Челси Ичасо

Мертвые девочки не проболтаются

Посвящается Матиасу, с любовью

Серия «Neoclassic: Расследование»

Chelsey Ichaso

DEAD GIRLS CAN’T TELL SECRETS

Originally published in the United States by Sourcebooks Fire, an imprint of Sourcebooks, Inc.

www.sourcebooks.com.

Перевод с английского М. Жуковой

Печатается с разрешения издательства Sourcebooks, LLC и литературного агентства Nova Littera SIA.

© Chelsey Ichaso, 2022

© Перевод. М. Жукова, 2024

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

Глава 1

–Как Пайпер? Есть какие-то новости?

Преграждая мне путь в заполненном учениками школьном коридоре, передо мной внезапно появляется девушка с длинными волосами цвета воронова крыла. Она моргает влажными глазами и прикусывает нижнюю губу, словно вот-вот расплачется. Такое ощущение, что она не спала всю ночь, переживая за Пайпер.

Я сжимаю зубы и раздумываю, не проскочить ли мне быстренько мимо, но вместо этого качаю головой.

– Нет, ничего нового.

Хмурясь, девушка отходит. Она кричит мне вслед, но я ушла далеко и почти ее не слышу:

– Очень надеюсь, что она очнется.

Эти слова словно удар в живот. Должно быть, Ворона думает, что все так просто. Она, наверно, считает, что впасть в кому – это как заснуть в специальной капсуле, чтобы скоротать время в космосе, что-то похожее показывают в научно-фантастических фильмах. Человек просто лежит в ней много дней, а затем недель, в общем, сколько нужно, пока его организм не решит: достаточно. А потом просыпается как ни в чем не бывало.

Раньше я так же думала. В какой-то момент человек должен очнуться.

Но Пайпер не ложилась ни в какую капсулу, она так просто не проснется.

Я знаю, что она может не очнуться. Что так и умрет.

И я знаю, что это моя вина.

Я стараюсь выкинуть из головы девицу со смоляными волосами и фальшивыми слезами. На самом деле никого не волнует моя младшая сестра, которая была не очень популярна в школе. Скорее всего, просто пытаются добиться моего расположения. Но единственное, что у них получается, – это заставить меня заново вспоминать все то, что я сделала, чтобы довести Пайпер до точки, – то есть все то, что я не сделала. Еще одно напоминание, и я растекусь лужицей на жестком линолеуме.

В школьном коридоре царит оживление и суета: ученики спешат на первый урок. В коридоре сквозняк – осенью, часов до одиннадцати, пока не выглянет солнце, это обычное дело. Скидываю с плеч рюкзак и ищу в нем фирменную спортивную куртку женской футбольной команды школы «Грейлинг», но ее там нет. Видимо, забыла дома. Раздраженная, я обхватываю себя руками и тащусь в класс, по коже бегут мурашки.

Дохожу до конца шкафчиков и вспоминаю. Пайпер всегда холодно, поэтому она и держит в своем шкафчике запасной свитер. Что с нее взять: кожа да кости.

Я снова растираю замерзшие плечи, думаю, что она не станет возражать. Мы часто берем вещи друг у друга. То есть брали бы, если бы носили один размер.

И если бы нас объединяло что-то еще.

По телу опять пробегает холодок, но совсем другого рода. Ей сегодня свитер точно не понадобится.

Возвращаюсь тем же путем, проталкиваюсь сквозь толпу, добираюсь до шкафчика Пайпер. Никто не прикасался к нему с того дня, как она упала. Все, даже мои родители, ведут себя так, словно в любую секунду она уверенной походкой войдет в школу.

Но и они не знают, что будет с Пайпер.

Мои родители, несмотря на всю свою гениальность, очень упрямы.

Опускаю рюкзак на пол и пытаюсь открыть замок. Я не сразу вспоминаю, какой у нее код. Мы не из тех сестер, что делятся кодами от шкафчиков или паролями, но пару раз, когда она болела, я забирала ее учебники. Достаю свой телефон и в Заметках нахожу нужную комбинацию. После хватаюсь за холодный металлический замок и ввожу цифры, слышу щелчок. Шкаф открыт.

Тяну дверцу на себя, и сразу же чувствую запах Пайпер. Запах пыльных старых книг и малиново-ванильного шампуня. В груди у меня что-то сжимается. Шкафчик Пайпер – это отражение ее комнаты в нашем доме. Книги и учебники аккуратно стоят в ряд у задней стенки. Тетради на пружине – с левой стороны. Все остальное, включая свитер, кучей лежит справа.

Запоздало звенит звонок, который меня испугал, делаю вдох и тянусь за свитером, вытаскиваю его из-под груды тюбиков гигиенической помады, ручек и пачек жвачки. Опоздание меня не беспокоит. Обычно учителя делают исключение той, чья сестра сбросилась со смотровой площадки, откуда открывается самый живописный в городе вид.

Достав свитер, я закрываю шкафчик и прижимаю к себе столь любимую ярко-желтую хлопковую ткань. Когда Пайпер надевает этот свитер, то выглядит словно канарейка: ее вьющиеся светлые волосы рассыпаются по желтому материалу. Внезапно я не понимаю, почему решила, что взять этот свитер – хорошая мысль. Я не могу его надеть. В нем я буду выглядеть, как она. Пахнуть, как она.

С другой стороны, может, окутать себя чем-то, напоминающим о сестре, – это то, чего я заслуживаю. Встряхиваю свитер (он был идеально сложен), просовываю в него руку, но что-то падает на пол.

Записка.

Поднимаю ее. Обычная деловая записка, в которой Пайпер сообщают об изменении планов в одном из миллиона кружков, что она посещает после занятий.

«Сегодня после уроков в Школе выживания пройдет дополнительное занятие. Собираемся на Вандеруайлд-Пойнт.

Мистер Дэвис».

У меня учащается пульс. Вандеруайлд-Пойнт – как раз то место, где месяц назад Пайпер попыталась свести счеты с жизнью. Несмотря на то, что в коридоре холодно, у меня на лбу выступает пот. Записка подписана руководителем кружка, на ней также стоит дата.

Шестнадцатое сентября. В этот день Пайпер упала.

Глава 2

Весь первый урок я думаю, как занятие Школы выживания могло состояться в том же самом месте, где упала Пайпер, и в то же самое время. Звенит долгожданный звонок. Не обращая внимания на последние указания сеньоры Перес, вскакиваю из-за парты. Она что-то говорит про домашнее задание.

Выхожу в коридор и ищу взглядом своего парня Гранта, и наконец замечаю в толпе его темные локоны и атлетически сложенное тело. Он идет ко мне, чтобы проводить на урок мировой литературы. Я спешу к нему, хватаю за руку и оттаскиваю в пустой угол.

Прежде чем посмотреть в его глаза, я оглядываюсь. На его безупречной смуглой коже появился румянец.

– Что, соскучилась по мне?

Наклоняясь, он обеими руками обнимает меня за талию.

– Конечно, – говорю я, уворачиваясь от его поцелуя. – Но я хотела тебя кое о чем спросить, – вытаскиваю записку из кармана джинсов и показываю ему. Грант тоже ходит в Школу выживания. – Я нашла ее в шкафчике Пайпер. У вас было дополнительное занятие в тот день, когда она свалилась?

Даю ему записку. Он хмурится.

– Нет, – говорит он, рассматривая ее.

– Правда? – разочарование, которое я испытываю, напоминает удар футбольного мяча в грудь. Я очень надеялась, что он мне хоть что-нибудь расскажет. – Я не понимаю…

– Меня там не было, – перебивает он. – Просто потому, что в тот день никаких занятий не проводилось. Мы всегда собираемся по понедельникам.

По моей спине, вниз по позвоночнику пробегает холодок.

– Но тогда почему Пайпер получила записку, в которой говорится совсем другое?

Я забираю у него бумажку и верчу в руке.

Грант пожимает плечами.

– Может, мистер Дэвис решил, что ей требуется дополнительное занятие?

– На котором присутствуют только они двое? – скептически спрашиваю я. – И если бы это на самом деле было так (кстати, это было бы очень странно), то почему он о нем не упомянул? Он бы находился там, когда она… – печаль комом застревает у меня в горле, но я сглатываю. – Он бы видел ее всего за несколько часов, может, даже минут до случившегося. Так ведь?

Грант опускает руку мне на плечо и обеспокоенно смотрит своими светло-карими глазами.

– Просто спроси его об этом, Саванна. После химии.

– Я предпочла бы, чтобы ты был рядом, – говорю я.

– Тогда заскочи на собрание Школы выживания после уроков.

«Заскочи на собрание Школы выживания». В кабинет мистера Дэвиса.

Это может быть единственный способ узнать правду.

* * *

Два шага, и я в кабинете номер двадцать пять – мне хочется выскочить в коридор и закрыть за собой дверь, но я не могу.

Нужно выяснить, поднимался ли кто-нибудь на смотровую площадку в тот день вместе с Пайпер.

Ссутулившись, мистер Дэвис сидит на своем столе точно так же, как и во время уроков химии. Он в джинсах и сером поло, маленькими глотками потягивает кофе из кружки с надписью: «Лучший учитель». Он молодой, думаю, моложе его учителя в школе «Грейлинг» нет.

Пайпер его обожает. Она постоянно о нем говорит. Скорее всего, она пошла заниматься в Школу выживания из-за него. Она стала ходить на дополнительные уроки по химии на два года раньше своих одноклассников, потому что в этом была вся Пайпер – она и сейчас такая! А потом мистер Дэвис разрешил ей занять должность его ассистента. Это стало частью какой-то программы, которую она сможет включить в документы для поступления в колледж. Хотя никаких дополнительных программ ей не требовалось, хватало и тех, в которых она уже блистала.

На меня накатывает чувство вины, оно пробегает по телу, как рябь по воде, и я делаю глубокий вдох.

Чувствую, как кто-то смотрит на меня из другой части класса, бросаю туда взгляд и вижу Джейси Притчард, бывшую девушку Гранта. Она стоит в центре круга из стульев и гневно смотрит на меня.

От волнения у меня крутит в животе. Я забыла, что она будет здесь.

Где же Грант? Достаю телефон, собираюсь отправить ему сообщение, но неожиданно слышу низкий голос:

– Привет, Саванна.

У меня по спине пробегает холодок, такое ощущение, что по ней скатываются капли холодной воды, но я заставляю себя встретиться с ним взглядом.

– Ищешь Гранта?

При виде меня голубые глаза мистера Дэвиса сверкают от радости, он убирает со лба прядь волос песочного цвета. Улыбка никогда не сходит с его лица. Он – мечта всех девочек нашей школы. Все считают его таким привлекательным.

Раньше я тоже так думала, но теперь уверена, что мистер Дэвис замешан в каком-то деле. Из-за него наши идеальные отношения с Грантом могут разрушиться.

Подхожу поближе к его столу.

– Вообще-то я к вам, – у меня в голосе слышится дрожь. Я не разговаривала с мистером Дэвисом уже несколько недель. Если была бы такая возможность, то я вообще бы с ним больше не разговаривала. Каждый день на его уроке химии, который стоит у нас пятым в расписании, я сижу на последней парте и мечтаю стать невидимой. – Мне нужны внеклассные занятия, – вру я. – Решила выбрать этот кружок.

Мистер Дэвис явно удивлен.

– А что с футболом?

– Предсезонный период. Родители хотят, чтобы сейчас я чем-нибудь занялась.

– Даже несмотря на… – он опускает взгляд на свою кружку.

– Мне нужно отвлечься, – бормочу я достаточно громко, чтобы он меня услышал, несмотря на доносящийся из коридора шум. – Мне нужно чем-то заняться. Думаю, Пайпер хотела бы, чтобы я вступила в этот кружок. Ну… вроде как в ее честь.

– Понимаю, – ласково говорит он.

На самом деле после того, что я натворила в прошлом месяце, сестра отправила бы меня за решетку.

– Но есть загвоздка: мне нужно знать, вдруг собрание Школы проводится в то же время, что и какое-нибудь другое мое занятие.

– Ну, сейчас ты здесь, – говорит он, слегка склоняя голову набок, – а мы как раз сегодня и собираемся.

– Знаю, но Пайпер говорила, что вы иногда проводите дополнительные занятия по средам.

– Дополнительные занятия?

– Да, она что-то говорила про гору Либерти.

Он качает головой.

– Мы собираемся только по понедельникам. Еще два раза в год ходим в пешие турпоходы, и все. Сможешь в них участвовать?

Я отвечаю не сразу, словно задумываюсь, хотя с каждой новой его ложью мое сердце бьется все чаще и чаще. Я расстегиваю молнию рюкзака и достаю письмо, которое напечатала на компьютере в библиотеке во время обеденного перерыва.

– Думаю, да. Можете оказать мне любезность и подписать вот это? Мама велела показать ей эту записку, хочет убедиться, что я приложила усилия и постаралась в чем-то поучаствовать.

Мистер Дэвис берет листок в руку и вопросительно приподнимает бровь.

– Разве мне не следует поставить подпись после собрания?

– Ну, пожалуйста! Обещаю оставаться, пока не выясню, насколько тут скучно.

Он вздыхает с улыбкой, показывая тем самым, что слишком устал, чтобы такие вещи его волновали, берет со стола ручку и расписывается. Перед тем как отдать мне записку, он склоняется ко мне и говорит шепотом:

– Все мы на самом деле переживаем за твою сестру.

На секунду я замираю, потом выдавливаю из себя:

– Спасибо.

Я направляюсь к поставленным кругом стульям. Джейси продолжает смотреть на меня так, словно я какое-то насекомое, которое ей хотелось бы раздавить. Поэтому я плюхаюсь на самый дальний на стул, а после ставлю рюкзак себе на колени, чтобы Джейси не увидела, что я делаю.

Я сравниваю записку, которую будто бы написала моя мама, с той, что я нашла в шкафчике Пайпер. Я перевожу взгляд с одной подписи на другую, пульс учащенно бьется на моей шее.

Они совсем разные.

Мистер Дэвис сказал правду: в день падения Пайпер он не проводил никаких дополнительных занятий.

Но зачем кто-то подделал записку от его имени?

Обвожу взглядом круг из стульев, место, где после обеда по понедельникам Пайпер проводила время. Когда через две недели после начала учебного года сестра сказала мне, что вступила в Школу выживания, я рассмеялась.

– Крутой выбор, – усмехнулась я.

Пайпер не любит проводить время на природе.

Но она не шутила.

Перевожу взгляд c Джейси на девушку с брекетами и потрясающими кудрями – Александру Мартинес из старшей школы. Она все время пытается взять у меня интервью для какой-то статьи в школьную онлайн-газету. Школьный вечер с участием бывших учеников. Праздник по окончании учебного года. Футбол. Все ее статьи обо мне всегда были про победы, но пару недель назад она написала о том, как в школе проводили службу и молились за мою сестру.

Рядом с Александрой сидит парочка, держащаяся за руки, они в одинаковых туристических ботинках, на лицах – одинаковые отвратительные улыбки. О, еще и в одинаковых красных фланелевых рубашках. Выглядят как члены какого-то горного культа. Я видела в школе этого нечесаного парня, похожего на дровосека, а рыжую девицу я знаю как мисс Мурлыку. Это какое-то юное музыкальное дарование, которое мурлычет себе под нос в школьных коридорах и ведет себя так, словно мы все – второстепенные персонажи в диснеевском мультфильме, где она играет главную роль.

Через два стула от меня сидит незнакомый парень, который словно собрался на Хэллоуин. Он весь в черном: начиная с больших тяжелых сапог на ногах и заканчивая волосами на голове. С пояса, звенящим при каждом движении, свисают металлические цепи. Я никогда раньше его не видела, но меньше всего он похож на следопыта и любителя пеших походов в горы.

Остальные стулья свободны. До появления Гранта я не хочу ни с кем разговаривать, поэтому достаю телефон. Но это не срабатывает. Мистер Хэллоуин двигается поближе.

– Привет. Меня зовут Тайлер.

– Саванна Салливан, – представляюсь, хотя все в этой школе знают, кто я.

Уверена, теперь он спросит меня про Пайпер. От этой мысли у меня в сознании появляется ее образ – как она лежит в больнице. Теперь я жалею, что не села рядом с парой горцев.

– Решила ходить в походы? – вместо этого спрашивает он.

– Пришла на пробное занятие.

– Собрания, на которых я был, прошли интересно. Я вступил в Школу выживания всего две недели назад. Учусь в «Футхилле», похожих кружков у нас нет.

Он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. Теперь ясно, почему он не знает про меня и Пайпер.

– Хочешь стать проводником по дикой местности или кем-то в этом роде? Не зря же ты ездишь сюда после школы.

Тайлер пожимает плечами.

– Мне нравятся вылазки на свежем воздухе. Я люблю природу. Раньше мы с отцом часто ездили на рыбалку, ставили палатку, но… – он опускает взгляд на свои черные сапоги. – Отец умер в прошлом году.

У меня в горле появляется большой комок. «Он умер». Хоть Пайпер все еще жива, каждое утро я слышу мамины рыдания. Она просыпается и вспоминает, что это не сон. Две ночи назад я слышала, как после встречи с доктором Портером родители перешептывались между собой. Доктор считает, что Пайпер больше не очнется. Он рекомендовал отключить ее от аппаратов искусственного поддержания жизнедеятельности. Тело Пайпер еще цепляется за жизнь, но осталось ли в нем хоть что-то от нее прежней? Вряд ли.

Мое горло разрывают рыдания, и вот-вот польет из носа. Мне нужно выйти. Я начинаю извиняться, но тут со скрипом открывается дверь. Заходит Грант, и на душе мне становится спокойнее.

– Очень тебе сочувствую, – говорю я Тайлеру. – И прости, что я ляпнула насчет проводника по дикой местности, не умею держать рот на замке. Для меня это настоящая проблема.

У него на губах появляется легкая улыбка.

– Не беспокойся.

Машу Гранту, показывая на пустой стул слева от меня, на который он садится, и я, прикрыв рот рукой, шепчу ему на ухо:

– Мистер Дэвис ту записку не писал. Это сделал кто-то другой.

Грант вскидывает голову.

– Розыгрыш?

– Не знаю, но что-то тут не так.

– Наверное, ты думаешь, что тот, кто написал записку, был с Пайпер на горе?

– Да, – киваю я и снова оглядываю ребят вокруг нас.

Мистер Дэвис усаживается в круг, пресекая дальнейшее обсуждение.

– Видимо, в наш кружок теперь берут всех подряд, – громко шепчет Джейси Мурлыке, при этом глядя на меня.

Джейси закидывает ногу на ногу, кладет на них руки, демонстрируя ногти красного цвета. Джейси, она же лучшая подруга Пайпер с детского сада, не сразу начала одеваться стильно. Когда-то она носила футболки оверсайз, которые привезла из научного лагеря, и треники. Но последние пару лет она тщательно укладывает свои тусклые каштановые кудри и выбирает более подходящую одежду. Сегодня в рваных джинсах и обтягивающей майке она действительно выглядит хорошо. Раньше я много времени проводила перед зеркалом своего туалетного столика, пытаясь научить Пайпер и Джейси укладывать волосы и краситься. Я научила Джейси пользоваться подводкой, сегодня у нее получились шикарные стрелки. Вряд ли эти уроки по мейкапу продолжатся.

– Осторожно, – опять открывает рот Джейси. – Будь начеку, если не хочешь, чтобы у тебя что-то украли.

Рядом со мной Грант ерзает на стуле. У меня чешутся кулаки, но мистер Дэвис, не понимая, что происходит, просто хмурится. Я уже собираюсь сказать что-то, о чем точно пожалею, но тут резко распахивается дверь. Влетает порыв ветра, на стенах шуршат постеры, и в класс вваливается Ной Кроуфорд, который, как всегда, опоздал.

Он встречается со мной взглядом, и на его лице появляется удивление.

– Мистер Дэвис, извините за опоздание, – раскаяния в его голосе не слышится. Он неторопливо проходит, неся тяжелый рюкзак, наполненный книгами для «внеклассного чтения» (как говорит сам Ной). – Мне кое-что нужно было обсудить с одним чуваком, а потом у меня случился приступ амнезии. Не мог вспомнить, какой кабинет нужен. Вроде двадцать третий, а вроде двадцать четвертый…

– Присаживайтесь, мистер Кроуфорд, – неодобрительно качая головой, перебивает его мистер Дэвис. – Мы как раз собирались начать, но, пожалуйста, в выходные не забудьте взять компас.

Ной кивнул ему и сел рядом с Джейси. Она наклонилась и прошептала ему что-то, явно продолжая кампанию против меня.

Пока мистер Дэвис возвращался к своему столу, бормоча себе под нос, что о чем-то забыл, Ной схватил свой рюкзак и переместился на пустой стул справа от меня. Я разжала кулаки. В его присутствии было что-то успокаивающее – он мне как младший брат.

– Привет, – произносит он обеспокоенным голосом. – Что ты здесь делаешь?

Странно. Парень моей сестры не разговаривал со мной уже лет сто. Еще задолго до падения Пайпер он не обмолвился бы со мной ни словом. По правде говоря, на меня и Гранта Ной Кроуфорд не мог смотреть без отвращения почти год.

– Просто смотрю, что представляет собой кружок, в который ходила Пайпер. Пытаюсь стать к ней ближе любым способом.

На меня это непохоже, и в прищуренных зеленых глазах Ноя я вижу, что он тоже это понял. Он поправляет очки и начинает рыться в рюкзаке. Целую вечность он копается в своих книгах. Наверно, Ной – единственный в старшей школе, кто таскает с собой целую библиотеку.

Наконец из рюкзака появляется его рука, а в ней – книга в потрепанной мягкой обложке.

– Вот, – вручает он мне книгу и проводит пальцами по своим пепельно-каштановым волосам. – Это была книга Пайпер.

Внутри меня поднимается волна злости. Моя сестра не умерла. Во всяком случае, она еще жива.

– Спасибо, – тем не менее говорю я и убираю книгу в рюкзак. – Как ты?

Он пожимает плечами.

– Было бы лучше, если бы я мог ее навестить.

– Знаю, – киваю я, положив ладонь ему на руку, – дурацкие больничные правила.

В глазах Ноя была непередаваемая печаль. Похожее испытываю и я: порой мне хочется запереться в ванной и плакать. Пайпер всегда сохла по Ною. Они дружили много лет, но я всегда представляла его будущим мужем моей сестры. Я знала: когда-нибудь они будут вместе.

И это наконец случилось. Так почему же она решила свести счеты с жизнью?

С дрожью вспоминаю о записке, что лежит в моем заднем кармане. Может, Пайпер и не пыталась покончить с собой? Может, случилось что-то еще, а тот, кто написал эту записку (этот кто-то может сидеть в этом классе), о случившемся знает все?

Снова оглядываю присутствующих. Все здесь в той или иной степени связаны с моей сестрой.

Похоже, в моем расписании станет на одно внеклассное занятие больше.

Глава 3

Мистер Дэвис передает по кругу небольшую стопку бумаги.

– Это отказ от претензий, который должны подписать ваши родители. Если вам уже исполнилось восемнадцать, можете подписать сами, но, пожалуйста, все равно сообщите родителям о документе.

– Для чего это? – спрашиваю я, не удосужившись взглянуть в листок.

– Это связано с турпоходом на гору Либерти в эти выходные, – поясняет мистер Дэвис. – В пятницу вас всех отпустят пораньше…

Класс взрывается аплодисментами.

Мистер Дэвис пытается продолжить, несмотря на всеобщее ликование.

– В пятницу мы разобьем лагерь, субботу проведем на реке под водопадами и еще одну ночь будем стоять лагерем под звездным небом. В воскресенье утром вернемся в школу. В общем, ничего сложного, но нам все равно необходимо кое-что обсудить, – он встает перед группой. – Часть моей работы инструктора заключается в том, чтобы научить вас полагаться друг на друга. На эти выходные мы станем одной семьей.

– Неблагополучной семьей, – шепчу я Гранту.

Никакие навыки не помогут мне пережить выходные вместе с Джейси Притчард, которая с самого начала собрания не сводит с меня своих глаз-бусинок. Как Грант так долго продержался в Школе выживания? Но уходить мне сейчас нельзя. Если я собираюсь выяснить, кто дал Пайпер ту липовую записку, то мне нужно досидеть хотя бы до конца собрания.

– Именно поэтому, – продолжает мистер Дэвис, – оставшееся сегодня время мы посвятим тимбилдингу.

По классу проносится хор стонов.

Мистер Дэвис закрывает глаза, наверно, считает про себя до десяти, чтобы не убить одного из нас. Может, сейчас он и выглядит спокойным и собранным, но на тренировках по футболу он точно кричит – тренер все-таки. С прошлого года его команда находится в центре внимания: мистер Дэвис чудесным образом превратил ее из худшей команды Лиги в чемпионов района.

Грант, как и моя сестра, и большинство других учеников школы, боготворит землю, по которой ступает мистер Дэвис. И кажется, что эти чувства взаимны. В этом году мистер Дэвис выбрал Гранта капитаном юношеской команды.

И это прекрасно, ведь я – капитан команды девушек. Король и королева.

Хотя эта акколада[1] ничего не значит для моей семьи. На второй неделе учебы после каникул я сказала маме, что мне нужны деньги для участия в предсезонном турнире. Но на те же выходные у Пайпер был запланирован дебатный турнир, а родители могли позволить себе заплатить только за что-то одно.

Удивительно, но они выбрали турнир Пайпер.

Не имело никакого значения, что на моем турнире должен был присутствовать представитель колледжа «Маунт-Либерти». Или что я старше. Или что у Пайпер идеальные оценки и масса других внеклассных занятий, и один дебатный турнир на ее поступление никак не повлияет.

Мама сказала, что мне самой придется придумать, как заплатить за участие в турнире, и тема на этом закрыта.

«Тема на этом закрыта». Как бы я хотела, чтобы так оно и было, но я не смогла себя сдержать.

Мистер Дэвис открывает глаза, видно, как его грудь медленно подымается и опускается.

– Хорошо, слушайте меня все. Мы сейчас выходим на улицу.

– Правда? – спрашивает Ной, удобно развалившийся на стуле.

– Хоть вы все явно горите желанием отправиться в поход, – мистер Дэвис поднимает папку, лежащую у него на коленях, – для начала я должен быстро рассказать вам, как собирать рюкзак для трехдневного похода, – он встает и направляется к двери, жестом приглашая следовать за ним. – Идем к кладовке, где лежит спортивный инвентарь. Все возьмите список того, что нужно в походе.

В дверях он каждому вручает по листку бумаги. В коридоре пахнет пиццей, которую сегодня подавали в школьной столовой, и я вспоминаю, что пропустила обед. Дожидаюсь Гранта, беру его за руку, и мы идем за остальными. Проходим мимо тренерской, и что-то в моей груди сжимается при воспоминании о той ужасной ошибке, что мне никогда не исправить.

Пальцы Гранта сжимают мои, когда мы проходим под огромным баннером «Мы любим тебя, Пайпер», растянутом от стены до стены. Его подписала половина школы, включая тех, кто с моей сестрой даже не был знаком. Совсем чужие люди, они, скорее всего, надеются на лучшее, но при этом уверены, что на такой шаг Пайпер решилась сама.

Видимо, мои родители – единственные в городе, кто считает иначе. Они любят повторять, что с Пайпер произошел странный несчастный случай. Словно она была смелой искательницей острых ощущений, которая забралась на самый верх ограждения просто для получения новых эмоций. Подул ветер, она потеряла равновесие… Вот и полетела вниз.

По правде говоря, я и раньше представляла себе жизнь без Пайпер. Без младшей сестры, которая в десять месяцев могла произнести больше слов, чем я в два года. Журналистки, удостоенной наград. Чемпионки клуба дебатов. Будущего великого ученого Америки. Этому юному дарованию пришлось ездить на занятия углубленного изучения химии в другую школу, потому что наша «Грейлинг» не могла утолить ее жажду знаний.

В моих фантазиях Пайпер исчезала без какой-либо причины. Я не раздумывала о том, как бы от нее избавиться. Она просто исчезала, и все. Мои мечты всегда заканчивались одним и тем же: само собой разумеется, любимицей становилась я.

Теперь я знаю, что такое не прокатывает. Нельзя стать любимым ребенком. Если любимец исчезает или умирает, его место пустует, а оставшийся ребенок никогда не станет достаточно хорош для этого. Только теперь вдобавок ко всему остальному у оставшегося ребенка появляется новое клеймо.

Теперь он ребенок, который должен был оказаться на месте любимицы, что упала с горы.

При мысли о еще одном возможном клейме я содрогаюсь. Стараюсь об этом не думать. Надеюсь, это клеймо родители никогда на меня не поставят.

Когда мы выходим на улицу, освещенную послеполуденным солнцем, я сжимаю пальцами маленький амулет, что висит у меня на шее. Мистер Дэвис отпирает большую кладовку со спортивным инвентарем и начинает доставать оттуда рюкзаки. Похоже, у каждого свой рюкзак. Дровосек и Мурлыка, которых на самом деле зовут Сэм и Эбби, хватают свои. Оставшиеся исчезают один за другим, пока не остается только один, ярко-красный.

Подхожу и вижу, что на багажной бирке написано имя Пайпер.

При виде знакомого почерка меня охватывает тоска, но, пока остальные перетаскивают инвентарь на свободную часть двора, мне удается заговорить:

– Мистер Дэвис, ничего, если сегодня я возьму рюкзак сестры?

Он отрывается от картонной коробки с туринвентарем.

– Да, конечно. Бери его.

Не представляю Пайпер с этим рюкзаком, вряд ли она вообще знала, как им пользоваться. В нем штук сто различных карманов и застежек. Хватаю его за лямку и несу к остальным на бетонную площадку, всю оклеенную жвачкой, где стоят скамейки, перепачканные остатками обеда. Зачем моя сестра вступила в этот кружок?

Большинство жителей Грейлинг-Пасса не представляют свою жизнь без походов, пикников и прочих вылазок на природу. Если ты вырос здесь, то по-другому никак: ведь вот они, совсем рядом, прекрасные виды, куда можно отправиться. Жарким летом дети отправляются на рыбалку или сплавляются на плотах по ледяной реке Голден, что, петляя, течет с горы Либерти до окрестностей города. В хорошую погоду мы выбираем один из множества маршрутов и отправляемся на природу.

Но Пайпер не относилась к любителям отдыха на природе никогда. После первого похода с Джейси и ее отцом, который стал последним, она вернулась вся в слезах, рассказывала что-то про потерянную лупу и жаловалась, что так и не смогла достать свой микроскоп. Джейси и Ной обычно вытаскивали ее на прогулку, надо же хоть иногда выходить на свежий воздух. Для этих двоих она была готова сделать все что угодно.

Именно поэтому она и вступила в Школу выживания? Хотела больше времени проводить со своими лучшими друзьями?

Останавливаюсь рядом с Грантом, рюкзак Пайпер стоит между моих ног. Мистер Дэвис начинает лекцию.

– В туристический рюкзак влезет все необходимое, только если его правильно упаковать. Пожалуйста, сверьтесь со списками, которые я вам раздал.

Он берет огромный оранжевый рюкзак, показывает многочисленные отсеки и карманы, объясняет, как и для чего их использовать.

Уже через минуту Грант утыкается в телефон. Он все это знает. Как и Джейси. Но Пайпер? Она копия наших родителей-профессоров. Они, как самые настоящие гении, совершенно не приспособлены к жизни на дикой природе. Может, поэтому кто-то и подсунул ей записку, решил подшутить над Пайпер, библиотечной зубрилкой.

Двигаю рюкзак и замечаю, что на дне лежит что-то объемное. Там должна храниться палатка. Переворачиваю рюкзак и расстегиваю молнию на первом маленьком кармашке. В него, как и следовало ожидать, Пайпер засунула ручку и бумагу. Конечно, что еще поможет в лесу, когда умираешь от голода или пытаешься спастись от медведя.

Я застегиваю кармашек и снова смотрю на мистера Дэвиса, притворяясь, будто его слушаю. И тут замечаю, что за мной наблюдает Александра. Борясь с желанием показать ей язык, словно мне пять лет, продолжаю осматривать рюкзак. Это вещи моей сестры, и в них я могу копаться столько, сколько захочу.

Засовываю руку полностью в самый большой отсек. Пусто. Перехожу к карману средних размеров спереди. Внутри лежит что-то твердое, поднимаю клапан, запускаю внутрь руку и достаю компас. Ну хоть что-то полезное у нее есть. Видимо, на дне этого кармана лежит что-то еще. Опускаю руку поглубже.

Но тут я обращаю внимание на сам клапан. Снова его поднимаю, и сердце подскакивает у меня в груди так, что перехватывает дыхание.

На внутренней стороне клапана послание, грубое и бестактное, написанное толстым белым маркером:

«Уходи из Школы выживания или ПОЖАЛЕЕШЬ».

Глава 4

Мы с Грантом выходим из школы и направляемся к автомобильной стоянке. Я показала ему угрозу на рюкзаке Пайпер, но подходящего момента обсудить ее с глазу на глаз пока не было. Мистер Дэвис завершил занятие, заставив сыграть нас в командную игру для тимбилдинга. Я хотела украсть рюкзак Пайпер, но он оказался слишком большим, меня бы заметили. Поэтому он снова лежит в кладовке со спортивным инвентарем, потом за ним приду.

Весь последний месяц я верила, что моя сестра пыталась совершить самоубийство. Но может, все совсем не так. Мои мысли возвращаются к записке, засунутой в задний карман. К записке, что написана на фирменной бумаге нашей школы и в которой кто-то позвал мою сестру на занятие, которого на самом деле не было.

А теперь еще и угроза на рюкзаке. «Или ПОЖАЛЕЕШЬ». Неужели кто-то не только отправил ее на гору, откуда она упала, но еще и исполнил угрозу?

Да такого не может быть! Идеальную Пайпер любили все.

Мы забираемся в грузовик Гранта, и я наконец задаю вопрос, который мучил меня последний час:

– Кто же оставил это послание на рюкзаке Пайпер?

Грант хмурится.

– Когда кто-то из школы выпускается, его рюкзак передается другому. Этот рюкзак с угрозой Пайпер вполне могла унаследовать.

– Кто ходил с этим рюкзаком в прошлом году?

– Думаю, Эрик.

– По-твоему, кто-то мог угрожать Эрику? – спрашиваю я, пытаясь вспомнить этого парня.

– Не-а, но его лучший друг Арт мог сделать это ради прикола. Он тоже выпустился в прошлом году.

Над этой версией я хорошенько думаю.

– Наверно, это возможно, но маловероятно. Ведь Пайпер еще получила ту таинственную записку, в которой ее пригласили на занятие на Вандеруайлд-Пойнт, хотя оно не должно было там проходить, – говорю я, а потом достаю зеркальце, помаду и крашу губы своим любимым оттенком под названием «Розовый лепесток».

Грант кивает, сосредоточенно глядя на дорогу.

– Твоей сестре могла угрожать Джейси.

– Что? – моя рука с помадой застывает на полпути к губам. – Я думала, после того школьного вечера c танцами у них все просто замечательно.

– Похоже, Джейси очень не понравилось, что Пайпер вступила в Школу выживания. Она на нее кричала.

Не может быть. Могла ли Джейси угрожать Пайпер? Я знаю, что Джейси ненавидит меня, но я думала, что они с Пайпер не разлей вода. Да, они ругались, но в этом году снова ходили как сиамские близнецы.

По крайней мере, я так думала. В последнее время мне и своих проблем хватало.

– Что именно кричала Джейси? – спрашиваю я.

Грант пожимает плечами.

– Не помню. Ну, что обычно девчонки высказывают друг другу.

– Суперский ответ. Спасибо, конечно. Очень помог.

– Извини, если тебя не устраивает, что я стараюсь не влезать в дела Джейси…

Аргумент принят.

– Мне отвезти тебя домой? – спрашивает он, явно пытаясь сменить тему разговора.

– Нет.

После «несчастного случая» с Пайпер мой дом напоминает склеп. Не знаю, что будет, если моя сестра не очнется. Родители этого не переживут. Они жили ради ее дебатных турниров и научных экспериментов. Все всегда было ради Пайпер, их маленького клона, а про меня, ее родную сестру, что старше всего на год, никто и не думал.

Больше всего родители гордились мной, когда я получила «А»[2] за доклад по биологии в первый учебный год старшей школы. Этот доклад я храню до сих пор: он засунут под другие бумаги в нижней части моего письменного стола. Конечно, это Пайпер сидела всю ночь, работая за меня, но родители об этом не знали.

Может, все было бы иначе, если бы я получала хорошие оценки? Если бы я подалась в престижный колледж и своей специальностью выбрала биологию?

Как жаль, что я ненавижу биологию.

Грант включил свой айфон, и из колонок зазвучала поп-музыка – этот плейлист он составил специально для меня. Но на этот раз я не подпеваю. Я не слышу песни. Все мои мысли о вчерашнем ужине. Вспоминаю, как вилки скребли по тарелкам, какой неприятно скрежущий звук издавал нож. О стол звякнул стакан. На зубах хрустел салат.

На эти звуки я никогда раньше не обращала внимания. Но, ужиная с родителями в полной тишине, я обратила внимание на то, как шумно можно есть. Сколько же звуков мы производим во время еды!

И еще во время ужина без Пайпер, которая обычно сидела напротив меня, я поняла, что меня не замечают.

Почти каждый день мне хочется взять родителей за плечи и встряхнуть. Мне хочется на них кричать, пока они не проснутся и не увидят, что я ничем не хуже Пайпер. В школе я в центре внимания. Звезда футбола. Королева школьного вечера. Да любая девчонка в школе мечтала бы быть на моем месте!

Но моим родителям все равно. Дома я гадкий утенок.

Но домой я не могу вернуться не только поэтому. Кто-то угрожал моей сестре, и я должна выяснить, не Джейси ли это.

– Поехали к «Бонни». Можем там позаниматься.

Готова поспорить: Джейси в этом кафе. До падения сестры три амигос – Джейси, Пайпер и Ной – практически жили там.

Грант, глядя на меня, вопросительно приподнимает бровь. Странно, что я заговорила про домашнюю работу.

– При поступлении в колледж оценки за первый семестр выпускного класса должны быть хорошими, – объясняю я. – Даже если я получу спортивную стипендию как футболистка, мне все равно надо подтянуть успеваемость.

– Стипендию получишь. Я уверен.

Внутри я чувствую беспокойство. Лучше бы мне ее получить, не так ли? Перевожу взгляд с Гранта на окно и смотрю, как мимо пролетают тонкие деревья. Сжимаю пальцами маленький амулет, висящий у меня на шее, и быстро моргаю, чтобы из глаз не полились слезы. Будет стыдно завалить химию и лишиться шансов на поступление в колледж «Маунт-Либерти» после всего, что я сделала, чтобы туда попасть.

– Мы оба поступим в «Маунт-Либерти», все будет нормально, – говорит Грант. – А теперь давай поговорим про Школу выживания. Ты же не собираешься в поход в эти выходные?

– Конечно, нет. Просто пытаюсь выяснить, что же случилось с сестрой.

Грант ерзает на сиденье, его молчание – это и есть ответ: «Мы уже знаем, что случилось с твоей сестрой».

Вспоминаю, как в тот день выглядела Пайпер: светлые волосы растрепаны, щеки горят, глаза метают молнии. По моему телу пробегает дрожь.

Может, он прав? Может, я в отчаянии взялась за это расследование, просто чтобы очистить свою совесть? И это расследование только вернет меня в тот ужасный день, который я вспоминаю с трудом.

Грант останавливается перед кафе-закусочной «У Бонни», я осматриваю автомобильную стоянку, ищу развалюху, на которой ездит Джейси.

Бинго! Она здесь.

Проверяю в зеркальце макияж и собираю свои вещи.

В кафе пусто, если не считать пожилую даму, что попивает чай у стойки, и Джейси с Ноем, которые сидят недалеко от входа. Заметив меня, они начинают перешептываться. Не обращаю на них внимания. Иду между блестящими красными столиками до места в дальнем углу.

– Можешь взять мне диетическую колу? – спрашиваю я у Гранта, бросая рюкзак на красный диван. – Мне нужно отойти на минутку.

– Конечно, малыш.

Он бросает рюкзак на диванчик напротив и усаживается.

В туалет я иду по коридору, увешанному черно-белыми фотографиями пятидесятых годов. На одной из них какая-то женщина сидит у стойки и держит в руке молочный коктейль, а та же огромная вывеска «У Бонни» украшает стену позади официантки. Судя по разводам на стенах и вспоротым сиденьям, откуда вылезает старая вата, можно подумать, что кафе работает с пятидесятых. На самом деле эти фотографии – постановка: «У Бонни» работает только с девяностых годов. Моя мама выросла в Грейлинг-Пассе, и она говорит, что раньше на этом месте было другое кафе, которое закрылось. А «Бонни» появилась много лет спустя.

Бонни – такая же врунья, как и я.

Я выхожу из туалета и украдкой бросаю взгляд на Джейси. Та потягивает напиток, смеется вместе с Ноем. Они и не думают о Пайпер.

Джейси Притчард что-то знает.

Иду по проходу, прохожу мимо Гранта. Дойдя до Джейси, останавливаюсь.

Она бросает на меня взгляд.

– Тебе что-то нужно, Саванна? Может, хочешь украсть еще одного парня?

– Ты угрожала моей сестре?! – рявкаю я.

Она снова на меня смотрит:

– Ты о чем?

Ной поднимает руку – подобие успокаивающего жеста.

– Можно потише и…

– Я говорю об угрозе, которую обнаружила сегодня на рюкзаке Пайпер, – говорю я тише, – «Уходи из Школы выживания или ПОЖАЛЕЕШЬ».

Джейси хмурится и качает головой.

– Нет, конечно, нет.

– Не ври мне, Притчард. Грант сказал, что из-за того, что Пайпер пришла в Школу выживания, вы поругались.

– О, ты имеешь в виду вот этого? – большим пальцем она указывает на Гранта (он сидит у нее за спиной и наблюдает за представлением). – Супернадежного Гранта Косту?

– Ты не ответила на мой вопрос.

Она вздыхает и начинает отрывать край салфетки.

– На рюкзаке Пайпер я ничего не писала. Я не стала бы это делать.

Она отрывает полоску салфетки, потом связывает узлом.

Не знаю, верить ли ей.

– Все в курсе, что последние два года у вас двоих было не все в порядке.

– И все из-за тебя.

Джейси легонько щелкает по бумажному шарику, и он катится по столу.

Внутри меня все сжимается. Она имеет в виду прошлую весну, когда Грант все еще считался парнем Джейси, но уже тайно начал встречаться со мной. Он пошел вместе с Джейси на Весенний бал, а пока три амигос отплясывали на танцплощадке, он целовался со мной в темном углу. Он собирался с ней расстаться – ни один из нас не хотел ранить Джейси. Но возможности никак не представлялось. И вот она все узнала сама.

Темный угол, очевидно, оказался не таким темным, как мы думали, потому что в школьной газете опубликовали статью под заголовком: «Весенний бал в средней школе “Грейлинг” прошел успешно!» – и вместе с ней напечатали фотографию, где мы с Грантом целуемся.

Боже, вот успех, так успех!

Джейси, ясное дело, обозлилась и на Гранта, и на меня. Но она точно так же обозлилась и на Пайпер, которая была младшим редактором этой газеты. Джейси обвинила ее в том, что она знала про фотографию до того, как ее опубликовали. Они не разговаривали несколько месяцев. Из-за этого стали натянутыми и мои отношения с Пайпер. К фотографии она не имела никакого отношения, но про нас с Грантом она знала. Она не думала, как быть, до той самой минуты, пока информационная бомба не взорвалась прямо у нее под носом. Я чуть не разрушила старую дружбу. Они с Джейси помирились только на вечере, проводившемся в честь возвращения с летних каникул, Ной тогда убедил их зарыть топор войны.

Но может, окончательно топор так и не зарыли?

Пропускаю слова Джейси мимо ушей и поворачиваюсь к Ною:

– Джейси ругалась с Пайпер по поводу вступления в Школу выживания?

Ной моргает и поправляет очки.

– Ну… Я… Я не…

– Ну же, Ной! – шлепаю я ладонью по липкому столу, а Ной в это время хватает свой молочный коктейль, чтобы стакан не опрокинулся.

Пожилая дама у стойки делает мне замечание.

– Простите, мэм, – извиняется перед ней Ной и бросает на меня гневный взгляд, держа двумя руками стаканчик.

– Просто скажи мне правду: ругалась ли Джейси с моей сестрой из-за вступления в ваш идиотский кружок?

– Она удивилась, что Пайпер захотела вступить, – признал Ной. – Мы все удивились. Но она никогда не угрожала Пайпер. Она не стала бы этого делать.

Снова перевожу взгляд на Джейси. Сжимаю зубы, впервые мне удается удержать рот на замке.

Я ей не верю. Кто-то угрожал Пайпер. Кто-то дал ей совершенно четкие указания отправиться на Точку – как мы называем эту смотровую площадку, – туда, где они будут одни.

И моя сестра оттуда не вернулась. Вместо этого она оказалась у подножия горы без сознания.

Если Пайпер не прыгала специально, то я ни в чем не виновата.

И если Джейси имеет к этому какое-то отношение, я собираюсь найти доказательства.

Глава 5

Родители чуть не убили персонал больницы, когда не обнаружили телефон Пайпер в пластиковом пакете с остальными ее вещами.

Они не знали, что к исчезновению персонал больницы не имеет никакого отношения.

Это я забрала телефон Пайпер. Я не могла допустить, чтобы родители увидели последнее сообщение, которое я ей отправила. Я не могла допустить, чтобы они поняли, что я могу быть виновата в случившемся.

Но прямо сейчас я хочу посмотреть, что еще есть у нее в телефоне. Может, Джейси – или кто бы то ни был – не остановился на простых угрозах, оставленных на рюкзаке? Может, в телефоне я найду доказательства, что кто-то ее запугивал?

Как только родители отправляются в больницу после ужина, я иду к своему шкафу и вытаскиваю телефон со дня ящика, куда его запрятала, где хранится моя старая футбольная форма.

Достаю его и чувствую, что у меня в животе появляются неприятные ощущения. Экран треснул, он все еще покрыт тонким слоем земли. Я подключаю зарядное устройство и в надежде, что он все еще работает, закрываю глаза.

Открываю их и вижу, что экран светится. Выдыхаю с облегчением, но потом мне в голову приходит мысль: у Пайпер стоял пароль, а паролями мы не делились уже много лет.

Зная сестру, с точностью могу сказать, что ее пароль такой сложный, что и ЦРУ его не взломает. И сейчас одно раздражающее правило, что установили мои родители, внезапно перестает раздражать. Мы должны делиться своими паролями с ними.

Иду в комнату родителей и роюсь в верхнем ящике маминого комода, натыкаюсь на бумажку со всеми паролями нашей семьи за последние десять лет.

Возвращаюсь в комнату и ввожу набор букв и цифр. Думаю, это какая-то химическая формула. Дрожащими пальцами пролистываю сообщения. Мое было последним, удаляю его, перехожу к звонкам, вижу шесть пропущенных от мамы. Она звонила, когда пришло время ужина, а Пайпер так и не появилась. Сестру нашли благодаря маминым звонкам. Туристы, наслаждавшиеся закатом, услышали, как звонит телефон. Они поняли, что со смотровой площадки кто-то упал, и позвонили в службу 911.

Но помимо мамы, в списке звонков был какой-то непонятный номер.

В тот день, когда Пайпер упала, ей три раза звонил некто по имени Алекс. На два звонка она ответила, один пропустила.

Алекс? Перебираю в памяти всех, кого только можно, но никого по имени Алекс ни в моем классе, ни в классе Пайпер не вспоминаю. Но потом мысль словно бьет меня кулаком в живот, и я чуть не роняю и так частично разбитый телефон Пайпер.

Я знаю Александру. Она из Школы выживания.

Могут же Александру звать Алекс? Если так (и в телефоне Пайпер была именно она), то, вероятно, она последняя, кто разговаривал с моей сестрой. Алекс, именно этот человек последним говорил с моей сестрой по телефону. Знала ли Александра, что задумала моя сестра? Намекала ли на это Пайпер?

Мой палец зависает над ее именем. Не успев себя отговорить, я, затаив дыхание, жму на «Вызов». Жду.

Два гудка, и кто-то берет трубку, но не отвечает. Слышно только дыхание.

Сердце судорожно бьется в моей груди. Не знаю, чего именно я ожидала, но заготовленной речи, чтобы разговорить этого человека, у меня не было.

– П-п-привет. Это Саванна Салли…

Три коротких гудка раздаются у меня в ухе, я дергаюсь так, словно рядом взорвалась бомба. Затем ничего, только тишина.

* * *

Надо отнести телефон Пайпер в полицию. Кто-то знает больше, чем говорит. Алекс – последний человек, разговаривавший с моей сестрой. Вдруг Алекс поделится с нами, в каком состоянии была Пайпер в тот день? И что именно случилось.

Но полиция увидит и мое сообщение. Да, я его удалила, но они умеют их восстанавливать. Ведь умеют же?

А что, если они решат, что Пайпер прыгнула из-за меня? Или не станут рассматривать такой ход событий? Ведь полиция ни разу не приходила, ни о чем меня не допрашивала. Родители могут и дальше твердить, что с Пайпер произошел несчастный случай, но все остальные (включая полицию) считают иначе. Это место известно не только как смотровая площадка, но и как Площадка самоубийц. Моя сестра – не первая, с кем произошел такой «несчастный случай».

Нет, если я хочу, чтобы полицейские меня выслушали, нужно забрать из кладовки рюкзак Пайпер и показать им. После этого нужно выяснить, при чем здесь Алекс. Если я смогу доказать, что она была вместе с Пайпер на смотровой площадке или разговаривала с ней до случившегося, то, может, полицейские снова возьмутся за закрытое дело Пайпер и повернут расследование в другое русло.

Мысленно возвращаюсь к другой папке, что лежала раскрытой на письменном столе Пайпер. В груди щемит. Сестра что-то печатала, почти не обращая на меня внимания. Это была суббота, после начала учебного года прошло две недели. Поздний вечер, но я все еще лежу в пижаме, растянувшись на ее кровати.

– Ты понимаешь, что мы должны разделить деньги? Так будет правильно.

Смотрю на призы, полученные Пайпер за участие в дебатных турнирах. Они стоят в ряд на полке, и затмить их могут только журналистские награды, развешанные по всей стене. Когда Пайпер стала членом редколлегии школьной газеты, папа был в таком восторге, что отправился покупать ей старомодный карманный диктофон. Она начала его всюду с собой таскать, хотя вполне могла использовать приложение в телефоне. Она останавливалась в школьных коридорах и что-то в него наговаривала, словно частный детектив.

Когда я сказала отцу, что меня взяли в школьную футбольную команду, он лишь нахмурился и посоветовал не спешить с решением. Хотя ему было чем гордиться – я только первый год училась в старшей школе.

– Так будет честно, – продолжала я, теребя вышивку на лоскутном одеяле, которое сшила бабушка после рождения Пайпер. – Если я должна зарабатывать деньги для участия в турнире, то и ты должна это делать.

– Но ты же слышала, что сказала мама, – ответила Пайпер, не прекращая стучать по клавиатуре. – У меня нет времени.

Конечно, она просто повторяла за мамой. Я сдержалась, чтобы не ответить грубо: если хочешь чего-то добиться от Пайпер, нужно быть милой. Плюс ко всему было трудно спорить с ней, сидя в пижаме.

– У нас еще остается пара месяцев. Сможем заработать вместе.

Я ткнула пальцем в декоративную подушку у нее на кровати, и в воздух поднялась пыль.

– Каким образом?

Она стукнула еще по нескольким клавишам и принялась листать учебник.

– Будем продавать лимонад? – предложила я.

– Это смешно, Ванна.

Пайпер – единственная, кто так меня называет. Она дала мне это прозвище, когда ей было два года, и не потому, что она не могла произнести мое имя полностью, а потому что по телевизору показывали «Колесо фортуны»[3]. Пайпер заметила, что мое имя очень похоже на имя Ванны Уайт. Я делаю вид, что прозвище «Ванна» меня жутко раздражает, но это не так.

– Я просто предложила, – переворачиваюсь на живот и принимаюсь рассматривать облупившийся розовый лак на ногтях. – У тебя есть лак?

Пайпер прекратила читать и повернулась ко мне.

– Шучу. У меня тоже нет времени красить ногти, потому что я пытаюсь придумать, как нам заработать деньги. Много-много денег. Кстати, что ты делаешь?

– Выполняю домашнее задание по программе углубленного изучения мировой литературы. А это контрольные по химии за последнюю неделю, – она кивнула на папку, набитую бумагами. – На этих выходных я должна их проверить вместо мистера Дэвиса.

– Вау! Я думала, что быть ассистентом учителя означает ходить в учительскую и копировать бумажки. А почему он сам не может проверить?

– Это я предложила свою помощь. Вообще-то ассистент много что делает. Но я не знала, что миссис Сандерсон задаст нам на выходные эссе на десять страниц и что собрание кружка по физике пройдет в воскресенье, где весь день будем обсуждать какой-то проект.

Пайпер вздохнула, а солнечный свет из окна упал на несколько выбившихся прядей вьющихся белоснежных волос, придавая ей небесное сияние. Это прям про нее: Святая Пайпер.

– Может, мне проверить контрольные? Я тебе помогаю, мы делим деньги? – дерзко я подмигнула. – Есть же правильные ответы, да?

Пайпер посмотрела на меня, обдумывая предложение. Потом снова взглянула на стопку контрольных.

– Не знаю, Саванна. Тут и твоя работа…

– Ты на самом деле думаешь, что я буду исправлять свою контрольную? Если не веришь, то проверь ее сама.

– Нет, просто мистер Дэвис доверил это дело мне. Если в оценках будут ошибки…

– Все будет в порядке. Я даже введу их в электронный журнал за тебя.

Она покачала головой. Из ее хвостика выбилась еще одна прядь волос.

– Не получится. Он дал мне пароль от своего кабинета в электронном журнале. Я никак не могу им поделиться.

– Ладно. Не надо давать мне пароль. Но давай хоть помогу проверить контрольные, и я придумаю, как нам заработать. После этого мы будем жить долго и счастливо.

Пайпер снова посмотрела на папку с контрольными, ее грудь медленно вздымалась.

Теперь содрогаюсь я, делая вдох. Меня душат воспоминания.

Ничто из того, что я выясню, не изменит случившееся шестнадцатого сентября. Не исправит мой ужасный поступок. Не выведет моих родителей из депрессии.

Но я должна узнать, решила ли Пайпер свести счеты с жизнью из-за меня, или случилось что-то еще. И начну я с Алекс.

Глава 6

Перед началом занятий я нахожу тренера Леннон в ее кабинете и прошу ключ от кладовки со спортивным инвентарем.

– Хочу пораньше заказать форму, – объясняю я. – Нужна старая, чтобы не ошибиться с цветами.

Леннон закатывает глаза.

– Хватит думать о внешнем виде. Лучше молись, чтобы у нас оказалась достаточно хорошая команда, и мы смогли выиграть не одну игру.

Намек ясен: в отличие от команды парней, никакого чуда с нами не произошло. В этом году нам придется тренироваться особенно усердно.

Я улыбаюсь, уже привыкла к ее язвительным замечаниям. Если она не орет на меня во время игры, чтобы я прекратила трогать волосы, тогда высмеивает меня за то, что крашу губы на тренировку. Но если ты лучший игрок в команде, то все это пропускаешь мимо ушей. Также можно получить практически все, о чем просишь. Поэтому перед тем, как отправить меня восвояси, она дает мне ключ.

Включив на телефоне фонарик, я захожу в кладовку и закрываю за собой дверь, хватаю комплект старой формы из мешка нашей команды и бросаю его рядом с дверью – ведь тренеру я сказала, что иду именно за ней. В темноте ориентироваться непросто, но до больших коробок с экипировкой Школы выживания я все-таки добираюсь.

Копаюсь в коробке с рюкзаками, вытаскиваю, что лежат сверху, пытаюсь найти вчерашний. Замечаю красный цвет, с замиранием сердца тяну к нему руку. Но на бирке рюкзака написано: «Сэм».

На дне ящика остаются только три рюкзака, среди них красного нет.

С трудом сдерживая крик, возвращаю все в коробку и запихиваю ее на место. Распрямляю спину и оглядываю всю кладовку: медленно поворачиваюсь, направляя свет фонарика во все углы. Наверное, рюкзак Пайпер просто положили не туда. Осматриваю полки сверху, потом роюсь в коробках с формой и экипировкой спортивных команд.

Рюкзака нет. А значит, и улики нет.

Со злости бью рукой по стене, сдерживая тысячу ругательств, которые готовы вырваться из моей глотки. Тот, кто написал эту угрозу, наверно, увидел, что я прочитала ее на собрании. А теперь преступник заметает следы.

Перекидываю дурацкую форму через плечо и запираю кладовую. Я вспоминаю вчерашний день: мистер Дэвис что-то болтал без умолку, а я копалась в рюкзаке Пайпер.

Кто-то за мной наблюдал. Александра. Теперь я обязана доказать, что о падении Пайпер ей что-то известно.

* * *

К тому времени, как я забросила ненужную форму в свою машину, звонок на перемену уже прозвенел. Бегом возвращаюсь в главный коридор и застаю Александру у ее шкафчика. Она разговаривает с другой девочкой из выпускного класса, которую зовут то ли Деб, то ли Диана. Про себя я называю ее Живу-не-тужу, потому что она носит теннисные юбки и выглядит так, будто все лето проводит на шезлонге у бассейна в загородном клубе, пока папочка играет в гольф.

Подхожу ближе, и недалеко от них облокачиваюсь на шкафчик, делая вид, что что-то смотрю в телефоне. Подслушиваю, надеясь, что Живу-не-тужу назовет Александру Алекс и тем самым даст мне наводку. Но вместо этого девчонки просто обмениваются учебниками и болтают ни о чем.

Пришло время для запасного плана. Я заранее переписала номер Алекс в свой телефон, и решаю по нему позвонить.

Пошли гудки – я стою, затаив дыхание. Жду, что в рюкзаке или шкафчике зазвонит телефон Александры.

Но время идет, и единственное, что я слышу, это как хлопают шкафчики и болтают две девчонки.

Так, хорошо. Ее телефон не зазвонил. Но это не означает, что она не та самая Алекс. Такие правильные девочки, как Александра, скорее всего, согласно требованиям нашей школы, на время уроков включают беззвучный режим. А может, она вообще забыла телефон дома.

Но опять же, я могу ошибаться.

Иду на урок испанского. Захожу в класс, и мой телефон начинает жужжать. Замираю на месте, сеньора Перес гневно смотрит на меня, стоящую в дверном проеме.

Извиняясь перед ней, я выхожу из класса, затаив дыхание, читаю сообщение:

Больше не звони по этому номеру.

Бросив учебники в середине коридора, несусь обратно к шкафчикам. С бешено стучащим сердцем ищу Александру.

Но коридор пуст. Все разошлись по классам.

* * *

Вместо того чтобы встретиться с Грантом и на его машине отправиться из школы куда-нибудь на обед, я меряю шагами коридор перед столовой.

В день падения Алекс разговаривала с Пайпер. Три раза. А теперь она пытается скрыться.

Но я этого не позволю. Что-то в тот день произошло. Что-то, что она хочет скрыть. Я все еще уверена, что Алекс – это Александра. Но из зацепок у меня только имя и то, что этот человек ходит в Школу выживания. Полиция запросит больше, особенно теперь, когда рюкзак Пайпер, на котором написана угроза, исчез.

– Саванна?

С раздражением, что меня отвлекли от мыслей, я поднимаю голову. Стоя у мусорки, Джессика Маккей с беспокойством смотрит на меня. Она заправляет выпрямленные каштановые волосы за ухо, и я вижу серебряную сережку-гвоздик, что подарила ей на последний день рождения.

– С тобой все в порядке?

Она подходит ближе и легко касается моей руки. Джессика – моя лучшая подруга с начальной школы, но после случившегося с Пайпер мы почти не разговаривали. Наша дружба – это шумные вечеринки, обмен сплетнями тихим шепотом, тайные глотки виски из бара ее родителей – первые были сделаны в нежном двенадцатилетнем возрасте. В последнее время я не очень годилась на роль оторвы.

– А, да. Перед контрольной по химии думаю что-нибудь перекусить.

– Урок мистера Дэвиса?

Я киваю, а Джессика, глядя на двери школьной столовой, морщится. Мы уже год сюда не ходим.

– По крайней мере, хорошо, что ты снова ешь.

– Да. (Прости, но когда моя сестра впала в кому, то в горло ничего не лезло.) Я пойду, а то не успею контрольную дописать. (На самом деле я ее выдумала.) Я тебе потом позвоню, хорошо?

Она улыбается, но жалость ей скрыть не удается, а я проскальзываю в столовую.

Внутри пахнет чем-то несвежим, и этот запах возвращает меня в те времена, когда жизнь была чуть проще. Да, я все еще считалась глупой дочерью. Да, я все еще получала плохие оценки, а моя младшая сестра была впереди планеты всей. Но по крайней мере, она была здесь, а не на больничной койке.

Обвожу глазами столики и замечаю Живу-не-тужу вместе с ее одноклассницами, среди них и Александра.

Собираюсь с силами и неторопливо прохожу мимо их столика. Мне нужно поговорить с подругами Александры. Но если она на самом деле та Алекс – если это она прислала мне сообщение – то нельзя, чтобы она догадалась о слежке. Она уже избавляется от улик. Не хочу еще сильнее ее спугнуть.

Не обращая внимания на пожирающую меня глазами толпу парней, что первый год учатся в старшей школе, встаю в очередь. Бросаю взгляд на столик Живу-не-тужу в надежде перехватить ее на выходе из столовой, но она жует яблоко с таким видом, словно у нее масса свободного времени и она никуда не торопится.

Бессознательно бурчу себе под нос, и девушка, что стоит в очереди передо мной, резко оборачивается. Широко раскрыв глаза, она смотрит на меня в ужасе.

– Можешь встать передо мной, – пищит она.

– О нет, я не тороплюсь. Просто ноготь сломался.

Я пожимаю плечами, а девушка облегченно улыбается.

– Меня это тоже бесит, – говорит она, спокойно опустив плечи.

В моей руке звонит телефон, и я подпрыгиваю – после сообщения от Алекс мои нервы на пределе.

Это Грант.

Ты где?

Занимаюсь исследованиями. Поезжай без меня.

Засовываю телефон в карман. Я и вправду занимаюсь своего рода исследованием. К сожалению, я больше не могу делиться с Грантом. По пути в школу я рассказала ему про Алекс, но он только странно на меня посмотрел. Такое же выражение лица, полное жалости, минуту назад было у Джессики. «Бедная Саванна».

И точно так же на меня посмотрят в полиции, если приду к ним только с именем предполагаемого преступника и запиской о переносе занятия.

Вряд ли Грант одобрит мое расследование – он и много кто еще считают, что Пайпер пыталась свести счеты с жизнью. Да и время неподходящее: я должна сосредоточиться на учебе, чтобы мы вместе поступили в колледж «Маунт-Либерти». Не хочу его подводить. Он всегда мне нравился, а после случившегося с Пайпер показал, что еще лучше, чем я думала. Сколько часов он провел со мной, сидя в кабине своего грузовика и наслаждаясь закатом на Виста-Пойнт. В некоторые дни я даже говорить не могла, но он все равно оставался рядом. Обнимал меня. Когда посреди ночи меня будил мамин плач, я звонила ему. Он единственный, кто меня так поддерживал. Джессика теперь почти со мной не разговаривает, переживая, что ляпнет что-нибудь не то, и из-за моего горя от ее радости не останется и следа. Про родителей я вообще молчу: думаю, про меня они совсем забыли. Их не волнует, что я тоже страдаю.

Если кто-то узнает, что я пытаюсь выяснить правду о случившемся шестнадцатого сентября, то Грант и все остальные просто решат, что убитая горем сестра ищет, на кого бы взвалить вину.

А это не так.

Внезапно поток моих мыслей сбивается, меня охватывает паника – и я оглядываюсь на столик Александры. Вдруг Живу-не-тужу ушла? Но нет, она все еще трудится над яблоком.

Затем до меня доходит: нет Александры.

Выхожу из очереди и быстро иду между столами, стараясь не поскользнуться на чьем-нибудь пролитом обеде. Когда добираюсь до столика Жду-не-тужу, огрызок яблока уже лежит у нее на подносе. Смотря в телефон, она проверяет макияж и приглаживает пальцами короткие каштановые волосы. Рядом сидит несколько девочек. Как ни в чем не бывало с улыбкой на лице я усаживаюсь рядом.

– Привет! Тебя зовут Деб, да?

Опуская телефон себе на колени, Живу-не-тужу щурится. В моменте кажется, будто ее зрение внезапно прояснилось, она распрямляет спину и заводит прядь волос за ухо. Другие девочки, что сидят за столом напротив, неотрывно на меня смотрят.

– Диана, – поправляет она, робко улыбаясь.

«Проклятье!»

Из двух вариантов выбрала неправильный.

– Да, точно, – говорю я, хлопая себя по лбу. – Я – сестра Пайпер Салливан, Сав…

– Саванна, – она смеется, другие десятиклассницы к ней присоединяются. – Да, мы знаем.

– Да, точно, – повторяю я, – хотела бы задать тебе пару вопросов о сестре, – обвожу взглядом стол. – С глазу на глаз.

Две девушки напротив напрягаются. Прежде чем я успеваю предложить Диане выйти в коридор, они встают.

– Мы в любом случае собирались уходить, – говорит девушка с большим количеством веснушек и рыжевато-каштановыми волосами.

– До встречи, Ди, – говорит вторая. – Мы все молимся за здоровье Пайпер, – добавляет она с серьезным видом и, шаркая, уносит поднос.

– Спасибо, – буркаю я.

Внезапно мне не хватает кислорода, и это затуманивает мои мысли. Почему я здесь? Ах, да. Поворачиваюсь к Живу-не-тужу, пытаясь найти, чему бы сделать комплимент. Я об этом узнала из какой-то книги или передачи по телевизору. Сделаешь комплимент – и с большей вероятностью люди тебе помогут.

Но если честно, я не знаю, что хвалить. Наконец я все-таки определяюсь с выбором.

– У тебя отличный кардиган. (Это не так. Зеленый совсем не подходит к цвету лица Живу-не-тужу. Но ее лицо озаряется радостью, и я понимаю, что эта ложь во благо.) Где ты его купила?

Она касается кашемира, ее пальцы опускаются на маленькую жемчужную пуговицу.

– Это подарок папы.

Я еле сдерживаю смех. Из меня выйдет отличный детектив.

– У твоего отца прекрасный вкус, – ухмыляюсь я, делаю длинную паузу. – Значит, вы с Пайпер подруги, да?

Улыбка мгновенно исчезает с ее лица. Она ерзает. Я застигла ее врасплох, а это означает, что они с моей сестрой не подруги.

– Ну, мы общались. Невозможно не любить Пайпер. Она славная. А еще она такая умная!

– Да, это точно, – говорю я. Никто еще не говорил мне это прямо в лицо. – Просто пытаюсь найти кого-нибудь, кто был с нею близок. Хочу организовать встречу ее друзей.

– Ну, Джейси Притчард и Ной…

– Их я уже позвала, – говорю, надеясь, что по голосу не заметно, насколько я раздражена. – Я ищу еще парочку друзей. Тех, кто на самом деле были с Пайпер близки.

– Я не из ее класса. Думаю, тебе лучше поговорить с кем-то из ребят постарше.

– Может, с Александрой Мартинес?

Живу-не-тужу хмурит брови.

– Помню, месяц назад Пайпер говорила про какую-то Алекс. Вот и подумала, что это Александра, они ведь вместе занимались журналистикой и ходили в Школу выживания. Ее ведь зовут Алекс, да?

Сейчас я иду на риск.

– Ну, да, ее друзья. Но я не назвала бы Пайпер и Алекс подругами. Особенно после случившегося в этом году. Несколько месяцев назад.

Тепло уходит из моего тела, а вместо него тонкой струйкой вливается ледяная вода.

– Что случилось в этом году несколько месяцев назад?

Глава 7

Живу-не-тужу поджимает губы, словно жалея о сказанном. Словно пытается не дать себе выдать еще одну порцию сплетен.

– Что случилось в этом году несколько месяцев назад? – повторяю я, рассматривая ногти и пытаясь сделать вид, что меня это не особо волнует.

И эта тактика срабатывает – Живу-не-тужу хочет заполучить мое внимание.

– Ну… – произносит она, оглядываясь, – думаю, все началось в прошлом году. Но это только слухи. Они – и Пайпер, и Александра – метили на Петерсона. – Я тупо смотрю на нее, и она объясняет: – Это премия такая, но она только для тех, кто увлекается журналистикой. Названа в честь какого-то бывшего ученика, – она закатывает глаза, пытаясь показать, что выше этого. – И вот Александра придумала тему статьи, за которую, как она думала, ей вручат премию. Про сокращение бюджета департамента и про то, кто от этого пострадал. На одном из собраний она поделилась идеей с мистером Джеймсом – по крайней мере, так она говорит. Очевидно, мистеру Джеймсу эта идея понравилась, и он сразу же поручил написать эту статью Пайпер. Мол, для Александры эта тема еще слишком серьезная, пусть она и придумала ее сама. Алекс спросила, может ли она хотя бы помочь Пайпер, но она ответила, что лучше ей работать одной, а потом… – она взмахивает рукой. – Пайпер получила премию Петерсона.

Живу-не-тужу секунду молчит, а потом добавляет, качая головой:

– Хотя я не верю, что Пайпер так поступила.

Слушаю ее и не знаю, что думать. Не помню, чтобы выходила подобная статья, и не помню, чтобы Пайпер получала такую премию. Родители бы из этого раздули целое шоу.

– Неизвестно, почему Алекс решила, будто у нее есть шанс получить премию и почему она так из-за этого завелась. То есть я хочу сказать: Пайпер – это Пайпер. И она на год старше, а Алекс только перешла в старшую школу. Но в любом случае Алекс разрешила взять ее тему, а потом, естественно, проиграла.

– Что произошло между ними в этом году? – спрашиваю я, пытаясь уловить каждое слово и не в силах даже сглотнуть.

– У Алекс хватило наглости бороться с Пайпер за место младшего редактора. Хотя это место почти всегда отдают старшим классам. И она снова проиграла. Я даже не…

– Не удивлена, – присоединяюсь я, показывая своей улыбкой: «Мы ведь думаем одинаково».

Живу-не-тужу улыбается в ответ.

– Алекс очень обиделась и дулась до… – ее глаза расширяются, а с лица исчезает улыбка. – Думаю, до несчастного случая, который произошел с твоей сестрой. Мистер Джеймс попросил Алекс взять на себя обязанности младшего редактора, пока Пайпер в больнице.

Итак, Пайпер ушла со сцены, и Алекс внезапно получила то, что хотела. Интересно. Может, она хотела не только стать младшим редактором? Может, она хотела отомстить Пайпер за то, что та присвоила ее статью и получила премию?

– Думаю, Александру на встречу лучше не звать, – пожимаю плечами я.

Живу-не-тужу еще раз оглядывается по сторонам.

– Понимаешь, я и вправду люблю Алекс. Она одна из моих лучших подруг. Но подругой Пайпер она не была. Как я уже сказала, Пайпер – славная, по крайней мере, так кажется. Уверена, в ее классе ты найдешь много друзей, с которыми могла бы поговорить. Прости, но больше мне тебе помочь нечем.

– Да все в порядке. Ты права. Надо поговорить с ее одноклассниками.

Встаю и проверяю джинсы – не села ли я на остатки еды – и прощаюсь с Живу-не-тужу, чье имя я снова забыла.

Имя Живу-не-тужу, той, что сильно мне помогла, хотя она об этом и не догадывается.

* * *

По вторникам после обеда Пайпер всегда ходила в кружок журналистов. А сегодня как раз вторник, поэтому после уроков направляюсь в кабинет мистера Джеймса, где собираюсь поговорить с Александрой. Интересно, как она отреагирует на мой вопрос, общалась ли она с Пайпер в тот день? И еще я хочу знать, почему та, кто даже не была подругой моей сестры, звонила ей целых три раза.

Захожу в кабинет с таким видом, будто я тут хозяйка (раньше такое прокатывало, и не раз), но меня даже не замечают.

В углу вокруг компьютера столпилась группа и о чем-то спорила. За письменным столом мистера Джеймса замечаю Александру. Она тычет в свой блокнот и оживленно жестикулирует.

Очевидно, у нее большие планы. Теперь-то моя сестра не мешается у нее на пути.

Я уже собираюсь их перебить, но тут замечаю рюкзаки и свитера, сваленные в кучу у стены рядом с дверью. Там же вижу портфель через плечо с инициалами «А. М.», вышитыми на наружном кармане.

От волнения у меня по коже бегут мурашки. В этой сумке может лежать телефон Александры. Тот самый, благодаря которому я докажу, что в день падения Пайпер она с ней разговаривала. Мой взгляд снова падает на Александру. Ее внимание все еще сосредоточено на мистере Джеймсе, телефона у нее в руке или заднем кармане я не вижу.

Я стою в дверном проеме на цыпочках и напоминаю свисток, который вот-вот подаст сигнал к началу игры.

Затем бросаюсь к сумке. Несколько быстрых и ловких движений – ныряю, хватаю сумку и вылетаю за дверь, надеюсь, что меня не заметили. Сжимая сумку в руках, спешу по коридору. В такт шагам сердце бешено стучит в груди.

«Куда мне деться? Куда?»

Заворачиваю за угол и вижу вход в библиотеку. Горит свет – там занимаются после уроков. Оглядываюсь, нет ли за мной хвоста и залетаю в библиотеку.

Уткнувшись в книги, в разных концах зала сидят ребята. Библиотекарь отрывает взгляд от компьютера и смотрит на меня так, словно я здесь не к месту. Что похоже на правду. За длинным столом справа прижавшись друг к другу сидит парочка и тихо хихикает. Перекидываю ремень сумки через плечо и иду между столами. Пройдя мимо книжных шкафов, нахожу укромный уголок и плюхаюсь на пол.

Открываю сумку и начинаю в ней рыться, но там настоящая свалка. Не вытерпев, я переворачиваю сумку и вываливаю все на пол. Сколько же там хлама. Книги, ручки, свитер, записки. Телефона нет. Но сумка все равно кажется тяжелой. Я верчу ее, пока не замечаю что-то тяжелое в расшитом кармане. Расстегиваю молнию на кармане и засовываю в него руку.

Меня словно бьет электрическим разрядом, который пробегает вверх по моему позвоночнику. Вот он. Ее телефон.

Включаю на нем беззвучный режим, беру свой собственный телефон. Мой палец зависает над именем «Алекс». Но нажимаю я не сразу. Этот человек может и вправду разозлиться, если я снова позвоню. Если он как-то связан с падением Пайпер, то что тогда он сделает со мной?

Делаю глубокий вдох, выдох. В каждой руке по телефону. На обеих вспотели пальцы. Но я должна это сделать. Я должна выяснить, что случилось с моей сестрой.

Этот человек написал, чтобы я больше ему не звонила. Отлично – я не стану звонить. Кладу телефон Александры на жуткий ковер и набираю сообщение.

Почему ты не хочешь со мной разговаривать?

Я нажимаю на «Отправить», внутри меня все сжимается.

Жду, когда на телефон Александры придет новое сообщение.

Одна секунда. Удар сердца. Две секунды. Удар сердца. Три.

Ничего.

Со злости ударяю кулаком по ковру, отчего все барахло Александры подскакивает. Вспомнив, что в библиотеке нужно соблюдать тишину, я краснею. Челюсть пронзает боль – так сильно сжала зубы, хорошо, что ни один не сломался.

Выходит, Александра не Алекс? Не знаю. Вдруг у нее есть еще один телефон. Тот, что она прячет.

Но я снова оказываюсь без каких-либо доказательств.

В моей голове ползет маленький паучок сомнения. Может, для моих подозрений нет оснований? Может, единственный человек, которого следует винить, – это та, чье отражение я вижу в экране украденного телефона?

Отбрасываю все в сторону и, прислонившись к стене, опускаю голову на руки. Мне нужно каким-то образом вернуть эту дурацкую сумку. Но я едва ли могу пошевелить пальцем, чтобы засунуть все вещи обратно.

– Саванна?

Паника разрывает мою грудь. Меня поймали. Поднимаю голову и вижу Ноя Кроуфорда, который стоит надо мной со стопкой книг в руках.

– С тобой все в порядке?

– Да, – я распрямляю спину и убираю разбросанные вещи в сумку.

– Давай помогу, – он ставит книги на ковер.

– Нет, не нужно…

Но он сел рядом со мной и тянется к телефону Александры. Но, заметив в моей руке другой телефон, он замирает. Поднимает на меня взгляд, и в зеленых глазах я вижу настороженность, которая пронзает меня до глубины души. Он кивает на кучу вещей и сумку.

– Что это за вещи?

На мой телефон пришло сообщение. В присутствии Ноя я точно не могу его прочесть. Особенно если это ответ от Алекс. На моем лбу выступают капельки пота. Прикрыв экран рукой, приподнимаюсь на колени и засовываю телефон в задний карман.

– Ной, успокойся. Сейчас все объясню.

На его лице появляется знакомое выражение лица, именно – разочарование. Похожее я видела много раз у Пайпер, с тех самых пор, как она узнала, как я поступила с Джейси.

– Я нашла эту сумку здесь, – вру я. – Вот и пытаюсь выяснить, чья она.

– Понятно, – как-то неуверенно говорит Ной. Он хватает большую папку и раскрывает ее. Затем показывает на наполовину исписанный лист, засунутый в прозрачный кармашек на обложке внутри. – Здесь написано «Александра Мартинес».

– Да ты настоящий детектив, – язвлю я и заталкиваю оставшиеся вещи в сумку.

– Ее здесь нет? – Ной оглядывается.

– Вроде нет, – отвечаю я, притворяясь, что тоже осматриваю зал. – О, знаешь что? Она сейчас вроде на занятии по журналистике. Пайпер с ней ходила по вторникам.

– Ну, я могу занести ей сумку, – вставая, предлагает Ной. – Как раз собираюсь уходить. Буду проходить мимо нее.

– Нет, – выпаливаю я слишком громким для библиотеки голосом. – Извини, понимаешь… Мне в любом случае нужно поговорить с мистером Джеймсом. Он упрашивает меня помочь ему со статьей о Пайпер, хочет написать, какая она замечательная, – я не вру. Мистер Джеймс уже давно меня просит. На глаза наворачиваются слезы, и они настоящие. – Понимаешь, это очень трудно, – надрыв в моем голосе тоже настоящий.

– Эй! – говорит Ной, снова опускаясь на колени. Он кладет мне на плечо руку, я поднимаю взгляд, от прежнего разочарования не остается и следа. – Сделай это тогда, когда будешь готова сама. Не позволяй другим расстраивать тебя.

Я киваю, хотя понимаю, что другие тут ни при чем.

– Ты точно не хочешь, чтобы я занес сумку?

– Точно. Спасибо.

Перекидываю ремень сумки через плечо и иду назад через зал библиотеки. В коридоре из кармана вытаскиваю телефон, меня бросает в жар. То сообщение от Алекс?

Читаю его и вздыхаю с облегчением. Это Грант, который прислал уже ставший привычным вопрос:

Ты где?

Как же я могла забыть.

Он же ждет меня на парковке. Мы собирались вместе позаниматься у него дома. Знаю, что он беспокоится за меня. Да и вообще за наши отношения. Если я не поступлю в колледж «Маунт-Либерти», кто знает, где я окажусь? А отношения на расстоянии не все выдерживают.

Буду через 10 мин.

Я отвечаю ему и устало тащусь к кабинету мистера Джеймса.

Для начала мне надо вернуть сумку на место и сделать это так, чтобы никто не заметил.

Подкрадываюсь к двери на цыпочках, держа сумку за спиной. Заглянув внутрь, ищу Александру, но за столом мистера Джеймса ее больше нет. Теперь она вместе с другими журналистами стоит у доски и делает общее селфи.

Опускаю сумку рядом с дверью, облегчение растекается по моим застывшим мышцам и словно согревает их. Собираюсь выскользнуть в коридор, но перед этим в последний раз обвожу взглядом кабинет.

И встречаюсь с гневным взглядом Александры.

Я застываю на месте, она не перестает на меня таращиться.

Разворачиваюсь и ухожу, подошва туфель скрипит на линолеуме. Она не видела меня с сумкой. Она делала селфи.

Но почему она на меня так смотрела? Иду дальше, ненадолго задержавшись у своего шкафчика, чтобы забрать учебники для занятий с Грантом, а потом кратчайшим путем направляюсь на парковку.

На улице послеполуденное солнце светит сквозь дымку. Как только оказываюсь в лучах его света, в кармане пикает телефон. От неожиданности я чуть не подпрыгнула. «Грант, ты что, подождать не можешь?» Собравшись ему так и ответить, достаю телефон, но на экране высвечивается совсем не его имя.

Это сообщение от Алекс.

Думаю, мы оба знаем почему.

Глава 8

В пятницу утром я запрыгиваю в грузовик Гранта с набитой спортивной сумкой.

– А это что такое? – спрашивает он, а я в это время закидываю ее на заднее сиденье, где лежит его собственная сумка.

– Вещи на выходные.

– На выходные? – он тупо на меня смотрит.

– Да, для похода, – говорю я таким тоном, словно мне приходится объяснять очевидные вещи, и тянусь, чтобы поцеловать его.

– Ты же не идешь ни в какой поход, – говорит он сквозь поцелуй.

– Я передумала, – пожимаю я плечами и взъерошиваю ему волосы. На нем моя любимая сине-зеленая рубашка, которую мы вместе выбирали в торговом центре. – Я решила, что это повеселее, чем сидеть дома, пока ты сражаешься с медведями, – обнимаю его крепче и шепчу ему на ухо: – Ты что, не хочешь, чтобы я пошла в поход?

Грант закрывает глаза и кивает с легкой улыбкой на губах.

– Лучшая догадка тебе и в голову не приходила.

– Эй! – говорю я, и при мысли о том, что предстоящие выходные я проведу у костра в объятиях Гранта, меня бросило в жар. Тут же всплывает воспоминание о нашей первой ночи – той, о которой никто не должен знать. Тогда мысли о том, что мы занимаемся чем-то неправильным, ускользнули в дальние уголки сознания, их заменили ощущения – его руки у меня в волосах, мои губы на его губах. В ту ночь опасность смешалась с восторгом, и я зашла так далеко, как никогда раньше.

Я хлопаю его по плечу.

– У меня есть масса отличных идей.

Затем достаю зеркальце и крашу губы своей любимой помадой.

– Да уж, их у тебя всегда масса, – говорит он, поворачивая ключ в замке зажигания. Грузовик рычит, трогается с места, и мы катимся по дороге. – Именно поэтому я надеюсь, что твое решение пойти в поход не имеет никакого отношения к Пайпер.

Он бросает на меня взгляд. Тот самый, перед которым я не устояла в ту ночь.

Я откидываюсь назад на спинку сиденья.

– Конечно, нет. Ты был абсолютно прав. Я просто искала кого-то, на кого можно свалить вину.

Чувство вины давит на меня подобно тяжелому одеялу. Правда настолько тяжелая, что я едва ли могу дышать. Всегда находится кто-то, кого можно винить. Если я ошибаюсь со своими догадками – и насчет Алекс тоже – то винить остается только одного.

Мои мысли возвращаются в тот день. В тот день я в последний раз видела Пайпер без миллиона проводов и трубочек, подсоединенных к ее телу. В тот день я в последний раз видела ее бирюзовые глаза открытыми.

Они были наполнены слезами. И если она никогда не очнется, то в моей памяти навсегда останется такой.

Добавьте это к списку того, чем я никогда не поделюсь со своим парнем.

– Удивительно, что твои родители подписали отказ от претензий, – говорит Грант, поворачивая на усаженную кленами улицу, где стоит наша школа.

На мои плечи падает еще один кирпич вины.

– Мне не сразу удалось их уговорить. Но ты же знаешь моих родителей, – я отворачиваюсь к окну, чтобы не смотреть на него во время этой жуткой лжи. – Им в радость видеть, что я хоть чем-то занимаюсь. Главное, чтобы это был не футбол.

– Походы пойдут тебе на пользу, – замечает Грант.

– Именно это я им и сказала.

По правде говоря, я два дня раздумывала, не попросить ли их подписать эту бумажку. Вчера вечером родители вернулись из больницы, и пару часов, пока они ужинали и мылись, у меня была прекрасная возможность с ними поговорить.

Но за ужином стояла отвратительная тишина. Я пыталась их раззадорить историей про то, как заглянула в кружок журналистов, рассказала, что все в школе скучают по Пайпер. Может, я немного и приукрасила. Но мама только подняла голову, посмотрела на меня тем отсутствующим взглядом, которым в последнее время смотрела на все, и пробормотала:

– Это очень мило, моя сладкая.

И продолжила ковырять рис в своей тарелке.

Они никогда не согласились бы подписать отказ от претензий, так как думают, что я должна вести себя как они: отказываться от всего, пока Пайпер в больнице.

Но прошел уже месяц. Я могу или зачахнуть, как мама с папой, или доказать, что все это время они были правы: Пайпер не пыталась совершить самоубийство.

Я могу на это решиться ради родителей, но это означает, что придется обмануть и их, и всех членов Школы выживания. Вот почему я подделала мамину подпись на бумажке, которые нам раздал мистер Дэвис.

Все, что требуется от моих родителей, – это делать то, что они делали все это время: провести выходные в больнице и забыть о моем существовании. Я отправлю маме сообщение, что на все выходные остаюсь у Джессики.

Все просто.

* * *

Хоть мистер Дэвис и сказал, что в обеденный перерыв мы собираемся в спортзале, чтобы упаковать все нужное для похода, мы с Грантом обедаем за территорией школы. Вряд ли я выдержу три дня в дикой местности на обеде из школьной столовой.

– Надо парой слов перекинуться с Джесс, – говорю я Гранту на обратном пути в школу. Он несет и свой, и мой рюкзак. Какой он все-таки галантный.

– Хорошо. Я пойду в спортзал и начну паковать вещи. Ты возьмешь рюкзак Пайпер?

Я молча моргаю, забыла, что у нас теперь на один туристический рюкзак меньше.

– Да, конечно, – киваю я. Не могу признаться Гранту, что копалась в кладовке и обнаружила, что рюкзак Пайпер кто-то украл. Надеюсь, у мистера Дэвиса есть запасной.

На парковке полно машин старшеклассников, возвращающихся с обеда. На соседней улице три кафешки – оттуда они и едут. Среди толпы нахожу Джессику.

– Эй! – машу ей рукой.

Она улыбается, что-то говорит Тарин Локк, которая опирается на капот своего «Мерседеса», затем идет ко мне широкими шагами.

– Мы совсем перестали видеться, – дуясь, произносит она воркующим голосом.

– Да, знаю. Прости. Просто в последнее время я стала благоразумнее, чтобы поступить в «Маунт-Либерти», нужны хорошие оценки.

Джессика кривит лицо.

– Я не ослышалась? Ты сказала: «Стала благоразумнее?» – она хохочет, и я подхватываю ее смех. Ну и выражение я подобрала.

– Даже не знаю, где такого понабралась.

– Может, от Пайпер, – говорит она, хихикая. Затем резко замолкает. – Прости, я не…

– Все нормально. Пайпер точно так бы и выразилась, – я улыбаюсь. Какое-то время молчу. – Джесс, если мои родители тебе позвонят – а они не станут – но, если вдруг, можешь меня прикрыть? Я сказала, что на все выходные собираюсь к тебе.

У Джессики округлились глаза.

– Ты…

– Нет, – перебиваю я, пока у нее не появилось никаких ненужных идей. – Я просто иду в турпоход. Это одно из увлечений Пайпер. В некотором роде я хочу совершить это в честь нее. Но да, Грант тоже идет.

– Я так и знала, – она таинственно улыбается. – Конечно, я тебя прикрою. Ведь и ты столько раз меня выручала.

– Спасибо, – я сжимаю ее руку. – Ты – мой лучший друг.

Звучит звонок – конец обеденному перерыву. Как раз в это время я обхожу здание, чтобы войти в спортзал через боковую дверь. Почти уверена, что за опоздание мистер Дэвис сейчас меня отчитает. В спортзале у стен стоят сложенные трибуны, воняет потом, пахнет едой – кто-то доедает свой обед. Неудивительно, что Сэм-Дровосек и его поющая подружка Эбби уже застегнули свои одинаковые рюкзаки и готовы тронуться в путь. Александра и Тайлер свои все еще упаковывают. У Гранта, похоже, все под контролем.

А нет, не все. Под контролем у него только свой рюкзак. Моя же спортивная сумка нетронутая валяется рядом с ним на полу. Спешу к Гранту, лавируя между разбросанной экипировкой.

– Мой рюкзак еще не собран?

– Ох! – бормочет Грант себе под нос, не поднимая головы. – Мистер Дэвис его ищет. Должно быть, он забыл его в кладовке.

– Поняла, – я скрещиваю руки на груди и думаю, как бы помочь Гранту. Но я понятия не имею, для чего все эти вещи. – Может, мне наполнить эти бутылки водой?

– Я уже все сделал, – говорит Грант, скатывая одежду в плотные рулоны. – Ты взяла спальный мешок?

Я хмурюсь.

Грант поднимает на меня взгляд и улыбается, неодобрительно качая головой.

– В экипировке должны быть запасные.

Подхожу к ящику, в нем роются Ной и Джейси. Маячу у них за спинами, пытаясь высмотреть спальный мешок.

– Объясни мне еще раз, зачем нам это все? – спрашивает Ной. – Уверен, что для ночевки в палатке будет достаточно толстой куртки и снеков.

– Это не просто ночевка в палатке, – Джейси опускается на колени, вытаскивает какую-то металлическую штуковину и добавляет к куче, которая лежит у нее за спиной. – Три последних похода тебя ничему не научили? Хватит ныть, тогда я дам тебе твою любимую кислую жвачку.

Она хватается за веревку, привязанную к двум предметам цилиндрической формы и чему-то, внешне похожему на бритву.

– Что это такое? – подходя ближе, спрашиваю я.

Она смотрит на меня так, словно я муха, и никак не может понять, как это я научилась говорить.

– Это железное кресало, – Ной показывает на предмет цилиндрической формы, а потом на кусок металла. – А это кремень. Набор для разведения костра, – он показывает Джейси язык. – Видите, командир? Кое-чему я научился.

– Вот именно, что «кое-чему», – бормочет она.

– А почему бы нам просто не взять с собой зажигалку? – спрашиваю я.

– Саванна, что ты забыла в Школе выживания? – спрашивает Джейси и снова начинает рыться в ящике. Судя по флиске, черным туристическим штанам и трекинговым ботинкам, она – профи. Не то что мы с Ноем, оба – в джинсах и кроссовках «Найк».

– Пришла купаться в лучах твоей славы и радоваться твоему присутствию рядом.

– Я не шучу, – она встает и при своем невысоком росте все равно возвышается надо мной. – И так было тошно смотреть на твоего дружка. А теперь любоваться вами обоими?

– Видимо, твоя совесть не особо чиста, раз не хочешь, чтобы кто-то еще вступал в вашу тупую Школу выживания.

Она вздрагивает.

– Я тебе уже говорила: я не угрожала Пайпер.

– Значит, это был кто-то из присутствующих.

Возвращаюсь к Гранту без рюкзака и замечаю у стены Александру, уставившуюся на меня. Она вдруг отводит взгляд и пытается запихнуть свою фиолетовую куртку в рюкзак. Но уже поздно, я заметила ее взгляд. За неделю это уже третий раз.

До этого я действовала осторожно, и доказать, что Алекс – это Александра, мне пока не удалось. Думаю, пришло время действовать опрометчиво.

– Эй, Александра, – кричу я и спешу к ней. – Можно тебя ненадолго?

Она прекращает возиться с вещами, хотя ее ладонь остается внутри кармана рюкзака, затем кивает.

– Да, конечно, – она застегивает рюкзак и ставит у стены.

Топая, я иду широкими шагами к двери и жду, что она пойдет за мной. Александра подходит, и на ее лице я читаю непонимание. Смотрю, нет ли кого в коридоре и шепотом спрашиваю:

– В тот день, когда Пайпер упала, ты говорила с ней?

Морщинки над ее бровями становятся глубже.

– Что?

– Ты меня слышала. Ты звонила моей сестре в тот день, когда с ней произошел «несчастный случай»?

Александра краснеет.

– У м-меня даже нет номера Пайпер.

– То есть ты никогда ей не звонила? И не встречалась с ней на Вандеруайлд-Пойнт шестнадцатого сентября?

– Ты о чем? – она делает шаг назад, и я понимаю, что мои руки сжаты в кулаки. – У меня нет ее номера. Можешь проверить телефон.

Она его достает и протягивает мне, но я отвожу ее руку.

– Этот телефон ни к чему. Я знаю, ты звонила с другого.

Хмурясь, она опускает руку с телефоном.

– Саванна, ты вообще о чем?

– В тот день кто-то отправил мою сестру на Точку. Кто-то ей угрожал – заставлял бросить Школу выживания. В тот день кто-то говорил с ней по телефону три раза. Кто-то по имени Алекс. В этом кружке тебя единственную зовут Алекс. И я хочу знать, в тот день ты поднималась вместе с ней на Точку?

Александра разблокирует телефон и начинает что-то в нем искать.

– Я уже говорила тебе, что нет…

Она тычет его мне прямо в нос.

– На, посмотри.

Гляжу на экран. Открыто приложение «Ежедневник». На экране шестнадцатое сентября. С двух до девяти вечера – «Игра Бена».

– Что такое «Игра Бена»?

– Бен – мой брат. Он играет за бейсбольную команду университета Либерти, – Александра убирает темный локон с глаз. – Чтобы успеть на игру, мама забрала меня из школы пораньше. Я провела вместе с родителями почти весь день. После игры мы вместе с Беном отправились на ужин. Если не веришь мне, спроси любого из моей семьи.

Должно быть, разочарование было написано у меня на лице, потому что она добавляет:

– Я хотела быть похожей на твою сестру. Когда она вступила в Школу выживания, я поняла, что мне есть чему у нее поучиться, – она оглядывает ребят, те почти закончили упаковывать вещи. – Но если кто-то и в самом деле угрожал Пайпер, то мы должны рассказать об этом директору школы мистеру Уинтерсу.

– Не получится, – говорю я, внезапно сожалея о своей тактике идти напролом. – Улика исчезла. Тот, кто написал угрозу на рюкзаке Пайпер, украл его.

– Так что ты собираешься делать?

Я пожимаю плечами.

– Пойду в поход. Выясню, у кого были причины угрожать Пайпер.

Судя по виду Александры, она собирается что-то еще сказать, но, услышав шаги, мы расходимся.

К двери подходит мистер Дэвис, на его руке болтается голубой рюкзак.

– Рюкзак Пайпер я не нашел, но сойдет и этот.

Я поднимаю его и начинаю трясти.

– Разве он не должен быть… тяжелее? У Пайпер была палатка.

– Тебе не нужна палатка, – говорит он. – Ляжешь с кем-нибудь другим.

Грант, стоящий в примерно в метре от нас, ловит мой взгляд и строит глазки. Я краснею.

У ящика с экипировкой не вижу Джейси, тащусь туда и ищу спальный мешок. В углу вижу зеленую нейлоновую кучу. Злая, что спальник не сложен аккуратно в мешок, вытаскиваю эту кучу.

Бросаю мешок на пол и смотрю на него – мне с ним не совладать.

– Помочь?

Поднимаю голову и вижу Тайлера, опять одетого во все черное, из его карманов свисают цепи. Черные ботинки чуть больше похожи на туристические, чем те сапоги, которые на нем были в прошлый раз.

– Только если ты обладаешь магическими способностями, чтобы вот это засунуть вот сюда, – я показываю на скомканный спальный мешок, валяющийся передо мной.

– К слову сказать, обладаю.

Он берется за край мятой ткани и садится на пол рядом со мной.

– Спасибо.

– Без проблем.

Пока он сворачивает спальный мешок, я пытаюсь вести светскую беседу.

– Хорошо, что ты взял с собой цепи, – замечаю я. – Знаешь, вдруг мы встретим какого-то зверя, например пуму, и нам придется ее связать.

Тайлер смотрит на меня, в его темных глазах пляшут веселые огоньки.

– Как раз для этого они мне и нужны.

Он завязывает узел на идеально сложенном спальнике.

Я встаю и протягиваю ему руку, Тайлер отмахивается и тоже встает.

– Где твой рюкзак?

– Вон там.

Мы идем к нему. Пока Тайлер прикрепляет спальник к нижней части рюкзака, я расстегиваю свою спортивную сумку и начинаю перекладывать вещи. Вытаскиваю косметичку, тюбик зубной пасты и дорожную бутылочку лосьона с ароматом лесных ягод.

– Эй, такое в поход не берут, – говорит Тайлер, возвращая мне рюкзак.

Я вопросительно приподнимаю брови.

– Такие вещи привлекают медведей. Ты бы еще бутерброд с авокадо положила.

На секунду я задумываюсь.

– Все же рискну.

Он чешет подбородок.

– Не боишься медведей? – спрашивает он.

– Конечно, нет. У нас же есть цепи. Ты что, забыл?

Он хохочет, но его взгляд останавливается на чем-то у меня за спиной, и смех вдруг обрывается.

– Все в порядке? – спрашивает Грант, обнимая меня за талию.

– Ну… Тайлер пытается меня убедить, что в походе зубы не чистят. Я ему не поверила.

Грант улыбается, но в его взгляде я вижу настороженность, когда он переводит взгляд с Тайлера на меня.

– Саванна, это называется «жить дикарем», – он закатывает глаза, потом показывает на пустые сумки. – Все, что надо оставить, упаковывается в эти мешки.

В другой части спортзала мистер Дэвис ходит кругами вокруг кучи экипировки и делает какие-то пометки на листе бумаги.

– Саванна, мне нужно разрешение твоих родителей, – кричит он.

– Да, конечно, – я роюсь в своей спортивной сумке, достаю подделанный документ и несу ему.

Мы с Грантом все еще упаковываем мои оставшиеся вещи, а мистер Дэвис уже стоит в дверях.

– Стартуем, народ. Я говорил, что нам надо выйти до половины второго, а уже почти два. Мы же не хотим застрять на середине пути в темноте?

– Нет, конечно, нет, – произносит Ной зловещим голосом. – Ведь после захода солнца все монстры выходят на охоту.

– Заткнись, Ной, – говорю я голосом в стиле старшей сестры, как обычно делала в прошлом, когда три амигос меня раздражали. Но я вижу только намек на улыбку. Больше он не смотрит на меня как на сестру.

– Хорошо, – говорит мистер Дэвис и делает еще какие-то пометки у себя на листке. – Похоже, мы… Секундочку, а где Александра?

Он вздыхает и стучит ручкой по доске-планшету.

– Простите! – слышится голос из дверного проема. Переводя дух, Александра размахивает бутылкой с водой. – Забыла у себя в шкафчике, но теперь я готова.

– Хорошо, что ты тут, – говорит мистер Дэвис и делает последнюю пометку, а потом надевает шляпу с широкими полями цвета хаки, – потому что мы уходим.

Выхожу из школы. В дикую глушь, с компанией, которой не могу доверять.

Один из них знает, что случилось с моей сестрой в тот день, когда она упала со смотровой площадки.

Глава 9

Мистер Дэвис быстрым шагом выходит из здания школы. Под тяжестью рюкзака Александра еле стоит на ногах, руководитель Школы останавливается и помогает его поправить. На парковке у подножия горы Либерти помещается только две машины, так что мы решили пройтись пешком. Путь от школы до горы занимает десять минут. Мы идем через школьную парковку, впереди – Сэм и Эбби, прямо за ними шагает Джейси.

Подтягиваю ремни рюкзака и ищу Гранта. Он завязывает шнурки, машет мне, чтобы шла дальше.

Мой взгляд останавливается на Александре. Надо разузнать, что же произошло в тот день на Вандеруайлд-Пойнт. Это незнание словно пружина у меня внутри, и с каждой секундой она сжимается все сильнее и сильнее. Полчаса назад я была уверена, что тут не обошлось без Александры. Думала, что в тот день она разговаривала с Пайпер по телефону, может, даже видела ее.

А теперь я в растерянности. Знаю только, что кто-то из присутствующих угрожал моей сестре, потом ее отправили на Точку, где она и упала. В липовой записке от мистера Дэвиса упоминалась именно эта Школа выживания.

Александра утверждает, что не разговаривала с Пайпер. И у нее есть алиби, так что на Точке она быть точно не могла.

Но мог быть кто-то другой. Кто-то другой написал эту записку на фирменной бумаге нашей школы и оставил угрозу в рюкзаке Пайпер. Мне нужно только узнать, кто невзлюбил мою чудесную сестренку.

Скорее всего, Джейси. Может, она решила отомстить Пайпер, потому что я отбила у нее Гранта? И это надо доказать.

Смотрю вперед, туда, где Джейси идет сама по себе под ярко-оранжевыми и красными кленами. После фиаско с Грантом она не станет со мной даже разговаривать. Да и что мне ей сказать? «Прости, что отбила у тебя парня, но не могла бы ты вернуть рюкзак с уликой? Той, что указывает на твою вину. Хочу отнести его в полицию».

Запрокидываю голову и в раздражении бурчу себе под нос.

– Устала?

Оглядываюсь на Ноя, который шагает вслед за мной. Он ускоряет шаг и догоняет меня. В такт шагам в его рюкзаке что-то позвякивает. Я смотрю по сторонам. Мы вот-вот пройдем мимо автозаправочной станции на углу Пятой авеню и Уайлдфлауэр-стрит, до подножия горы Либерти остается минут пять.

– Нет, – отвечаю ему. Если я выдерживаю два тайма по сорок минут на футбольном поле без замены, то вполне могу выдержать и этот дурацкий поход. – Просто переживаний много.

– Вряд ли они об оборотнях. Хотя такой страх можно назвать рациональным, вдруг наверху тебя съедят?

Я закатываю глаза.

– Понимаю тебя прекрасно, – кивает он и внезапно становится серьезным. – После случившегося с Пайпер на меня тоже иногда находит.

– Нет, дело не в этом… – вру я. – Я не… – Я качаю головой, закрывая тему. – Сегодня вроде не полнолуние. Так что твой страх иррациональный – тебя съедят самые обычные волки.

Немного подумав, он шутя стукнул меня в плечо. На душе приятно. Будто он снова стал моим младшим братом, будто я не разочаровала его до глубины души.

Может, он начал меня прощать, как простила Пайпер. Мои мысли возвращаются в ту субботу, когда проходил школьный вечер с участием бывших учеников, Пайпер тогда еще не лежала в больнице. В тот вечер во мне появился лучик надежды, что наши отношения с сестрой наладятся, что все, рухнувшее из-за Гранта, станет на свои места.

И для этого я приложила немало усилий. Я подобрала для Пайпер идеальное платье. Короткое, голубое, с многослойной юбкой, эти слои трепетали, как головки голубых колокольчиков, которые растут вдоль реки Голден, и подчеркивали ее бирюзовые глаза. Я дала ей свой любимый клатч, даже накрасила ее: глаза – бронзовыми тенями, а губы – своей фирменной помадой цвета «Розовый лепесток».

– Нервничаешь? – спросила я, глядя на нее в зеркало, потому что увидела, как дрожат ее руки. Они с Ноем были вместе всего несколько недель, трепет от новых чувств еще не прошел.

– Нет, – ответила она. Но я заметила, как она сглотнула комок в горле.

– А я места себе не нахожу, – я театрально похлопала ресницами. – Ты же столько мечтала, чтобы Ной пригласил тебя на танцы.

– Заткнись, – рявкнула она и поджала блестящие губы – они превратились в одну тонкую линию.

Она очень внимательно осмотрела себя в зеркале, подергала подол платья, поправила бретельку. По тому, как сияли ее глаза, могу сказать, что в своем отражении ей понравилось все.

Накануне нас с Грантом короновали на игре – назначили королем и королевой школьного вечера. Надо было фотографироваться вместе с ним и «придворными», как принято в таких случаях. Но я сказала Гранту, что встретимся на час позже – хотела провести с Пайпер еще время.

Мы зашли в школьный двор и стали ждать перед спортзалом. Пайпер покусывала нижнюю губу.

– Помаду смажешь! – прикрикнула я.

Она прекратила, но вместо этого начала ковырять черные блестки на моем клатче. Потом поправила маленький драгоценный камень на моем ожерелье. Он отливал серебром, как мое платье и облака, что плыли по звездному небу над нашими головами.

– Ты идешь на вечер с тем, кто тебя любит, – заверила я ее. – Все пройдет восхитительно.

Она легко улыбнулась в тусклом свете уличных фонарей. После этого достала из клатча диктофон и нажала кнопку:

– Дорога на школьный вечер была украшена мечтами, – произнесла она, без труда переходя на свой репортерский голос и при этом строя мне рожицы. – Сияющие стенды, которые можно увидеть только в таком далеком королевстве, как Город Вечеринок, обещали волшебный вечер, что запомнится на долгие годы.

Я щелкнула пальцами, и она убрала диктофон.

– Прости, – сказала Пайпер. – Мне поручили написать про танцы. Представляешь? Нельзя упустить ни секунды.

Трясущимися пальцами она достала из клатча телефон и, глядя в него, проверила макияж.

– Ты отлично выглядишь. Просто красавица! – сказала я. И это было правдой. – Но думаю, тебе нужно немного расслабиться. Как насчет нашей традиционной семейной игры, в которую мы играем во время путешествий? Сыграем в «Я вижу»?

Она вопросительно приподняла бровь, но тут же начала осматривать тех, кто шел в спортзал на танцы.

– Я вижу парня, с которым ты встречалась в средней школе.

Резко поворачиваю голову и вижу Денни Хендерсона, который с наших «встречаний» почти не вырос. Я толкнула Пайпер, и на своих высоких каблуках она чуть не упала.

– Эй, ты что творишь?! – крикнула она, но я успела схватить ее за руку, и мы обе расхохотались.

Мгновение спустя улыбка исчезла с ее лица. Взгляд потемнел.

– Знаешь, тебе, наверное, лучше уйти – чтобы не пересечься с Джейси.

Я облизала губы, нарушив свое собственное правило, что помаду трогать нельзя.

– Ты права, – сказала я, хотя ощущение было такое, словно маленькие иголки вонзились мне в грудь. Мы с Пайпер снова стали близки, но она все еще меня стеснялась. Своей собственной сестры! – Она думает, что, живя в одном доме, мы не перекинемся и словом?

– Нет, дело не в этом, – мягко ответила Пайпер. – Просто хочу поддерживать с Джейси хорошие отношения. А наше с тобой веселье только все испортит.

Она накрутила на палец прядь вьющихся волос.

– Отлично, – я принялась сгибать и разгибать пальцы ног, всеми силами стараясь не спорить. Нельзя было портить этот вечер. – Я вижу… вижу кого-то высокого и ослепительно красивого, и этот кто-то неотрывно на тебя смотрит.

Пайпер сильно покраснела, сделав несколько глубоких вдохов, засунула телефон обратно в клатч и расплылась в улыбке, словно переживание, которое она сдерживала весь день, наконец прорвалось наружу. Я украдкой сжала ей руку, она развернулась и, стуча каблуками, пошла по дорожке к Ною.

Было темно, но, когда они оказались под фонарем, я увидела, как Ной надел бутоньерку из цветов ей на запястье. Он положил руку Пайпер на талию, и они пошли в мою сторону.

– Привет, Саванна, – буркнул Ной, едва ли встречаясь со мной взглядом.

Было заметно: он приложил немало усилий, чтобы перед свиданием привести себя в порядок. Высокий и худощавый Ной надел темный фрак. В кои-то веки расчесался. Очки были те же, что и всегда, но почему-то он выглядел совсем взрослым.

Заметив Джейси у парковки, я в последний раз ободряюще улыбнулась Пайпер и пошла прочь от парочки в тень за спортзалом ждать Гранта.

Теперь я иду рядом с Ноем, наклоняюсь и срываю одуванчик. Мы почти пришли на автостоянку. Грант говорил, что на одном из занятий в Школе выживания Джейси орала на Пайпер. Может, именно поэтому на том вечере Пайпер была немного нервная.

– Послушай, Ной.

– Да?

– Что такого Джейси сказала Пайпер за неделю до падения? Почему она так расстроилась?

Несколько секунд Ной молчит, потом пинает камушек, тот отскакивает от соседнего дерева и катится на парковку.

– Она сказала: «Почему ты еще и это собираешься у меня отобрать?»

– Что она имела в виду?

Он проводит рукой по волосам, еще больше сутулится.

– Перейдя в старшую школу, Джейси очень хотела заняться журналистикой, а Пайпер пошла на собрание просто за компанию. Не знаю точно, что случилось, но в результате Пайпер в кружке осталась, а Джейси туда ни ногой. Когда я спросил об этом Джейси, она что-то буркнула про любимчиков мистера Джеймса.

У меня в голове звенит сигнал тревоги. Это обвинение я слышу не в первый раз. Похоже, у мистера Джеймса была привычка давать Пайпер все то, что хотели другие девочки.

– Думаю, когда Пайпер пришла в Школу выживания, Джейси запаниковала, – продолжает Ной. – Она решила, что ей и тут все достанется. Школа выживания всегда был фишкой Джейси, понимаешь? Она для нее все. Отец проводил с ней время на природе почти с пеленок. А тут появляется Пайпер, которая о жизни в диких условиях и знать ничего не знает. Раз – и она словно командует парадом. Но она не собиралась этого делать – мы все знаем, что Пайпер о таком даже не думала. Даже Джейси это знала. Поэтому на следующий день она извинилась перед Пайпер, и потом – клянусь – все было нормально.

Я поднимаю взгляд от сорванного одуванчика и благодарно ему улыбаюсь.

– Спасибо, Ной.

Он кивает, и я смотрю, как он уходит вперед к Джейси. Внутренний зуд узнать правду стал еще сильнее, он словно умоляет, чтобы его почесали.

Похоже, отношения между Пайпер и ее лучшей подругой были далеко не идеальными.

Глава 10

Дожидаюсь Гранта, и мы вместе поднимаемся на гору, покрытую вечнозелеными деревьями. Над скалистой вершиной ослепительно светит солнце.

– Все хорошо? – спрашивает Грант то ли потому, что я посмотрела на солнце, и у меня на глазах выступили слезы, то ли потому, что я никогда не хожу так медленно.

Тропа узкая, а мы все идем парами. Исключение – мистер Дэвис, впереди видна его шляпа с широкими полями цвета хаки.

– Ага.

Асфальт сменяется грунтовой дорогой, посыпанной гравием – мои кроссовки начинают скользить. После дождя тропа превращается в хлюпающую грязь, но сейчас земля сухая и рыхлая. От впереди идущей пары на нас летит облако пыли.

Через час добираемся до развилки. Более крутая и каменистая тропа, ведущая направо – Вандеруайлд-Трейл. Идти по ней опаснее, но зато оттуда открываются прекрасные виды. На мой день рождения Грант устраивал там пикник. И еще я была здесь много лет назад, когда пошла за тремя амигос, что отправились в очередное путешествие. В тот день я сидела дома и грустила после ссоры с Джессикой, а эти трое со смехом надели кроссовки и вышли на улицу. Казалось, что даже Пайпер довольна: распевая песни, они шагали вверх по горному склону, делились друг с другом лакрицей и шутили. А я, изображая из себя шпиона, последовала за ними, мысленно осуждала их внешний вид и выбор песен, но при этом жалела, что меня не позвали.

Теперь я пытаюсь побыстрее пройти развилку, но взгляд невольно останавливается на тропинке, что петляет вверх по склону горы, обрываясь с одной стороны глубоким заросшим оврагом. Порыв пронизывающего ветра проносится по кронам деревьев, развевает мои волосы.

Я знаю, что в ту сторону мы не пойдем, тем путем даже до реки не добраться. Но все равно сердце гулко стучит у меня в груди, кажется, что оно бьется прямо о ребра. Я вижу тропу словно в тумане. Она струится, двигается, как змея по песку. Я не могу дышать.

– Эй-эй, – Грант обхватывает меня руками. – Ты побледнела, присядь. – Я пытаюсь сопротивляться, но с меня уже сняли рюкзак и усадили на землю. – Выпей, – велит он, протягивая бутылку с водой.

– Я просто хочу идти дальше, – бормочу я, не в силах оторвать взгляд от Вандеруйалда, от тропы, которая ведет к Точке.

Грант следит за моим взглядом, кладет руку мне на подбородок и нежно поворачивает мое лицо к себе.

– Тем путем мы не пойдем.

– Знаю. Со мной все в порядке.

Он вздыхает.

– Не стоило тебе идти в поход. Я должен был уговорить тебя остаться дома. Сейчас сбегаю вперед и скажу мистеру Дэвису, что провожу тебя вниз.

– Я же сказала: со мной все в порядке, – рявкаю я, с трудом вставая на ноги. Закрываю бутылку с водой, у меня кружится голова. Меня качает, но Грант помогает мне удержать равновесие. На развилке мистер Дэвис идет налево.

Зрение у меня начинает проясняться, легкие опять впускают воздух. Тропа больше не извивается. Я снова стою на земле уверенно. Мгновение спустя тропа Вандеруайлд-Трейл исчезает из вида: мы идем дальше, начинается густой лес.

Вдоль тропы, по которой мы пошли, течет река Голден. Так же зовется и тропа, ведущая через лес. Она у́же, чем Вандеруайлд-Трейл, но тут не надо карабкаться по скалам, именно поэтому местные ее любят больше.

Я останавливаюсь, чтобы подтянуть рюкзак. Но он висит так низко, словно тащит обратно вниз с горы и не хочет, чтобы я находилась здесь. Грант с обеспокоенным видом оглядывается на меня. Я глубоко вдыхаю прохладный горный воздух и показываю, чтобы он шел дальше.

Добираемся до неприметного местечка, и мистер Дэвис предлагает нам подумать, где разбить лагерь. Осматриваюсь, но ничего не вижу, кроме камней и деревьев – вид, что мы наблюдали на протяжении последних двух часов. Хочу глянуть время: достаю телефон, но вспоминаю, что отключила его час назад, потому что не ловила связь.

Через несколько минут Дровосек Сэм находит под лагерь идеальное место совсем рядом с тропой. Кострище и ржавая консервная банка в золе – вот что нам досталось от других туристов.

Мистер Дэвис велит нам ставить палатки. Грант просит меня заняться его палаткой, пока он расчищает место. Понятия не имею, как это делается. Наверняка все просто. Наклоняюсь к рюкзаку Гранта и пытаюсь вытащить дуги от палатки. Но он уложил все так плотно, что у меня ничего не выходит. Усаживаюсь на землю, зажимаю рюкзак между ног и тяну за дуги. На ладошках остаются красные следы, но достать получается только одну.

Со злости кидаю рюкзак на землю и бурчу себе под нос: «Пайпер, что ты забыла в этом турклубе?» Вряд ли ей это все нравилось.

Но она бы и тут была лучшей, быстро бы поставила палатку, а потом, прежде чем я ее об этом успела попросить, помогла и мне. На протяжении минуты я бы чувствовала себя полной дурой (как и всегда, когда младшая сестра приходит мне на помощь), и мои мысли были бы прерваны высказыванием Пайпер о некомпетентности производителей палаток и о том, что для простоты сборки она бы переделала ту часть, на которой я застряла. После этого она бы разобрала свою палатку просто для того, чтобы подтвердить только что высказанную теорию.

Нелегко, когда твоя младшая сестра учится лучше тебя по всем школьным предметам. Тем не менее рядом с таким мощным мозгом мне было намного проще. И до сегодняшнего дня я не понимала, насколько проще. Пайпер появляется вовремя и выручает меня прежде, чем я успею закипеть. Она словно чувствует, что нужна. Думаю, в глубине души я ждала, что сейчас она придет и поможет мне.

Хорошо, что у меня есть Грант.

– Эй, Грант! – кричу я, оглядываясь. – Я пыталась, но ты так запихнул эту штуковину…

Похоже, Грант куда-то ушел. Оставляю рюкзак и отправляюсь на его поиски. Недалеко от кострища мистер Дэвис ставит газовую горелку, а на нее – котелок – этакая походная кухня.

Обхожу серую палатку, но тут же останавливаюсь: за ней в лесу стоят Джейси и Ной, явно чем-то расстроенные. Прячусь за палатку и подглядываю в сетчатое окошко.

– Джейси, если мы это не обсудим, то я не собираюсь тут больше стоять.

– Я же уже извинилась, – отвечает Джейси, ее руки безвольно висят вдоль туловища.

У меня на шее словно вылезла сыпь – жутко чешется кожа. О чем она сожалеет? Где-то за моей спиной, собирая палатку, начинает петь Эбби. Из-за нее почти не слышу разговор.

Чтобы видеть Ноя и Джейси, мне пришлось скрючиться в полуприседе. Ноги начали жутко болеть – я опустилась ниже, усевшись прямо на землю. К счастью, пение Эбби прекратилось. Я снова слышу Джейси, но улавливаю только конец предложения:

– …не собиралась ничего с ней делать.

Чтобы увидеть их, снова сажусь на корточки. Опустив голову вниз, Ной уставился в землю.

– Мне очень жаль, – умоляющим голосом произносит Джейси. – Я только это и твержу. Прошу, прости меня, – она утирает лицо. – Теперь все? Нам еще лагерь надо обустроить.

Она уходит дальше в лес, а Ной какое-то время так и стоит на месте, потом трет висок и только после этого идет за ней.

Я встаю, отряхивая джинсы. Чем Джейси так расстроила Ноя? И о ком она говорила?

Я разворачиваюсь, сердце судорожно колотится, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Обхожу палатку и натыкаюсь на Тайлера.

– Все нормально? – Он прищуривается, глядя на меня сверху вниз, держа руки в украшенных блестящими цепями карманах.

– Ага, – бормочу я. – Извини.

– Ничего страшного, – Тайлер хватает дугу и резко вынимает ее из рюкзака Гранта, потом достает и другие, разложив их на тенте палатки. – Тут ничего сложного.

Он ловко закрепляет дуги и жестом показывает, чтобы я сделала то же самое с другой стороны.

– А теперь приподнимай дуги, их концы надо вставить в металлические колечки.

Поглядывая на сосредоточенное лицо Тайлера, повторяю за ним. Ветер развевает его темные волосы, сдувая их с глубоко посаженных карих глаз.

– Хорошо. Все правильно. Почти готово. Осталось прикрепить верхний тент.

Он ждет, пока я ухвачусь за другой край. Мы заканчиваем, и я с восхищением смотрю на результат нашей работы.

Тайлер ко мне подходит.

– Красивый кулон, – говорит он, кивая на мой разрисованный амулет.

Невольно поднимаю руку, словно желая защитить свой кулон, прижимаю холодную цепочку к ключице.

– Спасибо, его сделала моя сестра. – Опускаю локоть вниз, но амулет все еще держу на раскрытой ладони. – Это вроде как я.

– Вижу, – на его губах играет мальчишеская улыбка. – Сходство просто поразительное.

Я закатываю глаза. Когда Пайпер было двенадцать, родители записали ее в летний кружок по изготовлению ювелирных украшений. Каждый день, когда она возвращалась домой, родители спрашивали, над чем она так напряженно трудилась, и каждый день она отвечала, что это секрет. Мы все решили, что она готовит подарок маме – например, браслет из ракушек. Но в последний день она принесла домой маленький, аккуратно завернутый подарок, перевязанный розовой ленточкой, и вручила его мне.

Свой восторг я старалась скрыть всеми силами. Я же была взрослой старшей сестрой. Но как только развернула оберточную бумагу и увидела керамическую драгоценность размером с пятицентовую монету, с крошечными, нарисованными от руки человечками, сдержать улыбку я не смогла.

Этими человечками были мы с ней. Видимо, наши мини-версии она рисовала очень тонкими кисточками. Но если Пайпер была похожа на себя – тощая, без прикрас, волосы обрамляли ее лицо нимбом, то меня она превратила в супергероя. Она очень тщательно покрасила мои волосы желтым цветом, сделала их длинными и блестящими. На мне была розовая накидка, одна рука – на боку, у ног – футбольный мяч.

В моей груди от радости словно взорвался фейерверк, и я не могла расстегнуть застежку так быстро, как мне того хотелось. Пайпер помогла надеть мне кулон. Я почти его не снимала.

Со временем из подарка Пайпер я выросла. Да и такие украшения уже были не в моде. Но я аккуратно положила его в отдельный отсек своей шкатулки.

Годы шли, цепочку с амулетом я перекладывала в своей шкатулке все дальше и дальше, по одному маленькому бархатному отсеку за раз. А в день, когда нашли Пайпер, я стала судорожно рыться в шкатулке, пытаясь найти этот подарок – единственный артефакт с тех времен, когда сестра меня любила. Несмотря на то, что тело сестры лежало на больничной койке за много миль[4] от нашего дома, мне хотелось почувствовать, что ее часть все еще со мной. Но вместо этого, когда я наконец нашла серебряную цепочку, почувствовала себя обманщицей. Лгуньей.

Однако я снова стала ее носить. Этот амулет меня успокаивает. Я постоянно провожу пальцами по кусочку холодной керамики и проверяю, не потерялся ли он. Как будто забота об амулете исправит то, как я поступила с его создательницей.

Тайлер с интересом наблюдает за мной, словно читает мои мысли.

– Спасибо, что помог, – намекаю я, что разговор окончен, и выпускаю амулет из руки.

– А ты с кем спишь в палатке? – спрашивает он, не понимая мой намек.

– Э… Ну… – На самом деле я об этом не задумывалась. Вряд ли после обвинений в сторону Александры я буду спать вместе с ней. И ясно, почему я не займу одну палатку с Джейси. – С Эбби.

Он хмурится, но я вижу хитро поблескивающие огоньки в его глазах.

– Ну это вряд ли: она уже договорилась с Александрой.

– Да ладно? – я пытаюсь говорить спокойно, хотя сигнал тревоги громко звучит в моем мозгу.

– Остается Джейси, – говорит Тайлер.

За спиной слышу шорох листьев.

– Дальше я сам, спасибо.

Громко топая, Грант подходит, встает между нами и тянется к палатке.

– Все уже сделано, друг. – Тайлер пятится, поднимая руки. – Я просто помог, чтобы успеть до темноты.

– Спасибо за помощь.

Я пытаюсь поймать взгляд Тайлера, чтобы извиниться за своего парня.

– Не за что, – отвечает тот и уходит к остальным.

– Ты могла бы попросить помощи у меня.

Грант обнимает меня со спины. От его теплого дыхания по моей спине бегут мурашки, но я выскальзываю из его объятий и поворачиваюсь к нему лицом.

– Я не просила его о помощи. Он просто подошел и все сделал. Он довольно интересный.

Грант пожимает плечами.

– Я и не сомневаюсь. Просто пусть держится подальше от моей девчонки.

Я выдыхаю воздух сквозь зубы.

– Ревность тебе не к лицу, – говорю я, проводя кончиками пальцев по его груди. – Мне нужно найти Эбби. (И еще совершить маленькое чудо.) Я ни за что не буду спать в одной палатке с Джейси.

– Ну, мы можем лечь вместе, – произносит он нараспев.

– Конечно, мистер Дэвис будет просто в восторге.

– А ему и не надо об этом знать.

Грант игриво шевелит бровями. Он настолько великолепен, что раздражение, которое я испытывала из-за его ревности, улетучивается.

Неодобрительно качаю головой и иду к голубой палатке, где в последний раз видела Эбби. Я и так, можно сказать, хожу по тонкому льду в отношениях с мистером Дэвисом.

Грант про этот лед ничего не знает. И мне нужно, чтобы не знал и дальше.

– Я пойду с тобой, – кричит Грант мне вслед. – Поищу Сэма, не хочу спать с Ноем.

После того, как Грант поступил с Джейси, Ной его ненавидит. Но Ной в ненависти выглядит не опаснее пасхального кролика.

Одинаковых камуфляжных курток Сэма и Эбби мы не видим, спрашиваем у мистера Дэвиса, где они.

– Я отправил их собирать хворост, – отвечает он, – если вы двое уже поставили палатку, то можете к ним присоединиться.

– Отлично, – бормочу я, отправляясь в заросли деревьев вместе с Грантом. Через несколько ярдов он наклоняется за веткой. – Что ты делаешь? Я думала, мы ищем Дровосека. Найдем его, и ты можешь, например, попросить Сэма срубить дерево.

– Саванна, держи себя в руках.

– О, только не начинай.

На самом деле в школе Эбби популярностью не пользуется. А вот я звезда. И, попросив переночевать вместе с мной в одной палатке, я оказываю ей милость – вот что она наверняка подумает.

– Думаю, они на другой стороне ручья, – Грант показывает в то место, где расступаются деревья, и виден склон. – Оставайся здесь, вдруг назад они пойдут этой дорогой.

– Договорились.

Осматриваюсь и ищу, на что бы можно усесться, но вижу только подгнивший пенек, по которому бегают муравьи. Спустя несколько секунд достаю из кармана записку, что нашла в шкафчике Пайпер. Теперь я одна – можно ее внимательно рассмотреть. Переворачиваю ее на ладони и начинаю тереть, словно это лотерейный билет. А вдруг имя таинственного автора скрывается под чернилами? При виде написанных слов по коже бегут мурашки:

«Сегодня после уроков в Школе выживания пройдет дополнительное занятие. Собираемся на Вандеруайлд-Пойнт».

Тот, кто это написал, хотел обвести мою сестру вокруг пальца.

Тот, кто это написал, наверняка опасен.

Между деревьев слышится мурлыканье, засовываю записку обратно в карман. И конечно, там, откуда слышится пение, появляются огненные волосы Эбби, которые не спутаешь ни с чьими, и ее камуфляжный наряд. Думаю, с птичками и белочками она уже подружилась.

– Я как раз тебя искала, – говорю я, чувствуя укол совести – оторвала нашу красавицу от грез, в которых она представляла себя царевной Шиповник[5].

Эбби вопросительно приподнимает бровь.

– Меня? – улыбается она, не понимая, что происходит.

– Все разбиваются по парам для ночевки в палатках, – говорю я, ожидая, когда непонимание на ее лице сменится довольным выражением польщенной девушки.

Но улыбка с ее лица исчезает.

– Я уже договорилась с Александрой.

– Скажи ей, что передумала.

– Какой смысл?

Мои щеки начинают гореть огнем.

– Потому что, если ты этого не сделаешь, мне придется делить палатку с Джейси, – со злобой отвечаю я.

Эбби робко делает шаг назад.

Я умоляюще сложила перед собой руки. Должен быть способ заставить ее передумать.

– Ты не понимаешь. У нас с ней натянутые отношения.

Эбби смотрит на меня неодобрительно.

– Тут и понимать нечего. Ты увела у нее парня.

Я резко дергаю шеей.

– Что?

– Фотография в школьной газете. – Должно быть, она видит, как у меня на лбу пульсирует вена, потому что начинает говорить тише и краснеет. Из-за красноты на ее лице не видно веснушек.

– Я-то подумала, что после всего ты решишь быть с Джейси милой и приветливой. – Она неодобрительно смотрит на меня материнским взглядом. – Может, если вы будете жить в одной палатке, тебе это пойдет на пользу.

Я не могу произнести ни слова, а такое со мной случается нечасто. И с ней не поспорить – она права. Но все равно, какая наглость! И это мне говорит та, что вечно выряжается в клетчатые рубашки и выглядит как первые переселенцы, жившие на границе неосвоенных земель. А я пыталась с ней любезничать! Беспомощно смотрю на окружающие нас сосны. На ворону, которая раздраженно покаркивает высоко над головой. Здесь, в дикой местности социальный статус мне никак не поможет, как и в моем собственном доме.

– Мне на самом деле очень жаль Пайпер, – продолжает Эбби, – очень жаль, что такое случилось, но ты и твоя сестра… – Она кривит губы, будто испытывает отвращение

– Я и понятия не имела, что ты настолько неравнодушна ко мне и Пайпер.

Эбби пожимает плечами.

– Да тебя вообще мало что волнует.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты словно живешь в своем собственном мире. Именно поэтому ты и не знаешь, что Пайпер была… – Она качает головой. – Забудь. – Она протягивает руку, чтобы коснуться моей, но я делаю шаг назад. – Я переживаю за твою сестру.

– Что я не знала про Пайпер? – Я не даю ей сменить тему.

– Неважно.

– Важно, если ей угрожала ты.

Эбби недоуменно на меня смотрит.

– Угрожала ей? – У нее на лице снова появляется дурацкая улыбка, но на этот раз она кривится так, что вдоль позвоночника у меня бегут мурашки. – Я понятия не имею, о чем ты, Саванна.

Эбби разворачивается и неспешно уходит, под ее огромными ботинками хрустят листья. Она исчезает среди деревьев, и я плюхаюсь на пень с муравьями. Ноги болят от ходьбы, руки – от того, что я плотно сжимала их в кулаки.

Касаюсь холодной серебряной цепочки, между пальцами сжимаю амулет. Посреди этого леса, где ветер бьет в лицо, мне кажется, будто я выставлена на всеобщее обозрение. Голой. Как бы я хотела, чтобы моя кроватка была не за миллиард миль отсюда – я бы заползла под одеяло.

Но при мысли о кровати неожиданно вспоминаю, что происходило в тот день, когда Пайпер упала со смотровой площадки. Шорох бумаги. Слова, которые мне никогда не забрать назад.

Теперь ветер поет среди деревьев. Стучит дятел, а мое сердце бьется в груди, вторя ему в ответ.

– Ну что, не нашла ее? – слышится голос Гранта, а потом между сосновых ветвей появляется и он сам.

Я утираю навернувшиеся слезы.

– Нашла, – хлюпая носом, отвечаю я и пытаюсь встать с пня.

Грант глубоко вздыхает и кивает на телефон в моем заднем кармане.

– Тебе позвонили насчет?..

– Нет, совсем нет, – заверяю я его, – у меня тут даже связь не ловит. Я просто вспомнила о ней, вот и все.

– Ох, – не в силах вымолвить ни слова он понимающе кивает.

Обижаться на его молчание мне точно нет смысла: он удивлен, ведь я нечасто плачу. Я не плакала, даже когда узнала о том, что случилось с Пайпер. Грант протягивает руку, я ее сжимаю и, прижавшись к нему, иду назад в лагерь.

– Ты уверена, что не хочешь вернуться назад? Я тебя провожу.

Он немного склоняет голову вперед и пытается поймать мой взгляд, один темный локон падает ему на лоб.

– Скоро стемнеет. И с этими типами я уж как-нибудь пару дней продержусь. Надеюсь. Что сказал Дровосек?

– Он согласен. А Эбби?

Я прикусываю губу, пытаясь затолкать следующую порцию слез обратно в глазницы.

– Оказалось, они уже договорились с Александрой, так что…

Грант внезапно останавливается.

– О, нет, малыш.

Я пинаю ветку с такой силой, что боль стреляет в пальцы ног и поднимается до плеч. Чувствую на языке металлический привкус – прокусила нижнюю губу.

– Ну, хотя бы нам с ней не о чем разговаривать. Просто переночуем в одной палатке, и все.

Грант идет дальше, видимо, довольный, что пнула я только палку.

Мы обходим знакомый валун, а солнце в это время касается горных вершин. Перед нами появляется полянка ярких палаток разных цветов. Я делаю глубокий вдох.

Мы подходим ближе и видим, что почти все сидят на земле и копаются в пакетиках с едой быстрого приготовления. На месте старого кострища разожгли новый костер. По обе стороны от него Сэм и Эбби, сидя на корточках, подбрасывают палки.

Неподалеку лежит бревно, я на него сажусь и делаю вид, что выковыриваю занозу из ладони. Но я слежу за Эбби: она знает о Пайпер больше, чем говорит.

И именно она может привести меня к правде.

Глава 11

Вечереет. Грант держит двумя пальцами пакетик с соленым бефстрогановом.

– Сублимированное блаженство, – прищуриваясь, говорит он.

Скривив лицо, я роюсь в пакетиках, а Грант в это время наливает воду из бутылки и ставит на горелку. Хватаю пакетик, на котором написано «Сливочная паста», и смотрю, как буквально из ничего Грант готовит себе ужин.

Заканчиваю помешивать свое месиво и усаживаюсь вместе с остальными вокруг костра. Солнце исчезло за горами, но его туманное сияние пробивается сквозь деревья и отбрасывает тени на лица.

Украдкой бросаю взгляд на Гранта, который ест, сидя рядом со мной на земле – он в своей стихии. Меня снова беспокоит чувство вины – словно соль на ране. Когда мы с ним стали встречаться, я всеми силами старалась уговорить его бросить этот кружок. У меня в голове не укладывалось, как он может любить меня и при этом посещать собрания, где присутствует его бывшая. Хотя сейчас я понимаю – этот кружок делает его таким счастливым. Свет тускнеет, черты его лица растворяются в темноте, но я различаю его улыбку – он заметил, что я на него уставилась.

Кладу в рот немного пасты, вкус пресный, к тому же она остыла. Опускаю контейнер на землю. Похоже, что все, кроме меня, надели теплые куртки. Обняв себя руками, дрожу от холода.

Закончив есть, Грант быстренько ко мне пододвинулся и обнял.

– Замерзла? – спрашивает он, подтягивая меня к себе.

– Теперь нет.

Прижавшись к его руке, наблюдаю, как отсветы огня пляшут на палатках и людях, что собрались вокруг него.

– Ну что, пришло время историй о призраках? – сквозь тихий шепот и треск костра слышится голос Ноя. – Мистер Дэвис, вы же взяли зефир и шоколад?

– Простите, мистер Кроуфорд, но они не поместились в мой рюкзак.

Ной наигранно вздыхает.

– Ладно, ничего. Это не помешает нам рассказывать истории и жарить что-нибудь на огне. Сэм, ты кого-нибудь поймал?

Сэм хмурится, сидя с другой стороны костра.

– Ну, ты же отправился на охоту, пока мы тут ставили палатки, – продолжает Ной. – Ты не выполняешь свою часть работы. Сегодня на выгоне мне, возможно, придется бросить в корзину бумажку с твоим именем.

Сэм что-то бурчит, судя по выражению лица, ему это все надоело. Джейси шлепает Ноя по руке, но тот явно решил, что сегодня вечером именно он будет всех развлекать.

– О-о-х! – орет он. – Тег «Истории о призраках»! Я начну.

Я уже было театрально начала засыпать, но кто-то захлопал в ладоши, и вокруг костра начался восторженный гул.

– Думаю, пора спать, – шепчет на ухо Грант.

– Ты ведешь себя как старик.

– Извини, но я не хочу участвовать в выступлении драмкружка Кроуфорда.

– Но пойти спать точно гораздо хуже, – говорю я.

Я держу его за руку, но он все равно встает.

– Развлекайся.

Уже слишком темно, и мое надутое лицо ему не видно. Он наклоняется, целует меня и уходит в направлении своей палатки.

– Спокойной ночи, – говорю я, чувствуя себя обиженной, но также чувствуя себя и глупо из-за того, что обижаюсь. Тайлер смотрит на меня так, словно я – его любимое шоу на «Нетфликс».

– Подслушиваешь? – спрашиваю я.

Он встает, капюшон его черной толстовки спадает, и взору представляются его спутанные черные волосы. Шаркая, он направляется ко мне и усаживается на землю рядом.

– Прости, я не мог не слушать. По своей натуре я постоянно помогаю другим, а ты выглядишь расстроенной.

На моих щеках выступает румянец.

– Я… я не расстроена, – говорю я, заикаясь, остальные в это время покатываются со смеха. – А теперь можешь притихнуть? Историю Ноя не слышно. Как мы будем справляться со злодеями, которых он придумал, если даже не знаем, кого он придумал?

Тайлер ухмыляется.

– Вполне справедливое замечание, – говорит он, потом добавляет: – Все точно в порядке?

– Ну, раз ты снова об этом… – я качаю головой. – Я с тобой не разговариваю.

Он скрещивает руки на груди, в задумчивости склоняет голову набок.

– Насколько я понял, ты не из тех, кто делится своими переживаниями.

– Насколько я поняла, ты не из тех, до кого все быстро доходит.

Он осматривается вокруг, словно ищет что-то валяющееся на земле.

– А к чему спешить? Я просто ищу блокнот. Делаю вид, что записываю в нем показания своих пациентов, но на самом деле рисую их в виде кошек.

Я сдерживаю улыбку.

– А как насчет того, чтобы направить всю эту энергию в поджог чьих-нибудь вещей? У меня даже есть прекрасный кандидат. Согласные в первом слоге – «дж», во втором – «с».

– А-а, – говорит он, довольный собой. – Это уже что-то. Прогресс! Тебе не нравится Джейси.

– Ты для меня совсем чужой человек, так что с тобой я не стану это обсуждать.

Он подпер подбородок рукой.

– Расскажи мне побольше про ваши отношения с Джейси.

– Незнакомцам я душу не изливаю.

– Дело попахивает давней враждой. Похоже, не смогли поделить собственность, может, даже нефть, – он насмешливо приподнимает брови в надежде, что угадал.

– У тебя просто талант.

Он улыбается.

– Скажем так: я бы скорее не спала всю ночь и рассказывала тебе истории о призраках, чем оказалась с ней в одной палатке.

Тайлер становится немного серьезнее.

– Она поступила с тобой ужасно, да?

У меня внутри все переворачивается, то веселье, которое я испытывала минуту назад, разбивается вдребезги. Если бы я испытывала то, что испытываю к Джейси, только потому что она что-то сделала мне.

– Я передумала, – объявляю я и отворачиваюсь. – Я скорее рискну оказаться с ней в палатке, чем останусь здесь с мистером Болтливые Штаны.

– Эй, я не…

Но я уже в нескольких ярдах от него, поднимаю свой рюкзак, что стоит у палатки Гранта.

Я тащу его к палатке Джейси и, дойдя, расстегиваю молнию, чтобы забраться внутрь. В самой палатке осматриваюсь с фонариком в руках – везде валяются ее вещи.

Спихиваю их все к одной стене и начинаю вытаскивать свой спальный мешок.

– Эй! – раздается крик за моей спиной. Я поворачиваюсь, и прямо мне в глаза светит фонарик. – Что ты творишь?

Я пытаюсь отмахнуться от луча света, как от мухи.

– У меня вопрос получше: почему ты не оставила мне место?

– Потому что я и подумать не могла, что ты сюда заявишься.

– А где мне спать? Как ты думаешь? У костра?

Джейси выключает фонарик. От яркого света у меня в глазах все плывет.

– Я решила, что ты…

– Плюну на правила школы и отправлюсь спать в палатку к своему парню?

При слове «парень» она дергается.

– Поверь мне: отправилась бы, но сейчас мне не нужны лишние проблемы. Родители этого точно не переживут.

Джейси опускает голову.

– Да, я понимаю. – Она садится на колени, расправляет спальный мешок и забирается в него. – Знаешь, я пыталась договориться. Насчет палаток. Но Эбби терпеть меня не может.

– Почему? – даже не задумавшись, спрашиваю я.

– Ну… я не знаю.

Я раскладываю свои вещи, залезаю в спальный мешок и застегиваю на нем молнию.

– Я сегодня слышала, как вы разговаривали в лесу с Ноем, – если я открыла свой рот, то меня уже не остановить.

– Ты о чем?

– Ты за что-то извинялась. Из-за Пайпер?

Вдох Джейси, раздавшийся в маленькой палатке, прозвучал как раскат грома.

– Ну, ты и штучка, Саванна.

– Послушай, если ты знаешь, что с ней случилось в тот день, просто расскажи мне. Пожалуйста.

– Мы не об этом говорили. В тот день я даже не видела Пайпер. Честное слово. Да, когда она пришла в Школу выживания… Мы немного повздорили. Я просто была не духе и сорвалась на нее. Но не более того. Ты же знаешь, она моя лучшая подруга, – Джейси резко замолкает. Последнее слово обрывается, как слабая ветка на ветру.

У меня что-то сжимается в груди. Это не она. А это означает, что мое расследование продолжается.

А может, все это время Грант был прав? Может, я просто хочу взвалить на кого-то вину, не в силах смириться с тем, что натворила сама? Мне так стыдно, что чуть не втянула Джейси в это дело. Словно я и так недостаточно причинила ей боли.

– Извини.

– Ничего, я понимаю, почему ты… Последние несколько лет наши отношения с Пайпер не были идеальными. Но Пайпер для меня все.

Вообще-то я извинялась за все. В том числе и за Гранта. Но как обычно, я струсила и не сказала обо всем этом вслух. Мы лежим рядом друг с другом в темноте, снаружи доносятся голоса ребят и стрекот сверчков.

– Я должна была понять, что ты ни при чем, – говорю я. – Я это поняла, когда увидела звонки от кого-то по имени Алекс. Если бы ей звонила ты, то там бы было твое имя.

Джейси приподнялась на локте.

– Ей звонил кто-то по имени Алекс?

Я киваю, и, хоть в темноте она меня не видит, слышно, как мой подбородок шуршит о спальник.

– Три раза. Это были последние звонки перед тем, как начала звонить мама. И вряд ли ей звонила Александра.

Снова тишина, которую нарушают только сверчки и время от времени долетающий до нас смех.

– Значит, ты действительно думаешь, что во всем виноват кто-то другой? – говорит Джейси чуть громче шепота, – но кому это понадобилось?

Я плотно закрываю глаза, пытаюсь дышать медленно и ровно. Но раздражение все равно нарастает, и я не в силах его сдержать:

– Ты, как и Грант, считаешь, что все это чушь. С Площадки Самоубийц Пайпер прыгнула сама, так что мне следует угомониться со своими бредовыми идеями.

Может быть, меня это вывело из себя, потому что они могут оказаться правы?

– Я этого не говорила.

Я жду, когда Джейси продолжит, но она молчит. Какое-то время даже не двигается, кажется, что прошла целая вечность.

– В Школе выживания все были без ума от Пайпер, – наконец говорит Джейси. – Все считали, что она – подарок небес для выживания в дикой местности.

Напряжение болью пронзает мне плечи и шею. Конечно, Джейси мне не верит. Но она не виновата. Нельзя просто так взять и стереть многие месяцы, что ты жила с разбитым сердцем, никому не доверяя.

И она права. Среди участников кружка я не нашла никого, кто бы ненавидел Пайпер. Я переворачиваюсь на бок.

Слышится шорох, потом сдавленный звук. Она плачет?

– Это напоминает мне о том времени, когда мы ставили палатку на вашем заднем дворе. Пайпер как-то решила, что услышала пуму, – Джейси смеется.

При воспоминании об этом я тоже улыбаюсь. У нас с Пайпер небольшая разница в возрасте, так что мы часто ночевали вместе у Джессики и Джейси. Мои родители никогда – вообще никогда – не ходили в походы, но они купили палатку и предложили нам развлекаться в комфорте и безопасности на окруженном забором заднем дворе. Однажды посреди ночи я вылезла из палатки и пошла домой в туалет. Заслышав мои шаги на обратном пути, Пайпер от страха чуть не надула в штаны. Несмотря на весь свой интеллект, она и вправду решила, что пума может рыскать в нашем дворе.

Напряжение между мной и Джейси начинает медленно спадать. На такое я и не надеялась. Думала, она считает меня своим злейшим врагом. То, что мы вот так болтаем в одной палатке, – уже что-то.

– Я хочу помочь, – говорит она, выдергивая меня из прошлого и напоминая тем самым, зачем я пошла в этот поход. – Если кто-то действительно был с Пайпер на Точке, если кто-то из Школы выживания ей угрожал, мы выясним, кто это был.

Где-то в глубине души чувствую тревогу. Я ей не доверяю. Может, мы больше никогда не сможем полностью доверять друг другу.

Но в Школу выживания Джейси ходит уже не первый год. Она всех хорошо знает. Если я собираюсь выяснить, что на самом деле произошло с сестрой, то придется довериться далеко не надежной союзнице.

Глава 12

В лагере стихло, все отправились спать. Глаза слипаются, но сердце гулко стучит в такт стрекотанию сверчков. Я слышу тихое шуршание спального мешка Джейси, она спрашивает шепотом:

– Ты кому-нибудь говорила об этом?

На секунду мне кажется, что ей известно то, что она знать не должна, и меня охватывает паника. Я ни одной живой душе не говорила, как ужасно поступила с сестрой. После случившегося об этом нельзя рассказывать.

У Пайпер был такой завал с домашней работой, что она наконец уступила и разрешила мне проверить контрольные по химии. Я взяла красную ручку и изо всех сил старалась копировать почерк Пайпер. Шестьдесят два балла Гэри Бургессу, которому, следовало бы подготовиться лучше. Семьдесят пять получила Дана Касиллас, чего и следовало ожидать. Я взяла следующую контрольную – свою собственную – и почувствовала в животе нервную дрожь.

Я почти закончила. Осталось проверить эту работу и – я подняла оставшуюся пачку – еще пять, а потом надо придумать, как заработать несколько сотен долларов.

Я начала убирать контрольные в папку, и тут мое внимание привлек маленький листочек бумаги. Он был прикреплен на внутренней стороне обложки сзади папки. Какой-то номер.

Нет, пароль.

Пароль Пайпер для ввода оценок в электронный журнал.

В голове заплясала идея. Сначала легкими шажками, затем темп ускорился.

Сколько готов заплатить Гэри Бургесс, чтобы его шестьдесят два балла превратились в семьдесят пять? А Лейси Сантана… Она же метит в университет Лиги Плюща[6]. Хватит ли ей восьмидесяти баллов?

В документах для поступления девяносто будут смотреться гораздо лучше.

Я пыталась отделаться от этой мысли, но она лезла ко мне снова и снова. Она танцевала, кружилась, вертелась у меня в голове.

– Ну, из-за чего на самом деле ты пошла в этот поход? – спрашивает Джейси рядом со мной. – Ты еще кому-нибудь об этом говорила?

Мои мышцы расслабляются.

Где-то вдали ухает сова, я натягиваю спальный мешок повыше.

– Только Александре. Я пристала к ней по поводу звонков Пайпер, так что мне пришлось это как-то объяснить.

– И какой у тебя план?

– У меня его нет. Перед походом собиралась отнеси рюкзак Пайпер с угрозой в полицию, но он исчез.

– А как насчет телефона Пайпер? Ты сказала, что увидела звонки от Алекс. Может, полиция выяснит, кто это.

Эти слова – словно удар, от которого я дергаюсь и впадаю в панику.

– Нет, – отвечаю я слишком быстро.

Кто-то где-то в лагере говорит: «Ш-ш-ш». Скорее всего, это мистер Дэвис призывает к тишине.

– Несколько телефонных звонков ничего не значат, – шепчу я. – Полиция просто рассмеется нам в лицо. Пайпер свалилась с Площадки Самоубийц. Нам нужны более веские доказательства.

И чтобы полиция не копалась в телефоне Пайпер. Если то, как я поступила с сестрой в тот день, всплывет, то шарахаться от меня будут не только родители.

Но и вся школа «Грейлинг».

Колледж «Маунт-Либерти».

Грант.

– Ты это слышала? – внезапно шепчет Джейси, стуча меня по ноге.

– Что слышала? – бормочу я, вытаскивая сосновую иголку, попавшую в мой спальный мешок.

– У нашей палатки кто-то стоит.

Прислушиваюсь и да, я на самом деле слышу шорох. Совсем близко.

– Может, питающийся человечиной гризли? – шепчу я, поглубже залезая в спальный мешок.

– Это не гризли, – шипит она. – Это человек, и он подслушивает наш разговор.

– Хочешь проверить? Не стоит оно того. Если это питающийся человечиной гризли, ты вряд ли произнесешь еще хоть слово. У тебя не будет головы и, может, чего-то другого.

Слышим еще один звук, словно резкий поток воздуха бьет по палатке. Следующая шутка замирает у меня на языке.

Джейси вскакивает, втягивая воздух ртом. Я еще не нашла свой фонарик, чтобы разобраться, что же происходит, а она уже расстегнула молнию на входе в палатку.

– Джейси…

Но она исчезает в темноте.

Слышу шаги. От страха мое тело немеет. Я дышу. Вдох-выдох. Слушаю.

Тишина. Пульс стучит в ушах, я выползаю из спального мешка. Нахожу фонарик и выбираюсь из палатки.

– Саванна, – голос пронзает ночь, забирается мне под кожу. В ужасе я подпрыгиваю, направляя фонарик на звук.

Вижу за палаткой Джейси, в свете фонарика ее бледное лицо расплывается. Она стоит с поднятой рукой, палец указывает на палатку.

Направляю луч фонарика туда, куда она смотрит, он падает на палатку… а на ней написаны слова.

Моя рука дрожит. Меня охватывает паника, визгливо кричащая у меня в голове, разрывающая барабанные перепонки.

Белая краска. Буквы напоминают потрескавшуюся древесную кору. Тот же почерк, что и в рюкзаке Пайпер.

Только послание новое.

«Оставь это дело».

Глава 13

Я роняю фонарик, сглатываю. Раз. Два. Теперь способность говорить ко мне вернулась.

– Это ты сделала? – спрашиваю я у Джейси, мой голос звучит хрипло.

– Что? Ты спятила? Ты же тоже слышала, как кто-то сюда подходил!

– Да, но сейчас здесь никого нет.

– Саванна, поверь мне. Я кого-то видела. Наверное, это он и написал, но успел убежать.

Я не знаю, что делать. Она вполне может врать. Но если не врет, то, возможно, мне удастся поймать преступника.

– Куда он побежал?

– Туда, – Джейси показывает на темный лес. – Давай сходим за мистером Дэвисом.

Она тянется к моей руке, но я ее вырываю.

– Я пойду в лес.

– Саванна, – прошептала Джейси. – Это может быть опасно.

– Именно поэтому нельзя его упустить.

Она опять пытается схватить меня за руку, но я отмахиваюсь. Направляю луч фонарика в том направлении, куда она указала, и срываюсь с места. Впереди деревья, чьи ветки, словно лапы с когтями, пытаются схватить меня. Стараясь не споткнуться, освещаю фонариком дорогу впереди и смотрю под ноги.

Выбегаю на участок без деревьев, продолжая погоню, прислушиваюсь к малейшему шороху. Лес – это бесконечная пустота, простирающаяся передо мной. Я здесь потеряюсь, точно потеряюсь. Прислушиваюсь, но единственные звуки, которые я слышу, – треск опавших веток у меня под ногами. Как раз когда я уже собираюсь сдаться, луч моего фонарика натыкается на скорчившегося в траве человека.

Ной Кроуфорд встает, его лицо освещает луна и тусклый желтый свет моего фонарика. Он оглядывается, словно попавший в капкан зверь.

Я подхожу ближе, в свете фонаря в траве вижу какой-то предмет.

Баллончик с краской.

Раскрыв рот, неотрывно смотрю на него. От ужаса поползли мурашки, распространяясь с головы и вниз, дальше по всему моему телу.

– Саванна?

Его глаза широко раскрыты и напоминают мне две мишени.

Его поймали с поличным. Руки перепачканы белой краской.

Я разворачиваюсь и пытаюсь найти среди деревьев путь назад под ногами хрустят листья.

– Саванна! – кричит мне вслед Ной.

Я не обращаю на него внимания, иду быстрее, но неожиданно спотыкаюсь о корень. Падаю со всего размаху.

В темноте мимо меня пролетают ветки. Какой-то прут больно бьет меня по лицу, падая, я ударяюсь головой о землю, со стоном пытаюсь подняться.

Позади меня раздаются шаги. Хочу убежать, но Ной оказывается рядом слишком быстро.

– Сейчас-сейчас, – пыхтя, говорит он. – Давай я…

– Отвали! – ору я, хватаю свой фонарик и направляю ему в глаза.

Моргая, он отступает назад. Я опускаю фонарик, у него на лице появляется непонимание.

– Что происходит? – спрашивает он. Не уходит, но смотрит так, словно ожидает, что я на него наброшусь.

А я могу. В голове не укладывается, что он угрожал нам. Что он угрожал Пайпер.

– Прекрати делать вид, что надпись на палатке оставил не ты.

Прищуриваясь в лунном свете, он глядит на меня сверху вниз. Его зеленые глаза напоминают осколки стекла.

– У тебя руки в краске, Ной. Если бы я не побежала за тобой, то ты бы спрятал баллончик в лесу, и никто бы ничего не узнал.

Наконец я поднимаюсь, стряхивая с себя листья. Вытаскиваю прутик из волос и тру то место на голове, которым ударилась о землю. Просто шишка.

– Не понимаю, о чем ты, – заявляет Ной. – Я услышал шум и решил проверить, как вы там вдвоем. Подошел к вашей палатке, а за ней кто-то прячется. Он меня увидел и побежал в лес, я за ним.

– Да, конечно. И совершенно случайно ты наткнулся на баллончик с краской.

Ной опускает глаза вниз, словно вспоминает.

– Да. Тот, за кем я гнался, его бросил.

– Невероятно.

Разворачиваюсь к палатке, Ной идет за мной.

– Почему ты мне не веришь? – спрашивает он.

Благодаря своим длинным ногам, он идет в два раза быстрее меня.

Добираюсь до палатки, рядом с ней, словно беспомощный ребенок, стоит Джейси с фонариком.

– Подожди, – произносит Ной, и при виде написанных слов он наконец замедляет шаг, – ты что, думаешь, это моих рук дело?

Хватаю Джейси за руку и тащу в палатку, но она вырывается.

– Что случилось? – спрашивает она и бежит к Ною.

– Без понятия.

Он подходит ближе к палатке и направляет свой фонарик на послание.

– Ной, не приближайся ко мне, – говорю я, тяжело дыша, – держись подальше от нашей палатки. Если подойдешь к нам еще раз, я расскажу вот об этом мистеру Дэвису.

– Это не я писал, – говорит он, – что это вообще означает? Что значит «Оставь это дело»?

– Он подслушивал, – обращаюсь я к Джейси, жестом показывая ей, чтобы забиралась в палатку. – Он слышал, что мы говорили про Пайпер. И так он решил нас запугать, чтобы мы оставили расследование.

Джейси поворачивается к Ною. Мгновение спустя она начинает смеяться.

– Это смешно, – говорит она.

– Я застукала его, когда он пытался спрятать баллончик.

– Ты ошибаешься, – заявляет Ной, вытирая со лба пот.

Улыбка исчезает с лица Джейси.

– У тебя была краска?

– Я его поймала в лесу с баллончиком. – Я снова поворачиваюсь к Ною. – Ты и Пайпер так же угрожал, да? Почерк один и тот же. Зачем тебе это?

– Саванна! – шепчет он, вцепившись пальцами в волосы. – Я пытаюсь сказать тебе, что не понимаю, о чем ты, но ты меня даже не слушаешь!

– Я услышала достаточно. Мы обе услышали достаточно. Не правда ли, Джейси?

Она не отвечает, только стоит на месте, ее взгляд полон непонимания.

– Джейси, послушай! – умоляюще говорит Ной. – Неужели ты и вправду думаешь, что я стал бы кому-то угрожать?

Мгновение она смотрит на него вопросительно, но потом эмоции на ее лице сменяются одна за другой: сначала – боль, затем – страдание, потрясение следует за ошеломлением. Широкими шагами она подходит ко мне и залезает в палатку.

Я выдыхаю, в последний раз бросаю на Ноя предупреждающий взгляд и отправляюсь за Джейси.

Забравшись в палатку, застегиваю молнию и поворачиваюсь к Джейси. Она сидит в углу, обхватив колени руками.

– Это был не он, – говорит она, не глядя на меня.

– Улики указывают на другое.

– Зря я ушла, бросив его одного. Он не стал бы делать ничего подобного. Я хорошо его знаю. Саванна, мы его знаем.

Как бы я хотела с ней согласиться. Но если посмотреть на меня, то можно сказать, что никогда не знаешь, что представляет из себя человек на самом деле.

После этой мысли меня охватывает жуткое ощущение. Мне кажется, что стены палатки унесло прочь, а я осталась, открытая всем ветрам. И подо мной нет земли. Я словно парю сама по себе.

Тянусь к своему спальному мешку, чтобы хоть как-то прикрыться, но мыслями возвращаюсь в свою спальню.

В тот день.

Я заперла дверь в свою комнату, надела наушники, включила музыку и забралась под одеяло. Но даже в своей комнате, в моем личном пространстве я чувствовала себя выставленной на всеобщее обозрение. Все увидят, мне ничем не прикрыться. Все увидят, какая я.

Пайпер вызвали в кабинет мистера Дэвиса. Я слышала, как ее имя и фамилия с треском прозвучали из громкоговорителя. Я видела, как она туда шла, а на лице ее читалось непонимание. И я ее бросила. Я села в машину и поехала домой без нее. Я струсила. И, как преступница, скрылась с места преступления.

Я знала: мистер Дэвис поверит, что это не она выставила в журнал ненастоящие оценки. Даже если он засомневается в ее словах, Пайпер расскажет правду родителям. А они никогда не допустят, чтобы репутация их вундеркинда пострадала из-за такого.

Я лежала в темноте в своей комнате широко раскрыв глаза, стояла духота, привычная для середины дня. Звучала музыка, с каждой нотой мои нервы становились все более натянутыми. Я снова и снова представляла разочарованные лица родителей, когда они узнают правду. Мало того, что меня чуть не исключили, так еще и Пайпер чуть не составила мне компанию.

У меня в голове крутились извинения и оправдания, но ни одно не задерживалось. Все улетали в забытье.

Сквозь музыку я услышала удар, и резко села на кровать. Удар, еще удар. Я сдвинула с одного уха наушник. Кто-то стучал в дверь. Силой мысли я пыталась прекратить стук, пусть тот, кто за дверью, уйдет. Но стук не прекращался. Тогда я выключила музыку и вылезла из кровати.

Чуть-чуть приоткрыв дверь, я увидела несколько прядей светлых вьющихся волос. Потом дверь распахнулась полностью, а меня силой оттолкнули назад.

В комнату ворвалась Пайпер, ее обычно румяное лицо стало сочно-малиновым.

– Спасибо, что бросила меня в школе! – рявкнула она. – Мне пришлось идти домой пешком!

– Я собиралась вернуться за тобой, – соврала я. – А почему ты так рано?

– Могу задать тебе тот же самый вопрос, но ограничусь одной новостью: меня временно отстранили от занятий.

– Что ты такое говоришь?

Я пыталась говорить спокойным тоном, который всегда использовала в разговорах с Пайпер, когда она была очень эмоциональна. Затем снова плюхнулась на кровать и погрузилась в телефон.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я.

Потянувшись ко мне, она вырвала телефон у меня из рук.

– Эй! – я сделала глубокий вдох, потом медленно выдохнула. – Тебя не могли отстранить от занятий. Расскажи, что случилось.

Я похлопала по кровати, приглашая ее сесть рядом, но в животе у меня все крутило.

Пайпер прикусила губу, глядя на меня разъяренно.

– Ты и дальше будешь делать вид, что ничего не меняла в контрольных?

Я смотрю на нее, изо всех сил изображая полное непонимание.

– Да о чем ты?

– Мистер Дэвис говорит, что с оценками за контрольные, которые выполнялись на прошлой неделе, что-то не то. – В уголках ее губ появляются маленькие капельки слюны, потом пузырьки, словно у бешеного зверя. – Некоторые оценки за контрольные не совпали с тем, что стоят в электронном журнале. Мистер Дэвис спросил у Люси Дауэс, не знает ли она что-нибудь об этом, но она расплакалась и сказала, что ассистентка учителя предложила ей за сто долларов накинуть баллов.

Мое выражение лица, на котором еще минуту назад было изображено непонимание, изменилось. В гневном взгляде Пайпер что-то мелькнуло.

Я ожидала злость. Но ее лицо побледнело, голова опустилась. Я узнала этот взгляд. И на этот раз все было хуже, чем когда она в семь лет нашла на дне клетки нашу морскую свинку мертвой.

Это был удар под дых. Несмотря на все наши различия, я была ее сестрой – ее старшей сестрой. Она не ожидала такого предательства.

Даже я сама не знала, что могу так низко пасть.

– Я трижды проверила эти баллы после того, как их ввела, – продолжала Пайпер, – и я никогда не говорила ни с Люси Дауэс, ни с кем-то другим по поводу исправления оценок! Почему же они тогда утверждают, что их исправила ассистентка учителя? А, Саванна?

Потому что это я так им сказала. Никто из моих «клиентов» не хотел просто так расставаться с деньгами. Они требовали объяснений – как я планирую получить доступ к электронному журналу. Вот я и отвечала, что все будет делать ассистентка учителя.

– Прости, – сказала я, хватаясь за голову обеими руками. – Я решила, что мистер Дэвис ничего не заметит и не станет перепроверять оценки. Я чуть-чуть подтянула баллы, чтобы просто исправить минус на плюс. Как-то так. – Пайпер продолжала неотрывно смотреть на ковер. – Я пыталась заработать деньги на турниры!

– Турнир. Единственное число. Твой турнир. Думаешь, я бы согласилась взять эти деньги, если бы знала, что ты собираешься заработать нужную сумму незаконным путем? Это была твоя проблема, и ты решила сделать ее моей, – она оперлась на стул у моего письменного стола, словно больше не могла стоять прямо. – Я не могла сказать мистеру Дэвису или директору школы, что совершила жуткую ошибку, подпустив свою сестру-тупицу к контрольным, что она еще и нашла пароль от электронного журнала. Я же говорила тебе, что проверять работы он доверил мне! У меня в голове не укладывается, что ты со мной так поступила!

– Я и подумать не могла, что правда всплывет, – ответила я, понимая, что это самый идиотский из всех идиотских ответов, – я думала, что помогаю нам обеим. У тебя был такой завал по учебе, а мне нужно было быстренько заработать денег. Пайпер, прости меня, пожалуйста.

Она медленно подняла голову – мы встретились взглядами.

– Значит, ты скажешь мистеру Дэвису, что я не имела ко всему этому никакого отношения?

– Пайпер, я… – Свет надежды, который появился в ее глазах секунду назад, исчез. Она напрягла скулы. – Пайпер, если я это сделаю, то лишусь возможности попасть в «Маунт-Либерти». Тебя все равно возьмут в колледж, даже с одним проступком в личном деле. У тебя в запасе есть еще следующий год. А для меня это единственный шанс. Если меня временно отстранят от занятий или, – я сглотнула, – исключат… То все, конец.

Ее и так большие голубые глаза округлились еще больше. Потом она их закрыла, из-под ресниц появилась слезинка и покатилась вниз по красной щеке.

Чувство вины разрывало мне грудь, будто инфекция. Я встала, шагнув к сестре:

– Пайпер, я…

Ее худенькое тело затрясло, она вытерла слезинку.

– Ты и вправду думаешь, что я собираюсь взять всю вину на себя?

Ее голос скрипел, как резина по асфальту. Она принялась мерить шагами комнату, пыхтя, что-то бормотала себе под нос. Она говорила что-то про предательство, про танцы и про то, что у нее ничего не осталось. Я пожалела, что она не расплакалась. Если бы она просто плакала, я, по крайней мере, могла бы ее утешить.

Пайпер толкнула меня и пошла к двери, остановившись, прорычала:

– Я все расскажу маме и папе.

Меня охватил ужас, словно нахлынула волна.

– Я просто хотела поступить в «Маунт-Либерти», – умоляюще сказала я. – Мне нельзя портить личное дело, Пайпер. – Потом я сказала то, что ее задело еще сильнее: – Знаешь ли, значение имеет не только твое будущее.

Она дернулась так, словно я дала ей пощечину, а затем ответила с такой жестокостью в голосе, которую еще никто и никогда от нее не слышал:

– Даже полчаса назад будущее было только у меня. Саванна, с твоими оценками в колледж тебе не поступить. Твой парень – неудачник и жулик. Даже если в личном деле будет значиться, что ты крутая спортсменка, ты все равно профукаешь поступление. Как и все остальное, за что берешься.

Она захлопнула дверь у меня перед носом. Я стояла ошарашенная, а вокруг меня дрожали и трепетали постеры на стенах и бумаги на столе. Некоторые слетели с письменного стола и упали на пол. Я наклонилась за брошюрой, на которой буквами небесно-голубого цвета было написано: «Колледж “Маунт-Либерти”».

Я скомкала ее и бросила в мусорку. Было ощущение, что все мое тело заполнилось раскаленной лавой. Мои руки, ноги, рот плавились. Тело вышло из-под контроля. Я схватила телефон, казалось, что мои пальцы жили своей жизнью и набирали сообщение сестре:

Давай, рассказывай маме и папе. Между нами все кончено, Пайпер. Мне плевать на тебя. Всем на тебя плевать. Для меня тебя больше не существует.

Это были мои последние слова, адресованные сестре, а потом она оказалась в коме. И эти слова терзали меня на протяжении последнего месяца.

Вот почему я не могла допустить, чтобы кто-то увидел телефон Пайпер.

Вот почему во всем я винила себя.

Но теперь я не знаю, что и думать. Знаю только, что один из лучших друзей Пайпер, которого я знаю большую часть своей жизни и которого я только что поймала с поличным, возможно, мне угрожал. И я знаю, что перед тем, как Пайпер упала с Точки, ей угрожали точно так же.

– Он этого не делал, – шепчет Джейси, но я даже не уверена, со мной ли она разговаривает.

Я поворачиваюсь и пытаюсь взбить толстовку, которую использую в качестве подушки.

– Просто будь начеку.

Глава 14

Я просыпаюсь, Джейси в палатке нет. Вылезаю из спального мешка и, зевая, на ощупь ищу свой рюкзак. В холодном утреннем воздухе разносятся приглушенные голоса. Мягкий утренний свет проникает сквозь ткань палатки, немного расстегиваю молнию на входе, чтобы в палатку проникло побольше света. Хочу найти зубную щетку, роюсь в рюкзаке, но никак не могу ее найти. Через минуту палатка выглядит как мини-версия моей спальни – все, что было в рюкзаке, разбросано по скомканным спальным мешкам и дну палатки.

Наконец нахожу щетку и маленький тюбик мятной зубной пасты, которые спрятались в складках футболки. Остальное засовываю обратно в рюкзак, завязываю волосы в хвост и, смотрясь в маленькое карманное зеркальце, проверяю, как я выгляжу.

Открываю палатку – кажется, все уже встали и, расположившись вокруг костра, опять готовят походную мешанину. Вылезаю наружу и, размышляя, что же мне делать с появившимся прошлой ночью граффити, обхожу палатку.

Дохожу до нужного места, и сердце в моей груди начинает радостно трепетать. Послание исчезло – на его месте бледно-белое размазанное пятно.

В темноте казалось, что слова написаны краской, но, скорее всего, это было что-то смываемое, похоже, меловой спрей. Иду в лес, хочу найти в траве баллончик, но его, конечно, там нет. Не знаю, выдохнуть ли с облегчением, потому что мистер Дэвис не станет спрашивать меня про послание, или злиться, потому что Ной умело замел следы. Пинаю сосновую шишку и возвращаюсь к своей палатке, чтобы быстро почистить зубы.

Вижу Гранта, он улыбается и вопросительно приподнимает брови.

– Я прекрасно спала, – вру я хриплым голосом, откашливаюсь, – едва ли заметила ее присутствие.

Это я про Джейси.

Меньше всего мне хочется, чтобы Грант узнал про подозрения насчет Ноя. Не в походе. Нужно хорошенько подумать и разузнать, что Ною известно про тот день, когда упала Пайпер. Он явно что-то скрывает от нас с Джейси.

– Хорошо, – произносит Грант сексуально-хрипловатым голосом, который бывает у него по утрам.

Прижимаюсь щекой к его груди. В холодном горном воздухе его тело кажется теплым, а обычный запах дезодоранта с пряным ароматом смешивается с запахом дыма и сосны, которые теперь впитались в его толстовку.

– Родители с тобой связывались? – спрашивает Грант.

– Я же тебе говорила: у меня связь не ловит, – я бормочу ему в плечо.

Грант не отвечает. Он выпускает меня из объятий – чувствую напряжение в его руках, – чмокает в щеку и идет к своей горелке.

Глаза щиплет, пытаюсь сдержать слезы. Грант осуждает меня за то, что не осталась дома с семьей. А что бы он подумал, если бы узнал всю правду?

– Саванна.

Поднимаю голову и вижу, что он трясет передо мной пакетиком с овсяной кашей.

– Я спросил: не хочешь ли, чтобы я накормил тебя этим завтраком для гурманов.

Я не голодна, но знаю, что надо съесть хотя бы кашу быстрого приготовления.

– Да, спасибо, – говорю я, пытаясь улыбнуться.

Усаживаюсь на землю и жду, когда Грант принесет мне овсяную кашу. Напротив Джейси и Ной сидят на бревне. Видимо, к моему предупреждению Джейси решила не прислушиваться.

Но я не могу ее винить. Тот Ной, с которым я росла, никогда бы не стал нам угрожать. Никогда бы не стал угрожать Пайпер.

Но тем не менее я же увидела его там, в лесу. Верить ли в его рассказ про погоню и найденный баллончик с краской?

Смотрю в другую часть лагеря – Александра болтает с Сэмом и Эбби, они ждут, когда закипит вода. Я встречаюсь взглядом с Тайлером, который жестом приглашает переместиться поближе к огню.

– Мне и здесь хорошо, – говорю я одними губами.

– Судя по виду, тебе не помешало бы согреться, – кричит он и хлопает рядом с собой по земле.

Это смешно. Можно подумать, что я начну дружить с Тайлером на глазах у Гранта, особенно после вчерашней «войны за территорию». Я отворачиваюсь, но мгновение спустя слышу приближающееся шарканье ног. Краем глаза улавливаю блеск металла.

Глубоко вздыхаю.

– Тебе что, больше не к кому приставать?

– Мне приносит истинное наслаждение бесить тебя.

Он плюхается рядом со мной.

– Смотри, можешь отхватить. А цепи зачем? – Он пожимает плечами, и мне становится еще любопытнее. – Средство обороны? О, я догадалась! Ты именно из-за них пошел в поход? Твое членство в этом кружке – на самом деле наказание за какое-то преступление, верно?

Тайлер хмурится, и весь сарказм, что я вложила в свой ответ, отозвался во мне болью, словно удар по голени.

К нам направляется Грант с моим завтраком, это сигнал Тайлеру, что пора уходить. Он встает, стряхивает со штанов грязь и возвращается к остальным.

– Что это значит? – спрашивает Грант, протягивая мне миску.

– Ничего. Кофе нет? – спрашиваю я, чтобы сменить тему.

– Извини, но «Старбакс» на вершине горы закрылся.

– Какие планы на сегодня?

Грант осторожно на меня посмотрел – так, будто я вот-вот взорвусь.

– Мы все ждем тебя, малыш. Мистер Дэвис сказал, что мы тронемся с места, как только ты поешь. Пойдем вверх к водопадам.

– Водопады – это хорошо.

Дую на овсяную кашу и медленно отправляю ложку в рот – так медленно, как никогда в жизни.

Грант чмокает меня в голову.

– Пойду к нему, скажу, что ты будешь готова через пять минут.

* * *

Солнце уже высоко. Мы поднимаемся вверх по тропе к водопадам вслед за Сэмом, нашим почетным проводником. Снимаем с Грантом толстовки и засовываем их в рюкзак. Легкий ветер поднимает с земли сосновые иголки и остужает пот, что выступил у меня сзади на шее. Через пару часов шум несущейся воды заглушает звук наших шагов. Протискиваясь сквозь деревья, выхожу на равнину – передо мной открывается вид на водопад.

С одной стороны равнины возвышаются скалы, покрытые мхом. Бурлящая вода несется вниз по камням, сквозь деревья не разглядеть, откуда она течет. По обеим сторонам водопада каскадом спускаются ползучие растения, из трещин в граните вылезают какие-то кустики. Вода падает вниз, пенится, образуя между камней небольшое сияющее озерцо. Солнечные лучи пробиваются сквозь деревья, отражаясь на поверхности озера. Как в зеркале, в нем видно все, что нас окружает.

У края озерцо мелкое – по дну можно спокойно ходить, но я завороженно смотрю на темную пучину у скал. Там глубоко и страшно.

Кто-то из ребят останавливается и делает фотографии, другие спускаются по склону к холодной воде. Мистер Дэвис сидит на поваленном дереве и разворачивает злаковый батончик. Недалеко от него Ной предпринимает тщетные попытки привлечь мое внимание.

Мы с Грантом идем в тень и снимаем рюкзаки. Достаю бутылку с водой, делаю несколько глотков и поворачиваюсь к нему.

– Чем именно мы должны тут заниматься?

Мой голос заглушает шум воды.

– Всем, чем хотим, – он показывает пальцем на скалы. Сэм уже сидит на большом камне и что-то мастерит из палки и веревки. – Давай посмотрим, что он там делает.

– Дровосек? Кого интересует, что он мастерит? – Но Грант уже спускается вниз под серенады Эбби, чье пение эхом разносится по ущелью. – Эта Школа выживания такая странная, – ворчу я, осторожно двигаясь по крутому каменистому склону. Огибая скользкие валуны, Грант продолжает идти впереди и добирается до берега.

– Рыбу ловить будешь?

Грант с восхищением кивает на перочинный нож Сэма. По всей видимости, в походе Грант превращается в бойскаута-переростка.

Не поднимая головы, Сэм вытирает лезвие о штаны песочного цвета, на них остается зеленый след.

– Снасти не самые лучшие. У тебя нет ничего поприличнее?

– В рюкзаке, – улыбается Грант.

Он бежит назад по склону ущелья. Я остаюсь вдвоем с Дровосеком, который кричит вслед Гранту:

– И поищи какую-нибудь приманку.

Сэм меня не заметил, стараясь не упасть, на цыпочках иду назад.

– Хочешь попробовать себя в рыбной ловле? – звучит тихий голос у меня за спиной.

У меня учащается пульс.

– Я тебе говорила ко мне не подходить, – отвечаю я, не глядя на него.

Оторвавшись от своего занятия, Сэм смотрит на нас какое-то время, потом продолжает мастерить.

Я разворачиваюсь и пытаюсь пройти мимо Ноя, но он делает шаг вбок и оказывается прямо передо мной.

– Прекрати, Саванна. Ты же не думаешь, что это я оставил на палатке надпись? Да это просто смешно. За все годы, что мы знакомы, я хоть раз вытворял что-то подобное?

– Ной, уйди.

– Все нормально? – Сэм встает и, щурясь, смотрит на нас.

– Нет, все не нормально, – отвечаю я. – Можно одолжить у тебя нож?

– Эм, – хмурясь, Сэм переводит взгляд с меня на Ноя.

– Просто поговори со мной, – умоляет Ной. – Лучше там, где не будет его с ножом, – он поворачивается к Сэму. – Если не ошибаюсь, в прошлый раз мистер Дэвис сказал, чтобы ты больше не брал с собой нож.

Сэм гневно на него смотрит, Ной снова поворачивается ко мне.

– Саванна, нам нужно поговорить. Есть кое-что… что тебе нужно знать. Про Пайпер.

Сердце громко стучит у меня в груди. Вот оно – но где-то в глубине души я не готова это слышать.

– Пожалуйста.

Я медленно вдыхаю, затем поворачиваюсь.

– Хорошо.

Я возвращаюсь вверх по склону, туда, где камни встречаются с подлеском, потом начинается лес. Шелестят листья – это Ной идет за мной. Иду дальше, ныряю под ветку и углубляюсь в заросли деревьев. Оказавшись в тишине, я останавливаюсь у почерневшего, покрытого мхом бревна.

Ной молча на него усаживается, но я остаюсь стоять, скрестив руки на груди. Кажется, от напряжения трещит воздух, но голос Ноя заглушает его:

– Саванна, это не я оставил надпись на твоей палатке.

– Думала, ты прекратишь повторять одно и то же и скажешь что-нибудь новенькое.

Локон пепельно-каштановых волос падает ему на очки, но он его не убирает.

– Я собираюсь рассказать.

– Ну же, я жду, – говорю я, хотя на самом деле не готова это услышать. Особенно если Ной виновен в том, что сестра сейчас в коме.

– Я обидел Пайпер.

У меня перехватывает дыхание. Кружится голова.

– Это произошло на том школьном вечере, – говорит он, уставившись в землю. – Когда Пайпер танцевала с тобой и твоими друзьями, я отправился в фотокабинку с Джейси и… – на его лице появляется выражение раскаяния. – Мы…

И тут я поняла: Джейси и Ной в лесу. «Я же уже извинилась».

В горле скребется злость, я не могу говорить. Это была Джейси. Джейси, притворявшаяся, будто хочет выяснить, что же случилось с Пайпер.

– Я ее убью.

– Что? Нет, Саванна. И я еще не закончил, – его глаза под стеклами очков были полны страдания. На ресницах висит слезинка. – Мы с Джейси поцеловались. Но она не виновата. Точнее, виновата не только она. Я тоже этого хотел.

У меня перед глазами появляются черные мушки.

– Пайпер в тот вечер была так счастлива. Она тебя любит. Как ты мог так с ней поступить?

Сказав это, я представила себя и Гранта, как наши тела прижимались друг к другу на разгоряченном танцполе. Да я не лучше их.

– Она об этом знала?

Ной отвечает не сразу, пинает какой-то сорняк с желтыми цветами. Наконец кивает.

– Когда мы вышли из кабинки, она держала в руках наши фотографии.

У меня к горлу подступает тошнота. Как я могла об этом не знать? Все надежды Пайпер, должно быть, рухнули.

Но меня там не было. Я отправилась на вечеринку, которая проводилась после школьного вечера. Я – королева вечера, к тому же очарованная Грантом, – так увлеклась, что ничего не заметила. В результате я заснула у Джессики, а домой вернулась только в воскресенье поздно вечером.

– И вы расстались?

Проводя рукой по волосам, он бледнеет.

– Чтобы расстаться, нам для начала надо было стать парой.

У меня немеют ноги, и я опускаюсь на сгнивший кусок бревна рядом с ним.

– О чем ты говоришь? Вы же с Пайпер были парой.

Он вздыхает.

– Я знаю, что так думала Пайпер.

Меня тошнит. Я наклоняюсь вперед, опустив голову между онемевших ног.

– Понимаю, что это звучит ужасно, – натянуто говорит он, от бархатистости и глубины в его голосе не осталось и следа, остались только пустые звуки, из которых формируются ничего не значащие слова. – Но я понимал, что ей плохо. Она моя лучшая подруга, и я не мог ей сказать, что не разделяю ее чувств. Все было гораздо проще, когда нас было трое. Потом в прошлом году они с Джейси поругались, и мы с Пайпер стали проводить вместе больше времени, только мы вдвоем. Видимо, она решила, что мы пара, раз все время проводим вдвоем.

– И ты никогда не думал о том, чтобы с ней встречаться?

Он поджимает губы.

– Вначале я думал, что все может получиться. Я пытался сделать для этого все. Но спустя какое-то время понял, что обманываю нас обоих. Особенно после танцев.

– И ты разбил ей сердце.

А я об этом ничего не знала. Я так долго убеждала ее, что этот школьный вечер пройдет восхитительно, что она проведет его с тем, кто ее любит, и в итоге даже не удосужилась узнать, как все прошло.

Не шевелясь, он шепчет:

– Она упала из-за меня.

Под грузом его слов мое тело слабеет. Глубоко дышу, стараюсь не опираться на руки сильно, а то проломлю сгнившие остатки дерева. Мне хочется обнять Ноя, утешить его. Потому что если это его вина, то и моя тоже. На Пайпер тогда столько всего навалилось, а я взяла и добавила ко всему прочему жуткое предательство.

– Я поступил с ней ужасно, – говорит он. – Хотел сделать все правильно, наконец-то быть с ней откровенным. Я попросил ее обсудить со мной, – он смотрит в землю, – то, что случилось в тот вечер. На танцах.

Я облизываю губы, но кажется, что они все равно сухие. Словно вот-вот треснут, и кровь зальет мой подбородок.

– Я пытался с ней поговорить на перемене перед шестым уроком в тот день, когда она упала. Хотел извиниться, но она снова и снова спрашивала, люблю ли я Джейси, а я не знал, что ответить. Затем по громкоговорителю прозвучало имя Пайпер, ее вызывали в кабинет мистера Дэвиса, – его руки беспокойно блуждали на коленях. – Она убежала в слезах.

Ной закусывает губу.

– Я вел себя как трус. Я не мог сказать правду, и она убежала, – его взгляд поднимается на деревья, в глазах такое выражение, словно он снова видит, как Пайпер убегает. – И я ничего не сделал, Саванна. Даже не позвонил ей после уроков, не узнал, как она. Хотя должен был. Я трусливо сидел дома, – теперь он переминается с ноги на ногу, бездумно распуская низ футболки. – А потом…

– Ной, – перебиваю я, – прекрати.

Хочу сказать ему правду, но я больше не знаю, что является правдой, только знаю, как сильно обидела Пайпер.

– Я понимаю, что ты считаешь себя виноватым, но виноват не только ты.

Он поднимает голову, его глаза блестят.

– Ты о чем?

Я сглатываю.

– То послание на нашей палатке – оно имеет отношение к Пайпер. На прошлой неделе похожее я нашла внутри ее рюкзака. В нем говорилось: «Уходи из Школы выживания или пожалеешь».

– Ах, вот что ты имела в виду прошлой ночью, когда спросила: «Ты и Пайпер так же угрожал?»

– Я хотела отнести рюкзак в полицию, но тот, кто написал на нем угрозу, его забрал. И это еще не все. Были странные звонки на ее номер – я нашла их в телефоне. И записка на фирменной бумаге школы, где ее приглашают на Точку на дополнительное занятие Школы выживания. – Дергается мое правое колено. – Думаю, она пошла на это липовое занятие, а тот, кто гнал ее из Школы, стал причиной случившегося.

– Но кому это понадобилось? – Ной хмурится.

– Это и есть главный вопрос. Именно поэтому я и пошла в этот поход. Я собираюсь выяснить, кто угрожал Пайпер и зачем.

Ной снова отворачивается и смотрит на валяющиеся на земле сосновые шишки. Он снимает очки и протирает их футболкой. В ожидании очередной лекции по поводу своего бурного воображения слышу, как сердце громко стучит у меня в груди. Ной снова надевает очки и, плотно сжав челюсти, поворачивается ко мне.

– Расскажи мне все, – просит он.

Глава 15

Я рассказываю Ною про Алекс и про все мои неудачные попытки выяснить, кто это.

– Почему ты не отнесешь телефон Пайпер в полицию?

Вспоминаю последнее сообщение, которое отправила Пайпер, и чувствую, как в животе крутит от чувства вины.

– Не могу объяснить, как у меня оказался ее телефон. Родители думают, что его потеряли в больнице.

Ной вопросительно приподнимает бровь.

– Как только увидела угрозу на рюкзаке, я украла его из больницы.

Всю правду ему знать совсем необязательно.

– Ты получала сообщения от Алекса?

– Да, он писал, чтобы я больше ему не звонила.

В тени под соснами холодно. Я крепко обхватываю себя руками.

Ной чешет подбородок.

– А если этот Алекс угрожал Пайпер, но она все равно не ушла из Школы, и тогда он начал ее шантажировать? Может, Пайпер не видела другого выхода. Эти звонки могут вывести нас к разгадке.

Через кустарник пролетает птица – шелестит листва.

– Знаю. Я передам его полиции.

Как только буду уверена, что полиция всерьез воспримет эти звонки. Я не собираюсь просто так отдавать телефон родителям. Может, мне еще оставить на нем записку, чтобы не забыли заглянуть в удаленные сообщения?

– Поговори с Эбби.

Я настороженно на него смотрю.

– Принцессой из сказки? Это и есть твой грандиозный план?

– Они все время шептались с Пайпер по углам. Особенно последние несколько дней до случившегося. Я видел их на собраниях в Школе выживания. А потом то ли во вторник, то ли в среду Пайпер выходила из класса, где проходят уроки пения.

Я скептически наклоняю голову набок.

– Не удивлюсь, если у сестры появился новый талант. Не в первый раз.

– Я имею в виду: если Пайпер кто-то угрожал, то Эбби может знать кто.

Вспоминаю вчерашнее выражение лица Эбби, ее незаконченную мысль: «Ты словно живешь в своем собственном мире. Именно поэтому ты и не знаешь, что Пайпер была…»

Что я не знала про Пайпер? Что ей угрожали?

– Хорошо, – говорю я, вставая и отряхивая грязь и нескольких муравьев со своих джинсов. – Я с ней поговорю. Если ей что-то известно, может, она и согласится дать показания в полиции.

Ной кивает, но не встает.

– Саванна, – говорит он очень печальным голосом.

Если он собирается извиняться, вряд ли я в состоянии слушать его извинения. Не потому, что он сделал что-то непростительное. Если кто и должен считать, что его можно простить, то это я, ведь я поступила точно так же с Джейси.

Не могу это слушать: мне гораздо больше требуется прощение… Прощение той, что, возможно, никогда не очнется.

– Знаю, – шепчу я, на глаза наворачиваются слезы.

Затем Ной встает. Это тот же ребенок, который обматывал наш дом туалетной бумагой каждый вечер пятницы. Тот же самый мальчишка, который, как я думала, когда-нибудь станет парнем моей сестры.

А теперь он вырос. И я выросла.

И мы не можем смотреть друг другу в глаза.

* * *

Мы возвращаемся к остальным, доносятся голоса. Почти все дурачатся внизу у мелководья. Кто-то с самодельными удочками, кто-то залез на камни вдоль края берега. Под всеобщий крик Сэм тянет удочку, она резко вылетает из воды, но улова нет.

Александра и Эбби идут по мелководью и хихикают, а парни брызгают их водой.

Ной отправляется за бутылкой с водой, а я осматриваю реку в поисках Гранта.

При виде его улыбки меня охватывает радость. Он действительно без ума от этого похода.

Не то что я: это совсем не моя стихия. К тому же я нисколько не приблизилась к разгадке, что же случилось с Пайпер. Сил совсем нет. Прошлой ночью я почти не спала: мало того, что замерзла, так еще и разнервничалась после погони за Ноем. Я устала от этого груза, что давит на меня после случившегося с Пайпер. Я сделала бы все что угодно, лишь бы сбросить его со своих плеч.

Отыскав тень под большим дубом, я ложусь, закрываю глаза и заставляю себя ни о чем не думать. Солнечный луч пробивается сквозь листву и падает мне на лицо, я в это время слушаю успокаивающий шум воды.

Не знаю, как долго я отдыхала, но внезапно мне на щеку упало что-то холодное и мокрое. Открываю глаза и вижу, что надо мной склонился Грант. Он весь промок, с его волос и голой груди на меня капает вода.

– Чем занимаешься? – спрашивает он.

– Сплю, – я вытираю капли с глаз. – Похоже на что-то другое?

– Та Саванна, которую я знаю, не сидит в сторонке, пока все остальные развлекаются.

– Развлечения в твоем понимании – это беситься в воде?

– Если вместе с тобой, то да.

Он улыбается, и золотые точки в радужной оболочке его глаз блестят, как крапинки слюды в гранитном склоне.

Я приподнимаюсь на локтях.

– Думаешь, я пойду на рыбалку?

Он делает вид, что вытягивает из воды рыбу, но таким меня не заманишь.

– У меня есть идея получше, – говорю я, встаю и хлопаю его по груди, потом иду к берегу.

– Ты куда? – кричит он.

– Сейчас устрою шоу.

Если кто-то надумал мне угрожать, давайте посмотрим, как он поведет себя, окажись я в том же положении, что и Пайпер.

Смотрю на отвес скалы, окутанную слоями вздымающейся воды, ищу тропу, по которой можно подняться к вершине. Пробираюсь вверх по ущелью, на всем пути ветки и острые камни цепляются за джинсы. Дохожу до места, где густая растительность уступает место скользким камням, замедляю шаг. Я решила добраться до самого высокого выступа, но что делать потом, еще не придумала. Но я заберусь наверх. А кто знает, что будет потом? Может, я и прыгну. Кажется, что у водопада озеро достаточно глубокое.

До меня из ущелья долетает смех. Холодный ветер что-то шепчет среди деревьев, листва, падая вниз, напоминает мне, что сейчас осень. Хотя летней жаре и зелени пришел конец, услышав, как плещутся ребята и журчит вода, мне ужасно захотелось нырнуть. Словно вода внизу могла бы освежить всю мою жизнь.

В детстве вода была решением всех моих проблем. Плохо прошел день в школе? Иду плавать в бассейне на нашем заднем дворе. Устала после футбольной тренировки? Ныряю в бассейн. Из-за хлорки мои блестящие светлые волосы превращались в липкую зеленоватую солому. После ежедневных вечерних заплывов у меня появились такие мускулы, что меня бы с легкостью взяли в школьную команду по плаванию. Бассейн нравился даже Пайпер.

Но родители ненавидели его чистить.

С Пайпер мы обычно играли в русалок. Это было одно из немногих занятий, которым мы занимались часами, не ссорясь. Она была русалкой-химиком, готовила зелье с помощью водных игрушек. Поэтому большую часть игры она стояла на месте. Все равно русалка из нее выходила не очень хорошая: она не очень-то умела плавать, когда ее ноги были сведены вместе, но я делала вид, что этого не замечаю.

Однажды она нырнула, переплетя свои неуклюжие маленькие ножки, и больше не всплыла.

Я звала и звала ее, но она оставалась под водой, ее тело напоминало расплывшееся пурпурное пятно на дне бассейна. Я нырнула и вытащила ее. Оказалось, Пайпер ударилась головой о дно бассейна и потеряла сознание.

Оттащив ее к бортику, я стала звать родителей. Мне удалось вытащить ее из воды, и тогда меня не волновало, что бетон царапает ее бледную кожу. Мое сердце учащенно пульсировало в груди, а вот грудь Пайпер была неподвижна.

Прибежали родители, оттолкнули меня в сторону и стали судорожно приводить Пайпер в чувство. Наконец ее ресницы затрепетали, она открыла глаза и разомкнула синие губы. Примостившись рядом с родителями, чтобы самой помочь ей сесть, я так сильно прижала ее к себе, что чуть не переломала ей кости. Она кашляла и хватала ртом воздух. И вот ее взгляд сфокусировался и остановился на мне. Она смотрела на меня тем взглядом, каким младшие сестры смотрят на старших сестер.

Родители мгновенно приняли решение. На следующий день бассейн залили цементом. Теперь на нашем заднем дворе забетонированная площадка, там стоит красивый фонтан в виде русалки, вода льется из ее рта.

Отвес совсем рядом – прямо передо мной. Я взбираюсь на него, на меня летят брызги водопада. На следующем участке пути нужно приложить больше усилий. Знаю, что есть и более длинный, но менее опасный путь – наверх через лес за водопадом – но я уже слишком близко, чтобы сдаться и повернуть назад. Хватаюсь за выступ и подтягиваюсь, футболка цепляется за камни. В небольшой расщелине нахожу опору для ног. Скользкая, покрытая мхом поверхность скалы окрашивает мои джинсы в зеленый цвет, но сам выступ сухой. Подтянувшись еще раз, я влезаю на него.

Встаю на ноги, но, услышав резкий крик, чуть не теряю равновесие.

– Саванна! – это мистер Дэвис. – Спускайся вниз!

Сложив ладони рупором у рта, он стоит внизу рядом с Эбби и другими.

Но вместо этого я еще чуть-чуть приближаюсь к краю и смотрю вниз на темную воду.

– Саванна! Спускайся вниз! – на этот раз голос мистера Дэвиса звучит настойчивее, и мне становится страшно.

– Саванна! – теперь кричит Грант.

Отрываю взгляд от тенистой поверхности воды и смотрю вниз на ребят, что стоят у берега реки, одинаково задрав головы вверх. Эбби сложила руки перед грудью, словно молится. Мистер Дэвис не может найти себе место, делает несколько больших шагов в сторону леса, но затем останавливается и снова смотрит на меня.

Где-то вдали гудят приглушенные голоса. Грант поднимается наверх, только другим путем. Мистер Дэвис остается внизу, его взгляд прикован ко мне.

Тени под водой – это острые камни, некоторые из них пронзают поверхность, кажущуюся стеклянной. Теперь я это увидела. Нужно быть безумцем, чтобы прыгать в воду отсюда. Но, вытянув голову с выступа, я все равно заставляю толпу внизу понервничать. Словно я вот-вот прыгну.

Может, и Пайпер делала то же самое на Точке. Я пытаюсь представить, о чем она думала перед тем, как упала. Действительно ли незадолго до того, как она шагнула с края смотровой площадки, с ней кто-то разговаривал по телефону?

Или кто-то был там вместе с ней?

– Все никак не успокоишься?

Услышав этот голос, я дергаюсь, нога сбивает несколько крошечных камушков, они летят вниз. Резко поворачиваюсь и вижу Джейси, которая стоит у меня за спиной.

– Я же тебе сказала, что это не он.

Делаю глубокий вдох. Беру себя в руки.

– Ага, но ты не все мне рассказала, ведь так?

Джейси делает еще один шаг ко мне.

– Можно подумать, у тебя нет секретов.

– Ты права, – соглашаюсь я, но от ее взгляда мне не по себе. Я отхожу от выступа, но она делает шаг в сторону и оказывается прямо передо мной. – И меня тоже хочешь столкнуть?

Услышав это, она прищуривается.

– Неужели ты думаешь, что я могла сделать что-то подобное со своей лучшей подругой?

– Не знаю, Джейси. Но ты же заполучила парня, о котором она мечтала?

Как только я залезла на выступ и высунулась с него, как приманка, она тут же прибежала. Теперь мне не сбежать – за спиной обрыв. Если она толкнет меня, то все, кто только что наблюдал за моими играми со смертью, подумают, что спятившая от горя сестра просто решила последовать примеру Пайпер.

У Джейси перекашивается лицо, кажется, что вся ненависть ко мне, которая копилась в ней, сейчас выплеснет наружу. У нее опускаются плечи.

– Как бы я хотела повернуть время вспять. Если то, что я сделала, стало причиной… Не думаю, что смогу с этим жить.

Внутри меня что-то смягчается, словно мои внутренности обработали кондиционером для белья.

– Ты не виновата. Пайпер сильная. Наверняка она расстроилась, но давай отбросим мысль, что она это сделала специально. Случилось что-то еще, и нам нужно выяснить что. Ради Пайпер.

– Но ей это уже не поможет, – Джейси сглатывает рыдание и опускается на колени. – Она не очнется.

Ее последние слова словно ударяют меня хлыстом. Мои ноги немеют, внезапно кровь перестает к ним поступать, и я опускаюсь на камни рядом с ней.

– Может, и не очнется.

– Как же мне попросить прощения? – плачет Джейси, слезы катятся по ее щекам.

Этот вопрос постоянно крутится у меня в голове с той самой секунды, как доктор Портер посоветовал отключить Пайпер от аппаратов искусственного поддержания жизни. Джейси задала этот вопрос вслух, и все, что поддерживало меня, ломается. Я сжимаюсь, голова падает на колени. Из-за слез, что льются по моим щекам с большей силой, чем водопад у нас за спиной, кожа становится мокрой.

Возможно, свою возможность извиниться перед Пайпер мы упустили. Она исчезла, как камушки, что я задела ногой.

Но все же одна возможность у меня осталась. И я могу воспользоваться ею прямо сейчас.

Эту возможность я не стану упускать, как сделала это с Пайпер.

– Прости меня, – я смотрю на Джейси сквозь пелену слез. – Прости меня за то, как я поступила с тобой, за ту боль, что принесла тебе. Мне очень жаль, что я не извинилась раньше. Просто… – я пытаюсь сглотнуть. – Я просто не могла посмотреть тебе в глаза.

Она поднимает голову и смотрит на меня. Ее глаза красные, лицо перепачкано грязью, которая смешалась со слезами. Она молчит, но за ее плотно сжатыми губами, опущенными плечами я вижу тот же самый стыд. Неделю назад я думала, что с Джейси мы больше никогда не обмолвимся ни словом, тем более никогда не станем сидеть рядом и вместе плакать. Но мы здесь, связанные нашими ошибками.

Связанные чем-то жутким.

Глава 16

– Саванна, что ты творишь?

Грант пробирается сквозь деревья, рубашка вся грязная, на голове не пойми что. Он с удивлением смотрит на меня и Джейси – мы сидим в нескольких ярдах от выступа, по нашим лицам текут слезы.

Я заставляю себя встать, вытираю лицо краем футболки, словно мне три года, на ней остаются грязные следы.

– Ничего. Просто хотела посмотреть.

Взгляд Гранта падает на Джейси. Она отвернулась, поджав коленки к груди. Будто наслаждается видом.

Грант пристально на меня смотрит, мой ответ его не убедил.

– Ну, давай спускаться, – он протягивает руку и подходит поближе. – Из-за тебя мистеру Дэвису чуть плохо не стало.

Из-за чувства вины защемило в груди.

– Я извинюсь. – Оборачиваюсь к Джейси, которая красиво застыла на скале. – Ты иди, я догоню.

Он недоверчиво на меня смотрит.

– Спущусь через минуту, – говорю я. – Обещаю.

Он раздраженно вздыхает, но все же разворачивается и идет обратно в лес.

Грант исчезает среди деревьев, и тогда я снова сажусь рядом с Джейси.

– Мне нужно поговорить с Эбби.

Джейси резко переводит на меня взгляд.

– Эбби? А она здесь причем?

– Ной говорит, что до падения Пайпер они много общались. Постоянно перешептывались. Может, она знает, кто такой Алекс. Или кто мог угрожать Пайпер.

Джейси качает головой.

– Эбби понятия не имеет о том, что происходило. Если уж Пайпер мне и Ною не рассказала про угрозы, то с Эбби она бы точно не стала делиться.

– А что, если все произошло после танцев? Последние дни вы с Ноем не очень-то с ней общались.

Глубоко вздыхая, она теребит дырку на штанах.

– Если решишь поговорить с Эбби, она просто расскажет тебе какую-нибудь небылицу. Она же у нас королева драмы.

– Если быть точнее, то не драмы, а оперы. Но, Джейси, это хорошая зацепка! Больше нам некого спросить.

– Не хочу, чтобы ты теряла время.

Она пожимает плечами: по ее мнению, с Эбби даже разговаривать не стоит. Она начинает заплетать косичку.

Я настораживаюсь, мои мышцы снова напрягаются. Почему она против? Ведь благодаря Эбби мы можем узнать правду.

– Прямо сейчас я с ней говорить не собираюсь, – я встаю, отряхивая джинсы. – Надо извиниться перед мистером Дэвисом и убедить Гранта, что с головой у меня все в порядке и я могу продолжать поход.

Хотя после моих игр со смертью на вершине скалы в это трудно поверить.

– Я пойду с тобой, – говорит Джейси, выпуская из рук недоплетенную косу. Пробираемся сквозь сорняки, она идет со мной рядом, словно настоящая подруга.

Только мне кажется, что она следит за мной.

Мы подошли к берегу, и в воде я увидела Гранта – видимо, поверил, что пойду прямо за ним. Сэм и Эбби тоже там.

Совсем уставшая, у берега нахожу свой рюкзак рядом с рюкзаком Гранта и плюхаюсь на гравий. Снимаю кроссовки, носки и опускаю ноги в холодную воду, наклоняюсь вперед – на лицо попадают брызги от водопада. Рядом Джейси и Ной сидят на гранитной плите, едят один снэк на двоих. На другой стороне реки мистер Дэвис копается в своем рюкзаке. Александра тоже там, положила на колени блокнот и что-то в нем пишет.

Беру свой рюкзак и ищу в нем бутылку с водой. Только ее вытаскиваю, как на меня падает тень.

– Все хорошо?

Я прикрываю солнце рукой. Сквозь пальцы замечаю блеск металла.

– Только не говори мне, что тоже решил, будто я прыгну.

– Я тебя плохо знаю, не могу угадать, что у тебя на уме.

Закатываю глаза.

– Ной рассказал мне про твою сестру, – говорит Тайлер, перебирая цепи между пальцами. – Мне очень жаль.

– Спасибо, – буркаю я себе под нос и подношу бутылку к губам. Конечно, единственный, с кем мне не стоит общаться, оказывается самым дружелюбным. Жадно глотая прохладную воду, понимаю, как сильно хочу пить.

Перед нами бурлит река, как и мысли в моей голове. Кружится голова. Мне нужно найти подход к Эбби, той, что вчера в лесу отказалась со мной разговаривать.

Тайлер уходит, но минуту спустя возвращается с рюкзаком и бросает его рядом с моим.

– Хочешь походную смесь?

В животе у меня и вправду немного урчит. Я протягиваю ладонь, он высыпает на нее кешью и сухофрукты.

Делаю недовольное лицо.

– А где шоколад?

– Это настоящий походный вариант, а не детский.

– Напоминает еду для белочек.

– Жизнь полна открытий. – Он бросает в рот горсть смеси.

Пытаюсь улыбнуться, но я так устала, словно только что пробежала соревнование по триатлону. Этот подъем к водопаду высосал из меня все силы до последней унции, осталась только усталость, что отзывается в костях.

– У тебя точно ничего не случилось?

Бросаю на него взгляд – его темные глаза будят во мне смешанные чувства. Часть меня могла бы излить этому человеку душу, у другой нервы на пределе, как у суслика настороже.

– Почему ты всегда об этом спрашиваешь? Ты же сам сказал, что мы друг друга не знаем.

– Мама говорит, что мне следует заводить друзей.

Вначале кажется, что он серьезно, но потом один уголок его рта поднимается вверх.

– Можешь использовать свои магические способности, которые применяешь для сворачивания спальников, чтобы поступить со мной так же и спрятать куда-нибудь до конца похода?

Раздумывая над моей просьбой, Тайлер наклоняет голову набок.

– Да, но, думаю, это будет больно.

– Пора собирать вещи! – кричит мистер Дэвис, шагая по мелководью в нашем направлении. За спиной у него рюкзак.

Убираю бутылку с водой на место, Тайлер протягивает мне руку. Оглядываюсь на Гранта и берусь за его руку. Красный уголек вины обжигает мое нутро.

* * *

Пытаюсь поймать момент, когда Эбби будет одна, но после водопада их с Сэмом словно сшили хирургической ниткой.

Над головой сквозь верхушки деревьев сверкают звезды. Передо мной догорает костер. Мой телефон все еще выключен, но, по моим прикидкам, уже за полночь. Мистер Дэвис давно отправился спать. Поднимаю голову с груди Гранта. Его взгляд устремлен вдаль, в них отражаются дрожащие языки пламени. Мне очень не нравится, что приходится скрывать от него мое расследование, но я не хочу раньше времени отправиться вместе с ним домой.

С другой стороны костра сидят Сэм и Эбби, похоже, они и не собираются отрываться друг от друга. Рядом с ними сидят Джейси и Ной, о чем-то тихо болтают. Джейси зевает, но спать не идет.

Внезапно встает Сэм и помогает подняться Эбби. Я выпрямляюсь, готовая броситься за ней и поймать на пути к палатке. Но Сэм обнимает ее за талию, и они не спеша уходят вместе. Словно он – дурацкое такси «Убер», которое должно высадить ее на крыльце дома.

Крепко сжимаю челюсти. Как мне ее теперь перехватить?

Новый план.

– Я иду спать, – наклоняясь, говорю я, чтобы поцеловать Гранта.

– Спокойной ночи, – тихо произносит он.

Чувствую его теплое дыхание на своей коже. Он даже не предлагает проводить меня до палатки. А ведь из леса вполне может прибежать волк и унести меня с собой. И это не шутки.

Я дрожу, отойдя от костра. Холодный ночной воздух навевает воспоминания о прошлогоднем футбольном турнире, мы участвовали в нем вместе с Грантом. Тогда ситуация и вышла из-под контроля. Все началось с записки. Когда мы ехали в автобусе, он вложил ее мне в руку. Грант приглашал меня встретиться у бассейна в полночь. В итоге мы оба промокли и замерзли, но нас это не волновало – тогда наши губы впервые встретились, кожей я чувствовала тепло его рук.

По моему телу пробегает горячая волна желания, я оглядываюсь. Грант все так же смотрит в огонь.

Поднимаю руки, делаю глубокий вдох и опускаю их. Бегу к палатке, позволяя холоду меня окутать.

Только я успеваю застегнуть молнию изнутри, как слышу, что ее снова расстегивают. Включаю фонарик и направляю его на Джейси.

– Я так устала, – говорит она зевая.

– Да, я тоже. Только мне нужно опять выйти и поговорить с Эбби. Жду, когда у ее телохранителя закончится смена.

Джейси забирается в спальный мешок.

– А ты уверена, что это хорошая идея?

– Я уверена, что это единственный план, который у нас есть.

– А что, если это она угрожала Пайпер?

Я открываю рот, чтобы начать спорить, но она не дает мне сказать ни слова.

– Просто выслушай меня. А что, если они постоянно шептались именно из-за этого? Может, это Эбби пыталась выгнать Пайпер из Школы выживания, а может… может, и запугивала ее?

– Не знаю, Джейси. Это то же самое, если бы мы узнали, что Белоснежка запугивала одного из гномов.

Хотя я понимаю, что и такое не исключено. В Школе выживания кто-то хотел, чтобы Пайпер бросила занятия, а выбор кандидатур у нас весьма ограничен.

– Мы могли бы пойти вместе, – предлагаю я. – Так безопаснее.

– Нет, – отвечает Джейси, уже устроившись в своем спальном мешке, – если Эбби виновна, то, придя вдвоем, мы спугнем ее. Лучше подождать, по крайней мере, пока не закончится поход, и говорить надо днем, а не ночью.

Минуту сижу молча, жую изнутри щеку, вскоре во рту появляется медный привкус.

– Хорошо, – говорю я, залезая в спальный мешок. Не нужно спорить с единственным человеком, который пытается мне помочь.

Но страх не должен помешать мне в расследовании. Как только услышу храп Джейси, пойду к Эбби.

Я лежу, веки становятся тяжелыми, стрекотание сверчков убаюкивает. Можно было бы завести будильник на телефоне, но это разбудит Джейси. А если пришло сообщение от родителей – что-то про Пайпер, – то читать я его не хочу. И я борюсь со сном, то погружаясь в него, то просыпаясь в панике, моргаю и щипаю себя за щеки. А тем временем минуты перешли в часы.

Когда дыхание Джейси наконец становится медленным и ровным, я осторожно, пытаясь быть тихой как мышка, вылезаю из спального мешка. Хватаю свой фонарик, натягиваю капюшон и вылезаю наружу.

Иду сзади палаток, ищу, где спят Эбби и Александра. Нахожу. Из их палатки не доносится ни звука. Вокруг шумит темный лес. Как бы их не напугать до смерти?

– Тук-тук, – говорю я, направляя луч фонарика прямо на палатку.

Шуршат спальники, потом слышится шепот.

– Что такое? – долетает до меня сонный голос Эбби.

– Это Саванна. Мы можем поговорить на улице? Эбби, только с тобой одной.

Пауза.

– Да, дай только обуюсь.

– Хорошо, – облегченно вздыхаю я.

Натянув куртку, она появляется секунду спустя. Киваю в сторону леса и сама иду туда – нас никто не должен услышать.

– Что такое? – спрашивает Эбби, когда я наконец останавливаюсь.

– В самом начале похода ты сказала, что я кое-что не знаю про Пайпер. Это как-то связано с человеком по имени Алекс?

Она запрокидывает голову, ее волосы рассыпаются по плечам. При лунном свете они кажутся сияюще-бордового цвета.

– Алекс? Какой Алекс? Не знаю такого.

– Тогда о чем вы перешептывались? Пожалуйста, скажи мне. Мне нужно знать.

Она отвечает не сразу, рисует носком своего ботинка круги на опавших листьях. Но неожиданно она посмотрела мне прямо в глаза.

– Ты знаешь, что до падения Пайпер очень страдала?

Этот вопрос похож на удар кулаком. Я киваю.

– Из-за этих двоих, – добавляет она, махнув рукой в направлении лагеря. По мне пробегает волна облегчения. – Они же считались лучшими друзьями!

В подлеске за моей спиной шуршит какая-то живность. Я дергаюсь и подхожу поближе к Эбби.

– Да, знаю. Точнее, узнала только сегодня. Значит, в этом дело? Вы с Пайпер обсуждали Ноя и Джейси? – Я ощущаю укол разочарования. – Она ничего не рассказывала тебе про человека по имени Алекс? Или о ком-то, кто над ней издевался?

– Нет, а почему ты думаешь, что кто-то над ней издевался?

– Я кое-что выяснила, – говорю я, потирая лоб, – в тот день, когда она упала со смотровой площадки, кто-то передал ей записку. В ней Пайпер приглашали на Точку, где якобы состоится дополнительное занятие Школы выживания.

Глаза Эбби расширяются от удивления.

– Что?

Она переводит взгляд на свою палатку.

– Все нормально, – говорю я, пытаясь сохранять спокойствие, хотя мне хочется схватить ее за ярко-рыжие волосы и потрясти. – Расскажи мне все, как есть.

– Обещай, что никому не расскажешь, как об этом узнала.

– Обещаю. Что случилось?

Облизнув сухие губы, она наклоняется ко мне.

– Советую тебе узнать у Джейси, где она была вечером в тот день, когда упала Пайпер.

Мое тело немеет с головы и до самых мизинцев.

– Зачем?

– Думаю, в тот день Джейси ждала Пайпер на Площадке самоубийц, – говорит Эбби. – Точнее, она не называла ее Площадкой самоубийц, но я поняла, что она имела в виду ее. То место на тропе Вандеруайлд-Трейл, сразу за развилкой, где она пересекается с Голден-Трейл, – в лунном свете ее глаза блестят. – Она попросила меня соврать Пайпер – сказать, что там проводится дополнительное занятие Школы выживания. Когда я отказалась, она попросила передать Пайпер записку. Записка была в заклеенном конверте, Джейси сказала, что это извинения за ту ситуацию с Ноем, – она хватается за виски и издает отчаянный стон. – Зачем я ей поверила?

У меня темнеет в глазах, начинают трястись руки. Я забыла, что нужно дышать.

Вдыхаю так много воздуха, что начинает кружиться голова. Чуть не падаю на землю, но Эбби успевает схватить меня за руку.

– Прости, – шепчет она. – Надо было рассказать раньше.

Так вот почему Джейси не хотела, чтобы я разговаривала с Эбби.

Значит, это была она.

Ответ был у меня перед носом, смотрел мне в лицо на водопаде, но я ничего не видела. Я думала, что мы одинаковые – мы обе принесли боль другим. Но Джейси не остановилась на поцелуях с Ноем. Видимо, она решила, что Пайпер – слишком серьезная конкурентка.

– Не переживай, я не проболтаюсь, – говорю я, высвобождая свою руку, – спасибо, что поделилась.

У меня все еще кружится голова, слегка задев Эбби, возвращаюсь в лагерь. Не знаю, что делать, когда доберусь до палатки. Припереть Джейси к стенке или подождать, пока мы не спустимся с горы, а там уже пойти в полицию?

Подхожу к нашей палатке, расстегиваю молнию, от волнения сердце бешено стучит у меня в груди. Направляю луч фонарика на спальник Джейси. Мое сердце выскакивает из груди и падает на дно палатки.

Спальный мешок пуст.

Глава 17

В месте с Джейси исчезли ее ботинки, толстовка и фонарик. Она что, решила спуститься с горы?

Бегу к палатке Ноя и шепотом зову его, изогнувшись, словно пума в голубом свете луны.

Молния расстегивается, но выглядывает голова Тайлера.

– Что происходит? – спрашивает он и трет сонные глаза.

– Мне нужен Ной, – говорю я, стараясь скрыть панику.

– Его здесь нет. Несколько минут назад он ушел с Джейси.

– Ушел? – Я запускаю пальцы себе в волосы, поворачиваюсь в сторону тропы, но вижу только черную пропасть. – А ты знаешь, куда они пошли?

Он качает головой, я замечаю, что он тоже напряжен.

– Саванна, что такое?

Взъерошив распущенные волосы, я выдыхаю.

– Ничего, – я запрокидываю голову, – не знаю.

– Мне позвать мистера Дэвиса?

– Нет! – слово вылетает из меня как пуля во время выстрела, Тайлер дергается.

– Прости, я просто… Все в порядке. Я поговорю с ним утром.

Иду прочь, едва ли ощущая, как ноги касаются земли.

Может, я принимаю все очень близко к сердцу? Может, Джейси не знает, что я напала на ее след, и они с Ноем просто отправились в лес, чтобы повторить то, что происходило между ними в фотокабинке?

Или они с Ноем действуют сообща? Они вполне могли пойти в обратную сторону, чтобы начать заметать следы.

Пинаю ветку, она летит прямо в мою палатку. Я идиотка, раз не передала полиции записку и телефон Пайпер сразу. Тут я в ловушке, еще и без сотовой связи.

Но если за всем этим стоит Джейси… Кто же тогда Алекс?

Я, сжимая голову руками, хожу взад и вперед у своей палатки. Не ощущаю холода, нервы на пределе.

– Они пошли на Точку, – звучит за моей спиной тихий, мягкий голосок, но от него у меня волосы встают дыбом.

Я поворачиваюсь и вижу силуэт на фоне освещенного лунным светом леса.

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я, направляя луч фонарика на Александру. Прижимая к груди небольшой блокнот, она подходит ко мне ближе.

– Я журналистка, – пожимает она плечами.

– Значит, шпионка.

Но по всему моему телу разливается чувство облегчения.

– Я пошла в лес вслед за тобой и Эбби и услышала достаточно. Вернувшись обратно, попыталась незаметно забраться в свою палатку и услышала шепот Джейси и Ноя. Они говорили про полуночную прогулку на Точку.

Меня охватывает жар, который зарождается где-то глубоко в желудке и поднимается к горлу. Полиция хоть осмотрела место происшествия? Там вполне может что-то остаться – какая-то забытая маленькая улика. Что-то, от чего Джейси захочет избавиться.

– Полуночная прогулка, как романтично. А почему ты подслушивала мой разговор с Эбби?

Александра плотно сжимает руками свой блокнот.

– По той же причине, что и ты пошла в этот поход. Чтобы выяснить правду о случившемся с Пайпер.

Меня охватывает потрясение, пытаясь его скрыть, скрещиваю руки на груди. Из леса доносится жуткий животный визг, он обрывается и воцаряется тревожная тишина.

Я плотно сжимаю губы.

– Так, Нэнси Дрю. Почему бы тебе не отправиться спать?

– Это ты пришла ко мне, помнишь? Ты утверждала, что в день падения Пайпер я звонила ей. И что кто-то ей угрожал.

– Ну, я ошибалась, – вру я. – В последнее время мне было непросто.

– Не думаю, что ты ошибалась, – начинает спорить со мной Александра. Порыв ветра вырывает из ее прически каштановую вьющуюся прядь, которая лезет ей в глаза.

Моя усталость после долгого дня исчезает, а в кровь выплескивается адреналин, я подхожу ближе к Александре и спрашиваю более тихим голосом:

– Что ты хочешь этим сказать?

– До падения с Пайпер точно что-то происходило. И я хочу, чтобы ты рассказала мне все, тогда я…

– Тогда ты напишешь об этом статью для школьной газеты? – рявкаю я, – вот зачем этот маленький блокнотик?

Пытаюсь выхватить ее блокнот, но, извиваясь всем телом, она отходит назад и крепко прижимает его к себе.

– Конечно нет.

– Вы с Пайпер подругами не были. Так какое тебе до нее дело?

– Давай просто пойдем на Точку, – предлагает она, – я буду знать больше после того, как мы выясним, что задумали Джейси с Ноем.

– Ты со мной не пойдешь.

– Идти одной небезопасно. Вдруг они убийцы.

– Небезопасно идти с тобой! О тебе я знаю только то, что ты любишь шпионить. Я пойду с Грантом.

– И что ты ему скажешь, Саванна? Как я заметила, он не очень-то помогает тебе вести расследование. Он хоть в курсе, почему ты на самом деле здесь? Как он отреагирует, узнав, что ты пошла в этот поход только потому, что, по твоему мнению, кто-то попытался убить твою сестру?

Меня переполняет злость. Грант спрашивал, зачем я иду в поход, и я нагло наврала ему. Он очень беспокоится за мое психологическое состояние, и если бы он узнал про мое расследование, то заставил бы сразу спуститься вниз, не позволив узнать правду.

– Хорошо. Но нам нужно торопиться. Пока Джейси не уничтожила оставленные улики.

Я застегиваю куртку и натягиваю капюшон.

Не переставая думать о расследовании, быстро идем к тропе.

– А ты знаешь, как туда идти? – спрашивает Александра.

Я сглатываю. От жажды и сухого горного воздуха у меня дерет горло. Думаю о том, как Пайпер упала через ограждение. Потом думаю о том, как сама бывала на Точке. Я никогда не признаюсь, что из-за скуки и любопытства – а может, из зависти – последовала за тремя амигос на скалу.

– Нужно спуститься до развилки, а оттуда минут тридцать снова идти вверх. Дорога от лагеря займет минимум час.

Точка. Так местные жители называют смотровую площадку Вандеруайлд-Пойнт. Она же Площадка самоубийц, но такое название уж точно не для слабонервных. Несколько дней назад я была уверена, что название Площадка самоубийц отлично подходит для этого места. Потрясающий вид, омраченный серией трагедий.

Но может оказаться, что именно на Точке пытались совершить убийство.

Над головой ухает сова, холодный ветер обжигает мне лицо – потуже завязываю шнурки на капюшоне.

Глава 18

Темно. В лесу слышатся тихие приглушенные голоса.

Мы с Александрой тут же выключаем фонарики, дорогу нам освещает только лунный свет. Тихо прячемся среди деревьев.

Мы наблюдаем за размытыми фигурами, пока вдалеке из-за скалы не выглядывает солнце. Оно освещает Джейси и Ноя, стоящих у ограждения. Джейси протянула руку над ограждением, словно на что-то указывает. Что-то, что лежит внизу. Но мы слишком далеко, их разговор не слышен.

Иду сквозь длинные тонкие ветки, жестом зову Александру следовать за мной. Надо подобраться поближе. У меня под ногой трещит прутик – громко, как выстрел из пистолета, Александра вздрагивает. Я резко нагибаюсь и закрываю глаза.

Когда я их снова открываю, Ной и Джейси все так же смотрят вниз. Солнце поднимается выше, медленно освещая зелень, словно рисует картину на темном полотне горного склона. Делаю еще несколько осторожных шагов, но тут на Джейси сошло озарение, и я слышу ее голос:

– Это может быть улика.

«Улика». От нее она хотела избавиться так сильно, что посреди ночи прошла весь путь до Точки.

– О, теперь я вижу, – говорит Ной, перегнувшись через перила, чтобы получше рассмотреть, – что это?

– Не знаю, но, думаю, я достану ее.

Еще пару минут Джейси выглядывает за перила, а затем резко ныряет под нижнюю перекладину.

– Что ты делаешь? Погоди! – Ной хватает ее за запястье, – наверняка пора возвращаться в лагерь. Хочешь свалиться вниз? Думаю, по некоторым причинам момент ты выбрала не самый подходящий. Давай попросим полицию осмотреть всю местность.

Полицию? Значит, Ной не в курсе того, что она задумала. Джейси вытащила его на прогулку по месту своего преступления. Он думает, что она пытается помочь, а на самом деле собирается избавиться от улик.

– На полицию полагаться нельзя, – отвечает она, – держи меня за лодыжку. – Она двигается к краю выступа. – Раз ты так боишься, то доберусь до этой штуковины и без твоей помощи.

– Да, я боюсь. И как ты только угадала?

Но она его не слушает. Вместо этого Джейси скачет по острым камням, которых полно на склоне.

– Джейси, подожди.

– Со мной ничего не случится. Обещаю.

Носками своих ботинок она зацепилась за нижнюю перекладину, а Ной крепко держит ее за лодыжки. Она выпрямляется и тянет руки к улике.

– Пожалуйста, будь осторожна, – в голосе Ноя, прорезающем холодный утренний воздух, слышится усталость.

Джейси продолжает извиваться и в конце концов свисает со скалы. Сердце судорожно колотится у меня в груди. Александра сжимает мою руку, ее ногти впиваются мне в куртку.

– Саванна, – шепчет она. – Мы должны…

Стряхнув ее руку, неотрывно смотрю на скалу.

– Джейси, – теперь умоляющим голосом говорит Ной. – Забудь. Уверен, это всего лишь мусор, оставленный туристами.

Но она тянется дальше.

– Подож… – только и удается произнести Ною, когда ее лодыжка выскальзывает у него из руки.

Глава 19

Крик Джейси прорезает тишину рассвета. Ее тело быстро исчезает за краем выступа. Я даже не успеваю сдвинуться с места, а мимо нас к краю скалы пролетает какая-то темная тень.

Тайлер.

Мы с Александрой несемся за ним, держимся достаточно близко, чтобы почувствовать вкус земли, вылетающей из-под его ботинок. Добегаю до ограждения, кончиками пальцев Ной держит Джейси за лодыжку.

Еще немного, и она упадет.

Тайлер падает на землю рядом с Ноем, пытаясь покрепче схватиться хоть за какую-то часть Джейси. Он сам рискует свалиться – выступ обрывается очень резко.

Но Тайлера это не волнует. Он лезет через ограждения, тянется вниз и только ногами цепляется за камни.

– Будь осторожен! – кричу я, залезая под ограждение и бросаясь к его ботинку. Хватаю его как раз в то мгновение, когда одной рукой он цепляется за ногу Джейси. Александра хватается за его второй ботинок.

– Я ее держу! – орет Тайлер. – Ной, отпусти и помоги нам подняться.

Ной трясется всем телом, он словно не слышит.

– Ной! – кричу я. У меня дрожат руки, они могут выпустить ногу Тайлера. – Отпусти! Мы ее держим.

Но тут ботинок Тайлера резко скользит и придавливает мой палец к камню. Я вскрикиваю от жуткой боли, которая стреляет по всей кисти.

Ной внезапно поворачивает голову, похоже, выходит из транса. Отпускает ботинок Джейси, который едва удерживал. Его пошатывает, он помогает Александре, они вдвоем держат Тайлера за ногу. Мы вытаскиваем его, теперь он точно не упадет. И тогда Ной уже тянется за Джейси.

Ной вместе с Тайлером поднимают ее, тело девушки бьется о камни, словно тряпичная кукла. Ной оттаскивает Джейси в безопасное место, и она падает в его объятия. Ее лицо исцарапано и в крови, в раны попала грязь.

Тайлер тяжело дышит, переводит взгляд с Ноя на Джейси.

– Что вы тут делали?!

Взгляд Ноя под искривленной оправой очков показывает в сторону.

– Она сказала, что увидела там что-то.

– Ага, – бормочу я, видя, что Джейси плотно сжимает руку в кулак, – улику.

Шаркая, подхожу немного ближе, я боюсь прикасаться к холодным металлическим перекладинам. Словно это они виноваты в случившемся с Пайпер, словно это ограждение не выдержало и проломилось. Не прикасаясь, перегибаюсь через него и вглядываюсь туда, где растет ежевика и целая радуга диких альпийских цветов. Они все проросли на горном склоне под скальным выступом. Омывая каньон теплым розовым светом, солнце поднимается выше.

Порыв ветра подбрасывает мой хвост, он бьет меня по спине – от неожиданности я вздрагиваю. Отступаю подальше от ограждения, будто ветер может сбросить меня со смотровой площадки, и я покачусь вниз, как моя сестра. Потом вспоминаю про пульсирующий палец. Под размазанной кровью вижу: ноготь треснул.

Тайлер переключает внимание с Джейси на меня.

– Дай посмотрю, – говорит он, поднимаясь с земли.

– Ничего страшного, – отвечаю я, но это его не останавливает. Он берет мою руку и, прищурившись, рассматривает ее, прям как настоящий врач.

Совсем недалеко от нас Ной помогает Джейси сесть. Он смахивает грязь с ее лица, садится рядом и обнимает. Вижу, как он на нее смотрит, как она прижимается к нему, и не понимаю, как раньше этого не замечала.

Александра находит свой блокнот, отряхивает о джинсы и подходит ближе.

– Что случилось?

Джейси вытаскивает листик из своей растрепанной прически.

– А у меня другой вопрос: почему вы все пошли за нами?

– Потому что мы знаем, зачем ты сюда пришла, – срываюсь я. Рядом со мной напрягается Тайлер и отпускает мою руку. – Мы знаем все, что произошло в тот день. И мы знаем, что ты пришла сюда, чтобы замести свои следы, прежде чем полиция обо всем догадается.

Ной хмурится, Джейси бледнеет. Воцаряется удушающая, болезненная тишина.

– В-все с-совсем н-не… – заикается Джейси.

– Давай, – говорю я. – Расскажи нам о том дне, когда ты была здесь вместе с Пайпер.

– Что? – спрашивает Ной, – с чего ты взяла?

Но Джейси не отвечает.

– Ну, колись, – подначиваю я, – расскажи ему, как вы здесь встретились и как, пытаясь уничтожить свои улики, ты сама чуть не свалилась вниз.

Джейси моргает, затем тупо смотрит прямо перед собой, как новорожденный птенец.

– Нет, – тихо произносит она, – я пришла сюда искать улики, хочу выяснить, из-за кого Пайпер упала.

– Она упала из-за тебя, – рявкаю я, – Эбби рассказала мне, что ты была готова пойти на все что угодно, только бы убедить Пайпер с тобой встретиться. Она думала, что помогает вам наладить отношения, но у тебя на уме был другой план. И в результате моя сестра оказалась в коме.

– Нет, все не так… То есть да, я хотела встретиться с Пайпер здесь. И я соврала в записке, будто занятие Школы выживания проводится на Точке, только чтобы она пришла. Ведь я понимала, что со мной она никогда не встретится.

– Потому что ты ее предала.

Джейси краснеет.

– Да, я… – Она опускает голову, – я поцеловала Ноя. И я собиралась сказать ей, что виновата только я одна. Чтобы Пайпер, по крайней мере, простила Ноя. – Ее рука сжата в кулак, она прижимает его к своему расцарапанному лбу. – Я хотела поговорить с ней именно здесь, потому что с Точкой у нас связано много общих воспоминаний. Я думала, что, придя сюда, она точно меня выслушает. Поэтому я и попросила Эбби передать записку.

Она запускает костяшки пальцев в волосы, потом проводит ими по коже вниз, оставляя на ней красные следы.

– Но я испугалась, – признается Джейси полушепотом. – Я не пошла на встречу с ней. – В ее глазах блестят слезы, она прикусывает губу. – Я запаниковала. И мне нет оправданий. Я подумала, что, может, если подожду еще немного, то боль утихнет, и я смогу попробовать еще раз.

– Так мы тебе и поверили.

Александра поднимает руку, будто мы в школе.

– Может, нам следует…

– Тихо! – перебиваю я, – мы добьемся от нее признания, даже если для этого ее снова придется свесить за ноги со скалы.

– Я не встречалась с Пайпер, – повторяет Джейси, – в тот день я даже ее не видела. Я пришла сюда за уликами. Я не вру. И да, ты права – это моя вина. Я отправила ее сюда, а сама не пришла. Поэтому… – у нее перехватывает дыхание, голос срывается. – Я понятия не имею, что с ней случилось.

По ее щекам катятся слезы, а мне только хочется врезать ей кулаком по носу.

– Саванна, ты говорила, что кто-то угрожал Пайпер. Что кто-то мог быть здесь вместе с ней. Раз именно я направила ее сюда, то решила поискать на смотровой площадке улики.

Она показывает на обрыв, а потом смотрит на свою руку, так плотно сжатую в кулак, что побелели костяшки.

– Докажи, – говорю я, – покажи нам, ради чего ты рисковала собственной жизнью. Что ты там достала со склона горы?

Джейси не может решиться, накрывает кулак другой рукой. Внезапно у меня возникают сомнения, знает ли она сама, что там лежит. Она разжимает кулак, медленно, отгибает по одному пальцу. На ладони лежит что-то блестящее и металлическое.

Я прищуриваюсь и подхожу ближе на шаг.

– Что это?

Но, задав вопрос, я тут же нахожу ответ.

Металлическое кольцо. Кусочек цепи.

Пайпер

Осень, год назад

Звенит звонок, меня охватывает горячая волна паники. Я опаздываю на свой первый урок углубленного изучения химии.

Я никогда не опаздываю. Думала, что дорога на велосипеде от дома до школы «Футхилл» займет минут десять, а вышло двадцать. К тому же здесь я совсем не ориентируюсь. Кажется, что я подъехала вообще не с той стороны.

Быстро иду по пугающе пустым коридорам, ищу хоть кого-нибудь, кто подскажет, как пройти к кабинету номер тридцать три. Пару минут назад я проходила мимо охранника. Почему же я не спросила у него? Неужели в этой школе нет нулевого урока? В одном классе горит свет, я берусь за ручку, но дверь закрыта.

И как я поддалась на уговоры мисс Льюис? В школе «Грейлинг» нет необходимых для меня углубленных занятий, поэтому мисс Льюис, мой школьный консультант по обучению, предложила ездить на нулевой урок в соседний городок. Руководство обеих школ пошло навстречу, мисс Льюис даже добилась для меня индивидуального графика, чтобы я на велосипеде успевала вернуться в «Грейлинг».

И вот так я плачу всем за их доброту – опаздываю в самый первый день.

В сравнении с моей школой эта выглядит стерильной, все везде одинаковое. Пахнет лимоном, а не едким запахом бытовой химии, которая в «Грейлинг» едва ли скрывает запах плесени. Здесь в коридоре световые панели не гудят, двери не разрисованы граффити. Я заворачиваю за еще один угол, точно такой же, как другие, и наконец в этом пустом здании вижу живую душу: брюнетка с короткой стрижкой достает из своего шкафчика учебники.

– Эй, – кричу я ей, – где кабинет номер тридцать три?

Девушка начинает объяснять, но внезапно ее перебивает мягкий баритон.

– Я как раз иду туда. Если хочешь, пойдем вместе.

Поворачиваюсь к доброму самаритянину, на моем виске начинает пульсировать вена. Парень с головы до ног одет в черное, на поясе висят цепи. С тревогой смотрю на девушку, но она засовывает в рюкзак учебники.

Я сглатываю.

– Конечно. Спасибо.

Глава 20

Воцаряется тишина. Мне кажется, что птицы щебечут громче, чем перфоратор гремит субботним утром. До меня наконец доходит. Никто не издает ни звука, все молча смотрят на этот кусочек цепи на ладони у Джейси.

Пытаюсь сделать шаг вперед, но под ногами скользит гравий. Другие двигаются медленно и неловко. Стоя на месте, Ной наклоняется над вытянутой рукой Джейси и рассматривает улику. Не отводит взгляд и Александра. Тайлер начинает пятиться.

Возвращаются звуки. Джейси резко хватает ртом воздух. Под ботинком Тайлера трещит веточка.

Снова стою на твердой земле, под ногами ничего не скользит. Бросаюсь вперед, хватаю цепочку с руки Джейси и поворачиваюсь к Тайлеру, держа кусок металла у него перед носом.

– А ты почему здесь, урод? Ты что, следил за нами?

– Не я один занимался слежкой, если выражаться твоими словами. Ты последовала за ними точно так же, как и я, – ответил он спокойно.

– Да, вот только на том месте, где упала Пайпер, нашли твое украшение.

Внутри меня все немеет. Я же знала, что с ним что-то не так.

– А разве что-то потерять уже считается преступлением?

– Этот кусок цепи ты потерял здесь! Ты не живешь в Грейлинг-Пассе и не ходишь в школу «Грейлинг». Как ты вообще оказался на этой смотровой площадке?

Тайлер пожимает плечами, Ной, расправив плечи, подходит к нему ближе.

– Говори правду!

Несмотря на то, что Тайлер выше меня на целый фут, крепко сжав кулаки, иду к нему. Сзади Александра хватает меня за куртку.

– Саванна, успокойся, – Тайлер отходит назад и тычет носком ботинка в паутину, что растянулась между ограждением и веткой. Его спокойствие только усиливает мою ярость. – Эта цепь не моя.

– Мое терпение на пределе. – Найденный кусок я подношу к цепям, свисающим с ремня Тайлера. – Только ты одеваешься так, будто завтра тебе придется вытаскивать машину из сугроба.

– Клянусь. Умереть мне на этом месте. – Он кладет руку на грудь.

Сжав кулаки еще сильнее, подхожу к Тайлеру ближе, кроссовки хлюпают по мягкому ковру из мха.

– Это была цепочка Пайпер.

Внутри меня все холодеет. На губах Тайлера появляется ухмылка, но и этого достаточно, чтобы, словно по моей команде, на него набросился Ной.

Кулак Ноя врезается ему в челюсть. За моей спиной вскрикивает Александра. Тайлер отлетает назад, и на душе мне становится чуть легче. Его шатает, но он не падает, трогает покрасневшее место, а Ной в это время потирает костяшки пальцев. У Джейси от ужаса открыт рот.

– Хороший удар, – бормочу я себе под нос и поворачиваюсь к Тайлеру, который стоит, понурив плечи. – Пайпер тебе никто.

– А вот здесь ты ошибаешься. – Тайлер двигает челюстью, легко касаясь ее пальцами. Он раздраженно смотрит на Ноя, который отступает на несколько шагов. – Я знаком с Пайпер, даже больше, чем просто знаком. С прошлого года она мой самый близкий друг. В кармане она носила кусочек цепочки. – Он краснеет. – Она любит шутить, что это наш вариант браслета дружбы.

– Погоди минутку. – Я хожу из стороны в сторону, давя ногами грибы-поганки. – Во-первых, это чушь. Тебе что, двенадцать лет, чтобы носить браслеты дружбы? Во-вторых, откуда ты знаешь Пайпер? Ты же сам говорил, что в Школу выживания ходишь недавно.

– Она ходила на уроки углубленной химии в «Футхилл». Я там учусь.

– Она о тебе никогда не говорила.

Подхожу к ограждению, смотрю на Джейси, которая точно так же ничего не понимает.

Он врет. Не может быть, чтобы у Пайпер появился новый друг и она ни разу о нем не упомянула.

– А вот о тебе я наслышан, – говорит Тайлер, поворачиваясь к Джейси. – О том, какая ты классная подруга.

Щеки Джейси становятся пунцовыми.

– И насчет тебя тоже, – говорит он, кивая на меня подбородком. – Про вашу тесную дружбу. Про то, как ты в прошлом году поступила с Джейси. И про многое другое.

Все смотрят на меня. Внутри у меня все опускается, волоча ноги, отхожу назад, под подошвами скрипит гравий, в какой-то момент упираюсь спиной в ограждение.

Ной обводит всех взглядом.

– Ничего не понимаю.

– Я ей звонил, – говорит Тайлер, – в тот день. Она мне все рассказала о том, что ты устроила.

Мое сердце на мгновение перестает биться в груди.

– Ты и есть тот Алекс!

Дует сильный ветер, я едва ли слышу собственный голос. Тайлер поднимает руки вверх, словно сдается.

– Виновен! Мое полное имя Алекс Тайлер. Обычно я представляюсь первым – Алекс.

– Как… почему она о тебе не говорила? – спрашиваю я.

Тайлер проводит рукой по своей черной одежде.

– Может, потому, что, как говорит Пайпер, все, к чему прикасаетесь вы трое, превращается в пепел?

Он переводит взгляд на густой темный лес.

– Он не друг Пайпер, – заявляет Ной, продолжая массировать костяшки пальцев.

– Тогда откуда я все про нее знаю? – спрашивает у него Тайлер. – О том, как ты любил с ней играть? Как она не переставала надеяться, что твои намеки в конце концов к чему-нибудь приведут? О том, как ты ее предал?

Сдерживая слезы и крики, я прижимаю кулаки к бедрам.

– Это ничего не доказывает. Ты был последним, кто разговаривал с моей сестрой. И дураку понятно, что ты был с ней тут, на смотровой площадке. – Разжимаю кулак – на моей ладони поблескивает металл. – А теперь ты снова здесь, пытаешься замести следы. Именно поэтому ты написал угрозу на нашей палатке? Ты знал, что мы обо всем догадаемся и донесем в полицию?

– Идите и доносите в полицию все, что хотите, – говорит Тайлер, и в его глазах, которые всегда смотрели дружелюбно, теперь появляется издевка. От этого взгляда у меня по позвоночнику пробежал холодок. – Они про меня уже знают.

– Что ты хочешь этим сказать? – спрашивает Александра, продолжая прижимать к груди свой розовый блокнот.

– Я сам ходил в полицию. – Тайлер потирает покрытое щетиной лицо. – Мы с Пайпер говорили по телефону, а потом она упала. Так что я точно знаю, где она была. А на следующее утро после падения я вдруг узнаю, что Пайпер пыталась совершить самоубийство. Такого уж точно не может быть. Поэтому я пошел в полицию и сказал, что они должны провести расследование. – Он проводит рукой по волосам. – Но они не стали ничего делать.

– Где была Пайпер перед тем, как упасть? – робко спрашивает Александра.

– Пошла к мистеру Дэвису.

Мою голову словно сжимают тисками. Немеют губы, язык. Все тело немеет.

– Зачем? – спрашивает Александра.

Тайлер резко переводит взгляд на меня.

– Расскажешь им сама, или это лучше сделать мне?

– Она пошла сказать мистеру Дэвису правду, да? – из моего рта вылетают слова, но губы словно онемели. – О том, что я сделала?

Тайлер издает горький смешок.

– Если ты и вправду так думаешь, то вообще не знаешь свою сестру.

Его слова резки, у меня перехватывает дыхание. Облокачиваюсь на холодное ограждение и сползаю по нему на землю. Дотрагиваюсь до земли больным пальцем, боль охватывает всю мою руку. Пайпер решила взять вину на себя, как я и просила.

Она пошла к мистеру Дэвису.

У меня было ощущение, что легкие вот-вот взорвутся. Все маячат рядом, смотрят на меня.

– Саванна, о чем он? – спрашивает Ной и протягивает руку, чтобы помочь мне встать.

Отталкиваю ее. Я не заслуживаю его помощи. Не в этот раз. Вряд ли я вообще ее когда-нибудь заслужу. Но моя рука не подчиняется мозгу.

Закрываю глаза и медленно втягиваю в себя воздух, пока не проходит ощущение, будто тону.

– Из-за меня у Пайпер неприятности. Очень большие неприятности.

Тяжело дышу, перед глазами все плывет, я рассказываю им про турнир, баллы за контрольные, деньги – все.

– Я слышала, как отъезжает машина, и решила, что Пайпер поехала в лабораторию к родителям, чтобы все им рассказать. Но домой она больше не вернулась. Поздно вечером нам позвонили из больницы.

Даже Джейси смотрит на меня как на чудовище. А я и есть чудовище. Слушая все, что им рассказываю, осознавая, на что я пошла ради своих целей, понимаю: я заслужила то, что меня ждет. В тот день я была слишком эгоистична и обошлась с сестрой ужасно, я позволила тьме внутри себя добраться до самых глубин, заполнить мое горло и окутать мой мозг.

Я не была ей сестрой. Не была подругой. Я была тьмой.

– Но она не поехала в лабораторию, – прерывает мой монолог Тайлер, – и она сразу не поехала на Точку. Я не знаю почему. Может, она решила, что никакого занятия не будет, а может, после того, как ее временно отстранили от занятий из-за контрольных по химии, ей было уже все равно. Она вернулась в школу, чтобы поговорить с мистером Дэвисом. Она собиралась взять всю вину на себя.

– С чего это? – спрашивает Ной.

Да потому, что она настоящая сестра, мне далеко до нее.

Тайлер качает головой.

– Я пытался ее отговорить. Именно поэтому я ей и звонил. Но она ответила, что должна это сделать, а я должен ей доверять. Я и доверял какое-то время. Но все зашло слишком далеко, поэтому я позвонил ей снова. Она не ответила, и я поехал в вашу школу, хотел убедиться, что она прислушалась ко мне. У школы ее машины я не увидел и после разговора с мистером Дэвисом решил не расстраивать ее еще сильнее. Поэтому я поехал домой. – Он тянет за завязки своей толстовки, так сильно, что вот-вот порвутся. – Я должен был найти ее.

– Значит, сначала Пайпер поехала в школу, а только потом на Точку? – спрашивает Ной, – потому что как можно скорее хотела разрешить эту ситуацию с контрольными?

– Вот это я и пытаюсь выяснить, – говорит Тайлер, прохаживаясь взад и вперед по листьям папоротника. – Я ходил в участок и говорил с полицейским детективом Бреслоу. Я поделился с ним сомнениями. Саванна поступила с Пайпер ужасно, и она была сама не своя, но ни о каком самоубийстве и речи быть не могло. Что-то тут не складывается! Она вышла из тренерской мистера Дэвиса и сразу же мне позвонила. Как она оказалась без сознания у подножия горы?

– Что сказал Бреслоу? – спрашиваю я.

– Да рассмеялся мне в лицо. Но тут другая странность: почему он рассмеялся? Не из-за того, что Пайпер упала с Площадки самоубийц, а потому что я упомянул мистера Дэвиса. Похоже, Бреслоу очень хорошо знает нашего любимого учителя. Он сказал, что волноваться нет смысла.

– А ты не пытался поговорить с мистером Дэвисом? – спрашивает Джейси, хватаясь за ограждение, чтобы подняться. Ее качает, на мгновение она закрывает глаза, штаниной задевает папоротник, на котором, словно драгоценные камни, блестят капли росы, потом встает прямо. – Ты спрашивал, приходила ли к нему Пайпер в тот день?

– Не хотел себя выдавать, – поясняет Тайлер, – я решил, что узнаю гораздо больше, если он будет считать меня просто парнем из «Футхилла», который любит походы.

– То есть ты пришел в наш кружок, чтобы шпионить за мистером Дэвисом? – Джейси бросает на него недоверчивый взгляд, – Мистер Дэвис – классный учитель. Своих учеников он любит. Послушай, я, как и ты, хочу выяснить, что случилось с Пайпер, но мистер Дэвис точно не угрожал Пайпер и… – она машет рукой на обрыв, – и уж точно не виновен. Если ты так думаешь, то глубоко ошибаешься.

– Может, и не ошибается, – подает голос Александра.

Она поднимает голову от своего розового блокнота, который так и сжимает в руках. Солнечные лучи падают на ее темные локоны, придавая им медовый блеск.

Джейси поворачивается к ней. Александра прикусила губу, но пальцы, держащие блокнот расслаблены.

– Вместе с Пайпер мы входили в редколлегию школьной газеты. Вы все утверждаете, что знаете Пайпер, но при этом упускаете самое очевидное. Пайпер. Школа выживания.

– Ну, так объясни нам. – Я готова вырвать у нее блокнот и выкинуть его вниз с обрыва.

– Почему Пайпер вступила в этот кружок? – спрашивает Александра.

– Потому что в него ходил Ной, – отвечает Джейси, смахивая грязь со своей толстовки.

Александра качает головой.

– Может. Но это не единственная причина.

– Она вступила в него, потому что она – любимица мистера Дэвиса, – высказываю я свою версию, – она же постоянно о нем говорит.

Александра почесывает подбородок ручкой.

– Этого недостаточно. Почему она вступила в кружок, в котором занимаются тем, что она ненавидит? Например, спортом на открытом воздухе, походами?

Ной потирает висок.

– Она говорила, что хочет попробовать что-то новое. У Пайпер все время появляются новые увлечения.

– Никакого нового увлечения у Пайпер не появилось, – устало отвечает Александра. Резкий порыв ветра треплет ее локоны и поднимает в воздух запах диких цветов. – Она собирала материал для статьи.

Ной вопросительно приподнимает бровь.

– Для нашей школьной газеты? Она не стала бы держать это в тайне.

– Могла и держать, если под угрозой было ее расследование. Пайпер что-то расследовала и даже не сказала об этом другим членам редколлегии. Видимо, понимала, что ее план никто не одобрит.

Я настолько устала, что была не в силах сдержать смех.

– В Школе выживания Пайпер вела расследование? Что-то вроде дела об исчезнувшем походном ящике с кухонными принадлежностями?

– Она расследовала не деятельность самой Школы, она следила за кем-то из ее членов, – поправляет меня Александра, – я стала подозревать ее в этом недавно. На заседаниях редколлегии она все время отвлекалась, делала какие-то пометки в блокноте, что-то нашептывала в свой диктофон. Я пыталась узнать, чем она занимается, но на мои вопросы она не отвечала. Вначале я решила, что Пайпер боится, что я украду ее идею, как… как она когда-то сама поступила, – Александра резко стала серьезней, – мы же все время соревновались. И вот однажды Пайпер вырвала страницу из своего блокнота, скомкала и выбросила. – Какой-то мелкий зверек пробежал рядом с тропинкой в подлеске, Александра вздрогнула. Она стала говорить тише, будто нас могут подслушать бурундуки. – Все разошлись домой, и тогда я достала из мусорки этот скомканный листок. Большая часть записей была перечеркнута ручкой, но кое-что я все-таки разобрала. Это было непросто, но… у меня получилось. Например «КВ». И я задалась вопросом: зачем Пайпер делать зашифрованные пометки, если она готовит простую статью о школе?

– Или, если на то пошло, зачем уходить в подполье? – добавляет Ной.

– Потому что это не была обычная статья о школе, – поясняет Александра, накаляя страсти, – я думаю, что Пайпер расследовала что-то более серьезное. И кто-то вполне мог ей угрожать, чтобы она прекратила совать нос не в свое дело. Но она не прекратила…

Александра переводит взгляд на обрыв.

– И этот кто-то пошел на радикальные меры, – заканчивает фразу Тайлер.

– Но какое отношение это имеет к мистеру Дэвису? – спрашивает Джейси.

Александра вытаскивает мятый листок бумаги из заднего кармана.

– Когда Саванна подошла ко мне в спортзале и стала говорить об угрозах Пайпер, у меня в голове закрутились колесики. Я побежала к своему шкафчику – там лежал этот скомканный листок из мусорки – чтобы понять, что расследовала Пайпер. Одно мне разгадать удалось – в этом я почти уверена.

Она протягивает мне листок, остальные, тоже желая взглянуть, собираются вокруг меня.

Среди каракулей одно уравнение с двумя большими буквами обведено карандашом: ЮФ = опасность.

Ной с насмешкой смотрит на Джейси

– О чем, о чем, а о «ЮФ» переживать не стоит, – хмыкает он.

Александра бросает на него неодобрительный взгляд.

– До этих выходных я думала, что это чьи-то инициалы. Но никому в Школе выживания они не подходят. Я даже переставляла местами имя и фамилию – все равно не подходит. Но вчера я кое-что поняла насчет нашего инструктора и одного из членов Школы. Но это не касается нашего кружка. Помните, какие слухи ходили прошлой зимой? Когда наша футбольная команда вдруг переместилась с последнего места на первое. Что они стали чемпионами не потому, что к ним в команду пришел новый звездный игрок, и не потому, что стали тренироваться в два раза больше?

– ЮФ – юношеская футбольная команда, – тихо говорю я, пиная сосновую шишку.

Хоть после победы к мистеру Дэвису и относились как к богу, в Лиге ему пришлось несладко. Сыпались самые разные обвинения – от подкупа судей до взяток другим тренерам за слив игры, но доказать ничего не удалось.

– Вот именно, – Александра улыбается, как улыбаются родители, гордящиеся своими детьми, – в прошлом году Пайпер спросила руководителя нашего журналистского кружка, может ли она написать об этом статью, но он сказал, что подобной статье не место в школьной газете. – Она дает нам время переварить эту мысль. – А что, если Пайпер решила рискнуть и все равно написать статью? А где лучше вести расследование, как не в Школе выживания? Тут тебе и капитан команды, и тренер.

Слова проносятся в моем мозгу подобно белке, пытающейся пробраться на верхушку дерева через ветки, прежде чем я успеваю их переварить. Пайпер обожает мистера Дэвиса. Она никогда не стала бы писать статью, ставящую его репутацию на кон.

Но последнее место, куда она ходила перед тем, как упасть с горы, – это его тренерская.

Пайпер

За две недели до того, как она упала.

–Об этом не может быть и речи, – шикает мистер Джеймс, обнажая желтые зубы. – Я тебе уже говорил об этом в прошлом году. Для школьной газеты эта тема не годится. На карту поставлены репутация и работа твоего учителя.

– Именно поэтому я и хочу взять эту тему, – возражаю я. Из соседнего кабинета доносится едкий запах бытовой химии – идет уборка. Я моргаю, чтобы не полились слезы. Этот вопрос не дает мне покоя с прошлого футбольного сезона. Хочу написать обо всем этом статью, а мистер Джеймс запрещает. – Мистер Дэвис невиновен, я уверена. Но сплетни не утихают, и это может для него плохо кончиться. Позвольте мне доказать его невиновность и прекратить сплетни!

Мистер Джеймс сидит на своем мягком кресле с колесиками, медленно вздыхает, его тощая грудь вздымается и опускается

– Мой ответ – нет, Пайпер. Самое твердое из возможных нет. Я ценю твою преданность мистеру Дэвису, но лучшее, что ты можешь для него сделать, – это оставить эту тему в покое. – Судя по тому, как он растягивает слово «преданность», говорит он одно, а имеет в виду другое. – Если ты еще раз меня об этом спросишь, я вообще выгоню тебя из редколлегии школьной газеты.

– Вы не имеете права, – протестую я, сжимая кончиками пальцев край его письменного стола, словно, если я буду крепко держаться, он уступит.

– Посмотри на меня. – На его виске пульсирует вена, кожа обгорела на солнце. – Пайпер, это не дебатный турнир. Здесь ты не выиграешь. А теперь, пожалуйста, покинь мой кабинет, мне еще нужно проверить контрольные, я не хочу тут сидеть до ночи.

Он щелкает пальцами в сторону выхода, потом опускает голову, устремив взгляд на стопку бумаг перед собой.

Его стол уставлен миниатюрными цветками в горшках. С трудом сдерживаюсь, чтобы не сбросить один из них. То, что в этом кабинете раньше вдохновляло, внезапно начинает удушать.

– Ладно, – огрызаюсь я, хватаю свой блокнот и разворачиваюсь, – но если карьера мистера Дэвиса рухнет, вы будете виноваты не меньше, чем все те, кто распускает слухи.

Вылетаю в коридор, проталкиваясь сквозь толпу, прохожу мимо кабинета химии, где мистер Дэвис обычно ведет занятия. Дверь заперта.

Я не куплюсь на его фальшивую заботу о мистере Дэвисе, он просто завидует! Мистера Дэвиса все любят, а на мистера Джеймса всем все равно.

Пока добираюсь до тренерской, челюсть начинает болеть – так сильно я скрипела молярами. Дверь открыта, мистер Дэвис сидит за письменным столом. Иду к столу, что стоит слева, кидаю на него блокнот, со скрипом тащу по линолеуму стул и плюхаюсь на него.

Передо мной темный экран компьютера, но я не пытаюсь его включить. Смотрю на деревянное покрытие стола, пытаясь не думать о мистере Джеймсе, закрываю глаза.

– Все в порядке?

Я резко дергаюсь, поворачиваюсь и вижу, что мистер Дэвис смотрит на меня, нахмурив брови.

– О, да. Здравствуйте, мистер Дэвис. – Я пытаюсь придумать объяснение, почему вот так ворвалась и даже не поздоровалась. Но все мои мысли только об одном: щелчок пальцами мистера Джеймса в сторону выхода, ногти на его руках, как и зубы, потеряли изначальный цвет. – Просто был тяжелый урок, но я пришла вам помочь. Что нужно сделать?

Волна нетерпения пробегает по моей груди. Мне следует доказать невиновность мистера Дэвиса, а не тратить целый час, выставляя оценки за контрольные. «Ассистентка учителя», конечно, будет прекрасно смотреться в заявлении при поступлении в колледж, но я не из-за этого согласилась ему помогать. Нужно его оправдать, а для этого мне нельзя выпускать его из вида. Это мой долг. Быть самой младшей на занятиях по углубленной химии не так-то просто. Старшие ребята стали называть меня «доктор Пайпер» и спрашивать, не потерялась ли я. А мистер Дэвис расставил акценты по-другому. Вместо того чтобы делать упор на моем возрасте, он относится ко мне, как ко всем остальным. И вскоре я перестала чувствовать разницу в возрасте.

Но я ничего не нашла, что могло бы оправдать его, а когда пыталась пообщаться с ребятами из футбольной команды, они только шутили, что секрет их победы в хлопьях «Уитис», или просто говорили, что «если ты в ударе, то ты в ударе».

Я надеялась, что вскоре сплетни утихнут, выветрятся, как запах кондиционера с одежды через день-два. Но сегодня утром я слышала, как руководитель спортивной секции спросил директора нашей школы Уинтерса, могут ли они начать поиски нового тренера, пока не начался футбольный сезон. Администрация практически навесила на мистера Дэвиса ярлык с алой буквой «М», означающую «мошенник», даже не дав ему возможности доказать, что он ни в чем не виноват. Они готовы им пожертвовать, чтобы спасти собственные шкуры. Трусы!

Я единственная, которого волнует правда. И мой план «А» не работает. В тренерской нет ничего, что оправдало бы мистера Дэвиса. Я думала, что, став его ассистенткой, буду работать в его кабинете химии. Но пока я все время сидела в тренерской.

– Буду благодарен, если ты сделаешь копии этих страниц, – говорит он, показывая на небольшую стопку, что лежит на краю его письменного стола.

– Нет проблем.

Иду к бумагам и заставляю себя улыбнуться.

Закончив ксерокопировать в учительской, неторопливо иду назад. Подхожу к тренерской и слышу шепот. Я останавливаюсь, делаю два шага назад. Лучше уйти и не подслушивать. Но что-то, словно магнит, тянет меня вперед. Подхожу к дверному косяку, прижимаюсь к стене спиной и слушаю.

– Просто держи язык за зубами, – тихо говорит мистер Дэвис, его голос звучит резко – никогда не слышала, чтобы он так говорил. У меня немеет позвоночник. – На кон поставлена моя работа. Ты поступишь в тот колледж, в который захочешь, и заживешь прекрасной жизнью, только перестань молоть языком.

– Я не…

– Из-за вас идиотов мне придется все переделывать, – перебивает мистер Дэвис. – Вы же знали, что с прошлого сезона ввелись новые правила. А теперь моя карьера под угрозой.

– Тренер, это же всего пара ребят. Разве вы не можете…

– Убирайся, – говорит мистер Дэвис.

Прежде чем я решаю, куда мне спрятаться, слышу приближающиеся шаги. Быстро ухожу – так быстро, как только позволяют онемевшие ноги. В груди громко стучит сердце, заглушая звук шагов, они затихают в противоположном конце коридора.

Тяжело дышу, у меня темнеет в глазах. Бросаю взгляд через плечо и вижу высоченного голкипера Джейми Сандерсона.

От стыда у меня горят щеки. Меня здесь знают как умную девочку. Еще никто не получал премию Петерсона в моем возрасте. Из-за того, что родная школа не может дать все необходимые знания, мне приходится ездить в «Футхилл» на дополнительные занятия по естественным наукам.

Но в некоторых вещах я полная идиотка.

Например, я не знаю, кому можно доверять.

Делаю глубокий вдох, наполняя легкие кислородом, и жду, пока у меня не прояснится в голове.

Пришла пора перевести расследование на новый уровень. Поскольку план «А» полностью провалился, пришло время плана «Б». Нужно что-то, что приблизит меня к дорогому мистеру Дэвису. Что-то, что даст мне доступ к его кабинету химии, в котором я не появлялась уже год.

Возвращаюсь в тренерскую с готовыми ксерокопиями в руках.

– Вот, сделала, – говорю я беззаботным тоном и кладу бумаги на письменный стол мистера Дэвиса.

После разговора с Джейми он явно еще не пришел в себя, невнятно меня благодарит.

– Мистер Дэвис?

Он поднимает голову, судя по поджатым губам, он раздражен.

– Я тут решила, что хочу вступить в Школу выживания.

Глава 21

– Значит, ты думаешь, что Пайпер застукала мистера Дэвиса за чем-то незаконным?

От ужаса по моей шее пробегает легкий холодок. Когда мы разговаривали с Джейси, он вполне мог стоять у нашей палатки. Он вполне мог написать то послание.

– Не знаю, – отвечает Александра, в лучах утреннего солнца ее смуглая кожа розовеет. – Но и такое развитие событий отрицать не стоит. Кто-то хотел, чтобы она ушла из кружка. А последнее место, куда она ходила, – это кабинет мистера Дэвиса.

– Я все равно думаю, что это чушь. – в поисках поддержки Джейси смотрит на Ноя. – Ладно, допустим, Пайпер занималась расследованием дел футбольной команды, но мы не знаем, удалось ли ей хоть что-нибудь нарыть.

Я поворачиваюсь к Александре.

– Ты не подслушивала, что Пайпер наговаривала на диктофон?

– Поверь мне: пыталась. Но она вела себя очень осторожно. У меня есть только этот листок. На нем написаны еще какие-то сокращения. Вот, например, буква «Т». – Она показывает на каракули в нижней части страницы. – Похоже на «Где РОТ?». Но «О» может быть и не «О», а «Д». Я не знаю.

Она пожимает плечами и засовывает бумажку обратно в карман.

– Рандомные допинг-тесты, – внезапно говорит Тайлер. – РДТ. Выборочные проверки на допинг. Может, Пайпер догадалась, что дело связано с допингом?

– Это не мог быть допинг! – кричу я, слишком поздно понимая, что мои слова звучат так, будто я выступаю в защиту. Они неправы. Грант никогда бы не стал ничего принимать.

– Давайте вместе подумаем, – предлагает Александра, пытаясь успокоить меня, но я злюсь только сильнее. – Если речь о допинге, то «Т» может означать…

– Очевидно, что это тренер, – говорю я, – руководитель спортивной секции собирался уволить мистера Дэвиса с поста тренера, если команда опять начнет проигрывать. Мистер Дэвис, скорее всего, запаниковал. Если он как-то покрывал парней из юношеской футбольной команды, то Пайпер вполне могла это узнать. И он понял, что она в курсе.

– Так вот почему полицейский пытался от меня отделаться, – Тайлер берет в руки ветку и начинает срывать с нее иголки, – может, в отделе полиции Грейлинга все кореша мистера Дэвиса.

– Тогда что нам делать? – спрашиваю я, – мы не можем пойти в полицию…

– Мы не можем обратиться к этому полицейскому, – говорит Тайлер. – Но мы можем прямо сейчас спуститься с горы и потребовать, чтобы нас выслушал кто-то другой. Нас слишком много, от нас просто так не избавиться.

– Этого недостаточно. – Я накручиваю на палец выбившуюся прядь, причем так сильно, что вырываю пару волосков. Неровные концы развеваются на ветру. – Рюкзак Пайпер исчез. У нас нет доказательств, что она ходила к мистеру Дэвису, только твои слова.

– Диктофон, – Тайлер прекращает отрывать иголки и поднимает взгляд, – Пайпер не расставалась с диктофоном.

– Она носила его в кармане куртки, – кивая, добавляет Джейси.

– Итак, где он? – спрашивает Тайлер, бросая ветку и топча ее. Он смотрит на меня, я замираю на месте.

– Он должен быть в больнице, в пакете вместе с остальными ее вещами, – говорю я с дрожью в голосе. Только я не уверена в этом. Когда у меня был тот больничный пакет, я судорожно искала телефон Пайпер, на все остальное не обращала внимания.

– Может, диктофона при ней и не нашли, – пожимает плечами Ной, подходит к краю площадки и смотрит вниз. – Он может быть где-то там внизу.

– Нам следует поговорить с мистером Дэвисом, – предлагает Джейси, – если в тот день он беседовал с Пайпер, то, может, он поделится с нами, в каком состоянии она была или куда пошла.

– Но если они виделись, почему он держит это в тайне? – спрашиваю я, – если он видел Пайпер в тот день после обеда и если она была так расстроена, что решила наложить на себя руки, то почему он ничего не сказал нашим родителям? Он даже не удосужился об этом упомянуть.

Александра опять прижимает к груди блокнот.

– Нам нужно спуститься с горы, – заявляет она, – мы расскажем полицейским, тем, которым можно доверять, все, что нам известно, а они уже допросят мистера Дэвиса.

– Если обвиним нашего учителя в убийстве Пайпер, мы разрушим всю его жизнь, – заводясь, говорит Джейси, – сплетни о допинге – одно, но сплетни об убийстве ученицы – совсем другое. Они будут преследовать его всю жизнь. Нам нужно больше доказательств.

– Нет, – я качаю головой, хотя секунду назад была на ее стороне. Совсем не знаю, что делать, – думаю, к Александре надо прислушаться.

– Конечно, думаешь, – тихо говорит Джейси ядовитым голосом, – ты без колебаний продала собственную сестру. Так зачем задумываться о судьбе учителя?

То, что до этой минуты помогало мне держать себя в руках, внезапно ломается с треском.

– О, а ты, я погляжу, лучше меня?

Шагаю к Джейси, по пути давлю дикие цветы, светлые пряди, развеваясь перед глазами, липнут к губам. Наверное, я выгляжу дико.

– Так, давайте все обсудим, как здравомыслящие люди, – говорит Ной, пытаясь сохранять спокойствие. Обводя всех взглядом, он чешет голову, – мы можем сказать мистеру Дэвису, что хотим проводить Саванну. Скажем, что обстановка на нее давит, ей тяжело. Если никто не проболтается, он спокойно нас отпустит.

– Не знаю, – говорит Александра, в ее голосе слышится паника, – если угрозу на палатке написал мистер Дэвис, то он знает гораздо больше, чем мы думаем.

– Именно поэтому нам следует идти сейчас, – отвечаю я, – а то он спустится вниз и заметет следы.

В кронах деревьев тихо начинает чирикать птичка – сигнал к подъему. Все остальные участники турпохода, включая мистера Дэвиса, вскоре проснутся.

– Лучшее, что мы можем сделать, – это разделиться, – говорит Ной, – двое пойдут вниз, другие останутся.

– Думаешь, мистер Дэвис не заметит, что двоих не хватает? – Тайлер всплескивает руками. – Сегодня воскресенье. Мы в любом случае через несколько часов пойдем домой. Давайте не пороть горячку. Как только вернемся, сразу пойдем в полицию.

Несколько голов кивают, затем слышится гул согласия. Тайлер и Александра спешат к тропе. Ной и Джейси не решаются, но в итоге идут вслед за ними.

Я остаюсь на месте, среди сорняков, хочется сказать что-то еще.

Но смысла нет. Тащусь за ними, на большом пальце кручу кусочек цепи, который нас ни к чему не привел.

Вот мне и не пришлось никого убеждать.

Пора возвращаться в лагерь.

* * *

Час спустя начинаю чувствовать, что веки тяжелеют, а все конечности болят. Подходим к лагерю, тонкой струйкой вверх поднимается дым. Тайлер показывает вперед, туда, где верхушки деревьев окутаны белой дымкой.

Внутри меня все опускается. «Он проснулся». Теперь придется объясняться, почему мы все встали на рассвете и ушли из лагеря.

Собираем небольшие охапки хвороста. Заходим в лагерь, мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Но у костра только один человек.

Сэм. Сидит на земле, что-то выстругивает из ветки.

Перевожу взгляд с палаток на деревья, затем на костер.

– Где мистер Дэвис?

– Наверное, еще не проснулся, – отвечает Сэм.

Тайлер бросает на землю хворост, прошу его не шуметь.

– Прости, – тихо говорит он.

– Что происходит? – спрашивает Сэм, – я думал, вы все еще спите.

– Ничего такого, – отрезала Джейси.

– Просто собрали немного хвороста, хотели помочь тебе, дружище, – Ной кивает на небольшую кучку и пододвигает ее к костру.

Сэм подозрительно на него смотрит.

– Спасибо, – говорит он, снова принимаясь строгать, не обращая на нас внимания. Собранный хворост кладем в кучу и рассаживаемся вокруг костра. Нам нужно пережить это утро.

Минуту спустя Александра достает из своего блокнота листок бумаги и снова разглядывает каракули. Зевнув рядом с Джейси, Ной начинает палкой рисовать на земле круги.

Я подвигаюсь поближе к Тайлеру.

– Раз спектакль окончен, можешь признаться мне в своих истинных чувствах к смеси для белочек.

Не обращая на меня внимания, он подбрасывает в костер дрова.

Я делаю глубокий вдох.

– Послушай, я знаю, ты считаешь меня чудовищем, – говорю я тихим голосом, – и ты прав, но я бы сделала все что угодно, лишь бы сказать Пайпер, как мне жаль. Я бы сразу же призналась в этом мухлевании с оценками, если бы это помогло ей очнуться. Я бы взяла назад все слова, что сказала ей в тот день, и вместо этого сказала бы ей, какая она удивительная. – Слова застревают у меня в пересохшем горле, пытаюсь сглотнуть. – Я сказала бы ей, как сильно ее люблю. Как бы я хотела стать ей хорошей сестрой.

На глаза наворачиваются слезы, чтобы они не потекли, моргаю.

– Хорошо. – Он немного придвигается и смахивает грязь с камня, на котором сидел. – Она заслуживает все это и даже больше, если очнется.

Замираю в замешательстве. Я идиотка. С ним вообще не стоило разговаривать! Даже не знаю, как все это перенесла: он делал вид, что считает меня убитой горем сестрой, хотя все время знал, насколько алчна моя душа.

Он все равно на стороне Пайпер. И мне немного неприятно. А я-то верила, что он хотел стать мне другом.

Наклоняюсь к нему.

– Можешь считать себя особенным, потому что дружил с Пайпер, но я ее сестра. Я была в ее жизни с самого рождения.

– Да, твое имя следует выгравировать на ее надгробной плите, – тихо говорит Тайлер, неотрывно глядя на языки пламени.

– Я же тебе сказала: мне безумно жаль. Но на самом деле я думала, что ты хочешь мне помочь. – Я сглатываю комок в горле.

– Саванна, неужели ты нуждаешься в чьей-то помощи? – рявкает он, глядя на меня – его глаза яростно сверкают. – Пайпер пыталась тебе помочь, и посмотри, чем это закончилось для вас обеих.

– Я ужасно сожалею о том, как с ней поступила. Мне было неприятно, что она оскорбила Гранта. И что ей было плевать на мое будущее. – Я качаю головой. – Это не имеет значения. Имеет значение только одно: надо найти преступника. Может, если я смогу помочь, она…

– Простит тебя?

Я сжимаю губы так плотно, что становится больно.

– Ты считаешь, что она не очнется. Ты считаешь, что я не заслуживаю того, чтобы вернуть ее доверие. Ты считаешь меня чудовищем.

Я повышаю голос, с противоположной стороны костра Джейси обращает на нас внимание. Я говорю ей одними губами, что со мной все в порядке. Но это не так. Тайлер прав.

– Я хуже, чем чудовище, – признаю я, начиная говорить тише. – Я не заслуживаю ее прощения, но все равно попытаюсь.

Я встаю и широким шагом иду к своей палатке. Однако далеко мне уйти не удается – Тайлер догоняет и преграждает мне путь.

Он вздыхает, проводя рукой по своим черным волосам.

– Я так не считаю. – Я поднимаю на него глаза. – Ну, не в таких формулировках.

По моим конечностям снова растекается злость, разворачиваюсь и молча ухожу в заросли высоких сорняков.

– Я даже близко ничего такого не думал, – продолжает он, схватив меня за руку. Я останавливаюсь, неотрывно смотрю на сорняки. – Я собирался сказать, что хорошо тебя понимаю, Саванна Салливан. – Он встал передо мной, его рука все еще лежит на моей. Вожу ногой по траве, наши глаза пересекаются. – Тебя настоящую. Я думаю, ты гораздо лучше, чем ты думаешь, и только что сама на себя наговорила. И я надеюсь, что Пайпер очнется, тогда у вас будет возможность наладить отношения.

Я сжимаю кулаки, от этого боль пронзает мой пострадавший палец.

– Какая же ты фальшивка, – говорю я. – У тебя даже имя ненастоящее.

Он резко качает головой.

– Я говорю искренне.

Тайлер говорит спокойно, и по блеску в его карих глазах я не понимаю, врет ли он. Этот блеск может означать и доброту, и жестокость. Любовь и ненависть. Это все и ничего. И я больше ни одной секунды не могу на него смотреть.

Я пытаюсь ответить, но начинаю реветь. По щекам текут слезы. Вот что я заслужила, нечего было отправлять Пайпер обратно в школу, прямо в руки опасности. Хлюпаю носом, утираю слезы тыльной стороной ладони.

Тайлер протягивает руку, проводит жесткими кончиками пальцев по моим все еще мокрым щекам, но боковым зрением я улавливаю какое-то движение. Из своей палатки выходит Грант и завязывает шнурки. Делаю шаг назад, быстро бросаю взгляд на Тайлера и оставляю его одного.

Грант чешет голову, потягивается и встречается со мной взглядом.

– Ого, ты уже проснулась, – он подходит ко мне и смотрит с беспокойством, – у тебя все нормально?

– Просто не могла уснуть. Хочу навестить Пайпер в больнице, жду не дождусь.

Грант откидывает голову назад.

– Да? – Он бросает взгляд на палатку мистера Дэвиса. – Может, у нас с тобой получится вернуться пораньше. Мистер Дэвис может разрешить пойти вместе.

Я слабо улыбаюсь.

– Это было бы великолепно.

Он касается губами моих волос.

– Как только он проснется, я спрошу его.

Грант возвращается к палатке за термосом, а я иду к костру, от которого теперь все ушли, опускаюсь на корточки и грею руки. События этого утра проносятся у меня в сознании, крутятся в мозгу, как в барабане. Об этом Грант ничего не знает. Стоит ли мне спускаться вместе с ним? В полиции он меня поддержит. Но тогда придется признаться, зачем я на самом деле пошла в этот поход. Мне придется убедить Гранта, что его любимому тренеру нельзя доверять.

Вжик. Расстегивается молния.

– Привет, народ, – произносит у меня за спиной мистер Дэвис сонным голосом, и каждый дюйм моего тела каменеет. – Не могу поверить, что вы проснулись раньше меня.

– Кто раньше встает, тому бог подает, мистер Дэвис, – говорит Ной.

За этими словами следует громкий лошадиный смех.

– Мистер Кроуфорд, и бог вам что-нибудь подал? Может, вы поохотились?

– Э-э, нет. Лук и стрелы оставил дома, сэр.

У Ноя под глазами темные круги, они напоминают мне о том, как я сама устала. Джейси зевает, и я тоже.

Слышится шум из голубой палатки. Молния расстегивается, и появляется голова Эбби. Она трет глаза, смотрит по сторонам и, натягивая вязаную шапочку на спутавшиеся растрепанные волосы, идет к костру.

Мистер Дэвис собирает газовую горелку. Грант успокаивающе мне улыбается и идет к нему. Я наблюдаю за ними, но дым режет глаза, разъедает горло. Мои руки не могут спокойно лежать на коленях.

Через минуту Грант возвращается с недовольным видом.

– Он сказал, что нам нельзя разделяться. А я-то думал, что он отнесется к нам с бóльшим пониманием.

– Когда мы пойдем обратно?

Грант пожимает плечами.

– Он хочет, чтобы мы насладились утром на свежем воздухе.

«Отлично». Я делаю вдох, но мои органы чувств больше ничего не воспринимают: я не понимаю, вдыхаю ли запах сосны или дыма, не обращаю внимания на великолепие гор.

Единственное, что я меня волнует, – это моя главная задача. Спуститься с горы, хоть с группой, хоть без нее.

Пайпер

День, когда она упала

Дверь в комнату Саванны открывается со скрипом, я навостряю уши. Что-то шуршит на кухне. Конечно – не прошло и пары минут, как она разрушила мой мир, а она уже захотела поесть. Иду на цыпочках по коридору, медленно снимаю с крючка ключи от ее машины и тихо открываю входную дверь, выскальзываю на улицу, освещенную послеполуденным солнцем.

По пути в школу слезы застилают мне глаза. Ехать совсем недолго. Я ушла в начале шестого урока, значит, занятия закончились всего полчаса назад. Мистер Дэвис должен быть в тренерской. После перепалки с Саванной звонил Алекс, предлагал подготовиться к контрольной по углубленной физике. Надо было хоть с кем-то поговорить, так что я ответила. Может, и не стоило, потому что мой план он не оценил, боюсь, что он попытается меня остановить.

Достаю из кармана кусочек цепи, перебираю его в руке. Алекс начал читать мне нотации, но я сбросила. Я все прекрасно понимаю: то, как собираюсь поступить, – неправильно. Старшая сестра должна решать мои проблемы, а не создавать их. Тем не менее это я сижу здесь, одна, зареванная, и жду, когда мистер Дэвис вынесет мне приговор.

Но я все равно должна это сделать.

До того школьного вечера я и вправду решила, что наши отношения с Саванной наладились. Я ее простила, показала, что быть сестрами – важнее всего. А она помогала мне, отказавшись от пышных церемоний, в которых должна была участвовать как королева вечера. Впервые за целую вечность я почувствовала, что мы стали по-настоящему близки.

А затем, когда Ной и Джейси меня предали, я не смогла ее нигде найти.

Помню те слова, что она написала мне сегодня после ссоры. Они – словно удар кинжалом. «Между нами все кончено… Для меня тебя больше не существует».

А может, я для нее вообще никогда не существовала?

Но после сегодняшнего дня, после того, как я вытащу ее из передряги, что она сама заварила, и после того, как, скорее всего, разрушу свое собственное будущее, она будет обо мне помнить.

И может, даже меня полюбит.

Утираю слезы, вытираю руки о джинсы и стучу в дверь тренерской. Мистер Дэвис не отвечает, но дверь приоткрыта. Толкаю ее. В кабинете пусто. По письменному столу разбросаны какие-то бумаги, здесь же стоит ноутбук, мигает заставка. Мистер Дэвис, должно быть, пошел делать ксерокопии или пьет кофе в учительской. Школьные коридоры давно опустели, с улицы раздается гул голосов. Я достаю телефон – четыре часа.

С разочарованием вспоминаю, что сегодня проводится дополнительное занятие Школы выживания. Собираются на Точке.

Хочу уйти, но мой взгляд падает на письменный стол. Там лежит то, что я давно ищу. А ведь после подслушанного разговора с Джейми Сандерсоном я не раз обыскивала тренерскую, его письменный стол в кабинете химии и кладовку со спортивным инвентарем.

На столе лежит его папка с материалами о футбольной команде.

Наконец она здесь, прямо передо мной, после всех тех часов, что мне пришлось строить из себя ассистентку и любительницу походов. Но как не вовремя я нашла эту папку, на меня столько навалилось, статья уже не имеет никакого значения.

Или, может, как раз имеет.

О чем именно говорили мистер Дэвис и Джейми, я не знаю. Может, мистер Дэвис просто успокаивал взволнованных ребят, а та угроза, что я нашла на рюкзаке, – дело рук кого-то другого? Может, пора перестать выяснять, кто ее оставил. А если мне удастся оправдать мистера Дэвиса и отвести от него все подозрения, то он простит наш с Саванной проступок.

В общем-то, мне уже нечего терять. Если сейчас он поднимается на Точку, то до его возвращения у меня еще полно времени. Быстро оглядываюсь в коридор и иду к письменному столу.

Папка толстая, с многочисленными разделителями. Между ними стопки бумаг, озаглавленные «Контракты с игроками» и «Медицинские справки». Но я сразу же нахожу то, что искала.

Рандомные допинг-тесты, то есть результаты выборочных проверок на допинг.

За последний месяц я навела достаточно справок, чтобы понять: Лига пытается выяснить, замешан ли допинг в победах нашей футбольной команды. Пролистываю бланки, на каждом в правом верхнем углу стоит «Отрицательный». Каждый бланк подписан и проштампован компанией «Фелпс Лаб». Там же лежит большой конверт, на нем написан адрес Ассоциации футбола. Но почему-то мистер Дэвис эти бланки с результатами в Ассоциацию не отправил.

Пачка с результатами довольно тонкая. Считаю бланки, их всего восемь. В футбольной команде игроков намного больше. Еще и предсезонье. Может, допинг-пробы взяли только у вернувшихся игроков? Но я листаю страницы, и что-то меня гложет. Бен Уолтерс вернулся, он учится в выпускном классе. Результатов его допинг-пробы нет. И нет результатов еще одного игрока.

Джейми Сандерсона.

Захлопываю папку и достаю диктофон.

– Нашла рандомные допинг-тесты у мистера Дэвиса. Нескольких не хватает, включая допинг-пробу Джейми Сандерсона. Мистер Дэвис не отправил бланки с результатами в Ассоциацию футбола.

Нажимаю на «Стоп», убираю диктофон в карман куртки, решаю проверить мусорную корзину. Но кроме потемневшего огрызка яблока и смятых листочков для заметок, там ничего нет.

Разворачиваюсь, вена на виске пульсирует быстрее, чем когда-либо. Мистер Дэвис может вернуться в любую секунду. В углу стоит шредер – измельчитель для бумаги. Неловко опускаюсь на колени и тяну на себя крышку, она открывается с громким щелчком. Начинаю просматривать изрезанную бумагу. Тяжело понять, есть ли тут бланки с результатами допинг-проб – только если заново склеить.

Поднимаю кусочек бумаги на свет, проникающий сквозь маленькое окно, прищуриваюсь, пытаюсь разобрать хоть слово. Похоже, у меня есть начало имени. «Дже» – да, думаю это имя. У меня поднимается настроение, но тут я слышу низкий голос – меня словно обдает порывом ледяного ветра.

– Что ты здесь делаешь?

В дверном проеме звенят ключи. Я поворачиваюсь.

Глава 22

Борюсь с дугами от палатки.

– Что ты делаешь? – спрашивает Джейси, оставаясь на безопасном расстоянии.

– Пытаюсь ускорить процесс. Сколько еще будет продолжаться это шоу? Мистер Дэвис, похоже, не собирается возвращаться. Жить тут останемся.

Она оглядывается, потом подходит поближе.

– Ты ничего не говорила Гранту?

– К случившемуся с Пайпер он не имеет никакого отношения, – мои слова приправлены щепоткой злобы.

– Мы этого не знаем. Он же из футбольной команды.

Бросаю на нее испепеляющий взгляд.

– Хочешь, чтобы все повесили на Гранта, да? Это такая маленькая месть?

Она гневно смотрит на меня, и я чувствую, как рушится прогресс, которого мы добились за последние дни.

– Ты знаешь, как разбирается палатка? – спрашиваю я, меняя тему.

– Странно, что ты не укротила ее своим испепеляющим взглядом.

Я фыркаю и начинаю лупить по палатке.

– Или можно попробовать вот так, – говорит Джейси и делает шаг в сторону, чтобы не лишиться глаза.

Через несколько минут наша палатка уже сложена в рюкзаке у Джейси.

– Ребята, как насчет того, чтобы узнать о некоторых охотничьих приемах? – спрашивает мистер Дэвис, убирая после завтрака. – Только теоретически, – поясняет он, когда видит на лице Александры недоумение. – Уверяю вас: ни одно животное не пострадает.

– Мы этим уже занимались, – говорю я. – Рано проснулись, в лесу как раз было тихо.

У мистера Дэвиса от удивления расширились глаза.

– Без учителя?

– Нас обучал Тайлер, – говорю я, жертвуя Тайлером – или Алексом, или как его там на самом деле зовут. – Не беспокойтесь, ничего опасного.

Повернувшись так, чтобы не было видно синяка на челюсти, Тайлер криво улыбается.

– Да, я показал им самый простой способ метания копья. Меня этому учил отец.

Отвлечь внимание мертвым отцом – хорошую тактику он выбрал.

– Я бы попробовал, – говорит Сэм, получая в ответ широкую улыбку мистера Дэвиса.

Эбби прекращает напевать и подходит к ним, вскоре туда направляется и Грант.

– Я прослежу за ними, – шепчет мне Ной и бежит трусцой за толпой.

Прикусываю губу, чтобы не взвыть. Похоже, мы останемся здесь на весь день.

– Ребята, вы и вправду думаете, что мистер Дэвис виноват? – спрашивает Джейси. Тайлер устроился рядом с нами. – Он мой любимый учитель. И также любимый учитель Пайпер. Я просто не верю. Перед тем как отправляться в полицию, нужно собрать больше доказательств.

– Если мы тут застрянем, то вряд ли вообще что-нибудь докажем, – буркаю я себе под нос.

Все ушли в лес, Тайлер смотрит им вслед.

– А пока можем попробовать что-нибудь найти. – Он широким жестом показывает на палатку мистера Дэвиса.

– Сейчас? – спрашивает Джейси. – Мы же не знаем, когда он вернется.

– Я буду на шухере, – пожимает плечами Тайлер. – Еще я могу попытаться завести их подальше в лес. Как только мистер Дэвис закончит охотничью экспедицию, я подам сигнал.

– Позвенишь цепями? – спрашиваю я.

Тайлер плотно сжимает губы, скрывая улыбку.

– Я закричу: «Эй, мистер Дэвис», а потом придумаю какой-нибудь вопрос о примитивных навыках выживания, на который он не сможет ответить. Так у вас будет время, чтобы выбраться из палатки.

Я глубоко вздыхаю. Опасно, но рискнуть стоит.

– Что мы ищем?

– Его телефон. Он, конечно, запаролен, но в «Футхилле» я знаю парня, он с этим разберется.

Джейси смотрит на меня с опаской.

– Просто проверьте его рюкзак, – говорит Тайлер. – Если он виновен, то, скорее всего, уже подчистил следы. Но проверить стоит.

– Да, конечно, – хмыкаю я. – Поверить стоит, особенно если это мы полезем в палатку.

– Все верно, – ухмыляется Тайлер и широкими шагами идет в лес вслед за группой. Мы с Джейси смотрим на закрытую палатку мистера Дэвиса.

Я оглядываюсь – вдруг за нашими спинами кто остался. Похоже, Александра присоединилась к охоте, кроме нас никого.

– Стой прямо перед палаткой, – произношу я шепотом.

Джейси кивает, поворачивается лицом к лесу, прижимаясь спиной к ткани. Я расстегиваю молнию и захожу, опуская за собой полог палатки.

Внутри чисто, в углу стоит собранный рюкзак мистера Дэвиса – бери да иди. Сразу понимаю, что совершила ошибку. Я влезла в личное пространство учителя. Тут же, ради всего святого, лежит его нижнее белье. Вспоминаю добрую старую тетушку Милдред. Вообще-то она мне двоюродная бабушка, но мы ее звали тетушкой. А если уж я заговорила о ней, то возникает мысль: что бы она обо мне подумала, если бы узнала обо всем, что я натворила? Мне не по себе, опускаю руку в самый маленький карман рюкзака мистера Дэвиса и тут же чувствую укол разочарования. Я надеялась, что тут найду его телефон, но нет. Только какая-то ниточка и упаковка мятных леденцов.

Следующий карман немного больше, но там только аптечка.

По локоть засунула руку в рюкзак, но вместо улик, которые указывали бы на виновность мистера Дэвиса, нахожу только вещи, что спасают, а не убивают детей.

Обращаю внимание на главный отсек, начинаю его обыскивать. Нахожу свернутую одежду, грязные носки и прочее, что нашлось бы у любого мужчины двадцати с чем-то лет, который провел выходные на природе. Пытаюсь найти что-то, чего тут быть не должно – нож, камень. Но ничего такого нет.

Высовываю руку из рюкзака и стараюсь уложить все, как было. Надо вылезать из палатки. Ставлю рюкзак в угол, поворачиваюсь к выходу.

Но неожиданно я задеваю ногой рюкзак, и он падает с жутким грохотом – я пугаюсь. Замираю на месте. Сердце в груди звучит так, слово миллион маленьких зрителей аплодирует на футбольной трибуне. Выглядываю в маленькое окошко, затянутое сеткой. Похоже, остальные в лагерь еще не вернулись, но я все равно прислушиваюсь. Только чириканье птиц и шелест листьев. Хорошо.

Поправляю рюкзак и ставлю его обратно в угол, стараюсь расположить его так, как он стоял у мистера Дэвиса. Но тут я заметила, что кое-что упустила, – отделение на задней части рюкзака. Расстегиваю его, запускаю в него руку, роюсь, и тут мои пальцы касаются чего-то шершавого и волосатого. Вытаскиваю – это оказывается скрученная веревка. Кладу ее рядом и на этот раз запускаю руку глубже, достаю моток скотча.

Хорошо. «Дыши спокойно». Все нормально. Ведь туристы берут с собой веревки, правда? Чтобы взбираться на скалы и с лассо охотиться на диких животных? Скорее всего, мистер Дэвис не вытаскивает эту веревку из рюкзака. А скотч? Грант бы сказал, а для чего он не нужен? Скотч всегда пригодится. Но теперь я ощущаю, как вена на виске пульсирует синхронно с сердцем.

Я пытаюсь успокоиться, заталкиваю веревку обратно. Затем хватаю скотч. Край неровный, видно, что его уже отклеивали. Может, просто отрывали в спешке? Скотч липнет к руке, собираюсь его отлепить.

Но тут я замечаю: сбоку к рулону прилип длинный волос, как раз под частично отклеившимся краем.

Один вьющийся светлый волос.

«Только без паники». Но мои легкие не слушаются – начинаю задыхаться. Нужно решить, что делать со скотчем. Если это волосы Пайпер, то полиции придется провести анализ ДНК, так ведь? Но если я украду рулон, то они решат, что волос подбросила я.

Крепко сжав зубы, засовываю скотч обратно. Но там лежит что-то еще – прямоугольное, размером примерно с телефон. Одна сторона жесткая и плоская (может, экран), край неровный. В груди смешиваются страх и восторг. Вдруг это телефон, по которому он решает все вопросы о допинге. Засовываю руку в рюкзак, почти по самое плечо, достаю предполагаемый телефон. Резко вытаскиваю руку, костяшки пальцев трутся о волокна веревки. Я его достала.

Только это не телефон, а диктофон. Серебристого цвета, с микрофоном спереди и кнопочками сбоку.

Это диктофон Пайпер.

Глава 23

Диктофон выключается, голос Пайпер смолкает.

– Теперь ты мне веришь?

Прохожу мимо Джейси, задевая ее рукой. Она стоит у палатки, уставившись на диктофон в моей руке.

– Наверняка есть объяснение почему в папке были не все допинг-пробы, – наконец шепчет она, проводя руками по волосам.

Бросаю на нее гневный взгляд.

– О, конечно есть объяснение. Мистер Дэвис – не такой уж потрясающий учитель, как все думают. Это очень подозрительный тип, которому нельзя доверять. Когда Пайпер нашла ту папку, он попытался навсегда заткнуть ей рот.

Убираю диктофон в карман куртки.

– Не могу поверить.

– А придется. Пора возвращаться.

– И мы бросим всех остальных здесь, с ним наедине?

Я собираю волосы в растрепанный пучок и запрокидываю голову, глубоко вздыхаю, тру виски.

– Не знаю, Джейси. Я не знаю, что делать. Давай хоть раз ты примешь решение.

– Хорошо, – говорит она, продолжая стоять на том же месте, кусая губу. Я уже готова сорваться, но тут она добавляет: – Иди. – Она уверенно кивает, словно эта мысль, только что витавшая в воздухе, приземлилась, уверенно встав на ноги. – Да, ты иди, а я останусь здесь и подожду остальных. Я буду следить за мистером Дэвисом и все расскажу остальным. – Она смотрит на меня. – Дорогу знаешь?

Я медленно делаю глубокий вдох.

– Это же протоптанная тропа, Джейси. Пока я иду по ней, со мной все будет в порядке. Если, конечно, не встречусь с медведями.

– Я не шучу, – говорит она. – Пешие походы в одиночку крайне опасны. Если бы был другой вариант…

– Но это единственное решение. Ты предупредишь ребят, а я пойду в полицию.

Джейси не уверена, сможет ли нарушить правила выживания в дикой местности ради спасения. Она поворачивается к лесу, а я остаюсь одна.

Я пробираюсь сквозь деревья, обхожу тропинки – с остальными нельзя пересекаться. У меня под мышкой бутылка с водой. Все вещи я оставила, их принесет Грант. Пока меня не хватились, надо пройти половину пути. Шея и спина вспотели, останавливаюсь, чтобы снять куртку, обвязываю ее вокруг талии и быстрым шагом продолжаю путь.

Но что-то не так – о мою грудь не бьется холодный керамический кружок.

Поднимаю руку и не нахожу цепочку с амулетом. На меня волной накатывает паника. Ищу на шее, одежде, в ногах.

Цепочки с амулетом нет. Судорожно снимаю куртку с талии, трясу ее, свою футболку, молюсь, чтобы блестящий кружок выпал к моим ногам. Ничего не звенит. Пытаюсь вспомнить, когда в последний раз его трогала, но я совсем не выспалась. Все воспоминания о том, когда мои пальцы касались керамического кружка, сливаются вместе. У меня темнеет в глазах, мысль о потере амулета пугает меня точно так же, как мысль о потере самой Пайпер. Может, цепочка лежит совсем далеко на тропе, а может, в моих ногах, в траве, покрытой росой.

Я должна ее найти.

Со злости бью себя кулаком по бедру и разворачиваюсь к лесу. Внимательно глядя себе под ноги, возвращаюсь назад.

Когда я добираюсь до знакомого поваленного ствола, поросшего мхом, мое имя эхом разносится среди деревьев. Очевидно, остальные заметили, что я пропала. Пинаю опавшие листья, ожидая, что покажется мой амулет. Крики не умолкают, ругаясь себе под нос, я продолжаю поиски.

Слышу за спиной какой-то треск, роняю бутылку с водой. Прилагая отчаянные усилия, ухожу глубже в лес, к другим точно таким же вечнозеленым деревьям. Без своего амулета я никуда не пойду. Даже представить себе не могу, как это – ходить без него.

– Саванна! – Голос мистера Дэвиса режет мои нервы, как нож ленту. Судорожно ищу амулет. Затем я разворачиваюсь и останавливаю взгляд на учителе. – Мы же об этом говорили. Нельзя просто взять и уйти.

– Я ходила в туалет, – вру я. – По пути потеряла кулон.

Он качает головой и тихо спрашивает:

– Ты вообще представляешь, какие у меня могли бы быть неприятности, если бы ты потерялась? Или пострадала?

Я убираю волосы с лица, делаю вдох, чтобы затушить ярость, закипающую внутри меня. Я злюсь на него. Я злюсь на Джейси, которая не справилась со своей задачей.

Но у меня ничего не выходит.

– У вас в любом случае будут неприятности.

Мистер Дэвис недовольно скрещивает руки на груди. Мне становится не по себе, мурашки бегут по позвоночнику. Надо возвращаться на тропу, к остальным. Если они будут рядом, то мистер Дэвис не сможет со мной ничего сделать. Добираюсь до следующего дерева, отбрасывая ногой веточки и отодвигая кустики ежевики. Блеска серебра так и нет.

Он подходит ближе. Его раздражение чувствуется в воздухе и висит как грозовая туча. Я ощущаю его кожей.

– Саванна, о чем ты говоришь?

Он качает головой, но не торопит меня с ответом, делает еще один шаг и подходит ко мне еще ближе. Не могу больше участвовать в этом спектакле. Мой рот живет своей жизнью:

– В тот день вы последним видели Пайпер.

Мистер Дэвис хмурится. Теперь он стоит достаточно близко, чтобы я видела, как медленно, глубоко и ровно он дышит.

– Вы это скрывали.

Хмурясь, он подходит ко мне еще ближе, под его подошвой нервирующе хрустит листва.

– Она в коме из-за вас, – добавляю я, отступая назад.

Еще один долгий выдох.

– Из-за меня?

– Пайпер занималась расследованием допингового скандала. Она нашла результаты рандомных допинг-тестов. Те, которые вы не отправили в Ассоциацию. Именно поэтому вы ей угрожали?

Я еще немного пячусь, вместе со мной двигаются тучи, окутывая нас тьмой.

Мистер Дэвис отодвигает ботинком листья, но при этом продолжает неотрывно на меня смотреть.

– Саванна, давай я помогу найти амулет.

Он слишком мил в сложившейся ситуации. Я резко разворачиваюсь, при этом осматриваюсь в последней отчаянной попытке найти цепочку.

Среди переплетающихся растений блестит серебро, меня охватывает радость. Поднимаю амулет и с облегчением замечаю, что цепочка не потерялась. Сжимаю его в кулаке, а в это время тяжелая рука мистера Дэвиса опускается мне на плечо.

Меня охватывает паника. Его пальцы давят, впиваются в мою кожу, я кричу изо всех сил. Уворачиваюсь и со всех ног несусь к тропе.

За спиной слышу глухие шаги мистера Дэвиса, молодая поросль трещит под его ботинками.

– Саванна! – кричит он, низкий голос словно ножом прорезает растительность.

Я не останавливаюсь. Он пытался убить Пайпер. А если догонит меня, то сделает все, чтобы я заткнулась. До боли сжимаю амулет, бегу быстрее, чем когда-либо бегала за мячом на футбольном поле.

Раздвигаю ежевику и пробираюсь сквозь толстые стволы деревьев, совершенно не обращая внимания на то, что ветки впиваются мне в кожу и цепляются за одежду.

Мистер Дэвис уже близко – слышу за спиной его тяжелое дыхание, несмотря на пение птиц и наши громкие шаги. Он не сдается, хотя я вот-вот доберусь до тропы. Все увидят, как он преследует меня, слово охотится за дичью.

Я выбегаю из леса, сквозь сосны наконец проглядывает солнечный свет, спотыкаюсь о камень, падаю, задевая ветки деревьев.

Ушиблась, но не сильно.

Я поднимаюсь и оглядываюсь – мистер Дэвис висит на хвосте. Я открываю рот, чтобы позвать остальных, но крик застревает в горле, ужас заталкивает его назад.

Это не туристическая тропа.

Я просто выбежала на просеку. Должно быть, ища амулет, я заблудилась. Ругаюсь на себя вслух. Впереди, позади и с двух сторон меня окружает только темный лес.

Пытаюсь спокойно дышать. Нужно бежать дальше. Только я не знаю, в какую сторону. Я бы потерялась здесь даже с компасом.

– Грант! – кричу, но я так запыхалась, что звуки едва ли вылетают из меня. Сейчас же не футбольный сезон, я потеряла форму. – Кто-нибудь, помогите!

Теперь шаги мистера Дэвиса совсем близко. Нужно собраться силами и бежать. О том, что потерялась, я буду беспокоиться потом.

Я вытираю вспотевшие ладони о джинсы и засовываю цепочку с амулетом в карман, несусь вниз по склону, все еще слыша, как мистер Дэвис прорывается сквозь заросли деревьев. Ветви цепляются за куртку, завязанную на моей талии. В застегнутом кармане подпрыгивает диктофон. Подворачиваю ногу, наступив на камень, спрятанный в листве, так же больно мне было, когда я потянула лодыжку во время игры с командой школы «Линкольн». Но на этот раз я быстро прихожу в себя, ныряю под ветку и несусь сломя голову.

Легкие горят, ноги кажутся резиновыми. Как раз когда у меня появляется уверенность, что стук моего сердца – это последнее, что я услышу в своей жизни, появляется другой звук.

Журчание воды.

Должно быть, здесь протекает река. Если я переберусь на другой берег, мистер Дэвис прекратит погоню и вернется к остальным.

Пробираюсь сквозь густую листву, на слух иду к воде. Колючие ветки цепляются за мои волосы, царапают лицо и руки. Выхожу из леса, здесь на краю крутого берега растет молодая поросль. Хватаюсь за ветку, смотрю на реку. Она неширокая, но течение быстрое, одна сплошная пена. Непонятно, глубоко ли. Было бы глупо переходить ее вброд.

Рядом замечаю поваленное дерево, надо немного спуститься вниз по течению. Сразу же пробираюсь к нему по скользким камням. Но, подойдя ближе, я чувствую, как сердце уходит в пятки. Этот самодельный мост пролегает высоко над водой. Под бревном острые камни и бурлящие пороги. Подойдя ближе, пытаюсь набраться смелости, чтобы перейти на другой берег.

– Саванна!

Из леса показывается мистер Дэвис. Я оглядываюсь. Не стоило этого делать. Сквозь зелень вижу его куртку ярко-синего цвета – меня снова охватывает страх. Ничего не могу с собой поделать.

Бревно лежит между двумя большими камнями. Я пробираюсь к нему сквозь колючие кусты. Затем поднимаюсь на скользкое бревно, не обращая внимания на длинные иглы, что торчат из моих джинс. На ткани начинают проступать пятна крови. Мои руки исцарапаны. Морщусь от боли, обхватываю ствол ногами. Пробираясь все ближе по только что проложенной мною тропе, мистер Дэвис продолжает меня звать. Бревно толстое, но я не могу заставить себя подняться на ноги и перейти на другой берег. Вместо этого я передвигаюсь по нему сидя – так быстро, как только могу. Мистер Дэвис почти меня догнал. Если я не поднимусь, он окажется здесь через несколько секунд.

Я пытаюсь, но упрямые конечности отказываются двигаться. Какая же я дура, что оказалась с ним один на один, и еще большая дура, когда не смогла промолчать и обвинила его. Когда же я научусь держать рот на замке?

– Грант! – снова кричу я.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь сообразить, как быстрее всего перебраться на тот берег, при этом не упав вниз, в эту адскую стиральную машину. Бурлящая вода эхом повторяет мои сталкивающиеся друг с другом мысли. Я закрываю глаза, желая сдаться, но нахожу в себе силы и встаю на четвереньки.

«Сосредоточься». Мне нужно на чем-то сфокусировать взгляд. Дышу ровнее и не обращаю внимания на крики мистера Дэвиса за моей спиной, все, что я слышу – шум бурлящей воды. Я встаю, но меня шатает, чуть не падаю вниз.

Расставляю руки в стороны. Чтобы восстановить равновесие, перебираю ногами, сердце горит огнем в груди. Надо было пойти на гимнастику, как хотели родители, а не на футбол.

Я делаю шаг, ноги дрожат, руками пытаюсь удержать равновесие. Внимательно смотрю, куда сделать следующий шаг. Чем дальше я продвигаюсь, тем больше мха на коре. Мало того, что ноги дрожат, так теперь еще и скользко.

Я решаю оглянуться и чувствую укол разочарования – добралась только до середины. Поднимаю ногу, опускаю ее на покрытую мхом ловушку и слышу треск. Нога проваливается в прогнившее бревно, в полете я взмахиваю руками.

Я кричу, ударяюсь бедром и отскакиваю от бревна, как мячик. К счастью, падая вниз, мне удается обхватить бревно руками и ногами. Больше от падения меня ничего не спасет. Долго я так не продержусь.

Над собой вижу куртку ярко-синего цвета. Все, мне конец. Мистер Дэвис просто стукнет по моим рукам, которыми я впиваюсь в бревно. Через несколько дней лесники найдут мое тело чуть дальше по течению.

Закрываю глаза и жду.

Глава 24

В голове жуткий вибрирующий гул. Руки горят. Боль пронзает кончики пальцев, ногти вот-вот оторвутся. Джинсы задрались, на голые щиколотки попадают холодные брызги, летящие от полных ярости речных порогов.

Надо бы подтянуться и проверить, где мистер Дэвис, но у меня совсем не осталось сил.

Он там, наверху.

Все, что мне по силам – слушать, как бежит вода и бьется мое сердце.

Я представляю, как падаю вниз, словно кусочек коры, отрываюсь от бревна и шлепаюсь в несущийся поток. Эти образы непрерывно плывут у меня в сознании. Но скоро это все превратится в реальность.

– Саванна! – прорывается голос сквозь шум.

Грант. Он меня услышал. Он пришел.

– Помогите! – кричу я, мой слабый голос заглушается бурлящей водой.

Чувствую прилив сил к мышцам, хотя секунду назад казалось, что я больше не выдержу. Отвожу голову назад и вижу над собой мистера Дэвиса, покачивающегося на бревне.

– Иду! – кричит Грант, прыгая на берегу с камня на камень, напоминая существо с перепончатыми лапами. Он залезает на бревно, но из-за того, что я слишком сильно вытянула шею, у меня темнеет в глазах.

Опускаю голову и вижу под собой острые камни. Капли все так же летят на щиколотки. Закрываю глаза, паника меня уже охватила. Я жду, и при каждой накатывающей волне боли надеюсь, что Грант все-таки доберется до меня быстрее.

– Держись. Я здесь, – доносится голос. Это не Грант.

А мистер Дэвис.

«Нет». Он не собирается мне помогать. Он собирается… Вдруг чья-то рука хватает мою. Совсем некрепко. Пальцы выскальзывают. Мое тело раскачивается под бревном, как подвеска. Чуть подует ветер – и я упаду.

Хочется крикнуть Гранту, чтобы поторопился. Но тогда я точно упаду. Сверху спускаются ноги, свисают с двух сторон бревна. Ботинки Гранта. Секунду спустя с другой стороны меня хватает вторая рука. Мои пальцы отрывают от бревна. Не знаю, кричать ли мне или помочь моему спасителю.

Но за предплечье меня хватает Грант, который поднимает меня, и я оказываюсь на бревне. Грант помогает мне встать на ноги и направляет к берегу. С дрожащими конечностями спускаюсь с бревна. Придерживая меня рукой, Грант доводит меня до камня и усаживает на него.

Пытаюсь дышать спокойно, но в поле моего зрения попадает мистер Дэвис. Он спускается с бревна, и мне снова становится не по себе.

– Он… – еле произношу я, но краем глаза вижу, как дрожит листва и из нее появляются оранжевая куртка Ноя и ярко-красная фланелевая рубашка Сэма. Остальные члены группы пробираются сквозь кусты наверху и расходятся по берегу.

Подходит Джейси и присаживается на валун рядом со мной. В ее растрепанных волосах – прутики и сосновые иголки, и в них же вся толстовка. Она тяжело дышит. Сделав несколько вдохов, она кладет мне в руку бутылку с водой.

– Что случилось?

Кровоточащими пальцами откручиваю крышку.

– Это ты меня спрашиваешь? – говорю я сквозь зубы. – Как так получилось, что вы все упустили его из вида?

– Я даже не смогла его найти. К тому времени, как я догнала ребят, мистер Дэвис уже ушел. Я не могла тебя никак предупредить. А теперь нужно помалкивать.

– Слишком поздно, – тихо говорю я. – Он знает.

Ее глаза от удивления расширились. В это время перед нами садится мистер Дэвис, склонив голову на колени. Он дышал тяжело и хрипло.

Внимательно на него смотрю, наблюдаю за каждым движением, но мое внимание отвлекает позвякивание. Рядом со мной пристроился Тайлер.

– С тобой все в порядке?

Я киваю, снова перевожу взгляд на мистера Дэвиса, но передо мной встает Грант и закрывает весь вид. Он вытирает лоб тыльной стороной ладони, видит мою порванную грязную одежду и кровоточащие пальцы, на его лице читается ужас.

– Саванна, что на тебя нашло?

– Мне бы тоже хотелось это узнать. – Эбби подходит к Сэму, подошва ее ботинок скрипит о камни. За ними на склоне маячат Ной и Александра.

– Дайте ей отдышаться, – говорит Тайлер как ни в чем не бывало. Он обещал, что будет следить за мистером Дэвисом, но нарушил это обещание.

– Я спасала свою шкуру, – тихо говорю я. – Единственная причина, почему я еще жива, – это потому что вы появились вовремя. В противном случае меня бы ждал такой же конец, что и Пайпер.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Грант.

– Просто не подпускай ко мне мистера Дэвиса.

Сэм подозрительно на меня смотрит.

– Саванна, со стороны казалось, что он тебя спасает, – говорит Сэм.

– Это потому, что вы не видели, как он гнался за мной по лесу!

Мистер Дэвис медленно поднимает голову.

– Саванна, я должен был проследить, чтобы ты не потерялась. На этих выходных я несу за тебя ответственность. Я несу ответственность за всех вас. Мне очень жаль, что твоя сестра в коме. На самом деле. Но ты ошибаешься. Ты говоришь, что в тот день Пайпер приходила ко мне после уроков, но я с ней не виделся.

Я усмехаюсь.

– Конечно. – Я смотрю на остальных, спутавшиеся светлые волосы лезут мне в глаза. – Он не тот, за кого себя выдает. Его стоит опасаться! И Пайпер в коме из-за него!

Мистер Дэвис расчесывает волосы пальцами.

– У нас в школе установлены камеры видеонаблюдения, Саванна. От полиции требуется только посмотреть записи за тот день.

– И эти записи вы наверняка уже стерли, – огрызаюсь я.

Я словно раскалываюсь на две части, и обе половинки существуют отдельно друг от друга. Если я права, и он на самом деле стер улики, ему все сойдет с рук.

– Народ, я уверена, что мистер Дэвис не виноват, – заявляет Эбби, глядя на нас одновременно с ужасом и беспокойством. – Я уверена, что он все может объяснить.

Она не понимает. Никто не понимает. Мне надо доказать им, что наш инструктор по выживанию опасен. Я расстегиваю карман куртки, засовываю туда руку.

– Тогда почему ее диктофон оказался у него в рюкзаке?

Я достаю его и кладу на всеобщее обозрение на свою расцарапанную, кровоточащую ладонь.

Прищуриваясь, мистер Дэвис глядит на диктофон, взгляд его становится мрачным.

– Ты копалась в моем рюкзаке? – от его голоса мне становится не по себе.

– Вы уходите от ответа.

– Я знаю, что в последнее время вам всем было непросто, – говорит мистер Дэвис, вытирая вспотевшую шею рукавом рубашки. – Ребята, но нельзя же преступать грань. Когда мы вернемся, вам придется отвечать. Последствия неизбежны.

– Да, последствия будут, – заявляю я, поднимая диктофон вверх. – Потому что из-за вас Пайпер в коме. А это доказательство. Перед тем как упасть со смотровой площадки, она заходила к вам. И каким-то образом у вас оказался диктофон, который она всегда носила в кармане. И вы, скорее всего, от этого диктофона решили избавиться.

Он кривит губу, тянет себя за воротник.

– Пайпер забыла его у меня в тренерской. Я только немного послушал записи, чтобы понять, что это ее диктофон.

– Так почему же он до сих пор у вас?

Он молчит слишком долго.

– Я собирался его вернуть на следующий день, а потом… – Он опускает глаза. – По очевидным причинам она не пришла в школу. Я собирался передать его тебе, но забывал забрать его из тренерской. Как раз перед походом я наконец о нем вспомнил и засунул его в рюкзак, зная, что в поход ты точно пойдешь.

Мое сердце пропускает удар. Удастся ли мистеру Дэвису увернуться? Будет ли достаточно этого объяснения? Может, надо было захватить и скотч? Теперь мне до него уже никогда не добраться.

Мистер Дэвис опускается на колени на берег и умывает лицо. Он поднимается, и кажется, что он постарел на несколько лет.

– Наверное, я с уверенностью могу объявить, что поход подошел к концу. Давайте вернемся в лагерь и будем собираться.

Тайлер бросает на меня взгляд, по моим венам снова разливается злость. Почему он не сдержал обещание?

Поднимаемся вверх по оврагу, пробиваемся сквозь лес и добираемся до лагеря, костер давно потух. Мои вещи уже собраны. Я раздумываю, как бы сбежать.

Но, разбирая свою палатку, мистер Дэвис внимательно за нами наблюдает. Он не позволит никому уйти.

Остальные тоже разбирают палатки, засовывают вещи в рюкзаки. Грант берет меня за руку и заводит за свою палатку.

– Подожди секундочку, – говорит он и лезет внутрь за спальным мешком. Он сгибает его пополам, потом кладет на землю. – Посиди на нем, пока я не соберусь. – Он кивает на импровизированную подушку, которую только что соорудил, и начинает вытаскивать дуги, на которых держится передняя часть палатки.

Закончив с ними, он снова обходит палатку и вытаскивает следующие. Две другие металлические палки лежат рядом.

– Помощь нужна? – спрашиваю я, хотя слишком устала, чтобы хотя бы пошевелиться.

Он бросает на меня взгляд.

– Тебе нужно отдохнуть.

Да, отдохнуть не помешает. Я бы завалилась прямо тут и проспала бы тысячу лет. Но несмотря на усталость, что-то не дает мне покоя.

– Грант, ты знаешь что-нибудь про мистера Дэвиса?

Хмурясь, он переходит к последнему углу палатки, в руке сжимает дуги.

– Саванна, рассказывай.

Я облизываю губы. Заставляю себя подняться на ноги и выглядываю на него из-за палатки.

– Я думаю, что Пайпер поняла, что он помогал парням из футбольной команды скрыть употребление допинга.

Легко улыбаясь, Грант заканчивает возиться с палаткой.

– Это чушь.

– В тот день он последним ее видел. Она расследовала скандал, связанный с юношеской футбольной командой. А что потом? Пайпер падает с горы. – Во взгляде светло-карих глаз Гранта, который меня всегда очаровывал, я читаю сомнения. – И как только мы это докажем…

Грант двигается так быстро, что я не успеваю заметить его приближение, даже вскрикнуть не успеваю, как он прижимает меня к палатке. Мелькает острая металлическая дуга, которую он плотно держит в руке. Он смотрит на меня сверху вниз, губы, которые я так люблю целовать, плотно сжаты, золотой блеск его глаз исчез.

Осталась только буря.

Пайпер

День, когда она упала

–Что ты здесь делаешь?

Я резко поворачиваюсь и вижу Гранта, в руках у него ключи от машины.

– Я… я ждала мистера Дэвиса, – заикаясь, отвечаю я. – Мне можно находиться здесь. Я же его ассистентка.

Закрываю крышку шредера и медленно выхожу из кабинета. Немного задев Гранта плечом, выхожу в коридор и жду его, сев на край огромного цветочного горшка.

Плотно сжав губы, Грант заглядывает в кабинет, потом поворачивается ко мне.

– А почему ты не на дополнительном занятии Школы выживания? – спрашиваю я.

– Каком еще занятии? – недоумевает Грант.

– Ты получал записку от мистера Дэвиса?

Он качает головой.

– Наверное, это занятие только для новеньких, – говорю я, пожимая плечами.

В моем кармане звонит телефон, я дергаюсь. Роюсь в кармане – Грант внимательно следит за мной. Это снова Алекс, я секунду размышляю, отвечать или нет, но в итоге отвечаю.

– Пайпер? – в голосе Алекса звучит беспокойство. – Ты в школе?

– Да, и со мной все в порядке. Честное слово.

Я заканчиваю разговор, чувство вины давит на меня.

Грант подходит ко мне, а я продолжаю смотреть на экран, делая вид, что читаю сообщения.

– Пайпер, у тебя все нормально?

Я с трудом сдерживаю смех: нелепее вопроса не придумать. Меня должны исключить из школы, а мистер Дэвис завязан в допинговом скандале. Эти две мысли вертятся у меня в голове, как атомы. Я словно примерзла к полу и не могу пошевелиться. Все мои школьные успехи уже не имеют значения. А все потому, что я разрешила сестре мне «помочь». Теперь в моем личном деле будет пестреть красная, словно кровью нарисованная метка. Мне конец.

И мистеру Дэвису конец.

Мне становится грустно, в горле нарастает ком. Я стала ассистенткой мистера Дэвиса и вступила в Школу выживания, чтобы доказать, что он не нарушал правил, и чтобы школьный совет оставил его в покое. Я восхищалась им.

А что выходит? Он ничем не лучше Саванны и других, кому я доверяла. Думаю, именно он и написал угрозу на моем рюкзаке.

– Тебя подвезти домой?

Я напрягаюсь. Грант тоже может быть замешан в этом деле. В той стопке я не видела результатов его допинг-пробы. У меня не было времени искать их.

– Я приехала на машине. – Встаю, мои ноги дрожат. – Поговорю с мистером Дэвисом завтра утром.

– Пайпер, я не хочу оставлять тебя в таком состоянии.

– В каком? – спрашиваю я, отойдя от него. Мне в голову ударяет новая мысль, сталкивается с другими, и получается нечто похожее на ядерную реакцию.

Может, со всем разобраться мне поможет Грант? Может, если я получу информацию из первоисточника, то статья получится более весомой? Что еще у меня есть? Ведь в тренерской мистера Дэвиса я не нашла никаких убедительных доказательств, Грант все испортил.

Я разочаровалась в своих примерах для подражания, больше им доверять нельзя. Они только охотятся на невинных. Они берут твое доверие, держат его над огнем, бьют по нему молотком, пока оно не поменяет форму. До неузнаваемости. И после этого ты сам меняешься в худшую сторону.

Если я докажу виновность мистера Дэвиса, то про химию все забудут. И про оценки за контрольную тоже.

Если я докажу, что он виновен, то, может, нам с Саванной и удастся выйти из этой ситуации целыми и невредимыми. Может, руководство школы простит нашу глупость.

– Вообще-то, ты можешь мне помочь, – говорю я, поворачиваясь. – Но давай поговорим об этом на улице.

Глава 25

Надо мной стоит Грант, его лицо находится в нескольких сантиметрах от моего. Я вжимаюсь в палатку с такой силой, что она начинает двигаться.

Слышится звук – кто-то резко вдыхает воздух. Я встаю и замечаю, как, чуть не поскользнувшись и закрыв лицо руками, отвернулась Джейси.

Грант резко дергается назад, потирая рукой затылок.

– Подожди! – кричу я, пролезая между отвлекшимся Грантом и палаткой. – Мы не… не…

Но что это было? Я даже не знаю.

Джейси переводит взгляд с него на меня, ее лицо покраснело.

– Что происходит? – спрашивает она.

– Ничего. – Грант стоит сгорбившись.

– Саванна? – спрашивает она.

У меня не осталось сил ни чтобы думать, ни чтобы двигаться.

– Не знаю, – отвечаю я, хотя секунду назад была уверена, что, замахнувшись на меня, Грант собрался изображать из себя Ван Хельсинга. Теперь эту металлическую палку он прячет за спиной. – Грант, положи ее, – умоляю я и делаю шаг в сторону Джейси, которая глядит на него с ужасом.

– Саванна, ты меня пугаешь, – говорит Джейси. – Что происходит?

– Не знаю, – рявкаю я.

Теперь Грант расправляет плечи, подходит ближе и проталкивается между нами.

– Ты спятила? – Его загорелая кожа багровеет. На что он так зол? – Я не собирался тебя бить, – говорит он сквозь зубы. – Я просто хотел, чтобы ты говорила тише.

Но он все еще крепко держит дугу в руке.

– Так, я поняла, – говорит Джейси, бросая на меня предостерегающий взгляд. Она тянет меня за руку, но Грант преграждает нам дорогу.

– Подождите.

Он выпускает из руки дугу, та падает на землю. Грант хочет показать, что успокоился. Но он все еще напряжен. Я смотрю на его руки, теперь пустые, но они все еще сжаты в кулаки, причем так плотно, что выступают синие вены. Я перевожу взгляд на его рубашку – он сегодня утром пропустил одну пуговицу.

Не могу оторвать от нее взгляд. Это как муха на экране телевизора, что хочется смахнуть. Так и все во мне хочет застегнуть эту пуговицу, девушки всегда так делают своим парням. Но я не осмеливаюсь протянуть руку.

– Нельзя трепаться о таком при всех, – шепчет Грант. – Помолчи, пока мы не спустимся вниз и не окажемся в безопасном месте.

Кажется, он хочет меня защитить. Пытается нас уберечь.

Тем не менее Грант произносит «помолчи» так, что волоски на моем затылке встают дыбом.

– Хорошо, Грант, – говорит Джейси, пытаясь его обойти. – Мы будем молчать. Обещаю.

Но он не отходит.

– Ты… – открываю я рот, хотя понимаю, что собираюсь задать глупый, может, даже смертельный вопрос. Но я должна знать. – Ты знаешь, что в тот день случилось с Пайпер? Ты видел ее?

А ведь та буква «Т» вполне могла быть и «Г». Может, она означала не «тренер».

Вдруг это было имя Гранта.

Грант громко вздыхает сквозь плотно стиснутые зубы. Он снова потирает затылок, причем так сильно, что краснеет.

– Мне очень жаль, – говорит он, глядя прямо на меня.

И мое сердце в груди замирает.

Пайпер

День, когда она упала

–Я про это ничего не знаю, – говорит Грант.

Я повела его вокруг главного здания, вдоль спортивных площадок, что ограждены проволочной сеткой. Должно быть, футболисты на силовой тренировке – никого не видно. По крайней мере, никого, до кого есть дело Гранту. Порой мимо нас пробегает кто-то из легкоатлетов, занимающихся бегом по пересеченной местности. В тени деревьев с другой стороны спортивной площадки занимаются те, кто во время игры выносит флаги.

– Пожалуйста, – умоляю я, закрыв глаза. Надо как-то до него достучаться. Вдруг по моим щекам катятся слезы, Грант смотрит на меня так, словно я спятила. – Ты не понимаешь, как для меня это важно. Если я не напишу статью, то всему конец.

– Может, мне позвонить Саванне? – Он бросает взгляд на телефон.

– Нет! – говорю я слишком быстро.

– Ну, тогда послушай меня. Не надо ничего выискивать в кабинете мистера Дэвиса. – Грант говорит суровым тоном. Но я жалобно шмыгаю, и тогда взгляд его светло-карих глаз смягчается. – Он не покрывает никакой допинговый скандал. Ты-то должна это понимать.

– Если поделишься правдой, в статье я не буду упоминать твое имя. Обещаю.

– Ты не будешь упоминать мое имя, потому что писать статью не о чем.

Он собирается уходить, но в моем мозгу вспыхивает идея, которая толкает меня идти вслед за ним.

– Есть о чем, и в кабинете мистера Дэвиса я нашла доказательства. Некоторые результаты рандомных допинг-тестов отсутствуют. Включая твой. – Я иду на риск: времени искать результаты Гранта у меня не было. – Что ты об этом думаешь? Как так могло получиться?

Он только хмурится, а я продолжаю давить.

– Дай догадаюсь. У тебя и тех парней, чьи результаты тестов отсутствуют, проба на анаболические стероиды оказалась положительная? А мистер Дэвис, прежде чем отправить результаты в Ассоциацию футбола, пытается их сфальсифицировать.

Грант оглядывается и наклоняется ко мне.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

Я чувствую его горячее дыхание на своем лице. Я вижу, что его желваки подергивается, словно червячок, забравшийся под кожу, пытается вырваться наружу. Он что-то знает.

– Так, я…

– Грант, рассказывай, – перебиваю я, откидывая в сторону попавшую в глаза прядь волос. – Или расскажу я. – Он облизывает губы, стоя ко мне слишком близко. Внутри меня все сжимается, но через силу я беру себя в руки. – А теперь объясни мне, почему некоторые результаты допинг-проб отсутствуют.

Оглянувшись еще раз, он медленно выдыхает.

– Мистер Дэвис вызвал к себе в тренерскую пару ребят. Он сказал, что нам нужно заново пройти проверку на допинг, потому что с нашими результатами что-то не так.

– И что?

Грант скрещивает руки на груди.

– Если мое имя хоть когда-нибудь всплывет в этой истории, ты за это заплатишь.

Он скалится, как зверь, мне хочется от него бежать.

Вместо этого я выдавливаю из себя:

– Не всплывет. – Несмотря на его угрозы, Грант понимает, что многое зависит от меня. Даже если его не волнует карьера футболиста, его волнует мнение моей сестры. Так что деваться ему некуда. – Можешь мне все рассказать.

Крутя на запястье электронные часы, он краснеет.

– Я поделился с ребятами своей… – он опускает глаза на мои кроссовки. – Ну, тем материалом, что берется на анализ – чтобы пройти проверку на допинг. Мы сглупили. Должно быть, в лаборатории поняли, что мы все сдали один и тот же анализ.

– Ты поступил нечестно.

– Только чтобы помочь своим друзьям!

– Понятно, – говорю я, стараясь звучать безразлично.

Сдерживаюсь, чтобы не отметить, что, видимо, их с Саванной свела высшая сила. Идеальная пара жуликов.

– Мистер Дэвис заставил нас сразу же заново сдать анализы, – говорит Грант. – Только на этот раз все ходили в туалет по одному, а дверь охраняли. Результаты придут через несколько недель, поэтому ты нашла не все. – Он выглядывает из-за моей спины и смотрит на парковку. – Нам не следует говорить об этом здесь.

– Ладно, не будем. – Я разворачиваюсь и иду на парковку. – Мне без разницы где тебя слушать. Кто сядет за руль?

Достаю ключи из кармана, но, подняв голову, вижу Эбби. Я замираю на месте.

На противоположной стороне парковки ее вьющиеся рыжие волосы смотрятся ярким пятном.

– Эб… – я хочу ее окликнуть, но потом решаю, что лучше этого не делать. Облокотившись на дверцу черного грузовика, она смотрит в телефон.

Вообще-то она должна быть на собрании Школы выживания. Что-то определенно не так. Она оборачивается к окну грузовика и что-то говорит водителю. Скорее всего, Сэму. Выходит, на дополнительное занятие пригласили только половину кружка.

Или только меня?

Хочу подойти к ним и спросить, зачем Эбби вручила мне подозрительное приглашение на занятие, куда никто не пошел. Но за моей спиной, нервно постукивая ногой, все еще стоит Грант.

– Извини, – говорю я. – Итак? Куда едем?

– Нельзя, чтобы они нас видели вместе, – шепчет Грант, – если ты собираешься писать эту статью.

– Кто – «они»?

Грант чешет голову, затем кивает на грузовик Сэма.

– Другие члены Школы выживания?

– Эбби и Сэм не просто члены Школы выживания, – бормочет он. – Послушай, как я тебе уже сказал, я сам никогда ничего не принимал. Даже никогда не покупал. Но я видел, как другие парни – те, кому пришлось заново проходить проверку на допинг – покупали препараты. И этот нечесаный тип…

– Сэм, – догадываюсь я.

Грант бросает на меня взгляд, которым говорит: «Тихо!»

– Он ими барыжит, – говорит он, едва шевеля губами.

– Не может быть.

– Мне пора. – Он роется в карманах в поисках ключей. – И не пытайся со мной снова связаться по этому вопросу.

– Подожди минутку, – говорю я, но он уже ушел. Ну и ладно. На другой стороне парковки Сэм вылезает из грузовика и идет в сторону футбольных трибун, может, чтобы покурить. Интересно, пойдет ли за ним Эбби, но она забирается на переднее сиденье и захлопывает за собой дверцу.

Все очень и очень странно. Например, это приглашение на дополнительное занятие, которое, похоже, не проводится. Причем тут Эбби? Не знаю как, но мне удалось разговорить Гранта, словно я обладаю способностью к телепатии. И поэтому я чувствую, что, возможно, стану еще ближе к разгадке. Парень Эбби – дилер, так что на мои вопросы она точно даст ответы.

И вот она, прямо передо мной.

Глава 26

–О чем ты? Что значит: «Мне очень жаль»?

Но ответ на эти вопросы я знать не хочу.

Джейси снова тянет меня за руку.

Грант трет руками виски и отходит.

– После уроков я увидел Пайпер в тренерской. Выглядела она не очень. Если честно, я подумал, что она спятила. Она несла чушь. Говорила что-то про футбольный допинговый скандал.

Значит, Пайпер и вправду работала над статьей. Какая же я идиотка. В глубине души я знала, что в Школу выживания она вступила не потому, что ее внезапно потянуло к приключениям. А я лишь над ней посмеялась, и все.

Даже до контрольных по химии я была ужасной сестрой.

– Мистера Дэвиса там не было, – продолжает Грант. – Наверное, она что-то выискивала – просматривала папки с футбольными документами. Она нашла результаты рандомных допинг-тестов, но там были не все, включая мой. Поэтому, вспомнив все свои журналистские приемчики, она начала вытягивать из меня информацию.

Он пожимает плечами, будто этим дело и закончилось. Но мне хочется взять дугу, что валяется на земле, и выбить из него остальное.

– Что ты ей сказал?

Я хватаюсь за палатку, словно вот-вот упаду.

– Что мистер Дэвис заставил пару человек пройти повторную проверку на допинг, потому что мы… мы решили обойти систему.

– Обойти систему?

– Саванна, я ничего не принимал. Клянусь. Я лишь помог друзьям. Хотя это не сработало. Поэтому мистер Дэвис не стал отправлять результаты в Ассоциацию футбола. – Он прижимает костяшки пальцев к челюсти. – Может, они ему показались подозрительными – я не знаю. Я просто видел, что тренер готов нас защитить. Но это точно никак не связано с Пайпер.

– Связано, – удается произнести мне. Я думаю о диктофоне, который лежит в моем застегнутом кармане. Еще я думаю о скотче и веревке. – Я нашла волос Пайпер, прилипший к скотчу мистера Дэвиса.

– Что? – Грант качает головой.

– Это был длинный светлый вьющийся волос.

– У мистера Дэвиса жена блондинка, – отвечает Грант, лишая меня возможности привести следующий аргумент. – Они постоянно ходят в походы вместе. На первом собрании он нам об этом рассказывал.

Жена. Ну конечно, у мистера Дэвиса есть жена. Он упоминал ее и на первом уроке химии. Хотя я никогда не видела ее фотографию и не представляла ее. Думаю, при том количестве девочек, которые восхищаются мистером Дэвисом в школе, легко забыть, что он женат.

– Так что было после того, как ты рассказал Пайпер про допинг-пробы?

– Она… В общем, она шантажом вытянула из меня информацию. – Грант переводит взгляд на дальние горные вершины. – И я сообщил только то, что знал: имя дилера, у которого парни из нашей команды все покупали. – Он говорит тише, поэтому мне приходится подойти ближе, хотя этому сопротивляется каждый нерв в моем теле. – У меня не было выбора. Она в любом случае собиралась писать статью. Она сказала, что статья – ее единственный выход.

– А она попыталась связаться с дилером? – робко спрашивает Джейси.

– Не знаю, – отвечает Грант. – Но если Пайпер решила с ним поговорить, ей не надо было далеко ходить. Когда я уезжал, он был на парковке.

– Почему ты мне ничего не рассказал? – спрашиваю я.

– Потому что, Саванна! Я знал, что виноват, раз оставил ее! Я знал, что она не в себе. Что мне было делать? Сказать тебе, что видел ее перед тем, как она бросилась со скалы, что никому не позвонил и даже не попытался ее остановить?

– Да! Тогда, мы бы знали, что это была не попытка самоубийства! Она что-то сказала наркодилеру, и ее за это чуть не убили.

– Саванна, – говорит Грант, наклоняясь вперед, словно пытается меня схватить. – Я тебя уже просил быть тише.

– Мы сейчас у черта на куличках. Уверяю тебя: в этих горах наркодилер нас точно не услышит.

Грант чешет голову, проводит рукой по отросшей щетине, затем начинает глубоко дышать.

– Наркодилер не в городе, – произносит он так тихо, что я едва ли его слышу. Опустив руки, он оглядывается, заглядывает за палатку и наконец произносит. – Дилер – Сэм.

Мне требуется секунда, чтобы это переварить. Уставившись на Гранта, Джейси стоит с отвисшей челюстью. Но я так устала, что, похоже, в мышцах моего лица сбились настройки. Я улыбаюсь.

Джейси это замечает.

– Что с тобой, Саванна?

– Простите, – говорю я, пытаясь перестать улыбаться. – Это Сэм? Он же такой… ни рыба ни мясо.

Грант растерянно моргает. Но в отличие от остальных, прошлой ночью он спал.

– Думай, что говоришь, – рявкает Джейси. – Это психопат с ножом. Не понимаю, как мы раньше этого не замечали. Да у него на лбу написано: «Убийца».

– И что нам делать? – спрашиваю я. – Мы даже не знаем, разговаривала ли Пайпер в тот день с Сэмом – Грант же оставил ее одну.

– Извини, Саванна, – произносит он усталым голосом. – Извини, что я ничего тебе не рассказал.

Затем новая мысль приходит мне в голову – бьет, словно хлыстом. Внутри все сжимается.

– Это ты написал угрозу в рюкзаке Пайпер? Чтобы она ничего не узнала про допинг?

Грант переминается с ноги на ногу, мне на него даже смотреть противно. Вряд ли я когда-нибудь смогу ему доверять. Особенно после того, как он на меня замахнулся. После того как в его глазах я увидела тьму, что-то более зловещее, чем я могла себе представить, и эта тьма скрывается под обворожительной оболочкой.

– Неудивительно, что ты был против моего расследования. Ты знал, что оно приведет к тебе. Поэтому ты украл рюкзак из кладовки.

– Я это написал только для того, чтобы ее защитить, – шепчет Грант. – Джейми Сандерсон видел, как Пайпер шпионила за ним и тренером. Спустя пару дней она появилась в Школе выживания, и я понял, зачем она пришла. Хотел ее немного припугнуть, пока кто-то из команды не стал ей угрожать по-настоящему.

Порыв холодного ветра проносится в деревьях, трепещет палатка, развевается моя куртка. У меня замерзли уши – натягиваю на голову капюшон.

– А как насчет надписи на нашей палатке, Грант? Видимо, ее оставил ты. Тоже хотел нас защитить?

Грант краснеет, мою грудь пронзает боль. Я больше не хочу находиться здесь.

– Саванна, – говорит он умоляющим голосом, проводя пальцами по жестким торчащим волосам.

– Эй, народ!

Я резко дергаюсь, цепляя носком ботинка камушек, и тот, подпрыгивая, летит к ноге Гранта. Александра с блокнотом под мышкой выходит из-за палатки. Еще не осознав, что за картина перед ней открылась, она улыбается: Джейси, Грант и я. Не самое приятное зрелище.

Джейси неестественно широко улыбается в ответ и дергает ворот своего пуловера.

– Привет, Александра! Что такое?

– Мистер Дэвис спрашивает, почему эта палатка все еще не собрана. Ему не терпится вернуться.

– Я ее собираю, – говорит Грант, явно довольный, что ему не нужно продолжать наш разговор.

Он собирает последние колышки, я внимательно за ним наблюдаю. Александра беззвучно спрашивает одними губами: «Что происходит?» Я киваю в сторону леса, а потом рукой показываю, чтобы они с Джейси последовали за мной.

Я ввожу Александру в курс дела: рассказываю про версию Гранта, а она все записывает в блокнот. Я замолкаю, она поднимает голову, кусая губу.

– Все сходится. Пайпер собирала материал для статьи, и расследование привело ее к Сэму.

– Только одно не сходится, – возражаю я. – В какой вселенной Пайпер отправилась бы к наркодилеру, ожидая, что он все ей расскажет?

Александра, пожимая плечами, захлопывает блокнот.

– Эта история с контрольными по химии окончательно ее довела. Вот она и решила написать статью, несмотря на риск. Может, она решила, что если запишет на диктофон показания Сэма, то ее школьное дело не станут портить.

– Не знаю. – Я провожу языком по деснам и на зубах чувствую песок. – Даже представить себе такое не могу.

– Может, она разговаривала не с Сэмом? – высказывает предположение Джейси. – Может, она пыталась получить информацию у Эбби? Помните: они же постоянно шушукались. И когда Саванна стала расспрашивать Эбби, та, ни секунды не сомневаясь, все свалила на меня. Может, она пыталась отвести подозрения от себя и Сэма.

Ох, Эбби-Эбби, ходячий мюзикл. В этой парочке она определенно выглядит более дружелюбной. К ней проще подступиться.

– Значит, они оба могут быть виноватыми, – говорит Александра. Она снова что-то записывает в блокнот, прикусив нижнюю губу.

– Возможно, – соглашается Джейси.

Я чешу лоб у корней волос. Под капюшоном кожа головы начинает чесаться.

– Что нам делать?

Александра надевает колпачок на ручку.

– Нам нужен телефон Сэма, так мы докажем, что он общался с футбольной командой, – заявляет она. – Если мы заполучим его телефон, то, прочитав сообщения, возможно, разузнаем, что произошло в тот день.

– А если он подчистил сообщения? – спрашиваю я.

– Тогда я сочту это крайне подозрительным. Думаю, полиция тоже.

– А как его телефон окажется у нас? Он же не лежит просто так на пеньке. Почти все уже собрались, готовы пуститься в обратный путь.

– Сэма и Эбби нужно отвлечь, – объявляет Джейси.

– Хм, и как мы отвлечем наших дружелюбных соседей, они же – торгующие наркотиками убийцы?

Пытаюсь расчесать волосы пальцами, морщусь от боли, когда они цепляются за сломанный ноготь.

У Джейси загораются глаза – в них читается одновременно озорство и гордость.

– У меня есть идея, – говорит она.

Даже после того, как она провалила последний план, я все равно отвечаю:

– Супер!

Глава 27

Занимаем свои позиции. Я отдыхаю у костра, как и полагается неопытному туристу после двух дней похода.

Я сама многое хранила в секрете (в особенности то, что касалось Пайпер), но и подумать не могла, что в тот день Грант виделся с Пайпер и что подобное он скроет от меня. Я так волновалась, что Грант узнает про мою аферу с баллами за контрольные, а, оказывается, он такой же двуличный, как и я. Он помог своей команде сдать фальшивые анализы и наврал мне про тот день, когда с Пайпер случилось несчастье.

И еще не могу забыть, как он на меня замахнулся – хоть он это и отрицает. Тот взгляд, в нем не осталось ничего знакомого, нежного. Остался только дикий ужас. Несмотря на теплую погоду, по моему телу пробегает дрожь. Кем бы ни был Грант, до этих выходных я отдала бы все, лишь бы в следующем году учиться в «Маунт-Либерти» вместе с ним.

А теперь я не уверена, что когда-либо почувствую себя в безопасности в его объятиях.

Засовываю руку в карман, проверяя, там ли цепочка с амулетом. Гляжу на сгоревший костер, не зная, на что надеяться. Но чувствую, что если амулета в кармане не окажется, то я просто рухну на землю и больше никогда не встану. Меня ожидает возвращение к родителям, которые явно не в восторге от того, что я – единственная выжившая дочь. Вдобавок ко всему своему парню я больше не доверяю.

Так что я гляжу в пепел, желая получить ответы. Мне хочется иметь дом, которого нет. Мне хочется, чтобы Пайпер очнулась.

Наш план был придуман впопыхах. Мистер Дэвис уже готов тронуться в путь, заканчивает с распределением медвежьих банок[7]. Недалеко от меня стоят рюкзаки Сэма и Эбби. Ной будто бы зашнуровывает ботинок в ожидании сигнала. Александра прогуливается по лагерю, притворяется, что собирает мусор и другие оставшиеся следы нашего пребывания. На самом деле она смотрит, лежит ли телефон Сэма в кармане его джинсов. Она слегка мне кивает, и через меня будто пробегает электрический разряд.

Джейси возвращается из «похода в туалет», и мои легко пробегающие разряды превращаются в мощный поток. Я распрямляю спину.

Игра началась.

– Народ! – кричит Джейси. – Быстро идите сюда! Здесь рысь. Готова поклясться: это Lynx canadensis![8]

– Не может быть, – бормочет Сэм, он уже поднялся и идет в лес за Джейси.

Остальные члены группы (включая мистера Дэвиса) бросают свои занятия и спешат за ними вслед. Александра останавливается у края лагеря. Ее задача – предупредить меня, когда все поймут, что рысь вместе со своими другими подругами-рысями удивительным образом куда-то убежала.

– Я знаю, что рысь тут никогда не водилась, но я ее точно видела, – говорит Джейси, потом поворачивается к Сэму. – Дай мне свой телефон, хочу ее сфотографировать.

Сэм, тяжело вздыхая, запрокидывает голову.

– А ты не можешь…

– Быстрее! У меня батарея сдохла, рысь сейчас убежит. – Она машет рукой у него перед носом. – Может, больше не будет возможности заснять рысь в наших местах. А так у нас будет доказательство!

Сэм моргает, настойчивость Джейси точно его ошеломила, она еще и голос повысила. Где-то в лесу Ной издает клич, как мы и договаривались. Атмосфера накаляется. Джейси в панике смотрит на Сэма.

– Ты так и будешь тут стоять? Сейчас Ной всех распугает!

Пожимая плечами, Сэм отдает ей телефон. Джейси трясет им у него перед носом, мол разблокировать забыл. Сэм что-то ворчит своим хриплым голосом про рысей и неправильный пароль. В это время Джейси резко отворачивается от него и врезается в Александру, та незаметно меняет свой телефон на телефон Сэма. После этого Джейси исчезает среди сосен, остальные бегут за ней.

Я иду к Александре, она отдает мне телефон Сэма. Один раз ободряюще мне кивнув, она убирает с лица волосы и направляется в лес.

Как только она исчезает, я со всех ног бегу к большому дереву, растущему в противоположной части лагеря, сажусь за ним – и сразу же начинаю просматривать сообщения в телефоне Сэма. Первым стоит имя «Эбби», я пролистываю сообщения, но от мистера Дэвиса и участников футбольной команды ничего нет. Чувствую во рту привкус желчи, она обжигает заднюю стенку гортани: для заключения сделок и преступных переговоров наркодилеры используют другие телефоны.

Но я уже зашла слишком далеко. Так что черт с ним со всем! Я открываю сообщения от Эбби и прокручиваю до среды, шестнадцатого сентября.

И вот оно!

[16:05] Эбби: Пайпер задает вопросы.

[16:06] Сэм: Я с этим разберусь.

По моему телу разливается холод, кровь стынет в жилах. Мой телефон выключен. Пока я буду его включать и фотографировать экран, Сэм поймет, что никакой рыси нет, вернется и увидит, как я копаюсь в его сотовом. Я делаю скриншот и открываю «Новое сообщение», хочу его отправить себе. Набираю номер, но вдруг за спиной слышу чьи-то шаги. В воздухе витает запах земли. Решив, что это Александра, открываю рот – на зубах хрустит песок.

Удар. Резкая боль. Свет. Тьма. Звон разбитого стекла.

Я падаю.

Пайпер

День, когда она упала

Эбби все еще сидит в грузовике. Прохожу мимо и, увидев ее, изображаю удивление. Она смотрит на меня через опущенное стекло.

– Эбби?

Выпрямившись, она берет с приборной доски свои черные солнцезащитные очки от «Вэнс» и захлопывает «Великого Гэтсби» в мягкой обложке.

– О, привет, Пайпер. Как дела?

– Спешу на дополнительное занятие Школы выживания. Я немного опаздываю.

Она тупо на меня смотрит.

– Сегодня среда, Пайпер.

– Правильно. Ты же сама передала мне записку от мистера Дэвиса.

Она или не понимает, о чем я говорю, или понимает, но притворяется, что до нее не доходит.

– В той записке меня пригласили на дополнительное занятие.

Она сжимает губы и медленно вдыхает.

– А, это. – Она облокачивается на дверцу. – Послушай, Пайпер, тебе, наверное, следует знать…

– Что знать? – спрашиваю я, испытывая облегчение, хоть кто-то знает про сегодняшнее собрание.

Накручивая на палец рыжий локон, Эбби отводит от меня взгляд.

– Это дополнительное занятие перенесли. У мистера Дэвиса не получилось вписать его в свой график. Жаль, что об отмене тебе не сказали.

Но это ложь. Грант не слышал ни о самом дополнительном занятии, ни об его отмене.

– Ничего страшного, – говорю я, собираясь написать Ною, знает ли он о дополнительном собрании.

Затем я вспоминаю, что мы не разговариваем.

– Ты ни в чем не виновата, – добавляю я, опуская телефон. – Но мистеру Дэвису стоит подумать о том, что все дополнительные занятия лучше проводить в школе – ни к чему так далеко ехать.

– Правильно, – она издает нервный смешок.

– Меня беспокоит, что Кроуфорд по пути на Точку может потеряться. Он же там один.

Я никогда не называю Ноя по фамилии, мне жутко непривычно.

Эбби понимающе на меня смотрит.

– Я уверена: с ним все в порядке. Возможно, записка мистера Дэвиса, адресованная тебе, затерялась где-то среди пачек бумаг у него в кабинете. – Она достает жвачку и предлагает мне. – Вы еще… не помирились?

Помирились? Для этого необходимо желание обоих. Но мы до сих пор не общаемся. Сегодняшний разговор во время обеденного перерыва это подтвердил.

– Не помирились, – признаюсь я.

Я подхожу ближе и чувствую, как внутри грузовика пахнет сигаретами. Разворачиваю упаковку и кладу жвачку в рот. Сильный вкус мяты окутывает мой язык. Хочу взять диктофон, засовываю руку в карман, но там пусто. Скорее всего, забыла его в кабинете мистера Дэвиса.

Мой мозг раскалывается на тысячу мелких кусочков. Эбби неотрывно на меня смотрит. Я верчу в руке телефон, ищу в нем диктофон, которым я никогда не пользуюсь. Притворяюсь, будто просматриваю сообщения. Выдавливаю из себя слезы, нажимаю на «Запись». Но напрягаюсь я не сильно – уже несколько часов я еле сдерживаю слезы.

– Сейчас я переживаю один из самых сложных периодов в своей жизни, – начинаю я. – И я подумала… – Эбби кивает, слегка склонив голову набок, и смотрит сочувственно. – Я слышала, что у Сэма есть… – Я прекращаю жевать жвачку и отчаянно стараюсь, чтобы мои слова звучали так, будто все это для меня не в первый раз. – …всякие препараты. Ну, которые помогают, когда это надо. Чтобы я уснула и не страдала.

У Эбби отвисает челюсть, а я чувствую в груди страх. Я совершила ужасную ошибку, послушав Гранта. Вероятно, он использовал Сэма как отговорку, чтобы отделаться от меня.

Но затем нижняя челюсть Эбби возвращается на место, и она улыбается.

– Конечно, Пайпер. Мы поможем тебе.

Вот так просто я их подловила.

Глава 28

Поднимаю дрожащие веки – свет, словно нож, пронзает глаза.

Пытаюсь сесть, но от жуткой боли голова раскалывается на две части.

– Кто-нибудь! – кричит голос слишком близко к моему уху. У меня кружится голова.

– Помогите! – кричат снова.

Я чувствую, как под мою спину просовывают руку и помогают сесть. Осторожно трогаю свою голову – больно. Кончики пальцев окрашиваются красным.

– Саванна, о боже, я думала… – Я поворачиваюсь и пытаюсь разглядеть мутным взглядом, кто мне помогает. Моргнув пару раз, вижу четкую картинку – Александра. – Что случилось?

Я не знаю, что случилось. Ответить я не успеваю: из леса доносятся голоса и звук шагов. Каждый шаг, каждый крик еще больше разрывает на части мой уже и так треснувший череп.

– Что случилось? – раздается голос Джейси.

Поднимаю голову и вижу остальных.

– Я нашла ее лежащей на земле, – отвечает Александра, после криков она тяжело дышит. – У нее кровь идет.

Джейси опускается на корточки рядом с нами, я щурюсь – яркое солнце светит прямо в глаза. Другие подходят ближе, мне трудно дышать. В голове словно стучит молоток. Живот крутит: такое ощущение, что меня может стошнить. Джейси машет рукой.

– Не подходите, – приказывает она внезапно ставшим властным голосом. – Я серьезно.

Потом она наклоняется ко мне и спрашивает шепотом:

– Кто это сделал?

– Я… я не знаю, – заикаюсь я. – Кто-то подошел ко мне сзади. Я думала, что это Александра идет предупредить меня.

Я сглатываю, чувствуя на языке вкус песка. Пару секунд назад он хрустел на зубах. Когда кто-то…

На меня накатывает волна злости, резко перевожу взгляд на Александру. Отодвигаюсь от нее, и тут же к горлу снова подступает тошнота.

– Ты же стояла на шухере, – сквозь зубы процеживает Джейси Александре. – Как так получилось?

– Я смотрела в другую сторону. – Она сжимает руки в замок. – В сторону леса, куда вы все направились. Тот, кто напал на Пайпер, пришел с противоположной стороны.

Джейси раздраженно фыркает.

– Саванна, ты слышала голос? Попробуй вспомнить.

Не могу. У меня слишком сильно болит голова. Я что-то искала. Нет, я кое-что нашла. Переписку Сэма и Эбби.

Перевожу взгляд на Сэма, смотрю на карман в его штанах, когда он ушел в лес, там было пусто.

Но теперь в кармане телефон.

Я копалась в нем, и за это меня ударили по голове. Я подобралась слишком близко, меня застукали.

Хотя Сэм должен был быть с Джейси. Они ушли на поиски рыси. Смотрю на него, ищу в его лице хотя бы намек на чувство вины.

– Ты следила за Сэмом? – шепчу я Джейси.

Черты ее лица застывают.

– Мы все разбежались в разные стороны, – наконец говорит она. – Он ярким пятном маячил передо мной, а потом, – она оглядывается. – Он мог обежать лагерь.

– Саванна! – Грант пробирается через толпу, отталкивает Джейси и, опустившись на колени, пытается меня обнять. – Что случилось?

Я смотрю на него и не могу произнести ни слова. Это парень, которого я люблю. Все то время, что Пайпер в коме, он находился рядом со мной. Он готов разделить со мной будущее. Но для меня открылись и другие стороны Гранта – он показал мне их сегодня. Он поднимает меня на руках, я не сопротивляюсь. Но когда он относит меня к бревну, внутри меня все сжимается.

Мистер Дэвис вернулся последним. Он пробирается сквозь толпу, что продолжает на меня глазеть.

– Что происходит? – спрашивает он, тяжело дыша.

– Она ударилась головой о ветку, – опередила меня с ответом Джейси. – Когда искала рысь.

Отлично – не нужно выпускать ситуацию из-под контроля. Если нападавший поймет, что мы его подозреваем, то может попытаться меня прикончить. Или он вернется раньше нас и уничтожит оставшиеся улики.

– Такого со мной еще не было, – говорю я, пытаясь улыбнуться, хотя это скорее похоже на гримасу.

Мистер Дэвис, видимо, слишком уставший за эти выходные, просто смотрит на землю. Мгновение спустя он выходит из ступора, моргает и бросается к своему рюкзаку, чтобы найти пакет с искусственным льдом.

Мистер Дэвис протягивает его Гранту, и тот осторожно прижимает лед к моей голове. Я позволяю им суетиться вокруг меня и не обращаю внимания на Тайлера, который продолжает бросать на меня вопросительные взгляды. Мне нужно подумать.

– Все еще больно? – спрашивает Грант.

– Терпимо, – вру я.

– Любимая, на свою беду, ты слишком смелая.

Он качает головой, а я, видя гордость в его глазах, чувствую боль в груди.

– Скорее, у меня проблемы с координацией.

Он нежно улыбается.

– Пойду поищу обезболивающее, сейчас вернусь.

Он перекладывает в мою руку пакет со льдом и уходит к толпе. Усаживаюсь поудобнее, сосредотачиваюсь на дыхании. Из-за запаха крови я почти не чувствую свежий запах сосны.

Ко мне подходит Ной.

– Как чувствуешь себя?

Он с беспокойством наклоняется и осматривает рану.

– Прекрасно, если не считать, что меня стукнули по голове. Это был тот, кто пытался убить Пайпер.

На его лице читается удивление. Он наклоняется ко мне ниже.

– Погоди минутку. Эту рану ты получила не ударившись о ветку?

– Конечно, нет, – говорю я, поправляя пакет со льдом. Он такой холодный, что обжигает кожу головы. – Слушай, ты же следил за Сэмом?

Ной краснеет.

– После того как он обвинил меня в том, что я спугнул рысь, мы разделились.

Пакет со льдом выскальзывает у меня из руки, больно царапая рану.

– Ной, у тебя была всего одна задача.

Кажется, я его задела, из-за чего ощущаю укол вины. Я не хотела на нем срываться, ведь сама согласилась на этот провальный план. Ной вскоре отходит и осматривает лагерь.

– Ты и вправду думаешь, что Сэм на такое способен?

Я пожимаю плечами.

– Его телефон, который я держала в руках, сейчас лежит у него в кармане. К тому же Грант думает, что в день падения Пайпер общалась с Сэмом и Эбби.

– Эбби? – настороженно переспрашивает Ной.

«О-о!» У нас еще один подозреваемый.

Может, это дело рук не Сэма?.. А его подружки.

Я бросаю взгляд на Эбби. Она тяжело дышит, обычно бледное веснушчатое лицо покраснело. На голову натянут капюшон, из-под него торчат рыжие локоны.

А за ней кто-то следил? Если эта парочка что-то заподозрила, то Эбби вполне могла обойти лагерь и вырубить меня. Чтобы никто не добрался до секретов ее парня.

Чтобы никто не добрался до ее собственных секретов.

Я знаю только одно: нам надо поскорее вернуться. У полиции точно не будет возможности взглянуть на сообщения в телефоне Сэма (или что там еще есть), он их уничтожит прежде, чем мы спустимся с горы.

– Хорошо, – говорит мистер Дэвис, присаживаясь на большой валун в тени. – Отдохнем несколько минут, пока Саванна не придет в себя, а потом тронемся в путь. Если тебе плохо, у меня есть рация.

– Со мной все в порядке, – отвечаю я. – Давайте возвращаться?

– Саванна, у тебя может быть сотрясение мозга, – мистер Дэвис стягивает с головы шляпу.

– Я футболистка, и сотрясение мозга могу распознать. Поверьте мне: со мной все нормально.

Если быть честной, то я никогда не получала сотрясений мозга. Но жесткая линия губ мистера Дэвиса смягчается. Словно он обдумывает мои слова.

– Хорошо, но, если тебе потребуется сделать остановку и отдохнуть, дай знать. Я свяжусь по рации, и нас встретят медики.

– Договорились, – отвечаю я, хотя рана болит сильнее, чем когда-то сломанное запястье. Это произошло, когда мы с Пайпер и Джейси пытались построить двухэтажный форт из складных стульев и одеял.

Мистер Дэвис отворачивается и собирает свои вещи. К бревну подходит Джейси и машет у меня перед носом бутылкой с водой.

– Грант сказал, что тебе нужно обезболивающее. Еще что-нибудь помнишь? – шепчет она, опуская две таблетки мне в ладонь и присаживаясь рядом.

– Удар был со спины. – Я забрасываю таблетки в рот и запиваю глотком воды. – Я нашла сообщения. Это улики. В тот день Пайпер пострадала из-за них – Сэма или Эбби. И они нас раскусили.

Мы смотрим на остальных, нервная дрожь пробегает по всему телу, от пальцев ног до шеи.

– Итак, что будем делать? – спрашивает она, покусывая грязные ногти.

* * *

Все поднимаются, надевают рюкзаки, и мы начинаем спуск. Джейси идет слева от меня, Грант справа, оба следят, чтобы я не упала. Благодаря таблеткам боль почти прошла. Но меня все еще мутит, перед глазами плывет, слышу я плохо, а мысли растекаются.

Мы идем позади Сэма и Эбби, нельзя их выпускать из поля зрения. Как и раньше, впереди идет мистер Дэвис в шляпе цвета хаки, но после утреннего фиаско у реки он двигается медленнее.

Не знаю, станут ли нас слушать в полиции без телефона Сэма. Но попытаться стоит. Если Пайпер очнется, я хочу, чтобы она знала: я пыталась. Я сделала все возможное, чтобы найти виновного. Может, тогда она меня простит.

На меня падает тень, я дергаюсь. Но это просто скалы, что стоят вдоль тропы.

Я пытаюсь сосредоточиться на наших шагах, которые стучат по земле, словно барабаны, и успокоиться в присутствии Гранта, высокого и уверенного в себе парня. Но у меня не выходит. Не могу расслабиться и чувствовать что-либо, кроме узла в животе, который не желает распутываться, пока я не доберусь до полицейского участка. Я как на иголках. Сэм уже один раз попытался от меня избавиться; может попробовать снова.

Мы добираемся до развилки, мысленно я начинаю взбираться по узкой петляющей тропе справа. Возвращаюсь к реальности, пытаюсь сосредоточиться на тропе, по которой мы идем, поворачиваю шею так, чтобы дорога на Точку даже не попала в поле моего зрения. Больше никогда не хочу ее видеть.

Пускай если я и увижу ее в следующий раз, то только в кошмарных снах.

Я останавливаюсь и сбрасываю рюкзак.

– Идите дальше. Я попробую включить телефон. Вдруг связь появилась.

– Правильно, – отвечает Джейси, едва передвигая ноги.

Грант не хочется оставлять меня одну, оборачивается. Но я жестом показываю, чтобы шел дальше. Он долго и неотрывно на меня смотрит, потом соглашается.

Нахожу телефон (он был отключен рекордное количество часов) и жму на кнопку включения, пока не загорается экран.

Порция адреналина выплескивается мне в кровь. Батарея еще не полностью разряжена. Заряда мне как раз хватит.

Увидев свое отражение в экране, содрогаюсь. Я несколько дней не видела себя в зеркале – еще один рекорд. Губы не накрашены любимой помадой. Выражение моего лица не просто усталое: оно какое-то одичалое. В волосах листья и веточки, тушь, которой я накрасилась в пятницу, высохла и осыпалась – под глазами темные круги.

Из-за солнца на экране телефона блики. Разблокирую его, у меня перехватывает дыхание. Там куча сообщений.

Остальные ушли далеко, поэтому я снова надеваю рюкзак и через силу иду вперед. Но нервы на пределе. Ожидая меня, Джейси замедляет шаг. Боковым зрением вижу, что она на меня смотрит, но продолжаю читать сообщения.

– Саванна? – обращается ко мне Джейси. – Тебе плохо? Голова беспокоит?

Меня беспокоит не голова. Мучительная боль в черепе сейчас волнует меня меньше всего.

Все мое внимание сосредоточено на телефоне. Или, скорее, даже не на нем, а на том, что в нем. А может, меня так сильно трясет, что я едва ли что-то могу рассмотреть. По ощущениям, даже глаза меня не слушаются.

– Саванна, ты побледнела, – говорит Джейси. Тайлер, что идет перед нами, оборачивается.

Пытаюсь ответить, но во рту пересохло. Я сую телефон Джейси.

Не сразу, но она берет его. Прищурившись, смотрит на экран и никак не реагирует. Нажимает кнопку «Домой», и возвращает мне телефон.

– Похоже, села батарея, Саванна. Скажи, в чем дело.

– Пайпер, – еле произношу я.

Мой голос звучит словно эхо. Он тоже словно мне не принадлежит.

– Что? – выдыхает Джейси.

Я в ступоре: не слышу шагов, голосов ребят, птиц. Только низкое непрерывное гудение у меня в голове, оно заглушает все вокруг.

Затем мой голос – который я больше не узнаю – прорезает гудение. Из моего рта выскальзывают два слова, время замирает.

– Она очнулась.

Глава 29

– Очнулась? – переспрашивает Джейси, звук ее голоса болью отдается в моей голове.

В глазах все плывет. Я пытаюсь снова сунуть телефон ей в руку.

– Говори тише, – прошу я. – Хочешь, чтобы нас услышали Сэм и Эбби?

Сэм оборачивается. Интересно, он что-то слышал?

– Ой, – отвечает Джейси.

Я делаю вдох и медленный выдох, словно проткнутая шина.

– От мамы двадцать четыре сообщения. И семнадцать пропущенных звонков.

У меня трясутся руки, в вспотевших пальцах розовый чехол телефона начинает выскальзывать.

Джейси касается моего плеча.

– Чудесная новость.

Но по выражению ее лица и голосу можно подумать обратное. Я понимаю, что она чувствует.

– Ага, – говорю я.

К нам подходит Тайлер. На его лице написано удивление.

– Она и вправду очнулась?

Молодец, Джейси. Так держать.

– Надо сразу же ехать в больницу. – Джейси ускоряет шаг, с земли поднимается пыль.

– Кто-то сразу должен пойти в полицию, – говорит Тайлер. – Рассказать, что нам удалось разузнать, только так мы защитим Пайпер. Даже если Сэм не услышал, что Пайпер очнулась, довольно скоро он сам все узнает. Это будет самая главная новость: «Девочка вышла из комы».

– Куда хочешь поехать: в больницу или в полицейский участок? – спрашивает Джейси, легко касаясь моей руки.

– Я должна ехать в больницу. Родители, вероятно, уже отправили за мной поисковый отряд.

– Хорошо, тогда ты – в полицию, – говорит Джейси Тайлеру. – А я отвезу Саванну в больницу.

Он кивает, Джейси догоняет остальных. Каким-то образом мои усталые тяжелые ноги ощутили прилив бодрости. Идем вдоль каменистой тропы, что выведет нас на парковку. Мы ни разу не остановились отдохнуть, но у меня словно открылось второе дыхание.

Всматриваюсь вдаль и вижу, что деревьев становится все меньше и меньше. Догоняю Гранта и, встав на цыпочки, шепчу ему на ухо:

– Когда доберемся до школы, поезжай в полицию. Или найди кого-нибудь, у кого работает телефон. В полиции расскажи про Сэма. Скажи им, что Пайпер угрожает опасность. – Я облизываю сухие губы. – Никому не рассказывай, но она очнулась.

У Гранта отвисает челюсть.

– Что? Э-это поразительно. Как ты доберешься до больницы?

– Меня отвезет Джейси.

– А что с остальными?

Я пожимаю плечами.

– Скажу им, чтобы тоже отправлялись в полицейский участок. Чем больше, тем лучше.

– Саванна, я так рад, что она очнулась.

Я заставляю себя сглотнуть.

– Да, это здорово.

Он хватает меня за рукав.

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

Поднимаю голову и вижу, как блестят его светло-карие глаза.

Мое сердце тут же начинает биться сильнее. Я не уверена, что способна выдержать еще одно откровение. Только не от него.

Грант прикусывает нижнюю губу.

– Прости, что не рассказал тебе, что в тот день виделся с Пайпер. – В поднявшемся облаке пыли он переступает с ноги на ногу. – И извини меня за все остальное. Я думал, что видел ее последним и никак ей не помог. Не сделал ничего, чтобы ее остановить.

Внутри меня все сжимается. Я прекрасно понимаю его страх. Я не могу его винить за то, что скрывал это от меня. Но его обаяние на меня больше не действует. В этом году я, как сорока, думала только о блестящем: Гранте, школьном вечере, на котором меня избрали королевой, о поступлении в колледж «Маунт-Либерти» – и в результате перестала замечать то, что на самом деле имеет значение. Этот удар по голове словно заставил меня посмотреть на мир трезвым взглядом. Теперь значение для меня имеет только действительно важное. И в данный момент все мои мысли только о Пайпер.

– Просто пообщайся с полицией, хорошо?

Он кивает, я же, думая о том, как изменятся наши отношения с Грантом, быстрым шагом догоняю ребят.

– Это правда? – тихо спрашивает Ной дрожащим голосом.

– Иди в полицию с Тайлером и Грантом, – говорю я, не сбавляя темп.

Тропа сворачивает, сердце у меня в груди стучит в такт шагам. Обгоняя мистера Дэвиса и остальных, перехожу на бег. Мистер Дэвис что-то кричит мне вслед, но я не обращаю внимания, бегу как можно быстрее, помогая себе руками, по спине бьет рюкзак. Мистер Дэвис продолжает кричать про подведение итогов, но его никто не слушает.

Добегаю до небольшой забетонированной площадки у подножия горы, Джейси и остальные – сразу за мной. Перебегаем затененную дорогу и направляемся к школьной парковке, я оглядываюсь и вижу у подножия горы силуэт в красном.

Мы не одни.

Поторапливаю остальных, и мы добегаем до школы в два раза быстрее, чем обычно. Воскресенье, вторая половина дня – на школьной парковке всего пара машин. Мы с Джейси бежим к ее «Хонде», парни – к грузовику Гранта.

Я уже почти у машины Джейси. Собираюсь перепрыгнуть через бетонный бордюр, но кто-то сильно тянет меня за куртку, и я чуть на падаю.

– Что? – рявкаю я, поворачиваюсь и вижу Тайлера, его лицо побледнело.

Он показывает пальцем в противоположную сторону парковки.

– Вон на том голубом «Шевроле» приехал мистер Дэвис?

Моргнув, смотрю в указанном направлении – в задней части парковки, в тени, стоит видавший виды грузовик.

– Нет. Он ездит на черном седане. – Киваю подбородком на единственный автомобиль, что стоит у входа в школу, на парковке для администрации и преподавателей.

– В тот день, когда упала Пайпер, я приезжал к вам в школу и видел этот же самый «Шевроле». Я подумал, что это машина кого-то из учителей. Но сегодня же воскресенье, никто не работает. – Он едва вздыхает. – Чей это грузовик?

– Я не знаю. Давай уже поедем.

Снова иду к машине Джейси, а Тайлер бегом догоняет Гранта.

Внезапно двигатель «Шевроле» оживает, но за тонированным лобовым стеклом водителя не видно.

Он дает задний ход, и с визгом шин грузовик выезжает с парковки – воздух наполняется запахом горелой резины

Меня охватывает резкое и едкое чувство.

И это чувство – ужас.

Распахиваю дверцу машины Джейси и ныряю в салон.

– Срочно в больницу.

Глава 30

– Чей тот голубой грузовик? – спрашиваю я, когда мы резко тормозим на очередном красном светофоре. – Сэма?

В машине слишком жарко. Я стягиваю куртку, бросаю себе на колени.

– Не знаю, – отвечает Джейси, глядя на дорогу. Она покусывает ногти на левой руке, правая лежит на руле. Загорается зеленый, и машина снова срывается с места. Джейси поворачивает на дорогу, ведущую к больнице.

Вечереет, солнце прячется за зданиями больницы. Мы припарковываемся, и среди многочисленных машин я пытаюсь найти голубое «Шевроле».

Поднявшись на четвертый этаж, видим медсестру. Она спрашивает:

– Вам помочь?

– Это моя кузина. У вас лежит моя родная сестра Пайпер, мы хотели бы ее навестить, – не останавливаясь и таща под руку Джейси, я показываю в направлении палаты Пайпер.

– Проходите прямо в палату, – улыбаясь, говорит медсестра. В руках у нее папка, она что-то записывает. – Ваш кузен уже там.

Какой такой кузен? Меня омывает новой волной страха, она гонит меня по коридору.

Подхожу к закрытой двери, дрожащей рукой тянусь к ручке.

– Подожди, – говорит Джейси и хватает меня за футболку сзади.

– Что?

Резко поворачиваюсь и вижу, что она побледнела.

– Я просто подумала… – отвечает она, закрыв глаза.

Уставившись в пол, она снова начинает грызть ногти. Мне некогда ее выслушивать.

Открываю дверь и делаю шаг в палату. В приглушенном свете белые стены не кажутся такими яркими. Душа у меня уходит в пятки.

В центре палаты лицом к двери лежит моя сестра. Она в коме. По подушке рассыпаны светлые пряди ее волос.

Лежит неподвижно, будто никогда не очнется.

А у ее койки стоит тот, кто во всем виновен.

Пайпер

День, когда она упала

Мне осталось записать рассказ Эбби о том, что Сэм снабжал футбольную команду запрещенными препаратами. Жую жвачку, рот наполняется вкусом мяты. Продумываю каждое следующее слово.

Но Эбби неожиданно качает головой, ее рыжие локоны разлетаются во все стороны.

– Та записка о собрании, – выдает Эбби. – Она от Джейси, а не от мистера Дэвиса. Я не знала, что в ней написано, просто передала ее тебе. Джейси просила помочь ей, она хотела с тобой встретиться.

– Неужели?

Злость пронзает меня, словно копье. Джейси и не думает переставать врать.

Жуя жвачку, Эбби громко чавкает.

– Она говорила, что хочет встретиться с тобой и извиниться. Я ответила, что не собираюсь тебе врать, но, судя по всему, я поступила глупо, передав записку, даже ее не прочитав.

Джейси хочет извиниться? Моя жуткая злость, так резко накатившая, утихает.

– Как думаешь: она все еще там?

– Может, и там. Я тут подумала… – Эбби пожимает плечами. – Пайпер, не нужны тебе никакие таблетки. Тебе просто не хватает подруги. Да, она выбрала не лучший способ извиниться, все вышло супер неловко, но она все же попыталась.

Она попыталась.

Все мои мысли были только о статье, я уже продумала каждое слово, включила на телефоне диктофон.

Но вдруг – бац!

Речь зашла о Джейси. Нужно ее простить, оставить все в прошлом. Разве это не лучше, чем статья? Наконец кто-то будет на моей стороне. Кто-то, кто хорошо меня знает.

Алекс очень хороший друг, это правда. Но все же он не Джейси. Может, она поможет выбраться из этой неразберихи. Может, она меня выслушает и поймет.

Я смотрю на Эбби и в ее глазах вижу надежду. Чувствую странные угрызения совести за то, что хотела подловить единственного человека, что хоть как-то попытался успокоить меня после предательства Ноя и Джейси.

– Спасибо, что все мне рассказала.

Достав из заднего кармана ключи, бегу на другую сторону парковки, где стоит моя машина. При обычных обстоятельствах я бы прошлась до смотровой площадки пешком, но уже четыре часа. Джейси, не дождавшись меня, вполне могла уйти. Пристегиваю ремень безопасности, как хорошая девочка. Как девочка, которую не собираются исключить из школы.

В машине жарко, так что я опускаю стекло. Порыв ветра со свистом взлохмачивает мои волосы, кажется, будто кто-то меня зовет.

Мимо проехал незнакомый мне голубой грузовик. Из окна показалась голова Ноя. Он развернулся на сто восемьдесят градусов, заехал на парковку и встал рядом со мной.

Вылетев из грузовика, Ной идет ко мне.

– Что ты здесь делаешь?

– Симпатичная машина, – говорю я, пропуская его вопрос мимо ушей.

Он пожимает плечами.

– Это грузовик брата. Моя машина сломалась на выходных, а брат в школу не ходит. В этой колымаге нет кондиционера, ремень заедает и… Эй, давай поговорим?

– Сейчас не самое удачное время, – отвечаю я срывающимся голосом. У меня все еще течет из носа после того, как я вызвала эти ненастоящие (или настоящие?) слезы. – Я тороплюсь.

Я поворачиваю ключ в замке зажигания и тянусь к кнопке, чтобы поднять боковое стекло.

– Пайпер, пожалуйста. – Он кладет ладонь на опущенное стекло: если подниму его, то сломаю Ною пальцы. Думаю, как поступить. – Прости меня.

– Забудь. – Я тоже попробую забыть, что и Ной, и Джейси, зная, как я ими дорожу, все равно меня предали. – Мы просто вместе пошли на школьный вечер. Как друзья. Глупо было с моей стороны так расстраиваться. Я еду на Точку сказать Джейси то же самое.

– Правда?

Одна его рука так и лежит на стекле, вторую он запускает в свои пепельно-каштановые волосы. Сколько раз я мечтала об этих волосах, надеясь, что когда-нибудь смогу до них дотронуться. Даже когда Ной был тощим, неловким (это сейчас он так окреп), я хотела оказаться в его объятиях. Я думала, что и он ко мне неравнодушен.

– Только не знаю, может, она уехала уже.

– Можно с тобой?

Я усмехаюсь.

– Хочешь поехать вместе со мной, чтобы поговорить с Джейси? И как ты себе это представляешь?

– Не знаю, – качает головой он. – Я просто хочу тебя проводить. Хочу сказать то, что собирался сказать еще в субботу. Пожалуйста. Мы доедем до смотровой площадки, и я сразу уйду.

– А с чего ты решил, что я хочу слушать то, что ты собираешься сказать?

– Ты не хочешь. Я знаю, что не хочешь. Но ты мой друг, Пайпер, и мне важно, чтобы все у нас было хорошо, а не так, как сейчас. Ваши отношения с Джейси вроде стали налаживаться, а тут я взял и все испортил. Я просто хочу, чтобы между нами троими все стало как прежде.

Ох. «Между нами троими». Я чувствую острую боль в груди. Это совсем не те слова, что я ожидала. Это не: «Извини, что я поцеловал Джейси. Теперь я понял, что хочу быть с тобой, Пайпер». Это: «Давай вообще забудем все, что тогда случилось». Давай забудем мою руку на твоей талии, Пайпер. Давай забудем, как я шептал тебе на ухо, касаясь его губами, от чего по твоему телу пробегала дрожь. Давай забудем, как я сказал, что в том платье ты выглядела прекрасно, и забудем, как этим словам ты поверила.

Вот что я услышала. Боль в груди становится сильнее. Эта боль прорывается сквозь другую, которую я чувствую весь день.

У меня больше нет лучшей подруги.

У меня больше нет сестры.

У меня больше нет тех отношений, о которых я мечтала последние семь лет.

– Ну хотя бы, – говорит он с полуулыбкой на губах, – разреши мне защитить тебя от монстров, которые скрываются в лесу.

Вот оно. Маленький пузырик надежды ко мне вернулся.

– Вряд ли ты справишься со всеми там обитающими монстрами, – отвечаю я, вспоминая истории, что мы придумывали с Ноем и Джейси по пути на Точку. – Но все равно садись. Если что, отдам на съедение тебя, а сама убегу.

Его улыбка становится шире.

– Спасибо.

Обойдя машину спереди, Ной садится в салон. Вместе с порывом легкого ветра появляется запах библиотечных книг и цитрусового шампуня.

Весь недолгий путь до крошечной парковки у подножия горы Либерти Ной молчит, его руки нервно елозят по коленям. Вот тебе и обещанное извинение. Все с ним ясно.

Заезжаю на парковку и глушу двигатель. Мой телефон звонит снова.

– Кто звонит? – спрашивает Ной, обойдя машину.

– Никто, – отвечаю я, сглатывая чувство вины, и закрываю дверцу. Сбросив звонок, кладу телефон в задний карман. С Ноем поднимаемся по усыпанному камнями склону, он кладет руку мне на спину. Вздрогнув, я делаю шаг назад.

Он в ужасе хватается за голову.

– Прости. Я не…

– Все в порядке, – быстро отвечаю я, хотя все не в порядке. Зря я от него отошла. Как бы я хотела и дальше ощущать на спине его руку.

– Ты и вправду думаешь, что она все еще там? – спрашивает Ной, пытаясь сменить тему разговора.

– Не уверена. А вы с ней… Ну, говорили про тот вечер?

– Нет, я… Послушай, это была ошибка, – говорит он, глядя на грунтовую тропинку перед нами. – То, что ты видела на школьном вечере, было ошибкой. Мы шутили, а потом Джейси… Я даже не знаю, как это произошло.

Значит, Джейси во всем виновата? Это она поцеловала Ноя? Но почему? Джейси никогда не говорила, что ей нравится Ной. Она знает о моих чувствах к нему.

Маленький пузырик, очень нежный и хрупкий, стал чуть больше.

Я не знаю, что будет с Саванной и что выйдет из статьи про допинг-пробы, но в данную минуту это не имеет никакого значения. Ной смотрит на меня сверху вниз, на его лице написано беспокойство. А я продолжаю надеяться, пусть даже из-за этого наши отношения с Джейси станут еще хуже.

И свою бывшую подругу Джейси я встречу на смотровой площадке, месте, где мы делились нашими страхами, тайнами и желаниями. О моем самом большом желании она знала.

Неужели, понимая, как мне будет плохо, она все равно на это решилась?

Повернувшись ко мне, Ной нервно потирает руки.

– Послушай, Пайпер, я очень давно хочу тебе кое-что сказать. Еще до танцев собирался. Но для меня это непросто.

Мое сердце начинает биться быстрее. Вот оно! Я протягиваю руку, хочу его успокоить.

Но внутри меня все напрягается. Теперь я чувствую всю хрупкость своего пузыря надежды. Пузыри – это ведь только воздух, попавший внутрь молекул мыла, он отделен от другого воздуха всего лишь тончайшим водным слоем. Один крошечный укол – и пленка лопнет, не останется ничего, кроме малюсенькой мыльной лужицы. Ной улыбается, но как-то неловко, я отпускаю его руку. Он пинает камень, тот летит вниз с горы.

– Продолжай, – говорю я, продолжая идти.

– Подожди! – кричит он. – Разве ты не собираешься посоревноваться со мной и тоже пнуть камень?

Я улыбаюсь через силу.

– У меня это не очень хорошо выходит. – Обычно камни пинали Ной и Джейси. – Но, конечно, я попробую.

Выбрав небольшой камушек, бью по нему ногой. Он крутится в воздухе и падает в кусты, что растут вдоль обрыва.

– Отличный удар, – смеется Ной. От этого звука мое сердце в груди пускается в пляс. Я могла бы слушать этот смех каждую секунду, каждый день, всю жизнь.

Когда мы добираемся до Точки, меня пробирает дрожь. Внизу было не так холодно. Смотровая площадка выглядит пустынной. Здесь еще и тихо. Обычно Джейси на Точке жует лакрицу, но сейчас хрумканья не слышно.

Джейси тут нет, это точно.

Что-то из случившихся сегодня событий придает мне смелости. Я впервые здесь с ним наедине. Я усаживаюсь на ограждение, как сидела вместе с Джейси пару лет назад.

У меня перед глазами проплывают воспоминания. В тот день я пролезла между ограждениями и встала, широко раскинув руки, как Роза в фильме «Титаник».

– Я могла бы стать птицей, – сказала я тогда, чуть наклоняясь над пропастью. – Я могла бы стать птицей и улететь отсюда.

Сейчас я наклоняюсь чуть дальше, проверяя крепость ограждения и искушая судьбу. Так нетипично для меня.

Или, может, как раз типично. Для той Пайпер, что могла стать здесь совсем другой – сильной и свободной.

– Мои крылья унесли бы меня туда.

Я показала на небо, улыбаясь слепящему солнцу, и со смехом повернулась к Джейси.

Она засмеялась в ответ, бездумно водя по земле носком ботинка.

– А как насчет того, чтобы еще немного побыть человеком?

– Согласна, – несколько раздраженно ответила я, спускаясь на землю. – Но им так весело. – Я показала на чирикающих птичек, которые порхали между веток.

На этот раз я забираюсь выше. Я не позволю Джейси меня отговорить. Свесив ноги над обрывом, я усаживаюсь на верхнюю перекладину.

– Осторожно. – Ной придерживает меня за талию.

Я опускаю пальцы на его руку, у меня на губах играет застенчивая улыбка.

– Боишься? Забирайся сюда.

Я похлопываю по холодному металлу рядом.

По его глазам под стеклами очков я понимаю: он думает над моим приглашением. Но потом он улыбается, от счастья я словно растекаюсь лужицей.

Он залезает на перекладины и садится рядом со мной.

– Тебе лучше?

– Думаю, да, благодаря тебе.

– Нет проблем, мисс. – Он прикладывает руку к несуществующей шляпе.

По моему телу снова пробегает дрожь, Ной это заметил. Как ни в чем не бывало он снял свою оранжевую куртку и набросил мне на плечи.

Он приобнимает меня за плечи, я прижимаюсь к его груди. Чувствую его теплое дыхание на шее. Маленькие электрические разряды пробегают по моему телу, освещая во мне каждый дюйм. Мне никогда не было так хорошо. Решившись, я делаю вдох, поворачиваюсь к нему лицом, обвиваю руками его шею и целую его.

Ной дергается назад, его взгляд полон удивления.

– Эй, Пайпер, тпру!..

Мои руки соскальзывают с его шеи. К горлу подступает тошнота, меня словно ударили кулаком в живот.

– Меня сейчас стошнит, – бормочу я, тяжело дыша. Мне не хватает воздуха. Перед глазами пелена.

– Нет-нет, с тобой все в порядке. Ты просто… просто ты расстроилась. Ты надеялась на другое, только и всего.

– Я не расстроилась! – огрызаюсь я. – Я тебя люблю! Разве ты этого не понимаешь? Я думала…

Ной в ужасе смотрит на меня.

– Пайпер, мне на самом деле очень жаль. Я пытался тебе сказать. Я… я люблю другую.

– Другую, – едва повторяю я, подогнув под себя одну ногу.

Теперь все ясно. К горлу снова подступает тошнота.

– А эта другая – моя лучшая подруга.

– Мне и вправду очень жаль, – повторяет он.

Но это бессмысленные слова. Теперь все бессмысленно. Он любит Джейси. Возможно, она пригласила меня сюда, чтобы сказать то же самое, но мне все равно.

Я просто хочу остановить эту бессмыслицу. Я просто хочу, чтобы ему было так же больно, как мне.

– Тебе жаль, – тихо и горько смеюсь я, часто моргая, чтобы пелена с глаз спала. – Знаешь что? Мне тоже жаль, – говорю я, судорожно кивая. – Да-да, мне очень жаль, что именно мне придется сообщить тебе, Ной, что никому до этого нет дела, – слова вылетают из меня, в каждое я добавляю щедрую порцию презрения. – Когда же ты поймешь, что Джейси любит только себя? Ее больше никто не волнует. Она поцеловала тебя, только чтобы насолить мне. Но она вряд ли с тобой этим поделилась.

Жвачка в моем рту стала жесткой и пресной, я ее выплевываю и смотрю, как она исчезает в зелени внизу. Подогнув под себя вторую ногу, поворачиваюсь спиной к обрыву.

– Она тебя использовала. Теперь ты ей не нужен – пользы от тебя как от жвачки, не больше. Для меня – как и для Джейси – тебя больше не существует.

Да, я использовала слова Саванны. Я произнесла их своему близкому другу. Эти слова повисли в моем сознании после того, как я вылетела из комнаты Саванны.

Я хочу забрать их назад, извиниться, но вдруг лицо Ноя искажается, и он хватает меня за руку. Его пальцы все сильнее сжимают мое запястье, глаза полны ужаса. На его лбу выступает вена, пальцы сжимаются все сильнее и сильнее. Я вскрикиваю от ужаса и боли, но он не отпускает.

Наконец я вырываю свою руку. Меня откидывает назад.

Слишком сильно.

Я падаю спиной, Ной пытается меня схватить. Но ему удается поймать только куртку, из которой я вываливаюсь. В вечернем воздухе оранжевая куртка Ноя развевается передо мной. Как огненный шар, она мерцает, гаснет и снова вспыхивает.

Затем она исчезает, я лечу головой вниз.

Глава 31

– Ты знала, – говорю я Джейси.

Меня шатает, в углу палаты нащупываю подлокотник стула. Опускаюсь на мягкое сиденье и вижу все происходящее в комнате, словно в замедленной съемке. С одной стороны стоит мигающий и пикающий аппарат, к которому подключена Пайпер. С другой стороны неподвижно висят белые занавески, нет даже легкого ветерка, чтобы вдохнуть в них жизнь, только солнечный свет, что просеивается сквозь них, скрашивает их безжизненность.

Ной все еще виновато стоит к нам спиной.

– Нет, – сквозь слезы отвечает Джейси. – Точнее, я не знала, пока мы не увидели грузовик. Тогда я вспомнила, что Ной иногда берет машину Нейта, когда тот в мастерской. Но даже тогда я надеялась, что ошибаюсь.

По словам Ноя, в тот день, когда упала Пайпер, в последний раз он разговаривал с ней в школе. Он сказал, что из дома он не выходил.

Но он лгал. Даже когда Пайпер уехала, его грузовик все еще стоял на школьной парковке.

– Не могу поверить. – Я хватаюсь за голову обеими руками, но кончиками пальцев задеваю рану – морщусь от боли.

– Это был несчастный случай, – говорит Ной срывающимся голосом. Он повернулся к нам лицом, под покрасневшими глазами виднеются темные круги от усталости. – Вы подстроили все. Соврали, чтобы меня сюда притащить. – Он дергает ворот рубашки. – Она ведь не приходила в себя, да?

На этих словах Джейси разрыдалась. Если честно, я удивлена, как долго она держалась. После того как меня ударили по голове и стало ясно, что за нами следят, нужно было действовать быстро. Мы думали, что во всем виноваты Сэм и Эбби, план придумали для них. На обратном пути Джейси специально громко сказала, что Пайпер очнулась. И вот виновный прибежал в палату, все встало на свои места.

– А если бы она пришла в себя? – спрашиваю я. – Что бы ты сделал?

– Я попытался бы с ней поговорить. – Он дергает ворот рубашки так сильно, что ткань рвется, теперь кусок воротничка уродливо свисает вниз. – Извиниться.

– Убирайся отсюда, Ной, – говорю я, опираясь на подлокотники и вставая.

– Подожди, дай объяснить.

Я качаю головой. Мои глаза наполняются слезами, и я чувствую, насколько устала. И от похода, и от новости, что тот, кто мне когда-то был как брат, чуть не убил мою сестру.

Рядом со мной рыдает Джейси. Она уже не держит себя в руках – кажется, что моя голова вот-вот расколется.

– Выйди и позвони Гранту, – говорю я, толкая ее к двери. – Скажи ему, что мы ошибались.

Она кивает, выходя, бросает взгляд на Ноя. Все ее лицо залито слезами. Кто знает, скажет ли она Гранту правду? Но по крайней мере, невиновных Сэма и Эбби в полицию не отправят.

Как только она выходит за дверь, я поворачиваюсь к Ною.

– Ты бросил ее там. – Я говорю спокойным, ровным голосом – таким же спокойным бывает море в безветренный день. Но по моему телу пробегает дрожь, мне требуется немало усилий, чтобы устоять на ногах. – Она же могла умереть.

Между нами, словно барьер, повисает жуткая правда, я хватаю ртом воздух. Врачи не надеются, что она очнется. Пайпер считают живым трупом.

Всегда высокий Ной так сильно сгорбился, что его голова оказывается на уровне моей, и он не может встретиться со мной взглядом.

– Саванна, я совершил непростительную ошибку.

Делаю шаг назад, но ногой врезаюсь в стул.

– Из-за тебя все: я, родители – решили, что она пыталась совершить самоубийство. Как ты мог? Я думала… – Я смахиваю слезы рукой. – Думала, что она была твоим самым близким другом.

– Я знаю, я трус! Я не знал, что услышу от Пайпер, если она очнется. Я… я испугался.

Смотрю на кончики пальцев, они в крови.

– Это ты меня сегодня ударил?

По выражению лица Ноя понимаю, что застала его врасплох. Он хватается за волосы, половины его лица теперь не видно.

– Я запаниковал, – говорит он тише. – Я знал, что это вопрос времени, знал, что скоро вы поймете, что последним с Пайпер виделся я.

– И ты попытался подставить Сэма?

Воспоминания один за другим проносятся в голове: острые лучи света, пятна черной смолы, в моей руке телефон Сэма. Боль, раскалывающая голову на части. Тьма. Мне помогает Александра. Сэм возвращается в лагерь, в его кармане я вижу телефон.

– Ты ударил меня, забрал телефон и вернул его Сэму. Ты хотел отвести от себя подозрения.

– Он наркодилер, – цедит Ной сквозь зубы.

– А ты? Ты кто, Ной?

В тусклом послеполуденном свете, просачивающемся сквозь больничные занавески, я едва ли различаю зеленый цвет его глаз. Но я вижу его лицо, угловатое и напряженное. Больше всего моя душа разрывается от того, что последние десять лет я понятия не имела, что он из себя представляет.

Дело не в том, что он разбил сердце моей сестре.

Дело в том, что я знаю его давно. С самого детства.

Я понимала его тогда, понимаю и сейчас, хотя знакомый зеленый блеск его глаз исчез.

Мы с ним одинаковые.

Мы понимаем друг друга. Мы оба стремимся к тому, что обойдется нам дорого. Очень дорого.

Но мы оба все равно стремимся вперед, пока наконец не обнаружим в своих руках лишь пустоту.

– Я совсем не этого хотел, – говорит Ной. – Я просто хотел, чтобы все…

Он опускает голову и закрывает лицо руками.

– Ты просто хотел, чтобы все про нее забыли.

Дрожащей рукой поворачиваю дверную ручку, и мои собственные слова – мое последнее сообщение Пайпер – душат меня. «Для меня тебя больше не существует». Затем я открываю дверь.

Ной молча за мной наблюдает, его глаза в свете люминесцентных ламп из коридора снова напоминают мерцающий нефрит. Он выходит.

Стирая слезы со щек, смотрю ему вслед. Закрываю дверь и поворачиваюсь к койке, сжимая двумя пальцами амулет на цепочке. Иду к сестре.

– Пайпер? – шепчу я.

Но она молчит, ее тело неподвижно. Спустя несколько недель после случившегося у меня все так же переворачивается внутри от одного ее вида. Лоб скрыт под бинтами. Все тело в синяках и ссадинах.

– Пайпер, прости меня.

Специальные аппараты поддерживают ее дыхание. Но убери эти аппараты, и останется один труп.

С другой стороны кушетки стоит стул, обычно его занимает мама. Но в этот раз на него сажусь я. Сжимаю холодную худую руку Пайпер в своей грязной, кровоточащей ладони.

– Спасибо за то, что пыталась взять всю вину за контрольные на себя. Знаю: я этого не заслужила. Извини, что в тот день оставила тебя одну.

Я шмыгаю носом.

– Мне очень жаль, что так вышло.

Я хочу, чтобы она очнулась. Хочу этого всей душой.

Слеза из моих глаз капает ей на волосы. Затем еще одна. Выпускаю ее руку, чтобы стереть их и поправить недавно белоснежную простыню, теперь запачканную слезами и грязью. С каждой новой слезой что-то во мне начинает ломаться и рушиться. Какая-то часть, которая была стальной и неуязвимой, но уж точно не сильной. Она трескается – и я сдаюсь. А когда я сдаюсь, слезы из моих глаз льются рекой. Я даю волю эмоциям.

На этот раз перед Пайпер я не пытаюсь строить из себя сильную. Я просто хочу быть ее сестрой.

Глава 32

Полтора месяца спустя

–Иди порыбачь, – говорю я и обмахиваюсь сложенными веером картами, хотя в больничной палате очень холодно.

Джейси недовольно тянется к океану[9].

Минуту делаю вид, что изучаю свои карты.

– Цепь, отдавай мне всех своих дам.

Алекс, подозрительно глядя на меня, склоняет голову набок.

– Ты подсмотрела мои карты?

Я хитро улыбаюсь, глядя на него поверх своих карт, а он удивленно поворачивается к Джейси.

Она пожимает плечами.

– Просто отдай ей карты.

Он нехотя вынимает одну даму и бросает в меня. Потом берет другую, я прикрываюсь рукой.

– Ах, как мы не любим проигрывать!

Он бросает оставшиеся у него карты на маленький столик и, потягиваясь, встает на ноги.

– Перерыв. Кому принести кофе с первого этажа?

Мы с Джейси поднимаем руки.

– И еще кексики с посыпкой, – добавляю я. – Пожалуйста.

Я наигранно хлопаю ресницами, Алекс, щуряюсь, глядит на меня – чувствую, как в животе порхают бабочки. Он неодобрительно качает головой.

– Не смейте заглядывать в мои карты, – сказал он нам, уходя.

– Ты ему нравишься, – говорит Джейси, подходя к кушетке Пайпер. – Это видно.

– Заткнись.

Мне хочется улыбнуться, но я прикусываю губу.

Иногда я думаю, что Алекс мог бы стать мне больше, чем просто друг. Иногда я вспоминаю его взгляд во время похода, вспоминаю, как его карие глаза заглядывали внутрь меня, словно прожигали насквозь и видели каждый почерневший уголок моей души. «Я вижу тебя насквозь, Саванна Салливан». В его словах я почувствовала надежду, что могу стать лучше.

Зевая, поднимаюсь и тащу стул к Джейси.

– Знаешь, я сейчас о парнях не думаю.

Джейси закатывает глаза, но я знаю, что она все понимает. Ни одна из нас не думает о парнях. Пока Пайпер в коме, все наши мысли о ней. Джейси любым способом пытается быть лучшей подругой. А я пытаюсь быть старшей сестрой. К тому же хорошей сестрой. На данный момент от меня и от Джейси требуется приходить в больницу по субботам к Пайпер. Может, она и не обыграет нас в «Рыбу», но мне нравится думать, что она нас слышит. Что она понимает: каждую игру, каждый разговор мы хотим разделить с ней.

Вообще-то мы не договаривались с Джейси и Алексом приходить к Пайпер. В первую субботу после похода мы просто пришли все одновременно. Так все и началось. Поначалу были неловкие разговоры. Потом сыграли в скрэббл.

Прогноз для Пайпер остается все таким же. Врачи считают, что она не очнется, но родители сдаваться отказываются.

– Как дела с заявлениями? – спрашивает Джейси, поправляя одеяло Пайпер.

– Ох, не напоминай мне.

Без Пайпер заполнение документов для поступления в колледж стало для меня настоящим кошмаром.

Когда я вернулась домой, родители были в бешенстве. Пока я была в походе, они звонили мне кучу раз. Только звонили они не из-за Пайпер – они волновались за меня. Я не вернулась в субботу, и тогда мама позвонила родителям Джессики, она решила, что я пропала.

Скорее всего, Джессика прокололась и рассказала про поход, чтобы родители не шли в полицию писать заявление о пропаже. Но все же пару часов они знатно поволновались. После всего, что случилось с Пайпер, потерять вторую дочь для них было бы ужасно. Мне было так стыдно, и я рассказала родителям о контрольных по химии.

Для меня это было непросто, и за один вечер мои отношения с родителями лучше не стали. Но они меня выслушали, потом плакали вместе со мной – из-за моих ошибок, из-за Пайпер. Они также запретили мне куда-то ходить, кроме школы и больницы.

Утром в понедельник я отправилась к директору школы Уинтерсу и призналась в том, что украла пароль мистера Дэвиса и поменяла оценки. Потом я отдала ему диктофон Пайпер – пусть администрация школы решает, как с нами поступить. И администрация пошла на радикальные меры.

Мистера Дэвиса уволили за попытку скрыть, что у некоторых игроков выявили допинг. Даже детектив Бреслоу, который, как оказалось, вместе с мистером Дэвисом учился в колледже, на этот раз не отвертелся. Команду лишили звания чемпионов прошлого года и не допустили к участию в предсезонном турнире. Им назначили нового тренера, и команда теперь регулярно проходит проверку на допинг.

Ребята теперь проигрывают почти каждую игру.

Мои проделки безнаказанными не остались. Начну с того, что я не только пропустила футбольный турнир, ради которого пошла на преступление, но еще и вылетела из команды. Меня также на две недели отстранили от занятий, повезло, что хоть не отчислили. Такое мягкое наказание выбрали в связи с моими семейными обстоятельствами.

Но все равно колледж «Маунт-Либерти» мне не светит. Хотя меня это не особо волнует. Я хотела туда поступить вместе с Грантом, но после похода я с ним порвала. На душе еще неспокойно. Когда вижу его в коридорах, первое неосознанное желание – это броситься к нему в объятия, а потом взять за руку, как раньше.

Но ничто больше не будет как раньше – не после того, как мы обманывали друг друга. Для меня было важно исправиться, а единственное, что я могла для этого сделать – избавиться от гнили. А Грант, несмотря на свою прекрасную внешность, был частью гнили, что поглотила мою жизнь.

Про Ноя мы никому не рассказали. Джейси умоляла меня сохранить это в тайне, и я просто не могла нанести ей еще один удар. К тому же, думаю, Пайпер хотела бы, чтобы я проявила милосердие. Она отдала бы жизнь за Ноя, хотя он чуть ее не убил. Он мне иногда звонит, но я не отвечаю. Когда мы пересекаемся в коридорах школы, на парковке, он пытается встретиться со мной взглядом. В глубине души я его простила. Совесть наказала его гораздо больше, чем любой суд.

Еще, думаю, он страдает из-за Джейси. Они любили друг друга – по крайней мере, это была их извращенная, эгоистичная версия любви. А теперь она даже на него не смотрит.

Два месяца назад я и представить не могла, что буду вот так проводить время с Джейси. Я никогда бы не поверила, что мы забудем о наших разногласиях. Но вот мы тут, сидим рядышком в стерильной палате, связанные общим горем.

Или, может, это больше не горе. Горе было прежде, я стремилась к чему-то ненужному, а что было прямо перед моим носом – не замечала. Теперь, сидя у койки сестры рядом с бывшим врагом, я ощущаю совсем иное чувство. Да, на душе все еще болит, но как-то по-другому. Да, не по себе, но на горизонте много перспектив. Это напоминает первый день тренировок перед началом сезона: мышцы болят так сильно, что хочется весь день просто лежать в горячей ванне. Но ты почему-то радуешься этой боли. Наверно, потому благодаря ей становишься сильнее.

– Эй, ты принесла расческу? – спрашивает Джейси, проводя пальцами по кончикам спутавшихся волос Пайпер.

– Пайпер никогда не волновала ее прическа, – отвечаю я. Но все равно поворачиваюсь к спинке стула, на которой висит сумка, и в ней роюсь. – Помнишь, на вручении награды она произносила со сцены речь? Мама заставила ее надеть шикарное бархатное платье, но, когда Пайпер поднялась на сцену, мы увидели, что ее волосы спутаны и из них торчат какие-то прутики.

– Да, помню, – смеясь, говорит Джейси. – И где она только была?

– Кто знает?

Достаю расческу и смотрю на руки Пайпер. Ее пальцы лежат на простыне. Два месяца назад они были разбиты, бледную кожу покрывали синяки. Сейчас все зажило. Так странно: раны проходят, но Пайпер может не очнуться.

Начинаю расчесывать сухие кончики ее волос.

– Может, ей просто хотелось похвастаться той короной из веточек. Она шла ей куда больше, чем шляпы из фетра – одно время она их не снимала.

– А вдруг за школой она нашла новый вид растений и случайно в него упала. – Джейси трет глаза. – Где Алекс с обещанным кофе?

– Наверное, в лифте зацепился своими цепями.

– Да он где угодно мог зацепиться. По моему мнению, цепи – это круто.

Еле сдерживая улыбку, пытаюсь распутать колтун в волосах Пайпер.

– Давай все-таки посмотрим, какие у него карты, – предлагаю я.

Джейси грозит мне пальцем, я убираю расческу обратно в сумку. Повернувшись к Пайпер, что-то замечаю.

Рука Пайпер – я смотрела на нее минуту назад. Пальцы лежали расслабленно – теперь они сжаты. Может, их трогала Джейси? Нет, Джейси сидела рядом в ожидании кофе и подначивала меня.

Стук сердца отдается у меня в ушах, наверняка показалось. Должно быть, пальцы Пайпер уже были сжаты.

С замиранием сердца сажусь на стул. Из коридора доносятся голоса – наверно, Алекс болтает с кем-то из медсестер. Он прислушался к совету мамы и заводит друзей.

Я откидываюсь на спинку стула и снова замечаю.

Перевожу взгляд на Джейси.

– Только что…

Но я вижу ответ в ее глазах, таких же огромных, словно настежь распахнутое окно.

Пальцы Пайпер.

Она только что ими пошевелила.

Благодарности

Это уже моя вторая книга, но меня переполняет такой восторг, словно первая. И я хочу поблагодарить очень многих, без них ничего бы не вышло. Выражаю благодарность моему замечательному редактору Элизе Свифт – спасибо за ваш энтузиазм и блестящее знание дела, работать с вами в радость. Благодарю всю команду издательства Sourcebooks, особенно Касси Гутман, Эшлин Кейл и Венди Макклур. Спасибо Эрин Фитцсиммонс и Николь Хоуер за обложку, она классная до жути.

Я бесконечно благодарна Джулии Эбе и Лоре Кэднер. Вы готовы были помочь мне в любую секунду. Не понимаю, откуда у вас только находились силы! Пусть каждый ваш день будет праздником. Спасибо Лоре, Эмили Казмирски, Монике Льюис, Ребекке Кинцле, Кэрис Роджерсон и Кэтлин Дункан за помощь на начальном этапе работы. Спасибо Маделине Дайер и членам Клуба писателей за дружбу. Сюзанне Парк, Алексе Донне и Дане Меле спасибо, что поделились секретами издания книги. Без вас я бы запуталась.

Я буду вечно благодарна Кристи Хантер за помощь и поддержку при написании этой книги. Спасибо всем моим друзьям в «АММ» – с вами было невероятно весело.

Выражаю благодарность своим любимым родителям, Джорджу и Ребекке. С самого рождения вы поддерживали мои начинания. Спасибо моей семье Ичасо и семье Льюис за поддержку. Спасибо друзьям из церкви за их молитвы. Им всегда было важно, как обстоят дела с книгой.

Матиас, спасибо за твою невероятную поддержку, о таком муже можно только мечтать. Спасибо за все те часы, что ты провел со мной над книгой, за то, что читал все черновики, и за многое другое – я все ценю. Кайли, Джуд и Камрин – обнимаю вас. Спасибо за всю вашу любовь, поддержку и терпение. Эта книга – наше семейное достижение. Я над ней работала во время пандемии, когда мы все были заперты дома. Дети, продолжайте писать ваши потрясающие рассказы.

И наконец, я благодарю Господа Бога.

Примечания

1

Акколада – обряд посвящения в рыцари. – Здесь и далее прим. пер.

2

В США оценки обозначаются не цифрами, а буквами: А (отлично), В (хорошо), С (удовлетворительно), D (слабо), F (неудовлетворительно).

3

«Колесо фортуны» – американская телевизионная игра, цель которой – разгадывание кусочка кроссворда для того, чтобы выиграть ценные призы, определяемые вращением гигантского ярмарочного колеса. Ванна Уайт – американская телеведущая, известная как хозяйка «Колеса фортуны».

4

1 миля = 1 609 м.

5

Имеется в виду сказка братьев Гримм.

6

Лига Плюща – ассоциация восьми частных американских университетов, отличающихся высоким качеством образования. Название происходит от побегов плюща, обвивающих старые здания в этих университетах.

7

Медвежьи банки – устойчивые к воздействию медведей контейнеры для хранения пищевых продуктов, которые туристы берут с собой в походы.

8

Канадская рысь (лат.).

9

Герои играют в карточную игру под названием «Рыба». Цель – собрать четыре карты одного номинала. Они образуют «книгу». Выигрывает тот, у кого больше всего «книг». Стопка карт в этой игре называется океан.

Content

Челси Ичасо
Мертвые девочки не проболтаются

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Пайпер

Глава 20

Пайпер

Глава 21

Пайпер

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Пайпер

Глава 25

Пайпер

Глава 26

Глава 27

Пайпер

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Пайпер

Глава 31

Глава 32

Благодарности

Примечания