Анастасия Декар

Выскочка в Академии Кутха

* * *

Копирование, тиражирование и распространение материалов, содержащихся в книге, допускается только с письменного разрешения правообладателей.

© Декар А., текст, 2024

© JoN-T, иллюстрации, 2024

© ООО «Издательство ACT», 2024

Пролог

Старый служитель не спеша брел по пустынным коридорам храма, тяжело волоча ноги по скользкому полу. Его сегодняшний вечерний обход ничем не отличался от всех предыдущих. Лунный свет сочился сквозь резные окна в залы, а служитель, совершая махи руками, посылал энергию в осветительные камни, отчего те зажигались багровым румянцем. Посчитав, что обход завершен, старый служитель остановился в центре храма перед статуями четырех Хозяев дара этого мира. Он ждал исполнения пророчества всю жизнь, как и его отец, а до этого и отец отца… Годы сменялись столетиями, их род продолжал нести службу в храме, а глаза статуй по-прежнему загорались светом только один раз в году – на Туйгивин, день зимнего солнцестояния, от которого начинался отсчет нового года. Служитель смирился, что на его веку пророчество останется лишь историей, которая передается из уст в уста, собирая все больше и больше новых почитателей.

Старый служитель предался воспоминаниям, и, как в былые годы, когда колени ловко сгибались, а ноги кружили его по залу, он уколол палец и приложил его к статуе Хозяина воздушного дара, его дара. Кровь с окаменевшего тела впиталась, а глаза статуи загорелись синим отливом. В неверии служитель упал на колени, сгибаясь до пола. Вслед за Хозяином воздушного дара, загорелись глаза Хозяина земного дара, затем водного и в конце огненного – не только Хозяина дара, но и Творца мира. Всю жизнь ожидая этого момента, служитель оказался не готов к нему.

Посчитав, что он достаточно помолился, старый служитель, кряхтя, поднялся с пола и засеменил к выходу. В пристройке к храму паслась его двухметровая куропатка, которая давно томилась в ожидании наездника. Служитель никогда не забывал о пернатом напарнике и часто отпускал его в полет одного. Переполненный торжеством момента старый служитель со второго раза забрался на куропатку, повредив себе бедро и растянув запястье.

– Не подведи, – попросил он.

Куропатка вышла в распахнутые ворота, притоптывая, прошлась по загону и взмыла ввысь. Служитель схватился бы за сердце, да боялся отпустить узды – давно он не сидел верхом. Он вспомнил, как жилистым парнем учился верховой езде и первый свой полет, после которого он долго плакал слезами радости, прячась в темном парке Академии.

Куропатка резво летела над ночным городом первого острова. Старый служитель осматривал изменения, произошедшие за те годы, когда он безвылазно сидел в храме – лет пятьдесят уж точно он не выбирался оттуда. Совершив вираж, куропатка плавно опустилась перед резными воротами неприметного особняка, расположенного недалеко от центра. Служитель решил не спрыгивать – еще одного карабканья на куропатку он мог бы не пережить, к тому же рядом нет столь необходимой маленькой лестницы.

Восседая верхом, служитель позвонил в колокол, звон которого лихо разносился по округе, и вскоре из дверей выбежал парнишка.

– Глаза у статуй полыхают светом, – пропел служитель и взмыл на куропатке ввысь.

Парень молча наблюдал за удаляющимися силуэтами служителя и куропатки в небе, боясь, что это все ему привиделось. Оправив длинный черный плащ с капюшоном, полностью скрывающий лицо и тело, парнишка ринулся в дом. Он бежал без оглядки. Встречные фигуры в черных плащах останавливались, пропуская его. Резко дернув дверную ручку, парень ступил за порог кабинета, где восседал Верховный – руководитель их общества, носившего звание Логова страждущих, тех, кто не переставал верить и ждать исполнения пророчества. Верховный восседал за столом. Его капюшон был спущен. Это был высокий мужчина средних лет с раскосыми черными глазами и прямым носом, голову которого, как всегда, украшало множество тугих переплетенных кос. Бумаги со стола Верховного вихрем поднялись и разлетелись по кабинету.

– Глаза статуй Хозяев дара засветились, – громогласно объявил парень. Он шел вперед, не заботясь, что наступает на разлетевшиеся листы. – Прибыл служитель из главного храма, он заметил изменения.

Верховный поднялся из-за стола:

– Наше время настало, – прижал он руку к груди. – Подготовь письма, нам нужно оповестить всех членов Логова. До Туйгивина месяц, тогда-то и проявится дочь Кутху.

– Вы уверены? – взволнованно спросил парень. – В пророчестве не сказано, что именно в тот год, когда засветятся глаза, инициируется дочь.

«… Когда глаза без поклонения зажгутся и изменения в неподготовленных начнутся; лишь та, что кровью связана с Творцом, откроет для себя дар иной и, растворившись в земном мире, возродится снова; со всеми она схожа и не схожа; и там, и здесь откроется дорога; и колесо к повтору наклонится; она исполнит долг перед Творцом с покорностью; тогда вернется Кутху, чтобы повстречаться с дочерью…» – нараспев повторил он строчки пророчества.

– Ты должен познакомиться с каждой из них, ее дар не заставит себя долго ждать, – размеренным тоном поучал Верховный.

– Я сделаю все и даже больше, – наполнился парень важностью предстоящего события.

Верховный посмотрел на него из-под опущенных век:

– Делай только то, что тебе велено. Найди девочку и приведи ее ко мне, а я обеспечу тех, кто будет дергать за ниточки и настраивать ее против идеальных.

Парень сделал все, что было ему велено, а после вернулся в Академию. Он не подведет Логово страждущих и отыщет девчонку. Он обязан оправдать возложенные на него ожидания, и ничто не сможет остановить его.

Раскрыв дневник, парень склонился, тщательно выводя маленькие, как под копирку, извилистые буквы, складывающиеся в слова, а те – в его сомнения, переживания и надежды.

….Мы ждали этого дня столетиями, и он настал. Скоро, совсем скоро пророчество исполнится – и дни наполнятся смыслом. До заветной встречи остался какой-то месяц. Дочь Кутху, наконец-то ты явишься к нам! Наконец-то ты явишься ко мне! Они не знают о моем желании – я скажу лишь тебе: я жажду связать наши жизни. Я докажу им, чего стоит брошенный ребенок, а после я найду отца, что обрек мою мать на погибель и оставил меня.

Глава 1

Дом, милый дом

Утро особенного дня выдалось на редкость богатым на неприятности. Вишенкой на торте стал тыквенный пирог, точнее, последний кусок тыквенного пирога. Вишня в это утро также не обошла меня стороной.

Первые лучи солнца не торопились заглядывать в окна. Быстрым движением я скинула одеяло, потянулась и следом ступила в вязкое мокрое месиво.

– У-у-у-у-уф, – поежилась я и отлепила ногу. Сомнений не оставалось – это безобразие сотворили горячо любимые братья-двойняшки, которым на днях исполнилось четыре. – Сколько раз просила не пускать их ко мне в комнату! – закричала я.

– Милая, ты же знаешь, как сложно за ними уследить, – послышался голос мамы с кухни.

Я пропрыгала на чистой ноге в ванную, где меня ждал очередной сюрприз. Почему-то именно сегодня прорвало трубу, ведущую горячую воду с гейзерных источников. Чертыхаясь, я ополоснулась холодной, а черную копну прямых длинных волос решила не мыть и заплела в тугую косу.

После бодрящего душа я, вооружившись тазиком и тряпкой, уже на своих двоих вернулась в комнату и начала оттирать пол от липкого погрома. Слава Кутху, вязкое месиво оказалось вишневым вареньем!

– Только продукты изводят, – пробубнила я.

В приоткрытую дверь забежал маленький пушистый питомец, евражка[1]. Серенький комочек меха, застрявший в расщелине свалившегося дерева, я нашла с полгода назад. Зверек отчаянно пытался выбраться из плена, но сухая древесина лишь обдирала бока. Я принесла больного домой, очухавшись, он не захотел насовсем убегать в лес.

Зверек, принюхиваясь, кружил по комнате, а затем и вовсе стал облизывать пол.

– Разбойник, не мешай! – вскрикнула я и махнула рукой, задев при этом таз. Вода вылилась на пол, а зверек быстро скрылся с места преступления. – А-а-а-а-а, – закричала я и с силой кинула тряпку.

– Милая, у тебя все хорошо? – раздался громкий голос мамы. Она уже привыкла к моей ругани, поэтому не спешила в комнату, все также хлопоча на кухне.

– Да, – резко ответила я.

Делать было нечего. Выдохнув, я подняла брошенную тряпку, сменила воду и приступила к перемыванию.

Все неурядицы утра способен был исправить лишь наипрекраснейший кусок тыквенного пирога, заботливо сохраненный, а не слопанный со всем семейством на ужине, но… Когда я зашла на кухню, мой пирог с громким чавканьем доедали братья-двойняшки.

– Ну я же просила… – не сдерживаясь застонала я.

– Извини, милая. – Мама помешала жаровые вулканические камни кочергой, отчего те развалились в разные стороны, понизив температуру печи. – Зато овсянка подоспела.

– Овсянка, ням-ням! – радостно прокричал Ропал.

– Ням-ням, – повторил за братом Нимал.

– Они прекрасно обошлись бы кашей! Без моего пирога! – чуть ли не по слогам проговаривала я.

– Тебе жалко? – тяжко вздохнула мама. – У них осталась треть, раз тебе так хочется. – Она взяла тарелку с объедками и протянула мне.

– Ты издеваешься! – В немом раздражении я подняла руки и вновь опустила. При всем желании, я не собиралась доедать остатки обслюнявленного пирога.

– Хватит дуться. – Мама сняла с себя фартук. – Если так хочется, то возьми и испеки еще.

– Мне хочется спокойно провести сегодняшний день и позавтракать тем, чем я хотела.

– Тебе семнадцать, пора перестать вести себя как ребенок! Ты старшая – значит, должна помогать семье и заботиться о братьях, а не ныть по всякой ерунде, – повысила голос мама.

Братья притихли.

– Как ребенок? По всякой ерунде? – не выдержала я, воскликнув.

В отличие от одноклассников, которые в припрыжку бежали после учебы на прогулку, я спешила домой – помогать родителям. В свои семнадцать я и выглядела старше большинства из них, а все благодаря чересчур светлой коже, выделяющей меня на фоне смуглых сородичей. Такая белая кожа была присуща лишь черным воронам – обладателям огненного дара, но куда мне до них? Росту я была невысокого, скорее среднего, черные зрачки зорко глядели сквозь горизонтальный разрез узких глаз под изогнутой линией бровей. Прямой нос я унаследовала от отца, а высокие и очерченные скулы от мамы, как и характер – от того мы с ней и вступали вразлад.

– Да я только и делаю, что помогаю по хозяйству и сижу с братьями. И так всю жизнь… Всю жизнь я так и буду прозябать на этом острове – как вы! Я не хочу так, понимаешь? – всхлипнула я и выбежала из кухни.

Мама пошла следом. Она зашла в комнату и аккуратно присела на край кровати, поправив одеяло.

– Можно мне побыть одной? Да что вам всем от меня нужно? – взмолилась я, поворачиваясь к ней спиной.

– Какая тебе инициация? – раздраженно сказала мама. – Не успела проснуться, сразу крики, ругань.

– Ты специально? – Я развернулась и сердито уставилась на маму. – Зачем вы все время говорите про эту инициацию? Нет у нас в роду дара. Нет его! – закричала я. – Все? Отстанешь от меня?

– Но ты же хочешь обрести его.

Мама попыталась дотронуться до меня, но я отдернулась от протянутой руки:

– Поэтому вы каждый раз мне об этом напоминаете! Да, я знаю, у одаренных родителей рождаются одаренные дети, – пробубнила я заученную фразу. – Но ты забываешь – бывает и по-другому! – ударила я себя кулаком в грудь. – Ведь Пиля-чуч мог вернуть душу одаренного родственника в мое тело… Ты не думала об этом?

– Милгын, девочка моя, но в нашем роду одаренных, – развела она руки, – увы, не рождалось.

– Хочешь сказать, ты с отцом весь наш род знаешь?

Мама не нашлась с ответом.

– То-то же, – довольно добавила я.

– Доченька, мы тебя любим и переживаем за тебя. С этой инициацией ты стала такой нервной…

– Ничего я не нервная, – перебила я маму. – Конечно, нет ничего плохого, чтобы прожить всю жизнь на восьмом острове. Самом отдаленном и забытом месте этого мира! – всхлипнула я.

– Дорогая, никто не заставляет тебя всю жизнь сидеть с братьями и жить с нами, – тепло улыбнулась мама, на этот раз сжав мою ладонь. – После обучения мы с папой поможем, даже если ты захочешь переехать на другой остров.

– А смысл? – Я посмотрела в тревожные мамины глаза. – Это ничего не изменит. Неужели вам никогда не хотелось чего-то большего? Вон, водники наслаждаются просторами синих глубин. Воздушники летают на двухметровых куропатках. Зёмники становятся шаманами, проводниками между нашим и животным миром. Огневики и вовсе нагоняют тучи, поднимают воду, содрогают землю и вызывают лаву.

– Не романтизируй, – повысила голос мама. – На плечи одаренных ложится огромный груз ответственности. Они рискуют жизнью, защищая нас от низших духов.

– Все равно это несправедливо! – не сдавалась я.

– Это молодость, милая. – Мама стерла слезу с моей щеки. – Ты подумай об этом иначе: наша профессия – это и есть наш дар. Посмотри с каким усердием папа работает с деревом, а я пеку пироги. К тому же у нас большая и дружная семья. Мы любим друг друга. Разве это не счастье?

Ее проникновенный взгляд давил. Я не смогла сказать ей – нет.

– Вот и хорошо. – Она обняла меня. – Я на работу. Каша на печке.

Вскоре я услышала, как хлопнула входная дверь. Шлепанье босых ног становилось более отчетливым, и вот в комнату ввалились братья-двойняшки.

– Мил-лын, – позвал Ропал. – Мы кушать хотим.

– Гулять пойдем? – вторил Нимал.

Я промычала, сползая с кровати:

– Когда вы уже вырастете!

Братья побежали обратно, чтобы, забравшись на стулья, приняться с усердием стучать ложками в ожидании завтрака.

«Все, на сегодня достаточно переживаний», – решила я, вытерла слезы и последовала за братьями. Не успела я поставить наполненные тарелки, как через отверстие под дверью, вырезанное отцом, юркнул пушистый питомец. Он принялся тереться о ногу и пищать.

– Разбойник, угомонись! – взмолилась я и поставила тарелки на стол.

Братья работали ложками, а зверек не сдавался в выпрашивании. Я зачерпнула поварешку ему и лишь затем сама насладилась завтраком.

– А теперь гулять? – спросил Нимал.

– У-улять! У-улять! – причитал Ропал, расплескивая кашу.

– А теперь вы поможете сестре, – строго сказала я. – Сначала приберетесь у себя в комнате, а затем мы сносим белье на источники. Или мне оставить вас дома и пойти одной?

– Не-е-е-е-ет, – завизжали братья. – Мы с тобой!

Примерно через час разбросанные игрушки были прибраны, а вещи разложены по шкафам. Утеплившись и водрузив тюки грязного белья на сани, мы вышли из дома. Повсюду искрился снег, слепив глаза, а вдали виднелись огромные вулканы. Правая часть острова погрузилась под дымящейся купол, видно, Гамулы – духи, живущие внутри вулканов, готовили пищу.

Долина с гейзерными источниками находилась в трех часах ходьбы от дома, если не знать, как сократить дорогу. Обогнув лесок, мы вышли на берег Единого океана, омывавшего все восемь островов. Всплеск воды и женский смех привлекли наше внимание. На берег выползли водники, имеющие во второй ипостаси туловище моржа и огромные клыки, напоминающие укороченные бивни.

На суше водников легко определить по обилию украшений из чешуи и ракушек. В человеческом обличье им не страшен мороз, румянящий щеки. Особенно мне нравилось, как девушки украшали волосы, вплетая в них те самые чешуйки, нежно переливающиеся на свету, подобно небосводу. Женщины наравне с мужчинами ежедневно уходили в воды, заботились о глубинных обителях и добывали пропитание для острова.

Ступая по хрустящему снегу так мы и шли вдоль берега, пока не уткнулись в сопку. Теперь тащить поклажу пришлось в гору. Братья несколько раз порывались забраться на тюки белья, но мне удалось заставить их идти ногами. Когда нога, соскользнув, сползла вниз, я вспомнила поговорку: «Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет!» Может, я не особо умная, зато крепкая и выносливая. Так-то! А вот падать мне категорически нельзя, и так приходилось без конца подталкивать братьев, еще и сани тянуть.

Поднявшись на вершину, мы выдохнули и перевели дух. До живописной долины осталось лишь лихо скатиться на санях – единственный кусочек тепла в этом снежном царстве. Дружно усевшись, мы покатились по склону. Снег кончился, и сани жестко затормозили о землю.

– Добрались.

Я расстегнула тулуп и стянула с головы шапку. Посреди разноцветной земли, столбов пара и легкой поросли зеленого мха тянулась выложенная тропинка. По ней мы и прошли до площадки, на которой резвились другие ребята, сняли верхнюю одежду и положили ее на лавку.

– Ждите меня здесь, – наказала я братьям, а сама взяла тюк белья и потащилась с ним по тропинке вниз, где все выше и выше клубились пары.

Возле источников крутились рабочие, которые пообещали к вечеру залатать прорыв.

– Стирать-то можно? – на всякий случай уточнила я, а то потом мама устроит очередной выговор о ребячестве и невозможности сделать все нормально, если белье затеряется.

– Все в порядке, – обнадежили они меня.

Возле водоворотных дыр дежурила Следящая за стиркой. Один ее взмах, и вот уже тюки выпорхнули из моих рук и опустились ей под ноги. Я с упоением следила за полетом грязного белья.

– Это все? – громко окликнула Следящая.

– А? – вздрогнула я. – Да, все.

Следящая записала содержимое, отправленное на стирку, и выдала номер в очереди – восемь. Ждать предстояло минут сорок, а то и больше. За это время белье пролетало по трубам, шпарилось, терлось, а потом поднималось чистым и ароматным из соседней дыры. Следящая владела воздушным даром, от того белье по окончанию стирки отдавалось сухим, хоть и жутко мятым.

Вернувшись к братьям, я уселась на свободную скамью, закрыла глаза и подставила лицо солнцу. Я так любила тепло, но моя белая кожа, выделяющаяся на фоне смуглых сородичей, давно бы приобрела некрасивый красный отлив, если бы не шаманская мазь из жира и масел, которой я ежедневно смазывала все оголенные участки.

– Готова к вечеру? – раздался вопрос рядом. Голос принадлежал Лимани, лучшей подруге… Когда-то лучшей подруге.

Странно вышло, ведь те, с кем я дружила, отдалились от меня. Они уверены, что обретут дар, в отличие от меня. Обиднее всего за Лимани. Наша дружба была настолько крепка, и ничто не могло разрушить ее, но как оказалось… Получив школьные дипломы, мы предвкушали каникулы, полные развлечений. Последние беззаботные каникулы, где мы прощались с детством. Однако ее родители решили использовать время по-своему. После их семейной поездки на первый остров, где всегда царило лето, наши интересы стали расходиться. Я не могла постоянно слушать о даре и о том, сколько всего интересного и невероятного ждет ее впереди. Она не могла постоянно успокаивать меня и слушать о серых днях моего будущего. К тому же одаренные жили дольше, поэтому и старались держаться вместе – больно терять близких.

Я радовалась за подругу, но при этом тоска по дару не покидала меня. От неодаренных я по-прежнему держалась в стороне – начинать общение на почве отсутствия дара не хотелось.

Лимани присела рядом.

– Твои волосы, – удивилась я, разглядывая некогда черные пряди, теперь приобретшие сероватый отлив.

– Как и у любого другого воздушника, – легко посмеялась она. – Пойдем вечером вместе? – робко спросила Лимани и приобняла себя за хрупкие плечи.

«Она похудела», – отметила я. Воздушники казались невесомыми, иначе бы не смогли летать на ездовых куропатках.

На Туйгивин мне, как и всем подросткам, отпраздновавшим в этом году семнадцатый день рождения, предстояло собраться в глубоких сумерках под багровый свет вулканических камней в стенах местной Академии наук, чтобы пройти инициацию.

– Тебе не с кем пойти? – Я внимательно рассматривала взволнованную подругу. – Тебе-то точно не стоит переживать! – ободрила я Лимани, указав на ее волосы рукой. – Хоть это и необычно, изменения же начинают происходить только после инициации… Или у идеальных раньше? – догадалась я.

Она посмотрела по сторонам и склонилась ко мне, хотя рядом с нами никого и не было:

– Ты права, – нервный смешок вырвался из ее груди наружу. – В нашем роду уже десять поколений инициируются сильные воздушники. Мы с семьей летали на первый остров, чтобы пообщаться с Советом. Если я обрету дар, наша семья получит статус идеальных. Мне страшно… а вдруг ничего не получится?

– Мне тоже страшно, – добавила я. Страшно не за подругу, а за себя. – Ты помнишь, как мы мечтали? Пока не повзрослели…

– Не переставай мечтать, – прошептала она.

– Лимани, не стоит обнадеживать! – Я отвернулась, не желая продолжать разговор. Призрачная надежда прогибалась под доводами разума, но вновь и вновь оживала.

– Ты пойдешь со мной? – переспросила Лимани, хмуря посеревшие брови.

– Извини, я пойду одна.

Лимани ничего не ответила. Вздохнув, она оставила меня одну, а я снова закрыла глаза.

– Номер восемь, – послышался голос из рупора.

Я вернулась к Следящей и, согласно описи, забрала стиранное белье, сложенное в тугой льняной сверток.

– Все на месте? Подпишите, – протянула она журнал и дождалась моей закорючки. – Три серебряных.

Оплатив услугу, я отнесла белье и закрепила его на санях.

– Нимал, Ропал, – позвала я братьев, играющих в догонялки. – Домой!

– Не хочу, – топал ногами Нимал.

– Не пойду, – бегал по кругу Ропал.

– И на тросе подняться не хотите? – с наигранным ужасом охнула я.

Трюк сработал. Братья тут же перестали сопротивляться и натянули верхнюю одежду. Одной рукой я удерживала тюк стиранного белья, а в другой – сани. Братья плелись следом. Мы обошли поляну и подошли к установке с тросом.

– Садимся, – скомандовала я, – и придерживайте белье ногами. Если свалится, сами за ним пойдете.

Братья сели впереди меня, я схватилась за движущийся трос, и тот потянул нас вверх. Вовремя отпустив трос на вершине, я слезла и потащила сани за веревку. Братья отказывались идти пешком.

Свернув к лесу, я остановилась на привал, взяла горсть снега и протерла вспотевшее лицо. Жгучая прохлада освежала.

– Пить хочу, – заныли братья.

– Снег полижите, – отмахнулась я.

– Мама не будет руа-ться? – спросил Ропал, свесив голову с саней.

Как показывала практика, секреты они хранить не умели.

– Я тоже хочу пить! – возмутилась я и вытряхнула братьев из саней. – Или вы идете ногами или тащите меня. Потащите? – для убедительности я уселась на сани.

Долго ждать не пришлось, братья пошли вперед, но охать и ахать до дома не переставали.

Глава 2

До инициации

Рабочие не обманули, и ближе к вечеру появилась горячая вода. К инициации я готовилась с особой тщательностью, ведь перед Хозяевами даров мне хотелось предстать во всей красе. Промыв на несколько раз густую копну черных как уголь волос, я нанесла на скрипучую от чистоты кожу солнцезащитную мазь.

– Милгын, ты скоро? Темнеет, – торопил отец. – Собаки готовы.

Я надела праздничную кухлянку[2], которую мама сшила специально ко дню инициации, а я расшила ее узорами на груди, рукавах и подоле, волосы по привычке заплела в тугую косу, слегка подрумянила щеки и намазала блеском губы, отчего они стали напоминать огромный пельмень на половине лица – пришлось ограничится румянами.

Все семейство и даже Разбойник дожидались меня.

– Готова? – спросил отец, стоило мне появиться на кухне. Он сидел за столом, постукивая пальцами о столешницу. – Вожаком стоит Минай, он хорошо знает дорогу до Академии. Ты должна крепко держаться за нарты и контролировать повороты. Никуда не торопись. Поняла?

– Может, ты поедешь с ней? – спросила мама, прижав меня к себе. – Где украшения?

– По правилам они должны явиться одни, – сказал отец и забрал меня из объятий мамы, а та поспешила в комнату за недостающей деталью наряда. – Не забывай, каждый из нас проходил эту инициацию. В ней нет ничего смертельного, поняла? – спросил у меня отец.

– Да.

Вернулась мама. Она обвязала голову повязкой из бусин, спускающихся по бокам до плеч, а на шею повесила подвеску из серебра и меди.

– Красавица, – с нежностью в голосе прошептала мама.

Сопротивляться и снимать украшения не имело смысла, поэтому я молча надела штаны, платье, затем натянула сапоги, замотала лицо шарфом, надела тулуп, шапку и рукавицы. Мы вышли во двор, обошли дом, и пока я стояла снаружи, отец вывел из пристройки свору из шести пятнистых собак, запряженных в нарты. Он звонко поцеловал меня в щеку и пожелал удачи. Я крикнула: «Вперед!», и Минай со сворой понесли меня.

Местная Академия наук находилась на другом конце острова. Когда солнце почти скрылось за горизонтом, показались ворота, подъезжая к которым, я спешилась и перешла на шаг. Возле входа мы свернули налево к постою, где я оставила собак под присмотром, заплатив двенадцать серебряных.

– Пусть тебе повезет, – наставлял коренастый старик, чья густая борода терялась в пушнине ворота.

Погладив вожака упряжки, я вышла с постоя, вернулась назад и с замиранием сердца остановилась перед воротами Академии.

– Кутху, молю тебя, – прошептала я, разглядывая купольный свод главного корпуса.

Толчок в плечо вывел из ступора:

– Чего встала? – произнес проходивший мимо парень.

Я хотела извиниться, но толкнувший успел затеряться в общей массе.

Ноги понесли меня вслед за прибывшими. Переступив порог Академии, я пошла по длинному коридору до просторного зала, где пришедшие снимали верхнюю одежду, а следом пропадали за тканными шторами в боковине.

Быстренько стянув все лишнее, я нырнула в проем, чтобы снова застыть на проходе. Невероятных размеров зал с огромными окнами, через которые проникал холодный лунный свет, восхитил меня. Багровые переливы вулканических камней придавали орнаменту стен таинственное свечение. Неожиданно сбоку появился бывший сосед по парте Верни и схватил меня под локоть:

– Гордячка Милгын. Не хочешь присоединиться к нам?

– Нет, – спокойно ответила я.

– Я предлагаю тебе защиту. – Верни сдвинул нас с прохода. – После инициации за подобное предложение я потребую что-нибудь взамен, – нахально растянул он губы в улыбке.

– Ты так уверен в своих способностях? – рассмеялась я хотя и понимала, у Верни есть все шансы, в отличие от меня.

– Погляди по сторонам, – прошипел Верни. – Впереди кучка из идеальных, видишь, как лыбятся. Рядом с ними те, кто уверен в сегодняшнем исходе. – Пока мы говорили, Верни провел нас в середину зала. – Ты еще не поняла? Тебе здесь не место.

Я вырвала руку:

– Отстань. На инициацию обязан явиться каждый, кто достиг семнадцати лет.

– Удачи! – ухмыльнулся Верни.

Он прошел вперед, а я пробралась в самый конец зала и уселась на подоконник. Никогда я не стану такой, как Верни! Мама права, даже если я не обрету дар, моя жизнь не закончится. Да, я лишусь мечты, но не перестану мечтать. И все же… надежда умирает последней.

Волна аплодисментов вернула меня к реальности – вышел ректор. С конца зала вид открывался никакой.

– Амто, мей, тумгутую![3] Сегодня, в преддверии Нового года, каждый из вас познает свой долг. Хозяева дара проявят благосклонность и наделят достойных. Очистите помыслы, внимайте сердцу и узрите желанное!

Ректор поднял руки и из-за статуй выбежали девушки и юноши, облаченные в длинные и пестрые наряды с бубнами, трещетками и вертушками. Торжественное песнопение перемешивалось с традиционными танцами, подражающими полету птиц, трепету волн, грации оленей, силе медведей и нежности касаток – так эти танцы видело мое воображение.

– Встаньте в ряд и соприкоснитесь с Хозяевами! – объявил ректор, и толпа пришла в движение.

Пока каждый из подростков не соприкоснется со статуей, никто из Академии не уйдет. Толкаться в очереди я не спешила, но и затягивать с инициацией не хотела. Решила так – пройдет основная часть, а там и я присоединюсь.

Толпа продвигалась, а я считала, сколько из собравшихся прошли инициацию. Несколько раз я сбивалась в подсчетах – от переизбытка эмоций кто-то терял сознание или орал в истерике, но в общей массе царило напускное равнодушие.

Когда подтянулись задние ряды, я встала с подоконника и заняла место в очереди. Ноги подрагивали, в горле пересохло, а голова кружилась.

«Только не хватало и мне свалиться в обморок, – подумала я. – Надо успокоиться».

Прикрыв глаза, я медленными шажками шла к статуям. Музыка откликалась, будоражила, волновала. Сердцебиение подстраивалось в такт мелодии.

Томящий треск вертушек напомнил шум Единого океана.

– Вы готовы? – послышалось совсем рядом.

Я открыла глаза и оказалась перед ректором.

– Да, – ответила я осипшим голосом.

– Узрите желанное! – сказал ректор и вложил в мою протянутую ладонь клинообразный ритуальный нож.

Один нажим, и из безымянного пальца правой руки проступила капля крови. Теперь я должна дотронуться окровавленным пальцем до каждой статуи Хозяев дара – если один из них решит наградить меня, то глаза соответствующей статуи окрасятся.

Первым Хозяином дара стоял Писвусъын. Каменная статуя имела форму широкого, крупного мужчины, покрытого мехом. Он стоял на задних лапах, а черты его лица смешались со звериными. Писвусъын отбирал зёмников. Окровавленный палец соприкоснулся с камнем, и темное пятно исчезло с поверхности. Секунда. Две. Три… Глаза Писвусъына остались каменными, никакого блеска зелени.

Я старалась вести себя достойно, но внутри меня все клокотало.

Вторым Хозяином дара стоял Утлейган. Эта статуя имела форму плотного и коренастого мужчины с туловищем моржа. Огромные бивни-клыки внушали опасность. Утлейган стоял на ластах, выпятив грудь. Я дотронулась до него окровавленным пальцем, но его глаза остались каменными, никакого блеска синевы.

«Тогда я точно не водник», – расстроилась я и перешла к следующей статуе. Ею оказался Хозяин воздушного дара, Пиля-чуч. Это был жилистый мужчина худощавого телосложения, восседающий на огромной куропатке. Я дотронулась до него, но и глаза Пиля-чуча остались каменными, никакого серебра.

В полном отчаянии я подошла к четвертой статуе. Хозяин огненного дара и Творец мира, черный ворон Кутху, грозно возвышался надо мной, раскинув крылья. Никто из Хозяев дара не отметил меня, а про ворона я и мечтать не смела. Я дотронулась окровавленным пальцем и, не дождавшись ответной реакции, ступила в толпу неодаренных.

«Главное, не разрыдаться!» – упорно твердила я, не поднимая головы от пола.

– Черный ворон, поздравляю! – Разрезал наступившее молчание голос ректора.

Я обернулась, чтобы посмотреть на счастливчика. У нас на острове и огневик! Однако возле статуи Кутху никто не стоял, а все взгляды были прикованы ко мне.

– Пройдите за статую, – велел ректор.

– Я? – не сдвинулась я с места.

Ко мне подошел высокий мужчина в синей мантии и увел за статую. Толпа оживилась, надеясь на еще одну удачу этого года.

– Тебя как звать? – спросил мужчина в мантии.

– Милгын, – прошептала я, голос не собирался возвращаться, – тут какая-то ошибка.

– Ошибки быть не может, Кутху выбрал тебя, – отчетливо и громко произнес мужчина. – Милгын – огонь.

– Что? – не поняла я.

– Твое имя толкуется как огонь. Кто в твоем роду был вороном?

– Никто, – сжала я побелевшие костяшки пальцев. – У нас и одаренных-то не было…

– Необычно, – внимательно разглядывал меня мужчина. – А имя кто дал?

– Мама. Она говорила, ей в ночь перед родами Кутху приснился и так велел назвать дочь… Ой. – Я резко закрыла рот рукой. – Так это правда?

– Что правда?

– Я – ворон?

– Черный ворон, – тепло ответил мужчина. – Неси звание достойно и покажи на первом острове, какими прилежными бывают подростки вечной зимы.

– Первый остров? Зачем? – спросила я дрожащим голосом. Ворон, переезд, слишком много неожиданностей для нескольких минут. – Может, можно как-то здесь?

– Нет, – резкий ответ и осуждающий взгляд. – С почтением дожидайся окончания инициации. Ректор все расскажет.

Мужчина ушел, а я так до конца вечера и простояла одна: Кутху никого не выбрал.

– Гордячка Милгын оказалась с сюрпризом, – послышался тяжелый шепот Верни над ухом. – Теперь ты от меня никуда не денешься.

– Ты обрел дар? – отошла я и вытерла ухо.

– Ты сомневалась? – подмигнул он мне. – Я водник. Мы созданы друг для друга.

– Не думаю, – сморщилась я.

– Верни, исчезни, – сказала подошедшая к нам Лимани.

Верни ехидно поиграл бровями и оставил нас.

– Ты чего замерла? Не рада? – спросила Лимани, тормоша меня.

– Рада, – кивнула я. – Хочется кричать и прыгать… или убежать и спрятаться… Лимани, это правда? – Я не могла поверить своему счастью.

– Да, Милгын, да, – убеждала Лимани. – Ты ворон!

– Щавель кисленький, мне теперь и летать придется, – охнула я. – Я черный ворон! – закричала я и обняла подругу.

– Милгын, пройдите за мной, – прервал нас мужчина в синей мантии. – Ректор даст вам всю необходимую информацию.

Глава 3

После инициации

Мужчина в синей мантии привел меня в кабинет, наверное, ректорский – раз ректор восседал за столом, а преподаватели на диване. Они громко обсуждали, какая честь выпала на их остров, и почему она выпала мне, а не кому-то другому. В ответ я пожимала плечами.

В итоге мне выдали письмо для родителей, в котором подробно рассказывалось, когда, куда и на каких условиях мне предстояло отправиться на обучение. Письмо – это хорошо, не уверена, что смогла бы повторить все в деталях.

– Будь достойна дара, – пожелали они на прощание и выставили за дверь.

Из Академии я выбралась уже засветло. Старик помог запрячь собак, и мы понеслись домой. Идеи, как рассказать родителям о случившемся, сменялись одна за другой. Я могла бы их попросить спросить меня: «Ты кто?», а в ответ бы, каркнув, закричать: «Ворон в пальто!» От смеха меня чуть не унесло в сторону, пришлось сконцентрироваться на дороге. И все-таки сегодня ночью я вытянула билет в счастливую жизнь, полную приключений… ответственности и служения.

По каждому направлению дара есть два вида ответвления обучения. Первые три года все изучали базовый блок дисциплин, а с четвертого курса уходили в специализацию – боевую или мирную. Первые несли службу на Разломе, останавливая атаки низших, вторые обеспечивали жизнедеятельность островов. Черных воронов никто не спрашивал – их и так с каждым годом инициировалось все меньше, а вот возможностей дара, по сравнению с другими одаренными, у них больше.

Совет островов оплачивал обучение, исправно платил достойную стипендию и проблем с трудоустройством не предвещалось, только… Только вот какая мне боевая подготовка? Я, конечно, вынослива, но не до такой же степени! С другой стороны – черный ворон. До сих пор не могу в это поверить!

По возвращении я распрягла собак, выдала им рыбы, проверила миски с водой и побежала в дом. По дороге меня встретил Разбойник, слету запрыгнув на спину.

– Тоже под ворона косишь? – потрепала его по спинке.

Переступив порог, я чуть не сбила Ропала.

– Мил-лын пришла, – захлопал он в ладоши и побежал на кухню.

– Собак распрягла? – послышался голос мамы.

– Да! Еды тоже оставила и миски с водой проверила, – рассердилась я. – Мам, а ты не хочешь спросить, как все прошло?

– Потом расскажешь, помоги лучше. Отец скоро вернется, а калитки[4] еще не на печи. Картошку почисти, – прокричала она.

Пришлось помогать. Я молча чистила картошку, бросая на маму косые взгляды, но она ничего не спрашивала и попросила не отвлекать ее. Братья носились по дому, Разбойник не отставал от беспечного веселья.

– Закончила, – сказала я и отодвинула тазик. – Если я сейчас не лягу, то засну прямо на полу. Братьев спать уложить?

– И то верно, извелись уже, да и ты устала с дороги, – покачала мама головой.

Поймав визжащую банду, мне пришлось сначала их напоить, сводить на горшок и лишь затем уложить в кровать. Я забралась вместе с ним, а Разбойник свернулся в клубок над головой. Живот печально напомнил о голоде, но сон одержал победу.

– Отец пришел, – позвала мама.

– Что? – промычала я не в силах открыть глаза.

– Идем за стол. – Она погладила меня по волосам и вышла из комнаты.

Я потерла лицо и посмотрела по сторонам – братья и Разбойник уже покинули кровать. Или они и вовсе со мной не спали, и все это мне приснилось? Тогда и Академия с прошедшей инициацией могла оказаться сном. Я судорожно засунула руку в карман и нащупала хрустящий конверт. Для пущей убедительности достала его, покрутила перед глазами и снова спрятала в карман. Инициация оказалась не сном. Я – черный ворон! Что ж, пора сообщить об этом родителям. И несмотря на все доказательства, результат прошедшей инициации все равно казался мне невероятным.

Когда я зашла на кухню, все семейство сидело за столом. Отец увлеченно читал газету, а мама просила братьев жевать с закрытым ртом. Заметив меня, она толкнула отца, и тот отложил газету. Родители обменялись выразительными взглядами. Я решила, им уже все известно. Неудивительно, остров-то маленький, все новости разлетаются мгновенно.

– Я ворон, – призналась, торжественно подняв письмо.

– Что? – удивленные голоса родителей слились в унисон.

Тишина.

– Это шутка такая? – Чашка из рук отца упала и разбилась.

– К счастью, – совсем тихо сказала я и уже громче добавила, – ректор передал письмо для вас, – потрясла сложенным вдвое конвертом.

– Но как? Откуда? – негодовали родители.

Мама взяла конверт и подошла к отцу. Он сломал печать, вскрыл послание, и они углубились в чтение. Я осталась во главе стола в ожидании их вердикта.

– Это ошибка! Ты боишься высоты, – сказал отец.

– Ты несамостоятельна, – добавила мама.

– И сил в тебе совсем ничего, – сказал отец.

– Хватит! – перебила я их. – Это не шутка и не ошибка. Я поеду на первый остров, хотите вы этого или нет. Нет чтобы порадоваться… – Плечи опустились, улыбка сошла.

– Не говори ерунды! – Отец встал. – Эта инициация… сама понимаешь…

– Ее результат неожиданный для нас, – закончила за отца мама.

– Возможно, тот сон, перед моим рождением. Я не знаю… – голос дрожал.

– Надо было строже тебя воспитывать. Ты ворон, а сама трясешься и чуть ли не плачешь! – Отец, как всегда, строг. – Или ты считаешь, что в Академии будут с вами нежиться?

– Милая, – обняла меня мама. – Мы с отцом волнуемся за тебя. Не сердись, прошу, – и уже отцу добавила. – А ты сбавь тон! У нас дочь – ворон. Ты посмотри на других одаренных, наша Милгын получше многих будет! Ясно?

– Ты, главное, учись прилежно, поняла? – Отец присоединился к маминым объятиям. – Поняла? – повторил он и, дождавшись согласия, продолжил. – Ничего, должная физическая подготовка – и низшие будут улепетывать от одного твоего вида.

– Так тебя на Разлом отправят? – испугалась мама и стиснула объятия.

– Ты думаешь, я просто так переживаю? – пожурил маму отец. – Никто их сразу на Разлом не отправит: обучение, практика и только потом служба.

– Отпустите! – протянула я, воздуха почти не осталось в груди.

Родители резко отступили.

– Так, через неделю начнется обучение, – перешел отец к насущному. – В письме сказано, надо приехать хотя бы за день. Добираться-то до Академии как будешь? Повозка с куропатками летит два дня, а плыть на корабле – четыре.

– На корабле, – быстро ответила я.

– Чего я спрашиваю?.. – протянул отец и потер нахмуренный лоб.

Началось суматоха – полтора дня до отъезда, а дел невпроворот. На восьмом и седьмом острове господствовал холод. На втором и первом острове, где находилась Академия Кутху, цвели сады. Между холодом и жарой находились четыре острова с изменяющимся климатом – то почти холодно, то почти тепло. Только вот шестой остров так и оставался погребенным под застывшем слоем лавы.

Сто восемьдесят один год назад из Разлома, внезапно появившегося из вод Единого океана, хлынули низшие духи. С того времени такие Разломы стали называть Блуждающими. Не ожидая беды, шестой остров оказался не готов к отражению атаки. Обезумевшие духи пожирали, разрушали. Часть населения и животных удалось вывезти, но не всех… Чтобы уничтожить духов, пришлось уничтожить остров.

Отныне этот день носит имя Скорби – в память о погибших на всех островах проводят учебную тревогу.

Я настолько привыкла к холоду, что даже не представляла, как жить в вечной жаре. Подходящей одежды у меня не было, как и запаса мазей, спасающих кожу от солнца. Шаман удивился заказу, но пообещал изготовить пару литров к сроку. Одежду я решила купить по приезде, а в первые дни перебиться парой почти новых платьев. Количество чемоданов и коробок возрастало, а уверенность, что мне удастся это все увезти – уменьшалась. Самое удивительное, что складывала я только самое необходимое. Родители успокаивали – если я что-то забуду, они обязательно вышлют почтой.

Накануне отъезда я не находила себе места. Родители и братья мирно спали в кроватях, а я вытаптывала круги возле дома, но даже холод не смягчал разгоряченные нервы. Внутри поселилось ощущение тревоги – сердце колотилось, а ладони потели. Ускоренные сборы настолько выматывали, что не оставалось времени на размышления, а сейчас, когда все готово…

Устав от однообразного созерцания дома, я решила пройтись. Дом Лимани находился на соседней улице. Уже издали я заметила свет из ее окна и ускорила шаг. Она сидела за столом и что-то старательно выводила стержнем на листе. Я постучала по стеклу. Лимани подошла к окну и открыла створки. Порыв ветра заставил ее поежиться.

– Ты чего? – спросила она.

– Не могу уснуть, а ты?

– И я, – засмеялась Лимани. – Ты тоже завтра отплываешь?

– Тоже? – призадумалась я. – Вы же постоянно летаете… или ты решила вплавь?

Она закатила глаза:

– Вот именно! На корабле куда интереснее. – Лимани свесилась вниз и прошептала еле слышно. – Только ты сильно не распространяйся, что выскочка.

– Кто? – недоверчиво уточнила я. – Выскочка?

– Ну, – протянула она, смутившись. – Гымык явал[5], выскочка… те, кто из неодаренных проходит инициацию.

– А что в этом такого? – не понимала я. – Меня наградил один из Хозяинов дара, посчитав достойной. Надо этому радоваться, а не стесняться. Так?

– Так-то так… – подбирала слова Лимани. – Вот скажи, есть ли гарантия, что у твоих детей будет дар?

– Нет. И что? Даже ты боялась не пройти инициацию, а ваш род хотели записать в идеальные, – сказала и хлопнула себя по лбу, вспомнив. – Кстати, вы теперь идеальные или как?

– Идеальные, – согласилась она, задрав подбородок. – И в мужья мне нужен тоже идеальный.

– Зачем тебе этот заносчивый и самовлюбленный тип? – ахнула я, искренне не понимая подругу. – Вот скажи, если ты влюбишься в обычного одаренного или… в выскочку, например. Ты не выйдешь за него?

– Нет. – Она подняла ладонь вверх, останавливая разговор. – Именно поэтому, – выделила она, – мне и нужен идеальный. Тебе не понять.

– Из-за того, что я выскочка? – уточнила я, вздернув бровь.

– Когда инициируются выскочки, кто-то из семей одаренных не обретает дар, – развела Лимани руки. – Так говорят…

– Но это же глупо! Мы не можем забрать чей-то дар, только Хозяева дара вправе награждать достойных. – Я окинула Лимани испытующим взглядом. – Одаренные всегда кажутся такими счастливыми, дружными… Ты уверена?

– На Разломе все равны, а годы обучения сближают, но… – она тяжело вздохнула. – Тебе придется заслужить уважение.

– Твое уважение тоже? – рассердилась я и ушла прочь.

Постепенно до меня начало доходить, что обучение в Академии не будет легким. И это я не об учебе и физической нагрузке.

Этот год как никогда плох на выскочек среди воронов, а девушек среди них и того меньше – со всех островов набралось только три. Удача на нашей стороне!

Я так счастлив – эта честь досталась именно мне. Родись я несколькими годами раньше или позже, то не оказался бы в такой близости с ней. В скором времени все три выскочки прибудут на первый остров, и я познакомлюсь с ними. Интересно, какая она? Я отыщу тебя, ты не сможешь скрыться. Ты станешь моей.

Глава 4

Дорога в Академию

На борт корабля пускали только отплывающих. Из-за этого правила мне пришлось три раза бегать на берег и обратно – два чемодана, коробка канцелярии, рюкзак с вещами первой необходимости и сумка через плечо с документами.

– Обещай писать нам каждую неделю, – просила мама.

– Еще скажи – каждый день, – засмеялся отец. – Но чтобы раз в месяц обязательно. – Он резко нахмурился, сжав мои плечи. – Ежели что-то пойдет не так, не вздумай скрывать. Поняла?

Под наполненным волнением взглядами я пообещала писать родителям и не скрывать от них любые проблемы.

– Корабль, следующий до первого острова, отправляется через десять минут. Просим пассажиров пройти на борт, – раздался голос из рупора.

Я обняла родителей и поцеловала братьев. Неужели больше никто не будет вламываться ко мне в комнату и пакостить там? По крайней мере, до каникул-то точно. Там, где я буду через четыре дня, меня ожидала новая жизнь, та, о которой я всегда мечтала.

Лишь когда силуэты близких растаяли на фоне острова, а потом исчез и он сам, глаза намокли.

– Вещи унеси, – послышалось сбоку. Когда я повернулась на голос, то увидела рослого мужчину в рабочей форме. – Хочешь отправить их в дальнее плавание?

– Сейчас все уберу, – промямлила я и озадаченно посмотрела по сторонам. – Вы подскажите, где каюта номер девятнадцать? Я еще не уходила с борта.

– Укачивает? – прохрипел он, хмыкнув.

– Нет. Семью и остров провожала, – не удержалась я и шмыгнула красным носом.

Мужчина легко подхватил два чемодана и даже умудрился зажать коробку подмышкой.

– Не отставать, – скомандовал он и крупным шагом заспешил вперед.

Я побежала вслед, несколько раз запнулась на лестнице, но не упала. Пока я доставала ключ замершими руками, мужчина топал ногой. Неудивительно, что ключ в замочной скважине не спешил проворачиваться. Когда дверь распахнулась, он занес содержимое и поставил его по центру комнаты.

– Располагайся, – велел он перед тем, как выйти за дверь. Слова благодарности летели ему в спину, однако шагу он не сбавил.

В каюте всего было по минимуму: две койки и небольшие тумбы рядом. Вещей соседки, как и ее самой, не наблюдалось. Маршрут предполагал остановки на каждом острове, кроме шестого, значит, мое уединение вряд ли продлится долго. Бессонная ночь взяла свое, навалившись тяжестью. Раздевшись, я прилегла на кровать, поджала ноги и сразу же задремала.

К моменту моего пробуждения каюта наполнилась розовым светом. Приподнявшись на койке, я выглянула в иллюминатор. Увенчанные белыми хохолками пены, волны налились румянцем и гнались на встречу нам. От нового удара мы подпрыгнули, а вещи улетели к двери.

Когда я засовывала чемодан под койку, то услышала шебаршение, исходившие изнутри, а следом и писк. Очень знакомый писк. Я ловко открыла крышку, уже зная, кого увижу.

– Там же тесно и душно, – причитала я, ощупывая Разбойника. К счастью, он не пострадал. – Домой тебя уже не вернуть… и что предлагаешь с тобой делать? – Я озадаченно смотрела на него, а он на меня.

Разбойник пропищал что-то в ответ, словно понимал человеческую речь. Выпрыгнув из рук, он обошел каюту, принюхался, запрыгнул на мою кровать и свернулся клубочком.

– Так, – рассуждала я вслух. – В Академию с животными можно – это хорошо, а вот на борту мы твое место не оплачивали – это плохо. На палубу тебе явно нельзя, еще в океан унесет, но вот куда тебе ходить в туалет?

Коробка из-под канцелярии пошла под импровизированный лоток, который я наполнила разорванными страницами альбома.

– Надеюсь на корабле найдется ненужная бумага, – сказала я, рассматривая творение. – Иди попробуй.

Разбойник любопытно таращил глазки и дергал носиком, осматривая туалет. Наконец-то он догадался, для чего эта конструкция была создана. Благо, похожий лоток я делала для него дома, когда лечила его.

– Постарайся не шуметь, – на всякий случай попросила я, подставляя Разбойнику чашку с водой. Он сделал несколько глотков и снова убежал на кровать. – Ты будь здесь, а я пошла договариваться… и еду раздобыть.

Я провернула ключ и несколько раз дернула ручку двери – закрыто. Убедившись, что Разбойнику ничего не угрожает, я прошла по коридору мимо других кают и поднялась на палубу. Снаружи меня встречал гам голосов. С восьмого острова уплывала половина инициированных. Распределение по Академиям проходило согласно ведомостям Совета островов по выслуге и возможностям семей одаренных.

– Это ты виновата, что Берни не получил дар! – послышался крик, после которого последовал толчок в спину.

Говорящей оказалась высокая, плотного телосложения девушка. Водница – поняла я по переливающимся ракушкам в ее волосах. Кажется, она училась в школе при Академии, куда идеальные отправляли своих детей.

– Не говори ерунды, – стушевалась я. Лимани предупреждала. Но как можно умолчать о том, что и так здесь всем известно? Или я заставлю их считаться со мной, или… совершенно не хотелось представлять это или. – В том, что Берни не получил дар, виноват он сам!

– Вы посмотрите, она еще и огрызается, – обратилась она к окружавшей нас толпе. – Гымык явал, – крикнула она, ткнув в меня пальцем. – Твое место среди других выскочек. Не ходи здесь и не раздражай нас!

– Гымык явал, – подхватили остальные.

– Я не только выскочка, я – первая в роду. Ясно вам? – грубее, чем хотелось, сказала я. – Я буду ходить где хочу и когда хочу. Кутху выбрал меня, значит, я достойна этого!

Она открыла рот, собираясь выдавить из себя новую порцию оскорблений, как позади раздался голос Лимани:

– Отойдите, – скомандовала она, и плотное кольцо окружавших расступилось, пропуская ее. – Рени, ты что творишь? – обратилась она к нападавшей.

– Эта бездарь посмела перечить мне. Берни остался дома, а она спокойно плывет на первый остров, – шипела Рени, слюни разлетались по сторонам.

– Милгын под защитой Совета островов. Всякий, причинивший вред ворону, будет наказан, – громко объявила Лимани.

– А ты что, решила выслужиться? И перед кем… – разразилась скрипучим смехом Рени.

– Если у идеальных подросток не проходит инициацию… – Лимани выразительно обвела взглядом собравшихся. – Как бы слухи не поползли…

Рени поперхнулась, почувствовав, что ее авторитет может упасть из-за столь колких фраз. Не зря Лимани объясняла мне, как идеальные заботятся о сохранении статуса.

– Так и быть, ворона я трогать не буду. Его. Здесь. Нет. – Она резко развернулась, махнув волосами перед моим лицом, и ушла.

– Как ты? – спросила Лимани, когда толпа вокруг нас начала уменьшаться. – Ворон, конечно, неприкосновенен, но в твоем случае… Жаловаться я бы тоже не советовала, – покачала она головой. – Лучше не приставай к ним.

– Лимани, спасибо тебе, конечно, но… – помедлила секунду. – Это она приставала ко мне, понимаешь? Мне без разницы, какого самомнения о себе идеальные и почему другие одаренные так лебезят перед ними, но когда они переходят границу… Я сказала им и повторю тебе. Да, я выскочка! И знаешь что? Я горжусь этим!

– Ты должна доказать им… – начала по-старому Лимани.

– Я никому и ничего не должна. Ясно? – Я старалась изо всех сил не перейти на крик. – Ты ничем не лучше, чем я.

– Я бы так не сказала, – не сдержалась Лимани.

Я открыла и закрыла рот. Я хотела сказать подруге многое, но понимала – это бессмысленно. С Лимани нам, кажется, не по пути.

Слишком медленно, с абсолютно ровной спиной и приподнятым подбородком, я обошла палубу, ловя на себе завистливые, любопытные и злые взгляды. Мне не привыкать к одиночеству, но агрессия… Я никогда не слышала, чтобы одаренные враждовали. Держаться подальше от таких, как Рени? Как бы не так, впереди меня ожидал первый остров и Академия идеальных. Направили бы меня хотя бы на третий остров, в Академию имени Пиля-чуча, или на пятый, в Академию Писвусъына, да на худой конец можно было бы и дома обучаться в Академии Утлейгана – все лучше, чем быть окруженной толпой шипящих гадюк, которые ждут момента, чтобы впиться.

«Так, стоп, – тряхнула я головой, отгоняя сомнения. – Я еще покажу этим идеальным!»

Заведующего хозяйственной частью мне удалось обнаружить в столовой. За дополнительную плату он продал билет для Разбойника и показал, где я могу взять все необходимое для нашего комфортного путешествия.

Ужин же я провела в гордом одиночестве. Другие выскочки вели себя тихо, восседая за столом в самом углу зала. Группа идеальных, вместе с Лимани, сидела по центру.

«Еще бы, считают себя хозяевами мира», – подумала я, проходя мимо них.

Я выбрала стол ближе к раздаче. Если другие одаренные не хотели сидеть со мной рядом – это их проблемы. И только вечером запоздалые слезы вырвались наружу. Только наедине с собой и с Разбойником я могла позволить дать слабину. Они не увидят того, как ранили меня.

Последующие два дня путешествия ничем не отличались. На каждом острове мы останавливались часа на три. Команда корабля пополняла запасы провизии, часть ребят сходила, другая же, поднималась на борт. Никто уже особо не бросал на меня любопытных взглядов, но за столом в столовой я по-прежнему восседала одна.

Почти все время я проводила на палубе. Туман плотным полотном окутывал пространство, но, когда белый плен отступал, взору открывались сменяющиеся краски. Взамен белого величия приходило все больше черного – черные побережья в окружении черных скал с пестрыми вкраплениями маленьких изящных цветов и кустарников вдали. Вулканы шептали историю огнедышащей земли и пугали мощью. Единый океан завораживал своей необъятностью и переменчивостью. Чем дальше мы отплывали от дома, тем сильнее ощущался перепад температур. Теплые вещи постепенно сменялись на более тонкие накидки, а количество нанесенной солнцезащитной мази становилось все больше и больше. Подплывая к третьему острову, я и вовсе стояла на палубе уже в одном платье.

Как оказалось, в Академию имени Пиля-чуча поступала большая часть ребят на борту, в том числе и Рени. Спускаясь с трапа, она бросила на меня прощальный взгляд, полный ненависти.

«Все-таки Совет островов не простил их семье такое упущение, – подумала я. – Хорошо, я туда не рвусь».

Симпатии к Рени у меня не было, но то, как с ней поступили лишь из-за того, что брат не прошел инициацию – неправильно. Я уверена, у нее сильный дар и в столице нашлось бы место не только для нее одной.

Рядом со мной шел увлеченный разговор, но по привычке я даже не вслушивалась в него – здесь со мной не общались. Перед лицом замельтешила рука:

– Эй, ты глухая, что ли? – спросили меня мужским голосом.

Я повернулась, наткнувшись на недоуменный взгляд.

– Кром, да угомонись ты, может, она не в настроении, – недовольно шикнула девушка.

– Я задумалась, – призналась я. – Вот это сходство! – не выдержав, сказала я. Передо мной стояли два абсолютно одинаковых человека, только один из них имел короткую стрижку, а другой или другая – длинные волосы и округлые формы.

– Ага, мы уже привыкли, – озорно улыбнулась девушка. – Я Клера, а это Кром.

Я назвала им свое имя, и мы обменялись рукопожатиями.

– Ты в девятнадцатой каюте живешь? – уточнила девушка. Тут только я заметила стоящий рядом с ней небольшой чемоданчик. – Мне сказали, у нас ключ один на двоих. Из каюты кто-то пищал, когда я стучалась.

– У тебя там кто? – заинтересовался Кром.

Я повела их вниз, рассказывая по дороге о нежданном появлении спутника на борту.

– Ты, пожалуйста, когда уходишь, дверь проверяй, – попросила я.

Волосы Клеры явно отливали пеплом, а вот по короткой стрижке Крома ничего не было понятно.

– У вас какой дар? – спросила я, понимая, какой вопрос последует за этим… Он и последовал.

Как и предполагалось, Клера оказалось воздушницей, а Крому достался водный дар.

– Завидую тебе, – честно призналась я. – На восьмом острове всегда такой холод, только водникам под силу плавать в ледяной воде, – вздохнула я, собираясь с силами. – Я ворон, гамык-явал.

– Ты что, никогда не плавала? – задумчиво протянула Клера и села на койку. Разбойник тут же залез к ней на руки.

– Ты ворон, а завидуешь воднику? – вытаращил глаза Кром.

– Я выскочка, – повторила я. Складывалось такое впечатление, что вторую часть признания они не услышали.

– Да мы-то не из идеальных, нам без разницы, – хмыкнул Кром и дернул плечами. – Как же они бесят со своей заносчивостью.

– Ты не переживай, в Академии хоть их и много, но они там больше между собой соперничают, – успокаивала Клера, почесывая живот Разбойнику. – Классный он у тебя. Жаль, в Академии соседками не будем. Места в общежитиях распределены по дару.

– Это определенно удача! Не успели приехать, а уже с черным вороном подружились! – воскликнул Кром и попытался обнять меня. – Давай встречаться?

Теперь уже я таращила на него глаза.

– Ты, конечно, мне нравишься, но так быстро… – смутилась я.

– Не обращай внимание, он всегда очень импульсивен, – пришла на помощь Клера.

– Так я-то серьезно, – надулся Кром и отошел от меня. – Но ты подумай об этом, договорились? – подмигнул мне.

Я мило улыбнулась и попыталась сменить тему разговора:

– Вы уже были на первом острове?

– Ага, – произнесли они одновременно. – Не перебивай! – фыркнули в один голос.

Клера положила Разбойника и встала, уперев руки в бока. Кром принял такую же позу.

«Как олени. Рогов для полноты не хватает», – подумала я и прыснула со смеху.

Ребята, не выдержав, присоединились ко мне. Первый раз за время путешествия каюта наполнилась весельем, а не тоской.

Глава 5

Да здравствует первый остров

Первый остров извивался на поверхности океана и поражал обилием красок, однако большая его часть находилась под дымящимся куполом вулканов. Мы подплывали к относительно равнинной части, где сосредоточилась городская жизнь. На холме вырисовывалась Академия, окруженная высоким каменным забором. Черный шпиль главного корпуса искрился в солнечном свете синего неба.

Корабль причалил к каменной пристани, и беготня по переносу багажа повторилась. Я с печалью глядела на чемоданы, готовые разойтись по швам. Вся канцелярия из коробки, оборудованной под лоток, успешно утрамбована – пришлось просить Клеру застегнуть ремни, пока я сидела сверху. Тащить все это крайне необходимое сокровище страшно. Добавить ко всему рюкзак, сумку и возлегшего на плечах Разбойника… И зачем я ему столько еды таскала?

– Куда дальше? – задала я вопрос Клере, державшей лишь один чемодан.

– Через улицу остановка, довезут прямиком до ворот Академии, – ответила она.

Кром задумчиво осмотрела меня:

– И что вы с собой набираете-то? – Он печально вздохнул и забрал чемодан. – Ты извини, у меня две руки.

Кром, в отличие от Клеры, тащил еще огромный рюкзак на спине. Кажется, там были не его вещи.

После многодневного плавания мы шли неуклюже, ступая по твердой и ровной поверхности. Каменная пристань сменилась брусчатой улицей, по краям которой возвышались трехэтажные каменные здания. Придомовые территории украшала зеленая растительность с незнакомыми мне желтыми цветами, а вдоль улицы редели столбы с огромными осветительными камнями в изголовьях.

Передо мной то и дело проскакивали прохожие. Их пестрящие наряды вводили в ступор. Казалось, на первом острове не существовало правил – любой мог украсить себя как перьями, так и ракушками, огромными бусами, которые почитались шаманами, и даже редкими вулканическими камнями, добываемыми черными воронами.

Пройдя улицу, мы вышли на площадь с огромным, декорированным цветными камнями фонтаном, от которого в разные стороны тянулись многолюдные улицы с пышными клумбами и высокими деревьями. Ребята повели меня левее фонтана, туда, где виднелась пестрая группа толпившихся с чемоданами.

Кром что-то сказал, но я не расслышала его, так как стояла согнувшись и отрывала прилипший к подошве порванный листок бумаги.

– Набережная, – повторил Кром. – Так называется остановка.

Яркая бумажка оказалась оторвавшимся объявлением: «Будьте бдительны! Вспышка неизвестной хвори унесла жизнь семерых одаренных. Выраженные симптомы болезни отсутствуют…».

– Ты чего? – спросила Клера и посмотрела на кусок листа в моих руках. – Выкинь ты эти бредни. Торгаши сеют панику, а следом обещают исцеление от всех недуг с помощью обычного амулета.

– У нас так сосед чуть дом свой не продал, вовремя остановили, – понимающе хмыкнул Кром и выкинул объявление. – Вон, колеса едут, – сказал и посмотрел мне за спину.

Обернувшись, я увидела череду открытых колясок, запряженных оленями. Они подошли к нам, растянувшись по периметру остановки. Все тут же ринулись занимать места.

– Не стой, – позвала меня Клера, успевшая запрыгнуть в одну из них. – Сейчас все места займут, следующие ждать одна будешь!

Перестав таращиться, я забралась внутрь и уселась на мягком сиденье. Разбойник не собирался покидать плеч. К нам еще хотел забраться паренек, но Кром указал ему в сторону – грузоподъемная стрелка колебалась на границе разрешимого:

– Девушки при параде, – сказал он и выразительно посмотрел на меня.

Я улыбнулась, пожала плечами и отвела взгляд в сторону.

– Не настаиваю, – ретировался парень.

Проехав несколько улиц, мы снова увидели шпиль Академии за огромным каменным забором.

– Безопасность превыше всего, – ответил Кром, предугадав вопрос. – Безопасность острова.

– Острова? – переспросила я.

– Статичный разлом. Он тянется с другой стороны острова к Академии, так что она отделяет Разлом от жилой части.

– От Гамулов? – сглотнула я, вспомнив переизбыток дымящихся куполов.

– Да там весь набор, – вдохновился Кром. – Мне рассказывали, во время практики можно встретить девушек-мухоморов… или юношей, – игриво подергал он бровями. Мне вспомнился Верни, но если от того начинало подташнивать, то игривость Крома веселила. – Они ходят обнаженными и манят своей красотой, – делился он.

– Вот так они тебя к себе заманят, и прощай Кром. – Клера дала брату легкий подзатыльник.

– А вот на тебя даже нинвит не позарится, – вспыхнул Кром. – Еще сожрет и несварение подхватит.

– Нинвиты? – сглотнула я.

– Самые настоящие! Огромные, лохматые, с налитыми кровью глазами и слюнявым ртом, – азартно рассказывал Кром. – Иссохшими конечностями он схватит тебя! – Он резко закричал и вытянул перед собой изогнутые руки.

От неожиданности мы с Клерой подпрыгнули и больно ударились макушкой о потолок. Кром, довольный шуткой, громко захохотал.

– Не пугай, – сказала Клера и потерла ушибленное место. – Разлом постоянно контролируют, поэтому низшие ведут себя тихо, – постаралась она успокоить меня.

– С какого курса начинается практика? – вкрадчиво спросила я.

– Расслабься, – сказал Кром и откинулся на спинку. – На втором.

– На втором? – взвизгнула я.

– Кром! – закричала со мной Клера, а Крому достался второй подзатыльник.

– Чего ты? – возмутился он.

– Того! – Клера отвернулась от брата. – Всего несколько дней вблизи Разлома под присмотром преподавателей. Скорее всего, мы никого из низших и не встретим.

Я поежилась, но решила не поддаваться панике. Если идеальные отправляют сюда своих деток, значит, ничего ужасного с ними произойти не может.

Когда мы переступили ворота Академии, я замедлила шаг. Сад с прогулочными дорожками, скамейками и огромной центральной площадью перед многочисленными зданиями был усеян студентами, как грибами. Студенты шумели, вещи летали, перед глазами все пестрилось. Часть студентов успела облачиться в учебные в мантии: огневики в черные, водники в синие, зёмники в зеленые, воздушники в серебряные, а другая – бродила в привычных для них нарядах.

– Главный корпус, новый корпус, библиотека, административный корпус и столовая, шаманский блок с теплицами, блоки корпусов смены ипостаси для каждого дара, спортивный зал, там, дальше – корпус предполетной практики, – не замолкала Клера, пока я крутила головой, стараясь поспеть за ее указаниями. – Нам направо, за стадионом начнутся студенческие и преподавательские общежития.

– Разве возможно это запомнить? – повысила я голос, стараясь перекрыть шум.

– Еще как, – ухмыльнулся Кром. – Карта будет ожидать тебя в комнате. Лучше носи ее с собой, пока не выучишь.

– Подождите, но откуда вам все это известно?

– Не, ну так сильно-то не тормози, – хихикнул Кром. – Мы здесь не раз на экскурсии бывали, а еще есть друзья, родственники, знакомые.

От главного корпуса мы повернули налево и по прогулочным дорожкам прошли почти все строения, обошли спортивный зал и остановились перед рядом одинаковых восьмиэтажных построек из черного камня с красными вкраплениями. Кром подошел поближе к одному из них:

– Общежитие факультета черных воронов, – сказал он и поставил чемодан на крыльцо. – Тебе сюда.

– А где ваше? – спросила я.

– У воздушников справа, – сказала Клера. – На несколько метров ближе к полю и загону с куропатками, – закатила она глаза. – На будущий год каждый из нас получит по пернатому напарнику.

– А у водников слева, – ответил Кром. – Имей в виду, внутри спортивного зала классный бассейн. Если захочешь, я научу тебя плавать, – подмигнул Кром и получил толчок в бок от Клеры.

– Столько дел, столько дел! – запричитала Клера. – Мы вернемся через час. Надо успеть до ужина взять книги, получить мантии и подать мерки для формы.

Кром и Клера разошлись в разные стороны, забыв про меня. Я решила не изменять традициям и таскать чемоданы по очереди. Холл встретил меня ярким светом, льющимся из огромных окон. Белые стены, пол, мебель – совсем не так я себе представляла общежитие черных воронов, если судить по внешней мрачности здания. Возле витиеватой лестницы, ведущей вверх, восседала пожилая дама с идеально белыми волосами, собранными в тугой пучок. Она, нахмурившись, оглядела меня с Разбойником на плечах. Пока мы смотрели друг на друга, в общежитие зашло еще несколько студентов.

– Мэй, Теонола, – поздоровалась я, назвав имя, которым ее приветствовали недавно вошедшие студенты. – Я новенькая, Милгын. У меня остался чемодан снаружи. Я быстренько, – сказала и выбежала из общежития.

Возле моего чемодана крутился парень в широком свободном костюме, который при порыве ветра нелепо облеплял худощавое тело.

– Мэй, ты ворон? – спросил он.

– Атмо, – приветствовала его я. – Ворон.

– Твой? – указал он на чемодан.

– Мой.

– Тебе помочь?

– Если можешь, – мило улыбнулась я.

Он схватил чемодан и вошел в общежитие:

– Я Торни, второй остров. А ты?

– Милгын, восьмой остров.

– Мэй, Милгын, – сказала Теонола, увидев меня вновь. Она усердно перелистывала страницы тетради. – Почему не известила о наличии животного? Расселение спланировано, – постукивала она кончиком карандаша по подбородку. – Пойдешь в триста четвертую к Хелене.

Теонола выдала ключ и настоятельно рекомендовала вызубрить правила проживания и ни в коем случае не нарушать их. Торни все это время продолжал стоять рядом.

– Комплект постельного белья на кровати, сменный в тумбе. Полотенца там же. Сдаем раз в неделю для общего прогона по водоворотным дырам – принимаю лично под запись по расписанию. Личные вещи можете стирать в подсобном помещении. В комнату заходим только ногами и по лестнице, смена ипостаси в общежитии запрещена, – протараторила она. – Вопросы есть?

– Нет, – ответила я. В теории – все понятно, надеюсь, на практике окажется также.

– Питомца поднеси ко мне, – попросила она.

Я с опаской протянула ей Разбойника. Теонола переменилась – лицо частично приняло медвежий оскал, а кожа стала покрываться легкой порослью шерсти.

– Готово, – сказала она и вернула Разбойника. Тот сразу запрыгнул на плечи, больно вцепившись когтями. – Я поставила на нем защиту от хищников, теперь можешь спокойно отправлять его гулять по Академии. Еды на территории в избытке, поэтому из столовой ничего не таскаем. Понято?

Я поблагодарила Теонолу за заботу и уточнила, как же Разбойник будет сам находить вход и выход из общежития.

– На третьем этаже оборудован лаз. Я ему дала инструкцию.

Пришлось снова поблагодарить ее.

– У тебя третий этаж, – напомнил о своем присутствии Торни. Он взял два чемодана и повел за собой. Я молча шла следом, пребывая в состоянии шока. Разбойник, похоже, сам еще не понял, что только что произошло.

Мы поднялись на один пролет, как позади послышались шаги. Мимо нас прошествовала красивая девушка с вьющейся копной волос и утонченными чертами лица. Она легко порхала по ступенькам, а за ней тащился грузный мужчина, увешанный сумками, коробками и чемоданами.

– Это кто? – спросила я, когда они поднялись на этаж выше.

– Идеальная… – голос Торни сочился обожанием. – Твоя соседка, кстати. У тебя в роду часто дар проявляется?

– Я первая.

Торни замер:

– Гымык явал? – презрительно произнес он.

– Да, но мне не нравится это прозвище.

Торни разжал руки и чемоданы ударились об пол.

Застежка одного из них лопнула, и содержимое вывалилось:

– Я вспомнил… Мне надо… Пока. – Торни побежал вниз, не заботясь о том, что наступает на мои вещи.

«Еще и в соседки идеальная досталась», – подумала я, осматривая печальную участь чемодана. Благодаря Крому и Клере я немного расслабилась, но Торни вернул меня к реальности.

Я собрала вещи и потащила не застегивающийся чемодан в комнату, предвкушая очередную стычку.

– Мэй, Хелена, – бодро объявила я с порога. – Мы будем жить вместе.

Правая половина комнаты была идентична левой: окно, кровать, высокий шкаф, стол, стул и тумба. На левой стороне восседала соседка, собирая в хвост свои длинные, черные как у всех воронов, почти до колен волосы. Правая половина была полностью свободна. По центру комнаты лежал мохнатый синий ковер.

– На идеальную не дотягиваешь, – сморщила соседка носик. – Как часто в твоем роду инициируются вороны, раз тебя посмели подселить ко мне?

– Я первая, – сказала и подмигнула. – У меня еще вещи в коридоре остались, сейчас притащу и поболтаем. Эта сторона свободна?

Не дожидаясь ответа, я подошла к просторной кровати, стоявшей в правом углу, спустила с плеч Разбойника и вышла в коридор. Следом вышла Хелена. Не сказав и слова, она прошествовала мимо меня вниз. Куда именно она ходила, я узнала совсем скоро, когда пыталась перенести содержимое чемоданов в шкаф. Его размеры несколько смущали, а это я еще и местных вещей не купила.

– Теонола, вы только посмотрите на нее. Она спокойно распихивает свои тряпки, не проявляя никакого уважения, – ругалась соседка, чуть ли не топая ножками.

– Свободных мест для проживания с животными не осталось, – ответила Теонола.

– И в чем заключалось мое хамство? – уточнила я.

– Ты должна спросить разрешения! Можешь не затрудняться – нет. Я не буду с тобой жить. Зверя переселят на улицу, а тебя… куда повыше.

Ее голос был спокоен, тон ровен, но такая издевка читалась в нем, что мне хотелось кинуть в нее… хотя бы вот эти штаны, которые я держала в руках.

– Конфликт исчерпан, – остановила спор Теонола. – В моем общежитии все равны. Лучше потратьте время на зубрежку правил, отрабатывать нарушения вы будете тоже поровну. Знакомьтесь и обживайтесь.

Теонола оставила нас, закрыв за собой дверь. Хелена прожигала меня взглядом:

– Не вздумай заходить на мою сторону. Зверя твоего это тоже касается.

Из-под кровати Хелены показалась маленькая пушистая мордочка, а следом и весь зверек. Светло-коричневый, маленький и усатый.

«Пищуха[6], – удивилась я, – под стать Разбойнику».

Зверек соседки подбежал к ковру и принялся в него что-то закапывать.

– Хрум, – позвала Хелена. – Никаких заначек!

Разбойник, заприметив друга, пошел знакомиться.

Обнюхавшись, он повел Хрумика на мою половину.

– Замечательно, пусть мусорят у тебя, – фыркнула Хелена. – Но учти, я не терплю разбросанных вещей. Если что-то окажется не на месте, я все выкину. Уяснила?

– Давай договоримся так. – Я вышла на середину комнаты, прихватив с собой те самые штаны, которые так и хотела запустить в Хелену. – Я не лезу к тебе, а ты ко мне.

– Иначе что? – елейным голоском спросила Хелена.

– Иначе будем вместе драить полы… Или как здесь отрабатывают наказания? Учти, у меня два младших брата. Я знаю, как превратить жизнь в сладкую сказку и добавить вишенку, – такими же елейным голоском пропела я.

– Еще посмотрим, – усомнилась Хелена, но спорить не стала. Она вальяжно уселась на кровать, приоткрыла тумбу и достала из нее какие-то бумаги.

«Наверное, это карта Академии и инструкция», – решила я и пошла исследовать свою тумбу.

За изучением правил проживания в общежитии я и не заметила, как прошел час. Оставив все как есть, я заспешила вниз. И точно, во дворе меня уже ожидали Кром и Клера.

– Представляете, мне в соседки досталась идеальная! – сразу пожаловалась я и изобразила жеманные жалобы Хелены. – Вроде нам удалось с ней договориться.

– Подруга, а ты времени зря не теряешь, – хохотнул Кром. – Не расслабляйся, эти идеальные могут улыбаться в лицо, а стоит отвернуться – и нож в спину!

– Она может мне навредить? – испугалась я.

– Нет, что ты! – понизила голос Клера. – За серьезные правонарушения любому могут надеть блокираторы дара и отчислить из Академии.

– Мы пришли, – воскликнул Кром, указывая на вытянутое трехэтажное здание справа от главного корпуса. – Библиотека, – напомнил он мне.

За разговорами дорога пролетела незаметно, я больше рассматривала пестрых студентов, чем запоминала расположение и название зданий и корпусов. Со всех сторон к библиотеке тянулись ряды студентов.

– Похоже, у нас самая практичная мантия, – оценила я везение.

– Не, ну ты даешь. Эти мантии сделаны из особо прочного материала и пропитаны энергией, так легко не навредить им, – радовался Кром, изображая, как можно тянуть и мять мантию.

– Мы точно успеем все сделать до ужина? – с сомнением спросила я, выразительно кивнув в сторону огромной очереди, выстроившейся еще с улицы.

– А то, даже на погулять время останется, – заверил меня Кром.

В самом деле очередь продвигалась быстро. Поднявшись по ступеням, мы шагнули в открытые двери и оказались внутри величественного хранилища знаний. Солнечный свет, проникая сквозь витражные окна со сценами из истории сотворения мира, окрашивал просторный зал теплыми переливами. Узкие, с острыми углами у вершин окна служили украшением библиотеки. С купольного потолка свисала огромная люстра в форме паука с вулканическим камнем в каждой лапе.

«Наверное, в сумерках здесь очень красиво», – размышляла я.

По периметру этажами тянулись стеллажи с книгами. Просторный зал заканчивался полукруглым столом, за которым восседали три Служителя библиотеки. Рядом с ними то и дело проскальзывали молодые ребята с тележками, доверху нагруженными стопками книг.

Первыми к Служителям подошли Кром и Клера, следом подошла я и повторила процедуру:

– Черный ворон, первый курс, – отчеканила я.

Служитель крикнул в сторону, и к нам тут же подбежал один из ребят, катающих тележку. Он внимательно взглянул на протянутый Служителем список и удалился в сторону.

– Книги сейчас принесут. Заполним ваш читательский билет. Имя?

Я представилась. Мужчина достал два картонных прямоугольника и заполнил пустые строки:

– Кровь, пожалуйста, – сказал он, демонстрируя иголку.

Я уколола палец и плотно приложила его к карточкам со своим именем.

– Вы обязуетесь бережно относится к имуществу библиотеки, не выносить без разрешения книги, не терять, не портить и не передавать их третьим лицам. Вы меня услышали?

– Да.

Вернулся парень с тележкой. Служитель взмахнул рукой, мой читательский билет засветился и исчез. Парень выставил передо мной стопку из семи книг: четыре толстых, страниц так на пятьсот, а остальные, страниц по двести.

– Принимайте и можете быть свободны.

Как назло, никакой сумки у меня с собой не было. Позади раздалось совсем не тактичное покашливание. Я сгребла все со стола и отошла в сторону. Руки напряглись под тяжестью знаний.

– Почему у вас книг в два раза меньше? – недовольно рассматривала я полупустых Крома и Клеру.

– Позже еще выдадут, – сказала Клера, забирая у меня одну тоненькую книжку. – Ой, – пискнула она. Книга упала.

– Третьим лицам книги не давать, – монотонно напомнил Кром.

– Но я же не давала, – фыркнула я и подняла книгу с пола. – Замечательные правила! Больно?

– Нет, обожгло немного, – показала она здоровую руку, – на коже ничего нет.

– Не, ну тогда придется все тащить самой, – с важным видом констатировал Кром.

– Надеюсь, нам не придется каждый день носить всю эту стопку, – хмурилась я. – Идем за мантиями? Я долго не протяну, – честно призналась я.

Мимо нас проскочила группа ребят в серебряных мантиях, точнее, сначала пролетели книги, а потом уже пробежали студенты. Завороженно, я наблюдала за этим дивом.

– Я тоже так хочу, – выдохнула я, потянувшись вслед за пройденной группой. – А когда мы сможем?

– Надеюсь, скоро, – пожала плечами Клера, догоняя меня. – Воздушникам в этом будет проще.

– Зато Милгын вскипятит воду, – предложил Кром.

– И зачем ей это? В общежитие с едой нельзя, а в столовой чая предостаточно, – спорила с братом Клера.

– Уже бы хоть что-то научиться делать, – протянула я.

– Согласен, скорее бы научиться работать с энергиями, – с восторгом добавил Кром. – Нам в другую сторону, – окликнул он нас, и мы поплелись в административный корпус, сгибаясь под тяжестью ноши.

Административный корпус находился на противоположной стороне от библиотеки. Мы зашли внутрь, поднялись по широкой лестнице на второй этаж и заняли место в очереди.

– Вон она, – шепотом позвала я ребят. – Только сразу не смотрите. Третья справа от входа – моя соседка.

– Кажется, я ее где-то видел, – задумался Кром. – У нее есть парень? – неожиданно уточнил он.

– То есть я уже тебя не устраиваю? – рассмеялась я.

– А ты решила согласиться? – наклонился ко мне Кром. – Полностью поддерживаю твое решение.

– Ну ты и бабник, – закатила я глаза.

– У бабника хоть девушки есть, а у нашего Крома – только мечты, – наигранно вздохнула Клера.

– Стерва, – прошипел Кром.

– Дурак, – не осталась в долгу Клера.

На этом их перепалка закончилась.

– Вы не знаете, много ли в этом году поступило выскочек в Академию? – наконец нарушила я наше молчание во всеобщем вихре беготни и крика.

– Не, – пожал плечами Кром. – Ну среди воронов вас точно будет мало.

– Сама понимаешь, такой редкий дар абы кому не достается, – согласилась с братом Клера.

Незаметно подошла наша очередь. Впятером – нас трое и еще две девушки – мы шагнули в просторный зал, наполненный треском рвущейся ткани и жужжанием швейных установок. К каждому из нас подошел портной и увел за ширму.

Меня встретили три милые дамы. Узнав дар, они приложили ко мне рулон черной ткани, отмерили длину и ловким движением отрезали кусок. После этого одна из них удалилась, а две другие раздели меня и принялись крутить и замерять со всех сторон.

После примерки к нам вернулась та, что унесла рулон. Теперь на сгибе ее локтя висела заветная мантия. Я тут же надела ее и покрутилась перед зеркалом. Она казалась невесомой и родной.

– Удачи в обучении, – пожелали они мне, пообещав доставить через неделю полный комплект вещей для обучения: две одинаковых формы на каждый день, спортивный костюм, особо прочный костюм для энергетических практик, туфли, ботинки и две пары спортивной обуви.

На ужин мы шли уже как в тумане. Благо столовая находилась здесь же – на первом этаже. Просторный зал ломился от собравшихся. Казалось, здесь нет свободного места. Пройдя по залу, мы заприметили пустующий стол у раздачи.

– Может, сюда? – предложила я. Кром и Клера находились в таком же изможденном состоянии, поэтому сразу согласились. – Вы идите, а я место покараулю, только возьмите что-нибудь не сильно сытное.

За несколько дней плавания мы немного ознакомились со вкусовыми предпочтениями друг друга. Они оставили книги и пошли к раздаче. Пока ребята выбирали блюда, я рассматривала студентов, особенно тех, кто был одет в черную мантию. С несколькими я даже поздоровалась кивком головы. Уверена, я не узнаю их завтра.

– Ну и денек! У меня единственное желание – это сходить в душ и завалиться спать, – сказала я, когда Кром и Клера вернулись за стол.

Ребята взяли для меня сладкий салат с морошкой и наваристую рыбную похлебку.

– Ну, – вяло согласился Кром, – спать долго у нас не получится, с утра на занятия.

После ужина мы разошлись по общежитиям. В комнате Хелена с важным видом восседала перед зеркалом и мазала лицо кремом. Увидев меня, она нахмурила брови и поджала губы.

– Я знаю, ты меня терпеть не можешь и до глубины души возмущена нашим сожительством, – опередила ее я с порога. – Я бы сама с удовольствием жила с соседкой поприятнее, но выбирать не приходится.

В итоге соседка лишь похлопала глазками, но не нашлась с ответом.

Я поставила книги на стол, вытащила пижаму и пошла в душ. Повезло, делить его приходилось только с Хеленой, а не всем этажом.

– Завтра какие пары? – спросила я, когда вышла из ванной. На ответ я особо не рассчитывала, но мало ли.

Хелена встала из-за стола, улеглась на кровать и опустила деревянную коробочку на светящийся вулканический камень, лежащий на тумбе.

– Только вводные лекции. Книги не понадобятся, – недовольным тоном подсказала она. – Настоятельно рекомендую ложиться спать и не мешать мне.

Вероятнее всего, она меня обманывала. С другой стороны – руки так ныли, и я физически не была готова к очередному тасканию груза. И почему нам не выдали расписание?

Глава 6

В стенах Академии

Я пробиралась сквозь густую поросль безжизненных ветвей. Хлестал дождь. С очередным шагом нога увязла в сырой земле, утягивая за собой. Вдали раздался истошный вопль зверя. Я хотела побежать, но все глубже и глубже погружалась в густую жижу. В последний раз сделав вздох, я ушла с головой.

«Щавель кисленький, приснится же такое!» – чертыхнулась я, не понимая, почему часть сна никуда не исчезла – по Академии разносился грохот бубна и рев оревуна[7]. При этом кровать Хелены заправлена, а самой соседки и след простыл. Евражка метался по комнате, подпрыгивая при каждом ударе. Вскочив, я накинула мантию поверх пижамы, засунула ноги в тапки, схватила Разбойника и выскочила в коридор, который тоже оказался пуст.

«Да где же все? Что происходит? – думала я, пока бежала вниз по лестнице. – Неужели из Разлома вырвались низшие?»

Удары нарастали, как и вой. Сердце подстраивалось под ритм, отчего голова кружилась. Увидев в холле стоявшего ко мне спиной парня, я прыгнула вперед, минуя несколько ступеней. Именно в этот момент раздался очередной удар и наступила тишина, а я повалилась на пол. Вдобавок досталось и левой щеке, которая затормозила о перила.

На грохот обернулся тот самый парень. Он спешно подошел ко мне и помог подняться:

– Как ты так неаккуратно?

– На нас напали? – спросила я сквозь стиснутые зубы. – Или это учебная тревога? Почему нас…

– Стоп-стоп, – перебил он меня. – Ты о чем? – Он дернул головой, скидывая челку с глаз.

– Удары, вой. Я проснулась – никого нет, в коридоре тоже… Если это учебная тревога, то почему нас не предупредили? – тараторила я, а Разбойник пищал, помогая в рассказе.

Парень молчал. Он рассматривал меня, а я его. Каштановые волосы до плеч придавали нежности грубоватым чертам лица, а черная спортивная форма выгодно подчеркивала широкие плечи. В итоге он чему-то хмыкнул, очаровательно растянув губы в улыбке:

– Дорогая, это будильник. Он так пятнадцать минут громыхает. Многие просыпаются с первым ударом, оттого и комната пуста, а ты все вылеживаешь.

– Будильник? – даже в страшном сне я не могла представить подобного «доброго утра».

– Привыкнешь, – улыбнулся он. – Ты правда решила, что на нас напали? – медленно уточнил он.

– Да, – так же вкрадчиво ответила я. – Дома на день Скорби проводят учебную тревогу, но до него еще несколько месяцев, вот я и подумала, здесь же Разлом рядом… – от страха я перешла на шепот.

Парень разразился громким смехом:

– Тебя к шаманам проводить или сама дойдешь?

Все-таки не проникся он моим страхом.

– Зачем к ним? – удивилась я.

– Так повисла на мне и не отпускаешь, – сказал он и выразительно посмотрел на свой сжатый локоть.

– Сама дойду. – Я выпятила грудь, отпустила опору и, не дойдя до выхода, осела. – Ой-ой, – запричитала я.

Разбойник, недолго думая, спрыгнул с плеч и затрусил на улицу.

– Значит, не сможешь, – сказал парень и подхватил меня на руки. – Шаманы быстро подлечат. Тебя звать-то как?

– Милгын.

– Ну а я Гернер, – совсем по-свойски приподкинул он меня. – Для вороны ты слишком тощая, поднабрать надо. И удели внимание ловкости, а то пропишешься у шаманов.

– Я сама решу, что мне надо, а что не надо, – нахмурилась я. Если бы не колени, пошел бы этот Гернер куда подальше, а так, приходилось терпеть…

Но я уже была готова к тому, чтобы из принципа ползти до шаманского блока.

– Прости, не хотел обидеть, – сказал он и потряс меня, видимо, желая ободрить, а не вытрясти. По крайней мере, я на это надеялась. – И я это, – снова тряхнул он головой, убирая челку, – не буду тебя ждать, ладно? После утренней пробежки такой зверский аппетит.

– Я и не настаиваю.

– Тебе тоже не советую завтрак пропускать, набирать надо, – напомнил он и тут же попытался сгладить ситуацию. – Прикольная пижама. Розовенькая, – продолжал улыбаться парень.

Мантия съехала с плеча, а тесьма разошлась. Хоть ночнушка и была из плотной ткани свободного кроя, я все равно засмущалась.

– Отпусти, – заелозила я, смыкая разошедшиеся полы.

– Успокойся, чего я там не видел, – хмыкнул он.

Я хотела съязвить, но пока подбирала удачную реплику, Гернер потерял ко мне всякий интерес.

Мы шагнули внутрь шаманского блока, в нос ударил запах жженых пахучих трав. Гернер усадил меня на кушетку, попутно оглядывая мой страдальческий и обиженный вид.

– Ну, до встречи, – сказал и ушел, подмигнув на прощание.

Наверное, стоило его поблагодарить, все-таки донес до шаманов, но с другой стороны, это вот его отношение – «тощая, неловкая, и чего он там не видел…» – обидно.

Пока я дулась, ко мне подошла милая женщина средних лет в зеленой мантии. На ее голове красовался белый кружевной чепчик, а из-под мантии выглядывали такие же кружевные рукавчики.

– Итак, юная пташка, что у вас болит? – спросила она.

Женщина, представившееся Треной, заботливо вымазала меня целебными отварами, положила под камни, воткнула несколько иголок, почитала певучие тексты, и благословила на завтрак, до окончания которого оставалось двадцать минут. Так как с вечера у меня не было и крошки во рту, от шаманского блока я бежала со всех ног до столовой, надеясь перехватить хотя бы булку до приветственной линейки. На переодевания времени не оставалось, поэтому я на бегу туже затянула тесьму, заплела волосы в косу и спрятала ее конец под мантию, чтобы та не расплелась.

Столовая наполовину опустела. Заскочив, я в растерянности посмотрела по сторонам и заметила за боковым столом, где мы сидели вчера, Крома и Клеру. Они приветливо помахали мне, подзывая к себе.

– Это что за… душистые… духи у тебя? – скривился Кром, когда я приблизилась к ним.

– Целебная мазь, сильно противно? – засмущалась я, принюхиваясь, и рассказала им об утреннем происшествии.

– Как стог сена, – натянуто улыбнулась Клера и придвинула ко мне поднос с толкушкой[8]. – Тебя долго не было.

Я поблагодарила друзей за заботу, параллельно работая ложкой.

– А что это за Гернер? Он симпатичный? – допытывалась Клера.

– Красивый и грубый, – пожаловалась я. – Он заявил, что я тощая и неуклюжая.

– Не, ну переборщил он, – растерялся Кром. – Прям так и сказал?

– Не совсем, – сжалилась я над Тернером и пояснила подробности нашей стычки.

– На счет веса он прав, – нехотя сказал Кром, а мы перевели на него возмущенные взгляды. – Это наездники должны быть тонкими и легкими, а воронам приходится самим держать собственный вес.

– Что-то я не видела ни одного ворона с пузом, – надулась я.

– Мышцы, девочки, а не сало, – хохотнул Кром. – Или ты уже забыла, как нас гоняли перед поступлением? – обратился он к Клере.

– Этот ужас никогда не закончится, – закатила глаза Клера и опустила голову на стол. – «Наездники должны быть тонкими и легкими», – передразнила она брата. – Ненавижу физические упражнения: весь потный, грязный, никакой романтики!

– Так ты учиться сюда приехала, а не жениха искать, – подтрунивал Кром сестру.

Клера оторвала голову от стола и загадочно улыбнулась, но не стала спорить с братом.

– Ты доела? – спросил у меня Кром.

– Да, – сытая и довольная я отложила ложку.

– Слава Кутху, ты доела! – неожиданно вскричал Кром. – Линейка начнется через считанные минуты, а мы тут женихов и лишний вес обсуждаем, – потряс он карманными часами перед нашими лицами.

– Тебе у них энергетический камень подпитать давно нужно, – заметила Клера, она явно не собиралась идти на поводу у брата. – С каждым днем они отстают у тебя все больше и больше.

Мы вышли из столовой и обогнули административный корпус. Левее центральной площади перед главным корпусом толпилась в ожидании линейки большая часть Академии.

– У нас на острове меньше народу живет, чем здесь студентов, – опешила я, рассматривая собравшихся.

– Подойдем ближе? – предложила Клера.

Кром протискивался вперед к сконструированному пьедесталу, на котором возвышались статуи Хозяев дара и административный состав Академии, Клера семенила следом, а я хвостиком плелась за ними, стараясь не потеряться и не упустить их из виду. В итоге пришлось взяться за руки. Посчитав, что мы подошли достаточно близко, Кром затормозил, Клера врезалась ему в спину, а я в Клеру.

Оглушительный вой оревуна ознаменовал начало линейки.

– Амто, мэй, тумгутую, Писвусъын-нэна[9]! – воскликнул высокий, статный, с пронзительным взглядом и сильным голосом мужчина, перекрывая шум.

– Рен Ренове, наш ректор, – подсказала мне Клера. – Ты посмотри какой красавчик, а ему уже шестьдесят стукнуло.

«В самом деле, ректор выглядел прекрасно для своего возраста, значительно моложе моих родителей», – грустно вздохнула я.

Двери Академии распахнулись, и мы увидели молодых парней с искрящимися факелами и девушек с дымящимися благовониями – все они были облачены в зеленые мантии. Они плавно сбегали по ступенькам главного корпуса и выстраивались полукругом по бокам пьедестала. Позади почувствовалось движение. Обернувшись, я увидела, как прямо на нас неслись огромные, покрытые плотным бурым мехом полулюди-полумедведи. К счастью, они промчались мимо и присоединились к выстроившейся группе зёмников.

– Ежегодная традиция, – пояснил Кром. – Выпускной курс открывает линейку.

– Утлейган-нэна! – во второй раз воскликнул ректор.

Земля под ногами затряслась. Перед пьедесталом открылся проем, из которого показались лежачие на боках полулюди-полуморжи.

– Пиля-чуч-нэна! Кутху-нэна! – в третий раз воскликнул ректор.

Задрав голову, я увидела, как небо заполнилось воздушниками на куропатках и огневиками – огромными воронами. Они сделали круг почета и стройными рядами приземлились, окружив нас.

Я еще никогда в жизни так близко не видела такого количества одаренных. Зазвучала музыка, после слово взял ректор, а за ним деканы факультетов. Приветствие и напутствие пролетало мимо меня.

«Неужели это правда происходит со мной?» – думала я. Даже украдкой ущипнула, но нет – не сплю.

– Учебный год объявляется открытым! – объявил ректор и толпа взорвалась шквалом аплодисментов.

Огромные часы под шпилем башни главного корпуса показывали десять часов.

– Ну, до вечера, – обратился к нам Кром.

– До вечера, – ответила я, а Крома уже и след простыл. – Ты тоже уходишь? – спросила я у Клеры.

– Да, – обняла она меня и пошла в сторону нового корпуса.

Итак, первым в расписании стояла вводная лекция. Значит, мне нужно выбрать группу ребят в черных мантиях и держаться их – ничего сложного, если не одно «но». Я хотела попытать удачу и сбегать до общежития. Все-таки заявляться на первое занятие в пижаме и тапках (хорошо хоть без пампушек), издали похожих на мягкие башмачки – такое себе удовольствие. А если нам скажут снимать мантии…

Победило желание не опозориться, поэтому я побежала переодеваться.

Комната оказалась пустой. Выдвинув наполовину разобранный чемодан из-под кровати, я с тоской уставилась на содержимое. Ну почему я не готовлю вещи с вечера! Мятая гора тряпья в которой я не знала, что выбрать. Вечно так, схвачу понравившуюся кофту, а потом не понимаю, с чем ее носить.

Время поджимало. Чистых платьев за время дороги в Академию не осталась, а сносить в стирку я их не успела – пришлось нарядится в коричневые штаны и мешковатую кофту кукурузного цвета. На ноги я надела легкие спортивные ботинки.

«Ничего, веселенько», – покрутилась я перед зеркалом, любуясь сочетанием цветов.

Схватив со стула сумку (хоть ее я приготовила с вечера), я выбежала во двор. Если бы полчаса назад я не была здесь в окружении неимоверного числа студентов, то сейчас бы и не поверила, что столько учится здесь. Двор был пуст, почти… Выпускной курс оставался возле пьедестала, вот к ним я и побежала.

– Амто, а где у первого курса черных воронов проходит вводная лекция? – обратилась я к свободному ворону.

– Кар, мэй, тебе стоит поспешить, кар, осталось пять минут до начала. Дерри тебя проводит. – Ворон махнул крылом в сторону нахмуренного парня в окружении девушек-воздушников. – Дерри, кар, помоги девушке, – сказал он громче, привлекая внимание.

Я заработала пару ревнивых взглядов и заинтересованный того самого Дерри.

– Побежали. – Дерри схватил меня под руку и потянул за собой.

На бегу мне удалось выяснить, что Дерри учится на третьем курсе, а ворон, к которому я обратилась за помощью, – его брат.

Мы остановились возле триста седьмого кабинета. Сквозь открытые двери хорошо просматривалась лекционная аудитория, заполненная ребятами, которые продолжали прибывать.

– Я же говорил, не опоздаем, – напомнил Дерни. – Рад был познакомиться, – сказал он на прощание и побежал дальше по коридору.

Я зашла в кабинет. В ворохе всеобщего гомона и движения моя скромная персона не привлекала внимания. Я торопливо спустилась, заняв боковое место где-то в середине аудитории. Стоило вытащить из сумки тетрадь и ручку, как хлопнула входная дверь, а следом наступила тишина, в которой отчетливо слышалась поступь преподавателя.

Он прошествовал к столу, сел на стул и откинулся на спинку, осматривая нас, чему-то кивнул и лишь затем приветствовал. Кто-то из девушек ахнул. Высокий, смуглый, с длинными черными волосами, собранными в высокий хвост, и белоснежным оскалом… От него веяло силой.

– Амто, мэй! Меня зовут Ван Ривьян, – завораживающий голос окутывал. – Я профессор по энергетическим потокам и их применению. Кто мне скажет, какие виды энергии существуют?

Торни, сидящий на первом ряду, поднял руку.

– Представьтесь и поднимитесь со своего места.

Одногруппник сделал веленое и перешел к ответу:

– Всего существует четыре вида энергии – вода, земля, огонь и воздух.

– Вы уверены? – На лице преподавателя появился лукавый оскал.

Торни поджал плечи и огляделся по сторонам – все молчали.

– Неужели никто не знает? – удивился преподаватель. – Так и быть, я дам подсказку. Кто нам расскажет, на какие уровни делится мироустройство? Вот вы, например, – указал он на дрожащую девушку в первом ряду.

– Три уровня, – сказала она еле дыша.

– Встаньте и представьтесь, – велел преподаватель. – Учтите, я не люблю повторять дважды.

Девушкой оказалась Стела.

– Три уровня, – начала она по новой. – Высший мир с небесными покровителями, Хозяевами дара, и душами наших предков. Земной мир, тот, где мы живем. И низший мир со злыми духами.

– Скажите нам, Стела, так какой вид энергии еще существует?

– Эфир, – робко ответила она. – Данный вид энергии подвластен лишь высшему миру.

– Вы в этом уверены? – азартно вопросил преподаватель. – Так, а есть ли в этом наборе выскочки?

От неожиданного вопроса преподавателя я вздрогнула.

– Ну же, не стесняемся, – поторапливал он нас.

Среди аудитории пошли шепотки. «Ну и пусть себе шушукаются», – решила я и резко встала. Вслед за мной поднялись и другие – маленькая и пухленькая девушка с крупным зеленым бантом в волосах, широкоплечий парень, которого я запомнила с корабля и точеная девушка с последнего ряда с орлиным прищуром и такими же длинными, как у орла, ногтями.

– Не густо, – вздохнул преподаватель. – Начнем с милых дам. Кто вы и откуда? – Преподаватель обворожительно улыбнулся девушке с бантом, от чего она порозовела.

– Люнея, первый остров. В нашем роду через поколение рождаются одаренные, – промолвила она робко.

– Хорошая выборка, – усмехнулся преподаватель. – Люнея, перечисли нам представителей нижнего мира.

Я не знала, можно ли мне сесть – другие выскочки продолжали стоять.

– Самые многочисленные – нинвиты.

– Внешность?

– Худые, кожа покрыта черной шерстью, красные глаза: от одного до четырех, – передернула она плечами, – оттопыренные уши, кровавый рот и острые белые зубы.

– Еще?

– Злые духи леса – Ушахчу, они заманивают в лес и сводят с ума.

– Внешность?

– Женщина в оборванных тряпках с приросшим к спине плачущим младенцем… или девушки и парни-мухоморы… говорят, они очень красивы.

– Еще? Теперь вы. – Преподаватель указал на меня.

– Милгын, восьмой остров… Я первая в роду.

– И как? Вы что-то уже ощущаете? – спросил преподаватель.

– Нет, я только недавно обрела дар.

– Это не означает отсутствие связи с энергиями. Возможно, вас всегда тянуло к растениям, вы любите воду, карабкаетесь на вершину, ловя потоки ветра или не можете отвести взгляда от пламени?

– Я никогда не думала об этом, – в растерянности почесала я затылок. – Наверное, вода… Я, если честно, водником хотела быть.

– Плохо хотели, – скривился преподаватель. – Вернемся к вопросу о низших духах, продолжайте!

– Гамулы или духи огнедышащих гор… их внешность никто не описывал, живут внутри вулканов.

– Чем опасны?

– Могут испортить воздух, превратив его в пепел… или сжечь все живое, покрыв его слоем камня.

– Еще?

– Балакитга, дух ветра.

– Его жена?

– Савина, дух утренней и вечерней зори. Опасны тем, что могут сдуть солнце, и мы погрузимся в вечную тьму.

– Замечательно, – воскликнул преподаватель и потер руки. – Следующий.

Парнем оказался Грон с четвертого острова. Его семья не могла похвастаться одаренными, лишь редкими залетными.

– Повелитель загробного мира Гаеч. Внешность неизвестна.

– Встречали ли вы его предвестников?

– Нет конечно, – он издал звук, похожий на хрюк. – Глиняные ящерицы вылезают на поверхность, как скорые посланники смерти.

– Перейдем к нашей охотнице. – Преподаватель сосредоточился на оставшейся девушке.

– Карни, – сказала она, растягивая букву «р», от того создавалось впечатление рычания. – Пятый остров. В нашем роду всегда рождается один одаренный, который перерождается после смерти.

– То есть пока вы живы, других одаренных, среди вашего рода, быть не может, верно? – уточнил преподаватель, сощурив глаза.

– И кому нужна в жены такая одаренная-пустышка? – послышалось позади.

– Все может измениться, – ответила Карни то ли преподавателю, то ли говорящим за моей спиной.

– Конечно может, – успокаивающе протянул преподаватель и очаровательно улыбнулся. – Наша Милгын тому подтверждение. Так?

– Да, – только и нашлось, что сказать.

– Милгын, так какой энергией обладают низшие духи?

– Эфиром, – ответила я, понимая, к чему клонит Ван Ривьян.

– Верно, – чуть ли не по слогам выговорил он. – Эфир. Земля. Огонь. Вода. Воздух. Низший мир владеет одним видом энергии – эфиром, при этом высший мир – пятью видами энергии. Мы с вами, представители земного мира, владеем только четырьмя, – с сожалением развел он руки. – Выскочки могут садиться, – сказал он, прижав ладонь к сердцу. – Не грустите! Одаренным подвластны все четыре вида энергии, поэтому каждый должен стремиться в равной степени овладеть ими, но для черных воронов огненная энергия станет превалирующей. К сожалению, чаще встречаются вороны, владеющими несколькими энергиями. – Преподаватель сощурился и посмотрел куда-то выше моей головы. – У вас есть вопрос?

Пришлось обернуться.

– Хелена, первый остров, идеальная, – представилась моя соседка по комнате и надула губки бантиком.

– Да, Хелена, мы вас слушаем, – напомнил преподаватель.

– Я хотела отметить, чем чаще в роду рождаются одаренные, тем больше у них способностей во взаимодействии с энергиями. Наиболее яркое мастерство отмечается у идеальных. А вот выскочкам чаще всего откликается одна энергия, да и то слабо, – выразительно посмотрела на меня, сделав паузу.

Я сразу поняла в чей огород брошен камень. Преподаватель встал, обошел стол и слегка облокотился на него. Внимание аудитории после слов Хелены обратилось на меня. Я решила держаться стойко и даже плечом не дернула. Ван Ривьян слегка наклонил голову.

– Присядьте, Хелена, – попросил преподаватель. – Рождение одаренных никогда не случайно. Там, – указал он пальцем вверх, – известно, кому и когда появиться. Дар – это подарок, но только от вашего упорства зависит, как сильно он раскроется, по возможности, конечно. Неспроста я первым делом познакомился с вами, выскочки. Вы должны приложить все силы, чтобы развить дар. Вспомните знаменитую пятерку: Недра Лесная – зёмница, Янр Минау – воздушник, Кевн Ярный – ворон, Лиа Вемра – водница и Нелли Намар – человек. Именно они, выскочки и человек, пожертвовали собой и сдержали низших, когда остальные одаренные запечатывали Разлом.

– То есть Милгын должна принести себя в жертву, спасая всех нас? – хохотнул Торни.

– Высказывания с мест запрещены, – напомнил преподаватель.

Торни пришлось подняться, назвать свое имя и повторить вопрос. Во второй раз волны смеха не последовало.

– Ваши шутки неуместны, но не волнуйтесь, – протянул Ван Ривьян игриво. – За пять лет обучения мы сделаем из вас настоящих борцов. Имеются сомнения?

Люнея встала:

– Насколько я знаю, не все из нас станут борцами, есть же еще миротворцы.

– Миротворцы также обязаны быть физически крепки и развиты, но черные вороны все, – сделал Ван Ривьян акцент на последнем слове, – все без исключения становятся борцами, – широко улыбнулся он.

Из соседней двери, расположенной позади преподавателя, послышалось дивное мужское пение. Женская часть аудитории поддалась вперед, завороженно вслушиваясь в гортанные звуки.

– Что это? – уточнил Грон, удерживавший соседку за руку.

– Третий курс завалил экзамен, – хмыкнул преподаватель и поднял руки вверх. – Пал наложенный полог тишины. Поздравляю, на первом занятии вы услышали пение юношей-мухоморов.

Ван Ривьян скрылся за дверью, а через минуту наступило молчание, наполненное женскими вздохами.

– Продолжим нашу лекцию, – объявил вернувшийся преподаватель, а мы притупленно опустили глаза к партам. – Что вы, это нормальная реакция неподготовленных первогодок, вы еще не умеете ставить защитные барьеры и попадаете в плен обаяния.

После внезапного инцидента я пребывала в неком воодушевленном состоянии. Мне хотелось как можно скорее научиться всему. Я с обожанием внимала словам преподавателя и усердно конспектировала все в тетрадь.

– Краткий ввод в энергетическое устройство мира закончен, – объявил преподаватель и сделал пас рукой. С соседней полки поднялись четыре куба, которые мягко спикировали перед ним на стол. – Как вы знаете, инициация – это мощный толчок к пробуждению дара. Помимо физических изменений: ваши волосы и глаза стали темнее, а кожа, наоборот, начала принимать более белесые оттенки, – вы, наверное, отметили и внутренние изменения: внезапные перепады настроения, приливы бодрости и силы, или кто-то из вас интуитивно освоил примитивные Преобразования, такие как дребезжания воды в стакане или же пламени свечи, сгущение воздуха и так далее – все это указывает на пробуждение энергии.

Многие кивали, слушая преподавателя, а я пребывала в полнейшем ступоре. Изменения? Я с детства имела чересчур черные волосы, глаза и болезненно белый цвет кожи, выделяющий меня на фоне смуглых сородичей, поэтому внешне я уж точно никак не изменилась. Внутренне… вроде все как обычно. А уж про примитивные Преобразования я и вовсе молчала.

– Перед вами выставлены поглотители энергии – воды, земли, огня и воздуха. Ваша задача, сконцентрировавшись, отправить энергетический поток на каждый из кубов. Тот, где проявится сияние, укажет, какая энергия на данный момент наиболее ярко выражена в вас. Задача ясна?

Люнея с первого ряда подняла руку. Ван Ривьян вновь наклонил голову и приподнял брови, как бы давая разрешения на вопрос.

– Я не совсем понимаю, как отправить энергетический посыл, – сказала она со сконфуженным лицом.

– Что же, раз возник такой вопрос, то энергетический откликов вы еще не ощущали.

– Куда там, этим выскочкам. И зачем их отправляют к нам? – очередные шепотки с задних рядов. Красный и потный Пеки, один из прихвостней идеальных, пытался выслужиться.

– Милгын, – резко произнес преподаватель, от неожиданности я поперхнулась. – Первым в роду даем право начать это испытание.

Я поднялась со своего места и на дрожащих ногах начала спускаться вниз. «Не стоит говорить другим преподавателям, что я первая в роду», – решила я.

– Живее, – поторапливал преподаватель, притопывая ногой. – Вас много, а обеденный перерыв один. Начнем, – объявил он, когда я встала перед кубами. На аудиторию я решила не смотреть. – На расстоянии или приложив руку, так легче, – пояснил он, – вы, сконцентрировавшись, как бы передаете через соприкосновение с кубом энергетический поток. Ваш дар – это вы, ваша душа, плоть и кровь. Почувствуйте отклик, тепло и направьте его на куб. Готовы?

– Да, – сказала я, одновременно пожав плечами.

– Люнея, а вам все ясно? – уточнил преподаватель и, услышав утвердительный ответ, вернулся ко мне. – Милгын, не тяните!

Я дотронулась до первого куба и почувствовала под ладонью холодную шероховатую поверхность.

Следуя советам Ван Ривьяна, я закрыла глаза и попыталась заглянуть внутрь себя.

«Я это дар», – твердила я про себя ища тот самый жар. Сердце билось, органы работали, кровь бежала по венам, но жара не было… Пришлось зажмуриться и напрячься, но увы, первый куб так и стоял холодным и черным… как и другие.

– Не расстраивайтесь, с выскочками такое бывает, – отступил от меня Ван Ривьян. Виду он не подал, но я почувствовала его разочарование. – Ступайте на место.

И зачем только я посмотрела в аудиторию? Мой взгляд сразу поймал ехидные улыбки идеальных, держащихся вместе. Пеки светился от счастья, а Олуа, Фена и Хелена ехидно косили друг на друга глазками, перешептываясь. Соседка нашла подруг под стать себе – идеальная до мозга костей Олуа, возомнившая из себя властительницу мира, и Фена, первая красавица, отличающаяся пышными формами.

«Ну и пускай смотрят. Еще не известно, как много сегодня будет тех, у кого кубы засветятся». Но таких оказалось много… а нас, непрошедших, всего семь, в том числе и Люнея. У всех, кто прошел проверку, светился куб огня. У Грона получилось установить связь еще с землей, а у Карни с водой. На посыл Хелены и вовсе откликнулись все кубы, а вот у Торни только три. «То-то же», – ехидничала я, наблюдая несостоявшееся выступление.

– Для первой проверки довольно неплохо, – подвел итоги Ван Ривьян, параллельно отправляя кубы обратно на полку. – Через неделю мы снова повторим проверку. Надеюсь, к тому времени все смогут осветить как минимум два куба. – Он встал и хлопнул в ладоши, и к нам с его стола полетели листы бумаги. – Это ваше расписание. Со следующей недели, как вы получите форму, по утрам начнется физическая подготовка. Свободны.

Очередное разочарование поджидало в столовой. Наш стол, как успела назвать его я, пустовал. Посмотрев по сторонам, я заметила Клеру среди воздушников, а Крома среди водников. Взяв поднос, я отправилась к раздаче, не глядя выбрала первые попавшиеся тарелки и пошла за «наш стол».

Рядом плюхнулась Люнея:

– Ты не против?

Ответить мне не дали.

– Ребята, идите к нам, – закричала Люнея. Она активно махала руками, подзывая к нашему столику Грона и Карни. Те, может, и хотели отказаться, но выбора им Люнея не оставила.

– Вы только посмотрите с кем мне приходится жить! – презрительно бросила Хелена. Она сидела в окружении воронов за несколько столов от нас. – Они даже элементарными правилами поведения не владеют. Куда только смотрит руководство?

– Бедная! Неужели Теонола ничего не сделала? – лебезили вокруг нее.

– Какая жалость! – пыхтел Пеки.

– Мы тебе так сочувствуем, – закатывали глазки Фена и Олуа.

– Больно идеальные манерам обучены? – раздраженно заметила я, делясь мыслями с Люнеей. Вышло намного громче, чем предполагалось.

– Что? – вскричала Хелена.

– Да как она посмела? – вторили Хелене за столом.

– Давно следовало отстроить отдельную Академию для таких, как они, – громко высказался Торни.

– Пора поставить выскочек на место! – подначивал Пеки.

По столовой пронеслись шепотки, а следом раздался громогласный бас:

– Ты бы за словами последил, мелкий первогодка. Ну-ка, давайте покажем нашему умному, сколько здесь нас! – ответил тот же бас.

Я не видела говорящего, но после его призыва треть столовой встала. Неужели это все выскочки?

– Вот и валите отсюда, – пискнул кто-то, и началась драка. Летали не только студенты, но и предметы утвари.

Я последовала примеру Люнеи и скрылась под столом, вскоре к нам присоединилась Карни, а вот Грон ринулся в атаку, выбрав в помощники Зувира.

– Пользоваться даром в столовой запрещено! – оглушительный рокот накрыл столовую. Бой прекратился, а утварь полетела на пол. – Кто начал?

– Милгын, – раздался знакомый голос. Это был Торни.

– Но ты же не виновата, – шепотом возмутилась Карни и посмотрела на меня огромными испуганными глазами.

– Милгын, к ректору, живо! – вскричал говорящий.

Вылезать из-под укрытия я не спешила, в надежде, что хоть кто-то опровергнет слова Торни. Опровержения не последовало.

– Милгын! Немедленно подойдите ко мне! – повторился приказ.

Я выглянула наружу. На входе стоял разгневанный, красный и потный пожилой мужчина, облаченный в синюю мантию. Сама же столовая выглядела плачевно: повсюду размазанная еда, а пол усыпан осколками.

– Милгын!!!

Кажется, до этого мужчина не кричал… Я выскочила из-под стола и понеслась вперед, поскользнулась и распласталась перед говорящим.

– Это вы? – вопросил он у валяющейся в ногах меня.

– Милгын, если вы об этом, а не о драке, – на всякий случай уточнила я, поднимаясь с пола.

– Молчать! – презрительно фыркнул он.

Красный и потный говорящий вел меня по коридору. Как бы я ни старалась отряхнуться, лучше не становилось. Студенты провожали меня сочувственными взглядами, а встретившийся Дерри так и вовсе пристроился рядом:

– Ты откуда такая красивая? И куда? – игриво спросил он.

– К ректору. В столовой драку устроили, а меня обвинили, – пропыхтела я.

– Эх, жаль, меня там не было, – мечтательно вздохнул он. – Там все такие? – выразительно обвел он меня взглядом.

– Хуже, – не слишком довольно ответила я. – Ты вообще меня слышишь? Я так-то не единственная выскочка здесь, а меня обвинили!

Дерри несколько раз моргнул.

– Ты? Гамык-явал? – переспросил он.

– Проблемы? – дернулась я.

– Да нет, – растерялся он. – Просто ты не похожа на выскочку.

– И почему же?

– Разговорчики! – вскричал говорящий, заметивший присоединившегося Дерри. – Молодой человек, или вы идете как виновный, или чтобы через секунду я вас уже не видел!

– Как виновный, – согласился Дерри.

Говорящий отвернулся и пошел дальше, ведя уже нас двоих.

– Зачем? – удивилась я.

– За компанию, – сказал он и хлопнул меня по плечу. – Иу, – убрал он заляпанную руку и скинул прилипшую макаронину.

– Ты обычный? – спросила у Дерри я, подразумевая обычного одаренного.

– Не, идеальный, – хохотнул он. Я споткнулась, но Дерри вовремя меня подхватил. – Давай ты не будешь падать, а то часть всего, что есть на тебе, окажется на мне. Хотя… – быстро прижал он меня к себе и потерся.

– Ты шутишь? – Я уже не была столь уверенна в разумности Дерри.

Пожилой мужчина остановился подле кабинета, распахнул дверь и завел нас внутрь. Слева от окна сидела молодая женщина в зеленой мантии. Ее темно каштановые волосы были убраны в высокую тугую шишку, а на лице застыло угрюмое выражение.

– Доложите Рену Ренове, я привел виновников драки в столовой, – пренебрежительно обратился говорящий к молодой женщине.

– Мэй, профессор Най Ривьян, – любезно ответила она и отложила ручку в сторону. – Так вы говорите, произошла драка в столовой? Вы смогли ее остановить и привели виновных?

– Да! Об этом немедленно нужно сообщить ректору, – смягчился Най Ривьян.

– Ожидайте. Профессор, прошу вас, проследите, чтобы виновники не запачкали кресел. – Женщина встала и скрылась за дверью, расположенной позади ее стола.

Я посмотрела на Дерри в немом вопросе, кивнув в сторону профессора.

– Ага, его отец, – ответил он шепотом.

Дверь распахнулась, и нас пригласили войти.

Посреди кабинета стоял изящный деревянный стол.

«Отец бы оценил искусность мастера», – подметила я.

Напротив стола располагалось несколько широких кресел, а позади огромный книжный шкаф, возле которого стоял ректор. Боковая стена была полностью увешана грамотами и фотографиями.

– Присаживайтесь, – обратился он к нам и достал папку с полки.

Най Ривьян прошел внутрь и опустился в кресло. Мы остановилась на пороге, не зная, куда себя деть. Помня слова женщины из приемной, мы побоялась ступать на светлый бежевый ковер, а уж тем более, садится в кресло.

– Или лучше постойте, – сказал Рен Ренове, развернувшись к нам. – Драка в столовой?

– Да, – вещал Най Ривьян, а я все думала, как у такого красивого и элегантного сына может быть такой круглый и красный отец. – Она зачинщица, – закончил профессор, грубо ткнув на меня пальцем.

– Причина? – спросил ректор.

Пока я следила за говорящим ртом Найя Ривьяна и его пожелтевшими зубами, не вслушиваясь в слова, ректор занял место за столом.

– Это из-за меня, – сказал Дерри, всплеснув руками. – Я неудачно пригласил девушку на свидание. Она отказала, а я, – горестно выдохнул он, – а я не смог сдержаться! Вспылил, смахнул все со стола, попав на других. Слово за словом. В общем, так все и завертелось.

– Ложь! Он присоединился к нам в коридоре, – распылился профессор, брызжа слюной.

– Догнал вас, – врал Дерри и не краснел. – Видите, какой я грязный?

Из соседней комнаты послышался шум. Дверь открылась, и в нас чуть не врезалась женщина из приемной:

– Там подошли еще виновники драки.

– Такие же грязные? – уточнил ректор.

– Да.

– Что ж, выслушаем их.

Я и Дерри сделали шаг в сторону, а в проходе показались Кром, Клера, Люнея, Грон и Карни.

– Я позвала ребят к столу, а они сказали, что мы манерам не обучены, – начала тараторить Люнея.

– В столовой кто-то выкрикнул, чтобы мы валили, – тараторил вместе с Люнеей Грон.

– Кто-то из выпускников велел следить за словами и поднял всех выскочек на ноги, – кричал Кром.

– Успокойтесь, – перекрыл гомон Рен Ренове. – Этот молодой человек только что признался в неудачных ухаживаниях, которые стали причиной драки.

Возникла пауза. Друзья переводили взгляды с меня на Дерри и обратно.

Кром нахмурился, уперев руки в бока:

– То есть со мной ты встречаться не хочешь, а с ним уже согласилась?

– Я ему отказала, – попыталась утешить я друга и не подставлять Дерри.

– Молодые люди, мне некогда решать ваши любовные вопросы. Вы приехали учиться! – сказал ректор и посмотрел на Найя Ривьяна. – Отправьте их убирать столовую.

– Нас всех? – возмутилась Клера.

– Всех! В следующий раз получите выговор с заносом в личное дело и сокращение стипендии. На первый раз закончили, ступайте, – бесстрастно произнес ректор.

– Идемте, – дернул меня за рукав Дерри.

Возмущенной, но дружной компанией мы вышли за дверь.

– После занятий вас будут ждать в столовой, а теперь исчезните с моих глаз! – Профессор взмахнул рукой, поводил пальцами, и грязь с наших мантий отвалилась и вылетела в распахнутое окно.

– И почему этого нельзя было сделать сразу? – удивилась я, когда профессор ушел, оставив нас наедине.

– Весело, – не разделил нашего недовольства Дерри.

– Запах остался, – скривилась Карни.

– Тебе только это удивляет? – спросил Кром. – Ты, вообще, кто такой? – обратился он к Дерри.

– Дерри, – озорно улыбнулся парень. – А ты?

– А я – близкий друг Милгын, – важно произнес Кром.

Мы шли за Дерри, он обещал проводить нас. Пришлось на ходу быстро рассказывать ребятам нашу историю знакомства.

– Все равно не понимаю, зачем ты придумал все это? – уточнила я у Дерри.

– Из-за тебя нас заставили драить столовую, – возмущалась Карни, демонстрируя длинные ногти.

– Ты ничего не путаешь? Вы сами пришли, – с нажимом проговорил Дерри. – Без меня бы Милгын не поверили. В городе и так шумиха из-за нелепых смертей одаренных.

– Ты про что? – остановились мы, ошарашенно взирая на Дерри. – Какие смерти?

– Вы не знаете? – стушевался Дерни, проговорив лишнего. – Это не тайна, но… Сейчас и правда надо бежать на пары, давайте вечером.

– Дерри? – допытывались мы, но Дерри ловко вел нас по коридорам.

Пока мы бежали, я вспомнила о прилипшем к ноге порванном объявлении – в нем как раз говорилось о неизвестной хвори. Неужели это не бредни?

На следующую лекцию мы все-таки опоздали, за что сразу получили выговор от слишком высокой и от того ссутулившейся преподавательницы.

– Мне доложили о вашем низком моральном облике, – начала она с порога, а в аудитории послышались смешки. – Я куратор вашей группы, Астрин Мерил. На мои занятия принято приходить вовремя или вовсе не приходить, однако, – сделала она паузу, – спрашивать с пропущенного занятия я буду вдвое больше. Теперь вы можете присесть.

Под пытливым взглядом преподавателя мы уселись в последнем ряду. Несмотря на грубую встречу и монотонную манеру ведения лекции, материал Астрин Мерил давала предельно понятно: вот тебе основные движения рук, кистей, пальцев (помимо стоек, которые мы разучим на физических занятиях), – а дальше дело лишь за внутренним энергетическим посылом. Чтобы применить то или иное энергетическое Преобразование, необходимо четко понимать, какое количество энергии направить и в какую форму его преобразовать.

– … Дар порождает в вас зерно, которое необходимо усердно взращивать. – Она двигала ладонями вверх-вниз, а между ними возникало тугая плотная вязь, отливающая огненными всплесками. – Все в нашем мире циклично. Мы получаем энергию из вне, преобразовываем ее внутри себя в нечто желанное или необходимое и отпускаем на свободу. Любой, кто нарушит закон добровольного взаимообмена, созданный нашим отцом Кутху и Хозяевами дара, жестоко поплатится. – Астрин Мерил высокомерно прошла в центр зала. – Рун Вертен, водник. В прошлом, Член Коллегии Совета горной промышленности. Корысть возымела над здравым смыслом, и он пошел на сделку с Гамулами, подробности которой мы оставим. Скажем так, сделка была завязана на крови. Ныне Рун Вертен лишился дара, от того не может сменить ипостась, оставшись навсегда полуморжом. – Блаженно улыбнулась преподавательница. – Милые, теперь я жду примеров от вас.

Пока я пыталась вспомнить, слышала ли о чем-то подобном, взлохмаченный брюнет с кусочками еды в волосах поднял руку:

– У нас на четвертом острове…

– Громче, дитя, – попросила преподавательница.

– У нас на четвертом острове жил мужик, помер лет пятнадцать назад. Он хотел расширить свой участок земли и вырубил деревья близ русла реки. В результате река обмелела, и жителям леса перестало хватать пресных вод. В общем, проснулся он как-то утром, а ниже пояса все окаменело. Так и доживал, – последнюю фразу он повторил несколько раз, ожидая реакции одногруппников.

Чем сильнее нарастало напряжение в аудитории, тем шире улыбалась Астрин Мерил. Хотя куда там шире – мы уже и так лицезрели ее большие белые зубы в полной мере.

Руку подняла Люнея.

– Отрадно, что низкий моральный облик не задел вашего ума. Однако узнаем, так ли это, – своеобразно похвалила Астрин Мерил и предоставила право голоса.

– Мне бабушка рассказывала про Нилену, которая мечтала сохранить молодость. Она вылавливала девушек-мухоморов и принимала ванны с их кровью, – робко сказала Люнея, теребя завязки мантии.

– Очень хорошо, – медленно протянула Астрин Мерил. – Но вы не сказали, что с ней стало.

– Нилена лишилась красоты. Совет островов надел на нее блокираторы дара и отправил в тюрьму. Она живет уже более трех сотен лет.

– Верно! – воскликнула преподавательница и хлопнула в ладоши. – Вы должны понимать, дар – это прежде всего ответственность. К следующей паре вам необходимо написать расширенный доклад о жизни двух одаренных, совершивших преступление. Если вы напишите о трех одаренных, я начислю дополнительные баллы. Имена не должны повторяться!

И снова удача шла нам на встречу – удачное знакомство, ничего не скажешь, а главное, все натурально, никакой фальши.

«Симпатии быть не должно, только голый расчет», – твердили они мне.

Я действовал иначе. Результат выходил неплохим.

Они сомневались, но я чувствовал – это она, и она будет моей. Я на верном пути, она подпустила меня к себе, начала доверять. На всякий случай я приглядывал и за остальными, но действовал не так открыто.

Глава 7

За уборкой по тайне

Ужин отменили. Всем студентам выдали по коробке с едой и отправили в парк, а мы, переодевшись, вернулись в грязные стены столовой. Всем хотелось как можно скорее узнать подробности оговорки Дерри, но столовая оказалась не пустой. Нас дожидалось несколько мужчин и женщин в белых рабочих формах.

– Амто, мэй, какие вы худенькие и бледненькие, – воскликнула самая старшая из них, вооруженная ведрами. – Давайте быстренько уберем здесь все, а потом я вас накормлю.

– Разве вы на нас не злитесь? – переспросил Кром, заподозрив подвох.

– Мы видели все, – ответил мужчина с метелками.

– Тогда и отрабатывать нам не нужно? – обрадовалась Карни.

– Нужно, – покачала головой старушка. – Не связывайтесь вы с идеальными. Как говорится, гремит лишь то, что пусто изнутри.

Я решила показать пример и первая взяла протянутое ведро с метелкой, следом подключились и ребята, но Карни выглядела изрядно опечаленной.

– Ты хоть раз видела ворона с такими ногтями? – закатывал глаза Дерри. – Да ты же по земле проползти не сможешь, не то что по канату забраться.

– Щавель кисленький, по земле? – охнула я.

– По канату? – схватилась за лицо Люнея.

– И бои будут, – замлел Грон.

Кром поднял метлу как меч, желая попрактиковать те самые бои, но старушка быстро остановила затею. В итоге уборка протекала без лишних разговоров. К всеобщему счастью, она оказалась не таким сложным испытанием, как представляли мы в начале. Рабочие вместе с Дерри с помощью Преобразований собирали мусор в кучи, а нам оставалось выносить их. Затем мы вернули на место мебель, протерли столы и стулья, помыли полы, а умывшись сами, ожидали заветного ужина – пообедать-то нам не дали.

Когда рабочие удалились, оставив нас наедине друг с другом и огромным ароматным пирогом, мы все накинулись на Дерри.

– Ну, рассказывай, – прошептали мы почти хором, требуя подробностей. – Какие смерти?

– Только я вас попрошу не распространяться, договорились?

Мы согласились, изнывая от нетерпения.

– За месяц до инициации обнаружили первое тело. Никаких следов насильственной смерти, пустой энергетический фон. Одаренный в самом расцвете сил просто взял и умер. Затем второй, третий. Вчера нашли новое тело.

– Восьмое? – спросила я, чем удивила не только Дерри.

– Верно, откуда ты знаешь? – уточнил Дерри, сощурив глаза.

– Мы видели объявление в городе, – призналась я, а Кром и Клера подтвердили. – Так это хворь? Умирают только одаренные?

– Только одаренные, – печально вздохнул Дерри. – Совет островов ломает голову, но в смертях нет ничего подозрительного, кроме одного: все умершие были абсолютно здоровы, а их тела нашли на улице. Шел себе человек – раз, и все.

– Жуть жуткая, – выпучил глаза Горн.

– Не думаю, – сказала Карни и потерла переносицу. – Возможно, они нарушили закон добровольного взаимообмена?

– Если так, у Совета островов была бы зацепка. Все умершие одаренные из достопочтенных семей и известные личности. Грешат или на низших, или… на выскочек, – нехотя признался Дерри.

– Выскочек? – переспросили мы.

– Конечно, проще свалить все на выскочек, чем признаться, что достопочтенные и известные одаренные могли провиниться. Да как они посмели?! – вскипела я, стукнув кулаком по столу. – Мало того, нас и так обесценивают, так еще теперь и в заговоре подозревают. Подожди… – на секунду замолчала я, почувствовав неладное. – Ты-то у нас тоже идеальный. Что скажешь? Это выскочки виноваты?

Никто, кроме меня, до этого времени, не знал о статусе Дерри. Его помощь могла оказаться корыстным планом по втиранию в доверие. Если так, то признайся он сейчас, что не подозревает выскочек, я бы уверилась в этом.

– Совет островов ищет причину, – аккуратно начал он. – Я рассказал вам то, что знаю. Я не виню конкретно вас, но выскочек много.

– Как и одаренных, идеальных или обычных людей, – сказал Грон, чеканя слова. – Ты для этого помог Милгын?

Мысли о корыстном плане посетили не только мою голову.

– Я ее вообще случайно в коридоре встретил! – насупился Дерри и потер шею. – Скажем так, приятно было познакомиться. – Дерри отодвинул нетронутую тарелку с пирогом и поднялся на ноги. – Что-то аппетит пропал, – сказал он и ушел, оставив нас шестерых за столом.

Недолго думая, Кром отломил кусок от пирога и отправил его в рот:

– Не, ну у меня аппетит не пропал.

Еда не осталась нетронутой, но негодование никуда не делось. После ужина мы разошлись по общежитиям. Дернув ручку двери, я зашла в комнату.

– Явилась, – надула губы Хелена. – Помойся как можно скорее, я не собираюсь терпеть этот тухлый запах.

– Воняет здесь только от тебя, – съязвила я и прошла на свою половину комнаты.

– Как ты посмела? – закричала она, покраснев.

– Я посмела? – Недавний разговор с Дерри возмутил меня до глубины души. Я ненавидела идеальных за их самомнение! – Это из-за тебя и твоих дружков началась драка, а отдуваться пришлось нам. Мне сходить к ректору и рассказать, как все было на самом деле? – вкрадчиво уточнила я.

– Иди, – рассмеялась она. – Я бедная и несчастная выскочка, которую все презирают, – стонала она, стараясь передразнить меня.

– Я так себя не веду! – все больше закипала я. – Ох, помогите, помогите! Я наглая и высокомерная идеальная, обученная высоким и тонким манерам поведения, опустилась до дворовой хабалки!

– Что? – закричала Хелена и вцепилась мне в волосы. – Я тебя!

Ну я не осталась в долгу и дала волю накопившемуся напряжению. Разбойник и Хрумик, сидевшие в комнате, ринулись нам на помощь.

– Стой! – заверещала Хелена, увидев клок волос в моей ладони.

Я остановилась. Хелена отступила от меня и молча вернулась на свою половину.

– Достаточно, – тяжко произнесла она, рассматривая себя в зеркале. – Еще не хватало синяк получить.

– Ты первая начала, – вздохнула я и опустилась на кровать. Разбойник вскочил мне на руки. – Давай серьезно, я понимаю, ты вся такая крутая идеальная, тебе нужно поддерживать образ, а тут выскочка под боком, которой все неймется быть тихой. Я не буду тихой, – попыталась донести до нее я. – Вы, идеальные, только и думаете о том, как выпятить свое имя и, не дай Кутху, не запятнать его ненужным общением.

– Тебе легко говорить, – пробубнила Хелена, отворачиваясь от зеркала. – Разгуливаешь по Академии вся грязная, лохматая и самоуверенная. Нам, идеальным, такое, в отличие от вас, не позволительно.

– Ты завидуешь? – не поняла я, куда клонит Хелена.

– Вы свободны, вас не держат никакие правила, а нам, идеальным, приходится во всем соответствовать статусу. Даже окружение подбирать.

– То есть, – буксовала я, стараясь сформулировать мысль, – ты хочешь быть моей лучшей подругой, но тебе не позволяет статус?

Хелена на секунду замолчала:

– Как ты посмела заявить такое! – возмутилась она, но ее глаза показались тусклыми.

– Неразделенная любовь? – предположила я, вспоминая откровение Лимани.

– Иди в душ! – закричала Хелена, останавливая мои догадки.

Кажется, я угадала. В любом случае идеальные сами придумали те правила, которым следуют, и не мне их менять. Со спокойной совестью я собрала вещи и пошла в душ. Надо еще успеть в подсобное помещение сбегать – отдать вещи в стирку и написать родителям. В письме я с восторгом описала дорогу до Академии, рассказала о новых друзьях, непривычной жизни в тепле и трудностях учебы, а вот об идеальных с их прихвостнями я умолчала, незачем им лишний раз волноваться. Подписанный конверт и один серебряный я скинула в почтовый ящик, установленный на первом этаже общежития. Удобно – и ходить далеко не нужно.

После возникшего разногласия с Дерри переговорить у меня с ним так и не вышло. К тому же зря я переживала на этот счет, уверена, он помог мне только из своих соображений – явно никакой дружбы между идеальными и выскочками быть не может. Та же Лимани сторонилась меня и лишь изредка кивала в знак приветствия, а сама-то перед инициацией звала пойти с собой. Я не расстраивалась: ее заявление на корабле окончательно дало понять – мы стали разными.

Стычек между выскочками и идеальными больше не было, но напряжение нарастало. Часто, проходя по коридору, мы улавливали замолкающие разговоры. Кажется, выскочек подозревал не только Совет островов с идеальными, но и другие одаренные. Мы с ребятами решили не заострять на этом внимания, все-таки для нас дар – это великий подарок, и мы рассчитывали получить от него максимум, а для начала надо разобраться с энергетическими потоками и научиться владеть ими.

Первая неделя занятий увлекла меня настолько, что разногласия с соседкой по комнате совершенно не портили настроение. Да и разногласия ли это были? Хелена старательно игнорировала мое присутствие. Наверное, так оно и лучше, никаких тебе жужжаний под ухом или пакостей. Разбойнику и вовсе жизнь в Академии пришлась по душе: со звоном будильника (к которому я тоже начала привыкать) он убегал по своим делам, а к вечеру возвращался, чтобы, свернувшись калачиком, сладко сопеть под боком.

Единственным минусом стала медитация. Из всеобщего многообразия профессорско-преподавательского состава нам достался Най Ривьян. Его предвзятое отношение ко мне чувствовалось с первого занятия. К тому же кто додумался ставить медитацию после обеда? Усевшись на мягких ковриках под скучные причитания профессора, мы боролись со сном. Конечно, были и те, кто застывал с блаженной улыбкой на устах, но что они в этот момент чувствовали или видели – я не понимала. Судя по рассказам, видели они себя в облике ворона.

Наконец-то наступили долгожданные выходные – значит, нас ожидал город и поход по магазинам! К сожалению, Академию не волновало, выходной это день или будний, поэтому с утра они снова оглушили нас ревом и ударами.

– Щавель кисленький, сколько можно! – застонала я, пряча голову под подушку.

– Не нравится, уезжай, – пролепетала Хелена, переворачиваясь.

– Надо же, идеальная снизошла до разговоров с выскочками.

– С выскочкой, которая наглым образом мешает мне спать! – фыркнула она. – Нет, ты объясни, чего ты такая довольная носишься по Академии?

– В смысле? – не поняла я. – Ты мне плакать предлагаешь?

– Ничего я тебе не предлагаю, раздражаешь, – негодовала она. – Вот объясни, зачем он таскается с тобой?

– Кто – он? – уточнила я. Мужской круг общения состоял из Грона, Крома, ну и Дерри, Грон вряд ли интересовал Хелену. Неужели она имеет в виду Крома? Или все-таки Дерри?

– Водник.

– Кром? – Я аж привстала. – Так тебе Кром нравится?

– Придумала тоже, – отмахнулась Хелена. – Это он тебе нравится, раз ты бегаешь за ним.

– Ничего я не бегаю, – в замешательстве я встала с кровати. – Вы знакомы?

Хелена ничего не ответила. «Ну, ее дело», – решила я и начала неторопливо собираться. Я предвкушала не только увлекательную прогулку по городу, но и поход по магазинам. С привезенными вещами наконец покончено – то, что я могла носить здесь, уложено в шкаф, необходимая канцелярия лежит на столе и в тумбе, а все остальное, в чемоданах под кроватью. Вдоволь намазавшись солнцезащитной мазью, я надела привезенное из дома платье, заплела две косы и слегка подрумянила щеки.

В город мы решили идти большой и шумной компанией. Когда мы с Троном, Люнеей и Карни вышли из нашего общежития, Кром и Клера уже спешили к нам. Быстро позавтракав, мы покинули территорию Академии.

– Вы у нас здесь знатоки, поэтому ведите, – обратилась я к брату с сестрой. Они пообещали нам незабываемую прогулку.

Первым в нашем маршруте значился центральный парк. Добравшись до него на колесах, запряженных оленями, мы вышли на оживленную улицу. Еще в первый день меня удивила живость, с какой люди перемещались по городу. «Вот, что значит, когда на тебя не надето несколько килограммов одежды», – подумала я, следуя за Кромом и Клерой.

Мы купили кислые льдинки на палочке и, вкушая десерт, не спеша прогуливались под зелеными кронами деревьев.

– Вы не представляете, как это потрясающе! – обвела я пространство вокруг. – У нас только на гейзерах тепло, и то, сильно там не разденешься, а здесь, – вдохнула я полной грудью.

– А у нас дожди постоянные, – пожаловался Грон и заглотил оставшийся кусочек с палочки. – Когда обедать будем?

– Мы недавно завтракали, – возмутилась Карни. – Мальчики, сначала прогулка, затем шопинг и лишь после – обед.

Кром и Грон надулись, но смирились, предложив не затягивать с магазинами.

– Мы так до вечера ходить будем, – сказал Кром и увел нас на соседнюю улицу, вдоль которой, бесконечными рядами с двух сторон, сверкали вывески витрин. – Нам сюда.

От всеобщего изобилия я не могла определиться с выбором, мне хотелось всего и сразу, и как можно больше. Парни сидели на диванах, а мы порхали от одного стеллажа к другому.

– Нам завтра форму должны доставить, – напомнил Грон, когда мы зашли в пятый магазин по счету.

– То форма, а это платьица, – млела Люнея, прикладывая к себе цветастые наряды. – Скорее бы бал.

– Ты про бал в конце первого года обучения? – спросила Карни и пристально оглядела очередной розовый кусок ткани в руках Люнеи. – Нам до него еще год, – сказала она и забрала у нее платье. – Померь что-нибудь, кроме розового! – взмолилась она.

Люнея недовольно поджала губы, но взяла фиолетовое платье. Я же подобрала для себя два платья: красное, в котором кожа приобретала здоровый оттенок и темно синее, напоминающее воды Единого океана. Еще пара туфелек под каждое и, конечно, украшения. Ракушки, цветочки и ленточки – я решила разбавлять ими однообразный вид черной академической формы.

Закончив с покупками, я присоединилась к парням.

– Кром, а ты мою соседку знаешь? – промежду прочим спросила я. Мне не давало покоя предположение, что Хелена и Кром… по крайней мере знают друг друга.

– Знаю, – спокойно ответил тот. – Ты нам ее показывала.

– А до этого? Вы с ней нигде не пересекались?

– Представляешь, год назад, когда мы ездили на экскурсию в Академию, она тоже была тут.

– И? – допытывалась я.

– И все, – нервно хохотнул он. – Не, ну погуляли со всеми по территории. Все. Тебе зачем?

Было видно, он недоговаривает, но я решила не продолжать допрос. Про упоминание его Хеленой тем более не стоило рассказывать – идеальные не снизойдут даже до одаренных, им только идеальных подавай.

– Мальчики, мы сходим еще в один магазин. Вы нас здесь подождите, – попросила Карни, хлопая глазками.

– Ага, – сразу же согласился Кром.

– Куда? – уточнил Грон.

– Пижамки посмотрим, – очаровательно хихикнула Карни и сложила пакеты на лавку рядом с магазином, на которую уже уселся Кром.

– Потом обедать? – напомнил нам о еде Горн.

– Обедать, – подтвердила я. Поход по магазинам хоть и доставлял удовольствие, но сильно изматывал.

– Милгын, ты чего села? – спросила Карни и схватила меня за руку.

– Да у меня вроде есть пижама…

– Именно что вроде, – протянула она.

– Здесь такие ткани мягкие, – зазывала меня Клера.

Поддавшись уговорам, я пошла выбирать пижаму. Как оказалось, пижамы здесь были, и не только они. Такого скопления нижнего белья, чулочек, подвязок и халатиков я не ожидала увидеть.

– Ого, – с любопытством разглядывала я невесомые комплекты белья под вывеской: «От а до я». Каждый набор включал в себя халат, пижамную майку, штаны, шорты, само нижнее белье, пару чулок в тон и подвязки к ним.

– Удобно, да? – поделилась Карни, схватив один из таких комплектов.

– Розовенький, – взвизгнула Люнея, набирая себе сразу несколько.

– Ты будешь брать? – подошла ко мне Клера. – Возьми, не пожалеешь. Ткань пропитана энергией и служит в два раза дольше обычных вещей.

Такому уговору я не могла устоять – все-таки в два раза дольше.

– К вашему цвету волос и глазам подойдет данный комплект, – сказала продавщица и протянула черный кружевной набор. – По размеру должен подойти.

Покраснев, я взяла комплект и отправилась в примерочную. Сама бы я постеснялась взять его, а так, раз советуют… и чулки я смогу носить с формой. В общем, я взяла себе этот набор и добавила к нему персиковый – на смену и более практичный.

– Вы там весь магазин скупили? Чего так долго? – спрашивал надутый Кром, когда мы вышли из магазина.

– Не твое дело, – пихнула его Клера. – Обедать не передумал?

– Скорее уже ужинать, – пробубнил Кром.

Парни заботливо забрали у нас часть пакетов, и мы двинулись в путь. Дойдя до конца улицы, Кром предложил сократить дорогу через узкий переулок. Мы согласились и свернули с основной дороги.

– А-а-а-а-а, – почти сразу закричала Люнея и покачнулась, но Грон не дал ей упасть.

– Что там? – спросили мы.

Узкий переулок не позволял увидеть за спинами стоявших то, что напугала Люнею.

– Назад, – скомандовал Горн.

– Да что там? – спросила я, подпрыгивая на месте – все равно не видно.

– Назад, быстро! – рявкнул Грон, и мы попятились. – Жуть жуткая, девятый, – хмуро признался он, стоило нам выйти.

– С чего ты взял? Человеку поплохело, а мы тут топчемся, – ломанулась я вперед, но Кром схватил меня. – Отпусти!

– Грон? – спросил Кром.

– Посиневшие губы, бледная кожа и остекленевший взгляд, – признался Грон и заглянул в переулок. – Вы стойте здесь, а я схожу в соседний магазин и приведу помощь.

– Лучше я, – остановил друга Кром. – Подождите нас в конце улицы, Клера оставайся здесь.

– Ты думаешь, они могут подумать, что?.. – не закончила я фразу, но все и так поняли к чему я клоню. Новое тело и выскочки рядом. – Никто на нас не подумает, это уж слишком, – старалась я мыслить разумно.

– Лучше перестраховаться, – возразил Кром.

– Нас видели вместе в магазине. Если мы уйдем, это привлечет еще больше внимания, – заметила Карни.

– Тогда вы здесь, а я пошел, – сказал Кром и побежал дальше по улице, где виднелись люди.

– Нас будут допрашивать, – сказала Клера, выводя ногой линии на брусчатке. – Рассказываем все как было. Они любят придираться к словам и легко заметят ложь. Про то, что мы знаем от Дерри, им не говорим. Гуляли, нашли тело, испугались.

– Я нашла? – спросила бледная Люнея.

– Мы нашли, – поправила ее Клера и добавила, – но ты обнаружила первая. Они могут спрашивать, кто за кем шел и нечто подобное в разных формулировках.

– Откуда ты знаешь? – осторожно заметила Карни.

– Неважно, – не слишком довольно ответила Клера.

– Тогда почему мы не оказали помощь? Кто там вообще, мужчина или женщина? – негодовала я от бездействия. – Надо хотя бы зеркальце приложить.

– Испугались, боялись навредить, поэтому позвали на помощь, – ответила Клера.

– Там женщина. Я все-таки схожу, – поддержал меня Грон. – У кого есть зеркальце?

– Я свое не дам, – скривилась Карни.

– Держи. – Я протянула зеркальце Грону тот взял его и ступил в переулок. – Жива? – громким шепотом спросила я.

Грон склонился над телом, лежащим в нашу сторону головой. Приложил зеркальце. Подождал. Выругался. Из переулка он вышел спокойным шагом.

– Мертва, – подтвердил Грон.

– Про зеркальце тоже не рассказываем? – уточнила Люнея. Ее голос то и дело хватал верхние ноты.

– Сами подумайте, если не Дерри, то мы бы сразу стали осматривать человека. Сейчас же выходит, пока один из нас бежит за помощью, остальная группа мирно стоит в сторонке, – возразила я.

– Милгын дело говорит, – согласился Грон.

– Мы вышли из переулка, Кром побежал за помощью, а Люнее стало плохо. Пока мы приводили ее в сознание, Грон проверил тело зеркальцем Милгын. Запомнили? – спросила встревоженная Клера.

В скором времени вернулся Кром в сопровождении трех мужчин. Они осмотрели человека и подтвердили то, что мы уже знали, – женщина мертва. Примерно через четверть часа прибыла охранная и дознавательная группы.

– Вы обнаружили тело? – обратился к нам горбатый мужчина невысокого роста с искривленными чертами лица. Его подозрительный прищур выворачивал наизнанку.

– Мы, – быстро ответил Грон.

– Кто такие? Местные?

– Первый курс, студенты Академии Кутху, – сказал Кром, четко и громко выговаривая каждый слог.

– Провести осмотр, зафиксировать детали и в подробностях доложить. Вы – со мной. – Горбатый мужчина раздавал приказы глухим наждачным голосом. – Что за мусор? – указал он на наши пакеты.

– Мы ходили по магазинам, это не мусор, – дрожащим голосом ответила Карни, защищая пакеты с покупками.

– Пакеты тщательно осмотреть, описать содержимое и доставить в Академию, известить ректора, – отдал новый приказ мужчина.

Нас под сопровождением довели до коляски и затолкали внутрь.

– Почему они такие грубые? Мы же не виноваты, – не переставала дрожать Люнея.

– Нас же не отчислят? – отчаянно простонала Карни.

– Молчите, не нервируйте их. Говорите только тогда, когда спросят и только то, что спросят. Ясно? – прошептал Кром. Он сжал руку сестры, и они обменялись понимающими взглядами.

Я собиралась попросить их не нагонять жути, но Кром выразительно посмотрел на нас и приложил палец к ушам, а затем к глазам.

Глава 8

Управа благополучия

Нас доставили в управу благополучия и поместили в полупустую комнату, освещаемую маленьким прямоугольным оконцем. Вдоль обветшалой стены тянулась длинная скамья – на этом удобства заканчивались.

– Ожидайте. Вас допросят в присутствии ректора, затем вы вернетесь в Академию, – сухо объяснил наше положение мужчина с длинными усами и закрыл дверь.

– Прохладно, – поежилась Люнея и села на скамью.

Грон присел рядом, придвинулся и обнял ее за плечи.

– Будем надеяться, ректор не задержится, – сказала Карни и аккуратно уселась на самый краешек. – Кого здесь только не держали, – брезгливо сморщилась она.

– Видите, все не так плохо, – обратилась я к Крому.

– Они осмотрят место происшествия, повытрясают наши пакеты и лишь затем явятся в Академию, – тоскливо сообщила Клера. – Сидеть нам долго.

– Что будем делать? – спросила я.

– Ждать, – усмехнулся Кром. Он сел на скамью подле Грона, вытянул ноги, откинулся на стену и закрыл глаза.

– Эх, зря мы не пообедали, – печально вздохнул Грон.

Вечерело. Комнатушка погружалась во мрак. Нам стало без разницы, кто сидел на этой скамье до нас. Прижавшись друг к другу, мы полулежа-полусидя ждали допроса.

– Совесть-то иметь надо, – возмутилась Карни и подошла к двери. – Я в туалет хочу, – сказала она громко.

Через минуту щелкнул замок.

– Следуйте за мной. Если кто еще хочет, я провожу, – сообщил все тот же мужчина с длинными усами.

Он по очереди сопроводил нас по тусклому коридору до туалета, подождал у двери и проводил обратно. Справив нужду, мы немного повеселели. Когда вернулась Люнея, она, краснея, робко поблагодарила сопровождающего за понимание и попросила осветительный камень в комнату:

– … Боязно сидеть в темноте, – добавила она.

– Принесу, – улыбнулся мужчина, отчего его правый ус взметнулся к глазу. Он выглянул в коридор, снял со стену подставку с камнем и зафиксировал ее у нас на входе. – Ректору сообщили. Он в дороге.

– Кормить не будут? – попытал удачу Грон.

– Не предусмотрено, – ответил мужчина и закрыл дверь.

– Эх, жаль, мы не пообедали! – грозно повторил Грон, а следом проурчал его живот. – Надеюсь, хоть в Академии покормят.

– Я хочу домой, – захныкала Люнея.

Грон тут же подошел к Люнее и приобнял ее:

– Зато будет, что вспомнить, – попытался утешить он.

– Такое себе воспоминание, – не согласилась я. – Давайте хоть песню споем?

– Танцевать тоже будем? – хохотнул Кром. – Шучу, – примирительно ответил он, поймав мой недовольный взгляд. – Ну давай. Какую?

– Надо, чтобы все знали, – задумалась я. Перед глазами возник образ дома и любимого берега, куда я любила уходить и предаваться мечтам. – Песня льется моя по волнам, – запела я тихую мелодию. – Вновь душа бороздит океан. – Постепенно ко мне присоединились и остальные.

– Ректор прибыл, – остановил наше пение мужчина. – Кто первый?

– Я, – поднялся Кром. – До встречи, – сказал он нам на прощание.

– Повторим, – предложила Люнея, – отвлекает.

Мы затянули песню по новой, затем еще и еще одну. Кром к нам так и не вернулся. Следом забрали Люнею, потом Грона, Клеру, Карни и наконец-то меня.

– Где ребята? – спросила я у мужчины с длинными усами, пока он вел меня по коридору. Мы минули туалет, поднялись на второй этаж и зашли в первый кабинет справа.

– Ректор велел сразу отправлять вас в Академию.

С одной стороны, это, конечно, хорошо, но с другой… Кром в Академии уже сладко сопит в кровати, а я еще ожидаю своего часа.

– Милгын, верно? – с порога полоснул вопросом противный горбун. Как оказалось – старший дознаватель Крен Рубен. – Послушаем вас.

Меня усадили в кресло в неприятной близости с Креном Рубеном. Я рассказала все в точности так, как мы оговарили с ребятами. Дознаватель несколько раз останавливал, возвращая к шагу назад, уточнял и просил продолжить. Он не смотрел на меня, полностью сосредоточившись на записях в блокноте.

– Ясно, – констатировал Крен Рубен, мыслями пребывая далеко за пределами кабинета. – Вас что-то удивило или насторожило?

– Я не ожидала наткнуться на труп, – выпалила я.

– Мы это и так поняли, – вступился в разговор Рен Ренове. – Уважаемый Крен Рубен просит вас вспомнить детали, подробности происшествия.

– Детали, – повторила я. – Из-за спин я не видела тела. Оно лежало к нам головой. Женщина упала на спину, но об этом вам и так доложат, – размышляла я вслух, стараясь подавить непрошенный зевок. Не вышло, пришлось прикрыть рот рукой. – Не знаю, все было нормально, кроме мертвой женщины в переулке.

– Другие смерти вы тоже находите нормальными? – вкрадчиво спросил Крен Рубен, не переставая следить за мной.

Я стушевалась. Знаю ли я про другие смерти или не знаю? Например, знаю. Тогда вопрос, связываю ли я их между собой? Время шло. Крен Рубен поддался ко мне и обдал дыханием:

– Так что вы знаете, Милгын?

– Я знаю о хвори, – слишком быстро ответила я. – Есть болезнь, от которой гибнут. Дальше часть объявления была оторвана.

– Откуда взялась эта хворь? – наваливался он на меня.

– Я не знаю.

– Где вы нашли объявление?

– На остановке, – судорожно отвечала я.

– Ваши мысли на счет болезни?

– Я решила, это мошенники.

– Или хворь?

– Возможно… Я не знаю!

– Хворь или убийства?

– Хворь?

– Да или нет?

– Выраженные симптомы болезни отсутствуют, – процитировала я строчку из объявления.

– Как же насильственные следы?

Ректор кашлянул, привлекая внимание:

– Крен Рубен, – обратился он. – Ребята находятся на первом острове меньше недели. Если они что-то вспомнят, то мои двери всегда открыты. Я извещу вас сразу, при наличии новых подробностей или деталей.

Крен Рубен нехотя сделал еще несколько записей в блокнот и отпустил нас, на прощание потребовав у Рена Ренове разрешение навестить нас в Академии при появлении новых подробностей. Ректор дал добро, а я понадеялась, что противного Крена Рубена вижу в последний раз.

Когда мы вышли на улицу перевалило за полночь. Эх, накрылись планы встать пораньше и сделать поутру домашние задания.

– Как бы вы ответили на последний вопрос? – неожиданно спросил ректор, когда мы оказались внутри коляски. – Насильственные следы, они есть?

– Их нет, – честно призналась я.

– Откуда вам это известно?

– Слухи, – быстро сориентировалась я. – Я слышала, как в Академии обсуждали смерти одаренных, но не предавала этому значение. Пока…

– Пока… – повторил за мной Рен Ренове. – Пока в городе продолжают находить тела, студентам запрещено покидать стены Академии. На утреннем построении я оглашу новые правила.

– Утром будет построение? – с тоскою посмотрела я на ректора.

Рен Ренове не удосужился более на общение. Привратники Академии пропустили нас на территорию, уточнив, будут ли еще гости. Ректор велел закрыть ворота и никого не выпускать.

– Благодарю вас, спокойной ночи, – обратилась я к ректору, когда мы спустились с колес.

– Спокойной, – задумчиво бросил он и поспешил к преподавательским общежитиям. Я семенила следом.

Теонола встретила меня причитаниями. Усадив на диван, она выставила на стол поднос с большой кружкой дымящегося чая и ароматной похлебкой.

– Страху натерпелись, – качала она головой и внимательно следила, как я ем. – Ректор велел накормить вас, а в комнату, сама знаешь, нельзя, – сокрушалась она, словно эти правила были не ей же самой придуманы. – Совсем измучил вас дознаватель?

– Ждали долго, – ответила я, наслаждаясь желанным чувством тепла и сытости в животе. – Скажите, а пакеты никто наши не приносил?

– Приносили, – проворчала Теонола. – Явились эти из управы, скинули все в кучу и ушли.

– Я могу забрать?

– Так Карни тебе в комнату все отнесла, не переживай, – заверила она.

Доев пищу, я попрощалась с Теонолой и поспешила по ступенькам вверх – одеяло и подушка истосковались по мне. В комнате было темно. Разувшись, я на цыпочках прокралась до пастели. Пакеты стояли подле кровати на ковре. «Буду разбираться с утром, все ли на месте, – подумала я, тихо снимая с себя верхнюю одежду. – Нужно смыть дух управы благополучия».

– Ты откуда? – услышала я голос Хелены, а следом в комнате вспыхнул центральный камень, который должен был светиться только от энергетической подпитки. Стало быть, соседка освоила бытовое Преображение по освещению.

– Потушить сможешь? – задумалась я, рассматривая камень на потолке. – Спать хочется.

– Где ты была? Почему тебя пустили в общежитие?

По сравнению с Крен Рубеном, Хелена нервно дышит в сторонке.

– Не твое дело, – ответила я и скрылась в ванной.

Хелена так и не уснула и дождалась моего омовения.

– Тебе совсем делать нечего? – тоскливо протянула я, рассматривая сидящую сонную соседку со свешенными ногами и скрещенными руками. – Если ты решила шантажировать меня светом, я могу голову и под подушку засунуть.

– Что ты опять натворила?

Я застонала и повалилась на кровать:

– Разбойник! – позвала я, прихлопывая свободное место на перине. – Хелена, утром будет сбор. Спи, а! – скомандовала я и закрыла глаза.

– Вставай, – тормошила меня Хелена.

– Ты на моей половине, – безразлично бросила я и перевернулась на другой бок.

– Теонола велела без тебя не спускаться! – больно ущипнула она меня. – Вставай!

– Ай! – вскочила я. – Что случилось?

– Утренний сбор, – напомнила она. – Ректор на всю Академию несколько минут орал, а ты все спишь!

– Он не заметит мое отсутствие, – сладко потянулась я.

– Заметит! Теонола велела спуститься с тобой. Ректор поручил ей лично проконтролировать твое присутствие, – сообщила она голосом надзирателя.

– Ты старалась, старалась, но… ничего…

– Милгын! – вскипела она, а глаза ее засветились темным пламенем.

– Круто! – искренне восхитилась я и схватило ее лицо ладонями. – Это всегда так?

– Отпусти! – вывернулась она и потерла щеки. – Все отмечают приливы энергии, одна ты так и ходишь бездарной!

Ответить было нечем. Я и сама не понимала, почему энергия отказывается отзываться во мне. Ничего – первая неделя, это вовсе не показатель, учеба же только началась!

Рен Ренове прошествовал не пьедестал и поприветствовал взъерошенных студентов. Выглядел он, на удивление хорошо – я бы и не сказала, что он провел полночи в управе благополучия, если бы сама там не была.

– Академия несет за вас ответственность и не вправе подвергать неоправданному риску. Для многих известие не станет откровением – в городе обнаруживают тела одаренных. Наступила ли смерть в результате естественных причин или насильственных – сказать сложно. Таким образом, пока не будет выявлена причина и устранены последствия, всем студентам запрещается покидать территорию Академии. При возникновении непредвиденных обстоятельств обращаться ко мне с письменной объяснительной и весомыми доводами. Плодотворного дня вам!

– Зачем нужно было тащиться сюда? – простонала я, найдя в толпе Карни и Люнею.

– А нам можно рассказывать, что мы вчера того? – шепотом уточнила Люнея.

– Чего того? – насупилась Карни. – Вот от твоего «того» еще сплетни всякие пойдут!

– Этим только дай повод, – повела я головой в сторону идеальных.

– Какие секреты? – спросил Грон и сграбастал нас в объятия. – Выспались?

– Нет, – оскалились мы с девушками.

– Тише, – взмолился Грон, выставив вперед руки. – У меня хорошая новость, сегодня выдадут форму!

– Сегодня – форму, а завтра – физкультура, – поникла Люнея.

Глава 9

Учеба по расписанию

Утро понедельника предстало испытанием силы, воли или борьбой на выживание. Таких занятий физкультуры я и в страшном сне не могла представить.

– Пятый круг, а вы уже ползете как слизни! – кричал преподаватель, огромный, как скала, с узкими раскосыми глазами, короткой стрижкой и тяжелым подбородком.

Почти сорок минут ушло на легкую разминку. Легкой она была только по мнению преподавателя: прыжки, выпады, наклоны, вращения. Казалось, достаточно, но нет – семь кругов по стадиону, а потом… Только потом мы приступим к тренировке.

Я бежала в середине строя наравне с Карни, Грон виднелся впереди, а вот Люнея тащилась в последних рядах.

– Энергия раскрывается в достойных, сильных телах! – подбадривал нас Торн Крепен.

– У них должно быть весь род помешан на спорте, назвали как – Торс Крепен, – пропыхтела Карни, говоря о преподавателе.

Мы засмеялась и сбились с шага, замедлив темп.

– У слабоумных истерика началась? – съязвил пробегающий мимо Торни.

– Не разговаривай с ними, слабоумие может быть заразным, – позади нас пыхтел Пеки.

– Прихвостни идеальных плетутся позади выскочек? – Я не осталась в долгу и, закусив губу, потянула Карни. Всех прихвостней мы, конечно, не обгоним, но Торни с Пеки точно оставим позади. Идеальные держались гордо впереди.

– Их с детства готовят, – протянула Карни. Она тащилась за мной, но не сдавалась. – Ты чем занималась?

– Братьев на санях таскала. Последний круг, ускоримся?

– Оставь меня, я пешком, – взмолилась она.

Я останавливаться не собиралась. Во-первых, мне хотелось показать им всем, а во-вторых… Если бы я остановилась, то сразу бы рухнула на землю.

– Не ложиться! Продолжить движение, – командовал Торс Крепен на финишной черте.

Я прибежала среди первой трети. Хелена кинула на меня удивленный мимолетный взгляд, но от едких высказываний отказалась.

– Первый прибежавший берет к себе в пару последнего и так по очереди. Никаких энергетических посылов, голое обрабатывание стоек, – в очередной раз оглушил нас преподаватель. – Вы должны научиться контролировать тело и сохранять равновесие. Во время боя мы используем два вида стоек – в целях защиты или атаки. Начнем с азов!

Особой логики в разделение на пары не было. Тот, кто первый финишировал, получал в пару более слабого напарника… физически слабого, но не энергетически. Хорошо, что пока мы работали без энергии. В пару мне достался Зувир – огромный рукастый парень, зажегший у Ван Ривьяна сразу два куба.

– Верхний уровень, или нейн – голова и шея; средний уровень, или зейн – корпус от ключиц до пояса; нижний уровень, или унзейн – ниже пояса до колена и уровень ниже колена – ун-унзейн. Той – команда, обозначающая удар или выпад. Повторяем за мной.

Торс Крепен начал танец, состоящий из сменяющихся стоек. Каждую из них он сопровождал громким выкриком. Плавные линии, четкие повороты и никакой вольности. Танцевать я танцевала, но изяществом не отличалась. Борьба казалось грубой и неуклюжей, но сейчас, наблюдая за преподавателем, я начала переживать за свои пластические способности.

– Посмотрели, теперь начали! – вновь скомандовал он.

Мы вставали по команде в стойки и замирали – держать равновесие в наклоне с поднятой ногой или рукой не просто. Торс Крепен осматривал, давал замечания, и мы двигались дальше, от одного выпада и поворота к другому.

– Где растяжка? – негодовал преподаватель, когда кто-то из нас не мог в наклоне достать пальцами до мизинцев, а таких оказалось много. – Пласт работы велик. Не переживайте, я сделаю из вас настоящих бойцов! – вынес он вдохновляющий вердикт от которого хотелось свернуться калачиком где-то за углом.

После физкультуры наша группа напоминала калек. Поспешив, я умудрилась занять ванную до Хелены – на мои сборы уходило в два, а то и в три раза меньше времени. Ополоснувшись и переодевшись, я поковыляла в столовую, а следом на занятия.

– Амто, мэй, тумгутую! Какая услада, лицезреть вас в форме, – приветствовала нас вошедшая в аудиторию Астрин Мерил. – Приступим к формулам. Количество высвобождаемой энергии при свершении преображения напрямую зависит от объема, сложности работы и временного промежутка, в который необходимо эту работу совершить. Так, если необходимо преобразовать искру, то соотношение работы и времени будет минимальным, как и энергетические затраты. Если эту искру необходимо продержать часы, то мы должны подумать о таких переменных, как одномоментный посыл энергии или же постоянный, в котором можно, отдавая энергию, параллельно зачерпывать ее извне. Не забываем об умении обладателя дара преобразовывать энергию: новички затрачивают в разы больше. – Астрин Мерил чертила линии, их переплетения. – Данный раздел затрагивает общие правила Преобразований, под который подпадают все бытовые. Преобразования в боевых действиях более конструктивны и четки, от того и тело должно стать таким же. Любые Преобразования по видоизменению имеющихся, в том числе в шаманских целях, попадают в область сложных, изучаемых на старших курсах.

– Выходит, каждый из нас потратит на одно и тоже Преобразование разное количество энергии? – спросил Зувир. Получив подтверждение от Астрин Мерил, он продолжил. – То есть перед любым Преобразованием нужно столько думать и считать?

– При совершении сложных Преобразований – только так и не иначе. Боевые Преобразования привязаны к стойкам. Само тело поможет сделать толчок. Бытовые же завязаны на практике, Ван Ривьян не заставит вас долго ждать, – терпеливо объясняла преподавательница. – После инициации прошло две недели. Накопилось достаточно энергии, вы готовы работать с ней. Отсутствие практики может повлечь болезнь тела или неконтролируемый выплеск.

Как и обещала Астрин Мерил, Ван Ривьян не заставил нас ждать – на столе перед каждым студентом лежал белый куб:

– Не будем тратить время на всеобщую проверку – посмотрим, какая энергия откликнулась у семерых отстающих, и приступим к работе с универсальным кубом, – сказал Ван Ривьян, покручивая куб. – Преображения ждут впереди, а пока научимся контролировать энергетический посыл и поддерживать его. Отстающих прошу подойти ко мне.

Несмотря на то, что никаких изменений я в себе так и не заметила, за результат проверки не переживала – две недели прошли, энергия скопилась, пора творить и вытворять! Я заняла очередь в самом конце – и впрямь у бывших отстающих хоть по одному кубу, но засветились же.

– Попробуйте еще раз, – сказал Ван Ривьян, дотронувшись до моего плеча. – Расслабьтесь, почувствуйте энергию и направьте посыл.

Я повторили проверку – результат нулевой, кубы так и стояли холодными и черными. Я решила не сдаваться и повторила все действия вновь. Ничего.

– Не спасет нас Милгын, – нагло злорадствовала Фена.

– Бездарная выскочка – не только первая в роду, но и первая в Академии, – хохотнули в аудитории.

Ван Ривьян сделал пас рукой, и с пятого ряда подпрыгнул красный Пеки, украсивший себя вплетенными в волосы ракушками.

– Я с особым удовольствием проверю ваше умение владеть энергией, – очаровательно улыбнулся Ван Ривьян, пока одногруппник тер пятую точку.

Все внемли предупреждению, но смешки скрыть не смогли.

– С выскочками такое бывает? – с надеждой спросила я.

– На первых порах, – голос Ван Ривьяна сквозил сомнением. – Занимайте место и наблюдайте. Работать с универсальным кубом я не запрещаю.

Пришлось возвращаться.

– Ты как? – спросила Люнея.

– Нормально, – пробубнила я, сжав несчастный куб. – Почему у меня не получается?

Ван Ривьян подкинул универсальный куб, и тот завис в воздухе:

– Энергетический посыл большего объема создать гораздо проще, чем незначительного, – сказал он, и в центре куба появился маленький огонек. – Пробуем и запоминаем. Подбрасывать куб не нужно.

Задача предельно ясна: создать энергетический посыл нужного объема. Все приступили к работе, и я тоже. Идеальные справились первыми. Чтобы никто не сидел без дела, Ван Ривьян усложнил задачу – теперь требовалось продержать заданный энергетический посыл нужного объема в течение десяти секунд.

После неудачного занятия я скинула в сумку вещи и собралась на выход.

– Милгын, подойдите, – позвал преподаватель.

Ван Ривьян жестом пригласил присесть меня за первую парту, а сам разместился рядом.

– Поговорим откровенно, – изучал меня преподаватель. В возникшей паузе я слышала громкий стук своего сердца. – Мы приходим в мир с даром. До семнадцати лет он зреет, а инициация только типологизирует его. Как отнеслись ваши родители к дару?

– Хорошо, – ответила я. – Точнее – как: они сначала не поверили, но потом хорошо.

– А вы?

– Что я?

– Вы верите, что у вас есть дар?

– Да… Его же не может не быть? – на всякий случай уточнила я и спрятала под мантию вспотевшие ладошки. – Я всегда об этом мечтала.

– Вы должны не мечтать, а верить, – с особой серьезностью произнес Ван Ривьян. – Обратитесь к заведующему кафедрой защиты от низших духов. Фелан Нануя лучший из шаманов и имеет нестандартные подходы в исследованиях.

– Сейчас? – подскочила я, схватив сумку.

– Завтра после занятий. Я его предупрежу.

В коридоре меня дожидались ребята.

– Ну? – спросил Грон.

– Надо верить в дар, – проворчала я. – Еще посоветовал шамана с нестандартными подходами в… исследованиях, – замялась я, понимая, что на этот раз исследование – это я.

– Ты не веришь в дар? – удивилась Карни.

– Верю! – раздражалась я, отгоняя непрошенные сомнения.

На следующий день все повторилось – вся группа работала с энергиями, а я пыхтела в пустоту. Дождавшись окончания занятий я, петляя, бродила по этажам, разыскивая кабинет Фелана Нануя. Он нашелся в самом конце коридора на втором этаже.

Оправив одежду, я постучалась и, не получив ответа, потянула ручку на себя. Навстречу шагнул невысокий пожилой мужчина. Его длинный нос врезался мне в шею. Я извинилась и сделала шаг назад. Перегородивший задрал голову, рассматривая меня:

– Вы кто?

– Я Милгын. Мне рекомендовали обратиться к Фелану Нануя, – сказала я.

– И зачем вы ему нужны?

– У меня не получается проявить дар.

– Почему?

– Не знаю.

– Тогда ступайте и узнавайте. – Он помахал дряхлой рукой перед моим лицом, выпроваживая.

– Я выскочка. Может быть дело в этом?

– Выскочка, – задумчиво протянул он, обратив внимание на черную мантию. – Что же, выскочек женского пола в этом году не так много. Проходите. – Он сделал шаг в сторону, освободив проход. – Ничего не трогать, сесть на кресло и замереть.

Я строго следовала указаниям, попутно осматривая кабинет. Огромный стол завален книгами и листами, часть содержимого образовывала бумажные горы на полу. Дверцы шкафа так и норовили открыться, вываливая наружу груду накопленного. Зато стоящие по центру комнаты два кресла были пусты.

– Так, говоришь, ты та самая Милгын? – заинтересовался он, усевшись напротив меня.

– Да. Дар пока не просыпается, и Ван Ривьян посоветовал обратиться к вам за помощью.

Вместо ответа Фелан Нануя поджал губы.

– Что будет, если он не проснется? – спросил он.

– Не знаю, а такое уже было?

– Нет, – потер он подбородок. – Значит, или ошибка в инициации, или… не важно, – пробубнил он. – Говоришь, дар не откликается? Совсем?

– Совсем! – горько вздохнула я. – Ни одна из энергий… Неужели это ошибка? – слова давались с трудом.

– Не думаю. Закрой глаза, – попросил он меня. – Что ты видишь?

– Темноту…

– Загляни внутрь себя. Ну?

– Не совсем понимаю. Внутри меня органы, я их не вижу.

– Глупости какие, – прикрикнул профессор. – И чему вас обучает Най Ривьян на медитации?

Я ощутила тень перед собой и открыла глаза. Фелан Нануя навис надо мной.

– Зачем ты это сделала? – спросил он.

– Что? – вжалась я в кресло под его натиском.

– Зачем ты открыла глаза? – прикрикнул он. – Ты должна смотреть внутрь, а не на меня. Не на органы, которые есть у всех, а на сущность. Почувствуй ее. Узри.

– Это должна быть вторая ипостась? – спросила я, закрыв глаза. – Некоторые одногруппники видели ее, таких немного. У кого на поляне, у кого в небе… Я не понимаю, как в этой темноте что-то разглядеть.

– Попробуй позвать ее, – посоветовал он.

– Как?

– Это ты должна придумать – как, а не я. Чья ипостась? – Послышались шаги. Профессор отошел в сторону окна. – Я буду говорить, а ты слушай. Глаза не открывать. Поняла?

– Да.

– Дар – это продолжение тебя. То, что находится в тебе и выходит за пределы. Земля под ногами. Воздух наполняет легкие. Огонь согревает тело. Вода струится по венам. Почувствуй себя и то, что живет в тебе.

Я медленно следила за своим дыханием. Вздох. Выдох. Плотно прижав ноги к полу, я явно ощутила опору. Тепло – да, в кабинете холодно не было. Еще вода… с ней пока ничего не выходило. В венах струится кровь, а не вода, но с другой стороны – в нашем организме ее очень много. Надо попробовать что-то реальное… А если заняться медитацией на озере и засунуть ноги в воду?

– Я видела на карте Академии озеро в стороне от загонов с куропатками. Может, мне попробовать там? – спросила я.

Тишина.

– Мне продолжать?

– Ты красивая, когда не хмуришься и не злишься, – вдруг послышался глубокий бас. Он принадлежал явно не профессору.

Я открыла глаза и встретилась взглядом с Гернером. Он сидел за столом в окружении бумаг. Его волосы свисали до плеч, а зачесанная назад челка стояла торчком. Наверное, он долго подпирал рукой голову, рассматривая то ли бумаги, то ли меня.

– Уже половина седьмого, – сказал Гернер. – Если подождешь, пойдем на ужин вместе.

– Давно ты здесь? Где профессор?

– Ты впала в транс, он велел дождаться тебя.

– Транс? – Мне казалось, я просидела так не более получаса, а то и меньше.

– Да. Узрела свою сущность?

– Нет, – расстроилась я. – Что со мной не так?

– Что с тобой не так? – заинтересовался Гернер. Он вышел из-за стола и опустился на пол.

– Ничего не вижу и не чувствую! – всплеснула я руками.

Гернер перехватил мою ладонь и мягко сжал – от рук Герера шло тепло, а в груди затрепетало.

– Точно ничего не чувствуешь? – проникновенно спросил он.

Я выдернула ладонь и спрятала руки под коленями:

– Должна была?

– Должна. Я подпитал тебя своей энергией, – тепло улыбнулся Гернер. – В трансе-то какие ощущения были?

– Ну, – задумалась я, – в трансе я стала очень большой и какой-то легкой… хотелось взлететь.

– Хорошо, – кивнул Гернер и потер подбородок. – Но ничего не видела, так?

– Да. Темнота и все! Если честно, я вообще не понимаю, как внутри себя кого-то можно узреть.

– А какие ощущения, когда я тебя подпитывал?

– Тепло, оно перешло в грудь, – сказала я и потерла это место.

– Слушай, – придвинулся он ко мне, – у тебя с видениями вообще как?

– Я же не шаман, – отмахнулась я.

– Да не про то. Ты с закрытыми глазами что-то видишь?

– Эм, – закусила я губу, не зная, что ответить и какие слова подобрать. – Ты извини, я пойду.

Гернер удержал меня за плечо:

– Я про воображение. Ты, когда о чем-то мечтаешь или что-то вспоминаешь, картинки видишь? Или только мысленные образы.

– Мысленные образы, не картинки, – поспешно ответила я. – У тебя так же?

– Нет, – хмыкнул он и быстро добавил, – но Фелан Нануя изучает данную особенность.

– Тогда для чего он заставлял меня заглядывать в себя и что-то представлять? – насупилась я.

– Так он же не знал о твоей особенности. Ты ему скажи, он обязательно придумает, как помочь тебе, – ободрил меня он. – Кстати, мне понравилась идея с озером. Хочешь, составлю тебе компанию?

– Медитации лучше предаваться в одиночестве, – мягко отказала я.

– Но я хочу тебе помочь, – улыбался он.

Его навязчивая забота напрягала.

– Я же худая и неловкая, – вспомнила я наше знакомство.

– Все-таки обиделась, – нахмурился он. – Не умею я общаться с девушками, извини. Ты мне понравилась, честно. Я не хотел тебя обидеть.

Гернер вернулся к столу и стал собирать листы в стопку. Что делать? Надо ли что-то отвечать? Так, чисто внешне, Гернер мне нравился, и по общению он казался хорошим, только… чересчур прямолинейным. Но это же лучше, чем когда врут?

– Спасибо, я обязательно скажу профессору про особенность, – попыталась я сгладить неловкость.

– Пожалуйста, – пристально посмотрел на меня он. – Извини, но я попробую еще. Разрешишь проводить тебя до столовой?

– Я выскочка, – не стала скрывать я. Это бы все равно не осталось надолго в тайне. Да и не стесняюсь я этого.

– Знаю, – никак не изменился он в лице. – Ты ожидала другой реакции?

– Да.

– Ты ворон, запомни это. Когда ты будешь стоять на Разломе, закрывая собой других, никого не будет волновать, выскочка ты или нет.

Мне стало совестно. Кром, Клера, Дерри, теперь Гернер. Нельзя всех грести под одну гребенку. Я ни разу не встретила и толики презрения от сотрудников Академии, только от идеальных и их прихвостней.

– Разрешишь проводить? – повторил он вопрос. – Я не идеальный. – Непослушная прядь опустилась Гернеру на глаза, и он дернул головой, скидывая ее.

– Да, – смутилась я.

Гернер перевязал сложенную стопку толстой бечевкой, сделал несколько заметок в тетрадь, осмотрел кабинет и обратился ко мне:

– Вот и все, идем.

Мы вышли в коридор. Закрыв дверь на три оборота, Гернер повесил цепочку с ключом на шею и подставил мне локоть.

– Ты с какого курса? – поинтересовалась я.

– Четвертый. Фелан Нануа мой дипломный руководитель, – опять тряхнул он головой, скидывая челку с глаз. – Мне хочется узнать тебя ближе.

Я рассказывала о своем острове, братьях, о том, как завела евражку. Я говорила быстро, перескакивая с одной истории на другую. Мне было неловко идти с ним под ручку по коридорам Академии. На нас то и дело обращали внимание, а в столовой, стоило нам появится, так и вовсе воцарилась тишина.

– Говоришь, сам Кутху явился твоей матери во сне и велел назвать дочь Милгын? – громко спросил он.

Я попыталась высвободить руку, но Гернер не дал.

– Да, – протянула я.

Удовлетворившись ответом и реакцией, Гернер повел меня вперед, к раздаточной полосе.

– После транса я обычно всегда такой голодный. А ты? – спросил он.

Кажется, Гернер голодный всегда, а не только после транса или пробежки.

– Что ты творишь? – прошептала я.

– Ужинаю в компании прекрасного ворона, – громко засмеялся он.

Ситуацию спасли Грон и Карни. Они подошли к нам и прервали непонятно к чему ведущую сцену.

– Милгын, нам срочно надо рассказать такое, – выразительно округлил глаза Грон.

– Это очень срочно! – извинилась Карни, отодвигая от меня Гернера.

– Милгын не взяла еды, – удерживал Гернер.

– Я не знала, во сколько ты освободишься, поэтому набрала всего и побольше, – обворожительно улыбалась Карни.

– Тогда до завтра. Профессор будет ждать тебя после занятий, – сказал Гернер.

Ребята утянули меня за стол, где на самом деле стоял третий поднос с супом, печенной рыбой и парой сладких булок.

– Что случилось? – спросила я.

– Это мы у тебя хотели спросить, – подмигнула Люнея. – Мы думали, ты явишься измотанной после занятий. Пока тебя не было, мы навели справки – про этого профессора чего только не говорят. Он помешан на своих экспериментах! – округлила она глаза. – Мы так за тебя переживали, и тут ты появляешься под руку с таким красавчиком!

– Какие эксперименты? – Первое занятие не принесло удовольствие, но польза от него явно была. Больше от Гернера, чем от профессора.

– Он изматывает физически, а затем копошится в сознании, – объяснил Грон.

– Вы вообще меня слышите?! – изъерзалась на стуле Карни.

Пока мы шептались, к нам за стол подсел Кром:

– Сдался тебе этот Гернер! Четвертый год в Академии, а о нем толком ничего и неизвестно. Живет один, на вечеринки не ходит, все выходные в городе пропадает. Тебе нужны здоровые отношения, – выпятил он грудь. – Точно не эти смазливые мордашки. Я прав?

– Если гора мускул называется смазливостью, – хохотнула Карни. – Он тебе понравился? – спросила она у меня.

– Да, но он странный, – засмущалась я.

– Шикарный, – томно вздохнула Карни. – Он точно на тебя глаз положил, так сразу объявить о своих намерениях перед всеми, – завистливо протянула подруга.

– У тебя с ним свидание? – вопрошала Люнея, хлопая глазками.

– Занятия, и не с ним, а с профессором.

– Правильно, надо даром заниматься, а не глазки строить, – сказал Кром тоном, не терпящим возражений. – Отставили допрос, Милгын и так похудела, а дару нужны силы!

Друзья заставили меня съесть все ими принесенное. У выхода из столовой Кром задержался, с кем-то переглянувшись в толпе.

– Подтвердили, – сказал он нам. – В субботу встречаемся у загонов.

– Ты о чем? – Ребята заговорчески переглянулись и вытянули меня в коридор.

– Мы знаем, как помочь, – радостно сообщила Люнея.

– Вороны, они что делают? – спросил Грон.

– Что? – стояла я в замешательстве.

– Летают! – воскликнула Карни и для убедительности начала махать руками.

– В субботу будем летать, – гордился новостью Кром. – Я все устроил.

– Клера помогла, – отдернул Крома Грон.

– Зато я придумал, – не сдавался Кром.

– Что придумали? – взмолилась я.

– Тебя прокатят на куропатках! – захлопала в ладоши Люнея. – Кром, спроси, вдруг и нас тоже прокатят.

– Я не полечу, я высоты боюсь! – взвизгнула я.

– Тем более надо лететь, – вынес вердикт Кром.

Они велели ускориться. Я не мог сделать выбор – каждая из них была недостаточно достойной. Неужели мои сомнения оказались правдивыми и дочери Кутху нет среди них?

Логово без конца требовало отчетов о проделанной работе, я только и делал, что строчил их, а пора было переходить к решительным действиям.

Если это она – ей не скрыться и не обмануть меня.

Глава 10

Романтика серых будней

День превратился в беспрерывную учебу: занятия по расписанию, дополнительные с профессором, потом я неслась в библиотеку, делала домашнее задание, ложилась спать, а утром все начиналось по новой.

Преподаватели беспрерывно грузили меня дополнительной работой:

– Вы должны сделать упор на теоретические знания. С пробуждением дара все ваше время займет практика, – любезным голосом говорила Астрин Мерил, протягивая очередной лист с темами для рефератов.

Прошла неделя, а результата от занятий с Феланом Нануя по-прежнему не было. Он сменил методику – не просил что-то представлять, но каждый раз заставлял искать в себе сущность. Мне помнилось то тепло в груди, когда Гернер поделился энергией, но как бы я ни пыталась почувствовать его вновь – ничего. Самого же Гернера я видела мало. Он приходил в конце занятий, провожал до столовой, спрашивал об успехах. Мне нравились эти краткие встречи, наполненные теплом и нежностью.

Гернер рос в неполной семье, его воспитывала мама, а отца он никогда не видел. Все тайны, вращающиеся в Академии вокруг него, оказались простыми и понятными: он учился, подрабатывал и заботился о матери, оттого и не было у него времени на беззаботные шалости с другими студентами.

– В эти выходные я вынужден уйти из Академии, но в следующую субботу я буду с тобой, – пообещал Гернер, нежно сжав мою ладонь.

– Куда? В город никого не выпускают, – удивилась я.

– Выпускают, при наличии веской причины, – тяжко вздохнул Гернер. – Мама больна, я нанял сиделку, нужно все проверить.

– Понимаю.

Гернер прижал меня к груди, поцеловал в макушку и оставил у дверей в столовую, а сам зашагал прочь.

– Пригласил на свидание? – игралась бровями Карни, когда я уселась к ребятам за стол.

– Да, – призналась я смущенно. – В следующую субботу.

– Вот не зря мы в город сходили! – воскликнула Люнея. – Куковать в Академии легче, когда есть что надеть на свидание. – Она кокетливо скосила глаза в сторону Грона – тот аж поперхнулся.

– Вы нам когда объявите? – Карни нагло уперлась взглядом в Грона.

– О чем? – откашливался он.

– О том, – округлила она глаза. – Будто мы не видим, как вы под столом за ручки держитесь.

Люнея стала пунцово розовой под стать новым заколочкам.

– Ничего мы не держимся, – надула она губки и вытащила руку из-под стола.

– И вообще, это не ваше дело, – насупился Горн.

– Вообще-то наше, – не сдавалась Карни. – Вот поругаетесь вы, а нам всем из-за вас страдать. Компания-то у нас общая.

– Карни, достаточно, – постаралась я осадить подругу и сменила тему разговора. – Завтра выходные, а в город по-прежнему нельзя.

– На днях опять нашли тело, недалеко от Академии, – поделилась Люнея.

– Кто это? – спросил Грон.

– Мужчина, воздушник. Говорят, его род готовился войти в Совет островов, – продолжила Люнея.

– Десять тел! – ужаснулась я. – Сколько это будет продолжаться?

– Пока кого-то из Совета островов не хлопнут, – скривилась Карни. – Не верится мне в хворь…

Поужинав, мы добрались до общежития и разошлись по комнатам, договорившись завтра прогуляться по территории Академии, раз город под запретом.

– Жалко на тебя смотреть, – веселилась Хелена, когда я ввалилась в комнату. – Однако такое соседство можно пережить, я почти тебя не вижу.

Я молча прошла на свою половину, сняла форму и облачилась в спортивный костюм.

– Ты куда? – удивилась Хелена и отложила модный журнал в сторону. – До закрытия общежития пара часов.

– Мне хватит, – невозмутимо ответила я.

– Пошла на новое дело? Кто же станет одиннадцатой жертвой? – пошутила Хелена.

– Какое дело? – в ступоре замерла я. – При чем здесь я и убийства?

– Бездарная выскочка встала на тропу мести, – веселилась Хелена.

– Щавель кисленький, ты о чем?! – подскочила я к ней.

– Шучу я, чего орать так! – угрюмо сказала Хелена. Она демонстративно прошла мимо меня к зеркалу и поправила волосы. – Всем и так известно, это вы обнаружили девятое тело.

– Люди умирают, а идеальным смешно. Да оторвись ты уже от своего отражения и посмотри по сторонам! – вихрем вылетела из комнаты, с силой хлопнув дверь.

Я давно собиралась на озеро, но плотное расписание не позволяло сходить на него раньше, зато сегодня выпала отличная возможность. После стычки с Хеленой желание уединиться у воды только увеличилось. Если бы Гернер не напомнил про озеро, когда провожал до столовой, я бы снова забыла.

Нервную и взлохмаченную меня и встретил Дерри на выходе из общежития.

– Ты куда? – спросила он.

– Куда надо, – пронеслась мимо.

Дерри последовал за мной, нагоняя:

– Что-то случилось?

– Хочешь сказать, тебе не известно?

– Не понимаю. – Дерри попытался взять меня за руку, но у него ничего не вышло.

– Десятое тело! Вместо того, чтобы что-то делать, вы по-прежнему подозреваете выскочек!

– Милгын, остановись, – взмолился Дерри и схватил меня за край мантии. – Расследование ведется, виновных обязательно поймают.

– Но погибших это не спасет.

– Не спасет, – согласился Дерри, приблизившись. – Прошу, будь осторожна. Я верю тебе, но все эти сплетни, – замялся он, собираясь с мыслями. – Виновные как-то связаны с Академией или хотят зачернить ее имя, в любом случае сейчас каждый попадает под подозрение.

– И ты туда же? Ты тоже считаешь, что «бездарная выскочка встала на тропу мести»? – повторила слова Хелены, переходя на крик.

– Милгын! – в отличие от меня, Дерри говорил медленно и спокойно. – Прошу, успокойся. Никто этому не верит, лишь злые языки пытаются так задеть тебя.

– У них это отлично получается, – сжимая челюсть выговорила я.

– Да, у тебя есть проблемы, но у кого их не было? Не слушай их, и они успокоятся.

– Надеюсь, ты прав. – Улыбка вышла кривой. – Мне нужно идти.

– Понимаю, в прошлый раз я был слишком резок, но это лучше, чем обманывать вас, – перегородил дорогу Дерри.

– Лучше не лучше, какая разница?

– Разница есть, с того разговора ты избегаешь меня.

– Дерри, перестань выдумывать! Я была на тебя обижена, но это не значит, что я не хотела общаться с тобой. Последнее время у меня настолько загруженное расписание, – схватилась за голову, – да я смотрю только под ноги, чтобы не запнуться и не упасть.

– Я всегда поймаю тебя, – игриво улыбнулся Дерри. – Нам нужно больше проводить времени вместе. Не находишь?

– Когда начну высыпаться, – пообещала я. – Извини, тороплюсь.

– Милгын, если тебе что-то потребуется…

– Я всегда смогу к тебе обратиться? – перебила Дерри. – Спасибо, конечно, но моя главная проблема – дар по-прежнему не отзывается.

– Ты уверена?

– Не думаю, что пропустила бы такое, – неловко рассмеявшись, обошла Дерри. – У меня медитация, опаздываю.

– Хочешь, я оставлю тебе компанию?

– В следующий раз, – я мило улыбалась и отступала, пытаясь отвязаться.

– Буду ждать, – смирился Дерри.

Занятия физкультурой приносили плоды – я обежала общежития, загоны с куропатками, завернула в лесок и оказалась у цели за двадцать минут и даже не выдохлась.

– Начнем, – произнесла я вслух и сняла обувь.

Для большего комфорта я расплела косу и села на берег, опустив ноги в воду и больно задев палец об выступающий камешек. Осталось лишь сосредоточиться на ощущениях. Сущность, надо позвать сущность. Какая же она? Я закрыла глаза.

– Иди ко мне, – приговаривала вслух для убедительности. – Ты большая, сильная, красивая сущность.

– Мэй, красавица, – послышался голос. – Ваши слова так добры и приятны.

Я приоткрыла глаз, никого рядом не было. Неужели это сущность говорит со мной?

– Это ты? – воодушевилась я.

– Надеюсь. Однако, чтобы избежать неловкостей, попрошу сначала уточнить – кого вы так упорно зовете?

– Тебя, – улыбнулась, заерзав. – Почему я тебя не слышала?

– Вы ко мне не приходили… Зачем же я вам нужен?

– Как? Ты же моя сущность!

– Скажите, а сущности можно будет откушать немного вашей крови?

– Конечно, – ответила я быстрее, чем подумала. – Ой, – вскрикнула и выбежала на берег. На оголенной голени болталась присосавшаяся длинная пиявка. – А-а-а-а-а, – заголосила я, дергая ногой.

Пиявка отлетела в сторону.

– Красавица, для чего эти крики? – послышался голос пиявки.

– Вы моя сущность? – по новой начала орать, мечась по берегу. – Я не черный ворон, а пиявка? Пиявка?

– Вы ворон, не сомневайтесь, – спокойным голосом сообщил он.

– Откуда вы знаете? Пиявки не разговаривают! – не смолкала я, продолжая скакать и орать, хотя заметно тише.

– Прошу заметить, я мужчина, при чем красивый и мудрый пиявка. От вашего крика начинает гудеть голова, – пожаловался он. – Правильно ли я понял проблему: вы не можете сменить ипостась? – обратилась, точнее, обратился пиявка.

Я замолчала. Кажется, я схожу с ума. Или это мне снится? Если так, то почему бы не попробовать поговорить с ним.

– Не печальтесь, красавица, – утешил пиявка после душещипательного рассказа. – Я могу по крови определить наличие дара. У вас он есть.

– Какой толк в даре, если я не могу им пользоваться? – всхлипнула я. – Фелан Нануя ничем не может помочь, а я так надеялась.

– Фелан Нануа? Это он тот самый, профессор, про которого вы говорили?

– Да, а что? – вытерла я рукой нос.

– Вы правы, раскрыть дар он не поможет, – пиявка забрался мне на ногу. – Дам вам совет, не будьте с ним столь откровенны.

– Утром я про вас забуду? – всхлипнула я.

– Я не сон. Можно еще немного откушать вас? Сами понимаете, студенты здесь не часто купаются, – вежливо попросил пиявка.

– Кушайте.

Пока пиявка ел, я все думала о том, а точно ли это сон… В отличие ото сна, я почувствовала укус.

– Вы очень вкусная, – благодарил меня оторвавшийся пиявка.

– Мне о вас никто не рассказывал, – задумчиво протянула я.

– Обо мне никто и не знает.

– Зачем же вы показались мне?

– Ваша кровь… был сильно голоден, – признался он. – Я могу быть вам полезен в обмен на молчание и немного крови.

– Чем полезен? – усмехнулась я. – У меня очень хорошие друзья, вы точно не хотите с ними познакомиться?

– Попрошу вас воздержаться, возможно, со временем, – не стал отказываться он. – Я вас не обманываю. Моя голова хранит множество знаний.

Я не знала, пригодятся ли мне его знания, но иметь в друзьях пиявку оригинально.

– Договорились.

– Вы ничего не хотите спросить на счет вашего дара? – приподнялся пиявка.

– А вы подскажите, как проявить его? – с надеждой спросила я, если этот пиявка так умен, то вдруг…

– Подскажу, – с важностью в голосе произнес он. – Ваш дар чрезвычайно силен, все энергии подвластны вам.

– Как же вы это поняли? – засмеялась я. – О да, мой дар такой силы, что я не могу им пользоваться.

– Вы сомневаетесь, – высказал пиявка мои опасения. – Мой вам совет, пока не окрепнете, не торопитесь демонстрировать дар.

– Вы предлагаете скрывать его? – уточнила я, не понимая логику. – Я не могу обучаться со всеми наравне. Понимаете? Если мой дар не проявится, даже не знаю, что тогда будет…

Что будет, я узнала в понедельник. После проверки у Ван Ривьяна, которая оказалась по-прежнему безрезультатной, меня отправили к ректору.

– Очень жаль, – развел руки Ван Ривьян.

Секретарь ректора смерила меня высокомерным взглядом и провела в кабинет.

– Это наша третья встреча и грядущий разговор не будет простым, – промолвил Рен Ренове, снимая очки. – Вы приняты в первую Академию исключительно из-за вашего дара. В связи с возникшей проблемой Совет островов был вынужден пересмотреть свое решение.

– Меня отправляют домой? – дрожащим голосом спросила я. Пол ушел из-под ног, голова закружилась. Обессилев, я опустилась в кресло напротив, не дождавшись разрешения.

Ректор встал из-за стола, наполнил стакан водой и протянул мне:

– Выпейте, – спокойно сказал он.

Я сделала несколько глотков, голова немного прояснилось, но сил не было.

– Выскочки не редкость, но в их семьях периодически рождаются одаренные, в отличие от вашей. Для начала нам необходимо связаться с вашими родственниками. Как вы считаете, ваши родители дружны?

– Да, – ответила я не задумываясь. – Неужели вы думаете, что моя мама… – не смогла я закончить вопрос.

– Я ничего не думаю, – отдернул меня ректор. – Инициация подтвердила дар, но не одну проверку вы так и не смогли пройти. Профессор Фелан Нануя сомневается в наличие у вас дара.

«Вот гнусный тип», – подумала я, скривившись.

– До выяснения всех обстоятельств вы продолжите обучение у нас, – продолжил Рен Ренове. – Если ничего не изменится, то вас переведут в Академию имени Улетгайна до проявления дара. В благоприятном для вас случае вы доучитесь год по ускоренной программе и при успешной сдаче экзаменов вернетесь к нам. Если ничего не изменится и на следующий год инициация не подтвердится, вы вольны будете выбрать специальность по нраву для неодаренных.

– Сколько у меня есть времени? – не собиралась сдаваться я.

– Пара недель, – огласил ректор суровый вердикт.

Я вышла из кабинета и ринулась из Академии прочь. Сердце бешено билось в груди, норовя выскочить. Я бежала без оглядки туда, где могла побыть одной… почти одной. Озеро встретило меня приятной свежестью жаркого дня.

– Пиявка, ты здесь? – закричала я изо всех сил.

В бессилии опустившись на землю я захлебывалась слезами. Нет, этого не может быть! Я не могу лишиться мечты! Уж лучше бы и вовсе мне не проходить ту инициацию, чем понимать, что все это могло оказаться ложью.

– Что с тобой? – услышала я писк под ухом.

– Ты говорил, что у меня есть дар, сильный дар! Говорил?

– Верно, я не обманывал вас, красавица.

– Если ты не поможешь, то через две недели меня отправят домой! – нечленораздельно выговаривала я сквозь слезы.

– Возможно оно и к лучшему, – попытался утешить пиявка.

– К лучшему? – перестала рыдать я и схватила маленького нахала. – Ты не знаешь, что значит быть человеком! Живешь тут на озере как изгой, одна беда – что пожрать. Еще себя мудрым называешь.

– Я был человеком! – обиженно вскричал пиявка. – Неудачный эксперимент сделал меня таким! Ты думаешь, я не хотел бы вернуть себе истинный облик?

Руки разжались, и пиявка упал на землю.

– Ты нарушил закон добровольного взаимообмена? – отступила я назад, собравшись бежать без оглядки.

– Ничего предосудительного я не делал! – запищал пиявка, останавливая меня. – Есть одно пророчество… Оно древнее и неинтересное, – сразу добавил он, останавливая вопрос. – Я был молод и глуп, хотел выслужиться перед руководством и найти способ опознать человека, о котором говорится в пророчестве. Самое простое – исследовать кровь, ведь именно она основной источник информации. Сама вспомни, на инициации вы колете палец… Вот я и игрался с разными Преобразованиями, пытаясь выявить наиболее подходящий облик для смены ипостаси – им оказалась пиявка. Я понимал, стать пиявкой у меня не выйдет, поэтому я хотел на считанные секунды соединить наши сознания. В итоге превратился в нее сам.

– Тогда почему ты скрываешься?

– Я заслуженно понес наказание и пока не готов вернуться. Руководство, перед которым я хотел выслужиться, их идеи и стремления я не одобряю, – нехотя оправдывался пиявка.

– А я незаслуженно! Не хочу возвращаться на восьмой остров, – взвыла я, не растрогавшись исповедью пиявки.

– Хорошо, – смирился пиявка и подполз ко мне. – Покорми меня и начнем работу.

– Сначала работа, – подозрительно прищурилась я.

– Сначала еда, иначе у меня не хватит сил! – убеждал пиявка. – Я так долго голодал, – протяжно вздохнул он.

– Только быстро, я вообще-то пары пропускаю, – ворчала я, стягивая с ноги ботинок. – На, – протянула ему ногу.

– Я мог и к руке присосаться… Как скажешь. – Пиявка подполз к ступе и присосался.

– Долго еще? – спросила я через несколько минут.

– Все, – налитый отвалился он. – Вкусная ты, красавица.

– Ты обещал помочь! А то пойду и расскажу всем про тебя, – рассердилась я, уперев руки в боки.

– Самый простой способ вывести дар наружу, это хорошенько разозлиться. Говоришь, не хочешь возвращаться домой?

– Не хочу!

– Представь, как тебя отправляют домой. Все смеются над тобой. Тычут пальцами. Ты ничего не можешь сделать. Ты пуста. Никчемна. Жалкая выскочка оказавшейся бездарью! – хлестко бил он каждой фразой. – Вскипела? Тогда кричи!

И я закричала. Я орала так, что кровь прилила к голове, воздуха не хватало, а горло саднило. Меня резко прижали к груди, и я услышала низкий бас Гернера.

– Милгын, милая, что с тобой?

– А? – спросила я осипшим голосом. – Ты давно здесь?

– Как ты сюда всю Академию не согнала, – удерживал он меня в объятиях. – Фелан Нануя сообщил о твоем разговоре с ректором, я хотел тебя найти.

– Лучше бы он молчал! – вскричала бы я, но получился лишь нервный кашель. – Видите ли, занятия со мной не приносят никакого результата. Еще бы! Закрой глаза, подумай, почувствуй… Одно и тоже из раза в раз.

– Как твоя медитация на озере-тоже не помогла?

– Как видишь, – криво улыбнулась я и осмотрелась по сторонам. Пиявка скрылся.

– Давай присядем, – предложил Гернер, и мы опустились на берег. – Ты хотела искупаться? – уточнил он, посмотрев на голую ногу с капельками крови. – Поранилась? – потянулся он к ранке.

Я поднялась и подобрала валяющийся ботинок:

– Немного, хотела лучше чувствовать опору с землей, – глупое оправдание сорвалось с языка, но Гернер поверил.

– Ты очень красивая, – промолвил он. – Посидим вместе?

Обувшись, я вернулась к Гернеру. Он нежно посмотрел на меня:

– Давным-давно жила прекрасная девушка. Кожа ее была белой как молоко, волосы черными, как воронье крыло, а глаза глубокими и блестящими как ночное небо, – проникновенно говорил он.

– Ты решил меня сказками успокоить? – сказала я, пытаясь скрыть смущение. Вот это он про героиню говорит или так пытается мне комплимент сделать?

– Разошлась молва о прекрасной девушке по всем островам, и стали юноши биться за сердце возлюбленной. Много крови пролилось, прогневались высшие духи и превратили тех юношей в огненные вулканы. Неспокойны сердца юношей и сегодня, от того и поселились в них гамулы.

– Что же та девушка? Она нашла свою любовь?

– Нашла… Их любовь была обречена. Кутху не мог связать жизнь с человеком. – Гернер заправил мне за ухо выпавшую прядь волос. – И родилась у них дочь, прекрасная, как мать, и сильная, как отец.

– Грустная история, – вздохнула я.

– Когда я вижу тебя, то вспоминаю эту историю, – нежно промолвил Гернер, склонившись ко мне.

– Я не прекрасная и не сильная, – смущенно опустила я голову.

Гернер приподнял мое лицо за подбородок:

– Ты лучше, – почти у рта промолвил он и прижался к моим устам своими.

Секунда промедления сменилась пониманием, и вот я уже как ошпаренная отскочила от него.

– Ты чего? – таращила я глаза, прижимая руку к губам.

– Милгын, – окутывал басом Гернер. – Мы созданы друг для друга. Хочу, чтобы ты была моей, – наступал он на меня. – Хочу, чтобы ты была со мной. Скажи «да».

– А? – машинально переспросила я. Не такого ответа я ожидала. От его проникновенного взгляда рассудок терялся.

– Не «а», а «да», – тянул он гласные.

– Это так неожиданно, – сглотнув, ответила я.

– Разве ты не чувствуешь, как нас тянет друг к другу? – подошел он ко мне и взял за руки. – Не отвергай меня.

– Меня хотят отправить домой.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем. Я уговорю Фелана Науня, и тот скажет Совету островов, что у тебя начинает получаться. Будь со мной, и я решу все твои проблемы, – обещал он, притягивая меня к себе.

Я растерянно хлопала глазами, пребывая в состоянии паники и сомнения. С одной стороны, мне предлагал отношения парень, который мне действительно нравился, с другой стороны… мы же с ним совершенно не знали друг друга.

– Милгын? – повторил он.

Ну не замуж же он меня зовет! А если ничего не получится, и через две недели меня отправят домой, то тогда хоть будет, что вспомнить.

– Я согласна, – смущенно ответила я и получила новый поцелуй.

– Ты где была? – негодовала Карни, заприметив меня в столовой. – Мы чуть с ума не сошли, а она лыбится!

Я решила не откладывать идею с полетом в долгий ящик – время, отведенное Советом островов на пробуждения дара, утекало. Страх высоты никуда не делся, но желание проявить дар было куда сильнее.

– Я согласна, – уверенно произнесла я.

– С чем ты согласна? – потянула она меня за стол. – Грон, возьми ей что-то, видишь, совсем крыша поехала!

Грон отправился к раздаче, а Карни и Люнея принялись сверлить меня взглядом.

– На что ты согласна? – переспросила Карни.

– Полетать, – и томно вздохнула.

– Совсем все плохо? – опечалилась Люнея.

– Если дар не проявится, через две недели меня отправят домой, – млела я, вспоминая теплый поцелуй Гернера и его уверения, что все будет хорошо.

– Все, надо идти к шаманам, – распереживалась Карни. Она приложила ладонь к моему лбу. – Жара нет, но нервное истощение на лицо.

– Не надо шаманов, – отодвинула я ладонь Карни. – Когда пойдем летать?

– Ты хочешь полетать? – охнул подошедший к столу Горн. – Я к Крому, пока ты не передумала. – Он громко водрузил поднос на стол и пошел договариваться.

Вернувшись в общежитие, я сразу уселась за письмо родителям. Ректор все равно напишет им, так лучше, если они получат весть и от меня. Я собралась с духом и кратко описали им ситуацию, стараясь сделать письмо менее эмоциональным. Скорее всего, родители обрадуются моему возвращению: никакого тебе Разлома в будущем и бессонных ночей в переживаниях о дочери, но возвращаться я не планировала.

«Если я получила дар, то заставлю его работать. Пусть я буду самой слабой одаренной, но я буду одаренной!» – уверилась я и запечатала конверт, приготовив его к отправке.

Академический горн прогудел, знаменуя комендантский час. Я поднялась на ноги, поправила одежду, потуже затянула вплетенную ленту в косу и приготовилась к побегу. Время шло, а я все ждала.

«Где же ребята?» – крутился вопрос в голове, пока я наворачивала круги на своей половине комнаты. Ко мне присоединился Разбойник, а к нему Хрумик.

– Почему мы не можем прокатиться днем? – спросила я у Клеры, когда мы обсуждали детали полета.

– Вы не воздушники и первый курс, – доказывала она нам. – Днем вас никто не подпустит к загонам, а ночью, когда все спят, а у студентов ночное дежурство, есть лазейка. Молл согласился помочь.

– Как мы сбежим? – возмущалась Карни.

– Вдруг нас поймают, – тряслась Люнея.

– Я что-нибудь придумаю, – заверил нас Горн.

Он долго ходил по этажам, обходил общежитие по периметру, пока не придумал план побега. Наша с Хеленой комната – единственная в здании, мимо которой тянулся выпуклый узор вплоть до пожарной лестницы.

Я уже несколько раз подходила к окну и выглядывала наружу – никого не видно, Академия погружалась в сон.

– Я так больше не могу, – простонала Хелена. Она сидела возле зеркала, нанося дурно пахнущую субстанцию на лицо. – Ты можешь сесть?

Сомнения скреблись и не давали покоя.

– Ты спать собираешься? – спросила я недовольную Хелену.

– Когда ты так носишься? – не отрываясь от созерцания себя произнесла Хелена.

Снаружи послышались шорохи. Я открыла дверь, впустив в комнату Грона, Люнею и Карни.

– Как это понимать? – спросила Хелена.

– Нам уйти надо, – ответила я.

– У вас что-то стухло? – поморщился Грон. Уверенной походкой он подошел к окну и выглянул наружу.

– Крем Милгын, которым она постоянно мазюкается, пахнет не лучше. – Вскинула подбородок Хелена. – Это черные водоросли. Откуда выскочкам знать, насколько они ценны?

Грон смирил Хелену скептическим взглядом, залез на подоконник, свесился вниз и пропал. Вскоре мы увидели его довольную физиономию в оконном проеме.

– Как он держится? – удивилась Хелена. Она с любопытством покосилась на Грона.

– Выпуклые кирпичи, – подмигнул он. – Девочки, давайте быстрее.

– Я спала и ничего не видела? – ехидствовала Хелена. – Нет! – радостно замахала она руками. – Я завороженно смотрела на свое отражение и ничего не замечала по сторонам. Так, Милгын? – уточнила Хелена и, не дождавшись моего ответа, добавила. – Будешь должна.

– Что ты потребуешь взамен? – Я понимала, Хелен способна на любую гадость.

– Пока не придумала, – пожала она плечами.

– Хелена? – допытывалась я.

– Вы передумала идти? – милая улыбка Хелены на фоне черной маски выглядела устрашающе.

– Девочки! – шикнул Грон.

– Договорились, – согласилась я на невиданный долг.

Грон пропал из виду, следом залезла на подоконник Карни.

– Нет, я посмотрю на это, – сказала Хелена и поднялась с кровати.

Мы выглянули из окна – Грон уже дополз до пожарной лестницы и диктовал оттуда:

– Все как я показывал. Свешиваешься, находишь опору из выпирающих кирпичей. По ним карабкаешься до пожарной лестницы и вниз.

– Занятно, – присвистнула Хелена.

– Тише, – шикнули мы на нее одновременно.

После Карни полезла Люнея, которой я поддерживала руки, пока она висела, а следом наступила моя очередь. Пушистая живность провожала нас внимательным взглядом, но подниматься с коврика не спешила. Развернувшись лицом к комнате, я перекинула в окно ноги и начала шарить ими в поисках опоры. Пришлось повиснуть почти на полусогнутых руках, чтобы дотянуться до нее.

– Ну, пошла, – сказала я вслух.

– Иди уже, – ответила Хелена и отошла от окна.

Почувствовав опору под ногами, я немного успокоилась, но расслабляться было нельзя. Прижавшись спиной к стене, мы пробирались вдоль общежития, потом, пригнувшись, бежали, чтобы снова слиться с камнем. Наконец-то впереди показались загоны и две фигуры, одна из которых приветственно махала нам.

– Молл, – представился почти беловолосый парень, чьи волосы отливали серебром на свету. – Воздушник, третий курс.

Мы обменялись рукопожатиями. Рядом с парнем возвышалась куропатка: бурая, метра два в высоту, с плотными ногами.

– Не переживай, прокатим с ветерком! Ягодка очень резвая девчонка, – заверил Молл и заботливо погладил бок куропатки.

Прерывающийся смех вырвался из моей груди.

– Вам надо познакомиться, – велел Молл.

Он взял меня за руку, ладонью вверх, и мы вместе потянулись к Ягодке, но не стали ее трогать. Она клацнула клювом, а я зажмурилась.

– Открой глаза, – инструктировал Молл.

Я разлепила по очереди глаза и встретилась с заинтересованным взглядом Ягодки. Наклонив голову, она потерлась клювом об протянутую ладонь.

– Хорошая девочка, – похвалил Молл.

«Надеюсь, это он похвалил Ягодку», – хихикнула я.

Молл поднял с земли широкий пояс и обмотал им меня, затянув узлы на талии и между ног:

– Меры безопасности. В полете держаться только за меня, не вздумай хвататься за перья.

Молл ловко запрыгнул на Ягодку, а Грон помог усесться мне и пристегнул к седлу крепления пояса. Я тут же крепко обхватила Молла за талию.

– Вверх, – скомандовал он.

Ягодка несколько раз потопталась на месте, а затем раскрыла крылья и замахала ими. Земля оставалась внизу, а мы поднимались все выше и выше.

– Достаточно, – пропищала я, зажмурившись.

– На такой высоте Ягодке неудобно.

Я ничего не видела, только слышала размашистый шум крыльев. Руки нещадно сводило от перенапряжения. Гул в ушах нарастал.

– Нравится? – послышался окрик Молла. – Расслабься, позволь энергии воздуха окутать тебя.

– Нам надо вернуться, – пищала я.

– Давай промчимся хотя бы по кругу, Ягодке надо размяться.

Я приоткрыла глаза – лучше бы этого не делала! Крыша загона виднелась в стороне, а под нами раскинулось заросшее поле, где гуляли другие куропатки. Несколько из них поднялись вслед за нами в воздух. Послышалось гуканья. Ягодка нырнула вниз, грудь сдавило.

– Милгын, ты меня слышишь? – через темноту пробирался голос Молла. – Милгын!

– Слышу, – пролепетала я пересохшими губами. – Где я?

– На земле, – в голосе Молла послышалось облегчение.

– Ты нас так напугала, – воскликнула Люнея.

– Жуть жуткая! Болталась как рыба на крючке, – гоготнул Грон. – Ты цела? – уточнил он и помог мне подняться.

– Не очень, – склонилась я. Удар пришелся на поясницу и бока, туго перетянутые ремнями.

– Повторим? – с азартом спросил Молл.

– Пожалуй, не нужно, – обреченно ответила я. – На дар это никак не повлияло, и высоты я по-прежнему боюсь.

– Ты посиди здесь, мы быстренько прокатимся и пойдем обратно, – предложила Карни, которая не собиралась отказываться от возможности.

Ребята накручивали круги в небе, а я с тоской следила за ними. Оставалась единственная надежда – Гернер поможет мне. Я решила довериться ему.

– Это невероятно! – восторженно прыгала Люнея вокруг Ягодки. – Когда мы прокатимся еще?

– Я должна Хелене за молчание, – напомнила я. – Дождемся, что она потребует взамен.

– Милгын права, не стоит часто нарушать правила Академии. Для начала нужно еще вернуться, – поддержал Грон.

Мы благополучно добежали до общежития, а там меня и Люнею пришлось затягивать в комнату, самостоятельно подтянуться на подоконнике не выходило: Люнее не хватало роста, а у меня ныло тело. Распрощавшись с ребятами, я ополоснулась и забралась в кровать.

– Расскажешь, где были? – спросила Хелена. – Заметь, я не шучу про дело.

– Потому что это несмешная шутка, – пробормотала я. – Или тебе рассказать о нашей прогулке в качестве долга за молчание?

– Еще чего, – рассмеялась она и отвернулась от меня.

Глава 11

Сдвиги в даре

Утром пришлось совсем тяжко. Облачившись в спортивную форму, я ковыляла до полигона, опираясь на локоть Грона.

– Завернем к шаманам? – спросил он.

– И как я объясню им синяки? – сердилась я. – Переживу.

Торс Крепен как назло решил именно сегодня отрабатывать со мной в паре стойки, пока другие учились преобразовывать энергию в защитный купол.

– Нейн той, ун-унзейн той, – командовал он, призывая к удару той или иной частью тела. В неверно поставленную часть прилетала добротная порция энергетического толчка. – Милгын, ты сдалась?

– Нет, – произнесла я сквозь стиснутые зубы.

– Тогда по новой… Той! Той! – И пыткам не было конца и края.

После физкультуры стояло занятие по энергетическим потокам и их применению, с которого меня сняли и отправили к профессору Фалану Нануя.

– Для тебя сейчас главное пробудить дар, хватит наблюдать за группой и зубрить теорию, – выпроводил меня Ван Ривьян.

Однако вместо профессора я застала в кабинете Гернера:

– Я так по тебе соскучился.

Я пискнула, когда он крепко обнял меня.

– Милая, что с тобой?

– Ты, случайно, ушибы залечивать не умеешь? – робко уточнила я и задрала кофту, оголяя синий бок. – Неудачно упала.

– Где? Как? – осматривал он полосы.

– Обещаешь сохранить в тайне?

– Конечно, могла бы и не спрашивать, – взволнованно нахмурился он.

Глупо не доверять тому, на кого ты решил положиться.

– Больше так не делай, – отчитывал он меня, роясь в одной из полок профессора. – Если бы вас заметили? Твое нахождение в Академии висит на волоске.

– Кстати, а где профессор?

– Отлучился по делам. Он поручил сегодня мне позаниматься с тобой. – Гернер достал прозрачную склянку с желтой субстанцией. – Нашел, – радостно провозгласил он. – У тебя только бока или… ниже тоже?

– Тоже, – покраснела я.

Гернер поставил склянку на стол:

– Я подожду снаружи. Раздевайся и тщательно вотри мазь.

Мазь оказалась без запаха, зато оставляла желтые разводы на коже. Пришлось подождать, пока она подсохнет, а потом надевать одежду. Когда я закончила, то выглянула в коридор. Гернер стоял возле двери, облокотившись на стену.

– Лучше? – спросил он.

– Холодит, – отступила я в сторону, впуская его.

– Сядь в кресло, – попросил он. – Я волью немного энергии, это заставит мазь работать активнее. Синяки будут проходить как обычно, но боль резко уменьшится.

Гернеру пришлось дотрагиваться до ушибленных мест. Я закрыла глаза от смущения – меня еще никто так нежно не трогал за ляжки.

– Все, – сказал Гернер и звонко чмокнул меня. – Ты такая смешная.

– Ничего я не смешная, – нахохлилась я. – Чем будем заниматься?

– Медитацией? – предложил Гернер.

Я сморщила нос.

– Мы попробуем иначе.

Я взяла протянутую руку Тернера. Одним движением он развернул и плотно прижал меня спиной к груди.

– Закрой глаза, – прошептал он на ухо. – Исследуй мою энергию, почувствуй ее.

И я почувствовала. Теплым потоком она окутывала наши тела, струилась по ним. Завороженная, я прикоснулась к ней кончиками пальцев.

– Ты фонишь, – щекотало его дыхания. – У тебя есть дар.

– Ты уверен? – прошептала я, не в силах оторваться от невероятных ощущений, пробуждающихся во мне.

– Почувствуй его сердцевину, позови.

– Он не слышит меня, – пожаловалась я.

– Теперь ты знаешь, где найти его. – Нежным поцелуем Гернер дотронулся до шеи и развернул меня к себе лицом. – Можно?

Вместо ответа я поддалась вперед.

– Что здесь происходит? – вторгся в наше уединение Фелан Нануя.

Я распахнула глаза и завораживающее ощущение рассыпалось, наткнувшись на красного профессора, который притащил новую стопку книг.

– У Милгын есть дар, – констатировал Гернер, удерживающий меня за плечи.

– Как ты это понял?

– Я впустил ее в свое энергетическое поле и почувствовал фон.

– Что ты сделал? – взревел профессор. – Ты не готов к столь сильным Преображениям! Если бы что-то пошло не так?

– Все прошло как надо. Я тренировался, – не дрогнул голос Гернера.

– А что могло пойти не так? – спросила я из любопытства.

– Вы должны были задуматься об этом в начале, – прошаркал профессор в кабинет и сгрузил книги на стол, несколько из них упало на пол. – Помимо того, что вы могли захлебнуться энергетической волной, ваше сознание могло или разделиться на части, или слиться в единое. Достаточно понятно?

Я подняла глаза на Гернера:

– Это правда?

– Вы сомневаетесь в моих словах? – съязвил Фелан Нануя. – Завтра буду ждать от вас реферат по теме энергетического вторжения.

– Я тренировался, – повторил Гернер.

– Милгын, вы свободны, – выгонял меня профессор.

Я шагнула к двери, Гернер последовал за мной.

– Милгын свободна, не вы, – остановил профессор Гернера.

«Пиявка не обманывал», – подумала я, перепрыгивая через несколько ступеней. Сердце трепетало.

Обед я пропустила, а садиться за учебники физически не представлялось возможным – мне хотелось танцевать. Выскочив во двор, я понеслась к озеру.

– Пиявочка, миленький, вы где? – распевала я, кружась.

– Рано вы сегодня, – выполз пиявка из воды. – Случилось чего?

– Случилось! – Я подхватила его, разместив на запястье. Не будь он таким скользким и холодном, поцеловала бы. – У меня есть дар!

– Я это еще в прошлый раз сказал, – и присосался он.

– Сказать-то сказали, но я же не чувствовала его, – закрыла я глаза, вспоминая ощущения с Гернером. В груди чувствовалось затихающее шевеление. – Не понимаю…

На кисти висел огромный пиявка размером с ладонь.

– Вам хватит, – сморщилась я и отклеила пиявку. – Не слишком ли много крови вы пьете?

– Разве не товарищи ли мы по крови, чтобы выкать? – уходил от ответа пиявка.

– Товарищ по крови, ты не лопнешь? – села я на траву. – Кстати, а сколько тебе лет? Давно ты уже такой?

– До обращения мы было тридцать, – важничал пиявка. – Какая-то кровь у тебя с привкусом… чувствуется чужое вмешательство.

– Гернер разрешил к его энергии прикоснуться, – призналась я, гонимая желанием поделиться.

– «Будь со мной, Милгын» – тот малец? – передразнил пиявка.

– Гернер на четвертом курсе учится, – заступилась за него я.

– Нехорошо чужих пускать, – задумался пиявка. – Я тебя сейчас укушу, будет не очень приятно.

– Ты не наелся? – скептически оглядела я разбухшую тушку.

– Не в этом делo. На четвертом курсе такие Преображения не изучают.

– Он ради меня старался, готовился.

– Вот я и проверю, чтобы он не перестарался, – настаивал пиявка.

– Очередной эксперимент? Я не хочу превращаться в пиявку, – пригрозила я.

– Никаких экспериментов! – поклялся пиявка. – Разок кусну и все.

– Мы так не договаривались, – отказывалась я. – Он все сделал правильно!

Пиявка смирился, однако попросил воздержаться от подобных Преображений. Живот заурчал, напоминая о еде.

– Ужин почти закончился, – сказал пиявка, посмотрев на крышу Академии с возвышающимся часовым кругом.

– Ты поел, и я пойду, – распрощалась я с пиявкой.

В столовой, однако, меня дожидался только Грон.

– Где девочки? – спросила я, усаживаясь за стол.

– Их к себе твой профессор вызвал.

– Фелан Нануя? – задумалась я. – Для чего?

Грон пожал плечами:

– Они предложили собраться у них вечером, ты как?

– Я быстренько в библиотеку сбегаю и сразу к вам, – согласилась я. – А тебя он не вызывал?

– Не, только их, – дотронулся он до плеча. – Как ушибы?

– Лучше, – довольно улыбнулась я. – Гернер помог. Мы теперь вместе…

– Что вместе? С профессором занимаетесь? – подсказывал Грон.

– Встречаемся, – довольная выговорила я.

– Встречаетесь? – недоверчиво переспросил Грон. – Он старшекурсник, красивый, все дела, но встречаться? Ты че? Лучше бы на Крома посмотрела.

– Ни че, – надулась я. – Гернер мне нравится, и при чем здесь Кром? Мы с ним друзья.

– Твое дело, – не стал спорить Грон.

– Ты так говоришь, потому что не знаешь его, – уверенно заявила я.

Да, надо как можно скорее познакомить ребят с Тернером. Они сразу увидят, какой он замечательный.

Глава 12

Подслушанный разговор

В библиотеке мне выдали нужные книги, и я удалилась в конец зала и предалась написанию реферата.

«Базовые понятия, фундаментальные цели, соотношения подходов, структура проведения Преображения…» – стонала я, листая очередное оглавление.

Голова пухла от переизбытка информации, я не понимала, за что хвататься, а что оставить на потом. Сделав небольшой перерыв, я с новым рвением принялась переписывать страницы – здесь выделить жирным, это подчеркнуть.

Глаза слипались, но я не сдавалась, ведь этому привередливому профессору нужно к утру принести реферат, а от него сейчас зависело, насколько долго я буду находиться в Академии.

«Надеюсь, Гернер объяснит ему, что я не бездарна – нужно еще немного терпения и какого-то другого подхода».

Голова медленно склонилась над книгой…

«Пара минуточек полежу, я уже и так почти все сделала, – подумала я и закрыла глаза. – Ребята уже должны вскоре собраться, стоит поспешить».

Как мне показалось в начале, открыла глаза я через считанные мгновения, но к тому времени подозрительно потемнело. Сон одномоментно прошел. Вот как? Как можно было уснуть над рефератом? При этом библиотеку закрыли, а меня так и оставили мирно спать на столе. И вот теперь я дергала ручку двери, которая точно не собиралась открываться. Минут так через пятнадцать активных действий я решила успокоиться и попытаться извлечь пользу.

Меня освободят или утром, когда вернется заведующий, или сразу после любого устроенного здесь погрома. Последнее грозит наказанием, поэтому этот вариант сразу убираем. Помещение изолировано от шума извне, как и наоборот – крики никто не услышит, только голос сорву.

Я дописала реферат и с наслаждением потянулась.

«Кажется, в первый день обучения Академии я хотела увидеть библиотеку в сумерках. Не зря говорят – бойся своих желаний», – хмыкнула я.

Делать было нечего, поэтому я отправилась рассматривать содержимое полок. В конце одного из рядов оказался спуск – наверное, проход в один из залов-хранилищ, куда студентам был вход воспрещен.

– Надо пользоваться возможностью, – прошептала я и пошла вниз, на всякий случай оглядевшись.

Спустившись по узкому проходу на два этажа, я оказалась перед дверью – дернув, она открылась.

– Вот это да! – охнула я от масштабов открывшегося зала.

Центр освещался множеством камней, уходящих меж высоченных стеллажей, стоящих полукругом, вглубь. Я прошла вперед, манимая свечением, а затем завернула в ответвления, исследуя один из рядов. На глаза мне попалась увесистая и яркая книга, которую я тут же взяла. Внутренности ее оказались не менее цветастыми – хронологический список правящих членов Совета с портретными зарисовками. Опустившись на пол, я углубилась в чтение. Через какое-то время хлопнула дверь и послышался резкий и грубый голос:

– Не нужно мне напоминать пророчество, я знаю его лучше твоего: «… Когда глаза без поклонения зажгутся и изменения в неподготовленных начнутся; лишь та, что кровью связана с Творцом, откроет для себя дар иной и, растворившись в земном мире, возродится снова; со всеми она схожа и не схожа; и там, и здесь откроется дорога; и колесо к повтору наклонится; она исполнит долг перед Творцом с покорностью; тогда вернется Кутху, чтобы повстречаться с дочерью…»

Вернув книгу на место, я начала отступать. Внутреннее чутье подсказывало – надо прятаться. Обернувшись, я поняла, что в ряду не скрыться, если только не вскарабкаться вверх по лестнице для стеллажей и не затаиться в темноте. Ряд подсвечивался камнями по низу до тупика. Значит, побеги я вперед, окажусь в ловушке.

– Именно, возрождение! Не зря я сравнивал очерки шаманов, они предвещали обновление «… И в каждый дом приползет глиняная ящерица, предвестница конца или начала. Первым пробудится Балакитга и скроет светила, погружая мир во тьму. Вторыми пробудятся Гамулы, выжигая и иссушая. Третьим пробудится Туил и содрогнутся полюса, открыв проходы. Хлынет полчище и…» – монотонно распевал профессор.

– И все это коснется неугодных, – недобрый смех незнакомца отдавался эхом.

Я карабкалась все выше и выше, боясь посмотреть вниз. Приближающиеся голоса и жуткий хрип неумолимо настигали меня. Сначала показался Фелан Нануя, а за ним… Пришлось зажать рот рукой, сдерживая крик. Сначала я увидела огненные глаза. Белые огромные зубы и рваные губы, с которых стекала вязкая жидкость. На согнутых ногах нинвит шел вперед, ведомый человеком в черном обличье, полностью скрывающем его.

– Поэтому ты должен перестать потакать ее прихотям! – Фелан Нануя прошествовал вперед, а мужчина в плаще с нинвитом на привязи остановились прямо подо мной.

– Как иначе я могу быть уверен в ней? – с пренебрежением спросил незнакомец, тряхнув головой. – Дочь станет якорем для творца. Сам знаешь, нужны гарантии: она должна верить нам.

– Якорем станет ее дар! – Профессор присел на корточки. Раздался щелчок. – Творец явится за частью себя, за своим даром. Так?

Незнакомец плавно кивнул. Профессор извлек из-под пола дневник, который я так часто видела на наших занятиях, а следом достал шкатулку.

– Если Кутху испьет ее дар, мы проиграем, девочка умрет. Если девочка убьет Кутху, она заберет его дар, но будет ли верна нам? – Незнакомец хотел возразить, но профессор только повысил тон. – А вот если мы используем мое изобретение… – Фелан Нануя вернул дневник подпол и захлопнул тайник. – Я предлагаю преподнести Кутху дар с сюрпризом и не мучиться с дочерью, – ухмыльнулся профессор, открыв шкатулку. – Улучшенный камень жизни, высасывает энергию вместе с даром из любого, кто прикоснется к нему.

Нинвит резко дернулся, но помешала удавка, удерживающая его на привязи.

– Чувствует тварь, – улыбался профессор, приближаясь к нинвиту.

– Не смеши меня! – Незнакомец медленно накручивал поводок на запястье. – Если бы существовал такой камень, то идеальных давно бы свергли, – дернул он головой в сторону.

Я не знала, кто скрывается под плащом, но то, что где-то я уже видела его, было очевидным. Его походка, жестикуляция казались мне такими знакомыми…

– Раньше не существовало, а теперь существует. – Профессор подошел к нинвиту вплотную. – Еще один ритуал, для которого нам потребуется дочь, и камень начнет не только поглощать, но и отдавать дар.

– И как ты это устроишь? – Голос незнакомца сливался с хрипом нинвита.

Фелан Нануа извлек из шкатулки камень, предварительно натянув на руку перчатку:

– Чтобы заставить его отдавать, нам потребуется много, очень много энергии. – Профессор дотронулся камнем до лба нинвита. Глаза жертвы закатились. – Камень полезен и сейчас: три секунды – и жертва становится пустой, пять секунд – мертвое тело. Понимаешь? Мы заберем дар не только у Творца, но и у всех негодных! – улыбался профессор, пока нинвит сотрясался конвульсиями.

Сердце жаждало выскочить из груди. Во рту пересохло. Если меня обнаружат, то точно не оставят в живых.

– Откуда такая уверенность? – Незнакомец не менял позы, но я увидела, как сжались его кулаки. – Почему камень не высосал твой дар?

– Нужен прямой контакт с телом, – продолжал улыбаться профессор, демонстрируя защищенную конечность. – Все остальное я успел проверить, и не раз.

– Ты убивал одаренных?

– Они послужили великой цели, – подтвердил профессор. Неужели неясная хворь – это дело рук Фелана Нануя? – К тому же их никто не просил подбирать упавший камень.

– Ты хочешь забрать дар у дочери? – Незнакомец оттолкнул ногой упавшего нинвита.

– Пустышка станет проводником между камнем и тем, кого мы соизволим наградить, а у тебя останется верная игрушка… – Профессор вернул камень в шкатулку.

– Почему она? Мы можем использовать для ритуала кого-нибудь другого.

– Пять энергий должны собраться воедино, только дочь Кутху способна на это. К тому же ее дар схож с даром отца, он способен как созидать, так и разрушать.

– Почему я должен тебе верить? – спросил незнакомец.

– Тебе решать. В моей власти свергнуть Совет и тебя, вместе с ним. Или мы можем доработать камень и стать во главе нового мира. Ты со мной?

Нинвит захрипел, заливая пол слюнями.

– Те жалкие крохи дара, что теплятся в низших, позволяют им жить вне разлома. Если не хочешь тащить его на себе, нам надо уходить, – сказал профессор.

– Я с вами, Фелан Нануа. – Голос незнакомца приобрел нотки любезности, но я отчетливо улавливала наигранность. – Пойдемте же, я провожу вас.

Профессор, выпятив грудь, потряс занятыми руками.

– Не стоит оставлять вас и столь ценные знания без присмотра, – издевался незнакомец над профессором.

Фелан Нануя закрыл проем в полу и, держа в руках книгу со шкатулкой, двинулся на выход.

Незнакомец последовал за профессором, нинвит, еле перебирающий ногами, тащился позади.

Дверь захлопнулась. Мне казалось, что стоит пошевелиться, и они вернутся. Выждав какое-то время, я все же решила выбираться. Спустившись я поспешила не на выход, а к хранилищу профессора. Отец часто изготавливал на заказ тайники, поэтому здесь сработало чистое и немного профессиональное любопытство. Осматривая пол, никаких неровностей я не заметила, пока не начала ощупывать его. Крошечное углубление имело форму маленького ромба. Не зря, ох не зря все-таки я помогала отцу в мастерской – он делал мебель на заказ, добавляя в нее скрытые элементы, тайники. И ключом для них как раз и являлись подобные детальки. Значит, у профессора есть ключ…

Страх волнами окутывал меня. Защитный барьер сознания отказывался принимать увиденное – нет такого камня! Но я же видела их серьезные лица, я слышала их планы. О каком пророчестве они говорили, и кто та дочь? Фелан Нануя повторил страшилку, которая в его устах обрела далеко не детский смысл. Что это – домыслы обезумевшего старика или маячивший конец света? Кто та несчастная, которая должна стать игрушкой в жестоких руках?

Жестоких… а не стала ли я сама подопытной профессора – вдруг мой дар отказывался работать как раз потому, что Фелан Нануа успел высосать его из меня? Конечно, на наших занятиях я не трогала камень, но если достаточно и трех секунд… А если он незаметно приложил его ко мне?

Нет, мой дар точно при мне – я же только сегодня, точнее, уже вчера, почувствовала его. Одолеваемая беспокойством я решила выбраться из подземного отсека, а не оставаться на месте преступления. Приоткрыв дверь, я прислушалась – никаких посторонних голосов или шорохов. Плавно взбежав, задержалась перед выходом – тишина. Привычные стены библиотеки подействовали успокаивающе, я наконец-то смогла выдохнуть, предварительно скрывшись в том самом углу, где про меня и забыли. Все-таки выбираться из библиотеки стоит крайне незаметно. Если ночные гости узнают, что я была здесь…

До утра оставалось не так много времени, а план так и не был составлен. Первое: незаметно покинуть библиотеку. Второе: сразу пойти к ректору или собрать о профессоре дополнительную информацию? Найти тот самый ключ-ромбик, блокнот или камень? По крайней мере, тогда я не буду голословной, обвиняя профессора в заговоре с низшими и попытке свергнуть истинных. Я, конечно, не испытывала к ним особой любви от слова совсем, но к насилию не была склонна. Жуткое изобретение профессора способно уничтожить мир, и тогда нам придется сражаться не только с низшими. Однако после произошедшего злоключения видеть Фелана Нануя я точно не желала. Да я просто не могла находиться с ним в одном помещении! И как я буду обыскивать кабинет профессора в его присутствие или Гернера? Тот, конечно, должен мне поверить, но все равно сомнения имелись, поэтому за размышлениями я пришла к выводу: лучше не рисковать и пойти к ректору. На этом утверждающем решении я растянулась на диване и уснула чутким сном.

Они не могли так поступить со мной. Я посветил служению всего себя, а они игрались мной. Они знали, чей я ребенок, от того и взяли к себе на попечение и подсунули к отцу, которого я презирал. Они знали, как я жаждал отомстить тому, кто бросил нас, обрекая мать на гибель, а меня на жалкое ничтожное существование. Знали и все равно заставили меня служить ему. И надо было заявить об этом, когда я впервые в жизни испытал нечто небывалое – я полюбил.

Если раньше я был подвластен клятве и благодарности, теперь ничто не встанет на моем пути к ней! Если Логово играет со мной, я буду играть с ними. Еще посмотрим, кто кого!

Глава 13

Утро добрым не бывает

Скрежет двери и шарканье ног – библиотека открылась! Молниеносно я вскочила с дивана, схватила сумку и прижалась к стене, приходя в себя.

«Не заметили», – выдохнула я и начала подкрадываться к выходу. В такой ранний час посетителей не было, а сотрудники, как назло, сновали взад-вперед, не давая возможности выскочить. Когда я уже хотела сдаться и выйти на покаяние, в библиотеку ввалилась группа третьекурсников с водного факультета – их отправили за книгами, которых им ранее не хватило. Преподаватель выдвинул условия: или книг хватает всем, или, у кого их нет, не приходят вовсе, вот они и пошли. Воспользовавшись небольшой суетой, я выскочила во двор и понеслась в общежитие.

Забежав к себе, я быстро освежилась, переоделась, намазалась солнцезащитной мазью, поцеловала Разбойника и побежала к ректору. Разговор предстоял долгий и сложный.

– О чем же ты хотела сообщить, Милгын? – спросил Рен Ренове, продолжая подписывать какие-то бумаги.

– Понимаете, я вчера делала реферат в библиотеке и уснула…

– Это не оправдание. Ты и так отстаешь в учебе из-за неспособности работать с даром, так теперь и домашние работы перестаешь делать? – с прищуром посмотрел на меня ректор. – Ты видела свой табель успеваемости?

– Видела, – понуро опустила я голову, вспомнив тот самый табель, вывешенный в общежитии на первом этаже.

– И какую же строчку вы в нем занимаете?

– Последнюю… Но я исправно выполняю все домашние задания. Я хотела рассказать вам о…

– Так переходите сразу к делу, – перебил меня Рен Ренове.

– Я уснула и провела ночь в библиотеке.

– И? – допытывался Рен Ренове. – Мне не сообщали о случившемся. С библиотекой все в порядке?

– Да.

– В таком случае благодарю за признание. Можешь быть свободна.

– Рен Ренове, прошу, это очень серьезно! – воскликнула я, приблизившись к ректору. – Оставшись в библиотеке я стала свидетелем разговора между профессором Феланом Нануя и незнакомцем в черном плаще. Они говорили о пророчестве, конце света и изобретении, способном уничтожить идеальных.

– Какое изобретение?

– Профессор усовершенствовал камень жизни. Теперь при соприкосновении он способен за три секунды высасывать дар, а за пять секунд – убивать. Это он виноват в тех смертях, понимаете? – тараторила я. – Еще они хотят провести какой-то ритуал с дочерью Творца… вроде так, – на секунду задумалась я, – тогда камень начнет не только забирать, но и отдавать дар. Профессор показал действие на нинвите. Я не знаю, что произошло с ним потом, так как они ушли. Их главная цель – убить Кутху и свергнуть истинных!

Надо отдать ректору должное – столь шокирующие подробности не вывели его из себя. Ректор медленно поднялся со стула, обошел стол и приблизился ко мне вплотную.

– Ты обвиняешь профессора в связи с низшими? Утверждаешь, что видела в библиотеке нинвита? И что еще – камень, высасывающий дар. Все верно? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Верно, – сжалась я под его строгим взглядом.

– Территория Академии снабжена системой реагирования на низших. Ты не могла видеть нинвита, – хлестал выводами ректор.

– Но мы слышали парня-мухомора на занятие у Ван Ривьяна! Чем этот низший отличается от другого?

– Вам катастрофически не хватает знаний! Все низшие, которые демонстрируются студентам, подотчетны и на каждого из них установлена система слежения и обнаружения. Нинвитов в Академии нет! – чеканил ректор. – Профессор Фелан Нануа глубокоуважаемый сотрудник с выслугой лет. Ты смеешь обвинять его в сговоре с низшими и разработке смертельного оружия? – переспросил ректор.

– Я понимаю, в это сложно поверить, но это правда! Я знаю, где у него тайник. Вчера он забрал с собой все записи и шкатулку с камнем, но возможно, вместе мы сможем отыскать что-то еще!

– Вон отсюда! – закричал ректор. – Ты решила обвинить профессора и скрыть свою несостоятельность? Условие остается прежним – если в ближайшее время ты не раскроешь дар, то вернешься домой. Своими разговорами ты укорачиваешь срок… Моя воля, я бы отправил тебя прямо сейчас.

Щеки нещадно жгло.

– Я бы никогда…

– Вон! – взревел Рен Ренове, не желая слушать оправданий.

Секретарша ректора открыла снаружи дверь и выдернула меня из кабинета. В приемной сидела Хельма, она явно не ожидала встретить меня здесь.

– Подойдите позже, – обратилась к ней секретарша. – Рен Ренове занят.

Хелена мило поблагодарила секретаршу за заботу, и мы вышли в коридор.

– Ты что здесь делаешь? – возмутилась я.

– О тебе переживаю, – паясничала она. – Кого ночью не было в комнате, и кто не пришел на занятия?

– Заботливая нашлась, все не знает, как выселить меня, а тут такой повод! – в тон ей ответила я.

– Тебя не домой отправлять надо, а на лечение! Уже нинвиты в Академии мерещатся, – припомнила она подслушанный разговор.

– Это правда. Я видела его также, как тебя сейчас!

– И осталась жива? – хихикнула она. – Ты где ночевала?

– Никому не говори, поняла? – Я схватила ее за плечи, крепко сжав. – Если они узнают, что я их видела, мне не жить. Ты поняла?

В коридор изо всех кабинетов стали выходить студенты, – Отпусти, – спокойно попросила она, стараясь не привлекать внимание.

– Ты поняла? – переспросила я, неосознанно усиливая нажим.

– Поняла, – нехотя согласилась она.

Я разжала руки. Хелена потерла предплечья:

– Еще припомню, – процедила она сквозь зубы.

Студенты шли мимо, задевая меня, а я стояла посреди коридора, не понимая, что делать дальше: Рен Ренове не поверил, а к Фелану Нануя идти страшно.

«Гернер, где же ты, когда так нужен?» – пронеслось в голове.

Я решила украдкой заглянуть к профессору, вдруг вместо него там обнаружится Гернер. Ежели вместо него там окажется профессор, то я быстро закрою дверь и… побегу обратно к ректору, пусть вызывает того мерзкого дознавателя! Я понимала – слухов не избежать, если не Хелена, то та же самая секретарша могла сказать лишнего.

Я долго собиралась с духом перед тем, как взяться за ручку двери и потянуть ее на себя. В узкую щель виднелся пустой кабинет и профессор. Он лежал на полу, посреди груды разбросанных бумаг и книг, раскинув руки в разные стороны. Я просунула голову глубже, стараясь рассмотреть Фелана Нануа.

«Он спит? – Сомнения терзали меня. – Зайти или бежать прочь? Вдруг он так пытается заманить меня к себе?»

Я стянула ботинок и подперла им дверь: не идеально, но возможность к побегу уже имелась, дверь не захлопнется так резко. Пробравшись вглубь я прислушалась – абсолютная тишина, даже грудь профессора казалось спокойной. Он вообще дышит?

В целом, Фелан Нануа выглядел довольно неплохо для ста шестидесяти лет. Всегда идеально выглаженный костюм, начищенные ботинки, седые, но без проплешин, коротко уложенные волосы, прямой длинный нос, большой лоб и подбородок, но тонкий и маленький рот. Мой куратор и по совместительству заведующий кафедрой защиты от низших духов удивительно вредный и дотошный человек. Сейчас, когда его лицо не искажал подозрительный прищур, а сам он молчал, я бы назвала его милым дедушкой. Но милым он не был, как и причина, по которой он молчал. Фелан Нануя мертв – уже во второй раз мое карманное зеркальце использовалось по столь неприятной необходимости.

Я никогда не видела мертвецов так близко, та женщина из переулка вспоминалась чем-то нереальным, отдаленным, а здесь… Столкнувшись в очередной раз со смертью, я не понимала, как себя вести и что делать. Правильней, позови я охрану, но ноги приросли к полу, а взгляд застыл на профессоре. Говорят, страх побуждает действовать, заставляет мозг работать. Увы, у меня же все происходило в точности наоборот.

За размышлениями я не услышала, как в открытую дверь вошел первый свидетель.

– Милгын? Почему профессор лежит на полу? – спросила будничным тоном Астрин Мерил. Она долго тянула гласные, произнося мое имя – Ми-и-илгы-ы-ын.

«Зачем она пришла к нему? – задумалась я. – В кабинете Фелана Нануя я никогда не видела никого, кроме него самого и Гернера».

– Он не спит, – сказала я, не двинувшись с места.

Астрин Мерил отодвинула подставленный башмак, обошла меня и склонилась над Феланом Нануя. Она, как и я несколькими минутами ранее, потрясла его за плечо:

– Фелан, ты меня слышишь?

Фелан молчал.

– Ты позвала шамана? – спросила она.

– Шаман не поможет. Он мертв.

– Мертв? – спросила Астрин Мерил, закатывая глаза и одновременно нащупывая пульс на холодной руке. – И как же ты установила сей факт?

– Зеркальце прикладывала, – показала рукой на сверкающий кружочек, лежащий рядом с лицом профессора.

Секунды молчания. Астрин Мерил дрожащими руками достала из кармана прозрачный камень, завернутый в платок, и приложила его ко лбу профессора.

Я вздрогнула, вспоминая, при каких обстоятельствах видела подобный камень ранее. Профессор мертв – значит, мне ничего теперь не угрожает? Но вчера в библиотеке он был не один. Тот незнакомец, он явно работает у нас в Академии, иначе как бы он обошел защиту от низших духов.

– Это камень жизненной энергии. При контакте с кожей он считывает уровень резерва. У здорового человека камень окрасится в красный цвет, – поясняли Астрин Мерил, словно читала лекцию.

Камень на лице профессора оставался прозрачным.

– А если цвет не изменится? – спросила я.

– Значит, человек мертв, – сказала она и потеряла сознание, опустившись прямо на Фелана Нануя.

Камень звонко ударился об пол и покатился под стол. Неосознанно я сделала шаг в сторону и подняла его.

«Не будь он мертв, оценил бы везение – подумала я, разворачиваясь к телам. – Хорошо вместе смотрятся… Что же делать? Звать помощь или помочь Астрин Мерил?»

Я собиралась положить камень на стол, чтобы освободить руки, но в раскрывшейся ладони на меня глядел кусок угля. Не в том смысле, что камень поменял текстуру – он изменил цвет. Очередной ступор приковал ноги к полу.

– Вы говорили, красный – это показатель здорового человека, а черный? – прошептала я вопрос.

Послышались шаги, приближающиеся к кабинету. В панике я огляделась по сторонам, не зная, куда спрятать уголь. Подложив его под книгу на столе, я резко обернулась – в этот момент отворилась дверь. Меня сотрясала мелкая дрожь.

– Милгын? – вошедший обвел взглядом кабинет, внимательно задержавшись на мне. – Ты в порядке?

Низкий голос окутывал меня, дарил ощущение спокойствия и тепла. Гернер, наверное, единственный, кого бы я хотела видеть сейчас.

– Нет, – честно призналась я, приглаживая взлохмаченные черные космы.

– Ты такая белая…

– Белей обычного? – нервно засмеялась я, заглядывая в зеркальце у головы профессора.

Неестественно светлая кожа, выделяющая меня среди смуглых сородичей, приобрела еще более болезненный цвет. Даже пухлые губы потеряли яркость, отливая голубизной. Сместив взгляд, я застыла на созерцании белого лица профессора, почти такого же, как мое.

– Фелан Нануя мертв, а Астрин Мерил в обмороке. А я? Я, кажется, как профессор… И камень почернел.

Гернер ловко подскочил ко мне, обнимая.

– Тише, маленькая, успокойся, посмотри на меня, – попросил он.

Я продолжала дрожать, всматриваясь в мертвые черты лица профессора.

– Ты живая, успокойся. – Гернер развернул меня, прижав к груди. Его горячие ладони гладили по спине, даря тепло живого тела. – Какой камень почернел?

– Камень жизни, – не выдержав, всхлипнула я.

– Это от страха, милая, от страха, – сказал он, застывая на долю секунды.

– Ты уверен? – новый всхлип.

– Да, – выдохнул он, целуя меня в макушку.

– Астрин Мерил! – резко вскрикнула я, отталкивая Гернера. – Нам надо привести ее в чувства.

Взяв зеркальце, я медленно поднесла его к лицу преподавателя.

– Она же в обмороке? – уточнил Гернер.

– На всякий случай, – спокойно ответила я, заметив запотевшую поверхность.

В этот момент Астрин Мерил подала признаки жизни. Она захлопала глазами, но увидев Фелана – протяжно вскрикнула и вновь отключилась.

– Надо приподнять ей ноги, – сказал Гернер, сооружая из разбросанных вещей возвышенность. – Это увеличит приток крови к голове, – объяснил он мне.

Я хотела помочь, но привстав, опустилась на пол.

– Сиди здесь. Я сбегаю в шаманский блок и позову ректора, – сказал Гернер.

Он подошел к единственному огромному окну в кабинете и шире распахнул раму, чтобы впустить больше воздуха.

– Воды? – предложил он мне.

– Да, спасибо.

Профессор всегда хранил графин и бокалы на подоконнике, приговаривая, что так вода заряжается солнечным светом.

– Я быстро. – Гернер протянул мне наполненный бокал, а после вышел из кабинета, плотно закрыв дверь.

Утолив жажду, я принялась будить Астрин Мерил. Тонкий шарфик, которым она затянула шею для украшения, явно мешал ей дышать. Развязывать было неудобно, но в чувства она так и не возвращалась, поэтому пришлось решиться. Сняв удавку, я легонько потрясла ее за плечо:

– Астрин Мерил, вы меня слышите?

– Воды, дай мне воды, – прохрипела она.

Молниеносно я побежала к подоконнику. Одной рукой схватив графин, я поднесла его ко второй, где вместо бокала виднелась человеческая кость.

– Нинвиты, – закричала я перед тем, как все померкло.

Глава 14

На пределе

Первое, что я увидела, когда открыла глаза – белый потолок.

– Как вы себя чувствуете? – спросила женщина, сидевшая рядом с койкой. Трена, так, кажется, ее звали. Она лечила меня в первый день обучения, когда я свалилась с лестницы.

– Хорошо, – захлопала я глазами. – Что я здесь делаю?

– Вы ничего не помните? – спокойно уточнила она и погладила меня по голове. – Бедная, сплошные переживания.

– Я помню, как нашла профессора, хотела дать Астрин Мерил воды и наткнулась на… на…

Не успела я договорить, как в палату ворвались дознаватель в сопровождении ректора.

– Она пришла в себя, – наждачным голосом констатировал Крен Рубен. – Нам нужно поговорить.

– Милгын еще не окрепла, – заступилась Трена, но под давящим взглядом ректора отступила. – Недолго, прошу вас.

– Это конфиденциальный разговор, – добавил Крен Рубен.

Трена вышла из палаты, дознаватель присел на освободившийся стул, а ректор остался стоять у входа.

– Расскажите мне все с самого начала, – скомандовал Крен Рубен. – Во всех подробностях и деталях!

Я рассказала и о подслушанном ночном разговоре, и как боялась идти к профессору, и как обнаружила человеческую кость – оружие нинвитов, даже о почерневшем камне. Ректор нахмурился, услышав о последнем – в палату вызвали Трену и велели ей принести камень жизни. Я сжала его – и снова на ладони покоился черный уголек.

– Это от страха? – с подозрением спросила я, слишком серьезными стали лица троицы.

Трена осторожно забрала камень и отложила его в сторону:

– Выброс эфира, источаемый низшими в момент удара или перед смертью, оставляет характерный черный налет на жизненной энергии.

– Я стояла над нинвитом, когда профессор… высосал из него дар, – напомнила собравшимся я.

– Опишите собеседника профессора, – заинтересовался дознаватель, принявшийся тут же что-то строчить в блокнот.

– Его полностью скрывал плащ, черный, но не такой, как у студентов или преподавателей Академии… длинный, с капюшоном, – вспоминала я.

– Рен Ренове, организуйте встречу со всем профессорско-преподавательским и административным составом Академии. Милгын должна находиться рядом, чтобы слышать голоса, но ее не должно быть видно, – раздавал распоряжения Крен Рубен.

– Я уверен в своих сотрудниках. Фелан Нануа мог вести собственное расследование в поисках источника хвори, но убивать самому… Вы не находите, Крен Рубен, что у него не было мотива, а история Милгын имеет множество несостыковок, – возразил ректор.

– Давайте каждый будет заниматься своим делом, Рен Ренове. Контакт Милгын с эфиром низших неоспорим, – прохрипел Крен Рубен. – Вы организуете встречу, а я пока переговорю с охраной, возможно, кто-то сторонний в эти дни был вхож в Академию.

– Этот камень-убийца, он лежал в резной деревянной шкатулке. Тот незнакомец мог забрать ее… Надо предупредить студентов, – не выдержала я.

– Милгын, не наводите панику, – устало сказал ректор. – Существование подобного камня не доказано.

– Вас что-то удивило или насторожило? – спросил у меня дознаватель.

– Все удивило и насторожило. Я понимаю, в их разговор сложно поверить, но все так и было! И Астрин Мерил, я никогда раньше не видела ее в кабинете профессора.

– То, что вы не видели Астрин Мерил в кабинете Фелана Нануя ни о чем не говорит, – раздражался Рен Ренове. – Профессор мог умереть и по естественным причина.

– Возможно, – бесстрастно сказал Крен Рубен, смотря на меня. – Девятое тело обнаружили студенты Академии, десятое нашли близ ее самой, а одиннадцатое – внутри нее.

– Вы же не думаете, что это я? – подкатила тошнота к горлу.

– Смерти начались еще до вашего появления здесь, но слишком много происшествий вокруг вас, – задумчиво постукивал дознаватель карандашом по блокноту. – Пока идет расследование, воздержитесь от сплетен! – поднялся со стула Крен Рубен. – Комендантский час и запрет на выход из Академии продолжают действовать до выяснения всех обстоятельств.

Ректор и дознаватель покинули палату, оставив меня наедине с Треной.

– Вы верите мне? – спросила у нее я, чтобы как-то сгладить возникшее молчание.

– Ты могла испугаться и не так понять разговор, – покачала руками Трена. – Никто не может убить Творца и стать во главе распределения дара.

Я не стала доказывать ей обратное.

– Возьми с собой флакончик успокоительного, – сказала она и протянула мне бутылочку. – Чайная ложка утром и столовая перед сном.

– Я могу идти? – уточнила я.

Мне хотелось скорее встретиться с друзьями, они-то должны поверить! Я не знала точного расписания Крома и Клеры, значит, застать их могла только на обеде. У наших же сейчас шли пары у Ван Ривьяна, на которые я опоздала. Можно, конечно, попробовать присоединиться к ним, но зачем – они сами отправили меня на индивидуальные занятия к профессору, которого больше нет.

Покинув шаманский блок, я свернула к озеру. В общежитии не избежать расспросов Теонолы, а если уже пошли сплетни, я не готова попадаться на глаза студентам. Мне нужно осознать самой произошедшие события – лучше всего побыть в дали от толпы, а на обеде собрать всех друзей вместе. Уже издали я заприметила изменения на озере: берег красовался рясной травой, а водная гладь покрылась цветами.

– Пиявка, ты здесь? – позвала я.

Из раскрывшейся кувшинки показался пиявка.

– Здесь, – сказал он и нырнул в воду.

Я легла на траву и раскинула руки. Солнце нежно припекало лицо. Ветер игрался в волосах. Я закрыла глаза и заглянула внутрь себя, позвав сущность. В груди зарождался трепет, тепло растекалась по телу. И в тот момент, когда я почти приблизилась к сущности, пиявка больно вцепился в руку. Голова закружилась.

– Ой, – вздрогнула я. – Ты так оголодал?

Пиявка пил или ел, растягиваясь. В какой-то момент я начала переживать и попробовала отлепить его от себя, но он присосался намертво.

– Много, очень много… проголодался, – шаром покатился пиявка и плюхнулся в озеро. Вода пошла легкой рябью и на поверхности раскрылись новые бутоны.

Я засунула руки в воду и вытащила пиявку.

– Что с тобой… и с озером? – спросила я у слегка сдувшегося пиявки.

– Ты контактировала с низшими? – вопросом на вопрос ответил он.

Я пересказала события ночи и утра.

– Ты теперь под подозрением? – уточнил пиявка.

– Почему я?

– Контакт с низшими зафиксирован. Профессора мертвым ты нашла. Про Кутху не верят. Получается, что?

– Что?

– Ты могла быть в сговоре с Логовом страждущих и убить профессора, а сейчас отводишь от себя подозрения.

– Ты совсем больной? – постучала я пальцами по виску. – Крен Рубен мне верит, я спрашивала. К тому же убийства начались еще до моего приезда в Академию. Он попросил ректора устроить встречу со всем персоналом Академии, чтобы я по голосу узнала незнакомца.

– То есть ты сначала сама сомневалась в мнении дознавателя, а теперь возмущаешься, когда выражаю сомнения я, – пыхтел толстый пиявка. – А этот незнакомец из библиотеки вообще может сейчас прятаться в кустах и наблюдать за нами, – осторожно предположил пиявка.

Я моментально сжалась и заозиралась по сторонам.

– Нет там никого, я пошутил, – сказал пиявка.

– Уверен? – не могла расслабиться я. – Ты прав, не стоит ходить одной.

– Возьми меня с собой? – неожиданно предложил пиявка.

– Зачем? – нахмурилась я. – Тебя незаметно не спрячешь, ты такой… кругленький.

– У меня, знаешь, какой нюх отличный – ни один низший не пройдет мимо, – возразил он. – Про размер не переживай, все скоро переварится.

С сомнением я оглядела склизгоко приятеля.

– Так я не обычный пиявка, поэтому и устроен иначе! – заверил он.

– У меня нет с собой сумки.

– Я могу забраться под кофту или в носок.

– Ты себя видел? – скривилась я.

– Тогда в карман мантии. Он широкий, – сдался пиявка.

– Мне нужно намочить карман или завернуть тебя во что-то мокрое? – размышляла я. – Носок подойдет?

– Милгын, – протянул пиявка. – Я не обычный пиявка, могу и без воды пожить.

– Как скажешь, – сказала я.

Приятель скрылся в слоях ткани, а я медленно покрутилась и поприседала:

– Нигде не давит? – спросила я, боясь раздавить пиявку.

– Удобно, – послышался голос из внутреннего кармана. – Не отвлекай, я сплю, – попросил он и затих.

Я уже раз десять порадовалась, что после шаманского блока свернула к озеру, а не пошла в общежитие или на пары. Слухи по Академии разлетались с невероятной скоростью – уже все знали о том, что профессор умер, и что я обнаружила его тело.

– Милгын, ты как? – подхватил меня под руку Кром на входе в столовую. – Сильно испугалась?

– Нам нужно собраться, – начала я с главного. – Ты Клеру не видел?

– Не пришла еще. Что-то серьезное? – обеспокоенно спросил Кром.

– Да, когда все подойдут, – ответила я и повела Крома за наш стол.

В скором времени я высмотрела троицу черных воронов, а Кром – Клеру. Наконец, когда все были в сборе, я поведала им о случившемся.

– Ты встречаешься с Тернером? – возмутился Кром.

– Это единственное, что тебя сейчас волнует? – осадил его Грон. – Так это профессор убивал одаренных?

– Да, он ронял камень, а идущий следом подбирал его. Три секунды – человек лишается дара, пять секунд – умирает.

– И он собирается не только забирать, но и отдавать дар? – допытывалась до деталей Карни.

– Он мертв, – напомнила Люнея.

– Но камень пропал, и мы не знаем, что на уме того незнакомца, – всполошился Грон.

– Что хотел от вас вчера профессор? – спросила я у Люнеи и Карни.

– Мы отправляли энергетические посылы на кубы, как у Ван Ривьяна. Он наблюдал, просил увеличить, уменьшить поток… Ты считаешь, дочь Кутху – это кто-то из нас? – ахнула Люнея.

– Подождите, – прервал нас Кром, – еще в профессора-убийцу я могу поверить, но в заговор, убийство Кутху и то, что среди нас ходит его дочь… Извини, Милгын, но это какой-то бред.

– Я рассказала вам только то, что слышала, – надулась я. – Мне незачем вас обманывать и придумывать небылицы.

– Профессор мог тронуться умом, – предположила Клера.

– Не мог, а точно тронулся, – подытожил Грон. – В здоровом уме никто не станет убивать одаренных и придумывать нелепые теории заговоров. Меня больше волнует тот незнакомец и то, что он притащил нинвита в библиотеку.

– Тогда это должен быть сотрудник Академии, – решила я, вспомнив слова ректора. – На территории установлена защита от проникновения, а все низшие, которые демонстрируются студентам, подотчетны и имеют систему слежения и обнаружения.

– Может, еды возьмем? – невпопад спросил Грон.

Все опустили глаза на пустой стол под звуки работающих ложек и жующих ртов.

– Да, а то до утра я не вытяну, – пожаловался Кром и встал.

Мы взяли подносы и столпились возле раздачи. Судя по остальным, проблем с аппетитом ни у кого не было – мне же ничего не хотелось. Я взяла рыбную похлебку и поплелась обратно.

– Милгын, это правда? – подскочил ко мне Дерри.

– Что? – сказала я, поднос чуть не выпал из рук.

– Со мной связался отец. Есть подозрения, что в Академии затесались члены Логова страждущих, – тихо шептал он, выразительно двигая бровями.

Пиявка заерзал в кармане.

– Кого? – переспросила я. – Первый раз слышу о них.

– Это сообщество обиженных, – попытался объяснить Дерри.

– На кого обиженных?

Дерри забрал поднос, подвел меня к нашему столу и сам уселся рядом. Ребята, возвращаясь, с интересом прислушивались к разговору.

– Логово страждущих состоит из выскочек и слабо одаренных, мечтающих свергнуть действующий Совет островов и захватить власть.

– Поэтому подозревали выскочек в источнике неизвестной хвори? – понимающе хмыкнул Кром.

– Ты хочешь сказать, Фелан Нануя был членом этого логова? – уточнила я.

– Не хочу, а говорю, – потряс рукой Дерри. – Профессор вербовал тебя?

– Нет, – оторопела я. – Он пытался пробудить во мне дар… и все.

– А Гернер?

– Что Гернер? – не понимала я. – Совет островов подозревает Гернера? Щавель кисленький, это полный бред! Тогда Совет островов должен подозревать каждого, кто учится или работает здесь! – вскочила я.

– Он и подозревает, я тебе говорил, – постарался успокоить меня Дерри. – Тише! – попросил он.

Кром уселся рядом со мной, сразу вклиниваясь в разговор:

– Гернер всегда казался мне подозрительным.

– Из-за того, что я согласилась встречаться с ним, а не с тобой? – вскипала я.

– Ты встречаешься с ним? – переспросили вернувшиеся ребята. Кроме Крома, никто еще не знал об этом.

– Поздравляю, – широко улыбалась Люнея.

Карни требовала подробностей. Парни молчали.

Клера постукивала ногой по полу.

– Дерри, – прервала я всеобщее переваривание еды и информации. – Тебе известно что-нибудь о дочери Кутху?

– Известно, – ответил он, побелев. – Логово страждущих выслеживает ее. Они верят в пророчество: однажды Творец явится, чтобы повидаться с ней.

– Мало ли, во что они верят, – воскликнула Клера и угомонила ногу. – Нет никакой дочери и быть не может!

– Милгын спросила, я ответил, – возразил Дерри.

– Почему Совет островов не прекратит деятельность Логова страждущих? – разумно заметила Карни.

– Кажется, Совет островов до недавнего времени не верил в их существование? – спокойно поинтересовался Кром.

– Не верил, – нехотя признался Дерри. – Он и сейчас сомневается…

– То есть это не точно про профессора? Он мог и не быть членом Логова страждущих? – переспросила я и вернула ложку в похлебку.

– Если он не член Логова, то зачем ему встречаться с незнакомцем в ночи в подвале библиотеке? – разумно заметила Люнея.

– Жуть жуткая, – поддержал Грон.

– По Академии разгуливают члены Логова, жаждущие свершить переворот, а Совет островов тихо сидит в стороне, пока ему не принесут прямые доказательства? – негодовала я.

– Фелан Нануя нас не вербовал, – прошептала Люнея. – Он так радовался тому, как мы использовали дар, – вспоминала она, имитируя руками работу с кубом. – Особенно он нахваливал Карни.

– Что он говорил? – обеспокоенно спросил Горн.

– «… Замечательно, наконец-то» или «мы так долго этого ждали…» – дословно пыталась повторить Карни.

– Сколько кубов ты засветила? – осенило Дерри.

– Все, – нервно дернулась Карни.

– В твоем роду рождается лишь один одаренный, – Люнея с опаской посмотрела по сторонам. – И черты лица у тебя… заостренные.

Карни замерла под нашими настырными взглядами.

– У глаз выраженный орлиный прищур, – заметил Грон.

– Или вороний, – охнула Люнея.

– Нам срочно нужно найти Крена Рубена, – рассуждал Дерри вслух. – Если наши предположения верны, то тебе угрожает опасность, – обратился он к Карни.

– Я не дочь Кутху, – стушевалась Карни. – Наверное, я бы знала о таком.

– Возможно, но Логово страждущих считает иначе, – голос Дерри наполнился важностью. – Мы обязаны тебя защитить. Грон, Кром, сопроводите нас к ректору.

Карни покладисто ушла из столовой в сопровождении троицы парней.

– Конечно, дочь защищать нужно, а нас – нет, – фыркнула недовольная Люнея. – Милгын, как свидетеля, тоже могут убить.

– И нас за компанию, – раздраженно сказала Клера.

Люнею передернуло:

– Крен Рубен велел хранить молчание, а не посвящать других и подвергать их жизнь опасности, – сказала она и ушла из столовой.

– Я не хотела, – с сожалением сказала я, не понимая реакцию Люнеи.

– Будь осторожна, – как-то иначе посмотрела на меня Клера. – Тебя проводить?

– Не нужно, – помотала я головой.

Клера ушла, а я осталась одна.

– Никто не хочет общаться с сумасшедшей? – хихикнул Торни. – Бойтесь, бездарная Милгын вышла и на тропу мести!

– Мы видели, как ты носилась по Академии, – присоединился к Торни лопоухий прихвостень идеальных.

– Глаза шаром покати, волосы дыбом, – спародировал меня сосед Торни.

– Не подлечили? – смеялся в голос лопоухий. – Мы думали, ты копыта откинула.

– Ты бы вел себя иначе, обнаружив профессора мертвым? – подала голос Хелена.

Торни хотел сказать очередную шутку, но вовремя замолчал, заметив недобрый взгляд. Прихвостни резко перестали смеяться. Я кивнула Хелене в знак благодарности, но она отвернулась, игнорируя меня.

– Милгын, ты поела? – послышался заботливый бас над головой, а на плече легла увесистая рука.

Внимание прихвостней вновь сосредоточилась на мне. Даже Хелена заинтересованно скосила глаза.

– Поела, – улыбнулась я.

– Идем, я провожу, – подал мне руку Тернер. – Не хочешь прогуляться?

– Это не опасно?

– Я буду рядом, – пообещал Гернер, заключая меня в объятия.

Держась за руку, мы медленно прогуливались по дорожкам парка, тускнеющим под слоем лениво набегающих грозовых облаков. Сладкая свежесть дарила прохладу, а теплые руки Гернера – тепло и защиту. Пиявка время от времени ворочался в кармане, напоминая о себе.

– Ты давно был на озере? – спросила я. – Там стало так красиво.

– Садоводы влили немало энергии, – ласково пояснил Гернер. – Ты как, отошла?

– Я так испугалась, когда схватила человеческую кость.

– Где ты ее нашла? – спросил Гернер и завернул вглубь парка на тропинку, ведущую до полигона с куропатками.

– На подоконнике… Ты разве не видел? – приостановилась я.

– Нет.

– Она точно там была, – замолчала я. – Профессор тебе ничего… необычного… не рассказывал или показывал?

– Например? – засмеялся Гернер.

– О Логове страждущих…

Гернер резко остановился, развернул меня к себе и припал поцелуем:

– О ком? – спросил он, оторвавшись от меня.

– О Логове… – млела я в его объятиях.

– Где-то слышал, но уже не помню, – беззаботно ответил он.

– Так называется сборище выскочек и слабо одаренных, они выслеживают дочь Кутху и хотят свергнуть Совет островов, – посвящала я Гернера.

С неба опустилась одинокая капля прямо мне на нос. Я чихнула и опустила голову.

– Кого ищут? – взял Гернер мое лицо в ладошки.

– Дочь Кутху. Мы думаем – это Карни.

– Почему она? – дернул он головой, сгоняя челку.

– Ну как, ее внешность похожа на воронью, и в роду только по одному одаренному всегда. Фелан Нануя вызывал ее к себе – она засветила все кубы.

– Откуда ты узнала про сборище? Дознаватель спрашивал? – гладил меня по спине Гернер.

– Он, – не стала выдавать я Дерри. – Кстати, камень жизни становится черным не из-за страха, а после контакта со смертью низших.

– Знаю…

– Тогда почему утром ты сказал по-другому?

– Тебе и так хватало переживаний для одного дня, – перебил меня Гернер. – Что ты забыла ночью в библиотеке?

– Уснула, – ответила я и заподозрила неладное. – Откуда ты знаешь про библиотеку?

– Ты не говорила? – Гернер приложил пальцы к переносице и покрутил ими. – Да, точно, – убрал он руки от лица. – Крен Рубен вызывал меня к себе, он и поделился. Ты видела ночью в библиотеке двоих. Только я не совсем понял, ты узнала их?

– Если бы, – расстроенно ссутулилась я. – Профессора узнала, а вот незнакомца… и голос его совершенно мне не знаком. Фелан Нануя признался незнакомцу в убийствах, а еще он создал камень, способный уничтожить одаренных.

– Много же ты слышала, – присвистнул Тернер. – Они ищут этот камень?

– Кажется, они не до конца поверили мне… но он был!

– Я тебе верю, – тепло улыбнулся Гернер.

– Ты должен быть осторожен, Совет островов подозревает тебя из-за Фелана Нануя.

– Все будет хорошо, верь мне, – попросил он, прижавшись губами к моим.

Мимо нас прошел кто-то из студентов-парней, послав сальные шуточки. В смущении я оторвалась от Тернера и прижалась к его груди, уткнувшись лбом во что-то твердое.

«Ключ от кабинета профессора, – мелькнуло в голове. – Вот поискать бы ту шкатулку и этот дневник…»

Я уже хотела предложить Гернеру совершить вылазку, как внутри меня резко вспыхнуло тепло, а в кармане задергался пиявка. Я засунула руку в карман, чтобы успокоить приятеля, но тот резко впился в палец.

– Ой, – нечленароздельно пискнула я, пытаясь отцепить раздувающегося пиявка.

– Тебе плохо? – серьезно спросил Гернер, заглядывая в глаза.

Вторая капля дождя упала на лоб.

– Ногу свело, – соврала я и задергала ногой и рукой для пущей убедительности, отцепляя назойливого пиявку. Признаваться Гернеру в наличие склизкого друга я не спешила. – Все, – остановилась я.

– Я не чувствую твою энергию, как раньше, – нахмурился он. – Идем!

– Куда?

– Скоро узнаешь, – загадочно ответил Гернер.

Мы прошли еще немного и остановились у небольшой поляны перед полигоном с куропатками.

– Ты хотела пробудить дар? – спросил Гернер, развязывая тесьму мантии.

– Да… – запнувшись ответила я.

– Подержи, – протянул он мне мантию, а следом стянул майку и шнур с ключом, отложив все в сторону. – Теперь возвращай мантию.

– Зачем? – глупо таращилась я на обнаженный торс.

– Мне штаны снять надо, – нахально улыбнулся он. – Одаренные оборачиваются обнаженными. При смене ипостаси мантия пропадает и возвращается, когда ты принимаешь человеческий облик.

– Я не знала, – охнула я и швырнула в него эту мантию, пока он не снял штаны. – Ты хочешь сменить ипостась?

– Хочу, – наклонился он, стягивая брюки.

Я резко отвернулась, а то мало ли там, полы разойдутся еще:

– Зачем?

– На куропатках-то у тебя полетать не вышло, так попробуем на вороне.

– А чем ворон отличается от куропатки? – спросила я.

– Обижаешь, – шутливо подмигнул он, я отвернулась.

Гернер шебаршил, раздеваясь.

– Да я высоты боюсь! Какая мне разница, ворон это или куропатка, – отошла я подальше. – Можно поворачиваться? – на всякий случай спросила я, посчитав, что Гернеру хватило времени, чтобы снять штаны, отложить их в сторону и поправить мантию.

– Можно, – хохотнул он.

Гернер стоял, склонив голову. Его тело окуталось едва различимым черным сиянием, плотность которого постепенно становилась осязаемой. Кожа покрылась густым перьевым полотном, а тело увеличивалось в размерах, трансформируясь в воронье. Мантия исчезла.

– Кар-р-р. – Громогласный вскрик разлетелся по округе, а Гернер раскинул огромные крылья. – Похож на куропатку?

– Нет, – пролепетала я, завороженная сменой ипостаси. – Это больно?

– Только в первый раз, – и быстро добавил, – но не сильно. Все сменяли ипостась, и ты сменишь.

– Можно… потрогать? – спросила я, протягивая руку. – Ты такой блестящий!

Гернер подтолкнул меня крылом, и я прижалась к его упругой груди.

– Мягенько, – потискала я. – Как подушка перьевая.

– Карр, то куропатка, карр, то подушка, – смеялся или возмущался Гернер. – Летать будем?

– А за что мне держаться? Я могу упасть и перья тебе повыдергивать.

– Энергетический аркан тебе для чего?

– Ты серьезно? – окинула я Гернера скептическим взглядом. – Может и для чего, только Преобразованиями владеть я так и не научилась.

– Кар-р-р, не подумал, – тряхнул он клювом. – Зато во второй ипостаси дар ведет себя активнее. Сейчас у нас точно все получится.

– Что получится? – не понимала я. Гернер вел себя необычно.

– Ты снова войдешь, карр, в мое энергетическое поле, карр. – Крыльями он создал кокон вокруг меня. – Мы никуда не уйдем, карр, пока не пробудим дар!

– Профессор говорил, это опасно…

– Ты веришь убийце, карр?

– Нет, но… я же писала реферат… это, правда, опасно… – топталась я на месте, не зная, что делать.

Пиявка вновь задергался, но совать руку в карман я не рисковала.

– Карр, закрой глаза, карр, почувствуй нашу связь. Все получится, карр!

Я поверила и закрыла глаза. Все повторялось, но ярче, крепче. Энергия Гернера теплым потоком оплетала меня, стягивала – я ощущала ее проникновение, как она растекалась по мне. С невообразимой силой желание быть как можно ближе к Тернеру закипало во мне. Я жаждала, чтобы его и моя энергии объединились, стали единым. Силы таяли, ноги подкашивались – я завалилась на бок, заботливо поддерживаемая подставленным крылом.

– Не сопротивляйся, карр, помоги мне, свяжи нас! – отчетливо прозвучал грубый бас в голове.

Ребро нещадно зажгло. Яркая вспышка ослепила нас, отбросив меня в сторону. Жжение исходило со стороны кармана, в котором сидел пиявка. Опасливо я посмотрела на Тернера – в человечьем обличье он лежал на земле.

– Ты как? – тихо спросила я у пиявки, вытащив того из кармана. От былого пухляша не осталось и следа – на меня глядел малюсенький червячок. – Ты проголодался?

Пиявка лишь согласно мотнул верхней частью тела. Я усадила его чуть выше запястья, и он быстро припал к коже. Спрятав пиявку под кофту, я понеслась к Гернеру. Неровное дыхание сотрясало его грудь. Поправив на нем мантию, я уселась у него в голове:

– Тернер, прошу, очнись! – просила я, не переставая тормошить его за плечи и гладить по голове.

– Милгын? – промычал он.

– Да, милый, это я! – Расплакалась я от облегчения.

– Никто так в чувство не возвращает, – откашлялся он. – Вас не учили массажу сердца и искусственному дыханию?

– Не учили, – утерла я влажные щеки и почувствовала, как пиявка немного увеличился в размерах.

– Милгын, – приподнялся на локтях Гернер. – Что это было?

– Что именно?

Брови Гернера взлетели:

– Вспышка – это защитное Преображение.

– Я такое не умею, – прижала я руку к груди.

Гернер подозрительно прищурился:

– Дознаватель или Рен Ренове ставили не тебе защиту?

– Они мне не говорили, – почесала я лоб. – Возможно, когда я была без сознания…

Одна мысль не отпускала меня – голос Гернера или не Гернера. Тот грубый бас, раздавшейся в голове перед вспышкой, принадлежал тому незнакомцу в библиотеке, не Гернеру…

Я поднялась на ноги и подошла к оставленной одежде. Повернувшись к Гернеру спиной, я взяла стопку в руки, а ключ вдавила в землю.

– Ты меня не обманываешь? – спросил Гернер.

– Нет, – развернулась я, дополнительно придавив ногой ключ и растерев траву, чтобы в ней затерялась веревка. – Зачем мне тебя обманывать?

– Тебе лучше знать.

Я отвернулась, скрестив пальцы. Гернер одевался. Нужно как можно скорее увести отсюда Гернера, пока он не вспомнил про ключ. Какие-то нехорошие сомнения на его счет одолевали меня.

– Мне дурно, – наигранно пожаловалась я и прижала руку ко рту. – Это все из-за вспышки.

Через минуту мы уже спешили к общежитию – разошедшийся дождь пришел мне на выручку. Я сдерживала внутреннее ликование – Гернер оставил ключ на поляне, значит, у меня появилась возможность обыскать кабинет профессора.

– Милгын, помедленнее, – притормаживал прихрамывающий Гернер. – Ты точно ничего не хочешь сказать мне?

– А ты? – устало выдохнула я.

– Ты должна верить мне, – давил на меня Гернер. – Только так я смогу защитить тебя!

– Пока ведется следствие, домой меня не отправят…

В общежитие нас встретила Теонола:

– Милгын, – важно начала она, – Крен Рубен ждет тебя после завтрака.

– Хорошо, – занесла я ногу над ступенькой. – А где ждет?

– У ректора, где же еще, – возвела глаза к небу Теонола. – Вы после тренировки?

– После, – весело ответил Гернер и потянул меня вверх.

– Милгын, подождите, – спохватилась Теонола. – От ваших родителей пришло несколько писем. – Она нырнула в ящик под столом и вынула из него стопку конвертов. – Задержались в пути.

Я взяла письма и провела ладонью по размашистым крючкам маминого почерка. Пиявка за это время достаточно потяжелел, отчего приходилось поддерживать край кофты, чтобы не произошло неожиданного конфуза.

Гернер проводил меня до комнаты и запечатлел легкий поцелуй на прощание – слишком быстро я сиганула внутрь.

– А ты не перестаешь давать повода для шуток, – сморщилась Хелена.

– Почему? – с недоумением разулась я и прошла к зеркалу. – О, – открыла я рот. Влажные пряди вперемешку с землей и травой топорщились в разные стороны, а мантия обуглилась в некоторых местах.

– Что у тебя с этим вороном?

– Каким? – на всякий случай уточнила я и убрала письма под подушку. – В моем окружении много воронов.

– Старшекурсником, из столовой увел тебя, – недовольно протянула Хелена. – Тебя с ним часто видят.

– Мы встречаемся, – нехотя призналась я, пытаясь отряхнуть мантию. – Мне выдадут новую?

– А нужно? – отвела взгляд Хелена. – Я слышала, тебя скоро отправят домой. Связь со старшекурсником не поможет.

– Откуда берутся эти слухи? – воскликнула я и откинула мантию в сторону. От взмаха руки пиявка вылетел и приземлился прямо по центру ковра. К нему сразу кинулись Разбойник с Хрумиком. – Стоять! – в панике заорала я. Звери замерли, а Хелена с писком вскочила на стул. – Да, если дар не пробудится, меня отправят домой. Он есть, просто как-то неправильно работает… – обреченно вздохнула я и подобрала пиявку с ковра. – Это друг! – попыталась донести до зверей, но те лишь заинтересовано водили глазками и топорщили хвосты.

– Что за гадость ты притащила сюда? – тыкала Хелена дрожащим пальцем.

– Это друг…

Выражение лица Хелены явно демонстрировало неодобрение и скепсис.

– Я понимаю, почему твой дар работает неправильно, – возвела она руки к потолку. – Тебе лечиться надо! Это из-за профессора? – попыталась посочувствовать она.

– Хелена, я не больная… или больная? – задумчиво посмотрела я на приятеля. Разговариваю с пиявкой и никто же, кроме меня, никогда не слышал его голоса. Кормлю его постоянно, а столько крови терять вредно. Кстати, странно, мне должно было стать плохо от такой кровопотери, но я не чувствую недомогания. – Друг пока побудет со мной.

Круто развернувшись я прошла в ванную.

– В раковину посадить? – на всякий случай спросила я пиявку, исследуя на ощупь тело приятеля. Он по-прежнему оставался склизким.

– Я сам регулирую влажность в организме, но периодически необходимо ее восполнять.

– Тогда иди в раковину, – сказала я, заткнула слив и включила воду. Когда раковина наполнилась до середины, я посадила в нее пиявку. – Ты точно говорящая пиявка? – с сомнением посмотрела я на него.

– А ты точно больная, – тихо фыркнул он.

– Почему? – обиделась я. Неправильно, когда собственные глюки оскорбляют тебя.

– Потому что этот Гернер, – выплюнул он имя, – чуть не влез в твое сознание и не привязал тебя к себе. Не вмешайся я, бегала бы уже за ним как голодная собачка!

– А? – приложилась я спиной к двери. – Зачем ему это? Как ты смог помешать?

– Я тебе говорил, я необычная пиявка и познаний у меня хватает с лихвой, – важно выдал он.

– Та вспышка?

– Извини, но иначе вас невозможно было бы разъединить.

– Зачем ему это?

– Он явно знает больше, чем говорит. Фелана Нануя я знал еще в человеческом обличье, тот еще гад.

– Знал он, – осенило меня. – Не был ли ты тогда членом Логова страждущих?

– Был, – поежился пиявка. – Тебе угрожает намного большая опасность, чем ты можешь себе представить.

– Так объясни! – повысила я голос.

– Лучше тебе вернуться домой. Пока твой дар дремлет, они сомневаются, но стоит ему проявиться, жди беды.

– Какой беды? – психанула я и пнула ногой дверь.

Раздался стук и следом послышался испуганный голос Хелены:

– Милгын, с тобой все в порядке?

– Да! – крикнула я.

– Ты с ним поругалась?

– С пиявкой? – с опаской посмотрела я на приятеля, не стоит Хелене слышать его голос.

– Эм, нет, – ненадолго замолчала она. – С тем вороном…

– С Гернером?

– Точно, мне же называли его имя. – Звук был таким, словно Хелена хлопнула себя по лбу.

– Нет, – замолчала теперь я. – Что ты знаешь?

Я приоткрыла дверь и высунула голову наружу.

Хелена выглядела взволнованной.

– Ты связалась с ним, надеясь, что он замолвит за тебя словечко перед профессором, но теперь он мертв, тебя отправляют домой… и ты решила пойти на крайние меры… так говорят, – зажала она прядь волос между губ.

– Какие крайние меры? – спросила я, выдалбливая каждое слово.

– Переспать с ним, – выплюнула она волосы. – Он отказался тебе помогать?

– Что? – ошалела я. – Мы с ним встречаемся, целовались пару раз, но это… Кто распускает эти слухи?

Хелена не торопилась отвечать.

«Ну и не нужно, – подумала я. – Уверена, это Торни с другими прихвостнями идеальных».

– Внимательно посмотри на свое окружение, – выдавила соседка.

– Ты веришь слухам? – оценивающим взглядом впилась я в Хелену. Соседка замялась перед тем, как сказать нет. – Все ясно, – процедила я сквозь сжатые зубы и захлопнула дверь ванной.

Оставив пиявку на раковине, я задернула душевые шторы, вывернула на всю мощь воду и забралась под горячие струи. Обида сжигала меня изнутри. Огонь бурлил по венам, желая выплеснуться наружи. Слезы лились ручьем, но я рыдала молча.

– Милгын, – звал меня тихий голос с раковины. – Все образумится, не плачь. Злые языки неотделимы от тех, кто ценит себя вне рамок общества.

– Я иду к профессору, – уверенно объявила я и выключила воду.

– Он мертв, – обеспокоенно напомнил пиявка.

– Я иду в кабинет к профессору, – раздраженно проворчала я.

– У тебя нет ключа!

– Отвернись, – скомандовала я, выбираясь из ванны. – Ключ спрятан на поляне, – накинула я новый халат.

– Ты красивая, – вздохнул пиявка, – но глупая.

– У меня нет выбора, – заплетала я волосы в косу. – Ты молчишь, а я не хочу вернуться домой с дурной славой.

– Но как ты выйдешь из общежития?

– Не впервой, – завязала я ленту. – Ты со мной или оставить тебя на улице?

– С тобой спорить бессмысленно.

Я вышла из ванной, прошла на свою половину и облачилась в спортивную форму – для ночных вылазок в самый раз и цвет идеальный.

– Ты куда? – спохватилась Хелена, оторвавшись от чтения.

– Восстанавливать справедливость. – Завязав концы платка я смастерила маленькую сумочку и прикрепила ее к поясу штанов. – Пиявка идет со мной, – пояснила я, усаживая пиявку в импровизированную сумку.

– Не стоит идти к Кромую Общежития закрыты на комендантский час, никто не позовет его, – захлопнула Хелена книгу.

– А он здесь при чем? – очередной ступор остановил меня.

– Ты же сказала «восстанавливать справедливость».

– И?

– И я подумала, ты поняла…

– Что поняла? – закричала я.

– Твои глаза, – охнула Хелена и сползла с кровати.

– Что поняла? – повторила я вопрос, заходя на ее половину комнаты.

– Он распускал слухи, – сжалась соседка.

Огненным хлыстом обожгло сердце. Дыхание перехватило.

– Ненавижу, – сипло произнесла я и схватила с тумбы Хелены светящийся вулканический камешек. – Одолжу, – сказала я полезла на подоконник.

«За что?» – гулкой болью разливался вопрос, на который я не могла найти ответа.

– Милгын, – попытался что-то сказать пиявка, пока я карабкалась по стене.

– Молчи, – прошипела я.

Что-то пошло не так, я чувствую это. Девочка отдаляется от меня – нельзя этого допустить. Недавно мне открылись новые факты – если моя любовь убьет Кутху, она сама станет Хозяином дара, а я буду всегда рядом. Кажется, я придумал, как отомстить им.

Глава 15

Я не могу остановиться

«Вокруг одни предатели!» – не могла найти я успокоения.

Неужели Кром распускал слухи лишь из-за того, что вместо него я выбрала Гернера? Я считала его другом, а Клера – она должна был знать и тоже молчала, прикрывая брата. Грон, Карни, Люнея… Почему молчали они?

«К низшим таких друзей! – чертыхалась я. – Но что хочет от меня Гернер, остается загадкой». Первое знакомство показало – я не интересна ему, но потом… потом я снова поверила! Он был таким искренним, он дал надежду. Или это пиявка? Он скрытен, с темным прошлым, и эти его игры с Преобразованием, изменившие его.

– Из Логова страждущих можно выйти? – подергала я сумочку.

– Они считают меня мертвым, – признался пиявка. – Милгын, нам стоит вернуться в общежитие.

– Еще одно слово, и ты останешься здесь. Помнится, кто-то хвалился своим нюхом, так оправдай его.

На поляне я вытащила прихваченный осветительный камень и склонившись, исследовала землю на потертости. Ключ оказался на месте.

– Гернер не искал его, – облегченно выдохнула я повесила ключ на шею.

Перебежками я добралась к новому корпусу. Ощущения обострились, кажется, я даже стала лучше видеть в темноте.

«Во всех этих предательствах должен быть смысл. – Я чувствовала что-то неладное, неправильное. – И я не то, что хочу, я обязана это выяснить!»

Подтянувшись на подоконнике, я забралась в открытое окно первого этажа и оказалась в узком коридоре, ведущим к лестнице, забравшись по которой, я уже кралась босиком по темному коридору, дергаясь от каждого звука. Ботинки пришлось спрятать в кустах под открытым на проветривание коридорным окном. Голая стопа создавала меньше скрипа при соприкосновении с полом. Бежать по улице я так не решилась: во-первых, можно пораниться, а во-вторых, отпечатки грязных ног не нужны. Надеюсь, меня не ожидают в кабинете профессора в предвкушении веселья.

Вставив ключ в замочную скважину, я медленно сделала оборот. Один. Второй. Третий.

«Щавель кисленький, да сколько же их тут!»

После четвертого оборота дверь открылась с легким скрипом. Я вошла и прикрыла за собой дверь.

Кабинет нелюбимого профессора-убийцы по-прежнему ужасен. Как был, так и остался: горы хлама, которые так и норовили свалиться, создавая ненужный шум. С чего же начать обыск? В кабинет я проникла, а вот что именно собиралась здесь искать – не знала. У меня почему-то вообще нет плана на этот счет – главное, достать ключ и проникнуть внутрь. Ну и найти любые доказательства: присутствия нинвитов, связи профессора с Логовом, причастность или непричастность Гернера, возможно, тот самый камень…

«И вообще, если нинвиты проникли в кабинет и убили профессора, то почему бы им не проникнуть сюда и сейчас, чтобы полакомиться свеженькой плотью?» – задрожала я.

Так, оставим сторонние мысли! Надо двигаться к цели. Обыск, значит, обыск. Я достала осветительный камень, с ним сподручнее, и приступила к осмотру периметра. Медленно обойдя кабинет, я старалась заметить любую деталь, которая покажется мне хоть как-то более-менее значимой. Таких пока не находилось… Молчаливый пиявка никак не участвовал в поисках.

– Ты собираешься помогать? – негодовала я.

– Энергий я не ощущаю, а лазить среди этого мусора – увольте, – передернулся пиявка.

Мыслимые и немыслимые позы остались позади, как и несколько часов, которые я в них провела. Похоже, рыться мне предстоит всю ночь. И то я не уверена, что в этом хламе можно хоть что-то отыскать.

«Стоп», – остановила я себя. Хлам-то он везде хлам, покрытый слоем пыли, кроме одной полочки. На подвесном шкафчике чистым оставался лишь кусочек, где лежал маленький прямоугольный деревянный ромбик. Вот он, ключ, – обрадовалась я находке!

– Пиявка, нашла! – воскликнула я, крутя перед носом ромб.

– И что это? – высунулся из сумки приятель.

– Ключ! Я хорошо запомнила углубление в полу, это точно он.

– Поздравляю, – монотонно сообщил пиявка и нырнул обратно.

Я стиснула зубы и достойно пропыхтела минуту.

– Это единственная хорошая новость за вечер, а может и за целый день, – выдавила я из себя. – И ты только «поздравляешь»?

– Мне петь или танцевать нужно? – пробурчал пиявка из сумки. – Ты все равно меня не слышишь.

– С чего это?

– Я просил остаться в общежитие, и где мы сейчас? – высунулся пиявка.

– Тебя хоть считают мертвым, а меня распутной и бездарной. Я должна доказать…

– Чем? Ключом? – рассмеялся пиявка. – Милгын, очнись! Своими ночными вылазками ты только делаешь себе хуже. Я бы лучше был распутным, чем мертвым…

Передо мной встал выбор – продолжить обыск в кабинете профессора или вернуться в общежитие. Завтра Гернер обнаружит пропажу ключа, но я же не обязательно должна говорить, что нашла его. Потерял где-то и потерял, так? В библиотеку мне сегодня точно не попасть, а вот завтра… Или я могу сходить с дознавателем вместе? Но как я объясню ему, откуда у меня появился ключ? Нашла в коридоре?

– Пиявочка, а Крен Рубен не верит мне, иначе бы давно попросил показать тайник профессора. Его можно взломать и без ключа, – дошло до меня.

– Некоторые тайники самоуничтожаются при взломе.

– Это даже лучше, камень будет уничтожен!

– Или уничтожит всех, кто окажется рядом со взрывом, – поучал пиявка. – Тот, кто убил профессора, вряд ли вернул камень на место. Ромб бесполезен.

– Что же мне делать? – неожиданно для самой себя всхлипнула я.

До подъема осталось не слишком много времени, вскоре из общежитий должны повылазить любители утренней пробежки. Как бы не хотелось продолжить обыск, нужно уходить.

– Выходить наружу опасно, здесь оставаться тоже, – задумался пиявка. – Лучше дождаться утра в корпусе.

– Почему? Ты что-то учуял? – с опаской посмотрела я в сторону окна.

– Уходим, – строго сказал пиявка.

Я не спорила. Окинув кабинет прощальным взглядом, я прихватила ромб и вышла в коридор. Четыре поворота, медленные шаги по коридору.

– Куда дальше? – спросила я.

Пиявка опасливо озирался по сторонам.

– Ты слишком сильно пахнешь, – задумчиво протянул пиявка. – Покорми меня.

– Точно, нашел время, – отмахнулась я. – Мы можем спрятаться в закутке на лестнице. Как тебе?

– Покорми меня, – настойчиво повторил пиявка.

– Спрячемся, тогда и покормлю!

– Сейчас! – голос пиявку приобрел истерические нотки. – Милгын, это важно!

– Ты издеваешься? – остановилась я. – Ты выпил сегодня достаточно. Только о себе и думаешь!

– Милгын, я чувствую чужое присутствие, – пискнул пиявка, выползая из сумки и подбираясь к краю кофты. – Ты слишком сильно фонишь, оно идет за нами.

– Поэтому ты решил напоследок полакомиться? – задохнулась я от такой наглости. – Да ты!..

– Я пью не кровь, а дар, – признался пиявка и нырнул под кофту, присасываясь.

– Что? – замахала рукой я, стряхивая приятеля. – Это из-за тебя меня считали бездарной?

Я услышала стук каблуков позади и обернулась на звук. Воздух сгустился, а во рту появился кислый привкус. Впереди стоял незнакомец в черном плаще. Он делал пассы руками, вызывая искры, летящие в меня. Я жадно открывала рот, силясь сделать вздох, но у меня не выходило.

– Не стоило брать чужие вещи, – грубый бас заполнил пространство, отдаваясь эхом в голове, и все померкло.

Моя любовь оказалась безмерно храброй, хитрой и глупой. Неужели она и вправду верила, что я не заметил, как она притоптывала ключ, скрывая его в траве? Зачем она полезла ночью в кабинет профессора, когда по Академии разгуливают низшие, а Логово так и жаждет отыскать дочь Кутху? Глупая Милгын, не переживай, я позабочусь о тебе.

Удача снова на нашей стороне, иначе бы я неузнал, какой подлый заговор готовит профессор – надо же, он хотел забрать дар моей возлюбленной, присвоить его в этот некрасивый камень. Вовремя я узнал о его планах и убрал его, теперь никто не встанет между мной и моей любовью.

Моя, моя, моя – не мог остановиться я, думая о ней. Моя маленькая девочка оценит жертвы, на которые я иду ради нее и нашего будущего.

Я готов на все: не только убить лжеотца, но и свергнуть Верховного. Я уберегу ее от их взглядов. Они будут искать, но не найдут ее. Теперь она в безопасности. Мне нужно только, чтобы она вновь вспомнила нашу любовь. Я рискую, иду на уступки и жертвы, а она крутит хвостом, которым еще не обзавелась. Ничего, я буду поддерживать ее в это непростое время, и она снова воспылает ко мне. Когда явится Кутху, мы первыми окажемся у его ног, тогда-то моя девочка и станет править миром.

Глава 16

Сижу в клетке в подвале сыром

В нос ударил затхлый запах сырости. Мне развязали руки и слегка подтолкнули. Покачиваясь, я ввалилась куда-то и поскользнулась, но чьи-то руки поймали меня, не дав упасть. Я стянула мешок с головы и узрела в полумраке Гернера.

– Тебя тоже похитили? – сиплым голосом спросила я, еле ворочая язык в пересохшем рту.

Гернер усадил меня на обшарпанную койку, единственный предмет мебели в этой каменной клетке с почерневшими стенами. А нет, в углу еще стояло ведро. Гернер поднял с пола сосуд и сделал несколько глотков перед тем, как дать его мне:

– Свежая вода.

Я жадно прильнула, наслаждаясь, как прохлада разливается во мне, смывая кислый привкус.

– Спасибо. – Я вытерла рот тыльной стороной руки.

Гернер присел на корточки, отодвинул опустевший сосуд в сторону и сжал мои ладони в своих:

– Милгын, я люблю тебя, – прошептал он, прижавшись губами к моим рукам.

– Мы выберемся отсюда, – с надеждой сказала я, прижавшись к его лбу своим. – Нас будут искать. Ты знаешь, где мы?

– Подвал Академии.

– Видишь? Нас найдут очень быстро! – обрадовалась я.

– Они будут искать за пределами Академии. Слишком горделивы, чтобы искать у себя под носом, – засмеялся он.

Я приняла его смех за истерику:

– Гернер, прости меня, я забрала у тебя ключ от кабинета профессора и пошла туда одна. Нужно было рассказать тебе все…

– Почему?

– Почему что?

– Почему ты не рассказала мне?

– Ты вел себя странно: предложил полетать, забыв, что я не владею даром, а потом еще эта защита… Ты влез в мое сознание и попытался изменить его или меня. Зачем?

– Я люблю тебя, – спокойно повторил Гернер.

– Ответь мне, зачем? Я же явно не понравилась тебе, когда ты увидел меня в первый раз.

– Тогда ты показалась забавной, а уже потом я полюбил тебя.

– Гернер! – скривилась я, поежившись от холода. – Не уходи от вопроса! Зачем тебе я?

– Милгын, – поддался ко мне Гернер. – Я люблю тебя. Мы изменим этот мир. Больше не будет идеальных с их лживым превосходством. Мы будем решать, кому достанется дар, а кто будет служить нам.

– Ты… – мне с трудом давались слова. – Ты состоишь в Логове страждущих?

– Мы, – тепло улыбнулся Гернер, прикоснувшись ладонью к моей щеке. – Ты и я. Вместе. Мы изменим этот мир. Разве ты не хочешь наказать обидчиков?

– Знаешь, – хмыкнула я, – идеальные с прихвостнями не врали мне. Они с самого начала невзлюбили меня, в отличие от тех, кому я верила. Кром, Клера, ты, пия… Ой, – вскрикнула я. Меня что-то укусило за подмышку, точнее кто-то. Пиявка, очередной предатель!

– Не глупи, – потянулся Гернер, но я отвернула голову. Его губы прижались к щеке. – Ты все слышала. Кутху явится, чтобы встретиться с дочерью, тогда-то мы и завладеем его силами.

– Это ты был с профессором в библиотеке? – тихо прошептала я.

Холод сковывал, пленял. Зубы стучали от холода.

Гернер поднялся, стянул с себя кофту и набросил мне на плечи:

– Я, – криво улыбнулся Гернер. – Творец не всесилен. В момент перехода между мирами он слаб. Ты приведешь нас к нему. Тот, кто убьет Кутху, завладеет его силами. Ты и я! Мы будем стоять над сломленными идеальными, вымаливающими милость.

– Почему я? В этом пророчестве говорится не обо мне. Это ошибка!

– О нет, моя милая, это ты! Красивая, как мать, и сильная, как отец. Мы ждали исполнения пророчества веками. Наш план точно выверен, не хватает только тебя. Ты с нами?

Гернер пугал. В его глазах искрились смешинки. Он казался счастливым.

– Щавель кисленький, я не понимаю… Какой-то бред! – простонала я, раскачиваясь из стороны в сторону. – Ты, Логово, этот подвал. Они тебе угрожают? Гернер, еще не поздно все изменить: мы пойдем к дознавателю, все ему расскажем…

– Поздно, – перебил меня Гернер. – Зачем ты скрывала дар?

– Я не скрывала, – замотала я головой.

– Не надо игр, милая, – скривился Гернер. – Клетки подвала снабжены блокираторами. Никто тебе не запрещает, но лучше не трать силы зря – сбежать не получится.

– Что будет, если я откажу? – втянула я шею, приподняв плечи.

– Ты должна согласиться, – сверлил глазами Гернер. – Понимаю, тебе нужны гарантии, – хитро прищурился он. – Фелан Нануя недооценил тебя.

– А тебя? – спросила первое, что пришло на ум.

– И меня, ты догадливая, – засмеялся Гернер, а затем резко замолчал, пронизывая взглядом. – Мать умерла после родов. Как понимаешь, в город я ходил не к ней. Она была больна, а отец… Он отказался от нас. Он побрезговал сыном от неодаренной, а я унаследовал его дар. Я его кровь и плоть, уничтожил его. Сначала я забрал у него самое ценное – его дар, потом мы немного поболтали… – хохотнул Гернер, – а потом я забрал и его жизнь.

– Ты сын профессора?

– Понимаю, не самое прелестное родство, – подмигнул он мне. – Ты же не откажешься от меня из-за этого?

– Ты убил профессора…

– Я обещал заботиться о тебе. Фелан Нануя стоял между нами, – напомнил Гернер.

Я крепко обхватила себя дрожащими руками. Тошнота подступала к горлу.

– Дружный же у вас коллектив страждущих.

– Я лишь совместил приятное с полезным и спас тебя. Теперь никто не собирается делать из тебя пустышку, нужно лишь согласие – будь с нами, – заговорчески подмигнул Гернер.

– Спас? – закричала я, вскочив с кровати. – Я сижу с убийцей в подвале Академии и не понимаю, что ждет меня впереди. Ты убил профессора и хочешь убить Творца! И все только ради того, чтобы отомстить идеальным? Ты хочешь стать таким же, как они… Нет, – протянула я, – даже хуже, чем они!

– Не смей сравнивать меня с ними, – тихо произнес Гернер. Его лицо налилось кровью и перекосилось.

– Не нравится правда?

– Замолчи!

– С какой это стати? – не собиралась я останавливаться. – Я не стану вам помогать. Понял? Без меня у вас ничего не выйдет, так что план не удался. Вот поэтому вас и называют кучкой обиженных!

Звонкая пощечина обожгла лицо, перед глазами запрыгали искры. Я прижала ладонь к больной щеке и отступила.

– Милгын, милая, – подскочил ко мне Гернер и постарался обнять, но я шарахнулась в сторону. Кофта соскользнула с плеч. – Ты не понимаешь от чего отказываешься.

– Нет, это ты не понимаешь! – волна нервного смеха накрыла меня вперемешку со слезами. – Выпусти меня.

– Это ты не понимаешь, – дернул головой Гернер, скидывая челку. – Ты согласишься. Мы не откажемся от возможности изменить мир.

– Не соглашусь, – на всякий случай отошла я как можно дальше, прижавшись спиной к холодной и влажной стене.

– Согласишься, мы поможем. Подумай, пока есть время. – Гернер подошел к решетке, я шагнула следом. – Присядь на койку, не хочу снова оглушать тебя.

Поежившись, я послушно уселась и сложила руки на коленях. Лучше не раздражать его, пока я не пойму, что делать. Гернер вышел и закрыл решетку. Тихим эхом разносились его удаляющиеся шаги.

– Я говорил, покорми меня, – ворчливо вылез наружу пиявка.

Мне не хотелось ничего. Я смотрела на черную стену, в которую превратилась моя жизнь.

– Милгын? – позвал пиявка.

– Ты все знал и молчал, – обреченно промолвила я.

– Я оберегал тебя. Они бы вышли на тебя намного раньше и…

– Днем раньше, днем позже… – перебила я пиявку. – Я была бы готова. Я могла сказать дознавателю, ректору, а так… никто не знает, куда я пропала и почему, – горестно вздохнула я и легла на койку.

– Если бы не этот Гернер, ты была бы уже дома. В безопасности, – сердился пиявка.

– В безопасности? – Я смиренно закрыла глаза. – Ты собирался всю жизнь попивать мой дар? Не жирно?

– На восьмом острове Логово страждущих действует не так активно.

– И? Меня бы вернули сюда: только здесь обучают воронов.

– К тому времени ты бы научилась скрывать силу дара, а они бы и дальше искали дочь Кутху, – заполз пиявка на лоб. – Кстати, я твоей энергией питал озеро. Красиво вышло?

– Красиво, – сказала я, постукивая зубами.

– С другой стороны, чувства Гернера играют нам на руку, – задумался пиявка.

– Наверное.

– Милгын, ты собираешься выбираться или как? – Пиявка попытался оттянуть мне веко.

– Я выжидаю.

– Нам нужен план! Мальчишка не хочет делать из тебя пустышку, подыграй ему. Тебе нужно только выбраться наружу, а там можно и жахнуть! – заелозил пиявка.

Я мотнула головой:

– Благодаря тебе я так и не научилась творить Преобразования. Учитель нашелся.

– Вот это ты зря, – проворчал на ухо пиявка. – Ночью ты вся светилась энергией. Нужно сконцентрироваться, а лучше разозлиться.

– Я не хочу злиться.

– Почему? – удивился пиявка. – Я бы на твоем месте еще как злился. Друзья распускают слухи, парень – чокнутый убийца, ты, если не соберешься, станешь бездарной игрушкой… Не злишься?

– Не злюсь, – протяжно вздохнула я. – Они ошиблись. Какая я дочь Кутху? Красивая, сильная… смешно даже. Это Карни, и она в опасности.

– Ты головой сильно ударилась? – вкрадчиво уточнил пиявка. – А потом она еще возмущается, чего это я ей ничего не рассказал? Ей прямым текстом говорят – ты дочь Кутху, а она: «Ой, не я это, это ошибка!»

– Ну какая из меня дочь Кутху? – замотала я головой.

– Обычная! – закричал в ухо пиявка.

Внутри что-то надорвалось. Сосущая пустота утягивала – мне не хотелось вставать, говорить. Я хотела забыться в этом гнетущем состоянии, лишь бы не чувствовать боль:

– Я хотела обрести дар, а не становиться частью пророчества. Они умнее и сильнее меня. Они не отпустят меня…

– Не реви, родственников не выбирают! – ругался пиявка. – И подними уже кофту, пока она не отсырела. Когда придет Гернер, ты должна согласиться.

– Я не хочу соглашаться! – Холод успокаивал, усыплял. Мне вспоминался дом, заботливые мамины руки…

– Тогда ты станешь пустышкой и забудешь все: дом, семью, друзей. Все, что тебе дорого, будет уничтожено!

Слова пиявки хлестали, резали, выворачивали.

– Не говори так, – попросила я.

– Тогда согласись, нам надо выиграть время.

Глава 17

Ритуалы разные бывают

Я летела в синеве, задевая крылом бахрому пушистых облаков. Мне не видно земли, лишь бескрайняя синева, заволоченная белыми вихрями. Разогнавшись, я кружилась, поднималась и ныряла, с восторгом наслаждаясь свободой.

– Милгын, проснись, – заелозило у уха.

Я махнула крылом.

– Милгын, проснись! – повторилось елозание. Что-то больно кольнуло меня за ухо, и я открыла глаза. Клетка. – Сюда идут, – предупредил пиявка и нырнул за ворот.

– Обязательно кусаться? – спросила я и потянула руку к уху. Она оказалась покрыта черным перьевым слоем.

Я закричала и вскочила с койки. Трясся руками, я старалась скинуть с них это перьевое наваждение. Размеренное постукивание ботинок сменилось бегом.

– Что делать? Что делать? – в панике прыгала я по кругу.

– Милгын? – послышался голос Гернера, а затем перед решеткой возник, и он сам. – Извини, не смог прийти раньше.

Я опустила взгляд – перья растворялись в никуда, вернув привычный облик.

– Теплая одежда и еда, – примирительно потряс Гернер сумкой в руках.

Холодно не было, наоборот… Я бы даже сказала, что согрелась, а вот в животе сосало – при этом есть совершенно не хотелось.

– Заходи, раз пришел, – негодующие пробубнила я.

– Ты звала на помощь? – спросил Гернер и открыл решетку. – Я слышал крик.

– Сон хороший снился. Проснулась, а я здесь, – обвела взглядом подвал. – Непривычно.

– Это вынужденная мера. – Гернер прошел внутрь, опустил сумку на койку и достал из нее сверток с бутербродами. – Ты не передумала?

Как бы смутившись, лишь бы не смотреть на него, я склонила голову:

– Еще сложно, но я понимаю, почему ты убил Фелана Нануя.

– И? – радостно воскликнул Гернер, подскочив ко мне.

– Я согласна, – призналась я, все также не поднимая головы.

– Поцелуешь меня?

Я еле сдержалась, чтобы не скривиться. Если я решила согласиться, значит, должна разделять желания Гернера и не испытывать к нему презрения.

Изобразив решительный и влюбленный взгляд, я сделала шаг навстречу, остальное доделал Гернер. Он тесно прижал меня к себе, целуя. Посчитав, что достаточно, я уперлась руками в грудь:

– Я очень проголодалась.

Гернер усадил меня на койку и с трепетом наблюдал, как я ем бутерброды, которые застревали в горле. Он без остановки рассказывал о счастливой жизни, ожидающей нас, когда мы убьем Творца и свергнем идеальных.

– Когда явится Кутху? – остановила я словесный поток.

Гернер приобнял меня за плечи:

– Понимаю, тебе не терпится посмотреть дом, который я купил для нас, обустроить его. Кутху обязательно явится, чтобы повстречаться с тобой.

– Когда? – повторила я вопрос.

Гернер замялся.

– А когда ты выпустишь меня отсюда?

Гернер молчал.

– Ты покупаешь дом, строишь планы… и при этом ты не знаешь, когда явится Кутху?

– Он должен вернуться, чтобы повстречаться…

– Я это и так знаю, – жестко сказала я, перебив Гернера. – Кутху может явиться хоть завтра, хоть лет через двадцать или вообще не явиться. Это лишь пророчество!

– Мы верим в него! – насупился Гернер.

– Верите и верите, а мне-то что делать? Сидеть в подвале и ждать исполнения? – занервничала я.

– Милгын, верь мне! Я делаю все для твоего спасения и нашего будущего, – обнял меня Гернер.

Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не отпихнуть его. Кровь начинала закипать. В груди защемило. Пиявка грубо впился в шею. Я четко ощутила, как жар из груди начал уходить в место укуса.

– Верховные знают про камень профессора? – догадалась я.

– Да, – скривился Гернер и опустил голову мне на плечо. – В одного он бы не изобрел его. Нам нужно научиться передавать дар.

– Для этого нужен ритуал, в котором пострадаю я. – Все-таки я отодвинула Гернера и поднялась с койки. Жар поутих, и пиявка отлип от меня. – Как ты исправишь это?

– Милгын, – прошептал Гернер, подкрадываясь ко мне. – Если ты убьешь Кутху, то тебе не потребуется камень, чтобы передавать дар. Ты продолжение отца.

– То есть ты предлагаешь… Ты хочешь пойти в обход Верховного?

Гернер кивнул и прижался ко мне:

– Я не могу потерять тебя. Вместе мы изменим мир, сделаем его лучше. Ты и я.

– Но когда явится Кутху, одному Творцу известно. Замечательно! – вспылила я. Даже если я согласна, по мнению Гернера, присоединиться к ним – это не означает, что отныне я буду сидеть запертой в подвале. – Я не собираюсь всю жизнь сидеть здесь!

– Всю жизнь и не нужно. Я обязательно найду решение, а ты дашь клятву верности Логову. На крови, – важно добавил Гернер.

– Ты тоже давал клятву?

– Давал, – сказал Гернер и показал крестообразный шрам на тыльной стороне локтя.

– И как ты тогда обойдешь Верховного?

– Мы обойдем, – поправил Гернер. – В клятве нет и слова, что именно Верховный должен убить Кутху: только служение на благо Логова страждущих.

Невольно я почесала место укуса, задев раздувшегося пиявку. Приятель говорил, для нас главное выбраться наружу?

– Гернер, здесь повсюду блокираторы, – надула я губки и повисла на шее Гернера. – Я буду не готова: дар не сможет обрести полную силу!

– Я что-нибудь придумаю, – пообещал Гернер и поцеловал меня. – Сейчас мне нужно идти. В сумке есть еще бутерброды и вода. Вернусь завтра.

Гернер заменил старое ведро новым и ушел, а я позвала пиявку:

– Если здесь везде блокираторы, почему дар растет? Ты опять его пил, – пожурила я его.

– Конспирация. Ты же сама сказала – дар здесь не растет, вот я и заметал следы, – плюхнулся пиявка на койку. – У тебя, в отличие от остальных одаренных, есть эфир. Здешние блокираторы на него не настроены.

– Эфир? – с сомнением переспросила я, мало ли, могло и послышаться.

– Как у отца, – пояснил пиявка. – Логово не знает об этом. Я и сам не знал, пока тебя не попробовал.

– Почему мы тогда не выбираемся? Я эфиром сломаю решетку, мы пойдем к ректору…

– Не сломаешь, – остановил пиявка. – Скорее нас подорвешь.

Я обошла клетку по периметру и прижалась к решетке, пытаясь посмотреть по сторонам. Тихо.

– Никого рядом нет, – ответил пиявка и на мой скептический взгляд добавил. – По запаху чую.

– Ты как, держишься? Воды налить? – на всякий случай уточнила я.

– Не нужно, – игриво завернулся пиявка, тронутый заботой. – Здесь такая сырость, я почти не трачу энергии.

– Хорошо, – задумчиво протянула я. – Хорошо… А ты, когда меня будил, ничего странного не заметил?

– Ты про перья? – уточнил пиявка.

– Мне не показалось? – подлетела я к лежавшему на койке пиявке. – Почему? Смена ипостаси только через год.

– Это и не смена ипостаси, а так, частичная трансформация, – пояснил пиявка, двигая телом. – Ты замерзала. Сработал инстинкт самосохранения.

– И все-таки, если до клятвы дойдет дело, я не дам ее, – уверенно сказала я и присела на пол. – Я не могу предать тех, кого люблю. Я не убью Творца.

– Боюсь, наши дела обстоят хуже… Мальчишка жаждет власти и тянет время. Он врет членам Логова страждущих и нам. Уверен, Логово не отступит – им нужен действующий механизм по передаче дара.

– Я не хочу терять память и становится другим человеком, – простонала я. – Пиявка, я должна знать все! Как выглядит этот ритуал?

– Подобные ритуалы лучше проводить вблизи Разлома: много эфира, а глинистая почва не даст крови сразу впитаться.

– Крови? – сглотнула я слюну.

– Я не знаю, какой ритуал используют они. Для Пустышки подойдет и этот.

– Откуда возьмется кровь?

– Смотри, – кончиком туловища пиявка вычерчивал представленный узор. – Они нарисуют на земле пятиконечную звезду, в вершинах которой разместят четверых идеальных разного дара и низшего. Все пять видов энергии будут собраны воедино, а по центру – ты. Верховный вонзит кинжал в твое сердце, и ритуал запустится. Потом придется подождать, пока твоя кровь дойдет по узору от центра до вершин. Тогда члены Логова одновременно вонзят кинжалы в сердца тех, кто в вершинах.

– Эм… Я после этого не умру? – провела я рукой по лицу, стирая выступившие капли пота.

– Не совсем, – замялся пиявка. – Там будут дежурить шаманы. Ты, какая сейчас, умрешь, а новая – воскреснешь.

– Ясно, – промычала я и опустилась на койку. Пиявка залез на лоб. – Не проще подчистить сознание, как пытался Гернер?

– Настолько сильно его не подчистишь. У Пустышки нет возможности вернуться, что-то вспомнить – это глина, из которой лепят на свое усмотрение.

– Можно я еще немного посплю? – На меня разом нахлынула слабость, и я почувствовала шум в ушах.

– Спи, конечно, – поддержал пиявка и пополз вниз, – а я еще по окрестностям поползаю.

– Не оставляй меня, – взмолилась я, схватив пиявку. – Ты можешь заблудиться, пораниться…

– Милгын, я взрослый мужчина! – внимательно посмотрел он на меня.

– Зато такой маленький, – вздохнула я. – Я не хочу, чтобы ты пострадал.

– Я вернусь! – обмотался вокруг пальца пиявка. – Только не наделай глупостей. Договорились?

– Я буду стараться, – пообещала я и на ватных ногах поднялась с койки. – Удачи! – сказала и опустила пиявку на пол в близи решетки.

В ушах по-прежнему шумело. Я вернулась к койке и заняла горизонтальное положение, но как бы ни старалась уснуть, сон не шел. Я вертелась, пыхтела, без конца поглядывала на решетку, в надежде, что вот-вот пиявка вернется. Устав вертеться, я встала. Ни часов, ни окон в клетке не было. Я походила по кругу, попрактиковала защитные стойки, доела бутерброды – пиявка так и не вернулся.

«Интересно, а если попробовать повторить все эти стойки, только с добавлением эфира… – задумалась я. – Одногруппники давно уже с энергиями тренируются, мне тоже хочется, а то пока от дара только одни проблемы».

Я встала по центру клетки, закрыла глаза, сосредоточилась на ощущениях и воззвала к сущности. В груди затрепетало, тепло побежало по рукам, кончики пальцев закололо. Движимая легкостью, я повторяла зазубренный танец Торса Крепена, который казался мучением, а сейчас дарил наслаждение.

– Мэй, Кутху-нэн, наконец-то мы встретились, – раздался мужской голос.

Я открыла глаза и в панике шарахнулась назад. Клетка оказалась открытой – в проеме стоял огромный нинвит, тянущий ко мне окровавленные руки и хлопающий пастью.

– Молодец, малыш, – сказал коренастый мужчина с толстыми косами на голове. Они так сильно натягивали кожу, что глаза превращались в раскосые прямые линии.

Мужчина вынул из кармана извивающуюся глиняную ящерицу и кинул ее нинвиту.

«Предвестник смерти на пороге». – Я следила за ящерицей, которая пролетела мимо меня и угодила в пасть нинвита – тот с хрустом проглотил ее.

– Хочешь служить нам, птичка? – игрался со мной мужчина. Он расслаблял и натягивал удавку нинвита, отчего тот почти касался меня и снова отдалялся.

– Хочу, – растерянно ответила я, размазываясь по стене.

Пиявки не было, а я не понимала, как себя вести и что делать. Кто это вообще такой? Судя по внешнему виду, точнее, по огромному черному плащу до пола, и нинвиту в руках – передо мной член Логова страждущих. Это Гернер его отправил? Где же он сам?

– Раз хочешь, – сказал мужчина и ловким движением вынул из-под плаща кинжал, – тогда поклянись: ты будешь служить нам и убьешь Кутху. – Мужчина протянул мне рукоять ножа. – Сделай надрез на локте, а я помогу припечатать клятву. Как удачно, здесь не стоят блокираторы на эфир.

Дрожа, я взяла протянутый кинжал:

– Это получилось случайно, я не умею пользоваться энергиями, а Преобразования так и вовсе ни разу не делала. – В замешательстве смотрела я на кинжал в руках. «Ну не нападать же мне с ним или?..» – посмотрела я на мужчину, оценив возможности. Нинвит зашипел.

– Один надрез и лезвие пропитается кровью. Ты произнесешь клятву, задействовав эфир. Энергия сама подтянется к крови и напитает слова. Второй разрез – и клятва просочиться в кровь. – Мужчина медленно растягивал губы. – Для тебя, дочь Кутху, я внесу изменения в клятву: если ты ослушаешься, то умрешь не сразу.

Умирать я не планировала, как и давать клятву – без нее никто не выведет меня наружу. С другой стороны, убивать меня прямо сейчас никто не планировал, я нужна им живой.

– Я не ожидала вас и не готова давать клятву сегодня… – крутила я кинжал в руках, судорожно пытаясь придумать выход из ситуации. – Если бы вы отпустили меня и дали время…

– Понимаю, дочери Кутху необходимо привести себя в порядок и подобрать наряд для столь важного события, – неожиданно мужчина уловил к чему я клоню его.

– Вы правы, – выпрямилась я, демонстрируя грязный костюм.

– Освежиться тоже не помешает. Смердишь ты знатно, – брезгливо поморщился он и с отвращением посмотрел на ведро в углу. – Умеет Гернер ухаживать за девушками, – мерзко рассмеялся он.

– Вы такой чуткий, – льстила я ему. – Тогда мы можем идти?

– А ты мне нравишься, – сказал мужчина и протянул руку. – Верни кинжал.

Я острожно подступила к мужчине и, остерегаясь нинвита, вложила кинжал в протянутую руку.

– Жаль, ты отказываешься быть с нами. – Мужчина отпустил удавку и нинвит прыгнул.

Я дернулась назад, впечатываюсь в стену, и зажмурилась, приготовившись к боли, но ее не последовало. Вместо того, чтобы сожрать меня или разорвать в клочья, нинвит высунул язык и облизал мое лицо. Ноги от перенапряжения подкосились, и я сползла по стене. Вонючие и липкие слюни измазали волосы, потекли по одежде.

– Профессор придумал куда лучшей вариант, чем твое согласие. Уверен, ты знаешь об этом, – с издевкой хохотнул мужчина.

Я замерла, боясь пошевелиться. Дурманящая вонь нинвита вызывала тошноту.

– Чувствует тварь эфир, тянется к нему, – ласково проговорил мужчина. – Самый сильный нинвит в округе. Ишь как нализывает, используем его.

– Для ритуала? – заикнулась я. Если так, то дела мои плохи.

– Для ритуала, – подтвердил опасения мужчина и отпихнул ногой нинвита. – Вставай.

Нинвит шмыгнул в сторону. Грязная и мокрая я поднялась с пола.

– Того самого ритуала? – спросила я писклявым голоском. – Ритуалы ведь бывают разными… В этом ритуале есть пятиконечная звезда и кинжалы?

Я бросила мимолетных взгляд за спину мужчину, но тот заметил:

– На случай, если ты захочешь сбежать – для ритуала не обязательно, чтобы у тебя присутствовали все конечности, – издевался мужчина.

Краем кофты я попыталась стереть слюни с лица, но их было настолько много, что ничего не вышло.

– Сегодняшнее Преобразование впишут в историю, и ты навсегда останешься на страницах книг, – величественно произнес мужчина, приблизившись ко мне. – На закате я вернусь за тобой.

Мужчина покинул клетку. Я кинулась на решетку, но сколько бы я не дергала ее, она не поддавалась.

Пиявка говорил, эфиром я могу подорвать – и пусть. После встречи с мужчиной и нинвитом я готова на все, лишь бы не стать игрушкой Логова страждущих.

Я сделала шаг назад и попыталась вспомнить стойку, рассчитанную на удар. Торс Крепен много говорил о защите, а надо было учить нас еще и нападению.

«Вот выберусь и обязательно скажу ему об этом упущении», – тем самым подбадривала я себя.

Собравшись с духом, я закрыла глаза, именно так я могла пока чувствовать энергию, и сделала выпад на решетку, сдобрив его эфиром. Послышался удар – решетка осталась цела, но из противоположной стены вылетело несколько камней. Сконцентрировавшись, я повторила попытку – решетка пошатнулась. Обрадовавшись, что на верном пути, я собрала все силы разом и высвободила энергию. Мощный удар сотряс стены. Я открыла глаза, лицезрея, как часть решетки вынесло наружу.

«Неужели это свобода?» – подумала я, и кусок камня приложил меня к полу.

Очнулась я от едкого запаха, заполнившего легкие. Затылок нещадно давило, а в висках пульсировало.

– Жива, – сквозь дурман просочился голос мужчины и одним рывком меня подняли с пола.

Пошатываясь, я замерла, придерживаясь за что-то лохматое. Прищурившись, я поняла, что держусь за нинвита.

– Щавель кисленький, – простонала я, отскакивая. Ноги заплелись, и я снова осела.

Мужчина достал из кармана браслеты:

– Руки, – велел он, потрясывая надо мной ими.

Я попыталась встать, но вновь и вновь оседала.

Клетка плыла, отчего тошнота поднималась выше и выше. В конце концов меня вывернуло на изнанку.

– Гадость, – дернулся мужчина и велел нинвиту поднять меня.

– Я сама, – задрожала я и, опираясь на стену, встала.

– Руки, – повторил мужчина указания.

Я нервно сглотнула слюну и протянула руки.

– Блокируют в том числе и эфир. Идем, – сказал мужчина, щелкнув застежкой на запястьях. – Идем.

Мужчина шел впереди, а за мной семенил нинвит. Сквозь полузакрытые веки я едва различала пространство, но старательно рассматривала все углы и неровности. Пиявки не было. Спрашивать про него боялась – если он сбежал, то останется в живых, а если они его нашли… я не хочу этого знать. Голова не преставала кружиться, приходилось опираться о стены, ища в них опору. Позади раздавалось недоброе рычание, а мужчина все время подгонял меня. Что-то теплое лилось по лицу. Я дотронулась до ручейка – кровь.

– Где Гернер?

– Ожидает у алтаря, – сухо ответил мужчина. – Гернер совершил ошибку и готов загладить вину.

– А я?

– А ты, раз не хочешь давать клятву, послужишь на общее благо, – недобро протянул мужчина.

По огромным подземным лабиринтам мы добрались до верха и вышли наружу. Спасительный забор Академии возвышался за спиной. Я воззвала к дару, но он молчал, мешали браслеты. Узкой щелью тянулся раскол под ногами и расширялся вдали. Из Разлома поднимались шипящие столбы огненных искр, смешивающиеся с гомоном голосов. Прохладный ветерок трепал волосы, отгоняя зловонный запах. Мужчина уверенно шел вперед, я, запинаясь, плелась за ним к огненной бездне, из которой виднелась огромная кудрявая голова с неправильными чертами лица.

«Гамул», – вздрогнула я.

Чем ближе мы подходили к бездне, тем жарче становилось: я покрылась засохшей корочкой из крови, слюней и грязи. Нас обступали низшие – они бегали вокруг на полусогнутых ногах, но не подходили. Нинвиты как один скалили зубы. Ушахчу скакали, от чего их дети на спине визжали громче и громче. Парни и девушки-мухоморы улюлюкали, извиваясь полуголыми телами.

Я всматривалась в островок у бездны, где виднелось движение, но перед глазами не переставало плыть. Когда мы подошли вплотную, стали различимы силуэты – столбы с привязанными идеальными по кругу во главе вершин пятиконечной звезды и Гернер, стоящий возле каменной плиты, похожей на алтарь. Среди привязанных я разглядела Ван Ривьяна. Остальных я не узнала, но сочувствовала им. Казалось, все они находились в одурманенном состоянии: взгляд бессмысленный, а на лице застыла блаженная улыбка.

– Верховный, все готово, – подбежал к мужчине щупленький парень, путаясь в складках огромного для него плаща.

«Так вот ты какой, Верховный» – узнала я личность мужчины, ведущего меня на растерзание.

– Позвольте мне возложить дочь Кутху на алтарь, – и не дожидаясь ответа, он больно схватил меня за локоть. – Ты выглядишь хуже, чем обычно, – тихо прошипел он.

Я опешила, узнав голос, и, покачнувшись, сдернула с головы парня капюшон:

– Торни? – засмеялась я. – Ты не только тряпка под ногами идеальных, но и у обиженных тоже, – не стала скрывать я свое отношение к нему.

– Скорее бы ты сдохла! – вскричал Торни.

– Молчи, пташка. – Верховный с силой огрел Торни. – Не забывайся, дочь Кутху пред тобой!

«Он серьезно? Меня сейчас собираются поджарить на этом алтаре, а он просит проявлять уважение», – скосила я взгляд на Верховного.

– Гернер, привяжи нинвита, – скомандовал Верховный. – К ритуалу все готово?

– Проверил на несколько раз, – отчитался Гернер, приблизившись ко мне.

– Выполняй, – остановил его Верховный. – Торни возложит дочь Кутху на алтарь.

Верховный оставил подле меня нинвита, а сам двинулся по кругу звезды.

– Ты обещал помочь, – процедила я сквозь зубы.

– Ты обещала верить и снова обманула меня, – не остался в долгу Гернер. – Твой эфир учуяли нинвиты и привели Верховного. Это ты виновата!

Торни поднялся с земли и сплюнул окровавленную гущу под ноги Гернеру:

– Привяжи нинвита, Милгын на меня, – с издевкой сказал Торни.

Гернер не спорил, он грубо дернул удавку и повел нинвита к пустующему столбу, а Торни подступил ко мне.

– Я не пойду, – уперлась я ногами.

– Ты думаешь, это остановит меня? – скалился Торни.

– Я не пойду, – повторила я.

Торни незаметно ударил меня под дых, и я повисла на нем, не в силах пошевелиться. Торни без усилий дотащил меня до алтаря и грубо приложил о камень.

– Все равно зарежут, – ласково прошептал он.

– Дальше я сам, – подоспел к алтарю Гернер. – Я подготовлю Милгын и искуплю вину.

Торни нехотя отступил. Я не могла говорить, кажется, Торни сломал ребра.

– Возможно, отец прав… Мы заново построим нашу любовь, и ничто уже не помешает быть нам вместе, – тепло улыбнулся Гернер и прижался ко мне в поцелуе.

– Ненавижу. – Я не могла сделать достаточный вздох, перед глазами все расплывалось, а в горле стоял ком из слез.

Гернер приподнял мне голову и подставил к губам чашу. Дрожащими руками я попыталась взять ее, частично расплескивая содержимое – ничего не выходило.

– Вылей и останешься в разуме, выпей – и тебе станет хорошо, – быстро прошептал Гернер и подтолкнул чашу. Содержимое полилось по губам на кофту. Я не открыла рта. – Будет больно, – грустно признался Гернер, принимая мой выбор.

Я задыхалась. Возможно, стоило и в самом деле выпить этот отвар.

«Не смей сдаваться!» – твердила я себе.

С меня сняли блокираторы и привязали руки и ноги по сторонам. Я выжидала момент. Мне нужно как-то отвлечь Верховного, освободить конечности и убежать от низших… Невыполнимые цели в моем состоянии.

– Верховный, все готово, – объявил Гернер и, перед тем как уйти, прижался ладонью к моей щеке. – До скорой встречи.

– Прошу всех занять свои места, – скомандовал Верховный. Он взял кинжал, рукоять которого украшал улучшенный камень жизни, и поднял его надо мной. – Братья, мы ждали этого момента веками – дочь Кутху перед нами, – громогласно разлетался голос Верховного.

Пока Верховный говорил, я взывала к дару, но паника и полуобморочное состояние не позволяли сосредоточиться. Выплески энергии были крохотными и слабыми.

– Сегодня мы стоим на пороге великого открытия. Отныне нам будет дозволено забирать дар у неугодных и отдавать его достойным. Мы с вами изменим этот мир! Сделаем его лучше! Чище! И вскоре, когда Кутху явится к дочери, мы захватим полную власть! – вскричал Верховный и Разлом наполнился одобрительным гулом.

«Все, это точно конец, – поняла я. Сил на сопротивление не осталось, время вышло. – Зато понятно, где Гернер понабрался мотивационных фразочек».

Верховный, крепко сжав кинжал, медленно поднимал его вверх, вращая. Его тело волнообразно прогибалось под каждым поворотом. Чем выше поднимался кинжал, тем сильнее подрагивали руки Верховного, а сам кинжал наливался багровым цветом. Когда острие орудия взметнулось ввысь, воздух зарябил. Верховный, склонив нож, принял стойку для удара, и я заметила тонкое свечение, исходившее от рукояти кинжала. Я повернула голову и сощурилась, карусель из всполохов и движения приобрела четкость. Члены Логова стояли в таких же стойках, как и Верховный. Их кинжалы, связываемые единым свечением, зависли на уровне сердец привязанных к столбам.

– Той, – вскричал Верховный, объявляя удар.

– Милгын! – неожиданно над Разломом раздался голос пиявки, вторящий Верховному. – Помощь идет!

Верховный замер. Со стороны Академии к нам мчался пиявка, восседающий на Разбойнике. Они отчаянно петляли, уворачиваясь от загребущих рук и лап низших. Я пыталась остановить их, но крик застревал в горле. Пелена боли застилала глаза. И, несмотря на все отчаяние и страх, во мне проснулась надежда – надежда, что им удастся спасти меня. Спасти всех нас.

Верховный, удерживая кинжал одной рукой, сделал мах, и огненный шар устремился прямиком на пиявку и Разбойника.

Я хотела закричать, предупредить, огородить. Они не слышали моего шепота. С уверенностью милые пиявка и Разбойник неслись вперед, ко мне, – неслись на верную гибель. Я пыталась остатками сил остановить удар, но жалкие всплески были несоразмерны с мощью удара Верховного.

Огненный шар достигнул цели, взорвавшись белым пятном и уничтожив все на своем пути. Огненный шар убил самых преданных, самых маленьких и беспомощных существ, которых велено оберегать мне, а не наоборот.

Перед глазами возник испуганный евражка, застрявший в расщелине дереве – как он привыкал к нам, как не хотел насовсем убегать в лес и как пробрался в чемодан, не желая расставаться со мной. Он любил вкусно полакомиться и развалиться на кровати. Любил, свернувшись клубочком, спать на моей голове, фырча в ухо. Любил играть, бегать, жить…

Мудрый пиявка в расцвете сил, которого я приняла за свою сущность. Он совершил немало ошибок, всячески пытаясь спасти меня, сокрыть от глаз Логова страждущих. Он не предал и не оставил меня. Он погиб, спасая меня…

– Помощи не будет, – рассмеялся Верховный.

Струйки пота стекали по искаженным чертам лица, а в глазах бушевало пламя. Верховный, приложив усилие, соединил руки и вновь повернул кинжал острием мне в сердце.

Смерть пиявки и Разбойника не должна стать напрасной. Логово страждущих не получит мой дар. Я умру, но не дам осуществиться их замыслу. Верховный хочет убить меня – вперед, только без улучшенного камня жизни на конце кинжала.

– Той! – вскричал Верховный.

Уверившись в решении, я отпустила страх, ненависть и боль и воззвала к любви – единственному, что оказалось важно на пороге смерти. Перед глазами замелькали картинки дома, семьи, друзей. Я почувствовала энергию, она зашевелилась, затягиваясь в тугой узел.

«Пожалуйста, помоги! Не дай, чтобы пиявка и Разбойник умерли напрасно!» – взмолилась я, обращаясь к дару и к Творцу, своему отцу, из-за которого теперь лежу на алтаре.

Разноцветные всполохи вырвались из меня и снесли камень с рукояти кинжала. Глаза Верховного расширились от понимания, а кинжал достиг цели.

Грудь обожгло. Невыносимая боль пронзила, сковывая и выворачивая. Свет померк. Я была мраком и мрак окутывал меня. Тело дрожало. Больше нет Разбойника. Больше нет пиявки. Больше нет меня. Я ощутила, как растворяюсь в пространстве, становлюсь его частью и исчезаю.

Глава 18

Свет не в конце туннеля

Холодная и мокрая тряпка опустилась на лоб и закрыла саднящие веки. «Как хорошо», – подумала я, а затем поток воспоминаний нахлынул на меня. Я скинула тряпку и открыла глаза.

– Милгын, вам лучше не вставать, – мягко сказала Трена, придерживая меня за плечи.

– Есть выжившие?

– Все, кого члены Логова собирались принести в жертву, выжили. Когда из Разлома хлынула лава, температура их тел повысилась, это ускорило испарение снадобья. Они пришли в себя и смогли освободиться, – ответила Трена и позвала помощницу.

Я оттянула пижаму. На груди отчетливо виднелся след от кинжала. Помощница вышла за дознавателем и ректором, а Трена помогла мне занять вертикальное положение и подложила подушечку под спину. Дверь распахнулась. Первым в палату зашел дознаватель:

– Мэй, Милгын. Мы рады вашему восстановлению, – начал Крен Рубен с порога. – У нас накопилось достаточно вопросов, не терпящих промедления и отлагательств.

– Прошу проявить терпение, – предостерегла Трена. – Девочка сменила ипостась на грани истощения и чудом избежала смерти – кинжал не успел войти в сердце.

Крен Рубен присел подле меня на стул и раскрыл блокнот:

– Надеюсь, вы понимаете важность нашего разговора.

«Даже лучше, чем вы можете себе это представить», – добавила я про себя.

Дознаватель с ректором покинули меня затемно – по настоянию Трены через каждый час мы делали перерывы в пятнадцать минут. Крен Рубен и Рен Ренове слушали молча, не перебивали, а когда я завершила рассказ, попросили повторить его снова, но уже с вопросами. Для наглядности я делала небольшие зарисовки: камня, шрама на сгибе локтя.

– Объясните, так как вы два раза оказались ночью вне стен общежития? – интересовался ректор.

– Первый раз, уснула в библиотеке, а второй раз, – на секунду замялась я, – после того, как Гернер проводил меня, я сразу же вернулась на поляну, где спрятала ключ от кабинета профессора, а потом пошла на обыск, – не созналась я в тайном ходе. – Если уцелела одежда, в кармане должен быть маленький ромбик – это ключ от тайника Фелана Нануя в библиотеке. Возможно, там остались его записи. Если их не забрал Гернер… – предложила я.

– Мы проверим, – пообещал ректор и вызвал Трену, велев ей осмотреть вещи.

– Записи профессора помогут в раскрытии дела и обнаружении других членов Логова, – не стал откладывать дознаватель.

Крен Рубен вызвал подчиненного, и я в подробностях описала ему, где искать тайник профессора. Следом вернулась Трена с ромбиком, и подчиненный удалился на обыск библиотеки.

– А камень-убийца? Я успела сбить его с рукояти кинжала, поэтому ритуал не удался. Его нашли?

– Мы нашли осколки. Они неактивны, – сказал Крен Рубен.

– Над ним работал не только профессор…

– На данный момент у нас есть сведения, что только он. – Крен Рубен пролистал несколько страниц назад и нарисовал на полях жирный восклицательный знак. – Фелан Нануя подстраховался. Он велел Торни в случае его смерти раскрыть Верховному свое изобретение.

– Это Торни вам рассказал или Гернер?

– Торни поместили под стражу, а Гернер сбежал, – ответил Крен Рубен. – Не волнуйтесь, мы разыщем его и других членов Логова: у нас есть Верховный и несколько других пойманных.

– Необходимо проверить всех прихвостней идеальных! – отметила, вспомнив про Пеки.

– Мы проверим всех, не волнуйтесь, – резче чем следует, ответил Крен Рубен.

– Для вас есть и хорошие новости: вашего питомца спасли, – тепло сообщил Рен Ренове.

– Жив, – радостно воскликнула, резко дернувшись. Грудь разом сдавило. – А пиявка? – спокойнее прохрипела я.

– Его мы не обнаружили, – потускнел дознаватель.

«Уцелел ли он? Ведь пропал, не значит умер», – размышляла я.

– Он спас меня, – потерла я место удара. – Вы знаете, кого он привел на помощь?

– Шелли…

– Пиявка, – поправил Крен Рубен. – Он верхом на евражке проник в квартиру ректора и привел неоспоримые доказательства, почему мы должны ему поверить и немедленно отправиться на Разлом.

– Меня отправят домой? – спросила я у ректора.

– Вы продолжите обучение в Академии. Из-за открывшихся обстоятельств вам будут выделены дополнительные преподаватели. И напишите родителям – мы уведомили их, что с вами все в порядке и вы идете на поправку.

– Для возобновления обучения юной пташке нужно полностью восстановиться, – напомнила Трена.

Ректор и дознаватель поднялись со стульев и пожелали мне скорейшего выздоровления.

– Милгын, воздержитесь от встречи с друзьями до возвращения в общежитие, – напутствовал Крен Рубен. – Лишние сплетни нам ни к чему.

Трена велела мне обживаться и указала на стопку сменных вещей, которые принесла Хелена. Та одежда, в которой я была в подвале и на Разломе, полностью подлежала утилизации.

Задерживаться в шаманском блоке я не собиралась и старательно шла на поправку, следуя всем указаниям Трены. Конечно, не обошлось и без приезда родителей. Братьев они оставили бабушкам, а сами примчались ко мне – Академия оплатила им дорогу в обе стороны на куропатках. Отец долго ругался, а мама плакала. Им тоже потребовалось время, чтобы свыкнуться с мыслью, что их дочь – это не только их дочь, но еще и дочь Кутху. Они привезли различные гостинцы из дома, в том числе съестные, и пополнили запас солнцезащитной мази.

– Я вот все думаю, по чьей линии в роду у нас была та девушка? – спросила я у родителей, поведав им историю любви, которую мне рассказал Гернер.

– Кутху его знает, – пожал плечами отец и скосил глаза вбок, размышляя. – Когда встретишь, обязательно спроси. Думаю, это мать тебя наградила.

Мама ласково потрепала отца по волосам:

– Творец точно явится, чтобы встретиться с тобой?

– Кутху его знает, – повторила я интонацию отца и развела руки. – Логово верит в это.

– Как тебя оставлять-то теперь? – всхлипнула мама.

– Я буду очень-очень осторожна, – обещала я родителям. – Крен Рубен обязательно прикроет Логово страждущих, он такой дотошный, – изобразила я его сгорбленный вид и вечное таскание с блокнотом.

– С ректором мы тоже поговорим, – добавил отец.

Родители почти не отходили от меня. С ними я забывала минувшие события, но тоска по пиявке не отпускала меня. Трена разрешила впустить в палату Разбойника, не хватало лишь шумных братьев.

– Передайте им, я соскучилась, – попросила я родителей перед прощанием. – На каникулах я обязательно приеду домой.

После отъезда родителей стало грустно. Разбойник всячески веселил меня, но мне хотелось человеческого общения.

«Интересно, как пиявка заставил Разбойника возить его?»

Обида постепенно сменялась пониманием – ребята не хотели досадить, они не понимали, даже я не понимала, какая опасность нависла над нами, и до последнего не верила, что все это правда. Лишь сплетни Крома и Клеры по-прежнему вызывали недоумение. Эти сплетни вряд ли бы повлияли на мои взаимоотношения с Гернером, если бы он не оказался сумасшедшим убийцей, скорее оттолкнули бы от меня других студентов.

Гернер… Горько и больно осознавать собственную слепоту. Меня так польстило внимание старшекурсника, что я откинула прочь сомнения и повелась на слащавые речи. Рядом с Гернером я ощущала тепло, покой, а сердце трепетало. Ложь – все ложь. Ему нужна была только дочь Кутху, не Милгын. Он любил не меня, а лишь кусочек во мне, который я не знала и не понимала.

Через пару недель я окончательно окрепла, и меня выпустили из шаманского блока. На улице я сразу же столкнулась с Хеленой.

– Мне поручили приглядывать за тобой, – недовольно закатила она глаза. – Ты им не сболтнула про окно?

– Окно? – в замешательстве уставилась я на Хелену.

– Окно, – нарисовала она в воздухе прямоугольник. – Никто так и не знает о твоих ночных похождениях, если ты, конечно, не призналась. У меня, знаешь ли, очень крепкий сон, и я рано ложусь. Откуда мне знать, когда и куда ты ушла?

– Наш тайных ход так и остался тайным?

– Не только тебе одной он может пригодиться, – пояснила Хелена. – Но учти, без точных подробностей больше я тебя не отпущу.

Миновав шаманский блок, я обомлела (вид из палаты выходил на теплицы и стадион) – от Разлома на территорию Академии тянулись застывшие черные ручьи. Большую часть нового корпуса и забора восстановили, но в расщелине виднелось место битвы. Я ощутила жар – дар негодовал, он жаждал отмщения. Верховный поднял руку…

– Не такая уж ты бездарная для выскочки, – вывела меня из воспоминаний Хелена.

Я несколько раз моргнула: забор, Академия, Хелена. Все позади.

– Ты можешь поторопиться? Я не собираюсь тратить свое драгоценное время на созерцания развалин, – подгоняла Хелена.

– Ты не меняешься, – пошла я за соседкой.

– Все хотят стать мной, – задрала она голову.

– Мечтать не вредно, – рассмеялась я.

Хелена ничего не ответила, лишь перекинула волосы с одного плеча на другое. Так мы и добрались до общежития – на входе нас дожидались запыхавшиеся Грон, Карни и Люнея.

– Прости нас, – нестройно протянула троица.

– Мы не понимали, насколько все серьезно, – сказала Карни.

– Не стоило оставлять тебя одну, – потупила взор Люнея.

– Я виноват, – признался Грон.

– Вы знали о слухах про меня и Гернера? – спросила я.

– Слышали, – потер шею Грон. – Про тебя много чего говорили.

– Сейчас еще больше говорят, – криво усмехнулась Карни.

– Это Кром распускал те слухи. Вы знали об этом? – допытывалась я.

– Сказала я ему все, что думаю. И им тоже, – сложила руки на груди Хелена.

– Мы с ними теперь не общаемся, – призналась Люнея.

– Простишь нас? – спросил Грон.

– Давно простила, – раскрыла я примирительные объятия.

– Мне косточки оставьте, – вышел из общежития широко улыбающийся Дерри. – Ну что, дочь Кутху, поджарила Логово страждущих?

– Это всем известно? – смутилась я.

– Всем, – сказал Горн и хлопнул меня по плечу. – Нас всех знатно тряхнуло. Сработала тревога. Мы из кроватей – кто в чем на улицу, а за забором искры, лава брызжет и ор вперемешку с карканьем стоит. Жуть жуткая!

– Когда ворота рухнули, а Разлом завалило, низшие к Академии понеслись, – давясь смехом пропыхтела Карни. – Один из парней-мухоморов к нашей Люнее приставать стал.

– Так она вместо того, чтобы отбиваться, в объятия ему рухнула, – негодовал Грон. – Пришлось отбивать.

– Отбил же? – насупилась Люнея.

– Куда деваться-то, – улыбнулся он и притянул ее к себе.

– А Кром с Клерой где? – спросила я. Мне хотелось поговорить с ними, понять, за что они так.

– Их Крен Рубен из Академии забрал, там мутная история. Логово заставляло их шпионить за всеми выскочками-первогодками нашего факультета, – поделился Дерри и быстро добавил, – это между нами.

– Так Кром хороший? – робко спросила Хелена.

– Они могли сказать нам, – загрустила Люнея. – Я их так называла…

– Когда вернутся, тогда и поговорим, – обрубила я завывания подруги. – Логово по-прежнему жаждет свергнуть Совет островов и захватить власть. Верховного поймали, но Гернер сбежал. Это он убил профессора и похитил меня. Боюсь, еще ничего не закончилось.

Эпилог

Первый год обучения завершился торжественным выпускным балом, на который приглашались все студенты Академии. К знаменательному событию я расщедрилась на покупку праздничного платья – надо себя награждать за старания, сессия закрыта.

С проявлением дара учебы в моей жизни стало больше, но она заиграла новыми красками. За несколько месяцев я наверстала пропущенную практику и сравнялась с одногруппниками. Наш дар во многом еще работал интуитивно, мы плохо рассчитывали объемы энергетических посылов и разделяли энергии, если кто-то из преподавателей просил нас работать с каждой по очереди. Здесь со мной возникла новая проблема – ни один одаренный эфиром не обладал, поэтому в рамках занятий по расписанию я работала с земной, водной, огненной и воздушной энергиями, а после занятий в консилиуме преподавателей – с эфиром. Эта энергия, на удивление всех и меня в том числе, откликалась лучше остальных, я бы даже сказала – проще.

После смерти профессора Фелана Нануя убийства одаренных прекратились, а еще через полгода после несостоявшегося, слава Кутху, ритуала комендантский час был снят, и ворота Академии открылись. Крен Рубен на протяжении всего следствия часто встречался со мной в Академии и пару раз вывозил меня в город в управу благополучия. Крен Рубен признался: Верховный, Торни и другие члены Логова, что стояли над жертвами, лишились дара после ритуала, сработал закон добровольного взаимообмена.

«Удивительно, почему он не сработал намного раньше? Только решили они совершить злодеяние – раз, и дара нет».

Гернера поймали, он отказывался говорить с кем бы то ни было, кроме меня. Я пошла на это условие, и Гернер раскрыл большую часть членов Логова. Он злился и обвинял меня в своей наступившей неполноценности. Меня не интересовало мнение Гернера, лишь было противно, что я так глупо доверилась ему.

– Ты могла бы править миром, а стала побегушкой идеальных, – говорил он, хватаясь за горло, и голос его сочился мукой. – Дочь Кутху в услужении Совета островов, а не над ними.

Постепенно жизнь вернулась в привычное русло, а немыслимые сплетни, ходившие обо мне в Академии, стихли. Однако я по-прежнему была камнем преткновения: вроде выскочка, но в тоже время дочь Творца. Они ждали, я примкну к идеальным, но я оставалась верна своим принципам и друзьям – неважно, есть ли дар у человека и какой он силы, главное, какой человек сам.

Мы дружно с ребятами собирались по вечерам в парке, в выходные ходили в город, смеялись над новыми небылицами, тренировали Преображения, делали уроки, болтали и строили планы на будущее. Крома и Клеру я тоже простила. Не зря они столько знали об управе благополучия: Логово подставило их отца и обязало их шпионить за нами и всячески стараться настроить нас против идеальных. Чем сильнее бы в нас горела ненависть к идеальным, тем больше шансов, что дочь Кутху согласилась бы помочь им.

Не менялась только Хелена – как и раньше, на людях, она держалась меня стороной, зато в комнате все чаще снисходила до разговоров. А вот Лимани захотела возобновить дружбу, даже приглашала в свою компанию, но только меня. И если на Крома и Клеру они еще снисходительно кивнули, то общаться с Карни, Троном и Люнеей не хотели – ну я и отказала им. Нам хорошо и нашей компанией, где никого не волнует, насколько ты одарен и силен, важно лишь то – какой ты человек и что хранишь за душой. Про Лимани, конечно, жалко. Не думала я, что обретение ее семьей статуса идеальных навсегда разведет нас, а прошлое останется в прошлом. Казалось, она одумается… но этого не произошло и, похоже, никогда не произойдет.

Поиски пиявки я не прекращала и подключила к ним Разбойника. Мы вместе вдоль и поперек исследовали территорию Академии. Я обращалась к земникам, надеясь на их помощь – Теонала же смогла мыслеобразами передать Разбойнику инструкцию, возможно, это сработало бы и наоборот, но Разбойник молчал. Единственное, что удалось выяснить – перед тем, как удар Верховного настиг их, Разбойника и пиявку окутал защитный купол.

«Не пиявка ли сотворил его? – размышляла я, вспоминая белую вспышку защиты, вызванную пиявкой, когда Гернер пытался связать наши сознания. – Бедненький, он так исхудал тогда. Неужели он не выжил?»

Я приходила на цветущую поляну к озеру, бродила по воде или, сидя на траве, почесывала евражке пузико и говорила, говорила, говорила… Мне казалось, пиявка слышит меня, где бы он ни был.

Примечания

1

Евражка (также еврашка и овражка) – вид грызунов рода трансберингийских сусликов; обитает на Дальнем Востоке, Аляске и в Канаде (здесь и далее – примечания автора).

2

Кухлянка – трапециевидное длинное платье, расходящийся книзу силуэт, имеет капюшон и нагрудник.

3

Здравствуйте, друзья (Амто – приветственное обращение к мужчине; мэй – приветственное обращение к женщине; тумгу – друзья, тую – вы).

4

Калитки – полураскрытые присборенные мешочки из ржаного пресного теста с различными начинками.

5

Гымык явал – за мной, позади меня.

6

Пищуха, или сеноставки (небольшие животные, внешне похожие на хомяков) – род млекопитающих из семейства пищуховых отряда зайцеобразных.

7

Оревун – традиционный духовой инструмент, представляет собой конусную трубу из дерева или бересты длиной около 70 см.

8

Толкушка – каша из рыбы, ягод и жира.

9

Нена (мн. ч.) / нен (един, ч.) – притяжательный суффикс, обозначающий принадлежность.

Content

Анастасия Декар
Выскочка в Академии Кутха

Пролог

Глава 1 Дом, милый дом

Глава 2 До инициации

Глава 3 После инициации

Глава 4 Дорога в Академию

Глава 5 Да здравствует первый остров

Глава 6 В стенах Академии

Глава 7 За уборкой по тайне

Глава 8 Управа благополучия

Глава 9 Учеба по расписанию

Глава 10 Романтика серых будней

Глава 11 Сдвиги в даре

Глава 12 Подслушанный разговор

Глава 13 Утро добрым не бывает

Глава 14 На пределе

Глава 15 Я не могу остановиться

Глава 16 Сижу в клетке в подвале сыром

Глава 17 Ритуалы разные бывают

Глава 18 Свет не в конце туннеля

Эпилог

Примечания