Ольга Дервиш

Свободный ритм

Глава 1

Пятница, но не расслабиться

Прикосновенье, взгляд, искра… Стряхнуть морок!

В преддверии чего-то грандиозного

Ты запираешь окна-двери на замок,

Не зная, что вдыхаешь это с воздухом!

Макар пронаблюдал, как невысокая фигура друга скрывается за дверью в вестибюль. Завтра здесь, в баре «Кленовый лист» Ильюхина свадьба, и он — Климов — в свидетелях. Йо, он не представлял, что это так хлопотно! Хорошо хоть свидетельница шустрая попалась, Светка взяла на себя большой объем забот — невеста-то беременная. Мак еще раз осмотрел помещение и в очередной раз нахмурился: какой-то аляповатый плакат загораживал весь обзор из диджейской будки. Опустил взгляд и нашел среди мельтешащих туда-сюда разнорабочих девушку из дизайнерской студии, заведующую всем этим бедламом.

— Эй, Киса! — шагнул к ней, рисуя на губах легкомысленную улыбку.

Брюнетка, которая ростом доходила ему как раз до подмышек, резко обернулась, и Макар невольно залюбовался веером блестящих длинных черных волос.

— Что, ээ… Котик? — получил в ответ и удивился. Котик? Вот так, сразу?

Слышь, ты чё такая дерзкая?

Темно-карий взгляд, уставившийся ему в подбородок, сначала спустился до его кроссовок, затем поднялся до уровня глаз, заставляя ее запрокинуть голову еще больше. Длинная черная бровь завораживающе медленно поползла вверх. Когда она, не дождавшись отклика, недоумевающе мотнула головой, Климов вспомнил, что хотел сказать:

— У меня претензия.

— А Вы кто?

— Свидетель, — после небольшой заминки выдал парень.

Она снова осмотрела его и сморщила носик.

— Ладно. Излагай, раз свидетель…

Разговор получался странный.

— Вон ту простыню, — он показал пальцем наверх, — надо бы убрать. Или перевесить. Она загораживает диджея.

Вторая бровь присоединилась к первой на широком лбу, и малышка повернула голову в нужном направлении.

— А там будет на что посмотреть?

— Обижаааешь! — томно протянул Мак и хвастливо выставил на показ свой правый бицепс.

К слову сказать, ему было чем гордиться. В спортзал Климов ходил регулярно и с удовольствием. Не перекачивался, но в форме себя держал. Однако собеседница не оценила, нахмурившись.

— Я не поняла, ты свидетель или диджей? Или, может, стриптизер? — кивнула на продемонстрированные мускулы.

Сказанное таким тоном, это было похоже на оскорбление, но Макара трудно обидеть.

— Я хорош во всем! Хочешь проверить? — подмигнул.

— Нет, — равнодушно покачала головой брюнетка и отвернулась.

Климов стоял и глазел на эту пигалицу, которая отшила его вот так, не задумываясь, без напряга. Да и ответа на свою просьбу он так и не получил. Самому, что ли снять эту фигню, когда все уйдут?

Тут зазвонил его телефон. Незнакомый номер. Чертыхнувшись, он все же снял трубку.

— Милый, — защебетали на том конце провода. — Я звоню-звоню! Ты куда пропал?

Бл@, кто это, вообще?

Парень опять посмотреть в экран телефона и «защебетал» в ответ, подражая ее голосу:

— Милая, я был слегка занят, — прокашлялся и продолжил нормально: — И сейчас тоже занят, — посмотрел на худенькую попку, которая вдруг возникла перед ним, когда давешняя брюнетка наклонилась к развязавшемуся шнурку на маленьком коричневом ботиночке. — И… еще долго буду занят.

— Но… — было заметно, что собеседница не ожидала такого поворота. — Ты же обещал!

— Да? — Чего он там кому обещал? ХэЗэ. Даже спрашивать не интересно. — Значит, я передумал. Прости, Киса.

— Не знала, что ты такой козёл! — резко прокричали в ухо, и Мак, еще раз всмотревшись в цифры абонента нажал «отбой». Секунда на размышление, и номер занесен в черный список телефона. Он даже не знает, с кем разговаривает, поэтому вряд ли пожалеет о разрыве подобной связи. И да, похоже, в его черном списке уже больше номеров, чем в «белом».

Улыбнулся сам себе.

В это время малышка обернулась и снова уткнулась взглядом в подбородок. Мак невольно провел ладонью, проверяя небритость.

— Так, что с плакатом? — снова поинтересовался он, пользуясь моментом, когда на него обратили внимание.

— Позже, — так же безразлично, как вначале, и она плавно начала обходить Климова, стремясь к какой-то своей цели.

Мак схватил ее за руку выше локтя, случайно задев пальцами грудь и натянув ее жилетку. Женские формы отчетливо проступили под одеждой. А сама девушка вдруг резко выхватила руку и отшатнулась метра на три от него. Ощетинилась, как кошка, и прошипела:

— Не трогай меня!

— Оу, какие мы неприступные, — протянул Мак, выставляя в защитном жесте ладони. — Всё, всё, больше не буду. Я ж не знал!

— Чего ты не знал? — прямо-таки излучая неприязнь, спросила она.

— Что ты такая… недотрога.

Тут он разглядел на ней бейджик и прочитал имя: «Ася».

— Просто держи свои руки при себе, о-кей? — начала успокаиваться эта Ася. — Я тебя не знаю.

— Может, познакомимся тогда, — он демонстративно наклонился к ее бейджику, щурясь, будто пытаясь разглядеть, хотя уже точно знал: — Ася?

Ее тонкие ручки, выглядывающие из объемной вязаной жилетки, сплелись под грудью, от чего та явственно выпятилась, заставляя задуматься, какой же там размер? Третий?

— С какой целью?

Макар моргнул, возвращая внимание ее лицу.

— Что?

— Зачем нам знакомиться?

— Общаться. Дружить. Встречаться? Я — Макар! — наигранно вытянул широкую ладонь ей навстречу.

Ася скептически фыркнула.

— О-кей, Макар. — Рукопожатия не случилось. — Что-то еще? Или я могу продолжить работать?

Выпяченная грудь не давала покоя. Задал дурацкий вопрос:

— А кем ты работаешь?

— Дизайнером.

— Круто!

Перед его лицом пощелкали пальцами, и расфокусированный взгляд снова обрел осмысленность.

Девушка усмехнулась и пошла по своим делам. Мак помотал головой и повернулся к несчастному плакату. Эх… Сам. Всё сам…

А девчонка какая-то замороченная. И молодая. Но симпатичная. Очень.

* * *

Ася начала уставать. За сегодня это был уже третий зал, который нужно украсить. И везде вылезали какие-то «геморрои». В первом их не ждали и даже не были предупреждены, что кто-то должен приехать. Прождали полтора часа, пока решили, что к чему. Второй зал оказался больше, чем указано и оплачено. Кто вообще проверял помещение, оформляя заказ? Согласования тоже заняли время и потрепали нервы: атрибутики не хватало, драпировка оказалась не в размер, да еще гелиевый баллон начал вытворять фокусы — шары через один начали рваться.

Когда подъехали к третьему объекту — у девушки уже раскалывалась голова. Хорошо хоть тут всё оказалось, как планировали, но теперь им катастрофически не хватало времени до окончания рабочего дня. Придется задержаться. А значит, мама опять будет ругать: девушка обещала помочь с ужином, сегодня пятница, и к ним придут брат с семьей.

Пятницы Ася не любила. Причины были: работы перед выходными несоизмеримо больше, чем в другие дни, что неизбежно выматывало; семейные ужины, которые вопреки здравому смыслу оказывались для девушки пытками, поучительные беседы с братьями. Да, куча всего. Боже, как же она устала от этого! Только бабушка Рая ее понимает…

Семья Рахмановых исповедовала Ислам.

Отец, ныне покойный, единственный сын у своих родителей, был жестким человеком. Всю жизнь проработал на местном заводе в начальниках. Смягчить его строгий нрав могли лишь два человека: его мать Раиса и его дочь — Асия. Жена Альбина, в силу собственных взглядов на жизнь или каких-то других причин, так и не стала для папы Каюма родственной душой, так считала сама Ася.

Мама, которая не работала в своей жизни ни одного дня, была убеждена, что жизнь необходимо посвятить дому. Заботе о мужчинах — муже и троих сыновьях. Они — опора и надежда. Слово главы семьи — закон. Асе даже казалось, что патриархат в их семье был возведен в абсолют именно благодаря матери, а не отцу. Предполагалось, что и Ася в будущем будет так же почитать мужа и, если пожелает Аллах, сыновей, поэтому всячески пыталась вовлечь дочь в домашние дела: готовить, убирать, стирать… Учеба, работа, друзья и увлечения для женщины, по мнению матери, были не более чем бесполезной блажью, негативным влиянием современного общества.

Именно мама много лет назад стала инициатором этих пятничных семейных обедов, невзирая на рабочий день. По Исламу пятница — день святой, который желательно посвятить молитвам и семье. И сегодня, если Ася не придет вовремя, ее ждут очередные нравоучения и упреки. В этот раз на ужин в отчий дом собирался средний из братьев — Руслан, с женой и двумя детьми-погодками. Старший брат Рафик был в отъезде за границей по делам бизнеса. А младший Карим и так жил в родительском доме, заканчивая учебу в местном университете.

Ася дома практически не бывала. С самого детства, когда отцу было не до воспитания дочери, бабушка Рая, всеми правдами и неправдами, старалась выудить единственную внучку из дома к себе, пользуясь сыновней любовью. Каюм не возражал, невзирая на недовольство жены, поэтому Ася годам к десяти окончательно переехала к бабуле. Там не заставляли драить кухню, готовить восьмилитровые казаны плова, и чистить вручную длинноворсные ковры, шепча восхваления Всемилостивому. Во внучке пожилая женщина души не чаяла. Взращивала дитё в «тепличных» условиях, оберегала от мужского террора, материных понуканий, религиозного давления… Пока мама убирала, готовила, обстирывала мужа и трех ее братьев, Ася беззаботно резвилась с подружками в бабушкином дворе.

Раиса Михайловна, мать отца, мусульманкой не была, лишь волею судьбы вышла замуж за исповедующего ислам мужчину — дедушку Исмаила. Поэтому всячески способствовала желаниям девочки учиться и иметь увлечения независимо от вероисповедания. Только благодаря бабушке, Ася получила высшее образование и диплом художника-оформителя.

С тех пор как отца не стало, мать взялась за Асю с утроенной силой. Во время нечастых встреч — бесконечные нравоучения, наставления, понукания… Постоянные тычки носом в нежелание покрывать голову, молиться пять раз в день. Упреки в отсутствии смирения и благодарности Всевышнему. Пятничные встречи с домашними были лишь малой толикой всего, что пыталась навязать Альбина своей дочери. Если бы Ася могла, она и не посещала бы подобные ужины, но это посчитали бы вопиющим неуважением к семье и религии. Однако сам ужин и его приготовление — полбеды. Ее братья, особенно старший и средний, переняв религиозный экстаз у матери, теперь вовсю пытались вразумить потерявшую себя среди неверных сестру и наставить на путь истинный.

Асия Каюмовна Рахманова была мусульманкой по рождению. Но совсем не по желанию и воспитанию… В ней постоянно боролись долг и искушение. Она молилась, но по зову сердца, а не по расписанию. Она хранила девичью честь для мужа, но не считала нужным отказывать себе в других нехитрых мирских удовольствиях.

И сегодня ее ждало очередное напоминание о том, что живет она неправильно, оттого и не познала до сих пор семейного счастья в свои двадцать восемь.

* * *

Макар сидел дома перед лэптопом и думал о завтрашнем свадебном дне. Собственно, за последний месяц такие мыли посещали почти ежедневно. И вот, финишная прямая. Зал готов, аппаратура на месте, друг Лёха, который должен был стать на завтра основным диджеем в «Кленовом листе», так как оба постоянных труженника — это жених и свидетель, с трудом, но упрошен потратить пол выходного дня на друзей. Лимузины заказаны на девять утра. Костюм сшит и висит, притягивая взгляд своей идеальностью, прямо на дверце шкафа.

Казалось, в воздухе витало что-то торжественное. Даже в «однушке» у Мака.

Задумался, каково это: чувствовать себя женихом? Потому что сейчас, ему казалось, он это чувствовал. Месяцы приготовлений ради нескольких часов тусы. Разница лишь в том, что назавтра он не расстанется со своей свободой. Слава Богу!

Свобода — это всё. Работай, гуляй, пей, спи… отчитываться не надо ни перед кем. Совсем! Это ли не счастье?

Родители давно перестали обращать внимание на его образ жизни, считая, что, если сын не алкаш и не наркоман, получил образование, то и дальше вполне может сам устраивать свою жизнь. Да и жили они в другом городе, далековато, чтобы держать ребенка под контролем.

Макар переехал в областной центр, когда поступил в ВУЗ. Вполне успешно закончил его и остался в nen, чтобы искать себя. Жил в квартирке, купленной родителями при поступлении, сдавал трёшку в центре, оставшуюся от бабушки, умершей пару лет назад, работал диджеем в баре и музыкальным редактором на местном радио. Плюс достаточно часто подрабатывал фрилансом где-то еще, в качестве звукооператора, если позволяло время, и было желание. Денег хватало, чтобы покрыть все холостяцкие запросы и даже иногда баловать девчонок, попавших по случаю в зону его особого интереса.

Таких девчонок было немного. Именно тех, кого он сам хотел баловать, а не тех, кто хотели бы, чтобы их баловали, и летели в его объятия со скоростью звука. Особенные встречались нечасто, как бы ни было это грустно. По сугубо личному мнению Макара, такие не могли быть завсегдатаями баров или еще каких-либо увеселительных заведений, то есть мест, где обитал сам Климов. Он их там и не искал. И выходило, что, имея своеобразный стиль жизни, не очень легко было найти кого-то, кто затронет струны души. Да-да, у Макара была душа! Ранимая, нежная, но глубоко спрятанная и запертая в броню, чтобы не дай Бог кто не повредил. Ключик от своего сердца Макар еще никому не давал. Лишь некоторым — особенным — позволялось заглянуть в замочную скважину.

С доступными глупышками у Макара тоже складывалось неплохо, но баловать их не хотелось, хоть иногда и приходилось. С такими всё начиналось быстро и быстро заканчивалось: часа через два-три после знакомства — в постели. Но развлечения ради и спасения от скуки, такой вариант был приемлем и даже необходим. Случай, когда он повторно встречался с одной и той же девчонкой, бывал редко. Их и так много, пока всех переберешь — пенсия… Однако все они, такие, откуда-то умудрялись раздобыть номер его телефона. Иногда, но редко, в приступе собственного тупизма, он давал его сам, а потом жалел, когда легкомысленные крошки названивали ему. С просьбами при первом звонке и обидами при последующих десяти. Что за народ? Никакой гордости!

Почему-то вспомнилась сегодняшняя малышка. Ее волосы, как у русалки, сквозь которые хотелось провести пальцами; ее миниатюрная джинсовая попка, случайно мелькнувшая во всей красе перед взором. Ее странная реакция на простое прикосновение и последующая поза, не дававшая покоя Макару по сей момент: выпяченная грудь так и стояла перед глазами. Звала, что называется, и манила.

Макар невольно улыбнулся, вспоминая.

Вот она наверняка не из тех, кто будет названивать и предлагать себя. Так, по крайней мере, казалось.

Странная девочка. И имя редкое: Ася. Но Речинский прав, она ростом ему по пояс, и это, наверное, неудобно — с ней. Изюмина на пироге, ха-ха!

В голове нарисовалась картинка некоей пикантной позы, где про все неудобства было забыто, и в штанах у Макара наметилось напряжение. Черт. На сегодняшнюю ночь он не планировал удовлетворять свои мужские потребности — надо выспаться, поэтому неожиданная эрекция сейчас совсем некстати. Ничего, перетерпит. Не семнадцатилетний пацан! Да было бы, на что! Подумаешь, попа и грудь! Экая невидаль!

Проведя рукой по светлым волосам, подбородку с двухдневной щетиной, вздохнул и пошел в душ. Нет, не холодный. Обычный. Расслабиться и согреться. И спать… Завтра вся эта беготня закончится, и жизнь снова обретет прежний ритм.

* * *

Ася безбожно опаздывала. Семейный ужин был назначен на семь, а сама она должна была прийти раньше, чтобы помочь на кухне. Сейчас же на часах было уже начало восьмого, а она еще даже не села в транспорт, чтобы добраться на другой конец города.

Предвкушая не самый приятный вечер, после крайне напряженного дня, девушка едва переставляла ноги. Тело подспудно не хотело перемещаться туда, где, заранее известно, ей не будут рады в правильном понимании этого слова. Ася не сомневалась, что Альбина любит ее, не может же мать не любить своего ребенка! Но уж как-то эта ее любовь специфично выражалась.

И вот он — автобус — остановка за остановкой, привез ее по назначению. Выйдя из транспорта, Ася, огибая прохожих, приближалась к дому. Во дворе уже стояла иномарка среднего из братьев Руслана с двумя детскими креслами на заднем сидении.

Супер.

Дверь открыл Карим — младший брат.

— О! Аська, заходи! — улыбнулся парнишка. Карим всегда был вне семейных разборок и дрязг. Будучи так же религиозен, как и все мужчины в этой семье, он никогда ни словом не упрекнул сестру в чем-либо, считая, что выбор веры, как и частота и искренность молитв — личное дело каждого. За это Ася уважала Карима особенно.

— Привет, — поцеловала брата в обе щеки, как принято. — Мама где? — осторожно поинтересовалась девушка.

— На кухне. Где же еще!

— Ясно. Сейчас, руки помою… задержалась на работе.

— Не переживай, Руслан с Асмой уже приехали. Она маме помогает.

В прихожую выбежали племянники: Марат и Рахим.

— Тетя Асия! Тетя Асия! Мы выучили песню и сегодня будем петь ее для тебя и бабушки!

— Ладно, — девушка присела, чтобы обнять мальчиков. — Погодите, я руки помою. А вы, помыли уже?

— Нет!

— Пошли вместе, я помогу!

— Давай! — весело и шумно дети ринулись в сторону ванной.

За столом царила тишина — все ели. Подобные мероприятия сильно отличались от тех, что видела Ася у друзей и знакомых. Здесь никто не шутил, и даже почти не разговаривали. Никто не вставал из-за стола, пока не доест, пить, даже воду, разрешалось только после еды. Почему — Ася не понимала. Про алкоголь здесь нельзя было даже упоминать — грех! А если Ася забывала громко поблагодарить Аллаха за пищу по окончании трапезы — удостаивалась недовольного взгляда матери и старших братьев в обязательном порядке.

Зачем это всё? Разве важно, сколько и когда человек вслух произнесет хвалу или молитву? Разве не важнее, что он при этом чувствует и думает? Разве не должна молитва жить в душе, а не напоказ? Бабушка Рая никогда не молилась громко, не доказывала людям, что верит в Бога. А что верит — несомненно: она еженедельно посещала православную церковь, где все, кроме батюшки молились тихо или вообще про себя…

Когда всё было съедено, Асию отправили убираться на кухне — в качестве наказания за опоздание. Впрочем, сегодня она была этому даже рада. Лучше уж одной со своими мыслями застрять у раковины с тарелками и кастрюлями, чем очередной раз выслушивать, какая она неблагодарная, несчастная, нечестивая… Знали бы они — насколько.

Ася умела пить, курить и общаться с мальчиками. Под бабулиным нестрогим присмотром и далее в учебных заведениях научиться не составляло труда. Доказать, что не слабее и не хуже других! Теперь, когда взрослая жизнь вступила в полноценную фазу, девушка иногда делала что-то «неправильное», но не ради чего-то, а вопреки. Назло семейным устоям и материнским нравоучениям. Бабушка смотрела на всё это и лишь качала головой, приговаривая «Был бы жив дед…»

Ася никогда не спрашивала, что было бы, если бы дедушка Исмаил до сих пор был жив. Возможно, тогда она продолжала бы жить дома, с родителями. Смысл менять шило на мыло, если здесь царила бы такая же тирания? Но у девушки имелось тайное подозрение, что дед не был строгим. Иначе как так получилось, что бабушка Рая осталась своевольной и своенравной леди? И папу она воспитала хоть и жестким, но достаточно справедливым, терпимым к людям, придерживающимся других взглядов. Если бы не мама…

Материна семья была радикальной. Всех, кто не исповедовал Ислам, считали почти что врагами. Асе оставалось лишь облегченно вздыхать, что родителей мамы не стало, когда она была еще маленькой. Иначе неизвестно еще, что было бы с ней сейчас.

Иногда она задумывалась, каково это — жить вот так, как мама, веря, без оглядки на происходящее вокруг? Не знать, что происходит за пределами религиозных канонов? Не стремиться узнать мир. Не пробовать никогда терпкого вина или шампанского, оттого, наверное, и не желая снова почувствовать этот вкус. Не ведать объятий и поцелуев мужчин, кроме законного и единственного на всю жизнь мужа: если не с чем сравнивать, то другого и не хочется! Наверное?

Ася Рахманова за свои двадцать восемь лет успела полюбить шампанское и сравнить поцелуи. Мизерный собственный опыт и огромный чужой, украдкой подсмотренный, доверительно рассказанный. Поцелуи ведь тоже бывают разные. Кто-то целуется слюняво, а кто-то, едва причмокивая, словно делясь драгоценным… У кого-то большой рот, и кажется, будто тебя сейчас съедят, а у кого-то маленький и скромный. Кто-то кусается, иногда больно, а иногда очень… очень приятно! Как можно прожить жизнь, не испытав всего ее многообразия… да вот хотя бы даже всех этих поцелуев? Это все равно, что ходить десять лет в школу и учить только один предмет! Все равно, что…

— Асия! — вырвал из фантазий и воспоминаний голос матери. — Что ты тут копаешься? Заканчивай, Руслан скоро поедет домой, а вы с ним даже не пообщались!

— Да, мама.

— Помой еще вон тот противень, надо почистить железной мочалкой, пригорело… Потому что некоторые не соизволили явиться вовремя и помочь матери!

— Я была на работе.

— Что мне твоя работа? Я что, денег у тебя прошу? Да и не женское это дело — работать! Твоя работа должна быть тут: дома, на кухне. А ты непонятно где и чем занимаешься, поэтому на тебя и не посмотрит ни один уважающий себя достойный мужчина!

Ася повесила голову. Что на это ответить? Любое слово сейчас может обернуться против нее же. Любой ответ будет воспринят в штыки и интерпретирован как неверный.

— Я поняла, мама.

— Раз поняла, давай, шевелись. Руслан не будет тут до ночи сидеть, тебя ждать.

— Хорошо.

— Аллах, за что мне такая дочь!? — риторически проныла мать, воздев руки к потолку, и скрылась в коридоре, шурша длинным подолом домашней галабеи.

Ужасно хотелось спать, а надо еще ехать домой, к бабушке… Можно остаться тут, у Аси была своя комната в родительском доме, но желания никакого не было. Тем более, завтра снова на работу: на этот раз свадебным фотографом тех же клиентов, которым сегодня она украшала последний зал. В одиннадцать нужно быть на месте.

Глава 2

Свадебная

Не ищешь счастья, ведь оно не вечное.

Довольствуешься суррогатом вместо чувств.

Целуешь, обнимаешь ты с беспечностью,

Не веря, что внутри ты холоден и пуст

Макар вышел на улицу покурить. Позади сотрясались стены от музыкальных битов и воплей тамады: народ куражился на свадьбе Ильи Речинского.

Сзади хлопнула дверь и послышался стук каблуков по крыльцу. Обернулся — свидетельница Светка жадно вдыхала уличную прохладу. Разгоряченная, слегка пьяная, почти голая: красное мини-платье прикрывало только самое необходимое. На плечах, кроме ленты свидетеля, ничего не было. Выглядит заманчиво, но, кажется, она тут с мужем. Проходим мимо. Тут и без Светки было кем заняться. Половина присутствующих на празднике гостий были в свободном плавании.

А еще Макару не давала покоя девушка-фотограф. Та самая вчерашняя дизайнерша сегодня весь день мелькала перед глазами с огромной камерой, наверное, большего размера, чем она сама. Мак постоянно одергивал себя помочь ей таскать тяжелое. Ну, это же нормально, правда? Он ведь джентльмен. Ха-ха!

Девушка, казалось, сегодня была еще притягательнее, чем вчера, хоть и не сверкала прелестями и голыми участками кожи. Джинсы-дудочки, в полной мере показывающие всю ее худобу, скромная кофточка из кружева на подкладке выглядывала из вчерашнего жилета толстой вязки, как назло, скрывающего всю верхнюю половину тела, которая так заинтересовала Климова вчера. Скромница. Расслабить, что ли, ее сегодня?

— Макар, дай прикурить. Сигареты взяла, а зажигалку забыла, — слегка растягивая гласные, попросила Светлана.

Парень протянул ей требуемое, носил по привычке, хотя сам уже несколько месяцев курил электронные сигареты, и сам сделал большую затяжку.

— Не замерзнешь? — кивнул на ее обнаженные плечи.

Девушка сама на них оценивающе взглянула и пожала ими же.

— Не успею. А если что, ты же согреешь?

— Забыл сегодня броню для своих шаров. А ты замужем.

— Он уже в зюзю…

— А ты?

— Я? Я нормальная. Пока.

Макар усмехнулся этому «пока» и ловким движением убрал сигарету в чехол. Собрался было уже вовнутрь, как на крыльце показалась малышка Ася. Не обращая внимания на то, что творится вокруг, она закрыла глаза и шумно вдохнула, точь-в-точь как Светка парой минут раньше. Потом расслабленно выдохнула и помассировав глаза пальцами, уперлась карим взглядом прямо в него.

— Тоже покурить? — спросил просто так, чтобы начать разговор.

— Нет. Там жарко, — махнула рукой за спину.

— А здесь ветрено. — он недовольно посмотрел на ее жилет.

— Я ненадолго. Сейчас… только надышусь…

Мимо процокала Света, многозначительно подмигивая Макару. Стерва.

— Не тяжело тебе? — кивнул Климов на аппаратуру в руках Аси.

— Привыкла. Это мой рабочий инструмент.

— Да. Мой рабочий инструмент тоже тяжелый, — спошлил Мак.

В ответ услышал короткий смешок. Она покачала головой.

— Ты это сейчас к чему сказал? Меня подобные детали твоей анатомии не интересуют.

— Ты это о чем сейчас? — в тон ей спросил парень. — Я про диджейскую консоль!

Она засмеялась громче.

— Мистер двусмысленность?

— Мне нравится, когда ты смеешься, — выдал он, и Ася тут же перестала улыбаться.

— Я пошла. Пора.

— Я что-то не так сказал? — вдогонку.

— Всё так. Извини, но надо идти.

Макар едва успел схватиться за ручку двери, чтобы придержать для нее, за что получил благодарный кивок.

— Чай, кофе, потанцуем? — крикнул, когда они уже были в вестибюле.

Ася замерла и обернулась, приподняв свою темную бровь. Оценила взглядом его рост и улыбнулась.

— Тебе будет неудобно, — резюмировала.

— А тебе?

— Мне? А мне-то что?

— Тогда договорились. Я потерплю.

Она пожала плечиками и скрылась в толпе гостей. А Макар начал пробираться к лестнице в диджейскую, чтобы самому выбрать композицию. Какой-нибудь рэпчик романтичный…

* * *

Ася сидела и просматривала кадры на мини-экране фотоаппарата, когда ее плеча коснулась чья-то рука. Подняла голову, свидетель… Ох, она уже успела забыть о нем, совершенно. Осмотрелась, куда бы сунуть камеру, чтобы никто не дай Бог ее не умыкнул и не испортил.

— Давай, — протянул руку Макар, забирая тяжелый девайс, — не переживай, он будет наверху в кубрике, там никто лишний не шарится.

Рахмановой оставалось только кивнуть, следя, как высокий молодой человек просто протягивает руку, передавая аппарат диджею, свесившемуся с рубки. Откуда он такой выискался? Каланча. Интересно, в сколько раз он сложится, чтобы с ней танцевать? Улыбнулась своим мыслям.

— Вот, ты снова веселая, — похвалил парень. Хотя, какой парень, ему, наверное, уже за тридцать.

— Сколько тебе лет? — спросила тут же.

Макар удивился вопросу.

— Двадцать девять будет летом. А тебе? — и видя, что девушка не собирается говорить, предположил, — Шестнадцать?

Ася фыркнула. Ну, ошибся, с кем не бывает?

— Нет.

— Что, еще меньше?

— Мы танцуем или играем в двадцать вопросов?

Ее взяли за руку и потянули в глубь зала.

— А что, есть такая игра?

— Есть. В Америке.

— Оу… — Задумался. — Я там не был. Не знаю. А ты?

— Я тоже не была. Но читала в книжках.

— Девчонки, мальчишки, читайте книжки…[1]

Дойдя до понравившегося места, свидетель остановился, огляделся и… подцепив Асю под мышки, поднял и крепко прижал к себе. Ее тело сработало на автомате, ища опору: ноги обвились вокруг него. Удобно, ничего не скажешь. Они оказались лицом к лицу. На девушку смотрели синие озёра, рельефные губы порочно изогнулись в опасной близости… Тут Ася, вытаращив глаза, одумалась и начала вырываться из этого странного объятия.

— Потерпи, — проговорил ей в ухо, шевеля дыханием волосы. — Так комфортнее для всех.

— Для меня нет! — крикнула она в ответ, продолжая попытку освободиться.

Он отпустил ее на пол, но не из рук.

— Ладно, ладно. Давай так, — наверное, это выглядело смешно со стороны.

— Я уже никак не хочу.

— Киса… ты обещала мне танец, — полусерьезно ей «выставили счет».

— Котик, речь была о танце, а не сексе у всех на виду.

Макар усмехнулся и открыл рот, видимо, чтобы что-то возразить, но тут рядом с ними нарисовался жених. Ася стыдливо опустила глаза и оттолкнула Макара. Все, сейчас будет выговор. Ее пригласили работать, а она тут…

— Мак, можно тебя на секунду? — сказал, хлопнув друга по спине.

— Я танцую.

— Думаю, это можно отложить, ты не против? — Обратился он уже к ней?

Ася затравленно покачала головой, но тут же встрепенулась.

— Мой фотик!

— Сейчас принесу, — Макар отлучился.

— Всё нормально? — поинтересовался жених, кажется, его зовут Илья.

— Да.

— Будет доставать, обращайся.

— Ничего, всё хорошо. Я сейчас продолжу работать…

— Отдохни, если хочешь. Тем более, в темноте особо снимать нечего. Да и пьяные уже все. Я бы вообще тебя отпустил, но еще торт не резали…

— Я не тороплюсь.

— Ок.

Тут Макар вернулся и отдал ей аппарат, подмигнув, после чего направился в вестибюль на пару с женихом.

* * *

— Мак, что ты вытворяешь?

— Что?

— Ты не видишь, Изюмина не желает близко знакомиться, а ты лапаешь тут ее посреди зала.

— Изюмина, ха-ха, — развеселился Мак, забыв, что сам вчера назвал девушку так. — А ты что, защитник обиженных и угнетенных?

— Придурок. Делай что хочешь, только не на моей свадьбе!

— Сам такой! — Макар достал сигарету. — Пошли уж тогда на улицу, что ли. Там тихо.

Речинский кивнул и поплелся за ним на выход.

— Не кури в мою сторону, у меня жена беременная, — предупредил Речь.

— Жена! Какое громкое слово! Ну, блин, ты, Речь, даешь! До сих пор не могу поверить, что ты это сделал!

— Будет и на твоей улице праздник.

— Оу, не надо, а! — Мак едва не подавился дымом. — Я никогда не хотел быть чьим-либо мужем…[2] — пропел.

— Не зарекайся, Климов. Я полгода назад тоже так думал.

— Ты вообще отчаянный! Все теперь… пеленки-клеенки! Домой в шесть, ни капли в рот…

— Ни сантиметра в ж… — по инерции продолжил известное изречение Илья.

Макар снова захохотал, а Илья не унимался:

— Ты это, давай держи себя в руках. Девочка, видно, не для тебя. Ни по росту. Ни по возрасту… ни по жизненным принципам.

— С чего ты взял? Они все одинаковые. И вообще, может, на этот раз у меня все серьезно?

— «Серьезно»? Ты серьезно??? Ты и это слово не могут быть в одном предложении.

— Хочешь, докажу? Она меня уже Котиком зовет! — дурашливо похвастался.

— Кончай фигней заниматься. Пошли, я замерз.

Народ продолжал веселиться. Даже беременная невеста с большим животом довольно активно участвовала в празднестве. Красивая, светлая вся такая. Но живот пугал. И похоже, не только Макара: Ильюха не отходил от нее весь день. Там вроде уже семь месяцев, а на таком сроке некоторые уже рожают, даже Мак где-то об этом слышал.

Ася периодически возникала перед глазами. Черт, чего она так его зацепила? Ну симпатичная, и что дальше? Вокруг полно баб, даже свободных. Вон, подружки невесты зазывно смотрят в его сторону и даже иногда подходят поболтать и не только, но Климова будто притягивало что-то. Давно ли он обращал внимание на тех, кто не обращает внимания на него?

В голове всплыло воспоминание, когда ее ножки обвились вокруг его торса. Это было неожиданно и остро. Но так мимолетно! Вот она на нем, и вот уже нет! Он даже не успел понять, что к чему! Черт. Хотелось повторить и прочувствовать. Остановись мгновенье, ты прекрасно!

Чуть позже разрезали трехэтажный торт, порезвились еще в десятке конкурсов. Макар учувствовал во всех возможных. Перетанцевал со всем женским полом начиная невестой и заканчивая какой-то бабулей, оказавшейся завкафедрой с Ильюхиного факультета! Пощупал всех красивых гостий. Двоих из них пригласил погулять когда-нибудь на днях. С одной даже позажимался рядом с туалетом, и, если бы их не спугнули, неизвестно, чем бы это закончилось.

Праздник подходил к концу.

Выдохлись все, а Климов особенно. Быть свидетелем — это тяжелый труд. А с его неуемным характером — вообще каторга!

Отправив молодоженов домой и рассадив большинство гостей по машинам, Макар вернулся в бар, проверить, все ли выключено в диджейской. Лёха, это, конечно, хорошо, но официально была смена самого Мака, и спросят потом с него, если что не так.

В пустом зале нашлась Ася, согнувшись около стула, снимая объектив и вспышку с фотика и раскладывая их по чехлам. О, а он уже начал расстраиваться, что на эту ночь остался один: все более или менее симпатичные девчонки поголовно напились и не оставили шансов на приятное продолжение праздника для Мака. Времени двенадцать всего!

— Тебя подбросить или ты на машине? — поинтересовался он.

— Я вызвала такси. Но, спасибо, — мимолетно улыбнулась она, продолжая сборы.

— Может, тогда ты меня подбросишь?

Нахмурилась, не поднимая глаз на собеседника.

— А тебе куда?

— На Лермонтовскую. А тебе?

— В центр. Тебе дальше.

— Ну, и хорошо. Высажу тебя и дальше поеду, а? Или, может, ко мне? — подмигнул, когда она всё же взглянула на него. Чуть задумалась, потом покачала головой:

— Спасибо, но нет.

— Почему?

— Догадайся!

— Эээ… у тебя месячные? — пошутил.

Девушка покраснела так, что это было заметно даже в приглушенном освещении. Она резко отвернулась, спрятавшись за длинными волосами, быстро закинула все чехлы в рюкзак и судорожно начала одевать жакет.

Неприятно стало даже Макару. Блин, чего он ляпнул? Может, у нее с этим проблемы? Или он угадал? Или она скромница? После ее ног на своей талии он не мог считать ее скромницей, девушке явно была знакома подобная поза.

— Ну, хоть поцелуй подаришь? Один. Прощальный! Вместо танца… — попросил. Ну, а вдруг!?

— Давай, целуй, — снова повернулась к нему и хитро улыбнулась. Макар впал в ступор. Он-то думал, она обиделась!

— Вот так просто?

— Шутка!

Черт, эта девчонка полна противоречий…

— А может, мне тебя на свидание пригласить? — попытался зайти с другой стороны Климов.

— Рискни!

* * *

Зачем Ася ляпнула про поцелуй? Пошутила, но она не знает его совсем, вдруг поверил. А романтикой тут не пахнет.

Да и он пошутил, скорей всего! Не подошел же, не поцеловал… Но расслабляться рано.

Этому любвеобильному мальчику похоже все равно, что, где и с кем. На сегодняшнем празднике он уделил внимание всем без исключения особям женского пола. Дамский угодник? Нет. Кобель обыкновенный. Если интересует быстрый перепих — это к Макару.

Асю быстрый перепих не интересовал. Не интересовал вообще никакой. Было заманчиво пополнить свою коллекцию поцелуев еще одним, реальным, да еще с таким интересным партнером. Никто ведь не узнает! Он симпатичный, даже красивый. Статный, высокий, ровесник, очевидно, что не обременен отношениями, чтобы не грызла совесть, что она участвует в чем-то нехорошем…

Да-да, давай, оправдывай сама себя!

По телу растекался адреналин, прикидываясь бабочками. Интересно, как он целуется? Наверняка незабываемо.

Тренькнул мобильный: такси у входа.

— За мной уже приехали, ты готов? — кликнула она вверх, куда поднялся Макар.

— Да, Киса, иду.

В машине он попросил водилу максимально сдвинуть переднее пассажирское сиденье вперед, чтобы влезли его длинные ноги, и сел рядом с Асей.

— Черт, почему ты так близко живешь? — расстроено посетовал попутчик.

— Ты тоже не очень далеко.

— И все равно… Может, покатаемся?

— Ты же шутишь? — она повернулась к нему, чтобы проверить серьезность его предложения.

— Нет, ты обещала мне свидание! — и, видимо, решив, что раз она не отказала сразу, значит согласилась, обратился к водителю. — Шеф, на набережную свозишь?

— Не вопрос, — ухмыльнулся тот.

Ася растерялась от такого напора.

— Разговор был только про поцелуй, — была не была, она видит его первый и последний раз!

— Кстати…

Макар чуть сменил позу, обняв, притянул девушку к себе и приблизил свое лицо. Не раздумывая, слегка прихватил своими губами её нижнюю. Так мягко, вкрадчиво. Рахманова закрыла глаза и судорожно выдохнула от неожиданно нахлынувших ощущений. По телу сверху вниз пробежал табун мурашек. Да, давно она ни с кем не целовалась, да и мальчик опытный, сразу заметно.

А еще, от него совершенно не пахло алкоголем, что странно после свадьбы. Жвачкой или сигаретами тоже не пахло, наоборот, чем-то сладким. Теплое дыхание с губ, по щеке переместилось к ушку, дальше. Ася едва задрожала. Обалденный образец в ее своеобразной коллекции… Похожих по ощущениям еще не было… Думать стало сложно, разум уплывал…

Вдруг Макар отстранился, шумно дыша и глядя в потолок машины.

— Киса… — хрипло и как-то обреченно.

— Что? Котик… — стыдливо отвернулась к окну, собирая себя. Все же не каждый день она целуется с малознакомыми парнями.

Вместо ответа он снова приблизился, разворачивая к себе, целуя, но уже глубже и настойчивей. Второй поцелуй застал врасплох. Мурашки возобновили прогулку по телу Аси. Мысли снова начали разбегаться.

Тут он подхватил ее, как тогда, в зале, и посадил верхом на себя, не размыкая губ. Ася снова выдохнула, чем, похоже, еще больше подстегнула парня — поцелуй углубился, дыхание участилось. Собрав остатки благоразумия, Ася начала отталкивать его, уперев ладошки ему в грудь, чувствуя, как быстро бьется его сердце.

— Это уже не поцелуй.

— Ты права, это лучше! — облизнулся.

— Мы так не договаривались.

Он смотрел на нее осоловелыми глазами. Крепче прижал к себе, давая почувствовать свое возбуждение: в Асину промежность уперлось что-то очень твердое. Девушка начала вырываться еще активнее.

— Может, перезаключим договор? Поехали ко мне!

— Нет, — помотала головой для убедительности.

— Почему?

— Просто, нет.

— Черт, Киса… ты меня убиваешь…

— От этого, Котик, еще никто не умирал, — хихикнула она, окончательно слезая с его колен.

Что-то и правда она позволила себе лишнего. И ей понравилось. И это должно быть плохо. Видела бы ее мама. Или братья! Нет. Тогда уже убили бы ее. Без суда и следствия.

От таких мыслей настроение быстро поползло вниз, и она попросила водителя остановиться. Тут недалеко, а точный адрес попутчику знать ни к чему.

Рядом страдал Макар:

— Ну, хоть, номер телефона оставишь?

— Нет.

— Почему?

— Просто, нет.

— Что, религия не позволяет?

Острый взгляд в его сторону и резкая правда:

— Именно!

Парень фыркнул и отвернулся. Не поверил. Ну, и не надо. Главное, что она не соврала. Открыла рюкзак и достала кошелек. Вынула купюру.

— Ты, что, издеваешься? — застонал Макар.

— Ну, я же не отработала поездку.

— Дура.

Автомобиль остановился, и девчонка, бросив купюру на сидение, выбежала в темноту ночи, хлопнув дверью.

Макар откинулся на сиденье, запрокинув голову.

— Ну, куда теперь? — спросил водитель, ухмыляясь, но предусмотрительно не комментируя.

Сглотнул, разочарованный.

— Домой. Лермонтовская, двадцать семь.

Глава 3

Шампанское

— Мак, ты мне нужен.

Илюха позвонил неделю спустя, в воскресенье, застав Климова в дороге. Давно не виделся с родителями, а выходные получались длинными, до среды никакой работы не предвиделось. На радио проводили какие-то технические работы, фриланс никто не предлагал.

— Я знал, что ты ко мне неравнодушен.

— Иди в ж… Я серьезно. Ты где, едешь куда-то?

— К родителям.

— Блин.

— А что? Что-то срочное?

— Да нет, в принципе. Ладно. Попрошу кого-нибудь еще. Я думал, ты свободен, и ты, как бы, свидетель…

— Ну говори уже, мне любопытно.

— Да фотограф звонила. Изюмина эта. Хотела обсудить фотки, какие печатать для альбома, какие просто на диск. Все обработано, надо лишь выбрать. Сегодня. А я тут… В общем, нам срочно надо уехать. Ладно. Мож, маму пошлю.

— Не надо, — Климов уже разворачивался на трассе. — Я недалеко уехал, вернусь.

— Не парься. Я думал, ты в городе.

— Это ты не парься, братишка. Я уже развернулся. Куда ехать?

— Да, она сама хотела подъехать, сказала, ей так удобнее, куда ее направить?

Улыбка осветила лицо Макара. Если бы он не держал руль, потер бы ладошками в радостном предвкушении.

— Ко мне конечно!

— Эй, Макар, я тебя прошу…

— Не ссы, все будет в лучшем виде!

— Мак…

— Да, понял, я, понял. Не нуди, — сделал вид, что сдается, закатив глаза. — Ишь, правильный какой выискался. Давно ли?

— Я все еще ее клиент.

— Так ты, не я.

— Ладно, делай что хочешь… — Мак прям почувствовал, как невидимый собеседник махнул рукой.

— Спасибо, мамочка.

— …Только фотки выбери мне. Надеюсь на твой вкус. Перезвоню.

— Не говори ей, что это именно я.

— Почему?

— Ну…

— Климов?

— Давай, жду звонка! — и отключился.

Довольная улыбка расползалась по лицу. Попалась, птичка! Он, правда, за неделю уже успел о ней подзабыть. Мало, что ли, таких? А эта еще и сопротивляется. Набивает себе цену? На деле, наверняка такая же, как все. Целуется отменно, значит, опыт есть.

Ася… Имя отчего-то осталось в памяти. Хотя, обычно, Макар не помнил имен даже тех, с кем делил постель. Зачем забивать голову ненужной информацией?

* * *

Ася добралась до нужной улицы и нашла нужный дом, правда, пришлось немало топать пешком — вышла не на той остановке. Забежала в продуктовый тут же, купила бутылку воды — пить хотелось. Набрала номер квартиры на домофоне.

Тот пискнул, не спрашивая. Видимо, ждут. Последний, двенадцатый этаж… Нужная дверь приоткрыта, однако Ася на всякий случай нажала кнопку звонка. Раздалась трель, но никто не вышел. Постучав, она шагнула в квартиру.

— Ау? Ксения? Илья?

— Киса, это ты? — из кухни вынырнул совершенно не тот молодой человек, которого она ожидала увидеть. — Проходи, я сейчас.

— Я… — замешательство накрыло с головой. — А где…?

— Они не могут. Оба. Поэтому я. — развел руками, мол, придется смириться.

— Так надо было мне сказать, я бы перенесла! — в сердцах воскликнула девушка.

— Зачем? Все нормально. Выберем вместе, Ильюха мне доверяет, — весь такой домашний, в спортивках и майке, этот парень выглядел более чем очаровательно. Это пугало. И будоражило…

— Вы это специально, да? — Ася попятилась к выходу.

— Эй, нет, погоди, — в два шага Макар оказался рядом, и хлопнул дверью за ее спиной. — Ты же по делу пришла? Ну, вот и давай займемся… — он поиграл бровями, — делом! Раздевайся. В смысле, куртку снимай! — улыбнулся во все свои белоснежные тридцать два, протягивая руку к ее одежде.

Ася недовольно выдохнула, но молнию на кожанке расстегнула. Что за подстава? Меньше всего она сейчас хотела бы находиться в доме этого парня, да еще и наедине. Одернув свободную клетчатую фланелевую рубашку, она стянула кроссовки и вопросительно взглянула на Макара.

— Проходи. — приглашающий жест в комнату. — У тебя «флэшка»?

— Да.

— Без вирусов?

— Да. Проверяю после каждого клиента, — кивнула, радуясь деловому тону.

— Это правильно, я тоже за безопасный секс! Давай сюда.

Рано радовалась…

Пока он открывал и загружал свой ноут, девушка осматривалась.

Обычная однушка, может, чуть больше, чем стандартная. Обстановка в стиле минимализм: диван, шкаф, письменный стол, стул. Прямо над столом на кронштейне висел телевизор. В углу несколько гантелей на специальной подставке и беговая дорожка. Живет один, сразу видно. Правда, в квартире чисто, ни пыли, ни разбросанных носков.

Почему тогда решила, что один?

Это ощущалось в каких-то неуловимых деталях…

— Какая папка?

Она обернулась, подходя ближе.

— По дате. Какое было число?

— Суббота.

— Вот и открывай.

— Ого! Тут много! — уткнулся в монитор Мак.

— Целый день съемок. Должно быть много. Я еще удалила больше половины совсем неудачных. Ты сделай отдельную папочку, сложи туда, что понравилось. Должно быть двадцать пять.

— Вот из этой тысячи я должен выбрать двадцать пять фоток?

— Да, — серьезно кивнула, не давая шанса на шуточный тон.

— А зачем вообще выбирать? Отдала бы диск, или флэшку, сами бы напечатали.

— Я буду делать альбом.

— Ты и это умеешь?

— Я много чего умею.

— Это мы еще проверим… — Макар с интересом разглядывал снимки. — Чай, кофе?

— Потанцуем…

Довольный обернулся на нее.

— Можем даже полежать. Пиво-водка тоже есть. Почти. Водку не пью. Гадость редкая. Лучше виски или коньяк. А ты?

— Я совсем не пью. Почти.

— «Почти совсем»? Это как? — изумился Макар, но снова вернул внимание фотографиям. — Ну, так что, чай или кофе? Или что покрепче?

— Я только шампанское пью! — запоздало добавила.

Слова сами слетели с губ, зачем сказала? И тут же об этом пожалела.

Парень хитро улыбнулся. Предвкушающе как-то. Почти облизываясь.

— Чай! — тут же, сконфузившись. Но ее не услышали.

— Шампанское есть. «Mondoro Asti». Любишь такое?

— Не пробовала. — Помотала головой. — Чай лучше.

— Это вряд ли. Раз не пробовала, сейчас попробуешь. Купил, наверное, полгода назад, стоит для особого случая.

— Я пошутила. Я — не особый случай. И вообще… я на работе.

— Тебе потом еще куда-то надо? — озаботился парень.

Ася могла и соврать, но не стала.

— Нет. Домой.

— Это хорошо, — Макар собирал в созданную папку понравившиеся фотографии, напевая: — Может, это плохо, может, хорошо…[3]

Ася стояла чуть позади, выглядывая из-за светлой коротко стриженой макушки. Он сидя был почти так же высок, как она — стоя. Интересно, сколько у него рост? Хотя с ее метр сорок девять любой покажется великаном.

Красивый, стервец! Синие глаза, прямой нос, губы, которые ее целовали… — Ася откашлялась. — Подбородок чуть тяжеловат, но это скрадывалось щетиной. Небритость ему очень шла.

Хотелось бы посмотреть на то, что ему не идет…

Поскорей бы он закончил. Уже хочется уйти. Что-то опасливо шевелилось внутри. Предчувствие какое-то. Хотя, какое предчувствие? Что может произойти? Вся его игривость — привычка. Ася уже успела заметить, что он со всеми такой. Но даже если он чего-то сейчас захочет, не будет же принуждать ее, если она откажет!? А она откажет по-любому.

Вздохнув, и дунув на свою челку, которая от этого еще больше закрыла обзор, она оглянулась в поисках еще одного стула. Макар повернулся на вздох и заметил этот ищущий взгляд, чуть развернулся и, схватив за руку, потянул к себе на колени. Ася вся вздыбилась.

— Ну, Киса, мы же уже с тобой даже целовались, — повел носом по ее волосам над ухом, заставляя вздрогнуть. — А тут просто посидим. Не бойся, не трону.

— Я и не боюсь, — с деланой бравадой отозвалась Ася. Откуда только что взялось! Одно дело общаться-целоваться на нейтральной территории, а другое — сидеть у него на коленях, тут, наедине… Ох…

— Правда? — он посмотрел на нее с недоверием, чуть отклонив голову назад. Затем легко ссадил ее, встал и отправился на кухню.

Загремела посуда. Хлопнул холодильник. Потом еще что-то. Через пару минут Макар вернулся с двумя бокалами, в которых, сверкая, плавал лед и пузырился светлый напиток.

— Я не буду! Я пошутила!

— Я уже открыл, — прозвучало как приговор. — Хочешь, чтоб пропало? Обратно ж не закупорить теперь! А знаешь, сколько оно стоит!?

— Сам выпьешь!

— Мне столько не выпить! Это ж не виски! Держи. Со льдом, правда. Оно не в холодильнике было. Я ж не знал… что у меня сегодня будут такие взыскательные гости…

Ну, правда, не пропадать же добру. Так хочется… хоть и грех… Нетвердой рукой потянулась к бокалу.

— Пробуй, если любишь шампанское, то это должно понравиться. — Сам пригубил. — Сладкое. Или ты брют больше любишь?

— Что такое «брют»? — спросила не задумываясь.

— Киса, ты откуда такая взялась? А? Не знать, что такое брют…

Ася покачала головой, стыдливо отворачиваясь и отступая. Макар вдруг резко сел, потянув ее на себя, отчего жидкость из ее бокала выплеснулась на рубашку, прилично ту намочив.

— Ай! Ты что делаешь? — взвилась Ася.

— Ой! — притворно вторил испугу девушки хозяин квартиры. — Придется переодеваться! Снимай!

— Ага, сейчас! Нашел дурочку. Ты закончил? Давай флэшку, я домой.

Макар как-то странно на нее посмотрел. Задумчиво. Расстроено.

— Прости. Я не хотел. Случайно вышло. Киса, не обижайся. Давай, я тебе своё что-нибудь дам, пока твоё сохнет.

Ася на автомате поднесла бокал с остатками шампанского ко рту. Глотнула и наморщилась от пузырьков в носу. Удивленно посмотрела на напиток, вздохнула. Вкусно…

Макар с большим интересом следил за сменяющими друг друга эмоциями на ее лице.

— Понравилось?

Кивнула. И отставила уже пустой бокал на стол. Посмотрела на мокрую спереди рубашку: невидно из-за рисунка, но пахнет. И неприятно холодит кожу. Потянулась к пуговицам.

— Давай… своё, — отвернулась и скинула предмет одежды, ожидая.

Аллах, что же она делает? Ходить по грани так опасно… и так заманчиво!

* * *

Макар прифигел. Вот она, стоит с голой спиной, перетянутой черными лямками лифчика, и загороженной копной волос, такая худая, хрупкая…

— Есть покурить? — вдруг спросила, обняв себя руками.

Климов замер у шкафа. Любит шампанское, но не знает, что такое брют. Одевается скромно, но вот так просто разделась перед ним. Не разрешает дотрагиваться, но обалденно целуется. Теперь еще и покурить ей, хотя за всю свадьбу, кажись, ни разу не притронулась к сигаретам! Сколько еще противоречий в ней? Какой сюрприз ждать?

— Долго еще? Прохладно…

— Да, сейчас, — отмер и вытащил первую попавшуюся футболку, протянул, намерено коснувшись обнаженного плеча. Кожа гладкая… теплая… — Держи. Помочь?

— Как-нибудь, уж, сама, — в голосе сквозила улыбка. — Спасибо. Где можно рубашку посушить?

— Давай мне. Сигареты на кухне в ящике стола.

Она повернулась и протянула ему свою одежду. Он пробежал глазами по ее фигуре: его майка была ей по колено! Надо было найти покороче… и… Жалко, что она не намочила джинсы.

— Ты одеваешься в «Детском мире»? — риторический вопрос, и Мак скрылся в ванной.

Не глядя сунул рубашку в стиральную машину и запустил цикл быстрой стирки. Вернулся и застал Асю на кухне с сигаретой около окна.

— Я нашла пепельницу, поняла, что курить можно прямо тут? — спросила она через плечо и снова отвернулась.

— Можно, — он откровенно ею любовался, сам не знал, отчего. Не накрашенная, сигарета ей не шла, майка висела балахоном. Но девушка в его кухне смотрелась более чем органично. И непривычно. Почти все девушки, которых он приводил домой, доходили лишь до дивана, реже — до ванной, если курили — то на лоджии. Почему так, он не знал, и не задумывался даже над этим. Так получалось. Впрочем, все девушки, которые бывали тут, были приглашены с определенной целью, никто из них не приходил просто в гости или по какой-то иной причине. Разве что во времена студенчества, когда он помогал паре одногруппниц с курсовыми, да и те так или иначе оказывались у него на диване.

Такая жизнь его устраивала и менять пока ничего не хотелось. От недостатка женского внимания Мак не страдал и пользовался этим. И даже сейчас, он еще не мог с уверенностью сказать, что с Асей будет иначе.

Да, она здесь не за этим, да, сопротивляется. Но ведь все поначалу строят из себя, а потом… всё, как всегда. Он красив, девчонки на это ведутся. Он знает, чем завлечь, и они рано или поздно, попадаются. Считанные особы избегали его постели, да и то, лишь потому, что ему самому надоедало их уговаривать, так как на примете были уже другие, более сговорчивые. Серьезных отношений Макар не искал.

— Еще шампанского? — спросил, принеся бокалы из комнаты и наполняя, не дождавшись ответа.

Ася притушила остатки сигареты, выдохнула дым в открытую форточку и посмотрела на бутылку в его руке.

— Ты сначала делаешь, потом спрашиваешь?

— Это работает.

— Не всегда.

— Почти, — он протянул ей целый бокал, но затем отдернул руку.

— Тебе восемнадцать-то есть?

— Есть, — ухмыльнулась.

— Тогда пей, — отдал ей бокал.

— Куда ты дел рубашку? — меж ее бровей образовалась маленькая складочка. Девочка прислушивалась.

— Стирается.

— Что? Как я поеду домой? Она ж теперь сохнуть до завтра будет!

— А ты не останешься до завтра? — наигранно беспечно спросил, внимательно следя за ее реакцией.

— Конечно, нет! — она просочилась мимо него, отставив бокал, и резко открыла дверь в ванную. — Ах, ты ж! — всплеснула руками и беспомощно посмотрела в глаза Макару.

Вопреки здравому смыслу ему стало ее жалко! Так натурально переживала!

— Поедешь в моем. У тебя же куртка еще есть.

— Как я поеду!? — она осмотрела свой нелепый прикид. — В таком виде?

— Я отвезу, если хочешь. У меня машина.

— Да, — зло хлопнула дверью в санузел. — Сейчас достирается, и поеду!

— Куда ты торопишься? Тебя кто-то дома ждет? — спросил и задержал дыхание. Неосознанно.

— Бабушка.

Слава богу, не какой-нибудь муж… Выдохнул.

— Так позвони, предупреди.

— О чем?

— Ну, что задержишься. Или приедешь завтра. Тебе на работу во сколько?

— На завтра нет заказов пока. Может, позже позвонят. Но домой я поеду. Послушай, — она отпила из бокала, показалось, будто для храбрости, снова отставила его, уперла руки в бока и задрала голову. — Макар, чего ты добиваешься?

Футболка натянулась на ее груди…

— Я?

— Да, ты. Хитростью я оказалась у тебя дома, наедине, ты запачкал мою одежду и сунул ее стираться, хотя должен был просто повесить сушить, поишь шампанским… Думаешь, я не вижу, куда ты клонишь?

…Откуда при такой комплекции такой размер?..

— Видишь?

— Вижу! — она снова пощелкала перед его лицом пальчиками, возвращая внимание к лицу. — Но спешу разочаровать: ничего не выйдет! Я не останусь на ночь или еще как-то. Не… лягу в твою постель сегодня или в другой день. Никогда! Я… не знаю, что ты себе там подумал, но я не из таких… к каким ты, возможно, привык. Извини, если дала повод думать иначе и на что-то надеяться. Я не хотела! Пойдем закончим с фотоматериалом и… отвези меня домой. И выключи «стиралку», я дома достираю!

Такой отповеди Климов не ожидал. Резко, откровенно, эмоционально! С патетикой, словно играла роль, а не говорила, что думает! Он молча развернулся и пошел в комнату, не совсем понимая, что чувствует сейчас. Разочарование? Досаду? Недовольство?

Нет.

Восхищение!

— Я отвезу. Но ты пообещаешь мне свидание. Такое, какое я хочу!

— Интим не предлагать!

Предлагать Мак не собирался. Он собирался брать.

— Наши модели жестокие,

Любят секс и условности…[4]

Договорились! Завтра!

Глава 4

Свидание

Ася знала, что такое свидания, ходила на них, когда еще училась, да и после несколько раз. Кино, кафе, цветы… Мужчины легко «клевали» на ее внешность: симпатичная миниатюрная брюнетка с длинными волосами и третьим размером груди, без внимания не останешься. Но как только дело доходило до постели, Ася сводила отношения на нет. Сама, пока ее не стали обвинять в чем-то или принуждать. Некоторые не понимали, и пожав плечами, самоустранялись, другие обозленно огрызались, пытаясь унять возбуждение. Случалось даже, Ася сводила своих приятельниц с претендентами, и удачно! А с некоторыми до сих пор дружила.

Одним из бывших поклонников, а ныне приятелей был Асин начальник. Еще учась в Художественной академии, будучи одногруппниками, они пережили романтический период, закончившийся, как и остальные, в силу нежелания Аси перейти на новый уровень отношений. Но Артем с пониманием отнесся к ее выбору и молодые люди продолжили дружить. Позже, когда Артем открыл свою дизайн-студию, позвал девушку работать к себе. Многие думали, что они — пара. Пока Тёма не взял да и женился на совершенно другой женщине. Асе даже сочувствовали, чем вызывали только добрую улыбку.

Так или иначе, Ася свиданий не чуралась, ухаживания принимала, но не переступала черту.

На свидание с Макаром Рахманова согласилась. Как и с другими, не надеясь на что-то серьезное, а просто провести время в компании пусть пошлого, похотливого, но приятного, что уж скрывать, молодого человека.

К тому же, парень обещал вести себя прилично, никаких грязных намеков, все чинно и благородно. Да на нейтральной территории — что он может сделать? И в конце концов, Рахмановой двадцать восемь, она одинока, почему бы и не согласиться на дружеское свидание с красавчиком, раз уж он так настаивает?

Понедельник был солнечным и свободным от работы.

Ася договорилась встретиться с парнем на Набережной, в излюбленным месте романтичной молодежи. Сама улица была очень красивой, и для прогулок подходила как нельзя лучше: лавочки с видом на реку, уже открывшиеся летние кафе, уличные музыканты… Ася предвкушала хороший день в симпатичной компании.

Заехав перед свиданием в офис, чтобы получить зарплату, удачно подоспевшую по срокам как раз в этот день, девушка согласилась, чтобы до места ее довез Артем, попутно ехавший по своим делам.

Вынырнув из салона рядом с нужной остановкой, Ася осмотрелась и заметила неподалеку знакомый красный седан. Подождала, пока из машины выйдет Макар, но не дождалась. Пришлось подходить.

Парень был на месте, сидел за рулем и что-то листал в своем телефоне. Девушка аккуратно постучала в пассажирское окно. То открылось.

— Привет? — заглянула в салон она.

— Привет, — как-то глухо и недовольно ответили ей. — Садись.

Ася открыла дверцу и забралась на сидение рядом с Макаром. Тот даже не повернул головы.

— Что-то не так? Ты передумал? Занят?

— Я? Нет. — он всё-таки посмотрел на нее. Как-то недобро. — Кто тебя привез?

— Друг. Артем. Он мой начальник. — просто поведала она. Подробностей сообщать не стала. К чему?

— Друг… Ладно. Поехали?

— Куда? Я думала, мы погуляем где-то тут.

— Есть место получше, — и заведя машину, Макар влился в нестройный ряд автомобилей.

Ася не стала спрашивать, куда ее везут. Куда угодно, лишь бы не к нему домой. Но судя по направлению, их путь лежал в другую сторону, ближе к северной окраине города.

Когда они проехали поворот на окружную дорогу, Ася забеспокоилась.

— Ты везешь меня в лес, чтобы прикопать? — пошутила, чуть нервно.

Макар усмехнулся и хитро на нее посмотрел.

— Ты завтра работаешь, Киса?

— Не знаю пока. А что? — Подобный вопрос показался девушке крайне подозрительным. — Беспокоишься, начнут ли меня завтра искать? Боишься, не успеешь скрыться?

Теперь он расхохотался. Аккуратно взял ее за руку, слегка сжал.

— Нет. Не переживай. Ты останешься живой.

Ответ Асю не устроил и она, выдернув ладонь, сложила руки на груди в защитном жесте.

— Куда мы едем? — спросила строго. Как ни старалась, не могла успокоиться.

— В соседний город. Я хотел повидать родителей, пока есть время.

— Что? — Ася аж подпрыгнула на сидении. — А причем тут я?

— А ты обещала мне свидание. Считай, оно пройдет в другом городе. Там тоже красиво, не переживай. Я все там знаю, покажу… тебе понравится.

Ася в шоке уставилась прямо. Соседний город? Его родители?! Как-то это всё… несерьезно. Ладно. Она там никогда не была и, может, там и правда хорошо и красиво. А пока он навещает родителей, она сама погуляет, посмотрит места. Пусть. Приключения Ася любила, хоть и не имела много возможностей их себе устроить. А тут такой шанс. Правда, это не очень походило на свидание. Ну, что ж…

Бабушка не ждет ее до вечера. Ася сказала, что пошла гулять, а Раиса Михайловна всегда радовалась, если внучка проводила время с друзьями. Даже перекрестила ее, вспомнила Ася, хоть и без толку. Но бабушка всегда считала иначе.

— Это мало похоже на свидание, — вынесла вердикт. — Ты у родителей, а я одна в чужом городе — это, по-твоему, свидание?

— Малышка, — Мак не переставая улыбался ее словам, — я же сказал: не переживай. Это действительно будет свидание. Оно, кстати, уже началось. Тебе не нравится кататься на тачках?

Рахманова пожала плечами.

— Это должно нравиться? Возможно, если самой вести машину… меня папа когда-то пытался научить, — пояснила, — то и понравилось бы. А пассажиром…

— Хочешь за руль? — Макар ткнул в «аварийку» и прижался к обочине. Щелкнул ее ремнем, и тот пополз в свою норку.

— За-зачем? Нет. Я не умею! — Большие глаза со страхом и недоверием смотрели на этого сумасшедшего. Она… за рулем этой новой, хорошей, красивой машины? Ему что, совсем не жалко? Адреналин, это, конечно, весело, но тут ей стало реально не по себе.

— Вот и научишься. На «автомате» несложно. Перелезай!

Ася помотала головой.

— Перелезай! Давай, кроха! — Сам он вышел и обошел машину. Асе ничего не оставалось, как пересесть на водительское сидение, больно задев попой рычаг коробки передач.

Села на самый краешек, судорожно вцепившись в обмотку руля. Ноги до педалей не доставали. Дорогу перед капотом было не видно. А Макара, похоже, это только забавляло. Он подтолкнул ее вглубь сидения, само сидение сдвинул максимально вперед, так, что руль стал упираться Асе в грудь.

— Оу, Киса, ты такая…

— Маленькая, я знаю. — Это была плохая идея. Она схватилась за ручку двери, чтобы открыть и выйти, но Макар быстро перегнулся над ней и не позволил.

— Не обижайся, но если ты такая! Сейчас настроим. Не дрейфь!

Она не обижалась. Она паниковала!

Кресло поползло вверх. Руль был отодвинут.

— В зеркала видишь? — спросил, нажимая какие-то кнопки то тут, то там. Дождался, пока девушка кивнет, судорожно сглатывая. — Теперь… Тормоз — это левая — в пол, передачу на D…

Ася выжала тормоз и протянула руку, положив ее на рычаг, и тут же на ее руку легла ладонь Макара.

— Правой ногой. Левую вообще… сядь на нее лучше. Она тебе не понадобится.

Рахманова послушно исправилась. Когда машина наконец медленно поехала, Ася издала странный звук, то ли удивления, то ли удовольствия. Это она едет? По-настоящему? С папой она так и не смогла сдвинуть автомобиль с места. Правда, у него был не «автомат»…

* * *

Макару Климову было страшно не меньше самой девчонки. Он никогда никому не позволял того, что происходило сейчас. Он слишком долго копил на эту машину, чтобы бездумно ею рисковать. И что с ним творилось сейчас, он не понимал. И, возможно, уже чуть-чуть жалел, что предложил и даже настоял на подобном. Одна только перестройка комфортных для него параметров салона под мизерные габариты неопытного водителя должна была зажечь в голове сигнальную лампочку — «сбой в мозгах!» — и остановить безумство. Но маленькая Ася таинственным способом отключала все имеющиеся у Макара предохранители.

Детская присказка «Я уехала, твоя крыша» вертелась на языке, когда Климов напряженно следил, как Ася, полностью отпустив тормоз, нервно крутит руль, пытаясь ехать прямо.

— Оставь руль в покое. Жми на газ, только очень легко. Осторожно. Скорость не набирай сильно, не успеешь среагировать, если что вдруг.

Девушка кивнула и переместила ступню на другую педаль. Машина довольно заурчала, сменяя передачу.

Оторвав взгляд от лобового стекла, Макар посмотрел на нее. Там царил восторг: глаза почти не моргали, между губ высунулся от усердия язычок. Он помнил этот язычок. Его вкус. В голове тут же оформилась мысль о плате за все свои переживания. Уж в этом-то она не откажет?

Улыбаясь, девушка повернулась к Макару, и тот заметил ее расширившиеся зрачки. Вот это ее прёт! Такой чистый кайф! Ладно. Он еще потерпит. Чуть-чуть.

Километров через пять Ася затормозила сама.

— Поставь на «нейтралку», — видя, что она не понимает, о чем речь, показал пальцем: — на N.

Сам одновременно с ней затянул «ручник», щелкнул ремнем, легко отодвинул ее сидение назад. Подхватил и отработанным движением посадил Асю на себя. Девушка даже ахнуть не успела, как оказалась верхом на Климове, глядя на него черными глазами.

— Мне нужно снять стресс, — пробормотал он, прежде чем впиться в ее губы, захватив ладонью ее затылок.

Она не сопротивлялась, наоборот, как-то даже доверчиво прижалась к нему, отвечая на поцелуй. Нежная, язычок ласковый, губки сладкие… Маленькие ладошки легли на его плечи, сдвинулись к шее, подрагивающие пальцы зарылись в волосы… Маку стало жарко… Руки сами начали гулять по ее телу.

— Мы просто целуемся, — предупредила шепотом, оторвавшись от него, чтобы вздохнуть. — Ничего не будет.

Это он уже слышал, кажется…

— Конечно, Киса.

— Не называй меня так, а?

— Почему?

— Не хочу.

— Ладно, — он начал снова касаться ее губ, но на этот раз легко, не углубляясь. Боже, какая же она…

Проведя пару раз по ее волосам, он чуть сильнее сжал ее затылок и посмотрел в темные глаза, пытаясь разгадать. Как можно быть такой… так целовать… и обламывать? Так категорично! Как же он ее хотел! Да и можно ли ее не хотеть?!

— Почему ты… — не мог подобрать слов для правильного вопроса и боялся, что неправильный всё испортит.

Боже, Мак, когда ты последний раз чего-то подобного боялся?

— Что?

— Нет… Ладно. Ничего… Поехали? — понимал, что сейчас он еще может сдерживаться, но, если они продолжат, уже перестанет за себя отвечать.

— Да, — она отодвинулась, случайно или намеренно мимолетно нажав на его твердый пах и тут же отдернув руку… Макар шумно втянул воздух.

— Ой, извини… — невинный взгляд, и она уже снова на соседнем сидении. Выскочила из машины и начала ее обходить сзади. Климов на мгновение зажмурился и выдохнул. Его потряхивало, но ладно. Как-нибудь… он еще потерпит…

Вниз в пропасть лететь

Мысленно где-то с ней

Проснуться и захотеть

И мечтать, и терпеть[5]

* * *

Городок, где жили родители Макара оказался меньше родного и очень тихим. А может, все дело в том, что сейчас понедельник, разгар дня: все на работе. Но всё равно, минимум машин, больше зеленых зон. Мило.

— Хочешь есть? — спросил он ее, — я бы пообедал… потом покажу тебе город. Мама все равно до пяти на работе.

Ася, все еще пребывая в приятном шоке после вождения автомобиля и последующего за ним поцелуя, была согласна на всё. Ну, почти на всё. Кивнула, стараясь, чтобы губы не растянулись в дурацкой улыбке.

Макар завернул в какой-то переулок и припарковался.

— Ты был раньше в этом кафе? — спросила девушка, входя в галантно распахнутые перед ней двери.

— Был, но давно. И оно тогда по-другому называлось. Вообще, в этом городе, наверное, почти нет мест, где я не бывал еще. Я здесь вырос, закончил школу. Прошло десять лет с тех пор, как уехал, но тут немногое поменялось. Город небольшой, люди непуганые, плохо привыкают к новшествам.

Они уселись за столиком у окна, выходившего на какой-то парк и трамвайное кольцо.

— А друзья здесь есть у тебя?

— Давно никого не видел. Почти все уехали…

— И ты уехал.

— Поступил в Универ, потом там и остался. А ты?

— Что я? Я живу там, где родилась, — Ася довольно щурилась от солнца, которому не мешали тюлевые занавески на окне.

— Училась где-нибудь?

— Да. В Художественной Академии. Я художник-оформитель. Дизайнер, если так понятнее…

Макар кивнул и повернулся к молоденькой официантке, пришедшей принять заказ. Улыбнулся той, и девушка расцвела, хлопая коровьими глазами. Асина улыбка растаяла, словно и не бывало. Кажется, она начала забывать, с кем имеет дело. Расслабилась…

Заказав по «супчику дня» и уточнив, не против ли Ася, если он сам выберет основное блюдо, Макар, подмигнув официантке, уткнулся в меню. Рахманова одарила девчонку недовольным взглядом. Та смущенно отвернулась, записывая, что диктует парень.

— И теперь ты работаешь по специальности, — продолжил ее визави, словно их и не прерывали.

— Да.

Настроение пропало, отвечать развернуто расхотелось. Вообще говорить. Такое унижение, сидеть в кафе рядом с мужчиной, который не гнушается уделить внимание другой… Ехал бы один, тогда, раз не может сдержать при себе свой кобелизм… Такого с ней еще не вытворяли.

В носу защипало в преддверии слез. Фу, блин, еще не хватало ныть из-за какого-то козла!

— Мне нужно помыть руки, — встала, одернув кофту и пряча глаза.

— Туалет вон там, — показал Мак, пытаясь поймать ее взгляд, — Ася?

Но девушка заторопилась в нужном направлении.

Хотелось вообще выйти и убежать: туалет был в той же стороне, где и выход. Но рюкзак остался на диванчике. Вернуться? Мало ли, что ей может в нем понадобиться. Носик попудрить, например… Но Рахманова понимала, что это глупо — он всего лишь подмигнул, и вообще… Чего она ожидала?

Ну хотя бы элементарного уважения на собственном свидании!

Умывшись, приведя в порядок неброский макияж на глазах, дождалась, пока с лица сойдет нездоровый румянец, вышла. К тому времени уже принесли суп.

— Все нормально? — дежурный вопрос. Да, типа, нормально. Не признаваться же, что приревновала ни с того, ни с сего…

— Да, — села и уткнулась носом в тарелку.

Где ее достоинство и мудрость, которой так рьяно учила ее бабушка? Разве стоит все это нервов и слез? Нужно быть хитрее и равнодушнее ко всему, что касается мужчин, если, конечно, только, это не твой муж, — говорила Раиса Михайловна. И обычно у Аси получалось следовать ее советам. А сегодня все установки почему-то дали сбой. Хотелось высказаться, поистерить… ткнуть носом или поставить на место! Но кто она такая, чтобы устраивать сцены? Они даже не пара. Так, случайные знакомые, решившие провести день вместе. Надо ловить приятные моменты, а не зацикливаться на плохих!

Вдохнула, выдохнула и…

— А ты на кого учился? — натянула улыбку, когда последняя ложка супа, очень вкусного, кстати, была съедена.

Макар, похоже, не почувствовал наигранности, потому что искренне улыбнулся в ответ.

— Инженер… физик…

— Ого! Умный, значит? — заставила себя легко рассмеяться.

— Не знаю, не замечал, — он отклонился на спинку дивана, закинув обе руки за голову и внимательно разглядывая ее лицо. — Ты плакала?

Ася застыла. Она уже думала — пронесло.

— С чего ты взял?

— Ты не сказала «нет, с чего ты взял»… У тебя глаза красные. Нос шмыгает… Что-то случилось?

Вот же Шерлок…

— Нет. Всё нормально. Я не плакала, умывалась просто. Вода холодная в кране. Непривычно.

— Врушка… — пожурил, но мягко. — Я же вас девчонок знаю… — достал зажигалку из кармана и бесцельно пощелкал. — Рассказывай!

* * *

Ничего рассказывать, естественно Ася не стала. Что ни говори, а не располагал Макар к душевным откровениям. Да еще и откровения те касались его самого, а это удваивало их секретность.

Доедали обед молча, глядя в окно и изредка делясь заинтересованными взглядами. Ася думала о чем-то своем, парень тоже. Интересно — о чем? Об официантке? Или, может, о том, что он зря тратит время с Асей, когда вокруг полно тех, кто более сговорчив? Или все не так плохо, и он, например, решает, куда они пойдут после обеда?

— Давай сделаем так, — прервал долгое молчание Мак, подзывая официантку со счетом. — Мои родители живут, можно сказать, на центральной площади, поэтому она будет конечным пунктом нашей прогулки… ну, чтобы сразу к ним потом. Мы сейчас недалеко, но те места, которые интересно посмотреть, немного в стороне. Предлагаю сделать почетный круг. Пешком или на машине — все равно. Ты как?

— Я бы прогулялась. И так сидим целый день, — Ася попыталась подсмотреть сумму, но не получилось. Макар сунул рулончик наличных в шкатулку с чеком и встал.

— Отлично. Готова?

— Да. — Ася вытерла губы и сложила салфетку на стол. — Только… мне надо умыться.

— Чтобы у тебя от холодной воды опять покраснел нос? — попытался пошутить Макар.

— Нет. В этот раз не покраснеет, не переживай.

— Нууу… ладно, — окинул ее скептическим взглядом. — Иди. Я на улице буду, покурю пока.

Прогулка удалась. Погода радовала майским теплом, городок оказался чистым и цветущим: то там, то тут попадались яркие клумбы с высаженными тюльпанами и нарциссами. Ася любила вот так просто побродить, никуда не спеша, замечая, что твориться вокруг. Чувствовала себя какой-то свободной, почти летящей. В родном городе хоть было куда пойти, было с кем, но то ли из-за работы, то ли, потому что знала каждый закоулок уже, бесцельно гуляла редко.

С любопытством разглядывая редких прохожих и старые двухэтажные здания на центральных улицах, впитывала атмосферу… Надо было взять фотоаппарат, но кто же знал, что она уедет в другой город!

Ее сегодняшний компаньон по прогулкам по сторонам не смотрел, а наблюдал за девушкой. Чувствовала взгляд. Иногда ловила. В ответ улыбалась или отворачивалась: смущало. Ее вообще смущало находиться рядом с ним вот так, гуляя. Он такой высокий, по сравнению с ней!

— Ты не стесняешься своего роста? — спросила.

— Нет. Почему я должен стесняться. Да и вообще, я не стеснительный, — отвечал.

— Мы, наверное, смешно смотримся вместе.

— То есть, это ты стесняешься своего роста?

— Нет. Бабушка с детства мне говорила, что маленькие женщины созданы для любви, тогда как большие — для работы.

— Ха, интересное мнение. А насчет того, что мы смешно смотримся… Знаешь, если я вдруг возьму тебя на руки… — он потянулся, чтобы это сделать, но Ася играючи отпрыгнула, — все будут мне завидовать. И тебе, кстати, тоже. Так что пусть смеются, а мне всё нравится!

Про обиды забылось, на фоне новых впечатлений. Да еще на углу одной из улиц Мак купил у бабки букет необычных оранжевых тюльпанов и подарил Асе. Много ли надо для счастья?

— Нагулялась? — спросил, когда они, завернув за угол, неожиданно оказались рядом с его авто.

— Да. Супер! Я отлично отдохнула. Спасибо! — спрятала лицо в букете.

— Я рад, — щелкнул брелоком, и красный седан приветливо мигнул сигнализацией. — Залезай.

— Может, я еще погуляю, пока ты с родителями…

— Ты думаешь, я тебя вот так тут одну обставил бы? После всего, что между нами было!? — театрально выпучил глаза.

Ася улыбнулась его актерскому мастерству, но не могла не сказать:

— Между нами ничего не было и нет. И не будет… — добавила на всякий случай.

— Погоди, у нас же сейчас свидание, разве нет?

— И что?

— Это значит, что между нами УЖЕ что-то есть.

— Просто гуляем, — пожала плечами.

Макар бережно взял ее за эти самые плечи и прижал к красному корпусу машины, нависнув всем своим ростом.

— А если с поцелуями, будет не «просто»? — потянулся губами к ней.

Рахманова нервно хохотнула и попыталась выскользнуть из щекотливой ситуации. Парень передвинул руки, преграждая пути к отступлению.

— Макар, ну, я же тебе уже все сказала. Чего ты добиваешься?

— Тебя!

— Бесполезная затея.

— Почему? Ты замужем?

— Нет, — рассмеялась Ася неожиданному, с ее точки зрения, предположению. Ей почему-то совершенно не приходило в голову, что так могут интерпретировать ее поведение. — Я бы тогда и на свидание с тобой не пошла.

— Ты… — Мак посмотрел в небо в поисках идеи, — черт, я не знаю, что еще можно предположить. Ты, прости, если обижу, болеешь чем-то?

— Нет! — еще веселее причина. Мда…

— Я устал угадывать! — он смотрел на нее своими бездонными глазами, пытаясь понять.

— Не надо ничего угадывать. «Нет», это просто «нет». Мы слишком разные…

— Ладно, — как-то подозрительно быстро отступил от намерений все выяснить Макар. Но все же наклонился и сорвал быстрый поцелуй с ее губ.

— Может, мне лучше на автовокзал? — послышалось робкое.

— Ага, щщас!

У меня нет ничего плохого на уме,

Не ломайся, милая, поехали ко мне[6]

Глава 5

Коварные планы

Асе отчаянно хотелось домой, это ведь ненормально — знакомить с родителями на первом же свидании! Насколько Ася знала, сейчас так никто не делает. Однако просьбу подвезти ее к автовокзалу, Макар проигнорировал. Пара кварталов, и остановился в небольшом дворе с молодыми липами, покрытыми свежей весенней листвой. Хлопнул водительской дверью, молча дождался, пока выйдет Ася, поставил авто на сигнализацию и, махнув ей следовать за ним, направился к одному из ближайших подъездов. Рахманова шла следом, как на казнь.

Квартиру на первом этаже открыл своими ключами. Оба в молчании разулись, вытянул из ее рук рюкзак, положил на обувницу, оставив с букетом в руках…

Почему он молчит? Лучше уж тогда действительно отправил бы ее на автобусе. К чему это всё? Может, она в тягость? Неприятное чувство… Высказать ему? А толку?

Ася чувствовала себя крайне неловко. Нет, все же надо было уехать самой. А еще лучше, не соглашаться приезжать.

— Проходи, я сейчас, — указал ей на одну из комнат, а сам скрылся за неширокой дверью в конце коридора. Наверное, в туалет… Тоже выйдет заплаканным? Не получилось переспать с девчонкой, жизнь не удалась?

Рахманова улыбнулась. Чего только в голову не придет.

Сделала было шаг в комнату и услышала, как в дверях поворачивается ключ. Замерла настороженно.

В квартиру вошла немолодая пухлая женщина в очках, отчего-то румяная, запыхавшаяся. Увидела гостью с цветами и тоже застыла.

— Ой, у нас гости? — улыбнулась. — Я и не знала. Вы…

— Я с Макаром, — почему-то вместо имени поторопилась сказать Ася.

— Очень хорошо, — женщина кивнула, скрывая удивление, словно незнакомые люди в прихожей — дело обыденное. Поставила сумку рядом с ее рюкзаком и спросила: — Давно пришли?

— Нет. Вот только.

— Ну, проходите, проходите, тогда… — разуваясь. — Сейчас… быстренько ужин…

— Мы ели не так давно, спасибо.

— Где же вы успели?

— В кафе.

— Мм? — удивилась отчего-то… родительница — наверное, это была она — Макара и посмотрела на букет тюльпанов. — Цветочки в вазу надо, сейчас найду…

— Мама! — подтвердил родство парень, выходя в коридор, на его лице расплылась теплая улыбка.

— Сынка, здравствуй, маленький мой! — потянулась обнять парня, — Давно тебя не было.

Хех, маленький, да…

— Работа, ты же знаешь… Но вот он — блудный я! — развел руки в стороны так, что пальцы коснулись противоположных стен коридора.

— Да не один! — вешая легкую куртку на вешалку, лукаво прищурилась женщина, и Ася тут же заметила, как они похожи. — Отец тебя недавно вспоминал, хотел, чтобы ты что-то ему привез…

— Он звонил, да. — Он указал на гостью: — Это Ася.

— Ася… — повторила задумчиво женщина, но после улыбнулась. — А я Настя. Очень приятно.

— И мне… — кивнула девушка застенчиво.

— Ладно… Я сейчас тут на кухне… А вы пока… тут…

Было заметно, что женщина тоже слегка растеряна. Макар наклонился, поцеловал мать в щеку и успокоил:

— Не торопись. Мы не голодные. Отцу, только если что-то, а нам попозже… — с этими словами он развернулся и легко подтолкнул девушку в одну из комнат. — Пойдем.

Комната, оказалось, принадлежала самому Макару. Всё здесь буквально кричало об этом. Старые постеры популярных когда-то артистов на стенах, полки со школьными учебниками, старенький компьютер на письменном столе. Полутороспальная кровать, заправленная темно-синим плюшевым покрывалом и две подушки, по-старомодному выставленные треугольниками… У одной из стен черное пианино со специальным круглым стульчиком.

— Ты умеешь играть? — удивленно спросила Макара, который остался стоять у дверей, схватившись за турник над косяком, и наблюдал за ней.

— Давно это было… Сыграть не проси…

— Не прошу, — заверила Ася, но внутренне расстроилась. Не то, чтоб она собиралась просить, но вдруг бы он сам… Для нее все эти ноты — китайская грамота, и подобные знания вызывали у девушки уважение!

Над инструментом на стене нашелся красивый натюрморт с фруктами. Девушка заворожено изучала картину. Мазок к мазку. Маслом.

— Мама рисовала в молодости, — прокомментировал Мак.

— Красиво! А еще есть ее картины?

— Есть, но немного. В гостиной, на кухне… Потом покажу.

— Ты — музыкант, мама — художник… а папа? — осторожно спросила, но ответ все равно оказался неожиданным:

— Папа филолог. Книги пишет. Писал… И я не музыкант… — добавил небрежно. — Так, фигня.

— Почему?

— Я уже забыл, чем бемоль от диеза отличается, — хмыкнул, садясь на кровать и сминая покрывало двигаясь, чтобы прислониться к стенке. Скрестил длинные вытянутые ноги.

Ася огляделась в поисках, где бы тоже присесть. Кроме стульчика ничего не нашлось.

— Иди сюда, — похлопал рядом с собой, и, увидев, что она сомневается, устало проговорил: — Да, не трону я тебя!

— Я чувствую себя неловко, — сказала, присев на краешек кровати и тут же почувствовала, как ее тянут назад, окончательно сбивая покрывало.

— Почему? — Мак посадил ее себе на колени боком, обвив руками.

— Ты у себя дома навещаешь родителей, а я… что тут делаю? Не пойму…

— Расслабься. Ты со мной навещаешь моих родителей. Я давно не был у них, тут выдались свободные деньки, решил. На самом деле, еще вчера решил, но ты нагрянула ко мне в гости, помнишь? И пообещала мне свидание сегодня.

— Я приходила к тебе по работе. А если бы ты сказал, что мы сюда поедем, я бы сегодня не пошла с тобой на свидание. Надо было отправить меня домой. А потом ехать к родителям.

— Я решил совместить. Не спрашивай, почему. Я не знаю.

— Часто знакомишь девушек с родителями?

— Ни разу еще не знакомил. — признался.

— А я?

— А тебе повезло, — улыбнулся, нюхая ее волосы. — Ты вкусно пахнешь.

— Не начинай. Что подумают родители…

— За маму не переживай, она добрая, а папа… тоже добрый. Начинать не буду, ладно. Максимум, я тебя еще разок поцелую! Могу прям сейчас!

— Дурак, — буркнула, и Макар за это отомстил: дунул в ухо. Ася вздрогнула, только не поняла, от неприятия или возбуждения?

— Ну, ведь больше ты ничего не разрешаешь? — с надеждой на обратное он заглянул в ее глаза.

— А тебе только этого и надо! — передразнила, высунув язык, и Мак тут же резко развернул ее, и его рот оказался в опасной близости от ее губ. Медленно, но верно, он опрокидывал ее на спину, нависая.

— Макар…

Он замер и выдохнул.

— Если больше ничего нельзя, я ведь тебя зацелую!

* * *

Маме Ася понравилась. Маме вообще все нравились, такой уж она человек. Но сегодня невооруженным глазом было видно, что женщина пришла в восторг и от гостьи, и от самого факта, что Мак привел домой девушку.

Да, пожалуй, это было впервые. Не то, чтоб он принципиально никогда подобного не делал, просто как-то был не досуг, а тут так совпало… Он и на свидания-то никогда не ходил! А тут дернул черт…

Когда мама, учительница рисования, узнала, что Ася по профессии тоже, как бы, художник, Макар понял, что он попал. Родительница даже не пыталась скрыть, что очень довольна «выбором» сына.

Отец молчаливо и чинно взирал на происходящее с легким налетом надменности, как обычно. Снисходительно улыбался, часто вытирал рот салфеткой и делал вид, что он тут так… случайно, по-соседски. Однако Макар знал, что тот внимательно за всеми следит и оценивает. И похоже, все его выводы тоже не в пользу Свободного Мака!

Вот же черт!

— Сынка, ты почему ничего не ешь? — переживала мама, — Невкусно тебе? Отвык от мамкиной стряпни? Чем хоть ты там питаешься?

— Нормально питаюсь, мам. Духовной пищей! — пошутил.

— Вот-вот. Жениться тебе пора! — хитрый взгляд в сторону Аси. — Хоть будет кому за тобой присмотреть!

— Рано еще, хорошо и так!

Девчонка отчего-то покраснела и опустила голову. Интересно, что она там себе подумала?

— Так уж тридцать скоро! А ты всё в бобылях!

— Господи, мама, откуда такие слова!?

Та отмахнулась и снова переключилась на Асю.

— А ты, Асечка, как к браку относишься? Так же?

Та промолчала, лишь помотала головой.

— Сколько тебе лет? — не унималась мать. Да, Мак уже раза три ее спрашивал. Не колется.

— Двадцать восемь…

Услышал и чуть не подавился. Сколько???

— Ой, ну, вот и Макарке столько же! — обрадовалась мама, сияя лучиками в уголках глаз. — Как же я рада, что вы приехали! А что же это мы… Ваня, — обратилась к отцу, — где там твое хваленое винцо? Отметили бы знакомство!

— Я не буду! — как-то резко отказалась девчонка. Зря. Винцо у папы и правда вкусное. И валит с одного стакана!

— Как же так? Почему?

— Я не пью… — стрельнула предупреждающе взглядом в Макара, — … вино.

— Она шампанское любит, — сдал ее с потрохами.

— Так у нас вино-то молодое, играет! Почти шампанское и есть! Может, хоть стаканчик. Вкусноеее… — уговаривала мама, качая головой. — Макарушка, принесешь? За диваном в комнате бутылочка есть сцеженного…

— Не надо! — тихо и жалобно, но парень уже встал и направился по назначению. Пусть выпьет, может, расслабится хоть чуть-чуть. А то аж звенит вся от напряжения.

* * *

Рахманова прикрыв глаза, обреченно вздохнула. Похоже, придется пробовать, чтобы не обидеть хозяев дома. Категорично отказываться неудобно теперь, раз Макар вот так запросто выдал ее… Мстит? Или от души? Вряд ли. Ладно. С пары глотков ничего не случится с ней, пока едут домой — выветрится. Но все ее оптимистичные мысли враз улетучились, когда она увидела, что сам Макар, на пару с отцом заносят ко рту по рюмке чего-то, густо пахнущего спиртом.

— Макар! — воскликнула.

Тот чуть не подавился, но содержимое успел заглотить.

— Ты чего? — уставился на нее, как и все остальные, присутствующие за столом.

— Ты выпил!

— И?

— А как мы поедем!? Ты же за рулем!

— Так до завтра выветрится, — быстренько «оправдала» сына Настя.

— До завтра!? — растерянно.

За столом воцарилась тишина. Мать переводила непонимающий взгляд с сына на гостью, отец невозмутимо пережевывал закуску, словно ничего не случилось, а Макар… эта сволочь имела вид нашкодившего кота.

Ася встала.

— Во сколько автобус до города? — спросила всех сразу.

— В семь последний, — ответила Настя, повернув голову к настенным часам. Ася проследила за ее взглядом и ахнула: часы, словно издеваясь, показывали восемнадцать пятьдесят девять.

— А такси… сколько стоит?

— Так зачем такси, Асенька? — всплеснула руками хозяйка дома и потянула ту за руку вниз, снова усаживая. — Оставайтесь… Или тебе завтра на работу? Так утром рано можно уехать. Макар?! — воззвала к сыну за поддержкой.

— Я заплачу за такси, — проговорил, понурившись.

Настя изучающе переводила взгляд с девочки на своего ребенка и обратно. Видимо, сделав какие-то выводы для себя, взяла в руку вилку и нацепила кусочек мяса.

— Поешьте, потом решим.

Когда на тарелках, ровно, как и в бутылках, ничего не осталось, Асе уже никуда не хотелось ехать. Где-то на задворках здравого смысла она понимала, что это необходимо и… правильно. Но как только представляла, что надо куда-то идти… потом куда-то не близко ехать… одной… Потому что Макар, похоже, в город сегодня не собирался возвращаться… В общем, перебравшись из кухни в комнату, Ася тяжело опустилась на кровать, чувствуя, что глаза закрываются сами собой. Девушка сладко зевнула и подобрала ставшие ватными ноги.

— Малышка, — этот наглец еще смел улыбаться, глядя на нее! — А как же такси? Или уже не надо?

— Надо…

Парень хохотнул, двигая ее к стенке и вытягиваясь рядом на спине, заведя руки за голову.

— Весело тебе, да? — чуть заплетающимся языком проговорила Ася. — А мне плохо…

— Плохо? — он внимательно на нее посмотрел.

— Не так плохо… а… я хочу домой… и не могу. Это плохо.

— Это нормально. Бывает со всеми. И ты обещала мне свидание, которое я хочу. А я хочу, чтобы ты осталась… Интим не предлагаю! — поднял руки, когда она посмотрела на него волком.

— Почему я такая пьяная? Я же выпила совсем немного.

— Папино вино — оно такое… коваррррное.

— Зачем ты тогда заставил меня его пить!? — разлепила глаза, вглядываясь в мужские черты, ища ответ.

— Я не заставлял. А ты, Киса, такая милая, когда пьяная! — дотянулся до ее щеки, провел пальцем, чуть касаясь.

— Я не киса!

— Оу, прости, кроха.

Ася ужалила взглядом и с сопением отвернулась, отодвинувшись. Сейчас, она чуть-чуть посидит, и встанет. Макар потянул ее за руку, Ася, вяло сопротивляясь, все же легла рядом, потом и вовсе отвернулась к стенке. Климов, естественно, воспринял это как приглашение и тут же «ложечкой» прижался сзади.

— Малышка, — шепнул в ухо, от чего у Рахмановой встали дыбом волоски на затылке, — Спать еще рано, но, может, хоть разденемся?

Она резко дернулась, больно ударив головой ему в челюсть. Мак застонал.

— Ой, прости! — тут же проснулась жалость. — Сильно?

— Жить буду, — потер подбородок, растирая. — Дать тебе мою футболку?

Словно издеваясь, на улице вдруг разразился ливень. Будто и не было этого солнечного ясного денька. Девушка обреченно опустила голову на подушку. Что же делать, что делать?

— Если я останусь, нельзя поспать с твоей мамой? Или на раскладушке какой-нибудь?

* * *

— С мамой? — удивился Климов, и представил, как он просит об этом у родительницы. И что она себе потом будет про него думать. Ну уж нет!

Раскладушка, если он ничего не путает, должна быть где-то на антресолях, но парень и под дулом пистолета не признался бы в этом сейчас! Нашли дурака!

— Ты предпочитаешь спать на полу? — нагло вопрошала девица.

Угу, шнурки только погладит!

— Я… — выделил он слово, — буду спать на своей кровати!

— Тогда на полу лягу я.

— Конечно-конечно… — что с ней спорить…

— Я не буду с тобой спать. Мы это уже решили, — не унималась эта девчонка.

— Мы решали немножко не это, но если ты хочешь обсудить…

— Не хочу!

Климов вдохнул и шумно, медленно выдохнул воздух, надув щеки. Почему он ведется на все эти сложности?

— Ладно. Давай поднимайся… Переоденься… Или мы еще куда-то пойдем? — лукаво спросил.

— Не могу.

— Тогда… Вставай, в общем. — залез в старый шифоньер. Мда… выбор не большой.

Ася со стоном встала и пошатнулась.

— Ужас! Что подумают твои родители обо мне?

— Боюсь, они уже подумали все, что можно… и что нельзя, — под «нельзя» имея в виду планы мамы женить его, наконец.

На девчонку эти слова произвели эффект разорвавшейся гранаты. Она выпучила глаза и часто задышала:

— Что нельзя? Пьяница, да еще и… бл@дь! Давай, все-таки, на такси! Как-нибудь незаметно…

— Чего? Ася, — он в шоке уставился на нее, — не выдумывай! Они решили, что ты — моя девушка, у нас все серьезно, а вино… оно на всех так действует. Я тоже с трудом держусь, честно. А родители, скорей всего, сами сейчас спать лягут! — протянул ей найденную в глубинах шкафа свою футболку, которую носил лет в четырнадцать. Он уже тогда был выше, чем Ася сейчас!

— А подлинней ничего нет? — спросила, разглядывая наряд.

Есть, но… считай, что нет!

— Нет. Я не храню тут свою одежду. Не знаю, откуда и эта-то тут взялась.

Ася недоверчиво посмотрела на него, попыталась заглянуть в шкаф, но Мак загораживал весь вид до самой последней полки своим ростом…

— Хочешь поискать сама? — предложил, надеясь на отрицательный ответ. И его мольбы были услышаны.

— Нет, не буду рыться в чужих вещах. Ладно. Можно мне в душ?

— Конечно, — довольный, он распахнул дверь и показал, куда ей нужно.

Пока Ася пропадала в ванной комнате, Макар пытался унять чрезмерно услужливую фантазию, представляя, что и как она сейчас делает. А еще, предвкушал эту ночь.

То, что сам он останется здесь ночевать, он планировал давно, когда никаких намеков на Асю и в помине не было. Когда он выморщил у Аси свидание, решил не откладывать и совместить приятное с полезным. Девчонка, вроде, приличная, не стыдно показать, почему бы и нет? Возможно, мама на какое-то время успокоится, надеясь, что сын в серьезных отношениях, а значит, за него можно не переживать. Но похоже, с этим Мак ошибся. Как бы теперь хуже не стало: в глазах мамы явственно читалось, что претендентка на место снохи ее более чем устраивает.

Вот же черт!

Но приятные мысли, плавающие в не совсем трезвой голове Мака, затмевали все переживания. Ася в его постели — не этого ли он хотел с момента их знакомства? А вчера, когда она сказала, что между ними ничего не может быть, желание подхлестнулось и увеличилось в разы. Нет, специально бегать за ней и упрашивать, он бы не стал. Не его стиль. Но раз уж так получается! Он не упустит шанса, соблазнит кроху, у него для этого вся долгая ночь! Стены здесь толстые, дом старый, строили на совесть, можно не переживать, что родители услышат. Да если и услышат… не школьники же… всё понятно…

Климов плотно зашторил окна и включил настольную лампу, разобрал кровать. Самому надо в душ еще по-быстрому, чтобы Ася не уснула. Но если что, он разбудит и…

Ух… Мак почувствовал, как от одной мысли кровь бежит быстрее.

— Терпи, друг… Скоро, скоро… — погладил напряженный пах.

Дверь приоткрылась. Ася в его детской футболке была неподражаема! Сквозь тонкий трикотаж проступали напряженные вершинки, четко вырисовываясь в игре светотени, сама майка едва прикрывала ее мелкую попку, почти не оставив простора воображению, свободная от снятой одежды рука нервно дергала за край, безуспешно пытаясь натянуть наряд пониже, чтобы прикрыть точеные ножки. В полутемной комнате она выглядела сказочно!

— Малышка, — хрипло, не своим голосом просипел Мак… Чувствовал себя питекантропом, готовым беззастенчиво утащить добычу в пещеру, поддавшись древнему, как сама жизнь, инстинкту.

— Даже не надейся! — улыбка Аси вселила уверенность, что всё будет, не зная еще, как сильно он может ошибаться.

— Надежда умирает последней. Я в душ! — и ушел, пока еще есть толика самообладания, чтобы не наброситься на нее прямо так.

* * *

Ложиться Ася не стала, забралась под одеяло, сидя, прислонившись спиной к стене, ждала… Чего?

Чувствовала себя жутко и глупо. Мысль о том, что она останется на ночь в одной комнате с мужчиной, да еще с таким притягательным, щекотала нервы. Приятно, надо сказать, щекотала. Но Ася отдавала себе отчет, что все эти приятности не получат желаемого продолжения. Она не может себе этого позволить. Но как избежать, не признавшись во всем и не отталкивая, не знала. Так далеко она еще никогда не заходила.

Пока сидела в потемках, еще раз пробежала глазами по комнате. Взгляд остановился на шифоньере: наверху в пакете лежало что-то сильно напоминающее одеяло. Вскочила — вдруг не успеет! — пододвинула стул, с трудом дотянулась до желаемого и стащила, едва устояв на непослушных ногах со всем добром.

Так, уже легче.

Одеяло оказалось большим, двуспальным. Ватным, правда, но в данном случае это скорее плюс. Она расстелила его на пол между пианино и письменным столом, стащила с кровати одну из подушек, выключила по ходу свет и закуклилась в импровизированном ложе.

Замерла.

Наверное, это выглядело смешно. Но чего только не сделаешь, ради…

А чего, собственно, ради? Мысли поползли, очередной раз бередя душу.

Ей двадцать восемь. Это ужас как много для девушки, которая еще не стала женщиной, это Ася понимала! И осознание этого настроения не прибавляло, наоборот, разочаровывало Асю в самой себе. Неужели она настолько недостойна, чтобы довериться, полюбить ее, сделать всё по-правильному и получить… Так хотелось верить, что дело не в ней, а в том, что для современной молодежи целомудрие, что она так бережно хранит, не представляет никакой ценности. Важнее практическая сторона, никому нет дела до морали. И может даже пора плюнуть на все…

А что дальше? А дальше не останется никакого сдерживающего фактора и…

Ход ее мыслей прервал скрип двери.

Макар зашел в комнату… в одном полотенце на бедрах!

О, Аллах!

Ася резко закрыла глаза, сделав вид, что спит.

— Это что такое? — изумленно, тихо проговорил парень. — Ася?

Девушка не шевелилась.

— Ася! — уже громче. Наверное, если бы она действительно спала, то уже проснулась бы. Она «сонно» поморгала, потом снова закрыла глаза, когда в поле зрения опять оказалось полотенце.

— Что? — прошептала, складывая ладони под щеку. — Я уже сплю. Спокойной ночи.

Ответа не последовало и это насторожило. Рахманова напряглась. Так хотелось повернуться и посмотреть. Он стоит? Смотрит? Ждет? Думает?

Определиться не было времени. Ее, вместе с коконом подняли с пола и бросили на кровать. Она не успела даже охнуть, как оказалась под одним одеялом с Макаром, прижимаясь обнаженными ногами к его влажной после душа коже.

Опомнившись, Ася тонко взвизгнула и попыталась выскочить из этого плена.

— Ты что!? — он закрыл ей ладонью рот. — Перебудишь всех! Ася!

Мак навис над ней, чуть придавливая телом, вглядываясь в лицо. Ища там что-то.

— Ммм-мм-мммм!

Рука исчезла, и Ася повторила:

— Отпусти меня, пожалуйста!

— Куда?

— Туда… — кивнула на пол.

— Нет. Ася… — он провел пальцем по ее скуле. В сумерках обстановка казалась нереальной, а мужчина, очень красивым. — Я хочу тебя… — рука сместилась ниже, и, задев пальцами грудь, спустилась к боку, бедру, — очень…

Провел по предплечью, взял ее ладошку, понес к губам, влажно целуя, а потом, резко заводя под одеяло, прижал к своей эрекции. Голой эрекции!

Весь пьяный морок как рукой сняло!

Ася взвилась, снова больно ударив Макара, на этот раз в висок, и встала, возвышаясь над лежащим нахалом. Он с интересом уставился ей под подол.

Черные трусики…

С тобой то счастье, то тоска — не угодишь девчонке.

Порою вертишься в мозгах, порой сидишь в печенке.

Но чтобы быть с тобой отдам любую цену, че там…

Ведь наш с тобой любимый цвет — флуоресцентный черный.[7]

Девушка занесла ногу, чтобы, перешагнув его большое тело, спрыгнуть, но он дотянулся до ее бедер и снова уложил.

— Макар, нет!

— Что нет? Почему? Куда ты так рвешься?

— Я говорила тебе, что ничего не будет! Ты обещал!

Парень со стоном упал на подушки, положив одну руку на глаза. Второй несильно, но не оставляя шансов на побег, прижимал ее к себе.

— Почему?

— Тут твои родители! Прямо за стенкой!

— Стены толстые.

— Я впервые в этом доме.

— Они все равно уже подумали то, что логично было бы думать в нашей ситуации.

— Я не… не подготовилась… — продолжала выдумывать предлоги Ася, вытянувшись, как струна, вдоль мужского тела.

Макар убрал руку с лица и повернулся к ней, снова нависнув, и тоном доброго дядюшки, словно рядом с ним пятилетний ребенок, начал повествовать:

— Ася. Милая Ася! — вкрадчиво, делая большие паузы, — Я — мужчина… Ты — женщина… Женщина, которая сейчас лежит в моей постели… и прижимается к моей обнаженной коже. Меня это возбуждает… сильно… Не сомневаюсь, что и тебя, но мы сейчас не об этом… — голос снова стал хриплым, и он прокашлялся. — Когда я… дотрагиваюсь до тебя, я едва сдерживаюсь, чтобы не превратиться в дикое животное: так я тебя сейчас хочу. В такие моменты мужчине абсолютно наплевать, в каком месте, ты считаешь, ты не подготовилась… Но раз тебя это так беспокоит, давай обсудим это, — он наклонился и очень легко провел языком по ее губам, убрал прилипшую к ее носу волосинку. Ася расширенными зрачками, молча и не дыша, наблюдала за ним. — Не побрила ноги? Не принципиально! Не подмылась? Пофиг. У тебя некрасивое белье? Я не успею его разглядеть, поверь!

Ася покраснела. Отчасти то, что он перечислил, оказалось правдой. Она и предположить не могла, что невинное свидание-прогулка закончится чем-то подобным. Но, к сожалению ли, к счастью ли, ее основная готовность… точнее неготовность… была в голове.

— Я… хочу спать…

Мак прикрыл глаза на секунду, словно уговаривая себя в чем-то.

— Я, конечно, не любитель некрофилии… — вздохнул, — но если… ты разрешишь мне сделать то, что я сейчас больше всего хочу сделать… можешь спать…

Рахманова глубоко вдохнула, словно перед прыжком и…

— Нет.

Макар снова закрыл глаза, оставаясь над ней.

— Это называется «соблазним и не дадим», да?

— Нет. Я тебя не соблазняла. Ты сам.

— Я здоровый мужчина. Рядом красивая женщина… Почему? — в его тоне едва зазвучала хорошо скрываемая злость.

— Просто. Нет.

— Нет! — он прожег ее взглядом. — Сейчас меня такой ответ не устроит. Говори.

— Если я не придумаю достаточной для тебя отговорки, ты… изнасилуешь меня?

Эта фраза возымела действие. Девушка облегченно выдохнула, когда он скатился с нее, снова прикрыв предплечьем глаза.

Макар молчал. Долго. Очень долго. Ася, боясь лишний раз пошевелиться, даже начала расслабляться и засыпать…

— У тебя какие-то принципы? — вздрогнула, когда он заговорил. — Что-то вроде «не спать на первом свидании»?

— Считай, что так… — буркнула в ответ.

Что угодно, только бы пережить эту ночь.

— А на втором?

— Тоже. Дай мне время.

— Значит, на третьем, — почему-то сделал вывод Макар.

Значит, третьего не будет. Но Ася промолчала.

— Ладно, — он завозился, сбивая одеяло и отворачиваясь. — Спи.

Спустя минут десять, Ася услышала сопение Макара. Такого теплого, близкого и… запретного. Ей безумно нравилось быть с ним. Говорить, трогать, целовать. Возбуждать? Да, а кому бы это не понравилось, чувствовать, что имеешь власть. Пусть такую, неправильную, но от этого не менее сладкую. А те ощущения, что он вызывал в ее теле, как от них добровольно отказаться? Хочется и колется… и все равно хочется…

Ругала себя за то, что не уехала. Могла бы настоять, и он бы посадил ее на такси. Дождь и слабость в ногах, не те обстоятельства, которые имели вес на заседании ее личного суда. А она промолчала. Почему? Может, потому что в ее жизни прежде не было похожих случаев, и она не знала слов для резкого, категоричного отказа. Что же делать сейчас?

Ругала его, за то, что так хитро заставил ее здесь ночевать. Надо было забить тревогу, когда выяснилось, что они куда-то едут. Ведь сразу было видно, Макару нужно только одно… От нее то же, что и ото всех. Мальчик непостоянный, ветреный, несерьезный. И притягательный. А она летит на его огонь, словно бабочка, заранее зная, что можно сгореть.

Ругала вино, за то, что оказалось таким… коварным. Бабушку за то, что, когда Ася позвонила из ванной и заикаясь сообщила, что не придет ночевать, лишь пожелала ей хорошо провести время. Катя, знакомая с работы, с которой Ася иногда делилась сокровенным, вовсе не ответила на звонок.

Ругала судьбу, что свела ее с Макаром, потому что с ним хотелось плюнуть на все свои запреты. Но тогда она станет для него одной из многих, и он, наигравшись, пойдет искать следующую.

Прошел час… два.

Три.

Еще…

В какой-то момент сквозь плотные шторы начали пробиваться рассветные лучи.

Рано утром недовольный Макар и не выспавшаяся Ася уехали, сославшись на рабочий день.

Глава 6

Братишка

После такого свидания — Ася не могла определиться, считать его удачным или же отвратительным — Рахманова окунулась с головой в работу. Благо, рабочих заказов в связи с окончанием учебного года было много, школьники и даже детские сады отмечали выпускные, на носу свадебный сезон…

С самого утра и до вечера девушка моталась по городу, осматривая помещения, заказывая что-то в типографии, подбирая флористику.

Но в минуты покоя, в транспорте, или ожидая что-то по заказу, Ася неминуемо возвращалась мыслями к Макару.

Его игривость и внешние данные — завлекали. Простота и искренность — подкупали. Его наглость и бесцеремонность — дразнили. Нежность и страстность — лишали здравомыслия. Но что-то отталкивало. Вот только Ася никак не могла сформулировать, что. Но что-то же должно быть?

Он… ветреный. Непостоянный. Бабник и кобель. Но ведь и такие иногда остепеняются и находят свои половинки!

Нет. Вряд ли Ася могла поверить, что для Макара она станет кем-то значимым. Он — одноразовый. И не потому, что после одного раза он станет негодным. Нет. А потому, что ему нужен этот один раз, без которого ничего другого и не начнется.

Или, как вариант, этого одного раза достаточно, чтобы пуститься в новый поиск. Тогда получается, даже не Мак одноразовый. А Ася для него — одноразовая. Но девушка категорически не хотела вешать себе такое определение. Ася — не такая. Поэтому вряд ли они еще встретятся, она это понимала. Она не будет искать с ним встреч, потому что ничего, из того, что он хочет, она не может ему предложить. Сам он, заинтересовавшись ею, уже сделал несколько попыток ее соблазнить, все они оказались неудачными для него.

Если он вообще способен на отношения: он же четко маме сказал, что жениться ему еще рано!

А после последнего их разговора тогда, в его постели, будет как минимум странно, если он не обидится и снова будет Асю штурмовать. Обычно, парни не такие, насколько она успела понять. Если девушка сопротивляется, пусть идет своей дорогой! Вокруг полно тех, кто с бОльшим рвением вступает в отношения без особых принципов.

Что же теперь делать с тем, что Макар ей нравится? Не так, как нравились все те, с кем у нее не получилось, хоть и встреч, порой, было больше. Этот несносный нахал почему-то засел глубже после первого же свидания!

Он был… обаятелен. Привлекателен, да-да! Нежен настолько, что Ася не могла его оттолкнуть, а он любил тактильный контакт, это очевидно. Он вызывал дрожь и мурашки прикосновениями, шепотом и даже взглядом иногда.

Опытный, сразу видно!

Она чувствовала на уровне инстинкта, что он не обманет и не предаст. Он всегда скажет правду. Неизвестно отчего, но ему хотелось довериться. И даже зная, что не стоит, хотелось. Зная, что ничего это не будет иметь продолжение, всё равно хотелось. Ася знала, что не откажет, если он вдруг каким-то образом снова предложит встретиться. Но эта возможная будущая встреча будет еще одним испытанием для нее, и разочарованием для него.

Ася и радовалась, и грустила, что свой телефонный номер ему так и не дала.

Вздохнула, сидя в душном автобусе, который вез ее домой. Еще один день прошел. И всё вроде бы хорошо. Но чего-то не хватало.

* * *

В один из вечеров на неделе Асю вызвонил младший брат. Довольный, потому что купил себе автомобиль в качестве подарка от Рафика на окончание обучения. До защиты диплома был еще месяц, но решили не ждать, уж больно хотелось Кариму сесть за руль.

Ася искренне радовалась за младшего родственника, и согласилась даже покататься с ним по городу, дабы потешить хвастунишку. Тот, гордый, как павлин, встретил ее на новой Мазде возле дизайн-студии, где Ася забирала заказы на следующий день, и повез ее с открытыми окнами по городу. Он выглядел так, словно едва сдерживался, чтобы не закричать от восторга. Пожалуй, Асия впервые видела у младшего братца такую искреннюю радость на лице, обычно тот вел себя более сдержанно.

Они объехали все проулочки и закоулочки в центре города, вырулили на окружную дорогу, подрезали пару резвых водителей, даже в МакАвто побывали, в качестве праздничного ужина.

— Асия, я счастлив! — не в первый раз повторил Карим, нежно гладя руль своей Мазды.

— А я счастлива за тебя, — улыбнулась и потрепала Карима по голове.

— Синий, нормальный цвет? Как тебе? Как дизайнеру?

— Хороший.

— Не темный?

— Ну, смотря с чем сравнивать… Темный, да, зато пачкаться меньше будет!

— Ася! Мы говорим о красоте, а ты про грязь!

Девушка рассмеялась.

— Братишка, какая разница, какого цвета автомобиль, главное, чтобы ездил. Тебе нравится? — он кивнул. — Ну, вот видишь, а остальное — не важно.

— Эх, я и забыл, что девчонки ничего в этом не понимают! Хочешь мороженое? — спросил после паузы.

— Хочу!

Они заехали на стоянку одного из торговых центров и в хорошем настроении направились внутрь.

Асе передалось возбуждение братишки, и она весело шагала в ногу с ним, стараясь не отставать: Карим хоть и не был сильно высоким, метр семьдесят семь, но в сравнении с Асей мало кто чувствовал себя недорослем.

— Как твой диплом? — спросила позже, лизнув розовую массу в бисквитной вафле.

— Потихоньку. Сейчас жду рецензию от научного руководителя.

— В теме разбираешься?

— Конечно, малая, ты как думаешь?

— Кто малой тут у нас? — пожурила. — Я не представляю, как можно столько знать. Я когда делала дипломную работу, мне всего и надо было — оформить трехэтажный виртуальный коттедж в определенном стиле. А у вас… формулы, расчеты, таблицы… Это разве интересно?

— У кого «у вас»?

— У мужчин.

— Каждому своё, сестренка. Мне вот твой коттедж что спереди, что сзади… Избушка-избушка, повернись к лесу передом…

— Задом, — поправила Ася, довольно улыбаясь.

— Вот и я о том… Задом… — задумавшись о чем-то повторил Карим.

— Как у тебя на личном фронте? — вдруг спросила. — Всех девчонок на факультете пленил?

— Никого я не пленял, — буркнул. — Рано еще. Вот тебя замуж выдадим…

— Карим, — Ася запнулась, осторожно подбирая слова. — А ты… Будешь искать чистую девушку в жены? Тебе это важно?

— Важно, — кивнул, проницательно заглянув ей в глаза. — Но не первостепенно. А что?

— Ничего, — Ася опустила взгляд в пол. — Просто спросила. Интересно твое мнение, как мужчины.

— Я не могу отвечать за всех мужчин, Ась. Ты…

— Нет! — поспешила ответить на еще не заданный вопрос.

— Что нет? — повернулся к ней.

— А… ничего, — натянуто рассмеялась, выходя из торгового центра. — Забудь.

— Наверное, об этом тебе лучше поговорить с мамой?

— Да, конечно, с ней, — согласилась, чтобы не спорить. С мамой у Аси не было в жизни ни одного личного разговора. Она бы, наверное, начала кричать, или поучать… С бабушкой и то проще было бы, но она — совсем другое поколение. Как можно равняться на того, кто старше тебя почти на полвека?

— Завтра придешь на ужин?

— Куда я денусь… — вздохнула. — Расскажи лучше что-нибудь веселое…

* * *

Макар выходил из своего авто, собираясь присмотреть себе новые наушники, как у Ильюхи, больно уж тот их хвалил. Пискнув сигнализацией на брелоке, он шагнул было в сторону магазина, как увидел… или, точнее, сначала услышал знакомый смех. А потом уже обернулся.

Ася.

Да не одна! С каким-то парнем. Молодым, не очень высоким. Восточной внешности. Оба довольные, счастливые, с мороженым в больших стаканчиках… Не замечают никого вокруг! Он взял ее под руку, а она к нему так и жмется… Чмокнула в щеку!

Что за фигня? У нее кто-то есть? Не муж, скорей всего, она же говорила, что не замужем. Но то, что эти двое близки — без сомнения!

Но ведь… она ходила с ним — Макаром — на свидание! Целовала! Ночевала в одной кровати!

Ага, вспомни, кто ее заставил это сделать!

Если она такая вся правильная… Нет, похоже, она не совсем правильная! Такая же, как все. Он знал!

Нет, про нее не знал… Просто… не бывает правильных!

Все города давно переполнены ими.

Хорошие девочки стали плохими…[8]

Ломалась, как целка! А сама! Сказала бы, чего мозги пудрить!?

Парочка тем временем села в синюю тачку, новую, причем, судя по виду, и опустив все окна выехали со стоянки.

Макар, незамеченный, оглушенный и почему-то злой так и не сделал ни шагу.

Настроения для покупок больше не было. Залез обратно в машину и поехал домой… Но его красная ласточка почему-то села на хвост ненавистной синей Мазде.

Мак не совсем понимал, что чувствует. То ли его обманули… но, ведь, не обманывали! То ли обошли… но, ведь, сразу заметно, что этого… хлыща она знает давно! Скорее всего, не оправдали надежд. Да! Именно так. Не то, чтоб он потерялся в этой девчонке, но она казалась ему… особенной…

Обломись, братишка!

Зачем он вообще их преследует? Видно же, людям хорошо вместе и остальное их не интересует. Но внутри Мака сидел тот, кто очень хотел их подрезать, разбить битой или чем-нибудь еще, пару новеньких фар и вытрясти из этой девчонки правду. Впрочем, какую еще правду? Разве что-то остаётся невыясненным?

Тем временем Климов на автопилоте завернул за Маздой в смутно знакомый двор, в котором когда-то, кажется сто лет назад, Асю высадило такси после свадьбы. Водитель тоже вышел, вместе с ней. Улыбается, сучёныш! Довольный, аж светится!

Ася взяла его за обе руки, что-то радостно проворковала, обняла, расцеловала в обе щеки… Если бы она поцеловала его по-взрослому, Мак, наверное, «поцеловал» бы его в новенький задний бампер! Махнула рукой на подъезд, видимо спрашивая, не хочет ли он подняться… Отказался…

Отлегло…

После чего, пигалица еще раз!.. прижалась к этому… этому… черт! И скрылась в подъезде. А осчастливленный малец забрался обратно в тачку и вырулил со двора.

Что-то во всей этой истории было не так.

Оно тебе надо?

Она задолжала ему пару свиданий, кажется. Последний шанс, Ася… Завтра вечером, перед работой. Сегодня он не хотел и не мог спокойно мыслить. Климов решил, что завтра он ей позвонит, взяв номер у Ильюхи. Проверит ее, просто чтобы знать. Спросит, может. Но узнает. Что за недомолвки, игры? Вот у него, Макара, всё понятно. Девочки, секс, никаких обещаний. Все максимально прозрачно. Они — ему, он — им. Обоюдно, приятно, быстро, без последствий и глупостей. Макар никогда не хотел продолжения. Да и они не долго горевали, как правило.

А эта… эта Ася словно выбила землю из-под ног! То игнорирует, то целует. То радуется, то плачет ни с того ни с сего! То ходит на свидания с ним, то шарится по городу, не скрываясь, с каким-то хреном зелёным!

Нерусским.

Любит поперчёней?

Блин, если бы она сразу дала, он, наверняка, уже забыл бы о ней! А она мало, что ломается, она единственная, кому удалось провести с ним ночь в одной постели просто так! Принципы у нее, видите ли! Да ну ее, со своими принципами! Видел он… ее принципиальность сейчас.

Весь вечер Мак кипятился и ругал ее, и себя заодно. Свою наивность.

Вот так, Макарушка, и на твою хитрую ж… нашелся болт с винтом!

Нет. Эта мысль ему что-то совсем не понравилась. Виски! Да, надо выпить. Может, полегчает?

Глава 7

Такси вызывали?

В пятницу Ася сидела за столом с родными, когда ей позвонили. Номер оказался неизвестным, и из любопытства, под недовольным взглядом матери Рахманова взяла трубку.

— Аллё?

— Кроха, привет. Как насчет встретиться прямо сейчас? — голос в трубке оказался знакомым.

— А… секундочку, — она встала из-за стола, что в их семье считалось полным отсутствием воспитания, и вышла в прихожую. — Слушаю.

— Малышка, это ты?

— Макар?

— Узнала, ну, слава Богу!

— Откуда у тебя мой номер, — зашептала, чтобы не было слышно в комнате.

— Ты где? Не можешь говорить?

— Не очень.

— А встретиться?

— Я… — посмотрела на часы, — я освобожусь через полчаса.

Разговор надо было срочно заканчивать, пока кто-нибудь не вышел поинтересоваться. Ася была готова на все что угодно, лишь бы побыстрее повесить трубку.

— Ладно. Куда за тобой заехать?

Ася назвала улицу и номер дома, велев ждать у первого подъезда. После быстро нажала отбой и вернулась за стол.

— Кто-то умер? — поинтересовалась мама.

— Нет, — опустив глаза в тарелку.

— Тогда что… или кто… для тебя так важно, что ты вот так выскакиваешь из-за стола. Какое неуважение к присутствующим!

Оба брата молчали, не обращая внимания ни на тон матери, ни на нервозность сестры. Кроме Карима, Руслана, мамы и Аси сегодня на ужине никого не было.

— Это такси. Я вызывала, вот они перезвонили уточнить адрес.

— Такси? — переспросил Руслан, заинтересовавшись.

— Да. Мне еще сегодня на работу. Надо проверить кое-что для завтрашнего дня.

Не очень убедительная ложь, но на большее Ася сейчас не была способна. К ее счастью, больше вопросов не возникло, и она облегченно выдохнула. Когда пришло время, Ася начала обуваться, боясь, как бы Макар снова не позвонил. Лучше она подождет его во дворе. Но ее планам по конфиденциальности не суждено было сбыться.

— Я тоже, пожалуй, пойду. Подвезешь брата, а то моя в сервисе?

Рахманова едва не сдержалась, чтобы не выказать эмоций. Подвезти? Руслана? Но раздумывать было некогда — снова раздалась трель телефона. Ася сбросила звонок и выскочила в подъезд.

Красная машина приковывала взгляд, стоя у первого подъезда, как и договаривались. Ася быстрым шагом направилась в ее сторону.

— Асия, подожди! — окликнул брат, беря ее под руку, а затем обнимая плечи. — Куда ты так торопишься?

— Ждут же…

— Это такси? — удивился Руслан, тоже разглядывая начищенную до блеска красавицу на четырех колесах.

— Да.

Макар на беду вышел из салона, улыбаясь. Но завидев рядом с Асей незнакомца, недовольно сощурился.

— Добрый вечер, это мы заказывали такси, — скороговоркой сообщила она парню, сделав умоляющее лицо, отвернувшись от брата. Мак поднял брови, но в ответ лишь кивнул.

Руслан открыл для Аси заднюю дверь, подождал, пока она заберется, и сел рядом с ней. Макар вернулся за руль и, не поворачиваясь, ровным тоном спросил.

— Куда вас везти?

— Едете пока по проспекту… — ответил мужчина. — Остановите у «Аптеки номер один», а потом дальше. — При этих словах, он по-братски обнял Асю и поцеловал в лоб.

Девушка готова была провалиться свозь пол, заметив взгляд Макара в зеркале заднего вида. Аптеки, поцелуи… Ничего, она потом оправдается. Главное сейчас, чтобы брат ничего не заподозрил. Руслан, тем временем продолжал говорить.

— У вас хорошая машина. Сразу видно, бережете! Что это за такси? Я часто езжу, но так хорошо еще не попадал. Мм?

Макар молчал, и Асю уже начало потряхивать. Но тут он все же ответил.

— Это частная контора, — развязно ответил Мак. — Называется «Сюррррприззззз».

— Не слыхал о такой, — нахмурился брат. Ася сжалась. — А визитки нет?

— Кончились, — пожал плечами водитель. — У этой аптеки? Подождать? — Обернулся и прожег Асю взглядом голубых глаз.

— Здесь. Ждать не надо. Спасибо, — мужчина достал из портмоне купюру и кинул на пустое переднее сидение. Получилось как-то высокомерно, как показалось Асе. — Девушку довезете, куда скажет. Сдачи не надо. — И, еще раз чмокнув Асю в обе щеки и легонько ткнув пальцем в нос, как ребенка, вылез из машины, пробормотав «увидимся, милая».

Макар тут же молча рванул с места. Ася тоже боялась начать разговор. Такси, Аллах! Как ей в голову это пришло? Но куда было деваться? Скажи она Руслану, что молодой человек приехал к ней, чтобы погулять…

Ага, погулять, наивная!

…она бы утонула в вопросах брата и неизвестно еще, чем бы это закончилось. Насколько она знала Руслана, он не одобрил бы подобного. Даже трудно сказать, почему. Просто, не одобрил… Еще бы и маме доложил!

Мак долго куда-то выруливал, но, наконец, выехал на пустынную площадку возле моста через реку, резко затормозил. Отстегнулся, развернулся к Асе всем корпусом и издевательским тоном спросил:

— Что еще за черножопый хрен?

— Мой брат…

— Брат? А вчера, тоже брат был? Не заливай, детка, вы не похожи! Был бы брат, ты бы не устраивала весь этот цирк с такси! Какая ты любвеобильная, оказывается. С одним, с другим… Хотя, мне ты отказала… А этим, черномазым, значит, нет? Говорят, они любят в попку? Так сказала бы! А то ломалась, как…

— Следи за выражениями! — оборвала. — Я не поэтому тебе отказала, — за оскорбления Ася спросит чуть позже. Сейчас главное объясниться, ведь он, правда, не знает, что к чему, поэтому и злится. Да еще это такси…

— А почему? — он вышел из машины, и Ася последовала его примеру, становясь рядом.

— Не важно.

— Важно! Скажи.

— Нет.

— Я устал от твоих секретов! — предупредил глухим голосом, начиная злиться.

— Я уже жду, когда ты устанешь от всей меня. И оставишь в покое. Зачем ты хотел встречи? Чтобы поссориться?

Парень сделал шаг назад, даря долгожданную свободу, достал свою электронную сигарету… Раскурил, выдохнул ароматное облачко…

— Ты так хочешь, чтобы я отстал? А и правда, нахрена оно мне надо? — затянулся. — Я отстану, но сначала назови мне реальную причину. Просто… хотя, нихрена не просто! — стукнул ладонью по красной крыше своего авто, и Ася вздрогнула, — я хочу знать!

— Я мусульманка, — выпалила Ася и отвернулась. Потом торопливо скинула с плеча рюкзак, выудила из глубин помятую временем дежурную пачку сигарет… зажигалку… На ветру прикурить получилось только с пятого раза… Сзади давило повисшее молчание. Не выдержав напряжения, украдкой повернулась и поймала прищуренный взгляд. Снова отвернулась. Затянулась так глубоко, что закашлялась…

Минут десять ничего не происходило. Никто их них почти не двигался и ничего не произносил оба стояли, сопротивляясь порывам ветра с вечерней реки. Когда Ася выкинула остатки сигареты, сзади послышалось:

— Только что придумала, м? Причем тут твоя религия? Ты куришь, — повел рукой, — пьешь, целуешься… тебе это не мешает. А отношения со мной, значит…

— Какие отношения, Макар! — воскликнула Рахманова в сердцах и развернулась к нему. — Ну, какие!? Я… У тебя отношения означают потрахаться и разбежаться. — Говорить было тяжело, смотреть при этом ему в глаза, еще тяжелее. Отвернулась снова, прикуривая вторую.

— Перестань, — приблизился к ней и выдернул из пальцев сигарету. — Тебе не идет!

— А я… — продолжила Ася, почему-то покорно кивнув, — я так не могу. И не хочу! И я тебе с самого начала об этом сказала. Пью-курю… да… это плохо. Очень. Но секс для меня — нечто очень личное. Я берегла себя не для того, чтобы вот так, играючи, кто-то захотел и получил. А в машине, и правда, был мой брат.

— Вы не похожи…

— Да, — Ася топталась на месте, пытаясь успокоить сердцебиение. — У меня их трое. Братьев, — повертела в руке пачку и снова сунула ее в карман. — И они не должны знать, что у меня… что я… вожусь с парнями.

— Водишься? — фыркнул. — Это парни с тобой водятся. Точнее возятся! Ты ж недотрога! Обломщица!

— Называй как хочешь, я тебе уже сказала: для меня это всё серьезно.

— Секс только после свадьбы, что ли? — с издевкой хохотнул Мак.

— Да, — прошептала, но он услышал.

Смех резко прекратился. Он обошел ее, наклонился и заглянул в лицо.

— Что, правда? Ты… — отошел назад, изучил всю ее взглядом, будто это можно увидеть, — девственница?

Отвернулась, глаза повлажнели.

— А целуешься, как заправская ш… — выпрямился и продолжать не стал.

— Поцелуи, это другое. Почти…

— Нифига, малышка. Это — тоже самое! Только в других масштабах… — обойдя машину, открыл водительскую дверь. — Охренеть! — проговорил сам себе и бросил: — садись, Гюльчатай, отвезу тебя в твой родной гарем!

* * *

Девственница… Целка… Да не просто, а с выкрутасами. И с чего ему так «повезло»? Что теперь с ней делать? Ответ прост: ничего! Догуляет ее сейчас, не в тягость, а дальше… «Арриведерчи, малышка… Моя миииилая мышка, прости…» — пропел про себя заезженную когда-то песенку.

Девственниц у Макара по сей день еще не бывало. Как-то не попадались они ему. Обходили его стороной, или он подсознательно их избегал? Не стремясь к долгосрочным отношениям, а лишь к удовлетворению своего либидо, он не любил тратить время на уговоры и выяснения. Зачем, если вокруг полно девчонок без подобных заморочек? И почему он вдруг изменил своим принципам с этой Асей? Чего он с ней застрял? Ну, не дает, и не дает… И прямо об этом предупреждает. Нет, ему понадобилось свидание, бл@! Надо вернуть ее домой. Не бросать же тут!

Девчонка села рядом и невидящим взглядом уставилась вперед. Расстроилась? Обиделась? А чего обиделась-то? Сама на себя? Потому как на него обижаться не за что, вроде. Ничего плохого он не сказал. Или сказал? Он уже не помнил деталей разговора. Только его суть.

Она мусульманка и девственница.

Со вторым всё понятно, если закрыть глаза на то, что ей двадцать восемь. Это уже диагноз, наверное.

С первым…

Он не знал, что делать с этой информацией. Не сталкивался никогда. Не вникал в их религиозные заморочки. Нет, против ничего не имел, пусть живут как хотят и верят во что хотят, это его не касалось… А тут вдруг вылезло… откуда не ждали!

Да и разве критично так всё? Что-то Макар сильно сомневался, что все мусульманские девчонки в этой стране такие уж правильные. Нет, не утверждал обратное, но очень сомневался! Сейчас еще кто-то чтит подобные заветы?

Может быть, конечно… но странно. Да, ему казалось это странным. Кто-то согласится жениться, а уже потом завалить в постель? А если не понравится?! Может, она засыпает на первой фрикции, или хохочет после оргазма? Не берет в рот… или маниакальная поклонница фейсситтинга… Мало ли у кого какие особенности… Мак искренне верил, что их нужно знать заранее, а не брать кота… кхм… кошку в мешке.

Да и для женщин это должно быть важно, разве нет? Может мужик любит садомазо или там… всякое, ХэЗэ…

Мотнув головой, разгоняя всякие видения, навеянные собственной фантазией, Мак завел мотор.

Прав был Ильюха: девочка не для Климова. К ее росту Мак уже начал привыкать, ее возраст оказался в самый раз, а вот жизненные принципы… Черт, он бы даже смирился со всем… Ася действительно запала ему в душу… Но ждать до свадьбы… Увольте. Это даже не смешно!

— Высади меня на ближайшей остановке. Я доеду сама.

Это что, она сейчас показывает свою гордость?

— Я довезу до дома. Мне не трудно. И деньги своего… брата… забери. Устроила тут цирк!

Ася привстала и выдернула из-под своей миниатюрной задницы купюру. Долго ее разглядывала, проверяла на наличие водных знаков, даже нюхала… Потом открыла бардачок и сунула бумажку туда.

— Раз ты меня до дома везешь, не возьму.

Климов рассердился не на шутку! Ему еще за катания девки денег не давали!

Он остановился через пару сотен метров, за остановкой.

— Бери деньги и вали, — процедил.

Ася, шмыгнув носом, рвано выдохнула, повернулась и, глядя на него невинными влажными глазами, прошептала:

— Спасибо.

После чего быстро открыла дверцу и выскочила, побежав в противоположную от остановки сторону. Чертовка! Что она с ним делает?

Включил «аварийку» и вышел из машины. Девчонка была уже далеко, потому что не шла, а бежала даже. Смысла нет догонять, да и что он скажет? Ладно. Пусть живет как знает. Ему и так хорошо.

Глава 8

Невстреча

В одну из пятниц Ася не пошла в родительский дом. Сказалась больной и обещала явиться на следующей неделе, бабушка прикрыла.

Как всегда, по пятницам, задержалась на работе и по пути домой обещалась завезти Илье в «Кленовый лист» готовый свадебный альбом, она как раз закончила его накануне.

В заведении было еще спокойно, играла ненавязчивая музыка, немногочисленные посетители ужинали или сидели у барной стойки, потягивая разноцветные коктейли. Бармены, о чем-то переговариваясь, ждали заказов. Запрокинув голову, Ася попыталась разглядеть, на месте ли диджей, но не увидела. Нашла номер Ильи в списке контактов, тот не ответил, но свесился с парапета, придерживая наушники, махнул рукой, чтобы забиралась наверх. Чуть растерявшись, она все же нашла вертикальную лестницу и поднялась в диджейскую.

Большой, красиво подсвеченный лампочками пульт, — как в каком-нибудь самолете, подумалось девушке, — небольшая полочка, на которой стояла кружка с чем-то дымящимся, судя по запаху — кофе, кресло-мешок… Тесновато, но уютно.

Илья нажал какую-то большую кнопку, снял один наушник и кивнул ей на кресло.

— Располагайся, я сейчас, — и снова углубился в процесс.

Ася плюхнулась в кожаное нечто, поерзав, чтобы оно приняло форму ее тела.

Когда заиграла новая мелодия, парень повернулся к ней.

— Привет. Принесла?

— Да, — Ася встала, вынула большой красивый альбом в белоснежном бархате. По просьбе заказчика, весь дизайн был черно-белым, как и фотографии. Странно, но желание клиента — закон. — Держи.

— О, супер! Сколько я тебе должен?

Девушка назвала заранее оговоренную сумму, и Речинский полез в карман за портмоне.

— Спасибо.

— Торопишься? Чай-кофе?

Рахманова усмехнулась, вспомнив вдруг Макара с тем же вопросом.

— Не тороплюсь, но устала. Я с работы.

— Ну, так заказать тебе что-нибудь?

— Чай, — подумав, согласилась. Ей понравилось место, атмосфера. По крайней мере, пока играла спокойная музыка. Лишние десять минут погоды не сделают.

Илья кивнул и обойдя установку, махнул вниз, а затем крикнул барменам, прося принести чаю.

— Уютно тут у вас, — сказала, когда Илья вернулся к пульту и, притопывая ногой, смотрел вниз.

— Да. Мне тоже нравится.

— А… — как бы спросить? — Макар… тоже здесь работает?

Ее прожгли внимательным черным взглядом, и последовал ответ:

— Да. Будет позже. Его смена с двенадцати сегодня.

— Ясно… — выдохнула, не то расслабленно, не то разочарованно.

Зря спросила. Но так хотелось что-то про него узнать. Может, увидеть. Знала, что не стоит вообще о нем думать, но не могла. Ловила себя на мыслях о нем, вспоминала каждую минуту, каждую деталь их общения. Анализировала, можно сказать, препарировала каждый разговор, сама не зная, что хотела найти во всем этом. Засел у нее в голове этот красавчик, хоть и понимала, не пара ей.

Тайком от самой себя надеялась, что сегодня застанет его тут. И не хотела этого одновременно.

Она бывало даже мимо его дома прогуливалась пешком, надеясь непонятно на что. Он сто раз про нее забыл, наверняка. Тем более после ее категорического отказа на все его поползновения.

А еще у нее дома лежала его футболка, которая могла бы сойти за платье ей, и Ася, как последний романтик, иногда ее нюхала. Та пахла отнюдь не Макаром, а обычным стиральным порошком, но отчего-то не менее приятно. В такие моменты Ася называла себя не иначе, как дурочкой.

Расстроилась, когда поняла, что до двенадцати еще долго, столько сидеть тут будет глупо. Чай неумолимо кончался, а стрелки на часах не спешили. Начало десятого…

Однако музыка расслабляла, горячий напиток успокаивал, кресло было готово на любую форму, лишь бы сидящему было удобно…

* * *

Макар, как это часто бывало, пришел в бар раньше, чем требовалось. Может, потусить с девчонками, может поболтать с Ильюхой, да и вообще, дома делать нечего сегодня, пятница же!

Заказав себе стакан лимонной воды со льдом, он, не дожидаясь напитка, взлетел в рубку, открыв рот, чтобы прокричать напарнику, что он уже здесь, да так и замер…

Речь обернулся, оценил картинку: спящая девушка в кресле, бережно держащая в руках пустую кружку из-под чая, будто все еще грела об нее руки, и друг с открытым ртом. Многозначительно ухмыльнулся. На вопросительный кивок Илья пожал плечами и отвернулся. Макар уже не так резво, шагнул к пульту и застыл рядом. Дождался, пока напарник сведет бит к следующему треку и снимет наушники.

— Что это? — спросил уже вслух.

— Ася.

— Я вижу, что Ася. Как она тут оказалась? — Мак аккуратно, чтобы не потревожить, вынул кружку из ее рук.

— Альбом принесла. Хочешь, вон посмотри.

— А почему спит тут?

— Тут все спят… Моя, если ты помнишь, тоже пару раз тут дремала. Надо выкинуть нафиг этот мешок!

Климов обернулся и посмотрел на девушку. Боже, она такая маленькая, что ей тот мешок как кровать!

— Буди, — бросил Речь, не убирая с лица эту мерзкую ухмылочку.

— Зачем?

— Ну, не спать же ей тут всю ночь! Скоро транспорт перестанет ходить.

— Я ее отвезу.

— Тем более буди, чтоб успел вернуться.

— Не хочу.

— Не дури!

— Пусть спит! Я успею, она тут недалеко живет.

Махнув рукой, Илья снова надел наушники.

Макар снова спустился к бару, глотнул из приготовленного для него стакана, поморщился от кислого вкуса, осмотрелся. Народ потихоньку прибывал, но танцевать еще было рано. Сев на один из высоких стульев, завел неспешную беседу с барменом.

После одиннадцати музыка сменилась на более энергичную. Илья начал подогревать настрой посетителей для долгой веселой ночи. Несколько девчонок, на вид лет по двадцать, вышли в кружок танцевать. Еще две подсели неподалеку, заказав бутылку красного вина и поглядывая в сторону Климова обманчиво-невинными глазками.

— Молодой человек, не подскажете, сколько времени? — спросила одна из них, хотя сама держала в руке мобильный.

Климов демонстративно посмотрел на пустое запястье и продекламировал:

— Начало двенадцатого!

— А дискотряска во сколько начнется, не знаете? — томно жуя соломинку, взятую тут же из бара, спросила вторая.

Дискотряска… из какой деревни вы, девочки?

— Уже началась… Пошли потанцуем?

— Пошли, — оживилась «соломинка», а ее подруга, надув губы, сверкнула злым взглядом.

— Ты, тоже пошли, — позвал он и первую, и та засияла словно лампочка.

* * *

Ася проснулась от какого-то навязчивого шума. Шея затекла. Открыла глаза: она в баре! Уснула! Боже ты мой, как? Шум оказался музыкой, за пультом стоял Илья.

Подскочив, она проморгалась, подошла к парапету, дав себе две минуты окончательно проснуться. Диджей ей улыбнулся. Улыбнулась в ответ.

— Проснулась. — констатировал факт.

— Как я уснула вообще!?

— Да ладно. Тут все спят.

— Надо было меня разбудить!

— Я говорил Макару…

— Макар здесь? — судорожно спросила, — сколько времени?

— Полдвенадцатого, — он показал куда-то вниз.

Ася повернулась и увидела высокого парня, на котором висели две ярко накрашенные девицы. На пятой точке одной из них лежала его рука. Вторая красотка как бы невзначай облокачивалась на его плечо, заглядывая в глаза.

Стало как-то противно.

А ты, Ася, чего хотела? Вот такой он, Макар, и ты это прекрасно знала.

Проглотив какой-то горький комок в горле, Рахманова кивнула занятому музыкой Илье, подхватила свой рюкзак и поторопилась к выходу. Надо еще за чай заплатить…

С трудом спустившись с этой неудобной лестницы, она прокралась к бару с противоположной от Макара и его пассий стороны, благо народу было уже прилично, и затеряться в толпе не составляло труда.

— Сколько стоит чай? — спросила бармена.

Тот удивленно посмотрел на нее, видно, чай не был популярным напитком у посетителей, но ответил. Пока Ася доставала кошелек, глаза жили своей жизнью и косились в совершенно ненужную сторону. Макар уже целовал одну из своих спутниц. Вторая рядом потягивала из бокала темно-красный напиток.

Быстро положила без сдачи купюру на стойку и, развернувшись, направилась к дверям, не слушая, что бармен кричал ей вслед.

На улице вызвала такси, обещанное через четыре минуты, и, нервно притопывая в такт слышимой из заведения музыке, спросила у рядом курящей девушки сигарету. Когда машина прибыла, Ася, залезая в нее, увидела выходящего из бара Мака. В обнимку с одной из тех…

Макар тоже увидел ее, случайно бросив взгляд. Но Рахманова не успела понять, отреагировал ли он как-то, велев водителю побыстрее трогать.

В такси как-то держалась, а дома, кинув рюкзак на пол в прихожей, забежала в свою комнату и разрыдалась. Громко, протяжно, с икотой выла в подушку, которая впитывала девичьи слезы. Бабушка, испугавшись за внучку, присела рядом и долго гладила Асю по темным волосам, что-то бормоча. От жалости к самой себе и от осознания своей «неполноценности» Рахманова выплакивала всю горечь той обиды, которую нанесла ей жизнь.

Несправедливая жизнь. Но это жизнь.

О каких чувствах можно говорить, когда всё вот так!? Какие терпение и смирение? Какая честь и достоинство? Ее девичья чистота не то, что не ценится, она вообще никому не нужна. Права была бабушка, что это так… пшик и нет, для чего вся эта суета вокруг!? Кто выдумал вообще эту девственность и для чего? Чтобы было больно? Чтобы дать мужчине знать, что он первый? Чтобы мучить бедных девственниц, мандражирующих перед своей первой ночью?..

* * *

Макар вывалился на крыльцо бара и случайно, а может просто волей какого-то притяжения, повернул голову и обратил внимание на остановившееся напротив него такси. В авто противного горчичного цвета с шашечками на крыше садилась Ася.

Уехала, значит…

— Милый, дай затянуться? Я никогда не пробовала курить электронную сигарету, — слащаво вопрошала одна из тех девчонок, что он подцепил возле барной стойки.

— Прости, Киса, это предмет личного пользования. Как зубная щетка.

— Ты же целовал меня… — надула ярко накрашенные губки.

— Это другое. Извини.

Девчонка была уже изрядно пьяна, хотя времени еще… вечер только начался…

— Тогда поцелуй меня еще раз!

Отчего-то Маку вдруг стал в тягость этот недофлирт. Он аккуратно отцепил пальчики с длинными ногтями со своего рукава и улыбнулся, как мог.

— Киса, мне пора на работу.

— На работу? Ночью?

— Да. Извини.

— А можно мне с тобой?

— Туда не пускают посторонних, — сказал, вспомнив маленькую фигурку Аси, спящую в кресле-мешке.

— Мм… жаль, — расстроилась девица. — Может, встретимся еще как-нибудь?

Климов осмотрел ее с высоты своего роста: девица была не меньше метра восьмидесяти, учитывая высокие шпильки. Блондинка с темными невыкрашенными корнями с прической а-ля конский хвост. Чуть потекшие смоки-айз с пьяной поволокой. Пухлые губы, вытянувшиеся в его направлении для поцелуя… Фу!

Эй, Мак, когда это цыпочки стали для тебя фу!

— Вряд ли, Киса. Извиняй, — и, развернувшись, чтобы не видеть возмущенное лицо, зашел в бар и быстро поднялся к Ильюхе.

— Ты ее разбудил? — кивнул на пустое кресло, когда Илья скинул наушники, переключив трек. В голосе сквозило недовольство.

— Нет. Сама проснулась.

— А чего ушла? Я ж сказал, отвезу.

— Да увидела, как ты лижешься с… — поцокал, подбирая слова, — Кисами и убежала. Я что ли держать ее буду?

Мак сам плюхнулся на единственный предмет мягкой мебели и провел ладонями по лицу. Речинский пристально за ним наблюдал и молчал.

— Черт…

— Что?

— Ничего…

— У вас что-то было?

— Нет… бля… Да… не знаю…

Илья отвернулся, чтобы подвинуть на деке пару тумблеров и снова обратил внимание на друга.

— Что, наобещал ей что-то? — Макар молчал. — Я тебе говорил, не трогай ее…

— Ничего я не обещал. Просто… она… другая.

— Так, и я о том же!

— Ты не понимаешь… бля… Она…

— Похоже, кого-то прижаааало, — протянул Речь. — Ха, попался, братишка…

— Иди ты…

— Расслабься. В любом случае, ты уже в пролёте. Она увидела твою истинную кобелиную натуру… Зрелище было достойным!

Макар выругался. Сам не понимал, почему, но не хотел, чтобы она видела его таким. Теперь не хотел. Но было уже поздно. Падать дальше некуда. Ладно. Что уж теперь. Не судьба…

Климов встал, потянулся, доставая руками до потолка над кубриком, и велел Речинскому идти домой. Если Мак сейчас не отвлечется, у него будет несварение от контраста хороших и плохих.

Глава 9

Бабушкин совет

Лето было в разгаре, и люди все чаще что-то праздновали, устраивали фотосессии… Рахманова бралась за любую работу. Не из-за денег, просто, отвлечься. Артем, видя ее рвение, даже зарплату увеличил по старой дружбе. Все остались довольны. И начальник таким креативным сотрудником, и клиенты, и девушка, которой очень нравилась ее работа. Видеть счастливую суету вокруг, красивых людей. Делать их жизнь ярче. Дарить воспоминания. Делиться прекрасным. На работе Ася чувствовала себя живой и нужной. Знакомства, приятели. Что угодно, лишь бы не задумываться о своем одиночестве и о том, где и что делает тот, кто накрепко засел в голове…

Очередная пятница, очередной ужин в материнском доме… Сегодня они собирались в полном составе: старший брат вернулся из заграничной поездки и должен был присутствовать в отчем доме со всей своей семьей. Ася опять опаздывала, и чтобы хотя бы частично избежать недовольства матери, решила прийти не одна, пригласив Катю, одну из девочек-коллег, пойти вместе.

Они познакомились на одной из свадеб, для которых Ася когда-то украшала зал — та была свидетельницей молодоженов. Когда выяснилось, что новая знакомая заканчивает Асину специальность в ВУЗе, Рахманова предложила похлопотать за нее у начальника, с тех пор девушки не близко, но дружили. Разница в возрасте и проживание Екатерины в пригороде мешали сойтись ближе, но так или иначе, Ася считала Катю достойной доверия и некоторых девичьих тайн. Если требовалась помощь или возникало желание поговорить с кем-то по душам, кроме бабушки, обе находили время друг для друга. И вот сегодня она в качестве буфера пригласила Катю на семейный ужин. При чужих мама вела себя лучше. Отругает, но потом. Не сегодня.

— Спасибо, что согласилась прийти! — поблагодарила Рахманова уже подходя к подъезду.

— Не за что. Мне самой интересно познакомиться с твоей семьей после всех твоих рассказов!

Катерина знала историю Аси в подробностях. Жалела и успокаивала, советовала что-то. Находила нужные слова. Как и бабушка.

Дома, как всегда, в такие дни было шумно и тесно. Дети сновали из комнаты в комнату, невестки что-то громко обсуждали на кухне, старшие братья оккупировали гостиную, степенно ведя беседы, и курили кальян. Карим закрылся у себя в комнате. Мама накрывала на стол.

— Здравствуйте, — Катя шагнула в квартиру вслед за Асей. — Салямалейкум? — и посмотрела на Асю за одобрением.

Мама расцвела:

— Уалейкум Ассалям! Проходите, раздевайтесь!

Катя еще раз взглянула на подругу, та кивнула.

— Мама, это Катя, моя подруга. Катя, моя мама Альбина, — представила их друг другу девушка.

— Очень приятно, — кивнула гостья и пожала протянутую руку женщины.

— И нам очень приятно. Проходите! Все готово, — улыбнулась хозяйка и стрельнула взглядом на дочь.

Тут прибежали дети, и все закрутилось…

Катерина вела себя подобающе, заранее наученная Асей всем тонкостям. Мужчины любопытно поглядывали на гостью, но вопросов пока не задавали, и Рахманова тихо радовалась. С них станется, например, спросить, не собирается ли Катя стать мусульманкой… Карим глазел на подругу сестры с куда большим интересом, но чуть что — делал вид, что абсолютно равнодушен. Асю такое поведение забавляло. Не исключено, что потом он будет допытываться подробностей. Впрочем, может, ей кажется. Мало ли красивых девчонок он видит ежедневно в стенах своей Альма Матер!? Да и у Кати вроде как есть молодой человек.

Мама весь вечер изображала радушие, но Ася знала, что скрывается за этим. Улыбка была исключительно для гостей. Асе доставались мимолетные взгляды, говорившие о том, что ее ждет как минимум разговор…

Посуду девушку мыть не заставили.

— Мама, я провожу Катю! Ей на электричку, — крикнула она, одевая ботинки, радуясь, что еще какое-то время из всего длинного вечера ей не придется выслушивать монологи о ее нерадивости.

— Недолго. И возвращайся. Давно не виделась с Рафиком.

— Вернусь.

В подъезде Катя, впечатленная, схватила Асю за руку, вытаращила глаза и залепетала:

— Как ты тут живешь?

Ну вот, а Асе казалось, что все выглядело прилично.

— Я тут не живу, — улыбнулась.

— Я… ты не обижайся только, — испугалась девушка и дождалась кивка, — но… я бы не хотела иметь такую семью.

— Почему? — ответ был на поверхности, но что мешает узнать еще одно мнение.

— Они… они… странные!

— Да? А в чем странность?

— Ну, я не знаю. Во всем. Эти мужчины, твои братья… они… какие-то отстраненные. Некомпанейские… я не знаю, как объяснить. Когда у нас дома гости, все веселые, довольные, шутят, радуются. А тут как на похоронах, честное слово!

— Ну, это же не праздник, всего лишь ужин.

— Все равно, — смутилась Катя. — Прости, если обидела.

— Не обидела, не переживай. Я понимаю.

— А что твоя мама сказала на мой «салямалейкум»? Я не поняла.

— Обычное приветствие у мусульман. Ответные слова. Ты сказала «Ас-саляму Алейкум», то есть «Мир вам». А в ответ надо говорить «У-алейкум Ас-салям», то есть «и вам мир»! — задумалась. — Это по-арабски.

— Ты знаешь арабский язык?

— Чуть-чуть. Для молитв.

— И ты… прости, что спрашиваю…

— Ничего, — Ася неспешно шла с подругой к автобусной остановке.

— Ты тоже молишься? По-вашему? Как в телевизоре показывают? — глаза подружки светились любопытством.

— Иногда.

— Так интересно!

Рахманова пожала плечами. Чего интересного?

После возвращения домой Асю пригласили в комнату, где уже убрали стол и братья, разомлев, отдыхали от плотного материнского ужина.

— Сестренка, присядь, у меня для тебя хорошая новость. Но я не хотел говорить при посторонних.

Девушка улыбнулась, но насторожилась. А Рафик, старший брат, продолжил.

— Я, как ты знаешь, ездил по делам. Но, кроме этого, я договорился с одним моим хорошим партнером… — Брат лукаво взглянул на Асию во время театральной паузы. — Аллах услышал мои молитвы и смилостивился над тобой! Я нашел тебе мужа!

У Аси потемнело в глазах. Мужа!? Какого еще мужа!? Как нашел!? Где и, главное, зачем? Она не просила и совершенно не собиралась выходить замуж по указке!

В шоке переводила взгляд с одного брата на другого.

Рафик с серьезным выражением лица ждал ее ответа, а Руслан, задумчиво улыбаясь, поглаживал бородку. Карим затаился в ожидании продолжения.

— Нет! — резко выкрикнула. — Не хочу!

— Уже обо всем договорено, — спокойно продолжил старший. — Тебе двадцать восемь. Все сроки вышли. Скажи спасибо, что Мухаммед согласился! Правда, второй женой, но в таком возрасте мечтать о другом и не стоило. Моя вина, надо было раньше озаботиться этим.

Ася вскочила так резко, что стул, на котором сидела — отъехал и с грохотом завалился.

— Я не согласна. Я его даже не знаю! Не видела никогда! Второй женой? В чужой стране? Такого счастья ты мне желаешь, Рафик?!

— Я объяснил тебе, почему. Да, я желаю тебе счастья. Будешь как за каменной стеной, свой дом, достаток. Мухаммед очень обеспеченный человек. И не старый, ему тридцать четыре, как и мне. Умный. Приятный в общении. Можно сказать, он мой друг. Нормальный достойный мужчина.

— Нормальные мужчины не заводят себе вторую жену! Они любят одну единственную!

— Аллах разрешил мужчине иметь четырех жен. Вторая, не так и плохо. Скорее всего, у него не будет даже третьей. Он согласился взять тебя в угоду моей просьбе.

— Зря старался! Можешь прямо сейчас сообщить ему, что я отказалась. Свали все на меня, скажи, я испорченная, что угодно!

— Ты испорченная? — ахнула мать, входившая в этот момент в двери.

— А ты, мамочка, думаешь, в двадцать восемь еще бывают неиспорченные?!

— Это правда? — напрягся брат.

— Пока нет, но если вы будете меня прессовать…

— Не говори чушь! — прервал ее угрозы Рафик. — Мухаммед приедет через неделю для смотрин и помолвки. А потом у тебя целых полгода до переезда, чтобы привыкнуть к мысли, подучить язык. Он как раз достроит дом. Целый дом, Ася! Для тебя!

— Через неделю?

— Да. Смотри, не наделай глупостей!

— Хорошо… — сейчас самое время взять тайм-аут и придумать что-нибудь. В состоянии шока лучше не разговаривать. — Полгода…

Преодолев расстояние до прихожей, Рахманова быстро обулась, схватила куртку и, не слушая окликов матери, выскочила из квартиры.

Вот вам и хорошая новость. Мало у нее такого «хорошего» последнее время?

Интересно, если бы они об этом при Кате заговорили, что бы она подумала!?

* * *

Всю последующую неделю девушка не находила себе места. Несмотря на весь оптимизм и культивируемый всей ее натурой протест Ася не знала, что предпринять. Разве что, правда, стать «испорченной»…

Стоп!

Асю очередной момент безвыходности застал дома утром перед работой. Задумалась…

Нет-нет… Если и сделать подобный шаг… с кем? Бросаться в объятия первого встречного с просьбой лишить ее девственности, назвав идиотские для нынешнего общества причины? Впрочем, и это не убережет ее от нежеланного брака, лишь добавит проблем и подмочит репутацию перед семьей и будущим мужем.

Что же делать, что же делать!? Этот вопрос Ася задавала себе ежедневно раз по сто. Или больше.

А выхода не видела.

Нет, они живут не в каменном веке и без ее личной подписи никто не станет ей супругом, слава Аллаху, но такой отказ от брака, Ася чувствовала, станет практически равносилен отказу от ее семьи. Пусть не самой лучшей, не всегда понимающей… но ведь это ее семья! Мать и братья. Жалко, что умер папа, он бы наверняка такого никогда не допустил! Девушка до сих пор пребывала в шоке от поступка брата. И судя по всему, он это планировал давно. И это для Аси было сродни предательству. Неожиданно и больно. Все их наставления касательно ее личной жизни никогда не предполагали таких радикальных мер, братья и мама всего лишь учили ее жить. А теперь…

Прощай работа, друзья-коллеги, интересы… Да что там! Бабуля… и даже родина!

Нет. Когда весь масштаб катастрофы обретал очертания в Асиной голове, всё внутри нее восставало против такой несправедливости.

С каждым днем, приближавшим ее к этой несчастной помолвке, жизнь для нее становилась всё тусклее. Чернее. Летнее солнце не грело, молодая трава не радовала глаз, люди вокруг пугали. Это откладывало отпечаток на работу… Фотограф без искры — плохой фотограф… Дизайнер без вдохновения — никчемный дизайнер. Снимки получались нечеткими, неяркими… Работы по оформлению оставляли желать лучшего.

— Ася, ты не заболеваешь? — поинтересовалась бабушка как-то утром у хмурой девушки.

— Нет, бабуль. Здорова, — вздохнула. — К сожалению.

— Что-то случилось? На тебе лица нет последние дни!

Ася не говорила пожилой женщине о давешних новостях — не хотела расстраивать раньше времени. Но сегодня, похоже, не отвертеться.

Взяв в руки кружку с кофе, Ася присела за кухонный стол и уткнулась лбом в ладонь.

— Меня, — голос задрожал, — выдают замуж…

— Что значит «выдают»? — не поняла Раиса. — Кто? Когда?

— Рафик нашел мне мужа. Какого-то партнера по бизнесу. Не в России. Я даже не знаю, он по-русски говорит, вообще?

— Боже мой, девочка! Да как же так?!

— Вот так… бывает… у нас…

— У кого это у вас? Что за ерунда! Почему вдруг он решил так с тобой поступить?

Раиса Михайловна села напротив, отводя ее руку и вглядываясь в лицо внучке.

— Сказал, что двадцать восемь — критический возраст. Никто на таких невест уже и не смотрит. Поэтому он попросил этого своего… друга… взять меня… второй женой… — последние слова уже тонули в подступающих слезах.

— Что?! Да что же это они все с ума посходили что ли?! Ну-ка я позвоню ему…

— Не надо, бабуль… похоже, там завязан общий бизнес, он не откажется, — всхлипнув пробормотала девушка.

Что еще тут скажешь? Она и сама не могла поверить, что брат в добром уме и здравии может с ней так поступить.

— Не делай этого, слышишь!?

— Как? — с надрывом воскликнула Рахманова. — Как я не сделаю? Они же все потом…

— Да и черт с ними! Ты сейчас о будущем своем говоришь! Тебе что важнее, сохранить добрые отношения с родными и уехать черт знает куда жить с человеком, которого ты даже не видела, навсегда, на всю жизнь, девочка, подумай об этом! Или остаться самой собой со своими желаниями и увлечениями, но временно разругавшись с ними? Если ты уедешь — у тебя ровно также не будет ни матери, ни братской поддержки там. Одна в чужой стране, ты хоть думаешь?

— Разве это не мой долг, подчиниться старшему мужчине в семье? — на всякий случай спросила, хотя и сама так не думала. Очень хотелось поддержки и понимания.

— Одурела совсем! Учу-учу тебя всю жизнь… А в голове пусто! Никаких долгов, милая моя! Брак — это обоюдожелаемое состояние! По любви ли, нет ли, но женщина сама решает, выходить замуж или нет! А ты мне про какие-то долги! Нужен Рафику этот союз, пусть сам замуж выходит за этого… кто он там!? А ты не смей! Не смей, я тебе говорю! — бабушка распереживалась не на шутку.

— А если я так никогда замуж не выйду? Мне уже и правда двадцать восемь… — удрученно размышляла Ася, — Сейчас шанс упущу… А здесь, в России, пока не переспишь, никто не женится. Даже встречаться долго не будет.

— Ох, дура… Никогда не думала, что скажу такое, но… — женщина покачала головой, — переспи! Кто тебе мешает? Кому ты бережешься? Для кого хранишь себя? Чтобы вот так какой-то хрыщ заморский тебя купил!? А если в старые девы записываться, так уж тем более — твоя девственность кроме тебя самой никому и не нужна будет! В двадцать восемь, поверь, уже никто от тебя чистоты твоей девичьей и не ждет! А мужикам, оно, знаешь, всё одно! Девочка ты или нет, всё это так… забавы ради. Галочку поставить, как флажок на Северном полюсе — я здесь первый! Так это ему флажок, а тебе что? Отдаваться надо мужчине, которому ты доверяешь, которому хочешь этот флажок подарить, а не тому, у кого больше хитрости и денег! Потому что дальше всё как у всех. И благодарности никакой. Стоит оно того!?

— Ты мне сейчас советуешь переспать с кем попало? — удивилась девушка.

— Конечно нет. Но я помню, тебе, бывало, нравились мальчики. Что, не было достойных? Если есть чувства и интимная часть вопроса — это начало чего-то серьезного, а не секс ради секса, то почему нет? Это нормально.

— Бабушка, — смутилась, — ты говоришь такие слова!

Женщина усмехнулась:

— А ты думаешь, я молодой не была? Была, еще как была! Пока Исмаил меня не приструнил — гуляла напропалую!

— А ты? Для дедушки сберегла себя?

— Ох, милая… нет, но… это грустная история. Неприятная. Давай не будем об этом. Расскажи мне лучше еще раз всё, что Рафик тебе уготовил… и когда…

Глава 10

Гости заграничные

Заморский жених прилетел спустя несколько дней. Старший брат лично ездил в аэропорт встречать долгожданного и дорогого гостя. В родительском доме царило возбужденное ожидание.

Ася после таких «хороших» новостей сразу же взяла отпуск, потому что творить для людей что-то приятное и радующее глаз в эти дни совершенно не могла. На ум приходили только куклы вуду с предполагаемым лицом потенциального мужа и мрачные картины в стиле декаданс… Искусством это можно было назвать с натяжкой, поэтому Рахманова, растеряв все свое вдохновение, просто лежала в своей комнате, разглядывая белоснежный потолок, или изредка включала новостной канал по телевизору. Для развлекательных программ не тот настрой.

Раиса Михайловна вздыхала и с опаской посматривала на внучку, тщетно пытаясь накормить: Ася ела раз в день, и то из-под палки. Несколько раз бабушка предпринимала попытку поговорить со старшим внуком и снохой, однако женщину и слушать не хотели. Рафик в силу своей мужской самоуверенности и вседозволенности, а Альбина и вовсе никогда особо не уважала мнение неверных. Пожилой женщине оставалось только молиться и не дать Асе совсем иссохнуть.

И вот к ужасу Аси и радости ее матери и старших братьев весь этот мрачный период подходил к логическому финалу: завтра смотрины, помолвка… Хорошо еще до самой свадьбы есть время, но что за эти полгода может поменяться? Разве что сама Асия…

Вторая жена. Кому рассказать — не поверят! Катька, с которой Рахманова все же поделилась своим горем, вообще решила, будто Ася шутит. А когда поняла, что это на самом деле — ужаснулась! Но чем помочь? Прям средневековье какое-то…

Перед женихом Ася предстала в четверг вечером. Едва заметная под одеждой, потому что похудела неимоверно. За неделю. Вот это диета! Но завидовать тут нечему, радости такой результат не приносил.

— Убери эту печаль с лица, дочка, — наставляла мама. — Мухаммед — солидный мужчина, набожный. Богатый. Чего еще надо для счастья? А ты изображаешь из себя ходячее вселенское горе! Давай, — похлопала ее по спине, — встрепенись. Улыбайся. Улыбайся, слышишь? — потрепала по щеке. Больно. — Не позорь семью!

Конечно, о чем еще могла беспокоиться Альбина, по стечению непонятных обстоятельств, являющаяся ей матерью. Честь семьи, богатство жениха… Набожность…

Ася меланхолично последний раз взглянула на себя в зеркало. Бледная, несмотря на смуглость кожи, в красиво подведенных темных глазах пустота… Болезненно худая невысокая фигурка облачена в обтягивающую красную по-восточному расшитую золотом абайю, закрытую от подбородка до самых пят… На голове вместо привычной распущенной копны волос, замысловато намотанный платок, тоже золотой. Некрасиво. Вычурно и безвкусно. Где мама откопала этот наряд?

Руки дрожали, на глаза наворачивались слезы. Девушка пыталась успокоить саму себя: это еще не свадьба, да и жених, возможно, окажется обалденным мужчиной, пусть и чужим…

Но…

Мухаммед сидел в гостиной в окружении мужчин семьи Рахмановых. Рафик разговаривал с ним на английском. Руслан курил кальян, Карим боролся со скукой, уткнувшись подбородком в кулак, изредка вставляя скупые фразы для поддержания разговора.

Из женщин на мероприятии были только невеста, мама и тетка, материна сестра, с которой Ася практически не общалась в виду тех же причин, по которым не жила дома. Женщина не была терпимой к пренебрежению семейными и религиозными традициями даже в мелочах. Ася поспорила бы, что эта женщина ни разу в жизни не одевала брюк, не признавала их как предмет женского гардероба, а сама девушка считала это самой удобной повседневной одеждой. Может, и красное нечто на ней сейчас — результат теткиных стараний?

Асию привели в гостиную и представили жениху. Когда мужчина встал, и она увидела его «во всей красе», не удержалась и крепко зажмурилась, чем вызвала недовольный выдох Руслана. Человек, предназначенный ей в мужья, оказался невысокого роста и в ширину как четыре Аси. Солидно? Может быть. Но в свете переживаний нескольких последних недель первое, что сделала Ася, это, — О, Аллах, грех-то какой! — мысленно его раздела. Результат разыгравшейся фантазии заставил Асю покраснеть и в то же время вызвал тошнотворный спазм в желудке. Она не могла представить себе близость с ним. От одной мысли подступала тошнота. С этим человеком она должна прожить остаток жизни? Для него хранила себя?

За что, брат? Брут…

Память услужливо нарисовала перед глазами Макара. Высокого. Статного. В хорошей физической форме… Не чета этому Мухаммеду! Аллах, их даже сравнивать нельзя! Это две противоположности!

Толчок локтем от матери, и Ася открыла глаза. Улыбаться не стала, и не просите!

— Mohammed, let me introduce you my sister Asiya! — представил девушку Рафик.

— Nice to meet you! — жених поклонился и сально оглядел Асю сверху вниз и, взяв за руку, поцеловал запястье, украшенное золотым браслетом. — Rafik, you haven't told me that my future wife is so pretty! If I knew, I would come earlier! — рассмеялся.

Лучше бы ты вообще не приезжал…

— I am pleased to know you liked our Asiya. She would be honored to become your obedient wife. Let Allah bless you with many sons, — повернулся к женщинам. — Можете идти. Ася понравилась жениху, он согласен взять ее в жены. Послезавтра помолвка. Готовьтесь.

Альбина довольная кивнула и подхватила Асю за локоть. Ася же глазами загнанной лани смотрела на мужчин и не хотела верить, что это происходит с ней.

До помолвки Асю из дома не выпускали. Никакие уговоры, ссылки на необходимость работать, слезы и бабушкины телефонные просьбы не действовали. Ася, двадцативосьмилетняя состоявшаяся женщина вынуждена была терпеть домашний арест. Истерики игнорировались. Увещевания оставались незамеченными. Мама словно на крыльях летала по дому, готовясь к празднику. Такое событие!

Ася находила упокоение в комнате Карима. Младший братец с сочувствием наблюдал за сестрицей, не в силах как-то повлиять на ситуацию.

— Карим, я не знаю, что мне делать…

— В смысле «делать»? Что ты сделаешь? Аллах всемилостив. Всё уже решено. Смирись.

— Я не хочу мириться, понимаешь? — в сердцах воскликнула Ася. — Не хочу замуж!

— Тогда зачем всё это затеяли? Если ты не хочешь…

— А меня кто спрашивал!? Рафик решил, мама поддержала. Руслан доволен угодить старшему брату…

— Но ведь без твоего согласия брака не будет. Это не по закону Ислама и страны. Скажи, что ты отказываешься!

— Я потеряю семью… — склонила голову девушка.

— Я поддержу тебя в любом случае, если что-то от меня будет зависеть. Я был бы рад, если ты выйдешь замуж, ты уже не так молода, чтобы выбирать, но если совсем нет желания, и ты не хочешь этого брака с нашим гостем, думаю, следует сообщить об этом всем. Сейчас, а не когда уже всё будет готово. Ни к чему позорить семью и наших гостей.

— Я не знаю, как сказать, чтобы меня послушали. Это против моей воли! Я не люблю его!

— У тебя есть мужчина? Любишь другого? Встречаешься с кем-то? — рассудительно спросил брат.

— Нет.

— Тогда в чем проблема? Ты же ничего не теряешь. Только приобретешь!

— Я НЕ ХОЧУ! Не хочу замуж за этого… жирного и богатого кабана!

— Нельзя так говорить о почтенных гостях. Побойся Аллаха!

— Ты видел его? Как, скажи мне, как я… он мне противен!

— Тогда предложи свой вариант. Найди себе приятного мужа. Ты же не ищешь! Тебе двадцать восемь, а ты одна! Всегда была одна. Вот Рафик и озаботился твоей личной жизнью.

— Я же не виновата, что у меня не складывается.

— Тем более… а Мухаммеду ты понравилась.

— Но он не нравится мне, пойми!

— Ася… мы ходим по кругу. Ты не хочешь предложенного жениха, и сама ничего не предлагаешь. Хочешь до старости остаться одна, без мужчины и детей?

— Нет, — Ася прислонилась к подоконнику и закрыла ладонями лицо. — Не хочу.

— В таком случае, у тебя до свадьбы есть немного времени, чтобы как-то повлиять на свое будущее. Такое будущее, которого желаешь ты сама. — Парень сел за письменный стол и открыл конспект. — Прости, сестренка, мне надо заниматься. У меня скоро защита.

— Конечно, — Ася вытерла пальцами повлажневшие ресницы. — Спасибо. Что выслушал.

— Я желаю тебе счастья, — отозвался Карим. — Как и все в этом доме.

Глава 11

Оставшееся время до помолвки Ася ломала голову, днями и ночами думая, как выкрутиться из этой неприятной ситуации и никого не обидеть. Но выходило, что, если удовлетворить всех, в проигрыше останется она сама.

Зная мнения авторитетного старшего и дружелюбного младшего братьев, Ася попыталась поговорить со средним. Руслан не был категоричен, но считал, что Рафик прав: Асе пора обзавестись семьей. Мухаммеда он считал хорошей партией, но не был доволен, что единственную сестренку увезут в другую страну. Он даже вспомнил, что по Исламу запрещено заставлять жену покидать родину, если она того не хочет, но сказал это отвлеченно, словно это не имело значения. В ее ситуации, по его мнению, было уже не до выбора. Есть двадцативосьмилетняя незамужняя Асия, есть солидный, перспективный и уважаемый человек, которому она нравится, и он согласен взять ее в жены. Что еще нужно для счастливого брака?

— А как же чувства? — поинтересовалась девушка у брата.

— Милая, если ты о любви, то ведь это лишь в девичьих грезах она случается с первого взгляда и обещается до гроба. В жизни всё намного прозаичнее. Даже если полюбишь человека, то чуть позже остается лишь привычка, уважение… Ты не убедишь меня, что браки по любви самые крепкие. Нет.

— А ты… любишь Асму? Любил?

Руслан смутился от такого вопроса и отвел глаза. Но видя, что сестра ожидает ответа, пробормотал:

— Люблю…

— Давно? — Ася заглянула ему в глаза.

— Давно. С тех пор, как знаю.

— Вот видишь! Даже ты, скептик, признаешь, что твой брак основан на любви! А меня хочешь отдать за первого встречного?

— Асия! — вспылил он. — Я не выдаю тебя замуж за кого попало! Мухаммед хороший мужчина. Я уверен, у вас все сложится должным образом.

— Не сложится!

— Не убеждай себя, милая. Попробуй посмотреть на ситуацию с практической стороны…

Разговор с мамой был еще менее приятным. Та лишь махнула рукой, причитая о неразумности единственной дочери. Никакие доводы, что этот брак будет нежеланным и поэтому несчастливым, не действовали на Альбину. Женщина вспоминала, как выходила замуж за отца своих детей, едва зная его, но за долгую совместную жизнь успела принять и полюбить. Ася с трудом верила словам матери, но спорить не решилась. Если Альбина считала, что любила мужа, какой смысл ее переубеждать, тем более, что отца уже нет в живых. Единственное, что немного беспокоило мать, была участь второй жены. Делить мужчину Альбина, как и все женщины, ни с кем не пожелала бы. Однако в ситуации с Асей это не было камнем преткновения. Раз дочь до сих пор не пожелал никто взять в жены первой, вторая — не так уж и плохо.

Никто из семьи не принимал аргументов, что они живут в современном мире, где согласие на брак должно быть обоюдным и создание семьи — желанным. Как считала Ася, им всем просто нечего было на это сказать, поэтому адекватных ответов ждать не приходилось. Все считали, что поступают правильно и Ася, должна считать так же, если достаточно умна. Время, отведенное для подготовки к свадьбе, девушка должна посвятить молитвам о долгой и счастливой семейной жизни, а также для принятия окончательного и единственного правильного решения о своем согласии на брак. Никому из них даже в голову не приходило, что Рахманова может в ответственный момент сказать «нет».

Накануне дня помолвки Ася со слезами на глазах рассказывала бабушке обо всем, что произошло за предыдущие несколько дней. Пожилая женщина молча слушала и гладила любимую внучку по волосам, а когда Ася закончила рассказ, поднялась с дивана и достала из комода старый потрепанный фотоальбом. Асия не раз видела его, бабушка любила поностальгировать о своей молодости и вспомнить любимого мужа, который много лет назад завоевал сердце молодой и красивой Раисы. Однако в этот раз бабушка удивила.

За предпоследней фотографией в альбоме, на которой Раиса Михайловна счастливая стояла в обнимку с дедушкой Исмаилом, и оба держали на руках крохотного младенца Каюма, оказался своеобразный тайник: потрепанная маленькая, три на четыре, фотография юного светловолосого красавца, Ася поняла по бескозырке и тельняшке, моряка. Когда взгляд женщины коснулся лица незнакомца, она глубоко и словно бы безнадежно вздохнула… Ася замерла, боясь спугнуть неожиданный момент откровения. Ждала, пока бабуля сама ответит на невысказанные вопросы.

— Он мог бы быть твоим дедушкой… — тихо произнесла Раиса Мизайловна. — Хотя, — усмехнулась, — наверное, тогда это была бы уже не ты?

Ася взглянула на фото и почувствовала ладонь на своем подбородке в нежном поглаживающем жесте. Бабушка продолжила:

— Нам было по восемнадцать. Его забрали на службу во флот, вот он, — чуть сморщенный палец ласково погладил изображение, — оттуда и прислал мне снимок. И письмо… Я его сожгла позже, чтобы Исмаил не нашел, а фотографию вот не смогла, спрятала…

— Как его звали? — осторожно прошептала Асия.

— Лёва… Лев Костров. Звучит, правда? — посмотрела на внучку, и та кивнула.

Бабушка долго молчала, не сводя глаз с лица моряка. Наверное, что-то вспоминала, Ася боялась потревожить ее, вероятно, для бабушки этот моряк много значил, раз она столько лет хранит его фотографию.

— Клялся в вечной любви, — хрипло рассмеялась женщина. — Впрочем, его любовь и осталась вечной… он… не успел полюбить кого-то еще, — снова вздох. — Всего две недели отслужил. Одно письмо успел написать…

— Он погиб?

— Погиб… Там, в море. Глупая смерть для моряка — не утонул, а поскользнулся на мокрой палубе и виском о чугунный кнехт… Хотя откуда мне знать, как было, матери его похоронка пришла, а там, сама знаешь, какая правда.

— Ты… любила его?

Женщина долго молчала, прежде чем ответить.

— Любила. До беспамятства. До дрожи в коленках. Может, наивно и по-девичьи, но тогда именно так всё ощущалось. Отдалась ему перед призывом, чтобы вспоминать, когда станет грустно и одиноко… Уверена была, что дождусь и замуж выйду за него. И никого не надо было. И ничего. А оно вот как сложилось…

Ася притихла, переживая вместе с бабушкой воспоминания молодости. Красивая история, но до жути грустная. Даже глаза повлажнели, с такой тоской Раиса Михайловна рассказывала о любимом.

— А дедушка… знал? Ну, о вас?

— Нет. Ни к чему ему было знать. Вот видишь, и фотографию припрятала, восточные мужчины, сама знаешь, ревнуют ко всякому фонарному столбу… Мы познакомились двумя годами позже, уже прижилось в моей душе, что нет больше Лёвы. Да и Исмаил был сам по себе видным парнем. Не давал скучать и предаваться унынью. Пришел, увидел, победил. Завоевал. Я ведь и внимания не обратила на него сначала. А уж он и так и этак, словно павлин, расхаживал, внимание привлекал, — бабушка снова была веселой, вспоминая молодого деда. — А уж когда на танцах заприметил меня в обнимку с нашим бригадиром, пьяным, что черт, так и вовсе потерял всякий страх. Утащил за клуб да и…

— Что? — в шоке уставилась на бабушку Ася, — прямо за клубом?..

— Поцеловать попросил! А ты что подумала, — рассмеялась женщина. — Ах, ты, шалунья! А я ни сном, ни духом!

— Согласилась? — предположила девушка.

— Нет. Не согласилась. Отшутилась, мол, только после свадьбы. Ну он и… позвал.

— Так сразу?

— Да. Разузнал, где живу, притащился на следующий день с букетом. Шикарным, по тем временам. Да торт приволок… шоколадный. Пыли в глаза напустил родителям моим, мне уж и деваться некуда было.

— Так ты… не по любви замуж вышла?

Раиса Михайловна примолкла. Встала, убрала альбом на место, включила бра вместо люстры. Задернула занавеску на окне.

— Не знаю даже, что сказать. Наверное, по любви. Но любовь ведь разная бывает! Лёву я любила одной любовью, Исмаила — другой. Мы год встречались до свадьбы. Мое сердце и оттаяло.

— И что, за этот год вы даже не поцеловались? — хихикнула Ася.

— Целовались, конечно, куда ж деться? — озорной взгляд бабушки сверкнул в свете бра. — Целовались…

* * *

Помолвку организовали в небольшом, но вместительном зале одного из городских кафе. Асия, вся в золотом, с ярким макияжем, сидела на подушках, не смотря ни по сторонам, ни на своего жениха. Раздражало ли это его, или, может, смущало, девушку не интересовало. Она не желала принимать активного участия в происходящем. По большому счету, она предпочла бы вообще не находиться здесь и сейчас, но ей не оставили выбора. Ничего… у нее еще полгода свободы…

Братья как могли развлекали заморского гостя, тот сиял, как начищенный медный таз, улыбаясь, вежливо общаясь и не забывая посматривать на красавицу-невесту. Карим шепнул, что Мухаммед готов даже поторопиться со строительством дома, чтобы приблизить срок свадьбы, что привело Асю в ужас. Те полгода, на которые она возлагала последние надежды, могли сократиться до нескольких месяцев!

Мухаммед преподнес невесте «шабку», золотые украшения, положенные по канонам его страны в подарок суженной. Ася без энтузиазма напялила на себя пару громоздких, усыпанных камнями колец и тяжелый браслет, который на ее тонком запястье смотрелся крайне нелепо, почти сваливаясь. Серьги остались лежать в коробке, потому что уши были скрыты под платком… Услыхав, что после свадьбы Асию ждет еще больше золота и подарков, Альбина пришла в неописуемый восторг! Что за фетишизм? Да и украшения… как у цыганки! Сейчас такие никто не носит! Обсмеют в лучшем случае… в худшем — обворуют!

Весь праздник немногочисленные гости пили крепкий переслащённый чай, курили кальяны и общались, практически не обращая внимания на молчаливую девушку в золотом.

Наверное, это теперь будет самый ее нелюбимый цвет…

Гость уехал на следующий после помолвки день, сославшись на занятость. Ася вернулась в дом бабушки, решив для себя покончить с пятничными ужинами в знак протеста тому, как обошлись с ней ближайшие родственники.

* * *

В восемь часов субботним утром Макара разбудил звонок в дверь. Недовольный, он скатился с дивана и побрел открывать. Нежданным гостем оказалась мама.

— Макарка! — улыбка озарила лицо женщины. — Доброе утро! Разбудила я тебя?

— Заходи, мам, — протер глаза ладонями. — Что-то случилось?

— Нет… просто соскучилась, вот и решила проведать, как тут мой сынок. А ты не звонишь, не приезжаешь…

Макар сосредоточенно боролся со сном.

— Ты бы хоть сама позвонила, вдруг меня бы дома не оказалось!

— А куда бы ты делся рано утром? А? Я же знаю, что ты отсыпаться должен.

— Ну, мало ли, — смутился Мак. — В жизни всякое бывает.

— Тогда я позвонила бы. Но видишь, всё сложилось и так. Ты иди, досыпай, я пока тебе блинчиков нажарю. Молочка привезла деревенского, сметанки…

Климов едва слышно простонал, сам не зная, отчего. То ли расстроился, что не дали выспаться, то ли обрадовался, что вкусно накормят. Он зашел в комнату, махнув матери в сторону кухни, и зарылся в шкаф в поисках чистых спортивок. Поспать толком ему уже сегодня не удастся.

После освежающего получасового душа Мак выбрался из ванной, чувствуя, как его окружает сладкий запах ванили. Мамина стряпня всегда радовала обоняние и отличалась особым душевным, родным вкусом.

— Сынок, тебе чай или кофе?

— Кофе. Надо окончательно проснуться.

— Ты уж прости, что я так вот, — искренне раскаивалась мама, — но я могу приехать только в выходные, а ты оба дня спишь… А автобус утром ранний, следующий только после обеда…

— Позвонила бы, я бы сам приехал.

— Да вот еще тебе мотаться, бензин тратить, — запричитала мать. — А у меня льготный билет. Ладно, я уж приехала… не гони меня.

— Не гоню, мам, ты что! — возмутился Макар. — Просто, неожиданно. Прости, еще сплю, не могу подобрать правильные слова.

— Брось, — потрепала примостившегося на табурет сына по влажным волосам и поцеловала в макушку. — Я же знаю, что ты не нарочно. Вот, ешь. Сметанка свежая, купила перед дорогой!

Мак накинулся на еду с большим аппетитом. Не то чтоб он голодал или редко вкусно ел, но мамино…

Анастасия смотрела на сына, умиляясь и улыбаясь. Мак даже завидовал такой ее жизненной позиции: в человеке жил бесконечный жизненный оптимизм. У матери стакан не был наполовину полон. Он был полон всегда до краев! Отцу сильно повезло с такой спутницей жизни, а Макару повезло с родителями! Он сейчас даже ощутил укол какой-то вины, что бросил их и уехал. Но и жалеть не собирался, все птенцы когда-то покидают родное гнездо. Кто-то раньше, кто-то позже. Взрослую жизнь никто не отменял.

— Как Асенька? — невзначай поинтересовалась родительница.

Мак чуть не подавился. Прошло две недели, как он видел ее спящей в их кубрике на работе, а потом она очередной раз сбежала, и Мак постарался о ней не думать. Почти получалось, кроме тех моментов, когда открывал охоту на очередную жертву его мужской природной потребности. Так получалось, что за это время он не встретил ни одну девчонку, хотя бы мало-мальски заинтересовавшую его так же, как эта мелкая пигалица! Климов старался не проводить параллель причинно-следственной связи и не признавал, что эти неудачи связаны с какими-либо симпатиями к Асе.

У них с этой девчонкой разные жизни и разные пути. Пересеклись раз-другой, и разошлись. К чему зацикливаться?

— Не знаю, — честно ответил маме, стараясь, чтобы его мысли не проскальзывали в интонациях и на лице. — Мы больше не встречаемся.

Женщина расстроено охнула:

— Как же так? Что случилось? Такая хорошая девочка!

— Так получилось. Нам оказалось не по пути.

— Сынок, почему? Что не так? Все при ней, красивая, умненькая, рисует… Ровесница твоя! Ты что-то натворил, да? Не простила?

— Ничего я не натворил! — поспешил заверить, в душе радуясь, что это действительно так, и врать не приходится. С его стилем жизни было бы неудивительно, если б именно он стал причиной. Но в этот раз всё оказалось иначе.

— А что тогда? Скажи. Я же буду думать, переживать!

— Не переживай. Просто… не сошлись… характерами. Мнениями… не знаю, — запустил пятерню в волосы. — Мы разные. У нее свои взгляды на жизнь, у меня — свои.

— Она замуж хочет, да? — вкрадчиво поинтересовалась Настя. — А ты у меня все никак не созреешь!

— Не знаю, чего она хочет. Замуж или еще чего. Но однозначно, этого я ей дать не могу. По крайней мере, не так вот… с места в карьер! Требования у нее завышенные. Куда мне, простому русскому ведру, до китайской вазы… — сказал и разозлился, не понятно с чего.

Мать с сомнением разглядывала сына, пытаясь разгадать метафору. Мак, делая невозмутимый вид, продолжал заглатывать блинчики, запивая уже второй кружкой растворимого кофе.

— Отец расстроится, — пробормотала Настя.

— Отец?

— Да. Асенька понравилась Ване. Скромная, говорит, но серьезная и умная. Как раз под стать нашему сыну. А у вас тут раздор. Может еще есть шанс?

— Нет.

— Ты ведь никогда девушек не приводил домой. А эту привел. Значит, серьезно у вас было. А?

— Мам, ничего серьезного. Абсолютно! Вообще ничего! Она… — задумался, как бы поточнее и покороче выразить мысль, но лишь махнул рукой. — Ай, мамуль, давай сменим тему!

* * *

На работе тем же вечером словно сговорившись, Ильюха тоже вспомнил про девушку-фотографа. Чего, спрашивается, всем вдруг стало до нее дело?

— Что-то ты последнее время невесел, друг, — с вредненькой улыбочкой спрашивал напарник.

— С чего ты так решил?

— Да вот, смотрю я на тебя, сейчас, и думаю, куда делся твой запал? По бабам не ходишь, даже танцевать не спускаешься, хотя раньше пришел. Стареешь?

— Ага, пенсии на виагру не хватает!

— Я именно так и подумал. Изюмину свою вспоминаешь?

— И без изюма приторно!

— Вспоминаааешь, — протянул Речинский. — Понравилась тебе кроха та, да? А ты с ней так обошелся.

— Ты еще не знаешь, как она со мной обошлась!

— Чего, не дала что ли? — рассмеялся Речь, сам не догадываясь, что попал в цель. Но видя хмурую физиономию молчаливого друга, прищурился, — что, правда, продинамила?

И расхохотался еще громче!

Климову и сегодня было не до веселья. Не вспоминал он Асю, но и привычные девчонки, что забегали в «Кленовый лист» теперь не привлекали. Видимо, Мак действительно стареет.

— Жениться тебе надо! — выдал Илья.

— Ты с больной головы на здоровую не вали! — огрызнулся Климов. — Сам женился, так теперь всех женить надо?

— А знаешь, не так уж и плохо это. Накормят, напоят, спать уложат… Правда, скоро лафа закончится. Врачи говорят, через неделю Ксю должна родить. Но никто ж не говорит, что женитьба, это сразу дети. У меня так, у других — по-другому.

Макар молчал. Что тут сказать? Счастлив Ильюха, и слава Богу, а ему и так хорошо. Накормить и напоить он сам себя способен, а спать… лучше одному! Никто не отбирает одеяло, не будит, не храпит… И вообще, он не выспался, поэтому и танцевать желания нет. Какие танцы, когда на ногах еле стоит, а еще работать всю ночь…

Глава 12

Неожиданная просьба

Макара разбудил настойчивый звонок в дверь. Опять! Черт, он с работы пришел в пятом часу, все знают, что он отсыпается, кому опять что понадобилось?

Климов стёк с дивана, потер лицо, посмотрел на часы. Десять утра. Так и не в силах нормально открыть глаза, поплелся к двери практически на ощупь.

На пороге стояла… Ася? Девушка выглядела неважно, даже сонный мозг Мака это отметил. Осунувшаяся, болезненно худая, в глазах темная обреченность.

— Малышка? Ты чего тут забыла?

— Я к тебе. Можно? — Макар пошире открыл дверь, молча приглашая войти. — По делу.

— Что случилось? Я еще сплю… это срочно?

Ася топталась в прихожей, Макар поплелся на кухню глотнуть воды.

— Прости… я не подумала… Уже одиннадцатый час…

— Я с ночной…

— Ох, прости…

— Чай, кофе?

— Ничего не надо.

Климов выглянул из кухни, внимательно посмотрел на нее.

— Ты уверена? Это просто так. Безвозмездно… Ты… проходи. У меня, правда, не сильно убрано…

Черт! Как-то не ждал он гостей, да еще таких. И так рано. И вообще, зачем она пришла? Какие у них могут быть дела? Он думал, после того раза она и знать его не захочет. А вообще, он старался и вовсе о ней не думать.

— Тогда чай, — отозвалась она.

Заварив две кружки и кинув по куску колбасы и сыра на хлеб, Мак притащил в комнату поднос, поставив на письменный стол. Обеденный как-то не требовался до сих пор, а на кухню… фиг его знает, почему он не позвал ее на кухню?

Ася расположилась возле стола и долго молчала, уставившись в одну точку. Макар не торопил. Он вообще откинул голову на спинку дивана и периодически проваливался в сон.

— Макар… — негромко позвала Ася, и парень встрепенулся.

— Ммм?

— Я хочу тебя кое о чем попросить. Это покажется странным, и возможно, хотя и вряд ли, ты откажешься. Но… мне бы хотелось…

Климову было интересно, если бы не было так сонно… Он ждал продолжения.

— Чтобы ты со мной переспал…

Глаза распахнулись, сон улетучился. Он облокотился на колени и вытянул шею, вглядываясь в девушку.

— Чего?

Он, конечно, не раз слышал подобное. Но не в таком контексте. И не так. И…

— Не прямо сейчас… Я понимаю, утро, ты уставший, и вообще… — говорила Ася отвернувшись, каким-то безэмоциональным голосом. — Я… пришла договориться, мне надо знать… а потом… приду, когда скажешь. Куда скажешь. Можно было бы у меня, но я живу с бабушкой… Я просто хочу…

Мак резко поднялся с дивана и подошел к девчонке на крутящемся стуле, уставившейся в темный монитор незакрытого ноута. Развернул ее вместе со стулом к себе и присел на корточки.

— Ась… — взял ее руку, оказавшуюся ледяной, потом вторую. Ее ладошки утонули в его теплых пальцах. Девушка едва заметно дрожала. — Тебе холодно?

Покачала головой. Климов встал, забрал с дивана одеяло, под которым только что спал, попытался ее укрыть. Неловко — одеяло скатывалось с ее плеч, ступни, не доставая до пола болтались, оставаясь не укутанными. Плюнув, он подхватил ее вместе с одеялом и перетащил на диван, обалдев от ее веса. Было ощущение, что он несет одно только одеяло. Почувствовал, как девушка обмякла в его руках, расслабилась, закрыла глаза, запрокинула голову и приоткрыла ротик.

Она что, думает, он прямо сейчас начнет выполнять ее просьбу? Бля, это даже не просьба, Мак вообще не понимал, что происходит…

— Эй, малыш… приди в себя! — слегка потряс ее, усадив на диван. Сам сел рядом и развернулся к ней лицом. — Расскажи, что случилось?

— Зачем, — без всякой интонации, — я просто прошу сделать это. Я просто хочу, чтобы первый раз мне было хорошо, а с тобой, я думаю, мне будет. Он ведь должен быть приятным — первый раз — разве нет?

— Эм… я не спец по первым разам… — признался Климов. — Но вся эта фигня в любом случае должна быть приятна, я считаю. Ась…

— Не надо лирики, Макар… Если ты против…

— Я не против в принципе, — поспешил заверить, — но я не племенной бык, мне по-человечески интересно… ты так категорично мне отказывала и тут сама приходишь с этой ненормальной для тебя просьбой. Что изменилось?

— Мне надо лишиться девственности…

Охренеть!

— Зачем? Что за срочность вдруг?

— Не срочно. Еще есть несколько месяцев. Я просто хочу, чтобы это сделал ты. Пока еще, может быть, тебе этого хочется…

— И мне, — он усмехнулся, — потом придется на тебе жениться? Или до этого?

— Н-нет, — прозвучало как-то не очень уверенно.

— А как же секс только после свадьбы?

— Тебя не должно это больше волновать. Я передумала.

Передумала???

Климов встал и заходил по комнате, периодически поглядывая на кроху. Это что, такой новый способ вызвать интерес? Сначала напарить про девственность, завести, кинуть, а потом… когда стало понятно, что его это не интересует, вот так прийти и предложить себя? За сотню-другую перетраханных девок такого с ним еще не происходило!

Асю тем временем начало знобить. Она явственно стучала зубами, и Мак забеспокоился. Снова сел рядом и заглянул в лицо, на котором стал проявляться нездоровый румянец. Дотронулся пальцами до ее лба — горяченный. А руки только что холодными были. Девчонку лихорадит, что ли?

— Эй, кроха. Ты хорошо себя чувствуешь?

Она в ответ лишь прикрыла глаза. Потом открыла и посмотрела на него… нехорошо как-то посмотрела… нездорОво…

— Скажи — когда, и я пойду. Или откажи… и я пойду. Спать хочется…

— Ася, — позвал, но она снова опустила веки и не отозвалась, — Ась… ау… эй! — потряс ее за коленку под одеялом. — Давай, приляг, что ли… Черт, что с тобой делать? Эй!

Маленькое тело обмякло, и девушка больше не отзывалась и никак не реагировала ни на слова, ни на прикосновения. Что, бл#ть, происходит? Умерла? Нет, дышит. Сознание, что ли, потеряла?

Макар испуганно схватился за мобилу. Набрал «скорую», вызвал. Господи, мало ли что с ней, лучше перестраховаться.

Врачи прибыли минут через десять, за которые, Мак был уверен, у него заметно прибавилось седых волос. Ася дышала, но как-то рвано, пульс учащенный…

— Обычный обморок, — подтвердил опасения Климова фельдшер. — Сейчас она спит. Упадок сил, истощение, возможно от недоедания или сильного стресса. Или того и другого сразу. Она бледная, ненормальная худоба… Анорексия? — задумчиво потер лоб. — Вы — муж?

— Нет. Она зашла в гости…

— До обморока хорошо себя чувствовала?

— Не уверен. Руки были ледяными. А лоб горячим. И не в адеквате.

Медик кивнул и принялся ставить девчонке капельницу. Потом сел писать рецепты. После чего, вручив несколько бумажек с назначениями, откланялся, велев вынуть иглу, когда кончится жидкость, дать пациентке отлежаться, желательно до завтра, и напоить бульоном. Климов покивал, еще раз попросил врача заверить, что с Асей не станет хуже, и захлопнул дверь.

Хорошенький выходной…

Мак долго смотрел на гостью, прежде чем решился и аккуратно стащил с нее джинсы и толстовку. Вряд ли она будет возмущаться, раз уж пришла с такой странной просьбой. Подивился выступающим ребрам и тазовым косточкам, которых, как ему казалось, не было в прошлую их встречу. Никак не отреагировал на ее наготу, прикрытую лишь черным бельем без кружев. Грудь, конечно, хороша, и при других обстоятельствах Климов бы не удержался, уделил ей внимание… А сейчас просто закутал ее одеялом и оделся, чтобы идти в аптеку и магазин.

* * *

Ася очнулась в чужой постели под теплым одеялом в одном белье. Открыла глаза и увидела Макара, сидящего возле компьютера, щелкающего «мышкой». Тот почувствовал взгляд и повернулся.

— Кроха… проснулась. Ты меня напугала, если что! — упрекнул.

— Прости, — Ася повыше натянула одеяло. — Я не знаю, как так получилось. Я уснула?

— Ты в обморок грохнулась. Я «скорую» вызывал…

— «Скорую»? Это… они меня раздели?

— Малышка, тебе не кажется, что между нами этот вопрос уже неактуален? Ты помнишь, зачем ты ко мне пришла?

— Да. У нас уже что-то… было? — Ася не помнила, и это, наверное, глупо, думать, что она бы ничего не почувствовала, но все же лучше уточнить…

— Я не некрофил!

— Прости…

— Хватит, это уже…цатое «прости», которое я от тебя слышу. Я бульон сварил. — Он хлопнул крышкой ноутбука и встал. — Тебе надо поесть.

— Я не хочу.

— Через «не хочу». Я что, зря старался?

— Ты старался для меня? — удивилась.

— А для кого еще? Врач сказал, я сделал.

Ася попыталась сесть, прижимая одеяло к груди.

— Мне надо домой.

— Куда? Это туда, откуда ты такая «красивая» пришла сегодня ко мне и сдулась, как воздушный шарик? Я, конечно, не психолог и не приют… и не знаю, что там у тебя происходит, но по-моему, тебе не надо домой… Не сегодня.

— Мы это сделаем сегодня? — предположила Ася.

— Неее… — Мак потянулся, обнажив полоску живота. — Пока ты не наберешь пару кило, у меня не встанет, извиняй! Поэтому давай… — сходив на кухню и погремев там, он вернулся, сел рядом, зачерпнул ложкой горячего бульона и поднял бровь, ожидая, пока она откроет рот, — ешь!

Несколько секунд они смотрели друг на друга, пока Ася не начала улыбаться. Макар, этот большой и хамоватый парень, сварил ей суп и сидит кормит ее с ложки. Где бы написать…

— Ты смеешься… это уже хорошо. Но надо поесть. Давай!

Ася открыла рот и… выплюнула бульон на Макара. Горячо!!!

— Эй, — он вскочил, пытаясь стряхнуть с себя капли, но не усмотрел и выплеснул часть жидкости из пиалы на одеяло. — Черт! Ася!

— Он горячий, я не могу… обожгла язык! Прости, — и она засмеялась, заливисто и звонко, прикрывая ладошкой рот.

Макар злился и веселился одновременно. Отставил пиалу на стол и сдернул одеяло. Рахманова взвизгнула и спряталась за подушку.

— Малышка ты меня не возбуждаешь… сегодня. Так что можешь не прикрываться, — вещал Мак, а сам не сводил взгляда с ее голых ног, делая вид, что занят вытаскиванием одеяла из пододеяльника. — И вообще, почему каждый твой визит ко мне сопровождается большой стиркой?

— Где моя одежда? Только не говори, что ты ее уже постирал?

— Не успел. Вон она, на окне лежит, возле кактуса. Но одеваться бесполезно, — огорошил.

— Почему? — Ася застыла, не до конца встав с дивана, все еще держа подушку в руках.

— Тебе прописали уколы…

— И что? Не вижу связи.

— Поешь, возможно станешь лучше соображать, — улыбнулся парень. — Уже, наверное, остыло. Но давай ты будешь делать это за столом. Лучше вообще на кухне. На вот, — кинул ей футболку, выдернутую из шкафа. Еще одну. — Одень. Всё лучше, чем в джинсах париться.

Ася встала и пошатнулась. Сил все еще не было.

— Эй-эй! — поддержал ее Мак. — Аккуратно. Еще одного твоего обморока я сам могу не пережить. Ешь давай садись! — прикрикнул.

Рахманова нацепила футболку, взяла пиалу и направилась на кухню.

— А ты не будешь? Бульон…

— Я бутербродов поел. Пока не хочу, — донеслось из комнаты. Мак возился с постелью.

— Я не сильно тебя отвлекаю? Может, у тебя дела?

— У меня выходной. Должен был быть…

— Прости.

— Я собирался выспаться и затариться в гипермаркете на неделю. Второе я уже почти сделал… Первое… будем делать вместе.

— Ты же сказал, что я… что у тебя…

— Не встанет? Да! — прямолинейно ответил, — Но просто выспаться-то можно! Мы уже это делали. Помнишь?

— Помню… Правда, я тогда не спала. Не смогла. Я никогда не спала с мужчинами. Даже с братьями.

— Значит, будешь учиться не только трахаться… но и спать. И ты мне расскажешь, что это у тебя за блажь…

* * *

Макар заметил, что Ася ожила. После капельницы, вероятно, или после шедеврального бульона от шефа Мака? Все еще хотелось спать, но парень предложил посмотреть какой-нибудь фильм.

Разложив диван, отчего в комнате стало тесновато, он завалился с пачкой крекеров прямо на одеяло, а Ася осторожно села по-турецки неподалеку, сверкая голыми коленками.

— Киса… Ой, sorry, малыш, давай, располагайся поудобнее. Кино на три часа!

— Мне удобно.

— Представь, что ты дома.

Чувствовалось, что Асе очень хотелось вот так же развалиться рядом, но она не решалась. Боится? Его или чего-то другого?

— Иди сюда, — видя ее метания тихо попросил Климов. — Просто так.

И она вдруг развернулась и приползла. Но рядом ей расположиться не дал, а притянул и усадил меж своих ног. Тело по-мужски отреагировало. Черт, похоже, он погорячился, заявив, что не сможет возбудиться на нее такую. Сцепив зубы постарался расслабиться и не думать о чем-то этаком. Почему-то было чувство, что сегодня не надо им этого делать. Странное, на самом деле, чувство! Обычно Маку надо было всегда, если есть с кем.

— Расслабься, — прошептал в ухо, чувствуя, как она дрожит. Положил подбородок на ее макушку, небрежно обвил руками, сцепив в замок на ее животе. Вздохнул.

Минут через пять Асю отпустило. Климов ничего не делал, вообще не шевелился, не лез никуда, ничего не говорил… Это дало результат. Обмякла. Такая маленькая… Боже, какая же она маленькая! Как подросток, но все же женщина. Красивая, фигуристая, если бы не эта ее болезненная худоба, пахнет… чем-то необычным, но приятно. Волосы… так хотелось их поперебирать, но боялся спугнуть момент. Лишь осторожно иногда вдыхал ее запах на темной макушке.

Между его волосатыми длинными ногами ее — тонкие и гладкие — смотрелись офигительно. Это зрелище было даже интереснее фильма, который, к слову, он еще ни разу не смотрел. Миниатюрные пальчики с нежно-сиреневыми ноготками, розовые пяточки. Изящные лодыжки, чуть смуглые коленки…

— Ты же фотограф? — спросил.

— Ну, да. Временами, — ответила, не отрывая взгляда от экрана.

— А фотик у тебя с собой?

— Да. В рюкзаке. Зачем тебе?

— Принесешь?

Кивнула, выбираясь из его рук. Неприятное, признался себе Мак, ощущение. Потери, пустоты…

Ася притащила тяжелый рюкзак в комнату и достала аппарат. Включила, что-то покрутила, сняла крышку с объектива и… щелкнула Климова, почти не глядя на дисплей.

Мак улыбнулся.

— Садись обратно.

Девчонка послушно забралась на диван и, как и прежде, но уже совсем самостоятельно, прижалась спиной к его груди. Макар занес камеру за свою голову и нажал кнопку. Камера щелкнула. На дисплее показался смазанный снимок.

— Что ты хочешь сфотографировать? — Ася ухмыляясь разглядывала получившийся кадр вместе с ним.

— У меня перед глазами такой охренительный вид, что было бы кощунством его не увековечить.

— Какой вид?

— Твоих ног.

Рахманова тут же согнула коленки, натягивая на них футболку.

— Нет! Пожалуйста, малыш, нет-нет, ну сделай как было!

— Смотри фильм и не страдай фигнёй.

— Не буду. Один кадр. Ну please!

— У тебя все равно не получится.

— Я буду стараться. Хочу, чтобы на снимке получилось в точности то, что я вижу глазами!

— Тогда камеру нужно прикрутить тебе вместо головы! — рассмеялась.

Климов извернулся почти как йог, но все же щелкнул несколько раз, в надежде на желаемый результат. Получилось не ахти, но все же… Ее макушка, плечо, едва прикрытые бедра… И его длинные конечности…

— Ну, и как? — ждала Ася, пока он наиграется.

— Ты красивая, — выдал не к месту.

— Ты же не лицо фоткаешь!

— Причем тут лицо? Ты же художник! Ты должна понимать, что вот твои ножки… и мои… это же как Инь и Ян… женское и мужское… Когда это вместе, это всегда гармония!

— Ууу, кого-то потянуло на философию.

— Кого-то потянуло на…

Его речь прервал звонок лежащего в изголовье дивана телефона. «Речь».

— Да?

— Климов, не хочешь к нам в гости? — задор в голосе друга заставил усомниться в том, что это Речинский.

Макар отодвинул трубку от уха, чтобы еще раз убедиться в имени абонента.

— Куда?

— Домой. В поселок.

— Илья, ты мне, конечно, друг, но я не помню, чтоб я бывал у тебя в гостях, кроме предсвадебного периода по необходимости. Ты снова женишься? Или попутал что-то? У тебя же жена!

— Ты с моей женой когда-то… кхм… ладно, не будем. Не приедешь?

— А повод?

— Выпьем.

— Это само собой. Но это не повод. Это причина.

— У Ксю ДэРэ… Она своих с работы позвала. Девчонок… — пауза в ожидании реакции Макара, но тот промолчал. — Потусим… А то потом родит, вообще никаких праздников!

— ДэРэ?? Бл@… нет повода не выпить, да? А в подарок чего?

— Да, ничего не надо! Так… посидим просто. Пожрём-поржём!

— Я, — Мак наклонился к Асе, шепча ей в губы, — буду не один. Ладно?

Ася покачала головой, не соглашаясь.

— Блин, Климов, мне только твоих одноразовых дома не хватало!

Девчонка расслышала последнюю фразу и дернулась в руках Климова, прошипев:

— Пусти!

Не пустил.

— Я буду с Изюминой.

Воцарилась тишина. И в трубке, и рядом.

Глава 13

— Я не поеду! — попыталась категорично заявить Ася, когда Мак, пообещав быть через час, повесил трубку.

Климов, повинуясь какому-то странному чувству, крепко прижал Асю к себе, но затем резко отпустил и поднялся с дивана, оставив растерянную и растрепанную гостью в ворохе одеял и подушек. Очаровательная картина! Мгновение полюбовавшись, он сделал хмурое лицо и внушительно произнес:

— Кроха, ты пришла ко мне с требованием. Просьбой. Я согласен, но у меня свои условия, окей? — дождался, пока Ася неуверенно кивнула. — И поход к Речинским — считай, одно из них. Так что no chance, малыш. Собирайся.

— Мне надо домой!

— Тебе не надо домой, мы это уже обсудили. Дома тебе плохо.

— Я живу с бабушкой, там хорошо. Она будет переживать.

— Слушай, я до сих пор не знаю, что побудило тебя появиться сегодня у меня, но ты пришла оттуда, где ты живешь, так?

— Да.

— … в таком вот виде и состоянии. А значит, мне все равно, бабушка там у тебя или дедушка… или троюродный плетень…

— Чего? — Ася недоуменно посмотрела на рассуждающего Мака.

— Не важно, — задумчиво отмахнулся. — Короче, собирайся. Домой ты не поедешь. Не сегодня. Сегодня мы потусим, поедим как следует и отоспимся, возможно… Тебе когда на работу?

— Я в отпуске.

— О! Круто! Тогда тебе и торопиться не надо никуда. Все. Замётано!

— Я не подобающе одета для гостей…

— Ась… — Климов устало потер подбородок и застыл у двери в ванную. — Ты — спец по отговоркам, я уже знаю. Не надо практиковаться на мне, я спец по аргументам! Всё, я в душ. Ты со мной? — подмигнул, чем сильно смутил девушку, и та отвернулась.

* * *

Сказать, что Ася чувствовала себя неудобно, это ничего не сказать. Никаким уговорам Макар не поддавался, а разозлиться и уехать домой без его согласия Ася не решилась, ведь ей от него еще кое-что нужно. И вот как сейчас она приедет в дом людей, которые ее не звали?

— Кроха, ты как? — Мак умело крутил руль, следя за дорогой и одновременно посматривая вправо на нее.

Девушка пожала плечами, в руках зашелестел большой букет из гербер:

— Нормально.

— Слушай, у тебя, что, такая строгая семья?

— Обычная, — еще одно пожатие плеч.

— Нее, в обычной семье не бывает таких как ты…

Рахманова не стала спрашивать, какая такая она. И так понятно, что ее девственность имеется в виду.

— Мне очень понравилась твоя мама, — тихо и неожиданно даже для себя пробормотала Ася и тут же смутилась.

— Знаешь, ты тоже ей понравилась. Она вчера спрашивала о тебе!

— Обо мне? — удивилась девушка. — И что ты сказал?

— Сказал, что ты меня бросила, — весело ответил Мак, но видя, что Ася не поняла шутки, щелкнул ее по носу и исправился: — Да ладно, шучу. Сказал просто, что мы расстались. Она расстроилась, кстати.

— Мне жаль.

— Да тебе-то что жаль? Это я, дурак, поторопился к ним девчонку везти. А они и рады! Все женить меня хотят!

— А почему ты не женился до сих пор?

— Я? Боже, Ася, какой из меня муж? Посмотри-ка на меня повнимательнее! Я закоренелый холостяк! От меня жена убежит через неделю совместного проживания! — рассмеялся. — Я с семнадцати лет один живу!

— Ко всему можно привыкнуть, — негромко прокомментировала Рахманова. — Все люди в мире находят своих половинок!

Парень с подозрением на нее покосился, но не стал комментировать это.

— А ты почему живешь с бабушкой? — задал свой вопрос Мак.

Ася не знала, как ответить, чтобы не вдаваться в подробности. Боялась, что Макар, зная всю правду, будет плохо думать о ее маме и братьях.

— Так получилось. Давно уже. Бабушка меня любит.

— А что же ты такая изможденная тогда, не кормит она тебя что ли?

— Кормит. Я сама не ем. Нет аппетита.

— Сейчас поешь… Как следует! — он осмотрел ее с ног до головы, играя бровями, — сама знаешь, зачем!

Девушка покраснела, но ответить не успела, они уже въезжали в коттеджный поселок с названием «Лучистый». Рахманова слышала про него, но бывать внутри не доводилось.

Свернув после въезда вправо и остановившись у самого последнего дома, Климов вышел, обошел машину и вытащил Асю из салона.

— Не бойся, кроха, все свои! — обнял ее за плечи и подвел к воротам, нажимая вызов на домофоне.

— Я не боюсь, мне просто неловко.

— Ты же знаешь Ксюху. И Илью знаешь. Так? — он наклонился и заглянул ей в глаза. — Поэтому все будет хорошо.

Пискнул замок, и пара вошла во двор. Дверь дома распахнулась, и на крыльце появился давешний жених в свободных черных шортах до колен и серой футболке. Парень кажущимися черными глазами не очень приветливо, но заинтересованно смотрел на вновь прибывших, облокотившись на косяк. Ася решила, что все же зря приехала: ей не рады. Когда Макар поравнялся с ним, они пожали друг другу руку, и Илья, кивнув девушке, жестом пригласил их в дом, так и не сказав не слова.

В доме слышался женский смех и какой-то спор, но Мак не дал ей возможности затеряться, взял ее за руку и повел вглубь, улыбаясь чему-то своему.

— Где именинница? — спросил у Ильи.

— На кухне.

— Поцеловать-то можно? — спросил друга с явной издевкой.

— Хех, ну, попробуй! — наконец улыбнулся хозяин. — А я пока Асе дом покажу!

— Не, — тут же передумал Мак, — дом твой Асе я сам покажу, а Ксю поцелую, когда ты уже пьяным будешь!

— Долго придется ждать!

— Макар! — прервала дружескую перепалку вошедшая в гостиную Ксения. — Привет! А я и не знала, что ты придешь!

Климов наконец отпустил Асю и направился в сторону именинницы, забирая букет и лукаво поглядывая на Илью.

— Ты все хорошеешь, Белоснежка! — он мягко коснулся руки Ксении и чмокнул в щеку. — Чего ты забыла с этим Отелло? Надо было соглашаться на бокал вина со мной, а не с ним!

— К тебе сквозь очередь не пробиться! — рассмеялась девушка, придерживая рукой тяжелый живот.

— Ну, — Макар обернулся на свою спутницу, наблюдающую за сценой, — видишь, особо настойчивым это удается!

— Ой! — счастливо воскликнула Ксюша, увидев Асию. — Привет! Вот это да! Похоже, что у вас всё… — мельком взглянула на Мака, — …серьезно!

— Всё не так… — начала Ася, но Макар перебил:

— Теперь знаешь! — он снова подошел к Рахмановой и прижал к себе и чмокнул в нос. — У нас всё отлично! — а потом потер ладони и спросил, — ну и где шашлыки?

* * *

Ближе к концу вечера, когда Макар ушел с Ильей в гараж «срочно заглянуть под капот», а подруги Ксении, перемыв посуду, разъехались по домам, Ася и именинница остались одни в гостиной. Рахманова, весь вечер пребывала в напряжении и сама себе удивлялась. Ведь не в первый раз она в кругу незнакомых людей, не считала никогда себя замкнутой или нелюдимой — работа не способствовала выработке излишней стеснительности, а тут поди ж ты. Шарахалась даже от девушек! Илью вообще стала почему-то бояться, хотя на свадьбе не ощущала ничего подобного по отношению к нему. А рядом с Макаром чувствовала себя малолеткой…

Но вот теперь в благодатной тишине заметно расслабилась: Ксения была единственной в сегодняшнем окружении, с кем было приятно и спокойно.

— Ох, — Ксю медленно подошла к окну и, выглянув во двор, обхватив живот руками. — Уже скоро, чувствую…

— Тяжело?

— Уже да, — обернулась и улыбнулась, тряхнув светлыми кудряшками, Ксю. — Последний месяц самый-самый… Жду не дождусь! И тебе, наверное, скоро предстоит.

Речинская подмигнула гостье, но вопреки ожиданиям хозяйки, Асю подобные слова не обрадовали. Мысли о том, что скоро свадьба с нелюбимым, и как следствие, беременность от него, совершенно не радовали.

— Я не хочу… — прошептала вслух, сама не осознавая этого.

Ксения удивленно округлила глаза:

— Почему? Дети — это ведь счастье!

— Наверное. Но не в моем случае.

Ксюша присела рядом, пытаясь считать эмоции у Аси с лица. Рахманова отвела взгляд.

— Прости, — неловко помолчала, но все же продолжила Ксю, — может, это не мое дело… но… я заметила, что ты неважно выглядишь. Похудела… Излишне как-то. На нашей свадьбе ты не была такой. У тебя что-то случилось? Что-то с родными? Или…

— С родными всё хорошо, — поспешила заверить Ася. Но дальше объяснять не стала.

— Не хочешь говорить, не говори. Я просто весь вечер смотрю на тебя… Ты какая-то отстраненная… И Макара, похоже, это тоже беспокоит… Это из-за него?

— Нет. Макар совершенно не причем… Он… — Ася потерла глаза и подула на челку, — мы… В общем, мы не вместе. Я не знаю, зачем он так сказал.

Было заметно, что Ксения растерялась.

— Но… ведь вы пришли к нам вместе…

— Я пришла к нему сегодня, потому что у меня к нему дело… У него мне стало плохо, я даже в обморок упала, — Асе вдруг самой захотелось с кем-то поделиться хотя бы малым, но видя, как нахмурилась хозяйка дома, поспешила продолжить, — не переживай, уже все хорошо…

— Да я же вижу, что не хорошо. Ась…

Но Рахманова подняла ладонь, молча попросив дать ей договорить.

— Сейчас, правда, всё хорошо. Макар вызвал «скорую» и сварил суп… все обошлось. Я хорошо себя чувствую, честно!

Ксю с сомнением разглядывала сидящую напротив девушку. За окном что-то громко хлопнуло, и обе вздрогнули. Тут же послышался мужской смех, поэтому переживать не стали.

— У меня… проблемы с семьей, — решилась на еще большую откровенность Ася. — Это даже не проблемы… Неприятности. Но… это не важно. Все как-нибудь сложится, в конце концов. Не переживай. А с Макаром ничего серьезного. Он просто решил меня развлечь… Не знаю зачем… я-то хотела ехать домой…

— Может, останешься у нас? Если неприятности… Нас не стеснишь, есть свободные комнаты…

— Нет-нет! Все нормально. Я живу с бабушкой, а… неприятности… это в родном доме… где мама и… братья.

— У тебя есть братья? — заинтересованно воспряла Ксю.

— Да. Трое, — улыбнулась. — Один старше меня, двое младших. Рафик и Руслан уже женаты, а Карим заканчивает университет…

— Университет? — удивилась Ксения. — А… сколько тебе лет?

— Двадцать восемь…

Речинская скептически прищурилась, разглядывая Асино лицо.

— Ты старше меня? А я-то сомневалась, есть ли тебе восемнадцать, — хмыкнула. — Извини.

— Ничего, — грустно улыбнулась Рахманова. — Это из-за роста, многие так считают. Я привыкла.

Разговор снова прервал резкий звук со двора. Молодые люди, видимо, развлекались по полной. Ася поймала на себе любопытный взгляд, когда отвернулась от окна, где пыталась разглядеть Мака.

— Макар ведь тебе нравится… — не спросила Ксюша. — Почему ты не хочешь с ним встречаться? Понимаю, он производит впечатление поверхностного и безответственного… Но исходя из того, что я о нем узнала за последние пару месяцев, внутри он не такой. И ты ему тоже нравишься, это заметно невооруженным глазом. К тому же он как только пришел, сказал, что у вас всё серьезно!

Рахманова смутилась и уткнулась глазами в пол.

— Я не понимаю, почему он так сказал. У нас с ним… дело. Общее. И больше ничего. Я не знаю, зачем он сегодня привез меня сюда.

— Ну, эээ… я, конечно, тоже не знаю, но могу поспрашивать Илью, — вопросительно взглянула на нее Речинская.

— Не надо. Так или иначе, мы с Макаром… не вместе. И не будем вместе никогда. Я… я… — но сказать, что она скоро выходит замуж, и Климов не имеет к этому никакого отношения, Ася не смогла.

— Знаешь, — Ксю снова встала и медленно двинулась вокруг гостиной. — Я тоже никогда бы не подумала, что снова выйду замуж… по залету… за человека, который младше меня на шесть лет, который не хотел ничего серьезного и вообще был, что называется, парнем-на-одну-ночь. Но судьба распорядилась иначе, и знаешь, я вроде бы даже счастлива! Поэтому никогда не говори никогда, Ася. Вы оба уже взрослые люди, вам ничего не может помешать узнать друг друга получше, и может быть… тогда…

— Не может. Извини, но я не могу сказать, почему. Это личное.

Ксю наклонилась и заглянула Асе в глаза.

— Не переживай, — подбодрила. — Всё будет… хорошо.

— Ну что, малыш, домой?

Мак зашел в дом, стряхивая пыль с рук. Он намеренно не позволял себе целый день ни грамма алкоголя, чтобы вечером на своей машине ехать в свою квартиру. Он должен был быть уверен, что Ася не крикнет водителю такси свой адрес, сбежав таким образом от него и их договоренности. Илюха не оценил, конечно, но Речинский не тот, с кем нужно было бы это обсуждать. Сегодня у него есть Ася, а остальное второстепенно.

— Да, — малышка встала с дивана, зачем-то поджав пальчики ног. Климов даже залюбовался.

— Тогда собирайся. Я только руки помою, и едем.

Следом вошел Илья и, прищурившись, окинул всех своим фирменным темным взглядом. Лишь когда остановился на жене, чуть улыбнулся и, разувшись, пошел в ванную.

— Повезешь ее к себе? — спросил Речь, когда дверь захлопнулась за их спинами, оставив друзей наедине.

— Да.

— Блин, Мак, ты тупишь…

— Илюх, не лезь. У нас с ней свои… дела.

— Тебе виднее, конечно. Но зря ты… Она ж божий одуванчик!

— Этот божий одуванчик лично попросил меня… — Мак запнулся, решив, что подобные сведения не для чужих ушей. — Не важно.

— Залип…

— Иди ты…

Речинский ухмыльнулся и похлопал Макара по спине.

— Аккуратнее там.

— Советчик нашелся. Сам-то чего не аккуратничал?

— Я? Я все делал правильно. Это судьба, брат… И я даже рад!

— Вот и радуйся сам себе… А я разберусь без сопливых… — тут же получил под зад коленом, не успев увернуться.

Ася обутая уже ждала его у входа, странно на него посматривая. Рядом загадочно улыбалась Ксю.

— Ну, мы поехали! — провозгласил Мак. — Увидимся. Спасибо за еду! Еще раз с днем рождения, киса! — слегка обнял жену Речинского и взял Асю за руку.

— Приезжайте еще, — вежливо отозвалась Ксю. — Правда, наверное, скоро нам будет не до гостей. По крайней мере, первое время.

Илюха подошел и обнял супругу сзади, положив ладони на огромный живот.

— Ничего, я сам приеду понянчить крестника, пока вы рвете очередной презерватив, — поддел Мак друзей.

Ксения фыркнула, а Илья пообещал еще один пинок, если друг не заткнется. Климов посмотрел на Асю, и та покраснела. Господи… так нельзя!

— Ладно. Мы поехали. Речь, звони, если что. А так, до пятницы…

Макару уже и самому не терпелось добраться до дома. Он не знал, чего ждет от будущей ночи, даже гадать не брался: слишком уж Ася у него непредсказуемая. Лишь бы в обморок опять не свалилась. Не от недоедания теперь: Мак лично следил, чтобы девчонка как следует поела в гостях, а от страха. Впрочем, они уже ночевали вместе. Оставалось надеяться, что всё будет… или не будет… По правде говоря, Мак сомневался, что сегодня что-то между ними произойдет. И она, судя по поведению, не готова, чего бы ни говорила. И самому боязно до нее дотрагиваться… Ася, очевидно, не совсем физически и морально здорова сейчас. Но отпускать ее домой он не был намерен ни при каких обстоятельствах. Она сама пришла. И до исполнения ее просьбы теперь никуда не денется. И сейчас Мак мучился, не в состоянии выбрать, чего ему хочется больше: выполнить ее желание или потянуть время, чтобы как можно дольше ее не отпускать… Что-то глубоко внутри ему подсказывало, что вопреки женской логике, после она сразу сбежит… на этот раз окончательно.

Глава 14

— Ты везешь меня к себе домой? — поинтересовалась Ася, хотя и так понимала, что к чему. Молчание давило.

— А ты еще не нагулялась? — по-доброму ухмыльнулся Мак. — Я что-то уже слегка утомился.

— Нагулялась, — сдула челку и отвернулась к окну. — Если ты устал, может, мне лучше к себе?

Климов вздохнул.

— Вот от этого я точно сегодня устал, — быстрый взгляд в ее сторону. — Хорошо себя чувствуешь? В обмороки падать не собираешься?

— Нормально, — пожала плечами.

— Тогда — ко мне. И давай договоримся… сегодня мы эту тему больше не обсуждаем, ок? Ты сегодня со мной.

— Значит, все сегодня будет? — проговорила Ася и тут же почувствовала, что краснеет.

— Посмотрим…

Туманный ответ. Чувствовалось, что Макар не хочет разговаривать. Девушка попыталась расслабиться, по крайней мере, пока они едут, но мысли не давали спокойствия. Роились-роились в голове. Предположения, сомнения, надежды и… обреченность. Да, именно это ощущение командовало и не давало забыться в приятном обществе человека, который ей нравился. Ведь что еще нужно? Хороший отдых в хорошем месте с хорошими людьми… Мак сегодня был внимателен к ней, несмотря на то, что рядом были еще три женщины. Признаться, Ася боялась, что будет снова необоснованно ревновать. Но поводов не было. А эти слова о том, что они вместе? Он ввел в заблуждение всех присутствующих, и сама Рахманова не была исключением! Хорошо, что позже удалось поговорить с Ксенией, прояснить. Впрочем, Ася не была уверена, что это ей удалось. Ксюша, настроенная верить друзьям своего мужа, сама пыталась переубедить гостью. Но ведь Асия знала правду! Нет у них отношений, и не будет уже никогда! Она помолвлена!

Эта мысль больно врезалась в сознание, и Ася положила руку на предплечье Макара, чуть сжав, привлекая внимание.

— Лучше не надо… — старалась не смотреть на человека за рулем. — Я хочу домой…

Климов затормозил, но, как оказалось, не оттого, что внял ее просьбе: они уже приехали.

Парень молча покинул свой автомобиль, обошел, открыл дверцу со стороны пассажира и не резко, но настойчиво выдернул Асю в уличную прохладу. Прижал ее спиной к металлическому корпусу и навис, сгорбившись, чтобы заглянуть в глаза.

Долго молчал, но когда Ася уже собиралась выбраться из захвата и сбежать, заговорил:

— Малыш, я уже понял, что ты динамо. Но давай начистоту… — подождал ответа, но девушка, смотря на него, как кролик на удава, не произнесла ни слова. — Почему ты пришла сегодня?

Ася не могла в этот момент еще раз озвучить свою утреннюю просьбу.

— Ты сама-то знаешь, зачем ты пришла? — настаивал Мак.

— Да… — сказала очень тихо, но Климов кивнул.

— Потрахаться… так? — чуть плотнее прижал Асю к пассажирской двери, потому что она попыталась сдвинуться. — Ладно. Поставим вопрос по-другому… — поднял глаза к небу, шумно вдохнул носом. — Черт, я не спец по таким разговорам. Обычно у меня все просто… А ты сложная… — вернул взгляд к ней. — Ты почему пришла именно ко мне? За этим… — покрутил пальцем в воздухе, водя бровями.

— Я… ты… ты же мне предлагал тогда…

— И ты решила исполнить мое желание что ли? — усмехнулся. — Ась…

— Что?

— А если я пообещаю, что не трону тебя сегодня, пойдешь ко мне?

Девушка растерялась. Она вообще не понимала, зачем он ее зовет, если не собирался «трогать». Но Мак уже пикнул сигнализацией и взял ее за руку, ведя к подъезду. А у Рахмановой уже привычно боролись желание и совесть…

* * *

Климов держал маленькую чуть дрожащую ладошку и пытался понять, что чувствует.

С одной стороны, он никогда не понимал парней, которые терпели сложности в отношениях. Зачем, если можно обходиться без этого, заранее установив свои правила игры? Кто выбивается из колеи — идет своей дорогой! И то, что сейчас происходило у них с Асей, никак не вписывалось в его жизненное кредо. С другой — вот прямо сегодня и сейчас он не хотел ни возвращать ее домой, ни вообще отпускать от себя. И трудности, связанные с этим, хотелось разрешить, а не избежать их. Откуда такие садомазо-наклонности вдруг проснулись у него, Мак предпочел не копать. Чтобы ненароком не расстроиться. Любое проявление негатива лишь усугубит то, что происходит сейчас.

Ася с ним, плетется, пусть без особого удовольствия, но следом. Не вырывается, а значит, хотелось верить, она не так уж не хочет идти к нему домой. Ведь он не насильно ее тащит? Он просто изъявил желание, и она не отказала.

Что же касалось очередной смены ее настроения и желаний, он… черт, похоже, он уже начал к этому привыкать. Ну или, по крайней мере, резко не реагировать! Где тот Мак, который ставил девчонок в интересные позы и уже через час целовал на прощание, дабы не дарить лишних надежд? Теперь что, получается, он по другую сторону баррикад? Неее. С этим мириться он не хотел. Сам до конца не понимал, чего ему от Аси нужно, но что-то нужно — очевидно.

Маленькая…

…залип. Вот Ильюха бы поржал… Хотя, он же наоборот сегодня отговаривал иметь с этой девчонкой какие-либо дела. А почему? Откуда Речинский может знать что-то о той, кто лишь однажды фотографировала их свадьбу? Насколько Макару было известно, они до этого встречались лишь однажды, в тот самый первый раз, когда Ася украшала «Кленовый лист» для праздника. Чуйка что ли у Речи вдруг проснулась? Или всё очевидно, а Мак слепой?

Отработанным жестом открыл оба замка на двери, потянул Асю вперед, заходя следом.

— Вот мы и дома… — тихо и риторически.

Девушка молчала и не двигалась дальше прихожей. Климов разулся, привычно навестил ванную, чтобы вымыть руки, в комнате скинул с себя футболку и джинсы, оделся в домашнее. На ходу включил ноут.

Блин, такое ощущение, что они в ссоре, хотя ничего подобного не было. Макару даже неуютно стало в собственном доме. Как себя вести?

— Иди сюда, — позвал. И она, скинув балетки, шагнула в комнату, словно ждала вот такого вот приглашения. Странная.

Климов снова нашел ее ладонь и, плюхнувшись на диван, притянул ее меж своих ног, чуть сжав бедрами. Внимательно осмотрел ее лицо: темная челка до самых глаз, карие радужки, едва заметные мимические морщинки в уголках, впалые щеки, курносый носик… губы… Поднял руку, чтобы провести пальцем по впадинке на верхней губе. Задел рельефную вершинку в центре, и она вздрогнула.

— Щекотно? — спросил.

— Нет. Просто… — пожала плечами, — неожиданно.

Климов понял, что она имеет в виду. Это не было неожиданным. Это была одна из ее эрогенных зон, только девочка об этом, похоже, не догадывалась. Сколько еще он таких найдет на ее теле?

От подобной мысли в штанах наметилось оживление, но Мак постарался проигнорировать это. Пока…

Ася зевнула. Да, им обоим не помешало бы выспаться. Уже десять, а он рано встал, она вообще нездорова… да и визит в «Лучистый» вымотал, хоть и отдыхали они там.

— Давай укладываться… хочешь в ванную?

Она кивнула, и он поднялся, чуть отстраняя ее от себя. Подтолкнул к двери, сам включил свет… Щелкнув пальцем, вернулся и достал чистое полотенце для нее. Самое большое, которое нашел в шкафу. Интуитивно хотелось создать для нее наиболее комфортные условия, и насколько он успел ее изучить, именно это для нее будет лучшим.

— Можешь не запираться… я не войду, — пообещал и, заметив недоверие в ее глазах, добавил: — честно! Но если тебе станет вдруг снова плохо…

— Мне хорошо…

— Супер! — выдохнул, подсознательно проецируя это ее «мне хорошо» на ее ощущения в его доме в целом. Хорошо… всё будет хорошо…

* * *

Ею хотелось любоваться. Ее хотелось трогать. Он это сделает, изучит всю ее, но не сейчас, не сегодня, хотя от самоконтроля уже лопались вены. Эй, Мак, давно ли ты так мучил себя, сдерживался, когда девочка — вот она! Вся твоя, дома, на всю ночь, если пожелаешь?! Но Климов стойко терпел. Вдруг, вот так неожиданно появившаяся на его пороге со странной просьбой она также неожиданно после всего исчезнет?

Ранит стрелой мрак.

Вырвет из рук крик.

Не уходи так,

Не исчезай вмиг.[9]

Ася сидела на диване и бездумно смотрела фильм на ноуте, который он включил фоном. Сам Макар уже раза четыре сходил покурить свою электронную сигарету на кухне, вскипятить чайник, хотя чаю никому не хотелось, ополоснуться в душе… Он бесцельно кружил по комнате, сам не зная, кого себе напоминает. Толи орла, караулящего мышку, толи кота, опасливо косящегося на хозяйскую сметану…

Смешно! Он боялся подходить к дивану, который сам же и разложил, пока Ася плескалась в ванной. Они будут тут сегодня спать. Вдвоем, и не в первый раз, но… Черт, это и правда смешно, но похоже, он сам заразился от девчонки застенчивостью! Ужас!

Голова девушки, замотанная в намокшее огромное полотенце на манер чалмы, чуть повисла, отчего Рахманова встрепенулась.

— Спишь? — тихо спросил, тут же присаживаясь. — Ложись…

— Нет. Я… мне надо…

— Да. Здесь. Сейчас. Ложись, — откинул край одеяла. — Давай, кроха. Я тебя сегодня не отпущу.

Ася стянула «чалму», тряхнув мокрой шевелюрой, отчего Маку захотелось зарыться в нее пальцами, и послушно забралась под одеяло, причитая:

— Ты же сказал, что… лишишь меня девственности не сегодня.

— Оу, Киса… эээ… Ася, это не так называется…

— А как? — уже с закрытыми глазами. Мак продолжал сидеть, чуть сдвинувшись, чтобы освободить ей место. — Оттрахаешь? Отымеешь?

Обычно — да, но это не твой случай.

— Спи. Спокойной ночи!

— А ты?

— И я.

Климов встал, выключил ноут, попил воды на кухне и, вернувшись, застал Асю уже спящей. От одной мысли, что он сейчас ляжет рядом и обнимет ее, скручивало внутренности. Скинул шорты, но оставил боксеры, и забрался к ней под одеяло. Теплая, такая манящая… Боже, дай ему сил!

Одну руку аккуратно, чтобы не потянуть липкие волосы, просунул ей под голову, второй обнял, положа ладонь на живот, не удержался, провел пальцем поверх футболки по выступающим ребрам.

Малышка, почему так?

Носом уткнулся в затылок. Не заметил, как губы сам начали целовать этот темный шелк. Амбра. Она пахнет амброй! И халвой. Странный запах, тяжелый, но ей шел. И откуда, если она принимала душ?

Рука, съехав с живота, легко поползла, цепляя подол, по ее теплой коже. А под футболкой животик был еще приятнее, шелковистый, мягкий… Мизинец случайно забрался под резинку ее трусиков. Остальные пальцы до боли хотели последовать за ним. Мак усилием воли заставил себя остановиться. Ася спала, а он не мог сдержать себя. Ему же никогда не нравилось трахать безответных куколок! Принимать ласки он любит так же, как и дарить! Что происходит?

Вектор направления сменился. Выше…

Гладкий лифчик без кружев держал в плену объемные полушария. Чуть сжав ладонью одно, Мак шумно выдохнул. Убрал руку. Иначе это плохо кончится. Или начнется. Черт! Мозги плавились. Член уже рвался наружу из-под резинки, яички напряглись, готовясь выполнить свою природную функцию.

Уткнулся в подушку и простонал. Или прорычал?

* * *

Ася пребывала на грани сна и яви. Чувствовала, как он дышит ей в затылок. Ощущала его руку под майкой, слышала, как он мычал в подушку… Очевидно, он ее хотел, хоть и говорил обратное.

Отпустила ситуацию. Захочет он, это случится сегодня. Нет — позже. Отдалась на волю судьбы. Переложила ответственность. Это не отменит греха, но принять его будет легче. Не хотела, чтоб от нее сейчас что-то зависело. Возможно, эгоистично это, но кто, кроме Аллаха, ее сейчас осудит?

Она много думала над своей жизнью и словами бабушки. Все те дни, что просидела под маминым надзором дома — думала, думала, думала. Искала выход из ситуации, пыталась ее принять. Искала плюсы, не забывая о минусах. И решение, которое привело ее в дом Макара не было легким. Даже, когда она звонила ему в дверь, боялась, что сбежит, хотела, чтоб его не было дома, надеялась, что откажет, возможно, обзовет и прогонит!

Он открыл дверь, сонный, плюшевый какой-то. Не прогнал, не упрекнул… даже «скорую» вызвал! Боже, как она так могла потерять сознание? Почему здесь, при нём? Неловко так. Ей и правда было плохо последние дни, чем дальше, тем хуже, не могла она ни есть, ни спать после смотрин. А вчерашняя помолвка стала последней каплей — решилась на отчаянный шаг.

После бабушкиных наставлений в голове возникла только одна кандидатура на… на это. Асе нравился Макар, внешне и по характеру, она помнила свои ощущения рядом с ним. А Мак хотел Асю. То, что у него бурная личная жизнь — было малоприятно, но сейчас это только к лучшему. Он не будет углубляться в причины ее просьбы, ему должно быть все равно, когда после она уйдет без объяснений. Ему, наверное, так даже сподручнее. Может, стоило ему об этом сказать? Что она ничего не требует взамен… Может, он поэтому тянет? Боится, что после всего от девушки-у-которой-он-стал-первым-мужчиной будет трудно отвязаться? Он же с самого начала намекал, что хочет ее, а теперь почему-то не трогает… почти.

Его горячая ладонь по-прежнему касалась ее живота, слегка шевеля одним пальцем. Где вся его смелость и похотливость? Ася накрыла ладошкой его пальцы. Рука замерла. Кажется, его дыхание — тоже.

— Почему не спишь? — хриплый шепот ей в волосы. В месте их касания от горячего дыхания, холодящего влажный затылок проснулись мурашки.

— Не знаю. Светло.

— Тебе надо поспать. Врач сказал.

— Ты меня трогаешь…

Рука поползла прочь, и Асе пришлось надавить, чтобы та никуда не делась. Мак снова застонал.

— Девочка, не надо, я и так еле держусь…

— Зачем ты держишь себя? — секунду помедлив, он вдруг опрокинул ее на спину, нависнув сверху, заглядывая в глаза, — Я же за этим к тебе пришла…

— А потом уйдешь? — пытливый взгляд.

— Да… Докучать не стану.

— Глупая… — он наклонился и коснулся ее губ поцелуем-бабочкой, — Боже, Ася, что же ты со мной…

Зарылся ладонями в разметавшихся по подушке волосах, держась на локтях, целуя, целуя, глубже, вкуснее, играя с языком и изучая нёбо, посасывая нижнюю губу, прикусывая верхнюю, шумно дыша, поглаживая большими пальцами за ушками, путая остальными ее волосы…

Где-то в солнечном сплетении проснулась волна, распространяясь по телу, даря тепло… жар… Концентрируясь внизу живота. А ведь он еще ничего не делает, только целует! Касается едва бедрами. И еще… тем, что ему давно уже трудно скрыть. И ощущение какого-то незнакомого счастья, что она желанна, и еще более странного стремления ответить тем же. Потому что он, или это… всегда должно быть так?

Тело непослушно выгнулось, теснее прижимаясь к его желанию, руки, до сих пор безвольно лежавшие, вдруг сами потянулись к его широким плечам, сильной шее… затылку.

Его колено пробралось меж ее ног, и те сами, раздвинувшись, согнулись… Асю трясло от страха перед неизвестностью, колени буквально ходили ходуном, дрожа…

Оооххххх…

— Кроха, мы должны остановиться… — между поцелуями.

— Ммм…

— Надо, малыш… Иначе потом… Мне… будет… никак…

— Почему должны? — Асе уже совсем не хотелось, чтобы он останавливался. Ее захватили чувства, эмоции… желания.

— Потому что тебе противопоказан стресс… а… первый раз, это, наверняка стресс… Ты вся дрожишь…

— Но я хочу…

— Ммм… Ася… если бы ты знала, как я хочу! — он все-таки перекатился на бок, но Ася не разжала ног, поэтому и сейчас была с ним в тесном контакте. Его левая рука нашла место на ее ягодице, придерживая, — Но давай не сегодня? Тебе надо отдохнуть…

— Ты ищешь отговорки. Передумал?

— Боже, нет… ты же чувствуешь, видишь… Да, я сдохну сейчас! Но я не хочу, чтобы ты…

— Я не буду! — поспешила заверить Ася. — Не буду тебя преследовать, или что-то еще, я… когда всё случится, я уйду. Тебя ведь это останавливает? Не переживай, я не буду лезть в твою жизнь, мы вообще больше можем не увидеться никогда. То, что ты станешь моим первым… ни к чему тебя не обяжет. Я клянусь!

* * *

У Климова от таких слов всё упало! Черт. Что она себе там надумала? Вот же бабы… дуры…

Не потому что дуры, а потому что бабы…

Он убрал ее ногу со своего бедра, где она так по-правильному устроилась, и встал с дивана, не обращая внимания на хмурящуюся Асю. Обреченно посмотрел на свой пах, поискал глазами шорты… Потом плюнул и без слов пошел в душ. Спать уже совсем не хотелось. Хуже, Макара разбирала иррациональная злость. Бл&, он что, производит впечатление конченого козла, раз у девочки в голове родились такие искренние оправдания? И вообще, когда он боялся трахать бабу, опасаясь последствий? А эта возомнила, что раз он порвет ее целку, в пору испугаться ответственности? Бред какой, Господи, чего только людям в голову не приходит!?

Разделся, шагнул в теплый душ. Мелькнула мысль, что Ася может уйти. Ну и пусть идет! Дура! Да и вообще, зачем он остановился? Надо было оттрахать ее, и дело с концом! Что за шлея ему под хвост попала, захотелось погеройствовать! Чтоб девочка не дрожала, чтоб понравилось, чтоб в здравом уме, чтоб красиво… тьфу! Чего ему сейчас некрасиво было? Она хотела, готова была, наверняка, он, правда не проверял, но тут уж и ежу понятно… Выгибалась, как кошка, прижималась…

Ммм…

От подобных воспоминаний у Мака опять встал. Вот же п-ц! Может, пойти и прямо сейчас все-таки сделать это?

Но рука уже работала, не дожидаясь решения хозяина. Ой май гад! Сколько лет он не работал над собой? Когда последний раз ему это требовалось? И зачем он это делает сейчас вместо нормального траха!?!?

Дурдом какой-то.

Когда удовлетворенный физически, но совсем не морально, Мак вышел из душа, зазвонил его телефон. Не найдя Асю глазами, он достал мобилу из кармана джинсов. Речь… При всем уважении, он сейчас не в состоянии водить дружбу!

— Уже скучаешь? — он прошел на кухню, снова берясь за сигарету. В комнату даже не заглянул.

— Ксеню увезли в роддом! — едва не задыхаясь сообщил Речинский.

— Ну круто! — воскликнул Мак. — Поздравляю, папаша!

— Она еще не родила.

— А чего звонишь тогда? Чего ты с ней не поехал? Не отвез, вообще?

— Мы ж выпили, ты забыл? Пришлось скорую вызывать, а меня они не взяли с собой!

— А, да. Я-то не пил…

В комнате послышался шорох, и Мак обернулся. Но в коридор никто не вышел.

— Ладно. Я так… просто отзвонился, — видимо Илья почувствовал, что невовремя. — У тебя всё ок?

— Ок, братишка. Давай, не очкуй. Всё будет!

— Да… — голос у друга дрожал, что было ему совсем не свойственно, и Мак в очередной раз позабавился: Илюху было не узнать!

Аси в постели не было, и Мак даже успел испугаться ее отсутствию. Но, повернув голову, обнаружил пропажу — девчонка была на балконе. Недолго думая, присоединился к ней.

— У тебя волосы сырые. Простудишься, — встал рядом, облокотившись, глядя в темнеющий горизонт. Свежий вечерний ветерок мазнул по голому еще влажному после душа торсу, и кожа Мака покрылась мурашками.

Ася не ответила. Климов одной рукой притянул ее к себе, грея, греясь сам.

— Ась… — начал, гостья снова никак не откликнулась, поэтому Мак продолжил сам. — Расскажи мне, что у тебя в голове? Что случилось? Тебя что-то гложет, это видно. Не хочешь поделиться?

— Нет, — короткий ответ и вздох. — Это не твои заботы.

— Я хочу знать.

— Зачем? Мы, как ты говоришь, потрахаемся и разбежимся. Навсегда.

— Навсегда… — повторил задумчиво.

Макар хотел, было, сказать, что не будет этого делать, не хочет он такого «навсегда», и если она не откроется, он вообще ее не коснется, но побоялся, что она уйдет… тогда уж точно уйдет от него… и неизвестно еще — куда… или к кому…

Климов осознал, что тут надо действовать очень тонко… потянуть время, схитрить где-то… чтобы не ушла, чтобы ждала, надеялась, осталась с ним… А значит, не доводить дело до конца. К тому, чтобы она исчезла из его жизни, как она собиралась — навсегда — именно сейчас Мак оказался не готов.

— Пойдем спать.

— Спать? — недоверчивая бровь спряталась под челкой.

— Спать, — кивнул. — Ты устала.

— А как же…

— Завтра. Мы всё решим завтра.

Но глядя, как маленькая попка Аси дефилирует впереди и, что немаловажно, направляется в его кровать, Климов не стал обещать себе, что что-то не решится до того, как завтра настанет.

Глава 15

Темно. Не «выколи глаз», конечно, но все равно, разглядеть что-либо трудно. Да и разглядывать особо нечего — перед глазами лишь стена, обои с непонятным абстрактным рисунком…

Прикрыла веки. Тут же обострились слух, обоняние и осязание…

Макар чуть слышно сопел. Спит? Или так же, как она, лежит и думает… вслушивается, вглядывается… чувствует всю гамму ощущений, необычных для Аси, но наверняка привычных для него. Спать с кем-то. Рядом, но не касаясь.

Невольно вспомнилась их первая ночевка в доме его родителей. Тогда всё было свершено по-другому! Он ее хотел, всячески пытался соблазнить, а она всеми правдами и неправдами избегала этого. А сейчас… никто не мешает, сама девушка на всё согласна, а парень…

На глаза набежали слезы. Не хочет. Говорит обратное, но не хочет. Аллах, почему?

Глаза блеснули в сумерках комнаты. Всхлипнула. За спиной тут же встрепенулся Мак. Большая и твердая рука обвила ее талию и притянула к горячему телу. В затылке послышался шепот, отозвавшийся в каждом уголке девичьего тела.

— Эй, кроха… ты чего там, плачешь опять?

Помотала головой, но он не поверил. Аккуратно, но настойчиво развернул ее на спину и вгляделся в темные глаза.

— Ася, — мягкие губы коснулись мокрой щеки, собирая влагу, — ты чего?

— Ничего, — прошептала.

Вторая щека была высушена тем же способом. Нежно, кончиком языка. Через мгновение губы спустились ниже, найдя её. Рахманова провела ладонями по его затылку, и поцелуй тут же углубился. Меж Асиных коленок пробралась чужая — мужская, его бедро коснулось низа живота, и Ася тихо едва простонала.

— Девочка моя, — Мак оторвался от ее губ, спускаясь за ушко, к шее… — Я же не выдержу…

— Так возьми!

— Не торопись, — шепнул между поцелуями, лаская ее подбородок, спускаясь к ключице.

Его левая рука забралась под футболку, нырнула за спину и, не успев даже подумать об этом, Ася ощутила, что ее грудь больше ничего не стесняет. Длинные пальцы очень осторожно освободили одну ее грудь, подвинув чашечку вверх, не задевая, затем вторую. Терпеть больше не было сил и девушка выгнулась навстречу его руке. И тут же ощутила мини взрыв от непривычного прикосновения. Ее тряхнуло, будто от разряда. Ладонь тут же легонько сжалась вокруг, и Мак шумно вдохнул и перекатился, нависнув над Асей и снова целуя. Страстно, глубоко, напористо, но совершенно не пугающе.

Футболка резко полезла вверх, к шее, путаясь вместе с лифчиком, и Климов, отстранившись и посадив девушку, стянул все, что было надето сверху.

На секунду Рахманова ощутила стыд, но задуматься об этом не получилось — ее снова опустили на подушку, и один из сосков попал во влажный сладкий плен.

Еще одно маленькое землетрясение! Бедра девушки, повинуясь инстинктам, подались навстречу, и мужское бедро крепче вжалось ей в промежность, начав двигаться. Ася протяжно застонала.

— Да, крошка… давай… — шептал между поцелуями Мак. — Давай сначала так…

Как так, Ася не поняла, но приятные… нет, очень-очень приятные ощущения не оставляли шансов сомневаться в происходящем. Он с ней, он трогает и целует ее, ей хорошо, действительно хорошо, и пусть всё будет так, как он скажет. В конце концов, ведь это он сегодня ведет в их танце, она не ошиблась, придя именно к нему.

Макар балдел! Не от того, что дорвался, не от окончания его затянувшегося воздержания, а от Аси. От ее тела, ее откликов, настоящих, совершенно неподдельных и невыдуманных. Искренних! Как бы ни был он опытен и затейлив с девчонками в постели, знал, что так или иначе, они любят притворяться. Излишне громко стонут или имитируют оргазм…

Нет, он вовсе не считал себя этаким мачо, с которым каждая кончает по пять раз за ночь! Этот момент он в свое время изучил, некоторые тёлочки в состоянии достичь высот лишь под настроение и при определенном стечении обстоятельств и манипуляций… И не понимал никогда Климов, зачем этот самый оргазм имитировать, однако все как одна в его кровати кончали. Не верил, но и не проверял. Зачем? Он своё получал, девчонки тоже, ну, или делали вид… но уходили довольными, ведь их волоком никто не тянул.

Но вот сегодня под ним совершенно другая. Нежная, отзывчивая, доверчивая, такая, что крышу сносило напрочь! Ее груди в его ладонях — будто так и должно быть! Жар, касающийся его бедра… Просящие, умоляющие порывы, но совершенно непошлые, даже мысли не возникло!

Ася вздрагивала от его прикосновений, а он наслаждался своим первооткрывательством, вместе с ней впитывал ее острые удовольствия, когда ее встряхивало от непривычных касаний. Макар только удивляться успевал, как сладко она реагирует, всё ее маленькое тело словно ожило и превратилось в сплошную эрогенную зону! Черт, эта девчонка еще удивит! Но Климов справится, расстарается… хотя бы потому, что никому другому не позволит сделать это вместо него. Теперь уже нет.

Мысли кипели, в паху давно уже ломило, но Мак дал себе установку — сегодня у них не будет того, за чем пришла Ася. Девственности лишать ее Климов не собирался. Пока. Сам не знал, почему, но каким-то шестым чувством понимал, что не надо. Даже трусики с нее не снял, хоть и ощущал ее влагу бедром прямо сквозь них. Руки старался не пускать ниже ее темных, торчащих сосочков, которые словно камушки… нет, карамельки, звали их вкусить.

Вдруг Ася сильно вздрогнула и замерла на мгновение. Из ее горла вырвался хриплый всхлип, а глаза, сверкнув в темноте, закрылись.

Его девочка улетела. Вероятно, впервые в жизни. Мак от подобного зрелища едва сам не кончил прямо себе в трусы. Боже, ради этого стоило терпеть и дольше! Лишь бы сдержаться самому, лишь бы…

Климов зажмурился сам, ожидая, пока волна удовольствия вернет Асю на землю.

Когда это произошло, девчонка попыталась отодвинуться, отвернуться, но Мак не дал. Впился ей в рот поцелуем, успокаивая, гладя волосы, шепча ласковую белиберду, пока не почувствовал, что начала расслабляться.

— Молодец, малышка, ты справилась…

— С чем?

— Со своим удовольствием. Молчи, — положил ей большой палец на губы, второй рукой удерживая лицо напротив своего. — Не надо стесняться.

— Но ведь ты не был… внутри. Я… всего лишь от того, что… ты касался… Это неправильно!

— Всё правильно. Всё хорошо… Так тоже можно, почему нет, если тебе было приятно?

— А тебе?

— Ты даже не представляешь — как! — Макар оставил на ее губах еще один, но уже легкий поцелуй и развернул к себе спиной, — А теперь спи. Спокойной ночи!

— Все, правда, было хорошо? — позвучал неуверенный вопрос.

— Обалденно!

* * *

Утро разбудило Рахманову монотонным жужжанием. Не открывая глаз, долго прислушивалась, пока не поняла, что это вибрация мобильного, поморщилась… Совершенно, ну вот совершенно не хотелось шевелиться! Тепло, мягко, рядом… ох! Рядом сопит один парень, с которым она добровольно провела ночь… и даже чуть больше!

Воспоминания заставили поползти мурашки по телу. Все еще обнаженному до пояса сверху.

Ммм…

С трудом открыла глаза, чуть приподнялась и огляделась. Телефон Мака лежал у изголовья и молчал. Значит, это ее собственный где-то требовал внимания. Давно звонят…

Ася вздохнула, привыкая к малознакомой обстановке вокруг, секунду собиралась мыслями, но затем взяла волю в кулак и, превозмогая нежелание выбираться из уютного тепла и мускулистых рук, аккуратно поднялась с постели.

На дисплее аппарата светилось имя Рафика. Аллах, что могло случиться? Старший брат редко звонил ей, а по утрам — вообще никогда!

Наспех накинув подвернувшуюся очень кстати под руку толстовку Макара, Ася выбралась на балкон и прикрыла за собой дверь.

— Аллё? — голос оказался хриплым, и девушка прокашлялась. — Рафик? Что случилось?

— Ты где? — резкий вопрос брата заставил голову проснуться и смекалку работать на пределе сейчас возможного. Где? Надо было срочно придумать — где! Где она может быть утром в понедельник?

— На работе, — постаралась придать небрежности голосу, но брат в том же категоричном тоне продолжал допытываться.

— Сейчас семь тридцать, Асия!

— Что-то случилось? — страх начал пробираться под кожу, голос предательски дрогнул.

— Я тебя спросил, где ты!?

— Я же сказала: на работе. У меня ранний заказ. В чем дело?

— Ты же в отпуске!

— Меня срочно вызвали, — в самом деле, не говорить же правду! Поэтому Рахманова добавила в голос упрямства. Врать. Врать, только врать. Аллах… куда она катится?

— Когда ты уехала на работу? Во сколько?

— Недавно… утром… А что? Ты можешь, наконец, сказать? — выкрикнула и тут же обернулась на окно в комнату. Но Макар не шелохнулся.

— Матери звонили из больницы. Не знаю, почему именно ей, но баба Рая… у нее что-то с сердцем. Мама не поняла толком.

У девушки потемнело в глазах! Бабушка! Нет!

— Она…?…

— Она жива, смогла позвонить в «скорую», успели вовремя. Ты когда уходила, ничего не заметила?

— Нет… — зажмурилась. Ее сутки не было дома! — Всё… было нормально. Где она? В какой больнице?

— По месту жительства. Я еду туда. Ты, как освободишься…

— Я сейчас приеду!

— Хорошо. Встретимся там. Братья уже в курсе. — И Рафик сбросил вызов, больше ничего не сказав и не дожидаясь ее ответа.

Асия прислонилась лбом к прохладному стеклу, подавляя неприятную дрожь от нагрянувшей новости.

Это Аллах наказал ее… ее и бабушку, ни в чем не виноватую. Вся вина на Асе! Она поступила нехорошо! И вот она — расплата. Не заставила себя ждать!

Встрепенувшись, девушка по возможности тихо вошла в комнату, отыскала свою одежду, быстро переоделась в ванной и, взяв рюкзак, вышла из квартиры Климова.

Макара разбудило щекотание в носу. Чихнув, он распахнул глаза и повернул голову туда, где вчера, и даже еще ночью, — да-да, он помнил — лежала красивая девушка. А сейчас от нее остался лишь один темный длинный волос, так нагло разбудивший его. В квартире царила совершенная тишина.

Мак поскреб заросший подбородок, помотал головой, избавляясь от остатков сна, и поднялся. Еще раз обернулся на подушку со следом от головы рядом, убеждаясь, что девчонка не была сном.

И, похоже, опять сбежала. Вот чертовка! А он так крепко спал, что даже не услышал ее ухода. Да и не мудрено: прошлые сутки были очень щедрыми на события и скупыми на отдых.

В ванной на закрытом крышкой унитазе небрежно лежала его толстовка. Одевала ее. Хм… она, наверное, ей до пяток.

Мысль заставила улыбнуться.

На кухне все так же, как было вчера: вымытый ею стакан на полотенце у раковины, забытая кастрюлька с бульоном, сваренным для нее. Холодный чайник… Вряд ли она сюда заходила. Она вообще, поди, выскочила из квартиры, как пробка из бутылки. Испуганная, смущенная…

Но Климова не удивило ее отсутствие, хоть и огорчило. Это в духе Аси и поэтому не странно. А он найдет ее. Знает, где живет. Номер телефона есть. Никуда не денется. Да и то, зачем приходила, не исполнил еще. А значит, возможно, сама появится. А пока пусть придет в себя. У них еще вся жизнь впереди!

После завтрака позвонил Речинский.

— Слыш, я стал отцом! — задеревеневшим голосом известил приятель.

— Ха, ну, что тут скажешь, мои поздравления, братишка! Не зря, значит, мы вчера потусить успели!

— Поехали с мной в роддом, — попросил вдруг Илья.

Макар на секунду замер.

— Зачем? Ее уже выписывают?

— Нет. Только родила! Так поедешь? Или ты занят?

— Нет, не занят. Ладно. Все равно делать нечего. Когда?

Договорившись встретиться у ворот больницы, друзья распрощались. Ух, даже не верилось, что этот шпингалет Илья уже стал папашей! Но Мак проникся. Рад был за друзей, потому что они выглядели счастливыми в своей этой бейби-суете. Ладно Ксюша, но и Речинский сам изменился. Пусть и хмурый по-прежнему, но видно, что он тащится от своей семейной жизни и будущего отцовства. Мак вчера даже поразился, насколько в их доме всё подготовлено к появлению малыша. Сумасшедшие они, но довольные. Нельзя за них не порадоваться.

— Покажи лицо! — Илья стоял у роддома и кричал Ксюше в направлении второго этажа.

Климов покачал головой:

— Ну, ты и дурак, Речь. Телефоны же есть, чего ты орешь?

Друг лишь отмахнулся, непривычно для окружающих сияя глупой улыбкой.

— Будет у тебя свой, я посмотрю, что ты будешь делать!

Мак хохотнул:

— Ой, ну ты загнул… мне еще лет десять… А пока на тебя, придурка, полюбуюсь. Клоун!

— Иди в ж… Завидуй молча!

Боже, кому завидовать? Если б он хотел… Но нет! Ему рано и точка! Он еще и без этого не все подвиги совершил.

— Я? Ромео, ты, смотрю, совсем мозги потерял! — Макар больно ткнул Речинского пальцем в голову.

— Уй! Блин, Мак, отвали.

— Чего ты меня тогда позвал сюда?

— Для моральной поддержки.

— Ну, так я поддерживаю!

— Нет, ты глумишься, идиот. Не путай божий дар с яичницей.

— О, брат, — потрепал друга по бессменному капюшону. — Ты заговорил, как философ. Это так семейная жизнь на тебя влияет?

— Учись.

У Климова зазвонил телефон, и Илья сам схватился за свой мобильный.

— Макарчик, — послышался в трубке незнакомый женский голос, и парень, нахмурившись посмотрел на дисплей. Номер незнакомый.

— Это кто?

— Это Соня! Помнишь, мы познакомились в клубе в позапрошлую пятницу?

— Нет, — он и правда не помнил. Таких у него было слишком много и по пятницам, и по субботам…

— Ты меня еще вином угощал, а потом обещал показать, как работает у вас там всё… диджейское… — девушке, похоже, было совершенно безразлично беспамятство Климова, видимо, необидчивая попалась Киса. — Ты где сейчас? Может, пообедаем? Я тут в центре города обитаю…

— …прости, Киса, я сейчас не могу, — безразлично отчеканил Мак. — Я… у меня совещание, подчиненные ждут, я ж не только диджей, это так, для развлечения. Давай я сам позвоню, когда освобожусь, ок?…

— Ммууу… — Климов представил, как надулись гламурные губки.

— Не обижайся…

— Ты врешь, да? Не хочешь просто.

— Нет-нет…

— Тогда, может завтра?

— Да… давай. Целую, Кисунь… — повесил трубку и выдохнул. Зачем наобещал назавтра? Привычка, чтоб ее… Она ведь опять позвонит! Впрочем, черный список еще никто не отменял. Обедать, да и ужинать тоже, он ни с кем не собирался. Ему еще Асю искать…

— Ну, ты и кобель, Климов! — услышал он смешок Речинского, когда тот сам повесил трубку.

— Учись! — вернул Мак его же слова и посмотрел вверх, где должна была быть Ксю. — Ну, что? Накричался? Насмотрелся? А почему, кстати, внутрь не пускают? Заграницей везде можно.

— Да фиг знает. Совок…

— Мда… без комментариев. Приплатил бы…

— Ксю говорит, все равно не пустят. Ладно. Три дня и будут дома.

— А, ну да… насмотришься еще… надоест…

— Не надоест. Пойдем, я ей передачу пошлю и домой. Завтра экзамен еще…

— Когда ты всё успеваешь…

У бабушки случился инфаркт. Асия чувствовала себя виноватой, но когда после операции ее пустили в палату, Раиса всячески успокаивала внучку, ни словом, ни взглядом не упрекнув ту в долгом отсутствии, наоборот насочиняла братьям про то, как ей стало плохо, как только за Асей захлопнулась дверь сегодня утром! А любимой внучке лишь загадочно улыбалась и подмигивала, вытирая той слезы. Поговорить толком не удалось. Карим и Руслан постоянно были рядом, Рафик улаживал финансовые дела, решив разместить бабулю в палату повышенной комфортности.

Теперь Ася стояла рядом с младшим братом на больничной автостоянке, ожидая Рафика, который задержался внутри здания. Руслан уже уехал, Ася собиралась ехать с Каримом, но Рафик велел его дождаться. Девушка старалась не думать — зачем. Они и так полдня провели здесь вместе, хотя к бабушке их пустили только час назад, когда она пришла в себя после операции. У них была уйма времени поболтать, но Рафик никак не дал понять, что хочет что-то обсудить. А теперь…

— Асия, скажи, — начал Карим, доставая из бардачка и одевая солнцезащитные очки, — у тебя все хорошо?

К серьезному тону младшего девушка привыкла давно, но в этот раз ее что-то насторожило.

— Почему ты спрашиваешь?

Брат помолчал немного.

— Ты похудела.

— Всего на пару кило.

— Это заметно. Ты и так маленькая, — посмотрел на небо, снова опустил взгляд на сестру. — Из-за свадьбы?

Рахманова потерла виски.

— Не было аппетита.

— Сестренка, ты знаешь, я…

— Привет! — Ася вздрогнула от голоса и широких ладоней, прикоснувшихся к ее плечам. Резко обернулась.

— Макар? — Девушка затравленно покосилась на Карима, брат заинтересованно изучал вновь прибывшего. — Эээ… что ты тут делаешь?

— Ксюха родила! Мы с Речью приезжали навещать! А ты? — парень вгляделся ей в лицо, переходя от радости к беспокойству. — Что-то случилось?

— Бабушка… тут…

— Оу, кроха, — Мак растерянно обернулся на больничное здание. — Всё… нормально?

— Да. Уже да, — тут девушке на глаза снова попался брат. — Ой…

— Карим, — младший, почувствовав удачный момент, улыбаясь, протянул руку для приветствия. Куда делась вся его строгость? — брат Аси.

— Макар, — ответил пожатием Климов. — Друг Аси!

— Очень приятно. Друзья Аси — мои друзья. О, а вот и Рафик! — излишне громко воскликнул Карим, предупреждая. Рахманова напряженно посмотрела в сторону больницы и отошла от Климова подальше, готовясь к худшему. Хорошо хоть, Рус уже уехал! На этот раз таксистом не отделаться! Что сейчас будет?

Мак тоже повернулся, с интересом разглядывая идущего к ним старшего брата.

Рафик хмуро шагал, смотря под ноги. Но когда приблизился и поднял глаза, заметил незнакомца и вопросительно поднял бровь, молча задавая вопрос родственникам.

— Знакомьтесь, это Макар, приятель сестренки, — начал Карим, видя, что Ася не собирается представлять старшему брату друга. — А это еще один представитель нашей фамилии. Рафик. Старший, а потому главный в семье, — в словах явно проскальзывал подхалимаж, что Кариму было совершенно несвойственно, но Ася молчала дальше.

— Рад знакомству, — Рафик с явным безразличием пожал протянутую ладонь, но тут же переключился на сестру. — Асия, нам надо поговорить. Не возражаете? — вежливо спросил остальных, уводя девушку за плечи в сторону.

— Кто это? — кивнул на Макара.

— Знакомый. Мы случайно встретились тут. Он приезжал в роддом.

— Вот как? — брат скептически посмотрел на высокого парня. — Кто родился?

— Насколько я знаю — мальчик…

— Хорошо. Ладно… Ася, я хочу, чтобы ты вернулась жить к матери. Бабушка какое-то время пролежит в больнице, не стоит тебе это время жить одной!

— Но… Рафик! Я живу с бабушкой уже давно! Там мой дом!

— Твой дом там, где ты родилась, где твои родители. Где за тобой будет присмотр, так как теперь ты невеста. Не спорь. Мама уже ждет тебя. Карим поможет с вещами.

— Но бабушку выпишут! Ей потребуется уход!

— Это не твои проблемы. Уход будет, не переживай. Тебе надо думать не об этом. Ты учишь язык? — ловко сменил тему мужчина.

— Нет. Мне некогда, я работаю!

Рафик недовольно посмотрел на сестру.

— Надо найти время. Я обещал Мухаммеду, что ты сможешь достойно общаться на английском к свадьбе. Постарайся.

— Я… — Ася едва не выкрикнула брату в лицо, что готова забыть даже те иностранные слова, которые уже знает! Но… промолчала. Не время и не место говорить об этом. Да и сможет ли она одна пойти против всех?

Обернулась на Макара. Тот о чем-то весело переговаривался с младшим братом и, похоже, никуда не торопился. Ох, только бы он не заговорил о ее утреннем побеге при братьях! Даже представить страшно, что тогда начнется!

Глава 16

— Так значит, это у Вас родился сын? — в вопросе читался какой-то подтекст, но Макар еще не до конца понял, в чем дело.

— Нет, — хохотнул. — Я еще не успел! Это мой друг… И… давай на ты? — предложил Мак.

— Конечно, — парень улыбнулся, разглядывая лицо собеседника. — Давно вы дружите? — кивнул на Асю.

Мда, похоже, братишка начал переживать. Может, у них и дружить — сразу жениться?

— Пару месяцев, мы познакомились на свадьбе того, у кого сегодня родился сын. Ася работала, а я был свидетелем… Ну и…

Этот Карим многозначительно кивнул. Хрен его знает, что он там себе подумал. Не любил Климов таких людей: хитрые, скрытные, мнительные… Впрочем, этот еще молодой, не старше Илюхи, а значит, зубы поломает, если сунется!

— Ты знаешь, что она скоро… — родственник малышки посмотрел вдаль, где Ася беседовала со вторым братом и, похоже, передумал продолжать.

— Что? — стало любопытно.

— Нет. Ничего. Не важно…

Мак пожал плечами. Еще одно подтверждение сложившегося о человеке мнения. Начал, так уж договаривай! Климов — за открытое общение! Оглянулся. Ася что-то доказывала старшему брату, но судя по лицам обоих, безуспешно. Что за семейка?

— Что-то они долго… — пробормотал.

— Торопишься? Да, пожалуй, тебе лучше уехать до того, как они закончат, — задумчиво проговорил Карим.

— Почему?

— Чтобы у Аси потом не было проблем.

— Каких еще проблем?

Макар нахмурился и пронзительно посмотрел в глаза пареньку. Тот выдержал взгляд, но в ответ поджал губы и выдал:

— У нас консервативная мусульманская семья, Макар. Ася — единственная наша сестра и… мы все переживаем за ее благополучие. Если старшие братья узнают, что у Аси появился друг мужского пола, ее будет ждать неприятный разговор. Если ты… тебе не всё равно, лучше этого избежать. Она всегда очень болезненно переживает такое.

— Что, нельзя даже просто дружить? — издевательски посмотрел на Карима.

— Не мне тебе рассказывать, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает.

Хех, в этом он конечно прав, и с мелкой они прошлой ночью не совсем дружили, особенно если принять во внимание ее стремление лишиться чести с его помощью. Но брательник, похоже, об этом пока не догадывается. А может, и догадывается. Пофиг! То, что происходит между Макаром и Асей — только их личное дело!

Карим стоял и ждал с таким видом, будто прожил почти сто лет и владеет всей мудростью жизни. Ругаться не хотелось, но Мак чувствовал, как возмущение рвется наружу. Нашлись опекуны! У нее вон обмороки от такой заботы! Похоже, это они все довели ее до такого состояния!

— Что за каменный век? Ей не пятнадцать лет! Она взрослый самостоятельный человек и сама…

— Женщины не могут быть самостоятельными по определению. У них должен быть… мужчина. Опора, спина, за которой она всегда найдет защиту, покровитель. Так как наш отец уже умер, теперь, пока Ася не выйдет замуж, это старший брат. Он ответственен за репутацию сестры. — Парниша говорил и внимательно наблюдал за лицом Мака. — Асия другая, не такая, как те девушки, к которым ты, возможно, привык. Она воспитана в традициях ислама и нуждается в опеке. Уважении.

— Аа, теперь я понял… — Мак тоже не стал договаривать мысль, приняв условия игры.

— Что же ты понял? — надменно, будто имел хоть какое-то право на это, уточнил малец.

— Что за видимостью уважения, женщина для таких как вы — вещь, а не личность!

И все эти нравоучения, что женщине нужен мужчина… ну, да. Может, и нужен. Но разве не сама женщина должна это решать? Малец вообще всё красиво расписал, что да как… и вроде нельзя не согласиться. Но тут определенно был подвох, о котором Мак подумает на досуге, когда его не будут отвлекать всякие посторонние факторы. Когда он просто будет рядом, на, в… своей малышке!

Ух… зря он об этом сейчас подумал…

Ася, опустив глаза, плелась в их направлении. Сзади нее, словно конвоир, шел старший брат. Рафик, кажется. Такой же, как и младший — чуть смуглый, глаза раскосые, черные волосы. Сразу было понятно, что они братья. А Ася хоть и была такой же брюнеткой, выбивалась из семейного портрета. Красивая… Но очень худая и бледная!

— Карим отвезет тебя, — без возможности возразить приказал мужчина девчонке. — Поможет собраться. Вечером я заеду к вам с мамой. Проверю!

— Хорошо.

Это «хорошо» было сказано со всей покорностью, которая вообще существовала в мире! Это была не та Ася, которую он повстречал однажды… а… какая-то другая, совершенно незнакомая, неправильная Ася! Такая же, какой пришла к нему вчера утром: сломанная, сломленная, неживая! Господи, что он ей там наговорил? О чем вообще речь? Собирать какие-то вещи…

Макар молча наблюдал за происходящим, раздумывая, стоит ли вмешаться.

Поймал ее взгляд, брошенный украдкой, и кивнул на мимолетный взмах рукой, означающий, похоже, слово «пока», пока она садилась в салон автомобиля. Что, даже слова не скажет?

Ладно. Он потом у крохи выяснит, что у нее за проблемы, которые, как он видел, уже начались. Похоже, их настолько много, что мимо не пройти, как бы ни хотелось.

Мак пошагал к своей машине, которая стояла с другой стороны здания, не выпуская из вида синюю «мазду» Карима. Рафика уже не было рядом, видимо, он уехал на чем-то еще. И это хорошо.

* * *

— Твой друг едет за нами, — сообщил Карим, останавливаясь на светофоре. — Я почему-то подумал, он умнее.

Ася обернулась, посмотрела в заднее стекло и тяжело вздохнула. Похоже, это была плохая идея — прийти к нему вчера! Но кто же знал, что он зацепится? Всё пошло не по плану! Он должен был переспать с ней и забыть, как, по ее представлениям, он поступал с каждой своей Кисой!

Покачала головой.

— Сестренка, ты помнишь, что у тебя есть жених?

— Трудно забыть…

— Я надеюсь, ты не делаешь глупостей? Этот Макар не создает впечатление мужчины, достойного такой девушки как ты.

Ася вздохнула и отвернулась: именно поэтому она и оказалась вчера у Климова дома.

Брат продолжал молча вести машину, поглядывая в зеркало заднего вида. Когда он припарковался у подъезда бабушкиного дома, следом во двор въехала красная машина Мака.

— Асия, ты поднимайся, я на минутку задержусь.

— Нет! Карим, пожалуйста. Макар вообще не причем! — повисла девушка на руке брата. — Оставь. Не сейчас! Я обещаю, я поговорю с ним, и он сам исчезнет! Я тебя прошу, Карим!

Но Климов уже был в нескольких шагах от них. Не обращая внимания на недовольное лицо Рахманова-младшего, он оторвал Асю от брата и повел к ближайшей скамейке. Усадил ее, сам присел на корточки напротив, и, окружив ладонями ее лицо, заглянул в глаза.

— Ась, что происходит? Я понимаю, бабушка в больнице, веселого мало, но… Непохоже, чтобы только это тебя расстраивало. Я прав?

Рахманова боязливо оглянулась на брата и убрала пальцы Мака с лица.

— Всё нормально.

— Да какое, нахрен, нормально? — взорвался Климов, шлепая ладонями по своим бедрам, не повышая, правда голос, чтобы не привлечь ненужного внимания ее родственника. — Где нормально? Ты себя видела? Ты на привидение похожа после того, как поговорила со старшим своим братом! Того и гляди, снова в обморок грохнешься!

— Не грохнусь! В любом случае, рядом мои близкие. Если что, обо мне позаботятся.

— Да в гробу я видел такую заботу! — не выдержал, вскочил и начал ходить рядом, вцепившись себе в волосы. — Что они с тобой делают? Чего хотят?!

— Они хотят для меня только счастья… — сказано это было так обреченно, будто речь шла не о счастье вовсе.

Рядом нарисовался младший Рахманов.

— Асия, иди в дом.

— Карим, пожалуйста…

— Сестра… — угрожающее предупреждение, на которое у Мака появилась красная пелена в глазах. Он всмотрелся в парня, потом в девчонку, и кивнул:

— Да, Ась, давай. Иди. Я с братцем потолкую… по-мужски.

— Макар! — девушка вскочила со скамейки, — не надо, пожалуйста! Ты… старше и выше… я… боюсь, — на последнем слове голос ее надломился, и оба парня обернулись на нее, сменяя гнев на обеспокоенность.

— Я не буду его бить!

— Я занимался дзюдо!

Сказано это было громко и одновременно. Обмен взглядами, оценивая заявления друг друга и снова все внимание плачущей Асе.

— Малыш, — Мак притянул кроху к себе и наклонился, шепча в ушко. — Давай договоримся. Ты идешь домой и ждешь… нас. А мы поднимемся через пять минут, а? Хорошо? — поцеловал невесомо в висок. — Договорились? Я не дам тебя в обиду!

Острый взгляд в сторону Карима, а в ответ вместо ожидаемого негодования, удивление.

— Меня никто не обижает… — шепотом.

Мак снова обнял ладонями ее личико, поднимая за подбородок к себе. Коснулся губ, неглубоко, но показывая, что он тут не мимо проходил. Девушка не сопротивлялась, и это обнадеживало.

— Разберемся. Иди…

* * *

Ася обернулась раз пять, не меньше, пока шла до подъезда, и взгляд ее был полон опасений и мольбы. Оба молодых человека смотрели ей вслед, ободряя. И только после того, как она скрылась за дверью, обратили друг на друга внимание. Мак сел на скамейку, где минуту назад сидела маленькая попка крохи, Карим сел рядом. Так разница в росте не ощущалась критически.

— Похоже, все еще хуже, чем я думал, — риторически произнес брат малышки.

— Похоже, да. — Макар не знал, что имел в виду его визави, но сам думал о ее родственниках и их пресловутой заботе.

Карим смотрел на подъезд. Мак — туда же. Оба словно дистанцировались друг от друга, будто не были знакомы, — да и были ли? — но говорили об одной и той же девушке, которая была им, хоть и по-разному, небезразлична.

— Асе двадцать восемь, и семья считает, что ей пора замуж…

— Асе двадцать восемь, и она в состоянии сама решить, что и когда ей пора. А если ты намекаешь на меня, то я жениться пока не собираюсь. Ни на Асе, ни на ком-либо вообще.

— Она должна была… беречь себя для мужа…

— А вот это, братишка, вообще ее личное дело! — так хотелось рявкнуть, но сдержался.

Мак не удивлялся такому разговору. Этот мотивчик уже был знаком. Похоже, народу больше нечем озаботиться, раз братец решил начать с главного. Было заметно, слова давались Кариму с трудом, но отмалчиваться, похоже, он не собирался.

— В нашей семье…

— В вашей семье творится какая-то хрень! Ей Богу! Я не знаю, что конкретно там у вас происходит, я, признаться, вообще мало знаю, но давай начистоту: из того, что я вижу, Ася — затюканная девчонка… тьфу, и не девчонка уже! Женщина! Взрослая!.. которая приходит к почти незнакомому мужику с очень личной просьбой, плачет, тут же падает в обморок от нервного и физического истощения, так, что я переср@лся от страха…

Мак шумно вздохнул, сомневаясь, стоит ли говорить дальше, но взглянув на сидящего рядом грустного пацана, все же продолжил:

— А теперь она еще и за бабушку переживает, которая с ней жила и очень как-то вовремя слегла с сердцем, не находишь? Переживает за себя, чтоб у нее проблем не было от дружбы со мной, за тебя, чтоб я тебе в морду не дал, и за меня… зачем-то. Если она там сейчас на ногах еще стоит — удивительно! — хотелось закурить, но сигарета осталась дома на кухне. — Вот такая картина, братишка! Ну? Давай… расскажи мне теперь, что там в вашей семье, которая вместо того, чтобы заботиться по-родственному хотя бы о ее здоровье, только и думает, Как бы Асечка не раздвинула ноги раньше времени!

— Ты сейчас говоришь о моей сестре! Выбирай выражения!

— Ну, конечно, давай выражения выбирать, вместо решения проблем! Что я не так сказал? Перефразировал тебя, да и всё. А то все такие интеллигентные, а человек загибается!

— Я просто прошу тебя говорить уважительно!

— Да я уважаю! Может, побольше вашего даже уважаю! Потому что думаю о ней, а не только о себе! Иначе не сидел бы сейчас здесь. А трахнул бы ее прошлой ночью, и дело с концом!

— Макар! — Карим смущенно встал и начал ходить взад-вперед перед скамейкой.

Климов наоборот уперся лбом в ладони, зажмурился.

— Да, да… я понял… выражения не выбирал… извини. Похоже, вообще зря я тут… распинаюсь. Я тебе толкую о том, что с твоей сестрой что-то не так… а ты всё в словах ковыряешься…

После этого Рахманов надолго замолчал. Видимо, осмысливал. По крайней мере, Мак на это надеялся.

— Я очень люблю Асю. Она единственная моя сестренка, хоть и старше, но все равно… Я не знал, что Асе было плохо, — наконец повторил младший и сел обратно, скопировав позу Мака.

— А ты и не мог знать. Это вчера утром было. С тех пор она была со мной всё время до сегодняшнего дня. И не звонила никому кроме бабушки, вроде. Да и то, разрешение у меня почему-то спрашивала. А утром убежала… наверное, в больницу как раз. Я еще спал…

Рахманов кивнул:

— Да. Про бабушку стало известно сегодня рано утром.

— Ну, вот…

— Значит, Асия ночевала у тебя?

Мак кивнул, вспоминая. Но образы прошлой ночи в таком неприятном контексте как-то меркли. Черт, так не должно быть! Чего он вообще тут разговоры говорит? Она там испереживалась, наверное!

— Зачем Асе собирать вещи? — встал, собираясь подниматься к ней. Хотелось увезти Асю к себе и никого не подпускать!

— Рафик хочет, чтобы Ася пожила у нас с мамой, пока бабушка в больнице… а может и до самой… — тут паренек осёкся и отвернулся.

— … первой звезды, — продолжил Мак первым, что пришло в голову.

— Ага…

— Ладно. Пошли посмотрим, что к чему.

Макар решительно направился к подъезду, слыша позади шаги Карима. Он так и не смог сформировать однозначное впечатление о младшем брате Крошки. Молодой, но вроде не дурак. Вроде бы переживает за нее. Но что-то Маку не нравилось. Что?

Да и вообще, что он заморачивается? Ну жалко девчонку, если вспомнить как сам лично вчера вытаскивал ее из глубокого депрессняка. Но вокруг нее куча заботливых братьев и прочих родственников. Может, они и правда желают ей добра, по-своему, по-семейному. Не может же быть, чтобы она из-за них казалась такой несчастной. А он суется, куда не звали…

Придет она к нему еще, им будет хорошо. Он постарается. А остальная ее жизнь должна ли его интересовать?

Но все ж почему-то интересовала.

Видимо насмотревшись на семейное счастье Речинского, он и сам по инерции перенастроился на моногамные отношения. Эх, Мак, стареешь что ли?

* * *

Ася стояла у входной двери, прислушиваясь и грызя заусенец на большом пальце левой руки. Зашипела, когда дернула кожу до крови.

Аллах, почему они так долго!? О чем они разговаривают? Что подумал Карим, когда Макар ее поцеловал? Почему она не оттолкнула? Как теперь быть? Вдруг Карим расскажет братьям или маме? А вдруг Карим сболтнет о ее женихе Климову? Что тогда будет думать о ней Макар? Почему он вообще приехал за ними сюда?

Ото всех этих переживаний у Аси снова закружилась голова. Пришлось пройти на кухню и сесть, облокотившись на стол. Обморок, это не то, что сейчас уместно, вдруг Макар тоже придет? Он сказал ждать «нас», то есть собирался подняться в квартиру. Да и Кариму не за чем видеть ее такую. Он ведь тоже будет переживать! Вдруг расскажет братьям?

Аллах, поскорее бы они закончили!

Словно услышав ее мольбы, в дверь аккуратно постучали. Асия бросилась открывать.

За порогом стояли оба парня, без видимых повреждений, вроде бы даже не злые…

— Малыш, — Макар первый шагнул в квартиру, сосредоточив на Асе всё свое внимание. — Как ты тут?

— Нормально. А вы?

— Начала собираться? — спросил Карим.

— Я… нет еще. Прости. Я переживала за вас.

— О! Вот видишь, — Мак обернулся к брату. — А я говорил! Я, кстати, забыл спросить, а зачем вообще?

— Что?

— Ну, вот этот переезд?

— Чтобы не оставаться одной. — ответил Карим.

— В смысле? Ей что, нянька нужна, как ребенку?

— Не очень хорошо, если женщина, тем более, незамужняя, живет одна.

— Это кто сказал? — начал заводиться Климов.

— Макар, — Ася попыталась успокоить его, маленькая ладошка легла на плечо, а он накрыл ее своей, — не надо.

— Погоди, малыш. Сейчас разберемся, — и снова уставился на брата, словно бы тот был в чем-то виноват. Смешной! Макар совершенно не знал их традиций. Ася при нем старалась ничем не показывать эту сторону своей жизни.

Карим сфокусировался на точке, где она касалась Макара. Ася попыталась убрать руку, но Мак не дал.

— Мне придется переехать, — сказала, чтобы отвлечь внимание мужчин от жестов. — Старший брат приедет проверять.

— Бред какой-то! Ладно. — Климов осмотрелся. — Помочь?

— Не надо. Я ненадолго туда. Бабушку выпишут, и я вернусь, — с надеждой сообщила, успев поймать скептический взгляд Карима. — Наверное.

— Хорошо, — Мак медленно расслаблялся. — Малыш, когда увидимся?

— Я… позвоню, ладно?

— Ладно. Звони. Я поехал тогда, чтобы не мешать. — Наклонился к ней за поцелуем, и Ася не смогла отказать. В конце концов, Карим уже видел, ниже падать некуда, а целоваться с Макаром ей очень нравилось. Очень может быть… это последний раз…

Поцелуй затянулся. Мак пустил в ход язык, играя с ее ротиком, спина прогнулась от его объятий… глаза сами собой закрывались…

Рядом деликатно кашлянул брат, и Ася вернулась в реальность. Покраснела, отвернулась и, смущенно махнув рукой, спряталась в комнате.

Через пару мгновений хлопнула входная дверь, а по щеке скатилась слеза.

Глава 17

— Я… мне так стыдно… — Ася боялась смотреть на брата, боялась увидеть осуждение, а другого там и быть не могло.

— Ты все-таки совершаешь глупости, но оправдываться передо мной не надо, — Карим вошел в комнату, где девушка сидела, вытирая мокрые щеки. После пережитого собираться пропало всё желание, коего и так было не много.

— Я не знаю, что на меня нашло.

— Не буду спрашивать, серьезно ли у вас с этим Макаром, но, похоже, это не только дружба? — брат поднял руку, призывая встрепенувшуюся Асю дать ему возможность высказаться до конца. — Мы живем в современном обществе, ты действительно взрослый человек, в чем, кстати, он очень пытался меня убедить… Но тебя спрошу об одном: ты не собираешься поставить в известность старших братьев о том, что расторгаешь помолвку?

Расторгает помолвку? Ася даже не думала об этом в таком ключе! Из-за Макара? Но ведь у них действительно ничего серьезного! Говорить об этом Кариму — значит признаться в своей легкомысленности, ведь он видел не далее как пять минут тому назад, как они «дружили». Но и заверять в серьезности их отношений означало бы, что необходимо сказать свое «нет» заморскому жениху!

Аллах, за что такие мучения?

Ася покосилась на младшего брата: тот сидел, уставившись в одну точку, не теребил, не требовал срочных ответов и принятия решений, просто высказался. За это она его так любила! Так хотела обнять… Карим сидел близко, но не касаясь ее. В их семье не приветствовались тактильные контакты между родней противоположных полов и сейчас не было желания нарушать личное пространство. Ася про себя усмехнулась! Вот же странность. Она не может обнять брата, хотя только что тесно прижималась к постороннему парню!

— Спасибо, что не ругаешь…

— Ты знаешь, сестренка, я не одобряю твоих действий. Но и ругать не в праве. Лишь высказал свое мнение, а думать, как поступать, тебе самой. Я на твоей стороне, что бы ты ни решила, ты же знаешь.

Ася не удержалась и протянула руку, коснувшись плеча брата, и даже аккуратно прижалась виском к мужскому рукаву.

— Спасибо.

Карим чуть сдвинулся и обнял сестру в ответ. Как-то сразу стало легче.

— Ох, Асия, заварила ты кашу! Но Макар мне понравился — хороший человек. Только… он не готов к семейным отношениям, — посмотрел на нее, ожидая реакции. — Он сам сказал.

— Я знаю.

— Еще он сказал, тебе было плохо…

Девушка опустила глаза в пол.

— Было.

— Почему не сообщила? Не приехала? Неужели чужой мужчина был предпочтительнее, чем семья? Мама?

— Я приехала к нему не за этим. Я… по делу. А уже там, у него, случайно… Так получилось. Извини, что не сообщила. Надеялась, что об этом вообще никто не узнает. Зачем он рассказал?

Разговор сегодня не клеился. Девушка встала, в недрах шкафа нашла старую спортивную сумку, замерла напротив полок, думая, что же взять в первую очередь.

— Он переживает за тебя, — словно бы невзначай бросил брат.

Ася усмехнулась:

— Он мне даже суп варил по настоянию врача!

Рахманов младший грустно улыбнулся.

— Тебе надо поговорить с Рафиком…

— Нет!

Ни за какие коврижки Ася не пошла бы на такой разговор с братом добровольно.

— Тогда… прекращай эту «дружбу», Асия. Нехорошо. Мухаммед надеется. Строит дом для будущей любимой жены…

— Я прекращу. Обещаю.

— Ну, тогда может, начнем собираться? — посмотрел на наручные часы. — Время уже к вечеру…

* * *

Мак как раз успел припарковаться в своем дворе, когда затрезвонил сотовый телефон.

— Алло!

— Мак, слушай, может, напьемся? — Илья был взбудоражен, и Климов поставил бы на то, что уже принял на грудь.

— Ты где?

— Дома, где ж еще!

— У тебя же экзамен завтра!

— Да похрен на экзамен! У меня сын родился!

Мак рассмеялся: Речь умело выставил приоритеты!

— Ну, давай! Где? Когда?

— Так приезжай сейчас ко мне!

— И как я пить буду? Я ж за рулем.

— Останешься до завтра. Или до послезавтра! Макар, будь другом, не ной! Давай, жду тебя.

— Ладно. Что-нибудь захватить?

— Нет. Я подготовился, — было слышно, как Речинский ржет, отвернувшись. — Так что приезжай, жду!

Климов снова завел авто и вывернул со двора.

Пока ехал по вечерним улицам, размышлял обо всем. Вчерашний день был насыщен событиями. Сегодняшний ни в чем ему не уступал. И сквозь мелькающие воспоминания тоненькой ажурной ниточкой тянулось присутствие Аси. Кроха, малышка, девочка… Хрупкая, беззащитная. Куда делась та, что показалась ему дерзкой и смелой при знакомстве? Куда делась противоречивая Ася, которая цепляла непредсказуемостью? За эти два неполных дня он познакомился с новой Асей, но, — Мак вздохнул, — от этого не менее интересной. Испуганным олененком она теперь казалась. Со своими заморочками и тараканами, которых Климов пока не понимал. Но ощущал потребность понять, чувствовал, черт возьми, он и правда чувствовал, что ее надо от чего-то защитить. Все в девушке кричало о какой-то обреченности, смирении с неизбежным, но крайне нежелательным. Откуда эти мысли? Макар не смог бы четко сейчас сформулировать, слишком всё свежо, не переварил еще… Хотя, если вспомнить, какой она вчера утром позвонила в его дверь…

А эти ее братья, один другого чище! Тот, который ехал в его «такси» — высокомерный перец. Старший, с которым мельком виделись у больницы, заметно невооруженным взглядом — бескомпромиссный, а может, и того хлеще. Младший… этот вроде в адеквате, но плохо читаемый. Климов, который умел разбираться в людях в силу работы с ними, да и вообще, никогда не жаловался на неправильное первое впечатление, не смог бы сказать что-то определенное о Кариме. Он, как и Ася, был слишком противоречив.

И среди всех этих мужиков выросла вот такая малышка. Задавленная, затюканная… Немудрено. Куда только ее мать смотрит?

Илья ждал его во дворе, точнее в гараже, сидя в стареньком, но вполне жизнеспособном кресле с бутылкой виски в руках. Отпито немного, и Мак надеялся, это первая открытая Речинским бутылка, иначе это уже не интересно!

— О, Климов! — друг встал, чтобы еще раз за сегодня поприветствовать гостя. — Рад, что ты приехал!

— Я за любой кипиш, ты же знаешь! — хлопнул друга по плечу.

— Знаю, поэтому позвал именно тебя.

— Отец твой как? Смирился?

Мак знал о конфликте Ильи с отцом, без подробностей, но достаточно, чтобы переживать за друга.

Илья наклонился и заговорщицки шепнул:

— Он еще не знает! Прикинь? Ха-ха! Вот подстава!

Похоже, бутылка не первая… Да и вообще, обычно хмурого Речинского было не узнать. Климов взял из рук друга алкоголь, прикладываясь к горлышку, ибо Речинский столов не накрывал, а в гараже даже кружки ни одной не было.

— Все равно ведь узнает! Какая разница — когда?

— Ксю не хочет, чтобы он навещал ее в больнице. Да и я… тоже не хочу. Ну, так что, — хозяин импровизированной вечеринки встал, чуть пошатнувшись. — Может, переберемся в дом? Я пиццу заказал!

— Пицца и виски? Смело, — усмехнулся Климов. Вечер обещал быть томным.

Спустя пару часов друзья снова вышли во двор, подышать теплым летним воздухом.

— Слуш, — начал уже порядком нетрезвый Илья. — Расскажи, что там у тебя с Изюминой. А то как-то я всё пропустил. Я так понял, у вас того… — он сделал жест пальцами, значение которого не такому пьяному Маку было не доступно.

Обсуждать Асю не хотелось. Или хотелось? Хотелось поговорить, ничего не рассказывая. Но так не бывает!

— Не того, брат. Просто… она интересная.

— Ааа, ну, это мне знакомо, — лукаво прищурился Речь. — Сначала интересная, потом привлекательная, а потом… дети.

— Сплюнь, какие дети! Я с ней даже не спал!

Илья, который было поднес недавно зажженную сигарету ко рту, замер и уставился на Макара.

— Ч-чего? — свел брови. — Ты? И не спал?

— Клянусь! — Мак отвернулся. Ему было и смешно, и почти стыдно. Их с Асей отношения и правда выбивались из его обыденного амплуа.

— Эээ… Климов… похоже, все еще хуже, чем я думал!

Вот блин, эту фразу он сегодня уже слышал, правда, в другом контексте.

— Все нормально, — вспомнил последнюю встречу сегодня. — Наверное.

— Не слышу уверенности в голосе!

— Да родственники у нее странные.

Илья хохотнул:

— Родственников мы не выбираем! Это только тебе повезло, и мама, и папа в адеквате. Не все такие счастливчики! Вон у меня теща вообще грызмза… а что делать? Терплю!

— Угу. Но у Аси, бл@, особенные! Три брата, прикинь! И каждый с прибабахом! Пасут ее, словно девчонке пять лет! Говорят, где жить, что делать, с кем спать!

— Чего? — снова удивился Речь. — Ты с ними это уже успел обсудить?

— Я вообще еще ничего не успел, а они… в общем, не знаю. Не уверен, что оно мне надо.

— А как же Изюмина?!

— Изюмина… Изюмина хочет, чтобы я ее девственности лишил, — вырвалось у Мака, и только потом он понял, что говорить этого не стоило. Ни другу, ни кому-либо вообще. Черт, пора завязывать с вискарем, язык свой он уже не контролирует!

Тут он снова посмотрел на Ильюху. Тот сидел с открытым ртом, из которого виднелся кусок недожеванной пиццы. Похоже, у Климова все же получилось удивить его по-настоящему.

— А ты, что же, отказался? — все же смог сформулировать вопрос Речинский.

— Нет, что я дурак что ли? Но торопиться не хочу. Вдруг жениться заставят потом! — решил свести всё к шутке. — Надо сначала взвесить все «за» и «против»!

— Если что, — проглотил, наконец, еду Илья, — у нас осталось два ящика водки со свадьбы. Могу оформить по сходной цене, — и получил от Мака дружескую затрещину, после которой оба рассмеялись.

* * *

Мама была рада переезду дочери. Улыбалась, хлопотала, пыталась что-то переложить, прибрать, пока Ася не попросила оставить ее и вещи в покое. Поворчав, женщина скрылась на кухне, откуда уже доносились различные запахи: раз приедет старший сын, значит бывать семейному ужину. Не важно, что Рафик мог вообще не остаться на него: важно было быть наготове. Впрочем, у Аси аппетит снова пропал, несмотря на то что за весь сегодняшний день, кроме стаканчика кофе в больнице ничего не ела.

Карим, как прибыли, скрылся в своей комнате и не выходил. То ли решил не мешать, то ли занялся чем-то, Ася не интересовалась. У нее самой в голове с трудом укладывалось происходящее, чтобы думать о ком-то еще кроме себя.

Нет, неправда! Ася еще успевала думать о Макаре! О том, увидится ли она еще с ним? Когда, если теперь каждый шаг будет контролироваться мамой? Хорошо, если на работу получится ходить без проблем.

Кстати, о работе!

Асия взяла сотовый и набрала Артема: такой отпуск ей не нужен! Сидеть целыми днями дома у мамы, не вылезая с кухни, перемывая косточки родственникам и разговаривая только о религии… Нет, раз уж Асю лишили свободы выбора где жить, то хотя бы на работе можно будет вздохнуть полной грудью!

Хм, вот ведь ирония жизни: до этого она взяла отпуск именно из-за семьи. А теперь из-за нее же хочет его досрочно прекратить!

Дверь хлопнула и послышался радостный голос матери, приветствующей старшего ребенка. Ася решила для себя не выходить из комнаты. Хотят проверять — пусть проверяют. А еще лучше, пусть брат поверит матери на слово и не заглядывает в комнату вовсе. Видеть его не хотелось.

Но планам девушки было не суждено сбыться.

— Асия! — окликнули ее из прихожей. — Выйди поздоровайся с Рафиком!

Рахманова нехотя встала из-за письменного стола, где сидела, разглядывая в зеркальце подглазины, и приоткрыла дверь. Молча. Просто показаться.

Рафик был в хорошем расположении духа, улыбался.

— Выходи, помоги накрыть мне на стол, — в приказном тоне потребовала мама. — Сынок, ты же останешься на ужин? Я приготовила мясо как ты любишь!

— Нет, мама, спасибо, но у меня еще дела. — Не разуваясь присел на небольшую тахту возле дверей. — Я только проведал, все ли в порядке. Ася, — обратился к сестре, — мне сегодня звонил Мухаммед! Фундамент для дома уже готов! Торопится! Похоже, ему не терпится жениться на тебе!

Новость совершенно не обрадовала. Ну, вот совсем!

— Мне все равно… — постаралась вложить в эту фразу всю незаинтересованность, на которую была способна.

— Тебе не должно быть все равно! Это же твой будущий дом! Возможно, и свадьбу пораньше сыграем!

— Тебе прекрасно известно, что для меня эта свадьба не является желанной. — Она все так же стояла в дверях своей комнаты, опустив глаза, но говорила четко, чтобы у родных не осталось сомнений в ее настрое.

— Ты уже помолвлена, сестричка! — Рафика ее мнение ничуть не расстроило. — Уже поздно что-то менять. Да и незачем! Мухаммед обещал, когда сыграем свадьбу, он перепишет на тебя половину его компании! Понимаю, что тебе будет не до бизнеса, да и не женское это дело, но я смогу этим заняться, не переживай.

— Я так рада, — вставила мама в монолог сына свои пять копеек. — Сынок, ты такой молодец!

— Спасибо, мам, — Рафик едва коснулся ее головы, покрытой темной ситцевой косынкой. — Я стараюсь, чтобы вам не пришлось, Инша-Алла, работать, но жить как и прежде в достатке.

— Так и выдавал бы маму замуж за своего Мухаммеда! — вырвалось тихое у Аси, но все услышали.

Женщина ахнула в праведном возмущении, Рафик, наконец, нахмурился, а Карим, только что показавшийся в дверях своей комнаты, надул щеки и отвел глаза.

Первой отмерла Альбина, подлетела и несильно, но звонко ударила Асю по щеке:

— Ах ты… совсем тебя бабка разбаловала! Совсем ты от рук отбилась! Вот и хорошо, что замуж тебя скоро выдадим, может муж научит тебя праведному образу жизни!

— Мама, успокойся, — вмешался Рафик. — Иди пока на кухню, я с Асией поговорю, — девушка с досадой следила, как старший брат все-таки начал снимать ботинки.

Повернула голову в сторону Карима, но тот, бросив мимолетный взгляд и покачав головой, снова скрылся в своей комнате. Ну, да, публичной поддержки в стенах этого дома ждать напрасно. Все будут думать, что хотят, но напоказ будут такими, как от них ждут. Карим еще слишком молод, чтобы открыто выступать против. Да и позже вряд ли что-то изменится — не тот характер…

Рахманова закрыла за собой дверь своей комнаты, направляясь в гостиную. Брат не зайдет в ее комнату без веской на то причины. Разговор будет проходить на нейтральной территории.

— Асия… — шумно вздохнув, Рафик тяжело опустился на диван. Потер лоб, словно бы собираясь с мыслями, хотя девушка знала, что старшему брату всегда есть что сказать, без особых усилий и размышлений. Она в этом не сомневалась. — Сестренка, давай еще раз проговорим, хотя всё давно сказано и решено. Ты выходишь замуж. Это не наказание, не моя прихоть. Это жизнь. — Он пожал плечами. — Будь жив отец, возможно, он решил бы иначе, но сейчас мне приходится решать твою судьбу, потому что ты в силу своей… женственности не в состоянии позаботиться о себе. Мы уже говорили неоднократно об этом. К тому же, этот брак укрепит наш семейный бизнес, хоть я и понимаю, что в твоя маленькая милая головка мыслит совершенно другими категориями. Это простительно, ведь ты не мужчина. Мухаммед — мой друг. Хороший человек. Подходящий тебе по возрасту и, — брат усмехнулся, — даже по росту. Я видел, как он обходится со своей первой женой, он к ней добр, и заметно, что женщина счастлива. Я и для тебя хочу такого счастья! Разве ты этого не чувствуешь?

— Нет. — успела вставить свое слово в монолог брата Ася. — нет, Рафик! Я не хочу! Ни уезжать, ни становиться чьей-то второй женой, будь он трижды хорош, ни вообще выходить замуж за незнакомца!

— Вы помолвлены. Скоро мы съездим с тобой к нему, ты посмотришь на то, как они живут, тебе понравится…

— Мне не понравится!

— Ты неправильно себя настраиваешь!

— Я говорю то, что чувствую, вот здесь, — девушка похлопала себя по груди. — Я не хо-чу выходить замуж за этого… человека! И вообще!

Рафик скрипнул зубами.

— Тебе придется. Рано или поздно. Хотя, я считаю, уже поздно. И то, что нашелся достойный мужчина, пожелавший взять тебя в жены — не иначе как благословение Аллаха!

— Он покарает тебя, Рафик, слышишь? Аллах покарает тебя за то, что ты делаешь! — Ася вскочила со стула.

— Замолчи! — брат вышел из себя. — Замолчи, пока я не отрезал тебе язык, Асия! Я старался говорить с тобой спокойно, но ты кого угодно вынудишь! Правильно мать считает, что баба Рая тебя избаловала! Поэтому до свадьбы ты будешь жить здесь! Возможно, за оставшиеся месяцы мы общими усилиями вернем тебе здравомыслие и отобъем всякое желание упоминать имя Аллаха для угроз…

Рахманова, не желая более пререкаться, выскочила из гостиной и, не обращая внимания на показавшуюся с кухни мать, стала обуваться.

— Ты никуда не пойдешь! — донеслось до нее. Рафик вышел в прихожую.

— Пойду! Карим! — крикнула. Брат, словно ожидая за дверьми, тут же появился на пороге. — Верни мне ключи от бабушкиной квартиры!

— Сейчас… — младший достал из брюк связку, но старший перехватил руку и отобрал.

— Я сказал, Асия, ты никуда не пойдешь! Твое место в материнском доме!

— Вот и живите тут! А я не буду!

— Стой, Асия! Иначе… — донеслось, а следом хлопок двери заглушил остаток фразы.

* * *

Только выскочив из подъезда, Ася осознала, что произошло. Она нагрубила матери, правда, та в долгу не осталась; выступила против главы семьи и вдобавок, будто этого мало, сбежав, не захватила с собой ни денег, ни телефона — рюкзачок с личными вещами остался в ее комнате.

Времени было около восьми, светло, слава Аллаху — лето! Но что теперь? К бабушке в больницу очень далеко и уже поздно — не пустят. Катька живет за городом, и Ася совершенно не была уверена, что электрички туда еще ходят. Артем… он и его жена помогли бы, но как до них добраться? В карманах не нашлось даже мелочи на проезд!

Рахманова растерянно посмотрела на закатное рыжее небо, видимое вдоль проезжей части, куда она успела дойти в размышлениях, и направилась пешком до дома Артема. Благо — знала куда идти, начальник не раз заезжал домой, когда, бывало, подвозил Асю куда-то. Не так и далеко, остановок шесть, наверное…

О Макаре Ася старалась не думать. Хотела и боялась его. Несмотря на всё пережитое с ним и из-за него, не желала навязываться. Вдруг у него сегодня планы? Может, вообще не один, а тут она придет! Нет-нет. Лучше занять у Артема денег, может, попросится переночевать одну ночь в офисе. А завтра она доберется до бабушки и возьмет запасной комплект ключей у нее. Ох, как же сложно без телефона!

— Эй, красавица, подвезти? — послышался чуть сзади шорох шин, и Ася шарахнулась от дороги.

— Да ты чего, она ж школьница еще, Гош! — донеслось следом с той же стороны и, взвизгнув шинами, авто резко вывернуло на вторую полосу.

Рахманова облегченно выдохнула.

Спустя двадцать минут она стояла возле подъезда шефа и пыталась вспомнить номер квартиры. Но помнила только этаж: второй. Путем подсчета предположительно выяснилось, что квартира могла быть восьмой или девятой. Или десятой, девушка не очень помнила расположение внутри подъезда. Набрала на домофоне один из вариантов: никто не ответил. На втором какой-то ребенок спросил «кто?» но Ася тут же скинула вызов. Третий вариант оказался незнакомой женщиной, судя по голосу — в возрасте. Ну, что теперь?

Сев на лавку возле подъезда, Рахманова прикрыла глаза и почесала уголок глаза, грозившего пролить слезу. Следом зачесался второй глаз…

Почему всё так? Аллах карает ее за неправедный образ жизни?

Пойти бы в мечеть, но единственная в их городе — наверняка закрыта на ночь.

Ася откинулась на спинку, накрыв ладонями лицо. Будет сидеть тут. Все равно идти некуда, а домой не вернется. До Макара теперь слишком далеко — он жил в противоположной стороне от дома…

Желудок напомнил о себе громким рыком. Ах, да, Ася не ела ничего целый день. Впрочем, не привыкать.

* * *

Мак расслабленно сидел на крыльце дома Речинских, наблюдая за солнцем, ярким — оранжевым. Тут, за городом закатом можно было любоваться до самого горизонта. Может, когда он, наконец, решится обзавестись семьей, тоже перебраться поближе к природе? Хотя нет. Климов считал себя городским человеком: любил, чтобы всё было под рукой, без надобности куда-то выезжать, чтобы купить хлеба или снять денег в банкомате. Но иногда можно. Вот, как сейчас. Сидеть, никуда не торопиться, ничего не говорить, потому что Ильюха уже уснул в своем гаражном кресле, дышать почти свежим воздухом и любоваться небесными сполохами.

Из транса его вывел звонок телефона. Хм..

Нехотя забрался в задний карман джинсов и достал аппарат: Ася.

— Малыш, ты уже скучаешь? — пропел в трубку, стараясь не выдать своего не совсем трезвого состояния.

— Макар? Это Карим.

— О, братец! И ты тут!

— Я так понимаю, моя сестра не с тобой?

Макар нахмурился.

— Н-нет. — потом уже бодрее: — Нет, не со мной. Она же домой поехала, с тобой!

— Она убежала. Не взяла ничего, без телефона, без ключей…

— И куда убежала? — Климов пошатнувшись, встал на ноги, направляясь к своей машине.

— Ладно, — вдруг свернул разговор Карим. — Буду искать дальше. Извини за беспокойство. — И положил трубку.

Мак с минуту смотрел на экран, пока тот не погас, и забрался за руль. Блин, он не чувствовал себя способным водить машину, но и не делать ничего — не мог. Впрочем, зря наверное, переживает. Ведь есть же у нее подруги? Друзья?

При мысли о друзьях, но не тех, которые подруги, у Мака что-то замкнуло в голове. Повернул ключ зажигания, заводя авто. Увидел, как очнулся Илья, вылез из машины, чтобы открыть ворота и крикнул другу:

— Речь, я отъеду. Закрой за мной.

— Куда? — удивился друг.

— Изюмина… найду ее, сообщу.

— А ей позвонить?

— Некуда… — не вдаваясь в подробности, Мак снова забрался в машину.

— Слуш, Климов, у тебя, случаем, не того? — Речинский постучал по виску пальцем. — Ты совсем уже съехал. Ты ж вдрыззззг, — прозудел. — остановят, как пить дать!

— Не каркай!

Макар медленно сдал назад, чтобы выехать с участка за ворота и увидел в зеркало, как друг закрывает въезд. Черт, куда теперь?

Глава 18

Доехав лишь до ворот поселка, Макар припарковался у небольшого магазинчика, притулившегося с боку одного из участков, чтобы купить молока. Чувствовал, что пьян, далеко не уедет. И дело даже не в ментах, которые могут заломать его на первом же перекрестке, а в новенькой красной тачке, которую было жалко, в случае чего. Климов не мог стопроцентно отвечать за свои телодвижения и реакцию, поэтому досадливо махнув рукой, схватил мобильный и набрал номер Аси.

Никто не ответил, но через полминуты раздался входящий вызов.

— Алё, ты звонил…

— Слуш, — начал Мак, — братишка, ты можешь за мной приехать?

— Куда? Зачем? — не понимал хода мыслей Карим, голос которого едва различался.

— Говори громче!

— Не могу. Могут слушать…

— Кто? Ты где вообще? — Мак не знал, зачем это спрашивал, но хотелось держать руку на пульсе.

— Дома.

— Дома?! — удивился Макар. — Она вернулась? Нашлась?

— Нет.

— А тогда какого хрена ты делаешь «дома»? — последнее слово пропищал тоненьким голоском, передразнивая. Но хотелось рычать.

— Не совсем понял вопроса, — продолжал проявлять чудеса спокойствия младший Рахманов. — Где я должен быть, по-твоему?

Мак сплюнул.

— Ты должен уже нестись по городу в поисках сестры! — рявкнул.

— Я думаю, она у подруги какой-нибудь. Куда еще она могла пойти? Я набрал несколько номеров, которым она звонила в последнее время. Двое женских имен не ответили, остальные сказали, не знают — где она. Подозреваю, Ася у одной из них и просила не выдавать ее.

— Ты, гений логики, у тебя сестра пропала! А ты сидишь дома и догадываешься, кто почему не ответил?

— А что еще остается? Ездить искать ее по вокзалам и остановкам? — начал раздражаться брат. — Я вообще думаю, она скоро вернется домой. Так что ждать ее тут самое верное решение.

— Ну ты и… — слов не находилось. Мак злился и раздражался все больше, чувствуя собственное бессилие, неизвестность, отсутствие помощи…

— Съезди проверь, может она… — Макар больно вцепился себе в макушку, надеясь, что боль чуть отрезвит. — Ладно. Я сам.

— Погоди, — протараторил Карим, понимая, что разговор подошел к концу, — куда?

— Я думал, может, она ко мне пошла… как тогда… а я не дома. — Изо всех сил старался, чтобы в голосе не проскальзывали пьяные интонации.

— Говори адрес.

— Ага, щщщас!

Нихрена он не скажет! Ася сбежала, а они ее найдут и снова приволокут туда же… неет, Мак решил, что если уж она снова придет к нему, то и останется у него…

— Давай, я заеду за тобой, — начал переигрывать сценарий Карим. — Где ты?

— Ааа, братишка, зассал! Да? Нет уж. Теперь я точно сам!

— Я уже одеваюсь. Говори, откуда забрать!

Мак поморщился, но ответил, назвав поселок и сообщив, что ждет у ворот. После чего стал ждать, нетерпеливо топчась возле машины, заливая в себя второй литр молока. Помогало не очень…

* * *

Ася успела вдоволь поплакать, успокоиться, изучить лавочку на предмет содранной краски и добавить пару дырочек самостоятельно. Успела еще раз позвонить в квартиру, где никто в прошлый раз не ответил, и на всякий случай, еще в несколько квартир рядом: может, она ошиблась в вычислениях? Но нет. Либо отвечали незнакомые люди, либо вообще никто. Много ли прошло времени, девушка не знала, но судя по сумеркам, было уже больше девяти. Смысл сидеть, может Артем или его жена вообще не придут сегодня домой? Или будут очень поздно. Провести ночь на лавке в незнакомом дворе — не самая радужная перспектива.

Вообще, это, наверное, так по-детски — сбегать из дома подальше от неугодных родственников и навязанного мнения! Может, все-таки вернуться домой? Взять денег, телефон. Переночевать, в конце концов, а утром уйти, уже зная — куда и зачем… не запрут же ее, в самом деле! Поругают, поучат жизни, а дальше что?

Но одна лишь мысль о родительском доме теперь вызывала тошноту. А если Рафик до сих пор там? А если он что-то придумает, чтобы ее удержать?!

Но двигаться куда-то надо, чтобы не замерзнуть от вечерней прохлады. Хорошо еще дождя нет! Да и вообще — глупо сидеть и ждать неизвестно чего.

Как же неуютно без денег! И без телефона! Ася шагала вдоль загорающихся витрин магазинов и размышляла — без чего хуже? Без телефона, но с деньгами человек не ограничен в передвижении хотя бы. И в покупках. Можно было бы поселиться в хостел, на крайний случай… А без денег, но с телефоном можно было бы эти деньги временно достать, по крайней мере, Рахманова надеялась, что среди ее знакомых нашлись бы люди, готовые помочь.

От размышлений о помощи в мыслях всплыл Макар, как ни старалась Ася о нем не думать. Он бы наверняка помог, по крайней мере, он создавал впечатление человека, который не оставит в беде кого-либо. И тут же подумалось, что лучше бы она сразу пошла к Макару. Но ночевать у него вторую ночь подряд — неудобно, а брать деньги в долг — на месте Мака она бы не дала малознакомой девчонке. Да опять же — не факт, что он не занят, а сидит и ждет гостей, если вообще дома.

Ася уже поняла, что ноги несут ее в ненужном направлении.

Ну и что, что она показалась бы навязчивой, всё лучше, чем одной на улице бродить.

Или всё же домой? По пути…

Во дворе материнского дома стояла машина Рафика. А Карима — нет. Хм, странно, куда уехал младший? Говорил, что будет дома вечером.

Тогда задерживаться здесь и, тем более, подниматься в квартиру, смысла нет. Если дома только эти двое, крику будет на весь подъезд!

Асия едва ли не бегом вернулась на улицу, села на лавочку в ближайшем остановочном комплексе… что делать?

Вариантов немного. Когда незнакомый знакомец стал единственной надеждой???

* * *

Макар дождался Карима, и, не обращая внимания на недовольную гримасу по поводу своего нетрезвого состояния, пытался руководить поисками. Голова после молока чуть прояснилась, и если бы не беспокойство, грызущее изнутри, он бы даже пообщался, повыспрашивал бы про Изюмину у ее братца. Ведь он, в сущности, так мало о ней знал! Но разговаривать, кроме темы, касающейся ее поисков, сейчас не хотелось совершенно.

Где носит малышку? Куда она могла пойти? Пока ехали, Мак выпросил у пацана ее смартфон и сам прозвонил всех из списка ее контактов. Внутри про себя радуясь, что мужских имен в нем было на порядок меньше, чем женских. А сам Мак был записан лишь как «М.» Климов усмехнулся: вот конспираторша! Оставалось надеяться, что это означало первую букву имени, а не какой-нибудь «Мудак»!

После обзвона оказалось, что искать Асю действительно негде: никто не знал, где она может быть, лишь одна из подруг — Катя — посоветовала уточнить у Асиного босса, может она направилась на работу? Заехав в сам офис, узнали, что никого нет, и после смены никто не приходил, не оставался. Взяв на всякий случай контакты охранника, парни направились дальше.

Босс на звонок ответил, но сказал, что дома его нет и не будет допоздна. Свой адрес возможного поиска сообщать неизвестным отказался, но обещал перезвонить, если что-то узнает.

Макар всерьез начал злиться по мере того, как светлел разум, и таял пьяный дурман. Карим тоже злился — было заметно невооруженным взглядом. Но не на ситуацию, не на Асю, а на Макара, Климов это заметил. Но вслух интересоваться — почему — не спешил. Ну его, пока они едут в его машине, лучше делать вид, что всё идет как надо.

Самому Макару постоянно звонили, как назло, будто разом сговорились: мама, Речинский, неизвестная девчонка, и даже доставка чьих-то роллов, ошибившись номером. Мак вздрагивал при каждом звонке, надеясь, что это его девочка, и когда оказывалось, что это не так, едва держался, сцепив зубы, чтобы не высказываться вслух.

Первым Асю увидел брат, и это тоже не добавило Климову хорошего настроения. Они почти проехали мимо, когда парнишка вскрикнул «вон она!» и резко затормозил прямо на крайней левой, чем вызвал логичное негодование ближайших участников движения.

Малышка сидела на одной из остановок недалеко от своего дома, спрятав лицо в ладошках. В пустом темном железном коробе на полупрогнившей лавке она казалась еще меньше, чем была. Мак едва ли не на ходу выскочил, бросившись под встречный поток транспорта наперерез, не дожидаясь, пока Карим сможет припарковаться.

— Ася! — шагнул в тень навеса.

Кроха подняла голову, обличая заплаканное лицо.

— Макар? — произнесла хриплым от слез голосом и прокашлялась. — Откуда ты…

— Твой брат позвонил.

Рахманова изменилась в лице и вскочила, отступая.

— Рафик?

Климов хотел бы удивиться такой реакции на близкого родственника, но не получалось.

— Нет. Карим.

Младший брат в это время присоединился к ним. Девушка осторожно взглянула на брата, неосознанно сделав шаг, чтобы спрятаться за спину Климову.

— Я не поеду домой!

— Малыш, — Мак не поворачиваясь протянул ей руку, но не попытался коснуться, она выглядела слишком расстроенной и даже напуганной. — Никто домой тебя не тащит.

— Ася… — начал с толикой укора брат, — мы все переживаем… Мама…

— Я сказала, что не вернусь домой! — громче сказала Рахманова, не давая возможности возразить. — Я лучше тут останусь!

— Малыш, никто тебя тут не оставит. Не хочешь домой, значит, не поедешь. Карим, — повернулся к парню, — отвезешь нас ко мне?

Младший Рахманов поджал губы, а Ася спросила:

— А ты не на машине?

— Нет, — замялся. — Я чуть выпил и…

— Отвезу, — нехотя согласился брат. — Но Ася… это неправильно.

— А то, что вы со мной делаете, правильно? — взвилась. — Заставляете насильно! Ради материальной выгоды!

Макар молча слушал и пытался представить, что же заставляют Асю делать ее родственники… Что может быть такое, от чего надо бежать из дома? Кроме проституции ничего в данный момент в голову не приходило. Но этого же не может быть?

— Ась, ты же знаешь, я не на их стороне, но так как сейчас поступаешь ты, тоже нехорошо. Тебе надо поговорить с Рафиком нормально. Всё выяснить и донести свою точку зрения. А не так…

— Я не буду с ним разговаривать!

— Так, всё-всё… — Мак, наконец, решился поймать девушку за руку и в глубине души порадовался, что она не отпрянула. — Давайте не здесь… и лучше, не сейчас. Ася? Поедешь ко мне?

Кроха недоверчиво посмотрела ему в лицо, задрав голову, потом долго боролась взглядами с братом, но, в конце концов, сказала:

— Да!

Климов облегченно выдохнул: уговаривать не придется.

* * *

Вот так Асия третий раз входила в квартиру Макара. Первый раз он ее заманил обманом, второй — не ждал, а теперь привел сам.

Карим довез их до места, ни о чем не спрашивая, дал денег и вернул телефон, укоризненным взглядом проводил до подъезда… Ничего не сказал и на прощание, хотя было отчетливо видно, с какой неохотой он оставляет сестру в чужом месте, пусть и по ее воле.

Что ж поделать, если сюда она идет с бОльшим желанием, чем домой к родным? Младший братишка не виноват, что так вышло. Но он может существовать с ними рядом, а Ася — нет. Раньше не любила задерживаться там, а теперь и вовсе бежала.

Макар вел себя сдержанно, даже странно. Обычно он весел, непосредственен, а тут молчит, хмурится, не смотрит на нее… Раздражен, но не зол. По крайней мере, Ася не чувствовала исходящей от него агрессии.

Как только скрылись с глаз брата за дверью здания, взял ее за руку, ненавязчиво, будто чтобы не потерять в плохо освещенном подъезде. Вырываться, отказываться от прикосновения не стала. Наоборот, этот жест поддержал, пообещал, что она не одна, и пока он рядом, ничего плохого не случится. Или она надумывает? Превозносит, мечтает о том, чего на самом деле нет? Сказочница!

Климов, будто услышав ее мысли, легко пожал ее пальчики, полностью скрывшиеся в широкой мужской ладони, но так и не посмотрел на нее. Был сосредоточен на чем-то другом. Своем.

— Макар? — несмело обратилась.

— Да.

Голос его был тих и безэмоционален. Ася снова замолчала. Да и позвала его без причины, просто, чтобы услышать. Но парень, наконец, повернулся к ней, выходя из лифта на последнем этаже.

— Что ты хотела, малышка?

— Ничего. Просто так. Ты… молчишь…

— Прости, — он потер глаза и повторил: — прости… Я слегка не в себе.

— Из-за меня?

— Я… обмывал копыта с Илюхой, — усмехнулся. — Не протрезвел еще до конца.

— О… — Рахманова смутилась. Она-то подумала, что он переживал за нее. А он просто пьян. — Ладно.

Климов захлопнул за ними дверь своей квартиры и скинул мокасины. Все так же молча прошел в комнату, стащил с себя футболку, сверкнув обнаженным торсом, пошукал в шкафу, выудил полотенце и… еще одну футболку… А затем подошел к топчущейся в прихожей Асе, не говоря ни слова присел на корточки, аккуратно подняв по очереди ее ноги, разул, и, снова взяв за руку, настойчиво повел в ванную. Она тоже молчала. После эмоционального всплеска и глубокого стресса наступила апатия. И похоже, обоих устраивала относительная тишина.

Но безмолвная идиллия была прервана, когда Мак зашел в ванную вместе с Асей. Ее недоуменный писк был проигнорирован, пока парень стягивал с нее водолазку и расстегивал молнию на джинсах. Неуверенная попытка его остановить, была пресечена: он просто откинул ее руки и продолжил свое дело. Она даже понять не успела, когда оказалась в одном белье, а рядом уже совершенно обнаженный, он регулировал температуру воды. Но осмелиться снять с себя остатки одежды Ася не смогла.

— Будешь купаться в белье? — лукаво спросил. — Потом его все равно придется снять — оно будет мокрым.

Прозвучало неоднозначно, и Ася покраснела.

— Я… не могу.

— Помочь?

— Нет!

Климов скривил губы, но дальше настаивать не стал. Залез в ванную и протяжно застонал, когда тугие струи горячей воды ударили в плечи.

Ася не смогла удержаться, взгляд упал на его мужское начало. Быстро отвернулась, глянув в его лицо с закрытыми глазами, но словно магнитом, ее тянуло посмотреть вниз.

Макар не был возбужден, но Асю вид всё равно впечатлил. Да и могло ли быть иначе? Ведь подобного вживую она еще ни разу не видела! И так близко: протяни руку и дотронешься! Интересно, какой он на ощупь?

Ах, нет, Аллах, о чем она думает?

— Ася, залезай! — прервал ее неуемные мысли его голос. — Потрешь мне спинку, — хмыкнул и развернулся лицом к стене, во всей красе показывая широкие плечи и крепкие ягодицы.

Зажмурившись, она расстегнула верх и… перекинула ногу за бортик ванной. Снять трусики духу не хватило, а грудь он уже видел. И не только видел…

Снова смутившись, на сей раз от собственных воспоминаний, девушка все-таки встала рядом с ним, торопливо схватила лежащую тут же мочалку и нашла взглядом гель, быстро, дрожащими руками выдавила одно на другое и коснулась его спины.

Мак вздрогнул, но не повернулся и ничего не сказал. Ася неловко начала намыливать ему спину…

* * *

Климов пребывал в смятении, потому молчал. Вся эта ситуация с пропажей Аси, общение с ее братом, какие-то секреты касательно ее и без того странной семьи.

А теперь она трет ему спинку… Он залез в душ, чтобы не уснуть на ходу: очередной насыщенный событиями день, приправленный изрядной долей алкоголя и запитый молоком… Адская смесь. Ему надо взбодриться. А про спинку он сказал просто так, совершенно без задней мысли. Понятно, что без спецзадания Ася не полезла бы одновременно с ним в ванную, ее надо было отвлечь. Она и так молодец: не сбежала, когда он предстал перед ней во всей своей красе. Любопытничала, он заметил, смущалась.

Смешная…

Боже, какая же она… малышка. А ведь, по сути, взрослый человек! Угораздило его столкнуться, зацепиться! И что теперь?

Ася тем временем, наверное, дотёрла его кожу до дыр. Одной мочалкой, стараясь не касаться руками, но он чувствовал — не всегда получалось. Мак стоял, облокотившись о кафель и прижавшись лбом к предплечьям. Старался не думать о том, что она стоит позади почти ни в чем, ведь получалось у него до этого момента… А теперь, стоило представить как близко от него ее темные сосочки, и кровь отлила из верхней головы… да-да, в нижнюю. Черт. Он не хотел ее пугать, но похоже, сегодня не обойдется. Он просто не выдержит.

Он развернулся, как только она на секунду отняла от спины мочалку, и, не давая времени опомниться, подхватил ее подмышками, поднял, нашел губы.

Умм, сладкая. Какая же сладкая девочка! Ее ножки, как тогда, далеким апрельским вечером, обвились вокруг него, и если бы… оууухх, если бы на ней не было белья… он был бы уже в ней.

Мозги поплыли. От ее ответов на поцелуи, от учащенного дыхания, от мягких пальчиков на его плечах. От того, что она не сопротивлялась совсем, прильнула кожа к коже, лишь отделяемая редкими ручейками воды, осмелившимися просочиться между ними.

Его руки на автомате забрались в ее трусики, обхватывая округлую попку. Хватило бы и одной ладони на ее крохотные габариты, но Мак не жадничал, наслаждался ощущением ее близости, податливости, нежности, чистоты. Ведь до него, судя по всему, там не бывало ни единого человека! Он — первопроходец!

Она едва заметно дрожала, и скорей всего — не от холода: вода была горячей, Климов так любил. Девочка не возражала, значит и ей должно быть комфортно. Значит, дрожит она от эмоций, и он очень надеялся, что это не страх.

Почти не контролировал себя, но полностью позволить себе расслабиться не мог. Боялся спугнуть, поторопиться. И откуда в нем эта осторожность? Никогда в сексе этим не страдал! Поводов не было! Попробовал забраться глубже, чувствуя как она вздрагивает и замирает, разрывает поцелуй и прячется. А там… он едва не утонул в ней, настолько там было влажно. И совершенно не от воды. Ася, о Боже, Ася, была готова. Он не знал, случается ли такое с девственницами, но похоже, природа знает свое дело. Медленно, очень-очень медленно он начал погружать в нее один палец. Девчонка не шелохнулась, уткнувшись ему между плечом и шеей, ждала… Молчала, ждала и, похоже, даже перестала дышать. Только дрожать стала сильнее.

— Шшш… — успокаивающе, как он надеялся, прошелестел ей в ушко. — Не бойся.

Она не ответила, крепче ухватилась за его шею. Непроизвольно сжалась вся вокруг его пальца. Климов зажмурился, представив, какого ему будет там. По-настоящему!

Добавил второй палец и снова почувствовал, как сквозь ее тело проходит локальный разряд. Стало тесно. Всего лишь от двух пальцев, что же будет дальше? Блин, как же мешает одежда! Но нет, всё правильно. Не здесь, не в ванной. Баловство это все, требующее опыта. Он-то мог бы, да и Ася не тяжелая совсем, но Мак считал, нужно всё сделать как надо. Так же медленно вынул палец, по пути размазывая смазку между ягодиц. Вот тут она подпрыгнула так, что он едва устоял с ней на руках.

— Мак! — хрипло вскрикнула.

— Тихо, малыш, тихо. Ничего такого…

Он и правда, ничего такого не собирался, не с ней, и уж тем более не сегодня! Получилось само собой, из подсознания всплыло, что девчонкам это дополнительная ласка, забылся…

— Пусти.

Отпустил. Еще мгновение наслаждался, как она скользит по его влажному телу вниз, задевая сосками. На секунду прижал крепко, чтобы почувствовать своим возбуждением ее, близкую и манящую, а потом разжал руки. Ася отвернулась, спряталась за завесой своих волос, повлажневших от случайных брызг. Мак не стал домогаться. Умыл лицо под струей душа, глубоко вздохнул и вылез. Обмотался полотенцем, не вытираясь, и вышел из ванной комнаты. Пусть придет в себя. Сбежать он ей все равно уже больше не позволит. Так куда торопиться?

* * *

Как только осталась одна, Ася шагнула под горячий поток. Унять дрожь, успокоиться, расслабиться. Ведь это почти случилось. Она чувствовала его едва сдерживаемый напор. Наверное, ему тяжело… А руки, его руки! Ох, он ведь уже… там… был там! Неожиданное ощущение, неведомое. Когда она сама, бывало, случайно касалась себя: мыла, например, не было тех ощущений. А как-то по-другому она не пробовала. Стеснялась… сама себя.

Попробовала дотронуться сейчас. Липко! Аллах, откуда так липко? Это же не вода? Ох, стыд какой, он же трогал ее там… вот такой?

Рахманова тщательно намылилась, вся, а там особенно, затем еще тщательней всё промыла водой. Выдавила его шампунь на волосы: они уже мокрые и теперь, если их не промыть — повиснут паклей.

Не надо было вообще лезть в ванну! Зачем она?

Трусики отяжелели от воды, пришлось снять. А где их теперь сушить?

Выключила воду, выбралась на пол, вытерлась чистым полотенцем, которое Мак доставал из шкафа. Повесила мокрое белье на полотенцесушитель и сверху прикрыла своими джинсами. Жаль, отопления нет, а так не успеет высохнуть. Ну, как-нибудь завтра оденет.

Завтра?

От мысли, что будет спать без них, задохнулась. Мотнув головой, стараясь не зацикливаться, одела футболку, которая оказалась и не футболкой вовсе, а легкой трикотажной рубашкой. Которая уже по счету? Он ведь каждый раз доставал ей чистую! Может, пора носить с собой свою пижаму?

Надо выходить… Собрав волю в кулак, открыла дверь, шагнула в коридорчик между кухней и комнатой. Осмотрелась, прислушиваясь, где может быть хозяин квартиры.

Тихо.

— Ася, — позвал негромко, показываясь. — Ты…?

Его прервало урчание в ее животе. В тишине квартиры прозвучало почти зловеще.

— Кроха, — подтолкнул ее к кухне. — Надо иногда есть. Слышишь? У меня бульон остался. Хлеб есть. Будешь?

— Да, — кивнула. Отвлечься, надо отвлечься.

— Тогда садись, — он все также в одном полотенце завис, согнувшись, у холодильника. — Сейчас разогрею.

— Я могу сама…

— Сиди уж.

Невольно любовалась им украдкой, пока отвернулся. Снова захотелось коснуться… провести рукой по гладкой коже, даже поцеловать… О, Аллах!

Когда с едой было покончено, Ася застыла над пустой тарелкой. Климов сидел напротив, не ел, но налил стакан воды. Асю не торопил, словно бы и не было ее вообще, не обращал внимания. Но так даже лучше, а то бы кусок в горло не полез.

Встала, шагнула к раковине помыть за собой посуду. А через минуту ощутила на себе его руки, забирающиеся под подол рубашки, и поняла: всё… пора…

Глава 19

Он чувствовал ее дрожь, а она не могла с ней справиться. Взял из ее рук недомытую тарелку, отставил, она затаила дыхание, казалось, даже сердце перестало биться в ожидании. Наклонился, коснулся губами ее темной макушки, по-новому пахнущей его шампунем, отчего и без того не до конца прошедшее опьянение накрыло новой волной; у Аси от его теплого дыхания вниз вдоль тела посыпались рисинки-мурашки.

— Малыш, — проговорил ей в волосы, легко касаясь губами, — хочу тебя…

На слова смелости не хватило. В ответ откинулась назад, теснее прижимаясь к обнаженному рельефу. Сливаясь с ним, впитывая…

Развернул ее, снова подсадил на себя и понес в неосвещенную комнату на предусмотрительно подготовленное ложе. Сел, а она оказалась верхом на нем раскрытая, сжалась, пытаясь свести ноги, но шансов никаких: между ее бедрами — его тело. Пока в полотенце, но это ненадолго, в нем было уже тесно. Не дал ей зациклиться на мыслях, развел полы своей же рубашки, задев большими пальцами горошины сосков, и Ася рвано выдохнула. Эта одежда вместо того, чтобы скрыть, лишь сильнее будоражила воображение, притянул к себе. Поддалась, но не расслабилась. Всё также дрожала, пытаясь спрятать лицо, наклоняясь к его шее и не ведая, что тем самым только распаляет больше. Боялась посмотреть, боялась выдать себя. Он сам провел по ее подбородку пальцами, поднимая, рассматривая, нежно касаясь кожи губами, языком… Ласкал так, что ресницы дрогнули и поднялись, открывая подернутый поволокой взгляд.

У него рвало крышу, хотелось сграбастать ее, сжать до боли, поскорее оказаться в ней… Но с этой девочкой нельзя торопиться. Она маленькая, нежная, неопытная. Как младенец — доверчивая, мягкая, сладкая… на ощупь и на вкус. От ее кожи, пропитанной влагой и свежестью, мутнел разум.

Приподнял ее, пересадил, улыбнулся непроизвольно вырвавшемуся недовольному короткому стону.

— Нет, малышка, не так… не сегодня… Так будет слишком глубоко… для тебя.

Легко толкнул на подушки. Ася тут же сжала коленки, руками прикрывая грудь. Не сказать, что почувствовала себя легче, потому что даже такую Мак пристально ее разглядывал. Всю, от густой челки до тонких щиколоток, медленно скользя взглядом, глубоко дыша. А затем скинул полотенце и присоединился к ней. Близко, жарко, без единого миллиметра между. На ней, но не отягощая своим весом, облокотившись правой рукой возле ее головы. Левая пошла гулять по ее животу, между грудями, около ушка…

Она отвернулась, стеснялась смотреть. Стеснялась что-то делать в ответ, но тут он сплел свою ладонь с ее и поцеловал пальчики. Завел ее руку к себе на шею, склоняясь для поцелуя, притягивая к себе еще ближе…

Всхлипнула, эмоции рвали на кусочки, оттого целовала торопливо и неловко, прижималась, терлась ноющими сосками. Хотелось максимально возможного контакта! Аллах, так и должно быть???

А он целовал ее нежно, подушечками пальцев начал исследовать те уголки, где никто еще не бывал. Осторожно, она чувствовала, что он сдерживается, таяла.

Она ни разу не ошиблась, придя к нему. Не сегодня, вообще.

Мак аккуратно, но настойчиво развел ее колени, прижимая одно своим бедром. Медленно, обходя самое чувствительное местечко — рано еще — добрался до ее лона. А там уже было влажно! Его девочка ждет его. Указательный палец легко вошел в ее глубину, не встретив никакого сопротивления. Несколько поступательных движений и Кроха выгнулась, выдыхая стон ему в губы. Он отвлекся, да, теряясь в ее ощущениях, добавил второй палец. Ее надо растянуть, подготовить, но Климов знал, что она всё равно слишком маленькая. Вся, и там — не исключение. Убрал руку, и снова ее стон, намного громче и жалобнее. Ох, Кроха, прости, сил терпеть больше нет… Прошелестел фольгой, косясь на то, как пристально она наблюдает за его манипуляциями, но без этого никак, пока, по крайней мере… Потом он научит ее пить нужные таблетки…

Перетек на нее, возобновляя поцелуй, чувствуя, как ее руки обвивают его, как тело само подстраивается, принимая удобную позу, коснулся головкой влажного входа, и сам не выдержал — застонал.

— Малышка! — выдохнул, двигая бедрами к ней.

Но встречного движения не было, наоборот! Ася вся напряглась, сжалась, делаясь еще Уже, чем уже есть, вскрикнула, попыталась вылезти из-под него.

Ощущение — будто ее резали ножом с несколькими лезвиями! Не так, чтобы убить, но чтобы сделать побольнее! Дернулась, стараясь избежать повторного вторжения, уперлась руками в грудь Мака, но он, шепча «прости!», продолжал двигаться, увеличивая темп, причиняя новую боль.

— Макар, не надо! — прохныкала.

— Надо, малыш. Потерпи. Ммм… — сдерживаться больше не мог…

…стоило напрячься, вспоминая, когда он последний раз так быстро кончал, да еще не совсем трезвый… Наверное, еще школьником! А сейчас? Сейчас хорошо. Девочке наверное, лучше, что всё так быстро закончилось. Выдохнул, коротко поцеловал сжатые побелевшие губы и скатился, не выпуская из рук тело, едва расслабившееся после того, как он вышел.

— Не плачь, — Мак задел предплечьем ее мокрый висок. — Эй, Ась, малышка, это только впервые! В следующий раз будет хорошо! Всегда, я обещаю!

Следующего раза не будет! А слезы лились сами. От пережитых эмоций, от шока, от несправедливой боли, пусть и ожидаемой, но от этого не менее неприятной. Она не знала, как должно быть, но не ожидала подобного! В ней ли дело, или в нем, или вообще ни в чем? Было ведь слишком приятно, а потом резко — нет! Все предыдущие ощущения забыты, перечеркнуты этой резью. И наверное там… кровь? Протянула руку — влажно, даже слишком. Попыталась разглядеть на пальцах, но кровь это или что-то… от него, в темноте не видно. Противно. Липко, склизко, течет по чувствительной коже между бедер… Всегда так? Ей думалось, после подобного пара должна счастливо отдыхать, а не думать о том, как избавиться от неприятных последствий. Видимо, в реальности всё намного прозаичнее.

Отвернулась от него к стенке, подтянула колени, свернувшись в позе эмбриона, уткнулась в подушку. И тут же почувствовала, как спружинил диван, избавляясь от веса Макара.

Уходит…

— Я сейчас… — прохрипел. — Чуть не уснул…

А через минуту, задремавшая, она дернулась от очередного прикосновения…

— Тихо, малыш, дай, я посмотрю, что там…

Посмотрит?? Ася подскочила, отползая, снова прикрываясь. Заметила в его руках мокрое полотенце.

— Не надо. Я сама. Я…

— Шшш, Ася, расслабься, слышишь? — он аккуратно потянул ее за щиколотку, придвигая к себе. — Я там уже был… А сейчас только посмотрю… разрешишь?

— Нет! — замотала головой.

— Крошка, то, что только что у нас было, делает людей максимально близкими друг другу, — для Мака до сих пор это была ложь, но для нее такие слова должны были что-то значить. Боже, зачем он на это подписался? — Ася, стесняться уже поздно!

Его свободная ладонь поползла по ее коленке, мягко разводя ноги в стороны. Глаза гипнотизировали ее, отвлекая от того, что делали руки. Потом он посмотрел туда, держа дрогнувшие в попытке свестись колени, а ей осталось только покраснеть.

Очень-очень легко, невесомо, коснулся ее раскрытости большим пальцем, она даже не вздрогнула, потому что не ощутила, лишь видела, как он это делает.

Мак не мог удержаться и не дотронуться, стараясь не тревожить. Эта ее трогательная нежность, влажность влекли. А невозможность исследовать лишь подстегивала любопытство. Провел полотенцем, стирая следы своего пребывания в ней, и, вздохнув, отпустил.

— Если не пойдешь в душ, засыпай, — сказал и снова встал с дивана.

Ася снова отвернулась, и почувствовала, как вернувшись, он прижался сзади, копируя ее, мягко сопя в затылок.

— А кровь была? — прошептала в темноту, когда их дыхания более-менее выровнялись.

— Нет, — было ответом. Было чуть, но зачем ее пугать?

Ася задержала дыхание.

— Нет? Но я… я… — она же девственница! Была. А в таком случае должна быть кровь! Разве нет? — Я правда…

— Я знаю, кроха. Ты — только моя девочка. Так бывает, не переживай. Спи. — Чмокнул в волосы, блаженно закрывая глаза.

Нет. Она ни разу не ошиблась.

* * *

Асия вынырнула из тревожного сна, когда было еще темно. В квартире абсолютная тишина, даже часы не тикают, здесь, похоже, вообще нет настенных часов. Пошевелилась, аккуратно убрала со своей груди чужую руку, повернула голову посмотреть на лежащего рядом мужчину. Макар спал на животе, широко раскинув руки, одной из которых и прижимал девушку к постели, ладонью обхватив ее правую грудь. Ася про себя грустно усмехнулась: даже во сне Климов любит женщин. Лицо безмятежно, рот чуть искривлен в остатках хитрой улыбки, которой он умело пользовался. Остальное в темноте не разглядеть. Но красивый. Мак вообще казался ей красивым парнем, недаром он имел успех у противоположного пола, и Ася не исключение. А теперь она рядом с ним, преподнесла ему самый сокровенный подарок, который только может сделать женщина мужчине. Впрочем, наверняка, Макар не считает его уж слишком ценным, хотя и был вчера максимально заботлив. Рахманова никак не могла ожидать от него того, что он делал после… после всего. Вспомнив подробности, еще раз покраснела и перевела взгляд на темное окно. Там не было видно даже зари, получается, сейчас совсем еще глубокая ночь. Вчера она проснулась очень рано, но небо уже светлело.

Тихонько выбралась с постели, покрываясь мурашками от прохлады после теплых объятий, сходила на кухню попить воды из чайника, морщась при каждом шаге от некомфортных ощущений между ног.

Аллах, наверное, это должно когда-нибудь пройти? Принять душ? Но шум может разбудить парня…

Кое-как ополоснулась чуть теплой водой, потому что касаться раздраженной плоти было очень неприятно, проверила свои стираные трусики, которые под джинсами и не думали сохнуть, в придачу намочив и их… Очень обрадовалась найденной тут же рубашке, выданной накануне в качестве пижамы. Надела. Вернулась в комнату и снова забралась на диван, укрывшись тонким одеялом, найденным в ногах.

Сбегать и не думалось. Не сейчас. Ведь может она себе позволить одну вот такую, в целом приятную, если закрыть глаза на неизбежно болезненное, ночь!

Мак, почувствовав рядом девушку, снова обнял, прижался, шумно вдохнув и выдохнув с довольным урчанием, ей где-то в район виска. Ася не удержалась и погладила его шевелюру, заслужив негромкий стон и еще более крепкие объятия.

— Спи, киса… — хрипло пробормотал, а у нее сразу же испортилось настроение.

Киса. Как ни крути, она — одна из многих десятков «Кис», побывавших в этой постели. Ни лучше, ни хуже, просто еще один пункт в длинном списке. И ведь она знала это с самого начала, хуже того, сама относилась к этому человеку как к средству достижения собственных целей. Еще спорно, кто из них поступает хуже, но всё равно было обидно. Макар ей действительно нравился, она тянулась к нему неосознанно и боялась упустить тот момент, когда ее симпатия переродится в то, от чего трудно потом будет отказаться. Уже трудно, но пока еще возможно. Гнала, гнала это от себя. Старалась не думать ни об этом, ни о том, чтобы что-то поменять. Ведь даже если представить, что Маку она также чуточку небезразлична, от Рафика всё равно не спрятаться, и если он задумал выдать ее замуж за нужного ему человека, то рано или поздно это произойдет. Хочет Ася того или нет, брат обставит все так, что не останется выбора.

А с Макаром у них будущего нет в любом случае. Семья не даст ей ни встречаться с ним, ни тем более выйти замуж за мужчину, не исповедующего Ислам. А Климов не похож на того человека, который вдруг решит сменить религию.

Вот что за несправедливость? Мужчина мусульманин может жениться на женщине любой веры, а женщинам подобное запрещено. Нет, Рахманова знала такие случаи, когда на это закрывались глаза, тем более, здесь, в их стране, но ее семья никогда не признает такой брак. Так что, как бы ни было приятно помечтать о красавце, сопящем ей в волосы, эти мечты останутся мечтами. Теплыми, ласковыми… мечтами.

Ася закрыла глаза. Пока есть возможность побыть с ним, пусть даже так, она сделает это. Оказывается, это очень приятно, спать в объятиях желанного мужчины.

Климов открыл глаза от солнечного света, льющегося из окна. Снова зажмурился, потом снова открыл. Ася, повернувшись к нему, калачиком лежала рядом. Не касалась его, но похоже, и не отстранялась намеренно — это хорошо. Мак с облегчением, повернулся на бок к ней, разглядывая маленькое личико. Трогательная складочка меж бровей, сбившаяся челка, черные даже без косметики ресницы. Обе ладошки под щекой, оттого его сладкая девочка казалась совсем подростком. Может, она сочиняет по поводу своего возраста? Он немало знал своих ровесниц, все они выглядели в лучшем случае на двадцать, прикладывая для этого немало усилий. А Ася… такое ощущение, что время над ней не властно. Шестнадцать — не больше. Именно такой она казалась в утренних лучах.

Чмокнул в нос, заставив сморщиться. Улыбнулся.

Малышка…

Его малышка. А теперь уже женщина. Его. Разве можно после такого представить, что она чья-то еще? Мак не хотел об этом думать, хоть и понимал, что от него тут мало зависит. Вспомнилась ее странная просьба. Ее еще более странная семья… За чередой событий он совершенно забыл обо всем, что казалось непонятным, но важным.

Что же у тебя произошло, Кроха?

Убрал с лица несколько темных шелковых прядей, Ася недовольно промычала и перевернулась на спину, едва не дав ему по носу рукой. Из-под одеяла показалась часть ее левой груди. Без соска, только ореола. Рука сама потянулась, чтобы сдвинуть покров дальше, открывая больший обзор. Сейчас при свете дня можно было разглядеть все в мельчайших деталях, и Климов жадно изучал глазами две родинки размером с маковые зернышки в нижней части полушария, один единственный темный волосок под соском… Облизал палец, увлажняя конус вершинки, подул… та в ответ немедля съежилась, выпячивая сосок, словно стремясь оказаться во рту. Ася не шевелилась. Потянулся, коснулся губами медленно втягивая, издавая влажный звук поцелуя… и услышал стон, одновременно чувствуя, как ее рука зарылась в его волосы. Отдернет?

Глава 20

Нет. Не отвернулась, наоборот, притянула ближе, давая Климову безмолвное разрешение продолжать. Погладила мягко по волосам, поверхностно вздохнула… И у него слетели предохранители. Жадно подмял ее под себя, нависая, всматриваясь в сонное личико, касаясь губами ее кожи, ресниц, скользя по щеке к уху.

— Только не трогай… там… — прошептала ему в губы. Кивнул, но не чувствовал уверенности в ответе. Как не трогать? Он подохнет, если не окажется сейчас в ней! Где-то на краю сознания понимал, что нельзя, но как сдержаться?

— Малыш, больно только в первый раз… — хрипло. — Теперь только удовольствие.

— До сих пор больно, — пожаловалась и покраснела тут же.

Замер на секунду, а потом резко съехал по ее телу вниз, раздвигая колени, преодолевая нехилое сопротивление.

Ася сжалась вся, напряглась, но молчала в ожидании его дальнейших действий. И он не стал задерживаться. Нежно коснулся губами крохотной вершинки, провел языком, с удовольствием отмечая противоречивую реакцию. Ася с охом дернулась, чтобы отодвинуться, и одновременно вздрогнула от сладкой ласки.

— Маак-аааар… — то ли выдохнула, то ли простонала, но Климов не собирался сдаваться, останавливаться. И спустя несколько мгновений почувствовал, как она начала расслабляться, принимать его ласки, отзываться на них… Пальчики крепко вцепились в его шевелюру, но боли он не чувствовал. Так даже лучше, он четко знал степень ее ощущений…

…Ася не кончила, близко, но нет. Может, нежен был излишне, может, не хватило манипуляций руками, но более грубо, чем ртом, не решился касаться незажившего местечка. Снова вытянулся рядом, продолжая жадно водить ладонью по животику, полным грудям:

— Ася, если нельзя так, тогда пошли в душ… — прошептал хрипло. — Будешь помогать ручками.

— Я? — почти испуганно, но общее состояние не давало ей сосредоточиться и правильно, по ее мнению, реагировать.

— Ты, — кивнул и нашел ее руку, показывая свою твердость. — Ты уже большая девочка. Теперь — так вовсе, — улыбаясь, легко прикусил мочку. — Пошли, малыш, сейчас, а то я сдохну… хочу тебя… Ты такая сладкая…

Краснея и теряясь, Рахманова поднялась, подчиняясь тянущей руке. А в душе все оказалось совсем не страшно. Большой во всех смыслах Макар, необычная мягкая кожа, приятная на ощупь, сокращающиеся мышцы живота, когда она вела вверх и рваные выдохи — вниз. Не смотрела, попросила его отвернуться, обвив руками со спины, смущалась, но делала. Асе даже понравилось! Всего-то — рука, даже не ртом, как она знала, делают женщины для мужчин… Ртом она бы не смогла, нет. Это… как-то неправильно. И Кораном запрещено! Впрочем, ее религия запрещает всё, что сейчас происходило, но ртом… нет-нет-нет. Никогда! Она не сможет!

А Климов недолго сдерживался, сдавленно, глухо застонал, и Ася испуганно отпрянула, когда от очередного движения на ее руку выстрелило маслянистое семя.

— Ася, малышка, ты супер… — хрипло промямлил парень, догоняясь собственной рукой и смывая душем последствия. Ася расслабленно приникла к нему, доверчиво прижалась, уткнувшись между лопаток, сама заскользила пальчиками по его торсу. Хороший…

* * *

После кофе на завтрак началась суета. Желание Аси уехать к бабушке в больницу было расценено как очередная попытка к бегству, и Климов ее не отпустил. Вызвал такси, назвав Ильюхин адрес, всю дорогу держа девушку за руку.

— Спасибо, — прошептала, отвернувшись к окну.

— За что?

— За то… что выполнил просьбу. Мне… было хорошо.

Его пальцы развернули ее за подбородок к его лицу. Климов вглядывался в нее, что-то пытаясь понять. Но что тут понимать? Она, правда, ему благодарна. Ей не было хорошо, потому что было больно, но это нормально. Дальше будет проще. Она теперь женщина. Счастливая женщина, потому что ее первым мужчиной стал тот, кого выбрала она, а не тот, кто навязан ей в принудительном порядке.

Что теперь будет? Признаваться семье? Или плыть по течению, надеясь, что будущий муж не заподозрит обмана? Впрочем, Ася даже не знала, обсуждали ли мужчины эту сторону вопроса? Может, Мухаммед и вовсе не ждет подобного от второй невесты.

От мыслей отвлек палец, поглаживающий ее губу:

— Ася.

— Да?

— Мне кажется, нам есть о чем поговорить. Не перебивай! — не дал ей сказать и слова. — Мы поговорим. Сегодня. Возьмем машину, навестим твою бабушку и поговорим, ок?

— Ты не должен со мной нянчится.

— Должен, — возразил. — Я… должен. И не тебе, а себе, поняла? Поэтому сбежать не удастся. Хватит, набегалась, кроха, ладно? Пообещай, что никуда не денешься!

Ася опустила глаза, но кивнула. Внутри стало тепло от его слов. Мак обнял ее и прижал к себе, задумавшись, как минуту назад сама Ася. О чем?

У Аси зазвонил мобильный. Рафик.

Макар, как и Ася, уставился на дисплей ее телефона, молча ожидая ее действий.

— Возьми, — тихо.

Ася замотала головой. Взять трубку? После всего? Что она скажет? Где провела ночь? Он ведь спросит!

Мак выхватил у нее трубку и прежде, чем девушка смогла хоть как-то помешать, нажал, принял звонок.

— Алё? — пробасил серьезно. Ася попыталась забрать аппарат, но куда ей до него. Откинулась на спинку и спрятала лицо в ладонях. Что он творит!? В трубке так же громко послышался голос брата.

— Эээ… с кем я говорю? Где Асия?

— Я — Макар, мы вчера встречались в больнице. Ася рядом, — косой взгляд на Рахманову, у которой и без того большие глаза стали еще больше.

— Что она делает рядом с тобой, Макар? Это неприемлемо! Дай ей трубку?

Мак вопросительно выгнул бровь, и Ася нехотя потянулась за телефоном. Стоило ей откликнуться брату, как трубка взорвалась криками, так, что даже водитель такси слышал весь разговор:

— Асия! Это недопустимо — проводить ночь неизвестно где, неизвестно с кем! Ты без пяти минут замужняя женщина, ты понимаешь, что творишь? Быстро возвращайся домой к матери! Мне что, надо запереть тебя, чтобы ты вела себя достойно мусульманской женщины? Слишком много свободы? Ты вынуждаешь меня поторопить Мухаммеда со свадьбой…

Ася, бледнея с каждым сказанным братом словом, сквозь пелену слез смотрела на сидящего и слушающего всю эту тираду Макара. Климов молчал, на лице невозможно было ничего прочитать, он просто смотрел в одну точку где-то в районе ее виска притупленным взглядом. Рука, все еще обнимавшая ее, больше не излучала тепло и поддержку, Рахманова словно чувствовала это. Зажмурилась. Зря… слезы, до этого державшиеся под веками, неровными дорожками хлынули вниз к подбородку. А брат продолжал что-то кричать в трубку, не обращая внимания на безответность по другую сторону разговора. Аппарат жег ладонь, но откинуть его не хватало смелости. Да и какой теперь в этом смысл?

* * *

Кнопка нажата, вызов сброшен, ее взгляд опущен, и кроме шелеста шин о дорожное покрытие, да мягкого далекого урчание мотора вокруг ни звука. Макар молча переваривал услышанное. Или подслушанное, как лучше?

Лучше? Слишком хорошее слово для происходящего. Сам не знал, отчего, но Климов сейчас чувствовал себя обманутым. Анализировал, взвешивал, вспоминал… и понимал, что обижаться не на что, Ася не лгала, не обещала ничего. Лишь попросила то, что он сегодня ночью выполнил, и даже получил удовольствие, теперь отдающее какой-то горечью. Неожиданное послевкусие. Наверное, он сам не один десяток раз оставлял такое за собой. А теперь словно надел чужую одежду… Такую, о которой давно мечтал, и вот, держит ее в руках, но она не его и, примерив, надо вернуть…

Им надо было поговорить давно. Сам виноват! С самого начала, с той ее просьбы ненормальной… нет, даже раньше! Надо было выяснить всё еще тогда, когда она строила между ними стену из мнимых религиозных предпочтений! Это было не так и давно, а раз теперь она уже чья-то невеста… значит не вчера всё решено. А он то ли не думал, то ли не хотел замечать достаточно, чтобы сесть и всё выяснить. А теперь что? Теперь его Ася «без пяти минут…» Но странная просьба до сих пор остается странной. К чему была срочность такая, если всё равно скоро у нее будут полноценные отношения? Как в кино — нэвэсту продают за тридцать баранов? Ха… почти смешно. Но вот почему-то мелкая тихоня сидит и льет слезы у него под боком, а не веселится.

— Вон та красная машина, — показал водителю, когда их привезли на территорию «Лучистого», — остановите рядом.

Мужичок кивнул, тоже не сказав ни слова. Он тоже слышал весь тот бред из телефона и предусмотрительно молчал. Правильно. Мак вдруг понял, что с удовольствием сейчас съездил бы кому-нибудь по роже. Все равно за что, можно даже просто так. Потому что медленно вскипал, чувствовал, что внутри просыпается вулкан, и любой незначительный толчок спровоцирует извержение.

Ася выбралась из машины и растерянно стояла рядом, пока Климов расплачивался. Взял ее за руку и не грубо, но порывисто усадил в свою красную красотку со стороны пассажира. Хлопнул дверью и тут же уткнулся в кулаки лбом. Черт! Как же хочется выпустить пар! Пнуть что-то до боли, проораться! Зажмурился, выдохнул через рот, непроизвольно пошарил по карманам в поисках сигарет, которые давно не курил… и электронная дома осталась.

Еще раз вздохнул и обошел капот. Сел, завел, развернулся к Асе. Почувствовал, что злится.

— Поговорим?

Девчонка вскинулась, подобралась вся, замерла. Потом так же быстро расслабилась и отвернулась.

— О чем?

— Считаешь, не о чем?

— Не о чем.

— Я тебя трахал сегодня ночью! — заорал. — По твоей гребанной просьбе! И сейчас тебе нечего мне сказать?!

— Нечего… — всё так же в сторону.

Макар не выдержал, схватил ее за подбородок и развернул лицом к себе. Влажные щеки блестели, но сейчас не до нежностей.

— Посмотри на меня, я с тобой разговариваю!!

— Ты орешь, — тихо.

— Да потому что!.. — Мак со всей дури треснул кулаком по рулю, задев клаксон. Авто жалобно коротко просигналило. — Аааа, черт! — Переключил передачу и начал выворачивать руль, бормоча под нос нецензурщину.

Сейчас… он привезет ее в больницу и пусть катится. Раз такая… Какая? Он не мог подобрать слова. В тихом омуте… — про нее! Притворялась такой милой девочкой! А на деле последняя стерва! Видно, решила попробовать мужика, потому что замуж выдадут за джигита какого-нибудь и адьё! А так можно будет хвастануть, что в ее списке не только муж-мудак!

…а еще один… мудак, попавшийся на удочку! Странно, что она раньше не начала пробовать… впрочем, крови, можно сказать, не было… кто их, баб этих, разберет. Тем более восточных! Мак слышал где-то, что они горазды на выдумки, потому что все, бл@, как одна, выходят замуж девственницами! Поди и Климов — не первый баран в очереди!

Едва увернулся на повороте от «помехи справа»… Черт, еще не хватало загреметь! Нет. Всё, высаживает ее и гуууд-бааай, бейби!

— Это брак по расчету, — вдруг послышалось справа.

— Мне п%уй… — вырвалось в ответ.

— Я ничего не могу сделать. Так решил старший брат…

Макар резко остановил машину на ближайшем разрешенном месте и навис над Рахмановой.

— У нас свободная страна! — пророкотал. — Не хочешь — не делаешь!

— Я не могу.

Отвернулся, облокотившись на руль, глядя вдаль.

— Можешь, Ася, можешь. Не хочешь — другой разговор. Куча способов избежать нежелательного брака. Можно по-простому: сказать «нет» в ЗАГСе. Или повы**ться и сбежать, например! А? Нет? Не знала? — снова посмотрел на нее.

Кроха нервно размазывала слезы по щекам.

— Я не могу. Тебе не понять…

— Ну, конеееечно, — протянул скептически. — Куда уж мне… Мое дело маленькое — трахнул и отвалил! Так что ли?!

— Так… — отвернулась. — Разве ты не такой? Потрахались и разбежались, а? Это же про тебя? К чему сейчас что-то выяснять? Я попросила, ты не отказал. Спасибо тебе.

— Да нахрен мне твое спасибо?! — вызверился. — Скажи, а? На кой оно мне? Я, бл@, в кои-то веки поверил, что не все тёлки одинаковые, что есть все же одна на миллион, а она, бл@, «Спасииибо!» — пропищал, — Пошла ты знаешь, куда с этим своим «Спасибо»?

Ася потянулась к двери, но Мак резко среагировав щелкнул блокировкой.

— Я хочу выйти, — спокойно.

Она, бл@, спокойна!!!

— Куда?

— Из машины твоей. Хочу. Выйти. Пусти.

— Никуда ты не пойдешь! — Климов снова взялся за рычаг переключения передач. — Мы сейчас в больницу едем. А потом… а потом мы поговорим. Обстоятельно. Слышишь, Кроха? И ты мне, бл@, всё расскажешь во всех подробностях. Что, где и когда. Поняла?

* * *

Бабушка ждала Асию в палате, лениво листая газету. Увидела внучку — обрадовалась! Всё отложила, протянула руки для объятий.

Тихонько пробежав на цыпочках к кровати пожилой леди, Ася обняла бабушку и присела под ее прозорливым взглядом на край.

— Привет, бабуль.

— Что случилось? — Раиса Михайловна пристально вглядывалась в лицо внучки.

— Ничего, — наигранно-удивленно, но эту женщину никогда не получалось обмануть.

Рахманова еле уговорила Климова подождать в коридоре, но парень наотрез отказался отходить от двери в палату. Даже бахилы надел! Никакие увещевания, мольбы и угрозы возможности появления братьев Рахмановых на Макара не действовали.

— Не лукавь! Я же вижу, на тебе лица нет и подглазины. Опять Рафик чудит?

— Нет, ба, всё и правда хорошо, — выдавила улыбку. — Просто… ну… это не важно. Правда!

Тут скрипнула дверь и оба женских взгляда повернулись на звук. В небольшой щелке появился глаз Мака, но найдя глазами Асию, снова исчез.

Раиса Михайловна повела подбородком:

— Твой?

— Бабуля!

— Твой значит. Стережёт.

— Да… ой! Ну, это так… он на машине просто… парень.

— Как зовут?

— Бабушка! Это просто знакомый… таксист. Макар его зовут. Подвез по доброте душевной. Я просила подождать.

— А караулит он тебя тут тоже по душевной доброте? — ухмыльнулась пожилая женщина. — Ася. Не надо юлить передо мной. Хороший, хоть, мальчишка-то? Нравится тебе?

— Да… — покраснела. — Ой! — опомнилась. — Бабушка!

— Ну и славно. Я уж думала, не доживу до дня, когда моя девочка влюбится.

— Я не… бабуль, я не влюбилась! Мы просто общаемся иногда. А ты еще долго проживешь!

— Да ну… куда уж… в этот раз успели, в следующий могут не успеть. Ну, расскажи в двух словах о нем, да беги, а то измается малец там в коридоре-то. Поди за дверь держится!

— Да это просто парень… Макар. Я даже не знаю, что про него рассказывать! Обычный. Мы мало знакомы!

— Что знаешь — расскажи, — устало улыбаясь, прикрыла глаза. — Дай хоть порадоваться за тебя. Где работает? Что таксист — не ври.

— Он… диджей… ну, знаешь…

— Знаю! — улыбнулась. — Чай не совсем еще… Музыкант, получается? Так я и знала, что будет у тебя такой же богемный, как ты сама! У тебя рисунки на уме, у него ноты. — Прикрыла глаза. — Ну ладно. Успокоила ты меня чуток. Можно и на тот свет…

— Бабуля!

— Рафик что? Знает? — спросила и сама же ответила, замечая, как напряглась Ася: — не знает. Ну, придет когда, я с ним поговорю.

— Не надо! Ты что! Он же…

— Да ничего он. Чего он?

— Рассердится!

— Придумал недело, пусть сам выпутывается. Тебя обижать не дам. Пока жива — не будет этого! Не за тем я тебя из их дома вытащила, чтобы заперли теперь такую красоту в золотой клетке! Ты девчонка современная, а эти их устои… Ну, давай. Беги. Заждался небось…

— Я хотела тебя попросить, бабуль. Ключи от нашего дома есть у тебя? А то… брат забрал, забыл вернуть…

— Вот как даже, — Ася поняла, что обмануть снова не получилось. — Ну, бери. Вон там… сумка. Только, девочка моя… впрочем… Бери, — кивнула, когда Рахманова достала связку. — Все бери. Там и от ящика почтового еще… И позови-ка ко мне этого твоего Макара. На минутку, — безапелляционным тоном попросила. — Давай-давай. Не бойся. Посмотреть на него хочу. Вдруг больше не получится.

— Он наверное уже ушел…

— Зови!

* * *

Мак все еще отходил от шока и злости, подпирая стену возле палаты с белой дверью. Пытался продумать предстоящий разговор, но не мог сосредоточиться ни на одном слове, так, чтобы оно было в рамках цензуры. Не обижать ее хотел, а образумить. Но не знал, имеет ли право на какие-то слова. Она — чужая невеста! А он что может предложить? Ей, наверное, замуж хочется, как бы там ни было, девчонки все этого хотят. А он тут… сам не знает, куда себя деть, а уж жениху богатому он вообще не конкурент… Однако что-то грызло внутри. Не мог отпустить, хотел поговорить с ней хотя бы. Понять. Зачем?

А теперь еще скрылась она за дверью, а он забыл проверить, там палата вообще? Сейчас сбежит, и ищи ее потом.

Не выдержал и заглянул. Сидят. Ладно. Ждем…

Не прошло и десяти минут, как Ася показалась на пороге. Несмело взяла его за предплечье и повела в палату. Мак дернулся, но маленькие пальчики неожиданно крепко впились в кожу.

— На минутку, — попросила с мольбой. Как отказать?

В палате оказалась всего одна кровать, палата выглядела чисто и современно. Платная, наверное. Сделал три шага и оказался напротив старушки, прямолинейно без стеснения разглядывающей его самого, бегая взглядом от макушки до пят. Ася отошла к окну. Стало неуютно.

— Вы, молодой человек, стало быть, Макар?

— Да, — кивнул. — Климов, — зачем-то добавил.

— Хорош! — вдруг выдала бабушка Аси. — Как с картинки. И что же? Музыкант?

— Я… не совсем. — Смутился. Что тут Ася наговорила?

— Он на пианино умеет играть! — сдала девчонка его с потрохами.

Старушка подняла бровь:

— Вот даже как? Впрочем, чему удивляться? В выборе внучки я никогда не сомневалась.

Климов растерялся в конец. Выбор? Какой еще выбор? Ее вон замуж выдают… по расчету. А он так… бык-… дефлоратор. Тьфу. Ну и слова лезут!

— Я не… мы…

— Да не мычи, Макарушка. Не мычи. Бери Асю, и езжайте. Одну ее не оставляй, а то так и сгинет девка наша! Можете у нас… но лучше где-то еще. Жилье есть?

— Эээ… да, — покосился на Асю.

— Ну, вот и чудно. Потому что Рафик упёртый, любит доводить дела до конца. А нас такой конец не устраивает, верно? Поэтому, если понравилась, бери и беги! — назидательно. — Лет-то сколько тебе?

— Двадцать… восемь.

— Еще лучше. Значит, в голове уже что-то должно быть. Хотя, — снова этот сканирующий взгляд, под которым отчего-то все его сто девяносто четыре сантиметра стали незначительными, — жениться, наверное, считаешь — рано?

— Да, — в этом его не переубедят.

— Жаль. Это был бы лучший способ в нашей ситуации. Аську-то ведь чего замуж отдают? — разоткровенничалась вдруг старушка. — Потому что в девках засиделась, считают. Вот и нашли ей применение удобное. А выйди она замуж сама по себе — отстали б. Но тут уж я заставить не могу, сами решите, что и как. А я со стороны. Поддержу, где надо. Подмогну. Ну… — оба собеседника посмотрели на Асю, присевшую на подоконник, делающую вид, что не слушает, хотя на лицо был шок от бабушкиных слов, — бегите, молодые. С Рафиком аккуратнее. Он не бандит, конечно, но лучше не испытывать. Не пугаю, предупредить хочу. Береги ее, — во взгляде промелькнуло что-то такое, чего Мак с ходу распознать не смог. — Она одна такая. На миллион!

— Я… понял.

— Ну, идите тогда. Идите. Благословляю вас.

Мак после такого разговора не то, что не знал, о чем говорить с Асей, он вообще ноги еле переставлял: не гнулись. Куцо попрощавшись, он вышел в коридор, оставляя позади обнимающихся женщин. Рахманова показалась минуту спустя. Встала рядом, запрокинула голову и молча смотрела в лицо. Климов отвечал взаимностью. Вот так без долгожданного разговора как-то сразу стало всё вдруг понятно и просто.

— Извини, бабушка иногда чересчур прямолинейна.

— Ключи взяла?

— Да.

— Поехали, — взял ее за плечи. — Поговорим по дороге.

— О чем? — Ася послушно плелась рядом.

— О нас.

— «Нас» нет.

— Значит будет.

Глава 21

— Твоих родственников в моей жизни стало намного больше, чем собственных, — изрек Климов, когда въехал во двор дома Асиной бабушки. Прямо напротив подъезда, подпирая багажник своего автомобиля, их поджидал Руслан.

Ася молча взирала на брата, соображая, как быть. У Макара слишком заметная машина, чтобы просто развернуться и выехать из двора. Да и Рус уже заметил ее на пассажирском сидении, поскольку оттолкнувшись, зашагал в их направлении.

— Таксистом я сегодня быть не хочу, — продолжал колкости Мак. — Давай, я сегодня побуду бодигардом, а? Пошли, — и с этими словами начал вылезать из салона.

— Подожди! — но парень был уже на улице, оббегая капот, чтобы первым успеть открыть ей дверь.

— Прошу, леди Асия! — подал руку. — Вас сопроводить до квартиры?

— Ася! — Руслан приблизился, хмуря брови. — Где ты была? Рафик сказал, не ночевала дома! — тут он обратил внимание на Макара. — А… таксист? — полез в карман за портмоне, достал очередную крупную купюру и протянул Климову. — Спасибо. Дальше мы сами.

Мак на деньги не обратил никакого внимания, руки Аси не отпустил, медленно задвигая ее за спину.

— Простите… Руслан, кажется? — тот еще больше нахмурился, переводя взгляд вверх на лицо парня. — Дальше мы сами. А вы — сами. Ася приехала забрать свои вещи. Она переезжает.

— Куда? — удивился Рахманов.

— Ко мне. — отрезал Мак.

— Что?!

Ася дернулась, но выйти из укрытия ей не дали.

— Ага! Так что… не трать время, чувак, всё уже решено.

— Ася выходит замуж, ты слышал об этом? — выпалил Руслан. — Она занята.

— Да. Занята. Мной.

— У нее есть жених!

— Есть. Я знаю.

— Так оставь ее в покое. Это семейные дела, а ты, — он брезгливо ткнул Климова в солнечное сплетение пальцем, — в нее не входишь, насколько мне известно. Так что рули давай, пока я не…

Монолог оборвался, когда Мак резко отмахнулся от тычащего в него пальца.

— Ася, садись обратно в машину, — не оборачиваясь, — вещи заберем позже. А то мне давно хочется кому-нибудь съездить по морде…

Рахманова ахнула и все-таки выглянула из-за спины.

— Макар, дай я поговорю с младшим братом, — выделила девушка старшинство в их семье.

— Сядь! В машину! — отчеканил, повторяя. Потом обернулся и тихо попросил. — Пожалуйста.

Ася продолжала стоять позади него. Руслан все еще хмуро слушал их спор, играя ключами от машины. Поднял глаза на окна квартиры, снова посмотрел на Климова, так же как и на окна — снизу вверх.

— Молодой человек, — с нотой сарказма начал снова Руслан. — Я не понимаю, чего вы добиваетесь? Ася принадлежит семье, рано или поздно ей придется взяться за ум и остепениться. Выйти замуж. Явно не за Вас, — выделил он это «вас», Асю передернуло. — Занимайтесь своими делами, в наши — семейные — не лезьте. Целее будете. Моей сестре с Вами не по пути, понимаете? Кто Вы? Обычный таксист? Асия заслуживает большего!

Мак резко поднял руку, призывая замолчать. Как ни странно, это возымело действие. Развернулся, вывел Асю вперед, прижав спиной к себе, и обвил ее руками. Демонстративно поцеловал в макушку и холодно взглянул на Рахманова-среднего.

— Ася никому не принадлежит. Ни Вам, ни семье… ни мне, хотя жаль, конечно… Ася может принадлежать только себе, что бы вы там себе ни думали. Я — не таксист, это была шутка моей девочки, оу… сорри… женщины…

— Макар! — Ася в момент стала натянутой как струна, и Мак еще раз чмокнул темные волосы девушки.

— … моей… — продолжил. — У нас… отношения. Такое бывает, смиритесь.

— Ты женишься на ней, — Ася не поняла, был ли это вопрос или утверждение, но Мак не смутился.

— Может и женюсь, это наше с ней дело, — ответил легко, словно речь шла о чем-то незначительном.

— Сделаешь обрезание? Примешь Ислам?

— Чегооо??? — хмыкнул. — Лишнего у меня в штанах ничего нет! — хохотнул. — Я, Макар Климов. Русский. Иванович, между прочим! — гордо добавил. Никаким исламом тут не пахнет! Вероисповедание у нас в стране дело сугубо личное. Как и отношения «эм плюс жо»! И связи никакой нет! Что хотим, то и делаем, ладно? Захочу, стану кришнаитом, и Ася, если я предложу, а она согласится, все равно выйдет за меня всего такого красивого, оранжевого и с бубном!

— Она не согласится. — Уверенно выдал Руслан.

— Что, правда? Может, прямо сейчас и спросим?

Рахманова обернулась, вглядываясь в упрямый подбородок. Он что, решил пойти ва-банк? И трава не расти? Нет. Это неправильно!

Брат замер как изваяние. Опустил взгляд на сестру, скривил губы, попытался было занести руку, может, для пощечины, но присутствие Климова вразумило его избежать подобного, развернулся на каблуках и зашагал к своему автомобилю. По пути еще несколько раз обернулся, словно бы сомневался в чем-то, но потом снова опустив голову продолжал движение. Однако у самой дверцы машины замер. Резко развернулся и подошел снова к паре, продолжавшей наблюдать за его маневрами в прежней позе.

— А давай! — надменно. — Пока я в свидетелях!

— Что? — не понял Мак.

— Давай, предлагай Асие замуж… Чего ходить и думать, сомневаться, ждать… Давай предложи, и мы раз и навсегда всё выясним. Про ваши отношения. Ты слишком самоуверен!

Макар выпустил девушку из объятий, пооглядывался, ища что-то глазами, дошел до газона, что-то поискал в траве. После нескольких манипуляций руками что-то спрятал в кулаке. Вернулся к Рахмановым и вдруг встал на одно колено перед ошарашенной Асей. Прокашлялся в кулак, пристально посмотрел сначала на Руслана, словно бы уточняя, правда ли он хочет, чтобы это произошло, потом в глаза Асие, еще более пронзительно…

— Дорогая Асия… — Раскрыл ладонь, где оказалась травинка, сплетенная в кольцо, — Прости, — посмотрел на свое творение, — я не совсем оказался готов, но обстоятельства требуют… Так вот! Ася, согласна ли ты… — улыбнулся, хотя смешного тут ничего не было совершенно, по мнению Аси.

— Макар… — сипло попросила.

— Нет, дай мне закончить… Погоди, я и так волнуюсь… Потом выскажешь мне всё, я разрешу. Можешь даже побить… А сейчас, согласна ли ты…

Тут Климов начал хихикать, а через мгновение его разобрал гомерический хохот. Согнулся к колену и вроде бы даже закусил штанину, но успокоиться не мог, хохотал и хохотал… Ася и сама, глядя на это, не могла не улыбнуться. Похоже, все же они это не серьезно? А?

Взглянула на брата. Тот молча, поджав губы ожидал продолжения фарса.

— Рус, ну зачем ты так? — спросила, погладив его плечо. — Я… извини.

— Ася! — Мак сделал паузу в своем веселье. — За что ты извиняешься? За то, что тебя хотят выдать замуж? Все равно за кого? Бред какой-то, честное слово!

— Я… Мак, ты не прав.

— Я не прав? Боооожеее… — простонал и снова захихикал. — Реально бред! Вся чокнутая семейка твоя бредит! Прости, конечно, но это действительно так! А ты вроде другая… Или мне кажется?

— Мак, — предупреждающе остановила его Ася. — Не надо меня оскорблять.

— Оскор… Бл@дь… да… не-не, это не про тебя, — взял ее за руку, нацепил зеленое колечко на левый безымянный пальчик. — Хочешь, давай поженимся. Делов на одну минуту всего… Ррраз, и штампик! Хочешь, прямо сейчас! Пошли? В ЗАГС. А? Хоть заявление подадим, еще месяц ждать, за этот срок можно точнее решить, надо оно нам или нет. Раз брат настаивает, пошли? Только давай обойдемся одним… братом в свидетелях. А то это уже целая свадьба!

— Не истери! — подал голос Рус. — Как девчонка!

Мак резко поднялся и взял Рахманова за грудки. Ася охнула.

— Слышишь, братишка! Это не я тут развожу комедию с женитьбами! Это серьезно, слышишь? И только поэтому я еще не женат! И Ася… не замужем, наверное, потому, что хочет чего-то большего, чем просто Свидетельство о Браке! Не знаю, женат ли ты, — Руслан кивнул, опасаясь прерывать речь в таком положении, — женат? Ну, совет вам да любовь! А у нас свои дела! И у меня, и у твоей сестры, и у нас с ней вместе. И свадьба наша — НАША! По желанию и хотению. По щучьему, бл@дь велению!!! А не по чьему-то там завихрению промытых религией мозгов! — выпустил одежду Руслана из захвата. Отряхнул руки. — Ася сейчас со мной. Захочет, позже выйдет замуж. За меня или за кого-то еще — ей решать. Шуруй домой и донеси это правильно до всей своей семьи! А сестра твоя занята переездом. Ко мне.

* * *

Макар чувствовал себя распоследним быдлом после разговора с братом Аси, закончившимся буквально ничем. Они просто молча разошлись, каждый в свою сторону, оставшись при своих мнениях. Ася тоже молчала. До сих пор. Климов наблюдал за тем, как она мечется по квартире, что-то перекладывая и собирая, но сумка, с которой она должна была переезжать к нему, вот уже полчаса оставалась пустой.

Невольно и вот уже не впервые закрадывалась мысль, а не лезет ли он, действительно, не в свое дело? И не поздно ли он спохватился?

— Ась… — позвал, тоскливо косясь на дно дорожной сумки.

В ответ — молчание. Скрылась в прихожей, прошлепала в ванную, что-то зашелестело, потом упало. Мак встал, повел затекшими плечами и направился на звук.

— Ася, — еще раз, когда приблизился к ней, что-то читающей невидящим взглядом на этикетке косметического бутылька. — Ну, поругайся лучше, но не молчи.

Рахманова развернулась и шагнула в коридор, но Макар взял ее за локоть. Она как в тот самый первый раз зашипела, словно кошка, и подняла на него темные глаза.

— Не трогай меня!

Климова посетило дежа-вю.

— Малыш, я хотел как лучше. Защищал тебя, вообще-то.

— От моей семьи? Это был мой брат!

— И что? Он же, — Мак помахал ладонью перед глазами, — ничего не видит и не слышит! Фанатик!

— Помолчи. Лучше помолчи, Макар! Я могу понять, что ты хочешь как-то… помочь. Только ты не спросил, нужна ли твоя помощь. И о моей семье плохо отзываться могу только я сама. Ты — посторонний человек.

— Я? Посторонний? А, вот как, значит, это теперь называется?

— Именно так.

— Ты еще раз подумай, — он легко постучал пальцем по ее лбу, — и еще раз. И потом выбери слово и скажи. Потому что «посторонний» — это не то, что я по отношению к тебе ощущаю. Я что, так, мимо проходил? Я недавно тут распинался, что у нас с тобой отношения, ты стояла молчала, что, в общем-то, говорило о том, что ты согласна с моими словами, а теперь заявляешь, что я тебе посторонний?

— Я не поэтому молчала.

— А почему?

— Потому что меня все равно никто бы не услышал. Вы оба в ту минуту думали только о своей выгоде!

— И какая же, позволь узнать, мне была выгода? Я, бл@, чуть не женился с бухты-барахты, оправдывал тебя, сам дураком выставлялся, а теперь… Кстати, почему? — вдруг вспомнил, — брат услышал бы тебя, наоборот, обрадовался бы. Тебе всего лишь надо было сказать, что я — «посторонний», а?

Ничего не мог поделать, Макар чувствовал обиду. Вернулся в гостиную, снова сел у пустой сумки, уткнувшись лбом в сплетенные пальцы.

— Наверное, я должна сказать спасибо, — девушка возникла в проёме, сложив руки на груди. — Но я-то знаю, что ты несерьезен. Сейчас ты — рыцарь и готов ради меня на всё, завтра ты — мачо, и тебе захочется свежего мяса. А я… да, я не хочу выходить замуж за жениха, которого нашел мне старший брат, но и так я не хочу. Не смогу. Я должна быть уверена в человеке, с которым у меня «отношения». А в тебе я не уверена. Какие могут быть отношения?

Климов удивился.

— И в чем же ты не уверена? Конкретнее!

— Я знаю тебя в общей сложности несколько дней. Даже посчитать можно, на пальцах одной руки!

— Одной не хватит! — возразил. — И за эти несколько дней я сделал и сказал для тебя столько, сколько за все свои двадцать восемь лет не сделал! Я тебя с родителями познакомил! За руль посадил! Женщиной сделал! Жить предложил! Чуть не женился! Что еще надо, чтобы ты перестала считать меня… «посторонним»??? Мне нужно было бежать в ювелирный, только чтобы угодить твоему брату?

Рахманова смущенно отвернулась. Мак встал, подошел, поднял ее подбородок, ища взгляд.

— Я тебе не нравлюсь? — спросил в лоб.

— Нравишься.

— Ты едешь ко мне? — обернулся на сумку.

Рахманова потупила взгляд, и Мак понял, что ничего еще не решено, что зря, по сути, он распинался во дворе, что если он — «залип», это совершенно не значит, что это взаимно. Нравиться, это слишком расплывчатое понятие. И если бы не ее бабушка, возможно, его бы сейчас и здесь вовсе не было.

И что теперь делать? Развернуться и уйти? Или добиваться? Проблема в том, что Мак понятия не имел, как надо добиваться. Обычно добивались его, а он позволял или отвергал. А сегодняшнее выступление, имевшее для Климова крайне серьезное значение, оказалось… фух! бесполезным и неубедительным. Может, брат ее и поверил, а Ася, выходит, нет. Почему так, когда играешь и врешь, верят, а когда серьезно — воспринимают шуткой!?

— Я не знаю, зачем я к тебе поеду…

Ася растерянно смотрела в ответ, и в Макаре снова проснулся защитник. Захотелось обнять, укрыть ее от всего, даже от самого себя, сделать ей комфортно. Зачем? Да просто затем, что он хочет, чтобы так было! А всё остальное — второстепенно! Но сказать такое вслух — это так же эгоистично, как поступают все остальные, не считаясь с ее мнением. Все пытаются ею командовать, подминать, приказывать. И Мак не хотел бы стоять с ними в одном ряду. Он хотел, чтобы Ася сама по собственному желанию собрала эту чертову сумку, села с улыбкой в его машинку и вперед него самого шагнула в его квартиру. Чтобы радовалась этому событию, а не делала это по необходимости или принуждению. Как этого добиться?

— Хорошо, — Климов почувствовал, что еще немного, и он опустит руки. — Спросим по-другому. Ты хочешь поехать ко мне? Потому что если ты не хочешь, то я ничего не смогу сделать. Я не повезу тебя туда насильно. Ты сама должна решить. Давай, Ася, решайся. Да? Нет? Я, если честно, устал.

— От меня?

— Дура!

— Спасибо.

— Извини. Я устал уговаривать. Устал нервничать. Устал думать. Потому что что бы я ни сказал, ты считаешь… несерьезным. А я сегодня серьезен как никогда! Я… Решайся, Ася. Я сделал всё, на что в данный момент способен. Повзрослей. Сделай это… Прими самостоятельное решение.

* * *

С пальца расплелась и слетела в раковину травинка, которую Климов надел ей в момент отчаянного затмения, не иначе. А Рахманова и не заметила, что проносила ее так долго.

На левой руке… словно замужем побывала. Интересно, Макар в курсе, что мусульмане носят кольца на левой руке? Он же не мусульманин.

Асе нестерпимо хотелось коснуться Мака, прижаться, затеряться в уютных объятиях. Почувствовать его поцелуй на губах… Но сегодняшний день, бесконечно длинный, трудный день, словно бы перечеркнул их близость, Макар, несмотря на свои заверения и поступки, казался чужим.

А не та ли это серьезность, о которой она мечтала? Может, когда отношения переходят на этот уровень, нежность кончается? От его слов хотелось закрыться, убежать, а он требовал ответов, дать которые она не могла даже себе! Хочет ли она к нему? Очень хочет! Но правильно ли будет так поступить? Побежать по первому зову не будет ли с ее стороны ветреным шагом? Открытой зависимостью? А его слова, тон, вместо ожидаемого, оказывали обратный эффект. Она снова его боялась. И обиду на его слова о семье высказала намеренно, потому что надо было что-то сказать поперек, чтобы не утонуть в его словах, признаниях, глазах. Что-то внутри, какой-то стопор не давал отпустить себя, кинуться в его объятия, отдаться чувствам. Может, если бы он сейчас сам сделал шаг навстречу, прижал к себе, нашептал глупость, как той недавней ночью, может тогда она бы растворилась в нем, но он не сделал этого. Почему? Не потому ли, что он тоже не готов к отношениям, хоть и говорил только что об обратном?

Первые вещи — шампунь и зубная щетка в чехле — полетели в сумку, сиротливо стоящую в гостиной посреди дивана, где… уже не сидел Климов. Парень, который занимал больше, чем сто процентов Асиных мыслей, в это время стоял лицом к окну, словно еще больше абстрагировался от происходящего.

Принять решение? Эй, Макар, так ты вовсе не способствуешь этому! Повернись! Подойди, обними!

Мак стоял неподвижно. Рахманова понимала, что следующий шаг за ней, но способна ли она решиться на такое? Переехать жить к парню! Кажется, это даже сложнее, чем выйти замуж! Так хотя бы всё понятно, а здесь… сплошная неопределенность!

Подошла к нему, робко положила ладошку меж его лопаток. От прикосновения он вздрогнул и обернулся, мгновение смотрел в глаза, а потом приподнял и прижал к себе. Понял, что согласна, что хочет? Ну пожалуйста, пусть не потребуется словесного согласия!

Обвила руками его шею и прикрыла глаза, и да, он расценил эти ее действия правильно — ее губы накрыли его, и Мак даже застонал.

— Ася… — прошептал между вздохами, — ты…

Спряталась у него на плече и чуть заметно кивнула. В ответ была еще крепче прижата к широкому торсу.

* * *

Квартира Климова встретила их тишиной. Они уехали отсюда всего лишь сегодня утром, а будто отсутствовали давным-давно. Все изменилось: теперь она здесь не случайная гостья. А… кто? Хозяйкой становиться рано, а все другие слова казались некрасивыми, хоть и отражали суть.

Мак первым делом направился к шкафу, где одним махом освободил несколько нижних полок, забив остальные без разбора.

— Располагайся, — махнул рукой. Огляделся, провел рукой по светлым волосам и вздохнул. — Я, если честно, ни с кем никогда не жил… С девушками, — уточнил, — ты… говори, если что-то нужно. Буду учиться, что ли.

После оставил Асю посреди комнаты с нераскрытым чемоданом и скрылся в ванной. Что-то хлопало и звенело, несколько раз включалась вода, три раза шумел унитаз…

Он что, со страху… Асие стало смешно. Медленно подошла к зияющим пустотой полкам: три нижние. Ему, наверное, тяжело было туда наклоняться.

Что-то пиликнуло в незакрытом ноутбуке, и Рахманова вздрогнула. Экран зажегся и в незакрытом окне программы появилось фото крохотного малыша. Илья, поняла Ася. Его сын. Хорошенький такой! Залюбовавшись, девушка не заметила, что Мак уже снова в комнате.

— Что там? — немного недовольно спросил, пока подходил к ней, застывшей напротив экрана.

— Фото. Илья, наверное.

Мак склонился на секунду, потом облегченно выдохнул.

— Да. Прикольный пацан. Давай, — он показал на ее сумку. — Разбирай. Чего-то я так устал… надо спать пораньше лечь.

Асия кивнула. Спать? Она не была уверена, что сможет сегодня заснуть, хоть тоже очень устала. Слишком много мыслей. И Мак снова холоден. И разве… он не потребует…

— Можно я сначала в душ?

— Ася, — парень смотрел на нее, опираясь на стол ладонями, — ты теперь здесь… живешь, ок? Так что спрашивать, что можно, а что нельзя… — он обернулся на компьютер, — по крайней мере, когда мыться, что есть и где спать, точно не надо! Договорились?

Рахманова тоже посмотрела на гаджет. Он боится что она что-то увидит там?

Кивнула. Все, как и учили, женское место на кухне и в ванной. Ах да, еще и в спальне. Наверное. Впрочем, похоже сегодня обойдется без этого…

— Мне не нужен твой ноут, я взяла свой, — на всякий случай уточнила. — Я случайно подошла…

— Тут ничего нет, — начал оправдываться Мак. — Просто… наверное, это то самое личное пространство. Ладно?

— Ладно, — пожала плечами. — Как скажешь…

Развернулась в сторону ванной, но была поймана сильными руками.

— Ася! — пристально вгляделся в ее лицо. — Не обижайся, просто я… правда…

Девушка погладила его предплечье.

— Всё хорошо, правда. Я понимаю… — темные глаза встретились с голубыми. — Я в душ.

— Ок, — отпустил.

А под теплыми струями она не выдержала и расплакалась. Отчего, спросите, не ответила бы. От усталости, наверное, от стресса, от пережитого дня, от непонятного будущего и странного настоящего… От мужчины, который помнился веселым и нежным, а сегодня отстраненный и непонятный. Нечитаемый.

* * *

Макар стоял посреди комнаты и не понимал, что делать? Куда себя прислонить? Как себя вести?

Черт, вроде не малолетка, да и девушка в его доме не первый раз… Но в таком вот качестве… и… Вроде бы ничего не изменилось, еще утром он, кажись, был бы рад присутствию Аси у себя в квартире, а теперь не понимал, что чувствует по этому поводу. Нет, он по-прежнему никуда бы ее не отпустил, реши она вдруг куда-то уйти, уехать. Она — его, теперь уже по-взрослому, но что теперь с ней делать, он не знал. Общий быт — за это он не переживал. Сам он неприхотлив, Ася, судя по тому, что он видел у нее дома, умеет справляться со всем. Про питание тоже не стоило переживать. А что тогда? Чего он так боится?

Взгляд снова упал на компьютер. Он не был абсолютно честным, сказав, что там нечего скрывать. Да, большинство информации там — музыка и куча другой рабочей дребедени. Но если поискать, можно было бы найти и старые переписки, и всякие неприличные фотографии… Стоило бы почистить всё это, от греха подальше, но на этот момент не было возможности… и необходимости.

С тоской взглянул на свои полки в шкафу, где всё кувырком. Верхние. Ей будет так проще, а ему всё равно. А вот на кухню надо будет купить что-то, чтобы она могла доставать необходимое с верхних полок: все навесные шкафы там были сделаны под его рост. Как-то не рассчитывал он, что там будет хозяйничать еще кто-то в скором времени.

Зазвонил мобильный. «Мама»… Очень вовремя!

— Да, мамуль.

— Сынок, ты приедешь на будущих выходных?

— Мама, привет, сегодня только понедельник!

— А мне надо знать! На работе собираются занять эти дни, выпускные, подготовка, я вот и хочу знать, могу я или нет?

— Раз занята, я могу не ездить.

— Нет, ты мне скажи, собирался или нет?

— Я так далеко не загадываю, мам…

— Макар! — вдруг послышалось из ванной. — Мааак!

От неожиданности Климов чуть не выронил телефон из рук.

— Иду!

— Ты где? Не дома? — тут же начала любопытничать мать.

— Дома, где же мне еще быть!?

В тонюсенькой щелочке виднелся глаз Аси.

— Я забыла про полотенце… — шепотом.

— Ты не один? — мама не уступала.

— Сейчас, — Асе. — Мам… да, не один! И чуть-чуть занят!

— Девчонок всё развлекаешь? Как бы тебя уже женить, а?

— А я сегодня уже почти женился, — пробормотал Мак, ища среди комьев белья нужное.

— Как это? — взвилась Анастасия. — На ком? Когда? Макар!?

— Тихо, мам, я пошутил. — Выудил, наконец, большое банное полотенце. — Почти… Ася, возьми, — тихо постучал в дверь ванной, из которой тут же высунулась тонкая ручка девушки.

— Ася? Так ты с Асей? Ой, хорошая девочка! Вот, молодец! — обрадовалась мать. — Так я и знала, что вы с ней…

— Маааам…

— Ладно. Не буду отвлекать, — как-то сразу отстала родительница. — С ней, значит всё хорошо. А про выходные я решу. Приезжай. Вместе с Асенькой! Я пирогов напеку!

— Маааам!

— Всё, пока, сынок. Спокойной ночи… ну, или как там уж у вас, я не знаю…

— Мам!

— Всё-всё… целую!

Глава 22

Ночь прошла в полной неуверенности и страхе. Чего боялась Ася, объяснить не могла даже себе, но пережитый накануне день не давал покоя уставшему разуму. Рахманова легла сразу после вечерних водных процедур, вспоминая, чего ей стоило обратиться к хозяину жилья с просьбой принести полотенце. Позор! А если бы он зашел к ней? Впрочем, они уже принимали душ вместе и страшнее бы ничего не случилось. Но ощущение неправильности не проходило.

Мак забрался к ней под одеяло намного позже: что-то делал в ноутбуке, щелкая мышкой и клавишами. Иногда до девушки долетал слабый запах табака, и это хоть чуть-чуть отвлекало. Сколько времени он так просидел — она не знала, а спрашивать не хотела. Однако было уже совсем темно, а летом темнеет поздно.

Лег и отвернулся. Оставалось догадываться самой, то ли решил, что она спит и не захотел будить, то ли просто… не захотел. И решить, что из этого лучше или хуже, Ася не могла так же, как и успокоить бесполезные и безответные мысли. Надо быть смелее. Она уже сделала шаг, очень серьезные шаг в жизни, дороги назад возможно уже и нет, семья не простит ей такого поступка. Надо продолжать жить и, если придется, бороться за себя самой. Бабушка… как бы ни хотелось спрятаться за ее хрупкую спину, понимание того, что это будет не только трусостью, но и неуважением к почетной старости женщины не давало возможности расслабиться.

Такие душевные метания гостили у Аси до самого утра. Светало, рядом лежа на спине сопел мужчина, которого так или иначе выбрала она сама, а где-то… где-то ее искали или ждали, а может не то и не другое, просто вычеркнули из жизни и семьи.

Рука непроизвольно потянулась к гладкому плечу. Без ярко выраженного рельефа мышц, но не казавшееся слабым или хилым. На такое плечо хотелось опереться, или спрятаться за ним. Провела пальцем до локтевого сгиба, и Климов дернул рукой. Щекотно?

Разбудила. Повернулся, посмотрел на нее мутными со сна глазами, развернулся лицом и сграбастал, прижимая к себе и утыкаясь лицом ей куда-то в макушку. Шумно вдохнул, чуть расслабил объятия и… снова мерно засопел. Уснул.

Жарко, но выбраться не было… возможности? Желания? Странно, она за всю свою жизнь никого не подпускала так близко, даже тех, с кем пыталась строить романтические отношения. Все, кто когда-либо имел шанс ощутить ее губы на вкус, никогда не имели другого шанса — тесно прижаться и уж тем более исследовать ее тело. Все попытки чуть крепче обнять ее тут же вызывали противодействие. Она сама не знала, почему поцелуй для нее не значил всего того, что значили объятия. А может просто это были не те поцелуи? Не те люди? Сейчас ей хотелось этой тесноты и широких ладоней пониже пояса, даже во сне не настолько расслабленных, чтобы забыть о них. Совсем рядом с ее лицом темнел жесткий маленький сосок, негустая поросль щекотала нос, пахло… мужчиной. Другим человеком без намека на косметику, но не было неприятия. Неужели, когда человек забрался в сердце, всё даже его утренний запах, будет приятно кружить голову?

Всё же жарко… Едва заметно пошевелилась, чтобы выбраться из его рук, но добилась только того, что обе руки поползли ниже, забираясь в потаенное местечко между ног, скрытое пижамными шортами. Похоже, это кому-то не понравилось, потому что направление ладоней сменилось, и длинные мужские пальцы одной руки забрались под резинку, вторая пошла гулять вверх, щекоча линию позвоночника, заставляя выгнуться, словно кошка.

Животом ощущалась внушительная эрекция, Ася запрокинула голову и поцеловала подбородок. Мак хрипло что-то промычал. Средний палец продолжал свой путь вниз, меж ее ягодиц, приближаясь к заветной цели… Девушка лишь вздрагивала от чувственных ласк, уткнувшись Маку в шею и шумно дыша. Руки словно каменные замерли на его спине. Наверное, ей тоже надо было что-то делать, но собственные ощущения отключали способность сосредоточиться на чем-то еще, кроме них.

— Малыш, я хочу тебя… — едва связно пробормотал Климов. — У тебя всё прошло? Там…

Ася ощутила, как в нее медленно входит палец. Дискомфорта не было, лишь острое желание продолжения. Пожала плечами.

— Сейчас не больно…

К пальцу присоединился второй. В глазах потемнело от нервного прострела всего тела. Ася всхлипнула и подалась вперед. Непроизвольно освободиться, теснее прижаться…

— А так? — продолжал допрос Климов, его пальцы уже не только размеренно входили в нее, но и вытворяли что-то, от чего Ася забыла все слова, кроме…

— Даа…

— Маленькая! — Мак убрал руки и резко навис над ней. Потерся утренней щетиной о ее лицо, чуть зацепил зубами ушко, лизнул шею, отстранился. Сел верхом, фокусируя на ней взгляд, собрал майку над грудью, задевая упругие вершинки, подцепил шорты, стягивая вниз. — Прости, я так хочу тебя… — стянул белье с себя, наклонился и уже совершенно осознанно заглянул Асе в глаза. — Можно?

Кивнула.

Облизнул губы и сосредоточил взгляд на ее обнаженном теле, во всей открытости лежащем перед ним. Лизнул большой палец и провел по бугорку. Рахманова дернулась, но двинуться не смогла — ее ноги были под его бедрами. Он посмотрел ей в лицо, хитро улыбнулся и повторил движение. Снова мини-взрыв, и Ася тихо застонала. Аллах, как же это приятно! Его рука сменила положение, и кроме большого пальца, указательный начал исследовать ее складочки. Почувствовав нехватку места для маневров, Мак сместился, освобождая ее колени, раздвигая для себя, собирая ее желание пальцами, подготавливая, растягивая… Ася потерялась в ощущениях, во времени, сама не понимая, что шепчет, бормочет, вскрикивает. Макар ли такой особенный, или она без памяти отдалась чувствам? Временное ли это помутнение или так теперь будет всегда?

Цветной взрыв перед глазами и затяжной стон… Улыбка самого лучшего в мире мужчины и запах горячего возбуждения… Что-то большое и твердое там, где недавно было очень хорошо, а сейчас… еще лучше. Резь, но другая, боль на грани наслаждения, движения, старые как мир… Смешение, слияние, хрип, толчок, рык, выдох…

* * *

Это было самое лучшее утро в жизни Макара Климова. Так он считал прямо сейчас. Так сейчас было, а всё, что до и после — не важно! Всё еще обалдевше прижимая к себе хрупкое тельце девушки, Мак глупо улыбался потолку. Дыхание приходило в норму, от порыва утреннего ветерка с балкона по телу наперегонки гоняли мурашки, а в голове гуляла эйфория.

Только ради таких вот утренних пробуждений он не зря поселил у себя девчонку. Если семейная жизнь — это вот так — он согласен жениться! Черт, чего он раньше так не считал? Выгонял всех еще до рассвета, а надо, похоже, было дотянуть, проспаться, чтобы потом вот так проснуться, а? Не то, чтоб у него не было никогда утреннего секса, но прямо сейчас он не мог вспомнить, чтобы он был так хорош! Или дело не во времени, а в партнере? Хотя чего в этой вот Асе? Не его темперамент, не его размер… но его Ася. Фиг он отдаст ее какому-то заморскому шейху теперь! Чтоб он вот так по утрам ей всаживал???

Тьфу! Все испортил!

Отстранив от себя девушку, Мак резко поднялся с дивана и пошлепал в ванную, обернувшись, правда, и подмигнув черноглазой скромнице, еще так недавно принимавшей его в себе. Ох…

Надо будет повторить… и не затягивать с этим. Его член с этим был стопроцентно согласен, снова набирая силу.

После душа застал девчонку на кухне. Снова в шортах, что вызвало недовольство, снова в майке. Правда, без белья: острые вершинки радовали глаз сквозь ткань, свободно болтаясь, пока Ася тянулась к полкам за чашками и банкой кофе. Рот наполнился слюной и вовсе не от предвкушения кофе!

На Мака Ася не смотрела.

— Всё хорошо? — на всякий случай уточнил, кто их знает, девчонок, мало ли.

— Да, — скромный ответ.

Сел на табурет, притянул ее к себе на колено, наклонил к себе, попытался поцеловать… Ася губ не разжала.

— Что? — нахмурился.

— Я еще не была в ванной…

— Так иди. Я сам налью… — спустил ее с рук и легко шлепнул по заду для ускорения. Быстрей позавтракают, быстрей он ею снова займется! Занялся бы прямо сейчас, но чувствовал, что ей нужен перерыв. Отказа Мак сейчас слышать не хотел. Ни по каким причинам.

Загудел виброзвонок на мобильном. «Кленовый лист». Черт, чего им надо в десять утра??

Мак нажал на отбой и сильно затянулся, вдыхая ароматный фруктовый смог, показавшийся отчего-то горьковатым. Выпустил дым, смешавшийся с порывом ветра, долетевшим сквозь открытую створку балконного окна, и облокотился на раму, опустив голову на сжатые кулаки.

Черт, такого он не ожидал. И с чего? Вот так в один момент была работа и нет ее. Не думал никогда, что такое возможно с ним…

Макару только что сообщили, что отправляют в бессрочный неоплачиваемый отпуск до востребования, и даже причин не обозначили! Сказали лишь, что при личной встрече его полностью рассчитают. Читай — уволят. По большому счету, наплевать: денег там больших не заработать, но Климову нравилось! Нравилось работать диджеем, заводить толпу, быть в ритме… Да что там, он считал их с Илюхой кубрик вторым домом! Это не столько работа, сколько отдых, хобби, приятно проведенное время, нужные знакомства!

Вернулся взглядом к телефону, снял блок, нашел номер Речинского.

— Привет, братишка, — Мак старался не выдать неприятного волнения. — Как жизнь?

— Привет, — сонным голосом отозвался друг. — Чего так рано?

— Соскучился, спать не могу! — хохотнул невесело Климов. — Ксюшу забрал из роддома?

— Сегодня. К обеду поедем.

— С кем?

— Папа… Не может пропустить подобное событие, — недовольно буркнул Илья.

— Ты на этой неделе в «Листе» работаешь? — перешел к сути Мак.

— А что, ты хочешь поработать за меня?

Макар шумно вздохнул.

— Возможно, это тебе теперь за меня придется работать, братишка. Меня уволили…

— Чего? — недоумение Речинского буквально брызнуло из динамика. — Как? Кто? Ты дурак, что ли? Кто работать будет? Куда ты собрался?

— Тихо, по порядку, я не запомнил… — попытался пошутить Мак, хотя настроение не особо располагало. — Ты наверное не расслышал. Не Я уволился, а МЕНЯ уволили.

— С какого..?

— Знать бы…

— Совсем?

— Отправили в принудительный отпуск до лучших времен. Считай, что совсем.

В трубке ненадолго замолчали, видимо, друг переваривал новость. Глубокий вздох.

— Ты ездил туда?

— Нет, мне только что позвонили, ничего еще не успел сделать.

— П**ц… — Илья негодовал. — И чего? Я что-то не понял, кто-то будет вместо тебя? С чего вообще всё это?

— Не знаю, сам до конца не понимаю.

— Может, пошутил кто? — Илья задумался, вдалеке послышался звон посуды, наверное, завтракает. — Хотя… а ты уверен? Ну, кто с тобой разговаривал?

Мак пересказал весь разговор с менеджером, в деталях описал интонации… Нет, сомневаться в словах не приходилось. Но разобраться определенно стоило.

— Надо туда съездить и выяснить. — Вынес похожее решение Речь. — Давай сегодня, я освобожусь часам к трем, думаю. Заеду за тобой…

— У меня Ася.

— Ооо, брат, пошел по моим стопам? Ну и что, что Ася. Возьми ее с собой, чаю попьет. Ну, или домой отправь.

— Она теперь у меня… живет.

На том конце разговора что-то грохнуло. Илья что там, со стула упал? Мак даже улыбнулся, представив картину.

— Так, ладно. Попозже перетрем, кто и как сумел схватить тебя за… Давай, я собираться в больницу, а ты… покумекай пока, что говорить и как разговаривать. Позвоню, как освобожусь.

— Спасибо. — Мак сам не ожидал, что будет так рад поддержке. Он мог сам съездить, всё выяснить, что-то противопоставить, но… Илья будет не лишним. Как не лишним будет и время на обдумывание.

— Пока не за что, брат. Увидимся.

Послышались короткие гудки.

Ася сидела на убранном диване сложив ручки. Смешно так! Словно на собеседование пришла, подумалось Макару.

— Чем мне заняться? — спросила, когда Климов вернулся с балкона, растерянно шаря глазами по разбросанным на столе дискам.

— Не знаю… чем хочешь.

— Приготовить обед?

Мак взглянул на нее, пожав плечами:

— Мы только что позавтракали. Хочешь, фильм какой поставлю, если у тебя дел нет… Правда, мне сейчас комп будет нужен, наверное, — почесал затылок размышляя. — А чем ты обычно занимаешься?

— Обычно я на работу хожу.

— Оу… ну, да.

Ася выглядела дезориентированной, Маку даже неловко стало от того, что ей нечем заняться у него дома. Прибираться не надо, готовить тоже… телевизор смотреть — тупо. Чем занимаются люди, живущие вместе, кроме еды и траха?

— Ладно. Обед, так обед, — решил, потому что утренний запал после звонка с работы пропал. — Только я не знаю, что есть в холодильнике.

— Я что-нибудь придумаю из того, что есть! — загорелась девчонка. Всё-таки она странная…

— Ок. Я… — посмотрел на ноут и кивнул, — здесь.

В ответ Ася кивнула и скрылась на кухне. У Климова даже отлегло. Пусть хоть что-то делает, только не сидит вот так, сложив ручки, заглядывая в глаза. Обед — это тоже хорошо.

* * *

Девушка не понимала, что произошло, но чувствовала, что неспроста Мак такой закрытый сегодня. Он уже третий час сидел, уткнувшись в монитор своего ноутбука и водил мышкой по экрану. Близко Ася подходить не решалась, так что разглядеть, что же так хмуро и увлеченно разглядывает там парень не получалось.

Ему несколько раз кто-то звонил, но все звонки остались неотвеченными. Обед, занявший на какое-то время мысли Рахмановой, был уже полчаса как готов, но разве рискнет она вклиниться сейчас в это явное недовольство, олицетворяемое в данный момент Макаром?

Ей звонил Карим. Целых два раза, что-то словно выспрашивал, вопросы казались Асе странными, поэтому и ответы на них она не подбирала. Как прошло утро? Как настроение? Ходила ли она сегодня куда-то? Звонила ли кому-то? Не звонил ли кто-то ей? Не собирается ли она ехать к бабушке сегодня? Что делает Макар? Вроде бы любопытство брата оправдано — у сестры началась новая жизнь, но она хорошо знала Карима — такое поведение ему не свойственно. На прямой вопрос, с чем связан такой нездоровый интерес, брат лишь похихикал. Как-то по-дурацки похихикал, опять же… не в его манере такая реакция.

На очередном таком вопросе Ася не выдержала и сославшись на занятость приготовлением еды прервала разговор. Еще раз заглянула на высокую фигуру, сгорбившуюся над письменным столом, над чем-то раздумывая, и решилась подойти.

— Мак? — положила ладошку ему меж лопаток и вздрогнула, когда он выпрямился. Обернулся.

— Что? — голубые глаза внимательно изучали ее лицо. Потом притянул ее к себе, усадил на колени и как-то словно обреченно уткнулся в ее худое плечо. Вздохнул.

— Я сварила суп. — погладила его по голове. — Что-то случилось?

— Тебя это не касается.

Ася напряглась и убрала руку. Хотела встать, но он не дал.

— Нет. Сиди. Не так… — снова вздох. — Не в том смысле… Я просто не хочу навешивать на тебя свои проблемы.

— Хорошо.

— Хотя, наверное, с этого обычно и начинается семейная жизнь, да? — снова этот отстраненный взгляд. — С проблем…

— Это из-за меня? — предположила.

— Нет. Просто совпало. Да и не проблема, если подумать. Что я, работу что ли не найду? Просто неприятно.

— Тебя уволили с работы? Из кафе? — удивилась Ася. — Когда? Сегодня… вторник?

— Я фиг знает, вторник или чего? Какая разница? Не важно. Бл@дь… настроение — г-но…

Ася легко поцеловала его в макушку. И сама от этого смутилась, пряча взгляд.

— А как ты узнал?

— Позвонили…

— И всё? Может, стоит туда съездить?

Мак усмехнулся.

— Съезжу. Сейчас, Речь освободится, и поедем.

— Речь — это Илья?

— Да. — Климов как-то непонятно на нее взглянул. — Ты что, не слышала раньше?

— Не помню, — улыбнулась. — А он тебя как называет?

Улыбнулся вдруг и Макар.

— Да ну… не буду говорить, — потерся колючей щекой о ее висок. — Подумаешь еще, что так и есть. Не спрашивай.

— А «Изюмина» — это я?

Климов хохотнул, и крепче прижал ее к себе.

— Да. Потому что маленькая очень. — Показал большим и указательным пальцами расстояние в сантиметр. — Вот такая!

Внутри разлилось тепло.

— Какая уж есть…

— Мне нравится! — он потянулся к ее губам. — Зато моя.

Глава 23

Спустя время Климов сидел в машине напротив «Кленового листа» и, в ожидании друга крутя между пальцами электронный курительный прибор, думал-думал-думал…

Мысль о том, что это случайность, Мак отметал сразу. Он не один год трудился на благо этого заведения, хорошо трудился, ни с кем не ссорился, никого не подсиживал, дорогу не переходил, работал с умом и отдачей. Он был опытнее Ильи, ответственность всегда за всё ложилась именно на Климовские плечи, даже если накосячил коллега. И вот… «приплыли», как говорится.

А если не случайность, то что? Значит кто-то постарался. Славные братья Рахмановы? Не хотел Мак списывать всё на родственников его нынешней… ладно… девушки… чего уж там… Не спешил верить в напрашивающиеся выводы. Не лихие девяностые, ведь! Не думал, что когда-либо столкнется с подобным способом решать дела, хоть и знал, что этот мир не без греха. Не крутился Мак в таких кругах, обходил случайно ли, интуитивно… Да и представить, что Ася выросла в семье с братьями-братками, было трудно. Она же божий одуванчик! Да, есть у нее зубки, она редко, но показывает их, но и только! В остальном — наивная девчонка. Впрочем, женский пол, насколько Макар слышал, у подобных Асиной семей почти всегда оставался в стороне от мужских дел. Значит, исключать такой вариант тоже не стоило. Мужская половина семьи Рахмановых далеко не так проста, как может показаться. Даже младшенький, хоть и притворяется ботаном, есть в нем что-то, чего Мак пока только чувствовал, но не знал.

Ладно, размышлять можно долго, а без достаточной для этого информации толку всё равно ноль.

В зеркале заднего вида показался черный RAV Речинского. Прибыла группа поддержки. Черт, кто бы знал, что это будет так приятно… Как никогда, наверное.

В баре было почти пусто, занят всего один столик в дальней нише. Музыка с плеера едва доносилась из динамика, бармен звенел бокалами, старательно протирая те и развешивая на подвесной полке.

— Привет, — поздоровался Илья, решив взять на себя инициативу. — Начальство здесь?

Парень за стойкой кивнул в знак приветствия, перевел взгляд с Речинского на Мака и мотнул головой в сторону служебных помещений.

— Босс недавно пришел, Михалыч давно тут торчит.

— Они одни?

— Да. Сейчас вроде да.

— А что, кто-то приходил?

— Не знаю… — пропормотал себе под нос бармен и отвернулся к шкафу с напитками.

— Понятно, — протянул Речь вникуда и, бросив многозначительный взгляд на Климова, направился в указанную сторону. Мак поплелся следом.

— Чего Изюмина? — спросил Илья, пока они шли по коридору. — У тебя еще?

— Да.

— Как семейная жизнь?

— Нормально…

Говорить сейчас на эту тему не было никакого настроения. В другое время Мак как-то бы отшутился, но сегодня не тот день. Ася осталась дома, но он запер ее там, не оставив ключей. Не сказал ничего, всё по-тихому: оделся, ушел, чмокнув на прощание, захлопнул дверь… Чтобы она никуда не придумала сбежать, чтобы гостей, не дай Бог, в виде ее братишек, не случилось. Не надо пока. Не сейчас. Не сегодня. Прости, Ася… Но и она ничего не спросила про ключи. Может, в голову не пришло ей, а может, она и не собирается никуда идти и кого-то звать. Мак очень на это надеялся.

Дверь в кабинет начальства была приоткрыта, но за ней было так же тихо, как и в коридоре. Речинский для проформы постучал и шагнул внутрь. Макар следом.

— Добрый день, — Речь напустил на себя всю свою привычную ему хмурь.

Михалыч — управляющий заведением, — сидел на мягком диване у входа, что-то строчил прямо на колене, проминая лист бумаги ручкой почти до дыр. Владелец, известный в городе предприниматель сорокапятилетний Роман Егорович Купцов, за огромным старинным столом что-то листал в собственном планшетном компьютере. Когда диджеи вошли, оба подняли головы.

— Добрый, — поздоровался босс, кивая на кресла напротив себя, — вроде не вечер еще, — улыбнулся. Вполне добродушно, отметил Мак.

Михалыч встал с дивана, отложив свою писанину, вопросительно взглянув на парней.

— Мы по делу, — отрезал Речь и сел.

Купцов приподнял брови и кивнул. Глянул на управляющего, но быстро вернул внимание вошедшим.

— Ко мне или к Геннадию?

— Почему меня увольняют? — начал Мак, оставшись стоять у входа в кабинет. Вопрос он задал главному, но боковым зрением следил за Михалычем. Именно он звонил сегодня утром, сообщив нерадостную весть.

— Увольняют? — Роман удивленно повернулся к Гене. — Его увольняют?

Показалось, или Михалыч побледнел?

— Нет. Климов уходит в неоплачиваемый отпуск, только и всего.

— На неопределенный срок, — добавил деталей Макар.

— Почему? — Роман Егорович прищурился, пытаясь понять ситуацию.

— Вот и мне интересно тоже, — добавил Илья. — Я что, один буду вкалывать?

— Все нормальные люди работают по 8 часов, — возразил Гена. — А вы по четыре, да и то всего три раза в неделю. Я решил, к чему плодить кадры? — развел руками картинно выпучив глаза боссу. — Нам вполне хватит и одного диджея. Добавим тебе за «переработку», раз уж ты такой нежный!

— И давно ты это решил, — ухмыльнулся Купцов.

— Да вот… вчера. Кризис в стране, а мы тут шикуем…

Роман Егорович вздохнул, с полминуты смотрел в окно, затем повернулся к парням.

— Мальчики, погуляйте чуток. Я вас позову. — И снова уткнулся в гаджет, словно более его ничего не беспокоило.

Илья встал, скорчил гримасу Макару и они вышли в коридор. Да, спорить с Купцовым себе дороже, он птица высокого полета, лучше не перечить. Погулять, так погулять.

— Ну, что думаешь? — Речь направился к лестнице в их кубрик. Мак всё так же вяло следовал за ним.

— Ничего. Я думал, это… кое-кто постарался, а теперь не уверен.

— Не делай преждевременные выводы. Я вот думаю, например, что босс и не знал ничего, сейчас они там повыясняют меж собой… Правда, если Михалыч Ромку убедит в своих выводах, тут уже и спорить будет бесполезно.

— Вот именно.

Климов подошел к деке и ласково ее погладил. Его, это ведь всё его, пусть не номинально, но уже давно так считал. И теперь… в один день, взять всё и бросить?

Черт, как же обидно.

— Дааа, брат, сразу видно, ты расстроен… — задумчиво оценил состояние друга Илья.

— А ты не был бы расстроен, будь ты на моем месте?

— Я? Ну, хэзэ… Не так, наверное. Я ж студент, будущий юрист, батя на крайняк есть…

— Дело не в деньгах.

— Я понял. Но ты всё равно больше диджей чем я. Может, попроситься мне в этот отпуск, а?

— Не гони фигню!

— Мда.

Пока сидели в ожидании, Макара кидало в разные стороны. Были моменты, когда он хотел встать и уйти. Чтобы не унижаться, не лебезить ни перед кем. Если Михалыч решил его убрать, значит уберет. Не сказать, что Мак был в плохих с ним отношениях, скорей в нейтральных. Но они давно работали рядом друг с другом, чтобы Климов успел повидать, как Гена добивается намеченной цели. Стоит ли держаться за такую работу?

А с другой стороны, если даже с боссом не посоветовались, тут пахнет жареным. Роман Егорович редко активно участвовал в жизни бара, скорее следил, чтобы всё было по местам, но когда случалось, что к нему приходили жаловаться, не оставался в стороне. Не любил произвола, если это доходило до его ведения. Возможно, это даже неплохо, что они застали его тут. Был бы Михалыч один, разговор мог оказаться коротким.

В баре внизу зазвонил телефонный аппарат и через мгновение их кликнули спускаться.

— Ну, за час, наверное, можно не только твою судьбу решить, — мрачно усмехнулся Речь. Климов взглянул на часы: да, почти час они тут сидели и ждали. Он и не заметил.

В кабинете было всё по-прежнему, но зайти попросили только Макара. Илья остался в коридоре, бросив на друга беспокойный взгляд.

— Заходи, Макар, присаживайся, — Роман Егорович улыбнулся и жестом показал на кресло. Напротив уже сидел Гена, разглядывал пальцы своих рук с нечитабельным выражением на лице.

Климов опустился на сидение, сосредоточившись на владельце бара.

— Ну, что Макар, всё не так страшно, оказывается. Никто тебя не увольняет. Работай. Но… — босс поцокал в задумчивости, потом усмехнулся, — с девочками надо аккуратнее, казанова.

Мак привстал, но Купцов покачал головой, призывая не делать резких движений и дослушать. Пришлось снова сесть.

— Знаешь, я давно в бизнесе и всякого повидал, Макар. Это как змеиный клубок, как сеть паучья, понимаешь? Затянет тебя в гущу событий, и всё. Шансов выпутаться практически нет… У некоторых нет шансов даже выжить… — Босс встал и вышел из-за стола, обходя кабинет. — Ты не бизнесмен, но тебя притянуло. Так тоже бывает, когда подберешься слишком близко. Ты — близко, Климов. — Тон главного стал неуловимо жестче. — Красивая хоть деваха-то? — Весело спросил парня.

Мак непроизвольно кивнул.

— Ну ладно, хоть красивая. Так вот, Макар… Чужая девочка-то. Не твоя, как я понял. Навел справки, и правда чужая. В невестах у иностранного бизнесмена. Так? — Мак не ответил. — Ты знал?

— Знаю…

— Вооот, — Роман Егорович продолжал расхаживать по кабинету. — Вот в этом и вся соль, драгоценный ты наш Макар. Соваться в такое — надо быть готовым к последствиям. И поверь, в этот раз они не такие уж роковые для тебя. Поэтому мой тебе совет, бросай ты это. Молодой еще, шустрый. Найдешь еще красивее да стройнее… Умнее. И сам поумнеешь, заодно. Или у тебя Большая Любовь? — Купцов остановился, ожидая ответа.

— Нет. — вырвалось. Мак вообще не собирался отвечать на подобные вопросы, да еще и малознакомому человеку, а вырвалось.

— Ну, тем более! — обрадовался босс. — Бросай не раздумывая. И будет тебе счастье… в виде любимой работы. А? Любишь ты эту работу?

— Люблю, — буркнул.

— Вот видишь! — еще более радостно воскликнул главный. — Работу любишь, девчонку — нет. Я вот теперь даже не понимаю, о чем разговор тогда?

— Геннадий Михайлович не сообщил мне причин увольнения.

— Геннадий Михайлович просто не успел. Да, Гена? — босс постучал мрачного управляющего по плечу, и тот кивнул. — Да и хорошо, зато мы с тобой поговорили по душам. Так, знаешь ли, иногда приятно почувствовать себя учителем жизни… — философски заметил Роман Егорович. — Я отвлекся даже от собственных… мыслей и последствий… Бизнес, это большая акула. И мелким рыбкам рядом с ней лучше не плавать. Не обижайся, но ты, Макар, мелкая рыбка. И пока что тебя всего лишь щипнули за плавник. Понятно?

— Да.

— Да ты не дрейфь, пацан. Выходи на работу. Сегодня у нас что? Вторник? Среда? До пятницы еще уйма времени, успеешь девчонку и полюбить и разлюбить… И другую полюбить, если постараешься. А еще лучше, прямо тут, на работе, а? К нам, наверное, ууух, какие девочки захаживают, а? Огонь! Сам бы полюбил другую-третью, да времени нет… Семья, понимаешь ли, дети… Бизнес, опять же… пауки да змеи…

Купцов разошелся в откровениях, подумал Мак.

— А если нет? — решился спросить Мак.

— Что нет? — удивленно замер босс.

— Если не брошу ее?

— Бог с тобой, Климов, одумайся. Не последняя женщина на земле! Красивая, но чужая, понимаешь? Ты понимаешь, что значит «чужая»? Не тво-я! Нет ее, а? Не у тебя она! Была и нет! По-хорошему советую тебе.

— Я ее первый… нашел.

— Ну, мальчик мой, «кто успел» тут не всегда работает. Первый? Ну, поздравляю! Но в твоем случае это ничего не значит. Ее хочет другой. Тот, кто сильнее тебя. Видимо, умнее… Ничего личного, парень, не обижайся. Но это законы моего мира.

— Не он сильнее. Это братья ее…

— Вооот! — перебил Купцов. — Сам ведь знаешь всё. Рахманов, конечно, не высокого полета птица, но слыхал, слыхал я о нем. Не связывался, правда. Уберегло, слава Богу.

— Так я уволен?

Роман Егорович замолчал, непонимающе уставившись на Мака. Сдвинул брови. Глубоко вдохнул, шумно выдохнул, устало потер глаза.

— Без толку да?

— Что?

— Всё что я тут говорил — без толку? — пожал плечами. — Тогда… гуляй, пока не одумаешься. Я ввязываться не хочу. «Лист» хоть и не самое доходное из моих дел, но… народ непуганый пошел. Поджоги, другая напасть… Нет. Нет, Макар. Ты либо с нами, либо сам по себе. Я с Рахмановым ссориться не буду.

— Понятно, — процедил Климов. — Спасибо… за ликбез.

— Зря… зря, парень ты так… Чует моё сердце, не стоит оно того. Но… свою голову ведь не приставишь. Иди. Позови Речинского, я с ним тоже потолкую чуток…

Ася вся измаялась, ожидая возвращения Макара. Догадывалась, куда пошел, уже знала, что заперта. Возможно, не нарочно, но кто скажет наверняка, кроме самого хозяина квартиры? Дважды звонил Рафик, но девушка не взяла трубку. Не знала, о чем он может с ней заговорить, боялась вопросов, на которые не сможет ответить. Не хотела ругаться, а не ругаться вряд ли получится.

Мак позвонил спустя три часа с момента ухода, узнать как она, что делает. Недовольный, поняла Асия по голосу, но как-то объяснять это Климов не спешил, сказав лишь, что скоро будет.

Позвонил Артем, спросил, возьмется ли она за большой и дорогой проект по дизайну нового офисного здания известной в городе компании, Рахманова обещала подумать и сообщить в ближайшее время, но сама сильно сомневалась, что у нее сейчас будет получаться что-то, что понравится клиентам. Ни настроения, ни вдохновения она не чувствовала. Слишком много всего сейчас происходило в ее жизни. Нового и чаще неприятного. Как тут думать о высоком?

Когда позвонила Катя, Ася даже не хотела смотреть на дисплей смартфона, в очередной раз не желая пережидать звонок от одного из братьев, но имя подруги приободрило. И вот, пока Ася вкратце обрисовывала Катерине все перипетии, которые переживала, позвонили в дверь.

Вздрогнула, обернулась, быстро сбросила звонок, шепотом обещая перезвонить…

Замерла. Из дрожащей руки едва не выпал телефон, но чудом успела его поймать на лету.

Аллах! Кто?

Да кто угодно! От почтальона, до старшего брата: Ася не сомневалась, что ее родственники вычислили все подробности. Если за дело взялись старшие братья, пиши пропало!

Взглянула на часы, Макар звонил минут двадцать назад, интересно, в его понимании «скоро» это когда? Но это точно не он, у него же ключи!

Ася так тихо, как только могла, добежала до входной двери, приближаясь к глазку и надеясь, что с другой стороны ее маневры никак не могут быть заметны. Спрашивать «кто?» было бы верхом глупости. Если это кто-то посторонний, она всё равно ничем не поможет — пришли явно не к ней. А если это к ней…

По ту сторону двери стоял Руслан и… мама.

Мама?

О, Аллах! Что она здесь делает? Она выходит из дома только в магазин и по очень особым случаям!

Девушка шарахнулась от двери, прокралась в ванную, плотно прикрыв дверь, лихорадочно тыкая пальчиками по экрану телефона. Три долгих гудка и голос Макара:

— Ася? Я же сказал, скоро буду.

— Тут, — из горла вырвался то ли всхлип, то ли вздох, — мама.

— Что? — на заднем плане послышался щелчок, звук автомобильного клаксона, — погоди! — еще один щелчок. — Черт! Ася, я перезвоню! — и Рахманова осталась наедине с короткими гудками в телефоне и длинными трелями дверного звонка.

— Открывайте, — послышалось глухое вдалеке. — Ася, я знаю, ты тут! Открывай!

Девушка вышла из ванной комнаты, застыла в прихожей, боясь вдохнуть лишний раз.

Дверь содрогнулась от сильного удара, вероятно, кулаком. В глазке в этот раз виднелось только хмурое лицо среднего брата. Послышались негромкие голоса. Ох, только бы соседи не подняли тревогу. Только публичных разборок во всей этой ситуации еще не хватало!

Признаваться, что Ася здесь и слышит их, смысла не было. Открыть дверь она все равно не сможет, а так, она надеялась, они устанут ждать отклика и уйдут. Только бы не пересеклись с Макаром. Ася боялась даже представить, что будет, встреться он с ее матерью. Это могло грозить всем чем угодно, от отказа Климова продолжать как-то общаться с Асей до выцарапывания глаз.

Зазвонил телефон, возвещая о входящем вызове. Мелодия, обычно казавшаяся тихой и лиричной, загрохотала в тишине, как гром среди ясного неба.

Услышали. Замолчали. Снова удар кулака в дверь.

— Асия!

— Але? — загробным голосом произнесла в трубку Рахманова.

— Эй, — Мак будто бы тоже прислушался. — Что там у тебя происходит?

— Тут мой брат. И… мама.

— Где?

— За дверью.

— Чего им надо? Вроде бы всё порешали уже?

— Я не знаю. Мама, она…

— Так… понятно. Сейчас буду.

— Нет!.. Мак. Нет.

— Что «нет»?

— Нельзя, чтобы мама тебя видела.

— Почему?

— Она… не поймет. Вы… не поймете друг друга.

— Так, Ася… давай не сегодня про эти ваши… заскоки. Честно, я вот сейчас совершенно не настроен соблюдать пиетет с кем-либо. Ты в моей квартире, они — его голос перекрыла череда ударов и очередной приказ открыть дверь. — Бл@, они что, ломятся ко мне домой?

— Да.

— Ё6@#N… Сиди. Я уже подъехал.

* * *

Климов с Речинским расстались у «Кленового листа», договорившись, что вечером встретятся в «Лучистом», чтобы еще раз обсудить проблему с трудоустройством Макара. Парень уже ехал домой, когда позвонила Ася. Очень не вовремя позвонила, Мак едва не въехал в бордюр, потом в другой автомобиль. Пообещав перезвонить, вылез из машины и наорал на мужика из другой тачки, прекрасно осознавая, что сам неправ. Отдышался, набрал Асю и…

Черт, сколько можно? Честное слово, родственники девчонки уже достали, сил нет! То один брат, то другой, то третий! Бабушка не осталась в стороне, теперь вот мама! Это когда-нибудь закончится? Он лишился работы, теперь они осаждают его законную жилплощадь!

На секунду прикрыв глаза, Климов выбрался из авто, щелкнул сигналкой и зашагал к подъезду.

Покой нам только снится…

Створки лифта раскрылись, являя перед Макаром уже знакомого братца Рахманова и… странную женщину.

На мгновение мелькнуло народное летучее «хочешь узнать, Как твоя девушка будет выглядеть в старости, взгляни на ее маму».

Это мама Аси? Упаси Господь!

В раскосых глазах угадывались черты всех трех братьев. Асия от матери взяла только наличие нескольких родинок на лице. В остальном… Яйцевидная голова была замотана неопределенного цвета платком. Или несколькими? — спускающимся жесткими складками к тонкой длинной шее, плотно обвивая ее, как только дышит? Высокая худощавая фигура в серо-коричневом бесформенном балахоне до самых пят молчаливым изваянием стояла позади мужчины, бездумно взирая на явившегося парня, видимо еще не зная, кто перед ней.

— Руслан? — Мак шагнул в сторону квартиры. — Что ты… вы здесь делаете?

— Где Асия?

— Дома. — кивнул на дверь и отвернулся, ища ключи в кармане джинсов.

— Ее дом не здесь.

Климов повернулся к «гостям», крутя на пальцах брелок с ключами. Вздохнул.

— По-моему, мы это уже обсудили. Не раз. Не два. Я сбился со счету, если честно. Вы… — так хотелось сказать, как они все его достали, но сдержался. Ася, наверняка слушает за дверьми. — Вы уже постарались с работой. Ок, я теперь тунеядец, вашими стараниями, будем с Асей сосать… палец, вместо ужина. — Еще один вздох, Климов еле сдерживался. — Идите. Оставьте ее в покое.

Женщина, взгляд которой с бессмысленного сменился на презренный, сделала шаг в его сторону.

— Асия, моя дочь, не предназначена для тебя! Верни ее пока не поздно!

Макар наклонился, чтобы по ту сторону не услышали то, что он собирался сейчас сказать.

— Поздно. — тихо, низким тоном. — Я уже ее трахнул.

Женщина завизжала, вскинув руки, чуть не впиваясь ногтями парню в лицо. Руслан едва успел пресечь этот порыв, но судя по жжению на щеке, атака имела успех.

Черт. Психушка плачет по ней!

— Мама успокойся, — Руслан прижал женщину к своему боку. — А ты… открывай. Я знаю, Асия там. Давай решим всё миром, ты вернешься на работу, моя сестра в семью. Останемся при своих, никто не в обиде. Как ты не понимаешь, что все равно будет так, как надо!?

— Это мы посмотрим. — Мак отвернулся, вставляя ключ в скважину, отпирая дверь, за которой маячила беспокойная девушка. — Вот она, наша Ася. — Демонстративно чмокнул ее в губы, преодолевая ее явное сопротивление. — За тобой пришли, малыш. — Обернулся, наблюдая, как родственники топчутся в дверях. — Пойдешь? Или остаешься?

Пойти? Остаться?

Макар действительно сейчас это спросил?

Ася в шоке смотрела в голубые глаза, ища там ответ на прозвучавший вопрос. Он хочет, чтобы она ушла? Или осталась? Аллах, как это сложно вынести, весь этот бедлам, происходящий в их семье, все сомнения, которые рождает Макар!

Девушка непроизвольно сделала шаг назад, на что Климов кивнул и снова повернулся к незваным гостям.

— Она остается.

— Асия! — резко окликнула мама. — Ты посмотри на себя, как ты опустилась! Ты сбежала из дома, обманула нас, Мухаммеда — честного и доброго человека! Твои браться вынуждены краснеть за твое поведение! А обо мне… обо мне ты совсем не думаешь! Как, о Всемилостивый, я должна это пережить!? — по всему было видно, мама вжилась роль жертвы. Она умела играть, а роль пострадавшей ей удавалась особенно хорошо! — Ты, единственная моя дочь, единственная молодая женщина, невеста, благодаря которой семья может процветать, ты… так низко пала! Кто он и что с тобой сделал? Гипноз? Может, чем-то опоил? — женщина всмотрелась в Мака, подняв глаза.

— Что за бред опять, о Господи! — парень провел ладонью по лицу и шагнул в комнату.

— Не бред, не бред! Моя девочка не могла сделать этого по собственному желанию!

— Представьте себе, так всё и было…

— Мак! — Ася не могла позволить ему хамить матери. Ни к чему хорошему это не приведет, только разозлит ее еще больше.

— Асия, — подал голос брат. — Собирайся, ты едешь домой. Рафик не смог приехать за тобой, поэтому я привез маму, шутки кончились. Так или иначе здесь ты не останешься. Хватит и так позора на нашу фамилию!

Климов вздохнул.

— Ладно. Разбирайтесь тут. Приглашать на ужин не буду. Кстати! — Макар посмотрел на девушку. — Дорогая, ты приготовила ужин?

Ужин? Ася растерянно посмотрела на него.

— Я…

— Впрочем, ладно. Нас все равно позвали в гости, не парься.

— Я всё сделаю… — Аллах, она совершенно забыла про ужин! Да и рано еще для ужина, а обед… Для обеда, получается, уже поздно, наверное Макар голоден…

— Забей, — повторил Мак, наблюдая за ее беспокойством. — Я тут, если что. — Показал пальцем в сторону компьютерного стола и скрылся в комнате, закрыв за собой дверь. Ася осталась в прихожей наедине с ближайшими родственниками, хотя чувствовала себя как на допросе в Гестапо.

— Где твоя сумка? — спросил Руслан. — Мама поможет собраться если ты уже успела… расположиться.

— Я не поеду. — тихо, но твердо. — С вами — не поеду. Если я и поеду куда-то, то домой. К бабушке.

— Асия, твой жених не привык шутить. Рафик, ты знаешь, тоже.

— Это не шутки. Моя жизнь — не шутка! — выкрикнула Ася ему в лицо.

— Дочь, ты сейчас же пойдешь и соберешь вещи. Иначе поедешь без них! — мамино лицо исказило от ярости.. — Всё равно поедешь!

— Нет.

Девушка почувствовала резкую боль в запястье — мать схватила ее, впившись ногтями глубоко в кожу, и потащила в открытую дверь. Руслан легко подталкивал сзади. Из глаз потекли слезы.

— Макар! — это было так стыдно, звать его, но другого выхода она не видела. — Мак!

Дверь в комнату открылась, парень обеспокоенно осмотрел помещение. Остановил взгляд на мертвой хватке матери, приподнял брови. Руку освободили.

— Ася, если ты остаешься, иди в комнату. Дальше я сам.

— Я…

— В комнату иди.

— Ася едет с нами, — Руслан кажется едва ли до конца понимал происходящее. На его лице обычно гордом и спесивом отражалось смятение. Ася даже подумала, что брат боится высокого и накачанного парня после того разговора во дворе.

— Ася не едет с вами. — Макар пошире распахнул входную дверь. — На выход.

— Как ты смеешь? — зашипела женщина. — Ты! Нечестивый! Неверный! Хам и грубиян!

— Пофиг. Уходите. — Выражение его лица было каменным, но очевидно, что Климов еле сдерживался, чтобы не взорваться.

— Мы это так не оставим! — не унималась мама, пятясь к лифту. — Рафик придет за ней сам! И тогда тебе не поздоровится!

— Ок. Учту. Пока-пока! — Мак с хлопком закрыл за ними и развернулся к Асе. — Твоя родня меня достала. По всем фронтам! Их, блин, много, а я — один!

— Мне уйти? — шепотом поинтересовалась Ася.

— Да ёN;%ть, Ася! Ну иди, если хочешь! Иди! Я смотрю, ты прям рвешься от меня свалить, да? Я не держу! Иди!

— Я… не хочу доставлять тебе неприятности.

— А, ты об этом? — Макар прошел на кухню и схватил обычные сигареты из ящика стола. — Поздно. Ты уже доставила. Вот как увидел тебя — ты же ходячая неприятность, Ася! То дерзишь, то кидаешь, то вот это… Бл@, всё. Не хочу больше об этом. Ты здесь со мной. Так? Поэтому хватит.

— Рафик не оставит нас в покое.

— Думаешь? А что еще он может сделать? Выкрасть тебя, что ли? У вас это практикуется?

— Убить.

Макар округлил глаза, не веря. Потом усмехнулся:

— Ну и скажешь же ты…

— Это правда.

Асия не знала наверняка, но могла представить, что брат способен на такое. За честь семьи он мог сделать что угодно.

— Перестань. Сейчас не лихие девяностые! Ха, даже смешно!

— Я просто хочу предупредить…

— А, ну, спасибо, конечно! — веселился Мак. — Но в таком случае, тебе, и правда, было бы лучше уйти. Я жить хочу, — улыбаясь, Климов сделал еще одну затяжку и выкинул окурок в раковину. — Черт, мне всего двадцать восемь!!! Я не успел пожить!

— Хорошо. — Асия резко скрылась в комнате, хватая сумку и кидая туда все свое, что попадалось на глаза.

— Эй! — донеслось из кухни. — Ты куда рванула? Я шучу!

Рахманова не ответила. Ей стало так обидно, так противно на эти его слова. Она не знала, шутил ли он, или говорил серьезно, но на сегодня достаточно сомнений. Она не хотела больше понимать, искать правду в его словах, верить или не верить. Она устала. От всего и от сегодняшнего Макара тоже. Похоже, если она, и правда, от него уйдет, то всем станет лучше. Даже если она сможет отвертеться от замужества с Мухаммедом позже, Макар в этом не будет виноват, и братья оставят его в покое.

Ася закончила в комнате и направилась в ванную, в коридоре налетев на хозяина квартиры.

— Малыш, ты куда? — Мак обратил внимание на полусобранную сумку на диване.

— Подальше от тебя.

— От меня? — удивленно.

— Да. Так тебе будет спокойнее.

— Дурочка, маленькая. — Климов подхватил ее за талию и приподнял. — Я что, зря только что страдал? — Вгляделся в ее глаза, находящиеся теперь напротив его. — Ты правда хочешь уйти? — посерьезнел.

Ася не моргая смотрела на него, в уголках у ресниц снова копилась влага. Что ответить ему? Она не хотела, но так было бы лучше.

— Я устала… — одними губами ответила ему.

— Знаешь, — Мак вернул ее на пол. — Я тоже. Поэтому давай, не рефлексируй, одевайся и поехали. Илюха ждет. Навестим большую семью Речинских.

— Малыш уже дома? — мгновенно забыв обо всем, спросила она.

— Да, — наклонился, чмокнул ее в макушку и развернул в сторону комнаты. — Одевайся.

По дороге в Лучистый Рахманова молчала и думала. О предложенном на работе проекте. Все же следует заняться, возможно — отвлечься этим. О матери, которая лично приехала, чтобы попытаться вразумить дочь, но так и уехала ни с чем. О Рафике, образ которого висел над ее свободой и будущим, и это пугало. Так сильно пугало, что откинуть мысли о нем удавалось с трудом. Макар еще просто не знает, как и на что способен старший Рахманов.

Думала о Речинских, к которым они сейчас ехали. У Ксении появился малыш, и счастье пары, и так заметное, стало еще больше. Почему не всем дано подобное? Почему люди просто не могут жить в мире и согласии? Без принуждения, страдания, обид, ссор?

— Может, заехать купить что-нибудь? — не поворачиваясь произнес Климов. — Я даже не знаю… цветы?

Ася лишь пожала плечами. Мак набрал в телефоне номер и выслушав ответ на насущный вопрос рассмеялся.

Остановились у небольшого магазина по дороге. Велев ждать в машине, он скрылся в здании, а через несколько минут вышел с большим пакетом, который вручил девушке. Пара огромных упаковок с подгузниками, — рассмотрела Ася содержимое.

— Да, — усмехнулся Мак. — Цветы нынче не актуальны.

— Ты любишь детей? — спросила она после паузы, когда они снова мчались по трассе, выезжая за город.

Макар состроил задумчивую гримасу.

— ХэЗэ, я не думал об этом, — ответил. — А что, пора?

— Ты — мужчина, у тебя еще есть время. Девушкам сложнее.

— Это ты на что сейчас намекаешь? — на секунду повернулся к ней. — Что у тебя поджимает?

Рахманова не ответила. Это такая явная провокация! Нет, она не признается, что так оно и есть.

— Не дрейфь, малышка, всё у тебя еще будет. Ты недавно только женщиной стала, — напомнил Мак, вызвав у нее тем самым румянец, — а уже о детях задумываешься. А как же «пожить для себя?» Секс ведь так разнообразен! Вот представь…

— Макар, не надо, — смущенно попросила.

— Ну, кроха, это не я завел разговор. Теперь слушай, — улыбнулся парень. — Вот представь, ты бы забеременела сейчас! И начнется… тошнит, болит, тянет, тяжело, не трогай!.. А потом пеленки-распашонки, и всё…

— Что всё? — сумела выдавить из себя Ася.

— Лет на десять про секс можно забыть.

— Почему?

— Потому что у тебя будет ребенок! От него не отойдешь. Сначала… а потом он сам не даст… Мне мама рассказывала, как я их с отцом караулил, ха-ха!

Рахманова улыбнулась, представив маленького Макара, мешающего родителям по ночам.

— Но ведь все как-то живут… Давай сменим тему?

— А так и живут. Мужики гуляют, бабы обижаются.

— Ну, ведь не все же гуляют…

— Почти все.

— Ты тоже… будешь гулять от жены?

— Оу, крошка, вот это действительно опасная тема… Я не знаю. Честно, не могу сказать.

Асия заинтересованно посмотрела на четкий профиль водителя.

— Еще не нагулялся?

Макар включил «поворотник» — они почти приехали.

— Не так давно был уверен, что нет.

— А сейчас? — допытывалась она.

— А сейчас я с тобой, — он переключил на «нейтралку» и нагнулся, взяв ее за подбородок. Коснулся губ, едва проведя языком. — Так что не задавай глупых вопросов. Вылезай.

Глава 24

Макар поймал себя на мысли, что зачастил к Речинским в последнее время. Они вообще как-то сблизились с того момента, как Илья познакомился с Ксю, и у них завертелось. У Мака были и другие друзья, но в последнее время как-то все разбежались на дороге жизни. Лешка, близкий друг, с которым Мак вместе учился, после женитьбы вообще ушел «в тину», лишь изредка помогая на подмене в «Листе». Кто-то остался в родном городке. А Илья… с Ильей они как-то смогли понять друг друга и поддерживали, когда требовалось, хоть и виделись, кроме работы, нечасто. Общий интерес к музыке, понятные жизненные принципы давали повод для дружбы, хоть Речинский и был более закрытой личностью, нежели Мак. Правда сам Макар это никогда дружбой не называл. Именно этим словом — нет. Он просто считал Илью Своим Человеком. И не задумывался, как сам друг к нему относится. Но чувствовал, что всё в этом плане как надо. Он Илье доверял, а что важнее, если не это?

Вот и сегодня, Речь не отказался поддержать, даже помочь обещал, хотя Климов слабо представлял себе, чем. Если только…

— О, вот и гости! Привет! — на крыльцо вышла Ксения, держа на руках малыша. — Проходите, ждем вас уже. Муж сказал, вы раньше должны были приехать.

— Да, у нас… семейные дела образовались… — выдал Мак, не думая. Точнее думал, но совершенно о другом: странно было слышать, как Илью называют «муж».

— О, вот даже как? Уже семейные? Это хорошо, — заулыбалась Речинская.

— Макар шутит, — решила внести ясность Ася.

— Что? — обернулся. — Разве они уже не твоя семья?

— Да, но это мои, личные проблемы, а не наши семейные.

Климов нахмурился. Блин, что, нужен обязательно штамп в паспорте, чтобы она начала к нему относиться иначе, нежели как к постороннему? Но выяснять сейчас отношения было не время. Мак шагнул на крыльцо, оставляя девушку позади.

— Как поживает мой крестник? — перевел тему.

— Хорошо. Ест, спит, делает свои детские дела, — рассмеялась блондинка. — Не жизнь, а красота!

— Хорошо ему. — шутя позавидовал Климов. — Мне бы так…

— Тебе пора уже своих детей делать, а не мечтать прыгнуть в подгузник!

— Упаси Господи, — хмыкнул Мак, и зашел в гостиную, где Илья беседовал со своим отцом.

Речинский старший был важным и влиятельным человеком, так считал Макар. Илья мало рассказывал о нем, но из того, что знал о нем Климов, складывалось именно такое впечатление. Он помнил, как тот занимался делами Ксю, когда та попала в беду, видел, как помогает Илье встать на ноги в жестоком мире бизнеса, заботясь о будущем сына.

Неужели теперь настала очередь Мака просить этого человека о чем-либо? Не хотелось. Совершенно не хотелось влезать в подобные долги. Зря Илья затеял это всё. Подумаешь, выгнали с работы!? Город большой, что-нибудь да нашлось бы, а можно и уехать вообще! Интересно, Ася согласилась бы уехать с ним?

* * *

Асию незаметно взяли в оборот. Она сама не поняла, как уже пеленала крохотного человечка, аккуратно поддерживая головку. Еще через минуту и вовсе осталась с ним наедине, пока молодая мама бегала на кухню греть бутылочку со смесью. Аллах, какое всё крохотное! Пальчики, носик… чуть вьющийся темный пушок на голове. Вероятно, у мальчика будут папины волосы, ведь Ксения — блондинка. Голубые, чуть мутноватые глазки. Что он видит, понимает ли, что рядом не мама?

Ася улыбалась. Невозможно думать о чем-то плохом, когда держишь в руках вот такое чудо!

— Ну что, Санёк, будем кушать? — Ксюша зашла в комнату второго этажа, где они находились, не сводя глаз с собственного ребенка.

— А почему не кормишь грудью, — поинтересовалась Рахманова.

— Кормлю, но не хватает ему. Он тот еще проглот, а у меня молока мало. Приходится докармливать.

Ася кивнула, понимая, что очень далека от подобных рассуждений. Она едва припоминала, когда вот так близко видела младенцев. Дети братьев как-то незаметно подросли, что уже позабылись все переживания и нега.

— От него вкусно пахнет, — прокомментировала Ася.

— Как от всех грудных детей, — улыбнулась Ксю в ответ. — Ну, когда свои будут? Я смотрю, Макар в последнее время отличается постоянством и серьезностью? Теперь, то ты, наконец, признаешь, что вы встречаетесь?

Ася пожала плечами.

— Я… живу у него. Наверное…

— Ооо, вот видишь! Я, честно говоря, думала, что больше тебя не увижу. Ты в прошлый раз так убеждала меня, что вы не вместе… Только… не быстро ли вы… съехались? — обеспокоенно спросила хозяйка дома.

— Это и пугает. Мы… вроде и не встречались, а уже…

— Ну, если вам вместе хорошо, почему бы и нет?

— Мы… — тут Ася не выдержала и всхлипнула. — Мы…

Речинская, отложив сонного ребенка, наклонилась к лицу гостьи.

— Что-то не так? — усадила Асю на край кровати, сама расположилась рядом и обняла девушку за плечи, от чего всхлипы переросли в рыдания. — Если хочешь, расскажи? Или я лезу не в свое дело?

Ася замотала головой.

— Нет. Всё… всё как-то… Так не должно быть. Мы… Он…

— Тебе с ним плохо?

— Нет! Он хороший… — размазывая по щекам слезы, говорила Ася. — Но я… не понимаю его иногда. Нравится ему что-то или нет? Доволен он или злится?

— Но Макар вполне открытый человек, думаю, если с ним просто поговорить, всё станет понятнее… — растерялась Речинская.

— Наверное, — вздохнула. — Но у нас всё как-то… кувырком.

— Прости мне мое любопытство, но зачем тогда вы так торопитесь…

— Я не хотела! — перебила Ася.

— Как это? Климов заставил тебя к нему переехать?

— Нет! Нет, что ты, конечно нет. Он дал мне возможность самой решить. Но у меня… не было другого выхода. Это из-за моих родных.

Ксю встала, прошлась по комнате и снова села с задумчивым выражением на лице. Асия понимала, что, не имея полной информации обо всем, трудно понять, что происходит. Но как рассказать? Да и стоит ли рассказывать?

— Я помню, как ты в прошлый раз говорила, что у тебя какие-то проблемы. Это продолжается?

— Да… Понимаешь, я — мусульманка, как и вся моя семья, кроме бабушки, — начала Ася. — Мне нашли жениха…

На лице Речинской отобразилось несказанное удивление:

— Не вижу связи, прости. Мусульманские девушки должны выходить замуж за того, кого предложит семья?

— Нет. Точнее, не всегда. Но мои братья и мама… — всхлип, вдох. — Они нашли мне выгодную партию. Нас даже обручили. Макар знает, что у меня есть жених. Но не знает про церемонию, — быстро прошептала, — не говори ему.

— Ну… окей… — скептический взгляд. — Не думаю, что это важно.

— Важно.

Ася замолчала. Рассказывать ли дальше? Насколько она может довериться Ксении?

— Не хочешь, давай сменим тему, — поняла заминку правильно Ксю. — Только сходи, умойся. А то Мак подумает, что я тебя расстроила чем-то, — улыбнулась.

— Он иностранец.

— Кто?

— Жених. Он хочет взять меня второй женой и увезти к себе в страну.

— О, Господи, — Речинская прижала ладонь к груди. — Такое еще бывает?

— Редко.

— Выдать замуж девушку против ее желания, да еще и второй женой? Что, всё так плохо?

— Обычно невесты согласны.

— А ты нет. — сделала вывод Ксюша.

— Он противный, видела бы ты!

— Не видела и видеть не хочу. Но могу представить, что на фоне Климова любой покажется не ахти! Мака вон у нас какой — красавец!

Ася уставилась в пол. Да, соревноваться с Макаром во внешности любому парню было бы трудно. Но Мухаммед проиграл бы любому, даже не такому красивому как Макар Климов. Однако дело совершенно не в этом.

— Ты не можешь отказаться? — задала вопрос Ксю. — Не могу поверить, что в нашей стране могут расписать без желания. Скажешь «нет» в ЗАГСе, да и всё. Или свадьба будет… должна быть, — исправилась, — на территории жениха?

— Здесь. Могу. Я уже сказала Рафику, что не хочу. И маме, — прокашлялась, потому что голос охрип. — Но они не хотят слушать. Брат уже договорился, у них общий бизнес. А мама считает, что я засиделась в девушках.

Ксения подняла брови.

— Но это не значит, что теперь надо бежать в ЗАГС с кем попало!

— Видимо, значит.

— Ужасы какие ты мне тут рассказываешь, — запричитала блондинка. — Я даже не знаю. А с Макаром… ты с ним только из-за… этих проблем?

— Конечно нет! Я его… он мне нравится. Он хороший.

— Ты бы вышла за него замуж? Ну, если бы он предложил?

Рахманова резко подняла заплаканные глаза, испугавшись вопроса. Хотя, чего пугаться, совсем недавно Мак стоял перед ней на одном колене и надевал на палец колечко из травы. Вышла бы? Да. Только не было ли бы сейчас подобное решение скорым и оттого — неверным? Ася не могла сказать, что любит этого человека, но с уверенностью бы заявила, что для этого есть все предпосылки. Она просто мало его знает, но обязательно бы узнала. Что ему нравится, чем живет, как думает, где обитает… Подстроилась бы под него, была бы рядом, в горе и в бедности. Только хочет ли этого он? Брак, это серьезно и на всю жизнь. А Климов даже не уверен, будет ли он верен будущей жене! Мужчины непостоянны в отношениях, а Макар особенно яркий тому пример.

Ксения ждала ответа, молча взирая на гостью.

— Об этом еще рано говорить.

— А может и не рано, раз дело принимает такой оборот? Если у вас чувства, то можно попробовать, а потом… Сейчас всё проще, не понравилось — развелись-разбежались. А может, всё срастется? Зато на время твоя мама успокоится, что ты при муже. И брат…

— У брата серьезный бизнес, а я — залог успеха. Он пойдет на всё, чтобы добиться своего.

— В смысле «на всё»?

Ася покачала головой: говорить об этом не хотелось, она лишь слышала угрозы и знала, что Макара уволили. Подозревала, что из-за нее, но боялась спрашивать, чтобы знать наверняка. Что еще они придумают?

* * *

Этакое совещание чисто мужским составом проходило водной из комнат первого этажа дома Речинских. Напряженный Макар Климов сидел на диване, сосредоточенные Илюха и его отец — на стульях напротив. Странная обстановка неиспользуемой комнаты никого не смущала. Наоборот, соответствовала всей этой непонятной ситуации, в которой оказался молодой мужчина, привыкший относиться к жизни как можно проще.

— Значит, Купцов отказался тебе помочь? — Станислав вздохнул, прочистил горло, встал, сделав несколько нетвердых после болезни шагов по комнате.

Мак лишь кивнул. Не стал спорить, но если здраво рассуждать, босс и не должен был ему помогать. С чего бы?

— Но помочь-то можно? — Илья обеспокоенно посмотрел на отца.

— Отчего ж не помочь хорошему человеку? — поморщился Стас, похоже, от боли, снова сел. — И Купцов мог бы. Просто не посчитал нужным.

— Не захотел рисковать, — прокомментировал по-своему Мак.

— Ну, молодой человек, в бизнесе кто не рискует… у того нет никакого бизнеса, — усмехнулся. — Я помогу. Но обещать сделать это быстро не буду. Я не знаю с кем придется иметь дело. Никогда не слышал о… как там их?

— Рахманов.

— Да. Рахманов… Не сталкивался. Теперь придется открывать новые горизонты.

Климов чувствовал крайнее неудобство. Кто он такой, чтобы ему помогали сильные мира сего? Не то, чтоб он считал отца Ильи всемогущим, но влиятельным — определенно.

— Спасибо…

— Не торопись с благодарностями… Кто его знает, чем всё закончится, — откинулся на спинку, осторожно положив ногу на ногу. — На свадьбу-то пригласишь?

Мак шумно выдохнул. Какая в ж… свадьба? Но если это произнести вслух, тогда все перестанут видеть смысл во всем этом мероприятии. Он и сам его не видел, если честно. Можно было бы помахать Асе ручкой и снова зажить в гармонии с самим собой и миром. Но дело стало принципиальным, а теперь давать задний ход было еще и поздно: слишком далеко зашли все они в этих играх.

— Приглашу…

Илья скептически округлил глаза и даже рот приоткрыл от прозвучавшего заявления. Пофиг. Ему-то он сможет объяснить потом, что к чему.

— Я тебя услышал, Макар, — Речинский старший встал и направился к выходу из комнаты. — Будут новости, сообщу через Илью. — Махнул рукой. — Мне пора.

Дверь за мужчиной закрылась, два парня остались сидеть друг на против друга, в головах роились мысли. Общие и разные.

— Ну, Мак… Я бы тебя поздравил, но боюсь спугнуть, — лыбился Речь. — Изюмина тебя оприходовала!

— Как-то тебе непривычно весело, — мрачно ответил.

— А я за тебя радуюсь! — Илья чуть сдулся, но не оставил попытки позадирать друга. — Если представить, что мы эту фигню с баром разрулим, нас ждут салатики!

— Обжора, — Мак начал заражаться хорошим настроем, улыбнувшись краем губ. — Давай не будем об этом.

— Почему?

— Потому что еще никто никуда не женится!

— Дело времени, братишка! Не будем далеко за примером ходить.

— Ты — другое дело! У вас малышня.

— Так и у вас можно оформить! — хохотнул. — Долго, что ли?

— Нахрен надо! Пошли, посмотрим, что там девчонки делают.

Женская компания обнаружилась в хозяйской спальне: посреди большой кровати сладко спал малыш, по обе стороны от него полулежали девушки. Обе подняли взгляд: Ксю обеспокоенный, Ася заплаканный. Так-так, похоже здесь, как и внизу, был нелегкий разговор. Ася встала, расправила несуществующие складки на одежде, Мак едва успел перехватить ее, чтобы вообще не сбежала из комнаты. Притянул к себе, вдохнул по привычке ее макушку и шепнул:

— Куда бежим?

Девчонка смутилась, так как за их маневрами внимательно наблюдала молодая мамочка. Илья уже всецело был занят сопящим сыном.

— Я… мне надо.

— Ну, иди, — легко подтолкнул к двери и хлопнул по попке. Ася возмущенно распрямилась, бросив негодующий взгляд, но быстро отвернулась и вышла из комнаты.

Ксения усмехнулась и под локоток следом вывела Макара из спальни, оставив ребенка на попечение его отца. Прикрыла дверь и остановилась посреди пустого уже коридорчика.

— Ну что, герой-любовник, рассказывай, как докатился до жизни такой.

— Да фиг знает, — отмахнулся Мак. — Надоело всё. Всё как-то сложно, трындец, достало!

— Жениться тебе надо, — улыбнулась Ксю. И она туда же! — Решишь махом все проблемы.

— Разве? Мне кажется, наоборот. Сейчас еще не поздно всё решить, а после уже будет полный аут! Жену просто так за дверь не выставишь!

— А ты… — Речинская так посмотрела ему в глаза, что стало даже неловко. — хочешь выставить? Асю? После всего, что уже произошло?

— А что такое произошло? — Мак провел пятерней по волосам. — Да нет… Никого я не выставляю. Наоборот, видишь, приютил… Но что-то как-то это всё…

— Она… к тебе неровно дышит.

— Она странная.

— Мы все со странностями, — засмеялась Ксю. — И ты тоже. Бедную девчонку совсем измучил!

— Я!?!? — искренне удивился Климов? — А я-то когда успел? Я ее у себя поселил, от родственников защитил, накормил, спать… кхм… уложил…

Блондинка покачала головой.

— Ей ты нужен, понимаешь. Не жилье твое, не еда… Не знаю уж, как там с остальным… а ты. Вы, мужики, все толстокожие, у вас перед носом будут красным флагом махать, а вы будете божьих коровок считать.

— Чего? — не понял Мак сравнения.

Ксю вздохнула и отвернулась к двери в спальню.

— Ничего. Иди, карауль зазнобу свою. Плачет, наверное, в туалете. Успокой. Ей это нужно сейчас.

— Я похож на жилетку? — деланно возмутился, хотя уже шагал в нужном направлении.

— Сам напросился, — донеслось вдогонку.

Никуда Климов не напрашивался, ни на что не подписывался. И вообще!

Нет. Асю, понятно, никуда он не выгонит. Не собирается и даже не думал. Ну… ладно. Грешным делом, закрадывалась мысль, что без нее не было бы и всех этих проблем, но это не значит, что он бы смог подобное высказать или тем более сделать! Ася — его. Так или иначе, никуда не уйдет. Ни по собственной воле, ни по его. Не пустит. Чтоб ее сожрали там? Ведь так и будет, он понимал. И жалел ее. И хотел…

Тьфу. Мысли какие-то…

Надо к маме скататься. Развеяться. Порадовать родителей, что у них с Асей всё типа нормально. И сама она отвлечется. И бесконечная братская любовь ее там не достанет. Телефон бы еще у нее отобрать как-то, чтоб не названивали, но это уже утопия.

Ася долго умывалась холодной водой, терла лицо полотенцем, промакивала уголки, но слезы текли, словно кто-то сорвал кран. Не могла успокоиться. И сама уже не понимала — отчего, а всё равно плакала. Видимо, сказывался общий стресс и теперь имела место быть истерика. Тихая, но затяжная.

Позвонила бабушке, едва убедив ее, что всё нормально и с братьями, и с Макаром. Но похоже, та до конца так и не поверила. На очередной звонок Карима не ответила. Стояла, наблюдая в окно, как садится солнце за соседний дом, пока чьи-то руки не обвили ее, заставив вздрогнуть от неожиданности и прижимая к твердой груди.

— Это я, — в макушку. — Любуешься закатом?

— Когда мы поедем… домой?

— Мы останемся до завтра, ладно?

Ася озадаченно посмотрела вверх, в его глаза.

— Зачем?

— Так надо. А завтра уедем. Ладно?

— Но…

— Без но, — Мак наклонился, чтобы коснуться ее губ. Ася не отвернулась, принимая ласку. Скучала по нему. Вот такому.

Ее развернули, чуть приподняли, поддерживая под ягодицами, заставляя обвить ногами торс, но они ведь в чужом доме!

— Расслабься, никого нет. Все наверху, — углубляя поцелуй, пробормотал Мак. — Расслабься! — повторил, видя, что слова не действуют должным образом.

Рахманова рвано выдохнула и сделала, как требовали. В такие моменты хотелось подчиняться. Ему. Только ему. И забыть обо всем хотя бы ненадолго.

Парень развернулся от окна и пошел в сторону лестницы, не отрываясь от Аси, лишь краем глаза поглядывая, чтобы ни на что не наткнуться. На лестнице отпустил ее, но продолжал держать за руку.

— Ты куда?

— Тшш… — в ответ.

Комната напротив хозяйской оказалась еще одной… спальней.

Глава 25

Романтического интима не получилось. Макар… не смог. Морально и оттого — физически. Изюмина опять разрыдалась, стоило попытаться уложить ее на постель, и все мысли переключились на создавшуюся ситуацию. Климову оставалось только тесно прижать девчонку к себе и пытаться успокоить. Черт, он давно забыл, как это делается, но ведь… это Ася! Его… кхм… девушка. Так получается? Ну, не сожительницей ж ее называть. Это как-то грубо.

Узкие плечи то и дело вздрагивали от очередного всхлипа, темные длинные волосы путано прилипали к мокрому лицу, а Мак беспомощно гладил ее по спине, чувствуя каждый позвонок, боясь прижать сильнее, чтобы не причинить боль. Говорить ничего не стоило. Хотя, Мак не до конца понимал, от чего именно сейчас Ася льет слезы, но спрашивать… глупо. Ей тоже досталось. Ее тоже достают. Вполне логично, что ее тонкая нежная натура просто не выдерживает и выплескивает это вот таким вот образом. И от чего-то он был рад, что именно он сейчас с ней, а не кто-то еще. Пусть у них всё неправильно, сложно и быстро, но ведь когда-нибудь это закончится?

Макар вспоминал, как поил ее шампанским самый первый раз… Кажется, это было так давно!!! Как возил ее в родной город, с каким восторгом она рулила его ласточкой, а потом ревновала к официантке. Сбегала из-под его одеяла, обещая, что он никогда не будет с ней. Как отшивала его после «такси», а потом пришла с ненормальной просьбой. А он вызывал «скорую» и варил ей суп. Столько всего! Сейчас середина лета, они познакомились в конце апреля: прошло каких-то три месяца, а будто полжизни! И где они сейчас? Она скрывается от семьи, он почти безработный… И всё это из-за маниакальной прихоти одного человека, помешанного на деньгах.

Ася затихла, и Макар, заглянув ей в лицо, убедился, что девушка заснула. Пусть спит, чего уж. Всё равно ехать никуда сегодня уже не нужно. Ужин… ей бы надо поесть, конечно, но вряд ли с этим будут проблемы в любое время суток.

Климов стараясь не шуметь, медленно поднялся с кровати, и вышел в коридор.

Внизу на кухне хозяйничала Ксю, Илюхи видно не было.

— Где молодой папаша? — поинтересовался.

— Спит. Уснул с Сашкой. Я не стала будить.

— Ну и правильно. Ася тоже спит.

— У всех стресс, пусть отдохнут. Чаю?

— Лучше кофе, — Климов присел на ближайший стул с высокой спинкой возле стола.

— Минуту.

Видя, как Речинская суетится возле плиты и раковины, Мак очередной раз подумал, что, наверное, когда-нибудь хотел бы также. Не в первый раз подумал, и даже Асю представлял на своей кухне. Но… там не так. Места мало. Здесь смотрелось всё как-то органичнее. Но подобное в далеко идущих планах. На данный момент ему едва хватит заплатить по счетам его квартирки. Благо, «трешка» хорошо сдается, и вся надежда теперь на работу в радио.

Вздохнул.

— Ну, чего ты вздыхаешь, казанова? — улыбнулась Ксюша. — Не переживай, всем скопом наладим мы вашу жизнь. Так, чтоб долго и счастливо. Стас за дело взялся, — перед носом парня появилась кружка с дымящимся напитком. — Главное, чтобы ты этого хотел.

— Я хочу, — отпил, смакуя.

— И Ася.

— И она, наверное, хочет…

Звук вибрации мобильного телефона прервал их разговор.

— Да? — Мак нахмурился, отвечая на звонок с неизвестного номера. Очередной родственник Рахмановых?

— Климов Макар Иванович? — женский голос зала вопрос, от которого почему-то по спине побежал холодок. Хорошие новости не начинают таким образом. Что еще?

— Да. Я.

— Ваш номер телефона указан в базе жильцов дома номер 27 по улице Лермонтовская.

— Да.

— Квартира 47?

Мак секунду помолчал.

— Да, — соображая, что бы это значило.

— Вы сейчас дома?

— Нет.

— Жильцы пятьдесят четвертой квартиры, которая под вами, пожаловались на запах гари и вызвали пожарный наряд…

Мак сорвался с места, на ходу слушая, но не понимая ни слова. Впрыгнул в кроссовки и едва не снес входную дверь, не обращая внимания на недоуменные оклики Речинской вслед. Черт! Черт-черт-черт!!! Это уже удар ниже пояса! Неужели…

Домысливать Климов не стал, заводя машину и выезжая с территории поселка. В трубке, зажатой между ухом и плечом, уже слышались только короткие гудки, но Маку было всё равно. Он не слышал, что говорила, а возможно, спрашивала та тётка, он лишь молился, чтобы всё было не так, как он представлял!

Асю что-то разбудило, но она не могла определить — что. Огляделась — одна в комнате. Может, Макар ушел и хлопнул дверью? Или кто-то заглядывал?

Она уснула не поняла даже как. Плакала и нежилась в незамысловатых объятиях человека, ставшего для нее еще не всем, но многим, а потом провалилась в дремоту. Теперь глаза щипало от соли, поэтому очень хотелось умыться.

Встала, подошла к окну, за которым сгущались сумерки, поежилась, сама не понимая от чего… Встряхнулась и решилась выйти из комнаты. Тишина второго этажа ничем не нарушалась, и девушка направилась к лестнице вниз.

На кухне за столом сидела Ксения, растерянно уставившись в одну точку, но заметив гостью, встрепенулась. Взглянула мельком и тут же отвела глаза.

— Отдохнула?

— Да, — Ася села напротив, пытаясь разгадать поведение хозяйки дома. — Не знаешь, где Макар?

— Он… — Ксю вскочила и судорожно начала протирать губкой столешницу. — Нет, Ась, не знаю.

Ответ насторожил.

— Не видела его?

— Видела… Он… ушел. Ему позвонили, он: «да-да-нет-да» и убежал. Я не знаю куда, — подняла в защитном жесте ладони Речинская. — Он не сказал.

Настал черед Аси растеряться.

— Совсем ничего не сказал?

— Если бы ты видела, как он сорвался… я спросила, но он уже машину заводил.

— Что-то случилось?

— Ася, я правда не знаю! — воскликнула Ксю. — Я вот думаю, может, Илью разбудить. Или сразу Стасу позвонить? Я боюсь, как бы чего…

Рахманова вскочила и выбежала в гостиную, осматривая обувь.

— Ну, куда ты? — Ксю обеспокоенно схватила гостью за руку. — Не думай даже никуда ехать! Уже вечер! Мак… я думаю, он позвонит, как сможет. Сейчас… я всё таки разбужу мужа…

Ася не понимала, что надо делать, куда ехать, кому звонить? Боялась сделать неверный шаг. Аллах, знать бы вообще, в каком направлении думать?!

— Он совсем ничего не сказал? — окликнула Ксюшу, когда та уже поднималась наверх.

— Нет, — обернулась Речинская. — Не переживай пока зря, и не уходи никуда! Я тебя очень прошу! — конец фразы был едва слышен, голос у Ксю сел.

* * *

Климов доехал до дома за рекордное время, минуя немалое расстояние на запрещенной скорости и нарушая все возможные правила. Но две пожарные машины уже стояли во дворе. Бл@, зачем две? Всё настолько плохо?

Мак выскочил из салона с очень нецензурным бормотанием и не без страха поднял глаза к собственным окнам. На первый взгляд ничего необычного. Вглядываться более тщательно смысла не было, как и времени. Едва сообразив щелкнуть сигнализацией авто, он побежал к подъезду, сшибая на своем пути кого-то из зевак: те начинали собираться, дабы не пропустить редкое событие. Парень даже не извинился, черт с ними!

Лифт не работал, по всей видимости, его отключили. Маку пришлось подниматься на своих двоих, перешагивая через пожарные рукава, тянущиеся вверх по лестнице, но на адреналине он совершенно не чувствовал усталости. На верхних этажах слышалась возня, и… действительно пахло чем-то горелым. Волоски на затылке встали дыбом. Нет. Нет-нет-нет!!!

На нужном этаже нашлись трое мужчин в пожарных робах и шлемах. Один держал в руке какую-то штуковину, видимо газоанализатор, решил Мак; второй орудовал топориком, ломая дверь в районе замка, третий эту дверь периодически штурмовал собственным грузным телом. У замершего на секунду Климова промелькнула мысль, что дверь в его квартире за просто так не вскрыть… Это хорошо, но вот теперь их, и саму дверь, и замок вовсе придется менять.

— Стойте, я открою! — крикнул хрипло, добираясь, наконец, до своей квартиры. — Открою! Вот! Ключи!

Все трое разом повернулись к запыхавшемуся высокому парню, топорик очередной раз грозно завис над дверью, но Мак едва ли не грудью встал на защиту своей однокомнатной крепости, протиснувшись между пожарником и замком.

Ему кивнули на дверь.

Не мешкая, он судорожно развернулся, вставил ключ в скважину и быстро щелкнул еще целым замком, вваливаясь в квартиру. Быстро огляделся, щурясь от едкого запаха: вся прихожая утопала в дыму, но открытого огня нигде не было видно. Парня кто-то молниеносно за шкирку, словно котенка, выставил обратно на лестничную площадку, и трое сотрудников МЧС, один из которых сообщил по рации, что они попали-таки к предполагаемому месту возгорания, забежали в прихожую. Климов снова шагнул, пытаясь руками отмахнуться от смога, чтобы что-то разглядеть, потянулся к выключателю, но чья-то рука его вовремя остановила.

— Нельзя! — прогундел «шлем». — Покинь помещение.

— Но это моя квартира! У меня здесь… документы!

— Позже, — было ему в ответ. — Выходи. Судя по всему, пластик горит, отравишься.

Макар еще раз огляделся вокруг…

— Проводка! — крикнул кто-то из кухни. Сразу после послышался непонятный шум, который Макар распознать не смог. Он так и стоял в дверях своей квартиры, расстроенно прислушиваясь и оглядываясь.

Из едкого тумана вышли две фигуры, направляясь к выходу. Климов был вынужден отступить, пропуская их. Оба сняли шлемы, оказавшись немолодыми уже мужчинами.

— Очаг в кухне, — доложился один, и парень снова с тоской заглянул в квартиру. — Не ходи пока, сейчас Макс проверит всё еще раз, и надо будет проветрить.

— А… что горело? — Мак чувствовал себя сейчас подростком, совершенно не понимающим, что делать.

— Проводка. Бытовая техника. Коротнуло, по всей видимости, и занялось. Правда, пламени не было — пластмасса горит плохо, но тлеет отлично. Едуче. Так что проветривать будешь неделю, а то и две.

— Или ремонтик организуешь, — ухмыльнулся второй. — Ничего страшного, бывает и хуже.

Показался третий пожарник с рукавом в одной руке и бесформенным сгустком пластика в другой, снимая шлем и чихая.

— Фу, ну и гадость эта ваша рыба, — посмотрел на хозяина квартиры и улыбнулся. — Чайник пустой, от него розетка… — сообщил своим и обратился к Маку: — Прости, я там чуток напачкал, но ничего, жить можно. Уж уберете сами, — и передал по рации, что очаг возгорания устранен. Заглянув еще раз на кухню, чтобы убедиться, что больше причин для беспокойства нет, пожарники засобирались на выход.

Макар кивнул им на прощание, и, не закрывая дверь, шагнул домой. Оглянулся на испорченную дверь, решив, что раз ее можно запереть, то покинуть дом не окажется критичным. Пожить пока можно у родителей. Всё равно к ним собирался.

На кухне начало проясняться, и перед парнем предстала нелицеприятная картина: на полу в глубокой луже валялась кое-какая битая посуда, столешница, где некогда обитал сгоревший электроприбор, была покрыта черной копотью, от которой исходил почти нетерпимый смрад.

В комнате дышалось не намного легче. Все поверхности были усеяны какой-то черной липкой пылью. Да… мыть — не перемыть.

Мак вышел на балкон, распахивая все имеющиеся створки и выглядывая во двор: пожарных уже не было, толпа почти разошлась. А Климову пришла в голову приятная мысль, что всё случившееся — простая случайность, а не происки… его врагов.

Врагов? Боже, вот так, нежданно-негаданно Макар обзавелся врагами. Совершенно ничего особенного для этого не делая. Просто влюбившись.

Упс!

Это что сейчас было? Очередная бредовая мысль?

Мак потер лоб, провел по светлому ежику волос пятерней и вернулся в комнату. Нет, мысль не бредовая. Пора это признать. Слишком далеко всё зашло.

Ууу, видимо от стресса потянуло на философию, — усмехнулся сам себе и тяжело опустился на диван, шаря по карманам в поисках мобильного телефона.

* * *

Асия заламывала руки, пока Ксю пыталась сонному мужу объяснить, зачем того разбудили. Илья мутными глазами смотрел и внимал, но тщетно:

— Ксюш, я не совсем понимаю, — отвечал, — зачем и куда мне нужно ехать? Ну, правда. Ему кто-то позвонил, он куда-то уехал… Мало ли. Вы сами ему звонили после?

— Ася звонила, — обернулась на девушку хозяйка дома, и та кивнула, подтверждая. — Но он трубку не берет.

— Ну, значит, не может, — отмахнулся Речинский, но нахмурился, выдавая свое беспокойство.

— Позвони ты! — попросила Рахманова. — Может…

— Ладно, сейчас.

Илья неохотно встал со стула на кухне, где они беседовали, и поплелся наверх. Ксения наклонила голову и взяла Асю за руку, гладя тыльную сторону ладони.

— Я уверена, Илья всё вызнает. Он любопытный очень.

— Он? — удивилась гостья. — А кажется, он совсем не испытывает эмоций. Я только на свадьбе видела, как он веселится или сердится.

— Еще как испытывает. Просто не показывает. С Макаром, конечно, не сравнить.

Ксю улыбнулась, а Ася снова посмурнела.

Сверху послышался голос: похоже, что Илья дозвонился, потому что называл собеседника Макаром. Рахманову по этому поводу раздирали противоречивые чувства: хорошо, если он может говорить, значит, жив и здоров; но если он не ответил на звонки Аси, значит, именно с ней разговаривать не хочет!

Речинский нажал на сброс и облокотился на косяк, разглядывая ожидающих новостей девчонок, выдерживая паузу. Эмоций на лице не было, поэтому понять, что же произошло, не получалось.

— Пожар у него дома был…

Ася вскочила со стула, следом Ксю, в ужасе закрыв ладонью рот.

— Не паникуйте, всё почти обошлось. Ничего, как я понял, особо не сгорело, только…

— Ему нужна помощь? — проговорила Ксю.

— Похоже, нет. Он уже обратно едет. Сюда.

Рахманову затрясло. Это они! Они, наверняка, устроили всё. Может, и обошлось, может, успели вовремя, только это ведь лишь начало! А дальше? Что ждет дальше?

Теперь понятно, почему он не хочет с ней разговаривать!

Асю очередной раз посетила идея, что дальше так продолжаться не может. Из-за нее всё это происходит, и вероятно, стоит уступить братьям, чтобы все остались живы и здоровы. И счастливы? Ну, это уж как сложится.

Она выскользнула из кухни, пока супруги обсуждали последние новости, поднялась наверх. В комнате, где она уснула, было тихо и спокойно, за окном уже почти стемнело, где-то лаяла собака… И так вдруг захотелось абсолютно спокойной жизни, чтобы никто не учил, не наказывал, не требовал ничего! Родить малыша, или двух даже… или трех! Варить обеды и рисовать в свободное время, ведь фотография требовала частых отлучек, а картины можно писать и дома! А когда дети подрастут — снова выйти на работу, чтобы радовать людей необычными дизайнерскими идеями, и…

Возможно ли это когда-нибудь? Может, зря она скрывается от неизбежного? Если подумать, всё это можно устроить и в другой стране. А может быть даже и лучше там получится? Тихо, без нервов, без забот… воспитывать детей и творить…

Единственный недостаток такой перспективы — это мужчина. Конкретный ненавистный противный мужчина! Аллах, ну почему брат не нашел ей кого-то более приятного!?

Ох, о чем она думает? А как же Макар? Ведь… они были близки. И теперь мало того, что она не сможет его никогда забыть, так еще и Мухаммед не обрадуется испорченной молодой жене! Спокойствие? Оно только на небесах!

Во двор коттеджа въехал красный седан, и внимание Аси акцентировалось на нем. Мак почему-то не выходил из авто, это вызывало неконтролируемое беспокойство? Он пострадал в пожаре?

Рахманова, не раздумывая более, кинулась вниз, встречать, пусть и не желающего с ней общаться, молодого человека. Как бы там ни было, она…

Аллах! Когда ее мысли станут более послушными!?

К тому моменту, когда Ася выбежала из дома, к Климову уже подошел Илья. Девушка неуверенно вышла на крыльцо, пытаясь понять, как себя вести.

Вдруг Мак поднял на нее глаза и улыбнулся. Устало, но искренне. И она бросилась к нему, глотая слёзы. Он не злится!

Глава 26

Несмотря на усталость, Макар был безумно счастлив, что в произошедшем никак не замешаны родственники Аси. Сейчас он был готов ее за это расцеловать! Больше даже, чем обычно! И когда она бросилась к нему, почувствовал, что где-то в нем что-то ломается. Вот она — его девочка, вот такой она должна быть. Улыбающейся, доверчивой. И даже думать теперь, что у них что-то не получается, что вокруг странным образом творятся мерзкие вещи, заставляющие усомнится в правильности поступков, не хотелось. Было неправильным. Вероятно, она — это компенсация за предоставленные неприятности, или наоборот, чтобы быть с ней, надо пройти все круги ада, но, может, это того стоит?

Климов прижимал к себе худой стан девушки и медленными шажками продвигался к пустому уже крыльцу. Друг и его жена деликатно удалились, оставив их вдвоем, и обычно равнодушный к толпе Мак был сейчас благодарен им за это.

Как же всё надоело! Дрязги эти… Они так давно не были с Асей вдвоем! Нет, были, но без какого-то нужного настроя. Ей, такой хрупкой, нужно было особое внимание, а Макар умел его дарить, и именно сейчас, когда между ними нет недосказанности, раздражения, упреков, когда отпустило немного от сегодняшнего, ему захотелось простой близости. Духовной и может быть тактильной.

Наклонившись, поднял девушку, приближая ее лицо к своему, чуть коснулся ее снова заплаканных щек, а она прикрыла веки, словно ожидая большего.

— Пойдем спать, я устал, — всё, что смог сейчас сказать. Не романтично, но всё остальное он скажет ей чуть позже.

— Ты живой… — прошелестела Ася куда-то ему в шею, чуть щекотно от дыхания.

— Не дождутся, — отозвался.

— Пахнет… — принюхалась, — дымом? Нет. Чем-то… Фу…

Макар усмехнулся:

— Спасибо, Кроха! — смутилась. — Да, «фу» и есть. Чайник пустой закоротило и пластик начал тлеть. Вот и запах…

— Фу, — повторила Ася и счастливо улыбнулась. — Я уж думала…

Отвернулась, задумчиво, обняла себя за плечи.

— Да, если честно, малыш, я тоже подумал… наверное о том же. Но обошлось, слава Богу!

— Слава Аллаху! — одновременно с ним воскликнула Рахманова, и в этот момент кольнуло это недосказанное различие между ними. Она снова отвернулась, а он махнул рукой.

— Я в душ. Ты со мной? — и подмигнул, снова желая увидеть ее румянец.

Однако Ася вдруг выдала:

— А можно?

Климов завис, на пороге, не веря в услышанное.

— Эээ. Да, — сглотнул. — Пошли.

— Я пошутила, — задорно рассмеялась девчонка, показывая на него пальчиком.

Это что сейчас было? Скромница его сделала??? Ну, ничего… вся ночь впереди…

— Расплата неминуема, — пообещал и оставил ее одну в спальне.

Ася уже засыпала, когда крепкая мужская рука обняла и притянула ее в теплые объятия с запахом какого-то фруктового мыла. Стон сопротивления был заглушен мягкими губами, неспешно, ненастойчиво, но очень сладко и соблазнительно готовящими к ее ротик к нежной атаке.

Недовольный хмык, когда ладонь наткнулась на ее трусики, и тут же удовлетворенное урчание, когда пальцы коснулись кожи под ними.

Как тут не проснуться, когда будят ТАК?

Ася расслабленно и доверчиво прижалась всем телом к горячему Макару, поддаваясь его рукам, отдаваясь поцелуям. Еще совсем недавнее стеснение сегодня осталось где-то в стороне. Даже здравый смысл согласился, что сейчас по-другому не может быть. Так правильно. Так всё законченно. Две половинки одного целого, два сложившихся паззла.

Он — такой большой и сильный, она — маленькая, Кроха, Малышка. Его малышка.

Он — светлый и добрый. Принц. Эльф… Она — с темной стороны, но так нуждающаяся в этом свете.

Он — защитник и обольститель. Она — слабая женщина, которая его любит. Будет всегда любить, чтобы ни произошло теперь.

Сейчас о будущем думать не хотелось, когда его руки гладят ее, когда ноги сплелись с ее, когда губы нашли вершинку и ах… посылают по телу волны, электричество, рождающее где-то внутри бурю, шторм, цунами… Так умеет только он, и только ему отныне и навсегда позволено управлять этой стихией в ее теле.

Ася дарила себя ему, и получала втрое больше. Шептала глупые нежности, а в ответ достигала пика и мягко скатывалась с вершин блаженства.

Разглядывала его из-под опущенных ресниц, такого мужественного, мускулистого, напряженного, влажного… Словила язычком капельку, катившуюся по его шее и тут же почувствовала, как вздрогнула под ее ладонями его спина, услышала вибрирующий где-то внутри него звук освобождения, прежде чем он рухнул на бок рядом, не выпуская ее из объятий, словно долгожданную находку.

— Я…

— Не говори, ничего, пожалуйста, — хрипло попросил Мак, так не хотелось ни о чем думать, ничего не ощущать, кроме пережитого оргазма.

— Я люблю тебя.

Макар вздохнул.

— Я знаю, малыш, — дотянулся до ее макушки, поцеловал. — Знаю. Я тоже…

Снова вздох. Это слово… «люблю»… да, но вслух? Она ведь и так знает, правда?

Ей хватило и этого, Мак почувствовал, как она на мгновение прижалась теснее. Маленькая. Поняла его, не настаивает. Ни о чем не спрашивает, не уточняет. Вот такая и должна быть его девушка. Чтобы без слов.

Мак очень любил поговорить, но не об этом. Не о серьезных чувствах. Именно на эту тему он молчал. А всё, что рано или поздно из него вытягивали — последствия давления и обстоятельств. Его Ася знает. Понимает. И именно поэтому рядом. Потому что не просит ничего от него. Рада тому, что есть. И оттого ей хочется дать больше.

В голове всплыл разговор с женой друга о женитьбе. Да, в данной ситуации это оптимальный вариант решения проблемы. И очень может быть, он хотел бы застрять с Асей надолго. Навсегда? Может и так. Но этот важный шаг казался скорее необходимым, чем желаемым. И это противное ощущение, что «так надо» первостепеннее «я хочу», вызывало отторжение. Из-под палки Климов жениться не планировал ни при каких обстоятельствах. Ни за какие коврижки, как говорится.

А ведь итог один: любовь-морковь, семья, дети… И если идти от обратного, то не важно, что к этому приведет. Важен результат. И Макар в глубине души понимал, что оно всё равно так будет. Он рано или поздно сделает ей предложение, она, скорей всего, согласится. Только бы не давили, не заставляли, не ждали от него. Тогда он действительно захочет и сделает!

* * *

Утром, позавтракав в оживленной обстановке дома Речинских, к которым также заглянул отец Ильи, Ася и Макар отбыли к родителям последнего. Станислав одобрил такое решение, заметив, что смена обстановки никому не повредит, заодно проветрит мозги и даст передышку. Очень скептически отнесся к предположению Аси, что братья будут за ней следить. Надо было бы — уже бы выследили и нашли способ ее вернуть. А если до сих пор не сделали этого, значит будут действовать по-другому, либо просто забудут о ее существовании. Но в это уже не поверила сама девушка. Климов предпочитал пока на эту тему не задумываться. Слишком много навалилось в последнее время и поездку к родителям он расценивал как долгожданный отпуск.

— А… они ничего не скажут, что мы вдвоем? — Ася уже в машине начала переживать, совершенно зря, считал Мак.

— Мы уже были там вдвоем. Думаю, второй раз их удивит только то, что это второй раз с одной и той же девушкой…

Рахманова нахмурила одну бровь и Мак поспешил исправиться:

— В смысле… эээ… я вообще к ним с девушками не приезжал. Я говорил уже. Но мама всегда считала меня ветреным.

— А папа?

— Папа? — не понял парень.

— Он каким тебя считает?

— Папа сам мужчина, — рассмеялся Климов. — Он вряд ли задумывался о том, как я тусуюсь с девчонками… эээ… — кашлянул. — Тусовался.

Белозубая улыбка мелькнула для Аси.

— Ты сейчас мне заговариваешь зубы.

— Ага!

— Я… Стесняюсь твоих родителей.

— Поздно, киса. Тьфу. Ася. Поздно, малыш. Стесняться надо было раньше, когда я тебе шампанское предлагал, — подмигнул, вгоняя ее в краску. Смешная!

— Ты нагло споил меня тогда.

— Да-да, оправдывайся теперь, ха-ха! Я змий-искуситель! О-хохо! — протрубил.

Настроение сегодня было радужным. Словно не было за спиной кучи проблем. Сейчас Мак ехал в светлое будущее. Так хотелось думать, по крайней мере. Сладкая ночь, дружное утро, он едет домой, а рядом сидит его будущая жена…

Мак даже педаль газа отпустил от этой внезапной мысли… но…

Да. Так и есть, но она пока еще об этом не знает. А он уже решил. Ночью.

— Ты хитро прищурился, — прокомментировали с пассажирского сидения.

Климов счастливо рассмеялся, но покачал головой в знак, что ничего не собирается объяснять. Пусть пока пребывает в блаженном неведении. Когда будет, тогда всё будет. — Снова прищурился, довольный сам собой.

— Ася, а ты бы вышла за меня замуж, — вдруг неожиданно сам для себя спросил.

Боковым взглядом заметил, как она медленно к нему повернулась, округлив и без того большие глаза.

— Что? — переспросила. Зачем? Ведь всё расслышала. Мак тут же пожалел, что открыл рот. Ведь рано еще. Да и вообще…

— Ничего. Это я так… На всякий случай.

— Мы это уже обсуждали… вроде, — неуверенно произнесла, отвернулась. Расстроилась. Бл@ Не надо было спрашивать. Черт его дернул за язык.

— Забыли. Потом поговорим.

— Да… хорошо. — Но настроение уже упало. Вот же…

— Подъезжаем уже. Выше нос. Сейчас сюрприз устроим! Только не надо рассказывать предкам, что к чему, ок? Они люди пожилые, распереживаются. Мы просто приехали погостить, ладно?

— Конечно.

— Ась… — Мак начал тормозить, пока не остановился на обочине. Поставил авто на ручник, и повернул ее лицо к себе. — Мы же ночью всё выяснили, так?

— Что? — высвободилась и снова отвернулась.

— Ну, что… эээ… что между нами всё хорошо? — странная вопросительная интонация Маку самому не понравилась. Но он чувствовал снова, что на него давят, и непроизвольно включал «заднюю».

— Между нами всё хорошо. Поехали.

Мак, преодолевая сопротивление, прижал девушку к себе, поцеловал, куда получилось, и снова тронул машину в сторону малой родины.

* * *

Анастасия совсем не удивилась, что сын снова приехал не один. Похоже, про себя она его давно уже женила, не спросив. Отец только ухмылялся и молчал, но для Макара это не было чем-то необычным. Филолог, что философ, много думал, писал, мало разбрасывался словами. Даже в детстве вся активность всегда была рядом с мамой, она и ругала, и баловала. Папа занимался образованием и учил уму разуму. Размеренно и строго. Оттого, наверное, Макар четко разделял важные вещи и поверхностные. Старался их не смешивать.

Ася стала важной. За такой короткий срок, что в пору было удивиться, куда делась беспечность Климова. Но результат очевиден.

Когда после быстрого перекуса мама увела Асю болтать о живописи, парень смог отлучиться из родительского дома по своим делам. Очень странным для него, ювелирным делам. Он никогда не дарил девушками подарки. Не знал, как их выбирать, где искать и вообще, плохо понимал, что и как он должен делать, но ноги несли его уже во второй магазинчик с золотом.

— Климов? — окликнули сзади и Макар настороженно обернулся на незнакомый голос. Но оказывается, бояться было нечего: к нему почти чеканным шагом приближался бывший одноклассник и даже некогда закадычный друг Женька Дмитриев.

— Ты? — удивился Мак, пожимая руку. — Привет! Сто лет, сто зим. Со школы тебя не видел! Да и вообще, мало кого. Все разъехались.

— Вот правда! Я вообще ни с кем не виделся со школы! Как свалил в столицу, так и всё. Вот в отпуск выбрался в кои то веки. Соскучился, ужас! — знакомый широко улыбался, и Макар непроизвольно расслабился и улыбнулся в ответ. — Ты как? Где обитаешь?

— Да я вот тоже навестить. А вообще как и все: выучился, работаю. Работал… до недавнего времени.

— Чего так? Проблемы? — Но ответа не дождался, посмотрев на часы. — Слушай, надо мне бежать, обещал не опаздывать. Может, после пересечемся где? Я всё по тому же адресу, помнишь где? — дождался пока Климов кивнет. — Ну вот, давай хоть сегодня вечером, часов в семь. Может, по пивку? А? Заходи! Всё, жду! Рад встрече!

И молодой человек таким же чеканным шагом свернул в ближайший переулок, на прощание смешно махнув обеими руками. Макар не успел ни согласиться на встречу, ни отказаться, только пожалел, что не обменялись номерами телефонов.

Но не эта встреча сейчас занимала мысли.

Прозвенев колокольчиком входной двери, Климов снова оказался среди блестящих витрин.

— Добрый день, — услужливо поприветствовала посетителя девушка за прилавком. Завидев, что парень растерянно оглядывается, спросила: — Помочь с выбором?

— Мне нужны кольца. Свадебные.

— Ах, — чуть разочарованно, но тщательно это скрыв, продавец-консультант Мария, судя по бейджу, указала неправление поиска.

Климов считал, что обручальные кольца все одинаковые, только размер разный. Он даже не предполагал, что будет такой выбор, тем более в небольшом городе, где люди не особо притязательны к изыскам. Но сейчас перед ним лежали украшения не только большие и маленькие, но широкие и узкие, с камнями и без, разной пробы и цвета, с насечками и другими плодами фантазии ювелиров. Разбегались глаза.

— Ищете что-то конкретное? — тихо поинтересовалась Мария.

— Нет. Просто… смотрю.

— Знаете размер?

— Маленький. И большой.

Девушка легко рассмеялась:

— Самый маленький сейчас в наличии — пятнадцать с половиной. Лучше бы знать точный, изделия из золота не подлежат возврату.

— Почему? — удивился Мак. Он считал, всё можно вернуть, ведь клиент должен быть всегда прав.

Но в ответ пожали плечами. — Таков закон.

Пыл Климова немного поумерился. Размер? Он не думал, что будут какие-то проблемы. Как-то всегда считал, раз мужчины покупают женщинам кольца, значит это не должно быть сложно. Он попытался представить пальчики Аси. Маленькие, тоненькие. Но черт его знает, какой там размер? Даже близко не предполагал.

— Ну, вот посмотрите, у меня, например восемнадцатый, — продавец протянула ему руку, где на среднем пальце красовалось серебряное кольцо с большим камнем. — Но лучше бы, всё же, вы знали точный своей девушки. Приходите вместе.

— Я хотел сделать сюрприз, — признался Макар. — Она не знает еще.

— О! — ухмыльнулась девица. — Ну, тогда я даже не знаю. Возьмите сначала себе?

— Нет, — мотнул головой парень. — Тогда чуть позже.

И вышел из магазина на пустынную улицу не зная, расстраиваться ли неудаче с покупкой, или это судьба?

Глава 27

Дома его отсутствия будто даже не заметили. Ася с умиротворенным видом стряпала с матерью пироги на кухне. Нос и щека смешно были припудрены мукой, и темные глаза стали еще отчетливее на белёсом личике. Мама, довольная компанией, увлеченно рассказывала девушке о каком-то случае с работы, не забывая руководить процессом выпечки. Всё выглядело так, будто Ася в этом доме не второй раз, а живет тут давно.

Взгляд упал на руки, невольно сравнивая их с восемнадцатым размером. Нет, тут намного тоньше. Но как узнать точно? Мак понятия не имел.

— Сынок! — наконец заметила пришедшего мать. — Проветрился? А мы тут с Асенькой вот пироги затеяли.

— Прикольно. — Климов улыбнулся крохе, которая старательно раскладывала начинку на кружки из теста.

— А ты где был? Что делал?

— Женьку встретил, Дмитриева. Помнишь такого?

— О, как же как же! Дружок твой школьный. Я видела его в городе, да он не помнит, наверное, меня, я и не подхожу. Он вроде бы милиционером стал?

— Да? Не знаю. Не успел спросить. Он куда-то торопился. Вечером к себе звал.

— А пирожки? Может, пусть лучше он к нам зайдет? Как раз будет чем угостить.

Макар почесал подбородок.

— Связи с ним нет. Телефона не знаю. И где узнать тоже не знаю. А так бы позвал.

— Так это несложно, — обрадовалась мама. — Городок-то маленький, всё про всех можно узнать. Сейчас, только руки помою, и позвоню. У него же тетка в нашей школе работает, спрошу. Погоди.

С этими словами Анастасия вытирая руки полотенцем вышла из кухни.

Ася смущенно отводила взгляд, видя, как Мак ее разглядывает, не скрываясь. Она тут хозяйничает, наравне с его мамой. Может, ему это не понравится?

— Что? — прищурился парень.

— Ничего. Я тут…

— Давай-давай, учись. Мамины пирожки я люблю. Будешь мне такие же печь! — поднял ее лицо к себе за подбородок, заглядывая в глаза. — Хотя, у тебя всегда есть один пирожок, очень такой вкусный…

Рахманова смутилась еще больше и попыталась отстраниться. Безуспешно: Мак сел на стул и притянул к себе меж колен.

— Так, ты вечером уйдешь? — сменила тему.

— Не знаю.

Ася заметно расстроилась.

— Я… не хочу без тебя тут надолго. Понимаю, что тут твоя жизнь…

— Моя жизнь уже давно не тут. Просто, с Жекой мы виделись последний раз очень давно, еще в школе, наверное. Потом жизнь разбросала, а жаль. Я рад, что встретил его, да, хотел бы повидаться. Но, может не сегодня. Я могу увидеться с ним в другой день. — Оглядел ее с головы до пят, словно оценивая. — Хочешь, пойдем со мной?

— Нет, — руки, все в муке, она непроизвольно отстраняла от него, чтобы не испачкать. — Там ваши разговоры. Зачем я пойду?

— Посмотрим, не переживай, — Макар нежно чмокнул ее в припудренный нос и громко чихнул. Рассмеялся. — Ладно. Занимайся, мой сладкий пирожок. Я рад, что вы поладили с мамой.

— Что тут обо мне? — в кухню вплыла Настя, и Ася поспешила вырваться из объятий Климова, но тот снова не дал.

— Да так, — подмигнул своей девушке парень. — Про вкусные пирожки…

Мама тактично не стала комментировать, понимая по интонации, что тот говорит о чем угодно, только не о пирожках, которые они пекут.

— Твой Женька — в прокуратуре работает! В столичной! Тётке юбилей, оказывается, вчера был, вот он и приехал, а я-то, невежа, не знала и звоню без поздравлений! — Анастасия снова взялась за тесто. — Ну, ничего. — Успокаивала она себя. — Кто ж знал?

Ася всё-таки высвободилась из плена и снова принялась за начинку. В помещении уже витали запахи сдобы.

— Так удалось узнать что-то?

— Ах, да, — мать похлопала запорошенными руками по переднику, образуя облако из муки, от чего Мак снова начал чихать. — Да, я с ним поговорила даже! Будь здоров! Придет он сам! Сказал, часиков в пять забежит!

Макар заметил, что Ася чуть заметно улыбнулась. Малышка, довольная, что он никуда вечером не уйдет.

* * *

Ближе к вечеру на кухне воцарился покой, а Макар, Ася и Анастасия чуть уставшие от суеты, но довольные результатом отдыхали в гостиной. В дверь позвонили, потом провернулся ключ, и на пороге появились Иван с незнакомым молодым пареньком.

— Смотрите, кого привёл, — разуваясь проговорил отец Макара. — Евгений, собственной персоной!

— Всем здравствуйте, — кивнул парень. — Забежал, как обещал.

— Жека! — уже совершенно по-другому поприветствовал друга детства Климов. — Заходи.

Ася, стесняясь, вернулась к сервировке стола: Настя постаралась, чтобы к визиту были не только пирожки, но и множество яств. И конечно же то самое коварное домашнее винцо, от вида которого девушку с головой накрывали воспоминания.

Гостя провели в гостиную, усадили в мягкое кресло и посыпался шквал вопросов, радостных восклицаний от хороших новостей и вздохов — от печальных. Оно и понятно, если не виделись много лет. Макар улыбался, сразу видно, рад встрече. Ася залюбовалась своим мужчиной, он поймал ее взгляд и поманил к себе.

— Это моя Ася. — Представил другу, когда девушка подошла и вложила пальцы в протянутую к ней ладонь.

— Очень приятно, — кивнул гость. — Женя. Одноклассник вашего мужа.

Рахманова смущенно взглянула на Макара, но тот слегка пожал ей пальцы, призывая не возражать. Отец парня тоже промолчал, улыбнувшись.

— Присаживайтесь к столу, — разрядила обстановку Настя, занося в гостиную большой казан, из которого непередаваемо вкусно пахло. — Женечка, двигайся, давай, не стесняйся. Всё горячее, и, наверное, съедобное.

— Даже не сомневаюсь, — подбодрил Евгений хозяйку.

Макар придвинул рядом с собой стул, но Асю усадил себе на колено, не принимая молчаливых попыток пересесть. Шепнул:

— Еще минутку и отпущу.

У Аси на затылке зашевелились волоски от теплого дыхания.

Стол был небольшой, круглый, покрытый простой белой льняной скатёркой. Всё приготовленное еле помещалось, соседствуя с небольшими тарелками и приборами. Отец Мака и Евгений разместились на придвинутом диване, остальные на табуретах. Зато из конца в конец не было необходимости кричать друг другу в разговоре. Ася сравнила эту уютную обстановку с пятничными ужинами в родительском доме. Большой стол посреди комнаты, массивные стулья, кружевная, расшитая золотым люрексом скатерть, огромные тарелки и не менее огромные вилки с ножами. Пафос и торжество. И молчание, прерываемое молитвами и выговорами.

Здесь же веселый смех, тосты за здоровье и дружбу, интерес к собеседнику, доброжелательность. Всё то, чего никогда не встретишь в доме Рахмановых.

— А я жену дома оставил, — отчитался Евгений, когда ему задали вопрос. — Ребенок маленький, месяц Петьке только исполнился. Да и старшая что-то приболела.

— У тебя уже двое детишек? — заинтересовалась Анастасия. — Молодец!

Было видно, как мама Макара неподдельно рада за молодого человека, а то выражение глаз, когда она посмотрела на собственного сына, говорило о многом.

— Да, пора за третьим, — засмеялся гость.

Макар закрыл глаза рукой и покачал головой, улыбаясь.

Ася пересела, наконец, на собственный табурет и расслабилась. По семейному теплая атмосфера располагала. И Мак, довольный, сытый и чуть пьяный, поглаживающий ее запястье, что не укрылось от присутствующих. Именно таким должен быть дом. Семья. Друзья. Хотелось верить, что это не мимолетное счастье. Что это мгновение продлится долго, пока не надоест. Нет. Ася не верила, что от этого можно устать. Так и только так она представляла себе счастливую жизнь.

Позже, когда все наелись, наговорились, вспоминая школьные годы друзей Мака и Жеки, папа Иван отпросился полежать, а мама Настя отправилась на кухню. Нехотя отрываясь от парня, Ася улыбнулась и погладила его по плечу. Чувствовала, что возможно мальчикам надо поговорить наедине.

— Я помогу твоей маме?

— Можешь остаться, — заглянул в глаза.

— Нет. Общайтесь.

* * *

Климов с улыбкой проследил как маленькая фигурка Аси скрывается в дверном проёме, и перевел взгляд на друга детства.

— Недавно женаты? — прищурился Жека.

— Мы не женаты, — решил признаться наконец Мак. — Не дают.

— Кто? — Искренне удивился парень.

— Да там… проблемы кое-какие. Есть. — Всё еще не был уверен Климов, что стоит рассказывать подробности хоть и знакомому, но, по сути, человеку, который вообще не имеет к этому отношения.

— Заинтересовал. Это что за проблемы такие, — он обернулся в сторону двери. — Не хочешь говорить? Она замужем? Или я даже представить не могу, что за причины еще могут быть.

— Сразу видно — мент! — засмеялся Макар, — Дознаватель!

— Следователь, — приятель поднял указательный палец вверх. — Но суть ты уловил.

— Проблемы с ее семьей. Ее хотят насильно выдать замуж. За другого. Мы, можно сказать, скрываемся.

Евгений заинтересованно нахмурился.

— Это как?

— Зря я начал, — пытался прервать разговор Климов.

— Нет, нет, — товарищ заёрзал в кресле. — Даже наоборот, разбудил моё профессиональное любопытство. Рассказывай!

— Да нечего рассказывать. В двух словах, если… то у нее семья строгих моральных принципов, мусульмане, три брата фанатика, мать вообще сумасшедшая. Отца нет. Вот ее за тридцать баранов и продали.

— Тридцать баранов? — непонимающе сморщился Женя.

— Ну, это образно. Большой Бизнес.

Друг нахмурился еще больше. Макар только улыбнулся, наблюдая за его реакцией, и продолжил рассказ.

— Она не хочет. Сопротивляется. Я как могу — помогаю, правда это уже стоило мне работы.

— В смысле?

— Да забей…

Мак перестал улыбаться, вспомнив разговор в «Кленовом листе», желание откровенничать улетучилось. Но одноклассник, не на шутку заинтересовавшись, пододвинулся поближе, чтобы поставить локти на стол. Сверлил Климова взглядом, заставляя продолжить.

— Ну, — смутился парень, — так вышло. Вызвал босс и рассчитал. Сказал, не хочет с бизнесом прощаться во имя высоких чувств. Предупредили его.

— Как, говоришь, фамилия? — Евгений полез в карман брюк и достал блокнот, озираясь в поисках, чем бы записать информацию.

— Чья? — не понял Макар.

— Невесты.

— А… Рахманова. Вроде.

— Вроде?

— Ну, да, Рахманова. Но ты это…

— Не дрейфь. — Выставил ладонь друг. — Разберемся. Интересно стало. Что за бизнес такой с баранами…

Климов горько усмехнулся. Да, как нельзя подходит определение к братцам…

— Надеюсь, это конфиденциально?

— Обижаешь, — Женя уже набирал чей-то номер. Лицо стало серьезным. — Алло? Вить, а не помнишь, как фамилия по делу, вчера обсуждали?… Ааа, да? Интересно… Да есть тут одна интересная штука… Не по телефону, но срочно. Завтра прям с утра зайди, обсудим. Да… Всё, до связи.

Климов с интересном вслушивался в разговор, не перебивая. Когда друг повесил трубку, спросил.

— А вы не боитесь вот так, обсуждать свои дела по телефону?

— А мы ничего не сказали, без слов друг друга поняли, — полушутя, полусерьезно ответил тот.

В комнату заглянула мама.

— Чай будете? С пирожками!

— Уууу. Я из-за стола не встану, тогда, — обернулся гость. — Спасибо, но пирожкам уже некуда!

— Ничего-ничего, — не обиделась Настя. — Хоть один, но впихнём! — И снова скрылась на кухне.

Женя обратился к Маку:

— Сам пока, надеюсь, никаких глупостей не наделал?

— Да каких глупостей?

— Ну мало ли. Люди там серьезные, лучше не связываться. Да, — вздохнул, — выбрал ты себе подругу.

— Я уже просил помощи, — невзначай бросил Климов и увидел, как вскинулся друг.

— У кого?

— Отец друга. Тоже в бизнесе. Правда в другой сфере, но обещал пробить.

— Отзови. Помощь, это хорошо, когда она не во вред. Мы по своим каналам всё пробьем. Тем более человек практически в разработке…

— Кто?

— Ну, по всей видимости, братец невесты. Рахманов. Фамилия не сказать, чтобы распространенная. Он давно у нас на карандаше, но не знаем, через кого работает. Больше не скажу, не проси. Сам понимаешь…

Мак кивнул. В голове роилась туча мыслей, догадок, но понимал, что от недостатка информации без толку делать выводы.

— Значит, ты большой начальник? — с уважением кивнул на плечи друга, имея в виду звёздочки на погонах.

— Не большой, но начальник, — улыбнулся тот. — По возрасту не прохожу в большие. И по габаритам, — засмеялся, показывая на несуществующий живот. — Кстати, не знаешь, за кого замуж-то ее хотят выдать? — вдруг спросил.

— Нет. Магамет какой-то. Давай у Аси спросим.

— Хе, ну, давай. А вдруг…

* * *

Асю позвали из комнаты, и она рада была вернуться к Маку. Его мама хорошая, но хотелось другой нежности, которую мог дать только тот неугомонный красавчик, к чьему голосу Ася прислушивалась, заваривая чай.

Когда она приблизилась, он снова усадил ее на колени, обнимая, вдыхая, стараясь незаметно для окружающих, но по мнению Аси, безуспешно.

— Расскажи про своего жениха, — сразу перешел к делу гость, Ася настороженно обернулась к Макару.

Тот кивнул, подбадривая.

— Что рассказать? — голос задрожал.

— Хоть что-то. Имя, Фамилию, бизнес, адрес… Что знаешь.

— Ничего не знаю, — Ася вновь посмотрела на своего парня, ища поддержки.

— Совсем?

Рахманова кивнула.

— Только имя. Мухаммед. Иностранец. Дома у него я, слава Аллаху, не была. Он сам приезжал недавно.

— Вот как? Когда? — Евгений вертел в руках небольшую записную книжку.

Ася прикрыла глаза, вспоминая. Но эти события несли в себе столько негатива, что ни точных дат, ни деталей, девушка не запомнила. Всё было как в тумане. Вроде бы это было несколько дней назад, но как будто прошли месяцы.

— Знаю только, что у него бизнес с моим братом. Общий. Или нет? Не знаю. В нашей семье женщин не посвящают в мужские дела.

— А твой брат чем занимается?

— Рафик? — спросила Ася и вдруг прикрыла рот рукой. Испугалась. Вдруг ее брату что-то сделают?

Мак ласково погладил ее по спине.

— Говори, Ася, — попросил. — Не бойся.

— Я что, на допросе? Брат ни в чем не виноват! — запричитала девушка.

Гость разочарованно вздохнул. Ася поняла, что он хотел у нее что-то выведать. Слава Аллаху, она и правда ничего не знает! И не хочет знать! Никогда не интересовалась. Брат что-то покупал и продавал, вроде бы какое-то оборудование для конюшен, или что-то в этом роде.

— Ася, — аккуратно, словно гипнотизер, начал Евгений. — Если твой брат ни в чем не виноват, то ничто ему и не грозит. Ты это понимаешь?

Девушка кивнула.

— Тогда скажи, что знаешь.

— Ничего не знаю. Конюшнями занимается.

В комнате чувствовалось напряжение. Все молчали, ждали продолжения.

— Тааак, — вкрадчиво подбадривал Женя. — Что-то еще?

— Нет. Я, правда, ничего не знаю больше. Редко с ним вижусь, никогда не разговаривала по душам. У нас мало общего.

— Это хорошо, — кивнул собеседник. — Постарайся вспомнить, когда приезжал твой… жених.

Ася почувствовала, как сзади напрягся Макар. Погладила успокаивающим жестом его руку, лежащую на ее бедре.

— Недели две назад. Наверное.

— Он уже уехал?

— Да. Брат говорил, что он строит для меня дом, поэтому думаю, он уже в своей стране.

— Ну, он ведь не сам кирпичи кладет, — усмехнулся Женя. — Ну, допустим. Уехал. Хорошо, — сделал пометку в блокнотике. — А про его бизнес ты, конечно, ничего не знаешь? — недоверчиво спросил.

— Нет. Брат говорил только, что Мухаммед готов отдать часть бизнеса нашей семье, когда я выйду за него замуж.

— Калым? — сморщился парень напротив. Ася кивнула.

— Тридцать баранов, — пробубнил сзади Мак.

— Ясно, — гость вздохнул и встал со стула. — Ну, ладно, — убрал блокнот в карман брюк, — Спасибо, наверное, пойду я уже. Пора.

Макар ссадил с себя Асю и тоже встал, но тут в комнату вошла мама с подносом.

— Так-так, — строго, но тут же улыбнулась. — Ну-ка сели все, я чай принесла! Пироги горячие. Давайте-ка все налегли!

Евгений страдальчески закатил глаза и прижал руки к животу. Охнул для убедительности.

Напряжение спало и все рассмеялись. Ася тоже не удержалась и приобщилась к веселью. Удивительный человек — Анастасия. Вокруг нее всегда позитив, не то, что рядом с мамой Альбиной.

Приятный вечер подошел к концу, гость ушел, сытый, довольный. Родители Макара скрылись в своей спальне, пожелав молодёжи спокойной ночи.

Ася вместе с Макаром вошла в его комнату и тут же оказалась в крепких объятиях. Ее поставили на кровать, бесцеремонно стащили верхнюю половину одежды и с сопением уткнулись меж грудей. Хихикая, девушка пыталась отстранить от себя эту светлую макушку, но потерпела неудачу. Возбужденное сопение, вдох-выдох, крепкие ладони по спине, вызывая мурашки.

— Мааак… — простонала ему в лоб.

— Да, малыш, отстранился. — Я так устал!

— Я тоже. День был трудным.

— Ага. — снова уткнулся, целуя ей живот.

— Давай спать? — спросила, но про себя не хотела, чтоб он соглашался.

— Да. Чуть позже. После душа. Совместного, — пробурчал хрипло парень.

— Мы не дома, — напомнила Ася.

— Пофиг. Хочу.

Он приподнял ее, дождался пока ее ноги обовьются вокруг него и понес из комнаты.

Прямо в оставшейся одежде поставил ее в ванну, следом залез сам, включил теплую воду, ловя ее писк губами. Возбуждение рвалось наружу. С ее дыханием. С его натянутыми джинсами.

Посмотрел на нее сверху мутным взглядом.

— Расстегни, — кивнул на свой ремень.

Рахманова улыбнулась и сосредоточилась на задании.

— Пуговицу тоже, — ласково.

Сделала. Не без труда, потому что кое-что мешало. Избегала дотронуться до него там.

Климов пошевелил ногами, чтобы мокрые джинсы нехотя присползли ниже.

— Достань его, — хрипло.

Тут Ася помотала головой. Нет. Она не может. Он так смотрит, но… нет.

— Да, Ася, давай. Смелее.

— Я… не могу. Сам… — посмотрела на его подбородок, губы, в глаза… Утонула в них.

— Можешь. Давай. Видишь, он ждет. Ждет тебя, не меня.

Ася недоверчиво опустила взгляд, снова рассматривая его возбуждение. Левой рукой оттянула резинку, правой дотронулась до головки. Мак вздрогнул всем телом и застонал. Отдёрнула руку, но он поймал и снова положил на место.

— Погладь, — попросил чуть слышно. Было видно, что он сдерживается из последних сил.

Девушка послушно обхватила пальчиками член и провела вверх-вниз. Еще. Твёрдая мягкость. Туда. Сюда. Ускоряя темп.

Парень дрожал, опираясь на кафель одной рукой, направляя ее движения другой. Голова запрокинута, глаза закрыты, из груди просачивался рык. Еще мгновение и на руку Аси выплеснулось его удовольствие, пачкая одежду, его и ее. Он еще раз вздрогнул, едва удержавшись на ногах.

— Ты меня убиваешь, малышка, — обнял ее, согнулся, поцеловал в шею. Затем снял свои штаны, неловко опустился, сел на дно ванны и потянулся к ее джинсам.

— У тебя нет сил, — констатировала факт.

— Нет. — Согласился.

— Давай примем душ и спать…

— Давай. — но его пальцы уже зацепились за пояс и тянули оставшуюся на ней одежду вниз.

Девушка непроизвольно прикрылась ладонью.

Макар убрал ее руку, задев сокровенную горошинку. Вздрогнула. Заметил. Пальцы вернулись и начали своё коварное дело.

— Мой пирожок, — пробормотал, и Ася покраснела. От его прикосновений подкашивались ноги, она прервала ласку и наклонилась, чтобы окончательно снять мокрые джинсы.

* * *

У Климова перед глазами возникли ее груди, покачиваясь, дразня. Он извернулся, взял одну в рот, посасывая. Малышка чуть не упала, ноги отказали ей, удержал. Помог с одеждой, на автомате заткнул слив ванны.

Ванна была большой, советских размеров, очень удобно, — на задворках сознания отметил парень и усадил Асю на себя. Словно по-другому и быть не могло, он с легкостью оказался внутри нее. Охнула, и он поймал ее вздох поцелуем. Влажная, готовая для него, нежная и теплая. Его девочка. Красивая, страстная. Желанная.

Макар задал ритм, приподнимая и опуская ее за талию, и она, подстроившись, двигалась на нем, отдавая и отбирая последние силы и волю. Едва постанывала, спрятав темный взгляд. Держалась за его плечи, царапала ноготками. Ее грудь чуть пружинила, звала дотронуться, но Макар держал Асю, боясь, как бы она не ударилась о жесткие края ванны, если вдруг силы покинут ее в любой момент. Сопела, чуть заметно хрипела, но продолжала двигаться, стремясь к своей вершине.

Мак дождался ее взрыва, поддерживая после. Прижал, поглаживая, успокаивая, убаюкивая. Едва не засыпая сам.

— Надо перебираться в кровать, — прошептал.

Кивнула, но не сдвинулась с места.

Климов понял, что без его помощи она никуда не переберется. Поэтому с огромным трудом и аккуратностью поднялся вместе с ней на руках. Встал под душ, поддерживая под попкой свою малышку, подождал, пока вода смоет морок и следы близости, вылез, взял пару полотенец, предусмотрительно оставленных мамой на видном месте, и направился в свою комнату.

Ася спала. Прямо на нем. И не проснулась даже тогда, когда он, расстелив полотенца, уложил ее в кровать.

Залюбовался: красавица. Черная лебедь. Пушинка. Наивная и коварная соблазнительница. Глазами он ее снова хотел. Но мужское начало не поддерживало его желаний. Усталость брала своё. Он легко обтёр ее, высушивая, переложил ближе к стенке и лёг, обнимая. Засыпал с улыбкой.

Глава 28

Утро началось в десять, когда раздался телефонный звонок. Ася нехотя повернулась на другой бок, приоткрыв один глаз. Мак наощупь нашел свой смартфон и нажал вызов.

— Да? — прохрипел и откашлялся.

— Климов? Спишь еще что-ли? — Услышала девушка голос, кажется, вчерашнего гостя.

— Да, — Мак приоткрыл глаза и посмотрел на Асю. Она прижалась к его плечу и вздохнула.

— Когда проснешься, перезвони.

— Нет-нет, — засуетился, поднимаясь, парень. — Что у тебя?

— Я по нашему делу. Вчерашний разговор помнишь?

Ася напряглась, прислушиваясь.

— Конечно, — ответил Климов.

— Есть новости. В целом — всё хорошо. Но подробно — не по телефону.

— Где встретимся?

— Я уже в столице, утром улетел. Но я буду по делам завтра в твоем городе. Вы когда туда собираетесь?

— Можем хоть сейчас.

— Ну, смотри. В принципе, я просто рассказать, от вас мне ничего не нужно. Могу сообщить только, что опасаться больше никого не надо. Братишку вашего взяли. Пока предварительно.

Рахманова, услышав новость, вскрикнула. Сон как рукой сняло. Она с испугом заглядывала Макару в глаза, тот понимающе кивнул ей, продолжая разговор.

— Быстро вы работаете.

— Очень вовремя мы вчера встретились!

— Понятно… что ничего не понятно, — усмехнулся Макар. — Ладно. Завтра тогда расскажешь?

— Что смогу, сам понимаешь. До встречи.

В трубке послышались короткие гудки.

— Рафик в тюрьме? — ужаснулась девушка, закрывая лицо руками. — Я так и знала!

— Не паникуй раньше времени, малыш. Мы ничего не знаем, Жека толком ничего не сказал.

— Макар, я знаю, что значат слова «его взяли». Значит посадили в тюрьму!

Ася вскочила и начала лихорадочно метаться по комнате, хватая одежду и расчесывая волосы пальцами. Климов полулежа наблюдал. Девушка не могла понять, как можно быть таким спокойным после этих новостей? Ее брат, пусть строгий, пусть имеющий отличное мнение и планы на жизнь, жесткий, но всё-таки родной брат! Он что же, преступник? Даже если так, Ася никогда бы не пожелала ему тюремного заточения! И если всё серьезно, то Рахманова никогда не сможет простить себе предательство! Брат желал ей счастья, пусть со своей точки зрения, но всё же! Она искренне верила, что он никогда бы не бросил ее в беде и не сделал бы для нее ничего, что могло бы ей навредить! А она так низко опустилась — до ябедничества!

— Ась, — Макар встал и тоже начал одеваться. — Всё будет хорошо.

— Не будет! — У нее не было желания спорить, парень всё равно никогда ее не поймет.

— Рано или поздно это всё равно вскрылось бы.

— Нет, если бы я ничего вчера не сказала, никто бы ничего не узнал!

— Ты тут ни причем! — Мак подошел к ней и попытался приобнять, но девушка вырвалась, гневно глядя в глаза.

— Я — предательница!

— Да нет же, Ась. Ну не в этот раз, в другой, всё тайное становится явным. Тем более ваша фамилия уже засветилась, еще до вчерашнего дня.

Разманова как-то сдулась вся, понимая его правоту, но не желая ее признавать.

— Поехали домой, — попросила. — Я хочу домой. К себе.

Почему-то стало невыносимо находится вдалеке от родных.

Климов пожал плечами и кивнул. Обреченность явно читалась на его лице. Но он же не может не понимать, почему Ася просит о возвращении? Она должна увидеть братьев, может, чем-то помочь семье, хоть словом и поддержкой. Находиться в стороне сейчас было совершенно неприемлемо. Тем более, бабушка больна. Ей вообще нельзя такие новости сообщать, и если что, Ася должна быть рядом.

Макар гнал свою ласточку по трассе и молчал. Голова пухла от мыслей, догадок, предположений. Мельком посматривая в сторону пассажирского сиденья, он лишь вздыхал и снова возвращался к собственным переживаниям.

Нет худа без добра, он, похоже, снова будет трудоустроен. Но видеть, как Ася не находит себе места, было тоже тяжело. Он не мог бы сейчас поддержать её, потому что на сто процентов был уверен, что ее брат не чист и именно поэтому попался. Но обсуждать это с ней всё равно что сунуть голову в пекло. Здесь они по разные стороны баррикад. Как человек, он ее понимал — она переживала за родственника. Но как эгоист, он радовался, что вчера всё вышло именно так. Теперь, возможно, им не будут мешать быть вместе. Путь свободен. Даже если с братом всё не так серьезно, Мак считал, что теперь ее семья не будет втыкать палки в колёса касательно их отношений.

Если Ася захочет. Потому что ее просьба отвезти ее домой ему совсем не понравилась. Что это может значить? Она обвиняет его в случившемся? Или это просто порыв сестринской любви? А что, если по возвращению ее снова попытаются отправить к этому ее «жениху», пока не поздно? Стоит ли ее вообще отпускать в это логово зомби? Или у нее хватит моральных сил противостоять? Про насилие Мак даже думать боялся, но в глубине души не исключал такой возможности. Эта семейка, как оказалось, на многое способна.

— Куда тебя отвезти, — уточнил, когда вдали показались крыши города.

— Домой, — ответила, но заметив вопросительный взгляд, уточнила: — К бабушке.

— Она ведь в больнице? — нахмурился Мак.

— Да. Но я хочу домой, — упрямо повторила девушка.

— А я думал, ты теперь живешь у меня…

Всё понимал, но в душе шевелились щупальца обиды.

— Я не думала… что всё вот так повернется.

— Что всё, Ася, — чуть повысил голос и она тут же втянула голову в плечи. Парень резко выдохнул и попытался успокоиться.

— Брат. Я не могу так. Мы с ним — семья.

— Где-то я уже это слышал.

Спустя некоторое время красный автомобиль въезжал во двор, где была квартира Асиной бабушки.

— Чемодан завезу позже.

Не хотел говорить, но не сдержался. Специально уколол, надеясь, что возразит, скажет что-то вроде «не надо, это временно» или спросит «зачем». Но Ася просто промолчала. Не кивнула, не мотнула головой. Открыла дверь и вышла. Остановилась, ожидая, вероятно, что парень выйдет следом.

Вздохнул, потянулся и всё-таки вышел. Чтобы увидеть больной взгляд, направленный на него в немой мольбе. Не знал, что сказать. Попрощаться? Поддержать? Пойти с ней? Так вроде не звала. Стояли и смотрели друг на друга по разные стороны автомобиля.

— Ась…

— Мак…

Прозвучало одновременно и каждый снова замолчал, ожидая что скажет другой.

— Прости, — всё же продолжила она.

— За что? — Климов в притворном удивлении поднял бровь.

— За… это, — взмах рукой в сторону подъезда. — Но ты должен меня понять. Я… не могу. Не могу так поступить с братом. Не хочу участвовать в этом.

— Ты ни в чем не участвуешь, — устало ответил Мак. — Всё так, как есть. Ты ни при чём.

— Ты это уже говорил…

— Да. Потому что так и есть.

— Как ты не понимаешь? — воскликнула вдруг Ася.

— Да что тут понимать? — тоже взорвался Мак. — Ты либо со мной, Ась, либо без меня!

— Я должна выбрать тебя или брата?

— Честно? — гаркнул Климов. — Я думал, ты умнее!

— Что?!

— Да! Никакого выбора нет, Ася! Никто не требует выбирать! Есть я и ты! Есть обстоятельства! Это две разные вещи, друг от друга не зависящие! Я вообще не понимаю, как в твоей голове родился этот якобы выбор? Мы решили жить вместе, быть вместе. Но спустя пару дней, при первом же удобном случае ты съезжаешь. Сбегаешь. Уходишь. Бросаешь… Я даже правильно назвать это не могу.

— Возможно, мы просто поторопились? Всё так быстро. Я, наверное, просто не готова?

— Ты меня спрашиваешь?

— Нет, я… рассуждаю. Пытаюсь ответить на твои вопросы…

— У меня нет вопросов, Ася. У меня всё давно решено.

— Завидую тебе.

— За тебя я тоже всё решил: мы вместе. Но нужно, чтобы ты тоже принимала в этом участие. А ты где угодно, только не со мной. Миллион причин и аргументов!

Ася понурила голову. Кивнула. Развернулась и шагнула в сторону дома.

Мак несильно стукнул кулаком по красной лакированной крыше и щелкнул замком на ключе. Пошел следом. Последний шанс. Если не сейчас, то другого случая может не представиться.

Ася чувствовала, что он идет следом, хотя не слышала. Он тихо, словно крался, шагал позади, не догонял, не отставал. Придержал дверь в подъезд, словно личная охрана, поднялся следом. Молча. Она не видела, но чувствовала что он хмурится.

Порылась в поисках ключей, открыла дверь. В нос ударил знакомый домашний запах. Неуловимый и родной настолько, что на глаза навернулись слезы. Несколько дней, а будто годы прошли с последнего ее здесь пребывания. Бездумно заглянула на кухню, в бабушкину комнату. В своей бросила рюкзак и присела за письменный стол, уставившись в рисунок на обоях.

Макар следом не пошел, похоже так и стоял в прихожей. Слышно его не было.

Выглянула.

— Ты чего здесь застрял?

Парень сидел на небольшой банкетке около вешалки с куртками, уткнувшись лбом в кулаки.

— Не знаю, — ответил странно. Глухо.

— А зачем тогда поднялся?

— За тобой…

Рахманова не знала, что на это ответить. Да и нужен ли был тут какой-то ответ.

— Мы же вроде договорились?

— О чем?

— Что я пока тут…

— Мы не договаривались.

Глупый беспредметный разговор, подумалось Асе. Да, она не может точно сказать, чего хочет. Боится сделать не то, поступить не так. Зато он уже готов вернуть ей ее вещи… Постоянно возникающие проблемы не добавляли оптимизма и решительности. Ей казалось, с ним будет проще. Он смелый и сильный, хоть и не всемогущий. Ася смотрела на него и понимала, что вероятно без него ей теперь будет очень плохо. Но вешать на него свои несчастья не хотела. И сказать об этом не могла, потому что он всё равно этого не поймет или поймет по-своему. Как не поймёт ее переживаний о брате. Зачем он пришел к ней сейчас?

— Ась, — вывел ее из задумчивости хриплый голос и Мак прокашлялся, всё еще не глядя на нее. — Выходи за меня замуж?

Рахманова ожидала услышать сейчас что угодно, кроме этого. Он же не всерьез? Ноги подкосились, и она прижалась к косяку. Молчала и смотрела на него, не зная, что должна сейчас сказать. Может, шутит?

— Ася? — снова услышала его голос и Мак поднял голову, чтобы взглянуть ей в глаза.

— Я… не понимаю.

Парень встал во весь свой рост и сделал шаг к ней. Потом встал на одно колено и протянул руку.

— Давай поженимся?

Ася выпрямилась, непонимающе хмурясь.

— И?

— Без «и». Просто поженимся и всё. Без причин и следствий. Я хотел купить кольцо, но не знаю размера. Пойдем купим сейчас. Сразу два. И в ЗАГС. Можно сегодня успеть еще даже, наверное… — Заоглядывался в поисках часов.

Ася машинально обвела взглядом стены, но в прихожей на стене висели только картины.

— Мой брат под следствием, а ты хочешь свадьбу? — она не могла не спросить. Знала, что это его разозлит, но реальность не оставляла шансов романтике.

Плечи Климова опустились, как и рука, что он тянул к ней. Поднялся на обе ноги и отвернулся к окну в кухне, их которого лился солнечный свет.

— Значит, «нет»? — обреченно.

Ася помотала головой:

— Я не сказала «нет».

— «Да»? — с надеждой.

Девушка взяла его большую ладонь в свою.

— Макар…

Тут зазвонил телефон, и она поблагодарила Аллаха за передышку. Но все церемонии отошли на второй план, когда Ася вспомнила, что именно сегодня будет известно, что там с братом.

Макар отошел от нее, вынимая руку из ее пальцев. После пары коротких фраз сбросил вызов и повернулся.

— Мне надо увидеться с Жекой.

— Можно с тобой? — Рахманова теперь не была уверена, что Мак согласится, но ведь дело касается и ее тоже.

— Поехали. Но у меня будет условие, — устало посмотрел на нее. — Ты просто слушаешь. И это никак не повлияет на то, что между нами есть.

Кивнула, не уверенная, что сможет молчать. Скорее всего, разговор не будет приятным. О втором условии она подумать не успела.

Глава 29

Встретились они втроем в закусочной, в центре города. Мак предложил Асе напитки, но та отказалась, ссылаясь на отсутствие аппетита. Мак и сам, кроме воды, ничего не смог бы сейчас проглотить. Если бы это никак не отражалось на его личной жизни, он бы руки от радости потирал, что справедливость есть и торжествует. А так, поток негативных мелочей смывал на своём пути всякую приятную новость.

— Здравия желаю, — улыбнулся приятель, когда поравнялся с их столиком и сел напротив.

— Привет, — Мак привстал, пожал руку, но улыбаться причин не было.

Евгений вопросительно кивнул на Асю, залипшую в экране телефона, но Климов кивнул в ответ, давая понять, что она тоже готова к новостям.

— Должен еще раз предупредить, всё, что расскажу, это общая информация. Даже не так. — мотнул головой. — Я расскажу Вам, барышня, — обратился к девушке, — о том, что Вы сами могли бы мне рассказать, если бы хорошо знали свою семью и «жениха».

Климов кисло улыбнулся.

— У нас не принято… — начала было Ася, но Женя ее прервал.

— Да знаю-знаю, пусть будет так. Я не возражаю. Значит вот как дела обстоят…

И одноклассник поведал им, что поначалу вполне безобидное занятие Рахмановых торговлей, со временем вышло на международный уровень. А так как люди на этом самом уровне серьезные, как и суммы, любая проволочка влекла за собой материальные неустойки. Мало-помалу накопив неподъемный долг, брат Аси научился обходить таможенные законы, обзавёлся сомнительными связями, а по сути, стал контрабандистом. Благо, не скатился до торговли оружием или не дай бог, наркотой. Он продолжал заниматься только тем товаром, ввоз которого был официально разрешен. Но не регламентируемые объемы и неуплата пошлин и сборов, а также взяточничество для ускорения процесса перевозок, вкупе обещали нехилое наказание. Вполне возможно, что условное. Плюс штрафы и конфискация. В некоторых сделках принимал участие и Руслан, второй брат Аси, но следствию еще предстоит разобраться, насколько глубоко он в это вляпался.

А вот женишок, строивший дом для будущей жены, был замешан в более серьезных делах. Каких — друг не упомянул, сославшись на следственную тайну и пообещав, что всё узнается, но скорее всего не от него лично, а из новостей, когда дело закроют. Намечалось крупное международное разоблачение.

— Где сейчас мой брат? — тихо спросила девушка, и Мак нашел ее холодные пальцы, пытаясь приободрить.

— Пока дома, — получила ответ. — До суда. Под подписку. Счета заморожены. Возможно, твой тоже, так как вы в близком родстве.

Ася вскинула глаза.

— Мой?

— Всех, кто может быть причастен и тех, кто в этом городе носит фамилию Рахмановых. Вас не так много и все вы — родственники, — добродушно улыбнулся Евгений.

Климов подумал, что для друга это, вероятно, рутина, к которой он относится намного проще, чем те, кого касается дело. — Не переживай, после суда всё, что не имеет отношения к делу, вернется в прежнее состояние.

— У меня нет счёта, — сообщила Ася.

— Ну, значит и проблемы нет, — снова улыбнулся Жека. — Как говорится, «нет тела, нет дела», да?

Задор от друга передался и Макару. В действительности, ничего сверхъестественного не случилось, он надеялся, что Асю это хоть немного успокоит.

— Побежал я, дела, — спустя несколько минут произнес следователь.

— Конечно, — кивнул Мак. — Увидимся?

— Надеюсь, при более приятных обстоятельствах, — хохотнул друг. — Будешь в столице — звони.

Климов кивнул еще раз и махнул на прощание, поворачиваясь к сидящей рядом девушке.

— Пойдем?

— Куда?

— Здесь, недалеко.

Климов взял ее за руку и потянул к выходу. Он знал, что на соседней улице как минимум три ювелирных магазина.

Ася послушно шагала рядом, замечая, как на них оглядываются прохожие. Это заставляло невольно улыбаться, хотя из головы не выходил разговор о братьях. Она искренне переживала за них, теперь за двоих, благодаря Аллаха, что младший брат не был упомянут, а значит, не успел погрязнуть в «семейном бизнесе», хотя Ася не исключала, что он знал если не обо всём, то о многом. Вряд ли старшие братья оставили бы его не при делах, в конечном итоге. Интересно, как давно Рафик преступил черту? Был бы жив отец, никогда бы не позволил такому произойти. А вот мама точно никак не участвовала во всём этом. Ни образования, ни интереса ко всему. Есть деньги, а откуда, забота мужчин. Так что за нее Ася была совершенно спокойна. Лишь бы это всё не затянулось, а то мать и брат останутся без средств к существованию, ведь их содержал Рафик. Карим еще учится, а мама никогда не работала. Ася даже не представляла ее в роли какой бы то ни было работницы.

— Ася? — девушка осознала, что они зашли в торговый центр и стояли около витрины, переливающейся радужным блеском. Перед глазами торжественными бликами сверкали кольца. Серебряные и золотые. Простые и с затейливыми узорами. С камнями и без.

С другой стороны витрины тут же подскочила девушка. Высокая и худая, с туго затянутым хвостом на голове и ухоженными длинными ногтями, выкрашенными перламутровым лаком.

— Что-то понравилось? Давайте померяем?

Рахманова широко раскрыла глаза, глядя в лицо Макару. Он всё-таки серьезно?

— Да, нам обручальные кольца, — невозмутимо проговорил парень.

— Какие вам понравились? — с услужливой улыбкой вопрошала продавец. — Есть вот и вот тут еще. Золотые? — уточнила на всякий случай.

— Конечно. Да, — уверенно кивнул Климов. — А это разве обручальные? — ткнул пальцем в прозрачное стекло.

— Сейчас нет определенного стиля для свадебных колец, — с умным видом сообщила девушка. — пары выбирают такие, какие нравятся.

— Нам, — Мак взглянул на Асю, но быстро вернул внимание украшениям, — обычные.

Ася не знала, что чувствует сейчас. Полный раздрай. Это было почти как тогда, когда Руслан заставлял парня делать предложение во дворе, с кольцом-травинкой. Только на этот раз Макара никто не заставляет, и он готов выложить круглую сумму, хотя сама Ася ещё даже не сказала «да». Получается, он в ней уверен, хотя она сама в себе не уверена.

Нет, ее чувства к Макару не подлежали сомнению. Она была влюблена. Но бесконечная череда проблем не давала сосредоточится на приятном.

Хотела ли она замуж за него? Да. Наверное. Нет-нет, точно да! Просто Ася не считала, что сейчас подходящее время. Аллах, почему всё так сложно?!

Тем временем, на её палец уже примеряли изящное золотое колечко, и девушка залюбовалась, как красиво оно смотрится. Простое, без выделки и камней, гладкое и блестящее. Рядом рука Макара с таким же кольцом, только в два раза шире. Очень гармонично. Отличный сюжет для фото, подумалось Асе.

Вдруг, Макар, как еще совсем недавно у нее дома, повернулся к ней, снова встал на одно колено, посмотрел на ее безымянный палец, едва покрутил колечко на нем:

— Ася, ты выйдешь за меня замуж? — повторил свой вопрос.

— Да, — улыбнулась, а Мак подскочил, поднял ее и прижался губами к её.

Эпилог

Макар Климов стоял на крыльце бара «Кленовый лист». Вышел подышать, хотя в помещении было прохладнее, чем снаружи: конец августа выдался аномально жарким. К тому же недавно прошел дождь, и теперь влажный воздух никак не хотел насытить легкие.

Поднес электронную сигарету к лицу, затянулся. Пошло не в то горло, откашлялся. В свете ночного фонаря блеснуло золото на безымянном пальце, и Мак залюбовался этими бликами.

— Ну, что, братишка, живой? — хлопнул по плечу вышедший из бара Илюха и встал рядом.

Мак только ухмыльнулся и промолчал. Вчера он стал женатым человеком.

— Помнишь, я обещал, что и на твоей улице будет праздник, — хохотнул Речь.

— Угу.

А ведь со свадьбы друга прошло всего ничего: несколько месяцев. Тогда он еще даже не был знаком со своей будущей женой. Но за это время столько всего произошло, что у Климова было ощущение, что он прожил полжизни и даже постарел.

Их с Асей свадьба была, конечно, в разы скромнее, чем у Речинских.

На росписи в ЗАГСе были только самые близкие: родители Макара, а с Асиной стороны — младший брат и бабушка. Остальные ее родственники о торжестве даже не знали. Этого пожелала сама невеста. Макар согласился, что так даже лучше. Не мог представить этих людей радующимися за молодых.

Отмечать событие и вовсе не хотели. Ася предложила повторить их встречу, когда она впервые пришла к нему домой. Макар долго хохотал, вспоминая детали, но потом согласился.

Однако друзья настояли, чтобы праздник всё же состоялся. У них на вилле. Отказов чета Речинских принимать не захотела. В итоге приятный вечер и куча поздравлений были Климовым обеспечены.

Ася Климова.

Макару намного больше нравилось такое звучание. На ее девичьей фамилии будто стояло какое-то грязное пятно. И парень был рад, что она согласилась ее поменять. Было бы еще приятнее, если бы жена не грустила о старших братьях, которые сами выбрали такую жизнь. Но его добрая и жалостливая Ася конечно же не могла о них не думать, что не добавляло ей хорошего настроения. Благо, она всё равно не хотела с ними общаться, что избавило Макара от необходимости улыбаться людям, которые пытались испортить его жизнь.

В диджеях его восстановили, правда, не сразу. Но Климов терпеливо ждал и дождался. Зато у него теперь есть еще одна работа, потому что быть мужем — обязывает. И ответственность никто не отменял.

Ася тоже работала, но деньги она отдавала матери. Пыталась сначала от него скрывать, но этот светлый человечек не может долго обманывать. Климов, когда узнал, ни словом не упрекнул, хотя где-то в глубине ёкнуло от несправедливости. Мать ни во что ее не ставила, а дочь не могла ее оставить на произвол судьбы.

Старшие братья получили условные сроки, весь бизнес у них конфисковали, так что один из них теперь перебивался таксистом, а второй и вовсе никак не мог найти работу — репутация мешала, или амбиции, Мак не вникал.

— Ну что, заступаешь? — вернул из размышлений голос Ильи.

— Да. — Мак убрал сигарету в карман, посмотрел на часы в телефоне и повернулся к входу в бар.

— Не похож ты на счастливого молодожена.

— Устал.

— Да, потрепало тебя. Ну, ладно, всё ж уже хорошо, всё закончилось.

— Не верится даже.

— Что-то ты молчалив не по годам.

— Зато ты, что-то не по годам разговорчив стал, — вернул Климов подколку.

— Так я дома только шепотом могу разговаривать. Хоть тут могу расслабиться.

— Так может оттарабанишь две смены? А я домой.

— Не-не, Мак, не наглей. Я конечно понимаю, дома ждет молодая супруга, но пусть уж подождет, не страшно, не украдут.

— Я бы не был так уверен, — усмехнулся Макар, но покорно поплёлся в кубрик.

Суббота. Лето. Через очень долгих четыре часа он вернется к своей маленькой теплой и ласковой жене, которая ждет его у них дома.

Конец.

© Copyright Дервиш Ольга, 15/07/2022.

Примечания

1

Гр. «Многоточие» — «Девчонки и мальчишки».

2

Yung Trappa — «Я хороший».

3

GUF — «Хорошо или плохо».

4

Гр. Mainstream One — «Sex и виски, кокс карибский».

5

Ай-Q feat. Тёмный — «Мечтать и терпеть».

6

ОД Белый Рэп — «Поехали ко мне».

7

Луперкаль — «Песня для тебя».

8

Лион — «Хорошие девочки стали плохими».

9

HOMIE — «Не улетай».

Content

Ольга Дервиш
Свободный ритм

Глава 1 Пятница, но не расслабиться

Глава 2 Свадебная

Глава 3 Шампанское

Глава 4 Свидание

Глава 5 Коварные планы

Глава 6 Братишка

Глава 7 Такси вызывали?

Глава 8 Невстреча

Глава 9 Бабушкин совет

Глава 10 Гости заграничные

Глава 11

Глава 12 Неожиданная просьба

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог

Примечания