала Труда. – Мне всегда хотелось повстречаться с каким-нибудь привидением. Но с таким отвратительным… Нет, лучше не надо.

– Уверяю тебя, оно абсолютно безобидное, – сказала Мелани. – Хотя бы уже потому, что привидений не бывает.

– Я в этом не совсем уверена. – Труда принялась покусывать ноготь.

– Ну, ясное дело, насмотрелась всяких дурацких фильмов, – насмешливо бросила Мелани. Она откинулась на спинку стула и посмотрела в сторону мальчиков.

– В общем-то, ежу понятно, что это не может быть настоящее привидение. Ну а что, если вдруг… – Шпрота усиленно потерла нос, как делала всегда, когда размышляла. – Что, если вдруг кто-то бродит вокруг турбазы, потому что зарыл возле нее что-то омерзительное? А теперь этот кто-то не хочет, чтобы кто-нибудь другой вздумал копаться в песке и это что-то нашел.

– Чтобы нашел что? – пролепетала Труда.

Шпрота лишь многозначительно пожала плечами.

– Боже, какой ужас… – Лицо у Труды стало белее полотна.

– А я вам так скажу! – воскликнула Мелани. – Если там и вправду кто-то разыгрывает из себя привидение, то только для того, чтобы привлекать богатых туристов.

– Ты считаешь? – Испуг на лице Труды мгновенно сменился разочарованием. – Ну тогда это совсем скучно.

– Эта идея и мне приходила в голову, – снова послышался голос Пыльмана из-за газеты. – Но тогда почему около школьной турбазы? Туристы забредают туда крайне редко, а уж богатенькие тем более.

– Верно! – облегченно подхватила Шпрота. – Значит, здесь что-то другое.

– А что, если это инопланетяне? – Труда понизила голос. – Просто инопланетяне и правда существуют. Мой отец однажды даже видел летающую тарелку. Самую настоящую. Прямо над нашим балконом.

Господин Пыльман отложил газету в сторону.

– Это тоже интересная тема, – сказал он, взглянув на свои часы. – Но боюсь, что сейчас нам пора срочно выдвигаться в обратный путь, причем в темпе вальса. В противном случае мы рискуем пропустить обед.

9

Еще немного, и они бы действительно остались без обеда.

Господин Пыльман вел их назад к турбазе в бешеном темпе.

Фрида всю дорогу шла в компании с Матильдой, а Вильма шпионила за Пигмеями. Труда, Шпрота и Мелани принялись было обмениваться впечатлениями от услышанной истории, но долго поговорить им не удалось, потому что Пыльман, еще раз подробно рассказав Пигмеям о Джеппе Лорнсене, заставил весь класс петь песни моряков: «Кто идет с нами капером в море», «Мы стояли у Мадагаскара» и тому подобное. Одну за другой. Без передышки.

Это было ужасно.

Запыхавшиеся и осипшие, они ворвались в столовую и заняли последние свободные столы. Шпрота, Мелани и Труда сели вместе.

Фрида смерила Шпроту хмурым взглядом и подсела к Матильде, за другой стол.

На свободное место за стол к Диким Курам, тяжело дыша, рухнула Вильма.

– У меня для вас кое-что есть! – пропыхтела она. – Я кое-что подслушала. Даже две.

– Чего две? – спросила у нее Шпрота.

– Две секретные информации, первый сорт! – прошептала Вильма.

Шпрота с беспокойством огляделась по сторонам.

Но Пигмеи сидели от них далеко. К тому же они как раз ввязались в перебранку с мальчишками за соседним столом. Пигмеи во всю глотку орали им: «Дортмунд!», а те в ответ вопили: «Бавария!»

Поди разбери, что это значило.

Когда же Вилли пришла в голову идея метать в противников картофельным пюре, в дело вмешался господин Пыльман и назначил Фреда, Вилли и еще двух мальчишек из второй компании на добровольное дежурство по кухне.

Шпрота снова повернулась к Вильме:

– Ну давай, выкладывай.

– Говорят, здесь обитает привидение, – выдохнула Вильма. – На нашей турбазе.

– Знаем уже, – хмыкнула Мелани.

– Ой! – разочарованно пробормотала Вильма. – А вы-то откуда знаете?

– Пыльман рассказал, – объяснила Труда.

– Ну да, а Тортик, к сожалению, подслушал, – прорычала Шпрота.

– А что Пигмеи это привидение ловить собираются, вы тоже уже знаете? – прошептала Вильма.

Шпрота нахмурилась:

– Да ну? И как же?

Вильма с сожалением пожала плечами:

– Это они будут обсуждать сегодня вечером.

– Проклятье! – Шпрота положила себе на тарелку еще немного противно липнувшего к зубам картофельного пюре. – А у нас, как назло, больше нет радионяни. Фрида ее не отдает. Похоже, все только потому, что этот балбес Тортик решил за ней приударить.

– Это не беда, – возразила Мелани. – Пусть себе охотятся за привидением, которого даже и не существует. С таким же успехом они могут пытаться поймать лох-несское чудовище. Хм, а квашеная капуста тут ничего, съедобная…

– Какое-какое чудовище? – переспросила Труда.

Она взяла себе только крохотную порцию.

Зато Мелани уже уплетала добавку.

– Ну а вторая информация какая? – поинтересовалась Шпрота.

Она снова оглянулась.

Фред, Вилли и Тортик уже управились с обедом, а вот Стив как раз нагребал себе на тарелку вторую добавку.

– Они насыпали нам на подушки какую-то дрянь, – прошептала Вильма. – Еще во время завтрака, когда Вилли со Стивом якобы в туалет уходили. Кажется, это называется «Чудо-Чесотка». Стив раздобыл ее в том же магазине, где покупает свой магический хлам.

– Чесоточный порошок? Они достали чесоточный порошок?! – Мелани даже передернуло. – Фу, черт! Вот это действительно подло. За Трудой аллергии и без того уже табуном ходят.

– У меня от одной только мысли об этом «чуде» все чесаться начинает, – прошептала Труда.

– Эта гнусность им самим же выйдет боком, – прошипела Шпрота. – Ведь подушки можно, в конце концов, поменять местами, верно?

Труда и Мелани подтолкнули друг друга локтями и захихикали.

– Ну Вильма! – Мелани одобрительно хлопнула шпионку по плечу. – По-моему, ты настоящая Дикая Курица.

– Ой, спасибо! – Вильма смущенно улыбнулась и покосилась на Шпроту.

Но та притворилась, будто очень занята своей едой.

– Шпрота! – Труда перегнулась через стол. – Что ты думаешь? Может, позволим Вильме дать Куриный Обет? Сегодня вечером, а? В качестве вознаграждения, я имею в виду.

Но Шпрота нахмурилась:

– Что-то очень уж быстро, вам не кажется?

Вильма стала разочарованно ковыряться вилкой в своем пюре.

– Да ну, Шпрота, ерунда какая! – Мелани отодвинула тарелку и принялась за десерт. Труда с тоской в глазах провожала каждую ее ложку. – Зачем тебе так долго мучить бедняжку? Я считаю, что она может стать Курицей сегодня же вечером.

– Я тоже так считаю, – согласилась Труда. – И Фрида… – Она оглянулась в ее сторону. – Фрида наверняка тоже будет не против.

Мелани ехидно ухмыльнулась Шпроте:

– Таким образом, ты в меньшинстве!

– Ладно, ладно, – буркнула Шпрота. – Будь по-вашему, мне-то что. В конце концов, благодаря Вильме мне теперь не придется всю ночь чесаться. Шпионить за мальчишками – это и правда была хорошая идея.

– Хорошая идея? – За спиной у Шпроты неожиданно возник Фред и положил подбородок ей на плечо. – Разве у куриц бывают хорошие идеи?

Шпрота сердито оттолкнула его:

– А ну катись отсюда, башка футбольная!

– Мы поймаем привидение раньше вас! – воскликнул Стив. – Спорим?! – От волнения его голос срывался на писк.

– Ах, привидение? – Шпрота напустила на себя скучающий вид. – Да забирайте его себе на здоровье. Мы-то уже вышли из детского возраста, чтобы верить в подобную чепуху.

– Да ведь мы в него тоже не верим! – с досадой сказал Фред. – Или вы думаете, мы настолько глупы, чтобы верить в привидения? Знаете, что я думаю? – Фред наклонился к Шпроте так близко, что они чуть не столкнулись носами. – Вы просто пытаетесь увильнуть от заключения пари. А я готов спорить с вами на что угодно: мы первыми выясним, что кроется за этими россказнями о привидении.

– Да глупости все это, – сказала Мелани. – Вовсе за ними ничего не кроется. Что тут еще выяснять?

Но Шпрота, закусив губу, вперилась во Фреда немигающим взглядом, а потом проговорила:

– Спорим – на что хотите.

– Каждый из нас получит танец с Курицей по своему выбору! – выпалил Тортик.

Вилли был явно не в восторге от этого предложения, зато Фред и Стив заулыбались.

– Хорошая идея, Тортик, – сказал Фред. – Ну так что, спорим?

Шпрота пожала плечами:

– Как хотите. Мы ведь все равно выиграем…

– И если выиграем мы, – крикнула Вильма, – то вы будете таскать наши чемоданы! Всю обратную дорогу.

– Идет, – кивнул Фред. – Только с каких это пор ты стала Дикой Курицей?

Вильма испуганно сжала губы. Шпионка Диких Кур выдала сама себя.

– Не стала она, – буркнула Шпрота. – Но предложение хорошее. Спорим.

Дикие Куры и Пигмеи скрепили свое соглашение рукопожатием.

– А что с Фридой? – оглянувшись, спросил Тортик. – Она с вами больше не водится, что ли?

– Конечно, она с нами. – Шпрота метнула в его сторону свой самый свирепый взгляд.

По вине этого коротышки она была в ссоре со своей лучшей подругой!

– Она тоже выполнит условие.

– Обещаете? – Тортик снова посмотрел в сторону Фриды.

– Обещаем, – ответила Шпрота.

Теперь ей только оставалось убедить в этом Фриду.

10

– Они снова торчат у кикера! – На верхней площадке лестницы показалась запыхавшаяся Вильма.

Что ни говори, разведчица она была первоклассная.

– Они устроили турнир с Титусом, Берндом и близнецами.

– Играют все сразу? – спросила Шпрота.

– Да нет, всегда двое на двое, но регулярно сменяются. – Вильма ухмыльнулась. – У них там идет ожесточенная борьба.

Шпрота довольно кивнула:

– Тогда вперед.

Куры ринулись в свою комнату. Норы еще не было – она внизу подписывала открытки.

У окна сидела Фрида и смотрела на море. Когда девочки ворвались в комнату, она обернулась:

– Что опять стряслось?

– Пигмеи насыпали нам на подушки чесоточный порошок, – сказала Труда. – А мы теперь придумали поменять подушки местами.

– Чесоточный порошок? – поморщилась Фрида. – Фу, какая гадость.

Шпрота нерешительно улыбнулась:

– Ты нам поможешь?

Несколько мгновений Фрида колебалась, потом пожала плечами:

– Конечно.

Дикие Куры осторожно подняли свои подушки и понесли их на вытянутых руках. Вильма открыла дверь и пропустила всех вперед, а потом побежала следом. Тоже с подушкой.

Процессия эта выглядела довольно необычно.

– Что это вы задумали?

В коридоре у раскрытого окна стоял господин Пыльман и курил.

– А это мы, ну… в общем… – Шпрота при всем своем желании не смогла придумать никакого объяснения.

– Ладно-ладно, забудем об этом. – Пыльман снова сунул сигарету в рот. – Я вас ни о чем не спрашивал.

И повернулся к ним спиной.

Вся пятерка поспешила дальше.

На двери Пигмеев висел листок с неумело намалеванным черепом.

– И вот это должно было нас испугать? – насмешливо хмыкнула Мелани.

– Я бы даже сказала… – Пригнувшись, Шпрота приложила ухо к двери и прислушалась. – Твои зеленые ноготки приводят меня в больший ужас, чем эта черепушка.

– Бе-бе-бе! – Мелани сердито показала ей язык.

– Ну как, слышно что-нибудь? – прошептала Труда.

– Не-а. Так, секундочку! – Шпрота наклонилась теперь к самому полу. – Нет, ты только посмотри. А эти типы вовсе не такие уж глупые. Нам, пожалуй, тоже не мешало бы делать что-нибудь вроде этого.

– Вроде чего? – Остальные девочки с недоумением заглядывали ей через плечо.

– Вот здесь внизу, под дверью, они подклеили маленькую бумажную полоску, – объяснила Шпрота, осторожно стягивая клейкую ленту. – Если бы мы просто так зашли, бумажка разорвалась бы, и тогда они бы все поняли. Только полоску эти умники сделали великоватой – чуток больше, чем нужно. Вот я и заметила ее, когда прислушивалась.

Удерживая раскачивающуюся подушку на левой руке, Шпрота правой приоткрыла дверь и быстро прошмыгнула внутрь. Четверо других девочек последовали за нею. Не теряя времени, они заменили на кроватях все подушки.

– А мою-то куда девать? – растерялась Вильма. – Она же лишняя получается.

– Давай положим ее Фреду, – предложила Шпрота. – Он ведь обожает строить из себя шефа. Вот пусть и получает сразу две подушки.

– Знаешь, лучше я ее за занавеской спрячу. – Вильма вздохнула. – Придется теперь пару ночей без подушки поспать.

Шпрота с любопытством огляделась:

– С ума сойти! Они даже здесь футбольные плакаты развесили.

– И еще флаг какой-то. – Вильма в изумлении подошла к огромному полотну. – Это что за страна такая?

– Это футбольный клуб. – Мелани скривила губы. – Ничего глупее придумать не могли.

– Брось, у тебя самой-то все стены постерами увешаны да афишами певцов, – сказала Фрида. – Разве это не то же самое?

– Одному такому постеру, – хихикнула Труда, – она рот уже до дыр зацеловала.

– Заткнись ты! – рявкнула на нее Мелани.

Ее лицо начало покрываться красными пятнами.

– Ну ладно. – Шпрота тихонько подошла к двери. – Сматываемся.

Они выскользнули из комнаты. Шпрота аккуратно приклеила бумажку на прежнее место, после чего подушечная процессия прошествовала по коридору в обратном направлении.

Пыльман только недоуменно покачал головой им вслед.

11

Ко всеобщему облегчению, в музей они поехали на автобусе.

После обеда небо заволокло облаками, и, когда они выезжали, уже шел дождь. Над равниной темной громадой нависли грозовые тучи.

– Какая жалость, похоже, искупаться в море нам так и не удастся! – вздохнула Мелани.

– Ну и слава богу! – отозвалась Шпрота.

К воде Шпроту никогда не тянуло. В особенности она терпеть не могла, когда ее под воду затягивали – а Пигмеи именно этим и обожали заниматься.

Первое, что все увидели, выйдя из автобуса, это была исполинская арка, сложенная из китовых челюстей, – памятка о тех временах, когда остров еще жил в основном китобойным промыслом. За нею стоял большой дом с тростниковой крышей, в котором и располагался краеведческий музей.

– Вот дьявол, – громко выругался Тортик, оказавшись между отбеленными временем сводами этих диковинных ворот. – Ненавижу проходить под костями убитых певчих рыб.

– Киты не рыбы, – поправила Вильма и подтолкнула его вперед.

– Да знаю я, знаю. Ну не несут они яиц, так что с того? – Тортик состроил ей гримасу. – Выглядят-то они все равно как рыбы, скажешь нет?

– А ты знаешь… – Госпожа Роза положила руку ему на плечо. – Именно из-за этого я еще ребенком крепко повздорила с нашим учителем биологии. И все же я до сих пор думаю, что киты тоже рыбы.

– Да ладно, им совершенно до лампочки, за кого мы их принимаем, – прорычал Вилли. – Главное, чтобы мы, люди, оставили их уже в покое.

Тортик все еще смотрел на госпожу Розу с легким удивлением:

– Разве у вас был учитель биологии?

– Ужасный, – шепнула она в ответ, – настоящее чудовище.

Перед входом в музей их поджидал невысокий толстенький человек с бакенбардами, одетый в рыбацкую рубаху. На галдящий класс, приближающийся к нему, он взирал с крайним неодобрением.

– Попрошу немного тишины! – громко сказала госпожа Роза. – Позвольте представить вам герра Апельклааса, любезно согласившегося провести для нас экскурсию по музею. В музее вам тоже необходимо соблюдать несколько правил: во‐первых, руками ничего не трогать…

При этих словах господин Апельклаас энергично закивал.

– Во-вторых, ничего не ронять и не опрокидывать, – продолжала госпожа Роза. – И самое главное: внимательно слушать.

– Последнего правила вам стоит придерживаться в особенности, – добавил Пыльман, слегка повысив голос. – Это в ваших же интересах, поскольку дома вы будете иметь удовольствие писать об этом музее сочинение.

В ответ раздался дружный стон.

Господин Апельклаас злорадно ухмыльнулся.

В маленьком музее нашлось на удивление много любопытного: старинные традиционные наряды, оружие эпохи викингов, чучела морских птиц и даже настоящая капитанская каюта. А в зале с экспонатами из тех времен, когда почти все население острова кормилось китобойным промыслом, хранились гарпуны, длинные ножи для нарезания китового сала и огромные картины, на которых были изображены сцены из жизни китобоев. У большей части детей от этого мурашки по коже забегали.

Впрочем, каждый из них обнаружил для себя что-нибудь захватывающее, что ему особенно понравилось. Мелани надолго задержалась у витрины со старинными украшениями и праздничными костюмами, а Стива застукали за тем, как он хватал руками деревянную грудь гальюнной фигуры.

Господин Апельклаас был вне себя от возмущения.

В последнем зале висели портреты капитанов и их семей, бургомистров и пасторов, а среди них – портрет Джеппа Лорнсена, берегового фогта, ставшего жестоким разбойником.

– Это он, тот самый! – шепнула Вильма Шпроте. – Таким ты его себе представляла?

– Не-ет. – Шпрота покачала головой. – Этот выглядит совсем безобидным. Что-то не могу представить себе его в роли привидения.

Дикие Куры и Пигмеи принялись отчаянно толкаться и отпихивать друг друга, норовя как можно ближе подобраться к картине.

– Действительно, на злодея он совсем не похож, – пробормотала Фрида.

По дороге в автобусе ее уже ввели в курс дела: ей пересказали историю Пыльмана и сообщили о пари с Пигмеями и его условиях. По поводу последнего Фрида особого восторга не выразила.

– Нет, Джепп Лорнсен в самом деле не был похож на злодея, – провозгласил господин Апельклаас. – Очевидно, именно благодаря этому обстоятельству он мог долгие годы вести двойную жизнь и считался на острове уважаемым гражданином.

– Скажите, это правда, что теперь где-то по острову бродит его призрак? – крикнул Фред.

Господин Апельклаас и Пыльман обменялись лукавыми взглядами:

– Так в самом деле рассказывают. Некоторые даже утверждают, что его надгробный камень на местном кладбище так сильно покосился именно по этой причине.

– Фу ты, нечисть! – прошептал Стив. Он со страхом всматривался в водянисто-голубые глаза Джеппа Лорнсена.

– А чем он занимается? – спросил Вилли. – Я имею в виду, когда он призраком бродит.

– О, рассказывают, будто он стонет и скребется в окна и двери, – сообщил Апельклаас.

Он медленно обвел притихших детей довольным взглядом. Настолько большое внимание со стороны посетителей музея было для него редкостью.

– Кроме того, он оставляет после себя мокрые следы. А когда он ночью бродит по берегу, то на следующий день в тех местах, где он умерщвлял своих несчастных жертв, можно найти в песке монеты. Словно он желает откупиться от своих грехов. – Апельклаас слегка покачался на носках. – Вот и все, о чем повествует легенда. – Он повернулся к мрачному портрету. – Легенда о Джеппе Лорнсене, ужаснейшем береговом разбойнике, какого когда-либо знал этот остров. А уж их-то на острове знавали немало. – Господин Апельклаас обвел группу взглядом. – Еще у кого-нибудь вопросы?

– А есть у вас портрет той женщины? – спросила Мелани. – Ну, той… которая его отравила?

Господин Апельклаас с сожалением покачал головой.

– Вот чего нет, того нет. Но нам о ней кое-что известно. Например, мы знаем ее имя. Ее звали Фридерика Мунгард, и у нее не было денег на то, чтобы заказать собственный портрет. В те времена это было недешевым удовольствием.

– Жалко, – пробормотала Труда.

– А что же с ней стало? – спросила Шпрота.

– Ну что-что? – Тортик схватил себя за шею. – Чик – и голова с плеч.

Апельклаас снова покачал головой:

– Отнюдь. Совершив возмездие, она исчезла вместе со своими четырьмя детьми. Предположительно они скрылись на рыбацкой лодке, переправившей их на один из соседних островов или же на материк. Некоторые даже утверждают, что чуть ли не половина жителей острова помогала ей при побеге.

– Как романтично! – вздохнула Вильма.

– Нет, вообще-то нисколько, – возразил господин Апельклаас. – Да и дальнейшая ее жизнь, это уж точно, была далеко не романтичной: вдова с четырьмя детьми, без денег и без какой-либо собственности. Нет, определенно никакой романтики. Однако полагаю… – Он вопросительно взглянул на господина Пыльмана. – Мы и так уже уделили этому разделу достаточно внимания. Теперь предлагаю вернуться к китобоям.

– Еще одна шайка преступников, – пробурчал Фред.

Но этого господин Апельклаас не услышал.

* * *

Из музея они вернулись к самому ужину. А после него скоро стемнело. Все же Шпроте удалось уговорить Пыльмана еще хоть ненадолго выйти прогуляться с ними по пляжу. Пока он сидел в прибрежных дюнах и курил, Дикие Куры рыскали по берегу с фонариками в поисках монет Джеппа Лорнсена.

К сожалению, вскоре появились и Пигмеи. Фред выпросил у завхоза лопату для уборки снега, и мальчишки принялись перелопачивать ею песок, изображая экскаватор.

– На наше счастье, завтра Фред и Вилли дежурят на кухне, – сказала Шпрота, с подозрением поглядывая в их сторону.

– Эх, только бы они ничего не нашли! – вздохнула Вильма.

Впрочем, и девочкам пока что удалось обнаружить только нескольких рачков, пару ракушек и кучу пустых банок из-под пива.

– Я что-то нашла! – вдруг воскликнула Труда. – Смотрите, монета!

Пигмеи бросили лопату и стали пристально смотреть в сторону девочек.

Мелани посветила на находку Труды фонариком.

– Обычные пять пфеннигов, – усмехнулась она.

Пигмеи тут же успокоились и, издевательски похохатывая, снова принялись за работу. Однако, насколько в потемках можно было что-либо разглядеть, им тоже не попадалось ничего интересного.

Через полчаса у девочек пропало всякое желание продолжать поиски. Несмотря на усердное копание в песке, они совершенно продрогли. Кожа у всех от морского воздуха стала влажной, а губы – солеными.

Мальчики тоже бросили свои раскопки, сидели на корточках и о чем-то шептались.

Дикие Куры одна за другой плюхнулись в песок и уныло уставились на море.

Одной только Фриде все это ни чуточки не испортило настроения.

– Я могла бы вечно тут сидеть, – пробормотала она, – так здесь хорошо. Закроешь глаза, и шелест моря переполняет тебя, прямо насквозь пробирает.

Труда закрыла глаза.

– И правда, – сказала она. – Прямо нутром его чувствуешь, захватывает целиком и полностью.

– Не знаю, как вы, а у меня попа замерзла, – сказала Мелани, поднимаясь на ноги. – Лично я в дом пошла. Все равно глупо все это.

Тут из-за дюны неуклюже приплелся Пыльман и остановился перед ними.

– Ну что, может, хватит на сегодня? – спросил он.

– Ладно. – Шпрота поднялась на ноги. – Дурацкая была затея – шарить тут по темноте.

– Ой, смотрите! – воскликнула Труда и потянулась к чему-то едва заметному, лежавшему в песке у самых ботинок Пыльмана.

– Что там у тебя еще? – нетерпеливым голосом спросила Мелани. – Опять, небось, пятачок нашла? Пошли уже, наконец! Давайте в дом зайдем. Мне срочно необходима чашка чая – горячего-прегорячего.

– Да вы сами посмотрите! Вот, выглядят совсем как древние. – И Труда протянула к Мелани заляпанную песком ладошку.

Остальные Куры недоверчиво склонились над нею.

Пигмеи вскочили на ноги и тоже подошли поближе.

Труда нашла сразу три крупные, изъеденные временем и позеленевшие монеты – с гербом на одной стороне и с большим числом 10 на обратной.

– Взгляните, герр Пыльман, – обратилась к учителю Фрида.

Тот взял монеты из руки Труды и принялся внимательно их рассматривать.

– Что ж, на такие деньги уже очень давно ничего нельзя купить, – заметил он. – Хоть я и не большой специалист, но это вполне могут быть те самые деньги, которыми Джепп Лорнсен откупается от своих грехов.

Пыльман положил монеты обратно Труде на ладонь, и она быстро сжала пальцы в кулак.

– Слышь, Труда, теперь тебе придется хорошенько запереться на ночь, – сказал Фред. – Ведь каждому известно, что привидения всегда возвращаются за своими денежками.

– Вот именно! – крикнул Тортик. – Только никакие замки тут не помогут. Старый дружище Джепп просто-напросто просунет свою костлявую руку сквозь стену.

– Перестаньте! – сердито крикнула Шпрота. – Вы просто завидуете нам, потому что сами ничего не нашли.

Труда беспокойно покусывала губу. Руку с монетами она засунула поглубже в карман брюк.

– Пойдем, Труда. – Шпрота потянула ее за собой. – Не слушай ты этих балбесов.

Дикие Куры пошли вслед за Пыльманом через дюны к турбазе. После кромешной тьмы пляжа вид ярко освещенных окон подействовал на них успокаивающе.

– У-у-у! – внезапно завыли за их спинами Пигмеи. – Сего-о-одня но-о-очью мы-ы-ы придё-о-ом за то-о-олстой Тру-у-удай-ой-ай!

– Вы, гнусные типы! Придурки несчастные! – закричала Вильма и принялась швырять в их сторону пригоршни песка. – Жалкие Фигмеи!

– Не обращай внимания! – шепнула Шпрота Труде. – Когда они злятся, то ведут себя особенно гадко.

– Верно! – Мелани подхватила Труду под руку. – Но уже скоро… – Она понизила голос, чтобы не услышал Пыльман. – Совсем скоро они только и будут делать, что чесаться. И уж тогда они вообще ни о чем другом думать не смогут.

– Да мне и дела нет до того, что они там болтают! – Труда шмыгнула носом. – Но все-таки я была бы рада, если бы эти монеты взял себе кто-нибудь из вас. Раз уж вы все равно в привидения не верите.

Остальные Куры переглянулись. Протягивать руку за монетами никто не спешил.

– Давай их мне! – наконец сказала Фрида. – Я боюсь только живых разбойников. А этот тип точно уже неживой, на все сто.

12

Приняв душ и почистив зубы, Дикие Куры заперли дверь на замок. Шпрота даже дополнительно подперла дверную ручку спинкой стула. Лежавшая на своей кровати Нора, естественно, отпускала едкие шуточки по поводу таких мер предосторожности, но девочки не обращали на нее внимания. Они готовились к церемонии принятия Вильмой Куриного Обета.

Мелани считала, что комнате нужно придать праздничный вид, и завесила окно своим розовым шелковым платком. Она даже собиралась повязать бант на шею Шпротиной плюшевой курице, но Шпрота ей это категорически запретила.

Фрида заварила чай из лепестков роз, Труда зажгла несколько привезенных из дома свечей, а Вильма сходила на кухню за чашками. Она так волновалась, что по дороге выронила одну из них, но чашка, к счастью, не разбилась.

– Интересно, Пигмеи уже ложились на наши подушки? – вдруг подумала вслух Шпрота.

– Вероятно, они ждут, пока мы уляжемся, – предположила Мелани. – Но им теперь еще долго ждать придется.

Они все вместе расположились вокруг стола.

– Нора, ты не возражаешь, если мы ненадолго выключим свет? – спросила Фрида.

– Это еще зачем?

– Чтобы стало поторжественнее, – ответила Труда, – и потаинственнее. Вильма сейчас будет клятву давать.

С кровати Норы донесся громкий стон:

– Боже, да вы как маленькие дети, честное слово! Пять минут, но не больше.

При свете свечей голые стены в комнате в самом деле сразу стали выглядеть гораздо торжественнее и даже как-то романтичнее.

– Итак, – произнесла Шпрота, – Вильма, по-прежнему ли ты желаешь стать Дикой Курицей?

– Да! – еле слышно выдохнула Вильма.

– Тогда поднимись и повторяй за мной…

Вильма вскочила со стула так поспешно, что едва не опрокинула свою чашку с чаем.

– Клянусь… – начала Шпрота.

– Клянусь, – повторила Вильма.

– …душой и телом охранять… – сказала Мелани.

– Душой и телом охранять… – прошептала Вильма.

Труда продолжила:

– …и никогда не выдавать тайны Диких Кур.

– И никогда не выдавать тайны Диких Кур, – повторила Вильма чуть более окрепшим голосом.

– Иначе сдохнуть мне совсем на этом месте! – закончила Фрида.

Вильма судорожно сглотнула:

– Иначе, э-э… Иначе сдохнуть мне совсем на этом месте.

Нора захихикала. Все происходящее ужасно ее забавляло.

– А «совсем сдохнуть» – это как? – спросила она. – Разве можно быть чуть-чуть дохлой?

– Да помолчи ты, – недовольно сказала Шпрота. – Теперь плюйте на пальцы. И ты тоже, Вильма.

Все пятеро плюнули на указательные пальцы, а затем потерли их над столом друг о друга.

– Вот и все, – провозгласила Шпрота. – Отныне нас пятеро.

– И мы в большинстве! – Мелани тщательно вытерла палец носовым платком. – Пятеро против четверых. Пусть теперь Пигмеи трепещут еще пуще прежнего.

Она легонько ткнула Вильму в бок:

– Вот ты и стала настоящей Дикой Курицей! Ну как тебе?

– Просто чудесно, – прошептала Вильма.

– Теперь тебе не хватает только настоящего куриного пера, – сказала Фрида. – Шпрота раздобудет его в курятнике у своей бабушки.

– Боюсь, это будет еще не скоро, – пробурчала Шпрота. – Мама и бабушка опять уже неделю как не разговаривают друг с другом. Но на первое время сойдет и перо чайки.

– Свет включайте! – крикнула Нора. – Я хочу наконец читать дальше. Вот черт, отчего это все так чешется? Вы что, кошку сюда приводили? У меня же аллергия на кошек!

– Ой, батюшки! – захихикала Труда. – Послушайте, а ведь про Норину-то подушку мы совсем забыли!

– Ой, верно! – Тут и Мелани с Фридой тоже принялись смеяться, да так, что уже и остановиться не могли.

– Это в каком смысле? – завопила Нора. – Забыли про мою подушку?! Что все это значит?

– Пигмеи обсыпали наши подушки чесоточным порошком.

Шпрота снова включила свет. Она широко ухмылялась:

– Свои подушки мы к ним отнесли, а вот про твою забыли.

– Чесоточный порошок? – Нора принялась как сумасшедшая чесать шею и затылок. – Это просто уму непостижимо. – Она слетела с кровати и кинулась к маленькому умывальнику в углу комнаты. – Рехнуться можно!

– А какие от него ощущения? – поинтересовалась Вильма. – От этого чесоточного порошка.

Вместо ответа Нора метнула в нее убийственный взгляд.

– Проклятие! – выругалась она. – Теперь придется даже волосы мыть! Все из-за ваших дурацких детских проказ.

– Могу одолжить тебе классный шампунь, – предложила Мелани с невинной улыбкой.

Нора не удостоила ее даже взглядом.

– Интересно, что сейчас творится у мальчишек. – Шпрота приложила ухо к двери. – Пока ничего не слышно. Ну хорошо, тогда можно еще разок спокойно рассмотреть Трудины монеты.

– Вот они. – Фрида положила монеты на стол.

Труда разглядывала их с видом гордого владельца – но одновременно и с легким ужасом.

– Выглядят совсем как настоящие, правда?

Наморщив брови, Мелани зеленым ногтем соскребла с выщербленного металла несколько песчинок.

– Ну и что с того? Это еще вовсе не значит, что их обронил ваш призрачный Лорнсен. Я по-прежнему уверена в том, что вся эта чепуха лишь байка для туристов.

– И все-таки я сегодня ночью посижу у окна – послежу за берегом, – сказала Шпрота. – Только вот гляну одним глазком, что там у Пигмеев. – Она снова подошла к двери. – Если они там все чешутся, словно вшивые мартышки, то зрелище должно быть просто потрясающее. В жизни себе не прощу, если это пропущу.

Она отодвинула стул и отперла дверь.

– Кто со мной?

– Я! – вызвалась Вильма.

Нора между тем яростно обматывала полотенцем мокрую голову.

– Надеюсь, они вас зажарят! – прошипела она. – Как и полагается поступать с глупыми курицами.

Труда схватила Шпроту за рукав:

– Вы бы лучше здесь остались, а? В смысле, из-за этого привидения.

– Чепуха! Слишком ранний час для привидений, – отмахнулась Шпрота и проскользнула вслед за Вильмой в коридор. – Заприте за нами и никого не впускайте, ясно?

– Ясно! – сказала Мелани, закрывая за ними дверь.

В коридоре стояла кромешная тьма, и только сквозь дверные щели в него то тут, то там проникал слабый свет. Из других комнат слышался смех, и где-то прыгали на скрипучих кроватях.

У госпожи Розы было тихо, но из-под ее двери тоже пробивалась тонкая полоска света.

А вот в комнате Пыльмана было темно.

– Может, свет включим? – шепотом спросила Вильма.

– Почему бы и нет? Мы же просто делаем вид, будто еще раз в туалет идем.

Шпрота щелкнула выключателем, но ничего не произошло.

– Странно, – пробормотала она. – У тебя фонарик с собой?

– Забыла взять, – прошептала Вильма.

– Не страшно, – тоже шепотом ответила Шпрота. – Пошли уже.

Она начала осторожно красться вперед. Из душевых был слышен громкий плеск воды – и ругань. Злобная ругань. Ужасные Пигмейские ругательства.

– Ну ты только послушай! – захихикала Шпрота. – Эти господа уже под душем. Пытаются смыть свою собственную дрянь. Ну что ж, еще одно очко в пользу Диких Кур.

– Это ты так думаешь! – прорычал кто-то у нее за спиной.

Вильма издала короткий пронзительный крик.

Шпрота в испуге обернулась.

В ту же секунду чья-то мощная рука схватила ее, вторая рука крепко зажала рот. Эту хватку она отлично знала. Так умел только Вилли.

Знакомый голос произнес:

– Мы с Вилли устроили небольшое сражение на подушках. Видно, благодаря этому у нас сейчас башки не чешутся.

Теперь Шпроте удалось рассмотреть в темноте коридора Фреда. Он удерживал Вильму, обхватив ее руками за шею. Это наверняка было немного приятнее.

От ярости глаза Шпроты по-кошачьи сузились. Сказать она ничего не могла – мешала железная ладонь Вилли. Она хотела было укусить Вилли за руку, но не вышло.

Даже в полутьме она смогла разглядеть несчастные глаза Вильмы, глядевшие на нее поверх руки Фреда.

Тогда Шпрота попыталась пнуть Вилли по ногам, но и это у нее не получилось. Слишком уж хорошо Вилли наловчился удерживать своих пленников.

– Давай, Вилли, теперь двигаем к курятнику! – зашептал Фред. – Только осторожно, там комната Розы почти напротив. Подарочек наш с собой захватил?

Вилли кивнул.

Ах да, фрау Роза! Шпрота как раз собиралась схватить Вилли за волосы. Но ведь если фрау Роза услышит шум их бандитской разборки, то влетит им всем. Здорово влетит.

Фрау Роза на нюх не переносила никакие банды.

Поэтому Шпрота покорно позволила дотащить себя до комнаты Диких Кур. А вот Вильма – та брыкалась и лягалась, но Фред не отпускал.

– Эй вы там! – Он трижды постучал в дверь. – Открывайте.

На несколько мгновений воцарилась полная тишина. Потом за дверью послышалось легкое шуршание.

– Даже и не подумаем, – откликнулась Мелани.

– А вы, курицы, вообще когда-нибудь думаете? – тихо спросил Фред.

– Мы поймали Шпроту и Вильму! – прошипел Вилли в замочную скважину. – Если не откроете, мы их защекочем.

Это было уже слишком. Пусть фрау Роза говорит потом что угодно, но брать себя в заложницы Шпрота не позволит. Ни за что и никому.

Она рывком высвободила одну руку из железной хватки, схватила Вилли за чуб и изо всех сил дернула назад.

Вилли взревел, как раненый бык. Его захват ослабел всего на какое-то мгновение, но этого оказалось достаточно. Шпрота молниеносно вырвалась.

Когда у Вилли случался приступ гнева, шутки с ним были плохи. Вот и сейчас: с перекошенным от ярости лицом он попытался впечатать Шпроту в стену. Но она ловко увернулась и кинулась на Фреда, чтобы помочь Вильме.

В это же мгновение дверь их комнаты распахнулась.

Шпрота не поверила своим глазам: в дверном проеме стояла Нора, ее голова все еще была обмотана полотенцем.

– С меня хватит! Край! Баста! – стала браниться она. – Я этим сыта по горло! Немедленно прекратите это дурацкое ребячество, ясно вам?

Мелани протиснулась мимо нее и встала рядом, перекрыв проход. Лицо ее от злости было сплошь в красных пятнах.

– Мы не хотели открывать, – сказала она, тяжело дыша, – но эта глупая коза нас обскакала.

И с яростью посмотрела на Фреда.

– Сейчас же отпустите их! Сюда вы не войдете, хоть у вас и нашлась здесь такая отличная пособница.

На это Нора показала ей язык.

– Мы и не собирались заходить. – Фред улыбнулся. – Мы только хотели преподнести вам небольшой подарочек.

Вилли молниеносно вытащил из кармана брюк какой-то предмет и бросил своему шефу, а тот зашвырнул его через обмотанную полотенцем голову Норы прямо в комнату.

Шпрота по запаху тут же определила, что это за «подарочек».

К довершению несчастья по коридору к ним стремительно приближалась госпожа Роза. Вид у нее был крайне рассерженный.

– Естественно! – воскликнула она. – Так и есть – Куры и Пигмеи! И я-то поверила, что вы зарыли топор войны! А это еще что… – Госпожа Роза принюхалась и брезгливо поморщилась. – Дымовушка?! Вы что, совсем свихнулись? Да нас за такие дела в два счета отсюда выставят. Вы вообще имеете хоть какое-то понятие о правилах проживания?

– Это была всего лишь маленькая шутка, – пробормотал Фред, но посмотреть госпоже Розе в глаза не отважился.

– Маленькая шутка?! – воскликнула она. – Я вот сейчас как позвоню в шутку вашим родителям. Кто бросил бомбу?

Куры и Пигмеи дружно молчали. Таков был неписаный закон: никто никого не сдавал.

Вот только о Норе они снова забыли.

– Этот! – Она указала на Фреда. – Он бросал. А мне теперь в этой вонище спать, хотя я к их бандитским выходкам вообще никакого отношения не имею!

От негодования голос ее так и дрожал.

– Ты сможешь переночевать в моей комнате, – сказала госпожа Роза и посмотрела на Диких Кур. – А что касается вас… – Она покачала головой. – Я почти не сомневаюсь в том, что всю эту кашу вы сами себе и заварили. Но все-таки дымовую бомбу бросали мальчики. Вот они-то и должны теперь наслаждаться этим чудным ароматом. Предлагаю вам на одну ночь поменяться комнатами.

Дикие Куры не выразили особого восторга.

– Ах нет, фрау Роза, – поспешно сказала Шпрота. – Мы бы лучше в своей комнате остались. Ну воняет немножко, но это мы как-нибудь вытерпим.

Вильма ее поддержала:

– У них в комнате мы глаз не сомкнем. Вы бы видели, столько там футбольных головастиков по стенам развешано.

– Ого? – Госпожа Роза посмотрела на нее с искренним удивлением. – Вильма, неужто и ты теперь принадлежишь к этой сумасшедшей компании?

Вильма смущенно потупила взгляд.

Госпожа Роза тяжело вздохнула.

– Вы всё слышали, – обратилась она к Пигмеям. – Сегодняшней ночью ваши жертвы отказываются от возмещения ущерба. Но вот вам мое слово – и к Курам это тоже относится: если вы здесь еще хоть раз выкинете вечером какой-нибудь фокус, я расселю вас поодиночке по разным комнатам. Всем понятно?

– Понятно! – пробормотали Куры и Пигмеи.

Подняв голову, госпожа Роза посмотрела на лампу в коридоре.

– А что свет вдруг перестал включаться – это тоже ваших рук дело?

– Мы лампочку вывернули, – пробубнил Фред.

– Сейчас же вверните обратно, – потребовала госпожа Роза. – И повторяю: чтобы это был последний вечер с такого рода выходками, вам ясно? Иначе ваша классная поездка немедленно закончится. Если очень вам неймется, то битте зер: устраивайте ваши глупые проказы днем и на свежем воздухе. Что бы там между вами ни происходило, после девяти вечера духу вашего в коридоре быть не должно.

– А если появится привидение? – спросил Фред. – Как мы нападем на его след, если нам даже из комнаты выходить нельзя?

– Ах, это вы про старика Лорнсена? – Госпожа Роза только головой покачала. – Ну да, могу себе представить – эта история произвела на вас сильное впечатление. Что ж, если этот старый разбойник действительно объявится на наших берегах, позовете меня или герра Пыльмана. Но шансы, по-моему, не очень велики. А теперь – марш в постель.

Фред положил руку Вилли на плечо и еще раз обернулся к Курам.

– Циркачи несчастные! – прошипела Шпрота ему в лицо. – На этот раз вы здорово перегнули палку!

– Да ладно уже, и так понятно, – пробурчал Фред.

И они с Вилли, совершенно подавленные, поплелись в комнату Пигмеев.

13

Фрида отчаянно драила пол в том месте, где разорвалась бомба-вонючка. Драила долго, пока у нее не заболела спина.

Девочки распахнули настежь окно, но вонь не уходила. Она будто прилипла к стенам. В комнате только стало так зверски холодно, что им ничего другого не оставалось, как лечь спать.

Все пятеро лежали в своих постелях, натянув одеяла по самый нос.

Впрочем, ни о каком сне тоже не могло быть речи.

Снаружи шумело море. В доме же все было тихо. Смех в соседних комнатах давно умолк.

– Вот уж испортили мы себе вечер, так испортили, – нарушила тишину Фрида. – Если так и дальше будет продолжаться, то этими чесоточнопорошковыми гадостями и бог знает еще какими бомбовонючестями мы себе всю поездку испортим.

– Мы?! – Шпрота изо всех сил прижала к себе плюшевую курицу, но теплее от этого не становилось. – И бомбу, и чесоточный порошок привезли с собой ОНИ.

– Да, конечно, я знаю. – Фрида вздохнула. – Но теперь нам пора остановиться. Они в свое удовольствие повеселились, мы – в свое, но хватит уже. У нас ведь всего три дня осталось. Что же это, все время так продолжаться будет?

Она немного помолчала.

– Вот и Тортик тоже сказал, что у него уже нет охоты вечно воевать.

– Ах вот как?! – Перегнувшись через край кровати, Шпрота заглянула вниз. – Фрида, неужели ты этому веришь? Им ведь совершенно безразлично, перестанем мы или нет. Голову даю на отсечение, что они непременно опять первые начнут.

– С меня довольно! – Мелани откинула одеяло и стала слезать с кровати. – Я закрываю окно, ладно?

– Тебе там снаружи что-нибудь видно? – поинтересовалась Труда.

– Ты имеешь в виду нашего красавчика Лорнсена? – Мелани, поеживаясь, высунулась из окна. – Да, в самом деле, вон он, витает там внизу. О, боже! Как он ужасен! Весь покрытый плесенью, абсолютно весь! А вокруг него пляшут скелеты его жертв и дребезжат костями.

Труда глядела на Мелани с легким сомнением.

– Какая мерзость! – Мелани закрыла лицо руками. – Теперь он отрывает у них кости и швыряет в море!

– Ерунда какая-то! – пробурчала Труда, но все-таки вылезла из кровати, босиком прошлепала к окну и выглянула из-за спины Мелани наружу. – Ну вот, я так и знала, – разочарованно пробормотала она. – Ничегошеньки там нет. Совсем ничего.

– Вот именно! – Мелани насмешливо потрепала ее по щеке. – И вообще, ты все равно не смогла бы ничего разглядеть. Очки-то напялить забыла.

Она с грохотом захлопнула окно, снова повернулась к Труде и внимательно оглядела ее с головы до пят.

– Боже мой, где ты раздобыла эту пижаму?

– А что такое? – Труда смущенно оглядела себя. – Это от мамы. Мне всю одежду мама выбирает.

– Да ты же в ней смахиваешь на гигантского младенца! Как ей вообще в голову приходит тебе такое вот покупать?

Не сказав ни слова, Труда отвернулась от нее, залезла обратно в кровать и натянула одеяло до самого носа.

– Послушай, Мелани, ну зачем ты так? – спросила Шпрота. – Мы же не обсуждаем твои платья, верно?

– Ах! – Мелани с раздраженным видом развернулась к ней. – По-твоему, я должна сказать ей: «Труда, какая у тебя шикарная пижама. Я просто умираю, хочу такую же! Труда, твоя прическа просто отпад. Труда, и вовсе ты никакая не толстуха»! Так, что ли?

Труда громко засопела.

– Могла бы хоть раз промолчать, – заметила Фрида.

– Как вы, да? – Лицо Мелани опять пошло пятнами. – Вы думаете то же самое, просто ей ничего не говорите. По-вашему, ей от этого легче?

Она присела на корточки перед кроватью Труды:

– Знаешь что? Давай забудем про пижаму, а завтра устроим тебе прическу посимпатичнее. Я такую делать научилась – закачаешься! Мне моя кузина показала. Она настоящая парикмахерка, или как это теперь называется… Ведь против новой прически твоя мама ничего поделать не сможет. Что скажешь?

– Какую еще прическу? – Из-под одеяла показалось обеспокоенное лицо Труды. – Я даже не знаю, что…

В то же мгновение они услышали ЭТО: душераздирающий хохот в коридоре.

Все пятеро испуганно переглянулись.

Еще через секунду по их двери что-то процарапало.

Шпрота молнией слетела с кровати, подскочила к двери и схватилась за ручку.

– Нет-нет, только не открывай! – закричала Вильма.

Но Шпрота уже успела осторожно высунуть голову за дверь.

Остальные Куры мигом сгрудились за ее спиной.

– Что ты видишь? – прошептала Фрида.

В коридоре снова горел свет, и из каждой комнаты кто-то выглядывал.

– Кто это был? – В открытой двери напротив стояла Рита.

Она владела приемами карате и уж привидений-то точно не боялась.

– Может, кошка пробежала? – крикнула Паулина из комнаты дурочек.

Дверь она тем не менее приоткрыла лишь на узенькую щелочку.

Господин Пыльман тоже вышел в коридор. Он стоял на пороге комнаты в канареечно-желтом ночном халате, с растрепанными волосами.

– Лю-бо-пыт-но, – проговорил он. – По-видимому, я не единственный, кто слышал эти странные звуки. А вас что разбудило, дорогая коллега?

Из своей комнаты, слегка покачиваясь, показалась заспанная госпожа Роза. Без красной помады и подведенных тушью глаз она выглядела совершенно иначе, чем днем.

– Мерзопакостный хохот. А потом что-то зацарапалось в мою дверь. Бедная Нора – она тут же спряталась под кровать. Только сейчас, пожалуйста, признайтесь честно. – Госпожа Роза бросила строгий взгляд в сторону Кур, а потом еще один, такой же строгий, в сторону комнаты Пигмеев. – Неужто опять ваших рук дело?

– Нет! – хором прокричали обе банды с искренним возмущением.

– Пожалуй, в данном случае действительно не они, – подтвердил господин Пыльман. – Когда где-то здесь процарапало в последний раз, я уже был в коридоре. – Он пожал плечами. – Горел свет, и все было ярко освещено, но я ничего не заметил. Нигде абсолютно ничего подозрительного. Все двери были закрыты, и в комнатах было относительно спокойно. Странное дело, должен вам признаться.

– Это он! Береговой фогт! – простонала Вильма.

– Мы же вас предупреждали! – воскликнул Фред. – Он приходил за своими деньгами. Лучше бы Труда оставила монеты лежать на берегу.

– Что это вообще за шальное привидение такое? – проворчал Тортик. – Заявляется уже в одиннадцать часов, хотя мы подготавливаем все только к полуночи.

– А что мы, собственно, подготавливаем? – с интересом спросил Пыльман.

– Ну… что обычно готовят, то и мы готовим, – пробормотал Фред.

Он сердито втолкнул Тортика обратно в комнату.

– Стив, что вы там приготовили? – спросила госпожа Роза. – Давай уже, выкладывай.

Фред несколько раз предупреждающе ткнул Стива локтем в бок. Стив принялся вертеться, словно угорь на сковородке. Но строгий взгляд госпожи Розы оказался могущественнее тычков.

– Ну банановые шкурки, например, – наконец пробормотал Стив, – чтоб оно на них поскользнулось.

Дикие Куры громко прыснули со смеху.

– Банановые шкурки! – язвительно крикнула Шпрота. – Для привидения? Ой, держите меня семеро!

– Но это ж никакое не привидение! – с досадой воскликнул Фред.

– А что вы еще приготовили? – спросил господин Пыльман.

Стив пожал плечами:

– Да только вот налили воды в ведро, а еще зарядили наши водяные пистолеты чернилами. Ну, чтобы сделать его видимым.

Теперь уже хохотал весь класс.

– Ну Стив, ты даешь! – простонал Вилли.

– Сейчас же отставить все приготовления! Полный назад! – скомандовала госпожа Роза. – Иначе рано или поздно в вашу ловушку угодят Куры. А что касается этого царапающего и хохочущего привидения, то пусть оно мне только попадется!

Она обвела строгим взглядом лица всех присутствующих:

– Тогда у него – или у нее – раз и навсегда пропадет всякая охота пугать порядочных людей.

Зевнув, учительница повернулась к своей комнате.

– Когда меня лишают сна, – напоследок бросила она через плечо, – я теряю всякое чувство юмора.

И госпожа Роза с грохотом захлопнула за собою дверь.

В последний раз за эту ночь.

14

Третий день снова начался со свистка Пыльмана.

Дикие Куры со стонами натянули одеяла на головы.

Несмотря на холод и вонь, Шпрота полночи просидела у окна, таращась вниз на пляж, – в то время как остальные мирно спали. Но ни одно привидение так и не высунуло своего бледного носа на свежий воздух.

Когда свисток Пыльмана прозвучал в четвертый раз, Шпрота выползла из постели. В комнате все еще основательно попахивало.

Пошатываясь и зевая, Шпрота доплелась до окна и выглянула наружу.

Над морем нависли темные тучи. Лишь изредка между ними пробивалось солнце, и тогда вода начинала блестеть и переливаться, как будто в море плеснули жидкого серебра. Но уже в следующий миг по волнам вновь тянулись черные тени облаков.

– Сегодня вам опять не светит искупаться, – определила Шпрота. – Зато для нашего визита на кладбище погода самая подходящая, как думаете?

Она склонилась над маленькой раковиной рядом с окном, благодаря которой им по утрам не приходилось ходить в общую душевую. Собственный умывальник был, пожалуй, единственным преимуществом комнаты на шестерых.

– О, кладбища я люблю. – Труда откинула одеяло и надела очки. – Мы иногда гуляем по нашему кладбищу, читаем эпитафии на могильных плитах и разглядываем ангелов. Там такие красивые ангелы стоят!

– Верно, вот только на нашу могилу такого ангела наверняка не поставят. – Усевшись на кровати, Мелани принялась расчесывать волосы. Это было самое первое, что она делала по утрам. – Нет, нам с вами стопудово поставят какой-нибудь нелепый камень, на котором не будет ничего, кроме имени.

– Ну на моем должно будет стоять… – Шпрота закончила свое кошачье умывание и освободила место для Фриды. – «Здесь покоится Шарлотта. У нее бывали неплохие идеи».

– Ты серьезно? – хихикнула Труда.

В коридоре захлопали двери. Туда-сюда проносились дети, и было слышно, как господин Пыльман кого-то отчитывает.

– А по-моему, кладбище – это грустно, – вздохнула Вильма. – Пусть лучше мой прах развеют над морем. Я об этом даже специально написала. В моем завещании.

– В завещании? – Фрида как раз закончила чистить зубы и постепенно начинала просыпаться. Обычно до чистки зубов она не могла произнести ни звука. – У тебя есть завещание? Уже?

– Ясное дело, – сказала Вильма. Она влезла в джинсы, поправила рукой короткую прическу и принялась рыться в своей сумке в поисках самого теплого пуловера. – В конце концов, никогда не можешь знать, сколько тебе осталось. Моя тетя умерла в двадцать один год. Это же наконец тоже не возраст, верно? Я написала, кому достанется мой хомяк, чтобы он не попал в приют. Книги и кассеты я завещала моему брату. Ну да… А в конце я написала: «Желаю, чтобы мой прах развеяли над морем».

Потрясенная Труда безмолвно глядела на нее.

Мелани только пожала плечами.

– Идея в общем-то неглупая. Я, пожалуй, тоже когда-нибудь сделаю что-нибудь в этом роде. – Она заглянула в свой саквояж и хмыкнула. – Ну и в чем же я пойду на это кладбище?

Шпрота и Фрида обменялись улыбками и дружно закатили глаза.

В эту минуту дверь отворилась. В комнату с хмурым видом вошла Нора.

– Мне нужна моя зубная щетка, – сказала она, ни на кого не глядя. – И свежие трусы. Фу-у! – Она зажала нос. – Да тут все еще воняет, как при чуме.

Шпрота враждебно уставилась на нее:

– Ну ведь этим мы, кажется, тебе обязаны, разве не так?

– Оставь ее в покое!

Отодвинув Шпроту в сторону, Фрида подошла к Норе и сказала:

– Нам очень жаль, что мы забыли про твою подушку. Это было не нарочно, правда.

Шпрота подняла глаза к потолку: вот уж типичная Фрида. Она просто не могла жить спокойно, если кто-то на нее обижался. Или когда случалась какая-то несправедливость. А несправедливыми Фрида считала очень многие вещи – намного больше, чем Шпрота.

Нора посмотрела на Фриду с нескрываемым удивлением.

– Да ладно уже, проехали, – наконец произнесла она. – А с этой дымовушкой… – Нора смущенно провела пальцем по зубной щетке. – Мне тоже жаль, что так получилось. Я ведь и подозревать не могла, что эти сопляки посмеют забросить к нам такую хреновину.

– О-о-о, у Пигмеев подобного добра всегда до фига и больше, – сказала Мелани. – Бомбы-вонючки, чесоточный порошок…

– …а еще липучая слизь, резиновые пауки, декоративная рвота, – подхватила Труда. – Стив все что хочешь достанет. Когда он закупает новый реквизит для своих фокусов, то каждый раз заодно и такие штучки приносит. К ним он питает особенное пристрастие.

– Да, и смотри, не вздумай пожимать ему руку, – добавила Мелани. – А то он иногда себе на ладонь такой клей мажет, что ты свою руку потом полчаса от его руки отодрать не можешь.

– Спасибо, что предупредили.

Нора выудила из своего рюкзака трусы и два комикса. Еще несколько мгновений она в нерешительности стояла посреди комнаты, затем повернулась к двери.

– Ну ладно, я тогда в душ пойду, – сказала она через плечо. – Увидимся позже.

– До встречи, – ответила Фрида.

Нора вышла, а Дикие Куры неловко переглянулись.

– А она совсем не такая вредная. Как вам кажется? – пробормотала Вильма.

– Не-а… – Фрида помотала головой. – Уж во всяком случае не вреднее нас.

* * *

В это утро они могли наслаждаться покоем и свободой от Пигмеев.

Фред и Вилли, скрежеща зубами, отрабатывали дежурство на кухне, Стив сидел в столовой и вяло перебирал свои карты, а Тортик, мучительно потея, выписывал что-то на листке бумаги.

В автобусе по дороге на кладбище мальчишки подшучивали над Дикими Курами из-за вчерашнего инцидента с бомбой-вонючкой. Но когда перед самым выходом из автобуса госпожа Роза конфисковала их водяные пистолеты, настроение у Пигмеев заметно упало.

Кладбище, которое они собирались посетить, находилось за большой и очень старой церковью, выстроенной из кирпича и окруженной высокими деревьями. Оно было устроено точно посередине пути между деревнями, жители которых были здесь похоронены.

Осмотрев изнутри церковь – посещение Кёльнского собора, по мнению Мелани, было по крайней мере вдвое увлекательнее, – они вышли на обнесенное каменным валом кладбище. Среди коротко постриженного газона, отделенные друг от друга низким кустарником, теснились могилы – и древние, и совсем еще свежие.

Здесь с классом уже не было такого экскурсовода, как господин Апельклаас, но у госпожи Розы оказался с собою маленький путеводитель по кладбищу. Узкими дорожками она провела детей сначала к более старым захоронениям. Некоторым из них было уже по двести лет.

Многие надгробные плиты были сплошь покрыты орнаментом и надписями, выведенными замысловатой вязью. В верхней части плит можно было разобрать парусные корабли, якоря, ветряные мельницы и необычные деревья с цветами.

– Цветущие деревья, которые вы здесь видите, – объяснила госпожа Роза, – являются фамильными древами. Каждый тюльпан символизирует члена семьи мужского пола, а каждый цветок в виде звезды – члена семьи женского пола. Поникшие бутоны означают, что кто-то в семье умер раньше человека, погребенного здесь.

– А вот на этом древе что-то очень уж много увядших цветков, – заметил Тортик.

Они остановились перед надгробной плитой, на которой сверху был изображен корабль среди гигантских волн, а рядом – фамильное древо с многочисленными цветками. Чуть ниже в камне было искусно высечено имя и какой-то длинный текст.

– О чем тут говорится, фрау Роза? – спросила Труда. – Вы можете все это прочитать?

Госпожа Роза отрицательно покачала головой:

– Но в моей умной книжечке об этом наверняка что-нибудь сказано. Секундочку…

– Эй вы, там. Слезайте немедленно! – Господин Пыльман согнал Титуса и Стива с большой двойной надгробной плиты, на которой они пристроились с пакетом чипсов.

Мальчики торопливо спрыгнули на землю, но тут же принялись топтаться по соседней могиле. Тогда Пыльман схватил одного левой рукой, другого – правой и крепко обнял обоих за плечи, так что им больше ничего не оставалось, как слушать госпожу Розу.

А она между тем нашла нужную часть текста с объяснением надписи на плите, перед которой они остановились.

– Здесь похоронен морской капитан, – прочитала она. – Его звали Тор Фридрикс, он объездил полмира и четыре раза вступал в брак, причем всех своих жен он пережил. – При этих словах Фред пихнул Тортика в бок и ухмыльнулся. – У него родилось семеро детей, из которых только двое достигли зрелого возраста. А сам он умер в возрасте девяноста одного года, или, как здесь передается дословно… – Госпожа Роза снова заглянула в свою книжечку.

…И в Море Кончины он вышел,

блаженных надежд преисполнен,

и взыскан судьбой благодарной.

А путь его был безмятежен.

Причал свой надежный нашел он

и бросил в глубины свой якорь

у Вечности в Черном Порту.

– У вечности в черном порту, – пробормотала Вильма.

– А знаете, мне бы такое надгробие тоже понравилось. – Фред похлопал рукой по серому камню. – Выглядит гораздо лучше этих новомодных, честное слово.

– Да, но такой жизни я бы себе не пожелала, – громко заметила Мелани. – Это же просто ужасно. Почти все умерли раньше него: и его жены, и дети. Нет уж… – Она покачала головой. – Что толку от такой долгой жизни, если она тебя не радует.

Госпожа Роза прочитала им еще много жизнеописаний: мужчин, пытавших свое счастье в дальних странах, и женщин, потерявших в море своих мужей или умерших в родах.

– Что-то очень уж часто женщины умирали молодыми, – отметила Мелани.

Труда в это время восхищенно гладила рукой крылья высеченного в камне ангела.

– Это и немудрено – при такой-то куче детей, – сказала Шпрота.

– Дети тоже часто умирали, – пробормотала Фрида. – Правда, печально?

– А где же могила старого Джеппа Лорнсена? – спросил Вилли. – Ведь мы, собственно, пришли сюда ради нее, верно?

– Это не совсем так. – Господин Пыльман достал из пачки сигарету, повертел ее в руке и снова сунул обратно. – Но мы можем ее поискать. Говорят, что его надгробие очень сильно покосилось.

Все принялись осматриваться вокруг.

– Вон там, позади, – крикнул кто-то, – рядом с двумя надгробными плитами. Тот камень покосился больше других.

Перепрыгивая через могилы, Пигмеи первыми оказались на месте.

Дикие Куры неторопливо последовали за ними с таким видом, будто подобная детская поспешность была ниже их достоинства.

– Здесь стоит его имя! – Стив возбужденно ткнул не особенно чистым указательным пальцем в надпись на камне.

– Верно! – Господин Пыльман склонился над каменной плитой. – Это действительно он: Джепп Лорнсен. Родился 23 октября 1740 года. Погрузился в объятия смерти, как здесь красиво сказано, 14 сентября 1795 года.

– Завтра исполняется двести лет, – тихо сказала Фрида.

– И в самом деле… – пролепетала Вильма. – Что бы это могло значить?

– Да ничего это ровным счетом не значит! – Госпожа Роза покачала головой. – Боже, какой вы, однако, суеверный народишко.

– Прочитайте, пожалуйста, что здесь еще написано! – Глаза Труды округлились от нетерпения.

– Не так много, как на других надгробиях, – сказала госпожа Роза. – Тут говорится, что Джепп Лорнсен был успешным купцом и благодетелем бедняков, что он дважды женился и что бог подарил ему сына, который установил для него эту могильную плиту.

– И это все? – Пигмеи недоверчиво смотрели на учительницу. – А что же со всеми теми потерпевшими кораблекрушение, которых он убил?

– А ничего! – Господин Пыльман снова вынул сигарету, но на этот раз все же закурил ее, несмотря на неодобрительный взгляд госпожи Розы. – О них здесь ни слова не сказано. Хотите знать – почему? Да потому что даже самый отъявленный негодяй не потерпит, чтобы его называли негодяем и убийцей, да еще и на его собственной могильной плите. Кроме того, неужели вы думаете, что сын Лорнсена пожелал бы остаться в памяти людей сыном убийцы? Вот он и заказал для своего отца этот красивый камень. Камнетес высек на нем ту надпись, за которую ему заплатили, и сын Джеппа Лорнсена мог рассчитывать на то, что преступления его отца уже в скором времени канут в Лету. Однако, – Пыльман бросил недокуренную сигарету на землю и затоптал ее, – дело обернулось несколько иначе.

– А почему, собственно? – спросила госпожа Роза.

– Знаете ли… – Господин Пыльман пожал плечами. – Старые истории снова и снова пересказывались, а потом нашелся один пожилой пастор, который их записал. И теперь людям известно, что надпись на этой красивой могильной плите – ложь.

– Бр-р! – Госпожа Роза поежилась. – На сегодня с меня, пожалуй, достаточно мрачных историй.

Трава между серыми могильными плитами вдруг засветилась под лучами пробившегося сквозь облака солнца.

Госпожа Роза подставила лицо под эти теплые лучи.

– Ну что? – Она обвела детей взглядом. – Двинемся в обратный путь?

Никто не возражал.

Когда они заходили в автобус, Тортик быстро протиснулся к Фриде и сунул ей в руку сложенный листок бумаги. Он сделал это молниеносно, чтобы никто не заметил, но Шпрота все равно увидела.

Мелани выиграла их спор. Совершенно определенно.

15

Обед на этот раз оказался вкусным: кормили спагетти с томатным соусом, и каждый получил по три мясные тефтельки. Пока они все дружно всасывали длинные вермишелины, Шпрота размышляла, не спросить ли у Фриды про записку. Но никак не решалась. А та заметила, что Шпрота то и дело на нее поглядывает, улыбнулась – и переложила ей в тарелку одну из своих тефтелек.

Вот она была какая.

Этот жалкий Тортик был ее просто недостоин!

Шпрота все-таки не стала спрашивать о записке. История с радионяней послужила ей хорошим уроком.

Когда десерт был съеден, и Фред с Вилли начали собирать со столов посуду, Труду позвали к телефону.

Остальные четверо Кур терпеливо ждали ее до конца уборки, но Труда так и не вернулась.

– Может быть, она в туалет пошла? – предположила Мелани.

Фрида покачала головой:

– Нет, не думаю. Боюсь, это как-то связано с этим звонком.

– Да ладно, она наверняка поднялась в комнату, – сказала Вильма. – Как думаете?

– Пошли. – Шпрота вскочила с места. – Сейчас посмотрим.

Госпожа Роза и Пыльман тоже как раз направились к лестнице.

– Вы не знаете, кто сейчас звонил Труде? – спросила Мелани у учительницы.

Та удивленно посмотрела на девочек.

– Ее мать. А что такое? – Госпожа Роза огляделась по сторонам. – Где же Труда?

– Да она, наверное, наверх пошла, – сказала Мелани.

И они помчались вверх по лестнице.

Труда была в комнате.

Она неподвижно лежала на кровати, уставившись в стену.

– Труда? – Шпрота подошла ближе и, немного поколебавшись, подсела к ней на кровать. – Что случилось?

Труда засопела.

– Ничего, – выдавила она из себя.

Но к Шпроте не обернулась.

– Тебе хочется побыть одной? – озабоченно спросила Фрида.

Труда кивнула.

Шпрота в нерешительности поднялась.

– Ты уверена? – переспросила она тихо.

Некоторое время Труда не шевелилась, а потом судорожно замотала головой. И всхлипнула.

Прозвучало это как-то отчаянно и очень тоскливо.

– Э‐эй! – Теперь уже Мелани присела на край кровати и легонько погладила Труду по плечу. – Что случилось? Давай, рассказывай. Нам-то ты можешь сказать.

Труда повернулась к ним. Глаза у нее были совершенно распухшие от слез.

– Кто-то умер? – озабоченно прошептала Вильма.

Труда отрицательно помотала головой.

– От нас ушел отец, – пробормотала она. – Вчера.

И она стала тереть заплаканные глаза.

– Блин, твоя мать могла бы сообщить тебе об этом и после поездки, – в сердцах сказала Мелани. – Она не думает о том, как ты себя теперь чувствовать будешь?! У тебя вон очки совсем запотели, дай-ка их сюда.

Труда сняла очки и протянула их Мелани.

– Мама его так ругала, просто ужасно ругала, – пробормотала она. – Кричала, чтобы даже духу его никогда больше в нашем доме не было.

Мелани начисто протерла очки подолом юбки и снова нацепила их Труде на нос.

– Ах, да не бери в голову, – сказала она. – Он ведь все равно только и делал, что к тебе придирался.

– Ну и пусть! – Труда опять зарыдала.

Тогда Фрида тоже подсела на кровать и мягко обняла Труду за плечи.

– Может, я чаю заварю? – смущенно спросила Шпрота. – Будешь?

– С удовольствием… – Труда попыталась выдавить из себя улыбку, но у нее не очень получилось. – У кого-нибудь из вас есть салфетка?

– Конечно! – Вильма поспешно вытащила из кармана брюк скомканный носовой платок. – Вот, он еще совсем свежий. Только выглядит таким грязным.

– Спасибо! – Труда высморкалась и на несколько мгновений спрятала лицо в платок. – Мне кажется, я вообще домой больше не хочу, – сказала она глухим голосом. – Я просто не понимаю, что мне там теперь делать. Здесь, с вами, мне все равно намного лучше.

– Но ведь дома мы тоже будем вместе, – утешила ее Фрида. – Ты же знаешь, нас ждет много работы – нужно будет заняться устройством логова для нашей банды. Чтобы оно было готово еще до зимы.

– Верно, – пробормотала Труда и снова высморкалась.

– Держи. – Шпрота сунула ей в руку чашку горячего чая. – Я тебе побольше меда прямо в чай добавила.

– А как же моя диета? – пробормотала Труда.

– Да забудь ты пока про свою диету, – сказала Мелани. – Пей давай!

Труда послушно принялась отхлебывать из чашки горячий и сладкий чай.

– Кому-нибудь еще налить? – спросила Шпрота.

– Ну раз уж ты предлагаешь! Но только если чай у вас настоящий, куриный.

Тортик и Стив собственной персоной.

И надо же было этим двоим свалиться на голову именно сейчас! Из-за всей этой суматохи никто из девочек даже не услышал, как они вошли.

Труда зарылась заплаканным лицом в пуловер Фриды.

– Слушайте! Стив тут все ищет какую-нибудь невинную девушку – на распил! – провозгласил Тортик. – Среди вас найдется желающая? Или вы уже утратили невинность?

Стив смущенно втянул толстую голову в плечи и захихикал, словно первоклассник.

– Оставьте нас в покое, идиоты, – сказала Мелани.

– Вот именно, проваливайте! Заигрывать будете с вашим футбольным автоматом! – крикнула Вильма.

– Футбольный автомат! – Тортик согнулся пополам от смеха. – Это называется кикер, глупая ты курица. Хотя нет, ты же вовсе никакая не Курица.

– Теперь еще какая! – гордо объявила Вильма.

– Как это?! – Тортик со стоном привалился к дверному косяку. – Стиви, ты слышал? Теперь этих пташек стало пятеро.

Он бросил взгляд на Фриду, но та не обращала на него никакого внимания. Она была слишком занята все еще всхлипывающей Трудой.

– Блин, вы что, действительно не видите, что мешаете? – свирепо заорала Шпрота. – Убирайтесь уже, наконец.

– А что это с нею? – спросил Стив.

– Не твое дело, – прошипела Шпрота. – И в следующий раз извольте стучаться, когда захотите войти! Ясно?

– Ага, а вы, значит, всегда стучитесь, что ли? – Тортик опять посмотрел на Фриду.

Но та только нахмурила брови.

– Вы правда мешаете, – сказала она. – Понимаешь?

– Ну ладно, понял я, понял. – Тортик обиженно развернулся. – Пойдем, Стив. Займемся поисками привидения.

Шпрота злобно грохнула за ними дверью.

– И вот от такого хрю ты получаешь любовные записочки! – бросила она Фриде. – Уму непостижимо. От самого пустоголового типа из всех, что вокруг околачиваются.

– Перестаньте! – всхлипнула Труда. – Только не начинайте теперь еще и между собой ссориться.

Шпрота закусила губу.

– Извини… – пробормотала она. – Как-то так вырвалось.

– По-моему, тебе нужно извиняться перед Фридой, – сказала Мелани.

– Прости, – снова пробормотала Шпрота.

Но на Фриду она при этом все же не смотрела.

– А что я могу поделать, если он мне любовные записки пишет?! – воскликнула Фрида. – И вообще, он не всегда такой. Это у него все от ваших бандитских заскоков.

Шпрота подавленно уставилась в свою чашку. Ну вот, теперь еще и чай остыл.

– Фрида, Вильма, Шпрота! – Мелани поманила подруг к окну. – Сегодня нам стоит немного развлечь Труду, – сказала она шепотом. – И я, кажется, уже придумала…

16

Когда Шпрота и Мелани постучали в дверь комнаты Пигмеев, мальчики были там.

Открыл Тортик.

– Эй, Фред! – воскликнул он. – Ты только посмотри, кто к нам пожаловал.

Фред и Вилли лежали на своих кроватях и отдыхали после дежурства по кухне. Они c удивлением уставились на девочек.

– Это еще что за дела? – сонно пробубнил Фред. – Вы что, хотите… это… вызвать нас на дуэль?

– Мы со Шпротой имеем вам кое-что предложить, – промурлыкала Мелани.

Фред выкарабкался из постели и только тут обнаружил, что стоит в одних трусах. Покраснев до корней волос, он натянул джинсы, пригладил рукой растрепавшиеся волосы и подошел к девочкам.

– Выкладывайте уже, мы сгораем от любопытства, – пробормотал он.

– Что-то не очень похоже, – насмешливо заметила Шпрота.

Тортик и Стив пихнули друг друга в бок, захихикали и принялись шушукаться.

– Эй вы, там! – прикрикнул на них Фред. – Можете хоть на секунду угомониться? Кому говорят?!

Слово Фреда было законом. Так уж у Пигмеев было заведено: парадом командовал шеф.

«Мальчишки обожают, когда ими командуют», – часто повторяла Шпрота.

А вот у Диких Кур ничего подобного не было. Что бы Шпрота ни предложила, почти всегда хотя бы одна Дикая Курица была другого мнения. Пусть это порой действовало Шпроте на нервы, но по-своему было правильно.

– Мы предлагаем приостановить боевые действия, – сказала Мелани. – Примерно на сутки. Хотя, возможно, понадобится продление.

– С какого перепугу? – Вилли разглядывал ее с насмешливой улыбкой. – Сдрейфили, небось, что Роза вас по разным комнатам распихает?

– Порожняк! – сердито фыркнула Шпрота. – У Труды разводятся родители, и она в полном отчаянии. Вот мы и хотим устроить сейчас небольшой пикник на пляже, чтобы помочь ей немного развеяться и отвлечься от мрачных мыслей. А все эти ваши чесоточно-бомбовонючие идейки нам при этом совершенно ни к чему. Поэтому мы предлагаем вам перемирие. Что скажете?

– Нет проблем! – прокричал Тортик. – Мы и так уже истратили почти все наши запасы. Верно, Стиви? Наш чародей, видите ли, купил всего лишь одну вонючку.

Фред сердито обернулся к нему:

– Заткнись ты уже, наконец!

Он снова обратился к девочкам:

– Ладно, а как же привидение?

– Подождет ваше привидение до завтра, не скиснет, – пожала плечами Шпрота. – Труда нам сейчас важнее.

Фред повернулся к остальным Пигмеям:

– Какие будут мнения?

– Перемирие, – пропищал Стив. – А если Труде требуется развлечься, то я с удовольствием наколдую ей чего-нибудь.

– Я передам, – сказала Шпрота.

Она уже повернулась, чтобы уйти, но Фред удержал ее за руку.

– Одну минуточку, – сказал он. – Раз уж у нас перемирие… Мы тут нашли кое-что. Странное…

Он подошел к шкафу и достал из него какой-то предмет.

Ну конечно! Это была радионяня Фриды.

– Случайно не вы потеряли?

Смущенный взгляд Шпроты заметался по комнате.

Лишь бы только не смотреть на Фреда.

– Ну… Кто его знает… – забормотала она. – Точнее, не исключено… Точнее… Я могу пока что взять эту штуку с собой.

– Сначала-то мы решили, что это бомба, – сказал Стив. – Но потом Тортик вспомнил, что у его младшей сестры такая же.

– Да что ты? – Шпрота посмотрела на Тортика и закусила губу.

– Надеюсь, вам удалось услышать что-то интересное.

Фред бросил радионяню Шпроте:

– Курам эта штуковина пригодится больше, чем Пигмеям – пятая подушка.

И тут же Стив, широко улыбаясь, элегантным движением фокусника вытащил из-за занавески подушку Вильмы и бросил ее Мелани.

– Честное слово, – ухмыльнулся Фред, – иногда вы бываете хоть куда – куры не промах. Жаль, что нам в голову не пришла идея с прослушкой.

– Да уж, сейчас поди узнай, какие занятные подробности мы бы подслушали у вас! – вздохнул Тортик.

– Подумаешь! – пожала плечами Шпрота. – Зато вам всякие другие идеи в голову бьют – бомбические.

Все обошлось даже без выкупа, и радионяню – целую и невредимую – они вернули Фриде. А заодно и Вильме ее подушку.

Все-таки иногда Пигмеям действительно удавалось показать себя с гораздо более благородной стороны – настоящими мужчинами.

* * *

Пикник получился расчудесный.

Поскольку выходить на пляж без сопровождения взрослых не позволялось, госпожа Роза пошла с девочками и расположилась на песке в некотором отдалении от них – читать детектив.

Пыльман остался наверху в своей комнате, чтобы «регенерироваться», как он сам выразился. Что он имел в виду, никто так и не понял.

На небе к этому времени уже почти не осталось облаков, но с моря по-прежнему дул сильный ветер. Дважды он сдувал пакеты с чипсами, но оба раза Вильма в спринтерском забеге героически ловила их, прежде чем они приземлялись в песочном замке Пигмеев, который те строили с большим воодушевлением.

Перед этим они битый час рылись на том же месте в поисках откупных денег Джеппа Лорнсена. И даже нашли несколько странных лоскутков ткани, причем Фред упорно и настойчиво утверждал, будто это обрывки савана Джеппа Лорнсена.

Теперь эти лоскуты были прилеплены к самой верхушке замка, обрамленные ракушками и камнями, словно причудливые королевские регалии.

А еще выше развевался футбольный флаг – его укрепили на метле, которую Тортик стащил из кухни.

– Здорово! – Вильма с завистью поглядывала на этот шедевр. – Надо бы нам тоже такой построить.

– Ах нет. Все работать да работать! – Мелани со вздохом перевернулась на спину. – Сейчас мне ничего не хочется делать. Не хочу никаких походов по берегу, ни посещений музеев, ни кладбищ, и никаких призрачных монет выкапывать тоже не хочу – во‐об-ще ничего не хочу. – Прищурившись, она смотрела на солнце. – Вы только поглядите, какое небо голубое. Ни конца, ни края.

Блаженно вздохнув, Мелани заложила руки за голову:

– Может мне кто-нибудь сюда чипсы передать?

– Отличная была идея – устроить пикник, – сказала Труда. – Как приятно сидеть здесь просто так. – Она окинула взглядом море. – А представьте себе, жили бы мы всегда у моря. Это было бы просто чудесно, правда?

– Вот уж не знаю. – Запустив руку в мягкий песок, Шпрота набрала его полную пригоршню и наблюдала за тем, как он сыплется между пальцами. – Мне кажется, я с ума сошла бы от этого вечного шума прибоя.

– Как это? – Мелани хихикнула. – Ты ведь и без того уже чокнутая.

– Ах так! – Шпрота высыпала ей на живот пригоршню песка.

– Фи-и-и! – Мелани вскочила на ноги и исполнила дикий пляжный танец, стараясь вытряхнуть весь песок из одежды.

Пигмеи громко зааплодировали.

– Труда, – спросила Фрида, – ты не будешь возражать, если я приглашу сюда Матильду? Я к тому, что это, конечно, твой пикник, только…

– Ну что ты, – сказала Труда, – приглашай, конечно.

Фрида тут же вскочила и зашлепала через пляж туда, где на песке сидела в полном одиночестве Матильда, наблюдая за тем, как ее одноклассники играют в волейбол.

Вскоре новенькая нерешительно направилась вслед за Фридой к Диким Курам.

– Теперь не хватает только, чтобы кто-нибудь еще и Нору привел, – пробурчала Шпрота.

– На твоем месте я бы молчала в тряпочку, – сердито заметила Мелани. – В конце концов, это ведь именно ты выкурила бедняжку из нашей комнаты. Я слышала, что в спальне у дурочек ей довольно одиноко.

На это Шпрота лишь неопределенно хмыкнула.

Фрида мягко усадила Матильду между собой и Трудой.

– Привет! – сказала Шпрота, стараясь глядеть как можно более радушно.

– Привет, – пробормотала Матильда. Она застенчиво осматривалась вокруг.

Мелани протянула ей пакет с чипсами:

– Вот, хочешь?

Матильда робко угостилась.

– Ой, мы же чуть не забыли про подарок для Труды! – воскликнула Вильма.

Труда озадаченно уставилась на нее.

– У Труды сегодня день рождения? – спросила Матильда.

– Нет, – пожала плечами Шпрота, – но мы подумали, что ей это сейчас очень поможет.

– Поможет от чего? – Матильда обеспокоенно покосилась на Труду.

Труда откашлялась.

– Мои родители совсем недавно разошлись. Этот пикник мои подруги устроили, чтобы меня утешить. Черт, – она стала тереть глаза, – сразу реветь охота.

– Погоди реветь. – Вильма положила ей на колени маленький сверток. – Сначала распакуй вот это.

– Спасибо, только прежде… – Труда протянула Мелани свои очки. – Можешь их еще разок протереть?

Мелани тут же взялась за дело. Впрочем, с засыпанной песком юбкой это оказалось вовсе не так просто.

– Мои родители тоже развелись, – сказала Матильда. – Но уже давно.

– Ой, правда? – Труда повернулась к ней, и на ее лице появилась улыбка облегчения.

Бедная Труда. Сочувствие подруг ее и в самом деле немного утешало, а все же по-настоящему большие беды сваливались до сих пор именно на нее. И поэтому встреча с сестрой по несчастью, судьба которой была ничуть не легче, ей сейчас очень, очень помогала.

Матильда пожала плечами.

– Ссор дома теперь стало меньше, но… – Она зарыла пальцы босых ног в песок. – Как тебе сказать…

Мелани протянула Труде очки:

– Вот, держи.

– Спасибо, – пробормотала Труда и стала неловко дергать за бантик ленточку, которой Вильма перевязала ее подарок.

Наконец она развернула бумагу.

Внутри оказалась шкатулочка, со всех сторон обклеенная ракушками.

– Ух ты! – Труда благоговейно рассматривала шкатулку с разных сторон. – Какая красивая. Спасибо. Я даже и не знаю…

– Ты можешь положить в нее монеты старого Лорнсена, – предложила Шпрота.

– Ну уж нет! – Труда энергично замотала головой. – Вот их-то я точно сюда не положу. Лучше бы я их вообще не находила.

– Представляешь, Труда нашла вчера на пляже три древние монеты, – объяснила Вильма явно растерянной Матильде. – Этими деньгами старый Лорнсен пытается откупиться от своих грехов. Ты его вчера вечером тоже слышала?

– Ты имеешь в виду тот диковатый смех? – Матильда кивнула. – Было очень похоже на «хохочущий мешок», верно?

– На что? – спросила Шпрота.

– На «хохочущий мешок», – повторила Матильда. – У моего дяди есть такой. Он раньше нас частенько им пугал. Но потом его мешок сломался и перестал работать. И слава богу.

– Хохочущий мешок… – по очереди повторили за нею Дикие Куры и переглянулись.

– Моя мама нам когда-то о таких рассказывала, – подтвердила Мелани. – А что, думаете, они еще существуют?

– Об этом надо у Стива спрашивать, – заметила Фрида. – Он в таких вещах разбирается.

Шпрота принялась тереть нос.

– Ага-ага, Шпрота задумалась! Внимание! – громко сказала Мелани. – Попрошу гробовой тишины.

– А где сейчас Трудины монеты? – спросила Шпрота. – Фрида, ты захватила их с собой?

Фрида отрицательно мотнула головой:

– Нет, но они должны лежать в комнате на столе. Там, где мы их вчера рассматривали.

Шпрота вскочила и бросилась бежать.

Вильма тут же помчалась за нею.

17

Запыхавшиеся девочки остановились перед дверью своей комнаты.

– Метка!.. – Шпрота с трудом переводила дыхание. – Видишь, моя метка разорвана.

На двери и дверной раме болталось по маленькому обрывку бумаги.

– А вдруг оно еще там?! – шепотом выдохнула Вильма и невольно отступила от двери на два шага.

– Какое еще «оно»? – Шпрота рывком распахнула дверь.

Монет на столе не было.

Девочки бросились искать их по всей комнате, под стульями и кроватями, но как они ни старались, так ничего и не нашли – монеты словно сквозь землю провалились.

Зато повсюду на полу были лужицы воды.

– Будто кто-то прошлепал в громадных резиновых сапогах, – прошептала Вильма.

– Мокрые следы, мокрые следы, – бормотала Шпрота. – А ведь тот коротышка в музее вроде рассказывал что-то такое. Что привидение оставляет после себя мокрые следы.

Вильма смотрела на нее широко раскрытыми глазами.

– Точно! Ты думаешь, оно?.. – еле выдохнула она и в испуге оглядела комнату.

– Вздор, нет тут никакого привидения! – нетерпеливо отрезала Шпрота. – И никогда не было. Потому что их вообще не бывает. Тут мы с Мелани в кои-то веки одного мнения. Не-ет, сдается мне, что кто-то здесь пытается нас по-крупному разыграть. Спрашивается только, кто? – Шпрота повернулась к Вильме. – Ты не замечала, кто-нибудь из Пигмеев между делом исчезал с пляжа?

Вильма покачала головой:

– Вроде нет. Они же там все четверо поначалу копали как сумасшедшие. А все оставшееся время просидели вокруг своего футбольного флага.

Шпрота хмыкнула и потерла нос:

– Выходит, у Пигмеев есть алиби. Хотя они все равно не могли это устроить, слишком уж усердно сами заняты поисками каких-то следов.

И она еще раз хмыкнула.

Шпрота почти до крови искусала себе губы, так она напряженно размышляла.

– За этим кроется кто-то другой.

Вильма все еще крайне обеспокоенно разглядывала огромные мокрые следы.

– А если это все-таки было привидение?

– Если это привидение, – сказала Шпрота, – то считай меня Пигмеем.

Она вытянула Вильму в коридор и закрыла дверь.

– Привидениям положено проходить сквозь стены, а это – видишь? – Шпрота нагнулась и сорвала обрывки метки. – Это вошло через дверь. Как обычный человек.

– Но вон те мокрые следы! Погляди, они же обрываются просто так. Там, перед стеной. Не у двери! Как будто оно…

Вильма сглотнула комок в горле и понизила голос:

– Как будто оно в этом месте… сквозь стену прошло.

– Действительно. – Шпрота выпрямилась и в задумчивости огляделась.

Кроме них, в коридоре не было ни души.

В этот момент открылась дверь комнаты господина Пыльмана.

– А что, остальные все еще на пляже? – спросил он. – Пора бы нам выдвигаться, как думаете?

Перед ужином был запланирован очередной поход, теперь уже к земляному валу, насыпанному островитянами в стародавние времена для защиты от викингов. Без сомнения, он был таким же интересным, как и могильные курганы.

Шпрота вздохнула:

– Да, остальные еще внизу.

– Герр Пыльман! – Вильма взволнованно подалась вперед. – Монеты Труды пропали! И в комнате повсюду мокрые следы.

– Не может быть! – изумился Пыльман. – Неужели к нам действительно пожаловал старый фогт? Чует мое сердце, этим дело не кончится, и сегодня на нашей ночной прогулке что-нибудь произойдет.

– Ночная прогулка? – выдохнула Вильма. – Ах да, еще же эта ночная прогулка.

Господин Пыльман вместе с девочками направился к лестнице.

– Кто знает, кто знает… Может быть, нам представится наконец-то возможность встретиться с добрым старым Джеппом лицом к лицу – живьем, так сказать. Точнее сказать, с тем, что от него осталось.

– С тем, что осталось? – Вильма принялась лихорадочно теребить волосы. – Вы думаете, что он уже не… Что у него чего-то не хватает?

Пыльман вздернул брови.

– Ни малейшего понятия. Я ведь в привидениях не очень разбираюсь. Да, кстати! – Он вопросительно взглянул на Шпроту. – Конкурентам о последнем происшествии рассказывать будете?

– Пигмеям? Нет, зачем?

– Ага. Ну ладно.

Господин Пыльман огляделся по сторонам.

– Тогда я, пожалуй, пойду – поищу фрау Розу. А вам желаю успехов. До скорой встречи.

– Ладно-ладно, – задумчиво пробормотала в ответ Шпрота.

Она еще раз потерла нос. Очень обстоятельно.

– И надо же им тащить нас в этот ночной поход именно сегодня, – сказала Вильма. – Мне уже сейчас жутковато. А тебе?

Шпрота отрицательно покачала головой.

– Не думаешь, что привидение этой ночью опять появится? – просила Вильма.

– Нет, не думаю, – отозвалась Шпрота. – Во всяком случае, если и появится, то ненастоящее. Но что-нибудь произойдет наверняка.

Вильму это разъяснение явно не утешило.

18

Земляной вал и в самом деле оказался не особенно интересным. Правда, господин Пыльман снова рассказал им несколько впечатляющих историй о древних викингах и прочих разбойниках. Всё же все были рады возвращению на турбазу.

После ужина, когда у Фреда и Вилли закончилось дежурство по кухне, Пигмеи пошли играть в настольный теннис. Дикие Куры решили к ним присоединиться. Теннис был единственным видом спорта, который Труда любила, а до ночного похода им еще предстояло как-то убить уйму времени, в течение которого Труде опять легко могли прийти на ум мрачные мысли.

Они два часа подряд играли в «вертушку», бегая вокруг теннисного стола, пока футболки не взмокли от пота и не начали прилипать к телу, а добрая половина карманных денег не перекочевала в автомат с прохладительными напитками.

Все получили массу удовольствия – все, кроме Вильмы. Бóльшую часть времени она с унылым видом просидела на подоконнике, потому что как раз в настольный теннис играть не умела. Одну за другой Вильма вытягивала из автомата бутылки кока-колы для играющих и каждый раз спрашивала у них, который час. Наконец Мелани поклялась ей своими зелеными ногтями, что обучит ее этой игре, как только они вернутся домой.

В девять часов, к большому облегчению Вильмы, комнату с теннисным столом заперли – как раз в тот момент, когда Пигмеи благодаря ловкости рук Стива вели со счетом 10:9. Госпожа Роза отправила всех по комнатам, попросив собраться в холле ровно в одиннадцать – тепло одетыми и с работающими фонариками.

– В одиннадцать? Почему только в одиннадцать? – обеспокоенно спросила Вильма. – Мы же тогда… и к полуночи еще не вернемся.

– Что с нами такое, мы забоялись привидения? – Вилли вскинул руки и, пошатываясь, двинулся на Вильму. – Я-а-а бе-е-ер-р-регово-во-вой фо-о-огт! У-у-у!

– Прекрати сейчас же! – Шпрота сердито оттолкнула его.

– И вовсе я не боюсь! – воскликнула Вильма.

А ведь боялась, да еще как. Это было видно невооруженным глазом. Вся аж побелела, будто сама была привидением.

– Ладно-ладно, пойдем уже. – Мелани потянула ее за руку вверх по лестнице.

– Но я правда не боюсь! – продолжала кричать Вильма. – Честное слово!

– В ночных походах все немножко боятся, – сказала Шпрота, мягко вталкивая ее в комнату.

– Вот именно, – подтвердила Мелани и включила свет. – Ведь в том-то и весь смысл ночного похода, чтобы немного подрожать от страха.

Вильма смотрела на нее с беспокойством.

– Я в ночном походе всего однажды была, – стала рассказывать Труда. – В летнем лагере, на каникулах. Тихий ужас, я вам скажу. Я тогда с перепугу чуть в штаны не наделала.

Она села на свою кровать и, запустив руку под подушку, достала оттуда ракушечную шкатулку – подарок Диких Кур.

Труда аккуратно положила в нее пакетик сахара из портового кафе, входной билет в музей и гладко обкатанный камешек с пляжа.

– Н‐да-а, а кустов-то на берегу совсем нет, – задумчиво заметила Мелани.

Она зевнула, стянула с себя пуловер и принялась рыться в саквояже:

– И что же теперь прикажете мне надеть? Ума не приложу.

– Что-нибудь светлое, – посоветовала Шпрота. – Чтобы нам легче было разглядеть друг друга в темноте.

Тут в комнату вошла Нора в сопровождении двух девочек из комнаты дурочек. За обедом они обнаружили у себя общую страсть: раскладывать пасьянс.

– Привет, Мелани, – промурлыкала одна из них. – Ты уже решила, что наденешь завтра на прощальную дискотеку?

– Ясное дело, – ответила Мелани. – Вот только тебе уж точно не расскажу, даже не надейся.

На это дурочка невозмутимо пожала плечами – в знак полного безразличия.

– С ума сойти! – простонала Шпрота. – Мне бы ваши проблемы.

– Сама-то хороша! – фыркнула Нора. – Я слышала, вы и Пигмеи охотитесь за каким-то мокроногим привидением.

Обеих дурочек так затрясло от смеха, что они с трудом взобрались к Норе на кровать.

– Чушь собачья! – прорычала Шпрота. – Мы охотимся не за привидением, а за кем-то, кто разыгрывает его роль.

– Ой, как сложно, мне этого не понять. – Нора уселась по-турецки рядом с подружками и принялась тасовать колоду миниатюрных игральных карт.

– Шпрота, – прошептала Труда, – но если это действительно не привидение…

– Это не привидение! – нетерпеливо перебила ее Мелани. – Прими это уже как факт – так же, как старый Лорнсен принял свой яд.

Она натянула через голову черное вязаное платье.

– Я же сказала: что-нибудь светлое! – возмутилась Шпрота.

– А если мне сейчас именно черный в кайф?! – вызывающе бросила Мелани и принялась расчесывать свои локоны. – К тому же ничего теплее у меня с собой все равно нет.

– Да послушайте же! – взмолилась Труда. – Если это не привидение, то вдруг это… вдруг это… – Она закусила губу. – Вдруг оно еще гораздо опаснее. Вдруг это живой преступник.

– О боже! – Вильма в ужасе зажала себе рот обеими руками.

– Ну конечно, станет такой красть пару задрипанных монеток, – насмешливо сказала Шпрота. – Делать ему больше нечего. Нет уж, за этим кроется что-то другое.

– А что, если эти монеты были невероятно ценными? – предположила Вильма. – Как какая-нибудь редкая почтовая марка или что-то вроде того.

– Значит, теперь эти ценные монеты снова у него, – сухо заключила Фрида, – и всей этой призрачной комедии наступит конец. Перестаньте уже сводить себя с ума, ладно? Ночью у моря так чудесно, вот увидите. Я уже столько раз гуляла с моими родителями по берегу поздним вечером. Тишь и благодать. Только и слышно, что похрустывание песка под ногами да шелест волн. – Она вздохнула. – Это просто прекрасно. Я бы так каждый вечер гуляла.

Вильма и Труда ничего не сказали, но поглядывали на Фриду с очень большим сомнением.

Зато Нора простонала со своей кровати:

– Ой, не могу! Последний из романтиков!

19

Когда они вышли из турбазы, было по-прежнему ветрено. Ночь выдалась темная, хоть глаз выколи. Лишь изредка между стремительно несущимися по небу облаками выглядывала луна.

Весь класс, наперебой галдя и громко смеясь, спустился за господином Пыльманом и госпожой Розой к морю. Ни похрустывания песка под ногами, ни шелеста волн, так красиво описанных Фридой, расслышать в этом шуме было невозможно.

– Привет, девчонки! – раздался у Шпроты за спиной голос Фреда.

Шпрота обернулась. В глаза ей ударил свет фонарика. Оказывается, Пигмеи вразвалочку топали сквозь темноту в каком-нибудь метре от них.

– В такую погоду вам уж точно нечего бояться привидений. – Фред пребывал в отличном настроении. – Этих порхающих упырей ветром просто-напросто в клочки разнесет!

Пигмеи чуть не задохнулись от собственного хохота. Все же Стив то и дело лихорадочно оглядывался и светил по сторонам. Но против окружавшей их кромешной тьмы фонарики были почти бессильны.

– Получается, что сегодня… – громко сказал Тортик, но тут же понизил голос. – Сегодня исполняется двести лет со дня смерти мерзопакостного Джеппа Лорнсена. Вот увидите, по такому поводу он снова отыщет себе какую-нибудь несча-астную же-е-ертву! У-у-у!

– Перестань! – крикнула Труда. – По-моему, совсем не смешно.

– Брось, Тортик, – сказал Вилли. – Несушки боятся привидений.

– Вот-вот, они тогда яйца не несут! – взвизгнул Стив.

Разозленная Шпрота снова повернулась к Пигмеям:

– Так-то вы держите собственное честное слово?

– Какое честное слово? – удивилась Труда.

– Да так, ничего особенного, – пробормотала Шпрота.

– Ну ладно уже, ладно. – Фред слегка оттеснил остальных Пигмеев назад. – Ну пошутили разок-другой. Мы же надеялись, что вы будете рады нашему обществу.

– Мы думали, что вам без нас в темноте страшно будет, – добавил Тортик и расплылся в улыбке.

Но Фрида бросила на него такой сердитый взгляд, что его улыбку вмиг как ветром сдуло.

– Значит, так, чтобы вам было ясно, – строго сказала Мелани. – Раз уж я вынуждена шлепать тут в темноте по песку, то хочу хотя бы спокойно посмотреть на звезды и послушать шум прибоя. И вообще, хочется хоть немножко романтики! А когда вы с вашим детским лепетом беспрестанно жужжите у меня под ухом, то ничего такого не получается. Понятно вам?

– О, Мелани! – Фред припал на одно колено и прижал руки к груди в том месте, где, по его мнению, находилось сердце. – Мы безумно романтичные! Правда.

– Да-да, мы обожаем звезды, и прибой, и все такое, – пискнул Стив. – Честное рыцарское слово.

Мелани с сомнением покачала головой, но все же не смогла удержаться от смеха.

Шпроту это очень раздосадовало.

– Ну хватит, – сказала она. – Забудь про этих идиотов! Просто забудь, ладно?

– Все ясно! – Фред отвесил ей шутливый поклон. – Шпроте совсем не до романтики. Мы испаряемся.

– Только чтоб не звали нас потом, когда появится привидение! – бросил напоследок Вилли.

Промчавшись вдоль длинной вереницы неторопливо бредущих одноклассников, четверка Пигмеев нырнула куда-то в темноту.

Мелани все еще посмеивалась:

– А все-таки они няшки, правда? Есть в них что-то такое.

– Ты считаешь? – пробурчала Шпрота.

– Да ладно тебе. – Фрида мягко ткнула ее в бок. – Они же в самом деле просто пошутили.

Галдеж постепенно утих. Почти все шли друг за другом молча или вполголоса перешептываясь, светили фонариками то прямо себе под ноги, то в сторону моря, где темные волны тут же заглатывали блеклые лучики.

Молча шли и Дикие Куры: Шпрота – под руку с Фридой, а Мелани – с Трудой и Вильмой.

Ширь ночного неба казалась бескрайней. Когда ветер смел с него последние тучи, небосвод оказался сплошь усыпан звездами.

Через какое-то время перед подругами возник из темноты господин Пыльман. В руке он держал пластиковый пакет.

– Я собираю фонарики, – сообщил он.

– Это еще зачем? – Труда непроизвольно спрятала свой фонарик за спину.

– Затем, чтобы вы хоть раз почувствовали, как прекрасна ночь на Северном море без искусственного света, – ответил Пыльман. – Во всяком случае, это мое объяснение специально для вас. Мальчикам я сказал, что это проверка на храбрость. Выберите себе ту версию, которая вам больше нравится. А если кто-то категорически не желает отдавать фонарик, – он взглянул на Труду, – тот, само собой разумеется, может и не отдавать.

Закусив губу, Труда покосилась сначала на Мелани, потом на Шпроту – и опустила свой фонарик в мешок. Но тут же еще немного крепче ухватила Мелани под руку.

– Желаю и дальше приятно провести время, – сказал Пыльман. – Мы дойдем вон до той высокой дюны, ее можно разглядеть даже в темноте. Оттуда мы проследуем по деревянной гати – если верить карте, она приведет нас обратно к турбазе. Согласны? Тогда я останусь в конце каравана, для подстраховки.

С этими словами он пропустил их вперед.

Шпрота обернулась. За ними шли еще только Нора и две ее подружки-пасьянщицы.

– Кстати, а где Матильда? – спросила Шпрота у Фриды.

– Она идет с фрау Розой в самом начале. – Фрида понизила голос. – Представляешь, они с Трудой весь ужин проговорили – про своих родителей и про то, отчего разводятся, ну и про все такое. По-моему, Труде стало легче оттого, что у них с Матильдой общая беда. Все-таки остальные в классе, у кого разошлись родители, – все мальчики.

Шпрота неопределенно хмыкнула.

У многих в классе родители разошлись или развелись. И только Шпрота, единственная из всех, вообще не знала своего отца. Странное это было чувство. Но что толку было об этом размышлять?

Вдруг рядом с нею раздался шепот Вильмы:

– Вы это слышали?

– Что случилось? – Шпрота и Фрида остановились и прислушались.

Похоже, не только Вильма услышала что-то необычное. Весь класс, застыв на месте, напряженно вслушивался в темноту.

– Да это просто ветер! – сказала Мелани.

– Разве бывает такой ветер? – испуганно спросила Труда.

Теперь уже явственно были слышны жалобные завывания и чьи-то глухие стенания. Звуки разносились по берегу, становясь все громче и громче.

– Привидение! – Услышали они крик Стива. – На помощь, фрау Роза, это оно!

Шпрота увидела, как два темных силуэта сорвались с места и бросились бежать. Это наверняка был Фред, а с ним, похоже, и Вилли. Один из них включил фонарик.

Не сдали, негодяи!

– Это оттуда слышно! – крикнула Мелани. – Со стороны дюны.

Шпрота рванулась вперед. Впотьмах она то и дело спотыкалась. Ее ноги вязли во влажном песке, и бежать было очень трудно. Но она была обязана выяснить, кто же это, черт возьми, водит их всех за нос. И если на это хватило смелости у Фреда, то у нее хватит и подавно. Обернувшись, она заметила, что и все остальные Дикие Куры устремились за нею.

Вильма на бегу протянула к ней руку.

– Шпрота, держи! – крикнула она. – Я тоже оставила свой фонарик.

Вой и стоны все усиливались.

Шпрота с облегчением схватила фонарик и пустила луч света рыскать перед собою. Но, кроме бегущих впереди них Пигмеев, в темноте не было видно ничего.

Хотя нет, в том же направлении в сторону зловещих звуков спешил и Пыльман. Он бежал быстрее девочек. Вот он обогнал их, а вскоре поравнялся и с Пигмеями.

– Ничего себе! – задыхаясь, просипела Мелани. – Кто бы мог подумать, что он так быстро бегает.

Кряхтя и пыхтя, они с трудом вскарабкались на вершину дюны и остановились.

Там уже были Пигмеи, они стояли всего в нескольких метрах от девочек.

Таинственные звуки доносились теперь откуда-то снизу – из провала, чернеющего между дюнами. Фред и Шпрота направили туда свет своих фонариков, но, кроме песка да редких кустиков песколюбки, ничего нельзя было разглядеть.

Только завывания стали еще громче.

– Какие ужасные звуки! – простонала Труда.

Вильма переводила испуганный взгляд с Труды на Мелани, потом на Шпроту и Фриду.

– Что-то мне совсем не хочется туда спускаться, – сказала она наконец.

Пигмеи, похоже, тоже еще колебались.

Лишь господин Пыльман не стал медлить. Немного неловко, с развевающимся по ветру плащом, он съехал вниз по песочному склону.

– Что вы делаете? – в ужасе закричала Труда.

– Сейчас привидение выскочит оттуда и затащит его под землю! – прошептала Вильма. – Как в зыбучие пески. Я такое по телевизору видела.

Затаив дыхание, все напряженно вглядывались в глубину провала.

– Звуки пропали! – вдруг воскликнула Мелани. – Слышите? Пропали.

Остальные Куры прислушались.

Действительно, теперь им было слышно только завывание ветра – да еще шелест моря.

– Эй вы, впереди! Что у вас там происходит? – услышали они голос госпожи Розы.

Рядом с нею все еще находилась половина класса. Вслед за Дикими Курами и Пигмеями искать привидение побежали всего четверо детей.

– Все в порядке! – крикнул Пыльман откуда-то снизу. – Здесь ничего нет. Абсолютно ничего, кроме нескольких пустых сигаретных пачек.

Недолго думая, Шпрота сунула фонарик в карман куртки и съехала вниз по склону дюны туда, где стоял Пыльман. Все остальные Куры и Пигмеи последовали за нею.

Внизу они растерянно огляделись по сторонам.

– Ничего! – сказал Фред и с досады пнул ногой песок. – Здесь ничего нет. Да что ж такое?!

Он повернулся к девочкам:

– Вы заметили, чтобы кто-то отсюда убегал?

Шпрота покачала головой.

– Но ведь мы должны были хоть кого-то увидеть! – В голосе Тортика прозвучало беспокойство.

Таким Шпрота его еще никогда не видела.

– В самом деле, очень странно, – согласился господин Пыльман. – Даже если следовать теории Мелани о приманке для туристов: мы должны были подобраться к тому, кто играется с нами в привидение, уже достаточно близко, чтобы его увидеть. – Он задумчиво осмотрелся по сторонам. – Ведь мы все ясно слышали завывания, не правда ли?

– Еще как! – Вилли угрюмо кивнул. – Я весь прямо гусиной кожей покрылся. Ну, думаю, сейчас этот Лорнсен как схватит меня своими гнилыми пальцами.

Остальные принужденно молчали.

– Может быть, оно просто исчезло в дюне, – дрожащим голосом сказала Вильма. – Привидения так умеют.

– Ерунда! – Шпрота решительно замотала головой. – Кто-то тут сейчас сидит себе в темноте и смеется над нами, живот надрывает. Бьюсь об заклад.

– Ты думаешь? – Труда тесно прижалась к Шпроте и схватила ее за руку.

– Исключительный случай, когда Шпрота права, – сказал Фред. – Здесь кто-то самым наглым образом водит нас за нос.

– Ну, по крайней мере, можно будет всем рассказывать, что школьная поездка вышла нескучной, – вздохнула Мелани.

– Верно. – Стив истерически хихикнул. – Все по полной программе.

– Пойдемте. – Господин Пыльман стал неуклюже взбираться обратно на дюну. – Нам следует вернуться к нашей группе. Или вам хочется еще немного пошарить тут в темноте?

Фред покачал головой.

– Нет, по-моему, это не имеет смысла. Даже если это было привидение, мы все равно его не найдем. А если это человек, то вряд ли он исчез в дюне как игла в стоге сена.

– Совершенно логично! – поддержал его Пыльман. – Кажется, сегодняшней ночью придется смириться с тем, что разгадать тайну привидения турбазы мы пока не можем. Ну что, идете со мной?

* * *

В эту ночь Шпрота не смогла сомкнуть глаз. Снова и снова она пыталась нащупать какую-то нить, которая помогла бы ей связать между собою все эти происшествия: сначала мрачный ночной смех, затем кража монет и мокрые следы, обрывающиеся у стены, а теперь еще и это ужасное завывание в дюнах.

Когда над морем заалела узкая полоса света, Шпроту внезапно осенила мысль – сумасшедшая идея…

Она и не подозревала, что эта же мысль почти одновременно пришла в голову и Фреду.

20

Утро следующего дня – их последнего дня на острове – выдалось чудесное. Ярко светило солнце, и море впервые за эти дни было по-настоящему синим, так что даже Шпроте захотелось пробежаться босиком по волнам вдоль прибоя. Казалось, остров не хочет их отпускать и старается сделать расставание как можно более тяжелым.

Особенно нелегко было Труде. Она с самого утра с грустным лицом сидела у окна.

– Как же здесь хорошо, – бормотала она. – Лучше даже не вспоминать о том, что завтра нам уже уезжать.

– Ну так и не вспоминай! – Мелани нацепила себе на нос солнечные очки. – Просто не думай об этом.

Но Труде это вовсе не казалось простым.

Мелани защелкнула на ушах пластмассовых Микки-Маусов.

– Слушай, твое платье еще не внесли в книгу Гиннесса? – спросила у нее Шпрота. – Как самое короткое платье всех времен и народов.

– Ой-ой-ой! – Мелани поправила свои клипсы. – Между прочим, не всем охота изо дня в день рассекать в одних и тех же штанах.

– Да хватит вам эту тему мусолить. Не заводитесь опять. – Фрида подтолкнула обеих подруг к двери. – Мы и так уже к завтраку опаздываем.

Как нарочно, единственный свободный стол оказался прямо по соседству с Пигмеями. У ребят были настолько хмурые лица, что можно было подумать, будто на завтрак им предложили жареных червей-пескожилов. Когда девочки рассаживались по своим местам, ни один из них даже головы не поднял.

– Чего это с ними? – прошептала Фрида.

– Доброе утро всей честнὀй компании. – Госпожа Роза поднялась из-за стола и хлопнула в ладоши. – Прошу немного тишины.

Как всегда в хорошую погоду, губы у нее были накрашены розовой помадой.

– Теперь, когда мы все в сборе… – сказала она, покосившись на Кур. – Теперь, когда мы наконец-то в полном сборе, я хочу сказать несколько слов о программе сегодняшнего дня.

– Программа! – закатывая глаза, протянула Мелани. – Только не тащите нас опять в какой-нибудь поход. Пожалуйста!

– Изначально, – как ни в чем не бывало продолжала госпожа Роза, – мы планировали посетить орнитологическую станцию, занимающуюся охраной морских птиц. Но как я только что узнала, именно сегодня эта станция закрыта – в связи с болезнью работников. Так что проблема разрушения экосистемы на островах останется, к сожалению, недостаточно освещенной. Однако, – она улыбнулась господину Пыльману, – это ведь потом можно будет обсудить и на уроках.

– Ха! Да я уверен, что мы знаем о загрязнении окружающей среды больше него! – с досадой воскликнул Фред. – Вечно нам приходится выслушивать всякое такое. Я вот в жизни ни одной морской птицы нефтью не вымазал. Каждый клочок бумаги, каждый осколочек подбираю. А как делают мои родители? Да просто скидывают все подряд в желтые мешки для пластика. Плюх в мешок! И все вроде чисто и красиво.

– А потом на мусорный кораблик и к черту на кулички, в какую-нибудь Тимбукту! – подхватил Тортик. – В Тьмутаракань.

Господин Пыльман на это только ухмыльнулся.

– О, да вы, как я вижу, отлично осведомлены. Я уже с нетерпением жду ваших сочинений.

Лица Пигмеев помрачнели еще больше.

– Итак, возвращаясь к нашей программе… – снова начала госпожа Роза. – Да чего уж там, скажу кратко: мы тут подумали, что в последний день на острове вы отлично можете обойтись вовсе без программы. Пусть этот день целиком принадлежит вам. С одним единственным, но обязательным условием: не покидайте нашего пляжа и не устраивайте дальних прогулок, не предупредив нас. В три часа, – она подняла вверх палец, – мы с герром Пыльманом приглашаем всех вас на пляжный гриль. А вечером с восьми до десяти, как вы уже знаете, состоится прощальная дискотека.

– Вообще никакой программы! Чудесно! – Мелани захлопала в ладоши. – Тогда я все-таки еще успею обновить мое бикини! А что, куриные сестрички, не обрызгать ли нам мальчишек? Так, слегка – с головы до ног.

– Разве таких обрызгаешь? – возразила Шпрота. – Они и так уже на мокрых цыплят похожи.

Пигмеи и в самом деле уныло повисли на спинках стульев. Стив показал какой-то фокус, но от этого настроение у них не улучшилось.

– Да что это с ними? – покачала головой Вильма.

Тут Мелани сощурила глаза:

– Погодите-ка, а какой сегодня день недели?

Фрида посмотрела на нее с недоумением:

– Суббота, а что такое?

– Все ясно! Ах ты, боже мой, какие бедняжечки! – Мелани злорадно заулыбалась мальчикам.

– Так, я лично ничегошеньки не понимаю, – призналась Шпрота. – С каких это пор ты начала говорить загадками?

– Что сказать, в мальчиках вы не смыслите ровным счетом ничего!

Мелани низко нагнулась над столом и зашептала:

– По субботам после обеда по радио передают репортажи с матчей чемпионата Бундеслиги. Футбол в прямом эфире. Я и сама иногда слушаю. Очень даже интересно. Готова поспорить, что мальчики еще ни одной такой субботы не пропустили. А ведь именно сегодня транслируют матч Дортмунд – Бавария. Ну, теперь дошло?

– Не-а, – сказала Шпрота.

Мелани снова закатила глаза.

– «Боруссия», Дортмунд, играет против мюнхенской «Баварии». «Боруссия» – это же любимый клуб Пигмеев, а «Бавария», Мюнхен… – Она пожала плечами. – Ну баварцы – это баварцы. Этого я вам уж точно не смогу объяснить. Так или иначе, сегодня состоится этот матч, а что нам всем брать с собой на остров запретили?

– Радиоприемники, – вспомнила Труда.

– Батюшки-светы! – Шпрота насмешливо покачала головой. – И вот из-за этого у них такой убитый вид?

Мелани кивнула.

– На что хочешь спорим. Внимание, сейчас я вам это докажу. – Она обернулась к Пигмеям. – Эй, Фред, какие у вас планы на вечер? Примерно так с половины четвертого до полшестого? Футбол будете гонять?

Вилли посмотрел на нее так, словно с удовольствием немедленно оторвал бы ей голову.

– Вот только не надо над нами измываться, ладно? Мы еще раздобудем какой-нибудь приемник! – прорычал Фред. – Все равно запрещать радио – абсолютный идиотизм.

– Ну, что я говорила? – Мелани подмигнула Шпроте.

– У Пыльмана есть радио, – вспомнила Вильма. – Может, он даст вам попользоваться?

– Этого мы уже спрашивали, – пробурчал Тортик. – Бесполезно.

– Сказал, что он враг футбола, – пискнул Стив. – И что не хочет нести ответственность, если у нас произойдет перемягчение умов или как это там…

– Он сказал «размягчение мозга», – буркнул Фред. – Тоже мне, остряк-самоучка. Голову на отсечение даю, что у него эта бандура без дела в комнате простаивает, разве что он новости иногда слушает.

– Но ведь в гостиной стоит телевизор, – сказала Труда. – И по субботам вечером всегда показывают футбол. Я точно знаю, потому что мой отец… – Она запнулась и закусила губу. – Потому что мой отец всегда футбол смотрит.

– Да это же будет не прямой эфир, а запись! – гневно закричал Вилли.

– Что ж, мальчики, видно, не судьба. – Мелани встала и поправила платье. – Переживете уж как-нибудь.

– Вот именно, – сказала Шпрота. – Тем более что победят, скорее всего, эти ваши… как их… баварцы.

И Дикие Куры ушли на пляж – загорать.

21

Пигмеи на пляже почти не показывались. Какое-то время они еще повозились со своим песочным замком, но потом снова исчезли в доме.

Госпожа Роза читала в пляжной корзине свой детектив, а господин Пыльман с закатанными до колен штанинами бродил по прохладной морской воде, выкуривая одну вонючую сигарету за другой. Время от времени он вмешивался, если в очередной раз кого-нибудь собирались бросить в море прямо в одежде.

Утром этого дня все были настроены очень благодушно – все-таки это было последнее утро на острове.

Мелани бὀльшую часть времени провалялась на солнце, не считая тех коротких перерывов, когда она накрашивала ногти на ногах лаком ядовито-зеленого цвета.

Труда в компании Матильды и Фриды собирала ракушки и необычные камушки.

Вильма читала «Приключения Тома Сойера» и от волнения чуть не отгрызла себе пальцы.

А Шпрота просто сидела, зарывая босые ноги в песок. Кроме чулок, она ничего не сняла. Ее мысли опять витали вокруг привидения.

Ровно тринадцать раз закопав и снова откопав свои ноги, она внезапно сказала:

– Кажется, я знаю, кто за ним кроется.

– Кто кроется за кем? – пробормотала Мелани, не открывая глаз.

– За призраком. – Шпрота прищурилась на солнце.

– Дай-ка я попробую угадать, – сказала Мелани. – Это… – Она хмыкнула. – Ну да! Это герр Апельклаас, тот маленький толстенький человечек из музея. Ему наскучила его музейная жизнь, и он в свободное от работы время увлекается самодеятельностью – играет роль привидения.

– Да бред все это! – сердито буркнула Шпрота и швырнула ей пригоршню песка прямо на зеленые ногти.

– С ума сошла! – завопила Мелани. – Они же еще не подсохли! Теперь придется начинать все с начала. Или ты думаешь, мне хочется иметь наждачную бумагу вместо ногтей?

– Ну это все еще лучше, чем вымазать ногти зеленой плесенью.

Мелани показала Шпроте язык:

– Ничего ты в этом не понимаешь. Говори уже, наконец: кто привидение?

– Не-а, не скажу. – Шпрота покачала головой. – Дело в том, что у меня нет никаких доказательств. Одни только косвенные улики, понимаешь?

– Не хочешь – как хочешь, – вздохнула Мелани. – Может быть, сегодня вечером ты еще и получишь свои доказательства. Привидение наверняка устроит нам прощальное представление.

– Наверняка. – Шпрота озабоченно оглянулась на турбазу. – Интересно, что там мальчишки поделывают? Надеюсь, не подкладывают нам в кровати червяков.

– Да брось! – Мелани усердно оттирала ногти от песка. – У них теперь совсем другие заботы. Готова поспорить, что как раз сейчас они носятся повсюду и выпрашивают у всех подряд приемник.

– Я, пожалуй, все равно проверю. – Шпрота поднялась и вытряхнула из штанин песок.

Она считала, что нет ничего скучнее, чем часами валяться на пляже. Ну разве что полоть сорняки в бабушкином огороде. А этим Шпроте приходилось заниматься, увы, довольно часто.

Проходя через холл, она взглянула на большие настенные часы: уже половина третьего. У Пигмеев оставалось не так много времени на то, чтобы раздобыть радиоприемник.

Перепрыгивая через две ступеньки, Шпрота стала подниматься по лестнице, как вдруг услышала голос Стива.

Такого писклявого голоса не было больше ни у кого в классе.

Пригнувшись, Шпрота тихонько прокралась по последним ступенькам и осторожно заглянула в коридор.

Вот они – все четверо, в одной кучке, и по их виду сразу ясно, что совесть у них нечиста. Уж такое-то Шпрота всегда за версту чуяла.

Впрочем, Пигмеи собрались вовсе не у двери Диких Кур, а перед комнатой Пыльмана. Вилли и Фред стояли к двери спиной и с озабоченными лицами следили за коридором. А Стив и Тортик, присев на корточки, копошились перед самой дверью и чем-то позвякивали.

– Ну Стив, давай уже быстрее! – громко прошептал Фред.

– Может, лучше не надо? – Вилли беспокойно переминался с ноги на ногу. – Честное слово, Фред. Это ведь не прокатит как очередной фокус Стиви. Тут уже покушение на взлом. Если отец узнает, изобьет меня до полусмерти.

– Я же тебе говорил, оставайся в комнате, – прошипел Фред. – Говорил или нет?

– Есть! – пискнул Стив.

Дверь распахнулась. Тортик ловко проскользнул внутрь и через секунду вернулся – с радиоприемником Пыльмана в руках.

– Ого, да ведь это настоящий бумбокс, – прошептал Вилли, – с дисководом и кассетником. – Он отступил на шаг и протестующе замахал руками. – Нет, ребята, скорее поставьте его на место! Если нас с этим увидят или с ним что-нибудь случится, мы все вылетим из школы.

– Ну кто нас в чулане-то найдет? – прошипел Фред. – Те, что под нами живут, нас даже и не знают вовсе. Да и не обязательно всем вместе постоянно у приемника торчать. Кто-то один будет оставаться на пляже и присматривать за Пыльманом. Сменяться будем каждые пятнадцать минут. А ровно в четверть шестого, сразу после финального свистка, Стив отнесет приемник обратно. Все ясно?

– Ясно, шеф, – ответил Стив.

Тортик зажал огромный аппарат под мышкой, и Пигмеи дружно направились к лестнице.

В этот момент Шпрота выпрямилась в полный рост.

– Ну знаете ли, – сказала она, – теперь уж вы окончательно сдурели.

Пигмеи все как один сделались белее стены, перед которой стояли.

– Какого черта, Шпрота! – выпалил Фред.

– Она нас сдаст! С потрохами! – пискнул Стив. – Теперь мы все вылетим из школы.

Тортик судорожно облизывал губы. А у Вилли был такой вид, будто он вот-вот упадет замертво.

– Какая чепуха, никого я не собираюсь сдавать! – сердито возразила Шпрота. – Но вам стоило бы поскорее вернуть эту штуку назад, в комнату Пыльмана. Куда это вы с нею намылились?

– В чулан на первом этаже, – еле слышно пробормотал Стив.

– Мы же только на время берем, попользоваться, – сказал Фред. – Только до конца матча! А потом сразу же вернем.

– Вы просто рехнулись! – Шпрота развернулась на каблуках и пошла прочь. – Абсолютно свихнувшиеся идиоты, вот вы кто.

Уже у самой лестницы она бросила через плечо:

– Но я вас не видела.

* * *

– Ну как, подложили они червяков? – На пляже ее встретила Мелани, снова одетая в платье. – Все-таки в бикини слишком холодно, – сказала она. – Те, что скачут там в ледяной воде, точно произошли от эскимосов.

– Мальчишки стащили у Пыльмана радиоприемник, – сказала Шпрота.

Мелани ошеломленно уставилась на нее:

– Да быть такого не может.

– Может. – Шпрота плюхнулась рядом с нею в песок. – И все только ради какого-то дурацкого матча. Сидят теперь с этим бумбоксом в чулане. Просто обалдеть, правда?

– А Пыльман где? – забеспокоилась Мелани. – Что-то долго его не видно.

– Он на площадке для гриля. Видела его по дороге. Сосиски жарит. Стоит там посреди площадки в каком-то смешном переднике. – Шпрота улыбнулась. – А рядом фрау Роза раскладывает картофельный салат по картонным тарелкам.

– Чтобы толстяк Стив торчал в каком-то чулане вместо того, чтобы рубать свою порцию сосисок?! – Мелани захихикала. – Слушай, это как же они должны тащиться от своего футбола?!

– Ну лично мне вся эта дребедень аппетита не испортит, – сказала Шпрота. – Сосиски у Пыльмана пахнут просто обалденно. Может, пойдем возьмем себе по порции? Вон Фрида с Трудой уже двинули туда, и Вильма за ними. Или у тебя зеленка на коготках все еще не засохла?

Вместо ответа Мелани вскочила и, бросившись за Шпротой, гоняла ее зигзагами до самых сосисок.

* * *

Труда отказалась от своей порции сосисок и от картофельного салата тоже. Вместо этого она грызла сухие хлебцы.

Зато Стив, довольно скоро появившийся на площадке для гриля, взял себе громадную порцию. Уплетая одну сосиску за другой, он все же не спускал глаз с Пыльмана. Впрочем, тот был всецело поглощен своим делом – зажаривал следующую партию сосисок для проголодавшейся публики.

Через четверть часа появился Тортик – в весьма дурном расположении духа – и сменил Стива.

– А фто они фтанут делать, – с набитым ртом спросила Вильма, – ефли Фыльман фё-таки… ням-ням… пойдет наверх?

Прибежав на площадку, Шпрота, конечно же, первым делом рассказала остальным Курам об авантюре с радио, в которую пустились Пигмеи.

– Не будут же они ему подножки ставить? – Вильма хмыкнула.

Труда чуть не подавилась своим сухариком.

Следующим после Тортика пришел Вилли, а после него явился и Фред. Как и подобает шефу, он обедал последним. А после шефа следить за сосисками снова прибежал Стив.

Пыльман тем временем уже сидел с госпожой Розой за столиком, потягивал пиво, жевал сосиски и отдыхал от очередной вахты у горячего барбекю. Время от времени он вытирал с губ кетчуп своим забавным передником.

Вдруг Вильма подтолкнула Шпроту локтем.

– Смотри. У него закончились сигареты, – прошептала она.

Выудив из нагрудного кармана сигаретную пачку, Пыльман заглянул в нее и недовольно кинул на стол.

– О нет! – Все Дикие Куры разом обернулись в сторону Стива, но тот как раз отвлекся от своего дежурства на очередную порцию сосисок.

Пыльман поднялся со своего места, протиснулся бочком мимо голых коленок госпожи Розы и направился к выходу с площадки.

– Ой мамочки, если мальчишек поймают, их же исключат из школы! – озабоченно пробормотала Фрида.

Стив по-прежнему увлеченно уписывал свои сосиски и ничего не замечал.

Тогда Шпрота решительно вскочила со своего места.

– Герр Пыльман! – крикнула она.

Учитель с удивлением обернулся.

Стив вздрогнул и в испуге выронил надкушенную сосиску.

– Э‐эм, я только хотела кое-что у вас спросить… – Шпрота посмотрела Пыльману прямо в глаза. – Вот… как вы думаете, привидение сегодня ночью снова появится?

Пыльман некоторое время смотрел на Шпроту молча, потом как-то криво улыбнулся – одним только левым уголком рта.

– Да, пожалуй, – проговорил он. – Раз уж оно имело такой успех вчерашней ночью… Полагаю, да.

Шпрота все еще внимательно смотрела на него:

– Ну тогда хочется верить, что на этот раз оно придумает что-нибудь новенькое.

– Кто его знает, – пожал плечами Пыльман. – Может быть, оно ничего другого и не умеет, как только выть да царапаться в двери. Я ведь не специалист по психологии привидений, а всего лишь бедный учитель немецкого языка.

Он повернулся и двинулся дальше.

– Герр Пыльман! – окликнула его Труда. – Эти ваши сигареты… ну, как вам сказать… Они очень вредят вашему здоровью.

Пыльман снова обернулся.

– Увы, ты совершенно права, – сказал он, – но курение – моя единственная вредная привычка. А должна же быть у человека хоть одна вредная привычка? И все же… – Он поднял взгляд к небу. – Пожалуй, мне действительно стоило бы просто насладиться свежим морским воздухом и позволить моим легким немного проветриться.

– Правильно! – поддержала его Шпрота. – Очень разумно.

Пыльман весело подмигнул ей и опять подсел за столик к госпоже Розе.

– Ф‐фу, пронесло! – простонала Вильма.

– Да уж, ничего не скажешь! – Мелани покачала головой. – Теперь-то эти глупыши точно у нас в долгу.

В этот момент на площадку примчался Тортик. Он возбужденно пошептался со Стивом, а затем направился прямо к столику Диких Кур.

– Ну что? – Мелани пихнула Фриду в бок. – Очередная любовная записочка на подлете?

Фрида вся залилась краской.

Однако Тортик склонился не к ней, а к Шпроте:

– Фред сказал, чтобы ты пришла к нему наверх.

– Ах вот как? – Шпрота поглядела на него с нескрываемым подозрением. – С каких это пор он еще и мною командовать стал?

Тортик скривился в вежливой улыбке:

– Не могла бы ты, пожалуйста, подняться наверх?

– Куда? В этот ваш чулан? – Шпрота бросила опасливый взгляд на Пыльмана.

Тот как раз начал выкладывать на решетку гриля очередную партию сосисок.

– Ну да, да! Мы там обнаружили кое-что очень интересное. И Фред считает, что тебе тоже стоило бы послушать.

– Поня-ятно… – протянула Шпрота.

На самом деле она совершенно ничего не поняла.

– Ну теперь ты пойдешь? – Тортик нетерпеливо забарабанил пальцами по столу.

Шпрота тяжело вздохнула и поднялась со стула:

– Ладно уж. Но если я через десять минут не вернусь, остальные четверо придут за мной, ясно тебе?

Тортик только порывисто кивнул.

Он стремглав помчался впереди Шпроты обратно в дом, там свернул из холла в незнакомый ей коридор и остановился перед какой-то узкой дверью.

Из-за двери до Шпроты доносились приглушенные голоса.

Тортик постучал в дверь сначала два раза, потом еще один раз, и они тут же проскользнули в темноту чулана.

Внутри было тесно, как в банке с копчеными шпротами. Фред и Вилли сидели на корточках перед огромным бумбоксом Пыльмана.

– Какой счет? – спросил Тортик.

– Безнадежно! – шумно вздохнул Вилли. – Не игра, а сплошная трагедия.

– Ну а я-то зачем сюда притащилась? – осведомилась Шпрота.

– Чтобы кое-что послушать, – ответил ей Фред. – А именно… вот это! В знак нашей глубокой признательности за то, что ты нас не заложила.

– По мне, так это чересчур глубокая признательность, – пробурчал Вилли. – Но меня ведь никто не слушает.

Фред переключил магнитолу с радио на магнитофон и нажал клавишу Play.

Из динамиков господина Пыльмана завыл и застенал призрак Джеппа Лорнсена.

Шпрота широко ухмыльнулась.

– Я так и знала! – довольно сказала она.

– Как?! – Фред был явно разочарован. – Тебя это не удивляет?

Шпрота помотала головой:

– Кое-какая версия в этом направлении созрела у меня уже давно, только вот доказать было нечем.

– Зато у нас есть доказательство, – рыкнул Вилли. – Привидение – это Пыльман, и пари выиграли Пигмеи.

– Да ничего вы не докажете, – отрезала Шпрота. – Вы что, собираетесь подкатить к Пыльману, типа «Здрасьте, мы тут ваш магнитофончик взяли попользоваться и кое-что на нем нашли»?

– Она права, – пробурчал Фред. – Но, по крайней мере, мы теперь точно знаем, кто водит нас за нос. А ведь это не так уж и мало, верно?

– Верно, – кивнула Шпрота. – И спасибо, что посвятили меня. Только сейчас я бы с большим удовольствием отсюда вышла.

– А я хочу наконец-то матч дальше слушать! – недовольно буркнул Тортик.

– Ладно-ладно! – Фред снова переключил на радио, и на весь чулан прогремело оглушительное: «Го-о-ол!».

– Кто? Кто забил? – В дверь просунулась голова Стива. От волнения он чуть язык не проглотил. – Кому?

Шпрота поспешила удалиться.

22

– Ох уж этот Пыльман! – Склонившись над Трудой, Мелани подравнивала маникюрными ножничками ее челку «пони». – До сих пор не могу поверить.

Перед ними стояла Фрида, держа в руках походное зеркальце Мелани.

Глядясь в него, Труда с беспокойством наблюдала за тем, как ее волосы становятся все короче.

– Ну вот, теперь осталось слегка укрепить гелем, – удовлетворенно сказала Мелани. – Будешь выглядеть просто феерически.

Труда в этом, похоже, была не настолько уверена.

Вот только геля ни у кого из Кур с собою не оказалось. А для локонов Мелани он вообще не требовался.

– Но губная помада у меня есть, – сказала она. – Смотри! И тушь для ресниц, и даже немного теней для век осталось.

– Ой, прям и не знаю, – пробормотала Труда. – Я думаю… Все-таки лучше я останусь такой, как сейчас.

В комнату, запыхавшись, влетела Вильма.

– Пыльман!.. Спрятал!.. Магнитофон!.. За домом, между мусорными баками. – Она устало плюхнулась на стул. – Это как раз у дорожки, по которой сегодня вечером все из дискотеки возвращаться будут. Если не знать где, в жизни не найдешь. Но я-то, я точно знаю. Что будем делать?

– Есть тут у меня одна идея. – Шпрота сидела на своей кровати и весело болтала ногами. – Но для этого нам понадобятся мальчишки.

Подруги воззрились на нее в немом удивлении.

И тогда Шпрота посвятила их в свой план.

Вскоре Вильма, стараясь не привлекать к себе внимание, отправилась гонцом к Пигмеям.

Важная роль в плане Шпроты отводилась Вилли.

Можно даже сказать, что его роль была главной.

* * *

Дискотеку устроили в здании, стоявшем особняком в некотором отдалении от жилого дома и потому отлично подходившем для шумных мероприятий.

Стены внутри помещения были увешаны постерами и афишами, правда уже довольно старыми. Столиками и стульями со всех сторон отгородили маленькую танцплощадку. У задней стены стояла светомузыкальная установка с магнитофонами и проигрывателем для пластинок. Но без дисковода, как пренебрежительно отметил Стив.

В качестве освещения под потолком висело несколько ярких прожекторов, направленных на рабочее место диск-жокея, и по всем углам – множество красных лампочек.

Что касалось музыкального репертуара, то рядом с магнитофоном громоздилась здоровенная стопка кассет, ведь ради такого случая почти каждый в классе привез свою любимую музыку.

О напитках и угощении, состоявшем в основном из чипсов, позаботились учителя. Впрочем, большинство детей и так еще не пришло в себя после недавнего сосисочного обжорства.

Дикие Куры пришли на вечеринку самыми последними.

Уже когда все приготовления к спланированной Шпротой операции по разоблачению призрака были завершены, Мелани все же еще раздобыла в комнате дурочек гель для волос и превратила голову Труды в самого настоящего «ежика».

Результат в самом деле получился впечатляющий.

После этого Мелани еще трижды переодевалась. Наконец Фрида и Шпрота, окончательно потеряв терпение, отобрали у нее саквояж и заперли его в шкафу.

Вильма, Фрида и Шпрота пошли на дискотеку в своей повседневной одежде – с перьями на шеях и в брюках, с которых все еще то и дело сыпался мелкий пляжный песок. Правда, Шпроте показалось, что на этот раз от Фриды пахло чем-то более душистым, чем обычно.

А уж Мелани, понятное дело, благоухала, по своему обыкновению, сногсшибательно.

Когда девочки вошли в затемненное помещение дискотеки, Пигмеи их уже поджидали. Все четверо были в отличном настроении, поскольку гол, забитый в чулане, оказался в пользу их команды.

Даже Вилли глядел не так сурово, как обычно. Впрочем, причиной тому был, пожалуй, не столько футбол, сколько то обстоятельство, что в своей операции Шпрота отвела ему главную роль.

На Стиве красовались бабочка и костюм факира – тот самый, который он всегда надевал для выступлений на детских праздниках и днях рождения.

На мочке уха у Фреда вместо маленькой серьги – отличительного знака Пигмеев – болтался крохотный рачок. С ним Фред смахивал на пирата.

– А Тортик где? – спросила Фрида.

– Где-то там сзади. – Вилли махнул рукой. – За кассетами. Он вызвался быть диджеем.

– Кем-кем?

– Ну диск-жокеем.

– Ого. – Фрида потеребила свое перо. – Ну я тогда загляну к нему, скажу привет.

Она кинула на Шпроту смущенный взгляд и стала протискиваться к столу диджея.

– Он написал ей четыре записки, – прошептала Мелани. – Это по меньшей мере.

– Четыре? – Шпрота удивленно тряхнула головой. – Я только одну видела.

– Вот именно! – Мелани насмешливо вскинула брови. – Ты ведь на такое и внимания-то не обращаешь.

– Привет, Труда, – сказал Стив. – А у нас тут для тебя, э-эм, тоже кое-что есть.

Сорвав с головы свой причудливый цилиндр, он запустил в него руку и вытянул наружу длинное ожерелье из ракушек.

– Абра-мракабра! Подлинный талисман-оберег!

И тут же продекламировал:

Защитит он вас от грусти,

и от власти мелкой страсти,

и от мести, и в ненастье

сбережет он ваше счастье.

В нем гарантия успеха —

почти сто процентов смеха!

– Ой, спасибо! – еле слышно выдохнула Труда и осторожно просунула в ожерелье голову – вместе с новой прической. – Я… Мне… – Она застенчиво улыбнулась. – У меня просто нет слов.

– Носи на здоровье, – сказал Фред. – Его Вилли сделал, собственными руками. – Он коснулся пальцем мочки уха. – И мою новую серьгу тоже.

– Круто! – похвалила Мелани и обернулась к Вилли. – Я тоже такую хочу.

– Без проблем, сделаем! – смущенно промычал Вилли и уставился на свои руки.

– А что же теперь будет с нашим пари? – вспомнил Стив и крутанул пропеллером свою бабочку.

Шпрота пожала плечами.

– Я бы сказала, что этот матч завершился вничью. В конце концов, теперь-то мы уже все вместе покончим с привидением. Хочется верить.

– Тогда давайте так, – предложил Фред. – Мы будем носить ваш багаж до самого поезда, а за это сегодня каждый сможет пригласить на танец свою любимую Курицу.

– Я согласна! – Мелани так часто захлопала ресницами, что у Шпроты зарябило в глазах. Она почувствовала, как сама заливается краской. К счастью, в неярком красноватом свете зала это осталось незаметным.

– Так вы же все… – Труда закусила губу. – Вы все наверняка захотите с Мелани танцевать!

– Ну-у… вовсе не обязательно. – Стив дурашливо захихикал и снова принялся закручивать свою бабочку.

– Все равно ничего не выйдет, – резко сказала Шпрота. – Нас пятеро, а вас только четверо. Одна из нас лишняя останется, так будет нечестно.

– Ну мне… В общем, я не откажусь потанцевать сразу с двумя Курицами! – прокукарекал Стив.

Сегодня вечером он был в ударе.

Шпрота обвела взглядом остальных Кур.

– Я – за, – сказала Мелани.

– Я тоже, – согласилась Вильма.

Труда только кивнула.

– Ладно. – Шпрота вздохнула. – Как хотите. Кого выберет Тортик, пожалуй, и так ясно.

Она огляделась по сторонам. Фрида еще не вернулась, хотя Тортик уже взялся за дело.

Яркие прожекторы погасли, помещение залилось красным светом, и музыка грянула так громко, что сидевшая за своим столиком госпожа Роза невольно вздрогнула.

Стив взял Вильму под левую руку, а Труду – под правую и потянул их к танцплощадке.

Вилли взглянул на Мелани, тут же отвел глаза, а потом снова посмотрел на нее. Но не сумел выдавить из себя ни слова.

Мелани расхохоталась и откинула назад свои локоны.

– Ну так что, ты танцуешь или нет? – спросила она.

Вилли судорожно кивнул и пробормотал что-то нечленораздельное.

Затем они оба тоже исчезли среди танцующих пар.

И только Фред со Шпротой по-прежнему стояли в нерешительности между пустыми столиками.

– Ну… мне очень жаль, – пробормотала Шпрота. – Теперь только я одна и осталась.

– Что за ерунда, – сказал Фред. – Я все равно хотел танцевать только с тобой.

В этот момент Тортик в очередной раз добавил звук, и музыка загремела еще громче.

– Что? – переспросила Шпрота.

– Я все равно хотел танцевать лишь с тобой! – проорал Фред. – Только я вообще-то танцевать совсем не умею.

– Я тоже не умею! – прокричала Шпрота ему в ответ.

И оба неудержимо расхохотались. А потом все-таки попробовали потанцевать вместе.

* * *

Дискотека начиналась в восемь вечера, а в десять часов, сразу после ее окончания, помещение нужно было снова запереть.

Без пяти минут десять вдруг пропало электричество. Совершенно внезапно.

В один миг в зале сделалось темным-темно и совсем тихо.

– Только без паники! – услышали они голос господина Пыльмана. – Это, по всей вероятности, просто пробки вылетели. Предлагаю спокойно, без спешки выйти из зала.

Весь класс, вполголоса перешептываясь и толкаясь, высыпал через узкие двери наружу. Разглядеть в темноте других Кур и Пигмеев ни Фред, ни Шпрота уже не могли.

– Похоже на увертюру к последнему концерту для Пыльмана с привидением, – прошептал Фред Шпроте на ухо. – Готов спорить, что пробки выкрутил он сам – создает жутковатую атмосферу.

– Это хорошо, что мы успели все подготовить, – шепнула Шпрота в ответ.

Она ухватила Фреда за рукав, чтобы их того и гляди тоже не разлучили.

– А теперь нашего дорогого Пыльмана поджидает настоящий сюрприз. Спрашивается только, как он включит магнитофон.

– Понятия не имею, – пожал плечами Фред. – Я сначала думал, что у него есть пульт дистанционного управления. Но теперь я уверен, что вчера на берегу он просто включил магнитофон еще задолго до того, как мы вышли с турбазы. Там полная кассета стонов и вздохов – обе стороны от начала и до конца. И поэтому в общем-то было совсем неважно, когда мы пройдем мимо.

– Сейчас нам лучше вернуться в дом! – крикнула госпожа Роза. – Заняться уборкой мы все равно сможем только завтра утром. Я сообщу завхозу насчет электричества.

– Я сейчас сам ему скажу! – крикнул Пыльман и поспешил к турбазе.

Никто больше не смотрел в его сторону – кроме Кур и Пигмеев.

На полпути к дому Пыльман внезапно пропал из виду, проворно скрывшись за мусорными баками.

– А‐га… Сейчас он включит свою бандуру, – прошептал Фред.

К ним протиснулся Стив под руку с Вильмой и Трудой. За ними откуда-то из темноты вынырнули Вилли и Мелани, а потом и Тортик с Фридой.

– Ну что, представление начинается, – хихикнул Тортик. – Куры и Пигмеи в полном сборе.

Господин Пыльман уже снова шел им навстречу – с совершенно невинным видом.

Галдя и смеясь, класс потянулся мимо него.

До мусорных баков оставались считаные метры.

Вдруг кто-то из идущих впереди крикнул:

– Опять! Вот, слышите?!

Ночную тьму заполнили те же завывания и стоны, что были слышны прошлой ночью на пляже.

– Снова оно! Привидение!

Все разом остановились и замерли, напряженно прислушиваясь.

Но тут стоны внезапно оборвались, и их сменил низкий рокочущий бас:

– Пы-ыльман! Где-е ты-ы! Ау-у…

Все, как по команде, испуганно повернулись к господину Пыльману. Вид у того был порядком обескураженный.

Фриде пришлось зажать себе рот рукой, чтобы не прыснуть от смеха.

– Пы-ыль-ма-а-ан! – истошно завопил тот же зловещий голос. – Ты нару-у-шил покой моей моги-и-лы. Ты-ы потрево-о-жил души моих же-ертв. Теперь они пресле-е-дуют меня, и нет мне больше поко-о-я…

– Ух ты, Вилли, ну даешь! – прошептала Мелани. – Здорово у тебя получилось.

– Голос прямо как у живого покойника! – восхищенно выдохнула Вильма. – Ну в жизни бы от настоящего покойника не отличила.

Труда согласно кивнула и пробормотала:

– У меня вся кожа – от макушки до пяток – мурашками пошла.

Их одноклассники чувствовали себя, очевидно, ничуть не лучше. Ни один не двигался с места.

Никто не пошел на голос и не решился посмотреть, откуда он раздается. Даже госпожа Роза.

– Пы-ы-льма-а-ан! Предупрежда-а-ю тебя-я! – Теперь голос зазвучал уже более деловито. – Не заставляй этих невинных детей писать обо мне сочинение! А иначе я буду навещать тебя каждую ночь и душить костлявыми па-а-альцами!

При этих словах среди ребят начали раздаваться первые смешки.

– Ладно, ладно, я сдаюсь! – громко прокричал Пыльман и вскинул руки вверх.

А Вилли все шептал, и верещал, и гремел не своим голосом что-то про нарушенный покой мертвецов, про костлявые пальцы и про месть призраков.

– Я признаюсь! Признаюсь во всем! – снова закричал Пыльман. – Да-да. Это я, я был привидением.

– Вы? – Госпожа Роза в изумлении уставилась на своего коллегу. – Это были вы? Царапанье в двери и омерзительный хохот – это все вы? А завывания на берегу? Тоже вы?!

Пыльман кивнул:

– Полностью признаю свою вину. Монеты и обрывки ткани тоже мои. Я закопал еще больше разных предметов, но их, к сожалению, так никто и не нашел.

Тут госпожа Роза безудержно расхохоталась. Она смеялась так громко, что даже поперхнулась.

Голос Вилли продолжал бубнить что-то свое.

Шпрота забежала за мусорные баки и выключила магнитофон.

Когда она вернулась, госпожа Роза все еще судорожно хихикала и икала.

– П‐пыльман, в‐вы! – всхлипывала она. – Кто бы мог подумать! Чтобы именно вы!

– Ну да, я. – Господин Пыльман состроил обиженное лицо. – А что такого?

– Какая подлость! – Госпожа Роза вдруг закусила губу. Сегодня вечером ее губы были кораллово-красные. – Какая же это подлость, что вы не дали мне поучаствовать в этом деле!

Теперь Пыльман был окончательно сбит с толку.

– Мне бы несомненно пришли в голову первоклассные призрачные идеи, – негромко сказала госпожа Роза и хмыкнула. – А что?.. Немного побезобразничать… – Она задумалась. – Да, несомненно! Я смертельно на вас обижена, Пыльман. Как вы намереваетесь искупить свою вину?

Пыльман смущенно провел рукой по жиденькой шевелюре.

– Даже и не знаю. Может быть, предпримем что-нибудь в нашей следующей школьной поездке?

– Весьма слабое утешение. Ну да ладно. – Госпожа Роза слегка наклонила голову набок. – Я вам об этом еще напомню.

– Герр Пыльман! – крикнул Фред. – Так все-таки, что же получается, бродит этот ваш Джепп Лорнсен где-то здесь или нет? А может, вы все это тоже просто выдумали?

– Нет, нет, говорят, что его призрак действительно существует. – Господин Пыльман потеребил мочку уха. – Я всего лишь перенес его любимое место прогулок с противоположного конца острова к нам сюда. – Он пожал плечами. – Можно сказать, что это своего рода поэтическая вольность.

– Но на противоположной стороне… – Вильма смотрела на Пыльмана широко раскрытыми глазами. – На той стороне острова он бродит на самом деле?

Пигмеи дружно застонали.

– Угомонись наконец, Вильма, – шепнула Шпрота.

– Прошу прощения, но я хотел бы уточнить… – Пыльман огляделся по сторонам. – Кто же меня разоблачил: Куры или Пигмеи?

Шпрота и Фред переглянулись.

– И те и другие, – сказал Фред. – Все вместе.

– В самом деле? Интересно. – Господин Пыльман расплылся в самой что ни на есть довольной учительской улыбке. – Тогда у меня последний вопрос: чей это ужасающий голос мы сейчас слышали? Я полагаю, это все-таки был не старый Лорнсен, верно?

– Это был Вилли, – сказала Мелани. – Он звучал жутко отвратительно, правда?

– Что верно, то верно. – Госпожа Роза посмотрела на Вилли с неподдельным удивлением. – Кто бы мог подумать, что у тебя такой талант!

– Да что вы! – пробубнил Вилли.

Казалось, сейчас он готов был провалиться сквозь песок дорожки, на которой они стояли.

– Нет, правда, это просто поразительно, – подтвердил господин Пыльман. – Гораздо талантливее меня. Непременно пригласим тебя в школьный драмкружок.

Вилли уже не знал, куда девать глаза.

– А кто же текст сочинил? – спросила госпожа Роза.

– Это Шпрота, – объяснила Вильма. – Она все написала, потом мы раздобыли ключ от дискотеки…

– И это оказалось проще, чем мы думали, – перебил ее Фред. – Просто сказали завхозу, что нам нужно кое-что для вечера подготовить.

– Ну да, а потом, – продолжила рассказ Вильма, – потом мы слегка перезаписали пленку герра Пыльмана.

– А они вовсе не такие глупыши, какими кажутся, – произнес кто-то позади них.

Шпрота обернулась.

Естественно! Такое могла сказать только Нора.

Заметив, что Шпрота смотрит в ее сторону, она состроила ей гримасу.

– Что ж, хорошо. – Госпожа Роза хлопнула в ладоши. – Тогда я предложила бы всем еще немного прилечь – прислушаться, так сказать, к нашим матрацам. Согласны? В конце концов, завтра нас снова ждет плавание на этом ужасном пароме.

– О нет! – простонала Труда. – Ну зачем она это сказала? Весь последний вечер мне теперь испортила.

– Да ладно! – Мелани обняла ее за плечи. – Мы уж сумеем тебя чем-нибудь отвлечь. Вот увидишь.

23

Спать Дикие Куры, конечно, не легли.

Нора уже давно мирно похрапывала в своей кровати, а они, забравшись впятером к Шпроте, хрустели чипсами, уплетали шоколад и смотрели на море.

Девочки как можно шире распахнули окно, чтобы на прощание вдоволь надышаться соленым ветром. Когда же они начали мерзнуть, то просто потеснее прижались друг к дружке.

– Вот бы сейчас время остановилось, – тихо сказала Труда. – Примерно так на недельку.

Фрида кивнула:

– Знаете, о чем я иногда мечтаю? Как было бы здорово, если бы можно было такое хорошее время просто собрать в банку из-под варенья. Чтобы потом, если станет совсем грустно, можно было просто открыть крышку и нюхать его понемножку.

– Ага, – пробормотала Шпрота. – Вот бы мне таких банок да целую полку! Банка нашей классной поездки, банка Рождества, банка солнца, банка снега…

– И банка Диких Кур, – прибавила Вильма.

Снова они долго сидели, просто глядя на море. Равномерный шум далекого прибоя понемногу нагонял сон.

Первой зевнула Мелани.

Она положила голову Труде на плечо.

– Эх! – вздохнула Труда. – У меня никак из головы не выходит, что завтра нам снова придется садиться на этот злосчастный корабль.

– Нужно постоянно держать в поле зрения горизонт, – почти шепотом посоветовала Мелани. – Это помогает. Сто процентов.

– Как же ты в трюме перед игровым автоматом держала в поле зрения горизонт? – сонно спросила Шпрота.

– И то верно. – Мелани хихикнула. – Но это должно фунциклировать. Мне так сказали.

– Кто тебе сказал? – спросила Вильма.

Мелани откинула назад локоны и снова зевнула:

– Фред и Вилли.

– Ой-ой! – Вильма закатила глаза. – Нашла кому верить.

– Слушай, Фрида, – позвала Мелани. – Ты и Тортик… Вы теперь, получается, уже настоящая парочка?

Но Фрида ничего не ответила. Она спала, свернувшись между ними калачиком, как котенок.

– Что ж, придется нам, видно, посылать Вильму за ними шпионить, – сказала Шпрота. – Иначе мы этого никогда не узнаем.

Вильма возмущенно скрестила руки на груди:

– Ну уж нет, я такими вещами не занимаюсь. Ни за что! Ни за какие коврижки.

– Ладно-ладно. – Шпрота легонько ткнула ее в бок. – Я же пошутила.

– Ой, девчонки! – Мелани прислушивалась к спящей Норе. – Нет, вы только послушайте, как она храпит. Если она когда-нибудь выйдет замуж, ее мужу придется спать в наушниках.

– Это еще что, ты вот зато разговариваешь во сне, – сказала Шпрота.

– Да ну, чепуха какая! – Мелани сконфуженно подергала себя за локоны. – Подкалываешь, да?

– И вовсе нет, это правда! – хихикнула Труда. – Я тоже слышала.

Мелани густо покраснела.

Шпрота обняла ее за плечи.

– Жаль только, никогда не удается разобрать, что именно ты говоришь, – прошептала она ей на ухо. – Очень, очень жаль.

– И еще ты во сне часто смеешься, – добавила Труда.

– А знаешь, что ты делаешь? – Мелани повернулась к ней. – Тянешь и тянешь одеяло, пока не натягиваешь его себе на голову. А внизу пятки выглядывают. А Шпрота – так эта вообще ворочается с боку на бок, и потом оставшуюся ночь спит совсем без одеяла, с одной только своей плюшевой курицей на лице.

Все четверо чуть не свалились с кровати от смеха.

Только Фрида по-прежнему мирно спала между ними.

– А я? – Сгорая от любопытства, Вильма переводила взгляд с одной подружки на другую. – Я что делаю?

– Ты-то? – Шпрота села на колени, зарылась головой в подушку и задрала попу кверху. – Вот как ты спишь.

– Хватит, перестаньте! – Мелани уже задыхалась от хохота. – Да-да, именно так она и делает.

Тут проснулась Фрида.

– Над чем это вы так смеетесь? – сонно пробормотала она, потирая глаза. – Надеюсь, не надо мной?

– Нет, не волнуйся, – успокоила ее Шпрота. – Ты спишь абсолютно нормально. Как котенок.

– Ну тогда ладно. – Фрида снова закрыла глаза и еще крепче свернулась калачиком. – Разбудите меня, когда мы домой приплывем, – пробормотала она. – На этом дурацком пароме просто ужасно качает.

Это было уже слишком.

Вильма так расхохоталась, что снова едва не рухнула за борт – Мелани лишь чудом успела ее спасти.

– Вот о чем мы еще забыли, – сказала Труда, когда они наконец снова немного успокоились. – Нам нужна банка, доверху наполненная смехом. Тоже было бы неплохо.

– Ладно, но только чтобы в ней не было анекдотов Тортика, – сказала Шпрота.

– А мы мальчишек в отдельную банку поместим, – предложила Мелани. – Для особых случаев.

– Пре-кра-ти-те! – простонала Труда и принялась растирать себе щеки. – Мамочки, у меня от смеха уже челюсти сводит.

– А я читала про одного дядьку, который помер со смеху, – вспомнила Вильма.

– Какая красивая смерть! – Шпрота обняла свою плюшевую курицу, потеснее прижалась к Фриде и закрыла глаза.

– Все-таки первоклассная у нас с классом поездка получилась, – блаженно пробормотала она. – Надеюсь только, что Пыльман не испортит нам все удовольствие и не заставит о ней сочинение писать.

– Как пить дать заставит, – зевнула Мелани. – Кто-нибудь закроет наконец окно?

Но все остальные уже крепко спали. Фрида и Шпрота лежали головами в одну сторону, Вильма и Труда – в противоположную.

Тогда Мелани, зевая, слезла с кровати и прошлепала к окну. Она бросила на море последний долгий взгляд, прикрыла створки и забралась обратно на кровать Шпроты.

Она нашла для себя крохотное местечко. И хотя перед самым ее носом торчали пятки Труды, а в спину упирался локоть Шпроты, Мелани все равно мгновенно заснула.

Content

Корнелия Функе
Дикие Куры на призрачном курорте

Краткое предисловие

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23