Алекс Хилл

Риша решает!

Москва: Эксмо, 2023

Иллюстрации на обложке и во внутреннем оформлении Киры Мори

© Хилл А., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Посвящается моим любимым и дорогим читателям-старичкам, которые поддерживают меня с первых неловких шагов на писательском пути.

Спасибо, что приняли и полюбили мои истории и героев еще до того, как я научилась хорошо их прописывать. Спасибо, что не дали упасть и помогли вырасти. Спасибо, что дарите мне бесконечный запас сил и уверенности.

Люблю сильно. Обнимаю крепко.

Алекс Хилл

Плейлист

ANIKV –  Там, где хорошо

One Less Reason –  A Day To Be Alone

Kaleo –  Way Down We Go

Walking On Cars –  Colonize My Heart

AMCHI –  Медленно

Camber Johnson –  Him and I

Jazmine Sullivan –  Bust Your Windows

Dermot Kennedy –  Young Free

Imagine Dragons –  Bad Liar

NЮ –  Как ты паришь

Tom Walker – Leave a Light On Acoustic

Bobby Bazini – Under The Weight

Глава 1

POV: Риша

Кто-нибудь объяснит, каким чудом я оказалась за кулисами конкурса красоты? Не помню, чтобы подписывала бумаги о добровольных унижениях. В зеркальной стене видно всю нашу веселую компанию, и я, мягко сказать, удивлена. По залитому солнечным светом танцевальному залу расхаживают девушки, напоминающие кукол, только что спрыгнувших с конвейера по производству клонов Меган Фокс и Джиджи Хадид. Они смахивают невидимые пылинки с облегающей спортивной формы, поправляют укладки и косятся на одиночек, которые не додумались привести с собой подругу. Чувствую себя засохшей полевой ромашкой, затерявшейся среди люксовых голландских роз, но я столько о себе наслушалась за двадцать лет жизни, что вряд ли сейчас меня удастся кому-то удивить. «Рот как у Джокера, уши как у гоблина. Бледная, точно трупак, не волосы, а младенческий пушок». Ловлю несколько косых взглядов и, ничуть не смутившись, улыбаюсь в ответ.

Эх, курочки, если бы я действительно парилась о своей внешности, то сидела бы на новопасситовой диете с самого детства и выходила из дома только под страхом голодной смерти.

Отхожу к балетному станку и облокачиваюсь на толстые деревянные перекладины. Время все тянется, за высокими окнами ветер срывает с деревьев последние пожелтевшие листья, а девчонки тихо переговариваются между собой, с предвкушением обсуждая предстоящее занятие. Креативный центр «Малый, зажигай!» работает в нашем городе уже довольно долго, но до недавнего времени я обходила его стороной. Пинки от судьбы такие, никогда не знаешь, откуда прилетит. Начало ноября выдалось откровенно фиговым. Мама уехала в командировку открывать франшизу своего салона красоты. Третий учебный год в ненавистном университете удушающе схватил за горло. А в завершение мой личный сорт кретина бросил меня и уже успел найти замену. После такого обычно хочется свернуться калачиком в темной спальне, смотреть глупые сериалы или слушать слезливые песенки, но по пути на учебу меня вдруг настигло великое просветление. Оно загорелось во взгляде очаровательного парня, протянувшего листовку с приглашением на пробное занятие танцами. Это была судьба. А даже если нет, то я хотя бы займу себя чем-то помимо внутренних монологов о том, как несправедлива жизнь.

Тихо скрипит дверь, и я оборачиваюсь. Девчонки расправляют плечи, а на пороге появляется он. Мечта каждой из нас и причина, по которой курочки нарядились так, словно собираются проходить кастинг на участие в шоу «Холостяк». Как же он вовремя. Глубокий вдох разносит приятное волнение по телу. Да простит меня Егор Крид, но этот парень куда круче, даже без миллиона роз, хрустящих баксов и команды известных артистов за спиной. Он с воодушевлением осматривает присутствующих и останавливается перед зеркальной стеной. Держите меня семеро, какие же у него глаза. Влекущие и озорные. Блестят, словно глазурь из темного шоколада.

– Добрый день, девушки! Очень рад видеть всех вас. Спасибо, что пришли. – Он лучезарно улыбается, и по залу прокатывается тихая волна восхищенных вздохов.

Это просто незаконно. Его можно снять на видео и показывать ролик в прайм-тайм, чтобы зомбировать женское население. Высокий, крепкий, с копной темных волос и умопомрачительно теплой энергетикой. Думаю, мы все пали жертвами его очарования и пришли сюда ведомые гипнозом. Меня обычно так просто не зацепить, да и новых знакомств я не ищу, но… он шел за мной целых полтора квартала, размахивая цветной брошюрой. Шутил, сыпал комплиментами и расписывал все так, будто танцы – единственное, что мне по-настоящему нужно. Это была ловушка, и я добровольно в нее попалась. Лучшее лекарство от любых проблем – новые проблемы. Лучший способ избавиться от любовных страданий по парню – новый парень. Клин клином, как говорится.

– Разрешите наконец-то представиться. Меня зовут Влад. И сейчас…

– Света!

– Маша! Очень приятно!

Приподнимаю бровь. Ну вот, уже раскудахтались и перья распушили. Жаль, у меня нет с собой хлеба, тогда им точно было бы чем занять свои пухлые клювы. Умницы-подружки едва ли не обжигают ноги от радости, когда Влад кивает им в ответ, но это все, что они получают.

– Сейчас я хочу представить вашего хореографа! – Влад указывает на дверь, и в зал входит девушка, от вида которой перехватывает дыхание. – Прошу любить и жаловать, Олеся! Неотразимая и неповторимая!

Влад обнимает за плечи темноволосую и длинноногую соблазнительницу в коротком топе с откровенным вырезом и облегающих легинсах, а она показывает ровные белые зубы. Вот это уже не смешно. А обычные люди здесь есть или только полубоги? Может, я в коме после того килограмма эклеров, который решила умять за один присест? Не самая плохая смерть, как по мне, но я предпочла бы пожить еще немного. Лет так шестьдесят или семьдесят.

– Меня можно звать просто Леся. А с неповторимой, Влад, ты явно перегнул, – мелодично смеется она, легонько хлопнув его по груди. – Уверена, эти девушки переплюнут меня в два счета.

Вряд ли переплюнут, но если она продолжит так своевольно прижиматься к общей мечте, могут попросту заплевать. Выпрямляю спину, потому что осанке Леси позавидовали бы все балерины мира, и держу голову высоко.

– Ну что, девочки! Предлагаю начать! Встаньте в шахматном порядке!

Да начнется самая занятная шахматная партия в моей жизни!

Быстрая, разогревающая мышцы разминка под бодрую музыку не всем дается легко. Прыжки с арбузами опасное дело, поэтому я мысленно хихикаю над курочками, которые в погоне за привлекательностью побрезговали нормальным спортивным бельем. Им стоило позаботиться о том, чтобы не получать по подбородку каждый раз, как взмывают в воздух.

Леся занимается вместе с нами, выкрикивая подбадривающие лозунги и команды, а Влад сидит за столом с аппаратурой и блуждает взглядом по новоиспеченным пинг-понговым мячикам. Солнечные блики подсвечивают его каштановые волосы и гладкую кожу лица с россыпью ярких веснушек. Он кажется увлеченным, а еще расслабленным и уверенным. Чувствует себя в своей тарелке, и это интригует. Почему он здесь? Какова его роль, если не хореограф? Хотя одно присутствие Влада – уже немалый плюс.

– Пять, шесть, семь, восемь! – кричит Леся. – И еще разок!

Продолжаю, не сбиваясь с ритма. Энтузиазма с каждым прыжком все меньше. Сколько нам еще скакать? Час? Два? Я выплюну легкие уже через тридцать секунд. Лоб покрывается испариной, дыхание сбивчивое и тяжелое, но я стоически продолжаю разминку, не собираясь проигрывать никому. Себе в первую очередь.

– Закончили! – звонко произносит ни капли не запыхавшаяся Леся. – Вы просто умницы!

Она поправляет свои и без того идеально сидящие легинсы на плоском рельефном животе, который совсем не скрывает белый короткий топ. Курочки также принимаются приводить себя в товарный вид. Одергиваю футболку и вытираю вспотевшие ладони о штаны для бега. Ну вот, теперь я тоже в пернатой команде, можем продолжать.

– Давайте немного потянемся, а я в это время расскажу о направлениях, с которыми мы будем работать, – сладко поет Леся. – Возьмите коврики в углу.

Дружной толпой направляемся к складу резиновых валиков, и мне, разумеется, везет. Как русалке в рыбной лавке. Последний коврик оказывается в цепких пальцах, острые бордовые ногти на которых недвусмысленно намекают, что в перепалку лучше не вступать. Супер! Теперь придется заниматься на полу. Отличусь так отличусь.

Растерянно смотрю по сторонам, чуть левее у дальней стены рядом с корзиной, в которую свален спортивный инвентарь, сидит парень, на которого никто не обращает внимания. Капюшон серой толстовки натянут до носа, длинные ноги выпрямлены, а под пятой точкой именно то, что мне нужно. Решительно направляюсь к нему и хватаю край черного коврика, потому что Леся уже начала отсчет для первого упражнения на растяжку.

– Встань, – прошу я. – Мне нужен этот коврик.

– Мне тоже, – хрипло отвечает незнакомец.

– Ты можешь и на полу посидеть, здесь чисто, а вот я наставлю себе синяков, если буду заниматься без него.

– Угу, – тихо мычит он.

– Встань, – настойчиво повторяю я и сквозь зубы добавляю вежливо: – Пожалуйста.

– А что мне за это будет? – спрашивает он и потягивается, не поднимая головы.

Неужто спал? В таком шуме? А вдруг это местный извращенец, который пришел поглазеть на женские задницы в лосинах? Гаденькая улыбка появляется на его губах, щеки и подбородок затянуты темными колючками щетины. Парень и не думает двигаться с места, и я крепче сжимаю мягкий коврик. Даже если передо мной и не извращенец, то придурок точно, а это как раз мой профиль.

– Неправильная постановка вопроса, – хмуро говорю я. – Встань, и тогда тебе точно ничего не будет.

– Ох-хо-хо, – смеется он. – Какая боевая. Пожалуй, я откажусь.

– Тебе же хуже.

Дергаю коврик на себя с такой силой, что парень заваливается на бок. Еще один рывок, и я, гордо расправив плечи, направляюсь к девчонкам, тянущимся к носкам. Усаживаюсь в крайнем ряду, опускаю живот на колени и обхватываю стопы, присоединившись к группе. Уж лучше никому из них меня не злить, я и так на нервах.

– Нашим основным направлением, как вы все уже должны знать, станет леди стайл, – воодушевленно говорит Леся. – Это что-то вроде сборной солянки из стрип-пластики, гоу-гоу, хай хилс, эр-энд-би и еще нескольких стилей. Все что угодно, чтобы как можно гармоничнее выразить и раскрыть вашу женственность. Теперь ноги в стороны. Тянемся к правой. Шестьдесят секунд.

Выполняю команду тренера, нечаянно толкнув соседку. Она недовольно шипит, повернувшись, но я лишь пожимаю плечами. В тесноте, и ты в обиде, курочка. Такова жизнь. Наклоняюсь к правой ноге и с удивлением понимаю, что тело все помнит. Растяжка, конечно, дается труднее, чем раньше. Мышцы одеревенели, уже не такие эластичные, но у меня все-таки получается коснуться лбом колена. Приятная горячая боль расползается по спине и задней поверхности бедра, и я тихо выпускаю воздух сквозь сжатые зубы. И где вы были раньше с этим креативным центром? Украдкой смотрю на Влада и замираю, встретившись с ним взглядом. И где раньше был ты?

– Арина, помощь нужна? – Он обращается ко мне и поднимается со стула.

Мысленно ликую, потому что Влад все-таки запомнил мое имя, сказанное на бегу пару дней назад, и отбиваю воображаемым мечом острые ножи, что летят в меня со всего зала. Вот так-то, курочки! Модельная внешность еще не гарант легкой победы. С самого начала у меня было небольшое преимущество – это не первая в моей жизни тренировка по танцам и, если уж быть совсем честной, не самая сложная.

Влад присаживается позади и мягко надавливает на поясницу, заставляя меня прогнуться в спине. Терплю новую волну боли, крепко зажмурившись. Завтра я вряд ли смогу нормально ходить, но, надеюсь, это добавит мне баллов.

– Ничего себе! У тебя отличная растяжка, – удивленно говорит парень мечты и проводит рукой вдоль моего позвоночника.

Концентрируюсь на его прикосновении, расслабляя мышцы, и стараюсь дышать ровнее. Теплота ладони вызывает легкий трепет и радостный стук сердца. Может, все дело в его внешности и природном очаровании, но врать себе не в моих правилах. Иногда так бывает, нечасто, но все же, когда человек с первой встречи разжигает в тебе любопытство и дурной азарт. Воображение подкидывает странные и глупые мысли, от которых теплеют щеки, и заставляет забыть об обстоятельствах, мешающих спокойно спать по ночам. Да я даже представилась Владу полным именем, хотя обычно так никогда не делаю! Это ведь должно что-то значить!

– Спасибо, – тихо отвечаю я и усиленно размышляю, как бы задержать его рядом подольше. – Ты тоже что-то преподаешь здесь?

– Ага.

– Какое направление?

– Хопчик, брейк, локинг, крамп, паппинг.

– Стрит стайл, значит?

– Все начиналось с улиц, – с теплотой говорит Влад, и звук его голоса отзывается щекоткой в животе.

– К левой ноге! Шестьдесят секунд! – командует Леся.

– Продолжай в том же духе. – Влад легонько хлопает меня по плечу и переходит к блондинке в бледно-розовом топе, сидящей впереди. – Что тут у нас?

– Я так не могу! – пищит она. – Никогда не смогу!

– Это всего лишь первое занятие, не переживай. Сразу ни у кого не получается идеально.

Как это не получается? Только что перед ним было прямое доказательство обратного! Влад склоняется над девчонкой, и я недовольно прищуриваюсь, но уже через мгновение забываю обо всем, засмотревшись на широкую спину и сильные руки. Скорее всего, брейк – его основное направление. Нижний. Определенно нижний. Да и задница у него ничего. Жаль, что он не в легинсах, как все остальные.

Тихо вздыхаю, мысленно возвращаясь на несколько месяцев назад, когда я с таким же интересом рассматривала другого парня. Он не был столь очевидным красавчиком, и все же внимание привлекал. Виной этому романтическому порыву стало знойное начало лета и излишне эмоциональные рассказы друзей о крутости близких отношений. Я действительно хотела попробовать. Испытать еще разок эту магию и проверить, на что она вообще способна. Помню дворовое футбольное поле под палящим солнцем, широкую дерзкую улыбку и взгляд, что то и дело поднимался к трибуне, на которой сидела я. Неловкое знакомство, обмен контактами, пара свиданий и взаимный интерес. Мне казалось, что он особенный. Казалось, что он действительно сможет принять меня и понять. Не смог. Или я не смогла, тут уж у каждого свое мнение. Может, я слишком многого хочу? А может, все это и правда не для меня? Бывают же люди, не созданные для любви. Мама, например. Сколько себя помню, единственное, что ее волновало – это работа и я. Причем ровно в таком порядке.

– Супер! – звонко говорит Леся. – Теперь мы готовы танцевать. Сейчас я покажу небольшую связку, которую сегодня разучим. Влад, музыку, пожалуйста!

Леся взмахивает волосами, подстраиваясь под неторопливый бит трека Бейонсе и Ники Минаж. Снисходительно кошусь на ошарашенных курочек, но не могу с ними не согласиться. Леся действительно адски хороша. Грациозная и зажигательная. Каждый ее шаг и поворот кажутся удивительно легкими, завораживающими и пленительными. Влад, вновь занявший место за аппаратурой, глаз с нее не сводит, и его нежный взгляд приправлен восхищением и обожанием. Что-то мне это не нравится.

Музыка наконец замолкает, курочки аплодируют, оставшись под впечатлением. Леся поворачивается к Владу и получает от него одобрительный кивок и теплую улыбку. А что, если они пара? Это будет облом всех обломов. Неужели наш флирт с Владом тогда на улице был только уловкой, чтобы набрать как можно больше желающих записаться в группу? Судя по поведению остальных девчонок, это очень похоже на правду. Хитрый пиар-ход, ловкость рук и никакого мошенничества.

– Попробуем выучить пару восьмерок! – предлагает Леся, перекидывая за спину густые блестящие волосы.

Влад отворачивается к компьютеру, а я разочарованно вздыхаю и одним движением смахиваю с лица свои три пера, едва ли достающие до плеч. Входная дверь так и манит открыть ее и свалить, но упрямство не позволяет бросить все на середине пути. Импульсивная идея прийти сюда была глупой, но я неплохо провела время. Да и Лесю не хочется обижать, она не самый худший хореограф, которого я встречала. Видно, что волнуется, но и старается не меньше.

– Представьте, что вы кошечки. – Леся игриво пробегает пальцами по ноге. – Все с легкой затяжкой, как будто лениво, но уверенно. Вы уже сексуальны. Не стесняйтесь это показывать.

Она делает пару шагов вперед, умело покачивая бедрами. Нетрудно. Взмах руками над головой, наклон и подъем с прогибом в спине. Проще простого. Мама-кошка громко считает от одного до восьми, медленно показывая каждое движение, курочки стараются повторять за ней, и я вместе с ними. Разобравшись, переключаю внимание с Леси на свое отражение. Мурашки проносятся вверх по предплечьям, приподнимая волоски, и я выполняю связку ровно так, как нравится мне. Чуть меньше вычурной сексуальности, чуть больше силы и резкости.

Танец – это не всегда про технику, особенно, если ты не на конкурсе или соревнованиях. Он больше про чувства, про эмоции и их освобождение. Я уже и забыла, как это приятно, ощущать каждую клеточку тела. Найти в себе что-то и вытащить это наружу, превратив в действие. Когда внутренние голоса затихают, а мысли рассеиваются мягким туманом, потому что ты полностью сконцентрирована на каждом следующем шаге.

– Отлично! – объявляет Леся после нескольких повторов. – Теперь под музыку!

Она подает Владу знак. Из колонок, висящих по углам зала, звучит начало зажигательной композиции. Приятный бит, теплые солнечные лучи на коже. Улетаю далеко, забыв о курочках, парне-мечте и маме-кошке. Только я и музыка. Никаких проблем и переживаний. Никакой скованности. Даже если Влад меня обманул, я его прощаю. Похоже, его пафосное заявление оказалось правдивым. Танцы – это действительно то, что мне сейчас нужно.

Прогоняем вступление пару раз, и я не отказалась бы продолжить, но Леся хлопает в ладоши и отходит в сторону, останавливаясь рядом со стулом, на котором сидит Влад.

– Закончим на сегодня! – объявляет она. – Спасибо за занятие!

Вареные птички благодарят ее в ответ и обмахивают ладонями покрасневшие лица, а я наблюдаю, как Влад берет руку Леси в свои и нежно сжимает.

– Если все понравилось, то мы ждем вас послезавтра в это же время, – добавляет он.

Беззвучно хмыкаю и опускаю нос. Он сказал «мы», и это звучало так, словно они одно целое. Их общение с Лесей совсем не похоже на дружеское или в крайнем случае родственное, а значит, делать здесь больше нечего. Разве что действительно попробовать вернуться к танцам. Просто так, для себя. Правда, не уверена, что это хорошая идея. Для того чтобы слышать шепот за спиной и отмахиваться от презрительных взглядов, у меня уже есть университет.

– Девочки, вы просто прекрасны, – говорит Леся. – У меня еще не было таких талантливых учениц.

Курочки с удовольствием принимают похвалу, да и у меня на душе теплеет. Все-таки два часа потрачены не зря. Обстановка здесь на удивление приятная, и я всерьез задумываюсь о следующем занятии, как вдруг по залу разносится громкий хриплый смех. Оборачиваюсь, парень в серой толстовке прикрывает рукой рот, но это едва ли заглушает его глумливый хохот. Раздраженно поджимаю губы, но не могу удержаться.

– Что-то смешное услышал? – спрашиваю я.

– Да так, ничего особенного. Талантливые… это ж надо…

– У тебя какие-то проблемы?

– У меня? У меня никаких, – продолжает посмеиваться он.

Делаю шаг в его сторону, по привычке сжимая кулаки. Смысл жизни подобных задавак – унижать других, а у меня еще с детства на это аллергия. Я прекрасно знаю, что игнорировать подобное нельзя, иначе все станет только хуже. Да кто он вообще такой? Сидел здесь все занятие, а теперь решил оценку поставить? Что ж, придется ему обломаться.

– Может, ты считаешь, что справился бы лучше?

– О-о-о, в этом я абсолютно уверен.

– Да? – ядовито выплевываю я. – Ну так покажи! Мы все посмотрим и даже похлопаем, если будет чему.

Зал погружается в тишину. Курочки пялятся то на меня, то на этого клоуна с гадкой улыбкой. Как бы там ни было, мы с ними старались и уж точно не заслужили такого обращения от мутных извращенцев.

– Да ты что? – Парень издевательски растягивает слова. – И что же мне за это будет?

– Вечный почет и слава. Как тебе?

– Маловато, но… – Он нехотя поднимается и легким рывком стягивает толстовку. – Так уж и быть, дам вам бесплатный урок. Первый всегда бесплатно.

Спазм сжимает горло, не могу поверить. Передо мной… Влад. Только небритый, с торчащими во все стороны темными волосами и с раздражающим налетом пренебрежения и надменности на лице.

– Стас, – предупреждающе говорит настоящий Влад. – Не надо устраивать…

– Включай музыку, – бросает неряшливая версия парня-мечты и ухмыляется, глядя на меня. – Будешь должна мне, обезьянка.

Он проходит мимо, направляясь к центру зала. Курочки освобождают ему дорогу, а Леся едва заметно сжимает зубы, топчась рядом с Владом. От нехорошего предчувствия сводит живот, но я складываю руки на груди и задираю подбородок. Сейчас этот выпендрежник облажается, и я его добью. Делов-то! И не такое проходили.

Стас поворачивается лицом к группе и потирает шею, криво улыбаясь.

– Вы слишком пытаетесь выпятить все, чем наградила вас природа. Получается какой-то антисексуальный мясотряс, а талантом здесь и не пахнет. Прости, Лесь, но все эти «расслабьтесь и почувствуйте себя кошечкой»… – Он театрально вздыхает. – Ну, ты и сама понимаешь. Будет мне музыка или нет?!

Клоун выразительно смотрит на брата, а после – на меня. Склоняю голову и снисходительно приподнимаю бровь. Может, они с Владом и близнецы, но аура у него пренеприятная. Ни очарования, ни доброты. Только самоуверенность и позерство.

– Да ладно! Вы же сами просили показать, как надо! – Стас развязно подмигивает мне и бросает еще один испытывающий взгляд на Влада. – Давай, роднуль. Я же как лучше хочу.

– Пусть станцует, – тихо говорит Леся.

Влад, покачав головой, щелкает мышкой, музыка вырывается из колонок, а клоун в спортивных штанах и черной майке вытворяет такое, что я забываю, как дышать. Это не женский танец в мужском исполнении, на который я рассчитывала, чтобы хорошенько потроллить парня. Теперь это его собственный танец. Каждое движение верно, но выполнено с какой-то хитрой магией, потому и разительно отличается от оригинала. Идеальное попадание, всего в меру и одновременно слишком много. Сексуальное влечение заполняет зал, намереваясь уложить всех на лопатки. Стас умудряется даже пофлиртовать с одной из курочек, втянув ее в танец на пару секунд, и приближается ко мне, но на выручку вовремя приходит Влад.

– Ну все! – заявляет он, выключая музыку. – Накрасовался?!

Стас проводит языком по зубам, опустив голову, и приглушенно усмехается:

– Видите, наличие сисек – это еще не талант.

Молчание накаляет обстановку, Стас тянется к моему лицу.

– Ну, что скажешь? Я заслужил аплодисменты?

С трудом сглатываю, теряясь в темноте его глаз. Неторопливо поднимаю онемевшие руки и трижды хлопаю в ладоши, потому что умею с достоинством принимать поражения. Ко мне присоединяются курочки, кто-то даже одобрительно прикрикивает. Стас отступает, показательно кланяется, прижав ладонь к груди, и уходит за толстовкой, которую бросил в углу.

Девчонки мечтательно смотрят ему вслед, в их глазах неоновая надпись «джекпот». Два красавчика всегда лучше, чем один, но для меня это уже не имеет значения. Один занят, а второй кретин.

Легкое дуновение касается уха, и я невольно выпрямляю спину.

– Тот черный коврик мой, – шепчет Стас. – Ты дважды моя должница, обезьянка.

Непомерным усилием воли сдерживаю порыв произнести то самое слово, которое отлично рифмуется с именем Стас, и оборачиваюсь.

– Я вежливо попросила дать мне его на время.

– А я вежливо тебе отказал.

Его открытое пренебрежение злит так сильно, что я прямо сейчас запихнула бы ему этот коврик поглубже, чтобы ни один хирург не вытащил.

– Пришли мне счет за химчистку. И я, так уж и быть, закажу тебе цветы за удивительно клоунское выступление, – дерзко отвечаю я и натянуто улыбаюсь.

Стас снисходительно хмыкает, внимательно меня разглядывая. Ну давай. Скажи, что я страшная. Скажи, что танцы не для таких, как я. Дай мне повод. Готовлюсь к продолжению перепалки, но Стас просто уходит. Быстро сдался, даже странно. Обычно такие экземпляры никогда не оставляют последнее слово за кем-то, кроме себя любимого. Перед выходом из зала он все-таки останавливается, но обращается уже не ко мне:

– Учи их индивидуальности, Лесь, а не просто задницей крутить. Этим уже никого не удивишь.

Мама-кошка обиженно опускает голову, а Влад тут же бросается следом за братом. Хлопает дверь, в зале снова становится убийственно тихо. Неприятное чувство скребет в груди, заставляя поморщиться. Не в полной мере, но в случившемся есть и моя вина. Если Стас клоун, то директор цирка – я. Плохо. Очень плохо. Я ведь не за этим пришла. Почему не смогла просто промолчать?!

– Спасибо всем. Можете идти. – Подрагивающий голос Леси выдает подступающие слезы.

Да ладно?! А ее-то уверенность куда подевалась? Тренировка была отличной! Это ведь только начало!

– Предлагаю доказать этому умнику, что он ошибается! – громко говорю я. – Лесь, где тут можно купить абонемент? Я бы с удовольствием продолжила занятия.

Она смотрит на меня блестящими светло-карими глазами и с благодарностью улыбается, потирая пальцами раскрасневшийся нос. Все-таки Стас редкостная козлина. Я, конечно, не хореограф, но предполагаю, что делать подобные замечания в присутствии чужих учеников не очень профессионально.

Кудахтанье разносится по залу, звучат вопросы о расписании тренировок и оплате. Ну вот, в курятнике снова идиллия, а мама-кошка реабилитирована. С умиротворяющим чувством выполненного долга открываю дверь в раздевалку, оставляя шум позади. Может быть, здесь я и не найду новое романтическое приключение или дружбу на века, но мне определенно будет нескучно. Это лучше, чем ничего.

POV: Стас

– Совсем офигел?! – кричит Влад, толкая меня в спину.

– Ты знаешь, что я был прав. Даже с шестилетками никто так не сюсюкается, – бросаю через плечо и шагаю дальше по коридору.

Брат не отстает и через мгновение выскакивает передо мной, грозно раздувая ноздри. Двигаюсь вправо, Влад тоже. Влево, и снова ничья.

– Ты мог бы высказать свое никому не нужное мнение и после занятия, – злобно цедит он. – Леся так переживала из-за своей первой группы, а тут еще ты!

– Значит, иди и жалей ее дальше. В этом ты чертовски хорош, – притворно нежно говорю я.

– Что ты несешь?

– Влад, отвали. У меня есть дела поважнее, чем…

– Чем семья?

– Брось, – едко усмехаюсь я, мотая головой. – Даже не начинай.

Пытаюсь обойти брата, но он грубо бьет меня по груди и рывком подлетает вплотную, чтобы припереть палец к моему носу, подражая отцу.

– Мы все многое потеряли! Прекрати вести себя, как обиженная пятилетняя девочка!

– Это ты мне говоришь? – уже в открытую смеюсь я, поражаясь его наглости. – Сам-то когда косички расплетешь?

– Она все еще наша Леся. Зачем ты с ней так?

– Как? – Ледяное негодование сковывает голос. Мне больше не смешно. – Я помогаю ей. А что делаешь ты, а? Вытираешь сопли и ходишь на цыпочках?

В глазах брата мерцает ярость, губы сжимаются в тонкую полоску. Не будь мы близнецами, я бы уже готовился к драке, но… только один из нас предпочитает решать конфликты силой, и это не Влад.

– Ты такое дерьмо, – разочарованно вздыхает он.

– Ну конечно, – киваю я. – Скажи Лесе, что мне жаль. Вышло и правда не очень красиво, но от своих слов я не отказываюсь. Если она хочет стать настоящим хореографом, то методы для одноклеточных ей в этом никак не помогут.

Отступаю, Влад больше не пытается меня остановить. Он наверняка разделяет мое мнение, но никогда не сможет сказать Лесе в лоб то, что думает на самом деле. Слишком боится ее ранить, потому что любит. Как, впрочем, и она его. В этом они похожи. Добрые, милые… лживые. Горечь скапливается на языке, но проглотить ее не получается.

Выхожу на крыльцо креативного центра, из окна второго этажа доносится хоровое детское пение, а прохладный осенний ветер гуляет по двору, подкидывая пыль и мелкий мусор. Расстегиваю молнию на кармане спортивных штанов и достаю пачку сигарет. Дерьмовый день по всем пунктам: боль в спине из-за неудобного матраса, белый шум в ушах, разъедающее изнутри разочарование, бессилие и вдобавок эта идиотская тренировка. Вряд ли все может стать еще хуже, но… бесконечность не предел. Да и плевать, терять все равно нечего. Самое важное уже сожжено и развеяно пеплом над этим серым городом, в который я не планировал возвращаться. По крайней мере, не так позорно.

Рядом слышится скрежет, и я убираю незажженную сигарету за спину. Щуплая девчонка толкает парадную дверь и, заметив меня, хмурит светлые брови. А вот и она, та самая обезьянка, которая дважды успела наехать на меня в зале. Она напоминает смесь дочери лесоруба и хоббита-альбиноса. Черные массивные ботинки, огромная парка цвета хаки, всклоченные светлые волосы под шапкой-бандиткой с широким подворотом. Определенно странная, но есть и кое-что интересное.

– Эстрадные или народные? – спрашиваю я, пока она еще не успела отойти от крыльца.

Обезьянка прижимает подбородок к плечу, в больших глазах плещется негодование вперемешку с жаждой крови:

– Что?

– Каким стилем ты занималась раньше?

– Ты… это мне?

– А кому же еще, обезьянка? Кроме тебя, здесь никого нет.

Она разворачивается и шустро взбегает по ступеням. Воинственно тычет пальцем мне в грудь и приподнимается на носки, чтобы оказаться почти лицом к лицу:

– Во-первых, для тебя Риша Мариновна, и никак иначе, а…

Наклоняюсь ближе, едва не задевая своим носом ее. Успеваю заметить, как на мгновение ее зрачки расширяются, а плечи вздрагивают, но она не отступает и не отклоняется. Надо же, стойкость впечатляет. Злая и смелая, любопытный набор. Ветер приносит с собой аромат влажной земли и арбузной карамели. Риша Мариновна перегоняет конфету из одной щеки в другую, стукнув по зубам, и прищуривается. Ну и имечко у нее, конечно.

– А во-вторых… – подсказываю я, не скрывая веселья.

– А во-вторых, – с грозным рокотом говорит она, – я не рассказываю о себе дегенератам, которые не знают, для чего человеку мозг и как им пользоваться. Смысл ясен? Без словаря разберешься?

Не нахожусь с ответом на такой жесткий и прямолинейный отпор, а Риша Мариновна торопливо покидает двор, спрятав руки в глубокие карманы парки. Вот это нрав. Я понял, что она далеко не девочка-припевочка, еще когда оказался на полу после того, как мой коврик для растяжки был нагло украден, но чтобы настолько.

Чиркаю зажигалкой, серый дым тонкой кривой струйкой тянется вверх. Надеюсь, Риша Мариновна нас еще посетит. Она может мне пригодиться.

– Станислав! – Яростный крик сотрясает стены креативного центра и пугает примостившихся на верхушке старого ореха воробьев.

Отправляю недокуренную сигарету в урну и поднимаю голову, убирая руки за спину. Мама выглядывает из окна второго этажа, ее темные короткие волосы треплет ветер, а худые пальцы сжимают длинную металлическую указку:

– Не посмотрю, что ты уже взрослый, и пущу ее в ход!

– Привет, мам! Как дела?!

– Что ты сказал, молодой человек? Я не расслышала.

– Здравствуйте, Маргарита Ивановна, – мигом исправляюсь я. – Как ваше…

– В мой кабинет! Живо! – властно приказывает она и скрывается из виду.

Недовольно поморщившись, возвращаюсь в теплый холл, тень Влада мелькает в дальнем коридоре, что ведет к балетному классу. Настучал на меня? Серьезно? И что дальше? Кнопка на стул или записка «Стас – лох!» на спину? Поверить не могу, что мы опустились до такого. А ведь когда-то были друг за друга горой. Видимо, это тоже теперь в прошлом.

Поднимаюсь на второй этаж и вхожу в кабинет матери, больше напоминающий крошечную оранжерею, посреди которой стоит стол. Я даже с дулом у виска не смогу вспомнить названия всех этих зеленых уродцев, зато точно знаю, как и сколько раз в неделю нужно поливать каждый из них. Мама обожает комнатные растения, а вот мы с братом никогда не разделяли ее любви. Указ привести в порядок все цветы в доме был самым страшным наказанием в детстве, потому что на это можно убить целый день, а иногда и два. Приходилось таскать за собой стремянку, три ведра воды разной температуры, пульверизатор и тяжелое сожаление о том, что мы натворили. «Цветы – тоже мои дети и, в отличие от вас, оболтусов, они меня не расстраивают», – приговаривала мама, наблюдая за нашими страданиями.

– Присядь, Стас. – За спиной раздается мелодичный, почти ласковый голос, но я точно знаю, что меня не ждет милая беседа с любящей родительницей.

Занимаю стул с высокой спинкой и тут же отодвигаю колючего монстра, что стоит на краю стола, подальше. Мама опускается в кресло напротив и приподнимает тонкую темную бровь, покосившись на кактус. Она явно не в настроении. Одно неловкое движение, и мне придется убить вечер на то, чтобы вытащить пару десятков иголок из своего лица.

– Как успехи? – деловито спрашивает мама, легонько постукивая ногтями по столешнице.

– Отлично. Скоро стану космонавтом.

– Не язви мне.

– И не собирался. Просто мы вернулись в детский сад, вот я и соответствую.

Она тяжело вздыхает, не сводя с меня пристального взгляда, и я принимаюсь нервно покачивать ногой.

– Ничего не хочешь рассказать мне, Стас?

– Наша ябеда уже справилась. К чему повторения?

Ресницы матери подрагивают. Нехорошо. Этот нервный тик всегда предзнаменует разбор полетов на самом высоком уровне, но я готов.

– Я попросила тебя прийти на занятие Леси для того, чтобы ты поскорее выбрал партнершу, – неторопливо, но устрашающе глухо говорит мама, – а не для того, чтобы ты довел девочку до слез.

– Я всего лишь сказал правду. Разве это запрещено?

– А тебя кто-то просил? Спрашивал совета, может быть? М-м?

Она складывает руки в замок поверх стола и подается вперед, опираясь на локти. Воротник блузки натягивается на тонкой шее, плотная ткань пиджака топорщится на плечах, делая их более массивными. Хочет напугать меня? Пытается морально подавить опытом и авторитетом? Хороший ход, но я не Влад и не папа, которые тут же опустили бы головы, пробормотав «ты права». Приподнимаю подбородок, обхватываю ладонью колено, чтобы остановить беспокойную конечность, и отвечаю взвешенно и сдержанно:

– Я имею право на собственное мнение. Как и право высказывать его.

– Да, – кивает мама и тут же стреляет в упор: – Если ты компетентен и объективен в вопросе. Минусы по обоим пунктам, Стас.

– Хочешь сказать, я плохой танцор?

– Хочу сказать, что ты не тренер и не учитель.

– Но я работал с лучшими из них! – теряю собранность и повышаю тон. – И если Леся хочет хотя бы приблизиться к этому уровню, то…

– И ты истерить будешь? Какой ужас. Все вокруг такие глупые, да? Один ты у меня умный, непонятый и непризнанный гений. Как тяжко тебе живется, наверное. Иди пожалею.

Приоткрываю рот, но голос пропадает. Мама откидывается на спинку кресла и разочарованно цокает языком.

– Может, в роддоме все-таки что-то напутали, и у меня две дочки. Признайтесь уже, я вам обоим платьица с бантиками куплю, чтобы вы так бурно не демонстрировали свои милые капризы.

Слова бьют точно в цель, стыд ощущается горячими пятнами на лице и шее. Смотрю на кактус и всерьез подумываю самостоятельно об него приложиться. Неужели я действительно превращаюсь в истеричку?

– Стас… – уже более мирно произносит мама.

– Я тебя услышал, – серьезно отвечаю я. – Больше подобного не повторится.

Поднимаюсь с места, мечтая поскорее свалить отсюда, но стук ногтя по столешнице заставляет остановиться. Мама кивает на стул и довольно улыбается.

– Мы еще не закончили.

– Ну разумеется.

Я возвращаю ей вымученную улыбку и опускаюсь на стул. Из этого кабинета можно выйти либо с грамотой в руках, либо с листком наказания. В моем случае приговор неизбежен.

– Итак, – торжественно говорит мама, многолетний опыт ведения концертных мероприятий дает о себе знать, – ты выбрал партнершу?

– У меня есть партнерша. И не одна. Я могу хоть десяток привести, и мы поставим такое шоу, что все твои…

Между бровей матери появляется глубокая вертикальная складка, и я замолкаю, чтобы не злить ее еще больше.

– Мы ведь договорились, Стас. Это должна быть обычная девушка, а не робот, который жил в танцевальных классах с тех пор, как научился ходить.

– Но я такой же робот.

– В этом и суть.

Огонь негодования обжигает горло и легкие, и я снова не могу его контролировать.

– В чем?! – хлопаю ладонью по столу. – Я не понимаю! Чего ты добиваешься?! Зачем это все?!

– Ты можешь хоть раз просто довериться матери? – спрашивает она чуть дрогнувшим голосом. – Хотя бы раз, Стас. Я ведь переживаю. Хочу как лучше.

– Кому лучше?

– Всем.

Запрокидываю голову и растираю сухими ладонями лицо. Чтобы нам всем стало лучше, кое-кому неплохо бы уехать, как можно дальше и как можно скорее, но с подачки Маргариты Ивановны мы трое заперты здесь. Мама все еще изображает расстроенную невинность, и я приглушенно усмехаюсь.

– Прекрати это. Ты прекрасно знаешь, что на меня такое не действует.

Она приподнимает уголки губ и пожимает плечами:

– Попытаться стоило. Раньше ты на это покупался.

– Лет десять назад.

– Да, тогда ты был милым и добрым тринадцатилетним мальчиком.

– Я и сейчас такой. Только уже не мальчик.

– Так покажи мне это.

– Тебе не кажется, что манипулировать чувствами собственного сына как минимум…

– Не учи меня воспитывать детей, – строго перебивает она. – Ищи партнершу и начинай подготовку к новогоднему концерту. Осталось меньше двух месяцев.

– Ладно, – цежу сквозь зубы. – Позвоню Ксюше и…

– Нет!

– Значит, и номеру я говорю – нет. Я не хочу возиться с новичками, мне хватает младшей группы. Если уж на то пошло, то я мог бы вообще…

Мама выпрямляет спину, и я невольно опускаю подбородок.

– У нас уговор, Стас. Ты работаешь в центре до конца года, а после можешь отправиться на все четыре стороны.

– Этот уговор был до того, как ты позвала сюда Лесю.

– Ей нужна поддержка. Так же как и вам с братом.

– Ты будто издеваешься, – раздраженно выдыхаю я.

– Я тебе помогаю, – уверенно заявляет она. – И не только тебе.

– Мне не нужна помощь.

– Это ты так думаешь.

Ее не переспорить. Хочется вскочить и хлопнуть дверью, но подобное лишь подтвердит мою несостоятельность. Это вызов. Вызов, который придется принять, чтобы доказать матери и всем остальным, что я еще не сломался.

– Я могу идти? – спрашиваю сухо, виски гудят от напряжения.

– Как только мы закрепим то, о чем говорили.

– До конца года я работаю здесь. На этом все.

– Ты курил на крыльце, Стас. За подобное у нас принято наказывать.

– Серьезно? – Хриплый смех слетает с губ. – И что ты придумаешь? Заставишь меня вымыть полы во всем центре?

– Будешь помогать Лесе с ее группой. И из этой же группы выберешь партнершу, с которой поставишь номер. Лирический номер. Тонкий и душевный. Со смыслом.

– Хочешь, чтобы я убился во время танца, поскользнувшись на соплях?

– Не дерзи.

– Я не буду помогать Лесе.

– Будешь, – настойчиво повторяет она.

– У нее есть Влад!

– А теперь еще и ты. – Это самое ужасное из всего, что она могла сказать.

Молча поднимаюсь с места, не в силах это терпеть. Наказание нельзя обжаловать или изменить, поэтому лучше уйти, пока я не наговорил еще больше глупостей.

– Стас… – Нежность ломает властный голос, делая его таким тихим, что едва слышно.

Замираю возле двери, потому что теперь в кабинете не Маргарита Ивановна, а только мама.

– То, что она сделала не тот выбор, на который рассчитывал ты, не значит, что она плохой человек. Вам всем сейчас непросто, но лучше держаться вместе. Так легче. Поверь мне.

Пустота в груди ширится, поглощая эмоции и ощущения. Мама не понимает, о чем говорит. Дело не в выборе, дело во лжи. Толкаю дверь и заношу ногу над порогом.

– Долго ты собираешься жить в каморке наверху? – прилетает мне в спину.

– Тебе жалко комнаты для сына?

– Нет, но… хотя бы приведи себя в порядок. Ты пугаешь детей.

Не поворачивая головы, машу маме на прощание и покидаю кабинет. Скажи кто полгода назад, что у меня не будет четкого плана и стратегии для дальнейших действий, я бы посмеялся от души. Только вот сейчас не смешно. Ни капли.

Вхожу в пустой танцевальный класс, в котором пахнет сладкими духами и совсем немного потом. Открываю настежь окно и подставляю лицо холодному ветру. Вдыхаю беспомощность, а выдыхаю огорчение. Новый день, новые испытания, но азарта нет. Можно, конечно, бросить все и уехать. Устроиться на работу или пойти все-таки в универ. Сделать что-то новое, то, о чем я никогда даже не думал, сосредоточившись на достижении главной цели. Не чувствую отклика ни на одну из мыслей, пустота все еще со мной и во мне. Я потерялся, не знаю, чего хочу. Не знаю, как вернуть свою жизнь себе.

Хлопаю по деревянному балетному станку и закидываю правую ногу на верхний брус. Лирический танец с новичком, значит. Чего мама пытается этим добиться? Что это изменит? Считаю про себя восьмерки, выполняя медленное плие. Классика разгружает голову, приводит в гармонию с собой и телом. Все мышцы до кончиков пальцев напряжены. Закрываю глаза. Звучит воображаемая музыка, тихая и душевная. В темноте мелькает пара в движении. Легкое развевающееся платье, раскинутые руки. Привет, вдохновение. Я тебя ждал.

Глава 2

POV: Риша

На лавочке у подъезда замечаю шумную компанию парней и невольно замедляю шаг, присматриваясь. Один, два, три, четыре, пять. Все в сборе, кто бы сомневался. Кирилл, наша главная смотровая вышка, замечает меня первым, я прикладываю палец к губам. Друг едва заметно кивает и прячет руки в карманах бежевого пальто. Какой послушный и хороший мальчик. На его щеках милые ямочки, на голове тонкая белая шапка, под которой прячутся последствия недавно проигранного спора. Не нужно было ему ставить кудряшки на кон, я по ним скучаю.

Схожу с асфальтированной дорожки и подкрадываюсь все ближе, бесшумно ступая по жухлой траве. Леша что-то воодушевленно рассказывает, его высокий голос легко можно перепутать с женским. Впрочем, длинные светлые волосы и хрупкое телосложение также не прибавляют мужественности, но это легко восполняется уверенностью и природным очарованием, от которых девчонки сходят с ума. Этот мелкий бельчонок щелкает сердца, как орехи.

Громкий заливистый смех прокатывается по двору, оседая в груди приятным теплом. Рука, покрытая татуировками до кончиков пальцев, хлопает Лешу по плечу, и я обращаю внимание на Ярослава. Из-под воротника куртки по задней поверхности шеи поднимаются цветные геометрические узоры, теряющиеся в темном коротком ежике волос. Яр – живая реклама тату-салона и большая энциклопедия советов и наставлений. Человек, которому невозможно отказать и которого нереально переспорить. Он даже меня умудрился подбить на тату, а после и мать мою успокоил, хотя она обычно сносит головы только так.

– Ну ты и придурок! – звучит хоровое заявление. – С тебя конфетка! Еще одна! И еще!

Коля и Толя хохочут, толкая друг друга локтями. Не знаю, что за причуды природы, но эти двоюродные братья больше похожи на близнецов с одним мозгом на двоих. Их единственное значительное отличие – комплекция: Коля низкий и коренастый, а Толя высокий и жилистый, в остальном же стопроцентное совпадение и постоянный контакт. Правда, когда они ссорятся, хочется убежать и никогда не возвращаться. Летает все: столы, ножи, кошки, люди. Скорее бы они уже девушек нашли. Только хорошо бы сразу двух, а не одну. Новую подобную драму мы не переживем.

Останавливаюсь позади скамейки, по-прежнему оставаясь незамеченной для всех, кроме Кирилла, который старательно не обращает на меня внимания, чтобы не выдать. Парни продолжают веселиться, обмениваясь шутками и подколками, а я улыбаюсь, потому что действительно рада их видеть. Трудно представить, какой силы взрыв во вселенной положил начало нашей дружбе, но факт остается фактом. Мы вместе со школы, настоящая банда. Пять гномов и шальная Белоснежка, которая съела последних двух вместо яблок.

Тихонько снимаю с плеча рюкзак и шарю в переднем кармане, перебирая кучу нужного и не очень барахла. Достаю розовый флакон в форме сердечка, на нем белая надпись «Маленькая фея». Гномы на мой прошлый день рождения целый набор притащили: душистая вода, пена для ванны, шампунь, блеск для губ, тени для век всех цветов радуги, розовый лак для ногтей, который смывается водой. Сказали, что все это мне очень подходит. Ну, в общем-то да, как улитке седло.

Снимаю крышку с флакона и опускаю указательный палец на кнопку распылителя. Подкрадываюсь к друзьям ближе, Кирилл даже бровью не ведет, но предусмотрительно делает крошечный шаг назад. Нам с ним точно будет весело, а остальным уж как получится. Жду еще секунду и от души опрыскиваю ничего не подозревающую четверку, водя рукой из стороны в сторону и динамично сгибая палец. Мелкие капли опускаются на головы и плечи. Новоиспеченные маленькие феи подскакивают, громко ругаясь. Ярослав первый бросается ко мне, и за смелость получает еще один душистый залп прямо в лицо. Кир демонстративно зажимает нос двумя пальцами, Леша трясет волосами, пытаясь их просушить, а Коля и Толя синхронно разводят руки в стороны.

– Риша, какого фига?! – спрашивают братья в один голос.

– Привет, команда «Винкс»! Какими судьбами?! – смеюсь я.

– По твою душу, – заявляет Ярослав и надвигается на меня, точно темная грозовая туча.

Прячусь за широкой спиной Кирилла и выглядываю из-за его плеча. Парни недовольно хмурятся, но уже через секунду на их лицах появляются усмешки, потому что я поднимаю руку с флаконом, нацелившись на единственного выжившего. Пшикаю душистую воду на белую шапку и отскакиваю в сторону.

– Риша, блин! Нельзя стрелять в спину! – вскрикивает Кир.

– Да? Еще минуту назад ты не возмущался, – отвечаю я.

– Так тебе и надо, предатель, – бурчит Леша, а Коля и Толя синхронно кивают.

– Да ну вас! – Кирилл отряхивает шапку и тянется за флаконом в моей руке. – Дай-ка это мне, пока еще кто-нибудь не пострадал.

– Нет уж. Это дорогой моему сердцу подарок. – Убираю душистую воду в рюкзак и достаю связку ключей. – Чего приперлись-то? Соскучились?

Толя и Коля хватают пакеты, лежащие под скамейкой, и демонстративно их приподнимают.

– Подумали, ты проголодаешься после своих танцулек, – говорит Ярослав, но хитрые переглядки Леши и Кирилла не позволяют проникнуться заботливым жестом.

– Ага, конечно. Подумали, что я приготовлю вам ужин, – язвительно поправляю я.

– Мы поможем!

– Конечно!

– Еще бы!

Закатываю глаза и открываю дверь подъезда. Оборачиваюсь к гномам и приподнимаю бровь:

– И чего стоим? Картошка сама себя не почистит.

Над плитой клубится пар, стучат ножи по деревянным дощечкам. Гномы с особым усердием режут овощи, разместившись за большим круглым столом, а я слежу за мясом, сжимая в руке пластиковую лопатку. Не хотелось бы ломать зубы об угли, как в прошлый раз, когда мы доверили это дело Леше.

– Ну-у-у… и как первое занятие? – спрашивает Ярослав, ловко расправляясь с огурцами для са-лата.

– Нормально, – отвечаю я скучающим тоном.

– А сколько человек ты довела до слез? – Леша пытливо прищуривается, а Коля и Толя крадут по дольке помидора из-под его ножа.

– Нисколько! – возмущаюсь я.

По комнате прокатывается волна дразнящих насмешек, гномы кривляются и многозначительно кивают друг другу, явно намекая на то, что не верят моим словам.

– А если честно? – Кирилл склоняет голову, а мне так и хочется стукнуть по его бритой макушке.

– Сейчас ты у меня сам зарыдаешь.

– Брось, Риша, – хохочет Коля.

– Мы не первый день тебя знаем, – подхватывает Толя.

– Зато он легко может стать последним.

– Кто тебя так выбесил? – серьезно спрашивает Ярослав, и парни замолкают, внимательно уставившись на меня.

Вздыхаю и принимаюсь медленно перемешивать кусочки свинины. Вспоминаю растерянных курочек и обиженную Лесю, насмешливый взгляд клоуна и его нескрываемое пренебрежение.

– Да был там один…

Коля подходит к плите и закидывает в кипящую воду уродливые кусочки очищенной картошки, искоса поглядывая на меня:

– Что за тип?

– Неужто твой принц? – выглядывает из-за плеча брата Толя.

– Нет, не он. – Нервно покусываю нижнюю губу, весь сегодняшний день кажется каким-то дурацким розыгрышем. – Прикиньте, их двое.

Гномы недоуменно хмурятся, ожидая дальнейших объяснений. Убавляю огонь на плите и разворачиваюсь лицом к столу, складывая руки на груди.

– Близнецы. Я сама офигела. А тот, что понравился мне, уже занят.

– Однояйцевые? – уточняет Коля.

– Да уж лучше бы двух. Зачем Рише неполноценный мужик? – смеется Толя.

– Сколько у них там чего, я не считала, – отвечаю шутникам, – но они одинаковые. Совсем!

– Бери второго, – не задумываясь, предлагает Ярослав. – Если одинаковые, то и разницы ты не почувствуешь.

– Конечно, почувствую! Второй идиот! Наглый, самоуверенный и… да он… он… Взбесил меня за пять секунд, обидел хореографа, а всю группу выставил непонятно кем! Таланта нам не хватает! Вы прикиньте?!

– Как он тебя зацепил, – скалится Ярослав.

– Наверное, увидела в нем родственную душу, – тихонько хихикает Кирилл.

Остальные гномы переглядываются, плохо скрывая улыбки.

Ах так?! Хватаю острый перец и заношу баночку над сковородой.

– Риша, пожалуйста! – Ярослав вытягивает руки. – Ты самый прекрасный ангел. Мы все это знаем. Не поступай с нами так жестоко.

– У тебя же чистая душа!

– Ты умница и красавица!

– Добрая и милая!

– Э-э-э… – Толя испуганно таращится на меня, растерявшись.

Встряхиваю ладонью, гномы напряженно затихают, потому что никто из них не любит острую еду.

– И-и-и… мы тебя… – мямлит Толя. – Мы тебя безумно любим.

– Да!

– Миллиард процентов!

– В рот мне ноги, если лжем!

Качаю головой и убираю перец, а гномы облегченно выдыхают.

– Значит, ты туда больше не пойдешь? – спрашивает Леша и ловит бутылку растительного масла, отправленную в полет Колей.

– Вообще-то я купила абонемент.

– Серьезно?

– А что такого? Я не могу заняться танцами просто для себя?

Медленно оборачиваюсь, гномы молчат. Поджимаю губы и снова тянусь к перечнице.

– Конечно, можешь!

– Это сто пудов твое!

– Да ты рождена для танцев!

Ужин проходит за обсуждением новой развлекательной программы. Помимо подработок гномов у нас с ними есть маленькое совместное дело – мы работаем аниматорами, ведем детские дни рождения и праздники. Я, Коля и Толя – артисты. Леша спец по фокусам и шоу мыльных пузырей. Кирилл оператор, а Яр отвечает за сценарии, музыку и костюмы. Пару дней назад поступил заказ на организацию дня рождения мальчика, который без ума от черепашек-ниндзя. Такого у нас еще не было, поэтому предстоит основательно подготовиться.

Спустя пару часов, когда все детали оговорены, а кухня снова сияет чистотой, я провожаю гномов на выход, едва переставляя ноги от усталости. Скорее бы упасть в горячую ванну, а после в чистую постель, чтобы забыться в бесцельном просмотре юмористических видеороликов.

– От меня все еще несет этой сладкой фигней? – бурчит Леша, крепко обнимая меня на прощание.

Утыкаюсь носом в его гладкую щеку, глубоко вдыхаю и отстраняюсь.

– Снова свидание? – весело спрашиваю я.

– Ага.

– Первое и последнее?

– Как знать, – подмигивает он.

– Нормально ты пахнешь. Не волнуйся. – Хлопаю друга по плечу и замечаю, как Кирилл берет с тумбочки флакон маминых духов.

– А сейчас будешь пахнуть еще лучше, – говорит он, опрыскивая Лешу с головы до ног.

– Ах ты свинина копченая! А ну иди сюда!

– Пока-пока, Риша! – кричит Кирилл, бросая духи Ярославу в руки.

Парни выбегают на лестничную клетку, слышится громкий удаляющийся топот. Коля и Толя одновременно чмокают меня в щеки и пулей вылетают из квартиры, по всей видимости, не желая пропускать представление. Яр беззвучно хмыкает, поглядывая на распахнутую дверь, и закрывает ее.

– Они когда-нибудь повзрослеют? – вздыхает он, возвращая духи на место.

– Зачем? Тогда они станут скучными и занудными задницами. Прямо как ты.

Ярослав щелкает меня по носу, по-доброму усмехаясь, и пристально смотрит в глаза.

– А ты никуда не торопишься? – спрашиваю я, поморщившись.

– Нет.

– Яр, я в порядке. Правда.

– Знаю. Просто хочу еще немного поболтать. Ты против?

– Нет, но… ты так смотришь, будто я умираю.

– Горошек не звонил?

Опускаю подбородок и мотаю головой. Пристрастие бывшего к боксерам в горох никогда не будет забыто, только почему-то сейчас эта шутка уже не кажется смешной.

– Я его заблокировала, но не думаю, что он хотя бы пытался. Обычно, когда бросают кого-то, потом не ищут общения.

– Мы могли бы…

– Не-а. Он этого не стоит. Да и за что? За то, что он нашел себе нормальную девушку?

– Ты и есть нормальная девушка.

Вспоминаю последний разговор с бывшим, правая ладонь зудит, а левую щеку покалывает.

– Ага, – тихо отвечаю я. – А ты королевская креветка.

– Риш, только скажи. Мы…

– Я правда в норме! – перебиваю строго.

– И поэтому ты потащилась на танцы за первым милым парнем, который с тобой заговорил?

Словесный удар попадает точно в цель, живот напрягается, а щеки горят. Вся ситуация с Владом полнейший сюр, который никак не вписывается в мой привычный порядок вещей, но… в этом и суть! Мне жизненно необходимо выйти за пределы обыденности, потому что здесь стало слишком невыносимо.

– Обязательно нужно было произносить это вслух? – спрашиваю я.

– Если не я, то кто?

Тяжело вздыхаю, Ярослав опускает руку на мою макушку и нежно ерошит волосы.

– Риша, никто тебя не осуждает. Желание забыться и отвлечься – обычное дело после расставания. Тем более после первого.

– Оно не первое.

– Первое серьезное, – исправляется Ярослав. – Горошек козел. Ты злишься, и это нормально, но… не стоит лезть на рожон и искать новое поле для боя. Ладно?

– Я могу за себя постоять.

– Бесспорно. А еще ты умудряешься устраивать ссоры и драки везде, куда бы ни пришла.

– Хочешь сказать, я плохой человек? – бормочу обиженно.

– Конечно, нет, – ласково отвечает Ярослав, правда, в его тоне чувствуется какой-то подвох.

– Но-о-о… – напряженно тяну я. – Говори уже. Не сахарная, не растаю.

– Тот парень… второй близнец…

– А что с ним?

– Ты решила продолжить занятия из-за него?

– Нет.

– Не ври мне.

Ярослав цепляет пальцами мой подбородок. Его зеленые глаза впиваются в мои, испытывая и вынуждая.

– Может быть, – тихо сознаюсь я. – Совсем чуть-чуть. Я просто хочу утереть ему нос, если представится такая возможность. Только и всего.

– Из-за того, что он довел до слез девчонку, которую ты едва знаешь?

– Даже я могу быть благородной! – рассерженно топаю. – И он обидел всю группу! Тебя там не было, ты не знаешь…

– О-о-о, – усмехается Ярослав. – Риша решила поиграть в мстителя?

– А если и так, то что? Что в этом плохого?

– Ничего. – Он хитро щурится и снова щелкает меня по носу. – Риша решает. Как всегда. Развлекайся, я ставлю на тебя.

– Правда?

– Да, – уверенно кивает он. – Ты его уделаешь.

– И ты не будешь переубеждать меня? Типа нельзя просто так мочить людей и все такое. Что нужно быть сдержанной и доброй.

– Я же твой друг, а не его. Если ты говоришь, что он напрашивается, значит, так и есть. В нашем городе явно не хватает борцов за справедливость.

– Ты смеешься надо мной?

– Немного, – отвечает Ярослав, наморщив нос.

– На самом деле… – медленно проговариваю я, – мне правда понравилось занятие. Я соскучилась по танцам и… не знаю. Может, этот тип и не появится больше. Вдруг в этот раз все будет иначе. Вдруг я…

– Так и будет, – решительно заявляет Ярослав. – Новая обстановка, впечатления, опыт. То, что нужно. А еще новые друзья.

– Не надейся, – хмыкаю я. – Вам никогда от меня не избавиться.

– Ты же сказала, что девчонки были милые.

– Так и есть, а я с такими не дружу. Ни с какими не дружу.

– Может, если ты сосредоточишься на мире, а не на войне, то…

– Ой все! – Я хватаю Ярослава за плечи и разворачиваю. – Вали уже. Сеанс окончен.

Он, тихо посмеиваясь, шагает вперед и распахивает дверь, оглядываясь:

– Увидимся завтра, решала.

– По-ка! – активно машу рукой, недвусмысленно намекая, что жду не дождусь, когда он уйдет.

Ярослав качает головой и закрывает дверь, а через две секунды доносится его строгий голос из коридора:

– Не слышу!

Проворачиваю две внутренние защелки.

– Умничка! – кричит Ярослав. – Если что, звони!

Ну вот и все, теперь можно по-настоящему отдохнуть.

Наполняю ванну и, скинув одежду, забираюсь в горячую воду, которая быстро расслабляет окаменевшие мышцы. Вдыхаю мягкий фруктовый аромат пены, на стеклянной полочке стоит розовый флакон, а маленькая фея с этикетки надменно улыбается, как бы говоря: «Тебе никогда не стать такой, как я. Это невозможно». И не поспоришь.

Интересно, если я действительно была бы миловидной девочкой, хлопала глазками и носила розовые платьица, то нравилась бы людям больше? Так это работает? Возможно, тогда Горошек не бросил бы меня ради куклы, что прикрывает ладошкой рот, когда смеется. Разумеется, мне хочется считать ее развратной стервой, но… Я видела их на днях в университетском кафе. Честно? Лучше бы я ослепла.

Погружаюсь под воду, отгоняя воспоминания о влюбленной паре, сладко улыбающейся друг другу. Выныриваю, хватая ртом воздух, и с ненавистью хлопаю по мягкой пенной горке. Ну не такая я! Не такая! А насильно меняться или изображать из себя ту, кем не являешься, глупо. В этом я уже убедилась. Чем слабее ты кажешься, тем больше на тебя нападают. И вся эта мишура о том, что тебя обязательно кто-то придет и спасет, – чушь! Доказательств у меня целая карта из старых шрамов как на теле, так и на сердце. Я не слабачка, не плакса и не принцесса, ожидающая защиты и покровительства. А если кого-то что-то во мне не устраивает, они могут прогуляться в очень интересном направлении. Я, так уж и быть, даже маршрут построю.

* * *

Бегу в «Малый, зажигай!», перепрыгивая лужи, в которых плавают жухлые листья, и изо всех сил стараюсь выкинуть из головы лекцию о государственных и муниципальных финансах. Такая бредятина. И кто все это придумал? С начала нового семестра я все чаще размышляю о том, что стоит бросить университет. Мама не против, но есть еще загвоздка. Я пока не знаю, к чему на самом деле у меня лежит душа, и уж лучше с каким-нибудь образованием, чем вообще без него. Вдруг я захочу пойти в депутаты или открыть бизнес. Может, завтра я встречу сногсшибательного авантюриста, который позовет меня в Китай грабить банки или организовывать денежные махинации на ставках в Англии. Вот тут уже никуда без знаний иностранных языков и мировой экономики. В конце концов, что я буду делать целыми днями? На фоне безделья и крыша может поехать, а я очень дорожу своим благоразумием. Ну, его остатками.

С силой дергаю парадную дверь и влетаю в холл креативного центра. Неожиданное столкновение на секунду дезориентирует, а в темноте перед глазами пляшут мелкие вспышки. Бормочу тихие извинения, потирая ушибленный нос, и отступаю на пару шагов, поднимая взгляд. Дурные мысли мигом растворяются, губы растягиваются в улыбке, заставляя пожалеть о том, что я не воспользовалась гигиенической помадой перед тем, как пробежаться по городу. Парень-мечта выглядит сегодня еще лучше, чем в прошлый раз. Бодрый и свежий. На нем темно-серые спортивные штаны, белая футболка, сквозь которую проступают очертания мышц, а волосы в симпатичном беспорядке. Такое ощущение, что он недавно проснулся и выскочил сюда прямо из душа. Милый до коликов в животе.

– Ты как? Не сильно ушиблась? – обеспокоенно спрашивает Влад.

– Нет. Все в норме, не волнуйся. Извини, что налетела.

– Торопишься на тренировку? – На гладко выбритой щеке появляется ямочка, окруженная россыпью веснушек.

Это несправедливо. Ну почему он уже занят? И почему он продолжает быть таким внимательным со мной, не позволяя умереть надежде на взаимный интерес?

– Типа того, – киваю я, а сердце взволнованно набирает темп. – Ты сегодня снова с нами?

– Я теперь всегда с вами.

– Вот как? Ясно.

Завожу руки за спину, пряча горячие ладони в задних карманах джинсов, и легонько покачиваюсь. Влад задумчиво склоняет голову и беззастенчиво меня рассматривает:

– Не могу понять…

– Что именно?

– Ты рада этому или нет?

– Я…

– Стас! – раздается громкий крик.

Из-за угла выходит копия парня, который стоит передо мной, только одет он в свободную лимонную футболку и синие широкие джинсы. Осознание обрушивается снежной лавиной, а мой собеседник нехотя оборачивается к брату:

– Да, роднуля? Что-то случилось?

– Станок разболтался!

От злости хочется наступить Стасу на ногу и изо всех сил двинуть в живот. Побрился он, ты посмотри! Я ведь решила, что это Влад снова со мной флиртует, а на самом деле это наглый второй близнец. Недовольно качаю головой, собираясь уйти, но Стас ловко преграждает мне дорогу, продолжая разговор с Владом:

– А я тут при чем?

– При том, что ты нам помогаешь. Мне нужно настроить технику, занятие скоро начнется. Или ты хочешь, чтобы Леся взяла в руки шуруповерт?

– Если она это сделает, чтобы просверлить твою черепушку, я не против.

– Стас!

– Что? Я занят важным разговором. – Он обнимает меня за плечи, пресекая еще одну попытку сбежать. – Не видно?

Влад удивленно выгибает бровь, и я с трудом сглатываю.

– Привет, Арина. Рад тебя видеть.

– Привет, – глухо отзываюсь я.

– Иди уже, – говорит Стас. – Ты нам мешаешь.

– Займись станком, как закончите. Роднуля, – ядовито бросает Влад и скрывается из виду.

– Эй! Грабли убери! – Я возмущенно отталкиваю Стаса и получаю в ответ на редкость гадкую улыбку.

– Что, обезьянка? Решила, что я это он?

Сжимаю зубы и приподнимаю подбородок, не собираясь реагировать на очевидную провокацию.

– Ой, простите, – глумливо усмехается Стас. – Риша Мариновна. Верно?

– Надо же, – хмыкаю я. – Думала, у отсталых плохая память.

– А я – что все обезьянки милые.

В мире еще не придумали слов, чтобы описать, как он меня бесит. Больше, чем лук в бургерах или нераскрывшийся попкорн.

– Есть разговор, Риша Мариновна. Выслушаете? Я могу еще разок притвориться братом, если вам так будет легче.

– Мне будет легче, если ты добровольно уйдешь с дороги.

– Ты моя должница.

– Да неужели? Звони коллекторам, один ты не справишься.

Решительно шагаю вперед, нарочно задевая Стаса плечом по руке, и направляюсь к танцевальному классу.

– У-у-у, какие мы дерзкие, – летит мне в спину. – Зря вы так, Риша Мариновна. Я мог бы вам помочь.

– Себе помоги, – отвечаю я, не оглядываясь.

POV: Стас

Пока ученицы Леси переодеваются и готовятся к занятию, я заканчиваю возиться со станком. Затягиваю последний болт и про себя ругаюсь на младшую группу. Эти несносные малявки висят на брусьях, как обезьяны на ветках, но иногда я даже завидую их наивной радости и искреннему любопытству к окружающему миру. Они делают то, что хотят. Смеются, дурачатся, плачут, если больно, бьют, если их кто-то обидел. У них все так честно по отношению к себе и другим, что сводит зубы. И куда это исчезает с годами? Почему, когда мы взрослеем, наши эмоции делятся на допустимые и недопустимые? Плакать больше нельзя, драться тоже. Громко смеяться или ругаться – моветон. Мы превращаемся в скучных, серых и удобных для общества роботов. Максимум сдержанности, минимум удовольствий.

Замечаю испепеляющий взгляд брата. Наверняка боится, что я снова испорчу тренировку. Целюсь в него из шуруповерта, точно из пушки, Влад демонстративно качает головой и отворачивается. Будь мы детьми, для разрешения конфликта было бы достаточно устроить какое-нибудь глупое соревнование или бой на подушках, но мы слишком взрослые и гордые для этого. Остается только терпеть. И мне, и ему. Спасибо матери, что снова привязала нас друг к другу. И на что она рассчитывает?

– Девочки, всем привет! Здорово, что нас все еще так много! – задорно говорит Леся выходящим из раздевалки ученицам. – Сейчас разомнемся, потянемся, а потом потанцуем. Готовы?

Девушки утвердительно кивают и выстраиваются в три ряда перед зеркальной стеной. Влад включает музыку, Леся начинает разминку, а я скучающе осматриваю присутствующих. Кого? Кого из этих дилетанток мне выбрать в партнерши? Вспоминаю фразу из мультика, что шел сегодня по телевизору в буфете, когда я завтракал: «У тебя усы. У тебя угри. Не то. Не то, не то. А у тебя, видно, прекрасный характер. И это что, самое лучшее?»[1] Разумеется, все не так плохо, но, глядя на этих девчонок, у меня едва ли появляется желание танцевать с ними лирический номер. Залипаю на округлых ягодицах, обтянутых фиолетовыми лосинами. Соблазнительные формы уже совсем не удивляют, я много лет работал бок о бок с очень красивыми девушками, но у них, помимо внешности, была еще и профессиональная подготовка, а здесь… привлекательно, но ничего особенного. Ничего из того, что действительно мне нужно.

Через зеркало ловлю на себе раздраженный взгляд Риши Мариновны. Кажется, она заметила, куда было направлено мое внимание. Завидует, что ли? Разглядываю худенькую фигуру, упакованную в простой спортивный костюм. Ничего так, не горы, но и не равнины. Формы есть, пусть и не слишком яркие, только вот эта моська озлобленной чихуахуа все портит. Смотрю ниже ее поясницы, чуть склонив голову, и одобрительно киваю. Риша Мариновна, не стесняясь, вскидывает правую руку с оттопыренным средним пальцем, продолжая прыжки, как ни в чем не бывало. Вот же злюка, я ведь комплимент ей сделал. С флиртом эта обезьянка явно не в ладах. Тяжело ей, наверное, живется без секса.

Прикрываю ладонью рот, широко зевая, и плетусь в дальний угол зала. Я обещал маме, что буду помогать на занятиях, но, похоже, лучшая помощь от меня – не отсвечивать и помалкивать. Усаживаюсь у стены, опустив руки на согнутые колени. Леся заканчивает разминку и просит учениц взять коврики для растяжки. На этот раз обходится без схваток. Риша Мариновна успевает урвать себе один из общей кучи, и я, если честно, немного расстраиваюсь, потому что скука все больше туманит разум.

Тихо звучит музыка, тусклые солнечные лучи разливаются по светлому деревянному полу, а монотонный счет Леси вгоняет в транс, заставляя вспоминать наши совместные репетиции. Тогда все было так просто. Казалось, еще немного и коснемся звезд.

– В бабочку, девушки! – командует Леся. – Мышцы расслаблены, колени тянутся к полу.

Нехотя поворачиваюсь, наблюдая, как легко Леся выполняет упражнение. Ее темные волосы лежат на изящных плечах, спина прямая, а пухлые губы растянуты в уже такой родной и привычной улыбке. Мысли раздваиваются, а это значит, что не я один слежу за Лесей. Смотрю на брата, словно в зеркало, его очарованный взгляд отражает мой собственный. Злость поднимается горячим паром из живота вверх по горлу и вырывается наружу шумным вздохом. Кому нужна эта глупая игра в поддавки? Из-за нее страдают все трое, а мог бы… только один. Я знаю, что проиграл. Знаю! И мне было бы куда легче смириться с поражением, если эта парочка не держала бы меня за идиота.

По залу разносится тихое озадаченное бормотание, почти ни у кого из девушек не получается выполнить бабочку как следует, и только одна из них с решимостью самурая давит на разведенные в стороны колени, стараясь уложить их на пол. А Риша Мариновна, оказывается, настоящий боец. Ее брови нахмурены, глаза блестят, даже щеки покраснели. Похвальное рвение, да вот только бессмысленное.

Леся отходит к краю первого ряда, Влад зачарованно наблюдает за ней. Хороши хореографы, у них сейчас ученица покалечится, а им хоть бы что. Похоже, все-таки придется помочь. Подкрадываюсь к Рише, опускаюсь на колени за ее спиной и наклоняюсь к уху:

– Разрыв связок хочешь?

– Я могу это сделать, – серьезно отвечает она. – Не мешай.

– Можешь, но не так. – Обхватываю ее запястья и устраиваю их поверх прижатых друг к другу ступней. – Теперь расслабься.

– Теперь свали. Мне не нужна…

– Какая же ты вредина, – усмехаюсь я и провожу ладонями по ее бедрам, медленно подбираясь к коленям. Надо же, а у нее и мышцы есть. – Дышите, Риша Мариновна.

– Да я…

Мягко надавливаю, Риша тут же каменеет. Еще немного усилий, и она дергается, едва не ударяя меня затылком по носу. Травмоопасная девчонка, но и я не из пугливых. Стоит кое-что проверить.

– Спокойно, – тихо прошу я и встречаюсь с ней взглядом через отражение. – Я знаю, что делаю. Ты хочешь сесть в бабочку или нет?

Риша глубоко вдыхает, ее грудь вздымается, а губы вытягиваются в полоску. Боремся пару секунд, и в конце концов она закрывает глаза и медленно выдыхает, расслабляя мышцы ног. Ну точно боец. Мне нравится. Прикладываю чуть больше силы, ее колени опускаются.

– Умница. Еще разок. Вдо-о-ох, – приглушенно проговариваю я и сам втягиваю носом воздух.

Чувствую тонкую фруктовую сладость, исходящую от ее волос, и невольно улыбаюсь, потому что Риша на удивление легко позволяет перехватить контроль. Сомнений все меньше, она определенно занималась танцами раньше, возможно, даже парными. И самое приятное, в ней нет смущения и нарочитого кокетства, ведет себя по-деловому холодно и гордо. С этим можно работать.

– Выдох, – хрипло произношу я, чувствуя, как мы с ней подходим к пределу.

Ноги Риши дрожат, но эта обезьянка не из тех, кто останавливается на половине пути. Она делает еще одну серию дыханий, до финиша остается всего сантиметров пять. Сопротивление нарастает, и Риша вдруг расстроенно шепчет:

– Все. Дальше никак.

– Чуть-чуть осталось.

– Да и плевать. Я не могу.

– Можешь, – уверенно заявляю я.

– Я… черт, как же больно, – бурчит Риша.

Сейчас с опущенной головой, закрытыми глазами и светлыми растрепанными волосами, касающимися розовых щек, она так похожа на маленькую девочку, что невозможно устоять. Я всегда добр с детьми, поэтому легонько сжимаю ее колени и говорю ласково:

– Совсем немного, Риша. Доверься мне. Все получится.

– Нет-нет. Все, Стас, хватит!

Она болезненно морщится, но я не убираю рук. Касаюсь грудью ее спины и практически зарываюсь лицом в мягкие волосы:

– Просто дыши. Я же чувствую, что ты можешь больше.

– М-м-м… – глухо мычит Риша, и этот звук впитывается в кожу, расползаясь крупными мурашками.

Напрягаю руки, гортанное рычание Риши Мариновны заставляет сердце подлететь к горлу, а ее колени наконец-то прижимаются к полу. Дрожь сотрясает тело, и непонятно, чья она. Моя или ее? С трудом сдерживаю участившееся дыхание, приличных мыслей нет. Не успеваю остановить собственные ладони, принимаясь поглаживать бедра сквозь тонкую ткань спортивных штанов. Выглядываю из-за Риши, отражение в зеркале – лучшее, что я видел за сегодняшний день. Ее лоб нахмурен, а зубы терзают нижнюю губу.

– Только посмотри, – шепчу сквозь улыбку, – очень даже неплохо.

Риша изумленно распахивает глаза. Не самая идеальная бабочка, но результат и правда недурен.

– Вау! Арина, какая ты молодец! – восхищенно вскрикивает Леся, и Влад тут же с ней соглашается.

– Круто!

– Я тоже так хочу!

– Ничего себе! – подхватывают девчонки.

– Ну вот, Риша, а ты боялась, – по-доброму усмехаюсь я, правда, момент нашего единения заканчивается так же быстро, как и начался.

– Убери-ка ты руки, – шипит она, – пока я их не выдернула и не запихнула…

– А вот и благодарность. – Встаю, намереваясь отойти, но обезьянка хватает меня за штанину. – Ну что еще?

– Собирай меня. Я ног не чувствую.

– Может, так и оставим?

– А может, я тебе в жбан дам? – хрипит она, обхватывая левую ногу обеими руками, и вытягивает ее с протяжным вздохом.

Странное напряжение стягивает живот, и я замираю. Риша поднимается, продолжая тихо постанывать, и толкает меня в плечо, вышибая из головы не самые благопристойные мысли. А вот за это спасибо, что-то меня повело.

– Изверг! – рычит она.

– В твоем лексиконе есть слово «спасибо»?

– Только для особых случаев.

– Ну конечно. Вы молодец, Риша Мариновна, но еще есть куда расти. Если что, обращайтесь.

– Снова хочешь сказать, что можешь лучше? – Риша воинственно хмурится, глядя на меня исподлобья.

Вглядываюсь в зелено-карие глаза с темной окантовкой. Такое ощущение, что их раскрасили карандашом, пропуская мелкие участки. Откуда в ней столько бычки? Что ни слово, то злобный выпад. Защищается даже тогда, когда на нее никто не нападает. Я ведь похвалил ее. Почему она злится?

– Садись! – Риша тычет пальцем в коврик.

– Что? – переспрашиваю я, потеряв нить разговора.

– Давай-давай. Твоя очередь. Посмотрим на идеальную бабочку.

Это было бы слишком легко и скучно. Небрежно пожимаю плечами и отступаю:

– Я сам так не могу. Растяжки нет.

Уголки губ Риши дергаются в демонической ухмылке. Садистка! Так и знал!

– О-о-о, не волнуйся, Стас. Все получится. Я в тебя верю. – В ее словах столько радости и предвкушения, что я едва сдерживаю смех.

– У тебя силенок не хватит, обезьянка.

– Да-а-а? – Риша хитро прищуривается и тянет меня к станку. – Присядь-ка сюда, милый. Сейчас ты узнаешь, сколько у меня силенок.

Становится все интереснее. Что она задумала? Никак не оставит идею доказать, что я ничего из себя не представляю? Леся и девочки затихают, тренировка поставлена на паузу. Позволяю Рише усадить меня спиной к станку, подтягиваю ноги и развожу колени в стороны, нарочно не показывая все, на что способен. Разумеется, я сажусь в бабочку! У меня нет проблем с растяжкой с тех пор, как в четыре года я освоил поперечный шпагат.

Риша, оправдывая свою кличку, ловко взбирается на станок и упирается ступнями мне в колени. Ого! Даже так?!

– На голову мне сесть собираешься? Ты не только обезьянка, но еще и извращенка?

– Дыши, Стас, а не болтай, – грозно рычит Риша.

– Я был нежнее.

– Любишь понежнее? С этим не ко мне.

– Это я уже понял.

Расслабляю мышцы, колени стремительно опускаются к полу. Риша, растерявшись, сползает мне на плечи и хватается за подбородок, чтобы удержать равновесие.

– Какого… – пищит она, но не успевает договорить, потому что я с легкостью встаю.

Тонкие пальцы вцепляются мне в горло, а я крепко держу ноги, свисающие с плеч, ощутив еще одну волну жара по телу. Пора бы выйти развеяться вечером, что-то мне не нравятся эти странные реакции.

– Стас, все это очень весело, но у нас тут занятие, – говорит Леся, и я вспоминаю, где нахожусь.

– А ну поставил меня, – цедит Риша, щипая меня за ухо. – Сейчас же!

Покорно наклоняюсь, позволяя Рише Мариновне слезть, а сам не могу унять восторг от того, как легко и грациозно у нее это получается. Кажется, вопрос с партнершей почти закрыт. Остается только договориться, что наверняка будет непросто, но Белецкие не боятся трудностей.

– Мастер Леся, позволите мне украсть ненадолго эту милую ученицу? Буквально на несколько минут.

Риша успевает сделать всего шаг, прежде чем я разворачиваю ее и закидываю на плечо. Она упирается ладонями мне в спину, идеально балансируя. Да! Это точно оно! Шагаю к выходу из зала, беспокоясь только о том, что у меня может рассыпаться позвоночник от непрекращающихся тычков, а Риша Мариновна бросается такими словами, что Шнуров наверняка захотел бы взять у нее пару уроков русского матерного. Ну и девчонка!

Глава 3

POV: Риша

Стас опускает меня на пол посреди холла, и я тут же замахиваюсь, чтобы хорошенько врезать ему по роже. Он ловко отскакивает, выставляя руки перед собой для защиты, и говорит миролюбиво:

– Спокойно, Риша Мариновна. Всего лишь короткая поездка верхом.

– Да! На осле! Не смей делать так больше! Понял?! – яростно отвечаю я.

Мои ноги дрожат, внутренняя поверхность бедер охвачена огнем, и не только она. Кажется, еще чуть-чуть, и я превращусь в духа вулканов, чтобы утопить в лаве негодования это доставучее лживое парнокопытное.

– Тише. Чего ты так разнервничалась?

– Потому что ты – чертов обманщик!

– Кто? Я? – Стас прижимает ладонь к груди. – Искренность – мой конек!

– Как интересно ты произносишь слово тупость. Не садишься в бабочку, да?

– Не садился до этого дня. Клянусь! Ты – волшебница!

– Ага, – хмыкаю я и делаю шаг вперед, потому что дурачества Стаса все больше выводят из себя. – Ты прав, я – волшебница. Фея синяков и фингалов. Сейчас ты в этом убедишься.

Сжимаю кулаки, гневное дыхание опаляет ноздри. Я так сильно хочу ударить его, что темная пелена застилает глаза, заставляя позабыть обо всем.

– Ну не злись, – наигранно мило говорит Стас, отступая все дальше. – Ты что, шуток не понимаешь?

Вздрагиваю, точно от столкновения с силовым полем, и останавливаюсь.

«Риша, ты шуток не понимаешь?! Совсем больная!» – звучит в мыслях трескучий голос Горошка.

Медленно выдыхаю, глядя под ноги, и разжимаю подрагивающие пальцы. Снова занесло. Черт! Сдался мне этот показушник! Разворачиваюсь, чтобы поскорее уйти, но Стас выскакивает передо мной, преграждая путь.

– Погоди! Риша, я…

– Захлопнись и дай пройти.

– Да что с тобой? Показалось, мы отлично…

– Показалось!

Стас удивленно хлопает глазами. Неужели решил, что если я позволила ему помочь с растяжкой, то мы тут же забудем о его бесячих выходках? Вот идиот. Собираюсь вернуться в класс, но Стас раскидывает руки в стороны, не позволяя себя обойти. Не просто идиот, а упрямый идиот.

– Ну что?! – раздраженно спрашиваю я.

– Выслушай меня.

– Нет. Это все?

– Нет, – широко улыбается Стас. – Я никуда тебя не отпущу, пока…

– …пока ты еще жив, а это ненадолго.

– Я готов принять la petite mort[2] от твоих рук, если ты дашь мне объясниться. – Стас сексуально понижает голос.

– Фу! Не флиртуй со мной. Меня сейчас стошнит, – отвечаю я, скривившись.

– Ты знаешь французский?

Я – нет, а вот Лешка знает. И эту фразу мы обсуждали еще в прошлом году, когда наш бельчонок нашел подружку по переписке, несколько лет прожившую в Монпелье. Поджимаю губы, и Стас вновь показывает мне раскрытые ладони.

– Все-все, Риша Мариновна. Больше не буду. Только деловой подход. Идет?

Прищуриваюсь, вспышка гнева угасает, возвращая ясность мыслям. Ему от меня что-то нужно. Причем очень, раз уж он осмелился насильно вытащить меня из зала.

– Ладно. Валяй, – сухо бросаю я. – Только быстро.

Глаза Стаса загораются, и я хорошо знаю этот взгляд. Думает, что уже победил. Несчастный.

– Тебе ведь нравится Влад, верно?

Вопрос ненадолго выбивает почву из-под ног. Нервно сглатываю и молчу.

– Я не собираюсь подкалывать, – тут же оправдывается он. – Наоборот, хочу помочь. Я тебе, а ты мне. Выгодная сделка. Что скажешь?

Сделка? И что потребуется от меня? Я не знаю, где достать мужские мозги. У Стаса на лицо все признаки их отсутствия, а больше здесь ничем не поможешь.

– Риша, я серьезно. Для меня это – раз плюнуть.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Я устрою тебе свидание с братом, а ты станцуешь со мной номер на новогоднем концерте, – выпаливает он, довольно сияя.

– Всего-то?! – с наигранным воодушевлением вскрикиваю я.

– Да! Ты согласна?

– У тебя нет с собой зеркала?

– Что?

– Зеркала, – повторяю я.

– Э-м-м… – растерянно тянет он и гаденько ухмыляется. – Ты прекрасно выглядишь, не волнуйся. Владу понравится.

С лживыми комплиментами беда, горькая правда получается у него куда эффектнее. Тоже мне, помощничек нашелся. Он правда верит, что я на это куплюсь?

– О-о-о, я не сомневаюсь. Просто хочу проверить, не написано ли у меня на лбу «дура».

– Что? – удивленно переспрашивает Стас.

– Со слухом проблемы?

– Нет, я… я просто подумал…

– Серьезно? Не заметно.

Он настороженно замолкает, а я хватаю его за ворот футболки и тяну на себя, сталкивая нас лицом к лицу:

– Вернись в зал и попробуй еще раз. У тебя одиннадцать попыток. Вдруг удастся получить за Влада не только танец, а может, даже брата продавать не придется.

Брезгливо разжимаю пальцы и легонько отталкиваю Стаса, который на удивление послушно делает пару шагов назад. В этот раз он не пытается меня остановить, и я беспрепятственно возвращаюсь в танцевальный зал. Обида жжет глаза, поэтому приходится спрятаться за рваными прядями челки. Наверное, стоит уйти прямо сейчас. Попытка вписаться с треском провалилась, и моей вины в этом больше, чем хотелось бы. Когда я уже научусь сдерживаться?! Хватаюсь за ручку двери в раздевалку, легкое прикосновение к плечу заставляет остановиться и поежиться.

– Все нормально? – взволнованно спрашивает Леся.

Из-за ее спины выглядывают озадаченные лица курочек. Ну уж нет, я не доставлю им удовольствия увидеть мой трусливый побег.

– Порядок, – слабо улыбаюсь я.

– Ты…

– Сейчас вернусь.

– Ладно. Мы скоро начнем разучивать новые движения.

– Две минуты.

Леся одобрительно кивает, и я скрываюсь в небольшой комнате с низкими деревянными скамейками и бесчисленным количеством крючков на стенах. Прижимаю ладони к лицу, дыхание согревает кожу. То есть этот клоун считает, что я недостаточно хороша для Влада, так? Настолько жалкая, что без посторонней помощи не смогу его заинтересовать? Высший уровень унижения, потрясающее мастерство. А его предложение о совместном номере как еще один болезненный щелбан. Выбрал самую мелкую и неказистую в надежде, что она станет послушной собачкой? По издевательствам Стас точно получил бы целую сотню баллов.

Успокоившись, выхожу в зал и занимаю свободное место у окна в последнем ряду. Леся как раз приступает к объяснениям новых движений, но я слушаю вполуха. Скорее всего, сегодняшнее занятие станет последним, поэтому стараться ни к чему. Абонемент, конечно, жаль, но не настолько, чтобы добровольно три раза в неделю видеть две одинаковые моськи, одной из которых хочется улыбнуться, а во вторую плюнуть.

Встречаюсь взглядом с Владом, на его лице заметно искреннее беспокойство. Он дергает подбородком, как бы спрашивая – «все нормально?». Хочется крикнуть, что его брат – тупой бабуин, но я держу себя в руках. Может быть, я не идеальная Олеся, не модельная курочка и тем более не милая феечка, но… я никому не позволю манипулировать собой при помощи моих же желаний. Киваю Владу в знак того, что все хорошо, и включаюсь в тренировку, собираясь направить энергию в безопасное русло. Всего час, и я смогу уйти отсюда.

К концу занятия голова и тело наполнены приятным опустошением. Все-таки физическая активность – прекрасный помощник в борьбе со стрессом. В раздевалке звучит приглушенное кудахтанье, мелькают полуобнаженные девичьи тела, украшенные кружевным бельем. Курочки делятся впечатлениями о втором занятии, обсуждают планы на вечер и какой-то новый сериал. Пару раз замечаю их скептические взгляды и слышу неразборчивые перешептывания. Глубоко вдыхаю и натягиваю джинсы, сидя на низкой скамейке. Память подкидывает картинки из прошлого. Тесная комнатка школьной спортивной раздевалки, компания одноклассниц вокруг Лены Железняковой, которая притащила с собой набор косметики в розовом чемоданчике. Их веселый смех звенит в ушах, а ком в горле вырастает за мгновение. Я уже тогда прекрасно знала, что даже десять чемоданчиков не заставят одноклассниц посмотреть на меня с таким же интересом и обожанием.

– Выпьем кофе? – предлагает одна из курочек. – Тут вниз по улице есть прикольное местечко.

– О, да! Я знаю, где это. Бариста – моя одногруппница!

– Тогда идем!

– Подождите меня!

Курочки покидают раздевалку, даже не оглянувшись, и я медленно поднимаюсь, поворачиваясь к узкому зеркалу, висящему на стене. Ничего удивительного. Ничего нового. Я не из тех, к кому тянутся люди. С этим пришлось смириться еще в тот день, когда Лена не разрешила мне посмотреть тот дурацкий розовый чемоданчик и назвала страшилой, которой даже пластический хирург не поможет. Через пару секунд косметика уже валялась на полу, а рядом и мы с Железняковой, вцепившиеся друг другу в волосы. Вот крику-то было, еще неделю параллель гремела об этом событии.

Выхожу из раздевалки, погруженная в ленивые размышления. Может быть, стоит поискать другую танцевальную студию или записаться в спортивный зал? Попробовать бокс, карате или верховую езду? Интересно, в городе есть конюшня? Я могла бы принести с собой ведро моркови, чтобы задобрить коней, и ржала бы вместе с ними над тем, какая я завистливая неудачница, не умеющая держать себя в руках.

– Арина! – Громкий оклик застает меня у двери в коридор.

Влад стыдливо улыбается, сидя за столом с аппаратурой.

– Подойдешь? – просит он.

Пересекаю зал, осторожно ступая вдоль зеркал, чтобы не оставить грязи от уличной обуви. Влад стискивает пальцы, лежащие на колене, и спрашивает:

– Стас тебя достает?

– У него и к этому талант, – бесцветно отвечаю я.

– Мне жаль, что…

– И часто тебе приходится извиняться вместо него?

Влад кривит губы, все понятно без слов. Тихо хмыкаю и засовываю руки в карманы ветровки.

– Забей, – отмахиваюсь я. – Все нормально.

– Я поговорю с ним.

– Не стоит.

Влад вглядывается в мое лицо с таким сожалением, что становится неловко.

– Ты хочешь бросить тренировки? – спрашивает он.

– Это не совсем мое, – уклончиво отвечаю я.

– Неправда! Понимаю, Стас та еще проблема, но я…

– Это кто здесь проблема? – раздается за спиной насмешливый голос.

Серьезно? У меня тут первая со дня встречи нормальная беседа с Владом наедине, а этот клоун тут как тут. Он не проблема, он – чума!

– Стас, выйди.

Влад сурово смотрит на брата, а тот, вопреки просьбе, обнимает меня за плечи, крепко прижимая к себе. В ушах звучит писк закипающего чайника, еще чуть-чуть, и моя крышечка взлетит в воздух. Медленно поворачиваю голову, перед глазами сверкает надменная улыбка.

– Вы говорите обо мне, роднуля. Думаю, стоит поприсутствовать. Да, обезьянка? Ты со мной согласна?

– Слушай, – тяжело вздыхает Влад, – Маргарита Ивановна сказала, что ты должен помогать Лесе с занятиями, а не срывать их.

– Ага. До тех пор, пока не найду себе партнершу для новогоднего выступления, и-и-и… – Стас легонько встряхивает меня. – Я ее нашел!

Влад удивленно приподнимает брови, и я едва сдерживаюсь, чтобы не заорать во все горло. Освобождаюсь от объятий Стаса и поворачиваюсь к нему лицом. Его игривая усмешка четко дает понять, что вместо помощи меня теперь ждет шантаж симпатией к Владу. А я уж было подумала, что дно пробито.

– Стас, ты, похоже, что-то перепутал. Я отказалась от твоего предложения.

– Да ну? Уверена?

– Абсолютно, – отвечаю спокойно. – Я не буду танцевать с тобой, а если захочу пойти на свидание с твоим братом, то не постесняюсь пригласить его сама. Мне не нужны сводники.

Улыбка исчезает с лица Стаса так быстро, что даже забавно. Так-то, пупсик. Не на ту напал. С наслаждением наблюдаю за его недоумением. Говорю же, несчастный.

– И да, – обращаюсь к Владу. – Твой брат заключает сделки с девчонками, обещая тебя. Наверное, потом сам с ними и встречается, ведь вас не так-то просто различить. Будь осторожен, береги репутацию.

Кажется, мои слова ввергают в ступор сразу обоих братьев, но мне это даже на руку. Направляюсь к выходу из зала и сталкиваюсь в дверном проеме с Лесей.

– О! Арина! Отлично поработали сегодня, – щебечет она.

– Да. Было супер.

– Увидимся на следующем занятии?

Задумываюсь всего на пару мгновений и отвечаю довольным тоном:

– Конечно. До встречи.

Покидаю креативный центр и попадаю в объятия прохладного вечера. Не без осечек, но… я победила. Повременю пока с поиском новой студии.

POV: Стас

– Вот же зараза, – цежу сквозь зубы и оглядываюсь.

Риша Мариновна уже скрылась из виду, зато Леся шагает к нам вместе с темной тучей негодования, нависшей над ее головой. Опять нотации? За что же мне все это?

– Что ты там предлагаешь девчонкам? – ошарашенно шепчет Влад.

– Я только этой предложил, – тихо отвечаю я. – Ты ей понравился, а мне кровь из носа нужно ее согласие.

– Ты совсем?.. – начинает бухтеть брат, но его любимая уже стоит рядом, недовольно сложив руки на груди.

Влад замолкает, и я прекрасно понимаю почему. Кто обсуждает свидания с другими девушками при своей? Какой же он хороший, правильный. Горжусь до соплей. Нужно попросить маму грамоту напечатать, шлепну ее на лоб Владу, чтобы все знали, какой он молодец.

– Мастер Леся. – Я шутливо кланяюсь. – Сегодняшняя репетиция была отменной. Ты растешь на глазах.

– Стас… – вздыхает она и набирает в грудь побольше воздуха.

– Что?! – возмущенно вскрикиваю, мешая ей начать проповедь. – Комплимент же! Разве вы не этого добивались?!

– Ты…

– Ой, брось! Вы были правы! У нас тут не военные сборы и не тренировки «Тодеса». Можно и подурачиться немного.

– У нас здесь занятия танцами, – серьезно говорит она. – Не нужно превращать их в цирковое представление.

– Как же быстро вы переобуваетесь. Веду себя серьезно – не нравится, несерьезно – тоже. Пойду-ка я погуляю, – взмахиваю рукой и разворачиваюсь.

– Мы не договорили, – рычит Влад.

– Да ну?

Выскакиваю из зала, не дожидаясь продолжения, и бросаюсь к лестнице. Преодолеваю два пролета и залетаю за первую попавшуюся дверь. В полумраке, разбавленном лучами вечернего солнца, пробивающимися из-за темных штор, виднеются два ряда деревянных старых парт и стеллажи с толстыми книгами и папками сценариев. Класс актерского мастерства. Помню, как-то раз я целовался тут с девочкой на пару лет меня старше. Сколько же у нее было слюней во рту.

– Да что с тобой такое?! – кричит Влад и бьет по выключателю на стене, зажигая свет.

– А с тобой?! – Я резко вскидываю подбородок. – Долго будешь в оленя играть?!

– Я… я… – растерянно бормочет он.

– Ты, Влад! Ты! Иди займись уже чем-нибудь полезным! Девушку свою поцелуй, на свидание ее пригласи, а от меня отвали!

– У меня нет девушки, – четко проговаривает он каждое слово.

– Так исправь это! Леся не будет ждать тебя вечно!

Влад понуро опускает голову, а я растираю руками лицо, пытаясь унять злость. Два месяца. У них было два гребаных месяца или даже больше, чтобы во всем признаться, но они продолжают лгать мне с завидным упрямством.

– И как она могла выбрать тебя? – Мой голос похож на скрежет, самому мерзко.

– Она никого не выбирала.

– Мы оба знаем, что это не так.

– Все не так, Стас! Мы… – Влад запинается, но я не дам ему собраться с мыслями. Не собираюсь слушать эту чушь в очередной раз.

– Ты просто трус. Если бы я был на твоем месте, то не сидел бы сложа руки.

– Чтобы потерять брата? – с вызовом спрашивает он.

Делаю шаг навстречу и с силой опускаю руку на его плечо.

– Фигового же ты обо мне мнения, роднуля, – хмыкаю я и отступаю в сторону.

Влад дергает меня за локоть, вновь разворачивая к себе лицом:

– Когда ты вернешься домой? Ты не можешь жить в центре.

– А что такого? До работы близко, в буфете классные пирожки с картошкой, а еще… я не мешаю тебе налаживать личную жизнь. Все в плюсе!

– Что за бред?

Молча пожимаю плечами. Я уже не знаю, как еще прямее сказать, что им с Лесей пора перестать скрываться.

– Серьезно, Стас. Заканчивай этот цирк и возвращайся.

– Вернусь, когда ты снимешь свои бутафорские ангельские крылышки.

– Между нами с Лесей ничего нет, – сквозь зубы цедит Влад.

– Да? Поэтому она торчит у нас дома каждый день и гоняет с тобой чаи?

– Мы друзья! Ты мог бы гонять чаи вместе с нами, как и раньше, но вместо этого…

– Все, больше не вынесу, – порывисто смеюсь я, противная сухость царапает горло. – Нравится вам дебила из меня делать? Вперед! Наслаждайтесь!

Выхожу в коридор, но не решаюсь облегченно выдохнуть, потому что интуиция подсказывает – это еще не все. Слышу шаги брата за спиной и всерьез подумываю сигануть в окно.

– Насчет Арины… – говорит он.

Запрокидываю голову, измученно мыча. Это невыносимо, лучше бы я остался бомжевать в Лос-Анджелесе.

– С ней я сам разберусь, – отмахиваюсь я.

– Но она сказала…

– …что ей нравишься ты. Я помню. Все девчонки выбирают тебя. Благо на эту я не претендую, она нужна мне для дела. Можешь и за ней приударить, если хочешь.

– Я…

– Не бойся, я не сдам тебя Лесе.

– Прекрати это!

– С радостью. Просто перестань идти за мной.

– Пошел ты к черту! – бросает Влад.

– Как раз туда и собираюсь.

POV: Риша

Я знала, что следующая пара дней после растяжки будет веселая, но чтобы настолько. Преодолеваю последний лестничный пролет, каждый шаг – мини-операция на связках. Мысленно ругаю Стаса, потому что отчасти это его вина, и посылаю сигналы в космос, чтобы он ощутил всю силу моего негодования прямо сейчас. Пусть у него горят уши, а икота не отпускает до тех пор, пока боль в моих мышцах не опустится с отметки «адская» хотя бы на один пункт.

Толкаю тяжелую дверь подъезда, яркие солнечные лучи слепят, но ноябрьская прохлада все четче дает о себе знать в порывах холодного ветра. Желто-бурая листва шуршит под ногами, пока я прогуливаюсь давно знакомым маршрутом до частного сектора, вместо того чтобы отправиться в креативный центр. Во-первых, я и хожу-то с трудом, какие тут танцы, а во-вторых, у Кирилла сегодня день рождения, и мы с гномами собираемся по-семейному отпраздновать это событие тихим ужином в «норе».

Сворачиваю с тротуара в переулок, осторожно шагая по присыпанной гравием дороге. Впереди виднеется старенький кирпичный дом, а у калитки стоит Ярослав с дымящейся сигаретой, зажатой между пальцами.

– Привет, Хохлома! Меня ждешь?

– Привет, Ри… – Он запинается и округляет глаза. – О боже! Что с тобой? Парень появился?

– Очень смешно, – фыркаю я, распахивая калитку.

– Или ты все-таки съездила на пробное занятие по верховой езде? – смеется друг, заключая меня в короткие приветственные объятия.

– Это из-за растяжки. Я же рассказывала.

– Точно. То упражнение, во время которого ты позволила второму близнецу тебя полапать. Получается, парень все-таки замешан.

– Все сказал?

– Я – да, но вот остальные тебя еще помучают.

– Посмотрим, – прищуриваюсь я и хлопаю Ярослава по руке. – Заканчивай травиться, иначе умрешь раньше Толи, а он уже забил это место, чтобы никого из нас не хоронить.

– Обещаю умереть последним, – подмигивает Ярослав и ведет меня к крыльцу.

Как я и предполагала, шутки о моей походке и причинах ее изменения довольно быстро превращают меня в Ришу-мстительницу-Мариновну. Уже через двадцать минут пять моих гномов сидят на ковре в гостиной с понуро опущенными головами и пытаются уложить колени на пол, делая злосчастную бабочку. Это их искупление за то, что испортили мне настроение.

– Почему мы вообще это делаем? – натужно хрипит Леша.

– Потому что вы не хотите весь вечер смотреть на мою недовольную моську.

– Риша, может, хватит? – скулит Кирилл. – Я вообще-то именинник. Пощади.

Ласково глажу его по кислотно-желтой шапке, которую успела вручить до того, как Леша начал меня пародировать, а Коля и Толя задыхаться от смеха.

– Ладно, – говорю я. – С тебя хватит.

Кир вытягивает ноги и шумно выдыхает, надувая щеки. Коля и Толя недовольно мычат, а Леша строит мне умоляющую мордашку.

– Нет-нет-нет. Вам еще три минуты, слабаки. А завтра мы все поугораем над вашими забавными походками.

– Риша, признайся, твой отец Сатана? – цедит Леша сквозь стиснутые зубы. – Тетя Марина точно ангел. В кого ты такая злющая?

Присаживаюсь перед бельчонком и упираюсь ладонями в его колени, надавливая:

– А ты думаешь, почему я Мариновна? Отчество Люциферовна отпугивало бы еще больше людей, да и папуля был бы не в восторге от открывшейся правды.

– Риша-а-а, – страдальчески тянет он.

– Ладно-ладно. Вы прощены, – хихикаю я и поднимаюсь. – Пойдемте уже есть. У нас все-таки праздник.

– Кир, а где вино? – Ярослав шустро вскакивает на ноги под громкий хруст коленей.

– Тебе не вино нужно, а кальций, – смеется Толя.

– Лучше новые ноги, – подхватывает Коля.

– Кир, вино, – повторяет Ярослав, не обращая внимания на подтрунивания братьев.

– Эм-м-м… Я его еще вчера в морозилку закинул.

– Ну ты молодец, конечно!

– А что такого? – удивляется Кирилл. – Алкоголь же не замерзает.

Он обводит взглядом друзей. Коля и Толя синхронно шлепают себя по лбу, Леша зажимает рукой рот, а мы с Ярославом качаем головами.

– Ты думал, что градусы в нем – это про температуру? – снисходительно спрашивает Яр.

– Разве нет?

– Идем греть вино, – вздыхает Ярослав и хватает меня за руку.

– Может, глинтвейн сварим? – предлагаю я, послушно шагая на кухню.

– Эй! Да что я сделал не так?! Ребята! Мне кто-нибудь объяснит?!

Вечер проходит шумно и весело. Шутки, подколы, разговоры обо всем и ни о чем. Леша хвастается очередной ягодкой, которую сорвал, Кирилл с восхищением носится с новым объективом для камеры, а Ярослав уговаривает Колю и Толю набить парные татуировки с надписью «Биба и Боба». Горячий ароматный глинтвейн расслабляет тело, кажется, даже ноги болят меньше. Играет музыка, за столом звучит громкий смех. Если бы бабуля Леши была жива, то она очень удивилась бы, узнав, во что превратился ее дом. Дружеское общежитие или попросту «нора», как мы его называем. Парни живут здесь с начала первого курса, летом даже ремонт сделали. Местами криво и косо, конечно, зато своими руками. Не стыдно их будет женам отдавать, хотя… им всем стоит еще подрасти и многому научиться. Никогда не забуду, как Коля чуть не отбил себе три пальца, вешая полки в ванной, а Леша едва ли не спалил здесь все, решив, что духовка сама знает, сколько нужно готовить курицу.

– Так! – громко объявляет Коля, отодвигая пустую тарелку. – Предлагаю переместиться куда-нибудь, где нам потом не придется убирать.

– Я – за! – Леша игриво дергает бровями, потому что для него вечер пятницы будет бесконечно испорчен, если какая-нибудь милая девушка не посидит у него на коленях.

Ярослав, Кирилл и Толя поддерживают идею, а вот я как-то не очень разделяю их энтузиазм.

– Пас, – говорю я и поднимаюсь из-за стола, чтобы собрать грязную посуду. – Лучше домой поеду.

– Нет! – возмущается Кирилл. – Никаких домой! Ты едешь с нами!

– Зачем? Девчонок от вас отпугивать? Повеселитесь без меня.

– У меня день рождения, Риша, отказы не принимаются. Я, блин, десять минут в твоей дебильной бабочке сидел! Имей совесть!

Кирилл выхватывает у меня стопку тарелок, и жидкий соус, оставшийся от салата, выплескивается на мои рубашку и джинсы.

– Упс, – тихо произносит он.

– Вот теперь я точно никуда не поеду.

– Может, застираем и Лехиным феном просушим? – предлагает Толя.

– Мой фен не для того, чтобы сушить одежду! – злится Леша.

– Тебе жалко, что ли?!

– Вы и так его вечно таскаете! Он не пять рублей стоит! Я три месяца на него копил!

– Жопошник!

– Эй! Хорош! – вмешиваюсь я.

– Кхм-кхм! – раздается за спиной выразительное покашливание.

Оборачиваюсь, Ярослав стоит в дверном проеме, держа в руках голубой ужас, который мне пришлось надеть всего пару раз для образа Мальвины.

– Ни за что! – громко говорю я.

– Отпорем воротник и рюши, и будет вполне себе нормальное платье. Лех, тащи швейный набор. Кир, включи отпариватель, а Биба и Боба займутся посудой, – раздает указания Ярослав, не реагируя на мои протесты.

– Да вы издеваетесь, – бормочу я. – Лучше я сгоняю домой и переоденусь.

– Не сгоняешь, а сползаешь, – поправляет Ярослав. – Это слишком долго.

– Но…

– Риша наденет платье! Риша наденет платье! – весело распевают гномы.

– Это месть, да?

– Это твое покаяние, – выразительно выдыхает Леша. – Ты ведь не хочешь весь вечер смотреть на наши недовольные моськи?

– Это станет лучшим подарком на мой день рождения, – поддакивает Кирилл.

– Мои страдания – подарок?

– Не перекручивай, Риша. Будет весело. – Кир устрашающе перебирает пальцами перед лицом.

Пять пар глаз смотрят на меня, не оставляя сомнений. Есть у нас с гномами одна общая черта – твердолобость. Если они решили, что мы идем вместе, значит – идем. Если загорелись идеей нарядить меня в платье, то сделают это.

– Может, я просто надену Лешкин спортивный костюм? – предпринимаю последнюю попытку отвертеться, но меня уже никто не слушает, занимаясь каждый своим делом.

Через полчаса мы с гномами встречаемся в гостиной нарядные и довольные. Довольные, разумеется, все, кроме меня. Длинная юбка платья скользит по бедрам и щекочет икры при каждом шаге, широкий вырез открывает ключицы. Не могу сказать, что чувствую себя совсем плохо, и все же дискомфортно. Особенно в колготках. И завалялась же здесь новая пара, оставшаяся после одного из выступлений.

– Ого, Риша! У тебя есть сиськи?! Я и забыл! – кричит Коля.

– У тебя они тоже есть. – Толя толкает его локтем в бок. – Но, конечно, не такие классные, как у Риши.

Прикрываю руками грудь, попятившись:

– А ну перестаньте пялиться, иначе все без штанов тусить поедете.

– Блин, Риша, а тебе и правда идет, – с умилением говорит Кирилл и оттопыривает нижнюю губу. – Наша девочка уже совсем взрослая.

– Ну-ка! Покружись! – просит Ярослав.

Вместо этого показываю им всем средний палец и собираюсь сбежать обратно в спальню Ярослава, но гномы проворно хватают меня под руки и тянут в прихожую.

– Нашел! – Леша выскакивает последним с черной кожаной курткой в руках и набрасывает ее мне на плечи.

– И вот так, – приговаривает Кирилл, обматывая свой белый кашемировый шарф вокруг моей шеи. – Красота!

– Может, мне вам кукол подарить? Будете наряжать их, как вам вздумается.

– Не бухти, Риша, – весело отвечает Ярослав, подталкивая мне под ноги ботинки. – Представь, что мы феи-крестные. Везем тебя на бал, чтобы ты могла встретить принца.

– Нет, – фыркаю я. – Вы – мыши. Я бы даже сказала, крысы. А принцев у нас тут не водится. Одни шуты и драконы, переболевшие рахитом.

Парни смеются, надевая куртки, а я замираю, уставившись на свое отражение в зеркале шкафа. Ну и где магия? Это все та же я, только в платье. Хотя, если закрыть один глаз и безостановочно трясти головой, то можно принять меня за нормальную девчонку. Лучше бы, конечно, и рот мне при этом не открывать, но проблема в том, что молчание – не моя сильная сторона.

– Все готовы?! – спрашивает Кирилл. – Такси почти приехало.

– Раз уж я сегодня в образе леди, то поеду впереди, – заявляю я и наклоняюсь, чтобы затянуть шнурки на ботинках.

– Значит, Толя – в багажнике.

– Эй! А вы ничего не попутали?! Пусть Леха в багажник лезет, он мелкий!

– Зато я в трусах не мелкий, в отличие от всех вас!

Гномы, шутливо переругиваясь и толкаясь, выходят из дома, а я шагаю следом. Какой бы серой была моя жизнь без них, просто ужас. Наблюдаю за ребятами, которые тоже заметно прихорошились для похода в бар. Я видела их в разных нарядах и состояниях, но в такие моменты, как сейчас, с трудом верится, что эти пять красавчиков – мои лучшие друзья.

– Риша, чего встала? Дверь захлопни! – кричит Леша.

Остальные тоже оборачиваются, остановившись на узкой дорожке между домом и опустевшей клумбой. Теплый свет фонарей подсвечивает их лица и ложится на плечи. Широко улыбаюсь, с силой толкаю дверь, сбегаю по ступеням и хватаю под руки Кирилла и Ярослава.

– Ну что, гномы? Зажжем сегодня?

– Да! – хором отвечают они.

Полумрак просторного зала разбавлен точечным освещением и всполохами прожекторов. Справа вдоль стены вытянулась деревянная барная стойка, за которой практически нет свободных мест, а девушка-бармен в черной рубашке виртуозно орудует бутылками, развлекая народ. Это местечко открылось всего полгода назад, но уже успело стать одним из самых популярных в городе. Здесь есть все, что нужно: приятная атмосфера, доступное и разнообразное меню, модная музыка, которая меняется время от времени с танцевальной на расслабленную, чтобы гости могли и танцпол потоптать, и по душам поговорить. Сам танцпол, правда, маловат из-за обилия столов, но тем, кто хочет вытрясти демонов, это совсем не мешает.

Милый парень в форме резво шагает к нашей компании и ведет к свободному столу. Кирилл, как виновник торжества, тут же делает заказ, за который ему все равно не позволят заплатить, а я лениво рассматриваю присутствующих. Зажигательные танцы, смех. Неуютное чувство одиночества сжимает грудь, но я гоню его прочь. Я не одна. Гномы со мной. Я здесь не лишняя. Не чужая. Взгляд вдруг вылавливает знакомый узор на темно-зеленом свитшоте, сердце вмиг тяжелеет. По белым треугольникам пробегают игривые пальцы, и Горошек улыбается той, которая совсем недавно заменила меня.

– Риша, – зовет Кирилл. – Риша, прием!

Поворачиваюсь и по выражению лица друга понимаю, что он заметил, куда я смотрела.

– Напьемся?! – предлагаю я с искусственным задором.

– Давай поедем в другое место.

– Нет! Ты что?! Это твой день! Мы не будем подстраиваться под идиотов!

– Но…

– Я в порядке! – выкрикиваю чересчур громко и хватаю коктейль прямо с подноса официанта. – За Кирилла! За нашу смотровую вышку!

Гномы переглядываются и через секунду протягивают к центру стола напитки. Я не позволю никому и ничему испортить им вечер. Ни за что!

Коктейли действуют на удивление быстро, гномы настойчиво зовут танцевать, не желая слушать отмазок. Отрываемся на полную катушку, но с течением времени ряды моих соратников редеют. Первым сливается Леша, выбрав себе в компанию милую блондинку с вздернутым носом. Они у него все как под копирку, но он любит называть это постоянством. Коля и Толя вскоре тоже исчезают в неизвестном направлении, а Кирилл швартуется у бара, встретив одногруппников. Со мной остается только Ярослав, с которого, кстати, вот уже полчаса не сводит глаз миниатюрная девушка, зажигающая в центре танцпола.

– Эй, Хохлома! – Мне приходится встать на носки, чтобы крикнуть ему прямо в ухо.

Ярослав наклоняется, обнимая меня за талию, но я тут же хлопаю его по руке, чтобы не спугнуть ему приятное завершение ночи.

– Видишь девчонку в черном?

– Вижу.

– Она тебя тоже. Скоро глаза сломает.

– На тебя, между прочим, тоже многие смотрят. Платье сделало свое дело.

– Не начинай.

– Почему? Что плохого в…

– Так, все! Чеши навстречу приключениям!

– Я не оставлю тебя одну.

– О-о-о, как мило, – обмахиваю лицо растопыренными пальцами, будто веером. – Я все равно уже собираюсь покинуть бал. Сгоняю в уборную и вызову такси. Мои ноги еще не готовы к танцам на всю ночь, а нервная система не выдержит пьяных знакомств.

– Уверена?

– Более чем. Постелька зовет.

– Ладно, – настороженно говорит Ярослав. – Я тебя провожу.

– Яр… – грозно произношу я.

– Риша, – в тон мне отвечает он.

– Не надо со мной как с маленькой.

– Горошек все еще где-то здесь.

– И что?

– А то, что нам придется потом из каталажки тебя забирать из-за нанесения тяжких телесных.

– Офигел?!

Ярослав смеется, а я легонько хлопаю его по животу тыльной стороной ладони.

– Все, я пошла! Удачи тебе!

– Напиши, как будешь дома! – кричит он мне вслед.

Осторожно пробираюсь через забитый до отказа танцпол и выхожу в холл, где стоит пара диванов для отдыха, а на стене висит огромное зеркало с наклейками: название бара, девиз и хэштеги. Зачем тратиться на рекламу, если можно раскрутить заведение при помощи девчонок, обожающих селфи? Местный маркетолог определенно не дурак.

Сворачиваю в узкий коридор и, отстояв небольшую очередь, закрываюсь в туалетной комнате. Быстро справляюсь с делами и мою руки в крошечной неудобной раковине. Тоска отчего-то пробегает холодом по плечам и шее, вызывая неприятную дрожь. У меня ведь нет повода грустить. Нет же, правда? Никто не выгонял меня, не бросал. Я отлично провела время с друзьями. Вытираю руки сухим полотенцем и, безжалостно скомкав, выбрасываю его в урну. Нужно срочно ехать домой и ложиться спать, пока мысли не свернули на кривую дорожку самобичевания.

Распахиваю дверь в коридор, мимо тут же протискивается парочка хохочущих подружек. Встряхиваю головой и шагаю вперед, как вдруг меня приколачивает к полу знакомый голос:

– Не ожидал встретить тебя здесь.

Вскидываю подбородок и собираюсь гордо продефилировать мимо бывшего, но это сильнее меня. Останавливаюсь напротив Горошка, привалившегося к стене. Послушаю, что он скажет, даже любопытно.

– Никогда не видел тебя в платье. – Он изучающе рассматривает мой наряд.

– Ты видел меня без него. Неужели так лучше?

– Я звонил.

Надо же. А Горошек, оказывается, может огорошить не по-детски.

– Поздравляю с приобретенным умением.

– Ты меня заблокировала.

– Да ладно? – развязно смеюсь я. – И это тебя удивляет?

Горошек ненадолго прикрывает глаза и поджимает губы. Словно ему тоже больно. Тоже тяжело.

– Риша, я… я хотел… мы… – мямлит он. – Все так тупо вышло. Мне жаль. Правда.

В носу нестерпимо щиплет. Его голос, тон, взгляд. Все такое знакомое. Такое ранящее. Я верила ему. Верила в нас. Думала, что он понимает меня. Что нравлюсь ему или даже больше. Признания, конечно, не было, но я солгу, если скажу, что не хотела его услышать.

– Где твоя девушка, Вань?

– Там. – Он кивает в сторону бара, но не собирается уходить.

Строит из себя порядочного? Жаль ему? Как бы не так!

– А она классная. – Я презрительно улыбаюсь. – Такая миленькая. Наверняка ведет себя куда лучше, чем я. Не провоцирует тебя, не ущемляет, слушается во всем.

– Риша, не начинай. Я подошел, чтобы извиниться.

– На колени.

– Что?

– Извиняются на коленях, – уточняю я и покачиваюсь от того, что злость в тандеме с коктейлями кружат голову.

– Ты как всегда, – злобно выплевывает Горошек. – С тобой просто невозможно разговаривать нормально.

– Ну да, ну да. Этим ты себя оправдываешь?

– Ты… – Он делает шаг вперед, угрожающе надо мной нависая. – Ты кинулась на меня! Ты это начала! Я делал все, что мог, но тебе всегда было мало!

Смело запрокидываю голову и расставляю ноги шире, упирая руки в бока:

– Так добавь! Я ведь заслужила!

– Даже сейчас ты… ты просто… была и останешься быдлом. Никакое платье не сделает из тебя девушку! – бросает он с ненавистью.

Вот теперь Ваня настоящий. И говорит наконец-то ровно то, что думает. Что ж, мне есть чем ответить.

– То же самое могу сказать о той штуке, что грустно висит у тебя между ног. Даже она не делает тебя мужиком.

– Что ты сказала? – шипит он.

– Повторить?

– Какая же ты все-таки…

– Какая? – Истерический смешок слетает с моих горящих губ.

– Шизанутая! – кричит Горошек. – Никто тебя не вытерпит! Окружила себя шавками и сама тявкаешь на всех подряд.

Электрический разряд проходит сквозь тело, напрягает мышцы и призывает к действию. Не стоило ему снова поднимать эту тему. Не стоило трогать моих гномов.

– Думаешь, такая крутая? – выплевывает Горошек, по всей видимости забыв, чем в прошлый раз обернулись его подобные заявления. – Думаешь, еще хоть кто-то на тебя клюнет? Никто не…

– Слушай, пацан, – кто-то третий вмешивается в наш разговор, – ты перегибаешь.

Глава 4

POV: Стас

Смотрю на закрытую дверь, сидя в углу танцевального класса, и нервно гоняю во рту ванильную конфету, которую подарила мне крошка Алина после окончания занятия с младшей группой. Может, с ней номер и поставить? Пофиг, что ей всего шесть с половиной, она очень послушный и смышленый ребенок. По крайней мере, Алина точно не будет обзываться или, что еще хуже, флиртовать со мной во время репетиций.

Проходит пять минут, десять. Девушки занимают места перед зеркалами, Леся начинает тренировку. Разгрызаю конфету, мягкая карамель прилипает к зубам. Куда подевалась Риша Мариновна? Где ее черти носят? А может, они ее в гости позвали? Не верю, что она решила бросить занятия. Неужели я все-таки перегнул с предложением о взаимной помощи? Напугал ее? Чушь! Она сама кого хочешь напугает.

Наблюдаю за группой Леси и чем дальше, тем больше злюсь. Я не хочу их, хочу Ришу. В партнерши, разумеется. Отталкиваюсь руками от пола и встаю, обхожу зал вдоль окон и наклоняюсь к Владу, сидящему за столом.

– Где она?

Брат неторопливо поднимает голову и молчит.

– Где Риша? Почему не пришла на тренировку? – с нажимом спрашиваю я еще раз.

– А ты не догадываешься? Может, кто-то обидел ее?

Тихо цокаю языком, стреляя взглядом в сторону.

– Дай ее номер.

– Откуда он у меня? – Влад продолжает изображать дурачка.

– Разве вы с ней не подружились?

– Ты не оставил нам времени.

– Номер, Влад.

– У меня его нет, – отвечает он, весело дернув бровями.

Вот же сволочь. Хочет, чтобы я умолял?

– Она ведь заполняла анкету, – цежу я, не желая отступать.

– Верно.

– Там есть ее номер.

– Наверняка.

– Может, посмотришь и скажешь мне?

– Не-а, не думаю. Это не профессионально.

Обхватываю спинку стула и тянусь к лицу брата:

– Разве ты не хочешь, чтобы я перестал приходить на ваши занятия?

– Почему? Ты нам не мешаешь.

– То есть помогать не будешь?

– Ты справишься, роднуля, – надменно скалится он. – Я в тебя верю. Оглядись, здесь еще куча девчонок.

– Они со мной не справятся.

– Какая жалость, – без капли сожаления бросает он.

Толкаю стул и направляюсь к выходу. Пошел он. Пошли они все! Пересекаю холл и распахиваю двустворчатые двери, которые ведут в концертный зал. Жду пару секунд, привыкая к темноте, и медленно бреду по проходу между рядов мягких кресел. Забираюсь на сцену, опершись на руки, и ложусь на спину прямо посередине. Надо мной внутренности трансформеров – крепежные системы для кулис и декораций, в воздухе концертная пыль и призрачные отголоски аплодисментов.

Почему? Почему Риша не пришла? Мы смогли бы договориться. Я даже собирался извиниться за все, что наболтал ей в первые две встречи! Прокручиваю мысленно связку движений, которую придумал ночью, и стискиваю зубы. Риша достаточно мелкая и легкая для поддержек, а еще у нее есть базовая подготовка. Номер получился бы действительно крутым. Не таким, правда, как хочет мама. Без явной романтической подоплеки, но чувственный и сильный. С темпераментом Риши Мариновны это была бы настоящая бомба. Бомба, которая теперь не взорвется. Может, стоит поискать ее? Наш город не такой уж большой, в старших классах мне даже казалось, что я знаю почти всех.

Закрываю глаза и снова представляю танцующую пару. Образы оживают в воображении, становясь все четче. Риша уже в моей голове, это не может быть кто-то, кроме нее.

Протискиваюсь сквозь шумную толпу к барной стойке, шею и плечи неприятно крутит, а левая нога все еще покалывает от онемения. Спать на деревянном полу сцены не очень удобно, но гастрольное прошлое научило делать это где угодно и, главное, высыпаться. Бодрости во мне хоть отбавляй, а значит, можно и потусить вместе со старым школьным другом.

– Белецкий! Ну наконец-то! – кричит Найк и машет мне, сидя на высоком крутящемся стуле.

– Здорово, чудила! Как ты?!

Пожимаю руку друга, а он неожиданно притягивает меня к себе и обнимает, хлопая по спине.

– Ого! – смеюсь я, отступая. – Ты что, так сильно соскучился?!

– Конечно! Сто лет тебя не видел! Жорик сказал, что вы вернулись пару месяцев назад, а ты мне даже не позвонил!

– Я отсыпался.

– Ладно, прощу тебя на первый раз. – Найк заглядывает за мое плечо, вероятно, пытаясь найти Влада. – А где твоя половинка?

– Мы решили взять паузу.

– Что-то серьезное?

– Подушку не поделили, – хмыкаю я. – Давай не будем об этом, сегодня я в поиске теплой женской груди. Есть что-то интересное?

– Полно, но… сначала выпьем. Ты ведь уже научился?

– Не, братан. Мы с алкоголем так и не поладили.

– Тогда тебе сок, а мне веселые истории про шоу-бизнес.

– Легко!

Громкая музыка не способствует нормальному общению, но мы с Найком все-таки умудряемся обменяться последними новостями и вспомнить пару треш-историй со школьных времен. Музыкальный бит заставляет качать головой, веселые ребята на танцполе вызывают улыбку. Даже не помню, когда последний раз выбирался куда-то, чтобы просто отдохнуть, не думая о том, что завтра рано вставать на тренировку. Последние три года теперь и вовсе кажутся сном. Бесконечные переезды, репетиции, контракты, съемки, концерты. Я хотел этого или думал, что хотел? Я был счастлив или только думал, что все это – счастье? Эти вопросы мучают меня вот уже несколько недель, но я так и не нашел на них ответы.

– Эй! Покажешь класс?! – кричит Найк, указывая на танцпол. – Видосы я видел, но вот живьем ты наверняка можешь еще круче. Глядишь, и девчонок нам подцепишь. Ты мне должен.

Стыдливо кривлю рот, а Найк ехидно кивает, давая понять, что не забыл о том, что я как-то раз случайно поцеловал его девушку. Они встречались всего пару дней, я и не знал об этом, когда у нас с ней все зашло уже слишком далеко. Перевожу взгляд вглубь зала, среди темных движущихся тел внимание привлекает голубое пятно. Узнавание ощущается щекоткой на лбу, и я приглядываюсь. Растрепанные светлые волосы, хрупкие плечи, тонкая талия. Бедра выписывают восьмерки в такт долбящей музыке, заставляя юбку соблазнительно покачиваться.

Вот, значит, как? Тренировку она пропустила, а плясать в бар пришла?! Уже собираюсь сдвинуться с места, чтобы как следует поприветствовать Ришу Мариновну, но меня опережают. Какой-то высокий тип с татуировками на шее и руках обнимает ее, а она мило улыбается, закидывая руки ему на плечи и продолжая танец. Ничего себе! Так вот что прячется под огромной ветровкой и нахмуренными бровями? И это все для него одного?

– Чего завис? – спрашивает Найк.

– Да я… просто…

– Никитка! Привет! – звенит рядом высокий женский голос.

– Какие люди! Уля, и ты здесь?! Выпьем?!

Пока знакомая Найка развлекает его, я продолжаю наблюдать за Ришей и ее парнем. К ним подходит еще один тип в шапке цвета «вырви глаз» и по-хозяйски забирает Ришу из рук татуированного, целует ее в щеку, отрывает от пола и начинает кружить. Она запрокидывает голову и смеется, перебирая ногами в воздухе. Глазам не верю. И эти парни все еще живы? Что у них за привилегии? Кому нужно продать душу, чтобы Риша хоть раз точно так же улыбнулась мне и согласилась на партнерство?

Три стакана холодной минералки спустя у меня начинает подергиваться глаз, и это не из-за глупых шуток Найка и его знакомой. Насчитываю пятерых парней, обхаживающих Ришу Мариновну, и все еще не могу разгадать, в каких они отношениях. Друзья? Братья? А может, все-таки ухажеры? Девочка-то, оказывается, не промах. Еще чуть погодя все парни разбредаются по бару, и я вообще перестаю что-либо понимать, но от этого становится лишь любопытней. Она их отшила или отпустила? Что за чертовщина здесь творится?

– Стас, а помнишь, как мы с тобой от собак убегали? – Найк с размаху хлопает меня по плечу, отвлекая от слежки. – Ты еще шорты порвал, зацепившись за забор.

– Надо было погавкать на них, чтобы испугались! – хохочет Ульяна, повисшая у него на шее.

– Вот так? – Никита тянется к ее лицу и изображает разъяренного пса на привязи, щелкая зубами перед острым носом.

Именно в такие моменты я искренне радуюсь, что не пью. Оставляю парочку, потому что их сближение уже закреплено страстным поцелуем, а сам отправляюсь на поиски Риши Мариновны. Сейчас она должна быть свободна. Возможно, в такой непринужденной обстановке наше общение выйдет на новый уровень, да и настроение, судя по тому, что я увидел, у нее очень даже хорошее. Ну, я на это надеюсь.

Обхожу бар, по пути встречая некоторых ухажеров Риши Мариновны, но не ее саму. Неужели опоздал? Уже ушла? Направляюсь к выходу, а у поворота к уборным слышу крики, пробивающиеся даже сквозь отголоски музыки из основного зала. Причем один из голосов мне очень хорошо знаком. Совсем недавно она точно так же орала и на меня. Интересно, кого Риша так разматывает? Надеюсь, татуированного. Он не понравился мне больше всех.

– Так добавь! – с вызовом бросает Риша. – Я ведь заслужила!

– Даже сейчас ты… ты просто… – звучит уже не такой бойкий, но не менее злобный голос, – была и останешься быдлом. Никакое платье не сделает из тебя девушку!

Ничего себе! Вот это заявочка. Пропускаю двоих девчонок, выходящих из коридора, а сам неторопливо подбираюсь ближе к ссорящейся паре. Этого я еще не видел. Да сколько же их у нее? Светловолосый парень нависает над Ришей, а она бесстрашно смотрит ему в лицо.

– То же самое могу сказать о той штуке, что грустно висит у тебя между ног. Даже она не делает тебя мужиком.

– Что ты сказала?

– Повторить?

– Какая же ты все-таки…

– Какая? – смеется Риша.

Я бы сказал, бессмертная, но у парня свое мнение.

– Шизанутая! Никто тебя не вытерпит! Окружила себя шавками и сама тявкаешь на всех подряд.

Замечаю, как Риша Мариновна медленно убирает руку с пояса и сжимает кулак. Она же не собирается его бить, верно? Хотя, за такое я и сам бы кому хочешь лицо подправил.

– Думаешь, такая крутая? Думаешь, еще хоть кто-то на тебя клюнет? Никто не…

– Слушай, пацан, – говорю я, останавливаясь рядом с Ришей, – ты перегибаешь.

Риша поворачивается и часто моргает. Кажется, кое-кто не слабо пьян, и ей нужна подсказка.

– Доброго вечерочка, Риша Мариновна, – говорю я, приветственно кивая.

– Стас?! – Она удивленно отшатывается. – Что ты?..

– А ты еще кто? Новая жертва? Шестой гном? – спрашивает незнакомый парень.

– Чего? – говорю я, нахмурившись. – Ты под чем, пацан? Гномики мерещатся?

Он прикладывает руку ко лбу и зачесывает назад волосы, тяжело вздыхая:

– Иди куда шел. Мы сами разберемся.

– А я уже пришел, куда надо.

– Тогда мне тебя искренне жаль, – мерзко ухмыляется он и скрывается за дверью мужского туалета.

– Вот спасибо, – выплевывает Риша.

– Почему мне кажется, что это не настоящая благодарность?

Она укоризненно качает головой и круто разворачивается, а я громко цокаю, поднимая взгляд к потолку. Облажался. Опять! Да что я не так-то сделал?! Помог ей! Разве нет?!

Бросаюсь следом за Ришей, она оглядывается и прибавляет шаг. Выскакиваем в небольшой холл, выходов два: к лестнице и обратно в бар. Времени на обдумывание плана почти нет, поэтому я шагаю вправо, чтобы закрыть проход на лестничную клетку. Бегать за Ришей ночью по улице плохая идея, а я и так слишком долго ждал подходящего момента, чтобы поговорить.

– Ну ты и кретин, – фыркает она и шустро забегает в темный зал, по всей видимости, намереваясь спрятаться в толпе, но и я на скорость не жалуюсь.

Хватаю ее за руку ровно в тот момент, когда диджей меняет трек. Желтые световые пятна и неоновые лучи замедляются, из колонок звучит приятный голос певца.

Делаем больно друг другу. Я сложный, и это не шутка.[3]

Притягиваю Ришу спиной к себе и сам шагаю вперед. Обнимаю ее под грудью, девичьи бедра прижимаются к моей ноге.

– Умереть хочешь? – рычит она, обернувшись.

Мелодия проходит сквозь тело, посылая электрические импульсы. Легонько и ненавязчиво покачиваюсь, и Риша вдруг тоже отзывается музыке. Совсем немного, скорее даже неосознанно, но это мой шанс.

– Потанцуй со мной, – говорю ей на ухо. – Я тебя спас.

Спина Риши напрягается, плечи едва ощутимо вздрагивают, а рука опускается поверх моей, стискивая до боли кожу.

– Ты его спас, а не меня. Вот с ним и танцуй.

– Хочешь, найдем его. Я буду держать, а ты сделаешь то, что собиралась.

Ее ресницы вздрагивают, и она прикрывает глаза, весело усмехаясь. Вау! Понравилась шутка? И плевать, что она о бесчеловечной расправе над бедным парнем, главное – контакт, кажется, налаживается! Если не можешь подружиться с кем-то, значит, нужно подружиться против кого-то.

– Один танец, Риша Мариновна, – нежно говорю я. – Я тебя не съем. Честно. А потом отправимся на разборки.

Риша задумывается всего на мгновение, заставляя сердце взволнованно замереть, затем вздыхает и отвечает уже не так враждебно:

– Лучше пообещай, что наконец отстанешь от меня.

Похоже, ссора знатно ее подкосила. Ей нужна перезарядка, а мне за это время нужно успеть реабилитироваться.

– Конечно, – послушно соглашаюсь я, но не могу удержаться от ремарки. – Если ты сама этого захочешь.

Ритм вперемешку со стуком сердца управляет телами. Осторожно покачиваюсь, не желая пересекать границу, и жду, когда Риша даст хоть малюсенький знак, что готова к большему. Она переступает с ноги на ногу и упирается затылком в мое плечо. Крепче сжимаю ее руку и не могу сдержать улыбки.

Веду в танце, но без лишнего напора: разворачиваю Ришу к себе лицом и сплетаю наши пальцы. Шаг влево, вправо. Риша двигается легко, без зажимов. Чувствует меня и музыку, все больше раскрываясь. Позволяет покружить ее и даже улыбается, глядя на меня.

– Неплохо, – искренне говорю я.

– Неплохо? – прищурившись, переспрашивает она.

Нет. Только не это. Пожалуйста. Снова косяк? Почему я не выбрал другое слово?

Озорной взгляд останавливает поднявшуюся волну паники. Риша отступает, поднимает руки, делая легкую волну всем телом, и обходит меня кругом, нежно касаясь кончиками пальцев плеч и спины. Кожа покрывается мурашками, вдох застревает в горле. А вот и знак. Танец меняет форму и настроение. Смелее, резче, с меньшим опасением и толикой зарождающегося доверия. Это не похоже на страсть, скорее на борьбу или лайтовую вражду. Впрочем, в какой-то мере так и есть, но у нас с Ришей Мариновной все получается естественно и легко. Ее рука в моей. Тело близко, но недоступно. Это и есть тот самый идеальный момент, чтобы убедиться – она именно та, кто мне нужен. Для номера. Только для номера.

Решаю проверить одну догадку, пока есть возможность. Дергаю Ришу за руку и заставляю сделать быстрый оборот. Она кружится и выполняет движение, которое нельзя выбить из танцора этого стиля даже палкой: вытягивает левую руку и отставляет ногу, касаясь пола только носком ботинка. Мышечная память – великая вещь. Притягиваю Ришу ближе, не давая опомниться, и озвучиваю вердикт:

– Бальные танцы.

В ее глазах мерцает молния. Музыка замолкает. Всего секунда тишины, за которой прячется раскат грома, и звучит следующий клубный трек. Риша тут же пытается отойти, но я не могу этого допустить. Обнимаю ее, вжимая ладонь в напряженную спину. Черты лица Риши искажаются, и она заявляет громко и четко:

– Танец окончен! Ты обещал отвалить!

– Хорошо. Только дай мне пять минут, чтобы…

Риша вырывается, толкнув меня в плечи. Уже перезарядилась? Почему она такая психованная? Только что все было нормально, даже больше.

– Риша, я… – судорожно подбираю слова, сжимая пальцы выше ее запястья.

– Слышишь?! Руки убери! – грозно рычит широкоплечий парень, а за ним подтягиваются еще четверо.

Все в сборе? Класс! И что дальше? Парни таращатся на меня, но не спешат пускать в ход грубую силу. Команды ждут?

– Отпусти, Стас, – говорит Риша. – Мы ведь договорились.

– Но…

– Ты тупой или глухой?! – рявкает на меня самый мелкий из пятерки.

Опускаю подбородок и делаю шаг назад, потому что надежда на нормальный разговор развеивается без следа. Они все под градусом, ничего внятного из этого не выйдет. Риша уходит, а за ней и ее свита. Провожу языком по зубам, икры на ногах напрягаются. Все почти получилось. Еще немного, и я смог бы ее уговорить. Чертовы защитники! Откуда они только взялись?!

– Белецкий! – зовет Найк. – Вот это класс! Иди сюда!

Слышу друга, но шагаю совсем в другую сторону.

POV: Риша

Голова немного кружится, щеки пылают, а ладони кажутся холодными и влажными. Встревоженные голоса гномов остаются без внимания, потому что я никак не могу поверить в собственную глупость. Коктейли – зло. Самое настоящее. Мысли скачут из стороны в сторону, эмоции не поддаются контролю. Гнев, смущение, растерянность. Все разом!

«Думаешь, хоть кто-то на тебя клюнет?» – вспоминаю язвительный тон Горошка, от которого виски сводит призрачной болью.

«Потанцуй со мной», – слышу мягкую просьбу Стаса, и горячие капли волнения стекают вниз по шее.

О чем я только думала? Почему не уехала домой сразу же, как покинула уборную? И что за сказочные совпадения? Сначала бывший, потом этот доставучий близнец. И если издевательские извинения первого были ожидаемы, то внезапный порыв второго… Абсурд! Впечатления от танца все еще слишком свежие, как и осторожные прикосновения Стаса, от которых покалывают спина и руки. Он определенно удивил меня, да и я сама себя удивила. Это же надо было. С ним! Стас, конечно, нахал, каких поискать. Поймал меня в момент слабости. Все никак не угомонится? Танец ему нужно поставить? Что ж, я за него рада, но участвовать в этом не собираюсь. Во-первых, он распоследний козел, который пытался шантажировать меня, а во-вторых… тут и первого достаточно.

Забираю куртку и шарф из гардероба, гномы шумной стайкой выходят вместе со мной на улицу, продолжая причитать.

– Да я сам офигел! Думаю: кто этот смертник?

– Ага, ага. Но танец был хорош.

– Риша у нас талантище!

– Еще бы!

– А что случилось потом? Я так и не понял.

– Он начал лапать ее!

– Да ладно? Надо вернуться и…

– Хватит, – тихо произношу я, прижимая ледяные пальцы к гудящим вискам, но гномы меня не слышат.

– …морду ему начистить!

– Конечно!

– Вот урод!

– Прекратите! – рявкаю я и оглядываю замерших друзей.

У нас с гномами есть давний уговор – не бить парней, которые крутятся возле меня, пока я сама об этом не попрошу. Это была необходимая мера, потому что раньше они колотили всех без разбора. Характер у меня непростой, поэтому даже обычный разговор может выглядеть как ссора, что и приводило к неимоверному количеству потасовок. Теперь же все куда проще, если мне нужна помощь, я говорю об этом. Никаких необдуманных подвигов и бесполезных травм.

– Риша, мы… – начинает было Толя, но я его перебиваю.

– Простите, ребят. Я… я просто устала. Мне нужно домой, а вам стоит вернуться на тусовку.

– А как же тот парень? – спрашивает Леша.

– Забудем о нем. Ничего критичного.

– Он ведь приставал к тебе!

– Нет. Он… – пытаюсь подобрать безопасные объяснения, но это непросто. – Слушайте, проехали. Ладно?

– Что значит «проехали»? – никак не успокоится Толя, который, как и я, превысил свою алкогольную норму. – Никуда мы не проехали! Он ответит за то…

– Он ничего мне не сделал. Хотел еще потанцевать, но я отказалась. Вот и все.

Встречаюсь взглядом с Ярославом, который кажется самым спокойным, но от этого не легче. Неужели догадался?

– Первый или второй? – спрашивает он, криво улыбнувшись.

– Второй, – вздыхаю я.

– Что?

– О чем это вы?

– А можно по-человечески?! – возмущаются ребята.

– Риша, такси здесь, – говорит Яр, сверяясь с экраном мобильника.

Оборачиваюсь, белая машина останавливается у обочины. С облегчением выдыхаю и по очереди обнимаю парней, строго наказывая не искать неприятностей.

– Объясни им все, – прошу я, прижимаясь щекой к щеке Ярослава. – И давайте без глупостей.

– Глупости у нас по твоей части, – смеется он, отстраняясь.

Показываю язык, а он обхватывает мое лицо ладонями.

– Ты точно в норме? Красная, будто мы тебя из преисподней вытащили.

– Спроси у меня об этом завтра.

– Может, я все-таки…

– Яр, ну пожалуйста. Не заставляй меня чувствовать себя еще более ущербной.

– Я просто волнуюсь. Напиши, как доберешься.

– В беседу пиши! – вклинивается Кир. – Мы все переживаем!

– Так точно! Обязательно отчитаюсь, мои игрушечные командиры! – бью пальцами по лбу, шутливо отдавая честь.

Отхожу к машине, помахав на прощание гномам, и забираюсь на заднее сиденье. Седовласый мужчина усталым тоном уточняет адрес и тычет в экран телефона, закрепленного на панели, чтобы программа могла проложить маршрут. Прикрываю глаза и опускаю руку на живот. Головокружение усиливается, а от воспоминаний о последних двадцати минутах лицо вновь заливается жарким стыдом. Не нужно было танцевать со Стасом. И почему я поддалась? Хотела доказать Горошку, что он ошибается? Он вообще это видел? Может, я зря старалась? А еще его надменное сочувствие, брошенное в лицо Стасу. Знал бы он, кому именно сочувствует.

– Больше никого не ждем? – спрашивает таксист и заводит мотор.

Разве что мою благоразумность, но, похоже, сегодня она осталась дома.

– Да. Можем ехать, – отвечаю я, а в плечо вдруг бьет порыв холодного ветра.

Машина трогается с места под глухой хлопок двери, я беспомощно открываю рот, не в силах вымолвить и слова. Рядом со мной сидит самодовольный Стас и закидывает локоть на подголовник:

– Спасибо, что дождалась меня. Я тронут.

– Офигел?! А ну выходи!

– Из машины на полном ходу?

За окнами мелькают фонарные столбы и фасады зданий, а в мыслях – способы расправы. Хватаюсь за спинку водительского кресла и наклоняюсь к таксисту:

– Остановите машину!

– Не слушай, шеф. У моей девушки ПМС, – говорит Стас и тихо смеется. – Они такие буйные в этот период, да? Но мы все равно любим их. Как же иначе?

Таксист хрипло усмехается и прибавляет газ, проезжая перекресток, на котором, как назло, горит зеленый сигнал светофора. Весело им? Очень, блин, весело!

– Что ты сказал? – злобно шиплю я, оборачиваясь к нахалу.

– Риша, нам нужно поговорить.

– Мне не нужно! Выплевывайся!

– Успокойся и послушай меня хоть минуту.

– Даже не мечтай!

– Ты меня вынуждаешь.

– Да я прибью тебя, если…

– Брось, обезьянка! – громко заявляет Стас. – Не глазел я на других, ты у меня самая красивая. Не заводись раньше времени.

Нервная дрожь колотит тело, потому что я прекрасно понимаю, что он делает и зачем. Переманивает таксиста на свою сторону, чтобы его не выгнали из машины. Каков хитрец! Крепче стискиваю мягкую обивку кресла, еще немного, и искры из моих глаз прожгут ее к чертям:

– Остановите! Сейчас же!

Мужчина бегло оглядывается, снижая скорость, но Стас снова вставляет свои пять копеек:

– Поехали-поехали, шеф. Все в порядке. Немного поссорились. С кем не бывает?

Горло обжигает яростный вдох, спектакль Стаса точно нашел своего зрителя. Проезжаем еще один перекресток, паника разгоняет сердечный ритм. Толкаю спинку водительского кресла, голос срывается на крик:

– Остановите эту гребаную машину! Сейчас же! Вы тут совсем с ума посходили?! Да я…

Сильная пара рук хватает меня за плечи и дергает назад. Оказываюсь в нежеланных объятиях и приоткрываю рот, вознамерившись покрыть Стаса таким слоем нецензурщины, что даже пожарный шланг не отмоет, но наглые губы вдруг прижимаются к моим. Порывистый поцелуй дезориентирует всего на мгновение, сердце сотрясает взрыв, а рука рефлекторно сжимается в кулак. Замахиваюсь и бью, не жалея силы, Стаса точно в висок. По салону прокатывается сдавленный всхлип, и я отодвигаюсь от извращенца как можно дальше, вытирая губы тыльной стороной ладони. Нужно на воздух. Срочно!

– Ты… ты меня ударила? – ошарашенно спрашивает Стас и потирает ушибленное место.

– Давай заплачь!

– Вообще-то было больно.

– В этом и смысл. Ты совсем идиот? Собак бродячих иди целуй, а ко мне не лезь!

– А как еще тебя можно заткнуть хоть на секунду?! – распаляется он, а вот мне становится по-дурному весело.

– Ну ты и больной. Правда думал, что это сработает? Что я растаю, и такая… Ах, Стасик! Делай со мной, что хочешь! – истерически смеюсь я и снова пихаю переднее сиденье. – Останавливайте, или я на вас заявление в полицию накатаю! Я не шучу!

Таксист резко сворачивает к обочине и бурчит:

– Слушайте, молодежь…

Но я уже не собираюсь никого слушать, хватит на сегодня приключений. Распахиваю дверь и вылезаю наружу.

– А деньги?!

– Мой парень заплатит, – ядовито бросаю я и резво шагаю по тротуару.

Не оглядываюсь, холодный воздух кусает ошпаренные щеки. Никакие кислотные пилинги не сравнятся с раздражающими людьми. Еще раз вытираю пальцами губы и тихо ругаюсь. Поверить не могу, что Стас это сделал. И отмазку ведь еще тупую придумал! Заткнуть он меня хотел! Да уж лучше бы вырубил хорошим хуком, чем это! Надеюсь, ему хватит мозгов, чтобы понять – не стоит идти за мной, если жизнь дорога.

– Риша! – Позади раздается крик и слышатся тяжелые приближающиеся шаги.

Непробиваемый идиот. Ну уж нет, больше никаких разговоров. Срываюсь на бег, зажав в кулаках подол платья. Впереди виднеется поворот в темный двор старых многоэтажек. Если махнуть через гаражи, то можно оторваться.

– Да стой же ты! Стой! Ненормальная!

Мышцы ног пронзает боль, мешая ускориться, легкие горят. Стас обгоняет меня и преграждает путь, вытягивая вперед руки с раскрытыми ладонями. В его темных волосах гуляет ветер, глаза распахнуты. Даже не знаю, кто из нас сейчас больше смахивает на безумца. Дергаюсь влево, собираясь пробежать по клумбе, засыпанной свежей землей, но Стас бросается мне наперерез и подхватывает под колени, поднимая в воздух:

– Да остановись ты хоть на секунду!

Упираюсь в его плечи, чтобы не упасть, и смотрю вниз, обдумывая как бы ударить его так, чтобы самой не убиться.

– Просто выслушай меня, – просит он, тяжело дыша. – Пожалуйста.

Замираю под его взглядом, который впервые за время нашего знакомства кажется серьезным и немного напуганным. Проглатываю злые слова, что вертятся на языке, и успокаиваю сбивчивое дыхание. Я уже дважды побила свой рекорд по необдуманным выходкам, сил больше не осталось.

– Поставь меня, – спокойно прошу я.

– Чтобы снова гоняться за тобой или по лицу получить? Нет уж, так не пойдет.

– Я и сейчас могу тебе врезать.

– Тогда мы оба изваляемся в грязи.

Прищуриваюсь, Стас не двигается. Мысленно боремся пару секунд, и я запрокидываю голову, напряженно рассмеявшись, потому что не могу больше терпеть. Вот это цирк. Кому расскажи, не поверят. Абсурдность ситуации достигает своего предела.

– Ну ты и псих, – заливаюсь я все больше. – Самый настоящий псих!

– Кто бы говорил, – натужно усмехается он. – Ты себя видела? Дала мне по башке, а таксиста так напугала, что он поседел.

– Он был седым еще до встречи со мной!

– А после нее, наверное, еще и заикаться начнет.

– Это ты виноват! Зачем влез в мое такси?!

– Потому что мне нужно поговорить с тобой, а ты ни фига не слушаешь!

Поджимаю губы, крепче цепляясь за плечи Стаса. Он морщит рот, будто пытается пережевать горькую жвачку, и на мгновение опускает ресницы, шумно выпуская воздух через нос.

– Риша, прости за… за поцелуй. Я растерялся, а это первое, что пришло в голову.

– Соболезную.

– Что?

– Тяжело, говорю, без мозгов жить, – хмы-каю я и перебираю ногами. – Ставь меня уже. Надорвешься.

– Сначала скажи, что прощаешь.

– Бог простит.

– А ты?

– А я запишу тебя карандашом в расстрельный список.

Стас немного ослабляет хватку, но, вместо того чтобы опустить, прижимает меня крепче, все еще держа на руках.

– Ты точно готова меня выслушать? – недоверчиво спрашивает он.

– А у меня есть выбор?

– Нет.

– Значит, выслушаю.

– Правда?!

– Кривда! Отпускай давай!

Стас сияет, словно услышал новость о призе в миллиард рублей, и я без особого удовольствия готова признать, что сейчас его улыбка не кажется гадкой. Скорее, милой и симпатичной. По-мальчишески зажигательной и… Совсем уже крыша поехала. Все он виноват! Надо поскорее избавиться от этого бремени и топать домой.

Стас неторопливо возвращает меня на тротуар и выпрямляется, прикладывая ладонь к виску:

– И откуда в тебе столько силы?

– Оттуда же, откуда в тебе столько дурости.

– Знаешь, а я ведь думал, что ты засмущаешься и хоть на пару минут угомонишься.

– Думать – не твое, Стас.

– Похоже на то, – кивает он и поднимает на меня лукавые темные глаза. – Итак, Риша Мариновна…

Его взгляд пленит, как и многообещающий тон. На мгновение представляю, что передо мной Влад, но отличия братьев слишком очевидны. Есть в Стасе что-то демоническое и завораживающее. Его уверенность и целеустремленность по-своему впечатляют. Любой другой уже послал бы меня куда подальше, а этот прет напролом.

– Да, Станислав Батькович? – так же высокопарно отвечаю я, прогоняя навязчивые мысли.

– Позвольте проводить вас до дома, а по дороге обсудить один важный момент. Обещаю, что больше не позволю себе ничего лишнего. А еще обещаю, что буду следовать за вами по пятам до самой смерти, если вы меня не выслушаете.

Не тороплюсь с ответом, хотя прекрасно понимаю, что сейчас легче уступить, чем устроить еще один забег на выживание. Если все люди произошли от обезьян, то Стас наверняка единственный, чьи предки были ослами. Невероятное упрямство. И ладно бы я денег была ему должна или знала, как изготовить эликсир вечной молодости, но нет же. Он будто помешался. Здесь уже не цирк, а настоящий сумасшедший дом. Моя тема.

– Снимай куртку. – Я вытягиваю руку и призывно перебираю пальцами.

– Что?

– Давай-давай.

– Зачем?

– Затем, что ты профиськал[4] мое такси, а на улице не май месяц.

Стас медленно расстегивает молнию на куртке, поглядывая на меня, и разводит руки в стороны:

– Может, пойдем в обнимку?

– А может, ты пойдешь шишки собирать?

– Понял, – кивает он и стягивает куртку.

Шуршит его короткий шаг, мой порывистый выдох рассеивается прозрачным облачком пара. Стас перекидывает куртку мне за спину и накидывает на плечи, поправляя воротник под подбородком. Его лицо так близко, что я ощущаю теплое дыхание на коже, а память подкидывает сцену поцелуя в такси. Плохо дело.

– Ну вот ты меня и раздела, – говорит Стас низким бархатным голосом. – Довольна?

– Прекращай это.

– Что прекращать?

– Твой язык – флирт, да?

– А твой – угрозы?

– Мы не подружимся.

– Я так не думаю, Риша Мариновна.

– Подумай еще.

– А мне нечем, – довольно говорит он, лишая меня возможности ответить.

Просовываю руки в огромные рукава и вдыхаю приятный аромат мужского парфюма, впитавшегося в воротник куртки. Что-то теплое и древесное. Лесная чаща под палящими лучами летнего солнца. Недурно. Лучше, чем последняя покупка Коли, которая пахнет, как кислое пережеванное алкашом яблоко. Стас, коротко поежившись, прячет руки в переднем кармане темной толстовки.

– Долго нам идти?

– Если срежем здесь, – указываю пальцем на темный двор, – то нет.

– О’кей, – кивает он и, ссутулившись, шагает по тротуару.

– Эй, Стас! – зову я и распахиваю куртку. – Забирай назад. Я же не монстр какой-то.

– О-о-о, ты куда хуже, – беззлобно бросает он, оборачиваясь. – Застегнись, а то заболеешь. Я бы и сам предложил, но с тобой трудно сделать хоть что-то правильно.

– Типа джентльмен?

– В особых случаях, – подмигивает он. – Идем скорее. Реально холодно.

Ненадолго застываю, справляясь со странными чувствами вины и неловкости. Может, я перегибаю? Да нет, бред какой-то. Догоняю Стаса и пристраиваюсь рядом. В воздухе витают запахи холодной земли и опавшей листвы. Тихо гудят редкие машины, кое-где грустно мигают старые фонари. Искоса поглядываю на Стаса, и он отвечает мне легкой улыбкой, ненадежно укрытой в тенях на его лице. Странно, что он остается спокойным даже после всего, что случилось. Он вообще странный. Иногда даже невыносимый, но сейчас… такое чувство, что мы с ним знакомы уже очень давно. Стас словно мой детсадовский враг, с которым мы не поделили игрушку, только теперь он вырос, а наши перепалки так и остались на уровне младшей группы. Опускаю подбородок, утыкаясь носом в мягкий воротник. Напряжение остается позади, сонливость давит на веки.

– Ты вроде хотел что-то обсудить, – напоминаю я.

– О-о-о, ты наконец это заметила.

– Пока твоя куртка спасает меня от холодной смерти, я вся внимание.

– Какая же ты…

– Шизанутая? – невесело усмехаюсь я.

Горошек ведь прав. Я это знаю, а теперь и Стас тоже. И чем скорее он с этим смирится, тем лучше.

– Вредная, – выносит свой вердикт доставучий близнец.

– Ты пытаешься быть милым?

– А получается?

– Не-а. Ни капли.

– Ну и ладно, – с легкостью отмахивается он. – Для начала я хотел бы извиниться. Мы криво начали.

– Разве? А я-то думала оскорбления и шантаж – лучшее из того, что может положить начало крепкой дружбе.

– Чем это я тебя шантажировал?

– Действительно. Чем?

– Ты про Влада? Нет! Я же искренне помочь хотел! Думал, на почве взаимной выгоды будет легче договориться.

Медленно поворачиваюсь, глядя на Стаса как на душевнобольного.

– Да-да, – удрученно говорит он. – Думать – не мое. Но знаешь что, Риша Мариновна? Сделай скидку, ты тоже не самый простой человечек на нашей планете.

– Это факт, – тихо соглашаюсь я.

– Значит, мы больше не в ссоре?

– Значит, давай уже ближе к делу, – говорю собранно и строго, потому что все эти душевные разговоры с извинениями заставляют чувствовать себя неуютно. – Но если ты снова о танце, то мой ответ не изменился.

– Ну почему?! – с бурным разочарованием спрашивает Стас.

– А почему ты просишь об этом меня?

– А кого еще? Ты же видела остальных. Ни базы, ни техники, ничего. А ты уже танцевала и…

– Это было давно, – отрезаю я. – Очень давно…

Отголоски тех дней скребут острыми когтями под ребрами, заставляя вернуться туда, куда мне совсем не хочется. Помню, как мама впервые привела меня в детскую танцевальную студию, открывшуюся недалеко от школы, чтобы я меньше времени проводила в пустой квартире. Она с воодушевлением заверяла, что там я найду много новых друзей, но единственное, что удалось получить, это игнор, а его в моей жизни и так было предостаточно. Дети бывают очень жестоки. Мальчишки не хотели стоять со мной в паре, девчонки обходили стороной. Не знаю, была ли в том моя вина, я мало что понимала, но отношение к себе чувствовала. Я не вписывалась, оставалась за пределами уютного и веселого кружка детей, которые обменивались музыкальными треками на телефонах и обсуждали свежие компьютерные игры. Это было обидно. Так сильно, что я работала в классе усерднее всех просто назло и продержалась целых семь лет. Занимала призовые места на конкурсах, получала солирующие партии и похвалу от строгой Ларисы Макаровны, а ребята ненавидели меня с каждым годом все больше и больше. Впрочем, это было взаимно.

Решение вернуться к танцам сейчас – большой шаг для меня. Вряд ли, конечно, получится исправить все в новой группе, но и хуже делать не хочется. Я до сих пор не вписываюсь, это понятно. Принято и закреплено жирной печатью. У меня нет желания стирать ее, как и нет желания ввязываться в новую драму, навлекая на себя свежее клеймо выскочки. Стасу стоит осчастливить кого-то из курочек, а меня оставить в покое. Так всем будет лучше.

– Я не буду танцевать с тобой, – заявляю серьезно. – Если это все, то ты можешь…

– Не могу, – перебивает он. – Без твоего согласия я никуда не уйду.

– Что за капризы? Сколько тебе лет?

– Почти двадцать четыре.

– Это был риторический вопрос.

– Да? А я подумал, что ты хочешь узнать своего партнера поближе.

– Завязывай. Мы не партнеры. В классе у Леси куча девчонок. Выбирай – не хочу. И не надо заливать про мои способности, в них нет ничего особенного.

– Есть! – выкрикивает он.

– Отказываюсь! – отвечаю так же громко.

Эхо наших голосов прокатывается по пустому двору. Слышится скрип и грозный голос:

– А ну заткнитесь, пока я не спустился! Вот малолетки тупые, совсем делать нечего! Нормальные люди уже спят в это время!

Собираюсь уже ответить умнику, но Стас меня опережает:

– А ты тогда чего под окном сидишь?! Такой нормальный?!

– Че сказал?!

– Че слышал!

– Да я щас…

Тяну Стаса за рукав к темному арочному проходу. Не хватало еще весь дом на уши поднять и полицию дождаться. Нам ведь мало приключений за сегодняшний вечер. Стас злобно фыркает, все еще оглядываясь, а я озадаченно усмехаюсь. Вот гномы удивились бы, узнав, что я только что предотвратила ссору, а не начала ее. Из груды коробок у стены выскакивает пятнистая кошка и бросается нам под ноги, звонко мяукнув. Тихий писк Стаса отражается от влажных бетонных стен, и я не могу сдержать смех.

– Успокойся, – хлопаю его по плечу. – Я не дам тебя в обиду.

– Да я… я не ожидал просто.

– Ну конечно. Кто ж спорит?

– И часто ты тут одна ходишь? – спрашивает Стас, поежившись.

– Бывает, – беспечно отвечаю я и вывожу его к деревянной беседке, на потолке которой зажжена большая желтая лампа, покачивающаяся от ветра.

– Зловещее местечко. – Он опасливо смотрит по сторонам.

– Не ссы. Я же с тобой.

– Так я тебя и боюсь.

Усмехаюсь, легонько ударив Стаса по животу тыльной стороной ладони, а он добродушно улыбается. Ветер вдруг ощущается не таким злым, а тишина очень даже душевной. Что за чудеса? А ну-ка кыш! Мы с ним не друзья! Даже не приятели!

– Ну все, мы на месте. Пойдешь туда и выйдешь к дороге, – киваю в сторону и расстегиваю куртку Стаса.

– Мы еще не закончили, – стучит зубами он, запахивая куртку на моей груди. – Скажи, чего ты хочешь, Риша. Любое желание. Сделаю все.

– Снова будешь торговаться со мной? Я не продаюсь и не покупаюсь. Не трать время.

– А я не сдаюсь.

– Тебе же хуже.

Стас молча кивает, словно обдумывает план по захвату мира, и разворачивается.

– Какой из подъездов твой?

– Крайний слева.

Теперь он хватает меня за рукав и тянет за собой. Останавливаемся у двери, Стас ерошит растопыренными пальцами волосы и наклоняется к моему лицу, упираясь руками в колени.

– Пожалуйста, Риша. Будет весело. Обещаю.

– Пожалуйста, Стас. Отстань от меня, – так же умоляюще нежно говорю я. – Иначе будет больно. Обещаю.

– Это из-за парня, в ссору с которым я влез? Я могу поговорить с ним. Все объясню.

– Он не мой парень.

– Да?

– Бывший, – пожимаю плечами я.

– А другие пять? Они кто? – Стас не сводит с меня внимательного взгляда.

– Что за интерес к моей личной жизни? Хочешь встать в очередь?

– Значит… кто-то из них?

Снимаю куртку и закидываю Стасу на плечи, сжимая воротник под подбородком:

– Я еще выбираю.

Уголки его губ вздрагивают, а глаза, кажется, темнеют еще больше. Дрожь расползается по шее и груди, и я отворачиваюсь, шагая к двери подъезда. Достаю из кармана ключи, а за спиной слышу насмешливый голос, который почему-то больше похож на добродушный, чем злобный:

– Не слишком ли велик выбор, Риша Мариновна?

Открываю дверь и оглядываюсь, не в силах стереть улыбку с лица:

– Тебе-то что, Станислав Батькович?

– А вдруг ты разбиваешь мне сердце? – Он прижимает ладонь к груди. – Вдруг я влюбился с первого взгляда?

Вот же клоун. Качаю головой и переступаю порог.

– Увидимся в понедельник на репетиции! – кричит Стас мне вслед, но я больше не оборачиваюсь и ничего не отвечаю, потому что в ярком свете наверняка можно разглядеть мои в очередной раз вспыхнувшие щеки.

Глава 5

POV: Риша

После бесполезной субботы, которую мы с гномами проводим, тихо умирая от похмелья каждый в своей постели, наступает солнечное воскресенье. Можно даже сказать – воскрешение. Ребята приглашают меня на обед, потому что никто из них не умеет заваривать лапшу быстрого приготовления лучше, чем я, а еще нам предстоит генеральная примерка костюмов для скорого мероприятия и драка за самый удобный из них.

Лапшу мы уплетаем за пятнадцать минут и, собрав все пластиковые контейнеры в мусорный мешок, переходим из кухни в гостиную. На полу разложены костюмы, аксессуары и шесть огромных голов: четверо братьев черепах, их хвостатый учитель и главный враг. Понятия не имею, какие магические силы использует Ярослав для поиска нашего праздничного обмундирования, но сегодня он превзошел сам себя. Мы с Лешкой одновременно тянемся к мягким нунчакам, Коля и Толя хватают вторую пару. Переглядываемся и с силой дергаем каждый на себя.

– Эй! – кричит Ярослав. – Костюмы арендованные, если сломаете что-то, будете платить из своего кармана.

– Я хочу быть Микки! – заявляет Леша.

– Фиг тебе! – бросает Коля. – Нунчаки мои!

– Мои! – Толя вырывает оружие из рук брата, и я, не долго думая, делаю то же самое, оставляя Лешу с носом.

– Файт! – объявляет Ярослав и падает на диван рядом с Женей, приятелем Коли и Толи, который согласился взять на себя любую роль, потому что нам не хватает людей для полного комплекта.

– Ну что, Риша? Готова? – ухмыляется Толя.

Он раскручивает нунчаки и надвигается на меня. Правила подобных драк были придуманы нами еще в школе. Первое касание – победа. Хватаю с пола короткий меч и, резко вскочив, упираюсь пластиковым кончиком прямо в крупный нос.

– Убит! – весело говорю я.

– Так не честно, Риша!

– Все честно! Микки буду я!

– Какой из тебя Микки?! Он же душка! Ты, скорее, Шреддер или даже его теща!

Парни смеются, а я возмущенно открываю рот.

– Хотите сказать, что я вселенское зло во плоти?!

– Риша, может, ты будешь старым добрым Сплинтером? – предлагает Кир, не участвующий в битве, ведь его роль всегда одна и та же – оператор.

– Лучше черепаха, чем крыса! – говорю я.

– Ну спасибо, – бурчит Ярослав, который, видимо, забил этого персонажа себе.

– Давайте тянуть жребий! – предлагает Леша. – Кир, снимай шапку!

Через десять минут мы все сидим на полу. Я с улыбкой перекидываю нунчаки через плечо, Толя вертит в руках два небольших трезубца, Коля держит пару коротких мечей, а Леше достается палка.

– Лех, ты у нас главный лох.

– Зато, если сломаешь, можно взять любую ветку со двора. Никто и не заметит, – посмеиваются над бельчонком парни.

– Это посох, – обиженно бубнит Леша. – А Дон вообще-то самый умный из братьев.

– Утешай себя этим!

Ярослав вздыхает и обращается к Жене:

– Будешь Шреддером? У него слов меньше всех, легкая роль.

– Да без проблем. Мне сейчас так бабки нужны, что я даже Русалочку сыграл бы.

– Супер.

– Так, народ! – Кирилл шагает к телевизору и берет в руки пульт. – Предлагаю посмотреть мультик и получше изучить своих персонажей.

– А я предлагаю заказать пиццу, чтобы поскорее войти в роль, – говорю я, хватая мобильный.

– Гениально!

– Только никакого халапеньо в начинке! – вопит Леша.

Тихо посмеиваюсь и открываю приложение доставки.

– Риша-а-а…

На экране мелькают кадры с драками забавных зеленых братьев, в комнате пахнет жареным сыром, а яркие закатные лучи солнца пробиваются сквозь легкие шторы. На диване рядом со мной развалились Леша и Ярослав, остальные гномы умостились на полу, обложившись подушками, наволочки на которых вышиты умелыми руками Жанны Витальевны.

Лешина бабуля была настоящей рукодельницей. Она и меня пыталась научить: вязать крючком, вышивать крестиком, плести из бисера, но у Кирилла получалось куда лучше, поэтому я быстро бросила эти занятия. А еще она пекла отменные пироги со смородиной и варила лучший на свете яблочный компот. Жанна Витальевна в какой-то мере была всем большей бабушкой, чем наши собственные, половину из которых мы даже не знали, но сильнее всего ее кончина ударила, конечно, по Леше. Уже два года прошло, а я все изредка замечаю, с какой скорбью он смотрит на семейный портрет, висящий над телевизором. Это одна из немногих деталей в доме, не тронутая при ремонте. Жанна Витальевна говорила, что ей иной раз интереснее смотреть в родные глаза, чем в цветной экран, показывающий непотребства. Родителей Леши не стало больше десяти лет назад. Жуткая авария на трассе за городом, шестеро погибли, трое попали в реанимацию. В конечном итоге выжил только один, водитель легковой машины, успевший вовремя затормозить.

Опускаю руку на плечо Леши, который вот уже несколько минут сидит с пиццей у рта, глядя на семейное фото. Он коротко вздрагивает и поворачивается. Обмениваемся несказанными словами поддержки, и он с благодарностью улыбается, не пытаясь спрятать скорбь и заставляя вспомнить день похорон. Мы сидели с Лешей в темной спальне бабушки только вдвоем, потому что он не хотел показывать мальчишкам свои слезы, а в одиночестве оставаться было слишком больно. Я сжимала его холодные ладони и плакала так громко, как только могла, чтобы хриплые хлюпанья Леши точно никто не услышал.

– Все нормально, – говорит он, тихо шмыгая носом. – Просто задумался. Ей бы не понравилось, что мы едим на полу, да еще и руками.

– Это точно, – киваю я. – Вы что, язву себе хотите? Вот появятся дырки в животах, будете знать! – тихонько пародирую сварливый тон Жанны Витальевны.

Леша тепло посмеивается, а я потягиваюсь, разминая спину и затекшие ноги.

– Ай, Риша! – вскрикивает Кирилл. – Чего дерешься?

– Прости-прости! – глажу его по шапке. – Снять ее не хочешь?

– Нет.

– А голова не чешется?

– Не чешется!

– Точно? – хихикаю я, а он бросает на меня убийственный взгляд.

Показательно провожу пальцами по губам, будто закрываю рот на замок, и Кирилл утвердительно кивает. Конечно, я никому не выдам тайну друга, но и без подколов его не оставлю. Кир у нас обладатель поистине королевской шевелюры. Его густые светлые кудри, кажется, должны быть видны из космоса, и если инопланетяне и прилетят к нам, то только чтобы посмотреть на это чудо. Правда, ухаживать за ними Кир научился не сразу.

В средних классах я как-то заметила за ним одну дурную привычку – чесать голову. Мы сидели за одной партой, а он все чесался и чесался. Это продолжалось несколько дней, и когда я увидела кровь под его ногтями, то поняла… дело плохо. Кирилл Савицкий уже тогда обожал шапки, большинство учителей даже смирились с тем, что он мог сидеть в них во время занятий, но у любви к головным уборам есть нюанс, которым не стоит пренебрегать, – гигиена. После уроков я почти силой затащила Кирилла в дальнее крыло школы, толкнула к окну и сдернула шапку. Это был кошмар всех детей и взрослых – вши. Мама рассказывала о них, некоторое время назад у соседей сверху сразу двое детей заболели, и мы проводили профилактические процедуры. Я прекрасно понимала, что о таком точно стоит сообщить взрослым и классному руководителю, но Кирилл умолял этого не делать. Даже собирался поджечь волосы в надежде, что так все исправит. Хорошо помню его пунцовые щеки и глаза, полные стыда, страха и огорчения. Я выхватила зажигалку, сунула шапку ему в руки и привела грустную каланчу к себе домой. Мама редко возвращалась с работы раньше одиннадцати, времени у нас было предостаточно. На помощь пришел интернет и аптека в соседнем доме. Мы мучились несколько часов, вымывая и вычесывая маленьких гадов. Кирилл взял с меня тысячу обещаний, что я никому его не сдам, а я с него только одно – мыть волосы не реже одного раза в три дня. Наверное, именно тогда мы из одноклассников превратились в друзей. Нас связала общая тайна, закрепленная доверием.

Позже Кир познакомил меня с Колей Мартыновым и Толей Задорожным, двоюродными братьями, с которыми он вместе играл в баскетбол, а они подтянули в нашу компанию Лешу Прошина и Ярослава Муратова из своего класса. Впервые в жизни я куда-то вписалась. С ними мне не нужно было притворяться или защищаться. Я всегда была самой мелкой, сначала в детском саду, потом в школе. На таких обычно нападают первыми и без особых причин, но у меня вдобавок к миниатюрности были еще огромные глаза и странная улыбка – настоящая красная тряпка для задавак. Ведь что сделает какая-то страшная козявка пухлому залюбленному малышу, кроме того, что заплачет и убежит? Можно отобрать у нее игрушку или жвачку, толкнуть или плюнуть. Мне пришлось научиться кусаться раньше, чем узнать значение слова «дипломатия», но с гномами все было иначе. Они приняли меня как свою. Поначалу, конечно, держали дистанцию из-за того, что я девчонка, но через время и эта граница стерлась. Нас многое связывает. Бессонные ночи, которые я провела с Колей и Толей за решением задач по геометрии, чтобы их не лишили мобильников из-за двоек, выходящих в четверти. Долгие разговоры о неразделенной любви с Лешей. О любви не ко мне, разумеется, к другим девчонкам. Поддержка компании Ярослава, когда он номинировался на пост президента школы. Мы с Кириллом тогда почти неделю не могли отмыть пальцы от красок и фломастеров, но наши агитационные плакаты были самыми яркими. Так и появилась банда – Риша и пять гномов. Мы частенько собирались дома у меня, Ярослава или Леши всей толпой, чтобы поиграть в приставку, настолки, посмотреть мультики и поесть чего-нибудь вкусненького. И чем больше мы общались, тем отчетливей становился еще один сближающий нас момент – наших предков точно не номинировали бы на премию «Лучшие родители года».

Матери Коли и Толи – сестры-погодки, родившие очень рано и так же рано познавшие все прелести развода. Они частенько оставляли сыновей на попечение троюродной тетки, жившей на окраине, которую Коля и Толя ласково зовут тетя Тваря вместо Варя. Как только парни достаточно подросли, их стали оставлять просто вдвоем, сейчас же ни один, ни второй особо не поддерживают связь с родственниками. Насколько мы знаем, их матери снова замужем и уже успели родить еще по одному ребенку. Остается только надеяться, что хоть этим малышам повезет больше. Родители Кирилла пусть и не разведены, но сколько мы с ним общаемся, столько они и остаются на грани. Погромы, скандалы, чемоданы у двери – нормальная обстановка в их доме, который для маленького Кира стал самым ненавистным местом на свете, поэтому, как только выдалась возможность, он оттуда свалил. У Ярослава ситуация не лучше. Отец гулял и гуляет, затыкая рот сыну и жене деньгами и подарками. Яр жалеет мать, но все попытки убедить ее уйти так и не увенчались успехом, поэтому он ушел один, сократив общение до минимума. Лешка большую часть жизни жил с бабулей, которая хоть и старалась окружить его заботой, все же не смогла заменить родителей, а у меня… у меня была и есть только мама, а для нее бизнес и карьера всегда занимали главенствующее положение. Она редко когда была по-настоящему рядом, уходила засветло, возвращалась поздно вечером. Большую часть времени я проводила одна или под присмотром соседки Эры Ивановны, которую несколько лет назад забрал к себе сын из-за проблем с суставами и повышенным давлением. Наверное, мы с гномами в какой-то мере все были одиноки, поэтому и вцепились друг в друга. Помогали, заботились, защищали, а если надо – и всыпать могли или отругать. Вот что такое семья. И, как бы там ни было, у нас она есть.

– Чего залипла? – спрашивает Ярослав, наклонившись к моему уху.

– Ничего, – отвечаю я и опускаю голову на его плечо.

Очередная серия мультика подходит к концу, коробки из-под пиццы пустеют. Коля ложится на живот, растянувшись на цветном ковре, и заглядывает в телефон.

– Эй, народ! Какие планы на завтра? – спрашивает он.

– У меня пары до трех.

– Я после обеда свободен.

– Я тоже.

– Да и я в принципе, – отвечают гномы.

– Риша? – Коля выразительно приподнимает брови, глядя на меня.

– С утра пытки теорией управления и финансовым менеджментом, потом танцы до шести, да и все вроде. А что, есть какие-то предложения?

– Может, сходим в кино? Мне кореш купоны прислал.

– Да! – радостно подхватывает Кир. – Там же вышел тот крутой боевик. Ну этот… где чувак на катере гонял… он еще такой лысый и здоровый.

– Твой кумир? – смеется Коля, пытаясь дотянуться до шапки друга.

Кирилл бьет его по руке под наш дружный хохот и гладит себя по макушке:

– Скоро мои волосы отрастут, и я снова буду самым красивым.

– Мечтай! – хмыкает Леша.

– Так что насчет кино? Кто за? – Коля обводит нас вопросительным взглядом.

Ходить с гномами в кинотеатр – одно из моих любимых занятий. Каждый из них покупает по ведру попкорна с разными вкусами и большие стаканы с напитками, и, конечно же, они все делятся этими богатствами со мной.

– Я – за, – уверенно киваю. – Давайте сгоняем.

– Супер! Тогда мы встретим тебя в шесть после танцев.

– Идет!

– Все это, конечно, здорово, но… кто будет убирать этот бардак? – говорит Леша, вставая с дивана.

– Чур не я! – выкрикивает Кир.

– Пас! – быстро реагирует и Коля.

Я и Ярослав зажимаем пальцами нос, что означает – мы тоже снимаем с себя ответственность, а Толя беспомощно хлопает глазами, держа в руке последний кусок пиццы.

– Ну почему всегда я? – бубнит он с набитым ртом.

* * *

Предусмотрительно медленно вхожу в холл креативного центра и оглядываюсь по сторонам в поисках приставучих вредителей, но замечаю только детское трио, бегущее вверх по лестнице. Надо же, повезло. Направляюсь к танцевальному классу, из противоположного конца коридора доносятся громкие звуки музыки. Оборачиваюсь и с интересом рассматриваю массивные двери, которые наверняка ведут в концертный зал. Может быть, там репетиция или даже какое-то представление? Любопытство щекоткой проносится по телу, и я решаю заглянуть всего одним глазом, раз уж пришла сегодня пораньше.

Подкрадываюсь к двери и приоткрываю одну створку, просовывая нос внутрь. Вижу ряды пустых бордовых кресел, два прохода между ними, а слева высокую сцену, освещенную яркими прожекторами. И там, купаясь в белом свете, беснуется танцор. Крепче сжимаю дверную ручку, боюсь пошевелиться. Невероятные трюки заставляют сердце взволнованно застучать: сальто, шпагат в прыжке, перевороты и кувырки. Он что, на веревочках? Может, под ним не деревянный пол, а батут? Невозможно прыгать так высоко, если ты не дальний родственник баскетбольного мяча!

Не уверена, но, кажется, это Стас, а не Влад. На нем черные спортивные штаны и майка, открывающая сильные плечи и руки. Он танцует босиком, носится по сцене, словно одержимый мучительным чувством или злым духом. Каждое движение продиктовано музыкой, каждый шаг и взмах как продолжение тайного рассказа, смысл которого знает только танцор.

You let your feet run wild

The time has come as we all go down[5].

И Стас хочет найти партнершу? Зачем? Он один стоит целой толпы новичков. Музыкальная композиция близится к финалу, и если я собираюсь остаться незамеченной, то нужно уходить, но… невозможно! Последний рывок, Стас делает сальто назад, опираясь на руку, а певец берет самую высокую ноту. Мягкое приземление, дрожь по телу, и тишина. Стас растирает ладонями шею и ерошит и без того растрепанные волосы, глядя в пол. Его мышцы похожи на высеченные в камне очертания, и я делаю тихий вдох, бесшумно закрывая дверь. Вот это да! Стасу я, конечно, об этом никогда не скажу, но он крут. По-настоящему крут!

Легким бегом несусь по коридору, захожу в пока еще пустующий танцевальный класс и сразу сворачиваю к раздевалке. Несколько курочек, сидящих на скамейках, тут же замолкают и смотрят на меня. На языке вертится язвительное приветствие, но я стискиваю зубы и приподнимаю подбородок, молча шагая к дальнему углу. Мне не нужны ссоры. Я здесь только ради танцев. Сбрасываю с плеча рюкзак и стягиваю куртку, ощущая, как в спину все еще направлены взгляды. Они наверняка надеялись, что больше меня не увидят.

– Арина, верно? – заговаривает одна из курочек.

Напряжение сковывает плечи, горечь подкатывает к горлу. Готовлюсь защищаться и оборачиваюсь:

– Да.

– Привет, – улыбается она, чем настораживает еще больше.

– Привет, – глухо отвечаю я.

– Ты пропустила прошлое занятие. Все в порядке? – Ее тон совершенно не кажется враждебным или высокомерным, отчего мою систему общения немного коротит.

– Э-м-м-м… да. У меня… у меня дела были.

– Вот как? Понятно. Мы не очень-то много выучили, ты быстро догонишь, – добродушно щебечет она. – Я Эля, кстати.

– Ага, – скованно киваю я. – Приятно…

– А я Маша!

– Света! – подключаются остальные курочки.

Нервный тик подергивает уголки моих губ, еще раз киваю и отворачиваюсь, вешая куртку на крючок. Что происходит? Это сон? А может, параллельная реальность, в которую меня закинуло из-за того, что я похвалила Стаса?

Курочки продолжают болтать между собой как ни в чем не бывало, а я переодеваюсь в спортивную форму, все еще находясь в легкой прострации. А вдруг Яр был прав? Вдруг мы уже слишком взрослые для глупых разборок и постоянных соревнований с лозунгом «кто круче»?

Тренировка захватывает, отвлекая от неуютных мыслей и ощущений. Активная разминка заставляет мышцы проснуться и разгоняет по венам кровь. Больше не усердствую с бабочкой, зато отрываюсь в складке, растягивая позвонки и заднюю поверхность бедер. Пара новых танцевальных восьмерок, эффектно представленных Лесей, еще больше поднимает настроение. Курочки с горящими глазами повторяют движения, вперемешку с добрыми шутками и хихиканьем, и меня накрывает всеобщая атмосфера веселья, восхищения собой и процессом. Пусть внимания Влада мне не добиться, что, кстати, уже не вызывает особых огорчений, я могу просто хорошо проводить время в новой обстановке, которая с каждым разом становится все комфортнее. Забавные рожицы Леси, когда она показывает ошибки курочек, их шумное кудахтанье, хорошая музыка, светлый зал, наполненный воодушевлением. Именно о таких занятиях я когда-то мечтала. Мне не нужно, чтобы все меня любили. Я всего лишь хочу, чтобы меня перестали считать лишней.

– Кхм-кхм. – Громкое покашливание доносится со стороны.

Машинально поворачиваю голову, синхронно с большей частью группы. Нетрудно догадаться, кто там пожаловал. Стоило подумать, как все хорошо и спокойно, и он тут как тут.

– Привет, Стас, – говорит Леся, упирая руку в бок и отставляя бедро. – А мы уже заждались.

– Брось. Вы надеялись, что я сегодня не появлюсь.

Стас расслабленной походкой направляется вдоль зеркальной стены к нашей маме-кошке. Его волосы влажные и из-за этого кажутся практически черными. На воротнике синей майки заметны мокрые пятнышки. Поспешно опускаю нос, разглядывая свои когда-то белые кроссовки, чтобы ненароком не встретиться взглядом со Стасом. Наша веселая поездка в такси и мое подглядывание за ним в концертном зале пробуждают сковывающее чувство неловкости. И на фига он вообще приперся? Без него все было отлично!

– Лесь, ни у кого из девчонок не получается базовое движение. Когда работаешь с новичками, стоит начинать с основ. – Тон Стаса на удивление сдержанный. Не подкалывает и не издевается. Странно. Очень странно.

Зал погружается в напряженную тишину. Если бы здесь висели не электронные часы, а механические, то, уверена, можно было бы услышать, как движется стрелка.

– Если ты не против, я хотел бы помочь, – продолжает Стас, а я поглядываю на Влада, лицо которого озаряет снисходительная полуулыбка.

– Спросим у девочек, – настороженно отвечает Леся.

Чудом сдерживаю порыв прокричать громкое «Ни за что!», а курочки отзываются одобрительным улюлюканьем. Не могу их осуждать, но и перестать злиться тоже не могу.

– Ладно! – гордо произносит Леся. – Давай я тебя хоть представлю по-человечески. Девушки, это Стас. Он не отличается тактичностью, но, как танцор и хореограф, действительно хорош, поэтому прошу любить…

– Любить не обязательно, – ухмыляется он, почесывая шею.

Скромника из себя строит? Это даже смешно!

– И что же ты заметил, мастер Стас?

– А то, мастер Леся, что у вас не волна, а какая-то…

Она толкает его локтем в бок, обрывая фразу, которая могла бы снова обидеть девочек. Кажется, Леся и со вторым близнецом в достаточно близких отношениях, хотя между ними и чувствуется какое-то непонятное напряжение. Отмахиваюсь от глупых мыслей. Мне нет до этой троицы никакого дела.

– В общем… вам всем нужно потренироваться, – медленно говорит Стас, подбирая каждое слово. – Вы делаете не волну, а просто движения грудью и животом, хотя она должна начинаться с головы. Лесь, продемонстрируй, пожалуйста.

Стас небрежным касанием заставляет ее встать к группе боком и кладет ладонь на макушку. Мама-кошка идеально показывает волну, задействовав каждую часть тела, словно действительно превращается в жидкость.

– А теперь медленно, – приговаривает Стас. – Голова, шея, плечи, грудь, живот, бедра, колени, ступни. Отлично!

– Может, и ты покажешь?! – выкрикивает кто-то из курочек.

Стас самодовольно ухмыляется и выполняет волнообразные движения, проводя руками по торсу и поворачиваясь на месте, чтобы можно было рассмотреть со всех сторон. Показушник!

– А без футболки? – звучит еще одно предложение.

– Это уже стоит денег, милая. Вряд ли ты расплатишься, а в долг я не даю, – отвечает Стас и смотрит прямо на меня.

Закатываю глаза и отворачиваюсь. Ничего не знаю ни о каких долгах.

– Так! – хлопает в ладоши Леся. – Продолжаем занятие!

Зал вмиг превращается в волнующееся море. Чувствую себя до жути глупо, но упрямо продолжаю репетировать движение. Голова, шея, плечи… А это сложнее, чем кажется. Леся и Стас переходят от одной девушки к другой, помогая и наставляя. Курочки явно в восторге от нового хореографа, а я надеюсь, что они заклюют его раньше, чем он доберется до меня.

– Арина, как тут у тебя? – спрашивает Леся.

Натянуто улыбаюсь ей и ныряю под невидимую веревочку, чтобы показать, чему научилась.

– Довольно неплохо, – раздается голос Стаса совсем близко, но я никак не реагирую.

Леся, удовлетворенно кивнув, шагает к следующей ученице, а передо мной вырастает чудовище. В следующий раз, когда я вздумаю с кем-то зацепиться, то буду вспоминать его. Стас точно станет моим личным оберегом от бесполезных ссор.

– Я хотел сказать, что это почти идеально. У тебя определенно талант.

Молчу, глядя в сторону. Надеюсь, мой жирный намек будет предельно ясен даже для такого непробиваемого осла.

– Не в настроении? – спрашивает он.

– Ты плохо на меня влияешь, – тихо отвечаю я.

Стас шагает вперед и наклоняется к моему лицу. Не отступаю, но нервно дергаю головой. Чего он лезет-то постоянно? Я на слух не жалуюсь.

– Держи дистанцию, если не хочешь в лоб получить.

Он отклоняется, хрипло посмеиваясь, и засовывает руки в карманы.

– А я вот рад тебя видеть, Риша Мариновна. Думал, придется снова бегать за тобой, чтобы затащить в зал, но ты здесь. В любом случае я теперь знаю, где ты живешь. Здорово, да?

– Ага. Я в восторге, – отвечаю саркастично.

– Ты подумала над моим предложением?

– Тут и думать нечего.

– А ты попробуй. Мозгов ведь у меня нет, а не у тебя. Уверен, все получится.

– Да как вы это делаете?! – расстроенно скулит Эля, стоящая неподалеку. – Стас, не поможешь?

– Долг зовет, – наигранно радостно произношу я.

– Иду, – отзывается Стас, но напоследок наклоняется к моему уху. – Мы еще не закончили.

– Как страшно, – отвечаю я и тихо цокаю. Бесячий, просто жуть!

Через десять минут меня начинает натурально мутить от морской болезни. Мы тут скоро захлебнемся или цунами призовем. Остановите это! Пожалуйста! Леся, будто услышав мои немые мольбы, успокаивает волнующееся море и возвращается к зеркалам, поворачиваясь лицом к группе. Стас пристраивается рядом.

– Вот теперь можете продолжать разучивать связку, – подводит итог он.

– Уже, наверное, на следующем занятии. – Леся смотрит на часы, висящие над столом. – Сейчас разок прогоним под музыку, что успели, и заканчиваем. Влад…

– А вы ведь все трое участники «Фениксов»? – спрашивает Света.

Стас, Влад и Леся переглядываются, теплые улыбки расцветают на их лицах, будто они разом вспомнили о чем-то приятном.

– Да, – кокетливо пожимает плечами Леся. – Было дело.

– Может, станцуете что-нибудь?

– Я даже не…

– Почему бы и нет?! – с энтузиазмом подхватывает Стас.

Леся и Влад не спешат с ответом, настороженно подобравшись. Неужели даже они не знают, чего ожидать от этого засранца?

– Ой, да бросьте! Уже все забыли? Давайте последнюю! – Стас едва не подпрыгивает на месте, точно щенок, заметивший яркий мяч.

Он подходит к Владу, достает из кармана мобильный телефон и кладет его на стол. Братья смотрят друг на друга, и первый близнец вдруг усмехается:

– Сам-то ничего не забыл?

– Я ставил эту хорягу, роднуля.

– А кто тебе помогал? – Леся указывает на себя пальцем.

Напряжение сменяют азарт и любопытство. Не совсем понимаю, о чем речь, но Влад быстро щелкает по кнопкам клавиатуры, а курочки расступаются и отходят к дальней стене, прихватив и меня. Знакомая композиция звучит из колонок – «Bum Bum Tam Tam», MC Fioti. Ритм быстрый и зажигательный. Леся становится в центре, парни по разные стороны от нее. Пара секунд, и… волоски на руках встают дыбом, реагируя на энергетический взрыв. Движения трио резкие и четкие. Синхронно, словно они тени одного танцора. Парни кривляются, заставляя поверить, что круче их в этом мире нет никого, но наша мама-кошка рвет обоих, точно птенцов. Не думала, что Леся способна на такой танец. Дерзкий, энергичный, качевый. Даже с ее женственной фигурой каждый выпад и прыжок с угрожающими точками-паузами выглядят обескураживающе гармонично. Перевожу взгляд на часы. Это все, конечно, увлекательно, но репетиция уже пять минут как закончилась. Меня ждут гномы и кино.

Глава 6

POV: Стас

Музыка замолкает, девчонки восхищенно пищат и хлопают в ладоши. Легкие кажутся невообразимо большими, и каждый вдох практически отрывает от земли. Медленно возвращаюсь в реальность после скачка в прошлое и ищу среди улыбающихся лиц хмурое и нужное. Нет, не может быть. Снова сбежала? Я для кого тут старался?! Бросаюсь к раздевалке и распахиваю дверь под возмущенный оклик Леси. Пусто. Выскакиваю в коридор, сердце стучит все быстрее. Замечаю в холле вредного хоббита в огромной куртке и выкрикиваю:

– Риша!

– Вы обознались! – бросает она, даже не оглядываясь.

– А вот и нет! Стой! Мы еще не…

– Отвянь, Стас! Я опаздываю! – Риша толкает входную дверь, но я успеваю схватиться за ручку и тяну на себя.

– Куда это?

– В кино.

– Свидание?

– Тебе-то что? – фыркает она, все еще пытаясь выбраться наружу.

– С кем-то из пятерки фаворитов?

– Да чего же ты прицепился, а?! Сгинь, чума! Я привитая!

Риша отпихивает мою руку и выходит на крыльцо. Напряженно вздыхаю и шагаю следом, засовывая руки в карманы спортивных штанов. Нравится ей меня морозить, да? Сама же говорила, сейчас не май месяц. Никакого сочувствия к раздетым красавчикам!

– Риша, соглашайся. Тебе ведь понравилось увиденное, а мы с тобой сможем еще круче.

– Круче только яйца в кипятке, – бурчит она, сбегая по ступеням.

Это что? Комплимент? Удивленно хмыкаю и снова догоняю ее, но не успеваю и рта раскрыть.

– Слушай, Стас, попроси Лесю, – тараторит Риша. – Она отлично справится. А от меня отстань уже, я не поменяю свое решение.

– Нет. Я хочу…

– Эй-эй! – по двору разносится громкий крик. – Риша, мы тут!

Поднимаю голову, та самая пятерка из бара стоит за забором. Мелкий активно машет Рише, а татуированный распрямляет плечи. Он все больше мне не нравится.

– Пока, Стас, – поспешно говорит Риша Мариновна и уносится к своим… даже не знаю, как поприличнее их обозвать.

Она попадает в круг парней, которые по очереди обнимают ее, и вся компания громко смеется. Что-то подсказывает, главный герой этой шутки – я. Татуированный закидывает руку на плечи Риши и прижимает ее к себе, уводя вниз по тротуару. Напоследок он оборачивается, касаясь губами ее волос, и… улыбается, глядя на меня. И что это? Хочет дать понять, где начинается его территория? Да если бы захотел, то Риша уже давно… Растопыриваю пальцы в карманах, чтобы нащупать пачку сигарет, но я оставил ее в куртке. Сжимаю кулаки и глубоко вдыхаю. Кого я пытаюсь обмануть? Риша профессионально футболит меня вот уже неделю. Мелкая вредная обезьянка-инопланетянка. Но она нужна мне. Очень нужна!

Возвращаюсь в креативный центр, по пути встречая девчонок, которые не стесняются делать мне комплименты. Может, и правда забить на все и выбрать кого-то из них? Зудящее чувство поднимается из груди и сковывает горло. Нет. Это уже дело принципа. Можно даже сказать – чести! Только с Ришей все получится идеально. Я это знаю. Чувствую. И я дожму эту железную полуледи, чего бы мне это ни стоило.

– Лесь! – кричу я и вхожу в танцевальный класс.

Влад мигом отшатывается от Леси, а она касается пальцами кончика носа. Напряжение потрескивает в воздухе и прокатывается по коже электрическими разрядами. От обиды сводит щеки, настроение стремительно близится к минус бесконечности. Сколько еще раз мне нужно сказать им, что нет смысла притворяться? Что я, черт возьми, в полном порядке, и это не изменится, даже если они поженятся и нарожают мне кучу крикливых племянников.

– Да, Стас. – Леся пытается выдавить улыбку, но выходит убого. – Что ты хотел?

– Брата поумнее, – тихо вздыхаю я.

Влад отчетливо цокает языком и поворачивается:

– Недолго ты продержался. Для кого спектакль-то был?

– Не для тебя точно.

– Все пытаешься Арину впечатлить?

– Арину? – переспрашивает Леся, взбодрившись. – О чем это вы?

– О том, что у Стаса жопа горит, – хмыкает Влад. – Да, роднуля? Девочка-то тебе не по зубам.

– Да что происходит?! – уже в открытую возмущается Леся.

– Ничего, – отмахиваюсь я. – У меня есть просьба. Последняя. И больше я на твоих занятиях не появлюсь.

Влад глумливо хихикает, а я сверлю Лесю взглядом.

– Ну-у-у… я слушаю, – отвечает она.

– Следующую тренировку проведу я. Нам всем это на руку. Чем быстрее я уговорю свою партнершу, тем…

– Ты хотел сказать выберу, – с театральной учтивостью поправляет брат.

– Нет, – кривляюсь я. – Ее я уже выбрал. Она немного сопротивляется, конечно, но это ненадолго.

– Арину? – насмешливо уточняет Леся. – Ты выбрал Арину?

– А что такого? Она лучшая.

– С тем, что она самая способная, я не спорю. – Леся поджимает губы. – Просто… вряд ли она…

– Да говори уже! – рявкаю я.

– Полегче! – в тон мне бросает Влад.

– А ты не лезь. Не с тобой разговариваю.

– Да я…

– Хватит, – устало вздыхает Леся. – Стас, тебе лучше выбрать кого-то другого.

– Это еще почему?

– Арина… она… Как бы помягче? Ты ей не нравишься.

– Я и не хочу ей нравиться. Я хочу, чтобы она со мной станцевала.

Леся и Влад многозначительно переглядываются, а я хмурюсь. Чего это они?

– У него приступ? – тихо спрашивает она.

– Похоже на то, – отвечает он.

– Это ведь… хорошо?

– Не знаю.

– Но он кажется почти нормальным.

– Если одержимость можно считать чем-то нормальным.

– Это у вас приступ! Слабоумия! Вы меня вообще слышите?! Э-э-эй! – размахиваю руками. – Я здесь!

– Стас… – снова вздыхает Леся, словно разговаривает с непутевым малышом.

– Ты разрешишь мне провести тренировку или нет? – спрашиваю серьезно.

Она смотрит на Влада в поисках поддержки, и он одобрительно кивает. Вот спасибо, братец. Когда помиримся, я тебе мороженое куплю, если не забуду.

– Думаю, девочки будут только рады, – отвечает Леся, пожимая плечами.

– Отлично! – довольно улыбаюсь я и шагаю к столу, чтобы забрать мобильный. – Теперь можете и дальше наслаждаться обществом друг друга. Не буду мешать.

– Стас… – вымученно говорит Влад. – Не хочешь поговорить с нами?

– А у вас есть для меня какие-то интересные новости? Если нет, то не хочу.

– Ты ведешь себя как идиот.

– Уверен, что это я веду себя так?

Влад качает головой, Леся отводит взгляд. Боль сдавливает грудь, напоминая о том, что случилось три месяца назад. Карточный домик, который я так долго строил, не просто рухнул, он сгорел, а эти двое лишили меня последнего – поддержки. Неужели я не заслуживаю доверия? Неужели им так нравится считать меня эгоистичным недоумком?

– Простите, ребят, – горько усмехаюсь я, не в силах больше терпеть их душевные метания. – Поболтаем в другой раз, я в кино опаздываю. Вы бы тоже сходили куда-нибудь. На свидание, например.

Леся все еще смотрит в окно, будто там происходит что-то действительно интересное, а Влад играет желваками на щеках.

– Дай знать, как в себя придешь, – говорит он.

– Обязательно, – бросаю ядовито и покидаю танцевальный класс.

По-настоящему я выходил из себя всего один раз, и никто из этой парочки этого не видел. Они были заняты. Слишком заняты.

Поднимаюсь на второй этаж и открываю узкую дверь в самом конце коридора, это небольшое помещение раньше использовалось для записи фонограмм к спектаклям. На потолке и стенах еще остались коробки из-под куриных яиц как дешевый вариант звукоизоляции, окон нет, зато есть пара старых торшеров из кабинета матери и спортивный мат, служащий мне кроватью. Наклоняюсь к дорожной сумке с кричащим логотипом «L.A.» и роюсь в ворохе одежды. Надо бы съездить к родителям и устроить большую стирку, чистых вещей почти не осталось. Быстро переодеваюсь в джинсы и мягкую рубашку, натягиваю носки и надеваю кроссовки, спрятав под язычком концы незавязанных шнурков. Немного парфюма, куртка на плечи. Вызываю такси через приложение, и волнующая дрожь пробегает по рукам. Всего десять минут, и я буду в кинотеатре. Повезло, что у нас в городе монополия на этот вид развлечения. Замираю на мгновение, вдруг отчетливо услышав голос брата в голове. Одержим? Нет, это не так. Я всего лишь хочу добиться своего. Разве это плохо? Да и, в конце концов, что может быть веселее разведки?

В фойе кинотеатра людей не так много, как хотелось бы, поэтому я осторожно заглядываю через огромные окна, занимающие большую часть главного фасада здания. Небо стремительно темнеет, а яркое освещение за стеклами позволяет быстро найти компанию Риши Мариновны. Все шестеро стоят у входа в первый зал, о чем-то весело болтая и отбирая друг у друга попкорн. Через несколько минут, за которые я успеваю десять раз пожалеть о том, что не прихватил с собой шапку, контролер приступает к проверке билетов, зрители исчезают в темном проходе широкой двери. Наконец-то могу позволить себе спрятаться от холодного ветра и смело шагаю к кассе, надеясь на лучшее. Свободных мест оказывается предостаточно и все крайние, что сейчас мне даже на руку. Не буду привлекать лишнего внимания, переступая через ноги и головы.

Оставляю куртку в гардеробе, отдаю билет на растерзание контролеру и прохожу в кинозал. Свет потушен, на экране уже мелькают первые кадры фильма, а из колонок звучит грозный саундтрек. Поднимаюсь по лестнице, занимаю купленное место в предпоследнем ряду и наклоняюсь немного вперед, осматривая макушки. Нашел! Три ряда вниз, шесть мест в самом центре. Что ж, посмотрим на эту обезьянку-инопланетянку в естественной среде.

Слева от Риши сидит татуированный, справа парень в белой шапке, которая сияет, точно маяк, отражая свет от экрана, а дальше и остальная тройка. Кто они? Что их связывает? На родственников не похожи, скорее на какую-то мультяшную банду. Друзья? Так вообще бывает? Одна девушка и пятеро парней? Мы с Владом, конечно, тоже иногда дружили с девчонками. С Лесей так вообще столько лет не разлей вода, но и романтический интерес никто не отменял, а значит… Риша должна нравиться как минимум одному из них. Вопрос, кому именно. И кто нравится ей?

Раздаются звуки стрельбы и борьбы, узнаю бритую черепушку главного героя. Неплохой фильм, я уже успел посмотреть его в оригинале, поэтому с легкостью могу сосредоточиться только на деле. Время тянется, погони на экране не прекращаются, а Риша нескромно ворует у парней попкорн и напитки, не встречая возражений. Очередная киношутка заставляет зрителей расхохотаться, и я скучающе подпираю щеку кулаком. Второй раз мне уже не смешно, а еще настроение портит тот факт, что татуированный, похоже, и есть тот самый особенный. Его рука лежит на плечах у Риши, губы то и дело тянутся к ее уху.

Вспоминаю свой последний поход в кино, неприятное чувство потери свербит под ребрами, будто там не хватает огромного куска. Это были выходные в Орландо. Очередное поражение «Фениксов», из-за которого настроение было такое, что хоть стреляйся, и предложение Леси сходить вместо бара в кинотеатр на непонятный авторский фильм. Мягкие кресла с ручной настройкой положений были настоящим подарком для спины, а увлеченное лицо Леси, по которому блуждали свет и тени, – подарком для души. Интересно, они с Владом уже тогда водили меня за нос? Как я мог этого не замечать? Хотя я много чего не замечал. Например, что тяну всю команду за собой в пропасть, вместо того чтобы вести их к вершине, как всегда обещал.

– Нет! Не ходи! Это ловушка! – раздается звонкий крик, в котором я узнаю недовольные нотки. – Ты что, тупой? Он тупой! Ну вы видели! – обращается Риша к парням.

Они принимаются бурно обсуждать глупость главного героя, которого только что вырубили враги, и к шумной компании оборачивается мужичок, сидящий впереди.

– Может, вы уже заткнетесь?! Смотреть мешаете!

– А может, ты попросишь вежливо? – отвечает ему Риша, и я невольно округляю глаза. Ну точно бессмертная.

– Тыкать себе знаешь куда будешь?

– Я тебе сейчас в глаз тыкну, и еще пару недель ты фильмы точно смотреть не сможешь.

– Че ты сказала?

– Сказала, что, если хочешь тишины и спокойствия, сиди дома или выкупай все билеты в зале. Услышал? Достаточно четко объяснила?

Недовольная морда подвисает на пару секунд и вновь отворачивается к экрану. Даже не знаю, что больше его впечатлило: смелая девчонка или пять ее псов, которые напряженно склонились вперед, как только он развернулся.

Тихо усмехаюсь. А Риша и правда занятная, даже по-своему милая. И как столько смелости, злобы и безрассудства помещаются в этой маленькой обезьянке? Жаль, что мы с ней плохо начали, но я не теряю надежды все изменить. Эту пятерку она же как-то к себе подпустила. Не думаю, что кто-то из них сильно лучше меня.

Киносеанс подходит к концу без шумных происшествий, зрители лениво выползают из зала. Выхожу в числе последних и кручу головой, осматривая фойе. Громкий смех привлекает внимание, эту компашку не потеряешь, даже если захочешь. Риша заливисто смеется, кидая остатками попкорна в мелкого, а татуированный пытается забрать у нее картонное ведерко. Снова удивляюсь, как сильно она меняется, находясь среди своих. Никакой жажды крови и напряженных губ, только открытый взгляд, мягкие черты лица, легкость в движениях. Нонсенс!

Не отдаю себе отчет в том, что пялюсь слишком долго и пристально, и Риша замечает меня, вмиг каменея. Глупо делать вид, что я привидение, поэтому медленно поднимаю руку и перебираю пальцами. Риша Мариновна, не изменяя себе, оттопыривает средний палец и трясет рукой, натягивая на лицо фальшиво-приветливую улыбку. Ожидаемо, но и у меня кое-что для нее есть.

– Арина! – зову я, старательно подделывая интонацию брата. – Можно тебя на минутку?

POV: Риша

Звуки моего полного имени оседают жаром на щеках, и я стыдливо морщусь из-за того, что снова перепутала близнецов. Им бы бейджики или хоть прически разные. Понаделают одинаковых людей, а ты потом мучайся.

– Сейчас вернусь, – говорю гномам и направляюсь к Владу, который стоит у выхода из кинозала.

Он прячет руки в карманы черных джинсов. Клетчатая рубашка и всклоченные волосы придают ему хулиганский шарм, который, как по мне, больше подходит Стасу. Чтоб ему икнулось! Совсем мне мозги запудрил!

– Прости, – говорю я. – Я подумала, что ты…

– И правильно подумала. – Хитрая улыбка растягивает его губы, а в темных глазах мерцают озорные огоньки.

– Стас! – бью его кулаком в плечо. – Какого черта?!

– А как еще мне тебя приманить? – хнычет он, потирая ушибленное место. – И почему ты все время дерешься?

– Потому что ты меня бесишь! Что ты здесь делаешь, а?! Следишь за мной?!

– Тише-тише, Персефона. Отзови своих церберов. Я всего лишь хочу поговорить.

Стас смотрит мне за спину, и я оборачиваюсь, давая понять гномам, что все под контролем. Кир обнимает Лешу за шею и уводит его к гардеробу, Коля и Толя кивают мне, а Ярослав едва заметно ухмыляется, всем видом показывая, что его очень забавляет случившееся и он ждет продолжения. Собираюсь с силами и возвращаю внимание Стасу. Складываю руки на груди и приподнимаю подбородок:

– Пытаешься блеснуть знаниями греческой мифологии? Не впечатляет.

– Я пытаюсь хоть как-то привлечь твое внимание, – беззастенчиво отвечает он. – Риша, ты нужна мне. И я не отстану.

– Тогда у нас с тобой большие проблемы, потому что…

– Что тебя смущает?

– Ничего. Я просто не хочу танцевать с тобой.

– Почему?

– Нужно объяснять?

– Нужно пересмотреть свое решение. Я буду паинькой. Честно.

Уголки его губ приподнимаются, и в этой полуулыбке можно разглядеть самого черта. Эх, Стас… знал бы ты мое отчество, не был бы так уверен в себе.

– Паинькой, значит? – прищуриваюсь я и шагаю ближе.

– Кем захочешь, – тихо отвечает Стас, склоняясь к моему лицу.

Улавливаю аромат парфюма, который оседает в носу приятным теплом. Гулкие удары сердца пульсируют в венах на шее. Стас медленно моргает, тени скользят по его щекам. Я бы убила за такие темные густые ресницы.

– Тогда-а-а… – мягко протягиваю я, – отстань от меня. Будь хорошим мальчиком.

– Это выше моих сил, Риша Мариновна, – вкрадчиво произносит он, и я понимаю, что проигрываю битву на поле шуточного флирта.

Нужно менять тактику. Да поскорее. Отстраняюсь, а Стас весело хмыкает.

– Ну что, по рукам? Тренировки три раза в неделю, дни и время можешь выбрать сама. Только не с трех до четырех, там у меня малышня.

– Нет, – твердо произношу я. – Попроси Лесю.

– Она не подходит.

– Тогда кого-нибудь еще!

– Никто, кроме тебя, не подходит.

– Да с чего ты взял?!

– Сердце подсказало. – Стас стучит кулаком по груди, а я с удовольствием постучала бы ему по голове. Кувалдой, например!

Не дождется. Я не попадусь на эту удочку, а-ля «я весь такой классный, поэтому возрадуйся, что выбрал тебя». Мне все это не нужно.

– Нет, Стас. Мой ответ – нет. Мы закончили?

– Как тебе сказать? – Он складывает губы трубочкой, показательно задумываясь. – Нет, Риша Мариновна. Мы не закончили. И не закончим, пока…

– Не трать время.

– Для тебя мне ничего не жалко.

И он еще спрашивает, почему я дерусь? Да вот поэтому! Что он несет?!

– В группе куча девчонок, – цежу я, решая идти до конца. – Любая будет рада твоему предложению. Сосредоточься на них.

– Но я хочу только тебя.

Вдох встает поперек горла, лишая возможности ответить, а Стас все сверлит меня взглядом. Мои губы подрагивают, волнение пощипывает кончики пальцев. Признаю, он хорош. Харизма и магнетизм на высоте. Будь я чуть глупее, уже растеклась бы лужицей у его ног. Воображение, точно насмехаясь, подкидывает выдуманные картинки. Мы вдвоем со Стасом в танцевальном классе. Он протягивает мне ладонь, солнечные лучи путаются в его волосах. Сердце вздрагивает и стучит быстрее. Смена кадра. Осуждающий шепот курочек, снисходительная улыбка Леси, удивленная гримаса Влада. Еще одна смена. Глумливая усмешка Стаса, надменный тон: «Ты что? Запала на меня?» Злобный удар за ребрами заставляет сделать шаг назад и сжать кулаки.

– Перехочешь, – сухо говорю я. – На этом все.

– Вряд ли. Ты придешь в среду на тренировку?

– Нет.

– Врешь.

– Что мне сделать, чтобы ты отстал?

– Согласиться.

– Лучше я распилю тебя на мелкие кусочки и скормлю воронам.

Стас собирается улыбнуться, но выражение его лица быстро меняется на настороженное. Чувствую теплые объятия и опускаю нос, поверх моей груди лежат руки, кисти которых покрыты цветными татуировками.

– Риша, нам пора, – звучит над ухом ласковый голос Ярослава.

– О, прошу прощения, что задержал ее, – с вычурной вежливостью говорит Стас. – Надеюсь, я не сильно нарушил ваши планы. Я Стас. Партнер Риши по танцам.

– Правда? – коротко отвечает Яр, а Стас нервно дергает бровью.

Повисает напряженное молчание. Ни я, ни Ярослав не собираемся его нарушать, а Стас оглядывается по сторонам, плохо скрывая неловкость.

– Ну-у-у… тогда до встречи, Риша Мариновна. Рад был увидеться.

Он ждет ответа, но я молчу. Угрозы на него не действуют, уговоры тоже. Остается игнор. Стас понимающе кивает мне, а его хитрая улыбка не позволяет в полной мере порадоваться капитуляции. Он уходит, стрельнув колким взглядом в Ярослава, и только теперь я могу расслабленно выдохнуть.

– Второй? – тихо спрашивает Ярослав.

– Угу.

– Будь с ним поосторожнее.

– Что?

– Он не так глуп, как ты говоришь.

– С чего ты взял? Телепатию практикуешь?

– Вы довольно долго и довольно мило болтали, а значит… он точно не идиот.

– Ничего милого там не было. И он сто процентов идиот!

– Риша, он тебе нравится?

Жар прокатывается по телу, и я резко оборачиваюсь:

– Нет! Конечно, нет! Ты совсем?!

Ярослав приглушенно посмеивается и отпускает меня. Оказываемся лицом к лицу, и я упираю руки в бока, нахмурившись.

– Не впал он мне.

– А вот ты его зацепила.

– Что за бред?

– Да так, просто догадки.

– Глупости это. Ему нужна партнерша для номера, и он какого-то фига прицепился ко мне.

– Какого-то фига… – задумчиво повторяет Яр, глядя в сторону. – А ты разве не хочешь с ним?..

– Нет!

– Зачем врешь? – пытливо спрашивает он.

– Яр, ну ты-то куда?

– Чего ты боишься?

– Я ничего не боюсь. Просто… – Слова кончаются, а Ярослав нежно хватает меня за кончик носа.

– Ты не можешь обманывать меня. Забыла? Я слишком хорошо тебя знаю.

Хлопаю его по руке и опускаю голову:

– Это плохая идея.

– Запал пропал? Риша больше не решает?

– Вот только не нужно брать меня на слабо.

– Я и не…

– Как насчет жареной картошки на ужин? – предлагает Леша, протягивая мою куртку.

Остальные гномы тоже подходят к нам, их голодные взгляды не обещают ничего хорошего.

– Мне нужно написать реферат, – отвечаю я. – Поужинайте сами.

– Можно ведь просто скачать, – говорит Кирилл.

– А вы можете заказать доставку, а не заставлять меня жарить три мешка картошки.

– Но ты так вкусно ее готовишь, – строит жалостливую мордочку Коля.

– Лучше всех доставок мира! – подхватывает Толя.

Мотаю головой, гномы обиженно дуют губы, но я не поведусь. Нашли дурочку. В отличие от настоящей Белоснежки, мне не помогают ни птички, ни белочки, а кормить пятерых взрослых парней – то еще развлечение.

– Найдите уже себе постоянных девушек! Хватит меня эксплуатировать!

– Как только тебя замуж выдадим, так сразу, – смеется Леша.

– Значит, – вздыхаю я, – ходить нам в статусе «forever alone» до конца жизни.

– А можно мне статус «rich bitch»? – говорит Кир.

– О, и мне!

– И мне тоже!

Закатываю глаза и надеваю куртку. Выходим с гномами из кинотеатра, на темном небе сияет молодой месяц, мимо проносятся желтые вспышки автомобильных фар. Ловлю на себе серьезный взгляд Ярослава, который, по всей видимости, собирается продолжить наш разговор, но, на мое счастье, ему звонит приятель, чтобы напомнить о тату-сеансе.

– Я погнал, – говорит Яр, пожимая руки парням, и подходит ко мне, чтобы обнять.

Обхватываю его за шею, широкие ладони гладят меня по спине.

– Ты снова себя накручиваешь, – шепчет он.

– Я знаю, – отвечаю так же тихо.

Глава 7

POV: Риша

В одиннадцатый раз перечитываю темы рефератов и не могу понять ни слова. Откидываюсь на подушку, лежа в постели с ноутбуком на животе, и смотрю в потолок. Мысли затуманены ядовитыми парами, невозможно сосредоточиться. Последний разговор со Стасом никак не выходит из головы, еще и Яр со своим уверенным – ты его зацепила. Тихо рычу и вновь просматриваю список тем. Проигрываю бой с ленью, копирую один из заголовков и вставляю его в поисковую строку. Скачиваю первый приличный вариант реферата, меняю настройки текста, введение и заключение. На тройку потянет, мне хватит. Закрываю документ, пустая поисковая строка браузера так и манит. Бросаю короткий взгляд за окно, темнота и мягкий рассеянный свет фонарей дарят немного спокойствия в тихом домашнем уединении. Что бы я сейчас ни делала, никто не узнает. Вспоминаю сегодняшнюю тренировку по танцам и зажигательное выступление Влада, Леси и Стаса. Трое из «Фениксов». Что это значит? Секта какая-то?

Пальцы летают по кнопкам, открываю вкладки и читаю статьи и посты в социальных сетях, которых не много, но достаточно, чтобы понять, что за птицы эти «Фениксы». Танцевальная команда была создана братьями Стасом и Владом Белецкими четыре года назад. Двенадцать парней и девушек, космическая синхронность, невероятные трюки и непостижимое смешение стилей. Они шагали быстро и уверенно, завоевывая любовь зрителей и привлекая внимание продюсеров и музыкальных менеджеров. Победы в городских и региональных творческих конкурсах, появления на телевидении, съемки в клипах, участия в танцевальных шоу. Два года назад команда выиграла полугодовое обучение за рубежом в одной известной танцевальной студии, тесно сотрудничающей с западными звездами. Неплохо, но с этого момента количество информации резко уменьшается, сводясь к коротким упоминаниям о присутствии «Фениксов» на международных конкурсах талантов и парочке выступлений на музыкальных фестивалях.

Продолжаю поиски и натыкаюсь на ряд видео. Какие-то сняты в танцевальных классах, какие-то из зрительных залов. Рот невольно приоткрывается, и я тянусь носом к экрану. То, что я видела сегодня в креативном центре, даже вполовину не так впечатляюще. Стас, Влад и Леся – солирующая тройка, самые яркие и удивительные. Направления и эмоциональное наполнение номеров такие разные, что перед глазами пляшут светлые пятнышки. Душераздирающие выступления на надрыве и надломе, зажигательные и веселые танцы, лирические нежные постановки. Нахожу одно интересное видео, появившееся в сети около полугода назад. Качество оставляет желать лучшего, но я узнаю братьев-близнецов и маму-кошку. Стилизованное танго, страстная красотка и два борющихся за ее внимание парня. Становится жарко, и я прижимаю прохладные ладони к щекам. Артистичности, конечно, этой троице не занимать. Неуловимая мысль проносится в голове натянутой заледеневшей нитью. А что, если оба брата влюблены в Лесю? Что, если напряжение, искрящееся между ними, появилось из-за любовной драмы? Это было бы неудивительно. Три ярких личности, три красивых и талантливых человека. Буря эмоций, общее дело… Выключаю видео, ощутив, как колючий ком раздражения впивается в горло. Зависть она такая, сложно безболезненно проглотить.

Зачем Стасу я? К чему столько упрямства? Не могу избавиться от ощущения, что все это какой-то глупый развод. Профессиональные танцовщики, которым пророчили большое будущее, возвращаются в родной маленький городок и устраиваются хореографами в креативный центр для детей? Почему? Что им здесь делать? Не понимаю.

Просматриваю видео дальше, одно за другим, не сумев уговорить себя остановиться. Братьев непросто различить даже в танце, но кое-что я все-таки подмечаю. Влад предпочитает свободную одежду, а сам чаще всего выглядит расслабленным и немного ленивым. Стас же выбирает обтягивающие майки, иногда и вовсе танцует без них, и он всегда собран, подтянут и точен в движениях до кончиков пальцев. Не такие они и одинаковые. Натыкаюсь на несколько сольных номеров Стаса, покусываю кончик большого пальца, чтобы не отключиться, и не моргая смотрю на экран. Кажется, этот стиль называется контемпорари или что-то вроде того. Плавность движений завораживает, игра мышц на обнаженном торсе и взгляды в камеру сквозь морок тягучей мелодии зажигают в груди крошечный, но яркий огонек. Стас танцует босиком, растрепанный и чересчур притягательный, и я готова кое в чем признаться, но только себе. Он мне нравится. Визуально, конечно же! Стас красавчик. Чего скрывать? Это ведь и так было понятно, потому что Влада я сразу же оценила. С внешностью братьям определенно повезло, но это лишь оболочка. Как ни крути, внутреннее наполнение не менее важно. И если первый близнец напоминает теплое солнце, милый, вежливый, приятный в общении, то второй больше похож на ураган, импульсивный, непредсказуемый, временами раздражающий, но вместе с этим не оставляющий равнодушным никого вокруг. В Стасе есть что-то такое… интригующее, цепляющее. Необъяснимая энергетика, которая затягивает в эту смертельную воронку и не отпускает. Его упрямство, пуленепробиваемость, раскованность не дают шансов пройти мимо или сделать вид, что ничего не происходит. На мгновение задумываюсь о том, что идея приватных занятий уже не кажется мне слишком плохой, и резко захлопываю ноутбук, избавляясь от гипноза. Разбежался! Один раз я уже на это купилась!

Вспоминаю, с чего все началось. Первая встреча с Владом, его приглашение и моя воспрявшая уверенность в себе. Мне так хотелось найти подтверждение абсолютной неправоты Горошка, что я сама его выдумала. Решила, что заинтересовала Влада. Решила, что со мной тоже может произойти что-то хорошее. Просто так. Без борьбы и завоеваний. Случайно. Волшебно. Нервное хихиканье срывается с пересохших губ, и я переворачиваюсь, обнимая подушку и глядя на письменный стол, на котором все еще стоит шкатулка в форме ракушки.

Ваня подарил эту безделушку на нашу двухмесячную годовщину, после короткого отдыха на море с семьей. Сказал, что вспомнил обо мне, как только ее увидел. «В ракушке можно найти жемчужину, и каждая будет уникальной и особенной. Правда, чтобы достать ее, придется приложить немало усилий, но оно того стоит». Гномы смеялись над этими романтичными метафорами добрых полчаса, но мне было приятно услышать подобное. Я, как дура, радовалась, что кто-то наконец-то меня разглядел. Что для кого-то я уже достаточно хороша.

«Риша, может, накрасишься? Думай, что и кому говоришь. Ты в этом идти собралась? Не вопи. Чего такая резкая? Слишком громко смеешься, людям мешаешь. Слова тебе не скажи. Опять ты со своими друзьями. Они тебе не надоели? Сделай, как прошу. Хватит ко всем цепляться. Ты не понимаешь очевидных вещей? Да кто на тебя посмотрит? Как успокоишься, напишешь. Можешь заткнуться? О чем с тобой говорить? Меня это достало! Ты невыносима!»

Теперь-то я понимаю, что никогда не была той самой для Горошка. Моя ошибка была в том, что на волне симпатии я пыталась казаться лучше, чем есть, но даже этого было недостаточно. Сил на притворство уходило слишком много, Ваня все больше раздражался, а я злилась. Даже странно, что наши отношения закончились двумя хлопками, а не полноценной дракой.

Мне не жаль потраченного времени, но жаль, что это все вернуло меня к началу лабиринта, из которого я безуспешно пытаюсь выйти. Кто мне нужен? Кому я нужна? Есть ли вообще такой человек? Это я странная или все остальные? У кого из нас не хватает винтиков и деталей? Отношения не для меня или я не для отношений? Мне хорошо так, как есть, или это просто привычка? Как долго гномы смогут заменять мне семью? Что я буду делать, когда останусь одна? Еще пара лет, и все мы окончательно повзрослеем. Новый уровень проблем, быта, увлечений. Мы разбежимся, от этого никуда не деться. Конечно, будем поддерживать общение и иногда видеться, но все станет другим. Не плохим, просто другим. Я превращусь в маму? Буду пахать с утра до ночи, а выходные проводить в постели, пытаясь добрать упущенные часы здорового сна?

Короткий сигнал телефона отвлекает от размышлений, и я открываю сообщение от Ярослава, которое он отправил в общий чат с громким названием, которое придумала я, – «За гномов и двор стреляю в упор». Рассматриваю фотографию, где на светлой коже сияет новый абстрактный рисунок, выделяющийся на фоне остальных красной воспаленной окантовкой, а сообщения сыплются одно за одним.

Леха: Никак не пойму… это щека?

Колька: Это жопа!

Толька: Правая ягодица!

Кир: Ахахаха! У Яра свободное место теперь только на пятках осталось!

Толька: Нееет… еще кое-где, но если туда иглой ткнуть, можно до Марса подпрыгнуть.

Колька: Толь, а ты ему прям ТУДА заглядывал?

Кир: Он его ТУДА целовал!)))

Толька: Я сейчас выйду из туалета и в жбан тебя кулаком поцелую!

Хохлома: Не советую вам тут шутки шутить. Толя, не забудь, ершик – твой друг.

Толька: Он-то друг, а вот ты под сомнением *смайлик-какашка*

Кир: А кто тут шутит? Все правда. Яр, тебе придется еще пару рук и ног пришить для новых тату.

Хохлома: Тогда вот вам еще правда. Сейчас у меня будет первый урок по битью, и я планирую много практиковаться. Спите вы крепко, рука у меня легкая. Как вам любимое эмодзи Толи для первого эскиза?

Колька: Напугал)

Леха: Свинью себе купишь и на ней практиковаться будешь. Моей нежной кожи ни одна иголка не коснется*смайлик-ангел*

Риша: Зачем ему свинья, когда он и так в зоопарке живет?)

Кир: Ооо… пришел наш смотрящий) Как дела с рефератом?

Леха: Риша! Риша!

Риша: Что? Что?

Леха: *фотография*

Прищуриваюсь, стараясь разобрать, что именно прислал Лешка. Камни, что ли? Зачем он их в сковороду положил?

Леха: Как думаешь, картошка готова?

Картошка? Это? Открываю фото еще раз, разглядывая его под разными углами. Он что, ее даже не почистил?

Риша: Нууу… как тебе сказать? Она готова к полету в мусорный бак.

Толька: Ты опять все сжег?!

Колька: Поели, называется…

Кир: А я все понять не мог, чего так костром пахнет…

Хохлома: Говорил же, нам нужен нормальный мангал. Картошку в фольгу завернул, в угли бросил, и она сама там печется. Такую невозможно испортить.

Риша: Никакого мангала! Леша весь город спалит!

Переписка с гномами развеивает тоску, возвращая хорошее настроение. Они – моя батарейка. Единственное настоящее подтверждение того, что со мной все в полном порядке. Да, я не ракушка. Нет во мне жемчужин и драгоценностей. Я, блин, камень. Твердый, шершавый и тяжелый. Но кто сказал, что это плохо? Кто сказал, что он бесполезный? Таким можно и окно разбить, и чью-то тупую башку. Камень не лжет о том, кто он. Ничего в себе не прячет и ничего не боится. И мне нравится быть камнем. Нравится быть уверенной в том, что, какая бы фигня ни случилась, я все выдержу.

Убираю телефон в сторону, подробно расписав, как нужно заваривать порошковое пюре, а с сосисками гномы уже давно на «ты». Сегодня они точно не умрут голодной смертью, я могу быть спокойна. Кошусь на закрытый ноутбук, легкая дрожь расползается по груди.

Камень не лжет. Меня тянет к Стасу, манит его предложение. Попробовать, испытать себя и его заодно. Поставить номер с крутым танцором, вынырнуть из родного болота в новый и еще неизведанный водоем, который может оказаться как лужей, так и морем. Крошечное пламя разгорается все ярче, его питает азарт. Так и слышу в голове звонкий голос: «Давай, Риша! Сделай это! Давай! Давай! Покажи всем!»

Камень ничего не боится. Так и есть, но это не значит, что камень глуп и безрассуден. Я знаю наперед, чем все это закончится, и не позволю еще раз бросить себя в бетонную стену. Разочарование, отчуждение, презрение. Не хочу больше подобного. С меня хватит. Стасу придется выбрать себе другую партнершу.

* * *

– Арина, вы считаете меня глупцом или слепцом? – спрашивает Владимир Евгеньевич.

Плотные листы свеженапечатанного реферата хрустят в моих пальцах, по аудитории прокатывается недовольный шепот одногруппников. Сегодня последний день сдачи и защиты рефератов, до конца пары осталось всего пятнадцать минут, а преподаватель мировой экономики все никак не нарезвится, мучая меня абстрактными вопросами.

– Ни тем и ни другим, – сдержанно отвечаю я.

– А как вы думаете, сколько раз я уже видел этот реферат?

– Не могу знать.

– Попытайтесь угадать. Вдруг повезет. Получится – поставлю вам три.

Переминаюсь с ноги на ногу, потому что уже устала стоять у расстрельной стены. Владимир Евгеньевич подпирает подбородок кулаком и смотрит на меня, явно забавляясь.

– Давайте, Арина. Вам уже нечего терять.

– Тринадцать, – называю первое число, которое приходит в голову.

– Мимо. Вам два за реферат.

– Я не согласна.

– С чем?

– С оценкой.

Бушующее волнение одногруппников слышится в шорохе и скрипе стульев, но я не отрываюсь от блеклых глаз вредного старика.

– Надо же. – Владимир Евгеньевич кривит морщинистый рот и кивает. – Аргументируйте.

– Реферат действительно скачан, но я рассказала тему, не заглядывая в текст, и ответила на все дополнительные вопросы. Соответственно материал мною усвоен.

– Даже если так, работа выполнена не полностью.

– Верно. Но если часть работы выполнена, то оценка должна быть выше двойки. Это будет справедливо.

– А почему вы не выполнили остальную часть? Почему не написали реферат самостоятельно, раз уж в теме вы разобрались?

– Да ставьте ей уже два! – выкрикивает Ангелина Рыжикова, которая должна отвечать после меня.

– Нас тут еще пять человек на защиту! – поддерживает ее подружка, Мира Свеклова.

– Успеете, девушки. Я принимаю должников на кафедре по четвергам с пяти до шести тридцати.

– Как будто у нас дел других нет, – тихо шипит Ангелина.

– Пока вы студенты, все ваши дела – это учеба и домашняя работа. Да, Арина? Вы со мной согласны?

Аудитория замирает в ожидании. Они все будут счастливы, если я покорно кивну, приму свою двойку и сяду за парту, но…

– Нет. Не согласна.

– Почему же? – воодушевленно спрашивает Владимир Евгеньевич. – Расскажите. Мне очень интересно.

Через десять минут, закончив доказательный доклад о том, что студенты тоже люди, я все-таки получаю свою честно заработанную тройку, а вдобавок ментальные подзатыльники от одногруппников. Каждый за себя, пупсы. У нас здесь не Диснейленд. Собираю вещи в рюкзак и выхожу из аудитории. За спиной слышится привычный недовольный бубнеж.

– Эта Марковская достала. Ни фига не делает, а потом семинары срывает.

– Ага. Мышь облезлая. Как же она бесит.

– Эта мышь вас прекрасно слышит, – оборачиваюсь я к Рыжиковой и Свекловой. – И вам лучше отойти подальше, если хотите ее пообсуждать, а то мало ли… вдруг мышь бешеная.

– Ого, – порывисто хмыкает Ангелина. – Ты сегодня и с нами разговариваешь? Твой двухгодовой бойкот окончен?

– Да я так, предупредила по доброте душевной.

– Предупредила? О чем? Иди первоклашек пугай.

– Они и то крупнее будут, – хихикает Мира.

– Да и умнее некоторых, – мрачно говорю я.

Разворачиваюсь и шагаю дальше по коридору. Облизываю сухие губы, шум от топота и разговоров не заглушает ядовитые голоса позади.

– Тварь больная.

– Угу.

– И почему ее к нам определили?

– В психушке, наверное, койки закончились.

– А может, туда страшил не берут. Ну, чтобы других пациентов не пугать.

Живот сводит от спазма, и я резко останавливаюсь. Голова пустая, взгляд мутный.

– Эй! Чего вста…

Медленно бреду по тротуару, прижимая салфетку к рассеченной губе, и крепко сжимаю телефон у уха, слушая длинные гудки. Ладонь немного побаливает, сочащаяся рана пульсирует, зато эмоции на нуле. Оглушающая пустота и тишина.

– Да? – звучит из динамика строгий голос.

– Привет, мам.

– Что случилось?

– Обязательно должно что-то случиться?

– Не обязательно, но…

– Вообще-то ты, как взрослая, должна переживать обо мне и звонить сама, чтобы удостовериться в целости и сохранности собственного ребенка.

– За своего ребенка я не переживаю, а вот за остальной мир даже очень. Что стряслось? Каков ущерб?

– Я взорвала универ, – равнодушно говорю я.

– Надеюсь, ты шутишь.

– Очень надеешься?

– Риша, – с нажимом говорит мама. – Я на работе. Ближе к делу.

– Конечно. Если тебе позвонят сегодня и скажут, что я отлупила одногруппницу просто так, не верь им. Это все. Хорошего дня.

– Стой-стой! Риша! Подожди секунду, я выйду на улицу.

Сворачиваю на узкую дорожку, выложенную искусственным камнем, и шагаю через пустующий летний дворик небольшого ресторана. Небо затянуто серыми тучами, вокруг ни одного солнечного пятнышка, только серость. Слышу из динамика стук каблуков, щелчок и глухой хлопок.

– И за что ты ее отлупила? – спрашивает мама, протяжно вздыхая.

– За дело.

– В полицию пойдут?

– Не думаю. Нас быстро растащили.

– Сама как?

Комкаю салфетку и выкидываю в урну, но ветер подхватывает окровавленный клочок бумаги и роняет рядом. Наклоняюсь, пальцы цепляются за пустоту.

– Риша, – мягко зовет мама.

– В норме, – цежу я и, наконец-то поймав салфетку, отправляю ее на дно урны. – Полный порядок.

– Точно?

– Точнее некуда. Лучше расскажи, как твои дела? Как новый коллектив? – мигом меняю тему и прибавляю шаг, чтобы перейти дорогу. У меня нет привычки жаловаться. Впрочем, как и у мамы нет привычки жалеть меня из-за такой ерунды.

– Как-как? – недовольно причитает она. – Курицы безголовые. Что такое чек-листы они не знают, зато пользоваться кофемашиной умеют все. Наверное, придется задержаться здесь до праздников. Перед Новым годом обычно наплыв клиентов увеличивается, нужно все наладить.

– Ясно. Ну, удачи тебе.

– Спасибо.

– Не за что, – чуть крепче сжимаю мобильный телефон. – Ладно, не буду больше…

– Все нормально, – перебивает мама. – Давай поболтаем, я уже все равно отвлеклась. Чем ты там занята? Домой идешь?

– Нет.

– А куда? К мальчишкам?

– Нет, на… на занятия танцами, – не слишком охотно все же сознаюсь я.

– Что? – удивленно переспрашивает она. – Танцами?

– Угу. Купила абонемент в центр «Малый, зажигай!». Помнишь такой? Бывший дворец культуры, недалеко от кинотеатра.

– Это же центр для детей.

– Недавно там открылись и взрослые группы.

– Оу, здорово. А как у тебя с деньгами? Может…

– Не волнуйся, – тут же отмахиваюсь я. – У нас с гномами заказ на выходные, с голоду не помрем.

– Хорошо. Мальчишки присматривают за тобой?

– Скорее, я за ними.

– Расскажи мне сказки, – сухо усмехается мама. – Не подпускай Лешу к плите. Ладно?

– Ни за что.

– Как они там вообще? Ты их не обижаешь?

Слабо улыбаюсь и морщусь из-за острой боли в ране на губе. Я знаю, что мама не самый чуткий и внимательный человек в мире, но еще я знаю, что она любит меня. И гномов тоже. Пусть и не говорит об этом так часто, как, возможно, хотелось бы. Она просто такая. Если я камень, то мама точно скала. Холодная и несокрушимая. По-другому и быть не может, ведь я ее часть.

– Их пятеро, мам. Попробуй обидеть.

– Ты у меня целой сотни стоишь, – говорит она, не помедлив ни секунды. – Передавай им большой привет. Ладно?

– Конечно. У Кирилла, кстати, недавно день рождения был.

– Правда? Что же ты не напомнила? А какое сегодня число? Боже! Я забыла поздравить Люду!

Мама продолжает взволнованно бормотать, перебирая даты. Она как всегда. Если что-то не связано с работой, то в ее голове это надолго не закрепляется. Слева мелькают столбики темно-бордового забора, а в просветах между ними можно разглядеть крыльцо креативного центра, на котором стоит один из близнецов. Темная куртка поверх серой толстовки, растрепанные волосы. Кажется, я догадываюсь, кто это, но лучше проверить. Вхожу во двор, из окон второго этажа раздается хор детских голосов.

– Мам, ты меня слышишь?

– Да, да. Я здесь.

– Мне уже пора, тут… одна заноза в заднице. – Последнюю фразу нарочно говорю довольно громко.

Вскинутая темная бровь и ехидная улыбка позволяют присвоить близнецу точный номер. Второй. Сто процентов. Тело охватывает мелкая дрожь волнения, но я насильно покрываю себя каменной оболочкой. Что бы Стас снова ни придумал, что бы ни сказал, меня не пробить.

– Задай всем, Риша, но если убьешь кого-то, мне не сознавайся. Так я смогу свидетельствовать в твою пользу в суде, – тараторит мама.

– Аналогично.

– Звони, если что.

– Ага, – бросаю я и убираю телефон в карман.

Поднимаюсь по ступеням, Стас облокачивается плечом о дверь, преграждая путь.

– Привет, – чарующе неторопливо говорит он.

– Привет, Стас, – безэмоционально отвечаю я.

– Ого! Ты узнала меня?! Вот это да! – сияет он. – День сразу же стал светлее. Не зря я вышел встречать тебя.

– Ошибаешься.

– Да ну? Ты… – Стас запинается и прищуривается, глядя на мои губы.

Опускаю голову и безуспешно пытаюсь открыть дверь. Почти невесомое прикосновение к подбородку потрескивает на коже мелкими электрическими разрядами, и я тут же шлепаю по наглой лапе. Стас наклоняется к моему лицу, в его взгляде читается искреннее беспокойство. А вот этого не надо.

– Что с губой? – настороженно спрашивает он, растеряв клоунскую жизнерадостность.

– Муж меня бьет, – отвечаю резко и еще раз дергаю за ручку двери.

Стас накрывает мою ладонь своей, мигом согревая замерзшие пальцы, и подступает ближе. Отворачиваюсь, яркий аромат мужского парфюма вперемешку с холодным воздухом немного кружит голову. Веки тяжелые и как будто колючие, слабость сковывает плечи и стекает липкой холодной слизью по плечам. Скорее бы уже вымотаться на тренировке и завалиться спать.

– Ты… замужем? – ошарашенно бубнит Стас.

– А ты бы в это поверил?

– С тобой? Да во все что угодно поверю. Серьезно, Риша. Что случилось? Выглядит… плохо.

– Стас, я шла пешком минут двадцать. Можно мне уже войти? Холодно.

– Да-да. Конечно, – сбивчиво произносит он и открывает дверь, придерживая ее.

– Спасибо, – киваю я и торопливо шагаю через холл к танцевальному классу.

Стас, разумеется, семенит следом, и мне хочется завыть от безысходности.

– Риша… – говорит он, догоняя меня.

– Ответ тот же, – отрезаю я.

– Я еще ничего не спросил.

– Хорошо. Спрашивай.

– Ты…

– Нет.

– Но…

– Нет.

– Просто…

– Нет! – твердо произношу я, остановившись.

Стас склоняет голову, явно собираясь поиграть в гляделки, но у меня не хватает сил даже на это. Сегодня я уже не игрок.

– Риша, я…

– Нет, – повторяю тихо, но уверенно.

Стас ждет еще пару секунд, но я молчу. Все уже озвучено. Здесь больше нечего обсуждать. Стас проводит языком по зубам, шумно вздыхает и, круто развернувшись, направляется к выходу. Вот и договорились. Сразу бы так.

Глава 8

POV: Стас

Выхожу с территории центра и достаю из кармана пачку сигарет. Непринятие отказа пульсирует в напряженной вене на шее. Толчок. Тишина. Еще толчок. Почему Риша не соглашается? В чем причина? Не во мне же. Мы все выяснили и уладили. Я даже извинился, а она пару раз искренне мне улыбнулась. Разве это ничего не значит? Прикрываю глаза, знакомое ощущение поражения тянет к земле. Неужели это и есть моя судьба? Чего бы я ни хотел, как бы сильно ни старался, все впустую. Выбор без выбора. Спринт без финиша.

Оглядываюсь, в окнах первого этажа горит свет, за стеклами мелькают тени девушек. Выбрать кого-то из них? Поставить легкий номер без претензии на гениальность, лишь бы маму задобрить? Опускаю голову, от едкого дыма свербит в носу. Сдаться? Снова? Что-то внутри меня царапается и кричит: «Мне нужна Риша! Только она! Не смей отступать!» И я не хочу, но… Вспоминаю непоколебимый взгляд и решительный тон Риши Мариновны. Ее твердый отказ и нежелание вести диалог. Еще эта разбитая губа, рана глубокая и свежая. Она там на мечах за честь сражалась или с подружкой-гарпией по дороге сцепилась? А вдруг случилось что-то серьезное? Если спрошу, она ответит? Если предложу помощь, примет?

«Нет, Стас. Мой ответ – нет», – звучит в голове ее мрачный голос.

Раньше мне казалось, что отказ – это еще не конец. Всего лишь препятствие, заминка. Всегда можно найти обходной путь или выбрать новую дорогу. Меня не пугало слово «нет», как и слово «невозможно», потому что я был уверен, подобные мысли – удел слабаков. Плыть против течения? Пожалуйста. Не воспринимать проигрыши фатально? Разумеется. Испытания закаляют, наращивают броню и укрепляют нервы. Бред! Уловка для дебилов, которые верят в провидение. Если плывешь против течения, то рано или поздно усталость возьмет свое, и ты просто утонешь. Я вот на дне. И все, что теперь остается, так это вспоминать проигрыши и ошибки, которые невозможно исправить. Жить дальше. Без цели. Без мечты. Без страсти.

Возвращаюсь в креативный центр и первым делом заглядываю в уборную, чтобы хорошенько вымыть руки. Оставляю куртку и толстовку в каморке, закидываю в рот мятную конфету и надеваю тренировочные кроссовки. Как бы там ни было, профессиональную этику никто не отменял. Я обещал провести занятие, значит, сделаю это. Обещал маме номер, и он будет.

В танцевальном классе звучит музыка, Леся разогревает учениц. Прикрываю за собой дверь, взгляд медленно скользит по девичьим телам. Они выполняют легкие движения в прыжках: хлопок над головой, ноги в стороны, бег с захлестом. Ничего серьезного, но уже сейчас видно, насколько каждая из них дружит со своим телом. Слишком грузное приземление. Эта слишком скованная, а эта расхлябанная. Что с руками и локтями? А тут чересчур много ужимок. Добираюсь до последнего ряда, Риша Мариновна стоит у окна, на лице ни единой эмоции. Мягкие светлые волосы приподнимаются и опадают от изящных прыжков, спина прямая, носки вытягиваются каждый раз, как она взмывает в воздух. Идеальная. По росту, комплекции, навыкам. По всем пунктам, кроме одного – я ей не нравлюсь.

– Стас! – обращается ко мне Леся, и Влад делает музыку тише. – Растяжка нужна или?..

– У станка, – говорю я, чудом справившись с першением в горле.

Девчонки косятся в сторону, но не спешат двигаться с мест. Леся убирает волосы за уши и взмахивает раскрытой ладонью в мою сторону.

– Девочки, сегодняшнюю тренировку проведет…

– Спасибо, Лесь. Дальше я сам, – пересекаю зал и останавливаюсь у балетного станка. – Всех приветствую. Надеюсь, вы не против небольшой замены?

– Нет!

– Ни капли!

– Это даже интересно! – отвечают девчонки, но самая крикливая молчит, заплетая косички из моих нервов.

Да что с ней? Глаза не закатывает, даже не фыркнула ни разу. Если бы я знал, кто ее обидел, голову бы отвернул не задумываясь.

– Занимайте места. – Крепко обхватываю верхний брус. – Больно не будет, обещаю.

Жду хоть какую-то реакцию, почти повторив слова Риши, сказанные в ночь пятницы, но ничего не происходит. Она скучающе смотрит в окно и делает вид, что меня здесь нет. Эй, инопланетяне! Верните назад мою вредную и боевую Ришу Мариновну! Эта теневая подделка совсем на нее не похожа!

– Прям обещаешь? – ухмыляется миловидная блондинка, останавливаясь передо мной, а остальные хихикают.

Без особого желания, но все же разглядываю ее. Немного ниже меня, миниатюрная. Облегающий костюм не оставляет места фантазии, по плоскому животу и крепким бедрам можно сделать вывод о тренажерном зале или студии йоги.

– Как тебя зовут? – сухо спрашиваю я.

– Света.

– Если будешь меня слушаться, Света, то все будет хорошо.

Она весело дергает бровями и поворачивается лицом к станку, всем видом показывая, что готова к дальнейшим указаниям. И казалось бы, выход найден, а вариантов предостаточно. Погоняю немного девчонок, кто-то из них да сойдет. Времени для подготовки и репетиций достаточно, но… Взгляд вновь улетает к Рише, ничего не могу с собой поделать.

– А кто не будет слушаться? У них все будет плохо? – раздается дерзкий голос.

Всего на секунду кажется, что это Риша Мариновна наконец разморозилась, но нет. Не она. Вспышка интереса гаснет, и я натянуто улыбаюсь одной из девчонок:

– Лучше вам меня не злить.

– О-о-о, мы постараемся.

– Ага! Еще как!

Девушки выстраиваются перед брусьями, перебрасываясь шутками, а Риша забивается в дальний угол. Как будто ее это спасет. Как будто она может от меня спрятаться. Несмотря на все угрозы Риши Мариновны, ноги еще при мне, а значит, дистанция не страшна. Один раз. Последний. Попробую уговорить ее, и если откажет, то на этом все. Оставлю в покое. Мысли вызывают жжение в висках, но я беру себя в руки. Хватит сопли распускать. Я же не Влад, у которого смирение вшито в ДНК.

Провожу лайтовую растяжку, объясняя упражнения. Плие, гранд-плие, ронд. Считаю восьмерки и медленно прохаживаюсь позади девушек. Вид неплохой. Напряженные бедра, подтянутые ягодицы, формы которых не скрывают тонкие лосины. Может, и мне женскую группу набрать? А что? Останусь в центре навсегда, покроюсь пылью и обрасту плесенью. Заработаю себе правдивую славу извращенца и деспота. Вот это жизнь. О чем еще можно мечтать?

– Правую ногу на станок, – говорю я и тут же жалею об этом.

Девчонки пошатываются и цепляют друг друга. В голове звучит высокий писклявый голос преподавательницы по классическому танцу: «Это что за рыночный балет?! Вы из-под прилавка свиную колбасу достаете?!» Теперь я понимаю, о чем она говорила. Мрак полнейший, но я замечаю и проблеск света, от которого в груди становится тесно. Риша Мариновна, здоровья ее матери, аккуратно подтягивает стопу к колену, а после выкладывает стройную ногу на верхний брус. Ее голова повернута в сторону, открывая задумчивый профиль и дрогнувшие в усмешке губы. Да она издевается. Я сожру ее. Точно сожру!

– Носок левой ноги развернут в сторону… в другую сторону, – вздыхаю я, заметив, как одна парочка успешно пародирует косолапых медведей. – Левая рука вверх. Тянемся к правой ноге. Плавно, без рывков! – едва успеваю остановить самых активных.

Сжимаю губы, уговаривая себя не горячиться. Я все понимаю, они новички, никогда этим не занимались, но даже горы не такие горбатые и угловатые, как некоторые из этих девчонок. Считаю восьмерки, оскомина на зубах ощущается все отчетливей. С растяжкой все плохо. Очень. Мне в целом и не нужен от них поперечный шпагат, но было бы хорошо, если они могли поднять ногу выше среднестатистической собаки, страдающей недержанием.

– Влад, посчитай, пожалуйста, – бросаю я и отправляюсь выравнивать горы.

Брат подхватывает счет, девчонки скулят и пыхтят, пока я расправляю их плечи и вытягиваю носки. Кто-то держится лучше, кто-то хуже, но чем ближе я к Рише, тем уже фокус моего внимания. Наконец-то добираюсь до обезьянки, и с грустью понимаю, что исправлять здесь особо нечего. Лежит себе спокойно, касаясь лбом колена, спина достаточно ровная, носок натянут. Делаю крошечный шаг вперед и слышу недовольное шипение:

– Только попробуй.

Убираю руки за спину, но не отступаю.

– Риша, у тебя что-то случилось? – спрашиваю серьезно, потому что четко осознаю, шутить она не настроена.

– Помимо туго соображающего недохореографа в поле зрения?

– Оу… – Шею сводит нервный спазм. – Я думал, мы уже миновали стадию обзывательств.

– Подумай еще.

– Слушай, Риша… я…

– Стас, не надо делать вид, что тебе не плевать. Это не поможет меня развести.

– Да я и… – Оправдания похожи на твердую горькую карамель, что прилипает к зубам. – Тебя обидел кто-то? Я мог бы…

– Это тебя природа обидела, – резко обрывает она. – Не перекладывай свои болячки на других. Займись уже тренировкой. Мастер.

Злоба в ее голосе кажется до дрожи натуральной. Наше общение, конечно, с самого начала строилось на словесных перепалках, но еще ни разу Риша не была такой беспощадной. Она стреляет на поражение, и я не понимаю, чем это заслужил.

– Ты серьезно? – спрашиваю глухо, не желая верить в происходящее.

– А ты сомневаешься? – Риша поворачивается, впиваясь в меня угрюмым, полным безразличия взглядом.

Горло стягивает, словно я проглотил пару ложек лимонной кислоты. Отступаю на пару шагов, кипящая злость пузырится в животе. К черту это все! Она не стоит стольких нервов! Шестеренки в голове вертятся, гоняя мысли с такой скоростью, что эмоции за ними не успевают. Бегло осматриваю девчонок, как минимум пятеро подходят тупо по комплекции. Если взять кого-то из них, то я смогу таскать их на руках весь танец, используя несложные переходы и затяжные неподвижные паузы для закрытия технических дыр. Достанем летящее платье, подберем сопливую музыку. Получится до безобразия умилительный номер, который женщинам зайдет на ура. Который я буду ненавидеть, но это уже неважные детали.

– Левая нога на станок! – громко говорю я, возвращаясь к началу строя. – Держим спину!

С горем пополам закончив растяжку, девушки выстраиваются передо мной в шахматном порядке. Судя по их изможденному виду и очевидному неодобрению Леси и Влада, я немного переусердствовал, но, надеюсь, следующее заявление всех взбодрит.

– Как вы уже могли догадаться, я прихожу на ваши занятия не просто так.

– Конечно, догадались. Тебе нравится смотреть на красивых девушек, – игриво и смело говорит Света.

Стоит отдать ей должное, рвение и усердие налицо. Не уровень Риши Мариновны, конечно, но… Черт! Да почему я вообще всех сравниваю с ней?!

– Это само собой, – криво ухмыляюсь я, – но есть и еще одна корыстная цель.

– И какая же?

– Интересно.

– Мы все внимание! – отзываются девчонки.

– Хочу поставить номер к новогоднему концерту. Парный, – выразительно произношу я.

– О-о-о… – звучит хоровое завывание.

– Да, да. И моя партнерша где-то среди вас.

Реакция поступает незамедлительно. Улыбки, приподнятые подбородки. Больше половины становятся в хищную стойку. Заинтересованы? Хорошо. Пара девчонок косятся на Ришу, но она даже не замечает этого, уставившись в пустоту с таким отрешением, что становится не по себе. Что же произошло? Та пятерка виновата или кто-то другой? Вопросы возникают один за одним, но озвучивать их нет смысла. Зуб даю, она снова меня пошлет. Коротко встряхиваю головой, раздражаясь все больше. Какое мне вообще дело? Я старался быть милым, но больше такой ошибки не совершу.

– Сейчас я предлагаю вам выучить короткую связку, – продолжаю уверенно. – Каждая попробует ее со мной в паре, плюс несколько простых поддержек. Готовы?

– Пас, – холодно заявляет Риша. – Если это вся тренировка, то я пойду.

Она направляется к раздевалке, и мое сердце на мгновение замирает. Кислота прожигает вены, вверх по горлу поднимается горячий ком злости. Ну какая же стерва. Просто невероятная!

– Конечно, – с ядовитой насмешкой произношу я. – Все слабачки могут идти домой. Я никого не держу.

Риша останавливается, на щеках под бледной кожей дергаются мышцы. Она поворачивается ко мне лицом и смотрит исподлобья. Напугала пирата ручейком. Вытягиваю шею и хлопаю глазами, как бы спрашивая: «Что такое? Что не так?»

– Знаешь… – говорит она, а я слышу звук заточки топора. – Пожалуй, слабачка немного задержится, если ты не против.

– Что ты! Ни в коем случае. У всех должен быть шанс.

Риша глубоко вдыхает, на ее носу появляются мелкие складки, а верхняя губа искривляется. Понятия не имею, что именно сейчас вытянул из волшебной шляпы судьбы – счастливый билет или смертный приговор, но мне все равно. Противостояние продолжается, и я почему-то рад, даже несмотря на то что и взбешен не меньше.

– Время, роднуль. – За спиной раздается приглушенный голос Влада, приводящий в чувства.

– Да, – киваю я. – Начнем.

Всего десять движений и две простейшие поддержки, но даже эта легкотня большей части группы дается с трудом. На седьмом прогоне нестерпимо хочется бросить все и уйти. Не могу поверить, что пал так низко. Что снова вернулся в этот зал. К этому долбаному начальному уровню. Два последних года я работал с профессионалами, мы делали такое, от чего волосы вставали дыбом, а теперь приходится по несколько раз объяснять, какая нога левая. Если у каждого свой ад, то этот определенно мой.

Ловлю на себе настороженный взгляд брата и отворачиваюсь, потирая пальцами подбородок. Тихий бубнеж девчонок бьет по мозгам, точно десяток молоточков. Понимаю, что никто из них не виноват. Знаю, что каждая по-своему старается, но не могу смириться и успокоиться. Мне все это не нравится. Я не хочу быть здесь. Не хочу этим заниматься. Меня будто вытащили из моей жизни и запихнули в похожую, но чужую, чтобы посмотреть, как быстро я сойду с ума.

– Осталось двадцать минут, – подсказывает Влад.

– Ага, – вымученно отвечаю я и обращаюсь к девчонкам: – Кто готов попробовать весь кусок?

– Я могу, – говорит Света и выходит вперед.

– Отлично. Если собьешься, не останавливайся. Всем плевать, правильно ли ты выполняешь движения. Важно то, как это выглядит и как ты себя преподносишь.

Света испуганно косится в сторону, теряя уверенность.

– Давай, Светик!

– Мы в тебя верим! – подбадривают ее девушки и освобождают место посреди зала.

Читаю недовольные упреки во взгляде Леси и надавливаю пальцами на веки. Да знаю я, что это перебор. Все знаю! Ровняюсь со Светой плечом к плечу и подаю сигнал Владу. Брат включает спокойную, ни к чему не обязывающую мелодию, а я поворачиваюсь к партнерше:

– Мы заодно. Это не испытание.

– Угу, – отвечает она, немного расслабившись.

– Раз, два, три… – отсчитываю я и начинаю связку.

Начало идет неплохо, по крайней мере, Света запомнила шаги. Скольжу у нее за спиной, касаясь шеи кончиками пальцев, и готовлюсь к поддержке, сгибая ноги в коленях. Света разворачивается, упирается ладонями мне в плечи и отталкивается от пола. Поясницу сковывает боль, с трудом выпрямляю руки, чудом не выругавшись вслух. В этой козявке от силы килограммов пятьдесят, я таскал на руках девчонок куда крупнее, но тут еле-еле получается подкинуть ее и опустить с громким стуком, от которого закладывает уши.

– Вторая часть, – тихо говорю я и получаю утвердительный кивок.

Вступаем в синхрон, внимательно слежу за отражением Светы в зеркале. Тормозит на полтакта. С локтями беда, с плавностью тоже. Ухожу вправо на несколько шагов для завершения связки и протягиваю руки, давая понять, что готов поймать ее. Света разбегается, а я задерживаю дыхание, готовясь к столкновению. Короткая заминка в нерешительности перед прыжком съедает скорость, Света обхватывает меня за шею, но недостаточно поднимает ноги. Приходится нагнуться, чтобы подхватить ее под колени и покружить.

Девчонки радостно хлопают, Леся говорит что-то воодушевляющее, но я знаю, что это провал. Полнейший. Света немного пошатывается, вновь оказавшись на ногах, и прикладывает руку к вздымающейся груди.

– Ну как? – спрашивает она.

– Неплохо, – лгу я и оглядываюсь. – Еще желающие есть?

Желающих оказывается предостаточно, но от этого не легче. С каждой новой попыткой мое настроение становится все мрачнее. Для этих девчонок танцы – просто забава. Несерьезное увлечение, чтобы развеяться и убить время. Эти моменты всего лишь короткий пшик в их жизнях, они ничего не значат, ни к чему не ведут. Так какого черта последние пятнадцать лет я просыпался и засыпал с болью в мышцах, лечил синяки, растяжения и вывихи? Зачем забил на учебу, друзей, тусовки? Улетел в другую страну, не зная языка, жил в какой-то конуре и тренировался до темноты в глазах? Чтобы вернуться сюда и дрыгать руками и ногами в компании хохотушек, делая вид, что мне тоже весело? Все ради этого?!

Благодарю очередную претендентку, спина ноет, а кожу на шее печет от неловких захватов. Злость сменяется безразличием и убивающей эмоции пустотой. Какой смысл выбирать? Я могу взять любую, номер с каждой из них получится одинаково дилетантский. Да и какая разница? Кто его увидит? Дети, занимающиеся в центре, и их родственники? Тоже мне, ценнейшая аудитория.

– Сле… – запинаюсь я, потому что Риша Мариновна уже стоит рядом.

Ее кулаки упираются в бока, рассеченная губа выделяется на фоне светлой кожи, а нахмуренные брови недвусмысленно намекают, что она максимально недовольна. Бандитка чистой воды. Может, поцеловать ее еще раз? Уже осознанно и по-настоящему. Если она прибьет меня, я только обрадуюсь. Умереть от рук инопланетянки даже заманчиво.

– Уронишь меня и…

– Я помню все твои угрозы, Риша Мариновна. Не утруждайся. – Слабая улыбка печального смирения касается моих губ.

Я убедил себя, что Риша спасет ситуацию. Придумал новую гонку на выживание, потому что это единственный привычный мне способ жить. Через трудности, через испытания и преодоление препятствий. Только в этом больше нет смысла. Приза не будет. Победы не будет. Со мной никто не соревнуется, я один в этом забеге.

Музыка заполняет зал. Риша становится по левую руку от меня и считает:

– Раз, два, три…

Первый шаг, рывок, поворот. Точка. Волна в сторону, накрест, рука вверх. Риша довольно неплохо чувствует музыку и ритм, но это уже не новость. Оказываюсь у нее за спиной и протягиваю ладонь, чтобы коснуться шеи. Сердце вздрагивает, словно перед прыжком со скалы. Эта вредная обезьянка-инопланетянка меня так зашугала, что я сам себя не узнаю, но все-таки провожу пальцами по теплой коже, улыбнувшись легкой щекотке от мягких кончиков волос, скользнувших по запястью.

Риша разворачивается, в ее прищуренных глазах сияет воинственный блеск. Легким взмахом поддеваю ее подбородок, и она морщит нос, будто детеныш смертоносного дикого зверя. Мы снова воюем в танце, но это ровно то, что делает его живым. Между нами есть связь, эмоции. Пусть негативные, но настоящие. Это не пустота, не механические действия. Это кусочек истории, наполненный смыслом. И его хочется прожить и рассказать, вскрыть и выпустить наружу. Риша кладет ладони мне на плечи, отталкиваясь от пола не жалея сил, и я едва успеваю ухватить ее за талию покрепче, чтобы не просто приподнять на пару секунд, а удержать на весу один полный оборот. Вижу отражение в зеркале – выше всяких похвал. Тело Риши наполнено силой, руки раскинуты в стороны, ноги напряжены и скрещены в щиколотках. Идеальный баланс. Волна теплой дрожи пробегает вниз по затылку, рассыпается по плечам и обхватывает позвоночник.

Сильнее запрокидываю голову, и Риша едва заметно кивает, давая понять, что готова к приземлению. Ее стопы бесшумно касаются пола, мягко, точно перышко, опускающееся на воду. Пропускаем три такта, глядя друг на друга, и врываемся во вторую часть синхронно, ловко меняясь местами. Каждый переход получается сам собой, Риша отлично держит темп, добавляя в движения собственный стиль. Пренебрежительный и даже дерзкий. Мне нравится.

Расходимся в стороны, готовясь к финалу связки. Стук сердца гремит в ушах, заглушая мелодию. Риша колеблется всего пару мгновений, прежде чем сорваться с места. Подхватываю ее на руки еще до того, как она схватится за мою шею, и делаю несколько оборотов. Прижимаю Ришу к себе так крепко, как только возможно. Ее лицо напротив, фон размыт. Я словно в космосе, в невесомости, а передо мной странное создание, захватившее мысли и чувства.

– Скажи – да, – прошу в последний раз.

– Нет, – мигом отвечает она, прогоняя короткую вспышку надежды, точно холодный осенний ветер развеивает серый дым от тлеющего костра.

Останавливаюсь. Аплодисменты звучат как насмешка. Риша перебирает ногами, но я все держу ее на руках.

– Это можешь быть только ты.

Риша сжимает в кулак воротник моей футболки и молчит, сомнения заливают серостью ее лицо, на котором еще секунду назад сиял милый румянец. Она опускает голову и расслабляет пальцы:

– Это может быть кто угодно. Ставь меня уже и больше не вздумай брать на слабо. Ясно?

– Да куда уж яснее? – хмыкаю я и отпускаю ее на пол.

Риша возвращается к девчонкам и скрывается за их спинами. Поражение такое же горькое на вкус, как и всегда, но мне не привыкать, поэтому приподнимаю подбородок и расправляю плечи на глубоком вдохе.

– Света, – говорю я.

– Да?

– Тренировки со мной три раза в неделю. Первая завтра в восемь. Согласна?

Света бодро кивает.

– Супер. Всем спасибо за занятие.

Замечаю, как Леся напряженно сверлит меня взглядом. Ну что еще? Мне каждую по головке погладить?

– Вы молодцы. Потенциал неоспорим. Желаю успехов. – Смягчаю лживую похвалу лучшей из своих улыбок и покидаю танцевальный класс, пока еще могу держать лицо.

Мои шаркающие шаги шелестом отражаются от стен пустого холла, в мыслях гнетущая тишина. У лестницы меня настигает приближающийся топот, и я останавливаюсь, но не оборачиваюсь.

– Если ты поглумиться, то давай скорее.

– Такого ты обо мне мнения, роднуля? – как-то чересчур устало спрашивает Влад.

– Что ты хочешь?

– Чтобы ты вспомнил, где мы. Больше нет конкурсов, нет соревнований, нет работы нон-стоп. Мы дома. Угомонись, ты всех пугаешь, а себя снова загоняешь.

– Это все?

– Стас, – с нажимом говорит брат, – выдохни. Не воспринимай мамино задание так серьезно, она не для этого его придумала. Она хочет, чтобы мы взбодрились, а не…

– Хорошо, – обрываю его я.

– Ты меня не слушаешь, да?

– А это обязательно?

– Хватит убиваться из-за того, что мы все просрали.

– Не мы, а я.

– Мы! – повышает тон Влад. – Но мы пытаемся жить дальше, пробовать что-то новое и как-то восстанавливаться. Поставишь ты это чертов номер. Вальс со стулом танцевал же и ничего. Лучше, чем у некоторых в паре получалось!

– Ты ведь все видел. – Я оглядываюсь, и Влад стреляет взглядом в сторону.

– Видел, – нехотя кивает он. – Но это ничего не значит. Никто тебя больше не оценивает, и ты не должен ничего и никому доказывать.

– А я не в счет?

– Стас, это глупо.

– Глупо было убить большую часть жизни на то, что теперь на фиг никому не нужно. И вас за собой тащить.

– Зато… – пытается возразить брат, но я знаю все, что он скажет, еще до того, как он об этом подумает.

– Зато у нас есть опыт, воспоминания и пара классных видео, – выдавливаю я сквозь нервный смех. – Влад, я пойду. Ладно?

– Домой хоть сегодня приедешь?

– Отдохни от меня еще немного, – бесцветно говорю я и поднимаюсь по лестнице.

– Придурок, – бурчит брат.

– Сам такой, – рефлекторно отвечаю я.

В коридоре второго этажа горит свет, дверь в кабинет матери приоткрыта. Ну уж нет, не сегодня. Бесшумно прохожу мимо, но не успеваю скрыться в каморке.

– Стас, – окликает мама.

А денек-то явно не мой. Разворачиваюсь и сдержанно улыбаюсь.

– Добрый вечер, Маргарита Ивановна.

– Добрый. Как дела?

Она прищуривается, сканируя мое лицо, и я насильно расслабляю мышцы, пряча эмоции.

– Лучше всех.

– Правда?

– Да, – уверенно киваю. – Только что я провел тренировку с группой Леси и выбрал партнершу. Уже завтра мы начнем работать над номером. Все как ты и хотела.

– Даже так? Что ж, отлично. Не хочешь поужинать сегодня со мной и отцом?

– Я бы с удовольствием, но не могу. Уже есть планы на вечер.

Мама удивленно вздрагивает, мягкое сияние умиротворения подсвечивает ее взгляд:

– Рада, что тебе есть чем заняться.

– А я-то как рад. – Кажется, еще немного, и моя кожа потрескается. – Передавай папе привет.

– Обязательно.

Дергаю дверь на себя и вхожу в кромешную темноту. Полоска света на полу стремительно истончается, и я упираюсь затылком в твердое деревянное полотно. Конечно, мне есть чем заняться. Кто-то же должен уговорить меня смириться с тем, в каком дерьме предстоит провести следующие несколько месяцев, делая вид, что все идет по плану, пока я действительно не смогу придумать этот самый план.

Глава 9

POV: Риша

За Владом закрывается дверь. Хочется верить, что он сейчас догонит брата и хорошенько даст ему в лоб. Слабачку Стас во мне увидел? Пусть к окулисту сходит. А еще лучше – к невропатологу. Он все занятие так дергался, будто его петух в задницу безостановочно клевал. И вообще, откуда столько серьезности? Подумаешь, танец для новогоднего концерта, не перед президентом же выступать. Бедные курочки, у некоторых до сих пор на лбу бегущая строка – «помогите».

Леся устало качает головой и опускается на стул, закидывая ногу на ногу:

– Ну что, девочки. Вы пережили целую тренировку вместе со Стасом Белецким. Поздравляю. Каждая заслуживает медаль за стойкость и отвагу.

– А он… – мямлит звездная курочка сегодняшнего занятия – Света. – Он всегда такой суровый на тренировках?

– Совсем нет. – Милая грусть виднеется в слабой улыбке Леси.

– Правда? Верится с трудом.

– Не обращайте внимания на его резкость. Обычно единственный человек, к которому Стас докапывается, – он сам. Вы и не представляете, сколько раз он готов повторять одно и то же движение, чтобы получилось идеально. Помню, как перед конкурсом он всю ночь прыжок отрабатывал. И что вы думаете? Мы выступили, заняли третье место, команда поехала отмечать, а Влад повез Стаса в больницу с кучей ушибов и вывихов. Его иногда заносит, но это только потому, что для Стаса сделать что-то плохо – все равно что отрезать себе палец.

– И мы все знаем, какой по счету, – негромко говорит Маша.

– Двадцать первый! – в один голос выкрикивают Вика и Эля и отбивают друг другу пять.

Леся хихикает, прижимая кулак к губам, курочки смеются не стесняясь, и я, не удержавшись, присоединяюсь к ним, потому что это именно тот уровень юмора, который мне привычен. Спасибо Коле и Толе за это.

– А если у меня не получится? – спрашивает Света. – Стас мне палец отрежет?

– Конечно, нет, – отвечает Леся. – Когда Стас горит идеей, работать с ним одно удовольствие. Уверена, у вас получится нереальный номер. По-другому Белецкий просто не умеет.

Смех встает поперек горла, а последние слова Леси опускаются тяжестью на дно живота. В мыслях проносятся все уговоры Стаса, воспринимаемые мной как издевки, прикрытые флиртом, и я облизываю покрывшуюся сухой корочкой рану на губе. А что, если он действительно хочет поставить хороший номер и ищет себе партнершу, опираясь лишь на физические данные? Что, если он выбрал меня только потому, что оценил мою остаточную подготовку? Нет. Это странно. Тогда почему не Леся? Она самый очевидный и логичный выбор, если Стас хочет сделать все идеально. Что-то тут не сходится.

– Стас ведь был лидером «Фениксов», да? – звучит вопрос из дальнего угла, и мы с курочками синхронно поворачиваем головы. Нам бы на выставку, жюри было бы в восторге.

Девушка, левая рука которой забита татуировками, теребит пальцем серебряное колечко в носу и ждет ответа. Она одна из немногих, кто, как и я, пришел на первое занятие без компании подруги. Не могу вспомнить имя. Даже не знаю, называла ли она его.

– Да, все так. Он нас собрал и… – Леся вдруг замолкает, уголки ее губ опускаются, и она принимается оттягивать ткань лосин на колене. – В общем, да, Стас был нашим капитаном.

– Наверное, ему сейчас непросто. Ну-у-у, – тянет татуированная курочка, – из-за того, что команда распалась.

– Нам всем нелегко далось это решение. – Мама-кошка еще несколько раз хлопает эластичной тканью и поднимает на нас уже привычно яркий и задорный взгляд. – Но жизнь продолжается. Если что-то случилось, то так и должно было быть. Спасибо вам, девочки, хорошо постарались сегодня. Не буду больше вас задерживать.

Курочки прощаются с Лесей, и мы дружно шагаем к раздевалке. Едва уловимое чувство необъяснимого сожаления вдруг пробегает холодом по спине, но я упрямо его игнорирую. Бедненький перфекционист Стас. Привык все делать идеально, а тут такая осечка? И что теперь? Пожалеть его? Да прямо сейчас! Пусть Света с ним мучается. Мне это не нужно.

В тесной комнатке звучит уже привычный щебет. Стягиваю спортивные штаны, кожа бедер покрывается крупными мурашками, как и в тот момент, когда Стас закружил меня, подхватив на руки. Провожу ладонями по горячей коже, прогоняя непрошеное воспоминание. Кыш! Кыш, я сказала! Ничего особенного в этом не было! Меня что, на руках не носили? Носили! В пять раз больше, чем многих девчонок, между прочим.

– Ох, – натужно вздыхает Света. – И на что я подписалась?

– На встречи с адским красавчиком три раза в неделю! – весело говорит Маша, шлепая ее по бедру. – Дерзай, крошка! Мы в тебя верим!

Раздается еще один шлепок, звенит заливистый девичий смех. С удивлением отмечаю, что никто из курочек не пытается клюнуть Свету, не кривится и не шушукается. Они все такие же шумные и воздушные, как и всегда. Конкуренцией здесь даже не пахнет, только потом и влажными салфетками, пачку которых девчонки пустили по рукам.

– Эх, Светка. Будешь потом нам все-все рассказывать.

– Скорее бы номер увидеть. Леся Стаса так расхвалила, что уже не терпится. Интересно, что он придумает?

– Наверняка что-то крутое! Я тут недавно одно видео нашла… Стас там такое вытворял! Тако-о-ое!

– Приличное хоть видео?

– Ну как сказать? При родителях и парнях лучше не смотреть.

Курочки хихикают, продолжая обсуждать достоинства Стаса, а рядом со мной садится Эля. Невольно сжимаю кулаки, но быстро возвращаю себе невозмутимость и надеваю джинсы. Может, и мне к невропатологу сходить? Реакции моих конечностей немного пугают.

– Я была уверена, что Стас выберет тебя. – Эля заглядывает мне в лицо. – Если говорить объективно, ты здесь самая способная.

– Кстати, да! – подхватывает Света, оборачиваясь. – У вас так круто получилась та поддержка. Ты даже руки отпустила, а я, когда Стас меня подкинул, могла только молиться, чтобы не услышать хруст костей.

Все курочки смотрят на меня, во рту сухо. Что сейчас начнется? Скажут, что мне нечего здесь делать? Что я лишняя? Сердце сжимается, теснота становится осязаемой и давит со всех сторон.

– Арина, ты уже занималась танцами, да? – спрашивает Эля.

– Да сто пудов! – говорит Света, не дожидаясь ответа от меня. – Растяжка у тебя атас! Может, Стас испугался, что ты слишком хороша?

– Ага. Струсил малец. Вдруг кто-то его затмит.

– Неповторимого короля танца Стаса Бельцова!

– Белецкого!

– Да пофиг! Хоть Бубенькина. Это не сделает его хуже.

Девочки смеются, и я не слышу ни презрения, ни злорадства, ни стервозности. Сейчас они чем-то напоминают гномов. Несут какую-то глупую белиберду и радуются этому. Мои плечи расслабленно опускаются, дышать становится легче. Не совсем понимаю, чему именно, и все же улыбаюсь.

– А может, Стас просто обиделся? Арина не слабо его отбрила что на первом занятии, что на втором, – рассуждает Эля.

– Но это было заслуженно! – возмущается Маша. – Он вел себя как засранец!

– Симпатичный засранец, – дополняет Света.

– Это да-а-а… – звучит хоровой протяжный вздох.

– Но вообще его жалко, конечно, – говорит татуированная курочка. – По факту вся его жизнь пошла коту под хвост. Столько стараний, и все зря.

– Почему зря?

– Он классный танцовщик, достаточно известный в творческих кругах.

– Мир посмотрел!

– У «Фениксов» немало наград!

Все внимание теперь приковано к татуированной курочке. Ее палец тянется к колечку в носу, взгляд затравленно мечется, но голос звучит твердо:

– А теперь все это в прошлом. Вы забыли, где мы? В каком перспективном городе живем? Только представьте… потратить кучу времени и сил, чтобы выбраться, а теперь вернуться сюда, чтобы начать все сначала.

Девчонки ненадолго замолкают, а я с трудом сглатываю вязкую слюну. Святая курочка очень точно клюнула нас всех прямо в лоб. Стас и правда засранец, но… чисто по-человечески его как будто можно понять. Правда, вопросов меньше не становится. Почему распалась команда? Почему они вернулись сюда? Раны зализывать? Неужели не было других вариантов? И главное… почему я вообще об этом думаю?!

Через пару мгновений в раздевалке вновь становится шумно, темы сменяют друг друга, а в носу щиплет от смешавшихся ароматов духов и дезодорантов. Затягиваю шнурки на ботинках, и перед глазами вдруг появляется блестящая пара графитовых сапог.

– Арина, мы идем кофе пить. Давай с нами! – предлагает Света. – Расскажешь, где ты научилась так двигаться, и подскажешь, как мне выжить на репетициях со Стасом.

Поднимаю голову, у выхода толпится компания курочек, наблюдающих за мной с расслабленным ожиданием.

– Эм-м-м… – растерянно тяну я, потому что мозг совсем отказывается работать. – Сегодня не могу. У меня дела.

– Да? Жаль, – расстроенно говорит Света.

– Тогда в следующий раз ничего не планируй, – мягко наказывает Эля.

– Постараюсь, – медленно отвечаю я.

Девочки покидают раздевалку, я плетусь следом. Какого черта здесь творится? Магнитные бури? Кто-то из богов рассыпал порошок с добротой? Других объяснений я не вижу. Татуированная курочка отбивается от толпы, и мы равняемся, шагая рядом. Она искоса поглядывает на меня, уголки ее губ приподнимаются в скромной и немного неловкой улыбке.

– У тебя правда здорово получается. Хотелось бы и мне так же.

– Опыт и практика решают, – пожимаю плечами я. – С каждым занятием будет получаться все лучше.

– Надеюсь, – вздыхает она.

Выходим на крыльцо в молчании, курочки улетают вперед, и их образы тонут в сумерках. Уже собираюсь спрятать руки в карманы и свалить поскорее, но вместо этого сама обращаюсь к святой татуированной курочке:

– Прости. Не запомнила, как тебя…

– Карина, – живо представляется она.

– Приятно. А я…

– Тебя-то уже все запомнили. – Эта фраза похожа на легкий тычок, и Карина чуть шире распахивает глаза, по всей видимости, немного испугавшись.

Чешу голову через шапку. Импульсивность и правда редко позволяет мне оставаться незамеченной. Кто-то счел бы это проклятием, но мне приятнее считать, что это талант. Правда, будь у меня возможность, я выбрала бы что-то другое. Например, умение круто показывать фокусы или высыпаться за три часа.

– Арина, извини. Я сначала говорю, потом думаю.

– В этом мы похожи. Только я чаще бью, а потом думаю.

– Заметно. – Она смотрит на мои губы.

– Да это так. Ерунда. Острые ногти, знаешь ли, опасная вещь.

– Надеюсь, ты ей их сломала.

– Только парочку, – усмехаюсь я.

– Тоже неплохо. Ремонт даже одного ногтя сейчас стоит как крыло самолета, – отвечает Карина, заметно повеселев.

Мы тихо смеемся, остатки неловкости и напряжения исчезают без следа.

– У тебя, кстати, классные тату. – Я киваю на левую руку Карины, где под плотной тканью куртки спрятаны цветные рисунки. – Мой друг был бы в восторге, он тот еще ценитель.

– Моя старшая сестра тату-мастер. Лучший в городе, а может, и в стране. Если вдруг будет нужно, обращайся. Сделаем дружескую скидку тебе или твоему ценителю.

– Оу! – удивленно отзываюсь я. – Хорошо, спасибо. А ты… типа ходячая реклама, да?

– Есть такое, но это больше моя идея, чем ее. – Карина бросает беглый взгляд в сторону. – За мной уже папа приехал. Тебя подвезти?

– Нет, – отвечаю быстрее, чем могу обдумать предложение. – Мне тут… мне недалеко.

– Тогда увидимся на следующем занятии?

– Ага, – киваю я. – Пока.

– Пока!

Карина бодро сбегает по ступеням, а я медленно переставляю ноги, направляясь к выходу со двора креативного центра. Ветер устрашающе завывает, качая почти облысевшие ветви деревьев, в воздухе пахнет приближающимся дождем. Карина запрыгивает на переднее сиденье большой белой иномарки и машет мне перед тем, как хлопнуть дверью. Автомобиль срывается с места, и я тяжело вздыхаю. Ну и денек. Наверное, самый странный за последние несколько месяцев. Уже оказавшись за калиткой, оглядываюсь, в паре окон на втором этаже центра горит свет, но за ними никого не видно. Шальная мысль влетает в голову, точно пуля. А что, если, окажись я на месте Светы, ничего страшного бы не случилось? Что, если курочки спокойно восприняли бы и эту новость?

«Это можешь быть только ты».

Отворачиваюсь, запрещая себе вспоминать танец со Стасом. Все закончилось, думать об этом дальше смысла нет. Коротко, но крепко зажмуриваюсь и прибавляю шаг. На сером тротуаре появляются мелкие темные пятнышки. Только бы успеть добежать до дома раньше, чем начнется ливень.

Крупные капли барабанят по крышам припаркованных во дворе машин, ботинки утопают в лужах. Дождь все-таки догнал меня, зато в мыслях теперь только горячий душ, чай и теплая пижама. Лучше, чем бесполезные переживания об утраченном шансе. Под козырьком подъезда виднеется невысокий худой силуэт, и я настороженно замедляюсь, не обращая внимания на летящие в лицо мелкие брызги. Что он здесь делает? Мы не договаривались о встрече.

– Лех? – спрашиваю удивленно.

– Привет, – понуро отвечает он. – Я десять сообщений тебе отправил.

– Прости, я… – вглядываюсь в его осунувшееся лицо. – Черт! Опять?!

– Угу, – недовольно мычит он.

– И ты поехал?

Он смотрит в сторону, принимаясь нервно жевать нижнюю губу. Достаю ключи из кармана, открываю дверь и взмахиваю рукой, приглашая.

– Несчастные вперед!

– Спасибо, Риш, – вздыхает Леша.

Преодолеваем три лестничных пролета, гнетущее молчание следует за нами по пятам. Распахиваю дверь в теплую квартиру и зажигаю свет в прихожей. Отправляю Лешу на кухню, а сама запираюсь в ванной, чтобы быстро принять душ.

Эх, бельчонок. Ты же обещал, что прошлый раз был последним, но ведь и предыдущие десять мы слышали то же самое. Три года на привязи – это уже диагноз. Мы с гномами обсуждали эту тему множество раз, но единственный, кто по-настоящему может в ней разобраться, – Леша, а он слишком быстро и часто переобувается.

Натягиваю на распаренную кожу мягкую пижаму и, шаркая подошвой домашних тапочек, направляюсь на кухню. Леша сидит за столом, подтянув колени к груди, его светлые немного влажные пряди сбились в тонкие колючки, прилипшие ко лбу, а рядом лежит горстка колец, которые он снимает только в экстренных случаях. Леша чистит большой апельсин с таким рвением, будто этот несчастный фрукт единственный, кто во всем виноват, но это, к сожалению, не так. Щелкаю кнопкой чайника и усаживаюсь напротив друга. Леша разламывает апельсин, одну половину вручает мне, а вторую запихивает в рот. Его глаза наливаются слезами, щеки критически натягиваются, из уголков губ стекают тонкие струйки сока.

– Если ты собрался подавиться и умереть, то надо было сделать это в ее доме, – говорю я и протягиваю пару бумажных салфеток. – Доставил бы проблем напоследок, чтобы она точно тебя не забыла.

Леша натужно усмехается, вытирает подбородок и морщится, усердно пережевывая апельсин. Отламываю дольку для себя, в кухне звучит глухая барабанная партия осеннего дождя. Обычно всеми человеческими штуками у нас занимается Яр, но если Леша пришел ко мне, значит, ему не нужны умные советы о том, как лучше жить. Иногда хочется просто поныть или поругаться, обвинить всех вокруг, а себя пожалеть. Включить эгоизм на максимум, а совесть скрутить до минимума. У нас с Лешей уже давно сложен прекрасный, но токсичный дуэт, мы встречаемся в критические моменты, чтобы от души подушнить и высказать друг другу, как сильно окружающие нас бесят.

Леша комкает салфетку и бросает ее на стол. Склоняет голову и устало ухмыляется:

– Вижу, у тебя тоже был веселенький денек.

– Ты себе и не представляешь, насколько.

– Кому лицо подправить?

– Тебе не стоит бить девочек.

– Ты уже все сделала, да? Она хоть жива?

– Нас быстро растащили.

– А-а…

– Забей, – отмахиваюсь я. – Ничего нового и интересного. Меня назвали мышью, я влепила по лицу. Классика.

Леша с пониманием кивает и стучит пальцами по столу, ненадолго задумываясь.

– Завтра важные пары? – спрашивает он.

– Они никогда не важные.

– Есть что выпить?

– Есть, – отвечаю я и поднимаюсь из-за стола, не обратив внимания на закипевший чайник.

Примерно через полчаса на кухне становится по-настоящему жарко, потому что два чертенка разжигают костер злости и безжалостно бросают в него головы обидчиков. Краснощекий Леша крутит в пальцах винную пробку и неустанно причитает:

– Это какой-то необъяснимый бред. Она пропадает на месяцы, а потом… Ой, я так соскучилась. Приедешь? И я еду, Риша! Срываюсь и еду, будто ничего не случилось! Ну что за фигня?!

– Хороший вопрос. У тебя самого нет предположений?

– Одно. Но даже в мыслях это звучит стремно.

– Я никому не скажу. У тебя достаточно компромата, чтобы шантажировать меня до конца жизни. Чего только стоит та история с Витей на выпускном в девятом классе.

– Он был козлом с дебильным чувством юмора! Вдобавок еще и кривоногим!

– А твоя Валя дура! Трусиха, жирафиха и эгоистка! – в тон ему отвечаю я, но мигом остываю. – Лех, иногда нам нравятся странные люди, которые делают странные вещи, которые в свою очередь заставляют нас вести себя очень…

– …странно?! – спрашивает Леша, комично радуясь тому, что смог уловить и закончить мысль.

– Да! И именно для таких случаев человеку был дан мозг! Чтобы анализировать все, принимать решения.

– А я думал, что мозг поддерживает стенки черепа изнутри, чтобы вмятин не было.

– Возможно, у тебя все именно так.

Леша высовывает язык, а я кривляюсь ему в ответ. Оба делаем по большому глотку и одновременно ставим стаканы на стол с громким стуком.

– Давай выкладывай уже. Три месяца назад ты кричал, что остыл.

– Я и сам в это верил.

– Ладно, но что изменилось сейчас? У тебя целый гарем из миленьких принцесс, зачем тебе еще и Валя?

– Потому что секс с тем, в кого ты влюблен, – самый лучший.

– Ох, черт, – вздыхаю я. – И это все?

– А мало?

– Тогда просто вернись к ней! Если я ничего не путаю, именно ты был инициатором разрыва, а значит…

– Ты ведь знаешь, почему я с ней расстался.

Леша принимается с силой вдавливать пробку в стол, а я прижимаю пальцы к горячему лбу. Рост Вали еще в одиннадцатом классе был под метр восемьдесят. Сейчас она, наверное, еще выше, а мы с Лешкой едва дотянули до отметки метр шестьдесят шесть. Хороший друг в такой ситуации сказал бы что-то вроде… Да не парься, Лех. Если ваши чувства взаимны, то рост не важен. Любовь все и всех уравнивает! Поднимаю взгляд на бельчонка, а он смотрит на меня с неотвратимым смирением. Мы слишком хорошо знаем, каково на вкус осуждение, как больно щиплют насмешки и как сильно ошпаривает злость, когда тебя не принимают. И можно сколько угодно орать, что мнение большинства не важно, главное, что о себе думаешь ты сам, да вот только это не лечит сквозные дыры от пуль и не затягивает рваные раны от ножей в спине. Леша встречался с Валей всего пару месяцев, сначала тайно, а потом школьные сплетни сломали ширму, украшенную сердечками. Как только их пару не называли, какие только шутки не придумывали. Всем было весело, даже Вале, ведь проблема была не в ней.

– Риш, можно я скажу тебе правду? – глухо спрашивает Леша.

– Конечно.

– Только не говори ребятам. Особенно Ярославу. Не хочу, чтобы он лечил меня.

– Никому, – мотаю головой.

– Она сказала, что все еще любит меня. Хочет начать сначала. Типа сейчас все будет по-другому.

Леша закрывает руками лицо и шумно вздыхает, а я не могу подобрать слов. Дождь стучит за окном, все ускоряясь и ускоряясь, словно хочет дать какой-то совет, но мы не в силах понять его.

– Я не могу, Риша, – тихо говорит Леша. – Просто не могу. Пусть сейчас Валя утверждает, что ее все устраивает, нет никаких гарантий, что через неделю или пару месяцев на горизонте не появится какой-нибудь двухметровый тип, который без проблем сможет поднять ее на руки и развеселить шутками про хоббитов. Все говорят: «Забей! Прими себя таким, какой есть». И я принимаю! Но не с ней. Мы физически не подходим друг другу, да простят меня все романтики мира, но это, блин, важно. Мне некомфортно, и я не могу убедить себя в обратном, несмотря на то что тоже люблю ее.

– Леш… это…

– А может, не так уж и люблю… – вымученно продолжает он. – Может, я просто… не знаю, Риша, все сложно. И это бесит! А ведь хорошее не должно бесить! А если бесит, то это не такое уж и хорошее, да?

Пытаюсь осмыслить все, что он сказал. Щеки горят, шум в голове мешает сосредоточиться.

– И правда сложно, – отвечаю я.

– Я мелкий! – с нажимом и злостью говорит Леша, а его улыбка больше похожа на оскал. – И это не изменится, даже если пустить мне морковный сок внутривенно. Да, наверное, это комплексы. Да, кто-то с ними борется. Но я не хочу. Ясно? Не хочу никому ничего доказывать. Ходить с Валей за руку и делать вид, что мне плевать, что я думаю о том, как мы счастливы, а не о том, как смешно выглядят наши тени. Проблема во мне, понимаешь? И она не исчезнет, а будет грызть и периодически напоминать о себе, когда я не смогу достать что-то с верхней полки шкафа, а Вале придется каждый раз сомневаться, прежде чем купить туфли на каблуке. Я знаю, что есть пары с разницей в росте, и не отрицаю, что у них все может быть круто, но… меня парит мой рост! Дело в комфорте, и рядом с Валей его нет. В конечном итоге мои загоны все разрушат, а спасать себя я не позволю. Это вообще верх унижения. И я не желаю подобного ни для себя, ни для нее.

– Я… мне… – бормочу сбивчиво. – Даже не знаю, что сказать.

– Ничего, – слабо усмехается он. – Я к тебе не за советами или утешениями пришел.

– Но что ты… что будешь делать? Продолжишь срываться к ней раз в пару месяцев, чтобы переспать, а потом мучиться? Это мазохизм.

– Если ты не заметила, то я усердно ищу девушку подходящего роста, которая вскружит мне голову и заставит забыть обо всем. А если не найду, то мне и так неплохо. Не могу сказать, что очень уж горю идеей серьезных отношений. Валя там тоже не под замком в слезах сидит. Когда-нибудь нас обоих отпустит, и мы будем счастливы. Да, не вместе, но, если хорошо подумать, это не так уж и страшно.

С трудом верится, что передо мной тот самый милый бельчонок, которого я так хорошо знаю. Леша особо не отличается умом и сообразительностью, в этом мы с ним схожи. Нами обычно движут эмоции, подталкивающие к импульсивным решениям, но сейчас он донельзя серьезен.

– Слушай, – с толикой восхищения говорю я. – Это отличный план. Очень разумный.

– Ты правда так думаешь?!

– Да! – уверенно заявляю я. – Вокруг какой-то культ преодоления. Ты не заметил? Сломай систему! Сломай себя! Собери из осколков слово – «осознанность»! Только вот получается все равно «жопа». Мы жертвуем личным комфортом ради навязанного комфорта. Будь терпеливым. Будь сдержанным, удобным, тихим! Работай над собой! Не выделяйся и не высовывайся. Никому не докучай. Не отвечай злом на зло. Радуйся малому, и когда-нибудь тебе воздастся. Ага, сейчас! Уже разбежались! Тебе должно быть по кайфу жить свою жизнь, и только ты сам знаешь – в чем этот кайф!

– Во-о-от! – вопит Леша, тыча в меня пальцем. – Ну хоть ты меня понимаешь! Я не хочу ничем жертвовать, не хочу выворачиваться наизнанку. Не хочу играть в поддавки с природой! Я мелкий? Ладно. Хорошо! Но это не значит, что я должен каждый день огребать за это. А Валя – напоминание, подтверждение. Она не виновата, но факт остается фактом. Если мы начнем встречаться, я буду злиться на себя и на нее заодно. В чем тогда смысл?!

– В жопу Валю! В жопу любовь, если она причиняет столько страданий!

– Именно! – Леша хлопает по столу и роняет голову, надувая щеки на протяжном выдохе. – Фух! Как же хорошо. Риша, я тебя обожаю.

– Страшилка и карлик – друзья на века. – Я приподнимаю стакан, и Леша салютует мне своим.

Делаем по паре глотков, и друг пытливо щурится.

– Ты не страшная. Просто… на любителя.

– А ты не карлик. Просто ноги короткие.

– Ладно, сдаюсь. Ты страшная.

– А ты карлик.

Смотрим друг на друга, не отрываясь, и одновременно заливаемся громким хохотом. Комплексы уже давно стали частью наших личностей. Нам пока не удалось искоренить их, а вот принять – да. Но это не значит, что добровольные испытания имеют место быть. Постоянные сражения и борьба выматывают, как ни крути, поэтому нет ничего зазорного в том, чтобы беречь свой островок безопасности. Если не ты, то кто?

– Яр убил бы нас за такие разговоры, – говорит Леша.

– Наверняка, – киваю я и подражаю тону Ярослава: – Ребята, нужно любить себя, и тогда будет вам счастье! А люди уже подтянутся!

– С этим у меня нет проблем, – хмурится Леша. – Просто рядом с Валей не получается любить себя на все сто процентов. А людей мы будем только веселить и создавать забавные темы для обсуждений.

– А вот это уже проблема самовосприятия и уверенности в себе.

– Прекрати говорить, как он!

– Прости-прости. Я столько раз слышала эти речи, что выучила их наизусть.

– И как? Помогло?

– Трудно сказать. Чем больше я люблю себя, тем больше ненавижу окружающих.

– Ха! Ты просто хочешь, чтобы они тоже тебя любили, и злишься, что этого не происходит.

– Нет! Я хочу…

Леша выразительно приподнимает брови, и я понимаю, что прижата к ментальной стенке правды.

– Ладно! – выплевываю я. – Но ты такой же!

– Кто ж спорит? – отвечает он, поднимая руки с раскрытыми ладонями. – Я мечтаю быть народным любимцем, но моя аудитория – школьницы и мамочки, сходящие с ума от розовощеких пупсов.

– А кто тогда моя аудитория?

– Извращенцы!

Бросаю в Лешу апельсиновой кожурой, он ловко уворачивается и наполняет опустевшие стаканы. Закатываю глаза и откидываюсь на спинку стула, на губах играет легкая улыбка. Если окружить себя правильными людьми, то даже недостатки превращаются в особенности, над которыми можно хорошенько посмеяться. Такие моменты нужны как напоминание, что жизнь, может, и несправедливая штука, но интересная. А еще в подходящей компании сцеживать яд – даже полезно. Люди-вонючки не должны оставаться безнаказанными. Мы с Лешей, конечно, не можем помочь друг другу по-настоящему, придумать идеальный выход, избавиться от гнетущих проблем парой заумных пафосных фраз, для этого у нас явно маловато жизненного опыта, но мы убиваем командира армии пессимистичности – одиночество. В этом и есть сила банды. Сила настоящей дружбы.

– Твоя очередь. – Леша толкает ко мне стакан.

– Кроме драки с одногруппницей, у меня ничего интересного.

– А как прошли танцы?

– Нормально.

– И все?

– Если расскажу, это пошатнет нашу чудесную теорию о том, что мы живем в мире злобных троллей. Я сама еще к такому не готова.

– Ничего не понял, – морщится Леша.

– Я не удивлена.

– Но мне интересно! Говори, иначе позвоню Ярославу! Скажу ему, что ты снова подралась в универе!

– Жаловаться будешь?!

– Шантаж – мой конек, – самодовольно отвечает он, складывая руки на груди.

Поджимаю губы, Леша кладет телефон на стол, показывая, насколько он серьезен.

– Стас, – нехотя произношу я, – то есть, второй близнец сегодня на репетиции выбрал одну девчонку себе в партнерши для новогоднего номера. И прикинь, все остальные были за нее рады.

– Реально?! Я думал, у вас там битва за внимание близнецов.

– Я тоже, но, – понижаю голос до шепота, – они даже меня на кофе позвали.

Леша вскакивает на ноги и принимается наматывать круги возле стола, схватившись за голову:

– Кошмар! Ужас! Сбой в «Матрице»! Нужно звонить копам! В службу спасения! В ФСБ!

– Сядь уже! – смеюсь я. – Не видать тебе «Оскара»!

Он плюхается на стул и упирается локтями в столешницу. Встряхивает волосами, смахивая челку со лба, и мило улыбается. Ну все, начинается гипноз, у которого есть один страшный побочный эффект – разжижающее мозг умиление.

– Значит, все были за тебя рады?

– Не за меня.

– Что? Как это?

– Стас выбрал не меня, – уточняю я, а у самой зубы сводит.

– Почему?! Он что, дебил?!

Опускаю подбородок, правая нога под столом начинает дергаться.

– Я сама отказалась.

Пару мгновений звенит напряженная тишина, и я вскидываю голову, опередив Лешу на долю секунды:

– Скажешь, что дебилка я… убью!

Леша хлопает себя по губам и отклоняется, но через секунду вновь тянется ближе, вглядываясь мне в глаза, и молчит. Это нечестно! Кот в сапогах наверняка украл эту фишку у нашего бельчонка, потому что у него она получается куда круче.

– Ну что ты хочешь, Леш? Я думала, так будет лучше. – Ненадолго снимаю каменную оболочку, потому что сейчас она ни к чему. – Мне нравятся эти занятия, нравится хореограф, да и девчонки тоже. Я решила оградить себя от любых соревнований, потому что не хочу, чтобы все повторилось.

– Но тогда ты всех вынесла, – с гордостью напоминает Леша.

– Ага, – усмехаюсь я. – Спасибо Муратику и его милой маме, которая покупала сыночку новый набор «Лего» за каждую грамоту. Если бы не это, то он бросил бы танцы уже через пару месяцев, а кроме него никто не встал бы в пару со мной.

– Он, кстати, тоже был милым. Особенно его прыщи.

– Точно. А еще картавость и аромат чесночного хлеба изо рта. Мой идеальный партнер.

– Зато, как танцевал… – напевом тянет Леша.

– Как боженька, – хихикаю я, вспомнив те времена с непривычным теплом.

Память странная штука. Одни и те же моменты могут вызывать полярно разные ощущения в зависимости от настроения или ситуации. А может, когда негатив исчезает, это значит, что воспоминание отправилось в дальнюю папку опыта? И если так, то теперь это просто факт, который когда-то случился, и он больше не имеет никакого значения и влияния. Получается, это своего рода освобождение, позволяющее сделать новый выбор, не оглядываясь назад. Мое танцевальное прошлое всегда было тяжелым чемоданом, доверху наполненным чужим презрением и моей злостью, но сейчас в нем словно появилось еще немного места. Даже любопытно, что именно я смогу туда положить.

– Риш… – осторожно зовет Леша.

– М-м?

– Ты не жалеешь, что отказалась?

– Если честно, то после случившегося сегодня… – огорченно опускаю нос. – Я ожидала увидеть клубок змей, где каждая ядовитее предыдущей, но у нас там просто милый и шумный курятник.

– Это значит – да?

– Наверное. Мне хотелось бы выступить, поработать над настоящим номером и показать его на сцене. Мне всегда это нравилось.

– Тогда скажи второму близнецу, что передумала!

– Это будет глупо. Решение уже принято.

Леша молчит, и я поднимаю взгляд. Друг копается в телефоне с особой серьезностью.

– Ты что делаешь? – недоверчиво спрашиваю я.

– Скорую вызываю.

– Только попробуй…

– У тебя приступ неопределенности. Стой там – иди сюда. Это очень опасно, один я не справлюсь.

– Не смей звать сюда остальных! Я в порядке!

– Ну да! Ты всегда так говоришь, когда никакого порядка нет! Мы видели твой танец с близнецом в баре, а потом та горячая беседа в кино. Ты даже на Яра наорала, он наверняка сказал, что-то вроде… О, этот красавчик танцор тебе нравится, я все просек. И ты взбесилась, потому что это правда!

– Нет, неправда! Я его совсем не знаю! А нравилось мне только то, что он так усердно меня упрашивал. Это повышало ЧСВ.

– Куда уж выше, – хмыкает Леша, а я возмущенно приоткрываю рот.

– Знаешь… если бы я спрыгнула со своего ЧСВ на твой айкью, то разбилась бы. Насмерть!

– Нельзя разбиться не насмерть.

– Это неважно! – вскрикиваю я.

– Риша-а-а. – Леша запрокидывает голову.

– Отстань! Ты забыл, о чем мы только что говорили? Комфортное окружение, принятие, любовь к себе. Сам ты в мясорубку, значит, прыгать не хочешь, а меня отправляешь!

– Это разные вещи!

– Совсем нет! Ты не хочешь встречаться с Валей, потому что боишься насмешек, а я не хочу снова скакать по головам, потому что боюсь облажаться с танцем, втрескаться в этого придурка Стаса или, что еще хуже, меня опять начнут выживать из коллектива, который впервые после нашей шайки кажется не таким уж и плохим!

– Ого, – порывисто выдыхает Леша.

– Иго-го! Мы оба защищаемся. Я тебе не мешаю, вот и ты…

– Риша… – В глазах друга сияет мягкий свет доброты, убивающий мое негодование, и я замолкаю. – Знаешь, в чем наше с тобой главное отличие?

– Вижу его в ванной каждый день.

– Нет, не в этом, – мягко усмехается Леша. – Я все еще учусь быть крутым, а ты была такой всегда. Риша решает. Это неизменный и неоспоримый факт. И если ты чего-то хочешь, то не трусишь только потому, что кто-то может сказать или подумать что-то. Расставание с Горошком тебя подкосило, конечно, но я не верю, что это заставит тебя забыть о том, кто ты. У тебя там в центре классные девчонки, парень, который ходит за тобой уже две недели как привязанный, и ты не можешь облажаться с танцем, потому что всегда идешь до конца. А защищаешься ты сейчас от призраков, которые не могут тебе навредить. Ну а если вдруг… мы прикроем. Всегда.

Открываю рот, чтобы возразить, но кошачьи глазки не оставляют и шанса. Лучше веры в себя может быть только вера в тебя людей, которых ты любишь. Отворачиваюсь, в каплях на окне бликует свет уличных фонарей. Не знаю, что именно поспособствовало, вино или удивительный монолог Леши, который сейчас мог бы на равных пообщаться с Ярославом, но я чувствую себя так спокойно. Полный штиль. Сомнения, которыми я облепила себя, точно стикерами с болезненными напоминаниями, облетают, как листва со встрепенувшегося от ветра дерева.

– Если он попросит еще раз, я соглашусь, – заявляю твердо.

– Вот это другое дело, – довольно отзывается Леша. – А он попросит?

– Ты знаешь, что такое перфекционизм?

– Инфекция какая-то?

– Ну-у-у… почти.

Глава 10

POV: Стас

Выключаю музыку в зале, с силой стискивая компьютерную мышь. За окнами уже давно стемнело, руки и ноги гудят, но не из-за хорошей тренировки, а скорее из-за негодования. Я предполагал, что все будет непросто, но чтобы настолько, даже не думал. Света не чувствует ни меня, ни музыку. Слишком много думает о том, как выглядит, поправляет форму, волосы, ищет во мне одобрение или увлеченность, и из-за этого все время отвлекается. А стоит подойти слишком близко, она вообще выключается из танца и включается в банальное обольщение. И не то чтобы я был сильно против флирта, но только если он не мешает работать. Здесь мешает. Даже очень.

– Все так плохо? – расстроенно спрашивает Света.

Опускаю голову, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться. Она ведь ни при чем, лишь следствие, а не первопричина. Оборачиваюсь, Света сидит на полу, ее лицо красное, под глазами темные разводы туши, волосы прилипли к влажной шее и плечам. Несмотря на все пробелы, она действительно старается, и если бы не одно мелкое инопланетное «но», я, возможно, даже придумал бы, что со всем этим делать. Мысли снова возвращают меня к пробному танцу с Ришей Мариновной, и это издевательство чистой воды. Я знаю, что рядом есть идеальная партнерша, но не могу ее получить. Все равно что давиться кукурузными хлебцами, глядя на свежий багет. Разумеется, даже самые лучшие хлебцы в такие моменты будут казаться ароматизированным картоном.

– Нет. Что ты! – Я выдавливаю одобрительную улыбку. – Все нормально, ты молодец. В следующий раз попробуем что-то попроще.

Не верю, что я это сказал. Проще только три минуты покачиваться под музыку или хоровод водить.

– Было бы здорово. Еще одну такую тренировку я не переживу.

– Мне нужно было увидеть твой максимум.

– А мой максимум – это твой минимум, да?

– Мы в разных весовых категориях, но ты наверстаешь, – безбожно лгу я. – Закончим на сегодня. Тебе нужно отдохнуть.

Света поднимается и зачесывает волосы назад, зарываясь в них пальцами. Ее живот напряжен, округлая линия бедер подчеркнута эффектной позой. Снова соблазняет? Лучше бы это прекратить.

– Свет, а можно вопрос?

– Конечно.

– Только будь честной, ладно? Если мы хотим стать хорошими партнерами, это важно.

– Без проблем.

– Я тебе нравлюсь? Ты поэтому согласилась на тренировки?

Она отводит взгляд и прикусывает нижнюю губу.

– Хочешь прям честно?

– Да, – отвечаю уверенно.

– Мне нравится твой брат. Собственно, как и доброй половине других девчонок. Но он занят, поэтому…

Усмехаюсь, постукивая пальцами по кончику носа. Ну конечно. Влад. Всегда Влад. В груди что-то щелкает, вспыхивает и перегорает, оставляя только едкий дым. Нужно заканчивать этот цирк.

– А ты не из робких. – Пустота в душе вновь дает о себе знать, стремительно расширяясь. – Боюсь, я не так хорош, как он. Мы только выглядим одинаково. И я не могу предложить тебе ничего, кроме танцев. Если ты готова работать, круто, а если нет, то… мы только зря тратим время друг друга.

Света молчит, и я поднимаю взгляд. Ее брови подергиваются от усиленных размышлений, но ответ лежит на поверхности.

– Если хочешь, можешь сказать девчонкам, что я озабоченный кретин, и это ты меня кинула.

– Как благородно, – усмехается она. – Но тогда больше никто из них не согласится…

– Не страшно, – перебиваю я. – Кажется, этому номеру не суждено случиться.

– Не хочешь выпить? – вдруг смело предлагает Света.

– Спасибо, но я не пью.

– Кофе?

– А ты не сдаешься, да?

– Не могу устоять перед печальными красавчиками. Моя главная слабость.

– Я выгляжу так жалко? – спрашиваю, стыдливо поморщившись.

– Это даже романтично, – мило улыбается она, вызывая ответную и на удивление искреннюю улыбку на моем лице.

– Свет, ты красотка, но я сейчас не…

– Два отворот-поворота – уже перебор. Я тебя поняла, Стас. Но если передумаешь, то…

– Спасибо. Правда, спасибо.

– Да не за что! – Она разворачивается, направляется к раздевалке. – Но девчонкам я все равно скажу, что ты озабоченный кретин! И это я тебя кинула!

По пустому залу проносится глухой хлопок двери в раздевалку, и я опускаю голову, проводя языком по зубам. Смотрю на черный спортивный коврик, дрожь пробегает вверх от кистей рук. Я ведь знаю, что мне нужно. Точнее, кто. И вроде бы логичнее уже сдаться и прийти на ковер к матери, смиренно приняв поражение, но… вспоминаю зелено-карие глаза Риши Мариновны, полные силы и стойкости, ее упрямство и дерзость, которые восхищают и подстегивают. Не понимаю, откуда все это берется, но не могу опустить руки. Не хочу. Она зажгла меня, так пусть несет за это ответственность.

На небе сияет месяц в обрамлении полупрозрачных облаков, во дворе пахнет сырой и холодной землей, в окнах старых многоэтажных домов горит желтый свет, а в некоторых даже мерцают праздничные гирлянды. Наверняка это одни из тех людей, кто начинает готовиться к Новому году в ноябре, а елку выбрасывает только в марте.

Прохожу мимо пустой деревянной беседки, уверенности с каждым шагом все меньше. Давненько я уже сталкерством не занимался. Последний раз меня так колбасило, когда я пытался договориться с одним крутым менеджером, чтобы он взял «Фениксов» под крыло. Он каждый раз так убедительно удивлялся, встречая меня в самых разных частях города. Мысленно усмехаюсь, вспоминая былое, но веселье нагло забирает с собой ледяной ветер, потому что даже мои сумасбродные выходки не смогли помочь команде. Нащупываю в кармане пачку сигарет, остановившись под старым деревом. И на что я рассчитываю? Номер квартиры мне неизвестен, только подъезд, у которого сейчас топчется компания незнакомых девчонок. Можно, конечно, походить под окнами и от души поорать, но вряд ли хоть кто-то это оценит. Особенно Риша, если она вообще дома.

Скрипит железная дверь, и я пораженно замираю. Повезло так повезло. Риша Мариновна выходит в свет уличного фонаря, под расстегнутой курткой виден бордовый свитер, незавязанные шнурки ботинок болтаются под ногами, точно маленькие хлысты. Она разводит руки в стороны и улыбается, останавливаясь перед женской компанией.

– Вот это честь! Четверо на меня одну?! – смеется Риша, но вмиг становится устрашающе серьезной. – Вы где мои адрес и номер взяли? Щербакову сиськи скинули, чтобы он раскололся?

Что-то мне подсказывает, они не подружки. Уже собираюсь сдвинуться с места, но вовремя вспоминаю, чего мне стоило подобное рвение в баре. Риша точно не скажет мне спасибо, скорее всыпет, как, впрочем, и им.

– Вы меня помолчать позвали?

Девчонки переглядываются, и самая высокая выходит вперед, недобро качая головой.

– Слушай сюда, Марковская…

– Внимательно! Наверняка это что-то жу-у-утко важное!

– Да-да. Ты очень крутая, мы поняли. Поэтому и прогуляла сегодня универ в надежде, что я все забуду, но это не так. Ты должна кое-что уяснить…

– Боже, Геля. Ты такая душка. Пришла на разборки права покачать, даже банду собрала, но пищишь, как… мышь. Блин, не помню дословно. – Риша наклоняется в сторону, выглядывая из-за плеча девушки. – Облезлая ведь? Да, Мира? Я ничего не путаю?

– Я тебя в последний раз предупреждаю…

– А меня не нужно предупреждать, – бесстрашно заявляет Риша, снова сменив тон со снисходительного на угрожающий. – Сразу бей, я по-другому не понимаю.

Да она чокнутая! Серьезно! На драку нарывается? Их же четверо, они могут просто задавить ее сиськами. Растерянность ускоряет стук сердца, смотрю по сторонам, но двор, как назло, пуст.

– Лучше тебе заткнуться, Марковская. Раз и навсегда. – Главная из шайки подносит указательный палец к носу Риши. – Не отсвечивай в универе. Продолжай делать вид, что тебя нет, и тогда мы все выдохнем. И не смей больше…

– Что, так сильно болело? – хмыкает Риша, даже не шелохнувшись.

– Сейчас сама узнаешь…

Тройка девчонок подходит ближе, Риша сжимает кулаки. Не могу больше бездействовать и выхожу из тени с громким окликом:

– Эй!

Все оборачиваются на мой голос, а Риша прижимает ладонь к губам, грязно ругаясь. Кажется, эффект неожиданности сработал против меня, и ей все-таки досталось. Теперь мне точно не жить.

– Тебе чего? – спрашивает главная, а остальные озадаченно хмурятся.

– Спасаю ваши задницы, – тихо вздыхаю, ощущая, как Риша мысленно отрывает мне голову.

– Слушай, мальчик. У нас тут все…

– Да где ж вас таких делают?

– Каких?

– Тупых! – Не могу больше сдерживать гнев, меня так сильно все достало, что я не против и с девчонками порамсить, если они напрашиваются. – Ноги в руки и валите. А в ее сторону советую даже не дышать. Все понятно?

– Ты что, ее парень? Или один из команды неудачников?

– А вот за это я могу вам волосы повыдергивать. Каждой. Все до одного, – рычит Риша сквозь пальцы.

– Идем, Геля. Она больная. А этот, похоже, такой же.

– Да. Смысл с ней разговаривать?

– Напросится еще раз, сразу получит.

Главная злобно морщится, ей явно не нравится идея отступления.

– Надеюсь, ты меня услышала, Марковская, – цедит она.

– Не надейся… молись, – отвечает Риша, и даже у меня мурашки бегут по спине.

Боевая шайка уходит, взявшись под руки, по двору прокатывается их ехидный смех, напоминающий воронье карканье. Прячу руки в карманы куртки и опасливо поглядываю на Ришу. Она вытирает губы пальцами, зализывает сочащуюся рану и поворачивается ко мне.

– Прости, – тихо говорю я.

– Ерунда. Дома есть водка и степлер, буду как новенькая.

– Блин, Риша… мне правда жаль.

– Мне тоже. Второй раз за неделю, еще и так глупо.

– Твой личный рекорд?

– Даже и близко нет. – Риша снова прижимает пальцы к губам. – Черт! Я ей эти ногти поотгрызаю, потом сотру в порошок, сварю зелье для поноса и напеку с ним кексов, которыми всю группу накормлю!

Едва сдерживаю нервный смех, странное умиление согревает щеки. Риша Мариновна, которая злится не на меня, как восьмое чудо света. Домашний боевой эльф, укравший одежду хозяина и объявивший войну всему миру. Сейчас она кажется маленькой обиженной забиякой: лохматая, хмурая, в этой огромной куртке. Хочется подойти и просто обнять, чтобы утешить и немного успокоить, но лучше не рисковать. Я все еще помню увесистый удар после поцелуя.

– Ну, – безэмоционально произносит Риша, глядя на меня исподлобья.

– Что?

– Оправдания будут?

– Я… – переминаюсь с ноги на ногу. – Я заблудился.

– Да? – Риша выгибает брови и указывает на выезд со двора. – Тогда тебе туда.

Не двигаюсь с места, но и она не уходит. Не отпускаем друг друга несколько долгих секунд. Если бы Риша захотела, то я уже летел бы отсюда со скоростью света, но она не кажется слишком уж враждебной. Потратила весь запас злости на этих девчонок? Может, это шанс?

– На самом деле я пришел специально.

– А то я не догадалась. И зачем конкретно пришел?

– Соскучился, – слетает с языка так быстро, что сам удивляюсь.

Риша прищуривается. Плохо дело. Стоит перестать дразнить ее, но, черт… это так весело. Я будто машу деревянным мечом перед огнедышащим драконом. Адреналин зашкаливает.

– Да все за тем же, Риша Мариновна, – сознаюсь наконец я. – Мне нужна партнерша.

– Кажется, у тебя сегодня должна быть тренировка со Светой.

– Ничего не вышло.

– Сочувствую.

– Риша-а-а… – умоляюще тяну я и строю лучшую жалобную моську, на которую способен.

Уговоры закончились, остается только давить на жалость. Вдруг мне еще раз повезет, и окажется, что Риша Мариновна тоже питает слабость к печальным красавчикам. Она отворачивается и несколько раз моргает. Ветер приподнимает ее мягкие волосы, создавая иллюзию неземного ореола, а я смиренно жду, приготовившись к новому раунду.

– Чаю хочешь? – вдруг предлагает Риша и обходит меня, приросшего к земле.

– Что? – глухо переспрашиваю я, оглядываясь.

– Ты же меня спа-а-ас, – с легкой насмешкой тянет она и распахивает дверь подъезда. – Хочу тебя поблагодарить, а заодно все и обсудим.

– Ты… не шутишь?

– Отказываешься?

– Нет! – бодро отвечаю я и шагаю к ней, но на полпути останавливаюсь. – Ты ведь не собираешься заманить меня к себе, чтобы прибить по-тихому и избавиться от тела?

– Кто знает, – пожимает она плечами и скрывается в подъезде.

Подбегаю к двери и хватаю ее прежде, чем защелкнется замок. Глубоко вдыхаю и… была не была. Вхожу внутрь и едва успеваю за шустрой Ришей Мариновной, взбегающей по ступеням.

– Не бойся, Стас. У меня правило – одни разборки в день. Тебя не трону.

Запекшаяся кровь на ее губах намекает на обратное, но глаза… сияют веселым светом милого издевательства. И самое забавное, я не могу разозлиться. Хотел бы, но никак, ведь разделяю ее азарт. Риша Мариновна открывает дверь в квартиру и взмахивает рукой. Что ж, в эту игру могут играть двое. Наклоняюсь к ее лицу и улыбаюсь:

– Можешь что угодно у меня потрогать, только согласись.

– Какой же ты мерзкий.

– Привыкнешь, – подмигиваю я и переступаю порог.

Щелкает замок, волнение приятно сковывает тело. Риша смотрит на меня, я – на нее, в ушах свистят летящие во все стороны петарды. Не знаю, кто она такая и что со мной сделала, но это самый счастливый момент за последние несколько месяцев. Я будто снова понял, куда мне нужно и как этого достичь. Есть цель, есть план и силы на его воплощение. Силы, которые мне почему-то дает эта сумасшедшая девчонка.

POV: Риша

Присутствие Стаса в моей квартире немного напрягает, но его поразительное упрямство заслуживает вознаграждения, а именно – беседы в тепле и уюте. Тем более что после вчерашнего душно-душевного вечера с Лешей, помимо жуткого похмелья, мне досталось еще и искреннее признание от самой себя. «Если он попросит еще раз, то я соглашусь». Вероятность того, что Стас попытается снова меня уговорить, была немаленькой, но на то, что он придет сегодня, я даже не рассчитывала. Как и на этот очаровательно мягкий и смиренный взгляд с искорками лукавства и насмешливой мольбы. Он как бы просит, но при этом остается засранцем, не скрывающим то, что бесить меня – ему в радость. И как в нем все это помещается? Ума не приложу.

Вешаю куртку на крючок и топаю на кухню. Включаю чайник и подтягиваю ногой табуретку, чтобы достать аптечку с верхней полки навесного шкафчика. Геля – настоящая горгулья. Вчера меня по сухой губе когтем полоснула, из-за чего она и лопнула, и вот опять. Если бы не Стас, я успела бы ей еще парочку лещей прописать. Наверняка и в ответ получила бы, конечно, но мне не впервой. А вот девчонки навсегда уяснили бы, что лучше держать дистанцию. Приперлись же, еще и вчетвером. У меня стрелок с класса восьмого не было, приятная ностальгия.

– Помощь нужна? – спрашивает Стас.

Крепко держу пластиковую коробку и спрыгиваю со стула на пол.

– Сама справлюсь.

– Я могу… – Стас склоняет голову, прикусывая нижнюю губу, – зализать твои раны.

– Фу, – брезгливо морщусь я. – Лучше умереть от потери крови.

Он приглушенно смеется, а я закатываю глаза.

– Садись уже, спасатель-нервомотатель, – говорю я и отворачиваюсь к раковине, чтобы вымыть руки и обработать рану.

Трещит закипающий чайник, шумит вода в кране, мыльная пена кружится в воронке слива, а я все не могу избавиться от зудящего ощущения между лопаток. А точно ли идея пригласить Стаса домой была хорошей? В конце концов, я его почти не знаю. Наливаю на ватный диск немного обеззараживающего средства и прижимаю к губе. Звучит тихий щелчок, и я протягиваю руку к дверце шкафчика, за которой прячутся чашки. Дергаю на себя и вдруг натыкаюсь на преграду.

– Ай! – вскрикивает Стас. – Ну почему ты все время меня бьешь?!

– А ты зачем подкрадываешься?!

– Я помочь хотел, – бубнит он, снимая с полки пару чашек, одну из которых тут же прижимает ко лбу. – Ты должна мне абонемент к травматологу.

– Давай поцелую, и все пройдет.

Стас медленно убирает руку от лица. Тянусь к нему ближе и в последний момент отвешиваю легкий щелбан:

– Мечтай!

– Каждую ночь, Риша Мариновна, – ухмыляется Стас и относит на стол чашки и чайник. – Каждую ночь, – с придыханием повторяет он.

Ловкач. Ничем его не проймешь. Цокаю языком и, прихватив коробочку с черным чаем, разворачиваюсь. Трудно поверить, но, кажется, у меня начинает вырабатываться иммунитет к шуткам Стаса, потому что, на удивление, бить его по-настоящему пока совсем не хочется. Вскрываю бумажные упаковки и опускаю в чашки фильтр-пакетики, а Стас наливает кипяток.

– Смотри, какая мы слаженная команда, – весело говорит он.

– Ага. Можем чайную открывать.

– Я серьезно.

– Я тоже.

Наступает очередь Стаса закатывать глаза, и я понимаю, что на этот раз победа за мной. Он забирает себе темно-зеленую чашку, а мне оставляет белую. Садимся друг напротив друга, между нами круглый деревянный стол, ароматный пар и почти физически ощутимое противостояние.

– Ты станцуешь со мной? – задает свой любимый вопрос Стас.

– Нет, – отвечаю с улыбкой.

– Ну Риша!

– Ну что?! – уже в открытую смеюсь я.

– Чего ты хочешь?

– Конкретики.

– Ладно, – с готовностью кивает он. – Что именно тебя интересует?

– Сколько у тебя пломб?

– Че-го?

– Стас, не тупи. Меня интересует, что за новогодний концерт. Где он будет проходить? Что за номер? Почему именно парный? Почему не попросишь Лесю или еще кого-нибудь, раз уж ты весь такой супер-пупер-профессионал? И почему ты прицепился именно ко мне?

– Ого… – вздыхает он.

– Иго-го! Давай, телевидение, просвещай! Если не хочешь рассказывать, то дохлебывай и…

– Я понял. – Уголок губ Стаса дергается, но это не ехидство, а скорее нервный тик.

Насыпаю в чай сахар и бесшумно помешиваю, наблюдая, как кружится темная жидкость. Стас должен понимать, с кем связывается. Легко со мной точно не будет, я не из тех, кто слепо и учтиво следует чьим-то просьбам только потому, что они были озвучены. И мы не настолько близки, чтобы я безвозмездно помогала, даже не зная, зачем он сам все это затеял.

– Концерт будет в актовом зале центра, где-то в двадцатых числах декабря. Это ежегодное мероприятие, все кружки принимают участие, – неторопливо говорит Стас.

– И ты ходишь на кружок по доставаниям? Я – твоя выпускная работа?

– Тогда я точно провалился бы, – криво ухмыляется он. – Риша, моя… то есть наша с Владом мама – директор центра.

– Ого…

– Иго-го, – мягко парирует он, украв мой ответ. – В общем, мы недавно вернулись в город, всего пару месяцев назад, а последние два года провели за бугром. Пытались выйти на большую сцену, заполучить крупные контракты, наладить связи, но… ничего не вышло. Сейчас у нас небольшие, а, если честно, то большие финансовые трудности, поэтому мама взяла нас троих на работу. По блату, но с условием – каждый подготовит номер к новогоднему концерту. И не просто номер, а конкретно такой, какой она скажет.

Стас поднимает чашку к лицу, дует и делает пару глотков. Его отстраненное умиротворение кажется необычным, атмосфера разговора становится более серьезной и откровенной. Я не ожидала такой честности, но не стану лукавить – приятно, что Стас делает это для меня, не пытаясь спрятаться за шутками.

– Мне нужно поставить лирический танец, а партнершу выбрать из группы Леси, – продолжает он. – Если ты спросишь, на фига столько сложностей, то я и сам не знаю. Но вызов брошен, поэтому я здесь.

– Леся тоже из группы Леси, – говорю я, легонько постукивая пальцами по чашке.

– Девушка должна быть новичком, а мы с Лесей танцуем уже больше десяти лет.

– Читы, Стас. Меня тоже нельзя назвать в полной мере новичком.

– Когда ты бросила бальные танцы?

– Шесть лет назад.

– Это ведь был просто кружок, а не спортивная секция?

– Да. А что?

– По сравнению со мной ты новичок. Просто с чуть лучшей подготовкой, чем остальные.

– Раз так, то…

– Тише, мисс Морковкина. Ты – лучший профессионал из всех новичков. Годится?

– Как ты меня назвал? – глухо спрашиваю я, наклоняясь вперед.

– Та девчонка во дворе так сказала. Я подумал, это твоя фамилия, – взволнованно оправдывается Стас.

– Моя фамилия Марковская. И если ты попробуешь пошутить на этот счет, то на своих двоих из этой квартиры не выйдешь и танцевать сможешь только на руках. Ясно?

– Кристально, Риша Мариновна. Никаких шуток про фамилию.

Недоверчиво хмурюсь. Где подвох? Чего это он такой послушный?

– Правда, Риша, – серьезно говорит Стас. – Я все понял. Исправлюсь.

– Верится с трудом.

– Дай мне шанс. Ты не пожалеешь.

Он смотрит на меня не моргая, затягивая в темную бездну лукавых глаз, и не спеша протягивает руку через стол. Длинные пальцы не дрожат, коротко вдыхаю, и моя ладонь утопает в его. Момент затягивается. Улыбка Стаса становится все шире, а удары моего сердца глуше. Номер. Номер на сцене. С ним. Когда я занималась бальными танцами, мы выступали только в местном дворце культуры и раз в полгода ездили в соседний город на районный конкурс. Все это было несерьезно, по-детски, а теперь есть шанс поработать с настоящим танцором. И неважно, оценит кто-то или нет, главное, чтобы я оценила. Хочу попробовать. Очень хочу.

– Значит, ты согласна? – радостно спрашивает Стас.

Выдергиваю руку и упираюсь локтями в стол, устраивая подбородок на сложенных лодочкой пальцах. Конечно, я согласна, еще вчера с этим определилась, но мучить его так весело, что трудно остановиться.

– Мне нужно подумать.

– Что?! Подумать?!

– Не может же девушка соглашаться на всякого рода сомнительные предложения так быстро.

– Быстро?! Я уже колени стер!

– На коленях, кстати, ты еще не просил, – подмечаю я.

Стас воинственно подбирается, и я едва держусь, чтобы не рассмеяться.

– Ты прямо в восторге от своего положения, – с толикой обиды говорит он, но она больше наигранная, чем настоящая. – Даю время до завтра. После занятия Леси ты согласишься.

– Ты хотел сказать, дам ответ.

– Я сказал ровно то, что хотел, – понижает голос Стас, вплетая металл в интонацию. – Риша Мариновна, – мягко заканчивает он.

Отвожу взгляд первой, живот отчего-то напрягается, а в груди теплеет. Стас достойный соперник, признаю. И не меньше удовольствия приносит то, что ему самому нравятся наши словесные дуэли, иначе он бы здесь не сидел. Занятно. В общении со Стасом мне еще ни разу не пришлось всерьез задуматься о том, как лучше себя повести. Я оставалась собой, а он все еще не сбежал с дикими криками: «Помогите! Сумасшедшая!» И даже если все дело только в танце, Стас официально обладатель самой крепкой нервной системы за пределами моего близкого окружения, ведь внутри него – Ярослава уже никому не переплюнуть.

– Ты всегда был таким упрямым?

– Как-то раз я пел четыре идиотские строчки девять с половиной часов почти без остановки, чтобы отец разрешил мне разрисовать стену в спальне и купил баллончики.

– Значит, мне еще повезло? – пораженно выдыхаю я.

– Это значит, все впереди, если ты не согласишься по-хорошему.

Усмехаюсь, качая головой. А я-то думала, что моя мать натерпелась.

– А Влад? Он такой же?

– Ему достались гибкость ума и доброжелательность. Как по мне, стремный набор качеств.

– Только ты так думаешь, – хмыкаю я. – Что для него придумала ваша мама? Какой номер?

– Хочешь ему помочь? – дерзко спрашивает Стас.

– Если выбирать, то… лучше он, чем ты, – отвечаю ему в тон.

Стас облизывает губы, длинные густые ресницы тенью падают на его щеки:

– Его номер тоже парный, но, к твоему несчастью, уже сформированный. Влад поет, Леся танцует.

– Он поет?!

– А еще играет на гитаре, готовит восхитительный омлет и всегда и во всем поддается. Ну как, Риша? Передать ему твое сердечко? – Голос Стаса становится резким, а интонации колючими.

Он все еще не поднимает взгляд и отпивает чай. Один неторопливый глоток. Второй. Обхватываю руками свою чашку и подношу ее к лицу, чтобы запить непонятно откуда взявшееся напряжение, но, как только горячий обод касается губ, рану пронзает боль.

– Черт! – ядовито шиплю я, насылая мысленные проклятия на одногруппниц. Ну почему нельзя было пообсуждать меня так, чтобы я не слышала? Проблем бы не было! Никаких! Придется стать депутатом только ради того, чтобы ввести закон о запрете сплетен в радиусе десяти метров от объекта сплетен.

Со стуком возвращаю чашку на стол и бросаюсь к выдвижным кухонным ящикам. Нахожу коктейльную трубочку и, кинув ее в чай, словно дротик, возвращаюсь на место. Стас поглядывает на меня, мышцы его лица подергиваются, будто по ним пустили микроразряды.

– Хочешь что-то спросить – спроси. Хочешь ляпнуть какую-нибудь чушь – лучше не стоит, – говорю я и тяну чай через трубочку.

– Кто это был? Там, у подъезда?

– Поклонницы.

– Что-то цветов я не заметил.

Гоняю языком во рту пластиковый наконечник и сжимаю его зубами.

– Риша, если тебе…

– …нужна помощь? – усмехаюсь я. – Ты ж мой игрушечный герой. И как я жила без тебя раньше?

– Часто это происходит? – не обратив внимания на подколку, спрашивает Стас.

– Что именно?

– Ну-у-у… ты за ручку с неприятностями.

– Мы с ними обручены. – Пожимаю плечами, приторно улыбаясь. – Планируем провести вместе всю жизнь. Настоящее «долго и счастливо».

– Риша, ты, конечно, самая крутая и бесстрашная девчонка из всех, что я видел, но… здесь нет ничего веселого. Тебе нужно быть осторожнее.

– И что предлагаешь? Убиваться из-за того, что я им не нравлюсь? Может, мне еще и извиниться за то, что не вписываюсь в их восприятие мира?

– Нет, я не это…

– Ты меня не знаешь, Стас. Не смей лечить.

– Прости. Я просто… просто волнуюсь.

– За меня есть кому волноваться, – мигом пресекаю я.

Стас сдержанно кивает и допивает чай, высоко задрав чашку, а я болтаю в своей трубочкой, сдавив ее пальцами.

– Очень вкусный, – говорит он и тянется к пачке. – Никогда такого не видел.

– Маме привезли. Из Индии или Китая, уже не помню.

– А где она, кстати?

– На работе.

Не стоит Стасу знать, что я временно живу одна. Мало ли, все-таки я сильно его доставала.

– Значит… – Он крутит головой по сторонам, поигрывая бровями, и останавливает внимание на мне, заставляя щеки предательски вспыхнуть. – Взрослых дома нет?

– Я могу дотянуться до подставки с ножами за две секунды.

– Спокойно, Риша Мариновна. Всего лишь шутка. У нас с тобой чисто партнерские отношения. Деловой подход.

Формулировка хорошая, правильная, но чувства удовлетворения она не приносит. И я сама не могу понять… Почему?

– Время посещений окончено, – объявляю сухо, уставившись в столешницу.

– Да. Пора и честь знать. – Стас поднимается с места. – Спасибо за чай. В следующий раз принесу с собой вкусняшек. Что ты любишь?

Хочется вновь отшутиться, назвав какую-нибудь чушь: печень праведников, мозги кита или слезы умпа-лумпов, но я почему-то говорю скучную правду:

– Эклеры.

– Принято. А начинка?

– Вареная сгущенка.

– Будет сделано! – бодро говорит Стас.

Зависаю, глядя на широкую и открытую улыбку. Мои позвонки размягчаются, мешая выпрямить спину, но я все-таки встаю, опираясь на руки. Провожаю Стаса до двери и уже мечтаю закрыть ее, но второй близнец не торопится уходить.

– Ты правда меня очень выручишь, если согласишься, – говорит он. – Не заставляй выдумывать новое идиотское четверостишье для тебя.

– Тебе меня не напугать.

– Как и тебе меня, – подмигивает Стас и выходит за дверь.

Смятения туманят мысли и замедляют действия. Протягиваю руку к защелке и вдруг слышу:

– Запри дверь, Риша!

Слабая улыбка касается губ, под ребрами будто разливается солнечный свет. Закрываю все внутренние замки и прислоняюсь лбом к холодному полотну двери.

– Увидимся завтра! Я буду ждать твой положительный ответ!

* * *

После тренировки в раздевалке звучит уже обычное и даже милое сердцу кудахтанье. Новость о том, что Света отказалась от роли партнерши Стаса, уже перетерта и забыта, и теперь курочки весело обсуждают какое-то новое музыкальное реалити. Слушаю их вполуха, но не могу сосредоточиться, потому что меня мучает один раздражающий вопрос. Где, черт возьми, Стас? Я была уверена, что он, как обычно, заявится в середине занятия и будет надоедать мне, но он не пришел. Передумал? А может, это месть? Уговорил меня только ради того, чтобы самому отказаться?

Кручу в пальцах сложенные в клубок носки, Света и Маша хихикают, Эля напевает свежий хит, используя баллончик дезодоранта вместо микрофона. Еще через несколько минут все курочки заканчивают переодеваться и толпятся у двери. Кофе сегодня никто пить не собирается, и это неудивительно. Наверняка у каждой из них на вечер пятницы есть планы поинтереснее.

– Пока, Арина!

– До понедельника!

– Увидимся! – прощаются они по очереди.

Выдавливаю улыбку и машу им носками, все еще сжатыми в руке. Карина медлит, и, как только все девочки покидают раздевалку, обращается ко мне:

– Ты в порядке?

– Да, – киваю я и наконец распутываю клубок, чтобы натянуть носки на ноги. – Не выспалась сегодня, весь день как сонная муха.

– Могу подкинуть тебя до дома.

– Нет, спасибо. Мне нужно заскочить еще в пару мест.

– Ладно. Ну тогда пока.

– Ага. До встречи.

Карина оставляет меня в одиночестве, беспокойство все растет и растет. А что, если Стас действительно не появится и ждать его не стоит? Вдруг он нашел другую партнершу или вообще решил отказаться от номера? Какая же я идиотка. Еще и на чай его вчера пригласила. Это ж надо было! Надеваю ботинки, куртку и шапку и выхожу в пустой танцевальный класс. Разочарование ощущается кислой вязкостью во рту, и я толкаю дверь в коридор, но не успеваю выйти, вписавшись в твердую грудь. Чужие руки обхватывают мои предплечья и крепко сжимают. Подсказки не нужны, ведь я чувствую знакомый аромат парфюма с нотками мятной зубной пасты.

– Риша, прости. Прости, пожалуйста, – бормочет Стас и принимается поглаживать меня по голове и плечам. – Я не специально. Не хотел. Ты в порядке?

– Минуту назад была. – Я грубо отталкиваю его руки. – Думаешь, мне мордобоя не хватает?

– Я же случайно. Боялся, что уже тебя не застану, вот и…

– Вот и отвали теперь! Профиськал ты свое счастье!

Пытаюсь его обойти, но Стас закрывает за собой дверь и ловко разворачивает меня, прижимая спиной к стене. Упирается одной ладонью рядом с моим виском, второй держит за предплечье. Быстрая смена положения дезориентирует на несколько секунд, близость напрягает, и я все больше злюсь. Поднимаю подбородок, собираясь послать Стаса в очередной раз прогуляться в самом популярном направлении, но вдруг замираю. Его веки припухшие, влажные темные ресницы слиплись в смешные треугольники, а на щеке красная полоса. Выглядит взволнованным и взъерошенным, будто потерявшийся цыпленок.

– Ты что, спал? – удивленно спрашиваю я.

– Угу, – мычит он и упирается лбом в мою макушку. – Дай мне секундочку отдышаться.

Его грудь порывисто поднимается и опадает, теплое свежее дыхание щекочет кончик моего носа. Не могу пошевелиться, веки опускаются под тяжестью смущения. Кипящая буря стихает, оставляя мерно покачивающуюся лаву, горячие пары от которой поднимаются вверх по горлу.

– Прости, – шепчет Стас и мотает головой, ерзая лбом по моей шапке. – Ночью вдохновение мучило, глаз не сомкнул. И это ты виновата, так что не злись. Я собирался всего полчасика подремать после занятия с малышней, но ни один из будильников не услышал.

– Ладно-ладно. – Упираюсь ладонями в его грудь. – Я верю. Отойди уже, у тебя изо рта воняет.

Стас немного отклоняется, но не отступает.

– Не ври, – искристо щурится он. – Я подготовился и успел почистить зубы. Нам ведь предстоит скрепить сделку поцелуем.

Вот теперь он точно проснулся, легкомысленный и бесячий, как и всегда. Славненько, ведь именно к такому Стасу у меня уже есть подход.

– Лучше скрепим кровью, – мрачно отвечаю я. – Твоей. Здесь есть топор?

– Так и знал, что ты не человек. Демон перекрестка?

– Я же сказала, никаких поцелуев. Бери выше.

– Рыцарь ада? Преемница Абаддон[6]?

– Ее свекровь.

Стас хрипло смеется, и я против воли тихонько хихикаю. Недавнее напряжение и раздражение отпускают. Стас здесь. Я все еще нужна ему. И это, если честно, очень даже приятно.

– Итак, Риша Мариновна. Ваш ответ… – пафосно проговаривает он, предвкушая долгожданный триумф.

Поджимаю губы, чтобы подразнить Стаса еще немного.

– На-а-а, – затягивает он, – рынок приходила. Большая крокодила. Бриллианты приносила. Ловушка для дебила.

– Что ты…?

– На рынок приходила! Большая крокодила! Бриллианты приносила! Ловушка для дебила! – еще громче пропевает он.

– Все! Хватит!

– На-а-а-а… рынок приходила!

– Ладно! – выкрикиваю я, и Стас широко улыбается. – Я…

Звонок мобильника не дает закончить. По залу разносится мелодия заставки мультсериала «Винкс».

– Родственники вызывают? – насмешливо спрашивает Стас.

Отталкиваю его и достаю из кармана телефон. Жизнь научила принимать звонки от гномов при любых обстоятельствах.

– Да? – отвечаю я.

Стас вновь порывается подойти ближе, но я грожу ему кулаком.

– Риша, у нас капец! – вопит Леша.

– Что случилось?! Какая больница?!

– Нет, нет. С нами все в порядке, – тараторит он. – Жека заболел, температура тридцать восемь. Мы остались без Шреддера, а мероприятие уже завтра. Всех обзвонили. Голяк! Вспомнили про Макса, но он не отвечает в сети. У тебя его номера не осталось?

– Эм-м-м… – неуверенно отзываюсь я. – Нет вроде.

– Можем, конечно, Кира нарядить. Но как же съемка?

– Тише, Леш. Отдышись.

Поднимаю взгляд на Стаса, он беззастенчиво смотрит на меня. А что? Это не самая плохая идея.

– Есть у меня один знакомый злодей, – неторопливо говорю я. – Думаю, удастся убедить его выйти из тьмы ненадолго.

– Супер! – с облегчением вздыхает Леша. – Прогон будем делать?

– Нет. Он и так справится.

– Ладно, как скажешь. Зайдешь к нам? Коля и Толя суп варят.

– Лавровый лист у них забрали? – тут же спрашиваю я, вспомнив их недавний шедевр кулинарии, на который можно было приманивать ведьм.

– Яр его еще в прошлый раз выкинул.

– Отлично. Тогда ждите, буду через полчаса.

– О’кей. До встречи, – весело прощается друг, и я завершаю вызов.

Прячу телефон в карман и склоняю голову, пытаясь представить Стаса в костюме ростовой куклы. Вот это будет зрелище.

– Стас, – мягко зову я.

– Да? – опасливо отвечает он.

– Как ты относишься к черепашкам-ниндзя?

– Что? – Он удивленно поднимает брови.

– Не знаешь, кто это? Не разочаровывай меня.

– Все я знаю!

– Супер, – довольно киваю. – А с детьми как? Ладишь? Не зря же ты младшую группу набрал, да?

– Риша, я не догоняю, к чему ты…

– Ты же хотел сделку? Услуга за услугу и все такое.

– И что за услуга?

– Завтра в одиннадцать приходи к моему дому. Выдержишь, и я станцую с тобой все, что захочешь, и даже не пикну.

Стас криво ухмыляется. Шаг. Еще один. И мы снова стоим вплотную.

– Все-все? – с придыханием спрашивает он.

Глупенький близнец. Я уже почти привыкла ко всем его выкрутасам. Вытягиваю шею, задевая кончиком носа его подбородок, и мысленно усмехаюсь тому, как пораженно сверкают темные глаза.

– Все-все, – повторяю я и, пока Стас не успел прийти в себя, выскакиваю из танцевального класса.

– Риша! А подробности?! – кричит он мне вслед.

– До завтра, будущий партнер! – отвечаю я и машу ему на прощание.

Глава 11

POV: Стас

Десять сорок пять. Десять пятьдесят пять. Одиннадцать ноль семь. С губ срываются белые облачка пара, пальцы, сжимающие мобильный, с каждой секундой краснеют все больше от свалившегося на город мороза. Неужели Риша меня провела? Решила поиздеваться? Я ведь даже номер ее квартиры не запомнил, чтобы в домофон позвонить, а о номере телефона и говорить нечего. Боюсь представить, что она с меня потребует, если я его попрошу.

Топчусь у подъезда в безуспешных попытках согреться. Достаю из кармана пачку сигарет, зажигалка, как назло, щелкает, но не загорается. Этот день просто не может стать еще хуже. Спина ноет, а голова гудит из-за плохого сна. Утром в центре не было горячей воды, от пирожка с картошкой, который я перехватил в закусочной по дороге, кажется, началась изжога.

За спиной слышится шорох автомобильных колес, и я оборачиваюсь, вмиг насторожившись. Один, два, три, четыре… черт возьми, пять! Все здесь! Ну, класс! День определенно стал хуже. Банда Риши Мариновны, одетая в теплые куртки, направляется ко мне. И как они все в такси поместились?

– Привет, – здоровается уже хорошо запомнившийся мне парень и щелкает зажигалкой, зажатой в татуированных пальцах, перед моим лицом.

Наклоняюсь, касаясь кончиком сигареты огонька, и крепко затягиваюсь, искоса поглядывая на остальных. Что задумала Риша? Устроим бой на выживание? И при чем здесь черепашки-ниндзя? Это какая-то ролевая игра?

– Привет, – сдержанно отвечаю я и выпрямляюсь.

– Ярослав, – представляется татуированный, протягивая ладонь.

Крепко жму его руку, оценив силу хватки. Чувствую, будет «весело».

– Я…

– Да знаем мы, кто ты, – бросает самый мелкий, и парочка, стоящая рядом с ним, издевательски усмехается.

Я, конечно, был готов к тому, что Риша меня помучает, но подобная подстава неслабо расшатывает маятник спокойствия. Давайте весь город позовем! Чего мелочиться?! Выбрасываю сигарету в урну и поворачиваюсь к парням, спрятав околевшие руки в карманы.

– Не расскажете, зачем мы все?..

– Это сюрприз! – раздается веселый голос вместе со скрипом железной двери. – Привет, ребята!

Риша Мариновна подходит к парням и по очереди их обнимает. Отвожу взгляд, обветренная кожа неприятно стягивается на сморщенном лбу.

– Рада тебя видеть, Стас, – обращается ко мне инопланетная мучительница, на плече которой все еще лежит расписанная рука.

– Взаимно, – сухо киваю я. – И куда мы едем?

– Конкретно ты не едешь, а идешь. – Блестящие вишневые губы растягиваются в довольной улыбке. – Здесь и пешком недалеко. Все равно в машину все не поместимся.

Замечаю изменения в образе Риши Мариновны, горло стягивает от глотка холодного воздуха. Она накрасилась. Легкий тон, румянец, ресницы и… губы, которые теперь еще больше выделяются на фоне светлой кожи. Контуры яркие и плавные, нижняя губа чуть больше верхней, уголки по-кошачьи приподняты, а боевого ранения издалека даже не видно. Интересно, для кого это все? Для татуированного?

Раздражение пульсирует в висках, дрожь сотрясает тело, а жжение в желудке усиливается. Хочется верить, что это от холода и нервов, но не факт.

– Ты могла сразу сказать мне нужный адрес.

– Тогда я пропустила бы твой забавный танец грустного пингвинчика у меня под окном, – дерзко парирует она.

Теперь все ясно, это не пытка, а испытание. Ну она у меня допрыгается. Порывисто усмехаюсь и на мгновение отвожу взгляд, но только чтобы вернуть внимание Рише совсем с другим настроением. Я выдержу все, что бы она ни придумала, а потом… мы останемся в танцевальном зале только вдвоем, и даже ее верные рыцари уже никак не смогут помешать.

– Риша, пора ехать, – говорит татуированный.

– Вы решили, кто идет пешком? – спрашивает она.

– Кто суп пересолил, те и идут, – отвечает высокий парень в фиолетовой шапке и направляется к машине, схватив мелкого за шею.

Риша подходит к двоим оставшимся и хлопает их по плечам:

– Тогда вперед! Стаса не обижать!

– Это лишнее, – цежу сквозь зубы.

Она вдруг шагает ко мне, и я едва сдерживаю порыв попятиться. Что еще? Глаза мне завяжет? Куртку снова отберет? Риша снимает свою шапку и натягивает ее мне на голову, приподнявшись на носки.

– Ты нужен мне живым, – тихо говорит она.

– Да? Незаметно.

– Здесь правда недалеко. И я не думала, что ночью будут заморозки.

– Ты меня испытываешь?

– Чем больше сил вложено в победу, тем она слаще.

– Я тебя сожру, – приглушенно рычу я.

– Риша! – зовет татуированный. – Пора!

Она разворачивается и убегает к такси, а я смотрю на своих конвоиров, которые расходятся в стороны, будто приглашая меня встать между ними. Что-то выглядят они не очень дружелюбно, особенно тот, что покрупнее. Может, и хорошо, что Риша приказала им меня не трогать?

Первые несколько минут шагаем в молчании, пробираясь через дворы окольными тропами, и вскоре выходим на одну из центральных улиц. Замерзшая грязь хрустит под кроссовками, нос уже практически не ощущается, стертый порывами ледяного ветра.

– Сколько нам еще идти? – спрашиваю я.

– Минут десять, – отвечает первый.

– Или пятнадцать, – подхватывает второй.

– Хорошо, что не сорок, – вздыхаю я. – Как вас зовут?

– Коля!

– Толя!

– А я…

– Да знаем мы, кто ты!

– Наш сегодняшний Шреддер!

Парни дружно смеются, а я по очереди смотрю то на одного, то на другого.

– Вы двойняшки?

– Тройняшки! – усмехается Коля.

– Третий пописать пошел! – добавляет Толя, и они снова гогочут.

Прекрасно! Это именно то, чего мне не хватало. Провести субботу с веселыми и очаровательными друзьями чокнутой на всю свою маленькую башку Риши Мариновны. Предел моих мечтаний!

– Может, вы уже расскажете, куда мы идем и что будем делать? – предпринимаю еще одну попытку выведать сценарий испытания.

– Не-е-е.

– Риша сказала молчать.

– А вы всегда слушаетесь эту диктаторшу?

Парни тормозят, одновременно хватают меня под руки с обеих сторон и заглядывают в лицо, грозно нахмурившись.

– Послушай, Стас… – начинает Коля.

– Мы за свою диктаторшу тебе кишки выпустим, – заканчивает Толя.

– Понятно?! – басят в один голос.

Интересно, это они у Риши научились или она у них? Уверенно киваю, и парочка дружелюбно улыбается, но выглядит это все еще зловеще.

– Не бойся, – хмыкает Коля.

– Пока Риша не попросит, не тронем, – бросает Толя.

Да я и не боюсь. Ну, не особо.

Три квартала спустя парни наконец-то замедляют шаг перед зданием, вход в которое украшен зелеными шарами из блестящей фольги. Поднимаемся по лестнице на крыльцо и попадаем в мир детской радости. Стены холла выкрашены в яркие цвета, повсюду стоят мягкие пуфики, а у высокого окна разместился огромный бассейн с пластиковыми шариками. Теплый воздух тут же принимается щипать замерзшие щеки, нос оттаивает и улавливает аромат шоколада и сладкой выпечки, доносящийся из-за распахнутой двустворчатой двери.

– Нам сюда, – говорит Коля, дернув меня за плечо, и указывает на проход поменьше.

Вхожу следом за парнями в небольшой зал, заставленный ресторанной мебелью. Риша сидит на одном из столов и болтает с татуированным, активно размахивая руками, а мелкий и тип в шапке сидят в углу и вытаскивают что-то из больших черных пакетов.

– Чего вы так долго?! – спрашивает Риша и смотрит на меня, недовольно нахмурившись.

Ну нет, она не может злиться. Я ведь только пришел! Даже разморозиться не успел!

– Погодка чудная!

– Наслаждались прогулкой! – отвечают Коля и Толя друг за другом.

Хоть кто-то наслаждался. Снимаю шапку и вытираю тыльной стороной ладони мокрый нос. Риша спрыгивает со стола и, схватив пластиковый стаканчик, шагает ко мне. На ней черный свитер с высоким воротником и джинсы в обтяжку. Волосы собраны в хвост, но верхние короткие пряди поддерживают привычный хаос. Не могу не отметить, что сегодня Риша выглядит как-то особенно. И дело не только в макияже и одежде. На ней словно нет этой колючей брони, по крайней мере, она не такая явная. Стоит признаться, что расслабленная Риша нравится мне даже больше, чем боевая. Это из-за пятерки? Они ключ к ее комфорту? А может, только один?

– Держи. – Риша протягивает мне темный напиток, на поверхности которого виднеется прозрачная пелена пара.

– Думаешь, холод и эти двое меня не прикончили, стоит попытаться самой? – усмехаюсь я.

– Они тебе угрожали? – Она бросает строгий взгляд на Колю и Толю, а те в ответ шлют ей воздушные поцелуи.

Надо же, какие милашки. Что-то со мной они так себя не вели. Замечаю, как двойняшки переглядываются и твердо кивают друг другу. Заговор? Не хотелось бы.

– Нет. Ты что? – отмахиваюсь я и улыбаюсь Рише, повышая тон. – Это шутка! Мы даже подружиться успели!

Коротко встряхиваю головой, чтобы забыть самую дружелюбную фразу, что я слышал в жизни, про выпуск кишок, и принимаю из рук Риши стаканчик. На светлом ободке виднеется мокрый след, и я медлю. А вот и возможность для ответочки. Не только же ей меня дразнить.

– Брезгуешь? Я всего глоток сделала.

– Просто удивлен, – неторопливо отвечаю я и разворачиваю стаканчик так, чтобы прикоснуться губами ровно к тому месту, которого касалась Риша. – Такая честь. Чай от самой Риши Мариновны. Не думал, что достоин подобной жертвы.

– Как я и сказала, ты нужен живым. Пока что, – устрашающе добавляет она, но глаза блестят то ли от веселья, то ли от смущения. Неважно. И первое, и второе меня устраивает.

Делаю пару жадных глотков. Тепло разливается по горлу и груди, дрожь перестает пронзать плечи, а вот стук сердца немного ускоряется.

– Это уже второй наш поцелуй, – говорю я и облизываю губы. – Еще парочка, и я, как настоящий мужчина, должен буду на тебе жениться.

– Какой же ты все-таки мерзкий, – морщится Риша, но ее тон далеко не раздраженный, больше растерянный или даже смущенный. Прелесть.

Снова подношу стаканчик к губам, Риша покусывает щеку изнутри, глядя в сторону. Любопытно, о чем она думает? О нашем поцелуе? О случившемся или будущем? Горячий напиток встает поперек горла, и я закашливаюсь. Совсем мозги замерзли. У меня-то откуда такие мысли?

– Идем, – говорит Риша. – Покажу тебе костюм и сценарий.

– Что? – чудом не захлебываюсь я еще раз. – Какой сценарий?

– Не волнуйся, Стас. Ты справишься. – Она подмигивает мне, а за ее спиной мелкий и тип в шапке уже раскладывают на столах большие головы.

Четыре зеленых черепахи, крыса и… Так вот что это все значит. Я – Шреддер. Помогите!

Подготовка к выступлению проходит довольно шумно, но подобным меня не удивить. Наблюдаю за веселой компанией друзей и в какой-то момент ловлю себя на мысли о том, что они напоминают моих «Фениксов». Такие же неугомонные, дурашливые и… близкие. Водоворот воспоминаний неожиданно закручивает мысли. Репетиции до полуночи, уличная еда, смена костюмов за узкими кулисами в жуткой толкучке, шутки, которые понимали только мы, дурацкие клички и розыгрыши. Слышу дружный смех ребят, а в ушах звенит совсем другой хор голосов. Смотрю, как Риша убегает от Коли и Толи, а вижу, как мы с Владом гоняемся за Лесей, в очередной раз сказавшей, что пора сжечь наши носки. Тонкая игла тоски пронзает грудь, заставляя все внутри сжаться, как вдруг Риша подбегает ко мне и прячется за спиной, вцепившись в тонкий свитер.

– Нового защитника нашла? – спрашивает Толя.

– Он тебе не поможет, – поддакивает Коля.

– Зря вы меня недооцениваете, – отвечаю я и завожу руку назад, прижимая Ришу к себе.

– У-у-у… – хором тянут мелкий и тип в шапке.

– Хватит уже! – рявкает Ярослав. – Одевайтесь! Потом побеситесь!

Коля и Толя послушно топают к костюмам, а я оглядываюсь. Риша неторопливо отходит от меня.

– Спасибо, что прикрыл, – как-то даже удивленно говорит она.

– Мы же партнеры.

Риша отводит взгляд, сжимает руки в замок, переплетая пальцы, и произносит несвойственно мягко:

– И еще… спасибо, что пришел. Ты нас очень выручишь сегодня. Правда.

Ну и что это? Милая Риша Мариновна? Она решила меня до инфаркта довести? Щекотка ощущается в теле, будто в крови взрываются пузырьки лимонада.

– Ты могла бы просто попросить.

– Это не было бы так весело.

– Твоя правда, – добродушно усмехаюсь я, вспомнив последний час.

– Готов к встрече с монстрами?

– Злодей же вроде я.

– Я про детей. От шести до одиннадцати. Самый неуправляемый возраст.

– У меня шестнадцать малявок в группе. От семи до десяти. Как видишь, я все еще в здравом уме.

Риша выгибает бровь, и я добавляю:

– Иногда.

Она удовлетворенно кивает и уходит в дальний угол, взяв с собой костюм. Коля и Толя носятся по залу уже нарядные, размахивая бутафорским оружием, а ко мне подходят знакомиться оставшиеся друзья Риши – Кирилл и Леша. После недолгой беседы с ними я получаю вводные от Ярослава насчет сценария и реплик и тоже надеваю костюм.

В огромной голове трудно дышать, доспехи сковывают движения, но радует то, что мы все выглядим по-идиотски. Кроме Кирилла, разумеется, ведь его главный атрибут – камера. Перед выходом в зал успеваем еще немного поприкалываться, и меня по-настоящему захватывает атмосфера дружеского веселья, даже удается пару раз удачно пошутить. Правда, не над Ришей, которая довольно подробно описывает, куда она может запихнуть нам нунчаки и откуда вытащить.

Представление начинается с громкой музыки и криков черепах. Дети визжат и хлопают, родители держат телефоны перед лицами. Сплинтер дает советы братьям, а заодно и малышне. О смелости, отваге, стойкости и добродетели. Проходит несколько конкурсов, за которыми я слежу из щели приоткрытой двери, а после еще одна часть сценария, подводящая к финалу и главной битве. Со мной.

Я появляюсь в холле под громкий неодобрительный галдеж. Черепахи выстраиваются в линию, заводя свою героическую шарманку, и завязывается бой, в котором у меня всего три реплики. «Вам не победить». «Вы пожалеете». «Пощадите». Естественно, в самом конце меня валят на пол, добро побеждает. Приходится извиняться и слезно обещать исправиться. Поверженно стою в углу, пока черепахи заканчивают представление, играя с детьми. Кирилл собирает всех, чтобы сделать общее фото, а потом принимается снимать желающих с любимыми героями.

Немного расслабляюсь, самое страшное позади. Голова гудит от высоких детских голосов, шея чешется, но нельзя выходить из роли раньше времени. Никто не скажет мне спасибо за детские припадки.

– Плохой! – доносится снизу, и ногу пронзает тупая боль. – Шледдал – плохой!

На меня смотрит очень злой малыш в красной повязке на глазах. Илюша. Именинник. Он снова пинает по ноге и вопит:

– Шледда-а-ал! Получай!

– Драться нехорошо, – спокойно говорю я и наклоняюсь к мальчику. – Я ведь уже не опасен.

Он бьет меня крошечной ладошкой по голове. Еще раз. И еще. Хорошо хоть она не моя.

– Челепахи! Мочи его!

– Илюша! – кричит Микеланджело, и мальчуган бросается к нему. То есть к ней.

Риша в костюме черепахи – единственное, что держит мое настроение на максимуме. Надеюсь, удастся выторговать у Кирилла ее фото на память. Именинник снова подходит ко мне, крепко сжимая руку Микеланджело, и корчит страшную рожицу. Дети – цветы жизни.

– Илюш, мы ведь уже победили Шреддера. Он больше не злой, – объясняет Риша.

– Плавда?!

– Конечно! – соглашаюсь со всей серьезностью.

– И вы тепель что? Длузья? – недоверчиво спрашивает он.

– Да! – уверенно подтверждает Риша.

– Тогда обнимайтесь! – приказывает именинник, складывая руки на груди и притопывая маленькой ножкой в черной сандалии.

Вот это поворот. Хорошо, что Риша не видит, как я беззвучно смеюсь.

– Мы пожмем друг другу руки в знак перемирия, – говорит она и протягивает ладонь в зеленой перчатке.

– Нет! Мама говолит, чтобы помилиться и стать длузьями, нужно обняться!

Ну ладно, Илюша не так уж и плох. Смышленый малыш. Хватаю Ришу за руку, сталкивая нас мягкими лбами, и обнимаю, насколько позволяют костюмы.

– Стас, – шипит она.

– Что? Между нами полметра поролона.

Риша хлопает меня по плечу, но я не тороплюсь ее отпускать.

– Если бы Илюша слушал папу, – шепчу я, – тот подсказал бы ему способ примирения куда интереснее. Правда, друзьями после этого не остаются.

– А ну заткнись. Здесь полно детей.

– Появившихся из-за крепкой дружбы.

Риша незаметно толкает меня, и я отступаю, а Илюша радостно хлопает в ладоши.

– Класс! А мне можно обнять Шледдала?

Тяжело вздыхаю. Кого еще мне обнять? Столб? Опускаюсь на одно колено и развожу руки в стороны. Именинник мнется на месте и запрокидывает голову, глядя на Микеланджело:

– Я боюсь.

– Не бойся.

– Не могу.

– Тогда… обнимемся все вместе? Хорошо?

Илюша кивает, и Риша присаживается на корточки. Обхватывает его за плечи и подталкивает ко мне. Секунда, и вот мы втроем собираемся в теплый клубочек дружбы.

– Это видео войдет в историю. Когда захотите своих детей, первенца назовите Илюшей, – тихо хихикает Кирилл, кружа возле нас с камерой в руках.

Риша чуть ощутимо дергается, но я успеваю схватить ее за костюм, не позволив упасть. Илюшу зовет мама, и он убегает, за ним уходит и Кирилл. Мы с Ришей поднимаемся на ноги и смотрим друг на друга сквозь прорези в кукольных головах.

– Если у нас будут дети, то никаких Илюш, – говорю я.

– Если у нас будут дети, мир взорвется, – отвечает Риша.

Закончив развлекательную программу, мы с ребятами возвращаем себе человеческий вид и выползаем на крыльцо, держа в руках по большому чехлу с костюмом. Холодный ветер приятно обдувает запревшее лицо, по чистому небу плывут белые облака. На самом деле, испытание от Риши Мариновны оказалось не таким уж и ужасным. Было даже весело. Все лучше, чем сидеть в пустом креативном центре.

– Ну что, черепахи?! Вы заслужили пиццу! – объявляет Кирилл. – Огро-о-омную!

– Да! – кричат двойняшки и Леша.

Неуютное чувство спазмом заставляет сжать пальцы, и я мысленно прикидываю, как лучше добраться отсюда на другой конец города и где можно сегодня поужинать.

– Шреддер, ты с нами? – спрашивает Ярослав.

Не нахожу быстрого ответа, покосившись на Ришу, которая сверлит татуированного суровым взглядом.

– Мы же теперь друзья, – смеется он и тут же получает легкий тычок в бок. – Что?! Ты же обняла его!

Вишневые губы Риши вытягиваются в тонкую полоску. И как у нее помада не размазалась? Магия домовых эльфов? С пониманием киваю, без труда разгадав ее отношение к продолжению совместной тусовки. Все-таки Шреддер и черепахи не могут быть друзьями.

– У меня дела, – сухо говорю я и передаю чехол с костюмом Толе. – Но спасибо за приглашение и… приключение. Рад был познакомиться.

Спускаюсь на пару ступеней, за спиной раздается неразборчивый гундеж.

– Стас! – окликает меня Риша.

– Да? – оборачиваюсь я.

Она не смотрит мне в глаза, в отличие от Ярослава, который вдобавок еще и довольно улыбается.

– Дела сильно важные? – спрашивает она.

– Не то чтобы очень.

– Тогда, если хочешь…

– Конечно, он хочет! – вскрикивает Леша.

– Мы два часа скакали! – заявляет Толя.

– Сейчас все с голоду помрем! – подхватывает Коля. – Мой желудок уже сам себя переваривает!

– Все-все! – взрывается Риша и слетает по ступеням. – Идем есть пиццу вместе! Как же меня достали! – продолжает возмущаться она, шагая по тротуару.

Ярослав проходит мимо, похлопав меня по плечу, Коля и Толя подмигивают, Кирилл смеется, а Леша достает телефон.

– Какая начинка, Стас? – спрашивает он.

– Побольше мяса и никаких перцев.

– Наш чувак! – хором голосят парни.

Глава 12

POV: Риша

Растираю по лицу гидрофильное масло, темные разводы водостойкой туши появляются под глазами, смешиваясь с тональным кремом, который пришлось дополнительно зафиксировать специальным спреем. Все-таки концерты и турниры по бальным танцам оставили после себя немало полезных навыков. Нанесение стойкого макияжа – один из них. А профессия матери обеспечивает меня всем необходимым. В нашей ванной есть целый пенал с косметикой, которую приходится перебирать раз в три месяца, чтобы следить за сроками хранения, но пустого места все равно не остается. Мама каждую неделю приносит на тест новое средство из декоративной или уходовой косметики. И если последними я пользуюсь регулярно и с удовольствием, то к первым прикасаюсь только в особых случаях. Например, как сегодня. Если бы кто-то из детей увидел меня без маски, то мог бы и испугаться. Плавали, знаем.

Умываюсь несколько раз теплой водой и смотрю в зеркало, вытирая лицо бумажным полотенцем. И вот я снова я. Только тинт с губ не удалось до конца оттереть. Расчесываю волосы, из-за закрытой двери доносится громкий мужской смех. Напряженно вздыхаю и выбрасываю полотенце в пластиковую урну. И зачем гномы заставили меня пригласить Стаса? Он, конечно, помог нам и держался настоящим молодцом, но… я ведь и без того заплачу ему за услугу. Воспоминания приносят образ Стаса на крыльце детского кафе. Растерянный, немного печальный и… как будто одинокий. У него вообще есть друзья? Девушка? Что кроется за напряжением, связывающим его, Влада и Лесю? Сильнее вдавливаю мягкие зубчики расчески в кожу головы, чтобы привести себя в чувства. Все это не мое дело. Мы со Стасом можем быть только партнерами по танцам, а для этого дружить не обязательно. Уж я-то знаю.

– Риша! Пиццу привезли! – кричит Леша.

– Не смейте лезть немытыми руками в коробки! – отзываюсь я.

Горячая сырная пицца быстро поднимает настроение и дарит чувство приятной сытости и удовлетворенности. Переходим из кухни в гостиную, чтобы разместиться поудобнее, заняв диван и кресла. Парни болтают без умолку, засыпая Стаса вопросами, и с воодушевлением рассказывают о себе. Звучат истории со школьных времен, первого и второго курса университета, об увлечениях и забавных случаях на детских мероприятиях. Стас травит байки о жизни в столице, работе со звездами и поездке за границу. Леша, Коля и Толя слушают с раскрытыми ртами, Кирилл просит показать видео выступлений и безбожно критикует операторов. Сыплются шутки, приколы, смех не умолкает. Наблюдаю за всем этим добрых пару часов и не могу поверить, что Стасу так легко удается вписаться и расположить к себе почти всю банду. Его жизнь, конечно, пестрит яркими и удивительными моментами, но это еще не повод для поклонения.

– А он ничего, – тихо говорит Ярослав, сидящий рядом на диване.

– Можешь на нем жениться.

– Чего ты куксишься?

– А то, что вы все в него уже чуть ли не влюбились! – резко отвечаю я, и в комнате, как назло, становится тихо.

Стас переводит взгляд с телефона, который Кирилл держит в руках, на меня. Уголки наглых губ ползут вверх.

– Такой уж я, Риша Мариновна. Покоритель сердец. Но не волнуйся, мое сердце принадлежит только тебе.

Гномы закатываются смехом, а я опускаю подбородок, сжав зубы. Они на его стороне? Серьезно? Почти десять лет дружбы коту под хвост.

– Стас, взгляни еще вот на этот видос. Полгода назад снимал, – говорит Кир, и Стас вновь возвращает внимание телефону.

– Слушай, это здорово. Тебе бы оборудование покруче и…

– Я коплю. Подрабатываю монтажером у парочки блогеров. Парни снимают реакции на всякие тупые шоу.

– Это как?

– Ну, они смотрят шоу и дают свои комментарии.

– И это кому-то интересно?

– Конечно! Интернет-площадки правят миром! Народ живет в онлайне: спит, ест, учится, отдыхает. А если у канала или блога еще и симпатичная мордашка в кадре, то, считай, ты уже миллионер. У твоей команды разве не было своего сайта или блога?

Стас напрягает лоб, уставившись в пустоту. Ерошит волосы и качает головой:

– Как-то не до этого было. Девчонки, конечно, выкладывали короткие видосы, но на личных страницах. Для семьи, друзей.

– Плохо, – заключает Кир.

– Да уж, – хмыкает Стас.

– О, Кир! А покажи тот ролик, который… – говорит Коля.

– …мы для рекламы шоу-рума снимали! – продолжает Толя.

– Хорош уж хвастаться! – негодует Леша. – Стас, лучше расскажи еще про Лос-Анджелес. Кого из звезд ты видел?

И начинается новый рассказ от великого Стаса Белецкого, окруженный огнями большого города. Гномы восторженно вздыхают, размеренный и приятный голос звучит в комнате. Наблюдаю за длинными пальцами Стаса, которые он то сплетает, то расплетает, за его профилем и движением губ. Тихо втягиваю воздух через нос, челюсть напрягается. Неожиданный тычок прилетает мне в щеку, и я поворачиваюсь к Ярославу.

– Расслабься, Риша. Ему не занять твое место, – тихо смеется он.

– Еще слово, и тогда он займет твое, – шиплю в ответ.

– Неужели так трудно признать, что он нормальный парень?

Искоса поглядываю на Стаса, сердце точно плавится, превращаясь в мягкий воск. Яр прав, больше нет смысла изображать из себя врагов. Это уже давно неправда.

– Ладно, признаю. Стас – нормальный парень.

– Я польщен, Риша Мариновна, – неожиданно влезает он.

– А ты локаторы прикрути! – возмущенно бросаю я.

– Так точно! – хохочет Стас и возвращается к беседе с гномами.

– Если он продержится в таком же позитивном настрое еще хотя бы пару недель, то я признаю его жизнеспособным, – шепотом заявляет Яр.

– О чем ты?

– Ты и сама знаешь.

– Нет. Ни за что.

– Почему?

– Ты и сам знаешь.

Когда за окном окончательно вечереет и небо окрашивается в черный, я провожаю шумную ораву на выход, вручив Коле, проигравшему в «камень-ножницы-бумага», огромный мусорный пакет с коробками из-под пиццы. По очереди обнимаю парней, оставляя Стаса на десерт, потому что с ним я планирую ограничиться простым словесным прощанием. Он косится на гномов, Коля и Толя, посмеиваясь, выходят на лестничную клетку, за ними Леша и Кирилл.

– Да. Вам еще есть, что обсудить, – кивает Ярослав и закрывает за собой дверь.

– Ты что с ними сделал? – Я пораженно качаю головой.

– Ничего, – улыбается Стас, заводя руки за спину.

– Если ждешь обнимашек, то с тебя уже хватит на сегодня.

– У тебя какой-то лимит?

– Для тебя – да.

– Риша, – вздыхает Стас, – я просто хотел поговорить о наших репетициях. Никакого подтекста. И я не собираюсь лезть в вашу компанию, если тебя это так сильно напрягает, но хочу сказать спасибо. За вечер. Было здорово.

Приоткрываю рот, чувство вины скручивает живот, а вот плечи, наоборот, расслабляются под мягким взглядом темных глаз. Гномов очаровал, а теперь и за меня взялся? Нет уж, не выйдет.

– Меня это не напрягает, просто все немного странно, – спокойно и нарочито равнодушно отвечаю я. – Никак не могу привыкнуть, что ты не тот наглый засранец, которого я встретила в центре.

– Он нравился тебе больше? – хитро прищуривается Стас.

– Хватит флиртовать со мной.

– Это непросто, но, раз ты так смущаешься, я постараюсь.

– Буду признательна. И я не смущаюсь, а злюсь.

Стас приглушенно смеется, опустив голову, и неторопливо поднимает на меня взгляд.

– Можно я скажу тебе кое-что? Только попробуй не психовать сразу же. Сначала дослушай.

Делаю вдох полной грудью и одобрительно киваю.

– Я бы хотел подружиться с тобой, Риша. Честно. – Стас выразительно смотрит мне в глаза, заставляя сердце стучать все тише и тише. – Это пойдет на пользу нашему номеру, да и вообще будет круто. У меня здесь осталось не так много друзей. Что думаешь?

– Я-я-я… – Мысли ударяются в хаос, но ответ лежит на поверхности, и его не получается игнорировать. – Думаю, можно попробовать. Ради номера.

– Фух! – с облегчением выдыхает Стас. – Супер. Тогда жду тебя завтра в час в центре.

– Завтра же воскресенье.

– Я слишком долго тебя уговаривал. У нас осталось чуть больше месяца, стоит поторопиться.

– Хорошо. Завтра в час.

Стас несколько мгновений мнется на месте, его руки расслабленно повисают, но мне в какой-то момент кажется, что он вот-вот поднимет их и шагнет ближе, чтобы обняться. И самое страшное, я вроде бы даже не против. Словно колючая проволока между нами сменилась на низкий пластмассовый забор. Ощутимый удар сердца приводит мысли в порядок, когда Стас наконец направляется к двери. Шагаю следом, ругая себя за секундную слабость. Я – камень. Камень!

– Риша, – зовет Стас, стоя уже за порогом. – Спасибо тебе.

Его теплый тон обезоруживает. Опускаю подбородок, не сумев сдержать улыбки. Внезапно к щеке прижимаются мягкие губы, но я не успеваю ничего сделать, потому что Стас проворно отскакивает к лестнице.

– По-дружески, – подмигивает он и сбегает по ступеням.

Закрываю дверь, крепко стискивая ручку. След от поцелуя покалывает кожу, и я не могу с уверенностью сказать, что чувства, обуревающие меня, действительно дружеские. Но это глупо. Я и Стас? Нет. Быть не может.

* * *

Не хочется признавать, но я нервничаю. В последний раз меня так колбасило, когда Ярослав уговорил прокатиться на мотоцикле его друга. За рулем! Натягиваю плотные черные легинсы, пальцы ощутимо подрагивают, а живот стянут, будто внутренности завязаны в крепкие узлы. Не знаю, что именно меня так волнует. Пустота креативного центра, в которой мы со Стасом только вдвоем, или страх облажаться, ведь я понятия не имею, что задумал мой… черт бы его побрал, новый партнер?

– Чего ты там скребешься?! – выкрикиваю я, устав слушать шорох под дверью раздевалки.

– Вдруг тебе понадобится помощь, – весело отвечает Стас.

– Сейчас я выйду, и помощь понадобится тебе.

– Понял, но если что… только позови.

Едва слышно фыркаю и ныряю в ворот огромной футболки, край которой достает до середины бедра. Смотрю в зеркало и провожу пальцами по волосам. Надеюсь, я не пожалею о том, что согласилась на эту авантюру. Азарт, конечно, придает сил, но есть в этом всем что-то такое… еще непонятное и неназванное. Неизвестное и немного пугающее. Точно нырнуть на глубину незнакомого водоема. Достану ли я до дна? Смогу ли выплыть? Нет ли где-то там плотоядных чудовищ? Все это определенно захватывающе. Ярослав бы сказал, что так создаются воспоминания, а их не стоит заранее клеймить оценочными суждениями.

Выхожу в зал, гордо расправив плечи. Стас встречает меня горящим взглядом, который беззастенчиво скользит по моему телу. Второй близнец выглядит сегодня преступно очаровательно. На нем черные спортивные штаны с резинками на щиколотках и облегающая майка. Ровный цвет лица, никаких синяков под глазами. Выспался, что ли? Я вот не могу похвастаться тем же.

Из колонок уже звучит ритмичная мелодия, тусклый свет солнца пробивается сквозь окна, а в воздухе витают обещания вперемешку с сомнениями.

– Сними их. – Стас кивает мне под ноги. – Не волнуйся, полы я вымыл. Два раза.

Наклоняюсь, послушно стягивая кроссовки. Стас бесшумно подходит ближе, и я выпрямляюсь. Улыбка непростительно радостная, аура до жути дружелюбная. Да что с ним? Было проще, когда он вел себя как распоследний козел.

– Футболку бы тоже снять. Будет мешаться. – Стас очень старается придерживаться делового тона, но я чувствую искорки, отлетающие от него и покалывающие мою кожу в тех местах, куда падает наглый взгляд.

– А мы точно танцами заниматься собрались? – иронично спрашиваю я.

Стас приоткрывает рот, чтобы ответить, но вдруг смыкает губы и надувает щеки.

– Ты чего?

– Кое-кто запретил мне флиртовать. Держусь из последних сил. Все ради тебя.

Он невинно хлопает ресницами, а я бью его тыльной стороной ладони по животу и направляюсь в центр зала. Держится он? Что-то незаметно.

– Может, уже начнем?

– А ты готова?

Оглядываюсь, всем видом показывая, насколько глуп последний вопрос, и Стас хитро улыбается.

– Начнем, Риша Мариновна. Не отставай.

Проводим короткую разминку в прыжках и растяжку у станка. Ничего нового, только темп куда быстрее, но я успеваю. Стас занимается вместе со мной, дает спокойные указания и пояснения. В очередной раз убеждаюсь, как сильно он хорош и как легко у него все это получается. А еще удивляюсь тому, каким собранным он может быть, если захочет.

– Закончили, – объявляет Стас и отходит от станка. – Ты умница, данные отличные. Немного поработаем над поперечным шпагатом и укрепим руки и спину, чтобы любая поддержка была тебе по плечу, а в остальном… все шикарно.

Опираюсь локтями о верхнюю перекладину, позвоночник и ноги звенят и гудят, но это даже приятно. А вместе с профессиональными комплиментами так вообще получается весьма бодрящий коктейль.

– Только вот… – Стас трет пальцами подбородок, глядя на меня исподлобья. – У нас есть одна проблема, Риша Мариновна. И ее придется решить. Прямо сейчас.

– Какая проблема? – настороженно спрашиваю я.

Стас шагает ко мне, походка хищника, не иначе. Замирает напротив, носки его ног касаются моих. Жар короткого вдоха опаляет грудь, но я стою, не шелохнувшись. Только сердце вздрагивает. Совсем чуть-чуть. Это ничего не значит.

– Между нами не должно быть стеснения, – продолжает Стас и обхватывает станок по обе стороны от меня, наклоняясь к лицу. – Парный танец построен на взаимодействии, и я не хочу, чтобы ты пыталась убить меня каждый раз, когда я к тебе прикасаюсь. Нужно пережить это, привыкнуть друг к другу. Танец – это другой мир, другая история, которую мы создадим и расскажем. И если нас двое, то мы обязательно заодно. Понимаешь, о чем я?

Мои губы искривляет легкая улыбка, и я расслабленно склоняю голову. Тоже мне тигр.

– Стас знаешь сколько раз я пролезала между ног своего партнера? Сколько раз он держал меня за задницу? А сколько я изображала безудержную страсть и умопомрачительную нежность с человеком, с которым почти не разговаривала? А ведь мне было всего двенадцать. Я прекрасно знаю, что такое парный танец и с чем его едят. Об этом можешь не волноваться.

– И это твой главный плюс, Риша Мариновна, но… теперь твой партнер я.

– И ты любишь поболтать.

– Именно. Нормальное общение, как внутри танца, так и за его пределами, очень важно. Доверие – первое с чего начинается хороший номер.

Медленно киваю и вытягиваю руки, сцепляя пальцы в замок на затылке Стаса. Темные брови вздрагивают, линия наглых губ смягчается. Он верно расценивает жест согласия и проводит ладонями по моей спине, притягивая ближе.

– Хочешь сказать что-нибудь? – Ничем не прикрытая насмешка ударяет по каменной оболочке, но это совсем не больно. Стас не старается задеть меня. Просто веселится, а к этому я уже точно привыкла.

– Хочу, – киваю я.

– Жду с замиранием сердца.

– Мне нравится твой парфюм, – сознаюсь честно, потому что свежие нотки вновь приятно кружат голову.

– Правда? – удивляется Стас. На мгновение кажется, что он даже смущен. Совсем немного, но тоже приятно.

– Не ожидал?

– Предсказуемость явно не твоя подруга. Я… польщен, Риша Мариновна. До глубины души.

Нарочито вежливый тон Стаса – это то же самое, что нарядить белого медведя в бальное платье и сказать, что это новая жена Райана Гослинга. Глупо, но по-своему забавно.

– На здоровье, – усмехаюсь я. – От моего прошлого партнера пахло бабушкиным кремом для рук и чесночным хлебом, поэтому я давно научилась ценить приятные ароматы.

Стас тихо смеется и наклоняется, втягивая воздух рядом с моим виском.

– А ты… – Он ненадолго замолкает и делает еще несколько вдохов и выдохов, касаясь щекой моих волос. – Ты пахнешь летом. Сладким арбузом и цветами. Я бы сказал, это запах школьных каникул и беззаботности.

– Как поэтично. – Мой голос не дрожит, но ритмичная пульсация в вене на шее ощущается слишком явно.

Личное пространство покидает зал, легкая испарина покрывает кожу тонкой вуалью волнения.

– Да я вообще талантливый парень.

– И не поспоришь.

Стас осторожно обходит мои ягодицы, поглаживая бедра, и обхватывает правой рукой мою ногу. Без слов понимаю, что ему нужно, и отталкиваюсь от пола. Стас ловит меня на руки и запрокидывает голову, довольно сощурившись.

– Ну как? – сцепляю ступни у него на пояснице. – Мы уже достаточно близки?

– А ты хочешь меня ударить?

– Нет.

– Значит, недостаточно.

– Ты всем партнершам такие проверки устраиваешь?

– Обычно я с ними просто сплю, но ты – особый случай. Приходится импровизировать.

Не могу уловить грань шутки, она размывается и исчезает, оседая на лбу и щеках холодными каплями разочарования. «Особый случай» – значит, ты недостаточно хороша для меня. Едко хмыкаю и отворачиваюсь, а Стас медлит всего секунду, прежде чем легонько подкинуть меня, заставив прижаться к нему еще крепче.

Наши лица снова друг напротив друга, и я с трудом сглатываю. Это всего лишь урок, чтобы привыкнуть и расстелить дорожки телесного доверия. Несложно, я справлюсь. В конце концов, танцоры – это те же актеры. Чувства, что они показывают на сцене, не всегда являются искренними. Может, Стас и не видит во мне распрекрасную нимфу, но как партнерша я его устраиваю. Вот что важно. Зарываюсь пальцами в волосы на его затылке. Между нашими носами всего пара сантиметров, размеренные и тихие выдохи смешиваются, касаясь губ.

– Риша… – шепотом произносит Стас и закрывает глаза, так и не договорив.

– М-м? – отзываюсь я, касаясь лбом его горячего лба.

Ресницы становятся тяжелыми, и я поддаюсь, погружаясь во тьму. Ощущения от касаний заостряются, оставляя следы на коже, но я не бегу от них, а принимаю, стараясь поскорее привыкнуть. Что-то происходит, атмосфера меняется. Не могу вспомнить, о чем думала еще пару секунд назад. Напротив моего бьется чужое сердце. Сильное. Пылкое. Решительное. Волна мурашек приподнимает волоски на руках, и во мне просыпается необъяснимая и вместе с тем неукротимая жажда. Губы немеют, требуют. Руки дрожат, просят. Сердце стучит, умоляет.

– Как самочувствие? – хрипло спрашивает Стас.

– В норме, – произношу я, усилием воли контролируя каждый вдох. – А ты?

– Вряд ли тебе понравится мой ответ, – уклончиво отвечает он и осторожно возвращает меня с небес на землю.

Ступни касаются пола, но Стас все еще держит меня за талию, а мои руки лежат у него на плечах. И это кажется таким естественным, что даже странно.

– Слушай… – Медлительность Стаса выдает несвойственную ему осторожность. – Можно вопрос?

– Мы только что любовников изображали. Вопрос – уже такая мелочь.

Стас смеется, а я улыбаюсь, качая головой. Кажется, упражнение на сближение и правда было неплохой идеей. Скопившееся напряжение между нами еще не исчезло полностью, но уже не сковывает и не мешает. Стас отличный актер. А еще, несмотря на всю его озорную дурашливость, с ним спокойно. Я бы даже сказала – безопасно.

– Забей, – вдруг отмахивается он и шагает к столу с аппаратурой. – Сейчас это не важно. Лучше продолжим занятие.

Стас меняет звуковую дорожку, недосказанность теряется в исчезнувших нотах. По залу разливается клавишный перебор, темп легкий и спокойный. В меру романтично, в меру печально.

– Это наша музыка? – спрашиваю я, направляясь в центр зала.

– Нет. Просто фон.

– Но ведь идеи для номера у тебя уже есть?

– Полно, – уверенно отвечает Стас и обходит меня кругом.

Следую за ним взглядом. Нежное касание рук к плечам из-за спины заставляет порывисто втянуть носом воздух.

– Ш-ш-ш. Спокойно. Просто почувствуй и доверься.

Стас заставляет меня наклониться вправо, затем влево. Скользит ладонями вниз по предплечьям, обхватывает пальцы и разводит наши руки в стороны, чтобы в следующую секунду обнять меня. Носок его ноги тихонько толкает мою пятку. Делаем пару синхронных шагов вперед и назад, легонько покачиваясь под музыку.

Мозг медленно тает под звуки клавиш, тело расслаблено и отдано под управление Стаса, который умело и ловко ведет в ленивом танце. Он поднимает наши правые руки и заставляет меня покружиться. Останавливает и притягивает к себе, решительно дернув за талию. Впечатываюсь грудью в его грудь, снова лицом к лицу. Никаких преград и барьеров, и как будто даже волнению и страху здесь места нет. Засматриваюсь на веснушки, темнеющие на смуглой коже. Молчание становится все более интимным, и я решаю его нарушить, пока не поздно.

– О чем будет номер?

– О любви, – сладко отвечает Стас, но в глазах танцуют бесята.

– К страданиям и пыткам?

– Это входит в ее базовый набор, – усмехается он и стискивает мою ладонь.

Легкий рывок. Один широкий шаг и два мелких переступа в обороте. Стас подталкивает мои ноги коленями и придерживает за спину. Он практически несет меня, остается только поворачивать голову и грациозно прогибаться, держа плечи в напряжении.

– Хочешь поставить вальс?

– Не-ет, – загадочно тянет Стас. – Это было бы слишком просто.

Он останавливается, подхватывает мою ногу, закидывая ее себе на бедро, и наклоняется вперед, очерчивая полукруг моей макушкой.

– Танго? – хихикаю я, потому что теплое дыхание Стаса щекочет кожу на шее.

– Такая банальщина. Конечно, нет. Я просто проверяю, насколько ты послушная партнерша.

Стас выпрямляется и делает пару шагов назад, утягивая меня за собой. Крепко держусь за его плечи, носок скользит по полу.

– И как?

– Потрясающе. – Он игриво дергает бровями и наконец отпускает меня.

Делаю реверанс, мягко взмахивая кистями рук, щеки немного горят, но это можно списать на духоту в зале и физическую активность. Стас прикладывает руку к груди и галантно кланяется. Сейчас даже смешно от того, что я так нервничала. Все круто. Мы отлично ладим.

– Риша, ты слышала о таком направлении, как контемпорари?

– Немного, – киваю я, решив умолчать о том, что неплохо изучила это направление по танцевальным видео самого Стаса.

Горло сушит, перед глазами мелькает полуобнаженный Белецкий в очень вызывающих позах. Стараюсь избавиться от видения, но в реальности все становится в разы хуже. Стас медленно стягивает майку и бросает ее на стул.

– А это обязательно?

– Язык тела, Риша Мариновна. Если я зажму рот рукой, вряд ли ты разберешь, что я говорю.

Он призывно играет мышцами груди, а я хлопаю себя по лбу.

– Не нравится? – смеется Стас. – Тебе бы тоже футболку снять.

– Облезешь.

– Ладно, живи пока. Танцевать все равно будешь в платье. Корсет и прозрачная юбка. Белое. Нет. Молочное. На следующей репетиции снимем мерки, и я отдам их швее.

– Попридержи-ка коней, гонщик.

– Нет-нет-нет. – Стас подходит ближе и легонько ударяет пальцем по кончику моего носа. – Ты нарядила меня Шреддером и обещала, что даже не пикнешь. Так почему я слышу хор маленьких мышат?

Прищуриваюсь, злые слова пекут кончик языка. Стас подмигивает мне и делает переворот в прыжке, уходя в небольшую танцевальную связку.

– Итак, контемп… – говорит он, продолжая демонстрацию.

Лицо бесстрастное, но эмоции чувствуются в положении кистей, согнутых локтях и вытянутых носках ног. Его тело напряжено, но при этом каждое движение кажется немыслимо легким. Могу разглядеть каждую вену на сильных руках, каждую мышцу на крепком торсе.

– У каждого направления есть определенная база, но здесь все иначе. Полная свобода. Порыв искренности. Вдохновением может стать слово, а может и целая история. Одна эмоция или ураган чувств. Все что угодно. Все, чем ты готова поделиться.

– И чего ты от меня хочешь?

– Детей, – бросает Стас и мигом продолжает, не оставив мне возможности возмутиться: – Мы вместе должны что-то придумать. Выбрать тему и смыслы. Это как диалог, но говорить необязательно.

– Значит, мне нужно обнажить душу? – саркастично спрашиваю я.

– Можно и не только ее. – Стас дергает меня за край футболки, и на этот раз я успеваю шлепнуть его по руке. – Эй! Ты снова дерешься!

– А ты – по-идиотски флиртуешь!

– Это само собой получается.

– Бедные твои подружки.

– Не хочу тебя расстраивать, Риша, но подобные припадки у меня случаются только в твоем присутствии.

– Хочешь сказать, я виновата?!

Стас отводит взгляд, выглядит таким довольным, словно торт у Рената Агзамова украл. Вздыхаю, щекотка поднимается вверх по животу и тихие смешки срываются с губ. Цирк, самый натуральный, но, блин… как же мне весело. Правда. С этим ничего не поделаешь.

– Мы заниматься-то будем? Я думала, ты торопишься.

– У нас впереди вся жизнь.

– Ага. Правда, твоя может здорово укоротиться прямо сейчас.

Стас ерошит пальцами волосы, закусив нижнюю губу, и смотрит на меня. Долго. Пристально. Испытующе. Даже неловко становится.

– Что? – спрашиваю я.

– Ничего, – приглушенно отвечает он и протягивает мне руку ладонью вверх. – Давай попробуем кое-что. Не бойся. Мы ведь заодно. Верно?

Колеблюсь всего пару мгновений, прежде чем вложить свою ладонь в его, и попадаю в танцевальный плен. Стас подхватывает меня на руки и резко отпускает колени, поймав мои ноги уже за спиной.

– Вот ты и попалась. Теперь придется рассказать мне все свои секреты.

– А ну поставь меня! Ты, шмель лохматый! Слышишь?! – верещу я, пока он кружится на месте. – Ста-а-ас!

Наш дружный смех разносится по залу, солнце выглядывает из-за тяжелой тучи, лучи отражаются в зеркалах. И именно в этот момент появляется стойкое ощущение – у нас все получится, все сложится. Я имею в виду номер. Наша шуточная вражда больше не опасна, она скорее и есть та самая точка соприкосновения, в которой комфортно. И это здорово. Это то, чего мне так не хватало, пусть я и не хотела в этом признаваться. Новый друг. Человек, в которого хочется нырнуть, хочется узнать и рассмотреть со всех сторон. И, может быть, если повезет, открыться ему в ответ.

Стас ставит меня на ноги. Растрепанный и счастливый. Боюсь представить, как выгляжу сама, поэтому не смотрю в зеркало, но мое отражение виднеется в темных глазах напротив.

– Мы всех порвем, Риша Мариновна. Ты мне веришь?

– Разве мы с кем-то соревнуемся?

– Конечно. С собой. Всегда с собой. Вчерашние мы даже рядом не валялись с сегодняшними.

Тихо хмыкаю, ощутив прилив воодушевления. Позиция Стаса откликается мне целиком и полностью, и я несколько раз уверенно киваю:

– Мы всех порвем. Даже не сомневайся.

– Класс! – Он уже по-свойски хватает меня за руку. – Иди сюда! Выучим одну штуку!

Глава 13

POV: Риша

Едва успевший начаться декабрь присыпает городские улицы хрустящей снежной крошкой. На окнах домов появляются цветные гирлянды, в витринах магазинов и кафе виднеются украшения в виде снеговиков, оленей и еловых ветвей. Куда ни посмотри, чувствуется дыхание приближающихся зимних праздников, и только в стенах университета все остается серым и безрадостным. Преподаватели беспощадно раздают задания в преддверии зачетной недели и экзаменов, одногруппники включают привычный режим игнора, а шайка Ангелины и Миры больше ко мне не цепляется. Умные девочки, одобряю. Зачем нам всем вырванные волосы и царапины на лице, когда можно делать вид, что мы друг для друга просто не существуем? Но на самом деле все это ерунда, ведь моя настоящая жизнь начинается вне стен учебного заведения, и скучать там точно не приходится. «Малый, зажигай!» уже смело можно назвать моим вторым домом или скорее третьим, если считать «нору». Я прихожу в креативный центр шесть дней в неделю. Шесть! Да еще и с удовольствием! Кто бы мог подумать?

По понедельникам, средам и пятницам у меня групповые занятия с Лесей и курочками, с которыми, как ни странно, устанавливается действительно приемлемый контакт. Никакими сплетнями, пересудами, заговорами и не пахнет. Девчонки спокойно принимают новость о смене партнерши Стаса, Света даже удачи мне желает. Пару раз мы всей толпой все-таки выбираемся на совместный кофе, а последнюю неделю так вообще каждая тренировка похожа на девичник с элементами спорта и танцев. Влад больше не сидит за столом с аппаратурой и в целом не показывается на тренировках. Леся никак не комментирует это новшество, но мы и не наседаем. В конце концов, наш хореограф – она, а отношения с Владом их личное дело. Стас тоже не мешается под ногами, потому что уже получил то, что хотел. И теперь во время разминки и растяжки обсуждается все: от болезненной менструации до выходок бывших парней. Никогда не думала, что признаюсь в подобном, но в компании девчонок может быть куда веселее, чем в компании парней. Первые точно поймут всю боль от неправильно растущих бровей, клюющих ногтей, высыпаний из-за шоколада. Разделят тоску по красавчикам-актерам, подскажут, как быстро убрать синяки под глазами или успокоить раздраженный кишечник. Вот тут Маша нас всех очень удивила, конечно, но ее лекция была невероятно познавательной.

Тренировки по вторникам, четвергам и субботам я провожу в компании горе-обольстителя и искусного мучителя Стаса Белецкого. В нем столько энергии и идей, целеустремленности и внутреннего огня, что иногда становится даже жутко, но это лишь секундная слабость. Стас умело меня зажигает, заставляет проникнуться каждым из предложенных движений и забыть о страхах. Я стараюсь на пределе сил, словно мы и правда собираемся принять участие в международном конкурсе, а не выступить на обычном новогоднем концерте. Глупо отрицать, Стас отличный хореограф. В меру внимательный, в меру строгий, профессионально подкованный и терпеливый, но и без шуточных ссор и приколов мы не обходимся. Нам удается выстроить прочный мостик взаимного доверия и симпатии, который, возможно, когда-нибудь позволит стать настоящими друзьями. Было бы здорово, пусть я и не могу сказать, что это все, чего бы мне хотелось. Иногда Стас так смотрит, что колени слабеют. Все-таки природа выдала ему слишком много очарования, но я борюсь с глупыми мыслями и реакциями. Мы партнеры, союзники, не больше и не меньше.

* * *

Распахиваю парадную дверь креативного центра и стряхиваю мокрый снег с ботинок, топая по резиновому коврику, лежащему у двери. Внимание привлекает до коликов милая картина – Стас сидит на корточках перед мальчиком лет восьми, дутая куртка которого делает его похожим на колобка. Судя по их серьезным лицам, разговор мужской и очень важный.

– Женя, ты не должен сдаваться, – говорит Стас.

– Но у меня ничего не получается, – расстроенно бубнит мальчик.

– Это только пока. У меня раньше тоже много чего не получалось.

– Правда?

– Да! Я был таким же неваляшкой, как ты!

– Не верю, – упрямо трясет головой Женя.

– А придется. – Стас хватает его за нос и легонько тянет из стороны в сторону. – Я очень много работал над собой и тренировался, и теперь могу научить вас всему, что знаю сам.

Делаю пару шагов вперед, стягивая шапку, и Стас меня замечает. Улыбка озаряет его лицо, и я невольно улыбаюсь в ответ. Замерзшие щеки пощипывает от теплого воздуха, а озорной взгляд мгновенно согревает.

– Риша Мариновна, – приветственно кивает Стас. – Вы сегодня рано.

– Привет, – отвечаю я, крепче стискивая шапку. – Так получилось.

– Отлично получилось. Я дорожу каждой минутой, что мы проводим вместе. И чем их больше, тем я счастливее.

Закатываю глаза, но это больше наигранное действие, чем искреннее раздражение, потому что Стас ни в коем случае не должен узнать, что я уже привыкла к его идиотскому флирту и даже начала получать удовольствие от этих пафосных подкатов.

– Иди переодевайся. – Стас кивает в сторону танцевального класса. – Сейчас я сдам этого пупса маме и…

– Эй! Я не пупс! – возмущается Женя.

– Прости, парень. Конечно, ты не пупс, – смеется Стас.

Тихо усмехаюсь и пересекаю холл, сворачиваю в коридор и вхожу в пустой танцевальный класс. У балетного станка валяется несколько пар танцевальной обуви лилипутского размера, спортивные коврики свалены в кривую кучу. Вспоминаю, как на прошлой неделе в этот же день я тоже пришла раньше и попала на окончание репетиции Стаса с младшей группой. Толпа шумных и непоседливых малявок на одного взрослого это, конечно, жестоко, но Стас держался настоящим молодцом, а дети почти беспрекословно его слушались. Мне удалось увидеть кусочек их номера, никогда не думала, что малыши могут танцевать так синхронно и технично. Все-таки у Стаса есть не только танцевальный талант, но еще и преподавательский. И даже если второй близнец здесь вынужденно, роль тренера ему вполне подходит.

Снимаю ботинки и куртку в раздевалке и достаю из рюкзака мешок со спортивной формой. Неторопливо переодеваюсь и пытаюсь вспомнить названия музыкальных треков, которые хотела послушать сегодня вместе со Стасом. Мы уже перебрали больше десятка, но ни один не понравился настолько, чтобы прекратить поиски идеального музыкального сопровождения для нашего номера. Шарю рукой в переднем кармане рюкзака в поисках гигиенической помады и вдруг слышу хлопок двери в зал и громкие шаги. Ног явно больше двух. Неужели мама Жени его кинула?

– Влад! – вскрикивает Леся. – Долго ты будешь бегать от меня?! Это уже не смешно!

– Перестань, – устало цедит первый близнец. – Никто от тебя не бегает.

– Тогда поговори со мной.

– О чем? Мы уже все обсудили.

– Ничего мы не обсудили. Ты просто… ты… Неужели никак не можешь простить меня?

– Давно простил.

– Тогда…

– Нет, Леся! Нет!

Вздрагиваю от резкого тона и замираю. Ого, а Влад не такой уж и пушистик. Что же это? Ссора влюбленных? Похоже на то. Наверное, стоит выскочить из раздевалки или покашлять, чтобы обозначить свое присутствие, но я скована любопытством по рукам и ногам. В конце концов, они сами пришли сюда. И кто же виноват, что у меня такой хороший слух?

– Но почему? – сломленно спрашивает Леся. – Стасу уже все равно. Ты и сам видишь. Он в полном порядке, это никак его не заденет. Мы можем…

– Нет, не можем, – отрезает Влад. – И дело не в Стасе.

– А в ком тогда?

– Не догадываешься?

– Но я…

– Что, Леся? Хочешь сказать, что любишь меня? А ты уверена?

– Зачем ты так? – шепчет она.

Мамочки! Бразильский сериал на максималках. Что происходит? Разве эти двое уже не встречаются? И при чем здесь Стас?

– Лесь, ты просила меня ничего не рушить, – приглушенно говорит Влад, и я наклоняюсь к двери, чтобы не упустить ни слова. – Просила остаться с тобой, и я это сделал. Мы развалили команду…

– Ее развалил твой брат!

– Да! Потому что все держалось на нем, а он зависел от нас с тобой. Мы были нужны ему, но вместо этого устроили фиг пойми что.

– Но ведь… все это сейчас в прошлом. – Надежда делает голос Леси таким умоляющим, что сердце сочувствующе сжимается.

– Угу, – злобно мычит Влад. – А в настоящем мы заперты здесь, и куда двигаться непонятно. У нас больше ничего нет, Леся. Вообще. И я не знаю, что делать, а Стас… он теперь даже не разговаривает со мной по-человечески и из дома свалил, чтобы реже видеть.

– И что?

– А то, что он мой брат!

– Ты выбираешь его? – Интонация Леси звенит разочарованием.

– А что тебя так удивляет? Думаю, ты, как никто, должна меня понимать.

– Это была ошибка! Я была не в себе!

– Я знаю. Знаю, но это ничего не меняет. – Повисает напряженная пауза, в гнетущей тишине слышится призрачный треск разбитых сердец. – Леся, тебе это не нужно. Не обманывай себя и меня заодно.

– А может, это я тебе не нужна? К чему тогда были все слова, которые…

– Эй! Сейчас мое время! – раздается голос второго близнеца, и мне хочется прикрыть голову руками, потому что через мгновение может прозвучать новый взрыв.

– Сорян, роднуля, – сухо говорит Влад.

– А что с лицами? – насмешливо спрашивает Стас. – Поссорились? Идите страстно миритесь где-нибудь в другом месте. Лады? У меня вообще-то занятие.

– Да. Уже уходим.

Шуршат шаги, хлопает дверь. Порывисто втягиваю носом воздух, глаза щиплет от сухости. Кажется, обошлось. Стою неподвижно еще пару секунд, шестеренки мыслей крутятся все быстрее и быстрее. Ну надо же! Оказывается, я была права, между этой тройкой и впрямь есть романтическая драма! Внезапная радость вдруг сменяется унынием, врывающимся в душу порывом ледяной метели. Медленно застегиваю молнию на кармане рюкзака, забыв, зачем вообще его открывала, а колючие вопросы появляются один за другим, и их становится все больше с каждым ударом сердца. Леся и Влад очевидно нравятся друг другу. Почему же тогда они не вместе? Что за трещина между ними? Как во всем этом замешан Стас? Он тоже влюблен в Лесю? Или же она в него? Была, а может, и сейчас ничего не изменилось? А вдруг они вообще встречались? Поэтому братья не ладят? Поэтому теперь, когда Леся хочет быть с Владом, он не может простить ей то, что сначала она выбрала Стаса? Черт! Все так запутано. Влад говорил о выборе, Леся об ошибке. Что все это значит? Обрывки диалога не оставляют после себя ничего, кроме догадок и смятения. Крошечное окошко в жизнь Стаса вдруг кажется возмутительно мутным. Я ведь действительно ничего о нем не знаю, кроме того, что он крутой танцор и частенько любит валять дурака.

– Риша! Ты здесь?! Ау-у-у! Раз, два, три, четыре, пять! Я иду искать! Кто не спрятался, я не виноват!

Неторопливо выбираюсь из укрытия, глядя под ноги. Стыд легонько давит на затылок, растерянность неприятно пульсирует в висках. Было куда спокойнее считать, что Леся и Влад встречаются, потому что сейчас, после всплывших фактов, я чувствую кое-что очень странное, но вместе с этим неудержимое и стойкое – ревность. Если у Стаса уже есть любовная драма, из которой он еще не выбрался, это значит, что мы с ним… мы…

– И снова эта простыня, – недовольно бурчит Стас, мешая закончить мысль, но это и к лучшему. – Мне ее сжечь, что ли?

Смотрю на футболку, прижав подбородок к груди, и безразлично пожимаю плечами:

– Холодно вообще-то.

– Ну так иди сюда. Согрею.

Поглядываю на Стаса исподлобья, он призывно играет бровями и манит меня пальцем. Такой же дурашливый, как и всегда, а это значит, вряд ли он слышал разговор Леси и Влада. Лучше бы и я не слышала.

– Все нормально? – спрашивает Стас, подкрадываясь ближе.

– Да, – киваю я, но ураган домыслов и неприятных чувств не позволяет расслабиться. – Нет. Не знаю.

– Что случилось?

– Ничего. Наверное… – добавляю скованно. – Давай просто начнем тренировку.

– Риша, если я могу чем-то помочь, то…

Поднимаю голову, Стас встревоженно вглядывается в мое лицо. И вот опять. Зачем он это делает? Смотрит так, будто я… важна ему. Будто между нами есть нечто большее, чем совместный номер. А может, я все это придумала? Поддалась его чарам и не заметила? Он меня вконец запутал! Если ему нравится Леся, нефиг так таращиться на меня!

– Включай уже музыку, – бросаю я и направляюсь в центр зала, желая оказаться от Стаса как можно дальше.

Мне нужно успокоиться и отвлечься, тренировка сейчас как нельзя кстати. Нечего выдумывать всякие глупости, мы ведь с самого начала договорились о деловом подходе. Подумаешь, флирт, для Белецкого это привычная форма общения, и я прекрасно об этом знаю.

Стас послушно выполняет требование, динамичная мелодия вырывается из колонок, и мы приступаем к разминке. Бег, прыжки, хлопки. Отжимания и приседания. Растяжка у станка. Стараюсь абстрагироваться от услышанного изо всех сил, но ни черта не выходит. Возвращаюсь и возвращаюсь к разговору Влада и Леси. Они выглядят как пара. Ведут себя на людях как пара. Даже ругаются как пара! Так почему они все еще не вместе? Что могло случиться такого, чтобы два симпатичных друг другу человека так тормозили? Разве что все дело в третьем, о чувствах которого я ничего не знаю. Черт! Зачем я вообще об этом думаю? Их проблемы никак меня не касаются. Не касаются же?

– Ты уже достаточно разогрелась. – Над ухом звучит хриплый голос, вышвыривающий все мысли из головы, но одну все-таки оставляет, унизительную и жалкую. Я не знаю, как себя вести, чтобы не вызвать никаких подозрений.

Край моей футболки ползет вверх. Глубоко вздыхаю и поднимаю руки. Кожа на открытом животе покрывается мурашками, и я остаюсь в спортивном топе. Стас швыряет футболку на стул, туда же отправляется и его майка. Он три занятия чуть ли не с бубнами скакал, убеждая меня, что обнаженная кожа увеличивает сцепление во время поддержек и так лучше видно, насколько точно я выполняю все движения. Пришлось сдаться. Снова. Что-что, а уговаривать Стас действительно умеет. Поворачиваюсь, его порочный взгляд и хитрая полуулыбка намекают совсем на другие намерения. И в обычной ситуации я бы уже сто раз разозлилась и послала его куда подальше, расписав маршрут в деталях, но сейчас не могу. Не знаю почему. Просто не могу.

– Что? – кисло хмыкаю я. – Сегодня мне и легинсы снять?

– Было бы круто, – довольным тоном отвечает он, глядя на мои ноги. – Очень круто. Просто мечта.

– Мечтаешь раздеть меня полностью? – ядовито спрашиваю я и обхожу Стаса, задев плечом его руку. Останавливаюсь лицом к зеркалу и встречаюсь с темными глазами в отражении. – Вот и мечтай!

– Как и ты, моя маленькая партнерша. Как и ты, – нараспев тянет Стас.

Слова ощущаются, как кипяток, выплеснутый в лицо. Плечи тяжелеют от ярости, а неприличный жест складывается из пальцев сам собой.

– Что за грубости?! – смеется Стас. – Правда глаза колет?

– Какая правда? Ты больной?

– Риша, ты знаешь, что всегда прячешь смущение за… – Не представляю, что именно останавливает Стаса, но он вдруг замолкает и отходит к столу с аппаратурой, чтобы сменить музыку.

Вздыхаю, уперев руки в бока. Ну что со мной творится? Почему я не могу успокоиться? Даже если Стас и влюблен в кого-то, хоть в принцессу Египта, меня это никак… вообще… совсем! Зажмуриваюсь, стараясь привести мысли и чувства в порядок. Это все ненормально. Я не должна так реагировать. Откуда вообще взялись эти дурацкие ожидания, которые сегодня разбились и осколками вонзились в кожу? Как я их допустила? Почему не заметила?

Слышится шорох, и я оглядываюсь. Стас вытаскивает на центр зала гимнастический мат. Уголки его губ приподнимаются, руки тянутся ко мне. Гулкие удары сердца ощущаются в горле, ладони леденеют. Мы столько сил потратили на то, чтобы стереть дистанцию между нами, но мне снова хочется провести черту. И уже не для Стаса, а для себя.

– Может, лучше порепетируем последние две восьмерки? – предлагаю я.

– Не, – легкомысленно бросает Стас. – Я решил их заменить.

– Опять?! – взрываюсь я. – У нас осталось две с половиной недели! Музыки нет, четкой идеи тоже! Каждую тренировку мы учим новые движения, которые ты потом бракуешь! Такими темпами…

– Иди-ка сюда, – твердо заявляет он.

– Тебе надо, ты и…

– Риша!

– Что?!

– Я думал, ты в меня веришь.

– А я думала… – Воздуха не хватает, слова заканчиваются.

– Риша, подойди, – ласково просит Стас, и это хуже всего. – Пожалуйста. Я тебя не съем.

– Я сама тебя съем.

– Вот именно. Тебе нечего бояться.

– А вот тебе есть чего.

– Я бесстрашный.

– Ты – тупой!

Стас хрипло смеется, и я на мгновение прикрываю глаза.

– Прости, – тихо вздыхаю. – Я не хотела так говорить.

– Хотела. Но ведь все это от большой любви, поэтому я не обижаюсь.

Стискиваю зубы, чтобы снова не осыпать его гадостями. Стас подходит ко мне сам, опускает ладони на плечи и растирает их. Тяжесть улетучивается почти мгновенно, тепло рук впитывается в кожу, дыхание становится спокойным и чистым. Чувствую себя котенком, который выпрашивал ласку и наконец ее получил. Какой кошмар. Нужно поскорее прийти в себя.

– Риша, что с тобой сегодня? – Стас легонько ударяет лбом по моей макушке.

– Ничего.

– Точно?

– Да. Я просто… не знаю, погода плохая.

– Погода? – выразительно усмехается Стас.

Отворачиваюсь и передергиваю плечами, но горячие ладони никуда не исчезают, продолжая ненавязчиво скользить вверх и вниз.

– С какой поддержки хочешь начать? – спрашиваю я.

– С моральной.

Поднимаю взгляд, Стас прищуривается. Несколько секунд просто стоим в молчании, и с каждой из них я ненавижу себя все больше. Нет, только не это. Он не мог пробить мою броню. Я не могла… не в него…

– Давай попробуем тот подъем с вращением, – наконец произносит Стас. – Согласна?

– Угу, – киваю я и отхожу подальше для разбега.

Отрабатываем трюковую часть, время тянется так медленно, словно знает, что я хочу сбежать, и специально меня изводит. Стараюсь делать все правильно и четко, но руки не держат, а ноги не поднимаются, будто я надела невидимые железные башмаки.

Стас в очередной раз пытается подхватить меня, но я не совсем верно рассчитываю траекторию, и ступни скользят по гладкой мягкой поверхности. Успеваю схватить Стаса за шею, и мы оба валимся на мат. В голове шумит от жесткого приземления, пекущая боль ползет вверх от локтя к плечу.

– Риша, ну где ты витаешь?! – Стас опирается на руки, нависая надо мной. – Так и покалечиться недолго!

– Прости, – выдавливаю я, тяжело дыша. – Не могу собраться.

– Ты как? Болит где-то? Подвигай ру…

– Все нормально.

– Точно? Голова не кружится?

– Да-да. Все о’кей.

Губы сушит, и я провожу по ним языком. Чувствую жар, что исходит от тела напротив, кажется, еще чуть-чуть, и я просто расплавлюсь. Где он печку-то прячет? Можно ее выключить? Жажда душит, и не понятно, мне хочется просто пить или дело совсем в другом. Лицо Стаса точно напротив, смотрю на его губы, которые приоткрываются на коротком вдохе, и насильно зажмуриваюсь.

– Слушай, я устала. Мы можем закончить на сегодня?

Прикосновение прохладных пальцев ко лбу заставляет дернуться, но ласковый голос мгновенно успокаивает:

– Тише, Риша. У тебя тут просто ниточка прилипла. Хочешь намотать ее на палец и узнать имя суженого?

– На нос ее себе намотай!

– Как скажешь.

Стас садится рядом, и я открываю глаза. Этот идиот действительно оборачивает нитку вокруг кончика носа и проговаривает алфавит. И он не останавливается даже тогда, когда длина нитки заканчивается, а целенаправленно движется к букве «с».

– Хватит! – Я хлопаю его по руке и тоже поднимаюсь.

Стас сдувает нитку с кончиков пальцев и придвигается, опустив ладони у моих коленей.

– Риша…

– Что?

– Это ты мне скажи… что. Что с тобой? Кто обидел? Разозлил?

– А если это ты виноват? Что тогда?

Стас удивленно открывает и закрывает рот, будто ищет оправдания, но не может их придумать. Выглядит таким напуганным и растерянным, что даже совестно.

– Я пошутила. Расслабься.

– Тогда… – опасливо произносит он, – в чем дело?

Вдавливаю пальцы в мягкий спортивный мат. Я, наверное, буду ненавидеть себя за это, но больше сдерживаться невозможно. Хочу протереть это крошечное окошко, хочу больше узнать о Стасе, раз уже все равно вляпалась. Главное – сделать это осторожно.

– Можно задать вопрос?

– Тебе, Риша Мариновна, можно все. Вообще все.

Тихо цокаю языком и качаю головой. Вот и как с ним общаться?

– И-и-и… – весело тянет Стас. – Я слушаю. Что там у тебя?

– Почему Леся и Влад… – Неторопливо подбираю слова, словно ступаю по сухим еловым иголкам, которые никак не получается вытащить из старого ковра. – Ну, разве они…

– Разве они не встречаются? – Голос Стаса меняется вмиг, и теперь он похож на далекий раскат грома. – Встречаются, Риша. Причем уже давно.

Он опускает подбородок, но я успеваю заметить горькую усмешку, дрогнувшую на его губах. Стаса это волнует. Задевает. Правда, непонятно, в каком ключе. Фактов все еще катастрофически мало, стекло мутное, и за ним ничего не видно.

– Я сегодня случайно услышала их разговор, – приглушенно продолжаю я. – Они вошли в зал, когда я была уже в раздевалке.

– И что? Влюбленные ссорятся только для того, чтобы потом громко мириться. Ничего нового.

– Но, насколько я поняла, это была не ссора влюбленных. И они вроде как не вместе. Из-за тебя.

– Бред! – с клокочущей злостью бросает Стас, и меня обдает ледяным порывом. – Ты что-то перепутала.

– Совсем нет! – отвечаю ему в тон, заняв оборонительную позицию. – На слух и критическое мышление я не жалуюсь.

Стас поднимает взгляд, никогда еще я не видела его таким… отталкивающим. Желваки дергаются на его щеках, заставляя веснушки покачиваться, точно отражения звезд в волнующейся воде.

– А в чем, собственно, суть, Риша? Все никак не оставишь идею подобраться к моему брату? Надеешься на что-то?

Задыхаюсь в возмущении, живот напрягается, а пальцы на руках сжимаются. Вопрос Стаса загоняет в угол, паника горячими парами поднимается из глубины живота. Не могу же я сказать, что пытаюсь подобраться совсем не к Владу. Каменная оболочка расползается по коже, сердце надевает бронежилет и затихает, чтобы не мешать.

– А что такого? – спрашиваю с вызовом. – Я…

– То, что он занят! – резко обрывает Стас. – К твоему несчастью, Риша Мариновна, Влад любит Лесю, а она – его. У тебя нет шансов.

Последнее предложение вибрирует в ушах, воздуха не хватает. Нет шансов? Нет шансов?! Так вот какого он обо мне мнения? Из-за всей этой блестящей мишуры, нарезанной из шуточного флирта и очарования Белецкого, я совсем забыла о правилах своей жизни. Забыла, что чудеса обычно проходят мимо. Зато теперь вспомнила, спасибо Стасу. Я сама себе и фея, и тыква, и злобная мачеха, и второму близнецу стоит запомнить, что со мной лучше не разговаривать в таком тоне. Риша Мариновна всегда найдет, чем ответить. В любой ситуации. Лучшее из всего, что я умею, – это защищаться.

– Да ты что? – нервно хмыкаю я. – Знаешь, а вот мне так не показалось. Влад довольно четко дал понять, что между ними с Лесей ничего нет. Я просто решила уточнить, но, по всей видимости, ты и сам не в курсе, что происходит в жизни твоего брата.

– Чушь собачья!

– Пес здесь только один, – цежу я и вскакиваю на ноги, потому что разговор свернул в темный лес, а мне уже хватит на сегодня иголок в пятки.

– Тебе ничего не светит, – раздается за спиной.

Останавливаюсь и медленно оборачиваюсь. Лицо Стаса искажено непонятными мне эмоциями. Почему он так вскипел? В чем причина? Если ему нравится Леся, то новость о том, что она свободна, должна быть хорошей. Разве нет? Почему он стоит на своем, точно обезумевший? Я уже ничего не понимаю.

– Они вместе, – снова повторяет Стас. – Я точно знаю.

Упрямо мотаю головой, и без того темные глаза Белецкого погружаются в непроглядный мрак.

– А я знаю, что слышала.

– И что будешь делать? Возьмешь у меня номер Влада и начнешь атаку?

– Я ведь уже говорила, мне не нужны посредники.

– Точно. – Он неестественно широко улыбается. – Ну удачи, Риша Мариновна. Спасибо за занятие.

– Пошел ты, – выплевываю я и ухожу в раздевалку.

Натягиваю вещи прямо поверх спортивной формы, хватаю рюкзак и наспех завязываю шнурки на ботинках. Возвращаюсь в зал с гордо поднятой головой, но в груди что-то ноет. Я ведь всего лишь хотела узнать его получше. Дура! Какая же дура!

Стас сидит ко мне спиной, плечи едва заметно поднимаются и опускаются от ровного дыхания. Хватаюсь за ручку двери, уходить не хочется, и я жду несколько секунд на случай, если все еще можно отмотать до начальной точки.

– Они правда вместе, – уже в который раз говорит Стас. – Только притворяются, что нет.

– Они не знали, что я их слышу. Зачем им притворяться?

– Значит, ты что-то не так поняла.

– Стас, когда ты в последний раз общался с братом?

– А что?

– А то, что…

– Риша, тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело? – Самая жуткая гроза на моей памяти звучала не так устрашающе.

Проглатываю огромный ком разочарования, распахиваю дверь и торопливо покидаю креативный центр. Вечерняя темнота окутывает со всех сторон, свет фонарей кажется мутным и недостаточным. Снежная крошка хрустит под ногами, и впервые за последний месяц мне больше не хочется сюда возвращаться. Впервые я чувствую себя проигравшей.

POV: Стас

Дверь закрывается, и я опускаю нос. Костяшки на сжатых кулаках белые, пальцы печет от напряжения. Какого черта это было? Влад? Серьезно? Снова Влад?! Мне, конечно, потребовалось время для того, чтобы принять их отношения с Лесей целиком и полностью, но сейчас я готов смело заявить, что был бы совсем не против их официального брака. Пусть уже поженятся и прекратят вставлять мне палки в колеса своими играми и неопределенностями! Не встречаются они? Ну конечно! Еще и Рише мозги запудрили. Или она просто услышала то, что сама хотела. Такое тоже бывает, когда чего-то очень хочешь, принимаешь желаемое за действительное. Я вот так шесть лет верил, что могу стать звездой.

Обхватываю ладонями шею, массируя и разминая окаменевшие мышцы, но напряжение не отпускает. Не знаю, что именно так вывело меня из себя: то, что кто-то снова между мной и Владом выбрал его, или то, что это была именно Риша. Она ведь моя, черт возьми! В смысле, моя инопланетная партнерша, конечно. Что вообще за дела? За последние несколько недель, что мы провели в этих стенах, многое изменилось, и я успел забыть о ее дурацкой симпатии. Казалось, мы становимся ближе, медленно и осторожно сокращаем дистанцию. Сквозь шутки и лайтовые ссоры просвечивало что-то еще. Риша все больше улыбалась, реже меня колотила, соглашалась на всякую фигню, которую я придумывал. Едкая усмешка слетает с губ, горечь скатывается по горлу. А может, это я видел и слышал то, что хотел?

Переплетаю пальцы в замок и утыкаюсь в них носом, глядя в пустоту. Что-то не сходится. Я уже ни черта не понимаю. Риша так упрямо повторяла, что Леся и Влад не вместе. Все твердила и твердила, как заведенная. Могли ли они подговорить ее? Денег дали, чтобы она окончательно свела меня с ума? Раздражение все еще клокочет в каждой клетке, а обида подливает масла в огонь злости. Мне так хотелось верить, что жизнь налаживается. Что наконец-то можно замедлиться и позволить событиям идти своим чередом, но все продолжает рушиться. Меня, конечно, не надо носить на руках, костылей достаточно, но я задыхаюсь здесь, а моральные кости не срастаются. Произошедшее кажется неправильным. Ненастоящим. Дурной сон, который никак не закончится.

Брат водит меня за нос, устраивая бесячие представления, Леся, которую я, помимо всего, считал еще и своим другом, разговаривает со мной сквозь зубы, а в глаза смотрит пару раз в неделю. Мама выдумала какие-то правила для работы и существования, чтобы научить тому, что я уже давно усвоил, отец делает вид, что все под контролем, хотя он понятия не имеет, что происходит, а Риша… она в очередной раз напомнила, что я никогда не стану чьим-то осознанным выбором. Класс! Я будто прыгаю по хрупким скалистым выступам, которые трескаются и рассыпаются, как только их касаются мои ноги. А внизу пустота. Ничего нет. Если упаду, просто исчезну. И я понятия не имею, за что еще цепляться. Как выкарабкаться? Новогодний номер? Чушь! Плевать я на него хотел. Все это завертелось только потому, что…

«Для тебя Риша Мариновна, и никак иначе», – звучит в голове решительный и строгий голос.

Это был вызов. Увлекательный и интригующий, странный и непонятный. Все как я люблю. В омут с головой, почувствовал отклик и погнал, не разбирая дороги. Я просто знал, что мне это нужно. Знал, что она нужна. Но и здесь я не смог дойти до финала, пусть и продвинулся на несколько шагов вперед. Что это? Ревность? Неожиданно. Когда я успел? Хотя, какая разница, если Риша уже дала ответ? Может быть, проигрыши – и есть моя судьба? Может, пора уже наконец смириться?

Провожу языком по зубам, протест зреет где-то в глубине, пульсирует и исходит гноем, как воспаленный нарыв. Тяжело вздыхаю, теряя остатки сил и собранности. Прохлада сочится в танцевальный зал из приоткрытой в углу форточки. Тело остывает, и кожа покрывается мурашками. Это провал. Очередной и не менее болезненный.

Встаю и оттаскиваю гимнастический мат на место, убираю спортивный инвентарь и обувь малышни. Выключаю компьютер и хватаю со стула свою майку и футболку Риши. Этот зеленый ужас бесил меня еще с первого занятия, но сколько же веселых моментов он подарил. Погони за Ришей по залу стали моей любимой частью тренировки, мы обычно кругов сорок наматывали, не меньше, и в один прекрасный день я все-таки раздел ее. В мыслях появляется воспоминание, точно видение: распахнутые зелено-карие глаза, растрепанные мягкие волосы, приоткрытые губы, блестящие от слоя гигиенической помады. Живот сводит от призрачного тычка, который мне тогда прилетел, но оно того стоило, потому что обнимать Ришу, одетую только в спортивный топ, – особый вид удовольствия. А то, как она прячет взгляд за опущенными ресницами, как хмурится, если прижимаю ее крепче, чем нужно, или цепляю пальцами тонкие лямки на хрупких плечах… Слабая улыбка появляется на губах, и я смотрю на отражение в зеркале. Хорошо, что меня никто сейчас не видит. Выгляжу как мечтательный идиот. Сердце немеет, а злость пузырится под кожей. Я ведь все испортил! Черт! Ну как так?! Появится ли теперь Риша на следующем занятии, или снова придется ее уговаривать? А стоит ли начинать все сначала? Почему все так сложно? Почему она не могла выбрать меня, а не Влада?! Все было бы куда проще!

Натягиваю майку и выхожу из танцевального класса, погасив свет. В холле натыкаюсь на уборщицу, она поднимает голову и сжимает в сухих морщинистых руках черенок швабры.

– Ты уже все, Стасик? Могу балетник помыть?

– Я сам, теть Оль. Здесь закончите и идите домой.

– Ты закроешь центр?

– Конечно.

– Хорошо, – добродушно отвечает она и принимается водить шваброй по полу. – Спасибо. Такой хороший мальчик вырос. Мамина гордость.

Вот тут-то Маргарита Ивановна с ней бы точно поспорила. Неловко улыбнувшись, поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Направляюсь к своей каморке, как вдруг из кабинета матери мне навстречу выскакивает Влад. Шагаю вправо, он тоже. Влево, снова зеркалим друг друга.

– Что ты здесь делаешь? – недовольно спрашиваю я.

– Работаю, – резко отвечает он.

– Допоздна? Печеньку хочешь?

– А тебе-то что?

– Да вообще-то… ничего, – хмыкаю я и собираюсь пройти мимо, но что-то во взгляде брата не дает этого сделать.

Эмоции удваиваются. Усталость, печаль, тоска, злость. Они не только мои. Влад потирает пальцами левый глаз, в который ему прилетело веткой лет двенадцать назад. Он тогда чуть зрение не потерял, но все обошлось. Правда, теперь долгая работа за компьютером ему противопоказана. Странно, что он засиделся. Что-то я не припомню за ним такого интереса к делам центра.

– Мама у себя? – Я киваю на дверь кабинета.

– Дома.

– Тогда перед кем ты…?

– Ой, завались, – кривится Влад и собирается уйти, но на этот раз я намеренно преграждаю ему путь.

– Эй! – Вглядываюсь в его лицо, потому что давно не видел такого опустошения не в отражении зеркала. – Все нормально?

– А тебе не пофиг? – криво ухмыляется Влад, и мне самому становится мерзко.

– С Лесей все-таки поссорились? Совет дать?

– В жопу себе его засунь!

– А ты че борзый такой?

– Стас, – вымученно говорит он. – Отвали, а? Не до твоих соплей сейчас.

– Да что ты? Прости, принцесса, – едко усмехаюсь я. – Не грусти, вы помиритесь. Я что, зря квартиру освобождал? Купи вина, цветов…

– Да заткнись ты уже!

Удавка оборачивается вокруг шеи. Поверить не могу, но я вижу обиду.

– Тебе не надоело, Стас? – продолжает брат, его верхняя губа подрагивает. – Сколько можно? Твои загоны уже у меня в…

– Я вас видел. – Мой голос отражается от стен, и Влад вздрагивает.

– О чем ты?

– О том самом.

Влад с трудом сглатывает, лицо серое, взгляд мутный. Память отшвыривает на несколько месяцев назад. Большой незнакомый город, море эмоций и ожиданий, которые с каждым днем больше тяготили, чем будоражили. Изнуряющие тренировки, безуспешные попытки найти приличную работу, чтобы собрать денег на новый рывок. Я был ослеплен возможностями и жаждой славы, но поздней ночью в старом хостеле пришлось прозреть. Помню, как скрипнула дверь, как онемели ноги. Как вдох обжег легкие, а от стонов заложило уши. Помню обнаженные тела в постели и открытую бутылку дешевого вина на маленьком круглом столике. Кислота подступает к горлу, и меня тошнит. Хорошо хоть, только словесно.

– Еще в LA. Помнишь ту последнюю халтурку в клубе? Ребята остались на вечеринке, после выступления, а вы с Лесей уехали раньше из-за того, что она плохо себя чувствовала. Я вернулся через пару часов. Дверь вы не закрыли.

– Ты…

– Да. Я был там.

– Почему не сказал? – ошарашенно спрашивает Влад.

– Думал, это сделаешь ты.

Влад зажмуривается и мотает головой, но это не изменит случившегося. Карты брошены, правда должна прозвучать.

– Я… мы… – сбивчиво бормочет он. – Черт! Это совсем не…

– Я знаю, как выглядит секс. И знаю, почему влюбленные им занимаются.

– Ни фига ты не знаешь! – рычит он. – Ты сделал вывод…

– Серьезно?! Даже сейчас будешь отпираться?! – взвинченно выкрикиваю я, потому что устал ходить по кругу.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь!

Оба тяжело дышим, взгляды сцеплены, кулаки сжаты. Мне хочется хорошенько врезать Владу и уйти. Уверен, он чувствует то же самое. Между нами еще никогда не было такой глубокой пропасти. Мы знаем друг о друге все, делим жизнь пополам, дышим в унисон. Осуждающий тон Риши вдруг вспоминается, как пощечина. «Ты ничего не знаешь о жизни своего брата». Прищуриваюсь, в потухших карих глазах напротив одни сожаления и скорбь.

– Вы реально не встречаетесь? – выдавливаю сквозь сухость в горле.

– А ты реально готов принять правду?

Слов нет, понимания тоже. Пробел, который, как я думал, наполнен ложью, оказывается болезненно пустым. Что там? Что я пропустил? Неужели был не прав? Усталость наваливается, как тысячетонная плита, и я распахиваю дверь в кабинет матери. Влад входит следом, и мы принимаемся методично обыскивать полки и ящики в большом деревянном шкафу, заполненном грамотами и дипломами.

– Нашел, – говорит Влад, распахнув нижнюю дверцу.

– Что там?

– Шампанское, коньяк, бурбон.

– Бурбон, – произносим в один голос.

Влад достает бутылку, а я оглядываюсь по сторонам. Зеленые уродцы в горшках, расставленных по всему кабинету, так и шепчут: «Идиоты. Правильно говорит мама, вам только платьишек не хватает».

– Думаю, здесь нам лучше не оставаться, – морщится Влад, покосившись на кактусы.

– Есть тут недалеко одно местечко. Там нам точно никто не помешает.

Глава 14

POV: Стас

Под высоким потолком горит несколько ламп, тени от лепнины, украшающей верхнюю часть стен, похожи на клубки ядовитых змей и устрашающие ветви деревьев, а ряды пустых кресел окутаны напряженной тишиной и легким полумраком. Мы с Владом сидим посреди сцены и молча передаем друг другу бутылку до тех пор, пока оба наконец не поднимаем друг на друга глаза.

– Я думал, ты сходишь с ума, – говорит брат.

– Я тоже. – Подношу к горьким губам прохладное горлышко бутылки, делая небольшой глоток. – Влад, у нас ведь был уговор, и я от него не отказываюсь. Если Леся выбрала…

– Она не выбирала, – обрывает он, выхватывая у меня бурбон.

– В каком смысле?

– Когда Леся рассталась с Виталиком…

От звука этого имени привычно сводит зубы. Идеальный Виталик, большая любовь Леси. Он приходил на все наши концерты, встречал после репетиций и так мерзко улыбался каждый раз, когда Леся запрыгивала ему на шею. Они даже о свадьбе думали, но стоило нам с командой уехать за границу, как Виталя поплыл. Постоянно звонил и ныл, что все это неправильно, просил Лесю бросить все и вернуться, а потом сам ее бросил. Вот такая любовь. Убери руку с пульса, и все закончится.

– Ей было очень тяжело, – продолжает Влад. – Она плакала почти каждый день.

– Да? Я не знал.

– Ты был слишком занят, да и она сама не хотела грузить тебя своими проблемами. Боялась подвести команду. Боялась, что все испортит.

– И-и-и? Я не совсем понимаю, как это связано с тем, что случилось. Леся рассталась с Виталиком фиг знает когда.

Влад морщится и делает пару внушительных глотков. Вытирает рот тыльной стороной ладони и ставит бутылку, подтолкнув ее ко мне. Не спешу еще больше туманить мысли, расслабление уже на уровне. Раз уж мы вышли на прямой разговор, нельзя больше оставлять недосказанности и недопонимания.

– Это не значит, что она тут же забыла о нем. Я был рядом с ней, Стас, пока ты носился по кастингам и встречам.

– Но я…

– Не оправдывайся, это не упрек. Просто факт. Мы оба хотели как лучше. Ты делал то, что зависело от тебя, а я – что от меня. Успокаивал Лесю, утешал. Мы проводили много времени вместе, и в какой-то момент даже начало казаться, что… что мои чувства взаимны. В тот вечер ее снова накрыло, Виталик лайкнул их старое фото. Дешевый ход, но сработало. Леся попросила отвезти ее домой, побыть рядом, купить вина. Она снова плакала, много, говорила, что устала, что больше не может, а потом, когда вино кончилось… она меня…

Влад отводит взгляд, сквозь сердце проходит ржавая игла с налетом предательства. И это уже не наши чувства, только его. Тихо жду, пока он соберется с мыслями и продолжит. Догадки есть, но я больше не хочу делать выводы из пустоты.

– Все просто случилось. Я поддался, потому что сам этого хотел. Думал, что спасу ее. Ну, знаешь, смогу залечить раны и все такое. Даже признался ей, прикинь? Она тоже призналась… – Пауза кажется почти судьбоносной. – Тебе. Потом мне. А потом снова тебе.

– Что? Это как?

– А вот так. Она называла разные имена. Мое. Твое. Не понимала, кто с ней: я или ты. Да и не хотела, ей было все равно. Лишь бы забыться. Лишь бы стало теплее.

– Какого?.. – хмурюсь я, обхватывая бутылку. – Я не понимаю.

– Леся все еще любит его, Стас. А может, и нет, но никто из нас ей точно не нужен. Она, конечно, теперь утверждает, что это все случилось из-за алкоголя. Пару раз даже попыталась снова признаться мне, но это не больше, чем желание устоять на ногах. У всех нас рухнул привычный мир после того, как ты распустил команду, и Леся вцепилась в меня, потому что ей так спокойно и удобно. Она знает, что я всегда поддержу, никогда не обижу. Но я устал. Устал быть спасательной жилеткой. Она даже целует меня так, словно извиняется, хочет выбелиться, хочет быть порядочной и хорошей. Но я не чувствую от нее ничего. Только поганые сожаления. И я не могу это принять, не могу изменить. Не готов ждать и слепо верить, что когда-нибудь все станет настоящим.

– Вот… дерьмо, – только и выдавливаю я.

– Да уж, – раздавленно отзывается брат.

– Почему ты не рассказал мне сразу? Я думал, вы меня дурите. Боитесь признаться, типа я такой дебил, что не смогу понять. Это было офигеть как обидно.

– Да откуда же мне было знать, что ты… – измученно вздыхает Влад. – Я не хотел, чтобы это всплывало, проблем и так было до фига. Думал, получится сохранить хотя бы нашу дружбу, но у тебя начала свистеть фляга, и… не знаю, я тоже сорвался. И на тебя, и на Лесю. Меня задолбало все для всех налаживать. Задолбало быть хорошим.

Влад запрокидывает голову, опираясь на руки, а я пытаюсь переварить услышанное. Права была Риша Мариновна, называя меня имбецилом. Я ведь ничего не видел. Уперся в стену лбом и молотил по ней кулаками что есть сил, обвиняя всех вокруг. Не замечал, что не только я пытаюсь справиться с завалами и руинами, которые остались от нашей карьеры да и жизни в целом.

– Прости, – тихо говорю я. – Мне… мне жаль. Правда. Я должен был тебя поддержать. Должен был понять, что…

– Че за вафельные речи? – кисло усмехается Влад, глядя на меня.

– Эй! Я пытаюсь быть хорошим братом!

– В кои-то веки.

– Ой, иди в жопу.

– Сам иди.

Нервный хохот слетает с губ, становится все громче и громче, пока не перерастает в изможденный смех, гуляющий эхом по просторному актовому залу. Обида отступает, оставляя после себя ощущение зудящей пустоты, но хотя бы теперь ее можно заполнить чем-то менее болезненным.

– Мне тебя не хватало, – вдруг серьезно признается Влад.

– А что это? Еще одна вафля? – Моя очередь дразнить его.

– Отвали!

– Сам отвали!

Усмехаемся и по очереди отпиваем из бутылки еще по несколько глотков. Бурбона остается ровно половина, щеки и горло жжет. Мысли превращаются в сладкую вату, тело обмякает. Сцена кажется теплой, даже родной, дарит уют и спокойствие, как и моя почти точная копия, что смотрит уже без враждебности и осуждения. Мне тоже его не хватало.

– И что думаешь делать с Лесей дальше? – спрашиваю я.

– Не знаю, – пожимает плечами Влад. – Я просто хочу, чтобы у нее все было хорошо, но уже не за мой счет. Если ты…

– Нет, – отвечаю, не раздумывая. – За это время я даже как-то смирился, что вы… ну, типа вместе. Меня злило лишь то, что я считал вас обманщиками.

– Это, кстати, тоже обидно. Разве я хоть раз…

– А печенье!

– Ну ты еще сандалии вспомни!

– А я и не забывал! Это были мои сандалии, свои ты порвал!

– Ничего я не рвал! Ты их посеял, когда мы на речке были!

– Нет!

– Да!

Улыбаемся друг другу, что-то родное мурчит в груди. Как будто до меня наконец-то доходит – я дома. Правда, проблемы от этого никуда не деваются, разве что становятся не такими неподъемными.

– Странно, что Леся ни разу не пыталась поговорить со мной. Я считал нас друзьями.

– Ну знаешь, – чешет лоб Влад. – Ты в последние месяцы был не самым приятным собеседником.

Понимающе киваю, с этим заявлением сложно поспорить, и все-таки есть кое-что еще. Леся неглупая девчонка, да и трусихой назвать ее нельзя. К чему же была эта дистанция?

– А может, – произношу задумчиво, ощутив вспышку озарения, – она так пыталась доказать тебе свой выбор? Хотела показать, что нужен ей только ты?

– Лесе нужен комфорт, а не я. – Влад демонстративно закатывает глаза. – Ей страшно, Стас. Это видно. Что делать? Куда идти? Четыре года нас вел ты, буквально тащил за собой. Тогда думать было не нужно, принимать решения тоже, все это было на тебе, а теперь… каждому пришлось взять за себя ответственность.

– Я всех подвел. Столько наобещал, а в итоге…

– Ты сделал все, что мог.

– Ни черта я не сделал.

– Вот только не надо напрашиваться на похвалу. Я не буду тебя утешать.

– Какая жалость, – шутливо отмахиваюсь я, но отрезвляющие воспоминания вдруг проносятся холодными мурашками по плечам. – Слушай, а ты не скучаешь? По «Фениксам», по нашей жизни?

Влад ложится на спину, закинув руки за голову, и я устраиваюсь рядом. Молчим несколько мгновений, точно напитываясь энергией сцены, которая всегда придавала сил. Ну, почти всегда. Когда мы были мелкими, каждый концерт воспринимался как праздник. Подготовка, репетиции, костюмы. Сердце замирало за кулисами и, казалось, не билось до тех пор, пока номер не заканчивался. А потом шквал хлопков, крики, свист. Тяжелое дыхание и поклон. Но чем серьезнее все становилось, тем меньше оставалось удовольствия. Стрессы, тревоги, страхи. Они оплетали, окутывали тяжелыми цепями. Аплодисменты уже не звучали так громко, сердце не выпрыгивало из груди. Пытаюсь вспомнить последнее выступление, дешевая подтанцовка у малоизвестной певицы. Я почти ничего не чувствовал, даже не волновался. Со мной были только воспоминания о счастье на сцене и ускользающая вуаль мечты.

– Можно я скажу честно? – приглушенно спрашивает Влад.

– Конечно.

– Я даже рад, что все закончилось. Что больше не нужно просыпаться в пять утра и носиться весь день по пробам, а вечером выступать за три копейки. Выслушивать этих двинутых хореографов и агентов, улыбаться незнакомым людям.

– Теперь я чувствую себя тираном.

– Нет. У нас была общая мечта, мы все этого хотели. Верили, что вот сейчас, еще чуть-чуть, и выстрелим.

– Ага, а пришлось застрелиться.

– Никто не умер, – серьезно заявляет Влад. – Я недавно созванивался с Петей. Он с парнями у себя в городе открыл ларек с шаурмой и бургерами, а девчонки, Таня и Наташа, вписались в какую-то полуцирковую труппу. У остальных вроде тоже все хорошо. А еще, прикинь, Ксюха и Денис женятся.

– Да ладно?

– Да! Она сказала ждать приглашения. Весной или в начале лета.

– Круто, – мягко усмехаюсь я.

Если у ребят все хорошо, если они нашли или еще найдут себя в чем-то другом, я буду рад. Искренне. Несколько лет я считал их почти семьей, и это не изменилось. Я буду болеть за каждого, пусть мы больше и не связаны так тесно, как раньше.

– Может, и у нас все наладится, – с надеждой рассуждает Влад. – Может, это шанс пожить нормальной жизнью. Выспаться, потусить. Попробовать что-то новое. Здесь не так уж и плохо.

– Ну конечно, – деланно фыркаю я. – Это же не ты два месяца жил в каморке, спал на полу и питался пирожками.

– Никто тебя из дома не выгонял!

– Да знаю я. Ты там мою комнату еще не сдал?

– Никто не хочет жить в этом свинарнике.

– Пошел ты, – бросаю беззлобно.

– Сам иди! – смеется Влад, и я чувствую, что он внимательно на меня смотрит.

– Что? – спрашиваю я, поворачиваясь.

– Раз уж мы помирились… не хочешь рассказать мне, что за романтическо-эротический марафон в наших снах?

Закрываю глаза ладонью, лицо горит, а головокружение усиливается. Кажется, бурбон начинает вставлять не по-детски. Размытые образы ускоряют сердечный ритм. Последнюю неделю мои сны становились все четче и ярче, некоторые из них я могу воспроизвести по памяти в мельчайших деталях, от которых немеют пальцы и сбивается дыхание.

– Черт, – тихо ругаюсь я. – Мы снова синхронизировались?

– Похоже на то, потому что… ну, как бы, блондинки не в моем вкусе.

– Зато ты очень даже в ее, – бубню я.

– В смысле? О ком ты говоришь?

Сглатываю горькую слюну и тяжело вздыхаю:

– О Рише Мариновне. Здоровья ее матери.

– Так это Арина?!

– Не вопи, – отвечаю, поморщившись. – Да, она. И ей нравишься ты.

– Что за глупость? Мы почти не общались. Если все дело во внешности, то тут у тебя есть все то же, что и у меня. Тем более, у вас еще и совместные занятия…

– Уже нет.

– Как это? Почему?

На грудь будто падает мешок с цементом, вышибая воздух из легких. Наш последний разговор с Ришей похож на сцену из театра абсурда. Как я мог так подставиться? Зачем влез в этот бесполезный спор? Есть ли еще шанс все наладить? С Ришей нельзя быть в чем-то абсолютно уверенным. Мы слишком мало знакомы, чтобы с точностью просчитать верные шаги.

– Потому что я идиот, который не умеет держать себя в руках.

– Вы поссорились?

– Ну-у-у… она послала меня куда подальше. Как думаешь, мы поссорились?

– Извинись. Делов-то.

– Если бы все было так просто.

– Стас, – с ощутимым недовольством говорит Влад, в его голосе слышатся материнские нотки, – я тебя, конечно, люблю, но в последнее время ты так бесишь своим пессимизмом. Когда ты успел стать размазней? Один раз что-то не получилось, так значит, надо на себя печать неудачника поставить? Я тебя едва узнаю. Раньше ты был готов на все ради того, что тебе действительно нужно.

– Я и сейчас готов.

– Что-то незаметно. Только и делаешь, что ноешь.

– Ты и представить себе не можешь, через что я уже прошел. Даже поцеловал ее один раз. – Я невольно улыбаюсь, а левый висок покалывает.

– И-и-и? – многозначительно тянет брат.

– Что «и-и»? Она мне так вмазала, что я Марс увидел. Не просто пихнула или шлепнула. Ударила. Кулаком!

Влад заливается диким хохотом, и я толкаю его в плечо, чтобы заткнулся. Это вообще не смешно. Ну ладно, может, совсем немного.

– Подумаешь, – хихикает он. – Не убила, и ладно. Стас, с чего-то же надо начинать. Ты вообще помнишь, чтобы мы за девчонками ухаживали, на свиданки гоняли? Вот и я нет. У нас не было на это времени, зато теперь… завались! Считай, наверстываем пропущенную молодость.

– А ты?..

– Я же сказал, она не в моем вкусе.

– Она классная! – возмущенно поправляю я.

– Вау! – удивленно отзывается Влад. – Спокойно, роднуля. Никто не спорит. Арина Мариновна вся твоя.

– Смотри при ней такое не ляпни. Она и тебя отделает.

– Я буду осторожен.

Растираю разгоряченное лицо ладонями, в горле печет. Надо было в буфете хоть сок прикарманить. Сладкая вата мыслей медленно тает, превращаясь в густую липкую жижу.

– Я ее боюсь, – признаюсь бездумно, фильтр для мыслей и слов полностью отключен.

Новая волна смеха брата превращается в шум пролетающих над головой вертушек, пространство вокруг раскачивается.

– Если не переборешь страх, к Пасхе твои яйца будут красивого синего цвета, – продолжает заливаться брат, которого уже тоже накрыло.

– Не заткнешься, у тебя лицо будет такого же.

– Ой, кажется, у тебя что-то в волосах.

– Что там?

– Розовый бантик!

Влад ерошит мне волосы, и я ловлю его за руку, поднимаясь.

– Сейчас я у тебя розовые стринги найду.

Вступаем в шуточную схватку, катаясь по сцене и громко ругаясь. В парах обычно есть примирительный секс, у братьев – примирительный кипиш. И как только мне начинает казаться, что победа близко, по актовому залу разносится властный и грозный голос:

– Это что такое?!

Крепче стискиваю плечи брата, вдавливая его спиной в деревянное покрытие сцены, а он сжимает в кулак ворот моего пуловера. В ужасе таращимся друг на друга, глухой стук каблуков отсчитывает время до начала казни. Виски пульсируют, дыхание рваное. Не стоило нам кувыркаться, только бурбон в желудках растрясли.

– Станислав! Владислав! Как это понимать?!

Отцепляемся с братом друг от друга и садимся, скрестив ноги. Пытаюсь незаметно задвинуть за спину недопитую бутылку, но промахиваюсь, лишь скользнув пальцами рядом с горлышком. Влад прикрывает ладонью рот, сдерживая смех, и я поглядываю на маму, остановившуюся в проходе между рядами. На голове меховая шапка, длинное черное пальто расстегнуто, а стены вокруг нее движутся, словно тканевые полотна на ветру. Ей бы еще черную кошку и метлу для полного комплекта. Зажимаю пальцами нос, чтобы задержать дыхание и задушить подступающий хохот, но тихое хихиканье брата не оставляет шансов. Наверное, он видит то же, что и я.

– Весело вам, да? – обманчиво нежно говорит мама. – Вы вообще помните, где находитесь? Что это за место?

– Конечно, помним, – отвечает Влад и смотрит на меня, пьяно улыбаясь. – Мы дома.

– Точно, – смазанно киваю я и обнимаю брата за плечи. – Сцена – наш до-о-ом! Единственный и неповторимый!

– Да вы что? А я-то думала, Хогвартс – ваш дом.

– Нам так и не прислали письма, – расстроенно говорит брат.

– Ага, ни одной совы не было, – подхватываю я.

– Дал Бог сыновей. Прости, господи.

– Он простит.

– И мы прощаем.

– Я вас сейчас так прощу, мало не покажется. Вы время видели? Центр не закрыли, сигнализацию не включили.

– Мы заработались, – говорю я.

– И помирились, – дополняет Влад.

Мама пытливо прищуривается, и через мгновение ее лицо смягчается. Линия губ изгибается в легкой улыбке, брови приподнимаются.

– Долго же вы. Мне уже начало казаться, что я зря учила вас разговаривать.

Мы с братом стыдливо опускаем головы, уставившись в пол. Сколько бы лет ни было, рядом с матерью всегда чувствуешь себя сосунком.

– Слезайте, – приказывает она. – Отвезу вас домой, а завтра, так уж и быть, подлечу. Только не думайте, что обойдетесь без наказания. Воскреснете и получите по полной. А как отец вернется, и ему доложу.

– Когда он прилетает? – спрашивает Влад.

– Обещал успеть к вашему дню рождения.

Влад медленно подползает к краю сцены, я за ним. Оказываемся перед мамой, в ее взгляде читается скрытая радость, от которой на душе теплеет. А ведь если бы не чуткий слух и взрывной характер Риши Мариновны, ничего бы так и не изменилось. Сердце набирает ритм, запуская по венам кровь в два раза быстрее. Чувствую себя куда бодрее, мысли возникают одна за другой. Эклеры со сгущенкой. Цветы и шарики. Извинения. Девочки же любят такое? Воображение рисует, как Риша лопает руками воздушные шары, а потом с кровожадной улыбкой тянется к моей голове, чтобы сделать то же самое. Остановимся на эклерах. Вряд ли она сможет использовать их против меня.

– Мне нужно кое-куда съездить, – говорю я.

– Куда это? – удивленно спрашивает мама.

– К девушке, – усмехается Влад. – Стасик-косяк.

– Эй! А ну заткнись!

– В таком виде ты никуда не поедешь, – строго заявляет мама. – Это потерпит до завтра.

– Не потерпит. Ты сама знаешь, что завтра я буду выглядеть еще хуже и смогу только мычать, а здесь каждая секунда на счету.

– Отправь ей сообщение, – предлагает Влад.

– У меня нет ее номера.

– До сих пор? Ну ты и лошара!

– Я тебе…

– Хватит! – притопывает мама. – Приедем домой и во всем разберемся. Живо в машину, пока я указку не достала! И бутылку свою со сцены заберите!

POV: Риша

Снег идет почти всю ночь. Огромные мягкие хлопья, напоминающие обрывки пушистой ваты, падают с неба, мерцая в свете фонарей. Сна ни в одном глазу, поэтому я брожу по квартире от окна к окну, пытаясь унять душевную тревогу. Продолжатся ли наши занятия со Стасом? Как мы теперь будем общаться? Почему я не промолчала? Почему он так себя повел? Все на этом и закончится? Не будет ни номера, ничего? Глубоко вдыхаю и обнимаю себя за плечи, глядя на заснеженный двор. Впускать в свою жизнь новых людей непросто, это то же самое, что открывать двери дома незнакомцам, без разбора приглашая их войти. Лотерея. Русская рулетка. Тут никогда не угадаешь, чем закончится эта встреча и кем окажется гость. Мимолетным знакомством, родственной душой или же ошибкой и болезненным опытом. Но еще труднее – пытаться протиснуться в чужую жизнь, так и не дождавшись приглашения, которое, вопреки здравому смыслу, очень ждешь. Я чувствую себя преступницей. Нашла пару отмычек и думала, что сейчас во всем разберусь. Как глупо.

Медленно топаю в спальню и забираюсь под одеяло. Прохладная ткань наволочки приятно щекочет щеку, подтягиваю ноги к груди. Проходит пара минут, затем еще одна и еще. Темнота и тишина не спасают. Мысли кружатся и кружатся, как снежинки на ветру, подкидывают невозможные сценарии, а главный герой этих зарисовок немыслимо раздражает. Дурацкий Стас. Как мне выкинуть тебя из головы?

Безрассветное утро, крепкий чай. Прогулка до университета по сугробам, скучные пары и давящая сонливость. После занятий выхожу из главного корпуса, изобилие белого бьет по глазам, а мороз щиплет нос. На мгновение задумываюсь о том, что стоит пропустить тренировку по танцам и отправиться в «нору», но вовремя вспоминаю, что сегодня вечером все гномы заняты: у Ярослава урок по нательной живописи, у Леши вечерняя смена в клубе виртуальной реальности, Коля и Толя на подработке, а Кир будет до ночи сидеть за монтажом. Серый вечер в одиночестве никак не прельщает, поэтому я осторожно спускаюсь по скользким ступеням и направляюсь в сторону креативного центра с надеждой на то, что курочки и мама-кошка поднимут мне настроение.

Неспешно прогуливаюсь по улицам города. Школьники радуются зимней сказке, лепят снеговиков и играют в снежки. Молодые родители тянут за собой санки, в которых лежат цветные коконы, едва ли напоминающие детей. Водители автомобилей крепко держатся за баранки, внимательно уставившись на плохо расчищенную дорогу. Городские службы, как всегда, на высоте. «Снег? Зимой? Не может быть! Никогда такого не было, и вот опять!» Вхожу во двор креативного центра, который усыпан крошечными следами, недалеко от крыльца даже виднеются два снежных ангела. Добираюсь до двери, сердце на мгновение замирает то ли от разочарования, то ли от успокоения. Никто меня не встречает.

Начало тренировки выходит непривычно тихим, курочки сегодня тоже сонные и уставшие, нескольких девчонок вообще нет, но больше всех выделяется мама-кошка. Тугая коса, потухший взгляд, непривычная бледность кожи. Она совсем не шутит, и кажется, что каждое слово и шаг даются ей с большим трудом. Планка настроения зависает на одном месте, не покачнувшись ни на пункт. Даже новая танцевальная связка не радует, а движения никак не хотят получаться.

– Если вы не против, закончим сегодня пораньше, – говорит Леся, выключая музыку.

– Да-а-а, – широко и протяжно зевает Света. – Хорошая идея.

Остальные курочки соглашаются с ней тихим мычанием и медленно направляются к раздевалке.

– Арина, – зовет Леся. – Можно тебя на минутку?

Тело прошибает ледяной ток. Неужели она знает, что я слышала их вчерашний разговор с Владом? Стас рассказал? Зачем? Будут разборки? Подступаю ближе к столу с аппаратурой, безразличие Леси направлено словно сквозь меня.

– Что-то случилось? – ровным тоном спрашиваю я, но готовлюсь защищаться.

– А? – Леся щурится и моргает пару раз, будто насильно приходя в себя. – Нет. То есть… м-м-м… Маргарита Ивановна просила тебя зайти.

– Кто?

– Маргарита Ивановна. Директор центра. Ее кабинет на втором этаже, на двери есть табличка.

Меня что, выгонят из-за подслушанного разговора? А может, маменька решила вступиться за малыша-принца Стаса?

– А зачем?..

– Не знаю, – перебивает Леся.

– Лад-но, – медленно отвечаю я, отступая. – Сейчас схожу.

– Угу.

Собираюсь было развернуться, но подавленное состояние Леси не позволяет уйти просто так. Тем более после всего, что я узнала.

– Лесь, ты… ты в порядке?

– Да, – сдавленно усмехается она, потирая пальцами лоб. – Неважно себя чувствую. Наверное, из-за погоды.

Да при чем тут погода? Виной всему братья Белецкие. Порчу на них, что ли, навести?

– Надеюсь, скоро все наладится, – размыто, но искренне произношу я.

– Я тоже, – кивает Леся. – Увидимся на следующем занятии.

– Да. Пока.

Быстро переодеваюсь и прощаюсь с курочками в холле. Поднимаюсь на второй этаж и без труда нахожу дверь с блестящей табличкой «Белецкая Маргарита Ивановна. Директор». Не очень я люблю подобные приглашения. В школе такие вызовы на ковер были моей еженедельной рутиной. Как вспомню высокий и писклявый голос Тамары Константиновны, так хочется тут же закрыть уши руками. «Марковская! Может, мне тебе тут личный стул поставить?! Я парней за драки столько не отчитываю, как тебя! Ты же девочка…» Девочка, но не терпила же.

Поднимаю руку, сжатую в кулак, и стучу несколько раз. Из кабинета доносится четкое «входите», и я открываю дверь.

– Здравствуйте. Мне передали, что…

– Здравствуйте, Риша Мариновна. Проходите.

Шагаю к столу, на котором из-за комнатных растений почти ничего не видно. Зеленые папоротники и пальмы стоят в каждом углу. Такое чувство, что недавно здесь играли в «Джуманджи». Того и гляди пронесется стадо слонов или жирафов. Направленный на меня пристальный взгляд карих глаз разбавлен капелькой скрытого веселья, что напоминает об одном засранце. Не могу сказать, что Стас и Влад сильно похожи на мать, но их родство заметно. Маргарита Ивановна легким кивком указывает на стул, и я занимаю предложенное место. Оценивающий сканер все блуждает по моему лицу, но я держу голову высоко. Пальцы с идеальным нейтральным маникюром скользят по нити жемчуга, обернутой вокруг шеи, и директор едва заметно приподнимает уголки губ, накрашенных темно-бордовой помадой.

– Меня зовут Маргарита Ивановна, – наконец представляется она.

– Рада знакомству, – отвечаю натянуто вежливо. – Как я понимаю, мое имя вы уже знаете.

– Да. Матчество? Интересно. Сложные отношения с отцом?

А дамочка-то не из робких, но я к такому уже привыкла, пообщавшись с ее сыночком.

– Совсем нет. Они отличные. Мы с ним не знакомы.

Маргарита Ивановна выгибает тонкие темные брови и тихо хмыкает, явно оценив шутку. И это все, конечно, очень мило, но… Зачем она меня позвала?

– Вы что-то…

– Как тебе работается с моим сыном? – задает она следующий вопрос, не дослушав мой.

Теперь понятно, в кого Стас такой прыткий.

– Сложно, – коротко, но правдиво отвечаю я.

– Почему?

– Это допрос?

– А похоже?

– Немного.

Маргарита Ивановна вновь теребит жемчужную нить и расслабленно откидывается на спинку кресла.

– Прости. Не хотела тебя пугать.

– Вряд ли бы у вас это получилось. Извинения излишни.

Повисает недолгая пауза, и во взгляд Маргариты Ивановны просачивается… Уважение? Она открыто улыбается и достает из ящика стола конверт. Крутит его в пальцах и протягивает мне.

– Что это? – недоверчиво спрашиваю я.

– Любовное письмо.

– Какое-какое?! – едва ли не давлюсь от смеха и ужаса одновременно.

– Открой, Риша. Стас вчера очень старался, три тетради исписал. – Неприкрытый сарказм директора продолжает меня веселить, а конверт интриговать.

– Нужно сделать это прямо сейчас?

– Мне пришлось поклясться, что я прослежу за тем, как ты прочтешь письмо, прежде чем выбросишь.

– Поклясться?

– Именно так. На мизинчиках. Все очень серьезно.

Что здесь происходит? Стас бы еще голубя мне прислал или бутылку морем отправил. Маргарита Ивановна качает головой, по всей видимости, вспомнив что-то забавное, а я с опаской беру письмо. Неужели Стас настолько труслив, что отшивает меня вот так? Вскрываю конверт, внутри лежит сложенный пополам тетрадный листок, разворачиваю его и прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать смех. Рисунок кривоват, но выглядит довольно правдоподобно. Чертик в огненном пламени с довольной улыбкой и разведенными в стороны руками, а у его ног человечек в поклонной позе. В обоих образах угадываются те, с кого они были нарисованы, у чертенка моя прическа, а человек одет в спортивные штаны и майку. Читаю подпись внизу, бурлящая радость и облегчение теплом расползаются по животу и груди.

Вдох застревает в горле, щеки сводит. Самые важные слова из всего этого скопища дурости и флирта – «мы еще сможем все уладить». Я тоже на это надеюсь.

– Все хорошо? – участливо спрашивает Маргарита Ивановна.

– Да, – почему-то хрипло отвечаю я и прячу листок в конверт. – Все отлично. Спасибо, что передали.

– Пожалуйста. Была очень рада с тобой познакомиться, Риша Мариновна.

– Это взаимно, Маргарита Ивановна.

Поднимаюсь, но цепкий взгляд темных глаз меня не отпускает. Энергия власти у этой женщины зашкаливает. Хорошо, что не она была директором моей школы, иначе мне пришлось бы очень и очень туго.

– Я с нетерпением жду вашего со Стасом номера, – говорит Маргарита Ивановна, и в ее словах словно спрятано что-то еще. Они только оболочка для истинного смысла, но понять его пока не получается.

– Мы постараемся не разочаровать.

– Постарайтесь, – загадочно улыбнувшись, говорит она.

Покидаю кабинет, руку в кармане греет бумажный конверт. Я все-таки нужна Стасу. Удивительно и до одурения приятно. Кажется, я точно влипла, раз уж радуюсь таким пустякам, но это не поддается контролю.

Выхожу из центра. Белые шапки на деревьях, столбах забора и оконных козырьках блестят в желтом свете недавно зажегшихся фонарей, бледно-розовое небо напоминает магическую дымку. Ну все, это клиника. Я схожу с ума. Короткая вибрация оповещает о сообщении, и я достаю из бокового кармана рюкзака телефон. Как всегда вовремя.

Хохлома: Хочешь пирог?

Риша: Надеюсь, в этот раз без голубей)

Хохлома: Ягодный

Риша: Буду через полчаса

Шагаю по расчищенной дорожке к дому. Поверх кучи снега тонкими палочками выложено – «Леха – лох», а рядом – «Коля – лох Х2». Поднимаюсь на крыльцо, дверь не заперта, и я вхожу в теплую прихожую, попутно зажигая свет. Аромат, доносящийся из кухни, просто волшебный. На секунду даже кажется, что сейчас меня выйдет встречать Жанна Витальевна. Снимаю ботинки и оставляю их на резиновом коврике, куртку вешаю на крючок. Слышу шлепки босых ног и оборачиваюсь. Ярослав появляется передо мной в одних шортах.

– Ты в курсе, что татуировки – это не одежда?

– А ты в курсе, что нужно здороваться, прежде чем наезжать?

– Привет, – усмехаюсь я и подхожу ближе, чтобы обняться.

– Привет, ледышка, – смеется Ярослав, водя руками по моей спине, а я утыкаюсь холодным носом в его шею, чтобы украсть еще больше тепла.

Покачиваемся пару мгновений, пока кое-что ощутимо не упирается в мой живот.

– Черт! Яр! – говорю я, отступая.

– Что? Он тоже рад тебя видеть, – пожимает плечами друг.

– Миленько. Но лучше пусть будешь рад только ты.

– Мы постараемся разделить эту обязанность.

Направляюсь на кухню, Ярослав шлепает следом.

– Признавайся, – строго говорю я, заметив включенную духовку. – Ты украл чью-то бабушку и держишь ее в подвале?

– Если расскажу, то мне и тебя придется в подвал посадить, – отвечает он, надевая на руки силиконовые прихватки.

Ярослав вытаскивает фигурную форму Лешиной бабули, и я беззвучно открываю рот, глядя на аппетитную золотистую корочку, украшенную яблочными дольками.

– Какой… ужас! Ты можешь быть хоть немного не таким идеальным?

– Мне прямо сейчас отрыгнуть?

– Нет. Давай после ужина. Желательно тогда, когда я уйду.

– Займись-ка чаем, – командует он, принимаясь нарезать пирог.

Набираю воду в железный чайник, ставлю его на плиту и зажигаю газовую конфорку. Опускаю на носик наконечник со свистком и тянусь к чашкам, стоящим на узкой полке над раковиной. Их ровно шесть, все с идиотскими рисунками. На моей червяки в ковбойских шляпах, а у Ярослава Патрик, танцующий тверк.

– Я думала, у тебя сегодня занятие.

– Сорвалось. Этот тип такой странный. В прошлый раз полчаса рассказывал, что татуировки – это верх творческого мастерства, и просил представить, будто я стою по пояс в реке и бью рисунок рыбной костью при свете полной луны.

– Яр, это не странный. Это больной. Получше учителя не нашлось?

– В нашей дыре? Нет.

Садимся за стол друг напротив друга. Чай и пирог еще слишком горячие, но в моменте ожидания тоже есть своя прелесть. Рассматриваю комнату, в которой каждая деталь знакома до последней трещинки и черточки. Ажурные занавески на окнах, фарфоровый набор в серванте, психоделический узор на обоях.

– Риша, – пытливо произносит Яр.

– М-м?

– Давай выкладывай.

– Что?

– Сама мне скажи.

– Как ты это делаешь?

– Ты в глаза не смотришь дольше пары секунд.

Тихо вздыхаю и поднимаю голову, Яр смотрит на меня не моргая. Даю себе еще немного времени и признаюсь вслух в том, что еще до конца не могу осознать:

– Похоже, мне нравится Стас.

Тишина. На лице Ярослава не дергается ни один мускул.

– Только не надо делать вид, что это не…

– Это не новость, – перебивает он.

Спазм пронзает шею, сердце немеет.

– Ты не должна спрашивать у меня разрешения, – улыбается Ярослав.

– Я знаю, – отвечаю так тихо, что сама едва могу разобрать.

– Все хорошо. Ешь пирог.

Глава 15

POV: Стас

Стою перед дверью в танцевальный зал и все никак не решаюсь войти, хоть и опоздал уже минут на пять. Из щели виден свет, но внутри так тихо. А что, если Риша не пришла? Что, если глупое письмо только усугубило ситуацию? Живот крутит, голова немного гудит из-за затянувшегося похмелья. Нам с Владом нельзя пить, но это не самая большая цена за перемирие, которая могла бы быть.

Делаю пару глубоких вдохов и выдохов, успокаивая себя тем, что в любом случае у меня уже есть план «Б». Наконец собираюсь с силами и открываю дверь. Переступаю порог, губы расплываются в улыбке. Риша сидит на моем черном коврике в позе бабочки, положив на колени утяжелители, и смотрит в телефон. Ее волосы сегодня удивительно прямые и гладкие, а вместо ужасной зеленой футболки белая майка. Тело расслабляется, даже дышать становится легче. Она здесь. Еще не все потеряно.

– Привет, – говорю я, не сумев спрятать радостные нотки в голосе.

– Привет, – равнодушно бросает Риша.

Все еще злится. Так и знал, что расслабляться рано.

– Риша, я…

– Давай уже начнем тренировку. – Она поднимается и выходит вперед, все еще избегая прямого взгляда. – У меня сегодня вечером еще дела.

– Важные?

– Личные. Те, которые тебя никак не касаются.

Словесный щелбан прилетает точно в цель, даже в ушах звенит. Я сам провел эту черту, бросив пару необдуманных фраз. Нужно срочно исправляться.

– Прости, что сорвался на тебя в тот раз.

– Ерунда, – отмахивается Риша. – Ты был прав. Я полезла не в свое дело.

Ее показательная отстраненность раздражает. Снимаю кроссовки и неспешно направляюсь к Рише, которая смотрит куда угодно, но только не на меня. Останавливаюсь у ее правого плеча, Риша сглатывает и продолжает сверлить взглядом пустоту.

– Это ты была права, – приглушенно признаюсь я, борясь с внутренним протестом. Сказать о том, что Влад свободен, это как выстрелить на линии старта, но я должен это сделать. Так будет честно. – Влад и Леся не встречаются. Я действительно ничего не знал о жизни своего брата. Зато теперь благодаря тебе мы во всем разобрались.

– Рада за вас.

– Риша… – расстроенно вздыхаю я.

– А-а? – отзывается она мне в тон.

– Давай мириться?

– Мы и не ссорились.

Наклоняюсь, заглядывая ей в лицо, и она поднимает глаза, впиваясь в мои. Дурное желание чмокнуть Ришу в нос, щеку или губы зреет и растет, вибрируя в отголосках сердечных ударов. Она ведь прибьет меня, хорошо хоть мысли читать не умеет, иначе лежал бы я уже в травматологии.

– Точно? – спрашиваю я.

Проходит секунда. Две. Тяжесть стекает по плечам и рукам. Уголки губ Риши вдруг легонько приподнимаются, и она отвечает:

– Точно.

С облегчением выдыхаю и подступаю еще чуть ближе.

– Тогда… примирительные обнимашки? Илюша завещал.

– Иди в пень! – усмехается Риша и бьет меня по животу тыльной стороной ладони. – Мы начнем сегодня или так и будем сопли размазывать?

Широко улыбаюсь и выпрямляю спину. Если Риша Мариновна дерется, значит, контакт есть. Замечаю, что за окнами снова пошел снег. Весь вчерашний день, который я провел в постели, обливаясь холодным потом из-за интоксикации, мысли кружили возле одной фразы Влада. Мы ведь с ним и правда никогда толком не ухаживали за девчонками. Все случалось само собой. Знакомство, пара поцелуев, иногда ночь и все. На отношения не было ни времени, ни сил, а для любовных страданий у нас была Леся. Быстро взвешиваю все за и против, кое-что придумав, и бурлящее воодушевление неожиданно придает бодрости. Да я просто гений. Это будет идеальное совмещение приятного с полезным.

– Одевайся, – обращаюсь я к Рише.

– Обычно ты кричишь «раздевайся». Что-то новенькое.

– У нас сегодня будет особая репетиция. На улице.

– На улице? Попрошайничать пойдем?

– Давай ты по пути понудишь, ладно?

– Но…

– Ты обещала меня слушаться. Шреддера помнишь?

Риша цокает языком и топает в раздевалку, плотно закрыв за собой дверь. Не уверен, что все получится, как надо, но Влад был прав еще кое в чем. Нужно с чего-то начинать.

Крепко держу за рукав куртки Ришу Мариновну и буксирую ее по узкой парковой дорожке, посыпанной песком больше для галочки, чем для безопасности пешеходов. Детская площадка остается позади, как и яркие аттракционы, кабинки которых укутаны в прозрачные чехлы. Еще пара поворотов, визг малышни почти не слышен, как и шум автомобилей. Высокие ели стоят неподвижно, удерживая на ветвях горсти снега, вокруг полное безветрие и спокойствие.

– Куда ты меня тащишь, а, изверг? Здесь же холодина! Снега по колено!

Ну да, со спокойствием я погорячился.

– Будешь ныть, выкину тебя в сугроб.

– Угадай, сколько секунд тебе осталось жить после этого заявления?

Что за девчонка, а? Угроза на угрозе. Интересно, она когда-нибудь устает?

Старая часть парка предстает перед нами во всей красе. Здесь почти нет скамеек, только заброшенная трансформаторная будка и летняя сцена с дырявым козырьком и полуразрушенной задней стенкой. Вечернее небо уже давно поглотило солнце, но несколько фонарей, склонивших головы, дают достаточно света, в котором можно разглядеть мелкие снежинки, медленно скользящие в воздухе. Осматриваю идеально белое и ровное полотно, накрывшее пол сцены и площадку перед ней. То, что нужно.

– Вот мы и пришли, – радостно объявляю я.

– Супер, – саркастично бурчит Риша. – И что дальше?

– Залезай на сцену.

Она смотрит на меня как на душевнобольного и уже было дергается, чтобы уйти, но я успеваю схватить ее за плечи. Опускаю подбородок, Риша недовольно кривит губы.

– Ты до сих пор злишься?

– Может быть, – уклончиво отвечает она.

– Хочешь еще извинений?

– Желательно с валянием в ногах и слезной мольбой.

– Кто бы сомневался, – усмехаюсь я. – Риша…

– Это шутка. Тебе не за что извиняться. Ты, конечно, мухомор, но и я та еще поганка. Оба хороши. Проехали.

– Нет, мы затормозили, а я хочу… – С осторожностью подбираю слова, язык отчего-то становится таким неповоротливым. Напрягаю пальцы и притягиваю Ришу к себе. – Хочу, чтобы мы стали ближе.

Она упирается ладонями мне в грудь, сопротивляясь, но как-то не слишком убедительно.

– Куда уж еще ближе?

– Есть куда, – произношу сквозь улыбку. – Мы плохо друг друга знаем.

– Совсем не знаем, – поправляет она.

– Как насчет того, чтобы это исправить?

Риша смотрит на меня исподлобья, снежинки оседают на ее волосах и ресницах, и у меня перехватывает дыхание.

– Ладно, – резко отвечает она, но взгляд до мурашек теплый.

А ухаживания прям сильно нужны? Правда? Гоню непрошеные мысли, сплетающиеся со сценами из снов, и отпускаю Ришу от себя, а себя – от греха подальше.

– Поднимайся на сцену, – говорю я. – Только сильно не наследи.

Риша, вздохнув, шагает к боковым ступеням и выходит на середину сцены, а я – в центр площадки перед ней. Над нами темное небо, вокруг желтый свет фонарей и мягкий блестящий снег. Да я просто мастер романтики. Есть какая-то премия? Или хотя бы грамота?

– И что теперь? – хмуро спрашивает Риша, очевидно, не замечая моего геройства.

– Теперь мы будем танцевать.

– Серьезно? В куртках и ботинках?

– Сегодня – да.

– А завтра что? Голышом?

Открываю рот, но Риша меня опережает, вытянув руку с оттопыренным указательным пальцем:

– Лучше молчи!

– Ладно, – смеюсь я, потому что уже успел представить такие танцы, и она сама в этом виновата.

– Почему мы не могли порепетировать в зале?

– Потому что в зале мы уже репетировали. С техникой у тебя все хорошо, а вот с эмоциями…

– И что не так с моими эмоциями?

– Спокойно. Все так, просто… большую часть из них ты прячешь. А мне нужно все.

Риша упирает руки в бока и опускает голову. Полупрозрачное облачко пара окутывает ее лицо.

– Доверься мне, – прошу я.

– А что если нет?

– Я буду… грустить.

Она ухмыляется, давая понять, насколько это плохая мотивация. Все верно, мы совсем друг друга не знаем. Между нами еще нет ничего, за что можно крепко зацепиться. Связи создаются двумя путями: общими воспоминаниями и секретами. Над первым мы уже работаем, а ко второму пора приступить. Начнем с меня. Я же джентльмен.

– Пару лет назад или чуть больше я был на одном необычном мастер-классе, – говорю неспешно. – Там мне выдали носки и корыто с краской, куда нужно было окунуть ноги, а после сымпровизировать на огромном куске картона. Риша, я много раз видел свои танцы на видео или в отражении зеркала, но там, на том куске… все было совсем иначе. Это как аудиодорожка, ты не слышишь музыку, но видишь ее. Перепады, скачки, изменения ритма. Здесь то же самое. Это облик танца, который можно потрогать, который застывает во времени, отражаясь в одном месте от начала и до конца, сплетая движения в узор, и за ним видно все. Кто ты. Что чувствуешь. О чем молчишь или кричишь.

Риша осматривается и кивает:

– Снег – наш картон.

– Именно.

– Не думала, что ты такой одухотворенный.

– Только никому не говори.

Она улыбается, как замысливший шалость чертенок, но я чувствую – не сдаст, всего лишь дразнится.

– Риша, наш танец почти готов, но в нем не хватает тебя. Я хочу сделать его честным, настоящим. Помоги мне.

Она колеблется всего мгновение и вдруг отвечает так четко и уверенно, что мне становится жарко:

– Хорошо. Что нужно делать?

– Начнем с нашего вступления. Я буду танцевать тебе в параллель, но темп и последовательность движений неважны. Добавь или убери. Медленнее или быстрее. Не думай, что делаешь, делай, что чувствуешь. Вытащи из себя то, что хочешь сказать, и знай: я никому тебя не выдам. Не стану ни судить, ни учить. Обещаю.

Риша отступает на пару шагов, сосредоточенная и серьезная. Столько силы в стойке и в сжатых кулаках, но это еще не все. Совсем не все. Коротко киваю ей, и мы одновременно взмахиваем руками, начиная связку. Риша осторожничает, слишком точно выполняет движения, не решаясь открыться по-настоящему. Не может отпустить себя, и мне снова приходится сделать это первым. Крутой оборот, быстрая пробежка. Теплая одежда немного сковывает, но это сейчас не важно. Суть не в технике, не в правильности. Суть в честности. Кружу по площадке, поглядывая на Ришу, которая с каждой секундой становится все смелее. Ее порывистые шаги, повороты, метания по сцене то вперед, то назад. Завязывается настоящий диалог, который не требует расшифровки и перевода. Общение на уровне эмоций, глубокое и искреннее, и вместе с этим загадочное и тайное. Делаю шаг, и она отвечает. Прыжок, рывок. Секунда передышки, и новая реплика. Вопрос. Ответ. Признание. Принятие. Ритм звучит в голове, руки и ноги сами знают, что делать, мысли рассеяны легкой дымкой.

Холодный воздух дерет горло, щеки горят, но один взгляд на Ришу, и все становится другим. Она такая яркая, сияет в вечернем полумраке и греет внутренним огнем, и он действительно может обжечь. Ее броня крепкая, а оружие всегда наготове. Защита – вот ее обычное состояние. Даже если вокруг безопасно, она всем видом показывает, что к ней лучше не лезть. Это выбор, и он скорее вынужденный, чем осмысленный. Еще пара импровизированных связок, не упускаю Ришу из виду. Зажатости больше нет, только злость, гнев и… признание и заявление. Вот оно. Ее движения широкие, открытые, размашистые. Шаги твердые, четкие. Посмотрите на меня. Я есть. Я такая. Я не хочу прятаться. Не должна! Обветренные щеки стягивает от широкой улыбки, и я закрываю глаза, полностью отдаваясь танцу, чтобы позволить Рише завершить свой наедине с собственными ощущениями.

Заглядываю внутрь, замыкаюсь. Пытаюсь уловить нить, поймать ее и потянуть, но не могу. Отголоски бессилия дрожат на кончиках пальцев, но я продолжаю поиски в темноте опустошения. Куда мне нужно? Что теперь? Ради чего это все? Вопросы тянут в разные стороны, дороги не разобрать, но ноги идут. Куда-то или в никуда. Не знаю. Одиночество давит, вызывая вспышку, которая отрывает от земли. Ладони упираются в мокрый холодный снег, мир переворачивается, а в следующую секунду я снова стою на ногах и смотрю на нее. Глаза Риши блестят, контакт такой явный, что десятки ментальных крючков пронзают кожу, а прочная леска натягивается между нами. Это финал. Общий. Последний кусок, что мы выучили. Останавливаемся одновременно, пар слетает с губ, дыхание тяжелое, а лоб и шея мокрые. Риша закрывает лицо ладонями и смеется, а я направляюсь к сцене и залезаю наверх.

– Как ощущения? – спрашиваю я, с интересом разглядывая следы, что она оставила.

– Жарко, – сбивчиво отвечает Риша и вытирает лоб, забираясь пальцами под шапку.

– И все?

– Стас, дай хоть отдышаться.

– Ладно.

Осторожно прохожусь по краю. Темные полосы и проплешины, за которыми видно деревянное покрытие, похожи на припадок слепого художника, но в творчестве, даже в самом безумном, всегда есть смысл. Риша постаралась на славу.

– Ну, что скажешь? – Я указываю на пол.

– Эм-м-м… – растерянно тянет она. – Снегоуборщик из меня так себе.

Качаю головой и еще раз внимательно рассматриваю послание.

– Тебя так много. Видишь? Все пространство задействовала. А сколько рывков и разворотов, будто ты хочешь чего-то, но сама себе запрещаешь. Зато вот здесь, у края, снега почти нет. Значит, ты готова идти до конца. Готова бороться, доказывать, убеждать. Это сила духа. Ты – настоящий боец, Риша Мариновна.

– Спасибо за психоанализ, – бурчит она, опуская подбородок.

– Ты не устала?

– Танцевать на морозе…

– Я не об этом.

Молчание Риши разбавляет лишь тихий шорох еловых ветвей, жду еще пару мгновений, но ответа все нет. Румянец на ее щеках, вероятнее всего, проделки мороза, но мне нравится думать, что это легкое смущение из-за того, что я прав. Она сильная, это факт, но совсем не бесчувственная. Обнимаю Ришу за плечи и разворачиваю лицом к площадке, на которой танцевал я.

– Теперь можешь поставить диагноз мне.

– Из тебя снегоуборщик еще хуже.

– Риша! – легонько ее встряхиваю. – Хотя бы попробуй. Что ты видишь?

– Ладно, – вздыхает она. – Я вижу круги. А вот там восьмерка. Замкнутые фигуры.

– И что это может значить?

– Иллюзия движения. Ты бежишь, но не продвигаешься. Ничего нового не происходит. Не можешь найти выход, не можешь достичь цели, потому что финала нет.

– Ауч, – тихо произношу я.

– Я попала?

– Да, отчасти.

– Вау! – воодушевленно произносит она. – Ну все, к черту юриспруденцию. Пойду в психологи!

– Буду твоим первым клиентом.

– Ни за что. Я не возьмусь, у тебя слишком запущенный случай.

Поворачиваюсь, Риша смотрит на меня снизу вверх. Хлопает ресницами и мило улыбается. Каждый раз, когда она ненадолго снимает броню, меня прошибает растерянность. Это как лайтовый гипноз, которому не можешь сопротивляться. Легкая дрожь передается от Риши ко мне, если прислушаться, то можно заметить стук зубов.

– Идем погреемся где-нибудь, – говорю я и расстегиваю замок на кармане куртки, чтобы достать телефон.

– У меня вообще-то…

– Еще полчаса ты – моя.

– Чего-чего? – воинственно прищуривается Риша.

– Полчаса до конца нашего занятия, – мигом исправляюсь я и натягиваю капюшон Рише на голову. – Спрячь руки в карманы и за мной. Тренировка еще не окончена.

Стоически выдерживаю взгляд недовольной бандитки, и Риша молча шагает к спуску со сцены. Да ладно? Получилось? Я сегодня просто отжигаю! Это романтика сработала, мороз или просто я настолько хорош? В любом случае, мне все на руку. Следую за Ришей и очень вовремя успеваю схватить ее за локоть, когда она поскальзывается на последней ступеньке.

– Ты как? Порядок?

– Да. Спасибо, – отвечает она.

– Пожалуйста. Если что, я всегда поймаю.

Риша вздрагивает, будто собираясь обернуться, но так и не делает этого. Может, я ее смущаю? Это возможно? Придерживаю Ришу под руку и веду к выходу из парка. Вокруг нас будто вырастает кокон из уютного молчания, хрустит снег, и я чувствую себя по-дебильному счастливым. Сегодня что-то изменилось. Я пока еще сам не могу понять, что именно, но готов постепенно во всем разобраться.

Добираемся до ближайшей кофейни на центральной улице, которую я помню как маленькую пекарню с крендельками по копеечной цене. Теперь же нас встречает яркая вывеска, теплый зал со стенами, обшитыми деревом, и аромат молотых кофейных зерен вместо кислого запаха дрожжевого теста. Риша, сняв куртку, уходит в уборную, а я направляюсь к стойке, чтобы сделать заказ. За стеклянной витриной на плоских прямоугольных тарелках лежат десерты: пончики, миндальное печенье, муссовые пирожные, чизкейки.

– Что для вас? – спрашивает молодой парень в коричневом фартуке.

– Черный чай с мятой, две чайные пары и… – продолжаю блуждать по витрине и на нижней полке нахожу свое спасение. – Эклер. С вареной сгущенкой есть?

– Со сливочным кремом, – отвечает бариста. – Со сгущенкой только вафельные трубочки.

Интересно, я успею выковырять сгущенку из трубочки и запихнуть в эклер? Потираю пальцами пощипывающий нос и принимаю решение:

– Давайте и трубочку, и эклер.

– Отличный выбор. Я позову, когда все будет готово.

– Спасибо.

Занимаю дальний столик, над которым на стене висит неоновая вывеска с очень интригующей надписью «Давай займемся кофе». Уверен, Риша Мариновна оценит этот креатив по достоинству. Отличное место. Через несколько минут забираю заказ. Пальцы на ногах и руках согреваются, в отражении стекол приветливо мигает гирлянда, а из колонки под потолком звучит легкая инструментальная мелодия, которая не перебивает приглушенные разговоры гостей, но и не позволяет их подслушать. Зато подсматривать ничто не мешает.

Через столик сидит пара, судя по яркости макияжа девушки и обилию прыщей на лице парня – школьники. Пьют кофе из высоких бокалов, болтают, машут руками и хихикают. Беззвучно усмехаюсь, поддавшись странному умилению, и провожу ладонями по волосам, чтобы привести их в более приличный вид после долгих объятий шапки. Не буду говорить об этом Рише, но возьму на себя смелость окрестить и наш сегодняшний вечер первым свиданием. Ну а что? Разве это не так? Мы погуляли, потанцевали, сейчас выпьем чаю и, если все звезды на моей стороне, может быть, даже пообщаемся. Будь у свидания четкое определение, уверен, оно выглядело бы именно так.

Риша появляется у стола и, прежде чем сесть, с укором смотрит на неоновую надпись. Кажется, я начинаю понемногу предсказывать ее реакции – хороший знак.

– Ничего так предложение, да? – весело спрашиваю я.

Она тихо фыркает и садится на стул напротив, убирает волосы за уши и как-то неестественно распрямляет плечи. Снова ее защитная стойка. Ну почему? Зачем она это делает? Я ведь не нападаю. Мне так-то жить очень даже нравится.

– Я-я-я… – прижимаю костяшки пальцев к губам, чтобы незаметно прокашляться. – Я не знал, какой кофе ты любишь, поэтому взял чай.

– Пойдет, – сухо кивает Риша и тянется к чайнику.

Опережаю ее на долю секунды и наполняю обе чашки. Подвигаю блюдца с десертами ближе к Рише и с чувством выполненного джентльменского долга откидываюсь на спинку стула, правда, неловкость ощущается колючками, выскочившими из мягкой обивки. Вот это номер. Я нервничаю? Я? На свидании? Привет, мне снова четырнадцать. Никогда не думал, что докачусь до такого, но, черт… это даже забавно. Новое испытание. Новое приключение. Завоевать инопланетянку и не быть отправленным на обратную сторону Луны без скафандра. Во я попал.

– Эклер с кремом, трубочка со сгущенкой, – говорю я. – Замиксуй. Должно быть вкусно.

– Что с тобой? – хмурится Риша.

– А что? Что не так?

– Не знаю. Ты какой-то… странный.

– Ты тоже, но я же об этом молчу.

– Разве?

– Упс, – усмехаюсь я, но Риша остается до жути серьезной.

Да что же это? Мне всегда казалось, я смешной. Беру в руки чашку и киваю на вторую:

– Пей чай, Риша. Пока не остыл.

– Хватит командовать, Стас. Пока…

– Перестань, – мягко прошу я. – Тебе не обязательно угрожать. Я уже в ужасе.

– Почему тогда не убегаешь с дикими воплями? Слышал об инстинкте самосохранения?

Ненадолго задумываюсь. Она ведь еще не готова услышать ответ, а я не готов гоняться за ней по вечерним заснеженным улицам.

– Ты ведь сама говорила… – беспечно пожимаю плечами. – Я идиот.

Риша обхватывает чашку, легонько улыбнувшись. Морозные поцелуи до сих пор виднеются на ее щеках и носу легкой краснотой, и я не могу оторвать взгляд. Рассматриваю, словно вижу впервые. А может, все так и есть. Впервые после того, как я понял, во что вляпался. Отмечаю мелкие детали: длину светлых прямых ресниц, небольшой шрам у носа. Задерживаюсь на бледных губах с тонкой сухой корочкой и выделяющейся трещинкой на левой стороне, и, вопреки всему, они кажутся манящими и мягкими. Замечаю пару проколов в мочке уха и почему-то вспоминаю о татуировке, которую обнаружил в тот день, когда впервые снял с Риши зеленый ужас. Тонкая строчка на ребрах, текст не разобрать. Что там? Что она прячет? Кто же такая Риша Мариновна без прочной и устрашающей брони?

– Так и будешь таращиться? – спрашивает она.

– А что? Я тебя смущаю?

– Раздражаешь.

– За что ты меня так не любишь?

– Не льсти себе.

– Риша… – Я показываю раскрытые ладони. – Опусти меч. Пожалуйста. Я вот без оружия.

Она вздыхает, делает пару крошечных глотков чая и отворачивается, глядя на заламинированную карточку меню, стоящую у края стола на деревянной подставке. Нет уж, так не пойдет. Ставлю чашку на стол и упираюсь подбородком в сложенные в замок пальцы. Попытка пообщаться номер триста шестьдесят один.

– Так какой? – спрашиваю я.

– О чем ты?

– Какой кофе ты любишь?

– Зачем тебе это?

– Хочу знать, что готовить тебе по утрам.

– Виселицу, – бурчит Риша и закрывает половину лица чашкой.

Улыбаюсь и качаю головой:

– Риша, брось. Мы ведь пытаемся узнать друг друга. Неужели так тяжело рассказать что-то о себе?

– Растворимый, – коротко отвечает она.

– Вот, уже лучше. Молоко? Сливки? Сахар?

– Ты что, бортпроводник? Курица или рыба?

– Кстати, да. Курица или рыба? Какое твое любимое блюдо?

– Стас, давай ты блокнотик с анкетой мне на следующее занятие принесешь? М-м? Я возьму цветные ручки, наклейки, блестки…

– Какая же ты заноза, – смеюсь я и снова подношу к губам чашку.

Яркий аромат чая, смешавшись с паром, согревает нос и горло. Риша косится на вафельную трубочку, в глазах голод, но в позе настороженность. Сейчас она похожа на дикого котенка, который раздумывает, принимать ли лакомство из рук незнакомца. Не делаю резких движений, даже дышу тише. Риша неторопливо берет трубочку и разламывает ее. Кусочки получаются разные, и, на удивление, больший из них она протягивает мне. Какая прелесть. Кажется, я заслужил-таки еще капельку доверия.

– Держи, – говорит она не глядя.

– Это тебе. Я не фанат сладкого.

– Следишь за фигурой?

– За моей фигурой следят все, кроме меня.

– Ну, конечно, – хмыкает она. – Не зря же ты вечно полуголый пляшешь.

– Еще скажи, что тебе это не нравится.

– Мне все равно.

– Ой, Риша! – Я показательно прижимаю ладонь к щеке. – У тебя нос вырос. Что бы это могло значить?

– Что ты хвастун несчастный, – цедит она и откусывает внушительный кусок.

Правильно, пусть поест. Может, сладости ее задобрят. Ну хоть немного. Как же трудно, оказывается, ходить на свидание с тем, кто не в курсе того, что у вас свидание. Риша доедает трубочку, наступает очередь эклера. Наливаю ей еще чая и понимаю, что стоило купить больше десертов.

– Ты так сильно торопишься? Или так сильно хочешь отделаться от меня?

– Я же сказала, у меня дела.

– Но не сказала, какие именно.

– Вечер домашнего кино с друзьями. Полегчало?

– Да, – натянуто улыбаюсь я, уже представляя, как она отреагирует на грядущий сюрприз.

– Вот и отлично, – заявляет Риша. – Тогда я…

– Не-а. У нас еще двенадцать минут, – говорю я, сверяясь со временем на экране мобильника.

– Двенадцать минут на что?

– На общение.

– Боже! – Она закатывает глаза. – Ты невероятно странный сегодня.

– Так меня еще никто не называл.

– Захлопнись!

– Риша, я ведь чуть тебя не потерял. Мне не хотелось бы, чтобы это повторилось, и…

– Ты сам себя слышишь?

– Конечно.

– Ничего не смущает?

– Ни капли.

Риша в недоумении выгибает брови, а я продолжаю смотреть на нее без тени сомнений в том, о чем говорю. Проходит секунда. Две. Время ускользает. Риша вытирает салфеткой губы и пальцы, украдкой оглядывается по сторонам и снова заправляет волосы за уши, хотя ни одна из прядок не выпала еще с прошлого раза. Неужто ей некомфортно? Почему? Дело ведь не может быть во мне. Я сегодня суперположительный.

– Риша, что не так? Тебе здесь не нравится?

– Не очень, – скованно признается она, заставляя мое сердце оживленно встрепенуться. Маленький, но шаг навстречу.

– Почему? Кто-то из персонала нахамил? Подсунул просроченный чизкейк?

Она мотает головой и кривит губы, глядя в пустоту, и до меня вдруг доходит. Кофейня в центре маленького городка, где и сходить-то особо некуда. Что здесь можно делать, кроме как?..

– Да ладно? Навевает воспоминания о неудачных свиданиях? – озвучиваю еще одну догадку, и по дернувшимся мышцам на шее Риши можно сделать вывод, что верную. – Что он сделал?

– Родился, – хмуро отвечает она.

– Вот козел! На кол его! – с чувством говорю я, но Риша не принимает поддержку, сохраняя эмоциональную дистанцию. – Не хочешь об этом говорить?

– Не особо.

С пониманием киваю, а любопытство вцепляется в горло мертвой хваткой. Тема шаткая, но хоть по касательной мы можем пройтись.

– А ты вообще часто на свидания ходишь? – задаю следующий вопрос на свой страх и риск.

– Сам как думаешь? Погоди, можешь не отвечать. Все и так очевидно.

– Нет! Ничего не очевидно! – искренне возмущаюсь я. – Судя по тому, сколько парней вертится вокруг тебя, удивительно, что ты находишь время еще и на танцы.

– Каких парней? – напряженно смеется Риша. – Если ты о гномах, то они не в счет.

– О гномах?

– Я друзей так зову, – объясняет она, опуская взгляд. – Со школы еще прицепилось.

Легкие становятся больше, новый вдох приносит чуточку расслабления. Общение с Ришей похоже на заплыв в шторм. То тебя прибивает волной, то возносит на гребне. Тяжело и опасно, но вместе с этим невероятно захватывающе.

– Вы с ребятами знакомы так давно? Это круто. А ты, получается, их Белоснежка? Да?

– Получается, что так.

– Как мило.

Риша морщит нос, словно жалеет о сказанном, а я постукиваю пальцами по боку чашки. Да уж, комплименты принимать она не умеет. Мой прокол. В мыслях появляется еще один вопрос, который может либо открыть дверь к дальнейшему общению, либо наглухо ее захлопнуть. Осторожность подсказывает, что пора закругляться, но… Когда я ее слушал? Даже возможность схлопотать по лицу меня ни разу не останавливала.

– Сколько у тебя было парней?

Прямой воинственный взгляд Риши Мариновны буквально парализует, но я не подаю вида. Если она почует страх, мне конец.

– Ты тоже можешь спрашивать, – говорю неторопливо. – О чем угодно.

– Да? – саркастично бросает она. – Уже один раз спросила, Стас. Спасибо. Что-то больше не хочется.

– Мы ведь все решили. Я извинился и…

– Два.

На несколько мгновений лишаюсь дара речи. Два? Всего-то? Меньше, чем я рассчитывал. Память подкидывает ссору Риши с туалетным мальчиком. Было эпичненько. Интересно, почему они расстались? Он пытается вернуть ее? Она страдает? Вопросов еще тонна, но, судя по боевой готовности Риши щелкнуть меня и сбежать, стоит их все же фильтровать хоть немного.

– Значит, один тот, что был в баре, и…

– И еще один, – холодно перебивает Риша. – Удовлетворен?

Вообще нет, но давить дальше – себе дороже.

– Вполне, – киваю я. – Теперь твоя очередь. Хочешь знать, сколько у меня было девушек?

– Мир еще не придумал такой цифры.

– Почему? Ноль вполне себе известен.

– Не гони.

– Но это правда.

– Чушь! – упрямится она.

– С чего ты взяла?

– С того что ты… ты…

– Что? Красив? Умен? Очарователен?

– Да! – как-то уж слишком эмоционально отвечает Риша, чем удивляет нас обоих, но быстро берет себя в руки. – Кроме ума. Под этим я подписываться не стану.

– Риша Мариновна! – Я прижимаю руку к груди. – Ты наконец-то призналась, что я не так уж и плох?

– Какой же ты доставучий, – недовольно бурчит она. – Да, Стас. Ты лакомый кусок для всех девчонок. Возрадуйся и отвали!

– Нужно говорить – кусочек.

– Нет. Конкретно ты – кусок. И не надо заливать мне о том, что у тебя…

– Риша, я занимаюсь танцами с шести лет и не помню ни одного дня, чтобы думал о чем-то другом! – невольно повышаю тон и замолкаю, испугавшись собственного выплеска.

Риша приоткрывает губы, но в следующую секунду смыкает их.

– В это трудно поверить, – произносит она куда мягче и спокойнее.

Еще одну волну взяли. Неплохо, но сейчас мне придется набрать побольше воздуха и нырнуть на глубину, чтобы признаться в своей романтической несостоятельности. Что может быть унизительнее? Стыд пощипывает кончики ушей, а Риша все ждет.

– Где-то в двенадцать лет, – скованно говорю я, собираясь с силами, – мама начала отправлять нас с Владом в творческие лагеря. Потом к ним добавились разного рода конкурсы и обучения у известных хореографов. Мы в школу-то почти не ходили, все время в разъездах. Экзамены сдали кое-как, выпускной вообще пропустили, а вместе с ним и все прелести подростковой романтики. Ну, было там что-то, редкие тусовки и случайные знакомства, недолгие влюбленности в тех, кто был на расстоянии вытянутой руки. Ничего серьезного. Хотя, в девятом классе я был уверен, что хочу жениться на учительнице географии. У нее была… впрочем, не важно. А после одиннадцатого класса мы сразу уехали в столицу, хотели поступить в институт искусств, но все сложилось иначе.

– «Фениксы», – тихо произносит Риша, быстро сложив два и два.

– Да. Они. У меня не было времени на еще один серьезный проект.

– Считаешь отношения проектом?

– Серьезным проектом, – поправляю я. – В который нужно вкладываться. Время, силы и все такое.

– Но ты выбрал команду?

– Да.

– Ого. Это круто, наверное. Так любить свое дело.

– Важнее танцев для меня не было ничего, – с честной грустью сознаюсь я, принимая болезненный укол сожалений.

– Не было? Разве сейчас это не так?

– Они меня бросили, – ухмыляюсь я, чтобы не выглядеть совсем уж жалким.

– Что случилось?

– Тебе правда интересно?

– Мы ведь, – медленно произносит она, пряча глаза за опущенными ресницами, – пытаемся узнать друг друга получше. Ты сам предложил.

Нокаут. Запрещенный прием. Интересно, Риша может всегда быть такой милашкой? Хотя нет, тогда это будет уже не она. Цокаю языком, поднимая мобильный.

– У меня плохая новость, Риша Мариновна.

– Что там?

– Время закончилось.

– Да? – спрашивает она, и мне хочется верить, что в ее голосе проскальзывает нотка разочарования. – Тогда мне…

– Но есть и хорошая новость, – перебиваю я, широко улыбаясь.

– Какая?

– Нам по пути. Сможем поболтать в дороге.

– С чего ты взял, что нам по пути?

– Сердце подсказало.

Риша недоверчиво хмурится, а я обращаюсь к бариста:

– Сделайте горячий шоколад с собой, пожалуйста!

Глава 16

POV: Риша

Если бы я не была уверена в своей адекватности, то решила бы, что схожу с ума. Держу в руке теплый картонный стаканчик и искоса поглядываю на Стаса, который как ни в чем не бывало вышагивает рядом, пробираясь вместе со мной через дворы многоэтажек, чтобы срезать путь. Какая радиоактивная муха его укусила? Узнать друг друга получше? С чего бы? А еще эти двусмысленные намеки, заставляющие думать, что мы с ним… что мы как будто… на свидании?! Ну что за бред?! Мне нужно успокоиться. Это же Белецкий, флиртун-балерун высшего разряда. Что с него взять? Хотя его откровения об отношениях, точнее об их отсутствии, действительно оказались шокирующими.

Неудачно ставлю ногу на заледенелый комок снега, подошва ботинка скользит, но я успеваю поймать равновесие прежде, чем моя задница поцелует сугроб.

– Можешь взять меня под руку, – предлагает Стас.

– Обойдусь. – Вытираю с костяшек пальцев капли горячего, но уже не очень, шоколада. – Ты так и будешь тащиться за мной?

– Эй! Я же тебя охраняю! Что вообще за прикол по подворотням постоянно разгуливать? Мы могли бы вызвать такси.

– Вот себе и вызови, а мне и так нормально.

– Значит, и мне тоже. Мы же команда.

Тяжело вздыхаю и снова наступаю куда-то не туда. Стас в этот раз мгновенно оказывается рядом, ухватив меня за локоть, а я грязно ругаюсь на жилищные службы, недобросовестно очистившие пешеходные дорожки.

– Лучше держись за меня. – Стас все-таки заставляет взять его под руку. – Не хочу, чтобы Коля и Толя мне кишки выпустили, если приведу тебя всю в синяках.

– Тебе не их стоит бояться, – цежу сквозь зубы, потому что противные бабочки бьются о внутренние стенки живота, вызывая щекотку.

А ну кыш! Никто вас не звал! Откуда эта напасть королевы неловкости? На координацию я никогда не жаловалась. И почему Стас вдруг стал таким галантным? Что происходит?

Непомерным усилием воли тушу в себе пламя, проходим со Стасом небольшой парковочный пятачок и сворачиваем за угол новенькой шестиэтажки. Стеклянная витрина салона красоты подсвечена мягким желтым светом, взгляд падает на отражение, и не только мой.

– А из нас вышла бы милая парочка, да? – бодро спрашивает Стас.

Живот сводит, и я не могу свободно вздохнуть. Ноги каменеют, приходится насильно заставлять их двигаться вперед, а этот дразнящийся идиот все не замолкает:

– Риша, если бы мы были на свидании, чем бы ты хотела заняться? Только не говори про убийство. Такая банальщина.

– Мы не на свидании, – только и удается выдавить мне.

– Ну разумеется. Это так, в порядке бреда.

– Не знаю. Тупой вопрос.

– А я вот знаю. Видишь тот сугроб? – Он указывает на большую снежную кучу между двух лысых деревьев. – Я бы завалился туда, чтобы целоваться.

Рефлекторно прижимаю к губам крышку стаканчика и делаю несколько больших глотков теплого и сладкого напитка. Щеки горят, сердце стучит, как шальное, а воображение рисует эту абсолютно немыслимую картину. Да когда же он заткнется?! Это уже ни в какие рамки!

– Что скажешь? Романтично? – никак не угомонится Стас, по всей видимости, крепко вознамерившийся вывести меня из себя.

– Ох и наелся бы ты снега. А еще схлопотал воспаление почек. Миленько донельзя.

– Тебе не нравится романтика, да?

Мне не нравится, что ее стало катастрофически много!

– А на тебя что, пятилетка чихнула?

– Может быть, – лукаво отвечает он, и я чуть крепче сжимаю замерзшие пальцы на его локте.

Стас перехватывает мою руку и молча прячет наши ладони в кармане своей куртки. Тепло впитывается в кожу, шея немеет, и я смотрю ровно перед собой, продолжая идти, но не чувствую почти ничего, кроме легких касаний пальцев и головокружения. Помогите! Мы ведь уже облапали друг друга с ног до головы благодаря тренировкам, но сейчас все иначе. Совсем по-другому. Судорожно перебираю слова в мыслях. Молчание нервирует. Нужно сказать что-то, разрядить обстановку и прогнать уже этих бабочек. Натравить на них саранчу!

– Раз уж ты за мной увязался…

– Что? – усмехается Стас. – Все-таки интересно услышать историю моего провала?

– Провала? Даже удивительно, что ты так к себе критичен.

– Я просто честен с собой. Гордиться тут нечем.

– Ты и правда идиот. Или на комплименты напрашиваешься?

– Дождешься от тебя.

– Рассказывать будешь? – спрашиваю нетерпеливо, потому что история прошлого точно заткнет фонтан необузданного флирта.

– Сначала признайся, что я тебе интересен.

– Мне интересны «Фениксы», – ловко парирую я, за что сама себе ставлю ментальный лайк. Ну хоть здесь не стушевалась.

Чувствую пристальный взгляд и поворачиваюсь, голос Стаса становится на порядок ниже:

– Потому что там фигурирует Влад?

– И Леся. И еще куча народу. Вы столького добились, это же круто. Немногим удается вырваться из нашей дыры.

– Но мы снова здесь и до главного так и не дошли, – мрачно отвечает он и отворачивается.

По задумчивому и даже немного печальному профилю Стаса скользят тени, на шапке и темной челке блестят мелкие снежинки. Тихие шаги тоски ощущаются за спиной, тяжелая пауза затягивается, и я заполняю ее первым, что приходит в голову, с глупым желанием немного подбодрить своего доставучего партнера:

– Важна ведь не только цель, но и сам путь. Разве нет?

– Сразу видно, что у тебя еще не было большой мечты, Риша Мариновна. Иначе бы ты не верила в эту чушь.

Заявление пробирает до мурашек, не часто я видела Стаса таким серьезным и даже взрослым. Грустным взрослым, которого хорошенько побила жизнь.

– Так что произошло? – тихо спрашиваю я под хруст снега и далекое гудение машин. – Расскажи. Мне правда интересно.

Стас вдруг переплетает наши пальцы, и я опускаю подбородок, чтобы незаметно вздохнуть. Ну зачем он это делает? И важнее всего, что делать мне, чтобы не выглядеть идиоткой? Я ведь не хочу забирать руку. Не хочу, чтобы он меня отпускал. Волнение, конечно, бесит, но над ним парит необъяснимый комфорт, перекрывающий все. Идти вот так, болтать. Не чувствовать холода, не торопиться никуда, даже если ждут. Свидания с Горошком для меня всегда были скрытым соревнованием «Кто круче?». Не знаю, как так вышло. Может, это я виновата, а может, и он не отставал. Но если сравнить со Стасом, то наши бойни явные, открытые, а внутри… спокойно, будто правильно и естественно. Мне нужен психолог или бетонная плита. Мозг явно не на месте.

– Сначала нас было пятеро: я, Влад, Леся, Ксюха и Гарик, – говорит Стас, и каждое его слово согрето радостной теплотой воспоминаний. – Мы много тренировались, Риша, правда много. Учили все, что попадалось, искали видео выступлений крутых команд, срывались каждый раз, когда в радиусе нескольких сот километров появлялся новый мастер-класс. Как я и говорил, не было ничего важнее. Я засыпал и просыпался с мыслями о том, какими мы станем. Родители нас поддерживали, ну и спонсировали, конечно, но я был уверен, что мы все сможем возместить, как только доберемся до вершины. Переехав в столицу, я быстро понял, что универ отнимет слишком много времени, а выхлопа будет ноль. Сейчас пора мгновенных взлетов. Кто первый успел, тот и молодец. Мы сняли небольшую студию, я искал проекты, в которые можно вписаться, заказы на подтанцовки и съемки в клипах.

– Тот, где вы в красных костюмах, очень даже ничего, – хихикаю я.

– О нет! Ты его видела?!

– Курочки показали, – быстро отбиваюсь я, чтобы не признаваться в лайтовом сталкерстве.

– Кто?

– Девочки из группы Леси, – объясняю, немного смутившись.

Эй, мозг?! А мы думать сегодня будем? Мне без тебя, если честно, фигово.

– Риша, ты всем клички раздаешь? – усмехается Стас. – Страшно спросить, какая у меня.

– Второй близнец.

– Второй, – тихо повторяет он и неопределенно хмыкает.

– Что там дальше? – спрашиваю я, не желая уходить далеко от темы. – Вы начали набирать популярность и…

– …и где-то через полгода команда выросла в два раза, – продолжает Стас, но уже не так весело. В каждом слове слышится звон вины и сожалений. – Пришли новые ребята, классные. Такие же горящие мечтой, как и мы. Потом случился первый телевизионный проект, за ним второй. Нас начали узнавать, приглашать. Работы было валом, но хотелось еще больше, круче, масштабнее. Победа в шоу подарила путевку за границу. Это было оно, Риша. То, ради чего мы столько старались. Выход на мировой уровень. Мы вбухали все деньги, что были на руках, в перелет и жилье на первое время. Я был уверен, что как только о нас узнают там, как только увидят, мы тут же станем нарасхват. Но я ошибся. Всех подвел, – последнюю фразу он произносит совсем глухо.

– Что случилось?

– Жизнь.

Проходим еще несколько шагов, не знаю, что сказать. Я думала, это будет веселая история приключений и танцев, но на деле все оказывается куда прозаичнее. Груз, который на себя взвалил Стас, становится слишком очевидным. Ответственность за команду – это ведь не только про победы, но еще и про поражения.

– Знаешь, я думал, все будет как в фильмах, – кисло усмехается Стас, но я чувствую, с каким трудом ему удается не ронять клоунскую маску. – Приезжают талантливые ребята из жопы мира и устраивают офигенное шоу, их замечает какой-нибудь крутой дядя, а через месяц они уже звезды.

– Как в «Шаге вперед»?

– Да, Риша, – с теплотой произносит он. – Типа того.

– И что вам помешало? Не нашлось крутого дяди?

– Их как раз таки полно. Еще и тети были. Просто мы оказались никакими не особенными. Таких там тысячи, куда ни плюнь, одни таланты. Когда обучение закончилось, мы решили остаться в LA. Точнее, я всех подбил. Таскал ребят по кастингам и конкурсам, преследовал агентов и продюсеров, но ничего не получалось. Вообще ничего. Я влез в долги, команда слабела. Это больше не могло продолжаться, пришлось вернуться в реальность.

– Почему вы не продолжили карьеру здесь, на родине?

– Потому что… – Стас запинается, и я неосознанно сжимаю его пальцы.

Он отвечает мне едва ощутимым импульсом, и мы касаемся плечами, оказавшись слишком близко. Опускаю голову и замечаю, что мы идем в одну ногу. Шаг, хруст. Еще раз. И еще. Даже темп одинаковый.

– Я не уверен, что хочу этого, Риша. Не уверен, что смогу снова пробежать такой марафон, ведь мы откатились к началу. Я откатился. Придется начинать с нуля, снова прошибать стены лбом. Не есть, не спать, бежать куда-то. Будет ли в этом смысл? Я уже не знаю. Правда. Может, это просто не мое?

Тяну Стаса в сторону, чтобы выйти в еще один двор, за которым, через пару кварталов, нас уже будет ждать «нора». На детской площадке малышня строит кривой снежный городок, пара мужичков топчется возле машины, заваленной снегом, из подъезда выходит девушка в короткой куртке и ботфортах на высоченных каблуках. Наверняка у всех этих людей есть мечты. Большие и маленькие, исполнимые и не очень. И кто-то будет жить, лишь воображая их исполнение, а кто-то – идти напролом, превращая мечту в цель. Вторые, несомненно, удивительные и сильные люди, но подобный путь неразрывен с риском разбиться. Высота желаний обычно опасна и непредсказуема.

Искоса поглядываю на Стаса, его губы сжаты, и улыбка, которую он пытается выдавить, совсем не похожа на настоящую. Я и не предполагала, что он видит весь свой путь вот так. Что он так сильно его обесценивает только потому, что не добрался до желаемого финала. Мы привыкли завидовать чужому успеху, глядя только на моменты взлетов. Когда смотришь видео невероятного танца, не задумываешься о том, сколько месяцев, а то и лет ушло на отработку техники, сколько литров пота и слез оставлено в репетиционных залах. Все, что ты думаешь, обычно сводится к простому: «Ого! Вот это повезло!» Только нет никакого везения, в первую очередь за каждым успехом стоит тяжелая работа, даже если ее не видит никто.

– Стас, ты просто выгорел, – говорю я без ужимок и показной воинственности, потому что сейчас они ни к чему. – Когда долго делаешь что-то, даже если очень это любишь, ты устаешь. И это нормально. Только не надо преуменьшать то, чего ты добился. И уж тем более не смей думать, что танцы – это не твое. Ты видел, как на тебя малышня смотрит? Они же в восторге от занятий. Я, конечно, не совсем его разделяю, но тоже готова признать, что ты не только хороший танцор, но и хореограф тоже. У тебя получается учить, наставлять, заряжать. Тебе просто нужен отдых, передышка, чтобы выйти наконец из круга, где нужно бесконечно бежать, и понять, куда еще ты можешь пойти. Воспринимай все это как возможность, а не конечный результат.

– Ого, – тихо выдавливает Стас.

– Иго-го! Это ведь простые выводы. Я понимаю, тебе сейчас трудно. И ты имеешь право грустить и злиться, но не зарывай себя и то, во что веришь. Все эти крутые дяди и тети, которые вас не разглядели, похоже, страдают или слабоумием, или проблемами со зрением. Они еще локти кусать будут! Вот увидишь!

– Мне так нравится, когда ты ругаешься на кого-то, кроме меня, – отвечает Стас, немного повеселев.

– Наслаждайся!

– А еще я удивлен, что ты меня похвалила.

– Я просто сказала правду.

– Спасибо, – произносит Стас с явным облегчением. – Правда, Риша, спасибо.

– Да на здоровье! – дерзко бросаю я, а у самой языки пламени поднимаются вверх по горлу.

Нам срочно пора прощаться, я уже на пределе. Хорошо, что до дома гномов осталось всего ничего.

– Ты права. Наверное, я слишком загнался. Мне нужно время, чтобы адаптироваться к новому укладу жизни.

– Конечно, я права.

– Но кое в чем ты все-таки ошиблась.

– Да? И в чем же?

– Есть одна вещь, которую я могу делать бесконечно и ни капли не уставать.

– Бесить меня?

– Целоваться.

– Ой, заткнись! – Я толкаю Стаса локтем в бок.

– Хочешь проверить? – смеется он, ничуть не смутившись.

– Нет уж, спасибо.

– Почему? – Стас тянется к моему лицу. – Я хорош. Честно! Если ты волнуешься об опытности, то зря. Я всему научу.

– Я сама тебя сейчас так научу, мало не покажется.

– Вредина, – шутливо ворчит Стас.

– Извращенец! – отвечаю я и не могу сдержать широкой улыбки.

Глаза Стаса вспыхивают, он опускает взгляд на мои губы, и теперь шутка уже совсем не кажется смешной. Наши шаги становятся все медленнее, а дистанция сокращается. Ток пробегает по венам, и я резко отворачиваюсь, переключая внимание на дорогу. Очарователь чертов! Это можно как-то выключить?

– Нам сюда, – указываю на поворот в переулок.

– Хорошо, – говорит Стас, тихо вздохнув. – Еще далеко?

– Нет. Но если у тебя есть дела, то я могу и сама…

– Снова меня прогоняешь?

– Не хочу задерживать. У тебя наверняка есть чем заняться.

Стас ничего не отвечает, и мы продолжаем молча идти по середине дороги. Моя правая рука все еще в теплом плену, а вот левая мерзнет, сжимая остывший картонный стаканчик с остатками горячего шоколада. Я не хочу думать об этом, но… что если мы и правда были бы на свидании? Возможно ли такое? Кислота огорчения скатывается по горлу, а на зубах хрустит правда. Конечно, нет. Стас не выбрал бы меня. Мы партнеры и только. Максимум – друзья. Что, кстати, тоже еще под вопросом, несмотря на все громкие заявления. Осматриваюсь в попытке отвлечься. Неказистые частные дома за последние пару снежных дней превратились в сказочные убежища с белыми крышами, у ворот и калиток разлеглись снежные кучи, наполовину созданные человеком, а наполовину – природой. Слышится тоскливый собачий лай, в некоторых окнах горит свет.

– Так и не скажешь, что мы в городе, – говорит Стас.

– Тебе ближе мегаполисы из стекла и металла?

– Наверное. В них чувствуешь себя живым, а здесь словно замираешь.

– А мне нравится. Тихо и спокойно.

– Надо же, королева хаоса ценит тишину и спокойствие.

– Отвянь, – фыркаю я и наконец сворачиваю к «норе».

Узкая дорожка к калитке расчищена, над крыльцом дома горит большая белая лампа, означающая, что меня ждут.

– Ну вот мы и пришли. – Я расслабляю пальцы, чтобы вытащить руку из кармана Стаса, но он меня не отпускает.

– Собак во дворе нет?

– Что?

– Собак, – повторяет Стас, пытаясь заглянуть через забор.

Меня прошибает холодной дрожью, от комфорта не остается ни следа. С силой выдергиваю руку и отступаю на пару шагов. Стас оборачивается и лукаво улыбается:

– Ну что, идем? Нас уже, наверное, заждались.

– Нас?

– Ага, – отвечает он и открывает калитку. – Я ведь тоже приглашен на вечер домашнего кино.

Стас уверенно входит во двор, а я в прострации плетусь следом. Приглашен? Это шутка? А может, я еще в парке поскользнулась и валяюсь сейчас без сознания? Волнение оборачивает тяжелую цепь поверх ребер, непонятно откуда взявшаяся паника стучит по вискам. Одно дело прогуляться после тренировки и совсем другое – провести в одной компании целый вечер. Что все это значит? Почему я узнаю об этом вот так?

– Эй! Кто-нибудь дома?! – кричит Стас, открывая дверь, и смело проходит внутрь.

Гномы сбегаются в прихожую на шум, радостно приветствуют гостя и жмут ему руку. Застываю на пороге и встречаюсь взглядом с Ярославом. Он не выглядит удивленным. Они правда его пригласили.

– Кто? – Мой голос похож на раскат грома. – Кто его позвал?

Парни игриво переглядываются, и Кирилл делает небольшой шаг вперед.

– Я, – говорит он. – А что?..

– А то, что надо было спросить и меня тоже. Об этом вы не подумали?

– Риша, – усмехается Кир, но вмиг меняется в лице, потому что я не разделяю всеобщего веселья.

Молчание трещит напряжением, из открытой двери дует холодный ветер. Я в двух секундах, чтобы развернуться и уйти. К черту такие сюрпризы. Мне не нравится, когда меня загоняют в угол на моей же территории. Не нравится, когда друзья играют против меня. Они ведь все знают. Что за подстава?

– На самом деле я только поздороваться зашел, – вдруг говорит Стас. – У меня еще… не суть. Спасибо, что позвали, может быть, в другой раз потусим. Хорошего вам вечера, ребят.

– Но-о-о… – тянет Кирилл.

– Обсудим съемки потом. Ладно? Это не горит. – Стас разворачивается и натыкается на меня, все еще стоящую на пороге. Он не смотрит мне в лицо, лишь легонько касается плеча, заставляя отступить. – Пока, Риша, – тихо бросает он и быстро уходит, закрыв за собой дверь.

Морщусь от тяжести в груди, в горле вырастает ком. Кирилл осуждающе качает головой, Толя, Коля и Леша растерянно хлопают глазами, а Ярослав снисходительно усмехается:

– Ну ты и трусиха. Даже не верится.

Приоткрываю рот, но ничего не могу ответить. Иногда я искренне ненавижу его за то, что он видит меня насквозь. Стыд и чувство вины, отражающееся в глазах друзей, оседают тяжестью на плечах. Кажется, я облажалась.

– Нужно было просто меня предупредить, – говорю почти шепотом.

– Зачем? Чтобы ты успела придумать причину отказаться? – с вызовом спрашивает Ярослав.

– Я не… – крепко зажмуриваюсь и запрокидываю голову. – Насколько плохо это было?

– Ну-у-у… – тянет Коля.

– Как тебе сказать? – подхватывает Толя.

– Ужасно, – твердо произносит Кирилл, и Леша, стоящий с ним рядом, кривится, как бы с сожалением, но соглашаясь. – Я, конечно, люблю тебя, Риша, но… мы со Стасом собирались об одном проекте поговорить. Не все вертится вокруг тебя. Он классный пацан, и у него здесь почти нет друзей. А ты его выгнала. Ни за что.

Чувствую ментальную заслуженную пощечину и смотрю на Ярослава в поисках поддержки. Он кивает в сторону и говорит, легонько улыбнувшись:

– Ты еще успеешь.

POV: Стас

Закрываю калитку и провожу языком по зубам, глядя на освещенное крыльцо. И на что я надеялся? Что она обрадуется? Как тупо. А ведь будь здесь Влад, Риша наверняка сама попросила бы его остаться. Но я не он. Разворачиваюсь и выхожу на скользкую дорогу, неторопливо переставляя ноги. Сугробы блестят и переливаются в свете фонарей, над головой черное небо, по которому разбросаны сияющие крошки, а вокруг никого. Похоже, мой главный талант – выбирать тех, кто никогда не выбирает меня. Повезло так повезло.

– Стас! – За спиной слышится звонкий окрик и скрип петель калитки.

Озадаченно оборачиваюсь, Риша направляется ко мне, грозно размахивая сжатыми кулаками. Это еще что? Забыла всыпать мне на прощание? Она останавливается напротив, ее брови забавно дергаются.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Возвращайся.

Нервы уже натянуты так сильно, что мне становится по-дурному смешно. Это какой-то розыгрыш? Добить меня решила? Того унизительного представления ей показалось мало? Хочет повторить?

– Нет, спасибо, – ухмыляюсь я. – Не хочу портить дружеский вечер.

– Слушай, – напряженно вздыхает Риша. – Я перегнула. Признаю. Ребята тебя ждут, поэтому…

– Меня волнует не их мнение, – говорю серьезно.

– Я… я просто… – Риша морщится, глядя в сторону. – Я не люблю сюрпризы. Ясно? Но мне жаль, что так вышло. И я не хотела тебя как-то обидеть.

Хриплый хохот вырывается из горла, и я опускаю голову:

– Они тебя извиняться прислали?

Риша молчит, но и без слов все понятно. У нее действительно классные друзья.

– Риша, тут мой косяк. Нужно было сразу обо всем рассказать. И все нормально, меня не так просто обидеть. Иди в дом, тут холодно.

– А ты?

– А я пойду… – Щеки сводит от вымученной улыбки, но я не могу позволить ей увидеть себя еще более жалким. – Придумаю, чем заняться. Не переживай.

– Но…

– Риша, ты не обязана это делать. Правда. Все хорошо. Я не хочу доставлять неудобств.

Она молчит, покусывая нижнюю губу, а я с трудом сглатываю, потому что последнее, что мне хочется, это уходить. Но так будет правильно. Кажется, я ее конкретно достал. Не знаю, почему и откуда я это взял, но большую часть жизни моим кредо было – бейся и добьешься. И оно не сработало. Ни разу. Сколько бы я ни долбился башкой о стены, они оставались на месте. Пора задуматься о новой тактике.

– Увидимся на следующем занятии, – говорю я и разворачиваюсь, не дожидаясь ответа.

Делаю шаг. Второй быстрее. Собираюсь спрятать руки в карманы куртки, как вдруг получаю увесистый тычок в спину. А потом снова, только с замахом влево, и вдобавок удар под колени. Все случается так быстро, что я едва соображаю. Стремительно лечу к обочине и чудом успеваю вытянуть руки, но все равно окунаюсь лицом в снег. Хвала богам, что сугроб не только глубокий, но и мягкий, а еще в нем нет сюрпризов в виде подрезанных кустов роз, ведь, по всей видимости, я сейчас в чьей-то клумбе. Переворачиваюсь и неподвижно сижу, ошеломленно глядя на возвышающуюся надо мной Ришу Мариновну.

– Ты толкнула меня?

– Разве? – с деланным удивлением отвечает она и зачерпывает носком ботинка снег, осыпая меня с ног до головы. – О нет, Стас! Ты такой неуклюжий! Вся одежда промокла, ее нужно срочно высушить! У меня тут друзья рядом живут. Так удачно, да? Зайдешь?

Вжимаю голову в плечи, рот открывается и закрывается, но голоса нет. Беззвучный смех вибрирует в груди и горле, а Риша спрашивает с обманчивой учтивостью:

– Или недостаточно промокла?

Она снова взмахивает ногой. Снег, попадая на кожу, быстро тает и стекает за шиворот. Щеки печет, как и заднюю поверхность ног, и я вдруг начинаю смеяться в голос. Так громко, что даже собаки в соседних дворах заходятся диким лаем. Хотел приглашение от Риши Мариновны? Получи и распишись! Она меня просто убивает. Сначала прогнала, а теперь… это.

– Кончай ржать и жопу морозить, – сурово говорит Риша. – Вставай уже.

– Ты просто нечто.

– Ну уж какая есть.

В спину Рише бьет свет фонаря, делая ее еще больше похожей на инопланетное создание, прилетевшее на Землю, чтобы свести меня с ума. Ритм сердца вибрирует в горле, кровь бурлит. Пустая улица, горы снега, мы вдвоем и буря эмоций – от «схватить» до «сбежать». Что она со мной делает? Это просто немыслимо.

Вытягиваю руку и строю самую невинную из всех мордашек, что есть в моем запасе:

– Поможешь встать?

Риша вскидывает бровь, быстро разгадав мой план отмщения:

– Я похожа на идиотку, Стас?

– Нет. Совсем не похожа.

Провожу руками по сторонам, онемевшие пальцы уже не чувствуют холода, а я не чувствую страха. Ситуация просто не может стать еще хуже. Наскоро слепив снежок, бросаю его в Ришу и попадаю точно по левому плечу. Она резким движением отряхивает куртку и шумно втягивает воздух носом.

– Справедливо. Но если…

Риша не успевает договорить, потому что второй снежок попадает ей по груди. Бесстрашно склоняю голову вбок. Ну, что еще она мне сделает? Принесет ведро ледяной воды? Смотрим друг на друга не моргая, и я зачерпываю в ладонь снег.

– Только… – Риша вздрагивает от еще одной точной атаки и резко наклоняется. – Молись, Белецкий.

Быстрым порывом встаю на колени и тянусь вперед, обхватываю руками Ришу и заваливаюсь обратно в сугроб. Она визжит, с хлипких стенок на нас сыпется ледяная труха, а я продолжаю смеяться, растеряв остатки разумности.

– Ты совсем страх потерял?! – барахтается Риша, пытаясь встать, но не тут-то было.

– Я его и не находил.

– А ну отпусти!

– Не хочу, – отвечаю я, обнимая ее крепче.

Риша замирает, кончик ее носа задевает мой. Между нами зажаты ее руки, теплое дыхание касается губ и подбородка. Несмотря на холод, мозг плавится от близости. Рациональность? Нет, не слышал. Чувство самосохранения? А что это? Как же я хочу ее поцеловать. Так сильно, что не помню, почему не могу этого сделать. Не знаю, как так выходит, но я вижу свет звезд повсюду, даже в каре-зеленых глазах Риши эти вспышки. Она опускает ресницы, и я чувствую, как между нашими губами остаются жалкие миллиметры.

– Стас, – шепчет Риша, сжимая воротник моей куртки.

Боюсь пошевелиться, боюсь сказать что-то не то и разрушить момент. Не хочу думать о том, что будет после. Не хочу ничего решать. Даже готов остаться в этом сугробе до весны, если она… если мы…

– Предлагаю мир.

– Согласен, – тихо отвечаю я.

– Тогда… пойдем уже домой, а? Холодно.

– Да. Конечно. – Согласие дается с большим трудом, разочарование колет за ребрами, но здоровье важнее.

Осторожно отпускаю Ришу, помогаю ей встать и вытаскиваю из сугроба обратно на дорогу. В очередной раз злюсь на себя, вспоминая, что собирался сбавить обороты. Эту крепость не возьмешь штурмом, нужно дождаться, пока опустится мост.

Быстро отряхиваемся от снега, насколько это возможно, я протягиваю руку, чтобы убрать белый ком с шапки Риши, и вот уже кажется, что она меня сейчас шлепнет, но нет. Стоит и ждет. Разрешает. Взмахиваю ладонью и медленно отступаю. Кожа под мокрыми джинсами уже не просто горит или печет, она неистово пылает, а о пальцах на ногах и руках и говорить нечего, их сейчас просто не существует. И вроде бы своеобразное приглашение Риши теперь действительно кстати, она для этого постаралась, но… насколько оно настоящее? Это ведь парни заставили ее пойти за мной, а значит, я останусь званым гостем лишь наполовину или даже меньше, потому что боевые гномы, увидев свою промокшую Белоснежку, легко могут порвать меня на куски.

– Слушай, я все-таки…

– Ага! Сейчас! – Риша хватает меня за руку и тащит за собой.

Хватка такая крепкая, что, будь я девчонкой, пустил бы слезу. Подходим к дому, Риша распахивает дверь и буквально зашвыривает меня внутрь. Никогда не перестану удивляться, откуда в этой малявке столько силы.

– Вернула я вашего любимого! – кричит Риша. – Только теперь нам нужны сухие штаны!

Из проемов дверей появляются удивленные лица парней, а я топчусь на месте, думая о том, что по замерзшей коже получить будет не так уж больно.

– Ты его что, волоком тащила? – укоризненно спрашивает Кирилл.

– Главное, что притащила, – бурчит она, попутно раздеваясь.

– Риша, – родительским тоном говорит Ярослав.

– Что?! Он же здесь! И я извинилась! – Она толкает меня в плечо. – Скажи им!

– Да, – хрипло выдавливаю я. – Все в порядке.

– Где тут в порядке? Детский сад на выгуле. – Ярослав устало качает головой. – Раздевайтесь. Принцесса цистита идет в душ первой. Только не делай воду слишком горячей. Кир, найди Стасу во что переодеться. Лех, а ты достань с антресолей коробку с шерстяными носками.

– Да, мамуль! – смеются парни, разбегаясь исполнять поручения.

Риша едва слышно цокает, бросая на меня беглый взгляд, и тоже скрывается из виду. Да ладно? Это был настоящий стыд? Глазам не верю.

Остаюсь наедине с Колей и Толей, их серьезный вид не внушает доверия. Все-таки будут разборки.

– Спасибо, что живой, – хихикает первый.

– Да ты проходи, Стасян, – широко улыбается второй. – Сейчас мы из погреба кое-что достанем, сразу согреешься. Даже носки не пригодятся.

С облегчением усмехаюсь и хватаюсь за собачку на замке куртки. Удивительно, но, кажется, я все еще желанный гость.

Сижу на диване в гостиной, на батареях сушатся мои вещи, а в груди печет после согревающего средства от двойняшек. Теплый спортивный костюм, любезно одолженный Кириллом, немного великоват мне, но сейчас это неважные детали. Поджимаю пальцы на ногах, спрятанных в вязаные носки, и с радостью осознаю, что снова их чувствую – еще одна хорошая новость. Из кухни доносится аромат сырного попкорна и неразборчивый бубнеж Ярослава, Коли и Толи, которые готовятся к просмотру фильма. Не могу не отметить, что дом пусть и старенький, но уютный и просторный. Детали, оставшиеся от прошлого поколения, смешиваются с новыми: на окнах ажурные занавески, на маленьких подушках ручная вышивка и тут же плазменный телевизор, игровая приставка, однотонный коричневый ковер с коротким ворсом.

– Ну ты как? – спрашивает Леша, падая рядом. – Разморозился?

– Да, все хорошо. Спасибо.

– Может, тебе еще?..

– Нет, – отрезаю решительно. – Я с алкоголем не в ладах.

– Буянишь?

– Болею, – горько вздыхаю, вспомнив последнюю попойку с братом. – Очень. Страшно.

– Оу, – расслабленно усмехается он. – Сочувствую.

Кошусь в сторону, услышав хлопок двери. Наверное, Риша вышла из ванной.

– Да ты это… – шепчет Леша. – Не обращай внимания на ее психи. Перебесится. Нам тоже влетает по сто раз на дню, Риша такая Риша. Но она не плохой человек.

– Я знаю, – отвечаю тихо и опускаю подбородок, не сумев сдержать короткой улыбки.

Риша упрямая, резкая, иногда даже слишком, но она точно не плохая. Ей не чужды справедливость и сочувствие. Она живая, наполненная эмоциями до краев, живет порывами и импульсами защиты. Сколько еще ее граней я смогу увидеть? Сколько она покажет? Будет ли среди них та, что откроется только мне?

Из-за спинки дивана выпрыгивает Кирилл с ноутбуком в руках и жмет на пробел с громким щелчком:

– Вот, Стас, смотри. Хочу снять что-то подобное, только позабористее.

Принимаемся обсуждать будущую съемку, о которой он меня попросил. Кирилл хочет попрактиковаться в многоуровневом монтаже с переходами и эффектами, и танцы подходят для этого круче всего. Через какое-то время в комнате появляются и остальные: Ярослав несет большую бутылку газировки и стопку пластиковых стаканов, а Коля и Толя – по огромной миске с попкорном.

– Ну, тогда начнем на следующей неделе? – говорит Кир, закрывая ноутбук.

– Да, без проблем. Если снег не растает, то и на улице поснимаем.

– Супер. Спасибо, Стас. Я твой должник.

– Не за что. Мне самому в кайф. Все равно сейчас особо нечем заняться.

– А чего ты блог не заведешь? – спрашивает Леша, отвлекаясь от мобильника.

– Да я… как-то… – неуверенно пожимаю плечами. – Не знаю. Зачем он мне?

– Себя показать, бабки на рекламе рубить.

– Точно! – оживленно подключается Коля.

– Сейчас же век онлайн-курсов, – продолжает Толя. – Можно учить и учиться чему угодно. Я как-то купил один…

Ярослав затыкает его одним взглядом:

– Ага, курс по инвестициям купил, денег у нас занял и все спустил.

– Портфель был рабочий, это я идиот.

– Кто б сомневался! – тянут ребята хором.

Толя, обиженно скуксившись, садится на пол и запускает руку в попкорн. Смеюсь вместе с парнями, и вдруг в голове мелькает мысль, точно вспышка молнии. Как же давно я этого не чувствовал, идеи всегда бодрят. Мне блог не нужен, а вот…

– Слушай, Кир, – неторопливо говорю я, попутно обдумывая детали. – А мы можем проморолик для креативного центра снять? Мама говорила, что в этом году совсем скудный набор учеников, да и много преподавателей ушло. А сейчас, когда мы с братом здесь, можно было бы набрать побольше подростковых групп на разные танцевальные направления. Возможно, даже страницу центру в соцсетях завести или сайт.

– Вообще изи, – деловито отвечает Кирилл. – Круто бы сделать серию роликов. Один общий, а остальные о каждом из занятий, чтобы показать классы и преподавателей.

– Супер. Я тогда еще обмозгую и с мамой об оплате поговорю.

– Да не…

– Тихо, – перебиваю я. – Любой труд должен быть вознагражден. Никогда не отказывайся от денег за свою работу.

– Звучит как тост, – усмехается Коля.

– Мой батя стакан и держал, когда это говорил, – весело отвечаю я, и на лицах парней застывают пластмассовые улыбки, заставляющие насторожиться.

– Эй, Хохлома! – Звонкий голос заполняет комнату, вытесняя напряжение, и на пороге появляется Риша, оттягивая край оранжевой футболки. В глаза бросается узкий черный ворот и круговая английская надпись на левой стороне груди. – Ты что, до сих пор ее хранишь?

– Конечно. Это же подарок моей любимой девушки, – отвечает Ярослав.

– Не против, если я ее уже надела? И ты хотел сказать – бывшей девушки. Вы ведь уже давно расстались. Или ты все еще страдаешь?

– Вообще-то я был инициатором расставания.

– Да-а-а? – игриво тянет Риша. – Она сейчас, наверное, локти кусает.

– Наверное, – загадочно отвечает Ярослав.

Они несколько мгновений смотрят друг на друга, и мне кажется, что это… флирт? А между ними точно дружба? Все-таки особые отношения этих двоих слишком очевидны.

– Ну что, – хлопает в ладоши Риша, оглядываясь, – по местам? Или… Стас, ты пойдешь в душ?

– Эм-м-м… – скованно тяну я. – Нет, я уже согрелся.

Смешки Коли и Толи вибрируют в секундной тишине, и Риша упирает кулаки в бока.

– Вы что?! С ума сошли?! Стас, надеюсь, ты…

– Да он всего глоток сделал.

– Маленький, – говорят двойняшки друг за другом.

– Вы бы ему еще стеклоочиститель налили. И то было бы безопаснее. Стас! Никогда… слышишь? Никогда…

– Спокойно, Риша Мариновна. Я в добром здравии.

– Точно? Сколько пальцев показываю?

– Один, – хмуро произношу я, глядя на ее руку. – Средний.

– Фух! Будешь жить, – улыбается Риша и направляется к дивану.

Кирилл поднимается и садится на пол, Леша тоже встает и подмигивает мне:

– Уступлю свое место гостю.

Ярослав устраивается у правого подлокотника дивана, а меня Риша оттесняет к левому, умостившись в центре.

– Уже выбрали фильм? – спрашивает она, но не ждет ответа. – Не важно. Я выбрала. «Мстители: Финал».

– Не-е-ет, – в один голос ноют парни.

– Риша, это нечестно!

– Мы трижды его смотрели!

– Но я ни разу не досмотрела до конца!

– Это твои проблемы.

– Проблемы сейчас будут у вас.

Ребята переглядываются, Кирилл закатывает глаза и берет в руки пульт, а Коля выключает свет.

– Ты ведь не против? – обращается ко мне Риша.

– А у меня есть право голоса?

– Нет. Я из вежливости спросила.

– Так и думал.

– Ты… – Риша прячет взгляд за опущенными ресницами и наклоняется ко мне ближе. – Ты как себя чувствуешь? Все нормально?

– А что? Волнуешься за меня? – понижаю голос и тянусь к ней в ответ, не отдавая себе отчет в действиях.

– Не хочу быть виноватой, если заболеешь.

– Я в порядке, Риша. Но спасибо, что поинтересовалась.

Глубокий вдох позволяет почувствовать запах мужского геля для душа, но с ней даже это кажется манящим и нежным. Влажные и слипшиеся кончики светлых волос напоминают колючки Соника, губы расслаблены, на коже играет свет от экрана телевизора. Риша поглядывает на меня, звучит музыкальная заставка вселенной «Марвел».

– Кто твой любимый супергерой? – спрашиваю я.

– Железный Человек.

– Потому что он богатый красавчик?

– Потому что он остается крутым даже тогда, когда никто его таковым не считает.

– Достойный кумир.

– У меня нет кумиров.

Риша отворачивается, берет миску с попкорном из рук Ярослава и ставит ее себе на колени.

– Угощайся, Стас. Не стесняйся, – говорит она, глядя на экран.

Ох, я бы угостился. Только не попкорном. Хватаю пару раздувшихся кукурузных зерен и закидываю в рот. На экране мелькают кадры: разговоры о чести, сожаления о поражениях. Я уже смотрел эту часть, но захватывающая история о спасении мира и вынужденных жертвах даже во второй раз не оставляет равнодушным, особенно, если она приправлена едкими замечаниями Риши и шуточками парней.

Минут через тридцать, когда заканчивается попкорн, Риша решает, что Ярослав и я отлично подходим на роли подушек. Она заваливается вправо, устраивая голову на плече татуированного, ну а мне достаются ступни, прижатые к бедру. Несправедливо, но я стоически выдерживаю испытание, правда, ровно до тех пор, пока не получаю пяткой в живот.

– Эй, – шиплю я, поворачиваясь, и тут же замолкаю.

Риша обнимает Ярослава, лежа щекой на его груди. Глаза закрыты, волосы скрывают половину лица. Тихо вздыхаю и обхватываю ее щиколотки, позволяя вытянуть ноги поверх моих колен.

– Если смотрим кино дома, она вырубается в два счета, – приглушенно объясняет Ярослав.

– Зато теперь мы можем включить что-то нормальное, – говорит Кирилл и бросает мне в руки тонкий плед, сложенный валиком. – Укрой ее, чтобы не проснулась.

– С головой? Как попугайчика?

Парни тихо прыскают со смеху, а я расправляю плед, накрывая Ришу. Ярослав поправляет мягкий край у ее шеи, слышится мурчащий стон и недовольное инопланетное бормотание. Риша прижимается к Ярославу крепче, и он опускает руку на ее плечо, легонько поглаживая. Невольно сжимаю зубы, живот сводит, а в глубине сознания раздается утробное рычание ревности. Его она, значит, обнимает, а меня все время лупит? А можно нам как-то местами поменяться? Напоминаю себе, что они давние друзья, но, если честно, легче от этого не становится.

– О! Давайте это глянем?

– Монашки? – усмехается Леша, которого больше интересует экран мобильного, чем телевизора. – Кир, ты бы завязывал со своими богохульными наклонностями.

– Бог с тобой, сын мой. Какие это наклонности? Это дар.

– Ага, дар дебилизма.

– Ладно. Предложи свой вариант.

– Да мне в целом все равно, – безразлично бросает Леша и принимается набирать сообщение.

– Марина оказалась жизнеспособной? – спрашивает Ярослав.

– Даже очень, – отвечает Леша.

– И на сколько сантиметров?

– Не знаю. Я не спрашивал.

– Играешь в русскую рулетку?

– Решил довериться судьбе.

– Три недели, – одновременно говорят Коля и Толя.

– Месяц, – подключается Кирилл.

– А ну хватит, – хмуро осекает друзей Леша. – Нефиг делать ставки на мои отношения.

– Отношения?

– У вас уже отношения?

– Стас, – обращается ко мне Ярослав, – а у тебя есть девушка?

– Пока нет, – ровным тоном отвечаю я, и лежащая между нами Риша вдруг превращается в натянутый канат.

– В активном поиске?

– Не совсем.

– Значит, уже нашел?

– Да. А ты?..

– Я тоже, – усмехается Яр и отворачивается. – Давайте комедию посмотрим. Ужасы уже надоели.

– Точно. В прошлом месяце как раз вышел тот фильм, где этот… ну актер такой… блондин… – Кирилл изо всех сил старается вспомнить название, но никак не выходит.

Леша выхватывает у него пульт и включает старенькую американскую комедию про студентов и их веселую жизнь.

– Возражения есть? – спрашивает он, и мы дружно мотаем головами. – Тогда смотрим.

Глупые шутки героев и нелепые ситуации, в которых они оказываются, быстро меняют атмосферу, десять минут, и вот мы уже смеемся, стараясь контролировать голоса, чтобы не разбудить Ришу. Мой взгляд то и дело тянется к лицу спящей инопланетянки, но, пару раз встретившись с Ярославом, приходится контролировать себя изо всех сил. Он ведь о ней говорил. Или нет? Я не понимаю. Если они нравятся друг другу, то почему тогда не встречаются? Избавляюсь от зудящих мыслей, сосредоточившись на фильме. Могу же я хоть немного расслабиться. Вечерок и без того выдался богатым на события и эмоции.

Когда на экране появляются финальные титры, парни, не придавленные к дивану одной мелкой мучительницей, сладко потягиваются и разбредаются по дому: в туалет, на перекур, на кухню.

– А нам что делать? – спрашиваю я у Ярослава. – Всю ночь так сидеть?

– А ты смог бы? – усмехается он. – Приготовься ловить ее ноги.

Яр наклоняется к Рише и нежно гладит ее по щеке:

– Пора вставать. Риша, просыпайся.

Она морщит нос, открывает глаза всего на секунду и снова проваливается в сон. Надо же, даже инопланетяне милые, когда спят.

– Подъем, горемычная! Мстителей убили! – неожиданно громко вскрикивает Ярослав и ловко успевает перехватить взлетевшие в воздух кулаки Риши, а вот я пропускаю удар и получаю пяткой аккурат по подбородку.

– Как?! Всех?! Совсем?! – подрывается она.

Прижимаю ладонь к ушибу, в висках трещит.

– Стас, я ведь предупреждал.

– Угу, – мычу я.

– Так что с Мстителями? Кто их убил? Танос?

– Вот если ты смотрела бы фильм, то знала, – отвечает Ярослав.

– И никто бы не пострадал, – подмечаю я. – Риша, ну за что ты меня все время бьешь?

– Я тебя ударила? – взволнованно говорит она и тянется к моему лицу. – Прости. Сильно болит? Покажи.

Растерянно замираю. Что это с ней? Еще не проснулась? Риша убирает мою руку от лица и касается кончиками прохладных пальцев подбородка, тут же заставляя забыть о боли.

– Здесь? – спрашивает она.

– Ничего. Все нормально.

– Точно? Может, лед приложить?

Погодите-ка… а вдруг это я сплю? Что за перевоплощение? Эти нежные нотки в голосе, испуганный взгляд и никакой дистанции или барьеров.

– Мне так жаль, – расстроенно говорит Риша и опускает вторую ладонь мне на колено, ввергая меня в еще больший ступор.

– Все… – Горло сушит, приходится немного прокашляться. – Все хорошо, Риша. Ты ведь случайно. Нестрашно.

Она смазанно кивает и трет сонные глаза, глубоко вздыхает и откидывается на спинку дивана:

– Яр, помоги ему. Иначе синяк выскочит.

– Конечно. Идем, Стас, – говорит Ярослав, поднимаясь.

Неохотно следую за ним на кухню, хотя сам с удовольствием еще немного понаблюдал бы за восьмым чудом света. По-настоящему милая Риша Мариновна. Вот это да.

– Тебе еще повезло. Она как-то раз Лехе так врезала, что он неделю глаз открыть не мог.

– Так вот почему он уступил мне место.

– Нет, – усмехается Ярослав, заглядывая в холодильник. – Не поэтому.

Он протягивает мне жестяную консервную банку и складывает руки на груди, чуть прищуриваясь. Прижимаю холодную жестянку к подбородку, пауза затягивается.

– Она тебе нравится? – прямо спрашивает Ярослав.

– А что? Какие-то проблемы? – отвечаю ему в тон.

– С Ришей их будет куча, – насмешливо говорит он, но вмиг становится серьезным. – Но она того стоит.

Сердце берет разгон, скулы сводит. Дружбой здесь и не пахнет.

– Ты любишь ее? – Моя очередь задавать неудобные вопросы.

– Очень, – отвечает Ярослав, не задумавшись ни на секунду.

Кровь в венах густеет, а воздух кажется ядовитым.

– Как кого?

– А можно мне кофе! – кричит Риша из гостиной. – Пожалуйста!

– Уступаю гостю, – шутливо кланяется Ярослав и шагает к двери. – Ложка кофе, два сахара, и разбавь водой, чтобы не был слишком горячий. Ее кружка с червяками.

– Чего ты добиваешься? – бросаю ему в спину, но ответа не получаю.

Через несколько секунд хлопает входная дверь, и я в задумчивой отрешенности подхожу к плите. Зажигаю газовую конфорку, ставлю чайник. Без труда нахожу нужную кружку и банку кофе вместе с сахарницей. Никак не пойму, на чьей стороне Ярослав. Хотя… это же очевидно. Он на стороне Риши. Только вот его действия совсем не укладываются в голове. Готовлю кофе по рецепту и возвращаюсь в гостиную. Риша сидит на диване, закутавшись в плед, и листает список фильмов, нажимая кнопку пульта.

– Ваш заказ, – говорю я, протягивая ей чашку.

– Водой разбавил?

– Да.

– Спасибо, – улыбается Риша, принимая напиток.

Она делает пару глотков, а я не могу пошевелиться. Боевой домашний эльф уровня «разрыв сердечка».

– Хочешь? – вдруг предлагает Риша, указывая на кофе.

– Нет.

– Не любишь?

– Ни кофе, ни алкоголь, ни энергетики.

– Могу заварить тебе чай, – говорит она как ни в чем не бывало.

– Не стоит. Я… я уже…

– Ну нет, Стас. – Риша жалобно выгибает брови. – Я проспала все веселье. Давай еще что-нибудь посмотрим.

– Чтобы ты снова заснула?

– Справедливо, – хмыкает она. – Тогда, может, в приставку зарубимся?

– Ты приглашаешь?

Она опускает взгляд, тонкие пальцы крепче обхватывают кружку:

– А ты согласишься?

Сердце на миг сбивается с ритма, и я чудом сдерживаюсь, чтобы не подпрыгнуть от радости. Неужели все испытания все-таки привели меня сюда? К маленькой, но победе.

– Конечно, – отвечаю я тише, чем хотелось бы.

– Тогда садись. – Она хлопает по дивану.

Не спешу двигаться с места, и Риша поднимает голову.

– Ну что? – говорит она уже привычным воинственным тоном. – Ждешь чего-то особенного?

– Уже дождался, – расплываюсь в широкой улыбке.

– Белецкий, не беси меня. Я только начала к тебе привыкать.

И снова нокаут. Ее прямолинейность иногда бьет все рекорды. Искорка попадает прямо в грудь, зажигая огонь надежды. Возможно, у меня действительно есть шанс.

– Та-а-ак! – громко говорит Коля.

– Чем займемся? – спрашивает Толя, появившись за его спиной.

– Сыграем в приставку! – весело говорит окончательно проснувшаяся Риша.

– Нет уж!

– Только не с тобой!

– Слабаки, – дьявольски усмехается она. – А ты, Стас? Не струсишь?

– Врубай, – смело отвечаю я и ловлю на себе внимательный взгляд Ярослава, вошедшего следом за парнями.

– Я ставлю на тебя, Стас, – говорит он.

– Предатель, – бурчит Риша. – Сейчас я вас всех размотаю.

– Смотри не подведи, – заканчивает Ярослав свое обращение ко мне, и я понимаю, что это вызов, но не совсем осознаю правила.

Да и плевать. Главное, что я знаю цель, и мне она нравится.

Глава 17

POV: Риша

Следующая неделя проходит в уже привычном ритме. Универ, креативный центр, кофе с курочками после тренировки, встречи с гномами, домашние задания, полуночный чай и мысли, о которых не хочется ни с кем говорить. И так по кругу изо дня в день, но мне даже нравится. Жизнь кажется наполненной и яркой, нет времени грустить или переживать, потому что дел, требующих сил и внимания, слишком много, чтобы растрачиваться на пустяки. Один раз, правда, прошлое все же напоминает о себе, но случайная встреча с Горошком в студенческом кафе не стала катастрофой. Он все еще с ней, с феечкой. Они выглядят как молодожены с постера. Счастливые и воздушные. И я, наверное, уже достаточно остыла, чтобы признаться – я рада за Ваню. Правда. Он нашел ту, которая ему подходит. Ту, которую не хочет менять. Возможно, когда-нибудь и я встречу того, кто подойдет мне. Или уже встретила, и это, если честно, немного напрягает, ведь между нами происходит что-то непонятное.

Стас. Стас, Стас, Стас…

Его становится очень много в моем пространстве, и наше общение не ограничивается танцевальным классом. Мы наконец-то обменялись номерами и иногда переписываемся, а еще Стас берет за привычку каждый раз после занятий провожать меня домой. Мы много разговариваем, и за уже естественными подколками все чаще виднеется простая человеческая откровенность. И вроде бы логично поставить на Стасе жирную печать «шестой гном», но пока я не могу этого сделать. Каждый раз, когда он улыбается мне, берет за руку или отвешивает очередной глупый комплимент, хочется убежать, чтобы он ни за что не заметил, как это все на меня действует. Приходится держаться, ведь камень не сдвинуть ветром, какой бы сильный он ни был. Моя симпатия не взаимна, но рядом со Стасом я могу быть собой в полной мере. Он уже видел худшие мои стороны, стесняться нечего. А еще я неожиданно вспоминаю, каково это – мечтать, а не накручивать себя. Воображать несуществующее и радоваться так, словно все взаправду. И с одной стороны, хочется, чтобы фантазии осуществились, а с другой – нет. Опыт научил, что отношения – это слишком сложно, больно и непредсказуемо. Лучше уж классная дружба, чем вечные разборки. Хотя о вечности говорить не приходится, ведь чем больше я узнаю Стаса, тем крепче убеждаюсь, что ему здесь не место. Слишком крупная рыба для нашего прудика. Сейчас он на перезарядке, пополняет запасы энергии, но даже в таком состоянии умудряется творить и развиваться. Взять хотя бы рекламу креативного центра или съемки с Кириллом, которые уже переросли чуть ли не в серию мини-фильмов. Когда он восстановится, то уплывет, это очевидно. Пусть его мечта хорошенько и врезала ему по лицу, но она никуда не делась. Его еще ждет большая сцена, поездки, множество новых знакомств и приключений. Стасу я, разумеется, об этом не скажу, но… я в него верю и от души желаю, чтобы все получилось. Он этого заслуживает. Он уже слишком много сделал, чтобы опустить руки. И во всем этом безумном великолепии себя я точно не вижу. Это нереально.

В очередной раз падаю на спину, и даже спортивный мат не спасает от боли. Локти звенят, мышцы на ногах дрожат от перенапряжения. Шестая тренировка за неделю, последняя и самая тяжелая, потому что физическая усталость берет свое, а Стас придумал финальный трюк, который сможет выполнить только профессиональная гимнастка.

– Риша! – обеспокоенно вскрикивает он, мигом оказавшись рядом, и помогает мне сесть. – Вот черт! Нужно купить тебе налокотники.

– Я не могу, – отвечаю тихо. – Давай зафиналим как-нибудь по-другому.

– Но это классный трюк. И он легче, чем ты думаешь.

– Я думаю, что он нереальный.

– Глупости. У тебя почти получилось.

– Что?! Свернуть себе шею?!

Стас улыбается и гладит меня по голове:

– Прости, Риша. Я совсем тебя загонял, но осталось чуть-чуть. У нас почти все готово, а финал отложим на потом. С этим нужно переспать.

– С кем? – хмуро спрашиваю я.

– Хочешь, со мной? – игриво подмигивает он.

– В твоих снах, Белецкий!

– Ох, Риша Мариновна… – Стас отводит взгляд, и на его лице появляется отпечаток порочной мечтательности. – В моих снах мы никогда не спим. И я не теряю надежды, что когда-нибудь мы сможем выйти из мира грез в реальность.

У меня нет сил даже орать на него. Все равно ведь бесполезно.

– Закончим на сегодня. Тебе нужно отдохнуть, – ласково говорит Стас. – Можешь идти переодеваться.

Не без труда поднимаюсь и театрально кланяюсь, приподнимая невидимую юбку:

– С позволения вашего Фиговеличества.

– О, королева моего сердца. Ты меня балуешь, – не тушуется Стас, и я мысленно хнычу, потому что он уже достал с этими приколами.

Бреду в раздевалку и закрываю дверь. Голова тяжелая, тело каменное. Хорошо, что впереди еще бóльшая часть субботы и воскресенье, которые я могу провести в праздном безделье. Стягиваю спортивную форму, надеваю джинсы, свитер, завязываю шнурки на ботинках. Беру куртку и рюкзак, подхожу к двери, опускаю ручку и… ничего. Толкаю сильнее, но и это не помогает.

– Стас! – кричу я.

– Да, Риша Мариновна? – раздается его голос совсем рядом.

– Какого черта?! А ну открывай!

– Не могу. Это моя страховка.

– Офонарел?! Какая еще страховка?! Жить надоело?!

– Тише-тише, – приглушенно посмеивается он. – Риша, какое сегодня число?

– Я тебе что, календарь?!

– Сегодня пятнадцатое декабря.

– Всемирный день идиотов?

– Почти. День моего рождения.

Пораженно замолкаю. День рождения? И я узнаю об этом только сейчас? Встряхиваю головой и вновь дергаю за ручку двери:

– И что теперь?! В качестве подарка я должна просидеть здесь всю ночь?!

– Конечно, нет. Я просто хочу…

– Открой эту чертову дверь! – цежу сквозь зубы и ударяю кулаком по деревянному полотну.

– Вот видишь, ты злишься и совсем не хочешь меня слушать. Поэтому я тебя и закрыл.

Тяжело вздыхаю, надувая щеки, и расслабляю пальцы. Кем он меня считает? Бешеной собакой? А может, он не так уж и ошибается? Правда, это все еще не дает ему права запирать меня вот так.

– Парни рассказали, что ты ненавидишь домашние тусовки, где будет куча незнакомого народа, но я… Риша, я очень хочу, чтобы ты пришла. Гномы тоже приглашены, еще будут Влад, Леся и парочка моих школьных друзей. И все. Узкий круг. Ты почти всех знаешь.

А гномы вообще помнят, чьи они друзья? Что еще они рассказали Стасу обо мне?

– Открой дверь, иначе будет хуже, – грозно предупреждаю я.

– Сначала пообещай, что придешь.

– Единственное, что я обещаю, – ты никогда не забудешь этот день.

– Тогда посидим еще, – с готовностью отвечает он, и я слишком хорошо его знаю, чтобы надеяться на блеф.

– Ладно, – сдаюсь я, упираясь лбом в дверь. – Теперь открывай.

– Поклянись.

– Может, еще и расписку написать?

Из-под двери появляется листок и ручка, глаза ползут на лоб.

– Белецкий! – бью ногой по двери.

– Все-все. Открываю. Сделай три шага назад, мне нужно время для побега.

Молчу и не двигаюсь с места. Проходит секунда, две. Щелкает замок, и я вылетаю из раздевалки, а Стас отбегает подальше и поднимает гимнастический мат, прикрываясь им, как щитом.

– Сражайся, трус!

– Риша, ну прости. – Он строит милую мордочку побитого щеночка. – Это была вынужденная мера.

– Почему ты не сказал мне раньше?! Кто приглашает на день рождения за несколько часов?!

– Я, – довольно отвечает он.

– И что мне теперь делать с подарком? Я до сих пор не нашла магазин, где продаются мужские мозги.

Стас медленно опускает импровизированный щит, а я расслабляю плечи, давая понять, что битва окончена. Он направляется ко мне, останавливается непростительно близко и наклоняется к лицу. Смотрит с такой прошибающей нежностью, что ноги слабеют, а чертовы бабочки, победившие саранчу, кружатся в дебильном романтическом припадке. Сколько я еще выдержу? Сколько он будет меня мучить?

– Лучший мой подарочек – это ты.

– Ненавижу тебя, – говорю одновременно и ложь, и правду.

– А я тебя обожаю, – широко улыбается Стас.

– Во сколько?

– В семь.

– Адрес?

– Парни знают.

– Какая же ты сволочь.

– А ты злюка. Идеальная пара, не правда ли?

Мурашки рассыпаются по шее, и я отступаю. Зажимаю рюкзак между колен и надеваю куртку. Пальцы не слушаются, замок никак не поддается. Стас бережно убирает мои руки и ловко застегивает молнию:

– Не злись, Риша. Сделай мне скидку, как имениннику. Я сто лет нормально не отмечал свой день рождения.

– А я здесь при чем?

– Я уже сказал.

Он хватает мой рюкзак и помогает закинуть его на плечи. Достает шапку из кармана куртки и надевает ее мне на голову, поправив волосы у лица.

– Ты придешь? Точно?

– Приду, – коротко киваю я.

– Фух, – радостно выдыхает он. – Я сегодня не смогу тебя проводить, у нас праздничный семейный обед, но… могу вызвать такси. Там такой ветер.

– Не подлизывайся.

– Какое интересное слово ты выбрала, – говорит Стас, глядя на мои губы, и проводит языком по своим.

Это край. Пихаю его в грудь и шагаю к двери, чтобы спрятать обжигающее смущение. Когда-нибудь я или убью его, или сама поцелую, чтобы он наконец перестал меня дразнить.

– Увидимся в семь! – кричит Стас мне вслед, а я по обыкновению показываю ему средний палец.

Смотрю в окно на проплывающие мимо дома, которые сменяют ветхие дачные постройки и сады, укутанные снегом, и тихонько вздыхаю, стараясь унять волнение. Ярослав, сидящий рядом на заднем сиденье такси, находит мою руку и сжимает пальцы:

– Перестань. Такое ощущение, что мы на казнь едем.

– Так и есть, – недовольно отвечаю я и нервно приглаживаю волосы, которые укладывала феном и расческой добрых двадцать минут.

– Ты чудесно выглядишь.

– Заткнись.

Яр хрипло смеется и снова сжимает мою ладонь, пуская по венам успокоительную инъекцию, которая отзывается где-то на подкорке ласковым голосом. Все хорошо. Я не одна. Гномы рядом. Я не обязана нравиться всем. Никто меня не оценивает.

Дорога уводит машину в крутой вираж, а это значит, мы почти добрались до окраины города. Заборы становятся все выше, дома – богаче. Проезжаем мимо одного из них, и наступает моя очередь крепче стиснуть пальцы Ярослава.

– Давненько я здесь не был, – тихо говорит он.

– Мама не звонила?

– На прошлой неделе.

– Как она?

– Как всегда.

– А он?

– Тоже.

– А ты?

– Риша, – усмехается Ярослав, и его зеленые глаза даже в темном автомобильном салоне светятся добротой. – Это ведь не у меня два часа назад была истерика.

– Я не истерила!

– Ага, – снисходительно отвечает он. – И сейчас – само спокойствие.

– Это все потому, что вы снова встали на его сторону! Тяжело было рассказать мне о дне рождения?

– Стас попросил сохранить все в тайне. И в нашем случае это было более чем разумно. Тебе нельзя оставлять слишком много времени на размышления.

– Вы все меня бешеной считаете? – спрашиваю глухо.

– Ты что? Конечно, нет! Просто… к тебе нужен особый подход, и Стас это просек. Подпусти его. Он уже прошел все проверки.

– Ваши, но не мои.

– Что ты имеешь в виду?

Машина останавливается, свет фар озаряет стайку пингвинчиков, топчущихся у забора из белого кирпича. Уже собираюсь распахнуть дверь, но Ярослав дергает меня на себя, заставляя встретиться лицом к лицу.

– Не дури, Риша. Какие еще доказательства тебе нужны?

– Никаких, – коротко бросаю я и выхожу из машины.

Ума не приложу, почему вдруг гномы, все как один, начали намекать мне на симпатию Стаса. Конечно, они знают о моей и, возможно, хотят по-дружески поддержать, но за ними никогда не наблюдалось такого откровенного лицемерия. И это раздражает не меньше, чем непрекращающийся, всеобъемлющий, мозгодробительный и зубосводящий фонтан флирта, живое воплощение которого зовут Станислав Белецкий. Нужно решить эту проблему. Провести черту перед глупой надеждой и вернуть себе спокойствие. Ну, его остатки. Именно поэтому я здесь, чтобы доказать и показать – Риша Мариновна в полном порядке. Я все еще я.

– Вы только посмотрите! Вот это домина! – кричит Леша, распахивая железную калитку.

– Богатенькие близнецы, – говорит Коля, а Толя присвистывает, проходя во двор.

– Не забудьте поцеловать их в зад, – бурчу я, шагая следом, но увиденное даже меня заставляет пораженно замолчать.

Широкая дорожка, выложенная плиткой, тщательно очищена, по краям горят низкие фонарики, освещающие путь к крыльцу, которое уже наряжено к Новому году. В окнах двухэтажного дома зажжен свет, и только парочка остается темными и безликими. Слева виднеется деревянная беседка, белым покрывалом укрыты несколько клумб и молодые ели.

– Ничего себе, – шепчу я.

– Если ты за него не выйдешь, то придется мне, – легонько толкает меня локтем Толя.

– Ну или мне, – смеется Коля, пристроившийся с другой стороны.

Поднимаемся по ступеням к широкой двери. Ярослав жмет на звонок, из глубины дома доносится легкая мелодия. Несколько секунд ожидания, и теплый воздух ударяет в лицо. На пороге стоит… Белецкий. Широкие джинсы, голубая свободная рубашка, расслабленное умиротворение в каждой черточке лица и добродушие в карих глазах.

– Привет, Влад, – заговариваю первой. – С днем рождения. Счастья, здоровья и всего, что там принято.

– Спасибо, Арина, – отвечает он и отступает, пропуская нас в прихожую.

– Так вот ты какой?!

– Первый близнец!

– Блин, вы же реально одинаковые!

– Даже прически. Капец!

– Риша, как ты их различаешь?

– Это нетрудно, – усмехаюсь я. – Второй – Стас. Эту занозу ни с кем не спутаешь.

Влад тепло улыбается мне и знакомится с парнями, принимая поздравления и обмениваясь рукопожатиями.

– Это от всех нас. – Кир протягивает имениннику небольшую квадратную коробку. – Спортивные часы. Надеемся, пригодятся.

– Класс! Спасибо!

Избавляемся от верхней одежды и обуви, и я замечаю на вешалке несколько ярких женских курток, бежевое кашемировое пальто, а внизу ровный ряд обуви, среди которых выделяются сапоги на высоких каблуках и темно-бордовые ботильоны.

– Проходите-проходите! – бодро говорит Влад. – Все уже собрались.

Одергиваю край фланелевой рубашки в черно-белую клетку, заправляю волосы за уши и ловлю на себе настороженный взгляд Леши, в котором сквозит тонкое понимание. Страшилка и Карлик – друзья на века. Для нас обоих подобные тусовки чаще всего были испытанием на прочность. Подколки, насмешки, игнор. Способом Леши справляться было неумеренное количество алкоголя, моим – ссоры и драки. Наверное, именно поэтому в старших классах нас перестали куда-либо приглашать. Но мы уже давно не в школе, и Лешка перерос все это, смог нащупать в себе ядро души компании и очаровательного обольстителя, а я… а я просто смирилась, что комфортно и весело мне может быть только с гномами. Правда, сейчас этот уютный круг немного расширился благодаря креативному центру, но я все еще не могу сказать, что готова броситься к незнакомцам с душой нараспашку. Настолько еще я не отупела.

– Я сегодня твой предохранитель, – тихо говорит Леша.

– Это ни к чему.

– В том смысле, что если ты захочешь уехать…

– Спасибо.

Влад ведет нас через холл, бóльшую часть которого занимает внушительного размера лестница из темного дерева, повсюду расставлены этажерки с комнатными растениями и декорированные глиняные вазоны. Маргарита Ивановна и правда увлеченный цветовод. Проходим через широкий прямоугольный проем, и взгляд цепляется за то, чему здесь не место. Треть огромной комнаты занимает сцена, невысокая, где-то полметра, но с кулисами из плотной темно-зеленой ткани и прожекторами на потолке. Вот это я понимаю, креативный дизайн для творческой семьи. Инстинктивно двигаюсь дальше за ребятами, веселые голоса и смех режут слух, и мне приходится насильно оторвать внимание от светлого ковра. На трех широких диванах, стоящих буквой «п», расположилась компания парней и девушек. Человек пятнадцать, не меньше. И некоторые из них кажутся смутно знакомыми.

– А вот и вы! – радостно вскрикивает Стас и поднимается, выходя навстречу.

Его глаза светятся чистым счастьем, в них столько жизни, сколько до сих пор я еще не видела. На нем черная футболка, шорты до колен и белые высокие носки. Не именинник, а баскетболист после победного матча, но это его не портит. Гномы с энтузиазмом сыплют поздравлениями и вручают подарок. Стас благодарит их так, будто получил полцарства, заставляя рассмеяться всех присутствующих. Всех, кроме меня.

– Риша Мариновна, – галантно кивает Стас и подступает ближе, а я понимаю, что мне не хватает воздуха. – Ребята приехали сюрпризом, – шепчет он, наклоняясь к моему лицу.

– Круто. Молодцы, – отрывисто выдавливаю я.

– Я правда не знал.

Намек на извинения и оправдания похож на плевок. Я и правда ужасный человек, раз заставляю друзей ходить вокруг меня на цыпочках. Надо было притвориться больной и остаться дома.

– Стас, ты чего? – как можно натуральнее усмехаюсь я и хлопаю его ладонью по животу. – Сегодня твой праздник, и круто, когда близкие рядом.

– Круто, что ты пришла.

– На здоровье.

– Поздравлять будешь?

– Я в доле с ребятами.

Он опускает голову, хитро улыбаясь. Я знаю, какой подарок оценит Стас, и постараюсь сделать это ради него – ничего не испортить. А значит, эмоции под замок, каменную оболочку на место. Выдержу. Не в первый раз.

– Может, представишь нас «Фениксам»? – спокойно спрашиваю я, чтобы уже закончить поскорее с первым этапом неловкости.

– Конечно! – отвечает он оживленно и собирается взять меня за руку, но я успеваю сцепить пальцы в замок.

Стас колеблется всего секунду, а я отступаю ближе к гномам, которые, не дожидаясь официального знакомства, уже вовсю болтают с командой. Ох и вечерочек меня ждет.

– Народ! – кричит Влад. – Кто голодный?!

Говорят, вкусная еда может изменить любую ситуацию к лучшему, но мне и кусок в горло не лезет, хотя стол едва ли не ломится от горячих блюд и закусок. Зато коктейли, сделанные легкой рукой Леши, впитываются, как в сухую землю. В столовой стоит веселый галдеж, разговоры не прекращаются ни на секунду. Звенят стаканы, звучит смех, и я стараюсь где нужно улыбаться и даже кивать, чтобы не выделяться и не привлекать слишком много внимания.

«Твоя кислая мина портит настроение всем. Так трудно быть проще? Считаешь себя слишком крутой для этого?» – звучит в голове едкий голос, и я уже даже не помню, чей он, но каждое слово точно удар хлыста по спине.

Пытаюсь отвлечься, следя за беседой. Стас и Влад сидят во главе овального стола, сверкая радушием налево и направо. Если честно, наблюдать за ними довольно интересно. Как они накладывают салаты и мясо сразу в две тарелки, подают друг другу закуски и доливают сок, не сговариваясь. Такое чувство, что у них налажена братская система телепатии. Они похожи на единый организм, разделенный на два тела, но, как ни крути, это разные половинки, пусть и одного целого. Стас сегодня очень активный, даже перевозбужденный. И все дело в «Фениксах». Ребята из команды, перебивая друг друга, пытаются рассказать о своих планах, достижениях и новостях. И каждая из этих историй обращена в первую очередь к Стасу. Они ждут его одобрения и похвалы, словно дети, приехавшие навестить строгого родителя и похвастаться успехами. Стас действительно большой авторитет для них, был им и остается. И он пытается уделить внимание каждому, выслушивает все, радуется, удивляется, гордится. Вот она, большая часть его жизни. Дело ведь не только в танцах, но и в людях. Они – его гномы. Не представляю, как он пережил разлуку с ними.

– Давайте выпьем за именинников! – предлагает девушка по имени Ксюша, которая, если я ничего не путаю, была еще в самом первом составе команды. – За нашего капитана и его штурмана! За то, что мир подарил нам вас, а вы открыли для нас множество дверей. Осталось выбрать новую, ту, в которую стоит войти. Пусть дальнейший путь будет легким! Пусть мы все останемся главной поддержкой друг для друга, даже если вместе нам уже не гореть!

Влад с энтузиазмом поднимает стакан, а вот Стас, хоть и улыбается, сжимает пальцы на своем слишком сильно. Звенит стекло, девчонки визжат, а парни кричат. Встречаюсь взглядом со Стасом, нам не дотянуться друг до друга, но я наклоняю свой бокал в его сторону, и он делает то же самое, чуть смягчившись. Отпиваю немного сладкого напитка, закидываю в рот кусочек сыра и усердно пережевываю. Что-то мне не по себе.

Вечер набирает обороты. В столовой долго не задерживаемся и возвращаемся в гостиную. Стоит признаться, что компания мне пусть и чужая, но терпимая. Наверное, потому что все они слишком увлечены друг другом и общими воспоминаниями, чтобы распыляться на кого-то еще. Прогулка по прошлому утягивает за собой, ребята из команды со смехом вспоминают былое, но, несмотря на все многообразие историй, центральная тройка остается неизменной: Стас, Влад и Леся. Отношения близнецов и мамы-кошки все еще загадка для меня. Что случилось между ними? Почему Стас был уверен, что Леся и Влад встречаются? Почему Леся сказала Владу, что теперь Стас для них не помеха? И почему Влад с этим не согласился? Глядя на них, все еще чувствуются искры, причем самой разной окраски. Если братья были влюблены в Лесю, то кого из них она выбрала? Влада? И если так, то он, получается, отказал ей ради брата? То есть Стас все еще влюблен в Лесю? От кривой дорожки догадок начинает гудеть в висках, и только крепкое плечо Леши рядом дарит ощущение поддержки и безопасности. Мне не стоит думать об этом. Грань. Нужна грань.

– А помните номер для первого телевизионного кастинга? – весело спрашивает Стас. – У нас было всего полторы недели на подготовку. Как же вы все скулили, что ничего не выйдет.

– Это потому, что ты решил поставить новую хорягу, вместо того чтобы идти с чем-то проверенным, – говорит Леся, выразительно глядя на него.

– Но все ведь получилось. Мы тогда по-настоящему взорвали. Так ведь, солнышко?

– Так, – усмехается она и прижимает край бокала к губам.

Солнышко. И это не первое милое обращение Стаса к Лесе, да и к другим девчонкам он относится довольно тепло. И какая-то часть меня требует не обращать на это внимания. Стас разговаривает на языке флирта, в этом нет ничего особенного, тем более что все они знакомы много лет. Даже с Ксюшей, которая уже раз пятьдесят за сегодняшний вечер упомянула о своей скорой свадьбе, Стас не упускает возможности полюбезничать на грани дружбы и романтической симпатии. Но Ксюша – не Леся. Никто не Леся, кроме нее, а особое отношение Стаса заметно невооруженным глазом. Как они говорят, как иногда смотрят друг на друга, будто с сожалением и пониманием. Их локальные шутки, общие воспоминания. Они точно близки, по крайней мере были. Но что сейчас? В каком они статусе? Из-за этого непонимания другая моя часть, эгоистичная и вспыльчивая, трещит, подначивает и накручивает нервы на кулак, но я помню об обещании самой себе. Помню и держусь изо всех сил.

– А может, разомнем кости? – предлагает крупный бородатый парень, которого зовут Гарик.

– Я за!

– И я!

– Давайте номер с кастинга и вспомним! – с радостью подключаются «Фениксы».

Ну конечно. Как еще могут отдыхать профессиональные танцоры? Ребята встают с мест, Влад гасит основной свет и зажигает цветную диодную ленту по периметру потолка и прожекторы над сценой. Кирилл вызывается помочь с музыкой, Леша, Коля и Толя уходят, чтобы обновить напитки.

– Смотри внимательно, Риша Мариновна. Это все для тебя, – обращается Стас ко мне, но я не успеваю ничего ответить, потому что его зовет команда.

«Фениксы» поднимаются на сцену и начинается настоящее шоу, приправленное ностальгией. Гномы и школьные друзья именинников в восторге, и это еще мягко сказано. Я сама не могу сдержать искренней улыбки, глядя на сменяющие друг друга танцевальные номера. Это невероятно. Столько страсти, мастерства. Столько необузданной энергии и веселья. Даже одежда, которая не совсем подходит для таких активных танцев, никого не смущает, а Стас в своей стихии, среди своих, преображается до неузнаваемости. Легкий, расслабленный, счастливый. И это не маска, не дурачества, за которыми он, очевидно, все это время прятал тоску. Болезненный укол пронзает сердце, но я быстро запиваю идиотскую боль коктейлем и забираюсь на спинку дивана, чтобы лучше видеть концерт.

Кирилл меняет трек с телефона и получает воздушный поцелуй от одной из огненных птичек. Волна дрожи проходит по телу, затяжной бит намекает на сексуальность. Шестеро девушек во главе с Лесей выстраиваются на сцене, а парни – впереди нее, одобрительно присвистывая. Вот же стервятники. И только Стас почему-то смотрит совсем в противоположную сторону. На меня. За весь вечер нам ни разу не удалось нормально поговорить, он был слишком занят, его буквально разрывали, требуя внимания. И мне не обидно, ведь встреча со старыми друзьями и должна быть такой. Ну ладно, может быть, и обидно совсем чуть-чуть, но это глупо, а значит, не считается.

Стас манит меня пальцем, но я мотаю головой. Девочки технично и эффектно отрабатывают несколько восьмерок. Их уверенность и раскованность буквально парализуют, и приходится побороться с собой, чтобы не удариться в сравнительный анализ. Не хочу. Не сейчас. Я не буду ни с кем соревноваться и не стану ни под кого подстраиваться. Стас уже было собирается сдвинуться с места, заставив меня взволнованно напрячься, но за его футболку вдруг хватаются цепкие руки спрыгнувших со сцены девчонок. Первая мысль – пронесло. Вторая – да отпустите вы его хоть на десять минут!

Танец превращается в настоящее экзотическое представление. Каждая из танцовщиц выбирает жертву и, точно сирена, утаскивает ее за собой. Леся, что примечательно, подходит к Владу, но он подсовывает вместо себя Кирилла. В безопасности остаются немногие, Коля с грустью наблюдает за Толей, вокруг которого кружит коротко стриженная блондинка, а Ярослав направляется ко мне. Вот черт! Его-то как пропустили?

– Скучаешь? – спрашивает он.

– Нет! Что ты?! Безудержное веселье! – отвечаю я с притворным восторгом, и взгляд вновь тянется к сцене.

Стас умело кружит в танце сразу двух девчонок, направляет, подхватывает и оттеняет. Смотрит на каждую так, будто жить без нее не может. По рукам поднимается холодная дрожь и останавливается тупой болью в груди. Не нужно было мне приходить.

– Так и будешь в углу сидеть? – серьезно спрашивает Ярослав.

– Мне нормально.

– Риша…

– Хватит! – Злоба становится неожиданностью даже для меня, но я слишком долго сдерживалась, чтобы остановиться. – Я что, по-твоему, отсталая? Меня все время нужно пинать и направлять? Что ты хочешь от меня, Яр? Чтобы я влезла на сцену, сняла рубашку и сиськами потрясала? Или тебя засосала, а может, даже утащила в туалет, чтобы… привлечь внимание Стаса. Ну а вдруг? Глядишь, увидит спрос и тоже захочет ко мне подкатить. Так? Нам же не впервой, и ты мой друг, а значит, поможешь. Да?! Это мне сделать?!

Ярослав медленно моргает, и я буквально задыхаюсь от отвращения к себе. Прижимаю холодную ладонь ко лбу и вздыхаю.

– Боже… прости, Яр. Я не хотела. Прости, пожалуйста.

– Ничего. – Он подходит ближе, чтобы мы лучше могли слушать друг друга, не срывая голоса. – Это ты прости. Мне просто… мне неприятно видеть, что ты забываешь о самом главном.

Его палец стучит по моему ребру, заставляя вспыхнуть строчку, набитую на коже. «Для тех, кто тебя не ценит, есть отдельный котел в аду». Кладу ладонь на плечо Ярослава, точно туда, где есть маленькая татуировка котла, с торчащими из него руками и ногами.

– Ну почему это не ты? – спрашиваю тихо и тут же жалею об этом.

Ярослав заставляет меня поднять голову и слабо улыбается. Этот вопрос уже давно решен и закрыт. Мне остается лишь надеяться, что я когда-то смогу отплатить за то, что Яр для меня сделал.

– Пойду проветрюсь, – говорю на порядок спокойнее.

– Составить компанию?

– Нет. Повеселись здесь.

– Риша…

– Пожалуйста. Ты мне сердце разрываешь.

– Я не хотел.

– Знаю. Я буду в порядке. Правда.

Ярослав отступает, позволив мне слезть со спинки дивана, и я ухожу из гостиной, даже не взглянув на сцену. Попетляв по первому этажу, добираюсь до уборной и заглядываю в столовую, чтобы наполнить опустевший бокал, но уже просто соком. Возвращаюсь в холл, громкая музыка и веселые крики заставляют тяжело вздохнуть. Мне не очень хочется идти туда, но если сбегу, это будет еще глупее. Детская попытка привлечения внимания. Не мой вариант. Поворачиваюсь к лестнице и удивленно вздрагиваю. На верхней ступени первого пролета сидит Влад, уставившись в телефон.

– Стуки-стуки за себя, – устало усмехаюсь я.

– Я не прячусь, – отвечает он, убирая мобильный.

– Жаль. Я хотела к тебе присоединиться.

– Что-то случилось?

– Нет. Просто голова болит от громкой музыки.

– Понимаю, – смазанно кивает он. – Если хочешь, можем не прятаться вместе.

Конечно, хочу, так у нас обоих будет алиби. Мы не грустим по углам, а общаемся и тоже отдыхаем. Никто не докопается. Поднимаюсь по лестнице и сажусь рядом с Владом, заметив с другой стороны стакан с прозрачной жидкостью.

– А ты отчаянный.

– Это вода, – говорит он и делает пару глотков. – Нам со Стасом…

– …нельзя пить, – заканчиваю фразу, которую слышала уже не один раз. – Он рассказывал.

Неловкое молчание вибрирует в музыкальных басах, и я обвожу взглядом комнату, стараясь придумать тему для разговора.

– Где, – неторопливо произношу я, – вы спрятали родителей?

– Они сегодня ночуют в нашей городской квартире.

– И квартира, и дом. А частного самолета у вас нет?

– Пока нет, – смеется Влад. – Наш дед был не самым честным прокурором, а батя уже тридцать лет работает в строительстве. Они оба любители выпендриться, так что спасибо, что у нас нет башни, конюшни или темницы.

– Темница – звучит не так уж и плохо.

– Но сцена в доме – уже перебор, да? – спрашивает Влад, хитро сощурившись.

– Да, – чуть расслабленнее отвечаю я. – Такого я еще не видела.

– Это мамина идея. В детстве мы обожали устраивать концерты. Она пела, мы со Стасом танцевали, а папа был главным и единственным зрителем.

– Кое-кто и сейчас жить без этого не может.

– Есть такое. Танцы очень много для него значат. Иногда даже кажется, что ничего важнее и нет. Только это может его осчастливить. Полный зал, бьющий в лицо свет, аплодисменты, кубки, звания.

Поворачиваю голову, Влад смотрит на проход в гостиную сквозь пелену задумчивой отстраненности, будто все, что происходит там, от него куда дальше, чем на самом деле. Будто он нарочно хочет отгородиться.

– А для тебя? Разве большая сцена – не ваша общая мечта?

– Ох, Арина, бьешь по больному.

– Я не…

– Брось. Ты ведь уже своя, поэтому можно. А прямолинейность тебе даже идет. Сейчас не так много людей, которые говорят то, что думают.

– Ты точно трезвый?

– Абсолютно, – уверенно отвечает Влад. – Благодаря тебе Стас наконец-то ожил. Спасибо. Я понятия не имел, как вытащить его из этой погребальной ямы, а сейчас он снова в строю, придумывает планы по захвату мира. Не удивлюсь, если через пару месяцев он уедет на очередной конкурс, или соберет новую команду, или еще черт знает что выдумает, лишь бы на месте не сидеть.

– Это ведь… хорошо? – неуверенно спрашиваю я, потому что тон Влада кажется странным.

– Для него – да.

– А для тебя?

– Какая ты проницательная.

– Да ты как бы и не скрываешь того, что тебе все это не совсем по душе.

– Твоя правда. Я не хочу к этому возвращаться и устал делать вид, что это не так. Для меня распад команды шаг вперед, а не назад, как для Стаса. Мы много работали, иногда даже слишком, и я верил в мечту и успех, в брата, в ребят, но… – Он печально хмыкает. – Знаешь, Арина, иногда мы отлично умеем себя обманывать для того, чтобы близким было хорошо, даже если нам самим от этого плохо. Дилемма.

С пониманием киваю и делаю глоток сока, чтобы сбить сухость в горле.

– Стас в курсе?

– Да, – отвечает Влад. – С недавних пор у нас снова нет секретов друг от друга, но… нам пора разлепиться, что ли. Пожить каждому своей жизнью.

Он поглядывает на меня, и я вижу бесконечную усталость. Если для Стаса окончание карьеры – катастрофа, то для Влада все по-другому. Это свобода.

– Уверена, вы справитесь. Даже если разлепитесь. И каждый сможет найти свое «хорошо».

Влад улыбается мне, и я отвечаю ему такой же теплой и простодушной улыбкой, потому что сказанное – чистая правда.

– Спасибо, Арина.

– На здоровье. В конце концов, у тебя праздник, мне положено говорить приятные вещи.

– А я-то думал, ты от души.

– Она у меня в залоге.

– И что ты попросила?

– Рубашку. Вот эту. – Я оттягиваю ворот. – Как тебе? Класс?

– Шикарно, – открыто смеется Влад, и мне приятно, что я смогла его немного повеселить.

Краем глаза замечаю какое-то движение внизу и поворачиваюсь. Леся останавливается на мгновение посреди холла, смыкает губы и широким шагом уходит в соседнюю комнату.

– Черт, – тихо шипит Влад.

– Вы все еще не помирились? – спрашиваю я и только потом вспоминаю, что не должна была об этом говорить. – Блин. Я не…

– Да все нормально, – отмахивается Влад. – Я знаю, что ты нас тогда слышала. Стас рассказал.

– У вас настолько нет секретов?

– О-о-о, Арина Мариновна, – нараспев тянет Влад, и я вижу в нем отражение Стаса: хитрый взгляд, ехидная улыбка. – Ты себе и не представляешь, как мы откровенны.

Допиваю сок в несколько глотков, скрывая смущение. Похоже, у меня начинает ехать крыша, ведь сейчас я думаю о том, что хотела бы вот так болтать совсем не с Владом. Судорожно пытаюсь сообразить, как перевести тему, но не могу. Вопрос стоит поперек горла, и проглотить его не получается. В конце концов Влад ведь сам сказал, что я «своя». Никто его за язык не тянул.

– Стас ее любит, да? – спрашиваю тихо, и губы немеют. – А она любит тебя.

– Все немного сложнее.

– И ты ее тоже.

– Арина…

– Просто Риша, – перебиваю я.

– Риша, – послушно повторяет Влад. – Мы…

– Вот значит как?! – раздается на весь холл недовольный голос. – Не ожидал, роднуля.

Глава 18

POV: Стас

За светлыми волосами, упавшими на лицо Риши, виднеется проклятый румянец, и по моему горлу поднимается сгусток лавы, оставляя после себя волдыри и ожоги. Жаркая беседа у них выдалась? Ничего, сейчас и я дровишек подкину.

– Стас, мы просто болтали, – успокаивающе говорит Влад, но это ни фига не действует.

Риша за весь вечер едва ли три раза мне в глаза посмотрела, а с ним…

– Как насчет того, чтобы и со вторым именинником поболтать? – цежу я.

– А что, ты уже нарезвился? – ухмыляется Риша, глядя на пустой стакан в своей руке.

– Чего?

– В очередь, говорю. – Ее голос звучит жестче и громче. – Не видишь, мы заняты.

– Роднуль… – начинает было Влад, но я не собираюсь его слушать.

– Не лезь. – Шагаю вверх по ступеням и останавливаюсь перед Ришей. – В очередь, значит?

Шея Риши напрягается, но она не поднимает головы, вместо этого встает с откровенной ленцой и пренебрежением. Вскидывает подбородок и смотрит на меня сверху вниз. Так смотрит, что, кажется, еще секунда, и она столкнет меня с лестницы. Злится? Серьезно? Нервный смех слетает с губ, и мне окончательно срывает крышу. Надоело. Больше не могу.

– А я без очереди, – произношу устрашающе тихо и хватаю Ришу под колени, закидывая на плечо.

Совместные тренировки тут же дают о себе знать, маневр проходит без осечек. Даже удары по спине почти не ощущаются. Болит в другом месте.

– Ты ненормальный?! А ну поставь, где взял! – кричит Риша, но я молча несу ее дальше. – Слышишь меня?! Ты – креветка свежемороженая!

Открываю дверь в свою спальню, хлопком зажигаю свет и с удовольствием бросаю Ришу на кровать, получая проклятия, после которых, если верить этой мелкой ведьме, я должен лишиться самого ценного – головы и яиц. Страшно ли мне? Уже нет. Худшее случилось пару минут назад. Она выбрала его. Не меня. И хорошо бы смириться, отступить, но… не могу.

Риша садится на постели, отшвырнув стакан, и гневно и тяжело дышит. Верхняя пара кнопок на ее рубашке расстегнулась, открыв ключицы и показав часть белой майки. Волосы, которые она так старательно убирала за уши весь вечер, растрепаны, лицо красное, а губы… эти чертовы вишневые губы, накрашенные волшебной помадой домовых эльфов, которая никогда не стирается… Моргаю один раз. Второй. Ладони печет, ступни колет от желания подойти.

– Это что было? – хрипло спрашивает Риша.

– Ревность, – честно отвечаю я.

– Влада ко мне приревновал? Я не претендую на роль третьего близнеца. Тебе не о чем переживать.

– Не смешно.

– А я что, улыбаюсь?

Щеки сводит, и я с трудом сглатываю скопившийся во рту кислый яд. Я собирался быть сдержанным, не давить, не напирать, но меня разрывает. Она так близко, но всегда недосягаема. И только для меня. Почему? Почему так?!

– Что тебе еще нужно, Стас? Ты хотел, чтобы я пришла. И я пришла! – вскрикивает Риша, издевательски разводя руки в стороны. – Не мешай мне веселиться, я же тебе не мешаю!

– Кто из них? – слышу свой голос, но не узнаю его. – Ярослав или Влад?

– О чем ты?

– Кто нравится тебе больше?

Она вздрагивает, будто поймав электрический разряд, опускает руки на покрывало перед собой и наклоняется, глядя исподлобья. Ну точно дикая кошка перед смертоносным броском. Плевать. Мне не страшно. Даже если она кинется на меня, разнесет комнату, дом сожжет, мы все равно поговорим. Ей придется меня выслушать.

– Сколько ты выпил?

– Нисколько, – бросаю серьезно. – Теперь ты ответь. Кто из них?

– Это… – сипло выдыхает Риша, и впервые ей не хватает силы в голосе, но лишь на мгновение. Она вспыхивает обескураживающе быстро. Если бы в мире существовал поистине вечный огонь, то это была бы защитная броня Риши Мариновны, которая не пропускает никого и ничего. – Это не твое дело. Ясно? Ты не имеешь права задавать мне такие вопросы и что-то предъявлять.

Она собирается встать с кровати, но я не позволяю, шагнув к двери. Наши взгляды сталкиваются со звенящим в ушах лязгом.

– Мое, – произношу твердо, оставляя себя без защиты. – Это мое дело.

– С каких?..

– Да с таких! Девушка, которая нравится мне, ест мой мозг чайной ложкой и наслаждается вкусом! А как только начинает казаться, что мы становимся ближе, она тут же делает сотню шагов назад! Ты это нарочно?! Не надоело издеваться надо мной?!

Риша поджимает пальцы на руках и отклоняется. Каре-зеленые глаза темные, как никогда, но это не гнев. Поверить не могу, она что… боится? Кого? Меня? Правды? Моей или своей?

– Ты меня с Лесей перепутал? – глухо спрашивает Риша. – Или еще с кем-то из своих птичек? У тебя галлюцинации, Белецкий. Не ту самку схватил.

– Не изображай дурочку. Тебе не идет.

– Я не понимаю, о чем ты…

– Мне нравишься ты! Ты, черт возьми! Что тут непонятного?! – кричу так громко, что самому становится жутко, а после приходит небывалое опустошение, будто все кости разом исчезают без следа.

Сажусь на корточки, вытянув руки поверх колен, и опускаю голову. Ну вот, я признался. Назад пути нет. Снизу доносятся звуки долбящей музыки, но больше ни шороха. Жду еще пару секунд и поднимаю взгляд. Риша так и застыла неподвижной статуей, глаза распахнуты, а поверх блестящая влажная пелена. Это чистейший ужас. Сердце с грохотом падает, ломая преграды на пути в острые щепки. Настолько я ей противен?

– Прости, – с трудом ворочаю языком, горло саднит от сухости. Прижимаю ладони к лицу и повторяю: – Прости.

– За что ты извиняешься?

– За то, что накричал.

– А то, что ты кричал, тебя не смущает?

Вымученно усмехаюсь, зарываясь пальцами в волосы, и стягиваю их на макушке. Еще несколько минут назад я думал, что подошел к краю, но нет. Вся глубина этой пропасти открылась только сейчас. Да и черт с ним, я прыгну.

– Разве ты не догадывалась? Ты мне нравишься, Риша. Ты. Мне. Нравишься.

– Как партнерша? – продолжает она тихий допрос, настороженность на максимум, голос слегка подрагивает.

– Нет.

– Как друг?

– Нет.

– Чем?

– Не понял.

– Чем я тебе нравлюсь, Стас? Скажи. Я изменюсь.

Склоняю голову, внимательно ее разглядывая. Плечи чуть сгорблены, правая нога подергивается, беспокойный взгляд мечется по комнате, то и дело возвращаясь ко мне. Риша покусывает губы изнутри и ждет. Сидит и ждет. Да ладно? Неужто сбил? Неужто брони пока нет? Новый вдох наполняет легкие и возвращает силы. Встаю и направляюсь к кровати, заметив мурашки на тонкой шее и то, как Риша хватает ртом воздух, задерживая дыхание.

– Ты мне не веришь? – спрашиваю я, прищуриваясь, и упираюсь руками в матрас.

– С чего бы?

– Я докажу.

– Поэтому в спальню притащил? Доказывать?

– Нет, – бесцветно хмыкаю я, хотя этот вариант мне тоже нравится, но еще не время. – Дай руку.

– Могу только ногу, – бурчит она.

– Сойдет.

Тянусь к ее лодыжке, но Риша вдруг протягивает раскрытую ладонь. Эмоции на лице все еще плохо читаются, но она здесь. Это ведь что-то значит. Беру ладонь Риши в свою и прижимаю к шее, туда, где бьется пульс.

– Чтобы душить тебя, мне нужны обе руки.

– Чувствуешь пульс? – спрашиваю я, не обращая внимания на ее слабые попытки отшутиться.

– Ты только что скакал, как свежекастрированный козел. Что это доказывает?

– Ты мне нравишься, – уже в который раз повторяю я. – Ты мне нравишься, Риша Мариновна.

Сжимаю ее руку крепче, чтобы Риша почувствовала хотя бы часть того, что со мной происходит. Биение сердца ускоряется. И это она. Все из-за нее. Риша отнимает руку и опускает подбородок, ее брови движутся то вверх, то вниз, глаза скрываются за опущенными ресницами.

– Все еще не веришь?

– Как давно… – Она замолкает, немного скривившись, но вскоре продолжает. – Как давно ты это понял?

– Не знаю. На первой тренировке. А может, когда бежал за тобой после того, как ты бросила меня в такси. А может, вообще еще тогда, когда ты коврик мой отжала. Не помню. Это просто случилось. Бах! И ты уже наводишь свои порядки в моей голове. Там ведь просторно, мозга нет, а где разгуляться есть.

Уголки ее губ приподнимаются, и я слышу мягкий смешок. Хвала богам! Кажется, я буду жить! Правда, мы ведь еще не закончили. Я так и не услышал ответ. Молчание пожирает остатки надежды. Это отказ. Больно. Я даже не знал, что так бывает.

– Мне до утра подождать? – вдруг спрашивает Риша.

– Нет. Конечно, нет. Ты…

– Тогда целуй.

Давлюсь воздухом, ошарашенно вытаращившись на Ришу. Она хлопает ресницами, и каждый взмах оставляет призрачные царапины на моем напряженном лбу. Медленно забираюсь на кровать и усаживаюсь напротив. Она столько раз щелкала меня по носу, что сейчас трудно понять, чему верить. Опыту или… ей? Протягиваю руку, воротник мягкой ткани рубашки гладит кожу. Последняя проверка отправляет в блаженный нокаут. Если бы это было возможно, то на моей ладони остались бы синяки.

– Ты этого хочешь? – спрашиваю я, осторожно сокращая дистанцию между нами.

– Тебе и тут расписку написать?

– Один раз я уже получил по башке.

– И что? Страшно?

– Потом можешь меня даже убить, – отвечаю я и прижимаюсь к ее губам.

Секунда длится целую вечность, но только до короткого вздоха и легких касаний холодных пальцев, поднимающихся по моей груди. Риша приоткрывает губы и целует меня в ответ. Еще раз, и еще. Смелее и жарче. Если бы мне не нужно было изображать из себя крутого, то я умиленно застонал бы, а потом отключился от передозировки счастья. Она на вкус как арбузная конфета со взрывной карамелью. Искорки покалывают язык и щеки.

– Твою ж… – шумно выдыхаю я и прижимаюсь своим лбом к ее. – Здоровья твоей матери, Риша Мариновна.

– Я передам, – шепчет она, опуская руки на мои плечи.

Потираюсь носом о ее нос, вожу губами по губам. Мне нужен ответ. Хотя бы такой, безмолвный. Что ей тоже это нравится. Нравлюсь я. Одно маленькое, но честное «да».

– Я правда убью тебя, Стас, и лично спущусь в ад, чтобы подбрасывать дрова в костер под твоим котлом. Если ты врешь мне. Если все это какой-то развод.

Она дрожит. Злобная инопланетянка Риша Мариновна дрожит. А в ее угрозах скрытая просьба: «Не обманывай меня. Не обижай».

– Я ни разу не врал тебе. И не собираюсь.

Притягиваю ее ближе, сопротивления нет, а вот порыв – да. Риша забирается ко мне на колени и обнимает, обхватив за шею. Прижимаюсь щекой к ее волосам и глажу по спине. Такой невинный жест, нежный, даже уязвимый. И он важнее, чем поцелуй, потому что это то самое согласие, которое я так долго ждал. Она меня подпустила.

– Ай! – вскрикиваю я, ощутив пронзительную боль в боку. – Ты чего щиплешься?

– Не знаю. Ты меня бесишь.

– Сильно? – с улыбкой спрашиваю я, потому что слышу за ее ворчанием совсем другое.

– Очень.

– От ненависти до любви, Риша Мариновна, один… танец.

– Нам пора возвращаться, – тихо произносит она, но я крепче сжимаю ее в объятиях, не позволяя шевельнуться.

– Нет. Не пора.

– Но…

Опрокидываю Ришу на спину и нависаю сверху, приподнявшись на локтях.

– Ты хочешь сбежать?

– Все это странно, а я слишком пьяна, чтобы…

– Пьяна от моих поцелуев?

– Какой же ты идиот, – хихикает она и отводит взгляд, немного помрачнев.

– Риша, ну что не так? Мне все-таки на крови поклясться?

– Да. Тащи топор.

– Ну почему ты не веришь мне?

– Ты себя видел?

– Мама говорит, я красивый.

– Хватит меня смешить! – хнычет она.

– Хватит ставить мои слова под сомнение. Риша, это заметили все. Все, кроме тебя.

– Я думала, ты просто надо мной стебешься.

– Я, может, и идиот, но не суицидник же.

– Ладно. Мне нужно… нужно подумать. Давай вернемся к ребятам и…

– Нет! – Я опускаюсь, придавив Ришу к матрасу, и устраиваю голову у нее на груди. – Хочу побыть только с тобой.

– Что за капризы? – строго говорит она, а сама меня обнимает.

Несостыковочка. Только говорить об этом вслух я, конечно же, не буду.

– У меня день рождения. Имею право.

– Тебе подарков мало?

– Ты – мой главный подарок.

– Ох! Да заткнись ты уже! – Риша хлопает меня по спине. – И встань. Раздавишь.

– Ты останешься со мной?

– Да.

– Навсегда?

– Стас!

Понимаю, что не стоит снова злить ее, и отпускаю. Риша садится, поправляет волосы и рубашку. А губы-то все еще вишневые, и еще глаза… Она смотрит по-другому. Не могу пока понять, что именно изменилось, но определенно что-то есть.

– Мне нравилось, как было, – говорю я, укладываясь на подушку, хотя сам готов в любой миг броситься вдогонку.

– Рада за тебя.

– Что у тебя за волшебная помада?

– Тинт.

– Это должно что-то объяснять?

– Тебе не все равно?

– Просто интересно, сколько раз нужно тебя поцеловать, чтобы она стерлась.

– Много.

– Посчитаем точно?

– После твоих зубов.

– Их двадцать девять. Но ты можешь проверить в любой момент.

Она фыркает и встает, а я подаюсь чуть вперед. Внимательно наблюдаю, чтобы не упустить момент побега, но Риша просто расхаживает по комнате и осматривается.

– У тебя здесь… чисто.

– Мы с Владом живем в городской квартире.

– М-м-м… – неопределенно тянет она и подходит к подоконнику, указывая на горстку веревок и деревянных перекладин. – А это что?

– Лестница. За окном есть крепления.

– Ты сбегал из дома?

– Нет, но мне нравилось знать, что я могу это сделать в любой момент.

Риша удивленно выгибает брови и продолжает свое путешествие. Рассматривает небольшой стеллаж с журналами и стол, на котором стоят только лампа, маленький кактус и фоторамка.

– Хочешь, принесу еды или?..

– Нет, – отвечает Риша, поднимая фотографию. – Сколько вам здесь?

– Пятнадцать.

– Почти не изменились.

Проходит несколько секунд, внимание Риши накрепко привязано к фото, и это немного злит. Поднимаюсь и подхожу так близко, что касаюсь грудью вздрогнувшей спины. На снимке Влад, Леся и я. Стоим в школьном коридоре в обнимку после весеннего концерта. На лицах улыбки, в глазах еще нет налета горького опыта, только вера, что все лучшее впереди. Интересно, на кого именно смотрит Риша? Узнала ли она меня? Хочу спросить, но сам себе запрещаю, чтобы не разочароваться раньше времени. Она ведь со мной. Так просто я не сдамся, не теперь. Даже если ей нравится Влад, я могу хотя бы попытаться… попробовать…

Риша возвращает фоторамку на место с глухим стуком, разворачивается и приподнимается на носки, ухватившись за мои плечи. Неопознанные летающие объекты взрываются где-то на краю галактики, звезды гаснут и падают. В аду идет снег, а пустыни превращаются в океаны, потому что… Риша целует меня. Сама! Сомнения бьются за прозрачной стеной, страх быть обманутым забивается в угол, и я слышу его слабые крики: «Она представляет его. Не тебя. Его!»

Злость пронзает ладони, пляшет алыми бликами перед глазами, но Риша сильнее. Желание сильнее. Обхватываю Ришу за талию и усаживаю на стол, она скрещивает ноги у меня на пояснице и зарывается пальцами в волосы на затылке. Мягкость губ, тепло тела, искры снова по коже. Колючие, жгучие, почти болезненные. И она. Риша Мариновна. Со мной, в моих руках. Страсть и влечение захлестывают с головой, заставляя забыть обо всем. Пусть, я согласен. На все согласен, пока она меня так целует.

Риша терзает мои губы, пробуждая ответную реакцию, которая заставляет время замедлиться, а после и вовсе остановиться. Больше не слышно музыки с первого этажа, только шумное дыхание, шорох касаний, треск кнопок на рубашке. Мы так близко, как не были ни на одной тренировке. Открытые, свободные, поглощенные общим желанием. Ограничений нет, руки смелые, губы жадные. Становится невыносимо жарко, кажется, тело вот-вот расплавится, но мы прерываемся только чтобы отдышаться и начать все по новой. Раз за разом. За одной волной следующая. Я опьянен ее вкусом и запахом, очарован откровенностью и скован недосказанностью. Что это значит? Значит ли хоть что-то? Мысли туманные, размытые, зато чувства яркие и взрывоопасные. Одно неловкое движение – и все взлетит на воздух.

– Это даже лучше, чем я думал, – шепчу я напротив ее приоткрытых губ.

– Согласна, – тихо отвечает Риша.

– Я хотел сделать это еще в сугробе. Помнишь?

– Почему не сделал?

– Ты бы накормила меня снегом.

– Скорее всего, – смазанно смеется она.

Целую уголок губ, спускаюсь по подбородку к нежной шее. Риша запрокидывает голову, крепче ухватившись за мои плечи, и я зажмуриваюсь, невольно вспомнив разговор с Владом.

«Все просто случилось. Я поддался, потому что сам этого хотел. Думал, что спасу ее. Ну, знаешь, смогу залечить раны и все такое. Даже признался ей, прикинь? Она тоже призналась… Тебе. Потом мне. А потом снова тебе».

Кровь стынет в венах, и я медленно отстраняюсь. Ошибка Влада высечена у меня под ребрами, она зудит и ноет, мешая сосредоточиться. Взгляд Риши затуманен, и я не знаю, кого она видит. Кого хочет видеть? Непослушными пальцами застегиваю кнопки на ее рубашке снизу вверх, восстанавливаю дыхание и стараюсь унять огонь в груди.

– Типа приличный? – ухмыляется Риша.

– Нам некуда торопиться.

Она поджимает губы, опуская уголки, и пафосно кивает.

– Хочешь, вернемся к ребятам, – предлагаю я.

– У меня кружится голова.

– Принести воды?

– Нет. Ты иди, я…

– Я не собираюсь тебя оставлять, – отрезаю решительно.

Она хихикает, чуть покачнувшись. Чертов алкоголь. Я всегда знал, что он больше враг, чем друг.

– Давай ты немного полежишь, – говорю я, стаскивая Ришу со стола.

– Все-таки хочешь затащить меня в свою постель, Белецкий?

Фамилия, точно насмешливая оплеуха. Злость снова душит, и я борюсь с ней, как могу.

– Ты забыла, как меня зовут? – с фальшивым весельем спрашиваю я, в надежде, что Риша этого не заметит.

– Нет.

– Тогда почему по фамилии?

– Для понта, – с легкостью бросает она и обходит меня, направляясь к кровати.

Вижу свое мутное отражение в темном стекле окна. Делаю тихий вдох и такой же выдох. Я никогда не считал, что быть близнецом – проклятие, но сейчас впервые думаю, что хотел бы обычного брата. У нас с Владом еще не было периода разделения. Мы спокойно одинаково стриглись, покупали вещи, радовались парным подаркам. Никогда особо не соревновались, все делили пополам, и казалось, это нормально. Но сейчас я не хочу делиться. И не буду.

– Стас, – зовет Риша.

– Да?

– Что ты там делаешь?

– Ничего, – вздыхаю я и подхожу к свободной стороне кровати.

Ложусь рядом, Риша поворачивается на бок, спрятав руки под подушкой. Смотрим друг на друга. Долго. Мучительно долго. Дистанция ощущается холодной дымкой, а чуть припухшие губы Риши так и манят продолжить марафон поцелуев.

– Как себя чувствуешь? – спрашиваю я.

– Нормально, – слабо улыбается она. – Ты правда можешь вернуться. Невежливо бросать гостей.

– Влад справится.

– Вы не взаимозаменяемы.

Сердце вздрагивает, но я не понимаю, как расценивать слова Риши. Как надежду? Или как неожиданно пробудившееся проклятие?

– У тебя классная команда, – вдруг говорит Риша. – Они тебя чуть ли не боготворят.

– Могу сказать тебе то же самое. Это я про гномов.

– Да, – с нежностью отвечает она. – Они – мой единственный подарок судьбы.

– Как вы познакомились? Ты никогда не рассказывала.

– Это долгая история.

– Я никуда не тороплюсь. Правда. Давай еще немного побудем здесь.

Риша коротко усмехается, подтягивает колени к груди и начинает говорить. Минуты бегут, в спальне звучат наши тихие голоса. Болтаем о детстве, школе, родителях, танцах и любимых фильмах. О том, что нравилось и нравится, и о том, что бесило и бесит сейчас. Риша выглядит спокойной, даже когда ругается, смеется открыто и естественно, не прячет эмоции, не зажимается. Пару раз она, разумеется, порывается стукнуть меня, но я ловлю ее руку, переплетаю наши пальцы и больше не отпускаю. Риша не против, нежно улыбается и продолжает разговор, как ни в чем не бывало. Маленькая теплая ладонь в моей кажется уже такой привычной, но вместе с этим особенной. Поглаживаю костяшки и тонкие пальцы, слушаю приглушенное ворчание, погружаясь в расслабленный транс. Как же хорошо. Почему мы сразу не заперлись в моей комнате?

Вскоре музыка на первом этаже замолкает, а Риша уже с трудом держит оба глаза открытыми. Знаю, что нужно ее отпускать, но дурацкое многоточие и неопределенность вновь оживают, чтобы приставить клинок к горлу. Что теперь? Что между нами?

– Риша, я…

– Стас, давай не сейчас, – устало просит она. – Пожалуйста. С этим надо переспать.

– Но…

– Мы обсудим все завтра. Ладно?

Молча киваю и выпускаю ее руку, ощутив неприятную пустоту. Поднимаемся, Риша поправляет одежду и волосы, а я пытаюсь вспомнить, что такое сдержанность. Если она хотела бы все обрубить, то сделала бы это сейчас. Верно? Это же Риша, она никогда не целится, сразу стреляет. Открываю дверь, пропуская ее вперед, и плетусь следом. Спускаемся по лестнице, в гостиной зажжен верхний свет, а из гостей осталась только банда гномов. Парни лежат на диванах, Леха спит, уложив голову на подлокотник.

– Что мы пропустили? – спрашиваю я.

– Ничего интересного, – отвечает Влад, но красный след на его левой щеке говорит об обратном.

– Нам пора, – обращается Риша к парням. – Яр…

– Уже, – говорит он, глядя в телефон.

– А который час? – Я хлопаю себя по карманам, чтобы найти мобильный, но его нет. Наверное, выпал где-то в спальне.

– Час, когда свершилось чудо, – усмехается проснувшийся Леша. – Уже можно поздравлять парочку?

Поворачиваюсь, Риша тоже косится на меня. Психанет? Опровергнет? Чего мне ждать? Она опускает голову и ничего не отвечает. Не худший расклад, и все же…

– Три минуты, – объявляет Ярослав. – Можно одеваться.

Провожаем с Владом ребят в прихожую. Они больше не комментируют наше с Ришей долгое отсутствие, только шутят на отвлеченные темы, а вот сама Риша ведет себя обескураживающе замкнуто. Напряжение смешивается с усталостью, но я никак не могу остановить свой беспокойный мозг, в наличии которого сомневается одна мелкая инопланетянка. Считаю до трех, чтобы избавиться от глупой идеи. До пяти. До десяти…

– Риша, – зову я, не выдержав, и она оборачивается. – Давай я тебя провожу. Вызову машину и…

– К нам уже едет две, – отвечает вместо нее Ярослав. – Не переживай, я сам поеду с Ришей.

– Но… – Замолкаю, ощутив тяжелую ладонь Влада на плече.

– Спасибо, что пришли, ребят, – говорит он. – Рад был познакомиться.

– И мы тоже!

– Если что, зовите еще! – говорят друг за другом живчики Коля и Толя.

Чувствую себя псом на привязи. От кого они ее защищают? От меня? Пожимаем с парнями руки, но я не смотрю им в лица, мой взгляд прикован к Рише, которая мило улыбается Владу, прощаясь. Ярослав сжимает мои пальцы, заставляя обратить внимание на себя.

– Расслабься, Стас, – тихо произносит он. – Сбавь обороты.

Как будто это так просто. Коротко киваю и нехотя делаю шаг назад. Я уже достаточно натворил за сегодня, это правда, но… мне мало. Риша колеблется перед открытой дверью и бросает не глядя:

– Пока, Стас.

– Пока, – хрипло отвечаю я, наблюдая как у меня забирают самый желанный подарок.

Влад запирает дом изнутри, а я запрокидываю голову, тяжело вздыхая.

– Поздравляю, – говорит брат.

– С чем? – хмыкаю я.

– Вряд ли вы там ссорились три часа.

– Ничего не было.

– Прям «ничего»?

– Она мне так и не ответила. А сейчас тупо сбежала. Классно, да?

– Дай ей время, Стас. Знаю, что ты привык идти напролом, но… другие не должны делать только то, что хочешь ты. У всех свои тараканы.

Мне не нужны подсказки, чтобы понять – Влад говорит не только о Рише. Неужели я такой ужасный?

– За что Леся тебя ударила? – глухо спрашиваю я.

На его губах появляется горькая усмешка.

– За то, что впервые в жизни я решил сделать что-то для себя, не думая о том, будет ли от этого кому-то плохо или хорошо. Я больше не стану никого спасать, Стас. Не хочу быть батарейкой. У меня и на себя-то сил почти не осталось.

Открываю рот, но Влад хлопает меня по плечу и проходит мимо:

– Мне не нужно твое одобрение. Идем, роднуля, нам еще бардак весь убирать.

Глава 19

POV: Риша

Не могу найти в себе сил, чтобы встать с постели и задернуть шторы, поэтому вот уже полчаса переворачиваюсь с одного бока на другой, периодически проклиная ясную зимнюю погоду и слепящее солнце. Утро после хорошей тусовки никогда не бывает добрым, но похмелье и недосып не сравнятся с тем, что сейчас чувствую я.

«Ты мне нравишься, Риша. Ты. Мне. Нравишься».

Хотелось бы сказать, что я ничего не помню, списать все на коктейли и усталость, но это не так. Я помню все. Каждую секунду. Каждое слово. Каждый, черт возьми, поцелуй. Абсолютно все. И фото на столе Стаса тоже помню, как и бомбу ревности, взорвавшуюся прямо в моей голове, окутав все ядовитым дымом. Леся. Стас на том снимке так ее обнимал, стоял куда ближе, чем Влад. Не могу быть на сто процентов уверенной, что не перепутала близнецов, и все-таки даже малейший намек на его чувства к ней заставил показать мои собственные.

Губы коснулись его губ, сердце заколотилось, точно сумасшедшее. Сильные руки сомкнулись на талии, и разум окончательно помутился. Это были печать, клеймо и роспись. Все сразу. Чтобы избавиться от неуверенности, чтобы выгнать из комнаты всех призраков и оставить только настоящих нас.

Закрываю глаза руками и тихо хнычу. Что теперь делать? Как быть? Очевидно нельзя просто взять и притвориться рыбкой Дори, прикрывшись проблемами с кратковременной памятью. Такой идиотизм даже для меня чересчур. Можно ли вообще верить Стасу? Вдруг это был какой-то сдвиг по фазе, полнолуние, затмение или чем там еще люди себя оправдывают? Мурашки приподнимают волосы на руках и бедрах, и я тяжело вздыхаю, вспомнив один-единственный вопрос, который задал мне Ярослав, пока мы ехали домой: «Тебе понравилось?»

Да! Сто раз – да! Разумеется, мне понравилось! Стас круто целуется, а еще он был такой милый, что иногда я с трудом могла дышать, но… мы с ним… пара? Да мы же прибьем друг друга. Ну или я его. То, что Стас смелый и любит необычные и рискованные приключения, – неоспоримо, и отношения со мной точно подходят под это описание. Но сколько он выдержит? Мне снова придется притворяться, чтобы его не оттолкнуть? Ужиматься, выворачиваться, копаться в себе? Это ведь не работает, я уже пробовала. Мы только пришли к шаткому подобию дружбы, и мне не хотелось бы терять ее, потому что… Стас мне нравится. Замкнутый круг какой-то!

Зарываюсь пальцами в волосы, массируя кожу головы. Нужно найти решение. Такое, чтобы устроило всех. Перебираю варианты, их не так уж и много, но мысли все тянутся во вчерашнюю ночь. Как Стас меня обнимал, как смотрел. Как целовал, держал за руку. Облизываю губы, глядя в потолок. Я бы повторила. Черт! Ненавижу его!

С трудом отлепляю себя от кровати, чтобы дотянуться до телефона. На экране тут же всплывает оповещение о сообщении, которое пришло в половину восьмого утра.

Партнер: Доброе утро. Как ты?

Удивительно скромно для Стаса. Что это значит? Он уже пожалел о случившемся? Щеки стягивает изнутри, и я набираю ответное сообщение. Нельзя все так оставлять, у нас совместный номер, в конце концов. Придется хотя бы притвориться разумными и попытаться все обсудить.

Риша: Доброе. Я в норме. Можем встретиться сегодня? Нам нужно поговорить.

Жду пару минут, затем еще несколько, но мобильный молчит. Тревога разгоняет сердечный ритм, отбрасываю одеяло и сую ноги в мягкие домашние тапочки. Стоит отвлечься на что-то скучное и привычное, пока я не разозлилась и не наделала глупостей. Стас может быть банально занят, посуду моет или спит. Да мало ли что там могло случиться. Вдруг Леся все осознала, и они сбежали, поймав первую попутку. Грязная ругань слетает с языка. Я уже сама себя раздражаю. Что за мышиные мысли?

Направляюсь в ванную комнату, широко зевая, как вдруг в прихожей меня застает отрывистый стук в дверь. Я же просила гномов не приезжать раньше трех. Что за люди? Тихо цокаю языком, поворачиваю защелку и застываю, удивленно вытаращившись на гостя.

– Привет, – с легкой улыбкой говорит он.

– Стас? Как ты?..

– Я был неподалеку.

– Где? У меня во дворе?

Он косится в сторону, наморщив нос, и неопределенно пожимает плечами. Его лицо красное от мороза, на шапке и куртке снежная крошка, а в руке бумажный пакет.

– И сколько ты там просидел? – спрашиваю я.

– Не знаю. Это не важно.

Пижамные шорты и футболка совсем не спасают от холодного воздуха подъезда, но мне на удивление тепло под внимательным взглядом карих глаз. Улыбка растягивает губы, волнения почти нет, скорее облегчение. Стас здесь. Пришел еще до того, как я позвала. Он хотел этого, ждал.

– Проходи, – говорю я, делая пару шагов назад.

Стас закрывает за собой дверь, наступает на пятки кроссовок и отпихивает их в сторону, настороженно глядя по сторонам.

– Дома никого, – успокаиваю его я и получаю в ответ игриво приподнятые брови. – Поставь пока чайник. Мне нужно умыться, я только проснулась.

– Так точно, – кивает он.

– Не беси меня раньше времени.

– Слушаюсь и повинуюсь.

– Стас!

Он улыбается шире, и я направляюсь к ванной комнате, укоризненно покачав головой. Договориться нам будет непросто, учитывая, что я еще до конца не определилась, чего именно хочу. А может, это игра в поддавки с собой? Я ведь все уже поняла. И Стас понял. Глупо отпираться. Остается или принять это, или сжечь все на фиг. Второй вариант, конечно, заманчивый, но и первый отчего-то не кажется сильно уж страшным. Мне больше не хочется злиться, будто эта огромная печка во мне устала, будто нет больше дров и угля. Думаю о том, что Стас сейчас хозяйничает на моей кухне, и… так спокойно, даже чуть-чуть радостно. Мне, наверное, нужно записаться на МРТ.

Привожу себя в порядок. Ледяная вода бодрит, зубная паста щиплет десны и щеки. Расчесываю волосы и наношу немного увлажняющего тонера на лицо, чтобы выровнять цвет кожи. Смотрю на себя в зеркало, поворачиваясь сначала правой стороной, потом левой. Что-то копошится в мыслях, в этой смрадной куче ненависти к себе. Я с большим трудом смогла собрать ее и спрятать подальше, все благодаря Ярославу, а вот утилизировать и избавиться до сих пор не получается. Только свыкнуться. Только бороться и защищаться.

Делаю глубокий вдох и выхожу из комнаты, повторяя про себя: «Никаких масок, никаких игр. Я – всегда я. Если это кого-то не устраивает, маршруты строю бесплатно и быстро». Заглядываю на кухню, Стас оборачивается, держа в руках две чашки, на столе тарелка с эклерами. Все признаки серьезной подготовки налицо.

– Они с вареной сгущенкой, – говорит он. – Садись. Я за тобой поухаживаю.

Подхожу к стулу и медленно опускаюсь, поджав одну ногу. Стас ставит передо мной чашку с кофе, придвигает тарелку с эклерами. Пищит микроволновка, и на столе появляется еще одно блюдо.

– Заметил вчера, что тебе понравились фаршированные грибы. Не думаю, что они могли испортиться, но если не хочешь, можешь не есть.

– Садись уже, – выдавливаю я, с трудом скрывая смущенную улыбку.

Стас занимает место напротив. Солнечные лучи разрезают воздух мягким свечением, пахнет горячим сыром, кофе и сливочной глазурью. Так тихо, уютно, тепло. Смотрим со Стасом друг на друга, и я пытаюсь вспомнить все, о чем размышляла еще двадцать минут назад, но не могу. Ни одного довода, в голове пустота, в сердце необъяснимая нежность. Делаю пару глотков кофе. Разбавленный. И сахара ровно столько, сколько нужно. Какая у Стаса хорошая память, странно для человека без мозга. Он отпивает чай, его нерасторопность и умиротворенность кажутся почти нереальными. Что происходит? Где уже хорошо знакомый мне флиртун-балерун?

– Ты выспалась?

– Да.

– Голова не болит?

– Стас, – вздыхаю я, – давай мы не будем вокруг да около ходить. Эта маска пай-мальчика тебе не идет.

– Как скажешь, – с готовностью отвечает он. – Ты подумала?

– А ты? Ты подумал?

– Шутишь?

– Нет.

– О’кей. Я подумал. И я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Такой ответ тебя устроит?

– Не уверена, что выбирать меня на роль первой – хорошая идея.

– В смысле первой? Я тебя на роль единственной записал.

– Ты дурак? – нервно хихикаю я.

– Риша, в чем проблема? – серьезно спрашивает Стас. – Если ты не хочешь, просто скажи об этом.

– И что тогда будет? Уйдешь?

Стас опускает взгляд, желваки на его щеках дергаются. Вот и конец напускному спокойствию. Он не выдержит. Никто не выдерживает.

– Если попросишь, – тихо говорит Стас, разбивая в пух и прах мое секундное ликование.

– Чего это ты такой послушный? – прищуриваюсь я.

– Вчера мне сказали сбавить обороты. Вот, я стараюсь.

– Кто сказал?

– Друг твой.

Моя очередь отворачиваться. Сомнений нет, это слова Ярослава. И я пока затрудняюсь сказать, как отношусь к его заботе. С одной стороны, вчера мне действительно хотелось поскорее уйти, а с другой – нужно учиться решать проблемы самостоятельно, а не прятаться за спины друзей при каждом удобном случае. Мой проверенный годами метод «всеки и беги» действует не всегда. Особенно с теми, кого на самом деле не хочешь отталкивать. Вздыхаю и поднимаю чашку, чтобы сделать еще несколько глотков кофе.

– Мне нравится твоя пижама, – вдруг говорит Стас.

– Могу подарить.

– Только если ты не станешь ее стирать.

Прижимаю пальцы к носу, рассмеявшись:

– Какой же ты все-таки мерзкий.

– Но ты ведь уже привыкла?

– Да. – Ответ слетает с языка быстрее, чем я успеваю его обдумать.

Стас склоняет голову, ресницы отбрасывают тень на его щеки, губы расслаблены, а их уголки немного приподняты. Снова пытаюсь дотянуться до мысленной папки с громким названием «Отношения для дураков, а я одна умная», но не получается. Дыхание вдруг становится тяжелее, ладони потеют.

– Стас, – зову я.

– М-м?

– А если я скажу тебе набрать обороты обратно?

Замечаю, как напрягаются его плечи и руки под тонкой тканью лонгслива, как выпрямляется спина, а в глазах вспыхивает обжигающее пламя. Но Стас медлит, испытывает мое терпение.

– Сначала скажи, что ты этого действительно хочешь.

– А ты напомни, что я должна хотеть.

Он улыбается, показывая зубы, проводит ими по нижней губе и встает, упираясь руками в стол. Сердце бьет по ребрам, поджимаю пальцы на ногах. Не могу думать ни о чем другом, кроме как… Пара мгновений – и Стас рядом. Его ладони на моих щеках заставляют запрокинуть голову, дыхание касается губ.

– Кого, – говорит Стас. – Ты должна хотеть не «что», а «кого».

– Я никому ничего не должна.

– Риша Мариновна, ты меня злишь.

– Добро пожаловать в клуб.

– И сколько в нем членов?

– Не считала, – хихикаю я.

– Мне нужен VIP-билет.

– Целуй уже, Белецкий.

– По имени.

– Что?

– Называй по имени.

– Стас…

Поцелуй обрушивается, точно весенний ливень. Яростный, срывающий с деревьев лепестки цветов вишни, но я только рада. Я так и хотела. Обхватываю Стаса за шею, притягивая ближе, и понимаю, ошибки нет. Все ровно так, как я помню. Чувственно. Честно. До дрожи и головокружения. До неукротимого восторга и тихого всхлипа удовольствия. У меня еще так не было. Ни с кем. И дело не в самом поцелуе, не в губах, языках и обмене слюной. Дело в эмоциях, в ощущениях, в желании касаться, быть рядом. В желании, о котором я запретила себе думать, – быть нужной кому-то, быть подходящей просто по определению.

– Привет, – мурчит Стас, неторопливо отстраняясь.

– Привет, – тихо отвечаю я.

– Риша, терпение не моя сильная сторона. Мне нужен ответ.

– Какой?

– Положительный.

– Вопрос какой, – с нажимом повторяю я.

– Ты… хочешь встречаться со мной?

– Нам как будто снова четырнадцать, – усмехаюсь я.

– Да и плевать. Риша, я ненавижу неопределенности. И я не хочу, чтобы мы с тобой…

– Да, – решительно перебиваю я.

– Что?

– Я ответила. Ну, на вопрос.

Стас приоткрывает рот, но передумывает что-либо говорить. Вместо этого он снова целует меня, коротко и горячо. Так горячо, что мне приходится его оттолкнуть.

– Давай уже позавтракаем. Умираю с голоду.

– Ладно, – лучисто улыбается Стас. – Теперь можешь поесть. Если хочешь чего-то еще, говори. У нас сегодня праздник. Все для тебя.

– Праздник?

– Ага, – бодро отзывается он и шагает к своему стулу, чтобы поставить его рядом со мной. – День дружбы галактик.

– Что за чушь?

– Потом расскажу. Ешь давай, у нас куча дел.

– Дел?

– Свидание, поцелуи и все такое. Некогда прохлаждаться.

* * *

Декабрь несется, разбрасывая по пути блестящее конфетти. До главного праздника страны остается всего двенадцать дней, а в моей жизни нет ни секунды, чтобы перевести дух. Зачетная неделя в универе в самом разгаре, подготовка к детским утренникам, тренировки с Лесей и курочками, репетиции со Стасом… и теперь уже не только репетиции. Мы оба все еще живы и здоровы, к моему большому удивлению. А новость о том, что мы вместе, принимается нашими близкими как что-то само собой разумеющееся. Наверное, они были готовы к этому раньше, чем мы сами. Но важнее всего то, что для меня, если смотреть масштабно, ничего кардинально не меняется. Стас еще до признания стал частью моего окружения. Хитрый лис наверняка знал, что делает. Ну а после добавился лишь приятный бонус в виде поцелуев, крепких объятий и не стираемой с лица улыбки, когда я думаю о нашей скорой встрече.

Стас, конечно, все так же бесит меня временами, глупо шутит и откровенно флиртует, но все это из минусов превращается в один жирный плюс. И кто-то скажет, что я влюбленная идиотка. А я отвечу: «И что? Что вы мне сделаете?» Я даже придумала название своим ощущениям, когда мы вместе. Никому о нем, естественно, не рассказывала, чтобы не засмеяли, но оно такое правильное лично для меня. Огненное спокойствие. Это когда все горит, пылает, но тебе хорошо. Ты так и задумал с самого начала. Ты этого ждал. Я будто сижу в огромном деревянном доме, в котором прожила всю жизнь, а вокруг танцуют безопасные языки пламени. Они не сжигают дотла нужное, ничего не портят просто так. Они только вскрывают что-то, находят и показывают. То, что я упустила, что сама спрятала и от чего бежала. Постепенно привычный мир меняется или скорее раскрывается по-новому. Как и я. Прошло всего пару месяцев с того момента, как я вошла в холл «Малый, зажигай!» в первый раз. Это так мало, если сравнивать с прожитыми годами, но так существенно, если перечислить все, что я сумела узнать и понять. Разные люди заслуживают соответствующего отношения, норма для каждого своя. Список друзей ничем не ограничен, а комфорт – это то, что ты можешь понять и безоговорочно принять в близких и в себе. Можно чувствовать себя красивой, даже если зеркала не согласны, стоит только закрыть глаза во время поцелуя. Надеюсь, что когда-нибудь я смогу найти в своем деревянном доме еще одну тайную дверь, спрятанную хлипким шкафом или незаметной панелью, через которую доберусь до той части себя, что так отчаянно защищаю. И я выведу ее, отпущу на свободу. Себя отпущу, когда буду готова.

Такой романтичной в последний раз я была в классе шестом, наверное. По телевизору показывали какой-то фильм о подростковой любви, мама задерживалась на работе, на ужин был попкорн и сосиски. Я уже не помню ни названия фильма, ни актеров, но помню, как плакала, потому что понимала – в жизни мне такого не видать. Чтобы кто-то бежал за мной под дождем через футбольное поле с криками о вечной любви, чтобы поцелуй решал все проблемы, а титры под веселую мелодию с нарезкой милых моментов из жизни стали не точкой, а счастливым многоточием. Но сейчас, если бы я могла обратиться к той шестиклашке с горящими от слез глазами и опухшим носом, то сказала бы: «Просто подожди».

В танцевальном зале звучат финальные аккорды музыкального трека, и я упираю руки в бока, чуть согнувшись, чтобы восстановить дыхание. Леся сидит на стуле у компьютера и нажимает на кнопку клавиатуры, глядя куда-то за окно.

– На сегодня все. Увидимся в пятницу, – сухо бросает она.

Курочки переглядываются, на их лицах неприкрытое недовольство. Эмоциональная яма, в которую скатилась наша мама-кошка, уже ни для кого не секрет, потому что атмосфера занятий заметно потускнела, а сегодня стала и вовсе невыносимой. Забиваемся в раздевалку и закрываем дверь, приглушенное кудахтанье теряется среди шороха одежды и шелеста пачек влажных салфеток.

– Да что с ней? – спрашивает Света.

– Нехватка Влада в крови, – отвечает Маша. – Я видела их сегодня в холле, даже лед по сравнению с этими взглядами может согреть. Похоже, они реально расстались.

– Это понятно, но… чего так убиваться? Леся сегодня даже ни разу не встала за репетицию. Нормально вообще? Давайте мы просто уборщицу позовем, чтобы она нам до восьми считала.

– А вы ее амбре не учуяли? – хмыкает Эля.

– Она что, бухает?!

– Серьезно?! Даже в среду?!

– Запашок свежий. Я разбираюсь, у меня отец пил.

– А сейчас уже не пьет?

– Ну если там у боженьки наливают, то, может, и сейчас пьет.

– Так вот, почему Леся все занятие просидела? – возмущается Маша. – Чтобы не шататься?

– Слушайте, – морщится Света, – я все понимаю, но это уже слишком. Я, когда с Жориком рассталась, тоже страдала, но до такого не опускалась.

– Да это же обычная манипуляция, – с видом великого знатока заявляет Эля. – Мол, посмотри, какая я несчастная. Вернись ко мне. Спаси.

– Жесть.

– Ага.

– А может, дело не во Владе, – вмешивается Карина. – Мы ведь не знаем. Мало ли что еще могло случиться.

Курочки пристыженно замолкают, продолжая переодеваться, как вдруг Света обращается ко мне:

– Риша, а ты не в курсе, что там за драма такая?

– Нет. Не в курсе.

– Странно, – хитро улыбается Маша.

– Наверняка им со Стасом есть чем заняться, кроме как Лесю и Влада обсуждать, – подмигивает мне Эля.

Натягиваю толстовку, мягкая ткань скользит по вспыхнувшим щекам. В понедельник Стас устроил настоящее шоу, встречая меня после тренировки. Наш смачный поцелуй в холле вряд ли кто-то скоро забудет. Только плаката «Мы встречаемся!» на всю стену не хватало, чтобы уж точно все и всё поняли. Поэтому-то курочки и подкалывают меня, но они по-доброму, я даже не злюсь. Я ведь и не собиралась скрывать наши отношения со Стасом, прятаться по углам или осторожничать. Какой в этом смысл? Чужое одобрение или, наоборот, презрение больше не волнуют меня настолько, чтобы всерьез к ним прислушиваться. Мне бы с собой разобраться, а окружающие пусть займутся своей жизнью.

Когда мы с девчонками выходим из раздевалки, танцевальный зал уже пуст, а компьютер выключен. То, что творится с Лесей, на самом деле ужасно, но мы со Стасом и правда ни разу не поднимали эту тему. Как-то не до этого было. Минуем холл и высыпаемся дружной стайкой на крыльцо. Вечернее небо затянуто темными тучами, по двору гуляет морозный ветер.

– Риша, ты пойдешь с нами?.. – начинает было Эля, но запинается.

– Ее уже ждут, – хихикает Света. – Привет, Стас!

Он стоит у подножия лестницы, спрятав руки в карманах широких вельветовых штанов, и улыбается. Свет фонаря падает на его лицо, и у меня уже привычно немеет в груди.

– Привет, девчонки! Как тренировка?

– Невероятно, – саркастично отвечает Света.

– Что так?

– Риша тебе расскажет, – бросает она и спускается по ступеням.

Курочки прощаются со мной короткими фразами, Карина уже привычно машет рукой. Провожаю их взглядом до калитки и неторопливо направляюсь к Стасу. Он обхватывает меня за бедра и стягивает с лестницы, поднимая на руки.

– Это что такое? – сурово спрашиваю я, упираясь в его плечи.

– Соскучился.

– Да-а-а? – тяну я, наклоняясь к его лицу.

– Угу, – мычит он в ожидании поцелуя.

Кусаю его за нос и перебираю ногами:

– Ставь меня уже! Надорвешься!

– Я готов всю жизнь тебя на руках носить! – пафосно отвечает он.

– Твоя спина мне за это спасибо не скажет.

– Будешь делать ей массаж каждый день, и она останется довольна.

– Стас! – строго говорю я, и он со смехом меня опускает.

– Так что там у вас на занятии случилось?

– У нас ничего, а вот у Леси… Она сама не своя. Ведет себя странно.

– Да, – мрачно отвечает он. – Я знаю.

– Ты давно с ней говорил?

– Риша, не бери в голову, – отмахивается Стас. – Леся большая девочка, должна справиться.

– А Влад? Они ведь…

– Риша, серьезно, – твердо произносит он. – Не думай об этом. Хорошо?

Киваю, стараясь не обращать внимания на внутренний протест. Стас, может, и впустил меня в свою жизнь, но эта комната, в которую мне удалось заглянуть лишь через мутное окно, все еще заперта. И я не уверена, что стоит бесцеремонно туда ломиться. Правда, не знаю, что останавливает меня сильнее: уважение к личному пространству Стаса или страх разочарования от того, что я могу там увидеть. Мы встречаемся всего три дня. Три! Хотя по ощущениям как будто дольше. И мне так не хочется в этот раз все испортить. Так не хочется снова собирать себя по кускам.

Беремся со Стасом за руки и прогулочным шагом покидаем территорию креативного центра. На обочине лежат уродливые кучи грязного снега, деревья качают голыми ветвями, мимо проносятся машины, вдалеке слышится детский визг. Ничего особенного. Родной маленький городок, серый и тусклый. Скучный. Просто скучный. Здесь ничего не происходит, кроме житейских драм и пропажи дворовых собак, некуда сходить, разве что в единственный кинотеатр или торговый центр, который больше напоминает крытый рынок. И среди этого блеклого однообразия Стас определенно выделяется. Его планы слишком грандиозны: создать что-то масштабное, оставить след, увековечить собственное имя. Стасу тесно здесь, негде развернуться, и это видно, хоть он и старается держаться непринужденно. Я давно это заметила, а сейчас, когда мы стали ближе, еще и почувствовала. В его разговорах о танцах, мечтах, будущем он всегда где-то там, в большом городе, в большой жизни. И в этом нет ничего плохого, наоборот. Я безоговорочно верю, что он еще сможет себя показать, но есть и теневая сторона. Если Стас здесь как на летних каникулах в деревне у бабули, то наши отношения не больше, чем курортный роман. А они обычно заканчиваются с первым гудком поезда.

– Риша, – зовет он, и по нетерпеливому тону я понимаю, что не в первый раз.

– Прости. Задумалась.

– Что хочешь на ужин? Может, сходим куда-нибудь?

– Да я как бы… не очень готова.

– Почему? Ты прекрасно выглядишь.

– А ты ужасно лжешь, – устало отвечаю я. – Я видела себя в зеркало. Шахтеры после суточной смены и то бодрее кажутся.

Стас крепче сжимает мою руку и прячет ее в кармане своей куртки. Наши плечи соприкасаются, шагаем в одну ногу.

– Я тебе никогда не лгу, Риша Мариновна. Никогда.

Отчего-то вспоминаю Лесю, день рождения близнецов и прерванный разговор с Владом. Тяжесть оседает в груди, ноги каменеют. Может, Стас и не лжет, но недоговаривает точно. Не хочу этого, но снова думаю о том, что история Влада, Стаса и Леси не окончена. А вдруг я ошиблась в выводах? Вдруг Леся хочет быть со Стасом, а Влад – это лишь способ привлечения внимания, как теперь я – инструмент мести? Вдруг это игра двоих, где еще двое – куклы, муляжи? На самом деле вариантов возможного развития событий масса, я уже столько перебрала, что самой тошно.

– Ладно, – говорит Стас, отвлекая меня от размышлений, – поедим дома. Или можем наведаться к парням.

– Как хочешь.

– Если я расскажу тебе, как хочу, Риша Мариновна, то ты меня в асфальт закатаешь.

– Ой, Стас. Ты так часто на это намекаешь, но ничего не делаешь, что я уже начинаю думать, что ты девственник, который умеет только болтать. Ну знаешь, как рыбаки. В их историях обычно рыба становится все больше и больше с каждым разом.

– А вот это уже вызов. – В голосе Стаса просачиваются порочные нотки. – Давай мы сейчас доберемся до дома и…

– …и пельменей сварим, – ловко меняю я тему.

– Хинкалей! – мигом ведется он. – Точно! И сделаем салат из томатов и сметаны, чтобы был соус! Вот это кайф!

– Ты такой голодный? – тихо смеюсь я.

– Зверски, – рычит Стас и целует меня в щеку. – Идем скорее.

После сытного ужина устраиваемся со Стасом на диване в гостиной. Он обнимает меня за плечи, а я устраиваю голову у него на груди. Веки тяжелые, тело ватное. Тихо бубнит телевизор, а моя ладонь, лежащая на крепком животе, размеренно поднимается и опускается.

– Так что там с роликами? – спрашиваю я, чтобы продолжить разговор, который мы начали еще на кухне.

– Готов пока только один. Презентационный. Выглядит неплохо, даже очень, но я… я пока не могу нащупать то, что действительно поможет центру вырасти. Там осталось всего несколько кружков: хор, оригами или что-то такое, актерское мастерство, эстрадный танец и три наши новые танцевальные группы. Большинство преподавателей древние, детей ходит мало. Нужны еще кадры. Но где их взять? Хоть самому обучай и завлекай. Там ведь куча места, на втором этаже четыре пустующих класса. Можно добавить художественный кружок, или вообще найти спецов для взрослых направлений. Поэзия, книжный клуб, сольное пение. Да и в танцах можно разгуляться. Набрать группы разных возрастов, добавить фитнес-направления.

– Ты там революцию задумал? – хихикаю я.

– Почти, – отвечает Стас, прижимаясь щекой к моей макушке.

– Разве ты не хотел отдохнуть?

– Так я и отдыхаю. Кстати, вчера вечером я купил онлайн-курс по танцам. «От балета до румбы». Название, конечно, стремное.

– Зачем он тебе?

– Было интересно, как это выглядит. Я видеообучалки уже давно не воспринимаю, но у ребят, судя по постам, все на мази. Да и первые уроки не такие плохие. Воды, правда, многовато.

– Уже и уроки успел посмотреть?

– Ага. Пять штук.

– Ты вообще спишь?

– Я потерял сон после встречи с тобой.

Щипаю его за бок, а он обнимает меня крепче, заливаясь приглушенным смехом. Не парень, а зайчик-энерджайзер. Не верится, что в ком-то может быть столько энергии, потому что у меня ее – ноль целых одна тысячная. Закрываю глаза и сползаю по груди Стаса ниже, устраиваясь поудобнее.

– Риша, – ласково зовет он. – Ты уже засыпаешь? Я могу пойти домой, если…

– Мне еще к зачету готовиться.

– Давай его купим.

– Уже. Но на один вопрос все равно придется ответить, а для этого нужно выучить первую десятку.

– Сделать тебе кофе и массаж? Или массаж и кофе?

– У тебя завтра будет целых два часа, чтобы меня лапать.

– Не будет. Я освобождаю тебя от тренировки.

– Правда? С чего бы?

– У нас уже все готово. Музыка есть, движения вычищены.

– Ага, – недовольно отзываюсь я. – Только тот дурацкий финальный трюк все еще не получается.

– Получится. Тебе нужно отдохнуть и набраться сил, – нежно говорит он, разминая мою шею.

– М-м-м, – блаженно мычу я. – Тогда я согласна на массаж. А потом кофе.

– Принято. Есть крем или что-то такое?

– Все так серьезно?

– Конечно. Я ничего не делаю наполовину.

– Поищи в спальне. На комоде или в первом ящике. Такой большой тюбик с синей крышкой.

Стас уходит в соседнюю комнату, а я стягиваю толстовку и укладываюсь на живот, поймав приятное умиротворение. Какой же Стас все-таки милый, даже не верится. Не верится, что он со мной.

Проходит минута, две. Из спальни не слышно ни звука.

– Не нашел?! – кричу я и выглядываю из-за спинки дивана.

Ответа нет.

– Стас! Тебя там в Нарнию засосало?!

Он появляется в дверном проеме без крема, а на лице непроницаемая пластмассовая маска:

– Это был он, да? Первый парень.

Глава 20

POV: Стас

Святая святых – спальня Риши Мариновны. Здесь я еще не был, стоит осмотреться, пока есть такая возможность. Вдруг найду что-нибудь любопытное или запрещенное. Судя по характеру Риши, где-то в потайном шкафу должны лежать тесаки и банки с формалином. Осматриваю светлые стены, никаких картин, постеров или фотографий, за которыми можно было бы спрятать потайные рычаги, на полу песочного цвета ковролин. Стиль такой же, как и во всей квартире: скромно, современно и спокойно. Ничего кричащего, излишнего декора тоже нет, да и тайных дверей не обнаружено. Продолжаем разведку. Небольшой шкаф-купе, много тел в нем вряд ли поместится, дальше комод и письменный стол, на котором лежат стопки университетских книг, тетрадей, закрытый ноутбук и огромная морская ракушка, режущая глаз. Мерзость какая, не думал, что Рише нравятся подобные безделушки. Выхожу в центр комнаты, взгляд падает на кровать, вытянувшуюся вдоль стены. Однотонное постельное белье молочного цвета, две подушки справа. Значит, Риша спит лицом к окну. Наверняка еще и бурчит каждое утро, если солнце светит прямо в лицо. Представляю себе эту картину и улыбаюсь, правда недолго. Замечаю на краю небрежно брошенную пижаму, оранжевая футболка маячит ярким пятном. Она кажется смутно знакомой, как и черная круговая надпись на ней.

«Это же подарок любимой девушки» – звучат в мыслях слова Ярослава, сказанные на вечере домашнего кино.

«Бывшей девушки», – поправила тогда его Риша.

И можно было подумать, что это та же самая футболка. Что Риша просто забрала ее себе, но она явно меньше. Это вторая, женская и парная. Язык прожигает едкий вкус обиды, а от ревности сводит челюсть. Риша и Ярослав встречались. Вот откуда это особое отношение.

– Не нашел?! – слышится крик Риши, и мои губы дергаются от горького спазма.

Да нет, нашел. Даже несмотря на то что мы вместе, она все еще не со мной. Гонка не закончена, эти чертовы соревнования продолжаются. И я пытаюсь заставить себя успокоиться, не закипать, но не получается. Ярослав нормальный пацан, бесспорно, и он как будто даже помогает и поддерживает, но каждый раз его вид кричит о том, что мне не встать на это место. Что он по определению выше. И, как бы там ни было, они с Ришей останутся максимально близки. Есть ведь только одна очевидная причина, по которой бывшие остаются друзьями, – нежелание отпускать любимого человека. Чувства Ярослава мне предельно ясны. Но что там у Риши? Почему они расстались? Как давно? Как долго встречались? Вопросов так много, что меня начинает мутить.

– Стас! Тебя там в Нарнию засосало?!

Медленно разворачиваюсь, забыв о том, зачем вообще сюда приходил, и возвращаюсь в гостиную. Риша удивленно приподнимает брови, а у меня к горлу подкатывает ком словесной тошноты, который невозможно сдержать.

– Это был он, да? Первый парень.

– Что? Ты о чем?

– О ком, – злобно поправляю я. – О Ярославе. Вы ведь встречались. Как давно? В чем еще он был первым?

Риша хмурится, морщит рот и приподнимается. Вижу ее обнаженные плечи и тонкие лямки лифчика, но упрямо возвращаюсь к зелено-карим глазам.

– Что за вопросы? – говорит Риша, мгновенно заняв оборонительную позицию.

– Нормальные вопросы. Трудно ответить?

– Смени тон.

– Это я еще сдерживаюсь.

– Стас, с чего ты?

– Футболка. Оранжевая. Такая же, как у него.

Риша смыкает губы, ее грудь опускается на шумном выдохе. Я прав? Черт возьми, я прав?! Крошечная надежда на то, что это все игра моего ревнивого воображения, затухает, как промокший фитиль. Обхожу диван, спрятав руки в карманы, и склоняю голову, глядя на Ришу сверху вниз. И что теперь? Начнет выкручиваться? Солжет?

– К чему это все? – удивительно спокойно спрашивает она, но это маска. Риша ударит в любой момент, и я готов ответить и даже напасть сам.

– Он же любит тебя. Не делай вид, что не знаешь.

– Мы друзья.

– Конечно, – ехидно отвечаю я. – Лучшие друзья. Такие друзья, что…

– Заткнись! – рычит Риша. – Не тебе меня за это отчитывать!

– Это еще почему? Я с бывшими в дружбу не играю.

– Да ты что? – хмыкает Риша и ядовито улыбается, показывая клыки. – А как насчет Леси?

– У нас ничего не было.

– Ты ее любил! – выкрикивает она, и я едва не пошатываюсь. – А может, и сейчас любишь? Поэтому они с Владом не встречаются? Он не хочет ранить тебя, а в итоге страдает она! Как тебе вообще?! Нормально?!

Вижу в Рише Мариновне отражение своих же эмоций: ревность, злость, желание укусить побольнее. И у нее получается. Я вообще не понимаю, зачем приплетать сюда Влада и Лесю. Риша все еще надеется на что-то? Почему все разговоры о нас сводятся к Владу?!

Самообладание срывается, будто валун, привязанный к тросу, и раскачивается… раскачивается… Кому-то из нас нужно быть мудрым. Кому-то нужно все уладить, но мне надоело ходить на цыпочках. Есть ощущение, что только мне важно происходящее между нами. Только меня это волнует, а она просто играется, как в песочнице. Строит башенки, а после их безжалостно топчет, ведь за спиной уже есть готовый замок, а на горизонте еще один. Классный. Добрый. Хороший.

– Мои чувства к Лесе в прошлом. А у них с Владом свои терки, я ни при чем. Я никогда не был против их отношений. И это все нас с тобой не касается. Никак. В отличие от вашей супердружбы с Ярославом.

– Прекрати говорить о нем так, – грозно цедит Риша.

– Как?! Что я такого сказал?! – отвечаю ей в тон, перестав вообще что-либо анализировать. В голове одни вопросы, и они просятся наружу. – Что случилось со вторым твоим парнем, Риша? Не выдержал конкуренции?

– Что ты несешь?

– Не знаю. Ты мне скажи. Я где-то не прав?

– Везде!

Горло немеет, в голосе клокочет гнев:

– Сколько вы были вместе?

– Какая разница?

– Он был первым во всем?

– Зачем тебе это знать?! – яростно выплевывает Риша.

– А зачем скрывать?! – кричу я в ответ.

Глаза Риши распахнуты, уверен, если бы она обладала сверхспособностями, то уже давно взорвала мне башку. Буквально чувствую, как пузырится кровь и набухают язвы под кожей на лбу.

– Да! Во всем! Доволен?!

– Когда? – хрипло спрашиваю я. – Когда это было?

– В одиннадцатом классе.

– И что случилось потом?

– Ничего, – гордо пожимает плечами Риша. – Мы друзья. Были ими и остаемся.

Память издевательски подкидывает все их объятия, нежные прикосновения, теплые улыбки и понимающие взгляды. На груди Риши заметны мурашки, и я отворачиваюсь, сглатывая вязкую слюну.

– Оденься, – бесцветно прошу я.

– А что такое? – издевательски выплевывает она. – Отвлекаешься на мои сиськи? Боишься, что не удержишься? Снова строишь из себя…

Я делаю резкий шаг вперед, сам не понимая зачем, но Риша не тушуется и продолжает:

– Строишь из себя альфача, Стас? Хочешь меня напугать? Хочешь, чтобы я дрожала перед тобой и помалкивала? Знаешь, что случилось со вторым парнем? Я ему врезала. А потом и он мне. Не самая зрелищная драка в моей жизни, но все может быть впереди. Я не отчаиваюсь.

Она смотрит с вызовом. Испытывает и провоцирует. Специально. Ее броня на месте, как и арсенал, который может справиться с целой армией. И все это направлено против меня. Словно я чужак, враг. Интересно, с Ярославом она ведет себя так же? Что-то мне подсказывает, ответ – нет. А если бы тут был Влад? Что тогда? Проблема во мне? Я уже не знаю! Вконец запутался! Зачем она вообще согласилась встречаться со мной, если это ей на фиг не нужно? Нравится, как я таскаюсь за ней, точно привязанный? Как унижаюсь, пытаясь выпросить хоть немного места в ее жизни для себя?

– Оденься, и мы спокойно поговорим, – повторяю я через силу.

– А может… – Риша приподнимает уголок губ в злобной усмешке, и во мне что-то хрустит, окончательно ломаясь. – Тебе противно на меня смотреть? В этом все дело? Не соответствую ожиданиям? Второсортный товар? Бракованный?

Мой взгляд мутнеет, ледяная дрожь ползет по рукам. Она хоть понимает, что несет? К черту осторожность! Сыграем по ее правилам! Наклоняюсь и одним движением расстегиваю лифчик у Риши за спиной. Она прижимает руки к груди, удерживая его, а я обхватываю хрупкие плечи, укладывая Ришу на спину. Нависаю сверху. Дыхание рваное, тяжелое. Может, хотя бы так она прекратит махать этой горящей палкой у меня перед лицом.

– Ох, какой ты ловкий. Точно не девственник. И что дальше, Стас? – говорит Риша воинственно, четко давая понять, что не собирается сдавать назад. – Что теперь? Снимешь с меня штаны, сделаешь дело, и попрощаемся?

Поверить не могу, что она это сказала. Воздуха не хватает, а в комнате становится до паники тесно. Желание уйти напрягает мышцы на ногах, проносится жаром по позвоночнику. Пора закончить уже этот фарс, который был обречен на провал с самого начала. Не нужен я ей. Просто не нужен.

Неторопливо выпрямляюсь, глядя в пустоту:

– Закрой за мной дверь.

– Все-таки не хочешь? А так хорошо стелил, – насмешливо бросает она мне в спину, и это уже не обманка. Бомба. Самая настоящая.

– Ты себя слышишь вообще?

– Прекрасно слышу.

– И как тебе? Нравится? Я весь из себя бесчувственный бабник, а ты такая смелая и непонятая. Прикольно, Риша. Выворачивать наизнанку все на свете ты мастер. Провокации тоже на уровне. Мои аплодисменты.

Риша молчит, а я прилипаю к полу не в силах сделать следующий шаг. Оглядываюсь, она сидит на диване, придерживая расстегнутый лифчик одной рукой. Плечи сгорблены, а на лице… сожаление? Да ладно? Так я и поверил.

– Пока, Риша.

– И это все? – тихо спрашивает она.

– А что еще?

– Не попрощаешься со своей девушкой? – Она смело вскидывает голову, но взгляд больше не ранящий. Раненый.

Сердце сжимается, и новый удар приносит режущую боль. Я ведь не хотел, чтобы все вышло так. Риша, конечно, та еще смертоносная провокаторша, но и я повел себя, как козел, ослепленный ревностью.

– Черт, – выдыхаю я и необъяснимым порывом возвращаюсь к Рише.

Опускаюсь на диван и обхватываю ее горячие щеки ладонями. Риша хватается за край моего свитера, сжимает ткань в кулаке и тянется ближе. На языке вертятся извинения, но говорю я совсем другое:

– А ты все еще моя девушка?

Несмотря на то что вопрос озвучен, ответа я не жду. Не хочу. Желание быть с ней затмевает все: сомнения, ревность, боль, обиду. Целую мягкие губы, которые откликаются на каждое касание, и утопаю в нежности и бесконечной мягкости, из которой растут колючие шипы. Это она. Все она. Такая и есть. Такая мне и понравилась. И как же мне хочется, чтобы и я так же сильно нравился ей.

Риша вдруг толкает меня, заставляя прижаться спиной к спинке дивана. Горячо целует и перекидывает ногу через мои бедра, забираясь на колени. Жар разливается по телу, не могу ухватиться ни за одну разумную мысль. Ссора выпила все силы, остались одни оголенные нервы и инстинкты. Риша дергает край моего свитера вверх, и я беспрекословно ей подчиняюсь, снимая его. Она смотрит из-под ресниц. Краснощекая, взъерошенная, до мурашек злая, но это напускное. Я же вижу ее смущение и желание, чувствую ее дрожь и сбивчивое дыхание. Мне ведь не кажется? Правда? Риша проводит пальцами по моему подбородку и прижимает ладонь к шее. Уголки ее губ вздрагивают, и она взмахивает второй рукой, избавляясь от белья. Не опускаю взгляд, не шевелюсь.

– Страшно? – шепотом спрашивает Риша.

– Ты с ума сошла? – с трудом выдавливаю я и скольжу ладонями по ее ребрам за спину, чтобы притянуть ближе. – Риша, я… мне жаль… Ревность для меня сильно в новинку и…

– Замолчи, – шипит она и вновь набрасывается на мои губы. – Просто заткнись.

Поцелуи становятся глубже, жарче. Границы реальности исчезают, сны становятся явью. Все, что я видел, представлял. О чем мечтал. Все здесь. С ней. Не могу вспомнить ни одного имени, кроме своего, потому что Риша произносит его вместе с тихими вздохами, пока я покрываю поцелуями ее шею и ключицы. Сдерживаться больше невозможно, а Риша лишь распаляет меня, будто шальной ветер горящие угли.

– Риша, – произношу я, сквозь тяжелое дыхание, собирая по крохам остатки приличия.

Она лежит на спине, медленно моргает и улыбается, и я забываю, что хотел сказать. Забываю вообще обо всем. Где? Что? Как? Почему? Она так близко. Как будто моя. Как будто тоже этого хочет. Со мной. Что-то зудит в глубине души, хочет напомнить о важном, но Риша проводит по моему лицу, наблюдая за движением своих пальцев так увлеченно, почти влюбленно. И меня выключает. Она меня выключает, забирая себе все. А я только рад.

Выхожу из подъезда в легком мороке. Часы на руке показывают половину третьего утра, на губах все еще ощущается сладость прощальных поцелуев, а в ушах шелестит нежный шепот: «Спокойной ночи, Стас». Это было так… слов не подобрать. Поднимаю взгляд на окна Риши Мариновны, свет не горит. Надеюсь, завтра она все-таки сможет сдать зачет, потому что о подготовке никто из нас и не вспомнил.

Шагаю по темному двору и совсем не чувствую холода и сырости. Даже теплый душ не смог смыть все следы случившегося, а ледяному ветру и подавно не справиться. Тело помнит все до мельчайших деталей, да и душа не забудет. Риша невероятная. Убийственная. До сих пор не могу поверить, что все это реально, и сам не замечаю, как прохожу большую часть пути домой, пробираясь по темным пустым улочкам. Мысленно я все еще там, в Ришиной гостиной, с ней. Глупая улыбка растягивает губы, и я вдыхаю полной грудью морозный воздух, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Правда, чем я дальше, тем отчетливей становится иллюзорность умиротворения. Мы с Ришей так и не поговорили. Ничего не прояснили, только перечеркнули взаимные претензии. Порыв ветра вдруг пробирает до костей, и я ускоряю шаг. Магия рассеивается, снимая радужный купол, но я слишком устал, чтобы думать о чем-то серьезном прямо сейчас.

Набираю код на панели домофона и поднимаюсь в лифте на шестой этаж. Тихо открываю дверь и тут же слышу голос из кухни:

– Еще не сплю.

Стягиваю куртку, поворачиваю внутреннюю защелку, запирая квартиру, и направляюсь в кухню. Влад сидит на диванчике, положив вытянутые ноги на табурет, на столе керамический заварник, маленькая чашка, пачка сигарет и пепельница, в которой дымиться окурок. Окно открыто на режим проветривания, над раковиной горит фиолетовая диодная лента, разбавляющая темноту.

– А я-то думал, что плохой близнец среди нас уже определен. У тебя тут тусовка в одного? Я помешал?

– Чаю хочешь? – сухо бросает Влад.

– Почему бы и нет?

– Тогда бери чашку.

Молча киваю, хватаю чашку с полки и сажусь рядом с братом. Влад наливает мне чай, а я вытаскиваю сигарету из пачки. Звучит щелчок, вдох. Упираюсь затылком в спинку дивана и поворачиваю голову. Влад смотрит в телефон, яркость экрана которого убавлена до минимума, и жмет большим пальцем на кнопки клавиатуры. После нашего дня рождения его настроение ни разу не поднималось выше отметки «нормально». Леся окончательно загналась сама и его за собой тащит. И я бы сказал, что она чертова эгоистка, да вот только Влад сам ее приучил. За это и выгребает.

– Переписываешься с кем-то? – спрашиваю я.

– Угу.

– Девушка?

– Угу.

– Совершеннолетняя?

Влад отвлекается от набора сообщения, чтобы бросить на меня фирменный негодующий взгляд, и продолжает печатать. Тихо хмыкаю, тушу сигарету и беру в руки чашку с чаем. Вдыхаю теплый молочный аромат с нотками карамели и делаю пару глотков.

– Это ведь не Леся, да? – задаю следующий вопрос я.

Влад молчит несколько мгновений, кладет телефон на стол и тянется за своей чашкой.

– Нет. Не она, – отвечает он наконец.

– Девчонки жалуются на репетиции. Нужно что-то делать.

– Не могу. Она меня не слышит, не хочет слышать. Мне больше нечего ей сказать, Стас. Леся должна принять то, что происходит. Без костылей. Без меня. Иначе это никогда не закончится.

С пониманием киваю. Он прав, как и всегда. Нам всем пора отбросить костыли и зашагать самостоятельно.

– Все норм, роднуль. Не парься. Если что, я разберусь.

– Правда? – Влад удивленно выгибает брови.

– Да, – твердо произношу я. – Ты столько раз за мной подчищал. Моя очередь.

– Лад-но, – неторопливо отзывается он. – Спасибо, что ли.

– Не за что. – Вытягиваю руку и ударяю краем своей чашки о его, допиваю чай залпом и прижимаю кулак к губам, зажмурившись. – Ничего так варево. Что это?

– Улун. Молочный, – объясняет Влад и прищуривается. – Ты какой-то… не знаю даже. Все нормально?

Ненадолго задумываюсь. Если сейчас попросить совет у Влада, то, возможно, я узнаю, как все уладить с Ришей. Узнаю, как поступил бы он в такой ситуации, а это последнее, что мне нужно. Я должен сам.

– Да, все хорошо, – отмахиваюсь я. – У тебя есть планы на завтра? Я думал к родителям вечером ненадолго съездить, пока отец снова не свалил.

– У тебя ведь тренировки.

– Только с малышней. Ришу я освободил, ей к зачетам нужно готовиться.

– Эм-м-м… – тянет Влад. – У меня в семь автошкола.

– Что?!

– Решил сдать на права. Разве я не говорил?

Обжигающая вспышка мерцает в районе солнечного сплетения, но быстро гаснет. Мы с братом так долго были приклеены друг к другу, что забыли – нам не обязательно делать все только вместе. Этот вывод отчего-то приносит ощутимое облегчение и прохладный ветерок светлой печали. Кажется, мы окончательно выросли.

– Круто, – улыбаюсь я. – Будешь потом меня катать.

– Обойдешься, – усмехается Влад.

– Ладно. Спасибо за чай, пойду-ка я спать.

– Ага. Спокойной ночи, роднуль.

– И тебе, – отвечаю я и замечаю, как загорается экран мобильника, лежащего на столе. – Ну и ей. Чего уж там?

– Вали давай.

– Серьезно, Влад. Сколько ей лет?

– Ты мне до конца жизни будешь это припоминать?

– Кто-то же должен.

– Девятнадцать, – цедит он сквозь зубы.

– Тогда я спокоен, – говорю я и направляюсь к двери. – Предохраняйтесь! – кричу уже из коридора, потому что не хочу получить чашкой по затылку.

Четверг пролетает почти незаметно. Улицы города снова заметает белой крошкой, но небо ясное, а солнце яркое. Жить можно. Риша после обеда пишет, что зачет она завалила, пересдача в пятницу. Теперь ей нужно как следует подготовиться, а еще закончить две курсовые работы, поэтому увидеться сегодня не получится. И одна часть меня – та, которая разумная, – все понимает, а вот вторая – заходится в бешеной иррациональной тревоге. Что, если Риша меня избегает? Что, если я вчера окончательно все испортил? Вдруг все уже кончено, а учеба – это всего лишь предлог, чтобы отложить неприятный разговор? Вдруг ей что-то не понравилось? Раньше, когда я слышал заявления друзей и знакомых по типу «братан, отношения – это так сложно», то всегда думал, что они просто тупые. Люди, не отношения. А теперь, оказывается, я и сам не сильно умнее. Отношения, на мой взгляд, не должны быть тяжкой ношей и причиной нервных срывов, по крайней мере не всегда. Конечно, есть моменты и обстоятельства, которые волнуют душевные воды и поднимают бури, но все решаемо. Бóльшую часть времени это должен быть уютный штиль, ведь в жизни и так куча проблем. Но у нас с Ришей пока даже в одну лодку залезть не получается, не говоря уже о совместном путешествии. И непонятно, дело в каждом по отдельности или в нас как в паре? Сложно! Ну почему так сложно?!

Стараюсь успокоить себя всеми силами, отвлечь и занять. Кучу времени трачу на просмотр творческих аккаунтов ребят из нашего района в поисках молодых и активных, которым позже можно будет отправить предложение о сотрудничестве. Провожу занятие для малышей, немного тренируюсь сам, навожу порядок в танцевальном зале, а затем, как и собирался, еду к родителям, чтобы обсудить с отцом новый бизнес-план. Нельзя сказать, что он в восторге, но дар убеждения у меня от матери, поэтому кое в чем мы все же сходимся. Если большая часть моих идей для центра выгорит и к лету его положение значительно улучшится, то я получу поддержку в открытии онлайн-школы танцев. Начало положено, и это хорошо.

Возвращаюсь домой поздним вечером, Влада еще нет. Принимаю душ и заваливаюсь в постель, ощущая слабость в мышцах и легкое гудение в висках. Хочу позвонить Рише, услышать ее голос, даже недовольный, но почему-то решаюсь только на сообщение.

Стас: Как успехи? Уже подала заявку на Нобелевскую премию?

Риша Мариновна: Очень смешно *смайлик-закатывающий глаза*

Стас: Сильно устала?

Риша Мариновна: Да

Стас: Я тут неподалеку. Привезти что-нибудь вкусного?

Риша Мариновна: Нет

Стас: Не хочешь меня видеть?

Риша Мариновна: Не голодна

Тяжело вздыхаю и набираю еще одно сообщение. Облачко, полное букв и искренних чувств, улетает в чат. Прочитано, и через секунду Риша Мариновна больше не в сети.

Стас: Напиши, как закончишь. Я соскучился *поцелуйчик*

Чувствовать себя ужасно после пробуждения можно в двух случаях: когда ты спал слишком мало или слишком много. Я сегодня во втором лагере. Подушка отпускает меня ближе к трем часам дня, тело ломит, в голове шумит, а нос немного распух. Неужели простуда? Только этого не хватало. Заливаю в себя пол-литра горячей воды с лимоном и медом и проверяю оповещения на телефоне. От Риши ни словечка, но бодрости придает то, что сегодня пятница, а значит, я без угрызений совести могу украсть ее сразу после тренировки. Думаю, мы пойдем в какое-нибудь уютное местечко, поедим и попробуем спокойно поговорить обо всем, что произошло. Волнение горячими мурашками пробегает по рукам и плечам, щеки и глаза жжет. Прижимаю ладонь ко лбу, но не могу определить, есть ли у меня температура. Наверное, это все от переизбытка сна.

– Влад! Я в душ! – кричу брату.

– Ага! – отвечает он из своей спальни.

Направляюсь в ванную комнату, прохладная вода приятно успокаивает разгоряченную кожу. Стою под струями, не отдавая себе отчета во времени, потому что мысленно продумываю слова и смыслы, которые очень хотел бы донести до Риши. Надеюсь, она поймет. Надеюсь, мы сможем во всем разобраться. Я не хочу терять ее, но и в режиме постоянной боевой готовности находиться не хочу.

– Стас! – слышится сквозь шум воды. – Эй, роднуля! Телефон звонит! Это Риша! Уже второй раз!

Распахиваю глаза, закрываю кран и выхожу из душевой кабины. Мокрые ступни скользят по плитке, и я хватаюсь за ручку двери, резко ее открывая. Влад показательно морщится и отступает:

– Блин, чел… ты хоть бы полотенце накинул. А мы точно близнецы?

– Точно, – усмехаюсь я, выхватывая у него телефон, и отвечаю на звонок, сразу включая громкую связь, потому что по лицу и шее стекают тонкие струйки воды с волос. – Доброго денечка, Риша Мариновна!

– Привет, – ровным тоном говорит она. – У нас тут… м-м-м…

– Что? Что случилось?

– Леся не пришла на занятие. Трубку не берет, в чате не отвечает. Ты не в курсе, нам ее ждать или нет?

– Дай мне пару минут, – отвечаю я, поглядывая на замершего Влада.

– Ага, – бросает Риша и кладет трубку.

Ищу в контактах номер Леси и звоню ей, снова включив громкую связь. Длинные гудки разрезают гробовую тишину, на пятом Влад недовольно поджимает губы и отворачивается. Подавленная злость и усталость виднеются в каждой черточке его лица, звонок завершается.

– Напиши ей, – говорю я. – Если этот концерт для тебя, то только тебе Леся и ответит. Узнай, где она сейчас.

– И что это даст? – дергано спрашивает Влад.

– Не волнуйся. Я сам пойду.

– Разбираться?

– Ну уж точно не сопли вытирать. Она подводит людей, Влад. Так нельзя. И она мучает…

– Стас, – с серьезным предупреждением произносит брат.

– Что? Снова хочешь ее пожалеть? По головке погладить? Она же ради этого и старается. Ну тогда вперед, мешать не буду.

– Не надо брать меня на понт.

– Напиши и спроси, где она, – твердо произношу я. – Это не может больше продолжаться, а бездействие все только усугубляет. Ничего не рассосется само собой, как бы сильно тебе этого ни хотелось.

Влад тяжело вздыхает. Его изводит эта ситуация, а Леся умело давит на чувство вины. Они оба мне очень дороги, но сторона, которую я займу, была определена одной плацентой двадцать четыре года назад.

– Я буду предельно осторожен. Честно, – пытаюсь успокоить брата, но он лишь недоверчиво приподнимает бровь. – Ты серьезно?! Считаешь, что я не способен решить эту проблему как взрослый человек?!

Взмахиваю руками, разводя их в стороны, и возмущенно округляю глаза. Влад бегло осматривает меня с головы до ног и кривится.

– Реши сначала проблему своей голой жопы! – Он круто разворачивается и направляется на кухню. – Взрослый, блин, человек!

– Узнай, где она! – кричу ему вслед. – Это я о Лесе, а не о моей жопе, если что!

– Ладно! – взбешенно отзывается Влад и добавляет уже куда тише: – Придурок.

– Дебил, – бурчу я, закрывая дверь.

Хватаю полотенце с крючка и прижимаю его к животу. Легкий озноб бьет по телу, но я не могу понять, холодно мне или жарко. Странные ощущения. Звоню Рише, прижимая телефон к уже сухой щеке. Первый гудок, второй. Сегодня должен был быть наш с ней вечер, но придется подкорректировать планы.

– Да? – Голос Риши по-деловому скуп на эмоции. Неужели она ни капли не скучала?

– Риша, ты знаешь… – Облокачиваюсь о стену и закрываю глаза. – А я без трусиков.

Молчание в динамике немного пугает, дышать становится труднее. Похоже, она душит меня через телефон.

– Ты ведь не на громкой? – спрашиваю я.

– Твое счастье, что нет, – напряженно хихикает она.

Вот так-то лучше. Если ее веселят мои шутки, значит, не все так плохо.

– Ты – мое счастье.

– Хорош уже, – строго произносит Риша, но мне кажется, что она улыбается. – Что там с тренировкой?

– Ее не будет. Скажи девочкам, что в абонементы мы всем добавим дополнительный час занятий взамен этого.

– Хорошо.

– Чем займешься?

– Собираюсь с девчонками в кофейню сходить.

– Да-а-а? – насмешливо тяну я. – У меня только один вопрос.

– И я даже знаю, какой. Стас, не вздумай…

– Ты в трусиках?

– Я убью тебя. Клянусь. Если ты еще раз произнесешь это мерзкое слово.

– Встретимся вечером? – с надеждой спрашиваю я. – Я сейчас кое-что закончу и примчусь куда скажешь.

Риша молчит несколько секунд, а после произносит тихо и глухо, по всей видимости, прикрыв телефон ладонью:

– Без трусиков?

Крепче прижимаю мобильный к лицу и широко улыбаюсь, ощутив жар в груди:

– Ты флиртуешь со мной, Риша Мариновна?

– Мечтай, – мягко шепчет она, но мы оба понимаем, где правда. Это флирт. Тупой флирт, которому она научилась у меня.

– Если ты попросишь, я могу прийти и без…

– Пока, Стас! – отрывисто говорит Риша и кладет трубку.

Приглушенно смеюсь и расслабленно опускаю руку. Черт, как же я соскучился. Мне уже начинает казаться, что все загоны – сущие пустяки. Что стоит нам просто увидеться, все сразу станет хорошо. Не нужно ничего обсуждать, ни в чем ковыряться. Было и было. Пофиг. Неожиданное першение в горле обрывает веселье и воодушевление, заставляя прокашляться. Обхватываю шею, пытаясь нащупать, не воспалились ли гланды, и слышу крик из кухни:

– Узнал!

– Иду! – хрипло отзываюсь я и отлепляюсь от стены, закидывая полотенце обратно на крючок. Все равно ведь уже и так высох.

Быстро одеваюсь, чтобы больше не бесить брата обнаженкой, и заглядываю на кухню. Влад стоит у открытого окна, выдыхая дым на улицу, и нехотя поворачивается.

– Чувствую себя трусом, – говорит он. – Не ты должен идти.

– Тебе еще есть что ей сказать?

– Нет, но…

– Значит, все правильно. Влад, я ведь не ваши дела иду решать. Насколько я понял, и решать уже нечего. Лесе нужен друг и… невероятно, но факт – на эту роль сейчас я подхожу лучше, чем ты.

– Да, – тихо отвечает он. – Ты прав.

Смотрю на вывеску омерзительного зеленого цвета, на которой псевдонеоном выведено самое оригинальное название для кальянной – «Мята». Когда-то здесь был продуктовый магазин, где мы с Владом и Лесей покупали мороженое, чтобы ее бабушка сделала нам гляссе. С губ срывается облачко пара, и я спускаюсь по бетонным ступеням в подвальное помещение. Хорошо, что Леся не додумалась спрятаться в дедушкином гараже, хотя там, наверное, даже поприличнее будет. Открываю железную дверь, в нос тут же ударяет смесь фруктовых и свежих запахов влажного дыма. На низких диванах сидят пацаны, в их руках трубки и джойстики от игровых приставок. Из-за короткой стойки, на которой стоят стеклянные колбы и подставки с пачками орехов, выглядывает долговязый паренек с рыхлой кожей.

– Добрый вечер, – обращается он ко мне. – К сожалению, у нас пока все…

– Я к подруге.

Он мигом меняется в лице и расправляет плечи:

– Влад?

– Ага, – хмыкаю я.

– Она там. – Он указывает на дальний угол зала, отгороженный зеленой тканью.

– Спасибо.

Добираюсь до подобия отдельной комнаты и заглядываю внутрь. На стенах светильники с салатовыми стеклянными плафонами, на полу круглый ковер и четыре кресла-мешка, в одном из которых сидит Леся. Она чистит мандарины в целлофановый пакет, лежащий у нее на животе, и смотрит по телевизору, стоящему на низкой тумбе, какое-то шоу про свадьбы. На ней мешковатый серый спортивный костюм, волосы закручены на макушке в большую шишку. Плохо дело. Даже в худшие дни Леся обычно наряжается, как на праздник, но и такой я ее видел, пусть и всего пару раз. Первый, когда ее родители после развода сообщили, что она останется жить здесь с бабушкой и дедушкой, и второй, когда Виталик написал ей прощальное сообщение о том, что их отношения закончены.

– Привет, – говорю я и задергиваю штору за спиной.

Руки Леси заметно вздрагивают, и она медленно переводит на меня взгляд. Ее ресницы влажные и слипшиеся, а веки красные и опухшие. Чувство вины стягивает живот, и я стыдливо опускаю голову. После нашего возвращения произошло уже столько всего, но я ни разу не попытался поговорить с ней. Она, конечно, тоже не стремилась, и я, наверное, даже могу понять почему. Мы оба притворялись, что все идет своим чередом. Делали вид, что все в порядке, надеясь на то, что это станет правдой.

– Ну и гадюшник тут, – слабо улыбаюсь я. – Может, лучше к тебе поднимемся? Чаю попьем, как нормальные…

Леся опускает руку и поднимает с пола полулитровую стеклянную бутылку с цветной этикеткой, глядя на меня не моргая. Ответ предельно ясен. Чай она не хочет.

– Серьезно? Такой выход ты выбрала? Лесь, что за фигня? Это вообще на тебя не похоже.

Она замирает, так и не сделав глотка, опускает бутылку и присматривается внимательнее.

– Стас? – В ее голосе плещется разочарование вперемешку с раздражением.

– А ты только сейчас поняла?

– Какого черта?!

– У меня тот же вопрос, – говорю я и падаю на соседнее кресло. – Какого черта, Лесь? Что ты творишь?

– Поверить не могу, что он прислал тебя, – пораженно шепчет она.

– Никто меня не присылал, я доброволец. Ты сорвала занятие сегодня, мне позвонила Риша, и я попросил Влада узнать, где тебя найти, потому что с моего номера трубку ты не взяла. Лесь, что с тобой происходит? Зачем все это?

– А как еще мне привлечь его внимание?! А, Стас?! Как?! – вскипает она, повышая тон, и размахивает руками. – Влад ни видеть, ни говорить со мной не хочет! Даже на сообщения не отвечает! Что еще мне остается?!

Выхватываю бутылку и ставлю ее за свое кресло.

– Эй! Отдай!

– Отдам, когда успокоишься.

– Я тебе что, ребенок?

– В том-то и дело, Лесь. Ты уже не ребенок, а выходки, как в детском саду.

– Что? – хрипло смеется она. – И это ты мне говоришь? Ты?! Тот, который обижался на нас целых…

– С этим мы уже разобрались, – отрезаю я.

– Нет, – с нажимом говорит Леся. – Ни черта мы не разобрались. Это все ты. Ты виноват! Все разрушилось из-за тебя! И что теперь, пришел нотации мне почитать? Другом притвориться? Мне пришлось от всего отказаться. От учебы, от отношений, от нормальной жизни, потому что ты потащил нас за собой в этот гребаный ад, в котором мы все чуть не переварились до костей! И единственное, что у меня оставалось после падения «Фениксов», – это Влад. А теперь и его нет. За что тебе спасибо.

Хочу сделать вдох, но легкие отказываются. Голос пропадает, горло дерет лишь сухость и боль. Леся развязно ухмыляется и достает из-за кресла еще одну бутылку, откручивает крышку и делает пару жадных глотков. Запах гнили и подвальной сырости просачивается даже сквозь все эти пряные и сладкие ароматы, и я не могу пошевелиться, оглушенный словами одного из самых близких мне людей.

Мы с Владом еще со школы Лесю чуть ли не на руках носили. Наши родители оплачивали мастер-классы нам троим, возили на море, устраивали праздники. Мы почти всегда были вместе, и даже появление Виталика этого не изменило. Потом мы переехали в столицу, где оплачивали квартиру я и Влад, а еще студию и все остальное, связанное с работой, в Лос-Анджелесе также доля вложений Леси была поделена между нами. Даже ее обожаемый Виталик, за которого она собиралась замуж, кажется, не обеспечивал ее так, как мы. А в универ Леся просто не поступила, не прошла на бюджет. И что-то я не припомню, чтобы она сильно расстраивалась по этому поводу. Ну и где же тут моя колоссальная вина? В какой момент я испортил ее жизнь настолько, что сейчас она готова повесить на меня все ужасное, что когда-либо случалось? Да, бывали непростые времена, переезды, много работы, но я никого не заставлял идти за мной. И я всегда делал все возможное для команды, и для Леси в том числе. Особенно для Леси. Неужели это вообще ничего не значит?

– Что, Стас? Нечего сказать?

Сглатываю вязкую слюну. Мне есть что сказать, но я ведь не ссориться пришел. Ей и так плохо, а мои оправдания не нужны никому, кроме меня.

– Лесь, не надо так. Я много где косячил, это правда, но… между тобой и Владом никогда не стоял. То, что происходит, – последствия только ваших решений.

– Тогда чего ты приперся?

– Потому что я твой друг.

– Дру-у-уг? А что такое? Ты меня тоже больше не любишь? Братья-близнецы Белецкие все делают вместе, да? Один разлюбил, и второй туда же. Вы… вы вообще… – тихо говорит Леся и прикрывает ладонью глаза. – Вы вообще меня любили или только притворялись?

Сердце скулит, как больная псина. Десятки дней и моментов закручиваются в сокрушительный и душераздирающий ураган. Широкие улыбки в школьных коридорах, медленный танец на выпускном. Разговоры на кухне до утра, когда Влад бесконечно заваривал чай, а мы с Лесей обсуждали наше великолепное будущее в море цветов и оваций. Долгие взгляды украдкой, осознание серьезности чувств. Болезненные объятия, когда приходилось отпускать ее к Виталику, и крошки счастья, когда получалось побыть просто вдвоем. Уговор с Владом, смирение и принятие невидимого соперничества. Переживания, периоды печали и злости. И еще много деталей жизненного пазла нашей общей истории, но все закончилось крахом мечты, и вот мы здесь.

Леся убирает руку от лица и смотрит на меня в ожидании ответа. Тихо бубнит телевизор, отбрасывая цветные блики на ее бледное лицо, и я медленно киваю:

– Ты же знаешь, что любили.

– А теперь?

– И теперь, но… по-другому.

– Это как, интересно? Как кошку или хомячка? Такая любовь? Будете вспоминать обо мне, когда станет скучно?

– Конечно, нет. Леся, никто из нас от тебя не отказывается, мы же почти семья. Но нам всем пора встать на ноги, малолетские игры в суперзвезд закончились. Нужно подумать о будущем. Решить, чем мы хотим заниматься, и…

– Да пошел ты! – обрывает Леся, глядя холодно и надменно. – Вы оба просто кинули меня. Начать все сначала, найти себя в жизни. Выбрать новый путь. Ну конечно, вам легко говорить. Ваши родители же все простят. Оплатят квартиру, найдут работу и на карман насыпят.

– При чем здесь это?

– А при том. Если у вас что-то не получится, то можно выкинуть, забыть и попробовать снова. А мне что делать? Сидеть в этой дыре и до старости вести тупые занятия за три копейки? Ты обещал мне, Стас! Обещал, что мы…

– Я знаю! – выкрикиваю, не выдержав давления. – И я очень старался!

– Недостаточно.

– Есть еще куча вариантов, как можно заработать.

– Например?

– А ты не хочешь хоть раз подумать сама?

– С чего бы? Я полжизни отдала твоей дебильной команде. Ты мне должен. Разве нет?

Молчу несколько секунд, рассматривая девушку, которую знаю уже очень давно, но почти не узнаю ее. Вспоминаю слова Влада о том, что Лесе нужен только комфорт, а потом пощечину в день нашего рождения. Она и его обвинила? И ему все это высказала? То есть мы виноваты в том, что перестали решать все ее проблемы, потому что у нас появились свои?

– Что такое, Стас? Чего ты так смотришь, будто я тебе в убийстве призналась?

– Лесь, а ты… ты нас любила? Ну, как друзей. Или мы с Владом были для тебя просто удобными мальчиками на побегушках, которые исполняли все твои желания?

– Но ни одно не исполнили, – отвечает она и подносит горлышко бутылки к губам.

У меня нет слов. Ни одного. Сцепляю пальцы в замок и сжимаю так крепко, как только могу. Судорожно пытаюсь обдумать услышанное и найти безопасные оправдания. Я не хочу верить в то, что она говорит. Не могу. Лесе больно. Да, точно. А когда тебе больно, ты срываешься на самых близких, потому что только они и выдержат. Только они простят.

– Хочешь, раскрою тебе последнюю тайну, Стас? Можешь даже с братом поделиться, мне все равно терять уже нечего.

Неторопливо перевожу на нее взгляд. Леся выглядит спокойной, опустошенной. Бездушной.

– Я не знала, кто из вас был со мной той ночью. И мне было все равно. Он или ты. Ты или он. Одинаково.

Ураган, собравший в себе все детали пазла, замирает вмиг и обрушивается столбом пыли и пепла. Плотнее смыкаю губы, а Леся склоняет голову.

– Для того, чтобы развлечься или забыться, подойдет любой из вас. Хотя мне кажется, что в постели ты был бы поактивнее, но в целом разницы нет. На ощупь вы тоже одинаковые.

– Ну, меня ты еще не везде трогала, – говорю я, а сам едва соображаю, что несу.

– Шутки в защиту? Ты в своем репертуаре.

– А ты думала, я расплачусь?

– Может быть. Я ведь еще не закончила. Не только же мне рыдать.

– Ну валяй.

– Знаешь, почему я выбрала его? – Леся улыбается, это самое жуткое, что я видел за всю жизнь. – Знаешь. Будь ты девчонкой, тоже бы так сделал. Влад умеет слушать, а не только говорить про себя любимого. Он заботливый и действительно надежный. С ним спокойно и безопасно, потому что он всегда поймет и поддержит. Он просто лучше тебя. Во всем.

– Ты сейчас свитер описала? Согреет, приголубит, сопли вытрет.

– Ну вот, а говорил, помочь пришел.

– Так и было, пока ты мешок дерьма мне на голову не вывернула.

– А это еще не все. Ты думаешь, твоя мелкая другая? – медленно и вкрадчиво говорит Леся, и у меня учащается пульс. – Думаешь, что она стала бы встречаться с тобой, будь у нее выбор между вами двумя? Нет, Стас. Я видела, как она смотрит на него на занятиях, как говорит с ним. Девчонки такое не упускают. Она с тобой только потому, что ты хорошая подделка парня, который действительно ей нравится. Вот и все.

Горло сжимает спазм, кажется, даже руки начинают дрожать.

– Точно все? Уверена, что ничего не забыла?

– Да вроде нет. Спасибо, что пришел, но больше не стоит за меня переживать. Я не хочу видеть ни тебя, ни твоего брата. А друзей у меня хватает, вы не единственные… как там он мне сказал? Удобные костыли. Вот.

– Ну да, – киваю я. – Тот парень за стойкой выглядит довольно крепко. Надеюсь, он тебя выдержит.

– В центре я больше работать не буду.

– Рад, что ты сама это понимаешь.

Леся отворачивается к телевизору, а я выхожу из этого гадюшника, потому что не могу больше находиться здесь ни секунды. На улице серое вечернее небо тронуто небрежными мазками дымчатых облаков, и я делаю вдох, но ничего не чувствую, кроме привкуса тухлятины во рту. Ноги шагают сами собой все дальше и дальше, мысли хаотичные и разрозненные, а эмоции поглощены болезненной пустотой, и только пара фраз, как из старого проигрывателя, все крутится и крутится.

Думаешь, что она стала бы встречаться с тобой, будь у нее выбор между вами двумя? Ты хорошая подделка парня, который действительно ей нравится.

Достаю из кармана телефон и звоню Рише. Мне нужно хоть что-то. Хотя бы маленькое подтверждение того, что это неправда.

– Привет, Стас, – отвечает на звонок Ярослав. – Риша с Толей в приставку рубится. Важный бой.

Меня буквально ломает изнутри. Почему он? Почему сейчас?

– Эй, Стас! Ты меня слышишь?

– Да, – хрипло отвечаю я. – Привет.

– Подскочишь? Леха ужин готовит. Сказку не обещаем, но должно быть съедобно.

– Нет. Я просто… я неважно себя чувствую. Простыл, наверное. Передай Рише… – запинаюсь, горькая усмешка расцветает на губах. Она ведь не перезвонит. Никогда сама не перезванивает. – Ничего. Я сам ей напишу.

– Ладно. Ты там выздоравливай.

– Да. Спасибо.

Глава 21

POV: Риша

Подхожу к балетному станку и облокачиваюсь о верхний брус, выглядывая во двор креативного центра. Погода пасмурная, и, несмотря на то, что время едва перевалило за двенадцать, кажется, что вот-вот наступит вечер. Стас опаздывает уже на пятнадцать минут, а еще не отвечает на сообщения. Последнее он прислал мне вчера, сказав о том, что репетиция сегодня обязательно будет. И все, больше ничего. Ветер гнет тонкие ветви деревьев и гоняет снежные крошки по плитке и замерзшей земле в клумбах. Чувствую себя неуютно и немного волнительно. Мы ведь еще не виделись, после того как… Крепче обхватываю деревянную перекладину, жар приливает к щекам. Все случилось так необдуманно, так спонтанно. Я сама от себя не ожидала, и до сих пор не могу объяснить, что именно на меня нашло. В голове будто щелкнуло – все правильно, так и должно быть, я этого хочу. Помню, как Ваня обрабатывал меня несколько недель, прежде чем мы добрались до постели. Стоит признаться, это было в какой-то мере даже забавно. Он клянчил, как ребенок, выдумывал какие-то глупые причины, почему это важно. Тогда я так и не поняла этого, зато теперь – более чем. Со Стасом все будто исчезло: непонимания, сомнения, злость. Ничего не осталось, кроме мягких губ, сильных рук и горячей кожи, покрытой крупными мурашками. Глубокий вдох расширяет грудную клетку, но я ощущаю острую нехватку чего-то особенного. Чего-то уже привычного. Я соскучилась. Очень. Хочу увидеть Стаса поскорее. Поглядываю на часы и досадливо фыркаю. Где мои братья черти его носят?

Стоит мысли растаять в потоке сознания, как дверь в зал открывается, и на пороге появляется… Белецкий. Волосы аккуратно уложены, щеки гладко выбриты. Мешковатая толстовка, широкие джинсы. Возвращаюсь к карим глазам, само спокойствие.

– А где Стас? – спрашиваю я.

– И тебе привет, Арина, – отвечает Влад.

– Привет. Так где он?

– Валяется дома с температурой. Он не хочет тебя заразить, поэтому прислал меня. Не волнуйся, я получил все нужные инструкции. Стас сказал, у вас и так одна репетиция пропала, да и вчера ты не занималась. Концерт уже через неделю, лучше не выпадать сильно из графика.

– Лад-но, – медленно говорю я, и между ребер скапливается какое-то непонятное напряжение. – А у тебя чего глаза красные? Тоже заболел?

– Нет, – добродушно улыбается он. – Не выспался просто.

– Понятно.

– Я тогда переоденусь, и начнем, ладно? И прости, что опоздал.

– Ничего. Все нормально.

Влад возвращается в зал через несколько минут в ярко-желтой футболке и серых штанах. Я видела эту форму уже не один раз, но сейчас она как будто ему совсем не идет. Начинаем занятие стандартно с разминки, но не у станка, как мы обычно делаем со Стасом, а на ковриках. Влад заводит ненавязчивую беседу, пока мы разогреваем и растягиваем мышцы, спрашивает о зачетах и экзаменах, о настроении и планах на праздники. И пусть я могу вдоволь поругаться на ненавистный университет, пожаловаться на количество детских утренников, которые нам с гномами предстоит провести в середине следующей недели, мне не хватает того задора и легкости, которые могли быть сейчас здесь, если бы рядом сидел мой близнец. Почему Стас не написал мне сам? Температура, конечно, хорошая отмазка, но все же это не отрубленные пальцы и не сотрясение мозга. На пару строчек мог бы и найти сил.

Закончив с разминкой, Влад включает музыку, чтобы я вспомнила рисунок танца и сольные движения, а сам садится на стул, принимаясь наблюдать. Иногда он нажимает паузу, чтобы указать на ошибку или дать совет, как сделать проще и лучше, а я отчего-то раздражаюсь все сильнее и сильнее. И причину не отыскать. Мне как будто что-то мешает, точно камешек в обуви.

– Арина, – зовет Влад.

– Да? Что?

– Ты здесь? Подвисла будто.

– Ага, – киваю я. – Может, мы…

Не могу закончить фразу, глядя, как Влад наступает на пятки кроссовок, снимая их, и небрежно толкает носком стопы ближе к стене.

– Давай теперь прыжком займемся. Стас сказал, что у вас проблема с этим трюком.

Не отвожу взгляд от кроссовок еще пару секунд. Стас ему сказал? Где? В голове?

– Что-то не так? – настороженно спрашивает он. – Арина, ты хорошо себя чувствуешь? Мы можем закончить, если…

– Все нормально, – резко бросаю я и убираю волосы за уши.

Может, у меня крыша поехала? Влюбленные же все тупеют – это факт. Стас не стал бы притворяться Владом. Зачем ему это? Черт! И на фига они такие одинаковые?!

Влад вытаскивает на середину зала спортивный мат, слежу за ним через отражение в зеркале и чем больше смотрю, тем сильнее сомневаюсь. Это трудно объяснить, но я не вижу в нем Влада. Закончим тренировку, попрошу его отвести меня к ним домой. Привезу Стасу апельсинов и синяков. Совсем мне мозги запудрил.

– Ну что, Арина, начнем?

– Угу, – недовольно мычу я, наступая на мат. – У меня как раз только гематома на копчике пожелтела. Надо бы ее подкрасить.

– Гематома? Получается, все дело в том, что ты падаешь?

– Тут два варианта: либо пяткой в нос, либо жопой об пол. Второй нравится мне больше.

– Ясно, – кивает он и оглядывается по сторонам. – Никаких падений сегодня не будет. Я же не Стас, чтобы тебя мучить.

Всматриваюсь в спокойный профиль, отмечаю положение плеч и рук, спускаюсь ниже, останавливаясь на ступнях в белых носках. На языке так и вертится ядовитое: «Да ну?» Не знаю, откуда эта уверенность, но передо мной точно Стас. И это так сильно противоречит всему разумному, что я не могу с собой договориться и понять, что мне делать. Прямо сейчас скандал закатить? А вдруг я все-таки ошибаюсь? Буду выглядеть идиоткой, а это последнее, чего мне хочется. Нужно понаблюдать еще. Если это Стас, то он обязательно спалится, и тогда я пропишу ему по первое число. А если Влад, то все останутся живы. Ну, кроме моих нервных клеток. Пока остановимся на том, что это кто-то из братьев Белецких. Близнец без номера.

– О, придумал! Сейчас сделаем!

Он бодро пересекает зал, берет стул у компьютерного стола и ставит его рядом со мной. Затем уходит в раздевалку и тащит второй стул, который укладывает поверх первого ножками вверх, сооружая что-то вроде башни.

– Смотри, даже выше, чем нужно. – Он проводит рукой от ножки перевернутого стула до моей шеи. – Теперь отойди и просто понаблюдай со стороны.

Делаю несколько шагов назад, а Белецкий берет разбег для прыжка. Пара сильных толчков, и он взмывает вверх, с легкостью перемахивая через башню. Будто ныряет со скалы и приземляется на руки, ловко сделав кувырок. Мигом подскакивает и без передышки несется в обратную сторону. И так еще несколько раз. Впечатляет, но ничего для меня не меняет.

– Я поняла. Ты – мастер. Гравитация – фигня. Но дело ведь и не в этом.

– В этом, Риша, – серьезно говорит он, и сердце вздрагивает, как бы откликаясь. Оно его знает. И он назвал меня сокращенно. – Ты просто боишься, не доверяешь, поэтому пытаешься увернуться и падаешь. Сейчас мы уберем страх. Иди сюда.

Медленно подхожу ближе, и моя ладонь утопает в большой и нездорово горячей руке. На лбу под густой темной челкой заметна испарина, во взгляде напротив нежность. Сажусь на стул, голова немного кружится от догадок. Кто это? Кто из них?

– Сиди смирно, Арина, – улыбается он, вновь нацепив личину Влада. – И смотри в зеркало. Смотри и запоминай.

Я совсем запуталась. Он ведь до этого назвал меня Ришей, теперь – Ариной. Моргаю несколько раз, напрягая мозг. Я не вижу причин для обмана. Не понимаю, зачем делать такое. Зачем притворяться? Это какая-то проверка? Ну что за глупость? Тревога в душе не унимается, и я злюсь уже на себя. Что со мной происходит?

– Готова? – спрашивает он, встав на позицию.

– Да, – отвечаю я, вцепляясь пальцами в колени.

Звучат шаги, два коротких и третий сильный, для толчка. Легкий порыв воздуха касается макушки, а затем слышится шорох приземления. Прыгает Белецкий действительно высоко. Кажется, что даже если я встану в полный рост, он меня не зацепит. Репетируем трюк еще пару раз, и я немного расслабляюсь. Это Влад. Все нормально.

– Сейчас попробуем с музыкой, – говорит он, шагая к компьютеру. – Там есть момент, куда эта часть отлично ложится. И если мы синхронизируемся… то есть, вы со Стасом синхронизируетесь, все получится идеально.

Выпускаю воздух сквозь губы, вытянутые трубочкой. Протест и отторжение реальности такие явные, что живот сводит. Нет, это не Влад.

– А какая у него температура? – спрашиваю я как можно спокойнее.

– Что? – Он оборачивается через плечо.

– У Стаса. Какая температура?

– Э-м-м-м… тридцать восемь где-то. Не волнуйся, жить будет.

– Ему бы в больницу. Глядишь, и голову бы подлечили.

Темные брови едва заметно вздрагивают, и он ухмыляется, но не весело, а скорее вынужденно.

– Точно, – кивает он и отворачивается к компьютеру.

Ну не могу же я быть настолько двинутой. Это Стас. Уверена, что он. И если все происходящее – спектакль, то он наверняка должен закончиться после тренировки. Так уж и быть. Хочет трюк? Будет ему трюк. А потом и все остальное: аплодисменты, цветы и серьезный разговор.

Из колонок разливается инструментальная мелодия, звучит сильный голос певца. Я уже запомнила каждую ноту, но все равно удивляюсь красоте композиции. Даже перевод текста погуглила. Красивые строки. Трогательные.

– Вот сейчас. Вот! – Стас поднимает палец вверх, заставляя меня прислушаться, и движением рук показывает наше сближение и прыжок, чтобы было наглядно.

Музыка действительно может стать хорошей подсказкой. Нужно только запомнить момент.

– Давай попробуем, – решительно говорю я и оттаскиваю стулья в сторону, желая поскорее разобраться и с трюком, и с обманом.

Стас выходит на позицию, а я становлюсь в центре спортивного мата. Выравниваю дыхание, приказывая сердцу не дрожать, и смотрю в уверенные карие глаза. Он срывается с места под крик певца и несется на меня. Отклоняюсь назад, запрокидывая голову, перед лицом мелькает тень. Каждая мышца в теле напряжена, но все они сильные. Позади слышится хлопок, и я выпрямляю спину, оставшись на ногах.

– Вуаля! – довольно выкрикивает Стас, а я радостно сжимаю кулаки.

– Давай еще раз. Без страховки и с разбегом.

– Уверена?

– Да.

Стас перематывает песню на нужный момент, и мы расходимся в противоположные стороны. Адреналин разгоняет кровь по телу, но дыхание спокойное и ровное. Отталкиваюсь ногами от пола, Стас несется навстречу, а музыка помогает и подсказывает. Звучит самая высокая нота, и я отклоняюсь, умудрившись даже взмахнуть руками, но не потерять равновесия. Радость бурлит в душе. Мы столько мучились, и вот наконец все получилось. Не сдержавшись, подпрыгиваю на месте и разворачиваюсь, победно пританцовывая.

– Ты видел?! Видел?!

– Я же говорил! – широко улыбается Стас и подбегает ближе, разводя руки в стороны. – Говорил, что у тебя все получится!

Бросаюсь ему на шею, преисполненная приятным волнением и одновременно облегчением. Он кружит меня под завершающие аккорды музыкальной композиции и наш веселый смех. Ступни касаются пола, а карие глаза опускаются к моим губам. Сомнений больше нет. Так может только Стас. Сжимаю пальцы на крепкой и чуть влажной шее и целую его, решив оставить разборки на потом. Слишком хороший момент, чтобы портить его глупостями. Он ведь сам себя выдал. Ему не удалось меня провести. Ладони Стаса мягко опускаются на мою спину, и он отвечает на поцелуй мучительно нежно и нерасторопно. Чувствую горьковатый вкус эвкалипта на языке, ноги слабеют. Как же я скучала.

– Стой, – шепчет Стас, отодвигая меня на расстояние вытянутых рук.

Уже собираюсь рассмеяться и сказать, что раскусила его, но взгляд меня останавливает. Растерянный, испуганный, ошеломленный.

– Арина, что ты делаешь? – хрипло спрашивает он. – Ты ведь… ты…

Интуитивно делаю шаг назад, прижимая ладонь к губам. В горле ком из извинений, паника бьет по нервам. Не может быть. Нет, пожалуйста.

– Прости, я… я не знаю… думала, что… – с трудом выдавливаю из себя жалкие подобия оправда-ний.

Влад опускает голову, накрывая рукой заднюю поверхность шеи. Мысли ударяются в хаос. Как мы будем объяснять это Стасу? Придется все скрыть? Уговорить Влада молчать? Нет, так нельзя. Нужно рассказать Стасу и все объяснить. Он должен поверить. Я ведь не Влада целовала. Я просто… перепутала.

– Влад, послушай…

– Так значит, и тебе все равно, – тихо и скрипуче говорит он.

Гадкая усмешка появляется на его губах, а в глазах – презрение и злоба, пышущая ядовитыми парами. Танцевальный зал вдруг становится крошечным, а зеркала и окна черными.

– Я или он. Он или я. Без разницы. Поставь любого, и плевать. Одинаковые же. Хотя нет, если есть выбор, то лучше он, чем я. Да? Да?!

Вздрагиваю от резкости тона, в носу начинает щипать. Впервые я верю в то, что моральная боль может быть куда сильнее физической, потому что мне до беспомощности больно. Я не понимаю, что происходит. Не могу вдохнуть.

– Стас? – спрашиваю недоверчиво.

– А какая разница? Хочешь, буду Стасом, а хочешь – Владом. Если месяц похожу в тату салон и куплю линзы, то и за Ярослава сойду. Кто тебе нужен, Риша? Ты бы хоть сама определилась!

Глаза обжигает соль, губы дрожат. Мотаю головой и не моргаю, потому что не могу позволить себе разреветься.

– Я…

– Не надо, – выплевывает Стас. – Не утруждайся.

– Но ты…

– Риша… – Он так кривится, будто перед ним что-то невероятно мерзкое. – Могла бы просто сказать мне. Но хоть так узнал, и на том спасибо. Номер Влада тебе дать?

– Что ты несешь? – спрашиваю я, но не чувствую ни губ, ни языка.

– Чушь всякую, я же тупой. Но Влад поумнее, не переживай. Ты сделала правильный выбор.

Он все еще сверлит меня презрительным и разочарованным взглядом. Так, словно это я все испортила, а не наоборот. Пытаюсь найти в себе ярость, найти силу, чтобы ответить и защититься, но не могу. Не получается. Я будто лишилась всего, что столько времени было моим оружием. Страх выползает из шрамов и трещин, собирается в огромную каракатицу и опутывает своими ледяными щупальцами. Стас меня бросает. Это конец. Я снова не нужна. Он наигрался. Поспешно отворачиваюсь, прижимая ладонь ко лбу.

– Это все? – Мой голос по-детски дрожит.

– Если ты хочешь, то на концерте мы выступим. Номер же все-таки готов. Но если нет, препятствовать я не буду.

– Хорошо.

Звучат глухие шаги, шорох и хлопок двери. Медленно переставляя ноги, подхожу к станку в дальнем углу и хватаюсь за него рукой. По щекам катятся эти мерзкие капли. Вот она, вся суть отношений. Я же знала. Так и думала. Ненавижу себя за эту слабость. За то, что купилась. За то, что позволила расслабиться. Рваными движениями вытираю мокрые щеки и стискиваю зубы. Нужно успокоиться, прежде чем уйти. Никто меня такой не увидит.

Камень не плачет. Камень ничего не боится. И камень никого не любит.

Повторяю это про себя и повторяю, но тело ломит, а сердце ноет. Стас даже не выслушал меня. Не дал и слова сказать. Выставил предательницей. Подставил сам! Делаю глубокий вдох, тихий выдох. И еще несколько раз, пока пустота полностью не заполняет меня изнутри. Вот так-то лучше.

Бреду в раздевалку, закрываю дверь. Онемевшими пальцами натягиваю одежду и хватаю рюкзак. Выхожу обратно в зал и попадаю в парализующий плен. Теплый взгляд, румянец на щеках, усыпанных веснушками. Вернулся? Хочет поговорить? Сердце радостно вздрагивает, но мигом затихает.

– Привет, Арина! Вижу, вы уже закончили. У меня группа через двадцать минут.

Шею пронзает острый, как клинок, спазм, и я широким шагом направляюсь вперед. Хватаю за штанины широких джинсов и дергаю их вверх, глядя на кроссовки. Зубы сводит, и я наконец чувствую ее. Ярость. Дикую и чистую, наполняющую силой и ясностью. Теперь я знаю, что должна сделать. Как ответить и как себя защитить. В конце концов, я всегда была сама за себя.

– Позвони Стасу. Спроси, где он.

– Зачем? – спрашивает Влад.

– Позвони, – цежу я, глядя на него исподлобья.

– Ладно, – настороженно отвечает он и достает из кармана телефон. – Эй, роднуля, а ты где? В концертном. Да я тут…

Выхватываю мобильный и завершаю звонок.

– Арина, что-то случилось?

– Сейчас случится. Идем со мной. – Я направляюсь к двери, но Влад не двигается с места. Оборачиваюсь и улыбаюсь. – Это ненадолго. Мне нужна твоя помощь. Пять минут, и все.

POV: Стас

Сижу на краю сцены, уставившись в пустоту. Не знаю, что выжигает меня больше: температура или разочарование. В горле колючий ком, в груди тупая боль. Я не хочу в это верить, но с реальностью трудно спорить. Нужно было сдаться еще в самом начале, не лезть на рожон. Не влюбляться. Последний поцелуй все еще ощущается горькой смолой во рту. У Риши так просто это получилось. Так обыденно и смело. Со мной она такой не была. Видимо, я не достоин.

Неожиданно в дальнем углу открывается дверь, разрезая темноту полоской света из коридора. Звучит короткий щелчок, зажигаются боковые лампы. Риша шагает по проходу, а за ней плетется Влад. Что это? Фаталити? Разве она уже меня не убила?

– Включи и здесь свет, – бросает Риша Владу, поднимаясь на сцену.

Брат поглядывает на меня, давая понять, что сам не понимает происходящего, а я поворачиваюсь, обхватив колени руками, и запрокидываю голову.

– Риша, что ты делаешь?

– Восстанавливаю справедливость, – отвечает она, и над сценой вспыхивают прожекторы. – Хочу засосать Влада прямо у тебя на глазах, чтобы ты не зря считал меня тварью.

Ужас сотрясает тело, темная пелена застилает взгляд. Откуда столько жестокости?

– Встань, Стас, – просит она и кивает Владу. – А ты иди сюда.

Не могу пошевелиться, едва дышу, потому что обида и боль забивают легкие. Брат подходит к нам, но держится на расстоянии от Риши. Боится ее? И правильно. Я тоже боюсь.

– Риша, это не обязательно. Я все понял, ты…

– Встань, – грубо обрывает она и вдруг расплывается в милой улыбке, которая ранит еще сильнее. – Пожалуйста. Всего пару минут твоего драгоценного времени, и я уйду. Тебе понравится то, что я хочу показать. Обещаю.

Замечаю, что ее ресницы немного слиплись, а на бледной коже щек виднеются красные пятнышки. Она что, плакала? Поднимаюсь в полнейшем смятении и бегло переглядываюсь с братом. Риша смотрит то на меня, то на него, и кивает сама себе, тихо усмехаясь.

– Поближе. Давайте-давайте, – с наигранным весельем говорит она и подгоняет нас, размахивая руками. – Чего вы, как неродные?

Настроение Риши кажется до жути странным и пугающим своей наигранной беззаботностью. Я бы сказал, что так ведут себя психопаты, когда играют с жертвой, прежде чем сделать последний смертоносный ход. Не понимаю, что именно она собирается делать, даже предположить не могу. Влад становится по левую руку от меня, и Риша демонстративно постукивает указательным пальцем по подбородку.

– А теперь… – Она делает многозначительную паузу, на время которой мое сердце перестает биться. – Разувайтесь.

Влад поворачивается, растерянно глядя на меня.

– Ну! – настаивает Риша. – Снимите кроссовки!

Шумно выдыхаю и наступаю себе на пятки, стягивая обувь. Риша вскрикивает, растопырив пальцы на руках:

– Та-дам!

– Я не…

– Посмотри на своего брата. – Она стреляет взглядом во Влада, который сидит на корточках, держась за шнурки. – Кроссовки у вас одинаковые, но зашнурованы по-разному. У тебя полосы, а у Влада кресты. Ты прячешь концы шнурков, не завязывая, а Влад затягивает туго, просто так не выпрыгнешь. Вот так фокус, да? Не надо цветов и оваций, мальчики. Не стоит.

Открываю рот, но ничего не могу ответить. Мысли спутаны, даже простейшие выводы кажутся недосягаемыми. Что она пытается доказать? Что это объясняет?

– А хотите еще кое-что увидеть? – продолжает издевательски позерствовать Риша. – Подойдите ближе.

Ни я, ни Влад не двигаемся с места.

– Ой, да бросьте! Весело же!

Мне ни капли не весело, но все же любопытно. К чему это представление? Влад встает, и мы одновременно делаем шаг вперед, не произнося ни слова. Пульс бьется в каждой вене на шее, не позволяя расслабиться, на лбу проступает пот.

– Та-а-ак, молодцы. А теперь подпрыгните!

Новая волна ступора накрывает с головой, и Риша недовольно хмурится, всплескивая руками.

– Ну чего вы? Я же вас тут не палкой бью, хотя могла бы. Долго мне уговаривать? Неужели вам не интересно?

Легонько подпрыгиваем вместе с Владом, и Риша снова довольно улыбается, указывая пальцем на наши ноги:

– Вот это да! Это ли не чудо?!

Опускаю голову. Мои носки после прыжка развернуты в стороны, а вот ступни Влада стоят параллельно друг другу. И что тут особенного? Брату не очень дается классика, он больше по современным уличным направлениям. Наши техники отличаются, и… Вскидываю подбородок, сердце бешено колотится, по позвоночнику проносится электрический разряд.

– Риша, – хрипло произношу я.

Она ласково улыбается, подарив мне кусочек живительной надежды, который мигом отбирает с особой жестокостью. Риша выходит из образа шутницы в один короткий и сокрушительный миг, лицо становится угрюмым и серым, а взгляд острее бритвы вспарывает наживую.

– Еще отличий вам насыпать? – цедит она холодно. – Если ты до сих пор не понял, Стас, я догадалась, что это ты. Не сразу, и все же. Актер из тебя действительно неплохой, но моментами ты сам сильно палился. Называл меня Риша, а не Арина. Говорил так, как Влад бы не стал. Ну и кроссовки, конечно. Ты, видимо, решил, что раз они у вас одинаковые, то не стоит запариваться с заменой, хватит и одежды. Но я все равно немного сомневалась в том, кто из вас это был. А знаешь, почему? Потому что не могла поверить… – Она кривит губы, ее растрепанные светлые волосы сейчас как никогда похожи на колючки, а руки сжаты в кулаки. – Не могла поверить, что ты захочешь так меня унизить, устроив проверку. Я ведь сдуру решила, что мы и правда заодно. Видимо, ошиблась.

В голове хаос, белый шум. В душе кровавое месиво. Риша смотрит сквозь меня и монотонно продолжает рвать душу на части:

– А я ведь даже заочно тебя простила. Думала, дотяну до конца занятия, а потом мы вместе посмеемся над твоей глупой выходкой, пока я буду лупить тебя. Но под конец я забыла о правилах игры и о том, что мы вообще играем. Ты ведь тоже, ты выпал из образа. Стал собой. Поэтому я тебя и поцеловала.

– Риша…

– Заткнись! Теперь ты выслушаешь все, что я скажу! – Ее голос, интонации, каждое слово… все пропитано обидой и тихой, но явной яростью. – Ты получил результат, Стас. Тот, который хотел. Ты не оставил мне выбора, не дал объясниться, потому что заранее все решил и упрямо шел к этому финалу. Придумал его и подстроил. Что ж, твое право, но я не позволю свалить вину на меня.

Тяжесть ошибки давит на макушку и плечи, прибивает к полу и ломает кости. Доля правды в словах Риши слишком велика. Моя неуверенность все испортила. Все разрушила. Я сдался ей, согнулся под гнетом сомнений. Поверил в то, что сказала мне Леся. Поверил во всех, кроме себя и Риши. Легонько толкаю брата, чтобы он оставил нас вдвоем, но Риша тычет в него пальцем:

– Нет! Я еще не закончила! Ты тоже послушай, вдруг пригодится, если решите еще над кем-то поиздеваться. Одно дело просто различать вас в обыденных ситуациях, и совсем другое, когда вы специально притворяетесь друг другом. Идете на уловки. Одежда. Прическа. Манеры. Это нечестно! Это ничего не доказывает и не объясняет!

– А что еще мне оставалось? – глухо спрашиваю я. – Как еще я должен был понять, что ты выбрала именно меня?

– Уже никак, – отвечает она хлестко, и я чувствую жжение на коже.

Делаю крошечный шаг вперед, извинения и мольбы подкатывают к горлу комом с частицами крупной соли сожалений.

– Риша, давай мы с тобой…

– Даже не думай. Никаких больше «мы с тобой».

– Но…

– Это все, Стас. Надеюсь, ты доволен исходом, который выбрал сам. Насчет номера… я приду на генеральную репетицию, а потом на концерт. Танец готов, проблем не будет. Я слишком много сил и времени потратила, чтобы бросить все из-за твоих загонов. В конце концов, ты ведь профессионал. Справишься?

Киваю, точно под гипнозом. Подбородок трясется, тело колотит дрожь. Риша разворачивается и бегом спускается по ступенькам. Шагает по проходу, размахивая руками, и кричит так громко, что, кажется, вот-вот потрескается штукатурка на стенах:

– Шоу окончено, господа Белецкие! Идите к черту!

Прежде чем выскочить за дверь, Риша Мариновна проделывает свой любимый трюк – показывает сразу два средних пальца и скрывается из вида.

– Что это было вообще? – тихо спрашивает Влад. – Что ты сделал?

– Все испортил, – обессиленно отвечаю я.

– И что теперь?

Я покачиваюсь, сделав шаг назад. Голова кружится, мышцы ватные. Глубоко вдыхаю через заложенный нос и срываюсь с места, подгоняемый чувствами, которым наплевать на простуду. Выбегаю в холл и толкаю парадную дверь. Несколько парней на крыльце удивленно распахивают глаза и расходятся в стороны, пропуская меня. Голые руки тут же кусает мороз, носки пропитываются ледяной водой, но я прыгаю по сугробам и вылетаю за калитку, выхватив взглядом маленькую фигурку в зеленой парке и черной шапке-бандитке.

– Риша! – кричу я. – Стой! Подожди!

Она оборачивается и грозно хмурится, оглядывая меня.

– Ты больной?! Вернись назад! Не май месяц вообще-то!

– Просто выслушай меня, – сбивчиво прошу я.

Не чувствую холода, ничего не чувствую, будто я вдруг стал эмоциональным инвалидом. Риша мотает головой, но я делаю еще один шаг вперед.

– Пожалуйста. Я все объясню, все расскажу. Давай просто поговорим. Я накосячил. Сильно. И мне жаль. Очень жаль.

– А мне нет. Так даже лучше, – отвечает она уверенно и непоколебимо.

– Риша… я…

– Хватит. Может, я и прошла твою проверку, Стас, но ты мою не прошел.

Беспомощно открываю рот. Никогда еще поражение не было таким уничтожающим. Риша дергается, чтобы развернуться, и я рефлекторно хватаю ее под локоть, но тут же получаю удар по запястью такой силы, что наверняка останутся синяки.

– Не смей, – рычит Риша, и я понимаю, она не шутит.

Ледяная стена между нами утолщается. Расстояние все растет и растет до тех пор, пока не становится непреодолимым. И на этой самой стене грубо выцарапаны всего три слова – «Ты ее потерял». Риша разворачивается и уходит, спрятав руки в карманы, а я все смотрю ей вслед, оцепенев от боли.

Глава 22

POV: Риша

За окном стремительно вечереет, а я брожу по квартире и никак не могу найти себе места. Разговоры с собой не помогают, мысли неугомонны и противоречивы. С одной стороны, выходка Стаса ужасна, но как будто не так уж и фатальна. Мы все время сомневаемся и требуем доказательств, это часть человеческой сущности, которую я могу понять и принять. Но с другой стороны… что мешало ему остановиться, выслушать меня, поговорить? А то, что ему нужно было не мое доказательство, а подтверждение его собственной правоты. Он все решил сам. И что? Я должна была броситься за ним? Умолять, унижаться и просить объясниться? Почему? Только потому, что он нравится мне? И так по кругу каждый раз, когда он снова засомневается? Клясться в любви, заслуживать, вымаливать, выворачиваться. И ради чего? Чтобы он все равно в какой-то момент меня бросил? Ни за что!

С ресниц то и дело срываются слезы, которые я все еще пытаюсь сдержать из отвращения к собственной слабости. Я так и не нашла ответа на главный вопрос. Это я не подхожу для отношений или они не подходят для меня? Впрочем, уже не важно. Стас все равно бросил меня первым, он от меня отказался. И сейчас это менее болезненно, чем могло бы быть, зайди все куда дальше. Лучше уж так. Все пройдет. Всегда проходило. Я справлюсь, а Стас вскоре забудет обо мне. Приключение закончилось, это было неизбежно.

Вода бьется о прозрачные стенки стакана, и я ставлю его на стол в спальне. Взгляд падает на шкатулку в виде раковины, тяжелый вздох слетает с пересохших губ. Расставшись с Ваней, я чувствовала одну лишь злость, которая больше помогала, чем отравляла. Сейчас же со мной только боль. Мучительная и острая. Вот что бывает, когда открываешься кому-то. Вот что из этого выходит. Не хочу. Не позволю. Не дам себя в это втянуть. Секунды счастья не стоят таких страданий. Я могу быть счастливой и по-другому. Мне для этого не нужен кто-то еще. Так безопаснее.

Раздвигаю шторы и открываю окно, вдыхая холодный и влажный воздух. Делаю пару шагов назад и сажусь на кровать, задевая пяткой что-то мягкое. Ныряю рукой вниз и поднимаю оранжевую футболку, которая отсылает на несколько дней назад.

«Как еще я должен был понять, что ты выбрала именно меня?» – вспоминаются сегодняшние слова Стаса.

Действительно. Ничего ведь не было понятно. Поджимаю губы и глубоко дышу, чтобы избавиться от нового приступа слез, но не выходит. Лицо омывается солью, и я закрываю глаза.

Ненавижу. Ненавижу чувствовать себя такой.

Комкаю футболку и швыряю ее в сторону шкафа, заваливаюсь на подушки и укладываюсь на спину, глядя в темный потолок с разводами света от уличных фонарей. Каждая из моих попыток построить отношения оставляла после себя что-то. От Ярослава мне достались татуировка и футболка. От Вани – шкатулка и пощечина. А от Стаса – танец и урок. Влюбленность делает тебя не просто глупым и слабым, она делает тебя иным во всех смыслах. Ты больше не можешь думать так, как раньше. Волнуешься о другом человеке больше, чем о себе. Переживаешь за него и из-за него. Даешь ему возможность управлять тобой, твоими чувствами, временем, состоянием. Становишься зависимым, как марионетка. И что здесь прекрасного, интересно? Что хорошего?

Телефон в кармане домашних спортивных штанов коротко вибрирует, сердце подпрыгивает к горлу. Достаю мобильный так быстро, что сама не понимаю, откуда столько прыти. Новое оповещение из общего чата с гномами всплывает на экране, и я горько усмехаюсь. Именно это я и имею в виду. Я хотела бы, чтобы это был Стас. Меня все еще тянет к нему, словно не все нити, связывающие нас, разорваны. И это не мой выбор, не мое решение. Так не должно быть.

Просматриваю сообщения в чате и слабо улыбаюсь.

Леха: Ришаааа… ауууу…

Кир: Где ты есть? Вас со Стасом сегодня ждать?

Толька: Нам еще парики надо примерить и сценарий прогнать перед завтрашним праздником.

Колька: А я научился вырезать снежинки! Риша! Прикинь?! Научился!

Кир: Ага, они похожи на ежиков после мясорубки))

Колька: Я тебя сейчас через нее пропущу! Это шедевр, между прочим!

Моя жизнь не ухудшится, если в ней не будет Стаса. Она скорее придет в норму. Станет привычной и понятной. В ней буду я, такая как есть, и мои гномы, которые никогда не заставят меня чувствовать себя ущербной, неправильной или ненужной. Единственная сложность заключается в том, что Стас и с ними подружился, а я не хочу быть трусливой стервой, которая запретит им общаться только потому, что у нас ничего не вышло. Нужно переждать бурю. Успокоиться и потом уже подумать, как решить эту проблему.

Риша: Сегодня без меня, куча дел. Встретимся завтра перед работой.

Риша: Коля, никого не слушай. Уверена, твои снежинки такие же красивые, как первые татуировки Яра и ролики Кира)

Колька: И как твои детские фото))

Риша: *средний палец*

Леха: *три смеющихся до слез смайлика*

Толька: *пять смеющихся до слез смайликов*

Кир: *семь смеющихся до слез смайликов*

Толька: А я знаю, что у Риши за дела)

Колька: Мы все знаем. Она сегодня будет играть в больничку *смайлик-шприц*

Леха: Заведующая отделением пыток Марковская и сраженный ее крутотой и гриппом пациент Белецкий)))

Ставлю телефон на блокировку и роняю руку на кровать, повторяя про себя слова, которые так часто любит говорить Яр, – «это не навсегда». Мобильный в руке снова оживает, звучит мультяшная мелодия. Поднимаю телефон к лицу и болезненно морщусь. Он как чувствует, что я о нем думаю. Сбрасываю звонок от Ярослава и выключаю звук на телефоне. Не готова я сейчас к умным разговорам. Пока никто не видит, можно и пострадать немного. Такой я могу быть только наедине с собой.

Волшебная сила косметики помогает мне прийти в себя следующим утром. Ледяные патчи, легкий тон, тинт для губ, и вот я уже похожа на живого человека, а не на гусеницу, только что выпрыгнувшую из банки со спиртом. Завтракаю вареными яйцами и крепким чаем с лимоном, чтобы не смотреть с голодом на праздничный стол, и отправляюсь на работу – у нас сегодня в программе еще не «елка», всего лишь детский день рождения, но уже с уклоном в новогоднюю атмосферу. Правда, погода что-то расшалилась. Температура подпрыгнула за отметку ноль, сугробы превратились в жидкую кашу из снега и грязи, по козырькам и плиткам стучат капли, слетающие с плачущих крыш, а ветер такой, что нещадно сдирает кожу с лица. Вот тебе и новогоднее настроение.

Встречаюсь с гномами в условленном месте перед двухэтажным кафе с детской комнатой. Парни приветствуют меня объятиями и шутками, и я стараюсь держаться как обычно, но парочка самых внимательных уже начинает что-то подозревать. Выдерживаю пристальный взгляд Ярослава и перепуганный – Леши и взбегаю по ступенькам к пластиковой двери. Хорошо, что сейчас у нас нет времени на разбор полетов, маленькие гости ждут. Впереди четыре часа безудержного веселья, громкого смеха и горящих детских глаз. И плевать, что у меня на душе.

Программу отрабатываем легко, время летит почти незаметно, потому что сегодня нам с гномами попадается на удивление милая и задорная малышня. Тепло прощаемся с родителями, которые заверяют, что обязательно будут звать нас еще, забираем оплату, собираем реквизит и с приятной усталостью и легким звоном в ушах от восторженных визгов выходим на улицу. Ветер все такой же жалящий, небо темно-серое, в воздухе пахнет холодным дождем и сладостями. По традиции у нас сейчас должен быть совместный ужин, и я, чтобы не вызывать подозрений, воодушевленно на него соглашаюсь, хотя, если честно, с удовольствием вернулась бы домой, чтобы пялиться в стену. Стас все не выходит из моей головы, и каждая мысль о нем больно ранит. Думаю о том, чем он занят, как себя чувствует. Пытаюсь угадать, о чем думает он, но каждое из предположений хуже предыдущего.

Уже в «норе», когда макароны сварены, а томатный соус с фрикадельками и свежей зеленью готов, мы с гномами садимся за стол. Звучит непринужденная беседа о конце года, хвостах, которые еще предстоит закрыть, праздничных мероприятиях и скором торжестве. Слушаю вполуха, чувствуя себя такой уставшей, что даже моргать трудно. Оказывается, делать вид, что все хорошо, когда на самом деле наоборот, не так уж и просто.

Влезаю прямо пальцами в свою тарелку, схватив пару ниточек спагетти, и запрокидываю голову, опуская их в раскрытый рот. Жую, но вкуса почти не чувствую, зато мне становится немного легче из-за иллюзии контроля. Нарушение правил, смысл которых – быть удобным и послушным для других, всегда приносило мне удовольствие. Я взрослая. Хочу – руками ем, хочу – босиком хожу, хочу – ничего не хочу.

– А вилкой есть тебе религия не позволяет? – весело спрашивает Толя.

– Так вкуснее. – Я выдавливаю улыбку и закидываю следом еще и фрикадельку, испачкавшись в соусе.

За столом становится так тихо, что слышно, как тикают стрелки старых часов в коридоре и лает соседский пес.

– Риша… – осторожно произносит Леша, но так и не заканчивает фразу, уставившись на меня.

– Что? Вы знаете, я люблю есть руками. Это не преступление.

– А еще мы знаем, когда у тебя появляется аллергия на столовые приборы, – говорит Леша и косится на Ярослава.

– Заканчивай это, – смело заявляет он. – Что случилось?

– Ничего. У меня все отлично! – выпаливаю я, будто отбиваясь, и набираю охапку спагетти.

Запихиваю их в рот, чтобы взять официальную паузу в ответах на вопросы, и медленно пережевываю, чувствуя, как начинает щипать в носу. Нет. Только не сейчас. Да когда же это закончится? Я не нанималась создателем соленых морей. Никто мне за это даже не платит!

– Ты не знаешь, почему Стас не отвечает на наши звонки и сообщения? – вдруг спрашивает Кирилл.

Не могу посмотреть другу в глаза, поэтому просто мотаю головой.

– Вы поссорились? – Голос Леши пронизан сочувствием и пониманием.

С трудом проглатываю макароны и пальцем отодвигаю от себя тарелку. Мне все равно придется рассказать им, но я не позволю этой новости стать похоронной.

– Мы расстались, – беспечно пожимаю плечами и встаю из-за стола.

– Почему?

Вряд ли они сейчас поймут то, что я скажу, а валить все на Стаса – это тут же сделать его врагом номер один. Отхожу к раковине, поворачиваясь к друзьям спиной, включаю воду и намыливаю руки, весело напевая всем известную песенку, немного подкорректировав слова, чтобы добавить беззаботности моменту:

– Потому-у-у, потому что мы пилоты. Небо наш, небо наш родимый до-о-ом. Пошли на фиг все тупые идиоты, и без них прекрасно проживем!

Выключаю кран и вытираю руки желтым вафельным полотенцем. За спиной не слышится ни смеха, ни аплодисментов. Не оценили, что ли?

– Что ты сделала, Риша? – спрашивает Кир неожиданно сурово.

Оборачиваюсь в непонимании. Ярослав смотрит на Кирилла и наклоняется к нему чуть ближе.

– Кир, не надо…

– Что не надо? – вспыхивает он. – Мы прекрасно знаем не только ее, но и его. Знаем, как он к ней…

– Кир! – куда резче обрывает его Ярослав.

– Подожди, – глухо произношу я. – Пусть выскажется.

– А я выскажусь! – Кирилл вскидывает подбородок. – Наигралась? Продавила? Наша непобедимая и непоколебимая Риша Мариновна. Ты всегда так делаешь, со всеми. Ты не принимаешь никого, специально отталкиваешь. Тебе самой не надоело? Вокруг не только козлы, есть и нормальные живые люди, но ты мочишь всех без разбора, оправдываясь тем, что кто-то когда-то тебя обижал.

– Вау. – Выходит хрипло, и прижимаю руку к горлу. – Спасибо, что просветил. Я, пожалуй, пойду.

Неторопливо обхожу стол, Коля и Толя в ужасе переглядываются, Леша трет лоб. Мы с гномами редко ссоримся, но бывало всякое. Только вот сейчас я не готова к стычке. Добираюсь до двери и ускоряюсь в несколько раз, подгоняемая быстрым стуком сердца. Запрыгиваю в ботинки и хватаю куртку с крючка. Распахиваю дверь и вылетаю во двор, затем за калитку, едва не поскользнувшись на грязи. Мелкие камешки, которыми отсыпана дорога, хрустят под подошвой, и я накидываю куртку, желая поскорее сорваться на бег. Собачка молнии никак не застегивается, зато кусает за подушечку пальца, и я снова чувствую слезы, стекающие по щекам. Они попадают на губы и отчего-то кажутся горькими, а не солеными. Если меня сейчас кто-нибудь вырубит, я буду только благодарна. Так тошно, что самой противно.

Останавливаюсь, яростно дергая за металлический язычок, порывистый и злобный ветер мешает мне, раздувая полы куртки. Совсем рядом слышится шорох шагов, теплые руки касаются моих. Длинные пальцы, покрытые татуировками, застегивают замок, и я тихо бормочу:

– Долго ты.

– Дрался с Лешей. Он хотел за тобой пойти.

– Жаль, что он проиграл.

– А вот это обидно, – тихонько усмехается Ярослав и берет меня под руку, уводя дальше по переулку. – Рассказывай. Что случилось?

– Это обязательно?

– Что он сделал, Риша? – не унимается друг.

– Может, Кир прав, и это я что-то сделала. Я ведь вселенское зло во плоти.

– Не злись на Кирюху. Он просто волнуется за вас обоих и…

– Эй, расписной ангелок, а давай мы просто молча пойдем. Если ты хочешь отмолить чьи-то грехи, сходи в церковь.

Ярослав цокает языком, и мы шагаем дальше, медленно переставляя ноги. Напряжение сгущается вокруг, и даже сильный ветер не может его прогнать. Переходим дорогу, петляем по темным пустым дворам, потому что погода всех загнала в теплые дома и квартиры. Понимаю, что разговора все равно не избежать, и начинаю его без особого желания:

– Он устроил мне проверку. Притворился Владом и пришел на тренировку.

Ярослав замедляет шаг, но ничего не отвечает, позволяя мне продолжить. Рассказываю все, что было дальше. О поцелуе, гневной тираде Стаса и о моем показательном представлении. Яр слушает молча, и даже когда я заканчиваю, все еще держит рот на замке. Поворачиваюсь, и он смотрит на меня с уже привычным колючим пониманием.

– Если ты сейчас начнешь оправдывать его, то…

– Риша, ты опять это делаешь.

– Что делаю?

– Сбегаешь.

– Ты издеваешься?! – выпаливаю возмущенно. Как бы мне ни хотелось закончить эту историю мирно, виноватый должен быть назван. И это буду не я. – Стас играл со мной! Устроил тупое соревнование между ним и братом, чтобы развлечься и убить время. Кого выберет идиотка Риша? Ах, как интересно и весело! Но я уже во всем разобралась, Яр. Поставила точку. Просто забудем и продолжим жить дальше.

– Это Стас тебе про соревнование сказал?

– Это я сказала!

– А его выслушать ты не хочешь?

– С каких чудес?! Почему ты вообще на его стороне?! – Я дергаюсь в сторону, губы предательски подрагивают то ли от злости, то ли от обиды.

Ярослав останавливается и поворачивается ко мне, осторожно сокращая дистанцию. За его спиной желтые окна жилого многоквартирного дома, глухой стук капель тающего снега напоминает ленивый дождь, мелкие брызги летят в лицо.

– Риша, я всегда на твоей стороне. Был и останусь. Только сейчас ты бесстыже врешь мне, чтобы поскорее отвалил. Какая игра? Какое братское соревнование? Тебе самой не смешно?

– Обхохочешься!

– Еще раз повторяю, я на твоей стороне, поэтому ты должна меня выслушать. Поступок Стаса идиотский и детский, это правда. Ты не просто так злишься и обижаешься, но все совершают ошибки. По глупости, по неопытности, на эмоциях, из-за комплексов и… из-за любви. Чаще всего именно из-за нее. Идеальных нет.

Смотрю в добрые зеленые глаза, которые столько раз придавали мне сил, столько раз утешали и подбадривали. Сердце щемит, безысходность разливает холод по груди.

– А как же ты? Ты идеальный. Ты не совершаешь ошибок.

– О-о-о, Риша, – печально тянет Ярослав, невесело ухмыляясь. – Я заставил девушку, которую люблю, встречаться со мной, убедив в том, что это нужно больше ей, чем мне. А ведь я знал, что чувства не взаимны. Знал, что это вряд ли изменится. Я обманул тебя, чтобы мне полегчало…

– Ты помог мне, – поспешно перебиваю я, не желая это слушать. – Очень помог.

– Снова ложь. В первую очередь я помогал себе. И ты это знаешь. И ты меня простила.

– Ну и что теперь? Мне всех поголовно прощать?

– Не всех. – Ярослав слабо улыбается. – Любимых прощают, а с нелюбимыми прощаются. Ты готова отказаться от Стаса из-за такой нелепости? Он втрескался в тебя по уши, это же очевидно.

Порывисто усмехаюсь, но першение в горле не позволяет выдавить и слова против, поэтому Ярослав беспрепятственно продолжает.

– Не поступай с ним так же, как со мной тогда. Тем более что между мной и Стасом есть огромная разница. Твои чувства к нему настоящие и совсем не дружеские.

– Яр… – выдавливаю я, поморщившись.

– Да, я знаю. Мы договорились не поднимать больше эту тему, но я не могу смотреть, как ты вредишь себе. Дело ведь не в проверке, да? Дело в том, о чем мы говорили с тобой миллион раз? В том, что стало второй, но не менее важной причиной нашего расставания.

Воспоминания врываются в душу, заполняя ее до краев. Я была по-настоящему ошарашена, когда Яр признался мне в чувствах. Он ведь такой… такой классный. Добрый, внимательный, веселый, умный. С ним можно и посмеяться, и поговорить по душам. С ним везде чувствуешь себя, как дома. А еще он красивый, очень. Девчонок за ним всегда бегало столько, что они могли бы обеспечить электроэнергией небольшую страну, если подключить к ним провода. Но по какой-то до сих пор не известной мне причине он выбрал меня. Шутка богов, происки судьбы, порча. Все может быть, и только факт остается фактом – он предложил мне встречаться, а я согласилась и даже была счастлива какое-то время. До тех пор, пока не поняла, что совсем ему не подхожу. Во мне было больше благодарности, чем нежности. Больше восхищения, чем любви. Ярослав заслуживал совсем другого, и я знала, что вскоре он это поймет. Наш маленький мирок начал рушиться стремительно, я не могла успокоиться, не могла заставить себя отдавать хотя бы половину от того, сколько получала сама, потому что невозможно отдать то, чего у тебя нет. И тогда пришел страх. Потерять. Потеряться. Быть брошенной. Остаться одной. Он сжирал меня, устраивал истерики в мыслях, которые выплескивались наружу ужасными сценами ревности и провокаций. Это было отвратительно, но неотвратимо. Я до сих пор не понимаю, как Яр не просто выдержал, но еще и смог все решить, вернув нам прежние и такие комфортные роли. Друзей. Самых лучших и самых близких. Конечно, я знаю, что чувства Ярослава ко мне все еще живы в какой-то мере, но уверена, скоро он встретит ту девушку, которая сможет подарить ему все, чего он заслуживает, и даже больше. И я буду рада за них. Очень рада. Ведь я не могу сделать его счастливым, потому что люблю не так, как ему бы того хотелось.

Ладони касаются моих плеч, и я вздрагиваю.

– Риша, – ласково говорит Ярослав, и замки на сейфах, где спрятаны все мои страхи, с треском открываются.

Делаю полшага вперед и упираюсь лбом в грудь друга.

– Я не смогла защититься. Не смогла ответить ему сразу же. Он обвинял меня, Яр, а я даже слова не сказала. Было так больно, и сейчас тоже. Стас ведь все равно рано или поздно меня бросит…

– Ты не можешь этого знать, – уверенно отрезает он.

– Но я знаю, – с такой же силой в голосе спорю я. – Знала это с Ваней, и теперь тоже. Стас может уехать в любой день. Может встретить кого-то получше. Может просто разочароваться, потому что я не могу дать ему то, что нужно. Я для этого не подхожу. Финал предопределен, и я не хочу на него смотреть.

– Риша, давай по-честному. Ты испытывала Ваню, хотела, чтобы он тебя бросил. Со мной было так же. Это твой главный щит. Закончить все, убежать и спрятаться, чтобы не показывать чувств, которые, как ты думаешь, делают тебя уязвимой и слабой. Ты хочешь поскорее пережить боль, которую сама же и создаешь, как будто закаляешься. И теперь ты повторяешь схему со Стасом, осознав, что действительно в него…

– Хватит! – рычу я и добавляю куда тише: – Пожалуйста, прекрати.

– Риша, это глупо.

– Лучше быть глупой, чем брошенной. Ты видишь, что со мной происходит? Все время хочется плакать, мысли о нем ни на секунду не оставляют в покое. А теперь давай умножим это в несколько раз. В кого я превращусь, когда это случится? Как смогу на себя в зеркало смотреть? Мне что, доказывать ему постоянно, что я не репка? Серенады петь и делать все, что говорит, лишь бы не ушел, лишь бы не оставил? Я так не могу.

– Еще ничего такого не случилось.

– И не случится. Уж я-то постараюсь. – Отступаю и поднимаю голову, гордясь тем, что в моих глазах нет и намека на слезы. – Ты сказал, все совершают ошибки. Не мешай мне совершать свои. Тем более что ошибками их я не считаю.

Мышцы на лице Ярослава сокращаются, проявляя волнение. И я, как всегда, благодарна ему за это, но слушать его не стану.

– Тебе нужно научиться впускать людей в свою жизнь без гарантий, что они останутся навсегда, – говорит он, предпринимая еще одну попытку достучаться.

– Мне достаточно тех, кто уже рядом. Больше никто мне не нужен.

– Тогда… – Ласковый и немного встревоженный голос Ярослава тонет в шуме холодного ветра. – Возвращайся ко мне.

Если бы я могла. Если бы была по-настоящему черствой эгоисткой, то так бы и сделала, но он достоин настоящих чувств. Достоин большего.

– Я не поступлю так с тобой.

– Значит, нас тебе никогда не будет достаточно, – отвечает Ярослав и снова берет меня под руку, возобновляя путь.

Добираемся до моего дома в молчании и прощаемся у подъезда долгими и теплыми объятиями. Ярослав целует меня в щеку, и я закрываю глаза, желая поскорее спрятаться.

– Не бери на себя ответственность за чужие чувства, Риша. Только за свои. И подумай о том, что я сказал. Ладно?

– Угу, – мычу я и отступаю.

Друг весело подмигивает мне и нежно улыбается, пряча руки в карманы куртки.

– Риша у нас все еще решает? – спрашивает он и, не дожидаясь ответа, уходит по подъездной дороге, залитой лужами, в которых мерцает свет фонарей.

Открываю железную дверь, приложив магнитный ключ к замку, и поднимаюсь в квартиру. Стягиваю верхнюю одежду и обувь и сажусь на диван в гостиной, не зажигая свет. В руке лежит телефон, взгляд направлен в пустоту. Риша уже все решила, нечего здесь больше думать. Вибрация ударяет в ладонь, и я разворачиваю мобильный, чтобы посмотреть на экран. И вопреки всем принятым решениям желаю увидеть одно-единственное имя, но это не оно.

– Алло, – отвечаю я на звонок.

– Привет. Ты там не занята? – слышится из динамика приглушенный усталостью голос.

– Привет, мам. Нет. Что-то случилось?

– Ничего такого. Просто хотела сказать, что приеду не двадцать пятого, а двадцать девятого.

Запрокидываю голову, упираясь затылком в мягкую спинку.

– Или даже тридцатого, – продолжает она. – Как получится. Здесь еще слишком много дел.

– Поняла.

– Риша, у тебя все в порядке? – подозрительно спрашивает мама.

Стискиваю зубы, превозмогая ноющую боль в груди.

– Да. Все отлично.

– Как с учебой?

– Хорошо. На следующей неделе еще пара зачетов и защит, и все.

– Молодец.

Повисает затянувшаяся пауза, расшатывающая и без того хрупкое спокойствие. В горле вырастает ком из детской обиды. Так и хочется спросить: «Мам, почему ты думаешь, что чужие люди нуждаются в тебе больше, чем собственная дочь? Почему ты научила меня быть сильной, вместо того чтобы быть счастливой?»

– Ладно, мам. Мне нужно позаниматься. Не перетруждайся там.

– Что ты! – усмехается она. – Я люблю свою работу.

Иногда кажется, что только ее.

– Ну пока, – выдавливаю я и кладу трубку первой.

Никогда еще я так не радовалась тому, что учусь в университете. Это идеальное место для забивания мозга всякой ерундой, которая помогает спрятать реальные проблемы и переживания. По крайней мере, у меня все работает именно так. Вдобавок ко всему в чате креативного центра появляется сообщение о том, что тренировки по направлению «Леди стайл» приостановлены до конца праздников, поэтому понедельник проходит под завалами распечатанных курсовых работ и в беготне с зачеткой по корпусам и аудиториям. Половина вторника – по той же схеме, а потом меня ждет начало новогоднего марафона, который открывает праздничная «елка» в частном детском саду.

Игровая комната украшена цветными гирляндами и мишурой, на окнах яркие наклейки веселых снеговиков, Деда Мороза и милой Снегурочки, а в центре стоит небольшая искусственная ель с картонным ограждением, вокруг которого мы прошли уже столько хороводов, что немного кружится голова. Наше сегодняшнее выступление основано на мультфильме «Холодное сердце», малышня в диком восторге, а вот мы с гномами страдаем. У меня безумно чешется шея и спина от белоснежной накладной косы, которую с трудом удалось вплести в мои три пера, а голубое платье такое колючее, будто меня облепила стая ежей. Леха то и дело трет нос под ярко-оранжевой поролоновой морковкой, Коля все время цепляется за мишуру большими коричневыми рогами, а Толя просто грустит, потому что ему досталась роль принца-идиота, которого в финале я, то есть Эльза, превратит в ледяную статую. Из довольных жизнью среди нас только Ярослав в образе милого лесоруба и Кирилл, ведь на нем из костюма один новогодний колпак.

Отыгрываю свою часть представления и ухожу в небольшую комнату воспитателей, которую выделили нам в качестве гримерки. Толя сидит в кресле у окна и, заметив меня, кивает на тумбочку, стоящую в углу.

– Ваше ледяное величество, – высокопарно говорит он, – телефон скоро взорвется.

Нахмурившись, шагаю ближе и поднимаю мобильный. Номер незнаком. Колеблюсь всего мгновение и отвечаю на звонок.

– Да?

– Арина, привет. – От этого голоса едва ли не подкашиваются колени, но я быстро беру себя в руки. – Только не клади трубку. Это Влад.

– Почему я должна тебе верить? – интересуюсь тоном, достойным настоящей королевы льда и метели.

– Я бы подпрыгнул в доказательство своей подлинности, но, к сожалению, ты меня не увидишь.

Облизываю пересохшие губы, дыхание учащается. Стас ни разу не позвонил мне и не написал со дня той идиотской проверки, и я уже почти смирилась. Даже подумывала о том, что стоит отменить концертный номер и оставить все как есть. Не могу, правда, сказать, что мне очень уж нравится эта идея. В танец вложено так много сил. Так много меня и моих эмоций. И я не хочу хоронить все это, не показав хотя бы раз.

– Если ты звонишь насчет генеральной репетиции концерта, то просто скажи, когда она.

– Нет. Я не за этим, – скованно отвечает Влад.

– Тогда что тебе нужно?

– Помощь.

– От меня? – удивленно уточняю.

– Арина, Стас болен. Сильно.

– Тоже мне новость, – усмехаюсь я.

– Я не шучу, – говорит Влад серьезно, заставив меня капельку устыдиться собственной черствости.

Между нами повисает молчание, и внутри меня что-то содрогается, не давая положить трубку. Вспоминаю, как Стас выбежал за мной на улицу без кроссовок и куртки, и сжимаю зубы.

– Тебе номер поликлиники скинуть?

– Нет. Просто он… он… – мнется Влад.

Слышу звонкий голос Лешки из игрового зала. Мой выход через пару минут.

– Влад, давай резче. Я реально занята. Что ты от меня хочешь?

– Стас третий день валяется вареным петухом. Он ненавидит больницы, а от таблеток отказывается. Говорит, само пройдет, только лучше ему не становится. Арина, у меня два варианта: позвонить маме, чтобы она приехала и вправила ему мозг, или попросить приехать тебя, чтобы уговорить его лечиться добровольно.

– С чего ты взял, что мне не все равно? Тоже температуришь? Конечно, звони Маргарите Ивановне!

– Тогда она отменит ваш номер. Мама против жертв здоровьем даже ради искусства.

Толя жестами показывает, что мне пора готовиться, и я крепче сжимаю телефон.

– Плевать! Пусть отменяет!

– Не думал, что ты так легко сдашься.

– Даже не пытайся взять меня на слабо.

– А на чувство вины надавить можно? Стас ведь в какой-то мере из-за тебя заболел. Арина, я тебе больше скажу… маме звонить я не стану, Стас мне этого не простит. А на сцену в субботу он все равно выйдет. Даже с температурой, даже если легкие выплюнет. Он это сделает с тобой или без тебя. И кто знает, что может случиться. Травмы они такие, всегда неожиданные.

Слышу какой-то шум из динамика, словно старая собака подавилась костью.

– О! – деланно весело бросает Влад. – Он передает тебе привет.

– Влад, это шантаж чистой воды.

– Да, я знаю.

– Вы, братики, друг друга стоите.

– И это тоже. Так ты приедешь?

Времени все меньше, думать некогда. Слышу еще один приступ кашля, и сдаюсь, но не из-за хитрости Влада, которая, признаться, удивила. Дело в другом. В том, в чем я не могу признаться себе даже мысленно.

– Скинь адрес, – говорю я и бросаю телефон Толе в руки, направляясь к двери.

Глава 23

POV: Риша

Лифт, точно насмехаясь, медленно ползет вверх, а я с решимостью Джона Уика расстреливаю взволнованных бабочек, вновь оживших в животе от предвкушения скорой встречи. Это ведь очередная детская уловка, и я не настолько глупа, чтобы купиться. Близнецы решили заманить меня в свое логово. Наверняка это идея Стаса, а Влад лишь пособник, но им обоим придется пожалеть, потому что теперь правила буду устанавливать только я. Крепче стискиваю лямку рюкзака, в котором лежит орудие справедливой мести, и смотрю на табло, где меняются цифры этажей. Мне надоело, что все вокруг отчего-то решили, что знают меня лучше, чем я сама. Знают, что мне нужно и как правильно жить. Но они ни черта не знают и не понимают. Я всем покажу, что Риша Мариновна никакая не трусиха. Она не убегает от проблем, а решает их, как умеет. И прямо сейчас решит еще одну. По-взрослому. Так, чтобы все остались в плюсе. Так, чтобы ее наконец-то оставили в покое.

Сердце предательски вздрагивает, когда я нажимаю на кнопку звонка, остановившись перед дверью нужной квартиры. Приказываю ему сидеть тихо и не высовываться. Скоро все закончится, нас больше никто не тронет. Открывается дверь, темные брови встречающего удивленно взлетают вверх. Даю себе пару мгновений на оценку, но это даже больше, чем нужно.

– Где больной? – сухо спрашиваю я и переступаю порог, не дожидаясь приглашения.

– Вторая дверь налево, – отвечает Влад, закрывая за мной дверь.

Снимаю куртку и, прихватив рюкзак, отправляюсь по заданному маршруту. Вхожу в светлую спальню, и вся решимость рассыпается по полу мелкими крошками соли. Простыня скомкана, одеяло напоминает сгусток кошачьей блевотины, собственно, как и сам Стас, лежащий посередине кровати в одних спортивных штанах. Темные волосы кажутся почти черными и торчат во все стороны слипшимися иголками, на щеках и подбородке густая щетина, грудь и шея блестят от пота. Влад не соврал, такое чувство, что его только что сварили и забыли ощипать.

– Ты мой глюк из-за температуры? – хрипит Стас, слабо улыбаясь. – Если да, то я готов болеть вечно.

– Ты и так больной на всю голову, – тихо отвечаю я, растеряв абсолютно весь запал злости.

– Зачем ты ее позвал? – Стас смотрит мне за спину.

– Потому что ее ты не сможешь послать туда, куда все время отправляешь меня, – говорит Влад.

Темные омуты, наполненные мукой, скрываются за опущенными ресницами, и Стас сглатывает, болезненно скривившись. Вдох застревает в моем горле, и я оборачиваюсь к первому близнецу. Так значит, это не развод? Все действительно плохо, и Влад позвал меня на помощь?

– Лекарства есть? Градусник? – серьезно спрашиваю я.

– Да. Сейчас все принесу.

– Он ел сегодня?

– Я не голоден, – отвечает Стас, но ни я, ни Влад не обращаем на него внимания.

– Не ел, – говорит Влад. – Он только воду пьет и ноет. Постоянно.

– Ясно.

Судорожно пытаюсь вспомнить, что поможет быстро вылечить простуду, кроме тумаков. Год назад Кирилл и Леха где-то схватили ветрянку, и мы заперли их на карантин, потому что Коля, Толя и Яр не могли вспомнить, переболели они этой заразой или нет. Ухаживать за несчастными пришлось мне, и это были не самые веселые дни моей жизни. Хотя два здоровых и вечно скулящих дурака, раскрашенные в зеленый горошек, навсегда останутся одним из забавнейших воспоминаний.

– Есть из чего бульон сварить? Курица?

– Наверное, – задумчиво произносит Влад. – В морозилке наверняка что-то найдется, но я могу и в магазин сгонять.

– Отлично. Тогда тащи мне аптечку, а сам займись едой. И завари…

– Грудной сбор?

– Вообще супер.

– Слушайте… – вздыхает Стас.

– Нет, – оборачиваюсь я, тыча в него пальцем, – это ты слушай. Сейчас ты будешь делать все, что я скажу, Стас. Померяешь температуру, выпьешь лекарства и поешь. В противном случае я буду вынуждена поставить тебе огромную клизму, и все это в любом случае окажется у тебя внутри. Вопросы есть?

– Только один, Риша Мариновна, – усмехается Стас, и я с надтреснутым сочувствием смотрю на его бледные сухие губы. – Неужели ты так сильно хочешь увидеть мою голую задницу, что готова пойти на крайние меры?

Надо же, выглядит как зомби, а язвит как живой. Складываю руки на груди и довольно хмыкаю:

– Это все равно случится. Уколы ведь именно туда делают.

– Что? – испуганно вздрагивает он. – Какие уколы?! Влад! Ты на фига ее позвал?! Чтобы она меня добила?!

Взмахиваю рукой, отпуская Влада, и приближаюсь к кровати. Мурашки ползут по рукам, дурное сердце смягчается.

– Что, Стас? Не хочешь меня видеть?

Он хватает край одеяла и натягивает его, укрываясь с головой. Его слабый голос звучит словно из глубины, заставляя все внутренности сжаться:

– Скорее, я не хочу, чтобы ты видела меня таким.

– Ничего, переживу.

Сажусь на край кровати, складывая руки в замок на коленях. Стас сейчас кажется слишком беззащитным, и это пробуждает какую-то странную жалость. Скелет принятых мною решений пошатывается, но не разрушается.

– Я собирался прийти к тебе, как только поправлюсь. Даже речь написал. Правда, из-за температуры ничего путного так и не вышло, но… Риша, я… мне правда…

– Не надо, – обрываю его.

– Прости меня, – все равно продолжает он, и я закрываю глаза. – Пожалуйста. То, что я сделал… это было… Я так виноват перед тобой. Так накосячил…

– Стас, я пришла не отношения выяснять, а поставить на ноги своего партнера по танцам. Давай пока сосредоточимся на этом.

Он выглядывает из-под одеяла, и я задерживаю дыхание, чтобы сохранить видимость спокойствия.

– Значит, я уже только партнер?

– Вот аптечка! – раздается за спиной голос Влада, и я мигом переключаю внимание на него. Как же вовремя. – Если чего-то не найдешь, скажи. Я все куплю.

– Хорошо.

Беру в руки пластмассовый бокс, заполненный баночками и картонными коробками. Влад уходит, и я принимаюсь перебирать лекарства в поисках подходящих. Скрипит матрас, Стас садится на постели.

– Тебе необязательно это делать. Я и так поправлюсь.

– Или умрешь. А я остаток жизни буду мучиться от чувства вины, – отзываюсь глухо и внимательно вчитываюсь в названия на упаковках.

– Риша…

– Что?! – спрашиваю раздраженно, потому что злюсь на себя за очередную слабость.

Не нужно было мне приходить, но проблема в том, что и уйти просто так я теперь не могу. Этому нет внятных объяснений. Точнее, есть такие, за которые жутко стыдно. Я волнуюсь за Стаса, переживаю. Как бы там ни было и что бы он ни сделал, он все еще дорог мне. Я уже впустила его слишком глубоко, чтобы быстро выгнать, но мы справимся. Оба, по отдельности. В конце концов, так ему тоже будет лучше. Расставание со мной можно даже назвать вариацией милосердия.

– Ты такая красивая, – говорит Стас, улыбаясь, и медленно моргает, чуть покачнувшись. – Но мне нравится и твой обычный стиль. Вы с ребятами утренник вели сегодня?

– Обедник, – бурчу я, вынимая градусник из футляра, и протягиваю Стасу. – Зажми под мышкой.

– Может, ты просто в лоб меня поцелуешь? – Он хитро прищуривается и склоняет голову.

Снова его феромоны. И ведь даже заросший и покрытый потом он кажется привлекательным. Что ж, значит, это будет очередная проверка моей стойкости.

– Могу только кулаком, – холодно отвечаю я, давая понять, что его фишки совсем неуместны.

– Риша, серьезно… – вздыхает Стас и снимает маску обольстителя, которая, по всей видимости, слишком тяжела в его состоянии. – Если не измерять температуру, то можно представить, что ее нет. Это все само собой пройдет. Ну, когда-нибудь.

– Не будь дураком.

– Но…

– Я сейчас тебе ректально температуру померю.

Стас напряженно усмехается и закрывает ладонью рот, жутко закашлявшись. Хрипы из его груди и горла такие, будто там открыли маленькую лесопилку.

– Тебе лучше уйти. Вдруг заразишься, – говорит он, тяжело дыша.

Поднимаюсь на ноги, дергаю за край подушки за спиной Стаса, толкаю его в плечи, заставляя лечь, и запихиваю градусник под мышку.

– Держи десять минут, – строго наказываю я.

Он открывает рот, уже было собираясь как-то мне возразить, поэтому приходится прикрикнуть, чтобы показать всю серьезность своих намерений:

– Молча!

Стас надувает щеки и выпускает воздух сквозь губы, сложенные трубочкой, а я возвращаюсь к аптечке. Боги, дайте мне сил не убить его раньше простуды.

Шутки про то, что мужчины с температурой начинают писать завещание, уже не кажутся мне смешными. Правда, и температура у Стаса не тридцать семь, а тридцать восемь и семь. В подобном случае я бы и сама начала присматривать место на кладбище. Не без труда заставляю больного принять жаропонижающее и противовирусное, а вот сироп от кашля никак не получается впихнуть в упрямо сомкнутый рот.

– Ты должен это выпить, – говорю я, протягивая ему мерный колпачок.

– М-м-м, – мычит он, мотая головой.

– Он сладкий, как конфета.

– Ты меня не обманешь. Он ужасный, будто елку блендером перебили.

– Зато ты перестанешь кашлять.

– Так себе мотивация. Вот если бы ты дала мне его изо рта в рот…

Подгадав момент, обхватываю затылок Стаса и прижимаю колпачок к его губам. Он дергается и округляет глаза, тихо пискнув, а я устрашающе медленно приближаюсь к его лицу:

– Глотай, иначе я тебя в этом сиропе искупаю.

Стас расслабляет губы и запрокидывает голову, выпивая лекарство.

– То-то же, – довольно приговариваю я и ставлю бутылочку сиропа на черную железную этажерку с двумя ярусами. – Его нужно пить каждые три часа.

– Риша, лучше пристрели меня прямо сейчас.

– А может, лучше вызвать скорую?

– Нет! – взволнованно говорит Стас. – Не надо. Тебя я еще потерплю, но врачей…

– Тогда не ной. Будешь знать, как босиком по снегу бегать.

– Смотря за кем бегать. Если за тобой, то я бы целый марафон осилил, – бубнит Стас и снова кашляет так, что дрожат занавески на широком окне.

Тяжело вздыхаю, моя левая ладонь липкая от пота, постельное белье тоже кажется влажным. Стас в этом бацилльном инкубаторе никогда не выздоровеет.

– Ты сможешь душ принять? – спрашиваю я, делая вид, что не слышала его последних слов.

– Только если с тобой, – дерзко отвечает он, еле двигая губами.

– Стас, прекрати. Я серьезно.

– Я тоже.

Сверлим друг друга взглядами. Воздух становится вязким и плотным. Идиот. Ну какой же Стас идиот. И я дура, потому что скучала даже по этой его черте, но нельзя давать слабину. Я себе этого не прощу.

– Комнату нужно проветрить, а постельное белье сменить, – объясняю я, усилием воли контролируя раздражение.

– Ладно. – Стас дергает желваками. – Я сам.

Он поднимается, и я тоже встаю. Между нами так и трещит наэлектризованная недосказанность. Стас делает пару шагов и вдруг прижимает пальцы к виску, зажмурившись. Рефлекторно хватаю его за плечо, едва не обжегшись, и заглядываю в лицо.

– Эй, ты как? – Мой голос кажется чужим и неестественно нежным.

– Нормально, – хрипит он, опуская руку. – Просто голова закружилась от твоей близости.

– Перестань… перестань флиртовать со мной.

– Ты же знаешь, это выше моих сил.

Стас смотрит на мои губы, а затем поднимается к глазам. Замечаю, как вздымается его грудь, и неосознанно тянусь к нему чуть ближе. Мне хочется накричать на него, ударить, толкнуть. Сделать то, что всегда получалось у меня легко и просто, но я не могу. Как и тогда, в танцевальном классе, меня опутывает телесный и эмоциональный паралич. Я не могу от него защититься, перестаю чувствовать себя собой.

– Ты… ужасно воняешь, – говорю я, театрально поморщившись. На самом деле никаких неприятных запахов нет, но это единственный щит, что удается поднять.

– Прости, – говорит Стас и медленно направляется к шкафу-купе, достающему до потолка. – Наверное, и правда стоит помыться.

– Только не делай воду слишком холодной или слишком горячей.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Стас отодвигает дверцу из матового стекла и берет с одной из полок стопку одежды, а я рассматриваю его обнаженную спину, блестящую от испарины. Нет, ну это незаконно. Он словно маслом намазался. Культурист несчастный.

– Где чистое постельное белье? – спрашиваю я, отворачиваясь.

– Риша, не надо, я сам все сделаю. Ты можешь идти. Правда. Не хочу, чтобы ты тоже заболела.

– Разве я об этом спросила?

– Риша… – Его голос испепелен, но все еще пробирает до нутра. – Почему ты вообще пришла?

– Потому что хочу выступить в субботу, – лгу я.

– И все?

– И все.

Стас молча выходит из комнаты, а я шагаю к окну, чтобы впустить свежий воздух. Делаю вдох. Еще один. Напоминаю себе, что все правильно. Напоминаю, что это мой выбор, и я не дам каким-то дурацким чувствам диктовать мне, что делать. Они еще ни разу не были на моей стороне.

Нахожу чистый комплект постельного белья на верхней полке шкафа рядом с полотенцами и перестилаю кровать. Раскладываю лекарства на этажерке и замечаю на нижней полке перекидной блокнот с железными кольцами, из которого торчит ручка. Неплохо бы оставить близнецам инструкции по лечению, потому что второй такой подвиг я не перенесу. Беру блокнот и раскрываю его, размашистые каракули на белом листе складываются в подобие слов. Дыхание замирает в груди, ноги не держат, и я опускаюсь на край кровати. Стас правда писал речь и, похоже, действительно в горячке. Так много извинений и разрозненных объяснений, столько зачеркнутых фраз и, наоборот, – слов, которые были обведены не один раз.

Это похоже на бред. На шум тысячи голосов в голове, которые пытаются перекричать друг друга, но говорят об одном и том же. Закрываю блокнот и убираю его на место. Скелет принятых решений трещит, пугая меня до чертиков. Это все неправда. Глупость. Пшик. Еще пару дней, и от чувств не останется и следа. Мы заживем, как раньше. Все будет хорошо.

Взгляд падает на рюкзак, лежащий на полу у кровати. Первая внятная мысль – пора валить. Вторая – нужно закончить начатое, раз уж я здесь. В конце концов, нельзя забывать только из-за болезни, что проверка Стаса причинила мне боль. Тянусь рукой и хватаю рюкзак, открываю большой карман и достаю упаковку шприцов и коробку ампул. Зуб за зуб. Страдания за страдания. Мы будем квиты, и это поможет поставить точку.

Стас возвращается в комнату, когда я с особым усердием выстукиваю из шприца воздух, щелкая ногтем по пластиковой стенке.

– Я надеялся, ты пошутила, – говорит он с нескрываемым ужасом.

– Не-а. – Я прищуриваюсь, чтобы проверить, выгнала ли все пузырьки.

– Сжалься, Риша Мариновна. Давай я просто штаны сниму, и мы обойдемся без иголок.

– Разве ты не хочешь, чтобы я тебя простила?

Он сжимает зубы и решительно подходит к кровати, в глазах за пеленой усталости даже появляется озорной блеск, но как только они цепляются за шприц в моей руке – все исчезает.

– Это как комариный укус. Раз – и все, – елейным тоном говорю я. – Не такая уж и большая плата за твой косяк.

– И ты правда меня простишь?

– Хочешь, на крови поклянусь?

– На моей?

– Ну разумеется.

Стас вздыхает, все еще с недоверием глядя на шприц, и ложится на живот. Подхожу ближе и присаживаюсь на край кровати. Хватаюсь за резинку спортивных штанов, приспуская их, и слышу мученический стон. А еще сильным полом притворяется. Боится какой-то маленькой иголочки.

– Риша, ты вообще умеешь делать уколы? – бурчит Стас, вжимая лицо в подушку.

– Сейчас узнаем, – отвечаю я, протирая верхнюю часть оголенной ягодицы спиртовой салфеткой.

– Риша! – вскрикивает Стас и дергается, точно от удара током.

– Лежи смирно! – хлопаю по каменным мышцам. – И расслабься, иначе будет больнее.

– Значит, больно в любом случае будет?

Я молчу, а Стас хнычет на нечеловеческом языке. Это даже забавнее, чем я думала. Прицеливаюсь, зажав шприц между большим и указательным пальцем. Практики в уколах у меня, конечно, маловато, но ничего, это же не дома строить. Тут главное – легкая рука и вера в успех. С первым у меня, конечно, проблемы, зато со вторым – никаких.

– Долго еще?

– Не скули, – бросаю я, взмахивая кистью.

Секунда, и игла легко входит в кожу. Стас молчаливо выдерживает вступление, но рассыпается в ругательствах на основной части, потому что самое болезненное – ввод не иглы, а жидкости.

– Что это? Жидкие лезвия? – шипит Стас.

– Теперь ты понимаешь, каково было мне, – отвечаю я и убираю шприц. – Сделка завершена.

Легонько массирую место укола, чтобы не образовалась шишка, а после быстро натягиваю штаны Стаса. Он приподнимается на локтях и поворачивает голову:

– Ты практически лишила меня девственности.

– Тебе раньше не делали уколы?

– Да вот как-то удавалось избежать этой участи.

– Глупость дорого стоит, Стас. Сам виноват.

– Не спорю. Но теперь… я прощен?

– Конечно, – серьезно киваю я. – Для демонов сделки дороже жизни.

– Чувствую подвох, – хрипит Стас, и я отвожу взгляд, потому что он прав.

– Суп готов! – раздается бодрый голос Влада.

Оглядываюсь, первый близнец держит в руках деревянный поднос с глубокой тарелкой, над которой поднимается пар, и скромно улыбается.

– Класс, – улыбаюсь ему в ответ. – Мы как раз закончили все процедуры.

– Я не буду… – начинает было Стас.

– Ты ешь, и мы говорим, – затыкаю его я.

– Снова сделка? – безрадостно хмыкает он.

– Я могу только так.

Стас усаживается на кровати, подложив подушку под спину, и Влад опускает поднос ему на колени.

– Осторожно. Еще горячий.

– Спасибо, роднуля, – мрачно говорит Стас.

– На здоровье, – бросает Влад и снова оставляет нас одних.

Стас смотрит на светлый бульон, в котором плавает половинка вареного яйца и мелкие кусочки чеснока, и кривится.

– Могу через клизму или сразу на голову, – напоминаю я.

Он берет ложку и опускает ее в тарелку, водя по кругу, будто размешивает сахар в чае.

– Так в чем подвох, Риша?

Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы произнести одну из самых лживых, но при этом правдивых речей. Парадоксы – это про меня.

– Я не злюсь на тебя за то, что ты сделал. Это в общем-то не так уж и важно в нашем случае.

– Что еще за случай?

– Ты ведь и сам понимаешь. Мы… между нами… – облизываю губы, подбирая нужные слова. – Мы не подходим друг другу. Никогда не подходили. Ничего бы все равно не вышло.

– Почему? – сипло спрашивает он.

– Потому что я не хочу. Мне не нужны отношения. Да и тебе, наверное, тоже. Это было просто развлечение, которое отвлекало нас от насущных проблем.

– Не решай за меня.

– Хорошо. Не буду. Но за себя я уже все решила.

– Ты меня так и не простила.

– Дело не в этом.

– В этом! – настаивает Стас и прижимает кулак к губам, борясь с приступом кашля.

– Стас, послушай… – почти ласково говорю я, чтобы подсластить последнюю пилюлю. – Так будет лучше. Правда. Если мы снова попробуем, то просто сожрем друг друга, и все закончится еще большим скандалом, полным ненависти и взаимных обид. Мне это не нужно, и тебе я тоже такого не желаю. Мы могли бы просто…

– Только не это, – надломленно усмехается он.

– Почему нет? У нас все было отлично, пока мы не…

– Ты всех бывших во френдзону загоняешь?

– Только особенных, – выдавливаю сквозь ком в горле.

Костяшки пальцев Стаса белеют, мышцы от локтя до плеча напрягаются. Он резво орудует ложкой, и я не представляю, как ему удается не сжечь себе рот. Тарелка пустеет, и я забираю поднос, понимая толстый намек, что теперь здесь мне точно не рады. Стас сползает, устраивая голову на подушке, и закрывает ладонью глаза. Собираюсь встать, но меня останавливает волевой, несмотря на состояние Стаса, голос:

– Поставь его на пол.

– Я…

– Поставь, – непоколебимо повторяет он, и я, к собственному удивлению, выполняю требование.

Стас находит мою ладонь и крепко сжимает в своей, а я стискиваю зубы, ощущая ту же проклятую ноющую боль, что и все последние дни.

– Риша, прости. Я сглупил. Все испортил, но…

– Уже простила, – повторяю твердо, хотя внутри все дрожит. – Только это ничего не меняет.

– Я не хочу дружить с тобой. Не смогу стать шестым гномом.

– Твое право.

Стас расслабляет ладонь, в которой лежит моя, и убирает вторую руку от лица. Его длинные темные ресницы касаются щек. Сердце заходится в тихой истерике и обессиленно стучит в ребра. Оно скучает. Хочет дать понять, что до этого момента мы еще никого по-настоящему не любили. Правда, и это ничего не меняет.

Встаю, упираясь ладонями в онемевшие колени, и произношу тихо:

– Поправляйся.

– Обязательно, – безжизненно отвечает Стас.

Покидаю комнату и сразу же шагаю к выходу. В коридоре меня встречает Влад. Его взволнованный взгляд – пуд соли на рану размером с космос.

– Арина…

– Просто Риша, – поправляю его.

– Я подумал, стоит оставить этот пункт, чтобы ты всегда могла нас различать.

– В этом нет необходимости.

Надеваю ботинки, натягиваю куртку и закидываю рюкзак на плечо. Желание вернуться такое сильное, что перед глазами мутнеет.

– Спасибо, что пришла. Еще пару дней такого лечения и…

– Я больше не приду, – говорю так тихо, что сама с трудом слышу.

А может, у меня просто уши от внутреннего воя заложило, потому что Влад встревоженно вздрагивает, точно все поняв:

– А уколы? Я не умею.

– Я обычный витамин уколола. Это необязательно.

– Но как же?..

– Влад, – вздыхаю устало. – Позвони маме и скажи, что номера не будет. И лучше все-таки отвезите Стаса в больницу.

– Но…

– Пока, – бросаю я и выхожу за дверь.

Глава 24

POV: Стас

Иногда потеря чего-то, казалось бы, невероятно значительного помогает найти себя. Еще несколько месяцев назад я думал, что моя жизнь сожжена и развеяна пеплом по улицам этого маленького и неказистого города. Думал, что ни на что больше не способен, не смогу радоваться, не смогу мечтать и строить планы, но стоило отпустить ситуацию, по-хорошему смириться, как вокруг загорались идеи для дальнейшего развития, словно светлячки в темном лесу. Да, в моей жизни больше нет танцевальной команды, нет гастролей и изнуряющих тренировок, из нее ушли некоторые люди, что когда-то были незаменимыми и необходимыми, но в ней появились новые пазлы, из которых можно собрать продолжение занимательной картинки под названием «Взлеты и падения Станислава Белецкого». Больше падения, чем взлеты, конечно, но я уже даже привык. Правда, единственное падение, которое никак не получается принять, – это расставание с Ришей. Просто не могу, не готов. Не согласен.

Следующие три дня после визита Риши я много сплю, хорошо ем и исправно принимаю лекарства. Даже пью сироп от кашля каждые три часа, как она наказала, несмотря на то что на вкус он действительно похож на смузи из елки, земли и сухих шишек. Мне нужна свежая голова, чтобы все обдумать. Нужны силы, чтобы еще немного побороться за счастье. Ведь если не я, то кто? В моей жизни никогда не было волшебства и чистой удачи. Все, что у меня есть, создано, заработано, выстрадано или, что уж скрывать, иногда даже украдено мной. Поэтому я прекрасно понимаю, что, если сидеть, сложа руки и веря в лучшее, это лучшее ни фига не придет. Без действий нет результата. Хотя я как-то читал статью, где рассказывали, что можно накачать мускулы силой мысли. Но это какой-то бред, ведь времени нужно потратить ровно столько же, сколько и на тренировку. Такие замудреные штуки мне не по душе, а еще для этого нужен мозг, в наличии которого очень сомневается одна злобная инопланетянка, вскружившая мне голову.

Но это все одна сторона моей личности. Пробивная и бесстрашная. А ведь есть и другая, выползающая глубокой ночью и призывающая такую размазывающую тоску, что выть хочется. Тогда мысли, как и город, затягивает тьмой, и они кружат возле разбивающих сердце слов. «Мы не подходим друг другу. Никогда не подходили. Ничего бы все равно не вышло». А вдруг Риша права? Вдруг мой напор не нужен никому, кроме меня? Вдруг я действительно не нужен ей? И как будто ответы на все эти вопросы уже озвучены и понятны, но все же… надежда умирает последней, ей не дает подохнуть любовь. Да, по ночам я становлюсь действительно сопливой ванилькой. Надеюсь, никто об этом никогда не узнает. И если честно, покоя мне не дает еще кое-что. Сложно понять, кто из нас с Ришей главный генератор проблем. Свою вину я, безусловно, признаю, готов извиниться еще тысячу раз и вытерпеть тысячу уколов, но есть еще что-то… неуловимое, скрытое, завуалированное и замаскированное. Это я оттолкнул Ришу своей неуверенностью и минутной слабостью? Или же она отталкивает меня? И если преобладает второе, то есть вопросы. Почему она это делает? Не доверяет? Ей со мной некомфортно? Недостаточно чувств? Нет влечения? Что именно не так? Я хочу знать, чтобы все исправить. Очень хочу, но не могу грести в одиночку, а Риша выпрыгнула из лодки, едва ступив на борт. И я пока не понимаю, что мне сделать для того, чтобы вернуть ее.

Вечер пятницы учтиво стучит в окна мягким светом уличных фонарей и мелкими снежинками, прилипающими к стеклам. На радость малышне и неисправимым романтикам двадцать восьмого декабря улицы и дома снова накрывает белоснежная пелена, возвращая праздничное настроение, смытое ледяным дождем. Новый год уже на пороге. Работяги радуются последним дням в зарплатной упряжке, школьники и студенты – окончанию учебных дней, а я тому, что за весь день моя температура так и не поднялась выше нормы, нос дышит без капель, а от кашля остались лишь легкие хрипы.

Выбираюсь из постели, услышав шум на кухне, и направляюсь туда, прихватив телефон. Влад стоит у плиты, раскладывая рис по контейнерам.

– Мой брат – Золушка, – ухмыляюсь я, проходя в кухню.

– А мой – Спящая красавица, – парирует Влад.

Сажусь на диван, упираясь локтями в стол, и с любопытством рассматриваю брата, потому что выглядит он так, будто правда собрался на бал. Голубая рубашка, темные джинсы, носки такие белые, что глаза жжет. Замечаю свежую окантовку волос на затылке и уже открываю рот, чтобы задать пару вопросов, но не успеваю.

– Как себя чувствуешь? – спрашивает Влад, защелкнув последний контейнер.

– Хоть завтра в космос. А ты…

– Я приготовил рис и индейку на пару, – перебивает он. – Овощи в холодильнике. Они мытые, можешь сразу есть.

– Да, мамуль, я понял. Буду самым примерным мальчиком. Ты лучше расскажи, куда так вырядился?

– Как «так»? – саркастично уточняет Влад.

– Ты ведь подстригся.

– И что? – Он оборачивается и упирается бедрами в кухонный островок, складывая руки на груди. – Это карается законом?

– Родну-у-у-ля… – весело тяну я, прищурившись. – Может, уже раскроешь секрет. Как ее зовут?

– Карина.

– Я ее знаю?

– Мог видеть. Хотя кого ты там замечал, кроме… – Влад замолкает и стыдливо опускает взгляд.

– Все нормально. Риша Мариновна та еще злодейка, но до Волан-де-Морта ей далеко. Вряд ли она сможет заавадить нас только за то, что мы произнесли ее имя.

– И ты не заплачешь, если мы о ней поговорим?

– Вот тут не обещаю, – хмыкаю я, и Влад тихо смеется. – Давай лучше о твоей Карине поговорим. Получается, она из группы Леси? Есть отличительные черты?

– Ну-у-у, пирсинг в носу, татуировки.

– А, вспомнил! Темненькая и тихая. Двигается она… – произношу, наморщив нос.

– Заткнись! – строго прикрикивает Влад.

– Ладно-ладно. Главное, чтобы тебе нравилась.

– Мне нравится, – непоколебимо отвечает он.

– И я рад, – говорю, искренне улыбаясь.

Влад отвлекается на пиликнувший в кармане телефон, достает его, и я вижу, как радость озаряет лицо, что так похоже на мое, при взгляде на экран. Интересно, я выглядел так же дебильно, когда переписывался с Ришей? Терплю легкий укол светлой грусти и опускаю голову, почувствовав себя немного неловко, что большая редкость. Раньше мы с Владом могли обсуждать все, действительно все, но возвращение домой это изменило. Может, и к лучшему? Нам больше не нужно делиться, а значит, каждый получит не половину торта, а целый. И это здорово.

– Мне, кстати, кое-кто написал вчера, – говорит Влад, глядя на меня, и я сразу понимаю, о ком он говорит.

– И что она хотела? Еще в чем-то нас обвинить? Планету нужно остановить, чтобы она сошла?

Влад тяжело вздыхает, за окном воет автомобильная сигнализация, как бы намекая, что граница нарушена. Беру себя в руки и делаю глубокий вдох. Я не могу винить Лесю в том, что случилось, хоть это и удобно. Но и относиться к ней так, как раньше, тоже не могу.

– Она извинилась, – тихо произносит Влад. – И перед тобой тоже. Сказала, что ей не хватает духа поговорить лично, поэтому передает через меня.

– Ничего удивительного.

– Она уезжает, Стас. Нашла какую-то работу в столице. Собирается снимать квартиру, да и вообще зажить взрослой жизнью.

– Что ж… – Я выдавливаю улыбку, но сам не могу понять, что именно чувствую. То ли горечь, то ли облегчение. – Передай ей, что я желаю удачи.

– Роднуль, – зовет брат, и мы встречаемся взглядами.

– Я пытаюсь. Пытаюсь что-то придумать.

– Ты не писал ей?

– Риша не ответит.

– Она уходила от нас очень расстроенной, хоть и пыталась это скрыть. Ей не все равно.

– Она очень упрямая.

– Как и ты.

– Я не хочу давить. Риша сломает меня в два счета.

– Ты так ею восхищаешься, аж зубы сводит, – по-доброму усмехается Влад.

– Ну вот и вали тогда на свое свидание, – бурчу я.

– Платочки тебе принести?

– В жопу их себе засунь.

– Стас, я ведь оставил тебе лазейку. Мама не в курсе…

– Риша не придет!

– Сделай так, чтобы пришла! В чем проблема?! Хватит сопли разводить! – вскипает он.

– Не ори на меня!

Влад выпучивает глаза и разводит руки в стороны, и я делаю то же самое. Мысленно боремся несколько мгновений, и я сжимаю зубы, наконец решаясь. Без помощи мне не обойтись, но я знаю, у кого ее попросить.

– Все, дуй, – говорю я. – Ты мне мешаешь.

– Поешь, – бросает Влад и уходит.

Смотрю на контейнеры и провожу языком по зубам. Хватаю телефон со стола и выбираю номер из списка контактов. Всего пара гудков, и из динамика раздается тихий голос:

– Здорово. Погоди минутку. – Слышится хлопок двери и затихающий гомон. – Слушаю.

– Есть просьба. Если откажешься, я пойму.

– Выкладывай.

POV: Риша

Босыми ногами шлепаю по прохладной плитке кухни и подхожу к окну, держа в руках чашку с разбавленным холодной водой кофе. Снега за ночь навалило столько, что вместо машин и скамеек во дворе стоят высокие сугробы, небо ясное и такое голубое, будто на него наложили с десяток модных фильтров, а солнце светит ярко и радостно, поблескивая лучами в кристалликах льда. Делаю глоток кофе, но не для бодрости, а просто ради ритуала, ведь сегодня я могу позволить себе по-настоящему отдохнуть. Зачетная неделя успешно закрыта, детские мероприятия проведены, а до главного праздника страны осталось всего три дня. И все вроде бы хорошо, можно выдохнуть, начать закупать продукты на праздничный стол и варить овощи для салатов, обновить плейлист и список фильмов, которые нужно посмотреть за праздники, но… никакого настроения ни для одного из этих пунктов у меня нет. Мишурой, что ли, обмотаться? Или пойти елку на ярмарке украсть? Интересно, насколько трудно бежать с деревом в руках?

Задергиваю шторы, выбесившись из-за собственных мыслей, и направляюсь в гостиную, где точно так же выгоняю солнечный свет из своего пространства. Я устала быть непробиваемой. Устала быть Ришей Мариновной. Устала от самой себя. Падаю на диван и хватаю пульт от телевизора. Хватит с меня приключений и активности, время деградации. Листаю каналы, пытаясь заглушить шум мыслей, которые неумолимо тянутся к одному идиоту, и натыкаюсь на какую-то новогоднюю романтическую комедию. Ну а что? Если уж страдать, то по-праздничному.

Через пару часов, когда у меня уже начинают ныть бока от долгого лежания на диване, раздается громкий стук в дверь. Никаких гостей я сегодня не ждала, поэтому нехотя бреду в прихожую и заглядываю в дверной глазок.

– Риша-а-а, – раздается озорной голос с лестничной клетки.

– Открыва-а-ай, – еще один.

Распахиваю дверь, на пороге топчутся Коля и Толя, с улыбками глядя на меня.

– Вы чего здесь? – хмуро спрашиваю я.

– Соскучились! – отвечают они хором.

– Вчера вечером виделись.

– И что?

– Мы и дня без тебя прожить не можем!

– Точно! Ты же наш лучик света…

– …в этом темном царстве голода и холода!

– Поесть пришли? – хмыкаю я, пропуская парней в прихожую.

– Мы принесли ветчины. Твоей любимой.

– И хлеб. Еще теплый.

Снисходительно качаю головой, Коля и Толя снимают куртки, и мы все вместе идем на кухню. Я забрасываю на сковороду кусок сливочного масла и разбиваю десяток яиц, мальчишки нарезают хлеб и ветчину, наперебой рассказывая какие-то глупые истории о наших общих знакомых. Их внимание немного согревает мне сердце, ведь понятно, что они не просто пообедать пришли, но уже в следующую секунду ребра покрываются изморозью. В последние дни я доставляю всем слишком много проблем, и от этого отвращение к себе впивается в шею, как настоящий вампир. Что же я за друг такой, если всем приходится вокруг меня хороводы водить, вместо того чтобы наслаждаться собственной жизнью?

– Какие планы на сегодня? – бодро спрашивает Коля, расставляя тарелки на столе.

– Никаких, – отвечаю я.

– Класс! – подхватывает Толя. – У нас тоже! Давайте ничего не делать вместе?

– Слушайте, ребят, – натянуто улыбаюсь, – я в порядке. Правда.

– И это отлично.

– Ага. Мы знаем.

– Вам не нужно…

– Ой, Риша, – отмахивается Толя.

– Не беси, – говорит Коля.

– Садись ешь! – восклицают они хором и смеются.

Яичница быстро исчезает с наших тарелок, и, вымыв посуду, мы переходим в гостиную, чтобы продолжить бесцельное ничегонеделание. Смотрим телевизор, Коля и Толя бросаются шутками и едкими замечаниями, чтобы меня растормошить, но я не могу найти сил, чтобы включить беззаботную версию Риши Мариновны. Такое чувство, что я не просто засосалась с дементором, а замуж за него вышла. Ну когда же это закончится?

– Риша, слушай, – вдруг серьезно говорит Толя, и я напрягаюсь. – Я давно хотел у тебя кое-что спросить.

Он заглядывает мне в лицо, оставаясь устрашающе серьезным, и я замираю в ожидании.

– Ты знаешь, что волки не едят бабушек, потому что они… вяжут во рту?

Хлопаю ресницами, стараясь переварить услышанное, а Толя продолжает так же серьезно на меня смотреть. Проходит одна секунда. Две.

– И у меня тоже вопрос, – говорит Коля. – Знаешь, что общего у некрофила и владельца строительной компании?

Молча мотаю головой, и он продолжает:

– Они оба имеют недвижимость.

Смех подкатывает к горлу, отзываясь толчками в груди, но братики решают добить меня, продолжая парад идиотских шуток.

– Знаешь, как называют человека, который продал свою печень? Обеспеченный!

– А почему безногий боится гопников? Потому что он не может за себя постоять!

– Что сказал…

– Хватит! – пищу я, зажмурившись, и заливаюсь раскатистым смехом. – Прекратите!

– Что сказал слепой, – сквозь хохот продолжает Толя, – войдя в бар?

– Всем привет, кого не видел! – вопит Коля, вскидывая руку.

Комната дрожит от приступа тройной истерики. На моих глазах проступают слезы веселья, и я смахиваю их пальцами, с нежной благодарностью глядя на друзей.

– Вы такие дуралеи, но я… я вас… – выдавливаю запинаясь.

– И мы тебя.

– Очень-очень.

– Ты на втором месте после еды.

– Как почетно, – хихикаю я, прижимая ладонь к груди. – Спасибо.

Коля ерошит мне волосы, а Толя подмигивает. Уютное чувство мурчит в груди, вытесняя все остальные, и мне даже не хочется больше шипеть на солнечный свет, упрямо пробивающийся сквозь плотные шторы. Как же круто, что у меня есть друзья. Серьезно. Иногда страдания по кому-то заставляют тебя забыть о тех, кто рядом, кто делает тебя счастливым просто так. И если ты погружаешься в пучину отчаяния, то тем самым в какой-то мере оскорбляешь других дорогих и близких людей, ведь они все еще с тобой. Они те, кому ты можешь радоваться, ведь выбор есть всегда: сосредоточиться на негативе или заметить позитив.

Звучит мелодия телефонного звонка, и Коля быстро принимает его, прижимая мобильник к уху.

– Да? Здорово, Лех! Мы с Толиком у Риши, готовимся отправиться в стендап-тур. А? Что? Реально? Конечно, подскочим! Круто! Давай через полчаса-час. Лады? Ага, на связи.

Коля опускает телефон, смотрит сначала на брата, а после – на меня:

– Леха хочет познакомить нас со своей девушкой.

– С которой? – уточняю я.

– С Мариной.

– Ого.

– Иго-го! – прикрикивает Толя. – Собирайся давай! Поедем оценивать невесту!

– Не смейте шутить про его рост! – строго наказываю я, поднимаясь, и кручу головой, обдумывая, с чего лучше начать сборы.

– Риша, ты что?

– Мы вообще белые и пушистые.

– Да, да, – кривляюсь я, шагая к ванной комнате. – Я в душ!

– Не захлебнись! – кричат парни хором мне вслед.

Сижу на заднем сиденье такси, зажатая между братьями-гномами, потому что никто из них почему-то не захотел ехать рядом с водителем, и смотрю через лобовое стекло на нарядные улицы родного городка. Настроение на удивление хорошее, чувствую прилив сил и предвкушаю классный дружеский вечер, но все это развеивается липким туманом, когда мы сворачиваем на знакомую улицу.

– А куда именно мы едем? – спрашиваю я.

– Эм-м-м… – тянет Коля.

– Ну-у-у… – так же невнятно мычит Толя.

Поворачиваю голову, за боковым окном мелькает бордовый забор, по тротуару вышагивают взрослые и нарядные дети. Сердцебиение ускоряется, и я понимаю, что при всем желании даже из машины выпрыгнуть не смогу, чтобы сбежать.

– Это ведь совпадение? – Мой голос подрагивает от паники.

Коля и Толя виновато опускают уголки губ, а водитель паркует машину недалеко от входа на территорию креативного центра «Малый, зажигай!».

– Предатели, – цежу я.

Коля распахивает дверь и выбирается наружу, я – следом, собираясь тут же включить третью космическую скорость, но попадаю в ловушку сильных рук и зеленых глаз.

– Не так быстро, – говорит Ярослав, удерживая меня за плечи.

– Самых безобидных ко мне прислал? Усыпил бдительность? – шиплю я. – Да как ты…

– Тише, Риша. Мы всего лишь идем на концерт. Кир сегодня здесь видеооператор, и он организовал нам билеты на всю толпу. Не пропадать же добру.

– За идиотку меня держишь?

– Привет! – раздается рядом звонкий голос Леши.

Выглядываю из-за плеча Ярослава и вижу бельчонка, идущего под руку с девушкой в красном полушубке и черных сапогах на каблуке. Она выше его на полголовы, но на лицах обоих такие расслабленные улыбки, что у меня пропадает дар речи.

– Риша, познакомься – это Марина, – сияет Леша. – Марина, это моя лучшая подруга – Риша. А это Коля и Толя.

– Привет! – Ее голос кажется мультяшным и до мурашек милым. – Я очень рада познакомиться. Леша так много о вас рассказывал.

– Хм, – натужно прокашливаюсь я и приподнимаю уголки губ, чтобы добавить к жажде крови немного дружелюбия. – Я тоже рада знакомству. Вы нас извините. Мы на минутку.

Хватаю Ярослава за руку и оттаскиваю в сторону.

– Что за приколы? – серьезно спрашиваю я.

– Догадайся, – хмыкает он.

– Я не пойду.

– Пойдешь. Ну или мы тебя затащим. Нас все-таки пятеро. Думаю, справимся.

– Зачем?

Ярослав неопределенно пожимает плечами, а я смотрю в сторону. По ступеням на крыльцо поднимаются дети в сопровождении родителей, парадные двери украшены блестящими гирляндами золотого и серебряного цвета. Это место не перевернуло мою жизнь, но добавило в нее так много красок. Новые знакомства, впечатления, чувства…

– Стас же болеет, – глухо произношу я. – Номера не будет.

– Зато будет весь остальной концерт.

Возвращаю внимание зеленым глазам, переливающимся теплотой и лукавством. Чувствую подвох, но отчего-то он меня не пугает. Глубокий вдох расширяет грудную клетку, и мое внимание привлекает Леша, обнимающий Марину за талию. Она наклоняется, касаясь своим носом его, что-то говорит, и они оба смеются. Мои напряженные плечи опускаются, радость за друга растворяет ком, застрявший в горле.

– Эй! – кричит Леша, заметив мой взгляд. – Мы идем?!

Я медленно киваю, сама не понимая, куда делась враждебность, и мы дружной стайкой шагаем к калитке, что ведет во двор. Леша оглядывается и вопросительно приподнимает брови, как бы спрашивая: «Ну как? Крутая, да?» Показываю ему два больших пальца, и он, довольно кивнув, отворачивается, гордо шагая рядом со своей девушкой. Вспоминаю наш с ним разговор о Вале, росте и комфорте в отношениях. А ведь Марина тоже выше, но он словно не замечает этого. Так, может быть, дело совсем не в росте, а в человеке, которого выбираешь ты и который выбирает тебя? Может быть, есть особенные люди, рядом с которыми наши страхи и комплексы попросту исчезают?

В холле креативного центра сегодня многолюдно и шумно, большой гардероб открыт, тетя Оля через прямоугольное окно принимает верхнюю одежду и выдает номерки. Атмосфера волнения и куража подхватывает под руки и ведет вперед, из концертного зала в левом крыле слышится новогодняя мелодия. Резвая малышня носится друг за другом, никак не реагируя на просьбы родителей сфотографироваться с фигурами снеговика и северного оленя, которые стоят у украшенной фольгированными снежинками стены. А вот я бы не отказалась от памятного фото, благо у меня и своих оленей хватает, можно устраивать фотосессии хоть каждый день. Гномы ведь не просто так притащили меня сюда, это ясно. И я пока не пойму, как к этому относиться. Вряд ли кто-то из них действительно желает мне зла, но и причиненное добро – перспектива так себе.

Коля и Толя вызываются добровольцами и забирают наши куртки, чтобы отстоять очередь в гардероб, а я незаметно поглядываю по сторонам в поисках знакомых лиц. Стас может быть где-то здесь. Я это кожей чувствую, но пока не вижу, зато замечаю Кирилла, пробирающегося сквозь толпу. А вот и главный защитник нарисовался.

– Привет! – весело говорит он, обводя друзей горящим взглядом, который темнеет, как только очередь доходит до меня.

– Что такое, Кир? Удивлен, что я зашла на своих двоих? – хмыкаю я.

– Больше да, чем нет.

– Вот как?

Он делает шаг вперед и обнимает меня с какой-то новой дружеской снисходительностью, будто взрослый защищает несмышленого малыша от самого себя. Обхватываю его руками, с трудом доставая подбородком до плеча.

– Вообще-то мне обидно, что вы все снова встали на его сторону, – говорю я, приподнимаясь на носки, чтобы достать до уха, прикрытого тонкой вязаной шапкой.

– Риша, самое забавное в том, что мы все, как обычно, на твоей стороне. Все, кроме тебя самой.

Кир отпускает меня, и я открываю рот, но не знаю что ответить, поэтому он заводит непринужденную беседу с остальными и радостно знакомится с Мариной, прижимающейся к Леше. Друзья явно считают меня умственно отсталой. Класс! Спасибо! Обиженно отворачиваюсь, цепляясь за компанию мальчишек лет девяти. Один из них, в классическом костюме и красной бабочке, стоит, понуро опустив нос, а парочка шебутных би-боев в спортивных штанах и футболках глумливо дразнит его.

– Ты что, на похоронах был?

– Вот это видон!

– Че за туфли уродские?

– А волосы! Кто тебя так облизал?

Мальчики хохочут, а я, нахмурившись, делаю шаг в их сторону и немного наклоняюсь:

– Эй, красавчики. Я вам сейчас носы пооткручиваю и скажу, что так и было.

Забияки переглядываются и уже было собираются что-то ответить, но я смотрю на них не моргая, включая образ страшной ведьмы, пожирающей детей.

– А потом я пооткусываю ваши милые головки, пережую, выплюну и скормлю воронам. Усекли?

– Дура! – вскрикивает один и срывается с места.

– Я все маме расскажу! – вопит второй, убегая за другом.

– Классный костюм. – Подмигиваю оставшемуся мальчику, а он опасливо пятится. – Тебя не трону, не бойся.

– Риша, отстань от детей! – зовет меня Ярослав, и мальчик, выждав момент, тоже убегает.

– Я вообще-то помочь хотела, – недовольно ворчу, возвращаясь к друзьям.

– Ага, я видел. Эта троица чуть в штаны не наложила, – смеется Яр и закидывает руку мне на плечи. – Идемте уже, пока Риша всех выступающих не распугала.

Без стеснения кривляюсь, пародируя Ярослава. Марина прыскает со смеху, и в этот же момент подходят Коля и Толя с пластиковыми шайбами в руках.

– А еды здесь нет?

– Хотя бы попкорна?

– Попросите Ришу поделиться детскими головами, – отвечает братьям Леша.

– Ты что? Ей самой мало, – хихикает Кирилл.

– Ой, заткнитесь уже! – фыркаю я, и мы направляемся в концертный зал.

Кулисы пока еще закрыты, боковая подсветка озаряет ряды кресел, больше половины которых уже занята зрителями. В воздухе витают предвкушение и волнение в ожидании начала представления, но меня обдает холодом воспоминаний. Я на самом деле простила Стаса за ту выходку с притворством, но шальная мысль вдруг заставляет сердце болезненно сжаться. Что, если ничего бы не было? Что, если бы тогда, на той злополучной репетиции, все пошло по другому пути? Возможно, я была бы не здесь, а за сценой. Возможно, Стас держал бы меня за руку, настраивая перед выходом. Возможно, я была бы счастлива в том невозможном будущем.

Занимаем с гномами наши места. Мне достается кресло у прохода рядом с Ярославом, а впереди виднеется знакомая темная макушка.

– Привет, Карина, – говорю я, немного наклонившись.

– Риша! – задорно отвечает она, оглядываясь. – Привет! Рада тебя видеть!

Девушка, сидящая слева от Карины, тоже оборачивается. Цепкий взгляд черных глаз пронзает насквозь, пухлые губы растягиваются в милой улыбке, от которой, вопреки всему, веет чем-то темным и колдовским.

– Риша, это моя старшая сестра – Яся, – щебечет Карина.

– Привет. – Голос у Яси низкий и бархатистый, таким обычно озвучивают аудиокниги и тексты для медитаций. – Я все жду тебя на сеанс.

– Как-нибудь доберусь, – вежливо отвечаю я, но Яся смотрит уже не на меня.

– Неплохо, – говорит она Ярославу.

– Ясь, – укоризненно говорит Карина. – Хватит уже про татуировки.

– А я не про них, – отвечает она, и лампы гаснут, погружая зал в мистический полумрак.

Многозначительно кошусь на друга, но он сидит неподвижно и бесстрастно уставившись перед собой. Неужели не заметил? Или целомудренного из себя строит? Звучат фанфары, кулисы разъезжаются в стороны, открывая залитую ярким светом сцену, и теперь все мое внимание приковано к ней. Под громкие рукоплескания выходит Маргарита Ивановна в длинном темно-синем платье. На ее шее сверкает полоска жемчуга, плечи расправлены, во взгляде уверенность и капелька превосходства. Она открывает концерт небольшой речью, поздравляет и благодарит присутствующих, спускается по боковой лестнице в зал и садится в кресло первого ряда. Ее место на сцене занимает парочка юных ведущих: паренек лет шестнадцати и девочка лет двенадцати, представляющиеся Каем и Гердой, и мы отправляемся в сказку на поиски утерянных чудес. Магия начинается.

Не жалея ладоней, хлопаю маленьким артистам после каждого номера. Хоровые и сольные песни, танцы, небольшие сценки в общей композиции концерта выглядят так органично и захватывающе, что восторг пробирает до последней клеточки. Одного выступающего сменяет другой или другие. Сцена мгновенно съедает страх тех, кто уже ступил в свет прожекторов, и во сто крат приумножает чувства, которые они отдают в зал, чтобы их хватило на каждого зрителя. Легкая тоска пробегает мурашками по позвоночнику, вновь напоминая, что я тоже могла бы сегодня оказаться там. В этом свете, в этом сценическом волшебстве. И не одна, а с партнером, которому очень хотела бы доверять. Которым по-настоящему восхищалась. Которого… которого я… Сильный и обескураживающий удар сердца вышибает дух из тела, когда на сцене появляется он. Белая широкая футболка, такие же ослепительно-белые брюки карго, знакомые кроссовки, но шнурки не разглядеть. В руке микрофон, на губах улыбка. Мелодия на фоне кажется знакомой, дыхание замирает в груди под звуки приятного голоса, но уже через пару мгновений я расслабленно выдыхаю, понимая, что это всего лишь Влад. Стас ведь сам говорил мне, что по заданию Маргариты Ивановны первый близнец должен исполнить песню.

У нас на ладони весь мир,

И где бы я ни был, я с ним.[7]

С приятным удивлением отмечаю, что Влад очень даже неплохо поет, покачиваюсь под ритм музыки, но ровно до тех пор, пока из-за кулис не появляется неожиданная подтанцовка. С одной стороны выходит девочка в блестящем платье с пышной юбкой из фатина, достающей до колен, белые кеды лилипутского размера выглядят непостижимо умилительно вместе с гольфами, украшенными рюшами, а вот второй танцор ввергает меня в зачарованный ужас. Стас бесстрашно шагает по сцене и выглядит не просто здоровым, а еще и очаровательно радостным. Щеки гладко выбриты, волосы в смешном беспорядке. Белые шорты прямого кроя и свободная рубашка с короткими рукавами делают его похожим на ребенка, который вырос непростительно быстро и не успел переодеться. Стас отбивает малышке пять, и они резвыми прыжками подстраиваются под бит, иногда переглядываясь и меняясь местами, ухватившись за руки. Деревянного покрытия пола касаются пятки и носки белых кроссовок танцующих, Влад четко пропевает слова, с завидным задором размахивая рукой. Номер выглядит собранным на коленке, и это неудивительно, ведь по первоначальному плану танцевать должна была Леся, но, если честно, даже так происходящее на сцене не теряет своего очарования. Энергетика братьев вместе с улыбчивой крохой бьет все рекорды, зрители хлопают в такт. Стас гоняется по сцене за малышкой, имитируя игру в снежки, смеется, подхватывает ее на руки и кружит, выполняя быстрый вальсовый шаг.

Напрягаю пальцы на руках, обхватываю свои колени и опускаю голову, поддавшись огорчению, давящему на затылок.

– Ревнуешь? – спрашивает Ярослав.

Поворачиваюсь к нему, окатив мрачным негодованием. Чего-чего, а глумления я не ожидала. Яр улыбается и достает из кармана сложенный листок. Замечаю оборванный край с круглыми прорезями. Мне не нужно объяснять, от кого это послание. Сжимая зубы, я выхватываю записку из руки Ярослава, тут же разворачивая.

Мягкий смешок слетает с губ, и я складываю записку под бурные овации. Покусываю губы, кураж борется с разумом, скелет решений оглушающе трещит.

– Если хочешь, чтобы он вернул тебя, – говорит Ярослав, наклонившись к моему уху, – то неплохо бы хоть чуть-чуть подыграть.

– А если не хочу?

– Тогда ты можешь просто выступить с ним и уйти. Или не выступать. Риша, это не ловушка, у тебя есть выбор. И никто тебя за него не осудит.

– Вы уже судите.

– Неправда. Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива. Но если ты считаешь, что все уже правильно, пусть будет так. Мы с тобой при любом раскладе.

Толя, Коля и Леша показываются из-за Ярослава, давая понять, что все они разделяют его мнение. Моя банда. Мои гномы. Что бы я без них делала? Оглядываюсь, за последним рядом стоит Кир, придерживая штатив с камерой. Он трижды стучит пальцем по груди в районе сердца, и я глубоко вдыхаю, наполняясь смелостью. Я ни за что бы не стала такой, как есть, если бы не эти ребята. Они – моя сила. Так может, стоит прислушаться к ним, а не к страху, что живет в глубине души?

– Риша, – шепчет Коля.

– Мы хотим увидеть танец, – подхватывает Толя.

– Да, – соглашается Леша.

– Давай, Риша, – нежно говорит Ярослав. – Решайся.

Медленно поднимаюсь, крепко сжав в руке ручку маленького рюкзака, и легким шагом выхожу из зала, даже обрадовавшись, что мне досталось место у прохода. Ну, гномы. Все продумали. Перехожу на бег и залетаю в танцевальный класс. Малышня висит на станке, группа парней постарше отрабатывает танцевальные трюки. Понимаю, что мне тоже неплохо бы размяться, но внутри и без того пожар, согревающий мышцы. Вхожу в раздевалку, в которой, на мое счастье, никого нет, и закрываю дверь. Прозрачный чехол притягивает взгляд, и я осторожно расстегиваю молнию, рассматривая платье молочного цвета с длинной полупрозрачной юбкой. Внизу чехла находятся мягкие балетки и эластичные шорты телесного цвета, а еще набор невидимок. Нужно отдать Стасу должное, сервис впечатляет. Облачаюсь в концертный наряд, руки подрагивают, но мне все-таки удается застегнуть молнию на плотно облегающем грудь корсете. Поправляю тонкие лямки на плечах и подкалываю волосы у лица невидимками, глядя в зеркало. Достаю из рюкзака любимый тинт и наношу немного на губы и щеки, чтобы придать живость бледному лицу. Даю себе еще несколько секунд, чтобы окончательно собраться с мыслями и силами, и понимаю – ошибки нет. Я хочу этого. Хочу выступить. Покидаю раздевалку, почти невесомая ткань летящей юбки гладит бедра и икры, точно тысячи нежных перьев, сердце стучит быстрее, а в холле меня встречает Стас.

Одновременно пробегаем друг по другу взглядами. На нем легкие черные штаны свободного кроя, молочная рубашка с закатанными рукавами, которая застегнута всего на пару пуговиц.

– Вау, – глухо говорит он. – Даже лучше, чем я думал.

– Как себя чувствуешь? – деловито спрашиваю я.

– Не уроню. Не волнуйся.

– Хорошо.

Стас взмахивает рукой, и мы вместе направляемся к дальней двери левого крыла, поднимаемся по узкой деревянной лестнице и оказываемся в каморке за сценой. Ведущие просматривают текст на планшетах, звучит музыкальное сопровождение очередного номера.

– О! Вы следующие! – говорит сегодняшний Кай, и Стас открывает дверь, ведущую за кулисы.

Он пропускает меня вперед, и как только я оказываюсь за порогом, тело сковывает страх. А вдруг я все забуду? Вдруг ошибусь или упаду? Мы ведь не репетировали на сцене. Стас ведет меня к одному из проходов между ниспадающих полотен ткани и обхватывает теплыми ладонями мои плечи, остановившись за спиной.

– Все будет хорошо, – уверенно говорит он, обдавая дыханием мою щеку. – Мы справимся. Ты и я. Вместе.

Кожи касаются губы, и я вздрагиваю.

– На удачу, – шепчет Стас. – Ни пуха, ни пера.

– Иди к черту, – так же тихо отвечаю я.

– Я в него влюблен.

Оглядываюсь, но Стас уже скрывается за поворотом. Ведущие вновь выходят к зрителям, а я совершенно не слышу, что они говорят. Живот напряжен, горло стянуто. Смотрю в глаза Стасу, появившемуся в противоположном проходе кулис, и напряженно дышу через нос. Подсветка сцены меняется, под потолком зажигаются синие огни. Звучит спокойный перебор фортепиано – начало нашей песни. Шаг. Еще один. Внутри бурлят эмоции, рвутся наружу. Вперед, душа! Твой выход! Пути назад все равно уже нет.

Стас медленно подбирается ближе. Плечи расправлены, каждая мышца напряжена. У нас есть всего несколько секунд, чтобы установить связь, которая была утеряна. Мы заодно. Сейчас заодно. Иначе и быть не может. Отпускаю мысли, как связку воздушных шаров. Сейчас нет места обидам и страхам. Только мы и наш номер, сшитый из искренних эмоций, которые удалось разделить друг с другом.

Вступаем в синхрон. Не вижу зрителей, взгляд размыт, голова немного кружится после каждого поворота, но я ловлю равновесие в силе и уверенности партнера, и тело тут же приобретает небывалую легкость. Прикосновения Стаса нежные и бережные, отзывающиеся ощутимой дрожью и восторженными искрами блуждающими по коже. Он рядом. Только он.

Теплые руки Стаса касаются плеч, грудь прижимается к спине. Обессиленно падаю в объятия, точно зная, что меня удержат. Взмах ногой, прыжок, поворот. Поддержка на вытянутых руках, развевающаяся юбка платья. Движения вытекают друг из друга, передаются от меня к Стасу и наоборот. Кружим по сцене, но пространство вокруг почему-то кажется бесконечным, а чарующий голос певца и выразительные слова песни проникают прямо в кровь.

Cause we’ve all made mistakes, if you’ve lost your way

And I will leave a light on[8].

Все когда-то сбиваются с пути, и я наглядно это показываю, бросая руку Стаса. Опускаюсь в партер, эмоции зашкаливают. Груз ошибок, нетерпимости, неуверенности придавливает к полу, мешая подняться. Певец рвет душу и свою, и мою. Пространство разлетается тысячами цветных осколков, которые переливаются в ярком свете. Стас вновь протягивает мне ладонь, глядя прямо в глаза. В его темных омутах горит свет, и мне так хочется верить, что он для меня. Касаюсь пальцев и взмываю вверх, обхватывая торс Стаса ногами. Танцевальный вихрь и торнадо музыкальной композиции поглощает нас целиком. Быстро и слаженно, точно и искренне. Грудь и щеки горят, но усталости нет. Прыжки. Поддержки. На пределе сил и возможностей. Ни на одной репетиции не получалось так ярко, потому что сейчас мы не играем в эмоции, а проживаем их.

Наконец наступает момент истины. Тот самый трюк, проверка на доверие, переплетающаяся с тем, что происходит между нами. Сможем ли мы? Получится ли? Не знаю, ответов нет. Кто из нас ранит друг друга сильнее? Ранит ли вообще? Стоит игра свеч или лучше остаться в безопасном и комфортном безромантическом одиночестве, на которое так удобно вешать табличку «свобода». Стас разбегается, и я бросаюсь ему навстречу. Запрокидываю голову, но не закрываю глаз. Он пролетает над моим лицом, и тот самый огромный скелет решений, казавшихся правильными, покрывается внушительными трещинами, расползающимися по белым костям. Стас снова рядом. Моя рука – продолжение его. Делаю шаг, и он повторяет следом. Наша кожа магнитится, и такое ощущение, что даже сердце одно на двоих.

Скелет разлетается в щепки, заставляя осознать, что я не просто там, где хочу находиться, но и с тем, кого не хочу прогонять. Финальные аккорды вибрируют в груди, замираем со Стасом, стоя лицом друг к другу. Он стискивает мои ладони, прижимая их к своей груди, а я порывисто дышу, ведь это единственное, на что хватает сил. Аплодисменты взрывают зал, слышатся крики и свист гномов. Расплываюсь в улыбке облегчения, глядя на взволнованную толпу. Если бы Стас не держал меня за руку, я бы бросилась со сцены, подражая рок-музыкантам, но мы делаем легкий поклон и уходим в темноту кулис.

Адреналин все еще гоняет кровь по венам, сердце бешено колотится. Стас радостно заглядывает мне в лицо, и я вырываю руку.

– Риша, – умоляюще произносит он.

– Мне нужно переодеться, – серьезно заявляю я, хотя на самом деле мне нужно немного подумать. Сцена не терпит ничего настоящего. Так можно ли верить тому, что чувствовала там я? Что заставил меня ощутить он?

Стас вынужденно кивает и шагает за мной следом вплоть до двери раздевалки в танцевальном классе. Скрываюсь за ней, мысли бросаются вскачь. Дикие и неуправляемые. Стягиваю платье и надеваю джинсы и свитер, завязываю шнурки на ботинках и выпрямляюсь, глядя в зеркало. Что делать? Кого слушать? Себя, гномов, опыт, страх, надежду? Кого?! А может, пора все-таки выслушать Стаса?

Возвращаюсь в танцевальный зал, но его нет. Удивленно хлопаю ресницами и выхожу в коридор, судорожно вдохнув. Стас стоит у стены, прислонившись спиной, и поднимает голову.

– Странно, что ты не ломился в дверь, – говорю я.

Он лишь тихо хмыкает.

– А еще странно, что ты не заставил меня выйти на сцену прямо из зала. Если честно, я ожидала чего-то подобного.

Звучит еще один печальный смешок, и Стас выпрямляется, глядя обескураживающе серьезно.

– Риша, я не хочу давить на тебя. Не хочу брать на слабо, хитрить или вынуждать. Больше никаких вызовов или сделок.

– А чего тогда ты хочешь?

– Поговорить.

– О чем?

– О нас.

– Что, если мне нечего тебе сказать?

– Не страшно. Мне есть.

– Например?

Стас приподнимает уголок губ, глядя в пустоту, моргает и возвращается к моим глазам.

– Например… я люблю тебя.

Уши закладывает от паники, спазм сводит челюсть. Кажется, даже пол под ногами начинает дрожать. Я не часто слышала эти слова, но даже когда слышала, ни разу не чувствовала себя такой… беспомощной.

– Надеюсь, это лечится, – выдавливаю я бессмысленную заготовку на все случаи жизни.

Стас подходит ближе, а я не ощущаю собственного тела.

– Защищаешься, – ласково протягивает он. – То, что я сказал, – правда, Риша. И она тебя не боится. Ничего не боится. Она просто есть.

Хочу ответить, но идей нет. Кажется, я заразилась от Стаса, и мой мозг вышел прогуляться вместе с его. Снова оказываюсь в коконе эмоционального паралича, но сейчас он мягкий и теплый, уютный и спокойный. Безопасный. Стас подходит вплотную, наклоняется и подхватывает меня под колени, закидывая на плечо, а я даже не сопротивляюсь. Просто сдаюсь, впервые без внутренней борьбы разрешая себе побыть слабой.

Глава 25

POV: Стас

Концерт совсем скоро закончится, и вся эта веселая толпа хлынет из зала наружу, поэтому я несу Ришу в самое тихое и безопасное место в центре, где нам никто не сможет помешать, – в мамин кабинет. Можно считать, что это даже романтично, как свидание в оранжерее. Открываю дверь и ставлю притихшую Ришу на ноги. Она едва заметно покачивается, и я понимаю, что танец отнял слишком много сил и оставил после себя опустошение. Разворачиваю стул, осторожно усаживаю на него Ришу, а сам опускаюсь на корточки, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Ты готова со мной поговорить? – спрашиваю я, борясь с удушающим волнением, которого не испытывал даже перед самым важным выходом на сцену.

– Ты ведь уже меня сюда притащил, – отвечает она, роняя на пол небольшой рюкзак.

– Риша, мы оба знаем, что если бы ты этого не хотела, я бы до тебя даже не дотронулся.

Она поджимает губы, накрашенные той самой волшебной помадой боевых домашних эльфов, от которой я вмиг дурею.

– Думаю, тебе просто нравится кататься на осле. – Тихо усмехаюсь, но взгляд Риши намекает, что шутка не заходит. – Прости. Я снова глупо флиртую. Это не нарочно. Больше не буду. Честно.

Призываю все силы космоса, каждую энергетическую нить, потому что не знаю, что еще мне поможет. Моя самая большая ошибка была в том, что все это время я пытался усадить Ришу в лодку, где место-то было всего одно. Я так сильно зациклился на собственных переживаниях и сомнениях, что даже не подумал о том, каково ей. Что она тоже может сомневаться, что доказательства нужны не только мне. О каком комфорте и доверии можно говорить, когда мы знакомы всего ничего? Когда я свалился, как подбитый астероидами метеорит, и принялся требовать, чтобы меня поняли, толком ничего не объяснив?

– Риша, я облажался. Обидел тебя…

– Снова извинения, – перебивает она устало.

– Я хочу объясниться. Позволь мне это, пожалуйста. Мы сможем понять друг друга только если все, что мы думаем и чувствуем, будет озвучено. Между нами было слишком много догадок.

– Я не…

– Знаю. Я не прошу тебя отвечать мне. Только выслушать. И если ты попросишь меня после этого свалить в закат, я так и сделаю. Обещаю. Здесь много кактусов, если нужна кровь.

Риша ерзает на стуле, беспокойно перебирает пальцы и отвечает на мою просьбу участливым и внимательным взглядом. Растерянность и трепет бьются в груди рваными толчками, но я нахожу точку опоры в каре-зеленых глазах. Завораживающих, как отражение лесной опушки в тихой глади озера, на которой лежат осенние листья.

– Та проверка, она была не для тебя. Она была для меня, и я ее провалил. Так боялся, что не могу быть ничьим осознанным выбором, что подстроил все это. Сам себя подставил, и тебя тоже. Риша, к этому вело множество дорожек, но ни одна из них не шла от тебя. Я ошибся. И мне правда очень жаль. – Склизкая горечь скапливается на языке, признавать ошибки и слабости всегда было для меня испытанием, но сейчас не время для гордости. – Понимаю, что все это звучит как жалкое оправдание, но я должен сказать еще кое-что. Я до безумия хотел, чтобы ты выбрала меня. И до сих пор хочу. Так сильно, что сам начинаю сомневаться в собственной адекватности.

Ровное дыхание Риши прокатывается по кабинету шорохом зимнего ветра, с первого этажа доносятся звуки музыки. Вспоминаю наш танец, нашу связь, оплетающую душу золотыми нитями. Именно номер стал тем самым мостиком к надежде. Еще не все потеряно, шанс есть. Крошечный, но есть. Накрываю ладони Риши, и она не отдергивает руки. Продолжает сидеть неподвижно, позволяя мне продолжить.

– Там на сцене, я тебе не лгал. И то, что я сказал после, тоже правда. Это так, Риша. Это… со мной впервые, отсюда и косяки, что тоже меня, в общем-то, не оправдывает, но я готов учиться на ошибках. Риша, я хочу понять и тебя. Хочу видеть не только сильные стороны. Хочу быть для тебя таким человеком, с которым можно быть собой. От которого ты не будешь защищаться. Я хочу… – сухость скребет по горлу, но я перебарываю ее, – быть твоим выбором. Без сделок, без преследования. Хотя, признаюсь, планы я уже набросал. Даже песню новую придумал, чтобы под окнами орать. Про бабушку той крокодилы с рынка.

Риша приглушенно смеется, и мне на пару секунд даже чудится, что она еще и плачет, но прямые пушистые ресницы скрывают ее глаза.

– Пошути еще, – тихо просит она.

– Что? – удивленно переспрашиваю я.

– Пошути еще какую-нибудь идиотскую шутку. Ты такой серьезный, что у меня череп трещит.

– Ну-у-у… я подумывал подарить тебе боксерские перчатки на Новый год, а себе – абонемент к травматологу.

– Заманчиво. – Любимая мной кровожадная улыбка появляется на вишневых губах, но вмиг исчезает. Руки Риши напрягаются, а слова звучат, как приговор. – Стас, все это… не знаю… Спасибо за честность, если это она. Я отвечу тем же. Только не перебивай, у меня и без того плохо со спокойными разговорами.

Молча киваю, а сам едва дышу.

– Не думаю, что мы… мы с тобой… Это плохая идея, Стас. И для тебя тоже. Ну вот представь, завтра я действительно перепутаю тебя с Владом. И что тогда? Все по новой? Ты все равно будешь сомневаться во мне, заставляя и меня это делать. Да и я не подарочек, сама это знаю. Мы будем ранить друг друга до тех пор, пока ничего хорошего не останется. Зачем, если можно остановиться сейчас, пока еще не так… не так больно? Понимаешь?

Самое ужасное, я действительно ее понимаю и, хоть убей, понятия не имею, что еще мне сделать, чтобы переубедить Ришу. Каркас обещаний слишком хрупок, он не выдержит без доверия с обеих сторон. Риша обнажает уязвимость в опущенных уголках рта, в сгорбленных плечах и гробовом молчании, и я обессиленно расслабляю спину, потому что мне невыносимо видеть, что все это из-за меня. И уже не важны причины, не нужны оправдания. Она чувствует себя так по моей вине, а это значит, что правда на ее стороне – я ей не подхожу. Не даю ни опоры, ни безопасности. Бесполезно спорить с судьбой.

– Прости меня, – произношу я, сам не осознавая, за что именно извиняюсь. Возможно, за то, что вообще ее потревожил. Что не отдал молча тот коврик, что сел в ее такси, караулил ее у дома, вынудил поставить со мной номер, а потом заставил встречаться. За то, что влюбился. За то, что все еще не хочу ее отпускать.

– Да заткнись ты! – с какой-то вымученной яростью рычит она, от чего еще больнее, ведь это ее привычная защитная стойка. – Хватит уже извиняться! Понял?! Просто отстань от меня, и все!

Риша запрокидывает голову, линия ее челюсти очерчена сдерживаемой злобой, и я позволяю себе последнюю трусость. Самую последнюю.

– Я люблю тебя, Риша. Это только слова, в них нет ничего волшебного, ничего существенного. Но это то, что ты для меня открыла, поэтому… спасибо. Теперь я хотя бы знаю, каково это. По-настоящему. И мне трудно от этого отказаться. Ты не думай, я не угрожаю и помню про обещание. Просто… просто ты…

Замечаю, как по ее щекам и подбородку стекают слезы, катятся по шее, и испуганно замираю. Я не хотел, чтобы она плакала. Не догадывался, что это вообще возможно. Ей так неприятно? Так сильно?

– Риша, мне… я… – бессвязно бормочу, совсем потерявшись в буре разрывающих эмоций. – Я понял. Сейчас уйду. Хорошо? Спасибо, что сегодня танцевала со мной. Это последнее, что я хотел сказать.

Поднимаюсь, не чувствуя ног, а вот крепкую хватку холодных пальцев на своих даже очень. Риша смотрит на меня снизу вверх глазами, полными слез, а я беспомощно смотрю на нее в ответ. Не понимаю. Она меня не отпускает? Почему? Риша слабо тянет на себя, и я вновь опускаюсь на корточки. И нет больше ничего, невесомость неопределенности вперемешку с выжигающим внутренности желанием остаться.

– И тебе спасибо, – несвойственно мягко говорит Риша. – За танец. За то, что выбрал меня.

Она вдруг кажется такой маленькой, такой беззащитной. Нет никакой демонической ауры, нет железной воли и смелости. Брони нет. Просто девочка. Девочка, которая, как и все люди, боится боли. Неторопливо наклоняюсь ближе, завожу руку ей за спину и обнимаю, потому что ни за что не стану источником этой боли снова. Даже если это будет прощание, даже если так. Пока я могу сделать еще хоть что-то хорошее.

Риша прижимается ко мне, позволяя быть рядом в этот момент слабости, и я вдыхаю запах ее волос, что пахнут сладкими ягодами. Тонкие руки ложатся на мои плечи, делая объятия крепче и волнительнее, и я упираюсь коленями в пол. Непрошеная эйфория приходит внезапно, заставляя поверить, что это признание, а не прощание, но я сдерживаю ее как могу, чтобы больше ничего не испортить.

– Не хочу это чувствовать, – шепчет Риша.

– Как мне помочь?

– Не знаю.

– Может, позвать…

– Никого звать не надо! – злится она, отстраняясь. – Ты совсем идиот?

– Эм-м-м… сейчас, наверное, да.

Риша склоняет голову и вздыхает. Чего она ждет? Можно мне хоть малюсенькую подсказку? Я, конечно, сказал, что готов всему научиться, но чтение мыслей в этот список не входило. Она смотрит на мои губы, и я чудом не захлебываюсь облегчением.

Ногти впиваются в плечи сквозь тонкую ткань рубашки, а на губы обрушивается дерзкий поцелуй, запечатывая наказание и одновременно освобождение. Риша не оставляет мне выбора, но он и не нужен. Он уже давно был сделан мной, а теперь еще и подкреплен ее согласием. Электрический ток бежит по венам, а за ним горячая лава.

– Как же я скучал, – шепчу сквозь влажное дыхание, и Риша с упоением снова целует меня, зарываясь пальцами в волосы.

Стоило уже понять, что для нее действия всегда значили больше, чем слова. И сейчас в каждом касании я чувствую ответы на каждый из волнующих меня вопросов. Я скучала. Мне было плохо. Было страшно. Я не хочу тебя потерять. Не отпускай меня. Останься рядом. Я уже выбрала тебя и сейчас выбираю. Защити меня. Пойми. Не суди.

Обнимаю Ришу крепче, но это кажется совершенно недостаточным. Встаю на ноги, она держится за мою шею, тоже поднимаясь. Отпихиваю стул ногой и усаживаю Ришу на стол, задев рукой горшки кактусов, которые падают на пол с громким треском. Мама наверняка убьет меня, но сейчас это совсем не важно, потому что Риша теперь максимально близко. Ее ноги скрещены у меня за спиной, вздымающаяся грудь напротив моей, а сводящие с ума губы все танцуют и танцуют, заставляя забыться. Пульс зашкаливает, лицо горит, желание и жажда управляют телами и ненасытными руками. Покрываю поцелуями щеки и подбородок Риши, она запрокидывает голову, открывая шею, и сжимает в кулаках волосы на моем затылке.

– Стас, – шумно выдыхает она.

– М-м-м?

– Эта дверь закрывается?

– Так сильно соскучилась? – смеюсь я и кусаю ее в шею.

Риша пихает меня в плечи, и я отстраняюсь. Ее глаза блестят, но теперь не от слез, щеки румяные, а лицо умиротворенно расслабленное.

– Ты о чем это думаешь, а? – с шуточной воинственностью говорит она.

– О том же, о чем и ты. – Скольжу ладонями по ее бедрам, и она вздрагивает. – Но мы потерпим. Хватит и одного выступления на публику на сегодня.

– Извращенец несчастный.

– Почему же несчастный? Я очень даже счастливый, – улыбаюсь и наклоняюсь к ее лицу.

Она кладет ладони на мои щеки и тоже растягивает губы в улыбке:

– А хвостиком повиляешь?

– Ох, Риша, – хрипло произношу я. – И у кого ты этой похабщины набралась?

– Действительно, – усмехается она. – У кого?

Не могу удержаться и снова прижимаюсь к ее губам, Риша отвечает мне пьяняще нежно. Я бы растянул это мгновение на годы, если бы мог. Вдох. Касание. Выдох. Взгляд. И так по кругу до беспамятства и счастливого дурмана. И уже ни капли не страшно. Уверенность возникает в теплых смешивающихся дыханиях. Мы заодно. Теперь точно. И даже если трудностей не избежать, мы справимся с ними. Мы достаточно сильные, чтобы защитить друг друга.

– Вот вы где! – За спиной раздается строгий голос мамы. – Стас! Мои цветы!

Вжимаю голову в плечи, Риша опускает подбородок, по всей видимости сдерживая смех. Медленно оборачиваюсь, и мама цокает языком.

– Потом это обсудим. Приведите себя в порядок и выходите в холл. Хочу вас кое с кем познакомить, – говорит она и закрывает дверь, насмешливо приговаривая: – Дети-дети.

– Да-а-а, – тянет Риша. – Неловко вышло.

– Было бы неловко, если бы мы тут внуков ей делали.

Легкий подзатыльник прилетает по голове, и я стягиваю Ришу со стола, глядя на разбитые горшки и рассыпанную землю.

– Если моя мать от меня откажется, как думаешь, твоя меня усыновит?

– Я не буду встречаться со сводным братом, – серьезно заявляет Риша.

– Почему? Я бы звал тебя сестренкой, а ты…

– Фу! Какой же ты все-таки мерзкий.

– И тебе это нравится, – самодовольно ухмыляюсь я, и Риша фыркает, но не возражает.

Она приглаживает волосы, я поправляю рубашку. Поглядываем друг на друга один раз, второй и отчего-то закатываемся смехом. Наверное, нервное истощение дает о себе знать. Ну и деньки выдались.

– Как я выгляжу? – спрашивает Риша, поднимая с пола рюкзак. – Норм?

– Неприлично хорошо, – отвечаю я и беру ее за руку. – Твоя волшебная нестирающаяся помада – просто находка.

– Это тинт!

– Это все еще ничего не объясняет.

Веду Ришу к двери, и у лестницы она вдруг порывается выдернуть руку из моей.

– Может, ты сам?

– Ждут нас обоих.

– Тебя и одного слишком много.

– Риша…

– Что?! С сюрпризами сегодня и так перебор. Дай хоть отдышаться.

– Всего пять минут, и мы свалим отсюда. Обещаю.

Риша стискивает мои пальцы до хруста, и мы спускаемся в холл. Народ толпится у гардероба, шумят дети. Замечаю компанию гномов недалеко от выхода: Коля и Толя показывают большие пальцы, Кир улыбается скромно, Леха – широко и лучисто, а Яр покровительственно кивает.

– Ты украл моих друзей, – ворчит Риша.

– Но нужна мне только ты, – отвечаю я, целуя ее в висок.

– Прекрати. Люди смотрят.

– Пусть завидуют, – усмехаюсь я и веду ее к матери, которая ждет нас в компании двух мужчин: отца, который по-собственнически держит ладонь на ее талии, и крупного бородача в светлом костюме, что кажется мне смутно знакомым.

– Здравствуйте, молодые люди, – говорит он, встречая нашу пару вежливым наклоном головы. – Очень впечатлен вашим выступлением. Отличная работа.

– Стас, Риша, – обращается к нам мама. – Это Михаил Юрьевич. Он…

– Художественный руководитель и основатель шоу-балета «Эпик», – перебиваю я и протягиваю ему свободную ладонь. – Стас Белецкий, рад знакомству. Спасибо за вашу оценку.

Михаил Юрьевич пожимает мою руку, и я краем глаза замечаю, как отец недовольно дергает бровью. Неужто это тот самый мужик, что когда-то чуть не отбил у него маму?

– Вы нас извините, – начинаю я, но Михаил Юрьевич не позволяет мне договорить.

– Стас, я не просто так приехал. Есть разговор. Думаю, тебе он будет интересен.

Мама гордо вскидывает подбородок, в ее глазах плещется триумф. Так вот зачем это все. Мой номер был не проверкой, а смотринами. В гомоне голосов вдруг раздается мелодия телефонного звонка, и я поворачиваюсь к Рише.

– Извините, – бурчит она и отходит в сторону, роясь в рюкзаке.

– Стас, я бы хотел… – говорит Михаил Юрьевич, но все мое внимание приковано к Рише.

– Да? – отвечает она на звонок. – Что? Как? Уже? Нет, я недалеко. Скоро буду.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Ничего страшного, но мне… – Она бегло оглядывается по сторонам. – Мне нужно домой. Увидимся позже. Ладно?

Делаю шаг в ее сторону, но Риша срывается с места так быстро, что я моргнуть не успеваю. Она исчезает в толпе, а моего плеча вдруг касается чья-то ладонь.

– Стас, – зовет мама. – Мы еще не закончили.

POV: Риша

Поворачиваю ключ в замке и распахиваю дверь в квартиру, пропуская вперед маму, тянущую за собой огромный чемодан.

– Вот же они! – вскрикивает она, тыча пальцем в связку ключей, лежащую на полке среди флаконов с духами. – Черт! А я ведь была уверена, что взяла их с собой!

– Не потеряла, и то хорошо, – отвечаю я, снимая куртку.

Мама вешает пальто на плечики, расстегивает сапоги и трет ладони друг о друга.

– Попьем чаю, – предлагает она. – Я так замерзла. Даже не думала, что у нас в этом году будет такая снежная и морозная зима.

Киваю и уже было хочу развернуться, чтобы направиться на кухню, как мама меня окликает:

– Риша, все в порядке? Я отвлекла тебя от чего-то важного?

– Нет, – качаю я головой. – Ничего такого.

На кухне трещит закипающий чайник, мама сидит за столом, быстро печатая что-то в телефоне. Достаю заварник из шкафчика, насыпаю темные листья чая, добавляю мед и лимон. Все как она любит. Заливаю чайную смесь кипятком, отношу чашки и заварник на стол и сажусь на свое место. Мама тихо ругается, бьет по экрану мобильника указательным пальцем и поднимает на меня взгляд:

– Такое чувство, что я их мозги с собой прихватила.

– Кто-то накосячил?

– Как тебе запись на коррекцию бровей в восемь утра первого января? А может, ты хочешь сделать эпиляцию тридцать первого декабря в семь вечера?

– Нет, спасибо, – тихо усмехаюсь я.

Мама вздыхает, кладет телефон на стол и разливает чай по чашкам.

– Мои курицы тоже расслабились. Сейчас немного передохну и съезжу в салон. Устрою внезапную проверку.

– Террористка, – хмыкаю я.

– Хороший начальник не может быть добрым.

Молча киваю и обхватываю горячую чашку, отворачиваясь к окну. Я все еще не могу отойти от того, что случилось после концерта. Губы покалывает, а тоска по Стасу мутировала во что-то иное, в какого-то зефирного монстра. И он обнимает меня так крепко, что сложно дышать. Я не хочу отказываться от Стаса, не хочу его терять. И я верю его чувствам, верю в то, что он сказал, но даже сейчас, когда все проблемы практически решены, над нами нависла еще одна угроза. Что, если все закончится быстрее, чем я думала? Закончится так, как я больше всего боялась? Ну почему сейчас? Я не могу перестроиться так быстро. Пытаюсь понять, какой из шагов будет правильным по отношению к нам обоим, какой будет самым безболезненным. Сможем ли мы справиться вместе, даже если…

– Риша, точно все хорошо? – отвлекает меня от размышлений мама.

– Ага.

– Где ты была?

– На концерте, – отвечаю сухо.

– Что за концерт?

– Просто концерт.

– Ты на меня злишься за что-то? – серьезно спрашивает она.

– Конечно, нет. Я просто… просто устала. Долгий был день. Много дней, если точнее.

Между нами повисает тяжелое молчание, смешивающееся с горьковатым ароматом черного чая. Мы с мамой никогда не были особо близки, но и чужими нас не назовешь. Дистанция с каждым годом только увеличивается, и, возможно, это не так уж и плохо. Лучше, чем гиперопека и вечные споры. Правда, мне все-таки хотелось бы, чтобы мама участвовала в моей жизни чуточку больше. Мне нужен ее совет, но я не уверена, что он будет полезным. Их обычно ждут от тех, на кого хочешь равняться, кем восхищаешься. И пусть я по умолчанию похожа на нее, не думаю, что ее жизнь – предел моих мечтаний.

– Какие планы на новогоднюю ночь? – Голос мамы нарушает тишину и кажется неловким. Мы не виделись несколько месяцев, а поговорить нам все еще не о чем.

– Еще не решила. А у тебя?

– Тоже. Горбуновы звали, но я сказала, что подумаю. Поставим елку в этом году?

– Мы в «норе» уже поставили.

– Ясно, – кивает мама и отпивает чай.

И снова пауза, благодаря которой пропасть между нами становится лишь шире, но я нахожу в себе силы, чтобы бросить через нее веревочный мост. Надоело быть обиженным ребенком. Если я хочу, чтобы меня слушали и слышали, чтобы понимали и интересовались моей жизнью, нужно учиться говорить. Не все, как Ярослав, могут читать мои мысли и угадывать желания с полуслова. Да и его пора снять с этого поста, освободить от тяжелого бремени под названием «Риша Мариновна». Пора взрослеть.

– Я сегодня выступала, – говорю, нервно передернув плечами, но быстро справляюсь с этой скованностью, заставляя себя продолжить. – В креативном центре. Танцевальный номер.

– Правда?! Почему ты не сказала? Я бы прилетела…

– Не прилетела.

– Риша…

– Да все нормально, я привыкла. Кир на видео снимал, если захочешь посмотреть.

– Конечно, хочу, это же так здорово. Я рада, что ты вернулась к танцам.

– Да, я тоже. А еще… сегодня один парень признался мне в любви. – Моя улыбка становится шире и теплее. – Ненормальный, да?

Мама ставит чашку на стол и наклоняется ближе, словно не может поверить:

– Что за… что за парень?

– Мой партнер по танцам. Он, кстати, может скоро сюда ворваться, не пугайся. Мы неделю в ссоре были, только помирились, а мне пришлось очень быстро уйти, ничего не объяснив.

– А ты жестока, – хмыкает мама, как мне кажется, с гордостью. – Сколько же я пропустила?

– Лет двадцать.

Она вздыхает, опустив голову, и я снова смотрю в окно. Бледно-розовое небо кажется таким безмятежным. Думаю о поцелуях в директорском кабинете, принимая то, что мое признание пусть и не было озвучено, но продемонстрировано сполна. И это меня почти не смущает. Кажется, камень покрылся мягким мхом, на котором вот-вот могут распуститься цветы.

– Риша, я…

– Не надо, – мягко обрываю я маму. – Это не обвинения. Я знаю, что работа для тебя очень важна, и не собираюсь с ней соревноваться или заставлять тебя выбирать. Мы с ней в разных весовых категориях.

– Ты кажешься какой-то… другой. Взрослее, мягче.

– Это хорошие изменения?

– Не мне решать.

– Хм. – Мои губы дергаются в легкой улыбке, и я перевожу взгляд на маму.

Рассматриваю ее так, словно впервые вижу так ясно. Идеальная прическа – темные волосы, собранные на затылке, темно-карие глаза, подведенные графитовым карандашом и коричневыми тенями, пухлые губы, за которыми молодые девчонки ходят к косметологам, доставшиеся маме по наследству от бабушки. Гордая осанка, длинные пальцы рук с вытянутой ногтевой пластиной. Мы ведь визуально с ней совсем не похожи. Ни капли. А значит, все черты внешности достались мне от второго родителя. От того, о ком мы никогда не говорили.

– Он обо мне знает? – спрашиваю, не обратив внимания на першение в горле, и уточняю: – Отец.

– Ух! – Мама дергает бровями и хватается за чашку, чтобы сделать пару глотков.

– Ты ведь должна была понимать, что когда-нибудь я задам этот вопрос.

– Я надеялась, что это случится тогда, когда меня накроет маразм.

– И все-таки? Думаю, я уже достаточно взрослая, чтобы мы это обсудили.

– Нет, Риша. Он не знает. Мы расстались еще до того, как я сама узнала о беременности.

– И ты?..

– Я ничего не слышала о нем за все это время. Это была мимолетная связь. Он даже не из нашего города.

– Ясно, – коротко киваю. – Я на него похожа?

– Да, – отвечает мама с печальной улыбкой, которую я не видела уже очень давно. – Похожа.

– Значит, красавцем он не был. И на что же ты повелась?

– О-о-о, Риша. – Мама тяжело вздыхает. – Он был еще каким красавцем. Вдобавок умным, веселым, обворожительным. А как танцевал под Буйнова… м-м-м… За него в пансионате была настоящая битва.

– И ты победила?

– Еще бы!

– Почему тогда у вас не сложилось?

Она смотрит в стол, улетая куда-то далеко, но все-таки отвечает:

– Потому что я… была не готова. Не знала, что мне нужно. А еще была не самым простым человеком.

– Была? – по-доброму смеюсь я.

– Риша, – она поднимает на меня взгляд, полный материнской нежности, чем застает врасплох, – я ни о чем не жалею. В моей жизни было много ошибок, но ты не одна из них.

Мурашки бегут по плечам, и я обхватываю себя руками, чтобы сохранить это ощущение подольше. Как бы там ни было, она моя мама. Мой неосознанный пример, и я не считаю его плохим. Ведь я могу взять только лучшее от нее – научиться делать выбор без тени сомнений, тот самый, что кажется правильным мне, чтобы потом вот так же, через много лет, сказать кому-то важному «я ни о чем не жалею».

– Мам, – зову я, и она дергает подбородком, показывая, что слушает. – Ты счастлива сейчас? У тебя все хорошо?

– Да, родная. У меня все прекрасно.

– Ну и отлично.

Застываем в неожиданно уютном молчании, как в продолжении душевного разговора, в котором слова уже не важны. Стук в дверь сотрясает тишину, и мое сердце радостно подпрыгивает к горлу. Мама упирается руками в стол и смотрит на меня исподлобья:

– Это он, да?

– Возможно.

– Я открою, – заявляет она решительно, и я понимаю, что не смогу защитить Стаса, даже если бы захотела.

– Только не пугай его, – предупреждаю я. – Он нужен мне без психологических травм и преждевременной седины.

– Постараюсь, – пропевает мама, направляясь в прихожую.

Крадусь за ней следом и останавливаюсь у двери на кухню, чтобы остаться незамеченной. Надеюсь, Стас выживет. Меня же он как-то терпит, значит, и с ней должен справиться.

– Здравствуйте… – слышу немного настороженный голос Стаса. – Марина…

– Игоревна, – подсказывает мама. – И тебе привет, незнакомец.

– Эм-м-м… я Стас. А Риша дома?

– Хочешь позвать ее снеговика слепить? Или на санках покататься?

боже, она троллит его покруче, чем я. Прижимаю ладонь к губам, чтобы не рассмеяться, и слушаю дальше.

– Хочу позвать ее замуж, – смело отвечает Стас, и я чуть было не ругаюсь вслух. Совсем сбрендил?!

– Вот как? А кольцо где?

– Сначала я хотел попросить ее руки у вас.

– А ты уверен, что справишься?

– С рукой? Или с целой Ришей?

– А ты с юмором. Одобрено! – кричит мама, по всей видимости, мне. – Проходи, Стас. Рада познакомиться.

– Взаимно, – с явным облегчением говорит он.

Слышится какой-то шорох, звон ключей. Осторожно выглядываю, Стас помогает маме надеть пальто.

– Оу, какой джентльмен. Спасибо. Мне нужно по делам, у вас будет пара часов.

– Я-я-я…

– Расслабься, Стас. Своей дочери я доверяю, как себе. Надеюсь, когда-нибудь и тебе смогу.

– Постараюсь оправдать ваши надежды.

– Как стелишь-то, – усмехается мама. – Молодец. Но кое-что тебе нужно узнать сразу.

– Слушаю.

– Если ты, – она понижает голос, вплетая в него устрашающие интонации, – обидишь ее, я твою «обижалку» ромашкой завяжу и всем скажу, что так и было.

– Понял, – твердо говорит Стас.

– Вот и отлично! Не скучайте!

Хлопает дверь, и я мигом возвращаюсь за стол, стараясь придать себе непринужденный вид. Стас появляется на кухне, натянутый, как струна, и я уже не могу сдерживать смех.

– Что, страшно? – хихикаю я. – Ванная сам знаешь где.

– Мне туда не нужно.

– Да-а-а?

– Да-а-а, – кривляется он. – От осинки не родятся апельсинки. У меня уже иммунитет.

– Чай будешь, апельсинка?

– А можно мне сначала десерт?

Мышцы живота напрягаются, жар заливает щеки. Закатываю глаза и говорю со всей строгостью, которой остались последние крошки:

– Бери кружку и садись.

Стас делает, что велено, и занимает стул напротив. Наливаю ему чай и толкаю кружку прямо в руку. У нас остался один незакрытый вопрос. И он может значительно все усложнить или же и вовсе разрушить.

– Вот мы и снова здесь. За столом переговоров, – причитает Стас, обводя взглядом комнату.

Вспоминаю, как пригласила его впервые, как мы договаривались о партнерстве, а потом, после его дня рождения… Не могу сдержать улыбки, и Стас склоняет голову, глядя на меня.

– Риша, скажи, что между нами ничего не изменилось за последний час. Ты меня своими побегами до инфаркта доведешь.

– Не скули. Мама забыла ключи, не могла же я ее в холодном подъезде держать после пяти часов полета.

– Так значит у нас… все хорошо?

– Насколько у нас вообще все может быть хорошо.

– Это ты к чему? – хмурится он.

Нервное напряжение возвращается, но я встречаю его подготовленной. Новые решения приняты, детские страхи загнаны по углам. Я знаю, чего хочу, теперь осталось понять, насколько все это сработает в тандеме с желаниями и стремлениями Стаса.

– Что за разговор к тебе был у того бородатого мужика? Ты сказал, он руководитель шоу-балета. К себе зовет?

– Да, – безэмоционально отвечает Стас, подводя черту, которую мне предстоит перепрыгнуть.

– Здорово. Поздравляю. – Я очень стараюсь вложить в эти слова хоть капельку энтузиазма, но пока выходит не очень.

– Поздравляешь? С чем?

– Как с чем? С прорывом. Разве ты не этого хотел? Двигаться дальше, развиваться. Это же шанс, которого ты ждал. Вернуться на сцену. Концерты, туры и все такое.

– То есть ты меня вот так просто отправляешь куда подальше?

Удивленно отклоняюсь. Что-то разговор пошел совсем не в то русло.

– Но я… я думала…

– Что нашла еще одну лазейку отфутболить меня? – рассерженно спрашивает Стас.

– Да я же… я… – хватаю ртом воздух, вмиг распалившись. – Ты офигел?! Я поддержать тебя хочу! Или ты ждал, что я вцеплюсь тебе в шею и буду умолять не уезжать?! Нельзя же забирать у человека мечту только из-за своего эгоизма! Я пытаюсь поступить правильно, а ты… ты опять…

Стас встает и направляется ко мне, и я тоже вскакиваю на ноги.

– Ты опять выставляешь меня злодейкой! Тебе все не так!

Он обхватывает мою голову и сталкивает нас лбами. Застываю, ярость стекает по горлу и растворяется где-то в животе. Конечно, я не хочу, чтобы он уезжал, но и настаивать на этом не буду. Он столько работал ради мечты. Он этого заслуживает. И я сама не верю, что это мои мысли, но готова попробовать все уладить, остаться вместе, несмотря на расстояние. Хотя бы попытаться, потому что мне это действительно важно и нужно. Он нужен.

– Риша, ну что ж ты такая… – шепчет Стас, потираясь своим носом о мой.

– Какая есть, – произношу на порядок тише, немного успокоившись.

– Я отказался, – недрогнувшим голосом говорит Стас. – Я никуда не поеду.

– Что? Но… почему? Это же… это…

– Тише. Подыши.

– Тебе самому сейчас искусственное дыхание понадобится. Какого черта ты творишь?

– Выбираю то, что хочу.

Упираюсь ладонями в его грудь и отстраняюсь, чтобы посмотреть в лицо. Темные омуты спокойны, наполнены силой и уверенностью до краев.

– Риша, я больше не собираюсь никуда бежать, не собираюсь никому и ничего доказывать. Перегорел. Мне нравится здесь, у меня столько планов. Развитие и расширение центра, открытие онлайн-школы танцев, нормальная жизнь… ты.

Надуваю щеки, выпуская воздух из легких. Я уже морально приготовилась стать девушкой гастролера, а тут… такое. Врезать бы ему, так, чтобы звезды пересчитал. Я тут чуть с ума не сошла, обдумывая, как все решить, а он уже постарался.

– Надо же, – гаденько улыбается Стас. – Рише Мариновне нечего сказать. Медальку дадут?

– Я тебе сейчас в лоб дам.

– Давай ты меня лучше поцелуешь за то, что я все так хорошо придумал? – Стас, не дожидаясь моего ответа, легонько целует меня в надутые губы и продолжает: – Но я, безусловно, тронут до глубины души твоей верой и поддержкой. Прибереги ее до того момента, когда вся страна узнает мое имя. А будешь хорошо себя вести, еще и твое узнает.

– Ты сохранился, перед тем как сюда войти?

– Что?

– Говоришь, как бессмертный.

– Риша-а-а, – весело тянет Стас и гладит меня по голове. – Я готов слушать твои угрозы вечно.

– В аду так и будет, – цежу я и сама себя одергиваю, чтобы вернуться к важной теме, пока наш колючий флирт снова не вышел из-под контроля. – Что насчет всего этого сказала твоя мама?

– А я большой мальчик и могу сам принимать решения, касающиеся моей жизни. Риша, меня больше никуда не тянет, мне хорошо здесь. Пока что. У тебя ведь всего полтора года в универе осталось. Если захотим, то рванем куда-нибудь. Вместе. Или не захотим. Не знаю, разберемся.

– Думаешь, мы продержимся полтора года? – без шуток и подколок спрашиваю я.

– Думаю, мы продержимся куда дольше, – отвечает он и тянется к моим губам.

Отворачиваюсь и ухмыляюсь:

– Как, интересно, у тебя это получается без мозгов?

Слышу его задорный смех, от которого все вокруг становится куда ярче. Небо за окном переливается яркими оттенками малинового и розового, и я наконец чувствую его – счастье. Окрыляющее, согревающее, дарящее надежду и веру в то, что завтра будет еще один хороший день. Стас подхватывает меня за бедра, и я ловко запрыгиваю ему на руки, ухватившись за плечи.

– Чем займемся? – прищуриваю один глаз.

– Тем, что ты ненавидишь больше всего.

– Картошку будем чистить?

– Разговаривать, Риша. Раз-го-ва-ри-вать. Расскажешь, как прошла без меня последняя неделя. Что я пропустил? Я хочу увидеть фотки с утренников, – болтает он, шагая в гостиную со мной на руках. – А еще нам нужно придумать, как отметить Новый год. И у Влада появилась девушка. Прикинь? Ты ее даже знаешь. А еще…

– Стас… – Я обхватываю его щеки и наклоняюсь к лицу. – Давай мы чуть позже поговорим.

– У тебя есть идея получше?

– Есть.

– Ты знаешь, что нужно спросить, – дерзко отвечает он.

– Ты… ты без…

Мы падаем на диван. Губы находят губы, розовое свечение покрывает кожу, а нежность танцует со страстью. Освобожденные и искренние. Уязвимые друг перед другом, но вместе сильные. И это мой выбор. Я так решила.

Эпилог

POV: Риша

Пять месяцев спустя

– Закончим на сегодня, – говорю я, стирая пот со лба.

– Может, еще разок прогоним? – предлагает Света, а Эля и Маша ей поддакивают.

Запрокидываю голову, глядя на настенные часы в ярком солнечном свете, что льется из широких окон танцевального класса, и морщу нос.

– Не вариант. Через пять минут следующее занятие.

– Ла-а-адно.

– Оставим на следующий раз.

– Так есть хочется, – щебечут курочки, и мы все вместе топаем в раздевалку.

За последние несколько месяцев креативный центр «Малый, зажигай!» получил новый виток в своем развитии. Не знаю, как Стасу удалось найти столько преподавателей и мастеров в самых разных направлениях, но теперь почти каждый класс и уголок центра занят ежедневно и ежечасно. Только в прошлом месяце добавились зумба, книжный клуб и уроки арт-терапии. Теперь сюда ходят не только дети, но и взрослые. Маргарита Ивановна, мягко говоря, в восторге.

По раздевалке разносится родное кудахтанье, девчонки смеются и обсуждают планы на лето, которое уже дышит жаром в затылок. Наши с ними тренировки тоже претерпели ряд изменений. После ухода Леси группу на себя взял Стас, но мы быстро поняли, что с его присутствием теряется вся магия уютных девчачьих посиделок, где помимо танцев можно обсудить щепетильные дела и проблемы, поэтому возглавить курятник пришлось мне. Честно признаюсь, не без удовольствия и с огромной поддержкой девчонок. Первое время Стас, конечно, помогал мне, составлял программы тренировок и разучивал со мной танцевальные связки, но теперь уже я неплохо справляюсь и сама. Чем, между прочим, жутко горжусь. А у Стаса появилось больше времени на развитие его онлайн-школы, которую он в шутку называет танцевальной империей будущего.

– Риша, – обращается ко мне Карина. – Во сколько сегодня сбор?

– В восемь, – отвечаю я. – Влад к этому времени уже освободится?

– Да, у него курсы до семи. Нужно что-то принести? Подарок-то мы уже купили, но…

– Не волнуйся, Леша сегодня, как именинник, готовить точно не будет, – хихикаю я. – Яр сказал, они заказали кейтеринг.

– Фух, – с облегчением выдыхает она и улыбается. – Тогда таблетки для пищеварения не пригодятся.

– Как знать, – пожимаю плечами я, и Карина усмехнувшись, качает головой.

Прощаюсь с девчонками на крыльце центра, буйная зелень старых деревьев переливается в лучах вечернего солнца. Вдыхаю аромат уходящей весны и неторопливо направляюсь в сторону дома. В теле приятная легкость, в голове тоже, даже несмотря на предстоящие зачеты и экзамены. Учеба в принципе перестала быть для меня неподъемной ношей, ведь в моей жизни столько всего интересного, что грустить и париться по пустякам просто некогда. Перебегаю дорогу, скрываюсь в тенистом дворе и достаю мобильный из кармана джинсовой жилетки. Странно, что Стас не звонит, его прямой эфир должен был уже закончиться. Стоит мне об этом подумать, как в чате «За гномов и двор стреляю в упор» появляется новое сообщение. И не просто сообщение, а видео.

Открываю его и вижу две радостные рожицы. Коля и Толя, смеясь, бегут в гостиную. «Риша, смотри, что мы тебе сейчас покажем! Это угар!» Направление камеры меняется, показывая лежащего на диване Стаса, обнаженную спину которого украшают огромные темно-синие буквы, складывающиеся в мое имя. «Гляди, какая красота! Первая татуха, и уже такой размах! Парни, передайте привет Рише!» Ярослав машет в камеру машинкой для тату, а Стас – ладонью, хитро сощурившись. И ладно один из них диагностированный идиот, но от второго я такой тупости не ожидала. Быстро набираю ответ с угрозами скорой расправы и резко меняю направление, чтобы поскорее добраться до «норы». Сейчас я им всем по татухе набью. Прямо на лбах.

Быстро миновав несколько кварталов и переулок, влетаю за калитку и резво поднимаюсь по ступеням, распахивая дверь. В доме так тихо, словно и нет никого вовсе.

– Ста-а-ас, – обманчиво нежно зову я. – Где ты, милый? Выходи!

На цыпочках крадусь в гостиную, но в ней пусто. Точно суперагент подбираюсь к спальням, но и там меня никто не ждет. Тихий скрип половиц доносится с кухни, и я выдыхаю через нос. Не самая умная идея прятаться от меня в комнате, где полно ножей. Направляюсь на шум и заглядываю через дверной проем. Коля, Толя и Ярослав сидят за столом, изображая англичан, грациозно потягивающих чай.

– Где он? – хмуро спрашиваю я.

Гномы заговорщически переглядываются, и я слышу хлопок входной двери. Мигом разворачиваюсь и бросаюсь в прихожую, запрыгиваю в кеды и выбегаю во двор, успев заметить, как черная футболка мелькает за углом дома. Отлично, он направляется к сараю. Там я его и прибью. Несусь следом за Стасом, который бежит по узкой дорожке, едва виднеющейся из-за высокой травы. Впереди, между двух грушевых деревьев, замечаю пластиковый зеленый стол, накрытый белой скатертью, и два садовых стула. Стас прыгает за один из них и вцепляется в спинку, широко улыбаясь:

– Привет, солнышко.

– Какое я тебе солнышко? Спину покажи!

– Вот так сразу раздеваться? А как же прелюдия? Я так не могу.

– Стас, не паясничай. Снимай футболку. Живо!

– Риша, я набил имя любимой девушки. Что такого?

– Что такого? Что такого?! – задыхаюсь я.

– Хочешь лимонадик? – Он кивает на графин, в котором плавают дольки лимона и мята. – Я сам сделал. Для тебя.

Прижимаю пальцы к вискам и мотаю головой:

– Ты хоть представляешь, как больно будет сводить эту громадину?

Стас весело щурится, от слепящего солнца ветер раздувает темные волосы на его лбу, и он стягивает футболку. Посредине груди сияет темная небольшая надпись, заклеенная заживляющей пленкой, и я медленно обхожу стол, подступая ближе.

– Если есть шаг – должен быть след, – читаю я.

Темные глаза смеются, и я хватаю Стаса за плечи, круто разворачивая. Спина чистая, совсем немного виднеются разводы от трансфера на смуглой коже. От души хлопаю Стаса между лопаток, и он пронзительно вскрикивает вперемешку со смехом.

– Идиот! Я чуть не поседела!

– Тебе бы пошло, – хихикает он, оборачиваясь, и обнимает меня за талию. – Риша, зачем мне делать татуировку с твоим именем, если оно уже и так набито на моем сердце?

– Еще раз такое выкинешь, и я тебе свое имя на таком месте набью… ни одна девушка тебя больше не захочет.

– А мне никто и не нужен, – смело отвечает он. – Только ты.

Опускаю ладони на его плечи и подаюсь вперед, чуть смягчаясь. Конец весны выдался активным и суматошным, у нас было не так много времени, чтобы просто насладиться друг другом, и я с нетерпением жду каникул, чтобы наверстать это.

– Риша знаешь какой сегодня день?

– День рождения Леши.

– А еще?

Растерянно хлопаю ресницами и кошусь на стол. Лимонад, хрустальные стаканы Жанны Витальевны, картонная коробка из кондитерской.

– Очередной выдуманный праздник? – спрашиваю я, потому что Стас мастер находить поводы для гуляний.

– Да нет, настоящий. Пять месяцев, как мы с тобой официально вместе.

Стас целует меня в щеку, в подбородок, подбирается к губам. Теплый ветер толкает в спину, шелестит листва.

– Ты поэтому меня заманил? – шепчу я, наслаждаясь близостью.

– Ага. Хотел побыть вдвоем хоть часок. Риша, я соскучился.

Улыбка расцветает на губах, на которые в следующее мгновение обрушивается чувственный поцелуй. Голова привычно кружится, кровь закипает. Пять месяцев. Целых пять месяцев. А ведь когда-то я думала, что мы и недели не продержимся, но сейчас я с радостью готова признать собственную ошибку. Мы подходим друг другу. Сошлись в шершавостях характера. Приняли друг друга и смогли понять. Отрываюсь от ненасытных губ и отступаю, заводя руки за спину.

– А что в коробке? – спрашиваю я, повеселев.

– Угадай.

Открываю крышку, любимые эклеры, покрытые цветной блестящей глазурью, пробуждают аппетит. Стас надевает футболку, хватает стул и садится рядом со мной. Ласковое солнце гладит кожу, пахнет травой и теплой влажной землей. Так хорошо. Так спокойно.

Болтаем со Стасом, иногда прерываясь на поцелуи и дразнилки, до тех пор, пока небо не окрашивают яркие краски заката, а в окнах «норы» не зажигается свет. Доносятся звонкие голоса, а это значит, гости уже на пороге. Стас берет меня за руку и помогает встать:

– Идем к ребятам?

– Угу, – киваю я.

Он прижимает к себе и ведет к дому, но вдруг останавливается у крыльца и поворачивает голову.

– Риша…

Поднимаю на него взгляд, дыхание в груди замирает, но эти чувства больше не приносят дискомфорта. Они мои, а значит, нужные и честные. И они тянутся к тому, кто бережет их и меня тоже.

– Я люблю тебя, – говорит Стас и, не дожидаясь ответа, продолжает путь.

Вечеринка, как и всегда, проходит шумно и весело. Единственное, Леха всерьез задумывается о покупке второго дивана, потому что наша компания неслабо разрослась, а ведь это еще не конец. Коля, Толя, Кир и Ярослав в любой день могут скинуть с себя плащи холостяков и нацепить заячьи уши. Может, стоит задуматься о покупке двух диванов?

Звучат тосты, гремит музыка и звон бокалов. Шутки не прекращаются ни на секунду, вызывая заливистый смех. И ничего вроде бы нового, ничего необычного, но я ценю каждый такой момент, хочу сберечь его и запомнить. Пока мы еще так беззаботны, пока мы так легки на подъем, что любая мечта кажется достижимой.

Гости расходятся ближе к трем часам ночи. Влад, как трезвый водитель, вызывается развезти всех по домам, а мы со Стасом остаемся помогать гномам. Он берет на себя Колю и Толю, которых нужно уложить спать, а мы с Ярославом назначаемся главными по тарелочкам. На кухне приоткрыта форточка, через которую сочится свежий ночной воздух, шумит вода в раковине. Стопка чистой посуды быстро растет, и, когда Яр вытирает последнюю тарелку, я замечаю пленку на его запястье, совсем крошечную, не больше пары сантиметров.

– Не думала, что у тебя еще осталось место для тату, – сонно ухмыляюсь я. – Что там?

– Слово, – отвечает Яр.

– У-у-у… и что за слово? Или это какая-то тайна?

– Какие у меня от тебя тайны, – хмыкает он. – Там написано – судьба.

– Решил удариться в просветление?

– Почему бы и нет? Разве я не заслуживаю капельку житейской магии?

Он ставит тарелку в стопку и шагает к окну, открывает форточку шире и берет пачку сигарет.

– Яр, у тебя все нормально? – спрашиваю я, становясь с ним рядом.

– Да. Все хорошо.

– Точно?

– Риша… – вздыхает он.

– Что? Я же волнуюсь.

Ярослав улыбается и ерошит мне волосы, за что получает шлепок по руке.

– Хватит строить из себя мудреца, познавшего жизнь. Бесишь.

– Ладно, больше не буду.

– Что думаешь о предложении Карины? Подработка в салоне ее сестры звучит как отличное предложение. Тату у Стаса вполне сносная. Контуры ровные.

– Не знаю пока. Может быть.

– Нет, ну ты определенно странный. В чем дело?

– Мама подала на развод, – глухо отвечает он.

– Серьезно?!

– В тринадцатый раз. Как думаешь, это удачное число?

– Вот же черт, – шиплю я.

– Да расслабься. Больше чем уверен, это никуда не приведет и ничего не изменит.

– Яр, тебе пора заняться своей жизнью. Пусть они сами разбираются.

– О-о-о… советы от Риши Мариновны. Приму к сведению.

– Не пародируй его, выглядит ужасно, – хихикаю я.

– Кто выглядит ужасно? – раздается за спиной голос Стаса. – О чем вы тут воркуете?

– О том, что Коле и Толе пора брать пример с вас с Владом, – отвечаю я, оборачиваясь. – Ты им песенку спел?

– Спел. И даже сказку рассказал.

– Молодец.

– Обычной похвалы мало, – дерзко отвечает Стас.

– Ладно уже, идите домой. Я тут сам закончу, – вмешивается Яр.

Парни пожимают друг другу руки, а я обнимаю друга на прощание, взглядом показывая, что наш разговор еще не окончен. Он всегда был моей поддержкой, и меньшее из того, что я могу, оставаться поддержкой и для него.

Покидаем со Стасом погруженный в сонное царство дом и неспешно шагаем по ночному городу, наслаждаясь тихой и теплой темнотой, окутавшей дома и кварталы. Стас крепко держит мою руку и почему-то молчит. Слишком долго молчит.

– Все нормально? – спрашиваю я, когда мы уже практически добираемся до двора его городской квартиры.

– Да. А у тебя?

– Тоже.

– А у Ярослава?

Стискиваю зубы, опуская голову. Ревность Стаса к Ярославу поутихла, но иногда все еще всплывают такие моменты, как сейчас. И эту ситуацию невозможно игнорировать.

– Стас, ты же знаешь…

– Знаю. – Он крепче сжимает мою руку и открывает дверь подъезда магнитным ключом. – Но было бы здорово, если бы он поскорее влюбился в кого-то другого.

Поднимаемся в лифте и входим в темную квартиру. Влада и Карины, по всей видимости, еще нет. Стас отправляет меня в душ первой, а после уходит сам. Прохожусь по его спальне, на пробковой доске приколоты кнопками фотографии. Вот мы все толпой на Новый год, а это мы со Стасом в балетном классе, даже есть кадр нашего номера, вырезанный из видеодорожки, а еще запечатленный момент первых объятий в ростовых костюмах Микеланджело и Шреддера. Сердце, кажется, раздвигает ребра, не помещаясь уже в своем домике, и я ложусь в постель.

Дремота наваливается сверху, но мысли не отпускают в сон. Думаю о сегодняшнем дне, о нашей маленькой годовщине со Стасом, о том, что не всегда бываю хорошей девушкой, но я учусь. Через пару минут матрас рядом со мной прогибается, а под одеяло заползает прохлада, которая тут же сменяется жаром тела. Обнимаю Стаса, устраивая голову у него на плече. Поздняя ночь. Мы вдвоем. Никто не узнает. Никто, кроме него, и дело в том, что я хочу, чтобы он наконец-то узнал это.

– Стас, – тихо зову я.

– М-м?

– Ты меня любишь?

– Что за вопрос?

– Трудно ответить?

– Конечно, люблю.

– Скажи нормально.

– А это чем не нормально?

– Ну, Стас, – легонько ударяю его кулаком по груди. – Скажи, как положено.

Он прижимается губами к моим волосам и шепчет, рассыпая искорки по коже:

– Я люблю тебя.

Обнимаю его крепче и зажмуриваюсь:

– И я тебя тоже.

Проходит секунда. Две. Стас вдруг дергается, и я открываю глаза, наблюдая, как он что-то набирает в телефоне.

– Ты что делаешь? Корреспондентам пишешь?

– Отмечаю этот день в календаре, – с сумасшедшей улыбкой говорит он.

Выхватываю мобильный и отшвыриваю его в сторону. Стас опускает подбородок и смотрит на меня дьявольски горячо:

– Скажи по-нормальному.

– Уже сказала.

– Нет. Как положено.

Облизываю губы, и Стас обхватывает мои запястья, заваливая на спину.

– Риша…

– Я люблю тебя, – говорю смело, разрешая дурацким бабочкам забиться в припадке.

– А можешь еще разок, когда я диктофон включу?

– Я тебя сейчас выключу, если будешь дурака валять.

Стас смеется, наклоняясь к моим губам. Делим дыхание на двоих, крепко прижимаясь друг к другу.

– Спасибо, что выбрала меня, – шепчет Стас.

– Ты так и не понял?

– Чего?

– Ты был единственным вариантом.

– Риша…

– Спасибо, что меня терпишь.

– Ты тоже, видимо, не все поняла. Или перепутала пару букв в слове «любишь».

Он смотрит мне в глаза, не оставляя сомнений, и я улыбаюсь, понимая, что правильный выбор тот, который делает сердце, сотрудничая с разумом. Но если что, всегда можно поискать магазин, где продаются мозги.

Примечания

1

Цитата из мультфильма «Похождения императора» (Здесь и далее – прим. авт.).

2

«Маленькая смерть», выражение используется для описания ощущений после оргазма (перевод с фр.).

3

«Медленно» / AMCHI.

4

«Упустил».

5

Ты прожигал жизнь. Твой час пробил, ведь мы все отправляемся вниз (перевод с англ.). Way Down We Go / Kaleo.

6

Демон разрушения, персонаж американского фэнтези-сериала «Сверхъестественное».

7

Тима Белорусских / «Искры».

8

Потому что мы все совершали ошибки, и, если ты сбился с пути, я оставлю свет включенным. (перевод с англ.) Tom Walker / «Leave a Light On».

Content

Алекс Хилл
Риша решает!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог

Примечания