Рыцарь Резервации. Том II

Глава 1

Длинная ножка юной Ленской выглядывала из разреза платья, на бедре чернела шелковая подвязка. Кулон-геометрик сверкал в глубоком декольте. А еще яркий макияж, серьги с изумрудами… В таком виде хоть на бал. Не думает ли эта милашка, что я решу, мол, это ее повседневный наряд?

Ладно, посмотрим, с чем эта малышка пришла.

— Просите, у нас тут иногда скучно, — сказала она, пожав обнаженными плечами, и начала медленно приближаться. — Папа болеет и ему совсем не до гостей. А мой кузен весь в делах…

— Ага, как же! — прищурилась Метта. — Скорее, старик убрал его, чтобы не отвелкал вас, Илья, от…

— Метта, ты сейчас разрушишь такую интригу! — шикнул я на нее мысленно, а сам улыбнулся даме. — Ничего страшного, сударыня…

И я посмотрел в камин слегка грустным взглядом.

— … барон Марлинский любит быть один. Скучно ему не бывает никогда.

— В точку! — хмыкнула Метта и тоже закинула ногу на ногу. — Ведь у него есть мы!

Вдруг раздался скрип и топот ног. Затем прямо из стены вылез человек в черном. Еще один, и еще, и вот вся комната заполнилась вооруженными ниндзя.

— Метта…

— Шучу-шучу, — хихикнула она, и по щелчку пальцев вся эта братия исчезла. Я выдохнул.

— Могу ли я составить вам компанию? — спросила Софья Филипповна.

Я кивнул, и девушка плюхнулась своей попкой прямо на стул, где с гордым видом восседала Метта.

Та и не подумала уступать ей место. И вот у моей собеседницы уже две головы и четыре руки.

Вздохнув, я присел рядом. Софья Филипповна как бы невзначай посмотрела на бутылку с вином. Намек понят.

— Ох, Илья Тимофеевич, мне так холодно! — заохала Метта и обняла стройную фигурку Софьи Филипповны. — Согрейте меня, прошу!

Затем она схватилась за ее сиськи. К счастью, девушка этого «перформанса» даже не почувствовала.

— Метта, ты иной раз бываешь такой врединой… — украдкой закатил я глаза.

— Прошу, чуть-чуть! — «спохватилась» Софья Филипповна, когда я наполнял ее бокал. А делал я это весьма медленно…

— Пить вино наедине с дочерью хозяина? — потерла подбородок Метта. — Тут два варианта, либо он специально прислал ее сюда, чтобы она тебя совратила, либо Ленский-старший уже лежит в гробу, а девочка пустилась во все тяжкие.

Я покосился на дверь в коридор. Она была закрыта, а я помнил, что Софья Филипповна оставила ее нараспашку. Похоже, кто-то из слуг постарался. Действовать без воли хозяина они вряд ли будут, а значит, это попахивает планом.

— Это элементарно, Марлин! — кивнула Метта и, выхватив из воздуха зажженную трубку, пыхнула дымком. — Наверное, старый жук решил подложить под тебя свою дочурку, раз уж выкупить Таврино не удалось. Не справился племянник, так пусть дочурка постарается для дорогого папеньки!

— Тебе нельзя писать детективы, дорогуша! — вздохнул я мысленно, и мы с Софьей немного отпили. — Иначе на самой первой странице все сразу узнают, что убийца — дворецкий, а роковая женщина пришла плести интриги. Лучше бы следила за Шпилькой. Ситуация серьезная.

— Слежу во все глаза, — кивнула Метта и показала мне изображение на планшете. — Но там ничего интересного — она пробралась через сад и уже лезет в окно. Это вам бы не помешало больше смотреть в экран, Илья Тимофеевич. «Подружки» Софьи Филипповны подождут!

— И именно поэтому ты расположила устройство рядом с ними?

* * *

Шпилька шмыгнула в одно из множества открытых окошек и оказалась в коридоре. Тьма внутри была такой плотной, что даже кошка едва видела дальше собственных усов.

Немного подкорректировав режим зрения, она огляделась по сторонам. На полу еще грязновато, но слоев паутины и метровой пыли как ни бывало. Девочки без дела не сидели, и это радовало чистоплотную Шпильку.

Однако вдоль коридора по-прежнему стояли замершие фигуры автоматов, а вот из гостиной раздавались голоса.

Преодолев пару поворотов, Шпилька оказалась в комнате с камином и сразу увидела знакомого автомата-дворецкого. Напротив стоял еще десяток, а у стен толпилась масса теней.

— Лучше сидеть и не отсвечивать до самого утра, — сказала Мио. — Пока не приедет хозяин, усадьба переходит в осадное положение!

— Опять сидеть в тишине и темноте? — заохали голоски по углам. — Зачем же мы убирались?..

— А что ты предлагаешь? — шикнули в ответ. — Устроить тут дискотеку? Эх, говорила я, подождать надо, а вы убираться…

Тут из другой комнаты вышел автомат-горничная Ги.

— Этот неизвестный свалил, но, похоже, не соврал — в лесу мелькают фары, — доложила она. — И кто-то шурует по кустам.

— Засада, Горбатовы! А вдруг новый хозяин не вернется⁈ Вдруг он тоже пропал как…

— Ша, девочки! — оглянулась Мио. — Нам не привыкать к тому, чтобы держать оборону. Прорывы из Амерзонии, Поветрия — мы со всем справлялись за минувшие годы. В крайнем случае разбудим Рен, а затем откроем двери. Эти мудаки сами сунуться в капкан и подохнут тут все до одного. Илья Тимофеевич вернется совсем скоро, нам нужно только…

И тут она заметила у своих ног мурлыкающую Шпильку.

— Ты…

— Добрый вечер, сударыни! — сказала Шпилька и, мягко ступая лапками по ковру, прошла в центр комнаты. — Вижу, что поработали вы на славу. Илья Тимофеевич будет гордиться вами!

Девочки охнули, а затем в едином порыве бросились обнимать Шпильку.

— Прошу, прошу, не все сразу! — кричала кошка. — Сначала дело, а потом обнимашки!

* * *

— Я внутри, — сказала Метта, приспуская наушники с микрофоном. — Нашла Мио и остальных. Они рассказали, что окружены, а к воротам пять минут назад приходил какой-то хер и сказал, что ищет тебя. Нес какой-то бред про то, что твой час давно пробил. Напугал девушек до чертиков и свалил, сказав, что найдет тебя у Ленских.

— Хреново, — ответил я, выпивая еще глоток вина. — Значит, нужно готовиться к любым неожиданностям.

Жучки Метты, сидевшие в желудке, быстро справлялись со всеми последствиями интоксикации. Опьянеть этим вечером мне не суждено.

Однако у моей очаровательной собеседницы такого преимущества не было. Нет, магам опьянеть куда сложнее, но девушка явно не думала об утреннем похмелье и уговаривала один бокал за другим. Ее глазки разгорались все ярче, а вот дыхание учащалось.

— Передай Мио, чтобы готовились к обороне, — сказал я Метте, время от времени кивая в ответ на щебетание Софьи Филипповны. — Если ворота попытаются выбить, пускай отстреливаются, а если Горбатовы прорвутся на территорию, так и быть, надо будить Рен. Но в случае, если какой-то мудак попытается залезть в усадьбу по тихому, то пусть вырубят его сами, а потом допросят. Доклад мне каждые три минуты.

— Есть! — кивнула Метта и снова надела наушники. Выглядела она как заправская радистка.

Софья же оказалась довольно словоохотливым собеседником и охотно рассказала массу интересного и про своего папеньку, и про Шардинск в целом. Оказалось, она студентка ШИИРа и совсем недавно прибыла с очередного рейда в Амерзонию. Ей бы задержаться в институте до утра и переночевать в общаге, но папенька сказал срочно приезжать, чтобы повидаться с двоюродным братом.

— И еще кое зачем, — хихикнула Метта, не отлипая от планшета. Я ее уговорил пересесть на соседнее место, а то разговаривать с четырехруким Шивой не слишком удобно.

Узнав, кто я и зачем прибыл (хотя, думаю, ей и без этого много чего обо мне известно), Софья Филипповна совсем забыла про роль коварной обольстительницы и охнула:

— Ах, мы, возможно, будущие коллеги! А вы уже бывали в ШИИРе?

— Проездом. Интересное место. Жду не дождусь возможности отправиться в Амерзонию. Расскажите мне о ней?

Та с удовольствием начала описывать свой первый рейд, а я не упускал ни единого слова. Оказалось, она ходила туда уже раз пятнадцать, и каждый был не похож на предыдущий. Как ни странно, но ее первым куратором была Юлия Свиридова.

— Все передала, — тем временем, доложила Метта. — Мио начинает осуществлять план «Цитадель».

— У них и такой есть?

— Онегин научил их защищаться, и если не прибудет тяжелая артиллерия, они легко отобьются.

— Ай да, Сашка, ай да, сукин сын, — покачал я головой на увлекательный рассказ Софьи о рейде в Резервацию.

— Одно «но»: хоть Механик и работает в поте лица, большая часть автоматов все еще требует ремонта.

— Что ж, никто не говорил, что будет просто.

Софья же придвинулась ко мне поближе. Ее ножка с подвязкой при этом раскачивалась все быстрее.

— Еще? — улыбнулся я, подливая девушке красного.

— Чуть-чуть, чуть-чуть! — хихикнула она и потянулась за новым бокалом.

И вот одинокая капелька покатилась по ее подбородку и пропала в ложбинке между сисечек.

— Ой, какая я неловкая! — прыснула она и вытерлась салфеткой.

— Да уж… — проговорила Метта, отвлекаясь от переговоров с поместьем. — А малышка ни пить не умеет, ни силки на мужиков расставлять… Видать, дядя держит ее в ежовых рукавицах…

Пусть так, но присмотревшись к ней повнимательней, я разглядел пару шрамов на ногах и руках, которых наскоро пытались скрыть под слоем пудры. Еще одна отметинка проходила чуть выше груди, и еще одна темнела сбоку на шее. На подбородке тоже шрамик, и на щиколотке…

Ух, даже представить боюсь, сколько еще следов Амерзонии удастся насчитать, если снять эту узкое и неудобное платье. Если она не получила их, упав с лестницы, то под маской очаровательной кокетки скрывалась боевой маг-резерватор. А раз так, то с ней следует держать ухо востро.

Не исключено, что со мной просто играются. Боевая геометрика-кулон тоже говорила сам за себя.

— Я чую ее ауру, Илья, — сказала Метта. — Несмотря на молодость, она уже Адепт-Профи, на ранг выше вас. Еще чуть-чуть, и она шагнет в Маги Первого ранга.

— Ничего, через недельку мы ее догоним и перегоним, — и я улыбнулся даме, увлеченно рассказывающей про свое житье-бытье в ШИИРе. — Что там в поместье?

— Мио с остальными хотят слышать тебя, чтобы знать, что с вами все окей. И еще в усадьбе замечено движение. Давай заканчивай шлепать языком, ситуация серьезней некуда. Софьей займешься в перерыве между спасением Таврино и покорением Амерзонии.

— Сейчас буду, — сказал я и поднялся со стула. — Простите великодушно, Софья Филипповна, но я жутко устал. Давайте продолжим наш разговор завтра?

Девушка вздрогнула и закашлялась.

— Ах… Я наверное совсем заболталась. Вы… вас проводить?

— Нет, благодарю, — поклонился я и, поцеловав ее руку, направился к двери. — Увидимся в ШИИРе.

Видок у Софьи был как у охотника, у которого из силков выскользнула дичь. Мне даже стало ее жаль — так разоделась, и все зря: у потенциального любовника пытаются отжать поместье.

Однако мы с ней не расстаемся. Возможно, и стоит сойтись с Ленскими максимально близко, раз они и сами того желают. Вот только аппетиты дядюшки придется немного прикрутить. Но это потом.

— Илья… — сказала Метта. — Сообщают, что в усадьбе замечен посторонний. Он проверяет комнаты и явно что-то ищет.

Я даже не удивился. Стоило ожидать, что они сначала попытаются открыть двери по-тихому.

— Значит, брать усадьбу нахрапом точно не планируют, — сказал я, направляясь наверх. — Что ж, пусть берут мудака живьем. По выполнению — доклад. А ты веди мне трансляцию.

— Есть!

Немного поплутав, я нашел спальню, которую мне выделили на ночь. На кровати животом вниз лежала Метта. Ее босые ножки мотались туда-сюда.

— Начнем же! — улыбнулась она, и ее глаза загорелись.

* * *

Наконец, отыскав среди ножей клинок подлинней, Орудие не спеша направилась в столовую. Там послышались шаги, и за миг до того, как она вошла в коридор, мимо пробежал Марлинский.

Видок у него был крайне взволнованный. Через секунду парень направился вверх по лестнице и пропал на втором этаже.

Орудие не расстроилась, что, закопавшись с ножами, упустила главную цель. В столовке еще сидела Софья — поиграть с ней для начала будет куда интересней.

Тихонько насвистывая простенький мотивчик, Орудие шагала вперед. Нож она спрятала за спину, и пока каблучки отстукивали по полу, отросшие коготки на пальцах царапали стену — по обоям тянулся рваный след.

Переступив порог, Орудие замерла.

Софья Филипповна сидела спиной с полупустым бокалом вина. Белая спина обнажена, плечи опущены, бретелька на плече упала на локоть, но девушка и не думала поправлять ее.

Да, идеальная мишень. Орудие облизнула пухлые губы, а затем тихонько приблизилась.

— Боже мой, какая же я дура… — бормотала девушка, мотая головой. — И зачем все это…

Затем встала и, не выпуская бокала из рук, направилась к телефону. Набрав номер, она сказала в трубку:

— Дядя, это я. Нет, я не справилась, прости. Да… Да, ушел. Сказал, завтра. Хорошо, спокойной…

И тяжело вздохнув, она положила трубку.

Орудие уже стояла у нее за спиной, и когтистая ладонь резко легла на плечо. Вздрогнув, Софья обернулась. Ее глаза на мгновение вспыхнули.

— А это ты, Тома? — выдохнула она. — Все работаешь? Не поможешь мне найти…

— Ничем я тебе не помогу, грязная сучка! — хихикнула Орудие и резким движением схватила Ленскую за горло.

— Что?.. Кхн… — пискнула девушка и задергалась, но когти впились ей в шею.

Бах! — и бокал разбился об пол. Орудие ухмыльнулась — в ноздри ворвался сладкий запах страха.

Мигом спустя дергающуюся Софью Филипповну резко подняло над полом. Ее ноги быстро-быстро забились в воздухе, а сама она вцепилась орудию в предплечье.

Глаза магички зажглись, но, стоило только встряхнуть ее, а потом приставить острие ножа к животу, тут же потухли. Девушка попыталась вскрикнуть, но только закашялалась.

Из глаз потекли слезы, она была повержена. Так просто? Слабачка! Если бы не нужда, свернула бы тебе шейку!

Но теперь мы начнем игру… Тома глубоко внутри нее вопила от ужаса, однако какому-то закоулку ее сознания происходящее даже нравилось.

Месть. Месть. Месть! — вопило оно во всю глотку. Месть проклятым людам!

— Это ты мне поможешь, конфетка, — ухмыльнулась Орудие Машинимы еще шире, глядя смертельно испуганной девушке в глаза. — Поможешь немного развить таланты Марлинского!

Глава 2

Несмотря на прозвище, Лось был среди парней самым тихим, ловким и незаметным мастером скрытных операций. Он в свое время проник в кучу домов, взломал сотни далеко не простых замков и очистил немало карманов, прежде чем прибиться к «теневой» армии барона Горбатова. В прошлой жизни его знали под кличкой Амерзонский ниндзя.

Лось не собирался просто открывать двери младшему Горбатову и молча отходить в сторонку. Сначала доберемся до сейфа, выгребем оттуда половину и только потом впустим остальных. Спалиться перед нанимателем Лось не боялся, ибо поместье не маленькое, и в крайнем случае легко отбрехаться, мол, заплутал.

Хватит! Достаточно ишачить за копейки на этого старого жмота! Если Тим готов побираться, то Лось возьмет свое!

Аккуратно перебравшись через забор, наемник устремился к темным окнам усадьбы. Поди население дома давно спит без задних ног и в ус не дует. Отличный шанс провернуть все по-тихому!

Несколько коротких перебежек, и вот окна перед ним. Вырезав в стекле небольшую дырочку, он сунул туда руку и осторожно снял щеколду. Через минуту тихий как кошка Лось мягко спрыгнул на ковер и включил «трехглазый» прибор ночного видения.

Вспышка, и комната, залитая зеленым, выплыла из мрака. Лось поморгал, а затем прислушался.

Тишина. И это хорошо! Если все пройдет без сучка без задоринки и сейф быстро отыщется, может, еще немного погодить открывать двери и развлечься с какой-нибудь малышкой помоложе?

Ухмыльнувшись, Лось аккуратно выбрался в коридор и огляделся. Да уж, простору здесь дохрена — искать ничего не подозревающую служанку будет непро…

Вдруг сбоку показался силуэт.

Сука! Неужели одна таки услышала Амерзонского ниндзя?

Он слился со стеной и принялся ждать, но фигура никак не хотела уходить. Лось терпел целую минуту, но та даже не шелохнулась.

Приглядевшись, он выдохнул. Это же всего лишь старый автомат!

Сплюнув, наемник направился к нему. Вернее, к ней. Формы у автомата были как у девчонки, а на пустом лице было что-то написано…

«Прочь!» — смог разобрать Лось, подойдя вплотную. И тут его сердце застучало чуть-чуть быстрее.

А тут как-то мрачновато… Может, разговоры о проклятье и чушь, но атмосфера в усадьбе совсем недобрая.

И самое неприятное — пауков под ногами будь здоров! Лось в жизни боялся двух вещей: оказаться на улице во время Поветрия и этих паучьих гадов. Стоит только увидеть парочку, как поджилки начинали жить своей жизнью, а по вискам катился холодный пот.

Взяв себя в руки, он прошел мимо негостепреимного автомата и заглянул за угол.

А там еще парочка железных бабищ! Ах ты, блин — и по ним ползают пауки!

— Мерзость… — проговорил наемник.

На их рожах было написано: «Тебе никто не поможет» и «В Таврино не ходят».

Вдруг сзади что-то скрипнуло, и Лось, непроизвольно схватившись за пушку, обернулся.

Что за черт⁈ Куда делся тот автомат?

Пройдя немного назад, он выдохнул. Бабища с фразой «Прочь!» на роже смирно стояла себе за поворотом.

Похоже, разнервничался. Совсем уж с этой работой… Ладно, соберись! Ты же профессионал!

Он двинулся проверять комнаты, и в первой же стояло сразу три застывшие фигуры. На их лицах было накалякано: «Будет больно», «Оставь надежду», «Сам себя не обманешь».

Лось сглотнул, по его спине прошлась волна мурашек. Еще десяток шагов по коридору, и вот на пути еще пятеро автоматов!

Скоро он осознал, что парой-тройкой фигур наводнено почти каждое помещение, да и коридоры тоже. Самое интересное — половина замерла в таких позах, будто они были не жестянками для хозяйственных функций, а живыми людьми. Двое сидели в креслах и читали книги, еще несколько замерли в балетных па прямо посреди коридора, целая группа запыленных бабищ выясняли отношения. Остальные застыли будто бы посреди уборки со щетками и с тряпками в руках.

— Нихрена себе, — проговорил себе под нос Лось, когда в одной из комнат застал вальсирующие фигуры.

С каждой новой комнатой, коридором и даже на лестнице попадалось все больше странных картин. Даже на кухне автоматы будто что-то готовили! Сука, кому расскажешь, не поверят!

Ему, конечно, приходилось слышать о том, что Онегин слыл чудаком, но чтобы наводнить собственный дом одними машинами, это уже чересчур. Ладно бы одна-две — все же они штуки не дешевые, но чтобы столько…

Так, только не говорите, что это и есть те дамы⁈

Когда он добрался до лестницы, прибор ночного видения начало коротить, а затем эта дрянная штуковина и вовсе вырубилась. Попытки его реанимировать ни к чему не привели, и, ругаясь себе под нос Лось пошел по коридорам второго этажа, рассчитывая на собственные глаза.

Тут тоже кроме автоматов ему не попадалась ни одной живой души. Не раз и не два он чувствовал на себе взгляды, но обернувшись, не видел никого, кроме застывших во мраке фигур.

Черт… Как в кошмарном сне…

Заглянув в одну из спален, наемник от неожиданности протер глаза. Но нет, он видел то, что видел.

— Срамота… — проговорил Лось и направился дальше.

Нет, Онегин был не просто чудаком, а самым натуральным кадром.

* * *

Мы с Меттой пристроились на кровати и внимательно наблюдали за гостем. Тот шугался каждого угла, еле слышно ругался, а через пару минут начал креститься.

— Бог тебе тут не поможет, дружок, — хмыкнула Метта, загребая попкорн.

Шпилька двигалась за ним тенью, и мы видели происходящее ее глазами.

— Сколько будем его водить? — спросила моя подруга. — Он точно ищет чем поживиться. Так бы давно пошел в холл и просто открыл ворота.

— В кабинете ему, конечно, делать нечего, — ответил я. — Нужно настроить коридоры, чтобы они водили его по кругу, но недолго. А то, глядишь, он бросит все и пойдет искать блок охраны.

В это время шипящий воришка возился с «неожиданно» сломавшимся прибором ночного видения. Ничего не добившись он направился дальше уже без него.

— А куда его вести? — спросила Метта.

— Пусть дорожка приведет его к какому-нибудь сейфу. Надо дать ему чуть-чуть повозиться с ним. Передашь Мио?

— Конечно.

— Отлично. Чем дольше он пробродит в стенах, тем нам лучше. Мио с Ги и Сен смогут зарядиться получше, а дружки этого домушника пусть поморозят себе задницу.

Вдруг о стекла забили капли дождя, а затем раскатисто прогрохотал гром.

Метта хихикнула. Это еще цветочки: улице температура градуса три, не выше. Даже в нашей теплой спальне по полу гулял холодок.

* * *

Через десять минут хождения по второму этажу, Лось понял, что заплутал. Коридоров и комнат было хоть отбавляй, и в каждой его встречала очередная пара-тройка автоматов.

Сверкнула молния, и в ее лучах Лось прочитал: «Стой же, смертный!», «Гробик уже за твоей дверью», «Каждому свое».

— Сука, Онегин! — шипел наемник, обходя один автомат за другим. — Ты не кадр, а настоящий персонаж…

Постоянно казалось, что какая-то невидимая сила водит его по кругу, двери за спиной куда-то исчезали, а сзади словно что-то скрипел и шуршал. Сердце заходилось в груди, ни раз и ни два на грани слуха он улавливал какие-то шепотки, да и тени вокруг словно жили своей жизнью…

Снова скрип. Лось обернулся.

За ним стоял замерший автомат. За окном сверкнул росчерк молнии, и на лице фигуры показались буквы — «Прочь!»

Наемник вздрогнул. Это тот же самый⁈ Или… Черт, в темноте и не поймешь. Да и вокруг их столько, и у каждого на роже что-то намалевано!

Отбросив глупые мысли, наемник пошел дальше. А ну они еще рабочие? Нет, полный бред! Все знают, что в каждом работающем автомате горит геометрика, а ни у одной из них в груди нет ни искорки. Всем им давно пора на свалку.

Лось сунулся в очередное помещение, но дверь не поддавалась. Так… Раз все остальные комнаты стоят нараспашку, а эта заперта, значит, за ней есть что-то ценное.

Немного повозившись с замком, он открыл дверь и аккуратно заглянул внутрь. Минуту Лось охреневал от того, что предстало его глазам, а потом плюнул и закрыл дверь.

— Срамота! — сказал он в очередной раз и выбрался в коридор.

Если пять минут минут назад можно было счесть бывшего хозяина усадьбы персонажем, то теперь Онегин по полному праву заслужил койку в Шардинском дурдоме.

* * *

— Да уж… Даже я такого не ожидал, а этот чувак и подавно, — сказал я, разглядев то же самое, что увидел воришка. А было там форменное безобразие.

Жаль, конечно, что экскурсию по новоприобретенной усадьбе приходится проходить таким… своеобразным образом, но что поделать? Иного способа мне эти Горбатовы не оставили.

— Надо с Мио серьезно поговорить! — покачала головой Метта. — Свои наклонности пусть держит под замком!

— Так они и были под замком… — заметил я, снова возвращаясь к рукояти, которую вертел в руках. — Да и не факт, что это Мио.

Дать бы ее Маханику, чтоб разобрал и точно сказал, как она устроена. К ней еще неплохо бы геометрику подобрать — увы, моя ни формой, ни размером не подходила.

— Мио, говорит, что она все объяснит. Потом.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я.

— Может, уже пора отделать как следует нашего гостя? — пробурчала Метта. — Мне уже скучно. Да и попкорн законился.

— Подожди. Дадим Киру с Ермаком немного времени. Им пешком от деревни до усадьбы идти и идти. Как там хранительницы? Кристалл выдержит, когда вся эта братия зайдет внутрь?

Метта ответила спустя минуту:

— Да. Говорят, еще немного.

— Отлично. Как зарядка закончится, пусть приманивают ослов морковкой.

— Жаль, что после этой ночи усадьбу снова придется драить. А девочки так старались! Даже кое-где стены, вижу, побелили…

— Ты погоди. Возможно, к концу ночи эти же стены можно будет красить кровью.

* * *

Какие еще женщины? Какие служанки⁈ Вся усадьба подчистую забита сломанными машинами! Тут никто не живет уже лет сто, наверное, или со времен исчезновения этого психа!

А как объяснить голоса в интеркоме?.. — заерзал уголок сомнения в голове Лося. Сам он, конечно, с местными не общался, но кое-кто из ребят пытался, и вроде им даже отвечали женскими голосами.

Хер его знает. Может, где-то в одной из этих бесконечных комнат спит еще живой и очень старый дворецкий? Поди он уже давно поехал кукушкой в этом жутком доме восковых фигур, вот и болтает на разный манер!

Неважно! Хватит! Пора спускаться, и так задержался тут дольше положенного. Если через пять минут на пути не попадется сейф, то пойдем…

Ох, ля-ля… А вот этот женственный автомат посреди коридора выгодно отличался от остальных. Огромный — под два метра! Да еще и одет горничной! Лицо также же пустое, а по центру глаз с оскаленной пастью…

Лось обошел диковинное устройство вокруг и присвистнул. Фигурка — песочные часы, формы — высший класс! На ногах черные дырявые колготки, а юбочка такая короткая, что так и тянуло заглянуть под…

Наемник думал только секунду — и приподнял юбку. Блин, у нее даже трусики кружевные! Интересно, зачем Онегину понадобилось наряжать автомата в такое⁈

Тихо хохотнувший наемник совсем расслабился. Шлепнул автомата-горничную по железной заднице, обернулся и…

«Прочь!»

Снова ты⁈ Не стерпев, Лось ударил кулаком прямо в морду безликому созданию, и оно с грохотом рухнуло на пол. По поместью прокатилось эхо.

Лось скрипнул зубами — надо же так облажаться! Затем припал к стене и, вытащив пистолет из кобуры, приготовился ко всему. Но нет, все по-прежнему было тихо.

Плюнув, наемник направился дальше и…

— О! — вскричал он, уже ничего не стесняясь. В очередной комнате прямо на полу стоял здоровенный сейф.

* * *

Воришка прошел еще немного, и вдруг мы увидели очень странную сцену. Минуту мы молчали.

— Илья Тимофеевич, — проговорила Метта. — Этот придурок реально заглянул Ги под юбку и облапал ее?

Я вздохнул:

— Угу. А теперь еще треснул Сен прямо по лбу. Нет, это не дело! Лапать и бить моих людей я им не позволю. Слава богу, что этот обморок почти нашел сейф. Передай Мио, чтобы приготовились. Брать козлов будем тепленькими…

Вдруг раздался стук в дверь.

— Илья Тимофеевич?.. — раздался тихий голос Софьи Филипповны. — Вы уже спите?

Блин! Только ее сейчас не хватало!

Мы с Меттой затихли. Стук повторился. Какой-то нервный.

— Чего она совсем что ли? — зашипела Метта. — Мы заняты! Совращать Илью придешь потом!

— Может быть… — не отступала Софья. — Вам нужно что-нибудь, чтобы ну… Спаслось крепче?..

Метта прыснула:

— Какая упрямая козочка, ишь!

Вздохнув, я встал с кровати и открыл дверь.

Передо мной стояла Софья Филипповна. Ее нижняя губка дрожала, от слез тушь растекалась по щекам. К горлу девушки было прижато лезвие длинного столового ножа.

И держала его ухмыляющаяся Тома.

* * *

Шагнув за порог, Лось заметил за столом очередного железного болвана.

Вернее, железную женщину в парике, брючном костюме и с пустым лицом. Она зависла над бумагами, сжав перо в пальцах. Сначала наемник подумал, что глаза его обманывают, однако рук у нее было целых четыре штуки.

Покачав головой, он пробрался к сейфу. Тихонько зазвенели отмычки, и Лось весь превратился в слух.

Через минуту пот уже градом тек по лбу. Замок оказался не из простых, однако наемника это только раззадорило. Значит, внутри точно есть ценности!

— Так-так… давай-давай, — бурчал он себе под нос. — Еще чуть-чуть и… Есть!

Наконец, замок щелкнул, и Лось потянул дверцу. Слегка скрипнув, она свободно открылась.

— Че за?.. — охнул наемник и, не веря своим глазам, включил фонарик.

Но нет, все точно. Внутри было пу…

И тут изнутри брызнул вал пауков!

— Ох, ма-а-а-ать! — завизжал ошалевший наемник и, отряхиваясь, отпрянул. Вдруг спиной он наткнулся на что-то твердое.

Охнув, дрожащий Лось обернулся.

Перед ним со строгим видом стояла автомат-горничная. Руки лежали на широких бедрах.

— Ах ты, сука!!! — в голос зарычал Лось, попятившись. — Напугала!

Он хотел долбануть тупую жестянку, но разглядел позади нее еще десятерых автоматов.

Сука, и слева, и справа! Твари заполнили всю комнату!

— Как…

Он точно помнил, что внутри не было никого, кроме той четырехрукой сучки за столом.

Только Лось подумал об этом, как сбоку загорелся синий огонек. Заскрипел стул, и автомат в костюме поднялся на ноги. Следом разноцветные огоньки замерцали в груди у остального десятка устройств.

И одним из них была фигура с надписью «Прочь» на роже.

— Блин! — вскрикнул Лось и тут же получил от горничной мощную оплеуху. Потеряв равновесие, он грохнулся на пол и ударился башкой о край сейфа.

Перед глазами запрыгали звездочки. Затем все заволокло тьмой.

— Мы отдадим его Рен⁈ Да? Да⁈ — вдруг послышался голосок сквозь забытье. — Ну пожалуйста!

— Может, располовинить его прямо здесь? Ги, давай не стесняйся. Твоя честь пострадала!

— Или может, подождать Илью, и он сам скажет, что делать?

— Что-то хозяин не отвечает… Мио, не видела Шпильку?

Услышав голоса, Лось очнулся на полу. Над ним стояли автоматы с ярко горящими геометриками в груди. Вокруг по стенам прыгали тени.

— Мфф! — замычал наемник и попытался встать, но его руки оказались связаны. Во рту торчала тряпка.

— Очнулся! Очнулся, голубчик! — заголосили автоматы, со скрипом расхаживая вокруг.

В их руках сверкали ножи, топоры и дубинки с гвоздями. «Зубастая» горничная сжимала огромную бензопилу.

— Мффф! — задергался Лось, но не это оказалось самым страшным.

Под рубашкой, в штанах и на лице он почувствовал щекотку. Через мгновение наемник осознал — по нему ползал целый выводок пауков.

* * *

— Не волнуйтесь, ваше благородие. Я знаю Лося уже семь лет. Он, конечно, иногда может взбрыкнуть, но свое дело знает, — сказал Родиону Горбатову наемник по имени Тим, пуская кольца дыма в потолок броневика. — Ни разу еще не лажал.

— Тогда почему он еще внутри? — скосил на него глаза Родя, щелкая пальцем по рулю. Ждать он не любил, особенно простолюдинов. — Тут дело на пять минут — открыть дверь!

— Поди заплутал. Говорят, там внутри целый лабиринт.

— Кто говорит?

Тим только пожал плечами, и Родя сжал пальцы на руле. Ладно, времени еще вагон. Наследник Онегина все равно просидит у Ленских, как минимум, до завтра. А раз дуралей испугался, то и хер с ним: через час Таврино будет принадлежать Горбатовым уже по факту.

А поймать пацана и вынудить поставить закорючку на дарственной — дело техники. Сам Родя этим и займется.

Минута сменяла минуту, а ворота даже не шелохнулись. Ох, если окажется, этот Лось решил повозиться с сейфом или свистнуть серебро, ему кирдык!

— Какого хера он до сих пор внутри? — прошипел Родя и еще плотнее запахнулся в плащ.

Холодрыга еще… И ладно бы только холодрыга, так и с неба уже полчаса льется месячная норма осадков. На лобовом стекле нихера не разглядишь, даже «дворники» не справлялись.

— Где этот долбанный… Как там у него вторая кликуха?

— Амерзонский ниндзя…

Выругавшись, Родя опустил стекло на двери и посмотрел в бинокль на усадьбу.

НИ-ХЕ-РА! По-прежнему тихо, темно и пусто.

— Слышали? — подал голос мохнатый нелюдь по кличке Серый с заднего сиденья. — Кажется, кто-то кричал?

Родя нахмурился. Даже если кто-то и кричал, то дождь поглощал вообще все звуки.

Ох, если этот хваленый Лось облажался! Ох, если девки засекли его! Ох, если он реально решил покопаться в онегинских закромах!!!

На заднем сидении заерзали. Этим баранам тоже не по себе.

— Тихо! — шикнул на них Тим. — Просто флюгер на крыше скрипит. Как маленькие…

— Или скажете, что верите в проклятье? — ухмыльнулся Родя. — Ха!

И он снова прижал глаза к окулярам. Однако что-то и ему стало не по себе. А Лося все нет и нет…

Вдруг Роде вспомнился старший брат Ян. Тот был туповат, но смел как три быка, вот как-то по дурости он прихватил пару дружков и поехал ночью в Таврино.

Что там с ним произошло, никто так и не узнал. Просто Ян как-то вернулся истощенным и седым как лунь, повторяя лишь одну фразу — «закройте дверь в подвал». До сих пор бедолага проходит спецкурс в Шардинском дурдоме.

Но Яну, считай, повезло. Его дружков так и вовсе не нашли.

И при этой мысли у Роди засосало под ложечкой. Да нет, бред! Какое нахрен проклятье⁈

— Сука, Лось, просто открой херовы ворота, чего сложного⁈ — заерзали сзади. — Эй, Серый, а нахера ты взял сумку с гранатами? На кой ляд они в поместье?

— На всякий случай…

— На какой еще случай? — обернулся к ним Родя. — Вы взяли с собой гранаты, серьезно, Тим⁈

Тот тяжело вздохнул.

— Ну а че? — забормотал Серый. — Тим сам сказал, взять что-нибудь потяжелее.

— Я имел в виду потяжелей, вроде автомата! — зарычал Тим. — Или вы нелюди, чуть что, сразу «Муху» на стрелку тащите?

— Так я и того…

Тим перегнулся через сиденье, и его рука пропала в сумке. Через секунду на колени к нему легла труба маленького гранатомета.

— Сука, Серый, а тебе полечиться не пора? — хлопнул себя по лбу Тим. — Вон Шардинский дурдом всегда в твоем распоряжении, или туда нелюдей не принимают?

— Я человек!

— Ага, как же, человек он. Думаю, тебя вылечит только такой же волчара, как и…

Вдруг послышался щелчок, а за ним и протяжный скрип. Горбатов-младший навел бинокль на ворота.

А они медленно-медленно открывались! Наконец-то!

Вот и дверь на крыльце усадьбы приглашающе раскрылась. За ней была темнота.

— Ха! — воскликнул Родя и убрал бинокль. — А вы боялись. Молодца, Лось! Так, по коням!

Подхватив оружие, парни выскочили наружу и ринулись к воротам. Открыв дверь, Родя тоже прыгнул под дождь.

— Эй, вы двое! — кивнул он двоим позади. — А вы стойте на шухере. Чтоб никто и не подумал нам мешать!

— Есть!

Родя поправил меч, подаренный отцом, и пару пушек на портупее.

Если телки подумают сопротивляться, стоит припугнуть их слегонца. Однако Родя не сомневался, что при одном виде команды вооруженных мужиков, они все штабелями рухнут им прямо в руки. А дальше… А какая разница? Ведь через пятнадцать минут усадьба будет в их полном распоряжении. Отец будет гордиться Родей, а про телок никто и не вспомнит!

Парни миновали ворота и побежали через заросший сад. Крыльцо с настежь открытой дверью приближалось.

Вдруг нечто сверкнуло в одном из окон, и Родя напрягся. Вроде два огонька — синий и зеленый, или?..

Нет, показалась. Быстрее!

Глава 3

Яра вырвало из тревожного сна, и минуту он слушал свое бешено колотящееся сердце.

Кузнец не сразу понял где находится, но скоро узнал барак, в который они с Томой «приземлились» еще вчера. С многочисленных нар раздавался заливистый храп, за потрескавшимся оконцем бушевала буря.

Вполне мирная картина, пусть и тоскливая. Однако по спине упрямо ползали мурашки, в голове шумело, а глаза мозолила сценка из кошмара: безжизненное тело Томы распростерлось на кровати под балдахином. И все бы ничего, но сверху сидела мелкая волосатая тварь с черными глазами и зрачками, напоминающими крутящиеся песочные часы.

Тварь посмотрела прямо на Яра, и тут-то он со стоном проснулся. Еще минуту пытался отбросить образ, а тот оказался прилипчивый.

— И присниться же такое, — выдохнул Яр, успокоившись.

Пусть за окном и шел дождь, но в комнате, куда набилось двадцать рыл, было зверски душно. Поднявшись с нар, Яр прошел к окошку рядом с печкой и открыл окно. Лучше не стало — тревога все равно терзала его.

Что-то с Томой… Как пить дать! Ему с самого начала не понравился этот дом, куда ее взяли с такой легкостью. Да, пусть у хозяина нет предрассудков — знаем мы таких! Наберут себе лисичек да ушастиков, а потом держат под лестницей на цепи.

От одного такого мудака они с сестрой и сбежали. Слюни этот гадский человечек пускал на сестру где-то месяца три, а при этом держал у себя целый гарем из нелюдей и простолюдинов. Лисичек же любил особенно, и вот такой как Тома как раз не хватало в его коллекции.

Постояв у окна пять минут, Яр отбросил дурные мысли и направился в кузницу. Еще со вчера на молодого кузнеца посыпался целый вал заказов, а он толком и не занимался мечом Марлинского. Обещал же сделать через пару дней — видать, соврал… Нет, лучше не спать до утра, но сдержать обещание. Меч должен быть готов в срок!

Едва Яр оделся и сделал шаг за порог, как снаружи послышался странный звук. Фокс встал.

Кажется, вой? Нет, какой к черту вой — на улице дождь свирепствует от души, да и не станут волки высовывать нос на улицу в такую погоду.

Или же… Яр посмотрел на часы. Нет, глупость. В том доме давно все спят. Как и Тома.

Наработалась, бедняжка, и видит десятый сон. А Яру пора работать.

* * *

— Ауф, Мистер Марлин, — ухмыльнулась Тома так широко, что у нее хрустнула челюсть.

Скалящаяся фокс, будь то даже девушка в черных чулочках и фартучке — жутковатое зрелище. Все же клыки что у девочек, что у мальчиков на загляденье. А уж ножиком она и вовсе наделает делов.

— Вы слишком медленно растете, — хихикнула Тома. — Непорядок…

И она сжала горло Софьи. Когти впились ей в кожу, а та быстро-быстро задышала.

— Тома, спокойней, — поднял я руки, отступая в комнату. Нужно выиграть время, чтобы разогреть Источник. — Ты чего творишь?

— Илья, только не пораньте ее, она тоже в заложниках, — напряженно проговорила Метта, осматривая парочку с разных сторон. — Одержимая.

— Уже понял, — вздохнул я, осознавая, что они достали меня даже на другом континенте.

Кто они? Таинственные сущности, которые время от времени мешают мне спокойно жить, да еще и вселяются в окружающих.

Последним одержимым был сын влиятельного графа Мартынова, Дмитрий — мой первый друг в этом мире. И с ним мне пришлось сражаться на дуэли, а потом спешно сваливать подальше из Петербурга. К счастью, у меня и так был поезд в Амерзонию.

Этим тварям отчего-то нужно, чтобы я развивался быстрее. Зачем? Черт их знает, но помощи от них никакой, а вот проблем от них выше крыши. Да еще и появляются, сволочи, постоянно в самый неудачный момент!

И вот одержимая фокс, щелкнув каблучком, перешагнула порог. Затем втащила заложницу внутрь и прикрыла дверь.

— Теперь нам никто не помешает, — прошипела лисица.

Софья всхлипнула:

— Прошу…

— Тихо, глупышка, — хихикнула одержимая. — Взрослые разговаривают.

И тварь лизнула Софью Филипповну в щеку. Та затряслась.

— Отпусти их, тебе нужен я, — проговорил я, смотря одержимой прямо в глаза.

И имел я ввиду не только Ленскую, но и Тому. Ее еще можно спасти. Главное не спешить и отвлечь тварь. А еще лучше как-то выманить на улицу, где есть место для маневра.

В иной ситуации я бы атаковал, не задумываясь, однако нож путал все карты. Одно движение, и Софье придется очень плохо — одержимая держала лезвие рядом с сонной артерией.

Глаза у Томы, кстати, полностью побелели — осталась лишь пара еле заметных щелочек. Под кожей, еле-еле помеченной рыжей шерсткой, налились бурые вены.

— Мистер Марлин, я пришла сюда, чтобы испытать только вас, — сощурила одержимая свои зенки. — Нам свидетели не нужны.

И она еще сильнее надавила на шею Софьи.

— Стой, отпусти девушку! Пусть уйдет, раз ты хочешь драться!

— Чтобы она переполошила весь дом? — хихикнула Тома. — Нет-нет, так не пойдет… Я придумала идею получше…

— Илья, мы Источник разогрет на 30%… — сказала Метта, и тут откуда-то послышались шаги.

Сука, еще не хватало, чтобы нас застукали!

— Мама… — пискнула Софья. — Мамочка…

— Тихо, глупышка! — прошипела Тома. Шаги еще секунду отдавались где-то в отдалении, а потом хлопнула дверь, и снова все затихло.

— Мистер Марлин, это вам не понадобится. Вы должны уметь драться без использования погремушек, — сказала одержимая и взяла со стола рукоятку от меча. — Мы с ее благородием ждем вас во дворе. Там мы и испытаем ваши нынешние навыки. Не опаздывайте, если хотите увидеть этих красоток живыми!

И она резко вскинула нож, вжав острие Софье под подбородок. Девушка всхлипнула.

Черт, бедная Софья… Потерпи, нам нужно только выйти во двор, и там я быстро обезоружу эту тварь.

— Тихо-тихо… — прошептала одержимая ей на ушко. — Ты же не хочешь расстроить этого красавца?

— Нет, не хочу… п-п-пожалуйста, — проговорила Софья осоловелым голосом.

Ее глаза уже закатывались за веки. Похоже, бедняжка сейчас шлепнется в обморок.

— 45%… — говорила Метта.

— Нравится он тебе, да? — шептала одержимая. — Вижу, что нравится. Ты прямо вся дрожишь…

Она продолжила нашептывать ей что-то на ухо. Софья закрыла глаза, и они попятились к двери.

— 53% — сказала Метта, и этого было достаточно, чтобы за секунду сплести боевое заклятие.

Но нет, бить сейчас нельзя. Иначе убью обеих. Дадим им выйти в сад, а там вспомним все наши тренировки с Меттой. Как ни крути, но с дюжиной ниндзя драться куда сложнее, чем с одной одержимой фокс.

Правда, разница и тут была. Ниндзя можно мочить без зазрения совести, а здесь нужно постараться, чтобы ни с Томы, ни с Софьи не упал ни один волосок.

Тем временем, одержимая открыла дверь и вывела заложницу в коридор.

— Пять минут, мистер Марлин, — сказала одержимая, и голова Софьи упала на грудь. — Мы ждем вас в саду. И тихо… Чтобы не разбудить хозяев этого гостеприимного места.

Прижав палец к губам, одержимая отпустила девушку. Ленская задергалась, а затем ее глаза широко раскрылись.

— Не опаздывайте, мистер Марлин! — воскликнула она, блеснув белыми глазами с одинокой щелочкой посередине. Зубастая ухмылка на ее лице растянулась от уха до уха.

В следующий миг две одержимые бросились в разные стороны.

— Сука! — рыкнул я и прыгнул в коридор.

Огляделся — только две тени скрылись во мраке. Похоже, и впрямь направились во двор.

Вот так вот, мистер Марлин. Осторожнее со своими желаниями!

Ладно, пусть обе и свалили, но так даже лучше. Драться с фокс Томой в маленькой комнатке, большую часть которой занимает огромная кровать — себе дороже. В саду нам никто не помешает.

— Илья, они вошли! — проговорила Метта. — Горбатовы уже в усадьбе!

— Знаю, — кивнул я и бросился вдогонку. — Пусть Мио развлекается. У нас сейчас проблема посерьезней! Статус?

— Источник разогрелся на 69%.

— Хватит. Врубай всю энергию на полную!

Жучки сразу же побежали по жилам. Стало горячо.

Дождь снаружи уже хлестал как ненормальный. Сука, самое время немного подраться на свежем воздухе…

— Аууу! — послышалось с улицы.

К счастью, все в доме уже спали, и сейчас главное выбраться наружу, чтобы какой-нибудь лунатик…

Вдруг раскрылась дверь в ванную, и на пол упала тень. Я юркнул за угол, но быстро вернулся — в коридор с полотенцем на голове вышла Аки.

— Марлин-сан?.. — раскрыла она рот, и я быстро прижал ей ладонь ко рту. С другой стороны коридора скрипнула дверь, так что нам с подругой пришлось юркнуть в тень.

Припозднившийся слуга нас, к счастью, не заметил. А то было бы неудобно — все же на девушке один легкий халатик.

— Быстро, хватай меч, и во двор! — зашептал я покрасневшей Аки на ухо. — Твои навыки сейчас важней, чем когда-либо! Только никому не попадись! Бегом, и… возьми мою шинель, там холодно.

Японка кивнула и, выкинув полотенце, рванула к себе в комнату. Не издала она при этом ни звука.

Я же незаметно спустился по лестнице. Тренировки дали свои плоды — пару полуночников из числа слуг удалось избежать играючи. Через пару секунд по моим плечам уже барабанил дождь, а в воздух валил пар.

— Метта, ты немного перестаралась… — выдохнул я порцию пара. Да, сегодня я горяч.

На небе зиял непроглядный мрак, а вокруг одни тени и вода. Только грома с молнией не хватало. Если мы не решим дело да побыстрей, того и гляди, Тома с Софьей простынут.

Окунувшись в заросли внутреннего парка, я прислушался. Дождь без устали хлестал по веткам, ветер выл, деревья раскачивались, да в таком шумовом коконе врага не услышишь, будь он даже в паре метров.

Однако он и не скрывался — вновь ночь пронзил отчаянный вой. Еще пара шагов, и я увидел Тому. Она стояла на холмике в мокром платье, оборованном выше колен. На ее лице застыла безумная улыбка, пустые глаза сверкали.

— Мистер Марлин! — раскинула она руки. — Начнем же!

Видок такой уверенный, словно заманивает меня в ловушку. Что ж, иного выхода нет… Я прошел мимо дерева, и тут сбоку вспыхнуло синее пламя.

Уворот, и светящийся клинок разнес ствол в щепки. Сверкнула молния, а я покатился по земле. В свете появилась Софья — обворожительное платье налипло на ее точеную фигурку, а в руке шипел длинный пылающий клинок, сотканный из чистой энергии. Капли дождя испарялись, едва коснувшись лезвия. Над ним поднималось облачко пара.

Ага, похоже, одержимые быстро смекнули как пользоваться рукояткой. На навершии горела геометрика Софьи!

Словно прочитав мои мысли, девушка вырвала камень из меча, и аллея погрузилась во мрак.

И вот я опять на ногах, ладони переполняет сила. Вокруг ничего, кроме тьмы, но я был готов ко всему. Зашелестела трава, а затем вновь зажегся энергетический меч.

Хоп, хоп, хоп! Связка взмахов любому мечнику на зависть! Быстрая какая, козочка… Но и мы не пальцем деланные!

Еще пару раз уйдя из-под ее наскока, я сделал подсечку — девочка полетела в траву, но не выпустила меча. Взмах, и полыхнуло так, что мне пришлось рвануть вбок.

Горячо, сука! Еще бы чуть-чуть, и светящаяся энергетическая волна оставила бы меня без руки. Но я только покачал головой и хмыкнул. Неплохая игрушка! Надо только отнять!

— Илья, у меня идея, — сказала Метта, — но тебе нужно подойти к ней вплотную… и…

— Что сделать⁈ — сказал я и поднырнул под очередной удар. Затем обхватил девушку руками, и мы с ней покатились по траве.

— Поцеловать ее! — крикнула Метта. — Не спрашивай, просто целуй одержимую в губы!

— Блин, ты умеешь удивить, — хохотнул я и прижался губами ко рту Софьи.

Вскрикнув, одержимая укусила меня, а затем попыталась рубануть, но я уже покатился вбок. Блин, бедный пиджак Вен. Надеюсь, она поймет…

Едва я встал на ноги, вытирая кровь с губы, как снова клинок исчез, а за ним и Софья.

— И что дальше⁈ — скрипнул я зубами, готовясь встретить очередной вал ударов. — Метта⁈

Минуту я в тишине оглядывался по сторонам. И ни тебе ни Метты, ни Софьи… И вот вновь зажегся ослепительный свет и, словно сгорая в его испепеляющих лучах, одержимая рванула ко мне.

Но вдруг остановилась и полоснула в сторону. По полянке прокатилась энергетическая волна, и одно из деревьев затрещало. Я бросился на одержимую, но она, отмахнувшись новой порцией силы, вновь слилась с темнотой.

— Не уйдешь! — рыкнул я и побежал на шум травы, а одержимая, то исчезая, то появляясь среди непроглядного мрака, на бегу била воздух вокруг себя.

Затем закрутилась волчком и вновь пропала. И снова, и снова! Меч вспыхивал и слева от меня, и справа, и каждый раз одержимая сражалась с собственной тенью.

— Метта? Что это с ней? — нахмурился я. — Что мы сделали? Метта!

— Я тут, Илья! Фух… Было нелегко, но жучкам удалось добраться ее мозга. Ничего опасного, просто она…

И тут я понял.

— Она сражается с ниндзя⁈

— Именно, — хихикнула Метта. — Подожди — как обессилит, возьмешь ее тепленькой. Или же…

Вдруг сбоку зашуршали листья, и я приготовился отражать новую атаку. Это Тома⁈ Черт я совсем забыл про вторую одержимую!

Но нет. Блеснуло золотом, и между деревьев показалась Аки в моей шинели и с обнаженным мечом. Прыгая с ветки на ветку, она неслась к нам со скоростью молнии.

— Аки! Только оглушить! — крикнул я и махнул в сторону Софьи, которая с криком отчаяния лупила воздух. — Никакой крови, это приказ!

Японка кивнула и, завертевшись в воздухе, рванула на одержимую.

Удар по мерцающему мечу! — и во все стороны брызнули языки пламени. Две противницы сцепились.

Я же рванул к Томе, но вот беда — на холмике уже никого. С той стороны доносилась какая-то возня, и, сохраняя осторожность, я побежал дальше.

Черт, не дай боже нас заметила охра…

— Аууу! — раздался вой, а затем на холм забралась черная тень размером с броневик.

Я охренел. И это была не Тома. Вернее, больше не Тома. Срывая зубами обрывки платья, на меня скалилась гигантская дикая лиса.

* * *

— Сука, ну и темнотища здесь! — зарычал Родя, харкнув на пол, пока парни расходились по коридорам.

Все выключатели дохлые, а фонарики делали только хуже — давали свет лишь на пару шагов, а вдалеке тьма становилась только непроглядней. И еще жутких баб-автоматов вокруг просто дохрена!

— Лось, ты где? — крикнул Тим. — Лось⁈ Молоток, что открыл дверь. Где ты, мать твою?

Ответило им только эхо.

— Сука, а тут реально как лабиринт, — вновь сплюнул Родя прямо на ковер. — Надо разделиться. Тим, бери парней и ищите электрощиток. Мы с Енотом найдем кабинет Онегина. Где тут лестница…

— Вы уверены, ваше благородие? — напрягся Серый. — А вдруг…

— Что вдруг⁈ — хмыкнул Горбатов-младший. — Уже в штаны навалил, нелюдь? Кого испугался, этих жестянок?

И, широко ухмыльнувшись, Родя выхватил меч и двумя быстрыми ударами обезглавил парочку автоматов, попавшихся у него на пути.

— Этих уродин только на переплавку, — фыркнул он, пнув подкатившуюся к ботинку башку. — А тебе, волчара, только и бояться!

— Я человек! — обиделся Серый. — И с нелюдями не вожусь!

— Нам-то не гони, — хихикнул Енот. — За километр же видно, что ты людоед!

Парни разразились хохотом.

— Так, чего встали? — шикнул на них Горбатов. — Быстро, надо еще найти Лося, а то этот дебил, поди, шурует у Онегина в закромах.

Они разошлись. Родя с десятком парней шагали по коридору, и вдруг откуда-то…

— Грязи натаскали-то сколько!

— Варвары! А еще плюют на пол!

— И девочек калечат… Не простим!

— Ага, вот и эти курицы, — расхохотался Горбатов и, положив меч на плечо, поспеши вперед, в темноту. — Дамы, просим прощения за столь поздний визит, но ваше одиночество закончилось. Встречайте новых хозяев!

И Родя, пинками раскидывая автоматов, направился на голоса.

* * *

— Лось! Эй, Ло-о-ось! — кричал Тим, пока они аккуратно пробирались по коридорам в поисках электрощитка. Скорее всего, он в подвале, так что, видать, придется спускаться.

Вокруг пустота, а от их друга ни слуху, ни духу. Даже в пункте охраны никого, словно Лося там никогда и не было.

За стенами голосил Родион Романович, и, похоже, Горбатов уже почувствовал себя хозяином положения. Тим же не расслаблялся — не раз и не два ситуация поворачивалась к нему не самым приличным местом, и радоваться раньше времени не в его правилах.

Вдруг крики Горбатова затихли, и Тим остановился. Странно, даже шагов не слышно…

— Эй, а где Серый? — спросил Тим своих подельников. — С Родионом что ли ушел?

Парни заозирались.

— Нет, — пожал плечами Кочегар. — С нами был… Эй, Серый⁈ Ты где, мать твою волчью за ногу⁈

В ответ сверкнула молния, и бледные поверхности автоматов показалась во всем своем пугающем облике. У Тима по спине побежали мурашки.

Автоматы всегда его пугали — никто не знаешь, что от них ожидать, а эти еще и на людей похожи до дрожи, а лиц нет. Сука, а еще эти фразы…

Он прошел еще немного, и снова ярко сверкнула молния. Парни остановились. Сердце Тима упало.

Ему показалось, или автоматы сделали шаг вперед?..

* * *

— Сука, фонарик снова сдох! — зарычал Горбатов и отшвырнул бесполезную хренотень.

Уже третий дохнет, а ни одно телки им так и не попалось!

Они наконец-то поднялись на второй этаж и вот уже минут десять мерили шагами коридоры, распихивая надоедливые жестянки, а конца и края этим переходам все нет. Пришлось освещать углы зажигалкой, но газ в ней тоже не бесконечный.

Что за дела, сука⁈ Дом, конечно, большой, но не настолько же, чтобы слоняться по нему как по заштатному музею? И все без толку! Вокруг только автоматы, пыль, паучье дерьмо и ничего кроме!

И где, эта сука, Лось⁈

Вдруг по усадьбе прокатился скрип, и парни застыли.

— Что это?.. — пискнул Енот, и следом раздался грохот. Стены задрожали, слово по ним что-то ударило.

Упала тишина.

— Не знаю, но похоже на… — прошептал Родя глухим голосом, а потом, снова плюнув на пол, бросился в соседнюю комнату.

Так и есть! На окна упали щиты против Поветрия! Сука, неужели?..

Он прислушался, но снаружи все также шумел дождь. Не похоже на очередной шторм.

— Нас заперли! — воскликнули из коридора. — Ловушка!

— Не ссать! — оглянулся Горбатов и уткнулся носом в закрытую дверь. Схватился за ручку — не поддается.

— Эй вы, дебилы! — зарычал он. — Откройте дверь! Нахера вы ее закрыли⁈

Он вломил плечом в преграду, а затем пару раз добавил ногой. Нихрена — тяжелая дверь встала намертво.

— Парни! Парни!!!

Никто ему не ответил. Сплюнув, Родя бросился в соседнее помещение, и вдруг почувствовал на губах солоноватый привкус.

Блин, только этого сейчас не хватало!

— Узкоглазая шмара, ох, только попадись! Только попадись! — зашипел Горбатов, стирая кровь рукавом. — Сделаю из тебя дуршлаг…

— Это он так про Аки⁈ — охнули за спиной, и Горбатов резко развернулся.

Голос раздался из-за дивана, но там было пусто. Рядом из темноты выплыл рояль, за которым сидела здоровенная автомат-горничная.

Формы у нее были аппетитные, но при одном взгляде на нее у Роди по спине прошелся вал мурашек. Рядом еще сидело что-то мохнатое с блестящими глазами… Кошка⁈

— Негодник! — вдруг раздался голос сзади. — Не просто грязнуля, а еще и девочек любит бить! Позор! Позор!

— Эй вы, суки! — вновь развернулся Горбатов и выхватил из кобуры револьвер. — Покажитесь! Даю слово, если выйдите сейчас останетесь целыми! Ну⁈

Секунду все было тихо, а потом отовсюду послышался хохот.

— Ну раз так… — скрипнул зубами Родя и снял пушку с предохранителя. — Держитесь!

Вновь где-то рассмеялись на десяток голосов. Родя хотел броситься вперед, но почувствовал на себе щекотку.

Сука! Пауки уже ползают на штанам!

С рычанием он принялся отряхиваться, но тут ушей коснулся скрип и штаны начали сползать.

— Какого?.. — охнул он и, схватившись за пояс, едва не выронил зажигалку. Пламя потухло, а вот штаны едва не свалились.

Шлеп! — и на пол упал его ремень. Перекушенный напополам⁈

Покрасневший Родя, ощупал штаны. Блин, даже лямки были разорваны!!!

— Тебе бы лучше валить отсюда, бедненький Родя, — сказали мягким женским голосом. — Бросай оружие, снимай портки и сигай в окно. Даем тебе один шанс.

— Только в таком порядке! — хихикнули следом. — Или вообще раздевайся, пробежишься до дома голеньким!

И не успел Родя понять, откуда исходят голоса, как окно в дальнем конце комнаты раскрылось само собой. Скупой свет с улицы ворвался в комнату. По полу застучали капли неутихающего ненастья, взвыл ветер.

— Простынешь, но не беда! Хоть живым уйдешь! — защебетали голоски.

Краем глаза Горбатов уловил движение и устремил мушку в сторону рояля. Автомат-горничная сидела на прежнем месте, но вот ее голова была повернута на сто восемьдесят градусов — и она смотрела в сторону Роди!

Или она всегда смотрела на него, и просто из-за света огонька зажигалки он не обратил внимание? Блин, жуткая какая — на морде глаз, а еще зубищи… Так, а где кошка?

Родя проглотил сухой комок и прижался к стене. Нет, никуда он не уйдет! Это его шанс показать, что он достойный наследник рода Горбатовых!

Отец всегда хотел передать дела Яну, но после инцидента в этой же сраной усадьбе, бремя свалилось на плечи Роди. Папенька всегда считал его недостойным и упрекал за то, что он не такой отмороженный как старшенький.

— Хрен там! — выкрикнул Родя. — Выходите, трусливые девки, я вас всех нашпигую свинцом!

И он, вытащив второй револьвер, пальнул в потолок сразу из двух стволов. Грохот прошелся по комнате, а голоса как ножом отрезало.

Ага, испугались, пигалицы!

— Вот так-то лучше! — ухмыльнулся Горбатов, крутонув револьверы на пальцах. — А теперь…

— Девочки, он тупее, чем кажется, — вновь раздался голос, и окно захлопнулось.

Затем снаружи упал щит — комната вновь погрузилась во тьму.

— Ги, он твой.

Вновь сплюнув Родя, убрал одну пушку в кобуру и щелкнул зажигалкой.

Чирк! Чирк! Чирк! — сука, гори нормально!

Щелк! Ну наконец-то! Аа… А где та горничная за роялем?

Вдруг уши резануло рычание мотора, и Горбатов подскочил на месте. Откуда это?.. Что это шумит⁈

Тук, тук, тук — застучали тяжелые шаги. С каждым ударом сердца звук становился только отчетливей и ближе.

Как и рев мотора, который неизвестный словно нес с собой.

Колени Горбатова задрожали, но он справился с собой. Перехватив пушку, вышел в центр комнаты. Зажигался опять потухла, и секунду он, ругаясь на чем свет стоит, снова пытался вернуть пламя.

— Сука, сука! — мычал Родя, щелкая тупорылой штуковиной. Рычащий звук приближался.

Щелк! — и веселый огонек вновь вспыхнул на конце зажигалки, а комната наполовину выпрыгнула из мрака.

Перед Родей стояла горничная, и в ее металлических руках тарахтела огромная бензопила.

* * *

Блин, где все⁈ — метался Серый из комнаты в комнату, но стоило ему только углядеть вдали человеческий силуэт, как он натыкался на очередной автомат.

Вдруг на пути Серого попалась черная кошка.

— Вали, сучка! — и пнув ее сапогом, наемник побежал дальше. Кого-кого, а кошаков он ненавидел всей душой.

Ни огонька вокруг, фонарик мигает как припадочный, да и толку от него ноль. Как назло Серый бросил курить месяц назад — зажигалки тоже нет!

— Эй ты, бобик, — раздался голос, и он остановился. — Фьют-фьют! Умеешь служить?

— Ты кто? Ты где⁈ — зарычал Серый и вскинул дробовик. — Покажись!

— Умеешь служить, спрашиваю? Будешь прыгать в колечко? — снова спросили из темноты, а затем там зажглась одинокая свечка.

Блин, это не человек… Даже не нелюдь… Это авто… авто… У нее чего, четыре руки⁈

— Уйди, сгинь! Тварь! — взвизгнул Серый, вжавшись в шкаф. Дробовик он перехватил как дубинку.

— Ах, да я и забыла, — хихикнула машина со свечой и склонила голову набок. — Волки в цирке не выступают…

— Я человек!

— Оно и видно… Сделаешь кувырок на этом коврике? И тогда, возможно, будешь нашим любимцем. Как твой дружок.

— Мой дружок⁈ Лось? Где он? — зарычал наемник и, осмелев, направил дуло твари прямо в морду. — Отвечай!

— В шкафу. За твоей спиной.

И в подтверждении ее слов, сзади Серого послышалось мычание, а потом створки шкафа ударили его в спину.

Вздрогнув, Серый дернул спуск и грохнул выстрел. Пламя со свечи мигом сдуло. Посыпались искры.

— Сука! — зарычал Серый и еще пару раз пальнул вперед. Включив мерцающий фонарик, он осмотрелся. Пусто.

Затем нащупал дверцы шкафа и раскрыл их.

— Лось, это ты?.. — заикнулся он, но тут наружу вывалилось нечто рычащее и вцепилось Серому в глотку.

Все завертелось. Взвыв, наемник ударил врага в морду, а затем сам укусил его. На зубах появился стальной привкус крови, и Серый еще сильнее сжал челюсти. Брызнуло как из фонтана.

Через минуту грязной борьбы, наемник поднялся на трясущиеся ноги. Под подошвами хлюпала лужа, а противник отчаянно хрипел и дергался.

— Нехер кусаться… — выдохнул Серый, вытерев кровь на морде. Походу, весь перепачкался.

Он нашарил фонарик и, включив его, направил прямо на…

— Лось, сука! — охнул наемник и отступил от полудохлого товарища.

— Серый, сука… — прохрипел изрядно «пожеванный» друг и закатил глаза.

Тут что-то подвернулось ему под ногу, и Серый шлепнулся на зад. Мерцающий фонарик покатился прочь, а Серый с воем за ним.

— Нет, нет, нет, нет! — стонал он, ползая на коленках.

Вдруг шаги, а затем и голос:

— Дурачок… Выбирай, колечко или смерть!

— Да! — выдохнул Серый, поймав фонарик, и — щелк! — включил фонарик.

Над ним стоял автомат с четырьмя руками. В каждой из них было по тесаку.

Замерцав, фонарик снова сдох, и Серый остался в темноте один на один со смертью.

* * *

— Блин, где Родион⁈ — озирался Енот, проверяя одну комнату за другой. — Ваше благородие, вы здесь?

Едва они отошли за угол, чтобы обойти комнату, где пропал Горбатов, с другой стороны, как их компания заплутала. Кажется, где-то стреляли, но из-за постоянных шумов внутри и снаружи дома, все сливалось в жуткую какофонию…

Или это шум в ушах? Блин, в этом месте как на корабле! Того и гляди, сверху польется во…

— Стоп. Слышите? — остановился Енот. — Кажется, вода?

Ему не ответили, но шум впереди, определенно напоминал воду. Обводя фонариком один угол за другим, Енот направился на звук. Пройдя коридор на половину, он осознал, что давно не слышал шагов за спиной.

— Парни? — сощурился наемник, оглянувшись. Позади него, сверкая глазами, сидела одинокая черная кошка.

И куда делись эти идиоты?

— Видела парней, хвостатая? — подошел Енот к кошке, но та, зашипев, юркнула прочь. Ему показалось, или у нее глаз были разного цвета?

Ладно, похер! Кажись, впереди реально шелестит вода. Во-о-он за той приоткрытой дверью, под которой лежит полоска света.

— Хе-хе-хе, — ухмыльнулся Енот, подойдя поближе.

Внутри была ванная освещенная комната и в душевой кабинке за шторкой виднелся женский силуэт.

— … если долго-долго-долго… если долго по тропинке… — бурчала она сквозь шелест воды.

Как неосмотрительно для малышки мыться в душе в такой момент! Неудивительно, что они тут шумят, а она ничегошеньки не слышит.

Что ж, сделаем ей сюрприз!

Енот аккуратно подкрался к кабинке и причмокнул. А фигурка у этой девчули очень даже! Может быть, стоит тут задержаться и помочь ей намылить спинку.

— Мио? — обернулась она, когда Енот подошел вплотную. — Мио, это ты? Не подашь мне шампунь?

— Прости, дорогуша! — хохотнул Енот. — Но сегодня я заменяю Мио!

И открыл шторку. Секунду он не мог поверить в то, что видит. Под струями воды стоял авто…

— Извращенец!!! — взвизгнула железная бабища и, высоко подняв ногу, врезала Еноту прямо по морде.

Вскрикнув наемник завалился на спину и шлепнулся башкой об унитаз. Перед глазами зажглась искра, а потом все потонуло во тьме.

Боль его встретила просто адская. Мыча, наемник проморгался — над ним был кафельный потолок, а еще кран ванной.

Он попытался подняться, но руки плохо слушались. Вдруг над ним нависла мокрая безликая машина.

— Кажется, кое-кому не помешает душ! — хихикнула она и открыла кран на полную.

Кипяток⁈ Енот закрылся руками, но кран только булькнул.

А затем оттуда выпало что-то черное. Шлеп! — и у него по пальцу побежал паук.

— Мерзость! — вскрикнул Енот и попытался вскочить, но поскользнулся и снова приложился башкой. На этот раз перед глазами вспыхнула целая галактика.

А из крана лезло все больше и больше пауков…

Пока визжащий Енот пытался вскочить, он упал еще раз пятнадцать. Тем временем хлопнула дверь, а за ней потух и свет.

* * *

— Что там⁈ — оглянулся Тим. Еще четверо выживших парней за его спиной тут же направили пушки на закрытую дверь.

Оттуда доносились какие-то звуки. Сука, опять автоматы⁈

Те твари прыгнули на них сразу же, стоило фонарикам погаснуть. А затем разверзся такой ад, что вырваться из их лап смогли лишь пятеро…

И вот снова шаги. Кто-то бежит!

— Приготовиться! — распорядился Тим, и все шестеро устремили пушки на дверь, а затем выключили фонарики.

Опустилась темнота, но на то и расчет. Если у этих тварей есть глаза, то и ослепить их можно. Только зайди, сволочь, как…

Ручка задрожала, в дверь задолбили. Затем тупо начали ломиться и рычать. Упрямая зараза!

Тим облизал пересохшие губы и передернул затвор. Сейчас накормим по самые гланды!

Щелк! — и дверь выбило. Вспыхнули фонари и… через порог ввалилось нечто зубастое, мохнатое и полностью залитое кровью!

— Огонь! — рявкнул Тим, и по ушам дало с такой силой, что наемник едва не сломал зуб.

Похер! Убить тварь! И он начал жать на спуск до тех пор, пока не вышли все патроны.

— Сука, она не дохнет! — зарычали парни и, наскоро перезарядившись, продолжили палить в окровавленную тушу.

Стрельба грохотала еще секунд десять, а потом дробовики пустотело защелкали. Тварь же сделала еще пару шагов, а потом рухнула им под ноги как огромный волосатый бурдюк.

— Сдохла! — выдохнул Тим и перевернул монстра сапогом. — Так-так, что-то нове…

Он замолчал. Парни тоже ошарашенно пялились на то, что осталось от Серого.

— Блин, волчара, поганый! Какого хера⁈

Увы, Серый больше не мог ответить.

— Блин, эта усадьба реально проклята! — заохали за плечами Тима, и он схватил пересравшего товарища за грудки:

— Еще чего⁈ Это просто сраные автоматы в темноте! У них есть оператор, и он где-то в усадьбе. Найдем его и прико…

Вдруг из дальнего конца коридорчика послышался рычащий звук. Очень знакомый и очень неприятный…

Перебранка мигом оборвалась. Парни сгруппировались и принялись перезаряжаться, но звук был уже у порога.

— Что за херня⁈ — сплюнул Тим, вставляя в дробовик один патрон за другим.

Вжим! Вжим! Вжим! — рычало за порогом. — Вжжжжжим!

Дверь раскрылась ударом ноги, и в коридорчик, пригнув голову, вошла гигантская железная дама в фартуке с рюшами.

И с окровавленной бензопилой в руках.

Огромным скачком, она рванула на них. Хлопнул одинокий выстрел, а затем все затопили крики и оглушающий рев страшной машины.

Через секунду Тим, бросив оружие, уже мчался прочь, не разбирая дороги. Под ногами скользило, он падал и полз, а затем, вскочив на ноги, мчался вперед. Один коридор сменялся другим, комнаты мелькали в каком-то адском калейдоскопе и в каждой к нему поворачивались двигающиеся автоматы.

Похер! Похер! Нужно найти выход! Сука, пошло оно все! Пошло все к черту! Нахер Горбатовых и сраного Родю. Где выход⁈

Дернув очередную дверь, Тим занес ногу над порогом и застыл.

Вниз во тьму уходили ступеньки. Вот и дверь в подвал.

— Эй, ты, ковбой, — раздался голос сзади, и Тим обернулся.

Сзади показался очередной автомат. Один. Вернее, одна.

Она неспеша вышла на середину коридора и встала, широко расставив ноги. На морде написано «Прочь», а на бедрах висело две кобуры с револьверами. Она вскинула ладони вверх:

— У тебя один шанс, — раздался голос, и Тим бросил руку к пушке.

Бах! — и через мгновение на пальце у автомата задымилось отверстие. Тим схватился за руку. Больно, сука!

— Слишком медленно, — хмыкнула она, а затем прыгнула вперед. Ногой Тиму прилетело прямо в живот, и он, безвольно взмахнув руками, упал на спину.

Все завертелось перед его глазами, удары полетели со всех сторон, и он покатился по лестнице в подвал. Дверной проем, в котором стояла дама-автомат удалялся и удалялся…

Докатившись до самого низа, Тим долго не мог нормально вздохнуть. Ребра горели огнем, а вот с ногами, кажись, все совсем паршиво…

— Рен, пора кушать, просыпайся, родная, — хихикнула сверху, а затем дверь медленно, со скрипом стала закрываться.

— Нет… — простонал Тим, но тьмою заволокло все. Бах! — и дверь со щелчком закрылась на замок.

Где-то минуту он пытался подняться, но все без толку. Ни рук, ни ног уже не ощущалось. Только страх.

Вдруг ушей коснулся рык, а потом в темноте зажглась целая дюжина красных глаз.

Глава 4

Лиса, скалясь, подходила ко мне все ближе. В ней от Томы остались разве что острые ушки, рыжая шерстка и пушистый хвост…

— Целовать такую тварь, думаю, уже не вариант, — горько хохотнул я, раздумывая как сладить с этакой машиной смерти.

Дождь не утихал, а среди деревьев сверкали отблески света. Девочки веселились не на шутку. Мне тоже обещали веселье — килограмм пятьсот, если не больше.

Лиса, конечно, грозный противник, но не чета дракону, с которым мы с Меттой дрались во время аукциона. Разница в том, что лису убивать крайне нежелательно.

— Продержись, как можно дольше, Илья, — сказала моя спутница. — Расход у этой магической твари чудовищный. Помнишь Рух?

— Понял, — кивнул я, и лиса, рыкнув, рванула ко мне.

Клац! — щелкнули зубищи перед лицом. Я же отскочил и, прыгнув твари на морду, ударил каблуками по мокрому носу. Монстр взвыл и снова открыл пасть, но только заработал удар «заряженным» кулаком.

Пискнув, лиса прыгнула в сторону и вновь попыталась оторвать от меня кусочек. Увернувшись от острых зубов, я накидал ей еще пару раз, немного подпалил шерстку, а затем сиганул на загривок.

— Илья, что ты?.. — охнула Метта. — Держись!

И я вцепился монстру в бока изо всех сил. Сначала чудище заозиралось, а потом принялась метаться из стороны в сторону. Вой поднялся такой неудержимый, что у меня заложило уши.

— Блин, надеюсь, Яр меня поймет…

Обхватив шею твари, я вцепился в края ее пасти и потянул на себя. Чудище взвыло. Еще чуть-чуть, и в ее глупую башку влезет идея начать кататься по траве, и тогда мне придется несладко.

Сквозь шум дождя послышался собачий лай. Похоже, все местные шавки уже услышали, что у Ленских не все в порядке. Нужно разделаться с лисой до того, как ее рев привлечет охрану.

Сверкнула молния, и в ее лучах я увидел приближающийся силуэт. Человек, вернее нечеловек, бежал очень быстро, постепенно обрастая деталями.

Зубастая пасть оскалена, светящиеся глаза-щелочки буквально прожигают насквозь. Рыжая шерсть стояла дыбом. Когти на руках.

— Яр! — охнул я, и тут лиса тоже заметила приближающегося фокса.

Тварь снова попыталась сбросить меня, а затем кинулась в атаку на Яра. Я дернул ее побольнее, и лиса взвыла. Яр же влепил прямой в нос, а затем пнул в бок. В его руке сверкнул кинжал.

— Яр, стой! — рыкнул я и, ударив тварь по ушам, соскочил со спины.

Острие почти впилось лисе шею, когда я, перехватив кинжал, налетел на Яра. Мы сцепились и покатились по траве.

— Марлинский, ты чего творишь⁈ — воскликнул фокс, пытаясь вырваться. — Это же…

— Тома! — крикнул я ему на ухо, а затем обернулся.

Лиса, рыча, каталась по траве, думая, что я еще у нее на спине. У нас появилась небольшая передышка.

— Что за чушь⁈ — рычал Яр. — Эта тварь…

— Потом объясню! Нам нужно ее оглушить, и брось эту штуку! Ну!

Посмотрев на меня как на безумца, Яр все же отбросил кинжал.

— Черт, я схожу с ума, — прохрипел он, вглядываясь в морду беснующейся твари. — У нее на шее цепочка Томы…

— Вот-вот, так что меньше слов, больше дела! — рыкнул я, ударив фокса по спине, и рванул к лисе.

Ее бледные глаза снова устремились на нас. С клыков капало.

Клац! Клац! — ее зубы два раза чуть не отхватили мне руку, когда мы оба зашли к ней с двух боков. Яр лупил ее кулаками, а я, не жалея сил, сковывал кромкой льда траву под ее лапами.

Удар ногой, и лиса с воем покатилась по склону — прямо в пруд. Мы с Яром скакнули следом и как с горки съехали вниз.

Брызнуло во все стороны, когда тварь окунулась в воду, и не успела она вылезти, как в нее на полном «скаку» влетели мы с Яром.

Фокс сразу вцепился ей в шею, и парой ударов повалил лису в воду. Я же, вцепившись в загривок навалился сверху.

Забурлило, зашипело, поднялся вой, переходящий в жалобный скулеж. Мы с Яром как могли держали тварь, охаживая ее по бокам. Скоро бушующая поверхность пруда скрылась, а за ней и небо, затянутое тучами.

Все звуки затихли, и сквозь бурление воды слышалось только отчаянное бултыхание лисы, которую мы тащили все ниже и ниже на дно.

Еще чуть-чуть, и силы начали оставлять монстра. Могучее тело извивалось все слабее. Яр, державший лису за шею, словно врос ей в спину. Я же схватил огромную пасть, пытаясь не дать ей поднять морду над водой и сделать вздох.

Затем, прокляв все на свете, я сунул руку твари в глотку. Зубы тут же сомкнулись на предплечье. Боль была адская, но я держался как мог.

Метта уже работала: ее жучки, сорвавшись с моих пальцев, один за другим, скрывались у лисы во внутренностях. Ей была нужна минута, чтобы добраться до мозга и немного поработать с ним.

Мы опускались и опускались, и вскоре барахтающаяся рыжая туша с глухим стуком ударилась о дно. От холода уже стучали зубы, перед глазами повисла пелена, и конечности слушались все хуже, но мы с Яром не разжимали хватки.

Через минуту лиса дернулась в последний раз. Затем начала уменьшаться в размерах.

* * *

Лев, набросив дождевик, спустился с лестницы и вышел к «черному» ходу. Там его уже ждала охрана — странные звуки из парка перебудили всю усадьбу.

— Что хозяин? — спросил Ленский дворецкого.

— Плохо себя чувствует. Мы не стали его беспокоить.

— И правильно, — кивнул Лев, и вместе с начальником охраны они выбрались под проливной дождь.

Зараза… А в доме было так тепло… Но все же лучше, чем слушать бурчание дяди. Хотя завтра его ждет новая порция упреков — и не только Льва, но и Соню. Ведь, как ни крути, операция «соблазни Илюшу» провалилась медным тазом, а виновата только она.

Ладно, плевать. Соню он прикроет завтра. А сейчас — к делам.

— Там что-то рычит уже минут пятнадцать, — докладывал начальник, — мы решили, на территорию забежала недобитая после Поветрия тварь, но, сами понимаете, в такую темень…

— И правильно, что не стали рыскать по зарослям по одному, — кивнул Лев и, запахнувшись поплотнее, присоединился к парням.

В зарослях парка сверкал какой-то голубой свет, мелькали золотистые искорки, что-то выло и стонало, но стоило им подойти поближе, как все сошло на нет.

Один дождь грохотал с прежней яростью.

— Не расходиться! — по-хозяйски окликнул Лев охрану. — Если это Прорыв, то отступаем в усадьбу. Будем держать оборону.

Парни кивнули и, устремив дула винтовок во мрачную толщу парка, принялись медленно двигаться мимо деревьев. В глубине что-то шипело.

Вскоре они вышли к пруду, от которого шел легкий парок. Но и его подавил дождь.

Едва Ленский подошел к берегу, как из воды показалась голова.

— А ну вылезай! — рявкнули охранники и наставили пушки на незнакомца.

Тот поднял руки и неспеша вышел на берег, а затем обессиленно присел на камешек. Сверкнула молния, и к своему удивлению Лев узнал в насквозь мокром и смертельно уставшем человеке Илью Марлинского. Он придерживал руку, а та словно побывала в пасти у гремлина.

Вдруг за ним из воды вышел еще кто-то. Парни заорали, но тот только рыкнул в ответ.

Ленский вскинул брови — на руках он нес обнаженное тело!

— Тихо! — остановил Марлинский охрану жестом. — Это свои!

На берег вышел огромный фокс, а в той, что он бережно держал на весу, Ленский с не меньшим удивлением узнал горничную Тому.

Вдруг сзади зашелестели кусты, и парни разом обернулись. Из-за деревьев к ним шел еще один персонаж. Вернее два.

Еще пара шагов, и огоньки фонарей осветили Акихару, на спине которой сидела…

— Соня⁈

* * *

— Слышь, Жук? — ткнул своего дружка наемник по кличке Шмель. — Жук, блин, ты чего, уснул?

— А что? Что такое?..

— Наших уже час нет, — сказал Шмель, вглядываясь в темные очертания усадьбы. — А по плану операция уже полчаса как должна закончиться. Да и щиты на окнах меня че-то совсем не радуют…

— Поди развлекаются там с девчонками, — зевнул Жук. — Вот и опустили, чтоб не сбежали. Знаешь, игра такая — салочки. Кто попался — снимает трусики.

— Нихера! Играл?

— А то!

И оба расхохотались. Вдруг со стороны усадьбы загрохотало, и щиты с окон начали подниматься.

— О, смотри! Кажись, наигрались! — хихикнул Шмель.

Вдруг во всей усадьбе вспыхнул ослепительный свет, и в окнах показались силуэты. Много силуэтов — явно больше, чем было в команде у Тима и Роди.

— Не понял… — прикрылся рукавом Жук. — Это кто?..

Вдруг на балконе второго этажа открылась дверь, и на улицу вышел человек. Шмель поморгал. Либо он совсем спятил с этой работой, либо у того и вправду было четыре руки.

— Видишь, кто это? — проговорил Шмель, пытаясь взять в толк, что за херня творится. Жук покачал головой.

Четырехрукий субъект, тем временем, размахнулся аки метатель ядра и швырнул в небо нечто круглое.

— Нихера себе бросил! — охнул Жук, наблюдая как снаряд пролетел высоко над забором, завис в небе, а потом по широкой дуге устремился вниз.

Прямо к ним.

— Че блин? Че за хер…

И тут Шмель разглядел, что несущийся прямо на них круглый снаряд один в один…

Бах! — и по лобовухе прилетела морда Тима. Брызги мозгов, костей и всего остального дерьма разнесло по всему стеклу.

— Б***!!! — заревел Жук. — Валим, сука!

Трясущимися руками Шмель, завел двигатель и, взрывая мясистую грязищу, резко развернул автомобиль.

— Гони! Гони! Гони! — повторял Жук, оглянувшись. Шмель покосился в зеркало заднего вида — силуэты в окнах махали им на прощение.

Затем оттуда заревели так, что душа у Шмеля ушла в пятки. Он вмазал по газам, и тачка рванула. Через пару секунд усадьба пропала за деревьями, они мчались прочь. Машину подбрасывало на ухабах, и все больше они рисковали перевернуться, но до мурашек перепуганный Шмель гнал только быстрее. Стрелка на спидометре уже вошла в красную зону.

«Дворники» работали как могли, но кровищу с лобовухи даже дождем хреново смывало.

— Сука, че делать будем⁈ — воскликнул Жук. — Это же… А если барон узнает? Блин, там же Родя? Нахер мы…

— Заткнись! Я думаю, б***ть! — скрипел Шмель зубами, пытаясь не влететь в дерево. — Чего делать⁈ Валим, и чтобы ни одна соба…

Тут спереди затрещало, и прямо на дорогу рухнуло бревно. Шмель ударил по тормозам.

Колеса заскользили по лужам, а затем — удар! — и машину завертело.

Грохот прокатился по кузову. Еще удар и еще, и Шмель увидел звезды. Затем снова грохнуло, все зашаталась, и наконец машина встала.

Какое-то время ничего не было видно, а потом Шмель почувствовал на лице капли дождя и открыл глаза. Лобовуху вынесло в салон, стекло было везде.

— Приехали… — простонал он и, пытаясь проморгаться, почувствовал, что всю морду ему изрезало на ремешки. Ну хоть жив.

Жук же лежал на капоте, и, походу, подох с концами. Как обычно, забыл про ремень безопасности, дебил.

Часто задышав, Шмель, ощупал себя, затем отстегнулся и попытался открыть дверь. Заклинило!

— Давай, сука! — застонал Шмель, налегая на дверь. Ног он уже не чувствовал.

— Дай подмогну, — сказали низким голосом, и над окном нависла тень.

Не успел Шмель разглядеть незнакомца, как дверь рывком раскрылась, а затем ему в глотку вцепились мертвой хваткой.

Наемник захрипел, а затем на мгновение почувствовал себя парящим в небе. Увы, это быстро закончилось — он шлепнулся мордой прямо в грязь. Едва дернулся, чтобы встать, как в затылок ему наступили сапогом и вжали в жирное дерьмо еще плотнее.

— Вы, ребята, повернули не туда, — снова заговорили тем же низким голосом, и в затылок мычащему Шмелю уперлось холодное дуло. — И обратно для вас дороги нет.

* * *

Бессознательная Софья, стило Аки внести ее в дом, сразу же перешла в руки всей многочисленной прислуги. Томой же занялись мы с Яром. Нам пришлось ограничиться ее небольшой комнатушкой, но кроме синяков и возможной простуды фокс ничего не угрожало.

Мне повезло меньше — покусанная монстром рука совсем не слушалось, и если бы Метта не остановила кровотечение, дело было бы пропащее. Мы ее наскоро перебинтовали, но все равно…

— Тебе нужно в больницу, — покачал головой Яр, а я только отмахнулся.

— На мне все как на фоксе заживает, — хмыкнул я и направился вон из комнаты. — Позаботься о сестре. До больницы я доберусь сам.

И оставив Яра, я на ватных ногах вернулся к себе в спальню.

Так-то он прав — рука под бинтами выглядела паршиво, и показаться кому-нибудь вроде Жени было бы не лишним. Лишних сил же у меня почти не осталось: все забрала необходимость одновременно контролировать Шпильку, находящуюся за тридевять земель, бегать под дождем, сражаясь с одержимыми, и возвращать Томе ум-разум.

А ведь ночь еще не закончилась…

Одно радовало: Мио через Шпильку передала, что усадьба полностью зачищена. Вся мразь кормит червей, а младшего Горбатова удалось взять в плен.

И еще маленькая радость — дождь сошел на нет. Небо пока хмурилсь, но тучи неотвратимо сносило прочь. Луна со звездами заглядывали к нам в окно.

Когда я закрыл дверь, с постели поднялась Аки — в полной боевой выкладке: вся в черном, в маске и с мечом за спиной. Под шумок мы немного потрясли шкафчики в поисках темных вещичек, чтобы подготовиться к не менее важной миссии.

Необходимо немедленно проникнуть в усадьбу к Горбатовым, и выкрасть оттуда Лизу, невесту Кирилла. Это нужно сделать здесь и сейчас. Другой возможности не будет, а если мы не поспешим, то, прознав о том, что его сын в плену, Роман Арнольдович может сделать с девушкой все, что угодно.

— Это очень опасно, — сказал я, взяв Аки за плечи, — тебя могут схватить, и тогда нам обоим несдобровать. Ты это понимаешь?

Аки кивнула.

— И все равно готова?

— Да. Мое оружие — ваше оружие.

Метта покачала головой.

Мы осторожно спустились вниз. Усадьба не спала и, наверное, будет бурлить еще сутки, как минимум, однако нам удалось незаметно выйти за ворота.

Неподалеку нас ждал мотоцикл, на котором приехал Яр. Пришлось клятвенно заверить фокса, что мы замышляем только шалость.

* * *

Добрались до особняка Горбатовых мы через полчаса. На дворе уже четыре утра — самое время, чтобы влезть куда-нибудь без спроса.

Управлять байком одной рукой, конечно, дело нелегкое, но иного варианта не было. Я припарковал мотоцикл в переулке, откуда виднелся дом, и оценил риски.

А они были высоки Мне совершенно не хотелось отпускать Аки одну в этот смертельный капкан, но я сам едва на ногах держался, да еще и эта рука, чтоб ее. Японка же была куда свежее, да и еще с ее талантами проникнуть в усадьбу в поисках Лизы удастся куда быстрее и эффективней.

Но я все равно сомневался.

Родовое гнездышко Горбатовых мы видели еще во время нашей вчерашней поездки на аукцион — огромный и трехэтажный грозный особняк, в котором горело одно-единственное окошко.

— Похоже, его благородие еще не спит, — ухмыльнулся я, чтобы немного разрядить нервозную обстановку. — Готова?

Аки, сидящая позади, прижалась ко мне еще крепче.

— Да.

— Как твоя геометрика? — вдруг вспомнил я, когда моя подруга слезла с байка.

Она нахмурила лоб и вытащила кристалл. Тот был совсем тусклым.

— Неее, так не пойдет! — покачал я головой и вложил ей в руку свою ярко-горящую пирамидку. — Держи и не спорь. И не экономь! Тебе этой ночью понадобятся все твои силы.

— Я… Хорошо, Марлин-сан, — кивнула Аки, и ее уши покраснели. Затем она приблизилась к моему уху и шепнула: — Я ваша навек.

— Это я уже слышал, — улыбнулся я и погладил мою верную ниндзя по щеке. — Но все равно будь осторожна. Давай. Одна нога здесь, другая там! Не бойся, я всегда буду с тобой.

И это было правдой. Пара жучков Метты уже плотненько сидела в ее ушках, а один пристроился между зубами. Мы с ней могли общаться в режиме нон-стоп.

Кивнув, девушка побежала в сторону усадьбы. Скоро тени скрыли ее, а я, заведя байк подальше в переулок, направился в подъезд ближайшего дома. К счастью, дверь была открыта, и через пару минут, я не без труда, но забрался на крышу. Оттуда открывался хороший обзор на дом Горбатова.

Пристроившись за поручнями, я посмотрел в бинокль. Все было спокойно.

— Илья, они готовы, — доложила Метта. — Можешь говорить.

— Слышишь меня, мразь? — спросил я. — Слышишь, говорю?

* * *

Родя Горбатов чувствовал себя как измочаленный кусок отбивной. Очнувшись, он скривился от страшной боли по всему телу.

— Ох-ох-ох…

В ушах еще стоял жуткий рев бензопилы, а перед глазами плавал образ двухметровой бабы-автомата. Родя больше ничего не помнил… Все заволокло поволокой.

И вот он здесь, а вокруг ничего, кроме темноты.

— Где я?.. — слетело с его губ, и Горбатов-младший снова скривился. Говорить оказалось до одури больно.

Кажется, он прикусил язык. Кажется, правый глаз не открывается…

Попытка встать привела только к новой вспышке боли. Родя дернулся, а затем все завертелось и — бах! — щеку обожгло болью. Видать, очнулся он привязанным к стулу, а теперь лежал на холодном полу.

— Эй, кто-нибудь! — взвыл Родя, и вдруг где-то раскрылась дверь. — Я здесь! Здесь! Ма-а-а-ама!

Послышался стук каблуков, и у Роди упало сердце. Нет, эта не мама, а тот самый! Тот самый стук!

Затем на пол упал лучик света, и из темноты вышла она — двухметровая железная баба-горничная. К счастью, бензопилы у нее не было, на руках она держала ту самую черную кошку.

— Отпусти меня, сука! — простонал Горбатов, собираясь с силами. — Ты вообще понимаешь, кто я такой⁈ Ты хоть слова понимаешь, жестянка? Где твой хозяин⁈

Автомат-горничная медленно подошла к нему и где-то полминуты молча смотрела на Родю своим нарисованным глазом.

Как ни странно, но больше всего Родю беспокоила кошка — ее разноцветные глаза как-то странно мерцали.

— Ты… — простонал Родя. — Ты за это ответишь! Я Горбатов! Горбатов!

Ничего так и не сказав, баба опустилась на корточки и аккуратно поставила кошку на пол. Та, потянулась и, мягко ступая лапками, приблизилась к лицу Роди.

О, нет! — сжал зубы он. Они чего собрались скормить его коту⁈

Кошка подошла вплотную и открыла зубастую пасть.

— Нет! Нет! — заверещал Родя. — Брысь! Брысь!

— Слышишь меня, мразь? — вдруг раздалось из глотки кота. — Слышишь, говорю?

* * *

— Ги, прижми ему самое дорогое, если он не понимает с первого раза, — сказал я, и мне в уши ворвался отчаянный плачь:

— Сука, только не туда! Не-е-е-ет! Я понял, я понял! Слышу-у-гугугу!

— Отлично, — ухмыльнулся я. — Ги, убери каблук. Кажется, он понял.

Вой немного подутих.

— Где вы держите Лизу? — спросил я. — И прежде чем ты решишь вилять жопой, мудила, подумай хорошенько, а не обойдется ли это тебе слишком дорого. Сокровище-то у тебя всего одно!

Пару секунд Горбатов пытался продышаться и, наконец, ответил:

— В подвале…

— Чего⁈ В подвале?

— Да… Она вечно косячит, и маменька отправляет ее спать в подвал… Нет, это правда!

Снова мне заорали прямо в ухо.

— Ги, отставить! Смотри, Родя. Если ты соврал, тебе придется ОЧЕНЬ херово. Другого шанса выкарабкаться из этого дерьма у тебя точно не будет. Как пройти в подвал максимально быстро?

* * *

— Я поняла, Марлин-сан, — еле слышно проговорила Аки, и прыгнула через забор.

Она пробежала небольшой садик, и вот особняк Горбатовых завис над ней словно огромный средневековый замок. Бегло окинув его взглядом, японка направилась к окнам.

Спешить ни в коем случае не следовало, ибо спешка в этом деле не помощник. Чем ближе Аки продвигалась к темным окнам, тем больше у нее в голове роилось вариантов. Она взяла немного сил из геометрики, чтобы просчитать их все.

Первый — окно на первом этаже. Однако там за шторкой покуривала охрана, и стоит ей только прыгнуть на пол, как пара парней тут же заметят постороннюю. Аки увидела свой провал: короткая схватка, и вот уже грязный ботинок у нее на горле.

Отставить. Не пойдет. Она, конечно, могла прокрутить кучу вариантов, где она сражается с охраной, но каждый из них заканчивался смертью. Аки без сомнений отбросила все.

Второй выход — открытое окно второго этажа. Аки прижалась к стене, посмотрела наверх, и тут же в голове всплыла картина: она влезла в окно, и почти сразу скрип за спиной, удар в затылок, а потом темнота. Снова мимо.

Еще один вариант — влезть через окошко на крыше, которое попалось ей на глаза еще на подходе. Так дольше, да и идти до подвала придется через три этажа. И вот здесь просчитать последствия куда сложнее.

Однако там куда больше места для маневра. По словам Родиона, в особняке две параллельные лестницы, и охрана будет либо на одной, либо на другой.

Значит, залезем на крышу, а там посмотрим.

Вытащив два крюка, которые они с Ильей «позаимствовали» на кухне Ленских, Аки принялась карабкаться по стене. Забравшись на портик второго этажа, она прижалась к стене и принялась медленно продвигаться мимо окон — прямо к покатой крыше. Вдруг в голове японки щелкнуло, и она пригнулась — перед глазами всплыла сценка: окно открывается, а затем наружу вылезает оскаленная морда охранника.

Но пронесло. Дождавшись «чистоты» в голове, Аки на отщипнула еще немного силы из геометрики Марлина-сана и, обрисовав в голове картину возможного будущего, поспешила дальше.

Вскоре Аки вцепилась в водосток и, стараясь не шуметь, подтянулась. Через минуту она уже приближалась к окошку. Не торопясь залезать внутрь, прикрыла глаза и посчитала последствия прыжка в темноту.

Направо — плен. Налево — короткая схватка и снова плен. Впереди — мгновенная смерть. Остался один вариант: быстро назад и за гардину. Стоять там и ждать, когда коридор очиститься.

Она так и сделала: мягко приземлилась на четвереньки как кошечка, а затем скользнула в укрытие. Мимо прошли две грозные тени, и секунду спустя, Аки уже кралась по коридорам.

— Как дела? — послышался голос в ушах. Это был Марлин-сан.

— Я вошла, третий этаж, — совсем неслышно шепнула она, но господин услышал.

— Молодец, смотри… Спускаешься на первый этаж, потом двигаешься в заднюю часть дома и рядом с кухней будет лестница вниз. Думаю, Родя не соврал. Ему хозяйство дороже.

— Поняла.

И избежав еще парочку совсем нехороших знакомств, Аки добралась до лестницы. Рядом была большая дубовая дверь, и вот за ней…

Снова щелчок, и она отчетливо увидела ЕГО — огромного рыжего медведя с бородой.

Его глаза навыкате пронзали насквозь, а один грозный вид заставлял поджилки трепетать. И нет, драться бесполезно — не успеет она выхватить меч или сбежать, как пламя, сорвавшись с его пальцев, испепелит ее на месте.

Аки задрожала — она снова увидела свою смерть. Так близко и так страшно.

За дверью раздались шаги, затем ручка начала медленно поворачиваться.

* * *

Барон Горбатов, держа в руке фонарь, выглянул в коридор. Кажется, он что-то слышал.

— Родя? Ты⁈ — спросил он, толкнув дверь. Ручка грохнулась о стену.

Роман вышел в коридор и огляделся. Он никого не вызывал, а среди ночи без звонка к нему никто не мог явиться. Даже жена — и та боялась показаться ему на глаза, когда барон «плотно занимался делами».

Осветив каждый угол темного коридора, барон развернулся и направился в кабинет. Никого, и это странно. Сын должен был позвонить еще полчаса назад. Черт, даешь ему людей, оружие, время и все на такую простую операцию, а он снова лажает! И в кого он такой?

Ладно, время еще есть. Едва ли там вообще что-то может пойти не так.

Однако не случилось бы чего…

Кап! — вдруг коснулось его ушей.

Барон тут же развернулся. А на том самом месте, где он только что стоял, показалось пятнышко от капли воды — оно четко выделялось на деревянном полу!

Роман тут же посмотрел на потолок и вскинул руку с фонарем.

Пусто!

— Черти что! — покачал головой барон.

Наверное, крыша прохудилась. Завтра нужно напрячь кого-нибудь, а то совсем расслабились, черти.

* * *

Избежав встречи с рыжим медведем, который запомнился ей еще по аукциону, Аки благополучно добралась до второго этажа, а затем спустилась на первый. С висков пот катился градом — держаться на ногах становилось все тяжелее.

И вот за поворотом кухня. Как и сказал господин — неподалеку маленькая дверца, закрытая на щеколду. Вокруг ни души, и это радовало.

Сжав замочек в кулачке, Аки как могла аккуратно открыла щеколду, но та все равно щелкнула.

Японка вжала голову в плечи и прислушалась. Все по-прежнему тихо, и никаких «вариантов». Она выдохнула, а потом аккуратно юркнула внутрь.

Скрипучая лестница была отдельной проблемой. К счастью, снова в будущем затишье.

И вот она в самом внизу. А тут холодно, сыро и тихо. А еще воняет.

— Я в подвале, — сказала Аки, оглянувшись на дверь наружу. Там никого не было, и в недалеком будущем не обещалось никаких опасностей. Однако ей почему-то было тревожно.

Дверь так далеко, и это единственный выход из подвала.

А вдруг ее все же заметили?..

— Молодец, я в тебе ни секунды не сомневался, — говорил Марлин-сан. — Теперь направо и ищи красную дверь в конце коридора. Забирешь Лизу и валите отсюда побыстрее.

— Есть! — кивнула Аки и, смахнув пот со лба, направилась вперед. Сил из нее высосало порядочно. Ноги уже начинали дрожать, но она пересилила себя. Сначала дело — потом отдых.

А вот и красная дверь! Девушка прижалась к ее неровной поверхности и прислушалась — там тоже тихо. Еле-еле слышится чье-то дыхание.

Аки сняла еще одну щеколду, а затем заглянула внутрь. Тихо, темно — свет дает небольшое слуховое оконце под потолком. Где-то что-то пищит… Крысы⁈

И на убогой лежанке, свернувшись калачиком, дрожала девушка. Ее влажные глаза слегка блеснули во мраке. На тонкой лодыжке серебрился браслет.

Совсем как у папы…

— Ты кто?.. — пробормотала девушка и подобралась. — Ты кто⁈

— Тсс, — прижала Аки палец к губам и, войдя в комнатушку, протянула пленнице открытую ладонь. — Я Аки Самура-Марлинская. Если хочешь жить, пойдем со мной.

Глава 5

— Апчхи! — уже, казалось, в сотый раз чихнула Софья, не вставая с дивана.

Едва сестра пришла в себя, как чуть ли не полусальбы бросилось расспрашивать ее, что стряслось минувшей ночью?

Щурясь, девушка хлопала глазами, шмыгала носом и, повторяя что-то про Тому с ножом, кучу кровожадных ниндзя и необходимость зачем-то убить «мистера Марлина», говорила все тише и тише. Кажется, сама понимала, какой бред несла.

Выслушав сестру до конца, Лев присел на краешек постели и погладил Софью по руке.

— Давай внесем ясность. То есть Тома хотела убить тебя кухонным ножом, а потом загипнотизировала? — мягко спросил он, чтобы не обидеть.

— Угу.

— А ты, потеряв рассудок, захотела убить «мистера Марлина»? Затем вы с Томой вышли под дождь и стали драться с Ильей. Ты почти убила его, но тебе помешали сотни ниндзя?

— Ну да… — склонила голову Софья и покраснела, хотя, казалось, куда больше?

— И где они? Хотя бы один труп или след от сотен ног?

— Не знаю… Хочешь сказать, это был сон? — и она вскинула на него свои голубые глаза. Там мелькнул огонек надежды.

Лев сомневался. Синяки на ее руках и ногах, а также ранки на шее отметали все попытки спихнуть все на лунатизм.

И к тому же…

— Апчхи! — отозвалась лисичка ей в ответ.

А вот и виновница торжества. Фокс Тома сидела в уголке, завернувшись в плед, и тихонько тряслась. Кажется, у нее начиналась лихорадка.

Впрочем, неудивительно, учитывая водные процедуры при почти полном нуле.

На ее запястьях сверкали наручники, а вокруг сомкнулось кольцо охраны. Судя по брезгливым лицам парней, мало кому хотелось даже притрагиваться к ней. К тому же у противоположной стены застыл ее брат, и с таким грозным видом, что у любого душа в пятки уйдет.

На вопросы Льва потерянная лисичка смогла выдавить из себя только то, что ничего не помнит с того момента, как она по просьбе кухарки побежала открывать дверь.

— И кто был за порогом тоже не помнишь? — спросил Ленский, вертя в руках нож, на котором еще краснели капельки крови.

Тома зарделась и покачала головой.

Главной обвинительницей фокс была кухарка, на которую Тома бросилась, прежде чем пойти с ножом на Софью. Сейчас несчастная женщина лежала в своей комнате во флигеле и ждала прибытия врача.

Вроде бы на первый взгляд все ясно — у них в руках и орудие преступления, и жертва не отрицает причастности фокс. Однако Лев пока не торопился вызывать жандармов. Он хотел докопаться до сути, да и ему совершенно не верилось, что эта милашка пыталась убить сначала кухарку, а потом и его сестру.

Однако факты говорили против нее…

Если они не смогут выяснить, как точно было дело, проснувшийся дядюшка не станет церемониться, и на Тому как пить дать наденут кандалы.

К счастью, в ее пользу выступал Илья. Он часом ранее поведал историю о том, как на территорию влезла какая-то волкообразная тварь из Амерзонии, напугав до усрачки кухарку, и похитила Софью с Томой, которые засиделись в столовке допоздна. Увидев в окно кровожадного монстра с двумя пленницами, они с Акихарой бросились в погоню, и только с помощью счастливо образовавшегося рядом брата Томы смогли вырвать девушек из лап твари. Чудище, увы, поймать не удалось, и оно мокрой визжащей тенью свалило во тьму.

Немного подумав, Ленский счел эту версию вполне обоснованной. По крайней мере, по сравнению с дичью про «сотни ниндзя», гипнозом Софьи и необходимостью ни с того, ни с всего убить «мистера Марлина», это выглядело куда логичней.

Однако вопросы оставались. Почему в таком случае врет кухарка? А раз она не лжет, зачем Илье придумывать монстров? В чем мотив? Есть ли у кого-нибудь из присутствующих вообще причины вредить Ленским⁈ Горбатовы? А какая связь…

Да и где, в конце концов, сам Илья с Акихарой⁈

Десять минут назад Лев хотел пригласить их на «допрос», однако в спальне оказалось пусто. Охранник на воротах сказал, что видел как оба покинули усадьбу, а потом свалили на байке в неизвестном направлении. Яр при этом утверждал, что Илья поехал в больницу. И тут Лев был склонен поверить фоксу — рука у Марлинского была в паршивом состоянии.

Вздохнув, Лев повернулся к брату Томы:

— А ты, здоровяк, как вообще оказался рядом?

— Хотел проведать Тому, — пробурчал тот и положил руку на плечо сестры.

— Ага… в час ночи?

— Мне не спалось… Приснилось будто ее похитило чудовище, и я решил пройтись… А потом услышал вой, и вот…

— Какой бред, — сказал один из охранников. Фокс оскалился.

— Чем невероятнее версия, тем в нее легче поверить, — заметил Лев и покосился на Софью. — С другой стороны в этой версии нет ни ниндзя, ни гипноза.

И Ленский, прокрутив в голове версии всех свидетелей, заходил по комнате.

От того, чтобы обвинить во всем нелюдей, его останавливало несколько фактов: Тома пострадала куда больше Софьи, да еще и Илья с Аки и ее брательником полностью поддержали версию с чудищем. Почему брат вагораживает сестру понятно, а вот Марлинскому врать и угрожать Ленским резона нет. С Горбатовым они враги, да и прибыли в город буквально вчера…

Окей, допустим все они лгут и права кухарка. Но зачем вообще фоксам устраивать в доме резню? Ограбление? Ничего так и не похитили. Месть? Точно нет, никто Тому и пальцем не тронул за сутки. Попытка похитить Софью ради выкупа? Тогда почему фокс закончила свою авантюру в пруду голой, а все свидетели, кроме кухарки, выгораживают преступницу и кивают на какую-то неведомую тварь?

Может, врет Софья? А ей-то зачем…

Высказав все свои сомнения вслух, Лев выдохнул и хлебнул немного водички. Они снова были в тупике.

Хорошо хоть дядя еще не знает, что за дичь творилась в его доме всего-то час назад…

— А ты, сестра, веришь, что эта дрожащая девчонка всему виной? — посмотрел Лев на Софью.

Та же пожала плечами:

— Я уже ни в чем не уверена, брат… Похоже, у нас у всех бред…

— Может, это был мимик? — вдруг подал голос один из охранников. — Слыхал, есть такие твари в Амерзонии. Они могут принимать вид других людей и уводить в гиблые места.

И все присутствующие посмотрели друг на друга. А вот и логичное объяснение подъехало!

— Ни разу не видела мимиков за пределами Амерзонии, — задумалась Софья, — но…

— Все бывает в первый раз, — кивнул Ленский. — Надо бы шепнуть вашей зачистке, что они шибко расслабились. У них по городу бегает мимик, а они и в ус не дуют!

И сестра обессиленно махнула рукой:

— Выйдите, прошу. Я так устала.

Вдруг раскрылась дверь, и за порог в сопровождении дворецкого ступила маленькая девочка, внучка кухарки.

— Ах да, вместе с Варварой же еще тряслась эта малышка! — улыбнулся Лев и присел рядом с ней на колено.

Вот и тот, у кого нет никакого резона врать и выдумывать всяких ниндзя!

— А ну-ка, милая, — шепнул ей Ленский, погладив по голове, — скажи, кто хотел обидеть вас с бабушкой?

Девочка молча показала пальцем на Тому.

* * *

— Я в подвале, — послышался дрожащий голосок Аки.

— Молодец, я в тебе ни секунды не сомневался, — сказал я, вглядываясь в темные окна усадьбы.

Мимо то и дело расхаживали зевающие охранники, и, к счастью, никто ни слухом ни духом, что вот-вот у них из-под носа уведут пленницу. Парой минут ранее на третьем этаже даже мелькнула лысина самого Романа Арнольдовича.

И чего этому мудаку не спиться в такой час? Переживает за сына?

Неважно. Сына он получит, только взамен на кое-какие требования. Да и то, я еще подумаю чуток.

— Теперь направо и ищи красную дверь в конце коридора, — продолжил я, сверившись с картой, которую мне надиктовал Родя. — Хватай Лизу, и валите отсюда побыстрее.

— Есть! — шепнула Аки и замолкла.

Я же выдохнул. Полдела сделано. Теперь главное, чтобы никому из охраны не вздумалось прошвырнуться по подвалу.

— Илья… Ваша рука, — подала голос Метта, появляясь рядом.

— Что рука? — улыбнулся я и попытался погладить мою спутницу по щеке, но как назло ладонь прошла насквозь.

— Другая.

— Ерунда. Ничего не чувствую.

Хотя тут я слукавил. На крыше в такой час даже в шинели, как ни крути, холодновато. Да и ветер словно взбесился — завывал все отчаянней, хотя Поветрием и не пахло.

— В этом и беда, — покачала головой моя спутница. — Я убрала чувствительность и остановила кровотечение. Но с нынешним уровнем энергии этого мало. Нам нужен врач, и срочно.

Я посмотрел на забинтованную руку. Да, Тома изрядно подрала меня, и будь я обычным человеком, без помощи лекаря уже, наверное, откинул бы копыта от кровопотери.

— Аки еще внутри, — отмахнулся я и снова посмотрел на усадьбу в бинокль. — Пока они с Лизой не выйдут, я никуда не пойду.

— Илья, даже если они…

— Это я должен быть там, понимаешь? — сжал я зубы, не отрываясь от окуляров. — Я! А не трясущаяся японка, которая только вчера закончила школу. А я тут… блин!

— Вы не виноваты, — сказала Метта и обняла меня за шею. Ее прикосновение я почувствовал. — Это Горбатов. И еще…

Вдруг она осеклась, а я покрылся мурашками. И нет, дело не в теплой руке моей спутницы.

Сзади! — ощетинилась буквально каждая клеточка моего тела, и я оглянулся. Сначала было непонятно, что меня так встревожило. И вдруг я осознал, что одна из теней на крыше куда темней остальных.

Неожиданно она сдвинулась с места и превратилась в человеческую фигуру. Снова налетел ветер — полы плаща незнакомца захлопали и вздулись как парус.

Придерживая шляпу, он направился к нам.

Высокий, зараза! В руке чемоданчик, а на роже сверкают темные очки.

— Ночью? — сощурилась Метта. — Темные очки, абсурд!

И главный вопрос… Он все это время был тут? Или…

— Мистер Марлин, — вдруг заговорил он, остановившись на середине крыши. — Как приятно в этот неспокойный вечер встретиться с вами.

Незнакомец кивнул мне, а затем слегка повернул голову.

— И вас я тоже приветствую, очаровательное создание. Как вас? Метта, верно?

* * *

В глазах Лизы на мгновение мелькнула надежда, а затем…

— Нет, что вы⁈ — замотала она головой. — Немедленно уходите, иначе нас поймают!

Фыркнув, Аки прыгнула к ней, схватила за руки и рывком подняла на ноги.

— Пойдем, я отведу тебя к Кириллу!

— Кир… Тихо!

Аки оглянулась и осознала, что энергия почти иссякла. Она загребла крайнюю порцию силы из геометрики еще пару минут назад, а в голове от перегрузки стоял перезвон. Пришлось еще соскрести чуть-чуть — ради дела. Миг спустя японка едва устояла на ногах.

Слабенькая… Слишком слабенькая ты, Аки!

Она сжала зубы, и в голове сразу же щелкнуло: один единственный «вариант». Иного судьба ей не дала.

Скрипнула дверь, и по лестнице застучали торопливые шаги.

— Лизонька! — послышалось снаружи. — Ты спишь, золотце? А ну-ка просыпайся!

— О, нет! — пискнула Лиза. — Это хозяйка, Лидия Моисеевна! Уходите, уходите, немедленно! Если она застукает вас…

Но шаги стучали все ближе, и Аки ясно увидела, как немного погодя откроется дверь и на пороге появится сисястая властная барышня с блестящими светлыми волосами.

И этой встречи ей не избежать! Даже если Аки сейчас выйдет из комнаты, в коридоре она в любом случае столкнется с обладательницей этого сладкого голоска.

Помотав головой, Аки толкнула Лизу обратно на ее лежанку, а сама припала к стене за дверью. Под ногами возились пищащие мохнатые комочки, японка как могла держалась, чтобы не вскрикнуть от отвращения.

Едва она коснулась холодной шершавой поверхности, как дверь раскрылась и едва не хлопнула ее по лбу.

Комнатушку осветил фонарик, мокрые глаза Лизы засверкали.

— Ваше…

— Вставай, кому говорят⁈ — рявкнула блондинка в халате и, схватив девушку за руку, рывком подняла с кровати. — Барон хочет тебя видеть!

— Барон?.. Зачем, Лидия Моисеевна⁈ Сейчас же ночь!

— Какая разница⁈ Пошла, быстро!

Затем звонко ударила Лизу по щеке. Девушка шлепнулась обратно на кровать, прижимая ладонь к покрасневшему лицу.

— Ничего страшного, дорогуша! — ворковала Лидия Моисеевна, поглаживая беззвучно плачущую девушку. — Личико у тебя, конечно, красивенькое, но тебе оно больше не понадобится. Если с Родей что-то случилось в Таврино, то твой Кирюша получит его в посылке. Вставай-вставай!

Аки легонько толкнула дверь, и она с легким скрипом закрылась. Женщина же не обратила на звук никакого внимания и, охаживая Лизу тумаками, продолжила тащить к выходу.

— Ай! Ты меня укусила, тварь! — взвизгнула Лидия Моисеевна.

Затем вскинула кулак, но его быстренько перехватила возникшая у нее за спиной Аки.

— А?.. — вздрогнула блондинка. — Ты…

Но Аки быстро ткнула ее в височек, а затем уложила обмякшее тело на место мигом отскочившей Лизы. Как ни странно, но заплаканная девушка проворно натолкала бывшей госпоже в рот свои несвежие чулки, а руки связала простынью.

— Так-то лучше! — кивнула Аки, стятигвая узел на лодыжках, а затем пропустила простынь через связанные руки.

Вжик! — и у них получилась своеобразная лодочка, которая почти сразу закачалась на «волнах».

— Мффф!!! — замычала Лидия Моисеевна, пытаясь выпутаться из такого экстремального шибари.

— Идем! — схватила Аки Лизу под руку, и они выскользнули из комнатушки.

За закрывающейся дверью сквозь мычание раздался радостный крысиный писк. Хлоп! — и дверь отрезала все звуки.

Не теряя времени понапрасну, девушки бросились вверх по лестнице. Вдруг голова Аки закружилась, и она растянулась на ступеньках.

— Ты чего⁈ — охнула Лиза, пытаясь помочь подруге подняться. — Тебе плохо?

Опершись о стену, Аки поднялась на ноги. Перед глазами все плыло, тело ломило, страшно захотелось спать. А все оттого, что энергию для «прощупывания» будущего приходилось черпать из своих внутренних запасов. Геометрика была пуста.

Если она продолжит себя насиловать и дальше, то вовсе вырубится, и тогда им обеим конец.

Придется дальше идти наобум.

Они выбрались в коридор, и тут отовсюду затопали, а затем в коридоре замаячили тени. Девушки бросились на кухню. Прыгнув за разделочный стол, они затихли.

— Мама… мамочка… — тряслась Лиза, вцепившись Аки в плечо. — Не надо было… Ох, нас поймают!

— Тихо, Лиза-бака! — шикнула на нее Аки и выглянула из-за стола.

Мимо кухни мелькнул силуэт, а затем скрипнула дверь. Кто-то начал спускаться по лестнице в подвал.

— Пошли! — дернула Аки Лизу, и они поползли мимо двери.

— Я совсем забыла! — охнула девушка и сжала руку Аки. — Нельзя, нельзя нам уходить!

— Почему⁈ — скрипнула зубами Аки и, дернув трусиху за шкирку, буквально потащила ее к полуотрытому окну.

Вокруг никого. Хорошо, действуем быстро!

Лиза начала что-то бормотать про какой-то злобный пес-автомат, но Аки не слушала. Выглянув, японка удостоверилась, что снаружи никого, а затем аккуратно выскочила наружу.

— Спускайся уже! — зашипела она, лихорадочно оглядываясь.

В саду тоже никого, но чувство слежки не покидало ее. Уж слишком все гладко.

— Нет… Нет, иначе, Рекс…

— Если не спустишься, я буду хуже, чем Рекс! — сощурила глаза Аки, и Лиза, заскулив, перекинула ножку вниз.

На лодыжке мелькнул браслет, и тут Аки поняла, в какой капкан они вляпались. Черт! Но по-другому нельзя… Ну не ногу же ей рубить⁈

— Беги и не оглядывайся! — сказала ей Аки, и когда девушка, размазывая слезы, бросилась к забору, быстро последовала за ней.

Они преодолели уже половину тенистого сада, и тут Аки заметила, как браслет на ноге Лизы разгорается тревожным красным светом.

— Беги, беги! — почти выкрикнула Аки, и вдруг с противоположной стороны послышалось рычание.

Она оглянулась — в полумраке под низкими ветвями ив вспыхнул красный глаз.

* * *

— Илья, он видит меня? — проговорила Метта. — Он знает?..

— Похоже на то, — ухмыльнулся я и поднялся на ноги.

Очень не хотелось разогревать Источник, но что-то сомневаюсь, что этот парень просто коммивояжер, который решил втюхать мне пылесос посреди ночи.

Пахнет дракой, и серьезной.

— Не знаю, кто вы и что вам нужно, — сказал я, чувствуя, как жучки бегают внутри меня, — но сначала неплохо бы представиться.

Незнакомец снял очки. Под ними его глаза были полностью черными, а вместо зрачков сияли две щелочки, напоминающие песочные часы.

И мало того — они медленно вращались!

— Можете называть меня Странник. Этого вполне достаточно для вашего нынешнего уровня, — и он сделал шаг вперед. — Кто вы, мистер Марлин? Адепт-Практик, да? И только лишь⁈ Слишком медленно.

Ага, снова разговоры про то, что я медленно развиваюсь. Одержимый? Нет, глаза совсем другие, да и нет улыбки до ушей. Однако возможно это одержимый совершенно иного уровня. Может, даже тот, кто ответственен за то, что произошло с Томой…

— Он и есть, — нахмурилась Метта. — Я чую от него ту же негативную энергию, что и от других одержимых, но в сотню раз сильнее.

— Значит, ему крышка.

— Илья, Источник разогрет на 46%, но…

— Понимаю. Если перестараюсь, жучки лишатся питания, и мне придется туго.

Постараемся обойтись минимальными потерями. Я нащупал под шинелью рукоятку моего нового меча. Геометрика Софьи оттягивала карман — вернем утром, сейчас она мне пригодится, чтобы прикончить этого типа.

— Какое тебе дело до того, сколько во мне сил? — попытался я заговрить ему зубы, пока сила все больше разгоралась.

— Вы должны расти, мистер Марлин! Каждый день, каждую минуту! — говорил Странник, подходя. — Взрывными темпами! То, что вы успешно справляетесь с моими подчиненными, не важно. Вы должны были уничтожить обеих женщин одним взмахом руки! Одним щелчком пальцев! Но нет — вы истратили слишком много сил, чтобы просто спасти их, и при этом позволили ранить себя? Что за глупые сантименты⁈ Вы только впустую тратите время, а его и так немного. Вы не представляете, что стоит на кону! Судьба мира, мистер Марлин. Как вам это?

— Да пошел ты!

— Что ж, значит, мне придется преподать вам урок, — сказал он и сжал кулаки.

Его облик на миг расплылся, а затем Странник рванул ко мне. Мгновение спустя его раскрытая ладонь зависла над моей головой. Глаза-песочные-часы свернули.

Уйдя вбок, я выхватил рукоять. Странник снова мелькнул и, появившись справа, вновь ударил. Извернувшись, я вставил геометрику в рукоять, и влил силу. Перед глазами все поплыло, но сейчас не время жадничать.

Рукоять вспыхнула. Странник попытался перехватить мою руку, но я, ударив его в живот, выбросил вперед еще не успевший вырасти энергетический клинок.

Вжух! — и острие вошло ему прямехонько в грудь. Враг застыл.

Шляпа слетела с его головы и, вращаясь на ветру, скрылась за поручнями крыши.

— Есть! — крикнула Метта и заскакала вокруг. — Ага! Понял, как сомневаться в Илье! Так тебе, лысый!

Однако я не стал бы так радоваться. Странник даже не поморщился.

— Что ж, вы облегчили мне задачу, — бросил он и вцепился мне в воротник.

Перехватив рукоять, я вырвал меч из груди и ударил по руке. Энергетический клинок разрубил плоть, почти не встретив сопротивления. Запахло паленым.

Я пнул врага, и тот, взмахнув чисто срезанным обрубком, попятился. Крови не было.

И тут его отрубленная рука перехватила мой воротник. Я попытался оторвать эту гадость от себя, но пальцы были как железные.

— Не сопротивляйтесь, мистер Марлин, — сказал Странник, выпрямившись. — Если ваша помощница не может вырастить из вас достойного слугу Машинимы, значит, мы поможем вам развиться!

И вдруг его конечность рассыпалась на миллионы… жучков⁈ Не успел я смахнуть их с себя, как весь рой пополз по мне — и прямо к моему лицу!

— Им нужна минута, чтобы подчинить вас! — говорил Странник. — Расслабьтесь и…

— Ах ты, тварь! — рявкнула Метта. — Илья, пускай! Не дергайся!

— Что⁈ — опешил я, и когда подруга ухмыльнулась…

— Лишние жучки нам не помешают.

…позволил тварям доползти до рта и проникнуть внутрь себя.

* * *

Аки вцепилась в мягкую попочку Лизы и как могла толкала ее через забор.

— Давай, родная! — пыхтела Аки. — Переваливай свои булочки на ту сторону!

— Не могу, госпожа! Платье зацепилось!

Она зашипела и, уткнувшись головой в филейные места Лизоньки, оглянулась. К ним со всех ног мчалась четырехногая тварь, по центру лба которой сверкала кроваво-красная геометрика.

Изо всех сил толкнув Лизу, Аки развернулась и выхватила меч. От пота глаза слезились, ноги подкашивались, но это меньшая из нее проблем.

Пес-автомат несся быстро, нет, даже слишком быстро! А еще в далекой усадьбе внезапно включился в свет. Кто-то закричал.

Нет, неужели они…

— Kusou… Неважно! — рыкнула Аки и устремилась навстречу металлической твари.

Автомат запрыгал туда-сюда, а затем подскочил, оскалив зубастую пасть. Аки перекувыркнулась, и когда мощные челюсти сомкнулись у нее над плечом, полоснула пса по шее.

Клинок рубанул от души — звякнуло, посыпались искры, но четвероногая тварь не угомонилась. Отпрыгнув, она развернулась и бросилась в другую сторону — за Лизой.

Ее нога с браслетом как раз мелькнула за забором.

— Стой! — прошипела Аки и устремилась вслед безудержной твари.

Позади снова раздавались голоса, но японке было плевать. Главное убить автомат, остальное неважно.

Взмах, и клинок отсек твари лапу, но автомат уже летел к забору. Бэнг! — и быстро-быстро перебирая оставшимися конечностями, пес забрался наверх. Через секунду уши металлического пса были уже с той стороны.

Аки разбежалась и за два приема перескочила через забор. Пес же, смешно прыгая на трех лапах, мчался за убегающей Лизой.

Все трое неслись по улице в сторону мирно спящих домов. Хрипящая от натуги Лиза бежала со всех ног, но псина даже без лапы была вдвое быстрее. Аки поднажала.

И тут — бух! — Лиза шлепнулась прямо наземь. Ну что ж ты…

Прыг-прыг, и подбежавший пес скакнул прямо на нее.

Аки сжала зубы — не успеть! Затем прицелилась и метнула в пса меч. Сверкнув в полумраке, острие устремилось в спину автомата.

Тот завис над Лизой. Она лежала раскинув руки и хлопала глазами. Еще миг и… Дзинь!

— Мама! — пискнула она, когда челюсти щелкнули у нее прямо перед лицом.

Собака, насаженная на меч, торчащий из земли, быстро перебирала лапами и пыталась добраться до шеи жертвы. Лиза задохнувшись от страха, силилась оттолкнуть тяжеленную тварь, но та не отступала — съезжала по клинку все ниже, и ниже, и…

Аки влетела псу в бок сапогом Автомат, заскрежетав, покатился по земле. Японка же кувырком бросилась за мечом, схватила рукоять и прыгнула на пса. Тот опять вскочил на лапы.

Оскаленная пасть повернулась, и ярко-сияющая геометрика устремилась в сторону Аки. Рывок!

Японка размахнулась. Тварь прыгнула, а затем золотистый меч сверкнул в свете полной луны…

Глава 6

В ушах забурлила вода. Я приподнял веки — свет еле проникал через вязкую толщу розоватой жидкости. Тело было вялым, почти неощутимым, и его что-то туго стягивало. Едва я проморгался, как глаза начали закрываться. Отбросив сонливость, я вытянул руку.

Никак, что-то держит.

Немного поднажав, я вырвался из пут, и бледная истонченная ладонь коснулась преграды. Стекло? Я в какой-то капсуле?.. Какого⁈

По прозрачной поверхности ползали сотни мелких паучков, а с той стороны что-то двигалось и сверкало. Стоило мне надавить на крышку, как твари прыгнули в разные стороны. Раздался приглушенный щелчок, и крышка поддалась. Оттолкнувшись от днища, я схватился за края капсулы и выглянул.

Сука, как же ярко…

Зажмурившись, я принялся ощупывать себя и наткнулся на нечто длинное, и оно уходило мне в рот… Меня едва не вывернуло наизнанку, когда я вытащил из себя длинный шланг и отбросил в сторону. Гадость.

Сука, а на руках живого места нет! Это что, кабеля⁈

Пока я дергал один провод за другим, внезапно осознал, что на голове нет волос, а весь я покрыт слизью. Глаза резало, но и они постепенно привыкли к яркому свету.

Сощурившись, я перегнулся через край, и от открывшегося вида у меня захватило дух. Внизу зияла головокружительная пропасть, земля терялась во мгле, а вверх уходили гигантские столбы — на километр, как минимум, а то и больше. Их были сотни, они тянулись до самого горизонта. На каждом столбе гроздьями висели капсулы, опутанные кабелями.

Я огляделся — а вокруг еще сотни и сотни таких капсул, и в одной из них…

— Метта! — и я, вырвав последний кабель из затылка, полез по коммуникациям к соседней капсуле.

Так, главное не смотреть вниз, и не оступиться — падать тут порядочно.

Ветер вцепился в меня словно крючьями, и, задрожав, я едва не сорвался. После пребывания в теплой жиже снаружи жуть как холодно, а ни шинели, ни банальных штанов на мне не было. Я гол как сокол и, наверное, внешне похож на скелет.

Ладно, не страшно. Главное сейчас освободить подругу, а тем разберемся.

Через пару минут мне удалось продраться к капсуле с розовой жидкостью, в которой, свернувшись калачиком, плавала Метта. Ее серебристые волосы медленно покачивались, из рук, ноги и спины торчали провода, а глаза были крепко закрыты.

Не теряя ни секунды, я отогнал паучков, ползающих по стеклу, и вцепился в крышку.

— Давай! — рыкнул я, и она со скрипом отошла. Затем сунулся в вязкую жидкость и подхватил подругу под спину.

Она была почти невесомой.

Еще где-то минут десять я помогал Метте прийти в себя. Она кашляла и без конца терла глаза. Да уж, похоже, бедняжка уснула куда крепче меня.

А как она дрожала…

И вот мы, обнявшись, засели на краю ванной и тряслись на ветру. Между башен плясали сетки молний, и каждый раскат заставлял нас обоих вздрагивать. Тучи на темном небе хмурились — того и гляди хлынет дождь.

Немного очухавшись, Метта вытащила планшет. Откуда, я так и не понял.

— Где мы? — спросил я, отсоединив от Метты очередной провод.

— Лучше спросите «когда», — сказала она, щелкая кнопками. — Полагаю, это времена Гигантомахии. Земли юдов.

— Шутишь?

— Лучше бы шутила… Всем известно, что юды когда-то держали людей в рабстве, а судя по этим капсулам, они еще и забирали у них биологический материал и энергию. Кстати, если учесть, что магию людям даровали иномирские создания, то логично, что потом они начали использовать людей, как…

Она задумалась.

— Магическую батарейку? — предположил я.

— Именно, — вздохнула Метта и огляделась по сторонам. — Получается для юдов люди — просто ходячие геометрики? Прямо жуть берет… Здесь же их миллионы…

— Но откуда эти образы? Странник помнит Гигантомахию? Он был одним из тех, из кого сосали магию?

— Спросите чего полегче. В вопросах истории чудов и юдов я знаю не больше, чем сами люди.

— Ладно, надо сваливать, — сказал я, и помог девушке подняться.

— Блин, я немного не рассчитала сил, — выдохнула она, вцепившись мне в плечо. — Простите, Илья, Этому мудаку удалось таки нас поймать…

— Не беда, иной раз в чертогах разума драться куда проще, чем вовне. Сам же говорила?

Метта фыркнула. А она так дрожала, что того и гляди сейчас шлепнется в обморок. Нет, в таком состоянии мы далеко не убежим. Да и куда бежать? В этих закоулках сознания, особо не побегаешь. Как только Странник обнаружит нас — а я был уверен, что обнаружит — сюда сбежится весь свет.

И как будто в ответ на мои мысли послышалось шуршание. Мы поглядели вниз и увидели целый вал мелкого паучья. Он быстро двигался к нам и с каждым пройденным метром становился все больше. Постепенно твари складывались в черную тушу, напоминающую огромного паука.

В башке у нее алела геометрика, и при виде нас этот глаз сощурился. Вот мы и попались.

— Мистер Марлин, — заговорил паук. — К чему откладывать неизбежное? Мне нужно всего лишь очистить вас от инородных предметов и помочь развиться!

— Валим! — воскликнула Метта и, схватив меня за руку, прыгнула обратно в свою «ванную».

Я уже решил, что она чокнулась, но заметил на дне отверстие слива. Жидкость вспенились и забурлила, и тут же с шипением начала закручивается воронкой.

Мы юркнули прямо в трубу — за мгновение до того, как паук цапнул меня за ногу.

— Мистер Марлин! Вернитесь! В этом мире вам не сбежать!

Свет померк, все закружилось. Вращаясь и подскакивая, мы летели и летели куда-то вниз. Я прижал Метту к себе, принимая на себя львиную долю ударов.

Затем — плюх! — и мы барахтаемся в какой-то грязной луже.

Подхватив Метту под мышками, я поплыл на поверхность и… Фух!

— Ох, мама! — вдохнула Метта, покачиваясь на волнах. — Илья, мы живы!

Мы поплыли к берегу и, кашляя, выбрались на твердое место. Сверху сквозь решетки нам подмигивало солнце, на бетонных закругленных стенах желтела плесень, а запах…

Да, пахло тут скверно. Кажется, мы находились в канализации.

— Сука… — выдохнула Метта, выжимая волосы. — Ненавижу водные горки…

— Это уже не Гигантомахия? — огляделся я.

Вокруг ничего кроме луж, ржавого железа и бетона, но сам вид солнца несколько приободрил меня.

— Пес его знает, я уже ни в чем не уверена, — пожала плечами Метта, снова доставая из воздуха планшет. — Могу сказать, что это другой образ. Слава богу! Тот был совсем грустненький.

На ней была легкая курточка, брюки и сапожки. Все мокрое, но это лучше, чем щеголять истощенными телесами. Я тоже одет в комбинезон, и это хорошо. Еще лучше, что в мышцах нет той иссушающей слабости. Мы понемногу восстанавливали силы, а значит, скоро станем совсем прежними.

— Стой, — дернул я Метту за руку, а затем, подойдя сзади, обнял за талию и, пробудив Источник, начал постепенно разогреваться.

— Ох, стояла бы так и стояла, — проворковала моя спутница, когда мы начали медленно высыхать.

Еще пара минут, и стало почти идеально. Вода еще хлюпала в ботинках, но и так сойдет.

— Ладно, хорошего понемногу. Главное выбраться, — сказала Метта, просматривая что-то в своем планшете. — Эти образы приближены к реальности, так что «умереть» тут тоже реально. Если мы погибнем, то Странник точно заполучит вас, Илья. Поэтому нам сейчас кровь из носу нужно найти «точку» выхода. Тогда я смогу дать этому мудаку хорошего леща.

— Дадим, — кивнул я, и мы направились вперед.

Поднявшись по лестнице на уровень выше, мы зашли в технический коридор. На полу булькала какая-то жижа, а с потолка свисали гроздья черной плесени. Похоже, эту часть каналов не чистили лет двести.

— Какая гадость! — воскликнула моя спутница, перешагивая очередную лужу. — И еще какие-то сопли свисают с потолка. Фу!

— Ты лучше держись от них подальше, а не то…

Вдруг где-то далеко послышался заунывный женский голос:

— Внимание. Внимание. Всем наземным силам Гражданской обороны. Обнаружены нарушители общественного спокойствия. Код: Усмирить. Клеймить. Подавить. Внимание, всем наземным силам…

— Это еще что? — заозиралась Метта.

— Походу, по наши души, — заметил я и, пройдя немного дальше, поднял с пола монтировку. — Держи, будет чем отбиваться. Лучше, чем ничего.

— Я бы предпочла чего-нибудь потяжелее, — поморщилась Метта, но взяла импровизированное оружие.

Позади послышались шаги, а затем зазвучали глухие голоса:

— Прием. Доклад. Реализуем сдерживание.

— Патруль. 1−5-4–17. Докладывать нечего. Ведем поиск. Прием.

— Подтверждаю. Все чисто. Сектор-3.

— Сука! Нас ищут! — шикнула Метта, и мы побежали в противоположном направлении. Позади показались фонари и топот.

Вдруг сверху нечто задвигалось, и мы юркнули в темный угол. Затем я осторожно выглянул — через решетку в потолке показался человек в черной форме. На башке белел противогаз с синими светящимися глазами, в руках автомат.

Щелкнул фонарик, и по полу, совсем рядом с нами, прошелся дрожащий лучик. Мы вжались в стену.

Тут же по небу с диким грохотом пролетела какая-то тварь, внешне напоминающая стрекозу с пропеллером. Тоскливо взвыла сирена и заговорили безэмоциональным женским голосом:

— Внимание, неопознанное лицо. Немедленно подтвердить статус в отделе Гражданской обороны. Внимание. Отдел ГО реализует код: Захватить. Задержать. Обезвредить.

— Сектор-3. Чисто. Прием, — следом сказал солдат в рацию на плече, а затем исчез.

Сирена только набирала обороты, и мы поспешили убраться отсюда, да побыстрей.

— Где твоя «точка» выхода? — шепнул я Метта. — Опять телефон?

— Угу, и он должен быть недалеко, — кивнула она, не отлипая от планшета. — Думаю, скоро мы его…

— Контроль. Движение ноль! — прокатилось по коридорам, и мы снова юркнули в укрытие. — Ожидания контакта в радиусе.

— Цель-17. Ожидаем ЦОЗ. Отказ контакта.

Снова сзади шаги. Я оглянулся — по стене забегали пятна фонарей. Шлепая по вязким лужам, мы рванули дальше, но голоса не отставали:

— Патруль. Ожидаю данные о близости неприятеля. Код: 1−7-6–03−2–2. Прием.

Сука, быстрые мудаки! Схватив Метту за плечо, я утянул ее подальше в темноту, и едва мы прижались к мокрой стене, как мимо пробежала целая команда солдат в белых противогазах.

— Сектор-2. Приготовиться к контакту, — болтала рация у них на поясах. — Ожидание цели три секунды. Прием.

— Обновление статуса Сектора-4. Код-0К. Принято.

Дождавшись, когда шаги затихнут, мы пробежали еще немного, и вошли в узкий коридор. Тут же на пол легли две тени. Через секунду к нам вышли двое — в бронежилетах и кислородных масках. Голубые глаза светятся, оба врага при оружии.

Едва щели их противогазов повернулись, как мы рванули в атаку. Вспыхнул свет фонариков, и я ударил врага ногой по морде.

Брызнуло стекло, враг закачался. Метта же долбанула своего противника монтировкой. Еще пара ударов, и два тела ударились о стену.

— Конт… Ахх! — и я вбил сапог мудаку прямо в челюсть. И еще! И еще!

Второго добивала Метта. И вот крови у нее вышло куда больше…

— Не перестарайся, — бросил я, и она отбросила уже ненужную монтировку.

Обыскав обоих, мы расфасовали по карманам патроны. Моя подруга взяла пару пистолетов, я же подхватил дробовик. Вдруг под ногами что-то завозилось.

— Назад! — воскликнула Метта, и мы отпрыгнули.

Из глаза разбитого противогаза один за другим вылезали длинные белые черви. Другой затрясся, а потом начал слепо шарить руками по полу.

— Это не люди?.. — удивился я и все же поднял монтировку.

— Полагаю, и да, и нет, — покачала головой Метта и подхватила обломок трубы.

Добив тварей, мы пошли дальше. Стены задрожали, и нам пришлось прижаться к стене — кто-то очень большой и ногастый расхаживал над нами. Гигант?

— Внимание! Код-73–22–6. Потеряна связь с группой! Реализуем поиск. Прием! — послышалось издалека, и мы припустили подальше от этого места.

Еще один коридор, и оттуда загрохотала стрельба. И нет, стреляли не по нам. Прокравшись ближе, мы увидели, как пятеро врагов решетят потолок. Нас они не видели, ибо дурочкам не повезло встать спиной.

Так что мы с Меттой направили на них дула и открыли огонь. Разворотив черепушку последнему врагу, мы посмотрели наверх.

— Фу, меня сейчас стошнит, — зажала нос моя спутница.

Мы двинулись дальше, пока не вышли на открытое пространство.

И там нас ждали: сразу открыли огонь в нужную сторону. Юркнув за колонну, мы пальнули в ответ. Двое солдат упали на землю, но их дружки не дрогнули — бросили гранату.

Бах! — и осколки колонны полетели в разные стороны. Выглянув из укрытия, я сразу нашел цель. Поднял дробовик и нажал спуск.

— Контакт! Нужна поддержка с… Ахх!

Враг с пробитой башкой грохнулся на пол. Я перевел прицел на новую цель. Спуск.

— Вызываю огонь на себя. Нужен… Ох!

И снова в укрытие. Захлопали дымовухи, и мы с Меттой разделились. Скоро поволока скрыла все до потолка: сквозь белую пелену мелькали голубые глаза да сверкали огоньки выстрелов.

Выцепляя противников по одному, я жал на спуск и:

— Нарушители еще живы, требует… Ах! — мозги вперемешку с червями летели в разные стороны

— У нас потери. Реализую план… АХ! — бахнул взрыв гранаты, и унес за собой еще троих.

— Мятеж! Мятеж! Мятеж! Код: перехват. Отрицательный… Ох!

Тут у их за спинами из дыма вылезла Метта и с криком вбила монтировку в башку зазевавшегося бойца. Он полетел на пол, и они оба исчезли в клубах дыма. Вслед поднялась пальба, и тут я выпрыгнул из укрытия. Патронов я не жалел.

Стоило последнему придурку в противогазе рухнуть на пол, как все затихло. Рация, правда, не умолкала:

— Потеряна связь с отрядом 56–78. Вызываю поддержку. Код 56−24–65.

— Метта, ты где⁈ — оглянулся я, но дым все еще скрывал половину помещения.

Поднялся отчаянный визг, и я бросился на голос. Из дыма показался силуэт — и он медленно, рывками, возносился к потолку.

Подойдя ближе, я разглядел на потолке жуткую тварь с зубами, а из пасти спускался длинный язык, на конце которого дергалась моя подруга.

Вскинув пушку я пальнул прямо в оскаленную морду. Метта с писком шлепнулась в лужу.

— Ох, Илья… — охнула она, потирая ушибленную попку. — Спасибо, но можно было и понежнее…

Сверху подыхающую тварь буквально вывернуло наизнанку. Метта зарылась руками, и ее накрыло кровавым душем.

* * *

Лев шел по коридору и бессильно сжимал кулаки. Это же надо! Такая глупость!

Ему очень хотелось знать, какого черта жандармы все же явились к ним на порог! Кто мог их вызвать? Неужели все из-за слов какой-то глупой девчонки⁈

— Соня, — постучался он в ее комнату. — Соня, это не ты…

Он открыл дверь, и увидел сестру, сидящую на кровати. Ее постель вся сбилась, а она вжалась впиной в спинку. На щеке краснела пощечина.

Напротив замерла огромная гора мяса с черным халатом на плечах. По жирным пальцам бегали искорки.

— Дядя? — охнул Лев, переступая порог. — Почему ты не сказал, что проснулся? Ты выздоровел?

Ленский-старший даже не оглянулся на племянника — молча обошел кровать и, заложив руки за спину, остановился у окна. У ворот стояли машины жандармов, и в одну из них уводили Тому. Вдруг снова раздались крики — Яр как мог пытался пробиться к ней, но его отгоняли дубинками. Еще чуть-чуть, и фоксу не поздоровится.

— Ты как? — опустился на постель Лев и мягко погладил хлюпающую носом Соню по плечу. — Не бойся…

Вдруг он почувствовал на себе взгляд. Дядя презрительно ухмылялся, глядя на них.

— Ты можешь ходить? — удивился Лев, глядя на то, как уверенно Филипп Михайлович держится на своих двоих. И это при его весе!

Тот не ответил. Дверь машины хлопнула, а затем завели двигатель. Через минуту автомобиль жандармов повез Тому в околоток.

Крик Яра поднялся на всю улицу, а затем послышались звуки потасовки. Сука, еще и драки им не хватало!

— Я ошибался в них, — задумчиво проговорил Филипп Михайлович, отступая от окна. — Думал, они как люди, ан нет. Звери есть звери.

Затем его скрутил очередной приступ кашля. Нет, нихрена он не выздоровел. Тогда зачем дядя вылез из постели в такую рань? На часах и пяти нет.

— Это бред, дядя, — покачал головой Лев. — Концы с концами не сходятся. Подожди, вот вернется Илья…

— Марлинский больше не появится на нашем пороге, — прохрипел Филипп Михайлович, очухавшись.

— Что⁈ — Лев подумал, что ослышался. — Ты же сам сказал, что в случае неудачи с Таврино, завоевать его доверие. Даже Софью вырвал из ШИИРа, чтобы она помогла Илье… расслабиться. Так…

— Я передумал! Он наш враг. Думаю, Марлинский куда хуже, чем все Горбатовы и Рощины вместе взятые.

Лев нахмурил лоб и посмотрел на Соню. Та сидела, опустив глаза, и молча теребила простынь.

— Может, ты… нездоров? — предположил он. — Вчера ты говорил ровно противо…

— Неважно, что я вчера говорил! — фыркнул дядя, и его глаза сверкнули. — Слушай, что я говорю сейчас и…

И его вновь скрутило. Кашель терзал великана все сильнее и сильнее, и через полминуты он упал на колени. От такого зрелища Соня побледнела и всхлипнула.

Лев вскочил и хотел помочь ему подняться, но Филипп Михайлович только отпихнул его от себя.

— … отойди! — выдохнул он. — Твое время еще не пришло! А может быть, и не придет вовсе…

— Дядя, фокс… — покачал головой Лев.

— Будет висеть в петле! — ухмыльнулся Филипп Михайлович и обвел глазами обоих. — Первая за попытку укусить руку, которая ее кормит, второй за то, что шумит под окнами у честных господ. Обоих ждет виселица. Или как сейчас избавляются от нелюдей? Забудь об этой шкуре. Думай о благе рода! И ты, Соня! Твое тело принадлежит роду! Ну, чего молчишь?

— Да… дядя, — пролепетала она. — Мое тело — принадлежит роду.

— Вот-вот, и посему никакого ШИИРа. Сегодня же поедешь и отчислишься. И ты Лев даже не думай, что сунешься в эту помойку.

Лев хотел было возразить, но от одного дядиного взгляда у него мурашки забегали по спине. В нем как будто засел кто-то чужой. Тот Филипп Михайлович, с которым он разговаривал вчера, был, конечно, грубоват и ворчлив, но не настолько.

А еще эти зрачки… Это так свет падает, или они в самом деле как у кошки?

— Ты не мой дядя, — сказал Ленский, схватив дрожащую Соню за руку. — Мой дядя привечал нелюдей, заботился об образовании дочери, а не…

— Глупец! Люди меняются! — грохнул дядя столу и вырос над ними как скала. Его ладони упали на колышки кровати, и она затрещала под его весом. — Нелюди — это ошибки юности! Завтра разгоним весь штат, и наберем нормальных ЛЮДЕЙ. И правильно: от тварей нужно избавляться, как и от врагов! И ты…

Он уткнул палец в племянника.

— Поможешь мне, хочешь ты этого, или нет! Иди приведи себя в порядок, а через пару часов поедем к Горбатовым. Нам есть о чем поговорить.

— Еще чего? — ухмыльнулся Лев, обняв Соню, которая дрожала то ли от лихорадки, то ли от страха. — В Союзе мы боролись с монстрами в человеческом обличии. Ты, кстати, тоже. Жаль, что сам стал монстром на старости лет.

И с этими словами он поднял Соню на ноги и повел на выход. Едва они дошли до двери, как она захлопнулась прямо у них перед носом.

— Стоять! — гаркнул Филипп Михайлович. — Вы не выйдете отсюда, пока не покаетесь!

Его белые глаза вспыхнули. По ковру прокатилась волна энергии.

Лев нахмурился — лицо дяди исказилось в такой звериной гримасе, что ему самому впору становиться нелюдем.

Ох, на сколько же подобных мудаков он насмотрелся в Петербурге! В молодости все были известны смелостью, лихостью и вольным нравом, а, заимев седины и должность, на корню изменили своим принципам. Стали «приличными» людьми.

Однако как же странно… Позавчера Лев заехал в дом, вся прислуга которого на девяносто процентов состояла из нелюдей. Так какого черта дядя несет эту чушь? Как можно так сильно измениться за какую-то ночь…

И тут его кольнула догадка, но такая слабая и неоформленная, что он не смог ухватить ее. Некогда было раздумывать — чудовище наступало на них.

Белые рыбьи глаза с вытянутыми зрачками мрачно горели из полумрака спальни. Кулаки напоминали молоты.

— Дядя, это не ты… — задушено проговорила Софья, вжимаясь в дверь. — Это в тебе говорит болезнь!

— Молчи, развратная сука! — зарычал Ленский-старший и попытался схватить ее, но Лев встал у него на пути и отпихнул.

— Ах ты! — скрипнул зубами Филипп Михайлович и оскалился.

А зубищи у него на загляденье. Клыков целый набор. Кривых и желтых.

Вспыхнув, огромный кулак влетел в дверь, и грохнуло так, что она едва не слетела с петель. Соня, прижав ладони к лицу, съехала на пол.

Лев остался недвижим.

— Отойди, дядя, — твердо сказал он, и тут Филипп Михайлович не стерпел. Окончательно потеряв человеческий облик, он вновь вскинул кулак, и тогда Ленский с силой пихнул его в грудь.

Жирная гора зашаталась и взмахнула руками. Филипп Михайлович попятился, и тут ему под ногу попался свернутый кусок ковра. Он оступился и полетел на пол. Бахнуло так, что Ленский на мгновение подумал, что пол сейчас провалится.

Дядя лежал на ковре, широко расставив руки. Его губы беззвучно шевелились:

— Ты мне не… — коснулось ушей Ленского, а потом Филипп Михайлович затих.

* * *

— Цела? — спросил я, когда мы с подругой вновь сошлись в коридоре и побежали на поиски «точки».

Коридоры все не кончались, сирена преследовала нас по пятам.

— Угу, — пробурчала Метта, отряхиваясь от потрохов. — Тихо, слышишь?

Я прислушался, и моих ушей коснулся телефонный звонок. Он звонил где-то далеко, но слышался отчетливо.

— «Точка» выхода! Быстрее!

Мы прибавили шагу, и скоро вылезли на железнодорожные пути. Наконец-то запахло хоть чем-то кроме затхлости и сырости, а над головой не языкастые монстры и плесень, а небо, пусть и затянутое серостью.

Вдоль многочисленных путей носились товарняки, так что нам пришлось поберечься. Поперек тянулись мостики, и стоило нам выйти на открытое пространство, как сверху загрохотали очереди.

— Бежим! — крикнул я, и мы, отстреливаясь, бросились внутрь медленно двигающегося вагона.

Пули рикошетами зазвенели по металлическим стенкам. Полетели гранаты, но взрыв застал нас уже внутри. Пробежав вагон насквозь, мы выбили двери и спрыгнули на пути с другой стороны состава. Солдаты все буравили:

— Они убегают! Требуется поддержка. Код 6–78−2–00–11!

— Приятно. Сканируем биологический материал!

Подстрелив по пути еще парочку врагов, мы нырнули под путепровод, а там снова в темные переходы.

— А эта беготня уже начинает меня утомлять, — бросил я, пока мы, тяжело дыша, мерили шагами коридоры.

Скоро впереди забрезжил свет, и мы выдохнули. Все же ползать по этим коммуникациям — занятие не из веселых. Хрен его знает, какая тварь выпрыгнет из-за угла.

— Внимание гражданам, — без умолку мычали сигналы оповещения. — Замечено отклонение численности. Всем содействующим усмирению — полный недельный рацион. Код: усмирить, подавить, стерилизовать.

— Блин, какой занудный у этой тетки голос, — простонала Метта. — Хотя от еды я бы не отказалась…

Еще чуть-чуть беготни по однотипным переходам, и мы выбрались на улицы, заставленные панельными многоэтажками. Они были куда выше, чем в Шардинске, но внешне выглядели настолько облупленными и однотипными, что хоть вешайся. Повсюду были протянуты пучки проводов, а в небе летали стрекозы с пропеллерами. Где-то далеко грохотали шаги, и на мгновение между домами я увидел гигантский человеческий силуэт.

Мы тут же убрались подальше — не хватало еще с чудами-гигантами махаться.

Люди нам встречались, но при одном нашем появлении мигом исчезали с улиц. Звонок зазвучал громче — кажется, из одного из домов.

Мы на верном пути!

— Думаю, это тоже Гигантомахия, — задумчиво проговорила Метта, пока мы шагали по переулку. — Но это земли чудов. Видишь, вертолеты?

— Угу, — скосил я глаза наверх. Мимо пролетела очередная стрекоза-вертушка.

— Они биологические. Короче, это не техника, а живое су…

Вдруг откуда-то грохнул пушечный выстрел. Затем еще один, и так бахало где-то раз десять. Едва мы завернули за угол, как грохнуло так, что в небо взметнулся столб пыли.

Мы вжались в стену, и тут впереди выросло нечто черное. Завеса понемногу рассеялась, и скоро мы смогли разглядеть сигарообразный снаряд, воткнувшийся «носом» прямо в асфальт.

К счастью, он не разорвался, иначе все весь двор наверняка накрыло бы взрывом. А тут еще дом, с верхних этажей которого слышался телефонный звонок, прямо за ним. Дверь подъезда приветливо открыта, а там тихо и темно.

— Повезло, — выдохнул я и попытался обойти снаряд.

Вдруг он зашипел, и мы попятились. Хлопнуло, а затем отлетевшая боковина задребезжала о мостовую.

— Он внутри что, пустой?.. — заикнулась моя спутница, вглядываясь в темную дыру.

Вдруг изнутри снаряда послышалось хищное шипение, а потом в край боковины вцепились щупальца.

Не успели мы отскочить, как изнутри на нас с мерзким визгом прыгнула мохнатая тварь размером с кошку. Удар трубой, и она, дергая лапками, отлетела к стене.

— Внимание. Объявляется биологическая угроза второго уровня. Всему гражданскому населению не покидать своих квартир до особого распоряжения. Внимание…

Тут за ней полезли и ее подружки. Через секунду, пятеро мелких монстров вскочили на все свои многочисленные лапки и запрыгали в нашу сторону с четким намерением поужинать.

Снова грохнуло, и в здание напротив влетел еще один снаряд. А потом еще, и он попал прямо в подъезд, куда нас с Меттой и несли ноги. Мы кинулись ко входу в здание сбоку — с него можно было перебраться в нужный дом.

Взвизгнув, твари бросились в погоню, но мы уже юркнули в подъезд. Тут нам навстречу попался какой-то шатающийся тип, и при виде нас он вскрикнул и покатился по ступенькам — прямо в лапы к тварям.

Его отчаянный крик затих у нас за спиной. Мы бежали по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. О том, чтобы воспользоваться лифтом не могло быть и речи — в нем тоже что-то рычало.

И вот мы на пятом этаже. Выше не забраться, ибо лестница была зачем-то забаррикадирована кроватью. Выбив дверь в квартиру, мы рванули к окну, а затем выбрались на балкон.

Нужный дом с железным балконом совсем рядом — только руку протяни. Верней, сделай один удачный прыжок. Главное не бояться.

— После тебя, — сказал я, и тут в коридоре загрохало.

— Патруль, десять-девять. Веду преследование. Прием.

— Зараза! — рыкнула Метат и, оттолкнувшись от стены, сиганула в пропасть.

Вцепившись в решетку балкона, она ловко перепрыгнула на ту сторону и, присев на одно колено, кивнула мне. Я же вжался в стену, и хотел уже бежать, как в квартире раздались удары в дверь.

С третьего они вынесли преграду, а затем затопали по полу. Автомат в руках Метты разразился очередью, и в этот момент я рванул вперед.

Прыжок! — и ветер взвыл в ушах. Бам! — и ударившись о балкон, я завис над пропастью.

— Дай руку! — крикнула Метта, но я уже забирался наверх. Дернув меня за плечо, она затащила меня на балкон, а затем вновь вскинула автомат.

В ответ загрохотала очередь, и моя подруга вскрикнула.

Развернувшись я пальнул по солдатам, и скосил двоих. Третий прыгнул в укрытие, но стоило его белой башке мелькнуть в дверном проеме, как я с одного выстрела выбил ему мозги.

— Пошли, — схватил я Метту за руку, и вдруг увидел красное.

— Сука… — выдохнула она, а на пол закапала кровь.

Выругавшись, я подхватил ее на руки и выбил дверь ногой. Телефон уже близко — кажется, на этаж выше.

— Сильно задело?

— Не очень… Но больно-то как…

Выбежав на лестницу, я с подругой на руках ринулся вверх по ступенькам. Снизу грохотали шаги и рычала рация:

— Контакт! Контакт! Провожу операцию по зачистке! Код 009. Прием!

И вот мы в очередном длинном коридоре с десятком дверей, а телефон надрывается как ненормальный. Перехватив стонущую Метту, я рванул на звук. Дверей было столько, что глаза разбегались.

Нет, не здесь. Не здесь… Нет, нет… Вот оно!

Тут в окне я заметил человеческий глаз. Он моргнул при виде меня, а затем гигант, отстранившись, вскинул руку для удара. Кулак был размером с весь этот коридор!

Сзади выбили дверь и:

— Вижу нарушителя! Огонь!

От автора:

Уважаемый читатель! Главы становятся все больше, а лайков (сердечек рядом с обложкой книги) явный недобор!

Как так вышло? Вот и я не знаю. Так что не поскупись на сердеч ко! Автор работает в поте лица, и следующая прода уже завтра!

Глава 7

Под грохот выстрелов мы с Меттой закатились в комнату.

А затем по ушам ударило так, что я на мгновение оглох и потерял ориентацию. Пол вздрогнул, и из коридора прямо в лицо прилетел столп пыли. Закашлявшись, сквозь половоку я увидел телефон — он надрывался так люто, будто вот-вот взорвется.

— Давай, после тебя! — сказал я и, подняв с пола Метту, подтащил ее к аппарату.

Она вытянула руку, но увы — девушка ослабела настолько, что, едва взяв трубку, сразу же упустила ее:

— Блин! Пальцы мокрые…

За дверью, тем временем, все дребезжало и ходило ходуном. В комнату ворвалась волна осколков, раздавались удары и скрежет. Я упорно пытался помочь спутнице и поймать трубку, но та, раскачиваясь на проводе, норовила выскользнуть из пальцев.

— Есть! — сказал я и приложил трубку к уху Метте. Она вздохнула и, замерцав, исчезла.

Выдохнув, я бросил трубку на рычаг и…

Снова грохнуло, и я, едва удерживаясь на ногах, прижался к стене. Если так будет бахать дальше, дом тупо сложиться.

Сука, похоже, гигант разозлился не на шутку!

Все затихло. Сквозь звенящую тишину слышался только скрип крошащегося камня. Сирена голосила где-то вдали.

Прошла очередная бесконечно долгая секунда, а телефон молчал. Плюнув, я бросился за угол, чтобы видеть и коридор, и быстро схватить трубку. Перезарядив автомат, вытащил гранату. Теперь мы готовы встречать гостей!

Вдруг за дверью вырос силуэт, а когда пыль рассеялась, показался Странник.

А телефон, сука, все еще молчал!

— Мистер Марлин, вы тут? — сказал Странник, переступая порог. — Заставили же вы меня побегать за вами!

Из-за его спины выбежало полдюжины бойцов. Заполонив коридор, они стали медленно подходить.

Слушая их осторожные шаги, я вытащил чеку, и — щелк! — рычажок гранаты откинулся. Квартирка была маленькой, и тут особо не побегаешь. Зато численное преимущество не слишком важно.

А эта чертова звонилка и не думала вновь подавать голос!

Сзади меня дребезжало окно, но летать я, увы, не умел. Поэтому исход только один — ждать звонка, а пока деремся до победного!

— К чему успокаивать себя иллюзиями? — говорил Странник. — Все равно итог один. Этот телефон больше не зазвонит, ибо он и был настроен на «выход» лишь одного человека.

— Принимай гостинец! — сказал я и швырнул гранату прямо под ноги этим балбесам.

Началась неразбериха, и я, бросившись на пол, открыл огонь. Бойцы, беспорядочно поливая все пулями, один за другим падали на пол. Рванул взрыв, и снова в ушах повис протяжный звон. Снаружи тоже что-то стучало, бахало и вдруг грохнуло так сильно, будто одно из соседних зданий устало стоять и просто рухнуло на землю. Стекла вздрогнули и потрескались.

Я же, опустошая магазин, полз в укрытие. Перекрестье прицела выцепляло один белый противогаз за другим. Выстрел, и на пол падает очередной труп. Все бы хорошо, но патроны медленно, но верно подходили к концу…

Вдруг комнату скрыла тень. Вставив в автомат последний рожок, я оглянулся — в окно смотрел гигантский голубой глаз.

— Если вы не хотите подчиниться по-хорошему, мистер Марлин, — слышался сквозь гвалт голос Странника, — то возможно, вам стоит побывать в более жестких условиях, чем эти…

Стекла вынесло, и в комнату пролезли два огромных пальца. С маникюром⁈

Затем гигант сжал кулак и вырвал кусок стены. Зашумел ветер, и сквозь образовавшуюся дыру я увидел улыбающуюся рожицу Метты.

Черт… Судя по всему, она ростом метров сорок! Девушка возвышалась прямо посреди города и, пригнувшись, внимательно вглядывалась в нашу «норку». Еще чуть-чуть, и она начнет реветь как огромный дракон.

— Илья, пригнитесь! — крикнула она, и я упал на пол. Ее рука влезла в квартиру, а затем сквозь грохот выстрелов раздался крик.

Через секунду рука полезла обратно — в ее пальцах бился Странник.

— Мистер Марлин! Госпожа Метта! — дергалась его голова. — Вы совершаете огромную ошибку! Машинима вам этого не простит!

Широко ухмыляясь, Метта вытащила Странника наружу и сжала как игрушку. Тем временем, я вытащил дуло автомата из-за угла и послал последние пули в противников. Под моей очередью они полетели на пол как кегли.

— Немедленно поставьте меня, госпожа Метта! — кричал Странник с улицы. — Эта шалость вам дорог… Что вы делаете⁈

И подбросив Странника, как вишенку, Метта открыла рот и заглотила его целиком.

Хоп! — и она закрыла рот ладонью.

— Ик! Гадость какая… — и снова засунула кисть в квартиру. — Залезай!

Не теряя не секунды, я забрался на ее ладонь. Из коридора еще раздавалась возня и слышались отдельные выстрелы, но я уже был далеко — высоко над городом, в котором отчаянно выло и рычало, казалось, все на свете.

Приблизив меня к лицу, Метта тепло улыбнулась. Я же уселся поудобней и оперся о бугорок перед большим пальцем.

— Живы? — спросила Метта и, повернувшись, зашагала прочь. — И простите насчет телефона. Я решила не терять времени и сразу взяла быка за рога.

— Лучше и представить нельзя, — сказал я, посматривая на город. А отсюда он уже не кажется таким пугающим. Даже красиво.

С другой стороны здания, откуда меня вынесла Метта, лежала огромная туша гиганта — с напрочь оторванной башкой. Вот что значит, рассерженная дама.

— Кстати, а куда ты меня несешь? — спросил я, когда мы отошли подальше.

Вокруг нас вились вертушки-стрекозы, но Метта запросто отгоняла их рукой, как назойливых мух.

— Куда-нибудь, где потише… — задумчиво проговорила она, а потом указала пальцем на автомобильный мост неподалеку. — Например, туда!

Добравшись до моста, она осторожно высадила меня на полотно, а затем присела на корточки. Даже так со своим сорокаметровым ростом она была выше вдвое этого и без того немаленького сооружения.

Вытащив планшет, Метта защелкала по кнопкам.

— Сейчас я вытащу нас, — сказала она, прикусив язык от усердия.

— Эхх, насколько бы все было бы проще, если бы ты и в реальности была такого же роста! — заметил я, расхаживая туда-сюда.

— Тогда вам пришлось бы возводить мне домик, — хмыкнула Метта. — А абы где я жить бы не согласилась. Ага, попался, родной! Не уйдешь… Все, это последний жучок! Ох, чтобы вы без меня делали!

— А что бы я делал?

— Пришлось бы в ручную ловить этих негодников и проходить еще сотни подобных «уровней». Но «точка» выхода позволила мне немного схалтурить. Теперь можно выходить!

Вдруг мост задрожал. Я вцепился в поручни, и волна вибрации прошлась по всему городу. Он всколыхнулся, словно находился на поверхности одеяла, которое легонько встряхнули.

— Марлин-сан! Вы живы⁈ Вставайте! — послышался голос откуда-то издалека.

Затем снова пошли толчки, город взбудоражило. В небо полетела пыль, по зданиям пошли трещины. Самые высокие начали складываться, как карточные домики. С небом происходило тоже очень странное: вдоль всего небесного «купола» протянулась трещина. Затем вторая, и небо полностью затянуло в сетку.

— Похоже, Аки вернулась! — радостно кивнула Метта и убрала планшет. — Теперь последнее.

И нагнувшись, она устремила свой наманикюренный ноготок прямо на меня.

— Вы! Залезайте!

Она повернула руку ладонью вверх, и я без задней мысли вскочил сверху.

Мост тоже крайне паршиво себя чувствовал — подрагивал и вот-вот грозился сложиться гармошкой. Небо, тем временем, буквально осыпалось. Один осколок за другим падал с головокружительной высоты.

Вдруг пальцы моей спутницы сомкнулись.

— Эй, полегче! — охнул я, и Метта встала, держа меня в кулачке.

Земля быстро отдалялась. Мои волосы всколыхнул ветерок. С каждой секундой он дул все сильнее.

— Простите, Илья Тимофеевич, но иначе нельзя, — пожала плечами Метта, а затем, подняв меня повыше, открыла рот.

— Что⁈ — охнул я, но она уже разжала пальцы.

Не успев испугаться, я упал прямо ей на язык. Подскочил на нем как на батуте, а затем — хлоп! — ее зубы сомкнулись.

Упала темнота.

* * *

— Марлин-сан… я спасу вас! — рыдали прямо мне в ухо, а затем я почувствовал, как нечто влажное прижалось ко рту.

Затем внутрь вошел мощный поток воздуха и устремился к легким. Резко раскрыв глаза, я подскочил и закашлялся. Аки, красная как свекла, с писком отпрянула.

Рядом сидела еще одна девушка — шатенка с мокрыми глазами. Одета она была в порванную форму горничной. Похоже, это и есть Лиза.

И обе пытались вернуть меня к жизни? Что ж, надо признать, у них получилось: город они разнесли нехило!

— Спасибо, что не с языком, — хохотнул я.

— Марлин-сан! Вы живы! — бросилась Аки меня обнимать.

Со стороны дома Горбатовых уже раздавались крики. Гавкали собаки, что-то звенело. Откуда-то издалека доносились сирены.

Сомневаюсь, что барон решил воспользоваться услугами властей, но все равно…

— Пора валить! — сказал я, но тут в тени блеснули глаза.

Аки нашлась в мгновение ока: проследив за моим взглядом, японка тут же обернулась. Меч сверкнул в ее руке, и я тоже вскочил — меня зашатало, но времени отдыхать не было.

Жучки, загребая остатки энергии из Источника, латали меня как могли. Через несколько секунд я нашел точку опоры.

— Мистер Марлин, — послышался голос, и к нам вышел осунувшийся Странник. В его глазах сквозила смертельная усталость. — К чему? К чему все это…

— Черт, как же ты достал! — прошипел я, вытаскивая рукоятку, и шепнул Аки. — Заходи сбоку. Лиза, назад!

— Есть! — сказала японка и принялась обходить противника. Тот, даже не посмотрев в ее сторону, пошел на меня.

Руки у него больше не было, но я не обольщался. Он все еще опасен, и расправиться с ним нужно как можно быстрее. Время торопило.

Тут из обрубка на руке Странника вырвалось черное щупальце — враг сверкнул глазами и за секунду оказался в метре от нас. Мой меч вспыхнул голубым, и я приготовился рубануть мудака по роже.

Аки оказалась быстрее. Странник только дернул щекой, а щупальце взметнулось. Звякнул металл, и японку отбросило в сторону.

Мой же удар пришелся по адресу — вжик! и башку Странника снесло одним махом. Щупальце колыхнулось в мою сторону, а я, перекувыркнувшись, бросилась спасать Аки.

Ударившись о крышу, она покатилась к краю. Еще секунда, и японка зависла над пропастью.

— Поймал! — рыкнул я, вцепившись ей в ладонь. Девушка вскрикнула и, ударившись о стену, замотала ногами.

Под нами метров пятнадцать, а еще раненая рука — сука! — была слабой настолько, что пальцы быстро разжались. Нет…

Хлоп! — и проворная японка сама перехватила мою ладонь.

— Держись! — рыча от натуги, я потащил ее наверх, и тут сзади всколыхнулся плащ. Лиза вскрикнула.

— Ради чего… Мистер Марлин, почему…

Закатив глаза, я оглянулся. Тело Странника еще держалось на ногах, а вот голос раздавался откуда-то снизу.

Увидев источник звука, я сжал зубы. Крепкий засранец!

— Почему, мистер Марлин? Почему вы продолжаете драться⁈ — болтала отрубленная голова, лежа на боку. — Вы же сами понимаете, что недостаточно сильны, а ваше нынешнее развитие — всего лишь иллюзия! Хотя… теперь и я понимаю, что, скорее всего, мы допустили ошибку. Ведь даже ваше тело не просто слабо, оно еще и разваливается на глазах!

Вдруг что-то затрещало, и я повернул голову. Истекая кровью, моя рука буквально лопалась. Кап-кап, — и просочившиеся сквозь бинты алые капельки пометили японке лоб.

Затем снова раздался треск, и Аки дернулась. Сухожилия начали рваться.

— Haha! — пискнула Аки, пытаясь найти точку опоры, однако только без толку болтала ногами. До ближайшего балкона было слишком далеко.

Я заскрипел зубами и попытался воспользоваться второй рукой, но нет — ею пришлось упереться в крышу, чтобы мы оба не рухнули вниз. Засада!

— Неважно, — говорила голова Странника, пока его тело медленно приближалось. — Мы извлечем из вас госпожу Метту, а затем найдем ей новое тело. Например, эту очаровательную дочь самурая!

— Нет! — пискнула Аки, и тело Странника нависло над нами.

— Хватайтесь, госпожа! — вытянул он руку. — Вас ждет великое будущее. Стать слугой Машинимы это почетно!

Не обращая внимания на то, что моя рука вот-вот оторвется от тела, я развернулся грудью вперед и пнул мудака по колену.

Он покачнулся, но не отступил. А моя рука, треща, продолжала рваться. Аки быстро заговорила что-то по-японски.

Вдруг во тьме позади Странника сверкнули еще одни глаза — зеленый и синий.

Шпилька! И она была полностью черной.

— Успела! — охнула Метта, появляясь рядом. — Илья, держись! Вот тебе!

И она пнула Странника по шарам. Ее нога прошла насквозь, но тело вздрогнуло.

— Госпожа Метта, как вы могли⁈ — охнула голова.

Прыг-скок, а кошка уже у его ноги. Почувствовав движение, тело обернулось — Шпилька прыгнула вбок и вцепилась ему в плащ. Щупальца, вырвавшись из обрубка еще на полметра, завозилось по крыше и попыталось схватить кошку, но та прыгнула в сторону, а затем приподняла зад.

Прыг! — и Шпилька, цепляясь когтями, побежала по спине Странника.

— Госпожа Метта, это бессмысленно! — рыкнула голова, и тут над ней тоже нависла тень. — Что?..

— Тяжелый! — охнула Лиза и разжала пальцы.

Хрясь! — и морду Страннику раздавил тяжеленный булыжник. Башка взорвалась, но не кровавыми ошметками — во все стороны хлынули миллионы жучков.

Затем раздался чудовищный визг, тело Странника заколебалось. Его ботинок едва не сорвался с края крыши. Он затанцевал на месте.

Лиза же охнув, покачнулась, а затем шлепнулась на задницу. При виде лавины жучков, брызнувших в разные стороны, она со стоном поползла прочь.

Тело Странника качалось на краю — смертельный номер! Шпилька прыгнула ему на плечо, а затем вцепилась когтями в воротник. Через мгновение ее длинный хвост мелькнул в месте среза, где располагалась голова.

Вжик! — и вот кошка скрылась внутри дрожащего тела.

То, что осталось от Странника на мгновение зависло, а затем развернулось. Раскинуло руки в стороны и, завалившись на спину, тело рухнуло с крыши.

Полы плаща всколыхнулись на ветру. Одну длинную секунду оно висело в воздухе, а потом, грохнувшись о мостовую, распалось на жучков. Затем озверевшие «насекомые» принялись хаотично носиться по округе. Среди них с крайне хищным видом разгуливала Шпилька и глотала одну «порцию» за другой.

Хрясь! — и Аки съехала вниз еще немного. Упершись в край крыши коленом, я попытался поймать ее здоровой рукой, но нет — вторая была слишком длинной.

— Аки, держись! — и мою щеку обожгло горячее дыхание. Лиза, опасно свесившись вниз, схватила ее за руку.

Еще бы чуть-чуть, и все! Вдруг снизу показались тени. Я еле слышно выругался — к нашему тупичку приближались вооруженные люди. Сука, Горбатовы тоже здесь! Если они посмотрят наверх…

Шпилька оглянулась и зашипела на троицу мудаков, которые прочесывали местность. В нее полетела банка, и, взвизгнув, кошка скрылась за мусорным баком.

Воспользовавшись заминкой, мы с Лизой напряглись и вытянули японку на крышу. Когда Аки вцепилась мне в плечо, я выдохнул и скосил глаза на то место, где бесновались жучки головы Странника.

Там было пусто. Ну и хрен с ним!

— Проверьте тут все! Они не могли далеко уйти! — раздался хриплый голос снизу, а затем загрохотали переворачиваемые баки.

— Марлин-сан, мотоцикл…

— В надежном месте, — сказал я, поднимаясь. — Сейчас эти дебилы свалят, и мы…

Вдруг глаза Аки и Лизы расширились. Смотрели они на мою руку.

Блин, а вот она была в крайне хреновом состоянии! Я не то, что ее не чувствовал, мне не удавалось пошевелить даже пальцем. Нужно срочно что-то придумать…

Пока внизу бушевали люди Горбатова, мы ушли подальше, и я снял бинты. Да уж… Рука напоминала выжатую досуха тряпку.

— Уже не восстановить, — покачала головой появившаяся Метта.

Рядом примостилась и Шпилька. Вид у кошки был такой, словно она нажралась сметаны. А еще она вымахала больше раза в два…

Вот что значит — правильно питаться!

— Надо рубить, — кивнула моя спутница. — Вжик, и нет проблем! Чуть-чуть выше локтя, думаю, будет норм.

— Чего?.. — нахмурился я. — Может, добраться до больницы?

— Без толку. Да и нельзя вам — еще вопросы будут задавать. Давай, дружок! Аки справится! А потом мы подлатаем!

— Мяу! — кивнула Шпилька.

Я прижал здоровую руку к животу. Мне давно казалось, что внутри словно есть что-то инородное, но я валил все на последствия «вояжа» по закоулкам подсознания Странника. Вернее, его жучков, в каждом из которых, похоже, живет частичка его личности.

А теперь они живут во мне. Да и Шпильке достался нехилый кусок его тушки.

— Аки… — скосил я глаза на японку, и ее лицо вытянулось еще немного.

Кажется, она все поняла без слов. Однако меч сжала покрепче.

— Возьми лучше мой, — кивнул я и протянул ей рукоять.

— Что вы собираетесь делать⁈ — охнула Лиза при виде того, как Аки с весьма грозным видом поднимается на ноги.

Вжум! — и в ее пальцах засверкал энергетический клинок.

Через минуту я затянул на бицепсе жгут, и примостил свою израненную руку на куске трубы. Надо чтобы срез был максимально ровным, иначе новая рука будет немного кривенькая…

— Готова?

— Угу, — сощурилась Аки, перехватив рукоять своего меча. — Марлин-сан, вам бы закусить чего…

— Не волнуйся, боли я не почувствую. Давай!

Тихонько пискнув, Лиза прижала ладони к глазам. Аки же сжала зубы и, размахнувшись, рубанула со всей силы.

В нос ворвался запах горелого мяса. Поднялся дым, и едва он рассеялся, как мы увидели мою руку, лежащую на крыше. Блин, отчего-то я почувствовал себя осиротевшим…

— Хороший удар! — кивнула Метта, поджав губы. — Ей точно нужно работать мясником. Бабки рубить!

И она щелкнула пальцами.

— А теперь расслабьтесь, дамы и господа, — сказала она, и зеленый глаз Шпильки зажегся. — Ловкость рук и немного жучков!

Вдруг я почуял на месте среза легкое покалывание. Через минуту оно усилилось, и вот вся культя ощутимо так побаливала. По спине побежали колючие мурашки, рука уже буквально горела!

Еще немного, и обрубок начал исходить паром.

— Мама… — охнула Лиза и прижала ладони к лицу.

— Марлин-сан… — охнула Аки, наблюдая, что происходит с моей рукой, а я только улыбнулся, прижался к трубе и закрыл глаза.

Когда-нибудь все же пришлось бы раскрыть свой маленький секретик. Почему не сейчас? Пусть это будет Аки и перепуганная до смерти Лиза. И та, и другая обязаны мне жизнью, поэтому болтать не будут.

Еще через минуту я приоткрыл веки — новая рука была чернее черного и отросла на треть. Сейчас она напоминала дрожащий росточек, который медленно и робко вылезал из раны. Аки сидела вся зеленая, но не отрывала глаз от процесса. Лиза же просто отвернулась, кажется, ее замутило. Мерзкое зрелище, как ни крути.

Внизу еще кто-то кричал, но скоро все затихло. Через пять минут я снова открыл глаза — рука была очень тонкой и слегка дрожала, но я смог таки сжать кулак. Хрустнуло, но рука вышла прочной. Поверхность напоминала постоянно движущуюся черную чешую, и «панцири» жучков Странника слегка мерцали в полумраке.

Я повертел новой конечностью так и сяк, сжал-разжал кулак, и вздохнул. Похоже, первое время придется носить перчатку.

— Пойдет, — кивнул я и поднялся на ноги. — Закончим в более мирной обстановке.

Подойдя к краю, я аккуратно посмотрел вниз. В переулке ни души, однако дом Горбатовых прямо-таки бурлил. Все окна были освещены, а внутри кипел настоящий муравейник.

— Где она⁈ — вдруг на крыльце показалась растрепанная женщина в халате. — Где эта сука? Убью! Глаза выцарапаю!!!

Ее быстро увели в дом, а мы с девушками поспешили убраться обратно в тень.

— Да уж, дамы, разворошили же вы берлогу, — хохотнул я, и мы пошли к лестнице. — Нам надо поспешить. Нетрудно догадаться, куда они направятся в первую очередь.

— Мистер Марлин, — вдруг раздался голос, и мы обернулись. О, нет, только не опять!

В руках Аки блеснул обнаженный клинок. Лиза потянулась за новым камнем, а я активировал свое энергетическое оружие.

Странник — или вернее, то что от него осталось — сидел на краю крыши. В единственной руке он держал свою шляпу, ног у него не было, а в груди зияли дыры. Лицо у него сохранилось где-то на две трети, и единственный глаз смотрел прямо на нас.

— Не могу сказать, что вы меня восхитили, — сказал он. — Однако что-то во мне повернулось в вашу пользу. Возможно, я поспешил с выводами относительно вашего развития…

— Да что ты говоришь⁈ — хмыкнул я, выходя вперед. — Решил, что я достоин этой вашей Машинимы?

— А вот достойна ли она Марлина-сана⁈ — устремила на него клинок Аки.

— Всенепременно! — и тонкие губы Странника тронула тень улыбки. — Я определенно буду за вами приглядывать, мистер Марлин. Пока можете восстанавливать утраченные силы. Однако мы обязательно встретимся — в Амерзонии!

Он поднял шляпу и уронил ее на свою лысину. Налетел мощный порыв ветра, и Странник поднялся на ноги.

Его плащ взметнулся, а потом это… существо просто испарилось.

Глава 8

Броневик остановился в лесу. Впереди виднелась околица деревни. Тишина была звенящая.

Кирилл вылез наружу, попрощался с парнями, и они с Ермаком потопали прочь. Сзади заскрипели колеса, скоро тарахтение броневика утонуло среди деревьев.

Уже светало — надо бы поторопиться, а то родители вот-вот проснуться. На склоки с отцом Кириллу было начихать, не маленький уж, но вот мать с сестричками волновать совсем не хотелось. Им и так нелегко приходится.

Пока они хлюпали по лужам, держась подальше от света немногочисленных фонарей, старый охотник докуривал уже десятую самокрутку за эту долгую ночь. Кириллу тоже предлагал, но тот отказался. Лиза никогда не любила запах табака.

Черт, Лиза…

— Эй, парень, — скосил Ермак на него свой единственный глаз. — Ты как?

Кирилл только кивнул. Стоило только вспомнить Лизу, как он становился сам не свой. Не дай боже Горбатовы сделают с ней что-то нехорошее…

Руки еще дрожали — добивать Шмеля с Жуком, а потом еще прятать тела и машину оказалось той еще работенкой. Однако Кирилл ни о чем не жалел. Этих грязных мародеров и грабителей знала вся округа. Много кто хотел отправить обоих на тот свет, но под крылышком у Горбатова им было как у Императора за пазухой.

— Мой тебе совет, — хлопнул его по плечу Ермак. — Придешь домой, бате на глаза не попадайся. Он у тебя не дурак — только глянет, сразу поймет. Лучше мелькни где-нибудь, а потом рви когти в город. Вечером вернешься.

Распрощавшись с охотником, Кирилл через огороды добрался до дома. К счастью, окна были еще темными — все спят, и слава богу.

Перебравшись через забор, он прокрался к задней стенке и вытащил пару бревен. Воровато оглянувшись, парень протиснулся в образовавшееся отверстие и юркнул в подпол.

Давненько не приходилось пользоваться этим ходом! Его Кирилл сделал еще совсем мелким, чтобы тикать в город, да на дискотеку. Думал — шалость, а ты гляди, пригодилось.

Черт… Все же ребенком тут ползать было веселым делом, а теперь хрен развернешься…

Он добрался до половицы под своей комнатой и аккуратно приподнял ее. Вроде, тихо. Нужно вытащить еще парочку и тогда можно вылезать. Готово!

Эх, как бы не застрять… Сука! Тихо… Того и гляди, родители решат, что в дом пробрались воры…

— Кхем-кхем, — прокашлялись позади, и Кирилл замер, наполовину выбравшись из дырки.

Дверь комнаты закрыта, но на полу лежала полоска света. Похоже, в доме все же не спали.

— Чего остановился? — хмыкнули батиным голосом. — Вылезай уж, шпиён!

Сука, приехали… Кирилл дернулся раз дугой — никак.

— Батя…

— Лезть, жук! И не подумаю помогать тебе, чертово семя!

Еще с минуту подергавшись, Кирилл, наконец, выбрался из «ловушки», а затем обернулся. Отец сидел на табуретке и, держа на коленях ружье, смотрел на него исподлобья. Кулаки были судорожно сжаты.

— Бить будешь? — тяжело вздохнул Кирилл.

— Поздно уж, — пробурчал отец. — Дурь из твоей башки только дуплетом выбьешь. А про эту дырку я уже годков пять в курсе.

Он помолчал.

— Если сегодня приедут Горбатовы, то знай. Все что они привезут с собой — и на твоей совести тоже! И Лизка.

— Батя…

— Не батькай мне! Всю ночь сидели слушали, как в усадьбе «развлекались». Такие крики я только на войне слышал… И не думай врать, что ты к этому не причастен…

И встав с табуретки, он тяжело зашагал к выходу. Открылась дверь — во мраке мелькнули материнские испуганные глаза. Сука, все же заставил ее волноваться…

— Батя! — окликнул его сын. — Мы победили, батя! Из усадьбы не вышел ни один!

Остановившись, отец медленно оглянулся:

— Мы⁈ Ты так не шути… — сверкнули его глаза какой-то дикой обреченностью.

Кирилл ухмыльнулся и выдал все как было:

— Какие уж тут шутки? Башка Тима до сих пор гниет в лесу, а Жука со Шмелем мы с Ермаком лично бросили в болото. Их всего было пятнадцать, не считая Роди. Этот дурак с остальными так и сгинул в усадьбе!

Повисла тишина. Где-то что-то разбилось.

— Сучий сын… — зашипел отец. — Знаешь, что теперь будет⁈

— Это ты не меня спрашивай! — выпалил Кирилл и присел на краюшек постели. — Я всего-то на подхвате был, в засаде! Мы добивали сбежавших зайцев. А вот остальных… Их, батя, само Таврино и сожрало! Вот те крест!

— Как… — заикнулся отец и дернулся. Снаружи послышался рев мотора.

И он медленно приближался. Мать еле слышно вскрикнула.

Выругавшись, отец затопал к выходу. Кирилл бросился догонять, но в сенях его толкнули обратно дом.

— Сиди дома, щенок! — зыркнул на него отец. — Таких дел наворотили!

— Хватит, батя! Хватит нам на жердочке трястись!

— Сынок… — застонала мать и до боли вцепилась Кириллу в рукав. В темноте запищали сестрички.

Отец вышел на крыльцо, а двор вовсю заливал свет фар. По всей округе гавкали собаки, в соседских домах дрожали занавески.

Мягко отстранив мать, Кирилл вышел и встал бок о бок с отцом. К дому, рыча на всю округу, медленно подъезжал мотоцикл. На нем сидели двое, и стоило байку остановиться, как на землю слезла тонкая фигурка. Под плащом с капюшоном мелькал фартук горничной. Искусанные розовые губы дрожали.

— Вы кто?.. — выпалил отец, и, немного помявшись, гостья направилась к ним.

При виде Кирилла она откинула капюшон — в тусклом свете фонаря показались знакомые черты.

Охнув, парень сбежал с крыльца.

— Лиза! — воскликнул он, и девушка, обливаясь слезами, бросилась к нему в объятия.

Пока он целовал ее мокрые щеки и слушал сладкий шепот, время совсем остановилось. Никто из родных не произнес ни слова.

Открыв глаза, Кирилл увидел на байке низенькую девушку заморской внешности. Вся в черном, за плечом висит меч, глаза узкие и тоже черные, так и мелькают из тени. Жуть, какая… Японка?

— Это она меня спасла, Кир, — шепнула Лиза. — Она хорошая, и Илья Тимофеевич тоже хороший. С ними я буду в безопасности, не переживай.

Затем девушка разжала объятия и, крепко поцеловав Кирилла в губы, вернулась к японке.

— Что?.. — слетело с губ Кирилла, но Лиза уже уселась обратно на байк и обхватила подругу за талию.

— Илья Тимофеевич просит ответить на звонок, — сказала японка на чистом русском языке.

Взревел двигатель, и мотоцикл, резко развернувшись, рванул прочь. Кирилл протянул руку, но обе мотоциклистки уже исчезли за забором. Огоньки фар еще долго мелькали между деревьями, а затем пропали в лесу. Гавканье шавок еще долго будоражило деревню.

— Да… — пробормотал отец, который так и не сошел с места. — Дела.

Тут из дома раздался телефонный звонок.

* * *

— … если у вас в подполе припрятан пулемет, то советую его почистить. На всякий случай, — сказал я, накручивая провод на палец. За окнами кабинета вставало солнце.

Вернувшись в Таврино, я приказал Аки довести Лизу до деревни и показать родным. Рассчитав примерную дорогу, я звякнул старосте. Он подтвердил, что они только что уехали.

— Но волноваться я бы не стал, — опередил я поток вопросов, готовый сорваться с языка Авраама Емельяновича, — ибо прошлой ночью Горбатов потерял весь свой нелегальный актив, и если барон и решится действовать в открытую, то либо будет гадить по мелочи, либо официально — с родовой войной и прочей чушью.

Метта прошерстила законы и вывела, что объявлять официальную межродовую склоку это геморой еще тот. Последствия неудавшийся родовой войны, к тому же объявленной без оговоренных в законах причин, могут ударить по нему так сильно, что барон и не оправится.

Ко всему прочему за всеми родовым войнами следят непосредственно в Петербурге, а иногда и Император лично. И поэтому…

— Последнее ему невыгодно, а то и прямо опасно, — продолжил я, — ибо тогда весь город встанет на уши и подключатся власти, а по закону никаких претензий ко мне у него нет, и быть не может.

— Разве что, сын, — заметила Метта. — Однако, если вскроются истинные причины его нахождения у тебя в усадьбе, то Горбатовых по головке не погладят.

Посему Роман Арнольдович связан по рукам и ногам. А значит, у него остается один единственный выход: только гадить и, возможно, отчаянно.

— Я понял, ваше благородие, — сказал староста после недолго молчания. — А насчет обороны: у нас в деревне есть хорошие бойцы, но их мало… Если на вашу усадьбу снова нападут…

— То мы сможем отбиться сами. Сейчас вам лучше латать дыры в собственных стенах на случай, если барон сойдет с ума. Начните с забора, расставьте дозорных, оборудуйте в случае чего отход в лес и… проверьте нет ли среди соседей крыс, которые могут сливать Горбатовым сведения.

Староста закашлялся. Думаю, он и без меня знает, кто может на них работать.

— И отправь кого-нибудь, — продолжил я, — чтобы пошуровал по округе и посмотрел, нет ли нигде незарегистрированных телефонных устройств. Самое верное средство. Не голубей же они им шлют?

— Понял. У меня есть на примете один негодяй…

— Насчет Лизы можете не волноваться — у нее с головы и волосок не упадет. Девушек у меня служит вагон, скучно ей точно не будет. Если заявятся Горбатовы, вы ее не видели.

— Хорошо.

Попрощавшись со старостой, я положил трубку и откинулся в кресле.

Нет, оставлять деревню в таком дерьмовом состоянии нельзя. Надо бы связаться с Ленскими и срочно вытаскивать Тому с Яром и остальных знакомых из теплушки. После инцидента прошлой ночью очень вряд ли лисичка останется работать горничной у Филиппа Михайловича. А за ней точно увяжутся и остальные.

Да и про меч поинтересоваться не лишнее. А ведь еще мы взяли чужой мотоцикл… Да и Яра ли этот байк? Что-то сомневаюсь, что за два дня в Тварино он умудрился заиметь такого монстра.

Я снова взял трубку и набрал номер Ленских. Занято, как и десять минут назад. Зараза! Как бы не случилось чего…

Хотел же вернуться к ним, но с беглянкой особо не поездишь. Пришлось сразу ехать в Таврино, а тут тебе проблем выше крыши. Да и рука эта — ее в срочном порядке нужно отращивать до нормального состояния, а то весь процесс пойдет насмарку. Кстати…

— Продолжим? — появилась рядом Метта, и я вернул руку на подушку на столе. — Немного отдохнули и снова за дело!

Изрядно «разжиревшая» Шпилька запрыгнула ко мне на ладонь, а затем распалась на жучков. Все они облепили мою многострадальную руку, и начали ваять.

Поморщившись, я постарался расслабиться. Даже с учетом огромных запасов энергии кристалла, процесс выходил довольно болезненным.

Еще и алое сияние режет глаза. С момента отъезда артефакт стал вдвое ярче. По слегка потрескивающей поверхности продолжали ползать паучки Вен. Еще чуть-чуть, и они закончат реабилитацию. Черноты внутри сильно поубавилось, и в этом хранительницам «помогли» парни Горбатовых — избавляться от трупов пришлось как раз с помощью этой негативной энергии.

Но это еще не все — артефакту требовались внешние вливания, и много. Значит, придется раскошелиться на геометрики.

— Вот только денег у нас почти нет, — сказала Метта.

Угу, если не считать счета Онегина в банке. Но до него еще поди доберись. Я не удивляюсь, если и к нему пытались дотянуться Горбатовы, или еще какие ушлые типы.

— Один источник денег — это банк, — принялась Метта загибать пальцы. — Второй, Амерзония…

— Вот только туда без ШИИРа мы точно не попадем.

Кстати, ШИИР как-то совсем вылетел из головы. Как бы, на данный момент это мое основное место работы и учебы, а я уже второй день задвигаю ребят в дальний угол. Нехорошо.

— … и третий, это Винни, — закончила Метта и улыбнулась.

— Винни? Ты про ту тварь, которая завывает на болотах?

— Угу. Если мы ее поймаем то, сможем продать ШИИРу. Они за него точно заплатят. А вдруг это реликт⁈

Я задумался. А ведь идея неплохая. Вот только как поймать того, кого долгие годы не смогли выследить опытные охотники из Таврино? Надо бы расспросить старосту про него чуточку подробней.

За дверью кабинета послышались шаги. Скрипнула ручка, и ко мне ввели того самого сынка Горбатова, который облюбовал наш уютный подвальчик.

Выглядел парень не ахти: едва держался на ногах, заплывшая рожа оттенком могла поспорить с цветом его волос, один глаз не открывался.

Едва перешагнув порог, он едва не шлепнулся на пол. За его спиной вышагивала Ги — она была выше его на целую голову.

Дернув парня за волосы…

— Ай! Сукаааа!

…горничная подтащила его ко мне и швырнула на ковер. Попахивало от него тоже изрядно.

— Блин, как бы он тут не испачкал чего… — фыркнула Метта, с омерзением посматривая на его попытки подняться. Руки у него были связаны за спиной.

Завидев кристалл, Горбатов-младший побледнел. Затем посмотрел на мою руку и стал почти прозрачным.

Нет, я был не прав — кроваво-красный глаз таки открылся и едва не вылетел из глазницы.

— Что, за этим вы и приходили? — улыбнулся я, положив ладонь на мерцающую поверхность артефакта. — Смотри, любуйся, Родя. Больше ты его не увидишь.

— Отец придет за тобой! — просипел Горбатов. — Он отомстит!

— К чему мстить? — улыбнулся я и погладил кристалл. — Ты жив и относительно здоров. Мы сейчас с тобой еще немного побеседуем, и ты пойдешь на все четыре стороны. Я не собираюсь марать о тебя руки.

Горбатов захлопал глазами. Ги обратило свое «зубастое» лицо ко мне:

— Простите, хозяин. Его нельзя оставлять в живых. Он слишком много знает и слишком много видел.

— Дайте его мне! — заголосили из кристалла, и прямо из его поверхности — словно из водной глади — показалась голова.

Следом вылезла рука. Затем еще одна, а потом на пол, гибко изгибаясь, вылезла девушка с длинными черными волосами, закрывающими лицо. Она была одета в белую рубашку в пол, и судя по местам, где ткань натягивалась особенно сильно, под ней не было ничегошеньки…

Полностью выбравшись из кристалла, девушка присела на пол, сладко потянулась, а потом? обратив личико к перепуганному Горбатову? поползла к нему на четвереньках.

— Мое, мое, мое! — щелкала она острыми зубками.

— Мама… — простонал Род и хотел было свалить, но за плечи его тут же схватила Ги.

Девушка за один прыжок оказалась рядом. Щелк! — и она едва не откусила его нос. Заверещав, Родя забился в руках горничной.

Хвать! — и его схватили за нос. Он взвыл.

— Мои паучки уже сожрали одного любителя врываться в душ без спросу! — хихикала она и раздвинула волосы. — Этого на закуску! Пусть знает, как плеваться на пол!

А Вен уже совсем-совсем четкая! И паучиха была даже в чем-то симпатичной, если не считать это «воронье гнездо» на голове, огромные желтые глаза и полный рот острых зубов как у акулы.

— Какая милашка, — охнула Метта и погладила Вен по голове.

Тут из-под ее рубашки хлынула волна пауков. От ужаса Горбатов совсем озверел, но Ги не дала ему даже пальцем пошевелить.

— Мне не хочется, чтобы у его бати был повод для мести, — сказал я, слегка морщась от боли в вырастающей руке. — Все же Родион Романович наследник состояния Романа Арнольдовича, и убивать его было бы не слишком разумным. Оставлять его здесь тоже нельзя — не хватало еще одного голодного рта. Так что… Пусть поболтает чутка с Рен и выметается!

И легким мановением руки я «отозвал» Родю. Вен повернулась ко мне — на ее лице читалась вселенская скорбь.

— И ты тоже можешь с ним поиграться. Но только, чтобы ни один волосок…

Но тут Ги снова схватила Горбатова за волосы и потащила вон из кабинета.

— … не упал. Фигурально выражаясь, конечно.

Вен расплылась в зубастой улыбке, а потом, подскочив на ноги, побежала вслед Ги с Горбатовым.

Хоп! Хоп! — и она сделала колесо на руках.

— Что⁈ Что за Рен? О чем ты⁈ — ревел Горбатов, впустую дергая ногами. — Стой! Я… Тебе же нужны сведения, да? Я все скажу! Я знаю много секретов!

— Он уже и так выложил все, что знал, — пройдя мимо него, в кабинет зашла Мио. — Мы даже его толком не допрашивали. Слизняк полностью слил своего папашу.

— Ложь! Ложь! Я много знаю!

Не оборачиваясь, Мио поставила на стол большой кассетный магнитофон.

— Можете послушать на досуге, — сказала Мио и поклонилась. — Там болтовни на часа полтора. Потом его понесло и он начал нести полную чушь про какие-то свои детские тайники, сексуальные предпочтения своих родителей и все такое прочее. Нам пришлось его заткнуть.

Крики Роди зазвучали из коридора, и по щелчку пальцев Мио дверь захлопнулась.

— Какие будут приказания, хозяин? — склонила она голову.

— Продолжайте приводить усадьбу в порядок. Кровь на полу еще кое-где осталась.

— Если нам не будут мешать всякие мудаки Горбатовы, то к вечеру дом будет сверкать, — кивнула Мио. — Но это без учета ремонта.

— С ремонтом пока погодим. Если дом может сопротивляться Поветриям, то сначала нужно помочь деревенским наладить быт. Золоченые кресла и канделябры купим когда-нибудь потом.

— Зачем «потом»? Вся золоченая дребедень свалена в подвале, чтобы не мешалась. Хотите принесу?

— Нет, на данном этапе обойдемся. Не нужно тратить силы на пустяки. Как там поживает Механик?

— Работает, — кивнула Мио. — Говорит, ему нужны запчасти, ибо некоторые автоматы совсем никакие. А еще ему нужна сгущенка. Тот ящик уже наполовину пуст.

Ладно, захватим ему сгущенку на обратном пути из ШИИРа. Надеюсь, к этому времени мы успеем.

Раздав последние указания, я прикрыл глаза и откинул голову на подушку.

Кстати, еще неплохо бы найти кого-нибудь по бухгалтерской части. Мио, конечно, дама умная, но, бегло пролистав конторскую книгу, мы с Меттой отметили, что там полный раздрай. Драться и оборонять усадьбу хранительницы умели, а вот считать толком не выучились.

Если мы собираемся поднимать Таврино из экономической ямы, всю эту финансовую часть нужно держать в узде. Но вот только кому доверить такую важную часть быта? Увы, кандидатов у меня не было даже приблизительно.

И нет, взваливать все на Метту мне не хотелось. У нее работы и так непочатый край.

— Спасибо, Илья, — хихикнула она и поцеловала меня в щеку. — А теперь, если вам нечем заняться, потратим время с пользой!

По щелчку пальцев снова все замерцало, и мы оказались на тренировочной площадке. Снова зажурчал родник, за забором разгорался рассвет. По деревянным полам гулял легкий ветеро.

Блин, атмосфера тут на зависть. Вот бы и в Таврино сделать нечто подобное…

— Трудов это будет стоить немалых. А пока у меня три новости — хорошая, новость средней паршивости и meh-новость, — улыбнулась Метта, расхаживая передо мной с мечом в руке. — С какой начать?

— Начни с хорошей, — ответил я, оглядываясь по сторонам. Вроде на этот раз без ниндзя.

— Жучки Странника сделали нас куда сильнее, как вы сами, наверное, поняли. Когда я закончу с рукой, вы сможете ею гвозди забивать. А еще она станет такой же как Шпилька — будет иметь свойство рассыпаться, когда вам нужно, или превращаться во что-нибудь полезное.

— Например?

— В молоток! — сказала она и щелкнула пальцами.

Моя левая рука тут же заколыхалась, а затем, изменив форму, превратилась в боевой молот.

Бум! — и, перевесившись, он ударился об пол.

— Тяжелая зараза… — вздохнул я, пытаясь поднять эту хрень.

— Или в меч!

Хоп! — и вот моя кисть вытянулась и заострилась.

— Прикольно, но слишком грубо, — улыбнулся я, покрутив рукой, и Метта вернула мне нормальную кисть. — Надо выдумать что-нибудь поизящней… А какая meh-новость?

— На новых жучков потребуется куда больше энергии, чем раньше… — отрапортовала она, поджав губы. — Прежние вместе со Шпилькой и без этого жрут ее так много, что «строители» не успевают обеспечивать вашу жизнедеятельность. А теперь…

— У нас есть кристалл. Он все компенсирует.

— Да, пока вы рядом. А вот вовне… придется взять с собой Рух на первое время, пока Источник не прокачается достаточно, чтобы нам постоянно не приходилось разогревать его. Это и так мешает в бою.

— Ага… Еще есть новость средней паршивости?

— Да, — кивнула Метта. — Жучки Странника передали нам так много энергии, что количество переросло в качество. Поздравляю, Илья. Нам нужна синхронизация.

— Серьезно? Мы достигли очередного ранга?

— Да. В ближайшее время нужно хорошенько поспать. Но не волнуйтесь, я справлюсь куда быстрее, чем раньше. Как закончим, вы станете Адептом-Профи.

Я присвистнул. Неплохо. Я-то загадывал на будущую неделю, а оно вона как обернулось.

Тут за стенами нашего внутреннего домика послышался рев мотоцикла. Ага, вот и девушки добрались!

Я раскрыл глаза.

— Готово, Илья, — сказала Метта, присев рядом. — Смотрите какая красота получилась!

Я внимательно осмотрел новую конечность.

Она была все еще черной, но очертаниями почти ничем не отличалась от здоровой руки. А большего и не требовалось. Наденем перчатку, а всем расскажем про боевое ранение. Впрочем, врать особо и не придется — прошлая ночь меня изрядно потрепала.

Поднявшись на ноги, я вышел из кабинета и направился в холл — встречать Аки с Лизой. Последней придется какое-то время пожить с нами. В деревне ей показываться опасно, а мы и так рисковали, когда возили ее туда. Найдем бедняжке какое-нибудь занятие в усадьбе, пусть помогает хранительницам с уборкой, например, или кашеварит вместе с Рух. Надеюсь, они поладят.

Хлопнула дверь, и в холле показались девушки. Обе от усталости еле держались на ногах. При виде меня они немного приободрились.

Стоило мне спуститься на середину лестницы, как в спину мне отчаянно закричали.

Глава 9

— Закройте дверь в подвал! Закройте две-е-е-е-ерь! Ааааа!

От надрывного крика дрожали половицы. Лиза буквально приросла к месту, а затем начала медленно-медленно пятиться к выходу.

Бум! — и входная дверь закрылась прямо перед ней. Из коридора вышла Мио, а за ней и Ги. При виде огроменных автоматов в человеческой одежде глаза девушки округлились. Она открыла рот и…

— Спокойно! — поднял я ладони вверх. — Тут у нас приличное место. Лиза, познакомься. Это Мио, а это Ги.

Обе сделали реверанс.

Из подвала, тем временем, вновь раздался душераздирающий крик.

— Вен, это же не наш метод! — заголосили голосом Рух из подвала. — Где гуманизм?..

В ответ послышался заливистый хохот, а затем снова заорали.

Нет, это уже ни в какие ворота!

— Вен!

Бум! — и посреди холла приподнялась крышка люка.

— Тут все это время был люк?.. — охнула Метта.

Снизу показалась патлатая голова паучихи:

— Что, новый хозяин, надо?

— Вы там с Горбатовым не переборщили? — спросил я.

— Мы только начали! Проводим разъяснительную работу! — зубасто улыбнулась паучиха. — Еще денек, и можно отпускать его на поруки мамки с папкой!

— Ладно, только пусть не орет как резаный. Вставьте ему кляп, или еще чего-нибудь… В общем, нечего мне тут новеньких пугать!

— Это кто тут новенькая?.. — насторожилась Вен и вдруг увидела Лизу. — Ва-а-а-ах!

И потянула свои ручонки к девушке. Из люка брызнули паучки.

— Мама… — пискнула Лиза, прижавшись к моему плечу.

— Вен, как только закончишь с Родей, — распорядился я, — отвезешь его подальше от усадьбы, а потом дашь пинка в направлении родного дома. Мио, Ги, устройте Лизу и помогите ей освоиться. Но сначала накормите, покажите комнату, а потом дайте какую-нибудь работенку. Она поживет с нами недельку другую, пока ситуация с Горбатовыми не устаканится.

Или пока голова Романа Арнольдовича не скатится с плахи, что вероятнее.

— Есть! — кивнули все трое.

Вен, собрав своих паучков, прыгнула обратно в подвал, а Мио с Ги схватили Лизу за плечи. Обе возвышались над ней как два медведя над овечкой.

— Вам у нас понравится, Лизаветта! — кивнула ей Мио.

— Всенепременно! Чувствуйте себя как дома! — поддакнула Ги.

— Может, не надо?.. — стушевалась Лиза.

— Надо, Лиза-тян! Конечно же, надо! — кивнула Аки.

Автоматы утащили бледную девушку в темноту, и Аки прокричала ей вслед:

— Если увидишь гремлина, не пугайся, он хороший!

И дверь за охреневшей Лизой закрылась.

Ладно, вроде бы больше никто не орет, не смеется и не брызжет пауками. Тогда почему бы не прошвырнуться в город и не вернуть байк Яру? А потом рванем в ШИИР — Свиридова, наверняка, волнуется после вчерашнего. И да, неплохо бы заскочить в банк и определиться, как нам достать бабки Онегина из банка.

— Чую, это будет той еще запарой, — вздохнула Метта.

Эх, столько дел… И едва я направился к порогу, как раздался звонок в дверь. Атмосфера в доме мигом натянулась как струна. Я бросился к окну и аккуратно выглянул.

Нет, здоровая паранойя еще никому не вредила. После вчерашнего, тем более.

У ворот с крайне мрачным видом стоял Яр.

* * *

— И куда ее увезли? — спросил я, когда мы с Яром выехали за ворота.

Взяли мы один из трех броневиков Онегина, уже изрядно покрытых пылью. К счастью, заправить и завести машину удалось без особых проблем. Пусть дом и пропадал под плотным слоем пыли, но за техникой хранительницы следили.

Яр сам сел за руль, я же пристроился рядом. Аки со Шпилькой прыгнули назад.

— В городскую жандармерию, куда же еще? — хмуро отозвался фокс, вращая «баранку». — Если ничего не сделать, то за попытку убийства ей грозит виселица. А все этот Ленский, падла… земля ему стекловатой.

— В смысле умер? — удивился я. — Который из них?

— Старый который. Урод еще утром приказал заковать сестру в кандалы, а спустя час отправился в ад. Туда ему и дорога.

Я задумался. А вот это неожиданно.

— Не спрашивайте, не знаю, — покачал головой Яр. — Если дружбу водите с этим Львом Александровичем, то у него и узнавайте. Но если это он пристукнул своего родственника, то я готов ему щеки расцеловать.

Я скосил глаза на зеркало заднего вида, где рядом с Аки сидела Метта. Поджав губы, та просто пожала плечами.

Да… Дела. Значит, этой ночью мы умудрились полностью перевернуть шахматную доску. Сильно ослабили Горбатовых, а еще получили в союзники целый род. Если передача прав на наследование пройдет без сучка, без задоринки, то главой Ленских станет либо Софья, либо сам Лев.

Насчет него я сомневаюсь, ибо он, как ни крути, ссыльный, а вот его сеструха имеет все шансы взять вожжи в свои руки. А Лев ей, конечно же, поможет.

— И тут тоже не зевай, — улыбнулась Метта. — Тем более, мы спасли Соню. Вот оба Ленских и твои должники. Да и девочка — прям ягодка!

— Давай не будем заглядывать так далеко вперед, — покачал я головой. — Сначала вытащим Тому и… Есть идеи?

— Как вытащить всеми ненавидимого нелюдя из лап жандармов при том, что все улики указывают против нее?

— Ну… да.

— Я уже прошерстила кое-что из Имперского законодательства, и… шансов никаких. Тома встряла.

— Так, не нагнетай. Если Софья внезапно не возжелает крови, то против Томы свидетельствует всего лишь кухарка из простолюдинов и ее внучка.

— Ага, но раз завели дело, то даже если старушенция согласится забрать заяву, Тому все равно повесят. С нелюдями в Империи дела обстоят очень просто. Косяк — и либо каторга, либо смерть. Чаще всего, смерть, ибо так меньше проблем, расходов и бюрократии. Да, так и написано в официальных разъяснениях к статьям.

— Блин… Но Ленские-то за нее. Верно, Яр?

— А? Что⁈

Блин, надо перестать болтать с Меттой, а потом продолжать диалог с окружающими. Так я еще прослыву психом.

— Я говорю, Ленские же вступятся за Тому, верно?

— Хрен знает… Со смертью главы рода у них и без этого дел по горло.

Вдруг у меня начала проклевываться идея.

— А в каком статусе находилась Тома? Вольнонаемная или крепостная?

— Ни в каком. Она была на испытательном сроке, и все формальности хотели оформить уже по факту найма. Но мы согласны стать только вольнонаемными. Отдать себя в очередную кабалу… лучше смерть.

— Ага… А, на прошлом месте «работы» вы были крепостными?

— Да. Но в завещании барин распорядился дать всем крепостным вольную.

— Повезло вам.

Яр фыркнул.

— А относительно вольной Тома имеет личную вольную? — задал я следующий вопрос.

— Нет. Вся вольная написана на меня. И паспорт тоже только у меня. Что за вопросы⁈ Не знаете, что все женщины приписаны к паспорту старшего в роду?

— Просто интересуюсь… Раз ты старший, то значит, ты за нее отвечаешь?

— Да, и мне еще платить штраф.

— Штраф⁈

— Конечно, — потемнел он, — за судебные издержки, работу судей, сотрудников… за веревку, на которой ее повесят…

И он ударил кулаком по рулю так сильно, что броневик подпрыгнул. От неожиданности Аки вжалась в сиденье. Выдохнув, Яр скрипнул зубами и до хруста сжал «баранку».

— Простите… Нервы. Но если вы ничего не сделаете, ваше благородие, — проговорил фокс тихим голосом. — То мне придется ее вытаскивать самому.

— Еще одного фокса в петле нам не надо, — покачал я головой. — Странно, что ты сам еще на свободе.

— С твоим-то характером, — хмыкнула Метта.

— Короче, судя по всему у нас есть только один выход из сложившегося положения, — сказал я и дружелюбно улыбнулся фоксу. — Но нам с тобой, Яр, придется заключить деловое соглашение.

— То есть? — скосил он на меня глаза. — Денег хотите? Отдам все, что есть. Отдал бы байк, но это не мой, а…

— Нет, здоровяк. Дослушай сначала. Раз в Империи по всем законам нелюди стоят на ступеньку ниже людей, а за Тому, как за женщину, отвечаешь ты, то за вас обоих отвечает только ваш господин.

— У нас нет господ. В гробу мы их видали. Думали, что на Аляске с этим по-другому — Новый свет, все дела, а тут…

— В том-то и дело. Сейчас Тома один на один с законом. Я предлагаю добавить в это уравнение еще одну переменную. Но для этого вам нужно стать моим крепостными.

Яр ударил по тормозам и броневик встал. Двигатель тут же заглох.

— Ай, больно! — пискнула Аки с заднего сиденья. — А полегче нельзя?

Фокс проигнорировал ее недовольство и выпучил на меня глаза:

— Чего⁈ Это шутка?

— Никак нет, — серьезно проговорил я. — Раз ты, Яр, как старший в роду, находишься в уничижительном положении относительно людей и человеческого закона, то тебе нужно передать свои полномочия мне. Я как лицо, стоящее на ступеньку выше, аристократ и вообще человек, буду разговаривать с законом от своего имени. И буду сам нести за Тому ответственность. В том числе и уголовную.

— Стой… — охнула Метта. — Подожди. Точно!

Она вытащила планшет и, высунув кончик языка, начала в нем рыться. Глаза Яра, тем временем, лихорадочно бегали по салону. Аки вцепилась пальцами в сиденье и смотрела в одну точку.

— Нет, это невозможно… — затряс головой фокс. Кажется, и он понял, к чему я клоню.

— Есть лазейка! — кивнула Метта и сунула мне планшет. — Смотри… Если преступление против простолюдина совершено другим простолюдином, находящимся в подневольном положении, то мера пресечения избирается с участием его хозяина. И это может сработать! Но пункт с мерой пресечения какой-то мутный…

— Не беда. Лучше, чем ничего.

Я пересказал ее слова фоксу. С каждым словом его лицо становилось все мрачнее и мрачнее. Его рыжие уши и усы повисли.

— Это единственный путь, Яр, — сказал я, закончив пересказывать все нюансы Имперского законодательства. — Либо вы вернетесь в кабалу. Либо Тому уже ничто не спасет. Выбирай.

Яр замолк. Целую минуту он сидел, молча уставившись в окно. Тут сзади к нему приблизилась Аки и положила свою маленькую ладошку фоксу на плечо.

— Коршунов-сан, — сказала она, слегка погладив его. — Илья хороший. Вы не попадете в кабалу!

Фокс зарычал, и японка тут же притихла. Я же расслабился и решил дать ему собраться с мыслями. Все же он с сестрой, похоже, прошел через такие тернии, что и врагу не пожелаешь.

И тут фокс завел двигатель. До города мы добрались в молчании.

— Какой упертый баран… — вздохнула Метта. — Ведь речь о жизни его сестры!

— Погодь, может, еще одумается.

И нет, я не горел желанием сбивать кулаки в кровь в попытке поставить Яра на путь истинный: так или иначе, они мне не родные, да и друзьями обоих я могу назвать с известной натяжкой. В этом мире логика проста — раз ты вольный, то и решения ты принимаешь сам. Даже если перед тобой поставили выбор: умереть на свободе, или жить в цепях.

Все так. Однако невинную Тому нужно спасать. И если ее брат не отбросит старые обиды…

— Решать тебе, Яр, — повторил я, когда мы ехали вдоль особняков.

— Я уже решился, — ответил фокс и снова замолчал.

* * *

— Ишь, какая конфетка! Иди сюда, дорогуша, мы тебя не обидим! — кричали и посвистывали со всех сторон тюремной камеры.

— Подойди к решетке, куколка! — тянулись руки сквозь прутья. — Че покажу!

Тому только привезли с допроса, выжатую как лимон, и бросили в отдельную камеру, к которой с двух сторон прилегали соседние клетки. На ней же одно короткое платье горничной, а в животе ни маковой росинки, но ей было плевать — она уже четвертый час лежала на нарах и не двигалась.

Из головы все не уходили события предыдущей ночи. Ее обвиняли в попытке убить кухарку и ее внучку, и самое главное — в покушении на жизнь Софьи Филипповны!

Но Тома ничего не помнила! Совсем ничего! Только тень на входе и… все!

— Эй, сучка! — прорычали из соседней камеры. — Тебе все равно кранты, так чего морозиться? Нам завтра на рудники, и с концами, а ты динамишь!

— Просто подойди к решеткам и подними хвост! Будь ты человеком, нелюдь!

И вокруг мерзко загоготали. Тома только сильнее вжалась в стену, исписанную матерными надписями и зарубками, и принялась еле слышно молиться.

Вдруг заскрипела дверь, послышались приближающиеся шаги.

— Гражданин начальник, дайте нам эту фоксочку на пять минут! Ей все равно завтра утром крышка, так чего?..

Бах! — и дубинкой грохнули по прутьям. Все разом затихли. Зазвенели ключи.

— Тамара Коршунова, встать! На допрос!

* * *

По пути в жандармерию мы с Яром отправились к Ленским.

Стоило бы поболтать с той кухаркой и уговорить ее забрать заяву — может, это как нибудь поможет? Если же нет, то нам позарез нужен юрист, чтобы оформить сделку,а у Ленского-старшего наверняка таковой имеется. Увы, других знакомых у меня в городе не было, а с первым попавшимся иметь дело себе дороже. Ибо то, что мы собирались провернуть, не совсем законно.

— Жизнь невиновной важнее! — заметила Метта.

Угу, а еще неплохо найти девушке хорошего адвоката, правда, эта идея сразу курам на смех. Не родился еще юрист, согласившийся добровольно защищать фокса.

— Да и для них защитники в суде не положены, — сказала Метта.

Когда мы проезжали мимо усадьбы Горбатова, я попросил Яра немного снизить скорость.

На первый взгляд там было тихо, но обольщаться не стоило. Осознав, что сын пропал с концами, Горбатов начнет действовать в любую минуту.

— Метта, пусть Шпилька полазает по округе и посмотрит, что да как, — распорядился я. — Знать о передвижениях барона лишним не будет.

На повороте я приоткрыл дверь, и Шпилька прыгнула на мостовую. Сомневаюсь, что ее силы мне понадобятся средь бела дня. Ну не с жандармами же мне драться?

— Ей пора гулять, — кивнул я удивленному Яру. Тот промолчал и дал по газам.

Тут я заметил одну странность — по городу расхаживали взволнованные группки нелюдей и, то ли по чистой случайности, то ли нет, направлялись они в ту сторону, где располагалась городская жандармерия.

— Только бы они не отмочили какую-нибудь глупость, — заметила Метта.

Наконец, мы добрались до дома Ленских. Напротив входа стоял катафалк, а вот окна дышали скорбью. К тому же вокруг тусовались еще пара групп нелюдей. На наш броневик они посматривали совсем недобро.

— Не нравится мне это, — проговорила Метта, когда мы вышли из машины.

Дверь нам открыл дворецкий и, смерив подозрительным взглядом Яра, отвел в хозяйский кабинет, где нам навстречу поднялся Лев. Напротив сидела та самая лисичка, которая встретилась мне при первом посещении усадьбы.

Встав, она поклонилась Ленскому, а затем и мне.

— Это Рина, — представил мне Лев девушку. — Не волнуйся, мы поможем Томе. Ступай, у тебя сегодня выходной.

— Благодарю, господин, — пробормотала девушка и, смахнув слезы, покинула кабинет.

Яр же, проводив ее глазами, осторожно присел на диванчик у стены. Ленский сразу принялся рассказывать нам о происшествии со своим дядей.

— Он будто с цепи сорвался, — говорил Лев, наливая нам по бокалу вина. — Пытался меня против тебя настроить, завел разговор про союз с Горбатовыми, а потом приказал Софье отчислиться из ШИИРа, представляешь?

Молча кивнув, я отпил. Прекрасно представляю.

— Выходит, Странник обратил не только Тому, но и Ленского-старшего? — задумалась Метта. — Хотел оставить тебе прощальный подарок?

— Видать, сердце старика не выдержало «переплавку» мозгов, вот он и дал дуба, — пожал я плечами. — Главное, чтоб это был единственный прощальный «подарок».

Попутно мы узнали еще одну мрачную новость — и нет, дядюшка Льва не восстал из мертвых. Зато в могилу улеглась престарелая кухарка, из-за которой и начался весь сыр бор. Старушка мирно скончалась в своей постели следом за старшим Ленским.

— Похоже, заяву она точно не заберет, — хмыкнула Метта.

— Врач сказал, что Варвара постоянно повторяла «Ламия, Ламия, Ламия», — сказал Лев, расположившись за хозяйским столом. — Ты сам-то понимаешь, что вообще произошло? Новых обстоятельств не вспоминается?

— Нет. Все как я тебе и говорил — услышал рычание за окном, а потом увидел, как какая-то тварь тащит Тому с Софьей в когтях, — пожал я плечами, не собираясь выдавать ему всю подноготную наших «теплых» отношений с одержимыми.

Это дело мое, и только мое. Ни Льву, ни остальным ничего не даст знание о том, что за мной ползает какой-то Странник и пытается меня «прокачать» таким экстренным способом.

Иронично, что я все-таки прокачался ценой частей тела самого Странника.

Если расскажу, то потом придется отвечать еще на кучу вопросов, на которые и у меня самого нет ответов. Посему ночевать лучше только в окружении автоматов, а то, гляди, Странник заскучает и снова решит проверить мои силы. Ночь — время одержимых, и с Димой Мартыновым мне тоже пришлось сражаться под покровом темноты.

— Расслабились мы, — приуныла Метта. — Думали, они так далеко за нами не полезут…

— Странник достанет меня даже на луне. Однако нам удалось его сильно ранить и думаю, что в следующий раз он заявиться нескоро.

— На прощание он сказал…

— Помню: «увидимся в Амерзонии». Надеюсь, он еще зализывает раны, и наш первый рейд не накроется медным тазом из-за этого мудака.

Когда Ленский предположил, что это мог быть «мимик», я не стал отнекиваться. Если они сами придумают подходящую версию, мне же лучше.

— Лев, ты здесь? — скрипнула дверь, и в кабинет заглянула Софья.

При виде меня она покраснела, а вот стоило ей оглянуться на Яра, как краску мигом смыло, и девушка побледнела.

— Соня, спокойней, — поднял руки Лев. — Этот здоровяк свой.

— Там приехал юрист, Эрнест Максимилианович, — сказала Софья и уступила место низкорослому типу с массивными залысинами и в пенсне.

Только услышав про наш план с купчей, он преобразился — стекла очков заблестели, а рот украсила улыбочка. А после того, как я объяснил ему суть дела, попросил закрыть дверь поплотней.

На стол тут же упала пачка гербовой бумаги. Юрист потер свои маленькие ладошки.

— Плевое дело, но если вскроется подлог, то моя репутация будет разрушена, — сказал юрист, не моргнув и глазом.

— Кому не плевать, когда ставить дату купчей, сегодня или вчера? — заметил Лев. — Шалость, не больше.

Кивнув, юрист хрустнул пальцами, взял перо и, макнув в чернила принялся набрасывать текст купчей.

— Главное, внести все в реестр. Но у меня там есть знакомые. Не откажут, — сказал он.

— Что-то вы быстро согласились, — ухмыльнулся я. — Неужели вам так жалко эту девушку?

— И да, и нет. Знаете анекдот? — спросил он, не оставляя своего занятия. — В чем схожесть между юристами и спермотозоидами?

Повисла пауза.

— Эмм… И в чем же?

— Людьми из них становится только один на десять миллионов. Прошу, подпишите здесь.

И он протянул перо Яру.

Подписи самой бедной лисички, как, по закону, недееспособной, к счастью, не требовалось — фокс торжественно поставил за нее и за себя крестик на двух экземплярах. Его лицо при этом было такое, будто вот-вот вспыхнет огонь, и появившиеся из-под земли черти утащат его прямо в ад.

— Он тебе чего, не доверяет? — нахмурилась Метта. — Думает, ты его в карты проиграешь, или будешь плеткой по субботам охаживать?

— Не исключено, что у них с Томой уже был подобный опыт.

Затем я и сам подписался.

— Поздравляю, ваше благородие, — кивнул Эрнест Максимилианович и пожал мне руку. — Вы стали счастливым обладателем двух рабских душ!

Затем повернулся к мрачному фоксу, но при виде сощуренных глаз Яра и обнаженных клыков тут же одернул руку.

— Что ж… — закашлялся он. — Если я больше не нужен, то, пожалуй, поговорим насчет дел вашего дяди? Софья Филипповна, Лев Александрович?

Это намек, что нам с Яром неплохо бы свалить. Пора бы — мы уже добились ровно того, чего хотели. Остальное зависит только от нас.

Мы направились в коридор, но тут раздался резкий звук — окно с грохотом вынесло в комнату. Зазвенело стекло и осколки посыпались на стол. Эрнест Максимилианович с кряхтением бросился на пол, а Ленский, выругавшись, принялся его поднимать.

На полу в окружении осколков лежал кирпич, и на нем было написано всего одно слово — «Нелюди».

Я бросился к окну, но смог разглядеть только несколько фигурок исчезнувших в переулке.

— Разглядела кто это? — спросил я Метту.

— Угу, ушастики. Из тех, что попались нам на пути. Что-то не очень хорошее готовится…

Следом заголосил телефон. Трубку взял Лев.

— Да, Ленский на проводе… Марлинский? — удивленно приподнял он бровь. — Да, здесь, а откуда вы… А, вы из ШИИРа? Хорошо. Илья, это тебя.

И он протянул мне трубку.

— Марлинский у аппарата, — ответил я и услышал знакомый веселый голос:

— Илья Тимофеевич, это Вернер! А я звонил в Таврино, но не смог застать вас. Как вы? Удалось обосноваться? Как в деревне? Что аукцион⁈ Юлия уже сказала, что вы победили, но все как-то скупо, на бегу! Вы-то не обижайте — рассказывайте и не стесняйтесь подробностей!

— Все благополучно. Прошу прощения, Альберт Борисович, но я сейчас немного занят…

— Понимаю-понимаю! Вам нужно спешить, а в городе сейчас и впрямь творится черт знает что! Еще чуть-чуть, и наш с вами общий знакомый Геллер поедет усмирять этих буянов.

Так… Каких это буянов? Это о чем он?

Я скосил глаза на кирпич. Он и об этом в курсе⁈

В дверях показался дворецкий с веником. За ним сверкли глаза горничных.

— Я всего лишь хотел передать, — продолжал Вернер, пока слуги убирали стекло, — что Юлия Константиновна готовиться к рейду в Амерзонию, и вам бы неплохо заскочить в ШИИР, если вы намерены проходить у нас практику. Все, не задерживаю! Надеюсь, вы благополучно выберетесь из города!

И не успел я открыть рот, как на том конце провода послышались частые гудки.

— Вернер? — пшикнул Эрнест Максимилианович. — Ах он жук, как обычно звонит в самый неудобный момент!

— Или уж в слишком удобный… — проговорил я.

— Знаете, как-то шел я по улице, — сказал юрист, с опаской поглядывая в окно, — и тут мне в голову пришла мысль: что-то давненько это нелюдимый жук не объявлялся. И что вы думаете? Раздался звонок на телефонный аппарат прямо передо мной. Решив, что мне напекло голову, я взял трубку и — ба!

Метта расхохоталась:

— Может, у него жучки по всему городу?

— Не исключено… — сказал я, и, попрощавшись, мы с Яром вышли в коридор.

Ладно, уже во второй раз директор ШИИРа сваливается на меня как снег на голову. Рейд в Амерзонию, говорите? Что ж, давно пора.

А пока в участок, и будем надеяться, что закон окажется крепче желания местного начальства повесить очередную нелюдь. И еще это предостережение от Вернера…

Сзади скрипнула дверь, и раздался осторожный голос:

— Илья, можно вас?..

Это была Софья. Отпустив Яра в машину, я отошел с девушкой на лестницу. Слуги странно на нас косились.

— Спасибо, что спасли… — проговорила Ленская, пряча глаза. — Простите за ту вечернюю выходку. Это желание дяди. Он…

— Ни слова больше. Я сделал то, что должен был, — кивнул я. — Лучше развейте мои сомнения — вы же не обвиняете Тому?

Софья замотала головой.

— Нет, и причин желать зла у нее не было. Многие говорят, что нелюди — звери по своей природе. Вот каждый раз, когда их ловят на преступлении, даже мотивов не выясняют. Просто списывают все на звериный нрав. Однако дядя всегда учил меня, что нелюди такие же люди.

— А вам лично как кажется?

— Я верила дяде. И среди нелюдей у меня есть пара приятелей.

— Уже кое-что, — кивнула Метта.

— Илья Тимофеевич, все это какой-то бред, — проговорила Софья. — Вы думаете, что это и впрямь был мимик?

— Типичнейший. Сначала превратился в Тому, а потом в огромного волка.

И ложью это не было. Странник един во многих лицах. С другой стороны, следов этот мудак тоже не оставил.

Софья же вздохнула:

— Вы меня успокоили… Признаюсь, я сомневалась. Может быть, вам нужна моя помощь?

— Только лишь если от вас потребуют показаний.

— Я уже дала их в письменном виде и передала следователю. Если хотите, могу написать еще одно. Никоим образом Тому я не обвиняю!

— Отлично. Значит, вы сделали все, что могли. Увидимся в ШИИРе.

Мы пожали друг другу руки, и я направился вниз.

— Видел, как она на тебя смотрела? — улыбнулась Метта. — Видать, задел ее сердечко.

Пух! — и она приобрела черты Софьи.

— О, мой сир! — замурлыкала она и прижалась к моему плечу. Грудь при этом была вдвое больше.

— Лучше скажи, что там с Горбатовыми? Чисто?

Моя спутница вновь стала собой и вытащила планшет. Я же почувствовал на себе взгляд и обернулся.

Из окна на меня смотрела Рина. Только заметив, что я ее раскрыл, девушка мигом пропала.

— Во дворе расхаживает охрана, а вот дом как-будто вымер, — сказала она, когда мы уселись в броневик. — Пока тихо, но… это мне не нравится. Этот Роман Арнольдович явно не из тех людей, которые будут смирно сидеть, сложа руки. Ой…

— Что такое?

— Проблема… Большая проблема!

— Да о чем ты? Что задумал этот старый пес⁈

— Нет, это не Горбатов. Это толпа. Их сотни, и вот-вот прольется кровь!

Она показала мне картинку на планшете. Я выругался. Ситуация действительно пахла керосином.

От автора:

Дорогой читатель! Вот и снова приходится выбирать либо шаурму, либо нашу историю(

В любом случае Огромное спасибо за лайки и комментарии! А если вы приобретете книгу с наградой, то к вам в гостевую обязательно прилетит чибик!

Также в ожидании проды можете ознакомиться с другим моим циклом — «Титаном Империи», который я писал в соавторстве с Константином Зубовым: https://author.today/work/324648

И да, самое важное. Уважаемый читатель, помните:

Глава 10

Тому снова бросили на нары, и эти отбросы в камерах как по команде затянули свою шарманку:

— Ай, девушка! Ай, персик! Подойди, такое покажу!

Еще и на улице раздаются какие-то крики, но через ее махонькое окошко виден только кусочек неба. Да и стены тут очень толстые, а окна законопачены так, что и не разберешь ничего.

Мудаки по соседству взорвались хохотом, а Тома, попытавшись отрешиться от всего вокруг, прижалась спиной к шершавой стене и закрыла глаза. Из темноты выплыло лицо брата, а потом…

Марлинский? А он-то как ей поможет? Возьмет околоток штурмом? Смешно! Ей уже никто не поможет!

Назавтра назначен суд, а там с вероятностью девяносто девять и девять десятых ее признают виновной в нападении на человека (даже больше — на аристократа!), а затем ее ждет петля. Иного и быть не могло. Если дело касалось нелюдей, то оправдательные приговоры скорее исключение, чем правило.

Сколько Тома ни слышала о делах с участием нелюдей, в них решающим всегда было одно обстоятельство: все нелюди — звери по своей сути и поэтому исправлению не поддаются. А значит, приговор один — смерть!

Были, конечно, случаи, когда из ежовых лап закона обвиняемых вырвут хозяева аристократы, но и там участь их ждала не слаще.

Но Тому с Яром это не грозило.

— Дурачки, — хмыкнула Тома, вспомнив как они радовались, когда им дали вольную.

Даже если сейчас раскроется дверь и через порог переступит неожиданно воскресший из мертвых граф Воронцов, их бывший барин, ситуации это не изменит.

Тома нахмурилась. А что если его сын, от которого они с Яром насилу сбежали, предложит ей выбор: влачить остаток дней у него на поводке или умереть в петле? Что она выберет?

— Лучше смерть, — твердо проговорила она и победно улыбнулась.

В конце концов, они с Яром выбрали волю, а кто сказал, что дорога свободных нелюдей посыпана розами? Очень многие друзья и знакомые из ушедших на вольные хлеба быстро оказывались либо за решеткой, либо в числе разбойников, но все это — верный путь в могилу.

Повезло немногим, в числе которых была Рина, да и то потому, что ее троюродной сестре «посчастливилось» приглядеться аристократу, проезжающему мимо их деревни. А потом судьба закинула ее на Аляску, в дом Ленских, куда она и пригласила Тому и прочих деревенских, отпущенных после смерти Воронцова.

И надо же было так подвести ее… И почему? Что же произошло вчера⁈ Черт, как ни пытайся, все как в тумане…

Впрочем, а вдруг все объясняется намного проще? Вдруг рассказы о том, что звериная суть в крови у нелюдей — чистая правда? Вона и братец тому доказательство. Яр привык решать вопросы силой: сначала что-нибудь ляпнет, а только потом подумать.

Да и Тома ничуть не лучше… Сначала оба чуть не растерзали японку в поезде, а теперь фокс лично пыталась зарезать Софью Филипповну и напугала до чертиков Варвару. А ведь старушка была так добра к ней…

По щекам потекли слезы. Видно, все правда — на каждого нелюдя, рано или поздно, находит ярость, жажда крови застилает разум. Хорошо хоть, что никто не погиб…

— Эй, ты чего нюни распустила? — захохотали вокруг, и Тома со злостью вытерлась.

Нет, ее слез они не увидят! Если фоксы и вправду зверье, то каждый кто пересечет порог этой камеры, познакомиться с ее зубами!

От этой мысли ей стало куда спокойней. Тома села на нарах и провела языком по клыкам. Такие длинные… Можно хороший кусок мяса отхватить!

Затем Тома огляделась, поднялась на ноги и сделала шаг к решетке. Гогот тут же оборвался. Похоже, мудаки не ожидали, что она встанет. Думали, так и будет лежать и плакать? Хах, еще чего!

Руки еще дрожат, но Тома сжала их в кулаки. Хватит терпеть унижения!

— Ох, одумалась таки, лисичка! — хлопнул в ладоши здоровенный лысый хер в майке, под которой кожа была вся синей от наколок. — Иди-иди сюда, родная! Дядя Боря тебя не обидит!

И потянул к ней волосатые лапищи. Кротко улыбнувшись, Тома сделала шаг вперед. Затем приподняла платье, и вся камера напротив сделала дружный вздох.

Да, ножки у фокс Томы всегда были что надо.

— Эй вы, уроды! — оглянулся дядя Боря. — А ну, все назад! Эта девка моя, поняли⁈

Одному мигом прилетело в глаз, другому в живот. Через пару секунд у клетки остался один скалящийся дядя Боря.

Тома сделала еще один шаг, мужик вытянул загребущие руки.

— Сюда-сюда иди, конфетка, — бормотал он, пожирая ее глазами.

Еще один шаг, и дядя Боря почти коснулся пальцами ее бедер. Оскалив зубы, Тома широко улыбнулась.

— Эй, Борь, — промычали позади мужика. — Че-то она мне не…

— Хавальник закрой! — оглянулся он, и тут… — Ах ты, б***!

Взвыв, мужик дернулся и попытался оттолкнуть Тому, но она только сильнее сжала зубы и дернула мудака на себя. Захлебнувшись криком, он боднул лбом решетку и сполз на пол.

Тома впечатала ногу ему в рыло и вырвала трофей. Хрясь! — и дядя Боря покатился в руки товарищей.

— Ты че сделала, сука⁈ — заверещал тот, осматривая окровавленную руку.

Тома ухмыльнулась, а потом выплюнула его палец. Он прилетел охреневшему дяде Боре прямо в лобешник.

Да, вкус крови определенно имеет свой шарм! Тома ухмыльнулась, выставив клыки на всеобщее обозрение.

Грязно ругаясь, Зеки увели дядю Борю подальше:

— Сука ненормальная! Завтра в петле потанцуешь!

Их рычание разбил резкий звук. Зазвенело стекло, и по коридору между камерами покатилось что-то рыжее. Кирпич⁈

— Свободу! Свободу! Свобо-о-о-оду! — послышались крики снаружи.

А на кирпиче же было написано одно слово — «Нелюди».

* * *

Едва мы подкатили к улице, где располагалась городская жандармерия, как ушей коснулись крики:

— Это произвол! Безобразие! Отпустите ее! Позор! Позор!

— Это что за черт? — насторожился я.

Завернув за угол, мы увидели огромную толпу народа, окружившую здание жандармерии №9.

— Свободу Коршуновой! Свободу! — кричали, потрясая кулаками. — Освободите ее!

Среди собравшихся почти все были нелюди, но и людей-простолюдинов хватало. На соседнем тротуаре столпилась группа хорошо одетых зевак. У парочки в руках сверкали стекла биноклей, на лицах вкупе с ухмылками уживалось омерзение. Они шептались и показывали на нелюдей пальцами. В окнах соседних домов тоже было не протолкнуться.

За забором жандармерии выстроился вооруженный отряд. На противоположной стороне улицы возвышался шагоход. На крышах мелькали шлемы.

— Зараза, — выпалил Яр, останавливая броневик у дома напротив, где было поменьше народу. — Сказал же им, идиотам, тихо сидеть и не вылезать…

На нас начали оглядываться, и совсем недружелюбно. Видать, решили, что мы из усиления. Лица жандармов темнели с каждой прошедшей минутой. Народу вокруг жандармерии стягивалось все больше.

А вот и начальство! Высокая фигура шефа жандармов Тимофея Борисовича Штерна тоже показалась за толстым забором. Он прижал ко рту рупор и прогрохотал:

— Если вы не разойдетесь, мы будем вынуждены применить силу!

Нелюди взорвались очередной волной негодования, а затем в жандармов полетел мусор и мелкие камни.

Яр зарычал:

— Идиоты, что вы творите⁈

Да, тут я с ним солидарен. Жандармам этот никак не повредит, а вот разозлит знатно. К тому же околоток представлял собой настоящую крепость: колючая проволока на заборе, узкие окошки с решетками и целая куча охраны по периметру не оставляли шанса даже хорошо вооруженному отряду взять это здание штурмом.

— Если нелюди решат атаковать, все полягут, — заметила Метта. — И забор не преодолеют.

В ответ на ее слова сверкнула вспышка. Один из нелюдей перед забором с криком рухнул на колени. Его рука задымилась.

— Вот-вот, забор еще и под напряжением!

Толпу это только раззадорило — через забор кто-то додумался швырнуть кирпич, и прямо в яблочко. Снаряд пролетел ровнехонько между прутьями и разбил стекло.

— Стоять! — рыкнул Штерн и, выхватив меч, вышел вперед. — Кто это бросил? Ты, мерзавец! Арестован!

В толпе загомонили еще яростнее, а вот с другого конца улицы показался еще один отряд в сопровождении шагохода. И эти были вооружены до зубов.

Так, если срочно не освободить Тому, ситуация совсем выйдет из-под контроля. Раз дело касается нелюдей, то церемониться с ними никто не будет. Винтовки в руках жандармов говорили сами за себя.

— Яр, — сказал я фоксу, который уже порывался вылезти, — понимаю, ты переживаешь за сестру, но в участок тебе вход заказан…

— Ага, еще и бросится на них с когтями вместе с этими идиотами, — заметила Метта.

— … так что лучше тебе отправиться домой собирать вещи.

— Но…

— Никаких «но»! Если ты не смог отговорить их припереться к жандармерии, чтобы попасть под пули, то тут ты тем более бессилен. Не спорь и иди собирать манатки! Отныне вы переезжаете в Таврино — там вам и еще куче народу найдется домик. Возьмешь с собой всех, кто согласиться переехать и у кого в башке еще остались мозги. У меня лишних рук не бывает.

Яр секунду подумал, а потом кивнул.

— Аки!

— Да, Марлин-сан?

— Поможешь Яру, чтобы он ничего не забыл, и отвадишь его, если он решит поиграть в героя, — улыбнулся я, а тот фыркнул. — Все я пошел, пожелайте мне удачи.

— Удачи… — проговорила Аки с крайне обеспокоенным видом.

Ни ей, ни Яру, очевидно, совсем не хотелось отпускать меня в толпу разозленных нелюдей.

Улыбнувшись японке, я полез наружу.

Хвать! — и мне в руку вцепился фокс.

— Если с Томой все удастся, — сказал Яр, смотря на меня стеклянными глазами. — Мы у вас в долгу до гроба. Удачи.

Кивнув, я покинул автомобиль, а затем принялся проталкиваться к воротам жандармского околотка №9. На меня оглядывался каждый второй и даже пытались встать у меня на пути, но я все равно усиленно работал локтями.

— Это Марлинский, идиот! Дай ему пройти! — послышался шепот.

Ага, узнали таки! Видать, мои фортели в теплушке не прошли даром.

Через минуту я добрался до ворот. Мою ангелски-честную физиономию и сверкающую серебром шевелюру заметили тотчас. Я еще показал жандармам на той стороне родовой перстень, чтобы точно все сомнения отпали.

— А вы чего тут делаете, Илья Тимофеевич? — сделал шаг вперед Штерн. — Тут вам не светский раут!

— Пришел сообщить новые обстоятельства дела Коршуновой, — сказал я погромче, чтобы и нелюди услышали меня.

И не прогадал — все зашептались.

— Не видите, что творится⁈ — хмыкнул Штерн. — У нас тут такие обстоятельства, закачаешься!

И жандармы за его спиной расхохотались.

— Пропустите, это дело касается и меня!

Тимофей Борисович Штерн нахмурился, но, заглянув в мои младенчески-честные глаза, все же кивнул.

Цепь на воротах ослабили, но только чтобы я смог прошмыгнуть за ограждения. За мной попытался пролезть один из нелюдей, но получив дубинкой по рукам, ушастик взвизгнул и отпрянул.

— Все назад, твари! — рыкнул на них Штерн и шепнул своему заместителю: — Если попробуют сломать ворота, открывайте огонь.

Затем мы с ним направились внутрь.

— Надеюсь, вы пришли сюда не чаи гонять. Вам есть что сообщить по существу? — спросил шеф, пока мы шагали по коридору.

— О, да! — кивнул я. — Я хозяин Коршуновой.

Штерн тут же застыл на месте:

— Вы шутите⁈ Она сказала, что вольная.

— Была вольная. Позавчера, — ухмыльнулся я и потряс перед его глазами купчей. — Но ее брат не так давно продался мне в крепостные, а значит, и она тоже.

— Недолго порхала птичка по белу светушку, — хмыкнул проходящий мимо жандарм, но при виде хмурой морды Штерна мигом испарился.

Затем меня сопроводили в кабинет к следователю, который и вел дело Томы. Этот хер мне сразу на понравился — какой-то скользкий тип с водянистыми глазами.

И вот я снова сижу перед служителями закона в позе невинного агнца. А ведь еще пару дней назад нам с Меттой приходилось сидеть в плюс-минус таком же положении.

— Почему хозяин вы, а обвиняемая служила в доме у Ленских? — спросил следователь по фамилии Синицын, вглядываясь в меня с таким видом, будто хотел проглотить.

Штерн замер за его спиной и, сложив руки на груди, смотрел на меня взглядом охотника.

— Я проиграл Тамару в карты, — пожал я плечами. — Вернее, уступил. На время.

— Вы купили нелюдей Тамару Сергеевну и ее брата Ярослава Сергеевича Коршуновых позавчера, — ткнул Штерн пальцем в купчую, — и в тот же самый день проиграли их ссыльному аристократу Ленскому Льву Александровичу в карты⁈

— Все верно, — кивнул я и завел руки за голову. — Знаете ли, люблю перекинуться картишками за столом, время от времени… Но мне не всегда улыбается удача.

— И что это меняет в деле? — скривился Синицын. — Вы сказали, у вас есть новые обстоятельства?

— Обстоятельства таковы, — сказал я, включая свое красноречие на полную катушку, — что единственный свидетель произошедшего — это кухарка, которая увидела невесть что дождливым и мрачным вечером. Сами понимаете — темнота, гром, молния, а тут еще и мимик в доме! Вот старая женщина и повредилась рассудком, только взглянув на эту образину.

— Мимик⁈

— Именно. И рядом с ней ребенок шести лет, а еще Софья Ленская, но она сама считает, что повредилась рассудком от страха. Ее показания у вас в деле должны присутствовать!

Штерн посмотрел на Синицына, и тот мигом вытащил бумагу. Шеф быстро пробежал показания глазами, хмыкнул и бросил показания на стол.

— А у Софьи просто ангельский почерк! — надула губы Метта, вглядываясь в строчки вместе со мной. — Сразу видно, аристократка!

Я пожал плечами:

— Ну не станете же вы всерьез доверять свидетельским показаниям умершей старушенции, напуганной малышки и девушки, которая сама не понимает, что видела. К тому же Тому она не обвиняет, и полностью согласна с версией с мимиком. Как и ее брат Лев Александрович.

Затем я в подробностях и в красках изложил им свою версию происшествия. Никаких одержимых и злых нелюдей, жаждущих крови аристократов, в моем повествовании не было.

Записав за мной, следователь передал мне бумагу. Ознакомившись с собственной версией, я поставил свою закорючку и вернул им документ. Подшив мои показания к делу, где-то с полминуты оба жандарма полировали меня глазами. На лбу Синицына пульсировала жилка. Штерн тоже молчал.

— Поэтому Тома виновата только в одном, — нарушил я молчание и потянулся. — Оказалась ни в том месте, ни в то время. Да и судя по всему, горничная из нее неважная, раз она с хозяйкой зависала в столовке вместо того, чтобы выполнять свои непосредственные обязанности. Позвольте мне забрать мою глупенькую лисичку и удалиться!

Снаружи снова раздались рассерженные голоса. Штерн же продолжал молча пялиться на меня.

— Ничего подобного мне подследственная не сообщала, — сказал Синцын, обернувшись к своему начальнику. — Она напирала, что она вольная и устроилась в дом к Ленским по приглашению сестры, а не вследствие проигрыша в карты! Я подозревал, что она беглая и даже сделал запрос в…

Шеф жандармов только дернул щекой. Синицын покраснел и, схватив дело, покинул помещение.

Затем тяжелая фигура Штерна уселась на его место. Еще минуту следователь молча вглядывался в меня.

— Как тут душно, — помахала себе перед лицом Метта и ткнула шефа пальцем в нос. — Эй ты, патлатый! Долго еще в молчанку будешь играть? Мы так-то спешим!

— Мне очень хочется поверить в вашу историю, Илья Тимофеевич, — заговорил, наконец, Штерн. — Право, такой как вы вполне способен проиграть женщину в карты, а потом бежать вызволять ее из темницы…

— Именно, — кивнул я. — И мне не слишком хочется, чтобы моя собственность болталась в петле. Она, между прочим, денег стоит. К тому же толпа за забором не слишком обрадуется, если завтра на рассвете ее вздернут.

И в подтверждении моих слов снаружи снова заорали.

— Что ж… — со спокойным видом Тимофей Борисович откинулся в кресле. — Однако слишком уж много произошло в усадьбе Ленских за вчерашний вечер. И речь не только о попытке убить Софью Ленскую. Тут тебе еще и таинственная смерть Филиппа Сергеевича, а потом неожиданный уход Варвары… К тому же, вы, по показаниям всех опрошенных, присутствовали под той же крышей и еще, по вашим же словам, якобы спасли Тому с Софьей от мимика.

— Не намекаете же вы, что это я всему виной?

Штерн ухмыльнулся.

— Нет, что вы? Против вас нет ни показаний, ни улик. Однако никаких следов «мимиков» нам тоже найти не удалось. У меня лишь два варианта — либо это все какая-то чушь, и Тамара действительно виновна, а вы зачем-то прикрываете это животное, либо…

И снаружи раздался очередной взрыв криков, а затем грохнул одинокий выстрел.

— Мама… — охнула Метта.

Шеф жандармов даже глазом не моргнул. Похоже, стреляли в воздух.

— Либо все в усадьбе в ту ночь просто посходили с ума. Но тут идти надо не в жандармерию, а в шардинский дурдом.

— Даже если Тома и виновна, то я за нее отвечаю, — сказал я. — А неотвратимых доказательств ее вины у вас нет. Только слова, которые не заслуживают никакого доверия.

Штерн тяжело вздохнул и поднялся.

— Тут вы правы. По закону мы не имеем права решать судьбу этой… женщины без вашего участия.

— Давайте я предложу вам компромисс: вы передаете ее мне, и я даю вам честное слово, что накажу ее по всей строгости.

— Пары десятков плетей по ее сладкой попке будет достаточно! — щелкнула себя по руке плеткой Метта и вскрикнула: — Ай! Больно!

Штерн же покачал головой:

— Если сейчас я выпущу Тамару за забор, никакого наказания ей не видать. Толпа сразу подхватит ее на руки и унесет. Не будьте дураком, Илья. Да и вам не поздоровится, если они узнают, что вы не просто ее хозяин, но и проиграли ее в карты.

— Позвольте мне взять все риски на себя.

— Не позволю. В этом городе я отвечаю за закон, и никакие нелюди не вправе безнаказанно освобождать преступников и окружать правительственные здания. Наказание, даже самое строгое, должно быть приведено в исполнение. И они его понесут.

— Они⁈ — нахмурился я, и вдруг снаружи снова заголосили. Я посмотрел в окно.

А толпа пришла в движение! От жандармских мундиров уже отбою нет! Похоже, вот-вот начнется что-то страшное.

— Именно, — довольно кивнул Штерн, сложив руки на груди. — Главное преступление нелюдей в том, что они подумали, что могут открыть свою грязную пасть на служителей закона и верных слуг Императора.

Снова крики. Похоже, пахло жареным.

— Не волнуйтесь, в этом здании мы с вами в полной безопасности. Подождите, сейчас мои парни сделают пару залпов, а мы, тем временем, решим судьбу Коршуновой. В спокойной обстановке.

И, улыбнувшись, он достал из ящика портсигар.

— Будете?

— Спасибо, не курю, — покачал я головой.

Хмыкнув, Штерн сунул сигару в «гильотину» и отрезал кончик. За окном разразилась настоящая буря.

— Как бы там ни было. Что бы ни случилось ночью в усадьбе, было ли это массовым помешательством или нет, но Коршунову нужно наказать, — сказал он, прикурив. — И еще желательно ее брата, которого тоже видели в усадьбе. Во время ее ареста, он посмел открыть свой хавальник на моих людей и ушел безнаказанным.

Он выдул плотную струю дыма. Метта поморщилась.

— Безобразие! — выпалил он. — Нелюди и так слишком сильно распоясались, а сюда вообще сбегаются как тараканы. Думают, что тут им медом намазано! В Новом свете, ишь! Но они забывают об одном — здесь тоже Империя. И законы здесь Имперские, и именно я…

И он ткнул незажженным концом сигары себе в грудь.

— … Штерн, отвечаю здесь за то, чтобы нелюди знали свое место.

Он замолчал.

— Понимаю, — кивнул я, — но я хозяин фокса, а значит, именно я виновен в том, что не уследил за ней. Видать, вам придется наказать и меня.

Штерн удивленно приподнял бровь:

— Для аристократов не предусмотрено наказания за деяния простолюдинов. Тем более нелюдей.

Я пожал плечами:

— Значит…

— Значит, вы накажете свою собственность сами, — кивнул Тимофей Борисович. — Как хороший и справедливый хозяин. А я вам помогу.

* * *

Тома сидела на нарах и без конца облизывала губы. Крови давно не было, но она все еще чуяла ее сладкий привкус.

Да… Вкус крови так будоражит, до сих пор голова кругом! К тому же, ни один из ее соседей больше подумает подойти к решетке с пошлыми намеками.

Скосив глаза на присмиревших мудаков, Тома улыбнулась. Давно бы так.

Вдруг из коридора раздались шаги.

— Гражданин начальник… — заикнулся дядя Боря, подходя к решетке со своей израненной граблей. — Вы посмотрите, что эта сука…

— Че вы тут устроили черти⁈ — заревел ее следователь Синицын, показавшись перед решеткой Томы.

— Эта сука мне палец откусила!!!

— Я тебе сейчас голову откушу! Все заткнулись! Назад!

И грохнул дубинкой по решетке. Зеки мигом заткнулись.

Затем мрачно поглядев на улыбающуюся Тому, следователь приказал охране открыть дверь в камеру.

— К стене, Коршунова! На допрос!

Опять⁈

Щелк! — на ее запястьях защелкнулись наручники. Через пару минут она, опустив голову, снова сидела в допросной, больше всего напоминающей каменный мешок.

Опять. Бесконечные вопросы. Опять…

Перед ней на стол лег листок бумаги.

— Пиши, — сказал следователь, посмотрев на нее каким-то безумным взглядом. — Чистосердечное. Иначе дядя Боря с парнями спросят с тебя за палец.

Глава 11

— Илья, у Горбатовых начинаются какие-то телодвижения. Кажется, они готовятся куда-то ехать…

— Сука! Прицепи жучок к одной из машин и давай Шпильку к площади! — распорядился я, а затем попросил у Штерна позвонить.

— Звонок местный? — спросил он. Вот старый жмот!

— Конечно!

И кивнув, шеф пододвинул мне телефон.

Схватив трубку, я связался с деревней. Еще бы неплохо позвонить в усадьбу, но вот общаться с хранительницами при Штерне мне совсем не хотелось. Еще не хватало, чтобы эта трубка прослушивалась.

Ответил Авраам Емельянович, и я предупредил старосту, что, возможно, к ним «собираются гости».

— Шпилька почти на месте, — сказала Метта, не отлипая от планшета. — Слышишь выстрелы? Звуки доносятся из-за домов. Кажется, жандармы пытаются напугать нелюдей. Или же кто-то пытается спровоцировать жандармов… Те крутят головами, словно и не в курсе.

— Провокаторы? — спросил я, играя со Штерном в гляделки.

Он явно тянул время, вот только чего добивался? Нужно срочно найти Тому, а то у меня нехорошее предчувствие.

— Думаю, в толпе тоже есть провокаторы, — кивнула моя спутница. — Либо сами жандармы держат кого-то из нелюдей на зарплате, либо в среду простолюдинов проник еще кто-то со стороны.

— Еще кто-то?

— Угу. Один тут уж слишком активничает. И второй тоже — они оба явно не первый раз горлопанят… Похоже, кому-то очень нужно, чтобы началась кровавая баня.

— Пусть Шпилька заберется куда-нибудь повыше. Надо заканчивать этот балаган, — распорядился я и встал со стула.

— Уже уходите? — ухмыльнулся Штерн, раскуривая сигару. — Напрасно спешите. Толпа зверей так озверела, что пока всю эту компанию за забором не уложат на лопатки, мы здесь заперты. Подождите…

И он вытащил из-под стола пузырь с коньяком и две рюмки.

— А он подготовился! — хихикнула Метта. — Не первый раз его осаждают?

— Мы подождем вместе с Томой, — поморщился я, пока шеф наполнял рюмки. — Вы же сказали, что я лично могу наказать фокс? Вот этим мы и займемся!

Бульк! — и струя коньяка пролилась на стол.

— Зараза! — зашипел шеф, вытирая себе штаны рукавом. — Сейчас?

Я кивнул.

— Думаю, Коршунова еще на допросе. Как только все мероприятия окончатся…

— Я очень волнуюсь за свою крепостную. Прошу, позвольте поглядеть на нее одним глазком, — улыбнулся я и направился на выход. — Чтобы я точно знал, что моя собственность не пострадала, пока ее водили на эти ваши допросы, да по камерам. И да… Надеюсь, что физически она цела. Иначе, у нас может возникнуть недопонимание.

— На что вы намекаете⁈ — вспыхнул Штерн.

— Ни на что я не намекаю. Сами поймите, какое сейчас время! Иметь в крепостных фоксов даже для аристократов — дорогое удовольствие. Не хочется, знаете ли, тратиться на лечение, или покупать нового нелюдя. Пойдемте уж! Время — деньги, как говорится.

Штерн еще пару секунд пялился на меня, а потом с кряхтением поднялся. Потушил сигару, затем убрал ее в футляр, зазвенел стаканами…

— Ох, мамочки! — вздохнула Метта. — Он чего время тянет? Будь у меня тело, я б его…

— Возможно, они и впрямь что-то задумали, — заметил я, вспоминая с какой прытью из камеры выскочил следователь. — Что снаружи наши протестующие?

— Пока без изменений. Шпилька пробирается к фонарю. Провокаторов, как минимум, трое.

— Отлично, как только она будет наверху, дай знать, — сказал я, и мы со Штерном направились по коридорам жандармерии.

Дверей тут просто дохрена! Почти каждый коридор начинался и заканчивался очередной накрепко закрытой решетчатой преградой, перед которой охранник чуть ли не минуту звенел ключами.

— Точно тянут! — хмыкнула Метта.

Однако Штерн с каждым разом все больше злился и оглядывался на окна, откуда раздавались тревожные звуки.

Около очередной двери мы простояли чуть ли не пять минут. За ней виднелся серый коридор с запертыми камерами. Кажется, мы почти на месте.

— Давай быстрее! — нервничал Штерн.

— Заржавело что-то… — причитал охранник, налегая на замок. Затем вытащил ключ и сощурился на него. — Минутку, ваше благородие. Кажись, не тот-с.

Вдруг где-то на грани слуха послышался… крик⁈

— Илья! — ахнула Мета, и я отпихнул охранника:

— Дайте мне попробовать!

С этими словами я схватился за ручку. Небольшая компания жучков тут же юркнула в замочную скважину. Заскрипело.

— Прошу-с! Не положено! — напрягся охранник и попытался оттеснить меня, но тут раздался щелчок, и дверь поддалась.

— Ну наконец-то! — кивнул я и, не обращая внимание на протесты балбеса с ключами, направился вперед.

Звуки снаружи полностью потонули, и не удивительно — стены тут толстенные, да и двери тоже. К счастью, Метта помогала мне сориентироваться.

Ага, снова зашуршали! Кажется, из одной из камер и впрямь раздается какая-то возня…

— Здесь! — воскликнула Метта, и я остановился напротив двери. Изнутри раздавались стоны и звуки борьбы.

— Ваше благородие, вас сюда нельзя! — запричитал охранник, но я уже вцепился в ручку.

Жучки прыгнули скважину, и через пару секунд замок поддался. Не слушая ничьих протестов, я раскрыл дверь.

Открылась мне весьма мерзкая картина. Тома в кандалах дергалась на полу, а на ней сидело сразу двое мужиков — один верзила душил ее цепью, а второй, грязно ругаясь, зажимал рот и рыскал под платьем. Еще один мудила лежал в отключке с пробитой головой, а рядом у стены сидел жандарм с сигаретой во рту — шипя, он вытирал кровь с разорванной щеки.

Едва я переступил порог, как жандарм оглянулся. Глаза его едва не выпали из орбит.

— Так… — сказал я, осматриваясь. — И это называется допрос? Или вы уже перешли к приговору?

— Ай, сука! — заревел мужик, когда фокс вцепилась ему зубами в ладонь.

Он попытался ударить ее, но я уже влетел в камеру. От удара моего ботинка зек влетел башкой в стену. Второй начал подниматься, но его я приложил в челюсть. Под щелканье выбитых зубов по полу, оба рухнули на пол.

Жандарм вскочил, и я поднял палец — он тут же сел обратно.

— Мы уходим, — схватил я кашляющую Тому за руку и рывком поднял на ноги. Она тут же вцепилась мне в плечо. — Экзекуция окончена.

Штерн же подошел к жандарму с разбитым лицом. Тот посмотрел на него, и хотел что-то сказать, но тут же получил удар по носу. Потом еще, и еще.

В помещение влетели охранники с дубинами, и поднялся дикий грохот. На дальнейшее безобразие я смотреть не стал. Просто вывел Тому из камеры и пошагал с ней по коридорам.

Сзади почти сразу загрохотали шаги. Заведя Тому за угол, я оглянулся:

— Она все еще обвиняемая! — навис над нами Штерн. Еще пара парней подпирали его с боков.

— Вы не ответили на вопрос, это был допрос или приговор? — сверкнул я глазами. — Хочу увидеть постановление об этом.

И я протянул ладонь.

— Официальное, заверенное лично вами, Штерн, что мою собственность в наказание приговорили к подобному акту, который мы имели честь наблюдать. Какая это статья? Групповое изнасилование в наказание за перепуганную кухарку, верно? Может, это новая редакция Имперского законодательства? Тома, не знаешь такую?

Фокс, смахивая слезы, помотала головой. Штерн молчал.

— Как только вы подготовите постановление, — продолжал я, — мы отправим запрос в Канцелярию Его Величества, чтобы мне дали разъяснение по этому поводу.

— Что⁈ Вы собираетесь писать Императору ради какой-то грязной фокс? Смешно! — хмыкнул Штерн.

— Может, вам и смешно, но мое право распоряжаться и владеть крепостными закреплено за статусом аристократа. Посему без моего ведома ни один волосок не может упасть с ее головы. И несмотря на это вы решили ее… наказать.

— Это инициатива Синицина. Я в этом не участвовал. Он уже взят под стражу.

— Но это произошло в вашем управлении. И именно в тот момент, когда под вашими окнами происходят беспорядки, ваш подчиненный в сговоре с группой лиц пытается… Тома, что им надо было?

— Хотели, чтобы я подписала чистосердечное признание в работе на террористическую организацию «Великая воля», — глухо проговорила Тома.

— Вот как⁈ — ахнул я. — Интересные у вашего Синицина методы следствия. Как думаете, Тимофей Борисович, если с ним поговорить, не получится ли узнать, еще что-нибудь про «сотрудников» этой организации?

— Полная чушь! Тебя, сука, обвиняют в попытке убийства кухарки, и только!

— Нет, — прошипела Тома. — Еще в убийстве на Ленского-старшего, и в покушении на весь их род!

— Основание? — спросил я.

— Звериная сущность, — сглотнула фокс.

— Какой-то бред… — заметил я и посмотрел на Штерна. — Вы так не считаете?

— Считаю. Эта женщина повредилась головой. Но что еще ожидать от нелюдя?

— Вот-вот. Думаю, за минувшие сутки мы все превратилась в нелюдей. Ну так что? Будете писать объяснительную по поводу методов ведения следствия? Или же это была случайность, и Тамара больше не обвиняемая?

Шеф надул желваки и замолчал.

Сзади показалась красная разбитая физиономия Синицына. За ним под руки вели еле ползущих зеков. Через мгновение хлопнула дверь, и все четверо исчезли. Очень надеюсь, что их посадят в одну камеру.

Ничего так и не ответив, Штерн обернулся и дернул щекой. Двоих его подручных как ветром сдуло.

— Кандалы, — сказал я, и Тома подняла руки.

Штерн смерил ее презрительным взглядом и процедил:

— Нужно поискать ключи.

— Не нужно, — покачал я головой и, схватившись за цепь, влил побольше энергии в мышцы.

Дзинь! — и кольца разлетелись. Порванная цепь замоталась на весу.

— Это… — охнул шеф. — Это государственная собственность!

— Пришлите счет в Таврино, я оплачу, — кивнул я. — А теперь позвольте нам с Томой привести себя в порядок и покинуть это милое местечко. Ваш кабинет свободен?

— Мой ко…

— Прошу, девушке нужно вытереть кровь и подвести глаза. Будьте так добры, — улыбнулся я и приобнял Тому за плечо.

Она посмотрела на него волком. Штерн скрипнул зубами.

— Следуйте за мной, — пробурчал шеф, и мы втроем направились на второй этаж.

Всю дорогу Тома сжимала мне руку, будто боялась, что я призрак и вот-вот растворюсь в воздухе. Было больно, конечно, ибо коготки она так и не убрала, но не мне жаловаться. Сейчас девушке нужно чувствовать рядом крепкое плечо.

Зайдя в кабинет, Штерн молча оставил нас с Тобой одних. Дверь закрылась, и я устало опустился в кресло.

— Метта, как дела?.. — спросил я, полуприкрыв глаза.

— Шпилька на фонаре. Жандармы уже окружили нелюдей, и вот-вот начнут действовать. Нелюдей тоже подзуживают провокаторы. Илья, нужно опередить их, иначе, чую, без крови не обойдется!

Тома же стояла передо мной, теребя фартук, и смотрела в пол. По ее щекам текли слезы.

— Эй-эй, подруга! — появилась рядом с ней Метта и заходила вокруг. — Ты чего рыдаешь? Мы же тебя спасли, радуйся!

— Спасибо… — пискнула Тома и закрыла лицо руками. — Если бы не вы…

Ее голосок сорвался, а плечи задрожали.

— Нет, так не пойдет! — сказал я, поднявшись, и усадил девушку на свое место. — Ну чего ты? Совсем раскисла. Что скажет Яр, как только увидит тебя?

— Кто?.. — округлила она заплывшие глаза. — Яр тоже здесь⁈ ГДЕ⁈

— Снаружи. Как и все эти балбесы, — и я кивнул на окна, откуда виднелась вся площадь, запруженная народом.

Тома сглотнула и оглянулась.

— Ой… Они пришли за мной⁈ — ахнула она, а я, хохотнув, вытащил платок и вытер ей глаза.

— За тобой. И если мы сейчас ничего не сделаем, они расшибутся ради тебя в лепешку, моя милая, — сказал я и поднес к ее дрожащим губам ладонь своей «жучьей» руки. — Давай, соберись, малышка, и помоги мне унять их буйный нрав.

* * *

Шпилька прыгала под ногами протестующих и, избегая попасться под каблук, подбиралась все ближе к центру столпотворения. Повсюду мелькали сапоги, туфли и хвосты. Люди смыкались все теснее и норовили отдавить Шпильке ее длинный хвост.

— Сколько можно трястись под пятою людей? Сколько можно терпеть? Мы чего, боимся⁈ — звучал натренированный голос какого-то хрена.

— Нет! — отвечали нелюди в толпе. Сначала совсем неохотно, но чем сильнее теснил толпу отряд жандармов, тем громче раздавались голоса.

— Даже в Новом свете с нами обращаются как с животными! Теперь они решили распнуть невинную женщину на наших глазах! Неужели мы позволим им это сделать⁈

— Нет, не позволим!

Шпилька подобралась поближе к горлопану, а затем за пару прыжков забралась на самый верх фонаря.

Нелюдей на небольшой площади набилось человек под триста, и очень быстро Шпилька рассмотрела самого громкого, забравшегося на перевернутую урну.

Это был фокс, и совсем серый с черными вкраплениями — не чета Томе с Яром, шерстка которых буквально горела на солнце. Он был чуть поменьше старшего Коршунова, однако морда была не менее грозной.

Яр тоже оказался рядом — расталкивая людей, фокс пробирался сквозь толпу. За ним показалась фигурка Аки, однако скоро оба потеряли друг дружку в бурлящем потоке. Японку начало выносить к строю жандармов.

И вот, оттолкнув еще парочку сородичей, Яр стащил горлопана на землю.

— Ты чего буровишь, Лекс⁈ — рыкнул он в лицо серому фоксу. — Совсем офонарел? Это ты их сюда притащил как овец на заклание⁈

— Отвали, Яр! Если ты такой трус, то мы сами вытащим Тому из застенков!

— Как именно, идиот⁈ Нас сейчас всех положат!

В ответ снова откуда-то послышались выстрелы, и по толпе прошелся шепоток страха. Кроме пары дубинок, у нелюдей из оружия были только когти и зубы, а вот вооруженных жандармов вокруг становилось только больше.

Послышался цокот копыт, и из-за угла, блестя шлемами и обнаженными палашами, выехал отряд конной полиции. Народ еще сильнее заволновался.

— Внимание нелюдям! — заговорили репродукторы. — Просьба разойтись! Неподчинение будет расценено как сопротивление властям! Внимание нелюдям!

Щелк! Щелк! Щелк! — и стоящие ровным строем жандармы передернули затворы винтовок.

— Суки! — зарычал Лекс и отпихнул Яра. — Не бойтесь! Они просто пытаются вас напугать! Стрелять они не посмеют!

— Ну ты и мудак, Лекс! — снова схватил его Коршунов. — Если они пальнут по толпе, то…

Раздались тяжелые шаги — за строем жандармов показался шагоход. Шаг за шагом он медленно приблизился к толпе и скоро завис у нелюдей над головами.

— Проваливай откуда вылез! — взревел Лекс, но гигантский автомат сделал еще один тяжелый шаг. Нелюди попятились.

Чуть наклонившись, шагоход издал такой пронзительный вой, что первые ряды нелюдей шлепнулись на землю. Достигнув наивысшей точки, звук оборвался.

Где-то секунду над крышами домов звучало эхо, потом упала тишина. И вот…

— ВНИМАНИЕ НЕЛЮДЯМ! ЭТО ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! — загнусавил шагоход. — ДАЛЬНЕЙШЕЕ НЕПОДЧИНЕНИЕ… АКИ, ТЫ ЧЕГО ТУТ ЗАБЫЛА?!!!

Вдруг он замолк, словно подавился. В толпе тоже замолчали. Игра в гляделки продолжалась еще одно бесконечно долгое мгновение.

— Кто такая Аки?.. — завис в тишине одинокий вопрос, но ответа не последовало.

— Я тебе дам разгонять толпу! — послышался голос из шагохода и его слегка тряхнуло. — Хочешь, чтобы Аки раздавили, идиот⁈ Она же такая маленькая! А ну, дай сюда эту штуку!

— Камилла Петровна, потише, — ответили изнутри, — а то… Эй, пожалуйста, прекратите колотить моего жениха!

Под всеобщее удивление шагоход начал слегка покачиваться, а из-под его брони слышались звуки перебранки.

Внезапно остановившись, шагоход взревел:

— АКИ, ИДИ СЮДА! ИДИ КО МНЕ, МАЛЫШКА!

Бух! — и он снова шагнул вперед. По броне зазвенела пара камней, брошенных из толпы:

— Назад! Назад, бешеная тварь!

Тут крышка на «башке» шагохода откинулась. Поднялся столп пара, и в его клубах показалась голова в шлемофоне.

— Аки! Иди сюда, быстрее! — закричала чумазая девушка. — Иначе они тебя порвут!

— Камилла Петровна⁈ — охнула Аки откуда-то сбоку.

Приглядевшись, Шпилька увидела, что японку зажали между двумя топтунами и одним пузатым хрюксом.

— Эй ты, жирдяй! — зашипела девушка, вылезшая из шагохода. — А ну прекрати мять ее своим брюхом!

И ее глаза вспыхнули.

— Камилла Петровна, лезьте обратно быстрее! — и ей в плечи вцепились сразу три руки.

Девушка зарычала, и началась борьба.

— Эй, что за херня⁈ — закричал командир жандармов, оправившись от шока. — Почему внутри шагохода сидят какие-то две бешеные бабы? Сергеееей!

— Где это ты бабу увидел⁈ — резко переключилась на него девушка. — Я Берггольц, ты…

— Кхем-кхем, здравствуйте, — вдруг раздался громкий голос, и все на площади закрутили головами. — Прошу, не деритесь!

Шпилька открыла рот еще шире:

— Я Тамара Коршунова, которую вы пришли спасти, мои хорошие, — продолжало звучать из кошки как из колонки. — Я жива, со мной все в порядке.

Наконец, все нашли источник звука и напрочь забыли и про шагоход, и про жандармов с палашами. Толпа начала смыкаться вокруг фонаря, на котором сидела Шпилька с открытым ртом.

— Меня… Меня… Илья Тимофеевич можно?

Следом раздался какой-то трубный звук, будто кто-то выбивал нос.

— Ой, спасибо… Меня спас Илья Тимофеевич Марлинский! И мы пока в жандармерии, но вот-вот выйдем. Прошу вас, расходитесь. Идите домой. Не нарывайтесь на неприятности. Очень плохо будет, если кто-нибудь погибнет из-за меня. Брат! Яр! Помоги им разойтись. Повторяю, я жива, и со мной все нормально. Вы все молодцы!

* * *

— … идите домой! Идите домой! — повторяла Тома, а потом отстранила мою руку. — Думаю, достаточно.

Я посмотрел в окно. Народ действительно начал редеть.

— И хорошо, — кивнул я и улыбнулся девушке. — Маленькая, но победа.

Не думаю, что уйдут все. Самая активная часть останется, чтобы дождаться нашего с Томой выхода. Мы и не будем задерживаться.

— Илья Тимофеевич, — сказала она, и сделала такое движение, будто попыталась обнять меня, но сдержалась. — Но что мы будем делать дальше?

— Свалим отсюда, да и все. С тобой же все хорошо?

— Не уверена, — ответила Тома и обняла себя за плечи. Ее еще била дрожь. — Но я справлюсь.

И она с сомнением посмотрела на дверь.

— Вы думаете, нам дадут уйти после всего, что случилось? — тихонько проговорила она.

— Пусть попробуют мне помешать, — сказал я, и уже хотел направиться к выходу, как телефон на рабочем столе громко зазвонил.

Я остановился. А вдруг?..

— Минуточку, — сказал я и взял трубку. — Алло…

— Илья Тимофеевич⁈ — заговорили на «проводе» голосом Вернера. — Вы уже и тут наследить успели? Поздравляю! Газеты и радио завтра сделают вас героем дня!

— Добрый день, Альберт Борисович, — вздохнул я. — Да, я заезжал за подругой…

Нет, одно из двух — либо у него реально по всему городу жучки, либо он сам незримо присутствует в каждой комнате как какой-нибудь… Призрак?

Что, в принципе, одно и то же.

— И как? Как успехи⁈ Вы же о Тамаре Коршуновой, которую обвинили в нападении на дом Ленских?

Блин, и откуда он узнал? Хотя глупый вопрос.

— Как хорошо, что вы ее вытащили, Илья Тимофеевич! — продолжил болтать Вернер. — Передайте ее в руки родных и срочно в ШИИР! Вас там уже заждались! Ах да, передайте трубочку, пожалуйста, Штерну. Он как раз стоит в коридоре и подслушивает, каналья! ШТЕРН! ХВАТИТ СИДЕТЬ ПОД ДВЕРЬЮ! ШТЕЕЕЕЕРН!

Вдруг из коридора и вправду что-то дрогнуло, но быстро затихло. Подхватив телефон, я подошел к выходу и аккуратно выглянул.

За дверью действительно стоял шеф шардинской жандармерии Тимофей Борисович Штерн. Его глаза метали молнии, а кадык ходил в горле как поршень.

— Это вас, — сказал я, сунул ему в руки телефонный аппарат, а затем, взяв Тому за руку, направился вон из управления.

Очень хотелось на воздух.

Глава 12

Встретили нас как героев. Сильно поредевшая толпа взорвалась аплодисментами, а едва мы вышли за пределы жандармерии, как Тому, а затем и меня подхватили на руки и, немного покачав, куда-то понесли. При виде движущейся толпы, строй жандармов неохотно разошелся, и ручеек нелюдей, все истончаясь, потек по улицам Шардинска-17.

Из окон и переулков засвистели. Кто с радостью, а кто и явно издеваясь.

— Приятно чувствовать себя героем? — спросила Метта, порхая вокруг меня на маленьких крылышках.

— Угу, — кивнул я оглядываясь, — только неплохо бы понять, куда они нас несут?

Главное, побыстрее покинуть центр, где нас провожали либо удивленными, либо прямо озлобленными взглядами. В окнах домах и на тротуарах уже не продохнуть от зевак, а тут еще и люди с камерами пожаловали.

И да, основным объектом их внимания был я — вспышки загорались одна за другой, а объективы выцеливали мою физиономию. Чую, предсказание Вернера о «герое дня» — совсем не шутка.

— Главное, убраться подальше от очей Штерна, — сказала Метта, — Хотя, думаю, ему сейчас есть о чем побеспокоиться. Но, Илья… расслабляться все еще рано.

— Понимаю, такое унижение шеф вряд ли забудет. Умею же я заводить себе друзей…

Да и, собственно, наплевать. Нам сейчас главное убрать нелюдей с улиц, а то жандармы следуют за нами тенью. А еще и шагоход…

— Так, стоп, — прищурился я на огромный автомат, который тяжелой поступью двигался следом. — Аки⁈

И действительно… японка сидела прямо на броне, а из люка выглядывала личико Камиллы.

Так, кажется, вопросов появилось на десяток больше. И первый из них — а мы тоже можем прокатиться на этой шутке⁈

Скоро показались окраины города.

— Парни, — сказал я несущим меня нелюдям. — Это все, конечно, очень мило, но я советую вам побыстрее поставить нас на ноги, а потом самим свалить. Еще не хватало, чтобы жандармы решили переловить вас по одному.

Мордочки нелюдей резко напряглись, и не потому что они решили послушаться. Впереди показались три броневика и двигались они прямо к нам. На капоте каждого виднелся знакомый герб.

— Горбатов, сукин сын! — зашипела Метта.

Наша разношерстная компания остановилась у бараков. Меня с Томой поставили на ноги. Ее тут же закрыл собой Яр, да и остальные нелюди не стали отходить далеко. В чем нелюдям не откажешь, так это в чувстве локтя.

Броневик встал, и наружу выбрался сам Роман Арнольдович. Злой, невыспавшийся и, возможно, не трезвый. Во всяком случае, морда у него такая зверская, что ею впору идти с рогатиной на Винни.

— И неудивительно, — хмыкнула Метта и, щелкнув пальцами, начала уменьшаться в размерах. — Когда операция «Тварино» накрылась медным тазом.

— Ты хотела сказать Таврино?

— Сам как хочешь, так и понимай!

Горбатов направился прямо к нам. В его руке мелькала трость с набалдашником. На всякий случай я пробудил Источник, а еще заставил частички в «жучьей» руке быть наготове. Хрен знает, что ожидать от этого мудака.

Нелюди при виде барона в окружении телохранителей мигом расступились.

— Где мой сын, сволочь⁈ — рыкнул Горбатов, подходя ко мне вплотную и хватая меня за лацкан шинели. Набалдашник тут же уперся мне в грудь и засветился.

— Илья, осторожно! — воскликнула Метта. — Если он активирует артефакт, нам крышка.

— Ничего страшного, — улыбнулся я, схватив Романа Арнольдовича за руку. — Просто успей располовинить трость, если он взбрыкнет. Или отруби кисть.

— Так и сделаю, — мрачно проговорила Метта.

Жучки мигом забегали по его руке. Если начнет дурить, то не обрадуется.

— Откуда мне знать, где ваш сын? — с притворным удивлением ответил я брызжущему слюной Горбатову. — Вам лучше знать, как он любит проводить свободное время. Проститутки, алкоголь, наркотики?..

— Сволочь, ты знаешь… — шипел барон, сверля меня глазами.

Жучков, ползающих у него по рукаву он пока не замечал. Как и Метты, которая обратившись крупной пчелкой, прыгала по его лысине и жалила в самое темечко.

— Если с его головы хоть волосок… — шипел барон, пока Метта лупила его лапками.

— Осторожно с угрозами, Роман Арнольдович, — холодно отозвался я. — На нас смотрит половина города.

— Именно! Любитель нелюдей! — фыркнул Горбатов и скривился при виде Томы с Яром. — Думаешь, вытащил свою мохнатую шлюху из участка, и все? Свободен как ветер⁈ Скоро вы оба туда вернетесь…

Не успела его истерика перетечь в горячую фазу, как над нами нависла тень. Горбатов поднял глаза и побледнел.

— ПРОШУ РАЗОЙТИСЬ! — зарычал шагоход. — ЗДЕСЬ РАБОТАЕТ ШИИР.

Выругавшись, Роман Арнольдович убрал трость и попытался вырвать руку. Но мои «жучьи» пальцы держали его как тисками:

— Полагаю, ваш сын просто набрался и запутал. Не страшно, Роман Арнольдович. Нагуляется и вернется, не маленький.

Вдруг глаза Горбатова округлились и едва не выскочили из орбит при виде жучьего семейства, оккупирующего его рукав. Вскрикнув, барон вырвал руку и принялся отряхиваться.

— Уроды! Вы еще и блохастые⁈ — верещал он, дергаясь как в припадке. Видать, у него какая-то фобия. — Вы все отправитесь на каторгу! Там вам самое место, звери! И ты первый, Марлинский!

Нелюди вокруг меня сделали шаг вперед, и телохранители принялись оттеснять своего хозяина к машине.

— Непростительно! Негодяи! Я вас всех достану! — ругался Горбатов из-за спин своих людей. — Тебя и твоих нелюдей, щенок!

Шагоход же заворчал им вслед, затем топнул. Охрана засуетилась в сторону броневика, и автомат рыкнул на них для ускорения. Когда вся злобная компания оказались внутри, водитель резко развернулся, дал по газам, и машины Горбатовых умчались.

Я проводил процессию взглядом. Теперь мы с бароном точно смертельные враги.

— Подселила к нему парочку друзей? — спросил я Метту.

— Спрашиваешь! — сказала моя пчелка, зажужжав у меня над ухом. — Теперь он наш!

Скрипнув, шагоход присел на «корточки», и из него выбралась Аки. Только оказавшись на земле, японка рванула ко мне и секунду спустя уже висела у меня на шее.

Блин, а хватка у нее хоть куда…

Из люка, тем временем, показалась голова Камиллы, а затем и Александры.

— Они такая милая парочка, не так ли, Камилла Петровна! — охнула девушка, пытаясь протиснуться в люк.

Поджав губы, Камилла ткнула подругу локтем в бок и пропала в темноте.

— И как они там втроем уместились? — почесала голову Метта, наблюдая как Александра пытается вылезти. С ее формами это было нелегко. — Или там внутри еще кто-то есть?

Это меня волновало в последнюю очередь. Сейчас нужно срочно сматываться, пока еще не произошло чего-нибудь непредвиденного.

— Яр, садитесь в броневик и валите в Таврино, — сказал я, пытаясь отодрать от себя японку. — Ночью, думаю, по району прокатится рейд. И друзей тоже захватите. Вам там руки понадобятся.

Кивнув, фоксы еще раз поблагодарили меня за спасение, и в окружении нелюдей растворились между покосившимися двухэтажными домиками.

Трущобы — тут и обитали нелюди Шардинска. Обстановочка в этом районе была совсем печальная: все скученно, повсюду грязь, лужи, белье развешено между домами. У построек вид такой, словно им ежедневно приходится держаться под бомбежкой. Короче, серость и уныние.

— В Таврино не лучше, — заметила Метта. — Но там у нелюдей хотя бы будут отдельные дома. А если их починить…

— Этим они и займутся. А нас ждет ШИИР, — сказал я. — Метта, отправь Шпильку вместе с Коршуновыми, чтобы по пути не произошло ничего непредвиденного. Как доберешься, беги в усадьбу и передай Мио, что пора выпускать Родю. Хватит уж, загостился. Фоксы помогут.

— Есть!

И, козырнув — да, Шпилька подняла лапу и прижала ко лбу — кошка бросилась вслед фоксам.

— Думаешь, Горбатов попытается напасть? — спросила Метта.

— В ближайшее время вряд ли, но береженого бог бережет, — ответил я. — К тому же, Родя, как ни крути, похищен, а это повод объявить нам родовую войну, если у барона будут доказательства. Мне это ничего не стоит, ибо факт нападения имеется, но силенок бодаться с его благородием, пока у нас нет. Официально мы друг друга не любим исключительно из-за поместья, и пусть так и остается.

— Пока?

— Пока в Таврино не накопится достаточно сил.

Вот из шагохода с кряхтением выбрался еще один участник шагающего «квартета» — бородатый парень, такой же здоровый, как и Александра.

— Вот это здоровяк, — охнула Метта. — И он сидел там в тесноте вместе с тремя девушками⁈

— Счастливчик, — хмыкнул я, и мы пожали друг другу руки. Парень представился Михаилом Максимовичем Маркесом.

— И я пилот этой посудины, — похлопал он по борту шагохода. — Сейчас возвращаюсь в ШИИР сдавать смену. Если хотите…

— Хотим! — воскликнула Метта, и я кивнул.

Вовремя же мы нашли транспорт — на горизонте как раз заалели тучи. Похоже, очередное Поветрие.

Спасаясь от вмиг поднявшегося ветра, нам с девушками и пилотом пришлось потесниться. Тучи налетели с такой необузданной силой, что когда я потянулся закрывать люк, от ветра заскрипели стены хибар.

Когда замок защелкнулся, темнота скрыла кабину. И да, внутри шагохода было тесновато…

— Илья Тимофеевич, — проговорила мне на ухо Александра, — откиньтесь, здесь есть свободное место.

— Тут я, дурочка! — засопела Камилла мне в другое ухо. — Блин, Аки⁈ ГДЕ АКИ⁈ Господи, неужели…

— Я тут, Камилла Петровна, — раздался голос японки откуда-то снизу. — Вы на меня сели.

— Где⁈ А ну вылезай!

— Илья, идите на мое место, я потеснюсь.

— Ой, моя нога!

— Эй, кто это⁈ Что это там трется об меня? Саша!

Пока мы решали, как бы нам усесться, стенки шагохода нещадно дрожали, а снаружи выло и рычало на все голоса. Наконец, уткнувшись во что-то мягкое, я смог расслабиться.

Метта тут же перенесла меня в наш домик с садом. Время мы провели с пользой.

* * *

После того как ветер утих, еще где-то час нам пришлось потрястись в шагоходе — монстров в город нанесло столько, что мне пришлось стать невольным зрителем ликвидации Поветрия.

Наконец, добив последнюю тварь, Михаил доставил нас в ШИИР, а там мы попали в лапки к Свиридовой. Вытащив нас из шагохода, она повела нашу компанию по коридорам главного корпуса. Сделав пару поворотов, мы ступили на узкую лестницу и начали спускаться под комплекс.

Скоро и справа, и слева завыл ветер — и нет, Поветрий не обещалось, но узкая лесенка зависла над огромной пропастью, пересекая пустое пространство под Цитаделью. У нас с Меттой просто разбегались глаза — такого количества сверкающих кабелей, шлангов, автоматов, ползающих по коммуникациям, переходов, забитых лампочками и еще черти знает чем, мы видели впервые. Судя по физиономиям девушек, они тоже не могли оторвать глаз.

— Смотрите под ноги, мои хорошие! — говорила Свиридова, оглядываясь на ходу. — Значит так, давайте для начала я вас принаряжу, а потом посмотрим, что вы умеете. А то на днях у нас рейд, а в такой одежде не то что в Амерзонию, а даже за грибами не сходишь.

— Уже? Так быстро? — удивился я.

— А чего тянуть? — хмыкнула Свиридова. — Вам же в СПАИРе преподавали основы выживания в Резервации?

— Ну да. Но в теории.

— Уже неплохо. Драться вы умеете? Колдовать? Убивать монстров приходилось?

Мы вчетвером кивнули на каждый вопрос.

— Вот-вот, значит, вы опытнее большинства тех, кто поступает на первый курс, а через полгода уже отправляется в свой первый райд. А раз нужные навыки у вас имеются, остается пройти небольшой спецкурс подготовки, а остальному научиться на месте. Практика, господа! Именно за этим вы здесь, не так ли?

Мы снова кивнули. Практика бы нам не помешала. Уж больно надоело протирать штаны в аудитории., но там тут такого и не обещали.

Вот и подножие лестницы. Впереди зазмеились узкие проходы, куда мы и направились. Тут было темновато, ибо свет давали только редкие фонари.

Девушки мигом вцепились мне в плечи.

— Вы чего это? — удивился я.

— Тут не комфортно, — проговорила Камилла. — Ненавижу замкнутые пространства…

— Я тоже… — вздохнула Александра. — Илья Тимофеевич, можно мы подержимся за вас?

— Ишь какие хитрые! Ух, ух! — зафыркала Метта, летая под потолком на пчелиных крылышках. Размером она снова была чуть больше пчелы.

— Кстати, Илья Тимофеевич, — засверкала Юлия Константиновна очками из полумрака, — меч при вас?

— Вы про рукоять? Конечно.

— Это не просто рукоять, а энергетический меч эпохи Гигантомахии, — сказала Свиридова, улыбнувшись. — Светлячок.

— Серьезно⁈ Так это реликт?

— Угу, и поэтому хочу сказать вам спасибо, что выкупили его практически за бесценок. Если бы в дело вступила я, пришлось бы выложить кругленькую сумму. Эти идиоты-организаторы и представить не могли, что попало к ним в лапы, а вот покупателям только покажи позолоченную финтифлюшку и скажи, что она очень ценная — мигом с руками оторвут.

Я задумался.

— И те стулья?..

— Да, «стулья из дворца» тоже реликт.

— А… — хотел я задать хоть один из миллиона вопросов, но Свиридова отмахнулась:

— Давайте мы с вами доберемся до тренировочного полигона, и я покажу, как пользоваться Светлячком.

— Благодарю, я уже помахал им немного.

— Уже разобрались⁈ Отлично, я в вас не сомневалась! Держите его при себе, он отличное подспорье в Амерзонии.

— А как он оказался на аукционе?

— Спросите что полегче. Я лишь знаю, что к барахольщикам слетается куча разного хлама, которое откапывают в округе. В том числе и в животах у монстров после Прорывов.

— Ясно…

Наконец, мы остановились рядом с огромной гермодверью с надписью «Склад».

— Можно? — спросила Свиридова, и передал ей рукоять.

Магичка подошла к лампе и внимательно покрутила эту штуковину в пальцах.

— Да это он, — вздохнула она, — этот меч когда-то принадлежал одному моему приятелю… Давайте не будем об этом. Мы на месте.

Она толкнула гермодверь, и мы оказались в тесном помещении, разделенном надвое решетчатой перегородкой. С другой стороны окошка сидел толстый небритый дяденька в круглых очках.

— Семеныч, давай сюда все, что есть! — сказала Юлия Константиновна, навалившись на столик перед окошком. — Мне новеньких приодеть надо!

— А у них своего что, нету? — заворчал он, не спеша поднимать свою задницу со стула. — Вон какие красивые все. У родителей денег куры не клюют!

— Ты поболтай мне еще! Ты тут сидишь, чтобы выдавать броню, вот и выдавай!

Бурча себе под нос, кладовщик поплелся в складское помещение. Через десять минут перед нами лежало три комплекта брони.

— Это стандартный вариант, — сказала Свиридов. — С усредненными значениями. Самое оно для молодых резервантов!

— А как же Аки? — оглянулся я на японку.

— Мне не надо, — тут же засмущалась она, — я могу и так!

— Глупости! — всплеснула руками Юлия Константиновна. — Вам, госпожа Самура, повезло больше всех!

— Мне? — пискнула Аки и почему-то покраснела.

— Пойдемте-ка со мной. А вы трое, не стесняйтесь. Раздевалка в той стороне! — кивнула она и, взяв Аки за руку, удалилась с ней в другое помещение. У японки было такое лицо, будто ее ведут ставить в угол.

Мы пожали плечами и, взяв обновку, направились в раздевалку.

Немного походив по коридорам, мы нашли больше помещение, уставленное шкафчиками. Оно было разделено железной ширмой на мужскую и женскую половины, так что друг друга мы могли не стесняться.

— Но ведь хочется? — возникла рядом Метта с таинственной ухмылочкой, когда я раздевался. — Посмотреть на Милу с Сашей одним глазком?

И она лукаво заглянула за ширму. Оттуда шелестела вода — похоже, девушки решили для сначала принять душ.

— Брысь! — шикнул я на эту пошлячку, и та — пух! — превратилась в белого котенка и, гордо задрав хвост, ушла на женскую половину.

Я тоже сначала помылся, а потом принялся натягивать на себя обновку. Броня была немного великовата, но в целом не сковывала движений и со своими голубыми вставками выглядела даже красиво. В ней стояла своя геометрика, а также имелось две секции для дополнительных артефактов.

— Метта, проанализируй, что эта штука может, — попросил я, и под тканью началось движение жучков.

Через пару минут анализ был закончен:

— Костюм немного увеличивает твои физические характеристики — силу, быстроту, реакцию и выносливость. Еще ускоряет циркуляцию энергии.

— То есть в нем Источник не нужно разогревать?

— Угу, и хорошо. В Амерзонии не будет времени на такие «прелести». Но это, похоже, облегченный вариант. Такой разве что от комариного укуса защитит. Утрирую, конечно.

— Думаю, тут главное не защитить от удара монстра, — сказал я, осматриваясь в зеркале. — А помочь справиться с перегрузками.

Вдоль хребта шли небольшие трубочки, сквозь ткань виднелись тонкие проводки и еще куча всяких важных «штучек», предназначение которых еще только предстоит понять. Выглядело интересно.

— Сама знаешь, в Резервациями иногда даже с притяжением твориться всякая дичь, — заключил я, — не говоря уже о давлении, перепадах температур и количестве кислорода. В Амерзонии тяжелая броня будет только мешать.

— Тоже верно, но я бы еще поработала с ним.

— Попробуем выкупить, или найдем свой, получше, — сказал я, вращая руками, а потом сложился пополам и коснулся носков. — А хорошо тянется!

— Да, и сзади тоже, — хихикнула Метта, сидя на лавочке и увлеченно наблюдая за моими «упражнениями».

— Ой, Камилла Петровна, какая вы воинственная милашка! — послышалось щебетание Александры с женской половины.

— Да ну тебя, Саш! Ты погляди лучше, вот тут ничего не топорщиться?..

— Нет.

— А вот тут? Хорошо тянется?

— Да что вы! Вы прям ягодка. Так и хочется ущипнуть…

И послышался звонкий шлепок.

— Эй, ты чего делаешь, ненормальная⁈ А вдруг кто-нибудь услышит!

Та-а-ак, думаю, надо бы валить, а то они еще вспомнят про меня и подумают невесть что.

И не успел я повернуться, как дверь в коридор открылась, а там… ничего?

— Сквозняк что ли? — насторожился я, но тут — бух! — и стоящее рядом мусорное ведро перевернулось. Кто-то чертыхнулся, а затем послышалось шлепанье по полу.

На мгновение я увидел промелькнувший еле различимый силуэт. Он направился в женскую половину.

— Э? — рядом появилась Метта. — Это как его, Призрак?

Хрен знает… Но Светлячок уже был в моих пальцах.

Я хотел было направиться за ним, но тут снова открылась дверь, но на этот раз на порог раздевалки зашла Свиридова.

— Где вы, госпожа Самура? — сказала она, странно водя руками в воздухе. — Вы тут?

В ответ тишина. Закрыв за собой дверь, она с подозрением огляделась.

Мы с Меттой стояли и только хлопали глазами. На ней тоже была легкая серая броня, и, надо признать, выглядела Юлия Константиновна просто отпадно. Прямо как валькирия из древних легенд.

— Госпожа Самура! — вновь воскликнула магичка, продолжая ощупывать воздух. — Куда вы делись? Илья, вы видели… или не видели ее?

Тут из-за шкафчиков выглянула Александра, а затем и Камилла. Обе в доспехах, и они страшно шли им. На первой красиво переливался темно-красный вариант, а вторая щеголяла броней фиолетового оттенка.

— Что она опять учудила? — нахмурилась Берггольц. — Аки, ты где⁈

— Я тут… — ответили у них из-за спины.

Мы перешли в женскую половину раздевалки — там было пусто, но ощутимо по кафельному полу слышались шаги, а еще кто-то сопел. Вдруг в уголке я заметил движение. Присмотрелся, и точно! — еле уловимое колебание воздуха вновь образовывало силуэт.

— Что за дела⁈ — охнула Камилла, пытаясь нащупать подругу. — Что вы сделали с Аки, Юлия Константиновна?

— Это комплект «Хамелеон», — объяснила Свиридова, заходя с другой стороны. — Тот, который я купила на аукционе. Размерчик у него совсем маленький, вот мы и порешили отдать его нашей миниатюрной японке. Так…

Они с Камиллой сошлись вплотную, но смогли нащупать только воздух.

— Госпожа, Самура достаточно демонстрации! — уперла руки в бока Свиридова. — Отключайте!

— Я не могу, — только и ответила пустота.

— Почему? Кнопка у вас на запястье! Если не видите ее, то нащупайте!

— Пусть Илья Тимофеевич отвернется! И вы все! Отвернитесь!

— Ну что за ерунда, вы же в доспехах? — вздохнула Свиридова. — А, черт, так и знала! Илья Тимофеевич, будьте так….

Воздух посреди раздевалки неожиданно замерцал и буквально на пустом месте появилась Аки.

— Ох, мамочки… — ахнула Метта, когда из ничего соткалась наша японка. — Это и есть та броня? Так комплект вовсе не был неполным! Он просто слишком… Слишком.

Ага, Аки была в том самом «Хамелеоне» — и он был настолько приталенным и обтягивающим, что складывалось ощущение, будто девушку просто намазали серой краской. Даже зеленоватые бронированные вставки не спасали, ибо на всех нужных местах материя натягивалась так сильно, что даже немного просвечивала…

— Не могу! — сказла Аки, в панике расхаживая по раздевалке то туда, то сюда. От каждого движения ее прелести колыхались и подпрыгивали. — Если я отключу «Хамелеон», то Илья…

И тут, оценив направление наших глаз, японка вспыхнула. Кажется, она осознала, что геометрика костюма приказала долго жить.

— ОТВЕРНИТЕСЬ! — завизжала она на весь ШИИР.

— Да уж… И какой шутник придумал такую излишне сексуальную броню? — улыбнулась Метта при виде того, как свекольно красная японка пытается закрыться руками.

Увы, как девушка не старалась, все изгибы, бугорки и складочки все равно не скроешь.

— Сзади самое вкусное, — закусила губку Метта, а я деликатно отвернулся. — Ох, у нее даже на попке шовчик подчеркивает все как надо…

Я посмотрел на нее с осуждением.

— Ну, чего, Илья⁈ — закатила глаза моя спутница. — Ладно-ладно, бедняжка! Эту «броню», похоже, делал какой-то старый извращенец!

Аки, тем временем, просто сжалась в комочек и села посреди раздевалки. Похоже, патовая ситуация.

Что ж, оставим их. Надо бы еще надеть перчатки и попробовать дыхательную маску. Затем пойдем на тренировочный полигон. Кстати, где он?

— Так, госпожа Самура, соберитесь! — расхаживала вокруг Аки Свиридова. — Ткань такая тонкая и обтягивающая из-за необходимости работать с максимальным количеством энергии на минимальной площади. Чем тоньше ткань и чем лучше она прилегает к телу, тем лучше эффект маскировки. Вот вы заметили госпожу Самуру, когда она вошла в раздевалку, Илья Тимофеевич?

Я покачал головой.

— Ну разве что почти.

— Ага, — хмыкнула Метта. — Топала она как слониха!

— А вы, дамы? — повернулась Свиридова к Берггольц с Айвазовской, и те тоже покачали головами. — Вот-вот! Это специальная разработка ШИИРа, и создатель этого костюма — гений!

— Пусть и пошляк, — хихикнула Метта. — А что? Шовчик на заднице это не извиняет!

— В Резервации вы тоже будете стесняться? — продолжала Свиридова пытать Аки.

— Нет, в Резервации я буду всегда невидимой! Там же энергия везде!

— Еще чего? Вы так от перенапряга копыта откините! Включать маскировку нужно только в самых крайних ситуациях!

— Значит, я буду идти позади всех, чтобы никто…

— Какая глупость! Если вас никто не будет видеть и вы всегда будете идти за спинами, то никто не сможет вас прикрыть, в случае чего! Нет, госпожа Самура, вы всегда будете в ЦЕНТРЕ внимания!

И Аки заплакала.

— Отставить эмоции! Рыцарь-резервант всегда должен был холоден и смел! Повернитесь, я поправлю вам ремешок, а то вы еще натрете себе промежность.

— Видать, первый рейд будет веселым, — хихикнула Метта, и я, стараясь не смущать Аки, покинул раздевалку.

Тренировочный зал оказалось найти совсем несложно — я шел на звуки грохота, взрывов, криков и звона металла. Подождав Александру с Камиллой и шагающих за ними пунцовую Аки с Юлией Константиновной, я вышел в огромное помещение, залитое светом, и сначала не понял, что вижу перед собой.

Мои подруги тоже охренели, едва завидев…

— Это… это… — причитала Камилла, задрав голову. — Это черт знает что!

— Не выражайтесь, Камилла Петровна, — глухо проговорила Александра, бегая глазами то туда, то сюда. — Тут так красиво, что ругаться — грех!

Аки же просто стояла, открыв рот. «Пикантный» костюмчик, походу, вовсе покинул ее голову.

Да и я тоже позабыл обо всем на свете… Теперь понятно куда девались все студенты! Вся молодежь ШИИРа зависала здесь, а столовку оккупировали ближе к концу дня.

И неудивительно. Был бы в СПАИРе такой необычный тренажерный зал, я бы тоже отсюда не вылезал!

— Проходите, не стесняйтесь! — подтолкнула нас в спины Свиридова прямиком к поручням, откуда открывался просто потрясающий вид.

Наша компания еще где-то минуту разглядывала эту гигантскую круглую комнату, где не было ни стен ни потолка. А все потому, что мы стояли на внутренней стороне шара, по которому десятки студентов, одетые в такие же доспехи, как и у нас, бегали и прыгали с такой непринужденностью, будто силы притяжения для них вовсе не существовало.

В же самом центре чудесного зала вращался переливающийся артефакт в форме бублика, и, похоже, вот он — виновник отсутствия гравитации.

— Одна из стихий, заключенных в кольцо, — Воздух, как и у Рух. Интересный эффект… — заметила Метта, вглядываясь в мерцающую поверхность.

— С ума сойти… — протянула Метта. — Интересно, они сами создали этот артефакт, или это подарок Амерзонии?

— Возможно, но я такой формы ни разу не видел, — задумчиво проговорил я, рассматривая комнату, которая вся представляла собой одну сплошную полосу препятствий с кучей изгибающихся мостиков, подвесных дорожек, летающих шаров, дырявых стен, трамплинов, колонн и…

— Перепрыгов! — вставила Метта. — А форма артефакта называется торус. Или тор. А во-о-он та дорожка, по которой студенты бегают как на коньках, такой причудливой формы, что если ты возьмешь ее уменьшенную модель и попытаешься выпрямить, у тебя ничего не выйдет!

Спасибо… Короче, от перепрыгов и странной формы дорожек просто глаза разбегались. И прыгуны в момент прыжка не улетали ни к центру комнаты, ни зависали в невесомости — удачный перепрыг заканчивался так, словно они бежали по обычной тропе. Даром, что в данный момент большая часть студентов находилась относительно нас на «потолке».

По пятам у них мчались толпы врагов: сотни и сотни самых разных существ — от мелких летучих пауков-юдов до металлических стрекоз и собакообразных автоматов на колесах. Юноши и девушки бились с ними, и когда очередная тварь, вращаясь и теряя запчасти, отлетала прочь, снова бросились наперегонки через полосу препятствий.

Пол и дорожки под ногами постоянно меняли направления, дергались, изгибались, а то и резко замирали, чтобы выпустить из себя шипы, огромное вращающееся ядро или очередного юда.

Тут я заметил, что вся комната вращается вслед артефакту. Шарообразная поверхность медленно поворачивалась сначала в одну сторону, а затем в другую. Когда «бублик» повернулся другим боком, комната тоже тоже начала перестраиваться.

С каждым разом, когда дорожка в форме ленты замирала, раздавался крик, и несколько нерасторопных студентов срывались в пропасть.

И да, вот тут их подхватывало какой-то незримой силой и, закрутив вслед бублику, перебрасывало на соседнюю дорожку. Там к ним бросались монстры и, подхватив дергающиеся тела, относили в огороженную секцию, где их окружали лекари.

В одном я узнал Женю Устинова.

— И что, эта эквилибристика помогает выжить в Амерзонии? — спросил я Юлию Константиновну, с наслаждением наблюдавшую за нашей реакцией.

— Учитывая, что и там сила тяжести частенько выделывает разные фортели? — улыбнулась она. — Да, ибо тренируясь в таких «неземных» декорациях, вы убиваете двух зайцев: учитесь действовать в постоянно меняющихся условиях и приучаете свой вестибулярный аппарат ко всяким неожиданностям. Да и врагов лупите максимально эффективным образом, чтобы не сбиваться с бега. Короче, потренируетесь в этой комнате, и все: Амерзония для вас — семечки.

И с этими словами она широко улыбнулась и хлопнула в ладоши.

— После тренировки под моим руководством из каждого из вас выйдет знаковый рыцарь Резервации! Ну что, милые мои! Кто первый?

* * *

— Вставай, — сказала Тома, и Яр нажал на тормоза. — Вот тут нормально.

Броневик остановился, и фоксы медленно выбрались из машины. В этой части леса их точно никто не заметит — до города рукой подать, но и при этом глухомань знатная, да и следы от шин успеют исчезнут где-то через денек. От Таврино, где фоксов приняли как родных, вообще дальний свет.

Короче, идеально для того, чтобы выкинуть мусор.

Выбравшись из машины, Яр еще раз прислушался. Тишина звенящая — даже птицы не поют. Кажется, вроде и Земля, а вроде и нет: тут повсюду буйство природы, но вот, кажется, что и природа какая-то неправильная. Неземная.

Тома уже открыла багажник и ждала брата.

— Давай быстро, в животе урчит, — сказала она, и оба вцепились в огромный ящик.

Изнутри раздался отчаянный вой. Шипя и ругаясь, фоксы вынесли тяжеленный ящик и поставили его на край обрыва. Только днище коснулось земли, как крик зазвучал громче, а сам ящик начал подпрыгивать.

— Маски, — шепнул Яр, и они с сестрой опустили на лица балаклавы.

Осторожно Тома открыла замок и отпрянула. Крышку вынесло, и наружу посыпались паучки. За ними выкатился дергающийся субъект с поседевшими волосами:

— Закройте… закройте… дверь закройте!

Яр грубо схватил его за шиворот и, пнув под зад, отправил в направлении обрыва. С диким визгом субъект покатился вниз.

Паучки, тем временем, с хихиканьем забрались обратно в ящик. Захлопнув крышку, фоксы забросили его обратно в багажник, а сами прыгнули в салон.

Уезжали они, не оглядываясь.

Глава 13

Сначала каждому раздали тренировочные мечи, больше напоминающие электрические дубинки, а затем отвели к «упрощенному» треку для новичков.

Упрощенным он считался потому, что был вдвое короче, монстров там носилось не пара сотен, а всего десятка два. Однако и без этого забег обещался тем еще приключением. Чтобы добраться до «финиша», нашей группе предстояло пробежать длинный цилиндрический туннель с отверстиями по всей поверхности, затем подняться по крутым ступенькам, потом миновать парящую арену и, наконец, взобраться по отвесной стене. «Смертью» считается падение с платформы. Понятное дело, что убивать нас никто не планирует, но вот синяков заработать можно с горкой.

— Да уж, проще не придумаешь… — заметила Метта, выстраивая у меня перед глазами схему препятствий. — Еще бы ров с крокодилами сдела….

Она осеклась — по внешней поверхности туннеля елозили юды, отдаленно напоминающие крокодилов.

— Хорошо хоть, размером с собаку, а не с птицу-юда. А то было бы обидно, — хмыкнула моя спутница.

— Брось! — отмахнулся я от ее ворчания. — Пусть бы хоть с небоскреб! Раз эти треки помогут нам прокачаться, то почему бы и нет? Чуешь, какой тут энергетический фон?

Метта кивнула. Энергию этот «бублик», названный ею тором, излучал в великом множестве. Если тренироваться здесь каждый день и не лениться, думаю, пару рангов прокачать удастся без труда.

— Или же откинуть копыта от перегрузки, — хихикнула Метта. — И я бы не стала сегодня геройствовать. Син-хро-ни-за-ция! А то мы точно сгорим.

Да, тут она права. Хороший отдых — тоже часть грамотного развития. Однако кто нам дал возможность развиваться грамотно? Уж точно не Странник, а чем ближе мы к Амерзонии, тем больше вероятность, что эта сволочь снова заявиться.

— Я не планирую тут колдовать сверх меры. Ударить в грязь лицом совсем не хочется, Видишь, какая публика, — кивнул я на студентов, слетающихся к нам со всех концов зала. — Как мы себя с ними поставим, так к нам и будут относиться. Кстати, давай совместим приятное с полезным: постарайся скопировать каждый участок трека. Не помешает потренироваться и во время сна.

— Ух ты! — захлопала глазами Метта. — Ну смотрите, сами попросили!

И зловеще потирая ручки, она исчезла. Блин, что-то не нравится мне это…

Мы же с Аки пошли к началу этих «веселых стартов», где уже толпились новички. В числе новоприбывших был и Шах, и ним я радушно обменялся рукопожатиями.

— Ну что, нашли Бездомного? — спросил я.

— Нет, как в воду канул, жирдяй, — покачал он головой, закинув на плечо боевой молот. — Ну, и хрен с ним. От Поветрия все равно не убежишь — в лесу прятаться-то негде. Спорю, что его почерневшая туша уже сутки бродит по округе, ожидая пока ее позовут в Амерзонию.

Что ж, судьба печальная, но Бездомного мне совсем не жаль. Поделом ему.

— Кстати, насчет мудаков. Как там дела у Роди? — спросил я Метту.

Та пожала плечами:

— Яр с Томой лично вызвались выбросить его по дорожке в город. Им нужно было забрать что-то из бараков. Полагаю, они уже справились.

Тут буквально с «небес» к нам на платформу спустилась Свиридова:

— Ваша задача — пробежать всю дорожку и не «погибнуть», — и она улыбнулась. — Но не бойтесь. Автоматы знают, когда остановиться, а турели стреляют резиновыми пулями.

— Постойте, вы сказали «турели»⁈ — охнули в нашей группе.

Свиридова серьезно кивнула.

— Где это в Амерзонии по нам будут стрелять? — удивился Шах. — Там же огнестрел не фурычит?

— Огнестрел фурычит, но только пользоваться им себе дороже, — объяснила Юлия Константиновна. — Однако очень многие древние машины оснащены турелями, пулеметами и пушками. Они стреляют через раз, редко попадают в цель, однако за счет кучности могут натворить дел. Поэтому приготовьтесь, господин Шаховский, немного побегать под пулями.

Шах помрачнел. Я же бегло пробежался по лицам нашей команды. Половина мне вспоминалась еще по «Урагану», а вот остальные, скорее всего, местные. Судя по манере держаться, все благородные, но есть парочка простолюдинов, держащихся поодаль. При упоминании турелей в Резервации, половина резко побледнела.

— Готова? — спросил я, приобняв Аки за плечо, и она вздрогнула. — Восстановилась с прошлого раза?

— Да, Марлин-сан, — кивнула японка. — Посмотрим насколько меня хватит…

— Не дрейфь! Уворачиваться от пуль, полагаю, ты еще не умеешь, но с «Хамелеоном» они и не подумают по тебе стрелять.

Аки внимательно слушала каждое мое слово.

— Лучше чередуй обе способности, и используй только тогда, когда без них точно не обойтись, — наставлял я японку. — Например, если на тебя несется сразу два юда, или турель бьет прямой наводкой. Не трать силы понапрасну.

Она кивнула, и я закончил:

— Чую, сегодня мы набегаемся…

— Поняла! — кивнула она и сжала мою руку.

На трек сначала пустили парочку студентов со второго курса, и они побежали к финишу прямо-таки в ритме танца. Мы смотрели на них во все глаза, а Метта фиксировала каждое их движение.

— Они просто выучили трек наизусть, — фыркнула моя спутница. — Позеры!

Не без этого, однако чтобы достигнуть такого мастерства им, наверное, пришлось пропрыгать по этим платформам пару сотен раз. А ведь еще и монстры со всех сторон сбегаются, стрекочут турели, а под ногами зияет пропасть…

Японка самозабвенно глядела на каждое их движение, и держалась так, словно совсем забыла о том, в какой прикид ее нарядила Свиридова. А вот окружающие парни пожирали мою подругу глазами. Та парочка юношей тоже заметила Аки на одном из виражей, и стоило ей повернуться к ним своей подтянутой попкой, один вообще оступился и сорвался с дорожки. Второго тут же схватили юды и бросили вслед товарищу.

— Упс! — хихикнула Метта.

Обоих закрутило вокруг «бублика» и начало сносить к сетке, которую распустили как раз для такого случая. Свиридова хлопнула себя по лбу. Вся демонстрация накрылась медным тазом.

— Илья Тимофеевич, попросите свою милую подружку пореже вилять своими булочками, — погрозила пальчиком Метта. — А то у одного из молодых людей началось носовое кровотечение.

— Думаю, во время тренировки это будет сложновато… — сказал я оттесняя Аки подальше от толпы новичков, которых скапливалось все больше.

Юноши, краснея вернулась на трек и, раскидав с десяток мелких юдов, без труда миновала арену. Через минуту один помогал другому взбираться на стену. Юды пытались сбросить их, но все тщетно — парни предугадывали каждое их движение.

— Думаю, не зря их двое, — заметила Метта. — Один постоянно прикрывает товарища.

В этом-то и загвоздка. Нас тут столпилось человек пятнадцать, и если вся орава рванет на старт, мы просто будем друг другу мешать.

Вдруг я осознал, что все звуки вокруг затихли, и оглянулся — весь зал прекратил тренировки и смотрел только на нас. Что-то мне это не сильно понравилось… Они что, ждут нашей боли, крови и слез?

— Не думайте, что сможете так же, — сказал голубоглазый парень в группе старшекурсников, рассевшихся на соседней платформе. — Никто из новичков ни разу не проходил трек в первый же день.

— Вот как? — заинтересовался я. — Ну значит, мы сдюжим.

Парень хмыкнул:

— Это нереально, нужен навык, опыт, да и удача не помешает.

— Нереально — мое второе имя, — пожал я плечами. — А удача — прозвище.

Его друзья расхохотались.

— Что, хочешь поспорить, что ни один человек не доберется сегодня до финиша? — ухмыльнулся голубоглазый. — Хорошо. На что?

— Интереса мало?

— Не серьезно. Аристократы всегда играют на что-нибудь стоящее. Или ты боишься?

— Ни в коем мере. Просто я предпочитаю не играть на пошлые деньги или на глупость вроде щелбанов. Давай окажем друг другу услугу?

— Услугу, какую? — нахмурился голубоглазый.

— В этом и весь интерес. Узнаешь, когда проиграешь.

И тут же рассмеялись мои товарищи. Парень фыркнул, но кивнул.

Не то чтобы я хотел спорить, но, как я уже говорил, важно заявить о себе в первый день — особенно, если эти ребята сразу с ходу пытаются убедить нас в том, что мы чего-то не можем. Если провалимся, ничего не потеряем, кроме гордости, а если сдюжим, то покажем себя и приобретем опыт. Хотя последний вместе с синяками мы приобретем в любом случае — вон как стараются те двое, аж искры из глаз. У врагов, конечно.

Так что какая-нибудь мелочь, вроде «услуги», пойдет довеском. Судя по родовому кольцу и манере держаться этот паренек тут не последний.

— Отлично! — тем временем, кивнула Свиридова, когда оба «героя» победно вскинули руки, преодолев финишную черту. — Поняли, что от вас требуется, мои хорошие? Нет, не убивать врагов направо и налево, а добраться до «горы». Отлично. Госпожа Аки, удачи.

И она сунула в рот свисток. Мы приготовились.

— На старт, внимание… Марш!

Раздался свист, и наша группа ломанулась вдоль трека, плавно переходящего в закрытую часть в виде трубы. Как я и предполагал — студенты едва не на головах друг у друга сидели.

Идеальная мишень для турели. Кстати, а где они?..

Аки тоже попыталась прорваться вперед, но я придержал ее за локоть.

— Отпу… Марлин-сан?

— Погодь, — сказал я, немного отстав от толпы. — Это же не соревнование. Пусть пробегут дальше, а то мы друг друга передавим.

Недоуменно похлопав глазами, Аки поравнялась со мной, и тут раздался первый крик, а за ней взрыв смеха со всех концов зала. Троица особо борзых ребят хотела прыгнуть через первую дырку в полу, и прямо оттуда вылез блестящий юд, напоминающий ящерицу.

— Вот и первая кровь! — раздался веселый голос, когда троица полетела в разные стороны.

Хвать! — и один за другим бедолаги попались ящерицам в лапы. Через мгновение троих выбросило в дыру и их замотало по залу. Сеть была недалеко, так что волноваться не о чем.

Не растерявшись, остальные ребята расчехлили заклинания. Сверкнуло, и твари юркнули обратно в дыры.

— Слишком просто, — хмыкнула Метта, мелькая то в одном отверстии, то в другом с фотоаппаратом в руках.

Быстро перепрыгивая ямы, ребята ломанулись к лестнице, но едва наша компания пробежала половину трубы, как ее поверхность начала вращаться.

— Сука! — крикнул очередной торопышка, провалившись в потолок, который совсем недавно был полом.

Шах и остальные побежали вдоль стены — мы с Аки следом.

И вот лестница. Первая тройка уже у ее подножья, и вдруг их накрыло тенью.

— Врассыпную! — крикнул Шах, но два гигантских шара, прыгая по ступенькам, уже сносили одного новичка за другим. Ребята как пушинки разлетались по сторонам и пропадали в дырах.

А еще набились в проходе как кильки в банке! Я попытался отпрыгнуть, но шар таки задел меня боком, и мы с Аки полетели в дырку. Как ни странно, но больно не было — поверхность шара оказалась пружинистой, но все равно нас отбросило нехило!

Японка судорожно вцепилась в меня, и я рефлекторно сгруппировался, приготовившись к жесткой посадке.

Но нет. Тело вдруг стало легким как пушинка. Я раскрыл глаза — казалось, комната вращается вокруг нас, а мы словно под водой, медленно двигаемся по касательной, и все ближе к переливающемуся тору.

Я расслабился и выдохнул. А это даже приятно — после беготни вот так поплавать в невесомости. Правда, ребята вокруг отчего-то так не считали: верещали, отчаянно елозили руками и ногами в пространстве. Студенты ШИИРа чуть не лопались от смеха.

И Аки туда же — вцепилась в меня мертвой хваткой и, дрожа, прижалась как к спасательному кругу.

— Открой глаза, — мягко прошептал я ей на ухо, и японка аккуратно открыла один глаз, а затем и другой. Затем нас залило разноцветными переливами артефакта.

— Красиво, — выдохнула она, вглядываясь в медленно вращающийся тор.

Старшие студенты вдруг сами спрыгнули с платформы и, заложив руки за спину, медленно поплыли в пространстве. Кое-кто плыл брассом, а парочка задергались, имитируя страдания новичков. Снова смех поднялся до самого потолка.

Скоро шиировцев тоже закрутило вокруг артефакта, а нас вынесло к сетке. Вот выпутаться из нее оказалось сложновато, но где-то через пять минут мы снова встали у начала трека.

— Еще раз! — кивнула Свиридова. — «Умереть» под шарами — уже неплохой результат. Обычно новички дохнут в начале или в середине трубы.

Что ж, и на том спасибо.

Я поднял глаза, и увидел ухмыляющиеся лица старшекурсников. Рано радуетесь, ребята! До окончания занятия еще пара часов, так что, думаю, мы сможем прорваться до финиша. Не такой уж он и большой, этот трек.

Прежде чем сорваться на новый приступ, мы с Шахом обговорили какую-никакую тактику: вперед рвутся только парни, а девушки прикрывают. Важно всегда видеть плечо товарища, но не соваться слишком близко друг к другу. Лучше вообще атаковать скоорденированной цепочкой, но такую тактику надо тренировать, а времени на это, увы, нет

— И самое главное, — сказал я. — Не спешить!

Больше обговорить план нам не дали — свистнули на старт, и мы побежали на новый круг. Прыгая с одного твердого участка на другой, за минуту добрались до лестницы, и вдруг меня кольнуло подозрение. Юдов отчего-то не было, коридор тоже не крутился.

Вдруг позади раздалось угрожающее шипение, а затем пол под ногами дернулся. Накаркал!

Едва обернувшись я отмахнулся электромечом — затрещало, и ящерица, дергаясь, отлетела в сторону. Еще один монстр потянулся к Аки, но она мигом ушла из-под удара. Росчерк ее меча заставил юда попятиться, и слетевший с лестницы шар тут же сбил его и пропал в «лузе».

Не теряя времени даром, мы побежали по ступенькам, и едва оказались под «небом», как над головами засвистели пули. Мы с Аки вовремя залегли, но другим повезло меньше — пятеро, в числе которых была Камилла с Александрой, покатились по лестнице. Если пули были бы настоящие, раны были бы смертельными.

— А вот и турели! — ухмыльнулся я, и тут позади снова зашипели.

Аки закричала, и вцепилась мне в руку. Ее за ногу тащила юд, а значит, и меня тоже. Я схватился за ступеньку, но она слилась с полом, и мы съехали вниз как по горке — прямо в лапы к юдам.

Драка была ожесточенная, но быстрая.

— Ладно, терпимо, — проговорил я, закручиваясь спиралью, пока мы с Аки в оуркжении охающих товарищей плыли вокруг тора. — Эй, Шах! В следующий раз на вершине включаем щиты!

Парень, проплывающий мимо, кивнул.

Магический щит — довольно расходное заклинание, и лучше вообще не попадать под раздачу, чем пользоваться им. Если держать щит постоянно, сгоришь за минуту, а если активировать выборочно, то рискуешь словить пулю. Мы же с Меттой давно его не тренировали, да и негде особо, однако с энергией тора можно и испробовать эту технику.

С третьего захода труба уже вращалась с самого начала, а вот вместо шаров на нас рванул целый вал юдов. Их мы быстро запинали, а вот на платформах после лестницы началось настоящее мясо — с противоположного конца работали сразу две турели, а стоило нам под прикрытием магических щитов пойти на прорыв, как из-за краев платформы вылезли щупальца какой-то твари, усевшейся на днище платформы.

Тут наши ряды снова смешались. Мы попытались отбиться, но прибежавшие на подмогу юды быстро пощелкали нас по одному. Через минуту мы с Шахом остались один с целой армией мелких тварей.

Ну была еще Аки, но ее, оплетенную щупальцами, тварь поднимала все выше.

— Ох, мать… — вздохнул Шах, наблюдая, как изгибается ее фигурка, затянутая в облегающий костюмчик.

Тут зазевавшегося парня снесли с платформы.

— Идиот, — охнула Метта.

Я же еще минуту лупил одного юда за другим, но, получив очередь турели в грудь, отправился за товарищами в невесомость.

В третий раз мы пробились к турелям совсем без проблем, а затем нас буквально прижали к полу. Если бы не защитные заклятия, отбивающие пули, а также магический фон вокруг брони, тут бы всех нас и положили.

А ведь еще щупальца! Но они отчего-то охотились исключительно за девушками, а потом, схватив, очень долго не хотели отпускать.

— Помогите! — кричала Александра, которую схватили на сей раз.

Она была, конечно, не такая фигуристая как Аки с Камиллой, но вот помять щупальцам там было чего…

— Не смотрите на нее! Это уловка! — зарычал Шах. — Бейте!

Парни пригнулись, и девушки ударили заклинаниями по турелям. Одну разнесло в клочья, а вот вторая отрастила паучьи лапы и начала бегать из стороны в сторону.

Я же, накрывшись магическим куполом, рванул вперед. Под ногами мешались подстреленные студенты, сыпались гильзы, все искрило и рычало, а ящеры-юды с щупальцами пытались вцепиться нам в ляжки.

Прорвавшись, я с еще парочкой парней приготовились рубить щупальца, а те, отбросив Александру в сторону сетей, навалились на нас.

Удар, еще удар! И… Сука!

— Ладно, каждый синяк это опыт, — проговорил я, вращаясь в невесомости.

«Военный совет» мы решили устроить прямо в полете. Тактика в борьбе против турелей и щупалец была предельно ясна: парни берут на себя турели и прорываются к выходу с платформы, а девушки — раз щупальца на них охотятся в первую очередь — прикрывают нашу «свинью» с боков.

— И если кого-то схватит, — сказал я, поглядывая на Аки с Александрой, которые тут же покраснели. — Постарайтесь вцепиться в них мертвой хваткой.

— Еще чего! — заголосила Камилла. — Это больно, между прочим! Они мнут нас как будто мы плюшевые!

— Нам тоже несладко пули зубами ловить! — нахмурился Шах.

Немного поспорив, мы все же решили придерживаться плана: парни прут грудью на пули, а девушки разбираются со своими озабоченными щупальцами.

И вот в очередной раз пробившись к платформам, мы пробивались к турели. Щупальца выцыпляли одну девчонку за другой, парней сносило очередями, но и этого мало — платформа еще и начала дергаться, турели бегали кругами, а к нам все лезли и лезли юдоящеры.

Едва удержавшись на ногах, я размотал тварей за пару ударов, потом принял удар щупальца, и тут же почуял движение сзади.

Загрохотала очередь, платформа накренилась в другую сторону, и очередная партия моих соратников отправились в полет вокруг тора. От моего плеча отскочила пуля, я оглянулся — в том месте, откуда мы только что прибежали, кружилась турель.

— Заходят с тыла! — крикнул я, и парни обернулись.

Сделав еще пару выстрелов, турель спрыгнула с платформы, и ее закружило в невесомости. Палить почем зря она не перестала, однако кучность стрельбы рухнула в тартарары.

— Хитрая зараза! — зарычала Метта и ударила мечом о щит. За спиной у моей спутницы распростерлись белые лебединые крылья, а сама она порхала в сверкающих доспехах валькирии. — Что-то я не припомню здесь никаких турелей, ни шаров, ни щупалец, когда здесь бегала та парочка старшаков!

Я тоже. Похоже, организаторы сего безобразия решили нас удивить. Что ж, мы тоже удивим их.

Еще трое юдов пали от моего меча. Я добрался до арены, сбросил купол и оглянулся. Замерцав, из воздуха соткалась Аки.

— Порядок? — спросил я, пытаясь отрешиться от ноющей боли по всему телу. Броня броней, но вот постоянно ловить на себе пули — удовольствие то еще.

Стерев со лба липкий пот, японка только кивнула, а вот от нашей команды остались лишь рожки да ножки: Шах да Камилла с Александрой. Остальные пали смертью храбрых, и сейчас забавно дрыгались в невесомости.

Снова против нас вышла куча юдов, и на этот раз они напоминали псов с тремя длинными хвостами. Отчего-то они мне напомнили Шпильку, правда, хвост у нее был всего один.

Одно хорошо — мы почти у цели. Осталось пробежать арену, затем забраться на стену, и мы победили.

— Шах, мы с тобой возьмем основную массу на себя, — сказал я, и парень, сжав свой здоровенный молот, кивнул. — Саша, прикрывай его, а ты, Мила жги тварей, которые попытаются зайти с тыла.

— А я? — схватила меня за плечо Аки.

— А ты экономь силы! — сказал я, и без единого вопроса японка кивнула. — Отлично! В бой!

Мы шагнули к врагам, и тут круглая арена с волнистой поверхностью начала медленно вращаться, а затем и дергаться, словно гнутая заезженная пластинка. Юды вцепились в поверхность когтями, а вот нам было нелегко удержаться. Двигаясь на полусогнутых, мы с Шахом убивали одну тварь за другой, в руках у Александры сверкали магические дротики, а Камилла орудовала огненными шарами. Аки же, то исчезая, то появляясь нападала на юдов с тыла.

Спустя минуту скоротечной схватки мы остались вчетвером — Шах споткнулся и его накрыло волной монстров. Забрав с собой троих юдов, он отправился вращаться вокруг тора.

Еще чуть-чуть, и вот мы у отвесной стены. Не так уж высоко — всего пару рывков, и финиш!

Скачок! — и я вцепился в щель на стене и пополз вверх. Аки пристроилась за мной, девушки замыкали. Преодолеть требовалось каких-то десять мет…

— Саша! — крикнула Камилла, но ее подруга уже покинула нас — ящер сбил ее хвостом, и она пропала за краем платформы. Через секунду она появилась, и, да, ее снова мяло щупальце.

— За что?.. — рыдала она, а шиировцы вокруг умирали со смеху.

Прыгнув за ней, Камилла тут же поплатилась — хвостатые юды навалились на нее всей массой. Троих они убила на месте, но вот второй оказался проворным гадом. Меч полетел в одну сторону, огненный шар в другую, а девушка заскользила по полу.

— Пусти, тварь! — закричала Берггольц, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но все тщетно — вцепившись ей в ногу, щупальца тащило ее все ближе к краю. Спасти девушку я не мог — слишком далеко.

Камилле «помогла» арена — резко накренилась, и девушку увлекло вниз. К счастью, больше ни ее, ни Александру мучить не стали, и придали ускорение прямо в сети. При виде того, как обе вращаются как мячики, студенты ШИИРа совсем обезумели.

Я же, сжав зубы, преодолевал последние метры. Нам с соседних платформ заливисто свистели, Аки проворно карабкалась, но юды поджимали — еще чуть-чуть, и…

— Руку давай! — крикнул я, и попытался поймать японку, но хвост был быстрее.

Вскрикнув, Аки сорвалась и полетела в объятья к юдам. Хвосты затянулись у нее на руках и ногах и, победно заверещав, монстры подняли вырывающуюся японку на головами и потащили к краю, где ее ждали щупальца.

Нет! Спрыгнув на пол, я скакнул отбивать подругу. «Пластинка» снова решила подергаться, и только помешала самим юдам.

Пара ударов, и монстры повержены. Одно заклинание заморозки, и щупальца отпрянули. Вот тяжелодышащая японка снова на ногах. Пот градом катится с ее лба, а костюмчик настолько намок, что прилегал к телу еще плотнее.

— Илья, не отвлекайтесь! — появилась Метта. — Сучка, Свиридова! По-любому не без умысла нарядила ее в такие шмотки!

Арена, обросшая щупальцами, еще пару раз попыталась свалить нас, но мы были упрямыми — через минуту снова карабкались по стене. На этот раз первой полезла моя подруга, а я, отбиваясь от залетных юдов и чертовых щупалец, замыкал.

— Давай, Марлин! — кричал мне Шах, и его поддержал рев сотен голосов.

Через секунду свист и крики звучали на все помещение. Походу, мы реально первые из новичков, кто дошел так далеко.

Я размахивал мечом и забирался все выше. Драться в таком положении и врагу не пожелаешь, но, пнув в морду очередного монстра, мне удалось подтянулся и…

Да уж… а вид на Аки снизу просто божественный.

— Так, кто тут опять со своими срамными мыслями? — насела на меня Метта. — Не отвлекаться!

Кольцо врагов все смыкалось. Аки осталось всего ничего, а вот юдов вокруг скопилось просто дохрена.

Вдруг снизу раздался щелчок, и я скосил глаза. Зараза, турели! Нет, либо я, либо мы с Аки!

Мысленно попросив у подруги прощения, я прижал ладонь к ее пятой точке и с силой толкнул Аки наверх. Она пискнула, но тут же скрылась за краем «скалы».

Я тоже попытался рвануть за ней, но тут грянула очередь. Спину обожгло, и я вжался в стену. Вот и ногу свело судорогой, а затем резко дернуло. Юды уже ползали друг у дружки по головам, и через секунду они насели на меня, а потом — бух! — и все перед глазами завертелось.

Удар о землю я не почувствовал. Все исчезло, и я ощутил невероятную легкость. Кажется…

Да, кажется, это победа.

— Илья! — донесся до меня голосок то ли Метты, то ли Аки. Я проморгался.

Перед глазами проплывала вся эта огромная круглая комната, набитая кучей препятствий и самой разнообразной техники. Ног и рук я не чувствовал, головы тоже — был легким как пушинка.

А тут еще и Метта плывет рядом, раздвигая ноги и руки словно под водой. На ее лице была кислородная маска с трубкой, с конца которой срывались пузырики.

— Я спасу тебя! — сказала она и вытянула вперед руку.

Я протянул руку в ответ. Наши пальцы соприкоснулись, зажегся свет, и вот мы снова в нашем внутреннем домике — сидим прямо на полу, поджав пятки под бедра. Вокруг тишина и спокойствие. Ни тебе ни юдов, ни ниндзя, ни Горбатовых.

Ни щупалец.

— Ага… — проговорил я, оглядываясь по сторонам. — Я в отключке?

— Ты в отключке, — улыбнувшись, Метта поклонилась.

— Но мы же победили?

— Да, — кивнула Метта. — Аки удалось забраться на самый верх, и задержаться там на целых пять секунд.

— В смысле на пять секунд? Она чего?..

— Ага, едва выпрямившись и триумфально вскинув кулачок, она спрыгнула за тобой.

Эмм… Ладно, от нее этого стоило ожидать. Однако условие мы выполнили — хотя бы один из нас прошел трек до конца. Теперь тот голубоглазый должен мне услугу.

— Ну я бы тоже перенервничала, увидев твое безвольное тело, болтающееся вокруг тора, — пожала плечами Метта. — Сам понимаешь, девочка от тебя без ума.

Я прокашлялся:

— Как там сканирование?

— Я скопировала столько функционала этого полигона, сколько смогла. Пока тебя не поймают сетью и не перенесут на платформу, у нас есть время пробежаться пару раз по полигону. Ты же не против? Все равно делать нечего, пока мы парим.

— Давай, — кивнул я, а затем комната исчезла. Задул ветер, и вокруг распростерлась гористая местность.

Вверх по скале протянулась кривая тропка с препятствиями, и она была выстроена один в один как в реальности. Даже булыжники вокруг загибались, имитируя трубу с дырками. Потом шли ступени, вырубленные в камне, а за ними круглая арена и финальный отвесный подъем.

Забавно… Даром, что вместо металла чернел камень, а некоторые секции превратились в лесистые островки и просто парили в воздухе.

— Думаю, раза три пробежаться успеем, — кивнула Метта и похлопала в ладоши.

Вдруг из-за ее спины вышла Аки. На ней было приталенное кимоно, в руках меч.

— Марлин-сан, — поклонилась она, и по бокам от нее из воздуха соткались Камилла, Александра и Шах. Все в кимоно и при оружии, лица как у зомби.

— Особой помощи от них не жди, — сказала Метта, расхаживая вокруг этих болванчиков. — Они будут разве что на подхвате, имитируя поддержку.

И она ткнула Аки в нос. Та никак не отреагировала.

— Нам главное собственные навыки прокачать!

— Понял, — кивнул я и обнажил меч. — А враги…

Метта улыбнулась и вскинула руки. Под шелест кустов, топот ног и бряцание металла появились… Ниндзя, как же без них!

* * *

В очередной раз спустившись с «небес» на «землю», я попытался подняться на ноги, но лекари не дали мне и шага ступить.

— Илья, ты сильно приложился головой, — покачал головой Устинов. — Как ты на ногах-то стоишь?

Я пожал плечами и, вырвавшись из их рук, направился к своим. Ну не объяснять же ему, что Метта быстро восстанавливала все повреждения?

— Ну вот, а ты боялась, — подошел я к Аки. — Костюмчик тебе только помогает!

Вдруг японка вылупила глаза. Затем ее лицо залилось краской.

— Ой-ой, — прыснула Метта, наблюдая как она снова пытается прикрыть филейные места. — Кажется, не стоило ей напоминать.

Нас еще немного покачали на руках, а затем наша команда снова сорвались на трек. Свиридова, конечно, похвалила нас за «удачу», но по ее тону было понятно, что во второй раз мы до финиша не доберемся.

И чего уж там… она знала, о чем говорила! В этот раз нам не сильно повезло — мы переоценили свои силы, и нас размотали в самом начале. Но и неудивительно: «облегченную» площадку перестраивали вновь и вновь, и сложность прохождения выросла до каких-то нереальных масштабов: турели ползали уже по всему треку, юдов стало вдвое больше, щупальца вылезали чуть ли не из-под земли и охотились уже за всеми подряд, а не только за девушками. Платформы же просто взбесились.

Нет, мы с Меттой ошиблась. Те студенты не заучивали трек — это было практически невозможно, ибо, как мы уже выяснили, каждый новый забег сильно отличался от предыдущего.

На треках прокачивалась не память, а боевые навыки, реакция, быстрота, умение мгновенно принимать решения в нестандартных ситуациях и оттачивались командные действия.

К счастью, серьезных травм так никто и не заработал, но вот синяков, ушибов и вывихов накопилось с избытком.

* * *

— Сука, как же мне плохо, — стонала Камилла, лежа на лавочке и булькая.

Рядом, прислонившись к стене, сидела Александра с закрытыми глазами и гладила подругу по голове. Аки же устроилась в уголке с пакетиком в руках, а Шах с еще десятком ребят оккупировали туалет. Из дальнего конца коридора раздавались совсем не веселые звуки.

Стоило нам только выйти из тренировочной комнаты, как желудок каждого просто взбесился. Половина команды сразу заехала в госпиталь, а вторую половину — то есть нас — забрали на обследование реакции на невесомость и влияние мощных артефактов.

— Стандартная реакция, — сказала Свиридова, поглядывая на страдающих девушек. — Уверяю вас, через пару занятий вы привыкните. Зато потом спасибо скажете — в Амерзонии даже портальной ловушкой вас не возьмешь!

Мне же повезло больше, благодаря Метте, конечно же. Однако я все равно чувствовал себя хреново — как ни крути, такой резкий переход из одного состояния притяжения в другое, не самым лучшим образом отразился даже на жучках.

— Нам всем нужен отдых, — сказала Метта, ее цвет лица у нее тоже был не ахти. — Или даже выходной.

— Некогда, — вздохнул я, присаживаясь рядом с Аки, и положил ей руку на плечо. — На отдых у нас есть ночь, а завтра снова в бой.

— Ночью у нас синхронизация, — напомнила Метта.

— Сама же сказала, что знаешь, как провести ее с минимальными издержками?

— Угу, но все равно… Жучки-жучками, но твое тело и так сегодня работало на пределе. Еще не хватало сорваться.

Я вздохнул. И то верно, но разве мои враги будут сидеть и ждать, пока я восстановлю силы? Вот, и я о том.

— Как там в Таврино? — спросил я Метту.

— В усадьбе тишь да гладь, — ответила она и рассказала мне всю операцию по «выбросу мусора».

Я хохотнул, и друзья посмотрели на меня как на дурачка. Затем меня пригласили в кабинет, а там подключили к какой-то сложной машине. Через минуту я лежал на каталке весь в проводах и трубках.

— Жучков не найдут? — спросил я, и Метта помотала головой:

— Эта штука их пропустит. Она заточена только на твое физическое состояние. Им важно знать, не вывернет ли тебя на изнанку в портальной ловушке и подобных «сюрпризах» Амерзонии.

Я успокоился, и меня задвинули в круглое отверстие огромной машины. Щелчок, и она начала громко гудеть.

— Дышите, — сказала лекарка, сидящая за пультом. — Не дышите. Что за черт⁈

И она похлопала ладонью по боку устройства. К ней подошла ее коллега. Вместе они еще пять минут задумчиво пялились в экран.

— Странно, — наконец, проговорила лекарка, поглядев на экран поверх очков. — Сломался что ли? У него показатели как у жертвы Поветрия.

Глава 14

Обе лекарки с недоумением посмотрели на меня. Повисло неловкое молчание.

— Думаю, это изжога, — улыбнулся я. — Или акклиматизация. Сами понимаете, мы петербуржцы к вашим широтам не привыкшие.

Тут за спинами лекорок показались ушки Шпильки. Кошка сощурилась на показания на мониторе, затем раздался аппаратный щелчок, и она скрылась под столом.

Девушки заозирались, а потом снова припали к монитору. Где-то минуту в кабинете шла бурная мозговая деятельность.

— Метта…

— Жертва Поветрия, вот как⁈

И пух! — над каталкой склонилась моя спутница в очаровательном халатике медсестры с глубоким декольте. Ее «подружки» нависли надо мной двумя холмиками. В пальцах плясал врачебный шпадель.

— Ну-ка ваше благородие, признавайтесь! — уперла она руки в бока. — Почему магические повреждения ваших внутренних органов напоминают работу Поветрия? А? А⁈

— А… Почему?

— Я не знаю, сравнить мне не с чем, — пожала плечами Метта и выбросила палочку. — Но судя по данным этого прибора, ошибки быть не может. Единственное, что я знаю — нам пора валить!

Вдруг завоняло паленым. Краем глаза я успел заметить, как под кушеткой мелькнул длинный кошачий хвост.

— Эй! — воскликнула лекарка. — Кто пустил кошку в кабинет⁈

Затем оборудование затрещало и посыпались искры. Через пару секунд сотрудники забегали по кабинету, который постепенно заволакивало дымом. Захлопали дверями, послышалась брань.

— Да уж, кажется, осмотр закончен, — сказал я, отстегиваясь от аппарата и под поднявшийся переполох выбрался в коридор.

При виде того, как весь корпус постепенно встает на уши, мы с друзьями поспешили убраться подальше. На улице уже выли сирены.

Едва мы выбрались из здания, как из-за угла выехала пожарная машина. Персонал быстро покидал здание. Из верхних окон валил дым.

— Метта, а полегче нельзя было? — вздохнул я, пока мы наблюдали, как пожарные раскатывают рукава. — Оборудование все же дорогое!

— Ерунда, — махнула моя спутница, — небольшое короткое замыкание и сгоревший транзистор. На пару часов им точно будет чем заняться!

Я закатил глаза. Ладно, надеюсь, ШИИР переживет.

Тут и Шпилька показалась. Она, как ни в чем не бывало, спустилась по водосточной трубе и присоединилась к нам.

— Ой, котичек! — воскликнула Саша, и они с Милой, забыв обо всем на свете, принялись ее наглаживать.

— А то, еще гляди, наладят эту штуковину, а потом перепроверят нас, — продолжила Метта, млея от их прикосновений. — Все же обычно жертвы Поветрия по больницам не расхаживают… Ох…

И она довольно прикрыла глаза.

— Кажется, я не похож на ходока, — заметил я и забрал Шпильку из рук девушек. Кошка раздосадованно заурчала. Девушки тоже.

Пожарные скрылись в здании, а мы зашагали прочь.

— Угу, но ведь ходоками становятся только жертвы амерзонских Поветрий, — сказала Метта. — Остальные просто получают сильнейший магический удар и их внутренние органы начинают разва… Вот, черт! — и она хлопнула себя по лбу. — И почему я раньше не сложила два и два⁈

— Век живи, век учись, — вздохнул я, обдумывая нахлынувшие новости. — А что в голове у Ильи ответов нет, как он умудрился попасть под Поветрие так далеко от Резервации?

— Мозги у Марлинского как решето, — махнула рукой Метта, — так что обстоятельства все еще весьма туманны. Эх, надо было расспросить Странника до того, как выбивать из него все дерьмо! Он наверняка что-то знал!

— Логично, — вздохнул я, невольно посмотрев в сторону Амерзонии. — Значит, мы имеем несложную цепочку: Марлинский как-то умудрился попасть под Поветрие вдалеке от Резервации, потом благополучно откинул копыта, его тело заселили жучками и воскресили, а потом в него каким-то макаром попал я. Все верно?

— Угу, вот только в этой цепочке не хватает некоторых деталей и ответов на вопросы. Например, нахера⁈

— И не говори… Ладно, раз я быстро смирился с тем, что я зомби, которого нужно каждый день держать в тонусе, значит, смирюсь и с тем, что таковым меня сделала Резервация…

Не успели мы отойти подальше, как перед нами выросла Свиридова:

— Вот и вы. Гляжу, удачно прошли обследование? — хмыкнула она, кивнув на дымящееся здание.

— Угу, — кивнул я, скосив глаза на Метту, — меня не то что ваши игрушки, даже Поветрие не берет.

Магичка, рассмеявшись, осмотрела всех нас:

— Я приятно удивлена, дорогие мои. Пробежать трек в первый же день… Но не обольщайтесь. Комната умеет учиться на своих ошибках. Иначе и быть не может.

— В смысле? — удивилась Мила. — Она чего, разумная?

— Конечно. У тора есть хранитель, и его задача — держать вас в состоянии постоянного стресса. Адреналин должен бурлить в вас каждую секунду, а вы находиться на грани.

— Иными словами, в тренировочной комнате куда опасней, чем в Амерзонии? — уточнил я.

Она кивнула, а мои друзья пооткрывали рты.

— В теории. Но иначе, какой смысл тренироваться? — пожала плечами магичка. — Мне не улыбается терять личный состав во время рейдов. Магов и так с каждым днем все меньше, и поэтому на тренировках вы должны выкладываться на все сто.

Девушки отчего-то приуныли, а вот мы с Меттой наоборот воодушевились.

— Недельку в этой комнате, — хихикнула моя спутница, — и этого Странника мы плевком победим!

— Кстати, — подняла палец Юлия Константиновна, — чтобы лучше привыкнуть к перепадам сил тяжести, а также как следует расслабиться после тренировки, рекомендую еще раз заглянуть к тору — немного потянуться и помедитировать. Я всегда так делаю, когда есть время.

— О, нет, спасибо. Для нас тора на сегодня хватит! — отмахнулась Берггольц.

— Камилла Петровна, — терпеливо проговорила Свиридова, — в Комнате не обязательно сразу соваться на трек. Просто сделайте шаг в пустоту, позвольте тору подхватить вас в свои нежные и сильные «руки» и немного покачать в невесомости. Это полезно и приятно. Раньше я проводила в этой комнате всю ночь…

И потянувшись как кошка, Свиридова распрощалась. Мы переглянулись, посмотрели на часы, а затем уверенной походкой направились к лестнице.

* * *

— А знаете, друзья, — вздохнула Мила, медленно вращаясь в безвоздушном пространстве. — Мне даже как-то получше… Саш, согласна? Саш⁈

Но ее подруга не ответила — закрыв глаза, девушка плыла вокруг тора словно планета вокруг солнца.

Аки же зависла над нами в причудливой позе — спина выгнута колесом, ладони лежат на стопах, а сама она медленно вращается вокруг своей оси. Рядом парили еще пара десятков уставших студентов, и каждый то и дело скашивал глаза на гибкую японку.

— Это как она так?.. — раздался одинокий голос, когда Аки в очередной раз изогнулась.

К счастью, она давно переоделась в обычную мешковатую одежду. Хотя, судя по воротнику, «Хамелеон» все еще на ней. Представляю, какой был бы аврал, если бы она скинула свои тряпки и снова предстала в своей обтягивающей «броне».

Кое-кто еще пытался проходить треки, но и они, время от времени, посматривали на кульбиты, которые выделывала моя подруга.

Хоп! — и вот Аки растянулась в шпагате. Затем потянулась к одной ноге, потом к другой, а затем снова выгнулась как подкова. Кажется, парни забыли как дышать… и капельки крови блеснули неподалеку.

Бедолаги, похоже, совсем зеленые.

— Интересно, есть ли в их интересе, хоть капелька признания ее как… человека? — задумался я, отдавшись «волнам» этой невидимой реки.

— Лучше не обольщаться, — покачала головой Метта, проплывая мимо. — Шпилька краем уха послушала их разговоры, и половина воспринимают Аки как зверушку. Красивую, но зверушку.

— Интересно почему? Молодые даже в Петербурге куда лояльнее к нелюдям и иностранцам.

— Да, но не принципиально. Возможность вкалывать и свободно перемещаться по стране одно, а вот жить под одной крышей и пользоваться одним клозетом — другое. Однако, учитывая Милу с Сашей, похоже, этому обществу есть куда развиваться.

Я тоже пытался растягиваться, но моя гибкость все же оставляла желать лучшего. То ли дело Аки — она была будто резиновой. Хоп! — и вот она завела ноги за голову, окончательно превратившись в мячик.

Нет, мне до такого как до луны…

— Это потому что вы часто ленитесь, Илья! — воскликнула Метта. — В здоровом теле здоровый дух, забыли?

— Что-то не припомню, чтобы у нас был экспресс-курс растяжки, — заметил я, прижимаясь грудью к коленям, и вздрогнул: — О, нет!

— О, да! — улыбнулась Метта и, черкнув что-то в своем блокноте, пропала.

Блин, и зачем мне настолько гибкие связки? Я же не балерун!

— Будем осваивать силу Лебедя! — хихикнула моя спутница у меня в голове.

Наконец закончив с растяжкой, я отдался в «руки» тора. Через минуту мышцы полностью расслабились, и мне стало так легко и спокойно, что я перестал чувствовать все на свете.

Вернее, почти все. Источник пылал во мне, и стоило мне прогреть его пожарче, как закололо кончики пальцев. Хорошо…

Да, Свиридова была права — в этой комнате можно загрузиться по полной, а потом и расслабиться до максимума. К тому же, магия здесь живее всех живых.

Поболтавшись еще пятнадцать минут, мы поплыли к выходу. Сашу совсем сморило, и нам с Милой пришлось тащить спящую девушку на себе.

Стоило нам шагнуть за порог, как гравитация навалилась на нас и едва не припечатало к полу. Еще и ноги как ватные — примерно как после тренировки в бассейне. Хотелось просто лечь и проспать до самого утра. А ведь еще бы поужинать…

— Только без нас, — сказала Берггольц, — не хватало, чтобы меня снова вывернуло. Сейчас выпью водички, и все. Без задних ног! Спокойной ночи!

И Саша с Милой, придерживая друг друга, направились к себе в общагу. Мы с Аки решили все же подкрепиться. На этот раз гравитационный приступ прошел куда проще, а тело быстрее адаптировалось. Аки тоже немного мутило, но она оказалась куда крепче аристократок и составила мне компанию.

По дороге мы остановились у мелькающего семафора. Перед нами со скрипом катилась длинная цепочка вагонов, икающая Аки держала меня под локоть и клевала носом. Шпилька же вилась у ног. Метта задумчиво щелкала планшетом.

Идилия.

— Почему вы так редко гладите меня, мессир? — наконец, спросила Метта. — Разве вы не любите кошек?

— Не хочу разбаловать, — улыбнулся я и все же, нагнувшись, почесал Шпильку за ухом. — Кстати, у меня для тебя есть миссия.

— Какая?

— Проберись-ка в тот кабинетик и попробуй сделать так, чтобы к моему здоровью не было никаких претензий. Если они вызовут меня во второй раз, будет неловко.

— Есть! — и Шпилька бросилась выполнять поручение.

— Мне же показалось, или ваша кошка козырнула вам? — сказала Аки, провожая Шпильку глазами.

— Она у меня дрессированная. Козыряет, пользуется унитазом и даже моет лапы перед едой.

Тут и последний вагон миновал нас, шлагбаум поднялся.

В столовке я загрузился по полной, и мы отсели в уголок. Аки немного поклевала салатик, а вот на что-то потяжелее не смогла даже взглянуть. Я попытался подсунуть ей котлету, но японка сразу отказалась.

Мне же лучше — взял и ее порцию.

Тем временем, Шпилька успела проникнуть в кабинет и немного пошуровать с данными о моем состоянии здоровья. Пожарчик давно потушили, но вот обратно с ушей на ноги еще не встали.

— Как дела? — спросил я Метту, заканчивая ужин, и получил отчет о том, что в папке с моим личным делом теперь лежит заключение, и там нет ни слова о «жертве Поветрия».

— Ты только печать верни начальству, — сказал я, вычищая тарелку. — Нам чужого не надо.

— Все! — воскликнула Метта спустя пять минут. — Студент Марлинский здоров, румян и весел. Разве что у него случилась небольшая акклиматизация, но не более. Правда, вам придется походить на процедуры, Илья Тимофеевич.

— Чего⁈ — напрягся я. — Какие еще к черту процедуры?

— Ну, лечебная гимнастика, — принялась моя спутница загибать пальцы, — промывка желудка, обертывание в мокрые полотенца, клизма…

И видя мое вытянувшееся лицо, она покатилась со смеху.

— Да шучу я!

Вдруг из-за спины Аки вылез голубоглазый парнишка — тот самый, который спорил со мной в Комнате насчет трека. Как-то я совсем забыл спросить с него за спор.

— Эй, ты, — сказал он, нависнув над японкой. — Подыши где-нибудь воздухом. Мне нужно кое-что обсудить с твоим хозяином.

Аки хотела было встать, но я удержал ее за локоть.

— Тут и так нормально, — сказал я, пододвигая ей стакан сока. — У меня от друзей секретов нет.

— Ну почти… — вздохнула Метта.

— Ты не считаешься, дорогуша. Ты часть меня.

При виде того, как Аки пугливо попивает сок, парень скривился, но все же расположился напротив.

— Как ты это сделал⁈ — спросил он в лоб. — Никому еще не удавалось обмануть Комнату!

— Кто сказал, что я ее обманул? — вскинул я бровь. — Мы с Аки честно прошли испытание. Но ты представься, друг. Не люблю разговаривать на серьезные темы с незнакомцами.

— Я Рощин, Эдуард Яковлевич. Но ты можешь не представляться, Марлинский. Про тебя уже весь ШИИР знает. И про твою зверушку тоже.

— Зверушку? Вы чего, тоже кошек никогда не видели? — нахмурился я, невольно отыскав в толпе Женю. Тот сидел в компании других простолюдинов и с упоением поглощал запеканку.

— Смеешься? Я про эту твою… — и Эдуард кивнул на Аки. — Красивая. Хотел бы и я себе такую.

— Ты чего не знаешь, как это делается? — ухмыльнулся я. — Даришь ей цветы с конфетами. Потом ведешь в кино, а потом…

— Тьфу ты! — скривился он. — Еще скажи, на танец пригласить…

— Какой же мудак, — фыркнула Метта.

— Так все как ты умудрился с этой толпой барнов? — снова завел Рощин свою шарманку. — И с четвертой-то попытки⁈

Я пожал плечами.

— Опыт, реакция… удача.

— Чушь! — отмахнулся Эдуард. — Мы смогли пройти этот трек только спустя неделю! Это невозможно! У тебя что, уже есть опыт боев в Амерзонии⁈

Я покачал головой.

— Ты как-то расшифровал схему тора? Поймал его на критической ошибке?

И я снова покачал головой:

— Даже не пил на брудершафт!

— Ладно, черт с тобой, — вздохнул Рощин и, заговорив тихим голосом, наклонился ко мне поближе. — У меня к тебе есть интересное предложение. Вернее, у меня и у отца.

— Да? — удивился я. — Какое?

— Пустяк. Всего лишь очередность из шестнадцати цифр. Сам наверняка знаешь, если ты уже въехал в это свое Таврино.

Я нахмурился. Вот оно как?..

— Он про код от ячейки Онегина, — сказала Метта. — Тот самый счет, который хранится в городском банке. А владеет им Рощин, его папаша.

— Да я понял, — кивнул я и спросил у Рощина: — А вы там что забыли? Хотите взять дольку за хранение? Так вроде, процент должен расти, а не уменьшаться.

— Дурында! — фыркнул Эдуард. — Разве ты Онегин?

— Я его наследник.

— Срок поиска родственников Онегина истек, а Таврино ты просто купил. Значит, эта ячейка никому не принадлежит. Вернее, находится на территории банка, а банком владеет мой отец. Смекаешь?

— Ага. Вы хотите ограбить мою ячейку.

— С дуба рухнул⁈ — скрипнул зубами Рощин и зашептал: — Мы хотим поделиться с тобой деньгами! А код у тебя! Ну, чего тупишь⁈ Никак иначе ты в ячейку не попадешь! Официально ты чужой человек, идиот! Скоро должна приехать комиссия и опечатать ячейку, чтобы все деньги отошли в пользу государства. И пока их нет, это шанс и для тебя, и для нас поделить бабки!

Тяжело вздохнув, я спросил:

— И сколько?

Рощин выпрямился и бросил:

— Десять процентов.

— Вот мудаки, эти Рощины! — ахнула Метта. — Дать бы ему! Нет, ну а че⁈

— Спокойствие, только спокойствие, — покачал я головой и отпил сока. — Нет, Эдуард. Это грабеж. Однако я могу понять вас с отцом. Там, наверное, куча денег, и как жаль, если они пропадут… Так близко, и так далеко, верно?

Я поставил стакан на стол и сплел пальцы в замок.

— Предлагаю ВАМ десять процентов.

— Нам⁈ Ты чего, Марлинский, серьезно⁈ — хохотнул Рощин. — Ты тем более не доберешься до этих бабок! Они же просто сгорят, придурок!

— Ты можешь провести меня к ячейке, — пожал я плечами и сказал погромче: — Ты же должен мне услугу!

Столовка тут же повернулась к нам. У Рощина покраснели кончики ушей, но через секунду он собрался:

— Я тебе ничего не должен!

— Как так, господин хороший? А спор? — постучал я пальцами по столу. — Условия были именно такие «если хоть один человек достигнет финиша». А уж случайность это или нет, без разницы. И нас слышал весь ШИИР.

— Да… но разве люди доходили до финиша? Я видел там только твою вонючую японку!

И Рощин фыркнул. За спиной парня собрались его дружки, и он обернулся:

— Ну как, парни? Видели вы на финише людей?

— Неа, — отозвался здоровяк. — Только нелюдя.

Остальные закивали.

— Вот сволочь, — сощурилась Метта. — Илья, можно пара жучков пролезет ему в желудок и устроят там небольшой фейерверк?

— Не надо, — покачал я головой. — Раз они не воспринимают Аки как человека, то и хрен с ними. Видишь какие морды?

— И что, мы спустим ему оскорбление?

— Конечно же, нет! Этот хам нам нужен. И я, судя по всему, нужен этому хаму. У них с батей наверняка связаны руки, иначе он бы не стал предлагать такую сделку.

— Ох уж, это Таврино, — покачала головой Метта. — Секретов в нем не счесть!

— Скорее всего, код где-то в усадьбе, — задумался я. — Если, конечно, Онегин не унес его с собой в могилу… Без помощи Рощиных в хранилище банка нам не попасть, но и Рощины тоже не могут просто так вскрыть ячейку в собственном банке. Если комиссия приедет и обнаружит следы взлома, им придется туго.

Тут у меня начала проклевываться идея, и я спросил вслух:

— Как я понимаю, ты тоже не заходил так далеко в первый день?

— Что ты сказал⁈ — напрягся Рощин.

— Арена, — улыбнулся я, наблюдая как к нам поворачивается все больше людей. — Или вы даже до турелей не дошли?

— Какая разн…

— Неа, — раздался голос с другого конца столовки. — Или я забыла, Эдик? Ты же первый раз словил пулю только на пятый день тренировок?

И вся столовка покатилась со смеху. Рощин обернулся и столкнулся взглядом с Софьей.

— А вот и наша красавица, — сказала Метта. — Как раз вовремя.

— Помалкивала бы ты, Ленская! — зашипел Эдуард. — Ты сама была той еще подушкой для пуль! Одиночную трассу до сих пор пройти не можешь! Я же установил рекорд ШИИРа на одиночном треке!

— Полагаю, Илья быстро тебя догонит, — заявила Софья, не моргнув и глазом. — Я видела на что, он способен в реальном бою.

Все вокруг зашушукались.

— Ох, какая! — хихикнула Метта. — Помнит, как ты ее спас!

Лицо Рощина потемнело:

— С дуба рухнула? Он просто новичок! А я — лучший в ШИИРе!

— А есть и одиночный трек? — заинтересовался я, повернувшись к Софье. — Сложный?

— Самое сложное, что есть в Комнате — это одиночные треки, — сказала она, подходя к нашему столу. — И опасное. В них юды просто звереют.

— Вот как⁈ Как тебе это, Эдуард? Давай еще одно пари, если наш забег с Аки тебя не устроил?

И я протянул ему руку.

— Ты о чем? — насторожился он, не спеша пожимать мою ладонь.

Знает, что аристократический договор, совершенный в публичном месте, налагает непреложные обязательства. Стоит Эдуарду коснуться моей ладони, как пути назад не будет.

— Об одиночном треке, — кивнул я. — Спорим на то, что я побью твой рекорд?

Рощин захлопал глазами, а потом нагло ухмыльнулся.

— Спорим, — и сильно сжал мою ладонь.

Вот зараза! Хватка — мое почтение, но я тоже не пальцем деланный. Еще бы чуть-чуть, и наши ладони бы заскрипели.

— Если провалишься, — провозгласил Рощин, — я беру на «погонять» твою японку.

— Ах ты! — ахнула Метта. — Илья, не соглашайтесь!

Повисла тишина. Да, это еще одна тонкость аристократического договора. Тот, кому предлагается пари, первый делает свою ставку.

— Согласен, — кивнул я, и Метта выругалась. — Увы, дорогая, на нас смотрит весь ШИИР. Отказываться нельзя.

И обратился к Рощину:

— Тебе нужна Аки? Отчего же не затребовал свой код?

— Нет у тебя никакого кода, простофиля, — фыркнул он. — Иначе не стал бы кривляться, и мы бы договорились. А раз есть, то и хрен с ним, переживем! Мне же давно хотелось сломать что-нибудь красивое…

Он посмотрел на Аки, и она побледнела. Да, я предполагал что-то подобное, но мы и вправду теперь связаны. Что ж, не зря же мы с Меттой запоминали треки в Комнате?

Я подмигнул пригорюневшейся Аки и снова сжал ладонь Рощина:

— А если справлюсь. Беру на «погонять» тебя.

Ох, вот это лицо! Еще немного, и складка на его лбу превратиться в трещину. А как крыша не треснула от поднявшегося хохота, я вообще удивлен!

Пока мы играли в гляделки, вокруг быстро собрался кружок.

— Ну, чего замолчал? — дернул я его за руку и приблизил к себе. — Или ты в себе не уверен, «лучший в ШИИРе»?

— Не дрейфь, Эд! — закричали в толпе. — Этот Марлинский просто рисуется! Облажается как пить дать!

— А если нет, то мы подарим тебе вазилинчику… — фыркнула Софья.

И снова хохот сотряс столовку.

Кое-как справившись с собой, Рощин ухмыльнулся и снова сжал руку:

— Согласен. Пари! Снимай перстень!

И он потащил с пальца свое родовое колечко. Я тоже стянул свое. Подошедший студент протянул банку. Перстни стукнули об дно. Банку плотно закрыли.

— Победитель забирает перстень проигравшего и возвращает только тогда, когда его просьба удовлетворена, — провозгласил он, тряхнув баночку. — Все согласны?

Все в столовке кивнули. Мы с Эдуардом тоже.

— Отлично! Да будет так!

— Эй, вы! — крикнули из раздаточного окна. — Вы тут еще дуэль устройте! А ну сдавайте посуду и проваливайте, пока я не сообщила в администрацию!

Похоже, повара забеспокоились. У входа появилась хмурая физиономия Геллера, и толпа быстро начала редеть.

Дружки Рощина тоже потащили своего приятеля прочь. Прежде чем уйти, он повернулся к Аки:

— А ты держись, конфетка. Неделю со мной ты запомнишь на всю жизнь!

И широко ухмыляясь, он направился к своим дружкам.

Лавка скрипнула, и к нам подсела Софья:

— Блин, Илья, ну зачем вы?..

— Спокойно, — сказал я, поднимаясь с подносом с грязной посудой. — Я его сделаю.

— Пройти одиночный трек быстрее опытного студента, серьезно⁈ — причитала Софья, увязавшись за мной к раздаточному окну. — Это невозможно для новичка! Какой у вас ранг⁈ На одиночке же и травмироваться можно!

— Спокойно, Софья Филипповна, — вздохнул я, и мы втроем направились на выход. — У меня все под контролем. Аки, пошли.

На ней совсем лица не было. И ее несложно понять — оказаться в рабстве у какого-то мудака на целую неделю, и врагу не пожелаешь.

Ну что ж, Эдик. Раз ты решил так «припугнуть» мою подругу, то и от меня пощады не жди. Публичным унижением и проигрышем в споры ты не отделаешься.

Уже вечерело, и следовало решаться как поступить — либо остаться в институте на ночь, либо добираться до Таврино. ШИИРу же на время суток глубоко побоку — он ревел моторами и шипел механизмами в своем привычном темпе.

— Думаю, эту ночь мы проведем в ШИИРе, — сказал я, когда мы вышли из столовой. — Надеюсь, кто-нибудь согласится нас приютить.

Этим «кем-нибудь» оказался Женя. Его сосед загремел в госпиталь, так что мы с Аки устроились на его половине.

Вернее, Аки устроилась. Я же постелил себе на полу.

— Эй, — сказал я и сжал руку Аки. — Не бойся. Я не дам тебя в обиду.

Она посмотрела мне в глаза, слегка улыбнулась, а затем скатилась с постели. На ней была одна ночная рубашка.

— Марлин-сан… — выдохнула она и уткнулась мне в плечо. — Не покидайте меня…

— Ой, ля-ля, — появилась рядом Метта. — А мне можно?

И эта негодница пристроилась с другого бока. Я вздохнул.

— Давай-ка мы займемся синхронизацией, — сказал я, поглаживая Аки по волосам. — А там и потренируемся. Теперь уж точно нужно стать самым сильным.

Глава 15

В коридоре послышался стук. Ну кого еще принесло⁈

Я заерзал в своем ледяном «сундуке», и дзинь! — по полу запрыгала свежесозданная ледяная пирамидка. На потолке ванной комнаты блестели сосульки, на оконце сверкала изморозь. Было утро.

— Мяу! — подала голосок Шпилька, сидевшая на краю ванной и с опаской поглядывающая на обледеневшую водную гладь. В нее я погрузился по шею.

Брр, холодрыга зверская, и все никак не привыкну!

Да, запереться в ванной, окунуться в холодную воду, а потом немного подморозиться (совсем чуть-чуть! — как сказала Метта), и было тем самым способом, как улучшить адаптацию после синхронизации. Я же теперь Адепт-Профи, как никак.

Голова, кстати, совсем не болела, а вот с конечностями оказалось сложнее. Ноги вмерзли в стенку, и ими особо не пошевелишь. К счастью, руки освободить удалось, так что последние полчаса я мастерил ледышки. Вокруг лежало уже два десятка штук, и все сверкали идеально ровными гранями.

— А вы уже виртуоз, Илья Тимофеевич, — сказала Метта, нагнувшись над ванной. — Скоро сможете организовать кустарное производство!

— Было бы у нас сырье… — пробурчал я, наколдовывая очередной додекаэдр. Покрутив его в пальцах, снял лишнюю «стружку» и бросил к остальным. Так, теперь попробуем чего посложнее.

За дверью стучали все громче. А затем…

— Та-а-ак! Устинов! Открывай! Открывай живо!

— Это вы, Камилла Петровна?.. — послышался сонный голосок Жени.

— А кто же⁈ Я знаю, что он остался у тебя, Устинов. Открывай!

— Кто?..

— Как кто⁈ Марлинский, черт тебя! Открывай, говорю!

— Подождите, я оденусь…

— Некогда мне ждать! Ух!

Она побранилась еще полминуты, а потом все затихло. Сквозь тишину послышались шаги, а затем и стук в дверь ванной.

— Илья, ты там? Приходила эта Берггольц, — заговорил Женя из коридорчика. — Я ее вроде отвадил, но вдруг… Ты там скоро⁈ Помощь нужна?

— Нет. Иду уже! — крикнул я, пытаясь вылезти из ванной, но тщетно. Ноги никак не хотели отлипать.

Пришлось поднапрячься… и… да! Затрещало, и я с хрустом принялся подниматься. По полу покатились осколки льда, чувство было такое, словно я внезапно пробудившийся князь тьмы, проспавший подо льдом не один век.

— Сейчас мы немного разогреем тебя, о, мой демон! — хихикнула Метта и обняла меня за спину.

Едва обе мои ноги коснулись пола, как под кожей началось движение. Через минуту над плечами клубился пар. Кожа горела, а сердце заходилось как бешеное.

Сев на корточки, я свернулся в комок и закрыл глаза. Хорошо…

Скрипнула дверь.

— Марлин-сан, вы… Ой! — пискнула Аки, и об пол ударилась зубная щетка.

Следом на пороге показался охреневший Устинов. Лица у обоих были белее мела.

— Поверьте, друзья, — ответил я, подхватывая полотенце. — Это не самое страшное, за чем вы могли меня застукать…

— Где он⁈ — вдруг закричали из комнаты. — Марлинский, как ты посмел, подлец? Саша, слезай ты уже!

— Не могу, высоко! Спасите!!!

В комнате что-то разбилось.

— Отвлеки их! — шикнул я оторопевшему Жене, и Шпилька юркнула через порог. За ней скрылся и Устинов.

Аккуратно прикрыв дверку, мы с красной как свекла Аки затаились в ванной.

— Мила с Сашей, похоже, пролезли через балкон, — вздохнула Метта, вылезая из стены. — Вот упрямые курочки!

Прижав палец к губам, я выглянул в коридор. Грозную тень Камиллы я увидел тотчас.

— Так, Устинов, где Марлинский⁈ — загрохотал ее грозный голос. — Где Аки? Я вижу ее одежду на постели и меч… Она никуда не ходит без меча! Что вы с ней сделали, негодяи?

Снова что-то разбилось, и я вновь прикрыл дверь. К счастью, она закрылась совершенно бесшумно. Нет, девушек я не боялся, но в таком виде представать перед ними было делом лишним. Ситуация — пикантней не придумаешь, у Аки такой вид, будто она сейчас сгорит живьем.

— Осторожно, Камилла Петровна, — заголосили голосом Саши, — возможно, это не стирали целую неделю…

— Попадись он мне! Где этот негодя… Ой, котичек!

Ненадолго все затихло. Похоже, в бой вступила тяжелая артиллерия в лице Шпильки. Отлично, есть немного времени, чтобы привести себя в порядок.

— Так нет, мы здесь не для того, чтобы… Блин, у него и животик пятнистый? Саша, ты когда-нибудь видела таких громкомурчащих котов? Послушай.

Моих ушей коснулось мурчание Шпильки — еще чуть-чуть, и от него пол начнет вибрировать. И еще Метта заливалась как соловей.

— Я вообще котов видела лишь пару раз за… Смотрите, Камилла Петровна, какой у котичка хвост! Разве у котов бывают такие длинные хвосты?

— Не знаю. У меня в детстве была кошка, но вроде у нее вообще не было хвоста…

Через пару минут я был одет и относительно свеж. Меня слегка мотало из стороны в сторону, но после синхронизации и не такое случается. Самое главное ноги с руками я чувствовал. А еще Источник разогревался практически мгновенно, а про точность работы с магией вообще можно промолчать.

— Небо и земля, — проговорил я себе под нос. Если также просто будет полировать артефакты из Резервации, то все у нас в Таврино будет на мази. Останется выбраться в Амерзонию, отыскать там хорошую жилу и наладить поставки.

Потянув дверь, я выглянул. Мила с Сашей увлеченно мяли и крутили Шпильку, а та, стоически выдерживая их натиск, делала вид, что она обычная кошка с излишне длинным хвостом.

— Кхем-кхем, — прокашлялся я и, как ни в чем не бывало, зашел в комнату.

— Ага! — обернулась ко мне Мила и, сунув мурчащую Шпильку Саше, подбежала ко мне. — Где Аки⁈

— Тут, — кивнул я в ванную, и к нам вышла Аки с зубной щеткой в зубах. — А что за сыр-бор?

— Боброго уфра, Камифла Пефровна, — пробурчала Аки, начищая зубки.

— Ты еще спрашиваешь⁈ — зашипела Мила. — Не ты ли вчера поспорил с каким-то мудаком на Аки? Мне рассказали, что весь КИИМ вас видел! Она что, теперь твоя собственность⁈

Личико у нее было такое рассерженное, словно она вот-вот вцепится мне в глаза. В принципе, ее можно понять: просыпаешься, а с утра такие новости — вот-вот и подругу отдадут в рабство.

— Да, — довольно кивнула Аки на ее последнюю фразу. — Я теферь Сафура-Мафлинская.

У Милы глаза на лоб полезли. Впрочем, как и у меня. Это с какого это рожна, она теперь Марлинская?

— Может быть, я ночью что-то пропустила, — задумалась Метта. — Вы вроде бы не…

— Так, спокойно покойно, — примирительно поднял я руки. — Мила, присядь!

Тут же рядом оказался Женя с табуреткой. К чести Милы, она не стала дальше нервничать и присела. Саша с мурчащей Шпилькой в руках встала рядом.

— Рощин останется с носом в любом случае, — сказал я, прислонившись к стене. — Аки не моя крепостная, чтобы на нее ставить, а потом и проиграть как корову. Но этот идиот, похоже, решил иначе…

И ухмыльнувшись, я посмотрел на японку, энергично начищающую зубки.

— Аки, ты хочешь оказаться игрушкой в руках Рощина?

— Мем, Мавмин-ман. Я мову выть вавей…

— Этого достаточно, — вздохнул я и подтолкнул ее обратно в ванную. Так безопаснее.

Через двадцать минут мы вчетвером сидели за столом и лопали блины. Саша оказалась просто мастерицей — один за другим исходящие паром кругляшки плюхались на поднос, а с подноса к нам на тарелку. Женя было попытался отобрать у дамы аристократических кровей поварешку, но, получив ею по лбу, тут же вернулся на стул.

Мы с Аки лопали блины за обе щеки. А вот Берггольц едва отщипнула кусочек. На ее лбу пролегла лишняя складка.

— Короче, Мила, — сказал я, поливая блинчики сгущенкой. — Эти идиоты думают, что Аки зверушка, а раз она везде таскается со мной, значит, моя собственность.

— И… — протянула она.

— Вам нечего волноваться. Ни в какое рабство Аки не попадет, если ей самой это не взбредет в голову.

— Илья Тимофеевич, — сказала Саша, и на поднос плюхнулся очередной блин. — Нарушение аристократического договора грозит дуэлью на смерть…

— Только если я проиграю и нарушу слово, — пожал я плечами. — А проигрывать я не собираюсь. Да и нарушать слово тоже. Аки пусть идет к Рощину. Если она, как свободный человек, этого захочет.

Японка в ответ хихикнула.

— Ну а если этот идиот заартачиться, что ж! — сказал я и хрустнул пальцами. — Пусть попробует проткнуть меня шпагой.

Милу, впрочем, моя уверенность не удовлетворила. Доклевав свой единственный блин, она встала и молча вышла из комнаты.

Хлопнула дверь. В полной тишине засвистел чайник.

— Саш, а почему она так беспокоиться об Аки? — спросил я. — Как мы ни встретимся, она с ней как курица с яйцом.

Девушка напряглась. Аки тоже заерзала на своем месте. Метта, пристроившись на диванчике, излишне громко хлюпала чаем.

— Эхх, хорошо, — и распласталась на диване. — А тайны прошлого — еще лучше!

— Никому не скажете? — спросила Саша. — Это не то, чтобы секрет…

— Камилла Петровна обещала маме помогать мне, — выпалила Аки, сжав кулачки. — Взяла слово перед смертью, что она поможет нам с папой найти друг друга. А затем вызвалась сопровождать вместо конвоя…

Повисла тишина.

— Какого еще?.. Маме? — захлопала глазами Саша и едва не пролила чай мимо чашки.

— Конвоя⁈ — охнула Метта.

— Камилла Петровна говорила, что ваши отцы — старые друзья и…

— Нет, — покачала головой японка. — Они…

Вдруг плита зашипела, и Саша, всплеснув руками, бросилась к сковородке. Аки хотела что-то добавить, но смолчала.

— Так, о чем ты, Аки? — спросил я, вглядываясь в бегающие глаза японки. — Какого еще конвоя? Ты же вольная?

Аки смутилась:

Плюх! — и на наш стол упал дымящийся черный кругляшок. Саша нахмурилась и уперла кулачки в бока:

— Хватит, Акихара Йоевна! Давайте не будем…

— Погоди, — поднял я ладонь.

— Все из-за репутации моего отца… — выдохнула Аки. — Мне запрещено выдавать личный путевой лист, и по закону перемещаться по стране можно либо с конвоем, либо в сопровождении аристократа. Вот Камилла Петровна и помогла мне. Иначе мне пришлось бы ехать в арестантском вагоне…

— Вот так-так, — покачала головой Метта. — А мы еще грешили на Бездомного. Поездка с зеками — то еще удовольствие для такой малышки!

Дожарив последний блин, Саша присоединилась к нам. Закончили завтрак мы в молчании. Аки ела, опустив глаза, и совсем не хотела ковырять эту тему.

— Илья Тимофеевич, — обратилась ко мне Саша, — вы же обещаете, что с Аки ничего не случится? Право, она уже достаточно настрадалась. Она говорила, что ее даже хотели депортировать, а на ее родине с «нитан» разговор короткий.

— Обещаю. Слово аристократа, — сказал я, и она улыбнулась. — А ты обещай мне, что Мила не натворила дел. Кстати, куда она убежала?

— Наверное на тренировку, — пожала плечами Саша. — Она вчера весь вечер бредила, как лучше обставить вас, Илья Тимофеевич. Ой…

— Александра Александровна, — пискнула Аки, приподняв руку. — Можно попросить вас об одолжении?

— Конечно. Что такое?

— Не называйте меня, пожалуйста, Акихара Йоевна… Это ужасно… Лучше просто Аки.

* * *

— Тяжело в учении, легко в бою! — хихикнула Метта, пока меня мотало вокруг тора.

Грудь просто пылала — туда прилетела целая очередь. Но мне еще повезло: Шах вообще едва не расстался с головой. Если бы юд был не тренировочный, пиши пропало.

К счастью, моя жертва не оказалась напрасной. На финише радостно прыгали Аки с Милой и еще пятеро довольных ребят. Три дня упорного труда даром не прошли — мы уже на «взрослом» треке.

— Записала все? — спросил я, прокручивая в голове ошибки и возможные пути их преодоления. Каждая «катка» выявляла все новые слабости, и некоторые из них повторялись из раза в раз. Это нужно было срочно пресекать, ибо расти мы будем втрое быстрее, чем обычный шиировцы.

Между тем, дело шло к вечеру — мы провели в Комнате очередной день и по итогу оказались самыми стойкими. Вокруг мотались ребята с других курсов, и пока они отдыхали, наша команда продолжала накручивать треки один за другим.

Скосив глаза кверху (если такое слово вообще применимо к Комнате), я заметил Свиридову на одной из платформ. Она внимательно наблюдала за нами уже минут сорок.

— Угу, все записано и готово к анализу, — кивнула Метта и достала планшет. — Саша снова сбилась с ритма и ее подловили щупальца. А Шах слишком полагается на свой молот… а еще отвлекается на девочек.

Эта пошлячка принялась хихикать, а я закатил глаза. Ну уж с этим «багом» мы вряд ли что-то сможем поделать.

— Просчитай варианты и построй наиболее выгодную модель, — распорядился я и погрузился внутрь себя.

Через минуту у меня перед глазами появилась точная копия трека, по которому наш отряд бегал уже час. Мы с Меттой стояли на скале, а внизу бегали наши «болванчики». Один за другим их сносило волнами монстров, и каждая «смерть» тщательно просчитывалась. Рядом плыло окошко со статистикой — по результатам мы сможем просчитать вероятность провала и перспективы выхода из очередного тупика.

Я просмотрел наш последний забег от и до, а затем и несколько вариантов действий, с помощью которых можно было преодолеть участок с наименьшими потерями. И все из них мне не нравились.

— Постоянно нужно кем-то жертвовать… — задумался я, почесав подбородок. — Это пагубная практика, и Свиридова не может об этом не знать. Если из боя можно выйти, только бросив кого-нибудь на прокорм монстрам, то доверия в команде не будет. Как и билета до Амерзонии.

— Тогда нужно научиться обманывать Комнату, — сказала Метта. — Не отвлекаться на всякую мелочь и…

— Нет, — покачал я головой. — В реальном бою нам это аукнется. Там финиша не будет.

Чаще всего в финале оказываюсь я, Аки, Шах и Мила и еще несколько самых ловких и сильных ребят. Неплохой результат, но этого явно недостаточно — в Амерзонии процент выживания группы может зависеть от возможностей самого слабого члена отряда. А одной из самых слабых пока является Саша.

— Чтобы добиться нужного результата, как сказала Свиридова, процент потерь не должен превышать двадцать процентов, — сказала Метта, задумчиво хлопая ручкой по подбородку. — А иначе…

— А иначе «никакой нам Амерзонии», — вздохнул я.

— Думаю, мы сдюжим и пятнадцать процентов потерь.

— Лучше нуля в этом случае ничего быть не может.

И рано или поздно, я планирую добиться именно этой цифры. Однако до конца дня нам нужно обеспечить хотя бы половину потерь, а завтра закрепить результат. Одна беда — Комната всегда придумывала что-то новенькое, и каждый наш анализ был подготовкой не к новому забегу, а к старому.

Метта нахмурилась:

— Как бы не оказалось, что Комната давно раскрыла нас. Все же мы слишком быстро прогрессируем.

— Глупости. Медицинское обследование мы прошли, и никаких вопросов быть не должно. А излишне быстрый прогресс… да в СПАИРе научили, черт их дери!

— А может Комната просто играется? Хочет чтобы мы стали слишком уверены в себе?

— Может, но ничего иного как стремиться к финишу нам не останется. Так, хватит болтовни! Попробуй вот это построение на старте. И усиль тылы.

Мы попробовали еще несколько вариантов, и я выбрал тот, где мне не пришлось героически погибать в щупальцах, чтобы позволить ребятам прорваться через турели. Так было дольше, но и строй не растягивался, что постоянно приводило к проблемам уже на втором этапе.

Также нужно укрепить позиции Саши, а то она постоянно пыталась спасать Аки с Милой, и из-за этого эти двое расслаблялись. Для начала разведем их по разным флангам, чтобы все трое думали своей головой.

А еще Шах… заберу у него молот и поставлю в первую шеренгу. Там будет меньше пялиться на девичьи задницы.

— Ага, сам хочешь в тыл? — хихикнула Метта.

— Нет, мне с Шахом только на передовую, — ухмыльнулся я и открыл глаза, уже барахтаясь в сетях. На ребят было больно смотреть — все потные, вымотанные, но довольные. Как ни крути, но с каждым разом у нас получалось все лучше.

Очередной «забег» с новым построением и вуаля! — до финиша добрались аж десять человек. Больше половины команды!

— Так, друзья, — кивнул я спустя еще три забега. — Последняя «ходка», и на этом все. Немного поболтаемся в невесомости, а потом пойдем в бар. Мы заслужили.

В ответ все улыбнулись. Мое лидерство не оспаривала даже вечно недовольная Мила.

— А ты, Метта, не теряй времени — на основе всех моделей построй трек для бойца-одиночки, — мысленно приказал я. — Все ошибки ребят, как и мои, используй для генерации наиболее выгодной тактики. Ночью придется напрячься.

— Поняла, — кивнула моя спутница, порхая вокруг в образе бабочки. — Думаю, будет несложно. У нас есть две недели, чтобы сделать Рощина.

Кстати, вот и он — болтается в невесомости вместе со своими дружками. И не сводит с меня хищного взгляда.

— Никаких двух недель, — покачал я головой. — Одна максимум. Забыла про комиссию, которая будет вскрывать сейф? До их приезда нам нужно покопаться в его закромах.

— Ага… Илья, мы в самом деле планируем ограбить Шардинский банк⁈

— Нет, конечно! Это шардинский банк планирует ограбить нашу ячейку. А мы просто возьмем свое. Надо только придумать как…

Метта похлопала глазами, а потом зловеще захихикала. Я же пожал плечами — ну а что? Все претензии к Почте Империи, а раз глава этого заведения пытается добраться до чужого, то оставить такого ушлого гражданина с носом — просто обязанность любого честного аристократа!

Мы снова рванули на приступ — до финиша дошла половина.

* * *

— Давай-давай-давай! — кричали ребята, пока Саша опрокидывала в себя уже третью кружку пива.

Мила же лежала на барной стойке уже в уработанном состоянии — ее сморило после первой. Аки с розовыми щеками потягивала понемногу свою порцию, видок у нее был такой словно она задумала украсть у кого-то кошелек. Остальные тоже хмелели.

— Йаааах, — выдохнула Саша, добив очередную кружку, и грохнула ею об стол. — Хорошо… Камилла Петровна, вытритесь! Как вам не совестно?

Сердобольный Шах принялся снова наполнять кружку девушки, но я отодвинул ее подальше со словами:

— Хватит с нее, а то совсем с катушек слетит. Нам же еще до общаги нужно как-то добраться…

Бар Шардинска была наполнен до отказа, а народ все подваливал. Все больше аристократы, но и шиировцев-простолюдинов было с избытком. Правда, кучковались они в дальнем уголке за ограждением. Ни о каких нелюдях и речи быть не могло, а посему на входе с Аки снова возникли небольшие проблемы. К счастью наша компания едва не размазала по полу хозяина, который попробовал заикнуться про «животинку».

— Тут по углам так и шушукаются по поводу инцидента у жандармерии, — проговорила Метта, стоявшая за стойкой в костюмчике бармена. — Учить их и учить…

— И не говори, — ответил я, осматривая зал. Даже Рощин приперся и посматривал на меня недобрым глазом. Вокруг сошлась компания его друзей. Их подвыпившие голоса мне совсем не нравились.

Я салютанул ему кружкой и пропал в пене. Секунду спустя хмурый юноша направился ко мне.

Хвать! — и один из его дружков усадил его обратно. Затем ему сунули еще кружку, и парень пропал в сигаретном дыму.

— Наверное, что-то задумал, — предположила Метта. — Не нравится мне ни он, ни его дружки.

— Расслабься, что он сделает? Таврино сможет за себя постоять — да и эти банкиры не такие дураки, чтобы организовывать нападение как эти Горбатовы. Ячейку они не вскроют без кода, а… Да разве что под дверь нагадят?

— Это вы себя так успокаиваете? — фыркнула она. — И без меня же понимаете, что они способны на все!

Я допил свою кружку.

— Понимаю. Но все, что нам остается — это тренировки, тренировки и тренировки… Кстати, как там в Таврино? Они поди за прошедшие дни совсем одичали?

Все же из ШИИРа я почти не вылезал. Это, наверное, самая дальняя вылазка.

— Усадьба грохочет — хранительницы хотят вернуть ей былой вид к вашему возвращению, — пожала плечами Метта. — А в деревне обустраиваются нелюди. У них там работы еще полно, а местные помогают. Стоит только восстановить один дом, как они сразу принимаются за другой.

— Да я помню, ты вчера показывала, — кивнул я и кивнул бармену, чтобы он наполнил кружку еще раз. — Хорошо, что у местных с нелюдьми никаких проблем нет.

Опрокину еще одну порцию, и на сегодня хватит. Пусть Метта и снимала интоксикацию, но хорошего понемногу. А то, того и гляди, поползут слухи, что Марлинский налегает на алкоголь.

— Давай-давай-давай! — снова раздался крик, и на этот раз «героем» был Шах. Парень забрался на стол и под аплодисменты выливал в себя целую бутылку. Громче всех хлопала Саша.

— Ну как этот… — вздохнул я, и тут рядом со мной скрипнул стул.

— Илья Марлинский, я полагаю? — раздался масляный голосок, и я нехотя повернулся.

— Да, — ответил я, разглядывая щегольски одетого здоровенного мужчину в круглых очках. Он был выше меня на голову. — С кем имею честь?

В лучах ламп сверкнула отполированная золотая карточка и легла на стол рядом со мной. Нет, карточка была самая обычная — это золотисто блеснули когти на его правой руке.

— Асмодей Федорович Булгарин, — слегка поклонился незнакомец, играя четками. Во рту блеснул еще и золотой зуб. — И у меня к вам дело.

И он улыбнулся…

— Вот это коллекция, — прыснула Метта, осматривая странного типа со всех сторон.

Да уж, на месте коронок у него даже геометрика сверкала…

Кивнув, я пододвинул к себе карточку. Под его именем и номером телефона стоял род деятельности — «охотник за головами».

Глава 16

— Эй, Илюша! — подкатил к нам подвыпивший Шах с кружкой, полной пенного пива. — Кажется мне, ты слишком трезвый, а ну-ка… Эй, а ты кто?

И пара капель темного пива попала Булгарину на штаны. Или даже не пара…

— Ой, пардон! — охнул Шах. — С кем не бывает? А ты, Илюшка, давай-ка до дна…

Мой неожиданный собеседник ощерился. В его руке блеснули четки.

Вдруг в баре опустилась тишина.

Я оглянулся — секунду назад кричащие и хлопающие в ладоши завсегдатаи замерли на месте.

Вернее, не просто замерли… они застыли как на фотографии. Замер и Шах с кружкой, которую он пытался влить в меня, и Аки, задумчиво пытавшаяся дотянуться языком до носа, и Саша — тянулась к новой порции пива и одновременно пыталась разбудить Камиллу. Даже официантка с полным подносом — она поскользнулась на луже и, замерев прямо в воздухе, готовилась растянуться на полу. Жидкость, выплеснувшаяся из кружек, блестела в воздухе. И мухи под потолком не дергали даже крылышком.

— Так нам не помешают, — улыбнулся Булгарин и снял очки. — Не люблю лишний шум, знаете ли…

Затем повернулся к Шаху, который статуей замер рядом.

— А еще ненавижу, когда мешают, — зарычал охотник, подхватив ложку, и направил ее кончиком Шаху в глаз, — и влезают в частный разговор.

И с отвратительным хлюпаньем сунул ложку Шаху прямо в правый глаз.

Парень даже не поморщился. По щеке потекла кровь.

Я разогрел Источник, готовый атаковать в любой момент. Но Булгарин опустился обратно на стул и с отрешенным видом налил себе коньяку.

— Он остановил время? — спросил я Метту, совершенно не веря в то, что происходит. Шах стоял на месте и исходил кровью. Нет, после таких ран не выживают — ложка наверняка пробила ему мозг.

Нет, время отпадает. Хрономаги, конечно, сильные ребята, но вот так взять и щелчком пальца остановиться время для всех в помещении… для этого, наверное, нужно быть богом.

— Мы попались в «коробку», коснувшись активатора, — сказала Метта, указав на карточку.

Я присмотрелся. Карточка передо мной еле-еле поблескивала — и да, она, похоже, реально заряжена.

Передо мной сидит крайне опасный тип, но не настолько, чтобы останавливать время и безнаказанно убивать людей.

— Это пространственная «коробка». Ментально мы внутри, а снаружи по прежнему все веселятся, прислушайся.

Прислушавшись, я действительно разобрал отдаленные крики — как сквозь несколько метров воды. Похоже, все вокруг — не более чем иллюзия.

— Не дрейфь, сейчас попробую взломать ее. Дай мне минуту, и эта сволочь вылетит как пробка, — щелкнула пальцами Метта и исчезла.

Булгарин, тем временем, как ни в чем не бывало опрокинул очередную рюмку коньяка.

— Чего вам угодно? — спросил я, вглядываясь в блестящие глаза собеседника.

Один был полностью черным и с белым зрачком, а вот второй наоборот — бледным с чернеющей точкой посередине. Как, впрочем, и эти странные четки, которые он без конца перебирал. Судя по серебристому напылению — магические.

— Я здесь по поручению моего нанимателя, — булькнул он и придвинулся ко мне поближе. — Он хочет сделать для вас предложение, от которого вы не откажетесь. Для начала скажите, фамилия Коршуновы вам о чем-то говорит?

Так-так-так… И почему я не удивлен?

— Очень распространенная фамилия в Империи, — пожал я плечами. — Дворника в общаге СПАИРа, кажется, так звали… Или он был Кочетов?

— Мы с вами не в том положении, чтобы шутить, ваше благородие. Недавно мне стало известно, что вы приобрели двух крепостных по имени Тамара и Ярослав Коршуновы. Не отрицайте, записи об этом уже есть в реестре.

— Даже если так, то что? Это не запрещено законом, — сказал я, раздумывая, что этому хмырю надо от Томы с Яром.

Неужели Штерн опустился уже до того, чтобы нанять охотника за головами? А ведь это не простой наемник: раз есть визитка, то это официально зарегистрированный ищейка. Пусть так, но зачем шефу жандармов пользоваться его услугами? Или же?..

Горбатовы? Рощины? Кому еще я успел перейти дорогу за минувшие дни в Шардинске? Или это приветик из Петербурга?..

— Приобретать вольных простолюдинов законом не запрещено, это правда, — сказал Булгарин, наливая себе еще коньяку. — Однако эти Коршуновы отнюдь не вольные. А беглые.

* * *

— Ох, защита тут просто курам на смех, — вздохнула Метта, сидя с планшетом рядом с очередной дверью. За спиной остались куча «блоков», которые и блоками можно было назвать только с изрядной долей иронии. А еще очки надел, этот Булгарин!

Щелк! — и преграда рассыпалась в прах. За ней выросла простая деревянная дверь.

На досках было написано «Не входить!»

— Еще чего⁈ Нам затворы нипочем, выбиваем дверь плечом! — гаркнула Метта и вынесла дверь.

Бах! — и переступив порог, она оказалась в пустом и длинном коридоре. Кубический ключ-деактиватор иллюзии показался на противоположном конце — вращался на постаменте и манил как огромная розовая конфета.

— Слишком просто, — закусила губку Метта, а затем сняла с пояса шашку и бросила вперед. С хлопком помещение затянула дымовая пелена.

— Пу-пу-пу, — почесала голову Метта. Впереди заблестели красные лучи сигнализации.

Очень много лучей сигнализации! Некоторые проходили крест накрест — в считанных сантиметрах друг от друга.

Заденешь такой и… ничего хорошего.

Нет, она недооценила этого Булгарина. Все эти простенькие преграды, очевидно, были для того, чтобы взломщик расслабился, а потом сунул нос прямо в капкан.

— Но нас так просто не взять, — ухмыльнулась она и прыгнула вперед.

Хоп! Хоп! Прыжок! — и первые метры остались за спиной. Метта снова прыгнула, сделала сальто, а затем ловко извернулась и поднырнула под луч. Еще несколько скачков, поворот, аккуратный шажок в сторону…

Лучи мигнули, а затем начали двигаться.

— Сука! — зарычала Метта и рванула вперед. Лучи замелькали перед глазами.

Она бежала к ключу, прыгая через них как гимнастка, изгибаясь и вращаясь колесом.

Сверкнуло, и прядку ее волос отрезало как ножницами. Зараза…

— Метта, ты в порядке? — раздался обеспокоенный голос Ильи.

— В полном, — выдохнула Метта, подлезая под очередным лучом, который грозился разрезать ее надвое. — Вы там пока заговаривайте ему зубы, Илья Тимофеевич. Сейчас я…

До ключа остались какие-то двадцать метров, когда лучи снова мигнули и поменяли ориентацию.

Как и коридор. Он перевернулся и превратился в колодец, изрезанный лазерной сеткой у самого дна.

Сорвавшись с пола, Метта перевернулась прямо в воздухе. Выхватила пистолет с «кошкой» и выстрелила прямо вверх.

С хлопком трос подлетел под потолок. Бац! — и крюк зацепился за дверной косяк. Веревка дернулась.

— Ух! — выдохнула Метта, зависнув прямо над сеткой с распростертыми руками.

Еще бы чуть-чуть, и лазеры сделали бы из нее мелко нарезанный салат. Жар от них шел неимоверный.

— Ладно, — проговорила она, смахнув пот с висков. — Самое сложное позади. Надеюсь.

Затем просунула руку прямо в квадратик из лучей. До ключа оставались какие-то сантиметры…

* * *

У Метты там, похоже, какие-то сложности… Ладно, будем заговаривать зубы этому типу. Это по моей части.

Беглые, говоришь? Уж что-что, а верить этому разноглазому типу с золотыми зубами и когтями на левой руке мне хотелось меньше всего в жизни.

— Я беглых не покупаю, — сказал я, легким жестом отмахиваясь от охотника как от мухи. — У Коршуновых есть вольная.

— Подделка, — ухмыльнулся Булгарин. — Вы и представить не можете, на какие ухищрения идут нелюди, чтобы покинуть место своей регистрации. А потом разбой, воровство, убийство, и вся местная жандармерия на ушах… Я же правильно понял, что Тамара Коршунова третьего дня проделала нечто подобное?

Ах ты, жук! Уже все пронюхал! Интересно, как глубоко он копнул — и не выложили ли ему Горбатовы со Штерном все до капли? Поди, у них против меня может сложиться целый союз.

— Лучше спросите об этом Штерна, который выпустил ее за отсутствием доказательств, — сказал я и потянулся к кружке с пивом в руках Шаха. Аккуратно отогнул его пальцы и пригубил.

Безвкусное — иллюзия, чего с нее взять!

— Отсутствие доказательств — не есть отсутствие вины, — продолжал наседать Булгарин, играя четками. — Завтра шеф жандармерии доведет расследование до логического финала, и вы уже станете соучастником дела, раз помогли Коршуновой выбраться из петли.

— Я ее хозяин, — пожал я плечами. — Даже если она и в чем-то виновата, теперь я отвечаю за ее грехи. Как перед жандармерией, так и перед вашим Воронцовым. Я так и сказал Штерну. Теперь вот, говорю и вам.

— Значит, позвольте мне удивить вас, ибо за этими двумя стелется целый ковер из проступков, но я не буду перечислять их все.

Его словам меня немного напрягли. Совсем чуть-чуть. Он лжет? Пытается напугать?.. Или же говорить правду?

Нет, были бы Коршуновы преступниками, давно подались бы в бега, а не стали бы рисковать и вообще связываться со мной. У Яра вообще какое-то обостренное чувство справедливости, учитывая, как он рьяно пытался вручить мне геометрику.

Все же пытается напугать, черт! Иначе не стал бы совать в эту иллюзию и «убивать» Шаха.

— Метта, как дела?

— Почти… почти… — пыхтела она. — Вот-вот… Сука, прекрати елозить, мелочь пузатая! Ай! Ты еще и кусаешься⁈

— Мы с моим нанимателем, графом Воронцовым, — все крутил свою шарманку Булгарин, — можем помочь вам избавиться от тягот с этой проблемной парочкой. Вам всего-то и нужно — посодействовать тому, чтобы Коршуновы вернулись в родные места. Естественно…

Он вытащил из внутреннего кармана портмоне…

— … не бесплатно.

…и положил передо мной чек на кругленькую сумму. Затем вытащил ручку и с широкой ухмылкой добавил к ней еще один нолик.

Хех, не получилось напугать, так пытается меня купить? Не трогая чек, я пробежался по нему глазами. Выглядит настоящим, а сумма так и вовсе заставляет сердце стучать быстрее.

А ведь эти деньги и могли бы решить кучу моих проблем, однако…

— Мне это не интересно, — сказал я охотнику. — Я не ростовщик, чтобы спекулировать душами.

И друзей я не продаю. Да и к тому же принимать чеки у человека, который умеет наводить иллюзии — чистый идиотизм. Только моргни, как этот чек с пририсованными ноликами исчезнет без следа.

Булгарин нахмурился:

— Может быть, у вас плохо со зрением? — и нервным движением придвинул ко мне чек. — Приглядитесь. Такие деньги за каких-то вшивых нелюдей!

— Я все правильно увидел. Возможно, это у вас не лады со слухом, — спокойно проговорил я и придавив чек кружкой, отодвинул его обратно этому навязчивому торгашу. Трогать его руками — себе дороже. — Не интересно.

Пух! — и позади Булгарина появилась Метта. Вся чумазая и всклокоченная. В руках у нее была какая-то розовая коробочка.

— Готово, — сказала она, подбрасывая находку в ладонях. — Ату его?

И приготовилась влепить охотнику по куполу коробочкой.

— Подожди, — а затем обратился к Булгарину. — У меня большие планы на Коршуновых, так что скажите своему Воронцову, что ему придется поехать на невольничий рынок.

— Так-так, я не ослышался? — прошипел охотник. — Мне придется передать графу Воронцову, что вы отказываетесь от его щедрого предложения?

— Выходит, так.

— Вы же понимаете, что от таких предложений не отказываются? На невольничьем рынке такая парочка, как эти Коршуновы стоят кратно дешевле.

— Возможно. Но это мое дело — отказываться от щедрых предложений, или нет. А теперь прошу — дайте мне и моим друзьям вернуться к веселью. У них, поди, ноги уже устали стоять на одном месте. А Шаху совсем неудобно с ложкой в голове.

Однако Булгарин и бровью не повел. Судя по хмурой роже — этот хмырь не привык получать отказы.

— Что ж, — сказал он и поднялся со стула. — Значит, нам с вами придется говорить на другом языке.

Охотник взмахнул четками и толпа в баре пришла в движение.

Вот только веселье не продолжилось, а пиво так и осталось летать в воздухе. Все и каждый повернули головы ко мне. Сейчас в помещении находилась где-то сотня человек — и их глаза загорелись алым.

Да, даже мои друзья — все смотрели на меня волком! И Аки оскалилась.

Бац! — и бутылка в ее руках разлетелась осколками. Обломанными краями заблестела «розочка».

— Ваше благородие, не сопротивляйтесь, — сказал Булгарин, присаживаясь на краешек барной стойки. — И если вы не хотите принимать щедрое предложение Воронцовых добровольно, значит…

Загрохотало, раздался треск и звон стекла. И через пару секунд в руках у завсегдатаев появились сломанные ножки, «розочки», кии, ножи, кастеты и прочая дребедень. В пальцах «убитого» Шаха была ложка, которую он только что достал у себя из головы. Судя по его физиономии, он не мог дождаться, чтобы сунуть ее мне в черепушку.

Вся толпа окружила меня. Я налил себе еще пива. Пить я эту безвкусную дрянь не собираюсь, но в случае чего плесну кому-нибудь в глаза.

— … мне придется проучить вас, — ухмыльнулся Булгарин. — Но я добрее, чем выгляжу. Даю вам второй шанс. Так…

И придвинул мне чек.

— Что скажете?

— Метта? Что мы скажем? — сказал я, глядя в сверкающие глаза Булгарина.

— Да пошел он в жопу! — раздался голос под потолком.

— Нет, «пойти в жопу» для него слишком толсто, — покачал я головой, краем глаза наблюдая как двери бара тихонько открываются и в помещение аккуратно заходит человек в черном.

Затем еще один и еще. Булгарин со своей свитой не отрывал взгляда от меня.

Я улыбнулся пошире:

— Простите, как вас там, Акакий? Соловей?

— Асмодей, — холодным голосом выдал Булгарин. Его черный глаз задергался.

Ниндзя за его спиной уже плотно набили помещение. Пух! — и у них в главе встала Метта. Улыбка до ушей, в руках нунчаки. Только свистни…

— Точно, — кивнул я и, поднявшись, оперся спиной о барную стойку. — Короче так… Можете передать этому своему Воронцову, что мои крепостные — это МОИ крепостные, и просто так приходить и пытаться меня напугать — пустое дело. Тамара с Ярославом не продаются, и если ему очень хочется поговорить насчет них, то пусть его сиятельство приходит сам, или хотя бы звонит, а не посылает своего верного пса, чтобы пугать меня фокусами. Кажется, я понятно объяснил?

Булгарин вздохнул:

— Ваше благородие, кажется, вы не совсем поняли, в какую лужу…

— Значит, нет, — сказал я, сбросил пиджак и сжал кулаки, на которых сверкнули кастеты. — Хорошо, тогда позвольте рассказать вам анекдот. Однажды заходит в бар терпеливый барон, один непонятливый идиот, а еще сотня другая ниндзя…

* * *

Динь, динь, динь! — шум кузнечного молота и не думал умолкать. Одеваясь Тома, то и дело глядела в окно — на кузницу.

Едва они закончили обустройство, как Яр пропал там с концами. Возился с этим мечом Марлинского, а еще с многочисленными заказами местных — даже староста притащил ему целый список того, чтобы нужно было соорудить за короткий срок.

Вот Яр и выходил только, чтобы выдохнуть и сунуть в рот кусок хлеба. О том, что такое подушка, наверное, и вовсе позабыл, бедняга…

Тома тоже не хотела сидеть без дела — еще вчера напросилась порыскать по кустам в поисках тварей, сбежавших из Амерзонии. За околицей, в лесах носилось порядочно самой разной погани, и большая часть вылезала только ночью — поэтому на них и охотились нелюди, умеющие видеть в темноте.

Если охота обернется удачей, на тушках монстров можно неплохо подзаработать. Им с Яром деньги точно не повредят.

Еще поговаривали, что в лесах до сих пор скрывается Бездомный — тоn самый мудак, который вез их в промерзшей теплушке. Найти растерзанный его труп было ее голубой мечтой. А если они возьмут его живьем, то можно было срубить неплохой куш.

— Скоро тут будет не протолкнуться, — огляделась Тома, выйдя из нового дома — довольно просторной избушки. Еще три дня назад она представляла собой холодный сарай, но, засучив рукава, Тома придала ей какой-никакой первозданный вид. Там стало даже уютно.

Закинув на плечо ружьишко, выпрошенное у вдовы охотника, фокс пошла по улочке, здороваясь с новыми знакомыми. В Таврино их с Яром и еще полсотней нелюдей приняли как родных. С обустройством домов тоже помогли — последние несколько дней деревня напоминала оживший муравейник, а людей (вернее, нелюдей) из города только прибывало. Каждый день в Таврино со словами «в гробу мы видали этот Шардинск!» приходило то пять, то десять новых жителей. Сегодня вот явилось аж двадцать человек.

Если так пойдет дальше, то деревня грозит разрастись чуть ли не двое. А значит, скоро придется возводить новые дома.

Через несколько минут она добралась до окраины деревни и направилась к броневику, рядом с которым ее ждал Ермак с еще парой охотников — Козьмой и Петровичем. Еще обещался сын старосты Кирилл, но что-то его видно не было.

— Не передумала? — спросил Ермак, оглядев Тому с головы до ног. На ней была охотничья пятнистая куртка, плотные штаны и высокие сапожки. — Гарантировать, что ты вернешься, я не могу. Нам может встретиться самая разная погань.

— Например, ходоки, — нахмурился Козьма, перекидывая самокрутку из одного уголка рта в другой.

— Или Винни, — пыхнул дымом Петрович.

— Нет, хватит мне сидеть сиднем, — покачала головой Тома, которая последние несколько дней не выпускала инструмента из рук. Дыр в избушке было видимо-невидимо. — Хочу быть хоть в чем-то полезной.

— А как же другие бабы? — хмыкнул Петрович.

— Другие бабы не умеют ни стрелять, ни читать следы, — пожала плечами Тома. — Простите, дорогие мои, но, полагаю, ваш нюх давно притупился. А это…

И она указала пальцем на свой нос.

— Способно учуять даже ходока в темной и сырой пещере, — ухмыльнулась она и полезла в броневик. — Хватит языками чесать, а то дотемна болтать будете!

Улыбнувшись, Ермак выплюнул окурок и полез следом. Охота обещалась веселой.

* * *

Аки скучала и уже минут пятнадцать не сводила глаз с Ильи Тимофеевича. Он всегда вел себя довольно странно, но сейчас девушке стало как-то совсем не по себе — господин сидел, потягивал пиво и совсем не моргал.

Как и тот странный тип с четками, появившийся словно из ниоткуда — он тоже глядел Илье в глаза с совершенно отрешенным видом.

И постоянно перебирал и перебирал свои четки!

Все вокруг пьянели и бесились все отчаянней, как будто завтра и вовсе не наступит. Аки допила свою кружку и оставила ее подальше. Все, на сегодня хватит, а то ее уже укачива…

— Нет, так не пойдет! — появилась рядом развеселившаяся Саша. — До дна, моя хорошая, до дна. А потом танцевать!

И наполнила кружку Аки до краев.

— Александра Александровна, как вы можете⁈ — охнула Аки, пытаясь отмахнуться от назойливой подруги. — Завтра же у нас снова тренировки!

— Пожалуй ты права, — прижала пальчик к подбородку Айвазовская. — Подумаю об этом завтра. А сейчас я хочу увидеть, как вы выпьете эту кружку…

— Нет, хватит! — легонько оттолкнула стакан Аки. — Лучше посмотрите на Илью. Вам не кажется, что он…

— Дай парню отдохнуть, Аки, — покачала головой Саша. — Он за весь день с нами намучался на неделю вперед. Эх, повезло нам с ним — с таким лидером мы в Амерзонии не пропа…

Вдруг у Ильи из носа потекла струйка крови.

— Так и знала! Допрыгался! — охнула Аки и, разлив пиво по барной стойке, бросилась к парню. — Илья Тимофеевич, у вас кровь!

Но он и бровью не повел. Сидел, уставившись в блестящие глаза того странного типа, как будто пытался пронзить его взглядом. Тот отвечал ему взаимностью. Их руки легонько дрожали.

Аки вытащила платок и попыталась вытереть Илью, но тут из второй ноздри брызнуло вдвое гуще.

— Мама! — пискнула Аки, и вдруг хрен напротив тоже замироточил. Вот только хлестало у него не только из носа, но еще из ушей.

Он ощерился — и изо рта брызнула кровь!

— Нет, вам обоим уже хватит! — сказал бармен и попытался отнять кружки, но что Илья, что тип напротив судорожно вцепились в них мертвой хваткой.

Тут головы забулдыг одна за другой начали поворачиваться к ним. Кто-то протяжно закричал. А эти двое знай себе сидели друг напротив друга с таким видом, будто пытались взорвать мозг друг друга на расстоянии.

Кровь закапала на пол.

Глава 17

Морда Марлинского весь вечер мозолила Эдуарду Рощину глаза. А еще палец, на котором положено сверкать родовому перстню — он постоянно чесался!

Пусть Эд уже четвертый день носил подделку, чтобы не опозориться перед отцом, но без родового перстня аристократу никуда. Это его честь и гордость, пропуск и гарантия соблюдения аристократических прав. Если он облажается в споре, то перстень попадет в руки Марлинскому и тогда пиши пропало: каждый встречный-поперечный простолюдин сможет сделать с ним все, что угодно. Эд станет ничем не лучше его японской зверушки.

…и чего она нашла в этом придурке? Эдуард даже симпатичней, а она все…

Так стоп, что за бред⁈ Она же нелюдь! Прекрати на нее пялиться, дебил!

Эд хрустнул костяшками. Сначала как полный дурень запросил ее как приз за победу в споре, вместо того, чтобы потребовать код от сейфа, а теперь все косишься и косишься на нее! Что если батя узнает про такой косяк⁈

— Эй, Эд, ты чего это позеленел? — захихикали друзья за большим круглым столом, уставленным пивными бутылками и пепельницами.

— Так вот, — продолжил хвастаться его дружок Макс. — Хватаю я эту девчонку за хвост и тащу в уголок…

Все затаили дыхание, а Эд хлебнул пива и отвернулся. Лучше реально с фоксом, чем с японкой. Эта Акихара, конечно, как девка ничего, но, сука…

Нет, бред какой-то! Наверное, слишком много выпил.

— Извините, — вдруг раздался девичий голосок, и вся компания обернулась.

Перед ними стояла высокая блондинистая деваха с шикарным бюстом. Рощин, кажется, даже знал такую — Саша Айвазовская, вроде.

— Не разрешите забрать этот стул? — сказала она и указала своим наманикюренным пальчиком на стул, на котором лежала сумка. — Очень надо.

— Этот стул тут специально для тебя, конфетка, — хихикнули дружки Рощина.

Убрав сумку, Макс попытался усадить девушку к ним, но та ловко увернувшись от его рук, подхватила стул и скрылась в полумраке бара.

— Сучка! Куда⁈

— Отстань от нее, Макс, — одернул его Рощин. — Это тоже новенькая из ШИИРа, из аристократок, ослеп что ли? Еще не хватало, чтоб за нее Свиридова вступилась, если ты ее… зажмешь. Сиди.

— Ты брось Эд! Чего ты такой? Или ты Марлинского испугался?

— Чего⁈

— А чего? Сначала только о нем и трындел, а теперь постоянно в его сторону смотришь. Смотри, уплывает твой перстенек!

Рощин хотел было дать Максу по морде, но тут увидел, как в бар зашел какой-то высоченный очкастый хрен в костюме-тройке. Осмотревшись, он направился… к Марлинскому, к кому же еще?

Проводив его взглядами, друзья забурчали:

— Блин, и какого хрена вокруг этого ничтожества все только и вьются⁈

— Откуда он взялся вообще? Я про этого хрена только и слышу на каждом углу — Марлин то, Марлин се!

— Любитель нелюдей… Уже и в газетах про него на каждой странице!

— Может, зайти Марлинскому со спины и ткнуть его чем-нибудь? — тихонько хихикнул Макс. — А, Эд? Хотел бы посмотреть, как он будет скакать по Комнате с заточкой в боку?

Представив эту картину, Рощин отмахнулся. Еще чего не хватало, руки о него марать…

— Ваше благородие, — подошел к их столику бармен. — Прошу прощения за беспокойство, но вас спрашивают…

— Кто⁈ Я отдыхаю, осел!

— Прошу прощения, но это срочно…

— Ты не понял⁈ — завелся друг Эда, но Рощин положил руку ему на плечо и поднялся.

Все равно мочи нет глядеть ни на Марлинского, ни на япо… Ухх, быстрее свалить да подальше!

Они с барменом подошли к стойке, и там Эду протянули трубку.

— Слушаю, — сказал он в динамик, в ответ прозвучал хриплый голос:

— Так и знал, что ты, Эдик, в этом клоповнике!

Эд возвел очи горе. Батя… И опять со своим «Эдиком», как же он ненавидел это имя! Сука, разговор обещает быть «интересным».

— Я отдыхаю с друзьями, — сказал Рощин-младший, подвигая себе чашку с солеными орешками.

— Надеюсь, в числе этих «друзей» есть Илья Марлинский, и вы с ним обговариваете, где в его хреновом поместье найти код от МОЕГО сейфа?

Опять батя за свое… И сейф его, и банк его, и жизнь Эда тоже, дери этого черта лысого, тоже принадлежит ему!

— Я работаю над этим, — туманно проговорил Эд, скосив глаза на пьяную в сопли деваху, которая лежала прямо на барной стойке и что-то мычала себе под нос. Кажется, он где-то ее видел?..

— Четвертый день⁈ — начал заводиться батя. — Или ты провалил все дело? Идиот!

— Нет, батя, я…

— Эдик! Тебе-то всего и нужно, что подойти к этому малолетнему обалдую и предложить выгодную сделку: либо он получает бабки, либо их захапает себе Канцелярия, ибо по закону они никому не принадлежат. Ты говорил с ним⁈

— Да…

— И что⁈ Только не говори, что он сказал «нет»! Б***, Эдик, ну если ты видишь, что клиент жмется, а ситуация накаляется, то переведи стрелки на другой день, дурень!

— Нет, батя, он…

— Что он сказал? Не молчи!

Эд вздохнул. Затем закинул в рот порцию орешков и, ожидая очередной волны негодования, проговорил:

— Он сказал, что подумает…

В ответ на том конце «провода» как по заказу разразились нечленораздельным воем.

Эд прижал трубку к груди. Говорить отцу об аристократическом договоре и перстнях в баночке — дело последнее. Тогда отец его с дерьмом сожрет, ибо второго такого перстня не существует в природе. Аристократический перстень выдавался родам с монаршей воли. Утеря перстня была невосполнимой потерей, и для аристократа с дыркой в кармана означала одно — потерю статуса.

Спустя минуту Эд снова принялся слушать — отцовский гнев начал понемногу утихать и принял более человеческий облик:

— Ничего тебе, дебилу, доверить нельзя! Ты же знаешь, что мне Марлинский нужен! — рычал он сыну в ухо. — Вернее, очередность цифр, которую мудак-Онегин унес на тот свет!

— Батя, не волнуйся, — заговорил Эд, перекрывая отцовское негодование, — все будет на мази, я…

— Как же мне, Эдик, не волноваться⁈ Ты даже на бильярдом столе можешь найти яму с говном и в ней утонуть! Где сейчас сраный Марлинский? В этом сраном баре, да? Как его… «Амерзонская закваска», да?

— Да… Но, батя…

— Не батькай мне! — и Рощин-старший, захлебнувшись в своем словесном потоке, закашлялся. — … так дорогой сын, у тебя три варианта: либо ты всеми правдами и неправдами выудишь у Марлинского код, либо либо сам полезешь в его проклятое поместье и перевернешь там каждый стул, но найдешь мне код! Комиссия из Петербурга приедет на следующей неделе! До этого времени…

Рощин-младший снова закатил глаза. Опять двадцать пять… Иногда Эд думал, что лучше и вправду слазить в старую усадьбу и порыскать там по углам, чем выслушивать очерендой Наскок Нуднятины, как про себя парень называл отцовскую жажду читать нотации.

Тем временем, деваха на стойке завозилась, а рядом поставили графин воды и стакан. К ней подсела та самая симпатичная блондинка с большими сиськами, которая таскала у них стулья. Саша!

— Камилла Петровна, попейте, — сказала она, и начала поить свою подружку водой из графина. Та фыркала и хлюпала, обливаясь водой.

Эдуард еле слышно выругался. Вблизи Саша еще красивее, да и эта Камилла тоже симпатяжка — и все из компашки Марлинского, чтоб его Амерзония сожрала!

— Саша, где мы?.. — слабо проговорила Камилла, но ее подружка, не давая ей говорить, заливала в нее один стакан за другим.

Скоро вода закапала на пол, блузка Камиллы намокла, и Саша нагнулась, чтобы вытереть своей подружке штаны. При виде того, как на ее шикарной заднице натягивается юбка, Эдуард едва не подавился орешком и отвернулся.

Ну, Марлинский, негодяй…

— Эдик⁈ Что ты молчишь, бестолочь? — вырвал его с небес на землю голос бати. — Опять про баб своих думаешь, а не о деле?

— Нет, — сказал Эдуард, катая в пальцах орешек.

А юбка все натягивалась и натягивалась. Того и гляди, лопнет, зараза… Ох, шлепнуть бы эту Айвазовскую да покрепче, чтобы перестала так елозить…

— Хорошо, — загнусавил батя. — Ибо от бабок в этом сейфе зависит будущее нашего рода. Если мы их не получим, то Горбатовы сожрут нас с потрохами. Значит так, Эдик, сиди, карауль Марлинского и жди парней. Сейчас они приедут и решат проблему раз и навсегда. Понял⁈

Наконец, Саша разогнулась, и Эд выдохнул:

— Я понял, отец…

В ответ на него снова накинулись за «мягкотелость», и Эд хотел уже бросить к черту трубку. Как же отец задолбал со своей шарманкой про банк, дела и прочее дерьмо, которым младшего Рощина кормили с самого детства…

Нет, он, конечно, любил отдавать приказы, но не под постоянным же присмотром этого старого зануды! Давно Эду хотелось свалить куда подальше, где можно самому построить свою финансовую империю.

Да хоть в сам Петербург, лишь бы не слышать этих отцовских поучений!

Устав слушать одно и то же, Эдуард все же бросил трубку, положил в рот последний орешек, слез со стула и тут осознал, что крики в баре как рукой смело.

Секунду он не мог понять, какого хрена, но тут увидел — Марлинский с своим новым дружком были все в крови.

* * *

Аки с замиранием сердца наблюдала за тем, как с обоих капает кровь. Как и все в зале.

— Нет, ну я всякое видел, иные и до соплей допивались — послышался голос Шаха, и он подошел к Илье. — Но шоб до кровавых… Ты, Илюх выдохни, маленько, а не то…

Вдруг раздался истошный крик — тип напротив Ильи с грохотом повалился на пол и забился в судорогах. Вокруг него мигом образовалось пустое пространство.

Глаза типа вывалились из орбит и едва не лопались от натуги. А уж про кровищу из всех щелей и говорить глупо. Несколько человек начало выворачивать.

Заскрипел стул, и с него, тяжело вздохнув, встал Илья:

— Ну что… Понравился анекдот?

Тут изо рта и глаз типа полыхнул свет, а секундой позже по полу забегало нечто мелкое и очень юркое. Вскрикнув, Аки прижалась к стойке. Жуки⁈

Тип быстро оклемался и начал подниматься. Не спуская с Ильи озверевшего взгляда, лихорадочно заерзал руками по полу — кажется, пытался нащупать четки, лежащие рядом с ножкой Аки. Недолго думая, она пнула их под барную стойку.

— Бесполезно, — ухмыльнулся Марлин-сан. — Лучше беги, дурачок, и передай своему нанимателю, что члены рода Марлинских не продаются. Простолюдины они, или нет.

Взревев, тип проворно вскочил на ноги, но Аки опередила его — заслонила Илью собой и выхватила меч.

Геометрика на рукоятке золотисто засияла, и перед глазами пронеслась вереница образов возможного будущего — и в ста из них Аки ждала смерть.

Был только один шанс выжить.

* * *

— Спокойно, моя хорошая, — отодвинул я Аки вбок и, покачиваясь, вышел вперед.

Перед глазами все плыло, но Булгарину было куда хреновей. Если мне удасться не вырубиться, то мы выйдем из бара живыми.

— Наш друг — понятливый малый и уже уходит. Ведь так?

Но охотник и не думал заканчивать вечеринку. Его бледный глаз угрожающе вспыхнул, и наблюдающие за нами люди отошли к стенам.

— Марлинский… Ты пожалеешь, что плюнул мне в лицо… — простонал охотник и, харкнув кровью, принялся медленно подходить.

Когти на его руке засветились и принялись расти, однако сам по себе этот окровавленный и дрожащий охотник напоминал побитую собаку. Жучки Метты навели нутри него изрядный кавардак. Если бы он не врубил Источник — от него давно осталась бы лужа на полу.

— Похоже, нет, не уходит… — хмыкнул я. — Ну что ж, подходи, если ты не трус.

Златозубый сделал очередной шаг, но вдруг как-то странно заверещал и отпрянул.

— Сука-а-а-а! Опять вы⁈ — взвизгнул он и замахал когтями вокруг себя.

Аки попыталась броситься на него, но я схватил ее за руку и посторонился.

Моргнув, я увидел их — сотни ниндзя, которые прыгали на Булгарина и пытались вскрыть ему брюхо.

— Так, все назад! — крикнул я, оттесняя всех кого мог. — Дайте нашему другу побольше места!

Я снова моргнул и ниндзя пропали, но не для Булгарина — он с воем принялся носиться по залу, сбивая стулья и столы.

— Метта, — сказал я, обходя буйствующего наемнка по кругу. Аки мертвой хваткой вцепилась мне в плечо. — Не переборщи. А то он еще ранит кого-нибудь ненароком…

— Нам нужно время, чтобы восстановиться, — ответила Метта. — Не спеши.

Где тут не спешить, когда за твоими друзьями пришел охотник за головами? И с каждой секундой он двигался все быстрее. Когтистая перчатка на руке накалялась. Еще немного, и он грозился запрыгнуть на люстру, а то и взорваться!

— До этого момента нам нужно прогнать мудака, — сказал я мысленно, сжав кулак жучьей руки, — а еще лучше вырубить.

— Во дает! — качали головами в толпе. — Прямо дуэлянт от бога!

— Или это он танцует? Эй, пройдоха, что с тобой? Белочку поймал?

— Та-а-а-ак! — вышел вперед хозяин заведения. — Ты на входе не видел табличку? Никаких магических дуэлей, потасовок и ставок на геометрики! Хочешь помахать саблей? Вали в Амерзонию!

Однако Булгарин, казалось, ничего не слышал — когти объяло пламя, а скорость возросла настолько, что было сложно различить половину движений.

Хоп! — и он с разворота ударил воздух ногой, едва не пробив носком потолок. За ним протянулся огненный шлейф.

— Неплохо, — хмыкнул я, раздумывая как бы подобраться к нему.

— Если бы мы вышли с ним один на один… — выдохнула Метта. — Пришлось бы попотеть.

Тут огнем полыхнуло во все стороны. В толпе заволновались:

— Он сейчас спалит заведение ко всем чертям!

— Да он, походу, изрядно набрался. Белая горячка она такая!

— Кто-нибудь принесите огнетушитель! Аристо, а вы чего встали как вкопанные?

— Где жандармы⁈

Нет, жандармов нам не надо. Сами прикончим мудака. Я направил побольше силы в руку. Вырубим его парой хороших ударов в рыло.

— Аки, — шепнул я японке. — Зайди ему со спины, а я…

— Нет, Марлин-сан! Если мы будем драться с ним, то…

Вдруг Булгарин занес когти и с ревом рванул на нас. Я приготовился отвечать, как Аки, оттолкнув его, бросилась наперерез. Глаз охотника блеснул.

Я выругался и…

Бах! — и о его башку разбилась бутылка. Миг, — и пламя с рук Булгарина перекинулась на его пиджак. Вспышка заставила охотника замешкаться, и тут у него из-за спины появилась Мила и прыгнула на Аки.

Охотник взмахнул когтями, но промахнулся — Мила обе девушки упали на пол. Булгарин выругался и тут же схлопотал от меня прямой в нос.

Бах! Бах! И очередной удар прилетел ему в челюсть — в твердую как камень! Выплюнув пару зубов, охотник получил от меня прямой в нос и рухнул как подкошенный.

— Ну хоть пламя сбил, — хмыкнул я, и тут мои ноги подкосились. Мы все вчетвером растянулись на полу.

— Вяжите его! — раздался крик, и тут я испугался, что они собрались вязать и меня тоже.

Однако сразу пятеро вышибал накинулись на дергающегося на полу Булгарина. Поднялся грохот. После короткой борьбы и еще десятка ударов, охотника начали проворно вязать по рукам и ногам. Походу, ребята это не впервой.

— Камилла Петровна, вы живы⁈ — воскликнула Аки, пытаясь поднять девушку, но та лежала без чувств. Ее голова впустую моталась из стороны в сторону.

Я пощупал ее пульс — жива, правда, в отрубе.

— Жестком! — вздохнула Саша, помогая нам ее поднять. — Говорила я, Камилла Петровна, с вашей непереносимостью алкоголя…

Наконец, с Булгариным закончили. Последний узелок затянул лично хозяин бара.

— В моем заведении пьяных драк нет и не будет! — сказал он, засунув в слюнявую пасть мокрую тряпку, которой за пять минут до этого вытирал стойку. — А попробуешь колдовать, мигом получишь сапогом в рыло! Ну-ка, Ваня, вызывай жандармов!

Парни было попытались реализовать приказание, как с порога раздались шаги, а затем в полумраке засверкали знакомые круглые очки.

— Во, этот лучше жандармов! — повеселел хозяин при виде Геллера. — Вот, ваше превосходительство, мы тут какого лося скрутили!

При виде хмурого ЛИСовца с трубкой в зубах, Булгарин окончательно озверел. Вспыхнув как свечка, он порвал путы и вырвался из рук парней. Геллер засверкал молниями, но тип, превратившись в воющий факел, навалился на врага — сцепившись, оба рванули прямо к окну.

Звон стекла сотряс помещение. Оставив Милу на попечении Саши, мы с Аки бросились наружу.

Был лунный вечер. В тусклом переливающемся свете гигантский рычащий огненный шар, который секунду назад был наемником по фамилии Булгарин, и сверкающее облако света и молний, не так давно бывшее Геллером, схватились не на жизнь, а на смерть.

Мы пару раз пытались подойти, чтобы помочь ЛИСовцу, но эти двое полыхали настолько неистово, что у пары домов в округе полопались окна. Затем зажглась настолько мощная вспышка, что мы зажмурились и отошли подальше.

Вдруг в кольце молний и огня появился Булгарин. У него с черепа почти полностью сошла кожа, и в паре мест его плоть блестела как металлическая кастрюля. Вокруг него носились молнии, и на долю секунды в них угадывался облик ЛИСовца.

— А Геллер хорош! — охнула Метта, поправляя свалочные очки. — Как звезда горит!

— Интересно, какой у него ранг? — задумался я, пытаясь рассмотреть хоть что-то в щелочку между пальцев.

— Магистр, не меньше…

Через пару минут все стихло, на почерневшем асфальте остался стоять один ЛИСовец. Его плащ висел обгоревшими клочьями, и Геллер отбросил его в сторону. В зубах как обычно дымилась трубка, а под ногами лежала отрубленная рука.

Порывом ветра ее прахом разметало по мостовой. Геллер затянулся.

— Ушел, гад, — проговорил он, подходя к нам. — Марлинский, только не говори, что умудрился перейти дорогу Булгарину?

— Знаете его? — удивился я, но Геллер просто прошел мимо.

На город вновь опустилась тишина. Вдруг, словно очнувшись от оцепенения, заголосили собаки. Где-то послышались завывания жандармской сирены.

Мы вернулись в бар, и пока все приходили в себя после стычки, Геллер кратко пояснил мне, что если у этого мудака есть основание на поиск беглых, то препятствовать ему — дохлый номер.

— Он меня арестует? — напрягся я. Про охотников за головами я слышал не так много.

— Раздавит и не заметит, — буркнул маг, наполняя стакан коньяком. — Они в студенческие годы был резким как диарея. Тебе считай повезло, Марлинский.

— Вы так хорошо знаете этого мудака? — удивился я.

Геллер кивнул и махнул стопарик. Большего мне от него добиться не удалось.

— Илья, у меня для вас новость: хорошая и плохая. С какой начать?

— Давай с хорошей…

— Булгарин не официальное лицо, и поэтому полномочий арестовывать ни тебя, ни Геллера у него нет.

— Отлично. А какая плохая?

— Раз у него нет полномочий арестовывать, значит, он пойдет на все, чтобы отомстить, — развела она руками.

Ну что ж. Как будто мы надеялись на иной исход?

— Да и вообще они ребята полулегальные, — продолжила она, — поэтому это у нас есть все основание накатать на него заяву.

— Ага, уже бегу жаловаться Штерну!

Время было уже поздним, да и того и гляди в бар заявятся жандармы, так что мы, прихватив еле держащуюся на ногах Милу, собрались сворачиваться.

Вдруг я заметил у Аки в руках четки, подозрительно напоминающие… артефакт Булгарина!

— Аки, наверное, родилась в рубашке, — хихикнула Метта, пока я задумчиво перебирал находку в руках.

Четки красиво переливались, и я пожалел, что к ним не прилагается инструкция. Очень хотелось разобраться, как с помощью них можно плести иллюзии, но тут явно без ста грамм не разобраться.

Вздохнув, я убрал трофей во внутренний карман — туда же, куда спрятал и трофейные зубы Булгарина. Да, два из них были реально золотыми, а третий был пусть и опустевшей после «танца», но геометрикой.

Мелочь, а приятно.

— И куда их только не вставляют, — вздохнула Метта. — Осталось только в пупок воткнуть! Или в задницу…

— Сама знаешь, что и такое есть. Забыла баронессу Барашкину и ее…

— И не напоминай!

Я хохотнул, вспомнив забавную блестящую штучку, обнаруженную мной в порыве страсти.

— Я же сказала, Илья… — вздохнула Метта. — А ты напомнил.

Ладно, возвращаясь к Булгарину — его мы унизили так унизили. Он нам этого не забудет. Если выживет без руки.

— Значит, усилим нажим на тренировках! — воинственно сжала кулачок Метта. — У нас есть пара моментов, где мы не добираем…

— Мы? Не добираем⁈ — удивился я. Меня аж в дрожь бросило, когда я представил где именно мы не добираем, и как еще можно улучшить результат.

Метта же только таинственно захихикала и пропала. Вот блин… Видать, ночь будет жесткая.

Покинув бар, мы с девушками пошли по темной улочке. Вернее, шел я, Аки да Саша, а вот Камиллу пришлось везти на тележке, которую нам любезно предоставил хозяин заведения.

— Может, ей в больницу? — предположила Аки, наблюдая, как гордая аристократка Берггольц что-то бессвязно мычит себе под нос.

— Нам нужно в ШИИР, — вздохнула Саша. — Там я сделаю Камилле Петровне промывание и уложу спать. И не возражайте, ваше благородие! Тихо сидите, нечего было прикладываться к спиртному!

Хихикая, мы добрались до остановки, однако там нас ждал большой облом — последний автобус до ШИИРа ушел десять минут назад.

— Одно из двух, — сказал я, присаживаясь на лавочку рядом с Аки, — либо придется ловить попутку, либо пойдем пешком.

— А вот этого не надо! — покачала головой японка и вышла к обочине.

Тут она права. Еще не хватало под Поветрие попасть.

Саша с Аки пытались голосовать, но одна тачка за другой, «лизнув» нас светом фар, проносились мимо. Я вздохнул — надо было остаться с Геллером.

Вдруг мостовую залил свет приближающегося автомобиля, и Саша радостно запрыгал. Кажется, этот ехал прямо к нам. На броне показался незнакомый герб.

— Это кто? — насторожилась Саша, сощурившись. Дальний свет фар был просто ослепляющим.

— Метта, будь готова ко всему, — сказал я, пожалев, что Шпилька осталась в Таврино. Но я решил именно так, ибо жучки оказались крайне эффективны в ремонте и в обеспечении бесперебойной связи.

Броневик встал прямо перед нами. Захлопали двери, и наружу вылезло четверо крепких парней.

— Илья Тимофеевич, я полагаю? — спросил бритоголовый мужик на голову выше меня ростом.

Девушки напряглись, но их оттеснили к обочине.

— Угу, — лениво отозвался я, наблюдая как еще трое обходят остановку. — Чем обязан?

Не успел этот пройдоха открыть рот, как нас залили еще одни яркие фары. И вот подъехала еще одна машина. На этот раз герб на капоте я узнал — Ленские.

— Эй, Илья! Подбросить? — высунулся наружу Лев. — Видок у вас такой себе… Веселились? А, вы люди Рощиных? Проблемы?

Он вышел из машины и, засунув руки в карманы, встал рядом с парнями. Несколько минут длилось напряженное молчание. Парни явно рассчитывали поймать меня одного.

— Прошу прощения, ваше благородие, но у нас к Илье Тимофеевичу дело. Личное, — проговорил бритоголовый. — Почему бы вам…

Вдруг его речь прервали — со стороны ШИИРа зазвучали звуки. Очень пугающие звуки.

— Что это? — оглянулись все, молча всматриваясь в темноту.

Звук повторился — как будто орала тысяча тварей, да так громко, что с деревьев вспорхнула стайка ворон. Рев шел из темноты, где за обрывом, на краю которого располагался ШИИР, тянулись мрачные леса Амерзонии.

— Прорыв⁈ — раздался одинокий возглас, а затем четверка мордоворотов поспешила вернуться в машину.

— Эй, куда вы? — окликнул я их. — Так, что за дело-то?

Они не ответили и, заведя мотор, укатили прочь.

Вопросов можно было не задавать, ибо очевидно, что надо Рощиным — код от сейфа. Старший сначала подослал сына, а когда тот облажался, послал и своих прихвостней.

— Вот так-так… — застучала Метта ножкой по мостовой. — Теперь ходи оглядывайся, кто еще захочет тебя «подвести».

Раздумывать и бояться не было времени — мы все прыгнули в броневик к Ленским. Ревели все громче.

Через минуту мы ехали по дороге, а от амерзонского «концерта» дребезжали стекла. Затем откуда-то послышались отдаленные выстрелы. Затрещала очередь.

— Они нападают на город⁈ — спросил я, выглядывая с заднего сиденья, где мы с девушками сидели как кильки в банке. Спереди сидели Ленские.

— Только если прорвут периметр ШИИРа, — ответила Софья. — Они прут на «запах» геометриков в Цитадели и в других точках. Летят как бабочки на огонь.

Стрельба поднялась нешуточная. Мы все оглянулись — над ШИИРом уже полыхало зарево.

— Нужно помочь! — воскликнула Аки.

Софья покачала головой:

— Нет, драться в темноте за пределами стен ШИИРа — верная смерть. Нам нужно как можно быстрее добраться до усадьбы, гони Лев!

Ленский молча надавил на газ.

— Сейчас весь город закроют как во время Поветрия, — продолжила Софья. — Потом в город выйдет зачистка, если кому-то из тварей удасться выжить. Горе тем, кто попадется у них на пути.

* * *

Кузница на первый взгляд была не бог весть какая, и Яр боялся, что меч придется лить и зачаровывать заново, а на это его талантов явно не хватит.

К счастью, он ошибался: и оружие пострадало не так сильно, как казалось на первый взгляд, и в кузнице нашелся особый инструмент, оставшийся от прошлого хозяина.

— Мой муж был мастером, — сказала вдова кузнеца, сгинувшего во время Поветрия еще полгода назад. — К нему стекалась вся округа. Если сможете оживить горн и принести пользу людям, то занимайте его место. Мне в мои годы эти железки уже не нужны.

Фокс поблагодарил хозяйку и с тех пор практически не покидал кузницы. Только закончит лить пули да править мотыги для местных, как сразу к мечу — а работы еще полон рот! Самым сложным была не сама ковка, а тонкая магическая настройка магических свойств меча. Если напортачить меч в лучшем случае обратится бесполезным куском металла, а в худшем — станет опасным для своего хозяина.

И вот очередная бессонная ночь позади, за окном алел рассвет. Яр отложил молоток и поднес меч к окну — клинок сверкал первозданным блеском!

Еще пара штрихов, и можно нести оружие заказчику.

— Ну-с, — вздохнул Яр, вкладывая клинок обратно в ножны. — Больше не дури.

Подняв руку, он подумал о том, как бы хорошо взмахнуть им. Дернувшись, меч прилетел прямо в руку кузнецу. Яр попробовал выхватить клинок еще пару раз и, успешно поймав рукоять, остался доволен.

Тонкая работа. Теперь дело за малым — передать клинок хозяину.

Переодевшись, Яр скосил глаза на комнату сестры. Дверь была приоткрыта, а на полу валялись грязные сапоги. Явилась.

Заглянув в комнату, фокс выругался. Охотница хренова! Сказал же еще в первый день их житья-бытья тут: из Таврино ни ногой. А она все свое — за порог и бегает по лесам с Ермаком.

— Хоть бы разделась… — вздохнул он и, подойдя к постели, тронул сестру за плечо.

— Яр, дай спать… — простонала она, пытаясь отбиться. Яр потряс ее чуть решительней.

— Вставай, в усадьбе отоспишься, — сказал он погромче, а потом дал ей легкую оплеуху.

— Ты че⁈ — вздрогнула она, подскочив. — Куда⁈

Яр быстро объяснил ей, что по округе шляется какой-то хрен из охотников за головами. И не успела она начать расспрашивать подробности, кинул ей сапоги.

— Собирайся, Илья, приказал переезжать в усадьбу.

Хотя Яр сильно сомневался, что это решит проблему. В деревне у него дел завались, ну не бросит же он куницу? Пусть хоть ночью они с сестрой будут в безопасности, пока Илья не удостоверится, что охотник точно сдох.

Нет, Марлинскому он не соврал — их вольная была вполне настоящий. Старший Воронцов, прежде чем отдать богу душу, отпустил на волю всех своих крепостных. За это Тома всегда ставила ему свечку в храме.

Однако его сын, Станислав, всегда был против таких выкрутасов чересчур либерального папаши. В том, что Булгарина послал именно он, Яр не сомневался. Очень уж ему не хотелось отпускать Яра с Томой на вольные хлеба. Тому в особенности.

Яр вздохнул и посмотрел в окно — там сверкали металлом тушки юдов, сбежавших из Амерзонии. Доля добычи, которую Тома привезла с охоты с Ермаком. От одного взгляда на них у Яра душа уходила в пятки, а ведь их еще предстояло разобрать: часть отложить в кузню, а часть передать в усадьбу Марлинскому, как хозяину угодий.

Было всего две вещи, которые фокс боялся на целом свете — это кромешная тьма и автоматы. А тут на тебе, их целая куча.

— Собралась? Пошли, — кивнул Яр, и они с сестрой, подхватив сумки, прыгнули в броневик.

Он завел двигатель и выехал со двора.

И вот они снова куда-то бегут… Хорошо хоть до тавринской усадьбы рукой подать.

— Ты был там? Говорят, жутковатое место, — сказала Тома, и Яр вынужден был с ней согласиться.

Когда он был там в первый раз, ему показалось, что эта халупа вообще брошена, и в ней живут одни призраки. В последнем была уверена вся деревня — от мала до велика.

Оказавшись у ворот, он заглушил двигатель и прислушался.

Тихо, зараза. Впрочем, как и в прошлый раз — до мурашек. И как Марлинский согласился жить тут, на отшибе? Ночью тут, поди, темно хоть глаз выколи.

Яр вышел, однако при виде усадьбы удивленно присвистнул.

— Мамочки… — охнула Тома. — Здесь⁈

— Угу, — промычал Яр и сделал шаг к их новому пристанищу.

Нельзя было не признать, что с тех пор, как он был тут в последний раз, «халупа» преобразилась. Уже тебе ни зарослей, ни ржавчины на воротах, ни вездесущего плюща, которым зарос буквально каждый сантиметр стен. Даже окна были тщательно отмыты и сверкали чистотой. Дыры в крыше залатали, стены подновили, даже канаву прочистили.

Вот что значит, хозяин в доме! Из пристанища призраков дом превратился во вполне сносное место. Его еще бы покрасить…

Хмыкнув, фокс подошел к переговорному устройству и нажал кнопку:

— Эй, есть кто дома? — буркнул он в динамик, сжимая ножны с мечом.

В ответ тишина.

— Але, это Яр, — повторил фокс, тыкая пальцем в динамик. — Марлинский дома? Але!

Увы, снова молчание.

— Может, ты ошибся, и Илья ничего не говорил? — предположила Тома, всматриваясь в окна.

Вроде, на первом этаже мелькнуло что-то напоминающее мохнатые уши. Что ж, значит, внутри кто-то да есть.

— Эй, вы, спите что…

— Кто там? — внезапно раздался голосок из динамика, и оба фокса подпрыгнули.

— Ну слава яйцам! — выдохнул Яр. — Это Ярослав и Тамара Коршуновы. Передайте хозяину, что…

— Кто там?

Фокс опешил.

— Говорю, это Коршунов. Кузнец, — сказал он, уже начиная закипать, и потряс мечом перед устройством. — Принес заказ для вашего хозяина. А еще Марлинский обещал нас тут поселить.

В ответ в динамике что-то фыркнуло. Яр подождал, было решив, что ворота сейчас откроют, но нет — они оставались недвижимы. В окнах дома тоже никого.

— Сука! — сжал зубы фокс, а Тома беспокойно заходила мимо ворот, — возьмите хоть меч, а не то…

— Кто там?

Яр зарычал и хотел было рявкнуть как следует на этого идиота, но подошедшая Тома положила ладонь ему на плечо.

Он выдохнул. Спокойно-спокойно, Яр. Поди от времени связь барахлит. Нужно проговорить медленно и четко:

— Коршунов. Кузнец. Принес меч для вашего хозя…

— Кто там?

— ДА НИКТО! — рявкнул Яр на всю округу, с веток с криками поднялась стая птиц. — КУЗНЕЦ КОРШУНОВ ПРИНЕС КЛЯТУЮ ЗУБОЧИСТКУ! ОТКРЫВАЙ, ТВОЮ МАТЬ!

Устройство пискнуло, а затем отключилось. Яр сплюнул и еще пару раз надавил на кнопку. Без толку.

— Прекрасно, — вздохнул он и пару раз прошелся мимо ворот аки бойцовский кот.

Закрыты накрепко, прутья толщиной с два пальца. Такие с полпинка не возьмешь.

Может, и хрен с ним? Сдалась им эта усадьба, а с охотником Яр и сам сладит. Что до Марлинского, то он и сам заберет свой меч, коли ему надо.

Не факт, что он вообще в усадьбе. Поди из своего ШИИРа не вылезает. Эх, надо было позвонить от старосты, а не лезть на рожон…

Тома еще раз надавила на кнопку, но оттуда доносилось одно:

— Кто там? Кто там? Кто там?..

— Сука, и нахрена приперлись? — скрипел зубами фокс, пытаясь высмотреть в окнах этого шутника.

— Поди прислуга совсем одичала в этой халупе, — хмыкнула Тома, — вот и дурит.

Тут она права. Раз их не спешат пускать, так и хрен с ним. Да и боязно как-то отдавать в руки не пойми кого ценный клинок…

Сжав меч, Яр направился к броневику, но Тома и не думала уходить. Оглянувшись, он хотел позвать ее, но сестра разбежалась и, вцепившись в прутья, перемахнула через забор.

Хоп! — и она замахала ему с той стороны.

— Тома, что ты⁈

— Яр, лезь, чего встал? — крикнула ему эта дурочка и широкими шагами направилась к крыльцу.

Фокс сплюнул и, бросив мрачный взгляд на динамик, откуда еще доносились какое-то фырканье, принялся перелезать через забор.

В конце-концов, Илья четко и ясно сказал, чтобы они взяли все самое необходимое и переезжали в усадьбу. Все претензии к идиоту-переговорщику.

Когда он спрыгнул с той стороны, Томы уже не было. А дверца усадьбы пригласительно стояла открытой нараспашку.

Глава 18

— Тома! Тома!

Ответа не было. За порогом усадьбы темень, а оказаться во тьме да еще и в замкнутом пространстве Яр боялся до жути. Еще не хватало, чтобы оттуда полезли автоматы, или еще какая-нибудь дрянь…

Это у них Тома вся в отца — глазастая, она во тьме, как рыба в воде, а вот у Яра с темнотой совсем другие отношения. Еще ребенком ему выдалось поблуждать по ночному лесу, по которому рыскали ржавые юды. До самого утра маленький шестилетний Яр сидел в глубоком рву, боясь пошевелиться, трясясь от каждого шороха…

Ох, и страху он тогда натерпелся.

— Сука, самое время вспомнить! — фыркнул Яр. — Тома!

Вглядевшись в окна, он не смог разглядеть ни черта — все скрывали плотные занавески. Где-то пару минут, не двигаясь с места, он ругал сестру на чем свет стоит.

— Черт тебя, Тома… — вздохнул он, переборов себя, и вошел в холл.

Просторный, и, кажется, тут даже пытались навести марафет — пылью совсем не пахнет, ни сырости, ни грязи, да и углы чистенькие, ни следа паутины. Вроде, тут совсем и не страшно, однако сколько Яр не пытался привыкнуть к темноте, все без толку — окна словно специально занавесили толстыми гардинами.

— Тома?..

Едва он сделал шаг вперед, как за спиной хлопнула дверь. Весь свет снаружи как отрезало.

* * *

Пытаясь разыскать хоть кого-нибудь в этой пугающе-притягательной усадьбе, Тома шагала вперед и глядела по сторонам. И где все? Зачем приглашать в дом и держать людей на пороге? Эх, и все у этих людов не как у людей: ни встретить, ни накормить новых жильцов… А в животе урчит, жуть.

Где-то хлопнула дверь, Тома оглянулась. Яр? Уже зашел? Или поди опять темноты испугался, бедолага?..

Так, а где дверь, откуда она только что пришла⁈

— … пу-пу-пу… пых-пых-пых… — вдруг послышалось бормотание из одной из комнат. — Кхм, кхм… Кто там? Кто там?..

— Ага, вот и ты, наглый шутник, — хмыкнула Тома. Затем подошла к порогу и аккуратно приоткрыла дверь.

Комната была залита тусклым светом, по полу в окружении пустых банок из-под сгущенки тянулись провода. На столе, заваленном болтиками, шайбами и гайками, хрипело переговорное устройство с микрофоном. На стуле с высокой спинкой…

Волосатые уши⁈ Тома едва не выскочила наружу, осознав ЧТО ЗА ТВАРЬ сидит в кресле.

— … пу-пу-пу…

Стараясь не шуметь, Тома на цыпочках подкралась поближе. С каждым аккуратным шажком она все больше покрывалась холодным потом.

— … пу… пу… пу…

Гремлин, фу! В их с братом родной деревне на этих тварей шла настоящая охота — то капканы ставили в мастерской, то сидели в засаде, то отраву подбрасывали. А едва отвернешься, так пиши пропало, а кто виноват? Нелюди, конечно. Мол, ваши собратья, значит, и отвечать тоже вам. Десяток плетей за каждый испорченный механизм!

— Кто там?.. — повторял зверек в микрофон и одновременно подкручивал что-то отверткой. — Кто там?

Замерев позади него, Тома секунду лихорадочно раздумывала, как поступить.

Попытаться задушить? Самое верное средство, но стоило только подумать, как она коснется спутанной шерстки, тошнота сразу подступала к горлу, а в голове всплыла сценка из детства, которую Тома старалась загнать поглубже в подсознание.

Она. Одна. В шкафу. А по комнате ползают… ОНИ.

— Сука… — одними губами прошипела Тома, закатив глаза, и потянулась к гаечному ключу, стоявшему у ножки стула. Едва она схватила его, как лапка существа заерзала в поисках инструмента.

Тома отстранилась, со страху едва не выронив ключ.

— Пу-пу-пу? — посмотрел зверек на лапку, а затем заглянул под стул.

Сглотнув, фокс перехватила оружие и, сделав шаг назад, прицелилась, чтобы ударить точно по…

Динь! — и звякающая по полу банка откатилась в сторону. Уши задрожали, а миг спустя голова гремлина повернулась на сто восемьдесят градусов.

Глаза! Точно такие же, как…

— Ой… — пискнуло ушастое существо. — П-п-привет… Я Мех…

Вжух! — но удар пришелся по спинке. Юркий гремлин покатился по полу, а Тома с криком швырнула в него ключ. Снаряд отскочил от столешницы и рухнул на пол вместе со всем громыхающим железом.

Щелкнув, в стене открылось маленькое отверстие. Там и пропали волосатые уши.

— Сука! — запрыгала Тома на месте, пытаясь сбросить омерзение.

Он едва до нее не дотронулся! Какая гадость!

И вообще какого черта по усадьбе Ильи Тимофеевича ползают эти твари? И где вообще все⁈

В ответ прозвучал еле слышный скрип. Не успела Тома испугаться, как земля ушла из-под ног и все потонуло во мраке.

* * *

— Эй, что за шутки⁈ — зарычал Яр, пытаясь нащупать в темноте хоть что-то. — Где тот тугоухий шутник? Тома, черт тебя!

Он ходил из одной комнаты в другую, а навстречу ему не попадалось ни души. Комнат много и все закрыты — так, их кто-нибудь встретит? Или тут одни крысы с пауками⁈

— Пу-пу-пу… — послышался голосок неподалеку.

— Эй, ты кто? Ты где? — заозирался Яр, и вдруг в темноте мелькнули глаза, а затем сразу пропали. Что-то щелкнуло, а затем словно из-за стены раздался топоток.

— Я Механик, — заговорили уже с другой стороны. — А ты кто?

— Я кузнец, Ярослав Коршунов, — ответил фокс, пытаясь взять в толк, где находится его собеседник. — Видел мою сестру?

— Такая похожа на тебя и еще любит кидаться ключами?

— Ну… да…

— Она упала.

— Упала? Куда⁈ — воскликнул Яр, но его неизвестный собеседник как воды в рот набрал.

Тут он заметил силуэт, сидящий в кресле. Кажется, женщина, и высокая… Яр приблизился, но, едва тронув незнакомку за плечо, отпрянул. Сука, ледяная как…

Фигура задрожала и начала подниматься. Вспыхнул огонек свечи, которую существо подняло со столика — одной из своих четырех рук!

Встав на ноги, оно подняло свечу повыше. Яра пробило холодным потом, ибо световые блики бегали по абсолютно пустому железному лицу.

* * *

«ВЫ УМЕРЛИ!»

Вздохнув, я открыл глаза и приблизил руки к огню. Тепло и приятно. Так бы держал и держал.

Вокруг вновь серость, уныние и холод скученных улиц, груды костей, пепел и полумрак. Костерок же слово свеча во тьме — от него совсем не хотелось уходить, однако наш Поход не ждал.

Метта сидела рядом, вжавшись мне в плечо и тихонько сопела. Она тоже зверски устала.

Толкнув ее в плечо, я помог подруге встать на ноги и протереть глаза. Затем протянул руку и вытащил меч из кострища. Языки пламени взметнулись, дыхнули на меня жаром и пеплом, а затем сразу же потухли.

Все краски поблекли. Впереди виднеются черные полуразрушенные башни и дырявые крепостные стены.

Замок дракона, где томится самая прекрасная из принцесс. Туда нам и нужно.

— Надеюсь, принцесса возблагодарит меня поцелуем за труды, — вздохнул я, взвалив меч на плечо.

— Возможно, — загадочно проговорила Метта.

Что ж, еще одна попытка прорваться через толпы врагов, которые ждут не дождуться, когда я снова брошусь рубить их в капусту.

Моя спутница вышла вперед и расставила руки в стороны:

— Восславим солнце! — и засияла как факел.

Из-за морока туч на мгновение выглянуло солнце, отпугнув парочку самых наглых мертвяков, которые решили первыми вступить в бой. Через секунду новые силы нахлынули на меня, и я расправил плечи.

Эх, хорошо… Даже не пришлось прикладываться к желтой фляжке, которую я носил на бедре. Потом. Еще будет время.

Звеня доспехами, я побежал вперед, и тут же ощутил на себе сотни голодных взглядов. Их обладатели замерли в нетерпении, пока я не пересеку невидимую черту. А потом…

Вот!

Сразу трое с воем рванули ко мне, и но всех нашел мой меч. Смахнув их отравленную кровь с клинка, я заметил груду костей, над которой поднималась зеленая дымка. В прошлый раз я позволил загнать себя в ловушку. Исправляемся.

Еще одна группа врагов поджидала меня под мостом через пересохшую речку. Всю партию как пошенковал за пару ударов. Из-под моста заревели, но я уже бежал вперед.

Нет, убивать всех до единого нет никакого смысла — все равно после очередной смерти они вновь возродятся.

Как и я, собственно. В этом мире бесконечных перерождений и смертей цель одна — умирать и снова пытаться, пока не пройдешь тропу боли до кон…

У подъема на вал на меня налетело сразу пятеро скелетов. Едва я расправился с троими, как — бум! — и у меня из груди торчит арбалетный болт.

Неожиданно. Затем на меня навалились сразу двое, а на вершине вала вспыхнуло пламя. Я выругался — ко мне неслась троица пылающих колес, состоящих из живых костей.

Шаг в сторону, но двое скелетов повисли на мне, как… Шлеп!

«ВЫ УМЕРЛИ!» — зажглась кроваво-красная надпись.

Перед глазами вспыхнуло пламя костра. Я снова сижу и грею руки у спасительного пламени. И снова негостеприимный город, вдалеке замок, пепел, грязь и бледные гляделки из каждой щели.

— Что-то вы сегодня какой-то мрачно-пафосный, Илья Тимофеевич! — заметила Метта, появляясь рядом. — Неужели на вас так действует эта тренировочная модель? Может, вернуть горную речку?

— Нет, это все шестьдесят семь смертей так действуют, — ухмыльнулся я и встал.

Вытащив меч, я снова бросился на приступ. Монстров не стало меньше и появлялись они из совсем других мест, но я была начеку. Порвав монстров на тряпки, добрался до подъема, убил троих, а стрелу отбил на лету. Визжащие колеса пронеслись мимо, а я рванул на вал.

Тут передо мной выскочила очередная зубастая образина, и мне пришлось потратить драгоценную секунду, чтобы обезглавить ее. Повалив тварь, я побежал прямо к крепостным воротам. Сзади грохотали колеса, но забраться на вал не так просто, как скатиться с него.

Их закрывала бледная дымка. Только доберусь до ее и…

Мохнатая гадина выскочила из-за полуразрушенного домика. Едва я поднял, меч как с другой стороны вылетела ее подруга. Секунду спустя мой клинок торчал у нее из груди, но ее клыкастая морда была слишком близко…

«ВЫ УМЕРЛИ!»

— Да как так-то⁈ — всплеснул я руками, вновь оказавшись перед костром. — Я же убил этого мудака!

— Забыл, что эти твари всегда делают предсмертный укус? — спросила Метта. — Неужели предыдущие шестьдесят семь смертей вас ничему не научили?

— Разве что тому, что на твои «давайте немного повысим сложность, Илья Тимофеевич», стоит отвечать нет. Здесь и так как в аду.

— Бубубубу!

Очередной забег был похож и одновременно не похож на предыдущий — твари подстерегали на каждом углу, стали сильнее и быстрее, но я все же смог забраться на вал. На этот раз без ран не обошлось, но приложившись к бутылочке, я вновь вернул себе силы.

— Была бы такая бутылочка в жизни, — посетовал я, отбрасывая ненужную стекляшку.

— А как же ром? — хихикнула Метта.

— Как только сделаем Рощина, так сразу.

Вот и ворота… Фух! Наконец-то!

— Кстати, как там дела у Томы с Яром? — спросил я Метту, коснувшись белой пелены. — Еще не приехали?

— Приехали, но хранительницы еще заряжаются в кристалле. И… Ой!

— Что такое⁈ — спросил я и оказался по ту сторону пелены.

Вокруг распростерся разросшийся сад. До «финиша» осталось всего ничего — нужно только найти принцессу. Думаю, еще шагов сто, и баста.

— Тома уже внутри… — ответила Метта. — Блин!

Не успел я спросить, чем вызвано это ее «блин», как впереди загрохотала земля, и я покрепче перехватил меч.

Передо мной возвышалась громада цитадели, а на ней, обвив башню хвостом, сидел трехголовый дракон. В его огромных глазах я разглядел свою крохотную фигурку.

Выдохнув столп дыма, он раскрыл пасть.

* * *

— Ой, больно, — шипела Тома, потирая ушибленный копчик. Посадка вышла жесткой.

Прежде чем потолок, недавно бывший полом, сошелся над ее головой, на фокс посмотрели два огромных глаза — зеленый и синий. Потом — хлоп! — и Тома осталась одна в темноте.

Она проморгалась и увидела подвальное помещение, куда ее сбросили словно мешок с мусором. Вокруг паутина, сырой камень, а на грани слуха слышатся какие-то скрипы.

— Жуть…

С трудом поднявшись, она наощупь принялась искать выход. Привыкнуть к темноте ей было это куда проще, чем Яру — этот здоровяк вообще ночью превращался в слепого котенка, но вот Тома любила погулять под луной. Говорили, это у нее от бабушки, а та была той еще полуночницей.

Еще немного блуждания по коридорам, и она почуяла холодок. Бабушка всегда говорила, что если ты умудрилась заблудиться в пещерах, то иди туда, откуда тянет воздухом.

Принюхиваясь к каждому изменению воздуха, Тома направилась вперед. Благо нюх у нее отменный. Сильно пахло смазкой, сыростью и перегоревшей проводкой. С каждым шагом холодок усиливался.

Не прошла она и десяти метров, как сердце екнуло, а ушей коснулись странные звуки — как будто нечто железное скреблось о камень.

Еще кто-то храпел. Серьезно⁈ Держась вдоль стенки, она заглянула за угол и…

Стена⁈ Сплошная стена? — охнула Тома, ощупывая каменную кладку без единой щели. Здесь явно должен быть проход!

Впустую потыкавшись в стенку, она направилась в другую сторону, но вскоре ее опять встретила глухая преграда. Попробовав третий проход, фокс повела носиком — поддувало где-то совсем рядом!

Еще пара переходов, и Тома еще острее уловила храп — глубокий, хриплый и пронизывающий до костей. Сглотнув, фокс побрела туда, где было посвежее. Вскоре вышла в просторную комнату с низким потолком, с которого свисали связки проводов.

Храп совсем затих, так что Тома со спокойным сердцем могла идти вперед. Провода постоянно мешались и с каждым шагом их становилось только больше. Похоже, это какой-то технический этаж, или что-то подобное.

— А господин Марлинский тут неплохо устроился… — пробормотала она, продираясь сквозь провода, как сквозь заросли.

Похоже, каждая пядь дома подключена к центральной системе… Это что же? Усадьба-автомат⁈

— Круто! — охнула Тома.

Через десяток шагов, она разглядела впереди дверь — здоровенную, полукруглую и окованную металлом. Кажется, из под нее и сквозило.

Фокс прошла еще немного, как вдруг храп раздался прямо у нее перед носом. Вздрогнув, она отскочила и повисла на переплетенной проводке. При виде того, что лежало на том месте, куда она чуть не поставила ногу, она затряслась от страха.

Существо отдаленно напоминало пса. Из туловища росло аж три головы, а из нижней части тела вылезало несколько хвостов. Огромная пасть на брюхе была приоткрыта, наружу выходил гремучий храп.

— Мамочки… — пискнула Тома не своим голосом и, прикрыв рот ладонью, попыталась убраться от монстра подальше, но только запуталась в проводах. Через секунду она забилась в сети, как муха в паутине.

Всхрапнув, тварь вздрогнула. Затем заворочалась и привстала. Длинные, тяжелые хвосты с металлическим скрипом заелозили по шершавому полу. Зубы на брюхе громко клацнули. Когда одна из голов слегка приподнялась, фокс забыла как дышать и попыталась закрыться проводами.

Открывшийся глаз сверкнул алым сиянием. Монстр глядел прямо на Тому.

* * *

Жарко! Жарко! Жарко!

— Илья, у нас проблема! — кричала Метта, пока я бежал прочь от этой здоровенной сволочи, спутавшей мне все карты.

— Мне некогда! — ответил я и прыгнул за обломки колонны, обвитой плющом.

Вовремя! Над головой тут же вспыхнул воздух. Жаром меня обдало нешуточным, но я все же смог отбежать подальше. Нужно зайти твари с тыла.

— Илья, это срочно!

— Да что там случилось⁈ — сказал я, выглянув из-за дерева. — До звонка будильника и начала тренировки в Комнате еще целый час. Шли всех нахрен!

Дракон, тем временем, совсем потерял меня из виду. Подмяв под себя половину сада, он шагал куда-то в заросли. Дымище от него перло как от паровоза.

Сидеть сиднем в укрытии не в моих правилах. Пока тварь рыщет по закоулкам в поисках моей скромной персоны, мы наступим ей на хвост!

И едва я покрыл половину расстояния до монстра, вдруг раздался женский крик, а затем мне предстала интересная сценка.

Дракон с оскаленной пастью приближался к трясущейся девушке. Обливаясь слезами, эта рыжая милашка извивалась в цепях, будучи прикованой к огромному камню. Платье на ней было разорвано в клочья, а под ним…

— Так, Илья, вы не о том думаете! — набросилась на меня Метта. — Это и есть наша проблема!

Я пригляделся. Кого-то она мне напоми…

— Тома⁈ — ахнул я, разглядев у пленницы лисьи ушки и хвостик, выглядывающий из-под юбки.

— Она разбудила Рен, — доложила Метта. — Что будем делать?

— Как что? Шпилька рядом?

— Да, но…

— Значит, придется спасать лисичку!

Дракон почти добрался до Томы. Вернее, Рен, черт бы ее! Со всеми этими Горбатовыми и Рощиными совсем не было времени подчинить эту злобную псину.

Нет, на этот раз ни надписи «ВЫ УМЕРЛИ!», ни спасительного костра не будет. Все взаправду.

Конец второй книги.

Продолжение читайте тут: https://author.today/work/404072

Больше спасибо за то, что читаете эту историю! И отдельная благодарность за ваши лайки, награды и комментарии . Прежде чем приступить к чтению третьей части, обязательно напишите о ваших впечатлениях о книге!

И приятного чтения!)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Рыцарь Резервации. Том II

Content

Рыцарь Резервации. Том II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Nota bene