Анна Шойом

Нэко-кафе. Правила жизни кошек

© Г. А. Никольский, перевод, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024

Издательство Азбука®

Посвящается кошкам. Спасибо, что вы существуете.

Я жил в обществе мастеров дзен.

Все они были кошками.

Экхарт Толле[1]

1. Ночная серенада

В арабских странах и Турции считается, что жизней у кошек шесть. Девять – в стране, где говорят на языке Шекспира. Но зачем кошке столько жизней? Старая английская пословица гласит:

Первые три жизни она играет.

Три следующие бродит по улицам.

А три последние проводит дома.

До «Нэко-кафе» Нагоре ничего не знала о кошках, но чувствовала, что у нее жизней нет. Вообще ни одной.

Эта история началась жаркой и душной ночью. Нагоре долго не могла уснуть и, вся вспотев, ворочалась с боку на бок. Наконец задремала, но не прошло и часа, как ее разбудил пронзительный крик.

Сначала Нагоре подумала, что крик доносится из глубин ее страшного сна, поэтому она перевернулась на другой бок, чтобы прогнать кошмар. У нее не было сил встать с кровати среди ночи… Но крик раздался еще раз и на этот раз разбудил ее окончательно. Это было похоже на плач ребенка, которого некому утешить.

Нагоре попыталась зарыться в подушку, чтобы заглушить звук и уснуть. Но когда к первому голосу присоединился второй, еще громче и пронзительнее, спать стало совершенно невозможно.

И тогда Нагоре осенило: это проклятые уличные коты устроили драку прямо под ее окном, во внутреннем дворике, который, как мегафон, усиливал любой звук.

«Как я ненавижу лето…» – пробормотала Нагоре, умирая от желания спать. Будь у нее кондиционер, она бы закрыла окно, чтобы избавить себя от мучений, но кондиционера у Нагоре не было, и от страшной духоты спасало только окно.

Ночная серенада, похожая на вопли годовалых младенцев, длилась до тех пор, пока один кот не издал рев, а его противник не ответил угрожающим шипением.

Нагоре в ярости подняла голову с подушки. Сев на кровати, она тоже была готова взвыть от отчаяния, если бы не соседи, тоже страдавшие от бессонницы.

Новый боевой клич пронзил ее уши, как кинжал. Это уже было невыносимо. Не включая свет, она взяла с тумбочки стакан и выплеснула воду в окно.

Резкое «мяу», за которым послышался сухой стук опрокинутого цветочного горшка, подсказало ей, что она попала в цель.

Вне себя от досады, Нагоре откинулась на подушку, включила оливково-зеленую лампу на столике и взяла смартфон, чтобы узнать время. Сна как не бывало. Мерцающий экран показывал пять минут третьего, но был на нем еще и конвертик, который сообщал о новом сообщении в мессенджере.

Писали из банка.

С нарастающим беспокойством она выключила лампу, как будто темнота делала ее невидимой для банковских служащих. Глупая мысль: они наверняка крепко спят в своих прохладных спальнях с кондиционером, при температуре двадцать два градуса.

Уведомляем о том, что на следующий рабочий день вам будет выставлен счет, сумма которого превышает ваш текущий баланс. Для получения любых разъяснений свяжитесь, пожалуйста, с сотрудниками компании.

Нагоре нервно застучала пальцами по экрану, чтобы открыть свой счет и узнать масштаб катастрофы. Сумма, которую она увидела, заставила ее сердце сжаться: жалкие двадцать три евро против более чем ста, которые с нее намеревались списать за обслуживание телефона.

– Черт! – воскликнула она, пытаясь понять, как могла накопиться такая сумма.

Ее тариф на интернет и звонки составлял пятьдесят пять евро. Несколько раз она звонила друзьям в Лондон и еще один раз в Марракеш, но говорила недолго и никак не думала, что набежит такая сумма.

Возмущенная Нагоре готова была прямо сейчас позвонить в телефонную компанию, но знала, что ей ответит робот или оператор на другом конце света и это только ухудшит ее настроение.

Она положила телефон на столик, обняла колени и стала смотреть в темноту, пытаясь успокоить мысли. Десять собеседований прошли безрезультатно. С тех пор как она ушла из галереи, а потом и от Оуэна, у нее не получалось устроиться на работу.

Нагоре не заметила, как по щекам потекли слезы.

Она могла бы обратиться за помощью к родителям, но это означало бы полнейшее поражение. «Без работы, без денег, без партнера… Одни долги, да еще чертовы кошки во дворе, которые не дают мне спать», – говорила она себе, между тем прикидывая, что до ее сорокалетия осталось всего пять месяцев. Нагоре казалось, что она находится в центре экзистенциальной черной дыры, которая необратимо утягивает ее в пустоту.

Пытаясь хоть чем-то себя утешить, Нагоре стала вспоминать давно минувшее лето, когда она отправилась в поход с Лусией, своей однокурсницей. Две чудаковатые студентки факультета графического дизайна путешествовали по Сомерсету, на юге Англии, в поисках Грааля.

В этот момент смартфон дважды завибрировал, в темноте засветился экран. Отключив телефон в сотой попытке заснуть, Нагоре спросила себя, кто, черт возьми, пишет ей в WhatsApp посреди ночи.

2. Кот в мешке

Нагоре разбудил звонок домашнего телефона. Она не проспала и пары часов и теперь зарылась в подушку, дожидаясь, когда звонок прекратится. Телефон стоял в гостиной, и по нему звонили с единственной целью – предложить ей новые потрясающие тарифы связи. Телефон наконец затих, и она вздохнула с облегчением. Казалось, сон вновь обволакивает ее, но повторный звонок окончательно уничтожил покой.

Понимая, что маркетолог так просто не сдастся, она вышла из спальни; голова кружилась, будто Нагоре ступала по палубе корабля. Первой мыслью было просто отключить телефон и вернуться в постель, но сомнения заставили ее все-таки поднять трубку.

– Нагоре! Ты тут?

Прошло два с лишним года с тех пор, как она в последний раз слышала этот живой, энергичный голос. Она не стала обижаться на подругу за звонок в половине восьмого утра.

– Лусия… Только вчера тебя вспоминала.

– Ты видела мое сообщение в WhatsApp?

– Нет… еще нет. Я спала. Точнее, пыталась уснуть. Что случилось? – спросила Нагоре с тревогой. – Кто-то умер?

На другом конце провода раздался звонкий смех – значит ее старая подруга не изменилась.

– Кто-то наверняка умер, люди умирают каждый день, – философски заметила та. – Но я звоню, чтобы сообщить хорошие новости… Несколько дней назад мне написала Аманда из того домика в Атласских горах. Мы вспоминали университетские истории, болтали о всякой ерунде… В последнее время я совсем замоталась – прости, что не писала. Ребенок забирает все время, просто ужас какой-то.

– Представляю, – ответила Нагоре с неожиданно подступившей грустью. – Очень хочу увидеть твоего…

– Сауля! Его зовут Сауль.

Нагоре собиралась извиниться, но Лусия прервала ее своим певучим голосом:

– Не волнуйся! Ты скоро с ним познакомишься.

– До недавнего времени у меня просто не было возможности… Я десять лет прожила в Англии и вернулась несколько месяцев назад. Причина сейчас не важна. А что за хорошая новость? – спросила Нагоре, с трудом сдерживая зевоту.

Она ожидала чего-то вроде: «Я беременна во второй раз» или «Я выхожу замуж и хочу видеть тебя на своей свадьбе», но нет.

– Мне нужно рассказать тебе все лично, – сказала вместо этого главная оптимистка трио «Череп», как их называли в школе. – Давай я к тебе зайду? Мне нужно быть в офисе к десяти, но мы можем выпить кофе.

– Лучше в кофейне на рынке… – с нарастающей головной болью Нагоре покосилась на беспорядок в гостиной. – Буду через двадцать минут.

– Отлично!

* * *

Утренний душ, пятьдесят шагов до кофейни – и вот она уже обнимает Лусию. Энергия подруги заставила Нагоре чувствовать себя еще немощнее.

Она снова подумала, что с бо́льшим удовольствием осталась бы в постели, но слишком хорошо знала подругу и понимала, что от нее так просто не отделаешься. При всем своем добром сердце Лусия была упрямой и властной. Если она решила, что они должны встретиться в девять утра, значит так тому и быть, даже если для этого ей придется штурмовать дверь квартиры. Когда Лусия чего-то хотела, сопротивляться было бесполезно.

– Два апельсиновых сока и два кофе, – обратилась она к официанту, не спросив Нагоре. – И один сэндвич напополам.

– Погоди! – возмутилась Нагоре. – У меня всего пара евро… Мы давно не виделись, и денег у меня, признаться, теперь кот наплакал.

– Знаю, глупенькая… Аманда говорила, что ты ищешь работу, но безуспешно… Не волнуйся, я угощаю. Сегодня у нас праздник! В любом случае твои финансовые проблемы скоро решатся.

– Да ну? – изумилась Нагоре.

– Точно тебе говорю – я потому и хотела увидеться. Хорошая новость заключается в том, что по судьбоносной случайности я нашла для тебя работу.

Потрясенная Нагоре подумала, что все происходит слишком стремительно для ее ноющей головы.

– Правда? – удивленно пробормотала она. – И что за работа?

Лусия откусила половину бутерброда с лососем, запила соком и пустилась в объяснения:

– Может, это и не та работа, на которую ты рассчитывала, но она позволит оплачивать счета, и даже что-то останется. В следующий раз сможешь угостить меня завтраком, – сказала она с довольной улыбкой.

– А с чего ты взяла, что я ее получу? Там наверняка нужно пройти собеседование, и… мне кажется, я выгляжу неудачницей, – по крайней мере, в последнее время все собеседования я провалила.

– В этот раз все будет иначе, хотя, конечно, тебе придется пообщаться с хозяйкой.

– Откуда ты знаешь, что я ей понравлюсь?

– Чувствую сердцем.

Лусия одним глотком допила кофе и вытерла губы обрывком салфетки. Затем сложила на столе свои маленькие аккуратные руки и внимательно посмотрела в зеленые глаза Нагоре. Шутки кончились, сейчас они заговорят всерьез.

– То, что ты до сих пор не нашла работу, не имеет отношения к возрасту, солнце. Возможно, проблема в том, что ты не знаешь, чего хочешь, и человек, который решает, брать тебя или нет, это видит.

Нагоре разочарованно вздохнула. Они не общались два года, и Лусия не имела права так рассуждать.

– Но я нашла для тебя идеальное решение, – продолжала та. – Моя японская подруга переехала в Барселону, и ей нужен человек, которому она могла бы доверять. Это работа в кафе, которое вот-вот откроется. Для начала она сможет платить тебе тысячу евро в месяц плюс страховка, отпускные и так далее.

Официант, который их обслуживал, казалось, навострил уши. У Нагоре мелькнула мысль, что уж ей-то наверняка будут платить меньше.

– У меня нет опыта работы официанткой… После собеседования станет понятно, что я для этой работы не подхожу.

– Точно подходишь! – воскликнула Лусия, взъерошив свои черные волосы. – Это одно из тех мест, куда клиенты заходят на часок выпить кофе, и… думаю, там не будет больше пятнадцати посетителей одновременно. Юми нужен человек вроде тебя, который хорошо говорит по-английски, потому что других языков она не знает. Кроме японского, конечно.

– Ладно, звучит не так плохо, – ответила Нагоре, немного успокоившись. – А где это? И какой у них график?

– Отсюда десять минут пешком. Юми сказала, что график – с двух до восьми тридцати, но субботы рабочие. Она ждет тебя сегодня днем, потому что хочет официально открыться уже в понедельник.

С трудом поспевая за новостями, Нагоре решила, что впереди выходные и она как раз успеет собраться с мыслями. Работать шесть дней в неделю в кофейне, не имея опыта, – все это казалось сложным, однако даже такая работа лучше, чем оказаться на улице, потому что не можешь платить за квартиру. Впрочем, сейчас главное – собеседование.

– Если ты Юми понравишься, она предложит тебе месяц испытательного срока, – объясняла Лусия, – а потом и постоянный контракт. Знаю, твоя жизненная цель не в том, чтобы подавать кофе и пирожные, но… пока ищешь что-то получше, сгодится и это. И да, рекомендую тебе контролировать вспыльчивость, если не хочешь вернуться к исходной точке.

– Ты же знаешь, я хорошая девочка, – возмущенно ответила Нагоре. – В большинстве случаев. Разве нет?

– Конечно… Да, я тебе не сказала самое важное. Это не просто кофейня.

– В смысле? – Нагоре насторожилась, опасаясь, что подруга собирается заманить ее в развратный притон.

Лусия лукаво улыбнулась, прежде чем объявить:

– Нагоре, это котокафе.

3. У тебя айлурофобия, солнышко

После ухода Лусии Нагоре просидела за столом еще полчаса, глядя в пустую кофейную чашку. Оживленная болтовня вошедшей в кафе компании рабочих со стройки резко контрастировала с ее настроением.

Не имея сил встать, Нагоре перевела взгляд на бездарную картину, висевшую на стене за барной стойкой. Сомнительное творение, написанное безвестным любителем и, скорее всего, принадлежавшее кому-то из родственников владельца, изображало безлистное дерево в порывах шквального ветра. Само дерево символизировало жизнь Нагоре, а имя надвигающейся бури было «Нэко-кафе».

Перед тем как убежать, Лусия предупредила, что именно так будет называться ее будущее место работы, потому что «нэко» по-японски означает «кошка».

Нагоре не решилась сказать прямо, что вряд ли справится. Даже притом что ей нужны деньги. Так и быть, из уважения к подруге она придет на собеседование, но сделает все возможное, чтобы ее не взяли.

Нагоре придерживала руками поникшую голову, а черные волосы, точно занавес, отгораживали ее от внешнего мира. Она скосила глаза и мельком осмотрела свое платье. После многих лет носки оно отчаянно требовало выхода на пенсию, но Нагоре даже не думала о том, что этим летом надо бы обновить гардероб.

Едва сдерживая слезы, она размышляла об уличных кошках, которые не давали ей спать. Неужели ей придется терпеть этих тварей и днем, в котокафе? «No way…»[2] – пробормотала она любимые слова своего бывшего. Она бы предпочла работать в магазине с рептилиями или в заповеднике с ядовитыми пауками, чем терпеть и кормить этих пушистых эгоистов. В детстве дедушкина кошка расцарапала Нагоре лицо, когда та попыталась погладить ее во время еды, и с тех пор Нагоре ненавидела кошек всей душой.

* * *

Днем она вздремнула, чтобы оправиться от досады, и после короткого сна отрицание и ярость уступили место принятию. Надо смириться, у нее не то положение, чтобы отказываться от работы, даже если это самая ужасная работа в мире.

Она так волновалась, что пришла на встречу на десять минут раньше.

В воздухе витал аромат цветущих апельсинов, доносящийся с площади. Оттуда по пешеходной улице Нагоре направилась к дому номер двадцать девять. Прежде чем решиться войти, остановилась, чтобы рассмотреть кофейню снаружи.

Ее лоб и руки были мокры от пота, и виноват был вовсе не жаркий барселонский июль. Она сделала два долгих, глубоких вдоха, как учил преподаватель йоги в Лондоне.

Над входной дверью висела вывеска с надписью «Нэко-кафе», на которой красовалась большая кофейная чашка, из которой высовывалась черная кошачья голова. Дизайн показался бы ей милым, если бы не отвращение к кошкам.

Под вывеской в большом окне виднелись хозяева и обитатели заведения. Двое сидели на ветках искусственного дерева, как дозорные. Третий с подозрением наблюдал за Нагоре из-под стола. Она заметила еще двоих: они спали в глубине кафе, свернувшись клубочком в корзине, из которой свисали два хвоста.

Сцена была в точности заимствована из ее ночного кошмара.

Нагоре уже собралась сдаться и уйти, но, обернувшись, чуть не столкнулась с миниатюрной элегантной японкой. Та была одета в костюм такой же черно-белой расцветки, что и чашка с котом на вывеске.

– Ты, должно быть, Нагоре, – сказала японка на безупречном английском, отвесила легкий поклон и обеими руками протянула визитку. – Мы закрыты для посетителей до понедельника, но все уже готово.

Положив визитку в сумку, Нагоре подумала, что сглупила, не прихватив с собой, например, резюме.

– Я слышала от Лусии, что ты любишь кошек, – сказала японка, открывая дверь и приглашая Нагоре внутрь.

Нагоре сглотнула, мысленно посылая подруге молнию с небес.

– Чего же ты не входишь? – спросила Юми, маня ее за собой своими маленькими белыми ручками.

Не зная, что на это ответить, Нагоре лишь кивнула. Когда за ней закрылась дверь, она поняла, что обратного пути нет. Они оказались в небольшом вестибюле с парой скамеек и еще одной дверью, ведущей в помещение для кошек.

– Вестибюль служит для того, чтобы малыши не выбегали на улицу. Они не знают городской жизни, и машины очень для них опасны. Здесь мы принимаем посетителей, которые забронировали столик в «Нэко-кафе». Сюда же привозят поставки.

Нагоре показалось возмутительным, что хозяйка назвала малышами чудовищ, ожидавших по ту сторону двери.

– Я сделаю тебе кофе, – сказала Юми, подводя Нагоре к столику в глубине зала, рядом с баром. – Подожди меня тут, пожалуйста.

Японка ловко управлялась с кофейным аппаратом, а Нагоре как будто задыхалась. Кофе с молоком приземлился на столик, и она растерянно посмотрела на пенку. Каким-то изящным инструментом Юми нарисовала там кошачью мордочку с длинными усами.

«Пожалуйста, я не хочу, чтобы в моем кофе были кошки!» – внутренне запротестовала Нагоре, избегая смотреть на семерых животных, которые внимательно изучали ее своими голубыми, желтыми, зелеными, оранжевыми и прочих оттенков глазами.

Она была на грани панической атаки, когда, подобно далекому эху, до нее донесся голос Юми: та спрашивала об опыте работы.

– Последние десять лет я жила в Лондоне, – с усилием заговорила Нагоре. – Вместе с партнером открыла художественную галерею. Мы продавали небольшие картины местных художников в районе Уайтчепел. Поначалу было трудно, но в последние несколько лет нам удалось добиться успеха… – Слеза предательски вытекла из левого глаза и покатилась по щеке. – Но потом партнер бросил меня, потому что влюбился в нашу самую юную художницу. Вот я и вернулась.

– Жизнь полна катастроф, – сказала Юми, положив руки на стол и устремив на нее маленькие сверкающие глаза. – Но лучше потерпеть крах, чем следовать по пути, который ведет в никуда.

Нагоре несколько раз глубоко вздохнула; она была благодарна Юми за ее слова. Та продолжала, обращаясь к ней материнским тоном:

– Лусия сказала, что тебе срочно нужна работа, вот мы и встретились. А мне нужна ты, и потому я уверена, что мы с тобой отлично поладим. Вдобавок то, чем ты будешь здесь заниматься, не сильно отличается от твоей лондонской галереи.

Нагоре непонимающе подняла брови.

– Каждая кошка – сама по себе произведение искусства. А работа твоя, по сути, будет заключаться в том, чтобы продать все картины.

– Продать?

Кофейной раскраски кот с мордочкой, как у енота, навострил уши, лежа на большой мягкой подушке.

– Да, помимо дохода от посетителей, задача нашего заведения заключается в том, чтобы клиенты забирали кошек домой. Тогда мы сможем принимать новых кошек из организации по защите животных.

– Да, это дело хорошее…

Не успела она продолжить, кофейный кот сиганул на пол, направился к ней, и от ужаса она окаменела. Кот беспощадно запрыгнул к ней на колени, и она вскрикнула. Это ничуть не расстроило незваного гостя, который свернулся у нее на коленях калачиком и замурлыкал, не обращая ни малейшего внимания на чужие страдания.

– Познакомься, это Капучино, – улыбнулась Юми. – Он у нас избалованный мальчик.

У Нагоре перехватило дыхание, когда японка взяла на руки кофейного кота и заговорила с ним, как с ребенком:

– Ты позволишь нам немного поболтать? – Она опустила кота на пол и покосилась на Нагоре. – Может, в глубине души ты и любишь кошек, но у тебя айлурофобия, солнышко.

– Айлурофобия… – повторила Нагоре. – А что это такое?

Ей показалось, что у нее поднимается температура.

– Боязнь кошек.

Осознав, что ее раскусили, Нагоре больше не делала попыток сдержать слезы. Японка понизила голос и мягко добавила:

– Не волнуйся, в этом нет ничего плохого. На самом деле для них это даже лучше.

– В каком смысле? – спросила Нагоре, вытирая щеки салфеткой.

– Посмотри на Капучино… Он очень любопытен и в то же время очень труслив. Он бы никогда не прыгнул на колени к незнакомому человеку.

– Не понимаю…

– Кошки могут не понимать слов, но они прекрасные эмпаты. Капучино понял, что ты напугана до смерти и не сдвинешься с места, если он запрыгнет к тебе на колени. Вот он и запрыгнул. Он знает, что ты не обидишь его и не доставишь неудобств.

– А зачем мне его обижать? – спросила Нагоре, теряясь еще больше; кот тем временем сидел на полу, выбирая момент для нового прыжка.

– Кошки терпеть не могут, когда их хватают без спросу, – ты поймешь это в понедельник, когда мы откроемся. Поэтому среди людей они всегда выбирают тех, кто их побаивается и не тискает.

– Но… – заговорила Нагоре, – значит ли это, что я принята?

– Конечно, – весело ответила Юми. – Сегодня ближе к вечеру пойдем в офис и подпишем контракт.

4. Неформальное знакомство

Немного успокоившись, Нагоре заметила, что кофейня оформлена довольно стильно. Вдоль стен, окрашенных в мягкие тона, располагалось полдюжины невысоких столиков с разноцветными стульями и два огромных кошачьих дерева. Лотки, наполненные песком, стояли под скамейками, неподалеку от мисок с едой. Юми с истинно японской пунктуальностью разъяснила обязанности, которые Нагоре предстояло выполнять ежедневно до прихода клиентов, чтобы малыши чувствовали себя комфортно.

– Кроме уборки лотков и кормления дважды в день, им больше ничего от тебя не нужно. Несмотря на то что наши коты живут в кафе, они очень самостоятельны, понимаешь? Твоя главная задача – обслуживать посетителей: встречать, объяснять, как вести себя с кошками, нарисовать усы в чашке с кофе… Предлагать сувениры – они лежат на витрине рядом с баром.

Нагоре подняла голову и посмотрела на стойку: кружки с логотипом кафе, брелоки в виде кошек, подставки для чашек в форме кошачьих лапок и прочие бесполезные, на ее взгляд, предметы.

– Поскольку ты теперь наш сотрудник, пришло время познакомить тебя с остальными. С Капучино вы уже знакомы, – сказала Юми, глядя, как кот возвращается к себе на подушку. – А сейчас я хочу представить тебя этому господину.

На декоративном дереве в дальнем от улицы углу висела полочка с двумя спящими животными: огромный котище дремал, свернувшись клубком, вплотную к нему примостился рыжеватый котик поменьше. «Эти существа скорее похожи на ковры, чем на кошек», – подумала Нагоре с неприязнью.

– Белого великана зовут Чань, он наш мастер дзэн. Он очень стар – видишь, у него нет одного глаза. Никто не знает его историю, но коты дерутся, чтобы понежиться рядом с ним на одной лежанке. Зато в полнолуние Чань сходит с ума… – задумчиво добавила Юми.

– Что значит – сходит с ума? – спросила Нагоре, опасливо глядя на шерстяную глыбу.

– О, ничего страшного! Начинает бродить туда-сюда и мяукать, как будто что-то потерял. – (Нагоре недоверчиво кивнула.) – А рядом с мастером спит наш главный беглец: этот рыжий клубок зовется Ликер, он еще совсем маленький. Ему и шести месяцев нет. Любит убегать и морочить голову. Если пытаешься к нему прикоснуться, бросается наутек, хоть далеко и не уходит…

«Постараюсь вообще его не трогать», – пообещала себе Нагоре и тут же с ужасом почувствовала, как что-то мягкое коснулось ее ноги чуть выше лодыжки. Она быстро обернулась, но ничего не увидела.

– Как они здесь появились? – спросила она, пытаясь сохранить самообладание. – И сколько их?

– Пока что кафе приютило семь кошек. Наша задача – найти им дом. Может, хочешь взять кого-нибудь себе? – Увидев страх в глазах Нагоре, Юми склонилась над деревянным ящиком с отверстием сверху. – Там сидит Смоки. К человеку она не лезет, к тому же у нее есть удивительная способность исчезать, потому ее так и назвали[3]. А еще у нашей невидимой принцессы чудесные зеленые глаза. И кстати, она не только прячется, но и внезапно появляется, как призрак. А потом снова исчезает. Она неуловима, и до сих пор никому не удавалось к ней прикоснуться.

Нагоре осторожно заглянула в отверстие, но разглядела только два зеленоватых огонька, светящихся в темноте.

– Она черная? – спросила она, пытаясь взять себя в руки.

– Еще какая… Смоки – маленькая черная пантера, которая всегда начеку. А знаешь, вы с ней немного похожи! Держу пари, за тобой тоже не угнаться.

– Не совсем, – растерянно пробормотала Нагоре. – На самом деле я терпеть не могу бегать.

– Да, зато у тебя красивые зеленые глаза, а своими черными волосами ты похожа на японку… Возможно, у вас со Смоки больше сходства, чем ты думаешь.

В ответ Нагоре издала только глупый смешок.

В середине зала Юми указала на полосатого кота, который лениво потягивался на подушке посреди пола, – он будто дрейфовал на одиноком плоту по деревянному морю. Как раз в этот момент откуда-то появилась Смоки, черным «феррари» промчалась между ног Нагоре и головокружительным прыжком взлетела на дерево рядом с окном.

Юми засмеялась, да так нежно и заразительно, что Нагоре засмеялась в ответ, и ее напряжение улетучилось.

– Постепенно ты поймешь, какие это свободные существа. – Японка распустила пучок, и черная грива волос хлынула на плечи, закрывая уши.

– Ты хочешь сказать, им действительно безразлично мое присутствие?

– Да. Ты их мало волнуешь, можешь быть спокойна, – сказала хозяйка, поглаживая полосатого кота, который как будто улыбался, хотя глаза не открывал. – Им все равно, что ты о них думаешь. Если кошка чего-то от тебя хочет, она даст понять. Если ей не хватает еды или еще чего-нибудь, ты сразу об этом узнаешь. – И, потрепав полосатого кота по спинке, добавила: – Это Шерхан. На нескольких индийских языках это имя означает «господин тигр», а главное его хобби – собаки.

– Он любит собак? – удивленно спросила Нагоре.

– Ему нравится их дразнить. Он провокатор. Как только видит рядом с кафе собаку, бросается на окно и до смерти ее пугает.

Кот с мордочкой енота, розовым носом и голубыми, как летнее небо, глазами внимательно слушал их разговор со своего пуфика. Нагоре молилась, чтобы этот Капучино больше не пытался запрыгнуть к ней на колени. Казалось, он что-то замышляет, и точно: Капучино неожиданно спихнул Шерхана с подушки, с чем полосатый кот покорно смирился.

– Еще одна особенность этого избалованного ребенка, – объяснила Юми. – Вечно норовит занять чужое место.

Обе молча наблюдали, как енотовидный кот преспокойно умывается на завоеванном месте.

– Потерпи еще немного, знакомство подходит к концу. Этот шар с длинной шерстью – Блю, наша сварливая старушка, – продолжала Юми, указав на свернувшуюся клубочком в углу кошку с недовольной мордой. – На ней желтый ошейник, а это значит, что она может напасть. Блю – эдакая королева, которая изо всех сил пытается заслужить уважение подданных. Ненавидит других кошек, но и людей тоже недолюбливает. Тебе придется следить за тем, чтобы клиенты держались от нее подальше, иначе у нас возникнут проблемы.

Нагоре мягко кивнула и сделала мысленную пометку: не приближаться к кошке с желтым ошейником, хоть и зовут ее Блю[4].

– И последний из нашей компании – черно-белый парень почти без усов по имени Фигаро! – представила Юми котика, который расхаживал по одной из скамеек.

Японка подхватила его на руки и принялась укачивать.

– Фигаро спокоен, как плюшевый мишка. И у него огромное терпение. Он потерял свою предыдущую хозяйку, пожилую женщину, и ее внук принес его к нам. Больше всего Фигаро любит ласку и классическую музыку… Когда я ставлю Баха, он замолкает и навостряет уши. Не хочет пропустить ни единой ноты.

Фигаро прижался головой к подбородку японки, словно требуя ласки. Покачав кота еще немного, Юми опустила его на деревянную скамью и уселась за стол рядом с Нагоре.

– Ну что… справишься, как думаешь?

Нагоре вздохнула.

Приняв вздох как утвердительный ответ, японка вынула из кармана платья связку ключей и с улыбкой протянула их новой сотруднице.

– Я не буду дежурить в кафе постоянно, так что приходи каждый день в два, хотя «Нэко-кафе» открыто с четырех. У тебя будет два часа, чтобы привести все в порядок, дать кошкам еду, налить свежую воду и почистить лотки… Лотками нужно заниматься в первую очередь. Потом можешь поставить выпечку в духовку и проверить по списку, не надо ли что-нибудь докупить.

– Думаю, я справлюсь, – ответила Нагоре.

– Ну и отлично! И не переживай из-за своей айлурофобии… Большинство кошек будут вести себя так, словно тебя не существует. Вспомнят о тебе, лишь когда им что-нибудь понадобится. Не рассчитывай на их привязанность. Капучино – исключение.

Нагоре снова с неудовольствием посмотрела на кота с кофейной шкуркой и голубыми глазами. Интуиция подсказывала, что не стоит доверять исключениям, особенно если они имеют облик кота с мордой енота.

– Кошки мне преподали важный урок, – сказала Юми в заключение своей небольшой неформальной презентации. – Прими себя такой, какая ты есть, и тебе не понадобится одобрение окружающих.

5. Кошачий оракул

На улицах было так тихо, будто весь мир сгинул в зомби-апокалипсисе. Нагоре обожала эти воскресные утра, умиротворенные субботним похмельем.

Возможно, сказывалась усталость после последних событий, но уснула она быстро. Было чуть больше восьми утра, когда она отправилась на кухню приготовить себе кофе из последней оставшейся капсулы.

«Плохой знак», – подумала она, до половины наполняя чашку пенистой жидкостью с неестественным вкусом. Подождала, пока кофе остынет, и откусила яблоко с грубой кожурой, несколько дней пролежавшее на мраморной столешнице.

Воскресенье с детства казалось ей самым скучным днем недели. Вместо того чтобы наслаждаться отдыхом, она отсчитывала время до понедельника. Похожее чувство она испытывала и теперь, с ужасом размышляя о приближении к роковому рубежу сорока лет.

Происходящее с ней сейчас находилось на расстоянии световых лет от ее представлений о своей жизни.

Она сделала пару глотков своего любимого кофе без сахара, пытаясь воспользоваться минутами спокойствия. С одиннадцати сосед сверху начинал «воскресную оперу». Вдовец неопределенного возраста еженедельно следовал нездоровой традиции распевать оперные арии, да так громко, будто сам не слышал своего голоса.

Никаких срочных дел у Нагоре не имелось. Босыми ногами она прошлепала к письменному столу в гостиной, где терпеливо ожидала целая гора книг.

Основание горы залегло еще в ту пору, когда вещи Нагоре неспешным морским транспортом вернулись из Лондона. Гора состояла из исторических романов, которые при обычных обстоятельствах ей хотелось бы прочитать, однако в последние месяцы она потеряла интерес не только к чтению, но и вообще ко всему. На вершине лежали три книги, которые одолжила ей Юми, чтобы у нее была возможность понемногу знакомиться с кошками.

Нагоре с неохотой отнесла кошачьи книги на диван, захватив по дороге ручку и листок бумаги. Новая начальница обещала, что книги ей понравятся, к тому же пригодятся в том случае, если, помимо отдыха, она захочет посвятить часть своего выходного подготовке к первому рабочему дню.

Мгновение Нагоре с сомнением смотрела на книги, но затем мысли вернулись к первому общению с кошками за всю ее взрослую жизнь. Особенно запомнился избалованный и напористый Капучино.

Прежде чем заставить себя погрузиться в чтение, она решила заняться любимым делом – составлением списков и схем, чтобы разобраться в жизни. В этот раз тема была абсолютно ясна:

Я буду работать в «Нэко-кафе»

Плюсы:

• С зарплатой тысяча евро в месяц я смогу оплачивать квартиру, счета и даже покупать еду.

• Избавлю себя от унизительной необходимости клянчить деньги у родителей.

• У меня появится занятие, и я не сойду с ума от сидения дома.

• Я буду заниматься гуманитарной деятельностью, – впрочем, не уверена, можно ли назвать так мою работу – уговаривать людей забирать домой кошек, которые в итоге превратят их в своих слуг.

• Мне нравится Юми.

• Я уже ответила «да».

• Мне нужны деньги!

Минусы:

• Я терпеть не могу кошек.

• Я терпеть не могу тех, кто любит кошек.

Она просидела перед листом бумаги еще несколько минут, но в голове было пусто. Она не могла думать ни о чем, кроме своей новой работы.

С досадой Нагоре отложила список и посмотрела на книги, которые молча лежали у нее на коленях и ждали, когда их удостоят внимания.

«Кошка Далай-Ламы» оказалась романом Дэвида Мичи[5]. С кофейно-красной обложки на Нагоре смотрела кошка с темной мордой, голубыми глазами и серыми ушами.

На обложке книги «Ваш покорный слуга кот» Нацумэ Сосэки[6] изображался черный кот с пристальным взглядом, который, как и все прочее, связанное с кошками, не внушал Нагоре особого доверия.

«Что делает мой кот, пока меня нет дома? Правдивая история о любви, одержимости и GPS-навигаторе»[7] Кэролайн Пол заинтересовала ее больше всего. На обложке красовался акварельный портрет кофейного цвета кота на белом фоне.

Нагоре пришлось признаться себе, что ей нравятся рисунки в этой книге. Они излучали тепло и радость, и она сказала себе, что когда-нибудь попытается нарисовать похожие иллюстрации. Эта мысль пробудила в душе горечь: прошел почти год с тех пор, как она рисовала в последний раз.

Чтобы избавиться от неприятного чувства, она решила вернуться к игре, в которую подростком играла со своей лучшей подругой, – книжному оракулу. Игра заключалась в том, чтобы открыть любую выбранную книгу на случайной странице и выписать первую прочитанную фразу. Такие фразы означали послания, описывающие новую жизнь, которую она собиралась начать.

«Что делает мой кот, пока меня нет дома?» дала следующий результат:

Ты никогда не сможешь узнать до конца свою кошку. Потому что невозможно понять кого-то так, как тебе хотелось бы. Ничего страшного; любить лучше, чем знать.

«Что-то в этом есть, – подумала Нагоре. – Впрочем, никому нельзя доверять полностью». Она отложила книгу и перешла к следующей, «Кошке Далай-Ламы»:

– Знаете, профессор, у этого бродячего котенка есть с вами нечто общее.

– Не могу даже вообразить, – холодно ответил профессор.

– Для вас самое важное в мире – это ваша жизнь, – сказал Его Святейшество. – Этот котенок думает точно так же[8].

Было бы здорово понять этот фрагмент, но Нагоре слова профессора казались ближе, чем мудрости Далай-Ламы. Она не могла допустить мысль, что у нее может быть что-то общее с кошкой! Тем не менее она послушно записала фразу. Потом взяла третью книгу, «Ваш покорный слуга кот», и открыла наугад:

Куда лучше поспать на галерее, вместо того чтобы писать дневник[9].

Над этой фразой Нагоре улыбнулась. И решила воспользоваться советом неизвестного кота. Сделав заметку, вернулась в комнату и позволила себе еще немного отдохнуть, прежде чем рулады из соседской квартиры вновь пронзят ее барабанные перепонки.

6. Заняться своей жизнью

Наконец она добралась до новой работы. Солнечный свет заливал стены «Нэко-кафе», и кошки лениво грелись на окне в его лучах.

Глубоко вдохнув, Нагоре открыла первую дверь. На ней были ее любимые серые джинсы и старые удобные ботинки: так она собиралась уберечь себя от царапин на лодыжках. Даже если в джинсах жарко.

– Ты когда-нибудь видела столько ленивых кошек одновременно? – спросила Юми в знак приветствия, с улыбкой приглашая Нагоре войти.

В длинном темно-зеленом платье Юми напоминала сказочную фею. Да, пожалуй, Нагоре предпочла бы встретиться с ней в лесу, а не в кошачьем кафе.

Пытаясь подавить беспокойство, она рассказала Юми, что начала читать книги и больше всего ей приглянулась «Что делает мой кот».

– Я графический дизайнер, – объяснила Нагоре, – а в этой книге отличные иллюстрации. Итак, с чего мне начать? – нетерпеливо спросила она.

– Видишь лотки под скамейками? – Юми протянула ей перчатки. – Первым делом – чистка лотков. А я пока включу кофемашину. Потом проверим, чего не хватает в кладовой, и на несколько часов я оставлю тебя одну, если ты не против.

– Да, хорошо, – сказала Нагоре, орудуя лопаткой и держа наготове мешок для чистки лотков.

Она попыталась отключить разум, чтобы не поддаваться панике. А вдруг кто-нибудь из котов поцарапает ей руки, пока она убирает их экскременты? Невозможно представить себе ничего унизительнее. Однако, приступив к работе, она убедилась в том, что ее присутствие нисколько не беспокоит кошек. Отчасти ей полегчало.

Юми поставила на старый проигрыватель пластинку с подборкой классических фортепианных пьес, от которых Фигаро, кот-меломан, навострил уши.

– Надо же, да ты отличная уборщица лотков, – сказал Юми, включив кофемашину и проверив блюда с выпечкой. – Готова перейти на следующий уровень?

– Надеюсь. А что нужно делать?

– Пора познакомиться со стаей. Самый простой способ – дать им поесть, и, поверь, к моменту открытия они всегда успевают проголодаться. Будь вы знакомы, они бы уже мяукали вокруг мисок.

Юми исчезла в двери за стойкой и вернулась с большим пакетом кошачьего корма. Нагоре отнесла его к мискам и стала насыпать чашкой – столько, сколько велела японка.

Шуршание пакета с кормом разбудило большинство загорающих кошек, некоторые подбежали к Нагоре, и в следующее мгновение ее окружила сплошная мяукающая масса. Самым настойчивым был Капучино: встал на задние лапы, будто желая вырвать пакет с мясными шариками у нее из рук.

Нагоре затаила дыхание и приготовилась к нападению, но, как только миски наполнились кормом, всякий интерес к ней пропал. Она вновь убедилась в том, что кошкам на нее наплевать. Их интересовала только еда.

– Когда-то на одной лекции я слышала, что большинство наших тревог – настоящая роскошь, – сказала Юми и поставила на один из столиков две чашки зеленого чая, будто прочитав мысли Нагоре. – Мы тревожимся по любой причине, даже из-за мелких проблем, не имеющих никакого значения для нашей жизни. Тебе не кажется? А кошки занимаются своими делами и ни о чем не переживают заранее.

– Такое впечатление, что на мне плащ-невидимка, и это здорово, – с облегчением ответила Нагоре. – Покажешь, как работает кофемашина?

– Конечно, солнышко. А раз ты графический дизайнер, научу тебя рисовать усатую кошачью мордочку на латте. Клиентам это нравится. Весь секрет в сливках, которые держат форму. Смотри…

Но тут началась потасовка между Капучино и сварливой кошкой Блю. Капучино собирался стянуть ее еду и в ответ получил несколько ударов лапой.

Чтобы прервать драку, Юми взяла со стула подушку и вышла из-за барной стойки, строго глядя на котика с мордой енота:

– Капучино! Не будь обжорой! Ты уже съел свою порцию… Дай Блю спокойно поесть!

Но кот явно не понимал ее или не слышал… Нагоре издалека наблюдала за тем, как голубовато-серая кошка сражается со своим заносчивым противником под возмущенное мяуканье и возбужденное фырканье. Наконец Блю разъярилась не на шутку, Капучино опустил спину и, обиженно фырча, отступил. Похоже, он ошибся с соперником. Чтобы положить конец драке, Юми бросила в них подушкой. Блю отпрыгнула в сторону, увернулась от летящей подушки и погналась за Капучино по комнате.

– Он неплохой парень, – заметила Юми, – но любит покуситься на чужое. От этого на его голову вечно сыплются неприятности. – И, вернувшись к кофеварке, продолжила: – Итак, сейчас ты поучишься рисовать мордочки на латте.

Предмет изображения не вызывал у Нагоре симпатию, тем не менее она увлеченно принялась изучать технику этого тончайшего искусства. С помощью металлической трубочки длиной в карандаш она наносила какао на пену. Пока она готовила свой первый кофе с усами, дважды зазвонил телефон. Юми добавила новые продукты в список, дождалась, пока Нагоре завершит свое творение, и объяснила:

– Первые клиенты явятся в четыре. Придет одна семья, две пары и несколько одиноких котофилов. Будет много клиентов. Неплохое начало, правда? – спросила она с гордостью.

– А где меню с ценами? – кивнула Нагоре.

– По закону мы не можем взимать плату. Санитарные нормы не допускают присутствия животных в кафе, где продаются напитки и еда. Но правила созданы для того, чтобы их обходить.

Нагоре бросила на нее вопросительный взгляд.

– Мы что-то вроде ассоциации защитников животных, и плата, которую мы взимаем с клиентов, – это пожертвование, понимаешь? – объяснила Юми. – Кофе и пирожные, которые мы предлагаем, – это подарок для клиентов. Основные правила написаны на столах рядом с характеристикой каждой кошки. Помнишь их?

– Ммм… – Нагоре покосилась на Блю, которая отдыхала на дереве у окна, служившем ей сторожевой башней – Желтый ошейник означает «не трогать», верно?

– Молодец, Нагоре! А остальное?

– Для игры с кошками служат ленты и игрушки, которые вы найдете в кафе, но кошек нельзя трогать, брать на руки или беспокоить. Особенно когда они спят.

– Верно. Ну все, я пошла. Вместо меня будешь ты. Малышам нравится общество человека, даже если они этого не показывают.

Оставшись одна, Нагоре по-прежнему чувствовала напряжение, но панического ужаса уже не было. Тем не менее она не сводила взгляда с кошачьего племени.

Кое-кто из кошек спал: одна – на подушке в центре кафе, две – на дереве… Наконец Нагоре заметила Капучино, который выжидающе смотрел на нее своими небесно-голубыми глазами. «Розовый носик на енотовой мордочке делает его почти милым», – машинально отметила она. Кот свернулся клубочком и закрыл глаза.

Нагоре медленно вышла из укрытия (так она воспринимала барную стойку) и медленно приблизилась к дремлющему коту. Она подошла довольно близко – видно было, как от дыхания приподнимается его живот.

– Почему ты так плохо себя ведешь, если можешь быть таким хорошим? – спросила она с безопасного расстояния вытянутой руки.

Кот зевнул и потянулся, делая вид, что спит. Затем, уловив человеческое внимание, приоткрыл голубые глаза и уставился на Нагоре с ленивым любопытством. Однако в следующее мгновение сон все-таки сразил Капучино.

«Куда лучше беспокоиться о настоящем, – подумала Нагоре, – даже если это всего лишь послеобеденный сон, чем думать о вещах, которые еще неизвестно, произойдут ли».

Помимо этого вывода, она поняла, какой урок преподал ей Капучино в те первые часы, которые они провели вместе: будь с собой честной. Пытаться быть кем-то другим, изображать эмоции, которых в тебе нет, – бесполезная и утомительная трата энергии. Пока Нагоре размышляла, кот на мгновение открыл глаза. Казалось, взгляд его говорил: «Молодец, ученица».

7. Восьмой пассажир

Первый день в «Нэко-кафе» тянулся медленно. Нагоре, которая устала наблюдать за семью спящими котами, мир снаружи казался прекрасным и свободным, несмотря на летнюю жару.

Когда она на минутку вышла на улицу подышать воздухом, все миндалевидные глаза, уши и головы разом повернулись в ее сторону.

До момента, когда «Нэко-кафе» в четыре откроет свои двери для посетителей, оставалось полтора часа.

Вернувшись в кафе, Нагоре позаботилась о том, чтобы на каждом столике лежала книжечка с инструкцией для клиентов.

Там были не только общие правила, рекомендации и все, что нужно знать про донаты, но и краткое описание каждой кошки, в котором преувеличивались положительные стороны и игнорировались отрицательные, чтобы животных было легче пристроить.

Солнце стояло в зените, и большинство кошек вздремнуло во второй или третий раз. Только Смоки, черная принцесса, да полосатый Шерхан играли, гоняясь друг за другом по всему залу. Когда беготня им наскучила, они разошлись по разным углам и принялись усердно умываться.

Долгие минуты наполнились тишиной, и Нагоре чувствовала себя предметом интерьера. Все застыло, даже воздух, и она почти уснула, следуя примеру стаи ленивцев. Сквозняка, охлаждавшего помещение в задней части кафе, не хватало. Нагоре подумала, что было бы здорово установить кондиционер… или хотя бы вентилятор.

Пока она размышляла, невесть откуда появилась пантера, тенью пронеслась над стойкой бара, к которой прислонилась Нагоре, и напугала ее до полусмерти.

Чтобы прогнать Смоки, она схватила лежавшую на кофемашине тряпку, но кошка вмиг оказалась на полу и устремилась к ближайшему дереву. На несколько мгновений принцесса дыма напряженно замерла на одной из ветвей, затем соскочила на пол и помчалась за невидимым врагом по направлению к свободному пуфику.

Грозное жужжание, разнесшееся по помещению, объяснило Нагоре, что происходит. Смоки гонялась за крупной мухой, которая влетела в окно кофейни. Вначале эта неудачная охота не вызвала большого интереса у остальных кошек, но по мере того, как муха круг за кругом облетала запретное пространство, все больше и больше кошачьих ушей приходило в движение.

В мгновение ока Шерхан, Фигаро и Капучино присоединились к Смоки, задирая лапы, чтобы перехватить муху в полете.

Изумленная Нагоре обратила внимание на то, что остальные три кошки игнорировали коллективную погоню.

Чань, одноглазый белый гигант, сидел рядом с Блю на полке с плюшевыми котами. Пушистые попы обоих соприкасались. Ликер, самый младший подопечный, отдыхал под скамейкой.

Нагоре подумала, что эти семеро, похоже, владели искусством принятия гораздо лучше, чем она сама. Они были лишены домашнего уюта, ни одна из кошек не могла похвастаться счастливым прошлым, и тем не менее они спали, играли, бегали и дразнили друг друга так, будто завтра не наступит. Нагоре угадывала в них страстную любовь к жизни, которой так сильно не хватало ей самой.

Совершив почти олимпийский прыжок, Смоки наконец поймала муху. Трое котов попытались ее окружить, но Смоки прорвала кольцо и исчезла с трофеем в зубах в коридоре, где располагался туалет для посетителей.

Лишившись развлечения, три кошки некоторое время побродили по кафе, изредка заглядывая в миски, пока наконец не решили продолжить сиесту и не легли спать.

Наблюдение за кошачьей хореографией помогло Нагоре немного расслабиться. Возможно, ничего из того, во что она верила, не имело значения, и все дело в том, чтобы просто жить.

* * *

Юми пришла за пять минут до открытия – она была взволнована. Оставив сумку на барной стойке, заглянула в компьютер и объявила:

– Первые два гостя на подходе.

Как раз в этот момент молодой человек в очках открыл переднюю дверь, и Юми устремилась ему навстречу. Они немного поговорили в вестибюле, а потом вошли во вторую дверь.

– Это Себастьян, солнышко. Для друзей просто Себас. Можешь считать его одним из нас – именно он разработал проект реставрации помещения, без него не было бы «Нэко-кафе». По-моему, это единственный человек, которого любит Блю. – Юми повернулась к гостю. – Это Нагоре, наша новая сотрудница. Будешь кофе с усами?

– Спасибо! Конечно… Где моя девочка? – спросил он, озираясь.

– На скамейке рядом с Чанем, – ответила Нагоре, готовя свой первый кофе с молоком.

– А… Тогда пойду к ней, хочу посидеть рядом, – заявил Себас. – Не буду ее будить, я знаю правила.

Юми довольно улыбнулась и направилась к двери, чтобы поздороваться с двумя новыми посетителями.

Вскоре явилась компания шумных подростков и еще две пары. Тут-то и начался хаос: одна из девушек случайно наступила на хвост Капучино, тот зашипел и вцепился в лодыжку обидчицы, а потом скрылся.

Нагоре пришлось доставать аптечку, чтобы обработать царапину, а девушка заплакала от обиды и испуга. До самого закрытия в кафе было шумно; чужие голоса и чрезмерное внимание перевозбудили кошек, и те становились все враждебнее и нелюдимее. Нагоре чувствовала то же самое, с удивлением осознавая, что в этот раз она на стороне кошек.

В перерывах между отпуском пирожных и изготовлением усатого кофе Нагоре отвечала на вопросы клиентов, хотя ответов зачастую не знала. Несколько раз ей пришлось повторить: «Пожалуйста, дайте ему поспать», «Пожалуйста, не трогайте кошечку в желтом ошейнике», «Пожалуйста, оставьте их в покое!».

Последнюю фразу она адресовала подростку, который все время приставал к Блю, забившейся под одну из скамеек.

Чтобы разрядить обстановку, она включила фоновую музыку. Юми, которая пекла пирог, одобрила ее решение поднятым большим пальцем, а Фигаро, черно-белый редкоусый кот, запрыгнул на стойку бара, чтобы улизнуть от приставучих клиентов и послушать пластинку.

Со своего наблюдательного пункта он следил за тем, как Ликер играет с подростками, заставлявшими его гоняться за лентами и трубочками.

– Он такой милый! – кричала самая активная девушка.

Когда подростки ушли, на некоторое время воцарилась тишина, но вскоре появились еще две пары и компания из трех человек.

Юми явно была в своей тарелке: разговаривала с англоязычными посетителями, которых в хипстерском районе Грасия всегда было много, и рассказывала об особенностях каждой кошки, чтобы гости забрали их домой, что казалось явно непростой задачей.

Старый Чань устроил целый спектакль: раздосадованный людской суетой, чуть не упал со скамейки, пытаясь спуститься к лотку.

В восемь часов, незадолго до закрытия, пришел последний посетитель «Нэко-кафе» – мужчина средних лет с короткими черными волосами. На нем были габардиновые брюки, темная футболка поло, и он принес что-то похожее на коробку с книгами. В нем чувствовалось почти восточное сочетание благоразумия и опрятности.

Он уселся на скамью, и к нему не спеша подошел Чань, будто желая познакомиться. Кот обнюхал сначала коробку, потом туфли гостя. Должно быть, все это показалось ему достойным доверия: он запрыгнул к гостю и удобно устроился рядом.

Поговорив с ним минуту, Юми сделала Нагоре знак, сложив указательные пальцы в форме усов. Это означало: «Еще один кофе с усами!» После дюжины с лишним попыток графический дизайнер значительно превзошла Юми в искусстве рисования на холсте из кофейной пены.

В последние полчаса воцарился благословенный покой. За несколько минут до закрытия в кафе оставался только человек в черном, который что-то записывал в свой блокнот. Чань все еще сидел рядом, щурясь. Казалось, им нравится общество друг друга без слов и прикосновений.

Когда часы в форме кошки с хвостом-маятником пробили половину девятого, гость аккуратно сложил свои вещи в рюкзак.

Расплатившись, он попрощался, помахав всем рукой. Его голубые глаза излучали смесь застенчивости и дружелюбия.

Долгий день наконец-то подошел к концу. Юми заперла дверь на ключ и, нарушая японский этикет, взяла Нагоре за руки:

– Поздравляю тебя! – В глазах ее вспыхнули восторженные огоньки. – Ты замечательно обслуживала и людей, и кошек.

– Не знаю, что сказать… – Нагоре устало улыбнулась. – Я горжусь тем, что выжила.

Юми разливала в две чашки холодный зеленый чай, когда в коридоре послышался странный шум. В ванной что-то скрежетало, как будто заперли кошку и она царапала коготками деревянную дверь. Смоки как загипнотизированная смотрела на источник странного звука, чем подтвердила эту догадку.

Когда Юми и Нагоре подошли к запертой двери, скрежет сменился жалобным мяуканьем. Открыв дверь, Юми ошеломленно уставилась на Нагоре. Находящийся в ванной зверь не принадлежал к кафешной компании.

Большой длинношерстный черный кот мирно смотрел на них красивыми желтыми глазами. Нагоре первой удалось обрести дар речи:

– Но… как он сюда попал?

8. Спокойствие, мужество и мудрость

Неизвестный кот, когда его попытались поймать, выбежал из ванной и забился под шкаф, служивший хранилищем кошачьего корма. Щель под ним была слишком узка, извлечь оттуда кота не удавалось, поэтому Юми решила накормить кошек заслуженными консервами с мясом в соусе.

– Поставь миски возле скамеек, – предложила она Нагоре, – а одну я оставлю возле шкафа. Посмотрим, удастся ли его выманить.

Семь кошек увлеченно приступили к еде, а женщины следили за убежищем чужака. Миска с мясом стояла в полуметре от шкафа.

Если он желал получить лакомство, у него не оставалось другого выбора, кроме как выйти из убежища.

Несколько мгновений ничего не происходило. Затем кот осторожно вытянул черную лапу, словно нашаривая добычу. Похоже, он убедился в том, что затащить миску в укрытие невозможно, и из-под шкафа высунулся черный нос, который вскоре превратился в черную голову с соответствующим телом.

Юми жестом велела Нагоре держаться на расстоянии, чтобы не спугнуть таинственного безбилетника, который неведомо как забрался в кафе.

Прежде чем прикоснуться к еде, кот с большой осторожностью ее обнюхал. Пару раз недоверчиво осмотревшись, он принялся медленно жевать с необычной для незваного гостя невозмутимостью. Кошачье племя, казалось, не обращало на него внимания. Все были слишком заняты ужином, который нравился им гораздо больше, чем обычные сухие катышки. Когда кот почти доел, Юми ловко и умело схватила его и отнесла в подсобку, где их уже ждала Нагоре.

– Давай-ка посмотрим на тебя, красавец, – сказала Юми коту, опуская его на пол. – Нагоре, на полке справа от тебя стоит банка с надписью «кошачья мята». Передай ее мне, пожалуйста.

Нагоре ни разу не слышала об этой траве, но, изучив этикетки, быстро нашла нужную банку.

Ее удивляло, что четвероногий чужак не метался туда-сюда по тесной подсобке, в которой его заперли. Он расхаживал туда-сюда с тем же спокойствием, с каким поедал свой ужин. Юми взяла кошачью мяту из банки и осторожно поднесла ее к морде кота, будто бы удивленного таким предложением. Затем положила немного мяты на пол, чтобы кот ее понюхал.

– Это старый трюк, я научилась ему у нашего ветеринара, – объяснила Юми. – В небольших дозах Nepeta cataria их успокаивает. Иногда действует на них как наркотик. Смотри… уже началось.

Пожевав траву, кот улегся на спину брюшком кверху и отсутствующим взглядом уставился в пустоту. Юми погладила его и перевернула, чтобы осмотреть.

Это был самец; никто, видимо, не ценил его длинную шерстку, однако он носил кожаный ошейник с жетоном. Японка снова подняла кота, положила на высокий стол и попросила Нагоре его подержать.

До этого момента Нагоре ни разу не прикасалась к кошке. Ни разу в жизни. Она смутилась, но деваться было некуда. Задержав дыхание, протянула к коту руки и положила одну ладонь на его пушистую спинку, а другую – на шею. Кот оказался намного мягче, чем она думала, и неожиданно приятен на ощупь. Вопреки опасениям, он не сдвинулся с места, будто желая облегчить ей задачу.

Юми осмотрела ошейник, сделанный вручную, как и табличка из блестящей бронзы. На ней было написано, должно быть, имя кота: «Сорт». А на другой стороне виднелся выбитый мелким шрифтом следующий текст:

Пожалуйста, дай мне

спокойствие принять то,

чего я не могу изменить,

дай мне мужество изменить то,

что я могу изменить,

и мудрость отличить

одно от другого.

– Значит, ты Сорт? – спросила Юми.

Кот зевнул и тихо мяукнул.

– Можно я его отпущу? – взмолилась Нагоре, будто совершила самый героический поступок в своей жизни.

Юми кивнула, взяла у Нагоре кота и опустила на пол.

– Кошачья мята их опьяняет. Лучше бы он не лежал так высоко, может упасть. Трудно поверить, что такой красивый кот явился с улицы.

– Может быть, он сбежал из дома и не нашел дороги назад, – предположила Нагоре, восхищенная спокойствием кота, который, казалось, невозмутимо ожидал развития событий.

– Возможно… В любом случае мы не можем оставить его здесь взаперти. Нужно понаблюдать, как он ладит с остальными. Я об этом позабочусь, солнышко. Тебе давно пора домой.

Поблагодарив начальницу, Нагоре пошла собирать вещи. Это был долгий день с неожиданным финалом, хотя вскоре выяснилось, что назавтра ее ожидал еще один сюрприз.

– Завтра перед открытием тебе придется отвезти его к ветеринару, – сказала Юми. – Запишу адрес на бумажке.

«Ветеринар?» – в ужасе подумала Нагоре.

Ей ни разу не приходилось бывать у ветеринара. С котом – тем более. Она уже собиралась открыть дверь, чтобы сбежать из этого кошачьего царства, когда японка спросила:

– Как тебе твой первый день?

Нагоре нетерпеливо вздохнула, прежде чем ответить:

– Мне кажется, я начинаю кое-чему у них учиться.

В этот момент Сорт вошел в общую комнату «Нэко-кафе» и сразу привлек к себе внимание всех глаз, носов и ушей.

– Ну, теперь у тебя есть… восемь учителей! Это был долгий день, большое спасибо, что разделила его с нами. Теперь ты часть семьи.

Нагоре поблагодарила Юми и вышла с таким чувством, будто провела в «Нэко-кафе» полжизни.

Ей нужно было осмыслить этот день. Она распустила длинные волосы, и они на ходу развевались у нее за спиной.

Внезапно она почувствовала, как запарилась в ботинках и джинсах. Пожалуй, завтра она рискнет и наденет сандалии.

Она не могла выбросить из головы короткую молитву, выгравированную на ошейнике нового питомца. «Мне кажется, я всегда стремилась изменить то, что на самом деле надо принять…» – подумала она, ускоряя шаг, будто пытаясь убежать от самой себя.

Пока уличная суета возвращала ее к обычной жизни, она вспомнила безмятежность незваного кота, которого, казалось, вообще ничего не тревожило. Таков был второй урок, преподнесенный ей кошками: спокойствие прежде всего.

«Вот бы и мне такому научиться», – сказала она себе, машинально ускоряя шаг.

9. Ночная прогулка

Вечером жара спала, и Нагоре хотелось подышать свежим воздухом. Она вышла из дома и побрела по пешеходным улицам и площадям с террасами кафе. Затем зашагала вверх по улице Верди в сторону парка Гуэль.

Нагоре пыталась осмыслить все, что пережила после расставания, но все это по-прежнему не укладывалось в голове.

Она сама взяла под крыло юную шотландку, девушку чуть старше двадцати, которая рисовала крошечные изображения на пивных крышках. Оуэн уверял, что никто не станет покупать картины шириной меньше трех сантиметров, какими бы дешевыми они ни были, однако Нагоре убедила его, что из них получится идеальная находка для туристов, гуляющих по Уайтчепелу в поисках необычных сувениров. И оказалась права.

К началу первого месяца они продали все мини-картины, так что художнице пришлось спешно наращивать темп работы. Особенно хорошо продавались индустриальные пейзажи Брик-лейн. Туристы буквально рвали их из рук, и Оуэн стал убеждать юную художницу работать в этом направлении. Затем предложил сделать наборы из четырех или пяти крышек, которые можно забрать в рамку и продавать гораздо дороже.

Почуяв успех, эти двое стали сотрудничать все теснее. Пока однажды вечером Нагоре не забежала в галерею в неурочный час, когда должна была заниматься йогой, и не застала их в обнимку на диване.

После без малого девяти лет отношений она бы простила Оуэну измену, но он предпочел, чтобы его не прощали. Он не был готов отказаться от романа, который вернул ему молодость.

«Возможно, все начинается с мелочей вроде картинок этой девушки, – сказала себе Нагоре, шагая по улице, которая становилась все круче, – а серьезные события происходят потому, что мы не обращаем внимания на детали».

Она могла бы вернуться на прохладный север, к родителям, но в ее возрасте это было бы слишком отчаянным решением. Вот Нагоре и отправилась в Барселону, надеясь начать новую жизнь.

Она вспотела, поднимаясь в гору, и зашла в магазин за бутылкой воды. Зачем она надела длинные брюки и закрытые ботинки? Кошки. Черт бы их подрал. Она решила, что на второй день работы рискнет надеть что-нибудь полегче. Может быть, длинную юбку…

Наконец она добралась до свободной от туристов – там не было творений Гауди – части парка Гуэль, и ее разгоряченного лица коснулся легкий ветерок.

Она вышла на лужайку и сняла обувь, для начала тщательно изучив газон: не хотелось наступать на собачьи экскременты.

Нагоре прислонилась спиной к стволу дерева и обвела взглядом раскинувшийся перед ней лабиринт Барселоны. Она закрыла глаза, наслаждаясь ветром, который трогал ее волосы. Природа помогла расслабиться, и по непонятной причине в сознании всплыл загадочный Сорт.

Этот кот появился в кафе из ниоткуда, каким-то образом проник сквозь две двери, которые не мог открыть самостоятельно, и как ни в чем не бывало заперся в кладовке. Да еще этот философский жетон на ошейнике… Желтоглазый кот. Первый кот, к которому она прикоснулась за всю свою жизнь.

Нагоре нагнулась, опустила ладони на траву. Хотелось ее погладить, почувствовать, как узкие травинки проскальзывают между пальцами.

Ей было трудно признаться себе, но прикосновение к этому странному безмятежному существу было приятным. Пушистый кот походил на воздушный шарик, только очень-очень мягкий.

«Сорт», – мысленно повторила она. Она плохо понимала каталанский, но знала, что слово «сорт» означает «удача». А что, если этот добродушный кот принесет ей удачу? Пока что счастливчиком был лишь он сам, таинственным образом попав в кошачий рай.

Стемнело. Она надела ботинки; покидая парк и готовясь ступить на асфальт, она ощутила непривычное умиротворение. Впервые за долгое время – возможно, за годы – она почувствовала себя свободной.

10. Для танго нужны двое

Она проснулась от голода чуть позже восьми. Желудок напомнил, что в первый день работы в «Нэко-кафе» из-за стресса она почти ничего не ела.

Кухня походила на поле боя, и Нагоре попыталась переместить гору посуды со стола в раковину, дав себе слово прибраться сегодня же. Но… зачем спешить? Свежее молоко в холодильнике казалось соблазнительнее, особенно если добавить его в какао.

У нее было достаточно времени, чтобы встретиться с Амандой, которая вернулась из Марракеша и предложила вместе отправиться на пляж, чтобы хорошенько поболтать, наверстывая упущенное. Нагоре намазала на тост остатки апельсинового джема и задумчиво посмотрела на кофейный аппарат.

Чудо умножения хлебов и рыб встречается только в Библии. В ее же квартире кофейные капсулы не размножались.

Смирившись с тем, что в ее распоряжении имеется лишь молоко и какао, она сказала себе, что пара часов на пляже – не такая уж плохая идея. В два ей нужно быть на работе, а до этого она успеет насладиться иллюзией отпуска.

* * *

Аманда, как обычно, выглядела фантастически: пышные светлые волосы, загорелая кожа. В ней было прекрасно все. Стройное тело без единого грамма жира под янтарным, в тон глазам, бикини. Поверх длинной белой юбки висела темно-синяя пляжная сумка.

Прохладная тень ее любимого места на пляже Побле-Ноу придавала коже Нагоре синюшный оттенок, а под глазами нарисовала темные круги.

– Ты и правда выглядишь не очень… Тебе срочно нужно солнце! – обеспокоенно воскликнула Аманда. – Давай выпьем кофе со льдом и погреемся на солнышке.

Сказав это, она взяла Нагоре за руку и повела за собой, как будто им снова по девятнадцать и весь мир лежит у их ног.

Крепкий и горький кофе оживил Нагоре.

– Спасибо, – выдохнула она, кутаясь в бирюзовое полотенце.

Белое бикини подчеркивало ее бледность, но выбирать было не из чего. Сейчас ей было абсолютно все равно, нравится она кому-то или нет. В первую очередь ей нужно было понравиться себе такой, какая она есть.

– Как Марракеш? Все в порядке с?.. Прости, не помню его имени. Ты так часто меняешь партнеров, что я запуталась.

– Пустяки… Марракеш потрясающий, но Роберто было бы лучше остаться дома. Он симпатичный, спортивный и вообще хороший парень, но… такой скучный! С ним хорошо в постели, но не о чем говорить.

– Не бывает так, чтобы все сразу, – ласково упрекнула ее Нагоре. – Про бывшего ты говорила, что он недостаточно хорош в постели. Как его звали? Лукас? Да, точно, Лукас.

– Лукас был слишком рационален. До того правильный, что хотелось дать ему пощечину, чтобы проверить, человек ли он.

Умолкнув, они некоторое время смотрели на морские волны. Нагоре улыбнулась, про себя отметив, что успешная во всем Аманда вечно чем-нибудь недовольна.

– С Лукасом ты была пару месяцев, Роберто и того не продержался… Ты замечаешь, что с каждым разом все быстрее устаешь от парней? – сказала она, глядя на Аманду с насмешливой улыбкой, переводя взгляд с подруги на море.

– Пойдем окунемся? Ужасно жарко! – ответила Аманда, отмахиваясь от слов подруги.

Нагоре вскочила и молча побежала к морским волнам, не дожидаясь Аманды, которая смеялась и что-то неразборчивое кричала ей вслед.

Было потрясающе играть с волнами и смеяться, забыв обо всем. Прямо как в старые добрые времена.

* * *

Пока они сохли, пляж наполнялся людьми. Явились семьи с детьми, компания молодых людей устроилась на полотенцах неподалеку.

Обсохнув на солнце, Нагоре обернулась к Аманде:

– Спасибо, что рассказала Лусии о моих проблемах с деньгами. Если бы не вы…

– Ты не была бы окружена зверьем, – закончила фразу Аманда, – как сумасшедшая кошатница. Мне уже все рассказали. – Она едва сдерживала улыбку. – Надо и мне к вам зайти! Ты позволишь?

– Всему свое время. Я еще не привыкла, и вообще, перестань издеваться. Думаешь, мне нравится торчать там каждый вечер?

Нагоре почувствовала себя смешной и уязвимой.

Лежа лицом вниз, она едва не заплакала, но ее плеча коснулась рука Аманды.

– Прости, солнце. Ты же знаешь, иногда я как слон в посудной лавке. Слушай, я очень тобой горжусь! Очень здорово, что ты устроилась на работу в кошачье кафе. Поздравляю!

– Поздравь меня, если к концу недели я все еще буду там… Сегодня надо будет отвезти кота к ветеринару. Умираю от страха, но постараюсь справиться. Представь себе, вчера я даже до одного из них дотронулась!

Аманда вытаращила глаза:

– Да ты что! Серьезно? Ты правда потрогала кота? Вау! Или лучше… Мяу!

Покосившись на мобильник, Нагоре фыркнула:

– Мне уже пора. Хочу до работы успеть принять душ и перекусить. Ты как вечером в пятницу?

– Запросто! – воскликнула Аманда. – Заодно постараюсь вытащить Лусию. Мы так давно не собирались втроем…

Аманда задумчиво смотрела, как подруга надевает джинсовое платье. Наконец Нагоре собрала вещи и наклонилась, чтобы на прощание чмокнуть ее в щеку.

– Чем скорее ты забудешь Лондон и тамошние дела, тем лучше, – сказала Аманда, не в силах сдержаться. – Последние несколько лет, еще до появления девушки с пивными крышками, тоже были не очень. Для танго нужны двое.

11. Семь новых жизней

Двадцать минут Нагоре стояла под прохладным душем, размышляя над тем, что сказала Аманда. В целом подруга была права, но, в конце концов, речь шла о ее жизни. Если ей угодно было годами терзаться, она имела на это полное право.

Погрузившись в свои мысли, Нагоре провозилась слишком долго, и в итоге ей пришлось бежать, чтобы не опоздать на работу. Бутерброд она доедала по дороге, чтобы не терять времени.

Когда она вбежала в кафе, Юми уже покормила кошек и почистила лотки. По всей видимости, это не слишком ее затруднило.

– Я записала вас на прием к ветеринару на четверть второго, но в два они закрываются. Тебе нужно выйти прямо сейчас, чтобы не опоздать. Переноску найдешь в подсобке.

Переноска была новым словом в лексиконе Нагоре, и она представила себе пластиковый контейнер с ручкой, какие не раз замечала на улице.

К сожалению, Юми забыла предупредить, чтобы Нагоре не вздумала ставить переноску на виду у кошек. Действовать нужно было с точностью до наоборот: найти нужного кота, отнести в кладовку и только там засунуть животное в переноску.

Со всей наивностью Нагоре отправилась за переноской и поставила ее посреди кафе, чтобы посадить туда Сорта. Едва завидев переноску, кошки разбежались во все стороны, словно за ними черти гонятся. Из-под скамеек подозрительно наблюдали несколько пар глаз: кошки готовы были бежать куда угодно, лишь бы не угодить в контейнер.

Увидев ошарашенную Нагоре с переноской в руке, Юми хихикнула:

– Ой, извини! Забыла сказать, что кошки ненавидят ветеринаров. Как только заподозрят, что их ожидает визит, мигом прячутся. Давай посмотрим, что можно сделать…

Юми решила покормить кошек пораньше и попросила Нагоре положить в миски по чуть-чуть мяса из их любимых банок. Миски поставили в центре зала, но хитрые кошки, видимо, разгадали их план.

Минуты тянулись медленно. Первым отважился вылезти из укрытия Капучино, который был одержим едой. Остальные, увидев, что ничего ужасного с ним не случилось, тоже один за другим потянулись к мискам.

Последним появился Сорт. Он попытался присоседиться к ближайшей миске, но это оказалось невыполнимой задачей. Прежде всего из-за Капучино, который лихорадочно перебегал от одной миски к другой. В конце концов Сорт добрался до своей миски, и Юми воспользовалась моментом, подкралась сзади и взяла его за шкирку.

Другие кошки зашипели, Сорт попытался вырваться, но она держала его крепко.

– Нагоре! Принеси переноску, пожалуйста!

Им удалось запихнуть кота внутрь. После проведенной экзекуции Сорт выглядел довольно спокойным.

– Какой мирный кот! – заметила Юми. – Обычно они сходят с ума, когда их сажают в переноску. А теперь поторопись, иначе клиника закроется.

Нагоре быстро поняла, что Сорт очень увесист. Она старалась идти размеренным шагом, чтобы не напугать кота, поскольку не представляла, как справиться с бунтом внутри переноски.

Она вздохнула с облегчением, лишь когда добралась наконец до клиники. Ветеринар ожидала их в кабинете. Это была полная женщина в брюках и зеленой врачебной фуфайке, и ее куда больше интересовало содержимое переноски, нежели ее доставщик.

Пока ветеринар осторожно открывала переноску и приглашала ее обитателя выйти наружу, Нагоре огляделась. На стене она заметила забранную в рамку страницу из детской книжки: «Весь год в 365 историях» Габриэля Гарсии де Оро.

Рассказ был датирован 27 января, и, прочитав его название, Нагоре сразу же поняла, почему он висит в кабинете, привлекая внимание клиентов.

СЕМЬ НОВЫХ ЖИЗНЕЙ ОДНОГО ПУГЛИВОГО КОТА

Жил-был один пугливый кот, который не лазил по деревьям, чтобы не упасть. Не прыгал слишком высоко, чтобы не пораниться. Не охотился за мышами, чтобы не споткнуться. Он даже не играл с клубками шерсти, чтобы не запутались лапки. Умывался ровно столько, сколько нужно, чтобы не наглотаться шерсти. И не выпускал коготки, чтобы случайно не поцарапаться.

И знаешь что?

Этот кот прожил много лет, но, когда он умер, у него все еще оставались все его семь жизней.

Нагоре задумалась, а ветеринар тем временем осматривала Сорта, который добродушно позволял себя ощупывать. Прочитанное обезоружило Нагоре.

Она поняла, что до недавнего времени вела себя как этот пугливый кот, который не отваживался прожить ни единой из отведенных ему жизней, только она при этом была человеком и в запасе у нее имелась всего одна жизнь.

Откуда-то донесся голос ветеринара, и от неожиданности Нагоре вздрогнула.

– Этот кот не просто здоров, но здоровее многих.

– Правда? – растерянно переспросила она.

– Ни разу не видела такого кота… – продолжала ветеринар, с любовью вглядываясь в желтые кошачьи глаза. – Похоже, его цель в жизни – не доставлять неудобств. Сорт – настоящий рыцарь.

12. Что такое икигай?

Как только дверца переноски открылась, Сорт отправился бродить по кафе, внюхиваясь в каждый угол, и даже позволил кое-кому из любопытных кошачьих товарищей подойти и понюхать себя.

Нагоре прошла за стойку бара, чтобы проверить список запасов. Затем протерла столики тряпкой и убедилась, что в витрине с пирожными имеется полный ассортимент, а на полу раскидано достаточно игрушек. В лотках она заметила несколько сюрпризов и все убрала. Шел только второй ее рабочий день, однако она чувствовала себя как рыба в воде.

Когда все было готово, она сделала два фирменных латте и села с Юми за их обычный столик.

– Не представляю, как ты научилась всего за один день… У тебя потрясающий талант к рисованию!

– Ой, это не очень сложно. – Нагоре улыбнулась комплименту. – Рисование – единственное, что у меня хорошо получается. Я много лет жила исключительно иллюстрациями и графическим дизайном, но однажды мне все надоело, и я бросила. Если я когда-нибудь вернусь в искусство, я не буду на нем зарабатывать.

– Очень тебя понимаю, – задумчиво проговорила Юми. – Я получила МВА[10] в Соединенных Штатах – там мы познакомились с Лусией – и несколько лет работала в гостиничном бизнесе в Японии. Но наступил день, когда я почувствовала себя такой уставшей, такой измученной, что решила завязать с бизнесом и заняться своим икигай.

– А что такое икигай? – с любопытством спросила Нагоре.

– Это японское слово, означает какое-то дело, которое помогает тебе чувствовать себя живой, помогает вставать каждое утро и двигаться дальше… Иногда оно переводится как «страсть» или «жизненная цель». Например, мне нравилось жить за границей… а еще я любила кошек, вот я и решила потратить часть моих сбережений на путешествие по Европе. В Барселоне я почувствовала, что это мой город. – Юми грустно улыбнулась своим воспоминаниям. – Однажды, когда я наблюдала, как дети кормят молоком котенка на улице неподалеку отсюда, я внезапно увидела луч света.

– Нашла свой икигай, – подсказала Нагоре.

– Да… в Японии нэко-кафе существуют уже много лет, они очень успешны, вот я и решила вложить оставшиеся у меня деньги в этот бизнес… Лусия мне помогла и познакомила с Себастьяном, а он разработал проект и нашел надежную бригаду для ремонта. И поскольку мой муж пока не хочет переезжать, но уважает мой икигай, мы договорились, что подождем год и решим, что делать дальше.

Нагоре заметила в ее глазах особенный блеск. Должно быть, икигай разжигает огонь в сердце… Но каков же ее собственный икигай?

Она не знала ответа на этот вопрос. У нее была работа, которая помогала ей выжить и не развалиться окончательно.

Они допили кофе с банановым тортом и вскоре заподозрили неладное: в кошачьем детском саду было слишком тихо.

Встав из-за стола, они увидели, что новый кот сидит на пуфике у окна в окружении семи пар любопытных глаз. За ним наблюдали с деревьев и скамеек; трое котов сидели на полу, как небольшая, но зоркая охрана.

Коты уставились на Сорта, будто в ожидании ценного сообщения. Даже Смоки примостилась рядом с Чанем на самой высокой ветке кошачьего дерева.

Лекция без слов шла своим чередом. Несколько ушей, хвостов и век едва шевельнулись, когда к компании приблизилась Юми. Новичок посмотрел на нее и мягко, вопросительно мяукнул.

Это выглядело настолько невероятно, что Нагоре невольно сделала шаг назад.

Как раз в этот миг появилась первая пара клиентов, и собрание прекратилось: лектор встал со своего пуфика и, вновь сделавшись незаметным, принялся поглощать мясные шарики.

Вечер прошел спокойнее, чем предыдущий, а Нагоре обнаружила, что ей нравится беседовать с клиентами. Она уже помнила имена всех кошек и все их особенности.

К тому же благодаря меньшему наплыву людей кошки выглядели куда менее напряженными, чем накануне.

Вернулся Себас со своим кожаным портфелем и неизменной улыбкой. На этот раз ему удалось немного поиграть с Блю, которая позже устроилась у него на коленях. На одно волшебное мгновение угрюмая дама утратила свою заносчивость.

Хотя Юми и Нагоре подобное соседство казалось не слишком удобным, выяснилось, что Фигаро предпочитает сидеть на стойке. Оттуда он мог беспрепятственно озирать зал и слушать музыку, когда они решали ее включить. Заслышав музыку, кот закрывал глаза, поднимал нос и опускал мордочку на сложенные лапы, обратившись в слух.

Нагоре разговаривала с двумя школьницами, желавшими поиграть с Капучино, хотя тот не проявлял никакого интереса ни к общению с людьми, ни к драке с Ликером, с которым обычно боролся за место рядом с Чанем, как вдруг в кафе снова вошел голубоглазый человек в черном.

На этот раз он принес с собой книгу и блокнот и чинно устроился с ними за тем же столиком, что и днем раньше.

Некоторое время Нагоре осторожно за ним наблюдала. В тот вечер к незнакомцу не приблизилась ни одна кошка, но это его, казалось, не волновало. Когда Нагоре подошла к гостю, чтобы предложить фирменный латте, он чуть заметно приподнял ладонь.

– Я выпил сегодня слишком много кофе… Но вдруг у вас есть чай, лучше зеленый? – спросил он, отмечая пальцем место в книге, на котором остановился, и одновременно поднимая взгляд.

– У нас есть отличный японский чай. Хотите попробовать?

– Да, с удовольствием. – И он вернулся к чтению.

Вскоре чай был готов, а Нагоре припасла несколько вопросов, которые можно было бы задать этому человеку.

– Печенья у нас нет, но есть отличный морковный торт, если хотите.

– Спасибо, но, по правде говоря, я не люблю сладкое.

– Позволите задать один вопрос?

Человек в черном робко посмотрел на нее.

– Почему вы не приближаетесь к кошкам? Ни сегодня, ни вчера. Мне показалось, что они вам неинтересны… Простите, что лезу не в свое дело. Я тоже не любительница кошек, но я здесь работаю, а вы нет. Если они вам не нравятся, почему же вы?..

– О нет! Как раз наоборот! – прервал он ее, не дав закончить фразу. – Я очень их люблю. Кошки – идеальная компания для послеобеденного чтения. Не обязательно общаться с ними, чтобы учиться, достаточно просто находиться в их присутствии и быть частью котопространства.

– Как интересно, – пробормотала она, не до конца понимая. – Никогда об этом не думала.

– Просто мы так привыкли делать, что утратили искусство быть. И в этом кошки – настоящие мастера. Не хочешь присесть на минутку? Можно обращаться ко мне на «ты». Меня зовут Марк.

Удивленная этим предложением, она тоже назвалась и покраснела:

– Я бы не хотела тебе мешать.

– Ты мне совсем не мешаешь.

– Я здесь новенькая, и… на самом деле «Нэко-кафе» открылось только вчера, но в нем все время что-то происходит, – взволнованно забормотала она. – Например, вчера откуда ни возьмись появился восьмой кот. Вон он.

Она кивнула на черного пушистого кота, который развалился на полу пузом кверху, задрав лапы и всем своим видом выражая полнейшее доверие к миру.

Марк лишь кивнул, как бы говоря: «В жизни происходит много странного».

Видя, что Нагоре собралась уходить, чтобы встретить новых клиентов, ожидающих у стойки, Марк поднял руку и сказал:

– Вижу, вы ищете этим кошкам новый дом.

– Да… это главная задача «Нэко-кафе».

– Судя по тому немногому, что я знаю о кошках, в общении с ними надо кое-что учитывать: не мы выбираем кошку, которая нам нравится, а кошка выбирает человека, с которым желает разделить свою жизнь.

– Значит, – улыбнулась Нагоре, – ты ждешь, когда тебя выберут?

– Что-то вроде того.

13. Время лечит почти все

Утро было нежарким, ветерок доносил в окно запах дождя. Нагоре потянулась, зевнула и выбралась из постели, чувствуя себя как следует отдохнувшей. Ее удивлял эффект, который оказали на нее два дня работы в кафе. Точнее, два дня работы с кошками.

Не имея других планов на начало среды, она наконец решила заняться кухней и гостиной: после завтрака, состоявшего из вареного яйца и двух тостов с сыром, она потратила несколько часов на уборку и приведение дома в порядок.

До звонка родителям по скайпу еще оставалось время, и она быстро приняла душ, чтобы освежиться.

– Наго, как ты, миленькая? Как давно мы с тобой не разговаривали!

Сначала голос матери звучал издалека, потом стал слышен лучше, и наконец на экране компьютера появилось ее лицо в очках для чтения.

– Всего две недели, мама… Нужно было разобраться с делами. Кстати, доброе утро! – приветливо улыбнулась Нагоре.

Не важно, много ли времени прошло между двумя звонками по скайпу, два дня или две недели, ее матери они казались вечностью. Не имело значения и то, говорили ли они в этих паузах через WhatsApp или по телефону. Иллюзию присутствия создавал только скайп.

– Папа рядом? – с беспокойством спросила Нагоре.

– Он в ванной, сейчас придет. Тебе что-нибудь нужно, дочка?

– Нет, все в порядке.

– Подожди. А вот и папа…

Мама исчезла, и через мгновение в окошке скайпа появились они оба.

– Привет, дочь, как дела? Нашла работу? – донесся сквозь помехи голос папы.

Вопрос заставил Нагоре улыбнуться… Папа отличался тем, что сразу переходил к делу.

– Да, у меня есть работа… Это не то, что вы ожидали… и не то, что ожидала я, но жизнь щедра на сюрпризы, правда же?

После этого вступления она со всеми подробностями и с почти кошачьей невозмутимостью рассказала им обо всем, что произошло после звонка Лусии в пятницу утром. Родители выслушали историю до конца в глубоком молчании и с беспокойством переглянулись.

В конце концов заговорил папа:

– То есть… я так полагаю, эта работа временная, пока не найдешь что-нибудь поприличнее.

– Что ты понимаешь под «приличной работой», папа?

Снова повисла пауза. У Нагоре под рукой были бумага и карандаш, и, чтобы снять напряжение, она по старой привычке начала рисовать каракули.

– Не обижайся, Наго, – вмешалась мама. – Я понимаю, это такая терапия, преодоление страхов. Мы же не будем ссориться, правда, дорогой? – обратилась она к мужу, который развел руками и сделал вид, что не согласен, хотя ему нечего было возразить.

– Я зарабатываю тысячу евро в месяц и свободна по утрам, – защищалась Нагоре. – Иначе я бы сейчас с вами не разговаривала.

Папа выбрал именно этот момент, чтобы выразить свое мнение. Он считал себя экспертом в подсчетах, хотя за ним водилась репутация скупердяя.

– И сколько ты платишь за аренду?

– Шестьсот евро, вы же знаете. Цена низкая, потому что владелец оставил тут много своих вещей. Через семь месяцев он вернется, и ему понадобится его квартира.

– Не очень-то дешево, – возразил папа. – На еду и оплату счетов у тебя остается всего четыреста евро…

– Ты нормально питаешься, дочка? – встревожилась мама. – Мы можем перевести тебе деньги, если…

– Я бы приняла их только в долг, так, чтобы потом возвращать по пятьдесят евро в месяц, – ответила Нагоре, проглотив гордость.

Это вызвало новый спор, и в конце она победила. Женщина почти сорока лет не может позволить себе жить за счет родителей-пенсионеров.

Отключив скайп, Нагоре осталась за столом, чувствуя одновременно облегчение и грусть. Каждый раз, беседуя с родителями, она обнаруживала, что они становятся старше, и ее так называемый «альтернативный стиль жизни» не очень способствовал их покою.

Чтобы расслабиться, она принялась рассматривать свои наброски. Прошел почти год с тех пор, как она перестала рисовать, но, пока они болтали, рука двигалась сама по себе. На листке были нарисованы кошачьи мордочки с большими усами («Побочный эффект приготовления кофе», – подумала она) и добродушный кот с черным носом и жетоном на шее.

Она опять вспомнила слова, выгравированные на ошейнике Сорта. Судя по всему, это была молитва, написанная в 1934 году американским богословом Рейнхольдом Нибуром и ставшая девизом программы «Двенадцать шагов» для анонимных алкоголиков. Она напомнила Нагоре об Оуэне и жутких ссорах последних нескольких лет их совместной жизни. Еще до того, как она узнала об измене, у него были серьезные проблемы с алкоголем. Однако он этого не признавал. Она погладила левой рукой рисунок и мысленно произнесла: «Есть вещи, которые я не могу изменить, потому что они от меня не зависят… Но к счастью, остальные могу».

14. Бальзам сиесты

На второй неделе существования «Нэко-кафе» грянула новость: забрали Блю.

Сварливая обитательница кафе в голубовато-серой шубке окончательно угнездилась на коленях Себаса.

Подобное чудо не могло произойти за несколько дней. Себас приходил в кафе ежедневно с тех пор, как в помещении начались работы. На заключительном этапе, когда устанавливали кофеварку и наводили порядок в уборной и подсобном помещении, туда заселились кошки. Юми хотела, чтобы они привыкли к новому месту до того, как кафе откроет свои двери для посетителей.

Характер у Блю был непрост. Именно поэтому Себас с интересом отыскивал способ приручить кошку. Привыкший к испытаниям, он в конечном итоге завоевал сердце этой непростой дамы.

Столь счастливый финал преподнес Нагоре важный урок: как бы ты ни отличался от остальных, непременно найдется тот, кто полюбит тебя такой, какая ты есть, даже если ты самая угрюмая кошка в кошачьем коллективе.

История Блю заставила ее вспомнить песню Мигеля Риоса, которую в детстве часто слушала ее бабушка:

Ты не одна,

кто-то любит тебя в этом городе.

Это был урок уверенности в себе: если даже эта сварливая кошка нашла себе хозяина, никто не застрахован от любви.

Юми раздувалась от гордости, будто сорвала крупный куш: наконец-то первая кошка нашла себе новый дом. Это решение должно было изменить сразу две жизни.

Нагоре так привыкла к присутствию Блю, что в тот день не раз ловила себя на том, что ищет ее глазами. За время их знакомства они прониклись друг к другу уважением: Блю к Нагоре – потому что та кормила ее почти две недели подряд, Нагоре к Блю – за ее репутацию самой опасной кошки.

Нагоре ни разу не осмеливалась прикоснуться к Блю, даже когда та снова и снова вырисовывала вокруг ее ног символ бесконечности, выпрашивая еду.

После исчезновения Блю кошки весь день вели себя странно.

Чань бродил по комнате, что-то вынюхивал и мяукал: они с Блю часто спали вместе, и кот явно переживал, что его подруга по сиесте куда-то подевалась.

Усы Фигаро печально обвисли. Весь вечер он не отходил от дерева и оттуда внимательно наблюдал за улицей, будто надеясь на возвращение серо-голубого зверя. Он не покинул свой наблюдательный пост, даже когда Юми поставила пластинку Лан Лана[11].

Полосатый кот Шерхан долго ходил кругами, а затем неподвижно уселся на одном из нижних ярусов дерева. Словно пытался осознать случившееся.

Наконец, убедившись, что товарка не возвращается, семь кошек отправились спать, игнорируя клиентов, заполнивших помещение.

– Не стоит недооценивать благодатное воздействие хорошего сна, – сказала Юми Нагоре, переводя взгляд на кошек.

Только Ликер, казалось, готов был поиграть с людьми, но выдохся гораздо раньше обычного.

Когда клиенты были обслужены, Нагоре и Юми налили себе за стойкой холодного чая.

– Как думаешь, почему малыши решили поспать сегодня днем? – неожиданно спросила японка.

– Помню, на уроке религии читали отрывок из Библии, где как раз об этом говорится, – ответила Нагоре, немного подумав. – Иисус и апостолы плывут по озеру на лодке во время шторма, и им грозит кораблекрушение. Не обращая внимания на опасность, Иисус ложится спать. Апостолы не понимают, почему он выбрал для сна этот момент, и спрашивают…

– Вот и я думаю, – прервала ее Юми. – Если от нас не зависит, потерпим мы кораблекрушение или спасемся, лучше вздремнуть. Когда пытаешься одолеть хаос, все только еще больше портится.

– Точно! – воскликнула Нагоре. – Разве не тот же смысл в надписи у Сорта на медальоне? Надо различать, что зависит от нас, а что нет.

Юми снова наполнила чашки холодным чаем и бросила взгляд на разочарованных посетителей. Она ни за что не позволила бы нарушить кошачий сон.

– Кошки знают толк в сне, – это один из их способов восстановить душевные силы, – сказала Юми девушке, которую уже считала своей подругой. – Хотя Блю им никогда по-настоящему не нравилась, поскольку никого не подпускала близко, за исключением Мастера Чаня, они чувствуют пустоту. Для них это сигнал опасности. Нарушен порядок в их маленькой вселенной.

– Было бы здорово иметь такую суперспособность, – размышляла Нагоре, откусывая кусочек печенья. – Справляться со стрессом с помощью сна. Кажется, я начинаю ценить мудрость кошек.

Вечер тянулся медленно, будто и само время прилегло отдохнуть. На смену предыдущим пришли новые посетители, а Нагоре все сильнее нервничала. Час, когда обычно появлялся Марк, уже миновал, а значит, сегодня он уже не придет. День и без того выдался утомительным, а тут еще и последние клиенты оказались слишком разборчивы: то кофе им слишком крепок, то, наоборот, слишком водянист, и вдобавок они постоянно будили кошек.

В этой обстановке Нагоре переполняли усталость и досада. «Возможно, Блю заразила меня своим пессимизмом», – пришло ей в голову. Но, следуя закону, который она нарекла главным в кошачьей жизни, – «будь с собой честной», – она позволила дурному настроению владеть собой до конца рабочего дня, не заставляя себя улыбаться или заискивать перед посетителями.

От этого решения ей отчасти полегчало, недовольство начало спадать и в конце концов перестало быть нестерпимым. Когда самообладание готово было ей изменить, она смотрела на буддийский лик Сорта, сидевшего на скамейке, и про себя повторяла: «Спокойствие прежде всего».

До закрытия оставалось минут десять, как вдруг зазвонил телефон. Это было необычно: им никто не звонил так поздно.

Юми ответила, а затем поманила Нагоре, которая в другом конце зала раскладывала на столах салфетки:

– Это тебя!

Нагоре подошла к стойке, сгорая от любопытства: она не представляла, кто это может быть. Однако мигом узнала голос в трубке.

– Марк?

– Да… Ты еще на работе?

– Конечно. Ты забронировал столик на сегодня, но так и не пришел. Все в порядке?

– Мне нужно с тобой поговорить, Нагоре. Мы можем встретиться?

– Э-э-э… – все больше удивлялась она. – Завтра?

– Может, лучше сегодня вечером?

Нагоре решила, что у него действительно что-то стряслось.

– Что случилось, Марк?

– Я все объясню при встрече. Давай через полчаса в «Ла фурми»? Это недалеко от «Нэко-кафе», и после закрытия ты доберешься за десять минут.

– Договорились.

Нагоре вздохнула, пытаясь за пару секунд обрести спокойствие кошек, которые умеют справиться с любыми трудностями с помощью хорошей сиесты.

15. Тайна Марка

Бар оказался калифорнийский, несмотря на французское название[12]. Марк ждал ее за бутылкой пива «Punk IPA». На нем был черный костюм и белая рубашка. Он предложил Нагоре кресло, убрав с него темно-синий галстук.

– Почему в костюме? – спросила она, дважды чмокнув его в щеку. – Ты что, с похорон?

– Что-то вроде того, но, к счастью, нет… Я адвокат, и у меня только что был изнурительный суд, который длился намного дольше, чем я рассчитывал.

– Суд?

– Да, я часто на них бываю. Я работаю в частной компании, она защищает права арендаторов, которые вот-вот лишатся своих квартир из-за джентрификации.

Впервые Нагоре услышала это слово в Лондоне, когда из некоторых районов выселяли простых рабочих, чтобы заселить их туристами или просто более платежеспособными людьми.

– Но я звонил тебе не для того, чтобы говорить о моих судах, – поспешно добавил Марк. – Выпьешь что-нибудь?

Нагоре давно не пила алкоголь, но ее заинтересовало пиво с синей этикеткой и звучным названием.

– То же, что и ты.

Марк сделал знак, и официант, похожий на Фредди Меркьюри, поднял большой палец в знак того, что понял. Прежде чем холодное пиво оказалось на столе, адвокат решил, что пора поговорить начистоту.

– Это я оставил у вас черного кота.

Нагоре потеряла дар речи. Подошел официант, принес ей «Punk IPA». Такого горького пива она никогда не пробовала.

– Кот в уборной, да? – продолжил Марк. – Это моих рук дело. Это я его там оставил.

– Видишь ли… – Она умолкла, подбирая слова. – Оставить кота в туалете – не лучший способ отдать его на пристройство. Но мы им уже занимаемся.

– Я это понимаю и благодарен вам. Для меня этот кот очень важен.

– Тогда зачем ты его нам подбросил? – спросила Нагоре, пытаясь скрыть гнев. – С тобой его ждала лучшая жизнь.

– Я не могу оставить его у себя. Мой договор аренды запрещает держать животных. Я могу потерять квартиру. Это старая квартира, там жила еще моя мать. С зарплатой юриста в частной организации сложно позволить себе покупку квартиры в Барселоне. – И, сменив тон, встревоженно добавил: – Как думаешь, кто-нибудь возьмет Сорта?

Нагоре не сдержалась:

– Почему тебя это волнует? Ты его бросил!

– Он мне дорог… И не только мне.

Сделав большой глоток, Марк подался к ней и заговорил тише:

– Около двух лет назад я познакомился со стариком, который жил в скромном доме в Вальвидрере, недалеко от парка Тибидабо. Я часто ездил туда на велосипеде и однажды попал в аварию. Упал на повороте, ударился головой об острый камень и сильно поранился. У меня была дурная привычка ездить на велосипеде без телефона, поэтому я постучался в первый попавшийся дом.

Второй глоток пива показался Нагоре не таким горьким. Ее захватила история.

– Это был маленький домик с садом, похожим на джунгли, – продолжал Марк. – Его владельца звали Элиас – пожилой, очень доброжелательный человек с седой бородой и волосами. Он горбился и ходил с трудом. В молодости он работал в «скорой» и сейчас держал у себя аптечку, поэтому промыл мне царапины и дал телефон, чтобы вызвать врача. С тех пор я не только всегда носил телефон с собой, но и навещал Элиаса каждое воскресенье, чтобы узнать, как дела.

– Наверное, для него это была большая радость, – растроганно заметила Нагоре.

– И для меня. Я очень к нему привязался… и он, должно быть, ко мне тоже. По-моему, я был единственным человеком, с которым он общался – по крайней мере, регулярно. У него были горы книг, и он часто повторял, что его друзья – так Элиас называл свои книги – да тихий, добродушный кот – это все, что позволяет ему не чувствовать себя одиноким.

– Тихий кот – это Сорт? – спросила Нагоре, хотя уже все поняла.

– Да, и они были настоящие друзья. Это Элиас сделал ему ошейник с жетоном. Недели три назад я поехал навестить старика и, хотя дверь в дом была открыта, никого не нашел. Только кот сидел на подоконнике в гостиной и смотрел в окно, как будто ждал возвращения хозяина. Я не мог оставить его там, он был одинок и голоден.

– И что ты сделал?

– Пристроил его у одного своего друга на несколько дней, а потом увидел в газете, что открывается котокафе, и решил отвезти его туда. Я понятия не имел, как это устроено, и боялся, что мне откажут. Я бы мог позвонить в мэрию и узнать, что делать в таких случаях, но выбрал самый простой путь и оставил его в уборной, пока вы были чем-то заняты. – Марк умоляюще сложил ладони. – Мне очень жаль, что я осложнил вам жизнь… Пожалуйста, простите меня.

– Вот так история! Я помню, что у тебя с собой была коробка… но мне и в голову не пришло, что внутри кто-то есть. Может, расскажешь Юми? Я всего лишь официантка, а она хозяйка…

– Я наблюдал за Сортом последние две недели, и ты ему очень нравишься.

– Это с чего ты вдруг решил?

– Я разбираюсь в таких вещах. Когда я был маленький, у нас в доме было много кошек. Он ближе к тебе, чем к Юми, – вот почему я хотел с тобой увидеться. Сегодня я наконец-то нашел его бывшего хозяина. Он в больнице Валь д’Эброн, и я собираюсь навестить его завтра.

– И что? – Нагоре по-прежнему ничего не понимала.

– Я бы хотел, чтобы ты поехала к Элиасу со мной. Если не завтра, можно в другой день недели, если у тебя найдется время.

– Но почему ты хочешь, чтобы я поехала?

– Потому что ты самый близкий человек его любимого кота, – терпеливо объяснил Марк. – Вот и расскажешь, как у него дела.

– А ты сам не можешь? Ты ходил в кафе каждый день с тех пор, как оставил его у нас.

– Видишь ли… Сорт выбрал тебя, а не меня.

16. Взгляд Будды

В разгар жары, начавшейся два дня назад, кошки и люди пили столько, что в кафе закончились прохладительные напитки. Нагоре прибыла одновременно с поставкой и помогла разложить в холодильнике бутылки с водой и лед.

Вместе с хозяйкой она застала в кофейне двоих установщиков кондиционеров.

– Как здорово, что ты наконец-то решилась! – обрадовалась Нагоре и обняла Юми.

Юми утверждала, что она очень тактильна для японки, однако неожиданное проявление нежности застало ее врасплох – она вздрогнула, как испуганная кошка.

Обе рассмеялись.

– Мне, видимо, нужно больше времени, чтобы привыкнуть к внезапным объятиям… – смущенно проговорила Юми. – Знаешь, кто сегодня придет? Лусия забронировала столик на вечер. Мне не терпится ее увидеть!

– О! Надо же…

Отчего-то новость не вызвала у Нагоре большого энтузиазма. Прошла почти неделя с тех пор, как они с Лусией и Амандой провели вечер втроем, но тогда, слушая их разговоры, она чувствовала себя такой чужой, что с тех пор больше с ними не общалась.

Заполнив холодильник, Нагоре занялась кошками.

Рабочие с грохотом сверлили стены, и кошки так перепугались, что в конце концов забились в коридоре в угол перед туалетом.

Юми принесла им туда несколько подушек.

Кошки очень нервничали и старались держаться как можно ближе друг к другу. Чань и Сорт стояли в центре и смотрели в зал, будто охраняли вход.

Сейчас Нагоре, кажется, всего второй раз видела, чтобы Смоки общалась с таким количеством кошек разом.

Новый кондиционер быстро понизил температуру с тридцати градусов до нормальных двадцати четырех. Кошкам, похоже, полегчало, и они вели себя с посетителями гораздо активнее – не сравнить с предыдущими днями, когда все плавились от дневного зноя.

Нагоре и Юми решили, что теперь, когда в «Нэко-кафе» стало прохладнее, оно будет заполняться людьми каждый день.

Первыми в тот вечер явились три экстравагантные девицы – они оживленно болтали и тыкали пальцами в сторону кошек.

– Девочки! Смотрите, смотрите! – закричала одна, размахивая руками. – Это же Дзидзи!

Нагоре подошла к их столику и попросила вести себя потише. Девушка извинилась и объяснила, что черная кошка с длинной шерстью и зелеными глазами – точь-в-точь Дзидзи, персонаж ее любимого фильма.

Нагоре ничего не поняла: она обычно избегала смотреть фильмы, в которых фигурировали кошки.

– А что за фильм?

– «Ведьмина служба доставки», – хором ответили все три посетительницы.

– Это аниме студии Миядзаки, – пояснила первая. – Который сделал «Мой сосед Тоторо»… или «Унесенные призраками».

– И о чем фильм? Кстати, ее зовут Смоки, – сказала Нагоре, указывая на кошку, которая, держась на разумном расстоянии, наблюдала за ними из-под соседнего стола.

– О юной ведьме, – объяснила самая громкая девушка. – Ее зовут Кики, и ей нужно отыскать город, чтобы там пройти ведьминскую стажировку. Дзидзи – кот, который ей помогает. И он очень похож на…

Увидев, что на нее обратили внимание, Смоки предприняла одну из своих молниеносных пробежек, перескочила через столик, за которым сидели девушки, и устремилась вглубь зала.

– Возможно, Смоки захочет с вами поиграть, если вы возьмете вон там длинную палочку с мышкой на конце, – посоветовала Нагоре.

Девушки послушались совета, и через несколько минут Смоки танцевала и прыгала вокруг них, увлеченная охотой за мышкой.

Марк в тот день снова не появился.

Нагоре поняла, что, как это ни абсурдно, она по нему скучает. Вчерашняя история была очень печальна, и все же она слушала его с наслаждением.

Она решила, что, если Марк свободен в пятницу утром, она поедет с ним в больницу навестить старика.

* * *

Подруги прибыли, как ураган, около половины седьмого. Нагоре и Юми присели к ним за столик.

– Лусия, я должна поблагодарить тебя за то, что ты порекомендовала мне Нагоре. Она чудесно ладит с кошками!

Завязался оживленный разговор, и в итоге, к огорчению Нагоре, все сошлись во мнении, что стены «Нэко-кафе» – отличное место для ее картин.

– Я пока не рисую, но спасибо за идею, Лусия. Знаешь, с тех пор, как я уехала из Лондона и бросила свою галерею, все, что связано с искусством, вызывает у меня отвращение… еще большее, чем к кошкам.

– Не говори так! – вмешалась Аманда. – Ты справишься в одно «мяу».

Она засмеялась над собственной шуткой, и все подхватили ее заразительный смех.

– Не нужно спешить, – пришла на помощь японка. – Всему свое время, правда, Нагоре? Кошки учат нас терпению.

В этот миг Нагоре почувствовала, что Юми ей ближе, чем остальные, как будто их объединяла тайна, о которой две ее старые подруги даже не догадывались.

– Говорят, ты готовишь потрясающий латте, – вспомнила Лусия. – Сделаешь мне?

– И мне! – воскликнула Аманда.

– Пока ты готовишь, найду в сумке подарок в честь твоей новой работы, – сказала Лусия.

Нагоре наблюдала за подругами из-за кофемашины. Кошками интересовалась только Аманда – она даже пыталась подозвать одну или двух, чтобы погладить, но те ее игнорировали. К ней подошел Ликер, но, увидев тянущуюся к нему руку, подпрыгнул, оттолкнувшись от пола всеми четырьмя лапами.

Нагоре поставила усатый кофе на стол. Лусия и Аманда были поражены.

– Вау!

– Да, у нее дар, – с гордостью подтвердила Юми.

Лусия достала из сумочки бумажный пакетик и передала Нагоре:

– Посмотри… Ничего необычного, просто подвеска на шею, но тебе понравится.

Нагоре развернула папиросную бумагу перламутрового оттенка, но внутри ничего не обнаружила.

– Э-э-э… Лусия, да тут пусто.

– Что? – вскричала та, выхватывая у Нагоре упаковку. – Поверить не могу! Видимо, обронила. Ужас какой. В последнее время я то и дело что-нибудь теряю…

Все четыре женщины принялись осматривать пол, описывая вокруг стола широкие круги. Вскоре к поискам стали присоединяться прочие посетители. В итоге цепочку с серебряной подвеской искали уже все. Потом прочесали коридор, уборную и прихожую, но и там ничего не нашли. Лусия ужасно расстроилась.

– Как жаль, Нагоре… Попробую найти другую. Как же обидно!

– Не волнуйся, солнце, – сказала Нагоре, беря ее за руку. – Если оно правда мне предназначено, обязательно найдется.

* * *

Кафе опустело, и Нагоре почувствовала, что устала.

День выдался долгий. Кошкам, видимо, тоже стало полегче – и от прохладного воздуха, струящегося из кондиционера, и от исчезновения посетителей, – и они принялись резвиться так, будто день только начался.

Смоки дремала на столике у стойки бара, хотя, как обычно, щурилась, поглядывая вокруг. Нагоре пришла к выводу, что эта кошка никогда не спит и всегда начеку. Когда имеешь дело с кошкой, трудно понять, что у нее на уме.

Внезапно, словно завидев добычу, Смоки спрыгнула со столика. Потянулась, побежала к выходу, затем скользнула между окном и ближайшим к улице кошачьим деревом.

Она явно играла с каким-то предметом на полу. Нагоре заметила, как между ее лапами что-то блеснуло, и медленно подошла, чтобы не отпугнуть. Присела на корточки, а Смоки подняла на нее взгляд и мяукнула. А затем потрусила в другой конец зала.

Взглянув туда, где играла кошка, Нагоре увидела подвеску на тонкой серебряной цепочке. Она повертела ее в руках и увидела символ Будды: брови, глаза, стилизованный спиралевидный нос и точка между бровями, символизирующая третий глаз.

С ума сойти!

Смоки нашла подвеску! Нагоре тут же скинула фотографию Лусии.

Ответ не заставил себя ждать.

«Его нашла Смоки», – начала было писать Нагоре, но вовремя спохватилась: тот факт, что потерянную подвеску нашла кошка, имел значение только для нее.

Смоки явно обладала магическими способностями. Своим поведением она словно говорила: «Будь внимательна, и ты всегда найдешь то, что ищешь».

17. Письма профессора

Лифт поднимался медленно, и Нагоре слышала биение своего сердца.

Она надела подарок, чтобы быть здесь и сейчас. Ожерелье странным образом сочеталось с ее белыми кедами, джинсами и оранжевой блузкой. Пока Марк отвечал на сообщения в телефоне, она покосилась на свое отражение в зеркале. Возможно, пора сделать новую стрижку: волосы заметно отросли.

Выйдя из лифта на втором этаже, они направились в двести первую палату. Дверь была полуоткрыта, и они вошли без стука.

Одна койка пустовала, на другой лежал лысый старик с длинной белой бородой. Он спал. Грудь под голубой пижамной курткой с расстегнутыми верхними пуговицами медленно вздымалась и опадала.

Они отправились к кофейному автомату в конце коридора, а когда вернулись, старик уже не спал.

– Марк… – Его карие глаза сверкнули, а руки потянулись обнимать гостя. – Рад тебя видеть, спасибо, что пришел!

– Посмотри, кто со мной! – улыбнулся Марк. – Это Нагоре, она работает в кафе, куда я отнес Сорта.

Нагоре поздоровалась со стариком и присела на краешек постели. Старик взял ее за руку и секунд тридцать ничего не говорил, внимательно изучая ее лицо. Похоже, он остался доволен.

– Когда Марк рассказал, что отнес Сорта в котокафе, я чуть не умер со смеху, – признался он. – Это отличная новость! – Засмеявшись, он зашелся сухим кашлем, как будто ему не хватало воздуха. – Не могли бы вы дать мне воды?

Нагоре передала ему стакан с тумбочки, а Марк придвинул стул поближе к койке.

– Тебе лучше, Элиас? – спросил он, усаживаясь.

– В моем возрасте понятие «лучше» весьма относительно. Когда тебе стукнет девяносто восемь, ты поймешь, что остаться в живых – это уже достижение. Иногда я встаю, но чаще лежу в постели. Вот и весь мой выбор.

Новый приступ кашля заставил его замолчать. Затем он поднес руку к груди, будто пытаясь протолкнуть кислород в легкие.

– Элиас, – заговорила Нагоре, преодолевая робость и понимая, что старику лучше молчать, – Сорт передает тебе привет. Он такой воспитанный и спокойный кот… Мы с ним ходили к ветеринару пару недель назад, здоровье у него в порядке. Он не завел друзей в «Нэко-кафе», но, похоже, они ему и не нужны.

– Так оно и есть… – пробормотал старик. – Сорт самодостаточен. Но, по правде говоря, я бы хотел увидеть его снова.

Он опять закашлялся, хотя уже и не так сильно. Затем попросил Марка и Нагоре поправить ему подушки. Глотнул воды и откинулся на них поудобнее. Казалось, к нему возвращаются силы.

– Сколько себя помню, я всегда жил в окружении кошек. Рано или поздно они покидали меня, уходили охотиться на небесных мышей и ящериц, но это закон жизни. До выхода на пенсию я преподавал литературу в средней школе. Там тоже была колония кошек – в верхнем патио, которое не использовалось, – и я за ними ухаживал… – Глаза Элиаса засияли; путешествие в прошлое взволновало старика. – Хорошая книга, горячий чай и кот на коленях… Может ли быть в этом мире большее счастье?

– Вы поддерживаете отношения со своими учениками? – мягко спросила Нагоре.

– Со многими, – гордо ответил тот. – Когда учебный год заканчивался, я оставлял им свой адрес, чтобы они писали мне письма. Я не пользуюсь электронной почтой. Но если кто-нибудь напишет мне несколько строк на листке бумаги, положит в конверт, укажет адрес и отнесет на почту, я с удовольствием отвечу.

Марк и Нагоре придвинулись чуть ближе, чтобы лучше слышать дрожащий голос старика.

– Я храню эти письма… от первого до последнего. У меня есть замечательная коллекция рукописных писем. Когда я падаю духом, я их перечитываю, и жизнь снова наполняется красками и свежестью. Иногда я читаю их Сорту. Он знает наизусть все мои истории.

Нагоре улыбнулась, представив себе, как этот котище таращит свои желтые глаза, когда Элиас читает ему письма.

– Есть замечательная книга о том, как действуют письма, – вслух задумался Элиас, а потом снова попросил воды. – Ее написала Анхелес Доньяте, называется «Зима, когда письма приходят на помощь». В книге рассказывается о городе, в котором вот-вот закроют почту. Чтобы этого не произошло, соседи начинают отправлять друг другу письмо за письмом, в которых рассказывают о своей жизни. Невероятная книга!

Пересказывая сюжет, Элиас вдруг побледнел и будто уменьшился.

– Тебе нужно отдохнуть. – Марк положил руку ему на плечо. – Ты должен беречь силы для следующего дня, когда мы снова к тебе придем. Правда, Нагоре?

Она кивнула, взяв Элиаса за руку, и увидела в его взгляде нежность.

– Возвращайтесь скорее, мне хорошо, когда рядом молодежь, – прошептал он. Затем его глаза помимо воли закрылись от усталости.

18. Зарытое сокровище

В воскресенье утром Нагоре перерыла всю квартиру в поисках красного блокнота, который купила в Лондоне себе в подарок на прощание с городом.

Вдохновленная глазом Будды и вниманием Смоки, она отыскала свое сокровище среди книг. После чего сообразила, что ей нужен карандаш или ручка, и вновь принялась обшаривать квартиру в поисках письменных принадлежностей любого цвета.

Усевшись наконец на диване, она открыла свой список плюсов и минусов работы в «Нэко-кафе».

Казалось, все это она записала когда-то очень давно. Так много всего случилось… Она все еще чувствовала себя одиночкой, которая боится состариться, не реализовав мечты, но что-то внутри ее изменилось.

Она открыла красный блокнот и, перелистав его гладкие чистые страницы, взяла карандаш. Ей хотелось что-нибудь нарисовать, придать форму внутренним переменам. Она была не в состоянии выразить их словами, а при этом за последние три недели пережила столько всего, что едва себя узнавала.

Нагоре нарисовала маленький нос, два светлых миндалевидных глаза, два уха. Затем пририсовала мордочку, как у енота, и кошачьи усы. Придала искорку света глазам, и, когда закончила, портрет получился совсем живым. Затем написала:

Будь с собой честной

(не важно, что подумают остальные).

Капучино

Ниже нарисовала темный шерстяной клубок с черным носом и добавила светотени, чтобы большие ясные глаза выделялись на общем фоне.

Последние три недели она видела кошек почти каждый день и отчетливо представляла каждую. Закончив вторую иллюстрацию, приписала:

Спокойствие прежде всего.

Сорт

Довольная двумя получившимися творениями, она продолжила рисовать. Очередь дошла до белой пушистой мордочки с сощуренными глазками, придававшими ей мечтательное выражение. Умиротворенная кошачья голова покоилась на сложенных лапах и смотрела куда-то вдаль. Под портретом Нагоре написала:

Отдохни

(добрая сиеста упростит проблемы).

Чань

Воодушевляясь все больше, она перевернула страницу и нарисовала еще одного кота. Он тоже был черным, но гораздо мельче и стройнее могучего Сорта. Подпись внизу гласила:

Стоит внимательно присмотреться,

и ты всюду увидишь свой шанс.

Смоки

«Итак, я нарисовала портреты четверых из семи наставников», – с гордостью подумала Нагоре. Она поставила блокнот вертикально, прислонив к чашке, и полюбовалась результатом.

Подобно кошке, решившей отдохнуть в воскресный день, она прилегла на диван и задумалась о том, что две вещи ускользают от ее понимания: во-первых, почему она раньше терпеть не могла кошек и, во-вторых, почему это изменилось. Все было так запутано.

Она понимала, что преодоление неприязни принесло много дивных сюрпризов. Возможно, раньше она ненавидела не кошек, а свой прежний образ жизни, свою роль жертвы, страхи и набор негативных привычек и мыслей. Не вставая с дивана, она открыла старый номер журнала «ДушаТело», который Аманда выбрала для нее из своего собрания журналов по личностному росту. Нагоре про него забыла, что было очень для нее типично. Она пометила закладкой статью Жули Перадежорди под названием «Пугало». Начала рассеянно читать, и один фрагмент сразу привлек ее внимание:

Он рассказал, как на самом деле действует пугало. Сначала оно действительно отпугивает птиц, уверенных, что перед ними крестьянин, готовый напасть на них и убить, чтобы они не склевали семена. Но стоит им преодолеть страх, все меняется: оказывается, пугало указывает место, где они могут найти пищу. Разве это не потрясающе? Наши страхи не позволяют увидеть сокровище, которое мы ищем.

19. Эмоциональная растяжка

Ежедневно в «Нэко-кафе» было полно посетителей, однако кошек больше не забирали. Время от времени приходил Себас и рассказывал, как идут дела с Блю.

Каждый день за полчаса до открытия Нагоре и Юми традиционно выпивали чайничек холодного зеленого чая и говорили о жизни. Пока они болтали, Сорт наблюдал за ними с соседней скамейки, время от времени шевеля ушами, как будто понимая, о чем они говорят. Остальные кошки, лежавшие там и сям, были заняты полуденным отдыхом. Фигаро сосредоточенно себя вылизывал на своем обычном месте – стойке бара, а Ликер и Чань спали на подушке под окном. Шерхана и Смоки нигде не было видно, а Капучино дремал, вытянув лапы на столе под кондиционером.

– Нагоре, я хотела бы попросить тебя об одном одолжении, если это возможно, – внезапно сказала Юми, собирая волосы заколкой. – Мой муж приезжает в воскресенье утром, и я хотела бы побыть с ним весь день. Не могла бы ты прийти и приглядеть за кошками? Это не отнимет у тебя много времени – достаточно почистить лотки и дать им еду и воду. За отдельную плату, разумеется.

Нагоре в последний момент подавила огорченный возглас. У нее не было планов на воскресенье, но это был ее единственный выходной.

– Да, конечно, без проблем.

Ее зона комфорта расширялась день ото дня.

– А еще я хотела спросить, не сможешь ли ты поработать одна десять дней в августе? Моя лучшая подруга выходит замуж в Токио, и мы хотим побывать на свадьбе, – уточнила Юми, заметив тень на лице Нагоре. – Я подумала, что график работы кафе в августе можно урезать, пусть будет с пяти до половины девятого. И не волнуйся, я заплачу столько же. Не думаю, что у тебя возникнут проблемы: ты уже в курсе всего и знаешь кошек…

Юми смотрела на Нагоре широко раскрытыми умоляющими глазами, как девочка из мультфильмов Миядзаки.

– До этого мы могли бы подписать бессрочный контракт. Вряд ли найдется лучшая кандидатура, чтобы возглавить «Нэко-кафе».

На мгновение Нагоре потеряла дар речи. Слишком много информации для перерыва на обед в понедельник. Она еще ни разу не оставалась так надолго одна с кошками!

Она глубоко вздохнула, всматриваясь в лицо Юми, которая терпеливо и бесстрастно ждала ответ.

– Юми, ты очень добра, я это ценю. Меня немного пугает идея оставаться на две недели наедине с этой компанией, но думаю, что справлюсь. А бессрочный контракт… Я очень тебе благодарна, для меня это знак доверия, но я не могу сказать наверняка, сколько времени проработаю в кафе. Что, если мой икигай не в том, чтобы провести свою жизнь среди кошек?

– Я прекрасно это понимаю! – воскликнула Юми. – Все когда-нибудь кончается, как и сама жизнь, но я дорожу тобой и рада, что мы вместе.

Она встала и обняла изумленную Нагоре.

– Ты обняла меня, – заметила та.

– Ага, – улыбнулась Юми. – Хочу перенять некоторые обычаи твоей культуры, понимаешь?

Вместо ответа Нагоре тоже обняла подругу.

– Спасибо за то, что доверяешь мне, – сказала она, крепко, от всего сердца сжимая Юми в объятиях.

– Хорошо, хорошо… – смущенно улыбнулась та, мягко высвобождаясь. – Мне нужно время, чтобы привыкнуть!

Открывая наружную дверь кафе, Нагоре краем глаза заметила, как просыпается Ликер. Внезапно кот неуклюже повернулся и свалился с подушки.

Проснувшись окончательно, Ликер удивленно зевнул, пытаясь понять, что случилось. В следующий миг Нагоре увидела, как он делает свои обычные упражнения на растяжку.

Чтобы не думать о своем бескошачьем воскресенье и о тех неделях, которые ей предстоит провести наедине с этой компанией, она уселась на стул рядом с Ликером, чтобы понаблюдать за его упражнениями. Он вел себя очень забавно.

Заметив, что кота рядом нет, Чань проснулся и, развалившись на подушке, стал наблюдать за младшим другом.

Ликер выгнул спину и поднял хвост. Затем подался вперед, вытянул голову и, упираясь в пол лапами, выпрямил спину. Сделав еще несколько своеобразных движений, он обнаружил собственный хвост и принялся за ним охотиться, бегая кругами.

Насмотревшись на котика, Нагоре тоже решила до прихода первых клиентов сделать несколько упражнений на растяжку. Жгучее четырехчасовое солнце должно было продлить сиесту.

Она подняла руки, завела за спину и почувствовала, как расслабилась спина и очистились легкие. Вздохнула и повернула туловище вправо и влево. Затем напрягла бедра, наклонилась и переместила вес с поясницы на ноги. Она вспомнила, что уже несколько месяцев не занималась утренней йогой. Ликер запрыгнул на стол и посмотрел на нее, как учитель на начинающего ученика.

Нагоре сделала несколько наклонов, чтобы размять позвоночник, выпрямилась и подмигнула Ликеру, который ответил одобрительным мяуканьем. Затем кот одним прыжком соскочил со стола и отправился на поиски еды.

– Ты был прав, – сказала Нагоре, делая вращение бедрами. – Я чувствую себя намного лучше!

Из подсобки за стойкой бара высунулась голова Юми:

– Что ты говоришь?

– Я говорила с Ликером! – ответила Нагоре. – Он преподал мне важный урок: освобождая тело, мы освобождаем разум. Кажется, я забыла все, что внушали мне в Лондоне на йоге.

– Этот бездельник прав. Гибкость – это уже половина здоровья! И я имею в виду не только тело. Гибкий ум – необходимый компонент счастья. Скованность разрушает радость жизни. Хотя на самом деле гибкость тела и ума взаимосвязаны, – сказала Юми после секундного размышления. – Наши зажимы в голове отражаются в теле, поэтому освобождение тела – это шаг к тому, чтобы отпустить застоявшиеся мысли.

Нагоре подумала, что для нее это очень актуально. «Всему свое время», – напомнила она себе.

Думая о своей начальнице и подруге, она пришла к выводу, что у той тоже все не так просто.

– Юми, я уверена, что тебе, японке в Европе, пришлось преодолеть гораздо больше трудностей, чем мне.

– Может быть, но мне нравится расширять свою зону комфорта, узнавать что-то новое и адаптироваться к новым обстоятельствам и людям. Главное – чтобы это не вело к потере себя. – Юми на мгновение задумалась, а затем добавила: – Оказавшись в Риме, веди себя как римлянка, но при этом оставайся собой.

20. Прогулка с Элиасом

Выйдя из метро, Нагоре отметила, что в летних мокасинах ступает мягко и бесшумно, с почти кошачьей легкостью. На улице, ведущей к больнице, начинали желтеть тополя. Ее платье такой же осенней расцветки развевалось на ветру, и внезапно она почувствовала себя счастливой: ее ожидало свидание с Марком. Пришлось признаться себе, что в животе у нее порхают бабочки, а все ее мысли заняты планами, как привлечь его внимание. Сколько лет она не чувствовала ничего подобного!

Это было что-то давнее и новое, странное и нормальное одновременно. Сколько противоречий…

Марк ждал с широкой улыбкой и при встрече дважды поцеловал ее в щеку. На нем были летние кремовые брюки и футболка цвета лосося.

– Еще раз спасибо, что выкроила время. Элиас очень обрадуется. Он покинет больницу!

Нагоре кивнула и улыбнулась. Как будто невидимый котенок откусил ей язык.

Элиас был готов к прогулке. Одетый в летний костюм, он дремал в инвалидной коляске, а на коленях покоился темно-синий свитер. Марк дотронулся до его руки, чтобы разбудить:

– Доброе утро, Элиас! Мы с Нагоре приглашаем тебя на прогулку.

Старику потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться из царства сна.

– И куда мы пойдем, если можно так выразиться? – В его слабом голосе звучал явный энтузиазм.

– Это сюрприз, – ответил Марк. – Как и все хорошее в жизни.

Во время поездки в специальном такси все трое оживленно болтали. Когда машина остановилась на полупустой улице у дома номер двадцать девять, глаза Элиаса блеснули: он сразу же понял, куда его привезли.

Юми, которая участвовала в разработке плана, поджидала их у дверей «Нэко-кафе». При виде инвалидной коляски Элиаса кошки начали просыпаться, потягиваться и бродить по залу, пить, есть и гоняться друг за другом.

– Просто невероятно. – Казалось, голос Элиаса обрел былую силу. – Какое замечательное место!

Юми подвела его к столу, предложила фирменный латте, и старик с радостью согласился.

Пока они готовили кофе, из глубины коридора послышалось тихое мяуканье. Через несколько секунд кот оказался у стола, поднял нос и принюхался.

Элиас смотрел на него с нежностью – ему не нужно было подзывать кота ни словами, ни жестами. Кот подошел со своей обычной осторожностью, не отрывая желтых глаз от Элиаса. Наконец одним неспешным прыжком оказался у него на коленях.

Старик предъявил руки, позволил коту обнюхать свои ладони и только тогда ласково его поприветствовал:

– Здравствуй, Сорт… Я по тебе скучал.

Кот терся головой о ладони Элиаса, радуясь встрече с другом.

– Трудно поверить, – заметила Нагоре, – что этот самый кот поначалу был таким застенчивым и замкнутым.

– Он знает Элиаса с тех пор, как был котенком, – пояснил Марк.

– Несмотря на стереотипы, у котов отличная память, и с хозяевами их связывают такие же тесные узы, как и собак.

– Похоже, Сорт невольно оказался в центре внимания… – пробормотал Элиас, заметив, что все коты, каждый со своего места, наблюдают за их встречей.

В этот миг к нему подбежал Капучино, осмотрел обувь и инвалидную коляску.

– Я знаю твою породу, – поприветствовал его Элиас и погладил голову кота, который положил лапы ему на колени. – Ты сиамский сноу-шу. Впервые такие коты были зарегистрированы в Соединенных Штатах в шестидесятых – они смесь сиамских и американских короткошерстных кошек.

– Я впечатлен вашими познаниями, профессор, – пошутил Марк.

– Это известный плутишка, – сказала Нагоре, ставя перед Элиасом усатый кофе и забирая кота. – Вечно желает занять чужое место. Обожает быть в центре внимания.

– Ничего страшного, – отозвался Элиас. – Надо же, эдакий мальчишка с голубыми глазами…

Он с восхищением рассматривал стоявший перед ним латте и четкие очертания нарисованной на пене кошачьей мордочки.

– Что ж, Марк, может, не так уж и плохо, что я попал в больницу. Иначе я бы не увидел это чудесное котокафе. Так бы и помер, не зная, что с Сортом. Как я рад снова его видеть. Большое спасибо всем вам!

Юми попросила Марка помочь ей с переводом – ей тоже хотелось поговорить со стариком.

– Знаете, когда Нагоре пришла сюда, у нее была айлурофобия, она панически боялась кошек. И посмотрите на нее сейчас…

– Похоже, они ее вылечили. Кошки помогают нам воссоединиться с нашей истинной сущностью. Невероятные существа! Кое-кто утверждает, что они нейтрализуют негативную энергию, и это правда.

Затем Элиас объявил, что после стольких волнений ему нужно вздремнуть, и все заговорили тише. Сорт не слезал с колен старика, когтистые кошачьи лапы послушно лежали на руке хозяина.

– Когда он проснется, ему лучше вернуться в больницу. Он выглядит очень уставшим, – сказал Марк. – Хотелось бы взять с собой Сорта, но такая роскошь в больницах пока невозможна.

– Что же нам делать с бедным Сортом? – обеспокоенно спросила Нагоре. – Вряд ли он сможет вернуться к хозяину в ближайшее время… Внести его в список на пристройство или подождать и посмотреть, сможет ли Элиас его забрать?

– Спешки нет, – заверила ее Юми. – Мы еще можем спокойно разместить у себя одну или двух кошек.

– Так вы бы спросили его самого? – предложил старик, открывая глаза и глядя на Нагоре.

21. Ты говоришь по-кошачьи?

Нагоре получила это сообщение в WhatsApp по дороге в «Гатс де Грасия»[13], местную зоозащитную организацию. Ее сотрудница знала Юми и готовила лист ожидания для двух или трех кошек, желающих попасть в «Нэко-кафе». Оттуда Нагоре предстояло отправиться прямиком на работу. Ее одежда не подходила для свидания: широкие хлопковые брюки и черная майка без рукавов. Единственные украшения – красные серьги и кольцо того же цвета. Она даже не накрасилась, и у нее не будет времени заскочить домой, чтобы привести себя в порядок, не опоздав на встречу.

Глядя в камеру мобильного телефона вместо зеркала, она поняла, что выглядит хуже некуда. К вечеру нужно уложить волосы в пучок или сделать хвостик.

Ее встретила приветливая пожилая женщина со светлыми кудрями. Она проводила Нагоре в центр, одновременно расспрашивая ее о Блю. Блю по-прежнему была первой устроенной кошкой в их организации, с некоторых пор сотрудничавшей с «Нэко-кафе».

– Этот дизайнер просто влюбился в нее, – рассказывала Нагоре, – и Блю, по всей видимости, отвечает ему взаимностью. Хотя с ее пристройства прошло чуть больше недели.

– Иногда случаются чудеса, особенно если дело касается кошек, – заметила женщина, ведя Нагоре через весь офис в прилегающий к задней стене садик. – У нас есть место максимум для двадцати пяти кошек, а сейчас их двадцать две. Кстати, ты говоришь по-кошачьи?

– Что? – спросила Нагоре, округлив глаза.

«Интересно, что это значит», – лихорадочно размышляла она.

– Я имею в виду интерпретацию знаков кошачьего общения. Спектр мяуканья ограничен, зато кошки активно выражают себя телесно.

– По правде говоря, я мало что об этом знаю… – призналась Нагоре.

– Не волнуйся, я проведу для тебя вводное занятие. Смотри!

Прежде чем пройти во внутренний дворик, женщина вручила ей несколько ламинированных листов и пригласила присесть и внимательно их изучить.

Кошки общаются на языке тела и выражают эмоции четырьмя его частями: хвостом, ушами, глазами и головой.

Язык хвоста интерпретировать проще всего:

• Поднятый хвост с загнутым кончиком: я доволен.

• Беспорядочно виляющий хвост: я нервничаю или переживаю.

• Вибрирующий хвост: очень рад тебя видеть.

• Низко опущенный или подобранный под себя хвост: я напуган.

• Низко опущенный хвост со взъерошенной шерстью: я напуган или чувствую опасность.

• Хвост в форме буквы «N» с поднятой дыбом шерстью: высшая форма агрессии.

Язык глаз немного сложнее. Никогда не смотрите кошке прямо в глаза: это может быть истолковано как агрессия. Эквивалент поцелуя – когда кошка смотрит в вашу сторону прищуренными глазами, а затем величественно отводит взгляд.

Голова и уши также выражают целый спектр эмоций:

• Отведенные назад уши – страх, агрессия.

• Высунутый язык: тревога, опасения.

• Трет голову, поясницу или хвост о человека или другое животное: ритуал приветствия, желание познакомиться.

• Бодается: дружба, нежность.

• Обнюхивает лицо: желание кошки убедиться, что она не ошиблась и перед ей именно этот человек, а не кто-то другой.

• Трется влажным носом: нежность.

• Облизывание: явный признак нежности.

На другой стороне листа объяснялось, что кошки мяукают только в присутствии людей, а в общении с другими животными шипят или мурлычут.

Мурлыканье обычно означает, что они довольны, но может иметь и другое значение, – например, у кошки что-то болит или она плохо себя чувствует.

Далее Нагоре узнала, что у кошек тридцать две ушные мышцы, усы усеяны нервными окончаниями, а одомашнили их относительно недавно, всего около четырех тысяч лет назад. Вот почему они знают свои имена, но не желают слушаться хозяев.

– Я по-прежнему не уверена, что говорю по-кошачьи, но постараюсь учитывать все, что здесь написано, – сказала Нагоре женщине из зоозащитной организации, закончив чтение. – Однако мне нужно попросить вас об одолжении… Страшновато входить в помещение с таким количеством незнакомых кошек. Может быть, вы познакомите меня с ними и расскажете немного, кто есть кто? Так будет проще составить список возможных кандидатов.

– Конечно. Теперь я понимаю, почему Юми выбрала именно вас! Вы уважаете кошек. Может, однажды кот будет тереться о ваши ноги не только головой, но и попой. Тогда вы сможете считать себя счастливицей.

– Почему? – удивленно спросила Нагоре.

– Такое поведение будет означать, что вы особенная. По крайней мере, для этого кота.

22. Горько-сладкое торжество

Нагоре приветливо улыбнулась Марку, надеясь, что выглядит более-менее сносно.

– Почему ты надел очки? – спросила она после обмена поцелуями.

– Обычно я ношу контактные линзы, но от них устают глаза. Итак, ты готова?

– К чему? – Она прикусила губу. – Можешь хотя бы намекнуть, о чем речь? Не терпится узнать, что именно ты собираешься мне рассказать.

– Для этого существует особенное место. Но прежде мы должны туда добраться.

Сказав это, Марк протянул ей шлем, второй шлем надел себе на голову и указал на старый скутер Lambretta, припаркованный у тротуара.

– Куда мы едем? – изумилась Нагоре.

– Вперед. А сейчас… держись крепче! – Голос из-под шлем прозвучал глуше.

Скутер рванулся с места. Нагоре обняла Марка за талию. Куртка из мягкой кожи пахла так терпко, что ей пришлось сделать усилие, чтобы не уткнуться лицом в его плечи.

* * *

В таинственный пункт назначения они прибыли поздним вечером. Вход в ресторан освещала гирлянда из маленьких лампочек, похожих на светлячков.

Официант забрал шлемы и проводил обоих к столику с видом на город. Панорама была великолепна, с гор доносился нежный ветерок.

– Потрясающее место, Марк! Где мы? – Глаза Нагоре блестели.

– Недалеко от Тибидабо…

– Я и не знала, что здесь, наверху, есть такие очаровательные рестораны. А что за повод? Выздоровел Элиас?

– К сожалению, Элиас чувствует себя неважно, – покачал головой Марк. – Я видел его вчера, он еще больше ослаб. Но при этом чувствует себя счастливым и умиротворенным. Его не пугает то, что должно произойти. Вчера он признался, что, по его мнению, домой он не вернется… Как адвокат, я помогаю ему составить завещание. Странно об этом думать, но, поскольку прямых наследников у него нет, ему нужно все хорошенько взвесить.

Нагоре потянулась было коснуться его плеча, но передумала и положила руку на стол.

– Мне очень жаль, Марк. Думай о том, что, как бы то ни было, у него была долгая счастливая жизнь.

– Все в порядке, правда. – Марк отпил воды, которую официант поставил на столик. – Я давно потерял отца, и мне было приятно проводить с Элиасом время. Но мы здесь не для того, чтобы оплакивать человека, который пока жив!

– Тогда зачем? – Нагоре посмотрела на него пытливо.

– Для начала давай выпьем за воссоединение Сорта и Элиаса. А потом… – торжественно продолжил он, разливая по бокалам поданное официантом вино, – за работу в Женеве, которую мне только что предложили!

Его глаза внимательно следили за реакцией Нагоре. Улыбка застыла на ее губах.

– Что же это за работа? – спросила она, заставляя себя порадоваться успехам Марка.

– Я буду работать в УВКБ, Управлении верховного комиссара ООН по делам беженцев. До сих пор поверить не могу! Больше года с тех пор, как я подал заявку на эту должность… Прошел шесть этапов собеседований и уже не верил, что работа достанется мне. Как вдруг сегодня утром получил эту новость.

– Как здорово, Марк… конечно, за это нужно выпить! – воскликнула Нагоре, силясь разобраться, стоит ей расстраиваться или нет.

Она все еще не осмеливалась признаться Марку в своей симпатии и на всякий случай старалась ее скрыть. Как всегда, свои чувства она осознала слишком поздно.

Сделав заказ, Марк снял очки, чтобы их протереть, а Нагоре пыталась прогнать бабочек из своего живота. Это было непросто. Не то чтобы она задумывалась о серьезных отношениях, но общение с ним начинало приносить ей удовольствие. Так или иначе, скоро все закончится.

– Когда ты уезжаешь? Дата уже известна?

Марк отпил вина и ответил, пристально глядя Нагоре в глаза:

– Они готовы меня взять, но я пока не знаю, соглашаться или нет. У меня есть сомнения.

Нагоре дышала медленно, стараясь не выдать себя. Хотелось глубоко вздохнуть, но Марк бы тогда разгадал ее чувства. Из этой мысли она сделала вывод, что ей бы хотелось, чтобы он о них знал. И она вздохнула.

Марк тоже задумчиво вздохнул и машинально постучал пальцами по бокалу:

– С тех пор как я отправил заявку, прошло столько времени… В моей жизни многое изменилось. Если представить, что жизнь – игра, я переместился на другую клеточку на доске.

– Понимаю. Иногда я чувствую то же самое.

– Прямо сейчас я не знаю, готов ехать или нет. Не хочу оставлять Элиаса в таком состоянии, а оно может растянуться на месяцы. Есть и другие незавершенные дела, которые хотелось бы уладить… – И наконец ответил на вопрос Нагоре: – Я должен приступить через две недели. К следующей среде нужно определиться.

– Что ж, зарплата там наверняка отличная, не так ли?

Нагоре ненавидела себя за то, что взялась играть роль адвоката дьявола, но если мечта Марка – работа в ООН, кто она такая, чтобы ему мешать?

– Да, зарплата неплохая. Но деньги – это еще не все, согласись.

– По правде сказать, иногда они очень помогают, – призналась она, думая о собственной ситуации. – Но ты прав, важнее прислушаться к интуиции. Ты об этом?

– Пожалуй.

Принесли еду. Все казалось Нагоре таким вкусным и чудесным, что ей стоило огромных усилий убедить себя в том, что это не романтический ужин с будущим избранником, а возможное прощание между людьми, которые недавно стали друзьями.

Она подумала, что пора бы навестить парикмахера. Ей хотелось отпустить волосы, но она не могла позволить себе ходить лохматой. А еще было бы здорово купить хорошее платье… тогда, может быть…

– Что думаешь, Нагоре? Приедешь меня навестить, если я перееду в Швейцарию?

– Конечно, – сказала она, опустив глаза.

Чокаясь с Марком, она подумала: «Черт бы побрал эту Швейцарию» – и опустошила бокал одним глотком.

23. Подарок от Фигаро

Этот разговор Нагоре не могла выбросить из головы всю неделю. Как и самого Марка. Несмотря на то что родители дали ей денег в долг, а на работе выплатили первую зарплату, пусть и не полную, она по-прежнему не могла позволить себе сходить в парикмахерскую или купить новое платье.

В то воскресное утро она ухаживала за кошками, как и обещала Юми, а потом отправилась на пляж немного поплавать. Ей хотелось навести порядок в мыслях, однако особого успеха она не добилась.

В понедельник Юми заметила, что помощница задумчивее обычного, но Нагоре не могла или не хотела ничего с ней обсуждать. Пока клиенты гонялись за кошками, желая их погладить, Нагоре молча смотрела на Фигаро, погрузившись в себя.

Взобравшись на неизменный пьедестал барной стойки, редкоусый кот старательно вылизывал свою шубку. Его внешность привлекала взгляды гостей.

Нагоре подумала, что для уличного кота без породы и особой стати такое поведение – признак самоуважения. Пословица гласит: «Настоящее милосердие начинается с себя», а значит, никто не сможет тебя полюбить, если ты отказываешь в любви себе самому.

Куда ей до самовлюбленного Фигаро! И все же было бы неплохо уделять чуть больше внимания своей внешности. Как может она кому-то понравиться, если не нравится сама себе?

Мысли мыслями, но вечер прошел мирно. Фигаро очаровал американскую пару: они долго скакали вокруг него, а он при этом держался с достоинством и с места не двигался.

Нагоре весь вечер рисовала редкоусую мордочку кота-меломана на латте, заказанных посетителями.

Какой-то турист, неведомо как затесавшийся в кафе, даже попросил сфотографировать Нагоре рядом с чашкой, в которой красовался нарисованный на пене портрет Фигаро.

– Я влюбилась в этого кота, – сказала американка, расплачиваясь. – Ты видел, какие у него смешные маленькие усики? Я бы с удовольствием забрала его домой! Но вряд ли это возможно…

– Перелет будет для него пыткой, дорогая, – сказал мужчина, поглаживая руку жены. – Но мы можем взять другого кота, когда вернемся в Портленд.

Вместо ответа очарованная Фигаро американка протянула коту веревку с привязанным перышком. Кот пытался поймать его, но не смог. Рука женщины замерла, и тогда Фигаро схватил игрушку всеми четырьмя лапами.

При этом он свалился с барной стойки, наверняка потеряв одну из своих жизней. Не желая выказывать недовольство, он переместился со своими скудными усами в другой угол «Нэко-кафе».

Американка явно расстроилась, что не может забрать такого удивительного котика домой.

– Спасибо за чудесный латте! – сказала она Нагоре, глядя на нее с благодарностью. – И за волшебную атмосферу, которую вы здесь создаете. Мы очень тронуты. И обязательно заведем котика, когда вернемся в Америку.

– Я очень рада, – ответила Нагоре. – Уверена, что кот, которого вы выберете, будет счастлив в вашем доме. Спасибо, что нас посетили!

Она отвесила поклон, как обычно делала Юми.

Когда американцы удалились и Нагоре подошла к столику убрать их чашки, сердце у нее забилось. На столе лежала купюра в пятьдесят евро с запиской: «Пожалуйста, возьмите эти деньги, и пусть Фигаро будет счастлив». Нагоре взяла купюру и показала ее коту, который продолжал вылизываться:

– Ты только что заработал пятьдесят евро! Ты лучший на свете кот, Фигаро… Не возражаешь, если я оставлю их себе, чтобы последовать твоему примеру и немного привести себя в порядок?

В подлинно кошачьей манере он делал вид, будто не слышит ее, а единственная его забота – вернуть меху ухоженный вид. Нагоре и ему отвесила изящный благодарственный поклон.

До того, как стать рок-звездой, Мик Джаггер пел: «У меня нет денег, но я всегда знаю, куда их спустить»[14]. С Нагоре произошло то же самое, с той лишь разницей, что купюра уже лежала у нее в кармане.

24. Черный рыцарь

– Элиас ушел.

Нагоре застыла, прижав телефон к уху. Звонок застал ее на выходе из душа.

– Он не проснулся сегодня утром, – продолжал Марк. – Мне только что позвонили из больницы.

Она молчала, не зная, что сказать. Все, что могло слететь в этот момент с губ, казалось пустым и ненужным.

– Я хотел его проводить, Нагоре, но, боюсь, Элиас решил уйти на рассвете именно по этой причине. Он как Сорт, не любил никого обременять… – Марк сделал паузу, будто слова закончились, но потом добавил: – Он оставил тебе кое-что. Церемония через два часа в больничной часовне. Хочешь прийти?

– Да, разумеется. Скоро увидимся, Марк.

Нажав отбой, она позвонила Юми и предупредила ее, что опоздает, поскольку хочет попрощаться с Элиасом. Сможет ли Юми сама открыть кафе?

– Конечно, Нагоре. Пожалуйста, купи по дороге красивый букет от всех нас. Я зажгу свечу, чтобы помочь Элиасу найти дорогу и воссоединиться с предками.

* * *

Часовня была почти пуста. Нагоре положила цветы на скамейку и поздоровалась с Марком.

– Большое спасибо, что пришла. Наверняка многие бы хотели проститься с Элиасом, но у меня нет их контактов, поэтому я не знал, кому позвонить, – вздохнул он. – В итоге придут лишь двое или трое пациентов, которые лежали с ним в одной палате. Старшая медсестра лично им позвонила и пригласила на прощание. Элиаса любили…

Нагоре подошла к Марку:

– Можно я тебя обниму?

Марк кивнул, и Нагоре заметила, как участился ее пульс. В объятиях она почувствовала, что плечи его вздрагивают. А еще вблизи он показался ей выше ростом.

Когда они оторвались друг от друга, Марк порылся в карманах и протянул ей белый конвертик с написанным от руки именем: «Нагоре».

– Мне нужно в суд, я не смогу сопровождать его в последнем путешествии, – с сожалением сказал Марк. – Сможешь остаться до окончании церемонии? Я сказал ему, что ты его полюбила…

– Конечно, – ответила Нагоре, пряча письмо.

– Спасибо тебе. – На прощанье Марк поцеловал ее в щеку. – У меня безумная неделя, но на выходных мы могли бы встретиться.

– Было бы здорово, – ответила она, поднимая со скамейки цветы.

* * *

После церемонии Нагоре присела на лавочку в ближайшем сквере. Прежде чем распечатать конверт, несколько минут держала его в руках. Она еще ни разу не получала посланий от умерших – ей казалось невероятным, что кто-то может обратиться к ней из потустороннего мира.

Она собрала волосы в пучок, чтобы чувствовать себя свежее, и открыла письмо. Две страницы, написанные красивым каллиграфическим почерком.

Дорогая Нагоре.

Пишу это письмо после визита в котокафе.

Не могу передать, как рад я был снова увидеть Сорта, но боюсь, что я больше не смогу повидаться с ним и вообще ни с кем. Чувствую себя все слабее, подобно свече, которая вот-вот погаснет.

Тем не менее я не грущу. Встреча с вами вернула мне вкус к жизни. Как и уверенность в том, что у всего есть смысл. Мне кажется, все должно было произойти именно так. Я должен был встретить Марка, чтобы тот позаботился о Сорте и отнес его в кафе на ваше с Юми попечение… Интересно, какие новые сюрпризы готовит вам жизнь? К сожалению, я ухожу и об этом не узнаю.

У меня кончаются силы, нужно немного отдохнуть.

Затем продолжу.

В этом и заключается волшебство писем: можно начинать, продолжать и заканчивать их в любую минуту. У меня осталось совсем немного времени, и мне нужно кое-что уладить. Сегодня ты спросила, как я вижу дальнейшую судьбу Сорта, нашего островка безмятежности. Сорт настоящий рыцарь, мой маленький воин. Я очень мало знаю о тебе, Нагоре, но здесь, в этой пустой палате, я готов набраться смелости и спросить прямо, не захочешь ли ты… забрать Сорта себе? Я знаю, что ты не слишком жалуешь кошек, но, поскольку он был первым котом, к которому ты прикоснулась, между вами, возможно, существует особая связь. Ты не обязана принимать решение сразу. Не торопись. Ты получишь это письмо, когда меня уже не будет в живых, так что я могу ждать вечно.

Очень прошу вас с Юми не включать Сорта в список на пристройство, пока ты не примешь решение. Заранее благодарю.

Все последнее время, до самой больницы, этот кот был для меня настоящим целителем. Он был со мной всякий раз, когда у меня что-то болело, даже если я не издавал ни единого стона. Ложился рядом, чуть касаясь меня.

Вот я и написал все, что хотел. Остается только пожелать тебе, чтобы ты обрела то, чего хочет твое сердце, и, пожалуйста, наслаждайся каждым мгновением: ничто не длится вечно.

Не печалься обо мне. Я спокоен, моя жизнь была полна, и теперь мне любопытно, что будет дальше. Наверняка на той стороне должно что-то быть, согласись? Если так, однажды мы увидимся, хотя я надеюсь, что это произойдет очень не скоро.

С любовью к тебе, Марку, Юми и Сорту.

Спасибо, что согрели мои последние часы.

Элиас

Дул ветерок, играя выбившимися из пучка прядями. Нагоре закрыла глаза, наслаждаясь его касанием.

Две невесомые капли скатились по ее щекам. Сердце сжалось при воспоминании об Элиасе с Сортом на коленях.

Она не знала, что делать, – ей нужно было время, чтобы все осмыслить. Особенно смерть Элиаса.

Она убрала письмо и, вместо того чтобы ехать на общественном транспорте, решила немного развеяться и задумчиво зашагала пешком к «Нэко-кафе».

25. Любопытство спасло кота

С приездом мужа Юми заметно повеселела и сияла как никогда. Он был заметно старше ее и все-таки каждый день заходил в «Нэко-кафе», предлагая помощь.

Замкнутая от природы Нагоре не могла представить, как им удается сохранять отношения на расстоянии. А в следующий понедельник Юми с мужем уезжали вместе на десять дней, и на это время присмотр за кафе полностью ложился на плечи Нагоре.

Она старалась об этом не думать, чтобы избежать приступа паники, как в прошлый раз. В ближайшие выходные, которые были уже не за горами, Юми и ее муж в качестве небольшой компенсации отпустят Нагоре отдохнуть и позаботятся о кошках.

Марк говорил, что когда-нибудь они встретятся, но с тех пор больше не писал. Если же она писала первой, он отвечал ласково, но лаконично.

Возможно, он скорбел по своему старому другу или на него навалилось много работы. А может, и то и другое.

Поскольку никакой определенности в ее жизни по-прежнему не было, Нагоре начала мечтать о поездке на выходных. Ей нужно было сбежать из города, чтобы вдоволь побродить по лесу, к тому же у нее не было денег, чтобы позволить себе отель.

Между тем в августовские вечера кафе заполнялось только наполовину. Если не считать случайных туристов, с любопытством заглядывающих в окна, город спал, и мягкая, расслабленная кошачья атмосфера пронизывала все вокруг.

В перерывах между приготовлением холодного чая и усатого кофе Нагоре работала над альбомом. Она обнаружила, что особенно приятно рисуется в тихой, игривой, а иногда и любопытной компании.

Продолжая кошачью галерею, она нарисовала забавную рыжую голову Ликера с блестящими глазками, взъерошенной шерстью и невероятными усами, торчащими во все стороны. Под рисунком написала:

Будь гибкой, но никогда не забывай,

кто ты на самом деле.

Ликер

Чуть раньше она нарисовала прекрасный портрет кота-меломана с надменным взглядом и редкими усиками. Она подумывала, не нарисовать ли рядом граммофон, как на картине «Голос его хозяина»[15], где в граммофонную трубу заглядывает терьер, но в конце концов добавила фразу:

Заботься о внешности: никогда не знаешь, кто за тобой наблюдает

(но прежде всего ты должна нравиться самой себе).

Фигаро

Удовлетворенно рассматривая все шесть рисунков, она не заметила, как сзади подошла Юми. И не только она: Шерхан, полосатый кот, имевший обыкновение лезть во все дела, тоже хотел узнать, чем занимается Нагоре. Она и оглянуться не успела, как он запрыгнул на стол и принялся нюхать блокнот.

– Они кажутся тебе до того реальными, что ты решил их обнюхать? – пошутила она, а Шерхан тронул лапкой один из карандашей, и тот упал на пол.

Нагоре собралась его отругать, но маленький тигр убежал прятаться.

– Мне очень нравится твой стиль, – сдерживая смех, сказала Юми, подобрала карандаш и уселась рядом с Нагоре. – Свежий и очень своеобразный.

– Спасибо… – застенчиво поблагодарила та. – Это всего лишь наброски. Они помогают мне осознавать все, что происходит.

Юми пристально посмотрела на Нагоре, будто понимала гораздо больше, чем та подразумевала.

За эти недели, которые они провели вместе, Нагоре не раз размышляла о стремлении японцев к ненавязчивости. И восхищалась этим качеством.

Шерхан решил досконально изучить все свойства карандаша, поэтому снова вскочил на стол, поддел карандаш лапой и подбросил в воздух. Затем спрыгнул вслед за ним и покатил его по полу.

Понаблюдав за игрой скорее умиленно, нежели раздраженно, Нагоре снова отобрала у кота карандаш и взамен предложила любимый мячик, к которому крепилось перышко. Поскольку кот то и дело в него играл, мячик часто терялся. Хорошо зная Шерхана, Нагоре всегда держала в недоступном месте точно такой же.

– Я думаю, Шерхан учит нас проявлять инициативу, чтобы получить желаемое. Может быть, он хотел получить свой мячик с пером и не нашел другого способа выразить свое желание, кроме как пару раз украсть у тебя карандаш.

– А по-моему, им движет обычное любопытство, – улыбнулась Нагоре. – Он увидел, как карандаш движется в моей руке, и захотел понять, живой он или нет.

– Любопытство сгубило кошку… – протянула Юми. – Впрочем, я всегда думала, что пословица ошибается. Нас убивает отсутствие любопытства. Человек гибнет, когда перестает работать его воображение: он ни на что больше не надеется и не выходит за пределы зоны комфорта. Возможно, в этом и заключается настоящий урок нашего Шерхана.

– Любопытство спасло кота… Ты права, это звучит куда лучше.

Этот момент японка выбрала для лобовой атаки в стиле банзай:

– Тебе не любопытно узнать, куда делся Марк?

Нагоре пожала плечами, продолжая следить за прыжками Шерхана вокруг мячика.

Стоило ли беспокоить Марка? Ей не хотелось быть назойливой, названивая ему без видимой причины. Решение озарило ее как вспышка молнии.

Дом! Разумеется, ей было очень любопытно узнать, что стало с домом Элиаса.

26. Формула перемены

В пятницу утром Нагоре предстояла долгожданная встреча с парикмахером, и она позволила себе отправиться на поиски красивого платья.

Сделав новую стрижку – первую с тех пор, как вернулась из Лондона, – она словно сбросила старую кожу, чтобы выпустить на свободу новое «я». Она испытывала приятное облегчение оттого, что половина ее беспорядочно разросшейся шевелюры исчезла. Выбрав хлопковое платье кремового оттенка, подчеркивающее фигуру, Нагоре почувствовала себя счастливой. Теперь она была готова позвонить Марку.

– Можешь говорить?

– Да, у меня перерыв. Рад тебя слышать!

– Взаимно… – неуверенно начала она. – Я всю неделю думала об Элиасе, и, по правде говоря, мне бы хотелось увидеть его дом, прежде чем городской совет заберет его или просто снесет. Можешь отвезти меня туда и показать? Завтра суббота, у меня выходной…

– Да, конечно. – В его голосе слышалось удивление. – У меня все еще есть ключи, да и вряд ли кто-нибудь возразит, если я его тебе покажу. Я заеду за тобой после обеда, если ты не против.

– Отлично, договорились!

Наконец-то им предстоит настоящее свидание, не на бегу, поздравила себя Нагоре. У нее было время подготовиться. Всю пятницу ей казалось, что у нее выросли крылья. Бабочки в животе вернулись и теперь хихикали над ее досужими рассуждениями.

Следуя примеру Фигаро, который наблюдал за ее преображением, лежа на стойке бара, она решила, что на этот раз предстанет перед Марком во всем блеске.

Ее идеально подстриженные черные волосы сияли, как беззвездная ночь.

Кремовое платье сидело идеально: у него был фантастический V-образный вырез и короткие рукава, плавно ниспадавшие с плеч, зауженная талия и юбка на несколько дюймов ниже колен, с кружевной отделкой того же цвета. Ткань приятно облегала тело.

* * *

Нагоре была уже готова и накрашена, когда домофон сообщил, что Марк прибыл с британской пунктуальностью.

Надев мягкие мокасины, чтобы завершить ансамбль, Нагоре сунула в сумку бутылочку с водой и накинула джинсовую куртку, чтобы не продуло на скутере.

Завидев ее в дверях, Марк не смог скрыть удивления:

– Нагоре… Ты изменилась!

– К лучшему или к худшему? – кокетливо спросила она, взъерошивая свои короткие волосы.

– С тобой всегда все к лучшему, – сказал он, протягивая ей шлем.

Через двадцать приятнейших минут все пустынные улицы, туннели и повороты остались позади и они добрались до дома в Вальвидрере, где жил старый учитель. Город остался вдали, никаких его признаков поблизости видно не было – Нагоре даже показалось, что дом стоит посреди леса.

Кованые железные ворота вели в небольшой сад, заросший сорняками. Все недели, пока его владелец отсутствовал, здесь хозяйничала природа.

Дикие виноградные лозы увивали стены скромного домика, выкрашенного поблекшей с годами известью. Время здесь будто бы остановилось.

Марк собственным ключом открыл двойную деревянную дверь, и в нос Нагоре ударил запах запустения.

– Последний раз этот дом открывали, когда я забирал Сорта.

Распахнув окна, они прошлись по комнатам. Все было покрыто тончайшей пылью. Солнце пробивалось сквозь жалюзи, и пыль, клубясь в воздухе, вспыхивала золотыми искорками. Большая комната с двумя вместительными удобными креслами была уставлена стеллажами, в два ряда заполненными книгами. Она напоминала библиотеку. В комнате поменьше находился небольшой кабинет: старый деревянный письменный стол, всюду множество книг и бумаг.

– Элиас утверждал, что все его письма хранятся в этой комнате, в коробках под полками. И те письма, которые он писал ученикам, тоже сохранились, потому что под каждый лист он подкладывал копировальную бумагу. Элиас был старомоден, – печально добавил Марк.

– Надо вернуться на машине и забрать коробки с собой, – решительно сказала Нагоре. – Нельзя допустить, чтобы письма пропали…

– И что мы будем с ними делать?

– Пока просто хранить. – Она прикусила губу, как делала каждый раз, когда у нее появлялась какая-то идея. – Затем я могла бы их расшифровать и сопоставить каждое письмо с ответом. Возможно, со временем можно будет издать небольшую книгу. Полвека переписки между учителем и учениками… Разве это не здорово?

– Мне кажется, это потрясающая идея, – сказал Марк, приглашая ее за собой по деревянной лестнице. Нагоре почувствовала приступ тоски, увидев в ванной пустой лоток.

– Это же, видимо, осталось от Сорта?

– Да. Есть и другие вещи, которые позже могли бы пригодиться: миски для еды, мячики, любимая подушка…

Нагоре не ответила, хотя все отчетливо слышала, и молча последовала за Марком.

Наверху он показал ей спальню Элиаса, ванную комнату со старой ванной и гостиную, выходящую на небольшую террасу, удивительно мирную и тихую.

– Надо бы хорошенько убраться, однако здесь чувствуется настоящий домашний уют. Марк… что будет с домом?

Марк занял один из стульев с видом на лес и пригласил Нагоре присесть рядом.

– Я как раз хотел с тобой об этом поговорить.

Встретив ее любопытный взгляд, он взял ее за руки и, мгновение поразмыслив, заглянул ей в глаза. Нагоре затаила дыхание.

– Элиас был старым упрямцем. Я сходил с ним к нотариусу, чтобы он написал завещание в пользу какой-нибудь общественной организации, но потом он вернулся один и все переделал. Так поступают многие пожилые люди в конце жизни.

– И что же он поменял?

– Он оставил дом мне, Нагоре… Я узнал об этом через пару дней после его смерти. Не нужно никуда перевозить эти письма.

Осторожно убрав руки, Марк с детской улыбкой наблюдал за изумлением Нагоре. Ему нравилось видеть ее взволнованной, ее энергичный силуэт вызывал в нем огромную нежность. Оба встали.

– И что ты будешь делать с домом? Ты ведь уедешь в Женеву… Может, сдать его в аренду? – спросила Нагоре, прислонившись к перилам.

– Нагоре. – Он произнес ее имя так серьезно, что она придвинулась чуть ближе, пытаясь угадать по его глазам, что он собирается сказать. – Я отказался от этой работы.

– Как, почему? Она же намного лучше твоей нынешней. Ты сам этого хотел! – воскликнула она, отводя взгляд.

– Я отказался от этой работы, потому что все, чего я желаю, здесь… – добавил Марк, когда Нагоре снова посмотрела ему в глаза.

И, воспользовавшись ее удивлением, нежно поцеловал ее в губы.

27. Новая жизнь старого дома

Четыре месяца спустя в дом учителя вернулась жизнь. Три жизни, если точнее. После небольшого вмешательства Себаса, который полностью сохранил первоначальный облик дома, Марк, Нагоре и Сорт поселились в этом маленьком лесном оазисе.

Подписав документы о приеме кота в семью, Нагоре попросила у Юми выходной, чтобы отпраздновать переезд Сорта в новый дом, хотя на самом деле он возвращался в родное место.

Несомненно, это было на редкость необычное пристройство – как, впрочем, и все, что было связано с черным рыцарем.

Марк и Нагоре уселись на пол, и Нагоре открыла решетку переноски. Несколько секунд ничего не происходило. Затем в проеме показались беспокойный черный носик, длинные усы и не менее черные щеки.

– Добро пожаловать домой, Сорт… – приветствовала она. – С возвращением.

Кот медленно вышел из переноски; его нос, уши, лапы и хвост будто бы ожили. Он обвел знакомое помещение зрачками, занимавшими теперь всю желтую радужку.

Марк ушел на кухню готовить обед.

Сорт осторожно двинулся по комнате, а Нагоре наблюдала, как кот вернулся домой, и анализировала свои ощущения. Наблюдая за его первыми шагами по дому, она удивлялась тому, как изменилась ее жизнь за такой короткий промежуток времени.

Убрав переноску, она пошла на кухню, чтобы побыть с Марком.

– Спасибо. – Она обняла его сзади, пока он нарезал на столе овощи. – Полгода назад я представить себе не могла, что буду так счастлива в свои сорок.

Марк повернулся к Нагоре и обнял ее в ответ:

– С днем рождения, любимая. Готова принять часть подарков? Овощи могут подождать.

Две минуты спустя Нагоре открывала коробку, перекочевавшую на столик в гостиной, а Сорт наблюдал за этой сценой с дивана, не упуская ни малейшей детали. В коробке обнаружилась отличная коллекция кистей, тюбиков всевозможных оттенков, плотная акварельная бумага, а также карандаши всех разновидностей, тушь и уголь.

Нагоре сидела напротив, жадно осматривая сокровища, и еще прежде, чем поблагодарить Марка поцелуем, уже поняла, как использовать свой подарок. Пришло время закончить то, что она начала несколько месяцев назад.

* * *

Была уже ночь, когда Нагоре наконец оторвалась от листа бумаги. Она с наслаждением потянула руки и спину, часами пребывавшие в напряжении.

Сорт, который дежурил рядом с ней все это время, тоже зевнул, размял мышцы и повернулся.

– Марк, посмотри! Что скажешь?

Марк отложил на диван книгу и с любопытством подошел к Нагоре.

Посреди стола он увидел большой лист акварельной бумаги и наклонился, чтобы как следует рассмотреть. Перед ним лежали портреты всех семи котов, обитавших в «Нэко-кафе» после переезда Блю к Себасу.

Из этих природных учителей сейчас в кафе оставалось всего двое, но Юми была убеждена, что с наступлением нового года и для них удастся найти дом.

– Это рождественский подарок Юми, – с гордостью сказала Нагоре. – Как думаешь, ей понравится?

– Не сомневаюсь! Видя все это, я понимаю, как кот может изменить человеческую жизнь, – взволнованно ответил Марк. – Тем более не один кот, а семеро.

– Знаешь что? Я думаю, своей мудростью и непосредственностью эти кошки помогли мне разрушить стены, в которых я сама себя заперла.

Правила жизни кошек

Первое правило

Будьте с собой честными

(не важно, что подумают остальные).

Капучино

Второе правило

Спокойствие прежде всего.

Сорт

Третье правило

Отдохните

(добрая сиеста упростит проблемы).

Чань

Четвертое правило

Стоит внимательно присмотреться,

и вы всюду увидите свой шанс.

Смоки

Пятое правило

Заботьтесь о внешности: никогда не знаешь, кто за вами наблюдает

(но прежде всего вы должны нравиться самим себе).

Фигаро

Шестое правило

Будьте гибкими, но никогда не забывайте, кто вы на самом деле.

Ликер

Седьмое правило

Не теряйте любопытства.

Шерхан

Последний урок кошек

Вам не нужно семь жизней.

Можно быть счастливыми в этой!

Благодарности

«Нэко-кафе» не появилось бы на свет, если бы не вдохновившее меня знакомство с «Espai de Gats»[16], котокафе в Барселоне, а также без Билли (в романе он выведен под именем Капучино) и Сорта (в романе его так и зовут, Сорт), двоих наших котов, неповторимых и разных, как огонь и вода. Спасибо вам, музы, за ваши кошачьи поцелуи.

Спасибо Франсеску за то, что помог написать мой первый роман: без твоих опытных глаз «Нэко-кафе» не стало бы таким, каково есть.

Спасибо Sandra Bruna Agencia Literaria, особенно Сандре и Берте за то, что поверили в эту историю, несмотря на то что Сандра больше симпатизирует собакам. Без вас «Нэко-кафе» так бы и осталось в темном ящике моего письменного стола.

И конечно, спасибо тебе, дорогой читатель или дорогая читательница, за заботу о кошках или собаках, птицах, мышках, коровах и лошадях… Спасибо за каждую чашку кофе, выпитую в котокафе в любой стране мира, за то, что забираете животных домой и помогаете им, за то, что не причиняете вреда другим живым существам. Всякая жизнь священна. Спасибо, что прочитали эту историю.

Анна Шойом. Нэко-кафе

Примечания

1

Экхарт Толле (р. 1948) – немецкий писатель, лектор и духовный гуру.

2

Здесь: «Да ни в жизнь» (англ.).

3

Имя кошки происходит от англ. smoke – дым.

4

Blue – синий, голубой (англ.).

5

Дэвид Мичи – американский писатель, автор триллеров и нон-фикшена, популяризующего буддистские практики; роман «Кошка Далай-Ламы. Чудесное спасение и удивительная судьба уличной кошки из трущоб Нью-Дели» (The Dalai Lama’s Cat, 2012) стал первой книгой одноименной серии и написан от имени заглавной кошки.

6

«Ваш покорный слуга кот» (1905–1906) – дебютный сатирический роман классика японской литературы Нацумэ Сосэки, написанный с точки зрения кота, живущего в семействе школьного учителя английского языка эпохи Мэйдзи.

7

Под таким названием на испанском вышла документальная книга американской писательницы Кэролайн Пол (р. 1963) «Lost Cat, A True Story of Love, Desperation, and GPS Technology» («Потерянный кот. Правдивая история о любви, одержимости и GPS-навигаторе», 2013), в которой она рассказывает о том, как с помощью высоких технологий (а также экстрасенсов и зоопсихологов) изучала тайную жизнь своего пропавшего, а затем вернувшегося кота; в книге цветные иллюстрации Уэнди Макнотон.

8

Перев. Т. Новиковой.

9

Перев. Л. Коршикова.

10

Master of Business Administration – магистр делового администрирования (англ.), квалификационная степень, которую получают выпускники бизнес-школ.

11

Лан Лан (р. 1982) – китайский пианист-виртуоз, активно концертирующий по всему миру.

12

La Fourmi – муравей (фр.).

13

«Кошки Грасии» (кат.).

14

Это цитата из песни The Rolling Stones «Cocksucker Blues», она же «Schoolboy Blues», написанной в 1970 году для последнего сингла, который группа задолжала компании Decca Records; сингл так и не вышел, потому что руководство Decca было фраппировано содержанием, что и было целью группы. Нельзя не отметить, что к этому времени Мик Джаггер, в общем-то, уже вполне был звездой.

15

«Голос его хозяина» (His Master’s Voice, 1898) – картина британского художника Фрэнсиса Барро, превратившаяся в самый знаменитый и узнаваемый товарный знак в истории мировой музыкальной индустрии.

16

Пространство кошек (кат.).

Content

Анна Шойом
Нэко-кафе. Правила жизни кошек

1. Ночная серенада

2. Кот в мешке

3. У тебя айлурофобия, солнышко

4. Неформальное знакомство

5. Кошачий оракул

6. Заняться своей жизнью

7. Восьмой пассажир

8. Спокойствие, мужество и мудрость

9. Ночная прогулка

10. Для танго нужны двое

11. Семь новых жизней

12. Что такое икигай?

13. Время лечит почти все

14. Бальзам сиесты

15. Тайна Марка

16. Взгляд Будды

17. Письма профессора

18. Зарытое сокровище

19. Эмоциональная растяжка

20. Прогулка с Элиасом

21. Ты говоришь по-кошачьи?

22. Горько-сладкое торжество

23. Подарок от Фигаро

24. Черный рыцарь

25. Любопытство спасло кота

26. Формула перемены

27. Новая жизнь старого дома

Правила жизни кошек

Благодарности

Примечания