Джин Соул

Крылья золотой птицы. Муцянь

Золотая птица

Больше не летает:

Потеряла крылья

Птица золотая,

Не летать по небу,

Не взлететь на ветку.

Посадили птицу

В золотую клетку.

До скончанья века

В клетке ей томиться.

Где же твои крылья,

Золотая птица?

© Соул Д., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Пролог

Город масок

Правда то или вымысел – доподлинно неизвестно, но рассказывают, будто в те времена, когда боги и демоны ходили ещё между смертными, а чудеса за таковые никто не считал, жил-был на свете некий градоначальник Мянь.

Была у него жена – не сказать, чтобы красавица, но благосклонностью супруга пользующаяся. Если и было о чём сокрушаться, так это об её сварливости: и положением старшей жены, и лицом, ещё не увядшим, несмотря на возраст, госпожа Мянь кичилась. Младшим жёнам и наложницам градоначальника от неё житья не было: тем попрекнёт, этим укорит, да ещё и в амбаре запрёт – в назидание прочим.

И чем старше становилась госпожа Мянь, тем больше портился её характер, тем сильнее она завидовала молодости других женщин и тем изощрённее измывалась над соперницами.

«Что бы этакое мне придумать? – размышляла она, разглядывая себя в зеркало и подсчитывая морщины. – Красота моя увядает, супруг всё чаще заглядывается на новых служанок. Скверно будет, если в дом войдёт молодая наложница, а вдруг она ему ещё и сына родит? Поздний урожай слаще раннего».

И госпожа же Мянь распорядилась, чтобы все служанки в доме закрывали лица. Для этого были куплены непритязательные деревянные маски. Снимать их служанкам запрещалось, и бедные девушки вынуждены были носить их круглыми сутками.

Скоро маски примелькались, и градоначальник Мянь уже не обращал внимания на новых служанок.

Но госпожа Мянь тем не удовлетворилась и на правах старшей жены велела другим жёнам тоже закрывать лица. Для этого были куплены фарфоровые маски.

Скоро и эти маски примелькались, и градоначальник Мянь уже не заходил к другим жёнам.

Та же участь постигла и наложниц.

– А что это у тебя, госпожа Мянь, женщины в масках ходят? – удивились подружки госпожи Мянь, все почтенные матроны и страшные мегеры.

Госпожа Мянь поделилась соображениями, и её подружки тут же переняли этот обычай и обрядили в маски младших жён, наложниц и служанок, а некоторые – даже собственных дочерей и падчериц, молодости которых люто завидовали.

Торговец масками подивился стремительно возросшему спросу на свой товар: прежде-то маски покупали только к празднику. Ему даже пришлось нанять подмастерьев, чтобы те, сменяя друг друга, изготовляли всё новые и новые маски. Впрочем, торговец не жаловался, ведь наполнялись деньгами его сундуки.

Скоро почти все женщины города ходили с закрытыми лицами. Даже беднячки покупали или мастерили себе плохонькие деревянные маски.

– Слушай, муженёк, – сказала жена торговца, – мы бы первыми богачами в городе стали, если бы каждый житель города купил по маске.

– Гм, – отозвался муж, который и сам размышлял о том же, – непростая задачка. Мужчины лиц не прикрывают, если только они не наёмные убийцы.

Профессионалы в этом деле, к слову, к нему в лавку тоже заглядывали и всегда покупали себе маски демонов – для устрашения будущих жертв. Если бы торговец масками сообщил об этом в магистрат, их бы всех давно поймали и казнили. Но разве стал бы он лишаться стабильного дохода? Наёмные убийцы маски часто меняли – чтобы не примелькались.

– Уж придумай что-нибудь, – хмыкнула жена торговца масками, – я хочу по городу в повозке разъезжать, непременно с парчовыми занавесками!

Голова у торговца масками работала хорошо, торгашу никак без смекалки. И дня не прошло, как он придумал беспроигрышный план быстрого и долгосрочного обогащения.

Утром, когда настало время открывать лавку, он встал за прилавок… в маске, так уродливо расписанной, что при взгляде на неё хотелось сплюнуть.

– Эй, Лао Ю, – удивился зашедший поприветствовать приятеля по торговому делу трактирщик, – что это ты в маске? Не иначе как госпожа Ю тебя приложила, стыдно на людях с синяком под глазом показаться? – и он расхохотался, потому что все в городе знали: жена торговца масками его иногда поколачивает.

– Нипочём не угадаешь, – сказал торговец масками, проглотив обиду. – Это от сглаза.

– Что-что? – переспросил трактирщик. – Какого такого сглаза?

Торговец масками будто бы неохотно, цедя слова, рассказал, что какой-то странствующий не то монах, не то заклинатель поведал ему один секрет – как расписывать маски, чтобы те защищали хозяина от дурного глаза, а заодно и приумножали добродетели и то, что полагается в кошель складывать. Будто бы все «знающие люди» в столице носят такие, потому живут там сплошь богачи. Ложь от первого слова до последнего, но в столице из жителей города никто не бывал, потому и оспорить сказанное не мог.

Услышав о таких чудесах, трактирщик разволновался и стал упрашивать, чтобы и ему продали расписанную волшебным узором маску. Торговец поломался для вида, но всё-таки вытащил из-под полы ещё одну размалёванную невесть чем маску и заломил за неё такую цену, что и представить себе страшно, не то что раскошелиться. Но трактирщик торговаться не стал, выложил на прилавок требуемую сумму серебром и поскорее нацепил на себя маску – чтобы приобщиться к «знающим людям».

И недели не прошло, как все жители города от мала до велика уже носили расписные маски. И семья торговца действительно несказанно разбогатела: первым человеком в городе стал!

Шло время, менялись люди, менялся город. О причинах, по которым маски начали носить сначала женщины, а потом и все остальные, давно позабыли, но ношение ритуальной маски стало обязательным: её надевали на младенца, а снимали уже с покойника.

Не носили масок лишь бродяги да проезжие, которые стали называть город с утраченным ныне именем Городом масок, или Мяньчжао.

1

Два богомола беседуют[1]

Градоначальник Чэнь без видимого неудовольствия ждал, пока управляющий Ли колдует над терпким, ароматным чаем. При заваривании чая, как и в принятии важных решений, спешка губительна: температура воды, сорт чайных листьев и даже качество фарфора у чашек – важна каждая деталь, чтобы напиток вышел должного качества. Наконец чай был разлит, градоначальник Чэнь приподнял маску, отпил из своей чашки и одобрил:

– Хороший чай. Садись, Лао Ли, потолкуем.

Управляющий Ли, кряхтя, уселся за стол и воздал должное чаю. Градоначальник Чэнь отрешённо постукивал ногтем по маске, закрывающей лицо, и поскольку это давно вошло у него в привычку, то на маске осталась выщерблина.

– Стар я уже, пора на покой, – сказал он тоном ворчливого старика. – Из Чанъаня[2] обещали назначить нового градоначальника.

Управляющий Ли покивал, соглашаясь. Хозяин его был уже в преклонном возрасте, а должность градоначальника – дело хлопотное, пора и честь знать.

– Вот уйду в отставку, – мечтательно сказал градоначальник Чэнь, – займусь огородом… Но прежде, – добавил он уже серьёзно, – нужно решить, кого назначить наследником семьи Чэнь. Я долго это откладывал, но время пришло, как считаешь, Лао Ли?

Управляющий Ли согласился, что пришло время передать дела и ключи от поместья Чэнь молодому господину… которому из молодых господ? У градоначальника Чэня было пятнадцать детей от трёх жён и четырёх наложниц – десять дочерей, шесть из которых уже были выданы замуж и отосланы из дома, две на выданье и две малолетние, только в прошлом году научившиеся ходить; и пять сыновей – два семнадцатилетних брата-близнеца, третий, на два года их младше, и два погодка неполных шести и пяти лет соответственно.

Согласно традиции, наследником семьи назначался старший из сыновей, но в семье Чэнь старших было сразу двое. Семнадцать лет назад у градоначальника Чэня родились сиамские близнецы, сросшиеся ребром правой ладони. Лекарь был достаточно искусен, чтобы их разделить, не осталось и шрама, и мальчики выросли сильными и здоровыми. Но кого из них считать старшим? Именно поэтому градоначальник Чэнь откладывал решение, надеясь, что со временем изыщет способ выбрать достойного наследника, а покуда относился к братьям-близнецам, как он считал, одинаково, не выделяя никого ничем и никогда. Но всё же, хваля их, одному клал руку на плечо, а другому на голову, так что управляющий Ли подозревал, что одного из сыновей хозяин любит больше. Сам он их с трудом различал, если они стояли к нему спиной: оба были высокие, статные, волосы забирали в хвост, оба предпочитали носить цзяньсю[3] и различались только масками – Чэнь Юй выбрал для себя маску змеи, а Чэнь Ло – маску ворона.

Градоначальник Чэнь принялся рассуждать вслух о достоинствах и недостатках старших сыновей. Оба были талантливы, знали счёт и письмо, разбирались в торговом деле (семья Чэнь торговала чаем вот уже шесть поколений). Оба отличные охотники, никогда не возвращались домой с пустыми руками, всегда с добычей. Чэнь Юй был гневлив, но смекалист. Чэнь Ло был сметлив, но распутен: если он пропадал из дома, то искать его следовало в цинлоу[4].

Управляющий Ли не считал распутство Чэнь Ло недостатком: молод ещё, нагуляется и успокоится. А вот несдержанность характера Чэнь Юя благополучию семьи не на пользу: не раз приходилось вносить залог за молодого господина, когда тот попадал в переделки, то бишь в магистрат за очередную драку. Но кто он такой, чтобы указывать хозяину? Какое решение примет градоначальник Чэнь, с тем он и согласится. Но всё же, если бы хозяин спросил мнения управляющего Ли, он бы ответил, что наследником следует сделать…

Голос градоначальника Чэня прервал его мысли и удивительным образом совпал с ними:

– …наследником следует сделать Ло-эра. Как считаешь, Лао Ли?

«А всё-таки Ло-эра хозяин любит больше», – подумалось тогда управляющему Ли. Но он бы предпочёл вообще не высказываться вслух, не его это дело – советовать хозяину или – упаси боже – навязывать ему своё мнение. Градоначальник Чэнь, впрочем, и не ждал от него ответа. Он поскрёб ногтем выщерблину на маске, продолжая рассуждать:

– Но, видишь ли, в чём дело… Оба они старшие, и если я просто назначу одного наследником, то другой может обидеться. Поэтому я устрою им испытание. Велю поохотиться. И когда Ло-эр с этим справится, то я назову его наследником.

– А если справится Юй-эр? – сразу же нашёл брешь в плане управляющий Ли.

– Уверен, что справится, – согласился градоначальник Чэнь. – Но если один принесёт белку, а другой – крысу, то ясно ведь, за кем останется победа.

– А если оба принесут по белке? – подумав, спросил управляющий Ли.

– Всегда можно к чему-нибудь придраться. Скажем, недостаточно пушистый хвост или тусклая шкурка.

– Гм… хм… – только и сказал управляющий Ли.

– Скажешь, я предвзят? – продолжал градоначальник Чэнь, обращаясь скорее к самому себе, чем к собеседнику. – Но я уверен, что поступаю правильно. Сам знаешь, какая репутация у Юй-эра в городе. Возглавь он семью, это отразится на чайном деле, верно я говорю? То-то и оно. А что до Ло-эра, так отвадить его от цинлоу – и горевать не о чем. Кто по молодости туда не захаживал? Женим его, наложниц для него купим, служанок пофигуристей наймём. Женщины – они и есть женщины, и эти туфли разносит, верно я говорю?

Управляющий Ли машинально кивал, как болванчик. О Чэнь Ло в городе мужчины говорят одобрительно, а женщины – краснея и прикрывая лицо рукавом. Если хозяин поутру бросит клич, что хочет женить сына, желающие в очередь выстроятся, до ночи не пересчитаешь! Наложниц раздобыть ещё проще: от младших дочерей даже в богатых семьях мечтают поскорее избавиться, они обуза, что уж говорить о тех, что беднее достатком. Девушек же, мечтающих наняться в богатый дом и попытать судьбу, и вовсе пруд пруди. А уж когда узнают, что хозяин не просто сына решил женить, а наследника…

– Завтра первым же делом позови ко мне сыновей, – распорядился градоначальник Чэнь, – да проверь по гороскопу благоприятные для охоты дни.

– Я и без гороскопа могу назвать благоприятный день, – сказал управляющий Ли. – Через два дня праздник в честь лучника И. А ведь он был охотником.

В это время за дверью раздался какой-то шорох. Градоначальник Чэнь быстрым кивком головы приказал управляющему Ли проверить. Тот подкрался к двери и резко распахнул её. Но в полутёмном коридоре никого не было.

– Крыса, должно быть, прошуршала, – сказал управляющий Ли, закрывая дверь и возвращаясь к столу.

– Крыса? – воскликнул градоначальник Чэнь, невольно подбирая рукава. – Чем только занимается Мао-Мао?!

Мао-Мао, большой толстый серый кот, занимался тем, что грел пузо у очага, над которым ещё недавно клокотал кипятком чайник, и, в отличие от хозяев, прекрасно знал, что в доме – его стараниями – ни одной крысы нет.

2

Легендарный лучник, десять солнц и ворона-проказница

С незапамятных времён в городе устраивали праздник в честь лучника И, приструнившего десять солнц. Легенду эту знают повсеместно, но в Мяньчжао её рассказывают так.

На великом дереве, поддерживающем небосклон, жили десять братьев-солнц. Каждый день они поочерёдно садились в золотую колесницу, запряжённую драконами, чтобы прокатиться от края до края земли. Когда колесница выезжала на небо – наступал день, а когда возвращалась к дереву – наступала ночь.

Но пока на колеснице катался один из братьев, девятерым другим приходилось ждать своей очереди, а люди даже не подозревали, что солнц десять, потому что всегда видели лишь одно солнце на небосводе и не различали их.

Когда десять братьев-солнц, подстрекаемых золотой трёхногой вороной – известной озорницей, вылетели на небо все вместе, то в Чжунхуа[5] воцарился хаос: жар солнц иссушил воду в реках и озёрах, наступила засуха, а за ней пришли лесные пожары.

И тогда люди попросили охотника И помочь им, а он был искусный лучник: никогда не промахивался. Лук у него был красный, а стрелы белые, и если он выпускал стрелу, то она пролетала тысячу ли и всегда попадала в цель, даже если цель была размером с глаз муравья.

Лучник И сбил с неба девять солнц, а одно испугалось и спряталось обратно на дерево.

Когда же стали доискиваться до правды, то выяснили, что во всём виновата золотая трёхногая ворона Цзинь-Я. Но у неё язык был хорошо подвешен, и она оболгала золотого трёхногого ворона Цзинь-У, будто бы это он подстрекал братьев-солнц озорничать. Вóроны и ворóны тогда выглядели одинаково, сложно было их различить.

Золотого трёхногого ворона Цзинь-У несправедливо изгнали с великого дерева, и тогда он вычернил себе перья, чтобы его никогда больше не спутали с вороной. Но золотая трёхногая ворона подглядела и выпачкалась в грязи, чтобы продолжать озорничать. Вот только ворон вычернил себе перья тушью, потому краска легла ровно, а грязь с вороны начала отваливаться, и проделка не удалась.

Раздосадованная ворона решила смыть грязь и вываляться в саже, но грязь пристала так, что её ничем не удавалось отмыть.

С тех пор оперение вороны стало грязно-серым. А вóроны и ворóны враждуют, и назвать ворона вороной – смертельное оскорбление.

На время праздника город украшали воздушными змеями-солнцами и устраивали состязания лучников.

Поначалу градоначальник Чэнь хотел, чтобы близнецы состязались в стрельбе из лука на празднике, но позже отказался от этой затеи: если бы победил Чэнь Юй, то придраться к результату на глазах у зрителей не удалось бы.

Дожидался сыновей градоначальник Чэнь в кабинете. Стоя спиной к двери, он разглядывал картину, висевшую на стене позади рабочего стола. Изображала она его самого в молодости. Градоначальник Чэнь придирчиво оглядел сначала портрет, потом самого себя и пробормотал со вздохом:

– Вот так всегда: сначала яшмовая ветвь, а как годков наберёшь – так пень в три обхвата…

Мао-Мао, такой же тучный, как и его хозяин, кое-как взобрался на стол и потребовал внимания. Градоначальник Чэнь пощупал жир на котячьем пузе и подумал, что нужно запретить слугам подкармливать кота, пусть сам себе пищу добывает, может, хоть тогда станет проворнее и переловит в доме всех крыс. Мао-Мао утробно мяукнул: «Ма-а-у!» – и перевалился с боку на бок, подминая под себя документы. Чтобы сбросить его со стола, пришлось попыхтеть: кот издал оскорблённое «Ма-а-ау!» и расплющился на столе, отказываясь покидать налёжанное место.

Пока градоначальник Чэнь возился с неподъёмным котом, половицы у двери заскрипели. Кто-то вошёл. Градоначальник Чэнь решил, что это явились братья-близнецы, оставил в покое кота – к несказанной радости последнего – и, по-прежнему стоя спиной к двери, заговорил степенно, как и подобало главе семейства:

– Дети мои, я позвал вас сегодня… Мао-Мао, не трогай кисти для письма!.. Скверный кот!.. Вот я тебя!..

И кот был заслуженно низвергнут со стола, невзирая на возмущённое «Ма-а-а-ау!».

Градоначальник Чэнь разложил документы и кисти, как им и полагалось лежать на столе, прочистил голос и начал заново:

– Дети мои, я позвал вас сегодня, чтобы объявить о важном решении.

– Отец, – раздался за его спиной вкрадчивый голос, – не стоит ли прежде дождаться Ло-Ло, чтобы вам не пришлось повторять одно и то же дважды?

Градоначальник Чэнь резко обернулся и увидел, что у дверей стоит только Чэнь Юй.

– Где твой брат? – недовольно спросил градоначальник Чэнь. – Разве я не велел вам обоим явиться ко мне?

– Откуда мне знать, где мой брат? Я не поводырь, а он не слепой, чтобы его на привязи водить.

– Не дерзи, мальчишка! – рассердился градоначальник Чэнь. – Лао Ли, где ты? Иди сюда сейчас же!

Управляющий Ли тоже вошёл в кабинет и с некоторым смущением сказал:

– Чэнь-лан[6], я послал слугу за Чэнь Ло. Он скоро приведёт его, не гневайтесь.

– А что, Ло-эра с самого утра уже дома нет? – удивился градоначальник Чэнь.

– Скорее уж с ночи, – пробормотал Чэнь Юй, тем самым опровергая собственное утверждение, что не знает, где его брат.

Управляющий Ли укоризненно поглядел на Чэнь Юя, но пришлось ответить хозяину как на духу:

– Молодой господин ушёл ещё вчера вечером…

– Любоваться опавшими цветами лотоса[7], – ядовито добавил Чэнь Юй.

Повисло неловкое молчание. Всем присутствующим прекрасно было известно, что Цветком Лотоса прозвали самую известную куртизанку города и что Чэнь Ло захаживает в цинлоу чаще, чем в торговую лавку отца. Градоначальник Чэнь об этом знал, но закрывал на это глаза, а управляющий Ли – был в курсе этого, но замалчивал. Но теперь им обоим уже нельзя было притворяться несведущими.

– Тогда дождёмся его возвращения, – сказал градоначальник Чэнь, предпочитая не развивать эту тему – к разочарованию Чэнь Юя, который – управляющий Ли поклясться был готов! – нарочно заговорил об этом, чтобы поставить их в неловкое положение.

3

«Мёртвая пташка»

Цветок Лотоса привезли в Мяньчжао, когда ей не было и пятнадцати.

Отец продал её торговцу людьми, а на те деньги купил лекарство для больного сына. Выжил её брат или умер, Цветок Лотоса не знала: её увезли из родного посёлка на другой же день и перепродали в бордель, выручив за неё втрое больше, чем потратили на её покупку. Девочка была хороша собой и могла вырасти в настоящую красавицу при должной заботе.

Её везли в крытой повозке вместе с другими девушками, а она подглядывала через прорезь в занавеске и думала, что в городе праздник: все люди, которых она видела, носили маски.

О том, что в Мяньчжао люди носят маски не снимая, она узнала позже: приходившие к ней мужчины отказывались их снимать даже во время постельных забав и с неприкрытым страхом говорили, что маски снимают только с мертвецов. Это казалось Цветку Лотоса совершенной глупостью, но в то же время избавляло от неизбежных разочарований: мужчины были или дурны собой, или стары, а так она могла представлять на их месте писаных красавцев, раз уж их лица были закрыты.

Женщины в цинлоу масок не носили, потому что все были чужеземками.

Чэнь Ло начал ходить к ней два года назад. Он ей нравился. Он был молод, и строен, и силён, и щедр. То, что он её выбрал, ей льстило. Ей хотелось бы узнать, как он выглядит, но Чэнь Ло, как и все в Мяньчжао, наотрез отказался снимать маску. Но любопытство женщин не знает границ, и Цветок Лотоса придумала, как увидеть его лицо.

Однажды она подмешала ему в вино сонного зелья, а когда он заснул, то сняла с него маску ненадолго и сейчас же в него влюбилась. Чэнь Ло был красивым юношей. С тех пор Цветок Лотоса грезила только о нём и представляла его на месте других мужчин.

Накануне Чэнь Ло вновь пришёл к ней, и Цветок Лотоса, усыпив его, всю ночь любовалась им. Она нечасто это делала, боялась, что он заподозрит неладное. А утром, когда Чэнь Ло проснулся, озадаченный тем, что не помнил, как заснул и чем кончилась их ночь, Цветок Лотоса очень умело направила его мысли в иное русло: нерастраченную за ночь энергию Ян легко подстегнуть, и они предавались утехам, считай, до полудня.

– Молодой господин Чэнь, – ластясь, обратилась к нему Цветок Лотоса, – выкупи меня отсюда, тогда мы всегда будем вместе.

– Зачем? – рассеянно отозвался Чэнь Ло. – Я и так прихожу к тебе каждый день.

– Разве тебе не досадно, что ко мне приходят другие мужчины, а тебе приходится дожидаться, пока они уйдут? – продолжая льнуть к нему, спрашивала Цветок Лотоса. – А если бы ты выкупил меня, я была бы только твоей.

– Ты же «мёртвая пташка», – сказал Чэнь Ло, отстраняя её. – На что ты мне?

В городе женщин из цинлоу называли «мёртвыми пташками», потому что они не носили масок. И никому бы в голову не пришло выкупать какую-то из них, чтобы, скажем, сделать своей женой или наложницей. Без маски – всё равно что мёртвая.

– Подол задирать с «мёртвой пташкой» ты не гнушаешься, – с обидой сказала Цветок Лотоса. – Вот возьму и стащу с тебя маску! – и она потянулась к его лицу, сама не зная, в шутку или с угрозой.

– Не шути так, – сурово велел Чэнь Ло, отбив её руку. – Выдумала тоже!..

В дверь постучали, сначала нерешительно, потом настойчиво.

– Что такое? – недовольно крикнул Чэнь Ло.

Это был присланный из поместья Чэнь слуга.

– Молодой господин, – оробел слуга, когда Чэнь Ло открыл дверь, но сделал вид, что не замечает ни полуобнажённой куртизанки на измятой постели, ни небрежно наброшенное на плечи Чэнь Ло одеяние, в то время как всё остальное остаётся неприкрытым, – старший господин велел вам сейчас же возвращаться домой.

– Подожди меня у ворот, – велел Чэнь Ло, с досадой захлопывая за слугой дверь и стягивая с плеч одеяние, чтобы облачиться уже как положено.

Цветок Лотоса завернулась в покрывало и следила за ним, уже сожалея, что вообще заговорила о выкупе. Разве плохо им было и так? А если он перестанет к ней ходить после этого? Каким угрюмым он сразу стал, когда она об этом упомянула…

Чэнь Ло уже оделся и перешагнул было порог, как вдруг обернулся и сказал ей:

– Отец не так просто меня позвал. В поместье поговаривают, что он собирается разделить наследство. Если он даст мне достаточно денег, то я тебя выкуплю.

Цветок Лотоса широко раскрыла глаза:

– Обещаешь?

Чэнь Ло, помедлив, кивнул:

– Обещаю. Я вернусь к вечеру или завтра. Жди меня.

И он ушёл.

Больше она его никогда не видела.

4

«Струны сердца» градоначальника Чэня

– Я опоздал, отец, простите, – сказал Чэнь Ло, входя в кабинет и становясь рядом с братом.

Мао-Мао сейчас же направился к нему, чтобы потереться об его ноги, но зашёл не с той стороны и получил пинка от Чэнь Юя, который старого кота терпеть не мог – и это было взаимно. Мао-Мао окрысился, бросил на обидчика исполненный злопамятства взгляд, и Чэнь Юй подумал, что стоит проверять сапоги, прежде чем их надеть поутру.

– Дети мои, струны моего сердца, – сказал градоначальник Чэнь, закладывая руки за спину, чтобы добавить себе значительности, – я уже стар и собираюсь на покой, но прежде нужно решить, в чьи руки передать семью Чэнь. Вы оба достойны, я люблю вас одинаково, потому никак не мог решить, кого назначить наследником.

– Назначьте нас обоих, отец, – насмешливо предложил Чэнь Юй, – чтобы мы, как солнца из легенды, сменяли друг друга на небосводе.

– Пока на тебя не нашёлся бы какой-нибудь лучник И, – проговорил вполголоса Чэнь Ло.

Чэнь Юй метнул на него гневный взгляд:

– А может, на тебя?

– Довольно! – рассердился градоначальник Чэнь. – Я ещё не договорил, а вы уже грызётесь.

– Простите, отец, он первый начал, – сказали братья-близнецы. Они нередко начинали говорить одновременно, и это всегда были одни и те же слова. Считалось, что этой способностью обладают только близнецы.

– Поэтому вы пройдёте испытание, а я решу, кто из вас более достоин стать наследником, – продолжал градоначальник Чэнь. – Завтра праздник в честь лучника И, у меня для вас подарок.

И он велел управляющему Ли принести заготовленный заранее подарок – два отменных лука из красного дерева и два колчана с белыми стрелами, совсем такие, какими пользовался, если верить легенде, стрелок И.

Если бы градоначальник Чэнь знал, что из этого выйдет, он переломил бы оба лука об колено, а не стал бы дарить их сыновьям. Но грядущее никому не ведомо, поэтому он торжественно вручил обоим по луку и сказал:

– Вы оба отправитесь на охоту в западный лес, и чья охота окажется успешнее, тот и станет наследником.

Чэнь Ло попробовал натянуть тетиву пальцем, струна загудела. Он одобрительно кивнул: хороший лук. Но если подарку отца он порадовался, то его решению – нисколько. В западном лесу, насколько было известно, мало что водилось, и даже крысу стоило почитать большой удачей.

– А если охота окажется неудачной? – спросил Чэнь Ло. – Если мы вовсе ничего не подстрелим?

– Тогда попытаете счастья снова, – сказал градоначальник Чэнь. – Западный лес большой. Только к востоку не забредайте, там дурное место.

– Назначение наследника – важное решение, – сказал Чэнь Юй, не скрывая недовольства, – как можно полагаться на случай в таком вопросе?

– В решении важных вопросов только на случай и нужно полагаться, – возразил градоначальник Чэнь. – Вы оба метко стреляете. Уверен, вернётесь с добычей.

– А потом на потрохах будете гадать, кого назначить наследником? – уточнил Чэнь Юй.

Градоначальник Чэнь пожалел, что эта идея не пришла ему самому в голову: гадание на потрохах было популярно в те времена. И кто бы тогда смог оспорить его решение, если бы он сказал, что его выбор – это результат гадания, а стало быть, и веления судьбы?

– Если принесёте одинаковую добычу, – важно сказал градоначальник Чэнь, – выпотрошим и погадаем.

Лицо Чэнь Юя под маской вытянулось. Полагаться на гадание ещё нелепее, чем полагаться на удачу в охоте.

– А почему восточная часть западного леса – дурное место? – спросил Чэнь Ло, который всё это время обдумывал сказанное отцом. – Разве там не бамбуковый лес? Что дурного в бамбуке?

– Это лес мертвецов, – сказал градоначальник Чэнь, сотворив знак-оберег. – В прежние времена там казнили преступников.

– И что страшного в месте казни? – фыркнул Чэнь Юй. – Трупы давно сгнили, а призраки разлетелись.

– Вопрос в том, как их казнили, – возразил градоначальник Чэнь и рассказал сыновьям, как казнили преступников в былые времена.

Близнецы сразу приумолкли, шутить или ёрничать расхотелось обоим, потому что это была страшная казнь: преступников оставляли привязанными в лесу, а бамбук прорастал сквозь их тела, и они умирали в муках. Бамбук рос быстро, и трупы поднимались вверх, к небу, где останки расклёвывали хищные птицы, а кости рассыхались и падали на землю, осыпая случайных путников. Потому восточная часть западного леса считалась местом дурным и её обходили за три ли.

– Я больше никогда не смогу есть ростки бамбука, – пробормотал Чэнь Ло, непроизвольно трогая ладонью горло.

– Боишься, что они прорастут изнутри? – фыркнул Чэнь Юй.

Градоначальник Чэнь продолжал:

– Охотиться отправитесь завтра на рассвете, а сегодня пристреляйтесь к новым лукам. Управляющий Ли, выставь мишени на внутреннем дворе.

Поняв, что отец собирается наблюдать за тренировкой, близнецы нахмурились.

Чэнь Юй вовсе не собирался пристреливаться перед охотой: обычный лук, обычные стрелы. Он был уверен в силе своих мышц: сможет натянуть любую тетиву, какой бы тугой она ни была.

«Может, подстрелю какую-нибудь ворону», – подумал он, покосившись на брата.

Чэнь Ло не хотелось тренироваться у кого-то на глазах, пусть это и родной отец. Он уже успел оценить подаренный лук: тетива была натянута очень туго и требовала недюжинных усилий от лучника. Если не получится с первого раза, это уронит его в глазах отца, а Чэнь Юй начнёт над ним насмехаться. При условии, что получится у самого Чэнь Юя.

Но возразить отцу близнецы не посмели.

5

Девять стрел в мишени, одна в колчане

Чэнь Ло прежде нужно было переодеться: для свидания с Цветком Лотоса он принарядился, а в одеянии с широкими рукавами из лука много не настреляешь. Пришлось бы закатывать рукава, а это неподобающе для человека такого статуса. Считалось неприличным обнажать локти мужчинам и лодыжки женщинам. Чэнь Ло переоделся в цзяньсю, забрал волосы в хвост, туго затянув их лентой.

В колчане было десять стрел, и когда Чэнь Ло пришёл на импровизированное стрельбище, Чэнь Юй уже успел использовать две. Обе угодили в край мишени, и по раздосадованному лицу брата Чэнь Ло понял, что тот переоценил свои силы и недооценил подаренный отцом лук.

– Это всего лишь неподвижная мишень, – говорил в это время градоначальник Чэнь. – На празднике стреляют по воздушным змеям.

Мишени на внутреннем дворе были установлены обычные: на железных треногах закрепили круглые щиты, обтянутые раскрашенной тканью. Краска выцвела, но всё ещё можно было различить внешние белые круги и внутренний красный. Видно, мишени эти использовали ещё во времена молодости градоначальника Чэня.

Градоначальник Чэнь ностальгически упомянул, что в праздничном состязании занимал если уж не первое место, так второе или третье, но это было двадцать лет и шестьдесят цзиней[8] назад.

– Это всё кот виноват, – с досадой сказал Чэнь Юй, пнув камень так, чтобы тот отлетел в сторону бродящего по углам внутреннего двора Мао-Мао. – Я отвлёкся на него. Может, мне его подстрелить? – и он примерился к «движущейся мишени».

– Не трогай кота, – вступился Чэнь Ло, выставляя перед натянутым луком брата руку. – Хорошему стрелку ничто не помеха. А обвинять в промахах кота нелепо.

– Я и не промахнулся, – дёрнулся Чэнь Юй. – Ты что, ослеп? Обе стрелы попали в мишень. Сам попробуй, прежде чем языком молоть. Посмотрим, сможешь ли ты вообще попасть в мишень!

– Потому и нужно пристреляться к новому луку, – заметил Чэнь Ло рассудительно.

– Довольно, – прервал их градоначальник Чэнь. – Вы не состязаетесь, а пристреливаетесь. Не будет ни проигравших, ни победителей.

«Если бы всё было так, как он говорит, тогда бы он так внимательно не смотрел», – подумал Чэнь Юй, но возражать отцу не осмелился.

Чэнь Ло встал напротив своей мишени, натянул лук без стрелы, спустил тетиву. Раздался певучий звук. Чэнь Ло ощутил, как напряглись и расслабились мышцы ведущей руки, когда «выстрел» был сделан. Если бы он использовал стрелу, вероятно, в цель она не попала бы: лук слишком тугой, требуется приложить усилие, чтобы даже просто оттянуть тетиву… Нужно отточить движение, пока рука не привыкнет. Не меньше десяти раз.

– Десять выстрелов сделано, а колчан всё ещё полон, – съязвил Чэнь Юй, наблюдая за братом. – А что ты принесёшь с охоты? Десять невидимых тигров?

– Или одну змею, – сказал Чэнь Ло с едва заметным недовольством в голосе. – Занимайся своим делом. В твоём колчане ещё тоже полно стрел.

– Пф, – сказал Чэнь Юй, сделав небрежный выстрел. Стрела вновь угодила в край мишени, но чуть ближе к внутреннему кругу, чем предыдущие две.

Чэнь Ло вытащил из колчана стрелу, оценивающе поглядел на неё: идеально прямая, с тремя орлиными перьями, с остро заточенным наконечником, – наложил стрелу на лук, натянул тетиву, прикрыл один глаз, примериваясь. Спущенная тетива загудела, стрела запела, вонзившись в край мишени.

– Ха, – сказал Чэнь Юй, – вздумала ворона перед павлином хвалиться.

Четвёртый его выстрел пришёлся в край внутреннего круга, и он возгордился своей удачей.

Чэнь Ло вытащил ещё одну стрелу, натянул тетиву, примерился, опуская локоть чуть ниже, чем в прошлый раз. Стрела ушла вбок и воткнулась в противоположный край мишени.

– А сразу две слабо? – подначивал его Чэнь Юй, накладывая на лук две стрелы.

– Юй-эр, – неодобрительно сказал градоначальник Чэнь, – это не баловство, а пристрелка.

Чэнь Юй выстрелил, одна стрела воткнулась в самый край мишени, другая ушла вкось и угодила в землю. Он сплюнул с досадой и вызывающе поглядел на брата. Но Чэнь Ло вызов не принял: он достал третью стрелу и с прежней сосредоточенностью, пробуя новое положение локтя, сделал третий выстрел. Стрела попала в нижний край мишени.

– Ещё бы чуть-чуть и промазал, – со злорадством сказал Чэнь Юй.

Четвёртая стрела Чэнь Ло попала в верхний край мишени. Пятая – на два круга ниже, шестая – на два круга выше третьей стрелы.

Чэнь Юй между тем исстрелял все стрелы, две угодили очень близко к яблочку.

– Убил, – сказал он, небрежно вертя лук. – Чем бы это ни было… или кем… я его убил. В этом же смысл охоты? Подстрелить добычу.

Чэнь Ло, не обращая внимания на болтовню брата, выпустил седьмую и восьмую, они угодили справа и слева от первых двух стрел.

– Куда ты целишься? – хмыкнул Чэнь Юй, не замечая системы в выстрелах брата. – Для тебя в мишени нужно не яблочко, а тыкву нарисовать, может, хоть тогда попадёшь в цель?

– Юй-эр, не отвлекай брата, – велел градоначальник Чэнь.

– А не он ли говорил, что хорошему стрелку ничто не помеха? – возразил Чэнь Юй. – Эй, Ло-Ло, это уже девятая стрела. Останется всего одна.

– Десятая не понадобится, – загадочно сказал Чэнь Ло, натягивая тетиву и неспешно двигая лук вверх-вниз, чтобы выбрать подходящую позицию. Рука уже привыкла к натяжению тетивы, а глаза к мишени, и он был уверен, что не промахнётся.

Лук изогнулся, словно серп осеннего месяца. Стрела запела и вонзилась прямёхонько в яблочко. Мишень крякнула, треснула и разломилась на четыре одинаковые части.

– Какое мастерство, – восхищённо проговорил управляющий Ли.

Градоначальник Чэнь вслух не выразил ни одобрения выстрелом, ни порицания порчи мишени, но с трудом скрыл в усах улыбку гордости любимым сыном.

– Велика наука – разломать мишень! – с досадой сказал Чэнь Юй. Он был впечатлён, но больше раздосадован, что брат его обошёл. В который уже раз.

Чэнь Ло подобрал стрелы и сложил их в колчан, ничем не выразив радости победы: это пристрелка, а не состязание, что бы ни думал по этому поводу брат.

– А в десятый раз, может, и промахнулся бы, – не унимался Чэнь Юй, который любил, чтобы последнее слово оставалось за ним.

Оно и оставалось, потому что Чэнь Ло предпочитал с ним не спорить.

6

Гадание по снам

Наутро градоначальник Чэнь вышел, чтобы проводить близнецов на охоту. Оба брата явились к воротам почти одновременно, встрёпанные и заспанные: слуги разбудили их засветло, в благоприятный час, но расположения духа это братьям не прибавило. Чэнь Ло ночью спал плохо, а Чэнь Юй не спал вовсе.

– Запомнили свои сны? – спросил градоначальник Чэнь.

По снам, приснившимся накануне важного события, принято было гадать об удачном или неудачном исходе дела, потому он велел близнецам хорошенько запомнить, что им приснится, и пересказать.

– Я подстрелил золотого трёхногого ворона, – сказал Чэнь Юй с лёгкой озадаченностью в голосе.

– А тебе что приснилось, Ло-эр? – спросил градоначальник Чэнь.

Чэнь Ло с ответом помедлил. Свой сон он запомнил не так хорошо, но в нём точно была сияющая золотом дева, должно быть, богиня, и осыпавшиеся вокруг не то перья, не то осенние листья.

– Я видел золотую богиню, – ответил наконец Чэнь Ло.

– Кто о чём, а Ло-Ло о женщинах, – прыснул Чэнь Юй. – Тебе даже в урочный час снятся утехи?

– Это был пристойный сон, – оборвал его Чэнь Ло. – И если бы ты видел, какая она красавица…

– Вот об этом я и говорю, – продолжал потешаться над ним Чэнь Юй. – Наверняка же не запомнил, что она тебе говорила, только пялился на неё.

– Она вовсе ничего не говорила, – возразил Чэнь Ло. – Как будто ты запомнил, что тебе прокаркала твоя ворона!

– Это был ворон, а не ворона, и я запомнил, что он мне сказал, – запальчиво возразил Чэнь Юй.

– И что же? – заинтересовался градоначальник Чэнь.

– Он сказал: «Кар!» – с гордостью ответил Чэнь Юй.

Тут уже Чэнь Ло не сдержал смеха. Чэнь Юй сверкнул на него глазами.

Градоначальник Чэнь позвал управляющего Ли, чтобы с ним посоветоваться. Тот лучше разбирался в гаданиях и мог отгадывать сны. Оба сошлись во мнении, что золото во сне – очень хороший знак, а стало быть, на охоте близнецов ждёт удача. Но их несколько смутило, что подстрелил Чэнь Юй во сне золотого ворона. Управляющий Ли счёл это дурным знаком: вот если бы на месте золотого трёхногого ворона была ворона… Но градоначальник Чэнь истолковал этот сон по-своему: удачной будет охота Чэнь Ло, ведь ему приснилась богиня, а Чэнь Юй подстрелил свою удачу, потому вернётся без добычи. Вслух же он сказал:

– Это благоприятные сны. Вам будет сопутствовать удача на охоте.

Чэнь Юй пробормотал:

– Но ведь Ло-Ло никого не подстрелил. Что в таком сне благоприятного?

– Всё лучше, чем подстрелить Цзинь-У, – буркнул Чэнь Ло.

Они обменялись неприязненными взглядами.

– Будет, будет вам, – миролюбиво сказал градоначальник Чэнь. – Отвернитесь.

Близнецы повернулись к нему спиной. Градоначальник Чэнь взял у управляющего Ли два ритуальных камня – они были из очага основателя семьи Чэнь – и стукнул ими друг о друга несколько раз, чтобы высечь искры. Так желали удачи и отваживали злых духов.

– Вернитесь до заката, – напутствовал сыновей градоначальник Чэнь. – И не заходите в бамбуковый лес.

– Вы уже вчера об этом говорили, отец, – сказал Чэнь Юй, вешая лук и колчан на плечо.

– Вчера говорил и сегодня повторю, предосторожность лишней не будет, – строго сказал градоначальник Чэнь. – Нечего там делать. Дурные места притягивают демонов.

«Вот бы подстрелить и притащить ему демона, – подумал Чэнь Юй, усмехаясь, – то-то бы он глаза вытаращил!»

– И что нам делать, если мы встретим демонов? – осведомился он вслух. – Ло-Ло, ты сможешь подстрелить демона?

– Глупости какие, – сказал Чэнь Ло.

В демонов он не верил, он их никогда не встречал: то ли они не существовали, то ли искусно прятались. В людях. Под масками.

– А на этот случай вот, – сказал градоначальник Чэнь и вложил в руку Чэнь Ло мешочек из красного шёлка – сяндай[9]. – Это тебе. А это тебе, – добавил он и отдал точно такой же Чэнь Юю. – Это освящённая соль. Если наткнётесь на демонов, бросьте в них солью, и они не посмеют вас преследовать.

Чэнь Ло поблагодарил отца и спрятал сяндай за пазуху, а Чэнь Юй проговорил насмешливо:

– Ну, с такой защитой мы точно не пропадём, – но мешочек тоже припрятал.

7

Мёртвый лес и лес мертвецов

– Не нравится мне эта затея, – сказал Чэнь Ло, когда они отошли достаточно далеко, чтобы провожающие их не слышали. – Решать главенство охотой?

– Как с языка снял, – усмехнулся Чэнь Юй. – Отец размягчился рассудком.

– Нехорошо так об отце говорить, – укорил его Чэнь Ло.

«Наверняка сам точно так же думаешь, только вслух не скажешь», – подумал Чэнь Юй.

Они приостановились на перекрёстке, перед небольшой кумирней – сколоченными домиком досками, под которыми стоял каменный божок. Вытесан из камня он был грубо, никакой фантазии не хватит догадаться, кого изображает, но проходящие мимо непременно останавливались и приветственно складывали ладони. Братья тоже хлопнули в ладоши и пошли дальше.

– Нужно было упросить отца, чтобы экзаменовал нас, а не отправлял на охоту, – продолжал развивать мысль Чэнь Ло. – Может, вовсе ничего не подстрелим?

Но Чэнь Юй покачал головой. Нет, отец ведь им сразу сказал: не получится – попробуете снова. Видно, им придётся охотиться, пока они не исстреляют все стрелы.

– Сразу нужно было отказываться, – вслух сказал он, – а теперь поздно. Вон, смотри.

Они чуть задержали шаг, чтобы окинуть взглядом растянувшийся впереди тёмной цепью западный лес. Выглядел он угрюмо и непролазно – настоящая крепостная стена, а не лес! Чэнь Ло невольно поёжился: зубцы редких елей напоминали оскал неведомых чудищ, а вкрапления желтоватого хвойника – глаза. В таком лесу легко не то что заблудиться, но и вовсе сгинуть, и Чэнь Ло подумал невольно, что отец послал их в западный лес, чтобы избавиться от них обоих. Но он тут же укорил себя за эти мысли. Чэнь Юй подумал о том же.

– Ты ведь никогда не бывал здесь? – спросил он брата.

– Никогда. А ты?

– И я никогда.

Охотились жители Мяньчжао в лесу, что огибал город по юго-восточной стороне и примыкал к невысокой каменной гряде, откуда открывался отличный вид на Чанцзян[10]. По вытесанным в камне ступеням спускались к реке, чтобы выполоскать бельё или порыбачить. Охотники редко возвращались ни с чем: в лесу кишмя кишело зайцами, которые так и напрашивались стать похлёбкой, и куропатками, настолько глупыми, что их ловили голыми руками.

В западном же лесу жители Мяньчжао – те, что победнее, – собирали хворост, но далеко не заходили, памятуя о «дурном месте» и приправляя и без того жуткую историю прошлого россказнями о демонах, которые якобы живут в бамбуковом лесу. Достоверности добавляло то, что изредка в бамбуковом лесу пропадали люди. Надо полагать, они просто заблудились и не смогли выбраться или были съедены дикими зверями, а суеверия приписали это демонам.

– Может, в бамбуковом лесу тигр живёт, – предположил Чэнь Юй.

– Тогда он наследил бы, – возразил Чэнь Ло. – Даже скрытный хищник оставляет следы на земле. Если он не призрак.

– Скажешь тоже, – фыркнул Чэнь Юй. – Я бы скорее поверил, что там устроили логово разбойники.

Чэнь Ло кивнул. Он и сам так думал.

Между тем они уже подошли к кромке леса, и тень сомкнувшихся крон накрыла их с головой. Деревья размеренно покачивались, сухие стволы скрипели и роняли на землю щепки и растрескавшиеся шишки, ветки потрескивали, трухлявые пни осыпались с леденящим душу шуршанием, похожим на змеиное шипение, хвоя под ногами хрустела и ломалась.

– Это мёртвый лес, – сказал Чэнь Ло, остановившись и глядя вверх. – Сухостой. Охотиться здесь бессмысленно.

– Говорят, здесь водятся чёрные белки, – добавил Чэнь Юй.

– Я даже птиц не слышу, – возразил Чэнь Ло. – Нужно зайти глубже в лес.

Чэнь Юй согласился, и они углубились в лес.

Сухая полоса была неширока, за нею начинались радующие глаз зеленью места, но живее от этого лес не стал: тем зловещее казалось наполнявшее его безмолвие. Ни щебетания певчих птиц, ни стука дятлов, ни стрекота сорок – ничего не слышно, даже вороны не каркают. Ни гнёзд на деревьях, ни следов птичьего помёта, ни оброненных на землю перьев. Искать следы белок и вовсе было бесполезно: шишки лежали на земле грудами, нетронутые, тогда как запасливые белки непременно должны были их растащить по логовам.

– Поймать и принести отцу? – задумчиво сказал Чэнь Юй, следя, как сороконожка перебегает от шишки к шишке, вероятно, выискивая себе пристанище. – В этом лесу только черви водятся.

– Ты сумеешь её подстрелить? – с сомнением уточнил Чэнь Ло. – От неё ничего не останется, если пустить в неё стрелу.

Чэнь Юй с досадой вспомнил, что непременным условием этого испытания была именно подстреленная, а не пойманная добыча. Вот если бы эта сороконожка была размером с белку… Говорят, бывают и такие, но уж точно здесь не водятся. Чэнь Юй презрительно фыркнул и распинал шишки, сороконожки брызнули в разные стороны.

Они бродили по лесу несколько часов, но так ничего и не нашли.

– В бамбуковом лесу могут водиться бамбуковые крысы, – сказал Чэнь Юй, разворачиваясь лицом на восток.

– Но там лес мертвецов, – нерешительно произнёс Чэнь Ло.

– Да это было тысячу лет назад, – пренебрежительно отозвался Чэнь Юй. – Если там и были мертвецы, то давно рассыпались в прах. Просто страшилка для легковерных умов. Или у тебя заячье сердце, Ло-Ло?

Чэнь Ло нахмурился. Трусом он не был, но и натолкнуться на какой-нибудь труп, пусть даже иссохший или превратившийся в груду костей, ему не хотелось. Такая «находка» только испортит карму, придётся жечь благовония в семейном святилище и пройти обряд очищения, чтобы отвести беду. Но не терпеть же подначки брата?

– Тогда почему бы тебе не пойти первым? – предложил он, уступая Чэнь Юю дорогу.

– И пойду, – нахально буркнул Чэнь Юй, но первый шаг так и не сделал. Смех смехом, но что, если там взаправду лес мертвецов, а кости падают с бамбука, как опавшие листья с деревьев? Он тоже подумал об испорченной карме.

Некоторое время они просто стояли и вглядывались в лес. Издали доносилось характерное шуршание – так шелестит листьями на ветру бамбук.

– Так и будем стоять? – обратился к брату Чэнь Ло. – Или назад повернём?

– Нет, – резко ответил Чэнь Юй, дёрнувшись всем телом, точно его ударили, – с этим нужно покончить сегодня же. Я не собираюсь тратить ещё один день на блуждание по лесу!

И близнецы пошли на восток, непроизвольно стараясь идти нога в ногу. Никому не хотелось вырваться вперёд и встретиться первым с тем, что их поджидало в бамбуковом лесу. Или не поджидало.

Путь им пересекла широкая просека, отделяющая обычный лес от бамбукового. Они остановились, не переходя её, долго всматривались и вслушивались, но ничего, кроме шелеста бамбука, так и не расслышали.

– Не так уж и зловеще выглядит, – явно храбрясь, сказал Чэнь Юй, толкнув брата локтем, – а ты боялся.

Чэнь Ло не стал укорять брата в трусости, но наградил его ответным тычком.

– И никаких мертвецов на верхушках, – продолжал Чэнь Юй.

Вдруг раздалось хлопанье крыльев, откуда-то взлетела с громким карканьем ворона. Чэнь Юй выхватил стрелу и наложил на лук, но ворона успела скрыться за деревьями, прежде чем он успел выстрелить.

– Ага, – восторжествовал Чэнь Юй, – так я был прав, здесь есть пожива!

Чэнь Ло сделал глубокий вдох и выдохнул, пытаясь унять расходившееся сердце.

– Вороны на голой кочке не селятся, – уверенно сказал Чэнь Юй. – Они воруют яйца из гнёзд других птиц, разоряют дупла белок и подбирают потроха за хищными зверями. Найдёшь ворону – найдёшь и всё остальное!

И он, ободрившись и воодушевившись, первым перешёл с одной стороны просеки на другую. Чэнь Ло отчего-то медлил. Чэнь Юй обернулся и, видя, что брат колеблется, насмешливо крикнул:

– Если подстрелю зайца, так и быть, отдам его тебе. Сошьёшь себе шапку с заячьими ушами.

Этой насмешки Чэнь Ло уже стерпеть не смог. Он погрозил брату кулаком и тоже пересёк просеку.

В шапке с заячьими ушами в Мяньчжао ходил городской дурачок, парень безвредный, но такой трусливый, что падал в обморок даже от громкого оклика.

8

Бамбук о ста коленцах

Бамбуковый лес встретил близнецов равнодушно. Воздух был наполнен шелестом, в котором терялись другие звуки. Стебли бамбука тянулись ввысь, смыкаясь в узорчатый купол, сквозь который проглядывало небо.

– Бамбук о ста коленцах, – пробормотал Чэнь Ло, глядя вверх.

Чэнь Юй, в отличие от брата, смотрел себе под ноги, вздрагивая от каждого хруста под сапогом. А если это кости казнённых? Но попадались только щепки, отколовшиеся от старых стеблей, и невесть откуда взявшиеся ветки. Птицы, должно быть, выронили, когда несли строить гнездо. А ещё он заметил, что некоторые стебли бамбука погрызены снизу, и воскликнул:

– Бамбуковые крысы!

– Здесь могут быть и змеи, – сразу насторожился Чэнь Ло.

– Хм… – отозвался Чэнь Юй. – Теперь каждая ветка змеёй казаться будет. Вот зачем ты это сказал?..

С другой стороны, чтобы поймать змею, нужно обладать изрядной ловкостью, а если ядовитую, то и бесстрашием. Подстрелить гадину ещё труднее: змеи увёртливы и непредсказуемы. Если принести с охоты змею, отца это впечатлит… Но ни одна змея не была встречена: то ли попрятались, услышав приближение чужаков, то ли не водились здесь вовсе.

Мертвецы тоже не попадались, а сверху сыпался не прах, а древесная труха. Чэнь Юй ободрился и стукнул кулаком по ближайшему стеблю. Бамбук отозвался глухим стоном.

– Никакого дождя из трупов, – сказал Чэнь Юй, подавив дрожь, – это всё выдумки стариков. А призраки, которых якобы слышали в лесу, это гул бамбука.

Чэнь Ло согласился, что это похоже на правду.

Оставалось только найти добычу.

Чэнь Юй вытащил стрелу из колчана и шуровал ею перед собой в надежде отыскать нору бамбуковой крысы, к тому же это распугало бы затаившихся в опавшей листве змей, водись они тут, но попадались только жуки и многоножки.

– Никчёмные твари! – выругался он, попытавшись их затоптать, но они брызнули в разные стороны и попрятались обратно в опавшую листву.

Чэнь Юй уже устал бродить по лесу, ему хотелось пить. Он покосился на брата: не выказывает ли он признаков усталости? Но Чэнь Ло бодро шагал рядом с ним и даже не запыхался.

На самом деле Чэнь Ло тоже утомился, но старался ничем себя не выдать: если брат заметит, непременно начнёт насмехаться. Они сглупили, не захватив с собой воды.

– Нужно отыскать ручей, – хорошенько подумав, сказал Чэнь Ло.

– Зачем? В горле пересохло? – язвительно спросил Чэнь Юй, втайне радуясь, что брат это предложил первым. Так он сам сохранит лицо.

– Где ручей, там и добыча, – степенно ответил Чэнь Ло.

Мысль в самом деле была хороша: всему живому нужна вода, даже самая осторожная добыча приходит на водопой и ослабляет бдительность, увидев воду. Чэнь Юй сейчас и сам бы упал на колени и принялся лакать воду, даже если бы им попался не ручей, а, скажем, лужа.

– Устроим засаду у ручья, – вслух сказал он, незаметно облизнув губы.

– Его прежде отыскать нужно, – возразил Чэнь Ло.

Они довольно долго бродили по бамбуковому лесу, но ручья так и не нашли. У Чэнь Ло вообще создалось впечатление, что они ходят кругами. Он остановился и, вытащив из-за пояса ножик, которым разрезал фрукты для «мёртвых пташек», надрубил ближайший стебель бамбука.

– Надеешься отыскать внутри воду? – съязвил Чэнь Юй, мысленно хмурясь. Он не ожидал, что у брата окажется с собой нож. Это рушило его планы.

Чэнь Ло покачал головой, ничего не ответив, и подал голос, только когда они вернулись к тому же месту после четверти часа блужданий:

– Мы ходим кругами.

Чэнь Юй тупо уставился на надрубленный бамбук. В бамбуковом лесу легко заблудиться: все стебли выглядят одинаково, мох на них не растёт, земля под ногами в листве, нет ни камней, ни приметных кочек, – не на что полагаться.

– Теперь понятно, почему здесь пропадают люди, – сердито сказал Чэнь Юй. – Они не могут выбраться отсюда и остаются здесь навсегда!

– Тогда бы мы нашли их останки, – возразил Чэнь Ло.

И оба вдруг подумали про демонов, которые якобы водятся в бамбуковом лесу.

– Это бы всё объяснило, – пробормотал Чэнь Юй себе под нос.

– Будем помечать дорогу, – сказал Чэнь Ло, – тогда не придётся ходить кругами.

Но он подумал невольно, что сделать это нужно было раньше: как им теперь найти дорогу обратно?

Они углубились дальше в лес, оставляя на стеблях бамбука насечки – Чэнь Юй использовал стрелу, то и дело поглядывая на ножик в руках Чэнь Ло, – и это сработало: теперь они явно шли вперёд, а не кругами.

Бамбук стал расти реже, появились проплешины, поросшие тощей травкой. Бамбуковый лес переходил в обычный. Где-то вдалеке слышался шум воды – Чанцзян.

– По реке легко вернуться обратно к Мяньчжао, – сказал Чэнь Ло.

Чэнь Юй остановил его жестом:

– Слышишь?

Чэнь Ло приподнял бровь. Шум реки перекрывал остальные звуки.

– В лесу птицы хлопают крыльями, – объяснил Чэнь Юй. – Позорно возвращаться без добычи. Ты ведь не хочешь, чтобы завтра отец вновь отправил нас в лес на охоту?

У Чэнь Ло были другие планы, потому он отчаянно замотал головой.

– Я так и думал, – усмехнулся Чэнь Юй.

9

Просыпанная соль

– Мы уже далеко зашли, – отметил Чэнь Ло спустя четверть часа. – Ты уверен, что слышал птиц?

Чэнь Юй, шедший чуть позади, спешно вытер губы: он наткнулся на кустик с ягодами и тайком от брата их съел, утолив тем самым жажду.

– Уверен, – сказал он, – птицы хлопали крыльями. Фазаны, быть может, или дикие куры.

Чэнь Ло с сомнением покачал головой. Пока они шли, он внимательно оглядывал окрестности, но не заметил следов птиц: ни помёта на земле, ни выроненных перьев, ни старых гнёзд. К тому же дикие куры не куропатки, молчком не сидят, он давно бы услышал их квохтанье. Да и лес здесь явно неподходящий для гнездования: слишком мало кустов, где можно было бы укрыться, а те, что попадались, пусты, Чэнь Ло проверил.

– И мы видели ворону, – продолжал настаивать Чэнь Юй.

Ворону они действительно видели, но как знать, что ей понадобилось в лесу? Вороньих гнёзд на деревьях ведь Чэнь Ло тоже не обнаружил.

– Какой ты нудный, – с отвращением сказал Чэнь Юй, когда брат поделился с ним соображениями. – Птицы хорошо умеют скрываться. Рядом пройдёшь – и не заметишь. Нужно лучше искать, вот и всё. – И он продемонстрировал брату птичье перо, такое ободранное, словно его собака изжевала и выплюнула.

Чэнь Ло взял перо двумя пальцами и, не скрывая брезгливости, его оглядел.

– Дикие куры, – объявил Чэнь Юй, – как я и говорил.

Если это перо и принадлежало дикой курице, то она наверняка давно уже умерла от старости или парши.

– И где ты его нашёл? – с подозрением спросил Чэнь Ло.

– Там, – небрежно ответил Чэнь Юй, и рука его описала расплывчатый круг в воздухе, из чего Чэнь Ло сделал вывод, что места брат не запомнил, просто подобрал по дороге и забыл сразу же об этом сказать, а теперь вспомнил, когда они заговорили о гнёздах.

– Вернёмся и поищем ещё? – на всякий случай предложил Чэнь Ло.

– Пф, – заупрямился Чэнь Юй, – та птица наверняка убежала в лес.

– Та птица? – опешил Чэнь Ло. – Какая птица?

– Та, что выронила это перо, – важно сказал Чэнь Юй.

Чэнь Ло мысленно вздохнул. А он-то уж думал…

– Вперёд! – тоном полководца провозгласил Чэнь Юй и потопал в лес, задавая направление.

Чэнь Ло, прежде чем последовать за ним, вскинул голову и поглядел вверх. Небо изменило цвет, близился час Ю-цзи[11].

– Отец велел нам возвратиться до заката, – напомнил он брату.

– Я без добычи не вернусь, – категорично утвердил тот. – А ты только время тянешь. Что опять?

Чэнь Ло и сам не понимал, что ему во всём этом не нравится. Ветер, налетевший и всколыхнувший деревья? Запах прелых листьев? Или внезапная мысль о демонах, которые могут прятаться в тенях деревьев? Он сунул руку за пазуху и вытащил мешочек с освящённой солью.

– Н-да… – протянул Чэнь Юй, не скрывая презрения.

– Запах соли меня успокаивает, – попытался оправдаться Чэнь Ло, густо краснея.

– А разве соль вообще пахнет? – усомнился Чэнь Юй, очень небрежно выхватывая сяндай у брата.

– Отдай! – всполошился Чэнь Ло. – У тебя свой есть!

В потасовке, которую они устроили, мешочек развязался и соль просыпалась. Чэнь Ло горестно вскрикнул: дурной знак! Чэнь Юй только закатил глаза – что за суеверное малодушие! – но собственный сяндай отдавать брату взамен испорченного и не подумал. В мешочке осталось всего несколько крупиц соли, Чэнь Ло натуго завязал его и спрятал, прожигая брата взглядом. Тот невозмутимо расшвырял сапогом листву, мешая рассыпавшуюся соль с землёй.

– Ты ведь не веришь в демонов, – сказал он, – значит, она всё равно для тебя бесполезна.

– Ты тоже не веришь, – буркнул Чэнь Ло. – Отчего же свою не выбросишь?

– Моя-то соль не просыпалась, – с искренним удивлением возразил Чэнь Юй. – Пошли уже. Или мне тебя за шиворот тащить?

Они углубились дальше в лес, запах прелой листвы только усиливался. Солнце едва проникало сквозь сомкнутые кроны деревьев, почва была влажной. Птицам – раздолье: прошлогодняя листва притягательна для разных червей.

– А птиц здесь нет и не было, – сказал Чэнь Ло, изучив землю под ногами. – Они бы точно наследили, гоняясь за червями.

Но Чэнь Юй сдаваться не пожелал. Он ткнул пальцем вперёд и объявил:

– Давай разделимся. Ты пойдёшь в эту строну, я – в ту. Так мы скорее что-нибудь отыщем.

Мысль казалась разумной. Чэнь Ло развернулся и пошёл в указанном братом направлении.

«Зная его, – машинально подумал он, – если он добудет птицу, то бросит меня и вернётся домой первым. Просто поброжу по лесу и вернусь домой. Я никогда не хотел главенствовать в семье…»

– Эй, Ло-Ло! – окликнул его издали Чэнь Юй. – Погляди, что я нашёл!

Чэнь Ло, ещё не оборачиваясь, тут же укорил себя: как плохо он подумал о брате! А ведь тот первым же делом его позвал, стоило ему найти что-то. Судя по торжеству в голосе, гнездо с птенцами, не меньше, а то и вовсе беличье дупло.

– Что ты там нашёл? – спросил Чэнь Ло, обернувшись.

И вот тут что-то ударило его в грудь.

10

Лицом к лицу с демоном

В детстве, когда близнецы ссорились, они толкали друг друга, пока один не падал. Отцу нередко приходилось вмешиваться и награждать обоих воспитательными подзатыльниками.

Вот и сейчас что-то ударило Чэнь Ло в грудь с такой силой, что он едва устоял на ногах. Но Чэнь Юй стоял далеко, на расстоянии выстрела, и держал перед собой пустой лук. В лесном воздухе рассеивался звук спущенной тетивы.

«Опять Чэнь Юй дурачится, – подумал Чэнь Ло. – Ничего он не нашёл. Но что это меня ударило?»

Он опустил голову и увидел, что из груди, чуть слева, торчит белая стрела. Она вошла глубоко, на две четверти древка, одежда вокруг неё окровенилась, и тёмное пятно медленно, но неумолимо ширилось. Перед глазами завертелось, вместе с осознанием начала появляться жгучая боль, изломанными молниевыми нитями пронизывая тело, и Чэнь Ло завалился навзничь.

Прошлогодние листья зашуршали. Звук шагов – ближе, ближе… Чэнь Юй идёт к нему. Чэнь Ло потянулся костенеющими пальцами к стреле. Если уж не вытащить, так обломить. И встать, пока Чэнь Юй его не добил. Он сможет, стрела прошла близко к сердцу, но не задела его, оно ещё бьётся. Пальцы замерли у древка. С ума он сошёл – думать, что брат идёт к нему, чтобы добить? Как только такая мысль вообще пришла ему в голову? Чэнь Юй, должно быть, стрелял в птицу, но промахнулся, а Чэнь Ло просто оказался на пути стрелы. Чэнь Юй подойдёт, поможет ему вытащить стрелу и перевязать рану. Они же братья. У Чэнь Юя скверный характер, но он никогда бы…

Чэнь Юй подошёл и небрежно носком сапога оттолкнул руку Чэнь Ло, не давая ему ухватиться за древко.

– Не утруждайся, братец, – сказал он с леденящим душу безразличием в голосе, – не трать силы понапрасну. Стрела отравлена.

Глаза Чэнь Ло широко раскрылись. Да разве отец стал бы дарить сыновьям отравленные стрелы? Или… он хотел избавиться от них обоих? Чэнь Юй, вероятно, догадался о его мыслях и засмеялся, сначала негромко, словно смакуя эту же мысль, потом в полный голос, эхо уродливыми каркающими отголосками разлетелось по округе.

– Это Бай-Ду[12], – сказал он, присаживаясь на корточки рядом с поверженным братом. – Не из ста ядовитых существ, конечно, в нашей округе и дюжины не наберётся. Удалось раздобыть только яд змеи, скорпиона, сколопендры, жабы и паука. А ещё я добавил туда кое-каких растений и грибов. Не взыщи, уж что нашлось. Ты умрёшь в течение часа в страшных муках, братец. Что, не веришь? Посмотри на свою руку.

Чэнь Ло кое-как поднял руку и поглядел на свои пальцы. От ногтей начала распространяться чернота – первый признак отравления. Значит, и жгучая боль в груди тоже была не собственно от раны, а от смешивающегося с кровью и распространяющегося по венам яда. Вот почему вытекающая кровь такая тёмная: она отравлена!..

– Противоядия нет, – продолжал Чэнь Юй, с интересом разглядывая его. Так мальчишки разглядывают раздавленную копытами лошади жабу, пока она нелепо дёргается в последней конвульсии.

Чэнь Ло словно парализовало, он и двинуться не мог. Яд ли сковал его тело? Или ошеломление, что брат, его родной брат говорит ему такие страшные вещи с той же лёгкостью и беззаботностью, как если бы говорил о том, что сапог прохудился и нужно его выбросить.

– За… что… – выговорил Чэнь Ло, едва ворочая языком.

Чэнь Юй уже не смеялся.

– За что? – переспросил он сухо и колюче. – Да разве мало причин? Отец любит тебя больше. Всегда любил! И с самого начала решил сделать наследником тебя. А это испытание для отвода глаз. Я своими ушами слышал! Даже если я принесу с охоты тигра, а ты жалкую крысу, отец всё равно выберет тебя. Вспорет тигру брюхо и по его потрохам нагадает, что это должен быть ты, а не я.

Чэнь Ло потрясённо смотрел на него. Он даже и не подозревал, что брат ему завидует. Да разве ж отец не любит их одинаково? Он всегда и всё делит между ними поровну. Если один получает новую одежду, то точно такая же достаётся и другому. Единственное различие между ними – маски, но так полагается, чтобы у каждого была своя, а во всём остальном…

Чэнь Юй пощёлкал пальцами перед его лицом. Яд постепенно лишает зрения и слуха, но Чэнь Юю хотелось, чтобы брат оставался в сознании. Он обшарил его одежду, забрал нож, кошель – в общем, всё мало-мальски ценное, и спрятал к себе за пазуху. Полупустой сяндай он отшвырнул в сторону.

– Тебе всё равно это уже не нужно, – объяснил он брату.

Чэнь Ло слабыми пальцами попытался его остановить, но Чэнь Юй уже сдёрнул с его лица маску ворона и теперь, небрежно поигрывая ею, разглядывал лицо брата – впервые в жизни видя его без маски. Губы его покривились, и он сказал, как плюнул:

– Мы одинаковые, так почему же ты должен быть лучше меня?

Маски снимают лишь с мертвецов. В Мяньчжао это был непреложный закон. То, что его лицо открыто чужому взору, пусть это и его родной брат… и его убийца… оказалось для Чэнь Ло бóльшим потрясением, чем вероломство Чэнь Юя. Холод заструился по членам, сковывая последние отголоски сознания.

Чэнь Юй вдруг взялся за собственную маску и, помедлив, снял её. Чэнь Ло широко раскрытыми глазами смотрел на него. У юноши, который над ним наклонился, были правильные черты лица: прямой нос, выраженные скулы, изогнутые высокие брови, густые ресницы, фазаний разрез глаз, ровная линия волос надо лбом… Он улыбался, и улыбка его на первый взгляд казалась доброжелательной, но от неё тело пронизывал леденящий холод. В ней не было ничего человеческого. Это была гнусная, циничная ухмылка демона. Демона в обличье человека. Демона, спрятавшего лицо под маской.

Насладившись эффектом, который произвёл на Чэнь Ло его поступок, Чэнь Юй поднялся, швырнул свою маску об землю и припечатал её сапогом. Чэнь Ло подумал, что брат повредился в рассудке. Кто в своём уме стал бы разбивать собственную маску?

– А эта теперь моя, – сказал Чэнь Юй, надевая на себя маску ворона. – Тебе она уже не нужна, а мне пригодится. Понимаешь, о чём я говорю, Ло-Ло?

Чэнь Ло сквозь накатывающую пелену посмертного забвения осознал истинную цель брата – занять его место! Они близнецы, их никто в доме не различает. Но как он объяснит пропажу брата? Скажет, что тот заблудился в бамбуковом лесу?

– Чэнь… Юй… – выдавил он.

– Нет, это ты теперь Чэнь Юй, – сказал Чэнь Юй, ненадолго наклонившись над братом, чтобы в последний раз вглядеться в его лицо.

Дожидаться, пока брат испустит последний вздох, он не собирался. Он знал, что яд сделает своё дело, а наблюдать за предсмертной агонией и портить себе настроение ему не хотелось: он уже предвкушал новую жизнь – под маской брата, которого ненавидел всей душой с самого детства. Напоследок он изломал собственный лук и стрелы и забросил их, а лук и колчан Чэнь Ло повесил себе за спину. Преображение завершилось.

Насвистывая, как охотник, возвращающийся домой с удачной охоты, Чэнь Юй пошёл прочь от поверженного брата. Силуэт его расплывался в задурманенных ядом глазах Чэнь Ло, который силился поднять руку, то ли чтобы потянуться вслед за уходящим убийцей, то ли чтобы положить руку на грудь и обломить стрелу, но не смог сдвинуть её, почерневшую и омертвелую, и на цунь[13]. Изо рта у него хлынула кровь.

Если бы сейчас явились взаправдашние демоны, это было бы хорошо: обменяв собственную душу на исполнение желаний, он смог бы спастись и покарать убийцу…

Но настоящих демонов нет. Есть только демоны в человеческом обличье – как Чэнь Юй.

А значит, и спасения нет.

11

Таинственный спаситель

«Разве ты не должна была принести мне удачу?» – недовольно спросил Чэнь Ло у привидевшейся ему золотой богини. Он не осознавал, сон это или посмертные видения, но если последнее, то он выскажет этой обманщице всё, что о ней думает. Хороша же удача – быть убитым собственным братом из-за какого-то жалкого наследства! Пусть расстарается и устроит так, чтобы следующая его жизнь окончилась в глубокой старости и прожита была достойно, и чтобы похоронили по-человечески, а не оставляли на поругание птицам. Он в небесные похороны[14] не верит, ему хватило бы и деревянного ящика, зарытого на шесть фэней[15] в землю. А до перерождения неплохо было бы явиться призраком к убийце и потребовать возмездия, но если это сложно сделать, то так и быть, он оставит это на откуп карме…

Но золотая дымка развеялась, и Чэнь Ло осознал, что ещё жив: покойники явно ничего не чувствуют, а его тело буквально рвалось на части выжигающей внутренности болью. Видел он не слишком хорошо: глаза заволокло кровавой пеленой, – но над ним явно кто-то наклонился. Чэнь Юй вернулся, чтобы добить его? Чэнь Ло дёрнулся всем телом вверх, раздался глухой стук, чей-то вскрик, а лоб разломила боль, от которой, надо признаться, в мозгах просветлело, и даже зрение прояснилось немного.

Чэнь Ло увидел, что над ним уже не закатное небо, а деревянный потолок, изъеденный древоточцами так, что он скорее похож на сито для муки, чем, собственно, на потолок. Сам он лежал на узкой, плетённой из ивовых прутьев лежанке, раздетый по крайней мере до пояса, остальное было прикрыто лоскутным одеялом, грудь туго стягивала повязка, терпко пахнущая вываренными в кипятке травами.

Схватившись обеими руками за ушибленный лоб, у лежанки корчился мальчишка лет пятнадцати-шестнадцати, такой худой, что буквально просвечивал, с закрытой мяньшой[16] нижней половиной лица, с волосами, забранными под квадратную шапку аптекаря, с подвязанными рукавами, открывавшими взгляду тощие ручонки. Рядом валялась опрокинутая миска, вода или какой-то отвар расплескался по полу.

– Сдурел, так вскакивать? – простонал мальчишка.

– Ты кто? – сипло спросил Чэнь Ло.

– Сяоцинь, – сказал мальчишка, исподлобья глядя на него жёлтыми, как у фазана, глазами.

Имя это Чэнь Ло ничего не говорило, но из того, что он видел – маски нет, глаза необычного цвета, – следовало, что Сяоцинь этот, кем бы он ни был, не из Мяньчжао.

– Я ученик аптекаря, – уточнил Сяоцинь.

– Какого аптекаря?

– Аптекаря Сяна.

– Никогда о таком не слышал…

Сяоцинь наконец убрал руки ото лба, подобрал миску и прямо локтем протёр расплёсканное по полу варево, нимало не заботясь, что одежда грязнится. Его больше огорчало, что отвар выплеснулся и придётся готовить новый. Он ненадолго исчез из поля зрения Чэнь Ло, громыхнул чем-то, вероятно, снимая крышку с котла, потом послышался выплеск и шипение, какое бывает, если плеснуть воды на раскалённые камни. Видимо, он наполнял миску новой порцией отвара и делал это небрежно.

Чэнь Ло потрогал повязку на груди, рассеянно блуждая взглядом по сторонам. Это был даже не дом, а какая-то хибара из веток и палок, дурно прилаженных друг к другу. В щели немилосердно задувало. Наискось стояла высокая, в человеческий рост, плетёная ширма, отделявшая лежанку из прутьев, сплошь увешанная пучками трав и извилистыми корешками. За ней, вероятно, был очаг. Окон в хибаре, кажется, не было, но их с успехом заменяли прорехи в стенах. Чэнь Ло разглядел в той, что была ближе к нему, толстый бамбуковый ствол, подпиравший стену, а может, хибара специально была выстроена так, чтобы упереться в бамбук. Больше ничего подметить не удалось.

– Что это за место? – спросил Чэнь Ло, заслышав шаги возвращающегося мальчишки.

– Дом аптекаря Сяна, – сказал тот, придвигая миску с дымящимся отваром к его губам. – Пей.

Чэнь Ло прежде понюхал предлагаемое питьё. Выглядело оно как помои. Сяоцинь усмехнулся и силой заставил его пить.

– На твоём месте я бы не привередничал, – сказал он назидательно. – У тебя каждая минута на счету.

Чэнь Ло раскашлялся. Отвар был так мерзок на вкус, что глаза заслезились.

– Что это за дрянь? – просипел он.

– Почему сразу дрянь? – обиделся Сяоцинь. – Вполне себе удачное лекарство получилось.

– Его ты готовил? – поразился Чэнь Ло.

Мальчишка обиделся ещё больше, задрал нос и с важным видом, как заправский аптекарь, пощупал у Чэнь Ло пульс, а потом осторожно взял его запястье и приподнял так, чтобы Чэнь Ло смог его увидеть.

Чэнь Ло чуть вздрогнул от этого прикосновения. Пальцы у мальчишки были ледяные. Но ведь он только что держал в руках миску с горячим отваром, разве не должны были ладони нагреться?

– Посмотри, – велел Сяоцинь, – что ты видишь?

Чэнь Ло воззрился на него с неприкрытым страхом. А если этот мальчишка – мертвец?

– Не на меня смотри, – покоробленным тоном сказал Сяоцинь, – на руку смотри.

Чэнь Ло с трудом заставил себя посмотреть. Какая бледная кожа у этого мальчишки! Чэнь Ло никогда не был смуглым. Его даже прозвали «драгоценным нефритом, благородной яшмой», но пальцы мальчишки были совсем белые, как древняя слоновая кость.

– На свою руку смотри! – уточнил Сяоцинь недовольно.

Чэнь Ло вспомнил, что ещё там, в лесу, кисти рук его почернели от яда, но сейчас вычерненными остались лишь кончики пальцев.

– Так это противоядие! – осенило Чэнь Ло. – Ты меня вылечил!

Сяоцинь был явно разочарован этими словами, словно ожидал чего-то другого.

– Больше ничего не видишь? – утончил он и вздохнул, увидев недоумение на лице Чэнь Ло. – Что ж, так я и думал…

– А что я должен был увидеть? – беспокойно спросил Чэнь Ло.

– Ничего, – сказал мальчишка, отпуская руку Чэнь Ло. – Но тебе не стоит обманываться. Я не вылечил тебя. Ты по-прежнему умираешь.

12

Мертвец и труп

– Я нашёл тебя в лесу, – сказал Сяоцинь. – Принёс сюда. Дал противоядие. Оно не подействовало. Я слишком поздно тебя нашёл: яд успел распространиться по телу. Поэтому я изготовил другое лекарство. Оно замедляет движение яда, не подпуская его к сердцу. Если яд проникнет в сердце, ты тотчас же умрёшь. – И он показал Чэнь Ло пилюлю, похожую на зерно граната.

– Постой, – задыхаясь, пробормотал Чэнь Ло, – что это ты такое говоришь! Я не понимаю…

Мальчишка снисходительно замолчал, давая Чэнь Ло время свыкнуться с мыслью, что жизнь его теперь соседствует со смертью.

– То есть я умру? – после долгого напряжённого молчания спросил Чэнь Ло.

– Все мы однажды умрём, – философски ответил Сяоцинь, – кто-то раньше, кто-то позже…

– Я не хочу «раньше», – категорично сказал Чэнь Ло.

– Так я и думал, – кивнул мальчишка. – Но тебе стоило бы дослушать меня до конца… э-э-э… Я ведь ещё даже имени твоего не знаю.

– Чэнь… – начал Чэнь Ло и запнулся, вспомнив произошедшее в лесу. Брат забрал его маску, забрал его жизнь, так кто он теперь?

– Чэнь – и всё? – уточнил Сяоцинь. – Я думал, в Мяньчжао у людей есть и фамилии.

– Это и есть фамилия, – хмуро сказал Чэнь Ло. – До сегодняшнего дня я был Чэнь Ло.

– Хм… – неопределённо протянул Сяоцинь, – и что же случилось?

– Мой брат попытался меня убить, забрал мою маску… Маска! – вскрикнул Чэнь Ло и накрыл лицо ладонями, ощупывая его. – Моя маска!

– А… ну, прости, – смутился Сяоцинь, доставая из-под лежанки обломки змеиной маски. – Она сломалась. Я её уже такой нашёл. Но, думаю, её можно склеить… Правда, клея у меня нет, но есть древесная смола…

– Это не моя маска, – с отвращением сказал Чэнь Ло, отпихивая его руку, – это маска моего брата. Я никогда не выбрал бы себе такую.

– Странные вы люди в Мяньчжао, – усмехнулся Сяоцинь. – Для чего вам вообще носить маски?

– Маски защищают нас.

– И защитила она тебя? – иронично осведомился мальчишка.

Чэнь Ло помрачнел. Он вспомнил, как Чэнь Юй наклонился над ним и какие слова ему сказал, и разволновался:

– Зеркало… У тебя есть зеркало?

Сяоцинь отошёл ненадолго и вернулся с плоским медным блюдом:

– Зеркала у меня нет. Но это сгодится.

Чэнь Ло ухватил блюдо обеими руками и придвинул его к лицу. Сяоцинь наблюдал за ним с нескрываемым интересом:

– Ты как будто своего отражения никогда не видел… Нет, серьёзно? Но ведь умывался же ты?

– Кто в своём уме станет разглядывать собственное отражение? – буркнул Чэнь Ло, не отрывая взгляда от медного блюда и всё больше мрачнея лицом.

– Ну вы вообще… – потрясённо протянул Сяоцинь.

Медное блюдо было до блеска начищено песком. Чэнь Ло смог увидеть себя так же хорошо, как в настоящем зеркале. Результат оказался неутешителен: они с братом действительно на одно лицо. Чэнь Юй легко мог занять его место, никто и не заподозрит подмену.

– Всего-то и нужно было поменяться масками… – сквозь зубы сказал Чэнь Ло, выронив блюдо.

Сяоцинь поспешно подхватил блюдо, чтобы оно не упало на раненую грудь и не разбередило рану, и спрятал его под лежанку. Чэнь Ло накрыл лицо руками.

– Я могу раздобыть для тебя какую-нибудь маску, – предложил Сяоцинь, неверно истолковав его жест.

– Она мне уже не нужна, – глухо сказал Чэнь Ло. – Я уже мертвец.

– Ещё нет, – возразил мальчишка. – Ты сгущаешь краски.

– Правда? – горько спросил Чэнь Ло. – Не ты ли сказал, что я умираю?

– А ещё я сказал, что тебе следовало дослушать до конца, – напомнил Сяоцинь. – Я сказал, что противоядие не подействовало, но это не значит, что противоядия нет.

– Что? – слегка вздрогнул Чэнь Ло.

Сяоцинь поднёс к его губам гранатовую пилюлю:

– Проглоти.

– Но ты говорил, что пилюля действует… О!.. Сколько я пролежал в беспамятстве? – осенило Чэнь Ло.

– Я нашёл тебя в лесу четыре дня назад, – ответил Сяоцинь, ловко проталкивая пилюлю в рот Чэнь Ло.

– Но как же ты скармливал мне пилюли, если я был в беспамятстве?

– Да уж изловчился, – усмехнулся Сяоцинь. – Аптекари знают не меньше дюжины способов дать лекарство больному, даже если он спит мёртвым сном.

– Полагаю, если он спит мёртвым сном, то лекарства ему уже не нужны, – мрачно пошутил Чэнь Ло.

– Как знать, – загадочно отозвался мальчишка. – Мёртвый сон тоже разным бывает.

– Ты ведь не мертвец? – не выдержал Чэнь Ло. Белый цвет кожи мальчишки всё не давал ему покоя.

Сяоцинь даже на месте подскочил и округлил глаза:

– Что?!

– Ты бледный и холодный, прямо как мертвец…

– Вот спасибо, – сердито сказал Сяоцинь, – я его спас, а он меня мертвецом обзывает. Кто бы говорил! Да ты сам четыре дня труп трупом лежал – бездыханный, закостеневший!..

– Прости, прости, – поспешил извиниться Чэнь Ло, – просто про лес этот такое болтают, что поневоле всякого надумаешь. Мертвец ты или демон, я благодарен тебе, что ты хотя бы отсрочил мою смерть…

Сяоцинь театральным жестом впечатал себе ладонь в лицо.

– Что? – не понял Чэнь Ло.

– Ничего, – ответил Сяоцинь, но таким тоном, что Чэнь Ло почувствовал себя дураком.

13

«Невозможно любить одинаково»

На Чэнь Ло нашёл сон: глаза затянуло поволокой, рот наполнился зевотной сладостью. Совладать с этим он не смог и на какое-то время провалился в ничем не заполненную пустоту. Встрепенувшись, как задремавшая птица, он увидел, что Сяоцинь наклонился над ним – так низко, что край мяньши почти коснулся его лица. Заметив, что Чэнь Ло проснулся, мальчишка распрямился – с излишней поспешностью.

– Что ты делал? – с подозрением спросил Чэнь Ло.

Невозмутимости, с которой Сяоцинь ответил, можно было только позавидовать:

– Проверял, дышишь ли ты. Внезапная дремота – очень нехороший признак.

Чэнь Ло ему не поверил. Он знал, как проверяют дыхание: достаточно поднести палец к носу или зеркало ко рту. Мальчишка его разглядывал, но он ведь просто смотрел, ничего не сделал.

Мысли спутались после сна. Чэнь Ло сосредоточенно поглядел в потолок, чтобы припомнить, о чём они говорили до того. Он пролежал в беспамятстве, как сказал Сяоцинь, четверо суток. Четыре дня жизни потеряно. За это время Чэнь Юй мог таких дел натворить!..

– Как скоро я смогу встать? – хмуро спросил Чэнь Ло.

Сяоцинь приподнял брови. Не дождавшись внятного ответа, Чэнь Ло сказал:

– Я должен вернуться домой. Разоблачить Чэнь Юя.

– Я думал, ты умнее, – с явным разочарованием сказал Сяоцинь. – Из того, что я услышал, твой брат основательно подготовился к убийству. Яд, которым он тебя отравил, настаивали два сезона. И уж конечно он подготовил для себя пути отступления, если план сорвётся. Если вернёшься сейчас, или спугнёшь его, или сам попадёшь в беду. Он достаточно умён, чтобы придумать этот ловкий ход с масками. Если тебя схватят и бросят в темницу, ты умрёшь напрасно.

– Почему это меня схватят и бросят в темницу? – опешил Чэнь Ло.

– Даже не знаю. Будь я на его месте, я бы позаботился, чтобы никто не смог меня разоблачить или не поверил разоблачению. Сказал бы, к примеру, что ты попытался убить меня во время охоты.

– Но это он пытался меня убить! – воскликнул Чэнь Ло.

– А кто это видел?

– Но ты…

– А почему я должен верить твоему рассказу?

Чэнь Ло потрясённо на него уставился:

– Что?

– Нет, я тебе верю, – успокоил его Сяоцинь. – Ты недотёпа, ты бы не сумел такое провернуть.

– Что?!

– Но я готов поспорить, что именно в твоей комнате найдут горшочек с остатками яда или ещё какие-нибудь доказательства твоего зломыслия. Скажем, дневник, куда ты записал вехи своего коварного плана. Почерки у вас двоих, я полагаю, тоже одинаковые?

Чэнь Ло помрачнел ещё больше, но всё же попытался возразить:

– Отец не поверит…

– Не поверил бы, если бы это сказал Чэнь Юй. Но это скажет Чэнь Ло. Твой отец ведь любит тебя больше, чем твоего брата, так?

– Не так, – со злостью сказал Чэнь Ло, – он нас одинаково любит.

– Невозможно любить одинаково. Ты недотёпа, поэтому мог не замечать…

– Хватит называть меня недотёпой! – вспылил Чэнь Ло.

– Будешь горячиться, кровь взыграет, – спокойно предупредил Сяоцинь, – и яд станет распространяться по телу быстрее. Сам подумай. Твой брат признался, что всю жизнь тебе завидовал. Значит, он подмечал какие-то различия между вами – или различия в отношении к вам. Разве ты в чём-то его лучше? На пустом месте зависть корни пустить не может.

Чэнь Ло отдышался, приложил ладонь к груди. Да, горячиться не стоило: и рану разбередил, и яд разогнал по крови…

– Где найти противоядие и как вывести яд из тела – вот о чём ты должен сейчас думать, – назидательно сказал Сяоцинь.

– И где же? – спросил Чэнь Ло, вприщур глядя на Сяоциня. Судя по его тону, мальчишка ответ на этот вопрос знал и только и дожидался, когда у него об этом спросят.

– В Разлучённых горах, – ответил Сяоцинь торжественно.

Чэнь Ло вытаращился на него, не веря собственным ушам, а потом так расхохотался, что пришлось снова схватиться за грудь – в ране отдалось. Сяоцинь возмущённо засопел носом.

– Это же сказка! – воскликнул Чэнь Ло. – Мне её в детстве рассказывали!

– В каждой сказке есть доля сказки, – заметил Сяоцинь.

14

Тайник в Разлучённых горах

Жили некогда на свете два брата-великана, каждый ростом с гору – такие были высокие, что шапки носили из облаков. И были они неразлучны – куда один, туда и другой. А поскольку в мире не нашлось бы зеркала, в которое они смогли бы глядеться, то пересказывали друг другу, как выглядят.

Захотелось однажды великанам пить, пошли они искать реку. А в ту пору стояла засуха, река обмелела: черпнули они воду ладонями – только ил да глина набрались, да и те утекли сквозь пальцы. Жажда продолжала их мучить, и тогда они решили пойти к горам – лизать снежные шапки.

Шли они, шли, и вот захотелось одному великану отдохнуть. Он лёг, а другой великан пошёл набрать дров для костра – вырывать деревья с корнями да выкорчёвывать пни. Если бы разгорелся их костёр, спалило бы всю округу – таким огромным он был!

Отошёл великан уже далеко и вдруг увидел, как впереди что-то блестит. Пригляделся он и увидел, что это большое круглое озеро. Великан обрадовался, но, прежде чем звать брата, решил напиться сам. Вдруг озеро тоже обмелело?

Опустился великан на колени возле озера, глядь – а из воды кто-то на него смотрит. Он наклонился – и тот, в озере, наклонился. Он затылок озадаченно почесал – и тот, в озере, к голове потянулся. Сообразил тогда великан, что это его собственное отражение, и обрадовался: он-то всегда себя знал только со слов брата, а теперь можно увидеть, как он на самом деле выглядит. Наклонился великан ещё ниже и давай себя разглядывать. Вот уж красавец так красавец: глаза круглые, губы толстые, лицо красное, как глина, а волосы – что бамбуковый частокол! Глядит великан и не может на себя налюбоваться.

Спохватился между тем второй великан: давненько уже брат ушёл, а всё не возвращается. Пошёл он его искать. Глядь – стоит брат на коленях у озера и в воду глядится. Позвал его – не отзывается. Подошёл тогда великан к нему, руку ему на плечо положил – а брат-то в камень обратился, потому и не отзывается. Заплакал тогда великан, сел у озера и стал ждать – а вдруг очнётся брат? – да и сам окаменел.

Со временем превратились оба великана в горы, а люди прозвали те горы Разлучёнными, потому что стоят они по разные стороны озера и не сомкнутся никогда.

Чэнь Ло эту сказку наизусть знал. В детстве они с братом любили играть в великанов. Разбегались по разные стороны пруда в поместье и притворялись, что окаменели. Кто первый шевельнётся, тот и проиграл.

– Это просто сказка, – усмехнулся он. – Гор этих нет ни на одной карте Чжунхуа. Они выдумка, как и великаны. Иначе бы кто-нибудь уже их разыскал… Что это?

Сяоцинь вытащил откуда-то потрёпанный свиток и теперь возился с тесьмой, пытаясь её развязать, но узел затянулся, пришлось оборвать.

– Это карта, – сказал Сяоцинь с торжеством, разворачивая карту и держа её на вытянутых руках так, чтобы Чэнь Ло было видно, – та самая.

Чэнь Ло пригляделся к расплывшимся надписям и с изумлением увидел, что на карту нанесены и Разлучённые горы, и озеро Любования.

– Это подделка, – отрезал он. – Кто-то в шутку её нарисовал.

– Карта настоящая, – возразил мальчишка.

– Откуда такая уверенность?

– Её нарисовал аптекарь Сян, – сказал Сяоцинь.

Чэнь Ло всё ещё сомневался. Карта выглядела так, словно её рисовал ребёнок – неумело, но старательно. Но города и посёлки вдоль реки Чанцзян были отмечены в правильном порядке. Тот, кто наносил их на карту, явно побывал в тех краях. В самом верхнем углу были Разлучённые горы, между которыми был намалёван жирный крест.

– Что означает эта отметина? – спросил Чэнь Ло.

– Тайник, где спрятано противоядие. Оно очень ценное. Не купить и за десять тысяч лянов[17] золотом.

– Ни дать ни взять чёрный иней[18], – усмехнулся Чэнь Ло. – Откуда твоему аптекарю Сяну знать, что спрятано в том тайнике, если он, конечно, на самом деле существует?

– Оттуда, что он сам его и спрятал, – ответил Сяоцинь. – Между горами и озером есть тайное местечко – небольшой грот. Аптекарь Сян нашёл его, когда странствовал по Чжунхуа.

– И зачем ему было прятать противоядие, когда он мог унести его с собой? – с подозрением спросил Чэнь Ло. – Какой аптекарь упустит случай завладеть редким снадобьем? С таким он бы на всю Чжунхуа прославился.

– Противоядие лежит в тяжёлом сундуке, далеко его не унесёшь, а вытащить и унести нельзя: на воздухе оно быстро теряет силу. Всего-то минута будет, чтобы его принять. Промедлишь – рассыплется в прах, – совершенно серьёзно объяснил Сяоцинь, сворачивая карту.

Чэнь Ло исполнился ещё больших сомнений. Если в существование чудесного противоядия ещё можно было поверить, то всё остальное уж больно походило на сказку.

– Эти горы далеко, – сказал он, хмурясь. – Даже если они существуют на самом деле, до них не дойти.

– Почему? – кажется, искренне удивился Сяоцинь.

– Ты ведь говорил, что я должен каждый день пить лекарство, замедляющее распространение яда. Столько я с собой не унесу, да оно и потеряет силу…

– Я по дороге новое сделаю, ничего нести с собой не придётся, – беспечно возразил Сяоцинь и тут же спросил: «Что?» – потому что Чэнь Ло пристально-пристально на него поглядел.

– Ты что же, со мной идти собрался? – уточнил Чэнь Ло.

– Конечно, – кивнул мальчишка.

– А что скажет аптекарь Сян?

– Ничего не скажет, – после небольшой заминки ответил Сяоцинь. – Аптекарь Сян отошёл.

Чэнь Ло сощурил глаза. Кажется, он начал понимать, что происходит: аптекарь Сян куда-то уехал, а его ученик решил ограбить дом учителя и сбежать. Ничего удивительного, такое сплошь и рядом случается. Чего Чэнь Ло не понимал, так это зачем мальчишке усложнять себе жизнь и тащиться с ним через всю Чжунхуа на поиски противоядия. Он мог бы воспользоваться отлучкой аптекаря и просто сбежать, прихватив из дома всё ценное. Он и спасать-то Чэнь Ло был не обязан, мог бы бросить его в лесу умирать, но вместо этого притащил домой и четыре дня выхаживал, за что ему, конечно, большое спасибо, но… Чэнь Ло разучился доверять другим: пробитой стрелой груди оказалось достаточно, чтобы утратить веру в человечество.

– Что это ты так на меня смотришь? – взъерошился Сяоцинь.

– Какая тебе от этого выгода? – медленно спросил Чэнь Ло. – Зачем тебе идти со мной?

– Не считая того, что мне осточертело торчать в этом проклятом лесу? – уточнил Сяоцинь, выгибая брови.

Сказанное могло бы сойти за причину, но прямым ответом на вопрос Чэнь Ло это не являлось, потому он продолжал испытующе смотреть на мальчишку. Тот, кажется, смутился столь пристальному взгляду, уши у него покраснели.

– Ладно-ладно, скажу, – проворчал он, поднимая руку на уровень глаз, чтобы закрыться от взгляда Чэнь Ло. – Только не смотри на меня так.

– Как?

Сяоцинь не ответил.

15

Пёрышко ценой в мерку золота

– Этот тайник… – после долгого молчания сказал Сяоцинь. – В нём есть ещё кое-что, помимо противоядия, и оно мне нужно.

– Что?

– Сокровище. Тебе противоядие, мне золото. Справедливый расклад?

– Ещё и золото? – недоверчиво протянул Чэнь Ло. – Этот твой аптекарь Сян что, бывший разбойник? Ещё скажи, что этот тайник охраняют два великана из сказки!

Сяоцинь вместо ответа пошарил в рукаве и вытащил оттуда крохотное золотое пёрышко – полтора цуня в длину, полцуня в ширину.

– Откуда оно у тебя?

– Это золотое перо из тайника в Разлучённых горах, – ответил Сяоцинь, бережно держа пёрышко в ладонях, словно баюкая его. – Аптекарь Сян говорил, что там целый сундук золотых украшений. Заберу его и… разбогатею, – отчего-то запнулся он.

Чэнь Ло подставил руку. Сяоцинь нахохлился, но всё же переложил золотое пёрышко на подставленную ладонь. Веса его Чэнь Ло почти не ощутил. Он осторожно взял пёрышко и повернул из стороны в сторону, разглядывая. Очин был тоньше человеческого волоса, каждая бородка на опахале – прорезана, от дыхания пёрышко трепетало. Чэнь Ло осторожно потрогал край опахала, пёрышко изменило форму и расправилось, совсем как настоящее!

– Какая искусная ковка, – изумился Чэнь Ло. – Но… золота в нём совсем мало. Много ты за него не выручишь.

– Да что ты понимаешь! – воскликнул Сяоцинь. – Это филигранная работа, ценится не вес, а мастерство. За одно такое пёрышко в Чэнъане дают мерку золота. Горсть таких перьев – и до конца жизни можно безбедно прожить.

Чэнь Ло усмехнулся:

– Пересчитывать чешуйки карпа, когда он ещё плещется в пруду?

Сяоцинь поджал губы под мяньшой. Кажется, неверие Чэнь Ло его задело.

– Тайник существует! – выпалил он. – И сокровище тоже! Вот сам увидишь!

Чэнь Ло прикрыл глаза ненадолго, припомнил кое-что и сказал:

– Раз ты так уверен… Тогда разделим и сокровище.

– Что?! – потрясённо воскликнул Сяоцинь. – Мало тебе противоядия, так тебе ещё и золото подавай?

– Я же не прошу делить сокровище пополам, – возразил Чэнь Ло, – одной горсти золота будет достаточно. На обратную дорогу. И на жизнь, если не получится вернуть себе имя.

Он ещё подумал о Цветке Лотоса, но вслух говорить об этом не стал. Мальчишка и так от жадности трясётся. На бедность он, быть может, ещё отжалеет золота, но уж точно не на выкуп продажной женщины из цинлоу.

– Сгодятся даже бросовые вещицы, – добавил Чэнь Ло. – Быть может, там простые слитки есть. Я не хочу роскошествовать. Мне бы только найти своё место в жизни, если не удастся вернуть украденное.

Сяоцинь вздохнул и проворчал:

– Ладно уж. Не злодей же я какой-нибудь. Если бросать тебя на произвол судьбы, так не стоило бы и спасать. Но горсть я сам отмерю. На большее не рассчитывай.

Чэнь Ло не удержался от смеха. Мальчишка выглядел таким забавным, когда важничал и строил из себя скупердяя. А ведь сокровищ в тайнике может и не оказаться. Если только он вообще существует, этот тайник.

А если и противоядия нет? Что тогда? Чэнь Ло оборвал смех и прикусил нижнюю губу. Пилюли, которыми его кормит Сяоцинь, останавливают распространение яда, и если верить мальчишке, то Чэнь Ло сможет продержаться на них всю дорогу до Разлучённых гор. Масштаб на карте указан не был, но, судя по всему, путь займёт несколько месяцев. Но если они продлят его жизнь на эти несколько месяцев, не смогут ли они в таком случае продлить её и на несколько лет?

«Если противоядия там не окажется, – подумал Чэнь Ло, бросив быстрый взгляд на Сяоциня, – свяжу мальчишку и заставлю его служить мне».

– Что? – опять взъерошился мальчишка, заметив его взгляд. – Сказал же, не смотри на меня так!.. И перо отдай. Оно моё.

Чэнь Ло вернул ему золотое пёрышко, и Сяоцинь сейчас же его припрятал, для надёжности ещё и рукой прихлопнул. Поднялось облачко пыли. Чэнь Ло расчихался и спросил недовольно:

– Ты когда в последний раз выбивал пыль из одежды?

Сяоцинь оглядел себя, похлопал ладонями по одежде. Пылевое облако накрыло их обоих с головой.

– Не здесь же! На улице выбивать нужно! И сняв одежду!

Мальчишку эти слова так поразили, что он застыл на месте. Глаза его округлились, а руки взметнулись и накрыли грудь и плечи крест-накрест.

– Ра-раздеваться? – заикаясь, промямлил Сяоцинь. – За-за-зачем ещё раздеваться?

– А как ты собираешься выбивать пыль из одежды, если она на тебе надета?..

– Го-голым на улице? Бесстыдство какое! – выпалил мальчишка, краснея до ушей.

Чэнь Ло опешил:

– Что? Почему голым?

– Я же сниму одежду, чтобы выбивать из неё пыль.

Чэнь Ло широко раскрыл глаза, сражённый наповал этими измышлениями. Излишняя стыдливость мальчишки казалась смехотворной. Да кого заботит голый мальчишка, выбивающий пыль из одежды? Разве только зевак-ворон.

Губы Чэнь Ло подрагивали смехом, когда он спросил:

– А переодеться?

Сяоцинь оторопело посмотрел на него, потом сообразил, что бесстыдство сам надумал, и так покраснел, что стал похож на кипящий чайник. Чэнь Ло проводил его глазами и потом долго слушал, как мальчишка шуршит где-то в доме, вероятно, переодеваясь в чистое, а потом с оглушительным треском выколачивает пыль о ближайшее дерево.

Чэнь Ло усмехнулся, тут же спохватился и приподнял край покрывала, которым был накрыт. Штаны на месте, так почему же у него такое чувство, что он лежит нагишом? Он знал ответ. Пальцы накрыли лицо, губы покривились.

Без маски – всё равно, что голый.

Без маски – всё равно, что мёртвый.

16

Любая кровь смешивается

Чинно вернувшийся в дом Сяоцинь на вытянутых руках пронёс выбитую от пыли одежду куда-то за ширму. Переоделся он в белое – в штаны, две рубахи, нижнюю и верхнюю, и поверх – аптекарский халат, который представлял собой узкую полосу ткани, сшитую по бокам и надеваемую через голову. Шапка осталась прежней, но из неё явно тоже повыбили пыль: углы её торчали в разные стороны, как уши у беспородной собаки – один вверх, другой – в сторону. Но в отличие от аптекарей, носящих сандалии, мальчишка был в сапогах.

«Хорошие сапоги, – подумал Чэнь Ло машинально, – крепкие, такие будто созданы для дальних странствий».

Он чуть приподнял голову, поглядел за лежанку. Его собственные сапоги одиноко стояли в углу, дожидаясь хозяина.

– Когда я смогу встать? – пробормотал Чэнь Ло, пытаясь упереться локтями в лежанку, чтобы приподняться и оглядеть дом, ставший его пристанищем. Что скрывается за этой высокой плетёной ширмой? Но тело плохо его слушалось, локти разъехались, и он повалился всей спиной обратно на лежанку, чувствуя, как перетянутую повязкой грудь заливает неприятный жар.

– Эй, эй! – воскликнул Сяоцинь, быстро подходя к нему и прижимая его за плечи к лежанке – излишняя предосторожность, у Чэнь Ло не хватило бы сил на вторую попытку сесть. – Нельзя тебе ещё вставать! Если что-то нужно, я подам. Рана вскроется – что тогда? Ты и так много крови потерял. Эй, ты меня слышишь?

Чэнь Ло крепко зажмурился. В ушах зазвенело, голос мальчишки, искажённый звуковым заслоном, казался резким, как свинячий визг. К горлу начал подбираться липкий комок.

– Меня сейчас вытошнит, – сдавленно произнёс Чэнь Ло.

Сяоцинь сейчас же подставил ему миску и терпеливо ждал, пока приступ тошноты у Чэнь Ло пройдёт.

– А не будешь резко вскакивать, – назидательно сказал он, вытирая Чэнь Ло губы мокрой тряпкой.

– Долго мне ещё лежать? – спросил Чэнь Ло. – Когда я смогу вставать?

– Вставать? – протянул Сяоцинь, поигрывая бровями. – Ты хотя бы сидеть научись.

– Почему всё моё тело ослабело? Я ведь ранен в грудь.

– А про яд позабыл? Тебя почти парализовало. Сейчас ты хотя бы видишь, слышишь и можешь разговаривать. В первые дни ты лежал бревно бревном, даже дышать с трудом мог.

При мысли, что он мог остаться парализованным, Чэнь Ло содрогнулся.

– А стрела, которой я был ранен… – начал он.

Сяоцинь пошарил под лежанкой и вытащил завёрнутую в покрытый бурыми пятнами лоскут стрелу. С предельной осторожностью он её развернул и на раскрытых ладонях протянул Чэнь Ло, предупредив:

– Только наконечника не касайся. Он пропитан ядом.

Чэнь Ло, помедлив, взял стрелу и повернул из стороны в сторону. Древко было наполовину белое, наполовину бурое, и он сообразил, что это его кровь пропитала и затемнила древесину.

– Не удалось отчистить, – словно оправдываясь, сказал Сяоцинь.

– Так даже лучше, – сказал Чэнь Ло. – Это доказательство, что я был ею ранен. Я слышал, в магистрате могут определить, кому принадлежит кровь.

Мальчишка скептически поиграл бровями:

– А я слышал, что по крови можно определить убийцу.

– Как это? – удивился Чэнь Ло.

– Будто бы если к трупу подойдёт убийца, то из раны хлынет кровь, – охотливо объяснил Сяоцинь. – Говорят, так покойники взывают к отмщению.

– Но… я ведь не покойник, – озадаченно возразил Чэнь Ло.

– А кто называл себя мертвецом?

Чэнь Ло понял, что мальчишка над ним просто насмешничает, и нахмурился. Сяоцинь, поблёскивая жёлтыми глазами, продолжал:

– Метод магистрата ненадёжен. Любая кровь смешивается в воде. Каждый аптекарь это знает.

Существовало мнение, что по крови можно определить родство. Для этого наполняли чашку водой и добавляли каплю крови одного человека, а к ней каплю крови другого. Если кровь смешается – они родственники, если нет – чужие люди. Способом этим широко пользовались в спорных вопросах установления отцовства или наследования. Магистрат использовал этот способ для установления личности жертв, а иногда и предполагаемых преступников.

– Если хочешь, можем проверить, – предложил Сяоцинь. – С тобой-то мы уж точно не родственники.

– А давай, – согласился Чэнь Ло.

Ему не понравилось пренебрежение, с каким мальчишка говорил о научных методах следствия. В магистрате служат умные люди, они своё дело знают, и если используют кровь для расследования, то, значит, этот способ работает. А он всего лишь подмастерье у аптекаря, что он может знать о науке? Их кровь не смешается, потому что они не родственники, и мальчишка будет посрамлён начисто!

Сяоцинь прежде забрал у Чэнь Ло стрелу и с прежней осторожностью припрятал её под лежанку, а потом сходил и принёс чашку воды и аптекарскую иглу, длинную и тонкую, такими зашивают края ран. Чэнь Ло заметил, что иглу стоило бы прокалить над огнём, но мальчишка уже проткнул себе указательный палец и стряхнул в чашку выступившую каплю крови. Красное пятнышко расплылось в воде. Сяоцинь протянул иглу Чэнь Ло.

– Обтёр бы хоть, – проворчал Чэнь Ло, прокатив иглу по краю лежанки. Он знал, что некоторые болезни передаются по крови, особенно недуги цветущей ивы[19]. Но вряд ли этот мальчишка был настолько искушённым.

Кончики пальцев Чэнь Ло всё ещё были вычернены, поэтому он проколол себе ладонь и подержал её над чашкой, пока капля крови не скатилась в неё.

– Я же говорил, – назидательно сказал Сяоцинь. – Любая кровь смешивается.

Чэнь Ло, хмурясь, смотрел, как две капли крови стягиваются друг к другу и закручиваются в единую спираль. Его кровь была темнее, вероятно, из-за яда, и казалось, что капли образовали символ Инь-Ян. Но в следующую секунду это уже было бесформенное пятно.

Ну и кто был посрамлён?

17

О сыновней непочтительности

Раздосадованный Чэнь Ло замкнулся в молчании, всем своим видом показывая, что не желает разговаривать с мальчишкой. Тот нисколько не смутился, даже не заметил этой отстранённости и продолжал выбалтывать аптекарские секреты.

Аптекарь Сян, по его словам, изучал свойства крови и был уверен, что методы магистрата ошибочны. Он даже смешивал кровь животных и кровь людей, чтобы это доказать. Но об этих опытах знал только его ученик, другим людям и тем более магистрату аптекарь Сян не открылся.

«И правильно сделал, – подумал Чэнь Ло машинально. – Не то бы его бросили в темницу».

Об аптекаре Сяне Сяоцинь отзывался с явной теплотой в голосе. Но тогда почему он собирается ограбить его и сбежать?

– А как ты попал в ученики к аптекарю? – спросил Чэнь Ло, решивший выяснить всю подноготную мальчишки.

Сяоцинь непроизвольно сплетал и расплетал пальцы, пока рассказывал.

Родителей он своих не помнил. Но, вероятно, на них напали разбойники, потому что аптекарь Сян нашёл их в лесу израненными. Ребёнка ему выходить удалось, родителей – нет. А поскольку другой родни у сиротки не нашлось, да и сам аптекарь Сян был безродным, то он оставил мальчика себе, дал ему имя – Сян Цинь и сделал своим учеником. Мальчик оказался способным и к пятнадцати годам уже ни в чём не уступал учителю.

– Приёмный отец, значит, – усмехнулся Чэнь Ло.

– Разве это смешно? – насупился Сяоцинь.

– Да нет, это не смешно, а скорее печально. Он тебя приютил и вырастил как собственного сына, а ты так с ним поступаешь.

– Как?

– Отплатил ему чёрной неблагодарностью. Ограбить собираешься. Что он скажет, когда узнает об этом?

– Да ведь аптекарь Сян отошёл, – с явным недоумением возразил Сяоцинь. – Он ничего не скажет.

Чёрствость мальчишки неприятно поразила Чэнь Ло, но он всё-таки попытался внять к голосу его совести:

– Твоя неблагодарность разобьёт ему сердце.

К его удивлению, Сяоцинь засмеялся, точно Чэнь Ло не усовестить его пытался, а рассказывал какую-то шутку.

– Разве это смешно? – вернул Чэнь Ло ему вопрос.

– Конечно, – кивком подтвердил Сяоцинь, – любой аптекарь знает, что сердце не глиняное, его не разобьёшь.

– Я же не буквально…

– Как? – переспросил Сяоцинь.

Чэнь Ло сообразил, что мальчишка не слишком образован и потому не понимает образной речи. Можно быть хорошим аптекарем, но в остальном – несведущим человеком. Пришлось перефразировать:

– Твой приёмный отец огорчится, узнав, что ты ограбил дом и сбежал.

Сяоцинь сощурил свои жёлтые глаза и сказал:

– Странный ты. Во-первых, как я могу ограбить самого себя? Всё в доме и так принадлежит мне. Во-вторых, я не сбегу, а буду сопровождать пациента. И кому какое до того дело?

– Да я ведь не об этом говорю…

– А в-третьих, ты не знаешь аптекаря Сяна, – перебил его мальчишка. – Он даже не заметит.

– Не заметит, что пропала карта сокровищ и его собственный ученик? – уточнил Чэнь Ло потрясённо.

– Когда его увидишь, сам всё поймёшь, – загадочно сказал Сяоцинь.

Чэнь Ло прикрыл глаза. Втолковывать сейчас мальчишке что-то бесполезно, лучше показать на собственном примере во время путешествия к Разлучённым горам. Идеальным сыном он не был, но уж точно его нельзя было назвать плохим. Он относился к отцу почтительно и во всём его слушался. Лучше всего, если бы аптекарь Сян вернулся до их ухода, Чэнь Ло смог бы побеседовать с ним и всё объяснить.

– А далеко ушёл аптекарь Сян? – словно между прочим спросил Чэнь Ло.

Сяоцинь поднял глаза к потолку, размышляя:

– Очень далеко.

– Ты не знаешь куда? – уточнил Чэнь Ло.

– Как можно знать наверняка? – не слишком понятно отозвался Сяоцинь. – Узнаю в свой черёд.

Чэнь Ло растерянно уставился на него. Мальчишка сейчас же поднял руку к лицу:

– И нечего на меня так смотреть!

– Да у тебя же всё равно лицо мяньшой закрыто, – возразил Чэнь Ло удивлённо. – Ты её не снимая носишь? У тебя лицо изуродовано или что?

– Всё с моим лицом в порядке, – рассерженно ответил Сяоцинь. – Аптекарям полагается закрывать лица.

Аптекари в Мяньчжао носили маски, потому Чэнь Ло не мог утверждать, что Сяоцинь его не обманывает. Но это лишь разожгло его любопытство. У кого такие необычные глаза – жёлтые, как у фазана, – у того и внешность должна быть незаурядной. Ему бы хотелось посмотреть, что за лицо у этого мальчишки.

«Нужно как-нибудь изловчиться и сорвать с него мяньшу», – подумал Чэнь Ло.

Но прежде нужно было набраться для этого сил.

18

«Чужая нагота… услада для глаз»

Сяоцинь сказал, что восстановление Чэнь Ло займёт не меньше трёх недель, и всё это время ему полагалось лежать, не вставая, и даже не шевелиться, чтобы кровь текла по венам размеренно, без лишних всплесков, тем самым не давая яду распространяться. Пилюли, которыми он кормил Чэнь Ло, сдерживали яд и вместе с тем укрепляли силы раненого.

Чэнь Ло на исходе первой недели осознал, что ничего не ест и не пьёт, кроме пилюль да отваров, которыми его поит Сяоцинь, однако же голода или жажды не испытывает, как и физического истощения. Сяоцинь сказал, что умеренность в еде – скорее уж полное её отсутствие! – непременное условие для выздоровления. И он тут же оговорился, что имеет в виду телесную рану, а не собственно отравление.

Повязку ему не меняли, только пропитывали её вновь и вновь травяными отварами. Чэнь Ло опасался, что рана загниёт или повязка врастёт в тело. Сяоцинь на это лишь снисходительно усмехнулся и просунул под повязку палец – хотелось бы надеяться, что чистый! – продемонстрировав, что ткань к телу не приросла. Повязка натянулась и сдавила рану. Чэнь Ло охнул и поморщился от жгучего всплеска в груди. Он поклясться был готов, что мальчишка сделал это специально, чтобы проучить Чэнь Ло за недоверие к его аптекарскому мастерству.

Но всё же видно было, что Сяоцинь обращаться с больными умеет. Раз в несколько дней он приносил миску с горячей водой и отирал тело Чэнь Ло от пота. Правда, он делал это с закрытыми глазами, чем немало забавлял Чэнь Ло.

– Для аптекаря ты слишком стыдливый, – посмеиваясь, сказал Чэнь Ло. – Ослепнешь, если за женщиной ухаживать придётся.

– Что я там не видел, – проворчал Сяоцинь. – Просто неприлично разглядывать чужую наготу, даже если это пациент.

– Это меня не смущает, не беспокойся, – счёл нужным сказать Чэнь Ло.

Сяоцинь как-то странно на него посмотрел, и Чэнь Ло неожиданно для себя смутился.

– А вообще, – поспешно добавил он, – ты прав, чужая нагота может быть усладой для глаз только в одном случае.

– В каком? – сейчас же спросил Сяоцинь, не скрывая любопытства.

– Вырастешь – узнаешь, – кашлянув, ответил Чэнь Ло. Стал бы он обсуждать такое с мальчишкой!

Сяоцинь неопределённо пожал плечами, то ли соглашаясь с тем, что не дорос ещё до таких разговоров, то ли выражая безразличие к вопросу в целом.

Чэнь Ло между тем размышлял, почему вдруг испытал смущение от взгляда мальчишки. Тот ведь не в штаны ему заглянул, а просто глянул в лицо. Должно быть, дело в цвете его глаз. Если глаза карие или чёрные, зрачков почти не видно, и взгляд тем самым смягчается. А у Сяоциня глаза фазаньи – жёлтые, и каждый зрачок – как острие иглы, так и чувствуешь какое-то покалывание под кожей. А быть может, он себе это просто надумал.

– Что опять? – недовольно спросил Сяоцинь. – У меня что-то на лице?

– Мяньша у тебя на лице, – фыркнул Чэнь Ло, сообразив, что, задумавшись, опять задержал взгляд на лице мальчишки.

– Не сниму, – категорично сказал Сяоцинь.

– Да я не об этом. Глаза у тебя… необычные. Никогда таких не видел. Даже у мё… даже у чужеземцев, – оговорился Чэнь Ло, сообразив, что о «мёртвых пташках» лучше не упоминать. – Я пару раз видел людей с синими глазами, но у них были рыжие волосы. У тебя глаза жёлтые, а волосы чёрные…

– Откуда ты знаешь? – перебил его Сяоцинь, отчего-то разволновавшись.

– Что у тебя жёлтые глаза? – выгнул бровь Чэнь Ло.

– Что у меня чёрные волосы.

– Прядь на виске выбилась, – глазами указал Чэнь Ло.

Сяоцинь схватился за висок и сейчас же запрятал выбившуюся прядь обратно под шапку. Прядь заупрямилась, но мальчишка снова и снова запихивал волосы под шапку, пока не одержал победу над упрямой прядью.

– Волосы аптекарям тоже прятать полагается? – предположил Чэнь Ло, наблюдая за его манипуляциями.

– А то! Где ты видел неопрятных аптекарей? – воскликнул Сяоцинь.

Чэнь Ло припомнил, как мальчишка рукавом вытирал разлившуюся воду, как выбивал пыль из одежды прямо в доме, как совал палец под повязку…

Видно, молчание его было настолько красноречиво, что Сяоцинь догадался о его мыслях и покраснел.

19

Расчёсывание волос

На исходе второй недели Чэнь Ло принялся уговаривать Сяоциня, чтобы тот позволил ему если уж не сесть, то хотя бы с боку на бок переворачиваться. Лежать на спине и разглядывать потолок он уже устал, хотелось бы обозреть и горизонты.

– У меня так пролежни появятся, – сказал он, просовывая ладони под поясницу. Она, казалось, потеряла подвижность, и он поймал себя на мысли, что теперь его парчовый карп с трудом мог бы резвиться в лотосовом пруду.

Сяоцинь назвал его опасения глупыми, но, устав от каждодневного нытья, позволил-таки Чэнь Ло сесть, оговорившись, чтобы тот не вздумал спускать ноги с лежанки. Чэнь Ло на всё был согласен, только бы не лежать лёжнем. Но сесть ему удалось лишь с помощью мальчишки, сам он не смог.

– Вот, – разворчался он тут же, – я себе всё отлежал, даже сесть самостоятельно не могу, скоро руки и ноги отнимутся, я их уже не чувствую.

– Сесть ты не можешь, потому что ослаб от потери крови, – возразил Сяоцинь со снисходительностью, с какой взрослые выслушивают доводы неразумных детей. – И не выдумывай, ничего у тебя не отнимется. Видишь, – добавил он, уколов ногу Чэнь Ло иголкой и восхитительным образом игнорируя его возмущение по этому поводу, – всё ты чувствуешь, иначе бы не вопил так. Можешь сгибать колени, только медленно, чтобы кровь не разогналась, это укрепит мышцы. И швыряться в меня подушками тоже не стоит, – добавил он, ловко поймав набитую сеном подушку, которую бросил в него рассерженный Чэнь Ло. – Ну вот, я же говорил…

От этого движения рана заныла, Чэнь Ло побледнел и схватился за грудь. Сяоцинь покачал головой и, пораздумав, дал ему две пилюли вместо одной. После он скрылся за ширмой и занялся какими-то своими делами.

Чэнь Ло, несколько придя в себя, принялся озираться. Он полагал, что сидя разглядит больше, чем лёжа, но ширма была высокая и скрывала остальную часть дома. Единственное, он увидел на полу позади ширмы узкую полосу солнечного света и понял, что окно в доме всё-таки есть.

Вернулся Сяоцинь – с широким деревянным гребнем – и объявил:

– Я тебя причешу.

– Зачем? – насторожился Чэнь Ло. Расчёсывание волос было процессом интимным, прикасаться к ним могли только очень близкие люди. Ему бы не хотелось, чтобы этот мальчишка прикасался к его волосам.

– Пока ты лежал, я не мог этого сделать, – объяснил Сяоцинь. – А они у тебя спутались. И сор набился.

– Какой сор? – совершенно изумился Чэнь Ло.

– Лесной. Пока я тебя тащил, – несколько смутившись, ответил Сяоцинь.

Чэнь Ло сообразил, что из леса мальчишка, должно быть, тащил его волоком. На себя он его взвалить и отнести на закорках, понятное дело, не смог бы: разница в весе существенная.

– Дай мне гребень, я сам, – повелительно сказал Чэнь Ло.

Но Сяоцинь спрятал гребень за спину и помотал головой:

– Нет. Тебе нельзя поднимать руки, кровь разгонится.

Чэнь Ло вынужден был принять его помощь. Он держался настороженно, в любой момент готовый уличить мальчишку в нечестивых помыслах, скажем, если бы тот вздумал взять прядь волос и понюхать или что-нибудь в том же духе, но Сяоцинь чинно и важно орудовал гребнем, пропуская волосы через пальцы и расчёсывая прядь за прядью.

Чэнь Ло странно себя чувствовал при этом. Лёгкое напряжение царило под кожей и раскатывалось волнами, когда гребень касался его волос у корней и съезжал по ним вниз, до самых кончиков. Он не ощущал ничего подобного, когда расчёсывался сам.

Сложно сказать, нравилось ему это чувство или вызывало неприятие.

20

«Золотая ветвь, яшмовый лист» и не-пойми-какая каша

На третьей неделе Сяоцинь позволил Чэнь Ло сидеть, спустив ноги с лежанки, но по-прежнему запрещал поднимать руки выше уровня груди. Чэнь Ло был и этому рад.

Впервые за долгое время он чувствовал босыми ступнями землю, вернее сказать – циновку, раскинутую от лежанки до ширмы. В Мяньчжао циновки плели из тростника, эта же была сделана из бамбука: молодые стебли, высушенные, расколотые вдоль надвое и связанные тонкими прочными нитями. Сяоцинь проявил предусмотрительность и раскинул циновку, когда разрешил Чэнь Ло спускать ноги с лежанки, чтобы тот не занозил ступни о трухлявые доски пола.

Сяоцинь сказал ещё, что теперь Чэнь Ло можно есть обычную пищу, и вызвался готовить обед.

– А ты сиди смирно, – велел Сяоцинь.

Судя по всему, готовил он на улице, а не в доме: сквозь щели в стенах потянуло дымком, к которому примешивался запах пищи. Но Чэнь Ло так и не смог разобрать, над чем кашеварил Сяоцинь, когда тот принёс ему миску с горячей, ещё дымящейся кашей. То ли он уже отвык от запаха и вкуса обычной еды, пропитавшись насквозь травяными отварами и гранатовыми пилюлями, то ли сварено это было из какой-то неизвестной крупы. Чэнь Ло понюхал кашу, подцепил слипшийся комок разваренных зёрен деревянной ложкой и повертел из стороны в сторону, размышляя, что это и почему не отлипает от ложки, хотя каша сама по себе жидкая.

– Что это? – спросил он наконец, всё ещё не решаясь отправить ложку в рот.

– Каша. Разве сам не видишь? – обиделся Сяоцинь.

– Я имею в виду… хм… Что это за каша? Из чего она сварена? – уточнил вопрос Чэнь Ло. – Это ведь не рис?

– Откуда в лесу рис? – фыркнул Сяоцинь.

«Ага, так эта каша сварена из каких-то лесных зёрен», – понял Чэнь Ло.

– И… со мной ничего не сделается, если я это съем? – спросил он. – Ты уверен, что эти зёрна – чем бы они ни были – съедобны?

Сяоцинь посмотрел на него таким взглядом, что Чэнь Ло опять почувствовал себя дураком.

– Это же обычный горох, – сказал мальчишка. – Ты что, никогда не видел и не ел гороха?

– Хм… нет, – смутился Чэнь Ло.

– Да-а, – протянул Сяоцинь, разглядывая Чэнь Ло, как какую-то диковинку, – вот уж точно «золотая ветвь, яшмовый лист»[20].

То, что мальчишка насмехается над его происхождением, Чэнь Ло не понравилось. Действительно, в доме градоначальника подавали только белый рис, непозволительную роскошь для простолюдинов, но семья Чэнь была богата и могла себе это позволить. К рису всегда полагалось не меньше дюжины закусок из мяса, рыбы и овощей. Когда кто-то болел, в кашу добавляли овёс, поскольку считалось, что овсяной отвар целебен. А в цинлоу ему как-то довелось попробовать похлёбку из пшеницы: слуга перепутал заказ. Обо всём прочем Чэнь Ло имел смутное представление.

– Это лесной горох, – сказал Сяоцинь. – Им быстро наедаешься, и он полезный.

– Мышиный горох? – брезгливо переспросил Чэнь Ло.

– Не мышиный, а лесной, – всплеснул руками мальчишка. – Дикорос. Знаешь, что это такое?

Чэнь Ло издал неопределённое мычание и опять воззрился на ложку с кашей. Цвет, к слову, тоже доверия не внушал.

– Птицы растаскивают зёрна, те падают в землю и прорастают, – терпеливо принялся объяснять Сяоцинь, выхватив ложку и толкая её в губы Чэнь Ло. – Если хорошенько поискать, то можно найти и дикорастущую пшеницу.

– С ложечки ты меня кормить, что ли, собрался? – буркнул Чэнь Ло, отворачиваясь, и отнимая ложку у мальчишки. – Я сам могу поесть.

Под пристальным взглядом Сяоциня пришлось сунуть ложку в рот и жевать. К такой грубой пище Чэнь Ло не был приучен, потому на лице его обосновалось недовольное, даже кислое выражение.

– Маньтоу бы сейчас съесть, – вздохнул он, с усилием вталкивая в рот вторую ложку каши.

– Фу, – не скрывая отвращения, сказал Сяоцинь, – как можно есть блюдо с такой историей?

Чэнь Ло выгнул бровь, но, прежде чем он успел ответить, Сяоцинь начал взахлёб пересказывать легенду о маньтоу.

В стародавние времена, когда царств на свете было десять раз по десять, сошлись на поле брани два войска и сражались три луны и три солнца. Силы у них были одинаковы, потому они никак не могли друг друга одолеть. Потом к одному войску подошло подкрепление, и у другого войска не осталось шансов ни победить, ни вырваться из окружения.

Тогда военачальник первого войска сказал, что если они сдадутся в плен, то жизни их пощадят. Воины поверили и сложили оружие. Но вероломный военачальник приказал связать их всех и отрубить им головы. Обезглавленные тела сбросили в яму, а из голов сложили башню высотой в двадцать чи[21]. Военачальник же пировал и глумился над поверженным врагом.

На другой день войско снялось с лагеря и двинулось в путь. Путь им преградила река, а поскольку время близилось к ночи, то пришлось встать станом и дожидаться рассвета.

Проснулся военачальник, слышит – кто-то ходит вокруг его шатра и что-то бормочет. Вышел он тогда и давай распекать нерадивых стражей, что мешают ему спать. Глядь – а это ходят по лагерю безголовые воины-призраки и требуют: «Отдайте наши головы!»

Перепугался военачальник, спрятался в шатре и до рассвета не сомкнул глаз, а наутро разболелся. Пришлось войску остаться у реки, пока он не выздоровеет.

На другую ночь всё повторилось: появились безголовые воины-призраки и стали бродить по лагерю, заглядывать в шатры, опрокидывать светильники, – ищут, неприкаянные, свои головы.

И в третью ночь безголовые воины-призраки тоже явились.

Позвал тогда военачальник в лагерь колдуна-даоса. Тот погадал и сказал, что духи павших воинов не успокоятся, пока не получат обратно свои головы, иначе не будет им упокоения, и проклятие падёт на головы тех, кто виноват в их гибели.

Военачальник послал людей обратно на поле брани – разобрать башню из отрубленных голов и побросать их в яму к остальным телам, но хищные звери уже успели растащить и головы, и трупы, и те вернулись ни с чем.

Тогда колдун-даос велел войсковым кашеварам замесить тесто и вылепить из него похожие на головы булочки, а внутрь каждой положить мясо. Только так можно было обмануть воинов-призраков: поверят, что это их головы, и уйдут.

Когда явились в лагерь воины-призраки, колдун-даос воскурил благовония и стал бросать мясные булочки в реку, приговаривая:

– Вот ваши головы, забирайте.

Воины-призраки, почуяв мясо, решили, что головы настоящие, и кинулись за ними в реку.

Больше они военачальника не тревожили, а тот зарёкся не глумиться над мёртвыми.

С тех пор повелось печь мясные булочки, а называть из стали маньтоу[22] – «головы врагов».

Пока Чэнь Ло слушал легенду, он как-то незаметно приел всю кашу в миске. Чего Сяоцинь и добивался.

21

Аптекарь Сян «отошёл»

К концу третьей недели Чэнь Ло почувствовал, что силы к нему вернулись.

– Хочу встать, – сейчас же сказал он. – Я уже могу встать!

Сяоцинь его уверенности не разделял. Он долго щупал у него пульс, прижав два пальца сначала к запястью, а потом поднимая их всё выше, пока не дошёл до локтевого сгиба. Чэнь Ло, выгнув бровь, уточнил:

– Ты пульс щупаешь или меня?

Сяоцинь, занятый какими-то мыслями, отрешённо поглядел на него, по-птичьи свесив голову набок. Прислушивается к пульсу? Да разве можно расслышать биение вены? Пульс и почувствовать-то непросто, особенно на запястье.

Тут, видимо, сказанное до мальчишки дошло, он отдёрнул руку и, краснея ушами, воскликнул:

– Да кому надо!.. Я проверял, размягчились ли вены.

Чэнь Ло с озадаченным видом сам пощупал вену на локтевом сгибе. Вроде бы ничем не отличается от того, что было всегда. Могут ли вообще вены отвердевать и размягчаться? Или это только что придуманная мальчишкой отговорка? Чэнь Ло решил это не выяснять: начнёшь с ним спорить, ещё запретит вставать.

– Так могу я встать? – уточнил он.

Сяоцинь, всё ещё сердитый, сказал, что у Чэнь Ло с непривычки может закружиться голова, но плечо, чтобы тот мог опереться, не предложил. Чэнь Ло решительно откинул с себя покрывало, спустил ноги на пол и, сделав усилие, встал. Голову действительно обнесло, но он быстро упёрся ладонью в ширму, полагая, что та достаточно прочна, чтобы удержать его. Ширма с грохотом опрокинулась, развешенные на ней пучки трав и кореньев разлетелись во все стороны.

– Вот что ты наделал! – всплеснул руками Сяоцинь и бросился их подбирать.

Чэнь Ло только чудом не потерял равновесие. Зато это небольшое происшествие поставило голову на место, и он наконец-то впервые оглядел весь дом.

За ширмой скрывались грубо сколоченные и криво прибитые к стене полки, прогнувшиеся под грудами свитков и потрёпанных книг. В углу стоял плохонький аптекарский шкаф с выдвижными ящичками, многие из которых были выдвинуты, да так и не задвинуты обратно, словно вор наспех проверял, нет ли там чего-нибудь ценного. Ещё был стол, заставленный аптекарскими приборами и заваленный раскрытыми и даже разодранными свёртками, вероятно, выволоченными из упомянутого шкафа. Между столом и шкафом была втиснута какая-то другая рухлядь, в которой даже пытливый взгляд не опознал бы алхимическую печь, но это была именно она. Чтобы приготовить в ней что-нибудь, ещё нужно было исхитриться, но мальчишка как-то справлялся. Пол у печи был заплёскан свежими и старыми потёками, сгноившими половицы.

А ещё было окно, Чэнь Ло правильно угадал, и у окна стояло большое плетёное кресло, в котором кто-то сидел. Чэнь Ло видел только часть плеча сидящего и торчавшую над спинкой кресла аптекарскую шапку.

«Аптекарь Сян вернулся, – догадался Чэнь Ло. – Но почему он даже не обернулся, когда упала ширма? Он глухой?»

В любом случае стоило проявить вежливость. Чэнь Ло сложил кулаки и сказал:

– Аптекарь Сян, прошу простить меня за неподобающий вид. Я Чэнь Ло. Ваш ученик нашёл меня в лесу и принёс сюда без вашего на то позволения. Я был ранен, и он меня выхаживал. Вне сомнений я отплачу вам за спасение моей жизни.

– Что ты делаешь? – потрясённо спросил Сяоцинь.

Чэнь Ло очень неодобрительно на него глянул и прошипел:

– Мог бы и сказать, что аптекарь Сян вернулся.

– Вернулся? – отчего-то ужаснулся Сяоцинь и бросил в сторону окна дикий взгляд.

– Разве это не аптекарь Сян? – растерянно уточнил Чэнь Ло.

– Аптекарь Сян отошёл, я ведь уже говорил. Вот была бы потеха, если бы он вернулся! – с нервным смешком отозвался Сяоцинь.

Чэнь Ло совершенно ничего не понимал. Если это не аптекарь Сян, тогда кто сидит в кресле? Вор, который разбросал свёртки у аптекарского шкафа? Чэнь Ло решил подойти и посмотреть. Если это всё-таки аптекарь Сян, просто глухой как пень, а мальчишка в который раз насмешничает, то Чэнь Ло встряхнёт одного за плечо, чтобы тот заметил, а другого за шиворот, чтобы неповадно было. Он подошёл к креслу, протянул руку к плечу сидящего, но тут же отшатнулся и закрыл нос и рот тыльной стороной руки. В кресле сидел мертвец!

Это была высохшая мумия старика в аптекарском халате. Длинная борода свилась кольцом на коленях, мяньша сползла до подбородка, обнажая оскаленные желтоватые зубы. Ввалившиеся глаза были закрыты. Умер аптекарь, видно, очень давно и своей смертью, должно быть, во сне.

– Да он же мёртв! – гневно сказал Чэнь Ло, обернувшись к мальчишке.

– Аптекарь Сян отошёл, сколько раз тебе ещё повторять? – удивился Сяоцинь.

Чэнь Ло наконец сообразил, что под «отошёл» мальчишка имел в виду вовсе не «по делам». Он припомнил, что приглашённый к их бабке лекарь тоже сказал: «Она отошла», – когда бабка скончалась. Недоразумение, только и всего… Нет, не только!

– Почему он сидит здесь? – воскликнул Чэнь Ло.

– А где ему ещё сидеть? – изумился Сяоцинь.

– Почему ты не похоронил его?

– Почему… что не сделал? – после озадаченной паузы переспросил Сяоцинь.

Чэнь Ло опешил. Этот мальчишка не понимал даже элементарных вещей. Неужели на самом деле не знает, что людей полагается хоронить, если они умерли?

– Его нужно похоронить. Вырыть яму и закопать труп, – угрюмо сказал Чэнь Ло. – Нельзя его так оставлять.

– Ему нравится там сидеть, это его любимое место, – возразил Сяоцинь. – А из земли ничего не видно.

– Он давно уже мёртв, а мертвецы ничего не видят и не слышат, – твёрдо отрезал Чэнь Ло.

– Как знать, как знать, – загадочно возразил Сяоцинь.

22

Могила для усопшего

– Где моя одежда? – спросил Чэнь Ло, возвращаясь к лежанке. – Я оденусь, и мы его похороним.

Он натянул сапоги, поискал глазами по сторонам. Сяоцинь пытался спорить, но Чэнь Ло категорично заявил, что в одном доме с покойником, пусть это и давно высохшая мумия, не останется.

– Ты боишься покойников? – удивился мальчишка.

– Не боюсь, но мертвецу полагается лежать в земле, а не быть выставленным напоказ. Это глумление над покойником.

Сяоцинь ещё попытался что-то возразить, но Чэнь Ло так свирепо на него глянул, что мальчишка вздохнул и потащился в дальний угол, где стоял сундук. Вернулся он с нижней рубахой, отстиранной и даже заштопанной в том месте, где её прорвала стрела.

– А где всё остальное? – уточнил Чэнь Ло.

– Сжёг, – признался Сяоцинь.

– Что?! Зачем? – потрясённо спросил Чэнь Ло.

– По цзяньсю тебя могли опознать.

– Я же не преступник, – дёрнулся Чэнь Ло. – И что мне теперь прикажешь делать? Я не могу из дома выйти в одной только нижней рубахе.

Быть может, именно этого Сяоцинь и добивался. Но Чэнь Ло принялся браниться, и мальчишке пришлось снова залезть в сундук и вытащить оттуда ещё одну рубаху – чистую, но явно ношеную.

– Это аптекаря Сяна, – сказал Сяоцинь, – она подойдёт тебе по размеру.

Чэнь Ло, не переставая бурчать себе под нос, забрал обе рубахи и бросил их на лежанку. В таком неприглядном виде даже слуги поместья Чэнь не ходили! Но делать нечего, не полуголым же идти?

Повязку с груди Чэнь Ло снял. Рана уже затянулась, он потрогал её, ощутил неприятное покалывание под кожей и поморщился, ожидая, что мальчишка сейчас развопится на него, мол, как посмел без его разрешения снять повязку. Но обернувшись, Чэнь Ло увидел, что Сяоцинь стоит и смотрит на него широко раскрытыми глазами. Чэнь Ло недовольно накрыл левую грудь ладонью:

– Это не проклятая метка, а родимое пятно.

На груди у него было чёрное пятнышко, формой напоминавшее лепесток дикой сливы.

– Я знаю, – сказал Сяоцинь, опомнившись и отводя взгляд.

– Откуда? – с подозрением спросил Чэнь Ло.

– Я ученик аптекаря, – обиделся Сяоцинь, – и уж родимое пятно от проклятой метки я отличить сумею.

Чэнь Ло поспешил надеть обе рубахи. Чужая действительно пришлась ему впору. Он затянул завязки, тронул волосы рукой и вприщур поглядел на Сяоциня:

– А ленту мою для волос тоже сжёг?

Мальчишка смутился, но пришлось лезть в сундук уже в третий раз. Похоже, он собирался присвоить вещи Чэнь Ло, если не удастся его выходить, потому и запрятал их.

Чэнь Ло завязал волосы, подвернул их и подвязал снова, чтобы не упали на лицо, когда он будет копать могилу для усопшего аптекаря. Он сомневался, что у мальчишки хватит сил – и умишка! – сделать всё правильно самому.

– Мотыга и заступ у тебя есть? – осведомился он между прочим.

Сяоцинь кивнул.

Чэнь Ло вышагнул за порог и невольно придержался рукой за притолоку. В лицо ударила струя лесной свежести, и он только сейчас осознал, насколько спёртым был воздух в доме.

Вокруг змеился бамбуковый лес, а хибара аптекаря стояла на плешине, даже не огороженной плетнём. Кроме колуна с воткнутым в него топором и уличного очага во дворе ничего не было.

Сяоцинь волоком притащил откуда-то заржавелую мотыгу и треснутый деревянный заступ. Чэнь Ло взял мотыгу, оценивающе окинул взглядом окрестности, выбирая место для могилы. Земля здесь, должно быть, твёрдая и пронизана древесными корнями. Единственное подходящее место оказалось прямо за домом. Там, видно, прежде аптекарь Сян разводил огород, но грядки были давно уже заброшены.

– Могилу выкопаем здесь, – постановил Чэнь Ло и вручил мальчишке заступ. – Держи, будешь отбрасывать землю.

– Ты так кровь разгонишь! – воскликнул Сяоцинь. – Я сам вырою, а ты отбрасывай землю.

Чэнь Ло выгнул бровь, но позволил мальчишке отобрать у него мотыгу и не без интереса наблюдал, как Сяоцинь пыхтит над могилой. Но и через две четверти часа вырытая им яма годилась разве что для кошки.

– Дай сюда, – решительно сказал Чэнь Ло. – Ты и за год не управишься.

– Но яд начнёт распространяться, – захныкал буквально мальчишка.

– А пилюли твои на что? – возразил Чэнь Ло, неуверенно взмахивая мотыгой. Сам он ни мотыги, ни заступа прежде в руках не держал: не по статусу молодому господину из богатой семьи копаться в земле. Но он видел, как слуги это делают.

Взмах за взмахом он углублял яму, пока она не стала похожа на то, что называют могилой. Сяоцинь должен был отбрасывать выкопанную землю, но вместо этого суетился возле Чэнь Ло, то проверяя ему пульс, то запихивая ему в рот пилюлю за пилюлей. Чэнь Ло досадливо отмахнулся от него и потрясённо уставился на свою руку.

Впервые в жизни у него появились мозоли.

23

Похороны аптекаря Сяна

Когда могила была выкопана, Чэнь Ло сел прямо на землю, чтобы отдышаться и собраться с силами. Он явно переоценил себя. Яд ли в разогнавшейся крови был тому причиной или слабость после болезни, но Чэнь Ло осознал: чтобы встать, придётся или упираться в землю мотыгой, или просить помощи у Сяоциня, который куда-то пропал ненадолго и вернулся с деревянным ковшом на длинной ручке, наполненным чистой водой. На какой-то момент Чэнь Ло показалось, что мальчишка собирается устроить ему «душ», вылив воду прямо на голову, но Сяоцинь дал ковш ему в руки и велел:

– Пей. У тебя губы пересохли.

Чэнь Ло машинально облизнул губы и почувствовал языком суховатую, шершавую корку, запёкшуюся вокруг. Вода приятно охладила нёбо и горло.

– Ты не приучен к физической работе, – поставил диагноз Сяоцинь. – Поэтому с непривычки набил мозоли.

– А я и не должен привыкать, – возразил Чэнь Ло. У него были красивые руки с длинными чувственными пальцами, достаточно сильными, чтобы натягивать тетиву лука.

– Покажи ладони, – велел Сяоцинь, вставая перед Чэнь Ло на колени и доставая из-за пазухи круглую фарфоровую коробочку с какой-то пахучей мазью.

Пока он старательно смазывал каждую мозоль, Чэнь Ло разглядывал его. Ткань мяньши хоть и полупрозрачная, но даёт лишь общее представление о чертах лица. Интересно, как он выглядит? Что скрыто под мяньшой? Шрамы? Щербины? А может, татуировки? Если схватить за край мяньши и сдёрнуть её, то можно это выяснить. Вот только мальчишка наверняка успеет отклониться: руки Чэнь Ло вытянуты вперёд, ладонями вверх, так сразу не ухватишься.

– Готово, – сказал Сяоцинь, пряча коробочку обратно за пазуху. – Мозоли сойдут, когда досчитаешь до ста.

Чэнь Ло выгнул бровь, и не подумав считать вслух, как того ожидал, по всей вероятности, Сяоцинь. Как будто мозоли исчезнут бесследно так быстро! Чэнь Ло как-то стёр ногу, камешек попал в сапог, так он потом ещё неделю хромал. Но то была всего одна мозоль и на ноге, а тут дюжина и на ладонях, разве они исчезнут… Исчезли, точно их и не бывало! Чэнь Ло потрясённо уставился на собственные ладони, потом так же на мальчишку. Тот фыркнул и показал на себя большим пальцем, то ли хвастаясь мастерством, то ли требуя благодарности.

– Так ты действительно ученик аптекаря, – пробормотал Чэнь Ло и спохватился: – Ладно, некогда рассиживаться, нужно похоронить твоего учителя.

Он поднялся кое-как, вытер руки об штаны и огляделся. Вокруг рос один бамбук, но даже если зайти в обычный лес, Чэнь Ло сомневался, что сумеет срубить дерево и вытесать из него гроб.

– У тебя есть простыня или какое-нибудь покрывало? – спросил он у мальчишки. – Нужно завернуть тело, прежде чем его закапывать.

Сяоцинь с очередным вздохом нырнул во всё тот же сундук и вытащил оттуда большой кусок ткани с бахромой из вытрепанных ниток. Видно, пролежала ткань в сундуке немало лет: прежде она была не то синей, не то зелёной, но теперь вылиняла и выцвела бледными, нездоровыми разводами. Чэнь Ло взялся за один край, Сяоцинь за другой, и они растянули ткань на полу возле окна.

Чэнь Ло надеялся только, что труп аптекаря Сяна не рассыпется у него в руках, когда он до него дотронется. Он на пару мгновений сложил ладони, прося прощения у усопшего за то, что потревожит его останки. Веса мумии он почти не почувствовал – лёгкая, как высушенная цикада. Ткани хватило, чтобы дважды обернуть тело.

Сяоцинь не помогал ему, только бормотал что-то на непонятном языке, какие-то отходные молитвы, должно быть. Чэнь Ло диалектов не знал, говорил только на столичном языке, как и все в его семье: градоначальник Чэнь родом был из Чэнъаня.

Чэнь Ло вытащил покойника из дома, уложил его в могилу и засыпал землёй. Полагалось поставить какой-нибудь камень или доску с посмертным именем, но ничего подходящего не нашлось, да он и не знал, как пишется имя усопшего аптекаря. А ещё неплохо было бы зажечь благовония, но где их взять в лесу? Чэнь Ло ограничился тем, что воткнул в могильный холм несколько лучинок и поджёг их. Молитв он не знал, но решил, что аптекарь Сян обиду не затаит и не выберется из могилы, чтобы, как покойники из сказок, требовать посмертных почестей, потому что его хотя бы похоронили.

– Скучно как-то вышло, – сказал вдруг Сяоцинь. – Когда у аптекаря Сяна умерла собака, мы её сварили и съели.

– Хочешь сказать, что с самим аптекарем Сяном нужно было поступить так же?! – потрясённо спросил Чэнь Ло.

– Нет, – с запинкой ответил Сяоцинь. – Просто вспомнилось.

У Чэнь Ло полной уверенности в том не было, потому он принялся втолковывать мальчишке, что мертвецов не едят.

– Да у нас и не получилось бы, – согласился Сяоцинь, равнодушно выслушав отповедь Чэнь Ло. – Труп-то давно высох и превратился в мумию.

Чэнь Ло пропустил это умозрительное заключение мимо ушей, вдруг подумав вот о чём: почему тело аптекаря Сяна не начало разлагаться, оставаясь на открытом воздухе, а высохло и превратилось в мумию? Сяоцинь, когда он спросил его об этом, почесал лоб, размышляя, и предположил, что аптекарь Сян за свою жизнь перепробовал столько лекарств, что пропитался ими от кожи до костей, потому и не разложился.

Чэнь Ло невольно подумал о гранатовых пилюлях. Не грозит ли и ему посмертная мумификация? Но он бы в любом случае об этом не узнал, так и думать незачем.

24

Вместо маски новая личина

Вся эта похоронная суета так утомила Чэнь Ло, что он, вернувшись в дом, завалился на лежанку, даже не раздеваясь. Сяоцинь, разворчавшись, стал стаскивать с него сапоги. Чэнь Ло, задрёмывая, пробормотал, что из него вышел бы отличный слуга, и не увидел возмущённого взгляда, каким одарил его мальчишка.

Во сне ему привиделась какая-то дева, быть может, даже Цветок Лотоса, и очнулся он со стойким ощущением, что штаны стали ему малы. По счастью, Сяоциня подле него не было, не то бы опять разворчался, что кровь разгонится. Но что Чэнь Ло мог поделать с естественной реакцией тела на столь откровенный сон? Только порадоваться, что жизнь вернулась и туда: все эти недели он вообще ничего не чувствовал и боялся, что утратил способность быть мужчиной из-за яда. Он выровнял дыхание – не забавляться же с собой, когда мальчишка в любой момент может вернуться? – и скоро успокоился, но отсвет горячего румянца на щеках всё ещё играл, когда Сяоцинь вернулся в дом.

– У тебя жар? – всполошился мальчишка. – Вот так и знал! Нельзя тебе было ещё утруждаться.

– Нет у меня никакого жара, – отмахнулся Чэнь Ло. – Просто стало душно. От всех этих трав воздух в доме спёртый.

Сяоцинь пощупал ему лоб, убедился, что жара нет, и предложил после раздумья:

– Можно выломать несколько веток из стены.

– Не вздумай! – спешно сказал Чэнь Ло. – Тогда в дом наползут змеи и прочая лесная мерзость.

– Да они и так наползти могут, – беспечно отозвался Сяоцинь, но после настояний Чэнь Ло отказался дырявить дом и принёс ему потрёпанный веер из фазаньих перьев. Пользовались им, видно, ещё во времена прадеда аптекаря Сяна. Чудо, что ещё не развалился, но подванивал знатно. Чэнь Ло жестом отказался от «щедроты» и так при этом нос сморщил, что Сяоцинь тоже понюхал веер и без слов всё ясно стало.

Мальчишка сказал потом, что сжёг веер в уличной печи.

– Если станет душно, я просто выйду из дома, – сказал наконец Чэнь Ло, пресекая тем самым гениальную идею Сяоциня – надёргать страниц из книг и сложить листы веером. – Это ведь аптекарские трактаты. Они тебе нужны.

– И вовсе не нужны, – возразил Сяоцинь. – Не потащу же я их с собой к Разлучённым горам? Это какой заплечный короб понадобится?

– Скорее уж телега, – пробормотал Чэнь Ло, возвращаясь мыслями к предстоящему путешествию. – И когда отправляемся?

Сяоцинь явно обрадовался, что Чэнь Ло больше не против его компании, и, прикинув на пальцах, сказал:

– Недели через две. Ты как раз окрепнешь, а я успею собраться в дорогу.

– А что нам нужно, кроме еды и лекарства? – не понял Чэнь Ло.

– Пропуск. У тебя ведь нет с собой документов. Как ты пройдёшь пропускной пункт Мяньчжао? – поднял вверх палец мальчишка.

Об этом Чэнь Ло совершенно не подумал. Он никогда не покидал Мяньчжао, а в городе его все знали, потому и надобности носить при себе документы не было. Личная маска всегда была пропуском. Но маска Чэнь Юя сломана, да Чэнь Ло и не стал бы её надевать. А если купить или сделать другую, то новое лицо в городе скорее вызовет подозрения, чем если бы он явился вовсе без маски.

– И что же делать? – беспомощно спросил он.

Сяоцинь просиял от полученной возможности щегольнуть перед Чэнь Ло смекалкой. Он торжественно развернул перед Чэнь Ло сложенный гармошкой пропускной документ.

– Аптекарь Сян Ли? – прочёл Чэнь Ло. – Ты хочешь, чтобы я притворился аптекарем Сяном?

– А почему нет? – пожал плечами мальчишка.

– А если меня разоблачат?

– Кто? Аптекарь Сян никогда не бывал в Мяньчжао. А пропускной документ выписан так, что им может воспользоваться любой мужчина. Смотри, внешность описана весьма скупо: чёрные глаза, прямой нос, особых примет нет. К тому же ты закроешь лицо аптекарской мяньшой.

Всё это звучало убедительно, но…

– А ты?

– А у меня свой собственный пропуск имеется, – с гордостью сообщил Сяоцинь и продемонстрировал оный. – Скажем на заставе, что ты мой отец. Фамилии у нас прописаны одинаковые.

– Я слишком молод, чтобы быть твоим отцом, – недовольно возразил Чэнь Ло.

– Тогда назовёшься моим старшим братом, – сказал Сяоцинь. – Будешь моим гэгэ.

– Но я ничего не понимаю в медицине, – продолжал Чэнь Ло ещё недовольнее, становиться гэгэ этого мальчишки ему нисколько не хотелось, потому что «гэгэ» это тот произнёс с каким-то трепетом в голосе, чуть ли ни с придыханием. – Какой из меня аптекарь?

– Скажем, что идём к отцу, а живёт он на том берегу Чанцзяна. Собирали травы в лесу, а теперь возвращаемся домой. Я набью заплечный короб травами и кореньями, никому и в голову не придёт усомниться.

Кажется, у Сяоциня на всё был готов ответ.

– Заплечный короб? – переспросил Чэнь Ло. – Мне ещё и короб на горбу тащить придётся?

– Да какой же из тебя аптекарь без заплечного короба? – неподдельно удивился Сяоцинь. – К тому же на дно короба можно будет спрятать стрелу и разбитую маску – твои доказательства.

– А если короб проверят на заставе? – засомневался Чэнь Ло.

Сяоцинь усмехнулся:

– Не станут. Я раздобыл дуриан.

– Так вот чем это воняет в доме! – сообразил Чэнь Ло.

Сяоцинь стал готовиться к дороге, первым делом вытащив из всё того же сундука – бездонный он, что ли? – одежду для Чэнь Ло. Её ещё нужно было подогнать по фигуре. Мальчишка с иголкой управлялся ловко и за пару дней переделал одежду аптекаря Сяна под нового аптекаря Сяна.

Чэнь Ло все эти дни ответственно отращивал усы и бородку, чтобы перевоплощение было полным, но потерпел неудачу: то, что отросло, выглядело смехотворно, он сейчас же сбрил всё это безобразие и решил, что мяньша с перевоплощением справится ничуть не хуже.

Как Сяоцинь заготавливал пилюли, Чэнь Ло не видел: мальчишка хорошо хранил свои секреты. Должно быть, занимался алхимией ночью, когда Чэнь Ло спал. Предосторожности эти были излишни: даже если бы Чэнь Ло и увидел, как Сяоцинь делает лекарство, то не смог бы это повторить, потому что ничего не смыслил в аптекарском деле. Но если Сяоциню хочется таиться, его право.

Через две недели они уже полностью были готовы отправиться в путь.

25

«Живым или мёртвым»

Чэнь Ло переоделся, спрятал собранные узлом волосы под аптекарскую шапку и повязал мяньшу, скрывая нижнюю половину лица. Узнать в нём молодого господина благородного происхождения теперь было непросто. Невольно удивишься, насколько одежда уродует людей. Он со вздохом вспомнил щегольские наряды, которые любил надевать в цинлоу. Они все достались Чэнь Юю…

Сяоцинь принёс два заплечных короба, один большой и пустой, другой поменьше и уже наполненный доверху. Чэнь Ло положил на дно короба стрелу и разбитую маску, а мальчишка насыпал в него трав и кореньев. Чэнь Ло взял короб за лямки, примериваясь. Не такой уж он был и тяжёлый, но наверняка всю спину оттянет, идти-то им долгонько.

Сяоцинь сказал, что аптекарские запасы по дороге можно будет продавать и тем самым оплачивать дорожные расходы, вместо того чтобы «потрошить кубышку».

– Потрошить что? – переспросил Чэнь Ло. При нём не было ничего ценного, Чэнь Юй всё забрал.

Сяоцинь достал из сундука два кошеля, один спрятал за пазуху, другой – отдал Чэнь Ло. Тот заглянул в свой и увидел набитые кусками серебряные слитки и связку монет. Невесть какое богатство, но всё же лучше, чем ничего. Чэнь Ло подумал, что в первом же городе потратит часть денег на приличную одежду. Притворяться аптекарем нужно, лишь чтобы пройти пропускной пункт Мяньчжао.

Карту Сяоцинь ему не доверил. Чэнь Ло и не напрашивался. Мысли его занимало другое.

– Мы ведь в западном бамбуковом лесу? – уточнил он, когда они вышли из дома и взвалили аптекарские коробы на плечи. – Как из него выбраться?

– Ногами, – ответил Сяоцинь. – Ты ведь не разучился ходить.

Чэнь Ло сдержал раздражение и пояснил:

– Мы с Чэнь Юем заблудились. С трудом смогли выбраться.

– Ну, ты-то не выбрался, – заметил Сяоцинь с едва слышной усмешкой в голосе. – Не переживай. Я этот лес как свои пять пальцев знаю, с закрытыми глазами дорогу найду.

В доказательство своих слов он несколько шагов прошёл с закрытыми глазами, споткнулся и, не поддержи его Чэнь Ло за локоть, рухнул бы ничком на землю и разбил себе нос.

– В лесу глаза нужно держать открытыми, – поучительно сказал Чэнь Ло.

– А в городе тем более, – нисколько не смутился Сяоцинь. – Не выдай себя.

– Как?

– Скажем, если кого-то знакомого увидишь, спокойно проходи мимо, а не шарахайся от него, – посоветовал Сяоцинь. – Никто тебя не узнает, если не станешь привлекать к себе лишнего внимания. И уж конечно, не окликай никого.

– За дурака меня держишь? – обиделся Чэнь Ло.

Сяоцинь не обманул, дорогу он действительно знал и уверенно вывел Чэнь Ло из бамбукового леса к Чанцзяну буквально за несколько минут. Это была не та дорога, которой братья шли в лес. Сяоцинь сказал, что возвращаться прежним путём неразумно: Чэнь Юй мог устроить там ловушку.

В Мяньчжао они вошли со стороны торговой улицы и смешались с толпой. Внимания на них никто не обращал, знакомых Чэнь Ло не встретил. Жители Мяньчжао занимались своими делами, какое им дело до странствующих аптекарей?

Чэнь Ло остановился у лотка с едой, купил себе маньтоу и с жадностью съел. В лесу он изголодался по нормальной еде.

– Ещё из города не вышли, а уже деньги тратишь, – укорил его Сяоцинь, но Чэнь Ло не слушал, занятый едой.

Мальчишка вздохнул, подёргал его за рукав:

– Пошли уже, гэгэ.

Чэнь Ло едва не подавился последним куском от этого «гэгэ».

Торговая улица расширялась и превращалась в торговую же площадь. Бывало, здесь и преступников вешали, и городские указы объявляли, и состязания лучников устраивали. Новостная доска пестрела объявлениями. Чэнь Ло задержал шаг, чтобы посмотреть, что нового случилось в Мяньчжао за это время, глаза его широко раскрылись.

Среди прочих висел и розыскной лист, гласивший: «Разыскивается живым или мёртвым. Чэнь Юй, 17 лет. Носит цзяньсю и змеиную маску. Обвиняется в попытке братоубийства». Перед глазами Чэнь Ло поплыло, он переступил ногами, чтобы не упасть.

Сяоцинь всё верно угадал. Чэнь Юй, вероятно, нанёс себе рану, чтобы его обвинения звучали убедительнее, вернулся домой и рассказал отцу, что брат хотел его убить, а когда не вышло, то сбежал. Чэнь Ло сомневался, что брат назвал верное место неудавшегося преступления, иначе магистрат обыскал бы лес и обнаружил хибару аптекаря Сяна. Вероятнее всего, Чэнь Юй выдумал, что нападение произошло ещё на дороге или у реки Чанцзян.

– Гадёныш, – сквозь зубы сказал Чэнь Ло.

Какой-то проходящий мимо человечек в маске обезьяны расслышал это и подхватил:

– Ещё какой! В родного брата выстрелил, пробил ему плечо стрелой. Бедный Ло-эр! Он теперь уже не сможет стрелять так хорошо, как прежде: стрела сухожилие повредила. Если поймают этого негодяя Чэнь Юя, градоначальник поклялся сам ему голову с плеч снести. Изувечил его любимого сына!..

Чэнь Ло выслушал это с каменным лицом. Что же это получается? Все, кроме него, знали, что градоначальник Чэнь одного сына любит больше другого? Даже какой-то случайный прохожий об этом говорит. А он и не подозревал… Недотёпа, как и назвал его Сяоцинь.

Чэнь Юй пробил себе плечо стрелой. Очень умно с его стороны. Чэнь Ло всегда стрелял метче, а теперь Чэнь Юй может оправдывать неудачи увечьем. Да и к чему теперь ему брать в руки оружие? Он унаследует семью Чэнь и займётся торговым делом.

– Идём, – потянул его за рукав Сяоцинь. – Гвоздями тебя к этому месту приколотили, что ли?

Чэнь Ло сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Обуздать нахлынувший гнев было непросто. Мальчишка понимающе похлопал его по руке и продолжал дёргать за рукав, пока Чэнь Ло не опомнился и не пошёл за ним следом.

– Я знаю, ты разгневан, – тихо сказал Сяоцинь. – Но пойди ты туда сейчас…

– Знаю, – прервал его Чэнь Ло. – Прежде нужно вывести яд. Но… Клянусь, я убью его той же самой стрелой! Воткну её ему прямо в сердце, даже лука не понадобится!

Сяоцинь не спорил с ним, дожидаясь, когда Чэнь Ло выпустит пар.

Любой аптекарь знает, что выговориться так же важно, как и принимать лекарство.

26

Из Мяньчжао в Чанцзян

Прежде чем подойти к пропускному пункту, Чэнь Ло и Сяоцинь постояли в сторонке, наблюдая за работой служащих магистрата. Досматривали проходящих очень тщательно, меры явно ужесточили за то время, что Чэнь Ло не было в городе. Но что они пытались найти? Им и в голову прийти не могло, что уроженец Мяньчжао посмеет снять маску, чтобы скрыться, разве что переменить на другую. Потому они внимательно сверялись с приметами и искали в поклаже змеиную маску.

Выдать Чэнь Ло мог рост: юношей он был высоким и статным, на голову выше сверстников. Чтобы казаться ниже ростом, он сгорбился и стал подволакивать ногу, как хромец. Сяоцинь поиграл бровями и пробормотал:

– Незачем притворяться калекой. Тебя и так никто не узнает. Даже я не узнал бы.

– Да неужели? – сварливо отозвался Чэнь Ло. Слов мальчишки он не понял, но они ему и без того не понравились.

– Кто такие и куда направляетесь? – спросил служащий магистрата, когда они подошли к пропускному пункту.

Сяоцинь вытащил оба пропуска из-за пазухи и с угодливой суетливостью протянул служащему:

– Мы сыновья аптекаря из Чанцзяна, возвращаемся домой.

Служащий магистрата лениво проверил оба пропуска, поглядел на «сыновей аптекаря». Он и не сомневался, что они нездешние, масок-то у них нет. На Чэнь Ло он глянул чуть внимательнее. Отчего это младший ведёт серьёзные разговоры, а старший как в рот воды набрал?

– Мой гэгэ увечный, – счёл нужным указать Сяоцинь, – с трудом говорит.

Чэнь Ло метнул на мальчишку гневный взгляд, багровея лицом. Сяоцинь ответил ему снисходительной усмешкой. Сам же вздумал притворяться калекой, вот он ему и подыграл.

– Вещи к досмотру, – сказал наконец служащий магистрата, и им пришлось снять аптекарские коробы и поставить на землю.

Сяоцинь с прежней угодливостью распахнул оба короба. Служащий магистрата и ожидающие своей очереди сейчас же закрыли лица руками с возгласами омерзения. Дуриан в коробе Чэнь Ло вонял гадостно!

– Раздобыли для отца, – сообщил Сяоцинь с нотками ликования в голосе. – Отец его очень любит.

Служащий магистрата сделал нетерпеливый жест:

– Проходите уже, не то здесь всё провоняет!

Так они и прошли пропускной пункт.

Едва Мяньчжао скрылся из вида, Чэнь Ло тут же сбросил короб с плеч, вытащил дуриан и далеко зашвырнул его.

– Эй, его же можно было съесть, – огорчился Сяоцинь.

– Ни за что в жизни! – отрезал Чэнь Ло и принялся выкидывать из короба те травы, которые соприкасались с дурианом и пропитались вонью.

– Если к нему зайти с подветренной стороны, – продолжал рассуждать Сяоцинь, – и заткнуть нос ветошью…

Чэнь Ло забранился на него.

– А ведь его и продать можно было, – укоризненно сказал Сяоцинь.

– Я лучше тебе из своей доли отдам. Но чтобы ты и на три чжана к этой гадости не подходил, ясно? – велел Чэнь Ло.

Мальчишка выгнул бровь, но спорить не стал.

Чэнь Ло ещё долго казалось, что запах дуриана его преследует. Он с подозрением покосился на Сяоциня и уточнил:

– У тебя ведь в коробе не припрятан ещё один?

– Как будто дуриан так легко раздобыть, – буркнул Сяоцинь. – Ты себе надумал. Запах давно развеялся.

Но Чэнь Ло продолжал ворчать и крутить носом. Наконец терпение Сяоциня иссякло. Он сбросил свой короб и сказал:

– Разведём костёр и окурим одежду дымом. Уймёшься ты тогда? Мы ещё и трёх ли не прошли, а ты уже ноешь.

– Я по делу ною, – возразил Чэнь Ло. – Разводи костёр.

Сяоцинь закатил глаза, но соорудил костерок из каких-то веток. Повалил густой дым – ветки оказались сырыми – и окутал их обоих. Чэнь Ло раскашлялся, расчихался, глаза заслезились.

– Надо было сухих веток набрать, – забранился он.

– Опять недоволен, – потрясённо сказал Сяоцинь. – Веток ему набери, костёр разведи… Я тебе не слуга.

– Я бы такого слугу взашей прогнал, – сипло сказал Чэнь Ло, протирая слезящиеся глаза.

– Я бы к такому хозяину даже за три ляна золотом не нанялся, – не остался в долгу Сяоцинь.

– Я бы такого и не нанял!..

Обменявшись таким образом любезностями, Сяоцинь и Чэнь Ло продолжили путь.

Мяньшу Чэнь Ло сорвал и теперь дышал полной грудью. Воздух у реки был сырым и влажным, но казался Чэнь Ло пределом свежести и чистоты.

Вот уж верно, всё постигается в сравнении.

27

Испытание смелости

На другом берегу реки Чанцзян был посёлок с одноимённым названием. Чтобы переправиться через реку, нужно было нанять лодку, или разыскать брод, или пройти по подвесному мосту.

– Только не вброд, – сказал Сяоцинь, – я плавать не умею. А ты?

Плавать Чэнь Ло умел, но ему не хотелось мочить ноги, в сапоги ведь и вода набраться может, а если река окажется достаточно глубокой, то и одежда промокнет, суши её потом. Река не казалась бурной, но, как говорят, «чем спокойнее вода, тем сильнее течение». Быть унесённым рекой – участь незавидная. Из Чанцзяна нередко доставали утопленников, принесённых сюда течением. Становиться одним из «речных скитальцев» ему нисколько не хотелось.

– Только не вброд, – согласился Чэнь Ло с Сяоцинем.

Лодочник доверия не внушал: горький пьяница, завсегдатай питейного дома. Лодка у него была старая и пропускала воду. Если опрокинется и затонет на середине реки, где самая глубина и подводные течения, – это верная смерть. Как лодочник ещё не потонул – воистину загадка.

– Я в эту лодку не сяду, – категорично сказал Сяоцинь, и Чэнь Ло опять с ним согласился.

Оставался только подвесной мост. Раскинули его через реку ещё во времена молодости градоначальника Чэня и с тех пор не чинили. Чэнь Ло не понимал, зачем делать подвесной, когда можно было выстроить настоящий крепкий мост. По подвесному не перегонишь скот, не взъедешь на лошади – в этих случаях использовали брод. Как будто он предназначался лишь для того, чтобы испытать чью-то смелость: детвора из Мяньчжао и Чанцзяна частенько устраивала перебежки через мост.

– Этот мост ничуть не лучше лодки, – потрясённо сказал Сяоцинь.

Доски моста местами прогнили и переломились, верёвочные перила обвисли, и вся эта шаткая конструкция раскачивалась на ветру с такими заунывными скрипом и скрежетом, точно это был мост не через Чанцзян, а прямиком в ад. Слабым утешением было, что мост подвешен невысоко: если и упадёшь в реку, то хотя бы не разобьёшься.

– Не развалился же он за все эти годы, – нарочито небрежно сказал Чэнь Ло, – ходят по нему как-то люди и ничего.

Сяоцинь услужливо отошёл в сторонку и обеими руками сделал приглашающий жест. Старшие должны показывать пример младшим.

Чэнь Ло сглотнул комок в горле и поглядел себе под ноги. Первой же доски у моста не хватало, нужно было не зайти, а запрыгнуть на мост, чтобы начать переход. Неуклюжим Чэнь Ло не был, но спину оттягивал аптекарский короб. По счастью, ноги у него были длинные, а ударить в грязь лицом перед мальчишкой не хотелось, так что Чэнь Ло ухватился за верёвку и перешагнул на целую доску. Мост закачался, и Чэнь Ло подумал, что второй шаг ему нипочём не сделать. Трусом он не был, но и сердце тигра не съел.

Он обернулся и поглядел на Сяоциня. Тот явно за него переживал, хотя мог бы насмешничать над нерешительностью спутника. Это Чэнь Ло несколько приободрило, и он сделал пару шагов вперёд, но на третьем доска под сапогом надломилась, нога ухнула вниз. Чэнь Ло мёртвой хваткой вцепился в верёвочные перила и попытался высвободить ногу. Мост надсадно заскрипел.

– Чтоб его! – выругался Чэнь Ло.

Никогда ещё река Чанцзян не казалась ему такой широкой, как теперь, когда он стоял на подвесном мосту. Он поклясться был готов, что другой берег только отдаляется с каждым шагом. Может быть, этот мост вообще никогда не закончится. Доски наддламывались с таким завидным постоянством, что Чэнь Ло уже перестал обращать на это внимание.

На другом конце его поджидало, пожалуй, самое серьёзное препятствие: у моста не хватало целого звена. Даже если бы Чэнь Ло обладал ногами длиною с бамбук о ста коленцах, перешагнуть не удалось бы. С такой задачей справилась бы разве только птица. Чэнь Ло прикусил губу и обернулся. Сяоцинь всё ещё стоял на том берегу, видимо, ждал, когда Чэнь Ло подаст сигнал следовать за ним. Возвращаться ни с чем позорно, но как преодолеть неодолимое препятствие?

Чэнь Ло знал как, но на это ещё нужно было решиться. Верёвочные перила были единственным способом дойти по мосту до конца. В сплетение верёвок можно просунуть носок сапога и, держась обеими руками за верхнюю верёвку, пройти оставшийся путь, при условии, что нижние верёвки не оборвутся. Почти так же, как взбираться по глиняному склону, ставя ноги в пустые ласточкины норы, только здесь, на мосту, нужно лезть не вверх, а вперёд.

С грехом пополам Чэнь Ло одолел последнее препятствие и с нескрываемым удовольствием плюхнулся на твёрдую землю.

– Можешь идти! – крикнул он и помахал Сяоциню рукой.

Тот перебрался через мост на удивление быстро, ласточкой перелетев через недостающие доски. Чэнь Ло даже стало немного завидно. У последнего провала Сяоцинь помедлил, вероятно, гадая, как Чэнь Ло удалось выбраться с моста на тот берег.

«Подсказать ему или нет?» – задумался Чэнь Ло. Но Сяоцинь подсказки дожидаться не стал, выдумав свой способ преодолеть препятствие: он ухватился руками за верёвочные перила и, раскорячившись, как древолаз, вспрыгнул на нижние верёвки. Таким паучьим способом он и выбрался на берег.

– Лучше бы взяли лодку, – пропыхтел мальчишка, валясь на землю.

Он часто дышал, и мяньша прилипала к его рту.

– Задохнёшься, – сказал Чэнь Ло и протянул руку, чтобы сдёрнуть мяньшу. За что и получил по руке звонкую плюху.

– Эй, – возмутился Чэнь Ло, – я же помочь хотел. За что ты меня так?

– Сколько раз говорить, не трогай мою мяньшу, – с чудовищными паузами между словами предупредил Сяоцинь. Не чтобы добавить значимости своим словам – из-за одышки.

Чэнь Ло пожал плечами. Вот чудак, задыхаться будет, но не снимет? Похоже, аптекарские суеверия мальчишки были слишком сильны.

– Если что – я не виноват, – счёл нужным сказать Чэнь Ло.

Сяоцинь только продолжал отдуваться и ничего не ответил, но жёлтые, как у фазана, глаза его воинственно сверкали.

28

Чёрное цзяньсю с серебряной вышивкой

В Чанцзяне Чэнь Ло никогда не бывал и теперь не скрывал любопытства. Люди здесь масок не носили, и затеряться в толпе было так же просто, как песчинке на морском дне.

Когда они проходили мимо доски объявлений, Сяоцинь толкнул Чэнь Ло в бок. Розыскной лист Чэнь Ло висел среди объявлений о розыске местных головорезов, но на фоне их многочисленных преступлений, дотошно перечисленных в розыскных листах, его неудавшееся братоубийство казалось лишь детской шалостью.

– Интересно, – мрачно сказал Чэнь Ло, – сколько среди них несправедливо обвинённых?

– Ты их рожи видел? – возразил Сяоцинь. – Среди них нет ни одного достойного человека.

Чэнь Ло, вопросительно выгнув бровь, ткнул большим пальцем себе в грудь. Сяоцинь закатил глаза:

– Не о тебе же я говорю…

У лотка с масками Чэнь Ло невольно задержал шаг. Маска ворона висела среди прочих, поблёскивая искусно нарисованным глазом. Сяоциню пришлось чуть ли не силой его оттаскивать от прилавка.

– Выдать себя хочешь? – прошипел он.

– Я не собирался ничего покупать, просто смотрел, – возразил Чэнь Ло. – Я бы не стал покупать такую дешёвку: деревянные маски носят лишь слуги. Но расписана она искусно, мастер своё дело знает.

– Эй, знаток искусств, – закипая, сказал Сяоцинь, – ты не забыл, зачем мы здесь?

Чэнь Ло опять выгнул бровь:

– А мы здесь зачем-то? Я думал, Чанцзян – лишь перевалочный путь на нашем пути.

– Вот именно.

Некоторое время Чэнь Ло безоговорочно следовал за Сяоцинем, потом вновь отвлёкся. Многие юноши в Чанцзяне носили цзяньсю. Если сравнивать их с теми, что прежде носил Чэнь Ло, они были непритязательными, но даже на их фоне аптекарский наряд казался Чэнь Ло жалким.

Сяоцинь между тем завернул в аптекарскую лавку – продать часть собранных трав. Короб Чэнь Ло он тоже забрал.

Чэнь Ло остался предоставлен самому себе. Он бродил по рынку, разглядывая лотки, но ничего не покупал, хоть торговцы и зазывали его. Ноги сами привели к суконной лавке. Чэнь Ло остановился у витрины, где колыхались на ветру отрезы тканей, уже выцветшие и линялые. Торговка зазвала его внутрь:

– Молодой господин, присматриваете что-то для себя или зазнобушке?

Шкафы ломились от рулонов тканей, на распялках висела разная одежда.

– Цзяньсю, – сказал Чэнь Ло.

Торговка окинула его цепким профессиональным взглядом, оценивая прежде всего достаток покупателя. Аптекари, она знала, не бедствуют, но этот явно был пришлый, не из Чанцзяна – вон какие запыленные сапоги. А странствующие аптекари ничем не лучше бродяг. Однако же глаз у торговки был намётан. Аптекарей легко отличить: пальцы у них выжжены или насквозь пропитаны травяным соком. У этого же юноши руки чистые, пальцы никогда не знали воды[23], да и держится он не как простолюдин. Как он ровно держит плечи, как вскинут его подбородок – воплощённое достоинство!

– Не слишком дорогое, – добавил Чэнь Ло, заметив её взгляд, – я стеснён в средствах.

Торговка покивала, многозначительно ему подмигнув. Причин, по которым молодые господа из богатых семейств переодеваются невесть во что и пускаются во все тяжкие, превеликое множество. А поскольку этот юноша так хорош собой, догадаться труда не составило: дело наверняка в женщине! Запретная любовь или что-нибудь в том же духе.

То, что она ему подмигивает, Чэнь Ло не понравилось. Он принял это за двусмысленный намёк.

Торговка живой рукой разложила перед ним на прилавке несколько цзяньсю. Чэнь Ло, прихватив подбородок пальцами, присмотрелся к каждому. Торговка озвучивала цену, когда он указывал на какую-то из одежды. Разумная цена, но всё же неподъёмная для кошелька Чэнь Ло.

– А эта? – спросил он, указывая на чёрное цзяньсю. Оно сразу ему приглянулось, но указал он на него в последнюю очередь, поскольку расшито оно было дорогими серебряными нитями. В одежде Чэнь Ло разбирался, так что мог сказать, что оно необыкновенно дорого. Для чего торговка достала и его?

К его удивлению, торговка ответила:

– Четверть связки монет.

– Так дёшево? – поразился Чэнь Ло и оценивающе пощупал рукав цзяньсю, подозревая, что ткань может оказаться ветхой. Но ткань была новёхонькая.

Торговка замялась, но потом сказала:

– С покойника, потому и дёшево.

Суеверия не позволяли людям носить одежду, снятую с мертвеца. Считалось, что это приносит несчастья и вообще плохо влияет на карму.

– А как он умер? – осведомился Чэнь Ло.

– Утонул. Хлебнул лишка и свалился в реку. Когда вытащили, уже захлебнулся.

– А почему одежду не забрала родня? – удивился Чэнь Ло. – Как она оказалась в суконной лавке?

– Пришлый был. Труп никто не забрал, так и лежит в морге. Деньги с продажи его шмотья на похороны и пойдут.

Чэнь Ло покачал головой. Суеверным он себя не считал, но всё же взять одежду, которая была на утопленнике… Торговка, словно прочитав его мысли, уверяла, что одежду выстирали и выветрили несколько раз, да он и утопленником-то недолго пробыл, не успел разложиться.

«Хуже уже не будет, – подумал Чэнь Ло. – Я чудом отсрочил смерть. Мне ли бояться покойников, когда я сам наполовину мёртв?»

– Покупаю, – решительно сказал он, вытаскивая кошель.

Торговка несказанно обрадовалась, что избавилась от сомнительной вещи, и даже предложила – безвозмездно! – ушить цзяньсю, если оно не подойдёт Чэнь Ло. Он воспользовался её предложением и переоделся тут же, в лавке. Цзяньсю село на него как влитое. Торговка восхищённо прищёлкнула языком. Чэнь Ло стащил с головы шапку, привычным жестом подвязал волосы, как прежде носил. Аптекарское одеяние он свернул и забрал с собой.

Сяоцинь, уже закончивший дела в аптекарской лавке, стоял на углу и озирался, явно высматривая Чэнь Ло в толпе, но не замечая его. Чэнь Ло подошёл и хлопнул его по плечу, сообразив, что Сяоцинь его не узнал. Мальчишка подскочил на месте, уставился на него круглыми глазами. Чэнь Ло смущённо кашлянул и сунул ему узел с аптекарской одеждой.

– Ты… – задохнулся Сяоцинь.

– Не сердись, – поспешно сказал Чэнь Ло. – Ну не могу я ходить как чучело, пойми ты. А эта одежда хоть и чёрная, но выглядит пристойно. Да и немаркая, самое то для долгой дороги.

Он не без удовольствия пригладил рукав, пройдясь пальцами по серебряной вышивке.

Сяоцинь присел на корточки и закрыл лицо ладонями.

– Ты что? – смутился Чэнь Ло. – Оно мне дёшево обошлось, всего четверть связки монет.

Сяоцинь посидел-посидел так, потом встал и толкнул ему в руки значительно полегчавший короб:

– Нужно найти цзюлоу[24]. Скоро смеркается.

Чэнь Ло поглядел на небо и с удивлением заметил первые кровавые всполохи у горизонта. Как быстро прошёл день…

– Останемся на ночь в Чанцзяне? – уточнил он, вешая короб на одно плечо.

– Пропускной пункт закрылся. Никого не впускают и не выпускают. Остерегаются бандитов.

– Как будто бандиты днём в город проникнуть не могут, – усмехнулся Чэнь Ло.

– Угу, – кивнул Сяоцинь, – мы же проникли?

За что и удостоился гневного взгляда от Чэнь Ло.

29

Два постояльца, одна кровать

Чанцзян, расположенный на перепутье дорог и одноимённой реки, издревле слыл перевалочным пунктом для торговых караванов, потому цзюлоу в нём было несколько. Устроены они были так, чтобы путешественники разного достатка могли утолить голод во время краткой остановки или остановиться на постой.

В Чанцзян было восемь цзюлоу по количеству сторон света и врат, через которые можно покинуть город. Выстроены они были в два этажа: внизу подавали еду, наверху сдавали номера. Сяоцинь, сверившись с картой, сказал, что Чанцзян они покинуть должны через юго-западные врата, потому и останавливаться лучше в соответствующем цзюлоу: на другой день не придётся тратить время на поиски пропускного пункта. Чэнь Ло согласился, что это разумное решение.

Слуга юго-восточного цзюлоу, долговязый детина с глумливой физиономией, окинул вошедших взглядом и, складывая кулаки, сказал, обращаясь к Чэнь Ло:

– Приветствую молодого господина Нань Шэня.

И потом, обращаясь к Сяоциню, добавил:

– …и Луань Чуна[25].

Чэнь Ло, услышав это, начал багроветь лицом и краснеть ушами. Слуга, верно, всего лишь заигрывал с ними, отпуская двусмысленные намёки, но у Чэнь Ло руки так и зачесались накостылять ему по шее. Сяоцинь даже не подозревал, за кого его приняли.

– Эй, ты обознался, – сказал он, – меня зовут не Луань Чун, а Сян Цинь. А его…

Чэнь Ло зажал мальчишке рот, пока тот не выболтал его настоящее имя, и строго поглядел на слугу, который, нимало не смущаясь, теперь ещё и заговорщически подмигивал Чэнь Ло.

– Мы хотим остановиться на ночь.

– У молодого господина есть какие-то особые пожелания? – осведомился слуга.

– Лишь бы кровать была, – ответил Чэнь Ло.

На эти слова слуга подмигнул прямо-таки со значением. Сяоцинь, сбросив наконец руку Чэнь Ло, спросил у слуги:

– У тебя что, тик? Если зайдёшь позже, я сделаю для тебя лекарство, чтобы глаза не дёргались.

Чэнь Ло закусил губу, но предательский смешок всё равно вырвался из его рта. Сяоцинь непонимающе на него поглядел, а слуга, оскорблённый в лучших чувствах, предложил им подняться наверх.

В номере оказалась всего одна, пусть и широкая кровать. Потеснившись, на ней могли бы и двое уместиться, но Чэнь Ло такая мысль даже в голову не пришла. Он сел на кровать, ухватился за сапог, чтобы снять его, и тут увидел, что Сяоцинь стоит рядом и очень недовольно на него смотрит. Чэнь Ло вопросительно выгнул бровь.

– Разве ты не должен уступить кровать мне? – спросил Сяоцинь, указывая на Чэнь Ло пальцем.

– Что? – искренне удивился Чэнь Ло. – С какой это стати?

– Я твой спаситель, прояви благодарность, – важно ответил Сяоцинь.

– А я болен, мне на полу спать вредно, – парировал Чэнь Ло и зашвырнул в Сяоциня подушкой. – Вот, проявляю благодарность и отдаю тебе подушку.

Сяоцинь принялся возмущаться, но Чэнь Ло преспокойно улёгся на кровать, накрылся одеялом и закрыл глаза.

– Одеяло хотя бы отдай! – потребовал мальчишка. – На полу холодно спать!

Чэнь Ло притворился спящим, но одеяло держал крепко, так что Сяоцинь, принявшийся дёргать за его край, не преуспел и вынужден был довольствоваться одной подушкой. Но бранился он ещё долго.

Чэнь Ло скоро заснул, но сон его был беспокоен. На лбу проступил холодный пот, с губ рвались бессвязные слоги. Что-то тёмное и бесконечно страшное было в этом сне. Сердце зашлось, Чэнь Ло распахнул глаза и увидел, что Сяоцинь стоит, наклонившись над ним, и вглядывается в его лицо.

– Чего тебе? – резко спросил Чэнь Ло, садясь.

Сяоцинь в этот раз ловко избежал столкновения лбами и объяснил:

– Ты во сне бормочешь. Что, совесть спокойно спать не даёт?

– Совесть? – не понял Чэнь Ло.

– Не уступил мне кровать, вот к тебе и прицепился усовещивающий демон, – назидательно сказал Сяоцинь.

– Это ты ко мне прицепился! – недовольно буркнул Чэнь Ло, ни о каких усовещивающих демонах он и слыхом не слыхивал. – И долго ты будешь надо мной стоять?

– Пока кровать не уступишь или не подвинешься, – ответил Сяоцинь и хотел было залезть к нему на кровать.

Чэнь Ло сейчас же вскочил. Спать с этим странным мальчишкой в одной кровати он не собирался.

– Одеяло-то оставь, – возмутился Сяоцинь, когда Чэнь Ло улёгся на пол и окуклился, как гусеница, под одеялом.

– Обойдёшься, – отозвался Чэнь Ло. – Я проявил благодарность и оставил тебе кровать и подушку. Будь доволен.

Сяоцинь состроил кислую мину.

Чэнь Ло неплохо выспался несмотря на то, что спал на полу. То ли действительно усовещивающий демон отцепился, то ли просто под одеялом было тепло и уютно.

Утром их разбудил прежний слуга, явно разочарованный тем, что увидел в комнате, вернее, тем, что ничего не увидел. Чэнь Ло встал, вытряхнул из сапог забравшихся в них уховёрток и покосился на Сяоциня. Тот, хоть и получивший в своё распоряжение целую кровать, казался недовольным. Слуга понимающе покивал.

– А что к юго-востоку от Чанцзяна? – спросил Сяоцинь, доставая и разворачивая карту.

– Посёлок Дуаньцзинь[26], – ответил слуга, скатывая одеяло и возвращая его на кровать. Одним глазом он следил за Чэнь Ло, умывающимся у бадьи с водой, в надежде, что постояльцу понадобится его помощь.

– Странное название, – сказал Чэнь Ло, одарив слугу ледяным взглядом.

– Посёлок на двух берегах реки Чанцзян стоит, – объяснил слуга, – словно надвое разрубленный, потому и Дуаньцзинь. А что, молодой господин, вы в Дуаньцзинь путь держите?

Чэнь Ло ответил неопределённым мычанием, которое можно было принять за какой угодно ответ. Карта-то была у Сяоциня.

– Но тогда вам придётся пройти через Дуаньцзиньскую пустошь, – отчего-то ужаснулся слуга.

– А что не так с этой пустошью? – не понял Чэнь Ло.

– Где-то там разбойничье логово. Лучше бы вам в обход пойти. Три дня потеряете, зато целее будете, – посоветовал слуга.

– Три дня? – нахмурился Сяоцинь и поглядел на Чэнь Ло.

– Идём напрямик, – поразмыслив, ответил Чэнь Ло.

Разбойники на такую жалкую добычу и не позарятся. Что взять со странствующих аптекарей?

Вот только он позабыл, что переменил одежду.

30

Славные молодцы Дуаньцзиньской пустоши

Поскольку час был ранний, а пропускной пункт ещё закрыт, то Чэнь Ло и Сяоцинь решили прежде позавтракать. Ученик аптекаря велел принести самые дешёвые блюда, к немалому разочарованию слуги, который надеялся на щедрые чаевые. Но даже если бы у Чэнь Ло были свободные деньги, он бы ничего не дал слуге, отпускавшему столь гнусные намёки насчёт постояльцев.

Впрочем, дешёвый завтрак был лучше, чем полное отсутствие оного или то гороховое месиво, о котором Чэнь Ло до сих пор вспоминал с содроганием. Сяоцинь съел немного – что птица поклевала.

– Что, – спросил он, наблюдая, как ест Чэнь Ло, – теперь уже не воротишь нос от еды простолюдинов?

– Всё постигается в сравнении, – многозначительно ответил Чэнь Ло, не уточняя, что и с чем он сравнивал.

Он плеснул в чашку вина, пригубил и поморщился. Если с грубой пищей ещё можно было смириться, то дешёвое и явно разбавленное вино оскорбляло его тонкий вкус. Уж лучше запивать простой водой. Чэнь Ло сжал юцзы в кулаке, сквозь пальцы в чашку потёк мутноватый сок. Теперь у воды был кисловато-сладкий привкус, перебивший винное послевкусие. Сяоцинь последовал его примеру, но, отпив из чашки, сморщился – не пришлось по вкусу. Он вылил испорченную воду, сполоснул чашку и только потом напился.

– А ты, я гляжу, привереда, – заметил Чэнь Ло.

– Я желудок берегу.

В конце завтрака Сяоциня одолела скаредная жаба и принялась его душить. Он подозвал слугу и заплатил только за то, что съел. Всё остальное, в том числе и номер, пришлось оплачивать Чэнь Ло. Слуга сочувственно подмигнул ему. Чэнь Ло и знать не желал, какой смысл слуга вкладывает в это подмигивание!

– Общая повечеру кровать – благосклонность поутру, – пробормотал слуга себе под нос. Это была не присказка, а составленное им за годы работы в цзюлоу наблюдение.

Когда открылся пропускной пункт, Чэнь Ло и Сяоцинь были первыми. Служащий магистрата внимательно просмотрел их пропуски, столь же внимательно оглядел Чэнь Ло и спросил с сомнением:

– Сын аптекаря? Не похож что-то на сына аптекаря.

Тот возразил:

– А что, сыновья аптекарей обязательно должны наследовать семейное дело? Нам и двух аптекарей в семье хватит, – и за шиворот выставил перед собой Сяоциня, страшно недовольного подобной бесцеремонностью.

– А чем молодой господин занимается? – продолжал допрашивать служащий магистрата.

Сяоцинь с лёгкой тревогой бросил взгляд на Чэнь Ло, но тот преспокойно ответил:

– Иду в Дуаньцзинь наниматься в приказчики.

Служащий магистрата недоверчиво раскрыл рот, но Чэнь Ло засыпал его бухгалтерскими терминами, поневоле пришлось поверить. Сяоцинь был поражён не меньше служащего магистрата. По счастью, эмоции его скрывала мяньша, не то бы служащий магистрата заподозрил неладное: разве младший брат должен так удивляться учёности старшего?

– Так ты неглуп, – сказал Сяоцинь, когда они отошли от пропускного пункта.

– Вот спасибо, – рассердился Чэнь Ло. – За кого ты меня принимаешь?

– Я думал, молодые господа из богатых семей все никчёмные, а ты, оказывается, учёный. Так твой отец не просто так тебя наследником семьи хотел назначить… Моё уважение, – добавил он и совершенно серьёзно, без иронии, сложил перед Чэнь Ло кулаки.

Чэнь Ло хоть и был рассержен, но это ему польстило.

– Вот именно, – сказал он важно, – проявляй уважение к старшим, если уж решил притворяться моим диди[27]. Не то люди решат, что тебя дурно воспитали.

Сяоцинь эту насмешку проглотил, прямо-таки лучась послушанием:

– Да, гэгэ!

– Тьфу! – перекосило Чэнь Ло.

Квиты.

Дуаньцзиньский пустырь, на который они вышли через четверть часа пути, был безрадостным местом. Невозделанная каменно-глинистая почва растрескалась от солнца, чахлая поросль неизвестного кустарника уныло шелестела на ветру в унисон с иссушенной, объеденной ослами травой. Даже Сяоцинь не смог определить, что это за растения.

– Лучше бы нам эту пустошь пройти поскорее… – начал Сяоцинь.

И вот тут появились разбойники, не меньше дюжины верховых, с гиканьем окружили их. Поверх Чэнь Ло упала верёвочная петля, стянула ему руки, разбойник понукнул лошадь, потащил пленника следом. Другой верховой ухватил Сяоциня за шиворот. Мальчишка верещал, как подранок, брыкался и лягался, но разбойник закинул его поперёк седла и вознаградил за сопротивление увесистым шлепком по мягкому месту, а потом ещё и подзатыльником. Чэнь Ло было не до него – самому не упасть бы, не то протащат по земле волокушей, – он просто пытался удержаться на ногах и бежать наравне с лошадью.

Разбойники пели песню на местном диалекте, за топотом лошадиных копыт и гиканьем Чэнь Ло мог разобрать лишь: «Славные молодцы Дуаньцзиньской пустоши».

Чэнь Ло они были знакомы: бандитские рожи «славных молодцев» красовались на розыскных листах в Мяньчжао и Чанцзяне.

31

Расхрабрившаяся мышь и тигру даст отпор

Разбойничье логово оказалось в ближайшем леске – выстроенный из толстых брёвен дом, скорее похожий на амбар, чем на обитаемое жилище, обнесённый высоким частоколом, за которым оказался просторный двор со стойлами для лошадей, тренировочное поле с соломенными чучелами, кузня, где чинили сломанное в набегах оружие. Под навесами были разведены костры, на которых готовили еду.

Едва натяжение верёвки ослабло, Чэнь Ло сбросил её с себя и встал в оборонительную позицию, за шиворот подняв с земли Сяоциня, которого разбойник небрежно свалил с лошади, как куль. Чэнь Ло трусом не был и мог за себя постоять, но разбойников было не меньше трёх дюжин. Они взяли пленников в плотное кольцо и обсуждали, что с ними делать. Улов оказался небогат: они порылись в аптекарских коробах, но ничего ценного не нашли. Кошели с обломками серебряных слитков их не впечатлили. О золотом пёрышке речь не шла, и Чэнь Ло понял, что Сяоциню как-то удалось припрятать своё сокровище. Карта Чжунхуа тоже их внимания не удостоилась, они её отбросили к выпотрошенным коробам.

– Старший белоручка, к работе непригоден. Мелкого можно продать в вацзы[28], – говорили они. – Надо посмотреть только, смазливый ли.

Разбойника, который потянулся, чтобы сорвать мяньшу с лица мальчишки, Чэнь Ло оттолкнул и сказал грубо:

– Руки прочь!

– Хорохорится ещё, белоручка, – сплюнул разбойник и решил проучить Чэнь Ло, познакомив его зубы со своим кулаком, но вместо этого сам свёл знакомство с его сапогом.

Чэнь Ло пнул разбойника в живот и за голову прижал Сяоциня к своему боку:

– Я младшего брата в обиду не дам.

– Ах ты сучий сын! – вскипел разбойник и выхватил нож.

– Уймись, – велел главарь, которого разбойники называли почтительно «старшой Да Гэ», грузный мужчина с красным, как у дверного бога[29], лицом. – Это всего лишь два мальчишки. Попортишь товар – вычту из твоей доли.

Чэнь Ло почувствовал, как внутри разливается гнев – и на разбойников, и на себя. Сяоцинь – его спаситель. Неужели он ничего не сможет сделать, чтобы уберечь мальчишку от позорной участи? О себе он не особенно волновался: у него по венам яд вместо крови течёт, хуже уже не будет.

Главарь разбойников пригляделся и потёр глаза. На какой-то момент ему показалось, что фигура Чэнь Ло окуталась тёмной дымкой. Но видение тут же рассеялось, и Да Гэ решил, что виной тому выпивка: допился до того, что в глазах двоится!

Чэнь Ло роздал ещё несколько пинков, лихорадочно размышляя, как спастись, ведь он был безоружен. Разбойники сжимали кольцо, похохатывая, они легко могли убить его или, повалив на землю, запинать. Но сопротивление пленника казалось им мышиной возней, и они ею забавлялись.

– Пошевеливайтесь, – прикрикнул Да Гэ на разбойников, – схватите их и бросьте в яму.

Чэнь Ло заметил, что главарь при разговоре вертит в пальцах игральные кости, а среди разбойников есть человек с характерным для лучников прищуром. Это навело его на одну мысль.

– Эй, – сказал он, по-прежнему не подпуская к себе разбойников, – дагэ или как тебя там? Вы себе сильно польстили, назвавшись «славными молодцами». Велика победа – всем скопом на двух мальчишек налететь. Белоручкой меня назвали? Я бы этими руками любого из вас в честной схватке уделал!

– Что ты делаешь? – зашипел на него Сяоцинь. – Станешь кулаками махать – кровь разгонится.

Чэнь Ло только хмыкнул и с вызовом продолжал смотреть на главаря. Да Гэ на провокацию не поддался:

– Тигр с мышью не тягается.

– Что, струсил? – покривил губы Чэнь Ло в такой гадкой ухмылке, что разбойники взъярились.

– Жить надоело? Никто ещё не обвинял славных молодцев Дуаньцзиньской пустоши в трусости!

– Заключим пари, – сказал Чэнь Ло, довольный эффектом, который произвели его слова, и сложил большой и указательный пальцы вместе. – Если выиграешь ты, можешь делать со мной что хочешь, но моего младшего брата отпустишь. Если выиграю я, освободишь брата.

– Спятил ты, что ли? – не выдержал Сяоцинь. – О себе не думаешь?

– Сильные должны защищать слабых, – уверенно сказал Чэнь Ло. – Не волнуйся, я тебя защищу.

Мальчишка, по его мнению, должен был остаться ему благодарным. Но Сяоцинь вместо этого принялся браниться:

– Я тебя не для того спасал! Если уж и заключаешь пари, так требуй, чтобы в случае победы освободили обоих!

– Хе, – сказал Да Гэ, которого эта сцена немало позабавила, – что за странная парочка!.. Зачем мне вообще с тобой пари заключать?

Чэнь Ло вытянул руку и указал пальцем на разбойника с прищуром:

– Держу пари, что в честном состязании смогу победить твоего лучшего лучника.

Да Гэ нахмурился, переглянулся с тем разбойником и спросил:

– Откуда ты знаешь, что это мой лучший лучник?

Чэнь Ло мог бы объяснить ему и про прищур, характерный для лучников, и про мозоли от тетивы на пальцах, которые он тоже успел приметить, когда разбойник ковырял в носу, но это объяснение нисколько не помогло бы ему, поэтому вместо ответа он повторил любимую присказку отца:

– На состязании лучников я был бы вторым после стрелка И.

Разбойник с прищуром презрительно фыркнул, и Чэнь Ло понял, что его слова уязвили самолюбие лучшего лучника «славных молодцев».

– Эй, Лю Я, – сказал Да Гэ, обращаясь к разбойнику с прищуром, – что скажешь?

– Я второе воплощение стрелка И, – горделиво сказал Лю Я, – какому-то мальчишке меня не победить!

– Значит, это беспроигрышное пари, – спокойно заметил Чэнь Ло. – Что вы теряете? Заодно и позабавитесь представлением. Тут, в глухомани, как я погляжу, со скуки сдохнуть можно.

Слова его опять попали в цель. Многие разбойники закивали, соглашаясь с ним. Из развлечений у них была только выпивка да игра в кости.

– Ладно, – подумав, согласился Да Гэ, – ты против моего лучшего лучника. Победишь его – отпущу обоих. Проиграешь – обоих в вацзы продам.

Чэнь Ло протянул ему руку, чтобы скрепить пари.

Если в жизни оставалось полагаться только на себя, то он пойдёт до конца, чтобы испытать судьбу. Если верить не в себя, тогда в кого?

32

Состязание лучников

Чэнь Ло угадал верно: все разбойники неплохо управлялись с луком, но Лю Я считался у них лучшим стрелком. Когда он охотился в лесу, то всегда возвращался с добычей и убивал дичь с одного выстрела. Лучшим своим трофеем он считал медведя, которому выстрелил в ухо и насквозь пробил череп. Чэнь Ло он оглядел придирчиво и не скрывая презрения.

– Этот – мне не соперник, – объявил Лю Я. – Но хвастуна нужно проучить.

Поскольку Да Гэ дал добро на состязание, то разбойники притащили на тренировочное поле две мишени, подставки под стрелы, два лука и два колчана.

– У каждого будет по десять выстрелов, – начал объявлять правила Да Гэ, пока разбойники занимали зрительские места, – стреляете поочерёдно…

Чэнь Ло бесцеремонно его прервал:

– Слишком скучно. Пусть твой лучший лучник первым всё расстреляет. Хочется поглядеть на его мастерство.

– Что ты задумал? – прошипел Сяоцинь, пока разбойники совещались, принимать ли новые правила.

– Не волнуйся, я хороший стрелок, – сказал Чэнь Ло, воспользовавшись моментом, чтобы осмотреть лук, который предназначался ему.

Лук был самодельный, ивовый, туго натянутый. По всей видимости, им часто пользовались. В колчане оказалась солянка из стрел – все разные, должно быть, отнятые у охотников, которым не посчастливилось наткнуться на разбойников в лесу. Чэнь Ло разложил стрелы по толщине древка и покачал головой. Если бы он заявился с такими стрелами на официальные соревнования, его бы вытурили с них взашей.

Он обернулся и поглядел на Лю Я. Тот к луку и стрелам не приценивался. Разбойники подсуетились и подсунули сотоварищу его собственный лук, с которым он был хорошо знаком. Лю Я, заметив взгляд Чэнь Ло, нагло ухмыльнулся. Но пленник не собирался взывать к его совести или требовать, чтобы ему дали другой лук. Он изогнул губы в снисходительной улыбке и жестом пригласил Лю Я начать состязание.

Лю Я закатал рукава, открывая мускулистые руки, наложил стрелу на лук, натянул тетиву и выстрелил. Стрела угодила точно в яблочко! Разбойники разразились одобрительными возгласами.

– Первый же выстрел в цель, – причитал Сяоцинь, дёргая Чэнь Ло за рукав. – Как ты сможешь его обойти, если он уже сделал лучший выстрел?

Чэнь Ло отцепил мальчишку от себя и сказал:

– Много ты понимаешь! Лучший выстрел – тот, что ещё не сделан.

Сяоцинь действительно не понимал. Чэнь Ло снисходительно похлопал его по голове.

Лю Я выпускал стрелу за стрелой, пока яблочко мишени не превратилось в ощетинившегося иглами ежа. Ни одна из стрел не улетела мимо, ни одна не угодила в белое поле. Он с победным видом обернулся, но, к большому его сожалению, не увидел на лице Чэнь Ло ни восхищения меткостью стрелка, ни уныния предстоящему поражению. Чэнь Ло вообще на него не смотрел.

– Твоя очередь, – сквозь зубы сказал Лю Я.

Чэнь Ло выбрал стрелу с самым толстым древком, наложил на лук и натянул тетиву. Да Гэ невольно им залюбовался. Этот мальчишка явно был обучен стрельбе из лука. Судя по одежде, он был из приличной семьи. Но те, кто стреляет забавы ради, не сравнятся с опытными охотниками, каким был Лю Я. Спущенная тетива запела, стрела, вращаясь, вошла по наконечник ровно в центр мишени. Да Гэ невольно присвистнул. Он-то думал, что мальчишка промажет.

– Повезло, – буркнул Лю Я.

– Один раз – повезло, второй раз – посчастливилось, – словно между прочим сказал Чэнь Ло, разжимая пальцы и выпуская в полёт вторую стрелу. Стрела расщепила древко первой стрелы, вогнала наконечник первой глубже в мишень и затрепетала.

– Ух ты, – не удержался Да Гэ от восхищённого возгласа. – А повторить сможешь?

Чэнь Ло не ответил, выбирая очередную стрелу и накладывая её на тетиву. Стрела, блеснув наконечником, круто вошла в мишень, опять-таки расщепив предыдущую стрелу. Чэнь Ло сейчас же выпустил следующую стрелу, и ещё одну, и ещё…

– А с третьего по десятый, – сказал он, – уже мастерство.

Десятая стрела расщепила древко предыдущей стрелы, но на этот раз выпущена была с такой силой, что вошла в мишень по самое оперение. Мишень глухо застонала и разломилась надвое, наконечники стрел посыпались на землю.

Разбойники бесновались от восторга. Они никогда в жизни такого не видели. Даже Лю Я вынужден был признать, что мастерство Чэнь Ло далеко превосходит его способности.

– Ты что, чанъаньский лучник? – спросил он, подбирая последнюю стрелу и разглядывая её.

Он слышал, что на состязаниях в Чанъане лучники ещё и не такие чудеса показывали. Некоторые из них ловили стрелы собственными зубами или расщепляли стрелу в полёте. Но они были профессионально обученными воинами, а этот всего лишь мальчишка-белоручка.

– В прошлой жизни ты, случаем, не был стрелком И? – одобрительно хлопнув Чэнь Ло по спине, спросил Да Гэ. – Вот это да! Как тебя зовут?

Чэнь Ло, поразмыслив, назвался настоящим именем. Эти разбойники вряд ли читают доски объявлений, на которых красуются их собственные физиономии, потому имя Чэнь Ло ничего им не скажет.

– Я Чэнь Ло, а это мой названый брат Сян Сяоцинь, – сказал Чэнь Ло, несмотря на предупредительное шипение мальчишки. – Мы идём в Чанъань, его отец там аптекарь. На жизнь мы зарабатываем тем, что продаём по дороге собранные нами травы и коренья.

Содержание аптекарских коробов лишь подтверждало его слова, к тому же Чэнь Ло сомневался, что разбойники смогут уличить его во лжи: вряд ли кто-то из них разбирается в медицине или алхимии.

– А ты сам кто таков? – спросил Да Гэ, заметив, что о своём происхождении Чэнь Ло умолчал.

– Иду в столицу наниматься в приказчики, – повторил прежнюю выдумку Чэнь Ло. – Матушка его наняла меня в провожатые. До Чанъаня путь неблизкий.

Да Гэ окинул Чэнь Ло недоверчивым взглядом. Наёмники рукава серебром не расшивают, скорее уж похож на богатенького маменькиного сынка, которого с детства баловали и не позволяли даже ногтей в воде мочить. А правильные черты лица и природное изящество выдают в нём человека благородного происхождения. Да Гэ его скорее мог бы представить с веером в руках, чем с оружием, однако же с луком он обращаться умеет, так что, должно быть, в слова его помимо вымысла и толика правды примешана.

Видя, что ветер переменился, Сяоцинь осмелел и, ухватившись за рукав Чэнь Ло, с мышиной храбростью сказал:

– Гэгэ ведь выиграл состязание, так что вы должны нас отпустить.

Разбойники, переглянувшись, дружно захохотали.

33

Гостеприимство «славных молодцев»

– Так просто я вас не отпущу, – сказал Да Гэ и сгрёб их обоих за плечи.

Чэнь Ло помрачнел. Глупо было полагаться на слово разбойника. Сейчас их обоих бросят в яму, а потом сговорятся с работорговцем и продадут их в вацзы. Чэнь Ло подумал, что скорее язык себе откусит, чем покорится позорной участи.

Но Да Гэ подтащил их вовсе не к яме, а к одному из навесов, под которым стоял разбойник с головой, подвязанной платком, и мешал длинной палкой в большом котле с клокочущей наваристой похлёбкой. От сладковатого мясного запаха у Чэнь Ло слюнки потекли, а живот превратился в громыхающий барабан. Да Гэ силой усадил обоих на бревно и кивнул кухарю:

– Черпни-ка со дна погуще!

Разбойник черпаком наполнил две большие деревянные миски, не поскупившись на гущину, и отдал главарю. Тот с видом радушного хозяина сунул миски бывшим пленникам и велел:

– Ешьте!

Сяоцинь без восторга уставился в варево, ощетинившееся кусками мяса. Чэнь Ло тоже замешкался.

– Что, не нравится наша еда? – с угрозой в голосе спросил кухарь.

Чэнь Ло поднял глаза от миски и задал вопрос, от которого Да Гэ и все, кто его слышал, в голос расхохотались:

– А чем это есть?

– Ртом, – вытирая слёзы, ответил Да Гэ. – Ты что, похлёбку впервые видишь? Смотри, как надо. – И он взял у кухаря ещё одну полную до краёв миску.

Чэнь Ло полагал, что похлёбку хлебают ложками, а гущину выбирают палочками. Но Да Гэ выпил бульон, будто миска была чашкой, а мясо вытаскивал прямо пальцами и кидал в рот. Остальные разбойники, видимо, ели так же, потому и высмеяли вопрос Чэнь Ло, когда тот попросил ложку.

– Вот так едят похлёбку, – сказал Да Гэ, вытирая рукавом жирные губы.

Сяоцинь покосился на Чэнь Ло: неужели последует примеру разбойников? Представить молодого господина из богатой семьи пожирающим мясо в такой варварской манере не хватило всей его фантазии. Чэнь Ло был голоден, но чувство собственного достоинства не растерял. Он выпил бульон через край, но к мясу не притронулся. Конечно, это не могло его насытить, но так он хотя бы не нарушал законы гостеприимства. Да Гэ фыркнул, вытащил из-за пазухи ножик и, повертев его в пальцах, протянул Чэнь Ло. Тот, прежде чем воспользоваться им, хорошенько его вытер, чем опять немало рассмешил разбойников. Но есть мясо, накалывая его на нож, было всё же приличнее, чем пальцами, потому Чэнь Ло не стал привередничать.

Сяоцинь только отпил немного бульона.

– Он вообще мало ест, – поспешил сказать Чэнь Ло. Сяоцинь, как он уже успел заметить, к мясу не притрагивался и вообще всем своим видом выражал отвращение, когда они вместе завтракали в цинлоу. Чэнь Ло не собирался ему указывать, но сейчас поведение мальчишки могло настроить против них разбойников, а там – здравствуй, яма!

– Отощает, – заметил Да Гэ рассудительно. – Лао Шу, дай ему хоть лепёшку.

Лепёшка была чёрствая, позавчерашняя, но Сяоцинь оживился и скоро её приел, макая в бульон.

– Странная вы парочка, – сказал Да Гэ, наблюдая, как Сяоцинь ест, не поднимая мяньши. – Один ест, словно на званом пиру, другой не ест совсем… Люди вы или демоны?

У Сяоциня от этого вопроса кусок лепёшки поперёк горла встал, он истошно закашлял. Чэнь Ло постучал ему по спине и ответил с усмешкой:

– Накинул бы ты на демона верёвочную петлю, посмотрел бы я, что с тобой бы тогда стало.

– И то верно, – хохотнул Да Гэ. – А всё же… Почему твой братишка лицо скрывает? Что у него там, индюшачий нос и рыбьи губы?

«Хотел бы я это знать», – подумал Чэнь Ло машинально.

Сяоцинь опять подавился и раскашлялся. Чэнь Ло вновь постучал ему по спине и сказал снисходительно:

– Аптекари все с закрытыми лицами ходят, а этот очень хочет стать аптекарем.

Да Гэ фыркнул, верно истолковав тон Чэнь Ло: мальчишечья блажь.

– А ты, значит, бедный наёмник, – сказал он, вприщур глядя на Чэнь Ло.

Чэнь Ло кивнул.

– У которого цзяньсю серебром расшито, – уточнил Да Гэ.

Тут уже Чэнь Ло подавился, и настала очередь Сяоциня хлопать его по спине.

– Я его по случаю купил, – пояснил Чэнь Ло, отдышавшись. – Вещи с покойников задёшево отдают.

– С покойников?! – в голос воскликнули Да Гэ и Сяоцинь.

Чэнь Ло досадливо прищёлкнул языком, но выложил всю правду о покупке чёрного цзяньсю. Разбойников щепетильными назвать нельзя было, мертвецов они тоже обирали. Да Гэ даже одобрительно покивал: парень не промах, выгодная покупка. А вот Сяоцинь… Чэнь Ло сунул мизинец в ухо, чтобы не оглохнуть – так мальчишка бранился.

– Раньше нельзя сказать было? – воскликнул он, вытаскивая из-за пазухи мешочек и высыпая Чэнь Ло прямо на голову освящённую соль. – Нельзя же так себе карму портить!

Чэнь Ло тряхнул головой, как лошадь, которую одолели слепни. Соль посыпалась ему на колени и в миску. Он подумал мрачновато: «Хорошо, что уже доел».

– Нравишься ты мне, – сказал Да Гэ, хлопнув Чэнь Ло по плечу. – Оставайся с нами. Разбойник из тебя отменный выйдет.

Сяоцинь, бросив браниться, с напряжённым ожиданием вперил жёлтые, как у фазана, глаза в Чэнь Ло. Тот усмехнулся. Вот уж заманчивое предложение – стать разбойником: в лесу одичаешь, волосами зарастёшь и повадишься хлебать похлёбку по-собачьи…

– Нам в Чанъань надо, – дипломатично сказал Чэнь Ло, который не хотел портить отношения со «славными молодцами». – Если уж я за какую работу взялся…

Да Гэ сделал одобрительный жест, верность слову и у разбойников ценилась.

– Но ты имей в виду, – всё же сказал он, – ты для нас желанный гость. Если надумаешь, так возвращайся в Дуаньцзинь.

Чэнь Ло поблагодарил его подобающими по этому случаю словами.

– А ножик себе оставь, – сказал Да Гэ, когда Чэнь Ло хотел его вернуть, – в дороге пригодится. Как вообще можно было без оружия в путь отправляться? А если на дороге плохие люди встретятся?

Эти слова Чэнь Ло немало позабавили: себя к таким «славные молодцы» не причисляли. Но он скрыл улыбку и ещё раз поблагодарил Да Гэ. Ножик благодарности стоил.

Пока они разговаривали, Сяоцинь собрал распотрошённые коробы и с прежней мышиной храбростью потребовал у разбойников, чтобы они и кошели вернули. Да Гэ благодушно распорядился вернуть украденное. Чэнь Ло, запихивая кошель за пазуху, подумал, что в нём потяжелело. Видно, разбойники от щедрот души подсыпали незадачливым путникам денег.

– А это зачем? – спросил Да Гэ, увидев, как Сяоцинь запихнул Чэнь Ло в рот пилюлю. – Уж не боишься ли, что мы вас отравим?

– Я был серьёзно ранен, это лекарство, – сказал Чэнь Ло, проглотив пилюлю.

– То-то я гляжу, ты левым плечом не ведёшь, – кивнул Да Гэ, не удивившись. – Чем тебя и кто?

– Стрелой. Плохие люди, – после паузы ответил Чэнь Ло.

– Вот потому я и говорю, что без оружия в дороге никуда, – назидательно сказал Да Гэ. – В Дуаньцзине оружейная лавка есть. Силёнкой ты не обделён, я гляжу. Раздобудь себе что-нибудь.

Чэнь Ло поблагодарил его и за этот совет.

Да Гэ, страшно довольный собой, принялся объяснять ему, как нужно правильно выбирать оружие. Чэнь Ло вежливо слушал, хотя слабо представлял себе, как объяснил бы на пропускном пункте, скажем, алебарду или боевой топор. Думается, такая дорога его привела бы не в Чанъань, а в тюрьму. Сяоцинь явно это мнение разделял, всем своим видом говоря: «Даже не думай воспользоваться его советом!»

Когда разбойники исчерпали своё гостеприимство, они не поленились вывести Чэнь Ло и Сяоциня из леса и указать им верную дорогу в Дуаньцзинь.

– Это был… интересный опыт, – проговорил Чэнь Ло, когда они прошли немного. – Никогда не думал, что придётся однажды разделить трапезу с разбойниками. Отца бы удар хватил, если бы он об этом узнал.

– А если бы узнал, что ты одежду с покойника напялил, не хватил бы? – язвительно уточнил Сяоцинь, всё ещё сердитый на Чэнь Ло за это.

– Это хорошая одежда, – рассудительно сказал Чэнь Ло, погладив серебряную вышивку на рукаве. – Оставлять её гнить в той лавке было бы настоящим преступлением… К тому же, – добавил он, сверкнув зубами в улыбке, – разве ты не слышал, что одежда мертвеца приносит удачу?

– Верёвка удавленника, – сейчас же возразил Сяоцинь, – а не одежда утопленника.

– Главное, что покойник имеется, – сказал Чэнь Ло, поигрывая бровями. – А уж как это воспринимать – решать мне самому.

– Не найди я тебя в том лесу, покойник бы уж точно имелся, – пробормотал Сяоцинь.

Чэнь Ло притворился, что не расслышал.

34

Оружейная лавка в Дуаньцзине

Посёлок Дуаньцзинь раскинулся лепёхой по обеим сторонам реки Чанцзян. Чтобы войти в него, пропуск не требовался, но по улицам ходили солдаты магистрата и проверяли документы у тех прохожих, что казались им подозрительными. Некоторых хватали «под белы рученьки» и уводили. На доске объявлений красовались «славные молодцы», но розыскного листа Чэнь Ло не было. Чэнь Ло и Сяоцинь прошествовали мимо патруля с важным видом, солдаты на них и не взглянули.

Посовещавшись, Чэнь Ло и Сяоцинь решили последовать совету Да Гэ и разыскать оружейную лавку. Сделать это оказалось не так-то просто. Торговая улица изобиловала лотками, но среди торгашей не нашлось ни одного оружейника.

– Разве только кухонный тесак купить, – раздосадовался Чэнь Ло. – Неужели Да Гэ нас обманул и в Дуаньцзине нет оружейной лавки?

Он остановился и поглядел на прохожих. Люди были разного достатка, но, не считая солдат, оружия при себе почти никто не носил. Быть может, в посёлке действовал запрет на ношение оружия?

– Давай у него спросим, – предложил Сяоцинь, указывая на торговца кухонной утварью. – Кто-то ведь выковал все эти ножи и тесаки.

Мысль была разумная, Чэнь Ло одобрительно кивнул, и они оба направились к бакалейной лавке. Торговец, явно скучавший за прилавком, оживился и изобразил на лице сладчайшую приветливость.

– Дядюшка, – вежливо сказал Чэнь Ло, – отчего в посёлке нет оружейной лавки?

Торговец, поняв, что покупать они у него ничего не собираются, сбавил сладости на лице, но всё ещё оставался приветливым: скука заела настолько, что он был рад и просто почесать языком.

– А вы ведь нездешние, – сказал он, облокачиваясь на прилавок.

Чэнь Ло изобразил на лице удивление такой уверенностью, а торговец объяснил снисходительно:

– Местные знают, что оружейников искать нужно не на главной улице.

– А где же?

Торговец показал пальцем на проулок напротив:

– Через два проулка будет квартал мастеровых. Там и ищите.

Чэнь Ло поблагодарил торговца за информацию, и они с Сяоцинем свернули в указанный проулок, скорее напоминавший подворотню, чем проулок, ведущий в другой квартал, – грязный, замусоренный, от него так и веяло трущобами. За ним оказался другой проулок, ещё грязнее и у́же первого. Чэнь Ло очень старался ничего не задеть локтями и ни во что не наступить.

– Если нас здесь не прирежут, – мрачно заметил Сяоцинь, – я Небесам три земных поклона отвешу.

– Составлю тебе компанию, – согласился Чэнь Ло, не заметив, что Сяоцинь при этих словах страшно покраснел.

По ту сторону проулка оказалась довольно широкая улица – квартал мастеровых. Прохожих здесь было меньше, чем на главной улице, зато работа в мастерских кипела. Оставалось лишь разыскать среди них нужную. Сяоцинь заметил рассудительно, что оружейника следует искать в кузне или поблизости от неё, а Чэнь Ло возразил, что для этого прежде нужно кузницу найти. Сяоцинь уверенно показал в конец улицы: над какой мастерской больше дыма, там и кузня, ведь кузнецы раздувают кузнечные меха, чтобы закалить оружие в огне. Чэнь Ло имел очень смутные представления об изготовлении оружия, потому решил поверить мальчишке на слово и пошёл вслед за ним без возражений.

Там действительно оказалась кузня. Потный полуголый мужчина в кожаном фартуке орудовал молотом, искры фейерверком сыпались вокруг. Подмастерье раздувал меха, подпрыгивая и налегая на них всем телом. Чэнь Ло подумал машинально, что, должно быть, огненный ад выглядит точно так же.

Заметив их, подмастерье бросил раздувать меха, подбежал и спросил, что им надобно. Чэнь Ло ответил.

– С другой стороны зайдите, – посоветовал подмастерье и рысью бросился обратно на гневный окрик кузнеца.

Чэнь Ло и Сяоцинь обошли кузницу и обнаружили сбоку оружейную лавку, пришлёпнутую одним боком к стене, а другим втиснутую между деревьями. Оказавшись внутри, Чэнь Ло не смог удержаться от восхищённого вздоха. Какого оружия здесь только не было!

Вежливый, но не проявляющий радушия продавец спросил, что их интересует. Чэнь Ло ответил, что хотел бы что-нибудь себе присмотреть, и они с Сяоцинем остались предоставлены самим себе: никакого желания что-то предлагать им продавец не изъявил.

Чэнь Ло сразу направился к бочке с мечами. Выглядели они многообещающе, но когда Чэнь Ло поглядел на бамбуковые дощечки, привязанные к мечам, то сразу поскучнел и отошёл. Эти мечи стоили слишком дорого: даже если бы они с Сяоцинем выпотрошили оба кошеля, этого не хватило бы на покупку хорошего меча, разве только на какую-нибудь ржавую рухлядь из второй бочки. Но меч, как и друзей, стоило выбирать тщательно – чтобы не подвели в беде.

А вот луки продавались по сходной цене. Чэнь Ло выбрал один – из чёрного дерева – и проверил, хорошо ли натянута тетива.

– Как ты от бандитов луком отбиваться собираешься? – воскликнул Сяоцинь, заметив, что Чэнь Ло склоняется к покупке именно этого лука и теперь присматривает себе колчан со стрелами. – Меч нужно покупать, а не лук и стрелы!

– Меч я при полном желании купить не смогу, – ответил Чэнь Ло спокойно и показал выбранное продавцу. – Я возьму это.

Продавец сейчас же защёлкал счётами.

– Почему это? – не понял Сяоцинь.

– На ценники взгляни, – посоветовал Чэнь Ло, доставая кошель, чтобы расплатиться за покупку.

Сяоцинь подошёл к бочке с мечами, посмотрел на бамбуковые таблички, и лицо его вытянулось, как у лошади.

– Вот и я о том же, – кивнул Чэнь Ло.

– Но лук и стрелы… – кисло начал Сяоцинь.

– Иногда даже одного вида оружия довольно, чтобы отпугнуть грабителей, – заметил Чэнь Ло.

– Выглядишь так, словно доволен покупкой.

Чэнь Ло и в самом деле был доволен. Но выражение лица Сяоциня он заметил, потому предложил:

– Купи себе какой-нибудь ножик.

– Мне хватит и того, каким я срезаю травы, – мотнул головой Сяоцинь.

Чэнь Ло не помнил, чтобы среди поклажи было что-то подобное. Сяоцинь похлопал себя по рукаву, где прятал аптекарский нож.

– Он хоть острый? – осведомился Чэнь Ло.

– Хочешь проверить? – выгнул бровь Сяоцинь.

Чэнь Ло благоразумно отказался.

35

Собирая травы

В Дуаньцзине они решили не задерживаться, купили только съестного в дорогу. Но вместо того чтобы следовать карте, Сяоцинь свернул с главной дороги на ведущую в лес. Чэнь Ло озадаченно последовал за ним.

– Тебе… по нужде приспичило? – спросил он.

Сяоцинь развернулся к нему с таким гневным «А?!», что Чэнь Ло невольно попятился. Зачем так сердиться? Он ведь просто спросил.

Сяоцинь поставил аптекарский короб на землю, встал на колени и принялся ползать между деревьями, то и дело что-то срывая или под что-то подкапываясь, чтобы добраться до корней. Чэнь Ло некоторое время наблюдал за ним, потом уточнил:

– Ты пополняешь аптекарские запасы?

Мальчишка поглядел на него так, что Чэнь Ло пожалел, что спросил. Неужели всё ещё сердится?

– Я тут подумал, – сказал Сяоцинь, выуживая из земли очередной извилистый корень. – Нам нужно больше ингредиентов.

– Для лекарства? – уточнил Чэнь Ло, невольно коснувшись груди.

– Для продажи, – возразил Сяоцинь. – Если будем собирать и продавать травы, то сможем скопить нужную сумму.

– Нужную на что? – не понял Чэнь Ло.

– Да на меч же!

Чэнь Ло уставился на мальчишку, раскрыв рот. Тот сердито сказал:

– Не стой столбом, лучше помоги мне.

– Но я ведь ничего не понимаю в аптекарском деле, – возразил Чэнь Ло.

– Вот и научишься заодно. Эти знания могут тебе однажды пригодиться.

Чэнь Ло не хотелось пачкаться в земле, но и просто стоять и смотреть он не мог: мальчишка ведь для него старается. Он подошёл, присел на корточки и сказал:

– Ладно, тогда научи меня, как ты отличаешь лекарственные травы от сорных.

– Отличаю? – переспросил Сяоцинь и поглядел на только что сорванный травяной стебель. – Просто нужно выучить, какие из них какие. Вот это трава изморози.

Травяной стебель заканчивался длинным узким листом, похожим на змеиный язык. Края листа были беловатые, точно подмороженные.

– Трава изморози, – повторил Чэнь Ло, чтобы запомнить.

– А вот это заячий хвост, – продолжал Сяоцинь с воодушевлением.

– Э-э-э… но ведь это клевер? – выгнул бровь Чэнь Ло.

– Правда? – искренне удивился мальчишка. – Не знал, что у него есть другое название.

– Не знал, что его называют заячьим хвостом…

– А это цыплячий корень.

– Это одуванчик.

– А это приставучий шар.

– Это репейник.

– А это жгучий лист.

– Это крапива.

Когда уже больше дюжины самых обычных растений обрели самые невероятные названия, Чэнь Ло начал кое-что подозревать:

– Погоди, ты что, сам им названия придумал?

– Но ведь нужно как-то их называть, – пожал плечами Сяоцинь. – Аптекарь Сян всегда говорил: «Возьми вот это и смешай с вон тем». Если бы я всему этому названия не придумал, то запутался бы.

– Да ведь у всего этого уже есть названия! – воскликнул Чэнь Ло.

– Откуда бы мне об этом знать?

Чэнь Ло потрясённо замолчал, но потом догадался спросить:

– А скажи-ка, Сяоцинь, сколько лет тебе было, когда аптекарь Сян тебя спас?

Сяоцинь приподнял и опустил плечи, и Чэнь Ло понял, что аптекарь Сян обучал мальчишку очень небрежно, а скорее всего, даже не додумывался, что его нужно обучать не только тонкостям аптекарского дела, но и общим знаниям. Сяоцинь знал и умел только то, что было полезно его приёмному отцу: смешивать ингредиенты, готовить еду, стирать и зашивать одежду… Да и писать-то, верно, он его выучил лишь потому, что это требовалось для составления рецептов.

– А это щитолист, – продолжил «обучение» Сяоцинь.

– Это подорожник, – машинально сказал Чэнь Ло. – Слушай, это тебе нужно выучить их настоящие названия, не то попадёшь впросак.

– Куда? – перевёл на него взгляд мальчишка. – Не помню такого посёлка на карте.

Чэнь Ло хлопнул себя по лицу ладонью. Похоже, им обоим предстояло ещё многому научиться.

Сорванные травы Сяоцинь связывал пучками, у выкопанных корней обрывал боковые «усики», семена не шелушил, оставлял в стручках или семенных коробочках.

– Как будто тут сплошняком лекарственные травы растут, – пробормотал Чэнь Ло. – Он же всё подряд рвёт, как осёл на привязи.

Слух у Сяоциня был острый, он недовольно развернулся к Чэнь Ло и сказал:

– И вовсе не всё подряд. Ослы получше тебя в растениях разбираются, что попало не съедят. Они даже знают, какая трава на костях выросла…

Чэнь Ло, который машинально жевал какую-то травинку, сейчас же её выплюнул и воскликнул:

– На чьих костях?!

– Да мало ли на чьих… Это же лес.

Чэнь Ло живо припомнил россказни о бамбуковом лесе, где кости мертвецов сыпались на головы прохожим, и его передёрнуло.

– Аптекарь не должен быть брезгливым, – сказал Сяоцинь, заметив это.

«Да уж, – подумал Чэнь Ло, вспомнив мумию в кресле у окна, – тебя точно брезгливым не назовёшь».

36

Недоразумение с «человеческим корнем»

Выходя из очередного посёлка, они всегда заворачивали в лес и пополняли запасы лекарственных трав и кореньев, но выручали за них в следующем поселении немного. Чэнь Ло, подсчитывая барыши, склонялся к неутешительному выводу: на меч им не скопить, даже если они вырвут всю траву вокруг на тысячу ли. Сяоцинь явно переоценил их силы.

– Слушай, – сказал Чэнь Ло, – лекарства ведь стоят дорого, так?

– Смотря какие лекарства, – рассеянно отозвался мальчишка.

– Тогда почему бы нам не продавать лекарства вместо ингредиентов? – предложил Чэнь Ло, решивший, что это хорошая мысль и мальчишка наверняка одобрит план быстрого обогащения.

Но Сяоцинь сразу же отрезал:

– Нельзя.

– Почему? – раздосадовался Чэнь Ло.

– Нельзя перебивать чужую торговлю, наживёшь неприятностей. Аптекарь Сян рассказывал, что и до смертоубийства доходило.

– Так ведь нас никто не знает, – попытался объяснить свою мысль Чэнь Ло. – Продали и пошли дальше.

– Уверяю тебя, местные аптекари не поленятся послать вслед молодцов с палками, – мрачно сказал Сяоцинь. – Я тогда и пальцем о палец не ударю, чтобы тебе помочь. Притворюсь, что впервые тебя вижу.

– Ну ты и… – задохнулся от возмущения Чэнь Ло.

Сяоцинь фыркнул и показал пальцем в сторону аптекарской лавки:

– Дерзай.

– Сам дерзай, – огрызнулся Чэнь Ло и во время торга с местным аптекарем не проронил ни слова.

Аптекари, как он уже успел выяснить, следовали простому, но верному способу, на котором зиждилась любая успешная торговля: купить за бесценок, продать втрое дороже. При этом они ещё и так надменно себя вели, точно делали одолжение, покупая травы и корни. Чэнь Ло с превеликим удовольствием отхлестал бы аптекаря по толстым красным щекам. В Мяньчжао, если бы какой-нибудь простолюдин заговорил с Чэнь Ло таким пренебрежительным тоном, его бы тут же схватили и бросили в темницу, а потом ещё и публично выпороли – другим в назидание. Очень сложно было удержать себя от безрассудного поступка.

Сяоциня, казалось, подобное обращение нисколько не задевало. В большинстве случаев он соглашался на предложенную аптекарями цену. Единственное, очень тщательно проверял, настоящими ли деньгами с ним расплатились, и если находил фальшивку, то устраивал такой скандал, что зачастую получал прибавку к плате за травы и коренья, лишь бы поскорее заткнулся и не привлекал лишнего внимания к недобросовестности аптекаря.

– А как ты фальшивые деньги от настоящих отличаешь? – спросил Чэнь Ло.

На его взгляд, две спорные монеты нисколько не отличались от всех остальных в связке, но Сяоцинь как-то сразу заметил подвох и получил за них горсть настоящих, потому что мимо аптекарской лавки как раз проходил патруль магистрата, а мальчишка недвусмысленно подмигнул аптекарю, отчего тот побледнел, без лишних споров спрятал фальшивые монеты под прилавок и возместил, так сказать, «моральный ущерб».

– На этом неплохо заработать можно, – добавил он, заметив, как выгнулась бровь Сяоциня.

– А я что, по-твоему, делаю? – пробормотал Сяоцинь.

– Так ты… – осенило Чэнь Ло.

Сяоцинь на него зашипел. Чэнь Ло накрыл губы ладонью и понимающе кивнул.

Но даже так они тратили больше, чем получали. Приходилось платить и за ночлег, и за еду, и за информацию, если Сяоцинь решал уточнить слепое пятно на карте.

– Вот если бы человеческий корень нашли, – мечтательно сказал Сяоцинь, – тогда бы сразу озолотились.

– Что нашли? – потрясённо переспросил Чэнь Ло, забывший на мгновение о привычке мальчишки всему давать свои названия. Мозг сразу подкинул живописную картину, от которой его передёрнуло.

– Растение, у которого корень похож на человечка, – объяснил Сяоцинь. – Оно редкое и дорогущее! Аптекарь Сян говорил, что за него платят золотом.

«Женьшень», – сообразил Чэнь Ло и выдохнул с облегчением.

– А ты о чём подумал? – спохватился Сяоцинь и подозрительно на него посмотрел.

– Да так… – смутился Чэнь Ло. Не признаваться же мальчишке в неподобающей игре фантазии?

Но Сяоцинь догадался сам, уши у него покраснели, и он воскликнул:

– Чэнь Ло! Ты совсем больной?

– Говорил же, что ничего не понимаю в аптекарском деле, – попытался оправдаться Чэнь Ло.

Сяоцинь так на него рассердился, что целый день с ним не разговаривал.

37

Могильник в лесу

Путь им преградил один из притоков Чанцзяна, на этот раз с настоящим прочным мостом. Сяоцинь сверился с картой, ведя пальцем по нарисованному извилистому речному руслу.

– Мы сейчас здесь, – сказал он, – а попасть должны вот сюда.

Чэнь Ло поглядел на мост. Погонщик как раз перегонял через него стадо волов. Их гладкие спины блестели, крутые бока сталкивались, острия рогов пронизывали поток, мощные копыта поднимали пыль. Чэнь Ло впервые видел волов так близко, потому уставился на них во все глаза. Сяоцинь интереса к стаду не проявил, пробормотал только:

– У-у-у, глазищи…

Глаза у волов действительно были огромные и, словно по команде, поворачивались в сторону Чэнь Ло и Сяоциня, когда волы проходили мимо них.

– Сейчас через мост не перейти, – сказал Чэнь Ло, – придётся дожидаться, когда перегонят всё стадо. Не то нас затопчут.

– Да кто бы туда сунулся, – проворчал Сяоцинь и, как показалось Чэнь Ло, даже немного попятился.

«Да он их боится», – понял Чэнь Ло и, чтобы ободрить мальчишку, приобнял его за плечи:

– Не такие уж они и страшные.

Но Сяоцинь заботы не оценил, дёрнул плечом, сбрасывая руку Чэнь Ло, и исподлобья уставился на него.

– Что? – удивился тот.

– Ничего, – буркнул Сяоцинь.

Чэнь Ло озадаченно понюхал своё плечо и счёл нужным уточнить:

– Не от меня пахнет. Это воловий дух.

Но настроение у Сяоциня всё равно уже испортилось, он отошёл в сторону, набрал камешков и стал швырять их в реку один за другим. «Взлетающий лебедь» пошёл ко дну, даже не успев расправить крылья, и когда Чэнь Ло всё же решил показать мальчишке, как это правильно делается, тот уже умудрился потопить всю стаю. Чэнь Ло подобрал камешек, чуть наклонился и запустил такого «лебедя», что тот, подпрыгивая и создавая круги на воде, доскакал чуть ли не до другого берега и только там утонул.

– Вот так надо, – сказал Чэнь Ло.

– А тебе лишь бы хвастаться, – буркнул Сяоцинь.

Чэнь Ло обиделся, учить мальчишку запускать «лебедей» ему сразу расхотелось. И когда это он хвастался? Он никогда не говорил: «Я лучше знаю» или что-нибудь подобное.

– Ты ко мне несправедлив, – сухо сказал Чэнь Ло и вернулся к мосту.

Стадо всё ещё не перешло. Погонщик, заметив Чэнь Ло, виновато ему поклонился. Чэнь Ло поднял ладонь в знак того, что никуда не торопится и прекрасно может подождать.

Последними шли старые волы с истёртыми верёвками шеями и обвислыми животами.

Погонщик остановился и сложил кулаки:

– Жаль, что молодому господину пришлось ждать.

– Я никуда не тороплюсь, – успокоил его Чэнь Ло. – У моего спутника желчь взыграла. Жду, пока успокоится.

Погонщик поглядел на всё ещё швыряющего камни в реку Сяоциня и понимающе кивнул.

– А что, далеко до Фэнъяна? – спросил Чэнь Ло, припомнив название следующего «перевалочного пункта» на карте.

– В пяти ли отсюда, если через лес, в двадцати, если в обход, – посчитав на пальцах, ответил погонщик. – Только я, молодой господин, напрямки бы не пошёл.

– Отчего? – удивился Чэнь Ло. – Разумно ведь срезать путь.

– Нехорошее место, – сказал погонщик, понизив голос и сотворив священный знак. – Местные его стороной обходят.

– А что не так с этим местом? – полюбопытствовал Сяоцинь, который незаметно подошёл и тоже внимательно слушал.

Погонщик поскрёб затылок:

– Да как сказать… В былые времена там было побоище, много народу полегло, вот люди и болтают о призраках.

– А сам ты их видел? – насмешливо спросил Сяоцинь.

– Что ты! – испуганно взмахнул руками погонщик. – Я туда ни ногой и вам не советую.

И он поспешил вслед за воловьим стадом, точно за ним уже гнались призраки и щипали его за пятки.

– Призраки? – усмехнулся Чэнь Ло. – Двадцать ли в обход только потому, что испугались какого-то древнего могильника?

– Призраки… – задумчиво проговорил Сяоцинь. – Никогда не видел.

– Потому что их нет, – сказал Чэнь Ло, – уж ты-то должен знать.

– Я? – удивился Сяоцинь.

– Конечно. Не являлся же тебе аптекарь Сян, а просто в кресле сидел, пока мы его не похоронили.

– Но люди-то верят.

– Я тебе вот что скажу. Один раз в нашем поместье тоже завёлся призрак. В амбаре. Будто бы шумел там, переворачивал ящики и скрёбся в двери. Отец даже хотел шамана позвать.

– И что? – широко раскрыв глаза, спросил Сяоцинь.

– А ничего. Дверь открыли, а оттуда Мао-Мао выскочил. Его кто-то из слуг нечаянно запер. Наверное, когда амбар открывали зачем-то, Мао-Мао пробрался туда и спрятался. Вот тебе и «призрак». Мао-Мао – это наш кот, – счёл нужным уточнить Чэнь Ло. – А тут целый могильник. Может, ворона какая пролетела или летучая мышь, а кто-то услышал, как она крыльями хлопает, и перепугался. Люди будут невесть что болтать, лишь бы застращать друг друга.

– Значит, напрямик пойдём? – уточнил Сяоцинь.

– Пять ли или двадцать – есть разница? – вопросом на вопрос ответил Чэнь Ло. – К тому же если мы хотим попасть в Фэнъян, то обходная дорога не годится. Пять ли мы легко одолеем и остановимся на ночлег уже в посёлке, а если пойдём в обход, то ночевать придётся под открытым небом. Кто за ночлег в гостинице? – и он сам поднял руку.

Сяоцинь тоже ратовал за крышу над головой. Он обронил, что запас пилюль для Чэнь Ло подходит к концу, нужно пополнить, а алхимией полагается заниматься в доме, чтобы ничто не мешало, скажем – внезапный дождь или кровососы. И он звонко хлопнул себя по лбу, куда присосался жирный комар. У реки их были тучи!

Они поспешили перейти мост и двинулись проторённой воловьей дорогой к виднеющемуся далеко впереди лесу. Смотреть приходилось всё больше не по сторонам, а себе под ноги, чтобы не угодить в воловью лепёшку.

У леса дорога разделилась натрое – на две обходных, проторённых, и одну напрямик, нехоженую. Чэнь Ло прикрыл глаза щитком ладони и поглядел на лес.

– Обычный лес, – заметил он.

Но не успел он это договорить, как над лесом поднялись вороны и с громким карканьем разлетелись в разные стороны.

– Где могильник, там и вороны, – сказал Чэнь Ло преувеличенно бодро, хотя, вероятно, следовало бы сказать так: «Где вороны, там и могильник».

– Ты ведь не думаешь, что они разрыли могилы? – невольно поёжился Сяоцинь.

– Глупости! – уверенно возразил Чэнь Ло. – Погонщик ведь сказал, что это было древнее побоище. Сейчас там и костей не осталось. Но если ты боишься, то мы можем пойти в обход.

– Я? Боюсь? – с чувством оскорблённого достоинства переспросил Сяоцинь. – Сам ты вороной пуганый!

Чэнь Ло не хотелось признаваться, что вороны его испугали – неожиданное появление и всё такое, поэтому он высоко вскинул голову и уверенно шагнул на нехоженую дорогу. Сяоцинь поддёрнул лямки заплечного короба и последовал за ним.

38

Древнее место побоища… не такое уж и древнее?

Повеяло могильной затхлой сыростью, и Чэнь Ло невольно сбавил шаг.

Ему начало казаться, что он чувствует в воздухе приторное поветрие тлена, которое с каждым шагом становилось сильнее. Это могло быть что угодно. Скажем, дохлая ворона, которую ещё не прибрали жуки-могильщики. Впрочем, судя по интенсивности запаха, эта ворона должна быть размером с вола. А может, это и есть вол, отбился от стада и пал в лесу. Интересно, есть ли здесь хищные звери? Их наверняка привлёк запах падали, и они уже пируют над своей находкой…

– Это впереди, – сказал вдруг Сяоцинь, останавливаясь.

– Что впереди?

– То, что воняет. По-твоему, так пахнут могильники? – спросил мальчишка, озадаченно морща лоб.

– Не так уж и много могильников я видел в жизни, – пробормотал Чэнь Ло.

– А сколько видел? – сейчас же спросил Сяоцинь.

– Ни одного. Только кладбище в Мяньчжао. Но там всегда пахло воскуренными благовониями, а не… не…

– Мертвечиной, – закончил за Чэнь Ло Сяоцинь.

Чэнь Ло выровнял дыхание, в глубине души уже жалея, что они решили пойти напрямик, и сказал:

– Я думаю, звери разрыли могильник. Поэтому. Как-нибудь пройдём. Главное, смотреть под ноги и… ни во что не наступить.

Сяоцинь издал задумчивое мычание и проговорил:

– В воздухе может быть трупный яд. Лучше завязать лицо.

Чэнь Ло пришлось надеть мяньшу, без этого Сяоцинь идти дальше отказался. От трупного яда, по его словам, лекарства не было. Если звери наелись мертвечины, то могли и околеть, потому в лесу стоит такая вонь.

Чэнь Ло предполагал, что они наткнутся на развороченные голодными хищниками могильные камни и растащенные по костям скелеты, но то, что они увидели, превосходило все ожидания. Сяоцинь издал глухое восклицание и закрыл рот обеими ладонями. Чэнь Ло остановился как вкопанный, зрачки его расширились.

Это был не могильник. Мертвецы лежали как попало, никто не удосужился разнять павших замертво сцепленных врагов – или некому было разнимать. Тела были страшно изуродованы, оружие изломано. Чэнь Ло смутно представлял себе, как или обо что можно сломать боевой топор, разве что об камень, но здесь не было камней.

Сомневаться в том, что здесь произошло настоящее побоище, не приходилось, вот только произошло оно не в глубокой древности, как говорил погонщик скота.

– Ты можешь сказать, когда они умерли? – сдавленно спросил Чэнь Ло.

– Месяц назад или около того, – подумав, ответил Сяоцинь. – Видишь, как кровь вычернило?

Чэнь Ло пригляделся и заметил, что мертвецы не просто разбросаны по полю. Они словно стягивались к центральной точке – мертвецу, изрубленному больше других, который окостеневшей рукой всё ещё держал зачехлённый меч, выставив его вперёд, как трофей. На лице его смутно различалась размытая разложением торжествующая ухмылка. И меч, и руку затянуло вьюнком, который беззаботно цвёл, даже не подозревая, что стал посмертным украшением для мертвеца.

– Вот за что они сражались, – сказал Чэнь Ло. – За этот меч.

– Разбойное нападение? – предположил Сяоцинь.

– Не уверен… – покачал головой Чэнь Ло.

Одежда мертвецов сохранилась неплохо, а в одежде он разбирался, потому мог с уверенностью сказать, что люди это были приличные… не считая того, что перебили друг друга.

– А вон те совсем разложились, – ткнул пальцем в сторону Сяоцинь.

Чэнь Ло задумчиво огляделся. Относительно свежие мертвецы лежали поверх разложенных, а те, в свою очередь, накрывали собой высохшие, похожие на мумии трупы. Должно быть, если их разрыть, найдутся и скелеты.

– Я всё понял, – сказал Чэнь Ло. – Здесь действительно когда-то был могильник или побоище. Они пришли сюда, чтобы его ограбить, но не поделили добычу и перебили друг друга. И те, что были до них, и те, что были после.

– Разве всего один меч того стоит? – удивился Сяоцинь.

– Быть может, это древний меч и стоит целого состояния, – предположил Чэнь Ло, приглядываясь к вожделенному всеми этими мертвецами оружию.

– Всё равно же никому не достался, – пожал плечами Сяоцинь, – значит, напрасно полегли. Как думаешь, сколько времени займёт всех их схоронить?

Чэнь Ло воззрился на него в совершенном изумлении.

– Ты же сам говорил, что мертвецов полагается хоронить, – добавил Сяоцинь.

– Это займёт целую вечность: у нас нет ни мотыги, ни заступа, – поспешно возразил Чэнь Ло, которому нисколько не хотелось возиться с мертвецами. Аптекарь Сян – другое дело, он высох и в мумию превратился, а эти трупы буквально на глазах разлагаются.

– В Фэнъяне расскажем о том, что видели. Они пошлют могильщиков, – сказал Чэнь Ло решительно. – А нам лучше отсюда убраться. Это место на меня жуть наводит.

Сяоцинь был с ним полностью согласен.

Обойти мертвецов не получилось бы, пришлось пробираться через них. Сяоцинь то ли извинялся, когда наступал на кого-то, то ли бормотал какие-то молитвы себе под нос на неизвестном языке. Чэнь Ло мысленно обещал зажечь благовония в первой же встреченной кумирне и просил мертвецов не слишком на него сердиться, когда он об них спотыкался, или когда ему приходилось на них наступать.

Сяоцинь оглянулся. Чэнь Ло сбавил шаг, потом и вовсе остановился, глубоко о чём-то задумавшись.

– Ты что? – удивился Сяоцинь. – Зачем остановился?

Чэнь Ло поглядел на него странным взглядом и сказал:

– Этот меч решил бы все наши проблемы, тебе не кажется?

39

Чёрный меч

Чэнь Ло хоть и обращался к Сяоциню, но это скорее походило на мысли вслух. Он много думал об этом. Они собирают травы по дороге из посёлка в посёлок, но получают за них сущие гроши. Разве так скопишь на хороший меч? А ещё нужно платить за еду и ночлег. Даже если умерить расходы, скажем, ночевать под открытым небом и покупать самую дешёвую еду, всё равно остаётся слишком мало, чтобы купить хорошее оружие. Их путь долог, но без должной защиты закончится в ближайшей канаве: не все разбойники «славные молодцы», в другой раз может и не повезти.

– И что ты предлагаешь? – насмешливо спросил Сяоцинь. – Затянуть пояса и не есть вовсе?

– Забрать этот меч, – кивнул в сторону мертвецов Чэнь Ло.

Сяоцинь потрясённо на него уставился, не веря своим ушам:

– Что?! Ты спятил, Чэнь Ло!

– Почему? – спокойно спросил Чэнь Ло. – Он им уже не нужен.

– И ты не погнушаешься… – начал было мальчишка, но умолк, вспомнив, что Чэнь Ло преспокойно надел на себя одежду мертвеца.

Чэнь Ло, словно догадавшись о его мыслях, погладил рукав цзяньсю и обвёл взглядом побоище. У них было хорошее оружие, но они его изломали. Единственный уцелевший меч не вынимался из ножен, он не осквернён убийством, так что карму это ему не испортит.

– Но ты грабишь мертвеца! – воскликнул Сяоцинь.

– Меч ему не принадлежит, – возразил Чэнь Ло. – Его наверняка из древнего могильника вытащили.

– И что это меняет?

Чэнь Ло совершенно серьёзно сказал, что владелец этого меча наверняка порадовался бы, что оружие его не останется гнить среди трупов, а отправится в путешествие с добрым хозяином. Будь он мечом, ему бы нисколько не понравилось, что его сжимают разлагающиеся пальцы.

– К тому же, – добавил Чэнь Ло, – если мы заберём меч отсюда, то он не спровоцирует новое побоище. Сколько ещё человек могут пасть жертвой алчности?

– Один уж точно, – мрачно сказал Сяоцинь, многозначительно глядя на Чэнь Ло, – при условии, что ты не спятишь окончательно и не прирежешь и меня.

– Глупости какие! – сердито сказал Чэнь Ло. – Разве ты умеешь обращаться с оружием?

Сяоцинь сложил руки на груди и отчеканил:

– Я против. Нельзя грабить мертвецов.

– Как будто мне твоё разрешение нужно, – фыркнул Чэнь Ло.

И он решительно повернул в другую сторону и стал пробираться к лежащему в центре побоища мертвецу.

– Тогда почему бы тебе и их одежду не обыскать? – сказал ему вслед Сяоцинь сердито. – Их кошельки наверняка на месте.

– Тогда почему бы тебе самому этим не заняться? – ответил Чэнь Ло ему в тон. – Тебе не привыкать обшаривать трупы.

– Ты не был трупом, – вспыхнул Сяоцинь.

– Это ещё хуже, чем грабить мертвеца – пользоваться беспомощностью человека, когда тот в беспамятстве, – отрезал Чэнь Ло. – Мертвецу-то уже всё равно.

Мальчишка запыхтел, силясь придумать достойный ответ. Чэнь Ло усмехнулся, уверенный в своей правоте, и решил его поддразнить.

– Или я забираю меч, или ты обшариваешь их одежду, – поставил он условие.

– Что?! Не стану я этого делать! – возмутился Сяоцинь.

– Значит, решено, я забираю меч, – спокойно сказал Чэнь Ло.

Грабить мертвецов достойным занятием не считалось, но если бы они на это решились, то половину найденных денег следовало пустить на благие дела: отнести в храм или раздать нищим, это им зачлось бы. А вот забрать меч – совсем другое дело. Оружие для того и создано, чтобы им пользоваться. Оно не должно пылиться на полках в амбаре или ржаветь под проливным дождём в костяной хватке мертвеца. Чэнь Ло читал, что после побоищ оружие всегда собирали и пускали в переплавку, если оно было изломано, или разделяли между выжившими, если оно уцелело. Многие древние мечи сохранились именно благодаря этому обычаю.

Чэнь Ло добрался до мертвеца, даже после смерти радующегося своему трофею, и, стараясь не смотреть на оскал его челюстей, взялся за меч и попытался выдернуть его из закостеневшей руки. Но покойник вцепился в оружие намертво и потянулся следом за мечом, роняя на землю ошмётки гниющей плоти. Чэнь Ло едва не стошнило, когда он увидел, что изнутри труп кишит червями, но он не сдался и сапогом сбил руку мертвеца, а потом оборвал навившийся на меч вьюнок.

– О… – вырвалось у него.

– Что? – со страхом окликнул его Сяоцинь.

Меч был в ножнах – чёрных, как оперение ворона. Цзяньсуй[30] рассыпался, едва Чэнь Ло до него дотронулся.

– Это действительно древний меч, – сказал Чэнь Ло, разглядывая выточенные из чёрного дерева ножны. Поверх была натянута золотая сетка тончайшей работы, вязь складывалась не то в какой-то замысловатый узор, не то в надпись на непонятном языке.

Чэнь Ло подкинул находку на ладони. Меч был необыкновенно лёгкий.

– Он хоть настоящий? – пробормотал Чэнь Ло, обхватывая пальцами рукоять и дёргая её на себя.

Раздался тихий звук, похожий на тот, с каким растрескиваются сухие стручки гороха. Чэнь Ло беспокойно оглядел ножны: не они ли треснули? На первый взгляд всё было в порядке. Но меч из ножен не вышел, как Чэнь Ло ни старался.

«Ты не сможешь его вытащить».

40

Дух меча

Чэнь Ло обернулся к Сяоциню:

– Почему это я не смогу его вытащить?

Тот растерянно похлопал глазами:

– А мне-то откуда знать?

– Тогда зачем говоришь, если не знаешь? – гневно спросил Чэнь Ло.

– Я ничего не говорил, – возразил Сяоцинь.

– Ты сказал, что я не смогу его вытащить.

– Это ты сказал, а не я.

Чэнь Ло нахмурился. Он ведь совершенно точно слышал, что Сяоцинь это сказал, так почему мальчишка отпирается?

«Это не он сказал».

Чэнь Ло вздрогнул и уставился на чёрный меч. На какой-то момент ему показалось, что голос раздался из ножен. Вот же глупости, как будто бывают говорящие мечи!

«Так просто ты меня не вытащишь. Я запечатан».

Чэнь Ло едва не выронил меч и потрясённо спросил у Сяоциня:

– Ты это слышал?!

– Что? – недоумевал мальчишка.

– Меч разговаривает!!!

– Чэнь Ло, – осторожно сказал Сяоцинь, – с тобой всё в порядке? Тебе голову напекло?

– Хочешь сказать, что ничего не слышал? – взвился Чэнь Ло.

– А что я должен был услышать? – ещё осторожнее уточнил Сяоцинь.

– Меч только что сказал, что он запечатан… Не смотри на меня так! Я совершенно точно это слышал!

«Полагаю, только ты меня слышишь».

– Почему? – выдохнул Чэнь Ло.

– Что почему? – совсем уже встревожился Сяоцинь.

– Это я не тебе, а мечу, – мотнул головой Чэнь Ло. – Он со мной разговаривает. Сказал, что выбрал меня своим хозяином, потому что у нас духовная совместимость.

– Чэнь Ло, – воскликнул Сяоцинь испуганно, – немедленно брось этот меч! В него наверняка вселился злой дух! Мечи не могут разговаривать.

– Ещё как могут. Он сказал, что он не демон, а дух меча, – объяснил Чэнь Ло. – Оружие, которое обрело сознание.

Сяоцинь по-настоящему испугался. Чэнь Ло мог повредиться рассудком, дотронувшись до этого проклятого меча, потому и слышит голоса. Вполне вероятно, это проклятие древних свело с ума и всех этих мертвецов и заставило их убивать друг друга. Меч проклят или одержим. И Чэнь Ло попал под его чары! Сейчас злой дух внушит ему, что нужно убить своего спутника, чтобы безраздельно владеть добытым артефактом.

– Он говорит, нужно пролить кровь, чтобы снять печать, – продолжал Чэнь Ло.

Сяоцинь попятился от него с выражением неописуемого ужаса на лице.

– Что это с тобой? – удивился Чэнь Ло.

– Убьёшь меня теперь? – злобно спросил Сяоцинь.

– Что? – поразился Чэнь Ло. – На кой мне тебя убивать?

– Ты сказал, что нужно пролить кровь!

Чэнь Ло умолк на долю секунды, а потом так расхохотался, что едва не выронил меч.

– О да, – сказал он, тщетно пытаясь состроить серьёзное лицо, – кровь должна быть пролита.

Он поднёс к губам большой палец и прокусил его, а потом показал Сяоциню. На подушечке пальца расплывалось красное пятно. Чэнь Ло прижал палец к рукояти меча.

– Не делай этого! – запоздало спохватился Сяоцинь. – А если ты выпустишь на свободу злого духа?!

Чэнь Ло его не слышал. Прямо у него на глазах происходило то, что принято считать чудесными явлениями. Кровь впиталась в рукоять, алым всполохом прокатилась по золотой сети, превращая обычное золото в червлёное. Послышался томный вздох, точно кто-то испытал высокий прилив[31]. В мече вновь что-то щёлкнуло. Чэнь Ло облизнул пересохшие губы и осторожно потянул меч из ножен.

Меч выскользнул легко и бесшумно, вокруг распространился сандаловый аромат. Чэнь Ло восхищённо замер, не в силах отвести взгляда от меча. Обоюдоострый клинок был выкован из неизвестного металла – чёрного, как небо в беззвёздную ночь. Цзяньцзи[32] искрилась алыми всполохами, точно кровь Чэнь Ло пропиталась сквозь ножны и выгравировала на клинке сложную вязь.

«Чанцзянь[33] приветствует нового господина».

41

Чанцзянь

Сяоцинь, убедившись, что Чэнь Ло не впал в безумие, осторожно подошёл к нему и подёргал его за рукав:

– Эй! Ты в камень превратился?

– Посмотри, как он красив, – сказал Чэнь Ло с дрожью в голосе. – Кто бы ни создал этот меч, он сотворил настоящее чудо.

– Он всё ещё с тобой разговаривает? – осведомился Сяоцинь и, получив утвердительный ответ, с самым серьёзным видом потрогал лоб Чэнь Ло. Холодный и влажный, жара нет.

– Его имя Чанцзянь, – сказал Чэнь Ло, отмахиваясь от мальчишки. – Сейчас он рассказывает мне свою историю. Хочешь, чтобы я тебе её пересказал?

Сяоцинь вприщур поглядел на него. Чэнь Ло вспыхнул.

– То, что меч со мной разговаривает, ещё не значит, что у меня с головой не всё в порядке, – сердито сказал он. – Нечего смотреть на меня так, точно пытаешься мне диагноз поставить!

Судя по тому, как Сяоцинь смутился, именно этим он и занимался.

– Думаешь, у меня хватило бы фантазии такое выдумать? – ещё больше рассердился Чэнь Ло.

Были времена, когда с неба падали звёзды. Горящими шарами они проносились по небосклону и падали, превращаясь в бесформенные чёрные глыбы.

Одну такую нашёл кузнец из Фэнъяна, непревзойдённый мастер, выковавший уже девятьсот девяносто девять мечей, каждый из которых можно было считать бесценным.

– Мой тысячный меч будет из небесного железа, – решил кузнец.

Он расколол глыбу на куски, сгрузил их на повозку и отвёз домой.

Когда он ковал меч, вокруг звездопадом рассыпались искры.

Поскольку меч был выкован с любовью, то он обрёл сознание. Первое, что он увидел перед собой, – была щербатая улыбка кузнеца. Увы, духовных сил у кузнеца не было, потому он не слышал голос духа меча.

Для чёрного чанцзяня кузнец изготовил роскошные ножны.

Купить меч из небесного железа хотели многие, но кузнец всем отказывал. Ему не хотелось расставаться с мечом.

Тогда один человек замыслил дурное. Он пробрался в кузню, убил мастера и украл меч. Чанцзянь был разгневан и опечален, потому запечатал себя. Никто не мог вытащить его из ножен.

Но даже так он притягивал взгляды и порождал нечестивые мысли. Люди убивали друг друга, лишь бы заполучить чёрный чанцзянь…

– Мои духовные силы имеют сходство с природой духа меча, – сказал Чэнь Ло.

– У тебя есть духовные силы? – поразился Сяоцинь.

– Должно быть, есть, раз Чанцзянь так говорит.

– Чанцзянь?

– Так его зовут.

Сяоцинь надолго замолчал, переводя взгляд с меча на Чэнь Ло и обратно.

– Всё ещё считаешь, что я это выдумал? – не выдержал Чэнь Ло. – Или что я повредился рассудком? Тогда я вложу меч в ножны, а ты попробуй вытащить. Тогда сразу мне поверишь!

– Это меч тебе подсказывает? – уточнил Сяоцинь.

Чэнь Ло зачехлил меч и на вытянутой руке протянул его мальчишке. Тот медлил.

– У меня может просто сил не хватить его вытащить, – заметил Сяоцинь. – И я ничего не понимаю в оружии.

– Он легко вытаскивается, – возразил Чэнь Ло. – Даже трёхногая кошка[34] справилась бы, будь у неё духовные силы.

Разумеется, вытащить меч из ножен Сяоцинь не смог.

– В нём какой-то хитрый механизм, – с досадой сказал мальчишка, красный, как перезрелая слива, так он упыхался.

– В нём дух меча, – возразил Чэнь Ло. – Он говорит, что пробуждается, если его напитать кровью. Я немного ему дал, он скоро опять заснёт. Но моих духовных сил хватит, чтобы им и так пользоваться.

– Это точно злой дух, – поёжился Сяоцинь. – Чэнь Ло, выбрось его, пока не поздно! И глазом моргнуть не успеешь, как он тобой овладеет!

Чэнь Ло вдруг покраснел.

– Что? – не понял Сяоцинь.

– Он говорит… Да как будто я такое вслух скажу!..

– Если уж начал, так договаривай, – нахмурился Сяоцинь.

– Он говорит, что овладеет мною не раньше, чем я тобой, – выпалил Чэнь Ло.

Лицо Сяоциня залила густая краска. Он выхватил меч у Чэнь Ло и зашвырнул его с гневным:

– Извращенец!!!

Чанцзянь описал кривую дугу… и вернулся в руку Чэнь Ло. Оба они, и Сяоцинь, и Чэнь Ло уставились на меч круглыми глазами.

– Он говорит, – с запинкой сказал Чэнь Ло, – что покинет меня только после моей смерти. Но он не видит мою смерть, так он сказал.

– Он ещё и будущее предсказывает? – презрительно фыркнул Сяоцинь, но Чэнь Ло заметил, что в жёлтых глазах мальчишки промелькнуло что-то странное.

– Значит, противоядие мы найдём, если он мою смерть не видит, – подумав, сказал Чэнь Ло. – Он ведь это имел в виду, так?

– А мне-то откуда знать? – огрызнулся Сяоцинь. – Это ты с ним разговариваешь, а не я.

– Он говорит… – начал Чэнь Ло.

– И слышать ничего не желаю! – отрезал мальчишка, зажимая уши ладонями.

Чэнь Ло не стал настаивать.

42

Остановка в Фэнъяне

– Никому не будем говорить о том, что видели, – предупредил Чэнь Ло ученика аптекаря, когда они ушли от места побоища.

– Как будто кто-то поверит, что мечи разговаривают! – фыркнул Сяоцинь, косясь на Чанцзянь.

– Я не об этом. Нельзя рассказывать, что мы наткнулись на кучу трупов, – покачал головой Чэнь Ло. – Магистрат не поверит, что это случайность.

– Это тебе тоже меч сказал? – уточнил мальчишка.

– Он это напоследок сказал, прежде чем заснуть, – кивнул Чэнь Ло. – И велел не трогать деньги мертвецов.

– В этом я полностью с ним согласен, – совершенно серьёзно сказал Сяоцинь. – Карма…

– Речь не о карме. Если бы нас обыскали, то обвинили бы в убийстве и грабеже, – понизив голос, сказал Чэнь Ло. – Лучше вообще сказать, что мы обошли лес стороной, как и присоветовал погонщик волов, потому что боимся призраков.

Сяоцинь, поразмыслив, согласился, что так и нужно поступить, но заметил:

– Меч приметный. О нём начнут расспрашивать. Может, обмотать его каким-нибудь тряпьём?

– Так он к себе ещё больше внимания привлечёт, – покачал головой Чэнь Ло.

Он засунул меч за пояс, прихлопнул его ладонью и предположил, что если они сами не будут уделять мечу лишнего внимания, то и другие ничего не заметят. Сяоцинь окинул Чэнь Ло внимательным взглядом и вынужден был признать, что меч «как тут и был». Чанцзянь был чёрный, как и одежда Чэнь Ло, как и его лук, и можно было подумать, что все вещи подбирались специально в тон. Вряд ли кто-нибудь догадался бы, что одежда эта с мертвеца, а меч вытащен из кучи трупов.

На пропускном пункте Фэнъяна Чэнь Ло сделал безразличное лицо и в который раз повторил прежнюю байку о сыновьях аптекаря, пустившихся в путь, чтобы разыскать пропавшего отца (от посёлка к посёлку история «братьев» обрастала всё новыми подробностями). Их не обыскивали: мальчишка в мяньше выглядел безобидно, а юноша в цзяньсю – прилично, и документы их были в порядке. Направились они, как и говорили, сразу в аптекарскую лавку – продавать травяной сбор, а после, поделив барыши, стали искать цзюлоу. Служащий магистрата даже был настолько любезен, что указал им дорогу, и был приятно удивлён хорошими манерами юноши в цзяньсю. Если бы вся молодёжь была такой вежливой, за будущее Чжунхуа можно было бы не беспокоиться!

Чэнь Ло по дороге купил две палочки с засахаренными ягодами, одну – себе, другую – Сяоциню, потому что мальчишка проводил торговца сладостями завистливым взглядом.

– Раз не придётся тратиться на оружие, – сказал Чэнь Ло, пряча кошель, – можем позволить себе кутнуть.

– Засахаренными ягодами? – скептически уточнил Сяоцинь.

– Для начала, – кивнул Чэнь Ло. – И в цзюлоу лучшую еду закажем, а не те помои, что в прошлый раз ели.

– Неплохой был супчик, – приподнял и опустил плечи Сяоцинь. – Но если ты желаешь раскошелиться…

– Я? – удивился Чэнь Ло. – А разве мы не договаривались делить дорожные расходы пополам?

– А разве гэгэ не должен заботиться о своём диди? – таким слащавым тоном парировал Сяоцинь, что Чэнь Ло сплюнул, а мальчишка расхохотался и сказал, что так и быть, комнату снимет сам.

К выбору он подошёл неожиданно ответственно и долго перебирал предлагаемые слугой цзюлоу номера. Тот уже начал проявлять нетерпение.

– Сяоди[35], – проговорил он устало, – у нас все номера одинаковые.

– Хватит придираться к мелочам, – велел Чэнь Ло, хлопнув мальчишку по плечу. – Любая сгодится.

– С двумя комнатами номер нужен, – упрямо сказал Сяоцинь, – и чтобы окна на восток выходили.

Чэнь Ло вздохнул и кивнул слуге:

– Есть у вас такой?

Слуга сказал, что есть, но заломил такую цену, что Чэнь Ло покривился. Сяоцинь, к его удивлению, не стал торговаться, хотя любой разумный человек бы это сделал, и заплатил за номер серебром, чем сразу же расположил к себе слугу – от нетерпения и усталости его и следа не осталось! Воистину, деньги с людьми чудеса делают.

Чэнь Ло понял, что за еду платить придётся ему, но скупиться не стал и заказал обед из лучших блюд на две персоны в номер.

Сяоцинь выбрал себе угловую комнату и заперся изнутри, обронив, что собирается делать лекарство для Чэнь Ло.

– И чтобы не подглядывал! – с угрозой в голосе предупредил он.

– Да кому надо за тобой подглядывать… Есть-то хоть будешь? – спохватился Чэнь Ло.

– Не буду, – отозвался Сяоцинь из-за двери, а потом раздался такой звук, точно внутри двигали мебель. Чэнь Ло сообразил, что мальчишка подпер чем-то дверь.

– Я бы и так не стал подглядывать, – даже обиделся Чэнь Ло.

Поскольку еду уже принесли, то отказываться от неё было неудобно. Чэнь Ло заплатил слуге и воздал должное трапезе.

Сяоцинь тихо чем-то шуршал изнутри. Должно быть, доставал нужные травы из короба.

– Я бы и так не стал подглядывать, – пробормотал Чэнь Ло, валясь на кровать в своей комнате. После сытного ужина его разморило, он с трудом подавлял зевоту.

Столько всего произошло за день: подвесной мост, могильник, волшебный меч… Если бы он остался в Мяньчжао, никогда не испытал бы ничего подобного. Правда, в Мяньчжао он смог бы остаться только трупом.

– Чэнь Юй, – пробормотал Чэнь Ло сквозь сон, – клянусь, я напою Чанцзянь твоей чёрной кровью!

Если бы он не задремал к этому времени, то расслышал бы тихий смешок. Чанцзянь лукавил: он не заснул, он примолк и обратился в слух. Но интересовало его вовсе не сонное бормотание Чэнь Ло, а шорохи из запертой комнаты.

«Пахнет кровью», – подумал он. Уж кому, как не ему, знать, как пахнет кровь!

43

Не веришь аптекарю на слово – поплатишься!

Поутру Чэнь Ло заметил, что у Сяоциня красные глаза.

– Не выспался?

Сяоцинь сказал, что засиделся за работой. Вид у него в самом деле был бледный и заспанный, а на лбу отпечатался след от угла кровати. Чэнь Ло попытался представить себе, в какой позе нужно было заснуть, чтобы так отлежать лицо. Сяоцинь, догадавшись, что с его лицом что-то не так, принялся тереть лоб, пытаясь избавиться от отпечатка.

– Твоё лекарство.

Чэнь Ло подставил ладонь, и в неё опустилась рубиновая горошина.

Пока Сяоцинь присматривался к остаткам вчерашнего ужина, Чэнь Ло, перекатывая пилюлю в пальцах, прошёлся по номеру из угла в угол и заглянул в комнату мальчишки, ожидая увидеть там полный беспорядок после ночного бдения над лекарством, но комната выглядела точно так же, как и накануне, и постель была несмята. В очаге попыхивали угольки, но характерных для небрежной работы с отварами выплесков возле него не было. Зато на полу у окна Чэнь Ло заметил несколько тёмных бесформенных пятен.

– Это что, кровь? – не удержался он от восклицания.

– Оно уже здесь было, – ответил Сяоцинь, прокашлявшись. Он едва не подавился, услышав этот вопрос.

Чэнь Ло решительно вошёл, опустился на колено возле странных пятен. Это могло быть кровью или пролитым вином.

– Если это кровь, – принялся рассуждать он вслух, – то здесь кого-то убили. А с нас ещё столько денег за номер содрали!.. Служащие магистрата сумели бы разобраться.

– Хочешь позвать магистрат? – скептически выгнул бровь Сяоцинь.

«Я могу определить, кровь ли это».

Чэнь Ло вздрогнул и быстрым шагом вернулся в свою комнату, где стоял прислонённым к кровати Чанцзянь.

– Правда? – спросил он.

– Что, опять? – поразился Сяоцинь. – Ты же говорил, что меч заснул?

– Должно быть, выспался, – неуверенно предположил Чэнь Ло. – Чанцзянь говорит, что может определить, кровь ли это.

Сяоцинь опять подавился. Чэнь Ло похлопал его по спине.

«Вынь меня из ножен».

Чэнь Ло положил так и не съеденную пилюлю на стол, вытащил меч из ножен и невольно залюбовался тёмным клинком.

– Лекарство, – напомнил Сяоцинь, – выпей сначала, потом будешь с мечом играться.

– Я не играюсь с мечом, – обиделся Чэнь Ло. – Мы сейчас проведём следственный эксперимент.

Сяоцинь многозначительно поиграл бровями, но его жёлтые, как у фазана, глаза настороженно блеснули.

Чэнь Ло понёс меч в комнату мальчишки, тот из любопытства пошёл следом. Чэнь Ло встал на колено у окна и, примерившись, положил меч так, чтобы лезвие его легло поперёк всех пятен сразу.

– И как меч может определить, кровь ли это? – пробормотал Сяоцинь. – У него ведь нет носа, чтобы её вынюхать.

Чэнь Ло огорчился, что мысль эта пришла в голову не ему. От винного пятна должен исходить характерный запах. Он как-то облился вином в цинлоу, одежду пришлось не только выстирать, но и выветрить.

Воздух вокруг меча затрепетал, Чэнь Ло ясно это увидел. Полупрозрачная дымка, какая появляется над рекой в предутренний час, или парок над закипающим чайником – вот на что это было похоже. Цзяньцзи меча набрякло алым, а пятна с пола… пропали. Чанцзянь впитал кровь.

– Это кровь, – уверенно сказал Чэнь Ло. – Здесь кого-то убили.

Сяоцинь возразил:

– Скорее кто-то порезался. Маловато крови для убийства будет.

Уверенность в его голосе Чэнь Ло насторожила, он вприщур поглядел на мальчишку. Тот, заметив его взгляд, фыркнул и показал ему ладони. Порезов не было.

– И если ты уже покончил со «следственным экспериментом», – добавил Сяоцинь язвительно, – то иди и прими уже лекарство. Или ты хочешь слечь и харкать кровью, чтобы оставить улики для следующих пытливых постояльцев?

Чэнь Ло стерпел насмешку, хотя очень хотелось подойти и треснуть Сяоциня мечом плашмя по голове. Но он счёл, что это уязвит достоинство меча, потому не стал.

Вернувшись в свою комнату, он зачехлил меч, который вновь умолк – погрузился в сон, надо полагать, совсем как старый Мао-Мао: наестся и сразу же засыпает, – и взял оставленную на столе пилюлю.

– Интересно, как он их делает? – пробормотал Чэнь Ло, глядя, как переливаются на свету внутренние грани пилюли. Она похожа на огранённый драгоценный камень. Он зажал пилюлю зубами, размышляя, удастся ли ему её раскусить.

– Это лекарство нельзя разжёвывать! – всполошился Сяоцинь, заметивший это.

Чэнь Ло решил поступить наперекор мальчишке и здравому смыслу и крепче сжал зубы. Пилюля хрустнула, и в следующий момент Чэнь Ло показалось, что рот его наполнился жидким огнём. Полыхнуло так, что он на мгновение отрешился от реальности и рухнул на пол, лишаясь контроля над собственным телом. Сяоцинь успел метнуться к нему и придержать его голову, оказавшуюся в опасной близости от угла кровати.

– Усвоил урок? – спросил Сяоцинь, когда Чэнь Ло немного опомнился.

Чэнь Ло, обнаружив, что голова его покоится на коленях мальчишки, сейчас же перекатился в сторону и выставил вперёд локоть. Сяоцинь выгнул бровь:

– Что тебе примстилось?

– Это неподобающее поведение, – буркнул Чэнь Ло.

– Не дать тебе разбить голову? – уточнил Сяоцинь.

– На колени её к себе укладывать.

Сяоцинь остался в совершенном недоумении, а Чэнь Ло почувствовал себя дураком. Это с ним что-то не так, раз он во всём видит двусмысленные намёки.

44

Откуда этому молодому господину уметь рыбачить?

Следующие несколько ночей путникам предстояло ночевать под открытым небом и все дни проводить в дороге, которая проходила вдоль берега Чанцзяна, усеянного рыбацкими деревушками, но Чэнь Ло не решился бы заночевать в одной из заброшенных хибар: они стояли слишком близко к реке, а течение здесь было бурное, и пенистые волны яростно лизали берег, с каждым днём подбираясь всё ближе к хибарам. Река меняла русло, и случись дождь – это место окажется затопленным. Дождя, правда, ничто не предвещало, на небе не было ни облачка, но рисковать лишний раз не стоило. Чэнь Ло нисколько не хотелось стать утопленником. Сяоцинь его мнение разделял и с беспокойством глядел на рыбацкие лодчонки, которые швыряло из стороны в сторону бурным течением. Не переворачивались они, должно быть, только чудом.

– Как они умудряются ещё и сети раскидывать? – потрясённо спросил Сяоцинь.

Они остановились на взгорке и наблюдали за рыбаками. Чэнь Ло смутно представлял себе, как можно стоять в лодке, которая в любой момент может опрокинуться, так же незыблемо, как на твёрдой земле, и, раскрутив над головой блестящую сеть, забрасывать её в воду, а потом ещё и втаскивать её в лодку, когда она наполнится рыбой. Ни один из рыбаков не упал, ни одна из лодок не перевернулась.

– Хочешь рыбку на обед? – спросил Сяоцинь. – Только что пойманная должна быть вкуснее купленной на рынке.

Чэнь Ло, подумав, сказал, что нужно дождаться возвращения рыбаков и купить у них часть улова.

– Сами наловим, – возразил Сяоцинь. – Рыбой здесь кишмя кишит, это же река.

– Ты умеешь управлять лодкой? – осведомился Чэнь Ло.

– С берега наловим.

– А у тебя есть рыболовные снасти?

– Сделаем удочки из подручного материала, – сказал Сяоцинь и, поискав глазами, подобрал какую-то ветку. – Вот, держи.

– И что мне с ней делать? – после паузы спросил Чэнь Ло.

– Удочку, – нетерпеливо повторил Сяоцинь.

Чэнь Ло страдальчески закатил глаза:

– Откуда этому молодому господину знать, как делать удочки?

– Ты что, в детстве рыбу не ловил? – удивился Сяоцинь.

– Ещё не хватало! – рассердился Чэнь Ло. – Я же не простолюдин. В поместье Чэнь рыбу слуги ловили.

– Но ты хотя бы видел, как они её ловят и чем? – поинтересовался Сяоцинь.

– Сырая рыба воняет, – презрительно сказал Чэнь Ло. – Стал бы я на это смотреть…

– Н-да… – протянул Сяоцинь, разглядывая Чэнь Ло, как какую-то диковинку. – Вот уж точно «драгоценный нефрит, благородная яшма»…

– А сам что? – огрызнулся Чэнь Ло.

– Я в лесу жил, откуда мне знать, как ловить рыбу? – пожал плечами Сяоцинь. – Но по уму… К палке нужно привязать верёвку, а к верёвке – наживку.

– Наживку? – переспросил Чэнь Ло. – Какую?

– Ну, не знаю… Червя из земли выкопать?

– Червя? – не скрывая отвращения, повторил Чэнь Ло. – Фу, они же склизкие и шевелятся.

Они поспорили немного и решили, что верёвку к палке привязывать будет Чэнь Ло, а червя к верёвке – Сяоцинь: он, как ученик аптекаря, привык брать в руки даже самые неприглядные ингредиенты, среди которых, как подозревал Чэнь Ло, попадались не только черви, но и что похуже. Верёвка отыскалась в коробе, так что со своей частью работы Чэнь Ло справился быстро. Сяоциню пришлось туго: червяки по земле не ползают, их выкапывать надо, а земля здесь твёрдая и сухая, – но потом он сообразил, что черви прячутся под камнями, перевернул один и нашёл неплохого, на его взгляд, червяка.

– Был бы я рыбой, – глубокомысленно сказал мальчишка, – я бы захотел такого съесть.

– Привязывай давай, – морщась и даже отворачиваясь, велел Чэнь Ло, – нечего его разглядывать. И руки потом вымой!

– Проникся ролью гэгэ? – усмехнулся Сяоцинь.

– Да ну тебя! – отмахнулся Чэнь Ло.

Они выбрали подходящее местечко у реки и стали рыбачить.

– А, чтоб её! – выругался Чэнь Ло. Рыба преспокойно сожрала червяка и уплыла, нахально вильнув хвостом.

– Мы что-то не так делаем, – заподозрил Сяоцинь.

Чэнь Ло напряг память и выдал довольно ценную информацию: к палке и верёвке нужен ещё и крючок. А крючка у них, разумеется, не было. Жертвовать наконечник одной из стрел Чэнь Ло отказался категорически, как и Сяоцинь аптекарские инструменты.

– Дождёмся рыбаков и купим у них, – сказал Чэнь Ло.

Но Сяоциня одолела скаредная жаба, а может, он твёрдо решил довести начатое до конца. Он раздобыл какую-то колючку и приладил её к концу верёвки, а потом долго извинялся перед червяком, прежде чем нанизать его на крючок.

– Его всё равно рыба сожрёт, какая разница? – прыснул Чэнь Ло.

– Был бы ты червяком, разницу бы заметил, – ответил Сяоцинь глубокомысленно.

– Если переродишься в следующей жизни червяком, тебе зачтётся, – продолжал похохатывать Чэнь Ло.

– Дурак, – вспыхнул Сяоцинь.

Чэнь Ло выгнул бровь. Он ведь ничего обидного не сказал, так почему мальчишка обиделся?

45

Откуда этому молодому господину уметь готовить рыбу?

С крючком дело пошло на лад. Рыба клевала, и Чэнь Ло успевал вытащить её из воды, пока она сражалась с колючкой, застрявшей в горле.

Сяоцинь между тем сложил из веток костерок.

– Здесь и остановимся на ночлег, – сказал он.

Чэнь Ло исполнился сомнений. Когда свечереет, речной воздух станет влажным и тёплым – раздолье для комаров! Но Сяоцинь сказал, что комары боятся кострового дыма, а он ещё и сырой травы в огонь подбросит, если потребуется.

– И задохнёмся вместе с комарами, – мрачно предрёк Чэнь Ло.

Но мальчишка только отмахнулся. Подобные мелочи его не заботили.

– Ты как рыбу собираешься готовить? – спросил он, палочкой тыкая в ещё трепещущий улов.

– А я собираюсь её готовить? – до глубины души поразился Чэнь Ло.

Сяоцинь кивнул и с интересом уставился на него.

– А ты? – попытался увильнуть Чэнь Ло.

– Я костёр развёл, – сказал Сяоцинь. – Разделение труда, как и договаривались.

Чэнь Ло досадливо щёлкнул языком. Он ещё до начала путешествия уговорился с Сяоцинем, что они разделят не только добычу, но и работу, надеясь таким образом облегчить себе жизнь. Но Сяоцинь дотошно следовал уговору даже в мелочах, так что свалить на него всю работу не получалось.

Чэнь Ло очень смутно себе представлял, как готовить рыбу на костре – или готовить в принципе. В поместье его к работе на кухне не подпускали, да ему и в голову не пришлось бы туда проситься. Но он ни за что не признался бы Сяоциню, что разбирается в готовке хуже трёхногой кошки.

С важным видом Чэнь Ло нанизал несколько рыбок на ветки и положил их в костёр. Он помнил, что «славные молодцы» готовили рыбу именно так во время их совместной трапезы.

Когда, по его мнению, рыба прожарилась, он объявил:

– Можно есть.

По крайней мере, пахло вкусно.

Проголодавшийся Сяоцинь схватил одну ветку и запустил зубы в рыбу, но сейчас же принялся отплёвываться.

– Что, сырая? – растерялся Чэнь Ло.

– Сам попробуй! Тьфу-тьфу… Вот же гадость!..

Наглядевшись на него, пробовать не хотелось вообще, но пришлось. Может, мальчишка просто привередничает. Чэнь Ло осторожно откусил немного… и тут же скривился и выплюнул разжёванный кусок. Горечь невообразимая!

– Наверное, рыба попалась несъедобная, – вытерев рот ладонью, сказал Чэнь Ло. – В реке всякие водятся.

– Ты её не выпотрошил! – воскликнул Сяоцинь.

– А её ещё и потрошить надо? – искренне удивился Чэнь Ло.

Сяоцинь с размаху накрыл лицо ладонью.

– Откуда этому молодому господину знать, как готовить рыбу? – вспыхнул Чэнь Ло. – Я её впервые в жизни вижу… такой.

– Какой? – не понял Сяоцинь.

– Целиком. В тарелке она всегда была ломтиками, – объяснил Чэнь Ло.

Сяоцинь так на него посмотрел, что Чэнь Ло безошибочно понял, о чём тот подумал.

По счастью, Чэнь Ло наловил много, так что шанс благополучно отобедать ещё оставался.

Если выпотрошить рыбу.

Чэнь Ло потрошить рыбу отказался наотрез: во-первых, он понятия не имел, как это делается, во-вторых, не хотел запускать пальцы в рыбьи кишки. Его при одной мысли об этом тошнило. Сяоцинь тоже в бой не рвался, но не голодать же? Он вытащил аптекарский ножик – свой Чэнь Ло не дал, не отмоешь потом от рыбьей чешуи – и принялся за дело. Потроха он выкинул в воду, чтобы на них не слетелись мухи. Чэнь Ло нанизал рыбок на ветки и положил в костёр.

Выпотрошенная рыба оказалась даже вкусной, хотя и пригорела с одного бока и недопеклась с другого. Не мешало бы её чем-нибудь приправить, но в аптекарских коробах не нашлось ни соли, ни перца.

– Надо раздобыть, когда придём в город, – сказал Сяоцинь.

– Что? – воскликнул Чэнь Ло. – Да это первый и последний раз, когда я что-то готовил!

– Не зарекайся, – помирая со смеху, ответил Сяоцинь. – Так с голоду помрёшь.

– Нужно запасаться едой в дорогу, – принялся строить планы Чэнь Ло, делая вид, что не слышит хохота мальчишки. – Расстояния между посёлками, если верить карте, только увеличиваются: чем ближе к столице, тем дальше друг от друга они расположены. Да ещё и пустыню пересечь придётся. Может, нам купить лошадь?

– И что мы будем делать с лошадью? – поспешно возразил Сяоцинь.

– На ней можно верхом ехать, – начал загибать пальцы Чэнь Ло, – и везти на ней…

– Ни за что! – отрезал Сяоцинь. – Я к лошади и на три чжана не подойду!

– Ты что, лошадей боишься? – удивился Чэнь Ло. Сам он был неплохим наездником.

Сяоцинь шмыгнул носом и ничего не сказал.

– Тогда к какому-нибудь каравану пристроимся, – подумав, сказал Чэнь Ло.

– До пустыни ещё дойти нужно, – проворчал Сяоцинь. – Я бы так далеко не загадывал.

– После того, через что я уже прошёл… – усмехнулся Чэнь Ло.

Сяоцинь вытащил из костра последнюю рыбку и вгрызся в неё.

– Эй! Я хотел её съесть! – запоздало возмутился Чэнь Ло.

Мальчишка сейчас же протянул ему ветку, но Чэнь Ло оттолкнул его руку. Вот только чужие объедки он ещё не ел!

Сяоцинь явно был разочарован, что не удалось поделиться едой с «гэгэ».

46

Светляки, высасывающие души

Вопреки опасениям Чэнь Ло, комары им не докучали. То ли действительно костровый дым их отпугивал, то ли для ночёвки они выбрали удачное место. Чэнь Ло предположил, что здесь могут водиться лягушки, которые переели всех комаров: он слышал отдалённое кваканье.

Сяоцинь лежал у костра и разглядывал собственную руку, выражение лица у него при этом было странное.

– Что ты делаешь? – удивился Чэнь Ло.

– Ничего не видишь? – спросил Сяоцинь, показывая ему руку.

– А что я должен увидеть? – выгнул бровь Чэнь Ло. Он припомнил, что однажды мальчишка уже у него это спрашивал, но тогда речь шла о руке Чэнь Ло. Он поглядел на свои руки, стараясь сделать это незаметно для Сяоциня. У него были красивые руки, но в последнее время не было возможности ухаживать за ними должным образом или даже просто мыть, и они обветрились. Зато чернота от яда совсем сошла, осталась лишь пурпурная кайма на кончиках ногтей.

Сяоцинь успел задремать и теперь бормотал что-то сквозь сон. Чэнь Ло прислушался. Потрескивание веток в костре мешало расслышать ясно, но он разобрал, что мальчишка повторяет: «Минчжу[36]». Чэнь Ло усмехнулся. Даже во сне о сокровищах думает! Как же ему, должно быть, хочется раздобыть тот клад!

Один за другим поодаль от костра начали вспыхивать желтоватые огоньки светляков. Усыпанная ими трава отяжелела, прогибаясь до земли. С веток деревьев свисли мерцающие гирлянды. Пульсирующие светом точки роились в воздухе.

– Ух, – вырвалось у Чэнь Ло.

– Что? – встрепенулся Сяоцинь.

– Смотри, красиво как, – сказал Чэнь Ло.

Сяоцинь заворожённо уставился на светляка, который кружился над ним.

– А если подставить палец, он на него усядется? – пробормотал Сяоцинь и решил это проверить.

Светляк, примерившись, опустился на подставленный палец и замерцал вдвое ярче. Чэнь Ло стало немного завидно, и он вскинул руку, надеясь подманить других светляков. Они не заставили себя ждать, и его ладонь расцвела желтоватыми огоньками. Он пригляделся. Они отличались от светляков, которых он видел в поместье Чэнь: у тех мерцал лишь конец брюшка, а эти светились всем телом. Крылья их подрагивали, осыпая золотистую пыльцу, которая была настолько лёгкой, что сейчас же поднималась в воздух. Чэнь Ло подставил и вторую ладонь.

– Смотри! – окликнул он мальчишку, но тот уже спал, уронив голову на руки.

Чэнь Ло и сам чувствовал, что веки стремительно тяжелеют, но боролся со сном, чтобы ещё немного полюбоваться светляками. Он знал, что те попрячутся перед рассветом и их не увидишь до следующей ночи. Насладиться их представлением он может только здесь и сейчас: завтра они с Сяоцинем продолжат путь и удалятся от реки. Но сон одолел и его.

«Проснись!» – «Хозяин! Просыпайся скорее!» – «Проснись! Ты в опасности!» – «ПРОСНИСЬ!»

Чэнь Ло вздрогнул всем телом. Окрик, который послышался ему во сне, был настолько громким, что пронизал мозг до самой сердцевины. В ушах заломило, сердце зашлось.

«Да проснись ты!»

Чэнь Ло осознал, что это был не сон. Чанцзянь зовёт его.

– Чего тебе? – сонно пробормотал Чэнь Ло.

«Ты в опасности! Открой глаза!»

– В опасности? – пробормотал Чэнь Ло. – В какой ещё опасности? Мне так хорошо спалось, зачем ты меня будишь?

«Проснись, чтоб тебя!»

Чэнь Ло недовольно застонал, прижал ладонь к уху. Пальцы ощутили какое-то копошение. Что-то мягкое, пульсирующее, до омерзения… живое. Он со вскриком сел, с него градом посыпались светляки. Чэнь Ло вскочил и принялся отряхиваться.

– Гадость какая! – с отвращением сказал он. – Кыш!

Сяоциня светляки облепили с ног до головы. Чэнь Ло разогнал их, схватил мальчишку за плечо и встряхнул:

– Просыпайся!

Но Сяоцинь не проснулся.

– Почему он не просыпается? – с растущей тревогой воскликнул Чэнь Ло.

«Он слабее тебя. Если не избавиться от них, они сожрут вас заживо».

– Светляки? – недоверчиво уточнил Чэнь Ло и тут заметил, что светляки сползаются и слетаются к ним со всех сторон, жёлтая колышущаяся орда окружала их и надвигалась, надвигалась… нисколько не боясь ни костра, ни взмахов руки.

«Это не речные светлячки. Это светляки, высасывающие души».

– И что теперь делать? – запаниковал Чэнь Ло. – Как их прогнать? Кыш!

Он приподнял мальчишку с земли и прижал к себе, отмахиваясь от наиболее шустрых светляков, которые уже цеплялись лапками за их одежду.

«Окропи меня кровью, я от них избавлюсь».

Чэнь Ло положил Сяоциня на землю, вытащил меч из ножен и сунул палец в рот, чтобы прокусить его.

«Этого будет недостаточно. Порежь об меня ладонь и проведи ею по всему клинку».

Чэнь Ло после секундного сомнения обхватил клинок ладонью и резко дёрнул его в сторону. Ладонь его обожгло болью, полилась кровь. Чанцзянь слегка задрожал, чёрное лезвие его как по волшебству переменило цвет на багрянец. Чэнь Ло изумлённо смотрел на меч, который, казалось, дышал и выдыхал темноватую дымку, тонкими струйками окутывавшую клинок – как вьюнок обвивает соседний травяной побег.

«Очерти круг».

Чэнь Ло повернулся вокруг своей оси, взмахивая мечом. Полупрозрачная круговая волна раскатилась от него, испепеляя светляков, едва проходила сквозь них, и они осыпались на землю чёрными обрывками кружевного пепла.

– Что это было? – потрясённо выдохнул Чэнь Ло, глядя на меч. Тот вновь почернел и умолк. Чэнь Ло с почтительной осторожностью вложил меч в ножны и отложил его в сторону. Он только что использовал Ци духовного меча, чтобы уничтожить демонических светляков. О таком он только в сказках читал! Как могло это происходить в реальности?

Чэнь Ло помотал головой. Не время думать об этом! Нужно добудиться до Сяоциня. Он схватил его за плечи и встряхнул:

– Проснись!

Сяоцинь что-то пробормотал, отмахиваясь, но движения его были вялыми и заторможенными. Чэнь Ло встряхнул его снова. Мальчишка неохотно вернулся в реальность. Чэнь Ло со вздохом облегчения прижал его к себе:

– Ну наконец-то! Я уж думал, ты никогда не проснёшься!

Сяоцинь словно окаменел на мгновение, потом с силой толкнул Чэнь Ло в грудь и отполз от него с выражением крайнего потрясения на лице:

– Ты что это делаешь?!

– Нас едва не сожрали демонические светляки, – сказал Чэнь Ло, нисколько не обижаясь на такое обращение. Кажется, он никогда в жизни ещё так не радовался тому, что кто-то проснулся!

– А? – покривился Сяоцинь, но тут же всполошился. – Что с твоей рукой?

Он схватил Чэнь Ло за ладонь. Тот поморщился, попытался высвободить руку, но мальчишка вцепился в него мёртвой хваткой.

– Порезал, чтобы Чанцзянь смог нас спасти, – ответил Чэнь Ло. – Отпусти. Я обмотаю ладонь платком.

– Ещё чего! – возмутился Сяоцинь и полез в короб за лекарствами, чтобы обработать и перевязать рану Чэнь Ло как полагается, а не каким-то сомнительного вида платком.

Чэнь Ло, чуть морщась, терпел.

– Ты уверен, что этот демонический меч тебя не обманул? – буркнул Сяоцинь, покосившись на Чанцзянь.

– Он духовный меч, а не демонический, – возразил Чэнь Ло. – И видел бы ты, как эти мерзкие светляки нас облепили! Чанцзянь сказал, что пыльца с их крыльев нас одурманила. Они высасывают души из людей.

Сяоциня передёрнуло. Чэнь Ло ойкнул, потому что мальчишка при этом слишком сильно перетянул повязку на его ладони.

– Осторожнее… Чанцзянь их испепелил. Вот это было зрелище! – не скрывая восторга, добавил Чэнь Ло. – Это и вправду волшебный меч. Просто «вжух!», и от них ничего не осталось.

У Сяоциня не было причин ему не верить: земля вокруг была засыпана чёрным пеплом.

– А я ведь не верил в демонов, – признался Чэнь Ло. – А теперь… и подумать страшно, сколько ещё нечисти на свете водится! Нужно бы оберегами разжиться…

– Ты серьёзно? – удивился Сяоцинь.

– А что? – не понял Чэнь Ло.

– У тебя меч волшебный, на кой тебе ещё и обереги? – воскликнул мальчишка.

Чанцзянь счёл нужным заметить, что полностью согласен с Сяоцинем.

47

Чудесные свойства чёрного меча

На другую ночь они проявили осторожность и остановились далеко от реки – в ближайшем леске. Чэнь Ло тщательно исследовал место будущей ночёвки – каждую травинку проверил! – но ни одного светляка не нашёл и только тогда успокоился.

Сяоцинь отправился собирать «ночные травы» – те, что входили в силу или расцветали только после заката солнца. Чэнь Ло с ним не пошёл, остался у костра, баюкая порезанную руку. Рана воспалилась и ныла.

«Приложи меня к ране».

Чэнь Ло покосился на меч и проворчал:

– Чтобы к ране ещё и ожог добавился?

Он читал, что в древние времена воины прижигали раны раскалённым на огне оружием, чтобы те не загноились. Правда, там ничего не было сказано про то, сколько раненых после этого выжило.

«Я не говорил раскаливать меня. Я сказал приложить».

Чэнь Ло вытащил меч из ножен, поглядел на него. Чёрное лезвие не отражало даже отсветы костра. Чэнь Ло повернул меч так и этак, провёл по острой кромке пальцем. Точильный камень явно никогда не касался её, но даже у тончайшего шёлка не было бы ни шанса. Чэнь Ло видел, как на праздниках демонстрировали остроту мечей: брали шёлковый платок и бросали его на лезвие. Если клинок был хорошо заточен, шёлк распадался надвое, едва коснувшись лезвия. Чэнь Ло хотелось бы проделать подобное с Чанцзянем, но шёлковый платок у него был всего один, а использовать для проверки остроты обычную ткань было бы неуважением к духу меча.

«Успеешь налюбоваться».

Чэнь Ло смущённо кашлянул и стал развязывать ладонь. За этим его и застал вернувшийся из леса Сяоцинь.

– Даже не думай! – воскликнул он, стараясь помешать ему. – Попадёт в открытую рану грязь, что тогда делать будешь?

Чэнь Ло на это возразил, что, должно быть, грязь уже попала в рану, потому так и болит.

– Но это не значит, что можно снимать повязку!

– Чанцзянь сказал, что вылечит меня.

Сяоцинь недовольно вскинул брови и процедил ядовито:

– Тогда, может, он и отравление твоё вылечит?

– Гм… – озадачился Чэнь Ло.

Чанцзянь сказал на это странную вещь, которую Чэнь Ло не понял: «Нельзя вылечить то, чего нет». Но слова свои пояснить чёрный меч не счёл нужным, только вновь потребовал, чтобы Чэнь Ло приложил его к раненой ладони. Чэнь Ло решил не настаивать: как-нибудь позже расспросит.

Он поглядел на раненую ладонь, поморщился и прижал её к чёрному клинку. Сяоцинь не без любопытства наблюдал за «лечением».

– Будто эта ржавая железяка разбирается в лечении лучше ученика аптекаря! – проворчал мальчишка.

– Чанцзянь не ржавый, – вступился за меч Чэнь Ло. – Хоть он и выкован давно, на нём нет ни одной выщерблины!

Он отвёл ладонь от клинка и поглядел на неё. Ничего не изменилось. Сяоцинь не удержался от презрительного смешка. Чэнь Ло насупился и потыкал в рану пальцем. Брови его удивлённо шевельнулись.

– Не болит теперь.

– И это всё? – фыркнул Сяоцинь.

И вот тут… края раны шевельнулись и стянулись в тончайший, тоньше человеческого волоса, шрам. Чэнь Ло даже вскрикнул от изумления, а Сяоцинь широко раскрыл глаза и выдохнул:

– Но такого просто быть не может!

– Говорил же, Чанцзянь просто замечательный меч! – просиял Чэнь Ло, разглядывая ладонь.

Сяоцинь с самым серьёзным видом достал ножик, порезал себе палец и приложил его к лезвию меча. Аптекари всегда проверяют на себе новые лекарства или методы лечения.

– Почему? – воскликнул он. Кровь продолжала течь, рана не закрылась.

Чэнь Ло смущённо кашлянул:

– Чанцзянь говорит, что с тобой не получится, потому что у тебя нет духовных сил.

– Да он просто решил мне отомстить за «ржавую железяку»! – возмутился Сяоцинь.

Как бы то ни было, пришлось ему перебинтовать палец и тем удовольствоваться.

– Эх, – вздохнул Чэнь Ло, – если лечение зависит от наличия или отсутствия духовных сил, тогда ничего не выйдет.

– Это ты о чём? – не понял мальчишка.

– Лечили бы людей. Деньжатами разжились бы. «Чудесное исцеление мечом». Что-нибудь в этом роде.

– Нет! – проявили неожиданное единодушие Сяоцинь и Чанцзянь.

– Никому нельзя рассказывать, что меч волшебный, – очень серьёзно сказал Сяоцинь. – Если об этом узнают, то меч отберут, а нас или бросят в темницу, или казнят. Аптекарь Сян рассказывал, что в Чжунхуа правом владеть волшебным оружием обладает только императорская семья. Всё, что находится, свозится в Чанъань и пропадает в дворцовых сокровищницах.

– Не знал об этом, – удивился Чэнь Ло. – Неужели есть и другое волшебное оружие?

– С древних времён осталось много магических артефактов, не только оружия, так рассказывал аптекарь Сян, – уточнил мальчишка и кивнул.

О наследии древних времён Чэнь Ло ничего не знал. Да и что считать древними временами? От какой отправной точки вести отсчёт? От забав с глиной Нюйвы[37] или от основания Чжунхуа? Быть может, и сказки вовсе не сказки, а летописи тех древних времён?

«Я твой меч и не стану лечить кого-то другого».

– И его тоже? – пробормотал Чэнь Ло, покосившись на Сяоциня.

«Мечи не лгут. Нет духовных сил – не смогу помочь, даже если бы захотел».

– Что ты там бормочешь? – недовольно спросил Сяоцинь.

Чэнь Ло решил немного польстить мальчишке, чтобы тот перестал дуться. Это мечи не лгут, а люди могут.

– Чанцзянь сказал, что может лечить только колотые и резаные раны, но в ядах не разбирается, потому только ты можешь меня вылечить, больше некому.

«Я ничего подобного не говорил».

– Хм, – дёрнул плечами Сяоцинь, но уши у него покраснели. Похвале и кошка рада.

48

Без подвоха никак

– Дальше мы будем только удаляться от реки, – сказал Сяоцинь, сверившись с картой.

Чэнь Ло рад был это услышать: вдали от реки – никакой рыбалки и никаких светлячков-убийц! Конечно, какая-нибудь пакость может и в лесу повстречаться, но им достаточно не заходить далеко, чтобы избежать неприятной встречи. Теперь, когда Чэнь Ло хорошо вооружён, грабители остерегутся нападать, а мелкие воришки, рыскающие по карманам, к нему и близко не подойдут.

– …можно поохотиться, – долетело до него окончание фразы.

Чэнь Ло мотнул головой, отвлекаясь от мыслей, и вприщур поглядел на Сяоциня. Он был бы не прочь испытать свой новый лук, но в устах мальчишки предложение поохотиться означало вовсе не забавы ради, а чтобы добыть, скажем, дикую курицу, что было чревато последствиями в виде очередного кулинарного эксперимента. Чэнь Ло к такому был морально не готов.

– Ты ведь не ешь курятину, – заметил он с нарочитой небрежностью в голосе. Он уже успел подметить, что Сяоцинь к мясу не притрагивается.

– Речь не обо мне идёт. Тебе нужно хорошо есть, чтобы не растерять силы, – возразил Сяоцинь.

– Какая забота… – пробормотал Чэнь Ло, представив, как ему придётся ощипывать и потрошить курицу, если он её подстрелит, а потом ещё и как-то готовить… И съесть то, что получится – или не получится – тоже придётся. Ну уж нет! Он со значением покачал пальцем перед лицом мальчишки и сказал:

– Никаких куриц!

– Думаю, тут и зайцы водятся, – не стал настаивать Сяоцинь.

– Зайцы? – поёжился Чэнь Ло. С зайцем хлопот ещё больше, чем с курицей: тушку зайца нужно обдирать, прежде чем потрошить и разделывать!

– Или белки, – добавил мальчишка, заметив, как переменился в лице Чэнь Ло. – Тебе что больше нравится?

– Ничего мне не нравится, – буркнул Чэнь Ло и мысленно взмолился, чтобы им по пути не встретилось ни одной живой твари.

– Ты плохой охотник? – неверно истолковал его нежелание охотиться Сяоцинь.

– Хороший я охотник, – вспыхнул Чэнь Ло, – мы с Чэнь Юем…

Он осёкся, помрачнел и махнул рукавом. Мысль о брате неприятно отдалась в груди. Заметив, как он изменился в лице, Сяоцинь сейчас же сунул ему в губы рубиновую пилюлю. Чэнь Ло опешил от такого нахальства, мысленно подметив в который раз, какие холодные руки у мальчишки, но лекарство проглотил без возражений.

– Тебе не нужно вспоминать о брате, если это тебя расстраивает, – ласково сказал Сяоцинь.

Чэнь Ло этот тон задел до глубины души: точно с ребёнком или с дурачком разговаривает!.. И как ему не вспоминать о брате, когда внутри полыхает то ли ядом, то ли гневом, то ли всем вместе? Единственное, что им движет сейчас, заставляя идти дальше, – это желание возмездия. Отыщет противоядие, вернётся в Мяньчжао и… Он приложил руку к груди и поморщился. Чем больше об этом думает, тем хуже ему становится. От гневных мыслей, должно быть, кровь взыграла.

Прежде чем он успел опомниться, Сяоцинь уже усадил его на какое-то поваленное дерево.

– Отдохни, восстанови дыхание, – велел он, и Чэнь Ло с удивлением заметил, что тяжело, сипло дышит, словно ему не хватает воздуха. Такого с ним ещё не случалось. Одышка? Но ведь он же не столетний дед! Неужели отравление настолько его изнурило? Пожалуй, только сейчас он осознал серьёзность своего положения. Не найдёт противоядие…

Сяоцинь плюхнулся рядом с ним и стал болтать ногами, подрывая и подкидывая в воздух прошлогоднюю листву.

– Мы ведь найдём противоядие? – сдавленно спросил Чэнь Ло.

Мальчишка бросил на него быстрый, удивлённый взгляд:

– Конечно. Зачем мне тебя обманывать?

– А если тайник кто-то разорил?

– Его не разорить.

– Откуда такая уверенность? Ты же никогда там не был, – буркнул Чэнь Ло.

– Чтобы открыть тайник, нужен ключ, – после молчания сказал Сяоцинь. – Никакой отмычкой или грубой силой его не вскрыть.

– Ещё и ключ нужен? – опешил Чэнь Ло. – И где нам его искать?

– Нигде. То золотое пёрышко, что я тебе показывал, и есть ключ. Там очень хитро замок устроен… Аптекарь Сян рассказывал, – поспешил добавить Сяоцинь, заметив подозрительный взгляд Чэнь Ло.

– И почему ты сразу не рассказал? – уточнил Чэнь Ло.

– Ты не спрашивал, – с самым невинным видом ответил Сяоцинь.

Чэнь Ло поклясться был готов, что есть какой-то подвох, но поймать мальчишку на лжи никак не удавалось. А с другой стороны, если бы Сяоцинь хотел его обмануть, то не потащился бы вместе с ним через всю Чжунхуа. Он знает – или верит, – что сокровище существует. Но всё-таки что-то недоговаривает.

– Может, тайник ещё и мертвецами охраняется? – мрачно пошутил Чэнь Ло. Он слышал о заговорённых кладах, которые охраняли призраки.

– Скажешь тоже, – рассмеялся Сяоцинь. – Какие из мертвецов охранники? Обычные люди… Ой! – тут же вскрикнул он, потому что Чэнь Ло не сдержался и отвесил ему хороший такой подзатыльник.

– Вот так и знал, что не без подвоха! – ругнулся Чэнь Ло. – Там ещё и охрана?

– Ну, у тебя же теперь есть меч, – приподнял и опустил плечи мальчишка.

– То есть, – вопросил Чэнь Ло, разминая пальцы для очередного подзатыльника, – это чужой тайник, и ты хочешь его ограбить, правильно я понимаю?

– Без этого тебя не спасти, – просто сказал Сяоцинь, ловко отводя руку Чэнь Ло. – Просить ведь бесполезно, всё равно не отдадут, остаётся только украсть.

– Я не хочу никого убивать, – отрезал Чэнь Ло.

– Тебе и не придётся, – удивлённо возразил Сяоцинь. – У меня есть сонный порошок, одной щепотки, брошенной в огонь, хватит, чтобы усыпить человека на пару часов. Я ученик аптекаря, а аптекари не убивают людей, они их лечат. Вот мы их и вылечим. От сокровищ.

Чэнь Ло не удержался от смеха. Сяоцинь, быть может, того и добивался – отвлечь его от мрачных мыслей. Ему действительно полегчало: дышать стало легче, теснота в груди прошла.

– Ладно, – махнул он рукой, – поверю тебе на слово.

– Я тебя никогда не обману, – очень серьёзно сказал Сяоцинь.

Чэнь Ло удивлённо выгнул бровь. Отчего это прозвучало, словно клятва?

49

Разбитое и потерянное – утраченное ли?

На полпути к заставе Бэйхань, следующему перевалочному пункту на карте, им встретился караван торговцев – две дюжины человек разного возраста и статуса, несколько повозок с запряжёнными в них волами и стреноженные лошади остановились в поле, чтобы разделить нехитрую трапезу и дать отдых усталым ногам.

Увидев путников, караванщики зазвали их к себе. Сяоцинь предпочёл бы не откликаться вовсе и пройти мимо, но Чэнь Ло сказал, что притворяться глухими невежливо, и подтолкнул мальчишку к стойбищу.

Караванщики, узнав, что один из их новых знакомых – аптекарь, обступили Сяоциня и засыпали его вопросами и просьбами продать какие-то нужные им травы и коренья. В караване была больная женщина, и Сяоцинь согласился её осмотреть, потому что караванщики пообещали ему хорошо заплатить.

Чэнь Ло остался предоставлен самому себе и решил воспользоваться случаем, чтобы поглядеть на лошадей.

– Хорошие лошадки, – одобрил он.

Один из караванщиков предложил ему купить приглянувшуюся, но Чэнь Ло покачал головой. В цене они сошлись бы, но Сяоцинь боялся лошадей.

Он уже собирался пойти искать Сяоциня, как заметил живописного вида старуху, восседающую на повозке с таким видом, точно это был золотой трон. Её седые волосы были обвязаны вокруг головы и украшены потускневшими медными кружками. Старуха курила длинную тонкую трубку, выпуская одно за другим дымовые колечки и разглядывая их вприщур.

Заметив чужой взгляд, старуха бросила курить и уставилась на Чэнь Ло. Тот ощутил дрожь в позвоночнике, такой цепкий взгляд был у старухи.

– Подойди, – велела старуха каркающим голосом.

Ноги сами понесли Чэнь Ло к повозке.

– У тебя душа не на месте, – объявила старуха. – Дай руку, я тебе погадаю.

«Я бы на твоём месте не стал. От неё пахнет колдовством».

Чэнь Ло экспертом в колдовстве не был, но не заметить того, что от старухи разит табаком, не мог. Прокуренная насквозь старуха ухватила его за руку прежде, чем он успел опомниться, и ощупала её, как заправский лекарь или мясник, проверяющий, нагуляла ли жирок курица. Пальцы у неё были костлявые и липкие, Чэнь Ло передёрнуло. Старуху отвращение на его лице нисколько не смутило, она сунула трубку в зубы и выпустила несколько дымовых колечек, продолжая ощупывать руку Чэнь Ло.

– Разбитая душа, потерянное сердце, – сказала старуха.

– Ну и что это значит? – не удержался от вопроса Чэнь Ло, хотя и понимал, что сейчас старуха, должно быть, попросит «позолотить ручку», если он желает услышать продолжение.

Но старуха денег клянчить не стала, продолжала попыхивать трубкой и покачивать седой головой.

– Потеряно или утрачено? – бормотала она. – Потеряно или утрачено?

Чэнь Ло попытался высвободить руку, но старуха держала крепко. Видно, гадание ещё не завершилось, а может, она собиралась его держать, пока он не додумается дать ей денег.

Сяоцинь, увидевший это, пришёл Чэнь Ло на помощь – перехватил костлявую руку старухи и попытался её разжать. Старуха выронила трубку и ухватила мальчишку за запястье:

– И у тебя душа не на месте.

– Пусти! – вскрикнул Сяоцинь, побледнев.

– Разбитое сердце, потерянная душа, – сказала старуха и разжала руки.

Чэнь Ло и Сяоцинь отскочили от повозки с небывалым проворством. Старуха, видя их страх, хрипло расхохоталась.

– То, что утрачено, не вернуть. То, что потеряно, не найти, – изрекла старуха, затянувшись и выдыхая дым из ноздрей. – Что толку спорить с судьбой? Летите, летите, пташки, на убой!

К ним подбежал один из караванщиков, всплеснул руками и поспешил отвести Чэнь Ло и Сяоциня от повозки.

– Ох, простите, напугала она вас? – сокрушённо спросил караванщик. – Совсем больна, заговаривается.

Чэнь Ло старуха не показалась больной, но в то, что она заговаривается, он поверил. Наболтала невесть что, Сяоциня насмерть перепугала, вон как трясётся. Он ободряюще похлопал мальчишку по плечу:

– Забудь. Старуха просто на старости лет себя гадалкой вообразила.

– Точно, точно, – поддакнул караванщик, подталкивая их в спину. – Нечего слушать старческий бред. Разделите лучше с нами трапезу.

Услышав это, Чэнь Ло обрадовался, но Сяоцинь, к его удивлению, сказал:

– Мы не останемся. Мы должны сейчас же идти дальше, – и буквально силой утянул Чэнь Ло от каравана.

– Да что с тобой? – стал выговаривать ему Чэнь Ло. – Неужели так испугался какой-то полоумной старухи? Эти хорошие люди…

– Это дурные люди, – прервал его Сяоцинь. – Они подсыпали бы нам в еду отраву.

– Что? – поразился Чэнь Ло.

– Это работорговцы. В крытой повозке были мужчины и женщины в цепях. Они наверняка и к нам приглядывались. Смотри в оба. Если пошлют кого-то вдогонку…

Чэнь Ло невольно оглянулся. Но от каравана за ними никто вслед не шёл.

– Так ты не старухи испугался… – понял Чэнь Ло.

– Старухи? Я? – усмехнулся Сяоцинь.

– Она болтала, что у меня душа не на месте, – сказал Чэнь Ло. – А как ей быть на месте, если со мной такое случилось?..

– Не бери в голову, – сказал Сяоцинь. – Она и вправду полоумная. У здоровых людей глаза так не блестят.

– Чанцзянь сказал, что она колдунья, – припомнил Чэнь Ло.

– Менее полоумной она от этого не стала, – фыркнул Сяоцинь.

Но Чэнь Ло подметил, что мальчишка по-прежнему трясётся, а краска на его лицо до сих пор не вернулась.

50

Застава Бэйхань

Сяоцинь был молчаливее обычного, и Чэнь Ло подумал, что над ним всё ещё довлеют старушечьи бредни. Что ж, мальчишку можно понять: он всю жизнь прожил в лесу и ни с чем подобным не сталкивался. А вот в Мяньчжао шарлатаны забредали, и темница магистрата всегда была полна наиболее зарвавшихся мошенников, выдававших себя за святых людей или прорицателей. Чэнь Ло как-то раз, интереса ради, воспользовался их услугами, это было за две недели до праздника в честь лучника И, а стало быть, и до трагедии в западном лесу, но они ничего не угадали: пророчили долгую и счастливую жизнь, крепкую семью и большое богатство, но ни один из них не упомянул ни предательство, ни смертельную опасность, ему грозящую. Настоящие бы поняли.

– Забудь ты про эту старуху, – сказал Чэнь Ло, легко похлопав мальчишку по плечу.

Сяоцинь глянул на него сквозным взглядом, точно мыслями был далеко отсюда. Так и вышло.

– Я не об этом думаю, – сказал он, очнувшись, – а о заставе Бэйхань.

– А что не так с заставой Бэйхань? – удивился Чэнь Ло.

– С ней-то всё так, но за ней горный перевал, который нужно пройти, если хотим попасть во Вторую столицу.

– Горный перевал? – повторил Чэнь Ло, пытаясь припомнить, были ли указаны горы на карте.

– Там должна быть тропа. Если нам посчастливится её найти, не придётся блуждать по горам.

Заблудиться в горах – перспектива так себе, даже Чэнь Ло это понимал. Бродя по лесу, однажды наткнёшься на какой-нибудь путеводный знак – колею от повозки или речное русло, а горы непредсказуемы.

– Нужно купить меховые накидки, – продолжал рассуждать Сяоцинь. – За день нам не управиться, даже если отыщем тропу, придётся заночевать в горах. А ночами там, я слышал, выпадает снег.

В Мяньчжао путешественники рассказывали о промёрзших насквозь трупах, закоченевших так, что их хоть топором руби – ничего им не сделается. Стать одним из них Чэнь Ло нисколько не хотелось.

– А обойти горы? – робко начал он.

– Их протяжённость – двенадцать сезонов, – покачал головой Сяоцинь. – А если обойдёшь, то окажешься в чужих землях. С людьми из Чжунхуа там не церемонятся.

Чэнь Ло знал, что Чжунхуа враждовала с соседями. Кровопролитные войны уже не вели, но заходить на вражескую территорию было сродни самоубийству. Разве только торговые караваны отваживались на такие путешествия, но они были многочисленны и хорошо вооружены.

– Найдём проводника, который укажет начало тропы, – сказал Чэнь Ло после размышлений. – Если по тропе идти, за сколько пройдём горы?

– Два дня и две ночи, – предположил Сяоцинь. – Если ничего не случится по дороге.

– Не каркай, – отрезал Чэнь Ло, как полагалось в таких случаях, чтобы отвести беду.

На заставе Бэйхань их тщательно досмотрели и бесконечно долго сверяли пропуска со списком беглых преступников. Магистрат заинтересовался мечом Чэнь Ло, но вытащить его из ножен, чтобы осмотреть, разумеется, не смог, а Чэнь Ло не собирался рассказывать ему, что Чанцзянь —духовный меч, питающийся кровью владельца, потому солгал, что меч – ржавый и из ножен не вынимается вовсе, а на вопрос, для чего носить с собой бесполезную рухлядь, сказал, что это фамильное наследие и выкинуть его означало бы оскорбить память предков. Магистрат усмехнулся и очень небрежно перебросил меч обратно Чэнь Ло. Насчёт лука и стрел Чэнь Ло нисколько не покривил душой, сказав, что они ему нужны для охоты: путь в столицу долгий, денег мало, а живот еды каждый день просит, нужно как-то выкручиваться. Это объяснение полностью соответствовало жалкому содержимому их кошелей, и магистрат не нашёл, к чему придраться.

Сяоцинь, по обыкновению, первым же делом направился к местному аптекарю, Чэнь Ло остался поджидать его у лавки меховщика, надеясь сторговать у него пару медвежьих шкур, а заодно разузнать о проводниках.

– Проводник? – удивился меховщик. – Да по этой горной тропе и ребёнок пройдёт. Она отмечена белыми камнями. Если идти днём, не заплутаешь.

– А обвалы в горах часты? – осведомился Чэнь Ло.

– Обвалов не бывает вовсе. А вот змей стеречься надо.

– Змей? – невольно поёжился Чэнь Ло. – А там водятся змеи? Ядовитые?

– Горные гадюки, – кивнул меховщик, – злющие и ядовитые. Но они только ночами выползают, чтобы росу с камней лизать. А если у вас верёвка есть, так и вовсе их бояться нечего.

– Верёвка? – не понял Чэнь Ло.

Меховщик снисходительно объяснил, что через разложенную кругом на земле верёвку ни одна змея переползти не сможет, проверенный не одним поколением горцев способ. Чэнь Ло сильно сомневался, что это поможет, но верёвку купил. А вот медвежьи шкуры сторговать не вышло: медведи редко встречаются, потому шкуры их дорого стоят. Чэнь Ло высыпал на прилавок всё, что у него было в кошеле, и спросил:

– А этого на что хватит?

– На собачью душегрейку, – ответил меховщик.

Вернулся Сяоцинь, вид у него был не слишком довольный, и Чэнь Ло понял, что выручил за травы мальчишка меньше, чем ожидал.

– Что? – кисло спросил Сяоцинь, бросив взгляд на прилавок.

– Хватит только на собачью душегрейку, – так же сказал Чэнь Ло. – Купим тебе?

Сяоцинь вместо ответа сгрёб деньги Чэнь Ло обратно в кошель и заявил важно:

– Обойдусь. Найдём другую меховую лавку.

– Не найдёте, – отрезал им вслед меховщик. – Одна только моя на всю заставу.

Но Сяоцинь и не собирался разыскивать другого меховщика, он уверенно свернул в лавку старьёвщика. Чэнь Ло помедлил, прежде чем войти.

– Что, брезгуешь чужими вещами? – поддел его Сяоцинь. – Тут наверняка и с покойников вещи найдутся.

Чэнь Ло не удержался и отвесил ему лёгкого пинка чуть пониже спины. Мальчишка страшно оскорбился.

В лавке старьёвщика можно было раздобыть всё на свете и по сходной цене. Медвежьи шкуры тоже нашлись, но такие облезлые и потрёпанные, что на них страшно было даже смотреть. Старьёвщик отдавал их за бесценок. Видно, так долго лежали в лавке и мозолили ему глаза, что он рад был от них избавиться.

– Внешний вид что? Тьфу! – расхваливал свой товар старьёвщик. – Главное, не дырявые. Сами поглядите, целёхонькие!

Сяоцинь придирчиво оглядел обе шкуры, но дырок действительно не нашёл. Задёшево их продавали, видно, потому, что шкуры потеряли товарный вид. Шерсти на них с горсть не набралось бы, и, если бы не характерная форма шкуры, нипочём не угадать бы, что прежде её носил медведь, а не, скажем, осёл.

– Да они и нужны нам только на пару ночей, – пробормотал Чэнь Ло. – Не жалко потом выкинуть будет.

Старьёвщик покивал, а потом вкрадчиво попросил, чтобы они шкуры не выкидывали, а оставили на том конце горной тропы в какой-нибудь расселине.

«Сколько раз ты уже их перепродавал, старый пройдоха?» – усмехнулся Чэнь Ло, сообразив, что старьёвщик задумал. Судя по затрапезности шкур, не раз и не два.

Поскольку шкуры им дёшево обошлись, они купили ещё еды в дорогу и неплохо пообедали, хотя на вкус Чэнь Ло чай был прескверный. Уж он-то в чаях разбирался.

51

Тропа белых камней

Горы оказались невысокими, но затейливо изрезанными. Подобия тропок изломами лучились в разные стороны, щетинились сколотыми камнями. Чэнь Ло едва слышно присвистнул, представив, как они, навьюченные коробами и свёрнутыми медвежьими шкурами, полезут в горы, и в который раз пожалел, что позабыл купить перчатки: за такие камни ухватишься – руки в кровь иссечёшь.

– Что-то я не вижу здесь белых камней, – заметил Чэнь Ло.

– Белых камней? – переспросил Сяоцинь. – Зачем тебе белые камни?

– Ими отмечена тропа. В меховой лавке разузнал, – ответил Чэнь Ло не без гордости.

– А, – без восторга или даже простой благодарности протянул мальчишка, – так вот почему ты так на горы пялишься… А я уж было подумал, что ты в первый раз горы видишь.

Так оно и было, но Чэнь Ло ни за что бы не признался, потому принял небрежный вид и стал пялиться на горы втрое усерднее, выглядывая белые камни. Но первым тропу обнаружил всё-таки Сяоцинь.

Тропа буквально была насыпью белых камней, она узкой лентой змеилась через перевал, пропадая где-то в горах. Кое-где камни осыпались, но направление всё же было различимо.

– По такой и ребёнок пройдёт, – пробормотал Чэнь Ло, припоминая слова меховщика.

Сяоцинь принял эти слова на свой счёт и оскорбился:

– Я не ребёнок! Я во многом взрослее тебя!

Чэнь Ло спорить с ним не стал. Кое в чём Сяоцинь был прав.

– Смотри под ноги, здесь могут быть змеи, – предупредил он.

– Змеи? – воскликнул Сяоцинь. – Только змей нам ещё не хватало!

Чэнь Ло, важничая, рассказал, что опасаться змей стоит лишь ночью, когда они выползают из укрытий, чтобы облизывать камни, но он знает способ уберечься. Сяоцинь опять восторга не проявил, заметил только:

– Чтобы змеи не подползали, достаточно поджечь ароматическую соль. Они не выносят её запаха.

Чэнь Ло скис и подумал, что впредь даже пытаться не будет стать полезным. Мальчишке надо – пусть сам и разузнаёт полезную информацию, а он и пальцем о палец не ударит. Он даже хотел выкинуть купленную верёвку, но поленился лезть в короб.

Поначалу тропа была покатой, шлось по ней относительно легко, правда, сапоги оскальзывались на камнях и приходилось выверять каждый шаг, чтобы не споткнуться и не подвернуть ногу. Белые камни походили на речные голыши. Неужели прежде по горам протекала река? Чэнь Ло подобрал один камень и вздрогнул. И кому понадобилось вырезать на камне такую пакость? Боковая сторона камня представляла собой рельефный контур какого-то жука с огромными для его размера жвалами. Чэнь Ло никогда таких не видел, и хвала Небесам, что не видел. Насекомых он и прежде не любил, а после случая со светляками-убийцами и подавно.

Сяоцинь вернулся к нему, чтобы посмотреть, на что он отвлёкся, и отобрал камень с восторженным:

– Ух!

– Так уж и «ух»? – усомнился Чэнь Ло.

– Да ты что! Это же такая редкость! – воскликнул Сяоцинь. – Аптекарь Сян рассказывал, что эти камни древнее Чжунхуа. Где ты его нашёл?

Чэнь Ло сделал неопределённый жест. Мальчишка, к его удивлению, принялся рыскать вокруг, надеясь отыскать ещё таких же камней, но ничего не нашёл. Он посопел носом и буркнул:

– Этот я себе заберу.

Чэнь Ло пожал плечами.

– И, если ещё найдёшь, отдай мне, – добавил Сяоцинь. – В столице за них золотом платят.

– Да ладно? – усомнился Чэнь Ло. – За обычные камни?

– Это не обычные камни, а диковинные, – назидательно сказал Сяоцинь. – Аптекарь Сян рассказывал, что камень со стрекозой выставляли на торги, отдали за две мерки золотого песка.

Чэнь Ло присвистнул. Семья Чэнь была богата, но чтобы золотой песок целыми мерками отвешивать… И всего лишь за камень? Да кто в такое поверит! Но к камням под ногами он стал приглядываться внимательнее.

– Говорят, даже камни с отпечатками перьев находили, – продолжал рассказывать Сяоцинь. – Вот бы такой найти!

– А тебе, я гляжу, перья нравятся, – усмехнулся Чэнь Ло, припомнив золотое пёрышко.

– Они красивые и затейливо устроенные, – сказал Сяоцинь. – Вот ты когда-нибудь разглядывал перо?

– Делать мне больше нечего, – фыркнул Чэнь Ло, не желая признаваться, что в детстве собирал птичьи перья. Особенно ценным в его коллекции было павлинье перо, которое было тем ценнее, что выдрал он его собственноручно из хвоста павлина, живущего в саду поместья Чэнь, за что и получил горячих от отца. Ему нравилось их разглядывать.

«И будет ещё говорить, что он не ребёнок», – усмехаясь, подумал Чэнь Ло.

– Ты слишком скучный, – буркнул Сяоцинь, заметив его реакцию.

– Я взрослый, – со значением сказал Чэнь Ло.

52

В подземной ловушке

В горах смеркалось быстро, но Сяоцинь сказал, что глупо останавливаться, пока белые камни ещё различимы: чем больше пройдут сегодня, тем меньше останется на завтра. Чэнь Ло только кивнул. В горах ещё и быстро холодало к вечеру, у него зуб на зуб не попадал. Сяоцинь, казалось, холода не чувствовал, и Чэнь Ло на какой-то момент опять заподозрил в нём демона… Но сомнения его развеялись, когда мальчишка чихнул и накинул на плечи медвежью шкуру, чтобы идти дальше уже так. Чэнь Ло последовал его примеру и должен был признать, что старьёвщик не покривил душой, расхваливая сомнительного вида товар: даже облезлая шкура хорошо согревала.

Камни под ногами вдруг задрожали, воздух наполнился гулом, каменная пыль облаком накрыла их.

– Обвал где-то? – предположил Чэнь Ло, закрывая лицо рукавом и недобрым словом поминая меховщика, который соврал, что в этих горах обвалов не бывает.

– Должно быть, – кивнул Сяоцинь, – но грохотнуло далеко, нам опасаться нечего.

– Надеюсь, тропу не завалило, – мрачно сказал Чэнь Ло.

– Вот не каркай только! – рассердился мальчишка.

Чэнь Ло хохотнул и хотел по-вороньи каркнуть, чтобы его поддразнить, но в этот момент камни под ногами вновь заплясали, в воздухе заскрежетало, но звук на этот раз шёл со всех сторон и казалось, что даже вечерние облака, наплывая друг на друга, скрежещут боками. Чэнь Ло переступил ногами, чтобы не упасть. Сяоциня качнуло в сторону, и он испуганно воскликнул:

– Это не обвал! Это землетрясение!

– Да в этих местах землетрясений отродясь… А!

Камни под ногами разверзлись так внезапно, что Чэнь Ло успел только коротко вскрикнуть и стремительно провалился куда-то вниз, камни загромыхали следом. Сознание его помрачилось…

Чэнь Ло очнулся нескоро, застонал, не вполне понимая, где находится и что произошло. То ли вокруг, то ли в глазах стоял бледно-зелёный сумрак. Дышать было тяжело, в груди что-то похрапывало. Он пошарил руками вокруг себя, пальцы ощутили острые каменные обломки, ладони пронзила боль. Он поднёс руки к лицу, силясь разглядеть хоть что-то, и понял, что ладони его ободраны в кровь. Чэнь Ло упёрся локтем в камни, опять застонал, потому что болью отдалось где-то в пояснице, и с трудом огляделся.

Помятый аптекарский короб валялся чуть в стороне, там же колчан с рассыпавшимися стрелами и лук, меч ещё дальше, – видно, разронял, когда падал. Но оружие, кажется, уцелело.

– Чанцзянь? – позвал Чэнь Ло, но меч не откликнулся.

Чэнь Ло сел, потёр ушибленные колени и тут заметил поодаль что-то белое. Он сощурился, размышляя, что это могло быть. Мозг после ошеломительного падения работал неохотно, но ответ вспыхнул беспокойным огоньком: Сяоцинь!

– Сяоцинь! – воскликнул Чэнь Ло, на четвереньках подползая к нему и разворачивая его к себе лицом.

Мальчишка был без сознания, но, кажется, не пострадал. А вот мяньша наполовину развязалась. Разве Чэнь Ло упустил бы такой шанс? Он, досадуя на сумрак, наклонился к мальчишке ближе, чтобы разглядеть его лицо, и остался разочарован. Обычное лицо: прямой нос, острые скулы, тонкие губы, – вот только щёки усыпаны веснушками. Именно из-за них и носит мяньшу?

– Как глупо, – пробормотал Чэнь Ло и осторожно завязал мяньшу, чтобы Сяоцинь не заподозрил, что его секрет раскрыт, – что дурного в веснушках?

Сяоцинь вдруг распахнул глаза, внезапно приходя в себя, и дёрнулся вверх всем телом. Чэнь Ло удачно уклонился, лбами они на этот раз не стукнулись.

– Ты что делаешь? – воскликнул Сяоцинь.

– Проверял, живой ли, – сказал Чэнь Ло, беря его за плечи и усаживая прямо. – Нигде не болит? Ничего не сломал?

Сяоцинь несколько смутился: заботу принял за невесть что – и быстро ощупал себя, проверяя, целы ли кости. По счастью, медвежья шкура, в которую он завернулся, смягчила падение, и он отделался лишь ушибами и несколькими ссадинами. А вот короб его уже было не спасти: его раздавило огромным валуном, сдвинуть который не смогла бы и целая артель.

– Встать можешь? – спросил Чэнь Ло.

– А сам? – сердито спросил Сяоцинь и, оборвав наполовину собственный рукав, скомкал его и прижал к виску Чэнь Ло. – У тебя голова разбита. Ты что, не чувствуешь?

Чэнь Ло тронул пальцем висок и поглядел на пальцы. Кровь казалась зеленоватой из-за этого странного сумрака, но боли он действительно не чувствовал. Сяоциню пришлось долго присматриваться, но он разглядел, что голова Чэнь Ло не проломлена: на виске красовалась всего лишь глубокая царапина. Мальчишка выдохнул с облегчением и велел держать так, пока кровь не остановится. Чэнь Ло исполнился сомнений по поводу чистоты этого оторванного рукава, но решил не перечить.

– Где это мы? – спросил Сяоцинь, ползая вокруг на четвереньках и пытаясь собрать рассыпавшиеся из его кошеля обломки серебра.

– Какая-то подземная пещера, – неуверенно сказал Чэнь Ло, поднимаясь на ноги и глядя по сторонам. – Мы, должно быть, вон оттуда свалились… Завалило.

Очертания пещеры терялись в зеленоватом сумраке, потому Чэнь Ло не мог определить, насколько она велика или глубока, но зато обнаружил источник этого странного свечения. Камни покрывал светящийся мох. Чэнь Ло осторожно дотронулся до ближайшего клочка мха, тот поблёк и скукожился, сворачиваясь ежовым кольцом, а когда Чэнь Ло отвёл палец, то вновь развернулся и засветился.

– Не нравится мне это, – сообщил Сяоцинь. – Если нас завалило…

– Я слышу воду, – поднял ладонь Чэнь Ло. – Это подземная река, её русло выведет нас наверх. Пошли посмотрим.

– Не вздумай пить! – предупредил мальчишка, сгребая в охапку вещи и оружие Чэнь Ло. – Вода может быть ядовита.

Но это была не река, а всего лишь подземное озерцо, и Чэнь Ло всё-таки напился, несмотря на предупреждение Сяоциня. Вода была пресной и отдавала железом.

– Смерть от жажды нам точно не грозит, – сделал вывод Чэнь Ло, смывая с лица кровь и каменную пыль. – А вот насчёт съедобности мха не уверен. Как думаешь, можно есть то, что в темноте светится?

– Не вздумай! – рассердился Сяоцинь. – Если он светится, то точно ядовит!

– Тогда нам придётся съесть друг друга, – нарочито серьёзным тоном сказал Чэнь Ло.

Мальчишка вытаращился на него, а Чэнь Ло рассмеялся.

– И он ещё смеётся! – поражённо воскликнул Сяоцинь. – Мы в такую передрягу угодили, что смешного?

– Зато живы оба, – возразил Чэнь Ло.

– Вот только надолго ли…

– Ну и кто из нас каркуша? – поддел его Чэнь Ло, и мальчишка надулся.

53

Тронешь сыр – крысоловка захлопнется

Утолив жажду, они какое-то время сидели у озерца, переводя дух и подсчитывая убытки. Вернее, это Сяоцинь подсчитывал, а Чэнь Ло сидел и слушал, но мыслями был далеко.

В ту дыру, через которую они провалились, насыпались камни, и разобрать завал невозможно: тронь один камень – остальные посыплются и окончательно их завалят. Да и не взберёшься по практически отвесной стене, слишком высоко.

Надежда на подземную реку не оправдалась, это всего лишь озерцо, которое образовала за многие годы или даже столетия просачивающаяся сквозь горную породу дождевая вода. Озерцо мелкое, и вода в нём прозрачная, стоялая. Значит, под ним выхода тоже нет.

По счастью, воздух в эту пещеру тоже как-то просачивается, так что смерть от удушья им не грозит. Но у воздуха прелый привкус, неприятно щиплет ноздри, это от мха разит. Хотелось бы надеяться, что он не отравляет воздух, а просто воняет по своей природе, но дышать лучше не полной грудью.

– Ты меня слушаешь? – встряхнул его за плечо Сяоцинь.

– Нет, – честно сказал Чэнь Ло. – Я размышлял, как отсюда выбраться.

– И? – напряжённо спросил мальчишка.

– Я не знаю. Выпить всё озеро и поглядеть, нет ли там какого-нибудь лаза?..

– Ты головой, случаем, не ударился? – с подозрением спросил Сяоцинь.

– Очень может быть. С такой высоты свалиться… Ха-ха.

– Очень смешно, – буркнул мальчишка, сообразив, что Чэнь Ло просто его дразнит.

– Пробить стену, – продолжал фонтанировать «гениальными идеями» Чэнь Ло, – может, есть боковой ход или тоннель…

– Чем пробить? Головой? – язвительно уточнил Сяоцинь.

– Камнем каким-нибудь, – возразил Чэнь Ло, поискав глазами по сторонам в поисках подходящего камня. – Если есть брешь в стене, сломать её будет легко…

– Это природная пещера. Какие бреши?

– Ну… – начал и замолчал Чэнь Ло.

– Что? Эй? Ты что? – всполошился Сяоцинь, потому что Чэнь Ло уставился куда-то в одну точку и перестал реагировать на него.

– Какой странный камень вон там, – сказал Чэнь Ло, указывая пальцем вперёд.

На противоположном берегу озерца виднелся освещённый зеленоватым сиянием наросшего на него мха камень. Чэнь Ло подскочил и воскликнул:

– Его точно обтесали! Смотри, какой правильной формы его углы! В природе таких камней точно не встречается!

– И что с того?

– А то, что каменотёс как-то сюда прошёл, – похватал пожитки и помчался вокруг озерца Чэнь Ло. – Где-то в той стороне может быть выход… За мной!

– Или камень когда-то тоже провалился сюда снаружи, – проворчал Сяоцинь, но последовал за Чэнь Ло.

Камень стоял в пещере так долго, что наполовину врос в горную породу, а может, был из неё вытесан. Чэнь Ло наскоро ободрал с него мох и потрясённо сказал:

– Гляди, Сяоцинь, это не камень, а сундук.

Камень был украшен грубым орнаментом, а огибавшая его от края до края тонкая, идеально ровная трещина указывала на то, что он внутри полый. Но поднять крышку – если это на самом деле был сундук – не получалось, хоть они вдвоём взялись за неё.

– Такая тяжёлая? – удивился Сяоцинь. – Или заперт?

На камне не нашлось ничего похожего на замочную скважину или тайную защёлку. Чэнь Ло с досадой хлопнул по камню ладонью, тут же ойкнул, потому что ладонь отдалась болью, и отдёрнул руку. На камне осталось пятно крови.

– Осторожнее, – сердито сказал мальчишка. – Не повреди руки ещё больше. Занесёшь грязь в рану…

Послышался скрежет, будто отодвигали старый ржавый засов, каменная порода под ногами слабо дрогнула. Сяоцинь даже на месте подскочил от неожиданности:

– Опять землетрясение?

Чэнь Ло беспокойно огляделся, прислушался. Вода не шелохнулась, значит, каменная крошка не осыпалась. Если где-то и произошло ещё одно землетрясение, то далеко отсюда, а это лишь его отголоски. Он с облегчением выдохнул, но тут Сяоцинь схватил его за руку:

– Смотри!

Сундук медленно открывался. Чэнь Ло и Сяоцинь переглянулись, мысли им в голову пришли одинаковые: если замок открывается кровью, то это дурной знак, и в сундуке может быть не сокровище спрятано, а…

Из-под крышки хлынул густой тёмный дым.

– Не вдыхай! Это может быть ядовитый пар! – воскликнул Сяоцинь.

Тёмный дым змеился вокруг сундука, на глазах разделяясь и сгущаясь в призрачных змееподобных тварей, у которых не было ни пасти, ни глаз, только тупые рыла с провалами ноздрей.

– У нас галлюцинации, – предположил Сяоцинь.

Если это и были галлюцинации, то слишком реальные: твари накинулись на них, обвили и принялись душить. Первым оземь грохнулся Чэнь Ло, захрипел, забил руками и ногами, пытаясь сорвать с себя призрачную удавку, но пальцы проваливались сквозь дым. Следом упал Сяоцинь.

«Это демоны или призраки…» – ещё успел слабо подумать Чэнь Ло, а потом свет перед глазами начал меркнуть.

Яркая вспышка, которую он принял за предсмертный всплеск сознания, разметала окутывающую его тьму, дышать стало легче, но пошевелиться Чэнь Ло всё ещё не мог. Ему привиделось, будто над ним кто-то наклонился. Не Сяоцинь, нет, хотя глаза у него такие же – жёлтые… какой-то незнакомый мужчина, весь в чёрном, а может, это опять в глазах темнеет…

«Теперь я уже долго не смогу пробудиться».

И Чэнь Ло потерял сознание.

54

Неодолимая верёвочная преграда

Хлынувший в ноздри воздух был невероятно холоден и упоительно свеж, и Чэнь Ло с наслаждением вдыхал его полной грудью. Веки были такими тяжёлыми, налившимися кровью, что он не сразу смог их разомкнуть, а когда приоткрыл, то увидел над собой, высоко-высоко, звёздную россыпь.

«Звёзды? – подумал Чэнь Ло. – На потолке пещеры? Откуда им тут взяться?»

То, что над ним самое настоящее небо, он понял не сразу. Голова кружилась даже при мысли о том, чтобы сесть или просто пошевелиться, тело разломила такая слабость, что он не был уверен в наличии у себя тела. Лицо обдало ветерком, и Чэнь Ло пришёл в себя.

Ветер! Небо! Звёзды! Он уже не в пещере!

Сесть не удалось, но он хотя бы смог удостовериться, что прав. Поодаль лежал Сяоцинь, грудь его слабо вздымалась дыханием. Рядом были очень аккуратно разложены их вещи: меховые шкуры, помятый аптекарский короб, полный стрел колчан и лук, меч…

«Нас кто-то спас?» – беспомощно подумал Чэнь Ло, не вполне понимая, от чего их спас неизвестный благодетель. Тёмный дым, превратившийся в змей? Как будто такое возможно! Им, вероятно, вообще всё это привиделось, и никакого сундука они не находили, просто лежали там, под завалами, без сознания… А кто-то разобрал завал и вытащил их. Где же он, их спаситель?..

«Теперь я уже долго не смогу пробудиться».

Слышал ли это Чэнь Ло на самом деле или и это ему привиделось? А если слышал, то… их спас Чанцзянь. Но как? Чэнь Ло смутно помнилось, будто бы кто-то нёс его на спине. Меч превратился в человека, чтобы спасти хозяина? Да как будто такое возможно!.. Нет, он, конечно, читал в сказках, что волшебные мечи способны и на такое, но поверить в это…

– Чанцзянь, – позвал он, шаря рядом с собой рукой, но меч не отозвался.

– Опять ты с мечом разговариваешь, – раздался сиплый голос мальчишки.

Чэнь Ло повернул голову и увидел, что Сяоцинь лежит и точно так же смотрит на него. Видно, и его силы покинули.

– Он нас спас, я думаю, – покашливая, сказал мальчишка.

Чэнь Ло воззрился на него с изумлением. Сяоцинь смутился и пробормотал:

– Я что-то видел. Кажется. Не уверен, что именно это было. Может, галлюцинации…

– Это ты о призрачных змеях или о мужчине в чёрном? – уточнил Чэнь Ло и по округлившимся глазами мальчишки понял, что видели они одно и то же. А ещё он заметил на шее Сяоциня темноватый след, как от удавки, и подозревал, что точно такой же имеется и на его шее.

– В сундуке были демоны запечатаны… или призраки… или ещё какие-то твари, – неуверенно сказал Чэнь Ло, – а мы их выпустили.

– Ты выпустил, – исторической достоверности ради уточнил Сяоцинь.

– Раз язвишь, значит, ты в порядке, – заметил Чэнь Ло и усмехнулся. Его это даже порадовало.

– Чанцзянь, должно быть, принял человеческий облик, чтобы нас спасти, – после молчания сказал Сяоцинь. – Я читал, волшебное оружие так может, если оно достаточно сильное.

– То есть ты уже не считаешь его демоном? – счёл нужным осведомиться Чэнь Ло.

– Ещё как считаю, – возразил мальчишка. – Демон запечатан в мече и наделил его волшебными силами.

– А зачем демону спасать людей?

– Ты его хозяин, без тебя он…

– А тебя-то ему зачем было спасать?

– Ну, знаешь, – возмутился Сяоцинь, и от возмущения сил у него прибавилось, он даже смог сесть.

Чэнь Ло хохотнул.

– На ночь останемся здесь, – сказал мальчишка, подтягивая к себе медвежью шкуру.

Чэнь Ло издал неопределённое мычание. Доводы мальчишки, что в темноте можно провалиться в какую-нибудь открывшуюся после землетрясения трещину, он пропустил мимо ушей. Он бы при полном желании сейчас дальше идти не смог, даже если бы ему нож к горлу приставили.

– Нельзя… вот так… – проговорил он, делая над собой усилие и садясь. – Здесь водятся змеи, они ночами выползают, чтобы напиться росы. Нужно разложить веревку… кругом… Внутрь змеи не заползут.

– И ты в это веришь? – изумился Сяоцинь. – Это же предрассудки!

– Сегодня ночью есть шанс узнать, так ли это, – хмуро отозвался Чэнь Ло, ползая вокруг и раскладывая по камням верёвку.

– Откуда у тебя вообще верёвка? – спохватился мальчишка. – Ты что, специально её купил?

Чэнь Ло кивнул и соединил концы верёвки, замыкая круг. Ложиться он не стал, только завернулся в шкуру и нахохлился.

– Что ты делаешь? – не понял Сяоцинь.

– Подожду, пока не выползут змеи, – буркнул Чэнь Ло.

Эта идея показалась Сяоциню интересной.

– Тогда я тоже спать не буду, – объявил он. – Дождёмся змей, и увидишь, что я был прав.

– Камней к себе подгреби, – посоветовал Чэнь Ло.

– Зачем? – удивился Сяоцинь.

– Если ты окажешься прав, придётся швыряться камнями, чтобы отпугивать змей, которые наползут в круг, – объяснил Чэнь Ло.

Мальчишка беспокойно заозирался, выискивая то ли камни, то ли змей. Чэнь Ло приложил палец к губам. Ему показалось, что он расслышал характерное шуршание – так змеи елозят брюхом по земле.

Откуда-то действительно выползла змея, вилась вокруг камней, придвигаясь всё ближе к защитному кругу. Раздвоенный язык её трогал камни, глаза мёртво поблёскивали отсветами звёзд. Чэнь Ло нащупал камень, сжал его в кулаке. Змея изящным движением обогнула круг и поползла дальше.

– Видел? – торжествующе спросил Чэнь Ло. – Мимо проползла! Не смогла переползти через верёвку! Можно ложиться спать, нам ничего не грозит.

– По одной нельзя судить, – заупрямился Сяоцинь. – Это могло быть совпадение. Подождём другую.

Но другая змея так и не появилась, а со сном бороться не получалось, и они скоро заснули и крепко проспали до утра, так и не выяснив, на самом деле змеи не могут одолеть верёвочную преграду, или им просто повезло, что змея проползла мимо.

55

Морозное утро в горах

За ночь шерсть на медвежьей шкуре смёрзлась сосульками. Чэнь Ло проснулся рано (час Чэнь-лун[38] ещё не настал), потому что продрог, и спросонья принял Сяоциня, с головой накрывшегося шкурой, за медведя. На ноги он вскочил очень быстро. Осознав свою ошибку, он устыдился и сделал вид, что проверяет, не заползла ли ночью в его шкуру змея.

– Змей нет, я был прав, – пробормотал он и сел, заворачиваясь в шкуру. – До чего же в горах холодно!

Слабым утешением было, что в горах им оставаться не так уж и долго: если тропу не завалило во время вчерашнего землетрясения, то они спустятся в долину уже через пару часов.

А пока мальчишка спит, можно поговорить с мечом. Чэнь Ло хотел точно знать, кому обязан жизнью и что за твари вырвались из сундука. Он до этого не особенно-то верил в демонов или призраков. Но те твари были реальны, багровый след удавки на шее тому доказательство.

– Чанцзянь? – позвал Чэнь Ло, на треть выдвигая меч из ножен.

Но меч не отвечал, даже когда Чэнь Ло прокусил палец и накапал кровью на чёрное лезвие. Он истратил слишком много духовных сил, принимая человеческий облик, и теперь погрузился в глубокий сон, чтобы их восстановить. Духовный меч на время превратился в обычный.

Чэнь Ло прижал меч к себе и подумал: «Спасибо тебе, Чанцзянь».

– Сначала с мечом разговаривал, а теперь с ним обнимаешься, – пробормотал Сяоцинь, высовывая голову из-под шкуры.

«Интересно, как давно он не спит?» – подумал Чэнь Ло.

– Ночью нас змеи не покусали, значит, я был прав, – сказал он, чтобы сменить тему разговора.

– Это ещё ничего не значит, – упрямо возразил Сяоцинь. – Мы завёрнутыми в шкуры спали. Змеи просто не смогли их прокусить.

– Под шкурами было тепло, змеи наползли бы, чтобы погреться, – не уступал Чэнь Ло. – Я ни одной под своей шкурой не нашёл. А ты?

И он не без удовольствия смотрел, как Сяоцинь вскакивает на ноги и начинает перетряхивать вещи в поисках змей. Лицо у мальчишки было недовольное, как будто он даже был бы рад, если бы змея его укусила, только бы это доказало его правоту.

– Змей нет, – неохотно сказал он.

– Змей нет, – подтвердил Чэнь Ло.

Сяоцинь стал собирать уцелевшие травы и коренья обратно в короб и при этом ворчал, что они лишились одного из коробов, а значит, и половины ингредиентов, и что в один короб много не наберёшь…

Чэнь Ло на это заметил, что травы можно утрамбовывать плотнее, тогда не будет никакой разницы, один у них короб или два, а значит, и на заработке это никак не отразится. Конечно, поклажа станет тяжелее, но Чэнь Ло готов сам её нести, раз уж уцелел его короб.

– Я не слабосильный, – возмутился Сяоцинь. – По очереди будем нести.

Пока он возился с коробом, Чэнь Ло проверил, что уцелело из еды, но отыскал только одну пресную лепёшку. Он разломил её надвое, одну половину протянул Сяоциню, другую взял себе. Лепёшка ещё и чёрствой оказалась.

Из тыквенных фляг не уцелела ни одна, и Чэнь Ло подумывал, не последовать ли примеру змей, потому что пить очень хотелось. Но он не желал глупо выглядеть при мальчишке. Он обломил несколько сосулек с медвежьей шкуры и незаметно сунул их в рот. Жажду это если уж не утолило, так обмануло, и Чэнь Ло на какое-то время перестал думать о воде.

Сяоцинь втихую проделал то же самое, что и Чэнь Ло.

– Лишние расходы, – продолжал ворчать он. – Теперь ещё и фляги покупать… Ты ведь не умеешь делать фляги из тыквы?

– А у тебя есть тыква-горлянка? – парировал Чэнь Ло, который как раз умел это делать, вернее, видел, как это делается, и не сомневался, что смог бы повторить.

– Нет, – уныло ответил Сяоцинь.

Солнце поднялось высоко, сосульки стаяли, медвежьи шкуры отяжелели. Чэнь Ло заметил, что неразумно будет тащить их с собой во Вторую столицу, и засунул обе в расселину между скалами, нисколько не сомневаясь, что старьёвщик вернётся за ними.

Змеи, которых они повстречали, были вялые и не обращали на них внимания. Им нужно было восполнить истраченное за ночь тепло. Вероятно, они не шелохнулись бы, даже если бы на них наступили. Но Чэнь Ло и Сяоцинь предусмотрительно обошли их стороной: вдруг какая-нибудь уже достаточно прогрелась, чтобы броситься?

В ловле и дойке змей Сяоцинь был не силён, а убийство даже такой опасной живой твари ему претило, потому аптекарские запасы его не пополнились, хотя змеи шли дороже, чем травы или коренья.

56

Во Второй столице

Чэнь Ло охлопал одежду, отряхивая каменную пыль, и сказал:

– В обвал в горах попали.

Но служащего магистрата на пропускном пункте Второй столицы нисколько не интересовало, отчего одежда путников запылена или с какой целью они пришли в город. Он лениво проверил, в порядке ли пропуск, сверился с розыскными листами. Его одолевала сонливость. И мухи.

– Чтобы войти в город или покинуть его, нужно заплатить, – сказал служащий магистрата.

– Это правила для торговцев, – возразил Чэнь Ло, который, как сын градоначальника, знал об управлении городом больше, чем ему хотелось бы, – а мы обычные путники.

– Странствующие аптекари занимаются торговлей, – лениво сказал служащий магистрата, – значит, должны платить торговый сбор при входе в город и на выходе.

– Ну, допустим, при входе, – вмешался Сяоцинь, – а на выходе-то почему?

– Сбор за полученную при торговле в городе прибыль, – сказал служащий магистрата.

– Сплошные убытки, – проворчал мальчишка.

Но спорить со служащим магистрата было бесполезно, пришлось раскошелиться.

– Это незаконно, – сказал Чэнь Ло, когда они отошли от пропускного пункта. – Въездной сбор взимается, это правда, но платить за то, чтобы покинуть город… Ничего не напоминает?

– Разбойника под мостом, – сейчас же вспомнил Сяоцинь.

Историю о разбойнике, который прятался под мостом и грабил проходящих по мосту людей, называя это «платой за переход моста», все знали. Иногда в притче вместо разбойника фигурировал демон, но суть от этого не менялась – грабёж средь бела дня.

– Но если не хотим загреметь в темницу, то вслух об этом лучше не говорить, – рассудительно добавил Чэнь Ло. – Это наверняка распоряжение градоначальника Второй столицы.

– Может, они ещё стребуют с нас плату за то, что мы дышим их воздухом? – недовольно сказал Сяоцинь, пряча кошель за пазуху. – Мне уже здесь не нравится.

Но город был не хуже других. Второй столицей его называли, потому что это был второй по величине город после Чанъаня.

Проходящие мимо девушки закрывали лица рукавом, заметив взгляд Чэнь Ло. Он жил в Мяньчжао с самого рождения, и для него до сих пор было странно видеть, что они не закрывают лица масками. Будто они все из цинлоу. Девушкам внимание молодого красавца льстило, и они с нарочитым смущением трепетали ресницами. Мысли Чэнь Ло настроились на весенний лад[39], и он благополучно пропустил мимо ушей брюзжание Сяоциня, который всё ещё последними словами поносил местные порядки.

– А? Что? – отозвался Чэнь Ло, когда мальчишка пихнул его локтем в бок.

– Ты меня слушаешь? – возмутился Сяоцинь, и его жёлтые глаза вспыхнули.

– Я заплачу за номер, – сказал Чэнь Ло.

– Какая неслыханная щедрость, – буркнул Сяоцинь, зверем глядя на проходящих мимо девушек. – Что мы, ярмарочные шуты? Почему они все на нас смотрят?

– Никто на тебя не смотрит, – усмехнулся Чэнь Ло, – тебе показалось. Пошли уже искать цзюлоу.

Слуга в цзюлоу оглядел их с презрительной усмешкой, но, встретившись взглядом с Чэнь Ло, сник и приниженно осведомился, какой номер молодой господин желает снять. Чэнь Ло одним взглядом мог поставить на место кого угодно. Кроме Сяоциня.

– С двумя комнатами, окнами на восток, – сказал Чэнь Ло, припомнив прошлые требования мальчишки.

Слуга показал им несколько номеров, Чэнь Ло предоставил выбирать Сяоциню, а сам опять погрузился в приятные, покалывающие иголочками вожделения под кожей мысли. Это большой город, здесь непременно должны быть цинлоу.

Пока Сяоцинь возился с аптекарским коробом, Чэнь Ло снял цзяньсю, велел слуге хорошенько вычистить его, разгладить полы и принести обратно. Серебряный слиток добавил слуге прыти, и не успел Чэнь Ло выпить чашку чая, как всё было исполнено.

– Собрался куда-то? – спросил Сяоцинь, заметив, что Чэнь Ло прихорашивается.

– Пойду, – небрежно сказал Чэнь Ло, – погляжу, не продают ли цветы[40].

– На кой тебе цветы понадобились? – удивился Сяоцинь.

– В цинлоу пойду, – отрезал Чэнь Ло.

Воцарилось молчание. Чэнь Ло обернулся и увидел, что Сяоцинь смотрит на него круглыми глазами и не скрывая отвращения. Это Чэнь Ло покоробило, и он сказал резко:

– Да что бы ты понимал! Я взрослый мужчина и…

– Ты не можешь пойти в цинлоу! – перебил его Сяоцинь. – Ты не пойдёшь в цинлоу!

Чэнь Ло выгнул бровь. Сяоцинь встал напротив двери и раскинул руки, не пуская его.

– Ну и что это значит? – осведомился Чэнь Ло, выгибая бровь ещё выше.

– Не пущу! – свирепо сказал мальчишка.

Чэнь Ло не стал с ним спорить, попросту взял его за подмышки и переставил в другое место – как статую, а сам вышел из номера и демонстративно медленно закрыл дверь.

– Ты ещё об этом пожалеешь! – рыкнул ему вслед Сяоцинь и, кажется, ударил в дверь кулаком, а может, чем-то кинул.

Чэнь Ло усмехнулся.

В цинлоу сожалеть приходится разве только, что деньги кончились.

57

Видение в Яньхуа-сяне

Бесцельно бродить по городу и терять время и нужный настрой Чэнь Ло не стал, а спросил у слуги, где находится Яньхуа-сян[41].

– Молодой господин, – захихикал слуга, – у вас день начинается с утех?

– А у кого-то с хорошего пинка, – сразу пресёк этот панибратский тон Чэнь Ло.

Слуга намёк понял и, складывая кулаки, сказал и что Яньхуа-сян Второй столицы расположен к востоку от главной улицы, и что это единый комплекс цинлоу, а не отдельные дома развлечений, и что за вход в квартал придётся заплатить, независимо от того, воспользуется ли молодой господин услугами тамошних «работниц» или нет.

– А Яньхуа-сяном не ваш ли градоначальник владеет? – усмехнулся Чэнь Ло.

– Как молодой господин узнал? – удивился слуга.

Вход в Яньхуа-сян охраняли два дюжих стражника, с такими не забалуешь. Чэнь Ло заплатил им положенную сумму и перешагнул символический порог в царство похоти и наслаждений, лицо его обдало сладковатым ароматом цветочных духов, которые, как он знал, специально разбрызгивали у цинлоу, чтобы завлечь посетителей. На пороге каждого из дюжины цинлоу Яньхуа-сяна стояли девушки в весьма смелых нарядах и зазывали гостей. Несмотря на ранний час, желающих полюбоваться цветами было много, а те, кому денег хватило лишь на входной сбор, просто прогуливались туда-сюда по улице, давая усладу жадным глазам. Девушки над ними насмешничали, но правилами Яньхуа-сяна смотреть не возбранялось – ведь они заплатили за вход в квартал развлечений. Чэнь Ло подумал, что они выглядят столь же жалко, как собаки, пускающие слюни на мясо с хозяйского стола.

Сам Чэнь Ло прекрасно знал, что оценивать цинлоу нужно не по зазывальщицам и даже не по девушкам на балконе второго этажа. Те, что зазывают гостей, никогда их не обслуживают. А те, что стоят на балконе, лишь служанки, которые не боятся обветрить лицо. Настоящие куртизанки никогда не покидают цинлоу, а лучших из них не увидеть, даже если войдёшь: их скрывают занавески или ширмы, которые открываются лишь тем, кто в состоянии за это заплатить. С нынешним содержимым кошеля об этом не стоило и мечтать, но на рядовую девушку Чэнь Ло хватило бы, поэтому он свернул к первому попавшемуся цинлоу и позволил зазывальщицам подхватить его под руки.

– Проходите, молодой господин, – заворковали они, вталкивая его внутрь.

Там Чэнь Ло передали из рук в руки двум другим девушкам, которые усадили его за столик и принялись обхаживать. Он заказал вина и закусок. Девушки были так сильно надушены, что у Чэнь Ло свербело в носу.

– Молодой господин, – щебетала одна, наполняя вином его чарку.

– Молодой господин, – вторила ей другая, завладев палочками.

Чэнь Ло опрокинул чарку вина, позволил себя накормить.

Некоторые из гостей, надо полагать, гуляли в цинлоу всю ночь и теперь опохмелялись, едва обращая внимание на вьющихся вокруг них девушек. Они уже исчерпали себя. Чэнь Ло никогда не пил больше трёх-четырёх чарок: утехи в пьяном угаре удовольствия не приносили, о них вообще не помнили поутру, так зачем вообще было приходить в цинлоу, не проще ли напиваться в какой-нибудь винной лавке? Но уж девушкам, конечно, было выгодно подпоить клиента.

– Молодой господин… молодой господин…

Чэнь Ло выпил третью чарку и накрыл её ладонью.

– Молодой господин боится опьянеть? – захихикали девушки.

Чэнь Ло вытер большим пальцем нижнюю губу, поставил локоть на стол, укладывая подбородок в ладонь, скользнул ленивым взглядом по залу. Несколько девушек в полупрозрачных нарядах танцевали на сцене, высоко взбрасывая длинные шёлковые ленты.

«В Мяньчжао было так же скучно?» – невольно призадумался Чэнь Ло, сдерживая зевок. Он редко оставался в нижнем зале, его сразу проводили наверх, и вино он пил уже там, каждый раз немного приподнимая маску и делая вид, что не замечает, как выгибается при этом Цветок Лотоса, пытаясь под неё заглянуть. А теперь его лицо открыто, и кто угодно может на него смотреть. Чэнь Ло проехался пальцами по лицу, девушки воспользовались случаем и наполнили его чарку вином.

– Я хорош собой? – спросил Чэнь Ло. Это были мысли вслух, но девушки расслышали и стушевались. Это они должны были спрашивать у гостя, нравятся ли они ему, пытаясь таким образом набить себе цену. Потом они сообразили, что какая первой ответит, ту, вероятно, гость и выберет, и выпалили:

– Несказанно хорош!

– Я что, спросил это вслух? – покраснев, уточнил Чэнь Ло.

Обе девушки утвердительно закивали. Чэнь Ло смущённо кашлянул и выпил ещё одну чарку вина. Неловко вышло, будто специально на комплимент напрашивался…

Что-то затемнило лестницу. Чэнь Ло глянул в ту сторону и уже не смог отвести взгляд. По лестнице спускалась женщина в чёрном. Кожа её сияла белизной, губы алели, словно два лепестка хайтана[42], блестящие чёрные волосы, как шлейф, струились по ступеням. Она скользнула взглядом по нижнему залу, лишь на долю секунды задержав его на Чэнь Ло, и прекрасное видение исчезло где-то в боковом коридоре цинлоу, но и этого хватило. Чэнь Ло почувствовал горячий всплеск в венах и залпом выпил ещё одну чарку вина.

Он разбирался и в красоте, и в женщинах, потому сразу понял, что купить эту куртизанку не сможет: таким женщинам платят золотом и не торгуются. Ему придётся довольствоваться тем, что есть, вернее, тем, на что хватит его кошелька. Девушки за его столиком миленькие… или просто удачно накрасились… Но он знал, кто будет владеть его мыслями и воображением, когда они уединятся в номере.

– Молодой господин, кого из нас выберете? – защебетали девушки, заметив, как расширились его зрачки, и верно угадав в этом зарождающееся вожделение.

Чэнь Ло едва не сказал: «Без разницы», – но вовремя спохватился. Это бы их унизило. Он шутливо ответил, что предпочёл бы сразу двоих, но, увы, поистратился в дороге, потому придётся выбрать только одну из них – к большому его сожалению.

– А молодой господин управился бы сразу с двумя? – захихикали они.

– Одной из вас предстоит сегодня узнать, так ли это, – усмехнувшись, ответил Чэнь Ло.

58

Усовещивающий призрак

Чэнь Ло позволил одной из девушек увести себя наверх.

Номера здесь нисколько не отличались от цинлоу в Мяньчжао. Угловую часть комнаты занимала кровать, застеленная фальшивым шёлком. Поперёк стояла ширма с весенними пейзажами[43], призванная создавать нужный настрой, если гость его ненароком растеряет. За ширмой, как предполагал Чэнь Ло, стояла ванна – на случай, если гость возжелает порезвиться в воде или вымыться после утех. Столик с вином и закусками и курильница дополняли картину.

– Не выпить ли молодому господину вина? – кокетливо спросила девушка, двигая плечом, чтобы обнажить его.

Чэнь Ло пригубил чарку и с оттенком презрения выплеснул остатки вина на пол. В вино явно было что-то подмешано. Надо полагать, афродизиак.

– Скверное вино, – сказал он, отставляя чарку. – Не буду его пить.

– Молодой господин, за вино всё равно придётся заплатить, – прощебетала девушка, ловким движением обнажая и второе плечо.

– Я не говорил, что не стану за него платить, – возразил Чэнь Ло, ловя её за пояс.

Девушка захихикала, повертела бёдрами, чтобы хитрый узел развязался, а полы распахнулись. Ноги у неё были стройные, но колени истёрты. Чэнь Ло легко мог представить, отчего так. Он провёл тыльной стороной ладони по её бедру, чтобы приподнять подол и поглядеть, нет ли и там каких-нибудь следов. Там вполне могли оказаться отпечатки чьих-нибудь пальцев или даже синяки. Девушка сделала вид, что это её смущает, и попыталась опустить подол обратно – обычные игры, призванные раззадорить и распалить гостя. Чэнь Ло поймал девушку за руку, усадил к себе на колени, прикасаясь к едва скрытой съехавшей с плеч одеждой груди.

– Молодой господин, – захихикала девушка, бесстыдно ёрзая у него на коленях, – будь у вас при себе меч, я бы решила, что это его рукоять.

Дыхание Чэнь Ло участилось. Он ощутил, как по телу стремительно распространяется жар, обволакивая кожу. Но это был не предвестник высокого прилива. Внутренности пережало спазмом. Чэнь Ло спихнул девушку с себя, упал на одно колено, упираясь ладонью в пол. У него кровь пошла горлом. Девушка с испуганным визгом выбежала из номера.

– Развизжалась, как свинья на бойне! – выругалась какая-то женщина.

Холодные руки обхватили Чэнь Ло за плечи, принуждая его выпрямить спину, твёрдое колено несильно, но уверенно вжалось ему в позвоночник. Чэнь Ло выкашлял ещё пригоршню крови.

– Дыши, дыши, – приговаривал женский голос.

Чэнь Ло хватанул окровавленным ртом воздух. Он не чувствовал, что задыхается, но и воздуха в горле не чувствовал – будто лёгкие наполнились горячим, иссушающим пустынным жаром.

– Если болен, дома нужно было сидеть, – укоризненно сказал женский голос.

Чэнь Ло крепко зажмурился. Кажется, так дышать было легче. Холодная ладонь поглаживала ему спину между лопатками, распространяющаяся от неё прохлада начала вливаться под кожу, вытесняя свирепствующий внутри жар. Кровь замедлилась, сердце вновь билось ровно. Чэнь Ло облизнул губы, сглотнул солоноватый комок в горле и открыл глаза.

Зашелестела одежда, и перед ним опустилась на колени женщина в чёрном – та самая, с лестницы! Она краем рукава вытерла Чэнь Ло губы. Он был потрясён, что видит её так близко, а ещё больше тем, что она снизошла до помощи ему. Дышать опять стало трудно, он скомкал одежду на груди.

Женщина в чёрном помогла ему подняться, перекинула руку Чэнь Ло себе через плечо и повела его из номера. Девушки и захмелевшие гости испуганно от них шарахались. Вид залитого кровью юноши многих протрезвил.

– Доведу тебя до дома. Где ты живёшь? – спросила женщина в чёрном.

– Цзю… лоу… – прерывисто сказал Чэнь Ло. Он едва переставлял ноги, и если бы не её плечо – довольно крепкое, надо заметить, – то давно упал бы в какую-нибудь канаву. Прохожие усмехались, глядя на него. Они думали, что он перебрал винишка.

Женщина в чёрном вывела Чэнь Ло из Яньхуа-сяна. На свежем воздухе ему стало немного легче, разум прояснился, и он смог уже идти сам. Женщина в чёрном шла за ним, отставая на шаг, чтобы успеть поймать его, если он покачнётся или завалится набок.

– Не совестно тебе? – спросила она вдруг. – У тебя есть наречённая, а ты в цинлоу утех ищешь.

– С чего ты взяла, что я обручён? – удивился Чэнь Ло.

– У тебя на пальце красная нить повязана, – сказала женщина в чёрном. – Тебе нельзя в цинлоу ходить.

– Красная нить? – потрясённо переспросил Чэнь Ло, останавливаясь и глядя на свои руки. Конечно же, никакой красной нити ни на одном из пальцев он не увидел.

Он обернулся… и женщины в чёрном не увидел. Она пропала. Чэнь Ло тупо поглядел по сторонам. На этой улице негде было укрыться. Ушла? Но как же быстро и бесшумно она должна была двигаться, чтобы Чэнь Ло ничего не заметил?

Приостановившийся отдохнуть продавец воды как-то странно на него посмотрел. Чэнь Ло обратился к нему:

– Дядюшка, ты не видел, куда пошла женщина, что была со мной?

Продавец воды удивлённо вскинул брови и переспросил:

– Женщина? Никого я не видел. Ты один шёл по улице и сам с собой разговаривал.

– Что? – растерялся Чэнь Ло. – Как это… один? Она же…

Продавец воды покачал головой:

– Приятель, меньше бы ты пил. Вино ещё никого до добра не доводило, – и продолжил путь, зазывая людей купить воду.

Чэнь Ло какое-то время глядел ему вслед. Мысли блуждали, не в силах собраться воедино. Он был уверен, что женщина в чёрном ему не привиделась. Это видение было бы слишком реальным для его небогатой фантазии, привыкшей рисовать лишь весенние картины, а не таинственных спасительниц, исчезающих как… призрак? Он вздрогнул всем телом. Неужели он повстречал призрака? Того усовещивающего призрака, которым пугал его как-то Сяоцинь? Но зачем бы призраку лгать? У него нет невесты, которая повязала бы ему на палец красную нить. Или ему просто сделалось дурно от выпитого вина, вот сознание и сыграло с ним злую шутку, а продавец воды был прав? Он и сам не знал, что думать.

Устрашившись, Чэнь Ло поспешил вернуться в цзюлоу.

59

«Распутство губительно»

Сяоцинь нисколько не удивился, что Чэнь Ло вернулся едва живой и в залитой кровью одежде. На лице его было написано назидательно-насмешливое: «Я же говорил».

– Ты знал, что этим кончится! – вспылил Чэнь Ло.

– Конечно, знал, – подтвердил мальчишка. – Непотребства разгоняют кровь и…

– Если знал, почему не сказал?!

– Во-первых, – демонстративно принялся загибать пальцы Сяоцинь, – ты сам не захотел меня слушать. Если бы дослушал, я бы договорил. Во-вторых, ты бы из упрямства всё равно поступил мне наперекор и кончилось бы тем же. В-третьих, ты бы не усвоил урок. Мне продолжать?

Чэнь Ло что-то пробормотал сквозь зубы и сказал уже чётче:

– Дай мне пилюлю.

Сяоцинь и не подумал. Он взял Чэнь Ло за запястье и сосредоточенно слушал пульс. Брови его едва заметно хмурились.

– Дай мне пилюлю, – повторил Чэнь Ло, вновь закипая. – Мне нехорошо.

– Не сомневаюсь. Как я и говорил, тебе нельзя ходить в цинлоу. Распутство губительно.

– Я больше не пойду в цинлоу. Доволен? Пилюлю, – возвысил голос Чэнь Ло.

– Раздевайся, – потребовал Сяоцинь.

Глаза Чэнь Ло округлились. Мальчишка недовольно прищёлкнул языком и повторил:

– Раздевайся. На тебя смотреть страшно, весь кровью заляпан. Нужно отстирать и отчистить твою одежду… Что с твоим лицом?

– Ничего, – буркнул Чэнь Ло, снимая цзяньсю и отдавая ему.

Сяоцинь этим не удовольствовался:

– Нижнюю рубаху.

Кровь пропиталась до нижней рубахи, как оказалось. Чэнь Ло, поворчав про себя, снял и нижнюю рубаху и отдал её мальчишке.

– Штаны, – потребовал Сяоцинь.

– Что?!

– Штаны.

Чэнь Ло опустил взгляд и увидел пятна крови и на штанах, но снимать их не спешил:

– И что же мне, голым сидеть?

– Тогда бы ты никуда не смог пойти, а значит, и новых глупостей наделать, – с некоторой мечтательностью в голосе сказал Сяоцинь.

Чэнь Ло пронзил его испепеляющим взглядом. Мальчишка фыркнул и перебросил ему одежду аптекаря Сяна:

– Снимай штаны.

– Только попробуй сделать что-то с моей одеждой! – пригрозил Чэнь Ло, швырнув в него штанами.

Сяоцинь ловко их поймал и унёс всю одежду из комнаты, обронив:

– Просто отдам в стирку.

Чэнь Ло, ворча, переоделся в аптекарское и плюхнулся на кровать. Просто сидеть и злиться на мальчишку он не мог, мысли сами вернулись к происшествию в цинлоу, и Чэнь Ло так скрючило, что он едва не упал с кровати.

– Я же предупреждал, чтобы ты так не делал! – рассердился вернувшийся Сяоцинь.

– Что, даже думать про это нельзя? – простонал Чэнь Ло, зажимая подреберье обеими руками.

– Нельзя, – категорично сказал мальчишка.

– Я же не какой-нибудь евнух, а здоровый мужчина, – возмутился Чэнь Ло. – Все мужчины, хотят они того или нет, об этом думают.

– Не такой уж и здоровый, – фыркнул Сяоцинь. – И вообще не понимаю, как можно думать о таких непотребствах.

– Вырастешь – поймёшь. И хватит уже называть естественные потребности непотребством!

– Без них ты не умрёшь, а вот без этого… – многозначительно отметил Сяоцинь, показывая ему рубиновую пилюлю. – Впустую я тебя лечу, что ли? Разве так сложно соблюдать режим?

– Пилюлю, – спохватился Чэнь Ло, – скорее дай её мне! У меня сейчас опять кровь горлом пойдёт!

– Не пойдёт, если думать о непо… о чём попало не будешь, – возразил Сяоцинь, но пилюлю всё-таки отдал. И даже не одну, а целых три.

Чэнь Ло спешно проглотил лекарство и напряжённо ждал, когда оно подействует. Мышцы скоро расслабились, в крови наступило безветрие. Сяоцинь проверил у него пульс, одобрительно кивнул.

Чэнь Ло после молчания заговорил:

– В цинлоу я…

– Опять?! – поразился Сяоцинь.

– Нет, я не об этом. Я… кажется, видел там призрака, – с запинкой сказал Чэнь Ло, невольно поглядев на свои руки.

– Призрака? – недоверчиво переспросил мальчишка.

– Я так думаю. Это был не сон и не игра расстроенного рассудка. Я выпил совсем немного. И этот призрак… он… она…

– Призрак женщины? – уточнил мальчишка. – И что он сказал или сделал?

Чэнь Ло закусил губу, размышляя, пересказывать ли ему весь разговор. Мальчишка наверняка его на смех поднимет. Поэтому Чэнь Ло ограничился лишь этим:

– Он сказал, что в цинлоу мне делать нечего.

– Вот! – торжествующе воскликнул Сяоцинь. – Даже призрак это понимает! А до тебя всё не доходит.

Чэнь Ло с превеликим удовольствием бы вкатил ему щелбан, но мальчишка предусмотрительно стоял далеко от кровати, а вставать Чэнь Ло поленился.

– Если… если это был призрак, – медленно сказал Чэнь Ло, – как знать, что ещё диковинного может существовать на свете. Как сложно в это поверить!

– Сказал тот, у кого говорящий меч и кого чуть в горах демоны не придушили, – поиграл бровями мальчишка.

– Ну, прости, я к такому не привык, – огрызнулся Чэнь Ло. – Не каждый день с призраками встречаешься.

– Будет, будет, – примирительно поднял руки Сяоцинь, – не то кровь взыграет. Дыши глубже и не закипай. Ты же не чайник.

Чэнь Ло, осердившись, зашвырнул в мальчишку подголовником, но тот увернулся с поразительной ловкостью и, кажется, под мяньшой показал Чэнь Ло язык.

60

Города тоже носят маски

– Придётся остаться здесь на несколько дней, – заявил Сяоцинь. – Ты должен набраться сил.

– Я неплохо себя чувствую, – возразил Чэнь Ло.

– Кто из нас аптекарь? – упёр руки в бока мальчишка.

– Никто, – честно сказал Чэнь Ло. Сяоцинь ведь был всего лишь учеником аптекаря.

Сяоцинь возмущённо шмыгнул носом и перефразировал:

– Кто тебя лечит?

– Ты.

– Вот именно.

Чэнь Ло слушал его брюзжание, но не мог понять, что мальчишку задело больше – чёрная неблагодарность пациента, нарушившего прописанный режим, или сопутствующие этому расходы. Несколько лишних дней простоя – это лишние траты на жильё и еду, да ещё и пришлось потратиться, чтобы нанять прачку и отстирать испачканную кровью одежду, а обслуга во Второй столице дорога. Если так и дальше пойдёт, то в путь они отправятся с пустыми кошелями, а в окрестностях Второй столицы пригодных для продажи трав не найдёшь, чтобы пополнить запасы. Придётся продавать уже имеющиеся, чтобы запастись припасами в дорогу. И ничего этого не случилось бы, если бы Чэнь Ло не потащился – в угоду похоти – в Яньхуа-сян.

– Я уже понял, что это я во всём виноват, – прервал его Чэнь Ло, поморщившись. – Может, уймёшься?

– Совестно? – вприщур поглядел на него Сяоцинь.

Чэнь Ло скорчил презрительную мину.

Постояв у него над душой достаточно, чтобы внять к его совести, как он полагал, Сяоцинь засобирался в город.

– Я тоже пойду, – сказал Чэнь Ло. – Понесу короб, если хочешь.

– Ага, всё-таки совестно, – со значением протянул мальчишка.

Против компании Чэнь Ло он не возражал, но и короб ему нести не позволил.

Чэнь Ло поначалу шёл следом за ним, потом решительно свернул к Яньхуа-сяну. Мальчишка всплеснул руками и бросился за ним, поражаясь его «бессовестности». Но у Чэнь Ло не было никаких неподобающих мыслей, на зазывальщиц он едва взглянул, но достаточно вежливо извинился перед ними за устроенную накануне сцену и заплатил за вино. Сяоцинь удивлённо на него смотрел.

– Какой достойный молодой человек, – разохались зазывальщицы. – Другой бы и не вспомнил…

– То есть перед ними тебе совестно? – уточнил Сяоцинь, когда они покинули Яньхуа-сян.

– Неловко вышло, – угрюмо сказал Чэнь Ло. – Перепугал их, кровью всё залил, да ещё и сбежал, не заплатив. Если бы они подали жалобу в магистрат…

Вывеска аптекарской лавки на центральной улице была такой огромной, что её и слепой заметил бы. Видно, владелец на неё изрядно потратился. Увы, планам Сяоциня сбыть травы по хорошей цене осуществиться не суждено было. Аптекарь глянул на него брезгливо и велел убираться. Он ничего не собирался покупать у каких-то оборванцев, у него прилавки и так ломились. Сяоцинь возмутился такой несправедливости и сейчас же был выдворен из аптекарской лавки дюжим слугой. Мальчишка погрозил аптекарской лавке кулаком.

Чэнь Ло, предусмотрительно не входивший в лавку, и виду не подал, что подобное обращение его задело, но невольно оглядел себя и вынужден был признать, что по такой одёжке их только так и должны были встречать.

– Давай попробуем в другой лавке, – вслух сказал он, хмуря брови. – У этого и так всего полно, он не стал бы ничего покупать, даже если бы ты к нему в золотом паланкине приехал.

– Стал бы! – запальчиво возразил Сяоцинь.

Чэнь Ло взял его за руку и потащил прочь от аптекарской лавки. Слуга аптекаря уже поглядывал на них недобро, а там и до магистрата недалеко.

– Неужели тебя это не задело? – выдернул руку Сяоцинь.

– А что бы это изменило? – хмуро сказал Чэнь Ло. – Если выглядишь как оборванец и ведёшь себя как оборванец, то и относиться к тебе будут как к оборванцу.

Мальчишка возмущённо засопел носом, но Чэнь Ло на это никакого внимания не обратил и свернул в проулок, который, как он подозревал, вёл в бедный квартал. Сяоциню ничего не оставалось, как последовать за ним.

За маской роскошных центральных улиц скрывалось невзрачное лицо истинной Второй столицы. Узкие проулки, теснящиеся друг на друге лачуги, люди в залатанной одежде – всё здесь пропахло духом нищеты. Аптекарская лавчонка притулилась к стене кожевенной, у неё не было даже вывески – люди указали на неё, когда Сяоцинь спросил. Внутри царило запустение, и людей лечили здесь, верно, одним кипятком.

У аптекаря, маленького тощего старичка, глаза разгорелись, когда Сяоцинь стал выкладывать на прилавок травы и коренья, но взгляд его тут же потух.

– Сяоди, у меня нет столько денег, чтобы всё это купить, – сказал он.

Сяоцинь, вопреки обычной своей скупости, назначил за товар бросовую цену – всего-то связку монет за всё. Чэнь Ло удивлённо приподнял брови. Прежде за мальчишкой он особой сердобольности не замечал: тот отворачивался, если проходил мимо нищих, и чужое горе его не трогало. Вообще даже удивительно, что мальчишка спас его там, в бамбуковом лесу.

Аптекарь между тем жаловался Сяоциню на жизнь, растроганный его благодеянием. Лекарства и ингредиенты были чудовищно дороги, главный аптекарь продавал их по неслыханной цене, бедняки их себе не могли позволить. Оставалось лишь полагаться на кипяток и молитвы.

Целебные травы в окрестностях Второй столицы не росли, а даже если бы и росли, собирать их разрешено было лишь тем, кто купил в магистрате лицензию, всех остальных за сбор трав бросали в темницу, если те не были в состоянии заплатить штраф. Для аптекаря даже обычные целебные травы были роскошью, и он долго ещё кланялся им вслед, когда Чэнь Ло и Сяоцинь ушли.

– Не нравится мне этот город, – мрачно сказал Сяоцинь.

Чэнь Ло собирался сказать, что и ему тоже, но мальчишка добавил:

– И по твоей милости мы здесь застряли… и в убыток себе торгуем.

– Никто не просил тебя продавать ему травы задёшево, – возразил Чэнь Ло, усмехнувшись. – Я гляжу, чувство солидарности у оборванцев необыкновенно высоко…

Сяоцинь на него огрызнулся, но довольно вяло. Явно было, что мысли его заняты чем-то другим.

– Надо с ним поквитаться, – сказал он, когда они уже вернулись в цзюлоу.

– С кем? – не понял Чэнь Ло.

– Да с главным аптекарем же! – нетерпеливо воскликнул Сяоцинь. – Чтобы знал.

Похоже, происшествие в аптекарской лавке задело мальчишку сильнее, чем предполагал Чэнь Ло.

61

Умная мышка и зёрнышко риса превратит в золото

Чэнь Ло не хотел признавать, но эта прогулка по городу его утомила. Он с нарочитой небрежностью бухнулся на кровать, закинул ногу на ногу и осведомился:

– И какой план?

Он полагал, что восстановит силы, пока Сяоцинь будет строить коварные планы. Но мальчишка подозрительно на него уставился:

– Что с тобой?

– А что со мной? – удивился Чэнь Ло.

– Ты как-то… позеленел лицом.

– Разве не ты называл меня «драгоценным нефритом»[44]? – съязвил Чэнь Ло.

Сяоцинь сузил глаза и поглядел на него ещё пристальнее.

– И если ты ждёшь, как я скажу, что ты был прав и перед дальнейшей дорогой нужно набраться сил, то я этого не скажу, – объявил Чэнь Ло.

– Ясно, – поиграл бровями Сяоцинь. – Тогда слушай мой план.

– Хм… – сказал Чэнь Ло, когда Сяоцинь рассказал, что задумал. – Но он ведь даже не будет знать, что его проучили.

– Но мы-то будем знать. Ты в деле?

Чэнь Ло прикрыл глаза, размышляя. План был хорош, но кое-что в нём смущало.

– Я не уверен, что смогу притвориться достаточно убедительно, – проговорил Чэнь Ло медленно. – Больным я никогда не притворялся и…

– А зачем притворяться? – удивился мальчишка. – Подумаешь сам знаешь о чём – тебя и скрутит.

– То есть, – усмехнулся Чэнь Ло, – просто так мне думать об этом нельзя, а чтобы деньгами разжиться – можно?

– Должна же быть хоть какая-то польза от твоей распутности, – подтвердил Сяоцинь.

– Я не распутен. И тебя не смущает, что ты раскроешь секрет твоих чудодейственных пилюль при этом? Он аптекарь, он сможет разобраться, из чего они сделаны… Почему ты смеёшься?

– Поверь мне, – сказал Сяоцинь без тени сомнений, – будь он даже аптекарем императорского дворца, он никогда не сможет воссоздать мои пилюли.

– Почему?

– Потому что он никогда не сможет раздобыть нужные ингредиенты, даже если выставит награду в десять тысяч лянов золотом, – продолжая посмеиваться, ответил мальчишка.

– Из чего же ты их делаешь-то? – с подозрением спросил Чэнь Ло.

– Так я тебе и сказал.

– Ладно… А если он заподозрит подвох?

– Как?

– Если он меня узнает?

– Он на тебя и не смотрел в прошлый раз. Ну? Ты в деле?

– А у меня есть выбор? – пробормотал Чэнь Ло, прикрывая глаза. – Прежде нужно дождаться, когда вернут мою одежду…

Одежду его вернули в лучшем виде через пару часов. Чэнь Ло неспешно переоделся, с удовольствием посмотрелся в зеркало.

– Меч тоже с собой захвати, – велел Сяоцинь, с лёгким презрением наблюдая за ним. – Для пущей важности.

Чанцзянь всё ещё не отзывался, Чэнь Ло проверил. Но даже спящий меч добавлял ему уверенности: вряд ли слуги посмеют вытолкать Чэнь Ло взашей, если что-то пойдёт не так, и можно будет отступить с достоинством.

Сяоцинь ещё раз наскоро повторил план, убедился, что Чэнь Ло всё правильно помнит, и они отправились в аптекарскую лавку.

Сяоцинь вошёл первым. Чэнь Ло должен был досчитать до двенадцати и только потом войти. Судя по доносившимся изнутри звукам, аптекарь забранился на Сяоциня и велел ему убираться. Чэнь Ло решил, что самое время, и вошёл. Аптекарь сейчас же забыл о мальчишке, отпихнул его в сторону и, потирая руки, подскочил к Чэнь Ло с угодливым:

– Молодой господин, чего желаете?

Сяоцинь за его спиной скорчил презрительную гримасу. Чэнь Ло окинул аптекарскую лавку рассеянным взглядом и обронил:

– Травяной сбор от рези в желудке.

– Молодой господин что-то не то съел или слишком много выпил? – уточнил аптекарь.

– Чем-то не тем закусил, – неопределённо ответил Чэнь Ло.

Сяоцинь за спиною аптекаря запрыгал, будто хотел сказать, что момент самый подходящий, пора действовать. Чэнь Ло не слишком хотелось корчиться от боли, но без этого было бы недостаточно убедительно. Он напряг воображение, праздно блуждающее следом за взглядом по ассортименту аптекарской лавки, и…

– Молодой господин, что с вами? – всполошился аптекарь, когда Чэнь Ло согнулся в три погибели, выкашливая пригоршню крови и очень стараясь при этом снова не испачкать одежду.

Сяоцинь оттолкнул аптекаря и подхватил Чэнь Ло под руку, чтобы усадить на скамью. Пульс он у него щупал с таким выражением беспокойства на лице, что в его искреннюю заботу поверил бы даже закоренелый скептик. Чэнь Ло с усмешкой подумал, что в актёрском мастерстве мальчишке равных нет.

– Он умирает, – сказал Сяоцинь аптекарю. – Он чем-то отравлен.

– Ай, – позеленел лицом аптекарь, – что же делать? Не лучше ли отвести его к городскому лекарю?

Видно, ему нисколько не хотелось, чтобы в его лавке кто-то умер. Внезапная смерть покупателя не только повредила бы его репутации, но и привлекла внимание магистрата.

– Каждая минута на счету, – возразил мальчишка. – Молодой господин, только не волнуйтесь!

– Как ему не волноваться, когда он умирает? – сердито спросил аптекарь.

– У меня есть лекарство, которое его спасёт, – возвестил Сяоцинь, сбрасывая с плеч аптекарский короб и запуская руку за пазуху.

Чэнь Ло было слишком плохо, чтобы наслаждаться представлением. Он подумал, едва сдерживая приступ тошноты: «Больше никогда и ни за что не буду участвовать ни в чём подобном!»

Сяоцинь вытащил рубиновую пилюлю, втолкнул её в губы Чэнь Ло. Кадык Чэнь Ло дёрнулся, пилюля покатилась по горлу в желудок. Спазм прошёл, мышцы Чэнь Ло расслабились. Аптекарь недоверчиво проверил его пульс, глаза у него тут же вспыхнули, и он воскликнул:

– Удивительно! Он исцелён!

Чэнь Ло даже притворяться не пришлось, он с нескрываемым облегчением выдохнул, потрогал грудь и выпрямился. Сяоцинь принялся ему подмигивать.

– Сяоди, – сказал Чэнь Ло, вытаскивая из-за пазухи кошель и вручая его мальчишке, – это тебе за моё спасение.

Кошель выглядел внушительно, потому что они с Сяоцинем загодя ссыпали в один кошель все свои сбережения.

– Молодой господин, вы слишком щедры, – стал ломаться Сяоцинь, отпихивая кошель.

– Моя жизнь стоит тысячи лянов серебром, – возразил Чэнь Ло. – А если ты согласишься пойти со мной к моему отцу, он отсыплет тебе столько же золотом. Я с детства страдал болями в желудке, а теперь они прошли, словно и не бывало. Это всё благодаря твоему волшебному лекарству!

Глаза аптекаря разгорелись ещё сильнее. Был бы он собакой, залил бы слюной всю лавку.

Сяоцинь будто бы неохотно согласился взять кошель, но от золота отказался, выдав какую-то цитату о бескорыстии, когда дело касается спасения чужих жизней, и направился следом за Чэнь Ло…

– Сяоди, – ухватил его за рукав и остановил аптекарь, – а что это было за лекарство?

– Пилюли, сваренные по рецепту моего учителя, – важно сказал Сяоцинь. – Он полжизни потратил на их изобретение.

– Сяоди, продай мне рецепт этих пилюль, я щедро тебе заплачу, – пообещал аптекарь.

– Я не могу продать тебе рецепт, доверенный мне моим учителем, – с чувством возразил Сяоцинь, пытаясь высвободить руку.

Но аптекарь не сдавался:

– Тогда продай мне несколько пилюль.

При этом он подумал: «Сам узнаю, из чего она сделана, и смогу её воссоздать, недаром я лучший аптекарь во Второй столице!»

Сяоцинь сделал вид, что колеблется. Аптекарь сейчас же решил этим воспользоваться:

– Заплачу золотом! – и выложил на прилавок десять золотых слитков.

Сяоцинь сглотнул, глаза у него стали желтее золота. Чэнь Ло, незаметно наблюдавший за ними через окно, едва слышно присвистнул. Мальчишка вздрогнул – расслышал свист? – и опять принялся ломаться. Аптекарь, почувствовав, что тот вот-вот даст слабину, принялся уговаривать его:

– Хотя бы одну пилюлю продай. Десять золотых слитков за одну пилюлю.

Сяоцинь поглядел на слитки, преодолел искушение и сказал:

– Отдам одну пилюлю за пять и один корень женьшеня.

Аптекарь поморщился – женьшень из редких и дорогих ингредиентов, – но желание заполучить чудодейственное лекарство пересилило. Он порылся в ящиках аптекарского шкафа и вытащил корень женьшеня. Сяоцинь взял с прилавка пять золотых слитков, спрятал женьшень в короб и торжественно вручил аптекарю пилюлю. Тот выхватил её и поспешно спрятал за пазуху, точно опасаясь, что мальчишка может передумать. Сяоцинь усмехнулся и вышел из лавки к поджидавшему его Чэнь Ло. Тот протянул ему раскрытую ладонь.

– Что? – не понял Сяоцинь.

– Мою долю, – совершенно серьёзно потребовал Чэнь Ло.

– Какой же ты мелочный, – возмутился мальчишка, но делить добычу всё-таки пришлось.

– Всего один слиток? – воскликнул Чэнь Ло.

– Плюс пилюля, которую я на тебя потратил, – сказал Сяоцинь и спрятал остальное золото обратно за пазуху. – Идём. Нам ещё нужно кое-что сделать.

К удивлению Чэнь Ло, Сяоцинь отправился не в ближайший трактир, чтобы отпраздновать, а в ту бедную аптекарскую лавку и отдал аптекарю женьшень.

– Ты уверен? – с сомнением спросил Чэнь Ло. – Это ведь такой редкий ингредиент. Ты мог бы выручить за него немало золота.

– Не всё на свете измеряется золотом, – ответил Сяоцинь.

Если бы это звучало не из его уст, Чэнь Ло бы даже поверил.

62

Даже безделица может быть по сердцу

Самочувствие Чэнь Ло улучшилось, пока они бродили по центральным улицам, знакомясь со Второй столицей – с «выставочной» частью города, призванной привлекать внимание заезжих гостей. Лавки ломились от товаров, зазывалы не давали прохода, уличные артисты устраивали представления, люди на улицах были веселы и дородны. Прокравшиеся с задворок бродяги немедленно изгонялись стражниками патруля, дабы не оскорблять взгляда почётных гостей.

На Сяоциня поглядывали косо, но рядом с ним шёл Чэнь Ло – в своём чёрном цзяньсю и с мечом в руке, – потому мальчишку принимали за слугу молодого господина. Теперь, когда его одежда была отчищена и отглажена, женщины на него заглядывались вдвое чаще прежнего. Чэнь Ло очень старался не замечать их, но иногда морщился, чувствуя, как пробирает дрожь, и прилагал чудовищные усилия, чтобы вернуть себе внутреннее спокойствие и тем самым остановить приступ. Сяоцинь тогда презрительно фыркал, а один раз протянул:

– Вся жизнь – сплошная борьба с собой…

– Я уже объяснял, почему так, – сердито возразил Чэнь Ло.

Мальчишка ещё раз со значением фыркнул и ускорил шаг – внимание его привлёк лоток с шаманскими – шарлатанскими, подумал Чэнь Ло – амулетами. Чэнь Ло не стал его нагонять, шёл как шёл, вертя головой по сторонам и отмахиваясь от назойливых зазывал, которые так и норовили всучить ему какую-нибудь безделицу или затащить куда-нибудь в лавку и всучить её же уже там. Поскольку кошель перекочевал из-за пазухи Чэнь Ло к Сяоциню ещё в аптекарской лавке, то он располагал лишь какой-то мелочью, завалившейся в рукав, и золотым слитком. Золото он, понятное дело, тратить по пустякам не собирался, а остальное после пересчёта выглядело неутешительно, но догонять мальчишку и просить у него денег он считал унизительным для себя: как бы это выглядело со стороны? Вот когда они вернутся в цзюлоу, тогда можно будет потребовать назад свою долю.

Но он поймал себя на мысли, что ему хочется что-нибудь купить Сяоциню – в качестве благодарности или извинений, он и сам точно не знал. Он разложил монеты на ладони, пересчитал и выгнул бровь. Вряд ли хватит на что-то стоящее, да он и не знает, что мальчишке нравится… Поразмыслив, Чэнь Ло решил, что всем детям нравятся сладости: он и сам, пока был маленький, их очень любил.

Чэнь Ло остановился у лотка с осамантусовым печеньем, прицениваясь. Сладости продавались как поштучно, так и в небольших бамбуковых коробках. Ему приглянулась коробка с тремя печеньями: первое формой как бутон лотоса, второе – как цветок мэйхуа, третье – как бабочка. Цветочное печенье было вкусное и сладкое, и Чэнь Ло не сомневался, что во Второй столице оно нисколько не хуже, чем в Мяньчжао.

– Эту, – сказал он торговцу. Его мелочи как раз хватило.

Сяоцинь между тем донимал шамана – самопровозглашённого «лучшего заклинателя духов Второй столицы» – расспросами о тех или иных талисманах. На лице шамана ясно читалось: «Да когда он уже от меня отстанет?!»

Чэнь Ло решил спасти шамана от мальчишки, а мальчишку от бессмысленных расходов. Он подошёл, взял Сяоциня за шиворот и сказал:

– Идём уже, оставь человека в покое.

Спасённый шаман тотчас же попытался всучить какой-то амулет уже самому Чэнь Ло. Надо полагать, исполнившись благодарности. Правда, не бесплатно, а по сходной цене.

– Он мне и даром не нужен, – однозначно сказал Чэнь Ло.

– Эй, зря вы так, молодой господин, – оскорбился шаман, – что защитит вас в дороге, если не заряженный сведущим мастером талисман?

– Вот это меня защитит в дороге, – сказал Чэнь Ло, показывая ему меч. – Хотя можем проверить, конечно, что эффективнее – твои талисманы или мой меч.

Чанцзянь действовал безотказно – как на призраков, так и на мошенников. Шаман оценил свои шансы и примолк.

– Ты же не собирался ничего у него покупать? – уточнил Чэнь Ло, таща Сяоциня за собой.

– Просто развлекался, – сказал мальчишка, вывернувшись.

«Или изводил», – машинально подумал Чэнь Ло. Это он за мальчишкой подмечал.

– Твой-то тебя не защитил, – дерзнул Сяоцинь, намекая на сяньдай с освящённой солью, который нашёл при Чэнь Ло в бамбуковом лесу. – А его амулеты и вовсе поддельные.

– Откуда ты знаешь, что поддельные? – удивился Чэнь Ло.

– У аптекаря Сяна был трактат об изготовлении талисманов и амулетов. Эти ничего общего не имеют с нарисованными в книге, – объяснил Сяоцинь. – Такие скорее уж притянут неудачу, чем отпугнут. Но вот тот, что выгравирован на железной бляхе, защитить бы смог.

– Настоящий, значит?

– Нет. Его бы стрела не пробила.

Чэнь Ло усмехнулся:

– Действительно… – и невольно дотронулся до раненой груди.

Какая-то женщина приняла это на свой счёт, зарделась и прикрыла лицо рукавом. Сяоцинь это заметил и хмыкнул.

– Что? – сердито спросил Чэнь Ло. – Я тут ни при чём.

– А я ничего и не говорил, – невинно похлопал глазами мальчишка.

– Но подумал.

Сяоцинь явно хотел развить тему, но Чэнь Ло пресёк это решительным:

– На, – и сунул ему в руки коробку с осамантусовым печеньем.

– Что это? – растерялся мальчишка.

– Это тебе.

– Мне?!

Чэнь Ло подумал, что Сяоцинь как-то странно реагирует на подарок. Быть может, никто никогда ему ничего не дарил?

– Ты купил это для меня?!

– Хм… да, – кивнул Чэнь Ло. – Эй… ты что?

Мальчишка вдруг присел на корточки, прижимая коробку к груди и вжимаясь лицом в колени. Чэнь Ло несколько смутился: какая-то парочка, увидев всю сцену, захихикала и принялась перемигиваться, явно неправильно всё поняв.

«Вот только недоразумений мне ещё не хватало…» – сердито подумал Чэнь Ло.

Но блеск в глазах Сяоциня он уловил, и это ему отчего-то даже понравилось.

63

«Деревенщина»

Чэнь Ло предложил свернуть к чайной. В горле у него пересохло, он то и дело покашливал. Чашка чая его освежила бы. А Сяоцинь мог бы съесть своё печенье, а не носиться с ним, как курица с золотым яйцом: мальчишка его чуть ли не на вытянутых руках нёс, то и дело на него поглядывая и тем самым привлекая внимание. Хихиканье долетало до ушей Чэнь Ло всё чаще, и нравилось это ему всё меньше. Зачем было устраивать целое представление из-за какой-то коробки печенья? Или мальчишка специально это делает, чтобы позлить Чэнь Ло?

– Ты печенья никогда не видел? – не сдержался Чэнь Ло.

Его недовольный тон вернул мальчишку с небес на землю.

– Но ведь ты впервые мне что-то подарил, – сказал Сяоцинь.

– Это первый и последний раз, когда я что-то тебе дарил, – буркнул Чэнь Ло. – И не стал бы, если бы знал, что ты выделываться начнёшь.

– Я? – поразился Сяоцинь.

– Не я же. На нас уже чуть ли пальцем не показывают.

Сяоцинь покрутил головой, заметил направленные на него взгляды, смутился и сунул коробку с печеньем за пазуху. Чэнь Ло вздохнул с облегчением и свернул к чайной.

Все столы внутри были заняты, оставалось одно свободное место – стол на улице, узкая скамейка подле него слева и точно такая же справа. Чэнь Ло сел на ту, что слева, прислонил к ней меч и поставил локоть на стол, дожидаясь, когда слуга заметит новых посетителей и принесёт им чай. Сяоцинь положил коробку печенья на стол и опять принялся её разглядывать, но в этот раз Чэнь Ло неловко уже не было: на пьющих чай прохожие внимания почти не обращают, мало ли что он там на столе разглядывает, может, у него там бои сверчков в коробке?

– Не съешь – засохнут, – предупредил Чэнь Ло на всякий случай, – тогда придётся как сухари грызть.

Какой-то мальчишка-оборвыш подкрался незаметно к скамье, чтобы украсть меч, но выронил его, едва взяв, и стал кататься по земле, схватившись за руку и вопя:

– Меня змея укусила! Этот человек колдун! У него в ножнах вместо меча змеи напрятаны!

Чэнь Ло едва чаем не подавился, когда это услышал.

– Эй, – сказал он недовольно, приставляя меч обратно к скамье, – хватит притворяться.

Но мальчишка-оборвыш продолжал вопить и кататься по земле, хватаясь за руку. Вокруг уже собралась небольшая толпа, и Чэнь Ло это нисколько не нравилось. С колдунами, он полагал, у магистрата разговор короткий. Разве кто станет разбираться, наговор это или нет? Люди уже и так на Чэнь Ло неодобрительно поглядывали, а мальчишка-оборвыш только подливал масла в огонь своими воплями.

«А может, Чанцзянь его действительно укусил?» – подумал Чэнь Ло вскользь. Чёрному мечу явно не понравилось бы, что его взял кто-то чужой. Но могут ли мечи кусаться?

Сяоцинь, которому всё это надоело – не дают любоваться подаренным печеньем, – решительно встал и ухватил мальчишку-оборвыша за руку:

– Я аптекарь. Дай посмотрю.

Мальчишка-оборвыш попытался вырваться, но Сяоцинь держал крепко.

– О, что это? – насмешливо спросил Сяоцинь. – Где же змеиный укус? На твоей руке ничего нет. Ты хотел украсть меч, но он оказался для тебя слишком тяжёл, потому ты его и выронил. А разорался, чтобы отвлечь внимание от своих подельников, которые наверняка кошелей нарезали и уже сделали ноги.

Услышав это, некоторые люди стали хвататься за привешенные к поясам кошели, вернее, за обрывки верёвочек, которые от этих самых кошелей остались после диверсии городских воришек.

– Это вор! – прокатилось по толпе.

Мальчишка-оборвыш изловчился, укусил Сяоциня за руку и сбежал. Сяоцинь потёр руку и поглядел на запястье.

– Люди меня ещё не кусали, – пробормотал он.

– Сполосни водой, – посоветовал кто-то из толпы, – бродяги заразные.

Сяоцинь мог бы поспорить, но всё-таки полил на руку из чайника.

Запоздало появился служащий магистрата:

– Что здесь происходит? Почему люди столпились?

Толпа значительно поредела, какой-то очень сознательный человек рассказал магистрату о происшествии. Служащий магистрата протянул руку и велел:

– Меч.

– Да ладно, – фыркнул Сяоцинь, – змеи в ножнах?

Но служащий магистрата без улыбки на него посмотрел и сказал:

– Всякое дело нужно расследовать.

Чэнь Ло пожал плечами и подал ему меч – очень надеясь, что Чанцзянь не станет кусаться, – но предупредил:

– Он заржавел, не вытаскивается из ножен.

– Эй, братишка, – удивился кто-то из толпы, – зачем ты его тогда с собой таскаешь?

– Семейное наследие, – важно ответил Сяоцинь за Чэнь Ло.

Чэнь Ло нахмурился. По толпе пошли смешки, шепотки, и он расслышал:

– Деревенщина. Меч при себе держать нужно, а не к скамейке приставлять. Даже этого не знает.

Служащий магистрата, как и ожидалось, меч из ножен вытащить не смог и вернул Чанцзянь хозяину, обронив:

– В большом городе ценные вещи лучше из рук не выпускать.

– А срезанные кошели вас, я гляжу, не волнуют, – сказал Сяоцинь, заметивший, что служащий магистрата не спешит бросаться в погоню за шайкой воришек.

– Меньше, чем чудесно исцелившиеся люди, – согласился служащий магистрата. – Или… мошенники.

Чэнь Ло опять чуть не подавился чаем. Неужели городской аптекарь доложил в магистрат? Он покосился на Сяоциня, но тот и глазом не моргнул, когда сказал:

– Пилюля настоящая. Мой хозяин на самом деле болен, я его сопровождаю и слежу, чтобы он принимал лекарство вовремя. Так вышло, что приступ случился, пока я торговался в аптекарской лавке. Аптекарь сам упросил меня продать ему одну пилюлю, я ему ничего не навязывал.

– А не слишком ли обстоятельное объяснение? – усмехнулся служащий магистрата. – Разве я обвинил вас в мошенничестве?

– Я же деревенщина, – возразил Сяоцинь. – А у нас в деревне нужно сразу ответ держать, если на тебя наговаривают. Там все друг друга знают, репутация важнее всего.

«Да он просто в долю хочет», – подумал Чэнь Ло, посылая мальчишке многозначительный взгляд.

Но Сяоцинь уже и сам догадался. Расставаться с честно заработанными деньгами ему не хотелось, но власть полагалось уважать – или уважить? – и он ловко всунул золотой слиток в руку служащего магистрата. Тот сразу утратил интерес к происходящему вокруг, в том числе и к «мошенникам». Он прикрикнул на людей, чтобы расходились, и сам ушёл – неспешно и со значением, как и полагалось служащему магистрата.

Сяоцинь, кажется, пробормотал: «Сплошные убытки!»

Чэнь Ло пропустил это мимо ушей. Он всё ещё сердился на «деревенщину» и был уверен, что за деревенщину его приняли именно из-за Сяоциня, вернее, из-за его видавшего виды аптекарского наряда и страшенного короба за спиной.

«Нужно что-то с этим делать», – решительно подумал Чэнь Ло.

64

Спасительная воловья лепёшка

Над тем, как вытряхнуть Сяоциня из аптекарской одежды, пришлось поломать голову. Чэнь Ло не сомневался, что сможет отнять у него короб, но не силой же его раздевать? Это приведёт к недопониманию: мальчишка и так каждый раз ерошится, когда ему кажется, что Чэнь Ло смотрит на него пристальнее, чем следовало, – однако же считает, что в порядке вещей самому так делать или даже тайком подкрадываться к Чэнь Ло, пока тот спит, и… что? Смотреть на него? Чэнь Ло уже несколько раз его за этим заставал, но Сяоцинь оправдывался, что проверяет, не остановилось ли у него дыхание.

В общем, силу применять нельзя, лучше воспользоваться хитростью, так Чэнь Ло решил, но в голове было так же пусто, как и в кошеле. Он не привык хитрить. Но он сомневался, что Сяоцинь добровольно расстанется с аптекарской одеждой, если прямо ему об этом сказать.

Помощь подоспела с неожиданной стороны: мальчишка-оборвыш выскочил откуда-то из подворотни и залепил Сяоциню в плечо воловьей лепёшкой – в отместку, надо полагать, за то, что Сяоцинь его разоблачил. Сяоцинь издал воинственный вопль, но Чэнь Ло удержал его за локоть:

– Он того не стоит.

– Ты посмотри, что он со мной сделал! – гневно воскликнул Сяоцинь.

– Вымоешься. Слуги в цзюлоу принесут бадью с водой, если приплатить.

– Лишние траты!

– Можешь взять из моей доли, – предложил Чэнь Ло.

Сяоцинь сощурился:

– Какой-то ты слишком добренький. Подозрительно.

– Воловья лепёшка воняет, если ты не заметил, – сказал Чэнь Ло, – и если ты спросишь меня, то я далеко не в восторге, что придётся ночевать с ней в одном номере.

– Какие мы нежные, – фыркнул мальчишка, но объяснением этим удовольствовался.

Чэнь Ло мысленно вздохнул с облегчением. План в его голове между тем сложился.

В цзюлоу Чэнь Ло отдал соответствующие распоряжения, и скоро слуги принесли в комнату Сяоциня деревянную лохань и воду. Мальчишка, прежде чем заняться собой, метнул на Чэнь Ло искромётный взгляд и отчеканил:

– Не вздумай подглядывать!

– Делать мне больше нечего, – оскорбился Чэнь Ло.

Он сел к столу и сделал вид, что собирается чистить меч, на самом же деле прислушивался к доносящимся из комнаты Сяоциня звукам. Сначала там что-то шуршало, потом стало плескаться. Чэнь Ло выждал ещё немного, встал на четвереньки и осторожно, стараясь двигаться бесшумно и даже не дышать лишний раз, пополз в комнату Сяоциня.

Лохань стояла за деревянным щитом, который принесли слуги, так что видеть Чэнь Ло мальчишка не мог. Грязная одежда валялась на полу. Чэнь Ло собрал её всю и так же, ползком, вернулся обратно в общую комнату.

На то, чтобы вытряхнуть пожитки из короба, много времени не ушло: Сяоцинь распродал почти все травы.

Чэнь Ло запихнул грязную одежду в короб, подумал и отправил туда же одежду аптекаря Сяна, после чего вынес короб из номера, отдал слугам и велел его сжечь. Слуги заткнули носы пальцами и понимающе покивали: воловья лепёшка действительно воняла.

Чэнь Ло размышлял, что делать дальше. Возвращаться в номер и выслушивать ругань Сяоциня, который скоро обнаружит пропажу, ему не хотелось. Оставлять мальчишку одного он не боялся: не поскачет же тот по гостинице голым, скорее уж во что-нибудь завернётся, будет сидеть и ждать его возвращения. Чэнь Ло купит всё что нужно и поставит его перед фактом: или переодевайся, или голым иди. Сяоцинь, конечно, начнёт браниться, но переодеться всё равно придётся. Чэнь Ло покивал собственным мыслям и отправился покупать одежду.

– Хочу купить дорожную одежду для брата, – сказал он торговцу тканями. – Что-нибудь неброское и немаркое.

– Сколько лет вашему брату, молодой господин? – осведомился торговец.

Чэнь Ло о возрасте мальчишки знал только приблизительно, поэтому указал ладонью себе на середину плеча:

– Вот такого роста.

Торговец, вероятно, решил, что одежду покупает Чэнь Ло вовсе не для брата, а для какого-нибудь луаньчуна[45]. Ухмылка его стала глумливой, и он выложил на прилавок несколько одеяний, при взгляде на которые Чэнь Ло перекосило: такую и не всякая «мёртвая пташка» в цинлоу надела бы! Лицо его побагровело гневом, он резко спросил:

– Ты что, оглох? Я велел показать тебе дорожную одежду, а не тряпки для шлюх! Ты хочешь оскорбить моего брата?

Торговец пошёл на попятную:

– Что вы, что вы, молодой господин! Я, верно, вас неправильно понял.

– Я разве говорю с акцентом? – ещё больше разозлился Чэнь Ло. Неужто и этот намекает на «деревенщину»?

– Что вы, что вы, молодой господин! – уже испугался торговец. – Вы говорите на языке Чанъаня лучше, чем жители столицы!

Он проворно разложил на прилавке другую, уже приличную одежду подходящего размера и цвета. Чэнь Ло выбирал придирчиво. Одежда ещё должна быть и крепкой: они лишь четверть пути прошли, кто знает, какая дорога ждёт их впереди? Ему приглянулась одежда схожего с его собственным цзяньсю покроя – тёмно-синего цвета. Он указал на неё торговцу и велел подобрать под неё шапку подходящего цвета и мяньшу. Когда это было исполнено, Чэнь Ло добавил к покупке ещё нижнюю рубаху и штаны – для себя и для Сяоциня – и бросил на прилавок золотой слиток. Сдачи, к разочарованию торговца, он дождался: ему ещё нужны были деньги, чтобы купить два дорожных короба приличного вида.

Если Сяоцинь будет прилично одет и вместо помятого страшилища у него за спиной будет новёхонький плетёный короб, разве кто-то примет его за деревенщину?

Чэнь Ло сложил покупки в один из коробов и пошёл обратно в цзюлоу, гадая, сколькими новыми бранными словами пополнится его словарный запас на этот раз.

65

О красоте лица переживать ли?

«Как я и ожидал», – подумал Чэнь Ло, когда Сяоцинь, закутанный в одеяло (одни глаза торчат), встретил его заливистой бранью:

– Куда ты дел всю одежду?

Вероятно, он обыскал весь номер, пока Чэнь Ло не было, но довольствоваться пришлось гостиничным одеялом, потому что «вор» унёс даже носки.

– Сжёг, – честно сказал Чэнь Ло.

– Сжёг?! Мою одежду?! Ты сжёг мою одежду?! – задохнулся от гнева мальчишка.

– Я купил тебе новую, – добавил Чэнь Ло примирительно, уклоняясь от того, чем стал швыряться в него Сяоцинь: подушки, подголовник, ковшик и даже дяньцзяо[46], но последнее не долетело, потому что силёнок у Сяоциня не хватило. – Тебе она ничего стоить не будет, я потратил свою долю.

– Не подходи ко мне!!!

Чэнь Ло остановился и высоко выгнул бровь. Он всего лишь хотел отдать узел с одеждой. Что за чрезмерная реакция?

– Нечего так вопить, ещё решат, что я тебя… бью, – запнулся он. У него чуть с языка не слетело: «насилую».

Он положил одежду на пороге комнаты и попятился, поднимая руки. Происходящее его немало покоробило, а вкупе с грязными намёками торговца одеждой порядком рассердило. Неужели он выглядит настолько распутным, что его можно обвинить в подобных мерзостях?

– Из-за этой одежды, – сказал Чэнь Ло, хмуря брови, – меня приняли за деревенщину.

– А разве не из-за того, что ты раззявил рот и чуть не упустил собственный меч? – ядовито спросил Сяоцинь, глядя на узел с одеждой так, точно это была свернувшаяся в клубок гадюка.

Чэнь Ло предпочёл это не комментировать. Он вернулся к себе, взял тот короб, что побольше, и стал перекладывать в него свои пожитки – не считая нового исподнего, сломанная маска Чэнь Юя, завёрнутая в тряпицу стрела и сяньдай с несколькими крупицами соли.

На задней стороне короба была специальная петля для дополнительных вещей, скажем, зонта, и Чэнь Ло привязал туда колчан со стрелами.

Он покосился в сторону комнаты мальчишки – как-то подозрительно тихо стало – и заметил, что одежда с порога исчезла. Чэнь Ло усмехнулся, расслышав, как Сяоцинь шуршит свёртком и вполголоса бранится:

– Аптекари в такой одежде не ходят. А эта мяньша только для наёмного убийцы годится.

– Богатые аптекари одеваются прилично, – сказал Чэнь Ло.

– А ты не подслушивай!!!

Чэнь Ло опять усмехнулся и продолжил складывать вещи, размышляя, что ещё может понадобиться им в дороге – когда они будут пересекать пустыню, до которой всего два города и одна застава, если верить карте. Лучше всего прибиться к какому-нибудь каравану или нанять проводника и лошадей, но караван, надо полагать, обойдётся дешевле. Прикупить стоит плащи и широкополые шляпы, чтобы защищали от знойного пустынного ветра. Чэнь Ло не хотел, чтобы его лицо обветрело.

– Это ужас что такое, а не одежда! – сказал Сяоцинь, выходя из комнаты и дёргая себя то за рукав, то за полу.

Чэнь Ло окинул его оценивающим взглядом. Одежда села как надо и шла к жёлтым глазам мальчишки, делая их цвет ещё ярче. И мяньшу он, конечно же, повязал, хоть она «только для наёмного убийцы годилась».

– Слушай, – сказал Чэнь Ло, подумав, – нечего стесняться веснушек. Они тебе даже к лицу.

На лице Сяоциня отразился такой ужас, что Чэнь Ло даже пожалел, что вообще об этом заговорил.

– Откуда ты знаешь, что у меня веснушки? – задохнулся мальчишка. – Ты… ты подглядывал за мной, когда я мылся?!

– Ага, во все глаза, – насмешливо отозвался Чэнь Ло. – Не глупи. Тогда, во время обвала, увидел. Твоя мяньша спала, я повязал её обратно, ну и заодно проверил, живой ли… Так ты из-за веснушек мяньшу носишь?

– Нет, – так сердито отозвался Сяоцинь, что Чэнь Ло осознал правильность своей догадки.

– Я думаю, веснушки – это даже мило, – попытался смягчить мальчишку Чэнь Ло.

– Сказал тот, у кого веснушек никогда не было, – буркнул Сяоцинь.

У Чэнь Ло действительно была чистая, светлая кожа. Веснушек у него никогда не было, а на всём теле не насчиталось бы и дюжины родинок, не считая родимого пятна на груди. А теперь прибавился ещё и шрам.

– Ты же не девушка, – пожал плечами Чэнь Ло, – чтобы переживать о красоте лица.

– Ты-то переживаешь, – ещё ядовитее прежнего заметил Сяоцинь.

– Неправда, – обиделся Чэнь Ло.

– И это не ты чуть что в зеркало глядишься?

– Я до недавнего времени, если ты забыл, вообще своего лица не видел. Это с непривычки… И спасибо за комплимент, – добавил Чэнь Ло, усмехнувшись, – но не сказать, чтобы он меня порадовал.

– Какой ещё комплимент? – растерялся Сяоцинь.

– Ты сказал, что я переживаю о красоте лица, значит, считаешь меня красивым, – охотно объяснил Чэнь Ло.

Сяоцинь округлил глаза, а потом так покраснел, что Чэнь Ло покатился со смеху. Он-то сказал это, чтобы поддразнить мальчишку, но не ожидал, что тот настолько смутится.

– Не считаю я тебя красивым! – запоздало выпалил Сяоцинь. – Выдумал тоже! Слишком большого ты о себе мнения: возгордился, что на тебя девушки заглядываются, а на самом деле что ворона!

– Не смей называть меня вороной! – резко сказал Чэнь Ло. Слова будто сами с губ слетели. Он сам себе удивился. Неужели это его настолько задело?

– Почему ты так сказал? – как-то слишком уж пристально поглядел на него мальчишка.

– Не знаю, – растерянно отозвался Чэнь Ло. – Потому что… хотя бы с вороном сравнил, я же мужчина. Что?

– Ничего, – ответил Сяоцинь и отвернулся.

Но Чэнь Ло показалось, что во взгляде мальчишки промелькнуло уже виденное им прежде разочарование.

66

Чэнь Ло расследует странности

Хоть Чэнь Ло и уверял, что прекрасно себя чувствует, Сяоцинь был непреклонен, и они остались во Второй столице ещё на несколько дней. Сам мальчишка почти не выходил из номера, то ли набирался сил перед дорогой, то ли привыкал к новой одежде.

Чэнь Ло воспользовался этим временем, чтобы кое-что разузнать. Он ходил по городу, будто бы невзначай заговаривая с торговцами, и расспрашивал, не слышали ли они о куртизанке в чёрном или о женщине, предпочитавшей носить чёрное.

Он полагал, что призраки – если только это был призрак, а не плод его расстроенного воображения – просто так не появляются. Им должны сопутствовать какие-то трагические события. Скажем, куртизанка покончила с собой в Яньхуасяне из-за несчастной любви. А может, обычная женщина из города, которую убил ревнивец-муж, не упокоилась после смерти?

Но торговцы только разводили руками: ничего подобного во Второй столице не происходило, да они и не припомнили, чтобы кто-то из женщин носил чёрное, они предпочитали одежду весенних цветов.

Чэнь Ло тогда спросил, не являлись ли в городе людям призраки, и столько всего наслушался, что хотелось или уши заткнуть пальцами, или попросту оглохнуть, настолько истории были завиральными. Большинство из них Чэнь Ло и так знал – читал в книгах: о безголовом призраке, который носил голову под мышкой или разыскивал утраченную голову; о призраке женщины, которая повесилась на собственных волосах; о целой шайке призраков, которые всю ночь напролёт играют в кости в заброшенном доме на окраинах города, и если вздумаешь сыграть с ними, то они тебя обыграют и не выпустят, пока не останешься в чём мать родила; о плачущем призраке ребёнка…

«Если им верить, – подумал Чэнь Ло, усмехаясь, – так во Второй столице призраков должно быть больше, чем самих жителей!»

Один торговец припомнил, правда, что несколько лет назад на улице нашли труп женщины, но та была не в чёрном, да и не молода – какая-то старуха-нищенка. Её подобрали и похоронили сердобольные монахи, так что призраком она стать не могла: все обряды были проведены.

«Тогда она мне привиделась», – подумал Чэнь Ло. Неужели его фантазия была настолько богата, чтобы подкинуть ему настолько детальный образ: он помнил не только как она выглядела, но и как она пахла… Уж точно не могильным тленом!

Торговец, с которым он поделился мыслями, покивал и сказал, что ему после возлияний тоже всякая чертовщина кажется, а уж в местных цинлоу так и вовсе пить не стоит: вино там или разбавленное водой, или в него подмешаны одурманивающие снадобья, чтобы писаными красавицами даже простушки казались – обычная практика в публичных домах.

Чэнь Ло вернулся в цзюлоу озадаченный. Ему вспомнились внезапные провалы сознания в цинлоу Мяньчжао: он вдруг засыпал и пробуждался только наутро, не помня, что делал ночью и делал ли вообще. Не было ли и в вино что-то подмешано? Но для чего Цветку Лотоса было его опаивать? Время с ним не тянулось медленно, он не был груб, но был достаточно опытен, чтобы из облаков проливался обильный дождь. Она, наоборот, каждый раз старалась его удержать, стоило ему засобираться домой. Странно всё это.

Он поморщился: мысли завели, куда не следует.

В номер Чэнь Ло подниматься не торопился. Он выбрал себе стол и велел принести еды, надеясь завязать разговор со слугой и выяснить то, о чём умолчали торговцы. Если только вообще было, о чём умалчивать.

Слуга поскрёб затылок и сказал, что не помнит, чтобы в цзюлоу останавливались или умирали женщины в чёрном, а ведь он работает здесь чуть ли не полжизни. Слухи мимо цзюлоу не проходят. Если бы случилось что-то подобное, он бы узнал ещё прежде магистрата. Истории о призраках он пересказал буквально слово в слово, только в его версии на собственных волосах повесилась не женщина, а какой-то дуаньсю[47], брошенный любовником.

– Но молодому господину знать об этом незачем, верно? – добавил слуга.

Чэнь Ло не слишком понравилось, каким тоном был задан этот вопрос. И любят же во Второй столице скабрёзные истории!

– Если ты о моём спутнике, – счёл нужным уточнить Чэнь Ло, чтобы избежать дальнейших недоразумений, – то это мой младший брат.

Слуга покивал, но явно остался при своём мнении: если бы он вздумал таскать за собой любовника, то тоже представлял бы его всем именно так. Эти двое постояльцев ведь нисколько не похожи, а накануне из номера доносились такие вопли, что слуга не сомневался: силой или по обоюдному согласию, но внутри что-то этакое да происходило!

– Все они чьи-то младшие братья, – пробормотал слуга глубокомысленно.

По счастью, он уже отошёл от стола, и Чэнь Ло его не услышал.

67

«Все дороги ведут в Чанъань»

Чтобы покинуть Вторую столицу, пришлось заплатить.

– Но ведь ты не в убытке остался, – возразил Чэнь Ло, когда Сяоцинь принялся – по обыкновению – ворчать на несправедливость мира.

Из пяти полученных почти честным путём золотых слитков у мальчишки осталось ещё три – очевидная прибыль, а не «сплошные убытки».

– Но три – это не пять, – буркнул Сяоцинь.

– Лучше, чем ничего, – заметил Чэнь Ло миролюбиво. – И я нисколько не жалею, что потратил мою долю тебе на одежду. На нас теперь смотрят с должным уважением.

– Как же тебя чужое мнение заботит, – кисло сказал Сяоцинь. Он всё ещё дулся на Чэнь Ло за то, что тот сжёг аптекарскую одежду.

– Это чувство собственного достоинства, – буркнул Чэнь Ло.

Он предоставил мальчишке выбирать дорогу – они как раз дошли до перекрёстка, а указатели настолько потемнели от времени, что надписи было уже не разобрать. Сяоцинь развернул карту и уставился в неё.

– На карте вообще нет этого перекрёстка, – пробормотал он.

Чэнь Ло заглянул в карту через плечо мальчишки:

– Значит, карта неверна, или этот перекрёсток появился здесь недавно.

– Ты на указатели погляди, им изрядно лет, – буркнул Сяоцинь.

– На указатели могли пустить старые доски, – возразил Чэнь Ло. – Просто выбери направление. Куда-то же эти дороги ведут?

– Или заведут, – мрачно исправил мальчишка. – Ни одна из них мне доверия не внушает.

– Но какая-то из них точно ведёт в город… как он там называется?.. На твоей карте надписи ничем не лучше.

– Посёлок Яцзин, – ответил Сяоцинь недовольно. – Город Шуйцзин. Застава Фэнцзин.

В каждое из названий он тыкал пальцем. Удивительно, как старая карта ещё не прорвалась!

– Сплошные столицы[48] до Чанъаня, – усмехнулся Чэнь Ло.

Сяоцинь наконец определился с направлением, выбрав самую широкую из дорог: проторённая надёжнее, так он решил. Чэнь Ло не спорил. «Все дороги ведут в Чанъань» – так любил поговаривать его отец. А значит, какую дорогу ни выбери, она всё равно однажды приведёт в столицу.

«Когда встретится кто-нибудь, спросим, правильно ли мы идём», – подумал Чэнь Ло. На такой широкой дороге…

Никого.

Чэнь Ло поглядел на солнце. Они шли уже несколько часов, но так никого и не повстречали, да и на дороге не было свежих следов. Тележная колея поросла травой, отпечатки лошадиных и воловьих копыт едва отличались от простых выбоин. Довершали картину изредка попадающиеся на обочине дороги выбеленные ветрами скелеты каких-то животных.

– Сдаётся мне, – сказал Чэнь Ло, приостановившись, – по этой дороге давненько никто не ходил. Она точно ведёт в посёлок Яцзин?

Сяоцинь, хмурясь, поглядел по сторонам:

– Ну, другой-то нет, значит, дорога та самая.

– И тебе не кажется странным, что здесь только эхо гуляет? – уточнил вопрос Чэнь Ло.

Сяоцинь не ответил. Ему казалось ещё как, но идти они могли только вперёд. Не возвращаться же обратно к перекрёстку? Да и не факт, что другая дорога окажется лучше. Он предположил, что старую дорогу забросили и пользуются недавно проложенной, но которой, понятное дело, на старой карте нет.

– И чем им старая не угодила? – пробормотал мальчишка себе под нос.

Это могло быть что угодно – начиная от образовавшегося во время землетрясения провала и заканчивая засевшими на дороге разбойниками. Должна быть какая-то веская причина, чтобы бросить такую хорошую дорогу.

– Или просто никто во Вторую столицу идти не хочет, – сказал Чэнь Ло. – Войти – заплати, выйти – заплати. Если люди посёлка Яцзин небогаты, то во Второй столице они нечастые гости, потому и дорога заброшена.

Эта версия казалась правдоподобной, и они на время ею удовольствовались.

Некоторое время спустя Сяоцинь заметил невдалеке от дороги целебные травы и ринулся их собирать. Чэнь Ло сел на какое-то поваленное дерево и дал отдых усталым ногам.

– Не успеем дойти до посёлка засветло, – заметил он. – Придётся заночевать на дороге.

– Чтобы нас повозкой переехало? – сварливо отозвался мальчишка, выдёргивая из земли целый пучок каких-то кореньев.

– Я же не буквально… Что это за гадость, а?

Он отпихнул носком сапога ползшее в его сторону… что? То ли слизень, то ли лысая гусеница… Сяоцинь сейчас же подбежал посмотреть, и по его озадаченному виду Чэнь Ло понял, что и мальчишка видит эту тварь впервые.

– Больше на пиявку похоже, – сказал он, – но обычные пиявки в воде живут, а травяные не такие большие.

– Ещё и травяные есть? – передёрнуло Чэнь Ло. – Ни за что больше на траву не лягу!

Сяоцинь фыркнул:

– Да они щипаются только, переживёшь.

Пиявка – или что это там было – уже скрылась в траве на той стороне дороги, только на земле остался блестящий след.

– Где-то поблизости есть водоём? – пробормотал Сяоцинь.

– Я это проверять не собираюсь, – категорично сказал Чэнь Ло. – Разыщем подходящее место для ночлега… и чтобы не в траве!

Сяоцинь хохотнул, но спорить с Чэнь Ло не стал. Для ночлега они выбрали лысую полянку под одиноким тутовым деревцем. Чэнь Ло разложил верёвку кругом, как делал в горах.

– Чтобы пиявки не пролезли? – захихикал Сяоцинь.

Чэнь Ло молча указал пальцем в сторону. В пыли ясно виднелся зигзагообразный след, оставленный какой-то змеёй.

68

Посёлок-призрак или посёлок призраков?

Ночью их ничто не тревожило, но спал Чэнь Ло всё равно плохо. Проснулся он, потому что его хорошенько встряхнули за плечо. Он, встрёпанный, заспанный, сипло прокаркал:

– Что такое?

На коленях над ним стоял Сяоцинь.

– Ты что делаешь? – недовольно спросил Чэнь Ло, выставляя вперёд ладонь – на случай, если мальчишка вздумает наклониться ещё ниже.

– Тебе кошмарный сон снился? – спросил Сяоцинь, но это было скорее утверждение, а не вопрос.

– С чего ты взял? – удивился Чэнь Ло.

– Ты весь мокрый.

Одежда Чэнь Ло действительно пропиталась потом и прилипла к телу, лоб был влажным от испарины. Он провёл по лицу тыльной стороной ладони, сделал несколько глубоких вдохов.

– Я не помню, – честно сказал он, видя, что Сяоцинь всё ещё ждёт ответа. – Я что, кричал во сне?

– Как подстреленный заяц, – кивнул мальчишка и, кажется, с облегчением выдохнул. – Я со сна подумал, что тебя змея укусила. Как же я перепугался!..

Чэнь Ло проверил на всякий случай, но нигде ничего не болело. Сяоцинь заставил его съесть пилюлю, ему не слишком понравился цвет лица Чэнь Ло.

Через два с половиной часа пути впереди показался посёлок Яцзин. Погода стояла сухая и знойная, и казалось, что очертания окраинных домов окружены полупрозрачной, теплящейся дымкой.

Чэнь Ло сунул палец под воротник, оттягивая его, и сказал:

– Целую бочку воды бы выпил…

– Я бы в неё с головой залез и целый день не вылезал, – пропыхтел Сяоцинь. – Моя старая одежда хорошо воздух пропускала!..

– Опять! – закатил глаза Чэнь Ло.

Мальчишка всю дорогу жаловался: то ему жарко, то одежда под мышками натирает, то ему не так, другое не этак… Причём всё это он себе надумал.

Но день выдался действительно жаркий, и даже Чэнь Ло прыгнул бы в воду, не раздумывая, если бы им на пути встретилась речка, и никакие пиявки не помешали бы ему освежиться.

– Первым делом продавца воды остановим, – сказал Сяоцинь, прибавляя шаг.

Они вошли в посёлок и остановились, будто споткнулись на ровном месте. Улицы Яцзина были пусты.

– Жители посёлка настолько ленивы, что до сих пор ещё спят? – поразился Сяоцинь.

– Нет, – сказал Чэнь Ло и нахмурился.

Жителями в посёлке и не пахло. В буквальном смысле: когда входишь в город, лицо обдаёт живительным дымком растопленных печей, запахом варящейся в котлах похлёбки и выжаренной на солнце выстиранной поутру одежды… Здесь ничего этого не было. Чэнь Ло даже показалось, что он лишился обоняния, переступив символический порог Яцзина. Запахи были пусты и невыразительны.

Он медленно пошёл по улице, вслушиваясь в каждый долетавший до его ушей звук: скрипели вывески на ветру, осыпалась старая черепица, натужно вздыхали затянутые бумагой окна… Сяоцинь вздрагивал от каждого и хватался за рукав Чэнь Ло, которому и самому было не по себе, но он старался ничем этого не выдать: стыдно трусить перед мальчишкой. Всего лишь заброшенный посёлок, чего здесь бояться? Пустых домов?

Хотел бы он не замечать странности: допустим, люди бросили это место и ушли, забрав с собой домашний скот, но куда делись незримые жители посёлка – птицы и крысы? Разве не воспользовались бы они такой возможностью и не заполонили улицы? Но здесь даже мышиного писка слышно не было.

– А это зачем? – дёрнул его за рукав Сяоцинь, и обернувшийся Чэнь Ло заметил ещё одну странность: перед каждой дверью в посёлке стоял или деревянный, или каменный, или бронзовый, или серебряный экран, в зависимости от достатка семьи.

– А вот это уже скверно, – вздрогнул Чэнь Ло.

Считалось, что во время ночного шествия призраков такие экраны защищают дома от вторжения незваных гостей.

Но озноб по телу вызвала вовсе не мысль о призраках.

Если защита всё ещё выставлена, а ночь шествия призраков давно прошла, но экраны так никто и не убрал, это может означать только одно. Люди, выставившие эту защиту, не покинули посёлок, потому что никто в здравом уме не бросит такие ценные во всех смыслах вещи. Они мертвы.

Чэнь Ло, набравшись смелости, заглянул в один из домов. Дом был пуст. Пыль бахромой свисала с мебели, кухонная утварь была оплетена паутиной, половицы едва проглядывались из-за нанесённого в дом из неприкрытой двери сора. Здесь никого не было уже очень давно. Чэнь Ло проверил ещё несколько домов – везде одинаково.

– Ну, – проговорил он, поведя плечами, – если в домах никого, то они могут быть только в одном месте…

– Где? – боязливо спросил Сяоцинь.

Чэнь Ло вместо ответа указал на большой дом с высоким каменным порогом. У ворот был воткнут шест, на котором развевалось изодранное ветром чёрное знамя с выцветшей надписью: «Похоронный дом».

69

Похоронный дом Яцзина

– Мы ведь не пойдём туда? – вздрогнул Сяоцинь.

– Когда это ты начал мертвецов бояться? – удивился Чэнь Ло.

– Аптекарь Сян не считается, – сварливо перебил его мальчишка, – это был знакомый мертвец.

– А трупы в том могильнике? – напомнил Чэнь Ло.

– С ними всё ясно было.

Чэнь Ло сообразил, что Сяоциня пугают не столько трупы, сколько неизвестность. Что они увидят в похоронном доме? А если они увидят не то, что ожидали, или не увидят вовсе? Чэнь Ло с самым серьёзным видом протянул мальчишке руку и предложил:

– Если страшно, можешь взять меня за руку.

Сяоцинь уставился на него не мигая. Чэнь Ло неловко кашлянул, когда молчание затянулось, и пробормотал:

– Ну, как хочешь. Я-то мертвецов не боюсь.

Но на пороге он всё-таки невольно споткнулся и с досадой подумал: «Похоронный дом меня не впускает, потому что я одной ногой в могиле?»

Пороги в похоронных домах всегда делали высокими. Считалось, что мертвецы перешагнуть через порог не могут, только живые люди на это способны.

Двор похоронного дома был заставлен каменными гробами.

Сяоцинь всё-таки ухватился за рукав Чэнь Ло:

– Они пустые?

Часть гробов была открыта, заглянуть в них труда не составило. На других были каменные плиты.

– Даже если нет, – пробормотал Чэнь Ло, – весь посёлок в четыре гроба не поместится.

Он положил ладони на край крышки, чтобы сдвинуть её, но Сяоцинь дёрнул его за рукав:

– Повяжи лицо платком. Если покойник внутри разложился…

– То ему уже всё равно, если на него кто-то посмотрит, – хмыкнул Чэнь Ло.

– То трупные пары могут тебя отравить, – сердито докончил мальчишка. – А если он умер от какой-то болезни, ещё и заразишься!

– Ладно, ладно, – сдался Чэнь Ло и повязал на лицо платок.

Крышка оказалась тяжёлой, но Чэнь Ло смог сдвинуть её после нескольких неудачных попыток. Гроб был пуст.

– Осталось ещё три, – сказал Сяоцинь.

– А обязательно проверять их все? – уточнил Чэнь Ло.

– Чтобы не думать…

– И то верно…

Но и три оставшихся гроба тоже оказались пусты. Сяоцинь выдохнул и отпустил рукав Чэнь Ло.

– Мы ещё в самом похоронном доме не проверяли, – не удержался и поддразнил его Чэнь Ло.

– Там тоже пусто, – на удивление спокойно ответил мальчишка.

– Откуда ты знаешь?

– Не пахнет мертвецами.

Чэнь Ло нисколько не хотелось специально принюхиваться, чтобы подтвердить или опровергнуть это.

– Я всё-таки проверю, – важно сказал он и зашёл в дом.

Сяоцинь последовал за ним куда поспешнее, чем ожидал Чэнь Ло.

Покойников, ожидающих, чтобы их обрядили, внутри не оказалось. Два разделочных стола пустовали. Бумажные и деревянные ритуальные куклы запылились настолько, что казались серыми. Погребальные саваны выцвели, как и надписи на талисманах, а штопальные иголки заржавели.

– Он давно пустует, – сказал Сяоцинь.

– Это могло бы даже порадовать, – покачал головой Чэнь Ло, – но мы так и не выяснили, куда делись жители посёлка.

– Некоторым загадкам суждено остаться неразгаданными, – философски сказал Сяоцинь.

Чэнь Ло вздрогнул всем телом и резко обернулся. Он ощутил сзади на шее холодное дуновение… или прикосновение ледяных пальцев…

– Ты что? – испугался Сяоцинь.

Чэнь Ло накрыл шею ладонью и нахмурился:

– Сквозняк, должно быть. В таких местах вечно что-нибудь кажется…

– И что показалось тебе? – уточнил мальчишка напряжённо.

– Будто кто-то за шею потрогал.

– Но здесь ведь никого нет, правда? – Сяоцинь опять ухватился за рукав Чэнь Ло.

– Ты разве не знаешь, что похоронный дом – самое безопасное место в городе? – преувеличенно бодро возразил Чэнь Ло. – Такой высокий порог не перешагнёт ни один мертвец. Останется снаружи.

– Или внутри, – боязливо сказал мальчишка.

– Ты же аптекарь, – пристыдил его Чэнь Ло, – много ты оживших мертвецов видел?..

– А призраки? Ты же видел призрака той женщины, – не унимался Сяоцинь. – Что, если здесь заперт призрак?

– Я тогда был пьян, мне могло и привидеться, – возразил Чэнь Ло. – А здесь… Вон как из окон задувает!.. Сквозняк, как я и говорил.

Убеждал Чэнь Ло мальчишку или самого себя, но слова эти их несколько успокоили. Из окон действительно задувало: бумага, которой некогда были затянуты окна, изодралась от времени.

– В любом случае, – сказал он, помолчав, – лучше поскорее уйти отсюда.

«Поздно».

– Чанцзянь! – обрадовался Чэнь Ло. – Ты проснулся!

Сяоцинь скорчил непонятную гримасу:

– Что, опять с мечом разговариваешь?

– Чанцзянь сказал, чтобы мы вышли во двор, – пересказал Чэнь Ло мальчишке. – Он тревожится отчего-то.

Сяоцинь пожал плечами, и они оба вышли из дома. На них повеяло вечерним сумраком, за воротами клубился туман.

– Когда это успело смеркнуться? – поразился Чэнь Ло. – Мы ведь недолго внутри пробыли.

Сяоцинь задрал голову и посмотрел вверх. Солнце стояло высоко.

– Там, в небе, ещё день, – озадачился он, – а здесь уже свечерело. Разве так бывает?

– Не нравится мне это, – нахмурился Чэнь Ло. – Пошли отсюда.

Он сделал шаг к воротам, но остановился как вкопанный.

«Выйдешь наружу – и ты покойник».

– Ты что? – испугался Сяоцинь, дёргая его за рукав.

– Чанцзянь говорит… он говорит…

– Что он говорит?

Чэнь Ло вытянул вперёд дрожащую руку, указывая на ворота, и выдавил:

– Он говорит, что за воротами… те, кого мы искали.

70

Осаждённые мертвецами взывают к защите духа меча

Туман клубился за воротами и тонкими струйками просачивался во двор, но они рассеивались, едва перекатившись через порог. Бумажные языки похоронных знамён, сваленных у стены, трепетали. Силуэты в тумане нелепо подёргивались, точно их подвесил на невидимых нитях кукловод, и издавали утробные звуки. Так мычат безъязыкие или немые от рождения люди. Но убедить себя, что это толпа калек собралась за воротами, мешал характерный запах, струящийся во двор вместе с туманом.

Сяоцинь прикрыл лицо рукавом и воскликнул шёпотом:

– Что происходит?

– Если бы я знал… – сдавленно отозвался Чэнь Ло, осторожно делая несколько шагов к воротам и вглядываясь в туман.

Из тумана высунулась рука и хватанула пальцами воздух. Что-то в тумане явно чувствовало приближение Чэнь Ло. Но каменный порог будто превратился в неприступную стену, пальцы яростно скребли воздух. Выглядело это жутко, а уж когда рук стало несколько дюжин…

– Это что, призраки? – испуганно спросил Сяоцинь, крепко ухватившись за одежду Чэнь Ло.

– Скорее уж мертвецы, – содрогнулся Чэнь Ло, когда из тумана начали показываться и лица – белые или почерневшие, с закаченными глазами и оскаленными ртами.

– Мертвецы? – выдохнул мальчишка. – Но разве мертвецы не должны лежать в могилах?

– Этим, видно, наскучило, и они вышли нас встретить, – попытался пошутить Чэнь Ло, но смешок вышел нервным и натянутым.

Чанцзянь сказал, что мертвецов притянуло сюда то, чего они лишены, – живая душа. Пустота жаждет заполниться. Но каменный порог для них – неодолимое препятствие, они не смогут попасть в похоронный дом.

– Это радует, – пробормотал Чэнь Ло, – но и нам не выйти, пока они осаждают ворота.

Считалось, что призраки и злые духи обретают силу только с наступлением ночи, но этот странный туман наполз в город днём и принёс с собой сумрак. Только над похоронным домом светило солнце. Но что случится, когда солнце зайдёт?

Чанцзянь предположил, что при постройке Яцзина были нарушены земные вены – русла, по которым течёт духовная сила земли. Тёмная энергия скопилась и притянула в этот мир что-то чуждое. Законы жизни и смерти больше не действуют в Яцзине: мертвецы восстали из могил, пожрали души жителей посёлка и теперь жаждут добраться до Чэнь Ло и Сяоциня, потому что чуют в них живые души. Но они никогда не насытятся и никогда не станут живыми.

Чэнь Ло передёрнуло.

– И что нам делать? – воскликнул Сяоцинь, когда Чэнь Ло пересказал ему слова духа меча. – Если законы жизни и смерти здесь не действуют, день за воротами никогда не наступит. Можно как-нибудь починить эти земные вены?

– Починить земные вены могут только просветлённые монахи, обычным людям такое не под силу. Чанцзянь говорит, что нужно прорываться и уходить из Яцзина.

– Что? Твой меч спятил? – поразился Сяоцинь. – Да мертвецы нас в клочки разорвут, стоит нам только переступить через порог!

– Действительно…

Чанцзянь объяснил, что нужно делать. Мертвецы слепы и полагаются только на свой нюх, они чуют живую душу. Но их можно обмануть, притворившись мёртвыми.

– Притвориться мёртвыми? – переспросил Чэнь Ло. – Лечь в гроб?

– Я в гроб не лягу! – категорично сказал Сяоцинь.

Чанцзянь сказал, что в гроб ложиться не придётся, всего-то и нужно, что нарисовать специальные талисманы, призванные скрыть живое присутствие от мертвецов.

– Чанцзянь, – невольно рассмеялся Чэнь Ло, – ты нас переоцениваешь. Откуда нам знать, как рисовать защитные талисманы?

Чанцзянь терпеливо объяснил, что расскажет, как рисовать талисманы, если они найдут подходящую бумагу – жёлтую, из которой вырезают бумажные деньги.

– И тушь? – спросил Чэнь Ло.

«Талисманы рисовать нужно кровью, а не тушью», – возразил Чанцзянь.

– Я так и знал…

«Не твоей кровью. Его», – добавил Чанцзянь, подразумевая… Сяоциня.

– Почему его? – удивился Чэнь Ло.

– Почему меня что? – взъерошился мальчишка.

– Чанцзянь сказал, что для талисманов нужно использовать твою кровь, моя не подойдёт, – озадаченно пересказал Чэнь Ло.

Сяоцинь сузил глаза и так посмотрел на меч, словно хотел стереть его в порошок. Чанцзянь засмеялся.

– Ты знаешь что-то, чего я не знаю? – пробормотал Чэнь Ло.

«Если подберёшь правильный вопрос, я отвечу», – отозвался Чанцзянь загадочно.

Чэнь Ло выгнул бровь. Что он имел в виду? Почему кровь Сяоциня подходит, а его, Чэнь Ло, нет? Быть может, для талисманов годится только кровь девственников?

Но времени, чтобы гадать, не было. Все понимали, что, чем скорее они уберутся из этого проклятого места, тем лучше. Сяоцинь неохотно согласился пожертвовать свою кровь для талисманов. Чэнь Ло вызвался рисовать талисманы под диктовку Чанцзяня, ведь только он мог слышать голос меча. Но художником он был плохим и в талисманной вязи не разбирался, потому никак не мог понять, чего от него требует чёрный меч.

Чанцзянь, едва сдерживая досаду, велел Чэнь Ло прикусить лезвие.

– Зачем? – удивился Чэнь Ло.

«Увидишь».

Чэнь Ло пожал плечами, вытащил меч из ножен и прикусил его лезвие.

– Ты что делаешь? – вытаращился на него Сяоцинь.

Чэнь Ло не ответил. На глаза его упала пелена, сознание помутилось, он будто со стороны видел, как его рука поднимается, берёт кисть и уверенно выводит на узкой жёлтой полоске талисманную вязь – одним штрихом, не отрывая кисти от бумаги.

– Ты что, вселился в меня?! – воскликнул Чэнь Ло, выронив меч.

«Ничего подобного. Всего лишь объединил наши потоки сознания».

– А я говорил, что в нём сидит злой дух, – проворчал Сяоцинь. – Это точно защитные талисманы? Что с ними делать? Сжечь, чтобы дымом отпугнуть мертвецов? Зашвырнуть за ворота, чтобы развеять туман?

– И что делать с этими талисманами? – спросил Чэнь Ло.

Сяоцинь выжидающе умолк. Лицо Чэнь Ло изменилось на секунду – видно, меч ответил. Мальчишка нетерпеливо подёргал его за рукав:

– Что Чанцзянь тебе ответил? Почему ты молчишь, Чэнь Ло?

– Ты уверен? – медленно спросил Чэнь Ло, обращаясь к мечу. – Это точно сработает? Если нет…

«Сработает, если ты готов мне довериться».

Чэнь Ло сглотнул вставший в горле комок и, поглядев на Сяоциня, сказал:

– Чанцзянь говорит, что талисманы нужно приклеить себе на лоб и пройти через туман мертвецов.

– …

Такого убийственного молчания в ответ Чэнь Ло ещё не слышал.

71

Сквозь толпу мертвецов

– Он хочет, чтобы мы вышли туда… – задохнулся Сяоцинь.

Чэнь Ло сосредоточенно разглядывал разрисованную бумагу. В книжках, которые он читал, бессмертные сражались с нечистью, используя талисманы. Но ведь это вымысел. А в жизни? Как разрисованные кровью бумажки смогут их защитить? Разве запах крови ещё больше не привлечёт мертвецов?

– Это безумие, – сказал Сяоцинь. – Чэнь Ло, ты ведь не настолько безумен, чтобы в это поверить?

– Но Чанцзянь никогда нас не подводил, – заметил Чэнь Ло. – Он спас нас от светляков, высасывающих души…

– Вот! Пусть и теперь нас спасёт! – воскликнул Сяоцинь. – Эти мертвецы ведь тоже на наши души покушаются?

– Чанцзянь истратил силы в горах, – покачал головой Чэнь Ло, – и не сможет их разогнать.

– Что за бесполезная железяка… – покривился мальчишка.

– Не слушай его, – сказал Чэнь Ло, погладив меч вдоль ножен.

Сяоцинь красноречиво закатил глаза.

Мертвецы за воротами стали беспокойнее. Живой запах неумолимо влёк их.

Чэнь Ло поёжился и пробормотал:

– Если они будут так толпиться, кто-нибудь обязательно споткнётся и перевалится через порог. Что тогда?

«Тогда они по нему, как по мосту, смогут пройти во двор», – подумал он созвучно с Чанцзянем.

Чэнь Ло сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. На это ещё нужно было решиться…

– Я доверюсь Чанцзяню, – сказал он после паузы. – Я пойду первым и проверю, как работают талисманы. Если они действительно защищают от мертвецов, пойдёшь следом за мной.

– А если нет? – рассердился мальчишка. – Что тогда?

– Тогда заранее прошу прощения, что ты зря потратил на меня столько редких лекарств, – совершенно серьёзно сказал Чэнь Ло и терпеливо подождал, пока Сяоцинь перестанет браниться.

– Вместе пойдём, – отбранившись, заявил мальчишка. – Если что, может, успею втащить тебя обратно в похоронный дом.

Чэнь Ло взглянул на него с благодарностью. Сяоцинь презрительно хмыкнул и отвернулся, чтобы скрыть, как смутил его этот взгляд.

– Чем талисманы приклеивать будем? – осведомился он. – Слюной?

Чэнь Ло взял талисман и приложил его к своему лбу.

– Он отвалится, – предупредил мальчишка.

Но талисман, будто намагниченный, намертво пристал ко лбу. Чэнь Ло не смог его ни снять, ни разорвать. Чанцзянь сказал, что время талисмана ограничено одной палочкой благовоний, после он отвалится сам собой, так что им нужно поспешить: никто не знает, сколько мертвецов толпится за воротами. Чэнь Ло всполошился и с размаху влепил талисман Сяоциню в лоб.

– Эй! – возмутился тот.

Чэнь Ло наскоро пересказал ему опасения Чанцзяня. Мальчишка поёжился и поглядел за ворота:

– Так-то оно так, но ещё нужно решиться туда выйти… А вдруг не сработает?

– Сработает. Наверное.

– Вот спасибо, утешил, – проворчал Сяоцинь.

Чэнь Ло, подумав, протянул ему руку:

– Будем держаться за руки…

Сяоцинь так на него посмотрел, что Чэнь Ло поспешно вытер руку об одежду и снова протянул её мальчишке:

– Чистые у меня руки, нечего так смотреть!

– Тогда зачем обтёр? – подозрительно спросил Сяоцинь, но за руку Чэнь Ло всё же взял.

Чэнь Ло невольно вздрогнул – никак не мог привыкнуть к тому, что руки у мальчишки ледяные. Может, Сяоцинь и без талисмана смог бы пройти: мертвецы бы его за своего приняли…

Чэнь Ло выдохнул и сделал шаг к воротам. Сяоцинь неохотно тащился за ним. Обоим было страшно. Если талисманы бесполезны, мертвецы их в клочки разорвут, пытаясь доискаться до живой души…

Чэнь Ло напряжённо отсчитывал шаги. Следующий будет уже за порог.

– Они нас не видят, – вдруг сказал Сяоцинь, и голос его дрогнул.

– Почему ты так решил? – не понял Чэнь Ло.

– Руки не тянут.

Чэнь Ло вгляделся в силуэты мертвецов за порогом. Они уже не напирали, а стояли, покачиваясь, будто в раздумьях, руки их безжизненно провисли вдоль тела.

– Они перестали нас чуять, – сообразил Чэнь Ло. – Они и прежде нас не видели, они слепы. Талисманы скрыли наш живой запах!

«Но лишний раз рты не раскрывайте. Дыхание может вас выдать».

Чэнь Ло и Сяоцинь переглянулись, кивнули друг другу и разом шагнули за порог, готовые в любой момент шарахнуться обратно, если мертвецы попытаются их схватить. Но мертвецы их не замечали. Чэнь Ло сглотнул, крепче сжал руку мальчишки, и они стали пробираться через толпу мертвецов, очень стараясь никого лишний раз не задеть. Смрад был настолько плотен, что Чэнь Ло едва мог дышать. Сяоциня, кажется, зловоние вокруг нисколько не беспокоило. И то верно, он же ученик аптекаря и не к такому привык…

«Но одежду выветривать долго придётся», – подумал Чэнь Ло краем мысли.

– Мы хотя бы в нужную сторону идём? – прошипел Сяоцинь. – В этом тумане ничего не видно.

– Чанцзянь предупредит, если собьёмся…

«Если представить, что это не мертвецы, а деревья, – подумал Чэнь Ло, – то идти станет проще. Просто деревья… вонючие деревья…»

Впереди забрезжил свет – туман обрывался. Чэнь Ло ускорил шаг. Они с Сяоцинем вылетели на свежий воздух, как пробки из бутылки, туманная стена за ними сомкнулась. Талисманы зашелестели и упали на землю.

– Ещё бы секунда, и… – содрогнулся Чэнь Ло. – Эй, что ты делаешь?

Сяоцинь подобрал оба талисмана, отряхнул от пыли и спрятал за пазуху.

– А вдруг ещё пригодятся? – сказал он рассудительно.

– Тьфу-тьфу! – сплюнул Чэнь Ло и сотворил знак-оберег. – Ещё накаркаешь!

Мальчишка насмешливо наморщил нос и вызывающе, с растяжкой сказал:

– Кар-р-р!

72

Дождь среди ясного неба

С пригорка, на который они взобрались, посёлок казался серым осиным гнездом. Сяоцинь растирал плечи, будто его знобило. Чэнь Ло вприщур глядел на колышущийся над Яцзином туман.

– Монахам нужно сказать, – проговорил он.

– Каким монахам? – не понял Сяоцинь.

– Любым. Каких встретим. Нам повезло, потому что у нас есть Чанцзянь. Но любой другой бы… Ай! – вскрикнул Чэнь Ло, потому что мальчишка хорошенько двинул его в бок локтем. – За что?

– Смотри! – указал пальцем в сторону посёлка Сяоцинь. – Ты видишь то же, что и я?

Чэнь Ло поморгал. Казалось, воздух затеплился, как бывает в самый жаркий день лета, очертания посёлка расплылись, и он… медленно истаял, оставляя после себя пустошь – только ветер гонял перекати-поле, а больше ничего не было. Чэнь Ло протёр глаза, но ничего не изменилось: Яцзин пропал!

– Что это было? – выдохнул Чэнь Ло.

Сяоцинь пощипал себя за ухо, проверяя, не заснул ли ненароком, и пробормотал: «Не почудилось…»

Чанцзянь предположил, что посёлок Яцзин появляется и исчезает, как призрак.

– А нам настолько «повезло», что мы оказались в этих краях именно в тот момент, когда посёлку-призраку пришло время появиться, – мрачно сказал Чэнь Ло. – Что с нашей удачей?

– Ты её, видно, всю тогда истратил, – хмыкнул Сяоцинь, быстро ткнув Чэнь Ло в грудь. – Придись стрела чуть выше, угодила бы прямо в сердце.

Чэнь Ло потёр грудь и нахмурился. Чанцзянь опять сказал что-то непонятное и не пожелал объяснять. По словам духа меча, посёлок, вероятно, появился, потому что почуял подходящую душу, а так появлялся нечасто. Во Второй столице об этом бы знали и непременно прибавили байку о посёлке-призраке к уже имеющимся.

– Кто-то из нас притягивает призраков? – пробормотал Чэнь Ло, прихватив пальцами подбородок. Ему разом припомнились и светляки, и старуха из каравана. Что она там болтала о душах?

– Или твой меч, – сердито сказал Сяоцинь. – Нечисть почуяла другую нечисть…

– Чанцзянь не нечисть, – вступился за меч Чэнь Ло.

«Интересная мысль, ха-ха».

Чэнь Ло поверить не мог: чёрный меч не только не обиделся, но и счёл предположение мальчишки интересным?

– Я так считаю, – сказал Сяоцинь, поддёрнув заплечный короб, – чем скорее мы отсюда уберёмся, тем лучше. Если земные вены в этих местах действительно повреждены, то неизвестно, что ещё может оттуда выбраться!

– Откуда? – рассеянно переспросил Чэнь Ло, всё ещё занятый мыслями.

Сяоцинь показал пальцем себе под ноги, и Чэнь Ло невольно отступил в сторону. Земля здесь была нездорово твёрдой, испещрённой трещинами. Как знать, не окажется ли одна из них, скажем, провалом в ад?

Пока мальчишка сверялся с картой, Чэнь Ло попытался выспросить у меча, что именно тот имел в виду, но Чанцзянь снова умолк.

– Исключительно в нужные моменты он просыпается, что ли? – пробормотал Чэнь Ло с лёгкой досадой.

– Туда, – сказал Сяоцинь, указывая пальцем в нужном направлении. – Через полтора дня пути окажемся в Шуйцзине.

– А если бегом и от какой-нибудь нечисти, – мрачно пошутил Чэнь Ло, – то и через полдня.

– Тьфу-тьфу! – сплюнул Сяоцинь.

– Эх… – вздохнул Чэнь Ло, понюхав рукав цзяньсю. – Запах мертвечины пристал, нескоро выветрится. Вот бы дождь пошёл и смыл…

Не успел он договорить, как сверху хлынуло настоящим ливнем. Сяоцинь взвизгнул, закрыл голову руками и метнулся под ближайшее дерево. Чэнь Ло растерянно подставил под дождь ладони. Вот так совпадение… Сяоцинь забранился и затащил Чэнь Ло под дерево:

– Простудишься!.. Ты что, с какого-то перепугу открыл в себе волшебные способности, и теперь все твои слова сбываются?

– Э-э-э… Что?.. Ха-ха, вот хорошо было бы… Давай проверим?

– Не вздумай!

Чэнь Ло прочистил горло и сказал:

– Хочу, чтобы вместо воды с неба лилось сливовое вино.

Но, конечно же, дождь был простым совпадением, и никакого душа из вина Чэнь Ло не получил. Дождь только сильнее припустил.

– Небо ясное, откуда дождь? – проворчал Сяоцинь.

– Слышал поверье? Если дождь среди ясного неба, где-то лисья свадьба, – сказал Чэнь Ло, припомнив старые сказки. – Ну, хотя бы одежду стирать не придётся…

Дождь кончился так же внезапно, как и начался, солнце наддало жаром и в считаные секунды высушило лужи на дороге.

– А всё-таки нужно было зонт купить, – сказал Чэнь Ло, выходя из-под дерева на солнцепёк, чтобы обсушиться. – Когда начнётся сезон дождей…

– Мы к тому времени уже придём к Разлучённым горам, – ворчливо возразил Сяоцинь, и Чэнь Ло понял, что тому попросту не хочется тратиться лишний раз.

– Или хотя бы широкополые шляпы, – уступил Чэнь Ло. – В пустыне они нам точно пригодятся: и голову не напечёт, и лицо не обветрит…

– А ты всё о своей красоте печёшься, – насмешливо заметил мальчишка.

– Если мне от жары дурно станет, кто меня на себе потащит? – выгнул бровь Чэнь Ло. – Ты?

Сяоциню сразу расхотелось насмешничать: он и так чуть не надорвался, когда тащил Чэнь Ло из леса в хижину аптекаря!

– Через пустыню пойдём с караваном, – буркнул он.

– А как же лишние траты? – поддел его Чэнь Ло. – Места в караванах недешёвы.

– А до того времени будем на всём экономить, – уел его мальчишка.

Чэнь Ло показал ему три пальца, намекая на золотые слитки, которые Сяоцинь припрятал и ещё не потратил, но мальчишка изумительным образом притворился, что не понимает. А может, и вправду не понял.

73

«Лягушки нисколько не хуже цыплят»

Дорога до Шуйцзина оказалась такой разбитой, что за оставшийся день они прошли не больше двух ли. Испещрённая трещинами и размягчённая дождём глина ловила в тягучие, вязкие сети каждый их шаг, сапоги покрылись желтоватой коркой налипшей грязи. Сяоцинь всё громче сопел носом под мяньшой, упыхавшись. Чэнь Ло в очередной раз выдернул застрявший сапог и сказал, сдув с лица выбившуюся из хвоста прядь волос:

– Нужно сойти с дороги и дождаться, пока глина просохнет. Увязнув в грязи, только больше времени потеряем.

– Куда сойти? – буркнул мальчишка. – Тут повсюду глина!

– Выищем местечко… Тебе не кажется, что эта дорога скорее похожа на русло пересохшей реки? – осенило Чэнь Ло. – Смотри, такие камни бывают только на речном дне.

Он кивнул на россыпь небольших округлых камешков, увязших в глине.

– Если это речное русло, – помрачнел Сяоцинь, – надеюсь, нас не накроет внезапным разливом.

– Так не бывает, – возразил Чэнь Ло. – Если река изменила русло, в старое она уже не вернётся.

– С нашей-то удачей? – усмехнулся мальчишка. – Я бы не удивился, если бы она вернулась с кучей утопленников по наши души.

– Кхе… – только и выпалил Чэнь Ло.

Но, видно, на дне некогда пересохшей реки был не только ил – камешки стали попадаться всё чаще, а потом и вовсе перекрыли собой несносную глину. Идти от этого, однако, стало нисколько не проще: нога так и норовила подвернуться, оскальзываясь на отполированных водой и мокрых от прошедшего дождя камнях.

– Всё, привал, – сказал Сяоцинь, когда Чэнь Ло вот уже в третий раз поймал его за шиворот, прежде чем он растянулся на скользкой дороге.

Чэнь Ло многозначительно поиграл бровями.

Подходящее местечко выискалось ещё нескоро. Вероятно, когда река ещё текла по старому руслу, здесь был речной островок, поросший камышом и другой высокой травой. Принесённые откуда-то ветром семена проросли и дали поросль молодых деревцев. Ещё дальше было, по всей видимости, озерцо или пруд – слышно было, как квакают и плещутся в воде лягушки. Несколько брёвен-плавников, белёсых и растрескавшихся, довершали картину.

– Подходящее местечко, что скажешь? – обратился Чэнь Ло к Сяоциню.

Мальчишка не нашёл к чему придраться. Место так и напрашивалось, чтобы стать привалом: деревца защитят и от солнца, и от дождя, если тому вздумается опять начаться, а из щепок можно развести костёр, чтобы согреться и отпугнуть кровососущих насекомых, которые наверняка прячутся в камыше и только и ждут наступления ночи, чтобы вылететь или выползти на охоту. Лягушек же можно пустить на ужин, Чэнь Ло не сомневался, что сможет поймать несколько зазевавшихся квакуш.

– Ни за что! – отрезал Сяоцинь. – Я же не цапля, чтобы лягушек глотать!

Чэнь Ло разочарованно пожал плечами. Поджаренные на костре лягушки были ничуть не хуже рыбы. Как-то раз в детстве он и Чэнь Юй с мальчишками из рыбацкого посёлка – куда ходить им, конечно же, было строжайше запрещено – устроили настоящий лягушачий пир. Как же ругался отец!..

– То есть рыбу «этот молодой господин» ловить отказывается, а лягушек – всегда пожалуйста? – поддел его ехидный мальчишка.

– Детство вспомнилось, – неохотно ответил Чэнь Ло. – Но и лягушек я никогда сам не ловил, их мальчишки из рыбацкого посёлка наловили, а мы с братом…

Он осёкся и нахмурился, как всегда делал, если ненароком заговаривал о брате. Сяоцинь понимающе кивнул.

– В общем, – после неловкой паузы сказал Чэнь Ло, – лягушки нисколько не хуже цыплят, если ты спросишь моего мнения.

– Не спрошу, – пообещал Сяоцинь.

– Я так и думал, – усмехнулся Чэнь Ло.

Он поставил свой короб у одного из плавников и стал собирать щепки, чтобы развести костерок. Сяоцинь помогать отказался. Он плюхнулся на бревно и вытянул ноги, с отвращением разглядывая изгаженные глиной сапоги.

– Когда подсохнет, сама отвалится, – сказал Чэнь Ло.

– Я лучше их в пруду вымою, – возразил Сяоцинь.

Чэнь Ло решил составить ему компанию.

– Это скорее озеро, чем пруд, – приглядевшись, сказал Чэнь Ло. – Вода прозрачная. Можно напиться.

Сяоцинь кивнул, но пить не стал. Видно, припомнил слова Чэнь Ло об утопленниках и побрезговал. Чэнь Ло почерпнул воду горстью и напился, потом ополоснул лицо. Сяоцинь уже успел надёргать каких-то трав с толстыми извилистыми корнями и выполоскал их в воде.

– И что это? – уточнил Чэнь Ло.

– Наш ужин, – с гордостью ответил мальчишка. – Они вкусные, и после них долго не хочется есть.

– Не сомневаюсь, – непередаваемым тоном сказал Чэнь Ло.

У костерка, когда Сяоцинь протянул ему часть «ужина», Чэнь Ло помедлил, прежде чем взять коренья.

– Зря брезгуешь, – осудил его мальчишка.

– Ну, не всем же лягушками брезговать, – пробормотал Чэнь Ло.

У корней был вязкий, чуть сладковатый вкус. Знакомый вкус? Чэнь Ло озадаченно повертел корешок в пальцах. Он был уверен, что никогда не ел подобных корней. Как странно…

– Ты ведь меня ими не кормил, пока я был ранен? – уточнил Чэнь Ло на всякий случай.

– Откуда бы я их взял, в лесу-то? – изумился Сяоцинь.

– Действительно…

– А что?

– Я как будто их уже ел, – неуверенно сказал Чэнь Ло.

– В детстве? – предположил Сяоцинь, его жёлтые глаза отчего-то блеснули.

– Не уверен… Нет, точно не в детстве. Мне бы не позволили. Должно быть, их вкус похож ещё на что-то… Или это было в цинлоу?..

Сяоцинь при упоминании цинлоу состроил презрительную гримасу.

Чэнь Ло продолжал раздумчиво жевать корень, но так и не смог припомнить, где и когда уже пробовал такие. Быть может, в прошлой жизни?

74

Лотос раскрывается в Цзы-шу

Чэнь Ло повозил ладонью по слипшимся векам, размышляя, когда это он успел заснуть. Бледный лунный свет разлился в небе, возвещая третью стражу[49], набегавшие на луну облака тенями скользили по земле. Костерок едва теплился, тонкой струйкой вливаясь в свежий ночной воздух. Чэнь Ло сел, похрустел плечами и тут заметил, что Сяоцинь пропал. Короб его был на месте, так что, надо полагать, пропал мальчишка не с концами.

– Куда его понесло среди ночи? – заворчал Чэнь Ло, поднимаясь и отправляясь на поиски. Звать он мальчишку не стал, полагая, что может накликать каких-нибудь ночных хищников. Он слышал, что летучие мыши чувствительны к громким звукам и больно кусаются, а судя по сердитому писку где-то в листве, их здесь было полно.

– Хорошо ещё, что луна вышла, – вздохнул Чэнь Ло. В лунном свете каждый камешек на дороге хорошо виден – не споткнёшься ненароком.

Пропажа обнаружилась у озерца. Сяоцинь стоял к нему спиной, потому не заметил Чэнь Ло. В лунном свете его кожа казалась совсем белой, как фарфор или чаша лотоса. Сяоцинь собирался искупаться и уже разделся донага. На его спине, вдоль лопаток, Чэнь Ло заметил два длинных белёсых шрама. Мальчишка рассказывал, что аптекарь Сян нашёл его раненым, видно, шрамы остались с тех времён.

«Подкрасться и столкнуть его в воду?» – подумал Чэнь Ло. Конечно, это было ребячество, но…

Сяоцинь наклонился, чтобы положить к остальным вещам шапку и мяньшу. Зашуршали, распускаясь и скрывая шрамы, волосы. Зрачки Чэнь Ло на мгновение расширились, он резко развернулся и тихо, стараясь не скрипеть сапогами по камням, пошёл обратно к костерку.

«Вот так так! – подумал он. – Так Сяоцинь – девушка?»

Учителя нередко бранили Чэнь Ло за невнимательность, но когда дело касалось женщин, то ему хватало и одного взгляда, чтобы разглядеть и запомнить даже малейшие подробности. Каким бы женоподобным ни был мальчишка, девичьей груди у него быть не могло, а она была – небольшая, едва оформившаяся, но совершенно точно женская грудь, провисла, когда Сяоцинь наклонился. А вот то, что должно было провиснуть снизу, – нет.

Чэнь Ло задумчиво постучал пальцем по губам. Притворяется мужчиной? Но зачем? Впрочем, на этот вопрос ответ он знал: женщину могут похитить и продать в вацзы или изнасиловать, потому безопасности ради многие женщины во время странствий переодеваются в мужское платье. Но если бы спросили самого Чэнь Ло, то он бы не позарился на Сяоцинь – настоящее ли это имя? – даже если бы она осталась единственной женщиной на свете. Пигалица, а не женщина!..

Однако же как хорошо она притворяется! Чэнь Ло, если бы не увидел, даже не заподозрил бы, что Сяоцинь – девушка: ни разу не сбилась на женскую речь, повадки и замашки мальчишечьи, и грудь незаметно. Наверное, перетягивает…

– Было бы что перетягивать, – проворчал Чэнь Ло, укладываясь на своё место у костерка. Он был немало раздосадован, что его обвели вокруг пальца.

А всё-таки… она храбрая: притащила незнакомца в свой дом, оставалась с ним наедине, пустилась с ним странствовать…

– Или полная дура, – сердито оборвал сам себя Чэнь Ло.

Окажись на месте Чэнь Ло какой-нибудь негодяй, он бы непременно воспользовался моментом. И кто бы тогда спас эту дуру от бесчестья? В такой глуши никто бы не пришёл ей на помощь. Пусть спасибо скажет, что Чэнь Ло – достойный юноша…

– А ведь это многое объясняет, – пробормотал Чэнь Ло, постучав пальцем по виску.

Понятно теперь, почему мальчишка тогда испытывал некоторую неловкость, обтирая тело Чэнь Ло, и с таким отвращением отзывался о цинлоу. Женщинам присуща стыдливость, и они презирают утехи мужчин с «полевыми цветами». Чэнь Ло почувствовал, что лицо его заливает краска. Он ведь нередко и шлепком чуть пониже мальчишку награждал, если тот не успевал увернуться…

– И что теперь? – пробормотал Чэнь Ло, накрывая лоб ладонью.

Если он вдруг начнёт вести себя сдержанно, Сяоцинь заподозрит неладное. Как она поступит, поняв, что разоблачена? Вдруг это её настолько смутит, что она сбежит от него? И что ему тогда делать? Без её пилюль он и пары дней не протянет!

«Нужно вести себя по-прежнему», – решил Чэнь Ло. Но сможет ли?

Но тут он кое-что осознал: хоть он и увидел Сяоцинь обнажённой, как женщину он её не воспринимает, иначе бы давно уже корчился от боли. Однако же кровь не взыграла, никаких непристойных мыслей в голове не возникло.

– Просто забуду о том, что видел и знаю, – пробормотал Чэнь Ло. – Но… волосы у неё красивые, совсем как у той женщины в чёрном…

Он оборвал себя на полуслове: если вспомнит о женщине-призраке, то кровь точно взыграет!

Послышались шаги, к костерку вернулся Сяоцинь[50]. Чэнь Ло притворился, что только что проснулся.

– Куда-то ходил? По нужде?

– Совершал омовение.

– Мог бы и меня позвать. Искупались бы вместе.

– Что?!

Чэнь Ло усмехнулся:

– Я же твой гэгэ, чего стесняться?

Лицо Сяоциня покрылось красными пятнами.

– Не боишься один ночью в воду лезть? А если тебя поймает и утащит на дно водяной? – полушутя спросил Чэнь Ло.

– Кто?!

– Озёрный дух.

Сяоцинь презрительно фыркнул, подсел к костерку и подкинул в него несколько щепок. Чэнь Ло незаметно его разглядывал. Мальчишка заметил и недовольно спросил:

– У меня что-то на лице?

– Мяньша, – обычной шуткой ответил Чэнь Ло и лёг обратно.

– Разве ты не должен следить за костром? – возмутился Сяоцинь.

– Ты и сам неплохо справляешься, – с зевком ответил Чэнь Ло и тут же возмутился: «Эй!» – потому что мальчишка швырнул в него горстью щепок. – Тебе всё равно пока нельзя спать ложиться.

– Это ещё почему? – поразился такой наглости Сяоцинь.

– Нельзя сразу после купания спать ложиться, – назидательно сказал Чэнь Ло, – простудишься. С мокрой головой ляжешь – больным встанешь, так лекари говорят.

– Что бы ты понимал… – сердито буркнул Сяоцинь.

75

Как подобрать «правильный вопрос»

Чэнь Ло пришлось самому следить за костром: Сяоцинь его не послушался и лёг спать.

– Потом не говори, что я тебя не предупреждал, – проворчал Чэнь Ло, но мальчишка и ухом не повёл.

Пламя потрескивало, разбрасывая искры, подъедало щепку за щепкой. Чэнь Ло выждал, когда Сяоцинь заснёт, и тихонько обратился к духу меча:

– Чанцзянь, ты ведь с самого начала это знал, верно?

Едва слышный смешок был ему ответом. Чэнь Ло прикусил губу.

«Я ведь уже говорил тебе: если подберёшь правильный вопрос, я отвечу».

– Говорил, – пробормотал Чэнь Ло. – Поскольку она женщина, то её кровь годится для талисманов, так?

Чанцзянь опять засмеялся. Лицо Чэнь Ло вспыхнуло. Этот дух меча только и знает, что насмешничать!

– Ты ещё о чём-то умалчиваешь? – сердитым шёпотом спросил Чэнь Ло.

«Если ты подберёшь правильный вопрос, я отвечу», – прежними словами ответил дух меча.

– Откуда мне знать, какой вопрос правильный!

Сяоцинь недовольно заворочался во сне, что-то пробормотал.

Чэнь Ло прикрыл рот ладонью:

– Она ведь меня не обманывает?

«Уточни вопрос».

– Она точно хочет мне помочь?

«Да».

– Какая уверенность… Мысли ты её, что ли, читаешь?

«Нет».

Глаз Чэнь Ло дёрнулся. Односложные ответы означали, что вопрос подобран неверно.

– Ты знаешь, когда люди врут, а когда говорят правду? – попытался ещё раз Чэнь Ло.

«Нет».

Чэнь Ло растёр лицо обеими ладонями, со змеиным шипением выдохнул.

– Змея! – подскочил Сяоцинь. – Она меня проглотит!

Глаза мальчишки были закрыты, он явно говорил во сне. Боится, что его проглотит змея? Что за странные сны ему снятся?

Чэнь Ло взял Сяоциня за плечи и уложил обратно, проворчав:

– Нет никакой змеи. Спи дальше.

Он выждал, пока Сяоцинь затихнет, и опять обратился к мечу:

– Значит, противоядие существует?

«Откуда мне знать?»

– А Разлучённые горы?

«Откуда мне знать?»

– Верно, – с досадой пробормотал Чэнь Ло, – ты ведь всего лишь меч…

Чанцзянь, кажется, оскорбился подобному замечанию.

– От меня ещё что-нибудь скрывают? – попытался снова Чэнь Ло.

«У всех есть секреты, разве не так?»

– И у тебя?

«А у тебя?» – эхом отозвался Чанцзянь, явно не желая делиться своими, если они у него были.

Чэнь Ло призадумался. Он ничего не скрывал – ни сейчас, ни прежде. Единственным его секретом было то спонтанное решение выкупить Цветок Лотоса из цинлоу.

«И то, что ты знаешь чужой секрет».

– Я случайно, – возразил Чэнь Ло, – это не считается. Зачем создавать лишние неловкости между нами?

Чанцзянь опять издал странный смешок.

– Что на этот раз? – сердито спросил Чэнь Ло.

– Что ты там бормочешь? – в ответ задал вопрос Сяоцинь, садясь и протирая глаза.

Чэнь Ло притворился спящим. Сяоцинь вприщур поглядел на него, досадливо прищёлкнул языком и проворчал:

– Дрыхнет, а ведь должен был за костром смотреть…

Чэнь Ло много чего мог бы ему на это сказать, но вынужден был притворяться спящим и дальше.

А потом незаметно и на самом деле заснул.

76

Лапшичная в Шуйцзине

Проснулся Чэнь Ло от того, что кто-то несильно, но настойчиво пинал его. Он открыл глаза и увидел, что Сяоцинь стоит подле него и собирается в очередной раз носком сапога ткнуть ему в плечо. На возмущённое «Эй!» Сяоцинь внимания не обратил, сказал только:

– Просыпайся. Долго ты ещё будешь дрыхнуть?

Чэнь Ло сел, повозил ладонью по лицу и пробормотал полусонно:

– Нужно умыться.

Утро было свежее и росное. Чэнь Ло похлопал себя по плечам, встал на одно колено у края озера и погрузил ладони в обжигающе холодную воду. От этого он не только сразу же проснулся, но и продрог до мозга костей, покрываясь гусиной кожей. Здесь было даже холоднее, чем в горах.

В воде что-то поблёскивало. Чэнь Ло пошарил рукой и выудил из ила золотое пёрышко. Должно быть, Сяоцинь выронил, когда раздевался, чтобы искупаться. Чэнь Ло встряхнул пёрышко, оно едва слышно зазвенело.

– Утонул ты, что ли? – раздался за его спиной голос Сяоциня.

Чэнь Ло, всё ещё стоя на одном колене, развернулся к нему, показывая ему пёрышко. Мальчишка издал неясный возглас, выхватил пёрышко у Чэнь Ло и спешно припрятал за пазуху.

– Мог бы и спасибо сказать, – усмехнулся Чэнь Ло. – Это на самом деле ключ?

– Что за сомнение в голосе? – взъерошился Сяоцинь.

– Ты слишком небрежен.

– Оно случайно выпало!

– Вот об этом я и говорю. Если бы я его не нашёл, что тогда?

Сяоцинь насупился, но отдать пёрышко на хранение Чэнь Ло отказался наотрез.

Они засыпали кострище землёй и отправились в путь.

Чэнь Ло продолжал позёвывать, прикрывая рот кулаком. Ночью ему что-то снилось, но сны развеялись с пробуждением, и он не смог ничего припомнить из снившегося. Надо полагать, кошмарным этот сон не был, тогда бы уж точно запомнился!

– Надеюсь, – сказал Чэнь Ло, заметив вдалеке размытые очертания городской стены, – это обычный город.

– Думаешь, города-призраки на каждом шагу встречаются? – фыркнул Сяоцинь, но голос его подрагивал напряжением, и Чэнь Ло понял, что мальчишка подумал о том же самом.

– Ещё одной встречи с мертвецами я не переживу, – пробормотал Чэнь Ло.

Они оба невольно сбавили шаг, но скоро заметили, что возле города царит привычное для перевалочных пунктов оживление: люди входили и выходили, разъезжались всадники и повозки, погонщики скота перегоняли стада…

– Похоже, обычный город, – с облегчением выдохнул Чэнь Ло.

– Если только это не иллюзия, – не спешил радоваться Сяоцинь.

Но это действительно был настоящий, не иллюзорный Шуйцзин. У городских ворот стоял и лениво обмахивался пучком травы стражник, едва обращавший внимание на тех, кто проходит через ворота. От города расходились в разные стороны дороги, но ни одна не вела в направлении, откуда пришли Чэнь Ло и Сяоцинь. Чэнь Ло предположил, что Яцзин уже давно был заброшен и забыт.

– Задерживаться здесь не будем, – сказал Сяоцинь. – Купим поесть и отправимся дальше.

– Боишься, что ночью все эти люди превратятся в оборотней и загрызут нас? – не удержался от насмешки Чэнь Ло.

Мальчишка быстро сотворил знак-оберег и хорошенько пнул Чэнь Ло по ноге в отместку.

Как ни погляди, а в городе ничего подозрительного не было. Чэнь Ло и Сяоцинь смешались с толпой, которая текла по городским улицам. Люди занимались своими делами: готовили еду, развешивали выстиранное бельё, выплёскивали на дорогу воду деревянными ковшиками, продавали и покупали, шушукались по углам и громко обсуждали последние новости и сплетни… Чэнь Ло выискал лапшичную и потянул мальчишку за собой. Слуга смахнул тряпкой крошки со стола, за который они уселись, и умчался, даже не выслушав заказ.

– Что за неуважение! – возмутился Чэнь Ло. – Даже меню не оставил!

Но всё оказалось проще: в лапшичной подавали только один вид лапши и несколько специй – на выбор. Слуга выставил на стол две миски с дымящейся лапшой и блюдечко со специями.

– И после этого он ещё приятного аппетита желает, – проворчал Чэнь Ло, разглядывая специи и размышляя, сколько и чего добавить в лапшу, чтобы у неё появился хоть какой-нибудь вкус.

– Своеобразная подача, – согласился Сяоцинь, осторожно отхлёбывая из своей миски. – Лапша пресная, даже соли не добавили…

Пару минут они сосредоточенно солили и перчили лапшу, пробуя, что получилось.

– Ну, всё же лучше, чем ничего, – сказал Чэнь Ло, покашляв. Кажется, с перцем он переборщил.

А вот чай подали неплохой, даже Чэнь Ло одобрил – крепкий и терпкий, с имбирём. Сяоциню, наоборот, не понравилось, и он попросил стакан воды.

– Чай непременно нужно выпить, если не хотите заболеть, – предупредил слуга.

– Заболеть? – насторожился Чэнь Ло. – А что, в городе какая-то эпидемия?

– Нет, – засмеялся слуга, – со стороны Фэнцзина дуют сильные ветра, легко простудиться. А имбирный чай укрепляет здоровье. Молодой господин выглядит нездоровым, я принесу ещё один чайник.

– Я выгляжу нездоровым? – поразился Чэнь Ло.

Сяоцинь внимательно на него поглядел и протянул ему рубиновую пилюлю.

– Краше в гроб кладут, – сказал он.

77

Представление театра теней

На городской площади толпились люди, возбуждённо переговаривались, толкались локтями, оспаривая друг у друга лучшие места. Чэнь Ло и Сяоцинь невольно задержали шаг. Происходило там явно что-то занимательное.

– Кого-то будут казнить? – предположил Чэнь Ло. В Мяньчжао люди всегда собирались, чтобы поглазеть, как вешают или обезглавливают преступников.

– Театр теней начинает представление! – донёсся голос зазывалы.

– А, театр теней… – разочарованно протянул Чэнь Ло и собирался пройти мимо, но Сяоцинь уже ловко юркнул в толпу и пробирался через недовольных людей, энергично орудуя локтями. Люди ойкали, бранились, но пропускали его. Чэнь Ло подумал, что это благодаря новой одежде: с отпрысками богатых семейств предпочитали не связываться. А самого Чэнь Ло толпа и вовсе пропустила, люди почтительно расступались: меч и лук явно производили впечатление, а осанка и стать безошибочно указывали на знатное происхождение, ну и конечно, серебряная вышивка на рукавах.

Сяоцинь устроился в первом ряду, глаза его сверкали, как у ребёнка, которому показали коробку сладостей вперемешку с игрушками. И то верно, что он видел в своём лесу? Вероятно, это первое театральное представление, которое он видит в жизни.

– За просмотр придётся заплатить, – счёл нужным предупредить Чэнь Ло.

Но Сяоцинь будто забыл о «лишних тратах». Чэнь Ло усмехнулся – ребёнок! – и пристроился рядом.

За освещённой хитрым образом ширмой разыгрывалось целое представление. Бумажные куклы, укреплённые на тонких бамбуковых палочках, двигались в ловких руках кукловодов сообразно отведённым им ролям. Актёр с раскрашенным лицом нараспев читал пьесу, разъясняя непонятливым, что именно изображают бумажные куклы.

Речь в пьесе шла о стрелке И. Бровь Чэнь Ло дёрнулась: эта история его будто преследует, честное слово!.. Но театральное представление его увлекло, и он на какое-то время позабыл о своих бедах, тем более что история эта отличалась от той, какую знали в Мяньчжао.

Бумажный лучник И гонялся за десятью солнцами от одного угла ширмы до другого, сражённые его стрелами солнца разваливались надвое, но из них не вылетали вороны, как рассказывали в Мяньчжао. Последнее солнце ускользнуло высоко в небо, и бумажный лучник И никак не мог до него допрыгнуть. Зрители смеялись, потому что марионетка комично дрыгала руками и ногами. Даже Чэнь Ло не удержался от улыбки, а Сяоцинь и вовсе заливисто хохотал.

Дальше бумажные куклы разыграли историю женитьбы лучника И, которая, как известно, скверно закончилась: прельстившись бессмертием, жена лучника И сбежала от него и спряталась на небе, а он остался в мире смертных. Бумажный лучник И закрыл лицо руками, актёр с раскрашенным лицом начал читать стихотворение, которое покинутый супруг посвятил изменнице:

Красного абрикоса отяжелели ветви,

Перегнулись через стену.

Сыщется ли на всём белом свете

Та, что не замыслит измену?

Течёт, течёт река,

Цветёт, цветёт ива,

Не плавать уткам-мандаринкам

Вместе под луной[51]…

Но зрители явно не оценили высокое искусство, потому что принялись выкрикивать:

– Дальше! Дальше!

Чэнь Ло разочарованно качнул головой. Поэзия ему нравилась. В Мяньчжао, бывало, устраивали чтения древних антологий, и он всегда приходил послушать, а иногда даже принимал участие в состязаниях, на которых требовалось сочинить стихотворение или закончить начатую соперником строфу.

Бумажные куклы за ширмой начали разыгрывать последний акт пьесы – ученик из зависти убивает лучника И. Пронзённая стрелой бумажная кукла протягивала руки к убийце и сокрушённо качала головой. Чэнь Ло скрипнул зубами, внутри горячо разлилась злоба. Чтобы справиться с чувствами, он отошёл в сторону и встал так, чтобы не видеть окончание представления.

– Эта история меня как будто преследует, – сквозь зубы сказал он.

Он приложил ладонь к груди, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Сяоцинь завертел головой, не находя Чэнь Ло, и стал пробираться через толпу обратно, чем вызвал новое недовольство людей.

– Вот ты где, – подбежал Сяоцинь к Чэнь Ло. – Что ты не досмотрел представление?

– Я в таком же уже поучаствовал, – с мрачной ухмылкой ответил Чэнь Ло, – так что знаю, чем дело кончилось.

Сяоцинь явно расстроился услышанному, но вместо слов утешения протянул Чэнь Ло на ладони пилюлю.

– Что-то ты опять позеленел лицом, о драгоценный нефрит, – отметил он, поигрывая бровями.

Чэнь Ло закусил губу, с трудом удерживаясь от смеха. Незатейливая шутка мальчишки его приободрила. Он протянул руку, положил ладонь на голову Сяоциня и сказал искренне:

– Спасибо.

Сяоцинь с излишней поспешностью отпрянул от Чэнь Ло и пробормотал:

– Пошли отсюда скорее.

– Чтобы никто не видел, как ты смущаешься? – утончил Чэнь Ло.

– Чтобы не платить, – сердито возразил Сяоцинь.

Чэнь Ло фыркнул. Он и не сомневался, что мальчишка ответит именно так.

78

Бамбуковый зонт

Никто не безупречен. Как бы старательно ни притворялась мужчиной женщина, она всё равно должна была себя чем-нибудь выдать. Скажем, заглядеться на лоток с безделушками, которые притягивают лишь женские взгляды. Но Сяоцинь равнодушно проходил мимо торговок румянами и прочей дребеденью, а глаза его оживали и вспыхивали не при виде развевающихся шёлковых шарфиков или изукрашенных фальшивыми драгоценными камнями шпилек, а лишь когда он замечал очередную аптекарскую лавку с развешанными на входе пучками трав.

Чэнь Ло остановился у лотка с украшениями, разглядывая подвески и шпильки. Сяоцинь с явной досадой, что приходится терять время, буркнул обычное: «Лишние траты».

– Ничего не приглянулось? – коварно спросил Чэнь Ло. – Гэгэ тебе купит.

– На кой мне…

Проверка ничего не дала, продолжать было бесполезно, потому Чэнь Ло пожал плечами и сказал:

– Подвеска на тебе хорошо бы смотрелась.

– А себе что же не купишь? – уточнил Сяоцинь, вприщур глядя на него.

Чэнь Ло с важным видом отошёл от лотка, обронив:

– Слишком дешёвые для меня.

– Ну конечно, – фыркнул Сяоцинь, – этот молодой господин привык носить только нефритовые подвески.

Чэнь Ло иронии в его голосе не заметил и серьёзно кивнул.

– Из белого нефрита, – сказал он со вздохом.

– И шпильки из чистого золота, – ехидно добавил Сяоцинь.

– Из сандалового дерева, – возразил Чэнь Ло. – Но я редко их носил.

– Почему?

– Лентой удобнее волосы подвязывать, – уклончиво ответил Чэнь Ло и не стал уточнять, что распускал волосы и украшал их шпильками, только чтобы впечатлить женщин в цинлоу.

– Лентой удобнее, – согласился Сяоцинь.

Они пошли дальше.

Чэнь Ло задумчиво покусывал губу. Аптекарь Сян спас раненого ребёнка и воспитывал его как мог. Ему нужен был ученик, потому он обрядил девчонку в мальчишечью одежду и воспитал как мальчика. Она, может, и не понимает даже, что девушка… Нет, она должна понимать различия между мужчиной и женщиной, иначе бы не стеснялась переодеваться при нём…

– Эй! – дёрнул его за рукав Сяоцинь. – Ты хочешь убиться об стену?

Чэнь Ло опомнился и увидел, что, занятый мыслями, свернул не туда и расшиб бы голову об стену, если бы Сяоцинь его не остановил.

– Просто задумался, – смущённо сказал Чэнь Ло.

– О чём?

– Надо бы зонт купить, – сказал первое, что пришло в голову, Чэнь Ло. – Вон там, кажется, продаются бамбуковые зонты.

Он ухватил Сяоциня за руку и потащил к лотку с зонтами.

– Зачем нам ещё и зонт? – недовольно сказал мальчишка.

– От дождя защитит.

Дождь будто подгадал момент и начался, именно когда Чэнь Ло это сказал.

– Опять твои слова сбываются? – проворчал Сяоцинь. – Нет бы что-нибудь полезное сбылось, а то всё дождь да дождь…

– Это совпадение, – возразил Чэнь Ло.

Он купил понравившийся ему зонт, раскрыл его. Тугие капли дождя застучали по зонту, Чэнь Ло удовлетворённо кивнул и позвал Сяоциня, но мальчишка заупрямился. Чэнь Ло тогда за руку втащил Сяоциня к себе под зонт:

– Не упрямься.

– Можно было просто переждать, – буркнул Сяоцинь.

Чэнь Ло рассудительно заметил, что пережидать дождь можно, если есть где его пережидать, но что бы они стали делать, скажем, в поле, где ни навесов, ни деревьев, под которыми можно укрыться? А если дождь зарядит на несколько дней? Разве не сам Сяоцинь всегда говорил, что им нужно поторапливаться? Сяоциню надоело это слушать, и он зажал уши руками.

– Ближе ко мне иди, – велел Чэнь Ло, за плечо придвигая мальчишку глубже под зонт. – Разве не видишь, что у тебя плечо мокнет?

Сяоцинь шёл деревянной походкой, будто его, как марионетку, дёргали за привязанные к рукам и ногам невидимые нити.

Чэнь Ло усмехнулся, убрал руку с его плеча:

– Что это ты застеснялся своего гэгэ?

Сяоцинь вспыхнул и взъерошился:

– Кто? Я? Ничего подобного! Я просто под твой шаг приноровиться пытаюсь! Расшагался!

Чэнь Ло выгнул бровь. Он шёл предупредительно медленно, не к чему было приноравливаться.

– Да, да, – вслух сказал он, – во всём я виноват, и дождь тоже по моей вине начался. Доволен?

– Нет, – категорично отрезал Сяоцинь.

– Можешь тоже купить себе зонт, – предложил Чэнь Ло, прекрасно зная, что на это ответит Сяоцинь.

Так и вышло. Придушенный скаредной жабой Сяоцинь стал сговорчивее.

79

Миражи в Шуйцзине

Сяоцинь выскочил из-под зонта, едва дождь закончился. Чэнь Ло, посмеиваясь про себя, неспешно сложил зонт, встряхнул его несколько раз и убрал. Попрятавшиеся под навесы жители Шуйцзина не спешили выходить обратно на улицу. От земли, размягчённой дождём, шёл полупрозрачный дымок, так похожий на уже виденный ими в Яцзине туман. Сяоцинь подскочил к Чэнь Ло и ухватил его за рукав:

– Это ведь не туман мертвецов?

– Что, опять?! – содрогнулся Чэнь Ло.

Но это всего лишь дышала после дождя земля.

Свежести, однако, дождь не принёс: лужи моментально высохли, подтёки на земле выветрились, воздух стал горячим и колючим.

– Потому что пустыня близко, – сказал Сяоцинь.

Сухой ветер всколыхнул дорожную пыль, поднял её клубами и швырнул прямо в лицо прохожим. Чэнь Ло остановился и стал тереть запорошенные пылью глаза ладонью, чувствуя, как ожгло глазницы проступившими слезами.

– Эй! – прикрикнул на него Сяоцинь.

– В глаза что-то попало, – оправдываясь, сказал Чэнь Ло.

– Не грязными же руками лезть…

Сяоцинь отвёл его в сторонку, купил немного воды и велел Чэнь Ло промыть глаза. Тот едва смог приподнять распухшие, покрасневшие веки. Резь в глазницах заставляла крепко жмуриться, перед глазами двоилось.

– Всё расплывается, – пожаловался Чэнь Ло, – от воды только хуже…

Ему как-то странно виделось всё вокруг. Силуэты прохожих наслаивались друг на друга, тени запаздывали за хозяевами, у отставших отражений были искажённые лица…

– Я вижу призраков, – мрачно сказал Чэнь Ло, не нашедший другого объяснения.

– Что? – опешил Сяоцинь.

– Тут полно призраков… или все эти прохожие вообще не люди, – ещё мрачнее добавил Чэнь Ло.

– А кто тогда? – потрясённо спросил мальчишка.

– Демоны?

– Тьфу-тьфу! – сотворил знак-оберег Сяоцинь. – Только этого ещё нам не хватало!.. А!..

– Ты что? – вздрогнул Чэнь Ло. – Тоже в глаз что-то попало?

Сяоцинь широко раскрыл глаза и смотрел куда-то в сторону. Чэнь Ло помахал рукой перед его лицом:

– Э-эй! Сяоцинь?

– Я их тоже вижу, – задушенным голосом сказал мальчишка. – За всеми ними тянутся отражения… даже за собаками…

Какое-то время они просто стояли и таращились на прохожих. Чэнь Ло не переставал тереть глаза, Сяоцинь даже не выбранил его за это, так был потрясён тем, что видел.

– Я не знаю, что это, – вдруг встрепенулся он, – но лучше нам отсюда убраться, пока не началась какая-нибудь чертовщина.

Он ухватил Чэнь Ло за руку и потащил за собой, но тот всё ещё плохо видел, и они столкнулись с каким-то учёным.

– Эй, – сказал он недовольно, ловя выроненные свитки, – нельзя же людям под ноги бросаться!

Тут незнакомец поглядел на них, увидел выражение их лиц и засмеялся:

– Впервые в Шуйцзине? Решили, что это город призраков?

– Почему вы так сказали? – Чэнь Ло остановился, невзирая на предостерегающее шипение Сяоциня.

– У тех, кто впервые в нашем городе, всегда такие лица, – посмеиваясь, объяснил учёный. – Увидят миражи и принимают их за призраков.

– Миражи? – враз переспросили Чэнь Ло и Сяоцинь.

Учёный кивнул и объяснил, что из-за близости пустыни после дождя в городе воздух струится особым образом, обманывая зрение. Жители Шуйцзина уже привыкли, потому не обращают на миражи внимания, а вот проезжие всегда попадают в ловушку собственного сознания и видят то, чего на самом деле нет – «призраков».

– Призраков не бывает, – заключил учёный.

– Это вы в Яцзине не были, – усмехнулся Сяоцинь.

– В Яцзине? – переспросил учёный, удивлённо вскидывая брови. – Мифический город-призрак?

Тут уже и Чэнь Ло усмехнулся:

– Мифический?..

– Очередной мираж, – уверенно сказал учёный, – а люди невесть что надумали. Я учёный, я не верю ни в призраков, ни в демонов.

– А зря, – выпалил Сяоцинь убеждённо. – Они ближе, чем мы думаем.

Учёный невольно обернулся, словно за его спиной кто-то стоял, тут же мотнул головой и, одарив мальчишку недовольным взглядом, продолжил путь.

– «Ближе, чем мы думаем»? – повторил Чэнь Ло, пристально поглядев на Сяоциня.

– Да просто захотелось с него спесь сбить, – смутился Сяоцинь. – Не верит он…

– Ты ведь и сам до недавнего времени не верил, – напомнил Чэнь Ло.

– Сам такой, – не остался в долгу Сяоцинь. – Поверишь тут, когда такое увидишь… Как твои глаза, кстати?

Чэнь Ло поморгал, потёр веки. Резь в глазах прошла, пелена спала, смотреть уже было не больно.

– А представь, что в пустыне будет, – хмыкнул Сяоцинь, подразумевая миражи.

Чэнь Ло представил совсем другое – набившийся в рот и попавший в глаза пустынный песок.

«Нужно купить доули[52]», – решил он.

80

Без чего не обойтись в пустыне

Глаза у Чэнь Ло всё ещё были красные. Он прижал пальцы к векам, массируя глазные яблоки. Прежде, если у него уставали и краснели глаза, это помогало. Сяоцинь заметил и хлопнул его по руке:

– Опять!

– Мне не нравится, как я выгляжу с ними, – возразил Чэнь Ло.

– Да кто на тебя смотреть будет! – фыркнул Сяоцинь, но по сторонам покосился и вынужден был признать, что на Чэнь Ло всё-таки смотрят, вернее, поглядывают и заглядываются проходящие мимо женщины. Краснота глаз и бледность лица их не смущала, наоборот, даже очаровывала.

– Шляпу себе купи, – сердито сказал мальчишка.

– Именно это мы и сделаем, – кивнул Чэнь Ло.

– Мы? – настороженно уточнил Сяоцинь.

– Тебе же не понравилось идти со мной под одним зонтом, – напомнил Чэнь Ло, усмехнувшись. – А была бы у тебя шляпа, идти не пришлось бы вовсе.

Шляпами торговали несколько лавок, Чэнь Ло выбрал одну наугад и разговорился с торговцем, пока выбирал себе подходящую по размеру и стилю доули – вуали на шляпах были белые, а ему хотелось чёрную, под цвет цзяньсю.

– Дурное это место, – заметил торговец, когда Чэнь Ло сказал, что они направляются в Фэнцзин, – пристанище для всякого сброда.

– Да ведь это застава, – возразил Чэнь Ло, – разве там не гарнизон расположен?

– Какая застава, одно название, – махнул рукой торговец, – три калеки в два ряда – вот и весь гарнизон. Там наёмники заправляют.

– Наёмники? – нахмурился Сяоцинь. – Какие ещё наёмники?

– Ждут, чтобы наняться в караван или к путникам проводниками или в охрану, – понизив голос, сказал торговец. – Пустыня и вовсе гиблое место, без проводника не обойтись. А кто их знает, этих наёмников, что у них на уме? Заведут в зыбучие пески и поминай как звали!..

– И зачем им это делать? – машинально спросил Чэнь Ло.

– Чтобы ограбить. А впрочем, честные люди среди них тоже встречаются, – оговорился торговец, – взять хотя бы моего сродника. Он уже двадцать лет караваны по пустыне водит. Если повезёт, так разыщите его в Фэнцзине. Его там все знают. Лао Шу, так его зовут.

– Ясно, – сказал Чэнь Ло, незаметно подмигнув Сяоциню. Такой приём – оговорить других, чтобы подкинуть работёнку родственнику, – был ему хорошо знаком. В Мяньчжао ушлые дельцы им успешно пользовались, облапошивая доверчивых клиентов. Стоили такие услуги обычно втридорога.

Чэнь Ло наконец выбрал шляпу и кивнул на Сяоциня:

– Ему тоже.

– Не нужна мне шляпа, у меня шапка есть, – возразил мальчишка.

– Да как же не нужна? – всплеснул руками торговец. – Песком глаза запорошит, солнцем голову напечёт, в пустыне без шляпы не обойтись.

– В Фэнцзине бы и купили, – ворчливо сказал Сяоцинь.

– Да какие там шляпы, одно название! – воскликнул торговец, патетично закатывая глаза.

Чэнь Ло развеселился:

– Но наверняка в Фэнцзине у вас есть сродник, который торгует шляпами?

– Ай, как вы узнали? – удивился торговец. – Но хоть он мне и сродник, а скрывать не стану, шляпы у него дрянь, развалятся на другой же день, а моим хоть бы что, год их носи, два их носи, да хоть всю жизнь носи – не развалятся!

«Родня роднёй, а кошель-то скрой» – так говорили в Мяньчжао, и Чэнь Ло убедился, что и в Шуйцзине торговцы следуют тому же правилу.

Сяоцинь всё привередничал. Ему не хотелось снимать аптекарскую шапку. Но Чэнь Ло сказал, что надевать шляпу прямо сейчас без надобности. У доули есть завязки, можно повесить шляпу за спину или привязать к коробу, а надеть, когда снова пойдёт дождь или поднимется ветер.

Торговец раздал ещё несколько ценных и совершенно бесплатных советов, где и что можно купить в Фэнцзине для предстоящего перехода через пустыню. Нужно ли говорить, что упоминалась при этом близкая и дальняя родня торговца?

– Многовато же у вас родственников, – заметил Чэнь Ло. – Вас послушать, так ползаставы вам родня.

– Если уж не ползаставы, так треть, – не без гордости согласился торговец.

Но несколько дельных советов он тоже дал. К примеру, посоветовал купить тёплые одеяла.

– Это днём в пустыне пекло, а ночами ледяной ад, – предупредил торговец. – И покупать лучше здесь же, в Шуйцзине, на заставе одеяла втридорога. Вон там продаются отличные одеяла. Не сродник, – добавил он тут же, заметив, как ухмыльнулся Чэнь Ло.

Ещё торговец присоветовал пристать к каравану, а не нанимать проводника – быстрее и безопаснее идти с другими людьми. Чэнь Ло кивнул, показав, что они так и собирались сделать.

– Водой тоже лучше запастись, – сказал ещё торговец. – На полпути встретится оазис, но колодцы в нём скверные, нередко пересыхают, не подгадать, а в тамошнем арыке вода только для скотины годится.

– Он не привередливый, – ехидно отметил Сяоцинь, поглядев на Чэнь Ло, – хоть из лужи напьётся.

– Неправда, – обиделся Чэнь Ло, – этот молодой господин пьёт только чистую воду.

– Вода в лягушачьем пруду чище некуда, – ещё ехиднее заметил Сяоцинь.

– Эй, не стоит недооценивать пруды с лягушками, – вмешался торговец. – Лягушки в грязной воде жить не станут!

– Разве лягушки не любят грязный ил? – возразил Сяоцинь.

– То жабы, а не лягушки, – сказал торговец.

Сяоцинь пробормотал, что всё одно, и им пришлось выслушать настоящую лекцию об отличиях тех от этих. Чэнь Ло не сомневался, что у торговца отыщется сродник, который разводит лягушек и от которого он и почерпнул столь ценную, но вместе с тем бесполезную информацию. Чэнь Ло и без того мог отличить тех от этих.

81

Дорогой ветров

Вихревые потоки обрушивались на стены Шуйцзина и раскатывались в разные стороны пылевыми столпами. Здесь задувало всегда от заставы Фэнцзин, прозванной так, потому что располагалась она на пересечении путей ветров и о безветренной погоде там знали только понаслышке.

От Фэнцзина к Шуйцзину, как поговаривали люди, никто сам не идёт, их ветер несёт, а от Шуйцзина к Фэнцзину не всякий дойдёт, ветер с ног собьёт.

Чэнь Ло и Сяоцинь в том убедились, едва покинули Шуйцзин, и купленные шляпы пришлись кстати, правда, Чэнь Ло проворчал, что нужно было ещё тёплые накидки купить: цзяньсю от пронизывающего ветра не спасало. Сяоцинь шмыгнул носом и возразил:

– Не возвращаться же? Уже столько прошли.

– Идти бы и не пришлось, ветром бы донесло… или докатило, – добавил Чэнь Ло, споткнувшись о торчащий посреди дороги камень и с трудом удерживая равновесие.

– Не докатило бы, – спустил его с небес на землю Сяоцинь, – короб помешал бы.

Оставалось надеяться, что ветер стихнет немного или сменит направление.

Чэнь Ло придерживал шляпу за край, чтобы её не сорвало, и ворчал себе под нос: хитрый Сяоцинь сбавил шаг и шёл, прячась от ветра за широкой спиной Чэнь Ло. Сяоциню роста не хватало, чтобы закрыть кого-то от ветра, разве только кошку, потому Чэнь Ло оставил мысли вытащить мальчишку за шиворот и вести его так перед собой. Но пригрозить пригрозил, и Сяоцинь сейчас же надулся и исподтишка пинал дорожную пыль, чтобы запылить Чэнь Ло сзади сапоги.

Встречающиеся им путники поглядывали на них сочувственно, но больше с облегчением, что им самим ветер дует в спину и идётся легко. Один, приостановившись, обронил, что через десять ли дорожная пустошь сменится леском.

– Через десять ли? – ужаснулся Сяоцинь. – Эти десять ли ещё пройти нужно!

– Кто бы возмущался… – проворчал Чэнь Ло, закрывая лицо локтем.

Сяоцинь засопел носом громче, упёрся обеими руками Чэнь Ло в короб и стал толкать его вперёд.

– Что это ты делаешь? – спросил Чэнь Ло, намеренно сбавляя шаг.

– Не видишь, что ли? – пропыхтел Сяоцинь. – Помогаю тебе идти.

Чэнь Ло иронически сложил кулаки и поблагодарил его в самых изысканных выражениях, какие только смог припомнить, хотя на ум приходили только муравьи, пытающиеся сдвинуть гору.

Через пять или шесть ли Чэнь Ло уже не возражал, что его толкают в спину. Он едва переставлял ноги, утомившись от бесконечного спора с ветром, и мечтал хотя бы о коротком привале, но на пустоши негде было укрыться от ветра, и передышка превратилась бы в ещё большую пытку.

«В лесу первым же делом срублю какое-нибудь деревце и сделаю себе дорожную палку», – подумал он.

Когда они добрались до леса, то уже валились с ног от усталости. Сяоцинь обхватил первое попавшее дерево руками и буквально повис на нём. Чэнь Ло фыркнул. Ему припомнился Мао-Мао, однажды попытавшийся взобраться на растущее возле ворот дерево. Он растёкся на полпути, зацепившись когтями передних лап за кору. Сяоцинь, конечно, нисколько не походил на старого толстого кота, но в дерево вцепился совсем по-кошачьи. Сам Чэнь Ло привалился к дереву спиной, сбросив на землю короб.

Ветер гудел в кронах деревьев, сыпал им на головы ветками и листьями, но здесь хотя бы можно было дышать полной грудью и не задыхаться от набивающейся в горло пыли. Чэнь Ло снял шляпу, выбил её об колено и провёл ладонью по лицу, избавляясь от пылевой маски.

– Очень надеюсь, – отдуваясь, сказал Сяоцинь, – что лес этот тянется до самой заставы.

– Как бы не заплутать, – заметил Чэнь Ло, вспомнив свои блуждания по бамбуковому лесу.

Сяоцинь отлип наконец от дерева и с напускной важностью ткнул пальцем в ствол:

– Будем идти по деревьям.

– Гм… хм… – отозвался Чэнь Ло.

Сяоцинь досадливо прищёлкнул языком и уточнил:

– Мох на деревьях растёт всегда с одной стороны. Нам нужно идти так, чтобы он всегда оставался справа.

– Гм… хм… – опять сказал Чэнь Ло, и Сяоциню пришлось объяснять ему, как ориентироваться в лесу. Мох всегда нарастает на дерево с северной стороны – дерево «утепляется».

– В бамбуковом лесу мха вовсе нет, – возразил Чэнь Ло.

– А где ты здесь бамбук видишь? – сердито спросил Сяоцинь, недовольный, что его прервали.

– Я вообще говоря.

– У бамбука насечки на коленцах есть.

Чэнь Ло напряг память, но так и не смог припомнить, были у бамбука в том лесу насечки или нет.

– Если отдышался, так идём, – ворчливо велел Сяоцинь.

Чэнь Ло старательно оглядывал каждое из деревьев, мимо которых они проходили. Мох действительно наползал на стволы с одной только стороны. Но встречались деревья, на которых мха не было вовсе или заросшие мхом вкруговую. Чэнь Ло покашлял, чтобы привлечь внимание мальчишки, и показал пальцем на такое дерево:

– А это что?

– Порядочных деревьев всё равно больше.

– Каких-каких?

– Всякое порядочное дерево отращивает мох с северной стороны, – важно объявил Сяоцинь.

– Гм… хм… – только и сказал Чэнь Ло. Его послушать, так деревья «понимают» стороны света?

Они набрели на ручей, и в этот раз Сяоцинь нисколько не возражал против того, чтобы умыться и даже напиться из него. В ручьях, он заявил, исключительно чистая вода.

«Пока в неё кто-нибудь не нагадит», – машинально подумал Чэнь Ло, заметив у ручья характерные следы. Вслух об этом, впрочем, он говорить не стал.

82

Что подстерегает в лесу

Чэнь Ло в который раз приостановился, тряхнул головой, избавляясь от насыпавшегося в волосы сора: листьев, рассохшихся почек, чешуек коры, – и сказал:

– Знаешь, что в Мяньчжао говорят про такой лес?

– Про какой такой? – не понял Сяоцинь, занятый тем же самым. Нужно было проявить ловкость, чтобы избавиться от сора и не сбить ненароком с головы шапку.

– Про тот, где на голову всякая дрянь сыплется?

Сяоцинь, поразмыслив, предположил:

– Что это боги небо подметают? Точно не припомню. Это какой-то чэнъюй[53]?

Чэнь Ло фыркнул. Его версия была не столь возвышенной, но годилась для рассказов со свечой[54].

– Нет, – отрезал он, выждав, чтобы подогреть интерес мальчишки, а значит, и эффект от сказанного. – Когда в лесу сор сыплется на голову, говорят, что это черти[55] прыгают по верхушкам деревьев.

– Тьфу! – сердито отреагировал Сяоцинь, не забыв при этом сотворить священный знак. – Ты в своём уме – чёрта поминать на ночь глядя?

– Ну, до ночи ещё далеко, – философски заметил Чэнь Ло, – а до чёрта, ха-ха, высоко. В этом лесу очень высокие деревья.

Обычные деревья в лесу скоро сменились ощетинившимися, как ежи, соснами, и на головы путникам теперь сыпались ещё и сосновые иглы с шишками. Сяоцинь проворчал, что черти, должно быть, кидаются в них шишками, потому что обкололи пятки, когда прыгали по кронам сосен, и завидуют их сапогам.

– Откуда ты знаешь, что черти без сапог? – возразил Чэнь Ло.

– А откуда ты знаешь, что в сапогах? – в свою очередь возразил мальчишка. – У них наверняка должны быть когти на лапах, чтобы взбираться на верхушки деревьев.

Чэнь Ло опять припомнил Мао-Мао и засмеялся.

– Всё тебе шуточки, – проворчал Сяоцинь недовольно. – Страшно несправедливо, что тебе ещё ни разу шишкой не прилетело по голове… будто черти специально по мне метят…

– Чувствуют твой страх, – со знанием дела сказал Чэнь Ло. – Вот я их не боюсь, поэтому… Ай!

Сяоцинь злорадно засмеялся.

– Белка уронила, – невозмутимо произнёс Чэнь Ло, заметив в ветвях мелькнувший пушистый хвост.

– Очень вовремя, – фыркнул мальчишка и задрал голову, чтобы поглядеть на белку, но её и след простыл. Видно, где-то было беличье дупло.

Чэнь Ло между тем носком сапога подрыл сосновую хвою, усыпавшую землю под деревьями, и предложил:

– Можно грибов набрать.

– Чтобы лишить белку запасов на зиму в отместку за шишку на голове? – уточнил Сяоцинь, присаживаясь на корточки и разглядывая найденную Чэнь Ло россыпь грибов.

– Грибы можно на костре пожарить и съесть.

– А ты уверен, что эти грибы съедобны? – спросил Сяоцинь.

– Все грибы можно съесть, – важно ответил Чэнь Ло, а когда мальчишка потрясённо на него уставился, собираясь развенчать это заблуждение какой-нибудь меткой фразой, добавил: – Но некоторые только один раз.

– Ты… – задохнулся Сяоцинь.

– Эти съедобные. Я уже такие видел.

– Где? – с подозрением спросил мальчишка, ожидая какого-нибудь подвоха в ответе.

Но Чэнь Ло сказал, что повар поместья Чэнь часто покупал грибы, которые выглядели точно так же, как эти, и они были довольно вкусны.

– Ты уверен? – ещё подозрительнее уточнил Сяоцинь.

– А что?

– А то, что такие грибы аптекарь Сян высушивал и размалывал, чтобы травить крыс в доме.

Чэнь Ло выронил уже сорванный гриб и поспешно вытер руки об одежду. Сяоцинь зарыл грибы обратно в хвою:

– Были бы они съедобные, белки бы давно уже разрыли их и утащили в свои кладовые. А эти даже жуками не изъеденные. В лесу ничего нельзя принимать на веру. Если чего-то не знаешь, лучше не трогать и уж точно не пытаться съесть. Грибы, аптекарь Сян говорил, коварнее ядовитых змей. Некоторые специально съедобными прикидываются.

– Да понял я, понял, обойдёмся без грибов на ужин, – отмахнулся Чэнь Ло.

– Ягоды тоже лучше не трогать, – предупредил Сяоцинь, которому, видно, хотелось щегольнуть перед Чэнь Ло своими аптекарскими знаниями.

– А шишки? – в шутку спросил Чэнь Ло, подобрав одну рассохшуюся шишку и подкидывая её на ладони.

– Да кто в своём уме станет шишки есть? – поразился Сяоцинь.

– Аптекарь и не знаешь? – поддел его Чэнь Ло.

– Не знаю чего? – нахмурился мальчишка.

– Шишки… не такие, конечно, а молодые, те, что ещё зелёные и не затвердели… жуют, чтобы перебить запах изо рта или когда горло застудишь, – с важным видом объяснил Чэнь Ло.

– Пф, конечно, я это знал, – небрежно сказал Сяоцинь, – просто забыл. И вообще это не считается.

– Почему это не считается?

– Потому что речь идёт не о еде, а о лекарственном эффекте.

– Как скажешь, – поднял руки Чэнь Ло. – А чай считается?

– Из шишек? – сомнительно вопросил Сяоцинь.

– Уж в чаях-то этот молодой господин разбирается, – приосанился Чэнь Ло. – Семья Чэнь испокон веков торгует чаями. Сосновый чай хорошо освежает.

– Даже не хочу представлять, каков он на вкус, – покривился мальчишка.

– Если подсластить, очень даже ничего, – возразил Чэнь Ло. – В столице такие чаи очень популярны, отец рассказывал… Когда дойдём до Чанъаня, нужно непременно попробовать.

– Дойди сначала, – хмыкнул Сяоцинь, демонстративно разворачивая перед ним карту.

Чэнь Ло сделал вид, что внимательно смотрит, но обронил:

– Сначала нужно дойти хотя бы до Фэнцзина. Или хочешь заночевать в лесу?

Сяоцинь сейчас же припомнил слова Чэнь Ло о прыгающих по верхушкам деревьев чертях, свернул карту и поспешил вперёд так, словно его упомянутые черти хлыстиком по пяткам подстёгивали. Чэнь Ло усмехнулся и пошёл следом.

83

«Это чёрт свалился!»

Лес стал реже, через просветы между деревьями проглядывали проплешины полян, заросших долговязыми стеблями травы.

Сяоцинь всю дорогу посматривал вверх, на деревья. Чэнь Ло несильно хлопнул его по плечу:

– Ты что, до сих пор о моих словах думаешь?

– А? – вздрогнул мальчишка.

«Так и есть», – понял Чэнь Ло и уточнил:

– О чертях?

– Нет, – явно смутился Сяоцинь, – то есть не совсем…

Чэнь Ло жестом показал, что готов выслушать.

– Просто… Ты говорил, что черти скачут по верхушкам деревьев. Это наверняка нелегко. А что будет, если они оступятся?

– Свалятся вниз? – предположил Чэнь Ло и засмеялся. – Да ладно тебе, это всего лишь страшилка, ты же в неё не поверил?

– Конечно нет, – вспыхнул Сяоцинь, – просто…

В этот самый момент с дерева что-то рухнуло.

– Э-э-э… – только и сказал Чэнь Ло, потому что Сяоцинь вцепился в него клещом с воплем: «Это чёрт! Это чёрт свалился!»

Куча веток и листвы зашевелилась. Чэнь Ло непроизвольно выставил перед собой меч. В чертей он не верил, но с дерева могло свалиться какое-нибудь хищное животное. Он знал, что куницы охотятся на белок. Правда, если это куница, то размером с медведя, не меньше. А если это и есть медведь? Чэнь Ло помнил, что медведи по деревьям тоже лазают, пусть и не так хорошо, как куницы. Положа руку на сердце он предпочёл бы встретиться с настоящим чёртом, чем с медведем. Он слышал рассказы охотников о том, насколько опасны разъярённые медведи, а этот наверняка будет разъярён падением с дерева!

Все эти мысли пронеслись в голове Чэнь Ло в долю секунды.

– Эй, – сказало то, что свалилось с дерева и теперь пыталось выпутаться из обрушившихся вместе с ним веток и каких-то лиан, – это кто тут чёрт?!

Чэнь Ло пригляделся и увидел, что это вовсе не медведь и уж конечно не чёрт, а какой-то доходяга в потрёпанной одежде. Волосы его были всклочены, шапка сбилась на ухо. За поясом у него Чэнь Ло заметил топорик.

– Ты кто такой? – спросил Чэнь Ло, сейчас же обнажая меч.

Доходяга потёр закорки, поохал и вытаращился на Чэнь Ло:

– Эй, нельзя такую опасную штуку на людей направлять. А если проткнёшь кого ненароком?

– Сначала докажи, что ты человек, – визгливо потребовал Сяоцинь, так и не отпустивший руку Чэнь Ло.

Чэнь Ло попытался отцепить мальчишку от себя:

– Глупостей не говори. Ты ведь на самом деле не думаешь, что это чёрт?

– Он с дерева свалился, как ты и говорил! – прошипел Сяоцинь.

– Я не так говорил, ты сам себе это надумал, – возразил Чэнь Ло.

Доходяга наконец выпутался из ловушки. Это были не лианы, а толстые верёвки.

– Я дровосек, – прекратил он спор незнакомцев, – рубил сучья, рубанул по верёвке случайно, вот и свалился.

Чэнь Ло непонимающе на него смотрел, доходяга принялся объяснять, как залезть на дерево с помощью верёвки и крючьев.

– Вон они, – указал он пальцем на дерево, с которого сверзился.

Чэнь Ло быстро глянул туда, заметил железные крюки, вкривь и вкось вбитые в дерево. На первый взгляд это подтверждало слова доходяги, но… Если бы он рубил сучья, как и говорил, то при падении выронил бы топорик, а не сунул его за пояс. Уж не разбойник ли это?

– Сколько у тебя топоров? – сурово спросил он.

Доходяга непонимающе похлопал глазами и ответил:

– Два. Один – для сучьев побольше, другой – для сучьев поменьше.

– И где тот, другой? – уточнил Чэнь Ло, покрепче сжимая меч.

– Так вон же, в дереве торчит.

Топор действительно торчал в разрубе коры.

Чэнь Ло вложил меч в ножны и посоветовал:

– Ты бы отошёл оттуда. Если он вывалится…

Доходяга засмеялся, показывая редкие желтоватые зубы, и возразил:

– Не вывалится. Он крепко…

По счастью, он был прыткий и успел увернуться, но разразился такой тирадой при этом, что Чэнь Ло высоко вскинул брови. Он и половины таких слов не знал.

– Дровосек, значит, – сказал Чэнь Ло. – Из Фэнцзина?

Доходяга покивал, сунул за пояс и второй топор и принялся складывать в кучу свалившиеся вместе с ним обрубки сучьев. У него поодаль, как он сказал, была телега, на которой он возил дрова в заставу, продавал и тем жил.

– Мы верно идём? – спросил Чэнь Ло, указывая направление. – Фэнцзин в той стороне?

– В той, в той, – опять покивал доходяга. – Из леса прямо на дорогу выйдете, а там уж не заблудитесь.

– Мы не заблудились, – проворчал Сяоцинь, соизволивший наконец отпустить руку Чэнь Ло.

Доходяга покивал снова, на этот раз снисходительно, нисколько не сомневаясь, что эти двое чудиков заплутали в лесу, наслушавшись где-то сказок о чертях-верхолазах: зашли в лес, услышали какой-то шум в ветках и опрометью бросились бежать не разбирая дороги. Но чувство собственного достоинства подобных молодых господ, он знал, не позволит в том признаться.

– В Фэнцзин – туда, – сказал он со значением, указывая в нужную сторону.

84

Человеческий муравейник

Оглянешься, а сзади никого нет. Эта мысль была очень неуютной и, по всей видимости, пришла в голову не только Чэнь Ло, но и Сяоциню, поскольку обернулись они не сговариваясь. Но дровосек приветливо махнул им вслед и продолжил увязывать нарубленные сучья. Чэнь Ло облегчённо вздохнул и выкинул случайную встречу из головы: раз не чёрт, так и думать не о чем. Признаться, в какой-то момент он и сам поверил в выдуманную им историю. Но Сяоциню он в том ни за что бы не признался.

В Фэнцзин они добрались к началу сумерек. Высокие каменные стены защищали заставу от натиска ветров и возможных внешних угроз. Внутри оказался настоящий человеческий муравейник. Чэнь Ло подметил, что кошелей на поясе ни у кого нет, и засунул свой глубже за пазуху: в такой толкучке обчистят – и концов не найти! Сяоцинь, которого едва не унесло людским потоком, ухватился за рукав Чэнь Ло и шёл уже так, против чего тот не возражал.

Внутри Фэнцзин мало отличался от других городов, но здесь было вдвое больше меняльных лавок и постоялых дворов. Люди сюда приходили разные, некоторые выглядели так странно, что Чэнь Ло невольно оборачивался и глядел им вслед, хоть это и было несказанно невежливо. Были здесь люди и в отороченных мехом одеждах, с вплетёнными в волосы яркими бусинами, и бритоголовые, с длинными тонкими косицами, спускавшимися с затылка, и закутанные с головы до ног, как покойники в саван, и наряженные в яркие многослойные одежды причудливого фасона, и с замысловато закрученными на головах тюрбанами…

На них с Сяоцинем люди тоже смотрели. Быть может, именно то, что они выглядят обычно, и привлекало чужое внимание.

– Сплошь бандитские рожи, – проворчал Сяоцинь, крепче вцепляясь в рукав Чэнь Ло. – С главной улицы лучше не сходить. Ты глянь, как тот головорез на нас уставился…

– Если уставился, так точно лучше в ответ не глядеть, – рассудительно сказал Чэнь Ло, но краем глаза всё-таки глянул. – Это же мясник.

– Вот именно, – с присвистом подтвердил мальчишка. – Прикидывает, как нас разделает…

Чэнь Ло не без удовольствия возразил:

– Из тебя только собачья похлёбка выйдет, не обольщайся.

Сяоцинь страшно оскорбился и возразил:

– Хватило бы и на жаркое!

– У тебя с головой просто беда, – вздохнул Чэнь Ло, взял мальчишку за шиворот и повёл впереди себя. – Не отвлекайся по пустякам. Нам нужно найти проводника или караван, к которому мы сможем пристать.

– Караван дешевле обойдётся, – сейчас же сказал Сяоцинь, выворачиваясь, как угорь. – А проводники – все мошенники, втридорога дерут!

– И много ты проводников встречал? – усмехнулся Чэнь Ло, чтобы его поддразнить. На самом деле он точно так же думал, а караван ещё и безопаснее.

Но, прежде чем начать поиски, следовало подкрепиться. Чэнь Ло необыкновенно остро чувствовал пьянящие запахи мясных похлёбок и жаркого, струящиеся из раскрытых окон харчевен и постоялых дворов. Он приложил ладонь к животу и со значением глянул на Сяоциня:

– Сначала поедим и отдохнём.

Сяоцинь не возражал против запоздалого ужина, но проворчал, что постой здесь, должно быть, необыкновенно дорог, если только вообще найдутся свободные комнаты. Чэнь Ло на это ответил, что так устал с дороги, что согласится даже на стойло в конюшне, если к этому щедрому предложению будет прилагаться охапка сена.

– Запросы этого молодого господина стремительно падают, – с нарочитым потрясением сказал Сяоцинь. – Стойло в конюшне? Ты серьёзно? Почему сразу не в свинарнике?

Чэнь Ло уже сворачивал под ворота постоялого двора, откуда пахло наиболее вкусно. Гостей встречали служанки, непритязательные, но приветливые. Чэнь Ло подумал краем мысли, что они и кой-какие услуги постояльцам оказывают, но сейчас же изгнал эту мысль из головы, пока она не спровоцировала очередной припадок. Вот уж точно, как низко пал «этот молодой господин», что теперь замечет и простолюдинок…

Сяоцинь на служанок поглядел зверем, но всё их внимание было направлено на Чэнь Ло. Он благоразумно осведомился о ценах, прежде чем что-то заказывать, и был приятно удивлён ответом. Поесть и снять номер стоило на четверть дешевле, чем просто поесть и пойти дальше, остальное – за дополнительную плату. Чэнь Ло не стал уточнять, что подразумевалось под «остальным» – к явному разочарованию служанок.

– Тогда здесь и остановимся, – сказал Чэнь Ло, обращаясь к Сяоциню, – а уже завтра займёмся делами. Что скажешь?

Сяоцинь поворчал себе под нос, пощупал кошель за пазухой, словно уже прощался с частью его содержимого, и неохотно согласился.

Вскоре принесли еду, и Чэнь Ло воздал должное и похлёбке из сладкой свинины, и жаркому из утиных потрохов, и печённым на углях овощам. Сяоцинь ограничился овощами и булочкой с зеленью. Но чая оба напились вдоволь – крепкий, ароматный, настоянный на травах чай без преувеличения был коронным блюдом на этом постоялом дворе: служанки не успевали подносить гостям новые чайники.

Комната, которую им предложили, была небольшой и даже без кровати. Гостям предлагалось спать на циновках. Чэнь Ло чего-то подобного и ожидал – за такую-то цену и без подвоха? – но он настолько устал с дороги, что повалился ничком на ближнюю к нему циновку и моментально заснул.

Проснулся он от какого-то шороха и увидел, что Сяоцинь сидит подле него, в сумраке комнаты его жёлтые глаза посверкивали, как у кошки.

– Эй, – сонно сказал Чэнь Ло, кинув в него подушкой, – ты что, тайком смотрел, как я сплю?

– Почему тайком? – нахально возразил Сяоцинь. – Я не прятался.

– Ну, смотри, смотри, – снисходительно разрешил Чэнь Ло, перевернулся на другой бок и пробормотал, засыпая: – Смотри, не влюбись…

Видел бы он выражение лица Сяоциня, когда тот это услышал, понял бы, что предупреждение запоздало.

85

«Хвали-расхваливай, да не захваливай»

Наутро, когда у зайца одни только уши из норы торчали[56], Сяоцинь разбудил Чэнь Ло:

– Пошли искать караван.

Чэнь Ло протёр глаза, глянул в окно и недовольно сказал:

– А ещё раньше разбудить не мог? Куда мы пойдём в потёмках? Нужно дождаться, пока рассветёт.

– Дождёшься, что свободных мест в караванах не останется, – возразил Сяоцинь. – Ранняя пташка склюёт росу. Слышал такое присловье?

– Разве не червяка склюёт? – подумав, уточнил Чэнь Ло.

– Суть от этого не меняется, – нисколько не смутился мальчишка.

Чэнь Ло неохотно встал, умылся, ворча на холодную воду в умывальной чаше, а больше на то, что мальчишке неймётся. Завтрак на постоялом дворе так рано тоже не подавали, пришлось довольствоваться давно остывшими остатками вчерашнего ужина. У Чэнь Ло спозаранку кусок в горло не лез. Он то и дело зевал и ковырял угол глаза мизинцем. Сяоцинь между тем талдычил своё:

– Нужно сбить цену хотя бы на треть.

Чэнь Ло подумал краем мысли, что если они станут торговаться, то место в караване точно уведёт кто-нибудь другой, не настолько прижимистый.

Застава ещё только начинала просыпаться. Сонные торговцы выставляли лотки, отпирали лавки. Собаки широко зевали, ленясь облаивать прохожих. Чэнь Ло и сам чуть не раззевался, на них глядя.

Сяоцинь вдруг толкнул его в бок и прошипел, что за ними следят. Чэнь Ло удивлённо вскинул брови, но мальчишка прибавил, что какой-то молодчик идёт за ними буквально по пятам, куда они – туда и он, должно быть, грабитель. Чэнь Ло незаметно оглянулся.

Следил он за ними или нет, но позади шёл мужчина в отороченной заячьим мехом одежде, с привязанной к поясу кривой саблей, бритоголовый, только с затылка спускается длинная тонкая коса…

Чэнь Ло остановился, за руку удерживая Сяоциня, и крепче сжал рукоять меча. Если незнакомец за ними следит, то наверняка тоже остановится и притворится, что разглядывает лотки, а то и вовсе спрячется за углом. Но «преследователь» прошёл мимо, даже не удостоив их взглядом. Он тоже направлялся к стоянке караванщиков и, судя по его виду, собирался наняться к кому-нибудь в охранники. Так Чэнь Ло Сяоциню и сказал, но мальчишку одолела паранойя, и он всю дорогу оглядывался, не преследуют ли их «сообщники бритоголового».

Караванов, ещё не отправившихся в путь, было несколько. Чэнь Ло сказал рассудительно, что выбирать нужно с умом, поскольку предстоит отправиться в пустыню, где каждый неосторожный шаг может стоить им жизни, стало быть, искать нужно караванщиков, которые выглядят прилично и людьми знающими, и чтобы повозки у них были не разбитые, а лошади не загнанные, и, конечно, чтобы охраняло караван не меньше дюжины наёмников.

– С такими запросами мы в Фэнцзине до старости застрянем, – проворчал Сяоцинь.

Но Чэнь Ло уверенно кивнул в сторону каравана, что расположился на восточной стороне стоянки. Его внимание сразу привлекли добротные повозки и холёные толстоногие лошади с мощными копытами. Двое с обветренными лицами пристраивали к каравану ещё две крытые повозки с шёлковыми занавесками, принадлежавшие какому-то сухопарому мужчине, по виду – чиновнику, который в это время договаривался с караванщиком о цене. Не успел чиновник отойти к своим повозкам, а караванщик спрятать кошель за пазуху, как Сяоцинь ринулся к ним, чтобы застолбить и себе местечко. Караванщик нисколько не возражал захватить с собой ещё двоих, но заломил такую цену, что у Сяоциня глаза на лоб полезли, а Чэнь Ло невольно присвистнул.

– Да это грабёж средь бела дня! – воскликнул Сяоцинь.

Караванщик, поглаживая бородку, степенно заметил, что караван надёжный, хорошо охраняется проверенными людьми и имеет репутацию, что немаловажно в таких делах: за те пятнадцать лет, что он водит караваны по пустыне, ни один не потерялся, а это что-нибудь да значит. Слова его походили на правду: погонщики выглядели людьми бывалыми и все были хорошо вооружены.

Но Сяоцинь сейчас же принялся торговаться и немного сбил цену, однако же и этого ему показалось мало, и он стал навязываться караванщику не только в попутчики. Он сказал, что может лечить людей и лошадей во время перехода через пустыню. Караванщик возразил, что в караване уже есть лекарь. Но Сяоцинь и не думал сдаваться. Он ткнул пальцем в Чэнь Ло, который с интересом наблюдал за торгом, и объявил:

– Тогда наймите его охранником.

– Кого охранником? – воскликнули Чэнь Ло и караванщик с одинаковым изумлением.

Караванщик оглядел Чэнь Ло и сказал:

– Ты уж прости, сяоди, но этот молодой господин не годится в охранники.

– Вы не смотрите, что он на вид дохляк… – воодушевлённо начал Сяоцинь.

– Эй! – свирепо сказал Чэнь Ло.

– Он отлично управляется с оружием, с целой разбойничьей шайкой расправился в Дуаньцзине, – продолжал расхваливать «товар» Сяоцинь.

– Гм… – кашлянул караванщик, решивший дипломатично срезать мальчишку, – я уже нанял охранника. Приди вы раньше…

Он махнул рукой, и к ним подошёл тот бритоголовый, которого Сяоцинь принял за преследователя.

– Один с целой разбойничьей шайкой? – не скрывая презрения, спросил наёмник. – Этот?

Чэнь Ло смерил его точно таким же взглядом, но до спора с простолюдином не опустился. К тому же Сяоцинь и сам прекрасно справлялся:

– А ещё у него магический меч, он умеет сражаться с демонами и видит призраков.

– Эй! – ещё свирепее прежнего крикнул Чэнь Ло.

Караванщик сразу стал серьёзным:

– С демонами, говоришь?

Сяоцинь, не обращая внимания на предупреждающие знаки Чэнь Ло, принялся расписывать, как Чэнь Ло одолел горных призраков и оживших мертвецов. По счастью, о духе меча он помалкивал, приписывая победу исключительно мастерству Чэнь Ло. Караванщика этот рассказ явно впечатлил, а вот наёмник пренебрежительно фыркнул.

– Что-то хочешь сказать? – уставился на него зверем Сяоцинь.

– Никогда демонов не видел, – отметил наёмник, – а я по миру немало походил.

– Значит, не там ходил, – отрезал Сяоцинь.

– Ладно, – начал караванщик, поглаживая бородку, – пусть они сразятся. Если победит, найму.

– Сразятся – кто?

Караванщик показал пальцем сначала на Чэнь Ло, потом на наёмника. Бритоголовый радостно осклабился и поиграл мускулами. Чэнь Ло такому повороту дел нисколько не обрадовался.

– Во что ты меня втянул! – сердито сказал он Сяоциню. – Почему я вообще должен это делать?

– А как же твоё чувство собственного достоинства? Разве тебе не досадно, что тебя недооценивают? – ехидно спросил мальчишка.

– Переживу как-нибудь, – отрезал Чэнь Ло.

Но вокруг уже начали собираться погонщики и наёмники – поглазеть на дармовую драку. Отступи Чэнь Ло сейчас, он действительно уронил бы себя в глазах всех этих людей.

86

Этот молодой господин не так-то прост

Бритоголовый вытащил саблю, со свистом рассекая воздух, и сказал:

– Меня зовут Ято.

– Зачем мне знать твоё имя? – кисло спросил Чэнь Ло, разглядывая его.

Роста они приблизительно были одинакового, но физически наёмник явно превосходил Чэнь Ло – груда мускулов и мышц! Судя по шрамам на его руках и перебитому носу, он побывал не в одной драке. Но поскольку все пальцы у него были целы, а уши не обкусаны, то, надо полагать, из драк он выходил победителем. В общем, сравнение было явно не в пользу Чэнь Ло, если говорить о боевой мощи.

– Покойник должен знать своего убийцу, – заносчиво ответил Ято.

– Эй, без смертоубийства! – всполошился караванщик.

– Да это просто красного словца ради, – сейчас же пошёл на попятную наёмник. – Представился бы он в ответ, я бы и не стал его задирать.

Погонщики и охранники между тем начали делать ставки, и Сяоцинь, конечно же, не упустил шанса «пополнить кубышку». Он вытащил золотой слиток и покрутил им в воздухе:

– Ставлю на своего!

– Эй! – грозно сказал Чэнь Ло, но мальчишка уже ничего не слышал, охваченный жаждой лёгкой наживы. Чэнь Ло пришлось за шиворот его оттащить, чтобы вернуть его внимание.

– Чего тебе? – недовольно спросил Сяоцинь.

– Чего мне? – удивился Чэнь Ло. – И ты ещё спрашиваешь?

– Да просто наваляй ему по-быстрому, – беспечно отмахнулся Сяоцинь.

Чэнь Ло заскрежетал зубами и впихнул ему в руки Чанцзянь:

– Подержи.

– Ты разве не Чанцзянем сражаться будешь? – удивился Сяоцинь, крепко прижимая к себе чёрный меч.

– Ещё не хватало, – сердито сказал Чэнь Ло. – Чанцзянь такого унижения не заслуживает. Возьму оружие у кого-нибудь из наёмников.

Кто-то тут же услужливо подсунул ему меч, Чэнь Ло взял не глядя. Сражаться ему не хотелось. Слабаком он не был, с оружием обращаться действительно умел, но разница в силе очевидна. Этому наёмнику он не соперник, драка за несколько ударов кончится.

«Придётся Сяоциню распрощаться с золотым слитком», – подумал Чэнь Ло.

– Надо же, и фамилия есть, – хмыкнул Ято, когда Чэнь Ло неохотно представился. – Будет что написать на посмертной табличке!

– Надо же, он писать умеет, – не пожелал остаться в долгу Чэнь Ло. – А я-то думал, что только струями на земле выводить умеет.

– И получше твоего выведу! – осклабился Ято, прихватив штаны спереди рукой.

– Они вообще о чём? – непонимающе пробормотал Сяоцинь.

Ято раскрутил над головой саблю, перекидывая её из руки в руку и хвалясь своим мастерством. Чэнь Ло подумал, что легко мог бы проделать такое с мечом, даже с этим тяжёлым наёмничьим, но любая показуха ему претила.

«Проигрывать нужно достойно», – подумал Чэнь Ло, выставляя перед собой меч.

Погонщики азартно свистели и улюлюкали, подначивая соперников. Все они поставили на Ято, в том числе и караванщик, на Чэнь Ло поставил один только Сяоцинь.

«И очень глупо с его стороны», – подумал Чэнь Ло, представив себе, как развопится мальчишка, потеряв золотой слиток.

– Понеслась! – крикнул Ято, бросаясь на Чэнь Ло.

Всё произошло так быстро, что никто ничего не понял.

Чэнь Ло выронил меч. Ято застыл на месте с занесённой над головой саблей. По виску его катилась капля холодного пота. Качнись он – и острие направленной на него стрелы пронзило бы ему левую глазницу. Натянутая тетива поскрипывала.

– Когда он успел? – обомлел караванщик.

– Вот так он и расправился с теми разбойниками, – глупо улыбаясь, сказал Сяоцинь. Он тоже ничего не успел разглядеть и был потрясён, что у Чэнь Ло такая молниеносная реакция.

Ято выронил саблю в знак того, что проиграл.

– Эй, а разве так честно? – неуверенно сказал кто-то из погонщиков.

– А разве непременным условием было драться на мечах? – возразил Сяоцинь и с наслаждением подставил ладони – чтобы в них высыпали выигрыш. Чанцзянь он сунул под мышку.

– Сян Сяоцинь! – гробовым голосом сказал Чэнь Ло, хватая мальчишку за локоть.

– Эй, чего ты! – заискивающе сказал Сяоцинь, полагая, что получит взбучку – заслуженную!

Чэнь Ло отволок его в сторону, отобрал у него чёрный меч.

– Да ладно тебе, подзаработали немного…

– Рассказывай, – велел Чэнь Ло изменившимся голосом.

– Что рассказывать? – не понял Сяоцинь.

– Что там произошло?

– А… ну… э? – захлопал глазами мальчишка. – Ты о чём?

Чэнь Ло нахмурил брови и понизил голос:

– Всё как во сне было. Последнее, что помню, – как взял меч у наёмника. А очнулся уже с луком в руках. Как я это сделал?

– Чего-чего? – потрясённо переспросил Сяоцинь. – Как это? Ты что, не помнишь, как вытащил лук и наложил стрелу?

– Если бы помнил, разве бы спрашивал? – угрюмо возразил Чэнь Ло.

Сяоцинь уставился на него круглыми глазами:

– Чанцзянь тобой управлял?

– Чанцзянь был у тебя, – мотнул головой Чэнь Ло.

– Точно… Но тогда…

Они растерянно смотрели друг на друга какое-то время.

– Эй, вот вы где! – окликнул их Ято, подходя.

Сяоцинь сразу же взъерошился:

– Что, не устраивает результат поединка?

– В быстроте я ему проиграл, – спокойно возразил Ято, – но в силе не проиграл бы. Эй, Чэнь как-тебя-там, хочу поглядеть, насколько ты силён. Ударь по моей сабле мечом. – И он отставил в сторону саблю, вызывающе ею покачивая.

Чэнь Ло недовольно глянул на него, понял, что тот не отстанет, и неохотно вытащил Чанцзянь из ножен.

– Чёрный меч? – удивился Ято.

– Из метеорного железа, – похвалился Сяоцинь.

– Дорогущий, должно быть, – присвистнул наёмник.

– А то! – напыжился Сяоцинь.

– Эй! – сердито одёрнул его Чэнь Ло.

– Одного удара хватит, – сказал Ято, обращаясь уже к Чэнь Ло. – Со всей силы ударь.

– Э-э-э… плашмя надо было бить, – запоздало спохватился Чэнь Ло.

Чанцзянь легко, даже без лишнего звона разрезал саблю напополам – как нож бумагу. Ято ошеломлённо уставился на то, что осталось в его руке.

– Какой острый меч, – машинально отметил он.

– За саблю платить не будем, – поспешил ответить Сяоцинь. – Сам напросился!

Чэнь Ло поглядел на Чанцзянь, потрогал лезвие, проверяя, не осталась ли на нём зазубрина, и спрятал его в ножны.

– С таким мечом о силе можно не переживать, – хвастливо сказал Сяоцинь, словно это он сам разрубил саблю.

Ято ничего на это не сказал. Он ещё чувствовал силу удара, рука дрожала от запястья до самого локтя. Если бы сабля не сломалась, руку его бы вывернуло из сустава, настолько мощным был удар.

Чэнь Ло не осознавал (а Чанцзянь хоть и пробудился, но не счёл нужным что-то говорить), что неосознанно вложил в этот удар не физическую, а духовную силу.

87

Исчезающие караваны

Караван должен был сняться со стоянки ещё нескоро – погонщики, руководствуясь не то поверьями, не то суевериями, не отправлялись в путь прежде змей[57], – и Чэнь Ло с Сяоцинем бродили поодаль, глазея на непримечательные окраинные лавки. Торговали здесь тем, что могло понадобиться караванщикам – по разумению самих торговцев. Вдоволь наглядевшись на железные подковы всех мастей и колёсные оси, а заодно закусив пресными лепёшками, они собирались вернуться к каравану, как их остановил какой-то старик, повадками похожий на крысу – такой же мелкий и суетливый. Одет он был погонщиком, и Чэнь Ло подумал, что это зазывала другого каравана, решивший увести клиентов у конкурента. Так и оказалось.

– Эй, молодой господин, – ухватив Чэнь Ло за рукав костлявыми пальцами, сказал старик, – уж не с вон тем ли караваном вы собираетесь в пустыню отправиться?

– А что? – сейчас же спросил Сяоцинь.

– Разве не знаете, что про них говорят в заставе? – заговорщически понизил голос старик.

– Что они ещё ни разу в пустыне не потерялись? – выгнул бровь Чэнь Ло и попытался избавиться от цепких пальцев, но старик держал крепко.

Старик покачал головой:

– Не тех вы слушали, молодой господин!

– А кого надо было слушать, тебя? – усмехнулся Чэнь Ло.

– А хотя бы и меня, – согласился старик. – В этой пустыне караваны часто теряются. Какие бесследно, а какие и нет. В Фэнцзине все знают, что караванщик Гао Сян – разбойник каких поискать.

– Плата за место в караване – грабёж среди бела дня, – выпалил Сяоцинь.

– А я и не о том вовсе говорю, – возразил старик. – Все в Фэнцзине знают, пропадают те караваны, что перешли дорогу Гао Сяну.

– Всё не уймёшься, Лао Шу? – спросил караванщик, незаметно подошедший и тоже слушавший старика.

Старик изменился в лице и спешно отошёл от Чэнь Ло. Гао Сян сокрушённо покачал головой:

– Не слушайте вы его. Ведь знает же, что врёт напропалую, и не краснеет даже. Он прежде с моим караваном ходил, да я его уволил: был нечист на руку. Вот теперь и чернит меня встречным и поперечным.

– А пропадающие караваны? – сощурился Сяоцинь.

Гао Сян опять покачал головой:

– Караваны исчезают, но не всегда бесследно. Песчаные бури, зыбучие пески… Стоит сбиться с пути – и прощайся с жизнью. Но пустыня эта… – отчего-то запнулся он.

– Есть какая-то история? – сообразил Чэнь Ло.

Караванщик кивнул и рассказал.

Иногда караваны или пропадают во время песчаных бурь, или подвергаются нападению разбойников, или просто сбиваются с пути и гибнут от жажды и палящего солнца. Но какие-то останки всё равно можно отыскать, если птицы-падальщики не растащат кости.

Иногда караваны пропадают бесследно – тонут в зыбучих песках.

Но, бывает, случается такая чертовщина…

Караван Гао Сяна как-то наткнулся на другой караван, брошенный среди песков. Все повозки целы, все товары нетронуты, только люди пропали.

Напади на караван разбойники, они бы не оставили добычу. Попади караван в песчаную бурю, повозки были бы занесены песком.

Люди Гао Сяна обыскали окрестности, но никого не нашли.

– Дикие звери напали? – предположил Сяоцинь.

Караванщик покачал головой и сказал, что тогда остались бы следы запёкшейся крови на повозках, к тому же все погонщики хорошо вооружены и смогли бы отбиться даже от стаи песчаных волков.

– Это злые духи, – сказал Гао Сян, сотворив знак-оберег.

– Или ушли за миражами, – предположил Чэнь Ло.

Но караванщик в который раз покачал головой: погонщики люди бывалые, умеют отличить миражи от реальности.

– И что было дальше? – нетерпеливо спросил Сяоцинь, которому хотелось услышать продолжение истории.

Гао Сян кашлянул и сказал, что повозки с товарами он забрал и перепродал, чтобы часть денег вернуть родственникам пропавших погонщиков.

– А те решили, что вы и есть разбойники? – догадался Чэнь Ло.

Караванщик со вздохом подтвердил:

– А Лао Шу, озлобившись на меня, им поддакивает и распускает слухи…

– Злые духи всё объяснили бы, – фыркнул Сяоцинь. – Поэтому вы хотите, чтобы в караване был знающий человек?

– Злые духи или демоны, – согласился Гао Сян, – другого объяснения я не нахожу. Мне везло, я с ними не сталкивался, но кто знает, как жизнь обернётся? Если на караван нападут…

– Этот молодой господин разберётся, – хвастливо сказал Сяоцинь, толкнув Чэнь Ло в бок локтем.

– Премного благодарен, – кивнул караванщик.

– Эй, – нахмурился Чэнь Ло, несильно пнув мальчишку сзади, – хватит уже. Мне просто везло, я не больше вашего в демонах разбираюсь.

– Чем больше в караване везучих соберётся, тем везучее сам караван, – рассудительно сказал Гао Сян. – Я собрал людей с хорошей кармой. Вот, скажем, Ято – из кочевников, из всех схваток выходил победителем…

Сяоцинь многозначительно поиграл бровями и поднял палец, намекая, что один раз Ято таки проиграл.

– А насчёт масти лошадей посоветовался с шаманом, – продолжал Гао Сян, – и повозки все заговорённые.

– Заго… что? – поразился Сяоцинь.

– Изнутри полотнища исписаны защитными заклинаниями, – понизив голос, сказал караванщик. – Я не суеверен, но чтобы не думать…

– Видно, работает, раз вы ни разу в пустыне не терялись, – рассудил Чэнь Ло.

Гао Сян засмеялся и сказал, что в том заслуга погонщиков, исходивших эту пустыню вдоль и поперёк, а не талисманов. Знают, как обойти ловушки зыбучих песков, и как выжить в песчаную бурю, и как отбить нападение разбойников или диких зверей. А вот если демоны нападут…

– Если от демонов отобьёмся, сбавите цену? – сейчас же спросил Сяоцинь.

– Вот только не каркай, – сердито сказал Чэнь Ло. – Я бы даже приплатил, только бы с ними не встречаться!

Гао Сян пригладил бородку и пообещал, что вовсе с них денег не возьмёт, случись так.

Сяоцинь довольно потёр руки и повторил:

– Этот молодой господин разберётся!

88

Ограждающие обо

Чэнь Ло полагал, что пустыня начинается прямо за заставой, на деле же всё оказалось совсем не так.

Караван тронулся в путь через пустошь, утоптанную копытами животных и ногами людей так, что земля казалась обожжённой глиной. Песка было немного, он рассеивался с ветром.

– Берегите глаза, – предупредили погонщики.

Чэнь Ло счёл нужным надеть шляпу.

– Будто она твои глаза защитит, – фыркнул Сяоцинь.

– Глаза, может, и не защитит, – спокойно возразил Чэнь Ло, – зато волосы песком и пылью не запорошит и лицо не обветрит. Этот молодой господин печётся о своей красоте, не забыл?

Сяоциню нисколько не понравилось, что Чэнь Ло это ему припомнил, но обратиться решил не к нему, а к Ято, который шёл рядом с ними:

– А тебе лысину не напечёт?

Ято хохотнул и сказал снисходительно:

– Мы, кочевники, не боимся ни ветра, ни солнца. Жизнь в пустыне выдубила нашу кожу.

Сяоцинь и уши развесил, а Чэнь Ло усмехнулся. Он слышал, что кочевники повязывают голову шарфами, и у Ято, надо полагать, такой имелся за пазухой или в заплечном мешке. Сам он внимание обратил на другое:

– Ято, когда ты успел починить саблю?

Ято вытащил саблю из-за пояса, покрутил ею в воздухе и сказал:

– У кочевников всегда с собой есть запасное оружие… Не думал только, что придётся доставать так рано.

Чэнь Ло смущённо придержал шляпу за край и почти надвинул её на глаза.

– А почему караван остановился? – спохватился Сяоцинь и побежал вперёд – выяснять. Чэнь Ло и Ято переглянулись и пошли следом за ним, перебрасываясь версиями одна краше другой, но все неверные.

Каравану встретились и не разбойники, и не дикие звери, и даже не другой караван. Погонщики остановились у высокой сложенной из камней башенки, увенчанной выбеленным солнцем лошадиным черепом и украшенной разноцветными лентами, бусами, птичьими перьями и ветками. Гао Сян, а следом за ним и погонщики опустились на колени перед башенкой и начали молиться.

– Что это такое? – не понял Сяоцинь.

Ято сложил ладони, с тихим торжеством поклонился башенке из камней и сказал:

– Это ограждающие обо[58]. Здесь молятся духам пустыни. Они встречаются на всём пути каравана.

«Дорожные знаки», – догадался Чэнь Ло. Что ж, тогда понятно, почему караван Гао Сяна никогда не сбивается с пути: погонщики знают, где установлены обо, и ориентируются по ним в пустыне.

– Духи пустыни защитят нас, – утверждающе отметил караванщик, заметив взгляд Чэнь Ло. – Мы молимся у каждого обо, потому в пустыне нам сопутствует удача.

«Но демонов всё равно боитесь, иначе бы меня не наняли», – подумал Чэнь Ло.

Погонщики оставили у обо подношения – фрукты и цветы, подвязали несколько новых лент, и караван двинулся дальше.

– То есть, – проворчал Сяоцинь, – другие караваны исчезают, потому что не молятся у обо? Ну конечно, проще всё свалить на злых духов.

– Сяоди твой, я гляжу, в духов не верит, – заметил Ято.

– Хм… – отозвался Чэнь Ло.

Он плохо представлял себе, во что верит Сяоцинь или во что верит он сам. Они просто знают, что демоны и злые духи существуют – сталкивались с ними во время пути, но верой это называть нельзя: вера знаниями не подкрепляется.

– Я верю в здравый смысл, – объявил Сяоцинь, который услышал их разговор.

Чэнь Ло выгнул бровь. Здравого смысла в мальчишке было ничтожно мало: идти к мифическим горам в поисках легендарного противоядия, полагаясь на явно поддельную карту и сомнительные пилюли… В кошке больше здравого смысла!

– И в науку, – добавил Сяоцинь, заметив взгляд Чэнь Ло.

– И как наука объясняет демонов? – заинтересовался Ято. – Я сам неучёный, интересно знающих людей послушать.

– И мне интересно, – согласился Чэнь Ло и с видом прилежного ученика поглядел на мальчишку.

– Аптекарь Сян говорил, что мы многого не знаем или не понимаем, – отчего-то угрюмо ответил Сяоцинь. – Мы враждебны к тому, что нам чуждо.

– Сложно не быть враждебным к тому, что тебя сожрать пытается, – с содроганием сказал Чэнь Ло, припомнив своё «знакомство» с потусторонним миром.

– А Чанцзянь? – выгнул бровь Сяоцинь.

– Чанцзянь – другое дело, – сердито оборвал его Чэнь Ло. – Насчёт него ты выдумываешь.

– Чанцзянь? – спросил Ято, который мало что понимал из их разговора. – Что ещё за Чанцзянь?

– Это имя моего меча, – ответил Чэнь Ло и незаметно показал мальчишке кулак, чтобы не болтал лишнего. – Кое-кто считает, что это демонический меч. Просто потому, что он необычно выглядит и… чуть лучше других мечей.

– А ещё он разговаривает и питается кровью, – едва слышно докончил Сяоцинь – так, чтобы Чэнь Ло его не услышал.

– Какая разница, какое это оружие, пока оно тебя защищает? – рассудительно сказал Ято.

– С духами и демонами так же, как с людьми, – вернулся к объяснениям Сяоцинь. – Есть хорошие, есть плохие, но по одному нельзя судить обо всех. Но чаще встречаются те, кто пытается тебя сожрать.

– Это уж точно, – усмехнулся Чэнь Ло, припомнив брата.

Следующий обо встретился каравану через час пути. Гао Сян и погонщики повторили уже виденный Чэнь Ло и Сяоцинем ритуал, Ято в этот раз к ним присоединился.

– А мы ещё не покинули пустошь, – начал вопрос Чэнь Ло, оглядываясь по сторонам. – Или это уже пустыня?..

– Кто её разберёт, – выпалил Сяоцинь. – Но в пустынях должен быть песок. Откуда-то же его приносит ветром.

Они поглядели себе под ноги. Тонкие ручейки песка огибали их сапоги и рассеивались, смешиваясь с пылью.

– Для пустыни маловато, – сказал наконец Чэнь Ло.

– Значит, ещё пустошь, – заключил Сяоцинь. – И что, мы каждый раз будем так останавливаться? Только время зря теряем…

– Если им так спокойнее, – пожал плечами Чэнь Ло.

Но сам он слабо представлял, как можно успокоиться, глядя на оскаленный лошадиный череп.

89

Нагромождение недоразумений

Ещё через несколько часов и встреченных обо пустоши наконец-то стали походить на пустыню: песка стало больше, лошади тяжело переставляли копыта, завязая в нём, и фыркали. Людям тоже стало труднее идти. Погонщики были к такому привычны, а вот Чэнь Ло волочил увязающие в песке ноги, пока не приноровился и не подстроился к движению песков. Полагая, что Сяоциню придётся несладко, он собирался предложить ему сесть в повозку, но кипучей энергии мальчишки можно было только позавидовать. Он носился, как пчелой ужаленный, всё-то ему было интересно. На редкие растения, попадающиеся по дороге, он тоже отвлекался, и Чэнь Ло, ругаясь, вынужден был притаскивать его за шиворот обратно к каравану. Занятый этим, он едва замечал попутчиков.

Чиновник ехал верхом и всю дорогу ссорился с сыном. Тот был из тех молодых господ, чьи пальцы не только воды не знали, но даже и в носу не ковырялись, и так и норовил ехать впереди, рядом с верховыми погонщиками, которые его явно интересовали больше отцовских наставлений.

– Сю Дуань! – рявкнул чиновник, исчерпав аргументы, и сделал это так громко, что все на них посмотрели, даже Чэнь Ло, который был в этот момент страшно занят попыткой отобрать у Сяоциня какую-то многоногую тварь, которой не посчастливилось попасться мальчишке на глаза.

Сын чиновника и ухом не повёл, а вот занавески в повозке шелохнулись, раздвинулись немного, и кто-то глянул на происходящее одним глазком. Чья-то рука тут же задёрнула занавеску, но спустя немного времени занавески вновь шелохнулись и уже несколько глаз приникли к щели, вот только глядели они не на ссору, а на Чэнь Ло, который шёл как раз по эту сторону повозки.

Чэнь Ло этого не видел, а вот чиновник заметил и, рассердившись ещё больше, придержал лошадь, чтобы повозка его нагнала, и рукоятью кнута ударил плашмя по занавеске. Послышались женские визги, занавеска опустилась. Чиновник удовлетворённо кивнул, но стоило ему отъехать – занавески вновь шелохнулись и раздвинулись, чтобы глаза могли удовлетворить любопытство.

Чиновник побагровел от гнева, дёрнул поводья и остановил лошадь так, чтобы преградить Чэнь Ло путь. Тот с искренним недоумением поднял на него глаза и слушал, как чиновник выбранил его за то, что он обольщает чужих жён. На этот раз дёрнувшуюся занавеску повозки Чэнь Ло заметил и сообразил, что произошло: жёны и наложницы чиновника подглядывали за ним из повозки, потому что он хорош собой, на него нельзя не заглядеться, да и по сравнению с чиновником даже Ято за писаного красавца сойдёт, так что женщин можно понять… Чэнь Ло досадливо мотнул головой: мысли завели его не туда.

– Я на чужих женщин не гляжу, – сказал Чэнь Ло, беря Сяоциня за шиворот и выставляя перед собой, – мне и вот этого хватает.

Он имел в виду, что приглядывать за мальчишкой – та ещё работёнка. Чиновник отчего-то покривился, сплюнул на землю, но отъехал явно успокоенный, и за занавесками перестали шуршать, зато зашушукались. Сын чиновника, наоборот, отчего-то заинтересовался Чэнь Ло и попытался привлечь его внимание и заговорить с ним. Ято хохотнул, но во взгляде его мелькнуло пренебрежение.

– Да что с ними такое? – недовольно сказал Чэнь Ло.

– Наш Сю Дуань решил, что ты Дуань Сю[59], – ответил Ято.

– Что? – не понял Чэнь Ло, но после минуты размышлений вспыхнул и гневно воззрился на наёмника: – Что?!

– Так ты с ним… – кивком указал на Сяоциня Ято.

– Нет! – разгневанно рявкнул Чэнь Ло.

– Странно, – удивился Ято, – а сказал так, что…

Чэнь Ло понял, что его слова приняли за недвусмысленный намёк, но признаваться в том, что допустил оплошность случайно, было ниже его достоинства, поэтому он буркнул:

– Уж лучше пусть думают, что я отрезаю чужие рукава, чем обольщаю чужих жён, тогда не проснусь на стоянке с выпущенными кишками. Ты видел, как этот чиновник на меня глянул?

– А, вот как… – казалось, с разочарованием протянул Ято. – Но что ты будешь с этим Дуань Сю делать?

– Ничего. Игнорировать, – решительно сказал Чэнь Ло.

Когда свечерело, караван остановился. Гао Сян объяснил тем, кто шёл с ними впервые, что по ночам в пустыне опасно: можно сбиться с пути и замёрзнуть насмерть, бывало такое с неопытными путниками.

– А по звёздам идти? – спросил Сяоцинь.

Караванщик покачал головой:

– Кто знает, какие звёзды настоящие, а какие – мираж?

Люди устали за день, поэтому нисколько не возражали. Повозки расположили полукругом, внутри полукольца зажгли костры. Чэнь Ло, Сяоцинь и Ято сели у одного из костров, вернее, наёмник к ним без спросу присоседился.

Сю Дуань, как и предрекал Ято, крутился поблизости, но Чэнь Ло на него даже не глядел, и сын чиновника с разочарованным видом отошёл, но скоро утешился – сговорился с одним из погонщиков и скрылся в крайней повозке. Вскоре оттуда стали доноситься такие разнузданные звуки, что Чэнь Ло тут же закрыл Сяоциню ладонями уши.

– Ты что? – возмутился мальчишка.

– Рано тебе ещё такое слушать, – отрезал Чэнь Ло.

Сяоцинь всё-таки извернулся и сбросил руки Чэнь Ло, но и нескольких секунд хватило, чтобы он залился краской и… полез зажимать уши Чэнь Ло.

– Я взрослый, – возразил Чэнь Ло, – мне не привыкать.

– Никому такое слушать нельзя! – взвился Сяоцинь, и какое-то время они занимались тем, что пытались зажать друг другу уши.

Ято, глядя на них, похохатывал:

– Странная же вы парочка!.. Не скажи ты, я бы подумал…

– Эй! – грозно оборвал его Чэнь Ло.

Чиновник, тоже услышавший, что творится в повозке, подсел к костру и сначала выбранился, а потом принялся изливать душу, жалуясь на непутёвого сына, который только и делает, что развратничает с юйтао[60].

– И что с вами не так? – риторически вопросил он, поглядев при этом на Чэнь Ло.

Сяоцинь едва воздухом не подавился, когда сообразил, в чём чиновник подозревает Чэнь Ло, и раскрыл было рот, чтобы опровергнуть столь возмутительное заявление, но Чэнь Ло зажал ему рот и не дал сказать ни слова.

В повозке между тем затихло, сын чиновника вылез оттуда, оправляя одежду, и с утомлённым видом прошествовал мимо костра, не забыв, однако же, бросить на Чэнь Ло томный взгляд. Чиновник вскочил и бросился вслед за сыном, осыпая его упрёками и бранью. И только тогда Чэнь Ло убрал руку от лица Сяоциня.

– Почему ты смолчал?! – вызверился Сяоцинь. – Он же теперь про тебя такие мерзости думает!

– Не про одного меня, – заметил Чэнь Ло, посмеиваясь.

Сяоцинь выгнул бровь, а потом, сообразив, что к чему, покраснел и так выругался, что Ято даже присвистнул с уважением.

– В ругани твой сяоди знает толк, – сказал наёмник Чэнь Ло. – Но вы так это отрицаете, что невольно подумаешь…

Чэнь Ло скрипнул зубами:

– Сяоцинь – мой названый брат, – и повторил уже неоднократно рассказанную разным людям историю.

– А чем он тебя накормил? – сощурился Ято, когда мальчишка, спохватившись, сунул в губы Чэнь Ло рубиновую пилюлю.

– Я был отравлен, – вздохнул Чэнь Ло. – Это лекарство.

– Отравлен? – заинтересовался Ято.

Чэнь Ло вздохнул.

Придётся рассказывать и об этом.

90

Разговоры у костра

Рассказу Чэнь Ло Ято нисколько не удивился. Он многое в жизни повидал, знал, что ради наживы люди способны на любую подлость и не перед чем не остановятся, когда дело касается денег.

– И велико было наследство? – осведомился он.

– Очевидно, достаточно велико, чтобы замыслить братоубийство, – фыркнул Сяоцинь.

Чэнь Ло криво улыбнулся, поворошил палкой в костре. Ято отхлебнул вина из тыквенной фляги, обтёр губы и протянул горлянку Чэнь Ло, но мальчишка вмешался – отбил его руку ладонью. Ято поиграл бровями, обтёр горлышко фляги и снова протянул её Чэнь Ло, но Сяоцинь вновь оказался проворнее.

– Уж не думаешь ли ты, что и я его отравить пытаюсь? – недовольно спросил Ято, потому что от удара часть вина выплеснулась.

– Ему нельзя, – строго сказал Сяоцинь, сверля Чэнь Ло взглядом. – От вина ему только хуже станет.

– Хм… – протянул Ято, закупоривая флягу – к явному разочарованию Чэнь Ло. – Не лучше ли тогда было оставаться дома и лечиться? Зачем отправляться в такое опасное путешествие?

– Чтобы вылечиться, – пояснил Чэнь Ло. – Есть лекарство, которое может меня спасти. За ним мы и идём.

– В столицу?

– К Разлучённым горам.

Чэнь Ло не собирался рассказывать Ято о тайнике с сокровищами. Версия о лекаре, который живёт у Разлучённых гор, должна была удовлетворить любопытство и пресечь дальнейшие расспросы.

– Куда? – с ожидаемым смешком спросил Ято.

– К Разлучённым горам, – ответил Сяоцинь. – Что смешного?

– Этих гор не существует, – сказал Ято.

– Ещё как существуют! Много ты знаешь!

– Знаю, – возразил Ято, – я бывал в тех краях. Никаких гор там нет.

На какое-то время воцарилось молчание.

– Что? – переспросил Чэнь Ло потрясённо.

– Говорю, я бывал в тех краях. Никаких гор там нет, – повторил Ято.

– Ты лжёшь! – взвился Сяоцинь.

– Зачем мне лгать? – удивился Ято. – Я нанимался в караван к одному торговцу, мы проходили мимо озера Любования. Там я и услышал эту легенду – о Разлучённых горах, погонщики байки у костра травили. Там холмы сплошные, никаких гор, и всегда туман стоит.

– Вот как, – без выражения сказал Чэнь Ло.

– Чэнь Ло, кому ты веришь – мне или ему? – взвился Сяоцинь.

– Никому, – честно ответил Чэнь Ло, хорошенько подумав.

Сяоцинь страшно оскорбился и ушёл от костра к повозкам – выбрал себе местечко и, демонстративно отвернувшись, лёг спать там.

– Эй, – опешил Ято, – что это с ним? Я ничего такого не сказал. Какая разница, есть горы или нет, если вы идёте к лекарю, что живёт в тех краях?

– Детские фантазии, – усмехнулся Чэнь Ло. – И он не на тебя обиделся.

– Идёшь с ним, но не веришь ему?

– Верю, – возразил Чэнь Ло.

– Но тогда не стоило отвечать ему так. Он явно обиделся.

– Переживёт, – хмыкнул Чэнь Ло.

– Странная вы парочка…

– Мы не парочка.

– Тогда тебя и это не волнует? – выгнул бровь Ято и кивнул в сторону повозок.

Чэнь Ло полуобернулся и увидел, что Сю Дуань крадётся к спящему Сяоциню. Видно, решил проверить, не окажется ли мальчишка сговорчивее Чэнь Ло.

– Поэтому… хм? – озадачился Ято.

Чэнь Ло у костра уже не было. Тонкие струйки песка развеялись в воздухе, пламя костра колыхнулось, обдавая лицо Ято горячим дымом.

– Какой… быстрый, – вырвалось у наёмника.

– Тронешь его – убью, – сквозь зубы сказал Чэнь Ло, сжимая пальцы на горле Сю Дуаня и приподнимая его в воздух. Тот забил ногами, захрипел, беспорядочно хватаясь за руку Чэнь Ло. Ещё немного – и горло бы хрустнуло, но Чэнь Ло в последний момент разжал пальцы.

– Пшёл вон, – буркнул он и, не дожидаясь ответа, отправил сына чиновника пинком в нужном направлении.

– Эге, – начал Ято, когда Чэнь Ло вернулся к костру и с невозмутимым видом уселся на прежнее место, – не парочка, значит?

– Я должен за ним приглядывать. Как старший, – хмуро возразил Чэнь Ло.

Ему было не до шуточек наёмника. Он отреагировал быстрее, чем от себя ожидал.

Почему?

Наутро, когда караван тронулся в путь, Сяоцинь, даже не подозревавший, чего избежал благодаря вмешательству Чэнь Ло, всё ещё дулся и демонстративно игнорировал Чэнь Ло и Ято.

– Не хочешь перед ним извиниться? – спросил Ято, толкнув Чэнь Ло в бок.

– За что? – невинно удивился Чэнь Ло.

Ято озадаченно крякнул. Даже если между ними нет ничего такого, отношения у них поистине странные.

– Ты бы не отбегал так далеко в сторону! – крикнул Чэнь Ло Сяоциню, который что-то заметил в песках и ринулся это исследовать.

– Не твоё дело! – огрызнулся мальчишка.

– Эй, осторожно! – присоединился к Чэнь Ло и Ято.

– И не твоё! – огрызнулся Сяоцинь и на Ято.

– Скверный же характер у твоего сяоди, – усмехнулся наёмник.

– Сквернее… Эй! – всполошился Чэнь Ло. – Сяоцинь!

Мальчишка с глупым видом становился всё меньше и меньше ростом.

Чэнь Ло и Ято переглянулись и в один голос воскликнули:

– Зыбучие пески!

Отреагировали они молниеносно. Чэнь Ло ухватил мальчишку за левую руку, Ято за правую, и они выдернули Сяоциня из зыбучих песков, прежде чем его засосало в песчаное болото.

– Уф, – сказал Сяоцинь, вытирая со лба холодный пот.

Чэнь Ло так разозлился, что у него едва желчь горлом не пошла. Он ухватил мальчишку за шиворот и так встряхнул, что у того зубы щёлкнули. По-хорошему нужно было бы перевернуть его и всыпать дюжину горячих. Не знай Чэнь Ло правду о Сяоцине, он так бы и сделал. Но он знал, поэтому ограничился тем, что хорошенько его выбранил.

– Нельзя сходить с пути, – сказал Гао Сян. Услышав крики, он решил, что кого-то укусила змея, и поспешил на помощь.

«До смерти меня перепугал», – подумал Чэнь Ло, прижимая ладонь к груди, и пообещал:

– Я его на верёвке дальше поведу.

– Эй! – ощетинился Сяоцинь. – Я тебе что, осёл, чтобы меня на верёвке вести?!

– Был бы не осёл, не полез бы в зыбучие пески, – отрезал Чэнь Ло и с самым серьёзным видом стал рыться в коробе – в поисках верёвки.

– Откуда я знал, что там зыбучие пески? – взвился мальчишка. – Эй, не вздумай!

Погонщики терпеливо ждали, пока Чэнь Ло гонялся за Сяоцинем с верёвкой вокруг каравана.

– Дважды обежали, – сказал Ято и, изловчившись, ухватил мальчишку за шиворот, когда тот пробегал мимо него. – Эй, Чэнь Ло, я его поймал!

Сяоцинь тоже изловчился и так пнул Ято, что тот охнул и выпустил его.

– Поймал он… – презрительно сказал Сяоцинь.

– Ах ты… паршивец… мелкий… – прерывисто произнёс Ято.

Погонщики, а теперь и Чэнь Ло вместе с ними, терпеливо ждали, пока Ято гонялся за Сяоцинем с саблей вокруг каравана.

– Простите, – извинился Чэнь Ло перед Гао Сяном.

Караванщик, посмеиваясь, сказал:

– Никогда ещё у меня в караване не было так оживлённо… Поймает или нет?

– Вряд ли, – усмехнулся Чэнь Ло.

Сяоцинь поднырнул под повозки и вышел из погони победителем, потому что Ято был крупнее и неизбежно застрял. Погонщиками пришлось его вызволять. Мальчишка с надменным видом подошёл к Чэнь Ло, но спеси в нём поубавилось, когда Чэнь Ло показал ему верёвку.

– Хоть на шаг от меня отойдёшь, – пригрозил Чэнь Ло, – привяжу, как осла, к повозке.

– Пф! – отозвался Сяоцинь, но угроза подействовала. Он присмирел и пошёл рядом с Чэнь Ло.

– То-то же, – сказал Чэнь Ло, бесконечно довольный, что хотя бы в этот раз последнее слово осталось за ним.

91

Миражи в пустыне

Знойный, но пронизывающий до костей ветер задул с юга, нанося песчаные волны причудливым узором одна на другую. Обо стали встречаться реже, некоторые были так занесены песком, что видны были только выбеленные солнцем и ветрами макушки лошадиных черепов. Караванщики раскладывали свои дары вокруг, не пытаясь докопаться до основания обо. Чэнь Ло спросил, почему так.

– Так было угодно духам пустыни, – ответил Гао Сян.

Чэнь Ло остался в недоумении, но Ято объяснил ему позже, что откапывать обо бесполезно: ветер надувает песок обратно быстрее, чем его откапывают, поэтому принято считать, что такова воля духов пустыни.

Чиновник всю дорогу жаловался на жажду, и слуга то и дело подносил ему флягу с водой. Ято сказал, что в пустыне чем больше пьёшь, тем сильнее страдаешь от жажды. Сам он воду пил только ночью, когда караван останавливался. Чэнь Ло иногда делал пару глотков из своей фляги – чтобы смочить пересохшее горло. Дыхание было горячим и сухим. Сяоцинь, казалось, жажды не испытывал вовсе, но то и дело отплёвывался от набивавшегося в рот песка. Мяньша не спасала.

– Держи рот закрытым, – посоветовал Ято.

– А как я дышать должен? – возмутился Сяоцинь и опять принялся плеваться в сторону.

– Носом.

– Тогда песок в нос набьётся, – возразил мальчишка.

Чэнь Ло подумал, что песок набился и в волосы, и в одежду и придётся долго вытрясать его, когда они прибудут в столицу.

Сяоцинь между тем заметил скорпиона, греющегося на песчаном гребне, и ринулся к нему, но тут же издал возмущённый вопль, потому что Чэнь Ло предусмотрительно ухватил его за шиворот и приподнял, избавляя мальчишку от знакомства со скорпионом, а скорее избавляя скорпиона от знакомства с мальчишкой.

– Он опасен, незачем его трогать, – сказал Чэнь Ло, отказываясь слушать любые доводы, которые собирался привести Сяоцинь в пользу поимки скорпиона и водворения его в короб – в качестве ценного ингредиента.

Солнце между тем раскалило пески так, что воздух над ними затеплился и подёрнулся туманной дымкой. Силуэты двоились, и казалось, что впереди в караване вдвое больше людей и повозок. Чэнь Ло поморгал, повозил по глазам ладонью.

– Песчинка в глаз попала? – сейчас же откликнулся на это движение Сяоцинь.

– В глазах двоится, – мотнул головой Чэнь Ло.

– У тебя солнечный удар?!

– У меня шляпа на голове, какой солнечный удар…

– Смотри! – воскликнул вдруг Сяоцинь. – Мы почти пришли! Оазис!

Чэнь Ло вприщур поглядел вперёд и не поверил своим глазам. Только что ничего не было, а теперь впереди зазывно качали верхушками деревья, словно приглашая путников отдохнуть в их благословенной тени. Чиновник с радостным возгласом стеганул лошадь, чтобы первым добраться до райского уголка, но один из погонщиков преградил ему путь и перехватил лошадь под уздцы.

– Остановимся здесь, – распорядился Гао Сян, и повозки встали уже привычным полумесяцем.

– Почему? – не понял Чэнь Ло. – Ведь оазис недалеко.

– Это мираж, – сказал Ято уверенно. – Поэтому Гао Сян велел остановиться. Сейчас такое начнётся…

– Мираж? – недоверчиво спросил Сяоцинь.

Оазис вдруг расплылся, теряя очертания, и пропал. Впереди были только нагромождения песчаных дюн. Некоторое время спустя он появился чуть дальше и снова пропал. На смену ему явился караван, лошади в котором не доставали ногами до песка и словно парили в воздухе. Сяоцинь невольно сделал знак-оберег, уж больно это походило на призрачное видение. За караваном проследовали искажённые в размерах скорпионы, каждый размером с лошадь, а то и больше. Чэнь Ло передёрнуло.

– Через четверть часа тронемся в путь, – пообещал Гао Сян. – Миражи редко длятся дольше.

За эту четверть часа они чего только не насмотрелись!

– Столица, – сказал Ято, когда миражи сгустились в неясные очертания городских стен с причудливыми флагштоками.

– То есть миражи показывают только то, что существует на самом деле? – уточнил Сяоцинь.

– Может, и мы стали частью миражей, – кивнул Ято.

– А я слышал, миражи показывают то, что у людей на душе или в мыслях, – припомнил Чэнь Ло. – И каждый видит своё…

– И что увидел ты? – ядовито осведомился Сяоцинь. – Твоего брата или какую-нибудь разряженную девицу?

Чэнь Ло возмутился:

– Я видел то же, что и остальные.

– На разряженных девиц я бы поглядел, – размечтался Ято, невольно бросив взгляд на повозку с чиновничьим гаремом.

– Тьфу, – с пренебрежением сказал Сяоцинь.

Чэнь Ло накрыл лицо рукой, давая отдых усталым глазам. От сменяющихся одна за другой иллюзий голова кружилась, лучше вообще на них не смотреть.

Миражи, как и предрекал Гао Сян, истаяли через четверть часа, оставляя после себя лишь неясную дымку у далёкого горизонта, и караван вновь тронулся в путь.

92

Мечты Ято

Переговаривающиеся погонщики вдруг притихли, и кажется, даже лошади понурились, когда каравану встретился ещё один обо – кособокий, без лошадиного черепа и лент, с выпавшими из боков камнями. Возле него они молились особенно долго и оставили необыкновенно щедрые дары.

– Что происходит? – удивился Чэнь Ло.

– Невдалеке отсюда мы и нашли тот караван, – сказал Гао Сян. – Духи пустыни разгневаны. Ограждающий обо повреждён.

– А восстановить его никто не додумался? – фыркнул Сяоцинь.

– Мы пробовали, но он каждый раз разрушается, – покачал головой караванщик. – Видимо, злые духи бесчинствуют.

«Или ветра сильнее задувают», – подумал Чэнь Ло, поёжившись невольно от очередного пронизывающего вихря. Ветер вполне мог расшатать обо.

Мрачное настроение, витавшее в воздухе вместе с песчаной пылью, оказалось на удивление заразительно, и всю дорогу до очередной стоянки проделали молча, словно отдавая дань памяти исчезнувшим людям.

– Разумно ли останавливаться чуть ли не на том же месте, где караван пропал? – проворчал Сяоцинь.

Чэнь Ло тоже не считал это разумным, но караван потратил слишком много времени на молитвы у полуразрушенного обо и был попросту вынужден сделать остановку: смеркалось отчего-то быстро. Невольно припомнился город-призрак с ожившими после заката мертвецами, и Чэнь Ло пробрала дрожь. Но погонщики нисколько не волновались, они считали, что вымолили у духов пустыни безопасную ночёвку.

– Я бы на одни молитвы не полагался, – пробормотал Чэнь Ло.

Ято привычно подсел к ним двоим, в эту ночь выпала их очередь быть часовыми, остальные стали укладываться спать. Сын чиновника хоть и бросал на них выразительные взгляды, но близко не подходил.

– Ничему жизнь не научила, – пробормотал Чэнь Ло сквозь зубы.

Ято неодобрительно покачал головой:

– Не понимаю я таких. Зачем растрачивать себя на пустые утехи?

– Как будто сами не такие же, – презрительно сказал Сяоцинь. – Как увидите Яньхуа-сян, забываете обо всём на свете.

– Мал ты ещё, – снисходительно ответил Ято, – ничего не понимаешь. Вот накоплю денег и куплю себе жену. Выкуплю самую красивую из женщин! Увезу её в степь, нарожает мне детишек, будет доить кобылиц и поить меня кумысом… А как я узнаю, какая из женщин самая красивая, если не повидаю их всех?

Чэнь Ло мысленно усмехнулся его наивности. Плохо же Ято знает женщин из цинлоу!

– И многих ты уже повидал? – уточнил он скептически.

Ято смущённо кашлянул и сказал, что заработанных денег ему хватило только на «одним глазком заглянуть за порог цинлоу».

– Но ты-то из богатых господ, наверняка многих повидал, – воодушевился вдруг Ято.

– Ни одну не пропустил, – ядовито поддакнул Сяоцинь.

Чэнь Ло нахмурился и замкнулся в оскорблённом молчании. Он не считал себя распутным и не «растрачивал себя на пустые утехи». Когда он начал ходить к Цветку Лотоса, то перестал посещать других женщин. Он бы выкупил её из цинлоу, он собирался это сделать в тот роковой день. Жениться на чужеземке ему бы отец не позволил, но он бы взял её себе в наложницы. Ему, как старшему сыну семьи, по статусу иметь такую роскошную женщину в наложницах.

В груди заныло, Чэнь Ло едва слышно скрипнул зубами и прихватил одежду рукой. Сяоцинь, заметивший это, забранился и незамедлительно скормил Чэнь Ло несколько рубиновых пилюль, а потом и Ято выбранил – за то, что ведёт непристойные разговоры и смущает людей.

– Я? – поразился Ято.

– Ему нельзя о женщинах думать, – категорично сказал Сяоцинь.

– А о ком можно? – насмешливо уточнил наёмник.

– Ни о ком, – отрезал мальчишка, не поняв намёка. – Он тогда помирать начнёт.

– Так уж и начну? – буркнул Чэнь Ло, растирая грудь.

– Уже начал, – утвердительно кивнул Сяоцинь. – Бы. Если бы не я.

– Да, да, если бы не ты и не твоё лекарство, – согласно поднял руки Чэнь Ло. Чем спорить, лучше согласиться и поберечь силы и нервы.

Ято какое-то время молча глядел на них, словно что-то обдумывая, потом спросил:

– И какие у тебя планы на жизнь?

«Не сдохнуть прежде времени», – подумал Чэнь Ло, но вслух ответил дипломатично:

– Прежде чем планы строить, нужно выбраться из этой пустыни живым, – и нахмурился, потому что после долгого молчания Чанцзянь заговорил вновь.

«Как с языка снял», – сказал дух меча.

И что ещё могли предвещать эти слова, кроме очередных неприятностей?

93

Завораживающая пыль

– Ох, – невольно вырвалось у Чэнь Ло.

Сяоцинь сейчас же подскочил к нему:

– Что? Тебе всё ещё плохо?

– Чанцзянь проснулся, – одними губами сказал Чэнь Ло.

– И что? – не понял мальчишка.

– Это не к добру.

Сяоцинь нахмурился и покосился на чёрный меч. Действительно, если вспомнить, Чанцзянь всегда просыпался перед какой-нибудь передрягой. Спасибо ему, конечно, что отводил беду, но его пробуждение было дурным предзнаменованием. Сяоцинь воровато огляделся по сторонам, ничего подозрительного, кроме любопытной физиономии наёмника, не увидел и прошептал Чэнь Ло в ответ:

– И что на этот раз?

Чэнь Ло приподнял и опустил плечи. Чанцзянь просто предупредил, что стоит быть настороже, но не уточнял, чего стоит сторожиться.

Ночная пустыня выглядела обманчиво безобидной. На шорохи они давно перестали обращать внимание: пески всегда в движении, всегда шуршат, а песчаные змеи близко к костру не подползают.

– А если бандиты? – продолжал гадать Сяоцинь.

Ято расслышал и сказал снисходительно:

– Бандиты устраивают засаду и нападают на проходящие мимо караваны. Ночью караванщики выставляют часовых, подобраться к стоянке незаметно разве только призраки могут.

– Тьфу-тьфу! – сплюнул Сяоцинь, сложив пальцы на руках в защитные знаки. – Не поминай призраков всуе!

Ято хохотнул. Чэнь Ло даже не улыбнулся и ближе придвинул к себе меч.

– Да ладно, – ухмыльнулся Ято, – а кто хвалился, что «этот молодой господин» разберётся с призраками и демонами?

Чэнь Ло выразительно поглядел на Сяоциня, тот уже принялся озираться по сторонам и озадаченно принюхиваться:

– А чем это пахнет?

– Это не я, – категорично отрезал наёмник.

– Костром пахнет, – сказал Чэнь Ло.

– Да нет же, – помотал головой Сяоцинь, – какой-то тошнотворно приторный запах… Вы что, не чуете?

Чэнь Ло был из тех людей, что всегда притягивают костровый дым, по какую сторону от костра не сидели бы. Он хотел было разогнать назойливые клубы дыма, но так и замер с поднесённой к лицу ладонью.

– Что это с тобой? – обеспокоенно спросил Сяоцинь. – Эй, Чэнь Ло, тебя паралич разбил?

Чэнь Ло очнулся, выдернул из рукава платок и повязал лицо:

– Задержите дыхание! Нельзя её вдыхать!

– Её? – переспросил Ято, прикрывая нос тыльной стороной ладони.

– Эту пыль в воздухе.

Воздух как-то незаметно подёрнулся туманной дымкой, какая расстилается над рекой в предрассветный час. Пыль это была или ещё что-то, Чэнь Ло точно не знал, но вдыхать её точно не стоило. И Чанцзянь был того же мнения.

Сяоцинь помахал ладонью перед лицом, поглядел на свои пальцы и пробормотал:

– Больше на цветочную пыльцу похоже.

– Да тут вокруг ни одной живой травинки нет, какие цветы, – возразил Ято. – Вероятнее всего, ветер поднял в воздух песчаную пыль.

Но ветер давно стих, стояла непривычная тишина, даже пески не шуршали.

– Не нравится мне это, – сказал Сяоцинь, ухватив Чэнь Ло за рукав.

– Голова кружится, – произнёс Чэнь Ло. – Видно, даже через платок просачивается… Это какой-то дурманный запах. Кто-то специально его распылил.

Ято, обмотавший вокруг лица шарф, раззевался и кулаком потёр глаза:

– Спать-то как хочется… Нас хотят усыпить?..

Сяоцинь всплеснул руками, вытащил из своего короба бамбуковую фляжку и принялся яростно брызгать из неё чем-то ядрёным на платок Чэнь Ло. Тот расчихался, раскашлялся, но в голове неожиданно просветлело, и дышать стало легче. Судя по аромату, это был очень крепкий настой каких-то трав или кореньев.

– А себе? – напомнил Чэнь Ло, когда мальчишка, обрызгав шарф Ято, собирался уже прятать фляжку обратно в короб.

Сяоцинь снисходительно объяснил, что аптекарская мяньша – это не какая-то обычная вуаль, она изначально пропитана защитным отваром, чтобы отфильтровывать ядовитые пары или трупное зловоние.

– Смотрите! – воскликнул Ято, указывая рукой в сторону.

Чэнь Ло и Сяоцинь вздрогнули и разом обернулись, ожидая чего угодно. Но это всего лишь караванщик и погонщики проснулись и, пошатываясь, шли прочь от повозок.

– Куда это они? – удивился Сяоцинь.

– Приспичило? – предположил Ято.

– Всем сразу? – недоверчиво выгнул бровь мальчишка.

– Может, перепили.

– А эти тоже? – кивнул Сяоцинь на гарем чиновника.

Женщины выбрались из повозки, чего ни разу не делали во время остановок, и пошли вслед за погонщиками, взмахивая руками, точно шли не по песку, а по тонкой натянутой верёвке и боялись сорваться.

– А вот это уже подозрительно, – заявил Ято. – Если бы женщины воспользовались отсутствием мужчин и выбрались из повозки, то они не пошли бы вслед за ними, а накинулись на Чэнь Ло!

– Почему это на меня? – вспыхнул Чэнь Ло.

– А на кого они всю дорогу заглядывались?..

– Запах их одурманил, они идут во сне, – сообразил Сяоцинь. – Нужно их остановить! Если они потеряются в пустыне ночью, им конец!

– И нам тоже, – добавил Ято, рывком вставая, – потому что без караванщиков мы не найдём дорогу.

– Проклятье! – воскликнул Чэнь Ло. – Но как их остановить?

Ято продемонстрировал самый верный и быстрый, пусть и не слишком гуманный способ – ударил ребром ладони по шее одну из женщин и оттащил её обратно к стоянке. Чэнь Ло и Сяоцинь переглянулись и последовали его примеру.

– Нужно их пересчитать, – отдуваясь, предложил мальчишка. – Все тут? Никого не упустили?

Чэнь Ло, окинув взглядом лежащих вповалку людей, покачал головой:

– Не все.

Караван недосчитался одного человека – сын чиновника бесследно пропал.

94

Куда пропадают люди

– Хоть он и недостойный попутчик, – сказал Ято, – а всё же бросать человека в беде не годится. Пойдём и отыщем его.

Сяоциня они отрядили присматривать за людьми, пока те не очнутся, но мальчишка наотрез отказался оставаться один, и его даже неизвестность, которая ожидала их в ночной пустыне, не пугала.

– Лучше держаться всем вместе, – проворчал он, когда Чэнь Ло попытался его отговорить.

– А если люди очнутся и вновь разбредутся?

Сяоцинь невозмутимо сунул руку за пазуху, вытащил оттуда небольшой свёрток и, пробежавшись рысцой по стоянке, высыпал его содержимое в костры. Зачадило, костровый дым стал тёмным.

– Что это? – с подозрением спросил Чэнь Ло, на всякий случай задерживая дыхание.

– Сонный порошок, – сказал Сяоцинь, отряхнув ладони, – будут спать как младенцы, пока костры не прогорят. Мы полпустыни обойти успеем, прежде чем они проснутся.

– Полпустыни? – с сомнением переспросил Ято. – Мы не можем бесцельно бродить по пустыне. Вокруг зыбучие пески и кто знает что ещё. Нужно выбрать направление.

Посовещавшись, они решили пойти в ту же сторону, куда пытались уйти одурманенные люди. Приторный запах увлекал их за собой в пустыню, там их наверняка что-то поджидало.

– И что бы это ни было, оно всё ещё там, – сказал Ято.

Туманная дымка не развеялась, а значит, наёмник был прав.

– Идём, – решительно сказал Чэнь Ло и первым шагнул в темноту. Сяоцинь сейчас же ухватил его за край одежды, чтобы не потеряться. Ято положил саблю на плечо и последовал за ними.

С каждым шагом запах становился сильнее, а пыль в воздухе всё более осязаемой, точно они попали в песчаную бурю, вот только ветра не было и пески лежали недвижимо. Звёзды на небе слабо освещали им дорогу, а потом и высветили в темноте покачивающийся из стороны в сторону неясный силуэт.

– Сю Дуань! – окликнул Чэнь Ло, но силуэт продолжал удаляться.

Они ускорили шаг, нагнали сына чиновника, и Ято крепко ухватил его за плечо и остановил, но Сю Дуань переставлял ноги, точно всё ещё шёл, и не реагировал на оклики – глаза его были закрыты.

– Обратно на себе тащить придётся, – проворчал Ято недовольно. – Как его разбудить?

– Пока пыль не развеется – никак, – предположил Сяоцинь.

Невдалеке послышалось шуршание, точно осыпались зыбучие пески в воронку, а может, что-то пыталось из них выбраться. Чэнь Ло, прищурившись, попытался разглядеть, что угодило в смертельную ловушку. Быть может, какой-то пустынный зверёк вроде тушканчика?

– Осторожно! – истошным голосом завопил Сяоцинь, хватая его за руку и дёргая назад.

Что-то быстрое и неуловимое глазу с клацаньем разрезало воздух и втянулось обратно в темноту, пески зашуршали ещё громче.

– Что это было? – воскликнул Чэнь Ло.

У Сяоциня зрение было острее, чем у него или Ято, он прошептал:

– Так вот куда пропадают люди…

Чэнь Ло и Ято потребовалось время, чтобы различить в темноте какой-то странный силуэт – ни на что не похожий и знакомый одновременно. Пока они гадали, что это, оно выбралось из песчаной воронки и двинулось на них. Гигантский, размером с лошадь, скорпион надвигался на них, поблёскивая жёлто-чёрными клешнями и угрожающе раскачивая изогнутым хвостом, на конце которого вместо ядовитого жала был… цветок, похожий на магнолию. Из него струилась в ночной воздух пыльца с уже знакомым им приторным запахом. Насколько невероятно бы ни выглядел этот скорпион, все трое подумали об одном и том же: чудовище, почуяв добычу, выбирается из песков на поверхность, распыляет ядовитую пыльцу и пожирает тех, кто попал в ловушку.

– Эй, эй, – нервно засмеялся Ято, – гигантские скорпионы, вы серьёзно?

– А если нам просто мерещится? – предположил Чэнь Ло. – Ночной мираж?

– Миражи бывают только днём, когда солнце светит в полную силу, – возразил Сяоцинь, крепко ухватив Чэнь Ло за локоть. – И они показывают только то, что существует на самом деле. Он настоящий!

Чэнь Ло сглотнул. Он и обычных-то скорпионов недолюбливал. Даже те, что не были ядовиты, больно щипались. Страшно подумать, что могут сделать с человеком гигантские клешни!

– Настоящий, значит? – вдруг воодушевился Ято и вытащил саблю.

– Что ты собираешься делать? – изумился Чэнь Ло.

– То, за что мне платят, – ответил наёмник.

– Стой!

Ято ловко избежал столкновения с гигантской клешнёй, пригнулся, когда она рассекла воздух прямо над ним, и, совершив немыслимый по меркам обычного человека прыжок, рубанул скорпиона саблей с такой силой, что разрубил его надвое. Сяоцинь и Чэнь Ло зажали уши, чтобы не оглохнуть: предсмертный вопль чудовища был таким громким, что пески вокруг содрогнулись, как при землетрясении. Цветок на хвосте скорпиона пожух, пыльца перестала сыпаться. Ято отряхнул тёмную кровь с сабли и небрежно сказал:

– Не такая уж и крепкая у него броня.

– В самом деле? – выгнул бровь Чэнь Ло. – Тогда что с твоей саблей?

– А что с моей саблей? – не понял Ято, присмотрелся и тут же выругался. Сабля хоть и разрубила скорпиона, но серьёзно пострадала при этом: лезвие зазубрилось и потрескалось, ещё один удар ею сделать не удалось бы.

– Повезло, что ты завалил его с первого удара, – сказал Чэнь Ло, разглядывая тушу чудовища и одновременно удерживая за шиворот Сяоциня. – А ты-то куда рвёшься?

Сяоцинь явно намеревался оттяпать аптекарским ножиком что-нибудь «для научного изучения впоследствии», но Чэнь Ло не был уверен, что мальчишку стоит подпускать к поверженному скорпиону. Даже отрубленная голова змеи может укусить, а тут совершенно невероятная тварь, о способностях которой они ничего не знают. Стоит поостеречься. Сяоцинь издал разочарованный и одновременно возмущённый вопль, но Чэнь Ло был непреклонен.

Ято, наблюдая за ними, посмеивался, а потом вдруг выругался и ударил себя кулаком по лбу.

– Ты что? – удивился Чэнь Ло.

– Упустили! – воскликнул Ято и показал пальцем куда-то в темноту.

Там, уже довольно вдалеке, колыхалась тень Сю Дуаня. Пока они были заняты скорпионом, он опять убрёл неведомо куда.

– За ним! – скомандовал наёмник.

Чэнь Ло нахмурился. Разве со смертью чудовища не должны были развеяться завораживающие чары? Тогда почему сын чиновника продолжает упорно идти куда-то в пустыню, не реагируя на оклики?

Где-то в глубине души он уже знал ответ, но не хотел этого признавать, потому пошёл вслед за Ято и Сяоцинем.

В самом деле, не бросать же человека в беде?

95

Западня

Они нагнали сына чиновника. Ято, чтобы не тратить время попусту, рубанул ему по шее ребром ладони и взвалил бесчувственное тело себе на плечо. Сяоцинь подобрал выпавший из одежды Сю Дуаня кошель и, поиграв бровями, сунул себе за пазуху.

Чэнь Ло беспокойно обернулся, сам не зная, отчего ему не нравится это место. Песчаные холмики, нанесённые замысловатыми вихрями ветра, походили на засыпанные до верхушек обо – они были правильной формы и расположены кругом, а они стояли как раз в центре этого круга.

– Мы далеко отошли от стоянки, даже костров не видно, – сказал Ято. – Нужно вернуться, пока ветер не занёс наши следы. В темноте легко заблудиться.

– Зато теперь мы знаем, почему пропадали караваны, – объявил Сяоцинь. – Ты зарубил чудище и спас этого блажного. Караванщики и чиновник тебе столько золота отсыплют, что ты себе дюжину жён купить сможешь.

Ято эти слова польстили, но он возразил смущённо:

– Зачем мне дюжина? С одной бы управиться…

– Тигром и не пахнет, а они ему уже усы подпаливают и полоски на шкуре подсчитывают, – усмехнулся Чэнь Ло. – Ветер поднимается, нужно поспешить.

– Ветер? – удивился Сяоцинь. – Разве это не пески движутся?

– Сами по себе они двигаться не могут, – возразил Чэнь Ло.

– Или могут, – нахмурился Ято. – Ветра нет, а они движутся.

Песчаные холмики пришли в движение, искажаясь, будто вновь наступил час миражей. Слышалось, как песок осыпается, шуршит и постукивает песчинками по чему-то твёрдому, должно быть, камням затерянных обо… или панцирям зарывшихся в песок скорпионов.

Один за другим выбирались из воронок гигантские скорпионы, клацанье клешней и скрежет жвал перекрыли звуки песков. Хвосты их угрожающие выгнулись, плотно сжатые бутоны цветков на хвостах медленно начали раскрываться, выпуская ядовитую пыльцу.

– Эй, эй, – сказал Ято беспокойно, – сколько их тут?

Чэнь Ло насчитал две дюжины тварей, которые медленно стягивали кольцо вокруг них.

Путь обратно к стоянке был отрезан.

– Надо прорываться, – пискнул Сяоцинь, ухватив Чэнь Ло за рукав.

Ято поглядел на свою саблю и пробормотал:

– Одного, быть может, и смогу разрубить, на втором сломается. А чтобы прорвать кольцо, убить нужно пятерых, не меньше.

– Да они нас сожрут! – ужаснулся Сяоцинь и отчаянно задёргал рукав Чэнь Ло. – Придумай что-нибудь, Чэнь Ло!

– А твой сонный порошок на них подействует? – в панике спросил Чэнь Ло.

Скорпионы продолжали неумолимо надвигаться, цветы на их хвостах раскрылись полностью, пыльца заполонила воздух.

Сяоцинь сказал, что сонному порошку не пробиться сквозь такую густую завесу.

– Мы в западне, – сказал Ято сквозь зубы. – Здесь их логово. А тот, первый, должно быть, отбился от стада.

– Или был их разведчиком, – предположил Чэнь Ло.

– Они что, настолько умны?!

Чэнь Ло никогда не видел, чтобы скорпионы – обычные скорпионы – охотились «стадом», как выразился Ято. Но эти двигались слаженно, будто следуя загодя составленному плану. Сложно было списать такое на всего лишь стадный инстинкт.

«Скорее уж стая, чем стадо», – подумал Чэнь Ло невольно.

– Я не хочу, чтобы меня сожрали! – истерично взвизгнул Сяоцинь. – Чэнь Ло, придумай уже что-нибудь!

Скорпионы, будто отреагировав на его испуг, стали переставлять конечности быстрее, а пыльца заструилась обильнее.

– Тихо ты! – резко сказал Чэнь Ло. – Из-за тебя я не слышу, что Чанцзянь говорит.

Ято вытаращился на него, точно решил, что он со страху помутился рассудком:

– Кто говорит? Меч?

– Тихо! – страшным голосом крикнул Сяоцинь.

Чанцзянь был настроен скептично. Врагов было слишком много, а уровень духовных сил Чэнь Ло оставлял желать лучшего. Начнёшь рубить одного скорпиона – остальные загрызут. Чэнь Ло не сможет справиться со всеми сразу.

– Да никто не сможет, – сердито пробормотал Чэнь Ло. – Даже Ято, будь у него в запасе дюжина сабель, не смог бы со всеми сразу справиться.

«Никто – не сможет, я – смогу».

– А не слишком ли ты самоуверен? – недовольно спросил Чэнь Ло у меча.

– Точно полоумный… – прошептал Ято.

– Много ты понимаешь! – напустился на него Сяоцинь.

– Люди в своём уме с мечами не разговаривают, – категорично сказал Ято.

– Я и не разговариваю, – совершенно серьёзно возразил Чэнь Ло. – Я с ним советуюсь.

96

«Золотая кровь пробудит меч»

– Кровь пробудит меч, – сказал Чэнь Ло, выслушав Чанцзяня, – и он нас спасёт.

– Кровь? – с подозрением спросил Ято. – Меч, который пьёт кровь? А не демон ли это, часом?

– Я о том же говорил… – пробормотал Сяоцинь, но, заметив, что на лице Чэнь Ло появилось озадаченное выражение, насторожился: – Чэнь Ло?

– Одной моей крови будет мало, – повторил Чэнь Ло слова чёрного меча.

Ято с готовностью предложил:

– Возьмите мою. Уж лучше пусть меня меч выпьет, чем эти твари сожрут.

– Твоя кровь не годится, – возразил Чэнь Ло.

– Почему это моя кровь недостаточно хороша? – оскорбился Ято.

– У тебя нет духовных сил, – догадался Сяоцинь, но сказал это так авторитетно, словно был не учеником аптекаря, а экспертом по духовным практикам.

– Чанцзянь сказал, что это должна быть твоя кровь, – медленно проговорил Чэнь Ло, обращаясь к мальчишке.

– Моя? – поразился Сяоцинь. – Так ведь и у меня духовных сил нет!

– Нужна золотая кровь. Так сказал Чанцзянь. Я не понимаю, что он имеет в виду, – признался Чэнь Ло.

Лицо мальчишки на мгновение окаменело, точно ему эти слова сказали больше, чем остальным.

– Золотая кровь – так о потомках императорской династии говорят, – пояснил Ято и с интересом поглядел на Сяоциня.

– Никакой я не потомок, – сердито уверил Сяоцинь. – И кровь у меня обычная, а не золотая.

Чэнь Ло, покусывая губу, размышлял. Быть может, Чанцзянь имел в виду, что для полного пробуждения ему понадобится кровь мужчины и женщины? Он не мог сказать вслух о том, что знает тайну Сяоциня, поэтому произнёс:

– Чтобы спастись, мы должны ему довериться. Он ведь нас никогда не подводил.

– А он вполне может быть дальним потомком какой-нибудь из забытых династий, – пробормотал Ято, поглядывая на Сяоциня. – Такой цвет глаз – большая редкость.

– Если это нас спасёт, – нахохлился Сяоцинь.

Чэнь Ло вынул Чанцзянь из ножен, провёл ладонью по мечу, сильно прижимая её к острому краю, поморщился, ощутив обжигающую боль. Цзяньцзи покраснело, будто раскалённое, и вновь стало чёрным. Чэнь Ло, хмурясь, прижал ладонь сильнее, чтобы углубить порез.

– Ты так до кости разрежешь! – всполошился Сяоцинь.

Чэнь Ло отвёл ладонь, поглядел на меч. Кровь быстро впиталась в метеоритное железо, ни капли не осталось, но меч по-прежнему оставался чёрным. Тогда он протянул меч Сяоциню.

– Моя очередь? – невольно поёжился мальчишка.

В прошлый раз он себе всего лишь палец порезал, и то было больно. А разрезать ладонь…

Но стягивающие кольцо скорпионы не оставляли ему выбора.

Сяоцинь зажмурился и полоснул ладонью по мечу, хлынула кровь – обычная, красная, не золотая. Цзяньцзи вспыхнуло, втягивая в себя кровь. На мече проступили тонкие алые трещинки, похожие на бесчисленные вены. Они пульсировали и впитывали в себя набегающую кровь, становясь шире.

– Он будто живой, – поразился Ято.

– Ему хватит, – сказал Чэнь Ло, забирая меч у Сяоциня.

Сяоцинь зажал порезанную ладонь, прошипел вполголоса какое-то ругательство. Кровь продолжала литься из раны, тёмными пятнами испещрила песок возле его ног. Аптекарский короб остался на стоянке, нечем было остановить кровотечение. С Чэнь Ло было так же. Ято разорвал свой шарф и неумело перевязал им руки, но кровь всё равно пропитывалась.

– Вы так кровью истечёте, – обеспокоился наёмник. – Обязательно было резать так глубоко?

«Теперь отпусти меня».

Чэнь Ло недоумённо разжал пальцы, ожидая, что меч упадёт на песок, но Чанцзянь взмыл в воздух и завис вертикально в чжане от земли. Алые разломы на чёрном железе всё ширились, из них стали пробиваться тонкие струйки красноватого дыма. Меч медленно повернулся вокруг своей оси, красноватый дым тянулся за ним, превращаясь в расплывчатую воронку. Вращение ускорилось, песок взвился в воздух, закрутился вместе с дымом, образуя небольшой смерч, какие случаются в пустыне или на реках в непогоду.

А потом смерч рассыпался, будто взорвался изнутри, песок полетел во все стороны. Чэнь Ло заслонил глаза рукой, а когда отвёл её, то увидел, что остатки красноватого дыма осыпаются вниз вместе с песком, а вместо меча в центре рассыпающегося смерча стоит высокая чёрная фигура со смазанными темнотой ночи чертами лица.

Чанцзянь пробудился.

97

Алый Чанцзянь

Ято вытаращился на приближающуюся чёрную фигуру – никогда таких чудес не видел. Чэнь Ло хоть и повидал уже всякого, а всё же не мог не удивиться: в голове у него с трудом укладывалось, как железный меч может превратиться в человека из плоти и крови. Сяоцинь смотрел исподлобья, прижимая к груди порезанную руку. Чанцзянь уже превращался в человека, чтобы спасти их в горах, но они смутно помнили, что тогда произошло, поэтому можно сказать, что сейчас видели его впервые.

– Да он вылитый ты, – поразился Ято, – точно твой брат-близнец.

– А почему бы духовному мечу не быть похожим на своего владельца? – угрюмо буркнул Чэнь Ло.

Чанцзянь действительно лицом походил на Чэнь Ло, но выглядел старше, и глаза у него были не тёмные, а жёлтые. Видно, и кровь Сяоциня своё влияние оказала. Одет он был в чёрное цзяньсю с тонкими изломанными красными узорами на рукавах и подоле. Волосы были небрежно стянуты узкой чёрной лентой, височные пряди выбились и колыхались на ночном ветру.

– Ты Чанцзянь? – спросил Чэнь Ло на всякий случай. Всё это вообще могло быть ночным миражом.

Чанцзянь сложил кулаки и небрежно встряхнул ими в знак приветствия:

– Чанцзянь приветствует господина и ждёт приказаний.

– А что, и без того не понятно, что нам помощь нужна? – проворчал Сяоцинь.

Чанцзянь стрельнул по нему глазами, но ничего не сказал. Чэнь Ло вспомнил, как чёрный меч сказал однажды: «Если задашь правильный вопрос, то я отвечу», – а значит, и приказы тоже нужно было отдавать «правильные», чтобы высвободить полную силу оружия. Он прокашлялся и сказал:

– Чанцзянь, ты можешь спасти нас?

– Конечно, могу, – отозвался Чанцзянь.

– Да у него даже оружия нет, – сказал Ято.

– Я сам оружие, – возразил Чанцзянь таким тоном, точно делал наёмнику одолжение, что заговорил с ним.

– Нас сожрут, пока вы тут пререкаетесь, – продолжал ворчать Сяоцинь.

Чанцзянь только выгнул бровь на это, но опять-таки ничего не сказал. Чэнь Ло беспокойно оглянулся, чтобы проверить, насколько приблизились скорпионы.

– Странно, – пробормотал он, – они как будто отдалились… Чанцзянь?

– Чуют, что я сильнее их, – пренебрежительно отозвался Чанцзянь, не удостоив скорпионов и взглядом. – А я всё ещё жду приказа.

– Избавься от них, – велел Чэнь Ло, гадая, сгодится ли такой расплывчатый приказ.

Чанцзянь казался довольным, услышав это. Он вновь сложил кулаки и сказал:

– Чанцзянь повинуется.

Он хорошенько потянулся, сцепив руки над головой, как человек, только что проснувшийся от долгого сна, в суставах захрустело.

– Тебе точно не нужно оружие? – уточнил Чэнь Ло на всякий случай. Конечно, Чанцзянь – меч, но…

– Точно, – скрыл усмешку Чанцзянь. – Хоть разомнусь немного, а то совсем заржавел…

«Так ведь метеоритное железо не ржавеет», – подумал Чэнь Ло.

Чанцзянь похрустел ещё немного плечами, оценивающе поглядывая по сторонам, точно раздумывая, откуда начать. Скорпионы опять зашевелились, защёлкали клешнями.

– Не сходите с этого места, – велел Чанцзянь Чэнь Ло и остальным.

– Какая забота, – проворчал Сяоцинь.

На этот раз Чанцзянь ему ответил. Он поглядел на мальчишку и сказал без улыбки:

– Чтобы вас с ними не спутать.

Ято громко сглотнул, потому что первым понял, что означали эти слова. В пылу сражения сложно различить своих и чужих, отличия весьма условны. А сейчас Чанцзянь ясно дал понять: кто движется – враг.

– Ты уж постарайся не спутать, – дрогнувшим голосом попросил Чэнь Ло.

– Постараюсь, – серьёзно пообещал Чанцзянь.

Он раскрутился на месте, поднимая в воздух песок, и метнулся в сторону. Темнота ночи скрадывала его движения, а может, они были слишком быстры, чтобы человеческий глаз мог их различить. Фонтаны песка били в воздух, рассыпались невидимыми искрами и обрушивались вниз. Изредка вспыхивали алые проблески. Наполнявшая воздух пыльца стремительно начала редеть. Песчаный вихрь описал полный круг и вернулся к начальной точке, алый проблеск стал ярче, сгустился, темнота вокруг него словно просветлела.

Чанцзянь возвращался. Фигура его была окружена алым огнём – так поначалу казалось, но это его одежда сменила цвет: чёрное цзяньсю стало огненно-красным, и даже лента в волосах покраснела.

Кроме этой алой тени в пустыне ничего не было до самого горизонта. Тёмные силуэты скорпионов пропали, точно их никогда и не было, и даже барханы словно сгладились, превращая волны песчаного моря в полный штиль.

98

Неподобающий способ врачевания ран

Рассветные блики отразились на дальних барханах, довлеющая тьма отступала. Чанцзянь подошёл и остановился возле Чэнь Ло, поглядывая на ножны, которые тот держал в руках, но явно не испытывая желания возвращаться в них так скоро. Чэнь Ло придирчиво оглядел его – ни царапины, всё тот же Чанцзянь, не считая сменившей цвет одежды. Чтобы узнать причину, проще было спросить, чем гадать, но тут Чэнь Ло заметил маленькое красное пятнышко на губах меча и так всё понял.

– Ты что, всех их съел? – воскликнул он потрясённо.

– Что добру пропадать? – беспечно отозвался Чанцзянь.

Чэнь Ло широко раскрыл глаза, пытаясь представить, сколько духовной силы получил меч от всех этих гигантских скорпионов. Чанцзянь, словно угадав его мысли, сказал:

– Это ничтожные твари, и сил у них ничтожно мало.

– Ничтожные… – машинально повторил Ято, вспоминая свою сломанную саблю.

– Потрачу на то, чтобы тебя подлечить, – сказал Чанцзянь, беря Чэнь Ло за руку и разворачивая её к себе ладонью.

Он снял с руки Чэнь Ло окровавленную повязку, оценивающе поглядел на запятнанную кровью ладонь – кровь всё ещё струилась из раны – и сказал неодобрительно:

– Не только полученные силы, но и свои тратить придётся. Кто тебя просил резать так глубоко?

– Спасибо бы сказал, что тебя кровью напоили, – проворчал Сяоцинь.

Метод, которым Чанцзянь решил залечить рану Чэнь Ло, превзошёл все их ожидания. Он поднёс руку Чэнь Ло к лицу и… провёл языком по ране.

– Эй! – передёрнуло Чэнь Ло.

Края раны стянуло, кровь перестала течь, от свежего шрама заструился темноватый дымок и вместе со шрамом истаял, точно его и не было.

– Фу… – сказал Чэнь Ло, вытирая руку об одежду. – Обязательно было слюнявить?

– Так вернее, – беспечно отозвался Чанцзянь и поглядел на Сяоциня. Крылья его носа дёрнулись.

– Его тоже подлечи, – велел Чэнь Ло, сомневаясь, что без прямого приказа чёрный меч это сделает.

– Ещё чего! – свирепо воскликнул Сяоцинь. – Не дам я себя лизать!

– Тогда кровь не остановится, – пояснил Ято.

– До стоянки потерпит, – отрезал мальчишка и попятился, потому что все трое переглянулись, кивнули друг другу и двинулись в его сторону с твёрдым намерением мальчишку изловить и подвергнуть принудительному лечению, каким бы неподобающим оно ни казалось.

Удалось им это далеко не сразу: солнце уже успело наполовину выкатиться из-за горизонта, когда Ято поймал мальчишку, а Чэнь Ло зажал его руку так, чтобы он не смог вырваться. Чанцзянь поплевал на палец и провёл им по ладони Сяоциня.

– Я что, даже твоего врачевания недостоин? – сейчас же оскорбился Сяоцинь.

– Опять недоволен… – поразился Чэнь Ло.

Но и этого хватило, чтобы порез на ладони Сяоциня зажил. Мальчишка придирчиво оглядел руку, старательно вытер её об себя и даже спасибо не сказал, только исподлобья уставился на меч, посверкивая жёлтыми, как у фазана, глазами. Чанцзянь, казалось, нисколько не удивился такой неблагодарности и уж точно не расстроился, точно ожидал именно такой реакции.

– Я спать, – провозгласил он и, превратившись в меч, юркнул обратно в ножны. Разговаривать он после этого перестал, видно, сразу же и заснул, как грозился. Совсем как кот.

– Возвращаемся, – сказал Ято. – Они проснутся и нас хватятся.

Сяоцинь был уверен в своём сонном порошке, так он и сказал.

Возвращались к стоянке они по собственным следам, ещё не стёртым ветром. У разрубленного надвое скорпиона Чэнь Ло остановился.

– Ято, – обратился он, – когда вернёмся, никому не рассказывай о том, что произошло на самом деле. Этого скорпиона убил ты, покажем его остальным. Обо всём остальном…

Ято со смехом ответил:

– Да кто бы мне поверил? Я и сам-то не до конца верю… Было это наяву или только привиделось?..

– Зато теперь караваны пропадать не будут, – объявил Сяоцинь, незаметно отковырявший и спрятавший несколько клочков от увядшего хвостового цветка и теперь сияющий, как отполированное медное блюдо.

Чэнь Ло бросил взгляд на пустыню и усмехнулся собственным мыслям.

Кто знает, сколько ещё опасных тварей в ней скрывается… А те, что опаснее всех – не скрываются, а ходят караванами.

99

Доблестный наёмник

Костры уже прогорели, люди начали приходить в себя и теперь отрешённо бродили по стоянке, озадаченные тем, что очнулись вповалку у свежих кострищ. Чиновник загонял обратно в паланкин своих жён и наложниц, но те не помнили, как выбрались, а значит, и ругать их было бессмысленно. Караванщики шептались о проделках злых духов.

Гао Сян велел рассчитаться, чтобы проверить, все ли на месте, тогда же и обнаружилось, что пропала нанятая в Фэнцзине троица и Сю Дуань. Чиновник сейчас же раскричался и стал требовать, чтобы оставшиеся караванщики отправились на поиски его «драгоценного сыночка». Гао Сян рассудительно сказал, что прежде нужно осмотреть стоянку: просто так люди ночами из лагеря не пропадают, тем более в пустыне.

Триумфальное возвращение Ято и остальных прервало спор. Наёмник сгрузил бесчувственное тело Сю Дуаня на землю, чиновник сразу же бросился к сыну и запричитал.

– Скоро очухается, – миролюбиво сказал Ято.

Чэнь Ло сел возле одного из костров, вытянул гудящие ноги. Ночное приключение его вымотало. Сяоцинь пристроился рядом с ним.

Караванщики забросали Ято вопросами. Тот, приосанившись, рассказывал, как ночью на стоянку напали чудовищные скорпионы, то есть, конечно, всего один скорпион, но зато гигантский, и как этот скорпион выманил сына чиновника в пустыню, чтобы сожрать, то есть, конечно, не выманил, а утащил, и как они все трое отправились его выручать и убили скорпиона, то есть, конечно, убил его Ято, но Чэнь Ло тоже подсобил, а поскольку чудище они убили, то и караваны теперь в пустыне пропадать не будут.

Гао Сян недоверчиво покачал головой, и тогда оскорблённый в лучших чувствах Ято показал ему сломанную саблю и предложил отвести всех желающих полюбоваться на тушу гигантского скорпиона. Караванщики ушли с ним, но скоро вернулись, принеся с собой отрубленные клешни скорпиона и хвост.

– В столице продадут за большие деньги, – пробормотал Сяоцинь.

Чэнь Ло сейчас хотелось одного – чтобы от него отстали и он мог выспаться. Но караванщики принялись чествовать доблестного наёмника: вновь разожгли костры, чтобы нажарить мяса, и достали припрятанные бурдюки с вином. Увидев гигантскую тушу в пустыне, все поняли, что чудом избежали смерти, то есть, конечно, не чудом, а благодаря храбрости Ято. Чиновник за спасение сына вручил Ято тяжёлый кошель. Они заставляли Ято снова и снова рассказывать, как он одолел гигантского скорпиона.

– Чэнь Ло тоже помогал, – попытался увильнуть от всеобщего внимания Ято.

Но, видимо, люди не слишком верили, что человек такого сложения, как Чэнь Ло, может чем-то помочь в схватке с чудищем, поэтому он удостоился лишь весьма скупой похвалы и чарки вина.

– Тебе нельзя пить вино, – зашипел Сяоцинь.

– Если не выпью, они оскорбятся, – возразил Чэнь Ло и выпил свою «награду». Вино ему не понравилось, оно нагрелось в бурдюках и горчило.

Ято смущённо предложил Чэнь Ло разделить награду. Сяоцинь сейчас же подставил свой полупустой кошель.

– Теперь сможешь купить себе жену, – сказал Чэнь Ло, заметивший, что чиновник не поскупился и дал награду золотом. – Сяоцинь, не бери много, пусть человек мечту исполнит.

– Я только одного убил, а вы… – начал было Ято, оказавшийся на редкость совестливым наёмником.

Чэнь Ло сделал ему знак молчать. К костру подсели караванщики и Гао Сян, и Ято вновь пришлось рассказывать, как он сражался с гигантским скорпионом.

– Они как будто его на вранье поймать пытаются, – заметил Сяоцинь.

– Нет, – покачал головой Чэнь Ло, – спрашивают они, чтобы лучше запомнить и потом пересказывать другим. Ещё и песню сложат, и будут распевать в пути.

Ято, расслышав, страшно смутился:

– Вот уж не думал, что стану героем песен…

– Песнь о доблестном наёмнике, – предложил Сяоцинь, похихикивая, – с одного удара разрубившего гигантского скорпиона саблей, и о его верных спутниках, мечнике и аптекаре, которые…

– Название длиннее песни получается, – фыркнул Чэнь Ло и толкнул мальчишку локтем, чтобы не сболтнул лишнего.

100

Барабан из человеческой кожи

Трогаться в путь никто не собирался, видимо, до следующего утра. Караванщики опустошили бурдюки с вином, побросали обглоданные кости в костёр, чтобы успокоить духов огня, и завели долгие разговоры, подсев к костру, у которого сидел Ято и остальные.

– Только зря время теряем, – проворчал Сяоцинь.

– Людям нужен отдых, – сказал Гао Сян. – Они чудом избежали смерти. Наберутся сил и продолжим путь. До оазиса остался один дневной переход.

– Так не лучше ли сначала дойти до оазиса и там уже отдохнуть? – возразил Чэнь Ло.

Гао Сян покачал головой:

– Оазис разрушен, долго в нём не пробудешь. Воду из тамошних колодцев пить нельзя. Годится только для лошадей, и то если на десять раз процедить через песок.

– А люди там не пропадают, случаем? – мрачно пошутил Сяоцинь, незаметно толкнув локтем Чэнь Ло.

– Иногда, – смутился Гао Сян.

– Что, опять чудовища? – оживился Ято.

– Нет. Вокруг оазиса зыбучие пески и миражи особенно сильны, а колодцы глубоки и…

– Потому и воду пить нельзя, что в них утопленники, – догадался Чэнь Ло.

– А что, никто не додумался новый колодец вырыть? – проворчал Сяоцинь, настроение у которого испортилось ещё больше.

– Пробовали, но в других местах нет воды.

– Значит, недостаточно глубоко копали, – отрезал Сяоцинь. – Аптекарь Сян говорил, что до чего угодно докопаться можно.

– Вот уж точно, – невольно фыркнул Чэнь Ло.

Караванщики между тем начали травить костровые байки, и чем больше смеркалось, тем страшнее становились рассказываемые истории.

– Обязательно всякую дрянь на ночь глядя поминать? – проворчал Сяоцинь.

– Боишься, что ли? – усмехнулся Чэнь Ло. – После всего того, что мы уже видели и слышали?

– Да уж… – тоже не сдержал усмешки мальчишка.

Но тут в разговоре прозвучало «барабан из человеческой кожи», и Сяоцинь крепко ухватился за рукав Чэнь Ло.

– Ты что? – удивился Чэнь Ло, заметив, что мальчишка посерел лицом и затрясся, словно в лихорадке. – Почему так перепугался?

Сяоцинь не ответил, но ужас в его глазах был неподдельным. Чэнь Ло прислушался к тому, что рассказывали караванщики.

История была заурядная – о казни какого-то преступника. С него содрали кожу и обтянули ею барабан, и когда в барабан били колотушкой, то раздавался стон, а не стук, потому что в барабане была заперта душа преступника.

– А я слышал, что такие барабаны обтягивают кожей белых обезьян, – вмешался Ято. – Они проклятие насылают, потому что для барабанов всегда выбирают только старых обезьян, а у них души сродни человеческим.

– Тогда эти барабаны необыкновенно редки, – усмехнулся Чэнь Ло. – Никогда в жизни не видел белой обезьяны.

– Не скажи, – покачал пальцем один из караванщиков, – все обезьяны становятся белыми к старости.

– Да не бывает так, – возразил кто-то из погонщиков.

И они заспорили.

Чэнь Ло похлопал Сяоциня по руке:

– Отпусти уже. Нашёл чего пугаться. Что страшного в каком-то барабане, пусть он и человеческой кожей обтянут? Я слышал, кочевники чаши для вина из человеческих черепов делают и пьют из них вино на пирах.

– Ничего подобного, – обиделся Ято. – Такого уже тысячу лет не было!

– Но ведь было же?

– Кхм…

Сяоцинь, по-прежнему не выпуская рукава Чэнь Ло, сказал еле слышно:

– В наших краях эту историю по-другому рассказывают. Если ударить в такой барабан, когда кто-то умирает или кого-то казнят, то этот человек никогда не переродится.

– Враки, – уверенно отрезал Ято. – Цикл перерождения? Его только боги могут разорвать.

Чэнь Ло ничего не ответил, мысли его были заняты совсем другим.

«В наших краях? – повторил он слова Сяоциня про себя. – Это в каких? Никогда не слышал ни о чём подобном в Мяньчжао».

101

Танец с мечом

Разговоров подвыпившим людям оказалось мало, они захотели развлечений. Один из караванщиков нацепил на себя воловью шкуру с рогами и стал изображать «чудовище», гоняясь за наёмником вокруг костра. Ято шутливо отражал его атаки какой-то веткой. Люди хохотали и хлопали в ладоши.

– Ещё беду накличут, на ночь глядя поминать чудовищ, – проворчал Сяоцинь. – Или шкуру подпалит у костра и сгорит заживо, лечи его потом… И вообще всё не так было!

– Театрал из тебя как поэт из обезьяны, – заметил Чэнь Ло. Сам он наблюдал за «представлением» с интересом.

В Мяньчжао он часто ходил на театральные представления, потому знал, что истории перевирают, чуть ли не наизнанку выворачивают ради зрелищности.

Когда охотник убил тигра-людоеда, местная труппа поставила спектакль, дабы увековечить его подвиг. Один тигр в итоге превратился в дюжину: актёры-тигры нацепили на себя тигриные шкуры и кружили по сцене, а актёр-охотник пускал в них фальшивые стрелы. Выглядело зрелищно. На самом-то деле всё было прозаичнее: охотник поставил ловушку и заманил в неё зверя, а потом прикончил длинной острой палкой.

И все зрители прекрасно об этом знали, но никому и в голову не приходило кричать: «И вообще всё не так было!»

– А как он с мечом управляется! – воскликнул Ято, останавливаясь возле Чэнь Ло и хлопая его по плечу. – Это надо видеть!

– Пусть покажет! – заголосили караванщики.

– Эй, – озлился Сяоцинь, – разве не должен он держать язык за зубами? Он так им все наши секреты выболтает.

«Ну, не все…» – подумалось Чэнь Ло. На двоих у них было слишком много секретов. И даже больше, чем он представлял себе.

– Танец с мечом! Пусть покажет танец с мечом! – осенило кого-то.

– Что ещё за пляски с мечом? – ворчливо, но не без удивления спросил Сяоцинь.

Чэнь Ло никогда не исполнял танца с мечом, но на праздниках в Мяньчжао видел, как это делают другие. У актёров, конечно, были фальшивые мечи. А Чанцзянь настоящий. Да ещё и с духом меча внутри. Вряд ли он согласится… Но Чанцзянь, кажется, не возражал.

– Тебе это вредно, – спохватился Сяоцинь, заметивший, что Чэнь Ло явно раздумывает над приглашением присоединиться к общему веселью в качестве одного из главных участников.

– Жить тоже вредно, – возразил Ято.

– Это ещё почему? – возмутился мальчишка.

– Потому что с каждым прожитым днём смерть всё ближе.

На это Сяоцинь не нашёл что ответить.

– Я попробую, – сказал Чэнь Ло, поднимаясь и отцепляя от себя мальчишку, который буквально повис на его руке, пытаясь удержать.

Ночь между тем сгущалась, караванщики подкинули дров в огонь, чтобы костры разгорелись ярче и осветили импровизированную сцену.

Чэнь Ло вытащил меч из ножен. Его чёрное лезвие поблёскивало алыми всполохами костровых огней и отсветами рассыпавшихся по небу звёзд. Чэнь Ло выставил меч перед собой на вытянутой руке и начал танцевать.

Танец с мечом, если верить легендам, изобрели боги войны. Его можно было считать тренировкой зашифрованных в танце техник меча или демонстрацией мастерства. Отрабатывались приёмы защиты и нападения, развивались ловкость и гибкость тела. В военных школах мастера меча до сих пор использовали танец с мечом, чтобы передать технику следующему поколению учеников.

В театрах, разумеется, танец с мечом не имел никаких скрытых смыслов и исполнялся зрелищности ради, на потеху зрителям.

Чэнь Ло использовал меч по наитию, он никогда не учился каким-то особенным техникам. Его, как молодого господина богатой семьи, обучали лишь общим приёмам: «яшмовая ветвь» должна уметь держать меч в руках, но не должна эти руки мечом испортить. Да у него были и иные интересы: в цинлоу хвастаются другим мечом.

Двигался Чэнь Ло плавно, меч словно являлся продолжением его руки. Чёрная лента, стягивающая его волосы, вилась, как живая. Ветра не было, но создаваемые мечом возмущения воздуха заставляли ленту танцевать над тяжёлыми тёмными прядями волос.

Люди, как заворожённые, следили за его танцем, Сяоцинь так и вовсе с него глаз не сводил.

Чэнь Ло мог судить о танце по собственной тени, которая плясала чуть в отдалении от костра. Поначалу он не мог понять, чем странен этот танец, потом сообразил, что у тени нет меча, а значит, и тень не его. Он пригляделся и увидел, что это женщина в чёрном – та, что он видел в Яньхуа-сяне, та, у которой губы были как лепестки хайтана – кружится в танце, всплёскивая рукавами. Глазами они встретились лишь на секунду: поняв, что её заметили, женщина в чёрном растворилась в темноте. Мираж в пустыне или призрак действительно его преследует? Чэнь Ло подавил в себе страх, кое-как закончил танец и подсел к костру, чтобы спрятаться в его священном свете.

– Что это с тобой? – удивился Ято. – На тебе лица нет.

– Говорил же, что тебе вредно! – рассердился Сяоцинь, шаря за пазухой в поисках рубиновой пилюли.

Чэнь Ло покачал головой и сказал едва слышно, приблизив губы к уху мальчишки:

– Я опять видел призрак женщины. Она танцевала там, в темноте, а потом исчезла.

Сяоцинь вздрогнул:

– Ты уверен, что это был призрак, а не мираж?

– Не знаю, – покачал головой Чэнь Ло. – Но какой призрак потащится за мной следом даже в пустыню?

– Призрак женщины-мстительницы, – не удержался от язвительности Сяоцинь. – Наверняка есть женщины, затаившие на тебя злобу. Может, какая-нибудь из-за тебя даже покончила с собой.

– Вздор, – рассердился Чэнь Ло. – Я помню всех своих женщин.

– Да неужели? – саркастически спросил Сяоцинь.

Чэнь Ло не стал продолжать этот бессмысленный спор, но долго ещё вглядывался в темноту пустыни, вздрагивая от каждого ночного поветрия.

Ни призраки, ни миражи в остаток той ночи больше не появлялись.

102

Оазис былого величия

В оазисе царило запустение, от былого величия остались лишь полуразрушенные павильоны и занесённые песком остовы беседок. Колодцы были накрыты плоскими камнями, которые некогда защищали оазис от песчаных бурь: большая часть их обвалилась, но некоторые ещё торчали из песка, как редкие зубы во рту дряхлого старца, и песок струился вокруг них. Отголоски ветров бродили по руинам глухими унывными стонами и приводили в суеверный трепет любого, кто их слышал.

Караванщики расставили повозки вокруг оазиса, чтобы создать дополнительную защиту от пустынных суховеев. Погонщики разделились: одни вычерпывали песок из каменных поилок для скота, другие сдвигали камни с колодцев, третьи набивали мешки песком – чтобы процеживать воду, как выяснилось. Чэнь Ло и Сяоцинь некоторое время наблюдали, как вода просачивается сквозь песок, но скоро это им наскучило.

Чэнь Ло и глазом моргнуть не успел, как мальчишка уже куда-то пропал, ищи его теперь. Впрочем, пропажа скоро обнаружилась: Сяоцинь перегнулся через край колодца, опасно болтая ногами в воздухе. Чэнь Ло поспешил к колодцу, ухватил мальчишку за шиворот и сказал сердито:

– Если упадёшь туда, я тебя вытаскивать не буду!

– Если упаду туда, нечего будет вытаскивать, – отозвался Сяоцинь.

Чэнь Ло осторожно заглянул в колодец. Далеко внизу поблёскивала вода, но ничего нельзя было разглядеть.

– Зачем вообще туда заглядывать? – спросил Чэнь Ло, продолжая держать мальчишку за шиворот. Тот явно горел желанием проверить и другие колодцы.

– На дне колодца должны быть человеческие кости, – объявил Сяоцинь.

– Отсюда всё равно не разглядишь. На верёвке мне тебя водить, что ли? – пригрозил Чэнь Ло.

Сяоцинь пренебрежительно фыркнул, но пошёл на компромисс:

– Тогда давай развалины осмотрим.

Чэнь Ло ответил снисходительно:

– Так уж и быть.

Несмотря на общее запустение, деревья в оазисе по-прежнему были зелены и защищали от палящего солнца, даруя благословенную тень. Сяоцинь сказал, что корнями деревья уходят глубоко в песок и питаются подземными водами. Помолчав, он добавил:

– А трупы пошли на удобрения.

– Что? – опешил Чэнь Ло.

– Под деревья зарывают трупы, чтобы пышнее цвели и плодоносили, – сказал Сяоцинь. – Давай разроем под корнями и проверим?

– Не буду я ничего разрывать, – рассердился Чэнь Ло. – С чего ты взял, что… Тьфу!

– Аптекарь Сян рассказывал, – невинно ответил мальчишка. – Если под деревом зарыт труп, то цвести оно будет красным… или синим?.. В общем, цвет будет отличаться. Так столичные детективы находят пропавшие трупы. Если разрыть под корнями и…

Чэнь Ло щёлкнул Сяоциня по лбу:

– Будешь болтать что попало, я тебя на удобрения пущу.

Странно, но угроза, пусть и полушутливая, подействовала, и они продолжили осматривать развалины. Павильоны для отдыха, верно, были некогда очень красивы, но краска давно выцвела, и теперь оставалось лишь гадать, какими картинами были расписаны стены. Сяоцинь, видно, рассчитывал чем-нибудь поживиться, но ничего ценного среди груды камней не нашлось. Он разочарованно отряхнул пыль с ладоней и проворчал:

– Могли бы просто другие колодцы вырыть, а эти засыпать. К чему такие сложности?

Чэнь Ло бросил взгляд на погонщиков, которые до сих пор процеживали воду через мешки с песком. Лошади нетерпеливо фыркали.

– Вероятно, не осталось подходящих для колодцев мест, – предположил Чэнь Ло. – Я помню, в поместье Чэнь место для нового колодца долго выбирали.

– А что, – заинтересовался Сяоцинь, – в вашем старом колодце тоже кто-то утоп?

– Иссякла вода, – оборвал его Чэнь Ло.

– А… – разочарованно протянул Сяоцинь.

– Но хотел бы я побывать здесь в былые времена, – проговорил Чэнь Ло, подбирая какой-то камешек с фрагментом росписи и разглядывая его.

– А оазис-то прежде был больше, чем теперь, – оживился вдруг мальчишка.

– С чего ты решил? – не понял Чэнь Ло.

– Смотри. Вон там, – вытянул Сяоцинь руку в сторону. – Видишь? Там, вдалеке, тоже деревья.

– Это мираж, – возразил Чэнь Ло.

– Никакой не мираж, а настоящие деревья, – упёрся Сяоцинь. – Пошли, посмотрим. Вдруг там найдётся что-нибудь интересное?

– Скажем, труп? – мрачно пошутил Чэнь Ло.

Сяоцинь нисколько не смутился:

– Хотя бы и труп. Они ведь зелёные, значит, им есть чем питаться.

Чэнь Ло закатил глаза, но Сяоцинь ухватил его за край рукава и потянул за собой. Пришлось идти.

– Далеко не уходите, – окликнул их Ято. – В пустыне легко затеряться.

– Мы только туда и обратно, – пообещал Чэнь Ло.

Он и не подозревал, что «туда и обратно» будет столь стремительным…

103

Человекомордые волки

Деревья были настоящие, Сяоцинь не ошибся. Чэнь Ло окинул задумчивым взглядом зелёные кроны и проговорил:

– А всё же странно. Они далеко от колодцев. Откуда такая пышная зелень?

– Земля хорошо удобрена, – со знанием дела отозвался Сяоцинь.

– Чем? – машинально уточнил Чэнь Ло, всё ещё погружённый в мысли.

– А ты как думаешь?

– Да, да, – насмешливо сказал Чэнь Ло, возвращаясь в реальность, – под корнями зарыт труп, я помню.

Он поддел ногой песок у корней ближайшего дерева и собирался спросить у Сяоциня, где же труп… но кто же знал, что вместе с песком подденет и выбеленную жаром пустыни и времени кость?

– Ага! – восторжествовал Сяоцинь. – Я же говорил!

Чэнь Ло почувствовал, как по спине струится холодок, точно что-то невидимое дохнуло на него сзади.

– Это какое-то… животное, – с облегчением выдохнул он, носком сапога разбрасывая песок вокруг страшной находки. – Собака или, может быть, волк. В пустыне ведь водятся волки. Если отыщем череп…

Он продолжал разбрасывать песок, обнажая одну кость за другой, пока не наткнулся на округлый купол черепа, зарытый чуть глубже остального.

– Чур моё! – метнулся к нему Сяоцинь.

– Тебе-то на кой? – удивился Чэнь Ло.

– Сделаем обо из камней оазиса.

Чэнь Ло хмыкнул и хотел сказать что-нибудь едкое, но Сяоцинь вдруг выронил находку и метнулся к нему за спину. Чэнь Ло решил, что мальчишка наткнулся на змею или скорпиона, которые, как известно, нередко устраивают логова в старых костях. Череп оскалился на них дырами глазниц, в которых не было ни змей, ни скорпионов, ни прочих тварей, но одного взгляда на него хватило, чтобы и Чэнь Ло попятился. Потому что это был человеческий череп.

– Песчаные волки напали на человека и съели его, но он успел убить кого-то из них, поэтому кости и перемешались, – быстро сказал Чэнь Ло, преодолев свой страх.

– Но… череп так странно деформирован, – нерешительно произнёс Сяоцинь, по-прежнему держась позади Чэнь Ло.

– Это был какой-то уродец. Может, его прогнали из города, и он заблудился в пустыне, – дёрнулся Чэнь Ло.

До Мяньчжао доходили слухи о чудовищных обычаях приграничных племён: родившихся уродцами или ставших калеками людей заводили в пустыню и бросали на верную смерть. Этому, должно быть, посчастливилось найти оазис, но не посчастливилось наткнуться на песчаных волков.

– Или это было жертвоприношение, – со свистом прошептал Сяоцинь.

– Да, да, – усмехнулся Чэнь Ло, поддевая носком сапога песок рядом с останками, – сплошные трупы в…

Он осёкся и спешно убрал ногу. Осыпавшись, песок оскалился белыми костями ещё одного скелета, как выяснилось, точно такого же уродца.

– Вот, – торжествующе сказал Сяоцинь, – я же говорил!

Он осмелел и принялся ковырять песок то тут, то там под деревьями и повсюду натыкался на кости. Чэнь Ло успел поймать его за локоть, прежде чем мальчишка, увлечённый поисками, наткнулся на холмик, опасно шевелившийся и струйками песчинок осыпавшийся по боковым сторонам. Чуть поодаль было ещё несколько таких же. Чэнь Ло невольно вспомнил о цветочных скорпионах, но эти холмики были слишком мелки, чтобы укрыть их под собой. Они могли скрывать под собой лишь существо размером с…

– Уходим отсюда! – быстро крикнул Чэнь Ло, дёргая Сяоциня за руку.

– Ты что? – заупрямился тот. – Может, ещё что найду.

– Уже нашёл, – мрачно заключил Чэнь Ло.

Из песка выбралось существо, при одном взгляде на которое хотелось бежать без оглядки и вопить дурными голосами. Это был криволапый песчаный волк с рыжеватой свалянной шерстью и уродливым, но всё же человеческим лицом, поросшим редкой щетиной. Жёлтые зубы скалились, длинный язык облизывал темноватые, все в трещинах губы.

– Что-что-что… – Сяоцинь даже заикаться начал. – Че-че-человекомордый волк?!

Вероятно, тварь эта называлась как-то иначе, но Чэнь Ло решил, что классификацией неизвестных тварей можно заняться и попозже, а пока стоит уносить отсюда ноги, потому что из песка выбралось уже пять… нет, восемь точно таких же уродливых человекомордых волков и начали стягивать кольцо вокруг Чэнь Ло и Сяоциня. Чэнь Ло крепче ухватил Сяоциня за руку и быстрее ветра помчался обратно к стоянке каравана.

– Сколько их там? – пропыхтел Сяоцинь.

– Хочешь остановиться и сосчитать?

– Ну уж нет!

Волки гнались за ними, издавая какие-то немыслимые, чудовищные звуки, похожие на лай и человеческую речь одновременно. Один едва не ухватил зубами Чэнь Ло за сапог, но Чэнь Ло, извернувшись и не переставая бежать, пинком отбросил волка в сторону.

– Огонь! Огня! – крикнул Чэнь Ло, когда они с Сяоцинем буквально ворвались на стоянку. – Хищники!

Погонщики не сразу поняли, о чём речь. Чэнь Ло, чтобы не терять драгоценное время, схватил свой лук и выпустил стрелу, на излёте сбив прыгнувшего следом за ним волка. Стрела пробила хищнику глотку, зверь рухнул на песок. Сяоцинь первым выхватил из костра палку с горящим концом и зашвырнул её в стаю волков. Те с визгом рассыпались в стороны: какой бы чудовищный облик у них ни был, все звери боятся огня. Погонщики присоединились к нему – кто с луком, кто с палками, и нападение зверей удалось отбить. Подпалив шкуры, человекомордые волки убрались обратно в пустыню.

– Что это были за твари? – потрясённо спросил Ято, разглядывая подстреленного Чэнь Ло волка. – У него… почему у него…

Караванщики обступили труп зверя, послышались испуганные возгласы.

– Хочешь забрать его себе? – спросил Гао Сян у Чэнь Ло.

Сяоцинь явно хотел бы заполучить себе этот трофей, но Чэнь Ло сказал категорично:

– Нет. На что он мне?

– Это такая диковинка. Если содрать с него шкуру…

Чэнь Ло отвернулся и ушёл к костру. Сяоцинь уныло поплёлся следом.

Ято согласился освежевать волка для Гао Сяна. Как кочевник, он в этом разбирался больше других. Он вытащил нож и, насвистывая, принялся за дело. Погонщики между тем спорили, можно ли есть мясо этого волка.

– Они и человеком не подавятся, – угрюмо пробормотал Чэнь Ло. – У него же лицо… как можно вообще… даже при одной мысли… Тьфу!

По счастью, здравый смысл возобладал над любопытством.

104

Последний рывок

Караванщики наперебой расхваливали меткость Чэнь Ло. А тот был рад, что никто не задался вопросом, откуда взялись человекомордые волки и почему напали на стоянку каравана.

– Никогда не слышал о волках с человеческими лицами, – сказал Ято, песком очищая руки от крови и шерсти. – О тиграх слышал, а о волках никогда.

– О тиграх с человеческими лицами? – уточнил Сяоцинь.

– Нет, – смутился наёмник. – Злой военачальник превратился в тигра. И был какой-то тигр-отшельник, который напутствовал странников в горах. А ещё человек женился на тигрице. Так рассказывают.

– И что случилось с человеком, который женился на тигрице? – заинтересовался Сяоцинь.

Эту историю Чэнь Ло тоже слышал, поэтому ответил за Ято:

– А ты как думаешь? Конечно же, тигрица его сожрала. Но все эти истории о тиграх, которые превращались в людей. Морды у них тигриные были. А эти волки…

– А может, это волки-людоеды? – предположил Сяоцинь, который что-то рисовал веточкой на песке. – Потому они и стали походить на людей?

– Глупости, – сказал Чэнь Ло. – Тогда бы и люди давно уже ходили со свиными рылами или воловьими головами. С какой мордой родился, с такой и убрался.

– Какой изящный чэнъюй[61], – фыркнул Сяоцинь и иронично сложил кулаки. – Этот молодой господин поражает своей образованностью.

– А я слышал, что есть город, где у людей звериные или птичьи головы, – поделился знаниями один из погонщиков, – потому все люди в том городе носят маски.

Сяоцинь, услышав это, захохотал и толкнул Чэнь Ло в бок локтем. Тот смутился.

– Чего только на белом свете не водится, – покачал головой Ято. – Я уж, кажется, на целую жизнь насмотрелся!

– Э, – глубокомысленно буркнул Сяоцинь, – не зарекайся. Ещё полпустыни впереди.

Когда он это произнёс, Ято и караванщики, как по команде, сотворили знак-оберег, а наёмник ещё горсть песка над костром развеял – чтобы отвадить неудачу.

Гао Сян и остальные наёмники между тем совещались, как отбить человекомордых волков, если те нападут, когда караван тронется в путь.

– Нас больше, – сказал Ято, – они не нападут на превосходящего их численностью противника.

– Если только в стаю не собьются, – заметил Сяоцинь. – Волки, я слышал, стаями нападают. Интересно, сколько их в окрестностях оазиса?

– Да тьфу! – как по команде сплюнули караванщики, Ято и Чэнь Ло к ним присоединились. – Не накаркай!

Сяоцинь надулся. Вот неблагодарные! Он дельные вещи говорит, а они ему рот затыкают. В другой раз нипочём не станет делиться с ними полезными сведениями, даже если они его на коленях умолять будут.

Он бормотал это себе под нос, так что расслышал его только Чэнь Ло и усмехнулся про себя.

Переждав час миражей, караван тронулся в путь.

Гао Сян распределил охранников между повозками так, чтобы они могли отразить нападение с любой стороны. Отъезжать далеко вперёд или отставать было запрещено, отходить в стороны тоже: если кому-то приспичит, то придётся терпеть до следующей стоянки.

Сяоцинь устроился на краю одной из повозок и ехал, довольно болтая ногами и поглядывая по сторонам. Он и Чэнь Ло пытался с собой усадить – мол, нужно силы поберечь на какой-нибудь непредвиденный случай, – но Чэнь Ло отказался.

Человекомордые волки или другие чудища не показывались, только высоко в небе летали стервятники, которые всегда незримо сопровождают караваны.

– Можешь подстрелить? – спросил Ято у Чэнь Ло.

Чэнь Ло посмотрел вверх. Солнце слепило глаза, птичьи силуэты больше походили на миражи.

– Зачем? – дипломатично задал вопрос он. – Пусть себе летают.

– Стервятники – всегда дурной знак, – сказал наёмник. – Значит, где-то кто-то издох.

– Ну и пусть себе трапезничают, – вмешался Сяоцинь. – Что тебе бедные птички сделали?

– Птички? – усмехнулся Ято. – Ты хоть видел когда-нибудь стервятника? Птичка та ещё…

– Раз есть крылья и летает, значит, птичка, – отрезал Сяоцинь.

– И ведь не поспоришь… – пробормотал Чэнь Ло.

Стрелять он отказался. Во-первых, позиция невыгодная из-за солнца. Во-вторых, падальщики приносят пользу. А в-третьих, кто знает, что это за «птички»? Может, из той же компании, что и цветочные скорпионы и человекомордые волки. Незачем лишний раз напрашиваться на неприятности.

Стервятники вились над останками нескольких лошадей чуть в стороне от пути каравана. Гао Сян послал людей посмотреть. Лошади и их всадники были застрелены. На трупах не нашлось ничего ценного. Ято внимательно оглядел стрелы и авторитетно заявил, что это не кочевники, а, вероятно, разбойники, которые напали на всадников, чтобы их ограбить. Странно только, что и лошадей застрелили, а не угнали. Должно быть, предположил он, всадники дали отпор, и разбойники решили упростить себе задачу, расстреляв их. Гао Сян велел закопать останки в песок.

– Придётся «птичкам» поголодать, – сказал Ято с усмешкой.

Чэнь Ло подумал, что могила в песках, которые всё время движутся, не слишком надёжна, а значит, голодать «птичкам» не придётся. Надёжнее было бы сбросить останки в зыбучие пески, но никто не хотел портить себе карму и трогать трупы. Погонщики наскоро соорудили небольшой обо у песчаной могилы.

– Долго не простоит, – со знанием дела сказал Сяоцинь. – Его песком занесёт через пару дней.

– Этот не чтобы дорогу указывать, а чтобы почтить усопших, – пояснил Ято. – Его верёвками обвязали, а не лентами.

– А что, есть какая-то разница, чем обвязывать? – удивился мальчишка.

Ято кивнул и довольно путано объяснил, чем отличаются дорожные обо от могильных. Сяоцинь мало что понял, Чэнь Ло даже не пытался вникать. Обо и обо.

– Последний рывок, – указал Гао Сян на песчаные холмы. – За ними…

Налетел ветер, унёс его слова, Чэнь Ло не расслышал, что он говорил.

105

Призрачный чантин

Караван перевалил через гряду холмов и остановился на скате последнего, пески которого струились вниз подобно водопаду. Лошади, как подумал Чэнь Ло, шеи себе свернут, если караванщики погонят их спускаться в этом месте, да и людям придётся несладко.

Впереди, в мареве полуденного зноя, виднелись очертания каких-то построек. Сяоцинь схватил Чэнь Ло за рукав и пробормотал:

– Ничего тебе не напоминает?

Чэнь Ло поёжился и кивнул. Яцзин, посёлок-призрак, населённый живыми мертвецами, выглядел точно так же.

– Мираж? – предположил он.

– Это чантин[62] Чанъаня, – сказал Гао Сян. – Здесь расходятся караваны. До столицы десять ли, неважно какую дорогу выберешь, прямую или кружную. Прямая ведёт к главным городским воротам. Скот перегоняют через малые городские врата. Торговцы с повозками проезжают через них же. У обоих врат со стороны пустыни хорошая охрана.

– А чантин безопасен? – осведомился Сяоцинь.

– Что ты имеешь в виду, сяоди? – не понял Гао Сян.

– Призраков там нет? Или живых трупов?

Караванщики, услышав это, переглянулись и расхохотались. На лице Сяоциня проступила краска. Но Чэнь Ло с самым серьёзным видом повторил вопрос. Гао Сян удивлённо крякнул, пригладил бороду и покачал головой:

– Никогда не слышал ни о чём подобном. Это из-за часа миражей у вас подобные мысли? Когда подъедем ближе, чантин перестанет казаться призрачным.

– Хорошо бы, если так, – пробормотал Сяоцинь едва слышно.

Караван медленно потянулся вниз, обрушивая пески.

– Они уже не в первый раз здесь спускаются, – заметил Сяоцинь, наблюдая за погонщиками. – Для лошадей это кажется привычным делом.

– Гм… – отозвался Чэнь Ло, всё ещё глядя на чантин. – Как-то странно он устроен. В Мяньчжао это был всего один павильон, а здесь, насколько я могу судить, их несколько.

– Сравнил деревню и столицу, – фыркнул Сяоцинь.

– Мяньчжао – не деревня, – обиделся Чэнь Ло и пошёл вслед за караванщиками. Сяоциню пришлось его догонять.

Гао Сян не обманул: когда они подошли ближе, туманное марево рассеялось, и стало видно, что чантин – целый комплекс павильонов, в том числе и торговых, что делало его похожим на полноценный посёлок.

Караван не планировал останавливаться в чантине надолго. Гао Сян распорядился напоить лошадей, свободные люди расположились в чайной.

Сяоцинь опять дёрнул Чэнь Ло за рукав и сказал:

– Давай останемся здесь на ночь.

– Зачем? – не понял Чэнь Ло.

Сяоцинь покашлял в кулак и рассудительно, но нисколько не убедительно начал:

– Караван пойдёт кружной дорогой к малым вратам, а нам нужно к главным.

– Какая разница, с какой стороны в столицу входить? – не понял Чэнь Ло.

– Большая, – важно отметил мальчишка, но на этом его объяснения и кончились.

– А не хотите меня нанять охранником? – с надеждой спросил Ято, когда Чэнь Ло сказал караванщикам, что в чантине они распрощаются.

Но Сяоцинь припрятал кошель, который вручил им Гао Сян за охрану каравана, и сказал категорично:

– Нет. У нас дела в столице. Шататься по цинлоу и питейным заведениям недосуг.

– Ну, может, свидимся ещё, – проговорил Ято напоследок, и караван скоро потянулся кружной дорогой к невидимой ещё столице.

– И? – спросил Чэнь Ло, когда они с Сяоцинем остались одни. – Что ты задумал?

– Ничего, – похлопал глазами мальчишка. – Разве не хочешь отдохнуть сначала? Десять ли до столицы, ты же слышал. А в твоём состоянии…

Чэнь Ло выгнул бровь, но спорить не стал. Вероятно, Сяоцинь сам устал, но не хотел этого показывать, предпочитая свалить вину за неожиданную остановку на Чэнь Ло.

– А не боишься, что это второй Яцзин? – уточнил он на всякий случай. – Вряд ли здесь есть похоронный дом.

– Хм, а Чанцзянь на что? – и ухом не повёл мальчишка.

Чэнь Ло поднял руки в знак того, что спорить не будет.

В чантине можно было снять комнату на ночь или на несколько дней, еда оплачивалась отдельно. Сяоцинь хоть и получил кошель от Гао Сяна, но щедрее от этого не стал: и комнату, и еду запросил самую дешёвую, слуге даже чаевых не обломилось. Чэнь Ло прибавил немного от себя, потому что на слугу было жалко смотреть.

Чэнь Ло оставил в комнате меч и пожитки и сказал, что побродит по чантину. Ему хотелось взглянуть на торговый павильон. Сяоцинь компанию ему составлять отказался.

В торговом павильоне продавалось многое, но цены так заламывали, что Чэнь Ло ощутил себя нищим, едва переступил через порог. Но уходить, ничего не купив, было неловко, тем более что хозяин глядел на него с надеждой. Чэнь Ло взял двумя пальцами какой-то платочек и осведомился о цене. Но когда он сунул руку за пазуху, чтобы достать кошель, то обнаружил, что кошеля там нет – забыл его в комнате. Чэнь Ло кашлянул, неловко положил платочек обратно и вышел из торгового павильона, пообещав вернуться уже с деньгами.

Вслед ему прозвенела уничижительная тишина…

106

В чём этот молодой господин разбирается лучше всего?

Чэнь Ло твёрдо решил вернуться с деньгами и купить чёртов платок, а то и целую дюжину, дабы утереть нос торговцу. Как посмел тот глядеть на него столь пренебрежительно!

Драгоценную яшму даже углём не вычернить. Сколько они уже ни путешествовали, Чэнь Ло всё никак не мог с этим свыкнуться. Он, молодой господин и наследник богатой семьи, происхождением своим не кичился, но привык, чтобы к нему обращались согласно его положению. В Мяньчжао никто не посмел бы говорить с ним неуважительно. Чэнь Юй бы на его месте…

А Чэнь Юй и так на его месте.

Чэнь Ло скрипнул зубами, подавляя накатившую злобу, похлопал себя по груди ладонью, избавляясь от горячего всплеска в венах. Вот только приступа ему сейчас не хватало!.. Он разом помрачнел, забыл о неприятном торговце и поспешил вернуться в снятую комнату.

Он открыл дверь, перешагнул через порог и сразу понял, что вернулся не вовремя. Сяоцинь переодевался. Чэнь Ло резко развернулся спиной к нему.

Воцарилось молчание.

Чэнь Ло мог представить себе выражение лица Сяоциня, пока тот – судя по шуршанию – пытается напялить на себя одежду, не попадая в рукава и путаясь в завязках и собственных распущенных волосах, и придумать какое-то объяснение или оправдание. Ставить его в неловкое положение Чэнь Ло не хотел, но теперь уже не притворишься, что ничего не видел. Поэтому он кашлянул и сказал, тщательно подбирая слова:

– Можешь не торопиться. Я уже всё знаю.

Шуршание за его спиной резко оборвалось, тишина стала звенящей. Чэнь Ло усмехнулся, представив себе, как округлились глаза Сяоциня… нет, Сяоцинь, когда она это услышала. Должно быть, сейчас в её голове вертится один только вопрос: «Как он узнал?» – и, разумеется, ему не стоит признаваться, что он подглядел, пусть и нечаянно.

– Конечно же, я могу отличить женщину, пусть даже переодетую, от мужчины, – сказал Чэнь Ло назидательно, – в женщинах-то я разбира… ай!..

В него чем-то прилетело сзади. Сапогом, как выяснилось. Чэнь Ло сдержался, хотя очень хотелось подобрать сапог и отправить его в обратный полёт.

– Я понимаю, – продолжил он, – почему ты так сделала. Женщинам опасно путешествовать одним в мире мужчин. Но не беспокойся, со мной тебе ничего не грозит. Я никогда бы ничего подобного не сделал… с тобой.

Видимо, эту оговорку делать не стоило, потому что прилетел и второй сапог. Но Чэнь Ло всего лишь хотел прояснить ситуацию, чтобы Сяоцинь ничего себе не надумала. Он до этого притворялся, что ничего не замечает, потому что его устраивали их отношения, и он не хотел, чтобы что-то изменилось только потому, что он разоблачил девчонку. Женщину он в ней не видит, покушаться на её честь не собирается, но если она начнёт от него шарахаться или, того хуже, на него заглядываться, то остаток пути дастся им нелегко.

Решив, что он простоял спиной к ней достаточно, Чэнь Ло обернулся. Сяоцинь уже оделась, но волосы по-прежнему остались распущенными, будто за их волной она хотела отгородиться от любых взглядов. Жёлтые глаза сердито поблёскивали.

«Чем я её рассердил? – недоумевая, подумал Чэнь Ло. – Уж точно не тем, что разоблачил. Не поймёшь этих женщин…»

– А по-твоему, женщина не может стать аптекарем? – сквозь зубы спросила Сяоцинь. – Не может стать кладоискательницей? По-твоему, женщина должна только мужчин в цинлоу ублажать?

Чэнь Ло захлопал глазами. Ничего подобного он не имел в виду. К тому же представить Сяоцинь в цинлоу… Разве только служанкой?

Сяоцинь, видно, что-то поняла в его взгляде, потому что рассердилась ещё больше, но под рукой больше ничего подходящего не оказалось. Тогда она скомкала ленту для волос и зашвырнула в Чэнь Ло. Лента изобразила жалкий полёт и, конечно же, не долетела. Чэнь Ло вздохнул, подобрал ленту, отряхивая её от пыли, и протянул на ладони Сяоцинь. Та на его руку уставилась, как на гремучую змею. Чэнь Ло уже видел у неё несколько раз такой взгляд, и он ему не нравился отчего-то.

– Ладно, ладно, – примирительно сказал он, беря Сяоцинь за плечи и заставляя её сесть на кровать.

– Ты что делаешь?! – возмутилась она.

– Соберу тебе волосы, – пояснил свои действия Чэнь Ло, – а то ты… как горная ведьма, честное слово…

Сяоцинь такое сравнение, понятное дело, нисколько не порадовало.

– А ты и причёски женщинам делать умеешь? – ядовито осведомилась Сяоцинь. – В цинлоу руку набил?

Чэнь Ло поджал губы:

– У меня много младших сестёр. Конечно же, умею… И почему ты вечно мне цинлоу в глаза тычешь?.. Обязательно ко всему приплетать цинлоу?..

«В цинлоу не руку набивают, а кое-что другое», – при этом подумал он, но, разумеется, не сказал этого вслух.

Волосы Сяоцинь он собрал так же, как и свои собственные – в пучок на затылке, решив, что женская причёска ей не пойдёт. К тому же у него не было ни шпилек, ни лент, чтобы сделать ей женскую причёску, да он и больше бахвалился, чем умел. Младшим сёстрам причёски делать – большого ума не надо: рогульки скрутил и бантиком подвязал, вот и вся причёска.

Сяоцинь сидела так, словно бамбуковый стебель проглотила.

Чэнь Ло вздохнул.

107

Беспокойная ночь в чантине

Когда свечерело, Чэнь Ло решил проявить благородство и лечь спать на полу, оставив кровать Сяоцинь. Но подушку и одеяло он всё-таки забрал: благородство благородством, а про ночные сквозняки забывать не стоило.

Сяоцинь была слишком занята произошедшим, чтобы оценить и то и другое. Когда Чэнь Ло подошёл, чтобы избавить кровать от лишних вещей, она от него отпрянула и покосилась на него с явным подозрением. Чэнь Ло сделал вид, что ничего не заметил – поднаторел уже.

Устроив себе постель, Чэнь Ло положил у импровизированного изголовья меч. Мало ли что? За время этого путешествия он уже таких страстей насмотрелся, что нисколько не удивился бы, если бы посреди ночи из-под кровати полезли гуи или ещё какая-нибудь пакость. Опасаться, впрочем, стоило не только ночных тварей: кто знает, что за люди остановились в чантине? Проснуться с перерезанной глоткой из-за жалкой горстки серебра Чэнь Ло нисколько не хотелось.

После он решил снять цзяньсю и почистить его. Оно порядком запылилось, а песок набился в серебряную вышивку и поскрипывал там при каждом движении. Звук этот хоть и был едва различим, но Чэнь Ло не нравился. Слух у него обострился, что ли, если он так остро реагировал на каждый шорох? Он покачал головой и стал раздеваться.

– Ты что делаешь? – сейчас же вскинулась Сяоцинь.

Чэнь Ло выгнул бровь и, демонстративно обойдя её, открыл окно и несколько раз встряхнул цзяньсю. Песка высыпалось куда больше, чем он ожидал. Чэнь Ло чуть отвернул лицо, чтобы не запорошить глаза, и хорошенько выбил одежду о ставни. Пылевое облако попыталось заползти в комнату, но Чэнь Ло оказался проворнее и захлопнул окно. Оглядев цзяньсю, он остался доволен результатом, но надевать его обратно не стал, вместо этого повесил на распялках у окна, чтобы выветрилось. С сапогами он проделал едва ли не то же самое, что с цзяньсю, и песка из них высыпалось с два цзиня[63].

– Этот песок повсюду, – пробормотал он недовольно.

По-хорошему нужно было бы и нижнюю одежду снять и вытрясти, но теперь это было бы неудобно. Конечно, Сяоцинь уже видела его наготу, когда выхаживала его после ранения в той бамбуковой хижине, но ведь это вопрос восприятия. Чэнь Ло почему-то неловко было думать об этом, но песок неприятно покалывал под рубахой, и он, поморщившись, буркнул:

– Отвернись.

– Зачем? – ещё подозрительнее спросила Сяоцинь.

Чэнь Ло вместо ответа потянул завязки нижней рубахи. Но Сяоцинь не только не отвернулась, но и уставилась на него вприщур, очевидно, пытаясь угадать его «коварные замыслы и нечестивые помыслы». Идти на попятную уже было поздно, поэтому Чэнь Ло с равнодушным видом снял рубаху и небрежно вытряхнул из неё песок.

Эпичность момента подпортила ругань, донёсшаяся откуда-то снизу:

– Да что ж такое! Прямо на голову всякую дрянь сыплют!

Чэнь Ло поспешно захлопнул ставни. Видимо, кто-то из нижних постояльцев выглянул в окно, чтобы полюбоваться ночными видами, а вместо эстетического наслаждения получил душ из песка и пыли.

После Чэнь Ло улёгся на постель в благопристойной позе, сложив руки на животе, и закрыл глаза, предоставив Сяоцинь самой себе. Если не собирается спать, пусть всю ночь на него таращится, от него не убудет, а если всё же собирается, то ей и свет тушить, масляная лампа как раз возле кровати стоит, а Чэнь Ло прекрасно и при свете спать может. Он не хотел признавать, но недоверие во взгляде Сяоцинь задело его больше, чем он полагал.

Не спалось.

Чэнь Ло хоть и не открывал глаз, но слышал, как Сяоцинь возится на кровати. Наверняка приподнимается на локте или вовсе садится, чтобы в очередной раз проверить, не собирается ли он на неё накинуться, когда она потеряет бдительность.

– Что ты вертишься? – спросил он по-прежнему с закрытыми глазами. – Я же сказал, что ничего тебе не сделаю… Или именно поэтому?

И он почти с удовольствием выслушал брань, которой его одарила Сяоцинь на это довольно бесстыдное предположение.

– И всё же, – сказал Чэнь Ло, когда поток ругательств иссяк, – не пристало девушке так выражаться. Подумают, что ты дурно воспитана, и обо мне будут того же мнения.

– Ты-то тут при чём? – сердито буркнула Сяоцинь.

– Я же твой гэгэ, – ядовито напомнил Чэнь Ло и высоко вскинул брови на очередную тираду.

Умеет же ругаться, ни разу повторов не было!..

Чэнь Ло решил больше не провоцировать её, закрыл глаза и притворился спящим, а потом и на самом деле заснул.

Снилось ему что-то невнятное: не грёзы, но и кошмаром не назовёшь. Будто бы он попался в силки, какие охотники ставят на фазанов, и никак не мог высвободить ногу, вокруг щиколотки которой затянулась проволочная петля. Ощущение собственной беспомощности леденило внутренности.

А потом вдруг подле него появилась женщина в чёрном и сказала с упрёком:

– Попался воришка. Теперь уже не сбежишь.

Она потянулась к нему рукой, отчего-то тоже чёрной, а не белой, и её пальцы вытянулись в какие-то неимоверно длинные и острые когти. Чэнь Ло закричал и… проснулся.

Он подскочил на постели, тяжело дыша, со сна ещё не понимая, что ничего этого в реальности не было.

– Что это ты там дышишь? – подозрительно окликнула его Сяоцинь. Не спала она до сих пор, что ли?

Чэнь Ло перевёл дыхание, провёл ладонями по лицу, отирая холодный пот, и выдавил:

– Кошмар приснился. А ты чего не спишь?

– Уснёшь тут… – проворчала Сяоцинь. – От такого вопля и мёртвый проснётся.

Чэнь Ло сдавленно кашлянул, поняв, что закричал не только во сне, и сказал примирительно:

– Это был очень страшный сон, я не виноват.

– Не такой уж и страшный, раз не обмочился, – съязвила Сяоцинь.

На лицо Чэнь Ло поползла краска, и он потихоньку проверил, так ли это. Конечно, такого за собой он с трёх лет не замечал, но мало ли…

Засыпать вновь Чэнь Ло не решился и до самого рассвета пролежал с открытыми глазами, мысленно желая, чтобы ночь поскорее закончилась и благословенный дневной свет избавил его от послевкусия кошмарного сна.

108

Когда за всё приходится платить

«Будто за ночь прошёл тысячу ли», – подумал Чэнь Ло, мельком бросив на себя взгляд в бронзовое зеркало. Под глазами у него темнели круги, и он как будто даже осунулся за ночь. Он вяло окликнул Сяоцинь, которая лежала, отвернувшись, но дожидаться отклика не стал, забрал цзяньсю и, на ходу одеваясь, вышел из комнаты, чтобы разыскать слуг и велеть принести воду для умывания. Но, как оказалось, такую услугу в чантине не оказывали, Чэнь Ло предложили самому набрать воды из колодца и умыться во дворе.

– А завтрак готовить этот молодой господин тоже сам должен? – проворчал Чэнь Ло.

Завтрак готовили. За отдельную плату.

Воду из колодца он тоже должен был набирать сам – вытягивая на верёвке большое деревянное ведро с трухлыми боками. Чэнь Ло тоскливо поглядел на колодец, спихнул ведро вниз, раздался плюх, ведро потяжелело, набрало краем воду и начало тонуть. Чэнь Ло кое-как вытянул полное ведро, грохнул его возле колодца и уставился в воду весьма сомнительного качества. Кажется, даже в лошадиных поилках вода была чище. Или это ведро было грязное и испортило воду? Чэнь Ло заворчал, вылил грязную воду, забросил ведро в колодец и нисколько не удивился, когда в ведре вместе с водой обнаружил ещё и лягушонка.

– Пора перестать быть лягушкой из колодца, – ядовито сказал Чэнь Ло лягушонку и вылил его вместе с водой на землю.

На третий раз ему повезло, вода была чистой. Он разделся до пояса и умылся, чувствуя спиной покалывание утренних сквозняков. Это его порядком освежило, но лучше себя Чэнь Ло чувствовать не стал. Красавицы с благовониями в рукавах при нём не было[64], некому было подать ему полотенце, да и собственно полотенца не было. Чэнь Ло надел рубаху прямо на мокрое тело, очень надеясь, что день выдастся жарким, и вернулся в комнату.

Слуги уже принесли еду. Чэнь Ло заглянул в тарелки и поморщился. О качестве еды говорить не приходилось, с первого взгляда было ясно, что еда плохая. Поражало то, что еды, что называется, кот наплакал: кашу буквально размазали по тарелке, суп был таким жидким, что дно суповой миски отлично было видно, а чай и вовсе казался подкрашенной водой. На гневный вопрос Чэнь Ло слуга ответил:

– Сколько заплатите, на столько и поедите.

Чэнь Ло досадливо прищёлкнул языком. Опять забыл о чудовищных ценах в чантине! Но доплачивать он не стал из принципа, обронив небрежно:

– Я всё равно пощусь. Это для моего сяоди.

Упомянутый «сяоди» сидел на кровати и взирал оттуда на «роскошество» стола с такой кислой миной, что одного взгляда на него хватило бы, чтобы испортить себе аппетит внезапным приступом изжоги.

– Что-то ты мне не нравишься, – сказала вдруг Сяоцинь.

Чэнь Ло выгнул бровь и осведомился:

– Это ты обо мне или о еде? Если о еде, в колодце лягушки водятся, могу наловить.

– Я тебе не цапля, – неожиданно вспылила она. – И это ты мне не нравишься.

– Это взаимно, – обиженно буркнул Чэнь Ло.

– Вид мне твой не нравится! – вспыхнула Сяоцинь и буквально швырнула в него гранатовой пилюлей. – И прямо всю жизнь мечтала, чтобы тебе нравиться, пф!

Чэнь Ло молча проглотил пилюлю – во всех смыслах – и запил её невкусным чаем, после чего тоже сказал: «Пф!» – но относилось это к Сяоцинь или к чаю – не уточнил.

– И почему ты мокрый? – напустилась на него Сяоцинь.

– Ну… умывался, – сказал Чэнь Ло, разглядывая донышко суповой миски, но не решаясь отпить из неё. – Во дворе. У колодца.

– А вытереться ума не хватило?

– Нечем было… Тьфу, – поморщился Чэнь Ло и отставил суповую миску. Да, в самом деле, лучше бы не пробовал. На кашу он только посмотрел и отодвинул тарелку подальше от себя.

Сяоцинь еду оглядела пристально, понюхала каждую миску, заглянула зачем-то в чайник, но к еде не притронулась.

«Хоть в чём-то сошлись», – подумал Чэнь Ло.

Он припомнил, что в коробе ещё оставалось немного сушёных фруктов, достал и разделил поровну между собой и Сяоцинь. Та хоть и одарила его презрительным взглядом, но от еды отказываться не стала. Некоторое время они молча давились фруктами, яблоки особенно больно царапали горло, пришлось запивать чаем.

– Помои, а не чай, – произнесли они одновременно и покосились друг на друга.

Чэнь Ло решил, что после суровой зимы наконец-то пришла оттепель.

– Если бы я потребовал полотенце, пришлось бы доплатить, – примирительно отметил Чэнь Ло. – Тут решительно за всё приходится доплачивать.

Он не ошибся с выбором слов. Сяоцинь сейчас же изругала хозяев чантина последними словами и позабыла, что сердилась на Чэнь Ло.

109

Кровавый Чанъань

На пропускном пункте в столице стражники магистрата лишь мельком взглянули на пропуск. Чэнь Ло показалось, что их нисколько не волновало, соответствует ли описание владетелю. Так оно и было. Интересовало их совсем другое.

– У вас есть при себе какие-нибудь сокровища или артефакты? – спросил начальник стражи.

Чэнь Ло и Сяоцинь переглянулись, припомнив, что им рассказывали в караване: всё редкое и ценное забирается в императорский дворец.

– Нет, – ответил Чэнь Ло.

Верить на слово им, конечно, никто не собирался. Стражники тщательно досмотрели их вещи. Сяоцинь покривилась, глядя, как они роются в коробах. Ни стрела, ни сломанная маска их не заинтересовали, а ничего другого, кроме одежды и сушёных трав, в поклаже не нашлось. Чэнь Ло уже готов был вздохнуть с облегчением, но стражники на этом остановились и решили обыскать их самих.

– Эй! – возмутилась Сяоцинь, когда стражники избавили их от кошелей.

Чэнь Ло тронул её за плечо и покачал головой. Да, это грабёж средь бела дня, но за сопротивление властям, коими является стража магистрата, отправляют в темницу. Только бы не обратили внимания на чёрный меч.

Стражники повели себя странно. Они высыпали содержимое кошелей на стол и принялись тщательно изучать каждый слиток, каждую монетку в связке.

– Что это они делают? – шепнула Сяоцинь, подёргав Чэнь Ло за рукав.

– Проверяют, не фальшивые ли деньги? – предположил Чэнь Ло.

Стражники удивили их ещё больше: ссыпали деньги обратно в кошели и вернули владельцам, ничего не присвоив.

– Нужно заплатить въездную пошлину, – сказал начальник стражи будничным тоном, выкладывая на стол две деревянных бирки. – Не терять. Носить при себе. Сдать при выезде из столицы.

Вероятно, эти бирки служили отличием гостей от жителей столицы. Выглядели они довольно-таки уродливо, но Чэнь Ло без возражений прицепил бирку к поясу, словно это была нефритовая подвеска, а не кусок дерева. Сяоцинь, поворчав вполголоса, поступила так же. Чэнь Ло заплатил сколько потребовалось, и их впустили в город.

Внутри царило оживление, крыши были украшены разноцветными лентами, люди куда-то спешили.

– Какой-то праздник? – удивилась Сяоцинь.

Чэнь Ло сделал неопределённый жест. Он не мог припомнить никаких праздников в этот день.

– Казнь вот-вот начнётся, – сказал продавец танхулу, решивший, что спрашивают у него.

Люди стекались в направлении площади. Чэнь Ло неуверенно предложил пойти взглянуть. Наверняка казнили какого-то известного преступника, раз это вызвало такое оживление у горожан. Продавец танхулу угодливо предложил купить сладостей или семечек, чтобы «совместить приятное с полезным», как он выразился.

– Что с чем? – потрясённо переспросила Сяоцинь.

– Вам несказанно повезло, – объяснил продавец танхулу, – только пришли в столицу, а уже попали на казнь! Обычно приходится долго ждать.

– Они… решили, что мы пришли в столицу ради казни? – поразилась Сяоцинь.

– Похоже на то, – кивнул Чэнь Ло и нахмурился. Циничность формулировки и та беспечность, с которой продавец танхулу говорил о казни, ему не понравились.

– Пошли посмотрим, – без выражения сказал он. – Вот ведь повезло, правда, сяоди?

Сяоцинь была потрясена до глубины души, но, заметив мрачный взгляд Чэнь Ло, ни возражать, ни возмущаться не стала и послушно пошла следом за ним. Они влились в людской поток, и тот вынес их к помосту, на котором дожидались казни преступники.

Четверо связанных мужчин стояли на коленях, позади каждого – стражник с обнажённым мечом или саблей. Магистрат хорошо поставленным голосом зачитывал обвинение.

– …за сокрытие артефактов… – долетело до Чэнь Ло сквозь шум толпы.

Блеснуло оружие, все четверо повалились ничком, хлынула кровь из разрубленных шей. Сяоцинь вскрикнула и до боли стиснула руку Чэнь Ло. Он положил руку ей на затылок и заставил уткнуться лицом ему в бок, пробормотав:

– Не смотри.

Стражники оттащили трупы в сторону, сбросили с помоста в повозку, а между тем на помост вывели ещё троих преступников. Если первые четверо казнённых были простолюдинами, вероятно, торговцами, то эти трое явно принадлежали к учёному сословию.

– …порочить честь Сына Неба… – донеслось до Чэнь Ло.

Один из учёных выкрикнул, перекрывая шум толпы:

– Подобно вороне прельстился блестящими…

Свист сабли оборвал его выкрик, голова покатилась по помосту, струя крови залила доски, тело рухнуло, содрогаясь в конвульсиях. Толпа одобрительно заулюлюкала. С одного удара голову отрубить – какое мастерство!

Чэнь Ло почувствовал тошноту, покрепче прихватил Сяоцинь за плечо и вывел её из толпы, не дожидаясь, когда казнят остальных.

– Чудовищно, – пробормотал он, – просто чудовищно…

Растущее внутри омерзение лишь усилилось, когда какой-то бойкий торговец попытался всучить им «расписание казней на будущий лунный месяц».

– Лучше не задерживаться в столице, – мрачнее прежнего сказал Чэнь Ло.

– Придётся остаться на ночь, – выдавила Сяоцинь. – Пилюли закончились. Нужно найти аптекарскую лавку, прикупить кое-чего.

Они пошли искать аптекаря. Женщины на Чэнь Ло заглядывались, как бывало и в других городах, но сейчас их взгляды были ему неприятны, а при виде цинлоу он и вовсе скривился. Он ни есть, ни пить, ни предаваться утехам не смог бы сейчас: всё отдавало кровавым привкусом.

110

Предусмотрительные богомолы

У аптекаря Сяоцинь продала кое-что из своих запасов, прикупила каких-то кореньев. Расспрашивать, для чего они, Чэнь Ло не стал. Может, для пилюль, может, какие-то женские секреты. Памятуя о том, насколько она придирчива, когда дело касается изготовления пилюль, Чэнь Ло предоставил выбор комнаты ей, а сам ненавязчиво попытался выспросить у гостиничных слуг, какое преступление совершили казнённые сегодня преступники. На совершенно изумлённый взгляд слуги Чэнь Ло посетовал с притворным разочарованием, что они припозднились, потому застали самый конец и ничего толком не услышали и не увидели. Слуга тотчас же просиял, довольный, что может оказать услугу столичному гостю, и ответил:

– Те, кого казнили первыми, нашли клад в горах, но вместо того, чтобы сдать его магистрату, поделили между собой. А те, кого казнили после них, сочиняли оскорбляющие Сына Неба чэнъюи. И то и другое карается смертной казнью.

– Что за чэнъюи?

Слуга приложил палец к губам и прошептал:

– Их запрещено произносить. И даже спрашивать о них запрещено. Вы гости, на первый раз вам простительно, но если вы заговорите об этом снова, то кто-нибудь может услышать и донести в магистрат.

Чэнь Ло понимающе кивнул и вознаградил слугу серебряным слитком. Тот сказал, что всегда рад помочь уважаемым гостям, так что они могут всецело и полностью на него рассчитывать.

«Он же первый донесёт в магистрат, случись что», – подумал Чэнь Ло.

Вернулась Сяоцинь, сказала, что нашла подходящую комнату. Слуга, который ходил наверх вместе с ней, похихикал и заявил, что такого придирчивого постояльца он видит впервые.

– Обед подать в номер, или уважаемые гости спустятся в общий зал? – осведомился третий слуга.

– В номер, – сказал Чэнь Ло. Аппетита у него по-прежнему не было, но совсем отказываться от еды было бы подозрительно.

– И без мяса, – вмешалась Сяоцинь. – Мы постимся.

Чэнь Ло и так не стал бы заказывать мясо: после того что они увидели на площади, кусок в горло не полез бы.

Номер был с двумя комнатами. Чэнь Ло привычно бросил Чанцзянь на кровать во внешней комнате, поставил свой короб в углу, а короб Сяоцинь занёс во внутреннюю комнату. Слуги между тем принесли еду и, удостоверившись, что уважаемым гостям больше ничего не требуется, удалились.

– Лучше лишнего не болтать даже наедине, – едва слышно сказал Чэнь Ло, – у стен могут оказаться уши.

Сяоцинь мрачно кивнула.

Чэнь Ло так ничего и не смог съесть. Он уныло ковырял палочками рис в своей миске, даже не пытаясь его подцепить, а чай в его чашке давно остыл. Сяоцинь поклевала немного, не переставая хмуриться. Впечатления от столицы у обоих были испорчены.

– Хорошо, что семья Чэнь уехала из столицы в Мяньчжао, – заметил Чэнь Ло, окончательно откладывая палочки.

– Аптекарь Сян ничего не говорил… об этом, – мрачно сказала Сяоцинь. – Он сообщил только, что артефакты собирают и сдают в сокровищницу.

– Логично предположить, что артефакты не собирают, а изымают, – возразил Чэнь Ло. – Тот, у кого припрятаны сокровища, вряд ли добровольно с ними распрощается, так уж устроены люди.

– Если бы знали, пошли бы окружным путём, – проворчала Сяоцинь.

– А нам-то что? – с притворной беспечностью воскликнул Чэнь Ло. – У нас-то при себе ни сокровищ, ни артефактов.

Сяоцинь выразительно на него посмотрела, Чэнь Ло приложил палец к губам и кивнул в сторону двери, за которой расслышал какой-то подозрительный шорох. Вероятно, кто-то из слуг подслушивал. Сяоцинь понятливо кивнула и перевела разговор на аптекарскую тему. Чэнь Ло и половины не понимал, но поддакивал в нужных местах. Шорох за дверью скоро прекратился. Чэнь Ло на цыпочках подошёл к двери, послушал и удовлетворённо кивнул: за дверью уже никого не было, слухач не услышал ничего интересного и ушёл.

– Но лишнего болтать всё же не стоит, – повторил Чэнь Ло.

– Лучше вообще перейти на условный язык, – предложила Сяоцинь. – Знаешь, как воры между собой разговаривают – чужакам вообще ничего не понятно.

– Вот только ещё на воровском жаргоне я не разговаривал, – сердито отозвался Чэнь Ло.

– А ты его знаешь? – оживилась она. – Откуда?

– Не выдумывай. Откуда этому молодому господину знать?

– И то верно, – скисла Сяоцинь. – А я-то надеялась подучить пару словечек…

– Женщинам вообще такое знать не полагается. Ты и так… слишком вольно разговариваешь, – укорил её Чэнь Ло.

– Будет он меня ещё учить, – возмущённо фыркнула Сяоцинь. – Как хочу, так и разговариваю.

– Будешь так разговаривать, мужа себе не найдёшь, – полушутливо сказал Чэнь Ло. За что и был обозван дураком.

111

Любопытство до добра не доводит, но приводит к неожиданным открытиям

– И не вздумай подглядывать! – сказала Сяоцинь, прежде чем запереться в своей комнате и священнодействовать с пилюлями.

Чэнь Ло и не собирался подглядывать. Он завалился на кровать, прикрыл глаза и принялся размышлять о том, что уже успел увидеть и услышать.

– Ты спишь? – выглянула из своей комнаты Сяоцинь.

– Нет, – машинально отозвался Чэнь Ло, – а что?

Сяоцинь ничего не ответила, спряталась обратно в комнате. Чэнь Ло сообразил, что она его проверяет, и подумал: «В другой раз не отзовусь».

– Ты спишь? – через какое-то время окликнула его Сяоцинь.

Чэнь Ло промолчал. Сяоцинь пару мгновений вслушивалась в темноту – Чэнь Ло погасил свет, когда ложился, – и скрылась в комнате. Чэнь Ло расслышал щелчок замка.

«И к чему такие предосторожности? – в который раз подумал Чэнь Ло. – Всё равно я ничего не смыслю в медицине и не смог бы украсть рецепт».

Он перевернулся с боку на бок, укладываясь, но понял, что заснуть не удастся: слишком много мыслей в голове. Внутренности наполнялись пустотой – предвестницей бессонницы.

Под дверью комнаты Сяоцинь вспыхнул золотой свет. Чэнь Ло вприщур поглядел на него, размышляя, масло с какой примесью нужно залить в лампу, чтобы получилось такое сияние. Он знал, что цвет пламени можно изменить, всыпав в огонь минералы. Но в результате всегда получались бледные зеленоватые или синеватые отсветы. Ни один из известных ему способов не подходил. Чэнь Ло сел, спустил ноги с кровати и пробормотал себе под нос:

– Взгляну одним глазком.

Совесть попыталась было его остановить, но Чэнь Ло нашёл убедительные аргументы, чтобы её заткнуть. Он ведь не за изготовлением пилюль собрался наблюдать, а значит, нельзя считать, что он нарушит обещание «не подглядывать». Он только глянет, что испускает такой необычный свет, и ляжет обратно. Сяоцинь и не заметит.

Чэнь Ло потихоньку подошёл к двери в комнату Сяоцинь, выбрал подходящее место и провертел пальцем дырку на уровне глаз. Очень удобно, что двери между комнатами не полностью деревянные, а с бумажными вставками. Он помедлил секунду и заглянул в комнату. Зрачки его тут же расширились, он с трудом удержался, чтобы не вскрикнуть и не отпрянуть от двери. Наделал бы этим шума, и кто знает, что случилось бы тогда?

Сяоцинь в комнате не было. Золотой свет исходил от… большой золотой птицы без крыльев, которая стояла в центре комнаты и клевала свою грудь. Брызгала кровь, и каждая упавшая на пол капля… превращалась в рубиновую пилюлю. Одна подкатилась под дверь, прямо к ногам Чэнь Ло. Он машинально поднял её, тут же спохватился, кинул обратно и метнулся к кровати, чтобы лечь и притвориться спящим. Едва он успел это сделать, под дверь просунулась птичья лапа, нашарила пилюлю и втянула её обратно.

Чэнь Ло зажал рот обеими ладонями, сердце колотилось, как сумасшедшее:

– Сяоцинь? Это была Сяоцинь? Сяоцинь… демон?

«И что?»

Чэнь Ло гневно воззрился на Чанцзяня. Дух меча наверняка обо всём знал, но не удосужился предупредить!

«Я же говорил, чтобы ты задавал правильные вопросы».

– Ты… – скрипнул зубами Чэнь Ло.

«Какая тебе разница? Злых помыслов от неё я не чувствую. Она искренне желает тебе помочь».

– Но это её кровь в пилюлях! – прошипел Чэнь Ло.

«Она безвредна. Для человека».

Чэнь Ло прямо-таки затрясло, когда он сообразил, что Чанцзянь, вероятно, знал об этом с самого начала – ещё когда Сяоцинь порезала палец, чтобы проверить «чудодейственность меча». Знал и молчал! А он всё это время путешествовал с демоном!

«Демон, человек – не такая уж большая между вами разница. Пожалуй, демоны даже человечнее людей».

– Может, на нас и демоны кидаются, потому что чуют её? – прошипел Чэнь Ло.

«Не поэтому».

– То есть ты знаешь почему, но не собираешься говорить?!

Чанцзянь многозначительно промолчал. Не задаёшь правильных вопросов – нечего и мечтать о том, чтобы получить ответ.

– И что мне теперь с этим делать?

«Ничего. Притворись, что ничего не видел. Тебе не привыкать».

Чэнь Ло возмущённо засопел.

«Или потребуй прямого ответа».

– От тебя-то? Прямого? – усомнился Чэнь Ло.

«Я Сяоцинь имел в виду. Вряд ли будет отпираться».

Чэнь Ло нахмурился:

– А если она, узнав, что разоблачена, сбежит и бросит меня?

«Вряд ли».

– Откуда такая уверенность…

«Ради тебя она терзает своё демоническое тело. Пойти на такие жертвы, чтобы бросить на полпути?»

Чэнь Ло неохотно признал, что чёрный меч прав.

«Вот и продолжайте друг друга использовать, пока не добьётесь своего».

Фраза эта показалась Чэнь Ло очень странной.

– Использовать друг друга? – повторил он. – Разве мы…

И ведь опять не поспоришь. Чэнь Ло нужно противоядие, Сяоцинь нужно сокровище. Добыть и то и другое они могут только вместе: Сяоцинь знает, где и как, а Чэнь Ло… Для чего ей понадобился Чэнь Ло? Потому что безопаснее путешествовать в компании вооружённого мужчины? Так ли уж нужен ей Чэнь Ло, если она демон? А если она заведёт его в ловушку? Может, чтобы открыть тайник, нужно принести в жертву человека?

– Что смешного? – вспыхнул Чэнь Ло.

«Нет, ничего».

Больше Чанцзянь за ночь не проронил ни слова, но изредка пофыркивал смехом. Наверняка что-то знает, но не говорит! Правильный вопрос? Ещё бы Чэнь Ло знал, какой вопрос правильный…

112

Из этого молодого господина актёр прескверный, а белоглазый волк – неплохой

Чэнь Ло не спал всю ночь, вздрагивал при каждом шорохе, приподнимался на локте и вглядывался в темноту. Но это, должно быть, шуршали мыши или жуки. Из комнаты Сяоцинь не доносилось ни звука, и золотой свет давно истаял. Чанцзянь считал, что Чэнь Ло ведёт себя глупо.

Задремать удалось лишь перед утром, но и во сне Чэнь Ло преследовало два мерцающих жёлтым светом глаза с остекленевшими птичьими зрачками, а когда он встрепенулся ото сна, то первым, что увидел, были фазаньи глаза Сяоцинь прямо над ним. Он вскрикнул дурным голосом, дёрнулся, сбивая ногами одеяло и едва не пробил затылком стену.

– Ты что? – Сяоцинь это и потрясло до глубины души, и одновременно покоробило.

– Я… мне… – сглотнул Чэнь Ло. Зачем она наклонилась над ним, пока он спал? Он и прежде заставал её за этим, но теперь виделось это совсем в другом свете.

– Дурной сон, – выдавил наконец Чэнь Ло, садясь прямо. Но его всё ещё бил озноб.

Сяоцинь нахмурилась, протянула руку, чтобы потрогать его лоб. Чэнь Ло с трудом удержался, чтоб не отпрянуть – да и некуда было, и так спиной к стене прижался, – тело его одеревенело, и на приближающуюся руку он глянул, покрываясь холодным потом. Сяоцинь прижала пальцы к его шее, слушая пульс.

– Жара нет, – прокомментировала она, – но сердечный ритм нарушен. Что, такой страшный сон был?

Чэнь Ло покривился и ничего не ответил. Виной всему был вовсе не сон, а совпавшая со сном реальность.

Сяоцинь протянула ему на ладони рубиновую пилюлю:

– Яд начал распространяться.

Чэнь Ло уставился на её ладонь, зрачки расширились, перед глазами промелькнули искрами видения прошлой ночи: брызги крови, превращающейся в рубиновые бусины… Горло его пережало спазмом. Звук сдерживаемой тошноты он подавить не успел.

– Да что с тобой? – совсем уже встревожилась Сяоцинь. – Едой вчера отравился?

«Так малодушно себя ведёшь, что аж тьфу!»

Чэнь Ло покосился на Чанцзянь. Сяоцинь это заметила и нахмурилась:

– Меч опять что-то говорит?

Чэнь Ло наконец собрался с духом, взял пилюлю с ладони и положил её в рот, а вот проглотить смог не сразу. По счастью, Сяоцинь отвлеклась, чтобы налить ему воды – запить, и не заметила, как он пытается преодолеть себя и сглотнуть. Ведь эта пилюля сделана из крови демона!

– Надо бы тебе травяного чаю заварить, – рассуждала между тем Сяоцинь.

– Нормально всё, – возразил Чэнь Ло, кособоко продвигаясь к двери. Чтобы успокоиться окончательно, нужно побыть одному… и подальше от этого демона.

Сяоцинь такое поведение, конечно же, показалось подозрительным. Она сузила глаза и спросила:

– И куда собрался?

– Женщине знать не полагается, – выпалил Чэнь Ло и юркнул за дверь.

Полетевшая следом ругань свидетельствовала, что слова его Сяоцинь поняла превратно. Решила, должно быть, что сон его был вовсе не дурным, а влажным.

Чэнь Ло рухнул на скамью у гостиницы, отёр лицо ладонями. Чанцзянь был прав, это малодушие, но и его можно понять. Не каждый день обнаруживаешь, что человек, с которым прошёл тысячу ли, – и не человек вовсе, а чудодейственное лекарство, сделанное из крови. Да любой бы на его месте так же отреагировал или ещё похуже!

– Что я такого натворил в прошлой жизни, чтобы заслужить всё это? – пробормотал Чэнь Ло, подразумевая всё и сразу.

Он сделал несколько глубоких вздохов, чтобы унять расходившееся сердце.

Гостиничный слуга, заметив, что новый постоялец лицом белее снега, осведомился, не позвать ли ему лекаря. Чэнь Ло спешно вскинул ладонь, отказываясь. Если позовут лекаря, Сяоцинь точно взъярится.

– Не выспался просто, – с усилием пояснил Чэнь Ло.

Слуга понимающе кивнул. Интересно, что он подумал или надумал? Но Чэнь Ло сейчас это волновало меньше всего.

– Белоглазый волк[65], – сказал слуга.

– Что? – вскинулся Чэнь Ло, лицо его вспыхнуло. – Да как ты смеешь!

Слуга понял свою ошибку и поспешил оправдаться:

– Я говорю, белоглазый волк привиделся, должно быть, во сне?

– Что ещё за белоглазый волк? – настороженно уточнил Чэнь Ло. Какая-то городская легенда или слуга над ним издевается?

– Призрак волка, – совершенно серьёзно объяснил слуга. – Глаза у него белые, закаченные. Он будто бы является людям на грани жизни и смерти. Поэтому я и спросил, не нужен ли молодому господину лекарь. Белоглазый волк никогда не ошибается.

Чэнь Ло криво усмехнулся:

– А желтоглазый?

– Желтоглазый? – озадачился слуга. – О желтоглазом волке я ничего не знаю. Молодому господину желтоглазый волк во сне привиделся?

– Кто тебе привиделся? – раздался голос Сяоцинь. Видно, она всё-таки решила спуститься и посмотреть, чем вздумал заниматься позорно ретировавшийся Чэнь Ло. Чанцзянь она несла с собой. Уж не сговорились ли два демона, пока он тут сидел?

– Никто, – буркнул Чэнь Ло, – так, местные суеверия. Белоглазый волк является тем, кто скоро умрёт.

– Белоглазый волк? – переспросила Сяоцинь. – И он тебе привиделся?

– Да никто мне не привиделся! Отстань! – вспылил Чэнь Ло.

Сяоцинь широко раскрыла глаза, потом нахмурилась и сказала:

– Да, не привиделся, ты сам белоглазым волком стал. Люди о тебе волнуются, а ты на них срываешься неизвестно за что.

113

Цепной лес

За завтраком Чэнь Ло несколько успокоился и привёл мысли в порядок.

Во-первых, ещё неизвестно, на самом ли деле Сяоцинь – демон. Может, она просто превращается в птицу, как люди народа Юйминь[66], о которых он когда-то читал. Превращаются же одни люди в тигров, почему бы другим не превращаться в птиц?

Во-вторых, если она и демон, то демон слабый. Её даже чуть светляки не сожрали.

В-третьих, она женщина. Он с ней справится, случись что.

А в-четвёртых, как и говорил Чанцзянь, она его пусть зачем-то, но спасла.

Если она заведёт его в ловушку, Чанцзянь предупредит, он обещал. Если же ей действительно нужна помощь, чтобы пробраться в тайник, он свою часть сделки выполнит, и они поделят сокровища, как и договаривались: ему противоядие и горсть золота, ей всё остальное, что бы в тайнике ни хранилось. Чэнь Ло слово держит, он не какой-нибудь прохиндей.

Остаётся только надеяться, что Сяоцинь не обманывает и противоядие существует.

После они собрали вещи и отправились к северо-западным вратам. Судя по карте, чтобы добраться к Разлучённым горам, идти следовало в том направлении и продираться через дремучий лес.

Красоты столицы – после того, что они видели вчера – их обоих не трогали. Чэнь Ло остановился только раз – чтобы купить лепёшек на дорогу.

На пропускном пункте в этот час никого не было, кроме стражников. На выходе из города, как оказалось, тоже досматривали, и они долго рылись в коробах, а потом и в кошелях Чэнь Ло и Сяоциня. Один заинтересовался мечом Чэнь Ло.

– Это старый меч моего деда, – сказал Чэнь Ло, – он заржавел, не вынимается из ножен.

– А уж не запечатал ли он себя? – предположил стражник. – Это артефакт! Они пытаются вынести артефакт из города!

Стражники сейчас же обнажили оружие. Чэнь Ло помрачнел и крепко сжал пальцы на рукояти Чанцзяня. Подобное обвинение могло привести в темницу, а оттуда прямиком на казнь. Стать очередным пунктом в расписании казней Чэнь Ло нисколько не хотелось. Чанцзянь рассудительно заметил, что стоит их прирезать, на пару минут работы, они даже пикнуть не успеют. Но Сяоцинь его опередила: она выкинула руку в воздух, рассыпая какой-то порошок, и стражники повалились как попало на землю.

– Это что было? Яд? – потрясённо спросил Чэнь Ло, заметив пену у рта одного из стражников.

– Да как же, – рассердилась Сяоцинь, – это порошок, о котором я тебе говорила.

– Но, если ты использовала его здесь, что делать со стражей тайника?

– На месте разберёмся… А пока лучше убраться отсюда, и поскорее. Ночную стражу должна сменить утренняя.

Они похватали свои вещи, Сяоцинь мстительно пнула одно из бесчувственных тел и избавила другие от увесистых кошелей.

– Зачем? – опешил Чэнь Ло.

– Когда очнутся, решат, что их ограбили. Вот и пусть ищут грабителей по столице. Никому и в голову не придёт искать их в дремучих лесах северо-запада. Через эти врата городские не выходят, они здесь Фэн-шуя ради расположены.

– А ты уверена, что они не вспомнят об «артефакте»? – усомнился Чэнь Ло.

– Если и вспомнят, то будут помалкивать, – усмехнулась Сяоцинь. – Полагаю, место в упомянутом расписании можно заслужить не только кражей сокровищ.

– Твоя правда, – согласился Чэнь Ло.

Лес начинался буквально сразу же за городскими стенами – нехоженый, непролазный, угрюмый. Чэнь Ло он с первого же взгляда не понравился.

– А если там дикие звери водятся? – нахмурился он.

– Наверняка водятся. А может, и что похуже, – согласилась Сяоцинь. – Но нам всё равно придётся через него пройти.

– А если заблудимся?

– Я хорошо в лесу ориентируюсь, не забыл?

– Но это не бамбуковый лес.

– Лес – он и есть лес, какая разница? – пожала плечами Сяоцинь и бесстрашно шагнула вперёд.

Чэнь Ло подумал, что у неё, должно быть, демоническое чутьё, а скорее, птичье. Птицы тоже ведь никогда не сбиваются с пути.

– Это цепной лес, – сказала Сяоцинь. – Аптекарь Сян его так называл.

– Цепной? В каком смысле? – не понял Чэнь Ло.

– Ну, как цепной пёс, только – лес, – ещё непонятнее объяснила Сяоцинь. – Немногим удалось из него выбраться. Говорят, стражи леса хранят его тайны и избавляются от лишних глаз и ушей.

Чэнь Ло после этих слов сразу же расхотелось идти в лес, но пришлось, конечно же, ведь другой дороги к Разлучённым горам не было.

В лесу стоял вечный сумрак, кроны сплетались в единый покров, плохо пропускали солнечный свет. Земля была усыпана опавшими листьями и ветками, подгнившие корни источали смрад. Между деревьями мельтешили какие-то насекомые, но близко не подлетали. Где-то каркали вороны, других птиц слышно не было.

Чэнь Ло не оставляло чувство, что за ними кто-то следит. Он спросил у Чанцзяня, но тот – как всегда вовремя! – заснул и не отозвался. Сяоцинь сказала, что он это себе надумывает, в лесу ни одной живой души нет.

– А не живой? – мрачно осведомился Чэнь Ло.

Сяоцинь фыркнула и спросила:

– Ты ведь не поверил в эти сказки? Никаких стражей леса здесь нет.

Но они были.

114

Запрещающие духи

Чем глубже они заходили в лес, тем гуще росли деревья. Свешивающаяся с ветвей паутина так и норовила зацепиться за одежду или волосы, точно в попытках поймать их.

Чэнь Ло не оставляло чувство, что за ними кто-то или что-то следит. Спину и затылок покалывало, как бывает, когда кто-то или что-то пристально глядит вслед. Чэнь Ло несколько раз оборачивался, всегда неожиданно, но невидимого шпиона врасплох застать не удавалось.

– За нами кто-то следит, – сказал Чэнь Ло, легонько хлопнув Сяоцинь по плечу.

– Ты меня напугать, что ли, хочешь? – недовольно спросила она. – Кто следит?

– Не знаю. Разве не чувствуешь, что кто-то глядит нам вслед? – удивился Чэнь Ло.

Он полагал, что Сяоцинь, раз уж она демон, должна чувствовать чужое присутствие. Насколько же она слабый демон, если даже он, обычный человек, это чувствует, а она нет?

– Если тебе страшно идти по лесу, могу взять тебя за руку, – с явным неодобрением в голосе сказала Сяоцинь, – так бы и сказал, незачем невесть что придумывать.

– Я не придумываю! И мне не страшно! – возмутился Чэнь Ло.

Некоторое время они шли молча. Ощущение слежки никуда не делось, к нему прибавилось ещё неприятное чувство, что они ходят кругами. Чэнь Ло продолжал озираться по сторонам, потому заметил это раньше Сяоцинь.

– Мимо этого дерева мы уже проходили, – сказал Чэнь Ло.

– В лесу все деревья одинаковые, – отмахнулась Сяоцинь, – опять ты надумываешь…

Чэнь Ло угрюмо покачал головой, вынул нож и сделал зарубку на коре, чтобы в следующий раз, когда они будут проходить мимо этого дерева, указать на неё.

– Что я говорил? – торжествующе спросил Чэнь Ло пару минут спустя.

Сяоцинь вприщур уставилась на зарубку:

– И чему ты так радуешься? Это означает, что мы заблудились.

– Это означает, что я прав и кто-то или что-то водит нас по лесу кругами, не давая выйти.

– Всё ещё не вижу повода для радости. Это ещё хуже, чем просто заблудиться, – кисло сказала Сяоцинь.

– Нужно от них откупиться, чтобы они открыли нам дорогу. Я читал, что от запрещающих духов можно откупиться.

– От кого? – не поняла Сяоцинь.

– Когда что-то не выходит, значит, тебе мешает запрещающий дух, так написано в книгах.

– Оправдание неудачников, – фыркнула Сяоцинь.

– Быть может, но не в нашем случае. За нами точно следят и нам точно мешают пройти дальше, – с растущей уверенностью говорил Чэнь Ло. – Если попросим нас пропустить и дадим им откуп, они откроют дорогу.

– Ты даже не знаешь, кто эти «они»… Обо ты, что ли, для них сделать собираешься?

– Из чего? – возразил Чэнь Ло. – Тут ни камней, ни костей. Вон, гляди, дупло. Положим в него. Они найдут, они ведь за нами следят. Или вон на тот пень положить. Что скажешь?

Сяоцинь закатила глаза:

– А если мы просто заблудились?

Но Чэнь Ло уже развязывал короб, размышляя, чем умаслить запрещающих духов. Он положил на пень несколько лепёшек и горсть серебра, после чего с самым серьёзным видом хлопнул в ладоши и сказал:

– Пожалуйста, откройте нам дорогу. Мы всего лишь хотим пройти к Разлучённым горам. У нас нет дурных помыслов. Сяоцинь, – зашипел он, – ты тоже.

Сяоцинь очень неохотно присоединилась к нему, вяло стукнула ладонью об ладонь и монотонно повторила за Чэнь Ло его слова.

– Ты даже не представляешь, как глупо выглядишь со стороны, – сказала она Чэнь Ло. – В пустыне ты над караванщиками посмеивался, когда они били поклоны у дорожных обо.

– Идём, – позвал Чэнь Ло, проигнорировав насмешку, – теперь они должны нас пропустить.

– Да уж, конечно, – усмехнулась Сяоцинь.

Они отвернулись от пня, но не успели и шага сделать прочь, как сзади налетел ветер и раздул им волосы на затылке. Чэнь Ло вздрогнул и обернулся, Сяоцинь мгновением позже, но оба они одинаково вытаращились на пень… где уже ничего не было.

– Запрещающие духи нас услышали! – возликовал Чэнь Ло.

– Ветром сдуло, – возразила Сяоцинь упрямо и стала искать лепёшки и серебро в высокой траве вокруг пня.

Чэнь Ло подождал, пока она не исползала всё вокруг, потом заметил:

– Серебро тяжёлое, его бы не сдуло. Это духи забрали.

Сяоцинь очень недовольно на него поглядела, а он добавил:

– И они всё ещё за нами следят. Лучше не испытывать их терпение. Пошли, дорога должна быть открыта теперь.

– Зарубку оставить не забудь, – напомнила Сяоцинь ядовито.

Чэнь Ло покачал головой. Он успел заметить, что зарубка пропала с дерева, точно её и не бывало.

– Идём, – только и сказал он. – Ты ведь помнишь, в какую сторону нужно идти?

Сяоцинь сейчас же показала пальцем нужное направление, и они продолжили путь. Чэнь Ло был задумчивее обычного.

– Что опять? – спросила Сяоцинь.

– Интересно, как они выглядят? Ты ничего не заметила у пня?

– А что я должна была заметить? – не поняла она.

– Следы на земле. Как у птицы, только пальцы широко растопырены и перепонка между ними…

– Да наверняка просто землю дождём размыло, – не сдавалась Сяоцинь.

Чэнь Ло понял, что спорить с ней бесполезно.

«Нужно было попросить духов показаться нам», – подумал он. Запрещающие духи представлялись ему одноногими птицами с совиными мордами и оленьими рогами. В книгах, что он читал, изображали их именно такими.

– Но ведь ерунда же… – пробормотал Чэнь Ло.

– Ты о чём? – сейчас же вскинулась Сяоцинь.

– Считается, что они невидимые, так откуда же художник узнал, что выглядят они именно так? – спросил Чэнь Ло и, заметив выражение лица Сяоцинь, поспешил объяснить, что вспомнил одну книгу, которую читал в юности.

– В юности? – с усмешкой переспросила Сяоцинь. – А сейчас ты дряхлый старик.

– Не цепляйся к словам, – поморщился Чэнь Ло. – Просто… кажется, будто целая жизнь прошла с тех пор… Ага, я был прав! Смотри, мы уже не ходим кругами. Деревья другие вокруг. Духи нас пропустили!

Сяоцинь неохотно признала, что он был прав – хотя бы в том, что они перестали плутать по лесу. Чужих взглядов в спину она так и не почувствовала.

Чэнь Ло ощущал их всю дорогу: иногда покалывание в спине становилось явственнее, точно они приближались, иногда едва ощущалось, иногда смещалось влево или вправо, словно подсказывая направление, но никогда не пропадало полностью.

Духи, получив откуп, вели их из леса и направляли, когда они сбивались с пути.

115

Туманная завеса

Из леса их будто что-то вытолкнуло – как пробку из бутылки. Чэнь Ло потёр поясницу и порадовался, что толчок не пришёлся чуть ниже. Видно, откуп откупом, но духи леса спешили от них избавиться, пока они не раскрыли, пусть и случайно, каких-нибудь секретов. Сяоцинь повезло меньше, она забранилась.

Чэнь Ло поглядел по сторонам, потрясённо выкинул руку вперёд:

– Смотри!

Через два или три чжана от леса… ничего не было. Туманная или дымовая завеса напоминала воздвигнутую стену, скрывая горизонт. Внутри слабо циркулировали ветровые потоки, но завеса не развеивалась, каким-то невероятным образом сохраняя устойчивую форму.

– Такого просто быть не может, это против всех законов природы! – воскликнул Чэнь Ло.

– Не самое странное, что мы видели за это путешествие, – возразила Сяоцинь. – Нам туда.

– Туда – куда? – поразился Чэнь Ло.

Они уже подошли к туманной завесе. Здесь дорога обрывалась, дальше была бездонная пропасть, из которой и возвышался столп тумана. Чэнь Ло подобрал камешек, чтобы бросить его вниз.

– Не делай этого! – запоздало спохватилась Сяоцинь.

Камешек срикошетил и едва не угодил Чэнь Ло в лоб. Будто отскочил от настоящей стены.

– Что это было? – выдавил Чэнь Ло, протягивая руку, чтобы пощупать туман.

Сяоцинь перехватила его руку:

– Хочешь лишиться руки? Это магический барьер.

Чэнь Ло вприщур посмотрел на неё. Уверенность, с которой говорила Сяоцинь, наводила на мысль, что она сама бывала здесь и, быть может, карту нарисовал вовсе не аптекарь Сян. Вслух же он переспросил:

– Магический барьер? И для чего он здесь установлен?

– Чтобы преграждать путь, разумеется. Обычные люди в пропасть не полезут.

Чэнь Ло стало неуютно.

– А мы полезем?

– Конечно. Потому что это не пропасть.

Чэнь Ло покосился на туман и отступил на два шага. Сяоцинь потрясённо вскинула брови:

– Ты мне не веришь?

Чэнь Ло медлил с ответом. Сяоцинь вспыхнула и подняла пальцы для клятвы.

«Это так».

Чэнь Ло бросил незаметный взгляд на меч, спросил мысленно: «Ты уверен?»

«В магических барьерах я разбираюсь лучше вас, вместе взятых, и на вас же помноженных».

Прозвучало это очень заносчиво. Чэнь Ло поморщился и незаметно шлёпнул меч по рукояти – чтобы не дерзил впредь, подумав: «Будешь дерзить – отдам старьёвщику».

Чанцзянь ответил оскорблённым, но всё же молчанием.

– Веришь или нет? – с напором спросила Сяоцинь.

– Верю, – сказал наконец Чэнь Ло.

– Тогда… – Она вытащила из-за пазухи мешочек с гранатовыми пилюлями и протянула ему. – Ешь.

– В смысле? – опешил Чэнь Ло. – Сколько?

– Все.

– Зачем?

– Придётся протащить тебя через барьер. С твоим телом сам ты не пройдёшь. Пилюли укрепят твою телесную душу.

– Мою – что? – переспросил Чэнь Ло.

– Просто ешь и не задавай лишних вопросов, – сердито сказала Сяоцинь.

«Тебе пойдёт на пользу».

Чэнь Ло помедлил, но подчинился, обронив:

– В мой желудок столько не поместится. Я же не птица, чтобы набивать себе зоб зёрнами.

– Запьёшь водой.

– И как это поможет?

Сяоцинь протянула ему бурдюк с водой и многозначительно встряхнула его.

Следовало предположить, что магический барьер пропускает только демонов, а наевшись пилюль, созданных из демонической крови, можно обмануть барьер.

– Все съел?

Чэнь Ло демонстративно перевернул мешочек и встряхнул его.

– Запей, – велела нисколько не впечатлённая Сяоцинь, – нужно, чтобы они растворились в желудке.

– Вода точно не поместится, – заметил Чэнь Ло, – последняя пилюля и так в горле застряла…

– Ты подавился пилюлей? – всполошилась Сяоцинь.

– Да нет же… Как бы я тогда разговаривал, если бы подавился?.. Я под завязку наелся, куда ещё и воду… Ладно, ладно, уже пью, незачем на меня так смотреть…

Он медленно пил, размышляя, сколько нужно выпить. Сяоцинь, словно прочитав его мысли, сказала:

– До последней капли.

Чэнь Ло едва не подавился:

– Ты рехнулась?

Но Сяоцинь неумолимо и властно повторила:

– До последней капли.

Чэнь Ло показалось, что у него живот как шар раздулся, когда он допил воду, и сразу потянуло облегчиться. Но Сяоцинь велела ему терпеть, пока они не пройдут через магический барьер.

– Что за варварское отношение к людям, – проворчал Чэнь Ло и, когда Сяоцинь вдруг протянула ему руку, уставился на неё с недовольным: – Что?

– Возьми меня за руку и не отпускай, пока не пройдём через барьер, – велела Сяоцинь.

Чэнь Ло выгнул бровь. Видя, что он не спешит подчиняться, Сяоцинь сама схватила его за руку.

– Что за бесстыдница, – счёл нужным обронить Чэнь Ло.

– Хочешь, чтобы тебя по кускам собирали, или предпочтёшь остаться целым? – без улыбки парировала Сяоцинь. – Я не уверена, что смогу правильно тебя собрать потом или что какая-нибудь из ценных, – тут она всё же усмехнулась, – частей твоего тела не затеряется при переходе.

– Эй! – возмутился Чэнь Ло, поняв скабрёзность намёка.

116

Крабу и озеро покажется морем

Она втянула его в туман так быстро, что Чэнь Ло ничего не успел понять. Он всей кожей ощутил, как воздух вокруг обволакивает его тело невидимым шёлковым покровом, и зажмурился на мгновение, ожидая, что обрушится вниз… но под ногами всё ещё была твёрдая земля. Тогда он приоткрыл глаза и взглянул вниз. В тумане сложно было что-то различить, всё терялось в белёсом мареве, он и сапог-то своих не видел! Силуэт Сяоцинь тоже казался едва различимой тенью, словно он держал за руку воплощение этого тумана, а не живого человека.

Туман искажал и голоса, до Чэнь Ло долетело: «Держи крепко!» – видимо, Сяоцинь почувствовала его сомнения. Но голос словно был ему незнаком.

– Это ты со мной говоришь? – спросил Чэнь Ло, несильно подёргав Сяоцинь за руку.

– А кто, по-твоему? Призраки? – сердито отозвалась Сяоцинь из тумана. – Не дёргай так! Руку мне оторвёшь!

– Сама же сказала держать крепко, – возразил Чэнь Ло, но внутренне вздохнул с облегчением. Что бы он стал делать, если бы отозвалась не она?

Через несколько шагов туман стал редеть, Чэнь Ло уже видел яснее. Под ногами, кажется, был мох – сапоги несильно утопали, слышался чавкающий звук.

– Мы что, забрели в болото? – воскликнул Чэнь Ло, снова дёрнув Сяоцинь за руку.

– Какое ещё болото, мы прямо к озеру выйдем, – отозвалась та.

Воздух стал влажным. Кажется, поблизости действительно находился источник воды. Но против всех законов природы, которые гласили, что туман у воды должен сгущаться, туманная завеса совершенно рассеялась, когда они сделали ещё несколько шагов. Но иллюзия туманной стены и бездонной пропасти сохранялась и по эту сторону барьера.

– Смотри, – торжественно сказала Сяоцинь. – Что я тебе говорила? Карта настоящая.

Чэнь Ло взглянул в указанном направлении, и с его губ сорвалось изумлённое:

– Это что, море?

Впереди, окружённое лёгкой дымкой, было водное пространство, простирающееся, насколько хватало взгляда, в обе стороны и вперёд. Поверхность воды зеркалом отражала небо и облака, лёгкая рябь намекала на движение в воде – рыбы или, быть может, касание ветра.

– Какое же это море? Это озеро Любования, – возразила Сяоцинь.

– Озеро? Да оно же бескрайнее! – воскликнул Чэнь Ло. – Я читал, что бескрайними бывают только моря.

– Если приглядишься, то увидишь, что края у него есть, – сказала Сяоцинь и ткнула пальцем сначала вправо, потом влево.

Чэнь Ло прищурился, но далеко не сразу разглядел, что по обе стороны этого водного зеркала возвышаются какие-то гигантские серые не то столбы, не то стены и уходят так далеко вверх, что теряются в облаках.

– Это Разлучённые горы, – предварила его вопрос Сяоцинь. – Они окружают озеро, но не смыкаются. Помнишь легенду о великанах?.. С этой стороны – Чёрная гора, с той – Жёлтая, Яшань и Хуаншань, так их называют. По ту сторону озера, говорят, человеческий посёлок… или город, точно не знаю.

То, как Сяоцинь это сказала, Чэнь Ло насторожило и одновременно лишь уверило его в том, что она демон. Человек просто сказал бы: «По ту сторону озера посёлок».

– Эти горы… высокие, – сдержанно отозвался Чэнь Ло. – А что, нам придётся переправляться через озеро, чтобы попасть в тот посёлок?

– Зачем? Тайник у подножия Жёлтой горы, – сказала Сяоцинь, уверенно ткнув пальцем вправо.

Чэнь Ло подошёл к озеру, поглядел в водное зеркало. Вода была прозрачная, видно каждый камешек, каждую песчинку, но не оставляло чувство, что озёрную воду лучше не пить и даже не трогать руками. При взгляде на неё отчего-то пробирала дрожь. Чэнь Ло не мог понять, что отвращает его от этой воды, но решил довериться предчувствию и, отвернувшись от озера, спросил у Сяоцинь:

– А что, это мёртвое озеро?

Сяоцинь как-то странно на него поглядела:

– Откуда узнал? Я об этом ничего не говорила.

– Ну… – стушевался Чэнь Ло. – Водорослей нет, плавунцов не видно, поверхность воды слишком чистая. Так не бывает.

Сяоцинь задумчиво сказала, глядя на озеро:

– Не то чтобы оно мёртвое… Воду пить можно. Но отчего-то водоросли в нём не растут, и живность не селится. Оно… не знаю… как грань между мирами, что ли?..

Чэнь Ло выгнул бровь:

– Между чем?

– Это метафора была, – насупилась Сяоцинь.

– Чэнъюй не к месту, – заметил Чэнь Ло, низко наклоняясь к озеру. Пить, впрочем, не стал, только сосредоточенно понюхал. Вода еле уловимо пахла минералами, видимо, давала знать близость гор.

Но если этим ещё можно было объяснить отсутствие водорослей и рыбы, то неестественная чистота воды объяснению не поддавалась. Даже в мёртвую воду сор бы всё равно налетел, случись подняться ветру.

Чэнь Ло решил это проверить, сорвал какую-то травинку и бросил в озеро. Вода сейчас же забурлила и рассосала травинку – бесследно!

– Кислота там, что ли, вместо воды налита?! – отпрянув, воскликнул Чэнь Ло.

Но в голове у него мелькнула другая мысль: «Озеро… живое? Оно съедает то, что в него попадает».

И как же он порадовался, что не почерпнул воду ладонью!

117

Лесные могилы

Они выбрали направление и пошли к Жёлтой горе, где, как уверяла Сяоцинь, и был расположен тайник с противоядием. Чэнь Ло поглядывал на озеро и по сторонам. В другой раз отсутствие комаров его бы только порадовало, но сейчас ему казалось, что эта зловещая тишина не предвещает ничего хорошего. Законы природы нарушены. Так не бывает. Не должно быть. Конечно, он уже всего насмотрелся, пора бы перестать удивляться, но чем дальше, тем страннее кажется окружающий мир.

«Я как та лягушка в колодце», – подумал Чэнь Ло.

Путь им преградил лесок. Сяоцинь сказала, что тропка, проходящая от края до края, выведет их прямиком к подножию Жёлтой горы, а там и до тайника рукой подать.

– В этом лесу точно ничего нет? – уточнил Чэнь Ло.

– Чего, например? – не поняла Сяоцинь.

– Например, деревьев-людоедов.

Сяоцинь фыркнула и сказала, что это обычный лес.

– Такой же «обычный», как озеро?

– А что было не так с озером? – невинно осведомилась она.

Чэнь Ло закатил глаза. Вот же толстокожая девчонка!

Лесок, по счастью, густым назвать нельзя было, а тропка казалась проторённой. Но кто или что её проторило, если в лесу стоит та же звонкая тишина, что и у озера?

Чэнь Ло очень неохотно пересёк невидимую границу, отделявшую относительно безопасное открытое пространство озера от неизвестности. Сяоцинь уверенно топала вперёд, даже не сверяясь с картой.

«Уже бывала здесь или её демоническое чутьё как магнитная стрелка компаса? – задумался Чэнь Ло. – Она явно знает больше, чем говорит».

От мыслей его отвлечься заставила некая странность. Кое-где к деревьям были привязаны вертикально какие-то свёртки, ткань напоминала некрашеный шёлк, а форма свёртков – коконы. Чэнь Ло почему-то подумал о пауках.

– Что это? – резко спросил он, останавливая Сяоцинь за руку.

Она взглянула на свёртки без тревоги и ответила:

– Призрачные коконы.

Чэнь Ло аж подскочил на месте, когда это услышал. Сяоцинь опять фыркнула и терпеливо объяснила, что это так называемые лесные могилы – кладбище некогда живших в этих краях людей. Покойников заворачивали в шёлковое полотно и привязывали к дереву, тогда души умерших могли свободно путешествовать по лесу и не потерялись бы, потому что тела ждали их возвращения. И она прибавила, как обычно, что так говорил аптекарь Сян, но Чэнь Ло на этот раз не поверил.

– Некогда? – скептически переспросил он. – Шёлк новёхонький.

– А разве ты чувствуешь запах тления? – не смутилась Сяоцинь. – Можешь надорвать один и поглядеть, что внутри. Думаю, он не обидится.

– Кто? – потрясённо переспросил Чэнь Ло.

– Тот, кто внутри.

– Ты… – задохнулся Чэнь Ло. – Предлагаешь мне осквернить могилу?

Сяоцинь спокойно приподняла и опустила плечи:

– Раз не веришь мне – проверь сам. То, что шёлк новый, ещё ничего не доказывает. Может, они знали какой-то хитрый способ сохранения ткани нетленной?

Чэнь Ло, разумеется, не стал проверять кокон таким варварским способом. Он просто подошёл к ближайшему свёртку и потрогал его, сосредоточенно морща лоб. Под пальцами хрустнуло.

– Там кости, – сделал вывод Чэнь Ло, – очень старые кости.

– Я же говорила, – нисколько не удивилась его открытию Сяоцинь.

– Но шёлк кажется обычным… и не испачкан. Не понимаю. Тело, разлагаясь…

– Фу, хватит уже об этом! – с досадой сказала Сяоцинь. – Может, они сначала мясо с костей ободрали, а потом сложили в кокон.

– Скажи ещё, что обглодали! – возмутился Чэнь Ло.

– А кто их знает? – рассудительно возразила Сяоцинь. – Эти лесные люди невесть когда жили. Всё возможно.

Чэнь Ло оглядел деревья с коконами и усмехнулся:

– Лесные люди? Хорошо же жилось этим людям в лесу. Откуда у них шёлк высшего качества?

– Разводили шелковичных червей?

– Ты хоть одно тутовое дерево здесь видишь?

Сяоцинь поглядела по сторонам, потом неохотно призналась:

– Не вижу. Но нам-то какая разница, откуда лесные люди взяли шёлк?

Чэнь Ло сложил ладони, постоял так немного, мысленно обращаясь к духам умерших: «Простите, что потревожил».

– Это не обо, чтобы у них молиться, – заметила Сяоцинь со смешком.

– Не хочу, чтобы ко мне ещё и лесные призраки привязались, – мрачно возразил Чэнь Ло.

– Не привяжутся, – уверенно сказала Сяоцинь.

– Почему? – удивился Чэнь Ло.

– Потому что они к деревьям привязаны.

Чэнь Ло с размаху влепил себе ладонь в лицо.

118

Неужто этот молодой господин настолько страшен?

Лесок редел, но не заканчивался. Лесные могилы перестали им попадаться. Между деревьями рос орешник, собачьи розы и какие-то неизвестные Чэнь Ло кусты, усыпанные красными и чёрными ягодами. Выглядело аппетитно, но Сяоцинь мгновенно шлёпнула его по руке и сказала, что ягоды ядовитые.

– А орехи?

– Орехи незрелые ещё.

– Я столько пилюль съел, что вряд ли отравился бы, – пробормотал Чэнь Ло.

Скоро он заметил, что чем реже становится лес, тем больше сбавляет шаг Сяоцинь. Потом она и вовсе остановилась.

– Заблудилась? – спросил Чэнь Ло.

Она не ответила, послюнила палец и с серьёзным видом подняла его вверх. Чэнь Ло знал, что так лодочники на реке «пробуют ветер». Но зачем это делать в лесу?

– Заходить к тайнику нужно с подветренной стороны, – сказала Сяоцинь, – чтобы не почуяли.

– А что, у стражников есть собаки? – встревожился Чэнь Ло.

– Они сами как собаки, – возразила Сяоцинь. – Даже лучше. Идём кружным путём.

Ветер несколько раз менялся, и Чэнь Ло начало казаться, что они не идут кружным путём, а блуждают кругами по лесу. Но Сяоцинь делала вид, что так и надо.

– И какой план? – спросил Чэнь Ло. – Сонный порошок закончился. Сколько стражей у тайника?

– Обычно двое, – рассеянно отозвалась Сяоцинь, выбирая очередное направление согласно ветру.

– Вооружены?

На этот вопрос Сяоцинь не ответила, но так на Чэнь Ло посмотрела, что он в который раз почувствовал себя дураком. Конечно же, не с пустыми руками поставят людей охранять сокровищницу.

– Ты ведь не хочешь, чтобы я с ними сражался? – беспокойно уточнил Чэнь Ло.

Сяоцинь опять ничего не ответила. Чэнь Ло нахмурился. Открыто к стражам подходить и думать нечего: один против двоих – расклад не в его пользу. Устроить засаду и перестрелять стражей из лука – безопасная, но подлая тактика. Да и не хочет он никого убивать!

– У тебя точно не осталось сонного порошка? – мрачно осведомился он.

Сяоцинь приложила палец к губам, призывая к молчанию, и Чэнь Ло с удивлением увидел, что бесцельное, казалось, блуждание по лесу вслед за ветром вывело их прямо к Хуаншань. В двух чжанах от них темнело бесформенное тело горы, чахлые кустики вокруг едва ли можно было назвать укрытием.

У подножия горы стояли два стража – бронзовые доспехи и шлемы, копья с остро отточенными наконечниками. Чэнь Ло мысленно сравнил себя с ними и заключил: «Ни единого шанса». Они явно превосходили его силой. Если метнули бы копья, так добросили бы и до того места, где спрятались «кладоискатели», и Чэнь Ло нисколько не сомневался в их меткости. Они выглядели бывалыми воинами.

– И что дальше? – уныло спросил Чэнь Ло.

Сяоцинь яростно на него зашипела:

– Тихо ты! Услышат же!

Чэнь Ло полагал, что говорил очень тихо, он сам едва разбирал слова. К тому же поднялся ветер и должен был скрыть их голоса. Да и стражи не рядом с ними стоят, а в двух чжанах. К чему такие предосторожности?

Но стражи вдруг насторожились, разом, как по команде, повернулись в их сторону, и один крикнул сурово:

– Кто там прячется? А ну выходи!

– Предупреждала же… – укоризненно зашипела на Чэнь Ло Сяоцинь. – Вот иди теперь и сам с ними разбирайся!

Чэнь Ло хотел было возразить, но она… вытолкнула его из-за дерева, он и глазом моргнуть не успел. Такая подлость его ошеломила.

Стражи приближались. Чэнь Ло беспомощно подумал, что придётся сражаться. Чанцзянь отчего-то хихикнул, быть может, предвкушая, что отведает крови.

– Развернись лицом, – велел голос стражника прямо у него за спиной.

Чэнь Ло всё ещё стоял лицом к лесу, испепеляя взглядом дерево, за которым пряталась Сяоцинь. Наверное, с самого начала так и задумала – сделать из Чэнь Ло приманку. Чтобы не распрощаться с жизнью, ему придётся с ними сражаться, а она воспользуется моментом и прокрадётся в тайник, стащит сокровища и – поминай как звали! В глубине души Чэнь Ло не верил, что она на такое способна, но сейчас нарочно себя накручивал, чтобы ожесточить сердце и укрепить руку.

Он вздохнул и развернулся к стражам, крепко сжимая Чанцзянь в руке. Быть может, удастся изловчиться и стукнуть хорошенько их по голове? Меч тяжёлый, они нескоро в себя придут и тогда не придётся никого убивать.

О том, что произойдёт дальше, он и помыслить не мог.

Когда Чэнь Ло обернулся к ним, стражи побледнели и отпрянули, точно увидели перед собой призрака. Испуг на их лицах был неподдельный. Даже не испуг, а самый настоящий страх. От всего лишь испуга в обморок не падают. А они, эти два взрослых здоровенных мужчины, закатили глаза и грохнулись оземь, роняя копья, у одного даже пена изо рта пошла. Чэнь Ло был потрясён до глубины души.

– Что-что-что… – заикаясь, сказал он и попятился.

Быть может, они испугались Чанцзяня? Бывалые воины, они могли почувствовать ауру меча. Или их испугало что-то за спиной Чэнь Ло? Он оглянулся, но ничего подозрительного не увидел. Только из-за дерева выглядывала Сяоцинь, такая же потрясённая, как и он.

– Неужели этот молодой господин настолько страшен? – спросил Чэнь Ло со смешанным чувством досады и облегчения.

– Неудивительно, – непонятно отозвалась Сяоцинь, подбегая к нему и разглядывая поверженных стражей. – Как ты их!

– Не я, – категорично сказал Чэнь Ло.

– Да ладно, они от одного твоего вида в обморок грохнулись, – похихикала Сяоцинь, втыкая рядом с телами лучинку и поджигая её. Потянуло горьковатым дымком.

– Чтобы не проснулись, – пояснила она. – Идём, разыщем тайник.

– Погоди! – вскинулся Чэнь Ло. – Мы прямо так возьмём и уйдём?

– А что ты предлагаешь? Обчистить их сначала? – оживилась Сяоцинь. – Или прикончить?

– Нужно оттащить их в кусты, – строго заметил Чэнь Ло, преодолевая дикое желание устроить девчонке трёпку за всё хорошее.

– Зачем? – искренне удивилась она.

– Как зачем? Если придёт смена караула…

Чэнь Ло осёкся. Эта мысль не приходила ему в голову прежде. Вокруг ни живой души, людьми и не пахнет, значит, ни деревень, ни посёлков поблизости нет. Так откуда взялись эти стражи и, главное, кем были приставлены?

– Что это с тобой? – удивлённо потыкала его пальцем в руку Сяоцинь.

Чэнь Ло передёрнул плечами. Невнятный холодок расползался под кожей. Если бы она его не отвлекла, он наверняка смог бы отыскать ответ… Как она не вовремя!

– Пока лучинка не прогорит, они не проснутся, – сказала Сяоцинь. – Долго ещё будешь над ними стоять?

Чэнь Ло очнулся, подобрал копья и забросил их в лес. Если стражей кто-то разбудит или они сами проснутся раньше времени, то наверняка сначала озаботятся тем, куда пропало их оружие. Сам бы он так и сделал.

– Какая предусмотрительность, – фыркнула Сяоцинь. – Связать их не хочешь? Чтобы уж наверняка…

Насмешка её пропала втуне. Чэнь Ло с самым серьёзным видом достал верёвку, разрезал на нужное количество кусков и связал стражам ноги.

«Это их хоть на сколько-то-нибудь задержит», – рассудительно подумал он.

А вот теперь можно было отправляться и на поиски тайника.

119

«Таящийся тайник»

Гора была практически отвесной и скорее напоминала скалу, отполированную волнами, чем испещрённый ударами ветра камень. Ни трещин, ни зазоров – монолитная стена, уходившая ввысь и терявшаяся в облаках. Вырубленных ступеней Чэнь Ло не увидел, а без них на гору не взобраться – соскользнёшь. Но не могли же стражи охранять пустое место? Он прошёл несколько шагов в одну сторону, потом в другую, разглядывая, насколько удалось запрокинуть голову, неодолимую преграду.

– Что ты делаешь? – изумилась Сяоцинь.

– Не вижу никаких приметок, – сказал Чэнь Ло наконец. – Тайник точно где-то здесь?

– На то он и тайник, чтобы таиться, – съязвила она.

Чэнь Ло не оценил и спросил кисло:

– И тайник живой, как то озеро? Откроется и проглотит нас?

– Что за глупости ты болтаешь, – поразилась Сяоцинь, – это обычная гора. А тайник хорошо скрыт, его искать надо.

Чэнь Ло сделал приглашающий жест. Сяоцинь хмыкнула, вытащила из-за пазухи золотое пёрышко, положила на ладонь и поводила вытянутой рукой из стороны в сторону, словно пёрышко было компасом.

– И? – выгнул бровь Чэнь Ло, поскольку ничего не произошло.

– Конечно же, вокруг установлен магический барьер, – назидательно сказала Сяоцинь, как будто он у неё об этом спрашивал, – поэтому гора кажется монолитной. Нужно найти юаньдянь.

– Что найти? – не понял Чэнь Ло.

– Юаньдянь. Узел, с которого начинается построение барьера… – Говоря это, Сяоцинь продолжала водить рукой из стороны в сторону, перешагивая с места на место.

– И долго это займёт? – встревожился Чэнь Ло, памятуя об одурманенных стражах.

– Как можно знать наверняка? Не я же этот барьер установила.

– А ты умеешь возводить барьеры? – с подозрением уточнил Чэнь Ло.

– За кого ты меня принимаешь? – возмутилась Сяоцинь. – Я аптекарь, а не шаманка.

– А о барьерах ты, конечно же, читала в книгах аптекаря Сяна, – не удержался от шпильки Чэнь Ло.

Но Сяоцинь иронии в его голосе не расслышала, слишком была занята пёрышком-компасом.

– И что случится, когда найдём этот юаньдянь? – продолжал расспрашивать Чэнь Ло. – Барьер разрушится?

«Барьеры разрушают духовной силой. Юаньдянь обычно означает лазейку».

Сяоцинь сказала буквально то же, что и Чанцзянь:

– Найдём юаньдянь – найдём брешь в барьере, через которую можно пройти в тайник. Стражи ведь как-то должны проходить, чтобы проверять, на месте ли сокровища. Снимать ради этого барьер и потом устанавливать его вновь слишком хлопотно, не считаешь? К тому же их сил не хватило бы, чтобы возвести барьер такого уровня.

Чэнь Ло выгнул бровь ещё выше, но тут Сяоцинь с торжеством вскрикнула: золотое пёрышко задрожало и воспарило невысоко над её ладонью, и Чэнь Ло с изумлением увидел сквозь рассеивающийся прямо напротив них морок неясные очертания явно рукотворной пещеры.

– А вот и вход в тайник, – весело сказала Сяоцинь, припрятывая пёрышко.

Видение пропало, гора опять казалась монолитной. Чэнь Ло издал невнятное мычание, но Сяоцинь предварила его вопрос:

– Теперь, когда мы знаем, где вход, не имеет значения, видим мы его или нет.

И она преспокойно… прошла сквозь камень, исчезая прямо на глазах Чэнь Ло. Его передёрнуло: как призрак. Идти следом он не спешил.

– Чанцзянь, – негромко обратился он к чёрному мечу, – что там внутри?

«Только один птичий демон, если ты об этом».

– Это не ловушка?

«Ничего такого не чувствую. Однако…»

– Однако – что?

«Аура чего-то… невероятно сильного. Какой-то артефакт, должно быть. Пещера явно не пустая».

– Опасный артефакт? – нахмурился Чэнь Ло.

«Это может быть противоядие. Мне нужно попасть внутрь, чтобы сказать точнее».

Чэнь Ло очень осторожно поводил рукой перед собой, с неприятным холодком наблюдая, как исчезают его пальцы. Что-то схватило его и втянуло внутрь.

– Что ты там копаешься? – сказала Сяоцинь сердито, дёргая его за руку. – Не нужно противоядие?

Чэнь Ло потрясённо оглядывался. По эту сторону барьера был узкий тоннель, уходящий куда-то в гору. Из него веяло прохладой и какими-то благовониями. Чэнь Ло несильно сжал рукоять меча.

«Ничего опасного».

– Там темно, – проговорил Чэнь Ло, вглядываясь в тоннель.

– А этот молодой господин боится темноты? – поддела его Сяоцинь.

– Мне не нравится неизвестность.

– Здесь не так уж и темно, глаза привыкнут – начнёшь различать дорогу, – беспечно заключила она.

«Может, она ночная птица?» – подумал тогда Чэнь Ло, но ничего не оставалось, как терпеливо ждать, пока его глаза привыкнут к темноте.

Это произошло отчего-то быстро, не успел он сделать и десяти вздохов. Чэнь Ло поморщился, потёр пальцами надбровье.

– Я как-то… слишком хорошо стал видеть в темноте, – вяло сказал он.

– Мы внутри магической формации, – сейчас же отозвалась Сяоцинь, – наверняка поэтому.

Было ли это правдой – кто знает?

120

Сокровище

Тоннель извивался узкой длинной кишкой во чреве горы. Попробуй они пойти рядом – застряли бы, столкнувшись плечами. Чэнь Ло следовало бы, как мужчине, идти первым, но Сяоцинь опередила его. Темнота или неизвестность её не пугали.

– Ты уже бывала здесь, ведь так? – не выдержал Чэнь Ло.

– Нет, – с удивлением отозвалась Сяоцинь, – с чего ты так решил?

– По одним только рассказам нельзя…

– Мне сон приснился.

– Что? – опешил Чэнь Ло.

– Сон о тайнике. Бывают же вещие сны?..

Эти слова настолько озадачили Чэнь Ло, что он замолчал. Вещие сны? Ко всему прочему? Поверил ли он – другой вопрос, но удивился ли – нет.

Его между тем начало беспокоить какое-то странное покалывание в груди. Он приостановился, потёр шрам и сделал несколько глубоких вдохов. Он же столько противоядных пилюль съел, разве мог взыграть яд в крови? Но по ощущениям так и было. Вероятно, даже в глазах потемнело, но в тоннеле и без того темно, полной уверенности нет.

– Сяо… цинь… – выдавил Чэнь Ло, выискивая в темноте её силуэт, но она уже далеко отошла, беловатая тень едва маячила где-то впереди.

От пальцев, сжимающих меч, начал распространяться холод. Когда он подобрался к груди, стало легче. Чэнь Ло с облегчением вздохнул, поняв, что Чанцзянь влил в него немного духовной силы, чтобы подавить яд.

– Чэнь… Ло?.. – долетело до него из темноты. – Ты… где?..

– Иду, – отозвался он.

С каждым шагом идти становилось легче, Чэнь Ло уверенно нагнал Сяоцинь, ничего не сказав о причине своей задержки.

Тоннель вдруг вильнул в сторону и оборвался, в лица им ударил ослепляющий после темноты свет. Чэнь Ло заслонился рукой и постоял так какое-то время, давая глазам привыкнуть, потом медленно отвёл руку, чтобы поглядеть, что его ослепило. Неужели несметные сокровища?

Это была рукотворная пещера, вырубленная в форме ячейки пчелиных сот с ошлифованными до матового блеска стенами, но без потолка – камень был срублен начисто, а брешь в горе затянута тонким стеклом, похожим на застывшую карамель. Солнечный свет лился вниз, как через призму, многократно усиливаясь и образуя на полу пещеры сложный узор, похожий на рисунок мандалы.

– Это… тоже магическая формация? – предположил Чэнь Ло.

Сяоцинь не ответила. Во взгляде её промелькнуло что-то безысходное, у Чэнь Ло даже мурашки по коже побежали.

– Сяоцинь? – позвал он осторожно.

– Их… нет… – кажется, выдохнула она.

Чэнь Ло пригляделся и увидел, что в центре светового пятна на каменном постаменте стоит небольшая нефритовая шкатулка, нисколько не походящая на «несметные сокровища», которыми был заполнен тайник, если верить рассказам аптекаря Сяна или самой Сяоцинь.

– Это противоядие? – Чэнь Ло отчего-то ощутил непонятное волнение, ноги сами понесли его вперёд, будто что-то изнутри шкатулки наговаривало: «Подойди, открой меня».

Сяоцинь и здесь его опередила. Лицо у неё было напряжённое, когда она открывала шкатулку, точно она ожидала, что оттуда вырвется ядовитый пар или что-нибудь в этом роде. Но стоило ей бросить взгляд внутрь шкатулки, Сяоцинь издала тихий вздох облегчения:

– На месте…

Сложно сказать, что Чэнь Ло ожидал увидеть в шкатулке, но уж точно не то, что увидел. От шёлкового отреза, в который был завёрнут предмет округлой формы, исходил сильный аромат благовоний, к нему примешивался запах застарелой смерти – от аптекаря Сяна так же пахло. Сяоцинь развернула шёлк, под ним оказалось что-то чёрное, сморщенное, нисколько не похожее на противоядие, скорее уж на… засушенный кусок плоти или внутренностей.

– Что… это? – сдавленно спросил Чэнь Ло. – Это… это ведь не может быть противоядием?

– Это оно и есть, – сказала Сяоцинь, выуживая содержимое шкатулки. Держала она его в обеих ладонях так бережно, даже любовно, словно убаюкивая, словно оно было хрупким и могло в любой момент рассыпаться.

Чанцзянь тоже отчего-то разволновался. Чэнь Ло всем телом ощутил исходящие от него волны.

– Из… из чего сделано это противоядие? – с запинкой задал вопрос Чэнь Ло. Сейчас, когда оно не было завёрнуто в шёлк, ему показалось, что формой оно напоминает высушенное сердце, и, судя по размеру, принадлежало оно какому-то крупному животному или… человеку.

– Ты должен его принять, – произнесла Сяоцинь, протягивая ему ладони.

– Я… я… должен съесть вот это? – попятился Чэнь Ло. – Я… я не могу… это же… оно…

– Предпочтёшь умереть? – усмехнулась Сяоцинь. – Как будто я тебе позволю!.. И я не говорила, что ты должен его съесть. Я сказала – принять.

– Что?..

Дальнейшее произошло за пять вздохов.

Сяоцинь обеими ладонями прижала высушенное сердце к его груди, Чэнь Ло не успел отпрянуть. Первый вздох.

Тело его буквально всосало чёрное сердце в себя – прямо через одежду! Раздался хлюпающий звук, словно бросили камень в илистую воду. Второй вздох.

Чэнь Ло успел бросить взгляд вниз, ожидая увидеть дыру в груди, но ничего не увидел. Третий вздох.

На него обрушилась темнота, рвущаяся откуда-то изнутри, ноги подкосились, и он упал. Четвёртый вздох.

Сяоцинь ловко подхватила его, укладывая головой к себе на колени. На лице её проступило исступлённое торжество. Пятый вздох.

– Теперь всё будет в порядке, – прошептала Сяоцинь бесчувственному Чэнь Ло. – С тобой уж точно.

Были бы у неё крылья, она закрыла бы ими Чэнь Ло, защищая его от потока многократно усиленного потолочной призмой солнечного света.

Но крыльев у неё не было, поэтому она просто держала ладони над его лицом и продолжала бы делать это, даже если бы палящее солнце испепелило её заживо.

Это и было её сокровище.

Он её сокровище.

Её Минчжу.

Примечания

1

Два богомола беседуют – отсылка на притчу о богомоле, который охотился на цикаду, но не заметил, что на него самого охотится воробей.

2

Чанъань – древняя столица.

3

Цзяньсю – одеяние лучника с узкими рукавами.

4

Цинлоу – публичный дом, бордель.

5

Чжунхуа – древнее название Китая.

6

Лан – почётное звание чиновника.

7

Опавшие цветы – метафорическое название продажных женщин.

8

Цзинь – мера веса, 0,5 кг.

9

Сяндай – ладанка, мешочек с ароматическими травами.

10

Чанцзян – древнее название реки Янцзы.

11

Ю-цзи – час петуха, приблизительно 17–19 вечера.

12

Бай-Ду – название яда, который получается из смешивания ста различных ядовитых ингредиентов.

13

Цунь – мера длины, 3,2 см.

14

Небесные похороны – обычай в Тибете, когда покойника оставляют в горах на съедение хищным птицам.

15

Фэнь – мера длины, 33 см.

16

Мяньша – вуаль, которой закрывают нижнюю половину лица.

17

Лян – мера веса, 38 г.

18

Чёрный иней – волшебное снадобье, дарующее бессмертие.

19

Недуг цветущей ивы – венерические заболевания.

20

«Золотая ветвь, яшмовый лист» – так говорят о людях благородного происхождения.

21

Чи – мера длины, 32 см.

22

Маньтоу – парная булочка с мясом.

23

Пальцы никогда не знали воды – метафора для человека благородного происхождения.

24

Цзюлоу – гостиница, постоялый двор.

25

Игра слов, наньшэнь – красавчик, луаньчун – юноша для утех богатых господ.

26

Дуаньцзинь – «разрубленный секирой».

27

Диди – младший брат.

28

Вацзы – притон.

29

Шу Бао – дверной бог, изображался с красным сердитым лицом.

30

Цзяньсуй – кисточка на эфесе меча.

31

Высокий прилив – оргазм.

32

Цзяньцзи – ребро на лезвии обоюдоострого меча.

33

Чанцзянь – длинный обоюдоострый меч.

34

Трёхногая кошка – недоучка, тот, кто не разбирается в каком-то деле.

35

Сяоди – фамильярное отношение к младшему, «братец».

36

Минчжу – сокровище.

37

Забавы с глиной Нюйвы – по легенде, богиня Нюйва создала людей из глины.

38

Чэнь-лун – час дракона, 7–9 утра.

39

Мысли на весенний лад – эротические фантазии.

40

Продавать цветы – метафора для продажных женщин.

41

Яньхуа-сян – район красных фонарей.

42

Хайтан – цветы красной яблони.

43

Весенние пейзажи – эротическая картина.

44

Нефрит бывает разных цветов, в том числе и зелёного.

45

Юноша для утех богатых господ.

46

Дяньцзяо – скамейка для ног.

47

Дуаньсю – «обрезанный рукав», метафора для гея.

48

«Цзин» в упомянутых названиях пишется как «столица».

49

Цзы-шу – час крысы, или третья стража, полночь.

50

Поскольку Чэнь Ло сделал вид, что ничего не знает, то и мы позволим Сяоцинь и дальше притворяться Сяоцинем.

51

Красный абрикос, цветущая ива – метафоры для измены или ветрениц, тогда как утки-мандаринки – символ супружеской верности.

52

Доули – широкополая шляпа с вуалью для защиты от солнца.

53

Чэнъюй – это устойчивые обороты в китайском языке, чаще всего состоящие из четырёх иероглифов.

54

Страшные истории, рассказываемые в полумраке при зажжённой свече.

55

Имеется в виду китайская нечисть гуй.

56

Имеется в виду час зайца, время до 7 утра.

57

Имеется в виду час змеи, до 11 утра.

58

Обо – сложенная из камней башенка, украшенная лентами, ветками, лошадиными черепами и т.д., служит дорожным знаком в пустыне, также место поклонения духам.

59

Игра слов: Дуань Сю, то есть дуаньсю – «отрезанный рукав».

60

Юйтао – «испорченный персик», мужеложец.

61

Чэнъюй – устойчивый оборот, чаще всего состоящий из четырёх иероглифов.

62

Чантин – павильон в 10 ли от города, где провожающие расстаются с уезжающими и устраивают пиры.

63

Цзинь – мера веса, 596 г.

64

«Красавица с благовониями в рукавах» – метафора для служанки при молодом господине.

65

Белоглазый волк – здесь и далее игра слов, метафора для неблагодарного человека, также может означать «закатывать глаза».

66

Юйминь – мифический птичий народ.

Content

Джин Соул
Крылья золотой птицы. Муцянь

Пролог Город масок

1 Два богомола беседуют

2 Легендарный лучник, десять солнц и ворона-проказница

3 «Мёртвая пташка»

4 «Струны сердца» градоначальника Чэня

5 Девять стрел в мишени, одна в колчане

6 Гадание по снам

7 Мёртвый лес и лес мертвецов

8 Бамбук о ста коленцах

9 Просыпанная соль

10 Лицом к лицу с демоном

11 Таинственный спаситель

12 Мертвец и труп

13 «Невозможно любить одинаково»

14 Тайник в Разлучённых горах

15 Пёрышко ценой в мерку золота

16 Любая кровь смешивается

17 О сыновней непочтительности

18 «Чужая нагота… услада для глаз»

19 Расчёсывание волос

20 «Золотая ветвь, яшмовый лист» и не-пойми-какая каша

21 Аптекарь Сян «отошёл»

22 Могила для усопшего

23 Похороны аптекаря Сяна

24 Вместо маски новая личина

25 «Живым или мёртвым»

26 Из Мяньчжао в Чанцзян

27 Испытание смелости

28 Чёрное цзяньсю с серебряной вышивкой

29 Два постояльца, одна кровать

30 Славные молодцы Дуаньцзиньской пустоши

31 Расхрабрившаяся мышь и тигру даст отпор

32 Состязание лучников

33 Гостеприимство «славных молодцев»

34 Оружейная лавка в Дуаньцзине

35 Собирая травы

36 Недоразумение с «человеческим корнем»

37 Могильник в лесу

38 Древнее место побоища… не такое уж и древнее?

39 Чёрный меч

40 Дух меча

41 Чанцзянь

42 Остановка в Фэнъяне

43 Не веришь аптекарю на слово – поплатишься!

44 Откуда этому молодому господину уметь рыбачить?

45 Откуда этому молодому господину уметь готовить рыбу?

46 Светляки, высасывающие души

47 Чудесные свойства чёрного меча

48 Без подвоха никак

49 Разбитое и потерянное – утраченное ли?

50 Застава Бэйхань

51 Тропа белых камней

52 В подземной ловушке

53 Тронешь сыр – крысоловка захлопнется

54 Неодолимая верёвочная преграда

55 Морозное утро в горах

56 Во Второй столице

57 Видение в Яньхуа-сяне

58 Усовещивающий призрак

59 «Распутство губительно»

60 Города тоже носят маски

61 Умная мышка и зёрнышко риса превратит в золото

62 Даже безделица может быть по сердцу

63 «Деревенщина»

64 Спасительная воловья лепёшка

65 О красоте лица переживать ли?

66 Чэнь Ло расследует странности

67 «Все дороги ведут в Чанъань»

68 Посёлок-призрак или посёлок призраков?

69 Похоронный дом Яцзина

70 Осаждённые мертвецами взывают к защите духа меча

71 Сквозь толпу мертвецов

72 Дождь среди ясного неба

73 «Лягушки нисколько не хуже цыплят»

74 Лотос раскрывается в Цзы-шу

75 Как подобрать «правильный вопрос»

76 Лапшичная в Шуйцзине

77 Представление театра теней

78 Бамбуковый зонт

79 Миражи в Шуйцзине

80 Без чего не обойтись в пустыне

81 Дорогой ветров

82 Что подстерегает в лесу

83 «Это чёрт свалился!»

84 Человеческий муравейник

85 «Хвали-расхваливай, да не захваливай»

86 Этот молодой господин не так-то прост

87 Исчезающие караваны

88 Ограждающие обо

89 Нагромождение недоразумений

90 Разговоры у костра

91 Миражи в пустыне

92 Мечты Ято

93 Завораживающая пыль

94 Куда пропадают люди

95 Западня

96 «Золотая кровь пробудит меч»

97 Алый Чанцзянь

98 Неподобающий способ врачевания ран

99 Доблестный наёмник

100 Барабан из человеческой кожи

101 Танец с мечом

102 Оазис былого величия

103 Человекомордые волки

104 Последний рывок

105 Призрачный чантин

106 В чём этот молодой господин разбирается лучше всего?

107 Беспокойная ночь в чантине

108 Когда за всё приходится платить

109 Кровавый Чанъань

110 Предусмотрительные богомолы

111 Любопытство до добра не доводит, но приводит к неожиданным открытиям

112 Из этого молодого господина актёр прескверный, а белоглазый волк – неплохой

113 Цепной лес

114 Запрещающие духи

115 Туманная завеса

116 Крабу и озеро покажется морем

117 Лесные могилы

118 Неужто этот молодой господин настолько страшен?

119 «Таящийся тайник»

120 Сокровище

Примечания