Евгения Кретова

Посланники Нибиру

Глава 1. Черная планета

Граница Выжженного поля

– Два-ноль, А́йса, что у тебя?

Сегодня, в начале смены Айсы Альте́а, автоматическая станция наблюдения за вторым конгломератом Выжженого поля – аномальной территорией на границе Единой галактики и Империи Коклурна, направила предупреждающий сигнал – на границе появился новый объект. Очертания пока оставались неясными, идентификатор затруднялся определить объект. Батискаф Айсы патрулировал квадрат, когда пришло уведомление СИНО или Системы идентификации неизвестных объектов.

– Плотность четыре и восемь единиц, диметр в поперечнике сто пятнадцать… – сообщила Айса по видеосвязи, сверяя скудные данные со сканеров с каталожными списками.

– Корабль? – уточнил Грэмм Сво, старший наблюдательной группы.

Он был землянином, старше Айсы на семь лет и опытнее на целую вечность – Грэмм Сво был у истоков современной модификации СИНО, знал программу сканирования пространства как свои пять пальцев и мог виртуозно ее использовать. А еще Грэмм прекрасно знал сектор и был автором всех научных разработок в области исследования планетарных структур Выжженного поля, признанных академическим сообществом Единой галактики.

Девушка направила аппарат к верхней границе Выжженного поля, практически зачерпывая манипуляторами его неспокойное варево.

– Не похоже, – Айса прищурилась, от усердия даже высунула кончик языка. Ей было двадцать один и последние три года после окончания старшей школы она работала в составе наблюдательной миссии. Еще год отработает, и ее направят в Академию планетологии на Крапс. Айса планировала вернуться в сектор дипломированным физиком-исследователем аномальных явлений. – Очертания нечеткие, погоди, я запускаю повторное сканирование…

Через пять минут она вернулась на канал видеосвязи с базой.

– Эй, Грэмм, у меня тут интересное, хочешь взглянуть?

– Не томи, показывай, – он зевнул и протер покрасневшие от напряжения глаза: его смена заканчивалась и ничего «интересного» он объективно видеть не хотел.

Айса усмехнулась и переключила трансляцию – на экран надвигалось плотное пятно.

– Выглядит устрашающе, – отозвался Грэмм. По отстраненной интонации Айса поняла – он уже запускает аналитическое приложение СИНО. – На что это по-твоему похоже?

Таким голосом обычно экзаменуют школяра-второгодника. Айса не обижалась: для Грэмма и всей его группы она и была таким школяром.

– Понятия не имею, – Айса озадаченно вздохнула. – Пока похоже, что просто большая каменюка.

– Это может быть один из астероидов? Планета? – подсказывал землянин все тем же тоном.

– У нее очень ровные очертания, Грэмм. На астероид, честно говоря, не похоже… Я занесла предварительные параметры в аналитическую базу… Но сходство с имеющимися объектами пока не вижу… Слушай, Грэмм, оно же наверняка со стороны Коклурна к нам пробирается. Может, у них запросим? Так будет быстрее…

Она наблюдала, как на экране разрастается темное пятно. В груди неуютно холодело: если Грэмм продолжает обсуждать с ней гипотезы происхождения фрагмента, значит, СИНО его прежде не фиксировала.

– Ой, это ведь через Главк придется запрашивать, а те будут разрешение корпуса Де́и дожидаться. Уйму времени убьем. За это время уже сами все выясним, – даже по голосу начальника Айса почувствовала его боль – работать на границе было непросто. Почти как в разведке, шутили физики. Да и представители корпуса Деи, которые контролировали все передвижения вдоль Выжженного поля, работу не упрощали. Те еще крючкотворы.

Девушка пожала плечами.

– Это если официально. А если напрямую тихонько узнать?

– А траектория какая у этой твоей каменюки?

Девушка сверилась с картой, уменьшила масштаб, чтобы оценить полученные данные:

– Данных пока маловато, но, похоже, прям в центр Единой галактики идет… Сейчас на карте увидишь. – Она переключила программу и отправила шефу карту сектора с отмеченной на ней траекторией движения. – Ее уже СИНО даже в расчет транспортных потоков заложила. Так что эта штука, судя по всему, с нами надолго…

– Нехорошо.

Айса согласилась:

– Нехорошо…

И улыбнулась: кажется, она нашла еще одну блуждающую планету. В сущности, не такая уж и редкость во Вселенной, но пересчитать известные можно по пальцам, и все они имеют имена, внесены в реестр, а данные открывших их ученых навсегда внесены в каталог. Под ложечкой Айсы приятно заискрилось – она могла стать самым молодым ученым в этом каталоге.

– Ладно, я свяжусь с Тли Эх-хо́ром, – голос Грэмма был усталым, настроение девушки сразу помрачнело – ей стало неловко за свои амбициозные мысли. – Если он сейчас на дежурстве, то узнаем быстро. Если нет, то спрошу у него контакты кого-нибудь адекватного.

– Согласна. А я продолжаю наблюдение.

Айса отключила внешнюю связь. Скрестив руки на груди, разглядывала приближающееся нечто: очертания приближающегося объекта становились все отчетливее, сканеры выдавали все больше данных для первичного анализа, химический состав поверхностного слоя, плотность. Аномальная структура Выжженного поля, конечно, мешала аппаратному сканированию – смещала диапазоны, вносила помехи, она не позволяла точно сказать, откуда пришел гость, и кто его хозяин. Он мог отколоться от какой-то из систем, раньше существовавших на месте аномалии, а мог прийти издалека. Хорошо, если что-то успели узнать на Коклурне, но Айса сомневалась – на уровне академий наук Единая галактика неплохо ладила с Коклурном, обмен данными был регулярным и довольно полным: если бы соседи обнаружили этот объект и вели наблюдения за ним хоть сколько-нибудь значимый отрезок времени, они бы предупредили заранее.

– Не нравишься ты мне, – пробормотала девушка, рассматривая свое открытие с придирчивостью родителя.

Темное пятно скользнуло по кромке аномалии, выступило из газового облака, показав свой идеально гладкий лик. Дождавшись, когда объект окажется в удобном окне входа в Выжженное поле, Айса сформировала программу исследования и направила к нему дроны – чтобы получить объемную модель «гостя» и его более предметные характеристики.

* * *

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», медицинский блок

Это был очень большой корабль. Очень большой и важный. У Влада сводило скулы от всех этих деловито снующих туда-сюда людей в форме криминальной полиции или управления сопровождения следственных действий, залетных прокурорских работников, прохаживавшихся по широким коридорам «Тольды», зажав тонкие папочки с креодисками под мышками, хитроватых адвокатов и вечно мрачных криминалистов.

Отлежав бока в медблоке после схватки с Филином, Влад отпрашивался у Духова, чтобы «пройтись», а сам торопился к группе аналитиков – там, в недрах «Тольды», в полутьме неспящих мониторов, работали Глеб Корсаков и Вася Кряж, земляне, как и сам Влад Чайка.

Оба пришли в палату, когда Влад еще плохо соображал, Духов обколол его лекарствами, подключил к камере диагностики и строго-настрого запретил нервничать, посоветовав больше спать – во сне все болячки, по его мнению, рассасывались быстрее. Чайка посмеивался, но глаза закрывались сами собой, стоило начмеду подкрутить какие-то джойстики на пульте управления камерой гиперсна или на капельнице. Вот в один из таких дней к нему и заглянули Крыж с Корсаковым.

– А, вот он где загорает! – хохотнул Крыж, представляясь.

К тому моменту Влад знал от Теона, что именно эти двое и расщелкали его код. Поэтому Влад с интересом наблюдал за ними, привстав на локте.

Василий оказался вихрастым парнем, почти ровесником Влада, улыбчивым и неугомонным. Он сыпал шутками со скоростью, которой позавидовал бы знаток земных афоризмов Духов, и, казалось, никогда не унывал.

– А это мы твой код поймали! – похвастался он, рухнув в кресло.

Корсаков, более мрачный и собранный на вид, скрестив руки на груди, встал недалеко от входа.

– Как себя чувствуешь? – спросил.

Чайка облизал пересохшие губы, в который раз отругал начмеда за седативные, которые тот ему прописал, с трудом кивнул:

– Нормалек, жить буду, а это главное.

– Это факт…

Крыж хотел сказать что-то еще, но в закуток заглянул, привлеченный голосами начмед и выпроводил гостей:

– Все посещения – только через мой труп! А я помирать в ближайшее время не собираюсь, – ворчал он, выталкивая парней из медблока. – У вас что, работы нет? Я сейчас Теону скажу, пусть озадачит вас, чтобы не шастали по чужим отделам.

Крыж виновато упирался:

– Да мы только…

Корсаков потянул его за рукав:

– Вечером зайдем, – пообещал, вытаскивая Василия в коридор.

Крыж, в самом деле, разгадал его код и нашел все собранные им материалы так, что на Филина, вернее – Инвара Сабо, удалось возбудить уголовное дело, связав все звенья в единую цепь. Теперь осталось только поймать самого Инвара. Но с этим случилась неувязочка – тот исчез. Полицейский катер обшарил квадрат, в котором столкнулись Чайка и Филин, но никого не нашли. И это было странно.

– Его кто-то подобрал, – проговорил Чайка, когда, уже выписавшись из медблока, пил чай в каюте у Корсакова. У Глеба была довольно просторная каюта с комнатой для гостей, имелся откидной столик и дополнительные кресла. Все трое расположились вокруг, локоть к локтю – для троих молодых оперативников столик оказался слишком маленьким – перед собой поставили банку со смородиновым вареньем, гостинец Крыжу из дома, заварили чай, тот что в пакетиках.

Глеб склонился над чашкой, вдохнул мягкий аромат зеленого чая и жасмина, кивнул:

– Думаю, так и есть.

Василий, сидевший напротив него, вскинул голову.

– Я прочекал квадрат, все патрули, все диспетчерские отчеты, не было там кораблей кроме наших! – когда Крыж горячился, начинал говорить еще быстрее. Вот как сейчас.

Чайка и Глеб переглянулись. Корсаков, протянул:

– Это говорит лишь о том, что система безопасности тут ни к черту.

Все трое замолчали, Влад кивнул.

– Я считаю, надо исходить из того, что Филин жив. Что он будет делать?

Крыж посерьезнел, его скулы обострились, а взгляд стал колким, почти ледяным. Прищурившись, он проговорил:

– Я был немного знаком с его двоюродным братцем, Палем Сабо[1], так что хочу сказать – более больного на всю голову типа я не встречал. Папочка у Паля тоже тот еще псих… Предполагаю, у них это семейное.

Чайка долго молчал, пил чай, рассматривая темные ягоды в банке, и думал. Корсаков и Крыж тоже молчали: Крыж поглядывал на парней, прихлебывая горячий напиток и то и дело ныряя ложкой в банку с вареньем. Корсаков смотрел прямо перед собой. Несложно было понять, о чем – вернее, о ком – он думал в этот момент. О своей сестре Светлане, погибшей на «Менанделе» от рук психопата Филина.

Чайка поднял взгляд на Василия:

– Давай будем исходить из этого. И что бы сделал Паль Сабо, окажись он на месте Филина?

Крыж проглотил ложку варенья, перевел взгляд на Влада, посмотрел пристально, в упор:

– Он бы искал тех, кто ему помешал.

Чайка кивнул:

– Вот и я так думаю, что вряд ли он обо мне забудет.

– А с чего ты взял, что речь о тебе? – Корсаков невесело хмыкнул, задумчиво помешивая чай в большой кружке с пестрым рисунком. – Помнится, его целью был Теон.

– Но именно я помешал ему исполнить задуманное, – Влад отставил свою кружку и, положив локти на стол, скрестил руки. – Я вот что думаю… Я думаю, мне нужно найти его первым: если драки не избежать, я хочу, чтобы она случилась на моих условиях…

Корсаков и Крыж переглянулись.

– И как ты собираешься это сделать? – Глеб тоже отставил кружку и отодвинул ее от себя. Положил руки перед собой, вглядываясь в лицо оперативника. Он отчаянный, этот спецназовец. Бывалый – за его плечами такое, что Глеб читал лишь в отчетах. За него ручался сам Нирих, а Нирих с его послужным списком за абы кого не ручался. Крыж, переведя взгляд с Глеба на Влада, с сожалением тоже отставил чашку с еще горячим чаем.

– А я с Владом согласен: если драка неизбежна, ее место и время лучше выбрать самому.

Влад смотрел на Корсакова:

– Я знаю, на «Тольде» должны быть биочипы. Нам о них в академии рассказывали – старая, проверенная технология передачи информации в случае глубокого внедрения в преступную среду. Функционал разный, нам подойдет самый простой, с функцией передатчика: любую другую могут засечь. Как только я выйду на след Филина, я дам знать, где его искать.

– А смысл? Он с этого квадрата уйдет, все поиски придется начинать с нуля, – резонно отозвался Корсаков. – Напомню: когда упустили Филина, Василий просмотрел весь квадрат, и кораблей, могущий подобрать Филина, не обнаружил. Где гарантия, что преступники не разработали какую-то новую технологию и невидимы для наших радаров?.. Нет такой гарантии. Значит, ты будешь рисковать и, вероятно, зря – сесть на хвост Инвару Сабо «Тольда» не сможет.

– Но вы будете ловить сигнал с моего передатчика, – Чайка многозначительно изогнул бровь и окинул взглядом озадаченных ребят.

Крыж, смекнувший первым, тихо выругался, сообщив:

– Мне эта идея нифига не нравится.

Глеб тоже сообразил:

– Ты хочешь, чтобы он тебя поймал?

– Ты читаешь мои мысли, – Чайка откинулся на спинку кресла и, закинув руки за голову, лениво потянулся.

Корсаков продолжал буравить его взглядом:

– А с чего вы уверены, что он не прикончит тебя сразу, как увидит?

– Сабо никогда не позволят своему врагу умереть быстро и легко, – процедил Крыж.

Чайка цокнул языком, ткнув в потолок указательным пальцем:

– Именно! Но, чтобы удовлетворить свои садистские наклонности, он будет вынужден взять меня на борт.

Крыж медленно, будто через силу, втянул носом воздух и так же медленно выдохнул, прошептав на выдохе нецензурное. Взглянув на Влада, уточнил:

– Филин – креонидянин, – он помолчал. – Ты хоть понимаешь, на что способен креонидянин, заполучивший врага?..

Чайка блеснул белозубой улыбкой, впрочем, улыбка не коснулась его глаз, оставив их настороженно-внимательными.

– Примерно представляю…

– Примерно представляешь… – эхом отозвался Крыж, не отпуская его взглядом. – Братец этого Инвара, Паль, позволил заживо сварить в кислоте девушку, которую, по его словам, он любил. Он сделал нейроскрин моей подруге, Ульяне. Без обезболивания и наркоза. А этот ублюдок спокойно наблюдал, как умирают пять тысяч человек, приговоренных им к мучительной смерти.

Влад перестал улыбаться, подался вперед и снова положил локти на стол, оказавшись к Василию лицом к лицу.

– Крыж, я знаю, на что иду. И, поверь, сумею выдержать любые затеи Инвара до тех пор, пока вы меня не вытащите.

Крыж фыркнул и отодвинулся от стола, сел к нему боком.

– Отвратительная идея, – поморщился Корсаков и поднялся.

Чайка хмыкнул, посмотрев на него снизу вверх:

– Почему? Потому что она пришла не в твою голову?

Корсаков склонился к нему:

– Потому что получив от тебя сигнал, мы с Василием будем знать, что ты попал в руки этому ублюдку, и он с удовольствием тебя четвертует к нашему появлению.

– Зная Филина, могу с уверенностью сказать, он не позволит мне так быстро умереть, так что пара недель отследить его у вас будут. И потом, ребят… У вас есть другие предложения? Выкладывайте! Я готов выслушать и обсудить.

Парни, переглянувшись, отвели взгляд. Крыж пробормотал:

– Не торопись. Я обязательно придумаю что-то еще. Потому что твоя идея – полный отстой.

* * *

Открытый космос, локация не установлена

Если ты оказался в открытом космосе, это все равно, что тебя нет. Твое сознание еще живо, тело испускает микроскопические токи, но они настолько ничтожны, что не заметны Вселенной. Так человек не замечает крошечную бактерию на кончике своего ногтя. Так свет растворяет песчинку.

Пустота.

Ты знаешь, что где-то точно теплится жизнь. Где-то бушуют страсти и гремят, разгоняясь, машины. Но тебя окружает лишь пустота. И она настолько всеобъемлюща, что твое сознание очень быстро меняется, и ты уже начинаешь сомневаться, что существуешь.

Смерть наступает гораздо быстрее, чем заканчивается дыхательная смесь или вода в баллонах. Ты умираешь не от радиации или холода. Ты умираешь, растворяясь сознанием во Вселенной.

Филин чувствовал ее. Ощущал каждой клеточкой своего безвольного тела, как она проникает в ткани, как осваивается в них, заставляя останавливаться потоки крови. В глазах потемнело, или это просто окончательно погасли проблесковые огни умчавшихся вдаль фрегатам криминальной полиции.

Теон проиграл. Эта мысль радовала и печалила одновременно. Радовала, потому что Теон не умел проигрывать. А печалила, потому что Филин так и не увидел его лицо, когда этот сопляк сказал ему, что упустил главного врага Единой галактики. И Теон, пока не найдет его тело, будет думать, что Филин жив. Будет жить, оглядываясь и прислушиваясь к ночным шорохам. Страх заставит его вздрагивать из-за каждого неурочного звонка своей дочери. Страх будет преследовать его, где бы он ни укрылся и будет медленно сводить с ума.

Филин усмехнулся: в самом деле, отличная месть получится.

Что касается этого сопляка, из-за которого он оказался посреди черного океана без начала и конца… Про него, действительно, жаль, что дотянуться уже не получится. Землянин испортил так умело разыгранную партию. Будь у Филина возможность, он бы его изловил и убивал бы медленно, день за днем отнимая по капле крови, отравляя сознание тщетностью побега.

Филин задремал, проигрывая в уме возможные сценарии мести, которые не суждено было реализовать. Система жизнеобеспечения тихо напоминала, что почти израсходовала свой ресурс. Температура внутри скафандра неуклонно падала. Глава боевого крыла «Новой эры» готовился раствориться, словно в кислоте, в Пустоте, когда его выхватил ослепительно-белый луч.

Филин с трудом поднял заледеневшую руку, чтобы закрыть щиток на шлеме и оглядеться. К нему тянулись сотни золотых нитей, тело внезапно развернулось и поплыло навстречу яркому свечению, постепенно погружаясь в него.

Синие проблесковые огни. Вереница сигнальный маячков распахнутого настежь шлюза. Он внутри, он отчетливо видит белоснежный потолок и серебристую эмблему креонидянского флота. Скафандр зафиксировался в пазах – по корпусу прошла серия щелчков, хрустнули засовы креплений на стопах и запястьях, поплыл внутри искусственного гравитационного поля к середине шлюза и замер в ожидании разрешения датчиков. Те окрасились в зеленый и свет почти погас, оказавшись приятно-ярким и теплым. Его скафандр медленно поставили в вертикальное положение и втянули в контейнер для санитарной очистки, какие обычно использовались на кораблях дальнего следования. Перед Филином появился человек. Белоснежная тога, плащ. Подбитый алым бархатом и такого же цвета пояс, богато спускавшийся до стоп. Белоснежные волосы убраны в затейливую прическу из сотен кос. Тонкие губы сложились в некое подобие приветственной улыбки.

Щелкнул затвор и забрало шлема отворилось. Филин сделал несколько жадных вдохов прежде, чем поприветствовать подошедшего.

– Сырхаа́д… Неужто это и впрямь ты, мой ненадежный друг?

Мужчина чуть склонил голову.

– Вижу, твои глаза более рады встрече со мной, чем твой поганый рот. Что ж, ничего иного я и не ожидал. Могу вернуть тебя в космос, продолжишь болтаться в пустоте, если тебе ее общество приятнее, чем мое.

Филин усмехнулся:

– Пустота – приятная, но очень холодная девица. Боюсь, я не получу от нее того, чего желаю… Как ты меня нашел?

Сырхаа́д ГорГарра́ сверкнул темными, словно сама Вселенная, глазами, смотревшимися на его бледном лице, словно черные дыры, уклончиво повел плечами.

– У меня свои источники информации и средства связи. Признаться, я был удивлен, обнаружив тебя между фрагментами космической пыли. Такая незадача…

Он прищурился. Филин понимал, что находится не в том положении, чтобы спорить или показывать нрав, а потому кивнул:

– Если соизволишь выпустить меня из этого импровизированного гроба, поведаю тебе этот секрет.

Сырхаад сделал шаг назад и взглядом разрешил подойти нескольким креонидянам в униформе техников. Те ловко помогли Филину выбраться из скафандра. Тот вытер влажные ладони прежде, чем поднять одну из них в приветственном жесте:

– Благоденствие дому твоему и долголетия верным тебе людям.

Сырхаад ГорГорра был отступником, таким же, как сам Филин. Правда. В отличие от Филина, он не захотел примыкать к кому бы то ни было и уже который год вел свою игру, лавируя между политиками Креониды, Клирика и Церианы. За ним стояла часть креонидянского флота, примкнувшая к нему после ареста предыдущего главы Креониды, а потому мятежник ГорГорра имел громкий голос в высших эшелонах власти Единой галактики. Сырхаад хотел автономию одной из планет-протекторатов Креониды и свободной торговли. Высокие материи его не интересовали. А потому он мог оставаться невидимкой, передвигаясь по Единой галактике на роскошном лайнере.

Филин поморщился – имей он такие возможности, Единая галактика уже стояла бы перед ним на коленях. Он поднял взгляд на Сырхаада:

– Так зачем ты отобрал меня у Пустоты.

– Я торговец… А ты – довольно ценный товар. Я намерен посмотреть, кто назовет за твою голову наивысшую цену. И начну я, пожалуй, с Кродо Тиамат… Моя дорогая родственница наверняка будет заинтересована оставить подл завесой тайны ее участие в финансировании твоих прожектов.

Он так и сказал «прожектов», презрительно скривившись при этом. Филин почувствовал ярость – она привычно потекла по венам, струясь по пальцам. Рывок вперед, и пальцы сомкнулись на тощей шее мятежника, а лицо его оказалось в сантиметре от губ Филина. Он взмахнул свободной рукой, приказав людям ГорГорра оставаться на своих местах, заглянул в холодную пустоту за зрачками Сырхаада – в них не было ни капли интереса, страха или сочувствия. Он высунул кончик языка и плотоядно коснулся им верхней губы, будто намереваясь попробовать ярость своего гостя на вкус.

– Ты плохо себя контролируешь, Инвар.

Имя, данное при рождении, ударило пощечиной. Филин сильнее сжал пальцы, впиваясь когтями в тонкую кожу на шее противника.

– Вот и не зли меня, Сырхаад.

Потянув еще мгновение, он отпустил мятежника и отступил на шаг. Посмотрел на него исподлобья, презрительно сунув руки в карманы брюк.

– Ты намерен вести торг. Так вот – я тоже.

ГорГорра неторопливым движением огладил шею, поправил складки богатой тоги и смерил гостя взглядом. Медленно кивнул.

– Что ж. Тогда нам есть, о чем поговорить. Я могу помочь тебе, Инвар. Но, как ты можешь догадаться, мои услуги будут стоить немало. И меня не очень интересуют деньги.

То, что мятежник упорно называл его по имени, раздражало, злость снова забурлила внутри, Филин едва сумел обуздать ее.

– Что ж… Думаю, у меня найдется товар, который тебя заинтересует.

Филину было не жаль расстаться с компроматом, раз уж это цена его второго рождения. Главное – и от сознания стало горячо в груди – он снова в игре…

Глава 2. Предложение, от которого лучше бы отказаться

«Энкину», узловая станция, сектор Фарма

Это был скверный район, скверное место и еще более скверное время – то самое, что и искал молодой вор, креонидянин Ха́ско Болл. Ему было чуть за двадцать на вид, щуплый, обаятельный и осторожный юноша с тонкими и изящными запястьями и чуткими пальцами – профессиональными инструментами опытного карманника. Как и у всех жителей его планеты, у него была сахарно-белая кожа и серебристые волосы, потому имея довольно темное прошлое, юноша скорее напоминал нежного ангела, чем профессионального вора.

Запахнув плотнее дорожный плащ и надвинув на глаза капюшон, он тенью пробирался сквозь толпу зевак, наблюдавшими на центральной площади узловой станции «Энкину́» за матчем церианского триглава, ни на кого не смотрел, не отвечал на случайные приветствия. И вообще передвигался, не поднимая глаз, потому что знал – взгляд приковывал внимание. А внимание ему было ни к чему.

Поборов искушение утянуть так и липнувшие к рукам кошельки и списать с опрометчиво активированных креоников парочку кредитов, он добрался до входа во внутренние помещения кабаре «Ка́льху». Здесь было душно и темно. Зато и посетителей оказалось в разы меньше, чем в других заведениях в этот час. Заняв свободный столик у стены, он стал наблюдать за представлением, шедшим в основном зале и транслировавшемся во внутренние помещения на огромные экраны.

– Что заказывать будете? – поинтересовалась подоспевшая к его столу официантка, худенькая клириканка в просторном балахоне, скорее напоминавшем саван. Как в нем передвигаться и не сшибать посуду со столиков клиентов, он не имел понятия, в жизни бы не надел такую неудобную униформу.

Но это, конечно, не его дело.

– Две пинты сливочного эля, – коротко кивнул и снова отвернулся к экрану.

Он почувствовал, как язвительно скривились губы официантки.

– И это все?

– И это все. – Он постарался говорить так, чтобы вопросов к нему больше не последовало.

Прядь серебристо-белых волос выскользнула из-под капюшона, Хаско заправил ее за ухо: он немного нервничал, та вещица, что лежала у него во внутреннем кармане куртки, дорого стоила, а заказчиков на нее могло и не случиться. Ему, можно сказать, повезло.

Стоило клириканке отойти, как рядом с его столиком материализовались сразу трое, отгородив от остальной части зала. Хаско перевел на них взгляд – все трое были клириканцами довольно крупного телосложения, с лицами, интеллекта на которых хватало лишь на подобострастное исполнение команд.

– Господа?

Из-за спин охранников выдвинулась грузная фигура Толстого Шшо. Клириканец опустился на стул напротив Хаско и, тяжело поставив локти на стол, исподлобья посмотрел на юношу. Устало скомандовал:

– Показывай, что принес.

Охранники развернулись к ним спинами, встав плечом к плечу. Хаско потянулся к внутреннему карману, отметив, как напряглось одутловатое лицо Толстого Шшо. Двумя пальцами нарочито бережно креонидянин вытянул коробку и поставил на стол прямо перед собой.

Шшо скользнул взглядом по клейму на крышке коробки – та серебрилась, что подтверждало целостность упаковки и секретов, которые прятались под ней. Клириканец прищурился, потянулся за коробкой.

– Это то, что я просил?

Хаско ослепительно улыбнулся, предостерегающе приподняв к потолку указательный палец.

– Восемьдесят тысяч тумаров, и она ваша, – положив изящные пальцы на серебристое клеймо, он постучал кончиком ногтя по крышке и вкрадчиво добавил. – Разве стал бы я беспокоить такого почтенного господина, если бы не имел на руках товар, который вы так разыскивали?

Шшо ухмыльнулся:

– Я могу вырвать тебе кадык и забрать ее даром.

– Это так. Но все воры будут знать, что заказчик из вас так себе. А без вора ваш бизнес даст трещину быстрее, чем вы успеете сказать «хви́до»[2].

Шшо усмехнулся, кивнул:

– Хорошо. Но я должен посмотреть.

Молодой человек пожал плечами.

– Это стандартный клайбионик[3] с печатью госархива, на его тыльной стороне указан порядковый номер – двести тридцать пять. Печать не тронута, что подтверждает девственность хранящихся на клайбионике сведений. А их содержание без специального оборудования вы все равно не откроете… Специального оборудования, как я вижу, у вас нет… Так что вы хотите увидеть тогда, магистр Шшо? – креонидянин блеснул белозубой улыбкой.

Толстый Шшо сделал едва заметный жест, и тут же охранники расступились, пропустив к столику сутулого господина с очками в тонкой роговой оправе. В его руках поблескивал репликатор. Подключив его к клайбионику, он деликатно отвернулся, а над панелью репликатора загорелась голограмма. Долговязая фигура посла Креониды, высаживающегося из катера. Его встречал незнакомец в черном балахоне, надежно скрывавшем его лицо и фигуру. Кивнув и оставив охрану, пригласил в переговорную зону, где сбросил капюшон…

Шшо цокнул языком, остановил активировал креоник и, не говоря больше ни слова, перевел названную Хаско сумму на депозит – креонидянин получит ее ровно через час после окончания их встречи. За это время клириканец должен вскрыть клайбионик и проверить проданные ему сведения, а Хаско – убраться подальше с узловой станции. Молодой вор кивнул, увидев мигающий сигнал в уголке своего персонального коммуникатора.

– С вами приятно иметь дело, – проговорил елейным голосом и поднялся.

Оставив на столе горсть монет, равную стоимости заказанного напитка и чаевых, он встал и, отодвинув охранников, стремительно направился к выходу – чем быстрее он покинет кабаре «Кальху», тем лучше.

Он миновал толпу зевак на площади, скользнул к переходу в стыковочный модуль.

Широкими шагами пересек накопитель. Неоновые вывески приглашали в кафе и на концерты, откуда-то с верхнего яруса лилась музыка, красотки, касаясь его локтями, томно вздыхали, приглашая на часок-другой в их обитель разврата. Хаско рассеянно улыбался, пристально вглядываясь поверх голов и двигался дальше, в сторону доков. Двадцать минут, и он покинет «Энкину».

Экраны перестали мигать, а музыка оборвалась. Толпа встревоженно завозилась, зеваки подняли головы, прислушиваясь к объявлениям из диспетчерской.

– Внимание, говорит патрульная служба, – разлилось по залам. – Всем оставаться на своих местах и приготовить адмиции[4] для подтверждения личности и статуса на станции. Стандартная проверка.

«Скварр», – с досадой отметил Хаско, но нервничать не начал. Стандартная проверка – это не опасно, это ничего не значит. Адмиции у него в полном порядке, а от опасного груза он избавился пару минут назад. Он вздохнул и, сбросив с головы капюшон, остановился в ожидании представителя местной полиции.

– Что за черт, – проговорил застывший рядом землянин. Он выглядел озадаченно. Оглянувшись, он округлил глаза.

Хаско проследил за его взглядом. Внутри похолодело: в накопитель шагнул отряд в черной форме криминальной полиции. Шевроны с серебристым мечом, пронизывающим скопление звезд, только подтвердили догадку креонидянина. Однако он не успел что-либо предпринять из толпу выскочил сотрудник службы безопасности станции и схватил его за локоть.

– Эй! – Хаско попробовал выдернуть его, но уже в следующее мгновение обнаружил на запястьях легкое золотое свечение – на них замкнулись полевые наручники.

– Хаско Делаувер Болл, вы арестованы по подозрению в хищении и торговле секретными данными.

* * *

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», личные каюты начальника криминальной полиции

В популярных романах это называлось «смеркалось». С недавних пор начальник криминальной полиции стал хорошо в них разбираться – в этих самых модных романах – и даже выучил имена нескольких авторов, книгами которых зачитывалась дочь Семаль. Он был бы рад по-прежнему обходиться без этой информации, но она впихивалась в него вечером за ужином или с утра, стоило ему оказаться с дочерью-подростком наедине. Он, кажется, понимал, почему Грета отказалась переводиться из транспортной полиции и перебираться на «Тольду» – Семаль за тринадцать лет своей жизни ей изрядно покалечила мозги. Теперь его, Теона, очередь.

– Пап, а у меня сегодня стажировка в лаборатории, ты знаешь? – с восторгом щебетала дочь, придвигая к себе тарелку со сливочным штруделем: над хрустким слоеным тестом, с тонкими ломтиками запеченного сыра и острыми креонидянскими водорослями поднимался ароматный пар. Да, теперь завтрак у Теона входил в расписание и бдительно контролировался Гретой. Дочь должна расти здоровой, раз уж он запер ее на своей железяке.

Теон отпил глоток травяного чая – сегодня он оказался особенно сладким, Семаль специфически проявляла заботу о недавно обретенном отце, подкармливая его сомнительными витаминами и глюкозой, «полезной для мозговой активности». Посмотрев на дочь, с трудом проглотил напиток и кивнул:

– Конечно, знаю, ведь это я тебе согласовывал программу.

Семаль кивнула.

– Я помню. Но мне все время кажется, что это какая-то ошибка, – девочка отвела взгляд и нахмурилась. – Мне кажется, что я касаюсь чего-то запретного, разве нет?

– Не переживай, ни к каким охраняемым законом данным тебя не подпустят… Это тоже часть согласованной мной программы.

– Ты боишься за меня? – Семаль посмотрела ему в лицо, по-взрослому пристально. Теон только сейчас понял, как она взбудоражена.

Он признался:

– Боюсь.

– Это из-за того террориста, которого не удалось поймать? Мне кажется, он не станет гнаться за тобой больше…

Эта мысль показалась Теону интересной, он отложил вилку.

– Почему?

Дочь сцепила пальцы в замок, сосредоточенно посмотрела мимо него, словно опасаясь обнаружить в глазах отца насмешку.

– Его цель – запугать. И он ее достиг.

– Вовсе нет.

Семаль посмотрела в упор:

– Достиг. Ведь я здесь, с тобой. Единственный ребенок на «Тольде». С которым носятся и не знают, что делать… И я здесь, потому что ты боишься. Тот фанатик добился своей цели. Если он остался жив, то находится в поиске новой цели.

Теон наблюдал за дочерью – она говорила словами матери, но верила в них гораздо сильнее: они означали для нее свободу. Свободу, к которой Теон был не готов. Дочь продолжала буравить его взглядом.

– Он ведь жив?

Теон вздохнул и отвел взгляд, нахмурившись.

– Его отнесло в космос. Но тело не нашли.

– Почему? Крыж, когда показывал мне систему безопасности на «Тольде», рассказывал, что все скафандры для выхода в открытый космос оборудованы системой транспондеров, чтобы даже сорвавшегося с креплений человека могли найти и спасти.

Теон попросил землянина Василия Крыжа ввести Семаль в курс жизни на корабле – он был моложе его и сам недавно приспосабливался ней. Да и вроде у них сложились неплохие отношения. Однако имя землянина все чаще звучало за их с дочерью столом. Он покосился на девочку с подозрением. Та нахмурилась:

– Что? Я не права?

– Ах. Ты об этом? – Теон вспомнил, о чем они говорили. – Все так. Но транспондеры можно выключить вручную.

– Зачем?

– Ну, допустим, чтобы тебя не обнаружили пираты или чтобы сэкономить заряд портативной батарее и обеспечить большую продолжительность жизнеобеспечения скафандра. Варианты есть.

У Семаль опустились плечи. В задумчивости она положила голову на руки, пальцы скользнули по розово-лиловым волосам.

– То есть он может быть жив… – пробормотала.

Теон знал это наверняка иначе кто бы стал назначать вознаграждение за голову Влада Чайки. Но пугать дочь не стал, а потому промолчал. Но когда пауза затянулась, отвлек дочь вопросом:

– Так что там в сериале, который ты смотрела вчера?

Он взял нож и вилку, отрезал дольку от сливочного штруделя, отправил его в рот – даже немного подстывший тот таял по рту. Прикрыл глаза от удовольствия.

– Я думала, тебе не интересно, – отозвалась дочь. Ее голос звучал отстраненно и растерянно. Но, подумав, девочка тоже приступила к завтраку.

Теон пожал плечами:

– Не сказать, что я в восторге, но раз уж я оказался вовлечен в сюжет, то хочу все-таки узнать, кто прикончил того монстра с обложки заглавной серии.

– Это не монстр, это кувро́л…

– Кто? – вилка застыла в руке.

Смаль повторила по слогам:

– Кув-рол, это трансцендентный эхоплазмоид. И его зовут Сайс… У него…

Дочь стала рассказывать о трагичном персонаже из просмотренного в ночи молодежного сериала, взахлеб рассказывала, как он потерял свою многочисленную семью, лишился дома, скитался меж звезд, меняя обличья, как полюбил девушку с Церианы (у Теона при этом дернулась бровь – ну, конечно)… В какой-то момент он потерял нить сюжета, но не стал останавливать дочь.

Единственный, кто выдерживал болтовню Семаль, был Анатолий Духов. Он с интересом слушал, что происходило в той или иной новелле, охал, ахал и задумчиво тянул «Ах вот оно как!», при том, поддерживал исключительно заинтересованный вид.

– Ты играешь с огнем, – предупредил как-то Теон, буквально вытолкав друга из жилого блока и впервые добровольно отправившись на плановую диагностику.

Духов недоумевающе посмотрел на него:

– Ты о чем? Твоя дочь – золото и находка. Она за пять минут пересказывает мне содержание всех топовых новинок, на изучение которых я потратил бы добрых часа два своего личного времени.

– То есть ты в самом деле смотришь и читаешь эту ерунду?

Духов обиделся:

– Ну зачем ты так… – он осуждающе покачал головой.

Они вошли в медблок – Духов строго следил, чтобы начальник криминальной полиции вовремя проходил обследование и вакцинацию, демонстрируя пример своим подчиненным.

Едва они вошли в холл медцентра, как Духов направился к группе молоденьких сотрудниц, с жаром обсуждавших что-то.

– Доброе утро, мои дорогие, – он широко улыбнулся. В глазах девушек при этом Теон отчетливо прочитал настороженный ужас. – А Лесьяр-то из Аркаима все-таки поймал чудовище, заманил собственной кровью в клетку и солью все обсыпал, чтобы не сбежала. Эта тварюга соли боится, представляете? Каков хитрец!

Глаза девушек распахнулись, с губ сорвался вздох разочарования.

Духов, между тем, подхватив Теона под локоть, направился к своему кабинету.

– Это то, что тебе Семаль рассказывала по видеосвязи за завтраком, я слышал… – Теон кивнул на расстроенных сотрудниц, все еще смотревших им в спины.

Духов кивнул:

– Это называется спойлер. – Губы Анатолия тронула улыбка. – Теперь лаборантки отправятся работать, а не фантазировать о молодом лекаре из сериала и спорить, что там будет дальше. И всякий раз, когда они во время работы будут собираться, чтобы посплетничать, я буду скидывать им очередной спойлер… Про то, что Гаядэ́ из «Си́мо-Ди́мо» не поцелуется с Димо, а в спальню ворвется его брат-близнец Симо. Или про признание принца Нальчи… У меня хороший арсенал, знаешь ли.

Начальник криминальной полиции смотрел на друга так, будто впервые его увидел.

– А ты коварен, Анатолий.

– В женском коллективе по-другому не получается, иначе девушки будут весь день собираться стайками и обсуждать вчерашние серии. – Духов кивнул на диагностическую капсулу: – Давай быстренько пробежимся по основным маркерам, чтобы на плановом сканировании быстрее программа справилась.

Теон рассеянно кивнул, направился за ширму, на ходу отстегивая верхний клапан на кителе. Но внезапно остановился, так и не дойдя до ширмы.

– Погоди… А как Семаль узнает о содержании серии до того, как ее покажут по центральному ТВ?

Вот тут Духов засиял, удовлетворенно хмыкнул:

– Я ей оплатил платный премиум-доступ… Она все сери видит на сутки раньше. Счастлива невероятно!.. Давай-давай, гаррад Теон, поторопись. Дел сегодня – во…

И он выразительно провел ребром ладони поперек горла.

* * *

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», кабинет начальника криминальной полиции

Так тихо, что было слышно, как работает вентиляция. Приглушенный щелчок, вздох активировавшихся фильтров, тихое сопение, словно храп уснувшего зверя. Выдох. Из решетки потянуло прохладой, запахом дождя и – отдаленно – моря: это подключилась ионизация воздуха и насыщение минералами, так необходимыми организму гуманоида во время длительных перелетов. Все-таки враг человека в космосе – это не столько излучение и смертный холод, но полное отсутствие приемлемых условий функционирования биологической жизни.

– Я настаиваю, чтобы ты подключился к работе группы Корсакова. – Начальник криминальной полиции Тиль Теон смотрел исподлобья, недовольный темой разговора и тем, как быстро он вышел из-под его контроля. Светлые глаза церианца, словно льдинки, сверкали из-под сомкнувшихся в одну линию бровей. – Он тоже землянин, по-моему, вы вполне успешно нашли контакт… И работа тоже интересная.

Его собеседник упрямо качнул головой и улыбнулся по-мальчишески открыто:

– Я оперативник, господин Теон. Моя работа – это работа в «полях». Я хорош именно там.

– Ты засветился, оперативник, – безжалостно напомнил Теон и постучал подушечками пальцев по интерактивной поверхности стола, запустив по нему ярко-голубые круги. – Тебя узнают, из-за тебя завалится дело. Погибнут твои товарищи. Думаю, твоей квалификации хватит, чтобы ты понимал степень ответственности и рисков.

– Само собой. И между тем, я настаиваю…

Землянин был благодарен за этот разговор. Теон мог приказать, и ему пришлось бы подчиниться. Но начальник криминальной полиции вызвал его к себе, изложив свое предложение: присоединиться к экспертам «Тольды». Кто-то бы душу продал за такое повышение. Однако Влад Чайка, выслушав внимательно Теона, почувствовал тоску. Подавшись вперед, он проговорил:

– Господин Теон, давай те начистоту. Только я знаю Филина в лицо. Если я не выслежу его, то мне придется прятаться на борту «Тольды» до пенсии. – Он снова откинулся на спинку кресла и добавил с уже привычной озорной полу-улыбкой: – А мне бы не хотелось…

Теон устало вздохнул:

– Не хотелось бы ему… – Парень продолжал сверлить его взглядом и молчал. Хороший знак, значит, решил окончательно. – И что ты предлагаешь?

– Я предлагаю с ребятами из вашей аналитической группы максимально отследить возможности перемещения Филина и его дальнейшие планы. Не думаю, что неудача заставила его от них отказаться. Кроме того, он успел заявить серьезные политические требования, а такими словами не разбрасываются. Значит, он будет действовать. И я сяду ему на хвост.

Теон поморщился, отмахнулся:

– Какой там «сяду»! Он тебя просто прихлопнет, чтобы не мешался под ногами. – Подумав, он добавил: – Я бы сделал именно так.

– Поэтому вы – не Филин. А он будет играть со мной как кошка с мышкой, знаете такую земную поговорку?

– Знаю… – Теон закатил глаза и вспомнил старого товарища, землянина Анатолия Духова, большого любителя земных афоризмов и поговорок. – Ты надеешься переиграть главу боевого крыла крупнейшей в Единой галактики террористической организации? Не слишком ли самонадеянно, а, парень?

Влад покачал головой.

– Беда таких психов, как Филин – одиночество. На возведенный их тщеславием Олимп могут взойти только они. Я же буду действовать не один. Как минимум мою спину прикроют Глеб и Крыж. Как максимум – вы, господин Теон, а вместе с вами вся тайная канцелярия Единой галактики.

Теон бросил на него настороженный взгляд – этот землянин вызывал тревогу: что он успел взломать, какие тайны прячет в своей непокорной голове. Нужно было взять паузу и обдумать. Чайка продолжал улыбаться, выглядел весьма расслабленно и уверенно. «Скварр, может он и прав», – отметил про себя Тиль Теон.

– Ладно, иди пока в распоряжение Корсакова, – отмахнулся. И добавил громче, уже в спину вразвалочку удаляющемуся оперативнику: – Я ничего не обещаю и не принял еще решение!

Влад Чайка, не оборачиваясь, отсалютовал и молча вышел из кабинета.

Оставшись один, начальник криминальной полиции вздохнул: этому вольному пирату будет тесно внутри инструкций и требований субординации. Но, пожалуй, это именно то, что ценит в нем начальник группы экстренного реагирования «Ягель», Яль Нирих, так настойчиво защищавший парня.

Подумав о Нирихе, Теон набрал его личный номер по видеосвязи.

– У тебя какая-то нездоровая привычка выдергивать меня из постели, – на экране показалось заспанное и помятое лицо клириканца. И как он не пытался настроить изображение, обнаженная женская рука поперек шеи спецназовца все-таки была видна. Нирих прикрыл ее простынью, вынужденно натянув ее до своего небритого подбородка. – Чего надо?

– Доброго вечера… – Теон усмехнулся, наблюдая, как Нирих, аккуратно, чтобы не разбудить, выбирается из объятий неизвестной подружки и направляется в соседнюю комнату. – А ты почему в постели-то? Кто преступников вместо тебя ловит?

Нирих осклабился. Он и в форме-то выглядел устрашающе, а сейчас, в бледном освещении камеры креоника, да только выбравшимся из ласкового плена, напоминал огромного, покоцанного в боях тигра.

– У меня крепкая и слаженная команда, которая вполне справляется без меня.

– Вот как раз о твоей команде я и хотел поговорить, – Теон мысленно отсчитал до пяти, собираясь с мыслями и предчувствуя возмущения товарища. – Влада Чайку я у тебя забираю…

– Охренел?

– … Я ему подготовлю новую легенду и заново внедрю в «Новую эру»…

– Точно, охренел, – Нирих встал, прошелся по комнате, включил свет и поставил перед собой креоник, демонстрируя голый торс, украшенный множеством шрамов разной степени свежести.

Склонившись к камере, он посмотрел в глаза Теону. Тот не выдержал, рявкнул:

– Что ты на меня пялишься?

– Ищу хотя бы тень совести…

Теон засмеялся.

– Яль, ну правда, мне этот парень нужнее. И он знает Филина в лицо.

– Представь, и Филин его тоже, – Нирих откинулся на спинку дивана, закинул руку за голову. Теон мог отвлечься от разговора, подсчитывая увечья на загорелом теле клириканца. – Я уверен, он уже организовал охоту за ним и назначил приличную цену…

– Двести пятьдесят тысяч тумаров, – кивнул Теон. – Суомо Легрид сегодня на общем совещание в секретариате Трибунала поделился разведданными.

Клириканец Суомо Легрид возглавлял службу внутренней безопасности Единой галактики. Ведомство было закрытым и подчинялось напрямую главе Совета Единой галактики, но дружить с криминальной полицией хотело, а потому иногда делилось интересными данными, попадающими в поле зрения. Услышав сумму назначенного за голову молодого землянина вознаграждения, Нирих присвистнул и заметно сник.

– Немало… Влад уже знает?

– Я ему сказал, конечно.

– И он не хочет остаться на «Тольде»? – догадался Нирих.

– Ты очень проницателен…

– Надо ему организовать прикрытие, – кивнул Нирих и задумчиво посмотрел поверх камеры, его шрам на щеке дернулся. – Я подумаю, что можно сделать.

Теон кивнул и выдохнул с облегчением:

– Давай, подключайся. Нужно, чтобы он совершенно незаметно для Филина оказался в определенном секторе.

Бровь клириканца изогнулась от удивления:

– В каком? Ты уже знаешь, где прячется этот уродец?

– Нет. Но скоро буду знать. Этим вплотную занимается Глеб Корсаков.

Глава 3. Старые методы

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», кабинет начальника медицинской службы

Выйдя из кабинета начальника криминальной полиции, Влад направился в медлаборатории. Дежуривший там Анатолий Духов – немолодой уже медик, возглавлявший медицинскую службу на «Тольде» – отвлекся от заполнения отчета по смене и коротко на него взглянул и спросил без приветствия:

– Поговорили?

Влад кивнул и рухнул на стул рядом со столом Духова. Начмед, не меняясь в лице, догадался:

– Не договорились?

Влад неопределенно покрутил запястьем.

– И да, и нет, – сообщил. – Господин Теон намерен еще подумать.

Духов снова вернулся к заполнению отчета.

– Чего там думать, – проворчал. Начмед оттолкнулся от стола, проехал до противоположной стены и достал из выдвижного шкафчика опечатанный короб с препаратами. Поставил его себе на колени и пересчитал серебристые колбы с сильнодействующим нейролептиком. Удостоверившись, что фактический остаток подотчетного препарата совпадает с расчетным, он с заметным облегчением вздохнул и, вернувшись к столу, подписал файл цифровой подписью. И только тогда снова поднял взгляд на молодого землянина. – Нельзя тебе никуда с «Тольды» соваться.

Влад широко улыбнулся:

– А вот господин Теон думает прямо в противоположном направлении.

Начмед поморщился:

– Ты мне-то не заливай! Там, где ты учился врать, я преподавал…

Он свернул окно отчета и отправил его в архив. Громко выдохнул, потягиваясь:

– Чего ко мне-то приперся?

Чайка поднял руку и небрежно почесал шею, выразительно прищурился.

– Нам биочип надо с коннектом на базу.

– Кому это «нам»?

Парень ухмыльнулся и отвел взгляд:

– Мне. Глебу Корсакову… Крыжу.

Духов встал. Сунув руки в карманы белого лабораторного халата, протянул:

– Та-ак. – Он прошелся вдоль рядов начищенных до зеркального блеска шкафчиков, вернулся к столу и замер перед оперативником. – Про Крыжа не удивлен, этот за любой кипишь, лишь бы не голодовка. С тобой тоже все ясно… А вот как вы Глеба в эту авантюру втянули?

Влад перестал улыбаться, его взгляд потемнел. Парень посмотрел исподлобья.

– А вы считаете, он простил Филину смерть Светланы?

Сестра Глеба погибла по время теракта на лайнере «Менандель», устроенном Филином. Начмед об этом прекрасно помнил, но все равно не мог согласиться с риском, на который готовы пойти молодые оперативники. Его голос прозвучал жестче, чем он хотел, но иногда врач вынужден причинять боль. Это был как раз тот случай, когда молодежи нужно было сбить с носа розовые очки.

– Похвально, что вы готовы очертя головы броситься в самое пекло. Плохо, что вашей злости и ума хватает лишь на это…

– В смысле? – Влад побледнел.

– В коромысле, – начмед продолжал его буравить взглядом. – Вы кому лучше сделаете, если попадетесь Филину? Светлане? Тем пяти тысячам несчастных, погибших на «Менанделе»? Или их близким, которые так и не дождутся возмездия?.. – Он отошел к шкафам, положил руку на дверцу одного из них и добавил: – Месть – это то блюдо, которое подается холодным.

Влад пожал плечами:

– Какая же это месть, это поиск справедливость… И потом, кто сказал, что я собираюсь бросаться очертя голову? Как раз поэтому мне и нужен биочип…

Духов фыркнул:

– И ты решил поймать главного террориста Единой галактики дедушкиным методом, на живца?

Парень не отвел взгляд, проговорил размеренно:

– Кто-то же должен сделать эту работу, я единственный, кто видел Филина в лицо и знает, на что он способен.

– Филин тоже об этом прекрасно осведомлен, поэтому и объявил на тебя охоту, – отозвался начмед и покосился на парня – тот продолжал на него выжидающе смотреть. Начмед вернулся к рабочему столу, склонился к Владу. – Ты пойми, чип – это не волшебная палочка. Он может неправильно врасти, отключиться во время эксплуатации… И выяснить ты это сможешь только в момент его активации. То есть находясь в самом пекле. И второго шанса не будет.

– Я понимаю, – все так же спокойно отозвался Чайка.

Духов выпрямился, тихо выругался себе под нос, виртуозно смешав земную брань с клириканской. Шумно выдохнул, отрезав:

– Без согласования с Теоном я не пошевелю даже пальцем.

– Понял. Будет вам согласование.

И, рывком поднявшись, он вышел из медблока.

* * *

Планета Кевиа́на, сектор «Фа́рма»

Сыырхад ГорГорра отлично понимал, на какое поле он ступил.

Более того, он прекрасно осознавал, что именно поставлено на карту и как она будет, вероятнее всего, разыграна. На борту его фрегата «Концо́р» находился самый опасный преступник Единой галактики. В совершении своих преступлений он не руководствовался порывом, жаждой наживы или случаем. Он планировал, годами готовился, оттачивал навыки, чтобы совершить чудовищное. Филин был фанатиком, готовым на все ради поставленной цели.

А вот в чем была эта цель, мятежник еще разбирался. Но это не мешало начать торг.

И первым, кого должно было заинтересовать спасение Филина, было правительство его родной планеты, Креониды.

Встречу с послом Креониды Фла́ксом То́пером он назначил уже давно, еще пару месяцев назад – Сыырхад нуждался в новой партии грузовых кораблей, чтобы доставить буровые установки на Таурус, один из дальних и труднодоступных протекторатов Креониды. Таурус был необитаем, не имел собственной атмосферы и был интересен только залежами урана и технического фуллерена. Разработку люди Сыырхада вели, естественно, нелегально, но при полном содействии нескольких членов совета Креониды. Мятежники получали необходимые средства для своей деятельности, впрочем, не слишком беспокоя при этом правительственные войска. Такие договоренности.

Дождавшись посла на Кевиа́не, Сыырхад дополнил список своих заслуг поимкой Филина.

Флакс Топер, услышав эту новость, оторопел. Его светлые до прозрачности глаза округлились и застыли, вперившись в переносицу мятежника.

– Вы это сейчас серьезно? – уточнил он, придя в себя и вернув способность говорить.

– Без сомнений, – Сыырхад ослепительно улыбнулся: его партия начинала его радовать. – Он находится на борту одного из моих кораблей.

– В качестве пленника?

– В качестве гостя… Пока гостя. А вот изменение его статуса целиком и полностью в ваших руках.

Флакс вздохнул, расслабленно отвернул лицо – он уже окончательно вернул себе самообладание.

– Дорогой друг, – начал посол вкрадчиво, – наше сотрудничество зиждется на хрупком балансе интересов и равновесии. Упомянутый вами… преступник… это равновесие нивелирует. Что противоречит нашим интересам.

Сыырхад насторожился.

– Что вы имеете ввиду? – его тонкие пальцы сомкнулись в замок, туловище непроизвольно подалось вперед, вслушиваясь в неторопливую речь посла.

– Именно то, что вы услышали – этот человек в нашем уравнении делает его нерешаемым.

– И что вы предлагаете?

Флокс развел руками:

– Не могу знать. Вы эту проблему придумали, вам ее и решать. Но если вы намерены по-прежнему пользоваться помощью моего правительства, означенный вами господин должен быть удален из нашей сделки.

Он встал и развернулся, чтобы направиться к своему катеру, но задержался на пару мгновений. Оценивающе оглядев растерянного Сыырхана, поинтересовался:

– Объясните мне, зачем вы это сделали?

Сыырхан и сам уже не был уверен. Он отвел взгляд и протяжно вздохнул:

– Я был увлечен погоней и поиском…

– Нет, вы были уверены, что Филин работает на нас и мы будем желать, чтобы его уста оказались сомкнуты, – Флакс понимающе улыбнулся. – Вы ошиблись. Такие люди, как наш общий знакомый, – посол старательно избегал произносить имя Филина, – довольно большая проблема, знаете ли. Их невозможно контролировать. Они, словно язва, могут быть только удалены. И, смею вас заверить, правительство Креониды в большей степени заинтересовано оставить упомянутого господина прозябать в небытие, чем воскрешать его. И тем более – включать в предмет торга.

Сыырхад не выдержал, фыркнул:

– Можно подумать, я поверю, что правительство Креониды было против действий того, кото вы так не хотите сейчас называть по имени. Кстати, почему? За нами слежка? – он прищурился.

Посол посмотрел на него с сожалением:

– Не говорите глупостей, вам этот стиль общения не к лицу. Это место полностью безопасно, никто не получит доказательств нашей с вами встречи… Что касается первой части вашей реплики, она очень не умна.

Коротко кивнув, он направился к выходу из павильона.

– Мой совет вам – избавьтесь этого человека как можно скорее, пока он не избавился от вас.

У Сыырхана пробежал мороз по коже, испарина выступила на висках.

– А что насчет кораблей? – крикнул в спину удаляющемуся послу.

Тот чуть повернул голову и отрицательно качнул головой. Сыырхан понял, ему сперва придется избавиться от Филина. Но что теперь с ним делать? Не выбрасывать же за борт. Тем более, Филин – талантливый программист, он может быть полезен движению.

Сыырхан подбоченился, наблюдая за тем, как поднимается в воздух серебристый катер посла. «Избавиться от Филина, говоришь», – мятежник усмехнулся. Что ж, посол сделал свой выбор, а у Сыырхана был еще человек, который дорого заплатит за голову или жизнь Филина. Развернувшись на каблуках, он направился к западному пирсу, где его ожидал его собственный катер. Усаживаясь в кресле, он позволил полевой защите укутать собственное тело, чтобы защитить от перегрузки при наборе высоты. Пальцы скользнули по подлокотнику, делав запрос на связь. Уже выходя на орбиту Кевианы, он получил подтверждение.

Что ж, первая партия сыграна вхолостую. Но Сыырхан не сделал бы мятеж своим бизнесом, если бы не имел на всякое решение как минимум парочку запасных.

Глава 4. Первое открытие

Граница Выжженного поля

Группа планетологов ступила на поверхность черной планеты сразу после расшифровки сообщений ботов – поверхность оказалась пригодной для посадки. Твердый и сыпучий грунт представлял собой мелкий порошок из диоксида кремния. Кристаллики были опасны только тем, что оседали на поверхность скафандра, забивались в стыки и фильтры, и безжалостно их портили. Но на этот случай была предусмотрена специальная силиконовая защита на стыки. Планетологи в ней напоминали древних антропоморфных роботов и выглядели нелепо, но зато вполне уверенно продвигались вперед, скользя над поверхностью в специальных гравитационных ботинках.

Грэмм и Айса направлялись к единственному возвышению, обнаруженному сканерами. Не гора, что было само по себе любопытно. Оно было в форме брошенной на бок усеченной пирамиды, с чуть скошенными, будто обточенными ветром, ребрами. И не выглядело созданным природой.

Курган или что это было оказался достаточно широким у основания. И все это само по себе вызывало вопросы. Еще больше вопросов вызывало углубление, обнаруженное в основании возвышенности. На снимках углубление представляло собой подобие пещеры с квадратным входом и глубиной больше пятисот метров – дальше луч сканера не доходил.

– Дыра может быть насквозь? – предположила Айса. Ей не столько хотелось обсудить собственные догадки, сколько развеять царивший вокруг мрак живыми голосами.

– Вроде как у бусины? – Грэмм, шедший рядом, охотно подхватил предложение поболтать. – Тогда бы отверстий было два, разве нет? И мы это заметили – перед нами же поработали дроны.

«Разумно», – отметила Айса, но сдаваться не собиралась:

– А второе могло чем-то завалить…

Грэмм скептически хмыкнул:

– Не уверен, что такую дыру можно чем-то завалить… Отверстие гигантское. В него спокойно войдет крейсер и не затронет стен. Да и сканер бы показал завалы.

Айса не стала спорить. Черная планета была неуютной, не располагала к расслабленным разговорам. Датчики движения подмигивали, сообщая, что группа идет по безопасному маршруту, а если идти по обозначенному в грунте следу протектора вездехода, то мелкая взвесь почти не поднималась из-под ботинок.

По краям проложенной тропы лежали небольшие, аккуратные валуны. По оплавленным краям Айса на глаз определяла вероятный материал. «Обсидиан», – предположила она. Конечно, это было не точно, но зато красиво и очень романтично – планета из темного обсидиана. Сравнение с бусиной стало более навязчивым.

«Валуны какие-то больно одинаковые, – отметила про себя. – Вроде пуговок». Мысль о пуговицах ее позабавила. Девушка присмотрелась внимательнее – интригующая загадка тут же рассыпалась: валуны не выглядели абсолютно одинаковыми, а форма выглядела правильной лишь на вид. Обычные камни.

– Это здесь, – сообщил Грэмм, останавливаясь перед пирамидой. Она видела такие на снимках с древних раскопок, они попадались у многих культур народов Единой галактики. Островерхие, скошенные, усеченные, выполненные из камня и ледяных глыб, они часто были предметом культа, частью особых, погребальных архитектурных ансамблей.

Чему могло служить это сооружение, оставалось только гадать. Но то, что перед ними – не природное, а рукотворное строение, она почти не сомневалась.

Зачем кому-то возводить нечто подобное на астероиде она не знала, но намеревалась выяснить это как можно быстрее.

– Запускаем вездеход? – спросила, указав затянутой в перчатку рукой на черный провал входа.

Грэмм вздохнул и склонился над приборной панелью на крыше небольшого аппарата. Введя код команды и сверив траекторию с теми данными, которые уже были получены от ботов, выстроил циклограмму обследования объекта.

– Ты хочешь направить внутрь ботов? Они будут ковыряться часа три, а потом все равно придется осматривать вручную…

Грэмм посмотрел на нее – из-за щитка скафандра блеснули его глаза:

– И что ты предлагаешь? Наплевать на инструкции и сунуться без предварительного осмотра объекта? А если там обвал? Ядовитые газы? Зыбучие пески?

Айса с тоской вздохнула:

– Как будто у нас нет на этот случай оборудования и защиты… Что нам тут делать эти три часа, пока боты будут разведку проводить?

Грэмм выпрямился, погрозил указательным пальцем, напомнив:

– Между прочим, никто не просил спускаться на поверхность, могли бы вездеход и с борта направить. Или ты с самого начала намеревалась сунуться в пещеру?

Айса отвела взгляд.

– Скучно ты живешь, Грэмм… Это может быть сенсацией! Представляешь, мы с тобой открыли следы нового обитаемого мира. Или следы погибшей цивилизации…

– Ты фантазерка, Айса, – он беззлобно усмехнулся и полез отсоединять от базы ботов-разведчиков. – Поэтому я и потащился с тобой. Я здесь для того, чтобы ты не натворила глупостей. Поэтому сперва бот, потом вездеход и точная картография этого углубления, чем бы оно не оказалось, с замерами диаметра и состава поверхности…

– А потом мы с ранцами? – Айса, конечно, знала, что ответит Грэмм, но ей нравилось его дразнить. В конце концов его подозрения в намерении Айсы нарушить инструкцию подарили ей лишни три часа наедине с Грэммом. Она чуть склонила голову к плечу – если бы не жесткий скафандр для работы в открытом космосе, напарник заметил бы сарказм девушки.

Грэмм покачал головой – блик его налобного фонарика моргнул. Мужчина усмехнулся:

– Неправильно угадываешь, напарник. Потом мы запустим андроида… И только после положительного анализа и обнаружения чего-то интересного подключимся мы с ранцами.

Айса вздохнула:

– Надо было остаться на катере, хотя бы нашла, чем заняться. Пообедали бы…

– Теперь сиди, не будем же мы туда-сюда санобработку проводить.

Девушка кивнула.

– Сижу… – Она послушно присела на подножку вездехода и огляделась по сторонам. – Можно я пока с андроидом окрестности осмотрю? Я далеко не буду отходить.

Грэмм, подумав, согласился.

– Сходи. Воспользуйся скутером, поверхность в том квадрате мы не проверяли.

– Есть, шеф! – Айса отсалютовала, сняла закрепленный к вездеходу скутер и бросила его вниз – сверкнули серые огни по периметру доски, и та зависла над черной пылью. Оглянувшись, девушка поманила за собой робота. – Пойдем, будешь фотографировать.

– И связь не отключай! – в спину крикнул ей Грэмм, пробормотав: – Я хочу знать, что ты делаешь.

Проводив взглядом девушку, пока ее затянутая в скафандр фигура не скрылась за углом, он вернулся к работе с техникой.

* * *

Айса мягко планировала над поверхностью черной планеты. Гравитационная подушка позволяла плавно скользить над поверхностью, силовое поле чуть тревожило черный песок, оставляя на нем упругие борозды. Позади остались прожектора вездехода, блики от него серебрили поверхность. Было красиво. Мрачно и жутковато, но красиво.

Девушка вытянула из сумки портативный сканер, закрепила его на стойке скутера и активировала его. Прозрачный веер лучей рассек мрак перед носом аппарата, уткнулся в поверхность и послушно заскользил по ней. На экране появились очертания рельефа местности, первичные данные обследования грунта, его плотность, температура, примерный состав. Для более точного и полного анализа, нужно брать пробы, но пока это было не интересно – ничего примечательного сканер не обнаружил.

«А чего ты, собственно, ожидала?» – усмехнулась Айса, еще раз оглянувшись на выступающую над горизонтом усеченную пирамиду.

Глупо скрывать от самой себя – она надеялась найти следы органики. Ну, хоть какой-нибудь наипростейшей инфузории. Но ее окружала мертвенно черная обсидиановая пустота.

«Очень романтично», – девушка коротко рассмеялась, представив, как она будет рассказывать внукам о первом свидании с их дедом посреди этой самой обсидиановой пустоты. Собственные нескромные мысли заставили покраснеть и отмахнуться – какое еще свидание, Грэмм Сво даже не смотрит на нее как на девушку, вечно придирается. Она заставила переключить внимание на исследуемую планету.

Идеально круглый шар – это было само по себе удивительно. На черной поверхности не наблюдалось кратеров, следов хоть какой-то геологической активности, эрозии, хотя бы в прошлом, хотя бы слабенькой. Только вездесущая кремниевая пыль.

Такого не бывает во вселенной. Все живое – не идеально. Все взаимодействует с окружением.

Айсу мучило предположение – перед ними искусственный объект. Спутник или станция. Вероятно, давно опустевшая и не используемая. Может быть, даже со времен войны с Коклурном. Коклурн, кстати, черную планету не видел. Значит, она выплыла прямиком из глубин Выжженного поля. А это… увлекало.

Айса мечтала открыть неизвестную планету. Ну или хотя бы найти давно забытую или считавшуюся пропавшей.

– Чего молчишь? – раздалось в наушниках: она отлетела достаточно далеко, чтобы Грэмм начал беспокоиться.

– Пока ничего интересного. Или я по-твоему должна болтать без умолку, восхищаясь местными видами? Так их нет, видов этих.

– Совсем?

– Ты удивляешься, будто не видел снимки дрона-разведчика.

– Видел, но надеялся, что ты окажешься удачливее его… – Он говорил расслабленно, очевидно попутно всматриваясь в данные сканирования. – Тогда, может, возвращайся? У меня тут обнаружилось интересное…

Айса чуть не упала со скутера от неожиданности. Сканер метнулся на пару градусов левее, осветив соседний квадрат – луч выхватил из темноты обломки.

– Здесь обломки! – воскликнула девушка. Подлетев ближе и направив на них свет, она разглядела покореженные останки гравитационной пушки и маркировочные знаки «МГ–12». – Это части корабля…

Перед ней, действительно, лежал потерпевший крушение военный корабль. Небольшой, судя по размерам бортового вооружения, скорее штурмовой катер – Айса в этом плохо разбиралась. Очевидно, он взорвался над поверхностью, а фрагменты фюзеляжа разметало по поверхности на десяток метров друг от друга. Поднявшись повыше и увеличив обзор, девушка теперь могла видеть носовую часть катера.

– Это катер, Грэмм… Он здесь очень давно.

Айса направила луч вдоль поверхности: на значительном расстоянии друг от друга, присыпанные тонким слоем черной пыли, были разбросаны фрагменты обшивки, фюзеляжа, а чуть дальше – почти на линии горизонта – полупрозрачный корпус не то капсулы, не то колпака исследовательской станции.

– Грэмм, тут такое… Тут какой-то инопланетный корабль. – Она подлетела ближе и ахнула – внутри оказались зажаты три мумифицированных тела в серебристых скафандрах. – И в нем три трупа.

Она икнула и стала часто-часто дышать, надеясь выровнять дыхание – трупы она видела впервые.

– Ого… Я думал, что я тебя удивлю, а ты меня определенно обошла.

Девушка насторожилась.

– А что у тебя?

– Внутри пещеры корабль, по номенклатуре фрегат класса «Рид–4».

Глава 5. Опасные договоренности

Тремя неделями ранее, борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», медблок

Анатолий Духов придирчиво осматривал раздетого по пояс пациента. Влад Чайка, расставив широко руки, медленно крутился перед ним.

– Может, на запястье, под креоник? – предложил сидевший тут же на стуле Глеб Корсаков, придерживая в руках короб с загруженным биочипом-шпионом.

Все трое уместились в кабинете Духова, уйдя за ширму. Корсаков чувствовал себя неуютно: здесь было слишком тесно даже для двоих, слишком светло и глянцево-белоснежно. А еще было странно не понимать назначения и половины приборов, установленных в кабинете медика. Кушетка для пациентов, обитая мягким дендрога́лем с узкими лиани́новыми полосками на местах крепления диодов и фиксации человека, многосекционный монитор с прозрачными вставками сенсоров, небольшой пульт – пожалуй, это то немногое, что Глеб хотя бы узнавал. А вот назначение тех серебристых колб, закрепленных на стенной панели и источавших тонкий, словно комариный писк, звук, он не мог понять.

Влад отрицательно качнул головой:

– Если поймают, то креоник снимут в первую очередь.

– А за ухо? – снова предложил Глеб.

Теперь уже отрицательно качнул головой начмед:

– Наш беспокойный оперативник в драке получит в ухо, и все, каюк нашему чипу… Я поэтому и говорил – фигня эта ваша идея.

Глеб цокнул языком:

– И какие тогда варианты?

Духов остановил неторопливо крутившегося вокруг своей оси Чайку и привлек к себе, надавив на плечи и заставив присесть на корточки – Влад был сильно выше Духова. Раздвинув пряди волос на затылке оперативника, он достал из кармана маркер и поставил крест на коже Влада.

– Вот сюда будем ставить, благо шевелюра отросла. Зона болезненная, но ничего, потерпишь, раз уж ты такой герой.

Влад задумался. Осторожно, будто боясь стереть поставленную отметку, коснулся подушечками пальцев отмеченной медиком точки.

– В принципе, норм, – он повернулся к Глебу: – Если руки окажутся связаны, смогу активировать, прислонившись затылком к стене или там еще как… Долго заживать будет после установки?

Последний вопрос он адресовал начмеду. Тот пожал плечами:

– Да чему там заживать? Пара швов, капля антисептика… Основное время уйдет на подключение чипа и адаптацию. Ты ж понимаешь, что это не игрушка?

– И сколько?

Духов фыркнул. Он повернулся к монитору, активировал его. Забрал коробку с чипом у Корсакова и, введя код, подключил дополнительную панель, из гнезда которой выглядывал полигласовый стержень. Именно с его помощью будет внедрен биочип, предназначенный для вживления оперативнику. Получив команду начмеда, программа приступила к загрузке базовых параметров и биотелеметрии Влада. Духов повернулся к гостям, подбоченился:

– У нас сорок минут на то, чтобы передумать.

Глеб и Влад переглянулись.

– Мы не передумаем, – тихо, но твердо сообщил Чайка.

– А Теон?

Парни снова переглянулись, но заговорил Чайка:

– Теон, можно сказать, согласился… В том смысле, что я все равно не остаюсь на «Тольде».

Начмед задумчиво кивнул:

– А так он будет хотя бы знать, где искать твое тело… – Он вздохнул. – Я так и думал, что к этому все придет… Я так и думал…

* * *

Борт фрегата «Концор»

После встречи с послом Креониды Флаксом Топером, Сыырхад вернулся на свой корабль. Пару дней он избегал встреч с Филином, ссылаясь на занятость, а самого «гостя» удерживая в отведенном для него жилом блоке.

– Я пленник? – наконец, спросил тот.

Сыырхад усмехнулся:

– Ты мой гость, Инвар. Но корабль у нас особенный, а поэтому я прошу тебя не вмешиваться в его дела… как и в мои.

Они говорили по корабельной видеосвязи: один – из жилой каюты медблока, второй – с капитанского мостика. Филин уперся ладонями в стену около глазка видеокамеры, приблизил бледное лицо.

– Я надеюсь, что ты не лжешь. Потому что если в твоих словах есть ложь, я обнаружу ее и тогда… – он криво усмехнулся, на дне бесцветных глаз полыхнула ярость. – Тогда меня не остановят двери и выставленная охрана.

Брови Сыырхада надменно изогнулись:

– Ты угрожаешь мне? Напрасно. Пока я – твой единственный союзник. Не испытывай судьбу, Инвар.

Сказанное мятежником ГорГоррой было правдой – глава «Новой эры» Кродо Тиамат все еще не ответила и очевидно уклонялась от контактов. Сыырхад уже сомневался, что получит от всесильной корпорации ответ, отличающийся от слов посла Креониды. И если за Инваром Сабо не осталось никаких сил, то нужен ли он самому Сыырхаду?

Мужчина вздохнул и поторопился отключить связь. Ему нужен был еще один запасной вариант. Нет, не тот, в котором он сдает Филина криминальной полиции, это безнадежно испортит его имидж борца с режимом и ограничит ассигнования. Он задумался, вглядываясь в распахнувшийся транзакционный коридор, уносивший «Концо́р» в отдаленную часть Единой галактики. Здесь, в стороне от транспортных потоков, он планировал выиграть время для маневра. А заодно встретиться с давним спонсором, диктатором Нунбы Сарнаком Ат-Атаком.

Кродо появилась на мониторе его креоника почти в полночь по среднегалактическому времени.

– Кродо, – Сыырхад улыбнулся, приподняв бокал ледяного клириканского эля, который только что откупорил. – Уже не чаял, что ты ответишь.

С последней встречи с креонидянкой та стала еще холоднее и напыщенней. Сыырхад мысленно представил, как однажды Кродо лопнет от собственного величия, но усмешку скрыл.

Женщина оправила серебристо-белую тогу, сложила руки в замок и одарила холодной улыбкой.

– Ты же не ждешь, что я стану оправдываться и объяснять тебе?

– Ни в коем случае. Ответа от тебя я готов ждать вечность.

– Безусловно. Особенно, учитывая, сколько «Новая эра» платит тебе за сотрудничество.

Сыырхад рассмеялся, впрочем, на душе у него было невесело – разговор определенно шел не туда, а инициативу он упустил. Что ж, иногда надо сделать шаг назад.

– «Новая эра» и лично ты получаешь взамен не меньше выгоды. Как там прииск на Фобосе?

Это белы недавняя и очень важная лично для Кродо следка. Креониду лихорадило, в Совете шли глобальные перестановки, голову поднимало новое поколение политиков, не связанное с «Новой эрой» ни обязательствами, ни общим прошлым. И во главе этой новой, стремительно набирающей силу волны, стоял сопляк Агнар Тибо[5]. Кродо полоснула собеседника взглядом, но проговорила ласково:

– Хвала богам, прииск работает исправно и приносит немалый доход.

Сыырхад удовлетворенно поднял вверх флягу с элем, будто поднимая тост за сказанное.

– Ты просил о встрече. Я догадываюсь, в чем ее предмет.

«Отлично, посол уже доложил Тиамат о Филине», – отметил про себя ГорГарра и, подавшись чуть вперед, поставил фляжку на стол.

– Все так. Знаю, Инвар – ваш человек.

– Он вышел из-под контроля и доставил немало хлопот…

– Но он все еще полезен? – Сыырхад посмотрел в упор. – Не так просто найти исполнителя, столь же талантливого, сколь лишенного сострадания и готового пожертвовать собой ради поставленной цели.

Кродо задумалась.

– Если цель осталась актуальной, конечно. – Тень улыбки скользнула по ее губам. – Но – да – Инваром я не готова пожертвовать сейчас.

Это была хорошая новость. Сыырхад выдохнул с облегчением.

– Что хочешь ты за то, чтобы удержать его на своем корабле еще какое-то время?

– Флакс Топер задерживает двенадцать грузовиков для работы на Таурусе. Мне они нужны в ближайшие семь дней.

– Ты получишь их. Что-то еще?

– Ответ на вопрос, – Сыырхад помолчал прежде, чем заговорить: – Каковы гарантии, что вы не сдадите меня Теону за укрытие государственного преступника?

Кродо звонко рассмеялась:

– Боги, Сыырхад, мы с тобой в одной лодке столько времени, а ты все еще мне не доверяешь!

Мужчина пожал плечами:

– Статус кво меняется, так сказал Флакс. Я хочу гарантий, что ты меня не подставишь.

– И что ты хочешь в качестве гарантии?

– Запись этого разговора. На безопасный сервер.

Кродо замерла, после коротко кивнула:

– Будь по-твоему. Но, Сыырхад, будь осторожен. Инвар опасен. Не допускай, чтобы он оказался за твоей спиной.

Мужчина понимал, что она права – Филин был опасен. А сейчас, когда стал предметом торга, тем более – если он узнает, то наверняка начнет свою игру.

– Скажи, ты знала? О «Менанделе» и остальном?

Кродо качнула головой:

– Нет. И это правда.

– То есть компромата на тебя у Инвара нет?

Кродо уставилась на него, ледяной взгляд стал отчужденным и колким:

– Он выполнял для «Новой эры» разные поручения. Благодаря его таланту мы успешно продвинули ряд полезных технологий. И большинство из них, прямо скажем, не слишком легальны. Но я не приказывала ему убивать, если ты об этом.

– По этой причине наш разговор состоялся?

Кродо кивнула:

– Да. Теон не верит, что я не знала. Инвар – моя гарантия безопасности.

– Ты хочешь сдать его полиции?

Кродо отвела взгляд:

– Как только буду готова…

Сыырхад понял больше, чем Кродо готова была произнести – Филин должен будет предстать перед судом, чтобы его память подверглась сканированию. Это станет доказательством непричастности Кродо. А до этого момента Филин будет находится под присмотром Сыырхада. Что ж, указанное обстоятельство тянуло на личную просьбу всесильной главы «Новой эры». С этим стоило поработать. Он коротко кивнул:

– Я понял.

– Если больше у тебя нет ко мне вопросов, я, пожалуй, отойду ко сну.

Она улыбнулась. А в следующее мгновение экран погас, золотистая иконка завершенной записи мигнула еще раз и выбросила на монитор координаты сервера, на котором она осталась. Сыырхад протянул руку, взял со стола фляжку с остатками клириканского эля, сделал глоток – напиток стал теплым и терпким, напомнив несвежий травяной отвар. Мужчина поморщился и, закрутив крышку, отправил ее в утилизатор.

Что ж, статус Филина определен – он пленник.

* * *

Борт фрегата «Концор»

Это были долгие и бесконечно мучительные часы полного бездействия. Инвар Сабо, известный в Единой галактике как глава боевого крыла «Новой эры» Филин, такие дни не любил. Казалось, время останавливалось.

Здесь, в жилом блоке при медлабораториях «Концора», остановившееся время ощущалось особенно болезненно. Филину казалось, что он сходит с ума.

Он растворялся в белизне стен, в глазах искрилось от светло-голубой декоративной подсветки, уши закладывало от тишины, прерываемой только лишь мерным дыханием оборудования.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Это работала система вентиляции. К концу первых суток Филин уже знал, что перезапуск системы вентиляции происходит каждый четыре часа, а каждые два цикла меняется состав воздушной смеси, закачиваемой в систему – на языке то появлялся, то бесследно исчезал солоноватый привкус майоранского уксуса.

Филин лежал на больничной койке, закинув руки за голову, и наблюдал, как покачиваются тонкие ворсинки воздушного фильтра.

Сыырхад поместил его сюда под благовидным предлогом – провести полное обследование, все-таки он едва не умер от переохлаждения, радиации и отсутствия кислорода. Филин позволил поместить себя в капсулу гиперсна. Он послушно наблюдал, как молоденькая клириканка настраивает оборудование – ее пальцы подрагивали от напряжения. Она не поднимала на него взгляд, когда просила снять одежду и подключала датчики. Едва заметное прикосновение женских рук – Инвар кожей ощущал страх, исходивший от них.

«Она меня узнала?» – креонидянин склонил голову к плечу, разглядывая девушку. Та закусила губу и поспешно отвернулась.

– Пожалуйста, ложитесь, – велела она дрогнувшим голосом.

Филин подчинился, продолжая наблюдать за ней. Она подошла ближе – сейчас, благодаря тому, что он лежал внутри капсулы, он мог видеть ее взгляд, уловить выражение ее лица, в котором ужас переплеталось с отвращением. «Она узнала», – догадался он и прикрыл глаза – дальше ему было неинтересно. Его знали многие. А после крушения «Менанделя» почти все они его ненавидели. Но некоторым, как этой девушке, придется быть с ним обходительной, это часть ее работы. Филиин медленно наполнил легкие воздухом, прислушался, как щелкает запускаемая программа и закрывается крышка капсулы. И выдохнул.

Клириканка может скрасить предстоящие пресные будни, ему будет забавно дразнить ее.

«Интересно, кто у нее там был, на „Менанделе“?» – гадал Филин, погружаясь в дремоту. Кончики пальцев пощипывало – это начали действовать препараты. От лианиновых дисков, закрепленных на его груди, плечах, бедрах и голенях, растекалось тепло. Он мог позволить себе отдохнуть. Он выжил. Он восстановится быстрее, чем кто-бы то ни было, и снова вернется в игру. У него сохранился фактор внезапности, но к нему добавилась злость и, если он все правильно рассудил, значительные ресурсы, какие прежде ему были недоступны. У Филина непроизвольно сжался кулак, словно под пальцами уже оказалась шея того землянина, что его переиграл.

«Я настигну тебя», – решил Филин, засыпая.

И пока он плыл по безопасной пустоте, прикидывая, как долго продлится обследование, он уже приготовил план мести. Только хорошо бы вычислить, где находится землянин, и побыстрее.

Это было приятно – парить в невесомости и продумывать план мести. Инвар улыбался, прислушиваясь к дыханию оборудованию, наслаждаясь легкостью собственного тела. Капсула гиперсна на «Канцоре» оказалась первоклассной, за полтора часа Филин чувствовал себя так, будто отдыхал неделю. Он с нетерпением ожидал, когда прозвучит мелодичный сигнал окончания программы, и его тело медленно вернется в мир.

Однако, услышав сигнал, он почувствовал привкус нового медикамента на языке, а от предплечья к груди расползалась ледяными щупальцами немота. «Пфаль ксе», – выругался креонидянин, смекнув, что ему вкололи снотворное. Интересно – указание ли это Сыырхада или инициатива этой твари, что укладывала его к капсулу?

Ничего… Вечно под снотворными его продержать не смогут… Он бы и сейчас мог, используя годы тренировки, вырваться из сонной дремоты, но не стал – игра началась: пусть эта тварь решит, что нашла на него управу, пусть расслабиться. Тем ярче удовольствие, когда он подкрадется к ней и схватит за тощее горло.

Инвар с наслаждением представил, как округлятся глаза девчонки, как она будет беспомощно биться в его тисках, царапать кожу и хрипеть, умоляя о пощаде. В уголке ее рта соберется пена, кожа сперва потемнеет, потом покроется холодной испариной, а он все будет смотреть в глаза этой твари, отражаясь в них и застывая на сетчатке. Не важно, отдали ли ей приказ или она воспользовалась ситуацией сама – она заплатит.

Он все глубже проваливался в мутный и тягучий сон, он плотнее пеленал его, вдавливая в ложементы. Что ж, его тело отдохнуло, а медикаментозный сон подарит нужную степень ярости. «Это к лучшему», – решил Филин и позволил себе отключиться. Натренированное тело послушно обмякло, а мозг запустил обратный отсчет отведенного для сна времени. После он разбудит Инвара и тот разрушит оковы. Он это проделывал не раз.

Глава 6. Другой разговор

Влад с недоумением наблюдал за приготовлениями Духова. Тот велел лечь на операционный стол лицом вниз, зафиксировал шею крепкими ремнями, так же поступил с туловищем, руками и ногами.

– Зачем это все? Я дергаться не буду.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, – проворчал Духов, проверяя крепления: Влад в них едва мог дышать. – Можешь кричать, кстати, я установил беруши, а стены со звукоизоляцией.

– Вы меня пугаете, – Влад вздохнул и поерзал бедрами, устраиваясь удобнее.

– Еще даже не начинал…

Духов закрепил на его предплечье лианиновые пластинки – кожу будто бы обожгло, но всего на мгновение, после почувствовалась приятная прохлада – это тонкие волоски-присоски соединились с нервной системой человека. Духов подключил к пластине лианиновые кабели, вывел биотелеметрию на монитор.

– Так-так, молодой человек. – Он растер руки антисептиком, надел перчатки. Глеб Корсаков, ставший ассистентом начмеда при установке биочипа, придвинул тележку с инструментами – Влад уголком зрения успел заметить крохотные щипцы, несколько скальпелей и иглу, утопленную в мутно-голубой жидкости. Потянуло спиртом и антибиотиками. – Глеб, ты на всякий случай на рану не смотри, еще не хватало, чтобы ты грохнулся в обморок, мне тобой некогда заниматься, так и будешь лежать, пока я с Чайкой не закончу. Понял?

Глеб молча кивнул и отодвинулся от стола, явно нервничал.

Духов пробормотал под нос что-то вроде «молодежь пошла хлипкая, вот в наши-то годы…» и снова вернулся к приготовлению инструментов.

Влад протяжно вздохнул и зажмурился. Но с закрытыми глазами, привязанному к операционному столу и обездвиженному, словно младенцу, все ощущалось намного острее. Нервы обострились до предела, чувствуя и множа втрое или четверо любое, даже незначительное касание. Влад сильнее вжался в лианиновую поверхность стола.

– Да ты-то что дергаешься? Я еще даже не начал, – усмехнулся Духов, заметив напряженную спину пациента. – И вообще, расслабься. Лежи себе, семечки щелкай… Давай, Глеб. Начинаем.

Влад почувствовал холод на затылке – Глеб обработал место разреза антисептиком. Почти сразу на губах появился горьковато-металлический привкус препарата. Влад резко выдохнул и затаился.

Духов безмятежно насвистывал под нос, биометрия усыпляюще пищала, сообщая, что его пациент еще в сознании.

«Ой-ой-ой», – мысленно сокрушался Влад, готовясь к худшему. Главное – не смотреть на кровь. Парадокс, но оперативник, спецназовец, боевой офицер полиции, внедренный в криминальные структуры много лет, имел поистине ахиллесово проклятие – он боялся вида собственной крови. При том, не просто боялся, а терял сознание на манер нежной тургеневской барышни. Поэтому сейчас он предпочел зажмуриться.

– Сейчас будет немного жечь, – предупредил Духов, продолжая манипуляции. – Чуть-чуть, будто зеленочкой на разбитую коленку… Ты бил когда-нибудь коленки? Би-ил, конечно, бил. Все мальчишки бьют…

Жглось не «чуть-чуть». Пекло так, будто в затылок вбивали раскаленный докрасна гвоздь. Боль расширялась, давила, заполняя все нутро и выбивая из легких воздух. Влад закусил губу и постарался выровнять дыхание.

Над ухом раздражающе спокойно продолжал бубнить Духов, рассказывая байки из собственной юности.

– Помнится, поехал я с пацанами на стройку… В каком году это было? – он замолчал на мгновение. – Году в девяносто третьем, получается… Мне шестнадцать было.

Что там случилось с начмедом в девяносто третьем, Влад Чайка так и не узнал – мозг обожгло, мгновенно оглушив и заставив вцепиться зубами в край обшивки операционного стола, и взвыть. В груди стало горячо – сердце, обезумев от боли, стучало бешено и часто, набатом пульсируя в висках. Что-то холодное, живое, осторожными рывками проникало в сознание, безжалостно пробиваясь все глубже и растекаясь метастазами.

Тело покрылось ледяной испариной. Боль скручивала внутренности, выворачивала наизнанку, сдирала кожу. Влад ослеп, оглох, онемел, превратившись в один комок жгучего отчаяния.

Духов бросил короткий взгляд на подскочившую в красную зону биометрию пациента, мрачно прокомментировал:

– Сейчас, парень, потерпи немножко…

Глеб Корсаков, бледный до синевы, округлив глаза, смотрел на корчащегося товарища и беспомощно моргал. Кожа Влада покраснела, тело напряглось в судороге, натянув до предела ремни. Жилы на оголенных предплечьях выделились, змеями обвивая руки молодого мужчины. Вены посинели. Чайка не мог кричать, из его гортани выплескивался лишь нечленораздельный булькающий звук. Начмед внимательно поглядывал на монитор, ни на мгновение при этом не прекращая работать над установкой биочипа: тонкий диск размером с десятирублевую монету уже был помещен под кожу Влада. Из бледно-серебристого корпуса тянулись волокна, проникая глубоко в тело мужчины. Духов, зажав в пальцах миниатюрный прибор, напоминавший Глебу школьную шариковую ручку, методично нажимал на кнопку на корпусе, и тонкий сине-белый луч выскакивал из него и жалил волокна, ускоряя их вживление и подсоединение в нервной системе Влада. Тот при этом вздрагивал и хрипел.

– Обезболить нельзя разве?

– Блокаторы тормозят реакции, вживление не даст стабильных результатов, – рассеянно отозвался Духов, продолжая работу. – Сейчас-сейчас. Еще два нейрончика и все.

Еще два укола сине-белым лучом, и пальцы Духова повернули джойстик на пульте, пустив по лианиновым проводам обезболивающий импульс.

– Все, уже не болит, – бормотал медик, остро вглядываясь в график на мониторе – тот медленно опускался до зеленой зоны. Тело Влада обмякло, парень протяжно выдохнул. Духов удовлетворенно подтвердил: – Не болит.

И похлопал парня по плечу:

– Ты молодец, парень. Держался молодцом. Сейчас зашьем и пойдешь гулять. В баньку не ходи, девчонкам в порыве страсти за шевелюру тянуть не позволяй.

Влад с облегчением открыл глаза. Будто теплым одеялом его накрывало странное отупение. Звуки потеряли остроту и ясность, цвета померкли. Он равнодушно прислушивался, как в затылке работает медицинская игла, как пульсирует что-то инородное, к которому ему еще предстоит привыкнуть и научиться использовать. Отдаленно он уже прикидывал, какие программы нужно загрузить в креоник, какими паролями защитить от постороннего взгляда, когда Духов сообщил:

– Ну, вот и все.

На стол полетел использованный инструмент, мягко шлепнулся в контейнер, а ремни, сдерживавшие Влада, наконец, ослабли. Оперативник смог приподняться и повернуться на бок.

Взгляд упал на ставшую кроваво-красной жидкость в емкости с иглой.

«Кровь», – любезно подсказал внутренний голос.

– Блин, – успел выдохнуть Влад, заваливаясь на спину и отключаясь.

Духов, только успевший стянуть перчатки, уставился на пациента и озадаченно замер – только что вполне успешно пришедший в себя и почти вставший с операционного стола оперативник, гроза контрабандистов и воров всей галактики, тихо выругался и рухнул в обморок.

– Это что? – спросил он у бесчувственного Влада и перевел недоумевающий взгляд на Глеба. Тот, еще более бледный и немой от впечатлений, покачал головой. Анатолий склонился над Владом, нащупал пульс, все еще не веря своему предположению. – Это обморок, что ли?!

Он выпрямился.

– Дела-а.

– Может, ему нашатыря? – неуверенно предложил Глеб.

Духов закатил глаза, скомандовал, указав на использованные и окровавленные инструменты:

– Ты тащи все это благолепие в санкомнату… Она там, в конце коридора, подписана, – начмед неопределенно махнул рукой в направлении выхода из кабинета. – Я пока разбужу нашу спящую царевну.

И тихо рассмеялся:

– Первый раз вижу спецназовца с гемофобией. Чудны дела твои, Господи!

* * *

Две недели спустя, следственный изолятор станции «Фруд»

– То есть вы, господин Болл, утверждаете, что на «Эникину» оказались совершенно случайно? – Старший следователь по особо важным делам Криминальной полиции клириканец Тоби Ларк скептически хмыкнул и сощурился. Узкая щель рептилоидного зрачка при этом стала совсем тонкой, почти исчезнув с ядовито-оранжевой радужки.

Его собеседник, креонидянин с кукольно-нежным лицом и невинным взглядом только что вышедшей в свет девственницы кивнул:

– Совершенно!

Он был молод, Хаско Болл, чуть за двадцать. Фарфоровая кожа оттенялась непривычно темными для его расы ресницами и вьющимися, ниспадающими до лопаток, волосами льняного цвета.

«Метис», – подумал старший следователь отстраненно. Ему было жаль тратить время на юнца, он мог бы применить к нему более жесткие методы допроса, заставив говорить быстро, охотно, и, что самое ценное, правдиво – как и все клириканцы Тоби Ларк был синестетиком и умел «читать» мысли через эмоции собеседника, весьма ценный для следователя навык. В общем, Тоби Ларк не тратил бы на него свое время, если бы не безвыходная и довольно щекотливая ситуация – ему оказалась нужна помощь этого паршивца.

Две недели назад старшего следователя Ларка, как и еще десяток следователей Управления, вызвали к шефу Криминальной полиции и вручили список из ста тридцати четырех культурных ценностей, которые следовало разыскать и вернуть правительству Земли в честь празднования юбилея вхождения планеты в галактическое сообщество. Общий чат, ежедневный отчет, персональный контроль шефа криминальной полиции – дело обставили максимально нервирующим образом… Ежедневно в чате появлялись зеленые флажки о найденных предметах и выполненных заданиях. А Тоби Ларк буксовал: порученная ему реликвия словно растворилась в темной материи где-то в районе приграничных секторов, среди диких колоний и протекторатов, молодых планет и недавних участников союза Единая галактика.

«Хуже, чем мне, только Ва́льсу Стро́гу, его артефакт, очевидно, был съеден», – усмехнулся следователь, вспоминая изображение пряничного домика с сахарной крышей и россыпью цветной карамели.

Болл смотрел на него преданно, не моргая, и, без сомнения, врал. Старший следователь усмехнулся:

– И с магистром Шшо не встречались, пакет с печатью госархива не передавали? – он не ждал ответа от нагловатого вора и с удовольствием наблюдал, как тот менялся в лице.

Болл, однако, продолжал упорствовать. Плечи чуть опустились, пальцы вцепились в замок и спрятались в складках рыжей тюремной робы.

– Пакет? Нет, конечно, господин следователь! Я примерный законопослушный гражданин, и вообще не понимаю, за что был задержан… – креонидянин подобострастно вытянул шею, подавшись вперед.

«Артист», – старший следователь демонстративно зевнул, а вслух произнес:

– Хорошо, так и запишем: от сотрудничества с полицией отказался, – он актировал запись и добавил в протокол пометку, словно забыв о присутствии молодого креонидянина: – в наглой и циничной форме.

О трех непогашенных судимостях задержанного вора он даже не стал упоминать.

Болл занервничал, приподнялся на стуле и крикнул в диктофон:

– Э, я ничего подобного не делал! – Выпрямившись, он откинулся на спинку кресла и нагловато ухмыльнулся: – Думаю, вы блефуете. Нет у вас никаких доказательств моей встречи с Шшо… Иначе бы на твоем месте сидел какой-нибудь хлыщ из службы безопасности.

«А он еще и подкованный артист», – отметил про себя Тоби Ларк не без удовольствия, беседа с креонидянином его забавляла.

– Блефую, – Тоби Ларк кивнул. – Ничего нет. Вот этого нет, – он вызвал из памяти информера и отправил на середину стола изображение Хаско Болла, сидящего за столом с Толстым Шшо. – И этого нет. – Загрузил и активировал видео момента передачи клайбионика с серебристой печатью госархива на крышке футляра.

Болл фыркнул:

– Да мало ли…

– … И вот этого, тоже, конечно, нет, – Тоби Ларк включил звук на видео и посмотрел на задержанного.

«Это то, что я просил?» – голос толстого Шшо, шелест одежды.

Взгляд Хаско Болла померк, лицо стало сосредоточенным и суровым, вмиг прибавив пару десятков лет молодому креонидянину.

«Разве стал бы я беспокоить такого почтенного господина, если бы не имел на руках товар, который вы так разыскивали», – голос Болла из динамика демонстрационной панели оказался чуть искажен, очевидно, запись велась откуда-то снизу, возможно, из-под столика или – Хаско осенило – из стакана со сливочным элем, принесенным официанткой.

«Скварр меня раздави», – мелькнуло в голове креонидянина. Он стал прикидывать, что такого наговорил, что заставляет следователя по особо важным делам смотреть так, будто у него в глаз вмонтирован сканер, а в кармане уже лежит распоряжение о транспортировке незадачливого вора в галактическую тюрьму Калипсо. «Кто его знает, может, уже и лежит?» – креонидянин вздохнул.

«Откуда же вам стало известно о том, что я ищу?» – Шшо уже разглядывал клайбионик и опытным глазом пытался определить его подлинность.

Болл на голограмме вальяжно откинулся на спинку кресла, демонстрируя уверенность в себе. Однако со стороны это выглядело позерством. Нынешний Болл покраснел, бросил взгляд на старшего следователя. Тот понимающе изогнул бровь и взглядом предложил смотреть дальше. Хаско Болл и так прекрасно знал, что там будет.

К столику подошел помощник Шшо с репликатором, подключил клайбионик в гнездо – над панелью репликатора загорелась объемная модель видео. Семнадцать файлов, в которых трудно было не узнать долговязую фигуру посла Креониды. Вот он высаживается из катера, проходит по посадочной платформе в здание космопорта. Вот встречается с человеком в черном одеянии, кивает ему и, оставив охрану, скрывается с неизвестным за перегородкой переговорной зоны. Вот запись переключается на другую камеру, из переговорной зоны. Незнакомец сбрасывает капюшон и в одном из ракурсов его вполне легко можно узнать – это главарь мятежников Сыырха́д ГорГарра́. Непродолжительная встреча и довольно холодное прощание. Но важно не оно. Важно то, что посол Креониды не сообщил о произошедшей встрече, а значит, представляет тех, кто готов идти на сепаратные переговоры с Сыырхадом. А это очень нехорошо пахнет госизменой. И он, Хаско Болл, к ней причастен.

Молодой креонидянин шумно вздохнул, словно подавившись этим открытием, и перевел несчастный взгляд на следователя – тот наблюдал за ним с издевкой.

– Вы по-прежнему настаиваете на том, что не знали о содержании файлов похищенного накопителя информации? – Тоби Ларк поставил локти на стол, сцепил пальцы в замок и расслабленно улыбнулся: паршивец все-таки попал в умело расставленную ловушку.

Под его взглядом задержанный совсем сник. «Кто бы мог подумать, что Шшо работает на правительство?», – подумал с отчаянием.

– Что вы от меня хотите? – спросил, не дожидаясь окончания видео: на пожизненный приговор в тюрьме Калипсо он уже «заработал».

«Вот это уже другой разговор», – Тоби Ларк спрятал улыбку.

Глава 7. Вдох-выдох

Борт фрегата «Концор»

Вакуум бесчувственный и глухой, он обволакивает будто ватой, крадя и звуки, и запахи, и ощущения. Сон, даже если он вызван сильнодействующими препаратами, – совсем иное. Во сне ты словно перелистываешь страницы сознания, просматривая сны и скучая. Инвар умел определять количество пролистанных страниц. И как только они завершались, он просыпался.

Это называлось техника программируемого сна, очень полезный навык, давно, еще в ледяных кельях Мейда́ны, усвоенный им.

Вот и сейчас, досмотрев отведенное время, он мысленно закрыл тончайшую тетрадь, будто сотканную из туманов и космической пыли, и прислушался к ощущениям собственного тела. Это важно – понять, что чувствует твое тело, куда оно помещено. Сознание умело нащупало окончание собственных стоп, поднялось выше, до голени. Кончики пальцев чуть покалывало. Инвар неторопливо, по чуть-чуть возвращая чувствительность нервным окончаниям, возвращался в реальность.

Дыхание оборудования. Шелест вентиляционного клапана, с щелчком – за что-то цепляется, не закрывается до конца и бесконечно гоняет воздух. Немыслимая роскошь и безалаберность. Он бы за такое выбросил в шлюз как механика, так и медика, который ежедневно слышит это безобразие.

Все тот же солоноватый привкус на языке.

Он мысленно коснулся своего локтя и «разбудил» его, почувствовал холод в вене, легкое давление лекарства. Все верно, к вене подключена капельница, которая и вводит снотворное. Что ж, значит, эта тварь действовала не самостоятельно. Или уже успела получить одобрение Сыырхада. Это плохо. Это означает, что статус кво изменился.

Филин контролировал дыхание – подключенное к нему оборудование не должно выдать момент пробуждения. Он сфокусировался на собственном сердцебиении – громкость сигнала у уха позволяла синхронизировать его с ним.

Вдох. Выдох. Вдох…

Это оказалось проще, чем он думал.

Его тело было зафиксировано креплениями под коленями, на бедрах, под грудью. Отдельно были закреплены запястья, совсем слабо, очевидно, только для того, что во сне рука не дернулась и игла не повредила вену. Филин усмехнулся и приоткрыл глаза.

Мягкий свет падал из-за ширмы. Там кто-то был. Та самая клириканка? Или кто-то другой? Медблок на таком корабле должен быть немаленьким, персонал многочисленным. Инвар решил подождать. Покосился на иглу, торчавшую из его вены, осторожно высвободил из крепления другую руку и перекрыл капельницу, почти прекратив подачу лекарства. Почти – чтобы не сработал нейробот и не вызвал раньше времени медиков. Инвару нужно еще немного времени, чтобы оглядеться и окончательно прийти в себя.

Через пару мгновений он сел, спустил ноги с кровати, почувствовал босыми ступнями пол. Встал, неторопливо шагнул к ширме. Его чуть качнуло, пришлось остановиться и сделать несколько глубоких вдохов. Дыхание всегда помогало.

Он прикрыл глаза. Постоял так еще пару мгновений.

Вдох-выдох.

Скользнул к краю ширмы.

Все тот же больничный бокс. По центру, под продолговатыми лампами – три капсулы гиперсна, словно трилистник. Все три пустые. Около одной из них, спиной к Инвару, работала та самая клириканка. Тонкие пальцы скользили над клавиатурой, завершая введение команд. Больше никого не наблюдалось. Филин посмотрел вправо. Правее – палата, в которой он обитал до помещения в капсулу, там должны остаться его вещи. Но попасть туда, минуя клириканку, не получится.

Он криво усмехнулся и шагнул из-за ширмы.

Он двигался бесшумно и стремительно, оказавшись за спиной девушки буквально в пару шагов. Коснулся ее плеча.

Клириканка ахнула от неожиданности, осела и резко развернулась.

То самое выражение лица, которое он ждал – округлившийся взгляд, наполненные ужасом и непониманием глаза.

– Эрэ́ссе, – поздоровался на клириканском и протянув перед собой руку, сомкнул пальцы на горле девушки и с силой толкнул на корпус ближайшей капсулы, придавив девчонку к его белоснежному боку. – Мне понравилась твоя затея со снотворным, скажи, сама придумала или кто подсказал?

Он склонил голову к плечу и обнажил острые, будто бритва, зубы. Девушка хрипела и царапала его кожу, пытаясь высвободиться, оттолкнуть Филина – на его коже оставались красноватые вспухшие борозды. Он подался вперед, приблизив к ней свое лицо, и повторил вопрос:

– Кто. Приказал. Меня. Усыпить?

Девушка молча вырывалась. Филин презрительно фыркнул, перехватил ее так, чтобы сжать ее голову между ладонями и чуть надавил на череп клириканки. Под пальцами стало горячо, мощные потоки энергии потекли сквозь них, соединяясь с нейротоками несговорчивой девчонки. Та будто окаменела. Взгляд остановился, руки безвольными плетьми повисли вдоль тела. Филин снизил напор, испугавшись, что не рассчитал силу и убьет клириканку слишком быстро. Та моргнула.

– Кто приказал усыпить меня? – повторил он в третий раз, вложив в голос угрозу. Девчонка должна понять – он просит в последний раз. И для убедительности пустил ей по нейронам короткий, но мощный поток – будто на раскаленную иглу насадил. Точно рассчитанный удар током, чтобы оставить ее в живых, но достаточно сильный, чтобы у жертвы не хватило сил даже закричать. Клириканка беззвучно захрипела, оседая в его руках. – Говори…

Он ослабил ток, поймав взгляд жертвы, плотоядно улыбнулся. У него даже приоткрылся рот от возбуждения и удовольствия.

– Сыырхад, – выдохнула девушка.

Инвар ослеп от гнева, отпустил девчонку и с размаха ударил ее по щеке – та отлетела до стены, ударилась головой и сползла, безвольно царапая ноготками обшивку. Затихла, уткнувшись в угол.

– Пфаль ксё, – процедил сквозь зубы креонидянин, мысленно обращаясь к своему «спасителю», и оскалился. – Ты заплатишь за это.

Он направился к пульту связи с рубкой.

* * *

– Я надеюсь, что ты не лжешь. Потому что если в твоих словах есть ложь, я обнаружу ее и тогда… – он криво усмехнулся и скользнул взглядом в угол. Там, скрючившись, лежала клириканка. Тонкая струйка крови вытекала из ее уха, плечи слабо подрагивали. – Тогда меня не остановят двери и выставленная охрана.

Брови Сыырхада надменно изогнулись:

– Ты угрожаешь мне? Напрасно. Пока я – твой единственный союзник. Не испытывай судьбу, Инвар.

Креонидянин наблюдал, как гаснет монитор внутренней связи. На его губах играла ледяная усмешка, а мозг уже прорабатывал одно за другим решения. Он повернулся к закутку с оборудованием, к которому был подключен совсем недавно, проследил по направлению кабеля, к какому информеру он подключен и имеется ли на нем значок выхода в инфосеть. Значок был. Как и связь с головным искином фрегата.

Инвар размял плечи, вытер ладонью лицо, будто стирая с него остатки собственных заблуждений. Подбоченился – его ожидала довольно простая, хоть и нудная работа. Она пойдет быстрее, знай он кое-какие коды.

Филин медленно повернулся к клириканке. Неторопливо подошел к ней и легонько пнул под ребра, заставив заскулить и обернуться. Присел перед ней на корточки:

– Эй, тварь. Ты жить хочешь?

Девушка, имя которой он даже не знал – оно ему было не интересно, как не интересно, как звали кусок мяса, который ты собираешься употребить в пищу – с трудом сфокусировала взгляд на его лице, с усилием кивнула.

– Это хорошо, – Филин кивнул на монитор, с которым девушка работала, когда он застал ее. – Мне нужны пароли доступа.

– Я знаю только свои, пользовательские, – пролепетала девушка, облизнув потрескавшиеся губы.

– Этого достаточно.

Хозяйским движением он снял с ее руки креоник, расстегнул бромох, тут же защелкнув на своем запястье, поправил ремни. Потянул девушке пластину креоника:

– Введи пароль.

Та помедлила всего мгновение. Недоверчиво скользнула взглядом по запястью креонидянина, но свой креоник взяла. Активировала программу доступа и ввела пароль. Вернула интерактивную панель Филину. Тот, пробежав по цифрам взглядом, усмехнулся:

– Они словно дети, – сообщил неизвестно кому.

– Что ты хочешь сделать? – осмелела девушка. Ее рот был чуть приоткрыт, глаза с любопытством и ужасом наблюдали за креонидянином.

Тот пожал плечами.

– Кто был у тебя там? – поинтересовался. Его голос звучал обманчиво мягко и располагающе.

Девушка замялась, взгляд ее метнулся в сторону, веки дрогнули.

– Где?

– На «Менанделе»… У тебя ведь кто-то был на «Менанделе»? – его голос звучал вкрадчиво и располагающе к откровениям. В нем чувствовалась грусть и обманчивое сожаление. – Кто-то особенно важный… Особенно любимый… Я прав?

Он говорил тихо, шепот напоминал шелест ветра песчаных дюн. Он выглядел безопасно и заинтересованно. Будто ангел, которого оговорили. В глазах девушки мелькнуло удивление и жалость. Она уставилась в пол, вцепилась в край медицинского кителя, запачканного собственной кровью.

– Отец… Там был мой отец.

Филин понимающе кивнул и, вздохнув, поднялся.

– Отец… – тихо повторил он. – Надо же, насколько тесен мир.

Он сделал шаг к девушке, погладил ту по волосам – жест ей показался совершенно человеческим и живым. Подавшись вперед, она всхлипнула и расслабила плечи. Инвар положил вторую руку на подбородок девушки и резко дернул. Тишину медблока разорвал влажный хруст позвоночника, невесомый вздох умирающей жертвы повис на защитный сетках ламп – клириканка рухнула к ногам Филина, так и не успев закрыть полные непонимания глаза. Инвар Сабо склонился к ней, вытер о полу кителя испачканные ее же кровью руки и направился к мониторам – убитая его больше не интересовала.

* * *

Он убрал голограмму разговора Шшо с Хаско Боллом, вызвав на монитор 3D изображение инкрустированной драгоценными камнями сферы неправильной формы: зеленая поверхность поблескивала, отражая свет направленных на нее софитов.

– Это нефритовое пасхальное яйцо «Александровский дворец», изготовленное земным мастером Генрихом Вигстремом в 1908 году по заказу русского Императора Николая II. Оно было похищено с экспозиции артефактов Земли на Флокусе в 2020 году.

– 2020? Экспозиция на Флокусе? – Хаско Болл деловито прищурился. – Это почти четыре года назад. Я был там…

Тоби Ларк понимающе улыбнулся, заметив, как молодой креонидянин прикусил собственный язык при упоминании о своем визите на Флокус во время представительной межпланетной выставки – оба знали, с какими целями туда наведывался профессиональный вор.

– Я это не крал, – на всякий случай отметил Болл, кивнув на драгоценное яйцо. Одного взгляда на голограмму ему хватило, чтобы понять – эта вещица стоит как два межпланетных крейсера: россыпь алмазов, золото, эмаль, рубины, нефрит… Но главное – тончайшая работа, техника, давно утерянная в Единой галактике.

Тоби Ларк кивнул:

– Охотно верю. Я, собственно, не за тем вам показывал эту занятную вещицу.

– В самом деле? – молодой вор лукаво прищурился. – Я весь во внимании…

Тоби Ларк безмятежно улыбнулся:

– Мне нужно, чтобы вы нашли эту вещицу и вернули домой.

Креонидянин замер с открытым ртом.

– Вы шутите?

– Ничуть. Хотя ладно, упрощу вам задачу: найдете вещицу. Принесете мне, а уж землянам я ее, так и быть, сам передам.

Креонидянин хохотнул:

– Боги, какая щедрость!

Следователь иронично изогнул бровь и кивнул в знак согласия. Креонидянин ткнул указательным пальцем на креоник с голограммой ювелирного изделия, пожал плечами:

– Его никто не найдет, за четыре года его уже разобрали и перепродали на черном рынке…

Тоби Ларк понял – молодой пройдоха перешел к стадии торга, что само по себе было хорошо. Однако козырей у следователя изначально было немного, а сейчас они и вовсе закончились. Он скривился:

– Такую редкость? Разобрать? Вы же умный и довольно опытный вор, вы сами-то в это верите?

Креонидянин замолчал. Почти лег на стол, чтобы рассмотреть голограмму, все еще горевшую над креоником следователя. Рассмотрел ее со всех сторон. Протянул руку и медленно прокрутил изображение по часовой стрелке. Его взгляд стал пристальным, профессионально-оценивающим. Тоби Ларк ждал.

Хаско Болл поднял глаза, прищурился:

– И вы знаете, у кого я его должен выкрасть? – от почти детской наивности во взгляде не осталось и следа. Перед следователем сидел очень внимательный и настороженный хищник.

Тоби Ларк отрицательно качнул головой и выжидательно уставился на задержанного, еще надеясь, что все правильно рассчитал. Молодой вор отстранился от стола, скрестил руки на груди, начиная догадываться, что за вещицей кроется что-то еще и можно выторговать для себя что-то ценное. Парень обворожительно улыбнулся:

– А что мне будет, если я найду ее.

– Единая галактика будет вам очень… очень благодарна.

Молодой вор хмыкнул. Откинувшись на спинку кресла, уставился на следователя. В тюрьму Болл не желал так сильно, что просто не передать словами, а благодарность Единой галактики хотел бы монетизировать. Он прокручивал в голове довольно скудную информацию о похищенном артефакте, прикидывал предложенные условия и степень откровенности собеседника, а после вздохнул:

– А знаете что?.. Откажусь-ка я от вашего предложения и пошлю-ка я вас к скварру! – губы креонидянина растянулись в ухмылке. – Почему бы вам не поискать эту вещицу самостоятельно, м-м?

Тоби Ларк разочарованно откашлялся. Отодвинувшись от стола, разделявшего их с задержанным, свернул виртуальную копию ювелирного яйца, упаковал информер в папку и выключил запись допроса. Все это он проделал в полной тишине, избегая встречаться взглядом с молодым вором. Застегивая кнопку на папке, на мгновение замер и посмотрел в глаза креонидянину.

– А и то верно, – воодушевился наигранно. – Сам справлюсь. А ты посиди, подожди. Завтра-послезавтра тебе предъявят обвинение…

Креонидянин фыркнул, пожал плечами, прекрасно понимая, к чему клонил старший следователь.

– Когда эта штука должна быть у вас? – он указал взглядом на креоник следователя.

– Завтра.

Хаско Болл покачал головой:

– Мне нужно три дня…

Тоби Ларк широко улыбнулся и щелкнул пальцами.

– Считай, они у тебя есть. – Под его пальцами щелкнула канцелярская кнопка на папке.

Хаско продолжал с той же интонацией:

– …И катер с вуалью-декодером.

Тоби Ларк скривился, будто съел что-то кислое:

– Я попрошу своего помощника, он ускорится и подготовит постановление о твоем переводе на Калипсо уже сегодня, – он похлопал по папке. – Все доказательства же налицо, чего тянуть, верно? Тем более, тебя там наверняка заждались твои друзья. Тот же Сурф будет чрезвычайно рад встрече.

Он подмигнул креонидянину. Тот чертыхнулся, покосился с осуждением:

– Я понял, – выдавил с трудом. – Но катер мне все равно нужен.

– У меня есть предложение получше.

Глава 8. Других идей не нашлось

Борт фрегата «Концор»

Первым делом Филин заблокировал дверь. Оторвав переднюю панель, вытащил из корпуса пучок проводов и один из разъемов, соединил в неправильном порядке. Пока операторы «Концора» найдут ошибку, пока перенастроят по новым линиям, пройдет пара часов.

Далее, оглядевшись, он нашел взглядом глазки камер видеонаблюдения – их тоже надо закрыть. Пройдя к шкафчикам с препаратами и методично открывая их, он нашел медицинский пластырь для фиксации повязок. Разорвав упаковку, бросил ее в корзину для мусора и оторвал от рулона несколько лоскутов. Переставляя стул, он легко поднимался на него, чтобы один за другим заклеить глазки камер. Он не прятал лицо, будучи уверенным, что дежурные в рубке уже обнаружили диверсию и доложили руководству. Да и с Сыырхадом он успел поговорить откровеннее некуда. Теперь у него своя игра.

Стоило только выяснить некоторые детали. Но этим Филин планировал заняться прямо сейчас.

Он придвинул к себе высокий стул, установил его перед монитором искина у группы саркофагов. Он прекрасно знал, что подобное управление – типично для всех кораблей. Центральный информационный узел блока, в данном случае медицинского, на котором размещен специализированный функционал – программы гиперсна, диагностики членов навигаторской группы, авто-лекарь. Но любой специализированный функционал является частью общей сети, подключен к искину корабля. Значит, уязвим.

И Филин лучше всех знал эти уязвимости.

Он ввел код, который сообщила ему клириканка перед смертью – экран ожил, на мониторе застыло окно, которое клириканка не успела закрыть. Филин побежал взглядом по таблице, ничего не понял – медицинские параметры были для него темным лесом. Но цифровому коду в уголке экрана сообразил, что это его собственная биотелеметрия. Клириканку заинтересовал уровень его нейроактивности – именно в этом столбце замер курсор. Филин усмехнулся и свернул окно – о своей нейроактивности он все знает и без табличек. Но ему стало забавным, что клириканка обратила внимание именно на это свойство.

Его пальцы порхали над узкой и неудобной клавиатурой, в ней не было некоторых обозначений – Филину пришлось настраивать обозначения. Монитор не соответствовал нужной цветности для работы с алгоритмом – Филину приходилось вглядываться в тесное переплетение графиков и диаграмм, чтобы отследить нужные и вовремя ввести коррективы.

Иногда он тихо ругался, сцеживая сквозь зубы креонидянские ругательства, пока, наконец, не выдохнул с облегчением: он был в основном искине. Развитый мозг корабля быстро подчинился ему как наиболее достойному – в этом не сомневался сам Филин. Он усовершенствовал имеющийся алгоритм, и тот теперь смотрел на мир его глазами – удивленными и злыми. Он чувствовал биение сердец навигаторской группы, слышал скрежет металла в трюме. Он практически чувствовал «Концор» как если бы стал его навигатором-аватаром. Только он не был ни тем, ни другим.

– Что ж, – прошептал он, – займемся главным.

Он выделил промежуток времени, когда был в капсуле гиперсна и под капельницей. Сыырхад в это время куда-то летал. А потом, буквально за несколько минут до разговора с Филином, у него состоялся разговор по выделенному и зашифрованному каналу. Кодировки его у искина не было. Но это было и не нужно – запись зачем-то сохранили и вот поручили спрятать искину корабля.

– Идиоты, – фыркнул Филин. – Как вы вообще мятежниками стали?!

Нужный файл лежал на отдельном сервере. Но крепился к общей базе данных. Филин пожал плечами и открыл файл. Едва увидев на экране бледное лицо Кродо Тиамат, он помрачнел и насторожился. Плечи, по-прежнему обнаженные, напряглись, босые ступни уперлись в пол. Мрачный взгляд в упор смотрел на улыбающуюся директрису «Новой эры».

С Сыырхадом они обсуждали его, Филина, судьбу.

Инвар Сабо молча слушал. Когда ему наскучило, он продвинул джойстик вправо, установив флажок на конец записи. Кродо его продала. Вот почему отношение Сыырхада так резко изменилось – Филин стал неудобной и опасной обузой. Не сложно было догадаться, что и выбирался он с «Концорна» тоже ради торговли Филином. Видимо, не слишком удачно, раз предложил его напрямую «Новой эре». Но этим трусам было проще сохранить статус кво и избавиться от него, чем сражаться. Сейчас, когда он нанес репутации Единой галактики сокрушительный удар, опрокинуть центральную власть не представляло труда: молодые, неопытные политики во главе Креониды и Клирика даже не поймут, когда утратят власть. А когда поймут, будет уже поздно. Самых ретивых, в крайнем случае, следует отправить на отдаленный необитаемый остров посреди аммиачного океана. Филин рассмеялся – смех получился едким и трескучим, будто расплескавшаяся на камни кислота. Взгляд стал злым.

Кродо решила сбросить его со счетов. Что ж, у него припасен сюрприз на этот случай.

Инвар задумался – он мог преждевременно выдать себя. Нужно проявить терпение и осторожность. Филин задумался и вышел в открытую инфсеть. Искин беспокоился, покидая пределы своих серверов, Филин ввел нужный адрес и алгоритм сразу вывел его на нужные сервера. Они хранились в надежном месте, не доступные ни для «Новой эры», ни для криминальной полиции, ни для друзей, ни для врагов. В месте, о котором бы подумали в последнюю очередь.

По спине Инвара пробежал холодок – он замер и оглянулся через плечо на сетку воздушного фильтра, прислушался: кто-то пытается внедриться в систему жизнеобеспечения его блока. Что ж, это хотя бы интересно, Инвар уже решил, что его маневры остались все еще не замеченными.

– Инвар, – позвал его измененный протоколом голос Сыырхада, неживой и приглушенный. – Что ты затеял? Впусти меня и мы поговорим.

Филин взглянул на часы, кивнул:

– Уже скоро.

И вернулся к работе. Быстро найдя нужный файл, он вытащил его из базы, скопировал, спрятав метрические данные на место хранения и записи. И простым письмом отправил на входящую почту криминальной полиции, установив еще и старую дату, день взрыва «Менанделя» – именно тогда Кродо Тиамат подписала себе смертный приговор, предоставив Филину карт-бланш и свободный от контроля спецслужб Единой галактики траффик. Пароли доступа, мощности, посекундная тарификация каналов. Тех самых, что транслировали купные планы жертв.

– Сдохни, кса́у дева́р, – мстительно выругался и отодвинулся от монитора.

Рано или поздно кто-то наткнется на этот файл. Никто не вздумает связать его с ним. Но этот законник Тиль Теон, получит безоговорочные доказательства вины Кродо, решившей, видимо, что опасность миновала и можно вздохнуть с облегчением.

– Напрасно…

– Инвар, пусти меня. – Сыырхад был уже у двери и настойчиво стучался в нее. Где-то внизу, у пола, работала сварка – дверь медблока пытались вскрыть. Инвар засмеялся, поднимаясь со стула.

– Инвар, я знаю, ты меня слышишь. Мы должны объясниться!

– Всенепременно, – фыркнул креонидянин.

Он соединил провода в нужном порядке, приоткрыв дверь.

– Один. – он смерил взглядом охранников и скрючившегося у двери сварщика, повторил строго: – Ты можешь зайти, один.

Сыырхад помедлил мгновение, помрачнел, но кивнул – коротко и безапелляционно: своим охранникам и Инвару одновременно.

– Хорошо, пусть так.

* * *

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда»

Других идей не нашлось. После установки чипа Владу стало плохо – сперва он потерял сознание, потом, стиснув зубы, метался от головной боли.

Духов вздыхал, проверяя биотелеметрию, сравнивал динамику температур. Чип не приживался, принося Владу нестерпимую боль: весь мокрый от пота, с мутным взглядом и усмешкой, больше напоминавшей оскал, он то невидящим взглядом смотрел в потолок, то хватался за простыни так, что ткань рвалась под пальцами.

Привязывать его ремнями Духов не позволил – это бы причиняло дополнительные мучения парню. Но приставил к нему дежурных на время, пока сам работал в лаборатории и медблоке – Корсаков и Крыж по очереди сидели в палате Влада, смачивали ему губы влажной тканью и проверяли капельницы, по которым капля за каплей текло лекарство.

Лицо Влада потемнело и осунулось. Он часто и поверхностно дышал, впадая в беспамятство, и стонал, возвращаясь в сознание.

Глеб мрачнел, глядя на него.

Крыж ругал себя, что не остановил товарища, с тоской и болью поглядывал за тем, как тяжело вздымается у того грудь и пульсирует вена на виске. В один из таких дней, ближе к вечеру, дверь боязливо приоткрылась и в палату заглянула дочка Теона, розово-волосая девочка-подросток Семаль. Василий обернулся на шорох. Увидев Семаль, кивнул в знак приветствия и одновременно приложил указательный палец к губам, призывая к тишине.

Девчонка опустила глаза и покосилась на Чайку – Крыж на всякий случай проверил, достаточно ли тот прикрыт тонкой лианиновой простынью.

– Плохо ему?

– Не очень хорошо, да, – Крыж кивнул. – Ты чего хотела?

Он давно заметил, что девочка-подросток то и дело мелькает у него перед глазами, будто хочет что-то сказать, и всякий раз тушуется, сбегая. В подростковую любовь он не верил, но девчонке что-то было нужно. Вот и сейчас, не просто же так она прокралась в медблок.

Семаль подавила вздох, открыла было рот, но в этот момент дверь открылась и на пороге появился Духов:

– Ты чего тут делаешь?! – опешил, уставившись на подростка. – Тут стерильная зона, а ты без халата даже!

Девочка густо покраснела, пробормотала, что уже уходит, а приходила вообще по поручению отца, узнать, как себя чувствует землянин, торопливо попрощалась и змейкой юркнула за дверь.

«Врет», – не сговариваясь, догадались мужчины, переглявшись. Духов качнул головой.

– Ну, как он? – Мельком взглянув на пациента, задержался взглядом на экране биометрии. Положил руку на плечо Крыжа, дежурившего у постели больного товарища с обеда: – Иди, поспи, я уже освободился, с ним побуду…

Василий встал:

– Почему не получается?

– Кто сказал, что не получается? – Духов опустился на его место, вытянул ноги и с наслаждением откинулся на спинку. Глаза у него оказались покрасневшими от усталости, но продолжали излучать снисходительную уверенность и улыбаться.

Крыж перевел взгляд на пожелтевшее лицо Влада.

– Хочешь сказать, так и было задумано?

Духов скрестил руки на груди, разглядывая молодого человека снизу вверх:

– Я предупреждал, что операция сложная. И технически, и эмоционально. Биочип, который мы внедрили ему, должен врасти в нервную систему, стать ее продолжением. Это немного напоминает операцию по лечению пульпита. Только полная медикаментозная блокада нам не подходит. А это… всегда сопряжено с определенными рисками.

– Но ему ведь даже обезбол не помогает, – Крыж вздохнул.

– Помогает, иначе бы он уже охрип от крика, – Духов вздохнул. – Иди, Василий. Владислав – сильный молодой человек, у него за плечами – годы тренировок и довольно опасных заданий… Завтра ему уже будет легче, обещаю…

– Надеюсь, – протянул Василий, направляясь к выходу из палаты. На мгновение он задержался, обернулся через плечо: – Я бы предпочел не пускать его туда… С одной стороны я смотрю на Глеба и понимаю, что он сейчас чувствует, с другой – на Влада, и понимаю, зачем это делает он.

– И какие мысли? – Духов с интересом разглядывал его.

Крыжа эти мысли не отпускали.

– Я думаю, что они оба бросаются очертя голову в самое пекло, потому что у каждого из них есть личное, что связывает их с Филином: Светлана и Ноэль. Потери ослепляют. И в этом они уязвимы. Филин знает об этой уязвимости и будет использовать ее против них.

Он отвел взгляд и опустил глаза, уставившись в пол. Начмед прищурился, кивнул:

– Но у них есть ты. И твоя холодная голова. – Он встал и подошел к Василию, заложил руки за спину, разглядывая парня. – Я больше тебе скажу, если бы не было этого условия, я бы не согласился на операцию Чайке. Понимаешь?..

Крыж медленно поднял голову, заставил себя с трудом кивнуть, хотя до конца и не понимал, к чему клонит начмед. Влад тихо зарычал, словно уставший до изнеможения зверь, уже смирившийся с тем, что попал в капкан к охотнику. Духов обернулся на него.

– Он подставляется, Корсаков организовывает подставу… но ты – тот трос, который должен его вытащить. И потому что у тебя единственного холодная голова, и потому что ты с ним из одного города, а землячество никто не отменял. И еще потому что ты бывал в руках креонидян и хорошо представляешь, на что способен этот психопат Филин. – Он снова выдохнул, на этот раз грустно и будто бы обреченно. Похлопал Крыжа по плечу: – Иди, парень, вся основная работа еще впереди.

* * *

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», зал аналитиков

Выйдя из медблока, Крыж помедлил. Посмотрел вправо, в жилую зону. Сунув руки в карманы брюк и задумался всего на пару мгновений и направился налево. Прошел к винтовой лестнице в атриум и спустился по ней. Внизу направился в полутемный аквариум айтишников. В первом ряду работали дежурные аналитики, ведь «Тольда» никогда не спала, в углу, в третьем ряду, Крыж заметил бледное лицо Корсакова. Направился к нему.

– Я знал, что ты здесь. – Он подошел и встал за спиной товарища.

Тот, не оборачиваясь кивнул. Тонкие пальцы быстро вбивали один за другим поисковые запросы.

– Что делаешь? – Крыж кивнул на монитор.

– Внедряю твой принцип коврового сканирования, делаю его доступным для всех аналитиков и простым в эксплуатации, чтобы одной командой активировался.

– М-м, ясно, – Крыж придвинул к себе стул, развернул спинкой вперед и опустился на него, оседлав. – И зачем это сейчас?

Корсаков бросил на него быстрый взгляд:

– Нам могут понадобиться дополнительные руки, когда будет отслеживаться сигнал Влада. Я делаю так, чтобы сканирование велось по одному параметру и данные выбрасывались на монитор с возможностью наложения других данных…

– Например, карт транспортных коридоров?

– Например, да… Я просто уверен, что Филин дважды на одни грабли не наступит, значит, нам тоже нужно проявить смекалку.

Крыж вгляделся в экран:

– И какие показатели ты ставишь с качестве фильтра?

– Сейчас, к слову, тепловой след. Помнишь, мы не видели корабль, на котором передвигался Филин, а оказалось, что он использовал специальное антирадарное покрытие. Где гарантия, что он не использует его и сейчас? А тепловой след от двигателей или, скажем, топливный след, ни с чем не спутаешь, он остается в вакууме довольно долго. И у нас есть службы, которые контролируют эти выбросы. – Воодушевившись интересом товарища, он распахнул свернутое до этого окно и ткнул указательным пальцем в одну из колонок: – Вот, смотри. У каждого типа двигателя, у каждого вида топлива, есть свои характеристики. Я ввожу их в базу.

Крыж кивнул.

– Но это не уникальные показатели. У скольких кораблей имеется, скажем, стеароновый след?

– Верно, у десятков. Но благодаря системе мониторинга, мы сможем проследить за любым кораблем, видеть его, как на Земле мы видим самолет по его следу в небе… Так мы сможем сузить выборку до нескольких десяткой кораблей.

Василий жестом остановил его.

– Погоди… Мы знаем место, где Влад и Филин сцепились. Но не знаем корабль, который его подобрал: я видел это в запросе Теона, он хотел, чтобы диспетчеры совместно с транспортниками отработали сектор. Получается, если использовать твой алгоритм, мы можем отследить его?

Корсаков нахмурился.

– Ну, задним числом это очень неудобно, придется запрашивать службу экологического мониторинга. Боюсь, эти ребята от неожиданности, что о них вспомнили, в обморок попадают… Но когда очухаются, то, да, вероятно, мы будем знать тип судна, который подобрал Филина.

Крыж задумчиво посмотрел на Корсакова.

– Слушай, Глеб… – положив руку на стол, он барабанил пальцами по поверхности. – Ты мне идею подкинул… А что, если предложить Теону в качестве одного из способов оперативного отслеживания вот таких как Филин, подсоединить твою базу к СИНО? Ну, чтобы по сектору велось потоковое сканирование, и данные сразу приходили сюда, – он ткнул указательным пальцем в пол, – и не надо было запросы делать и надеяться, что операторы посмотрят все правильно и быстро ответят…

Глеб кивнул:

– Я так и думал. Правда уверен, что в постоянном режиме нам никто не позволит занимать трафик: ты представь, какие ресурсы должны быть задействованы… Да и мониторить столько данных, представь, каково это, даже с применением Маракель. Но в исключительных случаях, например, для поимки Филина – вполне реально.

Крыж активировал соседний монитор, без дальнейших разговоров подключаясь к работе:

– Что там у тебя следующим фильтром?.. В четыре руки быстрее будет.

Глава 9. Семейные споры – последнее дело

* * *

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», личные каюты начальника криминальной полиции

Семаль вернулась ближе к окончанию рабочего дня – пасмурная и притихшая. Теон завершил проверку отчета управления внутренней безопасности – он продолжал искать следы Филина. Нарастающее ощущение тревоги не отпускало, а после прочитанного отчета только усилилось, поэтому молчаливая дочь, устроившаяся с ногами на диване, сперва порадовала. Но только сперва.

– Что-то случилось? – спросил, когда, наконец, сообразил, что молчание дочери на протяжении пятнадцати минут – как минимум странно. Как максимум опасно.

Девочка тряхнула розовыми волосами. Из-под отросшей челки блеснули две светлые молнии.

– Я повторю вопрос, и если ты на него не ответишь справедливо посчитаю, что ничего не случилось и попрошу тебя больше не портить обивку в моем кабинете.

Девочка с вызовом выпрямилась, поставила ноги на ковер. Губы ее были плотно сжаты, в глазах стояли слезы и плохо скрываемое раздражение.

– Я хочу видеться с мамой!

Теон подавил вздох.

– Я понимаю. Но у нее работа, ты об этом прекрасно знаешь. Как только она сможет…

– Я хочу видеться с мамой. – прервала его девочка. – Приехать к ней.

– Это невозможно.

– Почему? – голос дочери не дрогнул, взгляд не изменился – она заранее знала, что отец откажет, но хотела услышать его.

Теон неторопливо откинулся на спинку кресла – желание остановить время, чтобы успеть обдумать ответ, родилось внезапно, вместе с пониманием, что быть отцом – не капельки не легкое дело.

– Семаль, мы ведь это обсуждали, – напомнил он. – Есть человек, который желает причинить мне зло. И местонахождение это человека мне пока неизвестно. Нужно быть осторожными, чтобы не оказаться под ударом.

– Этим ты объяснил, почему я не могу поехать на «Иль» к маме. Но почему она не может прилететь сюда?

– Она может. И как только расправится со своими делами, прилетит.

Дочь вскочила на ноги. Руки сжались в кулаки, лицо покраснело от гнева:

– Ты врешь!..

Теон прикрыл глаза, изобразил усталость.

– Семаль, – его голос должен был звучать мягко и предупреждающе, но вместо этого прозвучал жестко и раздраженно.

Теон положил руку на стол и строго посмотрел на дочь. Та, с трудом переведя дыхание, заговорила быстрее:

– … Я говорила с мамой, она сказала, что не может прилететь, потому что у нее нет допуска на «Тольду», ни служебного, ни персонального! – Девочка шагнула к отцу, замерла в полушаге от стола. Ее взгляд при этом стал холодным, почти ненавидящим. – Ты мог бы сделать ей приглашение, если бы, действительно, хотел видеть здесь… Но ты не пускаешь ее на «Тольду», ты игнорируешь ее запрос на встречу со мной!

– Семаль, я действую так из соображений безопасности.

Дочь отшатнулась, будто он ее ударил.

– Так это все-таки правда, – сорвалось с ее губ.

«Рихта джаль», – чертыхнулся Теон, сообразив, что только что его поймали на крючок, он тоже вскочил.

– Семаль.

– Не подходи!

Девочка сделала еще шаг к выходу, повернулась к отцу боком, будто намереваясь обороняться. Хотя, почему «будто», она именно этим и занималась. Теон горько усмехнулся – из него вышел никудышный стратег.

– Семаль, любые передвижения по галактике, пока мы не знаем ничего о планах Филина – самоубийство. Я не могу допустить, чтобы с тобой или с Гретой что-то случилось. Пойми…

Девочка отчаянно мотнула головой, в ее глазах стояли слезы, губы подрагивали, но когда она заговорила, голос звучал неожиданно твердо.

– Ты запер меня на «Тольде». Лишил меня друзей, учебы, всего, к чему я привыкла… что я люблю.

– Это вынужденная мера, пойми же ты, наконец!

– Ты прикрываешься Филином, чтобы украсть меня у мамы. Чтобы мы отдалились. Ты манипулируешь моей мечтой стать следователем и узнать «Тольду», чтобы держать у себя, как… как домашнего зверька…

– Семаль, ты несправедлива, – Теон пытался воззвать к голосу разума девочки. Та только качнула головой, еще больше отдаляясь от него.

– Нет, все так, как я говорю. – прошептала Семаль, продолжая буравить отца взглядом. – Никто не знает, что с Филином. Никто наверняка не знает, жив ли он… Как удобно. Им можно прикрываться вечно, верно?

– Ну что за глупости ты говоришь! Ты ведь дочь следователя прокуратуры, ты сама хочешь стать следователем, хоть немного критичности добавь к своим размышлениям! – Он схватил со стола и швырнул к ногам дочери отчет о Филине, который только что изучал. – Вот сводки, посмотри. Это разведданные, это рекомендации службы безопасности…

Девочка скользнула взглядом на разбросанные у ног бумаги, покачала головой.

Теон повысил голос и шагнул к дочери.

– Семаль. Я предлагал маме перевестись на «Тольду», она отказалась, прекрасно осознавая, что я вынужден буду вмешаться в ее судьбу и просить коллег из ее ведомства присмотреть за ней и обеспечить ей охрану.

– Так вот почему ее держат в секретариате!

Теон прикрыл глаза. Устало вздохнул:

– Да. Пойми, вам нельзя выходить в открытый космос, никто не знает, как близко Филин подошел ко мне сейчас. Мне нужно чуть больше времени, дорогая, – он подошел в дочери, протянул к ней руку и положил на плечо. Привлек к себе. Семаль не сопротивлялась, но была словно кукла. – Я все улажу, я над этим работаю. Потерпи немного, умоляю…

Он гладил ее по прямой, будто каменной спине, надеясь растопить лед, которым была скована дочь, шептал обещания, заверения, просьбы. Умолял и призывал к осторожности. Не получив ответа на сказанное, поймал себя на мысли, что заново рассказывает девочке уже озвученные доводы. А та по-прежнему молчит.

Он отстранился, заглянул в глаза дочери – две серебристые бездны. Осторожно позвал:

– Семаль…

Девочка неохотно подняла на него взгляд, с трудом разлепила пересохшие губы:

– Мама была права, что не рассказывала мне о твоем существовании. Без тебя мне было лучше.

* * *

Там же, кабинет начальника криминальной полиции

Духов часто повторял присказку: «Беда не приходит одна». Теон посмеивался. Его друг-медик с опытом работы в «полях» и боевыми вылетами, латавший раны оперативникам и спецназу и видевший на своем веку такое, что иному и присниться не может, был суеверен и мнителен, а его земные пословицы и поговорки, которые он то и дело ввинчивал в свою речь, иногда доводили церианца до исступления. Вот и сейчас, когда Анатолий, скрестив руки на груди, смотрел на него сверху вниз многозначительным и усталым взглядом из категории «я тебя предупреждал», Теон готов был дать ему затрещину или хотя бы вцепиться в горло. Сдерживался из последних сил. Потому что этот землянин был прав во всем. Опять прав.

Они заперлись в его кабинете после ссоры с Семаль – девочка требовала объяснений, почему к ней не может прилететь ее подруга Тавра и почему ей нельзя прилететь к Тавре. И, что самое главное, увидеться с матерью.

– Что мне ей сказать? – Теон поднял на него глаза.

Тот пожал плечами с видом оскорбленной добродетели.

– Да, да, я помню, ты предупреждал, что это случится… Но что мне теперь делать, а?

Духов вздохнул и, пройдя к дивану, опустился на него, положил руку на подлокотник.

– Ты интересно рассуждаешь, Тиль. Сперва ты городишь околесицу, а потом просишь у меня совета, как выбраться из того комплекса мероприятий, который на моей родной планете красноречиво называется «Жопа».

Теон поморщился. Духов пожал плечами:

– Из песни слов не вычеркнешь… Я до сих пор не понимаю, почему вы не поговорили нормально с Гретой. Почему ты в твоей излюбленной манере всё за всех решил и запер дочь на «Тольде», прекрасно понимая, что девочке нужно общество сверстников, социализация и учеба… И, прости за прямоту, весь этот беспредел исходит от чужого, в сущности, для нее человека.

Теон полоснул его взглядом:

– Спасибо, друг. Дочь как раз мне призналась, что без меня ей было лучше…

Духов развел руками и вздохнул в ответ. Теон сник и опустил голову, стер со лба усталость. Пробормотал едва слышно:

– Я был уверен, что Грета переберется сюда.

– С чего бы это вдруг? У нее без тебя была жизнь, работа. Карьера, в конце концов. Всем этим она не готова была жертвовать четырнадцать лет назад. С чего бы начинать сегодня?

– С того, что у нас есть дочь. Мы семья – разве этого не достаточно?

Духов вздохнул, одновременно оглянувшись по сторонам, будто в поиске поддержки в этом странном и не самом легком разговоре. Он подался вперед и уперся локтями в колени, посмотрел в глаза друга:

– А что такое по-твоему семья?

Теон замер.

– Это близкие. Кому не все равно на то, существуешь ты или нет.

– Мне тоже не все равно, – отметил Духов, приподняв бровь. – Но я – не твоя семья при этом.

Теон вспылил. Резко поднявшись, он прошелся по кабинету от стены до стены. Движения его стали резкими и злыми. Он был раздражен. Духов усмехнулся.

– Ты знаешь, что я одиночка по жизни, – резко обернувшись к нему, заговорил Теон. Он раскачивался на каблуках, от этого напоминал разъяренную, готовую к атаке кобру. Взгляд метал молнии. – Мой отец не слишком обрадовался моему выбору профессии и практически прекратил со мной связь. Сестра… состоит в весьма непростой организации, чем реже ее видишь, тем спокойнее спишь. У меня нет никого дороже Греты и Семаль! Неужели этого не достаточно?

Духову было жаль расстраивать друга. Но он был медиком, при том – медиком военным, работавшим в полевых условиях, весьма далеких от комфорта. Делать больно он не любил, но понимал неизбежность и необходимость боли – если болит, значит, ты жив. Вот и сейчас, с сожалением качнув головой, он напомнил:

– Ты верно сказал, ты – одиночка. И это стало причиной, почему Грета не показывала тебе Семаль, разве нет? Ты одиночка, – повторил он с большим нажимом. – И Грета все это время сама воспитывала дочь, потому что не могла на тебя положиться. Неужели ты этого не понимаешь?

– Но ведь сейчас… – Лицо Теона покрылось испариной. – Сейчас Семаль со мной.

– А Грета хранит для нее возможность обратной дороги. Оберегает шанс вернуться домой, к прежней, понятной для девочки жизни. Когда та узнает тебя достаточно, чтобы быть готовой сделать выбор.

Теон отвернулся. Пройдя еще несколько шагов по комнате, он опустился в кресло напротив землянина.

– Ты думаешь… Грета никогда не вернется ко мне? Я имею в виду… вы это обсуждали с ней? Или сказанное тобой – пустые догадки? – он посмотрел в упор.

Духов понял, что он хотел услышать. Снова качнул головой.

– Нет, тебя мы не обсуждали, если ты об этом. Я говорю о том, что вижу. Есть одинокий холостяк, который болтается по галактике и ведет жизнь затворника. Есть женщина, которая его когда-то любила. И есть их общая повзрослевшая дочь. Их отношения с матерью предполагают определенный уровень доверия, поэтому женщина позволила дочери самостоятельно принять решение – общаться с отцом или нет, как часто общаться и в каком контексте. Никакой семьи я не вижу. И твоих попыток ее создать, к слову, тоже… Запереть девочку на «Тольде» – не лучшая твоя идея.

Последнюю фразу он сказал после непродолжительной паузы, чтобы она прозвучала не так удручающе грустно и болезненно.

– Но я их люблю. И Грету, и Семаль.

Признание далось легко. Оказывается, оно давно жило в его душе. Чтобы вырваться наружу, ему потребовался незначительный толчок. Им стали слова друга-землянина.

Анатолий улыбнулся:

– Вот об этом тебе и стоит дать сигнал им обеим.

– Что, прямо так и сказать?

Духов закатил глаза:

– Боже мой, какой ты, в сущности, чурбан!.. Нет, конечно, разговоров не достаточно. Они должны понять, что дороги тебе, что они – твоя семья и ты больше не одиночка, понимаешь? Не достаточно говорить, в делах любви нужны поступки.

– Поступки, – повторил Теон. – Я боюсь, Анатолий. Ты можешь назвать меня сумасшедшим, но Филин все еще на свободе. Я готов руку себе отгрызть, лишь бы Грета и Семаль не оказались в его руках. И если мне для этого нужно будет запереть их на всю жизнь, настроить против себя, я сделаю это.

Духов долго смотрел на него. Тиль Теон никогда не позволял себе эмоции. Как начальник криминальной полиции он был максимально хладнокровен даже в самые сложные моменты. Сейчас Филин добился главного – заставил его нервничать. Оглядываться по сторонам и совершать ошибки. Этими ошибками Филин непременно воспользуется.

– В морщинках волн ты не увидишь истину, – проговорил, наконец.

Теон снова поморщился:

– Опять ты со своими аллюзиями… Без них тошно.

Духов встал.

– Это не аллюзии. Это вековая мудрость моего народа. Мудрость, которую твой народ тоже наверняка имел, но в гордыне научно-технического прогресса растерял. – Он направился к двери, но остановился у входа, решившись все-таки сказать то, что вертелось на языке. – Тиль, страх – плохой советчик. А ты боишься. Мой тебе совет – успокойся и посмотри на ситуацию трезво: нет никаких сигналов, что Филин жив, что он не оставил мысль о мести тебе. Но даже если это так, если он поджидает за поворотом, ты, удерживая Семаль на коротком поводке и разрушая собственную жизнь, сам становишься оружием в руках Филина. Заставив бояться, он уже тебя победил…

Глава 10. Захват

Борт фрегата «Концор»

Первое, что увидел Сыырхад, войдя в медблок, это тело клириканки. Девушка лежала на полу, неудобно подвернув под себя ноги и неестественно склонив голову к плечу. Широко распахнутые глаза с удивлением смотрели на вошедшего, будто спрашивая, зачем он это допустил. Сыырхад не раз видел смерть, но такую беспощадную и напрасную – впервые.

– Зачем? – он свел брови в суровую линию и кивнул на убитую.

Филин пожал плечами:

– Это ты у себя спроси, зачем ты ее подослал? Зачем приказал вколоть мне снотворное, зачем пытался обмануть?

– Но не я ее убил?

– Не ты. Но кровь ее на твоих руках, – Филин скрестил руки на груди, давая понять, что разговор окончен. – Что ты хотел?

Сыырхад посмотрел на него так, будто впервые увидел: Филин вел себя так, словно был хозяином этого судна.

– Я не хочу участвовать в твоих преступлениях. Не хочу, чтобы мои руки были обагрены кровью…

Филин фыркнул и рассмеялся:

– Твои руки по локоть в крови! Наша разница в том, что жертвы твоих преступлений жаждут пасть за дело революции или чего ты там им внушаешь.

– Я ничего не внушаю, – глаза мятежника прищурились, голос стал злым.

Однако Филин не стал спорить, он снова пожал плечами, безмятежно согласился:

– Не важно. Важно другое… – он посмотрел в упор на Сыырхада. – Важно то, что я возвращаюсь. И мне нужен этот корабль.

Мятежник, опешив на одно мгновение, запрокинул голову и рассмеялся.

– Нужен?! А больше тебе ничего не нужно?! – Он шагнул к креонидянину у ткнул острым ногтем указательного пальца в плечо. Филин брезгливо проследил за его пальцем, заметил полукруглый отпечаток ногтя. Зрачки креонидянина сузились, губы сомкнулись в тонкую линию. – Что ты о себе возомнил, а?

Это была ошибка Сыырхада – оказаться так близко от Филина сейчас, когда он уже совершил одно убийство и запах крови несчастной пропитал воздух медблока, он дышал им. Филин подался вперед и обхватил голову Сыырхада ладонями, притянул к себе и заглянул в глаза, уловив на их дне смятение и страх. Сыырхад вцепился в его запястья, сердито зашипел.

– Кем бы я себя не возомнил, я не позволю делать из себя посмешище, – прошептал креонидянин и выпустил из-под ногтей пучок энергии. Зрачки Сыырхада расширились, кожа побледнела и покрылась испариной. Мелкие бисеринки выступили на висках, по линии роста волос, над верхней губой. Последние смотрелись особенно нелепо на лице грозного мятежника, борца с режимом. Сыырхад захрипел, пальцы железной хваткой сомкнулись на запястьях креонидянина, потянули вниз. Сыырхад рванулся вниз и в строну, ударил кулаком по челюсти Филина – тот увернулся, как и от подножки, которую пытался сделать мятежник, опрокинув нападавшего. Филин словно знал, что предпримет его жертва, предугадывал каждое его решение, каждый порыв.

Глаза Сыырхада округлились, практически вывалившись из орбит, тонкая струйка крови скопилась в углу рта, потекла на подбородок. Ногти жертвы, уже не надеясь на успешную контратаку, царапали обнаженную кожу Филина, оставляя темные бордовые борозды.

Оттолкнуть! Ослабить хватку! Все тщетно…

В ход пошли кулаки. Удары сыпались на плечи и грудь нападавшего, но были неточными и с каждым мгновением становились все слабее. Лицо Сыырхада покрылось алыми прожилками, посинело, взгляд помутнел и остановился.

Руки безвольно повисли вдоль тела.

Филин, словно тряпичную куклу, приблизил потерявшего опору противника к себе, заглянул в глаза.

– Никто никогда не уходил от Инвара Сабо живым…

Его шепот коснулся угасающего сознания Сыырхада – он это понял по темной тени, мелькнувшей на дне его глаз. И в тот же момент Филин ослабил хватку и отвел руки в стороны, холодно наблюдая за тем, как оседает тело Сыырхада на пол.

Постояв над ним еще мгновение, Филин направился к своему импровизированному рабочему месту. Набрав нужную команду, он использовал динамики внутренней связи как микрофон, склонился к нему.

– Внимание команда, – проговорил. – К вам обращается Филин… Думаю, нет нужды представляться подробнее, наверняка вы обо мне уже наслышаны… Господин Сыырхад ГорГорра скончался мгновением назад. Я успел принять командование фрегатом «Концор» у него. Все, кто готов принять меня в качестве своего нового капитана, прошу оставить на время рабочие места, включить локацию и выйти к рубке. Остальных прошу пройти к шлюпкам, вы будете эвакуированы… Я понимаю, что вас с Сыырхадом связывали общие цели и идеалы. Но, хоть и наши идеалы несколько… кх-кх… разнятся, я придерживаюсь тех же целей. Надеюсь, мы сработаемся. Времени у нас не так много, поэтому прошу поторопиться с выбором.

Он отключился.

Перебросив сигнал на все имеющиеся мониторы, включая те, что были установлены на капсулы гиперсна, он включил камеры и, скрестив руки на груди, наблюдал за тем, как команда приняла новости. Кто-то был шокирован, кто-то возбужденно доказывал что-то коллегам. Его интересовали лишь те, кто встал со своих рабочих мест, активировал локации и направился к рубке. Не слушая возражения, они постарались поскорее покинуть рабочие зоны, технические помещения и зоны отдыха, чтобы оказаться в носовой части корабля. Он видел, как на распахнутой схеме корабля мигают желтые огоньки локаций, как текут они по коридорам, собираясь небольшим озерцом у рубки.

– Что ж, тоже неплохо. – Инвар подсчитал количество примкнувших к нему. Примерно треть команды. Пробежав взглядом отсеки, он проверил, что там не осталось золотых маячков и заблокировал двери.

Главный пульт управления медблоком стал главным пультом управления кораблем и его жизнеобеспечением. Подавленный искин послушно приготовился совершить казнь. Филин усмехнулся:

– Надеюсь, никто из вас в самом деле не надеялся, что я отпущу вас с этой посудины?

Методично, один за другим, он прокручивал джойстики системы жизнеобеспечения, стравливая дыхательную смесь из заблокированных отсеков назад в систему, отключая протоколы защиты. Не подчинившиеся ему члены команды «Концора» даже не сразу сообразили, что происходит. Кто-то еще спорил, кто-то пытался связаться с внешним миром. Сперва они обратили внимание на смолкшие фильтры очистки воздуха, переглянувшись, потянулись к соплам, чтобы проверить. Кто-то побежал к переборкам, обнаружил, что они перекрыты и стал барабанить по ним. Механики пытались вскрыть блок управления – Инвар уже отключил их от питания и удалив из сети искина. Они пытались взломать его силой, чем вызвали улыбку креонидянина – переборки делались так, чтобы обеспечить жизнедеятельность экипажа в случае разгерметизации корабля. В нынешней ситуации они стали очень надежно скроенным гробом.

Когда он активировал откачку воздуха, внутри разразилась настоящая паника. Экипаж бросился за индивидуальными средствами защиты, натягивал маски, подключал баллоны с дыхательной смесью. Филин позволил им это сделать. Чтобы перейти к следующему этапу – он отключил теплообмен и радиационную защиту. Если эти люди не догадаются помочь друг другу и умереть быстро, они будут умирать от нескольких часов до нескольких суток.

Филин неторопливо прошел к боксу, в котором остались его вещи, надел просторную рубашку и обулся. Он бы предпочел свою одежду, но она оказалась испорчена, придется обзавестись новой. А пока – он огляделся – пора принять управление кораблем и сделать первые шаги к своей цели.

* * *

За две недели до ареста Хаско Болла, борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда»

Кабинет начальника криминальной полиции едва вместил всех участников совещания.

За столом сидел хозяин кабинета. Напротив него, у брифинг приставки, положив ногу на ногу и удобно устроившись – начмед «Тольды» Анатолий Духов. Рядом с ним по правую руку – Корсаков. Напротив, едва уместившись за столом, примостились широкоплечий Чайка и Крыж. Чайка был еще бледен, то и дело поворачивал вправо и влево голову, будто разминая затекшую шею и прислушиваясь к пульсирующей в затылке боли. Духов с прищуром поглядывал за этими манипуляциями, но не комментировал, выглядел вполне спокойно.

В углу, на диванчике, почти заняв его целиком мрачно помалкивал Яль Нирих.

– Надеюсь, все со всеми вводными познакомились? – спросил Теон, окинув взглядом присутствующих.

Все кивнули более или менее охотно. Нирих насупился и помрачнел еще сильнее, шрам на щеке побагровел, а взгляд продолжал метать молнии. Теон сделал вид, что ничего не замечает.

– Хорошо. Тогда приступим. Глеб, докладывайте, что вам удалось выяснить.

Корсаков откашлялся, активировал персональный креоник, отправив изображение на общий, закрепленный на стене, монитор.

– По нашему запросу служба экологического мониторинга проверила данные по квадрату, в котором произошло столкновение Влада с Инваром Сабо, известным как Филин. Помимо кораблей управления сопровождения следственных действий в квадрат заходило два судна. Нас привлекло вот это, – он подвел курсор стилуса к нужной точке. – Фрегат конфигурации «Домасск», бортовой номер согласно номенклатуре 23–13. Приписан к порту Флоре́ль, под юрисдикцией Креониды. По оперативным данным этим бортом пользуется некто Бози́лис Тор, более известный как глава мятежников Сыырхад ГорГарра.

Нирих, внимательно слушавший доклад, присвистнул, бросив:

– Я знаю этого парня, он такой же мятежник, как я балерина, он и шагу не ступит без решения Совета галактики.

– Но между тем, он возглавляет переходное правительство Пограничных секторов и представляет интересы свободных колоний.

Нирих презрительно фыркнул, пробормотав презрительное «политикан». Теон грозно посмотрел на него и перевел взгляд на Корсакова:

– Продолжай.

– Пеленг фрегат не зафиксировал, его удалось отследить только по топливному следу и методом расчета траектории от точки дозаправки, где он, естественно, проходил с открытым пеленгом… Иначе бы его никто не опознал и топливо не отгрузил.

– То есть ты считаешь, Филина подобрал ГорГарра? – перешел к главному Теон, опуская технические подробности – все они были в отчете, и представляли интерес только как оперативная информация, в обвинительное заключение такие доводы, увы, не прикрепишь.

Корсаков кивнул, посмотрел на Крыжа, передав ему право продолжить доклад. Тот кивнул, подтверждая доводы Глеба.

– Да. После выхода из сектора, фрегат двигался на марше, затем, судя по изменившемуся топливному следу, включил инерционные двигатели и изменил курс, выйдя в короткий срок в сектор «Фавна», где встретился с послом Креониды Флаксом Топером.

– А вот это интересно, – Теон прищурился. – А эту встречу удалось зафиксировать в полном объеме?

– Это не совсем наша компетенция, но… – Крыж и Корсаков переглянулись и смолкли.

– …Но вы залезли в базу контрразведки. – догадался Теон, делая пометку в креонике, чтобы не забыть и созвониться с шефом внутренней безопасности Суомо Легридом раньше, чем о самоуправстве Крыжа Легриду доложат коллеги из смежного ведомства. – И что обнаружили?

– ГорГорра выяснял, интересен ли Филин правительству Креониды.

– Ничего себе… Он спас его, чтобы удачно торгануть!

– Да. Запись велась не только разведкой. Я поймал как минимум еще два канала. Один из них ведет к Сурфу, но… он не получил запись.

– Это как?

Крыж лукаво улыбнулся:

– Ее у него увели.

У Теона округлились глаза.

– Кто-то обокрал Сурфа, главного контрабандиста и торговца информацией в Единой галактике? – земляне кивнули. – И этот человек, кем бы они был, все еще жив?

Крыж коротко хохотнул и вывел на экран стоп-кадр. На нем был изображен молодой человек, судя по внешнему виду – креонидянин. Камеры наблюдения сперва зафиксировали его сидевшим на пирсе, к которому пришвартовался посол. А затем – пробиравшимся в серверную.

– Это Хаско Делаувер Болл, креонидянин, вор. В основном промышляет мелкими кражами, чистит карманы зевак на станциях пересадок, в портах и кабаках. Имеет три непогашенные судимости, пару раз был пойман на «горячем», но отделался штрафом. В материалах дел значится, что во всех случаях за него вступался Орден Мейданы, – сообщил Корсаков. – И он обокрал Сурфа по заказу Толстого Шшо, работавшего на временное правительство Пограничных секторов. Очевидно, ему был нужен компромат на ГорГорра, свидетельствующий о его службе в интересах метрополии и участии в сепаратных переговорах.

– Мейдана… – Теон задумался.

Духов, между тем, вздохнул, обратив внимание на последнюю часть доклада Василия Крыжа:

– Чем моложе раса, тем выше у нее амбиции и тем больше ее представителей, которые готовы горло перегрызть ради власти…

– В зрелых расах ничего не меняется, просто способы становятся все более изощренные, – парировал Теон и указал пальцем на фотографию Хаско Болла: – Он должен будет встретиться с Шши, чтобы передать украденную запись, верно?

– Да, как раз сейчас он направляется к месту встречи… Задержать его?

Теон встал, прошелся вдоль стены.

– Мне интересно участие Пограничных секторов в этом деле… Это молодые расы, которые только должны войти в состав Единой галактики, они хотят заработать себе место и влияние. Поэтому действуют в разных направлениях, с одной стороны, пытаясь перерезать своих соперников, с другой – найти могущественного покровителя среди представителей старых рас. ГорГорра этим держится: как креонидянин, он имеет прямые выходы на Совет и советы родов Креониды, но носит маску борца за интересы молодых рас, тем самым подкупая их. Он им нужен.

Духов пожал плечами:

– Тогда зачем они копают под него?

– Это очевидно: всегда полезно иметь рычаги давления на человека, от которого что-то зависит. Кто-то хочет сделать ГорГорра сговорчивым, да и только.

Теон остановился.

– Другой вопрос, зачем Сыырхад влез в историю с Филином? В ней больше рисков, чем пользы.

– Потому что Филин – отличный козырь. Ты ведь не думаешь, что боевое крыло «Новой эры» появилось из ничего и из ничего финансировалось? Кродо Тиамат очень мягко стелет, играя в невинность, но ты же прекрасно понимаешь, такие решения не принимаются без учета мнения главы корпорации. А если кто-то разыгрывал карту с галактическим террором за спиной Кродо, она бы уже сейчас была мертва.

Теон тоже об этом думал. Но на главу «Новой эры» у них ничего серьезного не было – Кродо Тиамат была опытной интриганкой и действовала крайне осторожно, а ниточки, которые могли привести к ней, пропали вместе с Филином.

– Если Филин знает что-то важное, «Новая эра» заинтересована в его смерти, – Теон снова прошелся вдоль стены, так легче думалось. Остановился за спинкой своего кресла, облокотился на нее. Его взгляд снова упал на снимок молодого вора: – Этот парень… Он влез в серьезную игру. С одной стороны, он обокрал Сурфа. С другой – получил компромат одновременно на двух политиков Единой галактики… Он может оказаться нам полезен.

Нирих кивнул:

– Натрави на него Тоби Ларка, рихта джаль.

– Зачем пугать эту мелочь? – Чайка вскинул голову. – Он же исполнитель, что от него толку.

– Это смотря чей он исполнитель. Он работает на Толстого Шши, пусть и на нас поработает, – проворчал Нирих.

Духов, не слишком вникая в их перепалку, повернулся к Теону:

– Раз вы такие умные дяденьки и все уже придумали, то объясните мне, почему бы просто не арестовать этого ГорГорра? Вы знаете, что его борт мог забрать Филина, вам нужен Филин, чтобы выйти на заказчиков теракта и наказать, вы придумали, как отследить фрегат мятежника. Сцапайте его и все дела!

Он скрестил руки на груди и уставился на Теона в ожидании ответа. Теон нахмурился:

– Ты вообще слушал, что я говорил о Сыырхаде? У него покровители в самых верхах. Настолько влиятельные, что позволяют ему играть роль мятежника с этими самыми верхами. Как ты себе представляешь арестовать его судно?

– Обыкновенно. Задержали, осмотрели. Потом извинились, – Нирих широко улыбнулся. – Землянин дело говорит.

– А Филин в ожидании ареста, думаете, все это время будет на камбузе клириканский эль попивать? Сто процентов даю, мы его не найдем, а дело закроют, надавив сверху: тут формальность осталась – признать факт смерти Филина.

Он шумно вздохнул.

– Нет, действовать надо иначе… Анатолий, теперь скажи мне ты. Чайка готов к работе? Есть какие-то подводные камни, рекомендации?

Духов изогнул бровь:

– Рекомендации?

– Ну, не те, по которым я должен все отменить, например.

Начмед посмотрел на Влада.

– Что я могу сказать… Чип прижился, активен. Сигнал я от него получаю корректный, проверили. Но сам чип до сих пор доставляет дискомфорт, фиксирую головные боли, которые приходится купировать.

– Это плохо? Так не должно быть?

– Это ничего хорошего, я так скажу. Это говорит о том, что нервная система все еще воспринимает его нетолерантно, а значит, может вывести из строя.

– Все у меня толерантно, – фыркнул Чайка.

Теон осадил его взглядом. И снова посмотрел в упор на Духова:

– Как оцениваешь риски?

– Ну, пятьдесят на пятьдесят: или отключится, или нет, – он хотел посмеяться над шуткой, но юмор присутствующие не оценили. Духов устало вздохнул, цокнул языком. – Я уверен, что чип установлен правильно и организм Влада его примет. Просто надо чуть больше времени. Если бы оно было.

– Его нет… Прямо сейчас решается судьба Филина. Если мы его упустим, то просчитать, где он дальше выскочит, станет невозможно, мы упустим инициативу, и нам опять придется дожидаться его нового удара. А он непременно сделает его – цели создания боевого крыла «Новой эры» до сих пор не достигнуты, правительство Единой галактики не пало. Никаких волнений и революций.

Начмед развел руками:

– Тогда он готов… Насколько можно быть готовым к самоубийственной авантюре.

Теон окинул взглядом собравшихся.

– План такой. Креонидянина, – он кивнул на экран, – задерживаем, вербуем для своих нужд. Влад, тебе задание – найти какое-нибудь дело, которое можно расследовать в пограничных секторах, посмотри нераскрытое с более-менее четкими зацепками. Берешь за шиворот этого вора и летите туда. Шумите, но шумите аккуратно: вас должны увидеть, но обнаружить вроде как случайно. Корсаков, вы с Крыжем берете квадрат, куда отправится Чайка, под полный контроль. Сканирование в постоянном режиме по всем частотам, фиксация изменений по всем фильтрам – это на вас. Если возникнет необходимость что-то сломать и куда-то влезть, – тут он посмотрел на Крыжа, определенно адресуя сказанное ему персонально, – ломайте. Но нежно… Не забудьте мне доложить, что сломали… Нирих, ты с «Ягелем» в полной готовности ждешь на границе квадрата. Но так, чтобы ни один скварр вас не обнаружил: никаких переговоров, никаких шуточек в эфире ни на закрытой волне, ни тем более на открытой. Как только получаем сигнал от Чайки, закрываем квадрат – на этой стадии подключится транспортная полиция, – он посмотрел на их представителя, дождался короткого кивка и продолжил: – и задерживаем судно. Под каким бы флагом оно ни шло. Учитывая, что у них на борту будет наш сотрудник при исполнении, действовать максимально оперативно и жестко. – Он помолчал, посмотрел на свои руки. – Филина нужно схватить… Еще одного шанса у нас не будет. Операция секретная, о ее сути и участниках знают только присутствующие. Вопросы есть?

Вопросов не было – присутствующие оперативники переглянулись, Нирих криво усмехнулся, поднимаясь с дивана. Только Духов выглядел недовольным, прикидывая, какие инструкции выдать Чайке на случай выхода чипа из строя.

– В таком случае все, кроме Чайки, могут быть свободными, – Теон перевел взгляд на оперативника.

Все присутствующие заторопились, Влад устроился удобнее. Когда шаги коллег стихли, перевел вопросительный взгляд на Теона.

Начальник криминальной полиции развернулся к стене и вытащил из сейфа креодиск, положил на стол перед землянином и подтолкнул к нему. Полупрозрачная пластика с голографической буквой «сигма» на верхней стороне плавно коснулась руки оперативника.

– Просмотришь перед началом операции. Здесь оперативные данные, собранные Корсаковым и Крыжем, по возможным локациям Филина. Не так уж густо, но есть, над чем подумать. Я бы ориентировался на периферию, Пограничные сектора. Они вдали от основных транспортных маршрутов, хуже охраняются, там проще спрятаться и оглядеться. Во всяком случае, я бы сделал именно так.

– Понял, – Влад кивнул.

– Повод туда сунуться у тебя есть, используй этого вора с Креониды, но нес лишком ему доверяй – этот сорт скварров редко бывает верен данному слову. Обрати внимание на лидеров правительства Приграничного сектора, они могут стать новыми спонсорами Филина, а значит, он как-то с ними свяжется.

Влад снова кивнул:

– Понял.

Теон помолчал, внимательно посмотрел на землянина. Тот не выглядел расслабленным и определенно не относился к предстоящей операции, как к увеселительной прогулке. Это хорошо. Это говорит, что Нирих был прав в своих рекомендациях парню. «Может, что и получится», – подумал с грустью. Вслух при этом сказал:

– Будь внимателен, не подставляйся открыто. Я обещал Нириху, что ты вернешься к нему после всего.

Последнее он добавил, даже сам не до конца понимая, зачем. Чтобы парень почувствовал поддержку?

Землянин кивнул:

– Спасибо.

– Ступай, иали́с!

Наверняка, работая с клириканцем Нирихом землянин знал, что «иалис» обозначает «к делу, вперед». Но парень лукаво улыбнулся и выдохнул:

– К черту!

Теон закатил глаза: то, что «черт» в данном случае соответствует «скварру» он знал от Духова.

* * *

Борт фрегата «Концор»

Обследование корабля не заняло много времени, хотя Инвар по старой привычке обошел его весь, с серверной, расположенной под рубкой в носу корабля, до нижнего трюма. Его сопровождали старший помощник капитана, скуластый клириканец Гир Роаль, и старший группы механиков креонидянин Смол. Это был верткий парень с хитроватым взглядом и быстрыми повадками. Оба без колебаний перешли на сторону Филина, когда тот объявил о мятеже. Старпом докладывал обстоятельно, не торопясь. Но и не вдаваясь в излишние детали. Инвар слушал его внимательно, не пропуская важные детали, и иногда уточняя их.

Фрегат ГорГарра оказался крепким, но слишком комфортным для задач, которые стояли перед Филином. Большой трюм был завален хламом – маломощными установками, лопастями для ветряных мельниц, плитами гранита.

– Зачем здесь это? – он задержался у контейнера со стройматериалами.

– Для строительство нового дворца нунбийского диктатора Ат-Атарнака.

Филин хмыкнул – молодые расы вели себя так иррационально: кому нужен новый дворец, на эти деньги можно построить новый корабль, или угнать его… и выцарапать себе права и лояльность властей. Пока ты сидишь на камнях родной планеты, ты – пища. Как только ты выходишь в космос, ты становишься охотником. Понимание этого, пожалуй, и означает цивилизованность.

– Выброси это за борт…

Старпом и механик переглянулись:

– Но, господин капитан…

На прежнем фрегате за такой вопрос оба бы получили удар нейроимпульсом, но сейчас Филин изучал команду. Поэтому, уже шагнув к следующему контейнеру, он остановился и посмотрел на свою команду с вопросом. Заговорил старший помощник:

– Простите мою дерзость, капитан, – поклонился тот. – Сарнак Ат-Атарнак – один из вельмож временного правительства пограничных секторов, он финансировал господина ГорГарра. Зачем ссориться с таким человеком?

Филин задумался. Сейчас, когда все уверены в его смерти, он остался без финансирования. «Новая эра» открестилась от него, а задачи только усложнились. В самом деле, почему бы не сделать ставку на этих дикарей, не пообещать им пересмотра устава конфедерации и полноценное представительство в Совете Единой галактики, не посулить им новые дворцы, раз уж они им так до́роги. Он кивнул.

– Что ж, тогда свяжитесь с его представителем и сообщите, что нам нужно как можно быстрее передать им груз. Трюм должен быть свободен через три дня.

– Сделаем, капитан, – подчиненные вздохнули с облегчением.

Филин продолжил исследовать корабль дальше. Больше всего вопросов у него было к зоне прилета – всего четыре стыковочных шлюза. Два из которых заняты стандартно, аварийными капсулами, и оставалось всего два для экстренных случаев.

– Найдите и закажите два дополнительных стыковочных модуля, каждый с тремя шлюзами… Господин Смол, у нас найдутся умельцы, которые грамотно установят такое оборудование?

– Да, конечно! – механик с готовностью кивнул.

Филин окинул мрачным взглядом стыковочный зал:

– Это хорошо… Нам понадобится больше свободы передвижения. Добавьте еще три рабочих места для операторов стыковочной зоны, – он указал на законсервированные стойки по углам помещения и, попрощавшись с командой, направился в каюту ГорГарра, обследование которой он оставил напоследок.

Мятежник ценил комфорт и роскошь, Филин это понял, едва ступил на порог каюты. Мягкие ковры из шелка, накидка над кроватью, обилие диванчиков, пуфов. Инвар поморщился. Он вызвал старшего помощника. Дождавшись его появления, приказал:

– Вынести отсюда все, что не предусмотрено уставом космофлота. Прикажите установить дополнительную информационную панель и подключить ее к центральному монитору в рубке, выведите сюда блок управления искином. Я ценю одиночество, но предпочитаю контролировать все процессы самостоятельно.

– Да, капитан, все будет исполнено в кратчайшие сроки.

Филин повернулся:

– Вы не поняли, Гир. Это надо установить сегодня. Сейчас же.

В глазах старпома мелькнуло сомнение, а следом он почувствовал несильный укол нейроимпульса, который Инвар направил в шею старпома. В глазах скуластого клириканца мелькнуло понимание, сменившееся ужасом. Он схватился за горло, ослабил ворот кителя, сорвав верхний клапан.

– Да-да, конечно, я так и подумал.

Инвар ослабил импульс и отвернулся. Техника бесконтактного боя еще ни разу его не подводила. Он усмехнулся.

– Можете идти на капитанский мостик, курс я сообщу позднее.

Он остался один, прошелся вглубь каюты, брезгливо одернул портьеру, отделявшую спальную зону от рабочей. Заметил небольшое углубление за панелью. Его не должно быть в конфигурации этого корабля, но любитель комфорта Сыырхад мог что-то дополнительно установить. Инвар приблизился и присмотрелся, с удивлением обнаружив замаскированную панель доступа – перед ним был личный сейф мятежника, снабженный цифровым ключом.

Филин знал их устройство: при дороговизне модели, память устройства была мала и выдерживала только самые простые двухкомпонентные комбинации. Многие владельцы, помучавшись и так и не распознав необходимый алгоритм и уровень сложности пароля, оставляли заводские настройки. Инвар, подсоединив свой креоник к панели, ловко ввел несколько комбинаций, чтобы проверить. На шестой комбинации панель доступа окрасилась зеленым, приоткрыв перед креонидянином дверцу.

Тот заглянул внутрь.

Несколько чековых книжек, универсальные банкноты, стопка перевязанных разноцветными лентами креодисков, с особыми пометками – их Инвар отложил, чтобы внимательно посмотреть перед отбоем. В глубине обнаружил аккуратный сверток, прикрытый сверху несколькими мешочками с алмазами. Инвар вытянул сверток и, положив его на ладонь, развернул. Кристалл блеснул матовыми гранями. Инвар присвистнул:

– Кристалл судачи? Боги, я и просить не мог о такой удаче.

Мало кто знал, что «судачи» с древне-клириканского наречия означал «открывающий двери». Кристалл и в самом деле обладал сильным электрическим полем и мог блокировать практически любую систему. А удача Инвара заключалась в том, что кристалл можно было настроить на определенную задачу. Например, открыть «Тольду».

Эта идея ему нравилась, но показалась слишком примитивной. Прорываться к Теону с боем? Это было так по-варварски нелепо. Упаковав кристалл, он вернул его в сейф и запер, тут же сменив пароль на свой. Теперь можно вернуться к осмотру каюты.

Инвар Сабо шагнул в рабочую зону Сыырхада. Судя по захламленному столу, работать покойный мятежник не любил. Инвар одним движением смахнул на пол креодиски, контактные провода и зарядные устройство со стола, сел в рабочее кресло и активировал экран.

Нескольких минут ему хватило, чтобы подобрать личный пароль покойного мятежника и войти в его систему. Быстро просмотрев ее, сохранил на своем удаленном сервере наиболее интересный документы, фрагменты переписки, некоторый компромат – Сыырхад был не новичком в политике и собирал данные на всех влиятельных людей Единой галактики. Была там информация и на начальника криминальной полиции Тиль Теона, впрочем, ничего нового Филин там не обнаружил.

Но кое-какие записи натолкнули его на мысль. Он вел поиск по открытым каналам, параллельно, немного изменив запрос, ввел аналогичный запрос по закрытым. Однако никакой информации о семье Теона не обнаружил.

– А ты хитрец, – усмехнулся он, чувствуя, как в груди разгорается азарт охотника.

То, что Теон тщательно скрывает свою семью, подсказывало – начальник криминальной полиции не верит в смерть Филина и продолжает его опасаться. Это порадовало, в конце концов, заставить врага постоянно о тебе думать, направлять силу и ресурсы, чтобы защититься от тебя – это уже победа. Другое дело, что Инвар Сабо хотел победы несколько иной.

Дочь Греты, бывшей любовницы Теона, исчезла. Филин вскрыл базу данных ее школы, дневник посещения – девочка не вернулась на Клирик. Но она присутствовала на уроках. Значит, занималась дистанционно. Филин влез в базу снабжения станции «Иль», проверил расписанное меню и стандартные пайки – Грета Гаар брала питание на одного человека. Семаль жила не с ней.

Губы Филина растянулись в усмешке:

– Да ты спрятал ее на «Тольде»?

Главный фрегат управления сопровождения следственных действий защищался куда сильнее, чем станция «Иль», да и рисковать, взламывая систему, Филин пока не хотел. Тем более у него были и другие ресурсы, чтобы понять, как добраться до Теона.

Он зашел в архивные папки, которые в управлении хранились из ряда вон плохо, практически без всех средств криптографической защиты, довольно быстро нашел адрес из личного дела Семаль, этот адрес упоминался в архивах «Иля» и появлялся во время каникул Семаль. Одного взгляда на содержание переписки хватило, чтобы понять – Семаль переписывается со своей подружкой.

Он нашел локацию этого адреса в текущий момент и взломал почтовый сервер. Как он и предполагал, в переписке школьницы была только одна ветка сообщений с засекреченным респондентом.

– Сема-аль, – протянул Инвар, – вот и ты…

Он просмотрел переписку. Сообщения Семаль он не видел, их скрывал пароль, но по ответам глупышки-подружки можно было без труда все понять.

Тавра влюбилась в землянина с «Тольды». Очевидно, он старше и не смотрит на нее всерьез. Но она выпытывала у Семаль, чем тот увлекается, каков по характеру, клянчила фото. Всю эту болтовню Филин просмотрел с презрительной и даже брезгливой усмешкой, но она натолкнула его на отличную, весьма занятную мысль: Теон сам показал ему свою уязвимость, Филин будет бить именно в это место. А для этого как нельзя лучше подойдет найденный кристалл «открывающий двери». Да, им придется рискнуть. Но совсем чуть-чуть: Инвар все рассчитал и был уверен, что артефакт вернется к нему и приведет ту, что откроет ворота «Тольды».

Глава 11. Знакомства, которых лучше бы избежать

Зона вылета станции «Фруд», сектор «Фарма»

Землянин Влад Чайка имел не самую лучшую репутацию в преступном мире. Выходец из хакерской группировки Ар'ар, поговаривали, что он перешел на сторону властей. Талантливый, креативный и совершенно безбашенный, он создал такую защиту данных полиции, которую пробить не могли даже его бывшие учителя. Он видел все и всех, умел подключиться к любому оборудованию, зашедшему в Сеть, ломая защитные коды, как ванильные крекеры. Так говорили многие.

Но никто не знал Влада Чайку в лицо.

Поговаривали, что и внедрился-то он в Ар'ар по заданию, чтобы разгадать секреты криминального синдиката и изловить его руководителей. Еще говорили, будто он не то сын, не то зять самого шефа криминальной полиции. И что на самом деле Влад Чайка – это целый коллектив хакеров. Иначе как можно объяснить такую невероятную везучесть?

Но креонидянин Хаско Болл в это не верил: и про него самого ходили разные сплетни, большинство из которых он сам и распускал. Сейчас, переодевшись в предоставленный Тоби Ларком комбинезон техника-механика, он направился к посадочному модулю, издалека заметив катер, отправленный для исполнения поручения полиции. Тот был маленьким, юрким… и не имел регистрационных знаков на борту.

– Скварр на них дыхни, – Хаско остановился. – Да меня первый же патруль остановит.

– Не тебя, а нас, – голос за спиной заставил вздрогнуть от неожиданности и резко обернуться.

На него смотрел, лукаво ухмыляясь и покачиваясь с пятки на носок темноволосый землянин, высокий и широкоплечий, больше напоминающий громил магистра Шшо, чем человека. Он был одет в темную форму галактического патруля, без нашивок и опознавательных знаков. Рукава куртки оказались закатаны до локтя, на запястьях – по браслету-бромоху. В одном, стандартном, был закреплен привычный глазу портативный коммуникатор, креоник, а на другом – его более миниатюрный, но что-то подсказывало Хаско – более совершенный собрат. У второго оказался гибкий монитор, огибавший запястье землянина и поблескивая зеленовато-голубым. В центре мигал огонек активации.

Кивнув креонидянину, землянин протянул ему руку, представился:

– Владислав. Как я понимаю, нам с тобой предстоит провернуть одно непыльное дельце.

«Он все-таки существует», – молодой вор с трудом скрыл восхищение. Спешно вытерев вспотевшую ладонь о штанину, пожал протянутую руку.

– Есть такой план. А почему нет регистрационных знаков на борту этой колымаги? – он кивнул на притулившийся у пирса катер.

Землянин равнодушно пожал плечами и улыбнулся:

– А толку с них? Мы же не планируем попадаться патрулю, верно?

И он подмигнул, одновременно хлопнув по плечу креонидянина и направляясь к шлюзовой камере.

– Пошли на посадку, Тоби Ларк сказал, у тебя время уже тикает…

И, аккуратно поправив крепление второго бромоха, неспеша подошел к пульту допуска на корабль. На его стандартном креонике зажглась панель информера, в углу монитора появился значок принятого сообщения. Влад, не останавливаясь, открыл его. Подойдя к катеру, ввел на табло допуска присланный код и, дождавшись, пока распахнутся люки и вывалится трап, пропустил вперед своего едва подоспевшего пассажира. Хаско Болл недоверчиво шагнул на трап, миновал гермопереборку и застыл в нерешительности у внутреннего шлюза – землянин в это время задержался у панели управления, активировал системы и тестировал навигационные программы, тут же сверяясь с диспетчерами космопорта по пробелам в кодировках.

– Переход два-сорок-тринадцать, там по прогнозу метеорный поток, прошу внести корректировку в путевой лист и запланировать маневр уклонения. – Сообщил диспетчеру.

– Сделаем, – донеслось из динамика.

Завершив ввод данных, Влад активировал тестирование систем и, в ожидании отчета, подбоченился, посмотрел на Болла.

– Эй, Хаско, скажи, ты в самом деле что-то спер у Сурфока?

Киль Сурфок или Сурф бы самым известным контрабандистом и торговцем информацией в Единой галактике. И он уже пять лет находился на попечении правительства в тюрьме Калипсо, что не мешало ему не отходить от дел и оставаться самым успешным и влиятельным главой синдиката. И Хаско Болл, действительно, украл клайбионик с эмблемой госархива у Сурфа. Собственно, это и была основная причина, по которой ему так не хотелось оказаться на Калипсо.

Креонидянин промолчал, отвел взгляд.

Влад тихо хохотнул:

– Тогда понятно, почему ты предпочел работать на Тоби вместо отсидки на Калипсо. Сурф бы тебя на шнурки порезал и заставил погладить.

– Прошу избавить меня от омерзительных домыслов. Тем более, я здесь совсем не по этой причине…

Землянин понимающе кивнул, пробормотав «ну-ну» и снова отвернувшись к рабочей панели. Креонидянин решил перевести разговор на другую тему.

– Что тебе известно о цели нашей… – он с трудом подобрал слово для происходящего, – экспедиции.

– Нам предстоит найти занятный предмет, нефритовое пасхальное яйцо, изготовленное для императора одним из мастеров фирмы Фаберже… – заметив непонимание в глазах креонидянина, уточнил: – Это завод такой был давно, больше ста лет назад. Там были невероятно крутые мастера-ювелиры… В Российской империи была традиция – дарить друг другу на самый большой праздник, Пасху, вот такие ювелирные вещички в форме куриного яйца.

– А почему куриного?

Влад, уже набравший в грудь воздуха для продолжения лекции, от вопроса сдулся: как креонидянину объяснить про тысячелетнюю историю, про символизм, про Пасху и мировые религии. Влад даже не был уверен, что знает, были ли в истории Креониды подобные традиции. Единственное, что знал землянин, это то, что креонидяне не исповедовали единобожие.

Он озадаченно уставился на молодого вора. Тот, чуть склонив голову к плечу, с любопытством ждал ответа.

– Яйцо – это символ бесконечности жизни, – неуверенно обобщил Влад свои знания. – Пасха – праздник воскрешения после смерти. Чувствуешь?

Хаско Болл кивнул:

– Я понял. Это многоуровневый религиозный символ, важный землянам для понимания сущности своего бытия и общности с создателем.

У Влада Чайки округлились глаза. Креонидянин надменно оправил рукава комбинезона и скрестил руки на груди, продемонстрировав готовность слушать лекцию дальше.

– Ты можешь продолжать. Мне важно понимать, что эта вещица представляет из себя сейчас.

– Хорошо же… – Влад откашлялся. – Всего известно о пятидесяти двух пасхальных яйцах из императорской коллекции. Не все из них сохранились…

– По каким причинам, если они имеют такой глубокий религиозный смысл?

Влад все больше жалел, что начал этот разговор – необходимых знаний у него все равно не было.

– У нас были революции, мятежи, пожары…

Хаски жестом остановил его:

– Я понял, можешь не продолжать, я сам люблю использовать бедствия для прикрытия своей профессиональной деятельности.

– Это воровства-то?

Бровь креонидянина поползла вверх:

– Это именно тот навык, который понадобился Тоби Ларку. Не вижу смысла прикидываться добродетельным лафи́том.

Он отвернулся. Влад усмехнулся: надо же, про лафитов вспомнил, очаровательных питомцев с мягкой шерсткой и огромными наивными глазами. Он в самом деле не был похож ни на одного из них.

– Хорошо, что ты понимаешь. Тогда должен понять и то, почему оставшимися мы очень дорожим… То, которое нам предстоит найти, еще и с секретом – внутри скрыт механизм. Если его активировать, то нефритовая скорлупа раскроется, а внутри окажется миниатюра одной из царских резиденций, Александровского дворца.

Хаско присвистнул, во взгляде читалось не то недоумение, не то восхищение. Влад, подумав, решил, что все-таки второе, и согласился.

– Я тоже так думаю, – он почесал за ухом. – Необычная вещица.

Креонидянин, мысленно повторяя все услышанное, задумчиво кивнул.

– А ты его видел?

– Яйцо? На Земле оно в Оружейной палате выставлялось, это один из музеев на моей планете. Но он в Москве. А я Питерский. – Влад резонно пожал плечами. – Когда приезжал в Москву, то как-то… не по музеям ходил.

Хаско Болл хмыкнул:

– Я-ясно, значит, не видел…

– На вирткопии, как и ты.

Хаско Болл закусил губу: вещица, в самом деле, была необычная. Во-первых, с Земли, а это само по себе диковинка. Во-вторых – необычная форма и дизайн. На любителя. Плюс еще этот секрет.

– А есть… есть идеи, почему оно могло исчезнуть? Я в том плане – почему именно оно?

Влад отвлекся: он получил, наконец, отчет и сейчас сверял данные с резервными кодами, оттого смотрел по очереди то на закрепленный у шлюза монитор, то на собственный креоник, говорил рассеянно и слушал своего напарника в пол-уха.

– Ну-у, оно красивое, необычное… Считается одной из лучших работ того времени. Инкрустировано золотом и драгоценными камнями, декорировано бриллиантовыми тирсами, украшено пятью миниатюрными акварелями – портретами детей Николая II, тоже обрамлёнными алмазами…

– Ты не понял. Все это понятно и важно для вас, землян. Что ценного за этим может найти такой, как я, например?

Влад сам об этом немало думал.

– Признаться, мне кажется, что стоимость камней и материалов здесь значения не имеет. Важна именно красота.

– То есть все-таки коллекционер? – Хаско резонно кивнул, это могла быть хорошая идея. Главное, таких коллекционеров на всю Единую галактику было не так уж и много. А значит, был шанс, что свою часть сделки он выполнит быстро и легко. Он улыбнулся перспективе поскорее отделаться и от Тоби Ларка, и от землянина.

– А есть ли у полиции предположения, кто бы мог украсть это яйцо? Ведь велось же какое-то расследование?

На панели загорелась шкала загрузки. Желтые огни перетекали в оранжевые. Система вентиляции щелкнула – Влад запрокинул голову, прислушиваясь, – и загудела. За мембраной гермопереборки появился бледный свет, который постепенно набирал яркость.

– Какое-то велось, – Влад задумчиво прислушался к работе двигателей. – Иногда нужно признать, что потерпел поражение и начать все с начала… Собственно, поэтому был подключен кое-кто ловкий и беспринципный и кое-кто профессиональный. И в последнем случае я имею ввиду себя.

Последнее замечание, брошенное через плечо и как будто свысока, задело креонидянина.

– А я, по-твоему, не профессиональный?

Влад, направляясь к рубке, цокнул языком и поднял к потолку указательный палец:

– Я не об этом, а о том, что у нас с тобой отличная команда! – ловко перевел разговор и удовлетворенно отметил, как шкала загрузки окрасилась зеленым и показала сто процентов готовности корабля к отправлению. – И у нас отличное судно.

– Оно без регистрационных знаков, если ты помнишь.

Землянин кивнул:

– Помню. И по-прежнему считаю, что мы прекрасно обойдемся без них…

– То есть куда лететь ты все-таки знаешь? – Креонидянин его догнал в центральном коридоре, почти у гермопереборки, ведшей в рубку. – И знаешь, что там нет патрулей и систем сканирования?

– Не-а… – Влад развернулся и какое-то время шел по коридору спиной вперед. – Но ты непременно мне это скажешь.

– Я? – Хаско Болл, открыв рот, остановился. – Я же сказал, что понятия не имею, кто спер это яйцо и где оно может быть сейчас!

– Все верно. – Он снова поднял вверх указательный палец. – Но именно поэтому у тебя есть я.

* * *

Борт катера без опознавательных знаков

Рубка предоставленного криминальной полицией катера оказалась на удивление большой, удобно устроенной, с ионизатором воздуха и навигаторскими креслами на пневмоподвесках – забравшись в такое, начинаешь чувствовать себя королем космической пустыни: паришь и тебе будто подчинены все тайны галактики.

Обманчивое впечатление – Хаско Болл об этом знал лучше многих: дальние навигационные маршруты опасны сами по себе, а населенные контрабандистами и ворами, вроде него самого, и подавно. Правительство ужесточало ответственность за участие в таких бандах, переманивало на свою службу самых талантливых бандитов, надеясь обескровить криминальные синдикаты… Но те совершенствовали имеющиеся линии контрабанды и находили новые. Многообразие рас и предпочтений давало богатую почву для нелегальной торговли. Драгоценности, валюта, древние артефакты, рабы, органы для пересадки, технологии, оружие… Большие деньги всегда сопряжены с большими рисками, а рисковать в Единой галактике любили.

Вот только земное нефритовое яичко никак не укладывалось в эту схему.

Молодой креонидянин устроился в своем кресле, придвинул приборную панель и вопросительно посмотрел на своего напарника – что делать дальше он решительно не знал. Влад, удивленно изогнув бровь, сделал приглашающий жест:

– Ну, давай-давай, действуй, включай свой преступный гений! Я уже активировал двигатели, тебе пора сказать, куда мне направить нашу шарманку…

Хаско Болл протестующе поднял руки к потолку и напомнил, вздохнув:

– Я не знаю, кому мог пригодиться этот предмет. Я же говорил об этом!

– Значит, не слишком убедительно говорил, раз ты все еще здесь, а не на пути в Калипсо, – Чайка ободряюще подмигнул и прошептал: – Давай-давай… Не то скоро туфелька превратится в тыкву.

Креонидянин вспылил:

– Да вы достали уже шантажировать!

Землянин продолжал смотреть на него так, будто не слышал последнюю фразу. Молодой вор скривился:

– Я не знаю, кому из коллекционеров могло понадобиться земное украшение. – Он постарался звучать как можно более убедительно. – Если учесть, что мы знаем, когда яйцо было выставлено последний раз, можно проверить всех гостей выставки… Из них сделать выборку тех, кто заинтересовался артефактом. А уж потом проверить, кто из подозреваемых имел возможность утащить эту вещицу и вел себя как-то подозрительно.

– Во-от, это уже дело, – землянин, повернулся к своему монитору, вызвал файлы с пометкой «Флокус–2035/Тоби Ларк». – Наш дорогой шеф кое-что передал мне как раз на случай таких размышлений.

– То есть все-таки материалы предварительного расследования у тебя были? – Хаско Болл недоверчиво покосился на землянина, перевел взгляд на распахивающиеся диалоговые окна на мониторе оперативника и сокрушенно качнул головой: – …Это все равно, что иголку в стоге сена искать, так, кажется, говорят на Земле, если имеют ввиду безнадежное и хлопотное дело.

Влад пожал плечами:

– С чего-то начать надо? Почему бы не с этого?.. Или у тебя появилось более дельное предложение? – его пальцы замерли над приборной панелью. Через мгновение он повернулся к напарнику: – Тогда говори.

Хаско Болл не знал, стоит ли, поэтому тянул. Он увел из-под носа контрабандиста Сурфока его товар и попался с ним полиции. За это его будут убивать медленно и с удовольствием. Пока он нужен полиции, его жизнь стоит хоть что-то. А потом… Хаско Болл обычно не загадывал так далеко.

Вздохнув, он обреченно махнул рукой:

– Это не алмаз, не кусок золота или бесценный фолиант. Это яйцо. Его ценность не в использованных материалах даже, а в смыслах, которые за ним таятся. Но эти смыслы понятны только вам, землянам. – Он сделал паузу, прикидывая варианты. – Землянину проще выкрасть вещицу из земного музея. Он знает системы охраны, может получить информацию по системе доступа… Каков шанс, что он знает, как все устроено на Флокусе?

– То есть ты думаешь, что это не землянин?

– Я пока ничего не думаю, я рассуждаю и тяну время, – Хаско Болл раздраженно отмахнулся и уставился прямо перед собой, замолчав на несколько минут. Выглядел он при этом весьма сосредоточенно, поэтому Влад не спешил отвлекать его.

И это оказалось правильным решением – спустя несколько мгновений, молодой вор снова заговорил:

– Нет, это вряд ли землянин… Если бы я был землянином и хотел это яйцо, то я бы украл его дома… Получается, кто-то другой расы. Клириканцев и креонидян отметаем сразу: для нас эти ваши земные безделушки – пустяки, своих достаточно. Значит, кто-то из молодых рас. А это уже более-менее ограниченный круг лиц и Приграничный сектор.

При упоминании сектора, он невольно вспомнил Сыырхада ГорГарра, сведения о котором он так неудачно передал Толстому ШШо. Прищурившись, покосился на землянина – случайность выглядела все менее случайной.

– Коллекционер? – Влад вывел его из задумчивости.

Хаско Болл фыркнул, презрительно скривился:

– Думаю, этих вы перетрясли в первую очередь. И ничего не нашли.

Влад кивнул. Действительно, присутствовавших на Флокусе коллекционеров проверили в первую очередь. И их самих, и личные грузы, и личные вещи жен и наложниц.

Думая о варварских расах и их обычаях, Хаско начал перебирать ему известные: их привычки, пристрастия, триггеры, особенности среды обитания.

– А что ты говорил про секрет? – он перевел взгляд на застывшего в ожидании землянина.

– Яйцо с сюрпризом, внутри имеется миниатюра императорского дворца…

– Императорского? – уточнил Хаско. В его глазах появилась лукавая синева.

Влад медленно кивнул, еще не понимая, куда клонит напарник.

– Дворца? – губы Хаско тронула улыбка.

Он с удовольствием наблюдал, как недоумение на лице землянина сменилось озадаченным интересом, и тут же в глазах полыхнула догадка.

– Да ла-адно, – выдохнул землянин и откинулся на спинку навигаторского кресла, то качнулось на рессорах. – Не может же быть так просто!

Креонидянин пожал плечами:

– Если ты понял, о ком я говорю, то это легко проверить… Если ты, конечно, так хорош во взломах и анализе баз данных, как о тебе говорят, – он белозубо улыбнулся.

Влад Чайка прекрасно понял, о ком говорит напарник: диктатор Са́рнак Ат-Атарна́к. Нунбиец пришел к власти в ходе вооруженного мятежа около десяти лет назад и с тех пор озадачен легитимизацией своей власти. Он взял в гарем вельможных девиц, в жилах которых текла хоть капля императорской крови, собрал в свою коллекцию все возможные символы императорской власти, от скипетров до колдовских звезд. Но главное, конечно, дворец. Сарнак Ат-Атарнак грезил выстроить императорскую резиденцию.

Мимо коллекции пасхальных яиц земного императорского дома он бы не прошел.

– Если, конечно, он знал о существовании этого яйца, – проговорил вслух Влад.

– Это легко проверить. – Хаско посмотрел на файл со списком гостей Флокуса.

Преимущество той выставки заключалось в том, что мероприятие было закрытым, на нем не было случайных гостей, все присутствовали по приглашению. Такие «темные» личности, как Хаско Болл, конечно, смогли бы проникнуть на него, но только нелегально.

– Мама ро́дная, да он весь гарем свой прихватил! – воскликнул Влад, проматывая список приглашенных с одинаковой фамилией. – Целое крыло арендовали, прикинь?!

Хаско Болл как раз на это рассчитывал, поэтому не был удивлен:

– Я примерно так и думал.

Влад тем временем переключился на список купленных многочисленным семейством билетов, цокнул языком:

– Слушай, а вот тут незадача, диктатор мог и не видеть яйцо, он покинул Флокус за несколько дней до официального открытия выставки.

– Погоди, – Хаско Болл развернул к себе монитор. Он искал папку с видеообзорами выставки. Найдя нужную, увеличил ее и показал напарнику: – Смотри: земная экспозиция рекламировалась на всех основных стендах. Нам нужно найти ролики, которые демонстрировались, и даю голову на отсечение, что на каких-то из них мелькали эти вещицы.

– Думаешь, Ат-Атарна́к увидел нефритовое яйцо на рекламном плакате? Но его не было на станции, когда похитили яйцо…

Молодой креонидянин скептически скривился и кивнул на информер оперативника:

– Его не было на Флокусе официально… Ты чувствуешь разницу? И потом, не сам же он похищал его. Наверняка, он нанял кого-то, кто сделал это для него. Там профессионалов было – как грязи…

Влад с сомнением посмотрел на вора – тот мог быть прав. Поэтому землянин полез искать папку с демонстрационными файлами. Минут через двадцать – Хаско за это время успел сходить на камбуз, проверить запасы и вернуться с двумя фляжками ледяного клириканского эля: из одной пил сам, вторую протянул землянину. Тот принял угощение, сделал несколько небольших глотков, вдумчиво рассматривая открытые файлы и папки. Дело осложнялось тем, что файлы были поименованы не по содержанию, а по монитору, на котором они демонстрировались.

В папке с тарифами на рекламу он нашел нужное – экспозиция с Земли обозначалась как эксклюзивная и первая в Единой галактике, соответственно, шла по льготному тарифу, дополнительно субсидируясь Советом Единой галактики. Цифровой код 2211 и буква «сигма» в названии файлов как раз указывали на это, а заодно отмечали, какие именно ролики стоит смотреть в первую очередь.

Владу потребовалось еще около тридцати минут, чтобы отсмотреть их все и выбрать те, что касались земной выставки.

– Может, просто посмотрим, что показывали на главном экране, и сверимся с датами трансляций? – устало предложил креонидянин, успевший утомиться, наблюдая за работой землянина.

Влад вздохнул, посмотрел на часы и сверился с данными путевого листа – их безымянному катеру следовало скорее выходить на траекторию движения, выбираться из подсектора, пока окно транзакции было свободно.

Просмотрев еще раз реестр, он открыл нужную папку. И почти сразу же воскликнул:

– Смотри!

На экране медленно проявилась та самая коллекция – Сокровища Российской империи. На благородном бархате величественно возникали и, задержавшись на пару мгновений, таяли золотые скипетры и чаши, миниатюрные табакерки и коронационные уборы, инкрустированные драгоценными камнями мечи и ножны. В числе прочих была и коллекция из десяти пасхальных яиц. Очень эффектный ролик, даже Влад, весьма далекий от искусства, оказался впечатлен и поймал себя на ощущении теплой гордости за земных мастеров.

– Класс, – с восторгом выдохнул креонидянин. – Мимо такого Ат-Атарнак точно не прошел бы.

Влад на всякий случай сверил график демонстрации ролика с предполагаемым маршрутом передвижения Ат-Атарнака: получалось, ролик начали показывать за семь дней до начала земной экспозиции. Главный монитор выходил на зону прилета и одновременно на центральную площадь Флокуса, через которую обитатели сектора С, арендованного нунбийцем, должны были каждый день минимум три раза проходить в ресторанный комплекс.

Хаско Болл и Влад переглянулись:

– Он не мог это не видеть, – согласился землянин.

– Он не мог устоять от соблазна, – широко улыбнулся молодой вор. – Яйцо исчезло с экспозиции?

Влад кивнул:

– Да, в первую же ночь, как поместили в витрины. Но там сигнализация первоклассная была, она не сбоила.

– Вообще? – Хаско задумался. – А скажи мне, землянин, корабль Ат-Атарнака и корабль с экспозицией где-то пересекались?

Чайка снова кивнул:

– Да, на узловой станции Си́блига, корабль с земной экспозицией швартовался там для дозаправки. Но они там были в разное время.

Креонидянин кивнул:

– Знаю… А скажи, вы ведь проверяли журналы стыковки и погрузочно-разгрузочных работ Сиблиги?

– Конечно…

– Ты сказал, корабль с экспозицией швартовался для дозаправки. А что-то выгружал? Или, может, команде было разрешено спуститься в порт? Или кому-то из команды это понадобилось срочно?

– Они выгрузили мусор, но в транспортном блоке следователи все проверили, если ты думаешь, что яйцо было похищено во время транспортировки и выгружено.

Молодой вор кивнул:

– Именно так я и думаю, – он постучал ногтем указательного пальца по виску. – Думай, как вор, и ты найдешь то, что вор украл. Я бы украл реликвию во время транспортировки: охрана снижена, все уверены, что яйцо надежно упаковано – работниками музея, земными диспетчерами, диспетчерами и грузчиками на перегрузочной станции. Кстати, где перегружали?

– На Плутоне–1.

Болл удовлетворенно кивнул, сообщив:

– Там самая вороватая команда, они на отшибе, вдалеке от транспортных потоков, а значит, вечно голодны до взяток. Ат-Атарнак договорился с кем-то на Плутоне, кто имел доступ к накладным, и тот маркировал нужный контейнер. Дальше – дело наживное… Ат-Атарнак точно перехватил груз заранее. Он поэтому и не дождался начала экспозиции, потому что получил сигнал о выгрузке ценности.

Влад задумчиво уставился перед собой, пробормотал:

– Да, служащие Флокуса отметили, что диктатор со своим многочисленным семейством собирался весьма спешно. Его любимая жена даже забыла что-то в гостиничном номере и пришлось ей это досылать… Предлагаешь нагрянуть к нему в резиденцию и спросить про похищенную реликвию? – землянин криво усмехнулся. – Если он украл яйцо, наверняка оно у него не стоит на видном месте… Иначе бы его уже кто-то увидел. Какие-то слухи все равно бы просочились.

На это у Хаско Болла тоже нашлось предположение:

– Если я прав, и этот нунбиец украл яйцо ради миниатюры дворца, то оно хранится не в открытой части дворца и не в гостевой. Опять же, похищенную вещицу Ат-Атарнак не станет демонстрировать на частных мероприятиях, поэтому в кабинете его присутствие тоже исключено.

– И где тогда?

– Оно в гареме Ат-Атарна́ка. – Креонидянин широко улыбнулся, расслабленно вытянул ноги и закинул руки за голову. – Его любимая младшая жена – архитектор по образованию. Она на Креониде училась до того, как ее отец замуж выдал. И, поговаривали, редкого таланта девушка. Я готов даже поспорить, что именно она убедила муженька, что его резиденция никуда не годится.

Влад чертыхнулся: в самом деле – гарем нунбийца был единственным местом во дворце, в который никто не входил и из которого не велись никакие трансляции и приемы. Если яйцо и находится у Ат-Атарна́ка, то именно там, вор прав. А это чертовски плохая новость – сильнее, чем гарем нунбийца-диктатора охранялась только галактическая тюрьма Калипсо.

– Блин, – пробормотал землянин и схватился за голову.

Глава 12. Тоби Ларк

Граница Выжженного поля

В отличие от многих коллег, Тоби Ларк любил работать на месте преступления. Как бы то ни было – это была единственная процессуальная стадия, когда следователь действовал максимально свободно, буквально один на один выступая против преступника. Ну, хорошо, не один на один, а с криминалистами и десятком технологий и устройств. Но все они были подчинены следователю, значит, можно считать, что выступали единым организмом.

На этой стадии не было возбуждено уголовное дело, не определена подведомственность дела, не выявлен круг подозреваемых. Единственная задача – максимально полная фиксация картины преступления, потому что все остальные следователи, которым потом отпишут это дело, будут смотреть на него в первую очередь твоими глазами, изучать именно через твои протоколы, видео и фото съемку, данные три дэ моделирования и собранные доказательства.

Тоби Ларк в такие моменты чувствовал себя магом или колдуном, в значительной степени опираясь не только на инструкции по осмотру того или иного места преступления, но и на собственный опыт и чутье. Он вгрызался в пространство, моделируя произошедшее получше сканера для инверсивного анализа сред. Более того, он был уверен, что ни одна машина, ни один алгоритм не заменят взгляд опытного следователя и его мозги: искусственный интеллект всегда будет отличным инструментом в руках следователя, упрощающим процессы раскрытия преступлений, но никогда в полной мере не заменит его.

На обнаруженную планетологами черную планету он не должен был являться – не его сектор и не его уровень. Но он как раз завершил доставку подозреваемого на «Калипсо» и грузился в катер, когда на пульт диспетчерской пришло сообщение об обнаруженных планетологами трупах. На креоник пришло срочное оповещение как раз в тот момент, когда младший оперативник группы сопровождения задраивал люки, а сам Тоби Ларк удобно устраивался в пассажирском кресле, надеясь вздремнуть на обратном пути.

Нахмурившись, он прочитал сообщение. Можно подождать, когда к делу подключиться кто-то из местных. Но, с другой стороны, чем дольше думать, тем вернее гуманитарии-планетологи затопчут все следы.

– Тоби Ларк, – назвался он диспетчеру, – я почти на месте, в десяти минутах лета от места… Но я здесь один, с двумя оперативниками группы сопровождения. Нужна экспертная группа и еще три-четыре оперативника.

Диспетчер сообщил:

– К вам выдвигается младший следователь Аа́с Хар и группа из второго подсектора. Будут на месте через тридцать минут.

«Тридцать – так тридцать», – Тоби Ларк вздохнул – хорошо, что не успел вылететь на «Тольду», а то бы пришлось разворачиваться. Одно плохо – он предпочитал работать со своей командой, а с группой Аас Хара он не работал и чего от нее ожидать, не знал.

Он прибыл на место первым. Привычно дал команду оперативникам активировать камеру саночистки и вывести пульт активации на внешнюю панель катера. Все трое нанесли на скафандры специальный репеллент, который «подсвечивал» все загрязнения – как химические, так и биологические. Дернул язычок датчика безопасности и вышел в стыковочный рукав, подождал, когда задраится люк во внутренние помещения корабля, еще проверил герметичность скафандра и устойчивость связи. На катере остались навигатор и штатный механик, будет подлетать группа Ааса Хара, сообщат, куда удобнее сделать посадку.

Люк распахнулся. Дернулся и окрасился красным маячок начавшейся автоматической записи протокол осмотра места происшествия – Тоби Ларк приступил к работе. На следователя смотрела безликая планета с угольно-черной поверхностью. Тоби Ларк переключился на искина Този – тот бодрым металлическим голосом стал вещать о том, что удалось выяснить планетологам. Состав почв, биохим показатели, радиационный фон, плотность грунта и рельеф местности: все эти данные уже были внесены в базу и готовы для учета при анализе новых данных, которые получит уже следственная группа.

– Този, я понял, помолчи.

– Да, шеф, умолкаю.

Този был десятым поколением искусственного интеллекта на службе следственного управления и криминальной полиции. Особый вид знаний и некоторая профессиональная деформация не обошли его стороной – Този обладал весьма специфической иронией, сарказмом и наблюдательностью. Он знал всех следователей, с которыми ему приходилось работать и легко подхватывал нужную интонацию и принцип работы. С Тоби Ларком он предпочитал помалкивать, когда его не просят говорить – следователь мог отключить его и провести работу полностью самостоятельно, а Този потом бы пришлось восстанавливать данные и объясняться с главным алгоритмом управления, Маракель.

Тоби Ларк приказал вывести датчики и сканеры, выделил один для более глубокого анализа сред – крохотный аппарат-паучок закопался в грунт, Този едва улавливал его сигнал.

Группа людей тем временем заняла скутеры и направилась к месту обнаружения останков – прожектор от катера планетологов был им отличным ориентиром.

– Този, сделай анализ, почему здесь такой рельеф и дай задание проверить на искусственное происхождение этой планеты.

– Уже делаю, шеф, – сообщил Този и отправил на выделенный под эту задачу сканер дополнительный пакет команд. Приготовил место на сервере для приема и обработки получаемых данных.

Освещенный прожекторами вездеход, а рядом с ним – сгорбленный силуэт в скафандре, они заметили задолго до приближения к ним. Человек выпрямился и развернулся к следователю, подбоченясь. У его ног застыл дрон, уже готовый к работе – на верхней стороне светились зеленые огоньки загрузки.

Под шлемом Тоби Ларка щелкнул запрос внешней связи:

– Грэмм Сво, – представился планетолог. – Корабль там.

И он указал на черный провал не то тоннеля, не то пещеры. Но учитывая характер обработки поверхности углубление было явно не природного происхождения. Грэмм, будто прочитав мысли, пояснил:

– Это туннель, очевидно, он прорыт врезавшимся в породу катером во время аварийной посадки.

Тоби Ларк откашлялся. В его наушнике прошелестел искин:

– Рискну усомниться в этой версии – поверхность планеты идеально гладкая, довольно странно, что корабль врезался в единственную каменную гряду на поверхности. Заранее прошу извинить за неуместный комментарий.

Следователь промолчал: Този, конечно, был прав. Вход в тоннель возвышался на четыре метра над поверхностью, имел округлые границы, скорее напоминавшие разъем на каком-то гигантском приборе. Внутренние стенки тоннеля при этом, хоть и были изрядно припорошены мелко-дисперсной пылью, покрывавшей на объекте все поверхности, выглядели не просто гладкими, а оплавленными.

Тоби Ларк повернулся к оперативникам:

– Запускайте инверсионный сканер.

– Я уже исследовал тоннель, – попытался возразить планетолог с некоторой долей обиды в голосе. Но наткнулся на предостерегающе холодный взгляд следователя и только махнул рукой, ушел к вездеходу.

Как бы не были хорошо сделаны первичные обследования, они были сделаны вне инструкций и протокола. А значит, не могли быть прикреплены к материалам дела в качестве доказательств. Есть оперативные данные с места преступления – хорошо. Используй их. Нет – не беда, все равно место преступления надо исследовать с нуля.

Небольшой аппарат встал на воздушную подушку и, активировав тонкий луч, направился к тоннелю. Тоби Ларк не торопился следовать за ним – оберегать живую силу от любой потенциальной опасности входило в его обязанности как старшего следователя следственной группы. А значит минут десять у него было. Он сверился с часами – младший следователь Аас Хар прибудет как раз по окончании сканирования, когда можно будет допустить криминалистов непосредственно к месту крушения.

«А с чего вдруг крушения? – озадачился следователь. – Все вокруг про него говорят, и я туда же. Может, вовсе и не крушение… Может, это вообще не планета».

– Сканирование сред завершено, аппарат 2А–4 передает данные на центральный сервер.

– Хорошо, сколько времени тебе надо на предварительный анализ?

– До сорока минут…

Следователь сверился с часами – к приходу Ааса Хара нужно знать базовые параметры досконально:

– У тебя восемнадцать минут, – сообщил. – Если не справляешься, подключай Маракель.

Это звучало, как оскорбление. Този отметил:

– Я справлюсь за пятнадцать минут.

Тоби Ларк едва улыбнулся: искин следственного управления панически боялся главного сетевого алгоритма. Чтобы занять чем-то время, он подключился к инверсионному сканеру, наблюдая, как материализуется тоннель. Вывел объемную модель, и чем больше он смотрел, тем отчетливее понимал – эта черная планета не так проста, как хочет казаться.

По стенам тоннеля тянулись борозды. Тонкие, если верить замерам, они появились в пяти метрах от входа в тоннель и не исчезали. Их толщина не менялась.

Следователь приблизил изображение: края борозд оказались чуть скошенными. Определенно, они были оставлены каким-то механизмом.

* * *

Аас Хар оказался юнцом-клириканцем, только что окончившим академию и достигшим той стадии профессионализма, когда кажется, что все знаешь. По этой причине молодой человек вел себя уверенно, почти вызывающе. Проверив полученные на креоник первичные сведения, он скомандовал криминалистам:

– Выдвигаемся. У вас час на то, чтобы все зафиксировать! – и направился к старшему следователю.

Тоби Ларк изогнул бровь:

– Час?

Парень озадачился:

– Думаете, долго? Если что я потороплю, – он хотел сорваться с места и дать новое указание. Тоби Ларк едва успел его остановить.

– Я думаю, к чему такая спешка…

Молодой человек выдохнул с облегчением, если бы не скафандр, то наверняка вытер бы пот со лба.

– Фух, а я думал много… А чего там смотреть? Все пылью покрыто… – Он небрежно отмахнулся. – Значит крушение случилось давно… Уже никаких следов не сыскать.

– Отчего же? Вакуум прекрасно сохраняет даже биологические следы, даже органику, как вам известно.

– Да ну, какая тут органика, парень опять отмахнулся и обернулся посмотреть, зашла ли его группа в тоннель. Обнаружив, что криминалисты еще топчутся на входе, активировал внутреннюю связь и поторопил их.

Тоби Ларк вздохнул и вмешался:

– Отставить торопиться, господа эксперты. Если из вас никто не спешит на пожар, то работаем по инструкции…

Молодой клириканец пожал плечами. Тоби Ларк помолчал, наблюдая за недоумением младшего следователя, вздохнул:

– У вас нет процессуальных полномочий решать, есть тут улики или нет. Вам их нужно найти. И то, что место преступления долго не было обследовано, скорее говорит о том, что работать придется дольше и кропотливее. То, что мы могли сразу увидеть на поверхности, сейчас покрыто слоем пыли…

К ним подошел планетолог:

– Моя напарница нашла место крушения еще одного борта. Это не гуманоиды, – он с волнением переводил взгляд с одного следователя на другого. Тоби Ларк кивнул клириканцу:

– Вот видите, уважаемый Аас, какие сюрпризы… Жаль, что у нас только одна экспертная группа, – он посмотрел на планетолога: – А что, ваша напарница – толковая, сможет под нашим руководством собрать первичные образцы и картографировать местность?

* * *

Айса Альтеа делала снимки обломков и составляла карту их расположения на поверхности под чутким удаленным руководством следователя: фото в масштабе, фото по осям, фото в инфракрасном освещении, фото с применением дельта-сканирования. Над головой жужжал дрон, делая панорамные снимки, подлетая вплотную к оставленным при падении бороздам. Еще два дрона искали более мелкие фрагменты. Часть данных уже отправили баллистикам, чтобы установить траекторию падения и выделить основные причины крушения.

У прозрачного купола суетился андроид, собирая данные по инопланетным существам и их транспорту. Айса торопилась – ведь там, где работал Грэмм, было самое интересное. Там обнаружен конец тоннеля. А в нем – застрявший клириканский фрегат времен войны с Коклурном. Грэмм с подоспевшими следователями занимался вскрытием судна, и Айса мыслями была с ним, в гуще событий, а не подручной у скучного дознавателя, который даже на планету еще не прибыл и управлял ее работой откуда-то издалека.

– А это могут сделать дроны? – спросила она, потеряв терпение.

– Если бы могли, безусловно, сделали бы… – проскрипел из динамика следователь Тоби Ларк. – Вас что-то не устраивает?

Айса вздохнула:

– Нет. Все нормально. Просто тут немного жутко одной.

– Вы не одна, с вами почти десяток роботов и я.

– Ну-ну, – девушка скептически хмыкнула. – Ну, говорите, что еще надо сделать?

– Вам придется переместиться к коклурнианскому кораблю…

– Что?! – у Айсы все похолодело внутри. Все это время она успешно называла тела погибших пилотов «инопланетянами», отодвигая от себя все, что могло их обозначить более конкретно.

– А что вас так удивляет? – Тоби Ларк усмехнулся. – Это пограничная территория, там есть потерпевшие крушение корабли, как наши, так и соседей. Это нормально. – Он поспешно уточнил: – Не в том смысле, конечно, что крушение корабля – это нормально, а в том, что нормально находить их и опознавать.

– Я не пойду к ним. Они… – Айса не могла подобрать слово, но выдавила очевидное: – Они страшные, жуткие… очень.

Девушка содрогнулась. Те существа, что были внутри поврежденного купола, за годы нахождения в вакууме стали похожи на замороженные мумии, с тонкой, серебристо-прозрачной бугристой кожей, покрытой, как и все вокруг, тонким слоем угольно-черной пыли. Легкие скафандры несчастных были повреждены, из-под прозрачных щитов шлемов в беззвездное небо смотрели пустые глазницы, а руки с неестественно длинными пальцами все еще тянулись к пультам управления. Будто мертвецы все еще надеялись спасти корабль от столкновения.

Айса поежилась и повторила твердо:

– Я не пойду. Вот что хотите со мной делайте, не пойду…

Невидимый следователь вздохнул и повторил настойчивее:

– И между тем вам придется это сделать – речь о стандартной процедуре идентификации объекта с целью исключения криминального характера повреждений.

Айса закатила глаза – она редко встречала людей, которые умели говорить таким махровым канцеляритом. Следователь по особо важным делам Тоби Ларк оказался как раз из их числа.

– Подумайте о близких этих несчастных, они все еще не знают об их гибели. Вам нужно всего-то поместить под купол их корабля несколько датчиков и активировать их. Это все, что я прошу…

Айса беспомощно оглянулась, посмотрела на силуэт корабля, подсвеченный молочно-белыми прожекторами. Хотя кораблем бы она назвала его с натяжкой, скорее хрустальный шар. Сейчас достаточно помятый, но при этом все же сохранивший свою первоначальную форму. Вероятно, когда он был цел, он был прекрасен…

Девушка шумно выдохнула. Следователь уловил ее смятение, повторил мягко:

– Только разместить датчики… Они долго собирают данные, пока я здесь работаю с вашим шефом, они сделают необходимую работу. Мне же еще начальству докладывать…

Айса активировала нагрудный фонарик и решительно направилась к рухнувшему кораблю Коклурна. Колени дрожали. Нет, она знала, что соседи по другую сторону от Выжженного поля давно и прочно осваивают космос. Но то, что она видела – помимо мертвых тел – заставляло икать: это были совершенно иные технологии, иной уровень развития. И он был… настолько совершенным, что становилось непонятно, как, какой ценой, Единая галактика выиграла в той войне сто пятьдесят лет назад.

Тончайшая, очень хрупкая на вид поверхность «пузыря» оказалась толщиной в пару сантиметров – это было отчетливо видно на сломе. Несмотря на чудовищной силы удар – воронка была глубиной в несколько метров, а, учитывая плотность грунта, это говорило о многом – корабль коклурниан оказался почти не поврежден. Купол накренился и треснул в нескольких местах. Больше пострадала платформа-основа, принявшая на себя основную силу удара – ее покорежило и смяло, внутреннее оборудование было частично оторвано от пола и смещено в одну сторону. Сидевшему в том месте оператору не повезло больше других – его мгновенно зажало. Темную приборную панель, умершую много десятилетий назад вместе с кораблем, сорвало с петель и отбросило к центру довольно тесной рубки. Она придавила остальной экипаж, зажав их в креслах. Судя по положениям тел, они не смогли выбраться, и вероятно, погибли при падении.

– Из чего это сделано? – прошептала Айса, дотронувшись перчаткой до края одного из сломов.

– Из бисина, вероятнее всего, – отозвался следователь. – Тогда эта технология только входила в обиход Коклурна, сейчас материал сильно изменился. Стал тоньше…

– Еще тоньше?!

Тоби Ларк усмехнулся:

– Вижу, вы поражены.

– Боги. Да они в какой-то скорлупке передвигались! – Айса попробовала отломить кусочек от купола, но не смогла его даже согнуть.

– О, эта скорлупка покрепче нашего глиаса будет. Вы только там ничего не сломайте! – напомнил следователь, и Айса одернула руку от купола. – Три дельта-сканера. Их нужно разместить максимально удаленно друг от друга примерно на одинаковом расстоянии. Получится?

«Конечно, получится», – хотела съязвить Айса, когда в наушниках прошелестела вторая линия – ее вызывал Грэмм.

– Ты там долго еще?

Айса открыла ладонь и посмотрела на приготовленные к установке корпуса́ сканеров, скользнула взглядом по куполу корабля.

– Да пару минут, наверное. А что?

– Доделывай и дуй сюда.

Девушка наклонилась и вставила в трещину первый сканер, закрепив его на специальной присоске, тут же активировала его – внутри «пузыря» протянулся бледно-синий луч, уперся в противоположную стенку.

– А что такое? – Она обошла шар и, обнаружив новую трещину, вставила в нее второй сканер.

– Тут какая-то чертовщина…

У Айсы в руках остался третий сканер, она торопливо вставила его в новую трещину и активировала. Три луча пересеклись примерно в центре покореженной рубки. Услышав новости Грэмма, она замерла. У нее округлились глаза.

– А что у тебя такое?

Грэмм тихо выругался:

– Похоже на то, что это не просто крушение…

Глава 13. Куда приводит лесть и… страх перед Сурфом

Борт катера без опознавательных знаков

В полном молчании они вошли в транзакционный переход, в тишине прошли по нему, чтобы выйти в подсекторе Аргита, в сорока минутах лёта до Нунбы. Здесь царило безлюдие – нунбийские пляжи открывались для туристов через полтора месяца, а торговые караваны проходили соседним транспортным коридором. Экипаж небольшого безымянного катера шел на маршевых двигателях, постепенно замедляясь перед входом в зону посадки.

– Что думаешь делать? – Хаско Болл считал, что его часть миссии выполнена, воровать яйцо у Ат-Ана́ка он не планировал – такой договоренности не было. А поэтому расслабленно сидел в навигаторском кресле и лениво потягивал уже третью фляжку клириканского эля.

Он покосился на землянина: Влад в ожидании удобного окна для входа в атмосферу Нунбы склонился над панелью управления и прокручивал трехмерную карту резиденции диктатора. Переведя ее в режим конструктивной схемы, переключался между этажами, просматривал планировку, разводку кабелей и воздуховодов, вентиляцию – все, что нашел, взломав сервер архитектурного бюро, осуществлявшего авторский надзор за строительством резиденции. Иногда он выделял некоторые узлы и увеличивал их. Запрашивал параметры – размер, материалы, из которых они изготовлены. И иногда искоса поглядывал на креонидянина.

Тот этим взглядам значения не придал…

Хаско разглядывал резиденцию: не мудрено, что Ат-Атарнак позарился на императорский дворец русского царя – выверенная, гармоничная архитектура земного строения не могла даже близко сравниться с тем, что Ат-Атарнаку настроили его местные умельцы. У его архитекторов определенно проблемы со вкусом и мерой. Действующая резиденция диктатора напоминала окрашенную цветочной пыльцой нору зловонного слизняка-скварра, заполонившего его родную Креониду на континенте. Кричащие цвета, вычурная лепнина, золото, от обилия деталей пестрело в глазах. Складывалось впечатление, что нунбийские строители, заполучив справочник архитектурных элементов галактики, решили использовать их все. При чем некоторые были наляпаны одна на другой. Добавить к этому аляповатое убранство комнат и залов, и становилось ясно – яйцо точно у нунбийца.

«Зато в таком доме легко прятаться», – усмехнулся креонидянин.

Чайка, тем временем активировал второй портативный коммуникатор, тот самый, который был небольшим и явно выполненным по спецзаказу. «Занятная вещица» – молодой вор сразу положил на нее глаз, чтобы при случае украсть. Он уже даже мысленно прикинул, кому ее можно предложить и сколько тумаров выручить.

– А где по-твоему посты охраны? – разговаривал с кем-то Чайка. На коммуникаторе мерцал оранжевый огонек, в к виску землянина был подсоединен лианиновый диск для получения аудиосигнала. – Что значит «координат нет»? Крыж, без них никак.

Хаско Болл зевнул: пробраться во дворец можно было через воздуховод седьмой башни, служившей кухней и находившейся в непосредственной близости от гаремного дворца. Если оказаться внутри воздуховода между десятью вечера и двумя часами ночи по местному времени – периода, когда вечерняя смена поваров уже завершила работы, а утренняя еще не приступила к готовке завтрака, то можно беспрепятственно пробраться во внутренние помещения. Но он пока помалкивал, в пол-уха прислушиваясь к перебранке землянина и неизвестного «Крыжа» кем бы он ни был.

«Ну, окажешься ты внутри, – сам с собой спорил Хаско, отпивая еще один глоток эля, – и что дальше? Выбираться в кухню? Там камеры чуть ли не над каждым столом, наверняка, и охрана».

Примерно о том же думал и Влад: забраться в резиденцию мало, нужно понимать, где яйцо может быть спрятано. И чем дольше землянин смотрел обходные пути проникновения в резиденцию Ат-Ана́ка, тем отчетливее понимал – в здание надо пройти легально.

Он повернулся в навигаторском кресле к креонидянину, посмотрел на него пристально и слишком оценивающе. Тот насторожился:

– Мне не нравится, как ты на меня смотришь… – приподняв фляжку, он отсалютовал Владу и сделал небольшой глоток, не отрывая при этом взгляда от землянина. Тот явно собирался ему что-то сказать.

Чайка, в самом деле, не знал, как бы преподнести напарнику свою идею, поэтому и молчал. Хаско Болл склонил голову к плечу, прищурился. Взгляд стал острым, брови опустились, а на переносице пролегла вертикальная морщинка: показная нега в миг спала с его лица, сделав старше и опаснее. Влад Чайка поспешил его успокоить:

– Погоди смотреть на меня матом, у меня есть соображения… Я хочу поделиться с тобой, как… более с опытным напарником.

«Лесть, – отметил про себя Влад, – лесть сейчас – самое лучшее оружие», – и, бросив короткий взгляд на молодого вора, успел заметить, как губы креонидянина тронула холодная усмешка:

– Говори…

– Я думаю, нам стоит пройти во дворец открыто…

Хаско Болл округлил глаза:

– … С ума сошел? Мы только что об этом говорили – нелепо рассчитывать, что Сарнак Ат-Атарнак пустит нас к себе в покои, удостоит аудиенции и милостиво признается, что украл музейный экспонат. И вернет его владельцу! Я скорее поверю, что изловив нас, он аккуратненько снимет с нас кожу, набьет опилками и отправит почтовой коробкой Тоби Ларку. – Хаско Болл покрутил указательным пальцем у виска и отвернулся. Пробормотал разочарованно и с долей отчаяния: – Зачем только я в это ввязался?

Землянин его слушал в пол-уха: за время гневной тирады креонидянина он успел продумать план.

– Нет-нет, идея отличная, стопроцентная, – рассеянно отозвался он, просматривая на плане правое крыло резиденции диктатора, непосредственно примыкавшее к помещениям гаремного дворца – если они правы и похищенное яйцо должно быть в покоях его любимой младшей жены, той самой, что до замужества училась на архитектора. Потом быстро просмотрел новости, и, найдя что-то важное, щелкнул пальцами, воскликнув: «Вот оно!».

Хаско Болл разглядывал схему, повернувшись в пол-оборота к землянину. От возбуждения у него даже кадык дергался. Смерив креонидянина взглядом, Влад Чайка торжественно сообщил:

– Мы проникнем внутрь, как райда́-наложница.

– Что? – Хаско Болл сделал вид, что не расслышал. Сообразив, что землянин не шутит, закатил глаза и пренебрежительно фыркнул. – Ты точно сумасшедший.

– Да погоди ты! Это ведь отличная идея… Сегодня как раз тот день, когда Сарнак обновляет свой временный гарем и набирает временных наложниц. Это традиционное для нунбийцев действо, когда девушки из малообеспеченных семей принимаются в богатые дома на какое-то время, чтобы с одной стороны снять бремя своего содержания с родителей, с другой оказаться в хороших условиях, отдохнуть от тяжелых работ в поле, выспаться, наестся вдоволь. Обычно за этим следует представление девушек женихам и выгодное замужество…

Хаско слушал его с застывшей на лице презрительной гримасой, как будто Влад предложил ему отведать сопли скварра.

– Ты сказал «наложница», – процедил он, наконец.

Он смотрел на напарника недоверчиво и даже враждебно.

Тот отвел взгляд, но лишь на мгновение. Откашлялся:

– Да, это так называется…

Молодой вор прищурился, на бледно-фарфоровой коже заалели пятна лихорадочного румянца. Он шумно втянул носом воздух, подался вперед и, схватив землянина за запястье, притянул к себе.

– Ты же понимаешь, что означает это слово? – прошипел в лицо.

Влад Чайка четко уловил легкий цветочный аромат клириканского эля, смешавшийся с дыханием вора. Землянин улыбнулся – улыбка показалась Хаско Боллу жалкой и виноватой:

– Да бро-ось. Это старый обычай, ему тысяча лет… Да и наш вельможа уже в лета́х, не может же он реализовывать свое право всякий раз, как видит молодую красотку?.. Мы тебя нарядим…

– Меня?! Да ты свихнулся совсем?! – Хаско Болл оттолкнул его руку и вскочил с кресла, освещение в рубке тут же окрасилось красным, сигнализация замигала, отреагировав на нарушение техники безопасности. Влад Чайка машинально потянулся к пульту управления и отключил ее.

Креонидянин вернулся в кресло, пристегнул ремни безопасности и скрестил руки на груди. Отрезал:

– Я никуда не пойду.

Землянин почесал за ухом, откашлялся. Когда он заговорил, голос его звучал вкрадчиво.

– Слушай, ты ничем не рискуешь, говорю тебе совершенно точно. Девушек, по нашим сведениям, размещают в гаремном дворце в отдельном крыле, они даже не общаются с постоянными обитательницами гарема! Тем более с хозяином! У них своя кухня, свои прогулочные зоны, игровые. С ними занимаются музыкой, танцами и грамматикой. Развлекают всякой самодеятельностью… Мы тебя нарядим в женское платье, чуть подкрасим глаза… браслеты-тату́шки и что там еще положено у нунбийской молодежи. По моим расчетам, к семи часам вечера мы окажемся в их космопорте, там рукой подать до резиденции Сарнака. С восьми вечера у ворот резиденции уже начинается праздник, будет толпа девушек, их родни… Все гогочут, плачут, шумят, толчея жуткая… Твоя задача смешаться с ними и пройти во дворец, пропуск я тебе нарисую такой, что ни один охранник не прикопается. А внутри я уже тебя найду по передатчику, пройдешь в другую половину дворца, к девяти часам вечера яйцо будет у нас. Все! План-огонь, точно тебе говорю.

Креонидянин выслушал все с видом гневным и независимым.

– И яйцо это ваше искать в гареме тоже мне, как я слышу?

Землянин пренебрежительно фыркнул:

– Да что там уже искать-то? Я подскажу, куда двигаться, чтобы найти покои нашей архитекторши и забрать яйцо. Плевое дело, ей-богу… Тем более для такого специалиста, как ты.

«Лесть, надо еще немного лести», – отметил про себя Влад Чайка.

Хаско Болл понимал, что его разводят. Более того, лесть, сказанная с таким убедительным видом, подсказывала, что разводят его знатно. Поэтому повторил, чеканя каждое слово:

– Я. Никуда. Не пойду! Этого еще не хватало… Яйцо с твоей планеты? Твоему начальству надо? Вот ты и иди. Я свою часть работы сделал.

– Но ведь именно ты не хочешь попадаться на глаза Сурфолку, – землянин пренебрежительно фыркнул и улыбнулся: – И вообще, в чем проблема, не пойму, ты боишься, что не понравишься старому нунбийцу?

Хаско Болл в раздражении закатил глаза:

– Уверен, что понравлюсь. Я профессионал!

Землянин хмыкнул, примирительно ударил кулаком по плечу напарника:

– Не дрейфь, я прикрою… Все продумано.

Он снял с запястья персональный информер – тот самый, который хотел украсть Хаско Болл, перекинул на него план-схему дворца и вставил в разъем на приборной панели. Креонидянин наблюдал за его действиями.

– Прикроет он… – Проворчал. – А почему, собственно, я должен наряжаться в наложницу? Давай ты пойдешь в гарем, а я прикрою…

Влад загружал ориентиры, собирал устройства в одну сеть, перебрасывая из собственного креоника часть данных. На предложение креонидянина отозвался рассеянно, не моргнув, парировал:

– Потому что профессионал у нас ты!

* * *

Следующие два часа Влад Чайка искал, во что нарядить напарника.

В инфосети он нашел фотографию подходящего для райда-наложницы костюма, и сейчас метался по катеру в поисках материалов. Белое постельное белье из кают в качестве ткани для традиционного нунбийского наряда – тоги – исключил сразу: белый цвет нунбийцы надевали только в траур. Окрасить такое количество белого полотна оказалось нечем.

Собрав на камбузе цветные полотенца, скрепил их термоклеем в единое лоскутное полотно, задрапировал с угла и закрепил кольцом от бутылки из-под клириканского эля. Хаско Болл, примерив накидку, поморщился:

– Я похож на пугало. Никто не поверит, что я – нунбийская девушка.

Он попробовал расправить неровно склеенные лоскутки, за что получил по руке:

– Не мешай, я еще не закончил…

Влад критически оглядывал креонидянина, замершего посреди кают-компании.

– Не похож? – молодой вор прищурился.

Влад, замерший перед ним с видом знатока живописи, впитывающего непризнанный талант художника-авангардиста, пробормотал:

– Чего-то не хватает.

– Может быть вот этого? – креонидянин выразительно очертил в воздухе округлости в районе собственной груди.

Влад сунул ему в открытые ладони по полотенцу:

– Хорошо, что напомнил, – и продолжал «колдовать» над нарядом: скрепил на плече драпировку, сверившись с фотографией нунбийского наряда, на термоклей приклеил по горловине разноцветные леденцы, припасенные для долгих часов ночного дежурства, украсил плечо бахромой, оторванной от занавески в своей каюте. Хаско, презрительно оттопырив мизинец, разгладил грубоватые складки своей тоги.

– Бред… – он потянул за бахрому и едва не оторвал ее.

Владу пришлось снова ударить по его руке:

– Не трогай, еще не высохло.

Подбоченившись, землянин оценивал свою работу:

– По-моему, вполне сносно. Оставишь футболку, в карман брюк под тогой спрячешь передатчик. Маячок я вмонтирую в браслет, вот сюда, – он показал креонидянину «украшение» из проволоки, на которой висели пять медных бляшек, в одной из них и болтался «жучок». Он бросил взгляд на зажатые в кулаке креонидянина лоскуты, нахмурился: – Ты себе «прелести» собираешься добавлять или так пойдешь?

– Меня засекут, – уверенно отозвался Болл, окинув взглядом свой наряд и приготовленное украшение. – И наряд такой…

Влад, собиравший с пола обрезки проволоки, покосился на креонидянина:

– Нормальный наряд бедной нунбийки…

Он сгреб в охапку мусор и сунул его в утилизатор, придирчиво оглядел кают-компанию. Скрестив руки на груди, расслабленно отметил:

– Думаю, никому нет дела до бедных нунбиек… Они мирные, воспитанные в покорности, тихие и нежные. Никому и в голову не взбредет досматривать их всерьез…

Хаско простонал:

– Меня засекут.

Влад похлопал его по плечу:

– Не переживай, я буду рядом. «Жучок» будет транслировать, где ты находишься, и в любой нештатной ситуации я тебя вытащу. Обещаю.

И это «обещаю» прозвучало так тепло, уверенно и по-дружески откровенно, что Хаско Болл невольно поймал себя на мысли, что в предложенном плане что-то точно пойдет не так.

Глава 14. «Надо менять легенду!»

Планета Нунба, федерация свободных планет, приграничный сектор

О том, что надо было отправить креативного землянина к дохлому скварру, Хаско Болл понял сразу, как оказался на площади перед гаремным дворцом Сарнака Ат-Атарнака.

Причина находилась на поверхности, и нет – это касалось не его дешевого одеяния. Как раз наряд с карамельками в качестве украшений, браслет из проволоки смотрелись в толпе нунбиек вполне аутентично. То, что выдавало креонидянина с головой, это цвет его кожи! Ни землянин Влад Чайка, ни сам Хаско Болл, наряжаясь в женское платье, не подумали о том, что нунбийские девушки традиционно имеют смуглую кожу и получают право отбеливать ее специальными мазями только после замужества и рождения первенца. Да и то, никакие средства не отбеливают смуглых от природы нунбиек до сахарно-белого оттенка, которым обладал молодой вор.

Но деваться ему уже было некуда. Где-то он слышал поговорку: не смей останавливаться, п озорься до конца. Именно это он повторял себя снова и снова, мысленно придумывая способы уничтожения мерзкого землянина, втравившего его в неприятности.

«Скварр меня раздери и выплюни», – ругался креонидянин, пробираясь через провонявшую кострами и пережаренным маслом дворцовую площадь, с раздажением понимая, что на него пялятся все – от престарелых матрон, прибывших продать своих дочек замуж, до торговцев шелком и карамелью.

– О, какая красота… – шептались они.

Хаско кивал и натянуто улыбался.

– Надо менять легенду! – сообщил Влад, прорвавшись сквозь помехи в наушник, вмонтированный в серьгу креонидянина. – Прежняя никуда не годится.

«Я тебя убью», – мысленно пообещал Хаско.

Из бедной нунбийской девушки-сироты, он превратился в незаконнорожденную дочь креонидянского промышленника, разорившегося после потери каравана и выплаты налогов.

– Все, вот это точняк легенда, – шептал ему в наушник землянин. – Сейчас, подправлю твое досье в файле местной стражи.

Хаско Болл готов был его придушить, но вынужденно кокетливо улыбался – он подходил к вратам. Его сердце выпрыгивало из груди подобно зараженной фурии, дыхание сбивалось, а крохотные бисеринки пота собиралась по линии роста волос, выдавая его волнение. Дотронувшись до ключицы будто бы в порыве стыдливости, он пропел в закрепленный микрофон.

– Ничего не выйдет, я отказываюсь.

Местные обитатели выбегали из шатров, чтобы пялиться на него, тыкали пальцами и округляли в крайнем удивлении рты. Иногда из них вываливалось недоеденное кушанье и падало под ноги ошалевшего от страха креонидянина. Тогда он приподнимал край тоги – так, чтобы форменные брюки оставались незаметны – и перешагивал через мусор. И непрестанно клянялся подобно заводной кукле.

– Иди к воротам и проходи внутрь, – скомандовал Влад. – Не отсвечивай там…

Молодой креонидянин затаил дыхание, с опаской посмотрел на стражников – те уже с любопытством изучали его. Нужно было принимать решение – или, подобрав подол неудобной тоги, уносить ноги и возвращаться на катер, а следом за ним – на Калипсо, в распоряжение Сурфа, или рискнуть. Сурф за похищенные компромат на посла Креониды точно с него шкуру спустит и сошьет из нее праздничную тогу, а тут… Креонидянин прищурился… «Может, что и выгорит».

Вздохнув, он шагнул к воротам, пробормотав сквозь зубы:

– Скварр тебя раздери… тебя и всю твою думалку. Меня поймают и изжарят на сковороде… – он продолжал улыбаться любопытным нунбийкам и их родственникам. – Но знай, я не из тех, кто будет молчать под пытками, я расскажу, кто меня подослал и где тебя найти.

Влад тихо хохотнул:

– Допросы с пристрастием не применяются на Нунбе уже лет двести, надо было тебе в школу ходить вместо того, чтобы совершенствовать воровские навыки…

– Иди к скварру!

Влад рассмеялся.

– Эй, красотка, не забудь нейропереводчик активировать!

Хаско Болл не успел ответить – он как раз подошел к стражникам. Нажатием на запястье ввел в действие микрочип и заговорил на нунбийском:

– Ха́та Лис, дочь Саа́ра Лиса, промышленника, – поджав связки тоненько пропел молодой креонидянин и кокетливо повел плечом.

Стражники, собравшись толпой у портативного информера, просматривали только что подправленный Чайков файл. Перешептываясь, они кивали на «дочь» Саара Лиса, показывали на нее пальцами. Хаско Болл решил, что надо бы их поторопить. Склонив голову к плечу, он таким же тоненьким голосом уточнил:

– Могу ли я посетить дворец господина Ат-Атарнака в этом месяце?

Последний вопрос услышал начальник стражи – огромного роста широкоплечий нунбиец, который мог при желании одной рукой прихлопнуть щуплого гостя. Вышедший из своей каморки на шум, он уставился на белокожую незнакомку. Правда отмер быстрее подчиненных, и с подобострастием распахнул перед Хаско Боллом ворота:

– Да-да, господин Ат-Атарнак будет очень рад оказаться вашим благодетелем.

«Надеюсь, это не то, что я подумал», – Хаско настороженно улыбался, но шагнул в прохладу укутанного тенью эвкалиптов и карликовых сиквой двора.

Здесь было безлюдно и, в отличии от зловония площади, пахло пряностями, медом, тихо играла музыка, а в глубине двора мелодично журчали фонтаны. Молодой креонидянин выдохнул с облегчением и торопливо отдалился от ворот, направляясь на звук фонтанов – после жары и волнения сейчас особенно хотелось пить.

Молодой креонидянин двигался осторожно, то и дело оглядываясь по сторонам и вздрагивая из-за редких, но резких вскриков птиц, шелеста кустов – ему то и дело мерещилось, что он раскрыт и за ним уже гонятся. В наушниках прошелестел приглушенный голос Влада:

– Вижу тебя. Иди пока прямо, на второй развилке сверни налево, окажешься в беседке. Там сейчас никого нет.

Хаско Болл не стал спорить – дойдя до нужного места, послушно свернул и, добравшись до беседки, вошел в нее, плюхнулся на мягкие разноцветные подушки и шумно выдохнул, вытянув ноги. На серебряном блюде лежали фрукты, в центре, покрытые ледяной коркой, – вазочка с холодным щербетом и остроносый кувшин с прохладной водой. Креонидянин, оправив подол платья и прикрыв форменные брюки, схватил бокал, наполнил до краев и жадно выпил до последней капли, не переставая при этом вслушиваться в лившиеся из наушника наставления землянина:

– Сейчас встаешь, выходишь из беседки… – Хаско торопливо схватил несколько виноградин и отправил их в рот. – Идешь налево двести метров, у кипариса разворачиваешься на тридцать градусов. Там ниша, прячешься в нее и ждешь до полуночи, когда будет смена караула. Дальше…

Хаско Болл не успел дослушать, что именно по задумке напарника ему следовало сделать дальше: у беседки появился начальник стражи. Громоподобный нунбиец улыбался широко, но как-то не очень доброжелательно. Креонидянин вытер подбородок тыльной стороной ладони и натянуто улыбнулся:

– Ничего, что я тут присела отдохнуть? – захлопал ресницами, надеясь, что начальник охраны не слишком долго за ним наблюдает.

Нунбиец склонился в поклоне, и вместо ответа сообщил:

– Уважаемая Хата Лис. Господин Сарнак Ат-Атарнак, вельможный правитель провинций Шан, Сарнак и Тео́дль, наместник Великого Атта́ша на Нунбе, желает лично познакомиться с дочерью уважаемого промышленника Саара Лиса и поговорить о нуждах ее.

«Скварр».

Хаско Болл икнул. С трудом заставив себя заговорить, пролепетал:

– Это очень великодушно со стороны господина Ат-Атарнака, и я невероятно тронута добротой его и вниманием, но я всем довольна и очень благодарна господину Сарнаку за возможность…

Начальник охраны остановил любезные речи «сиротки» одним взглядом, спустился на несколько ступенек вниз, вежливым, но настойчивым и красноречивым жестом, пригласил ее следовать за собой.

Хаско застонал.

– Что происходит? – донеслось из наушника.

«И как я тебе это должен объяснить?» – мысленно отзывался молодой вор, продолжая при этом смиренно улыбаться начальнику охраны.

* * *

Василий Крыж развалился в кресле: одну ногу перекинул через подлокотник, боком лег на панель управления, подперев кулаком щеку. Щелкая клавишей ввода, он проверял готовность настроенных фильтров. Монитор перед ним то окрашивался синим, то на нем, словно язвы ветрянки, расцветали зеленые огоньки, то монитор затягивало бензиновой пленкой. Ночное дежурство подходило к концу.

Персональный креоник пискнул принятым сообщением. Крыж перевел на него уставший взгляд и подскочил, едва не упав с кресла. Отбил сообщение Теону: «Он на Нунбе».

Сердце отчаянно забилось, сделало опасный кульбит и замерло, будто пригвожденное к позвоночнику: операция началась.

* * *

Гаремный дворец Ат-Атарнака на самом деле состоял из трех дворцов. В первом, самом большом и богато украшенном, обитали любимые жены властителя. Их было три. У каждой – обширные апартаменты с фонтанами, садами и горластыми павлинами, свой штат прислуги. И уверенность, что именно она – жемчужина коллекции немолодого ловеласа.

Хаско Болл помнил каждую из них из досье, предоставленного землянином.

Эмма́х Фариди́, старшая из жен и самая влиятельная. Она родила Сарнаку наследника и по этой причине считала себя равной богине. Она была остра на язык, толста и чрезвычайно необщительна. Во всяком случае, с другими женами Сарнака встречалась лишь на официальных приемах. Да и на них ревниво следила, чтобы никто из ее свиты не общался с «выскочками».

Ффа́я Ам-Ама́к, средняя жена. Она принадлежала к знатному нунбийскому роду и принесла Сарнаку больше, чем наследника – место в парламенте. Поэтому тоже не слишком утруждала себя общением с мужем, отдаваясь балам и светской тусовке.

А вот младшая – Ара́на Тхе-Ма́, была любимицей Сарнака. Юное создание, если верить сплетням и хронике, очаровала пожилого вельможу. Худенькая, миловидная, с нежным голосом и пластикой воробушка – Сарнак опекал ее и проводил в ее покоях больше всего времени, наслаждаясь обществом молодой жены, утомившись придворными интригами и политическим распрями. И именно она была той самой выпускницей архитектурного бюро и любительницей русского классицизма, внушившей Саркаку, что ему нужен новый дворец.

Яйцо должно находиться в покоях одной из жен. Эммах могла заполучить его на хранение как мать наследника, Ффая как самая статусная жена, Арана – как любимая. У кого яйцо находилось на самом деле?

Переодетый в женское платье Хаско, по задумке землянина, проникнув в Большой гаремный дворец и включив сканер активных сред – небольшой аппарат, спрятанный в складках просторной тоги – должен был с его помощью найти реликвию по составу нефрита, из которого тот произведен. Хаско следовало зафиксировать локацию и наложить ее на карту дворца. Далее ловкий вор должен был незаметно выкрасть яйцо, а Чайка оперативно вывезти его за пределы Нунбы. В сущности, не самый сложный план, Хаско в одиночку реализовывал похлеще.

Но в этой истории что-то ему не нравилось с самого начала.

На развилке начальник охраны свернул вправо, к Большому гаремному дворцу.

– Ты с ума сошел? – шипел из наушника землянин. – Тебя схватят и изжарят на углях! Я читал, за проникновение мужчины в гарем именно такое наказание!

«Вот раньше надо было предупреждать!», – проворчал про себя креонидянин, мысленно переходя сразу ко второму пункту своей миссии – активировать сканер. Правда, для этого придется дождаться ночи – иначе его могли обнаружить. А что с ним произойдет до этого времени – можно только гадать.

Хаско Болл с тоской посмотрел в спину стражнику – тот свернул на боковую тропинку и вывел к служебному входу. Постучав три раза, дождался, когда дверь приоткроется, с почтением поклонился и попятился в сторону:

– Ха́та Лис, дочь вашего любимого дядюшки Саа́ра Лиса, промышленника, здесь.

Дверь распахнулась шире и на пороге показалась старая нунбийка, такая древняя, что вероятно, помнила первые песни своего народа. У нее было морщинистое, словно шкура слона, лицо, тонкие губы и внимательные глаза-бусинки, черные и живые. При этом одета она была дорого: яркая накидка из плотной ткани украшена золотом и драгоценными камнями, искусно вышита. Белоснежная юбка прикрывала худые ноги. Старуха придирчиво посмотрела на остолбеневшую «сиротку», пошамкала беззубым ртом и хмуро бросила стражнику:

– Хорошо, Мба́о Шарх, иди, выполняй свою службу… – она протянула дрожащую руку к Хаско Боллу, поманила за собой: – А ты, милое дитя, следуй за мной.

Сердце молодого вора подпрыгнуло к гортани, и тут же обрушилось вниз, по пути опалив грудь чем-то горячим и липким. «Да, ла-адно».

В животе тяжело заворочалось, будто наматывая кишки на спрятанный в брюшине кулак: выдуманное имя «отца»-промышленника не могло оказаться реальным, такого совпадения просто не могло быть по определению.

На ватных ногах, покачиваясь, креонидянин сделал шаг вперед. Старуха приняла его неуверенность за смятение молоденькой девушки, улыбнулась ободряюще:

– Не бойся… – проскрипела ласково. – Я знавала твоего батюшку еще в бытность молодой красавицей. Я не дам тебя в обиду.

Хаско Болл надеялся, что Влад Чайка услышал эту часть разговора и уже продумывает варианты спасения. Но дать напарнику время для раздумий тоже не помешало бы. Собрав волю в кулак и снова поджав связки, молодой вор уточнил тоненьким голосом:

– Вы з-знали моего отца?

Старуха кокетливо отмахнулась:

– Знойный был мужчина, такого не забудешь!

«Скварр!», – лоб креонидянина взмок, по позвоночнику сбегали одна за другой струйки ледяного пота, а руки дрожали так, что, когда он взялся за перила, чтобы подняться на невысокое крыльцо, то промахнулся и упал бы, если бы его не успел подхватить стражник. Старуха одобрительно похлопала его по плечу. Замерев, задержала ладонь на бицепсе, с удивлением изогнула бровь:

– О, да у тебя, девочка, крепкое тело, как я погляжу.

«Спасибо, только я не девочка… А еще я не дочь вашего возлюбленного», – хотел признаться Хаско Болл, но в горле пересохло, изо рта вырвался только жалкий вздох, упрочивший представление о «сиротке» как о скромнице. Старуха понимающе усмехнулась, прошептала деловито.

– Пойдем, моя милая. Наверняка ты голодна, я покормлю тебя.

«А может все не так плохо?» – при упоминании об ужине в глазах креонидянина загорелась надежда упредить катастрофу и вырваться из дворца прежде, чем обман вскроется и его изжарят на углях. Кухни находились в том же крыле, где жили жены Сарнака. Молодому вору останется лишь отстать от словоохотливой старух и скрытно развернуть сканер, дождаться результатов и проникнуть в то помещение, в котором обнаружится нефритовое яйцо. Дальше – дело техники и профессионализма его напарника: вместе с реликвией он его вытащит даже с того света.

Старуха что-то болтала, вспоминая свои молодые годы и «батюшку» сиротки. Хаско Болл уловил лишь несколько несвязных фраз. Старуха бросив взгляд через плечо, тихо рассмеялась. Ее смех напоминал шелест песков, от нее пахло горячими пряными травами. Красно-малиновый расшитый золотом балахон волочился по каменным ступеням, оголяя лишь ступни старухи. Маленькая и юркая, она провела «сиротку» узкими и крутыми коридорами, уводя все дальше от входа: Хаско Болл сперва надеялся запомнить дорогу, но на пятом повороте сбился и решил сосредоточиться на приметных знаках, однако на десятом одинаковом подсвечнике оставил и эту затею.

«Скварр», – снова выругался он про себя.

– А что, долго ли вы знали моего отца? – спросил, чтобы поддержать разговор со старушкой.

– Так говорила же только что! – всплеснула руками та и с подозрением уставилась на «сиротку». – Я только сюда приехала, а отец твой, Саа́р, сменил предыдущего поставщика тканей.

– Хм, не знала, что отец когда-то торговал тканями, – Хаско Болл шел ва-банк, проверяя, действительно ли старуха помнит «отца».

Та небрежно отмахнулась:

– Ох, милая, чем только твой отец не торговал, пока не стал тем, кем стал… Я говорила ему: остерегайся больших денег, погубят они тебя… – Старуха продолжала идти по узкому полутемному коридору, спускаясь то вниз, то поднимаясь вверх. Хаско Болл давно перестал понимать, куда они идут и почему до сих пор не пришли, но старался не отставать. – И ведь так и случилось, как предвидела я…

Она смолкла на какое-то время. Молодой креонидянин успел сообразить, что они миновали северное крыло и вышли к главной лестнице, разделявшей покои главных жен Сарнака: просторное помещение без окон, словно пуговица, собирало апартаменты воедино. Здесь старуха остановилась, развернулась резко:

– Ты тоже пришла сюда ради больших денег? Говори!

Хаско Болл отшатнулся:

– Нет, я здесь по другой причине, – и это была почти правда.

Старуха с сомнением покачала головой и прикрыла глаза. Заговорила через мгновение, иным, заупокойным голосом:

– Твой путь усеял шипами, а в голове блуждает ветер. Ты ступаешь на шипы и ранишь свои ноги, но не понимаешь, что однажды среди шипов окажется острие пики, которая пронзит тебя насквозь.

– Это предсказание? – Хаско улыбнулся: в его жизни вора, действительно, все усеяно шипами, а на острие пики он, кажется, уже наступил, украв из-под носа главного контрабандиста сектора важный груз и продав его двойному агенту. «Не везет, так не везет».

Старуха распахнула глаза, посмотрела строго:

– Вакха Снарк не гадалка! Вакха Снарк видит насквозь, – и она больно ткнула ногтем указательного пальца в грудь креонидянина. – Я вижу вот тут ложь!

Хаско смутился: кажется, он разозлил старуху, нужно было чем-то ее задобрить и отвлечь:

– Я лгу, – признался он, видя, как отражается в беспокойных темных глазах старухи. – Лгу каждый день, чтобы выторговать себе немного муки для лепешки, теплой одежды и место у очага, чтобы не замерзнуть. Моя жизнь – вечный марафон: или она меня сметет, или я устою́ еще один день. И господин Сарнак Ат-Атарнак – мой счастливый билет на сегодня… Я не упущу его!

Он говорил так проникновенно и уверенно не потому, что испугался, а потому что все сказанное было правдой – жизнь редко радовала его спокойными днями, горячей едой и уютным сном. Его жизнь – это вечная погоня за наживой и от полиции. У него не было друзей, потому что он никому не смог бы доверить свою жизнь, как бы мало она ни стоила.

Выдержав пристально-внимательный взгляд старухи, молодой вор отвернулся.

Когда та заговорила через пару мгновений, ее голос звучал тихо и даже немного убаюкивающе, как колыбельная:

– Хорошо. Я просто хочу от тебя понимания: я знаю, что ты не та, за кого себя выдаешь.

Хаско Болл настороженно обернулся:

– И что? Выдашь меня?

Старуха рассмеялась, от стен отразился и рассыпался ее шелестящий шепот, словно мячик полетел по ступенькам:

– Если бы хотела, давно бы так сделала. Этому солдафону Мбао Шарху, что привел тебя ко мне, только одного слова хватило бы, чтобы бросить в темницу. А уже к утру бы твое тело болталось на виселице.

Креонидянин не сразу нашелся, что ответить.

– Спасибо? – прошептал неуверенно.

Старуха усмехнулась.

– Не благодари… – Тонкие губы Вакхи Снарк растянулись в улыбке, от которой молодому вору стало не по себе. Мысль, что оказаться в руках Мбао Шарха, могло бы стать меньшим из зол, ледяной змеей прокралась за шиворот и сдавила легкие.

Старуха, словно угадав его мысли, отвернулась и поманила за собой.

– Пойдем, ты расскажешь мне, зачем проник в гарем.

«Проник». Сердце юноши остановилось. Заметив смущение креонидянина, старуха захохотала. С неожиданной силой схватила его за рукав и притянула к себе, прошипев в лицо:

– А ты думал, старая управительница Вакха Снарк не отличит девицу от мужчины?.. Знаешь, сколько тут таких «сироток» ошивается?

Хаско Болл ошарашенно уставился на нее:

– Так вы что… Как вы…

– Нет ничего проще, – старуха будто прожигала угольками своих темных, как сама ночь, глаз. – Когда этот бандит Мбао Шарх, сообщил, что прибыла белокожая сиротка необычайной красоты и назвалась дочерью Саара Лиса, я сразу и сообразила. Уж не знаю, что за балбес придумал тебе это имечко, только оно никак не могло принадлежать промышленнику.

Имя придумывал Влад – впопыхах, найдя какие-то упоминания в Сети.

Хаско Болл икнул:

– В самом деле? А-а что оно означает?

– «Дряхлый обманщик», – она зло рассмеялась. – Согласись, не самое лучшее имя для коммерсанта.

Оправдания застряли в горле, а рука старухи, вцепившаяся в ткань самодельной тоги, оказалась слишком крепкой, чтобы вырваться. Хаско запаниковал. Управительница, плотоядно облизывая губы, поглаживала его по плечу, чуть сжала бицепс:

– А это окончательно подтвердило мои догадки: ты слишком силен для бедной сиротки.

Сглотнув колючий комок, Хаско Болл пробормотал:

– И что вы собираетесь делать?

Старуха внезапно отпустила его:

– Все зависит от того, какую историю ты мне поведаешь.

* * *

Фрегат «Тольда», каюта начальника криминальной полиции

Семаль не находила себе места.

После недавнего разговора с отцом, его признания и молчаливого согласия матери, девочка почувствовала, что ее обманули: ей обещали яркую жизнь, возможности, знакомство с любимой профессией и реализацию детской мечты стать следователем, а по факту ограничили во всем. Она даже с подругой, Таврой, теперь могла связываться только по специальному выделенному и зашифрованному каналу, а чтобы его получить, его приходилось согласовывать с отцом как начальником криминальной полиции, капитаном корабля и начальником службы связи. Три рапорта и почти пять дней ожиданий.

Пару дней она просидела в своей каюте, отказавшись от уроков и практикумов на «Тольде». Отец не стал настаивать, просто внес изменения в ее расписание. Обнаружив это, девочка вышла в общую гостиную. Решительно пересекла ее, чтобы объявить о своей голодовке.

– Я отказываюсь подчиняться твоим волюнтаристским требованиям! – отрезала она и, развернувшись на каблуках, вернулась в каюту.

Теон нахмурился – лексика была из словарного запаса Духова, но вряд ли старый товарищ стал бы вмешиваться в его семейные дела и науськивать подростка. Вероятно, примечательное словцо девчонка запомнила раньше.

Он позвонил Грете.

– Она объявила голодовку, – сообщил с грустью.

– И что ты от меня хочешь? – поинтересовалась Грета. Она выглядела мрачно.

Теон вздохнул:

– Хотел узнать, есть ли какие-то инструкции на такой случай? Может, надо почесать ей спинку, предложить десерт или купить новое платье…

Грета закатила глаза, но взгляд ее повеселел.

– Боги, Теон, ты не меняешься, да? Какое платье? Ты еще предложи ей денег, чтобы окончательно потерять к себе уважение…

– А что мне делать?

– А что ты планировал? – Грета подалась вперед, ее лицо теперь занимало добрую половину экрана, а Теон мог наблюдать, как искрятся любопытные лучики на дне ее глаз.

Он ничего особенно не планировал, потому что не ожидал встретить такой отчаянный отпор. Грета качнула головой:

– Тиль, я не могу тебе ничего посоветовать, потому что сама готова присоединиться к голодовке дочери. Ты не только ей жизнь портишь, знаешь ли, но и мне…

– Ты прекрасно знаешь, почему так происходит…

– Знаю. И по этой причине еще говорю с тобой. Но девочке не объяснить, и я легко могу понять ее негодование. У нее были мечты, ты ими воспользовался, чтобы запереть ее на «Тольде», вдалеке от привычных дел, развлечений, друзей. Как такое можно принять?

Теон вспылил.

– Я не могу позволить ей шататься по галактике без охраны! – Он ударил ребром ладони по столешнице, заставив интерактивный экран потемнеть. В груди бушевала злость вперемешку с раздражением и разочарованием загнанного в клетку зверя.

– Тогда терпи…

Разговор зашел в тупик.

Тем временем в своей каюте Семаль вела переговоры с Таврой – своей школьной подругой.

– Ты передала? – допрашивала ее та. Речь шла о кристалле Суда́чи, добытом Таврой для землянина Василия Крыжа – уникальная структура кристалла являлась универсальным ключом к любому алгоритму, любого происхождения. Электромагнитное поле, излучаемое кристаллом, могло настроиться на любой источник и подчинить его.

Кристаллы добывались только на горе Судачи на Клирике и были внесены в перечень национального достояния планеты. Вывозить их с Клирика, а тем более передавать другим расам, было строго запрещено.

Каким богам молилась Тавра, кого подкупила или покусала, чтобы добыть осколок размером с ладонь и вывезти его с планеты, Семаль даже не могла представить. Получив кристалл в посылке от подруги, она сперва потеряла дар речи и отказалась участвовать в «этом безумии».

– Нет еще, не было возможности, – соврала. До сегодняшнего дня она не планировала исполнять просьбу подруги, намереваясь вернуть артефакт при первом удобном случае. Сейчас же была менее категорична.

Девочка закусила губу. Тавра придвинулась к экрану еще ближе:

– Ты должна его передать. Ты же знаешь, как это важно для меня…

Семаль знала. Дело в том, что подруга влюбилась в землянина и планировала использовать кристалл как приманку – Крыж, не сообразив, как им воспользоваться, должен был найти возможность с ней связаться. На почве кристалла, по плану Тавры, должна была завязаться дружба, а там Крыж должен был узнать, какая классная и талантливая Тавра, и, дождавшись ее совершеннолетия («всего-то четыре года осталось!»), признаться в любви. Семаль краснела от подобных разговоров, не столько из-за откровенности надежд подруги, сколько из-за их глупости. Сама бы она такого никогда не сделала.

Прислушиваясь к голосу отца, доносившемуся из гостиной, девочка зашипела:

– Тавра, я знаю, я все знаю. Но я не могу расхаживать по кораблю с запрещенными артефактами! Тут кругом камеры, и отец с меня глаз не спускает… Тавра, придумай, как мне отсюда выбраться.

Семаль сложила в мольбе руки, а у подруги округлились глаза:

– Ты с ума сошла? Ты же мечтала оказаться на «Тольде», мечтала учиться и стать, как тетя Грета. Что изменилось?

– Ничего, – буркнула девочка и отвернулась от монитора. – Просто, когда я мечтала обо всем этом, я не думала, что «Тольда» станет для меня тюрьмой.

Подруга недоверчиво прищурилась:

– Ты не шутишь?

– Нет…

– Тогда угони катер и прилетай ко мне. Вместе придумаем, что делать дальше.

В этом предложении была вся Тавра – авантюризм был у нее в крови, решения, даже самые безумные, давались ей легко. У Семаль же от досады свело скулы.

– И как я угоню катер, интересно? Я не знаю ни одной комбинации кодов.

Тавра вздохнула, чуточку обреченно, как показалось Семаль.

– Тебе это и не нужно, у тебя есть кристалл Судачи.

Подруги замолчали. Семаль опустила взгляд, долго не решаясь спросить о главном:

– Если я использую кристалл, я не смогу передать его Крыжу.

– Не сможешь… Но ты ведь и не собиралась, верно? – Тавра улыбнулась. – Поэтому какая разница. Так хотя бы я не зря его утащила.

– То есть ты все-таки его утащила?!

Тавра посмотрела на подругу неожиданно строго:

– Семаль, не будь как ребенок: если ты зажмуришься, проблема сама собой не развеется. Такие артефакты на дороге не валяются, тебе это должно быть известно даже лучше, чем мне.

Тавра была права, кристалл Судачи был одним из запрещенных артефактов, беря под контроль любые электромагнитные колебания, он легко считывал не только настроение человека, но и умел вскрывать любые замки и снимать любые блокировки, если только они имели электро-магнитную природу. По сути, кристалл был отмычкой от всех дверей.

И конечно, Семаль все это знала. Более того, она прекрасно понимала, что присланный Таврой образец – из похищенных. И по идее ей стоило рассказать об утечке кому-то из взрослых – другие похитители кристаллов могли использовать его куда более преступно. Но это означало выдать Тавру, поэтому Семаль предпочла промолчать и стать ее соучастницей.

– Ты используешь кристалл, чтобы проникнуть и активировать катер, проложить курс.

Семаль живо представила, как она держит кристалл в ладони, как подносит его острие к ячейке ключ-пароля, как тот выдает на экран абракадабру и тут же открывает шлюзы. Она юркнет в рубку, активирует искин и скопирует его основные пароли, которые сумеет вызвать на главный монитор. Далее быстро введет авто-курс, а кристалл, упаковав в заранее приготовленную коробку, оставит на пирсе, в ячейке для свежей почты. Крыж получит коробку через пару часов, когда ее катер будет уже далеко.

В темном мороке, что кружил вокруг нее в последние дни, мелькнул светлый проблеск.

Глава 15. Интересное за ожидаемым

Борт катера без опознавательных знаков

Влад Чайка поглядывал на монитор: красный огонек передвигающегося по дворцу Хаско подсказывал, что в целом ситуация под контролем. Да, молодой вор, изменил план. Очевидно, у него были на это свои причины. Но тем не менее, он уже находился в том крыле, где обитали жены Сарнака, а значит, скоро получит доступ и к яйцу.

Это говорило о том, что операция на Нунбе завершится стремительнее, чем он рассчитывал. Значит, ему тоже следовало поторопиться.

Потому что сам Влад Чайка в этот момент взламывал личную почту диктатора. Взламывал и сам себе удивлялся, потому что ощущение было презабавное. Передовые технологии, предоставленные нунбийцам, использовались для гаданий на пылевых бурях, по их интенсивности по-прежнему рассчитывали время высаживания урожая. Земля обрабатывалась, к слову, тоже по старинке, закупленные у Клирика системы мелиорации пылились на складах, высаживались традиционные культуры, традиционным способом, ноль инновация и селекции. Космические технологии контроля старения оказались под запретом, ими пользовались лишь жены вельмож, доказывая неувядающей молодостью свою богоизбранность. Вооружение складировалось, охрана по-прежнему использовала доисторическое стрелковое оружие, мечи и копья.

Вот и предоставленные бухгалтерские программы диктатор использовал для учета доходов и расходов, не обращаясь ни к разделам аналитики, ни планирования. Последнее обновление программного обеспечения проводилось три года назад. Землянин ворчал, чертыхался, не переставая удивляться. Зато сформировав одну табличку, Влад сразу увидел все транзакции великого и ужасного Сарнака Ат-Атарнака за последние три года.

– А вот это уже интересно, – Влад присвистнул, углубляя в изучение материала.

Данные получались довольно неожиданными. Еще примечательнее оказалось то, что в комментариях ко всем заинтересовавшим землянина платежам значилось «взятка».

– Боже мой, как же это мило…

Определенно, бухгалтерские программы не значились для посторонних глаз.

Другие платежи оказались еще интереснее. Они были отмечены комментарием «на нужды революции». Среди них бросалась в глаза одна из последний оплат – некто Шши получил от диктатора щедрый куш в размере ста тысяч тумаров. Примечательно, что оплата произведена на следующий после задержания Хаско день. Влад хохотнул – вот и нашелся компромат на креонидянского посла и Сыырхада, похоже нубийский диктатор собирался задать ему неприятные вопросы.

Влад устало вздохнул, вытянул черную бухгалтерию диктатора в отдельный файл и сохранил на свой креоник. Только после этого снова посмотрел на монитор с красным огоньком – но огонька на нем как раз и не обнаружилось.

Тихо чертыхнувшись, Влад принялся искать своего напарника и нашел его в верхней части дворца, прямо в центре какого-то круглого зала. К нему стремительно приближались другие точки, обозначенные на интерактивной карте зеленым. Молодой вор оказался в западне.

Влад закатил глаза и качнул головой:

– Ничего поручить нельзя. Только отвернулся, а этот паразит уже влип в историю.

* * *

Планета Нунба, федерация свободных планет, приграничный сектор

В тесной каморке под лестницей, куда втолкнула его нунбийка-управительница, пахло сыростью и лимонной цедрой. Здесь хранились парадные ковры, емкости с полиролью для паркета и униформа дворцовой прислуги в массивных кофрах. Именно они и источали этот едкий и, как предполагал Хаско, синтетический запах лимона. Под пристальным и недоброжелательным взглядом нунбийки креонидянин разложил свой нехитрый инвентарь: набор электронных отмычек, сканер, передатчик. О камере, замаскированной в клипсе, благоразумно утаил, надеясь, что Чайка наблюдает за ним и уже отчаянно придумывает, как вытащить своего напарника.

– И с их помощью, – Вакха скептически ткнула ногтем в сканер, – ты собирался просветить дворец?

Креонидянин кивнул:

– Да. Так я бы выявил точку, в которой находится нефритовое яйцо… По химическому составу материала, из которого он сделал. Для Нунбы он не характерен: нефрит здесь не водится.

– А план дворца у тебя откуда? – управительница указала острым подбородком на виртуальную копию поэтажного плана строения.

Хаско Болл отвел взгляд:

– О таких источниках не сообщают, сами понимаете.

Старуха пошамкала, разглядывая схему. Отозвалась задумчиво:

– Да уж какие источники… Ясно дело, о такой плохой работе стоит помалкивать…

Креонидянин посмотрел на нее в упор:

– То есть?

Управительница наклонилась над проекцией, ткнула указательным пальцем в балюстраду второго этажа и в переход между башнями:

– Негодная схема у тебя. Вот тут и тут не так, – она мрачно подмигнула юноше. – Этот этаж прошлой весной перестраивали. Вот здесь вообще прохода нет, лестницы перенесли. А вот тут – новая балюстрада из покоев вельможного властителя в покои любимой младшей жены.

Хаско Болл опешил – новость меняла все планы. Если ты не знаешь, куда ведет дорога, то не стоит на нее и ступать. Особенно, если ты – вор и контрабандист.

– Как это перестраивали? – У него округлились глаза. – А почему с архитектурным бюро не согласовали? Авторский контроль-то на что, скварр его раздери?

Старуха прищурилась и тихо рассмеялась:

– Да вот таких дурачков ловить… Небось, собирался бежать этой дорогой, она так удобно примыкает к внешнему дворцу и соединяется с покоями…

Креонидянин закусил нижнюю губу, нахмурился. Ситуация вышла из-под контроля. А учитывая, что передатчика у Хаско теперь не было, то и скорректировать маршрут и согласовать его с Владом не получится. Молодой вор приуныл.

– И что теперь делать?

Вакха пожала плечами:

– Ты вор, ты и думай… Но я бы сперва узнала, где это твое сокровище хранится, – любопытство горело в ее глазах-бусинках, когда она смотрела на металлический короб сканера.

Хаско Болл с сомнением скользнул взглядом по корпусу аппарата.

– Мой напарник велел дождаться смены патруля.

– Ну, дожидайся, – старуха пожала плечами. – Только уже больше часа он не видит и не знает, жив ли ты, и в любой момент может явиться во дворец, чтобы спасать тебя и твое сокровище… Или решить, что тебя уже нет в живых, и отправиться домой. Тогда ты останешься во дворце навечно.

Последняя фраза звучала не то что угрожающе мрачно, она именно и была сказана как угроза – старуха мстительно прищурилась, сгорбилась и хищно потрясла указательным пальцем перед носом переодетого в женское платье вора.

Хаско вздохнул:

– Мне нужно пятнадцать минут.

Старуха благосклонно кивнула:

– Они у тебя есть. – Она оправила красную тогу с расшитым золотом подолом, стряхнула со складок невидимые пылинки. – В конце концов мне тоже интересно, кто из этих дурех умудрился ввязаться в кражу музейного экспоната.

«Дурехами», как не сложно было догадаться, она назвала главных жен Сарнака.

Усмехнувшись, Хаско Болл выдвинул из корпуса сканера четыре плоские пластинки-антенны. Расправил их параллельно полу и закрепил аппарат вертикально. Затем ввел на сенсорном экране код активации и тонким серебристым проводом подключил аппарат к передатчику. Он знал: сейчас Влад, где бы он ни находился, увидел мигающий зеленый огонек и командную строку, транслировавшуюся на его монитор, а в диалоговом окне у него мигнул курсор ввода. Выдохнул и, размяв пальцы, ввел данные о молекулярном составе яйца, его размере и форме. Нажал ввод и замер на мгновение прежде, чем отстраниться от монитора.

Теперь уж точно – время пошло.

По подключенному к сканеру экрану метался зеленый луч, методично прорабатывая этаж за этажом, пока не остановился, выбросив на экран красный маячок.

– Готово? – Старуха с нескрываемым интересом приблизилась к монитору и прищурилась. – Где это? Не могу сообразить…

Красная метка появилась на втором этаже, в северном крыле, в одной из боковых комнат. Хаско Болл раскрыл экспликацию здания, наложил данные на изображение. Найдя, ткнул пальцем в крохотное помещение и поморщился.

– Воздуховод?

Вакха Снарк, весело посмотрела на юношу и рассмеялась:

– «Воздуховод?» – Передразнила она юношу. И указав пальцем на раскрытую им схему, сообщила: – Это покои Эммах, старшей жены Сарнака.

Старая Вакха прекрасно знала эту каморку, на которую указывал переодетый в женское платье вор, она сама не раз прятала в ней всякий хлам, любимые наряды жен и наложниц Сарнака, чтобы стравить молоденьких женщин и развлечь себя склоками. Она внимательно посмотрела на креонидянина:

– Долго идти придется, опасно. В самом сердце дворца властителя…

Хаско вздохнул и выпрямился:

– Значит, чем быстрее я до туда доберусь, тем быстрее выберусь. Вопрос в том, поможешь ли ты мне?

* * *

Влад Чайка, замерев перед экраном спектрографа, пристально вглядывался в красную точку на мониторе – уникальная реликвия, вероятно, последнее изделие Дома Фаберже, находилось в тайнике одной из комнат апартаментов старшей жены Сарнака, Эммах. И это была совсем не та женщина, на которую они думали: выкрасть из рабочего кабинета молодой Араны – это одно, он запирался на ночь и был пустым. И совсем другое – жилые покои старшей из жен диктатора.

– Как оно вообще там оказалось?!

Сейчас креонидянину нужно забраться в комнату, вскрыть тайник и забрать яйцо. Вполне выполнимая задача для профессионального вора, верно? Собственно, для этого Тоби Ларк и взял его в дело.

Влад пристально вглядывался в маячок, обозначавший Хаско Болла на карте, ожидая, что он двинется в направлении обнаруженного артефакта.

Но вместо этого тот дернулся куда-то в противоположное крыло, при этом то теряясь на мониторе, то появляясь вновь.

Влад Чайка начал нервничать.

– И куда ты направился?

Огонек креонидянина замер, вернулся чуть назад и застыл. По всему выходило, что молодой вор заблудился.

– Черт возьми. И что с тобой теперь делать?

Влад открыл карту гаремного дворца, сделал поднятие координат – увеличил нужную область, чтобы прикинуть, что делать дальше – он теперь знал, где находится яйцо, а напарник вместо того, чтобы его забрать, очевидно, решил попутешествовать по дворцу.

«Или попался стражникам», – предположил с тревогой и снова посмотрел на камеру, вмонтированную в клипсу напарника – экран по-прежнему оставался черным, камера отключилась.

Жители Нунбы отличались варварскими законами, многие из которых были жестоки по отношению к чужестранцам. Землянин вздохнул с тоской: если креонидянина поймали, то задание можно считать проваленным – вряд ли на допросе молодой вор сможет сохранить в тайне причину своего проникновения в гаремный дворец. Даже напротив, скорее всего поторопится рассказать, что не претендовал на честь жен и наложниц вельможного Сарнака Ат-Атарнака. «Значит, заговорит наш дорогой Хаско Болл весьма скоро».

И первое, что будут делать стражники – это проверять наличие нефритового яйца.

Надо было торопиться.

* * *

«Она точно сумасшедшая», – Хаско Болл торопился за Вакхой и едва поспевал за старушкой, в который раз убеждаясь, что ходить в женском платье – искусство особое и не всем доступное. Управляющая шла уверенно, высоко подняв голову, напрямую через помещения дворца.

– Ох, как это все нехорошо выглядит, – бормотал креонидянин, низко опустив голову и загораживаясь белоснежными волосами от любопытных глаз.

Старая женщина процедила, не оборачиваясь:

– Это выглядит так, что управляющая ведет новую прислужницу в покои будущей госпожи, – И так резко остановилась, что Хаско едва не врезался в нее. – Или ты хочешь ползти, как мышь по отравленным переходам?

У Хаско округлились глаза:

– Отравленным?

Старуха, обернувшись, прищурилась, посмотрела с издевкой:

– Что, этого тоже не было в бумагах архитектурного бюро?!

Молодой вор сник. Кажется, его вид удовлетворил старуху. Она приободрилась:

– Вот то-то же. И не спорь, раз обратился за помощью!

«Это я обратился?». Но спорить не стал: иногда надо вовремя промолчать – правило, усвоенное еще в детстве.

Они миновали центральную залу, в которой уже собрались почти все гостьи, допущенные в этом месяце во дворец. Многие таращились на белокожую «сиротку», семенившую за почтенной управительницей, остальные, и их было большинство, смотрели с завистью – еще бы, девушке выпала честь стать подручной самой Вакхи Снарк!

Перед пожилой нунбийкой распахнулись массивные двери, пропуская ее со спутницей в другое крыло, в покои Эммах. Креонидянин позволил себе выдохнуть с облегчением – коридор оказался безлюдным. И тут его сердце оборвалось…

– Вот ты где! – им преградил дорогу уже немолодой и начинающий полнеть, белозубый нунбиец в халате из золотой парчи. Его пальцы были унизаны перстнями, а гладко выбритое лицо сияло от любопытства.

Хаско Болл растерялся. Зато Вакха рухнула к ногам незнакомца, схватила полу его халата и поднесла уголок к губам:

– Свет очей наших, ясноглазый баасх, величественный господин, властитель душ и вельможный благодетель, – чем больше титулов называла пожилая управляющая, тем сильнее оседал оторопевший Хаско Болл. – Веду новенькую, гостью твоего дворца в этом месяце в покои дражайшей Эммах, в помощь Фаридэ́ – присмотреть за принцем Ат-Макешем, да подарят боги ему вечную мудрость…

«Скварр меня разреди и выплюни», – Хаско съежился: перед ним стоял сам диктатор Ат-Акак. Хуже сценария уже и быть не могло. Креонидянин рухнул ниц.

Сарнак величественным жестом остановил Вакху и, обойдя, приблизился к Хаско Боллу. Золотые, расшитые изумрудами домашние туфли диктатора застыли перед глазами коленопреклоненной «сиротки».

– Как зовут тебя, дитя?

Хаско Болл понял, что успел забыть свое придуманное имя. Икнул и подавился нечленораздельным звуком. На помощь пришла Вакха. Она поднялась с колен, почтительно склонила голову, показав господину лысеющую макушку:

– Хата Лис, дочь промышленника Саара Лиса. Я знала когда-то ее батюшку, потому и взяла на себя смелость пригласить ее. И выяснила, что девушка имеет большой опыт общения с детьми, прекрасно воспитана и аккуратна. Она бы могла стать прекрасной помощницей Фаридэ́…

Сарнак дотронулся до головы «девушки», проговорил приторно-ласково:

– Встань, дитя мое, позволь рассмотреть тебя.

Хаско, не смея поднять взгляд, осторожно поднялся. Он схватил полы своего платья, надеясь, что из-под них не видны его форменные брюки.

Нунбиец положил руки на плечи молодого креонидянина и приподнял его голову за подбородок, заставил взглянуть себе в глаза. Мечтательно вздохнул:

– Мбао Шарх не обманул меня, ты прекрасна, как полуденный зной.

«Почему не может быть хуже, – у креонидянина пот лился градом. – Очень даже может».

И, словно в подтверждение его подозрений, старый нунбиец склонился к «гостье», так близко, будто собирался поцеловать в губы. Хаско Болл вскрикнул и отшатнулся, невежливо сбросив с плеч ладони хозяина дворца. Тот удивленно покосился на Вакху, ожидая объяснений. Старая управляющая нахмурилась. Привстав на цыпочки, шепнула что-то на ухо своему господину. Что-то, от чего у того округлились и зажглись с нездоровым блеском глаза, а сам он изменился в лице:

– В самом деле? Невинна? – прошептал и снова обратил взор на «сиротку». – Ты – подлинное сокровище, Хата Лис… Воистину, судьба преподнесла мне подарок, приведя тебя в эту ночь в мой дворец.

Хаско Болл бросил настороженный взгляд на старуху, та стояла с каменным лицом и улыбалась. Сарнак отступил, жестом разрешив управляющей продолжить свой путь в покои старшей супруги.

– Что ж, ступай, дитя… Этим вечером я буду думать о твоей судьбе.

Вакха, подобрав подол тоги, пятилась до поворота и, едва свернув за него, быстро засеменила по коридору. Хаско торопился за ней.

– Что он имел ввиду, когда сказал, что будет думать о моей судьбе этим вечером?

Вакха бросила на него короткий, но мрачный и красноречивый взгляд.

– Не важно, – пробормотала, – но если ты не хочешь, чтобы твой обман раскрылся, и тебя к утру терзали в подвале палачи, то тебе лучше убраться из дворца до завершения ужина.

Креонидянин прекрасно понял, что хотела сказать управляющая – старая женщина осунулась, и без того морщинистая кожа стала землистого цвета, потрескалась и будто бы еще сильнее обвисла.

– Вы поможете мне? – спросил, дотронувшись до рукава Вакхи.

Старуха какое-то время молчала, продолжая торопиться в покои Эммах: поворот налево, крутая винтовая лестница, поворот направо, узкий коридор без окон, тесный балкон и каморка под крышей. Здесь Вакха остановилась, перевела дух. Посмотрев на креонидянина, строго проговорила:

– Правила игры изменились. Теперь мы с тобой в одной лодке, – она смерила юношу с головы до ног неприязненным взглядом. – Хозяин видел меня с тобой, я представила тебя как свою знакомую. А значит, ты не только должен исчезнуть из дворца, но сделать это под благовидным предлогом. Настолько благовидным, чтобы господин Ат-Атарнак, возжелавший тебя, не захотел отправить за тобой погоню, а с меня – сорвать мою старую кожу, чтобы выпытать, где тебя можно сыскать. Тебе это ясно?

Хаско Болл кивнул:

– Я могу предложить тебе бежать со мной.

Старуха покачала головой, скорбно поджав губы:

– Нет. Родилась здесь, здесь и умру. Но желаю своей смертью и в своей постели, – она подняла вверх указательный палец.

Подойдя к шкафу, распахнула дверцы: внутри оказались короба с каким-то тряпьем. Вакха махнула рукой и подозвала к себе молодого человека:

– Подсоби, – она указала пальцем на верхнюю полку, где поблескивал пыльными боками темный чемодан. – Сними вон ту сумку.

Хаско подчинился. Чемодан оказался тяжелым и довольно пухлым – видно, что вещи в него запихивали не слишком аккуратно, и не заботясь об их сохранности. Старуха, поставив чемодан на пол, открыла его и стала выбрасывать на пол содержимое. Из-под ее крючковатых пальцев полетели: белые кружева, изрядно ношеная, с пожелтевшими пятнами по воротнику женская сорочка с традиционным нунбийским орнаментом – красные и черные круги и квадраты как символ бесконечности бытия и преемственности традиций, несколько пар домашних туфель из парчи, тоже с национальным узором. Под ними, свернутое конвертом, лежало расшитое красным покрывало, которое обычно набрасывали на голову местные замужние женщины, если выбирались из гарема. На местном наречии его называли чатха. Старуха осторожно подняла покрывало и принялась разворачивать.

– А что, сильно хрупкая эта вещица, что ты ищешь? – Спросила, как бы между прочим.

– Сильно. – Хаско Болл с недоумением следил за морщинистыми руками управляющей. – Почему вы спрашиваете?

Вакха развернула полотно и отошла: на белой ткани, аккуратно уложенное и обернутое мягким папирусом, лежало нефритовое яйцо. Свет, падавший из окна на него, пронизывал камень почти насквозь, от чего оно выглядело живым и будто бы даже дышало. У Хаско перехватило дыхание. Старуха наклонилась, взяла в руки яйцо и поднесла к глазам, развернув так, чтобы свет пронизывал нефрит насквозь, а с бесценных миниатюр на молодого креонидянина смотрели очаровательные дети. Тонкие черты, мягкие полуулыбки, нежные локоны, обрамлявшие наивные лица венценосных особ. Влад говорил, это семья императора, его дети. Пальцы пожилой женщины бережно касались нефритовой поверхности, поглаживали мастерски выполненную инкрустацию алмазами, поглаживали четкие линии рисунка. На губах старухи расцветала улыбка:

– Надо же… какая занятная вещица.

Надавив на механизм, она откинула верхнюю часть нефритовой скорлупы и заглянула внутрь.

– Там дворец, – сообщил Хаско и зачем-то уточнил: – миниатюра.

– Вижу…

Сомнений не осталось – это было то самое яйцо из пасхальной коллекции земного императора.

– Как? Как оно здесь оказалось? – прошептал молодой креонидянин и вопросительно посмотрел на управляющую.

Вакха помрачнела. Губы сжались в тонкую линию, а взгляд стал суровым. Она будто бы не решалась раскрывать правду.

– Так это вещи молодой Араны, младшей жены Сарнака. – Отозвалась, наконец. – Бедняжка велела спрятать от Эммах, старшей жены господина Сарнака, приревновавшей, что господин выделил младшую жену, подарив ей драгоценность.

– Краденную драгоценность, – уточнил Хаско.

– Какая разница! Все жены должны получать равнозначные подарки.

– А она откуда узнала? Ну, что Аране подарили эту земную вещицу и для чего.

Вакха лукаво прищурилась:

– Так из-за нее пришлось прекратить отпуск на Флокусе и потом еще сделать крюк, чтобы забрать у посредника. Эммах сказала, что вещица у нее должна быть. Арана жутко расстроилась, она ведь и запросила ее у Сарнака, чтобы дворец отстроить… Она ведь архитектор… Вот и спрятала.

Вакха положила яйцо на ладонь, любуясь, как солнечные лучи просвечивают сквозь камень, как хитро преломляется свет на алмазной крошке, как тени от миниатюры дворца затейливо ложатся на стены. Взглянув еще раз на яйцо, Вакха аккуратно вернула скорлупу на место и протянула креонидянину:

– Бери, пока я не передумала. И скорее!

Креонидянин бережно взял вещицу, упаковал в один из платков Араны и спрятал в закрепленный на поясе, под тогой, мешочек.

– А почему вы все-таки решили мне помочь?

– Так от скуки! – Старуха засмеялась, тихо, будто по крутому склону посыпалась мелкая галька. – Здесь ничего никогда не происходит. Эти дурочки, жены Сарнака, даже скандал нормальный закатить не умеют!

– Что Аране скажешь, когда та хватится?

Старуха отмахнулась:

– Сошлюсь на старость, скажу – спрятала, да не помню где. – Она прищурилась, наблюдая за ним. – Тебя хоть как зовут, на самом деле?

– Хаско… Хаско Болл. – Креонидянин проверил прочность крепления, попрыгал. Спросил рассеянно:

Старая Вакха кивнула, беззвучно повторив необычное имя, будто пробуя его на вкус, направилась к балкончику. Она провела Хаско узким коридором до центральной залы, в которой уже начался прием, но не отворила дверь, подтолкнула к проходу для слуг, спрятанный за портьерой:

– Дальше сам… Вниз по лестнице до желтого факела, потом толкнешь железную дверь… Если попадешься, я скажу, что оставила тебя у покоев госпожи и буду отрицать все остальное. Понял? – Она пристально взглянула в его глаза.

Юноша кивнул. Мгновение помедлив, проговорил:

– Спасибо!

У Вакхи губы растянулись в улыбке, и молодой вор сразу вспомнил, что ругал себя за то, что ей доверился:

– Не благодари!

Совсем рядом, в глубине коридора, из которого они только что вышли, послышались торопливые шаги и грохот тяжелых шагов. Взгляд Вакхи потемнел.

На глазах у настороженного креонидянина, она опустилась на колени и со всей силы ударилась виском о горлышко узкой напольной вазы. Та, ухнув, с грохотом завалилась на бок и, откатившись, ударилась о дверь залы, приоткрыв кованные двери.

– Помогите, – прошептала старуха.

– Скварр, – выдохнул Хаско, поднимая полы разноцветной тоги. Он сделал шаг назад, к той двери, на которую указала Вакха, но замер, поняв, что там ловушка. – А я уже поверил тебе, Вакха!

Старуха рассмеялась и, не вытирая кровь с виска, подползла к двери центральной залы и хрипло закричала:

– Помогите!

Как раз в тот момент, когда тяжелые шаги звучали совсем близко.

По виску, пересекая морщинистую щеку, стекала струйка алой крови, собиралась на подбородке и падала на тощую, прикрытую красной тогой грудь. Старуха обернулась на ворвавшихся в холл стражников и прохрипела:

– Помогите, она воровка!..

Дрожащий палец указывал на Хаско.

В зале, на мгновение погрузившемся в напряженную тишину, оглушительно загрохотало – десятки ног бросились к Вакхе Снарк, которая, закатывая глаза и хватаясь за тощую грудь, падала на мраморные плиты.

– Скварр! – отмер Хаско и, высоко подобрав подол женской тоги, бросился наперерез стражникам – через балюстраду и балкон.

* * *

Он судорожно искал путь к спасению, прекрасно осознавая, что стражники его не выпустят.

«Эй, землянин, где ты?» – торопил мысленно напарника, надеясь, что наушник, вмонтированный в серьгу, оживет.

Была надежда, что землянин его найдет, но, чтобы встретиться, надо выбраться на открытое пространство, добраться до той точки, которую они изначально согласовали. А проблема была в том, что креонидянин мчал вперед, не разбирая дороги, сшибая углы и опрокидывая вазы с цветами – те падали со своих постаментов, разбивались, а острые черепки со стоном рассыпались по полу, и совершенно не понимал, в какой части дворца он теперь находится.

Он заблудился.

После очередного поворота, он, испугавшись встречного шума, свернул за галерею и оказался в незнакомой части дворца.

Юноша замер и огляделся. Он был на одном из верхних этажей – лужайка осталась далеко внизу, шум голосов почти не доносился до этого места. Прижавшись к стене, молодой вор огляделся – бряцанье оружия и топот ног приближались. Останавливаться нельзя!

Рванувшись по узкому переходу, он выскочил на балкон, смотревший на крышу круглую соседнего флигеля. Не долго думая, Хаско разбежался и перепрыгнул на него. Мгновение полета, сердце пропустило удар, словно сливаясь с ветром, и вот носок ботинка чиркнул по мрамору, а пальцы вцепились в холодный бортик. Ловко подтянувшись, Хаско забрался за крышу, перекатился через ограждения и, пригнувшись, побежал дальше – к примеченному в полете козырьку.

Надеясь, что это дверь, и она открыта, креонидянин скользнул к ней как раз в тот момент, когда с противоположной стороны стали доноситься мужские – и весьма воинственные – окрики.

Дернув ручку двери, Хаско ввалился в подкупольное пространство, щедро освещенное заходящим солнцем – купол оказался мозаичным, сложенным из сотен цветных витражей. Сквозь яркие осколки стекла пробивался угасающий день – оранжевый диск местного светила медленно закатывался за горизонт, редкие облака окрасились охрой, а легкий туман сизыми языками уже тянулся из долины.

Здесь пахло остро и томно – цветами, горячей карамелью и розовой водой. Слащаво – молодой вор боролся с приступом тошноты. Зато в центре потолка оказалось круглое окно-око.

Креонидянин метнулся к нему, рухнув на колени и прокатившись изрядно по каменным плитам, затормозил примерно под оком. Там достал передатчик, перезагрузил его – руки дрожали не то от бега, не то от страха быть пойманным.

– Ну же… – аппарат мигал в поисках связи с базой. Юноша постучал по его корпусу, словно это могло чем-то помочь. – Не подведи!

Но передатчик молчал. Огонек загрузки достигал оранжевого цвета и снова уходил в карминно-красный. Хаско тихо выругался, вытащил сканер и активировал его – в надежде, что Влад увидит перемещения яйца и догадается, где оно находится. А с ним и Хаско Болл. Осложнялось все тем, что ожидать землянина тут, в помещении без единого укрытия и со спешащими по пятам стражниками представлялось крайне опасным.

Юноша поставил оба прибора на каменный пол перед собой, сел на колени и в нетерпении барабанил по плитам.

– Давай-давай…

– Кто ты? – серебристый голос, неожиданно прозвучавший прямо за его спиной, заставил вздрогнуть.

Хаско Болл медленно обернулся – на него, округлив глаза от удивления и любопытства смотрела молодая нунбийка в черном праздничном одеянии. Яркий орнамент украшал подол тоги, на шее кровяными пятнами алели коралловые бусы. В темные волосы вплетены тонкие искрящиеся алмазами ленты, на оливково-смуглой коже обнаженного предплечья красовалась изящная татуировка – диковинный цветок с длинными лепестками тянулся к шее прекрасной девушки, оплетал ее крепким стеблем и свешивался нежным бутоном на ключице.

– Это из-за тебя такой переполох во дворце?

– Ты – Арана? – Догадался Хаско Болл.

– Да, – простодушно отозвалась младшая жена Сарнака и отступила на шаг назад, в предостережении выставив вперед руку, заметив движение Хаско к себе. – Не подходи, я позову стражников.

Креонидянин понимал – или он сейчас выберется отсюда, или его схватят. Во втором случае ему вряд ли удастся встретить рассвет. Не поднимаясь с колен, он сложил в мольбе ладони, продолжая роль «сиротки», прошептал:

– Не губи, прекрасная госпожа! Не по своей воле я оказалась во дворце твоего дорогого супруга, вельможного властителя Сарнака Ат-Атарнака! Но мой возлюбленный должен забрать меня отсюда, – юноша умолчал о том, что он очень на это надеется. – Он должен явиться сюда.

Хаско Болл указал на круглое окно в куполе. Арана просияла:

– Как это романтично! – она уселась напротив «сиротки». – Ну же, расскажи, кто он, любишь ли ты его?

Хаско Болл понял, что сейчас придется импровизировать. Главное – чтобы сюда не ворвалась стража. Молодой вор вздохнул и заговорил тонким, очень нежным голосом, то и дело смолкая, откашливаясь – все-таки длительный бег и нервная встряска сказались плохо на его связках.

– Он пилот. Летает на большом лайнере.

– Он красив?

Хаско неопределенно повел плечом и отвел взгляд, прошептав:

– Пожалуй да! Девушкам определенно нравится…

«Да простит меня Вселенная за подлое вранье, но я действую исключительно в целях собственного спасения, – отметил про себя молодой креонидянин. – И защищая реликвию неизвестного мне императора!»

Юная Арана прикрыла глаза.

– Должно быть, вы очень красивая пара. Я прекрасно представляю вас!

«Я тоже, – Хаско Болл с тревогой вслушивался в шорохи, топот ног и возбужденные голоса совсем рядом – стража, очевидно, принялась досматривать все помещения подряд. Еще немного – и они войдут сюда. – Где же ты, Влад Чайка, скварр тебя укуси?»

Дверь толкнули, и в помещение ворвались сразу трое. Хаско икнул – в одном из вбежавших он узнал Мба́о Шарха.

Увидев сидящих рядом Арану и «сиротку», стражники на мгновение остолбенели. Но тут же выставили вперед оружие.

– Ни с места! – гаркнул Мбао Шарх, в одно мгновение узнав «сиротку».

Хаско Болл вскочил и бросился наутек.

– Стоять!.. Стреляю!

Хаско замер. Мозг судорожно искал пути к спасению. Вариант первый – броситься на мечи и геройски погибнуть, этот вариант ему не нравился. Второй – разметать стражников попробовать пробиться к выходу. «Убьют»

Вариант третий – вернуться на крышу. Там наверняка тоже стражники, но крышка круглая и скользкая, он сам с нее чуть не навернулся, а бегать по крышам – его профессиональный навык. Хаско сделал полшага назад.

Мбао Шарх обратился к госпоже:

– Достопочтимая Арана Сарнак Ат-Атарнак, прошу, отойдите от этой воровки. Она опасная, лживая обманщица, ударила госпожу Вакху Снарк…

Услышав это, девушка с удивлением и нескрываемым отвращением посмотрела на свою гостью, отшатнулась.

– Это неправда! – креонидянин сделал еще один шаг назад и оказался прямо под круглым окном в куполе. – Я и пальцем ее не тронул… ла!

Он почувствовал касание по плечу и сердце сорвалось из груди и кубарем рухнуло к ногам.

«Стражники!», – решил он.

Стражники от двери бросились к нему.

Хаско оглянулся, но никого за своим плечом не обнаружил, только перед носом покачивался черный металлический трос. Еще не веря собственным глазам, он протянул к нему руку и, едва коснувшись, сразу почувствовал, как трос ожил и змеей обхватил его запястье. Силовое поле сомкнулось над его головой и оторвало от пола, стремительно увлекая к потолку.

Арана взвизгнула и пронзительно закричала. Подоспевшие стражники схватили воздух, подпрыгивали, пытаясь достать до беглеца. А Хаско, зажмурившись и втянув голову в плечи надеялся не удариться макушкой о свод потолка и проскочить сквозь узкое око. У виска со свистом чиркнул луч термобластера и ударился о витражное стекло – то с треском разорвалось, осыпав юношу осколками. Это стражники, сообразив, что «сиротка» сбегает, открыли огонь на поражение. Второй и третий выстрел задели широкие полы тоги, оставив на подоле тоги неаккуратные дыры с оплавленными краями. А в следующее мгновение Хаско Болл, помогая себе локтями, выбирался из здания на крышу сверкающего купола. Перехватив кабель свободной рукой, он посмотрел вверх, в черное нутро аварийного люка знакомого катера без опознавательных знаков, куда металлический трос ловко втягивался.

Внизу, на крыше, возились стражники: с десяток ружей целились в висевшего между небом и землей креонидянина.

– Скварр… – Выдохнул юноша и поморщился, вцепившись в трос еще крепче и поджав к животу ноги, все для того, чтобы скорее оказаться на борту катера.

Трос втянул его внутрь под грохот выстрелов и скрежет обшивки, принявшей на себя все промахи стражи диктатора.

Влад Чайка широко улыбнулся, бросив короткий взгляд через плечо:

– Я вижу, ты там завел немало друзей…

– Иди к скварру, – выдохнул Хаско и устало растянулся на полу, раскинув руки.

Катер набирал высоту и стремительно поднимался в небо, чтобы скрыться в переходе раньше, чем Сарнак поднимет орбитальную группировку и перекроет все пути к отступлению.

– Не говори, что тебе не понравилось, – хохотнул землянин.

Хаско Болл, с трудом поднявшись, перебрался на свое кресло. Усевшись и подключив полевую защиту, протяжно выдохнул:

– Меня едва не сделали любимой наложницей, объявили воровкой, подставили, а потом чуть не убили, и это все за пару часов с небольшим времени, которое я провел на этой дикой планете, – оторвав от тоги кусок ткани, он уже стирал косметику с лица.

– Зато будет, что помнить в отставке, или что там есть у профессиональных воров и контрабандистов? – землянин активировал двигатель и вывел юркий катер на курс домой, оставляя Нунбу далеко позади.

Молодой креонидянин с осуждением покосился на ухмыляющегося напарника, но промолчал: с такой работой еще надо умудриться дожить до пенсии или отставки. Пощупав яйцо, аккуратно достал его из мешочка. Убрав упаковку, положил в специальный транспортировочный контейнер, заранее приготовленный Владом. И только убедившись в сохранности реликвии, выдохнул с облегчением. Это была его самая короткая, но самая опасная экспедиция. И кажется, он зря назвал Вакхе свое настоящее имя.

Едва они вышли из транзакционного перехода, на пульт землянина пришло сообщение. Взглянув на нефритовое яйцо, словно удостоверяясь, что оно у него, Влад Чайка активировал внешнюю связь и вызвал Тоби Ларка:

– Оно у нас.

В качестве подтверждения своих слов, одной командой он отправил результаты спектрографического анализа и визуализации найденного сокровища. Юркий катер летел к месту встречи с шефом, рассекая темную материю и пробивая пространство.

Во всяком случае, так думал креонидянин Хаско Болл.

Глава 16. Новые сюрпризы Черной планеты

Граница Выжженного поля

Аас Хар держался впереди. Шел вальяжно, уверенно, насвистывая незатейливую мелодию, будто прогуливаясь по центральной площади родного города. Его налобный фонарик разрывал темноту на пару метров, выхватывая гладкие, будто отполированные стены все с теми же ровными и идеально параллельными углублениями. Тоби Ларк был уверен, что они появились не просто так.

Отключив общую волну, перешел на внутреннюю связь и вызвал притихшего Този:

– Есть аналитика по поверхности?

– Готовность шестьдесят три процента, – прошелестел искин.

– Данные моделирования?

– Жду данных по крушению коклурнианского борта для сопоставления и исключения столкновения с ним.

Този действовал по протоколу: на одном объекте в непосредственной близости друг от друга обнаружены два летательных аппарата, оба военного назначения. Протокол требовал исключить связь между этими крушениями. Локация объекта – Выжженное поле – тем более заставляла проверить в эту версию как основную. Да и Коклурн будет заинтересован в скорейшем ответе.

Старший следователь вздохнул.

– Что думаешь о бороздах? – спросил искина.

Если бы тот был человеком, он поперхнулся бы. Даже сейчас от удивления Този выдержал паузу, и заговорил спустя пару мгновений.

– Если господин старший следователь хочет узнать мое мнение, – начал он осторожно, – то я бы отметил, что борозды имеют техногенное происхождение. Они выполнены с помощью особо прочного материала, коэффициент прочности которого не менее восьми единиц. Между бороздами ровно три сантиметра[6]. Это расстояние не меняется от начала борозды и, вероятно, до ее окончания…

– Този, проследи за этим.

– Будет выполнено.

– И, как думаешь, чем это могло быть оставлено?

– Господин старший следователь, очевидно, шутит, – в голосе Този послышалась обида. – Я не обладаю столь высокими когнитивными способностями, чтобы фантазировать.

Тоби Ларк улыбнулся: искин определенно осторожничал, набивая себе цену. «Что ж, в эту игру надо играть вдвоем», – решил он, проговорив вслух.

– А, ну, прости… Не хотел тебя задеть.

И замолчал.

Первое время в наушниках было тихо, Тоби Ларк даже хотел уже переключить на другую линию и послушать, что там напевает Аас, когда Този не выдержал:

– В моей базе есть кое-какие сведения о предмете, который мог бы оставить аналогичные борозды, учитывая их толщину, глубину, протяженность и материал.

Следователь молчал.

Искин Този поинтересовался:

– Мне продолжать?

– Да, – следователь отозвался нарочито небрежно.

– У меня складывается ощущение, что полученные мною данные не слишком вас заинтересовали.

Тоби Ларк тихо рассмеялся – все-таки Този был в сущности очень наивным.

– Нет, я очень жду твоего доклада. Не понимаю, отчего ты тянешь. Еще чуть-чуть, и я сам догадаюсь…

– Уверен, не догадаетесь, – в голосе искина послышалась гордость. – такие борозды может оставить…

– Крепление стыковочных строп.

Този замолчал.

– Как вы догадались? – спросил после паузы.

Следователь коснулся перчаткой ближайшей борозды:

– Все просто. Мы идем к застрявшему в этой дыре кораблю. Борозды – ты сам это подтвердил – сделаны механически. И их образец нашелся в твоей базе. Учитывая, что ты не запрашивал дополнительные допуски, значит, база открытая. Вот и получается, что борозды сделаны кораблем при торможении. Капитан наверняка пытался предотвратить летальное столкновение с поверхностью.

Този издал звук, похожий на вздох.

– Что ж, я впечатлен.

– Благодарю…

– Но у меня есть еще кое-что. Возможно, вы на это не обратили внимания.

Тоби Ларк заинтересовался.

– И что же это?

– Если бы крепление было выпущено при торможении, то борозды коснулись бы стенок тоннеля выше и под другим углом к поверхности. В данном случае, повреждения стен тоннеля были сделаны стойкой амортизаторов.

– Стойкой? – Тоби Ларк остановился. – Это же противоречит инструкции. Стойка может пробить корпус и привести к разгерметизации грузового отсека.

– И возгоранию топлива, – добавил искин. – И детонации боекомплекта, если он не был использован в ходе боя.

Тоби Ларк присмотрелся к борозде – Този был прав: борозды, действительно, были сделаны не креплениями стыковочных строп. Получается, капитан был готов рискнуть экипажем и живучестью корабля, лишь бы… «Лишь бы что? Что здесь могло произойти?» – озадачился следователь. Его взгляд скользил по стенам тоннеля – гладким, идеально отполированным.

– Что ж, думаю, мы сможем подтвердить или опровергнуть твою догадку в ближайшее время.

* * *

Фрегат, запертый внутри тоннеля, был старой конфигурации. Остроносый, с покатыми баками энергоемкостей и горбатыми шлюзами, выставленными над поверхностью фюзеляжа. Они предназначались для двойного использования, как в космосе, так и воздушной среде, могли применяться при посадке на планеты как транспортные шлюпки. Юркие, легкие и маневренные. Согласно конфигуратору, в экипаж входило семь человек: капитан корабля и две смены летного состава – навигатор, бортинженер, штурман. Для непродолжительный перелетов могла использоваться одна смена. Если командир корабля умышленно повредил корабль, то можно было предположить, что команда была к этому готова, экипирована средствами индивидуальной защиты и покинула корабль сразу после посадки.

Однако люки фрегата оказались задраены изнутри. Более того, они оказались заблокированы, а крепления повреждены.

Группа криминалистов в нерешительности замерла у аварийного шлюза в ожидании решения старшего группы.

Тоби Ларк обошел все шлюзы, каждый внимательно осмотрел. Техник подключился к пульту допуска, ввел аварийный код, который обычно использовался для проникновения на борт. Код не сработал, выпустив на монитор предупреждающий знак – светящийся ядовито-зеленым трилистник.

– Что это может означать? – поинтересовался Тоби Ларк, застыв над присевшим на корточках техником. Тот поднял руку, покрутил запястьем, что должно было означать его неуверенность в ответе.

– Сложно сказать. Может быть технический сбой или сбой программного продукта.

– Сколько тебе надо времени, чтобы установить это?

Техник устроился удобнее.

– Дайте минут двадцать.

Тоби Ларк отошел. Найдя Аас Хара взглядом, направился к нему.

– Пока техники выясняют с кодами доступа на борт, сделайте подробную съемку объекта, замеры с подробной картографией.

– А зачем? – молодой следователь беззаботно улыбался.

Тоби Ларк нахмурился.

– А вы сюда на увеселительную прогулку явились?

– Слушайте, господин старший следователь. Это мой квадрат, я как бы и сам могу разобраться, что делать с экспертной бригадой. Это раз. И пока не установлены криминальные обстоятельства произошедшего, оснований для осмотра места крушения корабля в таком ключе отсутствуют. Это два. Попадем на борт, проверим бортовые самописцы, отсутствие экипажа и передадим ребятам из транспортной полиции, пусть находят эту посудину в старых каталогах, списывают и отправляют в утиль. Это три.

Раздражение Тоби Ларка улетучилось, сменившись каким-то почти детским возбуждением.

– Потерпевший крушение борт подлежит осмотру в соответствии с инструкцией вне зависимости от наличия экипажа на борту, это раз. Если вы не рассматриваете крушение с точки зрения криминальных обстоятельств, то что ваш техник делает с доступом на корабль, это два. И, наконец, вы превышаете свои полномочия, вступая в дискуссию со старшим по званию, это три. И я отстраняю вас от расследования, это четыре. О вашей некомпетентности подам соответствующий рапорт по возвращении на головную станцию.

Аас Хар остолбенел.

– Вы не…

– Посмею, с чего вы взяли, что нет? Прошу покинуть место происшествия и вернуться к вездеходу, посторонним тут не место.

И, не продолжая дальнейшие препирательства, направился к экспертной группе – дать распоряжения напрямую.

Молодой следователь смотрел ему вслед. Махнув рукой, стремительно направился обратно.

– Рихта джаль! – тихо чертыхнулся и отключил внешнюю связь.

* * *

Техники расставили маячки для обозначения места происшествия, активировали программу три дэ моделирования – серебристые лучи то и дело мелькали в темноте, сканируя пространство, считывая показатели и обмениваясь данными. Максимум через полчаса они отправят Този объемную модель местности с указанием всех параметров, повреждений, расстояний и мельчайших деталей, которые могли ускользнуть от человеческого глаза.

Тоби Ларк вернулся к технику, ворковавшему с панелью доступа.

– Что у вас? – он уже терял терпение и едва сдерживался, чтобы не вызвать свою экспертную бригаду.

Техник вскинул голову, пробормотал:

– Ерунда какая-то… Код изменен, но данные не были отправлены в архив. Я сейчас тупо подбираю комбинацию, как взломщик.

– И насколько успешно?

– Я перепроверил все доступные языки кодирования, допустимых комбинаций конфигуратор выделил сто сорок четыре тысячи двести единиц.

– Это много?

– Это дофига как много, – по этой фразе Тоби Ларк сразу понял, что перед ним землянин. В принципе, ребята с Земли неплохо ломали то, что не сами строили, а значит, технику можно было поверить. И искать другой способ проникновения на борт.

Он вызвал притихшего искина.

– Този, мне нужна схема этого корабля. Слабые места, шлюзы, сопла, через которые можно попасть на борт. Все, что угодно.

– Я догадывался, что вы зададите мне этот вопрос, и уже кое-что нашел для вас, – сообщил искин, весьма гордый своей прозорливостью. – Данная модель фрегатов имеет резервный заправочный люк, расположенный под грузовым трюмом. Он не запитан на главный искин корабля, значит, должен сохранить предустановленные верфью настройки кодов… Если, конечно, экипаж не озаботился этим специально и не заменил вручную.

– Будем надеяться, что нет…

Сигнал биологической опасности на дисплее допуска беспокоил следователя.

Тоби Ларк уже подозвал оперативника и отдавал распоряжение на вскрытие люка. Им потребовалось еще порядка десяти минут, чтобы открыть его и запустить на борт поисковый дрон.

Отойдя на безопасное расстояние, группа ожидала первые данные от проникшего на борт робота. Тот методично исследовал одно за другим помещения. Машинный зал. Грузовой отсек. Пустые ракетные блоки с выключенными протонными орудиями – борт не вступал в бой, сражение не входило в его полетное задание.

«Странно», – Тоби Ларк хмурился, наблюдая за вереницей новых данных.

Коридор в жилую зону. Перекрытые гермопереборки. Еще три минуты на введение аварийного кода – внутри корабля они соответствовали конфигуратору. Жилой коридор с синим покрытием, мертвые приборные панели. Технический зал оказался пуст. Как пусты лаборатории и кают-компания.

– Посмотри жилые каюты, – приказал следователь дрону, тот свернул в боковой коридор и оказался у створок жилой зоны. Каюты оказались пусты. Более того, они выглядели так, будто в них никто и не жил. Идеально ровно застеленные койки, отсутствие какого-то мусора и личных вещей.

– Посмотри, заполнен ли утилизатор.

Дрон замер у стойки утилизатора, считал данные и отправил ответ – утилизатор был пуст.

– Может, они не успели воспользоваться жилой зоной? – предположил один из криминалистов.

– А вы, когда поднимаетесь на борт, свои личные вещи и гигиенические принадлежности в кармане носите?

Криминалист смутился:

– Н-нет, конечно. Но если погрузка срочная, то их может не быть. Да и если командировка предполагается скоротечная…

«Это вариант, – мысленно согласился следователь. – Но куда мог так торопиться экипаж, если они не загрузили даже протонные пушки?»

Дрон, проверив все каюты, вернулся в килевой коридор и направился в рубку. Следователь ожидал найти там хоть какие-то следы.

– Остановись и поднимись к потолку. Панорамная съемка.

Дрон активировал прожектора и квадрат за квадратом фиксировал обстановку. Четыре пульта, два из которых были задвинуты под приборные панели. Два несимметрично смещены и развернуты к центру помещения, как будто операторы освободили их в спешке.

– Приступай к выемке бортовых самописцев, – велел Тоби Ларк.

Серверная была в носовой части корабля. Дрон нырнул под панель искина, к ячейками с бортовыми самописцами.

– Подожди-ка, не вынимай, – остановил его Тоби Ларк и обратился к технику. – Дрон может удаленно подключиться к самописцам?

– Да, конечно, но здесь нам сделать это гораздо удобнее.

– И все-таки, делайте на месте, – решил следователь.

Техник не стал спорить, кивнул с недоумением.

Тоби Ларк понимал, что он перестраховывается, но что-то неприятно шевелилось в груди. Переключившись на резервный канал, он обратился к Този:

– Ты нашел полетное задание фрегата?

– Никак нет, господин старший следователь. На нем гриф правительственного архива Клирика и сигма-код, высший код секретности. У меня к нему нет доступа. Запросить необходимые допуски у Маракель?

– Подожди… Скоро сами все узнаем.

Този смолк. Расшифровка данных бортового самописца обычно занимает какое-то время. Учитывая, что в данном случае сами регистраторы не были повреждены, то технических сложностей с чтением данных быть не должно. По крайней мере аварийные самописцы можно было расшифровать без спешки. Его интересовали речевые, которые отдельной дорожкой фиксировали все переговоры экипажа на борту – их следовало открыть в первую очередь. А пока Този сопоставляет данные, можно довольствоваться записью бортового журнала.

Активировал протокол и запись для приобщения к материалам уголовного дела.

Последняя запись была сделана капитаном. Это был довольно пожилой клириканец. Нездоровый цвет лица и какой-то лихорадочный блеск в глазах выдавали сильное волнение, а подавляемая дрожь в голосе – отчаяние.

– Мое имя Гарио́н Делар, капитан медслужбы клириканского флота. Вверенный мне фрегат с бортовым номером 108–14–Агила́р, успешно завершив полетное задание, остается на заданной позиции вплоть до получения новых распоряжений командования космофлотом. Борт законсервирован. Находящийся на нем груз помещен в изолированные контейнеры. Команда, контактировавшая с грузом, помещена в карантин в медблоке в саркофагах номер один и два. Все резервные мощности направлены на поддержание жизнеспособности этих саркофагов, в которых находится бортинженер Ввара́д Дио́ и навигатор До́ро Макти́. Штурман Зари́ди Горо́д погиб, его тело помещено в изолированный контейнер вместе с грузом. К нему присоединяюсь и я, так как непосредственно контактировал с штурманом и в настоящий момент не могу исключить заражение, а возможности и времени для проверки носительства не имею. На контейнеры нанесены маркирующие знаки биологической опасности. Они же введены в структуру кода аварийного доступа для воспрепятствования проникновения посторонних на борт. Да будут милостивы боги к оставшимся в живых и смерть наша не будет напрасной. – Он отвел взгляд и горестно кивнул собственным мыслям, прошептав: – Конец записи.

Оперативники переглянулись.

– И что теперь делать?

Тоби Ларк в упор смотрел на черный борт фрегата. Он не просто так оказался в этой дыре. Не просто так фиксировался и закреплялся внутри тоннеля. На его борту – опасный груз. И капитан предпринял все меры, чтобы груз так и остался на борту. Ценой собственной жизни.

Под сердцем стало неуютно и колко.

– А что у него с топливом? – следователь повернулся к технику и кивнул на заблокированный в тоннеле фрегат.

– Топливо на нуле, господин следователь. – Криминалист проверил запись в бортовом журнале. – Они стравили его за двадцать минут до того, как заглушили двигатели и отключили систему жизнеобеспечения.

«Топливо на нуле, протонных пушек нет, как и остального вооружения. Это чтобы исключить детонацию?». Выходило, что капитан и его небольшой экипаж были своего рода смертниками, заранее знавшими, что будут похоронены вместе с оказавшимся на их борту грузом?

– Ждем полную расшифровку самописцев. Отправьте дрон в медсектор, надо проверить состояние бортинженера и навигатора.

Надежды, что они могут оказаться живы, не было, но Тоби Ларк должен проверить. Однако почти сразу после отданного распоряжения в динамиках всей группы раздался восторженный голос Аас Хара:

– Я нашел двоих на борту!

Глава 17. Точный расчет

Борт катера без опознавательных знаков

Хаско расслабился. Притащив с камбуза две фляжки с клириканским элем, одну откупорил сам, вторую отдал Чайке. Тот отказался, напряженно вглядываясь в монитор. Хаско пожал плечами. пристроил фляжку в карман и, вытянув ноги, удобно устроился в кресле. Со смаком сделал несколько неторопливых глотков.

– Ой, хорошо, – выдохнул, щурясь и прикрывая глаза. – Я чувствую, как по венам разливается предвкушение свободы.

Чайка неопределенно хмыкнул и склонился над клавиатурой. Хаско покосился на него, но решил, что землянин выстраивает маршрут. Продолжил свой монолог.

– Знаешь, что я сделаю в первую очередь?.. В первую очередь я отправлюсь на Исиду, сниму там домик на побережье, отключу креоник и буду целыми днями нежиться на песке, плескаться в приливной волне и щуриться от удовольствия… Представляешь?

– Угу…

Чайка продолжал задумчиво наблюдать за мониторами, переключаясь с одного на другой.

Хаско недовольно цокнул языком, покосился на землянина:

– «Угу» – это все, на что ты способен? Знаешь, землянин, зависть – гиблое чувство.

– Я не завидую.

– Ну, конечно… – Хаско сделал еще один глоток, наблюдая из-под ресниц за Владом. – Мне кажется, или у нас проблемы?

– Тебе кажется, – отрезал Чайка тоном, подтверждающим, что проблемы все-таки есть. Хаско подался вперед, закрутил крышку с напитком:

– Рассказывай. Я без пяти минут свободный человек с безупречной репутацией, мне проблемы не нужны.

– Тебя они точно не касаются…

Хаско просиял:

– А, значит, проблемы все-таки есть!

Чайка загрузил программу отладки, пробормотал рассеянно:

– Проблемы есть, но тебя они не касаются.

Он выпрямился и уставился на центральный демоэкран. Хаско проследил за его взглядом: тот упирался в межзвездную пустоту. Креонидянин почесал кончик носа, пожал плечами.

– Я надеюсь, что это не очередная уловка Тоби Ларка.

– Тоби Ларк тут точно ни при чем, – Влад рассмеялся. Развернувшись к напарнику, посмотрел на него лукаво: – А что, Хаско, раз у тебя безупречная репутация, не хочешь пойти ко мне в напарники?!

– Я?! – у молодого вора округлились глаза. – Ты это точно мне сказал?

– Ну да. Почему нет? По-моему, мы неплохо сработались.

Хаско сварливо прищурился:

– Работал здесь я, а ты чуть не сдал меня страже Ат-Атарнака.

– Брось, все было под контролем, – Влад отмахнулся. Закинув руки за голову, он растянулся в кресле пилота, однако взгляд его продолжал напряженно наблюдать за мониторами.

Это напряжение не ускользнуло от внимания креонидянина. Кивнув на экраны, он спросил:

– Почему мы не летим?

– Ждем согласованного окна, – Влад пожал плечами, изображая беззаботность. – Дождемся и двинем в сторону дома… У тебя дом есть?

Вопрос неожиданно застал Хаско врасплох.

– Есть, – отозвался уклончиво.

Влад, почувствовав отстраненность в интонации, повернулся к напарнику и посмотрел в упор.

– Хаско? Я спросил что-то, что мне не следует знать?

Креонидянин криво усмехнулся:

– Да не особо. Мне казалось, вы все обо мне знаете…

– Разве можно знать все о воре?

Хаско изогнул бровь. Он продолжал избегать встречаться взглядом с землянином, а потому снова достал фляжку с элем, откупорил крышку и сделал глоток. Нарочито долго смаковал напиток во рту, пренебрегая внимательным взглядом Чайки.

– Не хочешь, не говори.

– Нечего рассказывать. У меня нет дома. – Креонидяни решительно закупорил фляжку и посмотрел на землянина с вызовом. – Я воспитывался в монастыре на острове Мейдана. Слыхал о таком? – Влад качнул головой, в его взгляде появилось настороженное удивление. – Не слыхал? Я разочарован…

Хаско рассеянно играл тонкой прядью белых волос, то накручивая ее на указательный палец, то отпуская. Выглядел при этом злым, от прежней расслабленной неги не осталось и следа. Влад отметил:

– Слушай, а чего ты взъелся-то? Ну, вырос в монастыре и что? Это какая-то особая информация, которая должна была повлиять на мое к тебе отношение?

Хаско замер – прядь волос так и застыла между его пальцев. Перевел взгляд на Влада и, запрокинув голову, рассмеялся в голос. Влад ждал.

– Ккай ала, – выдавил сквозь смех креонидянин.

Это слово Чайка знал, немного обиделся.

– Сам ты придурок. Ты объяснишь, что тебя так развеселило?

– Братья Мейдана – это монахи-воины, хранители древних боевых искусств Креониды, дошедших до нас сквозь века… И вы такое обо мне пропустили?

У Влада округлились глаза, в памяти всплыли картинки с земными шаолиньскими монахами, и их образ никак не стыковался с образом креонидянина. Он вспоминал совещание у Теона, говорилось ли там что-то про этот монастырь, и вроде бы вспоминал, что название звучало, но как бы про между прочим, он не придал этому значение. И сейчас чувствовал, как пот стекает по спине.

– Монахи-воины? То есть ты меня за нос водил все это время? Ты мог уложить всю стражу Ат-Атарнака, а бегал от нее, как козел по горным тропам?! – Чайка чувствовал, как у него теряется дар речи. Смеяться или плакать от услышанного, он уже не знал. Креонидянин, между тем, поджал губы:

– Не знаю, что такое «козел», но интонация твоя мне не нравится. Зачем тратить силы и древний дар богов, если и так все хорошо получается?

– А древний дар богов на воровство тратить нормально?

И вот тут Влад понял, что достал Хаско, тот потемнел лицом, в одно мгновение став похожим на разъяренного черта. Губы сжались, взгляд стал холодным и злым. Влад поднял вверх руки в знак примирения:

– Эй-эй, не кидайся на меня! Ты что?!

– Никогда. Не смей. Говорить. Об этом.

– Ну ладно, – Влад пожал плечами, но продолжил тайком наблюдать за креонидянином.

Тот вернулся в прежнюю расслабленную позу, однако теперь Влад понимал, насколько она обманчива. Креонидянин теперь напоминал затаившегося в теньке тигра или, что даже вероятнее, водяного дракона, потому что́ за древние практики осваивали воины-монахи планеты-океана можно было только гадать. Влад молчал, продолжая наблюдать за сменой огоньков на маршрутном листе. Но любопытство победило.

– Хм, боевое наследие Креониды… А что, ты и под водой дышать умеешь?

Хаско молчал.

– А левитировать?

Хаско повернул к нему голову и смерил взглядом, явно не намереваясь больше играть роль дурачка-воришки.

– И мысли читать умеешь? – не унимался землянин. Глаза у него горели от любопытства, на губах играла ехидная улыбка.

– Нет… Но могу одним прикосновением сделать больно.

И словно в подтверждение своих слов, протянул руку к Владу и обхватил указательным и средним пальцем запястье землянина. Кожу будто огнем опалило. Боль иглой пробила марсово поле и обвила запястье, парализуя всю правую сторону тела Влада. Всего мгновение, за которое землянин лишился чувств и почти потерял сознание. Хаско убрал руку и совершенно невозмутимо вернулся к своей фляжке с напитком, наслаждаясь эффектом, который произвел на напарника.

– Ни фига себе, – выдохнул тот, растирая онемевшее запястье. Нечто подобное он уже испытал, совсем недавно – в схватке с Филином. – Но как?

– Этот прием называется касание та́хра. Тахры – это древние, вымершие сотни лет назад водяные пауки. Они ловили жертву в сети, обездвиживая особым импульсом…

Чайка, еще растирая онемевшую кисть, поморщился:

– У нас на Земле тоже есть такие животинки… Но никому и в голову не пришло, чтобы использовать их приемчики в бою…

– Поэтому вы – это вы, а мы – это мы.

Чайка замер.

– Звучит, как расизм.

– Это он и есть, – Хаско даже не собирался извиняться.

– У нас на Земле за это можно по морде получить.

Креонидянин засмеялся:

– Поэтому вы – это вы…

– А вы – это вы, это я уже слышал. Ты по шее хочешь?

Хаско пожал плечами:

– Попробуй.

– Я не понимаю все равно: зачем ты валял все это время дурака? Зачем прикидывался олухом?

Креонидянин допил свой эль, закрутил крышку, а опустевшую фляжку, предварительно встряхнув ее и проверив, что та действительно пуста, выбросил в утилизатор.

– Ну ведь это работает. Даже с такими как ты или Тоби Ларк… Хотя я не уверен, что Тоби Ларк не знаем мою подноготную, могу предположить, меня к тебе приставили вполне осознанно.

– Тебя ко мне?! Не-ет, все было ровно наоборот!

Он был готов спорить, но мониторы окрасились оранжевым, сработала система раннего оповещения, предупредив о приближении неизвестного фрегата, шедшего встречным курсом и с закрытыми транпондерами.

Влад сразу забыл о Хаско, бросился к пульту. Хаско был готов поклясться, что Влад первым делом не выстраивал защиту и не корректировал курс, первым делом он отправил сообщение.

– Что происходит?..

– Увидим.

Экраны окрасились золотом. Искин под потолком выбросил предупреждение об изменении внешнего гравитационного поля, но почти в то же мгновение смолк, захлебнувшись серией аварийных сигналов.

Чайка чертыхался, быстро работал над пультом. Но потом внезапно остановился и медленно развернулся к креонидянину. Его взгляд был немного безумным, на губах играла странная, пугающе веселая улыбка.

– Хаско. Ты мне нравишься, определенно. Что бы здесь сейчас не произошло, не подставляйся. Ладно?

Хаско нахмурился:

– Я не понимаю, что ты имеешь ввиду.

Объясниться они не успели: из распахнувшегося транзакционного окна показался нос фрегата, и почти сразу его бортовые огни окрасили желтым. Бортовые системы взвизгнули и стали отключаться одна за другой – мониторы гасли, оставляя ощущение безнадежности.

– Ну что, вроде бы началось, – Влад посмотрел на свои руки.

Хаско тоже это почувствовал – покалывание под ногтями, волнами поднимавшееся к предплечью, и опоясывающую боль. Он вопросительно посмотрел на оперативника:

– Это фреонизация…

Влад с трудом кивнул. Скулы его обострились, челюсти были плотно сжаты, а на висках выступил пот. Покалывание усилилось, будто тело пронизали сотни раскаленных игл, Хаско чувствовал, как воздух под куполом рубки стал вибрировать от напряжения. Влад захрипев, отключился в кресле. Хаско медленно втянул воздух через ноздри, прикрыл глаза, сосредотачиваясь на биении собственного сердца, и выдохнул: в монастыре он проходил и не через такое. Но подспудно понимал, что именно сейчас ему нужно сохранить контроль над телом и разумом. Что-то происходило. И это «что-то» не было сюрпризом для землянина. Более того, Хаско был готов поклясться своими богами, что именно этого фрегата Влад Чайка и ждал столько времени. Взгляд креонидянина скользнул по лицу оперативника. Соскользнув с кресла, Хаско опустился на пол и лег так, будто фреонизация застала его по дороге к креслу – повернулся на бок, неуклюже подвернул колено, вытянув при этом другую ногу. Расправил тогу и положил голову на основание стойки, имитируя удар головой. Волосы поправил так, чтобы прядь закрывала его глаза, позволяя при этом наблюдать за происходящим.

Система их катера ожила, послушно выполняя команды удаленного навигатора. Заработали системы жизнеобеспечения – значит, их хотели заполучить живыми. Включились маневровые двигатели, загудела аппаратура стыковки – неизвестный фрегат завершал захват судна.

И вот все стихло.

Где-то в глубине катера послышались щелчки затворов шлюзовой камеры, а в следующее мгновение кто-то ступил на борт. Хаско приготовился и затаил дыхание, изображая глубокий обморок.

Гермопереборки распахнулись впуская в рубку двоих – Хаско видел белую форму креонидянского космического флота и форменные ботинки. Мужские.

– Это он? – спросил незнакомый голос.

– Да. Грузи его, разместишь в трюме. В пятом секторе.

У Хаско предательски часто забилось сердце: голос ему показался знакомым.

– Сделаю, капитан. А со вторым что делать?

Один из говоривших шагнул к Хаско, пнул – довольно небрежно – под ребра, разворачивая. Хаско послушно перевернулся на спину, продолжая наблюдать за гостями сквозь прядь волос и опущенные ресницы. Незнакомец присел перед ним на корточки и чем-то холодным коснулся лица, подцепив прядь и убирая с лица. Хаско распахнул глаза.

– Инвар? Как такое возможно?

– Брат Делаувер… – прошептал Филин, поднимаясь. – Кто бы мог подумать, что мы встретимся при таких обстоятельствах.

Он отступил назад и протянул Хаско руку, помогая подняться.

– Как ты здесь оказался, брат?

– Долгая и дурная история, тебе не понравится. – Хаско усмехнулся, оправляя одежду. Но Инвар не делал и шагу назад, ожидая объяснений. – Я попался на мелкой краже, которая оказалась не мелкой, а очень даже крупной. Пришлось идти на сделку и украсть кое-что для правительства. Этот кса́у дева́р, – он брезгливо покосился в сторону бесчувственного землянина, – был приставлен ко мне, чтобы не сбежал.

– И что, ты украл то, что тебя просили?

– Еще не успел, – зачем-то соврал Хаско. – Возьми меня к себе, ты знаешь, на что я способен. Я могу быть полезен.

Филин задумался. Хаско напомнил ему непреложное правило:

– Брат Мейдана – ближе брата, мы делили еду, кров и боль, помнишь ли ты о тех временах?

– Помню… Что ж, присоединяйся.

* * *

Борт фрегата «Концор», ранее

«Итак, двести пятьдесят тысяч тумаров сделали свое дело», – Филин улыбался, рассеянно просматривая полученное сообщение. Короткое, всего пара слов, вывешенных в эфир в назначенной кодировке. Абракадабра для несведущих, точный сигнал для него.

«Тот, за кого назначено замечен на Нунбе, 2–31–20».

Отследить катер, спешно покидающий крохотную малонаселенную планету – вообще дело пустячное.

Навигатор и картограф передали ему расчет маршрута с указанием координат, на которых «Концор» пересечется с безымянным катером.

В груди растекалось, приятно согревая, предвкушение скорого триумфа.

Сперва землянин. Потом Теон.

Теон уже на крючке, нужно просто дождаться, когда наживка сработает. День, два или месяц – ищейка уже не ускользнет. А пока можно насладиться землянином.

Глава 18. Аас Хар

Граница Выжженного поля

– Я нашел двоих на борту!

Тоби Ларк простонал и тихо выругался:

– Ккай ала́… Придурок, ты что там делаешь? – он чувствовал, как от лица отхлынула кровь, а в ушах отголоском горного эха пульсировало сердце. – Я ведь тебя отстранил от расследования и отправил отсюда.

– А я вам не подчиняюсь, – юнец был определенно горд своей выходкой. – И ваши приказы можете держать при себе, как и свои рапорты!

Тоби Ларк выключил его канал связи с группой, распорядился:

– Предупредите головное управление, нам нужен карантинный блок с вакуумным рукавом-переходником. И как можно скорее.

– Так точно. – Оперативник уже торопливо вызывал станцию Калипсо.

– Свяжитесь сперва с «Тольдой».

Тоби Ларк остановил его, решив, что фрегат управления сопровождения следственных действий сейчас окажется более оперативным помощником. Хотя – воспоминание укололо, будто отравленная булавка – у него наверняка спросят, что там с тем земным артефактом: связываться с Хаско Боллом и его сопровождающим решительно не было времени.

«Ладно, может, не вспомнят», – понадеялся следователь.

Дождавшись сигнала дежурного оператора «Тольды», проговорил:

– Срочное сообщение от главного следователя по особо важным делам Тоби Ларка для начальника криминальной полиции.

Следователь Тоби Ларк отлично понимал, что теперь вряд ли разрулит ситуацию без вмешательства Тиль Теона: как минимум нужно срочно найти данные о грузе, который перевозил фрегат 108–14–Агилар, и данные о его полетном задании.

Завершив сеанс связи с «Тольдой», клириканец вернулся к общему каналу с Аас Харом: тот притих.

– Так, дорогой мой… Сейчас слушай меня очень внимательно. На борту – неизвестная на данный момент зараза, которую ты, возможно, если еще не подцепил, то можешь вынести с корабля, – сообщил он как можно более будничным тоном.

Юнец икнул. Тоби Ларк удовлетворенно выдохнул, продолжая:

– Ты сможешь выйти только через карантинный протокол. Оборудование мы запросили. И данные об опасном грузе, который находился на борту, с которым контактировал экипаж и из-за которого вывесил флаг биологической угрозы. Ты сейчас все понял, что я тебе сказал?

– Д-да, – голос клириканца, растеряв остатки самоуверенности, сейчас был похож на шелест барханов.

Старший следователь кивнул:

– Хорошо. Сколько у тебя дыхательной жидкости на остатке?

– На четыре часа… И воды на столько же.

– Хорошо, – это была в самом деле отличная новость. – Тогда, раз уж ты оказался на борту, поможешь дрону завершить осмотр помещений фрегата. Что ты там говорил про экипаж?

Аас Хар в замешательстве молчал. Оглядевшись по сторонам, он пожал плечами – карантинный протокол был штукой довольно неприятной и предполагал помещение зараженного в специальный бокс. Но если Ларк заказал его, то, вероятно, долго заточение на зараженном фрегате не продлится.

«Скварр меня дернул полезть внутрь», – отругал самого себя. Сейчас затея с нарушением прямого приказа старшего по званию, еще и из ведомства центрального аппарата криминальной полиции выглядела все более безумной. И даже глупой. Но когда, притаившись за стойками фрегата, он заметил залетевший внутрь резервного шлюза дрон, в голове у него помешалось. Молодой следователь уже представлял, как обставит зловредного коллегу, как первым добудет ценные сведения и всех спасет. «Теперь бы себя спасти».

Тоби Ларк ждал от него доклада и молчал, в динамиках слышалось его нетерпеливое дыхание.

– В медблоке… Дрон вылетел из него, а я остался внутри, чтобы исследовать капсулы, я видел, что они активированы.

– Экипаж жив?

– Нет… Батареи давно разряжены, циклограммы жизнеобеспечения прерваны на обоих саркофагах.

– Как ты это установил?

«Этот скварр меня что, проверяет?!», – юнец хотел было ответить резко, но дрон подлетел к нему и направился к саркофагам. Тщеславие победило гордыню.

– Я активировал экран диагностики… – торопливо сообщил Аас. – Там все данные отобразились. Полностью питание саркофагов прекратилось двенадцать лет и восемь месяцев назад.

– Посмотри в медсекторе, там могут быть блоки питания. Подсоедини их, чтобы мы могли считать биотелеметрии помещенных в саркофаги членов экипажа.

– Так можно же вытащить память, – предложил юнец.

Тоби Ларк закатил глаза, прикрикнул:

– Ничего вытаскивать не надо! Вскрывать саркофаги тоже не надо! Ты помнишь, о чем я говорил тебе минуту назад? Мы не знаем, не содержится ли внутри что-то опасное.

Аас Хар пробормотал:

– Так точно, саркофаги не трогать, подключить дополнительные блоки питания.

Тоби Ларк не стал отключать связь, потребовав:

– Говори. Вслух сообщай все, что ты делаешь…

«Старый скварр», – подумал клириканец, но спорить не стал.

– Проверяю шкафы под саркофагами. Тут старая конфигурация, я даже не знаю, где по инструкции могут быть блоки питания…

На мониторе трансляции с наружной камеры Аас Хара мелькали белоснежные шкафчики, серебристые панели и ровные ряды закрепленных к стенам контейнеров.

Тоби Ларк коснулся плеча оперативника:

– Найди экспликацию корабля, помоги ему.

Оперативнику потребовалось несколько минут, чтобы обнаружить в конфигураторе нужный фрегат и отправить его схему на креоник младшего следователя.

– Ищи блоки питания и подключи к саркофагам потерпевших, – повторил приказ Тоби Ларк. Он посмотрел на часы – время шло, а ответ от начальника криминальной полиции все еще не пришел. «Неужели там какие-то сложности?» – не верил клириканец.

Аас Хар вел трансляцию сигнала с собственной видеокамеры, на мониторе оперативники видели, как тот открывает шкафчики в поисках нужного оборудования. Наконец, в одном из последний, он обнаружил нужное:

– Есть!

– Отлично.

В этот момент Тоби увидел значок входящего сигнала. Дотронулся до плеча оперативника, передав ему управление молодым клириканцем, сам включил выделенную связь и отошел от группы. Принял вызов.

– Докладывай, что у тебя? – Теон говорил отрывисто. – Ты нашел то яйцо?

«Рихта джаль», – безмолвно выругался следователь. Тоби Ларк сразу подобрался, будто бы стоял перед начальником в его кабинете на «Тольде».

– Никак нет, господин начальник криминальной полиции. Но ситуация под контролем, – в этот момент он пообещал себе срочно связаться с катером Чайки и выяснить, что там у них происходит. – Сеанс связи по другому поводу. Обнаружена блуждающая планета с неясной этимологией, господин начальник криминальной полиции. На ней следы двух крушений периода войны с Коклурном. Одно на поверхности и это корабль коклурниан. Второе – внутри тоннеля протяженностью семьсот двадцать метров. Второе – фрегат со станцией приписки Агилар, клириканский. На борту находилось четыре члена экипажа, все погибли или при крушении, или в процессе консервации корабля, обстоятельства выясняем. На данный момент выявлено, что на борту находится источник биологической опасности. Черный ящики обнаружены, проводится дешифровка и синхронизация сигнала. Но есть осложняющее обстоятельство…

– Говори.

– Младший следователь Аас Хар проник на борт фрегата. А у нас есть информация, что на борту находились зараженные, об этом сообщил капитан фрегата на последней записи бортового журнала. Фрегат обесточен, они стравили топливо… Я запросил карантинный блок для младшего следователя, но есть риск, что… – он запнулся всего на мгновение. – Господин Теон, я не знаю, что за заразу везли на этом фрегате, но выглядит так, что команда действовала как команда смертников, намереваясь похоронить груз вместе с собой. Поэтому я не могу исключить, что мы не сможем провести полную дезинфекцию, не зная характер груза. А он засекречен.

– Какой уровень секретности?

– Сигма, господин Теон. У меня нет ни полетного задания, ни экспликации груза, никаких данных, чтобы организовать эвакуацию младшего следователя. Поэтому хочу понять, как действовать дальше.

– Сколько времени Аас Хар может находиться на борту фрегата?

– Говорит у него воздуха и воды на четыре часа.

– Хорошо. До выяснения обстоятельств борта фрегата не покидать, примите меры, чтобы возможное заражение не распространялось. Я попробую связаться с архивом Клирика… И, Тоби, не забудь про то раритетное яйцо, с тебя его никто не снимал…

Когда Теон отключился, Тоби Ларк еще какое-то время постоял, прежде, чем вернуться к работе. Он нашел последнее сообщение от землянина Чайки – он доставил Хаско на место предположительного хранения земного артефакта. С того момента прошли почти сутки, новых сообщений не было. Следователь вызвал катер, но сигнал не пробился, оставив уведомление «находится в пути».

«Землянин внутри транзакции, очевидно», – предположил клириканец. Он выдохнул с облегчением: работа ведется, Чайка выйдет из транзакции, увидит его запрос и сообщит результат. Наверняка императорское яйцо уже у него. Значит, можно заняться застрявшим в камнях кораблем.

При упоминании погибшего фрегата, в груди гудело и тревожно переворачивалось предчувствие надвигающейся катастрофы. Он хорошо знал этот момент, когда ситуация выходит из-под контроля – сперва в мелочах, вроде этого ккай ала младшего следователя, затем в чем-то более серьезном. То, что он вынужден был обратиться к начальнику криминальной полиции для добычи первичных сведений об опасном грузе, как раз было из этой категории. Что последует дальше?

Он обернулся и посмотрел назад так, чтобы видеть кусочек звездного неба, будто оно могло послать ответы на его вопросы и успокоить. Но увидел только огни прожекторов. Ответов не будет. Дальше действовать он должен так же ощупью, осторожно ступая на зыбкую почву догадок и гипотез. Что ж, он – опытный следователь, работал и не с таким материалом.

Он вернулся к оперативникам.

– Что там наш бунтарь?

Криминалист поднял вверх кулак с оттопыренным большим пальцем:

– Все норм, блоки питания подключил, перезагружает. Сейчас заберу у него телеметрию с саркофагов и скажу, были ли заражены потерпевшие.

– Сколько на это надо времени?

Парень прикинул:

– Час-полтора, если там никаких секретных кодов нет.

Парень-оперативник тоже чувствовал тревогу, понял Тоби Ларк. Он окинул взглядом свою небольшую исследовательскую группу. Оперативник-землянин за пультом, два криминалиста работали с расшифровкой черных ящиков, еще один – по-прежнему занимался паролем входа и маркером биологической опасности. По большому счету, без данных о грузе, дальнейшая работа экспертов окажется парализована, и если бы не застрявший на фрегате Аас Хар, можно было бы прервать обследование объекта и временно вернуться на корабль, вызвать спецназ со службой биологической защиты. Но что делать с клириканцем на обесточенном и возможно, зараженном корабле?

Еще один землянин, планетолог Грэмм Сво, притих у стены. Прислонившись к ней спиной и сев на пол, он поставил креоник себе на колени, активировал виртуальную панель и увлеченно работал. На отдельном луче светился значок инфосети, к которой то и дело обращался парень. Что ж, хотя бы кто-то точно знает, что нужно делать, а к следственной работе Грэмм все равно не был приспособлен, пусть занимается своим делом.

– Господин старший следователь, блоки подключены, идет переброска материалов, – сообщил оперативник.

Тоби Ларк вызвал молодого клириканца.

– Как себя чувствуешь? Были трудности с подключением? Что-то необычное заметил?

Дежурный вопрос, но молодой клириканец неожиданно замялся.

– Нормально… Эти двое, внутри саркофагов… Они какие-то странные.

– Что ты имеешь ввиду?

Парень вздохнул:

– Я, когда подключил новый блок питания, саркофаг активировался. Загорелось окно… Ну, обзорное… Там мужчина внутри, как будто мумифицированный, но не совсем… Будто кристаллизованный. Не знаю, как объяснить, но это выглядит очень странно.

У Тоби Ларка похолодело в груди: «Капитан отправил бортинженера и навигатора в медблок, будучи уверенным, что те не заражены. Значит ли обнаруженное Аас Харом, что заражение все-таки произошло? И что еще заражено на этом фрегате, скварр его задери, о чем мы пока не знаем?». Он перевел дыхание, спросил ровным голосом:

– Ты зафиксировал это? Показал следственной группе для включения в протокол?

– Да, – парень был смущен и, очевидно, напуган. – Может, мне еще обследовать фрегат? Я ведь могу больше, чем дрон…

Это было резонно. Хоть и рискованно.

– Как фильтры на скафандре, работают?

– Да, все в зеленой зоне. Датчики никакой угрозы не фиксируют… Может, экипаж что-то неправильно подумал и нет тут никакой заразы? Может, почудилось им? Или выветрилось уже все…

«Выветрилось – это совсем плохо, дружочек, – отметил про себя старший следователь, понимая, что в таком случае, зараза, чем бы она не была, могла измениться, могла распространиться по поверхности планеты, и тогда все, кто сейчас на ней находятся – смертники».

Но вслух он отметил:

– Хорошо, выстави датчики на максимальную чувствительность, расширь диапазон распознавания. Выходи из медблока. Под резервными мониторами найдешь дополнительный энергоблоки, возьми их. Бери с собой дрон и направляйся в грузовой отсек. Только ничего не трогай там. Твоя задача – подключить блоки питания к системе допуска и передать нам информацию, которая загрузится с резервных серверов.

– Так точно, сделаю, – заметно повеселел Аас Хар: умирать от бездействия он определенно не хотел.

«Если выживет, может, неплохим оперативником станет», – подумал Тоби Ларк.

* * *

Аас Хар неторопливо брел по коридорам фрегата.

– Они только с базы, – отметил, подсветив непотревоженные печати на утилизаторах. – Команда не жила на корабле, не планировала оставаться на нем долго. Готов поспорить, что на камбузе даже не будет запаса воды и питания.

– Проверь… Камбуз у тебя по правую руку, вторая дверь.

Тоби Ларк был уверен, что юнец прав. Тем тревожнее становилось на душе, тем чаще следователь поглядывал на значок входящих сообщений – почему с «Тольды» до сих пор не поступило информации об этом фрегате?

Аас Хар свернул к камбузу, посветил фонариком аккуратно расставленные стулья, серебристые значки клириканского флота на корпусах комбайнов.

– Они не заглядывали сюда, – с уверенностью заключил. В его голосе послышался юношеский восторг, какой обычно испытывает школяр, получив на экзамене безнадежно сложную задачу. Чтобы удостовериться, что он не ошибается, он прошел к рядам с контейнерами для продуктов – белковая масса выглядела внутри зеленоватой жижей, определенно не пригодной к употреблению. Но все контейнеры были забиты до максимальной отметки. То же самое обнаружилось с запасами воды, когда молодой клириканец сорвал одну из пломб и открыл упаковку. В утилизаторе обнаружилось пара использованных сухпайков. Аас вынул один из тубусов. Разместив на открытой ладони, показал на камеру. Прочитал на упаковке: – «Лава́ттор о́ни». Эй, шеф, как минимум, экипаж тут завтракал. Вижу стандартный злаковый батончик, который используют во время длительного перегона на максимальной скорости. Два пайка, значит, обедали двое… Или один сожрал двойную порцию…

– Посмотри дату на упаковке.

Молодой клириканец повернул тубус так, чтобы рассмотреть данные о производстве. Присвистнул:

– Хм, восемнадцатый аашта́р, Торга́нда… Торганда? А где это?

Аас Хар в силу возраста и характера, конечно, не мог знать. А вот Тоби Ларку прежде приходилось слышать это название.

– Это один из миров, поглощенных Выжженным полем сорок восемь лет назад, – пояснил.

Сидевший рядом с ним оперативник повернулся:

– Восемнадцатый ааштар? Это примерно пятьдесят лет назад, верно? То есть можно сделать вывод, что питание для фрегата выполнено на Торганде в период жизнедеятельности колонии?

Тоби Ларк кивнул: получалось, что трагедия произошла около пятидесяти лет назад. Или команда использовала просроченные пайки за неимением других. Или корабль был укомплектован в те далекие времена, и был использован для миссии смертников. «Рихта джаль, – выругался клириканец, – вопросов все больше».

– Аас, двигайся дальше. И не забывай проверять заряд батарей, остатки дыхательной смеси и целостность скафандра. Не хотелось бы потерять тебя там…

– Слушаюсь, – клириканец развернулся и вышел из камбуза. – Можно выскажу предположение?

– Валяй…

– Команда была направлена с базы Агилар с конкретной миссией. И она заключалась в том, чтобы остаться на этой планете. Я только не понимаю, зачем на такую миссию было отправлять живых? Почему ее нельзя было поручить роботам, беспилотникам? Почему не выполнить ее дистанционными средствами? Если команда должна была эвакуироваться, то что им помешало это сделать? Корабль цел, запасы были, аварийные шлюпки не использованы… Мне кажется, мы смотрим куда-то не туда.

«Мы смотрим куда-то не туда», – Тоби Ларк был готов поклясться, что сам думает ровно об этом, но вслух пробормотал:

– Это наша работа, младший следователь, смотреть во все стороны, одно из направлений непременно окажется верным, стоит лишь пройти по нему чуть дольше.

– Ясно, – Аас Хар вздохнул. – Не хотелось бы присоединиться к этим ребятам в ожидании собственной гибели…

– Значит, нужно быть вдвойне осторожным… – Он перевел взгляд на криминалиста, все еще работавшего с сигналом биологической угрозы: – Есть новости?

Тот покачал головой:

– Я не могу идентифицировать код угрозы, – признался.

– Запроси помощь «Тольды»… Что с самописцами?!

– Готовность сорок девять процентов…

Судя по изображению с монитора, юнец добрался до грузового трюма. Тоби Ларк насторожился. Склонившись к портативной приборной панели, он напомнил:

– Только подключи дополнительное питание и активируй визуальный осмотр.

– Так точно.

Тоби Ларк пристально наблюдал, как действует молодой клириканец – довольно точно, последовательно, лишь иногда сверяясь с планом корабля, он достал нужные блоки питания, подсоединил их к дисплею доступа и подключил визиры и датчики, расположенные в трюме.

– А вот тут они поработали знатно… – протянул спустя мгновение. – Передаю изображение.

На мониторе появилась трехмерная модель трюма. По мере передачи сведений, картина наполнялась подробностями и становилась отчетливее. Команда, очевидно, активно работала именно в этой части корабля: вскрытые контейнеры с портативными ранцами, распахнутые шкафчики для хранения тяжелых скафандров, мотки кабеля и страховочных тросов, емкости с деактиваторами.

– Так, стоп… Видишь вон те оранжевые канистры у шлюза? Приблизь их…

Их оказалось семь – ровно столько, сколько могло быть на фрегате. Все семь – вскрыты и использованы. Крышки валялись там же. Емкости бросили, не убрав в безопасное место, не выбросив.

Оперативник уже вбивал в базу данных показавшееся на мониторе название, выдохнул с недоумением:

– Это битермальный пестицид, его разводят для обработки внешних шлюзов и переходных рукавов…

– Я знаю, для чего их используют, – пробормотал Тоби Ларк.

– Но, судя по тому, что использованы семь канистр, экипаж использовал его в очень большом количестве, на значительном объеме… Этим объемом можно пару крейсеров обработать от шлюзов до купольных визиров.

Из динамика послышался голос молодого клириканца, тот откашлялся, напомнив о себе.

– Есть еще кое-что. Шлюзовая камера задраена и обработана лазером, – он посветил на оплавленный и потемневший край горлового люка.

– Там что-то пошло не по плану… Нужны записи самописцев.

– А еще мои датчики фиксируют угрозу, – голос молодого клириканца стал растерянным. Парень подсветил собственный датчик на рукаве, а криминалист – на монитор биотелеметрии младшего следователя. Тот выскочил в красную зону. Над острым пиком графика мигал значок биологической угрозы.

– Рихта джаль, – выдохнул Тоби Ларк. – Уходи оттуда. Немедленно.

– Сейчас… – Парень медлил. Прошептал: – Оно повсюду… Оно реагирует на энергию дрона!

В доказательство своих слов, он перевел камеру в инфракрасный режим и сфокусировался на замершем у стены дроне – вокруг его корпуса поблескивало красным, у работающего двигателя – особенно ярко. За дроном, будто шлейф, тянулся красновато-оранжевый след. То, что увидел молодой клириканец, Тоби Ларк обнаружил не сразу, а заметив, ахнул: у стены, в непосредственной близости от горячего воздушного потока, что-то копошилось. Едва заметное движение чудилось на обшивке корабля, сочилось из-под люка, собиралось у ног клириканца.

– Мне кажется, корабль был не просто так обесточен, – пробормотал юноша. – Мне кажется, то, что оказалось на борту, реагирует на всплеск энергии. И оно ожило…

– Так, парень, без паники…

– А я не паникую, – отозвался молодой клириканец. – Я в скафандре, что со мной случится… Хотя, конечно, неприятно это все.

Тоби Ларк был готов оторвать ему голову, но толку-то.

– Постарайся никуда не влезть. Я запрашиваю санитарную капсулу и антидоты широкого действия.

– Есть никуда не влезать…

Глава 19. Есть контакт?

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда»

– Вот же он. Точно такой же след, такой же химсостав топлива и диапазон частот, что у корабля на месте исчезновения Филина. Это точно он! – Крыж горячился, подсовывая Теону скрины отчета.

Начальник криминальной полиции, буквально зажатый настойчивым оперативником в фойе у лифта, хмурился и отводил протянутый ему экран.

– Я видел, Крыж. Где он сейчас? Куда высылать группу Нириха?

– Да ч-черт! – Крыж в шумом выругался.

– Успокойся, – Духов положил ему руку на плечо. – Теон прав, у Чайки всего один шанс, чтобы выйти с борта этого фрегата живым, если он не подает сигнал, значит, это не корабль Филина.

– Но как так-то?

– Ты сам говорил, что данные, заложенные в программу – не уникальны. Возможно всякое. Мы рассчитываем на сигнал Влада. В этом план.

Крыж опустил руку с зажатым в ней планшетом, посмотрел сперва на Духова, перевел взгляд на Теона:

– Ну ведь уйдет же… Он ведь прислал сообщение.

Перед тем, как катер Чайки пропал с радаров, Влад, действительно успел подать короткое сообщение: «Есть контакт». Но чип по-прежнему не был им активирован.

– Это говорит только о том, что он пересекся с фрегатом без опознавательных знаков. Это может быть пиратский корвет, это может быть даже тот самый корабль, на котором вытащили Филина, но самого Филина может не быть на борту. Или Влад не уверен. В этом случае, если мы отправим Нириха и раскроемся, мало того, что Влада убьют, так еще и Филина окончательно упустим из вида.

Крыж хотел возразить, но Духов сжал его плечо, которое по-прежнему удерживал, напомнив:

– Холодная голова… У тебя должна быть холодная голова.

Теон кивнул и выставил вперед указательный палец:

– Анатолий дело говорит, прислушайся.

Он повторно вызвал лифт. Уже шагнув в кабину, проговорил, гладя в глаза молодого землянина:

– Иногда четкое следование плану спасает жизнь, Крыж. Ведь только благодаря согласованному плану ты знаешь, где ты и твой напарник окажетесь в следующий момент. Продолжаем операцию и ждем сигнал Чайки.

Когда створки лифта захлопнулись и хватка начмеда ослабла на плече, Крыж повернулся к нему:

– Вы сказали, что надеетесь на меня, что у меня холодная голова.

– Именно так я и сказал, – Духов смотрел на него с грустью, парень его только что разочаровал своей горячностью и поспешностью.

– Я уверен, что Влад встретил Филина. И что он на борту его фрегата, но по каким-то причинам или не может подать сигнал, или сигнал не проходит. Я был в руках креонидян, я сталкивался с братом Филина, Влад может быть обездвижен, но сохранить способность чувствовать – излюбленная пытка этих уродов…

Духов тяжело вздохнул, прикрыв глаза с видом «именно об этом я и говорил», но вслух спросил:

– Что ты предлагаешь?

– Фрегат, на который указал Влад, буквально растворился. Но я знаю, как его отследить.

– Тебе нужно чье-то разрешение?

– Нет, – парень мотнул головой. – Мне нужно, чтобы Теон поверил мне. И отправил Нириха на фрегат.

Духов усмехнулся:

– А, понимаю, тебе нужна протекция… Ты слышал Теона? Он говорит здравые вещи: Влад опытный оперативник, и он знал, на что идет. Если от него нет сигнала, значит, на то есть причина. Может быть, ты прав. А может, Влад затаился вполне осознанно. В первом случае наше внезапное появление может его не спасти – его убьют, а тело выбросят за борт. Во втором случае наше появление тем более вредно. Холодная голова – это не только терпение, но еще и уверенность в твоем напарнике… – Он похлопал парня по плечу и направился в медблок, из которого Василий так безцеремонно его вытащил. Сделав несколько шагов, он развернулся. – Но фрегат стоит отследить… и о его перемещениях сообщить Нириху. «Ягель» должен быть готов вступить в игру в любой момент.

* * *

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда»

Крыж не стал больше спорить. После того разговора с Теоном и отповеди Духова, он принялся искать фрегат. Он знал его координаты в конкретный момент и в конкретной точке. Этого было достаточно, чтобы настроить всю систему слежения.

– Ты сходишь с ума, – отрезал Корсаков, когда Крыж поделился с ним сомнениями.

– Ты тоже ждешь сигнал от Влада? – Крыж горько усмехнулся, впервые поняв, что действует в одиночку.

Глеб выпрямился, заложил руки за спину:

– Я знаю, что Влад не упустит Филина… Я бы не упустил. Если молчит, значит, он ошибся. Я бы тоже молчал.

Крыж кивнул и отвернулся к монитору, чтобы скрыть раздражение: Теон был прав, потери ослепляют. Корсаков сделал Влада своим оружием возмездия. Он страстно хотел, чтобы Филин предстал перед правосудием, чтобы был наказан. Этого оказалось достаточно, чтобы закрыть глаза на очевидное.

Что ж, значит, дальше он будет действовать сам.

Стандартные радары и лидары не видели фрегат, он шел с закрытым пеленгом, кроме того, обшивка, вероятно, была обработана аналогично «Унции». Правда, никто не говорил, откуда у ГорГарра этот состав – ему он был ни к чему: мятежник ни от кого не прятался, а летал с закрытым пеленгом скорее демонстративно. Если он стал использовать этот состав, то только с появлением Филина. И опять же – откуда он его взял, да еще и в такой сжатый срок, ведь ни в одним порт фрегат не заходил.

К концу первых суток на мониторе, специально отведенным Крыжем для операции, появился красный огонек. Это был фрегат мятежника ГорГарра́ в тот момент, когда он оказался рядом с катером Влада. Еще через несколько часов, наложив на карту данные о навигационных опасностях и отследив траектории движения крупных астероидов, Василий знал, почему фрегат стал невидимкой. Никакой мистики и высоких технологий. Да, закрытый пеленг. А еще – движение в тени крупного астероида.

– Попался, – прошептал Крыж.

Учитывая, что фрегат не выходил из тени астероида, двигаясь вместе с ним, выходило, что у него нет особой цели, он просто двигался через Единую галактику. Это было не похоже на мятежника – у того-то всегда был какой-то план и цель, с чего ему просто так болтаться в космосе, да еще и прятаться за астероидом?

Он сбросил координаты корабля Нириху.

«Это что?» – спросил тот.

«Там Чайка», – коротко пояснил Крыж.

Нирих молчал несколько минут, по истечении которых на экране креоника Василия появился значок видеовызова. В распахнувшемся окне маячила небритая физиономия главы «Ягеля».

– Чего с этим делать?

– Теон не хочет спугнуть Филина, не дает команды на захват…

– Правильно делает, – Нирих почесал колючую щеку, эфир разразился противным скрипом щетины. Крыж поморщился. – Чайка так и не подал сигнал?

– Нет. Я предполагаю, что он физически не может.

– Или Филина на борту нет.

«Сговорились они все, что ли?», – простонал Крыж, но мысленно, вслух только отметил:

– Так или иначе, я хочу, чтобы ты знал, куда, если что, кидать кости.

Нирих кивнул:

– Понял.

Он пристально посмотрел на Крыжа, откашлялся в кулак:

– Слышь, парень… Мне нравится, что ты так печешься о своих. Смотри, чтобы это не помешало тебе, не то потом сожрешь себя как последний индж шара́х за то, что смотрел в одну сторону, когда надо было вертеть головой кругом. Понял?

– Понял… – он мотнул головой. – Но не понял: вы мне не верите, что ли?

– Не в том дело. Корабль может быть и тот, тут ничего не скажу. Но Чайка может быть в другой стороне.

Крыж догадался:

– Его высадили?

– Ну, например, да.

Крыж, подумав, сообщил свои наблюдения про астероид. Нирих заинтересованно хмыкнул:

– А вот это интересно… ГорГорра, действительно, нет смысла прятаться, он, что называется, мятежник-во власти.

Они оба молчали, пока Нирих не сказал, то, что у обоих вертелось на языке:

– Я боюсь, что ГорГорра уже не управляет своей богадельней. И тогда у Чайки серьезные проблемы… Рихта джаль, надо думать… скажи, что мне сейчас сказал, Теону.

* * *

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда»

– Ты что, передумала? – подруга Тавра начала без обиняков, с главного. – Не собираешься выбираться с «Тольды»?

Семаль отвела взгляд. Нет, она не отказалась от своих планов, она выжидала и все никак не могла решиться. В конце концов, оказаться на борту крупнейшего криминалистического центра Единой галактики она мечтала столько, сколько она себя помнила. Получается, она ошиблась? Или в ней говорят другие чувства, и сейчас, идя у них на поводу, она испортит себе будущее?

Сомнения душили и не позволяли сделать шаг.

На днях ее подавленное состояние считал друг отца, Анатолий Духов. Они пересеклись в столовой, Семаль слишком задумалась над своим салатом. Духов подсел к ней, отметил, делая надрез на ломтике бифштекса:

– Моя дорогая, то, что ты задумала не идет ни в какие ворота.

Семаль похолодела, вилка выскользнула из мигом вспотевших пальцев, а глаза округлились.

– Что… что вы имеет ввиду? – просипела она изменившимся от страха разоблачения голосом.

Духов отправил в рот кусочек бифштекса, заставив при этом девочку краснеть и нервничать, и проговорил, проглотив мясо:

– Я-то ничего. Но, то, о чем ты задумалась с таким видом, не сулит ничего хорошего, говорю тебе как старший товарищ.

– Вечно вы шутите, – буркнула девочка, уткнувшись в салат. Ей было неловко.

– Я не шучу, моя дорогая Семаль. Я предостерегаю. – Его взгляд стал лукавым и сканирующе-острым. – С таким видом, как у тебя, ничего путного не придумывается.

Девочка отставила тарелку, подалась вперед.

– Как думаете, отец меня любит?

Кажется, Духов ожидал нечто подобное. Улыбнулся:

– Конечно, любит. Ты еще очень молода и не знаешь, что мужчины в большинстве своем катастрофически не умеют показывать свои чувства, а твой отец в этом плане чемпион, иначе бы Грета от него не ушла бы, верно?

Семаль кивнула.

– Так что он, безусловно, любит.

– Почему же мне тогда так плохо рядом с ним, – у Семаль стояли слезы в глазах. – Почему я готова пожалеть о том, что оказалась на «Тольде», готова отказаться от своей мечты стать следователем?

Духов отложил вилку и сцепил пальцы в замок.

– Я скажу тебе то, что совсем недавно говорил твоему отцу: о своих чувствах надо не только говорить, но и демонстрировать их. – Он грустно усмехнулся. – Сдается мне, эмоциональный кретинизм – ваша семейная «фишка». Поэтому, Семаль, ты-то хоть будь умнее своих родителей, учти их не самый счастливый опыт, пожалуйста, и не запирайся, а расскажи обоим все, как на духу.

Во взгляде девочки мелькнула тень сомнения:

– Все?

– Вот все, о чем ты думала, когда я присел к тебе за стол, – посоветовал Духов. – Это лучшее решение.

С того момента Семаль окончательно потеряла покой – Духов был прав, нужно было объясниться с отцом, но удобный случай никак не подворачивался, а время шло. И вот сейчас вопрос в лоб задала подруга.

– Я не знаю, Тавра, – призналась Семаль. – Я боюсь, что сделаю только хуже.

Все разрешилось внезапно.

Тиль Теон вызвал ее вечером к себе в кабинет и вручил новое расписание. В нем оказалось еще больше занятий, практикумов и онлайн тренировок на различных симуляторах. Взглянув на список, девочка подняла на отца глаза:

– Ты решил меня загрузить?

– Работа – отличный способ отвлечься от грустных мыслей. А я заметил, в последнее время ты подавлена. – Отец сделал приглашающий жест. Указав на стул напротив. – Присаживайся, я готов обсудить с тобой то, что происходит.

Семаль живо представила, как точно таким же тоном он распекает кого-то из нерадивых подчиненных. Вот точно таким же тоном предлагая обсудить план следственных мероприятий или перечень подозреваемых. И это все так не складывалось с тем, что просилось наружу, о чем так долго думалось. Девочка покусывала губы, но не двигалась с места, стараясь только, чтобы руки не дрожали так сильно.

Не выдержав взгляда отца, она коротко кивнула и положила пластинку креоника с загруженным расписанием на угол отцовского стола.

– Можно, я пойду? – спросила тихо.

Отец пожал плечами:

– Что ж, иди…

Он не ожидал, чтобы дочь выскочила из его кабинета, будто ее скварр напугал – молнией, едва не сломал створки дверей.

Покачал головой, вздохнув:

– Надо все-таки поговорить с ней о манерах…

А Семаль тем временем мчалась по коридорам «Тольды», сшибая углы и сталкиваясь со случайными прохожими, торопившимися в жилую зону в конце рабочего дня. Ее провожали удивленными взглядами, а девочка с трудом могла сдержать слезы. В глазах помутнело, будто пелена упала. Захлебываясь от обиды и разочарования, девочка ворвалась в жилой блок, метнулась к своей комнате и схватила припрятанный за столом рюкзак. Дернула на себя дверцу шкафа и схватила завернутую в плотную дендрогалевую тряпицу кристалл судачи. Сунув под «молнию» в наружном кармане, запихнула в карманы куртки несколько питательных батончиков и упаковку с кристаллизированной водой. В ушах пульсировала кровь, мир, представлявшийся сложными и многогранным вдруг стал простым и понятным, но со всей очевидностью Семаль поняла, что ей нет в нем места.

Сорвавшись с места, она бросилась к выходу.

Где-то в уголке сознания мелькнула и тут же погасла мысль написать отцу хотя бы несколько слов на прощание. Но гнев и обида торопили ее. С сожалением посмотрев на их общую гостиную, любимое кресло отца и томик земных поэтом серебряного века, подаренный Духовым, она ударила по блоку допуска и выскочила в коридор.

Двери сомкнулись за спиной, будто отрезав от прошлого. Стало легко.

Нацепив на плечи лямки рюкзака, девочка стремительно пересекла опустевший холл и юркнула в технический коридор, которым частенько пользовалась прежде, чтобы сократить расстояние до информатория. Там, быстро спустившись на три палубы вниз, она прошла по железному помосту до створок грузового лифта, вызвала кабину. Дождавшись ее, вошла, но вместо кнопки этажа, нажала кнопку остановки. За спиной захлопнулись створки на технический этаж и тут же открылись сквозные в грузовой отсек. Там девочка подождала окончания смены в небольшой нише за связками швартовых кабелей, и взбежала на первый же трап, маркированный зеленым светом пристыкованного к шлюзу корабля. На этой палубе швартовались только легкомоторные катера следственного управления, их использовали для непродолжительных перебросок, командировок на другие объекты или корабли сопровождения следственных действий. По протоколу они должны всегда быть заправлены топливом, снабжены запасом воды и питания.

И закрыты на специальные пароли резервного протокола, обновлявшиеся каждые три часа.

Но на это у нее в кармане лежал кристалл судачи.

Стянув с плеча рюкзак, девочка прижала его к правому боку и, дернув, за замок, вынула сверток. Дендрогалевая тряпица выскользнула из рук и упала на трап. Подхваченная воздушным потоком, она отлетела чуть в сторону и упала на нижнюю палубу. Семаль с сожалением покосилась на нее, но поднимать не стала – времени на это просто не было.

Прижав кристалл к экрану допуска, она дождалась зеленого сигнала подтверждения допуска на катер и заскочила внутрь сразу, как приоткрылся люк.

Обратный отсчет начался – сейчас на пульт дежурного придет информация об открытии катера. Пока они будут выяснять полетное задание и причину допуска на борт, она должна пройти отстыковку.

В рубке еще не погасли все датчики, только-только погрузились в режим сна, и медленно мигали сейчас оранжевыми огнями.

Семаль плюхнулась в кресло пилота и, приложив кристалл к пульту управления, вызвала последнее полетное задание и ввела команду реверса – сейчас на пульт дежурного должен поступить запрос на обратный рейс. Вполне правдоподобный: кто-то прибыл на «Тольду», передал документы или направляется домой. Девочка скользнула взглядом по отобразившемуся путевому листу – катер прибыл с Клирика–1, орбитальной станции на орбите родной планеты. Это было совсем большая удача.

Щелкнул репродуктор, из динамика прошелестел голос диспетчера:

– Четыре-семнадцать, вижу ваш запрос на обратный рейс, подтверждаете внесение изменений в полетное задание?

– Подтверждаю, – изменив голос, сообщила Семаль на клириканском.

– Принято, – подтвердил диспетчер. – Отстыковка по шестому протоколу. Желаете ручное или автоматическое управление?

– Автоматическое! – поспешно отозвалась Семаль и тут же сообразила, что не успела изменить голос. Добавила более сдержанно: – Автопилот, пожалуйста. Устал как дикий скварр.

И откашлялась.

Диспетчер усмехнулся:

– Принято. Управление бортом четыре-семнадцать порт приписки Клирик один.

Семаль торопливо закрепила полевую защиту и вжалась в кресло пилота. Обняв руками рюкзак и поджав к подбородку колени, она круглыми от страха глазами наблюдала как на мониторах качнулся угол шлюзовой камеры «Тольды», как загорелись ходовые знаки, а на главном мониторе включился обратный отсчет – это утекали последние мгновения, когда она еще могла что-то исправить. Но в груди все омертвело, сожаление не находило опоры и медленно таяло, рассыпаясь в прах.

Перед ней распахнулся последний шлюз, выплеснув, словно дитя из материнской утробы в открытый космос, черный и притягательно-немой, совсем такой же, как пустота в груди девочки.

– Мама, я лечу к тебе, – прошептала она и, в очередной раз приложив кристалл к разъему пульта управления, открыла полетную программу. Введя координаты станции «Иль» и дав команду движения, она откинулась на спинку навигационного кресла. Рюкзак спустила тут же, оставив его на полу, а сама чуть ослабила полевые ремни безопасности и, повернувшись на бок, свернулась клубком и прикрыла глаза.

Она прислушивалась к себя, пыталась найти хоть какие-то чувства – страх, неуверенность, обиду или желание увидеть мать. – но не находило ничего. Ее разговор с собой напоминал поиск улик в выгоревшей золе.

«Неужели я больше ничего не буду чувствовать?» – спрашивала она себя.

Ее катер отдалялся от «Тольды», когда на пульт дежурного пришел запрос с грузовой палубы.

– А что, с самого охраняемого корабля тоже угоняют корабли?! – гаркнули из динамика.

Глава 20. Грэмм

Граница Выжженного поля

Грэмм Сво испытал облегчение, когда строгий и немного нервный следователь с вертикальными зрачками уроженца Клирика наконец о нем забыл – дел у следственной бригады было достаточно. Грэмм даже сперва хотел вернуться на поверхность, но любопытство заставило остановиться. Он отбил указание Айсе, чтобы та сделала панорамную съемку с фиксацией координат всех объектов на поверхности в этом квадрате и соседних – чутье подсказывало, что черная планета таит в себе новые загадки и лучше, если он о них будет знать чуть раньше, чем эти загадки решат открыться по собственному разумению.

Айса его поручением была недовольна.

– Грэмм, я к вам хотела…

– Тут ничего интересного, честно, – Грэмм вздохнул. – Застрявший в камне фрегат, следователи его осматривают и даже не могут попасть внутрь. Давай, займемся своей работой. Нам этот объект каталогизировать нужно, так что работы еще – непочатый край. Я сейчас начинанию снимать показания с уже расставленных датчиков и по возможности делать их предварительный анализ. А ты все-таки займись съемкой, если будут новые объекты на поверхности, нам это надо учесть в первую очередь. Согласна?

Айса сомневалась, молчала. Мгновение спустя, горестно вздохнув, согласилась.

Грэмм хотел отключить связь, но то, что тревожило его, все-таки сорвалось с языка:

– И будь, пожалуйста, осторожнее, мне совсем не нравится то, что происходит…

Он видел, как один из оперативников в подвижном скафандре и лейблом галактической тюрьмы Калипсо на шевроне, о чем-то спорил с мрачным клириканцем – слышать он их, конечно, не мог, но судя по всему, клириканец отчитывал коллегу, а потом и вовсе выгнал с объекта, указав рукой на выход. Оперативник понуро поплелся к прожекторам на поверхности, но потом свернул и устроился в стороне. Грэмма это не касалось – у него своих дел было по горло: поверхностные датчики один за другим выходили из строя, будто натыкаясь на что-то внутри планеты при сканировании ее породы. Он запустил отладку и вывел, что все пять аппаратов пробили лучом ровно три метра грунта, а затем перестали реагировать на базу. Ровно три метра – это более, чем откровенно говорило, что черная планета имеет неоднородную структуру, но это не главное. Главное – ровно три метра. Природа такого не умеет. Значит, вся эта каменюка – вовсе не каменюка. Тогда что она? И как появилась?

Он перевел выбывшие из строя датчики в режим ожидания, надеясь, что связь оборвалась только в его направлении, перенастроил диапазон частот и подключил эхолот – если внутри что-то есть, он об этом скоро узнает.

* * *

Айса скользила над поверхностью черной планеты, едва касаясь ее рассеянным голубым лучом сканера. В груди, словно колючие песчаные ежи-визонги, копошилась обида, то подступая к гортани, то сдавливая легкие – Грэмм держит ее в стороне от расследования, заставляет делать тупую и нудную работу, которую обычно поручают андроидам. Расставить боты, настроить и соединить в сеть – для такой работы человек не нужен.

Но ее направили.

Она старалась не заплакать – слезы крайне неудобно снимать внутри шлема скафандра, стандартные приспособления мало для этого подходили, придется снижать влажность, высушивать лицо и все соединительные прокладки и фильтры, расходовать заряд батарей. Айса бы со стыда сгорела, если бы кто-то обнаружил ее за таким занятием.

Поэтому в очередной раз шумно выдохнув, она зависла над поверхностью и запустила отладку расставленных ботов – на мониторе загорелись новые огоньки, а сбоку появились дополнительные дорожки, пока пустые – на них появятся данные после сканирования.

Планета была скучной до невозможности. Пологие наносы породы, округлые валуны – вот и весь рельеф. Практически ровная поверхность, она таких и не видела никогда. «Может, в этом ее уникальность?» – мелькнула шальная и радостная мысль. Что, если она на пороге открытия галактического масштаба? Она внесет ее в реестр. Присвоит сперва порядковый номер. К исследованиям подключится научное сообщество, будут строить предположения. Развивать гипотезы, в каких условиях могла возникнуть и развиваться такая планета. И Айса отправится на заседании комиссии научного сообщества на специальном звездолете, и возглавит научную экспедицию. И планету назовут ее именем! И будут о ней писать в учебниках.

Грэмм, очевидно, чувствовал, когда она отвлекалась от работы – в наушниках прошелестел его голос, из-за которого Айсу опять бросило в дрожь.

– Айса, у тебя все в порядке? – спросил землянин.

– Все, – девушка направила скутер в смежный квадрат. – А что такое?

– Просто ты не отреагировала на данные, которые я тебе направил… Это на тебя не похоже, – Грэмм усмехнулся.

Девушка покраснела и бросила взгляд на монитор – в верхнем углу, в самом деле, маячил значок непрочитанного сообщения.

– Просто отвлеклась, боты подключала, – почти не соврала девушка.

– Ну, взгляни, интересно твое мнение…

Айса почувствовала, как загорелись щеки – он хочет знать ее мнение…

– Д-да, сейчас, взгляну!

Она одернула себя за излишнюю поспешность и отчетливо проступившую в голосе радость как девчонка ведет себя. Она ведь, в сущности, ничего не знает о напарнике, может, у него девушка есть, может, он заядлый холостяк и отваживает поклонниц, выставляя их на посмешище… Хотя, впрочем, о последнем бы она точно знала, такое не утаишь.

Загрузив полученное сообщение, девушка обнаружила внутри него отчет, которым как раз занимался Грэмм – с первичными данными сканирования грунта. Сводная таблица заканчивалась одинаковыми показателями со всех подключенных к работе ботов. Айса напрягла память, но не могла вспомнить, чтобы такое встречалось ей прежде. Все данные обрывались на глубине в три метра.

Айса почувствовала холодок между лопаток.

Ниже предложенной Грэммом таблицы значились новые данные, в другом диапазоне частот и с применением другого оборудования – внутри была не пустота, но некая структура с кристаллической сеткой. И вот она простиралась на всю глубину, на какую могло проникнуть их оборудование.

– Такое вообще возможно? – спросила, набрав номер шефа.

– Теоретически да. Практически – я впервые с таким сталкиваюсь.

– И какие… у тебя предположения?

Ее собственные предположения раскаленными угольками вертелись на языке, готовые сорваться в любую минуту.

– Какие у меня могут быть предположения? – Грэмм хмыкнул. – Жду твои данные… Потом будем анализировать.

– Д-да, я уже делаю. Мне остался только шестой квадрат, справа от той возвышенности, где ты находишься.

– Хорошо. – Он откашлялся. – Слушай, Айса, тут у следователей какой-то аврал, похоже, у них тоже не без странностей. Так что напомню о своей просьбе быть поосторожнее. Не забывай, что бы не было внутри этой планеты, у нас еще есть разбившийся корабль Коклурна. Думается, они вправе забрать тела своих сородичей, как у нас тут все прояснится, да и вообще знать, что за чертовщина у нас намечается.

– Только базу предупреди и следователей прежде, чем на Коклурн сообщать… А то еще и крайними станем за разглашение.

Землянин усмехнулся:

– Верно подмечено…

Айса решилась сказать то, что вертелось на языке:

– Слушай, Грэмм, планета ведь не может быть с идеально гладкой поверхностью?

– Как тебе сказать… В зависимости от способа формирования – всякое может быть. Минеральный состав поверхностного слоя – в основном полевой шпат, кварц, слюда. По сути, перед нами – вулканическое стекло, покрывающее равномерно всю поверхность планеты, будто глазурью. Под ней, вероятно, более плотные породы. Незначительные неровности скрадывает космическая пыль… Собственно, сейчас мы и проверяем эту гипотезу.

– Но на поверхности не может не быть кратеров, следов столкновения с астероидами… Она из Выжженного поля вышла, а это месиво из разных объектов, которые не находятся в состоянии покоя, Грэмм… Если планета была оплавлена, все равно должны быть следы. Разве я не права?

Землянин помолчал: планетолог была, безусловно, права – планета не могла пройти через Выжженное поле, не получив повреждений.

– Давай пока воздержимся от предположений. Мы ученые, все наши гипотезы должны опираться на данные. Их сбором мы сейчас и занимаемся. Причем не формально, а глубоко и со всей внимательностью, иначе эту работу делали бы дроны и андроиды. Наша задача с тобой подметить то, что ускользнет от внимания алгоритмов, самые незначительные несоответствия и неточности. Они и выдадут суть черной планеты.

* * *

Айса смотрела на поблекший экран креоника – Грэмм отключился от сети, и теперь индикатор связи с ним мигал медленно и особенно сиротливо. Айсе хотелось выть. Что-то колкое и будто бы живое шевелилось внутри, заставляя содрогаться от отвращения и жалости. Монстр внутри рос, заполняя все нутро, подбирался к гортани и перехватывала дыхание крепкой огненно-ледяной ладонью.

Слезы собирались в уголках глаз, но из-за низкой гравитации не стекали по щекам. А пузырями покрывали глазницы. Айса представляла себя похожей на перепончатую жабу, обитательницу песчаных дюн ее родного Клирика. Жалкое зрелище.

Положив ладонь на высившуюся перед собой стену, девушка перевела дыхание и постаралась вытянуть рычажок под шлемом, чтобы собрать, наконец, предательские слезы.

Грэмм заметил ее силуэт и бледный отблеск от оборудование, активировал связь:

– Айса, все в порядке? Я до их пор вижу тебя у стены.

Девушка торопливо собрала остатки влаги, нарочито бодро отозвалась:

– Да! Все отлично, собираю треногу…

– Хорошо, – в голосе землянина было сомнение, но он не стал задавать уточняющих вопросов, отключился, бросив напоследок: – Держи меня в курсе, если вдруг что-то пойдет не так. Отправляю тебе материалы.

Иконка в уголке креоника окрасилась оранжевым – началась передача файла. Айса кивнула, шмыгнула носом, удостоверившись, что снова оказалась одна, и стала собирать оборудование. Взглянув еще раз на заваленную на бок усеченную пирамиду, направилась к вездеходу, но по пути свернула к разрушенному кораблю коклурниан – забрать расставленные датчики.

Они мигали в темноте, выбрасывая на поверхность зеленовато-синий свет. Три луча смыкались примерно в центре корабля-шара, из-за чего там мерцало что-то наподобие голограммы. Аккуратно, чтобы не повредить скафандр о края прозрачного кокона, девушка вынула два из трех датчика и, когда просунула пальцы в разлом за последним, заметила выброшенный взрывом на центр «рубки» кристалл. У него были ровные края, а в свете датчика отчетливо проступало нечто, напоминающее микросхему – тонкие серебристые нити пролегали, словно затейливый лабиринт. У пластины оказалось основание из темно-красного материала, а его продолговатая форма подходила к одному из разъемов на приборной панели. Эта пластина могла быть чем угодно, но оно выглядело не поврежденным. И Айса могла дотянуться до него и вытянуть. Девушка огляделась, подозвала к себе заскучавшего бота, нашла в списке его инструментов щуп подходящей длины и аккуратно ввела в разлом. Джойстик управления щупом двигался плавно, послушно выполняя все маневры. Айса подхватила пластину, подняла с пола и протянула к стене, где уже взяла ее перчаткой. Грэмм просил об осторожности – Айса помнила об этом. Поэтому упаковала пластину в герметичный пакет и убрала в карман бота. Чем бы это ни было, это касалось потерпевшего крушение корабля. Как знать, может, удастся прочитать пластину.

Она набрала Грэмма уже от вездехода – голос у землянина был еще более напряженным, чем раньше.

– Эй, Грэмм, ты не ругайся только, но я нашла на коклурнианском корабле не то ключ управления, не то какое-то устройство. Оно было в приборной панели в момент аварии и не пострадало.

Грэмм молчал. Айса заторопилась:

– Я знаю, что это неправильно и непрофессионально, и следователь наверняка не погладит меня по головке, но… я его забрала.

– О…

Это был не то вздох, не то окрик. Айса вжала голову в плечи.

– Зря, да? – спросила тихо. – Если что, я помню, как оно лежало, я могу вернуть на место. Трехуровневый щуп прекрасно проник через разлом и отлично справился, а манипулятором я владею на «отлично», ты же знаешь…

Она не договорила.

– Ты умница, Айса, – проговорил Грэмм. Девушка, не поверив, затаила дыхание, вслушиваясь в приглушенный помехами голос землянина. – Ты даже не представляешь, какая ты молодец… Так. Сейчас…

Он шумно дышал, очевидно, переключаясь на другой канал связи, в наушнике послышался недовольный голос следователя:

– …по признакам.

– Господин Ларк, – позвал его Грэм. – У меня важные новости. Айса, моя напарница, та, что устанавливала датчики на корабль Коклурна…

– Да-да, я понял, – раздраженно прервал его следователь.

– Так вот, она обнаружила ключ-карту с того корабля, вроде нашего искина… Я видел прежде такие, – Грэмм благоразумно умолчал, где именно ему удалось видеть коклурнианское устройство – зачем подставлять коллегу. – На ней наверняка имеются данные о полетном задании корабля и причинах аварии.

– Да, и что? Мы сейчас немного не этим заняты…

– Но корабль Коклурна мог оказаться на планете ровно по той же причине, что и ваш фрегат. Эта конструкция, она сделана из бисима. И это технология Коклурна, мы до сих пор не владеем ею. И конструкция поставлена задолго до крушения вашего фрегата… Нам нужно найти способ открыть ключ-карту.

* * *

В открытом космосе, локация не установлена

Катер Семаль неторопливо плыл посреди чернильно-плотной черноты. Ни звезд, ни каких-то видимых ориентиров – маршрут был выстроен без транзакционных переходов и бдительного внимания диспетчерских служб. Невидимая человеческому глазу линия навигационного курса связывала перепуганную девочку и огромную станцию, к которой она стремилась.

Семаль то проваливалась в дремоту, то смотрела на бледный свет от надписи «расчетное время в пути» и цифры обратного отсчета. Еще два часа и сорок минут, и она обнимет маму.

«Интересно, отец уже сообщил ей о моем побеге?» – мелькнуло в висках, и тут же – словно ледяной рукой придавило к навигаторскому креслу – отец еще ничего и не заметил, за ней нет погони, значит, он не знает. Спит себе спокойно. Или работает в кабинете, думая, что дочь послушно отбывает свое заточение на некогда любимом корабле.

Что она будет делать дальше, Семаль не знала. Будет ли снова мечтать о работе следователем – не знала. Будет ли стремиться на «Тольду» – тем более. Сейчас она думала только об одном – о доме, теплых маминых руках и ее улыбке. Как же она по ним соскучилась!

Если бы отец не препятствовал им видеться, она бы не убежала, она бы все могла стерпеть, только бы мама была рядом.

«Расчетное время в пути два часа шестнадцать минут».

Девочка снова прикрыла глаза – во сне время летит быстрее.

Она уже погружалась в сладкую дремоту, когда под ресницы проник яркий свет. Девочка распахнула глаза, онемев от удивления и страха – все обзорные экраны заливал ядовито-зеленый свет. Он растекался, собираясь в плотные, словно жгуты, нити, и тянулся, тянулся к ней. Катер качнулся, что-то заскрежетало по борту.

Семаль бросилась к пульту управления и поняла, что совершенно беспомощна – она не умела управлять судном, не знала, что делать. Отпрянув, она закусила губу. Схватив креоник с руки, она включила видеозапись и проговорила:

– Я не знаю, что это. Я выстроила маршрут с «Тольды» до «Иля», через два часа пятнадцать минут должна была пришвартоваться, но вокруг меня вот это. И скрежет по борту. Мама, что это?

Она оборвала запись и отправила видео матери, но файл остался неотправленным, бледный конвертик так и остался висеть в уголке экрана – связи не было. Девочка вскинула голову – по корпусу катера кто-то передвигался, она слышала отчетливые шаги, а в ядовито-зеленом мареве появилось вкрапление – черная точка стыковочного шлюза, и она неумолимо приближалась.

Дрожащими пальцами, Семаль открыла виртуальную панель, а на ней – еще горящий выделенный канал с отцом. Когда черная точка распахнутого шлюза заполнила собой главный демоэкран катера, она отправила файл ему. И короткое голосовое сообщение.

– Папа, это корабль. Я вижу шлюз и меня втягивают в него… Прости, кажется, ты все-таки был прав, и мне не следовало покидать «Тольду».

Сердце бешено стучало, руки дрожали, из головы улетучились все мысли, кроме одной – спасут ли ее, или отец будет получать ее тело по кусочкам, по праздникам или особо важным датам. Холодными пальцами, она нащупала под сиденьем индивидуальные средства защиты – маску и герметичные перчатки для краткосрочной работы в космосе, небольшой баллон с дыхательной смесью. Прислушиваясь к происходящему за бортом, оделась. Вцепилась в рюкзак, но сообразила, что его отберут в первую очередь. Поэтому вытащила из кармана пару питательных батончиков и упаковку с водой, рассовала по карманам комбинезона и за пазуху, расстегнув замок-молнию.

Шлюзовой люк с хрустом открылся, свет на катере погас – только бледная полоска аварийного красного освещения тянулась по потолку, бросая на девочку траурные тени.

Послышались приглушенные шаги, а в следующее мгновение в рубку, пригнувшись, заглянул человек в громоздком скафандре, какие обычно используют для длительной работы в открытом космосе. Поманив девочку за собой, человек отступил назад.

Семаль не шевелилась – ее сковал страх.

Тогда человек, нажав рычаг внешней связи, коротко приказал:

– За мной на выход!

И, развернувшись, скрылся в коридоре. Послышались его удаляющиеся шаги и усиленный динамиком голос:

– Не заставляй меня тащить тебя силой… Систему жизнеобеспечения я все равно отключил, ты сдохнешь тут, если останешься.

Семаль, соскользнув с кресла, подчинилась. Все так же прижимая к себе рюкзак, девочка направилась за незнакомцем.

Глава 21. Брат Делаувер

* * *

Борт фрегата «Концор»

Он видел, как волокли бесчувственное тело землянина. Прислушавшись, он мог с уверенностью сказать, что сразу после стыковочного модуля, его погрузили в грузовой лифт. «Скорее всего, в трюм», – предположил Хаско. Ноги Влада в тяжелых армейский ботинках бились по жесткому покрытию, цеплялись за швы и металлические направляющие, сдираясь до кости о многочисленные крюки креплений, направляющие и углы стоек.

– Что ты делал в компании этого скварра?

Хаско Болл пожал плечами, беспечно улыбнулся:

– Выполняю послушание Зор-Онот…

И оба засмеялись. Инвар – сипло, будто в его легких не хватало воздуха. Хаско – деликатно, чтобы не выказать большей радости, чем следовало. Это была шутка для посвященных, потому что послушание Зор-Онот означало выполнение любой грязной работы. Двусмысленность сказанного развеселила Филина, но именно в этот момент Хаско заметил, что землянин очнулся и приоткрыл глаза. Их взгляды пересеклись как раз в то мгновение, когда Инвар положил руку на плечо Хаско, слишком доверительно и дружелюбно. Острое зрение и чуткость молодого вора прочитали недоумение и разочарование в глазах землянина. Хаско был уверен, что этого было достаточно, чтобы землянин, конечно услышавший этот смех, навсегда перестал ему доверять.

И от этого взгляда креонидянину стало не по себе, в груди – будто горсть горящий угольев разбросали, да шипящей кислотой сбрызнули и поворошили знатно, чтобы занялось горько и противно, чтобы отдавалось болью в ушах и запомнилось до самой смерти.

– На «Концоре» держи себя в руках, поймаю на воровстве – выброшу за борт, – холодно отметил Филин, возвращая его в реальность.

– Я ворую, чтобы выплатить долг Мейдане, – Хаско скользнул взглядом по удаляющейся фигуре парализованного Чайки и посмотрел в глаза Филина. – О том тебе известно. Не думаю, что на этой посудине есть что-то, что заинтересует орден.

Филин кивнул:

– Вот и продолжай так думать. Последний, кто хотел продать меня, был владелец этого судна. Мне рассказать, где он сейчас?

Хаско фыркнул:

– Ты всегда был скор на расправу.

Они направились во внутренние помещения «Концора». Большой и светлый корабль, оснащенный с удобством и даже некоторой долей шика. Исподтишка молодой вор поглядывал на Инвара Сабо, шедшего чуть впереди – властно, уверенно, как подлинный хозяин мира. Хаско это всегда бесило. Особенно учитывая, что имея такое схожее происхождение, их судьбы так отличались.

Они оба принадлежали к старинным родам Креониды.

Оба рано осиротели.

Но отец Хаско умудрился перед смертью заложить поместье, так что после его скоропостижной (и наверняка не полностью естественной) смерти, его единственный сын остался без дома и без денег. Новый хозяин поместья привез юного Хаско на отдаленный остров, затерявшийся посреди океана, высадил из перламутровой лодки и велел идти на пирс, где бывшего властителя уже поджидали люди в мертвенно-черных одеяниях. Так начался его путь в ордене Мейданы, древнейшем и влиятельнейшем. Бесконечные испытания, целью которых было обуздание страстей, освоение исконных знаний и боевых искусств Креониды. А любое знание – это боль, так запомнил молодой Хаско Делаувер Болл. Любая боль – это знание, и каждое приближало к выходу за пределы Ордена. К свободе, которая тогда казалась несбыточной мечтой.

Инвар тоже бывал на острове. Правда, прибывая на короткий срок, на месяц или два, он держался особняком, пренебрежительно поглядывая на остальных братьев Мейданы, проживал в отдельных покоях, имел слуг и сопровождавшего его педагога. Иногда педагог улетал вместе с Инваром на серебристом катере, чтобы обучить новой методике в домашних условиях. Для некоторых воспитанников это оказалось возможным.

Пару раз Инвар брал Хаско с собой, в роскошные апартаменты – он считал Делаувера ровней. До определенной степени. И даже звал присоединиться к своему проекту, когда Делаувер закончит обучение. «Такие, как мы, должны держаться вместе,» – говорил тогда он, не вдаваясь, впрочем, в содержание своего проекта.

И Хаско, наверное, согласился бы, если бы не встреча с основателями Ордена. Там-то он и узнал, что обучение не безвозмездно, а его опекун – тот самый, что привез его на остров – в договоре указал, что воспитанник оплачивает свое обучение самостоятельно. Так он стал работать на Орден, а Инвар занялся своим проектом, пошел под крыло «Новой эры».

Так их пути разошлись, чтобы сойтись таким неожиданным образом.

– А что ты умеешь, Делаувер? – бросил Инвар. Когда они оказались в кабине лифта, чтобы подняться на жилой уровень. – Помимо воровства, я имею ввиду. Не всю же жизнь ты собираешься выполнять грязную работу для Ордена.

Инвар хохотнул – звук напомнил Хаско рассыпавшие по мрамору стеклянные бусы. Хаско пожал плечами, оправил рубашку.

– Тебе известны все мои умения, ведь о многих из них тебя оповестили, а работы я не боюсь, никакой, и грязной в том числе.

Сабо окинул долгим взглядом молодого креонидянина, тот, впрочем, скромно потупил взгляд. Удивительно, но эта покорность разозлила Филина. Так сильно разозлила, что он не заметил, что лифт остановился, что створки распахнулись, приглашая ступить в коридор жилого сектора. Он схватил Хаско за ворот рубашки, привлек к себе, взглянув в глаза:

– Делаувер, не узнаю тебя… ты потомок древнего рода, властитель. Как можешь ты так опуститься?

Во взгляде молодого креонидянина мелькнула издевка, впрочем, речь его осталась почтительной:

– Властителем я был многие годы назад, так давно, что воспоминания о гордыне стерлись из моей памяти.

Филин оттолкнул его:

– Вот и я смотрю, и не вижу следов прежнего славного брата Делаувера.

– Он все еще здесь, и готов со всем почтением выполнять твои поручения. – Хаско незаметно оправил рубашку, низко склонился перед Филином. – Помнится, однажды ты предлагал примкнуть к тебе.

– А что же Орден? Ты надеешься служить двум господам?

Хаско так и стоял, склонив голову. Белоснежные пряди скрывали его лицо и плечи, а голос оставался бесстрастным:

– Сдается мне, что последним поручением я выплатил свой долг Мейдане сполна, и теперь могу рискнуть и насладиться свободой. Если, конечно, твое предложение все еще в силе, брат Инвар.

Инвар шагнул в коридор, поманил за собой Хаско, но коснувшись плеча, прошептал на ухо:

– Я предлагаю тебе, наконец, занять место, которое должно быть твоим по праву рождения, стать моей правой рукой…

Хаско лишь еще ниже склонил голову:

– Я сочту за честь выполнять свои поручения, брат Инвар. Недавно ты спрашивал меня, что я еще умею, помимо воровства. Я был застигнут врасплох твоим вопросом, а потому сразу не ответил. Но в Ордене таких, как я, учили многому, не только боевым искусствам, но и смирению. Я достиг многого в науке уборки, готовки, прислуживанию и исполнения всяческих мелких поручений. Найдется ли на твоем корабле подобная работа?

Филин застыл. Медленно, будто не веря собственным ушам, он развернулся и в упор посмотрел Хаско.

– Я предложил тебе стать моей правой рукой, – процедил, – но ты предпочитаешь исполнять роль прислужника?.. Что ж, значит, крови властителя в твоих венах ничтожно мало или жидка она.

Он посмотрел на притихшего старшего помощника:

– Выдели этому юноше каюту в нижнем уровне, выдай корабельный креоник и покажи корабль. Раз уж ему так нравится убирать нечистоты, доставим ему эту радость.

Последнюю фразу он бросил в лицо Хаско, надеясь задеть ею молодого вора. Тот продолжал смиренно смотреть себе под ноги, и стоял так до тех пор, пока шаги Инвара не стихли. Только после этого он позволил себе выпрямиться, но лишь ради того, чтобы повернуться к старшему помощнику и поклониться ему:

– Я готов следовать за тобой.

* * *

Ему отвели крошечную каюту, скорее напоминавшую чулан, грязную, провонявшую чем-то приторно-кислым и душную. Хаско взял тряпки, распылитель с чистящим средством и привел каюту в порядок. «Ты можешь быть беднее придонного слизня, но твой дом должен быть чистым», – так говорили наставники Ордена.

Он чувствовал, что за ним наблюдают. И чаще всего ловил на себе удивленно-презрительный взгляд Инвара. Он привычно распознавал тех, кто наблюдает за ним даже через глазок камеры видеонаблюдения. И неторопливо приводил отведенный ему уголок в порядок.

Вычистив каюту до блеска, он привел одежду в порядок, вымыл лицо и руки. И расположился на полу, замерев в позе лотоса прямо напротив глазка видеокамеры. Прикрыл глаза и начал слушать. Со стороны могло показаться, что он медитирует. Медитация была одним из столпов послушания, а значит. не могла вызвать вопросов у Инвара.

Занятие Хаско почти ничем не отличалось от медитации, с той только разницей, что не являлось ею.

Он втянул носом воздух и, досчитав до семи, медленно выдохнул. Его дыхание смешалось с остальным воздухом «Концорна», его обитателей и устройств. Оно тонкими невидимыми нитями проникло в систему вентиляции и заскользило по шахтам, заглядывая в коридоры и укромные уголки, отмечая то, что не было ему показало во время экскурсии по кораблю. А не показали ему многое. Например, секретный трюм, в котором на крюках оказался подвешен Влад Чайка. Хаско коснулся его волос, почувствовал его дыхание, в котором помимо боли и крови, отчетливо проступил запах гиаза́та – сильного галлюциногена. Веки землянина подрагивали, губы изогнулись в странном подобии усмешки – печальной и какой-то обреченной.

Но он был жив.

Там же, в дальнем углу, темнел контейнер. Хаско чуть приблизился к нему, чтобы тут же метнуться назад – контейнер оказался заполнен трупами. Не трудно догадаться, внутри были те, кто встал на пути Инвара. Включая опрометчивого бывшего владельца «Концора».

Дыхание Хаско скользнуло дальше, снова возвращаясь через вентиляционные отверстия в шахты и поднимаясь на этот раз выше, в жилой сектор, в рубку. Одна из кают особенно заинтересовала молодого вора – большая и просторная, она была оборудована как монастырская келья: с кровати убраны все матрасы, ее покрывало тонкое одеяло, а вместо подушки оставлен жесткий валик, все демоэкраны оказались отключены, все украшения безжалостно сорваны. Единственным островком цивилизации оказался информер. Не было сомнений – это была каюта Инвара. Хаско оставил часть своего дыхания в ней, припрятал за креплениями тусклого светильника – оно могло пригодиться, и помчался дальше.

Он искал ответ на вопрос – зачем Инвару землянин. От ответа на этот вопрос зависело, будет ли он ему помогать.

Он выскользнул из каюты нового хозяина «Концора».

Пролетая по коридору, Хаско считывал и запоминал места установки камер видеонаблюдения – стационарных и подвижных, в уме рассчитывал углы обзора. И запоминал. То, чему он научился в кельях Мейданы – видеть, слышать и запоминать.

Видеть опасность.

Слышать ложь.

Запоминать пути.

Три правила Мейданы. Три закона истинного вора. Ну, или политика, каким он должен был стать по праву рождения.

– Ей, ты заснул, что ли? – кто-то бесцеремонно толкнул его в плечо.

Хаско оставил исследование корабля и мгновенно открыл глаза. Перед ним стоял, скрестив руки на груди старший помощник, скуластый и неприятный клириканец.

Хаско вопросительно смотрел на него, но не заговаривал первым.

– Хватит пялиться. Вставай, тебя ждет работа!

Креонидянин поднялся и с видом полной покорности направился за клириканцем. Он чувствовал раздражение Филина, наблюдавшего за ним через камеры. Уставившись себе под ноги, он усмехнулся – Инвар клюнул, он будет его проверять и выводить из себя, потому что нет большей глупости, чем опрометчивый гнев.

* * *

Девчонку привели к нему сразу после поимки.

Тщедушное тельце, подростковая сутулость, глупый цвет волос. Инвар Сабо брезгливо поморщился, продолжая разглядывать неловко ежившуюся под его взглядом дочь Теона. Не отвлекаясь от своего исследования, креонидянин протянул руку сопровождавшего девочку старпому, тот вложил в раскрытую ладонь небольшой плоский кристалл с начертанными знаками. Филин поцокал языком, поднимаясь из кресла в кают-компании, куда старший помощник приволок упирающуюся девочку:

– Разве ты не знаешь, что такие игрушки – не для маленьких. – Он умышленно сказал «маленьких», прекрасно осознавая, что девочка-подросток начнет спорить. Так и случилось, Семаль насупилась, шмыгнула носом и пробормотала:

– Ничего я не маленькая…

– Была бы взрослой, не стояла бы сейчас передо мной.

Филин подошел к ней ближе, присел на корточки, заглянув в глаза.

– Ты знаешь, кто я?

– Догадываюсь. Ты – террорист Филин.

– Умная девочка, – губы креонидянина расплылись в змеиной усмешке. – Долго не проживешь.

В глазах девочки возник вопрос, который, впрочем. сразу выплеснулся словами:

– Ты убьешь меня?

Филин кивнул, продолжая так же угрожающе улыбаться:

– Да… Но не сейчас. Сперва ты побудешь моей гостьей.

– В гости силой не водят, – девочка нахмурилась и опустили глаза.

Филин выпрямился, усмехнувшись:

– По-всякому бывает, уж поверь мне. – Подбросив на ладони кристалл судачи, он смерил девочку взглядом: – Только не забывай, гости должны быть веселы, так что, давай, развлеки меня.

Он вернулся к креслу и игриво рухнул в него, вальяжно закинув ноги на подлокотник и подперев голову кулаком. Семаль не шелохнулась.

– То есть как «развлеки», что я должна сделать?

Филин театрально скривился. Семаль, наблюдая за ним, отметила, что его можно было бы назвать красивым, если бы не отталкивающая улыбка и тяжелый, бесцветный взгляд, от которого бросало в дрожь.

– Ну я не знаю. Станцуй, спой песенку. Что ты умеешь?

– Я не умею ни петь, ни танцевать.

Филин сел прямо, упер локти в колени и, подавшись вперед, прошептал:

– Я могу выбросить тебя за борт…

– Не выбросишь. – Семаль поджала губы, продолжая настороженно изучать мужчину. – Ради того, чтобы выбросить меня за борт, ты бы не стал подбрасывать мне эту штуковину и выслеживать по галактике.

Она скользнула взглядом по все еще зажатому в руке Филина артефакту.

Креонидянин рассмеялся. Смех у него был тихим, почти беззвучным, а от того особенно жутким. Там смеялись в кино сумасшедшие.

– Ты умная девочка, чувствуется кровь твоего папаши… То есть развлекать ты меня не собираешься?

– Отец найдет меня. И тебе несдобровать…

Филин расплылся в язвительной усмешке.

– Я очень надеюсь, что твой отец найдет меня. А уж кому от этого станет хуже, мы еще посмотрим.

Семаль и раньше поняла, как сильно она ошиблась, не поверив отцу. Сейчас же, когда она в упор смотрела на нагловато ухмыляющегося убийцу, холодок пробежал между лопатками от осознания, в какую передрягу она попала – этот человек все рассчитал до мелочей, отец оказался прав во всем.

Филин тем временем небрежно и даже презрительно взмахнул рукой, в один момент потеряв интерес к пленнице:

– Уберите ее отсюда.

Старший помощник, который привел Семаль к Филину, схватил ее за плечо, но та вырвалась и бросилась на креонидянина. Она тянулась к кристаллу судачи, видела только его. И ослепла, едва приблизилась к Филину – тот одним ударом, легко сбил ее с ног, оттолкнув и отбросив в сторону с такой силой, что щуплое тело девочки пролетело через всю кают-компанию, словно мяч, ударившись о стойки столов и перевернув пару кресел. Она едва дышала, все еще не вернув возможность видеть и чувствовать – судорога сковала, скрутила внутренности. Девочка все еще хрипела, когда креонидянин неторопливо встал и подошел к ней. Присев на корточки, схватил за розовые волосы и потянул на себя, заставив взглянуть в глаза:

– Тебе все-таки удалось меня развлечь. За это я не убью тебя прямо сейчас. – Он ухмыльнулся и проговорил вкрадчиво, наслаждаясь страхом на дне светлых глаз девочки, ее сбившемся дыханием. – Не забывай, для моего плана мне достаточно, что твой отец думал, что ты в моих руках и надеялся, что ты живая. Ни одно, ни второе может не соответствовать истине.

Семаль смотрела на него с ненавистью, хоть и не была уверена, что через пелену слез, застилавших глаза, креонидянин что-то видел. Во всяком случае, он резко выпустил ее волосы, встал и направился к выходу, бросив:

– В трюм ее. На цепь… И не поите пару-тройку дней. – Он задержался на выходе из кают-компании, развернулся к все еще растянувшейся на полу Семаль. Чтобы убедиться – она его слышит: – Я хочу, чтобы на записи своему папаше, она выглядела максимально жалко.

Глава 22. Незабытые связи

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», кабинет начальника криминальной полиции

После разговора с Тоби Ларком начальник криминальной полиции Тиль Теон задумался – складывалась довольно странная история. Во-первых, неизвестно откуда и почему именно сейчас выплывшая из Выжженного поля планета. Во-вторых, потерпевший крушение коклурнианский корабль на ее поверхности. Значит, надо бы известить смежников. Но сперва на планету прилетит служба безопасности, военная разведка, а это ребята специфические, не утащив парочку образцов технологии соседей, не успокоятся. А соседи это непременно обнаружат. И кто окажется крайним из-за того, что не обеспечил сохранность объекта? Верно, Тиль Теон и его команда. Это само по себе выглядело так скверно, что у Тиль Теона свело скулы и заболели зубы. Но еще хуже было третье обстоятельство – код биологической опасности на корабле Клирика. И получалось, что корабль соседей рухнул на планетку сто пятьдесят лет назад – если датировка крушения подтвердится и совпадет с периодом войны с Коклурном, а клириканский фрегат – на сто лет позднее. И получалось, что планета эта мелькала на границе Единой галактики.

Он активировал собственный креоник, перевел в режим особого доступа «сигма» и ввел данные о клириканском фрегате – бортовой номер 108–14, порт приписки Агилар. Агилар – станция на окраине подведомственной Клирику территории, глухое место, в котором больше ремонтных доков, чем здоровых кораблей. Борт 108–14 числился списанным уже пятьдесят один год. Как списанный корабль оказался снова в строю – об этом база данных молчала. Тиль Теон поискал еще, но все попытки приводили на бланк запроса в государственную архивную службу Клирика. Как бы не хотел начальник криминальной полиции связываться с этими крючкотворцами, видимо, других вариантов добыть информацию у него не оставалось.

Откинувшись на спинку кресла, он оттолкнулся от стола – стул сделал несколько оборотов, прежде чем снова застыл у стола.

Тиль Теон улыбнулся – варианты все-таки имелись, и память услужливо подбросила только что один из них.

Он вызвал дежурного «Тольды», запросив выделенный сеанс связи с сено́мом Адальяром, главой Совета Клирика. Помнится, расстались они не слишком плохо, может, и окажет содействие следствию дорогой Ираль Танакэ.

Тот появился на мониторе через несколько мгновений – Тиль Теон отметил его настороженно-мрачный вид. Что ж, может, и не так хорошо они расстались, как представлялось, и молодой Адальяр все-таки затаил зло на пожилого следователя. Самое время проверить. Тиль Теон ослепительно улыбнулся:

– Дорогой Ираль, рад видеть в добром здравии и у руля Клирика!

В темных глазах клириканца мелькнул интерес – Теон откашлялся, надеясь, что не перегнул палку с доброжелательностью.

– Приветствую… Пусть добрая звезда освещает ваш путь, – медленно проговорил Ираль, знакомо спотыкаясь на свистящем «с», и добавил после короткой паузы, во время которой продолжал внимательно изучать собеседника: – и повод связаться со мной… Чем обязан?

– О, дорогой Ираль, с нашей последней встречи вы немало изменились… Помнится, прежде вы не были так торопливы.

Ираль уклончиво склонил голову. За его спиной мелькнула темно-синяя световая панель с эмблемой линкора «Адальяр» – глава Клирика был в дороге и принял вызов Теона с борта своего корабля.

– Обстоятельства вынуждают.

– Что ж, тогда к делу. На границе с Коклурном планетологи обнаружили новый объект. Планета или астероид, очень маленькая. Без атмосферы. На ней помимо всего прочего, обнаружен клириканский борт. По нашим данным он потерпел крушение порядка пятидесяти лет назад. Проблема заключается в том, что на его входных шлюзах вывешен знак биологической угрозы, о ней же подтверждает капитан фрегата на своей последней записи в бортовом журнале. Но данных о полетном задании фрегата нет, все пути ведут в госархив Клирика. Я могу сделать запрос напрямую, но его будут выполнять по протоколу, то есть от двух до двенадцати дней. А у меня нет этого времени – на борту находится мой специалист, и запас дыхательной смеси и топлива у него истечет через четыре часа. – Он сделал паузу. – Я обращаюсь к вам как к другу, в надежде получить необходимую помощь и информацию.

– Какую именно?

– Что перевозил борт 108–14–Агилар и в чем суть его последнего полетного задания? Эти данные нам нужны для контроля над биологической угрозой, о которой предупредил экипаж. Предвосхищая ваше желание забрать дело себе, скажу – это невозможно. Там имеется ряд других обстоятельств, которые не допускают передачу места происшествия никаким другим подразделениям, кроме криминальной полиции.

Ираль улыбнулся одними глазами:

– Вы там все-таки кого-то грохнули?

– Мы – нет, как вы могли такое подумать… Так что, я могу на вас положиться?

Ираль задумался на мгновение – его взгляд потемнел еще больше, а узкая щель рептилоидного зрачка стала похожей на нить.

– Я сделаю запрос от своего имени. Уверен, главе совета они ответят охотнее.

– Я буду у вас в долгу, – признался Теон.

Молодой клириканец величественно кивнул и прервал сеанс связи, оставив начальника криминальной полиции в раздумьях. Когда-то, в сущности, всего несколько лет назад, он использовал этого юношу, чтобы не допустить масштабную интервенцию. Тогда еще неоперившийся юнец легко попал в расставленные Теоном ловушки, связанный чувством долга и привязанностью к землянам Паукову и Крыжу. И его судьба изменилась безвозвратно. Счастлив ли он в уготованной Теоном реальности или винит его до сих пор? Из нынешнего разговора не понять. Но он отозвался на зов практически мгновенно, это обнадеживало. Не хотелось бы Теону иметь в личных недоброжелателях кого-то из могущественного клана Адальяров. Тем более в нынешних условиях.

Он приготовился ждать.

Ждать – самая сложная и энергоемкая часть работы начальника криминальной полиции. Когда ты – простой сотрудник, следователь или криминалист, ты можешь действовать и чувствовать материю уголовного дела под пальцами, сам принимаешь решения. Когда ты становишься главой следственной группы, тебе приходится учиться видеть дело через призму чужого опыта, чужими глазами. Когда ты становишься главой криминальной полиции, ты лишен даже этой возможности, и тебе остается лишь обеспечивать работу огромного и чутко настроенного организма. Ты превращаешься в паука, приготовившего разветвленную паутину и ожидающего свою добычу в ее центре. И ты ждешь бесконечно, ощущая работу твоих сотрудников спинным мозгом.

Он завидовал Тоби Ларку – тот мог быть в деле и сейчас наверняка работал на износ.

Тиль Теону остались политика и интриги, старые знакомства и жизнь влиятельного паука посреди липкой сети.

«Зато тебя все боятся», – утешился он и слабо улыбнулся – за такие мысли дочь Семаль его бы отругала и нашла бы сто аргументов, почему страх – плохой советчик и на самом деле гнилая опора. Но когда ты паук, страх становится твоим единственным оружием. Ведь никто из твоих оппонентов не знает, как именно выстроена твоя паутина, на сколько чувствительна и как близко он коснулся ее. Страх – превенция хаоса.

«А еще у меня хорошие друзья», – он улыбнулся, когда спустя несколько минут получил зашифрованное сообщение с борта линкора «Адальяр».

Он открыл сообщение. И с трудом сдержал вздох разочарования – полученных сведений оказалось катастрофически мало: маршрутный лист и данные об экипаже.

* * *

Граница Выжженного поля

После разговора с Айсой, Грэмм долго не мог собраться с мыслями. Подозрения, невольно подтвержденные клириканкой, упрочились и теперь мешали исследовать планету объективно – во всех полученных данных виделись только догадки Айсы.

«Так не делается», – решил Грэмм и отвлекся на следователя с его оперативниками. Ребята что-то обсуждали, судя по всему: встав в кружок, проверяли данные с монитора. Шеф, отойдя в сторону, с кем-то говорил по выделенной связи. Он отвернулся от остальных и чуть жестикулировал, его правая рука то поднималась вверх в попытке взъерошить спрятанный под шлемом затылок, то неопределенно замирала почти параллельно поверхности. Что-то у них тоже не ладилось. Что ж, он по крайней мере, знает, что делать.

Грэмм ввел команду и стал просматривать данные глубокого сканирования. Привычно менял частоту и подключал различные типы датчиков, это позволяло быстрее заполнять пустоты в изучаемом квадрате, хоть и противоречило инструкции – та как раз требовала последовательно заполнять слои, а не «прыгать» с одной волны на другую.

Зато через пару десятков минут работы у Грэмма уже была более-менее полная картина одного из квадратов. Запустив копирование алгоритма по другим квадратам, ему осталось дождаться результатов.

Происходящее под поверхностью черной планеты оказалось занятным.

Глазурь из вулканического стекла толщиной три метра скрывала ячеистую структуру с шестиугольником в сечении. Своего рода каменные соты, каждая из которых – размером с небольшой катер. Он сделал дополнительные замеры ячеек – они были абсолютно правильными и одинаковыми, с ребром в три метра.

«Снова три метра!» – отметил он.

Более глубокое сканирование, с подключенной функцией объемного моделирования, показывало, что соты имели одинаковую форму пирамиды-шестигранника в основании с общей для всех ячеек вершиной. И температура увеличивалась к центру планеты – внутри оказалось довольно горячее ядро.

Ячейки оказались заполнены пористым веществом, сканеры четко зафиксировали небольшой размер фракций и их плотное прилегание к стенкам сот. Чтобы получить минеральный состав, нужно бурить шурф и запускать бот в одну из таких ячеек.

Но сперва нужно выяснить, что происходит в других квадратах.

Грэмм напоследок скользнул эхолотом по одной из сот, сделал несколько снимков в высоком разрешении. Взгляд уловил какую-то странность. Планетолог приблизил полученное только что фото – рыхлая, похожая на костную ткань структура. Такая же, как на предыдущих фото. Он вернулся к сканеру, сдвинул рычажок джойстика, чтобы посмотреть еще раз на оригинальное изображение. И вот теперь понял то, что привлекло его внимание – фракции, заполнявшие соты, сместились. На ничтожные доли, но высокоточное оборудование уловило движение.

Грэмм сделал еще несколько снимков, сверился с программой: с момента получения первого фото фракции сдвинулись примерно на сантиметр. Не так уж и много в масштабе планеты, но весьма значимо для планеты, претендующей на звание мертвеца. Что-то привело их в действие там, под стеклянной коркой, в ледяной глубине.

* * *

Идея встречного сканирования родилась сама собой после того, как Айса обнаружила стык между поверхностью и усеченной пирамидой.

– Это может быть очень интересно, – твердила она. – Что, если пирамида – рукотворная…

«Как бы вся эта планетка не оказалась рукотворной», – отметил про себя Грэмм, но с предложением Айсы согласился.

– Давай, проверим это.

Соединив собственные креоники в единую сеть, они получили взаимный доступ к данным и, отметив на схеме нужные координаты, приступили к установке датчиков. Это заняло у них чуть более получаса, Грэмм смог установить треноги и закрепить сопла сканера так, чтобы они смотрели точно на своих собратьев по ту сторону пирамиды.

– На счет «три»? – спросил.

Айса согласилась.

– Раз, два, три…

Тонкий луч рассыпался веером и скользнул по темной поверхности пирамиды, сомкнулся с лучом изнутри. Кристаллическая решетка материала выстраивалась на мониторах планетологов. Узлы, связи, тонкие линии взаимодействия молекул, очень плотная, но незнакомая Айсе.

– Что это? – Она сверилась с каталогом, ничего с подлобной структурой там не было.

Грэмм как раз видел. Но только в научных каталогах, в качестве перспективной разработки, подсмотренной на Коклурне. Проверить догадку было не сложно. Он переключился на те датчики, который Айса устанавливала первыми, на потерпевшем крушение корабле коклурниан, там уже почти было завершено сканирование, так что откатить отчет назад, на первичные данные о структуре прозрачного кокона-колпака, не составило труда.

– Это бисим, – констатировал он весело.

– Почему ты смеешься? Это же материал с Коклурна, у нас такого нет.

– Нет.

– Значит…

Что это означало, Айса не могла понять. От того замолчала. За нее договорил землянин:

– Если бы клириканцы разработали этот материал, они бы его использовали сейчас. Значит, технология осталась для них недоступной. Из этого может быть только один вывод – эту пирамиду устанавливали коклурниане. Не исключаю, что те самые, чьи тела ты нашла.

– Клириканцы доделали начатую ими работу? Боги мои, но зачем? Откуда они о ней могли узнать?!

Грэмм с удовольствием бы и сам это выяснил. Он обернулся и с надеждой посмотрел на оперативников и неприветливого следователя – вся группа сновала у грузового шлюза. Они монтировали герметичный рукав. Вероятно, если подключить криминалистов, о прошлом планеты удастся узнать чуть больше.

– Давай завершим сканирование. Опускаем луч и проверяет спайку стыка с поверхностью.

Они уставились в мониторы своих креоников. Луч уперся в поверхность и пробил тонкую, не больше нанометра толщиной брешь.

– Конструкцию установили, – подытожил Грэмм и снова обернулся на Тоби Ларка. – Похоже, наступила пора поделиться полученными данными с нашими напарниками.

Айса не сразу поняла.

– Ты о чем? Вернее, о ком?

– О следователях, конечно. Думаю, им будет интересно узнать, что штуковина, в которой застрял их фрегат, установлена Коклурном в период войны с Единой галактикой. А еще о том, что внутри – что-то, что реагирует на нас. Все еще реагирует. И я готов дать голову на отсечение, это и стало причиной установки пирамиды и крушения обоих судов.

– Рихта джаль, – тихо выругалась Айса. – Здесь становится все более неуютно… Можно, я к тебе?

В ее голосе чувствовалась надежда, и Грэмм был бы рад, если бы Айса оказалась сейчас рядом с ним. Но он не мог так ее подставить – она могла оказаться единственной не зараженной – ведь все это время она передвигалась на скутере и с поверхностью не соприкасалась. В отличие от всех остальных. Грэмм посмотрел на перчатки своего скафандра и устанавливаемое следователями герметичное оборудование.

«Они готовят карантинный блок», – догадался с какой-то обреченностью. Получается, они тоже обнаружили нечто интересное.

– Нет, Айса. Я очень прошу оставаться снаружи. Передвигайся на скутере, на платформе. Более того, если я скажу, пообещай мне, что ты вернешься на корабль.

Ее голос похолодел.

– Грэмм, что происходит?

– Ничего, Айса. Пока ровным счетом ничего. Но вероятно, нам всем понадобится человек, который сможет поддерживать связь с внешним миром. Ты обещаешь мне поберечься?

– Я… Грэмм, пожалуйста, я хочу быть рядом с тобой.

Айса с отчаяньем смотрела на глухую стену из бисима и представляла за ней землянина. Вот он сворачивает оборудование – луч сканера с его стороны погас. Вот убирает треногу датчика – она слышала его дыхание в наушниках.

– Я знаю, – сказал он тихо и слишком мягко, чтобы Айса догадалась – он знает о ее чувствах. Слезы брызнули из глаз, в одно мгновение покрыв глазное яблоко пленкой и ослепив девушку. – Поэтому и прошу. Скажи, я могу на тебя положиться?..

– Грэмм, да…

– Отлично. Возвращайся пока на вездеход. И… Айса, не ступай на поверхность, ладно? Все передвижения – только бесконтактно.

Айса выдохнула:

– Грэмм, ты меня пугаешь…

– Я понимаю. Но мы ведь с тобой профессионалы, верно? Я перешлю тебе все данные, которые успел собрать, и аналитику. Объедини с полученными тобой материалами и отправь в Институт планетологии. Пусть готовят протокол для закрытия сектора, а я поговорю с Тоби Ларком. Что-то мне подсказывает, он уже пришел к аналогичным выводам.

Глава 23. Уязвимость

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», кабинет начальника криминальной полиции

На сердце было пакостно и липко, как, впрочем всегда после ссоры с дочерью. Теон заставил себя увлечься проверкой агентурной сводки – он все еще надеялся найти следы Филина.

– Где же ты проявишься?

Теон надеялся на чутье.

Раскрыв перед собой карту сектора, он методично вносил на нее сообщения о преступлениях. Мелкие кражи, драки, убийства, похищения, взлом баз данных… На карте сверкали серебристые, лазурные, карминно-алые огоньки, будто сгустки чьих-то недобрых желаний. Теон искал закономерности.

Подумав, он выставил на карту еще один маячок – ярко-оранжевую звезду. Это был Чайка. Его чип пока молчал, с Филином землянин не встретился. Но чутье Теона подсказывало – он неимоверно близок к нему: вереница разноцветных огоньков опоясывала оранжевую звезду, словно петля, готовая затянуться на чьем-то горле.

Теон боялся только одного – что он не успеет, что обшаривая Пустоту, он упускает главный и самый невосполнимый ресурс во вселенной – время. Время было на стороне Филина. Как и внезапность.

От работы его отвлек сигнал вызова диспетчерской.

– Слушаю!

– Господин Теон, у нас ЧП… Неизвестный угнал катер и вышел в открытый космос, воспользовавшись старым путевым листом.

Тиль Теон выпрямился и уставился на карту сектора – он ее уже не видел.

– Что значит «неизвестный»? У нас что, камеры не работают? Нет датчиков движения и спецкодировки?

– Все работает, господин Теон. Просто выходит, что это ваша дочь, Семаль…

– Рихта джаль, – выругался Теон, на ходу пристегивая креоник и выбегая из кабинета: только этого ему не хватало.

Через семь минут, успев заглянуть в жилой сектор и проверить собственную каюту – та оказалась пустой, активировав канал связи с Семаль – дочь не отозвалась, он уже просматривал записи с видеокамер зоны стыковки «Тольды» – никаких сомнений не было, на записи была его дочь. Действовала уверенно, двигала, не оглядываясь, точно представляя маршрут и используя технические лазы, о которых успела узнать за время обитания на фрегате.

– Что она делает? – спросил у техника, наблюдая, как дочь вызывает грузовой лифт.

Ответ ему не потребовался – на видео створки лифта закрылись, и тут же распахнулись другие – сквозная кабина использовалась для переброски оборудования и грузов через технические этажи. «Откуда она о них знает?» – мелькнуло в мозгу, хотя Теон понимал – это уже не имеет значение: дочь сбежала с корабля.

– Как она умудрилась вывести катер со стоянки?

Диспетчер весело покосился на шефа и промотал до того момента, когда девочка воспользовалась кристаллом судачи.

– У нее какая-то хакерская штучка, шеф, – сообщил и приблизил изображение, остановив кадр на том моменте, когда Семаль, действительно, прикладывала удлиненный серебристо-прозрачный предмет к пульту допуска.

Теон постарался выровнять дыхание – гнев закипал, заглушая голос разума: он знал эту «хакерскую штучку».

– Увеличь еще, – велел, наблюдая, как изображение с серебристым предметом, зажатым в руке дочери, заняло весь экран. – Четче… Отправь мне.

Откуда у Семаль кристалл судачи? От кого она узнала, как им пользоваться?

Он отмел вероятность, что кто-то из сотрудников «Тольды» передал кристалл дочери – в основном люди здесь работали по многу лет, случайных на фрегате не держали, а значит, пронести кристалл, скорее всего, было некому. С собой кристалла у дочери тоже не было. Значит, она получила его извне.

– Где сейчас ее катер?

Диспетчер развернул карту, увеличил один из квадратов и указал пальцем на мигающую точку:

– Вот тут. Предварительно, навигатор смог изменить траекторию и лег на курс в шестой подсектор.

– Что там, в шестом подсекторе?

Диспетчер пожал плечами:

– Много чего… Станция «Иль», например, – и выразительно посмотрел снизу вверх на Теона. – Прикажете перехват?

Теон кивнул.

Пока диспетчер вводил команду и направлял в нужный квадрат патрульный катер, Тиль Теон наблюдал за мигающей точкой.

– Проверь по почтовой службе, от кого Семаль получала корреспонденцию и – особенно – посылки, – попросил, когда диспетчер «Тольды» передал задание на перехват катера, и скрестил руки на груди, наблюдая, как оператор формирует новый запрос.

На мониторе появилась таблица из пяти пунктов. Две посылки из школы. Внутри значились учебные материалы и оборудование для практикума. Посылки были весьма объемные и прошли полный досмотр: в последней колонке значилось «проверено» кристалл вряд ли пропустили бы. Три посылки от подруги Семаль, Тавры. Одна из них была довольно объемной и содержала сладости и какие-то девчоночьи развлечения, эта посылка была тоже проверена. А вот две другие имели отметку отправителя «личные вещи» и по весу оказались очень небольшими.

Оператор, наблюдавший за мониторами, сверился с реестром полетных заданий диспетчерской сектора. Теон насторожился.

– Что там?

– Неопознанный сигнал на выход из транзакции, господин начальник криминальной полиции.

Сердце Теона сжалось и пропустило удар, к горлу подступила тошнота. Точка, обозначавшая катер с Семаль на борту, погасла и появилась снова – на этот раз медленно, будто преодолевая неведомую злую силу.

Теон склонился над пультом диспетчера, вызывая патрульный катер – тот был еще непростительно далеко.

– Фиксирую выброс тахионов, – сообщал оператор. – Данные диспетчерской сектора на запросившее транзакцию судно запрошены… Ответ отрицательный, – он поднял взгляд на Теона. – Судно в секторе не зарегистрировано, путевой лист не согласован и маршрут переброски не известен.

– Это Филин…

Теон выдохнул имя, а креоник пискнул принятым сообщением по выделенному каналу, который Теон недавно активировал.

«Папа, это корабль. Я вижу шлюз и меня втягивает в него… Прости, кажется, ты все-таки был прав, и мне не следовало покидать „Тольду“».

Огонек, обозначавший на мониторе катер Семаль, снова погас. Но на этот раз снова не загорелся. Монитор пронизывали ровные линии транспортных коридоров, точки транзакций. Катер Семаль исчез.

Теон вцепился в край приборной панели, над которой замер, будто каменная статуя, шумно втянул носом воздух: Семаль в руках Филина.

Диспетчер связывался с патрульной службой, вызывал протокол поиска, вызывал подкрепление в квадрат, объявлял план-перехват.

Теон набрал Нириха:

– Семаль похищена. Думаю, это Филин, – коротко сообщил. – Я сейчас дам тебе адресок, на него надо метнуться с парочкой представительных, но не слишком страшных парней и хорошенько встряхнуть юную Тавру Гаядэ́ и пораспросить, откуда у нее кристалл судачи и какого скварра она передала его моей дочери.

Нирих присвистнул:

– По-онял, – протянул.

Теон спохватился, уточнил:

– До смерти там не запугай, это подружка моей Семаль…

Нирих нахмурился, усмешка сделала физиономию спецназовца еще более угрожающей.

– Да понял, понял. Яль Нирих – не последний индж шара́х.

– Давай, переключаю тебя на диспетчера, перебросит вас по срочному протоколу.

Отключившись, он прикрыл глаза и качнул головой: отец из него получился никудышный, Грета порвет его на части. «И будет права», – отозвалось в голове.

На всякий случай – не веря особо в успех – он связался с Крыжем.

– Скажи, ты продолжаешь наблюдать за фрегатом ГорГарра?

– Да, – парень отозвался, немного замешкавшись, будто опасаясь, что Теон сейчас велит прекратить заниматься самодеятельностью.

Вместо этого Теон назвал время:

– Скажи, в какой точке был этот фрегат в этот момент.

Крыж отозвался почти сразу, сообщив координаты. Те самые, на которых пропала Семаль. Сердце сжалось. Теон физически почувствовал, как утекла последняя капля призрачной надежды, за которую он цеплялся. В груди стало тяжело и тесно, виски сдавило раскаленным до красна обручем.

Семаль в руках главного психопата Единой галактики.

Филин его перехитрил. Но у него имеется козырь в рукаве – сейчас он был рад ему как ничему другому. Главное, чтобы этот козырь не вышел из игры раньше…

* * *

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», кабинет начальника криминальной полиции

Теон выходил из диспетчерской, когда в переходе с верхней палубы, где находилась диспетчерская служба, его нагнал Духов. Начмед был в медицинском халате, из кармана торчали медицинские перчатки и уголок маски, которые он второпях сунул, выбегая из лаборатории.

– Это правда? – спросил, поравнявшись с Теоном и пристраиваясь идти за ним.

Начальник криминальной полиции покосился на него и мрачно кивнул, добавив:

– Если ты о побеге Семаль, то да.

– Как она сумела? Я думал, «Тольда» – самый охраняемый объект в Единой галактике и уж точно не под силу тринадцатилетней школьнице взломать пароли.

Теон ускорил шаг, вышел к центральному атриуму и начал спускаться вниз.

– Я тоже так думал. – Не сбавляя шаг, он активировал креоник и вытащил его из креплений и передал начмеду. – На, полюбуйся.

Духов чуть отстал, чтобы просмотреть короткую нарезку видео, на которых отчетливо видно, как девочка с розовыми волосами торопливо идет по коридорам «Тольды», проходит через техпомещения и сквозной лифт в грузовую зону. И прикладывает к пульту допуска какой-то предмет. Духов нахмурился.

– Это что? – он вернул креоник другу.

– Это кристалл судачи… Не спрашивай только, как он оказался в руках моей дочери.

Они спустились на административный этаж и свернули к кабинету Теона.

– Я бы спросил, если бы знал, что это за зверь такой, кристалл судачи.

Теон остановился, заложил руки за спину:

– Это артефакт с Клирика, одно владение которым может стоить свободы Семаль, а мне – работы. Его оборот запрещен, его продажа и транспортировка – тем более. Места добычи охраняются службой безопасности, каждый добытый кристалл под жесточайшим учетом.

– А что он делает-то?!

– Он вскрывает коды. Кристалл обладает сильным электро-магнитным полем и буквально сводит с ума приборы. Те, не понимая полученной команды, выдают последнюю, которая имеется в памяти, достаточно просто вставить подходящего размера кристалл в разъем.

Он развернулся на каблуках и поторопился в свой кабинет. Духов морщил лоб.

– И откуда его утащили? Ты ведь уже знаешь, раз так торопишься в кабинет?

Теон кивнул.

– Нет особого труда, чтобы сложить два и два: Семаль, едва легла на курс на «Иль», была перехвачена неизвестным судном и просто растаяла с радаров.

Начмед медленно выдохнул.

– Филин? – догадался. – Запроси у Крыжа, он следит за той посудиной, на которой спрятали Чайку.

Теон кивнул.

– Уже. Это Филин.

Они зашли в его кабинет. Тиль направился к рабочему месту, подключился к информеру. Духов наблюдал за ним.

– Но как? Как Филин подбросил девочке этот кристалл?

– Я намерен узнать это прямо сейчас.

Он активировал вызов. Мигнул экран, выбросив на середину окно. Посреди него сидела перепуганная взъерошенная девочка примерно одного возраста с Семаль, а за ее спиной возвышался Нирих. Пригнувшись, он заглянул в камеру и улыбнулся – получилось устрашающе.

– Задание выполнено, шеф, она призналась, – сообщил вместо приветствия.

Тавра всхлипнула:

– Я же не знала!

Нирих шикнул на нее:

– Ты не могла не знать, что кристаллы судачи на дороге не валяются, так что не рассказывай.

Теон занял свое место, посмотрел в глаза Тавре.

– Тавра, послушай меня очень внимательно. Я должен в подробностях знать, как ты получила кристалл и как тебе удалось передать его Семаль. Послушай меня… Пять минут назад ее катер исчез с радаров. Мы думаем, она захвачена преступниками.

У девочки округлились от ужаса глаза.

– Боги… Я не…

– Я знаю, это не то, что ты планировала, но давай оставим сожаления на потом, сейчас Семаль в смертельной опасности… И, возможно, не только она. Так, что, откуда он у тебя?

Тавра кивнула.

– Я правда его нашла. Я сперва даже не знала, что это такое. Прикольная красивая штуковина…

– Где ты его нашла?

– В школе. На камбузе. Он лежал в дендрогалевом свертке у комбайна.

Теон достал из кармана тряпицу, показал на камеру.

– Этот сверток?

Тавра кивнула.

– Да. Я сделала объявление, думала, кто-то забыл и хозяин найдется. Но никто не приходил. А потом я случайно обнаружила, как он вместо креоника любые двери открывает. Ну, ради баловства сходила пару раз на камбуз ночью, отперла ящик со сладостями и накормила подружек…

– Когда это было? В смысле, когда ты нашла кристалл?

– Около трех недель назад.

– А зачем ты Семаль его передала? Она уже тогда решила сбежать?

– Не-ет, – Тавра отчаянно мотнула головой. – Я ей не для этого его передала.

Она замолчала и отвела взгляд.

– А для чего? Тавра. Не заставляй меня вытягивать информацию. Говори! – голос Теона стал жестким и требовательным. Такого не ослушаешься. Тавра втянула голову и заплакала.

Нирих оказался рядом, протянул ей носовой платок. Девочка высморкалась.

– Тавра! – Теон начинал терять терпение.

Духов предостерегающе качнул головой, тихо проговорил:

– Не перегни палку, ты ее напугаешь.

Теон полоснул его взглядом, но проговорил чуть мягче:

– Тавра, мне нужно знать правду.

– Я хотела, чтобы Семаль передала кристалл кое-кому на «Тольде», – девочка закусила губу, уши у нее покраснели до пунцового цвета, на глазах застыли слезы.

– Кому, Тавра?

– Крыжу, – прошептала девочка так тихо, что Теон решил – ему показалось.

– Кому?!

Показалась снова физиономия Нириха:

– Василию Крыжу, тебе не показалось.

– Боги, зачем? – Теон был шокирован.

– Я хотела… Хотела, чтобы он заинтересовался и начал со мной общаться.

Теперь покраснел Теон, беспомощно обернулся на Духова. Тот улыбнулся и пожал плечами, приглашая выпутываться самому. Девочка торопливо говорила и говорила, пока, наконец, не выдохнула:

– Только ему не говорите.

Теон выдохнул с облегчением:

– Даже не собирался.

– Меня теперь арестуют? – С ужасом пролепетала Тавра.

– Я вынужден буду связаться с твоими родителями и поставить в известность руководство твоей школы. Они примут решение о твоем наказании… – он говорил устало, будто бы через силу, во рту пересохло. – Нирих, проверь информацию по разоренному камбузу и по почтовой службе, мне нужны точные даты, когда кристалл попал в руки Тавры и каким образом. Отследи по камерам и датчикам. По итогам отчитаешься.

– Будет сделано, шеф…

* * *

Нирих отключился. Анатолий Духов, все это время не напоминавший о себе, проговорил, в задумчивости скрестив руки на груди:

– Получается, кристалл предназначался не Тавре, а Васе Крыжу… Даже не знаю, радоваться или грустить. Представь, если бы парень по незнанию соединил его с базой «Тольды»…

У Теона нестерпимо разболелась голова. Он тряхнул головой.

– Тавра – подруга Семаль. Это выяснить – проще простого. Кристалл предназначался ей.

Он поднял глаза, посмотрел на друга в упор:

– Он знает, что Семаль хотела сбежать и предоставил ей этот шанс.

Духов фыркнул:

– Ты его демонизируешь, по-моему. – Анатолий развернулся, прошел к дивану и рухнул на него. – Я уже говорил, что ты приписываешь ему несуществующие свойства. И вот ты снова. Филин – не бог, не маг и не провидец…

– У него есть сообщник на «Тольде».

– Будь у него сообщник здесь, кристалл Филин бы использовал, чтобы оказаться сейчас в твоем кабинете, – во взгляде Духова появилась жесткость. – Очнись, Тиль. Ты думаешь не в том направлении.

– Откуда он узнал, что на катере именно Семаль? Как он узнал ее курс и выследил ее?

– Вот именно. Все это никакой сообщник знать не мог, верно? Как и не мог предположить, каким кораблем воспользуется твоя дочь и в какой момент. Я думаю, кристалл, помимо ключа, еще и передатчик. Он мог передать сигнал, оповестив владельца, что его использовали?

Теон задумался. Его светлый взгляд сейчас будто покрылся коркой льда. Под ним, на глубине, металась пустота, совсем такая же, как за бортом «Тольды» – глухая и беспощадная. Теон прокручивал в памяти все, что знал об уникальном кристалле. Но знал он не так уж и много. Мог ли кристалл содержать программу-шпион, он не знал.

Поставив локти на стол, он обхватил виски. Личный креоник Тиль Теона выбросил предупреждение о новом срочном сообщении с пометкой «сигма» в кодировке.

Теон тихо выругался – известия сыпались одно за другим и каждое в отдельности ничего хорошего не предвещали, а уж вместе так могли вывести из равновесия любого. Даже паука-начальника криминальной полиции, истосковавшегося о полевой работе.

Он активировал сообщение.

Его предваряла эмблема линкора «Адальяр». Письмо было от Ираля Танакэ, главы Клирика. Сердце Теона замедлилось, дыхание сбилось. Он распахнул сообщение и вывел на монитор.

«Надеюсь, господин Теон, вы в добром здравии, а необходимость в запрошенной информации еще не отпала. Мне показалось странным, что госархив Клирика владеет настолько скупой информацией о погибшем фрегате, поэтому запросил более подробную справку, а мой секретарь даже провел небольшое расследование. Во вложении – копии двух отчетов капитана фрегата 108–14–Агилар, которые удалось найти. Мне думается, в них содержится исчерпывающая информация по вашему вопросу. Благополучия в ваших делах, прошу держать меня в курсе и предоставить возможность забрать тела погибших подданных Клирика. Ваш друг Ираль, сеном Адалъяр».

Теон улыбнулся, задержавшись на последней фразе, но заставил себя отбросить сантименты и открыл приложенные отчеты. Пробежав их взглядом, сделал запрос на связь и отправил ответное сообщение:

– Дорогой друг, рад полученной информации, уверен, она спасет немало жизней. Рискну просить тебя еще об одном – спасти мою собственную. Около трех недель назад с Клирика похищен кристалл судачи, он попал в руки моей дочери и благодаря моему недосмотру, та оказалась в плену Инвара Сабо, двоюродного брата небезызвестного[7] тебе Паля Сабо, более известного как Филина. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит. Ответь: может ли кристалл стать маячком или носителем кода слежения или активации?

Он отправил сообщение, надеясь, что сеанс связи не разорван, и Ираль ответит быстро.

Духов успел устроиться удобнее, когда Теон получил новую шифровку от главы Клирика.

– Сожалею. Мои люди проведут расследование в связи с похищением кристалла, вам известно, что данный артефакт имеет особое значение для моей планеты и вверенных ей протекторатов. Благодарю за сигнал… – Ираль сделал паузу, придвинулся к экрану. – То, что я скажу, надеюсь, останется строго между нами, господин Теон. Кристалл судачи является электро-магнитным излучателем со специфическим полем. При том, у каждого кристалла оно уникально. Зная особенности его излучения, можно настроиться на кристалл. При использовании кристалла амплитуда колебаний единомоментно увеличивается. Так что да… Кристалл можно отследить, если знать его характеристики и место добычи. Господин Теон, кристалл судачи – крайне опасное оружие, если он оказался не в тех руках. Я настоятельно рекомендую применить все ваше умение и влияние и вернуть его на Клирик так быстро, как только это возможно. Со своей стороны, обещаю всестороннюю поддержку криминальной полиции. Вам она потребуется?

Теон покачал головой. Спохватившись, отбил сообщение: «Нет, благодарю за предложение помощи и разъяснение. Я подключил Нириха».

Отправив сообщение, он медленно выдохнул – Духов прав, он слишком демонизирует Филина. Инвар Сабо – всего лишь креонидянин, из плоти и крови.

– Что будешь делать? – спросил Духов.

– Если кристалл имеет такой уникальный маркер, значит, я тоже смогу его отследить.

– Подключишь Крыжа с Корсаковым?

Теон кивнул.

– Я намерен найти свою дочь.

Он снова открыл присланное Иралем сообщение – данные, цифровые расшифровки непонятных ему алгоритмов, формул. Он просматривал строчку за строчкой, пока не нашел взглядом выводы. Поманил к себе Духова:

– Взгляни, тебе это понравится.

Духов подошел к столу, посмотрел на записи, прочитав вслух:

– «Таким образом, могу уверенно заявить, что объект N является носителем особо устойчивого к внешним неблагоприятным воздействиям виду лорициферов, модифицированных особо агрессивным вирусом. Опасность дальнейшей миграции объекта N чревата столкновением колонии с подходящей кормовой базой и благоприятными к размножению условиями, которыми может оказаться любой из заселенных миров Единой галактики. Приложенные расчеты позволяют сделать вывод, что после длительного анабиоза личинки обнаруженного вида очень чувствительны к любому источнику энергии и крайне агрессивны. Имея ограниченный период активности после пробуждения, они получают единственный вектор действия – закрепиться на носителе и внедриться в его биологическую структуру. Учитывая опасность неконтролируемого распространения обломков, считаю первоначальный план по уничтожению объекта N путем взрыва нецелесообразным. Считаю необходимым заблокировать движение объекта N в направлении центра Единой галактики и обитаемых миров, для чего сместить гравитационную орбиту объекта. Прошу разрешить применение гравитационных зарядов»… Тиль, это что? Ты пообещал, что мне это понравится, а оно мне как раз наоборот – категорически не нравится!

Теон поднял глаза на мерцающие над его рабочим столом голограммы, присланные Тоби Ларком. Копошащиеся в плоти черви, подземные снимки с высоким разрешением в различный спектрах с миллионами ячеек-сот, в каждой из которых – заснувшая на века смерть.

– Это то, что нас убьет, если оно окажется вблизи обитаемых планет. Объект обнаружили планетологи. Блуждающая планета, ученые пока не смогли установить траекторию ее движения. Но известно, что она вышла из глубин Выжженного поля и направлялся вглубь Единой галактики. Вызвали криминальную полицию, так как при обследовании нашли тела погибшего экипажа коклурниан и застрявший в скале фрегат. А фрегат оказался с экипажем-самоубийцей на борту. И глава Клирика мне сейчас это подтвердил… Кто-то, кто отправил группу биологов на объект N, согласился с тем, что они должны умереть.

Теон тихо барабанил подушечками пальцев по интерактивному столу – по гладкой поверхности расходились голубые круги. Он оказался не готов к тому, что все так стремительно выйдет из-под контроля.

– В легендах моей планеты упоминается блуждающая планета-убийца, Нибиру.

Теон вскинул голову в ожидании продолжения. Духов пожал плечами:

– Это миф одного из древних народов, уже не живущих на Земле. Нибиру населена ануннаками, посланниками богов. При приближении к Земле, они устроят небольшой апокалипсис, напомнив, кто в доме настоящий хозяин так сказать… Да, Тиль. Ты на меня так смотришь, как будто веришь в этот миф…

Теон кивнул на запись:

– Блуждающие планеты – не редкость во Вселенной. В Единой галактике таких немало… Но в остальных случаях – это мертвые планеты и их траектория более-менее ясна, мы за ними наблюдаем и вносим в навигационные карты. Эта же планета на территорию Единой галактики пыталась проникнуть дважды – сто пятьдесят лет назад, во времена войны с Коклурном, иначе откуда на ней обломки их корабля, и пятьдесят, о чем говорит отчет с Клирика… Что мешает предположить, что это были не первые ее попытки расселить колонию и занять пригодный для обитания этих членистоногих ареал?.. – Взгляд Теона стал рассеянным, он смотрел мимо Анатолия, мимо экрана с раскинувшейся проекцией письма от Ираля. – Я верю в легенды, особенно, если они подкрепляются реальностью. Если что-то подобное упоминается у твоего народа, вероятно, оно здесь не впервые.

Он тяжело облокотился на край стола, замерев – взгляд продолжал цепляться за жуткие очертания законсервированной на Нибиру – или как ее называть – угрозы.

Духов коснулся его плеча:

– Тиль. Выброси из головы мистификации. Смотри на врага как на равного тебе. Тогда победишь. Ты – серый кардинал Единой галактики, ты никогда не проигрываешь именно поэтому: потому что смотришь на соперника без паритета, кем бы он ни был – главой совета или лидером преступного клана… Подумай, то что ты больше всего боишься, непременно случается. Наш страх лучший магнит для неприятностей.

Теон посмотрел на лежащую на плече руку друга. Тот сжал плечо и, легонько похлопав, направился к двери.

– Я, конечно, типа ничего не слышал о кристалле, но позову Корсакова с Крыжем к тебе. Есть предположение, что вам есть, что обсудить.

Начальник криминальной полиции улыбнулся – Анатолий всегда умудрялся внушить ему чувство уверенности. Вот кто истинный серый кардинал Единой галактики. Покачав головой, он вызвал Тоби Ларка.

* * *

Следователь выглядел еще более усталым, чем в прошлый раз. Взгляд потемнел, щеки впали, лицо приобрело землистый нездоровый цвет.

– Господин Теон, контейнеры с дополнительной дыхательной смесью и экстракорпоральным питанием получили. Готовим для эксплуатации карантинное оборудование.

– Хорошо, – Теон кивнул, хотя уже понимал тщетность всех проведенных подчиненным мероприятий. – У меня для тебя есть новости. Не очень обнадеживающие. Хочу, чтобы ты изучил их прежде, чем делать следующий шаг.

И перенаправил отчеты, полученные с Клирика.

Он не стал прерывать связь, прекрасно понимая, что следователь так же, как и он сам минуту назад, будет искать выводы. По изменившемуся в лице Тоби Ларку, Теон понял – тот прочитал.

– Что скажешь? – спросил.

Следователь помолчал. Смотрел рассеянно мимо камеры, обдумывая ответ.

– Если у капитана Гариона не нашлось другого выхода, у нас тоже его нет. Черная планета… планетолог, что ее обнаружил, называет ее Нибиру, изменила траекторию и снова вышла на территорию Единой галактики, снова ей угрожает. Взорвать ее мы не можем, обломки разлетятся по галактике и принесут еще больший вред. Значит, нам не остается ничего, кроме как повторить маневр клириканцев и снова отправить Нибиру в Выжженное поле.

– Капитан Гарион действовал так, потому что его команда заразилась. В отличие от твоей… Если не считать беднягу Аас Хара. Поговори с планетологами, что они предложат – в прошлый раз эти специалисты не участвовали, а, возможно, именно их соображения окажутся решающими. – Он придвинулся к камере, поймал взгляд следователя и удержал его. – Я хочу, чтобы ты понимал – никто не разрешит тебе остаться на Черной планете. Никто не разрешит тебе жертвовать собой таким образом…

Взгляд Тоби Ларка потеплел, но губы сомкнулись в упрямую линию. Он качнул головой.

– Если я пойму, что это – единственное решение, то я не буду спрашивать вашего разрешения. Все, кто находится на Нибиру сейчас, давали присягу на верность народам Единой галактики. Значит, их жизни тоже всецело принадлежат ее благополучию… – он невесело улыбнулся. – Но не переживайте, господин Теон, я не намерен геройствовать там, где этого можно избежать, живым я принесу гораздо больше пользы.

Теон кивнул.

– Рад слышать голос разума в твоих речах… Подключай планетологов, будем принимать решение.

Глава 24. Не все понятно с «Менанделем»

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», кабинет начальника криминальной полиции

Это было самое сложное решение. Когда душа рвется вперед, а твоему ребенку угрожает опасность, когда ты вспоминаешь прошлые обиды и они затмевают все хорошее, что у тебя было с виновником твоей нынешней беды, самое сложное – услышать.

Теон связался с Гретой сразу, как стало понятно, что Семаль не только сбежала, но за ее побегом стоит Филин. Он заперся у себя в кабинете, снял с запястья портативный креоник и поставил его перед собой, развернув экран к лицу. Глубоко вздохнул и сделал вызов.

Как он и ожидал, Грета отозвалась сразу, выглядела сурово и раздраженно – все еще держала на него обиду. Он знал, что она успела пару раз надавить на начальство, чтобы ее отстранение от полетов отменили и поручили, наконец, вести какое-то дело. Но ее шеф был в курсе мнения Теона и разделял его – Грета осталась на «Иле». Покинуть станцию нелегально она не решилась – не позволила гордость, да и на «Тольду» ее бы все равно не пропустили, даже в грузовом отсеке.

– Доброго дня, – первым поздоровался Теон.

– И тебе того же… Если ты снова хочешь меня позвать работать на «Тольду», то напрасно тратишь время. Я не поеду.

Она шла куда-то, Теон видел, как мелькает за ее спиной обшивка станции, сменяются указатели.

– Это хорошо. Потому что условия изменились.

Грета остановилась и уставилась в экран, готовая броситься в атаку. Теон опередил ее.

– У нас проблема… Семаль пропала.

– Что?

– Тавра передала ей кристалл судачи, говорит, чтобы наша дочь передала его Василию Крыжу… В принципе, я думаю, так и есть. Другое дело, что Тавра не сообразила, что такие артефакты просто так под руку не попадаются. Он был подброшен Тавре, та передала его Семаль… Она использовала кристалл, чтобы покинуть «Тольду» и сбежать к тебе, но кристалл, очевидно, был настроен на корабль Филина. Он перехватил сигнал…

Он замолчал, надеясь, что Грета догадается сама. Та и догадалась – Теон это понял по потемневшему взгляду, наполненному горечью напополам с бешенством. Губы молодой женщины сомкнулись в линию, лицо побледнело.

– Говори! – велела она.

– Семаль похищена.

– Боги, – Грета осела, стена за ее спиной мгновение назад темневшая указателями, поплыла вверх. – Как ты это допустил, Тиль…

Фраза, которую он боялся больше всего, все-таки прозвучала, но уколола гораздо меньше – ведь он и сам винил себя и только себя.

– Я виноват, Грета. Я ее найду и верну домой… тебе. Отец из меня вышел никудышный, ты оказалась во всем права, когда много лет назад решила спрятать от меня дочь.

Грета вскинула голову, посмотрела в упор. Даже расстояние, даже полумрак неизвестного Теону коридора не мог скрыть жесткости ее взгляда.

– Я лечу к тебе!

– Это исключено. – Теон покачал головой. – Я не могу дать гарантию, что у Филина нет плана и на этот случай, а вытаскивать двоих всегда сложнее, чем одного.

Как ни странно Грета не спорила. Кожа на ее щеках и шее пошла пятнами, губы дрогнули, в уголках глаз скопилась влага, готовая пролиться потоком.

– Ты не можешь просить меня об этом.

– Я и не прошу. Я взываю к твоему благоразумию и любви к дочери. Искать преступников – это все, что я умею. Поэтому просто позволь мне работать. Я обещаю, что буду докладывать тебе обо всем, что узнаю.

Грета плакала – тихо, как это умеют делать только очень сильные женщины. Она подалась вперед, приблизив лицо вплотную к экрану, коснулась его подушечками пальцев, будто бы желая дотронуться до щеки Теона:

– Верни ее, Тиль…

– Я обещаю.

Грета отключилась первой. Он хотел бы, чтобы она была рядом. Хотел бы обнять за плечи и разделить с ней ту тяжесть, что лежала на сердце, мысли, которые он гнал от себя. Что, если Филин не сдержится, что если он начнет мучить дочь? До сих пор он не связался с Теоном, не высказал требований, не поиздевался.

Впрочем, это было ожидаемо – Филин еще не был готов объявить о своем спасении. И это внушало некоторые надежды: значит, он еще не готов нанести новый удар, значит, в стане преступников нет единства, и Филин чего-то или кого-то опасается. Значит, Филин уязвим. И Теон найдет эту его уязвимость, и не позволит больше ускользнуть.

* * *

Минуты слипались в часы, часы – в дни.

– Тебе надо поспать, – Духов проверил его биметрию, покачал головой.

Теон выдернул руку и отмахнулся, снова склонившись над картой сектора.

– Я не понимаю, что происходит, – он поднял красные от усталости глаза и посмотрел на друга. – Он похитил Семаль, но все еще не связался со мной. Почему? Чего он хочет? Ведь очевидно же, что он планировал эту акцию, он готовился к ее побегу. Значит, она у него оказалась не случайно. Но он молчит, который день молчит…

Духов мог бы провести лекцию о психологии маньяков и серийных убийц, мог бы привести десятки если не сотни примеров отсутствия логики у психов, вроде Филина. Но к чему эти слова? Другу нужно было другое – решение.

Действенный, он хуже всего чувствовал себя в ситуации, когда ему приходилось ждать. Ждать бесконечно долго, без четких границ этого ожидания. Оно изматывало его больше, чем любой кризис. И Филин, безусловно, прекрасно изучил Теона. Он бил по самому больному, деморализовав своего противника, чтобы к моменту решающей схватки, тот не мог противопоставить ему ничего.

И, глядя сейчас на Теона, начальник медслужбы понимал, что Филин как раз достиг определенного успеха: Теон не шел на опережение, он следовал за своим врагом. Плелся в хвосте его идей, позволяя опережать, диктовать условия.

Теон не видел того, что происходило вокруг, не реагировал на другие угрозы. И Духов уже опасался, что в глубине души он уже готов поставить на кон собственную жизнь, а вместе с ней и жизни сотен людей, находящихся на «Тольде». И, случись такое, Теон не поднимется.

Даже если он останется жив, даже если Семаль останется невредима, прежнего Теона уже не будет.

Положив руку на плечо церианца, Духов сжал его.

– Он нашел твою уязвимость. Найди такую же уязвимость у него.

Теон тихо рассмеялся, подтвердив самые страшные опасения начмеда.

– У него нет неуязвимостей!

– Плохо не то, что их нет, плохо то, что ты их не видишь, Тиль.

Он решительно обошел стол и сел напротив. Поставил локти на колени и сложил «домиком» мальцы.

– Послушай меня. В руках Филина – твоя дочь. Будем говорить откровенно, в его руках наверняка и Влад. Он не подал сигнал, значит, будем рассматривать худший сценарий – он погиб или находится в таком состоянии, что подать сигнал физически не может. Оба эти варианта одинаково плохи.

– Спасибо, друг, умеешь утешить… – Теон горестно скривился.

– А я к тебе пришел не для того, чтобы утешать… Так вот. План поимки Филина на живца-Влада не сработал, исходи из этого. Ты не знаешь планов Филина, не знаешь, где он нанесет следующий удар. Но этот удар будет. И он будет серьезным, сокрушительным. Именно поэтому он так умело вывел тебя из игры. Именно поэтому он держит тебя в неведении, не позволяя узнать, что с Семаль.

Теон нахмурился. Его воспаленный невидящий взгляд скользил по карте, на которой то тут, то там вспыхивал маркер топливного следа, аналогичному тому, что уловил Крыж на месте похищения Семаль. На первые из этих маркеров Теон направлял спецназ или группу захвата, всякий раз обнаруживая ложную цель. Ворох косвенных доказательств не всегда обнаруживает преступника. Не в этот раз – точно.

Возможно, если бы дело дошло до суда, топливный след, как и маркер активности и расшифровка показаний СИНО, в совокупности стали бы достаточными свидетельствами преступлений Инвара Сабо, доказали бы его причастность к ним… Но выследить его они точно не помогли.

Духов о чем-то пытался сказать ему, Теон никак не мог понять.

– Тиль, в чем уязвимость Единой галактики?

Теон пожал плечами, встал.

– Я понимаю, к чему ты клонишь. Ты хочешь, чтобы я предугадал, куда Филин нанесет очередной удар. Я думал об этом. – Он прошелся вдоль стены. Его темный силуэт выделялся на фоне серебристо-голубой голограммы с картой маршрутов сектора. – И насчитал как минимум пять таких уязвимостей.

Он встал напротив начмеда и принялся загибать пальцы:

– Кродо Тиамат и сердце «Новой эры». Они предали его, наверняка Инвару это не слишком понравилось. Это раз. Глава Совета и собственно сам Совет. Это два и три. Изначальная и уже озвученная цель Инвара. Но отлично охраняется, да и вряд ли физическое устранение нескольких, даже весьма крупных чиновников, сможет опрокинуть Единую галактику. Поэтому следующий объект – Калипсо, галактическая тюрьма. Там находятся часть его сторонников, в том числе его люди, задержанные в связи с крушением «Менанделя». Акция выгодная и показательная. Хоть и тоже весьма рискованная… Ну и наконец… «Тольда» и я собственной персоной.

Теон развел руки.

Духов фыркнул:

– Чушь. Он не сунется на «Тольду».

Теон пожал плечами:

– А что, если кристалл судачи изначально предназначался не Семаль? Что, если я должен был его обнаружить и случайно активировать. Или не я, а кто-то из диспетчеров или операционистов почтового отдела… Это выдало бы местоположение «Тольды».

– Но это не произошло?

– Правильно, потому что, кто-то решил не досматривать так уж тщательно частную посылку, предназначавшуюся дочери начальника криминальной полиции. Мог ли он знать, что мои люди допустят такую оплошность?

Его взгляд горел. И хоть Теон с каждой фразой повышал голос все больше, таким он Духову нравился гораздо сильнее.

– Все верно, – начмед поднялся с кресла. – продолжай думать в этом же направлении. Если цель – ты и «Тольда», но Филин не получил координаты, а вместо них в его руках оказалась твоя дочь, то он должен как-то проявить себя.

Теон в одно мгновение осунулся и сник, снова сел на свое место, став тенью самого себя, а Духов сообразил, как прозвучала его фраза.

– Я понимаю, я все время об этом думаю. Вот он получил координаты, вырвался к ним, а вместо «Тольды» обнаружил крохотный катер с перепуганной девочкой-подростком на борту… Первое, что он сделал, это допросил ее, чтобы понять, откуда у нее кристалл судачи… И если он еще не вышел со мной на связь, говорит о том, что Семаль не призналась, кто она… – Он поднял лицо. На щеках, ломаясь в складках морщин, поблескивали слезы. – Что пережила моя девочка, Анатолий?.. Что еще переживает в этот самый момент?!

* * *

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», зал аналитиков

– Безбилетники? На таком лайнере? – Теон просматривал отчет, с удивлением поднял на Корсакова глаза, прочитав выводы по одному из разделов.

– Не думаю… Мы запросили данные из портов следования «Менанделя», запись трекеров по допуску на корабль: число сошедших с лайнера пассажиров и членов экипажа соответствует официальным бумагам.

– То есть кто-то попал на борт в порте приписки…

Корсаков кивнул:

– Да, это самый вероятный вариант, там еще не была подключена запись трекеров, работали техспециалисты, значит, кто-то мог проникнуть на борт нелегально. Но интересно другое… Пассажиры первого и туристического класса полностью опознаны, среди них безбилетников нет.

У Теона приподнялась бровь.

– Ты хочешь сказать, что безбилетник – кто-то из дипломатического корпуса?

Корсаков кивнул. Начальник криминальной полиции задумался.

– Продолжайте опознание тел, по всем установленным потерпевшим готовьте данные о прошлом, связях с «Новой эрой» и Филином, а также все криминальные связи. Если не будет справляться своя группа, подключай дополнительных людей. И ждем результатов генетической экспертизы, по ней сделайте сверку со списочным составом и опознанными. По всем несоответствиям и несостыковкам докладывай.

Глава 25. Семаль

Борт фрегата «Концор»

Первые несколько дней Семаль чувствовала холод, голод, страх. Она прислушивалась к каждому шороху и вскакивала, громыхая длинной цепью, закрепленной на ручке контейнера и заканчивающейся на металлическом ошейнике.

Ей казалось, что свою смерть, раз уж она наступит, она должна принять стоя, смело глядя в лицо мучителям. Но усталость стали побеждать. Она перестала вскакивать, просто поворачивала голову и выпрямлялась. Потом у нее не осталось сил и на это.

Потом она перестала что-то чувствовать… Минуты слипались в часы, часы – в дни и, возможно. недели, она не знала. Но она все еще была жива.

Трюм, в котором ее посадили на цепь, был темен. Единственная лампочка, горевшая у входа, тускло освещала лишь пару метров вокруг, не проникая вглубь помещения. Здесь было холодно, а Семаль не предоставили даже тощего матраса или одеяла, которым можно было бы укрыться.

Поэтому совсем скоро – девочка не могла вести счет времени – она перестала заботиться о том, как будет выглядеть в глазах похитителей. Она плакала, растирая слезы по щекам и вытирая из рукавом комбинезона. Она звала на помощь.

Потом страх и холод отступили на второй план. Она хотела есть и пить. Еще голод можно было перетерпеть. Но жажда… Жажда сводила с ума.

Семаль, натягивая тяжелую цепь до предела, обследовала помещение, надеясь найти хоть каплю воды – в таких помещениях часто скапливался конденсат. Но везде оказалось сухо.

Она попыталась вскрыть контейнер, к которому была прикована, в надежде, что похитители озаботятся сохранностью груза и придут. Даже если они придут, чтобы избить ее, она попросит воды.

Но никто не приходил, а контейнер оказался закрыт на кодовый замок, который Семаль вскрыть не смогла. Она опустилась на пол, свернулась в клубок и постаралась заснуть, надеясь, что время во сне пойдет быстрее, и ее судьба определится.

Когда она очнулась, она увидела миску с едой. Три сухих и жестких куска, в которые она вцепилась, оказались солониной. И девочка сперва проглотила ее, а уже потом, когда жажда подступила с новой силой, пожалела об этом. Это оказалась страшная и изощренная пытка. Семаль металась, до крови сдирая ошейником кожу, стирая ее пальцами и облизывая их. Она сбивала руки о металлические угла контейнера, плакала и молила о пощаде.

Но даже это не оказалось пределом: где-то в темноте, за пределами досягаемости измученной девочки послышался мерный звук капающей воды. Даже если это была иллюзия, она сводила с ума. Семаль представляла эту воду, она мерещилась ей в бреду, она почти касалась ее, но всякий раз, когда она открывала глаза, на руках оставались лишь кровавые потеки.

Она знала, тот человек, Филин, он наблюдает за ней. Он чего-то добивается. Чего-то ждет.

Она искала глазок камеры, но не находила его.

Сознание покидало ее. Нет, ее не накрывала блаженная тьма. Наоборот, яркий свет бил по глазам, выдергивая в болезненную реальность, в которой преследовали галлюцинации. Семаль пыталась прикрыть глаза руками, щурилась, не в силах отвернуться. В этих видениях были потоки чистейшей воды, шум дождя, мама, которая тянет к ней руки и улыбается. И отец… Он смотрел с болью и не осуждал. И хоть Семаль очень соскучилась по матери, чувство вины заставляло всматриваться в образ отца, выискивая доказательства, что она прощена.

– Прости, папа, я подвела тебя… Мне следовало прислушаться к тебе…

Ее голос, тихий и потрескавшийся, бился о металлические стены трюма, усиливался темнотой. Семаль сидела на коленях, безвольно опустив руки. Безумный взгляд блуждал, следуя за видениями, руки дрожали.

– Я умру. У меня больше не осталось ни гордости, ни сил… Я жду смерти, как избавления. Но судьба не дарит милость мне даже в этом, продолжая наказывать за непослушание… Я… Папа, я люблю тебя. Если бы ты меня сейчас слышал… Прости меня, папа.

Образы меркли перед глазами, таяли, смешиваясь со светом и утопая в темноте, сгустившейся у стен.

Девочка опустила голову на грудь и заплакала. Из глаз не текли слезы, от рыданий – безутешных и сухих, подрагивали худенькие плечи, когда болезненно-яркий свет, наконец, погас. А вместе с ним – Семаль почувствовала это отчетливо – погасла и последняя надежда.

– Какое жалкое зрелище…

Ненавистный голос мучителя оказался совсем рядом, он прятался во мраке трюма и вот теперь приблизился к ней, чтобы насладиться победой. Семаль слышала приближающиеся шаги, но не могла поднять и головы.

– Кто это, брат Инвар?

Этот голос оказался незнакомым.

– Считай, уже никто… – Филин тихо рассмеялся. – Запись получилась крайне удачная, Теон будет кусать локти, но никогда не забудет лицо своей дочурки…

– Это дочь Теона? Который возглавляет криминальную полицию? – все тот же незнакомый голос. В нем слышались хоть какие-то эмоции, какая-то жизнь. – Ты с ума сошел? Она же совсем ребенок…

– Ребенок или нет, какая разница? Она слабое место моего врага, и твоего, смею тебе напомнить…

Кто-то склонился к ней, коснулся лба.

– У нее жар… Разреши, я окажу ей помощь.

Филин фыркнул.

– Охота тебе возиться с этим зверенком? От нее несет как от дохлого скварра… А впрочем, займись. Как знать, вдруг она еще окажется полезной… Я мог бы убить ее на глазах ее папаши-законника. – Филин хохотнул. – После такого он точно не поднимется… Но стоит придержать эту идею как козырь. Ты молодец, Делаувер, твоей выдержке стоит позавидовать.

Он рассмеялся и ушел – Семаль слышала его удаляющиеся шаги. Прохладные руки касались ее лба, щек, шеи. Тонкие и ловкие, они быстро освободили ее от оков и подняли с пола. Семаль не чувствовала радости или облегчения – этот незнакомец, что ей помогал, был врагом отца, он был на стороне Филина, он только что подкинул Филину идею вылечить ее, чтобы убить на глазах отца, если это потребуется… А значит, нынешняя отсрочка – это просто отсрочка смерти, может быть, еще более ужасной, чем смерть от обезвоживания.

Семаль приоткрыла потрескавшиеся губы.

– Пить…

Незнакомец, который нес ее, не отозвался. Семаль чувствовала, что он все еще несет ее куда-то. Возможно, он просто собирается выбросить ее за борт. Ей даже казалось, что это будет хорошо, если она окажется сейчас в открытом космосе – пара мгновений в ледяной пустоте, и она свободна от боли, от чувства вины… и от жажды.

– Ты убьешь меня? – спросила.

Она разлепила веки: перед глазами промелькнули ровные квадратики потолочного освещения, какое обычно бывает на технических этажах кораблей дальнего следования. Потом чуть повернула голову, постаралась сфокусировать взгляд, но смогла увидеть лишь юношеский профиль и белые пряди волос. Этот тоже был креонидянином, без сомнения. Значит, худшие ее опасения верны.

– Непременно, если ты сейчас же не замолчишь…

Они свернули куда-то вправо, Семаль ударилась виском о стойку, тихо ахнула. Но незнакомец не обратил на это внимания, даже не извинился.

Свет стал более мутным, приглушенным.

– Куда ты несешь меня?

– Мы вроде договорились, что ты молчишь.

– Я не договаривалась.

Незнакомец перехватил ее, подбросив легенькое, иссохшее тело в руках.

– А я договорился. Тсс.

Они замерли. Семаль отчетливо услышала шаги: кто-то за перегородкой прошел мимо, шаги прозвучали приглушенно, постепенно отдаляясь. Профиль незнакомца стал напряженным.

– Тшш, – напомнил он, сливаясь голосом со звуком вентиляции.

Семаль догадалась – они в вентиляционной шахте. Незнакомец унес ее вглубь корабля, в технические помещения. Зачем? Убить ее он мог и там, в грузовом трюме.

Они двинулись дальше, когда стихли шаги. Незнакомец двигался плавно и бесшумно, у него оказались удивительно теплые и легкие руки – Семаль будто парила в воздушном потоке.

– Пить, – снова попросила Семаль, чувствуя, что если не глотнет хотя бы капельку, умрет прямо сейчас.

Скрип заслонки, они оказались в жилом коридоре техслужащих. А еще через мгновение – в крохотной каюте. Незнакомец положил девочку на узкую кровать.

– Пить, – Семаль протянула руки, пошарила в пустоте.

Пальцы коснулись чего-то холодного, вложенного в ее ладонь. «Фляжка!» – девочка приподняла голову, схватила фляжку и торопливо сняла крышку, сделала два жадных глотка, в одно мгновение осушив фляжку.

– Еще!

– Нет, – отрезал незнакомец и коснулся ее виска до того, как девочка стала биться в истерике, требуя воды. От этого прикосновения Семаль будто пробило насквозь, выключая в одно мгновения все желания и боли. Тело обмякло, голова рухнула на тощую подушку. Последнее, что услышала Семаль, проваливаясь в дремоту, был голос незнакомца: – Тебе нельзя больше. Спи…

* * *

Семаль сперва проснулась, и лишь после приоткрыла глаза. Она лежала на узкой кровати в тесной и бедной каюте. Из убранства в ней только и было что кровать, откидной столик на одного человека, закрепленный к стене стул и шкаф. Напротив кровати, в ногах темнел выключенный экран информера, рядом с ним – пульт связи с рубкой.

Рядом, на полу, скрестив ноги и положив на колени ладони, сидел юноша. По виду всего на несколько лет старше самой Семаль. Креонидянин. В момент пробуждения Семаль, очевидно, он или спал в такой неудобной позе, или медитировал.

Заметив, что девочка очнулась, он тоже открыл глаза и молча кивнул на фляжку с водой, лежавшую рядом с подушкой.

– Выпей половину. Потом отсчитай до двухсот и еще четверть. Остальное – сильно позже.

Семаль привстала на локте, взяла в руки фляжку, но такой нестерпимой жажды, как ожидала, прислушиваясь к себе, не почувствовала. Послушно сделала ровно два глотка и отложила фляжку.

– Почему ты мне помогаешь? – Она села и подтянула к себе ноги.

– Потому что ты в беде. – Парень снова прикрыл глаза, погружаясь в медитацию.

– Как тебя зовут?

Он приоткрыл глаз, по лицу пробежала тень досады.

– Мое имя тебе ни о чем не скажет, но если это условие, чтобы ты замолчала и не отвлекала меня, то мое имя Хаско.

Девочка вздохнула и огляделась. Словно угадав ее мысли, парень снова приоткрыл глаз и кивнул в нишу за шкафом:

– Санкомната там. Переоденься.

Семаль было неловко – сейчас, немного придя в себя, она чувствовала, как мерзко от нее воняет липким страхом, потом и кровью. Руки саднило, раны, которые она нанесла себе в безумии, припухли, покрылись болезненной корочкой. Девочка осторожно, чтобы не коснуться сидящего на полу юноши, соскользнула с кровати и юркнула в нишу, услышав за спиной:

– Норма воды 20 литров. Пить ее не рекомендую.

Семаль кивнула, хотя парень, конечно, этого видеть не мог, заперлась в санкомнате. Более тесного помещения она еще не встречала. Вмонтированный в потолок душ, слив под ним, на полочке – туалетные принадлежности и нераспакованный комбинезон, такой же, как сейчас на юноше – синий, с эмблемой креонидянского флота. Такие обычно носят разнорабочие на станциях техобслуживания. Крохотное круглое зеркальце было закреплено с обратной стороны двери, над двумя крючками. Семаль взглянула на себя и ужаснулась: волосы слиплись, щеки впали, под глазами – темные круги, лицо было каким-то серым и безликим.

Быстро сбросив грязную одежду, она забралась под душ, обработала волосы единственным моющим средством, которое нашла и смыла, внимательно следя за экраном, установленным на баке – истратила двенадцать литров. Что ж, она может быть экономной, и не причинит много хлопот своему спасителю. Воды пахла металлом, волосы скрипели под пальцами, но само ощущение чистоты доставило несказанное удовольствие. Умывшись и переодевшись, Семаль кое-как разобрала сбившиеся в колтун пряди и отперла дверь.

Хаско продолжал сидеть на полу. Не открывая глаз, пробормотал:

– На столе питательный батончик, ешь медленно, чтобы насытиться… И помолчи еще чуть-чуть.

Он явно не просто так сидел и медитировал. Семаль сгорала от любопытства, но послушно обошла вдоль стеночки юношу, отставила стул и села боком к столу. На нем, действительно, лежал крохотный протеиновый батончик в индивидуальной упаковке. Семаль, стараясь не шуметь, вскрыла его и отломила небольшой кусочек, отправила в рот. Он был безвкусным и напоминал клейстер, но она знал – если его подержать во рту, напитать слюной, вкус раскроется. Такие батончики им выдавали в дорогу, когда они с классом отправлялись на экскурсии или на каникулы домой – на время перелета.

Она задумалась, прикидывая, сколько времени провела в трюме и как передать информацию отцу, когда почувствовала на себе взгляд креонидянина. Он продолжал сидеть на полу, правда уже более расслабленно: чем бы он не занимался до этого, он завершил.

– Как много дней я на корабле? – спросила Семаль.

– Три дня.

Парень отодвинулся к стене и прислонился к ней, вытянув ноги. Он разглядывал девочку с интересом.

– Значит, ты – дочь Тиль Теона, начальника криминальной полиции. А тебя папочка не предупредил, чтобы ты одна в пустоте не шастала?

Семаль опустила взгляд.

– Предупреждал.

– И что же ты не послушала? Ты же не думаешь, что мир вокруг тебя – столько же радужен, как цвет твоих волос?

Девочка покраснела, невольно поправила мокрые еще, жесткие на ощупь волосы.

– Мы поссорились. Я хотела вернуться к маме, на станцию «Иль»…

– А-а, – Хаско снисходительно улыбнулся.

Девочка отложила батончик, подалась вперед:

– Надо как-то сообщить отцу, что я жива и в безопасности.

У Хаско приподнялась бровь, во взгляде полыхнуло удивление:

– А с чего ты решила, что ты в безопасности?

– Но… – Семаль опешила. – Но разве ты причинишь мне вред?

– А от меня разве что-то зависит? – Вопросом на вопрос отозвался креонидянин.

Семаль прокручивала в памяти обрывки полуобморочных воспоминаний: Хаско звал Филина по имени и обращался довольно вольно, Филин разрешил ему помочь Семаль – их что-то связывало, но очевидно, не достаточно сильное.

– Филин послушал тебя, разрешил помочь… – Она вопросительно посмотрела на юношу.

Тот пожал плечами и повернул лицо к стене:

– Если он спросит, куда я тебя дел, я буду вынужден сказать.

– Я смогу за себя постоять… Как передать отцу сигнал о помощи?

Хаско снова посмотрел на нее, снисходительно фыркнул, поднимаясь на ноги.

– Отдыхай. Мне нужно работать…

– А что ты сейчас делал?

Хаско остановился, посмотрел свысока:

– Сделай милость, забудь о том, что ты видела и не задавай больше вопросов, на которые никогда не получишь ответов.

Девочка прищурилась:

– Ты ведь не служишь Филину, у тебя сой интерес, верно?

Хаско устало вздохнул и направился к двери, бросив через плечо:

– Сиди тихо, будто тебя нет. А лучше – забери свои вещи и спрячься под кроватью, чтобы тебя случайно не нашли. Я буду думать, что делать дальше.

– Хаско! – девочка окликнула его, когда юноша коснулся сенсорной панели, чтобы открыть дверь. – Спасибо.

Он покачал головой:

– Пока рано.

* * *

Оставшись одна, Смаль доела батончик, выпила немного воды и вернулась к санкомнате. Отворив дверь, посмотрелась в зеркальце. Вздохнув, причесалась. Свою грязную одежду собрала в пакет, в котором лежал запасной комбинезон. Плотно скрутила его. Внимательно оглядев комнатку, собрала все следы своего присутствия: отпечатки рук на столешнице вытерла локтем, влажной рукой собрала с подушки розовые волосинки и расправила примятую постель. Придирчиво оглядевшись и не выпуская из рук пакет со своей одеждой, обошла каюту, тихонько простукивая панели. Та, что была с другой стороны шкафа, отозвалась звонкой пустотой.

Семаль открутила пару креплений и заглянула за панель – там обнаружилась небольшая ниша. Взрослый человек в ней бы не поместился, но Семаль было четырнадцать. Она влезла внутрь и приставила панель на прежнее место. Осторожно опустилась на пол и села, поджав колени к подбородку.

Один из разъемов оказался как раз на высоте глаз сидящей Семаль – в небольшую щель можно отлично наблюдать за происходящим в каюте.

Тепло, безопасно – Семаль не заметила, как заснула.

* * *

Хаско был озадачен.

Прибираясь на камбузе, он привычно не обращал внимания на подколы и оскорбления команды, более того, сегодня он даже не слышал их.

– Эй, уборщица, – глумился старпом, – ты плохо выполняешь свою работу, в моей каюте не прибрано уже третий день.

Клириканец захохотал. Хаско рассеянно кивнул, будто бы соглашаясь.

– Что ты киваешь своей тупой головой! – Старпом схватил Хаско за локоть и притянул к себе, мгновенно вырвав молодого вора из оцепенения.

Хаско удивленно моргнул:

– Разве ты сказал что-то, что мне стоило услышать?

Команда загоготала, удовлетворенная получившимся зрелищем, а старпом побагровел от злости. Сжав локоть креонидянина, свободной рукой вцепился ему в волосы на затылке и рванул к себе.

– Ты, сопляк, – начал он, – я научу тебя уважать старших…

– Я прекрасно обучен этому, господин Роаль. Вот только незадача, обычно возраст напрямую свидетельствует о мудрости говорящего. А тут определенно не твой случай, старость к тебе пришла в одиночестве.

Взгляд Гир Роаля потемнел, и Хаско уже пожалел было, что разозлил его, когда старпома будто порывом ветра смело и отбросило к стене. Падая, клириканец снес локтем тарелку, та с грохотом перевернулась, расплескивая содержимое.

– Прекратить! – холодный голос Филина заставил всех притихнуть. Окинув взглядом компанию, темного от злости старпома и ехидно ухмыляющегося Хаско, он удовлетворенно кивнул: – Хвала Богам, я уж думал мой прежний Делаувер не вернется никогда.

– Я всегда к твоим услугам, брат, – Хаско низко поклонился. – Смирение никогда не входило в число моих добродетелей. Я прошу прощения у Гир Роаля, что спровоцировал его. Я действовал опрометчиво, прошу не наказывай его.

Инвар Сабо пожал плечами:

– Как скажешь… Ты все еще намерен разносить тарелки и убирать за командой? Или приступишь к более серьезным делам?

Хаско поклонился еще ниже:

– Я с почтением приму любое послушание из твоих рук, брат Инвар…

Филин тихо выругался. Сплюнув под ноги, вышел с камбуза, бормоча:

– Скварр задери тех ублюдков, которые промыли ему так мозги!

Как только створки за ним захлопнулись, Хаско, поклонившись команде, и всех почтительнее старпому, выскользнул в коридор. В его руках мелькнул ключ-карта, только что вытащенная из кармана старшего помощника.

Хаско шел достаточно быстро, чтобы никто из встречных не успел его остановить, приветливо улыбался и кивал в знак приветствия. Миновав лифт, он выскочил в технический узел, вышел на ремплатформу и по лестнице спустился на две палубы ниже, в грузовой отсек. Там, дойдя до самого отдаленного закутка, наконец, применил украденный ключ, приложив его к замку, и выскользнул к резервной зоне прилета: их с Чайкой катер стоял все на том же месте.

Хаско осторожно, стараясь не попадаться под камеры, прошел к катеру и снова воспользовался картой старпома, чтобы взойти на борт. Только там он выдохнул с облегчением, оглянулся и прислушался к тишине за своей спиной, прошел в рубку.

Здесь все было оставлено так же, как в день захвата. Хаско переключил джойстики, проверил топливо и заправку энергоемкостей, исправность двигателей – все ключевые показатели были в зеленой зоне, готовые к вылету. Хаско, выпрямившись во весь рост, зажмурился от удовольствия и улыбнулся – в его голове созрел план. Вот только, чтобы его реализовать, ему придется кое-кого сильно разочаровать, сильнее, чем хотелось бы. И вероятно, получить потом по шее… Что ж…

Глава 26. Ненадежный друг

Борт фрегата «Концор»

Филин, расположившись в кают-компании, просматривал сводки. Вид при этом у него был скучающим и даже раздраженным – Теон не объявил свою исчезнувшую дочурку в розыск, даже не разослал ориентировки всем постам. Но сообщение, в котором девчонка обливалась кровью и потом, он получил – об этом Филин позаботился.

«Хотелось бы видеть его физиономию», – отметил с тенью грусти.

Его не отпускало ощущение, что в секторе происходит что-то интересное, и он, выброшенный из информационного пространства, лишенный привычного оборудования и программ, никак не мог ухватить это «что-то» – оно постоянно ускользало сквозь пальцы.

Перемещения кораблей в открытой части базы диспетчерской службы отличались от привычного графика, многие корабли шли по новым маршрутом, какие-то задерживались или отменялись вовсе. Филин просматривал сообщения патрульной службы и постоянно обновлял карту, до тех пор, пока не стало очевидным – корабли выводят из приграничного сектора. Не нужно быть гением и обладать расширенной шпионской сетью, чтобы догадаться – там намечается что-то интересное.

Прошелестели двери, впуская внутрь Хаско Болла. Филин оторвал взгляд от монитора и тяжело припечатал вошедшего брата по кельям Мейданы.

– Чего тебе? – Филин сожалел, что сделал на него ставку и взял на борт.

Хаско поклонился, как он это обычно делал – почтительно, но с долей иронии, будто насмехаясь над собственным унижением. Именно такое отношение к себе и к своему положению когда-то заставило Инвара Сабо предложить ему примкнуть к его проекту сформировать боеспособное крыло «Новой эры», способное продавливать решения Креониды не только экономическими, но и силовыми методами. Тогда у этой идеи нашлось немало сторонников, но совсем не нашлось достаточно решительных исполнителей, род опальных вельмож Сабо из ближайшего окружения Главы Совета вполне подходил на роль главы боевого крыла. Инвар нуждался в сторонниках, и молодой брат, обделенный властью, обманом лишенный наследства и, очевидно, озлобленный, подходил ему как нельзя удачно. Тем больше было удивление Инвара, когда Хаско идеей не проникся, а потом и вовсе признал право наставников Мейданы требовать с него денег за обучение и одержание.

Сейчас их пути снова пересеклись, и отпрыск прославленного рода Боллов снова предпочел отсидеться, подтирая помои за всяким сбродом.

– Я помешал тебе, брат Инвар.

– Ты, Дилаувер, всегда отличался проницательностью, – Филин снова уставился в экран в поисках новых подсказок. Такой могли стать определенный тип спецбортов, которые направятся в приграничный квадрат. Или их особое наполнение.

Хаско кивнул, но не ушел.

– Я понимаю, брат Инвар. Я пришел сказать тебе, что хотел бы принять твое предложение. Надеюсь, мое решение не слишком запоздало и немного скрасит твой вечер.

Хаско снова поклонился и попятился к двери.

Филин остановил его взглядом:

– Если ты со мной, что ты пятишься, как монах? – он встал и решительно подошел к Хаско. – Я не понимаю, что творится в твоей голове, сломлен ты или затаился? Потому что в первом случае, наша работа вместе долго не протянет…

Хаско снова поклонился:

– Тебе должно быть известно, брат Инвар, что воля моя не сломлена, а речь окрашена одной лишь почтительностью к тебе и твоему сану.

– Какой к скварру сан?! – Филин продолжал изучать молодого вора.

– Ты вхож в дома великих… Я в силу своего ничтожного положения это право утратил.

Наконец Филин услышал то, что хотел услышать. Усмехнулся:

– А ты хотел бы вернуть себе это право?

– Я лишен страсти обладания материальными благами и властью, но воспоминания об обмане, совершенном в отношении меня, поднимают в груди бурю негодования и жажду отмщения.

Филин, запрокинув голову, расхохотался. Положив руку на плечо молодого вора, похлопал по нему.

– Наконец, слышу то, что должен говорить Делаувер Болл. – Он поманил его за собой: – Пройди, посмотри на эту карту. Скажи, что ты видишь?

Хаско обошел стол, за которым сидел Филин и взглянул на монитор.

– Я вижу карту сектора, дорогой брат Инвар. От чего все транспорты сместились от границы?

– Ты тоже видишь, – Филин задумался. – Значит, это не болезненная мнительность. Я тоже это вижу, но не понимаю, что происходит. Почему все суда выходят из квадрата…

И, словно в одно мгновение забыв о присутствующем Хаско, он пробормотал:

– Что-то происходит в секторе, и я хочу знать, что.

Хаско покосился на него, пожал плечами:

– Это могут быть плановые работы. Ведь если там что-то серьезное случилось, об этом уже знали бы журналисты, да и в эфире какие-то тревожные переговоры были. А их, как я понимаю, нет.

– И это само по себе странно. Значит, они говорят по выделенным каналам. То есть что-то скрывают.

Хаско оставалось только согласиться.

– Но ведь корабли не только выходят из сектора, но и заходят, – он ткнул пальцем на несколько отмеченных красным точек. – Что это за корабли? С каким грузом? В какой комплектации?

Филин кивнул.

– Все так, брат Делаувер, ты зришь в корень. Я тоже пытался отследить по этому признаку, но пока ничего интересного не обнаружил… Обычные транспортные суда с исследовательским грузом: сканеры, санитарные блоки и дезинфицирующие модули, довольно небольшие, для массовых отравлений не пригодные. Но у меня есть источник информации, который наверняка поделится с нами ею. Пойдем!

* * *

Борт фрегата «Концор»

Выйдя из кают-компании, они сразу направились по коридору вправо, к лифту и, когда оказались в кабине, Филин нажал на кнопку, ведшую в грузовой отсек.

– Конечно, ты уже догадываешься, на этом корабле есть определенные секреты. – Спросил Филин. Хаско чуть склонил голову к плечу в знак согласия. Филин продолжал: – Мне не нравятся дополнительные трюмы, они часто становятся предметом интереса патрульных служб.

– Иногда они все-таки полезны, а входы можно спрятать понадежнее. Конечно, еще остается сканирование… Но ведь его применяют только при наличии прямого указания криминальной полиции.

Филин усмехнулся:

– Мне нравится ход твоих мыслей.

Они вышли на технической палубе, но направились дальше, к неприметной двери, спрятанной между панелями. Филин отпер ее специальным ключом – Хаско успел заметить золотистый блеск кристалла судачи – и скользнул внутрь.

Здесь было темно и Хаско пришлось остановиться ненадолго, чтобы привыкнуть. Филин, очевидно, здесь бывал часто, поэтому уверенно спускался по металлической винтовой лестнице. Хаско быстро узнал место – он уже заглядывал сюда мысленно, через вентиляцию. В груди снова загорелись угольки, снова кислотная взвесь поднималась к горлу, сдавливая дыхание. А может, это была и не совесть, о которой подумал молодой вор, а смрад, шедший из контейнера и еще больше из того угла, в котором находился землянин.

– Узнаешь своего дружка? – на губах Филина застыла скользкая усмешка.

Хаско пожал плечами:

– Если это проверка, брат Инвар, то довольно неуклюжая: я должен сейчас или признаться в дружбе с этим землянином, или откреститься от нее. И то, и другое, будет выглядеть весьма неубедительно, учитывая то обстоятельство, что на борт твоего корабля я поднялся с катера землянина.

Он скользнул взглядом по недавнему напарнику. В прошлый раз, когда Хаско удаленно осматривал это место, землянин был подвешен на крюках, закрепленных меж потолочных балок. Сейчас его с них сняли, на коже остались багровые раны и следы запекшейся крови. Однако полностью его не освободили. Цепи приспустили, кандалы, замкнутые на запястьях и щиколотках, не сняли. Но не для того, чтобы облегчить страдания землянина, а чтобы поместить его в кремниевую бочку, доверху наполненную мутной водой. Руки землянина при этом были подняты вверх, без возможности защититься. От длительного нахождения в воде раны воспалились, кожа покрылась язвами. Влад выглядел совсем плохо, более того, он без сознания.

Филин, подошедший чуть раньше Хаско, брезгливо поморщился и пнул бочку. Вода внутри окрасилась ярко синим.

– Землянин, просыпайся, разговор есть!

Землянин сжал челюсти, тихо застонал. Сумрачный взгляд равнодушно скользнул по фигуре Филина и с трудом сфокусировался на молодом воре, потрескавшиеся губы слабо дернулись в усмешке:

– Болл… Пришел-таки навестить…

Короткая фраза, выдавленная из легких, заставила сделать новый вдох. Грудная клетка чуть поднялась, и темная поверхность воды ожила, забурлила, окрасившись при этом в молочно-белый. Ярко-голубые электрические искры пронзили ее насквозь. Чайка сцепил зубы, запрокинул голову, прикрыв глаза.

«Скавио́лы», – догадался Хаско, не в силах отвести взгляд от воды. Он не мог не знать эту страшную пытку, через которую когда-то давно проходил и сам в подвалах Мейданы. Скавиолы были крохотными глубоководными моллюсками, обитавшими на его родной планете вдали от сильных течений. Они жили большими колониями, нападали на жертву сообща, сперва умерщвляя ее током, затем поедая плоть без остатка. Они были очень чувствительными к любому движению, глупы и сыпали электрическими разрядами от любых колебаний. Даже таких незначительных, которые совершает в стоячей воде легкие живого человека. Выдержать пытку скавиолами с трудом удавалось несколько часов, землянин в бочке пробыл больше суток.

Филин с удовольствием наблюдал за его страданиями. Заметив, что Чайка снова отключается, носком ботинка опять ударил по бочке, взбаламутив воду и затихших было в ней моллюсков.

Влад вцепился руками в цепи, державшие его над поверхностью и подтянулся на них – Хаско увидел язвы, оставленные скавиолами на его коже, они опоясывали грудь и спускались ниже, к животу, прячась в темной воде. У землянина выгнулась дугой спина, мышцы свело судорогой. Он кричал – долго, пока в легких не закончился воздух. На последних мгновениях крик превратился в хрип.

Филин, дождавшись, когда приступ завершится, а тело землянина безвольно повиснет на цепях и снова погрузиться в бочку, наполненную электрическими моллюсками, спросил:

– Если ты скажешь, что происходит в приграничном секторе и по какой причине туда сливаются корабли с саноборудованием, я дам тебе передышку. И даже позволю тебя напоить водой.

Влад с трудом поднял голову, криво усмехнулся:

– Прости, мне не докладывают… – проговорил, едва ворочая языком.

Филин подцепил ногтями моллюска – крохотное создание с молочно-белой спинкой. Его тело было покрыто ворсом, на вытянутой мордочке красовались завитые в кольца усики. Филин посадил его на оголенное плечо землянина – моллюск прижался плоским брюхом к человеку, под панцирем переливались голубоватые разряды. Влад сжал челюсти, но не закричал. Филин с сожалением вздохнул:

– Жаль… Не получается у нас с тобой разговора, – и сжал пальцами панцирь скавиолы. Моллюск, ударив землянина током, растекся по коже. На плече при этом загорелись алые ожоги, а на месте, где Филин раздавил существо, появилась кровь. Влад захрипел, снова обхватил цепи, поднялся на них.

Филин сокрушенно качнул головой и будто бы вспомнил, что в трюм явился не один, обернулся к Хаско.

– Что, Делаувер, не примкнешь к моему развлечению… Или все-таки жаль этого скварра?

Филин прищурился. Молодой вор пожал плечами:

– Я проходил послушание скавиолами и, как видишь, жив. Не думаю, что и этому землянину так уж нестерпимо их присутствие в бочке.

Чайка тяжело дышал, но слова креонидянина заставили его с усилием поднять голову и процедить:

– Ну и сволочь же ты…

Филин тут же снова пнул бочку, прикрикнув:

– Не смей оскорблять моего друга!

Последние слова растворились в крике землянина. Пережив новый приступ боли, он с трудом перевел дыхание – так, чтобы не беспокоить притихших скавиол, переспросил:

– Друга?

– А ты считаешь, что у Филина не может быть друзей?

– Да нет… Как раз наоборот… – Влад испепелял Хаско взглядом. – Просто странно, что некоторые не гнушаются дружбой с тобой.

Хаско мрачно наблюдал за землянином: мозгов тому определенно не хватало. Что стоило ему сидеть делать вид, что он умер? Что заставляет злить Филина еще больше? Такой глупости находилось единственное объяснение – Чайка изначально искал встречи с Филином. А значит и сейчас злит его не просто так, а действуя по какому-то плану. «Но есть риск, что такими темпами ты не доживешь до его реализации, землянин», – отметил, равнодушно отворачиваясь.

Филин между тем склонился над Владом, дернул за волосы, заставив запрокинуть голову и оголить шею. Именно к ней, плеснув немного воды, Филин склонился, прошептав так тихо, что его должен был услышать только пленник:

– Я знаю, вы что-то задумали. Я пойму это, мне торопиться некуда. А вот ты все это время будешь пробовать на вкус мою злость.

– Иди к черту…

Филин выпрямился:

– Я-то пойду. Жаль, что ты уже в его власти, – креонидянин усмехнулся, отстраняясь, щелкнул пальцами над поверхностью, снова оживив моллюсков. Влад на этот раз не закричал, но Хаско отчетливо слышал, как землянин заскрежетал зубами.

– Пойдем, брат Делаувер, я покажу тебе твою новую каюту.

* * *

Влад наблюдал, как удаляются креонедяне. Инвар шагал по-хозяйски широко, уверенно. Хаско держался спокойнее, шел, чуть склонив в подчении голову. Но это ничего не значило для Влада – он ошибся в молодом воре. Особенно смешно оказалось то, что он всерьез рассматривал его как возможного напарника, даже думал, что поручится за него перед судом.

«Но лучше сейчас, чем потом», – отметил про себя.

Для него ничего не изменилось. Есть Хаско или нет, друг он ему или нет: его задача – активировать чип и передать координаты места нахождения Филина. Даже ценой собственной жизни. В сущности, он знал, на что шел, и был готов рискнуть. В том-то и была суть всех переговоров с Теоном.

Начальник криминальной полиции упирался до последнего, пока Влад не признался, что отправится на поиски Филина даже если ему придется уволиться из органов.

– Это выглядит, как что-то личное, Влад.

Влад заставил себя выдержать взгляд:

– Это и есть личное.

– И имя ему Ноэль Ирияз?

Влад не ответил, опустил голову и перевел дыхание. Теон долго молчал, пока не проговорил:

– Ты ведь понимаешь, что для нее смерть была лучшим решением, спасением своего рода? Она бы никогда не простила себе, что именно с борта ее корабля управлялся «Менандель». Именно ее попустительство привело к жуткой гибели пяти тысяч человек. И я уже молчу об участии ее, вполне осознанном, в других операция Инвара Сабо…

Влад знал, что Теон на него смотрит, а потому не спешил поднимать на него взгляд. Не спешил говорить, чтобы не показаться мальчишкой.

– Я знаю… Но она погибла, защищая меня. И это была жуткая, мучительная смерть… Я видел ее лицо. И я не отступлю, пока не остановлю этого урода. Просто с вашей поддержкой и поддержкой «Тольды» шансов у меня больше.

И вот в этот момент он поднял глаза и посмотрел в глаза начальника криминальной полиции. Тот понимающе кивнул:

– Хорошо, я разрешу установку чипа… Не потому что твои откровения меня раздобрили, а потому, что я хочу твоего возвращения.

Сейчас Влад понимал, что вряд ли вернется.

И он не понимал, почему чип не срабатывает. А то, что он не срабатывает, было абсолютно точно – Влад не ощущал его, в той части черепа даже не отдавалась дикая боль, которую вызывали электрические разряды скавиолл. Даже сейчас, на радость Филину, он извивался и выгибал спину дугой, но ни на секунду не оставлял попытки запустить чип.

Шаги стихли, его снова окружила темнота – только красные глазки видеокамер, словно зрачки полуночных монстров из сказок, которые когда-то читала ему мама. В сказках герой всегда оказывался хитрее и умнее всех злодеев, ему всегда улыбалась удача, через страдания и боль, но улыбалась. Ему, Владу Чайке, похоже, ничего не оставалось, кроме как признать поражение.

И разочарование от осознания собственной ошибки и тщетности своих усилий оказалось даже сильнее, горше, чем разочарование в человеке, которого он уже считал своим другом.

Влад замер и задержал дыхание, успокаивая моллюсков – давно отрепетированный трюк, который позволил ему продержаться так долго. Он с трудом представлял, сколько времени провел в трюме, сколько времени его держали в воде, но отчетливо осознавал, что силы его уходят. А они ему еще пригодятся. Перехватив цепи руками, он накрутил их до локтя и аккуратно, чтобы не потревожить скавиолл, подтянулся. Сел на край бочки. Перебросив ногу, опустил ее на пол. Подтянул вторую. Выдохнув, опустился на колени рядом с бочкой – сесть нормально не позволяла длина цепей, но даже это оказалось блаженством. Он надеялся, что после визита Филина за ним никто не будет наблюдать, и у него будет хотя бы немного времени, чтобы восстановить силы.

И разобраться с чертовым чипом или найти способ подать сигнал иначе…

Влад Чайка не собирался сдаваться. Не ради этого он зашел так далеко. Даже если ему суждено отдать жизнь в схватке с Филином, это будет счет один к одному: одна его жизнь против жизни этого урода, в память обо всех, погибших от его рук.

* * *

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», кабинет начальника криминальной полиции

Теон набрал внутренний номер отдела аналитиков «Тольды», вызвал Корсакова.

– Глеб, зайди ко мне, покажи, что удалось собрать по «Менанделю».

Опыт следственной работы подсказывал, что такого рода преступления, которые происходили в секторе, будь то попытка государственного переворота или торговля людьми, не могли быть не связаны. Особенно если в каждом из них то и дело мелькают одни и те же лица. Значит, они не смогли достичь желаемого в одном деле и пытаются достичь его в другом. Значит, все их действия объединены общим умыслом. А это уже нить.

В учебниках по криминалистике часто пишут, что такого рода общая логика объединяет разные эпизоды психически нездоровых преступников, что с умышленными преступлениями нужно искать уникальный мотив. Но опыт как раз говорил об обратном: логика преступника, здорового или психа, работает примерно одинаково, объединяя преступления единым умыслом, общей целью. Поймешь ее – найдешь преступника.

Цель теракта – шокировать, причинить как можно больший урон. Но даже в этом случае цель преступником не выбирается случайно. И поэтому мысли начальника криминальной полиции возвращались к погибшему лайнеру снова и снова.

В крушении «Менанделя» оставалось немало вопросов: Филин хотел взорвать корабль, он мог выбрать любой. Почему выбрал именно этот? Что такого было на «Менанделе», чтобы Филин из всех десятков лайнеров выбрал именно его. и насколько самостоятельно он все-таки действовал?

Фигура главы «Новой эры» снова встала в памяти в полный рост. Хрупкая на вид, но властолюбивая креонидянка. Бывшая глава станции «Тамту», ставшей колыбелью попытки свержения власти не так давно, обладательница огромного состояния. К чему стремится Кродо Тиамат? У Теона пока не было ответа на этот вопрос. Чего ей может не хватать?

Глеб Корсаков пришел в кабинет шефа. Теон внимательно, но не слишком пристально за ним наблюдал в поисках излишней нервозности и злости – верных признаков личной заинтересованности оперативника. Все-таки на «Менанделе» погибла сестра парня, и неизвестно, что сейчас у него в голове и на сколько он в состоянии объективно работать. Мысли сами собой привели к Чайке.

– Что Влад, есть новости?

Глеб не смутился, он, очевидно, ждал и этого вопроса. Качнул головой:

– Нет. Пока все данные с Нунбы, там тусуется. Но в местном архиве раскопал, что господин Ат-Атарнак активно участвовал в финансировании некоего проекта «Новой эры» под названием «Новые горизонты», его курировала «дочка» корпорации, компания «Соларис». Если верить счетам, то деньги этого проекта предназначались в основном для операций Филина. Особенно в последние полгода.

Это была важная информация, Теон задумался. Политические амбиции Кродо Тиамат были довольно обширны, это стало ясно еще по ее косвенному участию в Антанте. Но в отличие от своих подельников, того же Кромлеха, Кродо была чрезвычайно осторожна, после раскрытия заговора и падения Антанты, она сперва ушла в тень. Но контакты-то и обязательства, получается, остались. И наличие некоего специального проекта, из которого финансировалась откровенно экстремистская деятельность – тому главное подтверждение.

Значит ли это, что взрыв «Менанделя» не мог быть случайностью, вызовом террориста-одиночки. То, как ловко Филин исчез с радаров после захвата «Унции» и схватки с Владом, говорит о том, что Филин никогда не был вышедшим из-под контроля одиночкой, наоборот, он действовал в рамках утвержденного «сверху» плана.

Это могла быть довольно крепкая версия. Ее стоило отработать отдельно.

Нужно искать ниточки, которые накрепко связывают «Менандель» и Кродо. Трюмы лайнера были заполнены личными вещами пассажиров и легальным грузом, никакой опасной контрабанды. Да и документация оказалась в порядке. Значит, эти ниточки следует искать среди пассажиров.

Среди которых, как уже докладывал Корсаков, обнаружились безбилетники.

– Все личности погибших установлены экспертизой? – спросил.

Землянин кивнул:

– Да. Нам пришлось заново обработать четыре тысячи девятьсот двенадцать образцов – по количеству пассажиров, обслуживающего персонала и членов экипажа. Из них не совпало с данными медицинских карт двадцать восемь образцов. Из них шесть результатов не подтвердились при повторной экспертизе, восемь обнаружили ошибку в посадочных талонах – пассажиры сдали свои билеты, компания продала их другим пассажирам. По оставшимся четырнадцати несовпадениям была проведена дополнительная проверка, личности всех четырнадцати установлены. Вот список…

Корсаков протянул Теону распечатку, тот пробежал взглядом, почти сразу остановившись на одной из фамилий. Корсаков, тем временем, продолжал, называя имена нелегалов и выявленные способы их подсадки на борт. Теон кивал, ожидая, пока Корсаков дойдет по заинтересовавшей его фамилии.

– Вот эти семеро ждали пересадки, у них транзитный талон, который не отмечался в общем списке и шел отдельной вкладкой, диспетчерская пояснила, что это обычная практика, так как пассажиры не проходят в основные помещения лайнера, а дожидаются своей станции в общем накопителе. То есть как бы это не совсем нелегалы, но их проезд оплачивает основная транспортная компания. Дальше…

Дальше он перечислил еще несколько фамилий, указал на выявленные связи погибших с преступным миром: один из погибших был информатором контрабандиста Сурфа, еще несколько торговали золотом и алмазами на черном рынке…

– Но есть один очень интересный пассажир, – Глеб открыл файл и отправил трансляцию на интерактивную панель на столе Теона. – Ироахи́м Ра́кка.

Теон поднял глаза и стал слушать Корсакова с особым вниманием – это был именно тот пассажир, который сразу привлек внимание Теона.

– Этот пассажир занимал гостевые покои капитана Марко Джоя, летел по приглашению судовладельца и, соответственно, тоже не проходил никакой регистрации. Этот Ироахим, церианец из Эрхаро́да, был владельцем алмазных приисков на Будеште, весьма богатый дядька. И, судя по его переписке, направлялся он в Алафа́р на встречу с адвокатами «Солариса».

– В самом деле?

«Соларис», как они уже выяснили, был одним из дочерних предприятий «Новой эры».

– Да… Он направил в адрес корпорации исковое заявление на сумму миллион сорок семь тысяч тумаров.

– Погоди, Глеб. Лично он подал иск, от своего имени? Или от имени своей компании?

Глеб еще раз взглянул на документы, проверяя. Кивнул:

– Лично он. В опубликованном на странице суда определении в качестве заявителя указан именно он, как физическое лицо. В качестве документов-оснований значится договор займа на сумму девятьсот тысяч тумаров, подлежащих возврату в начале текущего года. Остальные сто сорок семь тысяч – это проценты неосновательного обогащения, расходы на уплату госпошлины и приобретение услуг адвоката.

Теон откинулся на спинку кресла – сумма займа выглядела чудовищной, на четверть от этой суммы можно было построить небольшой крейсер. Начальник криминальной полиции протянул в задумчивости:

– Я-ясно. И что дальше? Что еще выяснили?

– Ироахим ехал на встречу, чтобы участвовать в переговорах по внесудебному урегулированию спора, «Соларис» предложило мировую и реструктуризацию долга, это тоже очевидно из определение суда о назначении медиации. Тем же определением суда было назначено место и время медиации…

– На которую Ироахим не явился в связи с гибелью на «Менанделе», – Теон в задумчивости смотрел прямо перед собой. – Заявление в связи со смертью заявителя будет оставлено без рассмотрения, долг «Солариса» забудется.

Корсаков кивнул:

– Совершенно верно. Сумма в девятьсот тумаров гигантская, Ироахим вынужден был бы доказать легитимность такого дохода. Но в связи со смертью вряд ли это теперь возможно. Так что здесь можно смело говорить об особой наследственной оговорке: капиталовложения, основанные на неподтвержденных источниках дохода, относятся к рисковым и убытки по ним не включаются в наследственную массу, то есть наследники господина Ракка вернуть эти суммы не смогут… Даже если все документы в норме, им предстоит длительное судебное разбирательство. За время которого «Соларис» вполне может быть ликвидирован без правопреемства.

– Как удобно… – Теон усмехнулся. – Надо проверить, какие конкретно были контракты у Филина с «Соларисом».

Потому что наводка на «Менандель» как жертву теракта могла идти напрямую от руководства «Солариса» или того выше – могла быть личной просьбой Кродо.

– И подключи налоговое управление, хочу знать, не получила ли «Новая эра» пожертвование в сумме девятьсот тысяч тумаров в тех же числах, когда был заключен договор займа… Проверьте: эту сумму могли разделить, прогнать через левые счета, через кредит или проценты по вкладу…

– Мне не очень понятно, зачем в этой схеме тогда «Соларис» в качестве получателя займа, – Глеб отметил в блокноте поручение шефа прежде, чем задать свой вопрос.

Теон улыбнулся – Корсаков был талантливым парнем, программистом, аналитиком баз данных, но в правовых тонкостях разбирался пока довольно поверхностно.

– Потому что прятать нелегальный доход организации гораздо проще, чем аналогичный доход какого-то частного лица. Тут и допустимые суммы транзакций больше, и способы очистки средств… Такие средства сложнее взыскать.

– Но если Ироахим тоже об этом знал, зачем же он влез в эту схему?

А вот это был резонный вопрос, на который у Теона пока был только один ответ.

– Или у него не было выхода…

– Намекаете, что его шантажировали?

Теон согласно кивнул, продолжая свою речь:

– Или у него были очень серьезные гарантии.

– Которые он не получил и поэтому оказался вынужден обращаться в суд и «светить» сделку, – снова догадался землянин.

– Совершенно верно. И, думаю, тут все-таки сыграло второе, а не шантаж. Вероятнее всего, займ был дан под определенные гарантии, но «Соларис», или, вернее «Новая эра», эти гарантии не предоставило. Тогда господин Ракка и совершил отчаянный шаг – он подал официальную жалобу. Его даже не остановило предстоящее разбирательство с налоговыми органами.

Теон прищурился, рассматривая собственное отражение в потемневшем мониторе. Филин был не просто боевой единицей «Новой эры», он стал ее палачом. А такие связи не могут существовать, не оставляя следов. Значит, он их пока не видит.

– И вот еще что, Глеб, – Решение пришло неожиданно. Оно было столь простым, что могло и сработать. – Подключи Крыжа, он любит совать нос во всяческие закрытые базы данных почти так же как любит это делать Влад. Пусть проверит все личные переговоры Кродо Тиамат, в том числе и совершенные по закрытым каналам связи.

Глава 27. Ключ-карта

Граница Выжженного поля

– …не переживайте, господин Теон, я не намерен геройствовать там, где этого можно избежать, живым я принесу гораздо больше пользы.

Тоби Ларк еще какое-то время наблюдал, как бледнеет, будто теряясь в космической пустоте, связь с «Тольдой». Где-то там, рассыпанные по станциям, диспетчеры один за другим закрывают сектор, меняют маршруты транзакционных переходов, обновляют путевые листы, связываются с экипажами – привычная рутина, едва заметная в масштабах Вселенной. Он мог бы быть сейчас где-то среди них, этот сектор не был в его ведении. Но он был рад, что не позволил Аас Хару совершить непоправимую ошибку, рад, что связался с Теоном и получил последние сведения. Сейчас предстояла важная работа – сохранение жизней команды. Он перевел взгляд на почти установленный павильон карантинного блока: серые стены мутно поблескивали в темноте, отражая свет прожекторов, гофрированное сопло переходника камеры дезинфекции напоминала гигантского червя, подавившегося своей добычей. Тоби Ларк усмехнулся: хорошо бы так и случилось.

– Что скажешь, Този, мы все умрем?

Искин отреагировал молниеносно:

– Ваш пессимизм говорит о глубокой тревоге, но мои аналитические данные пока не подтверждают реальность угрозы.

– Угу, значит, еще побарахтаемся… Что скажешь на счет этих усовершенствованных вирусом лорициферов? Мы можем затащить их внутрь карантинного блока, если плохо обработаем скафандры?

– Безусловно, опасность имеется, учитывая ограниченность действия имеющихся реагентов и малоизученность самих паразитов… той их формы, что помещена на планете.

Искин говорил деловито, будто только и ждал все это время, когда о нем вспомнят. Следователь усмехнулся.

– К сожалению. На данный момент мы знаем только то, что эта зараза у нас под ногами крайне живучая. Подготовь перечень карантинных мероприятий и загрузи в базу карантинного блога, – велел.

К нему торопился ученый, Грэмм – его серебристый скафандр отличался от скафандров следственной группы и выглядел игрушечным на их фоне. Следователь развернулся к планетологу, шагнул навстречу и активировал связь.

– Господин следователь, – тут же зашелестело в наушниках так громко, что Тоби Ларк поморщился и убавил громкость, – у меня есть данные, которые вас могут заинтересовать, – он кивнул на скрюченного у монитора криминалиста, все еще обрабатывавшего данные с регистратора застрявшего фрегата.

Теон кивнул:

– Слушаю вас.

Грэмм на мгновение замер, соображая, как бы так сообщить все данные, не слишком вдаваясь в технические и трудно воспринимаемые в ненаучном сообществе подробности. Тоби терпеливо ожидал начало рассказа.

– Я просканировал планету. У нее оболочка в три метра, под ней – сегментированная структура, заполненная…

– …лорифицерами, – закончил за него следователь и улыбнулся: – Как видите, мы тоже кое-что умеем. Это все, или у вас имеются и иные сенсации?

Несмотря на то, что фраза прозвучала как вызов, землянин не обиделся:

– По тому, что вы устанавливаете карантинный блок, я уже понял, что вы обнаружили нечто подобное. Что ж, это хорошо. Мы знаем, что – вернее кто – внутри.

– Совершенно верно, согласен с вами. Однако, у меня есть кое-что, о чем вы не догадываетесь. Тот корабль Коклурна, что разбился на поверхности, мы предполагаем, что он погиб здесь не случайно, он занимался установкой вот этого самого тоннеля, в котором мы с вами находимся.

– В самом деле?

– Да, он выполнен из бисима. Как вы знаете, это уникальный материал, технологией изготовления которого мы до сих пор не владеем. Пирамида установлена на поверхности, закреплена специальными шурфами, вмонтированными достаточно глубоко в оболочку планеты. Они имеют повреждения по оси, очевидно полученные в момент движение клириканского фрегата.

Тоби Ларк нахмурился, поднял вверх руку:

– Погоди-погоди… откуда у тебя такие сведения?

– Мы с напарницей просканировали это сооружение… Но это еще не все… Стукрура внутри, она живая и реагирует на нас… Лорициферы стремятся к поверхности и готовы атаковать. В этой связи я могу предположить, почему клириканский фрегат принял решение остаться здесь навсегда: во время бурения шурфов, часть лорициферов получила достаточно энергии, чтобы пробудиться и атаковать коклурнианских ученых. Зараза вышла на поверхность. Выясняя эти обстоятельства, клириканцы не могли не столкнуться с очагами инфекции. Которая при соприкосновении с оборудованием, электричеством или источниками энергии, мгновенно ожила.

В голове Тоби Ларка начинала складываться картинка, похожая на правду. Но догадка тут же неприятно осенила его:

– Вы хотите сказать, что и все мы теперь являемся носителями этой инфекции?

– Безусловно.

Ученый посмотрел на установленный карантинный блок, неопределенно повел плечом – скафандр приподнялся и опустился вновь:

– Предосторожности будут не лишними, но, к сожалению, я бы не стал снимать скафандры даже после санитарной обработки: если организмы оказались настолько живучими, чтобы выжить без источников энергии в космическом вакууме, то справиться с ними стандартными способами будет трудно. Я бы посоветовал сперва дождаться рекомендаций биологов и санитарных медиков.

Тоби Ларк запнулся, вздохнул. Он коснулся плеча ученого, приблизился к нему, будто бы собирался прошептать ему что-то важное на ушко.

– Один из моих людей там, внутри, – он указал перчаткой на клириканский фрегат, – я не могу допустить, чтобы он погиб. Мне нужно передать ему питание, кислородные баллоны и воду.

– Если он не повредил скафандр, опасные организмы не могли попасть к нему… Есть еще кое-что. Это может нас всех очень выручить, если мы найдем способ этим правильно воспользоваться. Моя напарница, Айса, когда просматривала установленные на коклурнианском корабле датчики, обнаружила съемный накопитель информации и забрала его. Ваши ребята достаточно толковые, чтобы суметь прочитать то, что на нем написано? Коклурн обнаружил планету первым и установил это сооружение, у них был план. А на сколько я знаю Коклурн, просто там планы у них не рождаются, они подробно исследовали этот объект и, вероятно, даже узнали, как справить с лорициферами.

Тоби Ларк онемел. Следователь возмущался в его голове, так как девчонка посмела влезть в его работу и нарушить протокол сбора и фиксации доказательств. А человек, минуту назад осознавший, что скоро умрет из-за неизвестной и очень агрессивной заразы, ликовал – у них есть шанс.

Он положил руки на плечи землянина и сжал их, с трудом заставив себя заговорить:

– У нас… есть… очень… толковые специалисты…

Искин Този, подслушивавший разговор, удовлетворенно хмыкнул:

– Процент вероятности, что вы все умрете, снизился на тринадцать процентов…

* * *

Граница Выжженного поля

Айса чувствовала, как по кромке роста волос скапливается пот, вот-вот готовый стечь по вискам или лбу. Отвлекшись от монитора, она вытянула рычажок – тут же под шлемом появился щуп с впитывающим материалом на конце. Прижав подбородок в горловине, девушка ловко вытерла пот. Шумно выдохнув, настроила климат-контроль – ей он не повредит. От напряжения болела спина, гудели плечи, но останавливаться было нельзя – глухой голос эксперта из следственной группы заставлял проделывать все новые и новые манипуляции, вводить все новые коды и совершать новые попытки взломать ключ-карту, добытую ею с коклурнианского корабля.

– Грэмм, – она попросила минутку отдыха, чтобы связаться с шефом. – А мы можем просто позвать на помощь Тли Эх-хора, чтобы он помог вскрыть эту штуковину?

Тли, ученый-планетолог, был их давним напарником по другую сторону Выжженного поля. Он был в курсе появления черной планеты-скиталицы, наверняка ждал новостей. Грэмм вздохнул – по интонации Айса сразу поняла, что просит о невозможном:

– Теперь это дело ведет криминальная полиция, все под контролем следователя по особо важным дедам. Они не позволят привлекать Коклурн, ты же понимаешь…

– Понимаю, – Айса тоже вздохнула и с тоской посмотрела на череду цифр, которые ей предстояло расшифровать и превратить в читаемый текст. – Но может, ты им хотя бы предложишь?

– Предложил, они и слушать ничего не хотят. Так что не отвлекайся, эту штуку расщелкивать все равно тебе.

Айса вернулась к своему оперативнику и расшифровке кода. Опять ничего не получалось. Она пролистала длинный перечень цифр и остановилась – цифровой код менялся. Череда схожих символов, пробел, череда новых символов. Складывалось такое ощущение, что текст был написан на разных языках программирования – на случай, если его найдут.

– Подождите, я тут что-то нашла, – пробормотала Айса. Оперативник замолчал. Девушка вкрутила джойстик вниз, просматривая текст. Взгляд вылавливал нечитаемые символы: кружки с разорванными в разных местах окружностями, нечто, напоминающее кляксы, цифровые коды… клириканская вязь.

– Я нашла! – ее голос сорвался на крик. – Это письмо, обращение… Оно на разных языках. И есть фрагмент на старом клириканском… Погодите, сейчас прочитаю…

Девушка неплохо знала устаревший язык, но ей требовалось время – пара минут, чтобы переложить текст на понятный всем современный язык ее планеты и затем – на общегалактический. Когда она начала читать вслух, перейдя на открытый протокол связи, ее голос дрожал.

– Применена технология посмертной коммуникации. Если вы читаете это сообщение, значит, экипаж погиб, не успев передать координаты места своей гибели. При обнаружении этого сообщения, просьба активировать маячок на внешнем носителе путем троекратного нажатия в центр корпуса. Для чтения бортовых данных – использовать языковой код Туго́г…

– Я знаю его!

Это в наушниках завопил один из экспертов из следственной группы, Айса плохо различала их по голосам. Айса продолжила читать:

– …подключив настоящий блок резервной памяти к информеру. – Девушка вскинула голову: – То есть мы можем прочитать то, что здесь записано?

Тот же голос из наушника возбужденно заговорил:

– Конечно. Я владею языковым кодом Тугор, он довольно громоздкий, поэтому сейчас не используется, но в программу обучения входит. Айса, мне будет снова нужна ваша помощь. Вам придется пройти к нашему борту и подгрузить коклурнианский регистратор к нашему искину.

К разговору подключился еще один голос – на этот раз сухой и хрипловатый:

– Только прежде чем оказаться на борту, пожалуйста, пройдите полную санитарную обработку! И не проходите на корабле дальше стыковочного модуля, рабочее место там имеется, подключить оборудование вы сможете.

Айса теперь узнала этот голос – это был Тоби Ларк, правда сейчас он звучал устало. Девушка кивнула:

– Хорошо, я понимаю…

– Не уверен… Я только что получил данные, что эта планета является носителем особо устойчивых к неблагоприятным условиям лорициферов. Если вы случайно занесете эту заразу на наш борт. Нам не на чем будет возвращаться. Это понятно?

Айса сглотнула колкий комок, подкативший к гортани, с трудом разлепила пересохшие губы:

– Да…

– Я могу настроить допуск с внешнего пульта управления, – подключился все тот же оперативник. – Но там нет подходящего разъема, чтобы подключить блок… Нужен переходник.

Тоби Ларк разочарованно выдохнул. Помолчав, заговорил снова:

– Айса, просто не заходи дальше стыковочного модуля…

Клириканка покосилась на замерший рядом с ней бот, и притихшего андроида.

– Я сумею сделать переходник! У меня есть некоторое количество активного лианина, а нужные разъемы я подберу с помощью моего андроида. Я очень не хочу, чтобы мы все остались на

Айса специально выкрутила на минимум связь со следователями – эти ребята пытались контролировать каждое ее движение. Она бы бросила все и сказала – приходите и делайте все сами, если бы не понимание, что на своих перчатках они могут принести заразу. Грэмм говорил серьезно, значит, угроза есть. И Айса не подведет. Ее пугала тишина на планете и чернильно-плотная пустота вокруг. Казалось, будто кто-то подглядывает за ней из темноты.

Мертвая до этого момента поверхность будто бы оживала – слой космической пыли то и дело струился поземкой и проваливался в микроскопические трещины, словно мука, просеиваясь сквозь сито. Стоило ей задержаться на одном месте, как это движение становилось все более отчетливым.

– Грэмм, – позвала.

– Я здесь, Айса. – Его голос, раздавшийся из динамика, будто шептал на ушко, доверительно и, как показалось девушке, интимно. Она покраснела. Откашлялась, сосредоточившись на контактах, которые ей предстояло зачистить.

– Грэмм, что мы хотим увидеть на этих записях?

Ей снова почудилось движение справа, под гравитационными ботинками андроида. Крохотный смерч отделился от поверхности и растаял.

– Ну, Айса, мы с тобой ученые… Я надеюсь обнаружить данные наблюдений за этой планетой. Откуда путь держит и куда, что на поверхности, что внутри, на какие раздражители отзывается.

– А следователи? Ты им сказал про пирамиду?

Землянин усмехнулся:

– Если бы не сказал, думаешь, они подпустили бы тебя к своему катеру? Они сейчас на многое готовы пойти, лишь бы найти выход из западни… Но ты ведь не об этом хотела поговорить?

Айса выпрямилась, зачищенный кабель выскользнул из рук и парил над поверхностью: как Грэмм догадался? Девушка покосилась вправо – черные смерчи у подошв андроида поднимались один за другим, грунт покрылся неровностями, будто под слоем наста образовались пустоты, в которые проваливалась космическая пыль, как сквозь сито. Но никакой тектонической активности датчики не фиксировали. Планета была по-прежнему мертва. Скутер на гравитационной подушке сместился левее, и под ним Айса обнаружила множество небольших углублений.

– Я боюсь, Грэмм, – призналась девушка, не в силах отвести взгляд от мерцающего синевой черного песка. – Это… странное место. Что, если мы отсюда не выберемся? Останемся здесь как оба экипажа?.. Если так, я даже немного завидую коклурнианцам, они умерли быстро и хотя бы не мучились…

– Брось, Айса, к чему этот фатализм. Мы же ученые, мы выберемся. В отличие от тех несчастных, мы знаем сильно больше, на нашей стороне технологии. И еще – вся Единая галактика. Сдается мне, и одни, и другие, проворачивали операцию в режиме строжайшей секретности. За что и поплатились.

Айса усмехнулась. По ее спине пробежал холодок:

– Мы тоже так поступим, Грэмм. Мы не напишем нашим близким, не созовем пресс-конференцию. Если мы не найдем способ остановить эту планету, мы все останемся на ней. Ты это понимаешь лучше, чем я. – Она подхватила, наконец, лианиновый кабель и соединила его с подходящим контактом. Вздохнула.

– Мы справимся, Айса, – вкрадчиво отозвался землянин, – у меня большие планы на эту жизнь. А тебя ждет галактическая слава, ты нашла эту планету. Ей наверняка дадут твое имя, представь!

Он знал, что нажимает на больную мозоль клириканки, и лукаво улыбался там, в темноте пирамиды, у подножия застывшего насмерть фрегата. В его руках светилась шифрограмма от начальника криминальной полиции, которую ему показал Тоби Ларк. Он прекрасно понимал, что означает сухая справка, а еще наблюдал, как меняется внутренняя структура ячеек, как нечто, укрытое в глубине планеты, рядом с еще горячим ядром, медленно поднимается к поверхности. Оно реагирует на главный аргумент жизни – гравитацию. Существо внутри реагировало на любые, даже самые незначительные всплески энергии. Что станет, если планета столкнется с другим астероидом, раскрошится, войдет в жилые сектора… Как тогда остановить катастрофу, если какой-то турист решит причалить к безобидной с виду планете, или она столкнется с астероидом, и космическая пыль смешается с заразой внутри и распространится по сектору?

Тоби Ларк, словно угадав мысли землянина, сделал знак – прокрутил несколько оборотов запястьем и скрестил руки перед собой. Грэмм понял – сектор закрыли для всех кораблей, включая патрульные. Выдохнул с облегчением: если Айса сможет достать сведения с регистратора коклурнианского корабля, ситуацию удастся удержать под контролем.

Айса так и не сказала ему, что творится на поверхности, переключила андроида на резервное питание, вытащила блок с адаптерами из его блока питания. Ловко подсоединила один кабель к панели допуска катера, а другой – используя подготовленный кабель – с регистратором коклурнианского корабля, экран на катере ожил и выбросил сообщение-абракадабру. Синие глаза-очки андроида почти погасли, отливая тусклым, неживым светом, он смешно стоял, ссутулившись в терпеливом ожидании момента, когда ему вернут способность двигаться. Айса легонько щелкнула перчаткой по его носу, а потом вызвала оперативника из следственной группы:

– Я в вашей сети. На мониторе допуска абракадабра из шести знаков.

– Ура! – оперативник заметно оживился. – Переключи, пожалуйста, на внешнюю камеру, чтобы я мог видеть, что там на мониторе.

Айса послушно выполнила просьбу. Она вводила цифры, удаляла фрагменты кода, загружала базу данных, то и дело поглядывая на притихшего андроида, ставшего связующим звеном между инопланетными технологиями. «Интересно, он что-то чувствует?».

Она ввела еще несколько знаков, и перед ней раскрылась лаконичная таблица на двадцать восемь столбцов.

– Есть! – заорал из динамика оперативник, едва не оглушив девушку.

В наушниках зашумели голоса, прорываясь сквозь треск помех к приоткрывшейся тайне.

Но в веренице голосов она ждала услышать один-единственный, который, конечно, смотрел на те же параметры, что и она сама. Она ждала, что первым заговорит он, но он молчал. Тогда заговорила она.

– Грэмм, это не планета… Это бомба с часовым механизмом.

Последняя фраза оказалась произнесена в гробовой тишине.

– Что? – переспросил Тоби Ларк.

Айса указала на одну из граф, перевела данные в режим диаграммы: на экране застыли одинаковые пики активности.

– Эта планета – бомба с часовым механизмом, она активируется в гравитационном поле, и реагирует даже на незначительные всплески, например, от наших флаеров и гравитонов. Все это время она была в спящем режиме, благодаря усилиям погибших экипажей. А мы снова активировали ее. Грэмм, – девушка не видела своего напарника, но чувствовала его напряжение в эфире, – я вижу на поверхности незначительные изменения, в насте появляются провалы… Как раз там, где поверхность контактирует с тем или иным видом поля. Ты понимаешь, что это означает?

Ее поддержал Грэмм:

– Понимаю… Держу пари, что коллеги с Коклурна и Клирика занимались тем, что выводили ее в аномальное поле внутри Выжженного поля.

Айса кивнула:

– Если ее поместить внутрь замкнутого торсионого поля, то часовой механизм невозможно активизировать.

Следователь мрачно оглянулся на черный корпус клириканского корабля, окинул взглядом стены – в новых обстоятельствах стало очевидным, что они стали частью механизма фиксации планеты внутри торсионного поля, из которого она каким-то образом выбралась.

– А уничтожить? Уничтожить эту штуку можно? – Тоби Ларк был определенно озадачен. – Не знаю… должны же быть какие-то способы.

Грэмм успел отозваться раньше Айсы:

– Она взорвется, в том-то и смысл… Это бомба, господин старший следователь. Бомба, начиненная крайне опасным патогеном. Уверен, вы отлично понимаете, что это означает. И наши предшественники как раз и сделали так, чтобы она не оказалась взорвана.

– Но кем, зачем она запущена?

Этот диалог, льющийся из динамика даже немного позабавил Айсу: как настоящего ученого, Грэмма взбудоражил объект и сложность поставленной перед ним задачи. Он веселился, что окончательно обескуражило старшего следователя.

– Вы следователь, вы и выясняйте. – Айсе почудилась улыбка в голосе напарника. – А нам с Айсой, пожалуй, придется поподробнее изучить данные коллег, чтобы найти способ остановить эту штуку…

Айса продолжала просматривать данные с накопителя коклурнианского корабля, по ней отслеживала траекторию движения черной планеты. Сердце лихорадочно билось, рука дрогнула, когда она остановила просмотр таблицы.

– Кажется, я могу ответить на ваш вопрос, господин старший следователь, я знаю, кто и зачем создал эту планету… Это биологическое оружие, разработанное в лабораторном секторе Коклурна, оно было направлено в центр Единой галактики, изначально для столкновения с Клириком.

Тоби Ларк не поверил:

– Что? Как такое возможно…

Айса прекрасно знала, что разразившаяся сто пятьдесят лет война, унесшая миллионы жизней, была развязана между Клириком и Коклурном изначально, потом уже в нее оказались втянуты другие расы. Так что черная планета, начиненная мутировавшей клеткой, могла уничтожить Клирик, ее родную планету, всех, кто ей был дорог. Ее саму.

Она с усилием кивнула, хотя ни следователь, ни Грэмм, конечно, не могли видеть ее движение.

– Да, я вижу начальную точку траектории движения объекта. Это на территории Коклурна. Расчетные данные подтверждают и столкновение с Клириком.

– Получается, эти коклурнинцы, что погибли здесь, они действовали против своих?

– Или правительство одумалось и отменило приказ… Этот экипаж, что разбился на поверхности, они установили конус и заложили гравитационные ловушки, они должны были изменить траекторию движения планеты и направить ее вдоль Выжженного поля, по незаселенному сектору. И так было какое-то время, пока пятьдесят лет назад объект снова не вышел в обитаемую зону. И вот тогда-то и подключились специалисты Клирика. – Айса говорила все торопливее, отчетливо представляя, как, в каких условиях приходилось работать погибшему экипажу.

Тоби Ларк кивнул на присланные Теоном материалы:

– Тогда все сходится. Эти ученые, они знали, что могут не вернуться, но до последнего надеялись, что им удастся направить Нибиру внутрь замкнутого торсионного вихря и законсервировать ее там.

Тоби Ларк посмотрел на землянина:

– Поторопитесь. Делайте, что нужно, можете полностью рассчитывать на мое содействие! Но нам необходимо как можно скорее узнать, что делать с этой… Нибиру.

Грэмм кивнул.

– Наши стремления абсолютно совпадают, и у меня даже есть одна идея, которую я намерен проверить на жизнеспособность в первую очередь, – согласился Грэмм и тут же обратился к напарнице: – Так, Айса, заводи программу дешифровки, пока та соображает, отправляй вездеход к нашему катеру, нам нужны дополнительные аккумуляторы и баллоны с дыхательной смесью и устойчивая связь с Гравком.

Айса просияла и, обернувшись к застывшему андроиду, неожиданно для себя показала тому язык.

Тоби Ларк, наблюдая за оживлением ученых, мрачно предложил:

– Я могу предоставить вам доступ к Този…

Землянин не понял:

– Кто такой «Този»?

– Наш искин… модифицированный алгоритм десятого поколения…

– Если господин старший следователь позволит, я бы предпочел представиться сам, – в наушниках Грэмма Сво появился незнакомый молодой, но при том довольно скрипучий, голос.

Землянин перевел вопросительный взгляд на следователя, тот развел руками, мол, теперь его не заткнуть, а искин в наушниках деловито перечислял свои апгрейды и приобретенные в связи с ними навыки.

– Понял-понял, – прервал его планетолог, – если сумеешь сделать аналитику по данным, которые я тебе сброшу, быстрее моих алгоритмов, дам тебе крутое задание…

Този помолчал мгновение. Когда заговорил, его голос звучал оскорбленно:

– По-вашему, я дитя? «Сделай это задание, я допущу тебя до другого»… Хм! Это даже звучит оскорбительно!

Грэмм с недоумением уставился на следователя. Тот снова развел руками и усмехнулся, направился к своей команде. Грэмм остался наедине с искином.

– Не проблема, я справлюсь сам, – отрезал землянин, пожав плечами.

Следователь еще не ушел слишком далеко и перепалка между землянином и искином его забавляла, он не переключался на другой канал связи. Услышав слова Грэмм, обернулся и сжал перчатку в кулак, оттопырив большой палец. Он определенно веселился.

Този, в свою очередь, выдержал секундную паузу и пробормотал изменившимся тоном:

– Вы это специально, я понял: вы погибнете, а я останусь умирать от стыда и отвечать перед Маракель и объяснять этой бесчувственной машине, по каким причинам меня не привлекли к столь важной миссии. Нет уж… Лучше я попробую что-нибудь сделать. Давайте сюда эти ваши данные. Мой канал отмечен греческой буквой «таф», надеюсь, вы его легко найдете на своем мониторе.

Землянин хмыкнул:

– Ну, лови, полицейский алгоритм Този, заодно смоделируй, опираясь на известную карту торсионных полей, из какого кармана к нам пожаловала эта громадина. И по каким причинам ловушка распахнулась, выпустив ее к нам.

* * *

Тоби Ларк чувствовал свою бесполезность. Он методично фиксировал данные, свидетельствующие о подготовленной больше ста лет назад диверсии, направленной против его планеты, да и всех разумных существ в этой части галактики, но все это не относилось к его привычной работе. Чудовищное преступление… За которое уже некому ответить – все его организаторы и участники давно мертвы. Поэтому он скрупулезно собирал данные для тех, кто стал их наследниками – кто мечтал возродить хаос и реки кровь, ими порожденные.

Он связался к застрявшим на зараженном фрегате Аас Харе, тот не скучал, проверял архивы корабля и расчеты экипажа. И первое, что он услышал, было:

– Я знаю, как они заразились!

– Я как-то не ясно отдал приказ никуда не соваться?

– Так скучно же! – сказал юноша. – Они бурили скважины для установки специальных креплений, которые должны были принять автономные двигатели. С их помощью объект планировалось вернуть за границу Единой галактики, направив обратно на Коклурн.

– У меня немного иная информация, – Тоби Ларк озадачился.

Аас Хар с присущей его возрасту небрежностью отмахнулся:

– И между тем. У меня перед глазами расчеты инженеров. И изначально план был именно такой.

– И что произошло? – Тоби Ларк наблюдал за оперативниками, они заканчивали установку стерильной зоны, прямо в этот момент растягивая герметичные модули и подключая к ним санитарное оборудование.

– Они бурили скважины, загоняли туда фиксаторы, потом возвращались на корабль, так как бисин оказался крепче, чем они рассчитывали и оборудование ломалось.

– Так они занесли заразу на корабль, – догадался следователь.

– Совершенно верно. Я проверил, она тут везде… И, – парень сбился от волнения, – я очень не хочу тут оставаться, господин старший следователь.

– Не волнуйся. я уже запросил помощи, нам предоставят необходимое, чтобы вытащить тебя с этой посудины… А почему экипаж все-таки решил пожертвовать своим кораблем?

– Когда поняли, что не смогут установить двигатели… и обнаружили факт заражения. Капитан пытался купировать ситуацию, двое, которые, как он думал, не заражены, сопротивлялись погружению, я не обнаружил согласия в их личных делах… И тогда же они поняли, что отправить планету обратно на Коклурн нельзя.

– И они нашли торсионное поле?

– Да, подходящий вихрь зафиксировало оборудование и предупредило экипаж об угрозе. Искин рассчитал точку опасного взаимодействия. Я когда подключил энергию на корабле, в рубке, на рабочем месте капитана нашел фрагменты расчетов.

– Экипаж фрегата использовал это сооружение, чтобы развернуть планету?

– Именно. Развернуть и направить в нужную точку, дальше Выжженное поле сделало свое дело, захватив планету.

– А экипаж потерял последнюю надежду на спасение, из торсионного вихря ни одно принимающее устройство не обнаружило бы их сигнал о помощи.

Аас Хар замолчал.

– Они изначально знали, что не выберутся. – Проговорил негромко, взвешивая каждое слово, каждый звук. – Просто никто не думал, что все случится так быстро и… так страшно. Эту планету нельзя выпускать из сектора, ее надо изолировать.

Тоби Ларк усмехнулся:

– Вот наши планетологи этим как раз и занимаются. А ты, если обнаружишь еще что-то интересное, не молчи.

– Так точно, – протянул молодой клириканец, – сделаю.

На сердце было тяжело и пакостно. Стало еще тяжелее.

Жалел ли старший следователь Тоби Ларк, что ввязался в это дело? Что принял вызов и согласился заглянуть на планету-бродягу, чтобы убедиться в некриминальной смерти экипажа? И да, и нет. «Да», потому что все происходящее сейчас напоминало спасательную миссию, а он ни разу не спасатель. «Нет», потому что не окажись его здесь, Аас Хар уже бы затащил всю группу на борт зараженного фрегата.

Тоби Ларк сразу изъял запись с бортового накопителя коклурнианского корабля, запись переговоров и бортовой журнал – все папки надежно упаковал на сервер и приготовил для отправки центральному алгоритму Маракель, проигнорировав возмущение Този.

– Не наш с тобой уровень, – осадил он, заставив Този вернуться к работе с планетологами, а сам принялся искать данные по тем смельчакам, которые остановили катастрофу: трем погибшим пилотам коклурнианского корабля и экипажу клириканского фрегата. Он присел на короб с реактивами, принялся просматривать архивы и присланные Теоном ссылки. Через несколько минут, он был готов признать, что найти следы клириканского фрегата был шанс, то коклурнианский экипаж, не исключено, не удастся восстановить никогда.

Он поднял взгляд от планшета и нашел взглядом планетолога, собиравшего оперативников.

– Този, ты умеешь взламывать базы данных, – спросил у искина.

Искин следственного управления мгновенно отозвался в наушниках:

– Я прошел модернизацию у команды Корсакова, – отметил искин с некоторой долей гордости.

Тоби Ларк не понял:

– И что, мне это что-то должно было сказать?

– Если бы такая опция как нетерпимость к оскорблениям, оказалась внедрена в мой алгоритм, я бы оскорбился. А так я просто удивлен.

Следователь спрятал улыбку.

– Так что ты там за подарочки получил от Корсакова?

– Не совсем от него, но у него в команде есть ребята… Они имеют более свежий взгляд на преступность Единой галактики…

– Короче, Този, работа сама себя не сделает.

– Могу взломать. Не все. Но многое. Если это нужно в целях полноценного проведения следственных действий, конечно.

Последнюю фразу он бросил слишком быстро, будто она была частью алгоритма.

Тоби Ларк кивнул:

– Конечно, для следственных действий… Мне надо установить личности потерпевших.

– О, ради этого я весь к вашим услугам.

Если бы у Този было тело, он бы стоял сейчас напротив старшего следователя и, склонившись в полупоклоне, ждал распоряжений.

– Нужно установить личности трех членов экипажа Коклурна.

– Мне для этого потребуется доступ в секретный архивы и взаимодействие с их алгоритмом, – интонация Този изменилась, став более деловой.

– Приступай.

– Мне нужен код.

– Код сигма-три, Този. Поставь в копию всех запросов господина начальника криминальной полиции.

* * *

Спустя несколько часов, когда санитарный блок был завершен, Грэмм созвал всех экспертов. Эта часть модуля не была герметичной, но блокировала любую энергию от оборудования следственной группы, замедляя процесс пробуждения планеты-убийцы.

Не снимая скафандры, они собрались в переходном рукаве карантинного блока – здесь было светлее и хотя бы казалось безопаснее, хотя – Грэмм отлично это понимал – под стойками платформы планета все равно активно оживала. И остановить ее было не так уж и просто. Конечно, Айса показала то, что заметила на поверхности, ее данные особенно беспокоили планетолога. Настолько особенно, что он выделил для оценки рисков отдельный канал в аналитической программе Този.

Взглянув на склонившихся к мониторам людей, Грэмм показал созданную Този проекцию.

– Нибиру, как мы ее пока назовем, все это время находилась вот в этом кармане, – он выделил стилусом квадрат внутри Выжженного поля, тот окрасился малиновым. – Здесь аномальная область, сформированная вокруг крупного астероида. При нулевой гравитации, в этом кармане сформировались встречные торсионные потоки, которые и законсервировали Нибиру. Четыре недели назад астероид столкнулся с группой других объектов и распался на четыре фрагмента… Вот они на обновленной карте… – Он перелистнул проекцию. – Поле, сдерживавшее Нибиру, также распалось и выпустило из своего плена планету. Так она казалась здесь.

– Отличная работа, – Тоби Ларк разглядывал визуализацию, она полностью совпадала с тем, что предположил Аас Хар. Он подключился к группе удаленно. – И что нам теперь с этим делать? Есть возможность подыскать Нибиру другой аналогичный карман?

– Вот с этим могут быть сложности… Выжженное поле нестабильно, сейчас оно пришло в движение в связи с более активным использованием образовавшихся фарватеров и технологией преодоления торсионных полей, поэтому гарантировать, что найденный карман так же не будет разрушен через год или десять лет, я не могу.

– И что тогда? – следователь перевел взгляд на планетолога. – Ведь вы нас здесь собрали для того, чтобы сообщить хотя бы одну обнадеживающую новость?

– Я предлагаю подобрать для Нибиру подходящую материнскую планету вдалеке от транспортных путей и закрепить ее на орбите. Сектор закрыть, ясное дело и приглядывать за ним, чтобы никто не забрел в него случайно…

– А что насчет гравитационного поля, разве оно не оживит смертоносную начинку Нибиру?

– Оживит, конечно. Этого мы и добиваемся. – Он спохватился и, переключившись на соседнюю вкладку, открыл окно с заключением биологов. – Коллеги считают, что если поместить Нибиру в гравитационное поле близ мертвой планеты, все личинки выйдут на поверхность и, не найдя носителя, будут уничтожены в конечном счете.

Один из криминалистов с сомнением пожал плечами:

– Погодите, – заговорил он, подключаясь к общему каналу связи, – а разве создатели Нибиру не учитывали тот факт, что она может оказаться в гравитационном поле необитаемой планеты?

– Ее основная задача – проникнуть незамеченной в обитаемую часть галактики. Блуждающих планет десятки, да – мы бы зафиксировали ее, включили в каталоги и скорее всего забыли о ней, получив данные, что никакого научного интереса она не представляет. А Нибиру, тем временем, закрепилась бы на орбите или блуждала бы по Единой галактике, распространяя заразу при столкновении с астероидами, кометами, становясь временным приютом для недальновидных путешественников или пиратских кораблей. Так ее обитатели постепенно распространились бы по Единой галактике.

– То есть вопрос глобального заражения – это просто вопрос времени?

– Совершенно верно, нам повезло, что мы все еще патрулируем сектор и приглядываем за Выжженным полем.

Тоби Ларк сомневался.

– А почему бродягу не поставили на орбиту сразу? На сколько я понимаю, этот вариант даже не обсуждался ни Коклурном, ни Клириком.

– Само собой. У обеих экспедиций были очень ограниченные ресурсы. Да и технологии сегодня шагнули далеко вперед.

Следователь кивнул:

– Что ж, пусть так, если это, действительно, реально – найти подходящую планету…

– Вполне, вот тут я подготовил отчет… – В разговор вмешался Този мелькнул на интерфейсе планетолога и активировал план действий с расчетами, однако, спохватился, добавив: – Если, конечно, господин ученый планетолог позволит мне продемонстрировать…

Грэмм развел руками, в свою очередь смирившись с болтливостью искина.

Този искрился от удовольствия, находясь в эпицентре событий и обсуждений. Он нашел подходящую планету здесь же, у границ Выжженного поля:

– Все равно этот сектор закрыт из-за Калипсо, какая разница один объект охранять или два?

Разница, конечно, была, но старший следователь не спешил препираться с искином, он уже мысленно выстраивал алгоритм реализации плана: цепочку запросов, согласований, требуемое оборудование, его мощность…

– Сколько времени нам надо, чтобы подготовиться и провернуть эту операцию? – спросил он, когда Тзи, наконец, смолк.

– Дней пять или шесть… Если нам предоставят достаточное количество кораблей, оборудованных гравитационными ловушками.

Мощные установки, создающие искусственное гравитационное поле, входили в базовое снаряжение всех кораблей криминальной полиции и управления сопровождения следственных действий, Тоби Ларк надеялся, что операцию удастся совершить силами криминальной полиции и службы безопасности, без привлечения дополнительных ресурсов.

– С этим, я надеюсь, проблем не будет.

Следователя больше беспокоило иное – как им всем пять или шесть дней жить в скафандрах. Неизбежная смена белья, питание, замена очистных фильтров – все это требовало исключительно стерильных и безопасных помещений. Которыми они не владели, как не владели подробной информацией об активности лорициферов. Кроме того, Аас Хар находился на корабле, и если по группе, работавшей снаружи, он не мог дать сто процентной гарантии, что они столкнулись с личинками, то внутри корабля заражение было, о чем недвусмысленно предупреждали знаки на пультах допуска.

– А можно где-то достать информацию о том, как обезопасить себя от этих тварей? Ну не знаю, каким-то раствором обработать скафандры, газом…

Криминалисты вздохнули, при том, довольно печально:

– Биологи, которых мы привлекли, считают, что личинки модифицированного лорицифера, конечно, не бессмертны… Это один из самых распространенных организмов на некоторых планетах, с очень высокими адаптивными свойствами. – Начал один. – Те, с которыми столкнулись мы, очень агрессивны и мутировали.

– И механизм их действия не изучен. – Продолжил второй.

– И на его изучение требуется время, расчеты… – Закончил мысль третий.

– То есть вы трое всерьез предлагаете пять или шесть дней, а то и больше, как повезет, дышать собственными испражнениями? – Тоби Ларк чувствовал, что закипает.

Оперативники молчали, как и Грэмм со своей напарницей. Тоби Ларк вызвал биологов.

– Что с организацией работы следственной бригады на месте? Как я понимаю, никто нас сменить не планирует…

Седоволосый церианец, появившийся на мониторе, кивнул. Следователь шумно выдохнул:

– У нас здесь три корабля: планетологов, мой катер и катер, на котором с Калипсо прибыла следственная бригада. Для длительного нахождения семи человек ни один из них не приспособлен. Но это полбеды, как-нибудь выкрутимся. Мы можем выделить один из кораблей для размещения группы. Какие средства защиты вы нам предлагаете?

– Господин старший сле…

– Только не говорите, что мы должны оставаться все это время на поверхности. Если вы такое скажете, то прилетите сюда сами и сами же будете организовывать передвижение этого чертового камня.

Церианец смолк.

– Сколько времени вам нужно для принятия решения? – Тоби Ларк старался не повышать голос, но сдержанный шепот звучал еще более устрашающе.

Биолог вздохнул:

– Берите корабль следственной группы. Там есть причал-переходник, его можно использовать как дополнительный санитарный модуль. В течение часа я сброшу вам алгоритм прохождения. Прошу, не нарушайте его.

– А что с членом бригады, который сейчас находится на зараженном фрегате?

Биолог качнул головой:

– Здесь я ничего обнадеживающего вам предложить не могу. Максимум, вы можете поместить его в герметичную санитарную капсулу и отправить его на станцию… Поймите, он вероятнее всего, является носителем…

Тоби Ларк в очередной раз его оборвал:

– Я понял. Будьте на связи.

Он вызвал Аас Хара:

– Готовься к эвакуации с борта.

Молодой клириканец кивнул, рассеянно взглянув куда-то в сторону:

– Хорошо.

– Нам пришлют санкапсулу, будь готов.

Парень кивнул.

Тоби Ларк выдохнул с облегчением: вроде бы появился шанс на позитивный финал, в котором никто не умрет. Кто бы знал, что опытный следователь так сильно ошибся.

Глава 28. Исчезновение девчонки

Борт фрегата «Концор»

Инвар был в прекрасном расположении духа, Хаско едва помнил его таким. Разве что когда-то очень давно, когда братья Мейданы повздорили между собой и подрались в коридоре, ведшем в подземные кельи. От воспоминания о них, Хаско передернуло – когда он говорил о скавиоллах как испытании, он не шутил: кельи находились ниже уровня моря, не имели системы вентиляции и представляли собой каменные ямы, в которые послушникам надлежало опускаться, как в бочку. Внутри, в тесном пространстве полтора на два метра с выгнутым полом, невозможно было лечь и вытянуть ноги. Внутри было холодно и всегда сыро – идеальное место для скавиолл. Они чувствовали тепло тел послушников и пробирались из щелей, углублений, в которых всегда скапливалась черная влага. И стоило задремать чуть крепче, стая моллюсков непременно селилась на груди, забиралась за шиворот или чего похуже – в нос, ушные раковины или рот. И тогда пробуждение становилось болезненным и неприятным – этих тварей приходилось вычищать, а они жалили и кусали до последнего.

И вот послушники обнаружили, что покидая кельи утром, кто-то оставил закрытым внешний коридор. В тот день штормило, и из-за неизвестного растяпы воды затекла в коридоры и собралась на дне келий. Приманив бесчисленное количество скавиолл, испуганных штормом.

Вот тогда-то братья и отказались спускаться в кельи, а отцы-наставники должного понимания к обнаружили: всех воспитанников заставили отправиться в спальни под угрозой наказания. Кто-то не стал связываться с могущественными отцами, а кто-то уперся. Тогда-то Хаско впервые увидел мощь нейроимпульса как оружия: троих воспитанников разорвало пополам, их кровь смешалась с черной водой. Еще двое получили тяжелые увечья, но оказать им помощь или как-то облегчить страдания запретили. Наставники их сбросили в кельи, и несчастные кричали всю ночь, до тех пор, пока и хватало сил стоять на ногах и терпеть пытку скавиоллами.

К утру они все молчали.

Их тела достали лишь на следующие сутки. В тот день Хаско и запомнил, чему Инвар Сабо радуется.

– Гир, что с транзакционным окном? – уже в лифте Филин связался с рубкой.

– Все готово, капитан. У нас два удобных окна примерно на одинаковом расстоянии от нас. Я жду, чтобы вы выбрали то, которое покажется вам наиболее приемлемым.

Инвар Сабо презрительно усмехнулся, отключаясь. Он посмотрел на Хаско:

– Ты видишь, с какими идиотами приходится иметь дело?

– Это ты о старпоме или о землянине? – Хаско прислонился спиной к стене, прикрыл глаза.

Филин рассмеялся.

– Ты неважно выглядишь, – отметил с издевкой.

– Это мое привычное состояние, – Хаско не пытался скрыть свою усталость и раздражение. Он знал, что не сможет обмануть Инвара. Но он мог обозначить другую причину своей усталости. – Я не ел больше двух суток.

Филин удивился:

– В самом деле? Почему? Еще одно послушание?

Хаско приоткрыл глаз, покосился на Инвара, отозвался лениво:

– Я так похож на тех фанатиков, что водятся в кельях Мейданы?

– Тогда в чем же дело?

Губы Хаско растянулись в лукавой улыбке:

– Вот что происходит, когда кто-то пропускает встречи с наставниками… – створки лифта открылись, креонидяне шли по коридору по направлению к рубке.

Филин притормозил, озадаченно уставился на молодого вора. Тот тихо рассмеялся, запрокинув голову:

– Ох, брат Инвар… Чтобы тело было легким и гибким нам предписано отказываться от любой еды дважды в неделю, и единожды – даже от воды. – Он развел руки, демонстрируя идеально сложенное тело, подвижные запястья и гибкий стан. – Я все еще в деле, Инвар.

Филин закатил глаза, отмахнулся:

– Глупость какая! Это все нужно было тебе, когда ты не работал на меня и был простым вором. Сейчас же твоя сила в другом.

– В чем же?

Они подходили к рубке. Филин остановился у гермореперборки и смерил Хаско взглядом.

– В силе разума, конечно. Поэтому, друг Делаувер, я настаиваю, чтобы ты прекратил свою аскезу и потратил время переброски в закрытый сектор на восстановление сил.

Филин ввел код на панели доступа и шагнул за гермопереборку, оставив Хаско в одиночестве.

Тот не торопился уходить.

Подождав пару мгновений, он посмотрел на креоник, сверил часы. Что бы не происходило в закрытом секторе, там готовится заварушка. А во время заварушки легче всего удирать, он это прекрасно знал по своему криминальному прошлому.

Катер на ходу.

В него надо пересадить дочку Теона, до которой сейчас Филину точно не будет дела. И доставить землянина. Даже если самому Хаско не удастся присоединиться к ним, эти двое выберутся, а у самого молодого вора окажутся развязанными руки. Он выберется с «Концора», заляжет на дно и начнет новую жизнь. Может быть, ему когда-нибудь удастся вернуть в нее Чайку – землянин ему нравился.

Хаско неторопливо – чтобы камеры видеонаблюдения его точно зафиксировали – направился на камбуз, взял из холодильного агрегата бутылочку клириканского эля и пару упаковок с белковыми батончиками: бутылку откупорил сразу и отхлебнул, а упаковку надорвал и, вытащив темно-голубой брикет, выбросил в утилизатор. Второй батончик сунул в карман спецовки. От брикета откусил сразу половину и лениво направился из камбуза, свернул к жилому блоку. По потолку мигали сине-зеленые огни: «Концор» готовился к переброске.

Хаско посмотрел на циферблат, отметил время.

Он добрался до жилого сектора, но свернул в технический отсек, по которому недавно тащил бесчувственную дочку Теона. Оказавшись за пределами камер видеонаблюдения, рассовал фляжку и батончик по карманам и ловко спустился до грузового трюма. Затаившись, прислушался.

Отодвинув засов технической двери, выбрался в трюм. Прошел по полутемному коридору до двери в секретный трюм, и уже через пару минут оказался внутри.

* * *

Влад задремал.

Слабость, разливавшаяся под телу, боль в ранах, сделали свое дело – он отключился. До такой степени непрофессионально, что пропустил момент, когда рядом кто-то появился. Легкое, едва заметное движение спертого воздуха, аромат свежести и какой-то еды. В желудке заурчало громче, чем Влад хотел был. Он насторожился и аккуратно выглянул из своего укрытия, уже ругая себя за беспечность и на ходу придумывая новый план. Нейтрализовать непрошенного гостя. Обыскать его на предмет поиска чего-то, пригодного, чтобы снять кандалы. Этот вариант уже нравился Владу – он дарил надежду.

Землянин прислушался – движение было совсем рядом, буквально по другую сторону бочки. Таиться больше не было смысла. Он привстал, приготовившись к атаке.

– А я торопился его спасать, – услышать разочарованный голос молодого вора. – А он уже выбрался… Интересно только, чего ты ждал так долго.

Влад замер и выпрямился в полный рост – слух не подвел его, перед ним, скалясь во весь рот, стоял Хаско Болл. Землянин мрачно отметил:

– Надо же. Решил меня навестить…

Хаско, продолжая улыбаться, достал из кармана откусанный брекет и, отломив от него небольшой кусочек, растер в пальцах. Получившимся порошком посыпал поверхность воды в бочке – скавилоллы пришли в движение. Вода забурлила.

– Это что, приправа для лучшего усвоения меня? – Влад кивнул на брекет.

Хаско тем временем откусил от него еще чуть-чуть, остальное бросил Владу. Тот поймал правой рукой и положил на ладонь.

– Протеиновый батончик, на флоте – из гурге́н обыкновенных, смертельно опасных для скавиолл, – Хаско широко улыбался, наблюдая, как на поверхности воды всплывают серебристыми брюшками вверх, дохлые скавиоллы. Достал из кармана фляжку и снова бросил Владу: – Поешь, допьешь и фляжку утопишь в бочке, чтобы никаких следов, понял? Будь готов двигать очень-очень быстро.

Он развернулся и шагнул в тень.

– Почему ты мне помогаешь? Я видел, как Филин говорит с тобой, как называет другом…

Хаско обернулся через плечо, качнул головой:

– Он прав в одном – ты непроходимый тупица.

И исчез в темноте. Влад какое-то время прислушивался к тишине, но молодой вор будто бы растаял. Он исчез до такой степени беззвучно, что Влад был бы уверен: появление Хаско – всего лишь наваждение, сон. Но об обратном говорил протеиновый брекет, лежавший на его руке, и фляжка с клириканским элем.

«Он сказал быть готовым», – отметил Влад, чувствуя, как за плечами раскрываются крылья.

* * *

Хаско вернулся к себе в каюту подчеркнуто неторопливо. Более того, он сдерживал шаг всякий раз, когда сворачивал или спускался по лестнице – проверял, не следит ли кто-то за ним. Но никто не следил – молодой вор сейчас не представлял интереса для команды: все были заняты предстоящей переброской. А камеры в этой части корабля уже давно не показывали то, что происходило в коридорах на самом деле. Естественно, произошло это стараниями самого Хаско.

На всякий случай, свернув за угол в узкий переход, он застыл и прислушался – вокруг не оказалось ничего, кроме шелеста фильтров и равномерного гула маршевых двигателей. Постояв так пару минут, он отпер свою каюту и замер на пороге – каюта оказалась пуста.

– Эй! – тихо позвал он, словно надеялся, что девчонка материализуется из воздуха.

Он обошел каюту, заглянул под кровать, под стол, проверил санкомнату – нигде не было даже следов спасенной дочки Теона. Первое, о чем подумал Хаско, это что у девчонки сдали нервы и она теперь бродит по кораблю.

– Скварр тебя укуси за тощую задницу, – выдохнул креонидянин. Как вылавливать девчонку, он теперь не представлял. И ладно еще, если она просто вывалится в утилизатор или замерзнет в грузовом трюме. Она ведь могла попасть на глаза старпому или самому Филину. Получится, что это Хаско выпустил ее. А должен был держать взаперти.

Креонидянин опустился на пол, подобрал под себя ноги и прикрыл глаза. Глубокий вдох и выдох, и вот его дыхание снова полетело по кораблю. На этот раз в поисках непоседливой девчонки. Он искал ее по закоулкам, темным нишам и безлюдным переходам, он заглядывал в шлюзовые камеры и запасные модули. Он проверил серверную и скафандровую. Наконец, он проверил трюм, где находился Влад, отметив, что бывший напарник съел и выпил все принесенное Хаско и теперь, скрутив из крышки подобие ключа, ловко орудовал с замком на кандалах. Времени землянин не терял, а просьбу быть готовым воспринял буквально.

Это были хорошие новости – сейчас было идеальное время, чтобы загрузить и Влада, и девчонку на катер. Вот только тратил он это время на поиски малолетней идиотки, которая не умеет слушать приказы ни собственного отца, ни своего спасителя. Ведь, казалось бы, она должна была понимать, что избежала мучительной гибели случайно. Должна же была в ней проснуться хоть малая толика осторожности! Но нет, ее нигде не было.

Открыв глаза, Хаско задумался – наступил неприятный момент, ему придется выбирать, как действовать дальше. Еще пару минут назад он исходил из того, что Семаль дожидается его в каюте, и ему остается только провести ее в зону прилета и спрятать на катере. Но девчонку он упустил.

– Скверно.

В этот момент до уха донесся странный звук: тонкий, будто писк насекомого, с необычным бульканьем на последней ноте. Хаско прислушался, пытаясь определить источник – он был в этой каюте, совсем рядом. Креонидянин, встав на четвереньки, пополз на него и уткнулся в обшивку. Прильнул к ней ухом – необычный звук доносился оттуда. Подцепив ногтем угол панели, он потянул ее на себя и едва успел подхватить, чтобы та не рухнула ему на голову.

– Скварр, – тихо выругался, прислоняя плиту к стене.

Звук – теперь он отчетливо походил на свист – стал громче, и Хаско заглянул за панель: внутри, подтянув колени к подбородку и подперев щеку кулаком, похрапывала Семаль. Девочка-подросток разрумянилась, из приоткрытого рта стекала тонкая струйка слюны, а разметавшиеся волосы розовым облаком прикрывали глаза от ворвавшегося в укрытие света.

– И какого скварра я с ней вожусь? – пробормотал Хаско, впрочем, без злости в голосе.

Креонидянин с облегчением выдохнул: кажется, его план все еще работал.

Но все-таки реализовать он его не успел… Его креоник сработал – вызывал Филин. Семаль, испугавшись неожиданного звука, подскочила, больно ударилась затылком о стену, но увидела предостерегающий жест своего спасителя и приложенный к губам палец. Хаско принял вызов, сглотнул, будто только что подавил приступ зевоты.

– Эй, Делаувер, ты никак уснул? – Филин был не в духе. – Я жду тебя в рубке, надеюсь, ты достаточно отдохнул.

И его тон совсем не понравился Хаско. Отключив связь, он закусил губу: неужели он где-то допустил ошибку? Неужели его план раскрыт?

– Что проис… – прошептала Семаль, но Хаско снова жестом заставил ее замолчать. Он прикрыл глаза, дотронулся сознанием до трюма, где взламывал наручники Влад – землянин уже высвободил одну руку. Рядом с ним никого не было. Тогда Хаско скользнул дальше, отчетливо поняв – опасность угрожает лично ему.

Он распахнул глаза, посмотрел на девочку – светло-голубые глаза смотрели на него с восторгом и надеждой.

– Вот что… Ты бегаешь быстро?

Девочка кивнула.

Хаско вынул из кармана нераспечатанный батончик, сунул его девочке.

– Тогда план такой…

Глава 29. Новый вид

Граница Выжженного поля

Младший следователь криминальной полиции Аас Хар рассеянно улыбался, рассматривая панель ручной блокировки шлюзовых камер: по всем шести он активизировал диагностику и все шесть оказались неисправны.

Отключив связь со старшим следователем, Аас Хар вздохнул и перевел взгляд на экран манометра стрелка все еще держалась на границе зеленого и желтого сектора. Посмотрел вокруг, на бурлящую рядом с ним жизнь – опасную и вездесущую. Она кишела на стенах, лезла на его ботинки и цеплялась за перчатки. Корабль был заражен, а зараза, занесенная на него прошлыми обитателями, сейчас активно мутировала, расширяла свой ареал. Мелкие пылинки, появившиеся в воздухе, скорее всего, были спорами – будь в Аас Хара необходимое оборудование, оно бы наверняка подтвердило его догадку.

И в этой связи план эвакуации, озвученный старшим следователем, выглядел все более сомнительно: стоит открыть люк, зараза выскочит наружу, стоит выбраться самому Аас Хару из корабля, он принесет на себе микрочастицы того, что сейчас разрастается на борту.

Более того, используй он сейчас новый баллон с дыхательной смесью, споры попадут во внутренний трубопровод с одного из внешних фильтров при переключении с одного баллона на другой. Он мог бы поспорить с этой догадкой, если бы не трупы ученых в герметичных медкапсулах. Значит, он может использовать только те, что были подключены до попадания на борт фрегата.

И это очень сильно ограничивало его будущее теми часами, которые у него технически оставались. Потому что если за это время не обнаружится способ гарантировано нейтрализовать заразу, он не откроет люк.

Он уже почти знал, что увидит в шлюзовом отсеке, в который никак не могли пробраться его коллеги, но желал убедиться.

Пройдя килевому коридору из рубки в зал стыковки, он миновал распахнутые сейчас гермопереборки и остановился посреди шлюзового отсека – его стены оказались в черных языках копоти и потеках огнезащитного состава. Сами люки были подорваны изнутри. В углублениях ложементов отчетливо темнела золотисто-бурая пыль – высохшие остатки охлаждающей жидкости из строп. Очевидно, команда заблокировала выходы из корабля намеренно, слив жидкость из системы гидравлики и подмешав к ней наполнитель из топливных канатов, питавших гравитационный двигатель фрегата. Они организовали направленный взрыв, сами укрылись за гермопереборками, сперва накачали помещение кислородом, спровоцировав взрыв, и тут же стравили остатки воздуха из шлюзового отсека а баллоны.

Что ж, догадка Аас Хара пришла не только к нему в голову, но и в голову капитана погибшего фрегата. Значит, ему придется исходить из этого не жизнеутверждающего сценария.

Жизнь не готовила его к подобным ситуациям, но характер не позволял опускать руки. У него немало времени впереди, он не станет тратить его зря, тем более он находится там, где хранится максимум информации об угрозе.

Аас Хар направился в медблок, на ходу вызывая Този:

– Слушай, друг, – обратился он к искину. – А ты можешь выделить мне с своем блистательном мозге один махонький выделенный канал, которым до какого-то момента никто не сможет воспользоваться.

– Господин младший следователь предлагает мне пойти на служебный подлог и нарушить один из основных протоколов Маракель? Вам ведь не может быть неизвестно, что обо всех открытых каналах я должен незамедлительно сообщать главе следственной группы?

Аас Хар ввел универсальный код доступа и дождался открытия дверей в медблок.

– Хочешь сказать, тебе никогда не хотелось навалять этой старой жестянке Маракель?

Този молчал. Будь он человеком, Аас Хар воспринял это молчание за обдумывание. Но Този был искином, ничего кроме имитации мозговой деятельности и аналитического алгоритма у него не было.

Аас Хар вошел внутрь, впустив внутрь медблока порыв воздуха, наполненного спорами – тем осели на белоснежных поверхностях, прорастая новой культурой. Следователь старался не замечать.

– Так что? Работаем?

– Вы хотите скрыть от старшего следственной группы какую-то часть процедуры расследования?

– Не-а… Я хочу, чтобы мне не мешали кое-что проверить.

– То есть речь о вашей личной безопасности? – снова высказался Този.

«А он крепкий орешек», – усмехнулся Аас Хар. При этом он уже проверял оборудование медотсека и вытаскивал из шкафа короб с синей гербовой печатью Клирика.

– И снова нет, Този. Ты искин, ты плохо отгадываешь загадки. Я хочу проверить гипотезу. А потом ты сразу сообщить результаты своему драгоценному господину Ларку.

– Я не…

– Ладно, Този, я не хотел так, но ты меня вынудил… Активирую протокол сигма-сто один. Следственный алгоритм Този, прошу активировать экспертный модуль на… – он прищурился, прикидывая, сколько времени ему потребуется для эксперимента, снова покосился на манометр, стрелка на котором уже метнулась в желтую зону. – На девять часов.

– Назовите свой код.

– Код пять-пятнадцать-сорок два, база Калипсо, младший следователь особого отдела управления сопровождения следственных действий Аас Майло Хар.

– Алгоритм активирован. Создаю выделенный канал с экспертным функционалом. Какой экспертный функционал подключить?

Вот это было сложнее, Аас Хар был оперативником, но не был ученым. Прищурившись, он проговорил:

– Высший экспертный уровень с максимально широким профилем в области биологии, ксеноботаники и вирусологии. Необходим допуск к базам академических данный и прогнозной аналитике.

Този замолчал лишь на мгновение, очевидно, вводил данные и оформлял нужные допуски. Аас тем временем вынул короб из упаковки, снял пломбы. Методично открывая ящички, нашел упаковки с перевязочным материалом. Вскрыл. Оглядевшись в поисках образцов, он развернул бинт и протер им часть своего скафандра и положил бинт внутрь аквариума, подержав крышку открытой достаточно долго, чтобы внутри оказались и парившие вокруг него споры. Только тогда закрыл крышку контейнера, проверил его герметичность и подключил к сети. На крышке мигнул зеленый индикатор, а на боковой стенке с проецировались данные первичного анализа.

– Този, принимай первичные данные для анализа. Объект анализа – живые культуры, собранные со скафандра младшего следователя Аас Хара и из воздуха внутри фрегата номер 108–14–Агилар. Запусти программное моделирование на несколько сценариев – от развития образцов в благоприятной среде до консервации в условиях вакуума.

Подбоченившись, он мрачно наблюдал, как спрятанная внутри контейнера ткань оседает и покрывается бурыми пятнами.

– Този, отчет по объекту каждые четверть часа.

– Будет сделано, господин младший следователь… Я могу задать вопрос?

Аас закатил глаза и усмехнулся – наконец-то.

– Валяй…

– Что вы хотите получить в результате анализа?

Клириканец вздохнул:

– Ты опять ничего не понял, Този. Я как раз опасаюсь, что не получу то, на что всем сердцем надеюсь.

* * *

На рабочем мониторе Тоби Ларка горели несколько активных линий связи: с планетологом Грэммом, с Теоном и «Тольдой», с диспетчерской сектора, руководившей доставкой кораблей управления сопровождения следственных действий и необходимого для плана Грэма оборудования. Отдельно мигал выделенный канал связи, сформированный между Грэммом и Този. Когда появился еще один мигающий значок, старший следователь замер:

– Този, что происходит?

– Активирован протокол сигма-сто один, господин старший следователь. – Този звучал очень торжественно.

– И как я это должен понимать?

Искиин, кажется, поперхнулся:

– Протокол сигма-сто один предназ…

– Я знаю, для чего он предназначен! Този. Кто активировал протокол и с какой целью?!

– Господин младший следователь Аас Хар, господин Ларк, приступил к анализу собранного внутри корабля биоматериала.

– Какого биоматериала? Он вскрыл контейнеры с трупами?

– Нет, господин Ларк. Использованы образцы с собственного скафандра и из воздуха внутри корабля.

– Рихта джаль…

– Я тоже так думаю, господин старший следователь…

– Соедини меня с Аас Харом.

После почти минутного ожидания, голос Този появился в наушниках.

– Установление связи невозможно, господин Хар выключил транспондеры и принимающие устройства как портативные на собственном скафандре, так и стационарные на корабле.

Следователь уставился вверх, на черный корпус фрегата, туда, где по его предположениям была рубка клириканского фрегата.

– Ккай-ола-вилар, – пробормотал он, – что же ты задумал, дурачок…

* * *

Запустив программу, Аас Хар осмотрелся.

Сказывалась усталость, голод и чувство безысходности, которое нарастало. Впрочем, он не готов был сдаваться прямо сейчас. Он отключил входящую связь – был уверен, что Тоби Ларк все-таки узнает об эксперименте, не от Този, так от Маракель, а узнав, попробует вмешаться. Мысли самого младшего следователя не отличались стройностью, а увещевания старшего следователя внесли бы в них еще большую сумятицу.

Поэтому он предпочел тишину.

Отойдя подальше от аквариума, он опустился на пол и, прислонившись спиной к стене, затих.

В космосе всегда царит тишина, это понятно. Но тишина внутри корабля ощущалась глубже и страшнее. Словно оборванная нить к спасению, или утраченный путь к спасению. Словно тебя похоронили заживо.

Это ощущение усугублялось тем, что Аас Хар был в скафандре – гроб получился довольно тесным.

Молодой мужчина усмехнулся и перевел взгляд на аквариум – на индикаторе по-прежнему горел слабый огонек, отбрасывая мутный свет на содержимое аквариума. Аас Хар уже видел, как уплотнилась помещенная в него масса, как распределилась по дну. Сейчас же – он был готов поклясться – внутри что-то пошевелилось.

Он бросил взгляд на окошко экспресс-анализа на своем креонике – анализатор сред говорил, что внутри появилось примитивное сознание. Аас Хар отметил момент в отчете и вбил данные наблюдения.

Он не отпускал взглядом содержимое прозрачного контейнера, продолжая за ним наблюдать до тех пор, пока усталость, голод и напряжение не сделали свое дело: Аас Хар задремал.

Глава 30. Аналитика

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда»

Чтобы отвлечься от ожидания сигнала от Чайки, Крыж увлекся поручением Теона – он искал компромат на Кродо Тиамат. Всесильная креонидянка умело пряталась за шифрами и двойными паролями, ее программисты и диспетчеры ловко использовали мудреные алгоритмы. У Крыжа болели глаза, но азарт не позволял отступить. То, что прячут с такой тщательностью, определенно стоит того, чтобы быть найденным. Тем более, когда на кону – жизни сотен и тысяч людей.

Кродо заигралась. Крыж знал, что бесконечно начатая ею игра в прятки не будет успешной. Где-то она допустит ошибку. Его, Крыжа, задача, эту ошибку не пропустить, увидеть.

Он не стал отбрасывать официальные каналы связи, потому что нет ничего проще настоящую тайну положить на видное место: никто и не догадается, что это тайна. Проверено. Поэтому он проверял все. Но «все» предполагало по истине гигантский массив информации.

Тогда он решил зайти с другой стороны.

Сперва он отделил внутренние и внешние контакты Кродо. Далее в каждой группе контактов выделил аудио и видео сообщения. Отметил между подгруппами точки смыкания, когда внутреннее сообщение переходило во внешнее.

После этого в открытой Сети он нашел выступление Кродо на одной из недавних конференций по экономической безопасности, где креонидянка выступала в качестве спикера. Из этого выступления он взял образец голоса с точной картой интонирования – от пассивно-спокойного голоса до вызывающе-возмущенного. В записи эти участки речи были довольно плавными – Кродо готовилась, выступление очевидно продумывалось до мелочей.

В качестве маркера Крыж взял две основные интонации главы «Новой эры» и поставил маячок на показателе «резкая смена эмоционального фона». Именно этот момент в заранее неподготовленной речи должен был показать, что Кродо злится или нервничает.

И запустил анализ.

К нему подошел Глеб, склонился к монитору.

– Что делаешь?

Василий закинул руки за голову, губы растянулись в лукавой улыбке.

– Ищу, где выдержка изменила железной леди Кродо Тиамат.

– Думаешь, она где-то спалилась?

– Все палятся, – выдохнул Крыж уверенно и кивнул. – И такие, как она, всесильные, уже не единожды избежавшие ответственности, в первую очередь.

Оторвавшись от работы, он запрокинул голову и посмотрел на Глеба снизу вверх.

– Ты в школе историю любил?

Корсаков удивился, неопределенно пожал плечами:

– Не особо, а что?

– А я любил. Знаешь, история – это своего рода цикличный алгоритм. Читая учебник, часто ловил себя на мысли, что все повторяется. А оказавшись здесь, в Единой галактике, обнаружил, что здесь кипят те же страсти… И те же лозунги. Вот было такое движение «Народная воля». Прикрываясь красивыми и, в сущности, прогрессивными идеями о всеобщем равенстве, установлении социализма, правах простых людей, они устроили политический террор. Убивали чиновников, государственных деятелей, поднимали восстания… Даже войны разжигали, ту же Первую мировую войну.

– Ну, там много обстоятельств… И там была не «Народная воля», – отозвался Корсаков, впрочем, не слишком уверенно, – но в целом, логику твою я уловил… Ты считаешь, что цель Филина – политические убийства?

– Он обозначил себя как главу боевого крыла «Новой эры», помнишь?

– Он сказал «боеспособное», – поправил Глеб. – Теон считает, что на «Менанделе» был кто-то или что-то, что было истинной целью Филина.

Крыж кивнул:

– Такие, как Филин, что бы оно о себе не думали, не самостоятельны, ими кто-то руководит, кто-то манипулирует… Кто-то вкладывает идею, что цель оправдывает средства, в их нездоровые головы… А я хочу проверить, могла ли Кродо Тиамат быть таким человеком.

К моменту окончания анализа на руках у Крыжа был небольшой список переговоров, которые выбесили Кродо. И один из них велся по закрытому каналу с бортом Сыырхада ГорГорра, а другой – спустя несколько часов после этого, по закодированному каналу, взломав который Крыж не обнаружил сам разговор, но вот звуковые колебания голоса, словно тени, остались внутри записи.

Учитывая, сколько времени Крыж провел, работая с поисковым запросом «Кродо Тиамат», не удивительно, что система стала выбрасывать ему дополнительные ссылки: упоминания в прессе, релизы из инфосети, файлы и папки с упоминанием в текстах… Крыж устало просматривал новые данные, пока его взгляд не зацепился за файл. Голосовое сообщение. Его осциллограмма точно совпадала с очертаниями того сообщения, что Крыж видел на закодированном канале.

Он наложил изображение – сомнений не осталось, это то самое сообщение, от которого Крыж обнаружил лишь звуковые колебания голоса.

Его пальцы дрожали, когда он открывал путь этого файла и искал взглядом нужную папку на диске. Тяжелая. Он кликнул по иконке – сотни файлов, копии документов, стенограммы разговоров и аудиозаписи.

* * *

Борт фрегата «Концор»

Ему казалось, он все рассчитал.

Первое – позволить себе «засветиться» и оказаться в пределах досягаемости Филина.

Второе – позволить себя поймать. Но так, чтобы Филин не почувствовал ловушку.

Третье – убедиться, что Филин на корабле.

Четвертое – дать знать своим о месте нахождения террориста номер один.

Все посыпалось на финальной стадии.

Влад аккуратно и затейливо подставился, засветившись на Нунбе взломом базы данных диктатора. Ат-Атарнак был связан с «Новой эрой», а значит, информация о взломе быстро попала в нужные Владу руки.

Он выскочил за пределы Нунбыю, запросил транзакцию и принялся ждать – именно в этот момент его должны были перехватить. Поэтому когда ранняя система оповещения предупредила о неизвестном судне, выходившем из транзакционного окна, он приготовился. Судно не выходило на связь, но вместо этого выбросило гравитационные ловушки, вполне по-пиратски. Осталось оказаться на борту и удостовериться, что Филин жив и находится на корабле.

Как Влад и ожидал, захватчики использовали фреонизацию – единственный гарантированный способ подавить сопротивление захваченного экипажа. Схема не новая.

То, что он не учел, так это то, что из-за искусственного поля засбоит его чип. Острая боль пронзила основание черепа как раз в тот момент, когда Влад уже был обездвижен, но еще чувствовал собственное тело. Импульс ослепил его на несколько мгновений, тело покрылось ледяной испариной. Но он надеялся, что все под контролем. Его не мог8ли оставить на борту катера, его поднимут на борт фрегата-захватчика, а там не будет парализующего поля, а значит, чип начнет функционировать.

Влад изо всех сил удерживал себя в сознании, балансируя на краю беспамятства и удерживаясь за острую боль как за спасательный канат. Именно это состояние полуобморока, в котором он находился, беспомощный, с натянутыми до предела нервами, он обратил внимание на странную реакцию своего напарника. Во-первых, поле на него особо не подействовало, Хаско продолжал двигаться по рубке, приняв беспомощную позу в самом конце, когда почувствовал, что неизвестные проникли через шлюзовые камеры на борт. Тогда молодой креонидянин прилег на полу. Влад даже был готов поклясться, что вор устроился поудобнее, наверняка обеспечив себе угол обзора, которого не было у самого Влада. Новость неприятно уколола под грудью, накладываясь очередной волной пронизывающей боли.

Влад смотрел на отражение монитора, с ликованием отметив, что за ним явился сам Филин. Теперь осталось дело за малым – дать знать своим, где он находится.

Парализующее поле прекратило свое действие, а Влад все еще не мог владеть своим телом. Это оказалось странным, но Влад списал это на последствия воздействия. И принялся ждать, когда в мышцы вернется сила, чтобы поднять руку и надавить на чип.

– Это он? – спросил незнакомый голос.

На него отозвался Филин. Проговорил отрешенно, как об уже поверженном враге.

– Да. Грузи его, разместишь в трюме. В пятом секторе.

Его подняли, перед лицом появилась и тут же исчезла физиономия Филина. Последовал короткий приказ забрать его. А следом – обрывок светской беседы Инвара Сабо и Хаско. Они оказались знакомы! Более того, очевидно, что были дружны, Инвар даже приобнял молодого вора.

– Брат Делаувер… – прошептал Филин. – Кто бы мог подумать, что мы встретимся при таких обстоятельствах.

И вот это особенно неприятно полоснуло Влада – ему уже стало казаться, что Хаско в целом толковый парень, не лишенный чувства справедливости и порядочности. Но эта характеристика никак не ложилась в близкое знакомство с таким уродом как Филин. Или Хаско не знает, с кем имеет дело?

Влад успокоился было этой мыслью, когда Хаско проговорил:

– Брат Мейдана – ближе брата, мы делили еду, кров и боль, помнишь ли ты о тех временах?

Фраза прозвучала большим почтением, развеявшем надежду Влада на неосведомленность Хаско Болла. Но зацикливаться на этом обстоятельстве Влад не стал, уже отчетливо понимая, что у него есть проблемы поважнее – тело отказывалось подчиняться. Влад даже не мог поднять голову и идти, его волокли, особо не заботясь о его сохранности, сбивая колени о стуки плит, о металлические направляющие, торчащие в зоне стыковки. Боль пульсировала, разливая горячими волнами от затылка к шее, опускаясь на плечи и парализуя конечности. Он не мог двигаться, но все чувствовал – и это худшее, что могло с ним произойти сейчас, когда он оказался во власти Филина.

Глава 31. Геройская смерть не предвидится

Влада приволокли в трюм, сковали металлическими кандалами, связав руки и ноги в неудобной позе, почти сразу отозвавшейся судорогой. Но не удовольствовавшись этим, его опутали цепями и подтянули за них к потолку, лишив ноги опоры и маломальской возможности уменьшить страдания.

– Что, землянин, приготовился отдыхать? – прохрипел у его виска незнакомый голос. – Хозяин пока не разрешил. А у нас все происходит так, как велел хозяин.

«Ни капли не сомневался, что ты собака», – хотел огрызнуться Влад, но язык ворочался с трудом, из горла вывалился только нечленораздельный хрип, знатно развеселив палача.

– Покричи, порадуй меня, деточка.

Влад молчал.

Что-то зашелестело совсем рядом. Мучитель вышел и замер перед ним, оказавшись в кружке мутного желтого цвета. Это был клириканец, Влад не встречал его прежде. Но, судя по речи, абсолютно преданный своему хозяину. Это плохо. Влад попробовал пошевелить руками, но не смог пошевелить даже пальцами.

Клириканец засмеялся.

– Молчишь? Я думаю, я все-таки смогу тебя разговорить.

Он взмахнул рукой, щелкнув плетью по металлическим плитам и обрушил плеть на закованного землянина. Та, змеей опоясав его талию, с визгом вернулся к своему хозяину, разрывая одежду Влада и срывая фрагменты плоти.

Если бы Влад мог кричать, он бы закричал. Но связки парализовало, дыхание перехватило, а перед боль глазами обернулась полыхающем пламенем. Клириканец подождал, пока та отступит, наблюдая за спазмами землянина. Стоило мышцам расслабиться, как последовал новый удар, захвативший новый участок плоти.

Клириканец терпеливо ожидал всякий раз, когда боль от удара плетью отступит, чтобы нанести новый удар, от которого выворачивало внутренности, а судороги сотрясали тело землянина. Кровь смешивалась с потом и разъедала раны, заливала глаза. Через несколько ударов, Влад потерял им счет, надеясь лишь на то, что не проявит излишней слабости. Геройски умереть ему не позволят, это уже очевидно, опозориться Влад не хотел сам.

После очередной судороги, когда он готовился принять новый удар, воздух качнулся.

– Ну что же ты, Гир, ты едва не перестарался, – ленивый голос, от наносной сладости которого сразу подташнивало.

Это был Филин. Он замер в паре метров от землянина, разглядывая его с нескрываемым презрением. Короткие белоснежные волосы были аккуратно зачесаны назад, белоснежный китель с бирюзовыми вставками сидел идеально. Казалось, что Инвар не приблизится к Владу, чтобы не испачкаться.

Влад усмехнулся собственным мыслям. Это удивило Филина:

– Хм, а этот скварр еще не растерял веселья, надо же… Но это временно. Очень скоро ты будешь молить о скорой смерти. Конечно, если к тебе вернется дар речи.

Последняя фраза его позабавила, он рассмеялся, оголив кромку жемчужных зубов.

– Ты, вероятно, все еще не понял, что произошло, почему твое тело так беспомощно, но в то же время так чувствительно. – Он склонил голову к плечу, прищурился. – Дело в том, что поле фреонизации, которым оборудован теперь этот корабль, не совсем обычное. Я немного усовершенствовал его. Ты ведь планировал стать наживкой, чтобы Теон смог поймать меня. Но вот незадача, твой чип нейтрализован нейроимпульсом. И этот же чип теперь парализует тебя, ведь он подключен к твоей нервной системе.

Влад медленно выдохнул: это многое объясняло, но было совершенно не ясно, как это исправить. Даже если он сможет дотянуться до чипа, как его теперь активировать?

Инвар жестом приказал опустить Влада, тот попробовал устоять на ногах, но клириканец, избивавший его, дернул за цепь и Влад не устоял, рухнул на колени. Филин подошел к нему, склонился и, потянув за влажные от крови волосы, заставил Влада взглянуть ему в глаза.

– Неужели ты думал, что я не разгадаю твой план, землянин? – голос Инвара напоминал шипение ядовитой змеи, злость и отвращение поднимались в груди Влада. – Где бы ты не спрятал чип, хоть в собственной заднице, побывав в парализующем поле он бесполезен, но причинит тебе столько страданий, сколько ты вытерпишь, пока не сдохнешь. А ты сдохнешь… И это не будет так весело для тебя, как для меня. Ты ведь это понимаешь?

Он резко отпустил голову землянина, та больно ударилась о стену контейнера. Филин брезгливо посмотрел на свои ладони, протянув в темноту руку, откуда ему сразу кто-то подал ткань, чтобы очистить руки от крови.

– Пфаль ксё, – процедил Инвар, отбрасывая испачканную ткань в угол. – Мерзкий кса́у дева́р, ты будешь жрать собственные нечистоты и надеяться, что это тебя окончательно убьет… Но перед этим я покажу тебе свой новый проект. Он впечатляющий, так что точно тебе понравится.

– Иди к черту…

Язык едва ворочался, голова соображала с трудом. Но главное, что понял Влад – это то, что его план провалился, Филин перехитрил его.

* * *

Станция «Флин», головная станция корпорации «Новая эра», кабинет главы корпорации

– Что со связью?! – Кродо Тиамат вызвала секретаря. Она редко позволяла себе повышать голос, но сейчас сорвалась – уже третья попытка связи упиралась словно невидимую стену. Невидимую и непробиваемую. А для нее, всесильно Кродо Тиамат не бывало ни закрытых дверей, ни стен.

Секретарь появился на мониторе коммуникатора:

– Связь работает, госпожа Тиамат, – сообщил юноша-креонидянин, совсем молодой, но очень толковый. Кродо заставила взять себя в руки и перевела дыхание.

– Проверь по диспетчерской, в каком секторе сейчас находится фрегат «Концор» и как давно выходил на связь?

Она отключилась и откинулась на спинку кресла, сложила руки на животе, сцепила усеянные кольцами пальцы в замок и прикрыла глаза: время, которое она упускало, осязаемо ускользало от нее. Она почти чувствовала его стремительное дыхание и бег. Бег в такт ее собственного сердца.

Глава «Новой эры» встала и решительно вышла из-за стола, подошла к огромному панорамному окну, открывавшему дивный вид на родную Креониду и его спутник Фобос. Молочно-белые облака, нежно-голубая гладь океана и серебристые линии транспортный путей, которые отсюда, с орбиты, представлялись невесомой паутиной, опутавшей лик планеты. Паутиной, целиком принадлежащей ей, Кродо Тиамат.

Паутиной, которая распространяется много дальше этой планеты, опутывает сердца высших чиновников и питает их кошельки. Связи, которые не так просто разрушить. Тем более, когда они подпитаны не только общим бизнесом, но и стремлением к власти.

Кродо знала подноготную всех конкурентов и умело их использовала в своих целях, даже особенно не дергая нитки липкой паутины, которую создала. Это было не надо. система работала исправно. Пока не появился этот фанатик, Инвар Сабо. Сопляк, убедивший многих, что добьется террором того, чего Кродо не добилась подкупом и мягкой силой.

Сопляк, решивший обрушить Единую галактику, а вместе с ней под руинами должна была погибнуть и империя Кродо. Но Инвар мог оказаться полезен, в конце концов, если какую-то грязную работу можно сделать чужими руками, почему же не сделать этого? И Кродо вступила в игру.

Она с ее опытом в политике и связями, была уверена, что переиграет мальчишку, а использовав его, избавиться. И вот он снова маячит в ее делах.

Женщина, поправила идеальную укладку белоснежных волос, расправила складки платья. Ее власть слишком велика, чтобы ее так просто было убрать со счетов.

В кабинет заглянул секретарь, поклонился с почтением:

– «Концор» пропустил уже два сеанса связи, ваша светлость.

– А господин ГорГорра?

– Его персональный коммуникатор молчит на всех частотах, ваша светлость.

Сердце Кродо сжалось, рука невольно поднялась и коснулась крупного голубого камня в колье.

– Приготовьте эскадрилью для захвата «Концора».

В глазах секретаря мелькнула тень недоумения. Он поклонился:

– Слушаюсь, ваша светлость? Что-то еще?

– Если при выходе на прямую видимость «Концор» не отзовется на запрос связи… стрелять на поражение.

Она отвернулась к светлому лику Креониды. Все ради нее, несправедливо обделенной властью, связанной глупыми и никчемными законами, устаревшими обычаями.

* * *

Борт фрегата «Концор»

Он как раз находился в рубке, лениво наблюдая за тем, как Хаско Болл проверяет систему жизнеобеспечения «Концора»: молодой вор имел удивительное чутье, Филин был намерен это использовать. Сейчас Хаско методично проверял линию за линией, прозванивал. Выглядел при этом уморительно важно, Инвар веселился.

– Что ты там хочешь услышать? – психовал старпом.

Хаско уклончиво улыбался и не отвечал.

– Не трогай его, – приказал Филин и подошел к главному дисплею, заложил руки за спину.

Раздался новый щелчок, за ним последовало уведомление об изменении модификации программы, Хаско сократил интервал уведомления об аварийном отключении теплоснабжения. В целом, Инвар был согласен с этим – такое решение даст дополнительные мощности «Концору», фрегату и без того излишне медлительному.

Его мысли прервал сигнал раннего оповещения – в квадрат, где дрейфовал корабль через транзакционное окно заходил другой корабль. Филин перевел взгляд на кодировку – фрегат шел с закрытым пеленгом.

Инвар не повел и бровью, скомандовал команде:

– Уничтожить…

Он успел заметить, как у Хаско вытянулось лицо, а с губ сорвалось:

– Зачем?

– Друзья не подкрадываются с закрытым пеленгом, – усмехнулся Инвар.

Серия короткий выстрелов – и в сторону выползающего из золотистого облака фрегата полетело несколько скоростных торпед, тех самых, что с таким трудом выпросил Сыырхад для мятежников. Корабль, не успевший перезагрузить защитный экран и развернуться для обороны, принял все три торпеды носовой частью. Двигатели захлебнулись, скорость упала до предельных показателей, а не до конца закрывшееся транзакционное окно захлопнулось, разорвав корабль надвое: те, кто находился в хвостовой части, даже не успели сообразить, что произошло.

Филин, продолжая наблюдать за происходящим, холодно отметил:

– Гир, отправь катер с командой зачистки… Все-таки интересно, кто к нам явился непрошенным гостем.

Хаско, отвернувшись к панели управления системой очистки, пораженно молчал. Филин хорошо чувствовал смятение мальчишки. Он подошел к нему, положил руку на плечо:

– Тебе жаль этих людей?

Хаско кивнул, но взгляд не поднял. Филин тихо рассмеялся:

– Все-таки ты невероятно наивен, Делаувер. У нас нет друзей…

И вот теперь Хаско посмотрел на него, непривычно строго.

– А как можно жить, окружив себя одними врагами?

Филин чуть сжал его плечо. Кому-то другому он бы не простил дерзость. Но Делаувер – другое дело, он прошел через то же, и даже большее, что и сам Инвар, он знает цену боли и подлинным страданиям.

– Надо жить так, чтобы вокруг не оставалось и врагов.

Он выдержал взгляд мальчишки, тот, закусив губу, все-таки отвел взгляд. Кивнул.

– Так-то лучше, Делаувер. А то я уже решил, что зря на тебя положился…

– Нет, я в порядке.

– Это хорошо. Что там с системой очистки воздуха?

Хаско едва заметно выдохнул, заставил голос не дрожать:

– Я закольцевал ее на рубке и первой палубе. Если потребуется дополнительная мощность, те, кто находится на остальных палубах и в трюме, задохнутся или замерзнут, не знаю, какой конец наступит быстрее.

Инвар удовлетворенно кивнул:

– Все, кто нам нужен, находятся на борту «Концора». Остальное – мусор, а от мусора нужно вовремя избавляться… Гир, что там с командой зачистки, они выяснили, кто к нам явился?

– Да, господин капитан… Это фрегат «Галире́ль»… Обнаружены обломки с бортовым номером.

Филин усмехнулся: значит, Кродо решила нанести упреждающий удар. Что же, это она зря. Впрочем, она уже не жилец. После отправленного на почту криминальной полиции компромата на Кродо Тиамат, она не выкрутится.

– А что, господин Роаль, закрытый сектор по-прежнему для нас закрыт? – он развернулся к старпому.

– Нет, господин капитан, я вычислил периодичность прохода судов транспортной полиции, мы можем воспользоваться любым их транзакционным коридором, и войти в сектор незамеченными.

Филин кивнул: он знал этот прием. Большой транспортный корабль официально получал разрешение на переброску, начинал транзакцию. И пока точка входа оставалась не закрытой, в нее мог проскочить какой-то небольшой и достаточно быстрый фрегат. «Концор» вполне подходил для таких целей.

– Координаты транзакции точные?

Старший помощник кивнул:

– Да. у меня перед глазами их открытый путевой лист.

– Отлично. Следуйте в закрытый сектор.

Глава 32. Путь Мейданы

Хаско зашел в рубку и занял свободное гостевое кресло у стены.

Филин скользнул по нему ледяным взглядом:

– Не слишком же ты торопился, мой старый друг, – отметил ядовито.

Хаско невозмутимо склонил голову в знак смирения, проговорил тихо:

– Ты позволил мне привести себя в порядок. Я принял твое желание к исполнению: принял еду и питье, совершил омовение, как то предписывает Мейдана…

Филин закатил глаза, процедил сквозь зубы:

– Меня уже начинают раздражать твое следование устоям братства.

– Они слишком долго составляли часть моей жизни, брат Инвар, – Хаско говорил тихо, со смирением и почтительностью, игнорируя при этом мстительные смешки команды. – И мне казалось, что именно приверженность традициям братства привлекла тебя во мне, ведь суть традиций – преданность. Разве я не прав?

Чуть опустив ресницы, он наблюдал за изменившимся в лице Инваром: раздражение сменилось недоумением, а недоумение – интересом.

– Делаувер, ты не устаешь удивлять меня силой своей мысли… Подойди ко мне.

Хаско поднялся, подошел к Филину и встал перед ним, сложив руки перед собой и в покорности склонив голову. Филин кивнул на два построенных командой маршрута, каждый из которых мог привести «Концор» в закрытый криминальной полицией сектор.

– Какой бы выбрал ты?

Молодой вор скользнул взглядом по раскрытым навигационным картам, покосился на ухмыляющиеся физиономии Гир Роаля и навигатора. Определенно, это был вопрос с подвохом. Хаско спрятал улыбку:

– Не суть важно, где вход, важно, куда приведет выход: именно там легче всего выжать себя. Это будет особенно грустно, если криминальная полиции организовала таким образом ловушку, – он поднял взгляд и посмотрел в упор на Филина, – чтобы изловить тебя, брат Инвар.

– Они не знают, что я жив…

– Но именно таким способом они наверняка могут это выяснить…

Филин качнулся с пятки на носок, неохотно кивнул:

– Ты можешь быть прав, брат Делаувер. – Он посмотрел на креонидянина. – Рад, что ты не боишься мыслить.

Хаско усмехнулся:

– За неимением сильной мускулатуры и богатой родни – это мой единственно стоящий козырь.

Конечно, Филин понял намек, полоснул вора ледяным взглядом, но успел усмирить гнев до того, как ответил на оскорбление.

– Мои люди никогда не будут ни в чем нуждаться, Делаувер. Мы вернем все, что у тебя незаконно отняли… И даже больше.

– Я привык без них обходиться…

Молодой вор успел заметить, с каким недоумением переглянулась команда. В их глазах затаилась не просто обида, а зависть. И это становилось опасным – излишнее рвение и желание доказать Филину, что он все-таки ошибся в старом друге, могло стоить жизни не только самому Хаско, но и той девочке, которую он едва успел провести на катер, а еще – землянину, который ждал его в секретном трюме.

Филин кивнул на навигационные карты:

– Покажите точки выхода из транзакций.

Карта изменилась, продемонстрировав черноту приграничного сектора. По кромке экране бурлило Выжженное поле – его буро-желтые всполохи падали на лица команды, поблескивали в глазах. Навигатор подсветил две точки:

– Вот здесь будет завершена переброска согласно перехваченному нами полетному заданию грузовика.

– Я бы выбрал во-он тот, – Хаско указал пальцем на окно транзакции, которое было на отшибе. Пояснил свой выбор: – Оно не только в стороне от остальных, оно достаточно близко к конгломерату астероидов на границе с выжженным полем. А это отличный способ затеряться. Хотя, напомню, я не навигатор и опыта в таких вещах у меня нет.

– Чем же ты руководствуешься?

– Своим опытом вора. – Хаско обезоруживающе улыбнулся. – Смешно болтаться по пустынной торговой площади в ожидании пока откроются лавки и постояльцы принесут свои кошельки. Оказавшись в таком месте, я бы остался наблюдать, скрытно для полиции, но при этом имея отличный угол обзора. Этот конгломерат идеален.

Филин повернулся к Гир Роалю:

– Что скажешь?

– Я уже сказал, капитан. – Старший помощник выглядел все более злым. – «Концор» прекрасно защищен от всех средств наблюдения, доступных диспетчерам полиции…

– Но каким-то образом тот землянин, что служит на Теона, оказался у «Концора» перед носом, – все так же тихо и вкрадчиво отметил Хаско, выразительно усмехнувшись.

– Да как ты смеешь! – Гир привстал.

– Отставить! – Филин жестко осадил старпома. – Еще подеритесь тут у меня на глазах…

Хаско замер, опустил глаза и снова сложил руки на животе.

– Брат Делаувер прав… – Прошептал Филин. – Закрытие сектора может быть ловушкой. И торчать у всех на виду – это худшее, что можно сделать… Даже если «Концор» не видим для диспетчеров, в чем я, признаться, сомневаюсь: одно дело позволить ГорГарра думать о себе как о неуязвимом, другое дело – сделать его таким. Идем на конгломерат. Выйдя из транзакции, максимально долго следуем за грузовиком, прячась в его топливном следе. И уходим по экспоненте на крайне правый астероид. И встаем в его гравитационной тени.

Он направился к рабочему месте навигатора, склонился над приборной панелью, чтобы проконтролировать проложенный курс. И только после этого занял свое место на капитанском мостике.

– Пристегнуться. Приготовиться к транзакции, – приказал.

Хаско шагнул назад, возвращаясь к своему, но успел поймать недоумевающий и олдновременно ненавидящий взгляд старпома. Молодого вора такая реакция позабавила, но, помня об умении клириканцев считывать эмоции через их цвета, быстро успокоился. Тем более у него была куда более важная задача – не просто же так он подбросил Филину идею прятаться за конгломератом: в той куче разномастный камней, да еще и рядом с Выжженным полем, гравитационный фон был таким мудреным, что за ним мог укрыться не только «Концор», но и небольшой, но очень приметный катер.

Воспользовавшись тем, что про него временно забыли, Хаско прикрыл глаза и медленно выдохнул. На этот раз ему не нужно было собственное дыхание, ему стал доступен иной, более безопасный и действенный способ. Он вернулся сознанием в трюм, нашел оброненный на границе света и тени собственный волос. Порыв воздуха приподнял его, скрутил в спираль, а в следующее мгновение Влад, онемевший от удивления, смотрел на голограмму молодого вора, возникшую из пустоты.

– Это что? – У Влада округлились глаза. – Это как?

Хаско поманил его за собой: у генетической проекции был один важный минус – она не умела говорить. Землянин, отбросив наручники, шагнул за креонидянином, продолжая с интересом разглядывать созданный образ. Он бы идеальной копией Хаско: те же манеры, тот же снисходительный взгляд, та же бесшумность и стремительность походки… Впрочем. последнее стоило было отнести на то, что Хаско был нереальным.

– Куда мы идем?

Проекция молодого вора закатила глаза и ускорила шаг. Они вышли из тайного трюма в грузовой отсек, но не направились к лифтам в жилой сектор, а свернули левее.

– Мы не Филина идем ловить, что ли?

Хаско отрицательно качнул головой и приложил палец к губам. Скользнув к люку в зал прилета, тому самому через который несколько дней назад волокли бесчувственное тело Влада, он снова свернул, на этот раз в технический отсек. Там, проведя землянина по узкому железному мостку, подвел его к панели доступа и посторонился.

– Это что? Мне это надо вскрыть?

Хаско кивнул.

Влад пожал плечами. Он все еще плохо выглядел, рубашка была изорвана, под лохмотьями темнели незажившие раны. Но землянин успел омыть, а выделенная из трупиков моллюсков кислота, смешавшаяся с водой, стала отличным – хоть и болезненным в применении – антисептиком. Землянин огляделся вокруг, сунул руку в карман и достал из него свернутую крышку от фляги с клириканским элем, Влад приберег ее – и не напрасно. Ловко поддев ею край панели доступа, он приподнял сенсорный экран и заглянул под него. Затем вытянул пучок проводов и, перепроверив, краем крышки перерезал один из них. Хаско жестом велел поторопиться и вернуться к люку в зал прилета.

Влад приладил крышку неустойчиво – так, чтобы та замкнула собой контакт, но упала буквально через пару мгновений, землянин рванулся назад. Хаско остался.

Дождавшись, когда Влад скроется за поворотом, он отметил, когда скрученная крышка качнулась и полетела вниз, на металлический помост. Переборки дрогнули – это открылся люк в зону прилета.

Дальше землянин разберется сам. Хаско вздохнул с облегчением, возвращаясь к собственному телу. Длинный белый волос, оставленный в техническом коридоре, медленно оседал на металлические плиты. Его подхватил сквозняк и потянул к утилизатору вместе с скрученной в трубочку крышкой от фляги с клириканским элем, запутавшейся в нем.

В рубке Хаско Болл еще какое-то время сидел, наблюдая за происходящим через ресницы: «Концор» успешно вышел из транзакционного окна и спрятался за астероидом.

– Режим полной радиотишины, – велел Филин. И это тоже была отличная идея – автоматика заблокировала все переговорные устройства на корабле. Теперь. Даже если кто-то что-то и заметит в зоне прилета, сообщить не сможет. Молодой вор улыбнулся.

* * *

В это время около катера скользнула тень. Подобравшись к аварийному люку, расположенному в брюхе, тень задержалась у пульта и, введя код доступа, скользнула внутрь, едва люк приоткрылся.

– Хаско, это ты? – голос их темноты заставил тень остановиться.

– Нет.

– А кто ты?

Голос был детский. Откуда ребенок на «Концоре» и как он оказался в запертом катере, Влад Чайка – а именно он проник на корабль, расставшись в голограммой вора-креонидянна. Влад откашлялся, приказал искину:

– Мощность аварийного освещения на двадцать процентов.

Стыковочный шлюз у аварийного люка чуть посеребрило мутным освещением, лившимся через потолочные панели. Перед землянином, прильнув к переборке, замерла девочка-подросток, лет пятнадцати на вид. Ссадины на запястьях и шее, кровоподтек на щеке, растрепанные и едва собранные в хвост розовые волосы… Светло-серые глаза смотрели испуганно.

– Я тебя знаю, – нахмурился Влад. – Ты – дочка Теона, ты приходила ко мне в палату, на «Тольде».

Девочка кивнула.

– Ты Влад Чайка, – прошептала. – А где Хаско? Он сказал сидеть здесь тихо и ничего не трогать, сказал, что скоро придет.

Ее губы дрогнули.

Влад шагнул вперед, девочка отпрыгнула назад.

– Эй, ты меня что, боишься?

Девочка мотнула головой.

– Нет… Да. – она посмотрела затравленно и заплакала: – Я не знаю.

Влад присел на корточки, чтобы оказаться с девочкой на одном уровне, положил ей ладони на плечи и заглянул в глаза:

– Хаско – мой друг. И если он сказал, что сейчас придет, значит, сейчас придет… А мы пока давай, приготовимся… Иначе все его старания полетят в тартары. Идет?

Девочка кивнула.

– Вот и хорошо.

Влад встал и направился в рубку, подтянулся в горловом шлюзе и перебрался на верхнюю палубу, выглянул вниз, спустив руку:

– тебе помочь?

Девочка снова качнула головой и взялась за металлическую лестницу. Когда она забралась на верх, Влад уже обустраивался в рубке. Он активировал резервное питание, подключил часть визиров, чтобы видеть, что происходит снаружи катера.

– Мы ведь не улетим без него? – дочка Теона замерла у гермопереборки, скрестила худенькие руки на груди.

– Конечно нет.

Они устроились в креслах, Влад распаковал сухой паек и накормил Семаль – он, наконец, вспомнил ее имя, когда по экрана прошла рябь. Влад нахмурился и приблизился к монитору – на нем горел значок предстартовой подготовки. Не настоящий, а имитирующий ее.

– Интересно, как ты все это делаешь?

Он огляделся, надеясь, что Хаско каким-то образом его видит и проговорил отчетливо:

– Мы без тебя не полетим.

«Скварр тебя укуси», – донеслось в ответ.

* * *

«Мы без тебя не полетим», – донеслось до его сознания.

Хаско замер и выдохнул с раздражением: ситуация принимала неприятный оборот. И именно в этот момент этот землянин решил испортить ему всю работу.

«Скварр тебя укуси», – выругался про себя и огляделся: Филин склонился к мониторам, наблюдая за передвижениями грузовиков с эмблемой криминальной полиции на бортах. Обернулся к Хаско:

– Брат Делаувер, похоже, твое предположение оказалось ложным – это не ловушка. У Теона тут что-то вроде небольшого конца света намечается.

Хаско со смирением кивнул:

– Это хорошая новость, брат Инвар. Надеюсь, ты понимаешь, что в нашем положение лучше ошибиться, ожидая нападения, чем надеясь на удачу.

– Я не виню тебя, брат. Подойди ко мне.

Хаско отстегнул защитные ремни и подошел к капитанскому мостику.

– Можно ли у слышать переговоры этих кораблей? – спросил, разглядывая через плечо Филина корабли, медленно плывущие к какой-то одним им ведомой точке.

– Сейчас… Будет готова их расшифровка, – он прокрутил джойстик и тихо выругался. – Этот корабль похож на неуклюжего та́нка.

Хаско покосился на него:

– Раньше ты летал на другом.

– У меня был мощный и юркий фрегат «Унция», который я напичкал программами собственного изобретения так, что он один мог заменить десяток диспетчерских станций.

– Это с него ты… – Хаско не смог договорить «убил „Менандель“», вовремя прикусил язык.

Филин, кажется, не заметил осечки, кивнул:

– Да, именно он стал частью моей задумки. А на этой посудине я – словно младенец. Сыырхад напичкал его дорогими коврами и посудой, никчемными побрякушками, но не сделал его хоть сколько-нибудь пригодным к схватке с правительственным флотом.

– Но тот корабль ты уничтожил довольно ловко…

– Сейчас это мне ничем не поможет… Так, что они хотят… – Он прокрутил расшифровку переговоров между судами. – Они хотят переместить что-то, что они называют «Нибиру». Как думаешь, что это может быть?

У молодого вора изогнулась бровь:

– Брат Инвар, ты все-таки был не очень прилежным воспитанником Мейданы… Нибиру – это древняя богиня, посланница всех бед. Она упоминалась в древних текстах Креониды как черная богиня, уничтожающая все на своем пути… Креониде от нее досталось, если верить легендам.

Филин озадачился, он даже пропустил мимо ушей замечание Хаско.

– То есть Нибиру – это не легенда? О ней говорят вполне серьезно, посуди сам, – он придвинул Хаско монитор.

Хаско, читая переписку капитанов кораблей, улыбнулся – в его голове родился план.

– Как интересно, – прошептал он.

Инвар сабо вскинул голову и уставился на молодого вора с любопытством, тот продолжал изучать стенограмму и загадочно улыбаться, то хмурясь, то кивая собственным мыслям. Филин не выдержал:

– Что именно тебе интересно, брат Делаувер? Не хочешь поделиться?

Хаско покосился на него и выразительно задержался взглядом на старпоме и остальных, будто проведя четкую границу, кому он доверяет, а кому – нет. Кто свой, а кто – просто инструмент в достижении цели.

Филин поджал губы в тонкую линию, но склонил голову ближе к голове Хаско и понизил голос:

– Что ты заметил?

– Все эти корабли, – Хаско обвел ногтем указательного пальца грузовики, курсирующие по закрытому криминальной полицией сектору, – участвуют в одной операции. Они должны нейтрализовать биологическую угрозу, исходящую во-он с этого объекта.

И он развернул изображение с визиров «Концора» так, чтобы Филин заметил крохотную точку, темнеющую на фоне бурлящего Выжженного поля. Хаско склонился к уху Инвара:

– Она снова здесь. И мы должны защитить Креониду от нее.

– Каким образом?

– Натравив ее на кого-то другого, конечно, – Хаско снова широко улыбнулся.

Филин смотрел на него и не понимал, шутит молодой вор или говорит серьезно. Но тот выразительно молчал. А когда ему это наскучило, он оперся на капитанское кресло Филина и прошептал:

– Если хаос настиг, то иногда единственная возможность спасения – его оседлать.

Инвар вынужден был запрокинуть голову, чтобы видеть Хаско. Зрачки Филина сузились, почти растворившись в серебристой радужке, словно в кислоте, взгляд стал возбужденно-ярым.

Хаско положил руку на плечо Инвара, сквозь пальцы потянулась невидимая цепь нейроимпульсов:

– Это твой шанс поставить галактику на колени.

Зрачок Инвара на мгновение расширился, будто пытаясь объять такую заманчивую суть.

– Сейчас, когда сектор закрыт, никто не сможет помешать тебе завершить свой план. Ведь ты именно это хотел – изменить ход вещей? Добиться высшей справедливости для своей планеты? Стать факелом, несущим благоденствие…

Тень сомнения все-таки мелькнула на дней серебристых глаз. Хаско не позволил ей разрастись:

– Уроки Мейданы… Они хранят секрет. Ты подчинишь разум Нибиру, как подчинил разум искусственного интеллекта Единой галактики.

Много лет назад его наставники из братства Мейданы повторяли: не торопись впадать в уныние, когда что-то идет не по плану, возможно, судьба наградила тебя. Не один раз молодой вор оказывался в ситуации, когда конец казался неизбежным, а ошибки – фатальными. И всякий раз все оборачивалось выгодой для самого Хаско. Вот и сейчас, разозлившись сперва на землянина и мелкую дочь Теона, он благодарил судьбу, что так вышло – Филин и группа захвата обсуждали захват Нибиру. А для этого им неизбежно придется ступить на нее. Как бы Хаско объяснил исчезновение катера, заметить сейчас Филин его отсутствие.

– Ты останешься на «Концоре», – приказал Инвар. – ты будешь контролировать переговоры и перемещения грузовиков.

Хаско кивнул.

Они прошли в зону прилета: он, Филин, старпом, и с ним еще шестеро клириканцев. Все одевали снаряжение для работы в открытом космосе. Катер, на котором готовился прорыв, уже стоял под парами. От прогревавшихся на низких оборотах маневровых двигателей, по зоне прилета растекался приятный гул, а Хаско старался не смотреть на катер – он чувствовал на себе взгляд землянина, знал, что тот сидит в рубке и гадает, что происходит.

«Интересно тебе, что тут происходит?» – Хаско Болл мстительно усмехнулся.

* * *

Штурмовые катера вышли из гравитационной тени астероида как раз в тот момент, когда в сектор заходил караван с гравитационным оборудованием на борту. Катера, смешавшись с топливным следом, затерялись в кильватере колонны, один за другим проскользнули под брюхом головного корабля и вынырнули уже на орбите Нибиру, одновременно подбив несколько фрегатов – зная их конфигурации и уязвимости, чтобы вывести их из строя, оказалось достаточно подбить торпедный отсек. Потому что никто не ожидал удара.

Беспечность – лучший друг преступника.

Эфир взорвался от криков о помощи, капитаны кораблей запрашивали разъяснения и эвакуировали экипажи. Катера и спасательные шлюпки роем метались в мареве детонирующий снарядов.

– Началось веселье, – злая улыбка коснулась глаз Филина. Он быстро отстранился от нее. Скомандовал решительно: – Посадка. Готовность к штурму.

Он видел смятение в своей бригаде – люди ГорГарра не участвовали в настоящих операциях, как и сам мятежник, его армия была бутафорской. Люди, сперва схватившись за возможность поиграть в войнушку, сейчас испугались, топтались у шлюза и с недоумением переглядывались. Филин зарядил термопистолет и, не убирая его в кобуру, прошелся вдоль строя:

– Считайте происходящее сегодня боевым крещением и проверкой. Каждого, кто не оправдает моего доверия, я выброшу в космос. Мне плевать на ваши страхи и сомнения. Моя команда – это кулак, который я сжимаю тогда, когда считаю нужным и так сильно, как мне это важно. – Он видел, как команда притихла. На кого-то влияла его уверенность, на кого-то злость. Кто-то был готов подчиниться из страха или в надежде отсидеться. Филина не особенно волновали мотивы. Трусов он уничтожит сам, остальные после первой операции так себя замарают, что будут с ним до конца.

Он не посвящал их в нюансы, но кое-что им все-таки нужно было знать.

– Эти корабли, – он указал затянутым в перчатку пальцем, – несут на борту гравитационное и медицинское оборудование. Учитывая, что сектор закрыт и давно зачищен, то никаких патрульных служб здесь нет. Операция проводится минимум людей. Согласно перехваченным переговорам, грузовики должны доставить на фрегаты управления сопровождения следственных действий гравитационные установки, с помощью которых планеты будет закреплена на орбите. Эти фрегаты сейчас благополучно горят. На поверхности находится ограниченный контингент сотрудников криминальной полиции. Ваша задача – зачистить поверхность и обеспечить доступ на обнаруженный полицией объект.

Он посмотрел на креоник, сверился со старшими групп.

– На захват отвожу пятнадцать стандартных минут. Пленных не брать, действовать жестко. Катер Смола на прикрытии, его задача – обеспечить связь с эскадрой криминальной полиции после взятия планеты под контроль… Делаувер остается на борту «Концора» и контролирует вхождение в сектор. Вперед!

И первым направился к люку. Закрыв забрало на шлеме и проверив герметичность скафандра, дернул рычаг и ввел команду стравления воздуха из шлюза. Не оборачиваясь, поднял вверх руку. Катер снизился. Но до того, как он коснулся поверхности, Инвар спрыгнул вниз и остановился у люка. Жестом велел группе захвата двигаться вперед, навстречу выскочившим из поваленной пирамиды оперативникам. Присев на одно колено, он из-за спин своей группы первым открыл огонь, отрезав своим людям пути к отступлению – теперь все они участвовали в операции. Двое, заметив вспышки на скафандрах оперативников, замерли и бросили оружие на темную поверхность планеты. Подняли вверх руки.

Филин выстрелил в них и поднялся, стремительно направился ко входу в пирамиду.

Проходя мимо предавших его людей, скользнул по ним взглядом, чтобы убедиться – их ждет небыстрая смерть с перебитыми коленными чашечками и в разгерметизированных скафандрах. Перешагнув через них, он направился к тоннелю – внутри уже блестели вспышки перестрелки. Дорогу ему перегородил робот-андроид: не приспособленный к боестолкновениями робот экспертов он просто преградил Филину путь, но был отброшен пинком в грудь.

Инвар Сабо вошел внутрь тоннеля и направился к подсвеченному прожекторами клириканскому фрегату устаревшей модели.

* * *

Датчики продолжали фиксировать жизнь на планете. Странная, будто изломанная изнутри, невозможная, но притом реальная и очень опасная жизнь, она искала все новые источники питания и тянулась к ним.

– Сколько у нас времени до появления фрегатов? – к Тоби Ларку подошел Грэмм. Забрало скрывало его лицо, но голос старший следователь слышал – землянин вымотан.

– Уже входят в сектор.

Тоби Ларк сам не спал это время. Находясь постоянно на связи, он то и дело предоставлял новые данные для расчета траектории движения Нибиру, для гравитационного захвата. Планетологи продолжали спорить с вариантом, предложенным Грэмом. Некоторые замечания выглядели вполне серьезными, но проблема в том, что более надежная альтернатива так и не была предложена.

Поэтому он планомерно исполнял все, что предлагал Грэмм, параллельно фиксируя данные, которые были нужны следствию для отчета.

То, что у них проблемы, стало ясно, когда Нибиру содрогнулась, а ее по черной поверхности скользнула тень взрывов.

– Это нападение! – разразилось из динамиков внешней связи.

Сектор закрыли для кораблей, Управление направило спецназ, они прибудут не сию секунду – значит, первый удар придется принять самим.

Тоби Ларк оглядел своих людей. Криминалисты, поднявшись со своих мест, потянулись за оружием.

– Что бы не произошло. Не допустить посторонних на заражённый фрегат! – приказал, вынимая пистолет из кобуры.

Он успел передать сигнал на «Тольду», благо выделенный канал не оказался заблокирован. Помощь прибудет, но не сию секунду. Плохо, что основное вооружение осталось на катере, оперативники плохо вооружены. Да и какие из них оперативники…

Тоби Ларк вздохнул, шагнул вперед, на ходу отдавая распоряжения: заблокировать проход к клириканскому фрегату, прикрыть хрупкое оборудование, уже приготовленное для изменения траектории Нибиру, выставить боты, активировать боевое вооружение дронов и передать оперативные данные на головной корабль. Защитить гражданских. Тоби Ларк нашел взглядом Грэмма и девушку, Айсу – планетолог спрятал девушку от шальных пуль за стойкой шасси клириканского фрегата, и вручал планшет со связью.

«Молодец, парень», – отметил старший следователь: девушка сможет выбраться и сообщить группе с «Тольды» о количестве нападавших, их действиях.

Слишком много задач для такого количества людей. Оперативники выскочили из тоннеля, чтобы подучить преимущество и не подпустить нападавших к опасным объектам. И многие были уничтожены, смяты яростной атакой.

В динамиках Тоби Ларк слышал крики и короткие сообщения членов опергруппы о ранениях. Один за другим они выбывали из боя, не успев нанести серьезный урон противнику. Да и можно ли нанести урон тому, кто не бережет своих людей, кто поставил на карту все.

Кем бы он ни был, неизвестный действовал груба, нагло, точно зная, что здесь, на Нибиру происходит, и куда следует наносить удары. У оперативников была отвратительная позиция – в замкнутом тоннеле, практически без возможности укрыться.

Тоби Ларк успел сделать несколько выстрелов, обезвредил как минимум троих нападавших. Раненого оперативника перенес с линии огня и усадил у стены. Он поднял голову, намереваясь сделать еще несколько выстрелов. И вот тогда он увидел его.

Белый силуэт на фоне черного, освещенного прожекторами проема внутрь тоннеля.

Тоби Ларк сразу понял, что перед ним тот, кто затеял эту бойню. По уверенным и размеренным движениям, по безапелляционной силе и хладнокровию, с которым он перешагивал через своих раненых солдат и добивал противников, не оставляя за своей спиной никого, кто бы мог нанести ответный удар. Тоби Ларк не видел его лица, скрытого за темным забралом скафандра, видел только белый скафандр и эмблему переходного правительства Приграничных секторов и шеврон «Концора», корабля мятежников ГорГарра. Но был ли перед ним сам Сыырхад, он не мог знать. Вернее всего – нет: Сыырхаду не выгоден прямой конфликт с криминальной полицией и Советом Единой галактики, он слишком удобно и сытно устроился, кормясь от двух жирных гусынь.

Значит, этот человек в скафандре – не Сыырхад ГорГарра.

Тоби Ларк прицелился и выстрелил. В такие моменты время странно преломляется. Мгновения растягиваются так, словно хотят позволить тебе осмыслить всю трагичность момента. Вибрация в запястье Тоби Ларка еще не погасла, волной растеклась к предплечью, а неизвестный остановился, заняв боевую стойку и чуть отклонившись, выстрелил в ответ. Красно-белая вспышка теплового пистолета с тяжелым гравитационным зарядом – их не используют мятежники. Такие стоят на вооружении спецназа.

Алая вспышка стремительно приближалась. Тоби Ларк отклонился, но не удар все-таки настиг его. Его отбросило к стене, стало жарко и тяжело, будто бы тело придавило гигантской, раскалённой до красна плитой. Тоби Ларк упал. На внутреннюю поверхность забрала потекли сводки о повреждениях, старший следователь не мог их оценить – сперва нужно было вернуть себе способность дышать. Он хрипел, задыхался от нарастающей боли, будто его поместили в раскаленную лаву. Он даже отчетливо чувствовал запах собственной паленой плоти.

Тот, кто стрелял в него, тем временем подошел вплотную. Он знал, что противник не способен сейчас дать ему отпор и ответить. Поэтому, не опасаясь, склонился к Тоби Ларку и легко, словно у младенца игрушку, отобрал пистолет. Взвесив на руке и проверив остаток боекомплекта, отбросил пистолет к противоположной стене. Наклонился к распластанному на черном полу Тоби Ларку, чтобы снять с руки креоник. Театрально поклонившись, отсалютовал и направился к фрегату, даже не удосужившись добить поверженного противника.

* * *

Подойдя к поверженному оперативнику, Филин наклонился к нему, забрал пистолет. Он планировал добить врага, но заметил шеврон криминальной полиции на груди распластанного и едва дышавшего мужчины. Присмотревшись, заметил значок следственного управления и понял, что перед ним – кто-то из старших в этой немногочисленной группе смертников.

А значит, у него должна быть связь с «Тольдой» и Теоном.

Забрав креоник, Филин направился к кораблю.

– Готовьте взрывчатку, – приказал своим людям.

Оба катера сейчас спустят остальных людей, взрывчатку и оборудование. На минирование черной планеты-странницы у его прежней команды ушло бы не больше среднегалактического получаса. Эти провозятся чуть дольше. Но даже этого времени должно хватить, чтобы получить в руки козырь, который заставит не только Теона приползти на коленях, но и весь Совет Единой галактики.

Добравшись до павильона, он выстрелом выбил дверь. Вторым – убрал человека, пытавшегося что-то изменить в загруженных на мониторах картах.

– Не надо мне мешать…

Он подошел к экрану, усмехнулся: они пытались нивелировать угрозу. Что ж. им это не удалось.

Филин посмотрел на время и вызвал рубку «Концора»:

– Брат Делаувер, она моя, – сообщил он.

Молодой вор появился на мониторе, лениво кивнул:

– Разве ты сомневался?

– Что там полиция? Появилась?

Хаско усмехнулся:

– Думаю, они прямо сейчас готовятся войти к сектор. Так что если ты хочешь остановить их, самое время предложить им засунуть свои планы скварру в задницу.

Филин вышел из павильона и окинул взглядом степень подготовки к минированию – его люди прокладывали кабели, делали шурфы и закладывали в них взрывчатку, уже в тоннеле.

– Думаю, самое время перейти ко второму акту.

Глава 33. «Не мой профиль!»

Борт катера без опознавательных знаков

Хаско Болл отключил связь и посмотрел вправо:

– Ты слышал его? Пора уносить ноги. – Выведенный на монитор сигнал из рубки «Концора» медленно гас.

Там, куда он смотрел, сидел, задумавшись, землянин Влад Чайка. Над бровью темнел кровоподтёк, ссадины и порезы были смазаны антисептиком неумелой рукой Семаль и теперь поблескивали защитной пленкой. Вид у землянина был задумчивый, ни следа привычной жизнерадостности. Минутой ранее он передал на «Тольду» координаты, по которым находится Филин, что тот подготовил и совершил нападение на Нибиру.

– Ты хочешь просто сбежать?

Хаско закатил глаза, шумно вздохнул:

– Боги, говорил мне мой наставник – не спасай никого: спасенный непременно нагрузит тебя своими заботами! – Он смерил землянина взглядом. – Я вытащил тебя и девчонку, тебе этого мало? Ты хочешь, чтобы я еще и Вселенную спасал?!

– А почему бы и нет? – Влад невозмутимо изогнул бровь. – Вселенная как раз нуждается в твоей помощи.

Молодой креонидянин уставился на него, словно суть сказанного напарником не сразу до него дошла. Напомнил вкрадчиво:

– Я вор! Спасение Вселенной – не мой профиль! И у этого сумасшедшего взрывчатки столько, что он помещенную на Нибиру заразу тонким слоем размажет по всему сектору.

– Тем более нужно вмешаться и остановить его, – в голосе Влада послышалась знакомая твердость. – Мы – те, о ком он забыл, значит, мы – тот самый козырь, который может изменить статус кво.

Хаско Болл долго молчал. Улыбка растаяла с его губ. Взгляд стал прозрачно-холодным и злым, будто Влад сейчас предложил ему пойти на преступление. Под этим взглядом даже Владу стало не по себе – сразу вспомнилось подчеркнуто теплое отношение Филина к молодому вору, мало ли что их на самом деле связывает. Креонидянин скользнул взглядом по мониторам, посмотрел на притихшую в гостевом кресле Семаль.

– Я вор, землянин, – тихо повторил и, отвернувшись, с каменным лицом уставился в панель управления. В его интонации Влад прочитал больше, чем хотел бы: недоверие, что Теон отпустит его, невозможность изменить прошлое и исправить настоящее, связанность долгом и своими хозяевами. Открыто выступить на стороне полиции для него – вещь неслыханная, почти равная смертному приговору. А гарантий безопасности Влад не мог дать никаких.

– Тогда укради у Филина «Концор». Это соответствует твоему профилю?

Хаско насторожился:

– Ты в своем уме? – он перестал напоминать каменное изваяние и посмотрел на землянина с ужасом. – Ты только что заставил меня с него сойти!

Влад уклончиво покачал головой:

– Может, я и был поспешен. Видишь, я умею признавать свои ошибки… Но посуди сам. Экипаж клириканского корабля, обнаружив опасный патоген, не предпринял попыток спастись, а похоронил себя на Нибиру. Филин минирует планету, но сам-то он не собирается на ней погибать. Он метит в верховные правители вообще-то. Значит, минирование – всего лишь отвлекающий маневр, чтобы связать руки криминальной полиции и спецназу. Для чего?

Он выжидающе уставился на креонидянина. Тот демонстративно молчал. Вместо него заговорила дочка Теона:

– Он хочет добыть с корабля образцы и слинять на своем корабле в безопасное место, откуда и руководить апокалипсисом.

Хаско покосился на нее, процедил:

– Только тебя еще тут не хватало с твоими гипотезами, деточка…

– Я не деточка…

– Но говоришь при этом дело, – Чайка кивнул ей. – Видишь, нас двое и мы мыслим одинаково. Нам надо загнать его в угол, заставить его остаться на Нибиру.

Хаско покачал головой:

– Загнать Инвара Сабо в угол – опасная затея с непредсказуемым финалом. И вы – не Инвар Сабо. У него может быть другой план.

– Может быть или другой? Ты что-то знаешь?

– Ничего я не знаю! – Хаско вспылил, его лицо порозовело, а на висках выступили капельки пота. – Ты предлагаешь мне героически самоубится, а у самого даже плана нет!

– Ничего подобного, у меня есть план. И этот план – ты.

Хаско поморщился, будто под нос ему подсунули зловонного скварра.

– Ты никудышный друг, землянин…

– Зато хороший оперативник. Так что скажешь, как нам вывести из игры Филина и спасти миллионы людей во всех мирах от катастрофы?

* * *

Борт фрегата «Тольда»

«Я умру. У меня больше не осталось ни гордости, ни сил… Я жду смерти, как избавления. Но судьба не дарит милость мне даже в этом, продолжая наказывать за непослушание… Я… Папа, я люблю тебя. Если бы ты меня сейчас слышал… Прости меня, папа».

Перепачканная в крови, с потрескавшимися губами, грязная и почти обезумевшая девочка смотрела прямо перед собой и не видела ничего.

– Откуда это? – спросил Корсаков у дежурного связиста.

Тот отвел взгляд:

– Пришло на почту управления с пометкой «Лично господину Теону». Мы всегда проверяем такие сообщения. Ну, там обычно ничего хорошего – угрозы в основном. Мы их даже не докладываем шефу, сразу передаем в службу внутренней безопасности. А тут такое.

Корсаков и Крыж, вызванные дежурным, переглянулись. Крыж все еще сидел у монитора, то и дело поглядывая на стоп-кадр.

– Дату записи можно установить? – Корсаков склонился к записи.

Крыж кивнул и тут же отрицательно качнул головой:

– В метаданных есть дата, конечно, но зная Филина. Она может быть сфальсифицирована. Это может быть дата копирования или что-то еще…

Корсаков пристально вглядывался в изображение.

– Запись свежая… Это сделано спустя два или три дня после похищения Семаль.

Крыж вскинул голову.

– Откуда такая точность?

– На ней та же одежда, в которой она бежала, это первое. Семаль пришлось несладко, но на куртке все еще видна эмблема «Тольды», – он обвел значок на предплечье девочки. – Волосы растрепаны, но прическа та же, что была у нее в день похищения. Длина ногтей…

– Она могла их обломать, – возразил Крыж.

Корсаков качнул головой и приблизил изображение, добавил четкости и запустил очистку от помех. Выделил квадрат, на котором отчетливо видна была рука Семаль.

– Они не обломаны. Во всяком случае, не все. Смотри, вот на среднем пальце и мизинце сохранился маникюр. И кутикула не слишком отросла. – Он покосился на Василия, похлопал его по плечу, напомнив: – У меня была сестра, Крыж, я знаю толк в таких мелочах.

Крыж закусил губу, нахмурился:

– Получается, она жива…

– Она была жива в момент съемки. А это было два с половиной дня назад.

– И что будем делать? – Крыж посмотрел на Корсакова. – Надо сообщить Теону.

Корсаков скрестил руки на груди, в задумчивости уставился на Семаль.:

– Давайте подождем. Немного. Не представляю, что будет с Теоном, когда он увидит эти кадры… Филин ведь и направил их для деморализации Теона. Эта запись уничтожит Теона. По крайней мере на какой-то время «Тольда» и криминальная полиция останутся без длолжного руководства. И это именно то, чего добивает Филин.

– Получается, удар он нанесет совсем скоро?

Корсаков кивнул:

– Могу поклясться, что время идет на часы…

* * *

Начальник криминальной полиции не часто бывал на капитанском мостике, предпочитая позволять команде навигаторов выполнять свою работу. Сегодня был другой случай. Он ждал звонка, стоял рядом с оператором экстренных связи и держал в состоянии готовности как капитана «Тольды», так и Нириха.

– Я думал о нашем недавнем разговоре, – проговорил он, когда почувствовал, что Духов занял место в соседнем гостевом кресле.

– Каком именно?

– Том самом, когда ты предложил предугадать место следующего удара Филина.

Духов устало отмахнулся:

– А, тот самый, когда ты намекнул, что готов сделать себе галактическое харакири?

Теон поморщился и посмотрел на своего друга:

– «Хара»-что?

– Харакири, – невозмутимо повторил начмед, – древняя самурайская традиция на Земле, когда воин признает поражение и вспарывает себе живот.

Теона передернуло:

– Какое счастье, что я плохо знаю традиции вашего народа…

– Это не мой народ, – начмед сложил руки на животе и положил ногу на ногу. – Это наши соседи. Но это не важно… Не отвлекайся.

Теон отметил новый навык начмеда, отточенный, очевидно, на молоденьких лаборантках – умение виртуозно отмазываться, но спорить с Духовым сейчас не хотел.

– Я не хотел сдаться на милость Филина, если что, – отметил. – Но я о другом… Я понял, что смотрел не в том направлении. У Единой галактики есть уязвимость, мимо которой Филин никак не мог пройти. Нибиру.

У Духова открылся рот.

– Как он мог обнаружить?

Теон пожал плечами:

– Перехватить переговоры, например. Отследить грузы.

– … Или обнаружить, что мы закрыли сектор, – прошептал начмед.

– Именно.

Духов догадался:

– И мы сейчас?

– Все верно, мы летим туда… И если Филин там, то это будет его последняя транзакция.

«Тольда» была готова к переброске, когда на креоник Теона пришло сообщение от Крыжа:

«Господин Теон. Срочно активируйте канал», – и дана ссылка на вновь созданный выделенный канал связи.

Теон нажал на кнопку и едва не выронил креоник: с экрана на него смотрел Чайка. Изрядно побитый, с опухшим лицом и кровоподтеком под глазом, но такой же улыбчивый:

– Господин Теон. Я его нашел, вот координаты…

Теон скользнул взглядом по серии текстовых сообщений, которые лились на монитор. На одном из них отчетливо выделялись координаты того самого сектора, куда направлялась «Тольда» – Нибиру. Он толкнул начмеда в бок. Духов присвистнул, но в разговор с Владом деликатно не влез.

– Ты где был?! Почему на связь не вышел?! – процедил Теон.

– Так это… чип не сработал! – Чайка ослепительно улыбнулся.

Духов не выдержал и заглянул в камеру:

– А я предупреждал, что в вашем случае это ненадежный помощник.

Чайка засмеялся.

– Господин Теон, еще вот что… Семаль тоже со мной.

Он развернул камеру.

Теон поднял руку вверх, привлекая внимание капитана «Тольды», встал и вышел из рубки:

– Семаль, девочка… – он замер за гермопереборкой, прислонился спиной к стене.

Дочь прильнула к экрану, громко шмыгнула носом:

– Пап, прости меня, что не послушалась. Со мной все в порядке, я на катере с Владом и Хаско. Хаско нас всех спас, – и она заплакала.

Где-то за ее спиной проворчал молодой голос:

– Боги, почему все девчонки так болтливы?! Почему нельзя просто не говорить своему папаше-законнику, что я тут был?

У Теона щекотало кожу на подбородке, он вытер слезы, скопившееся на нем, улыбнулся:

– Передай ему, что благодарность начальника криминальной полиции еще никому не вредила.

– …Если не считать петли на шее, – отозвался все тот же голос. Камера дернулась и выхватила тесную рубку и белые пряди волос креонидянина. – Убери это от меня! Зачем ты меня ему показала?!

– Потому что он имеет право знать! – не унималась Семаль.

Чайка развернул экран к себе, покачал головой:

– В общем. У нас тут весело, – его глаза стали серьезными. – Наблюдаем передвижения Филина. Он подорвал фрегаты управления и захватил Нибиру. Предполагаю, он заминирует ее.

– Где вы сейчас находитесь?

– В моем катере, спрятались в гравитационном кармане за астероидом. «Концор», корабль, захваченный Филином, стоит на рейде в паре сотен метров от нас, с другой стороны этой же самой каменюки… Можно пешком прогуляться.

– Хорошо, Влад… План такой.

* * *

Теон едва завершил связь с Чайкой и переслал Грете копию фрагмента их разговора, когда ожил значок связи с Тоби Ларком. Однако вместо следователя, Теон услышал совсем другой голос.

– Господин Тео-он, – пропел из динамика Инвар Сабо. – Уверен, ты рад меня слышать.

– Филин. Ты все-таки жив.

– Живее многих, если ты понимаешь, о чем я говорю.

Тиль Теон понимал. Если персональный креоник с зашифрованным каналом связи Тоби Ларка оказался в руках Филина, значит, самого старшего следователя уже нет в живых. Как и, вероятнее всего. Остальных оперативников, оказавшихся на Нибиру.

– Скажи, получил ли ты видео-открытку от твоей дочурки?

Теон почувствовал, как в груди поднимается что-то тяжелое и неповоротливое, злое, с чем он вряд ли сможет совладать – оно затевало мысли, отгораживало сознание, задвигая его далеко в тень. Ярость – вот имя этого зверя, о котором начальник криминальной полиции предпочитал не вспоминать. Он еще узнает, кто спрятал от него видео, но зато сейчас, после разговора с ней, дикая ярость чуть отступила, позволил Теону сыграть свою роль до конца. Он прищурился:

– Что ты хочешь на этот раз?

Филин рассмеялся.

– Как ты торопишься… Это выдает твою неуверенность, знаешь?

– К скварру твои фантазии… Чего ты хочешь?

Лицо Инвара Сабо, едва видимое через затемненное забрало скафандра, приблизилось к камере. Бледный свет экрана очертил высокие скулы и жесткий взгляд.

– На этот раз у меня нет требований. Представляешь? Я просто хочу наблюдать, как мир, за который ты готов умереть, превратится в хаос.

* * *

Борт катера без опознавательных знаков

– Это плохая идея, у тебя ребенок на борту…

– Я не ребенок.

– Ай, молчи уже!

Хаско Болл, занявший место навигатора патрульного катера, поморщился и мрачно отмахнулся, даже не взглянув на Семаль, притулившуюся на неудобном гостевом кресле – ей разрешили остаться в рубке только при условии, что она не будет мешаться и ни на мгновение не снимет полевую защиту. Сейчас девочка поглядывала из-под спутанных розовых волос за молодым креонидянином. Фронтальная камера, выведенная на внешнюю панель скафандра Влада Чайки, демонстрировала черную поверхность катера, гладкие изгибы бортового вооружения, на которые падал мутный отсвет от прожекторов «Концора».

– На счет «три», я прыгаю на каменюку и отстегиваю крепления.

Хаско почесал подбородок:

– Может, не надо? Ты улетишь с астероида, а я управлять твоей красоткой не умею… Мы все умрем, слышишь, землянин?

Влад хохотнул, очевидно, не придав значения словам напарника, – изображение с его камеры качнулось и завалилось на бок. На мониторе мелькнула чернота глубокого космоса, сменившаяся каменистой поверхностью астероида.

– «Три», – сообщил Влад. – Активируй маневровые, но нежно, Хаско, будто воруешь кошелек у спящей нимфы.

– Нимфы не носят кошельков, – пробормотал креонидянин и потянулся в рычагу. Надавил на кнопку большим пальцем и потянул рычаг вверх. Катер качнулся.

– Вот так, – прокомментировал Влад. – Держи выставленный курс и перехватишь меня у шлюзовой камеры «Концора».

Хаско вздыхал, внимательно наблюдая за смещением зеленого пунктира на мониторе – он должен был прекратить движение сразу, как только пунктир пересечется с отмеченным Владом красным крестом. Потянет рычаг вниз и погасит движение вперед вторым маневровым. Инструкция, спешно набросанная землянином, лежала на рабочей консоли.

– Не пыхти, – смеялся Влад. – Все путем будет.

Хаско закатил глаза, но промолчал: катер как раз достиг нужной отметки, и молодой вор потянул рычаг вниз, одновременно активировав работу второго маневрового двигателя.

– Эй-эй, полегче, тебя сейчас по осям крутить начнет! – прикрикнул Влад. – Нежненько, говорю же тебе. Аппаратура чувствительная, любит ласку и тепло. А ты дергаешь…

– Я не дергаю.

– Ты дернул, – вмешалась Семаль, но тут же прикусила губу, когда Хаско уколол ее взглядом. – Молчу-молчу…

– Все, парни. Я на борт, – проговорил Влад.

За своими манипуляциями Хаско не заметил, как землянин обошел астероид, вышел на гряду и спустился по каменистой равнине вниз. Там, закрепив трос за ледяными торосами, активировал ранец и оттолкнулся от поверхности. Снова чернота на мониторе, только на этот раз – окрашенная оранжево-красными бортовыми огнями «Концора».

Инвар забрал почти всех, кто был на борту. Оставшихся Влад и Чайка заперли по каютам. И потом уже покинули «Концор». И вот сейчас Владу предстояло вернуться на корабль.

Он затаил дыхание и выбросил страховочный трос перед собой. Металлический крюк раскручивался, медленно отдаляясь – одно неверное движение, и Влада отнесет в космос. Темный корпус фрегата приближался, Влад чувствовал, как крюк скользит по поверхности, не задерживаясь и не цепляясь ни за что.

Трос ударился о стойку визира и отлетел от поверхности. Теперь он парил над щупами стыковочного блока.

– Да чтоб тебя, – пробормотал Влад.

– Проблемы? – услышал его Хаско. – А я предупреждал.

– Нет проблем…

Влад с трудом перехватил трос, подтянул его к себе и, качнув влево-вправо, закрутил спиралью. Конец развернулся другой стороной крюка и зацепился за основание горлового люка. Влад вцепился в трос, подтягиваясь по нему к корпусу «Концора». Примерно будучи на середине между кораблем и астероидом, ему пришлось отсоединить ту страховку, что еще связывала его с камнем. И руки сами собой стали интенсивнее переставляться, приближая землянина к безопасности.

– Фух, – выдохнул, ступив на поверхность и закрепившись магнитными подошвами.

– Это означает, что ты на месте?

– Хватит ворчать… Я почти все сделал, а тебе только и остается, что попивать клириканский эль в тепле и уюте рубки. Так что не зли меня…

Хаско замолчал. Но Влад все же успел услышать, как креонидянин пробормотал:

– В этой скорлупке нет столько эля, чтобы я перестал нервничать…

Влад усмехнулся. Время пошло на мгновения.

Раз. Подойти к люку и ввести аварийный код доступа.

Два. Забраться на корабль.

Три. Перевести управление «Концором» на пульт оператора стыковочного блока.

Четыре. Задать новую траекторию, ввести курсовые параметры.

Пять. Активировать импульсные двигатели и отсроченный старт.

Шесть. Успеть выбраться.

И там, если он не дурак и все правильно рассчитал, его подхватит пролетающий под брюхом «Концора» катер. Семь и восемь. Пути отступления Инвара Сабо из сектора будут отрезаны. Филин окажется загнан в угол, выбранный им самим – Нибиру, со спрятанным в ее недрах апокалипсисом.

«А что, если у Филина есть прямой канал с „Концором“ и он может отменить все введенные тобой команды?» – голос Хаско в памяти, во время их короткого спора.

Влад знал, что такое возможно. Даже вернее того – так и есть: не стал бы Филин полагаться на Хаско, каким бы верным другом тот ему не казался, какое бы прошлое их не объединяло. Филин просто не умел доверять. Он самому-то себе доверял не до конца. Значит, корабль над увести раньше, чем он понадобится Филину, и увести достаточно далеко, чтобы сигнал отмены уже не дотянулся через пустоту. А это всего лишь расстояние одного транзакционного перехода.

Перед глазами стояло лицо Ноэль. Память тревожил запах ее волос и призрак того самого поцелуя, которым ему открылась правда о ней.

Он обещал, что спасет ее. Что вернется за ней. Но ему осталось лишь смотреть на скромное надгробие. Грудь сдавило, невидимой тяжелой перехватило дыхание, застилая сознание. Влад ввел код, замер на мгновение, прислушиваясь к работе маневровых двигателей: «Концор» вставал на новый курс. Медлить больше нельзя. Влад выбрался через горловой люк, закрепил на поясе страховочный трос и ослабил крепление, чтобы удобнее раскрыть его при возвращении на катер. Присмотрелся к космической пустоте – она надвигалась на него, смещая звезды.

Катера не было. Сердце упало и забилось беспомощной птицей в груди – он не успел. Взгляд невольно упал на шлюзовые камеры «Концора» – можно вернуться на корабль и дождаться его перехвата Нирихом. Но он обещал Хаско и Семаль, что не оставит их. Он должен вернуться на катер, чтобы довести до конца начатый спор с Филином.

– Я на месте вообще-то, – раздалось в наушниках. – Ты где? Я тормозить этим индж шара́хом не умею!

Цепочка проблесковых огней мелькнула над головой, совсем рядом – Влад готов был поклясться, что почувствовал гул двигателей.

– Фу. Как некрасиво ругаться, – Влад улыбнулся. – Лови!

Он разогнался и, отключив магнитные подошвы, сорвался с корпуса «Концора» и вытянулся стрелой. Самый страшный момент свободного недополета-недопадения, полная потеря ориентиров и пульсирующая в висках надежда, что не промахнется, что вытянутая до предела рука коснется корпуса катера, а на ногах сработают магнитные ботинки.

Он выбросил страховочный трос, крюк на конце протянуло по поверхности. Влад направил его на цепочку скоб на крыле маневрового двигателя. Крюк со скрежетом, распространившемся по металлу, замер. Влад, пролетев еще немного вдоль корпуса, с силой ударился о панель доступа и простонал:

– Держусь.

В наушниках раздался вздох облегчения:

– Так иди сюда, чего медлишь? Буду счастлив вернуть тебе управление этой железкой.

У Влада не осталось сил отвечать: счастье снова почувствовать под ногами опору, близость некоего дома и безопасности перехватило дыхание. Влад тяжело дышал.

– Получилось хоть? – голос Хаско как еще одно доказательство, что он почти на борту.

Влад усмехнулся:

– А ты сомневался?

– Сам же сказал – идея рисковая… Так вышло? Куда летит «Концор»?

– Прямо в руки спецназа «Ягель»…

– Мм, – Хаско, как показалось Владу, был впечатлен, или сделал вид, что слышал о спецподразделении. – А что мне со связью делать? У меня все еще выведена связь с рубкой…

– А отрубай… Хотя нет, подожди, – он привстал на локте и развернулся к черной точке на горизонте событий, – не отключай.

Хаско, кажется, догадался:

– Хочешь видеть его лицо?

– Хочу знать, что он признал поражение.

– Он скорее умрет. – В голосе молодого креонидянина слышалось сомнение пополам с сочувствием.

– Значит, пусть умрет.

Глава 34. Признания и непредумышленная смерть

Граница Выжженного поля

– Капитан, минирование завершено, – к Филину подошел Гир Роаль. – Что дальше?

Вопрос, в котором больше страха, чем желания победить. Инвар усмехнулся, правда, старпом не мог заметить усмешки за темным стеклом.

– Дальше? – Он развернулся к Роалю. – Мы взорвем эту галактику. Не оставим камня на камне, сметем все, за что они с таким трепетом держатся. И построим новый мир.

Он видел смятение и недоверие в глазах старпома. Разочарованно отвернулся, в который раз пожалев о том, что потерял свою прежнюю команду. Что ж, значит, теперь он будет действовать один. Тем более, когда в его руках такое оружие…

Он снова вызвал Теона:

– Ты видишь меня? Видишь на своих картах и мониторах? Видишь движение твоих судов, их беспомощные маневры?

Теон кивнул. Он выглядел уверенно, и это радовало Филина – приятно иметь дело с врагом, который не сдается до конца. Даже проиграв, даже зная, что в руках противника – самое ценное, что может быть у человека, его ребенок.

– Я вижу все, Инвар… И по-прежнему задаю тебе вопрос: что тебе нужно?

– Не отключайся…

Филин прикрыл глаза – на короткое мгновение, не отпуская при этом взглядом из-под полуопущенных ресниц лицо начальника криминальной полиции, этого серого кардинала Единой галактики, умудряющегося вершить судьбы, находясь в тени. На этом его удача закончится, Теона больше не будет.

Инвар мысленно потянулся к своему кораблю, на котором оставил свое главное оружие, оружие, которое сама Пустота подарила ему. Невидимые нити опутали тело креонидянина и вырвались за пределы черной планеты-скиталицы.

Он знал – сейчас Теон и наблюдающие за Нибиру диспетчеры в смятении, их радары массово сбоя́т, они слепнут и глохнут один за другим. Один за другим, пока он тянется невидимыми нитями к своему кораблю.

Нет, само железо не имеет значения.

Не имеет значения и оборудование, что стоит на борту «Концора».

Значение имеет только одно существо.

Хаско Делаувер Болл.

* * *

Борт фрегата без опознавательных знаков

Влад забрался на катер, отбросил забрало шлема и направился к рубке.

– Не слышу радостных возгласов, – он все еще широко улыбался, когда понял, что что-то пошло не по плану.

Хаско, схватившись за голову, катался по полу. Семаль, отстегнув крепления полевой защиты, суетилась около него, беспомощно кричала и звала на помощь. Хаско перевернулся на спину. Невидящими глазами уставился в потолок. Белки покраснели. Капилляры лопались. На лице застыла гримаса ужаса. Спина молодого креонидянина изогнулась дугой, лопатками он передвигался по полу, словно тот был магнитом, пальцы царапали межплиточные швы. Он с усилием повернул голову и посмотрел на Влада, открыл рот, будто надеясь выдавиь из себя что-то, кроме нечленораздельного хрипа. Струйка крови потекла из его рта, упала на шею, размазалась по плечу спецовки, перепачкала длинные белые волосы.

– Что… Что происходит?

– Я не знаю! – Семаль повернула к нему перепуганное лицо. – Он ворчал на тебя, а потом захрипел и упал…

– Просто захрипел? Или что-то успел сказать?

Хаско дополз к гермопереборке, Влад с недоумением смотрел на цепочку липкой кровит, что тянулась за напарником. Что делать и как помочь другу он не понимал.

– Нет! – Семаль взвизгнула, когда Хаско рывком попытался подняться, вывернув при этом колени – те хрустнули с мягким чавкающим звуком. – А нет… Сказал. Кажется, это было что-то вроде «май дана»… Что это, ты понимаешь?

Девчонка прижала в груди руки, с ужасом переводя взгляд с катающегося по полу Хаско на землянина.

– Не «Май дана», а «Мейдана», – догадался Влад. – Это тот чертов орден, что связывает Филина и Хаско.

Он опустился на колени перед напарником:

– Так вот зачем Филин оставил тебя на «Концоре»… Вовсе не для того, чтобы ты дожидался его в тепле и безопасности. Ты и есть тот чертов канал связи с «Концором».

Он выпрямился. Судороги в спираль закручивали тело молодого креонидянина, пальцы, срывая ногтевые пластины что-то царапали на полу.

– Вот блин… – Влад отошел, чтобы рассмотреть получившуюся надпись.

Он с трудом разобрал – это был не интерлингва, а креонидянский, который Влад учил давным-давно в академии спецназа. Он прищурился, собирая символы в слова:

– Эн… ЕЙ… Р…О… Отключи, – прочитал он и перевел вопросительный взгляд на Хаско. – Нейро отключи…

Он вздохнул, решительно достал из кобуры пневмопистолет. Семаль взвизгнула и повисла на его локте:

– Не надо!

Влад тихо выругался, стряхнул подростка и прикрикнул:

– Кому сказали не мешать?!

Семаль пискнула и, не удержавшись на ногах, рухнула на пол. Поджав колени к подбородку, она вцепилась зубами в костяшку указательного пальца и наблюдала, как землянин поднял руку и прицелился в грудь мечущемуся по полу Хаско.

– Если я неправильно догадался… – пробормотал Влад и выстрелил.

Синяя молния рассекла кабину, метнулась от пистолета к груди креонидянина, пронзив его насквозь. Хаско закричал, выгнулся дугой от боли, но тут же обмяк, взгляд потускнел, а лицо стало спокойным и равнодушным.

– Ты убил его…

Семаль размазывала по щекам слезы, шумно шмыгала носом. Встав на колени, она подползла к креонидянину, поискала пульс. Подняв глаза на Влада, закричала:

– Ты убил его!

* * *

Борт фрегата «Тольда»

– Я что конкретно должен увидеть? – с заметно скучающим видом отозвался Теон.

Филин чувствовал, что дотянулся до Хаско… Далаувер был более успешным и способным учеником во всех дисциплинах, кроме приема Мейданы – дистанционной связи с братьями. Ему всегда было жаль других, и он лишь едва касался чужого сознания, никогда не захватывая его и не подчиняя. Инвар же всем своим существом рвался, чтобы познать эту силу, эту невероятную власть, когда жертва, ломая кости, раздирая связки и выворачивая суставы, сама себя калечит – грамотно использованный прием Мейданы напрочь блокировал даже инстинкт самосохранения.

Инвар никого не жалел. Наставник морщился и отворачивался от Инвара, прятал на глубине бесцветных глаз презрение.

Сейчас, отчетливо понимая, какую боль причиняет Хаско, он все равно тянулся к нему, укрепляя связь. Делаувер, подчинившись воле Филина, должен занять место капитана «Концора» и направить фрегат к Нибиру. Мощь Филина, помноженная на силу молодого вора станет той сокрушительной силой, что поставит Единую галактику на колени. Филин руками Хаско захватит остальные суда – те самые, что Теон прислал, чтобы остановить планету-убийцу. Скованные волей Филина, они направят Нибиру в центр Единой галактики. Даже не важно, какова суть угрозы, исходившей от черной планеты – Теон не хотел ее взрыва, он боялся его и пытался вывести Нибиру из обитаемой зоны? Значит, ему, Филину следует сделать прямо противоположное.

– Я что конкретно должен увидеть?

Фраза, вырвавшая Инвара из состояния Мейданы. Филин с недоумением посмотрел на собственные руки – даже затянутые в толстые перчатки они дрожали. Но никакой связи с Хаско не ощущалось.

– Я не понимаю…

– Я тоже, – Теон усмехнулся. – Но, что бы ты не задумал, тебе придется признать поражение. Апокалипсис отменяется.

Филин угрожающе усмехнулся:

– Это мы еще посмотрим, Теон.

От его голоса и взгляда у Теона поползли ледяные иголки от затылка к пояснице.

«Что он может еще сделать?» – повторял снова и снова.

Опередить Филина, предугадать его следующий шаг. Теон склонился над картой приграничного сектора, снял с нее отметку «Концора»: минус один вариант развития событий. Но в секторе, в непосредственной близости к Нибиру, находятся еще десяток кораблей. И катер с его дочерью.

* * *

Борт фрегата без опознавательных знаков

– Ты убил его!

Влад поморщился:

– Да погоди ты… Это простой парализатор, не мог я его им убить… Пододвинься, – он коснулся плеча девочки, призывая ее переместиться правее, присел на корточки рядом с Хаско, опустил его нижнее веко. Вытащив из кармана фонарик, посветил на зрачок – тот резко сузился. Влад удовлетворенно хмыкнул: – Видишь, зрачок на свет реагирует, значит, живой наш супермен…

– Супер… кто? – Семаль вытерла под носом, размазав грязь и кровь по щекам.

Влад шарил по карманам. Не найдя нужного, привстал и потянулся к коробу под стойкой панели управления, вытащил из нее белый контейнер с эмблемой медслужбы на крышке. Рассеянно посмотрел на Семаль и улыбнулся:

– Супермен. Так у нас на Земле называют людей с необычными, выдающимися способностями. Вот, наш Хаско, получается, как раз из их числа, – вернувшись к напарнику, он достал из контейнера серебристую упаковку, взломал ее. Семаль успела заметить только, что внутри – адреналин. Влад вколол лекарство и, потрепав Хаско по щекам, спросил: – Верно я говорю? Если верно, то моргни один раз.

Лицо креонидянина порозовело, бицепсы чуть сократились, но в целом тело оставалось неподвижным. Взгляд, однако, прояснился. Хаско прикрыл глаза и распахнул их, снова уставившись в потолок.

Влад легонько ударил его в предплечье:

– Во-от, так-то оно лучше. Напугал, зараза…

Семаль прошептала:

– Я ничего не понимаю…

– Я, в общем-то тоже. Но между Хаско и Инваром Сабо есть некая дистанционная связь на основе нейроимпульса, верно?

Хаско снова моргнул.

– Вот, верно… И Филин собирался эту связь использовать.

– Для чего?

– Ну, очевидно, это была какая-то важная часть его плана. Могу лишь предположить, что через дистанционную связь Филин планировал подчинить себе сознание Хаско и управлять «Концором» через него. Но, наш друг Хаско оказался не из робкого десятка, и успел нас предупредить. А отключив его, мы эту связь оборвали… Верно я говорю.

Хаско снова моргнул. Влад посмотрел на консоль управления, привстал:

– Теперь ход Филина… Ждем.

* * *

Границы Выжженного поля

Айса вцепилась в рукав скафандра Грэмма:

– Я не справлюсь, пошли вместе!

Землянин качнул головой, взгляд за стеклянным щитком шлема стал мягче:

– Это глупо, смотри, что творится. Я тебя прикрою… Давай!

И не позволив ей еще хоть мгновение потянуть время, он выскользнул из-под стойки клириканского фрегата и пробежал несколько метров в сторону. Там лежал один из оперативников, тот самый парень, что разбирался с моделированием программы с угрозой Нибиру. В центре его груди темнело темное прожженное пятно. А рядом – на расстоянии вытянутой руки – заряженный пистолет. Простенькая модель, Грэмм видел, как им пользоваться, сам, правда, ни разу не стрелял. Всегда казалось, что ученый – это работа интеллектуальная. Кто бы мог подумать, как все однажды обернется. Грэмм чуть повернул голову, успел отметить, что Айса перебралась к соседней стойке и теперь, пригнувшись к поверхности, наблюдает из укрытия. Все правильно. Она должна дождаться, когда Грэмм отвлечет на себя внимание.

Грэмм выстрелил и спрятался за стойкой. Откатился к соседней и нырнул под завалившегося на бок робота. Скафандр сковывал движения, Грэмм почти не видел, что происходит вокруг, но надеялся на то, что он выскочил из освещенной зоны, а пока террористы перенаправят прожектора, тоннель с поверхности окажется в темноте, и Айса выскользнет наружу. Ему нужно всего лишь привлечь к себе внимание. Он видел, как свет скользит по темной поверхности стен, как выхватывает все новые повреждения, сколы. Грэмм с ужасом понимал, что каждый из них – это новый способ выбраться на поверхность, новый источник энергии для бактерии.

– Черт бы вас побрал, – простонал он и, не прицеливаясь, выстрелил.

Прожектор качнулся и замер прямо над его головой.

А в следующее мгновение перед Грэммом вырос человек в скафандре. Встал, оглядел планетолога с ног до головы. Вытянул руку и выстрелил в упор.

Айса видела, как мечется в поисках источника стрельбы прожектор, как скользит по стенам, как искрятся и рикошетят от твердой поверхности бисина пули. Едва свет сместился к клириканскому фрегату, Айса побежала вперед. Темнота когда-то пугала ее, она старалась передвигаться так, чтобы не задеть что-то и не упасть. Сейчас она мчала, не разбирая дороги и надеясь, что террористы все зашли внутрь и не оставили на входе никакого оцепления. На всякий случай Айса притормозила перед тем, как выбраться из тоннеля. И не зря – у входа неторопливо работали двое, собирали тела погибших и складывали их у стены аккуратным рядком.

Айса притихла. Дождалась, когда двое отвернуться и отойдут подальше, выскочила наружу и побежала в противоположную сторону. Низкая гравитация позволяла скользить над поверхностью, каждый шаг давался легко, Айса будто бы летела вперед, то и дело теряя равновесие и сталкиваясь с внешней стеной тоннеля. Обежала его с другой стороны и оказалась рядом с катером, на котором они прибыли с Грэммом. Сейчас его идея казалась безумием: слить топливо означало приговорить себя на вечное скитание по черной планете. Хотя Айса в глубине души и понимала, что им вряд ли уже придется воспользоваться транспортом, мгновение на раздумья она себе дала.

– Рихта джаль, – тихо выругалась и полезла под катер. Там, введя сказанный Грэммом код, она открыла топливный бак и дернула на себя клапан. Какое-то время девушка лежала на темных камнях и наблюдала, как серебристый фонтан бьет из бака, как растекаются по черной поверхности голубовато-белые ручейки, стремительно впитываясь в поверхность. Черной планете досталась новая порция питания.

Им всем, действительно, не выбраться.

Айса выбралась из-под катера и направилась к люку. Забравшись внутрь, девушка активировала связь.

– Меня зовут Айса Альтеа, я младший планетолог исследовательской группы Грэмма Сво, открывшего в приграничном секторе блуждающую планету BS231… В каталог обнаруженная планета внесена как Нибиру. Нибиру заселена. Ее обитатели – агрессивная форма биологической жизни. Внимание. Повторяю. Планета представляет угрозу и подлежит консервации. Все данные о ней переданы в академию наук и подлежат глубокому анализу.

Когда она выключила запись и отправила ее в эфир, она почувствовала такую усталость, что не могла пошевелиться. Она так и сидела, уставившись в темный безжизненный монитор, пока система не оповестила ее о критическом уровне топлива в баке и рекомендовала дозаправку. Айса усмехнулась.

– Дозаправки не будет, мы никуда не летим…

Она с тоской посмотрела через плечо – там, за распахнутым люком шлюза, мигнул и тут же погас ярко-белый луч. Если бы не скафандр и вакуум, она бы наверняка услышала приближающиеся шаги и даже смогла бы заранее определить своего убийцу. Кто-то шагнул на борт.

Айса потянулась к дисплею и выдернула его из разъема, бросила себе под ноги.

Вставая, она наступила на него, раздавив носком тяжелого ботинка, где в анкете на регистрацию нового космического объекта значилось имя первооткрывателя Нибиру, землянина Грэмма Сво.

Глава 35. Посланники Нибиру

Фрегат в тоннеле на Нибиру

Дышать становилось все труднее. Сон, в который провалился младший следователь криминальной полиции Аас Хар, оказался тяжелым и душным, он не выпускал клириканца, затягивая все глубже. По сути. это было спасением – умереть во сне.

Но клириканец знал, что инстинкт самосохранения выбросит его из блаженного небытия и заставит осознать момент собственной смерти. Этого момента он особенно боялся – момента, когда сознание обернется безумием. И он оттягивал этот момент так долго, на сколько хватало сил.

Лабораторное оборудование, активированное им для анализа местной формы жизни, усыпляющее тикало, ненавязчиво напоминало о себе. Когда вдруг Аас Хар понял, что его окружает тишина динамики не улавливали никаких звуков.

Клириканец приоткрыл глаза, прислушался – единственный звук, который доносился до него – это звук собственного сердца, дыхание и поскрипывание затекших от длительного сидения суставов. Отвратительный звук. Аас Хар поморщился и сел удобнее, потянулся к креонику, чтобы посмотреть, сколько времени идет анализ и на какой он стадии, от чего прервался. Шальная мысль, что отчет не выдаст никакой угрозы, и он со спокойным сердцем покинет корабль, довольно быстро растаяла – отчет был не готов, а прерван.

«Отсутствие объекта наблюдения», – вот, что значилось в последней строке.

– Что это значит? – пробормотал Аас Хар и посмотрел на контейнер: к его внутренним стенками прилипли темные волокна, но то, что раньше мерещилось живым, теперь таковым не выглядело.

Зато совсем иначе выглядел стол, на котором стоял контейнер – под его ножкам стекала густая жидкость, которая сбиралась в небольшие зеркально-гладкие лужицы. Но и это оказалось не все – часть этих лужиц были с ровными, четко очерченными краями, а часть были явно деформированы. Клинообразные несимметричные линии тянулись от центра этих лужиц, превращая их в…

Аас Хар задохнулся от неожиданности: то, что он видел перед собой больше всего напоминало следы довольно крупного существа.

– Рихта джаль, – пробормотал он.

Тут же на его голос отозвался Този:

– Я рад, что вы пришли в себя, господин младший следователь.

– Ты видишь? Хотя… О чем это я? Ты ничего не можешь видеть, ведь тебя нет на самом деле.

– На самом деле я есть, – Този обиделся. – Но в силу своих конструктивных особенностей я могу видеть только с использованием тех визуальных средства наблюдения, которые…

– Заткнись, а? – Аас Хар встал на корточки, уставился на следы.

Искин Този замолчал.

– Я вижу то, что видите вы, – отозвался из динамиков искин следственного управления. – Но я не могу идентифицировать то, что я вижу.

Аас Хар протянул руку и хотел было дотронуться до следа, но вовремя отпрянул. Достал из бокового кармана контейнер со стандартным биосканером и поднес к веществу. Затаив дыхание, стал наблюдать за маячком: зеленый или красный, живое или неживое?

Маячок замер на красной отметке. Живое. То, что выплеснулось из контейнера, было живым.

«Ну, а с другой стороны, почему оно должно быть неживым? – успокаивал себя клириканец. – Он же патоген».

Но как себя не убеждай, он понимал, что след, оставленный на полу медблока, принадлежал какому-то животному. Довольно крупному, двуногому и, судя по всему, прямоходящему обладателю сильных задних лап с пятью пальцами и когтями. Существо наступило на грязь из контейнера и направилось… Аас Хар последил взглядом за цепочкой следов, увеличил яркость креоника и использовал его как фонарик, направив в направлении следов. Зверь исчез за перегородками медблока, там, где стояли саркофаги с прежним экипажем.

– Этого не может быть… – пробормотал Аас Хар и огляделся: он понимал, что зверь, откуда бы он не взялся, мог быть не один. Что это за животное, как оно столько лет выжило на отключенном от питания корабле?

– Может быть, на борту фрегата были какие-то животные? И сейчас они выбрались из клеток?

– Този, у тебя ведь сложный алгоритм, как ты можешь предполагать такие глупости? Скажи, ты знаешь хоть одно животное в галактике, которое могло бы выжить на обесточенном, отключенном от жизнеобеспечения корабле столько лет?

Този задумался, очевидно сверяясь с базой. Аас Хар усмехнулся его настойчивости:

– Но тут даже дело не в этом, даже не в том, есть ли такое животное в принципе, а зачем бы капитану этого фрегата брать такое существо на борт?

– Ваши вопросы ставят меня в тупик, – признался искин, – могу я предложить передать полученные сведения старшему следователю Тоби Ларку?

– И что ты ему сообщишь? Что мне мерещится животное на борту? Готов поспорить, что любезный старший следователь пошлет тебя в Маракель исправлять дефект алгоритма и будет прав…

Аас Хар достал из кобуры парализатор, встал и теперь шаг за шагом приближался к перегородке, за которой, возможно, скрывалась разгадка.

– И что вы собираетесь делать? – с присущей неживому бестактностью искин не позволил сосредоточиться.

– Собрать доказательства, конечно, – Аас Хар взял с тумбочки упаковку с перевязочным материалом, бросил ее в дальний угол и прильнул к перегородке.

Едва упаковка ударилась о стену, медблок ожил: все поверхности окрасились фосфоресцирующе-зеленым, то, что Аас Хар принял за грязь, оказалось фрагментами чего-то нового, что выросло внутри контейнера. И это новое теперь реагировало на удар упаковкой, тянулось к ней и поглощая. Мгновение, и пластиковый бок исчез в ядовито-яркой, напоминающей машинное масло жидкости.

– Ты это видел? – спросил искина Аас Хар.

– Думаю, уже достаточно данных, чтобы передать их старшему следователю Тоби Ларку?

Клириканец не отвечал ему – он смотрел, как взбудораженная субстанция подбиралась к его ботинкам, а за спиной ощущал движение. Он повернул голову – на него смотрело странное существо, отдаленно напоминающее волка. Маленькая голова с вытянутой мордой с двумя рядами зубов и острыми на вид выпирающими из челюстей клыками сидела на мощной шее. Тонкие передние лапы оказались коротки. Существо покачивалось на задних лапах, изучая клириканца. Шагнуло к нему с неожиданной проворностью и схватило передней лапой за воздушный клапан, дернуло его на себя. Аас Хар перехватил лапу и одновременно ударил животное носком ботинка в бок, отпихнув от себя. Существо, беззвучно рыкнув, отлетело к перегородке и, пробив ее, скрылось за ней. Клириканец отчетливо почувствовал падение какого-то крупного предмета, вероятно, оборудования.

– Този, вызывай Ларка! – крикнул. – Срочно!

На внутренней стороне стеклянного забрала он видел мигающий значок исходящей связи. Тоби Ларк не отвечал.

Между тем, существо поднялось и одним прыжком оказалось перед Аас Харом.

Тот сделал шаг назад и, выхватив пневмопистолет, выстрелил. Медблок полыхал ядовито-зеленым, желтые икры порхали перед скафандром клириканца, ослепляя и сбивая с толку. Грудь твари, напавшей на младшего следователя, в том месте, куда попал заряд, побледнела, но в следующий момент золотые искры метнулись к ране и заполнили ее. Существо распрямило плечи. Не отводя от клириканца взгляда, оно насыщалось золотыми огнями, впитывая их подобно черной дыре.

Аас Хар бросил взгляд на иконку исходящего вызова: Тоби Ларк так и не ответил, и сейчас Аас Хар надеялся лишь на то, что там, на поверхности все под контролем. Потому что на борту фрегата он, очевидно, проиграл.

– Този, отправь отчет Маракель. Как есть, отправляй… И прикрепи видео с моих фронтальных камер…

Существо вдвое увеличилось в размере, бросилось на клириканца. Перехватив одной лапой его голову, второй оно вырвало воздушный клапан, оторвало переходник и баллоны, смяло и отбросило в сторону креоник и крепления. Надавив на плечи Аас Хара, опрокинуло клириканца на пол и нависло над ним, оскалив клыкастую пасть. Оно было чем угодно, только не зверем – в распахнутой пасти Аас Хар не заметил ничего реального, настоящего: у зверя не было языка, гортани, его кожа бугрилась подобно поверхности зыбучих песков, на его шее не было мышц, из пасти не капала слюна. Все, что видел младший следователь, было лишь умелой имитацией зверя. Словно кто-то когда-то его увидел и создал аватар.

– Този! – успел крикнуть, отчаянно цепляясь за последние крохи воздушной смеси, оставшейся под шлемом. – Този, это не зверь!

Пасть склонилась к нему и захлопнулась, в одно мгновение сминая прочный шлем, разбивая в мелкое крошево забрало, растирая металл, а под ними – и невероятно хрупкую человеческую жизнь, которую все эти устройства не сумели сберечь.

* * *

Когда нападавший перешагнул через него и направился дальше, Тоби Ларк выдохнул. Позвал тихо:

– Эй, Този, ты все еще здесь?

– Конечно, господин старший следователь.

– Отлично. Ты должен сейчас собрать все данные с персональных креоников группы – все видео материалы, незавершенные отчеты и непроработанные гипотезы, все данные наблюдений за этой планетой, и направить все Маракель.

– Уже делаю…

– Это еще не все. – Тоби Ларк нахмурился и перевел дыхание, в груди пекло, боль медленно разрасталась, заполняя легкие. – Удали все данные здесь. Полная зачистка.

– Без возможности восстановления?

– Да… Этим скваррам не должно ничего достаться.

– Выполняю.

– И еще, Този… Знаю, тебе придется ради этого нарушить протокол… Но тебе нужно подключиться к нашему катеру и блокировать его. Ни при каких обстоятельствах он не должен взлететь с этой планеты. Ни при каких… ты… понимаешь?

– Да, господин старший следователь, – в голосе искина послышалась грусть. – Ваши жизненные показатели падают.

Тоби Ларк кивнул:

– Да, что-то я расклеился, – он прикрыл глаза.

– Как мне поступить с тем материалом., который обирает господин младший следователь?

Тоби Ларк открыл глаза.

– А какие там данные?

– Полный анализ биологической активности образцов, взятых внутри корабля…

– И что? Что там Аас Хар обнаружил?

– По всей видимости, новую форму жизни. Прямо сейчас она преобразовалась в сложное многоклеточное гуманоидоподобное существо.

– Боги, – выдохнул следователь. – Что за тварь мы пробудили?

Глава 36. Древние знания

Креоник в руке Филина мигнул принятым сообщением.

Это был отчет, слишком длинный и скучный, чтобы Филин увлекся им сейчас. Но следом пришло еще несколько сообщений, и некоторые имели видеоряд. Филин со скучающим видом открыл одно из них, уверенный, что обнаружит там кого-то из подчиненных следователя, которого недавно убил.

Но кадры заставили его замереть и перевести взгляд на застывший посреди тоннеля клириканский фрегат – внутри кто-то был. На видео была какая-то суета, фонарь суетливо выхватывал из темноты кадры не то оранжереи, не то лаборатории. Торопливый голос кричал что-то нечленораздельное на клириканском.

– Это не зверь…

Филин обошел корабль. Он был заперт, при том, очевидно, что заперт изнутри – следователи тоже пытались его вскрыть, судя по введенным алгоритмам. Но не смогли. Это позабавило Инвара – сотрудники Теона никогда не вызывали у него уважения уровнем профессионализма и решительности. Программы надо уметь ломать, перемалывать через колено и выбрасывать в утиль.

Вот и сейчас, подойдя к одному из входов, он модернизировал код, отметил с удовольствием, как ожил монитор, как по нему змейкой побежали данные. И тут – красный экран и текст «доступ невозможен», под которой мелким шрифтом значилось: «возможная причина – принудительная блокировка».

Инвар покосился на люк. Догадался сразу – его блокировали изнутри. Но как-то же человек убитого следователя оказался на борту? Значит, как минимум один вход был.

Филин подозвал к себе Гир Роаля:

– Зови людей. Эту посудину надо исследовать до последней заклепки на фюзеляже и найти вход. Вернее всего, он будет спрятан. Ищи в инфосети данные по конфигурации этого корабля.

И он отошел в сторону, позволив своим людям хоть как-то проявить себя. Больше всех старался Гир Роаль. Что ж, это могло бы расположить к себе Филина, если бы тот не знал, что все присутствующие – смертники.

– Нашел! – в динамиках затрещало от возбужденного возгласа механика с «Концора», Филин не запомнил его имя.

Слева от корабля, под корпусом мигнул сигнал фонаря, к этому месту подтянулись и другие члены команды «Концора» – значит, вход обнаружился там. Филин подошел ближе и осмотрелся – очевидно, перед ним был резервный шлюз, не приспособленный для доставки команды или груза на корабль, но вполне пригодный для несанкционированного проникновения на корабль. Узкий вертикальный лаз, несколько клапанов гермопереборок, сейчас заблокированных и битый пароль допуска на борт: Филину потребовалось несколько минут, чтобы оказаться внутри: отличная возможность, чтобы управлять апокалипсисом, но не участвовать в нем.

Филин холодно улыбнулся, направился к рубке. Уже там, обнаружив следы некоторого запустения и хаоса – очевидно, прежняя команда покидала корабль в спешке – активировал диагностику систем и, используя захваченный креоник, вызвал Тиль Теона.

– Кажется, у нас изменился расклад сил, – он победоносно улыбнулся в камеру, наблюдая, как один за другим датчики жизнеобеспечения загораются зеленым Топливо на исходе, но это не проблема, на планете как минимум два фрегата аналогичной конфигурации, позаимствует.

Теон наблюдал за ним с непроницаемым лицом. Скользнул взглядом по панелям за спиной Филина, в глазах промелькнуло понимание.

– Кажется, так, – неожиданно согласился.

* * *

Борт фрегата без опознавательных знаков

– Прошу прощения, что врываюсь…

Металлический голос под куполом рубки заставил одновременно вздрогнуть и Хаско Болла, и Семаль. Влад при этом покачал головой и обреченно развел руками. Хаско посмотрел на него с недоумением. Ткнул указательным пальцем в потолок:

– Это кто?

– Это не кто, это что… – Влад рассмеялся. – Это Този, искусственный интеллект на службе следственного управления и криминальной полиции. Този, подслушивать нехорошо…

– Я не подслушивал. Я подсоединился к вам, как раз в тот момент, когда вы, господин Чайка сказали про следующий ход Филина.

Хаско сидел с каменным лицом. Правая бровь у него при этом ползла вверх. Този продолжал:

– Раз уж вы все равно решили вмешаться, то я согласовал с господином начальником криминальной полиции надежный план, – сообщил Този. Голос его при этом звучал раздражающе воодушевленно.

Креонидянин поморщился:

– И этот робот туда же…

– Прошу прощения, но я не робот. Я искусственный интеллект, не имеющий физической оболочки, но имеющий возможность подключаться к любому алгоритму…

– Този, хватит, – остановил его Влад. – Что ты задумал?

– Я предлагаю завершить начатое Тоби Ларком и законсервировать BS231–Нибиру, используя имеющиеся корабли и мой доступ к головным компьютерам.

Влад хмыкнул:

– А что, это идея… Все корабли в этом секторе принадлежат управлению сопровождения следственных действий, все оснащены алгоритмом Този. С его помощью мы можем сделать то, что хотел сделать Филин, но, само собой, так как это нужно нам – соединить все корабли в общую сеть и активировать гравитационное поле…

Хаско скептически усмехнулся:

– Ваш план полетит к черту сразу же, потому что Филин вам не позволит этого сделать. Готов поспорить, что он уже ломает алгоритм вашего Този, получив доступ к креонику господина Ларка… – Он оправил рукава спецовки. Заговорил решительно: – Я использую силу Мейданы. Но, Влад, если я буду вести себя странно, пообещай мне, что убьешь меня.

Влад уставился на Хаско, ожидая, что тот сейчас рассмеётся ему в лицо. Но нет, креонидянин смотрел на него предельно серьезно, окончательно растеряв привычку улыбаться.

– Я говорю серьезно, – угадав его мысли, кивнул Хаско. – Если вмешается Инвар, я не справлюсь, ты видел, он сильнее меня.

Този как-то странно зашипел, его голос на мгновение раздвоился.

– Боюсь, у Филина сейчас начнутся гораздо более серьезные проблемы… Он вызывает Господина Теона… с борта застрявшего на Нибиру клириканского фрегата.

Ни Хаско, ни Влад, ни Семаль не знали, что это означает. Този поспешно отключился, направив на резервный канал то, что он только что отправил Маракель – кадры с фронтальной камеры Аас Хара и финальные выкладки из его отчета.

* * *

– Кажется, у нас изменился расклад сил.

– Кажется, так…

Теон на мгновение отвел взгляд, отметив передвижение кораблей управления вокруг Нибиру – Хаско Болл, этот молодой вор, так внезапно появившийся в его раскладе с похищенным компроматом на посла Креониды и двойной игрой Сыырхада, не уставал его удивлять.

«Надо подробнее посмотреть, что это за орден Мейданы и как так получилось, что столько лет он находился в тени», – мысль промелькнула и погасла.

Его и Филина разделял экран креоника, сеть мелких помех, вызванных пробужденной Нибиру, непримиримая решимость уничтожить друг друга и уверенность в собственной правоте. Да, такое бывает, когда двое, придерживающиеся абсолютно разных взглядов, фанатично преданы своим идеям. На стороне Теона закон, всеобщее благо и установленный порядок. На стороне Филина – желание уничтожить и построить новый мир и новый порядок. И ни один не отступит, потому что каждый зашел слишком далеко, слишком много поставил на кон.

– Я готов озвучить свои требования, – проговорил Инвар.

– Я готов выслушать их.

Инвар усмехнулся:

– Надо же, до какой степени угроза жизни твоей дочери меняет людей.

У Теона потемнел взгляд. Камера успела поймать тот момент, когда зрачок на мгновение расширился, закрыв собой радужку. Теон быстро взял себя в руки – Филин не должен раньше срока догадаться, что Семаль в безопасности, если, конечно, кто-то сегодня может быть в безопасности:

– Да, в отличие от тебя, мне есть, кого терять и чем рисковать, – проговорил сдержанно.

– Уязвимости делают нас слабыми.

– Уязвимости делают нас живыми, – отрезал Теон. – Что ты хочешь?

Филин выпрямился. Установив креоник прямо перед собой, он прошелся вдоль капитанского пульта. Он снова чувствовал связь с Делаувером, чувствовал его приближение к Нибиру.

– Эта планета – бомба замедленного действия. И вы активировали ее.

– Я знаю… Дальше?

Филин остановился, качнул головой:

– Нет, сегодня власть не на твоей стороне, а поэтому что и как скоро говорить, буду решать я. – Он помолчал, убедившись, что Теон не собирается спорить с ним. Удовлетворенно кивнул. – Я требую роспуска Совета Единой галактики и замены постов ключевых министров и глав протекторатов на указанных мной людей…

– Как интересно, – Теон впервые с начала их разговора усмехнулся, – у тебя появились политические амбиции. Кто же должен стать главой Совета Единой галактики, уж не ты ли?

– Не я. Я простой солдат, который стоял и будет стоять на страже нового порядка. Новой эры.

Теон поморщился:

– Звучит весьм пафосно. – Он приблизился к камере. – Что же это за новый порядок, не поделишься, вдруг я тоже проникнусь и перейду на твою сторону?

В светлых глазах Инвара промелькнуло торжество.

– Ты тянешь время, – догадался Инвар. – Впрочем, оно мне тоже пригодится, почему бы не провести его за беседой.

Помехи усилились.

– Каков главный лозунг Единой галактики? «Первые среди равных». Расы, создавшие Единую галактику, ее институты власти, экономику и право, признали, что они равны с какими-то дикарями, ничтожными и жалкими в своих страстях и жажде наживы. Что это дало нам всем? Никаких открытий, никаких прорывов. Ровным счетом ничего. Младшие расы без зазрения совести пользуются нашими благами, не отдавая ничего взамен. Мы даже полноценно разработку их природных ресурсов не начинаем из-за гуманизма и самоограничений. Новая эра – это эра справедливости! Не будет авансов, не будет расшаркиваний с недостойными. Цивилизация должна покоится на силе, умении защитить свои блага и оградить их от посягательств со стороны. Едиными в галактике должны быть подлинно равные.

– А правительство Креониды, Клирика и Церианы поставлены в известность твоего гениального плана? Они согласны с новым статусом, который ты им подаришь? – поинтересовался Теон.

Филин усмехнулся:

– Безусловно. Те, кто пойдет против нового порядка, будет уничтожен, их места займут те, кто понимает ценность цивилизации!

Теон не выдержал:

– У тебя превратное представление о цивилизации, как будто ты ставишь знак равенства между ней и реками крови, которые ради нее должны пролиться. Может, я неправильно тебя понял?

Последнюю фразу он поспешно добавил, сообразив, что дразнит Филина, и это может дорого обойтись его людям. Им нужно время – это все, чем он сейчас им может помочь. Рядом навязчиво мигало окно связи с рубкой «Тольды», Теон хотел, бы чтобы новости были успокаивающими. Еще немного времени он может удерживать внимание Филина, потом от него окажется много меньше пользы. А значит, наступит время для другого, не менее важного дела. И его начальник криминальной полиции никому не сможет доверить.

Инвар, между тем, увлекся философией.

– Все правильно. Цивилизация – это удел лучших. И ее надо охранять, как охраняет заботливая хозяйка цветущий сад от сорняков и паразитов.

Теону всегда было интересно, почему психопаты так любят говорить. Откуда в них такая уверенность в уникальности их суждений и бесконечные речевые потоки. Духов считал, что причина всему – поиск опоры и даже мнимой поддержки. Интересная гипотеза, сегодня она оказалась кстати. Он видел, как корабли его небольшой флотилии выстроились в боевой порядок, увидел запрос от Влада.

– Смотри, Инвар, – он намеренно назвал креонидянина по имени, зная, как его это раздражает. – Ты жаждешь, чтобы власть в Единой галактике принадлежала Креониде, Клирику и Цериане. Ясно, что лидировать должна твоя планета, как наидостойнейшая и менее всего запятнавшая себя сношениями с молодыми расами. Это пусть. Но ты утверждаешь, что «Новая эра» поддерживает тебя и твои идеи, ты говоришь о многочисленных сторонниках, которые выступят из тени, когда ты победишь. Когда и если ты победишь. Но сейчас против тебя стою я, церианец, а планетологи-клириканцы помогли разгадать секрет Нибиру. А земляне, те самые представители молодой расы, которая по твоему невежеству ничего не дала Единой галактике, смогли найти безопасное решение. И прямо сейчас все они выступили против тебя… Вот и получается, что ты и твои люди сеете раздор и смуту, готовы пролить реки крови ради своей сомнительной философии. А вся остальная галактика – едина против вас, против хаоса, который вы несете. И руководствуются даже не страхом, а общностью будущего, понимаешь? – Он принял сигнал Чайки. – И в этом будущем нет тебя и твоих идей. Ты проиграл. Ты говоришь о том, что «Новая эра» стоит за тобой, но это не так, им тоже не нужны руины Единой галактики. Ты даже сюда прилетел не на оснащённом до зубов корабле «Новой эры», а на угнанном у мятежников транспорте. Ты один. И за твоей спиной – тому еще одно доказательство.

Уже несколько мгновений он наблюдал, как за спиной Инвара собираются странные тени. Сперва они казались неясными, будто отблески грозы. Молнии, искры, которые то собирались вместе, то рассыпались фейерверком огней.

И вот они собрались в фигуру человека. Теон мог угадать широкие плечи, непропорционально большую голову и длинные нескладные руки. В тот момент, когда Теон проговорил последнюю фразу, а Филин оглянулся, существо набросилось на него.

– Влад, сейчас! – скомандовал Теон.

* * *

Тревога, будто зубная боль, терзала его – сердце рвалось туда, где сейчас горячо, где мир оказался на волоске. Там – его лучшие люди. Там – его дочь.

Он все еще сомневался, рука зависла в нерешительности над сообщением от капитана «Тольды».

– Господин Теон, – оператор экстренных сообщений вырвал его из задумчивости. – Вы просили сообщить, если с «Флина» будет запрос в диспетчерскую службу на транзакцию с открытым путевым листом… Есть запрос. Фрегат «Сце́я».

Это был личный фрегат главы «Новой эры» Кродо Тиамат. Время действовать наступило.

– Скажи диспетчеру, пусть тянут с ответом. Нам нужно порядка семи минут… Что-то правдоподобное: гравитационная буря, нестабильность тахионового облака, что угодно.

– Так точно, господин Теон.

– «Трол», выдвигаемся, код 10! – скомандовал, направляясь в зону вылета. – Всем патрульным службам и транспортной полиции: режим пси-омега в шестнадцатом подсекторе. Блокировка всех передвижений со станции «Флин».

План-перехват, конечно, сложно удержать в тайне, но время на его стороне – он уже в пути, в трех минутах лета до станции «Флин».

Стремительно вошел в зону прилета, прошел стыковочный модуль, на ходу сорвав с пояса и нацепив индивидуальную маску. У шлюзовой камеры «Трола» его уже поджидал Яль Нирих в полном боевом облачении:

– Неужто позволишь косточки размять? – криво усмехнулся.

Хотя, может и не криво, шрам через все лицо делал мимику бывалого клириканца трудно считываемой. Теон неопределенно повел плечом:

– Посмотрим.

Он занял свое привычное кресло в центре зала, закрепил ремни полевой защиты и уставился на экран обратного отсчета. Минута на отстыковку и выход на траекторию движения. «Трол» – один из самых маневренных крейсеров. Мощный, но в то же время юркий и прекрасно оснащенный, он один стоил десятка судов сопровождения. Тем более, когда его загружали оперативниками группы специального реагирования «Ягель».

Нирих, заняв кресло рядом с Теоном, покосился на товарища. Он хмурился, не решаясь спросить о том, что его терзало. Но Теон не спешил помогать ему, внимательно следил за табло.

– Что там мой пацан?

Теон вздохнул с облегчением: задай этот вопрос Нирих пятнадцатью минутами раньше, ему бы пришлось ответить что-то невразумительное и малообещающее. Сейчас же начальник криминальной полиции мог коротко бросить:

– Жив. Работает. Скоро вернется к тебе в распоряжение.

– Да ну… – Нирих недоверчиво хмыкнул, поерзал в тесном для него кресле. – Неужели отпустишь?

Теон не хотел бы. Влад – смелый, принципиальный, отчаянный, готовый идти на риск, но главное – надежный. Дорогие качества. Но, помня недавний разговор на «Тольде», Теон понимал – парня он у себя не удержит. Этот сорви-голова, как его любовно называет Духов, не усидит в удобном офисном кресле. А значит – выхода нет.

– Верну, куда я денусь.

Нирих все еще не верил. Но больше вопросов не задавал, это к лучшему – они подлетали к базе «Новой эры».

– На месте. Готовность к стыковке по экстренному протоколу. Пять. Четыре. Три. Два. Один.

Табло окрасилось красным, Нирих отстегнул ремни полевой защиты, оправил экипировку и бегло осмотрел свой небольшой, но грозный отряд:

– Парни, мы – прикрытие господина Теона. Действуем культурно и нежно, пока не поступят другие распоряжения… Все, работаем! Иалис!

Все, как один, надели кислородные маски, опустили забрала на шлемах. Теон последовал их примеру – надел маску, проверил крепление бронежилета.

Группу двинулась к стыковочному шлюзу – экстренная стыковка предполагала сокращение процесса выравнивания давления и температур, а потому распахнувшиеся шлюзы с шумом выпустили воздух, громко и протяжно вздохнули. У Теона чуть заложило уши, закружилась голова. Он слегка поправил состав дыхательной смеси, облегчив дыхание, и шагнул в зону прилета станции «Флин».

Нирих и его ребята действовали уверенно, мягко и безапелляционно прокладывая ему дорогу мимо опешивших служащий, смущенной службы безопасности. в одно мгновение ретировавшейся со своих постов.

Он вышел в основной зал, почти нос к носу столкнувшись с креонидянкой в роскошном платье из дорогой серебряной парчи. Платиновые серьги с массивными топазами уникальной огранки поблескивали в ушах, тончайшей работы ожерелье украшало изящную шею.

Теон снял маску и широко улыбнулся:

– Кродо, дорогая, у меня складывается впечатление, что ты бежишь от меня.

Глава «Новой эры» смерила его взглядом, покосилась на спецназ.

– Разве я могла бы?

– Пойдем, дорогая, поболтаем за чашкой чая, – и, подхватив Кродо под локоть, он потянул ее назад, в административную часть станции.

– Теон, прекрати! – она вырвала локоть и вздернула подбородок.

В светлых глазах застыл вопрос, Теон сделал вид, что не заметил. Коротко кивнул:

– В таком случае, предлагаю пройти в твой кабинет.

Нирих и его ребята остались за дверью.

Кродо прошла к своему столу. К этому моменту она вернула самообладание. Устроилась хозяйкой, грациозно вытянув ноги и скрестив руки на животе, чуть склонила голову к плечу, кокетливо улыбнулась.

– Итак, Тиль. Ты все-таки наведался ко мне в гости. А то все своих скварров подсылал с идиотскими вопросами. А теперь и сам изволил.

– Да вот, пролетал мимо и дай, думаю, узнаю, как тут Кродо поживает.

– Нормально поживаю. Работаю. Руковожу, планирую открыть новые направления… Но ты ведь не за тем пришел, чтобы вести со мной светскую беседу, правда?

– Мне нравится твоя наблюдательность.

Кродо не пошевелилась, продолжая изучать собеседника.

– Возможно, тебе будет интересно, но Инвар Сабо жив… Во всяком случае, когда я с ним беседовал, прекрасно себя чувствовал.

Креонидянка сморщила аккуратный носик.

– Мне это известно и не интересно.

– А мне, напротив, интересно, у меня к нему столько вопросов скопилось…

– Что ж, боги к тебе благосклонны, у тебя появится шанс задать свои вопросы Инвару…

Все та же холодная улыбка, тот же прищур и никаких эмоций.

– Мне известно о твоем участии в крушении «Менанделя».

– Чушь. Я уже говорила, что не причастна к трагедии…

– Кро-одо, тебе не идет откровенная ложь, она тебя ста́рит, – Теон лукаво усмехнулся, заметив, как вытянулось лицо креонидянки, как заледенел взгляд. – Скажи, зачем тебе так много власти?

Глава 37. Кродо

Станция «Флин», базовая станция корпорации «Новая эра»

– Зачем? Потому что я этого достойна, это моя работа – повелевать и решать судьбы народов, кому-то же надо ее делать? – она поджала губы, оправила белоснежные складки парчовой тоги. – Что ты на меня так смотришь? В сущности, не так уж сильно мы с тобой друг от друга отличаемся… Вот ты, Теон, ты законник. Твой инструмент – закон. А мой – власть.

– И ради этого ты готова убивать, крушить и идти на сделки с совестью?

– Боги, Тиль, оставь патетику! Власть всегда сопряжена с насилием, твоя, к слову, – не исключение. Или ты забыл о существовании твоих подручных вроде Нириха и его головорезов, или того же землянина-взломщика систем, Василия Крыжа, так, если мне не изменяет память его зовут?

– Моя власть ограничена законом.

– Чушь… Слышал бы ты сам себя со стороны! – Кродо отмахнулась. Рассеянным движением поправила прическу, закрутила локон в безупречной укладке. – Разве по закону ты добыл информацию обо мне? Разве по закону задерживаешь здесь?

– Ты напрасно затеяла разговор в таком тоне, мы слишком давно знаем друг друга. – Теон усмехнулся и внезапно расслабился. – Видишь ли, я не верю во власть как в абсолют. Власть нужна для чего-то. Вот моя власть мне нужна для того, чтобы воры и убийцы не чувствовали себя в безопасности. И я не верю, уж прости, что твоя власть тебе нужна только ради самолюбования… У всего есть причина, мотив.

Кродо подалась вперед и улыбнулась – слишком хищно для почти «дружеской» беседы.

– И какой же мотив у меня?

– Все банально – деньги. Ты ввязалась в авантюру с Антантой, потом вложилась в завод на Фобосе, но ни один из проектов не окупились, а кредиторы ждали от тебя обещанных дивидендов. Вот ты и решила раскрутить проект с Филином: хаос, который он сеет вокруг себя – отличный способ развязать войну и свести счеты… Ну, или замести следы и списать задолженности.

Он активировал креоник и вывел на экран голограмму с фотографией:

– Это Ироахим Ракка, основной кредитор «Новой эры». Забавно, правда, что он путешествовал на том самом печально известном «Менанделе»? Но еще забавнее, что его не было в списках пассажиров. Расчет был на то, что «Менандель» сгорит на Солнце вместе со всеми уликами. Но он не сгорел, как ты знаешь. И вот тогда началась кропотливая работа по выявлению всех жертв. И количество тел не совпало со списочным составом пассажиров, представляешь? Нам даже пришлось повозиться с генетической экспертизой. Но, признаюсь, оно того стоило. И мне стало интересно, как такой важный человек да еще и инвестор самой Кродо Тиамат, оказался на приговоренном к казни судне. Случайно? Я столько лет в криминальной полиции, чтобы верить в случайности.

Креонидянка сидела перед ним с каменным лицом. Теон рассчитывал, что дама станет нервничать, но та будто не слышала его.

– Ты молчишь? – спросил, чтобы убедиться, что она не заснула.

Она усмехнулась и полоснула церианца ледяным взглядом.

– Меня забавляют и расслабляют сказки, даже такие неумелые, какие сочиняешь ты. Но я позволю тебе продолжить…

Теон рассмеялся:

– Ты предсказуема, как колики у младенца! – Он развеселился еще больше, заметив реакцию Кродо на нелестное сравнение. Он продолжил: – И вот тогда я начал дергать за ниточки. И постоянно выдергивал какие-то странные, на первый взгляд не связанные факты: молодой креонидянин, укравший запись разговора главы мятежников Сыырхада с послом Креониды, торговец информацией, заинтересовавшийся этой записью и заплативший за нее целое состояние, но не использовавший ее… Черная бухгалтерия одного ничем не примечательного диктатора на Нунбе, который с завидным постоянством перечислял кругленькие суммы на благо революции, но не Сыырхаду, как это можно было предположить, а «Соларису», дочерней компании «Новой эры». И вот тут нарисовалась совсем примечательная картина… Ироахим Ракка, и без того вложивший в «Новую эру» огромные деньги, внезапно заключает договор займа с «Соларисом» на миллион тумаров. Неслыханная по нынешним временам сумма…

Кродо показательно зевнула:

– Боги, и для этого ты задержал меня? Ты всегда был скучен, Теон. Ничего не меняется…

– А ты подожди, сейчас будет интересно. Знаешь, кого финансировал «Соларис»? Небезызвестного тебе Инвара Сабо, представляешь? Да, через всевозможные прослойки и многочисленных несуществующих сотрудников и торговые сделки с явно завышенной стоимостью. Были даже давно умершие граждане Единой галактики. – Он прищурился: – Это было вообще глупо, Кродо, на такой мелочи спалиться.

Кродо вцепилась в подлокотники и подалась вперед, будто собираясь расцарапать острыми ногтями лицо церианца:

– Я не имею отношения к делишкам «Солариса» и Ракки!

– Ну да, конечно, а то я не проверил, за чьими подписями шли все согласования. Погоди, ты не дослушала самое интересное! Первое: «Соларис» фактически финансировал подготовку к теракту на «Менанделе». И второе: «Менандель» не должен был погибнуть.

И без того бледное лицо Кродо стало синюшным, глаза округлились. Теон кивнул собственным мыслям:

– И тут я отвечу на твой главный вопрос: откуда я знаю о твоем участии. От твоего ручного зверька Инвара Сабо, конечно! Он давно понял, что ты используешь его как кулаки в драке. Но ты не учла, что Сабо был не только психом и социопатом, но и фанатиком. Идея создания нового мира, в котором малые расы должны быть изолированы от технологий и стать сырьевой базой для развитых планет, прочно засела в его голове. Он искренне мечтал о величии своей планеты, а потому планировал переиграть тебя, подставить и сдать властям. Он скрупулезно собирал на тебя все данные, Кродо…

Он многозначительно изогнул бровь.

– Пфаль ксё, – прошипела Кродо, глядя мимо Теона. Ноздри креонидянки нервно расширялись, взгляд горел. – Этот скварр собрал против меня компромат?!

– Не просто компромат, а целое досье. И когда я говорю «все», я имею ввиду, действительно все – вплоть до времени отхода ко сну и компании, в которой ты это делаешь. Что, где, когда говорилось, с точной фиксацией времени, места переговоров, голосовых данных участников, сутью отданных распоряжений… Когда спасший Филина Сыырхад решил торгану́ть им, он ведь обратился к тебе. А ты велела ему избавиться от Инвара, верно? Это была твоя основная ошибка.

– Но как? Как он мог выяснить?

Теон пожал плечами:

– Не уверен, что это такая уж существенная деталь, но скажу тебе то, что обнаружили мои ребята… Да-да, те самые земляне, которых ты так не любишь. У Инвара был выделенный сервер, который он не светил ни в переговорах, ни в передаче данных. Там он собирал данные с сохранением метаданных, то есть данных о серверах и протоколах хранения оригинала, а в нужный момент просто слил их на почту криминальной полиции. Если бы ты не приказала его убить, вероятнее всего, он бы придержал эти данные, а тут… он пошел вабанк.

– Он был мне не нужен, – процедила креонидянка. – Он стал неуправляем.

– Не просто неуправляем, а опасен, так как начал вести свою игру. Мы ведь проверили тот сервер, который он засветил. На нем был не менее интересный материал на Ракку. И готов поспорить, он с тобой этим щедро делился…

У Кродо дрогнули губы, злая усмешка коснулась губ:

– Он стравил нас с Раккой.

Теон кивнул.

– Без сомнения. Думаю, ему было без разницы, у кого из вас сдадут нервы раньше, кто прикажет уничтожить другого. Второго бы он закопал этим самым досье, уже руками криминальной полиции. Наблюдая за вами, он не мог не заметить, как вы сцепились и принялись делить шкуру неубитого медведя.

Креонидянка нахмурилась, вопросительно уставилась на начальника криминальной полиции, тот усмехнулся в кулак:

– Это выраженьице моего начмеда, тоже землянина, к слову. Пословица означает, что делить прибыль от незавершенного дела – глупая затея. В вашем случае еще и опасная… Так что он тебе рассказал о Ракке, что заставило тебя отдать приказ уничтожить кредитора «Новой эры»?

Кродо метнула на него острый как лезвие бритвы взгляд.

– Место главы совета… – призналась неохотно. – Ракка планировал прибрать Совет к рукам, а мне оставить должность главы одной из колоний.

Теон понимающе кивнул, прищурился, разглядывая креонидянку.

– И ты отдала приказ убить Ироахима Ракку. А Филин слил ему эту информацию. И Ракка запаниковал – именно тогда он подал гражданский иск по сделке с «Соларисом», откровенно засветив схему с отмыванием средств. Он был уверен, что такой иск станет для него гарантией, что ты не прикончишь его, а сам спрятался на лайнере под крылышком Марко Джоя.

Кродо молчала, пальцы поглаживали складки широкой тоги, на запястьях поблескивали топазы удивительно-редкого голубого цвета.

– Ракка должен был лететь на конференцию промышленников одним бортом с главой совета Единой галактики. В последнее время ему нравилось его общество, он будто бы уже примерял на себя его должность и власть… Но не прошел регистрацию. Вместо поездки на конференцию, он оказался в здании суда с иском по взысканию просроченного займа.

– Ты отменила приказ его убить?

Кродо кивнула.

– Нужно было понять, что задумал Ракка. Я должна была встретиться с ним во время процедуры медиации… Но он не явился.

Теон вздохнул:

– К сожалению, к тому моменту он был уже мертв… Вместе с пять тысячами остальных пассажиров «Менанделя».

– Я этого не хотела. Ты веришь мне?

Тиль Теон не спешил отвечать.

– Да, «Менандель» уничтожить ты не приказывала… Но тем не менее ты дала распоряжение убить Ракку на другом лайнере. Там тоже были пассажиры, экипаж, там были крупнейшие политики и бизнесмены, ученые… Многие из них – лучшие в своем направлении… И рука у тебя не дрогнула отдать такой приказ. Более того, ты планировала подвести доказательства, что теракт был организован Ат-Анарнаком, правителем Нунбы, черная бухгалтерия наивного диктатора стала бы отличной доказательственной базой для меня…

Кродо опустила глаза. Теон понял – он все разгадал правильно.

– Арест Ан-Атарнака стал бы спусковым крючком к восстанию на Нунбе и на отдаленных колониях, а Сыырхад постарался бы разжечь это пламя… Пролились бы реки, целые моря и океаны крови… Ради того, чтобы ты села в кресло главы совета Единой галактики?

Теон устало смотрел на Кродо. Всякий раз, когда замысел преступника становился ему очевиден, он чувствовал такую же всепоглощающую усталость – человечество не меняется, цивилизация дарит лишь более изощренные способы убийства и виртуозные способы избавления от наказания.

– Я ошиблась, – прошептала креонидянка.

– Ты недооценила Инвара, считая его диким зверьком на коротком поводке.

Кродо подняла на него бесцветные глаза, холодно усмехнулась:

– Ты думаешь, Тиль, что все разгадал… Ты прав, я хотела перемен, я хотела власти и видела себя главой нового совета галактики. Но именно я настаивала, чтобы перемены были совершены малой кровью…

– Например, смертью членов правительства, совета и еще нескольких тысяч человек? Это не считая последующих за этим событий, о которых я говорил.

– Я понимаю твой сарказм, Тиль. Но убив тысячу, я могла спасти миллионы. После гибели членов правительства, согласно устава, формируется временное. Как крупнейший представитель бизнеса, я должна была войти в него по праву и остановить волнения молодых колоний. Я не позволила бы разгореться войне. В отличие от Ироахима я была против смертей. Это он считал, что больному зверю нужно пустить кровь, проредить ряды на всех уровнях власти и добиться подлинного единомыслия. Он и нашел Инвара Сабо. Ему нужен был кто-то настолько больной, для кого жизнь не имеет значения. Воспитанник костоломов Мейданы, да еще и с наследственностью клана Сабо… Лучшего убийцу не найти. Вместе они могли утопить галактику в крови, разворошить все конфликты, натравить все народы друг на друга. А старики в совете галактики продолжали делать вид, что ничего не происходит.

Она выпрямилась. Теон смотрел на нее со смесью брезгливости и сочувствия.

– Почему ты тогда не пришла ко мне? – спросил Теон. – Когда узнала, что Ироахим готовит, почему не пришла ко мне? Почему позволила зайти этой истории так далеко?

– И что бы ты сделал? – Кродо горько усмехнулась. – Ты законник, ты бы не встал на мою сторону, тебе это известно лучше, чем мне. Ракка был очень осторожен и дела вел безупречно, ты бы ничего не доказал, обо всех его махинациях вы ведь и узнали из черной бухгалтерии Ат-Атарнака.

Теон понял, что не сможет переубедить ее – преступники часто цепляются за убежденность в своей невиновности, невозможности изменить ход вещей, чтобы избавиться от чувства вины. Раскаяние – вот истинный палач, но оно настигает преступника и терзает его душу лишь тогда, когда чувство вины не оставляет оправданий.

– Когда погиб «Менандель» и с ним Ракка, а Филин спустя время исчез, ты решила, что тебе удалось обмануть богов, верно?

Кродо кивнула:

– Ты прав. Я наивно полагала, что мне повезло – все свидетели погибли, исполнитель исчез, никаких следов и намеков на мое участие не обнаружить. Не долго я радовалась…

– Сыырхад не успел выполнить твое поручение и убить Филина. Он решил продать информацию о нем Креониде, для чего, собственно, и встречался с послом. Именно эту встречу и сфотографировал молодой вор Хаско Болл. Круг замкнулся, видишь?.. – Теон вздохнул: – Сыырхада подвела жадность. Пока он решал, что делать со свалившимся на его голову Филином, тот набрался сил и прикончил его, а за одно и половину экипажа «Концора». Ты, конечно, догадалась об этом, когда Сыырхад не вышел на связь и не подтвердил уничтожение Инвара. И ты натравила на «Концор» своих головорезов.

– Но не преуспела и в этом, «Концор» расстрелял корабли, – проговорила Кродо. – Все вышло из-под контроля. Столько крови, Тиль…

Она опустила взгляд на свои ладони, будто ожидая увидеть на них кровь. Ее руки дрожали, острые плечи приподнялись.

– Невозможно приручить Хаос, Кродо. Он всегда выходит из-под контроля и сминает своих нерасторопных хозяев.

Теон встал:

– Кродо А́йдалин Тиамат, полномочиями, данными мне Советом Единой галактики, вы задержаны за…

Креонидянка подняла глаза, не позволив ему договорить:

– Ты меня арестуешь?

– Да… Ты предстанешь перед судом. Ради памяти тех пяти тысяч людей, которые погибли по твоей вине.

Женщина покачала головой – ни один локон не растрепался, не сменил назначенного ему места, рассыпавшись по плечам.

– У тебя есть достаточно доказательств, чтобы обвинить меня, чтобы каждый в Единой галактике проклинал мое имя… Я стану олицетворением хаоса, матерью, его породившей… Я не могу запретить тебе это. Только мне очень жаль, Тиль, но я не позволю тебе меня арестовать.

Изящная рука коснулась шеи, провела по краю массивного ожерелья с драгоценными топазами. Кродо надавила на один из них – тот рассыпался, а на женскую ладонь упала серебристая капсула. Креонидянка быстро отправила ее в рот.

– Нет! – Теон бросился к ней, но женщина отшатнулась, соскользнула с кресла и упала на мраморный пол. Теон гаркнул в креоник: – Нирих, скорее!

Она выставила вперед руку:

– Позволь мне уйти…

Теон перехватил ее запястье, потянул на себя и усадил на стул. Кродо схватилась за горло. Алая кровь стекала из уголка ее рта на парчовую тогу.

– Нет, Кродо, не позволю. – Он бросил взгляд на подбежавшего Нириха: – Антидот, быстрее! И Духова предупреди… Эта женщина должна дожить до суда, хочет она того или нет.

Наблюдая в задумчивости за тем, как креонидянке делают укол с блокатором яда, как упаковывают ее тело в защитный кокон и поднимают на антигравитационной подушке, он проговорил:

– Мы столько лет с тобой знакомы, Кродо, ты должна была запомнить – больше всего я ценю справедливость. Чтобы не позволить тебе ускользнуть, я оставил место, где сейчас вершится судьба Единой галактики… Кродо Айдалин Тиамат, вы арестованы за организацию убийства Ироахима Ракка, финансирование террористической организации и экстремистскую деятельность. Вы можете хранить молчание, все, что вы скажете, может быть обращено против вас в суде.

* * *

Борт фрегата без опознавательных знаков

Хаско с невозмутимым видом восседал на навигаторском кресле. Пульт управления перед его глазами сверкал от сотен огней, джойстики горели золотом. Наспех присоединенные к основному монитору вспомогательные экраны послушно отзывались на команды.

– Что, получается? – Семаль тихонько подошла и встала за спиной креонидянина.

– А куда оно денется, – пробормотал тот, не оборачиваясь. Девочка, закусив губу, отошла и вернулась к своему креслу.

– А что, если бактерия, что находится на Нибиру, все-таки прорвется? – проговорила тихо, будто себе самой. – Мы все умрем?

– Вот еще. – Это уже отозвался Чайка. Он настраивал связь между кораблями и менял настройки искина Този, то и дело обращаясь к нему и заставляя проверять те или иные узлы. Чайка при этом сидел на полу, разложив перед собой мотки с лианиновым кабелем, стянутые со всех запасных рабочих мест мониторы и обрывки прово́дки. – Считай, у тебя самое безопасное зрительное место в зале.

Семаль посмотрела на него с сомнением, но спорить не стала – этим двоим было не до нее.

Корабли, объединенные Този в единую сеть, действовали слаженно. Их капитаны, выполняя скорректированную искином программу полета, выстроились в нужном порядке, и, когда Влад получил подтверждение Теона, одновременно выстрелили из гравитационных пушек. Нибиру сковало золотыми нитями. Они становились все толще, все плотнее, опутав планету плотным непробиваемым коконом.

– Вот так ни одни бацилла не ускользнет, – довольный собой воскликнул Влад.

Хаско не торопился радоваться вместе с ним. Он, вздохнув, смирился с неизбежным, и все-таки вытянул Нити Мейданы. Невидимые волокна тянулись через космическую пустоту к планете, постепенно погружаясь в нутро черной планеты. Как там ее назвали? В одной из старых легенд на его планете Нибиру была убийцей.

Призрачным духом, чистой энергией скользил Хаско над черной планетой в поисках живых или мертвых.

Под поверхностью, в темноте примитивного разума, сверкало что-то яркое. Он потянулся к нему и постарался рассмотреть: это было сознание недавно погибшего человека, молодого мужчины, которого поглотил разум черной планеты. И осколок его уцелевшего сознания сейчас видел перед собой Филина. Инвар тоже заметил клочок человеческого разума и рвался к нему. Хаско мягко загородил его собой.

– Делаувер?! – Инвар узнал его в одно мгновение. – Как ты здесь оказался? Впрочем, уже неважно…

Он протянул руки и ударил – не так, как это сделал бы обычный боец, надеясь причинить боль, сдавить суставы и сбить с ног. Удар Филина мог свести с ума, от него путалось сознание и парализующий страх расползался по венам. Хаско ловко парировал его, продолжая защищать сознание человека. Защищать и изучать. Он был похож на напарника, Влада Чайку, такой же неугомонный и сильный, такой же рисковый. Он был тщеславен и мечтал, чтобы его заметило начальство. Хаско взглянул глубже и увидел в остатках памяти погибшего значок следственного управления и отражение шеврона с именем Аас Хар. Так звали этого человека, когда он был человеком.

Вокруг, по стенам, полу и потолку, творилось что-то невероятное: словно живой мох, буро-зеленая масса наступала на Филина, рвалась к нему, но останавливалась резко, будто встречая невидимую преграду.

Инвар пытался подчинить живую массу. Он метал в нее Нити Мейданы – те тонули в бурлящей массе, оставляя серебристые воронки высвобожденной энергии. Филин горячился и отступал к стене. Хаско рассмеялся:

– Если бы ты не пропускал занятия, то знал бы, что невозможно подчинить разум существа, у которого этого разума нет…

Яркое сияние внутри безликой массы металось из стороны в сторону. Филин рвался к нему, очевидно, решив, что именно Аас Хар руководит бесформенной тварью. Серебристая нить молнией выстрелила и почти пронзила яркий сгусток, Хаско отодвинул его правее, но тут же почувствовал, как на горле смыкается ледяная рука Инвара, яростный шепот прозвучал в его голове:

– Ты решил предать меня. Напрасно. Я тебя уничтожу!

Хаско увернулся и выскользнул из его хватки, рассмеялся:

– Разве не ты пытался убить меня, послав Нити Мейданы. Ты знал, что я не переживу такой удар, брат Инвар.

Он скользнул внутрь черной, пышущей голодом, массы. Его нити окутали сознание Аас Хара, спрятали от Инвара. Теперь можно действовать иначе. Хаско выскользнул из тени, навис над Инваром. Видимые только ему нити, струились теперь с потолка, спиралью обвивая тело креонидянина и сковывая его. То, что поглотило Аас Хара, оживилось. Заметив, что жертва движется с трудом и более не опасна, черная планета набросилась на него.

То, что было Аас Харом, закричало: «Нельзя!».

Хаско понял, что заставило следователя удержаться на краю пустоты – попытка задержать тварь из глубин черной планеты с сознанием Инвара.

– Скварр, а я наоборот, думал, оно им позавтракает и все будет кончено, – простонал Хаско. – И что теперь?

Гравитационное поле за бортом корабля блокировало развитие патогена, но внутри корабля он уже приобрел материальную форму, он даже вкусил биологическую разумную жизнь. Филин, воспользовавшись замешательством Хаско, высвободился и ударил. Нейроимпульс, словно раскаленный нож, полоснул по Хаско, заставив его разорвать связь и отлететь с поверхности планеты. Хаско тут же нырнул вниз и обрушился на Инвара. Тонкие силовые нити проникли под скафандр, стиснули виски и обвили горло ровно настолько, чтобы обездвижить, парализовать.

Инвар кричал и уворачивался, он пытался стряхнуть Хаско с себя, пытался сбросить его силу и смять ее, разрушить. Но только сильнее вяз в ней.

– Как? – прохрипел он. – Ты же никогда не владел Мейданой так, как я.

Хаско Болл мысленно рассмеялся. По его призрачному двойнику пробежала золотистая волна:

– Если бы я показал наставникам, как владею Мейданой, они выдали бы мне послушание убийцы, а так – ограничились послушанием Зор-Онот. Ты помнишь, что такое Зор-Онот?

Хаско наблюдал, как Нибиру подкрадывается к Инвару все ближе. Сперва осторожно, потом все смелее. Вот оно уже касается тяжелых подошв его скафандра, вот тянется к колену. Аас Хар метался внутри созданного Боллом защитного кокона.

– Помню, – хрипел Инвар, поглощенный борьбой, – послушание грязной работой.

– Все так, брат Инвар. Зор-Онот я выполнял, воруя для них артефакты, Зор-Онот я выполнял, когда согласился помочь землянам найти старинную реликвию, его же выполнял, убирая на «Концоре» за командой. Зор-Онот я выполняю сейчас…

Он дождался, когда Нибиру подберется достаточно высоко, когда сомкнется на креплении шлема Филина. И в этот момент передавил сонную артерию, отключая сознание Инвара. Искра, манившая монстра, погасла. Скафандр лопнул под натиском голодной материи, зловонной жижей внутрь потекло то, что породила Нибиру.

Хаско отстранился, наблюдая. Ему не приходилось прежде убивать, он знал цену жизни. Существо, порожденное Нибиру, копошилось внизу, у его призрачных ног, ясное сияние Аас Хара пульсировало внутри, будто в клетке. Оно могло раствориться в любой момент, но что-то удерживало его здесь, на краю небытия. Хаско понимал – он не мог уйти, не остановив монстра.

Хаско сосредоточился, обращаясь к собственному телу, спрятанному далеко, на катере криминальной полиции, на попечении напарника и – теперь это ясно – друга, никому другому он бы свое беззащитное тело не доверил. Он почти коснулся своего тела, но не погрузился в него, зная, что возвращение будет болезненным.

Вот оно, его тело, лежит, закрепленное в навигаторском кресле. Белые волосы рассыпались по плечам, девочка, Семаль, осторожно подбирает их, чтобы не испачкались. Смотрит с любопытством. Она не знает, что сыграла в этой истории ключевую роль. Может, когда-нибудь и поймет, сейчас объяснять некогда. Молодому вору осталось сделать последнее.

Он представил нужную ему сейчас вещь, воспоминанием нырнул в карман собственной спецовки. Почувствовал тяжесть предмета, спрятанного в нем, и потянул за собой. А потом вернулся на Нибиру.

Гравитационное поле нейтрализовало развитие патогена на поверхности. Его задача – нейтрализовать то, что появилось внутри, и навсегда запереть его там. Какая-то лазейка была – иначе бы Инвар Сабо не проник на борт.

Он снова оказался рядом с сознанием Аас Хара, поманил его за собой. Тот качнулся и полетел рядом. Хаско прошел к шлюзовым камерам, увидел, что те заблокированы изнутри. Проверил аварийные выходы – та же история. Он обратился к сознанию Аас Хара: «Как Филин проник на борт».

Сияние мигнуло и помчало вниз, в технический отсек. Там, пролетев по узкому коридору, остановилось у узкой щели резервного шлюза. Он был распахнут. Хаско заглянул внутрь, потянулся наружу и почти выбрался на поверхность.

Он глубоко вздохнул – его тело сделало точно то же там, в навигаторском кресле, – и раскрыл ладонь: на ней лежал золотистый кристалл. Пожалуй, это была первая вещь, украденная им с таким удовольствием и по собственному желанию. Когда он узнал о появлении Семаль и о кристалле Судачи, которым она воспользовалась, он не мог не попытаться найти его на «Концоре», а должность уборщика открывала ему для этого все двери.

Хаско последовательно прикладывал кристалл ко всем люкам, запирая их и стирая все коды, пока не запер последний. Патоген, оживший на черной планете, навсегда останется на корабле. Вероятно, следом за гравитационным полем, корабли управления применят фреонизацию и заморозят монстра, это было бы правильное решение. Силовой призрак креонидянина направился вверх. Звезда-сознание следовала за ним. Хаско остановился и протянул руку: «Ты можешь последовать за мной, я донесу тебя».

Он не знал, согласился бы сам. Но был уверен, что согласился бы его напарник. А потому раскрыл ладонь и ждал. Под ним золотые потоки кутали черную планету, красное варево Выжженного поля беспокоилось, негодуя непрошенным гостям, и выбрасывала жирные пальцы торсионных вихрей. Зато вокруг темнела пустота, струилась черным саваном, мягкая и любопытная.

Сознание Аас Хара скользнуло ближе и опустилось на ладонь. Хаско почувствовал живое тепло человеческий надежд, личные привязанности, мечты, которые удерживали этого мужчину и не отпускали в небытие. Хаско слышал биение его сердца, пока летел к катеру Чайки, на ходу сворачивая Нити Мейданы. Очнувшись в собственном теле, в навигаторском кресле посреди тесной рубки, он протянул руку, все еще чувствуя тепло на ней:

– Този, – позвал: – Аас Хару нужно новое тело.

Слабость сковала его, сон накрыл, будто плотным покрывалом, но даже сквозь его завесу, Хаско чувствовал биение спасенного им сознания, суету и волнение друга и интерес девочки-подростка. Он улыбался. Впервые ему было одновременно больно и сладко после возвращения нитей Мейданы.

Глава 38. Предложение

Тыгыдын-тыгыдын, бабах… тыгыдын-тыгыдын, бабах…

Навязчивая мелодия прорывалась сквозь сон, сдавливая виски и отдаваясь где-то глубоко внутри черепной коробки. Креонидянин Хаско Болл поморщился и прислушался к ощущениям собственного тела. Он был обнажен, но жив. Мягкая и приятно теплая поверхность, на которой он лежал. Нечто, крепко обнимающее запястья и щиколотки, немного холодило кожу, но не настолько сильно, чтобы раздражать. Бодрость волнами разливалась по телу, двигаясь от стоп к бедрам и от запястий в плечам. Перед каждой такой волной отчетливо ощущалось покалывание на запястьях. Ясно – он в капсуле гиперсна. Такие многофункциональные обычно имелись на больших кораблях. Молодой вор Хаско Болл такими не летал.

Тыгыдын-тыгыдын, бабах… тыгыдын-тыгыдын, бабах… Разрывающий связки струнный скрип.

– Да чтоб тебя, – выругался Хаско и распахнул глаза, с разочарованием сбрасывая с себя остатки блаженной дремоты. – Эй, кто там! Хватит мне по мозгам бить!

Капсула была закрыта, его никто не мог слышать, только оператор, если он был на рабочем месте. Тыгыдын-тыгыдын, бабах… внезапно выключился. Вместо мелодичного голоса искина, из динамиков рявкнуло:

– Здоро́во, напарник! Я уж думал так и продрыхнешь все самое интересное.

Креонидянин смотрел прямо перед собой, соображая, что сделать, чтобы Чайка орал потише. Вместо этого он решил выбираться из капсулы. Отстегнул с левой руки лианиновый диск, потом освободил правую. И положил ладонь на окрашенную голубым панель на крышке капсулы.

– Программа регенерации завершена. Желаю приятного дня, – сообщил приятный механический голос.

Это был уже голос стандартного медицинского искина. Крышка приподнялась и с мягким шелестом отъехала в сторону. Хаско поднялся на локте: у капсулы, скрестив руки на груди и улыбаясь от уха до уха, стоял Влад Чайка. Креонидянин отметил привычную небритость и взлохмаченность напарника, небрежно расстегнутый черный форменный китель и шевроны группы специального назначения «Ягель» на груди и плече.

– Ты вылезать собираешься или снова завалишься спать, спящая царевна? – Влад кивнул на сложенную на стуле стопку одежды. – Если чуть ускоришься, то успеешь на церемонию.

Хаско выбрался из капсулы, впрочем торопиться не стал, одевался медленно, обстоятельно и с немалым удивлением разглядывая приготовленную для него одежду: темно-синие брюки и рубашку без опознавательных знаков, но с вышитой на внутренней стороне воротника надписью «Тольда». Задержав рубашку в руке, он перевел взгляд на Влада.

– Мы на «Тольде»?

– Пока да, – Влад сверился с часами. – Но если ты не будешь готов через пять минут, то на ней и останешься. Учти, я тогда тебя оставлю, у меня важная миссия.

– Что за миссия? – Хаско натянул брюки, набросил на плечи рубашку и оправил волосы. Не найдя ничего, чем можно было скрепить их, отбросил назад.

– То, ради чего мы с тобой встретились, конечно, – и вышел за ширму, оставив Хаско приводить себя в порядок в одиночестве.

Креонидянин действовал уверенно и быстро. В мышцах еще гудело напоминание примененного приема Мейданы, но в целом, он чувствовал себя сносно.

– Сколько времени прошло? – спросил, зашнуровывая ботинки.

– Три дня.

Хаско отодвинул край ширмы и выглянул из-за нее:

– Сколько?

– Я же говорю, ты лежебока, – Влад присел на край стола в абсолютно пустом медблоке. Рядом с ним на столе лежала упаковка с питательными батончиками и одноразовая фляжка с питьевой водой. Влад кивнул на приготовленное:

– Духов велел тебя накормить и напоить. Неправильная последовательность, я считаю, сперва положено накормить, напоить, а потом спать укладывать, но ничего не попишешь, ты был немного при смерти.

– Глупости, – Хаско поднялся, оправил брюки. – Мне ничего не угрожало.

– Но жизненные показатели были почти на нуле, – у Влада приподнялась бровь. – Так сказал начмед «Тольды», а я ему верю больше, чем тебе.

Хаско вышел из-за ширмы, подошел к столу и взял батончик, разорвал упаковку и надкусил батончик. Пожал плечами:

– Стандартный анабиоз. – Подцепив фляжку, откупорил ее и сделал несколько жадных глотков. – Пойдем?

Влад продолжал смотреть на него с нескрываемым удивлением и не двигался с места:

– Ты должен меня этому научить…

– Чему именно?

– Вот этим твоим приемчикам! – Влад сделал некое подобие кругового движения, будто замешивая невидимое варево. – Как там? Мейдана?

Хаско хмыкнул:

– Ты раньше сдохнешь, чем научишься. Надо признать, что некоторые навыки доступны только одной расе, это нормально. Например, никто, кроме землян не умеет отпускать дурацкие шуточки.

– Сравнил…

Влад вздохнул. Уже подойдя к двери, уточнил:

– Что, совсем никак?

Хаско как раз только откусил от батончика, поэтому сейчас просто отрицательно мотнул головой. Влад погрустнел.

– Жаль. Мне б пригодилось.

– Утешься тем, что это настолько неприятная штука, что я ее использовал в первый раз в жизни. И буду рад, если в последний.

Влада его комментарий не удовлетворил, креонидянин видел это по сгорбленной спине и даже растерявшему свою воинственность хохолку на затылке землянина. Когда они зашли в лифт, положил Владу руку на плечо:

– Правда, для этого нужна очень длительная подготовка, и особое отношение к боли. У нас генетически более высокий болевой порог, ты наверняка слышал об этом.

Влад кивнул.

Хаско перевел тему:

– Так куда мы все-таки идем?

Они вышли из лифта и направлялись теперь через просторный холл в сторону атриума.

– На Саарга́ну, – Влад многозначительно изогнул бровь.

Креонидянин даже остановился от удивления.

– В правительственный комплекс?!

– Именно. Глава Совета будет возвращать Земле утраченные реликвии. И найденное тобой нефритовое яйцо в том числе.

– О…

Хаско, наконец, сообразил. Но понимание предстоящей церемонии его вконец смутило:

– А мне точно стоит туда лететь? Я как бы… немного вор.

Влад беззаботно улыбнулся:

– Ты летишь в команде Тиль Теона. Этого достаточно!

* * *

Сааргана оказалась огромной серебристой-белой станцией, спрятанной на безупречной орбите Линетты в центре Единой галактики. Жемчужные фонтаны, хрустальный плеск многочисленных водопадов, шелест листвы – идеальный мир, выверенный самыми точными расчетами ученых со всех уголков Единой галактики. Уникальный мир, в котором галактика, действительно, выглядела единой, собрав в одну экосистему посланников всех планет, входящих в конфедерацию.

Из атриума, где собрались все участники церемонии, Влад заметил высокий клен и березовую рощицу на одном из ярусов станции. Наверняка, в каком-то из озер развели круглобоких карпов, а в какой-то из оранжерей беззаботно щебечут волнистый попугайчики. Хаско смотрел на происходящее с настороженной враждебностью, речи высокопоставленных чиновников его мало интересовали, однако он довольно внимательно разглядывал молодую женщину, стоявшую по правую руку от главы Совета. Влад заметил это, толкнул напарника в бок:

– Ты ее знаешь?

Хаско, поняв, что допустил оплошность и привлек к себе внимание, быстро отвел взгляд и опустил голову.

– Уверен, ты тоже, – прошептал, разглядывая собственные ботинки.

Влад посмотрел на девушку внимательнее.

– Нет, не помню.

Хаско снисходительно покосился на землянина, усмехнулся:

– Это глава корпуса Де́и, Ирида Фламиньон.

– Да ну нафиг?! – Влад поперхнулся. Спохватившись, переспросил: – Ты не шутишь?

– Нет… Она была довольно частой гостьей Ордена Мейданы.

Будто услышав, что является предметом разговора двух молодых людей, девушка повернула голову и посмотрела в упор на Хаско. У креонидянина пробежал холодок по спине, он поспешил отвернуться, вжал голову в плечи, но, кажется, поздно: Ирида уже склонилась к стоявшему рядом с ней Тиль Теону и спросила его о чем-то, не отпуская при этом Хаско взглядом. У Теона чуть вытянулось от удивления лицо, быстрый взгляд скользнул по Хаско и Владу. Он покачал головой и отстранился от Ириды, продолжая внимательно слушать речь главы Совета.

По окончании церемонии, когда посол Земли и глава Совета, обменявшись любезностями и заверениями в почтении, удалились в сторону банкетного зала, Тиль Теон нашел взглядом Влада и Хаско и поманил обоих к себе.

– Скварр, – выругался Хаско. – Не нравится мне все это.

Теон смерил обоих взглядом, но с бо́льшим интересом задержался на креонидянине.

– Как вы себя чувствуете, господин Болл?

Ирида Фламиньон стояла рядом с ним и откровенно изучала Хаско. Губы приветливо улыбались, а взгляд был острым и ледяным. Юноша перевел дыхание, чуть поклонился:

– Прекрасно, готов свершать новые подвиги.

Теон нахмурился:

– Ну-ну, знаю я твои подвиги… Оставь их пока при себе.

Видимо, заскучав, Ирида задала вопрос:

– Правда ли говорят, что в схватке с Инваром Сабо ты применил Нити Мейданы?

Хаско поклонился Ириде:

– Это так.

– Как давно ты владеешь этим приемом?

– Им обучают братьев на острове Мейданы с рождения.

– Но ведь ты не был рожден в Ордене.

Теон следил за разговором с внимательностью хищной птицы, переводя взгляд с Ириды на Хаско и обратно.

Хаско ответил тихо:

– Все так. Я осиротел в раннем детстве, и был принят в Орден.

– Сочувствую твоему горю… – Ирида коснулась его руки чуть выше запястья, Хаско с удивлением уставился на изящные пальцы, унизанные крупными кольцами с драгоценными камнями.

Креонидянин откашлялся. Смущенно пробормотал:

– Ничего, это давно прошедшая боль, Орден заменил мне не только родителей, но и все блага́, которые я утратил с сиротством.

– Когда мы вернемся на «Тольду», я хочу поговорить с тобой… Зайдешь ко мне.

Тиль Теон отдал распоряжение и повернулся, чтобы последовать за главой Совета и остальными. Галантно предложил Ириде руку, девушка вложила в нее свою, бросив на прощание внимательный взгляд на молодого креонидянина.

– И что ты об этом думаешь? – спросил Чайка, провожая взглядом пару церианцев.

– То, что Ирида меня узнала – не самая хорошая новость. Корпус Деи… У них своя игра, знаешь ли.

– Ты заметил, как изменился в лице Теон, когда она заговорила о тебе?

Хаско, конечно, заметил.

– Вряд ли она сообщила ему что-то, что он еще не знает обо мне, – неуверенно проговорил креонидянин. – Но ее заинтересованность определенно любопытна Теону. Я бы много отдал, чтобы не встречаться с начальником криминальной полиции наедине, да еще и на «Тольде»… Но, кажется, у меня не осталось выбора…

Глава 39. Правда откроется

В ожидании вылета, Айса ушла в оранжерею, устроилась у панорамного экрана. Здесь было тихо, почти безлюдно. В противоположном от девушки углу, за кадкой с тропическими растениями, сидел пожилой клириканец и работал с информером. Перед его сосредоточенным лицом всплывали карты полярных шапок Грааха, схемы буровых установок и расчеты опор. «Геолог», – равнодушно подумала Айса и отвернулась к демоэкрану. За ним проплывали корабли Академии – величественные фрегаты с затейливыми отличительными знаками подразделений. Полумесяц в окружении семи звезд, пасть диковинного зверя, поедающего иглу познания, свеча в окружении семи радиальных секторов – корабли исследовательского корпуса, ксенозоологи, ксеносоциологи… Она искала взглядом свой корабль, который должен был отвезти ее домой, на Клирик. У нее отпуск.

В груди было тяжело и зябко. Ощущение, что она так и не выбралась с Нибиру, не покидало ее. Стоило закрыть глаза, как к ней вплотную подступала ледяная чернота, чувство безнадежности своего положения и страха, который обращался паникой всякий раз, как она вспоминала тот луч, что скользил по поверхности. Тогда она решила, что ее обнаружили и готовы прикончить. Каково же было ее удивление, когда в катер заглянул недавний андроид. Глуповатый на вид, он неуклюже двигался, и Айсе стало неловко, что она бросила его посреди чужой планеты, не подключив нормально функционал.

Он таращился на нее глазами-прожекторами, а на пластиковом лице светилась кривоватая из-за отключенных диодом улабка. «Это Този, я пришел вам помочь», – замерло на его аналоговом экране.

И он протянул ей механическую руку.

Она помнила золотистое свечение на поверхности, лучи, опутавшие планету. Она отвернулась тогда – знала, что программа настроена по расчетам Грэмма. Несколько гравитационных маневров, и блуждающая планета навсегда обретет постоянную орбиту у коричного карлика Аллоиза. Она не видела ни планету, ни корабли, тянущие ее вдоль Выжженного поля. На глазах линзами застыли слезы, окончательно размывая мир окружающий.

Андроид подхватил ее, активировал антигравы и помчал к фрегату криминалистов. Там, в темном шлюзе санитарной зоны уже лежали другие… Айса сразу нашла среди них скафандр с шевроном Института планетологии и космологии на плече. Грэмм. У него был изуродован шлем. После таких повреждений не выживают.

Клириканка не помнила, что было дальше, как прошла эвакуация. Не помнила, как они взлетали, как проходила карантинная обработка. Она была благодарна Този, сумевшему подключиться к рабочей технике и вынесшему тела всех, кто оказался на Нибиру, этой черной планете, которая теперь не затеряется в глубинах космоса, Айса сделала все, чтобы планета-убийца никогда не исчезла с радаров.

Окончив регистрацию планеты, защитив все отчеты, девушка, наконец, могла остаться одна и подумать, что ей делать дальше. Совсем недавно она мечтала стать академиком, мечтала о славе и вечности, которая сохранит ее, Айсы, след. Все превратилось в пыль там, на Нибиру.

Все эти дни, находясь в карантинном блоке, она изучала отчеты с коклурнианского корабля. Много десятков лет назад, когда война между Единой галактикой и Империей Коклурна была в разгаре, Лабораториум Коклурна создал уникальный патоген. Законсервированный внутри искусственно созданной планеты, он должен был пройти вглубь территории Единой галактики. Столкновения с метеоритами, гравитационные потоки в активно обитаемой зоне, должны были оживить патоген и распространить его по сектору. Биологическое оружие массового поражения – вот что было спрятано в глубинах черной планеты.

Хвала богам, не все ученые Коклурна оказались ослеплены ненавистью, нашлись и те, кто выступил против. Патоген был управляем только в законсервированном виде. Он агрессивно реагировал на любые виды энергии, почти мгновенно активируясь в поисках источников жизни.

– Да он бы и сам Коклурн поглотил однажды, – пробормотала Айса, на мгновение отвлекая клириканца-геолога от его расчетов. Мужчина недовольно покосился на девушку. – Простите.

Она отсела дальше.

«Нибиру» – Коклурн сам так назвал проект. Как черный дыры – пожиратели материи в центре галактик, черная планета должна была пожирать жизни, оказавшись в центре обитаемой зоны.

Трое ученых, имена которых ей так и не удалось выяснить, выступили против. Захватив корабль, они планировали задержать Нибиру внутри Выжженного поля, надеясь, что оно перемелет черную планету своими пылевыми потоками, растворит в фотонных бурях. Им это почти удалось. Ценой собственных жизней, они отсрочили казнь Единой галактики почти на сто лет. Пока черная планета не вырвалась из Выжженного поля.

Грэмм защитил ее, отправив выполнять задание, но сам погиб. Выстрел в голову – от такого никто бы не выжил. Из его каюты на станции планетологов она забрала его вещи, чтобы отправить домой, но сохранила себе аккуратный значок с изображением Земли. Девушка потянулась ко внутреннему карману и вытащила из него значок, подушечкой большого пальца погладила гладкую поверхность, вгляделась в крохотные царапинки, полученные во время носки. Все, что у нее осталось от Грэмма Сво.

По щекам текли слезы, собирались на подбородке и капали на грудь, девушка не вытирала их – никто бы их все равно не заметил. Она посмотрела в пустоту за монитором – где-то там, очень далеко отсюда, Земля. Айса решила, что обязательно прилетит на нее.

Креоник выбросил сообщение о десятиминутной готовности к отправлению. Айса поднялась, закинула на плечо дорожную сумку и направилась к выходу из оранжереи, когда получила еще одно сообщение. Открыв его, остановилась, присела на подлокотник кресла, даже не обратив внимание, что оно занято.

Пальцы дрожали, когда она открывала сообщение.

– То́ри Ач-Чирли́, Гала́ Са́вац, На́дша Пая́с, – прошептала. Вызвав голосовую функцию, проговорила в микрофон: – Спасибо, Този! Что бы я без тебя делала!

Теперь у нее оказался список коклурнианских ученых, тела которых она нашла под бисиновым куполом, имена первых жертв Нибиру, отдавших свои жизни, чтобы остановить планету-убийцу. Теперь у нее появилась цель: найти потомков троих коклурнианских ученых и добиться установления на Аллее памяти Академии мемориальной доски всем ученым и экспертам-криминалистам, погибшим ради спасения жизни в Единой галактике.

* * *

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», реабилитационный блок

– Отправил? – Тоби Ларк стоял последи больничной палаты, наслаждаясь короткой передышкой, подаренной ему медиками, чтобы пройтись и размять ноги между процедурами.

Този удовлетворенно отозвался из динамика:

– Так точно, отправил, имеется голосовое подтверждение получения и благодарность.

Тоби Ларк кивнул.

– Она наверняка захочет установить какие-то мемориальные плиты всем погибшим на Нибиру, – проговорил искин.

– Я поддержу ее, сам об этом думал. Что там Аас Хар, кстати?

– Пока остановился на андроиде последней модели, настаивает пойти ко мне в напарники.

Тоби Ларк рассмеялся:

– Погоди, мне показалось или ты возмущен?

– Я искин, мне чужды такие сильные эмоции, – оскорбленно отозвался Този.

– Ну, конечно, я прям вижу, как тебе все равно…

– Мне не все равно, как вы выразились, но я не понимаю, как мы будем взаимодействовать. Аас Хар – не искусственный интеллект, он не обладает должной логикой принятия решений…

Следователь устало усмехнулся:

– Ну, со мной же ты как-то взаимодействуешь?

– Вы – это другое… – Този замолчал, что само по себе настораживало.

Тоби Ларк посмотрел на часы – оставалось всего несколько минут, и за ним снова придет врач, чтобы поместить в капсулу гиперсна с очередной программой регенерации. Поэтому он поторопил искина:

– Если есть, что сказать, говори.

– Я могу быть вашим напарником?

Тоби Ларк замер. Подумав, он все-таки опустился на край кровати – силы еще подводили его.

– Ну, ты даешь… Как ты себе это представляешь? Ты искин управления, ты не можешь работать только со мной, понимаешь? Ты только подумай, что на Нибиру ты бы работал только со мной. Тогда ты бы не смог подсоединиться одновременно к Аас Хару, и к катеру Чайки, и к кораблям управления и тем более к роботу-андроиду, вынесшему раненых на катер полиции? Сколько бы человек погибло, если бы не ты!

– В самом деле? Вы так думаете?

Голос искина стал настороженно-счастливым. Тоби Ларк подтвердил, вкладывая в интонацию максимум уверенности:

– Конечно! Только такой алгоритм, как ты, с таким функционалом и допуском мог все это провернуть. Ты вынес меня, раненного, ты оказал первую помощь Грэмму, ты увел из-под огня Айсу. А потом организовал всем эвакуацию… Благодаря тебе удалось задержать банду Филина!

– Да, это правда, – уже без тени скромности проговорил искин. Если бы у него было тело, он бы выпятил грудь. Но у искина было только сознание без закрепленной материальной оболочки.

Тоби Ларк усмехнулся.

– Ты хоть Айсе-то сказал, что Грэмм жив?

– Нет, а следовало? Она вроде бы не входит в число лиц, подлежащих информированию…

– То-ози, рихта джаль, – клириканец закатил глаза. – Ну ты же с людьми столько лет работаешь, почему же ты до сих пор такой бесчувственный железяка… как же ты не заметил, что ей важен этот парень!

В палату постучали, а в следующее мгновение в дверь заглянула молоденькая врач. Следователь кивнул ей, позвал притихшего искина:

– Эй, Този, не делай вид, что ты умер. Немедленно передай Айсе, что Грэмм Сво в соседнем со мной боксе маринуется. Вот прям сейчас передай. Можешь даже сообщить, что это ты успел замазать дыру в его шлеме герметичной заплатой…

– Я не люблю присваивать себе чужие лавры… Я сообщу, что это вы спасли планетолога Сво.

Този замолчал, а когда подал голос, сообщил с грустью:

– Айса на переброске, отбывает в отпуск, отключила все средства связи… Но я передал сообщение! Она прослушает его сразу, как окажется на Клирике. Ей придется активировать креоник хотя бы на паспортном контроле…

Тоба Ларк вздохнул:

– Ладно, тем радостнее ей будет выбивать обратный билет и добиваться допуска на «Тольду». Господин Теон сегодня в хорошем расположении духа, говорят…

Тоби Ларк мечтательно посмотрел за обзорные экраны, за которыми серебрилась Пустота: Вселенная в этот раз к ним была милосердна.

Эпилог

Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», личные каюты начальника криминальной полиции

Теон возвращался на «Тольду» со смешанным чувством: с одной стороны операция прошла более, чем удачно: Филина остановили, вскрыли ячейку, пособников. В секторе прямо в этот самый момент продолжались задержания. Кродо Тиамат предприняла еще две попытки свести счеты с жизнью, оба раза неудачно – Анатолий Духов оказался на высоте, и теперь глава «Новой эры» предстанет перед судом, хочет она того или нет.

Но гнетущее состояние не покидало начальника криминальной полиции.

После окончания операции, он едва успел обнять Семаль – Грета, полоснув по нему взглядом, сразу забрала ее. Он понимал – дочь она забрала навсегда. И поделом, отец из него вышел никудышный, не стоило и пробовать.

Вещи Семаль все еще лежали в ее каюте, даже расческа с длинными розовыми волосками, прилипшими к щетине, осталась лежать поверх покрывала. Теон не трогал ничего. Да и не было у него времени на это – все прошедшие дни он перемещался между комнатами допросов, судебными залами, кабинетами руководства Трибунала и Совета.

Вернувшись с Саарганы, Теон заглянул на пару минут в каюту – умыться, снять парадный китель и переодеться в обычную униформу, взять несколько креодисков с новыми отчетами по Нибиру, присланными планетологами. Еще один – полученный только что от Ириды – он бережно вытащил его из кармана парадного кителя и переложил на стол. Им он займется в первую очередь. На нем – данные о разработчиках черной планеты и обстоятельствах бунта ученых, трое из которых оказались на Нибиру и предотвратили трагедию сто пятьдесят лет назад. Как глава корпуса Деи, Ирида получила данные напрямую из посольства Коклурна. Хотелось бы знать, какие еще сюрпризы приготовили соседи и о скольких стыдливо умолчали.

Входная дверь мелодично звякнула, как раз в тот момент, когда он застегивал верхние пуговицы повседневной рубашки. Двери распахнулись, впуская в каюту настоящий ураган. Теон выглянул из спальни.

– Папа! – розовое облако волос коснулось щеки, худенькие, но крепкие руки обхватили шею и повисли. – Папа, мы дома!

Дома… Она это в самом деле сказала?

Семаль запрокинула голову и посмотрела в глаза. Теон поднял взгляд на вошедшую следом за ней Грету.

– Я решила, что не буду больше сомневаться, – сказала Грета. – Конечно, если твое предложение вернуться еще в силе.

Семаль с тревогой смотрела то на отца, то на мать. Еще крепче прижалась к Теону, обхватив его под ребрами так крепко, что становилось больно дышать.

– Пап? – прошептала. – Почему ты молчишь?

– А что твоя работа? – спросил тот у Греты, заметив, что у той заблестели глаза.

Она шмыгнула носом, подняла вверх голову, чтобы слезы не текли по щекам:

– А и скварр с ней, с работой. Неужели на «Тольде» не найдется для меня занятия?

Она сделала еще один шаг к нему и оказалась на расстоянии вытянутой руки. Замерла, не в силах отвести взгляда от мужчины. Она сделала так много, но последний шаг – за ним. Теон протянул ей руку. Она вложила в нее свою ладонь, а в следующий момент оказалась в объятьях мужа и дочери.

– Боги, сколько времени мы упустили! – простонал Теон, целуя ее волосы и прижимая к себе Семаль.

– И сколько же нам придется наверстывать…

Семаль спрятала лицо на груди отца, то и дело шмыгала носом, и улыбалась – у нее теперь есть семья. Кажется, самая сумасшедшая из всех возможных.

* * *

Начальник криминальной полиции разглядывал сидящего перед ним молодого вора. Болл капли не смущался. Он настороженно наблюдал, следуя за собственными мыслями, и ждал. Собственно, у него было не так уж много вариантов. Первый, самый неприятный, это заключение под стражу и отправка на Калипсо, прямо в распоряжение Сурфа. Вроде как Хаско отработал свое, но договоренность у него была с Тоби Ларком, не факт, что Теон в курсе. Второй, не менее неприятный, это он предполагал полное освобождение за все труды. Но у этого решения было очень серьезное «но» – из рук начальника криминальной полиции никто не ускользал просто так, а значит, не только члены Ордена Мейдана, но и все криминальное сообщество будет недоумевать об этом. Хаско был готов поспорить, что в ближайшие пару-тройку недель его найдут и отправят к праотцам. На всякий случай.

Но то, что разговор с начальником криминальной полиции происходил не в камере, а в кабинете, внушало надежду, что есть какой-то еще, невидимый Боллу, вариант разрешения ситуации. И он с любопытством ожидал, когда он будет озвучен.

Начальник криминальной полиции продолжал его изучать, будто на светлой коже креонидянина могла обозначиться его судьба.

– Я внимательно изучил все отчеты, которые сделали мои сотрудники. Все они дали исчерпывающую оценку вашим действиям как на Нунбе, так и на Нибиту, включая спасение Влада Чайку и… моей дочери.

Кабинет Теона – довольно просторный, светлый и в меру уютный – немного давил. Хаско было неловко стоять посреди него, а присеть ему никто не предложил. Поэтому сейчас Хаско чуть склонил голову в знак благодарности. И продолжал молчать. Духов бы назвал это игрой в кошки-мышки.

– Меня, как и кое-кого из моих сотрудников, весьма заинтересовали некоторые ваши способности… – Теон тщательно подбирал слова и говорил полунамеками.

Хаско криво усмехнулся:

– Могу представить… Господин Теон, это лишь маленькая толика моих достоинств.

– Даже та-ак?! – Теон изогнул бровь. Хаско склонил голову в знак согласия. – Как же мне применить ваши таланты, господин Болл. Многие из них превышают по значимости ваши недостатки.

На вопрос Тиль Теона молодой вор улыбнулся еще шире:

– Забыть о моем существовании?

Второй вариант все-таки предполагал некий шанс, что он спрячется раньше, чем его найдут настоятели Мейданы. Все-таки получить полную свободу – это весьма заманчиво. А уж как это объяснить Ордену, он придумает.

Теон тихо рассмеялся:

– С вашим-то послужным списком?! Ну уж нет.

Сердце креонидянина сжалось от разочарования, он уже мысленно примерил на себя свободу. Он улыбнулся, поглядывая на начальника криминальной полиции. Смех Теона напомнил об еще одном варианте.

– Чайка меня к себе в напарники звал…

Теон засмеялся еще громче:

– Чтобы вы окончательно свели меня с ума? Нет уж дважды…

– И что тогда? – Хаско окончательно осмелел. – Мне кажется или у вас, господин Теон, возник план?

Креонидянину наскучило стоять в ожидании решения собственной судьбы, в конце концов, он всего лишь вор, не обученный хорошим манерам. Он окинул взглядом кабинет и занял кресло напротив стола Теона, вольготно развалился.

Теон усмехнулся. Положив руки на стол, подался вперед:

– Есть у меня одна задумка, которая позволит применить все ваши незаурядные таланты, полученные в кельях Мейданы, а также ваше весьма темное, но аристократическое прошлое.

Хаско был заинтригован. Но так как начальник криминальной полиции внезапно замолчал, молодому креонидянину пришлось поторопить его:

– Какая же? – спросил он.

– Мне нужны толковые люди, которые не только знают закон, но и понимаю, где и как его можно обойти. Кроме того, люди достаточно авторитетные и свободные от каких-либо родственных и финансовых оков… Я предлагаю тебе пойти в службу внутренней безопасности. Что скажешь?

Взгляд Хаско стал непроницаемым, лицо вытянулось от удивления, но лишь на миг. Потом губы расплылись в недоверчивой улыбке:

– Я понял ваш план. Вам мало, чтобы меня ненавидели все мои сородичи, вы решили усугубить мои несчастья и добиваетесь, чтобы меня ненавидела вся галактика…

– Примитивно мыслите, господин Болл. Вы не только воин, но и политик, если вы хоть на сотую долю пошли в своего отца… Оба этих умения мне интересны. Так что скажете?

Хаско помолчал.

– У меня, знаете ли, прошлое… – он посмотрел на начальника криминальной полиции. В светлых глазах затерялось напряженное ожидание, а маска беспечности окончательно растаяла. – Оно шепчет не доверять людям при полицейских шевронах.

Теон кивнул:

– Ваше прошлое легко правится, в моем настоящем положении…

У молодого вора расширились от удивления зрачки:

– Что я слышу? Безупречный законник Тиль Теон намекает зачистить мои прошлые конфликты с законом?!

Теон не повел даже бровью.

– Ничуть… Иногда достаточно чуть сместить вектор.

Теон замолчал, позволив молодому креонидяну фантазировать. Хаско мечтательно прищурился.

– Политик и воин, вы сказали, – проговорил он, наконец, не отрывая взгляд от лица Теона, – Суомо Легрид. Это ведь его ведомство сочетает в себе оба этих свойства.

Теон кивнул.

Клириканец Суомо Легрид, действительно, последние годы возглавлял службу внутренней безопасности и был костью в горле всех ведомств, включая ведомство самого Теона.

Хаско молчал, на этот раз – довольно долго. Начальник криминальной полиции не торопил его, ни на мгновение не переставая наблюдать за парнем, считывая сомнение, тревогу, неопределенность и желание узнать больше, чем сказано. Он примерно понимал ход его мыслей. Предложение Теона – это прыжок в пустоту. Вор Хаско никогда не сможет вернуться к прежней жизни, навсегда станет изгоем в кругу своих наставников, друзей и знакомых. Но и на новом месте вряд ли станет своим. Именно это, вкупе с его граничащими с магией способностями монаха Мейданы, сделает его опасным соперником для многих. И не столько для взяточников и коррупционеров всех мастей и всех уровней, для зарвавшихся чиновников, умело научившихся создавать видимость законопослушных граждан, сколько для тех, кто прячется за их спинами.

Теон чувствовал, как сомнения захватывают парня, а потому решил произнести главное.

– Знаете, Хаско, что я понял не так давно? Что цивилизация – совсем не тоже самое, что цивилизованность. Иной дикарь цивилизованнее и гуманнее обвешанного гаджетами просветителя. Но беда даже не в этом, а в том, что чем более развита цивилизация, тем более изощренной становится борьба за власть. Но сама борьба никуда не исчезает. Никогда. И задача таких как я – сдерживать хотя бы часть опасных устремлений. – Теон встал, прошелся по кабинету. Ему самому оказалось полезно проговорить вслух то, что вертелось в голове последнее время. – Филин был прав в том, что Единая галактика требует перемен. Он избрал в корне неверный способ, но цели его были схожи с моими. Ведомство Легрида слишком рьяно пытается держаться в стороне, цепляясь за статус кво как соломинку. У меня на Легрида практически нет рычагов, и ваше участие окажется весьма кстати, чтобы понять, насколько я могу доверять Легриду в предстоящих и неизбежных перестановках…

– С чего вы решили, что мне удастся то, что не удалось вам?

– С того, что ты видишь, слышишь и чувствуешь иначе. С того, что ты вне системы, что бы под ней не понимать. И этот новый взгляд, я хочу получить его. Мои ресурсы не бесконечны, и иногда… мне приходится идти на некоторые хитрости.

Хаско улыбнулся:

– Вы хотите, чтобы я стал шпионить для вас?

– За спиной шепчутся, что я – серый кардинал Единой галактики… – Теон многозначительно изогнул бровь. – Должна же быть в сплетнях хоть доля правды!

Хаско кивнул:

– Благодарю за откровенность. Одна старуха недавно поделилась предсказанием. Она сказала мне, что мой путь усеял шипами, а в голове блуждает ветер. Я ступаю на шипы и раню свои ноги, а однажды среди шипов окажется острие пики, которая пронзит меня насквозь. Когда я услышал это предсказания, я подумал, что меня все-таки прикончит кто-то из братьев Мейданы. И даже удостоверился в этом, когда моим сознанием пытался завладеть Инвар. Но сейчас я понимаю, что ваше предложение – гораздо более явная аллюзия предсказания…

Теон поморщился:

– Не говорите мне, что вы верите в эту чушь.

– Я? Конечно, верю. Я, собственно, сам состою из этой чуши, ведь способностей, которыми я обладаю, не существует в природе… Вы только что на полном серьезе навали их магическими, и повернулся ж язык…

Теон рассмеялся, почувствовав легкость – этот парень умел к себе расположить. Еще один «плюсиком» к его способностям. Желание обладать таким союзником стало нестерпимым. Теон подался вперед, сложил руки перед собой.

– Так что насчет моего предложения?

Хаско склонил голову:

– Знаете, господин Теон, еще в годы обучения в Ордене, я принял послушание Зор-Онот, послушание очищения от грязи… То, что вы мне предлагаете, вполне вписывается в принятый обет. Но у меня все-таки есть условие.

Теон усмехнулся:

– Даже так… И какое же?

– Землянин, Владислав Чайка. Сегодня – он единственный, кому я могу доверять больше, чем себе. Могу я рассчитывать на службу с ним?

– Господин Чайка просто нарасхват сегодня… – Теон прищурился, отвел взгляд. Он прикидывал, как ему поступить с обещанием Нириху. – Учитывая, что сам Влад подал рапорт с ходатайством о назначении вас в качестве его напарника… думаю, что-то я могу для вас сделать. Ну, может быть, в качестве слаживания с коллективом, вам придется выполнить несколько заданий.

Он умышленно умолчал о Нирихе и «Ягеле»: он легко представил, как будет орать Нирих, обнаружив такой «подарочек» в придачу к своему драгоценному «пацану». Теон едва скрыл улыбку.

– В таком случае я, пожалуй, приму ваше предложение: ненависть многих ничто по сравнению с удовольствием видеть этот мир чуть привлекательнее. Судя по вашей улыбке, господин Теон, скучать мне не придется…

Уже уходя, когда были оговорены все подробности, он обернулся:

– Господин Теон. Вот вы меня подпускаете в закулисье Единой галактики и криминальной полиции, к ее тайнам, склокам и невысказанным амбициям. А что, если однажды я обнаружу и вашу тайну? Ту самую, о которой лучше никому не знать? Как поступите вы? Не пожалеете ли?

Он улыбался, наблюдая, как вытянулось лицо начальника криминальной полиции, а в глазах замерло недоумение и… страх. Хаско рассмеялся:

– Не переживайте вы так, господин Теон! Я уверен, что ваши тайны хранятся достаточно надежно, чтобы до них не докопался такой пройдоха, как я.

Примечания

1

Подробнее о знакомстве Василия и Паля Сабо, читай в трилогии «Навигатор».

2

Мелкая клириканская разменная монета.

3

Носитель информации.

4

Разрешение.

5

Об Агнаре Тибо см. «Печать Каина».

6

В метрической системе Единой галактике сантиметр составляет 3,33 земных сантиметра.

7

О характере знакомства Ираля с Палем Сабо – см. в трилогии «Навигатор».

Content

Евгения Кретова
Посланники Нибиру

Глава 1. Черная планета

Глава 2. Предложение, от которого лучше бы отказаться

Глава 3. Старые методы

Глава 4. Первое открытие

Глава 5. Опасные договоренности

Глава 6. Другой разговор

Глава 7. Вдох-выдох

Глава 8. Других идей не нашлось

Глава 9. Семейные споры – последнее дело

Глава 10. Захват

Глава 11. Знакомства, которых лучше бы избежать

Глава 12. Тоби Ларк

Глава 13. Куда приводит лесть и… страх перед Сурфом

Глава 14. «Надо менять легенду!»

Глава 15. Интересное за ожидаемым

Глава 16. Новые сюрпризы Черной планеты

Глава 17. Точный расчет

Глава 18. Аас Хар

Глава 19. Есть контакт?

Глава 20. Грэмм

Глава 21. Брат Делаувер

Глава 22. Незабытые связи

Глава 23. Уязвимость

Глава 24. Не все понятно с «Менанделем»

Глава 25. Семаль

Глава 26. Ненадежный друг

Глава 27. Ключ-карта

Глава 28. Исчезновение девчонки

Глава 29. Новый вид

Глава 30. Аналитика

Глава 31. Геройская смерть не предвидится

Глава 32. Путь Мейданы

Глава 33. «Не мой профиль!»

Глава 34. Признания и непредумышленная смерть

Глава 35. Посланники Нибиру

Глава 36. Древние знания

Глава 37. Кродо

Глава 38. Предложение

Глава 39. Правда откроется

Эпилог

Примечания