Мари Нихофф

Королева восстанет

Marie Niehoff

THE QUEEN WILL RISE

(Crimson Heart vol. 2)

Copyright © 2024 by Rowohlt Verlag GmbH, Hamburg

Перевод с немецкого И. Офицеровой

Художественное оформление А. Андреева

© И. Офицерова, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Анне

за это и много большее

В этой книге затрагиваются потенциально триггерные темы. Более подробную информацию о содержании можно найти на сайте www.endlichkyss.de/thequeenwillrise.

Иди вперед и потряси мир.

– СВЯТОЙ ИГНАТИЙ ДЕ ЛОЙОЛА

Плейлист

Ramsey – Black and Blue

Koda – white dove

Madalen Duke – Love into a Weapon

Red Rosamond – In The Blood

Fleurie – Love and War

Jess Benko – Eggshells

PVRIS – Monster

Digital Daggers – In Flames

Ramsey – Bad Bad Bad

Miki Ratsula – Wicked

Ramsey – Love Surrounds You

SOFIA – Evol

Vanbur – Through the Dark

Echos – Running

Roniit, Saint Mesa – Martyr

SOFIA – Deadly

BANKS – Contaminated

Mausio, Bibiane Z – Trapped

The Rigs – The Calling (EPIX Remix)

Lorde – Everybody Wants To Rule the World

Roniit – Somewhere Far Away

Ramsey – Goodbye

Глава 1

Кровоподтеки

БЕНЕДИКТ

От шершавых каменных стен камеры эхом отразился треск костей, за которым последовал приглушенный стон. Этот звук вызывал одновременно и удовлетворение, и отвращение, но я не стал зацикливаться на своих ощущениях и вместо этого сделал глубокий вдох.

Душно. А может быть, мне просто так казалось из-за полыхающего в груди огня, который грозил поглотить все вокруг и мешал дышать. Мои руки легли на дрожащие плечи. Почувствовав под пальцами прохладную, влажную от пота кожу, я слегка надавил большими пальцами на участки между лопатками и позвоночником.

– Ты впустую тратишь мое время, – спокойно сказал я, еще немного усиливая нажим. – Начинай говорить, и это прекратится.

Ответом мне послужил лишь резкий смех. От этого у меня только сильнее вскипела кровь.

– Да пошел ты, – выплюнул Валериан и тут же получил еще один удар в лицо от моего стражника.

Голова парня метнулась в сторону, однако я сжал его плечи железной хваткой и с молчаливой угрозой продолжил рисовать круги большими пальцами. Прикосновение слишком грубое, чтобы быть приятным, и все же гораздо мягче, чем все, что я хотел бы с ним сделать.

Я вынужден сознательно удерживать себя от того, чтобы не сломать ему шею прямо здесь и сейчас. С удовольствием дал бы волю своей ненависти к Валериану. Хватило бы одного движения пальцем, чтобы как минимум на короткое время обрести чувство контроля над ситуацией. Но в таком случае мы так и останемся без ответов. Ответов, в которых я нуждался и которые одновременно не желал слышать, поскольку предпочел бы забыть последние полгода. Стоит лишь подумать об этом, и мне начинало казаться, будто я изнутри раздираю сам себя на куски.

Валериан поднял голову и сплюнул кровь. Из его горла вырвался напряженный, хриплый вздох. Мы уже довольно долго находились в подземелье. И тем не менее он продолжал молчать. Вероятно, это вторая величайшая ошибка в его жизни – сразу после попытки вонзить серебряный кинжал мне в сердце. Мне никогда не нравился этот парень. Приятно знать, что по крайней мере в этом интуиция меня не подвела. А вот что касается другого человека…

Глубоко вздохнув, я отбросил эту мысль.

– По-прежнему ничего? – холодно спросил я. – Полагаю, это означает, что рука тебе больше не нужна.

На этот раз мои люди не дожидались ответа. От сводчатого потолка подземной темницы вновь отразилось эхо хрустнувшей кости – они сломали ему второй палец. Потом третий. И четвертый. А большой оставили напоследок.

Сцепив зубы от боли, Валериан тяжело задышал. Поглаживая его кожу большими пальцами – обманчиво мягкое прикосновение, – я наклонился к уху пленника.

– Знаешь, в чем плюс вампирской крови? – шепотом произнес я. – Вас, людей, она исцеляет. Сращивает ваши хрупкие косточки. Мы можем повторять это снова и снова, пока ты не скажешь мне то, что я хочу знать. Как мне найти остальных членов твоей семьи?

Он повернул голову, так что его лицо оказалось прямо напротив моего, и я не стал его останавливать. Сходства с Флоренс уже почти не видно. Нос сломан, щека разодрана. Один глаз заплыл, второй налился кровью, а холодный голубой цвет радужки резко контрастировал с тепло-карими глазами Флоренс. И тем не менее он напоминал мне ее. Возможно, потому, что продолжал смотреть на меня с той же непоколебимой решимостью, очевидно, присущей всему роду Хоторнов.

– Пошел ты, – отрывисто выговорил он, на полном серьезе попытавшись ударить меня головой.

Я без труда уклонился, двумя быстрыми шагами обошел стул и теперь уже сам ударил его по лицу. Брызнула кровь, но, к счастью для него, она не попала на мой дорогой костюм.

Схватив Валериана за горло, я сжал руку. Он захрипел – звук такой же жалкий, как и он сам. Судя по изменившемуся взгляду, я сломал этому типу челюсть. Что, признаться, затруднит его речь, но меня это интересовало все меньше и меньше. С каждой потерянной здесь минутой Валериан все сильнее испытывал мое самообладание. А если он все равно мне не ответит…

Его лицо постепенно синело. И вновь часть меня испытала удовлетворение от этого зрелища. А другая – отвращение к самому себе.

Когда я с силой оттолкнул от себя Валериана, тот опрокинулся назад вместе со стулом. Без понятия, успел ли он приподнять голову, чтобы не удариться ею о твердый каменный пол. Мне все равно. Любое сочувствие к нему поглотило пламя, ревущее у меня в груди. Он начал глотать воздух ртом, значит, еще жив. Максимум через двадцать минут он об этом пожалеет.

Я навис над парнем, глядя на него сверху вниз, и спокойно вытащил из пиджака носовой платок, чтобы вытереть с руки кровь. Он не должен заметить, насколько сильно у меня все кипит внутри. Насколько успешной оказалась его атака, даже если истинной цели ему достичь и не удалось.

После того как в день летнего солнцестояния на меня было совершено нападение, я не сомкнул глаз. Семейство Хоторн взбудоражило весь Лондон. Вампиры, которые и без того недолюбливали людей, теперь требовали соответствующих действий. А Красный Дождь воспользовался их недовольством и накалил обстановку до предела. До такой степени, что все законы словно утратили смысл. И расплачивались за это невинные люди.

Мне необходимо найти тех, кто за это в ответе, чтобы положить конец беспорядкам в городе. Чтобы успокоить разъяренную толпу вампиров, маячившую у меня за спиной, должна пролиться кровь. Причем заточить здесь Валериана и Флоренс будет недостаточно. Мне нужна вся семья.

– Ты вообще в курсе, к чему привело твое нелепое покушение? – ледяным тоном осведомился я. Явно оглушенный, он поднял на меня глаза. – Десяток убийств твоих сородичей только за вчерашнюю ночь. За твои преступления гибнут невиновные. И кто сейчас чудовище? Ты или я?

Невзирая на его состояние, у Валериана вырывается резкий хриплый смешок.

– Ты безнадежен, – просипел он, поморщившись от боли.

Надо отдать ему должное – стойкий парень. Однако это лишь сильнее разожгло мой гнев, который медленно, но верно брал надо мной верх. Я сделал шаг назад.

– Посадите его, – приказал я стражникам, и те привели Валериана вместе со стулом обратно в вертикальное положение. Он оскалил окровавленные зубы, на что я, хмыкнув, покачал головой. Самого тошнит от своих следующих слов, но все же у меня получилось произнести их с ледяной невозмутимостью. – Последний шанс сообщить мне что-нибудь полезное. В противном случае мне, скорее всего, придется продолжить этот разговор с твоей младшей сестрой.

В его глазах мелькнула тревога. Но затем он выпятил подбородок, как упрямый ребенок.

– До или после того, как ты ее поимеешь? – буквально выплюнул Валериан мне в лицо.

Мой кулак с такой силой врезался узнику в лицо, что вырвал у него громкий стон. Голова опять отлетела в сторону, из полуоткрытого рта потекла кровь.

Сгорая от ненависти, я сверлил его взглядом. И не отрывая глаз от голого торса, залитого кровью, чувствовал, как внутренний огонь пожирает остатки моего самоконтроля.

– Принесите мне нож, – потребовал я настолько спокойно, насколько только позволял голос. – Тупой. Раз уж он не говорит, то пусть хотя бы покричит.

ФЛОРЕНС

В лондонском Тауэре царствовал затхлый холод, который медленно, но верно проникал в каждую клеточку моего тела. И несмотря на то, что за крошечным окошком камеры светило июньское солнце, ко мне не пробивалось ни толики его тепла. Меня по-прежнему трясло, и, хотя я находилась на самом верху одной из башен, из-за толстых кирпичных стен создавалось впечатление, будто я погребена заживо.

Меня заперли здесь два дня назад. Два дня мучительной неизвестности, наедине с собственным стыдом и виной, злостью и горем. Разум так до сих пор и не осознал случившееся. Зато от сердца давно уже остались лишь кровавые ошметки.

Меня захлестнула страшная беспомощность. Даже понимая, что моя жизнь разрушена, я ничего не могла сделать, чтобы это изменить. Наверное, мне следовало бы кричать, сходить с ума, рыдать. Но я странным образом отстранилась от самой себя, словно настоящая Флоренс где-то снаружи, за этими стенами, где мне до нее не дотянуться.

Пальцы на руках и ногах онемели от холода, в голове туман, эмоции спутаны. Единственное, что осталось четким и ясным, – это воспоминания о последних минутах празднования летнего солнцестояния. Разъяренное лицо Бенедикта и ледяная улыбка Валя.

Мне не обязательно понимать, чтобы знать, что произошло. Есть только одно объяснение катастрофы, случившейся тем вечером.

Брат меня предал.

Валериан заверил меня в своей поддержке, а в следующую секунду отравил мое шампанское, чтобы добраться до короля. Вероятно, единственная причина, по которой Бенедикт остался в живых, заключалась в том, что я выпила всего половину бокала. Иначе состояние оглушения наверняка было бы сильнее, и серебряный клинок в руке Валя не ударил бы мимо цели.

От этой мысли меня охватила дрожь. Я рада, что Бенедикт жив, но он ни разу ко мне не зашел. Я все еще пленница. И от этого у меня возникало подозрение, что он никогда больше не будет смотреть на меня так, как раньше. Что та ночь уничтожила все, что было между нами. Что я его потеряла, хотя как раз в тот момент решила сражаться за него.

Ради этого мужчины я наплевала на все свои убеждения. С болью, наживую вырезала их из своей души ради смутного шанса на будущее с ним, которого меня лишили.

Оглядываясь назад, я больше не испытывала шока от своей любви к Бенедикту – только от того, сколько времени мне понадобилось, чтобы это понять. В конце концов, я никогда не испытывала к нему отвращения, в котором себя убеждала. Совсем наоборот. И если бы я до последней секунды не держалась за ошибочные взгляды своей семьи, все могло бы сложиться иначе. Король не был бы сейчас моим врагом, а я – пленницей с неопределенной судьбой.

Знать бы, по крайней мере, что они планировали со мной сделать…

Считалось, что существует только две причины, по которым преступников держали в Тауэре, а не в одной из более современных тюрем. Любого, кто попадал сюда, ожидали либо пытки, либо казнь – нередко и то и другое.

По спине опять пробежали мурашки, и я плотнее свернулась в комочек на жесткой койке, натянув на плечи тонкое одеяло. Несмотря на усталость, о сне не могло быть и речи. Мысли носились по бесконечному кругу, а стоило закрыть глаза, как меня настигали кошмары.

Если мне немножко повезет, они не найдут доказательств против меня. Все-таки я ничего не сделала, кроме как выпила то проклятое шампанское. Правда, если бы Бенедикт верил в мою непричастность, я бы здесь не сидела. Или?.. Может, Эрис запретила ему приходить ко мне, пока они не узнают больше?

Но даже если так… Судьба Валя не вызывает никаких сомнений. Он умрет за содеянное. Если вообще еще жив.

Мысль о нем наполняла меня в равной степени яростью и отчаянием. После всего случившегося я имела полное право ненавидеть брата. И тем не менее меня душил страх за него, а стоило представить, как он страдает где-то в этих стенах, глаза в очередной раз обжигали слезы. Я прекрасно знала Валя. Когда его начнут допрашивать, он будет молчать как могила, а это, вероятно, лишь повлечет за собой еще больше пыток.

Что же касалось меня… Я не знала, хватит ли у меня сил терпеть. Так или иначе, долго я вряд ли продержусь. Хорошо, что остальные члены семьи всегда скрывали от меня самую важную информацию. Мне даже неизвестно, где они сейчас. Валь должен был доставить меня к ним, после того как я убью Бенедикта. И хотя, не сделав этого, я поступила правильно, часть меня об этом жалела. Ведь, спасая жизнь Бенедикта, я рисковала собственной семьей.

В коридоре раздались шаги, и я невольно замерла. Поднос с едой мне передали уже несколько часов назад. Навряд ли так скоро принесли бы следующий.

Сопротивляясь порыву спрятаться под одеялом, я встала. Снаружи донесся низкий голос, который неразборчиво что-то сказал, и в замке со щелчком повернулся ключ. Я расправила плечи и подняла подбородок.

Что бы сейчас ни произошло, я намерена смотреть своей судьбе в лицо. Другого выхода нет. Если начну сопротивляться, они просто выволокут меня из темницы связанную и с кляпом во рту. А если буду сотрудничать, то, возможно, мне удастся добиться допроса и объяснить все Бенедикту.

Но как только дверь распахнулась, вся моя решительность улетучилась. Нос уловил едва ощутимый знакомый запах. Зеленые глаза внимательно осмотрели маленькую камеру. Затем взгляд Бенедикта встретился с моим, и боль в груди внезапно стала настолько невыносимой, что у меня едва не подкосились колени.

Я сразу поняла, что передо мной стоял не тот мужчина, которого я знала. Потому что за знакомой внешностью вдруг промелькнуло нечто абсолютно чужое. Выражение лица Бенедикта искажено от переполняющей его ненависти, от чего у меня по спине поползли ледяные мурашки. Тело жаждет броситься в его объятия, но король определенно явился не ради того, чтобы утешить меня или даже простить.

Наоборот.

У него такой вид, будто он хочет убить меня к чертовой матери.

Пока я продолжала неподвижно стоять, его взгляд блуждал по моему телу. Задержался на разорванном кровавом платье, которое до сих пор было на мне, и отвращение в глазах, кажется, разгоралось все жарче. Я догадывалась, о чем он вспоминал: о нашем последнем вечере вместе… и моем ужасном предательстве.

Медленно закрыв за собой дверь, он шагнул ко мне, и я невольно от него отпрянула.

Я буквально чувствовала исходящую от него ненависть. Такое ощущение, будто присутствие Бенедикта выжигало воздух, лишая окружающее пространство кислорода. Под таким взглядом мне стало нечем дышать, поэтому я отвела глаза и вместо этого уставилась на его белую рубашку.

Верхние пуговицы расстегнуты, словно ему тоже казалось, что он задыхается. Однако тщательно отглаженная ткань немного не вписывалась в его облик. Бенедикт выглядел бледным и вымотанным. Небритый, волосы растрепаны.

Всего пару дней назад я бы ласково пригладила их пальцами. Теперь же, напротив, не могла вымолвить ни слова, опасаясь, что он выйдет из себя. Обратив внимание на его руки, я оцепенела. Это… кровь?

Он подошел ближе, и у меня резко участился пульс. Спина неожиданно уперлась в холодную каменную стену.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как поднять на него глаза. Взгляд Бенедикта неизбежно напомнил мне о нашей последней встрече. О мгновении, когда сразу после того, как Валь попытался вонзить кинжал ему в грудь, я умоляла Бенедикта не убивать его. Тогда он впервые взглянул на меня с отвращением. А впрочем, наверное, отныне так будет всегда. Нежная привязанность, которую король так долго проявлял по отношению ко мне, уступила место чему-то более мрачному. Мое предательство сожгло ее дотла.

– Бенедикт, мне… – начала я, однако он преодолел последнюю разделяющую нас дистанцию. Окровавленные пальцы обхватили мою шею, заставляя замолчать. Он не давил, и все же хватка была достаточно крепкой, чтобы прижать меня к стене. Тепло его тела смешалось с холодом камня за спиной, и меня окутал знакомый лесной аромат.

– Будешь говорить, только когда я тебе скажу, – велел он, и от резкости его тона меня бросило в дрожь. Тем не менее кончики пальцев покалывало от желания дотронуться до него. Притянуть ближе.

Я собиралась возразить, но стоило мне открыть рот, как он сильнее сжал пальцы.

– Не желаю ничего слушать! – рявкнул Бенедикт, и все волоски у меня на руках встали дыбом. Он тяжело дышал, плечи слегка подрагивали, как будто ему приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы держать себя в руках.

Я не хотела верить, что он может причинить мне боль. И в то же время представила себе, что будет, если король сомкнет пальцы. Если выпустит ярость, которая, несомненно, кипела у него внутри.

Когда я сглотнула, взгляд Бенедикта переместился на мою шею. Он глубоко вздохнул, а его большой палец едва ощутимо погладил артерию. Вот почему он здесь? Ради моей крови? Или просто размышлял, как лучше меня убить?

– Ты хочешь выпить из меня? – прошептала я, и Бенедикт скривился.

– Тихо, – рыкнул на меня он. В низком голосе прозвучала угроза, раздробившая мое и без того разбитое сердце.

– Хотя бы выслушай, что…

– Это приказ! – взревел вампир, и я вздрогнула. Он еще сильнее вдавил меня в стену, и теперь его грудь прижималась к моей, а дыхание касалось щеки. – Может, все-таки стоит привыкнуть их исполнять? Или хочешь дать мне лишний повод тебя приговорить? Вперед, Флоренс. Копай себе могилу.

Подняв руки, я провела ими по его животу, однако, когда пальцы короля дернулись у меня на горле, поспешно убрала ладони. Вместо этого опустила их и сжала в кулаки по бокам, тяжело дыша от боли, затопившей все тело.

– Как ты можешь судить меня, не дав ни единого шанса объясниться? – шепотом спросила я.

Он лишь слабо качнул головой:

– Не вынуждай меня делать тебе больно.

Я знала, что это угроза. Но почему тогда она прозвучала как мольба?

Во мне вспыхнула надежда. Если у него осталась еще хоть капля прежних чувств, возможно, получится заставить его выслушать меня. Поверить мне. Ведь что бы он на данный момент обо мне ни думал… это не вся правда. И наверняка Бенедикт и сам это понимал, потому что, не поговорив со мной, он потеряет большой кусок пазла. Улики против меня – это только часть этого пазла. И если они вообще есть, то сколько их может быть у него?

Возможно, он обнаружил кинжал. Возможно, допросил Валя. Возможно, это его кровь покрывала руки Бенедикта.

Меня замутило. Тем не менее я плотно сжала губы и молчала. Тишина разрывала меня изнутри, однако я напомнила себе, что нужно быть терпеливой. Если разозлю его, ни к чему хорошему это не приведет.

Бенедикт ослабил хватку. Его взгляд вновь упал на мою шею, и после секундного промедления я склонила голову набок, предлагая ему свою кровь. Чем дольше он на меня смотрел, тем быстрее билось мое сердце. Я жаждала его близости. Чего-то, что создало бы ощущение, будто все по-прежнему, в любой форме. Мне просто хотелось почувствовать его. Хотелось, чтобы он раздул искру надежды у меня в груди, дал мне что-нибудь, за что можно уцепиться. Потому что прямо сейчас происходящее слишком напоминало свободное падение. А земля уже близко.

Но Бенедикт не приблизился. Не опустил голову, не прикоснулся губами к моей коже.

Вместо этого он меня отпустил. Опять увеличил расстояние между нами и, разочарованно фыркнув, развернулся к двери.

У меня защемило в груди. Я не хотела, чтобы он ушел. Оставил меня один на один с сожалением и неизвестностью. Что ему рассказал Валь? Жив ли еще мой брат или он убил его? И как скоро меня постигнет та же участь, если сейчас он даже заговорить мне не позволяет?

Проклятье, казалось, что мужчина, которого я любила, исчез, а в этом новом, чужом Бенедикте у меня никак не получалось разобраться. Он будет меня пытать? Убьет? Или действительно оставит гнить в этом затхлом холоде, как и обещал в день солнцестояния?

Он пересек камеру, и тут я, не раздумывая, бросилась за ним.

– Бенедикт, пожалуйста!

Король взялся за ручку двери.

– И это все? – задыхаясь, выпалила я и сморгнула слезы, застилавшие глаза. – Что это было? Ты пришел, только чтобы меня помучить?

Бенедикт резко повернулся ко мне – на лице вновь гримаса ярости.

– Ты не имеешь ни малейшего понятия, что означает это слово! – бросил он мне. – Я должен был отдать приказ убить тебя на месте, ты это понимаешь? Ад все равно куда более подходящее для тебя место.

– Так сделай это! – закричала я. – Давай, накажи меня! Облегчи себе задачу, даже не выслушав правду!

– Я знаю правду, Флоренс.

– И как же она, по-твоему, выглядит?

Просто проигнорировав меня, он опять отвернулся.

– Дай мне хотя бы пять минут, чтобы все тебе объяснить! – взмолилась я, однако он уже сжал дверную ручку. Вцепившись в рукав, я попробовала его удержать. – Бен!

Бенедикт отреагировал так быстро, что у меня даже не было шанса как-то защититься. В одно мгновение я чувствовала в пальцах ткань его рубашки, а в следующее он уже скрутил мне руки за спиной, одной рукой обездвижил запястья и прижал лицом к стене рядом с дверью. Я испуганно ахнула. Беспомощно оглянувшись, встретилась глазами с Бенедиктом. Он держал меня железной хваткой, а в глазах светилось обещание насилия, которое выбило из равновесия все мое существо. Сердце до сих пор старалось убедить меня, что он не причинит мне вреда. Вот только разум с поразительной ясностью отметил, как грубо он впечатал меня в шершавую каменную стену и как больно стиснул запястья.

Бенедикт – мой враг.

Хотела я того или нет.

Пульс зашкаливал, а его близость огнем прожигала путь под мою кожу. Двигаясь словно в замедленной съемке, он наклонился ко мне. И при этом ни на секунду не отводил глаз. Его голос прозвучал не громче шепота:

– Назовешь меня так еще раз, и я лично отрежу тебе твой лживый язык. Поняла?

Я тяжело сглотнула.

Мое сердце давно разбито, однако сейчас Бенедикт как будто растоптал осколки. Раздавил подошвами своих ботинок каждый из них в крошечные песчинки, и теперь они, как наждачная бумага, скребли по моей страдающей от боли душе.

Горло словно сжалось. Все тело покрылось мурашками, и все же я ничего не могла с собой поделать и продолжала хвататься за наивную надежду.

– Ты никогда этого не сделаешь, – выдыхаю я. – Ты не такой.

Рот Бенедикта искривила холодная улыбка.

– Уверена? – тихо спросил он. – Иногда именно те, кого, как нам кажется, мы знаем лучше всех, сильнее нас обманывают.

Так же грубо меня отпустив, король покинул камеру, прежде чем я успела обернуться. Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась у него за спиной, а его шаги уже удалялись по коридору.

Я так и стояла на месте, будто окаменевшая. Пульс никак не замедлялся. Дыхание вырывалось рывками, а по щекам все-таки потекли слезы.

Неужели это конец?

Для нас?

Для меня?

Или только начало моего наказания?

Я не хотела узнавать.

Глава 2

Белый голубь

БЕНЕДИКТ

Не уверен, кто вызывал у меня больше отвращения – Флоренс или я сам. По пути к ее камере я поклялся себе, что не буду ее слушать. Не поверю ни единому отравленному слову, не впущу в себя ни капли этого яда. И все же ей хватило всего лишь позвать меня по имени, чтобы снова сжать мое сердце своими когтями. Всего три слога, чтобы меня уничтожить. Каждый из них рвал меня на части, кусок за куском, разрушая каменные стены моего самообладания.

Да, возможно, я хотел ее помучить. Хотел, чтобы Флоренс страдала так же, как страдаю я. Однако ничего подобного не случилось, потому что это не она пала жертвой фальшивой любви. Она знала, на что шла. На протяжении всего этого времени дергала за ниточки и, пока я в опьяненной любовью наивности бросал свою душу к ее ногам, плела вокруг меня сеть предательства и интриг. Мне не следовало ей доверять. А поскольку я все-таки это сделал, вина за нынешнюю ситуацию легла на мои плечи.

Эрис встретила меня снаружи у входа, и я издалека заметил вопросы у нее на лице. Вот только у меня не хватает мотивации на них отвечать. Кровь и так кипела после безрезультатного допроса Валериана и болезненной встречи с Флоренс. Я не собирался сейчас еще и выслушивать свою Десницу.

– И? – вместо приветствия произнесла она, подстраиваясь под мой шаг, когда я прошел мимо. Несомненно, ее уже поставили в известность относительно результатов допроса. Нетрудно догадаться, что она теперь хотела от меня знать.

Вытянув руки по бокам, я стиснул кулаки и снова разжал, чтобы избавиться от неприятного ощущения на коже. До сих пор чувствовал под пальцами пульс Флоренс и слишком ясно осознавал, что ладони испачканы кровью Валериана. После того как на ней задержался взгляд Флоренс, мне казалось, что это едкая кислота, которая медленно прожигала меня насквозь. И в который уже раз меня буквально разрывало от ярости.

Быстрым шагом я направился к трем автомобилям, которые отвезут нас обратно в замок. Стражи сопроводили нас с Эрис до центрального лимузина и открыли передо мной дверь. Безо всяких любезностей я молча сел на заднее сиденье. Чем быстрее окажусь на расстоянии от этой тюрьмы, тем лучше.

С другой стороны машины вдруг открылась вторая дверь, и Эрис опустилась на заднее сиденье возле меня, вместо того чтобы устроиться впереди. Разумеется, от нее не так-то просто отделаться, как бы мне ни хотелось. Я бросил на нее мрачный взгляд, однако она лишь требовательно постучала по перегородке, отделяющей нас от водителя. Через пару секунд мы тронулись, и она повернулась ко мне:

– Бенедикт.

Те же три слога, которые чуть раньше полностью меня обезоружили. Только их значение всегда словно менялось, когда их произносила Флоренс. Эта девушка как будто придала моему имени новый смысл. От звука ее голоса, произнесенного этими мягкими губами, у меня с самого начала создавалось впечатление, что она видит другого Бенедикта, нежели остальные жители этой страны. Мужчину за короной. Мужчину, которым я хотел бы быть, если бы обязательства не связывали меня совершенно иным образом. Знай я, что все это – сплошная ложь, никогда бы не позволил ей называть мое имя. И тем самым его разрушить…

– Ты пил из нее? – раздраженным и требовательным тоном спросила Эрис. Краем глаза мне видно, как она вопросительно приподняла бровь.

– Нет, – прорычал я, не отрывая взгляда от окна.

– Почему нет?

Я стиснул зубы. Что бы я ни ответил, Эрис не поймет. Честно говоря, я и сам не понимал. Достаточно одной мысли о том, чтобы настолько приблизиться к Флоренс, почувствовать губами ее кожу, услышать ее тихий стон, ощутить на языке ее кровь…

Я не смогу.

Происходящее в камере и так было выше моих сил. Я больше не хотел, чтобы эта девушка находилась рядом со мной. Не хотел больше видеть ее, потому что от одного лишь ее вида меня разрывало изнутри на части.

Эрис глубоко вздохнула. Она тоже явно старалась сохранять спокойствие, но в последние два дня это давалось ей гораздо труднее, чем обычно.

– Попросим кого-нибудь из слуг, – решительно заявила она. – Решим вопрос, не привлекая внимания, об этом никто не должен узнать.

– Сколько еще раз мы будем это делать? – огрызнулся я, повернув голову в ее сторону. – Я не собираюсь нарушать клятву.

Десница гневно сверкнула карими глазами. Разумеется, Эрис просто старалась выполнять свою работу. Однако у меня есть определенные принципы.

– Альтернативный вариант только что остался у тебя за спиной! – напомнила она мне.

– Значит, так тому и быть. Я не завишу от свежей крови.

Эрис понизила голос, чтобы нас точно не услышал шофер, но тон ее от этого не стал менее настойчивым.

– Ты совсем не понимаешь, что происходит? – прошипела она. – Красный Дождь охотится за твоей головой!

– Я в курсе, – рыкнул в ответ я. – Но сомневаюсь, что полгода что-то изменят. Во мне течет сила четырех поколений.

– Твоему отцу это не помогло! – все же вспылила Десница. – Я, черт побери, не собираюсь рисковать, Бенедикт! И если тебя интересует мое мнение, Лире тоже стоит позволить пить.

– Меня не интересует твое мнение.

У Эрис раздулись ноздри.

– Бенедикт.

Я должен наконец собраться, да. С другой стороны, она предлагает такую нелепость, что я просто не мог не отреагировать с сарказмом.

– Правильно, великолепная идея, – откликнулся я. – Давай бороться с преступлениями в городе, нарушая свои же собственные законы.

– Это исключительная ситуация.

– Я сказал «нет».

Выражение лица Эрис помрачнело.

– Восстание только началось. Тебе потребуется каждая крупица силы, которую получится собрать. А если что-то случится, Лира – законная наследница трона. Пришло время ее к этому подготовить. Иначе однажды ты оставишь это королевство абсолютно беззащитным.

Хотелось бы мне привести ей больше аргументов, но у меня их нет. Скорее всего, Эрис права. После покушения на празднике летнего солнцестояния весь Лондон буквально гудел. Сохранить эти события в тайне оказалось невозможно, и Красный Дождь мгновенно воспользовался шансом. Той же ночью было убито десять человек, и число неуклонно росло. Впрочем, есть вероятность, что за всеми этими жертвами стояли уже не только они. Они лишь устроили пожар, который распространился по всему городу, подталкивая к бунту все больше вампиров.

Наверное, мне следовало догадаться. Наши отношения с Флоренс давно перестали быть секретом. Мы старались скрывать их как можно дольше, но возмущенные голоса звучали все громче, а теперь они считали, что получили подтверждение своей правоты. Король с человеком? Неприемлемо. Ошибка.

Хоторны собственноручно превратили себе подобных в объект еще большей ненависти, одновременно усложнив мне задачу по устранению этой ненависти. Потому что я и так уже утратил львиную долю своего авторитета. А продолжать заступаться за них – значит постоянно рисковать показаться бесхребетным.

Тем не менее нарушать свои же законы – это не решение. Только королю разрешено пить из вены, причем исключительно из вены его кровавой невесты. Соблюдение этого правила – последняя крупица стабильности, которую я еще мог предложить своему народу.

– Нашли что-нибудь новое? – перевел я тему.

Эрис отправила королевскую гвардию, полицию и секретную службу расследовать убийства. Со скромным успехом. Выражение ее лица говорило само за себя.

– Трое подозреваемых. Пять новых трупов…

Я беспокойно запустил пальцы в волосы. Когда же это закончится?

– Нам нужны виновники, – в который раз повторил я. – Кто-то, кого можно наказать в назидание остальным. Нельзя допускать, чтобы ситуация еще сильнее вышла из-под контроля.

– Я над этим работаю, – сокрушенно отозвалась она.

Я воздержался от ответа, чтобы больше не вымещать свое отчаяние на Эрис. Она хорошо справлялась со своей работой, однако нынешнее положение дел не только лишало меня сна, но и убивало последние нервные клетки. Даже к наказанию ответственных за случившееся необходимо подходить очень аккуратно. Если оно будет чересчур мягким, то не подействует как сдерживающий фактор. А если чересчур суровым – Красный Дождь воспользуется этим, чтобы еще активнее подстрекать людей. И закончится все еще более крупным восстанием. С какой стороны ни посмотри, Лондон напоминал пороховую бочку, которая вот-вот взорвется.

До чего же жалкая ситуация. Моя семья находилась у власти пятьсот лет, но еще пара дней, и корона буквально выскользнет из моих рук. А все из-за одной хорошей актрисы и нескольких нашептанных обещаний.

– Кстати, Лира запросила эскорт, – сообщила мне Эрис.

Вздохнув, я устремил взгляд на противоположный берег Темзы, который проплывал за окном автомобиля.

– Да. Она говорила со мной об этом сегодня утром.

– Ты же не можешь на полном серьезе ей разрешить? – В голосе Эрис послышалось неверие. Вот только чего она ждала от меня?

– Я не стану ей запрещать.

– Но ты должен!

Я раздраженно повернулся к ней:

– Лучше от этого не станет!

Эрис нахмурилась. Судя по всему, она действительно не понимала, почему моя сестра не просто хотела увидеть Флоренс, а нуждалась в этом. Да и как ей понять? Она не знала нашей боли и даже приблизительно не могла ее себе представить. Для нее эта девушка всегда была не более чем ролью, которую олицетворяла при дворе. Однако для нас с Лирой она стала чем-то гораздо бо́льшим. Возлюбленной, подругой, возможно, даже кем-то вроде долгожданной сестры. Для нас она была всем. В этом и заключалась наша ошибка.

– По крайней мере это оградит ее от лжи Флоренс! – продолжила приводить аргументы Десница. – При всем уважении, Лира не отличается рациональностью. Эмоции искажают ее видение, и Флоренс воспользуется этим, чтобы настроить вас друг против друга.

Я покачал головой:

– Эта проблема существует уже давно, Эрис. У нее было целых полгода, чтобы пробраться в сердце Лиры. Если я запрещу ей зайти к Флоренс, мнение Лиры от этого не изменится, зато она еще сильнее отдалится от меня, потому что я ей командую. Сейчас мне нужно, чтобы сестра была на моей стороне, а это означает, что мне придется выдать ей кредит доверия. – Даже если мне от этого не по себе. Я на собственном опыте испытал, насколько опасна Флоренс.

Эрис поморщилась:

– Тем не менее мне это не нравится. Эта женщина и так обладает слишком большой властью над вами.

– Спасибо за тонкий намек, – пробормотал я, отворачиваясь. – Может, хочешь еще раз подчеркнуть, что ты меня предупреждала, а я просто не пожелал тебя слушать?

– Не помешало бы, – холодно согласилась она. – Однако даже от этого лучше не станет.

Сделав глубокий вдох, я снова отвел глаза. За окном по-прежнему текла Темза. Вода блестела под полуденным солнцем, на ее поверхности размытыми пятнами отражались знакомые здания с другого берега реки.

– Мне следовало к тебе прислушаться, – негромко произнес я.

– Сердце не всегда идет в ногу с рассудком. – Голос Эрис так же тих, как мой. Похоже, эти слова сказаны всерьез. – Я не осуждаю тебя за это.

Не сдержавшись, я тихо хмыкнул:

– Зато я себя осуждаю.

Благополучие этой страны в моих руках. Если проливается кровь, то отвечать за это должен я. Моя задача – поддерживать мир между людьми и вампирами. И я не справился.

Эрис открыла рот, чтобы ответить, но вдруг у нее зазвонил мобильный, и она разочарованно вздохнула.

– Только не снова, – проворчала моя Десница, поднося телефон к уху. – Да?

На другом конце линии заговорили, и она едва заметно напряглась.

– Где?

Когда я бросил на нее вопросительный взгляд, она отвела глаза. Ее брови сдвинулись над переносицей.

– Да быть такого не может. Средь бела дня…

У меня засосало под ложечкой. Обнаружены новые трупы? Я невольно выпрямился.

– Сейчас буду, – объявила Эрис своему собеседнику еще более резким тоном, если такое в принципе возможно. – А до тех пор постарайся не подпускать прессу.

Положив трубку, она убрала сотовый и провела рукой по коротким темным волосам. Я достаточно хорошо ее знал, чтобы понять: в данный момент она размышляла, как лучше всего преподнести мне полученную информацию.

– Я еду с тобой, – недолго думая, отрезал я.

Ее взгляд метнулся ко мне, глаза сверкнули.

– Ни в коем случае!

Ее возражения я проигнорировал:

– Введи меня в курс дела.

Эрис недовольно поморщилась, но перечить не стала.

– Четыре трупа висят на внешней стене замка.

Я обеспокоенно вскинул брови. Я, конечно, ожидал услышать о трупах, но не о том, что кто-то решит их подвесить. И уж точно не в таком защищенном месте. Преступники отбросили всякую осторожность, раз пошли на такой риск. Это не сулило нам ничего хорошего.

– Как им удалось проникнуть туда мимо нашей стражи? – задал вопрос я. Если у нас появилась еще одна брешь в системе охраны…

– Никак, – пробормотала Эрис. – Боюсь, жертвы – наши стражники.

Я осекся.

– Хочешь сказать, там висят не люди, а вампиры?

– Очевидно.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, а руки сжались в кулаки. Что, черт возьми, это означало? Неужели Красный Дождь пустил в ход тяжелую артиллерию? Раньше они всегда держались в тени. Действовать на открытом пространстве в середине дня – это совсем на них не похоже. И до сих пор они никогда не нападали на вампиров из народа. Да и зачем? Так они только наживут себе врагов во Внутреннем Лондоне, тогда как их истинная цель – переманить его жителей на свою сторону.

– Отвези меня туда, – потребовал я.

Эрис поджала губы, но коротко кивнула. Затем опять достала свой мобильный – вероятно, чтобы позаботиться о дополнительной охране.

Прошло совсем немного времени, прежде чем мы добрались до внешней крепостной стены, отделяющей Багровое Сердце от Внутреннего района. Но вместо того, чтобы направиться к входным воротам, которые приведут нас в Красный сад и в итоге во дворец, мы обогнули территорию по кругу.

На задней стороне нас встретило беспорядочное множество полицейских машин, охраны и любопытных прохожих, что значительно затрудняло проезд. Когда стало ясно, что на машине мы дальше не продвинемся, потому что толпа заблокировала дорогу, я без раздумий вышел из салона, а сыплющая ругательствами Эрис следовала за мной по пятам. Нас окружила стража из обеих машин сопровождения, и все вместе мы начали проталкиваться к месту преступления. Я равнодушно отпихивал в стороны стоящих у меня на пути вампиров и остановился, лишь оказавшись перед ограждением у стены замка.

Нашим взорам открылось воистину гротескное зрелище. Четыре безжизненных тела наших стражников прибиты к каменной кладке настоящими арбалетными болтами. Хотя нельзя сказать наверняка, мертвы они или нет – все-таки это вампиры, – колотые раны между ребрами вызывали опасения, что преступники хорошо подготовились. Точные удары в сердце – возможно, серебряным оружием.

У меня в груди разлилось гнетущее чувство. Двоим из них, Трэвису и Еве, исполнилось всего по двадцать с небольшим, они закончили обучение только в прошлом году, у них вся жизнь была впереди. Стражница слева, Марджери, наоборот, годами верно служила еще моему отцу. А Далтон на другом конце ряда всего несколько недель назад подал заявление на отпуск по уходу за ребенком. Хорошие, надежные люди. От ненависти за то, что их так жестоко и неожиданно вырвали из жизни, у меня перехватило дыхание.

И как будто их смерти недостаточно, над телами четверых вампиров тянулась кроваво-красная надпись – настолько крупная, что без проблем читалась с противоположного конца улицы.

«Нас много».

Тонкая угроза и все же действенная. Мои руки покрылись мурашками, а в голове, где должны путаться мысли, воцарилась странная пустота. Взгляд вновь упал на безжизненные тела. Мне в глаза бросилась одна крошечная деталь и теперь не давала покоя, как соринка в глазу. К черной униформе каждого из них приколото что-то, чего там быть не должно. Маленький белый пучок на уровне нагрудного кармана.

Перебравшись через временное заграждение, я направился к своим бывшим охранникам. На земле у их ног собрались лужицы крови, которая по стыкам между камнями стекала дальше по мостовой. Если бы не шумная толпа у меня за спиной, было бы слышно, как она продолжает капать.

Эрис не отходила от меня ни на шаг.

– Уже объявлен всеобщий розыск, – поставила меня в известность она. – Весь Внутренний район и берега Темзы прочесываются в поисках подозрительных личностей.

– Это сделал не Красный Дождь, – пробормотал я, стоя перед Марджери. Несмотря на свой возраст, она всегда выглядела молодой и энергичной. В посмертии же ее лицо казалось пепельным и осунувшимся. Лишенные жизни глаза уставились в никуда. У меня в венах снова закипела кровь, на этот раз еще сильнее, чем прежде.

– С чего ты взял? – спросила Эрис.

Дрожащими от ярости пальцами я извлек непонятный пучок из петлицы форменной куртки Марджери. Маленькую веточку темного дерева с нежными белыми цветами. Они напоминают цветы вишни, разве что тычинки не светлые, а темные.

Боярышник.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не раздавить улику в кулаке. Вместо этого я развернулся и с мрачным видом продемонстрировал ее Эрис.

Глаза Десницы расширились, когда она начала понимать. Лишь один род мог заявить о себе подобным образом. Лишь тот, у которого боярышник запечатлен не только на гербе, но и в фамилии[1].

– Хоторны оставили нам послание, – озвучил очевидное я, а Эрис между тем взяла у меня веточку, чтобы рассмотреть внимательнее.

Она изучала цветы с нескрываемой тревогой. Потом покачала головой и подняла взгляд на меня.

– Ты понимаешь, что это означает? – еле слышно выговорила она.

Сделав глубокий вдох, я на мгновение закрыл глаза. А когда снова открыл, взгляд Эрис впился в меня с новой силой, предельно ясно выражая все, что она хотела мне сказать.

– Да, – пробормотал я. – Это означает войну.

Глава 3

Преврати любовь в оружие

ФЛОРЕНС

Я старалась сохранять трезвый рассудок. Моя судьба еще не решена, и если буду бояться угроз Бенедикта, это лишь усугубит ситуацию. Но когда наутро после его визита в дверях появилось двое стражников, горло все равно сжал парализующий страх. Мужчины надели на меня наручники, грубо схватили за руки, вывели из камеры и направились со мной вниз по ступеням Тауэра, до самого подземелья.

Воздух внизу затхлый, и чем ниже мы спускались, тем холоднее становилось. Меня охватила неконтролируемая дрожь, но не из-за низкой температуры. Как бы упрямо ни задирала подбородок, на самом деле я была не готова к тому, что вот-вот произойдет – чем бы оно ни было.

Когда мы дошли до обшарпанной железной двери, я приготовилась к худшему. Однако, вопреки моим ожиданиям, помещение оказалось не камерой пыток. Внутри стояли только стол и стул. И Бенедикт. Он ждал в комнате с низким сводчатым потолком и буравил меня мрачным взглядом. У меня болезненно екнуло сердце.

Стража потащила меня дальше в глубь камеры. Усадила на неудобный металлический стул, и лишь тогда я заметила в помещении второго человека. Душа сжалась еще сильнее.

В углу стояла Лира: нечитаемое выражение лица, а светлая кожа еще бледнее, чем обычно. Темные волосы она заплела в длинную косу, а зеленое платье при нормальных обстоятельствах наверняка подчеркивало бы ее глаза. Однако сейчас взгляд казался пустым и каким-то безжизненным. На хрупкие плечи накинут пиджак брата, отчего она выглядела еще более уязвимой.

Ее вид причинял мне не меньше боли, чем облик Бенедикта. Потому что я предала и ее, хотя все эти месяцы она проявляла по отношению ко мне только добро. Потому что последние несколько дней я скучала и по ней тоже. Потому что, возможно, и ее я никогда уже не смогу вернуть, возможно, я потеряла ее навсегда.

Лира молчала, а я не решалась заговорить. Вместо этого без сопротивления позволила двум стражникам прикрепить мои наручники к крюку в центре стола. И лишь после того, как дверь за ними закрылась, подняла глаза от своих скованных рук.

Мой взгляд вновь метнулся к Бенедикту. Со скрещенными на груди руками он прислонился к стене и наблюдал за мной. На этот раз весь в черном, и я невольно задалась вопросом, не пытался ли он тем самым что-то мне сказать. Рубашка аккуратно заправлена в пояс брюк, но две верхние пуговицы расстегнуты, а рукава закатаны. Лучше не думать о том, что это могло означать.

Наконец король вышел из оцепенения. Подойдя ближе к столу, обогнул его и остановился прямо напротив меня. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо, однако его взгляд так и остался каменным. Чужим. Такое ощущение, что на нем маска. Каким-то образом, невзирая на все время, которое мы провели вместе, Бенедикт не давал мне считывать его мимику. И вот уже в который раз я не знала, что чувствовать. Раскаяние? Привязанность? Страх? Постепенно начинало казаться, что нет таких эмоций, которые бы не вызывал во мне этот мужчина, а то, что я испытывала их все одновременно, пожирало меня медленно, но верно. Поэтому я сконцентрировалась на том, что преобладало над каждой из них. На боли у меня в груди и потребности исправить свои ошибки. Если это допрос, ему придется дать мне высказаться. Дать шанс оправдаться.

Бенедикт оперся на столешницу и наклонился ко мне. А мне потребовалось приложить максимум усилий, чтобы выдержать его взгляд. Воспоминание о вчерашнем еще слишком четкое, оно как заноза застряло у меня в груди, и я вынуждена переплести пальцы, чтобы скрыть дрожь.

– Сейчас я объясню тебе, как все пройдет, – тихо произнес король, и от его знакомого голоса, который звучал так непривычно, у меня побежали мурашки по спине.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать слезы, и отчаянно заморгала, чтобы они не пролились. Если Бенедикт их и заметил, то проигнорировал. Выражение его лица ни капли не смягчилось. В отличие от вчерашнего дня, даже гнев не пылал у него в глазах. Он казался более спокойным. Но так ли это на самом деле или это всего лишь маска?

– Я задаю тебе вопросы, – невозмутимо продолжил Бенедикт. – А ты отвечаешь. Если будешь говорить правду и расскажешь мне то, что я хочу знать, то мы управимся за десять минут и никто не пострадает.

Последнюю фразу он завершил зловещим подтекстом, и я сглотнула.

– Но если ты мне соврешь… – Ладони Бенедикта на столешнице сжались в кулаки. Единственное свидетельство того, что его тоже тяготило происходящее. – Если ты мне соврешь, то лишишься последних крупиц моего милосердия, – закончил он.

Я услышала, как зашуршало платье Лиры, но так и не отважилась к ней повернуться. Вместо этого я сосредоточилась на Бенедикте, поймав его взгляд. Мы пристально смотрели друг на друга, его лицо все еще находилось очень близко к моему, а мне казалось, будто нас разделяли целые галактики. В течение шести месяцев мы все больше сближались, а затем мое предательство оторвало нас друг от друга, словно между нами никогда и не было ничего, кроме ненависти.

Любимый мужчина угрожал мне. Я не хотела верить, что он способен причинить мне боль, однако он так убедителен, что ничего другого мне просто не оставалось.

– Ты поняла? – спросил Бенедикт неожиданно мягким голосом. И мое сердце моментально смягчилось, но я не настолько наивна, чтобы купиться на подобную смену настроения. Он пытался мной манипулировать. И, к сожалению, это работало, даже если я прекрасно все осознавала. Наверное, когда дело касалось его, я никогда не была такой сильной, какой должна быть.

– Поняла, – прошептала я.

Я до сих пор не имела ни малейшего понятия, сколько успел выведать Бенедикт. Нашел ли он кинжал под половицей в спальне. Промолчал в итоге Валериан или нет. Впрочем, возможно, это и не играло никакой роли. Я скажу правду, иного выхода все равно нет. Даже рискуя при этом самостоятельно шагнуть навстречу своей погибели – время лжи прошло.

Но что, если и правда ничего мне не даст? Если он не поверит мне, потому что слишком сильно погряз в гневе?

Бенедикт глубоко вздохнул, так как ему тоже требовалось морально подготовиться к дальнейшему. Я почувствовала его запах, и голову захлестнули тысячи воспоминаний. О его теле под моим, о его пальцах на моей коже и его голосе, тихо что-то говорящем мне на ухо. О редком смехе Бенедикта и улыбке, которая предназначалась лишь мне одной. Обо всем, чего мне никогда не вернуть, если не сумею вновь завоевать его доверие.

– Зачем ты хотела попасть в замок в качестве кровавой невесты?

Из всех возможных вопросов именно этот он задал первым. Наверное, худший из всех, поскольку я сама предпочла бы никогда больше не слышать ответ на него.

Я колебалась. Бенедикт прожигал меня взглядом. И скорее всего, с каждой пролетающей секундой сильнее сомневался в том, что мне можно верить.

– Хотела тебя убить, – в конце концов произнесла я, и Лира шумно выдохнула. – Но…

– Почему? – перебил меня он. Всего одно слово, однако голос короля теперь звучал не так, как раньше. В нем сквозила злость. Как будто мои признания уже сейчас подтачивали его самообладание, вновь заставляли маску пойти трещинами.

– Потому что люди страдают под властью вампиров, – тихо ответила я.

Лицо короля на миг исказила гримаса, но он быстро восстановил контроль над его выражением.

– Значит, вы хотели меня сместить? – делает вывод он.

– Я… не знаю. Тебя нужно было свергнуть, – уклончиво откликнулась я. А мое сердце между тем сжималось на каждом слове.

– А потом? – требовательно спросил Бенедикт.

Я беспомощно пожала плечами:

– Этого я точно не знаю.

– Не делай из меня дурака. Ты не стала бы рисковать жизнью, не имея плана дальнейших действий.

Его слова задели меня за живое. Лишь в последние несколько дней я осознала, какой чертовски наивной была прежде. Всю свою жизнь. Задавала слишком мало вопросов. Довольствовалась заверениями, а не ответами. И сам факт того, что мой брат так легко смог меня обмануть, говорил о том, что я слишком сильно и безоговорочно доверяла своей семье.

– План наверняка существовал, – тихо признала я. – Во всяком случае, по моим предположениям. Но меня никогда в него не посвящали.

Я саму себя ненавидела за то, что эта фраза была правдой. На мои вопросы родители просто отвечали: «Посмотрим, что будет, когда первый большой шаг останется позади». Однако чем больше я размышляла, тем яснее понимала, что они с Валем скрывали от меня больше, чем я осознавала. Гораздо больше. Обо всем, чего мне не требовалось знать, они умалчивали, и наверняка сюда относились и планы насчет того, что происходило бы после дня летнего солнцестояния.

Бенедикт неотрывно смотрел на меня. Уголок его рта недовольно дернулся, как будто он сомневался, что мне можно верить. И тем не менее пока оставил эту тему.

– Как ты собиралась исполнить свою задачу? В чем заключался твой план по приезде в замок? Объясни мне.

Глаза начали гореть. Мне с огромным трудом удалось выговорить правду, настолько я ее стыдилась. И все же заставила себя это произнести.

– Я должна была завоевать твое доверие и убить тебя во сне в ночь накануне летнего солнцестояния. – Голос дрожал, однако я торопливо продолжала говорить. Бенедикт и Лира должны услышать все. Не только эту малую толику правды. – Но я не смогла! Пожалуйста, поверь мне хотя бы в этом. С тех пор как я…

– Я об этом не спрашивал, – грубо перебил меня он.

С его лица словно слетело прежнее выражение. Бенедикт внезапно впал в ярость, и у меня не получилось остановить слезу, которая скатилась из уголка глаза и потекла по щеке. Я хотела ее стереть, но зазвеневшие наручники помешали это сделать. Они как будто напоминали, насколько безнадежна моя ситуация. Если Бенедикт не даст мне вставить ни слова, я не смогу защититься. Разве что не буду обращать вниманья на его приказы, чем разозлю его еще сильнее.

– Где ты взяла кинжал? – потребовал ответ он.

Значит, ему об этом известно. Вот и настала та часть, которой я так боялась все это время. Та, в которой я не только признаюсь в своем предательстве, но и возложу еще бо́льшую вину на брата. Возможно, мое свидетельство и так не более чем последний гвоздь в крышку его гроба, но все равно это казалось неправильным. Словно я худшая сестра на свете.

– Его спрятал Валь, – прошептала я.

– Когда?

– Точно не знаю. Зимой, наверное. – Горло сжалось еще сильнее, однако выражение лица Бенедикта осталось таким же жестким.

– И что бы ты делала, после того как убила меня?

– Это ведь не имеет никакого значения! – задыхаясь, выпалила я, и слезы закапали с подбородка на шершавую столешницу. – Потому что я этого не сделала! Я уже не могла… не хотела тебя убивать. Я поменяла свой план! То, что на празднике летнего солнцестояния…

Ударив руками по столу прямо передо мной, Бенедикт заставил меня резко замолчать.

– Не вынуждай меня повторять вопрос! – прикрикнул на меня он.

Проклятье, да как он мог оставаться таким холодным, в то время как я находилась на грани срыва? Как же ужасно видеть его настолько переполненным ненавистью.

Я с трудом проглотила свои объяснения. Он не должен покинуть эту комнату, не услышав их.

– Валь вытащил бы меня оттуда, – выдавила я, сдержав всхлип.

Вспоминать о последней ночи с Бенедиктом больнее всего. Той ночью просто невозможно было не понять, какой он на самом деле. Какой внимательный, нежный, идеальный. Я призналась ему в любви, а он – мне. А всего через несколько секунд стояла на коленях над ним с кинжалом в руках, прижав острие ему между ребер.

Я была так близка к тому, чтобы сделать это. Так близка к тому, чтобы позволить взглядам своей семьи разрушить мою жизнь. А когда в конце концов, дрожа всем телом и надежно спрятав клинок обратно под половицу, снова легла в его объятия и прислушалась к его размеренному дыханию, подумала, что только что избежала величайшей ошибки в своей жизни.

Но оказалось, что это не так. Оказалось, что вред уже давно причинен, а моя судьба давно предрешена. Счастливый финал был невозможен еще тогда, когда Бенедикт только избрал меня своей кровавой невестой. Наша история в любом случае окончилась бы здесь, поскольку решения принимала не я, а моя семья.

– И каким же образом твой брат бы тебя вытащил? – захотел знать Бенедикт.

Несмотря на то что на его лицо вернулась прежняя каменная маска, мне показалось, что у него в глазах светилась боль. Или я просто ее нафантазировала, потому что хотела увидеть? Потому что отчаянно желала, чтобы у него еще остались чувства ко мне?

– Не знаю, – выдавила я. – Я должна была поставить на окно свечу и ждать.

Бенедикт недоверчиво фыркнул и покачал головой:

– Либо из тебя ужасная лгунья, либо ты еще наивнее, чем я думал.

Я растерянно моргнула:

– Почему?

– Никому бы не удалось незаметно вывести тебя из поместья. Я приказал всем своим охранникам защищать тебя любой ценой. И ты серьезно считала, что брат смог бы тебя спасти, только потому, что полгода назад, когда там находилось минимум охраны, он сумел спрятать кинжал?

– Я…

Слова Бенедикта выбили почву у меня из-под ног. А ведь он прав. Мне даже в голову не приходило, что Валь мог потерпеть неудачу. Он давал мне обещание с такой уверенностью, что у меня даже не возникало сомнений. А что, если это тоже являлось частью плана? Если на самом деле он никогда и не собирался меня спасать?

– Прекрати врать, – прорычал король. – Все равно я не куплюсь на роль невинной жертвы. Итак, как твой брат собирался тебя оттуда вызволить?

– Не знаю! – повторила я, на этот раз настойчивей. Во мне бурлил гнев. Гнев на саму себя. На то, что никогда не добивалась ответов. На то, что довольствовалась обещаниями, которые с таким же успехом можно скормить маленькому ребенку.

Неудивительно, что Бенедикт не верил ни единому моему слову. И боюсь, если в ближайшее время не сообщу ему ничего убедительного, он найдет новый способ добыть сведения.

– Каков был план на празднование летнего солнцестояния? – задал он следующий вопрос.

– Точно не знаю, – вновь услышала я собственный голос, лихорадочно собирая все крохи информации, которые могла ему предоставить. – Первоначальный план состоял в том, чтобы совершить на тебя покушение, если я не убью тебя раньше. Но я пыталась помешать Валю его осуществить. Сказала ему, что это неправильный путь и что я передумала. Знай я, что он тайком отравит меня… – Голос надломился. Да, а что тогда? Предала бы Валя ради спасения Бенедикта? Или нашла бы способ решить проблему мирным путем? Без понятия. Да это и не важно, ведь все вышло иначе, поэтому я так и оставила предложение незаконченным. – Я хотела его остановить, – продолжала уверять я. – Я давно изменила свой план! И не воспользовалась кинжалом, так как знала, что это было бы ошибкой!

– Давно изменила? – огрызнулся Бенедикт. – На клинке обнаружили твои отпечатки. Ты держала это оружие в руках. Возможно, всего за пару часов до того, как твой брат решил закончить то, что не сумела ты. Ты не изменила план, Флоренс, ты просто поняла, что не хочешь сама пачкать руки! А теперь думаешь, что таким образом сможешь доказать передо мной свою невиновность? Собственной трусостью?

В ужасе я замотала головой:

– Это неправда! Я…

– Прекрати врать, черт тебя побери! Если хочешь спасти свою никчемную жизнь, то выдай мне что-нибудь полезное. Как найти остальных членов твоей семьи?

Все объяснения застряли у меня поперек горла. Никчемная. Это слово будто жалит, но боль сразу сменилась охватившей меня паникой. Я не могла ответить на этот вопрос. Если заговорю… Если дам ему хоть малейший намек на местонахождение своих родителей…

Когда я медленно покачала головой, тонкая нить терпения Бенедикта окончательно лопнула. Он ударил кулаком по столу, и я вздрогнула.

– Где они? – прорычал король, наклонившись так близко ко мне, что показалось, будто его дыхание коснулось моей кожи.

– Этого я тебе сказать не могу. Прости, – прошептала я и сжала трясущиеся губы.

Бенедикт энергично оттолкнулся от столешницы. Без видимой цели прошел пару шагов по помещению, словно его телом управляла всепоглощающая ярость. Лира протянула к нему руку, однако он от нее отмахнулся и опять повернулся ко мне.

– Хочешь, чтобы я сделал тебе больно? – резко спросил он. – Потому что именно к этому ты меня принуждаешь, Флоренс. Ты не даешь мне ничего!

От его слов у меня внутри все покрылось ледяной коркой, но вместе с тем вспыхнула и злость. Злость из-за того, что он мне не поверил. Из-за того что даже не захотел слушать мои объяснения. Из-за того что создал такое ложное представление обо мне, в то время как я на протяжении стольких месяцев упорно училась наконец-то смотреть на него правильно.

– Я дала тебе все! – решительно возразила я. В голосе отчетливо прозвучало отчаяние, отчего с каждым словом я как будто все больше задыхалась. – Ради тебя я пошла против семьи, старалась предотвратить именно это, но…

– Заткнись! – громче прежнего прогремел он. – И я должен поверить в эту чушь? В то, что ты явилась меня убить, не зная о планах своих родителей? И как они тебя потом вызволят? Ты утверждаешь, что в итоге не согласилась с их планом, но одновременно защищаешь их. Так что извини, но на твои сказки я не куплюсь. После шести месяцев притворства мне как-то сложновато тебе доверять.

Я сглотнула. В горле образовался густой ком, а перед глазами все расплывалось от слез.

– Знаю, мне потребовалось слишком много времени, чтобы осознать свою ошибку. И сейчас понимаю, что наш план был неправильным, но мы должны были что-то предпринять! Не могли продолжать жить как прежде! Ты не понимаешь…

Но он оборвал меня на полуслове:

– И не желаю понимать.

– Бен… – Голос Лиры на удивление мягок. – Может, она действительно говорит правду.

Теперь его мрачный взгляд упал на нее. Не веря собственным ушам, он покачал головой:

– Ты вообще ее слышала? Она хотела убить меня, а ты на полном серьезе ее защищаешь?

– Но я этого не сделала! – дрожа всем телом, повторила я, чем опять переключила его внимание на себя. – Могла, но приняла решение этого не делать!

Бенедикт снова обернулся, возвышаясь надо мной, и в этот момент меня оставила последняя надежда. Я видела, что для него разговор окончен. Он больше не намерен тратить время на простые вопросы. Я упустила свой шанс.

– Бен, – еще раз позвала Лира. Оторвавшись от стены, она пересекла комнату и остановилась рядом с братом. Мягко коснулась его предплечья. – Пожалуйста…

Несмотря на мрачное выражение лица, его черты смягчились. В них вновь проявился мужчина, которого я знала и любила. И если хотя бы какая-то его часть меня слышала…

– Ты оказался другим. – Мой голос дрогнул. Сердце обливалось кровью, а слова пропитывала обжигающе-горячая боль. – Я рассчитывала встретить монстра, но ты чертовски отличался от того, что я ожидала. Вы оба. И как бы мне ни хотелось вас ненавидеть, я проиграла в первый же вечер. Я люблю тебя. Это не было ложью, Бенедикт, никогда не было. Я в тебя…

– Хватит! – Он отстранился от Лиры, а выражение лица опять стало холодным и наполнилось ненавистью. – Я дам тебе немного времени на размышление. В следующий раз ты предоставишь мне информацию. Либо я покажу тебе, какой я на самом деле монстр, Флоренс.

Быстрым шагом король направился к двери, распахнул ее и выжидательно обернулся на Лиру. Однако та в нерешительности застыла у стола, переводя взгляд с брата на меня и обратно.

– Дай мне минуту, пожалуйста, – тихо попросила она, и у меня затеплилась надежда.

Бенедикт поджал губы, и я уже боялась, что он не разрешит ей со мной поговорить. Но, вопреки моим опасениям, вампир без единого протеста покинул помещение и закрыл за собой дверь.

Глубоко вздохнув, Лира сцепила руки на животе. Обвела взглядом мое грязное платье, растрепанные волосы, залитые слезами щеки. От боли в ее глазах мои угрызения совести разгорались еще ярче. Она была одной из причин, по которой я начала сомневаться в плане своей семьи. За минувшие полгода не только Бенедикт завоевал мое сердце, но и она. И вместе они заставили меня поставить под вопрос все мои убеждения.

– Мне очень жаль, – прошептала я.

Выражение лица Лиры осталось таким же жестким. Впервые с момента нашего знакомства ее сходство с братом неоспоримо. Раньше она всегда сияла, как солнечный лучик, полная противоположность уравновешенной серьезности Бенедикта. Однако сейчас тоже держалась с грацией и решимостью несгибаемой королевы.

– Чего именно тебе жаль? – спросила она, снова разъединив пальцы и сжав ладони в кулаки. – Что ты планировала нас убить и что тебя раскусили?

Я вздрогнула.

Лира обхватила себя руками, из-за чего стала выглядеть еще меньше в пиджаке Бенедикта.

– Я считала тебя своей подругой, Флоренс.

– Я и есть твоя подруга, – выдавила я.

– Подруга, которая врала мне несколько месяцев подряд. Которая пыталась убить моего брата. Я вообще тебя не знаю.

В отчаянии я замотала головой:

– Вы с Бенедиктом знаете меня лучше, чем кто-либо еще. Из меня паршивая актриса, Лира, вы ведь сами уже заметили. Я никогда по-настоящему не умела притворяться. Знаешь, сколько раз я чуть сама себя не выдала? Я ошибалась, думая, что мы с вами по разные стороны баррикад. Пожалуйста, позволь мне все исправить! Я хочу помочь, правда.

Принцесса поморщилась:

– Знаешь, что в этом самое печальное? Мне бы очень хотелось тебе верить.

Сглотнув, я уже собиралась ответить, но в итоге промолчала. Возможно, еще остался шанс, что Лира опять мне доверится. Но уговорить ее это сделать я не смогу.

– Валь еще жив? – в конце концов прошептала я.

Она помрачнела еще сильнее.

– Я не имею права говорить тебе об этом.

Меня замутило. Бенедикт запретил ей рассказывать, чтобы защитить меня от правды? От того, что сделал с моим братом? Или хотел помучить меня неизвестностью?

– Пожалуйста, – взмолилась я, сморгнув слезы. Потом обхватила пальцами стальные цепи, которыми меня приковали к столу, и сжала их изо всех сил.

Лира задрала подбородок:

– Я скажу, если ты скажешь мне правду.

Надежда на поддержку Лиры угасла. Ей я тоже не могла дать ответы, которые она хотела получить. Дело ведь не в том, что я говорила, а скорее в том, что они желали услышать.

– Все это было правдой, – тихо уверила ее я.

Лира пристально смотрела мне в лицо.

– Ты знаешь, где нам найти твою семью?

– Нет, – честно откликнулась я. – А если бы и знала, я бы их не выдала, Лира. Они никогда не сообщали мне, где собираются спрятаться. Учитывая нынешнюю ситуацию, с их стороны это, наверное, было верным решением.

– Но они говорили, что публично объявят войну Бенедикту, если он выживет?

Ошарашенная, я моргнула. Лира в ожидании выгнула брови.

– Что они сделали? – вырвалось у меня.

– Вчера они убили четверых наших стражников и подвесили их на крепостной стене в качестве угрозы. Весь Лондон это обсуждает. Не совсем идеально, если учесть, что на людей в городе и так нападают с самого празднования солнцестояния. Без обид, но у меня такое чувство, что твоей родне недостает щедрой порции здравого смысла. Так они лишь играют на руку Красному Дождю. Вместо того чтобы сражаться с ними, вы сражаетесь с нами. А ведь Бенедикт всю жизнь старается вам помочь!

– По-твоему, я не знаю? – отозвалась я, а у самой по спине побежали холодные мурашки. До сих пор моя семья еще ни разу не выступала открыто и даже не собиралась этого делать. Почему именно сейчас? И почему таким жестоким образом? – Как раз поэтому я его не убила. И что конкретно ты подразумеваешь под «нападают»?

Вампирша не отвечала. Видимо, прикидывала, как много можно мне сообщить.

– Что творится снаружи, Лира? – настаивала я.

Принцесса поджала губы. Затем со вздохом сдалась:

– Действия твоего брата вызвали немало гнева среди вампиров, а Красный Дождь пользуется этим для достижения собственных целей. Они начинают публично попирать наши законы, и остальные им подражают.

– Чему подражают?

Опять молчание.

– Лира.

– За последние несколько ночей в городе убили десятки людей.

Я с шумом втянула в себя воздух. Мысль об этом постепенно просачивалась в мое сознание, но все равно оставалась абстрактной. Непостижимой. Что-то во мне упорно отказывалось воспринимать ее как реальную, хотя именно этого я и боялась. Именно об этом предупреждала Валя.

Лицо Лиры исказилось. Кажется, она тоже поражена, как будто эти события и ее задели за живое.

– Бенедикт пытается раскрыть убийства, наказать виновных и восстановить порядок в городе, – объяснила она. – Но у него нет ни единого шанса защитить людей, пока твои родственники все активнее превращают их в живую мишень. Понимаешь, что я имею в виду? Он тушит один пожар, а они в это время устраивают еще три новых.

Кажется, меня сейчас вырвет.

– Ты уверена, что в этом виновата моя семья?

– Они недвусмысленно дали нам это понять.

– Но это совсем на них не похоже. Они бы не пошли на такой риск!

Взгляд Лиры стал чуть ли не жалостливым.

– Вероятно, ты просто не так хорошо их знаешь, как думала.

Я неосознанно замотала головой, однако слова Лиры уже нашли во мне отклик. Я боялась, что она могла быть права. Но… это же невозможно. Сначала предательство Валя, а теперь это. Я отказывалась верить, что люди, которые всю жизнь были для меня самыми близкими, теперь совершали такие ошибки. Ради чего? Что это даст?

– Быть может, они просто не осознают, какой вред наносят, – возразила я. В голосе явственно слышна смесь надежды и отчаяния. – Родители не знают, что я не захотела и дальше выступать против вас. Я сказала об этом только Валю. Если бы они знали, что у меня теперь другое мнение… Если бы узнали мою точку зрения…

Оба предложения я не закончила. Ведь в конечном итоге они как были, так и остались пустыми мечтами. Я понятия не имела, как бы они отреагировали. Да… Возможно, я действительно знала их не так хорошо, как думала.

Лира шумно выдохнула.

– Мы бы им, конечно, передали, но мы не так часто общаемся, если ты понимаешь, о чем я.

Раскаяние грозило вот-вот меня задушить. Мысль о том, что люди в городе теперь страдают – что они вынуждены бояться за свои жизни и своих близких из-за нас, а я не в силах ничего с этим поделать, – стала последней каплей.

– Я пыталась все это предотвратить, Лира, поверь мне. Я этого не хотела. Не хотела так вас ранить…

У меня опять полились слезы. Просто ужасно, как плохо я сейчас себя контролировала. Главное, чтобы Лира не подумала, будто я всего лишь старалась вызвать у нее сочувствие. Однако, к моему удивлению, она сделала шаг вперед, достала из кармана платья носовой платок и вложила его мне в руку.

– Спасибо, – всхлипнула я и неловко перегнулась через стол, чтобы вытереть лицо. Господи, насколько же я жалкая. Все во мне. Как я допустила, чтобы все зашло так далеко?

– Флоренс. – Настойчивый голос Лиры заставил меня вновь поднять голову. – Ты ведь знаешь способ, как можно по крайней мере связаться с твоими родителями, не так ли? Вот что ты сейчас не захотела рассказывать Бену.

Я колебалась. У нас существовала такая возможность для экстренных случаев. Связь с родителями тянулась через такое количество контактных лиц, которым ничего не известно друг о друге, что это почти не представляло риска для моей семьи. Но если я передам эту информацию, под угрозой окажутся ни в чем не повинные люди. В данный момент я не знала, чего ожидать от Бенедикта. Его словно подменили. На мужчину, которым руководили исключительно ненависть и отчаяние, а не доброе сердце, как прежде. Если он узнает, что с помощью этих людей, вероятно, достигнет цели… останутся ли они в безопасности?

– Флоренс, – продолжала убеждать меня Лира. – Проклятье, мы должны что-то предпринять! Ты на нашей стороне или нет?

Я крепче вцепилась в платок и прошептала:

– Да. Но не все, кто поддерживает с нами связь, тоже заслуживают наказания.

Лира поморщилась:

– Знаю, Бен сейчас кажется немного… грубым.

Я вздрогнула.

– Когда он пришел ко мне вчера, у него на руках была кровь. – Стоило вспомнить об этом, и мне на грудь словно свалился тяжеленный груз весом в тонну.

– Я позабочусь об этих людях, – пообещала она мне она. – И поговорю с Беном. Или… наверное, пока лучше не стоит. Думаю, ему не обязательно знать все. Сейчас он готов разнести полгорода, лишь бы отыскать твоих родных. Но если я передам им сообщение от твоего имени, возможно, нам удастся предотвратить худшее. Вот, смотри. – Принцесса вытащила из кармана мятый листок бумаги и ручку и положила то и другое на стол передо мной. – Напиши им сообщение, а я прослежу, чтобы они его получили.

Я неуверенно опустила взгляд на чистый лист. Такое ощущение, что мне придется разделить себя надвое, чтобы соответствовать собственным представлениям о морали. Я хотела защитить Бенедикта и Лиру. Хотела спасти людей от гражданской войны и не позволить кровожадным вампирам их истребить. Но и предавать свою семью я не хотела. Я хотела, чтобы они меня уважали. Уважали мое мнение о короне и наших планах. Наконец-то прислушались ко мне. А как это возможно, если они будут презирать меня за предательство?

Но и просто сидеть на месте, надеясь, что они сами осознают свою ошибку, тоже нельзя. Лира дала мне шанс что-то сделать. Как можно за него не ухватиться? Мне никогда не нравилось сидеть сложа руки, смирившись со своей судьбой.

– Есть один способ с ними связаться, – тихо подтвердила я, неуверенно покосившись на дверь. – Но ты должна поклясться мне, что никто не пострадает.

– Я ничего не скажу Бенедикту, – прошептала Лира. – Если ты тоже ничего ему не скажешь.

Я невольно фыркнула, и этот звук был исполнен боли.

– Он все равно не поверит ни единому моему слову.

– И я не могу его за это винить, – призналась она.

У меня в горле опять образовался огромный комок.

– Знаю. – Я аккуратно поправила бумагу, чтобы писать даже со скованными руками, и уже занесла над ней ручку. Но прежде, чем приступить, снова помедлила. – Что с Валем? – чуть ли не выдавила из себя эти три слова я. – Если он мертв…

Лира торопливо помотала головой:

– Он жив.

Мне стоило бы ощутить облегчение. Однако я буквально чувствовала, что у нее на языке крутится еще одно слово.

Пока.

Я сделала глубокий вдох. На данный момент достаточно и того, что он жив. Мой брат сам в ответе за свою судьбу. И прямо сейчас я ничем не могла ему помочь. Я ненадолго прикрыла глаза, чтобы взять себя в руки. Чтобы в последний раз задуматься о том, что делаю, – и правильно ли это вообще.

А затем дрожащими пальцами начала писать.

Глава 4

В крови

БЕНЕДИКТ

Мои костяшки снова в крови, но, как и вчера, я не мог заставить себя помыть руки. Темно-красные пятна – постоянное напоминание о моем провале. Предупреждение. Они не давали мне вновь превратиться в мужчину, которым я был всего несколько дней назад. В того опьяненного любовью дурака, который позволил водить за нос себя и все свое королевство.

За окном моего кабинета шел бесконечный дождь. Над Лондоном со вчерашнего дня нависали тучи, периодически обрушиваясь на город ливнями. Но настоящая гроза началась только примерно час назад, когда мы с Лирой вместе покинули Тауэр. Временем, которое она провела наедине с Флоренс, я воспользовался, чтобы нанести визит вампирам, которые пару недель назад пытались убить мою кровавую невесту. Однако оба продолжали молчать. Они либо хорошо обучены, либо плохо информированы. А что из этого правда, так и оставалось для меня загадкой, как и в случае с Флоренс.

Вот только в ее неосведомленность я не верил. Одно дело, когда организация вроде Красного Дождя, держит своих приспешников в неведении. Но то, что ее родители якобы использовали собственную дочь подобным образом, не укладывалось у меня в голове.

Я раздраженно уставился на кровь, покрывающую мои ладони. Раз никто другой не предоставил мне информацию, оставалась лишь сама Флоренс. Необходимо как-то заставить ее сказать мне правду. И я прекрасно знал, что представляет собой это «как-то». Но так и не решался. Какая бы ненависть меня ни переполняла… я не мог причинить ей боль. Обманчивые чувства к этой девушке оплели мое сердце, словно колючая проволока, лишив способности действовать. Ее план увенчался полным успехом.

Мне и самому ясно, что щадить ее было ошибкой. Я не должен проявлять к ней ни сочувствия, ни милосердия. Но в то же время я знал, что сделают с ней мои люди, стоит отдать им приказ. А что бы она ни натворила… да будь все проклято, я не готов даже представить себе, как она кричит от боли. Моя любовь к ней еще слишком реальна.

Делало ли это меня плохим королем? Боюсь, что да. Эрис права. Флоренс пробралась слишком глубоко в мое сердце. И я обязан позаботиться о том, чтобы она как можно скорее из него исчезла.

Все было бы гораздо проще, будь она худшей лгуньей. Заверения о том, будто ей ничего не известно о планах родных, просто абсурдны, и тем не менее, говоря это, она выглядела абсолютно искренней. Даже спустя столько времени, проведенного с ней, я не мог с уверенностью сказать, какие из ее сегодняшних слов правдивы, а какие – нет. Да и как, если за шесть месяцев не раскусил ни одного ее вранья?

Тихий стук заставил меня поднять глаза. Дверь в кабинет приоткрылась, и Лира просунула голову внутрь. Сегодня утром мы с ней почти не разговаривали. Из-за предательства Флоренс между нами как будто слишком потяжелел воздух. И хотя даже сейчас я чувствовал, что должен что-то сказать, все равно, черт возьми, не знал что.

– Работаешь? – робко спросила сестра. С праздника летнего солнцестояния она вела себя со мной поразительно осторожно. Ни следа ее обычного дерзкого характера. Наверное, ей меня жалко.

Я глубоко вздохнул:

– Не совсем…

– А. – Она зашла. – Ты в раздумьях.

Я выгнул бровь:

– Прошу прощения?

Помотав головой, Лира села на табурет перед маминой арфой. С отсутствующим видом потянула несколько струн. Она никогда не училась играть, так что прозвучало не то чтобы красиво. Я так и не смог заставить себя познакомить ее с инструментом. А теперь вид того, как она сидит за этой реликвией, причинял еще больше боли, чем раньше.

Лира так чертовски похожа на нашу мать. А теперь еще и напомнила мне о том, как совсем недавно на арфе играла другая женщина. С карими глазами и ложью на устах, которая с каждым днем все больше и больше завладевала моим сердцем.

Мне удалось проглотить мысли о Флоренс, но боль никуда не делась. Как заноза в моей груди, которую отныне никому не под силу оттуда вытащить.

– Почему ты здесь? – спросил я.

Оторвавшись от арфы, Лира посмотрела на меня. Ее взгляд упал на мои руки, и она поморщилась. Еще на обратном пути в замок ее выражение лица ясно давало понять, что она думает по этому поводу, однако до сих пор сестра ничего не говорила.

– У тебя что, мыло кончилось? – задала она встречный вопрос.

– Я не в настроении для шуток, – холодно отозвался я.

Лира помедлила.

– Чья она?

У меня дернулись пальцы.

– Ты не хочешь этого знать.

Мы опять встретились глазами, и мое сердце пропустило пару ударов. Проклятье, пусть она просто встанет с этого табурета. От мамы ей передался даже такой же укоризненно-разочарованный взгляд.

– Флоренс очень переживает за Валериана, – произнесла сестра.

– Ага, – только и ответил я, отводя глаза. Придвинул к себе документы, которые недавно принесла Эрис, и открыл папку.

– Ты убьешь его?

У меня перехватило горло. Что это за разговоры? Она ведь не собирается на полном серьезе за него заступаться, правда?

– Возможно. – Я еще не принял решение. И не хотел задумываться об истинных причинах «почему».

– А Флоренс?

Сердце сжалось, и я невольно скомкал в пальцах лист бумаги.

– Возможно, Лира, – негромко повторил я.

Молчание. Она судорожно втянула в себя воздух.

– По-моему, ты совершаешь ошибку.

Только не она, только не снова.

– А по-моему, у Эрис патент на это выражение. Лучше сначала уточни у нее, можно ли тебе им пользоваться.

– Очень смешно.

– А что еще мне тебе ответить? Я делаю то, что считаю правильным.

– Ты подумал о том, что сейчас сказала Флоренс?

Я неохотно поднял голову и взглянул на нее. Конечно, подумал. Но не так, как хотелось бы моей сестре.

– Имеешь в виду, о ее извращенной лжи? О ее таланте обводить нас вокруг пальца? Нет, не думал. И не собираюсь.

Она снова покачала головой:

– Мне не кажется, что она лжет, Бен.

У меня вырвался разочарованный вздох. Эрис предупреждала, что так и будет. Тем не менее я шокирован тем, насколько Лира доверчива.

– Напомнить тебе о кинжале? Она планировала меня убить. И даже сама в этом призналась.

– А все остальное ты просто игнорируешь? Если бы она хотела использовать этот клинок против тебя, она бы это сделала! – воскликнула Лира. – И про яд она не знала! В этом виноват Валериан!

Не сдержавшись, я фыркнул.

– То, что она им не воспользовалась, еще далеко не доказательство ее невиновности! И естественно, она будет утверждать, что ни о чем не знала. Хватит плясать под ее дудку!

– Ни подо что я не пляшу! – возмутилась она. – Но я знаю Флоренс. Она бы не стала…

– Флоренс, которую ты знаешь, – это сплошной обман! – грубо перебил ее я. От громкости моего тона Лира вздрогнула, и я испугался сам себя. Чтоб меня… я едва узнавал мужчину, в которого меня превратила эта девушка. – Понимаю, это больно, но осознай это уже, черт возьми! – потребовал я.

Лира не шелохнулась.

Стиснув ладони в кулаки, я покачал головой:

– Сейчас нам нужно держаться вместе. Ты и я, мы представляем корону. И как только они натравят нас друг на друга, мы проиграем. Мы не можем позволить себе выглядеть слабыми и разобщенными. Понимаешь?

– Ты говоришь о сплоченности, – тихо откликнулась Лира. – Но на самом деле имеешь в виду, что я должна заткнуться и просто делать то, что ты скажешь.

Я нахмурился:

– Это неправда.

– Ах нет? – Сестра встала. – Только что я с тобой не согласилась. Хотела объяснить тебе свое мнение, а ты, вместо того чтобы выслушать, наорал на меня.

Сделав глубокий вдох, я постарался успокоиться.

– Прости, что повысил голос. Но моя позиция неизменна.

– Я же не требую, чтобы ты мгновенно простил Флоренс за все, – снова начала Лира. – Но ты мог бы как минимум подумать о том, чтобы дать ей еще один шанс. Она может нам помочь. Она могла бы переговорить со своей семьей и разрядить обстановку. Тогда по меньшей мере люди будут за нас, и нам не придется сражаться на два фронта! Ты ведь сам только что сказал, как важна представительность. Флоренс представляет людей этого королевства, Бен. Как думаешь, если ты оставишь ее гнить в Тауэре, как это можно будет истолковать?

С моих губ сорвался безрадостный смех.

– Звучит так, будто это я виноват в том, что она туда попала, а не она сама. И сколько бы мы ее ни слушали, сколько бы понимания ни проявляли – это не сделает ее таким человеком, каким она притворялась. А ты наивна, если действительно веришь, будто между Флоренс, которую ты знаешь, и той, что сидит в камере, есть хоть что-то общее.

Лира словно окаменела.

– Моя вера в то, что у человека может быть больше граней, чем добро и зло, не делает меня наивной.

– Да ну? – вырвалось у меня. – Может, ты изменишь свое мнение, когда Флоренс вонзит кинжал тебе в сердце.

– Перестань! – в отчаянии крикнула сестра. – Она моя подруга, Бен!

– Найдешь себе новую!

Лира топнула ногой, и по ее лицу в тот же миг стало видно, что ей стыдно за такой импульсивный жест. Такова уж моя сестра. Переполнена эмоциями. Безрассудна. До сих пор больше девочка, чем женщина. И в этом не было бы ничего плохого, если бы в данный момент от нее не зависело так чертовски много. У Лиры покраснели щеки. В глазах выступили слезы.

– Прекрати обращаться со мной как с ребенком!

– Тогда прекрати вести себя как ребенок! – рявкнул на нее я.

Лира с шипением втянула в себя воздух. Я наблюдал, как она придумывает тысячу ответных реплик и проглатывает каждую из них. Потом сестра развернулась на каблуках и вылетела из кабинета.

Я не бросился за ней, а просто сидел на месте и смотрел ей вслед. Не помню, когда в последний раз чувствовал такую растерянность. Интересно, наши родители знали бы, что делать? Сумели бы образумить Лиру, чтобы с каждым новым словом она не отдалялась от них все сильнее?

Чем дольше я впадал в отчаяние от этих вопросов, тем больше проклинал Флоренс. Она вбила клин между мной и Лирой. И я все отчетливее осознавал, как много она на самом деле уничтожила.

Возможно, внешне, во всяком случае внутри замка, все осталось как прежде. Мы делали все, чтобы у людей создалось впечатление, будто нынешние беспорядки – не более чем проходящая фаза, и делали вид, что все по-старому.

Только при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что Флоренс превратила это королевство в руины. Ведь она разрушила до основания его короля.

До конца дня Лира больше не показывалась мне на глаза. Даже на совместный ужин не явилась, хотя к тому времени меня и так уже замучили угрызения совести. Я повел себя несправедливо по отношению к ней. С чисто рациональной точки зрения доводы Лиры выглядели логично и, вероятно, даже заслуживали внимания. Однако предательство Флоренс заставляло меня действовать не так, как я поступил бы при обычных обстоятельствах. Жестче. Безжалостнее. И пускай я не гордился собственным упрямством, по-другому просто не мог.

Флоренс как была, так и оставалась виновна в сложившейся ситуации. Она безумно далека от роли нашей спасительницы, как нафантазировала себе Лира.

Но вынужден признать, мне следовало донести это до своей сестры в более мягкой форме.

– Подавать блюда, ваше величество?

Пока я сидел за столом, ко мне подошел слуга, и его сдержанный тон ясно дал понять, какое впечатление сейчас наверняка производило мое выражение лица. Попытавшись расслабить мимику, я качнул головой:

– Подождите еще немного, пожалуйста.

– Разумеется. Может, хотите чего-нибудь выпить, пока ожидаете принцессу?

– Нет, благодарю. Я сейчас вернусь. – Поднявшись со стула, я отправился в коридор. Бесполезно. Она не придет. И в конце концов это я должен перед ней извиниться, а не наоборот.

Я быстрыми шагами дошел до покоев Лиры. Остановившись перед ее дверью, постучал, но ответа так и не получил.

– Лира? – позвал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче.

Тишина.

Пришлось прочистить горло.

– Это я. Открой, пожалуйста. Я хочу извиниться.

С той стороны не доносилось ни звука. Она вообще там? Как правило, сестра четко и ясно давала понять, что не желает меня видеть.

– Лира, я сейчас войду.

На это она тоже не отреагировала. Осторожно повернув дверную ручку, я переступил порог, однако покои, судя по всему, пусты. Свет не горел, в гостиной никого. Кровать аккуратно заправлена, только на покрывале красовалась небрежно брошенная гора одежды.

– Лира? – тем не менее позвал я, заглянув в ванную. Дверь просто прикрыта, и там ее тоже нет. Великолепно. Будем играть в прятки?

Но если она не здесь, почему ее охрана стоит в коридоре в паре метров отсюда? Подразумевалось, что они должны ходить за ней по пятам и защищать.

– Не смешно, – сказал я, нарушив окружающую тишину, и еще раз осмотрелся вокруг.

Затем, пересилив себя, покинул ее комнаты и направился к ее охранникам, Джеймсону и Кинсли. На самом деле эти двое – надежные парни, иначе я бы не согласился с их назначением на должности стражников Лиры. Оба они смотрели на меня, приподняв брови.

– Где она? – спросил я.

Мужчины обменялись непонимающими взглядами.

– Кхм… Мы только что вышли на смену, ваше величество, – замешкавшись, начал Джеймсон. В его голосе отчетливо слышно замешательство. – Нам никто не сообщал, что принцесса не в своих покоях.

Я нахмурился. У меня тут же неприятно засосало под ложечкой. Да будь все проклято, этого не должно было случиться.

– Джеймсон, приведи сюда тех, кто стоял на посту до вас. Кинсли, а ты приведи Бриану.

Если кому и известно, где носит мою сестру, то ее лучшей подруге. Возможно, он даже просто обнаружит Лиру у нее. Тем не менее я вернулся в покои и еще раз все обыскал. Чувствовал себя максимально нелепо, но даже нагнулся, чтобы проверить под кроватью, и открыл ее громадный шкаф.

В детстве она часто туда пряталась. Не от меня, а от мира без родителей и от будущего, полного обязательств. Иногда я часами сидел с ней в этом шкафу: в лицо то и дело лезли ее платья, колени согнуты до боли, а сестренка плакала у меня в объятиях. Эти воспоминания принесли с собой странную смесь меланхолии, печали и счастья. Хотя это были нелегкие времена, мы всегда держались друг за друга. Были ближе, чем сейчас. Настоящими братом и сестрой, а не королем и принцессой.

Но на этот раз я нашел в гардеробе Лиры не расстроенную девочку, а всего лишь хаос из мятой одежды.

Когда я снова вышел в коридор, из-за угла как раз появилась Бриана в сопровождении своего отца. Лоб Моргана расчертили глубокие морщины. Наверное, казначей в недоумении из-за того, что я так внезапно вызвал его дочь прямо из-за обеденного стола. Он захотел знать, что стряслось. Честно говоря, я бы предпочел увидеть рядом с Брианой Лиру, а не его.

– Да? – немного неуверенно поприветствовала меня Бриана, переводя вопросительный взгляд с меня на дверь Лиры и обратно.

Во мне опять пробудились угрызения совести. Несомненно, этот вопрос мог бы подождать еще несколько минут. Потому что где могла быть Лира? По всей вероятности, сидела в саду среди розовых кустов и планировала, как мне отомстить. Но зародившееся где-то в районе живота нехорошее предчувствие не давало мне покоя.

– Лира у тебя в комнате? – спросил я.

Бриана покачала головой:

– Нет…

У нее такой вид, будто она хотела еще что-то сказать, но передумала. Я подозрительно посмотрел на нее.

– Когда ты в последний раз ее видела?

– Эм… некоторое время назад.

– Некоторое время? – уточнил я.

– Пару часов назад? – неуверенно ответила девушка.

– Ты знаешь, где она? – задал я следующий вопрос. – Или где она может быть?

– Нет, – чуть слышно пискнула она.

Ей что-то известно. Это видно. Я знал Бриану с младенчества, и сейчас она однозначно вела себя не так, как обычно.

– Бриана, – тихо предупредил ее я. – Что происходит? Я беспокоюсь.

Черт побери, мне плевать, пропустит ли сестра ужин. Но по какой-то неведомой причине через все мое тело словно пропустили электрический разряд.

– А в чем, собственно, проблема? – осведомился Морган.

– Ваше величество? – По коридору к нам торопливо приближался Джеймсон, за которым с пристыженно опущенными головами следовали два других стражника. – Сожалею, но у остальных тоже нет никаких сведений о местонахождении вашей сестры. Никто не видел, как она покинула свои покои.

Кажется, у меня сейчас будет разрыв сердца. Вокруг творилось слишком много всякого дерьма.

– То есть вы серьезно потеряли принцессу?

– Наверняка она просто гуляет или вроде того, – попробовала успокоить нас Бриана, и я вновь переключил внимание на нее. Она в курсе. Вот бы хоть раз все вокруг меня просто сказали правду…

– Без стражи? – ледяным тоном парировал я.

– Возможно, она хотела побыть одна.

Я пристально смотрел на нее. Бриана уклонялась от моего взгляда.

– Мы прочешем замок, – предложил Джеймсон и уже собирался развернуться, однако я поймал его за руку и остановил.

– Довольно, Бриана. Расскажи мне, что тебе известно.

Застигнутая врасплох, та поморщилась.

– Она планировала вернуться ровно к ужину…

– Вернуться откуда? – не отступал я.

Дочь казначея выпятила подбородок:

– Лире просто нужно немного свободного пространства, понимаете? Уверена, с ней все в порядке.

– То есть она не в замке?

Девушка прикусила нижнюю губу, а у меня что-то болезненно сжалось в груди. Не могла же она говорить всерьез, черт возьми.

– Я повторю свой вопрос еще всего один раз. – Мой голос больше напоминал рык, потому что я изо всех сил старался говорить спокойно. Тревога за Лиру у меня в душе́ разрослась до бушующего урагана. – Где. Моя. Сестра?

Бриана сглотнула.

Морган, кажется, просто потрясен.

– Бриана.

– Она собиралась в город.

– И кто сейчас с ней? – выпалил я.

– Никого.

– Что значит «никого»? Кто защитит ее, если…

– Бенедикт!

Я резко развернулся. Ко мне решительным шагом спешила Эрис, и от ее мрачного вида у меня в желудке все перевернулось.

– Идем со мной, – позвала она. – Тебе звонят.

На мгновение я растерянно уставился на нее.

– Звонят? – переспросил я.

Взгляд Эрис метнулся к остальным. Она явно не хотела обсуждать это прилюдно, а значит, речь шла о деле высокой важности. Тем не менее в настоящий момент у меня иные приоритеты.

– У меня сейчас нет времени разговаривать по телефону, Эрис. Лира исчезла.

Однако она не сдалась. Вместо этого Десница положила ладонь мне на руку, и у нее на лице тенью промелькнуло сочувствие.

– Я знаю, – тихо произнесла она. И у меня внутри что-то надломилось.

По спине побежали ледяные мурашки. Грудь чуть ли не разорвало от паники, из-за чего дыхание превратилось в настоящее испытание.

– Эрис, – еле выговорил я, причем тон напоминал скорее мольбу. Но она покачала головой и повела меня вдоль по коридору, подальше от других.

– Объясню, когда будем одни, – пробормотала Десница, ускоряя шаг.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как следовать за ней. Тело двигалось будто на автопилоте, а в мыслях между тем вырисовывались самые страшные сценарии из фильмов ужасов.

– Скажи мне, что с ней все хорошо, – потребовал я, однако взгляд Эрис, словно лавина, тут же похоронил все мои надежды. – Эрис, – вырвалось у меня, и, не в состоянии ничего с собой поделать, я повторил свою отчаянную просьбу. – Пожалуйста, скажи, что с Лирой все хорошо!

Сильнее сжав мою руку чуть выше локтя, она слабо покачала головой:

– Прости, Бенедикт. Боюсь, я не могу.

ФЛОРЕНС

Из сна меня выдернул скрип двери в камере. В панике подпрыгнув на своей койке, я вгляделась в ночную тьму. Внутрь из коридора падал тусклый свет, который подсвечивал силуэты двух мужчин. Прежде чем я успела по-настоящему осознать, что это не сон и я действительно проснулась, они уже нависли надо мной и грубо подняли на ноги.

– Что… – начала я, но предложение так и не договорила. Настолько шокирована, что даже не знала, о чем спросить. Голова словно еще в тумане, пульс подскочил.

Спотыкающуюся, меня выволокли из камеры в коридор. Босиком потащили вниз по лестнице, а я даже не могла сообразить, нужно сопротивляться или нет. Впрочем, даже если я закричу… кто мне поможет? Кого это вообще волновало бы?

– Куда вы меня ведете? – выдавила я.

Никакого ответа. Само собой.

Набрав побольше воздуха в легкие, я боролась за самообладание.

– Я хочу знать…

– Тихо! – огрызнулся мужчина справа от меня и еще сильнее стиснул мою руку. Краем глаза я заметила их униформу. Стража?

Примерно на полпути вниз к нам подошел еще один человек. Удостоив меня лишь беглым взглядом, он одобрительно кивнул моим соглядатаям.

– Поторопитесь. Он в плохом настроении.

Он? Ради всего святого, что случилось? Середина ночи, коридоры освещены очень слабо, в остальной части Тауэра царила тишина. Меня похитили?

Но вскоре я поняла, что как минимум эта теория не оправдалась, потому что меня потянули по ступеням в подземелье.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, а страх расползся по телу до самых кончиков пальцев.

Бенедикт сказал, что дает мне время на размышление. Я рассчитывала на пару дней. Не на пару же часов! Но, очевидно, он передумал. В том числе и относительно методов воздействия, поскольку меня повели еще на этаж ниже, чем сегодня утром.

Стоило ступить в очередной проход, и желудок завязался узлом. Пол весь в темных пятнах. Необработанный камень покрывала засохшая кровь, превращая его в недвусмысленную угрозу. Воняло разложением, рвотой и фекалиями.

Лишь сейчас я поняла, насколько до сих пор доверяла Бенедикту. Я была уверена, что он не будет меня пытать, никогда не сделает больно. Как бы ни жаждал получить ответы… он мягкий человек, а не жестокий.

Вот только пока мы направлялись к открытой двери в конце прохода, во мне все больше росли сомнения относительно этого убеждения. С моей стороны наивно было думать, что он пощадит меня исключительно по доброте душевной. Он король. Что бы между нами ни произошло… это всегда будет стоять на первом месте. И оно же вынуждало его действовать.

Это я его предала. Это я научила его доверять, а под конец научила и жалеть об этом. Это я сначала завоевала его сердце, а потом подожгла. Я собиралась пролить его кровь, в то время как он с такой готовностью жертвовал ею ради меня.

Я уничтожила нас.

А теперь он уничтожит меня.

Последние несколько метров я использовала, чтобы морально подготовиться. Подготовиться к боли, к унижениям, возможно, даже к своей кончине.

Вот только этого оказалось мало.

Ничто на свете не смогло бы подготовить меня к тому, что ожидало в той тесной камере.

– Нет, – выпалила я, и из глаз брызнули слезы. – Пожалуйста, не надо!

Я начала брыкаться, однако оба стражника безжалостно толкали меня вперед. Вталкивали все дальше в этот кошмар.

Валериан с опущенной головой сидел на единственном стуле в центре помещения. Кляп во рту, запястья связаны, избитое тело покрыто синяками и кровоподтеками. Над ним стоял Бенедикт, положив одну руку Валю на плечо.

Невзирая на то, что сейчас, скорее всего, середина ночи, он по-прежнему в костюме, в котором приходил ко мне сегодня утром. Только пиджака нет. Рубашка мятая. Все тело казалось напряженным до предела. Он мрачно смотрел на меня, и от выражения в его глазах меня бросило в дрожь.

Король выглядел как смерть собственной персоной. Сейчас при виде него у меня возникло ощущение, будто вся нежность, которую раньше всегда проявлял Бенедикт, – не более чем гротескная шутка.

– Что ты задумал? – прошептала я.

– Неужели есть необходимость объяснять? – холодно откликнулся он.

Валь поднял голову и встретился со мной взглядом. Его лицо опухло, а движения стали вялыми, как будто он вконец измотан. Тем не менее брат задрал подбородок. Глаза отчетливо говорили со мной.

Я должна молчать. Во что бы то ни стало.

Я сморгнула слезы и взмолилась:

– Пожалуйста, не делай ему больно.

Лицо Бенедикта перекосилось от гнева, но он не ответил.

– Ты выдала Лире какую-то информацию, – заявил он, и мои внутренности словно покрылись ледяной коркой, заледенели. – Что ты ей сказала?

Проклятье! Сколько она ему сообщила? Сглотнув, я беспомощно сжала губы.

– Отвечай мне! – взревел вампир, и я испуганно отпрянула. Оба стража меня остановили. – Что ты ей сказала? – громоподобным тоном повторил он свой вопрос.

Его голос слишком громко звучал у меня в ушах, и мне не удавалось сформулировать ни одной связной мысли. Эта ситуация настолько выбила меня из колеи, что я просто не представляла, что делать.

– Прошу…

Бенедикт надавил. Я наблюдала, как напряглись мышцы у него на руке, а пальцы впились в плечо Валя. Брат застонал от боли – звук заглушался кляпом во рту. Потом раздался щелчок.

– Хватит! – выпалила я. Затем опять дернулась, на этот раз в сторону Бенедикта. Но охрана схватила меня и удержала железной хваткой.

– Открой рот и говори! – сурово велел король. Его взгляд пронизывал меня насквозь, и он не моргнув глазом снова стиснул пальцами плечо Валя. Брат со стоном откинул голову назад и закрыл глаза.

У меня в ушах шумела кровь. Промолчать, соврать или выложить правду? Он пытал моего брата – из-за меня. Валь отказывался кричать, но из уголка глаза выкатилась слеза. Я забыла, когда в последний раз видела Валя плачущим. Наверное, в детстве, еще до того, как он решил, что не позволит ничему в этом разрушенном мире произвести на него впечатление. Но сейчас…

Бенедикт отвел сломанное плечо Валя назад, и тот все-таки зарычал от боли. У меня в желудке все перевернулось. Колени ослабли.

– Я хотела передать послание семье! – вылетело у меня, и вампир замер.

Брат с огромным трудом раскрыл глаза: его взгляд метал молнии. Валериан обливался по́том, от него исходил тяжелый запах, и в ту секунду я поняла, что сейчас он меня возненавидит. Но мне все равно. Я не могла иначе. Не могла быть причиной его мучений.

– Подробности, – скомандовал Бенедикт. – Живо!

Я старалась не думать о том, сколько людей сейчас предам. Сколько еще пострадает из-за того, что я скажу. Я просто заговорила, в спешке запинаясь на собственных словах.

– В пабе «У Истона» есть посредник. Она должна была сесть на самый дальний табурет за барной стойкой, заказать два виски и ждать.

– Зачем? – огрызнулся он.

– Чтобы передать мое сообщение.

Король кивнул мужчине справа от меня:

– Сообщи Эрис.

Тот мгновенно меня отпустил и выбежал из камеры.

– Не причиняй им вреда! – взмолилась я. – Эти люди понятия не имеют, на кого работают!

– Значит, им следовало уточнить это заранее! – Он опять сжал пальцы, из-за чего Валь вскрикнул.

– Что ты делаешь? – простонала я. – Я же тебе ответила!

– Мы еще не закончили. – Я услышала, как сломалась следующая кость, и захныкала, но этот звук заглушили стоны Валя. Все это ненормально. Ненормально жестоко. – Где могут прятаться твои родители?

– Я не знаю! – прокричала я.

– Не верю ни единому слову! – Бенедикт положил обе ладони на голову моего брата, как будто собирался свернуть ему шею, и я завизжала.

– Я не знаю! – во весь голос заорала я, захлебываясь рыданиями. – Пожалуйста, я правда не знаю! Даже не представляю!

Сцепив зубы, он грубо выдернул кляп изо рта Валя.

– Говори, – велел он.

Глотая ртом воздух, брат буквально выплюнул хриплый смешок.

– Никогда в жизни.

Король схватил Валя и резко поставил на ноги. Прежде чем тот успел поймать равновесие, Бенедикт уже припечатал его спиной к стене. А потом, одной рукой удерживая за поврежденное плечо, второй ударил по лицу. Голова Валя откинулась в сторону, а вампир снова замахнулся.

– Прекрати! – осипшим голосом завопила я, однако он совершенно не обращал на меня внимания.

От следующего удара полетели брызги крови.

Я с такой силой рванулась из рук охранника, что от удивления тот меня отпустил, и я бросилась к Бенедикту.

– Хватит, – без остановки кричала я, втиснувшись между ним и братом. – Хватит, хватит, хватит!

Я вцепилась в запястье Бенедикта, как будто таким образом могла его остановить. Как будто он не в сотню раз сильнее меня. Как будто не мог в любой момент обрушить свою ненависть, ярость и жестокость на меня.

Взгляд Бенедикта пронзил меня насквозь, его лицо исказилось практически до неузнаваемости. Такое ощущение, что в нем не осталось ничего человеческого, лишь неудержимая злость и жажда возмездия. Вдруг он отпустил Валя, который безвольно осел на пол позади меня, и вместо него прижал к стене меня. Спина больно врезалась в шершавую каменную кладку. Горячее тело Бенедикта словно окружало мое, и я уверена, что он чувствовал мою дрожь. Зашкаливающий пульс. Слишком поверхностное дыхание.

Он опустил голову, и на секунду мне почти показалось, что он хочет меня поцеловать. Тем не менее я ни на миг не ослабила хватку вокруг его кисти. Перед глазами все расплывалось от слез, но я удерживала взгляд Бенедикта и сглотнула, несмотря на саднящее от криков горло.

– Пожалуйста, перестань, – умоляла его я.

Дыхание Бенедикта коснулось моих губ. Его сердце колотилось напротив моей груди. Но в тот момент, когда я сама приподняла подбородок, он отпрянул и грубо вырвал у меня свою руку.

Выражение его лица сменилось отвращением, и с глубоким вздохом вампир разжал стиснутые в кулаки ладони.

– Две минуты, – бесстрастно произнес он. – Потом мы уходим.

Сбитая с толку, я наблюдала, как он отвернулся и приказал стражнику выйти из камеры. Его прикосновение до сих пор горело на моей коже. Все мое тело буквально пылало и жаждало большего. Плевать, что он оказался так близко ко мне из-за ненависти, а не привязанности. Я просто хотела снова его почувствовать, закрыть эту зияющую рану, которую нанесло разделяющее нас расстояние.

– Куда? – шепотом спросила я.

Жесткая линия в уголке рта Бенедикта дернулась – казалось, теперь она высечена там навсегда.

– В замок. Ты, черт возьми, исправишь то, что натворила.

Больше не удостаивая меня взглядом, король оставил нас одних и закрыл за собой дверь. Его шаги стихали, удаляясь по коридору, но я отбросила в сторону все возникшие в голове вопросы и быстро опустилась на колени около Валя. Тот привалился спиной к стене, явно с трудом удерживая глаза открытыми.

– Привет, – всхлипнула я и осторожно погладила его по лбу. Взмокшая от пота кожа, стеклянный взгляд, на щеках – дорожки от слез. Мне страшно даже прикасаться к нему. Тем не менее я придвинулась как можно ближе, нащупала руку брата и уткнулась лицом в его волосы. – Мне так жаль…

Валь сжал мои пальцы. С его губ сорвался горький хриплый смех.

– Хороший улов, Флоренс. Ты была права, он правда тебя любит. Вот только демонстрирует это очень интересным способом.

Его голос сочился сарказмом, а слова раздирали мое сердце на еще более мелкие кусочки.

– Просто молчи, – прошептала я. Ну почему он такой? Почему я не могла провести с братом ни минуты, чтобы он при этом меня в чем-нибудь не упрекнул?

– Если бы ты просто выполнила свою миссию, нас бы сейчас здесь не было, – процедил Валериан.

– Если бы ты просто меня послушал, нас бы тоже тут не было!

– Я не слушаю предательниц.

– Какой же ты козел, – выпалила я, отстранилась от него и, продолжая всхлипывать, вытерла слезы.

– По крайней мере, это не из-за меня мы умираем зря!

– Нет, из-за тебя! – сквозь очередной всхлип вспылила я. – Ты все разрушил, неужели не понимаешь?

Валь приподнял уголок рта, но он не усмехался. Он насмехался надо мной.

– И что же я разрушил? – прохрипел брат. – Твой грандиозный план выйти за него замуж и завести парочку милых детишек-монстров? Ты навечно стала бы его безвольной игрушкой. Как жаль, что я этого не увижу.

У меня перехватило дыхание от ужаса.

– Ты… – начала я, но отбросила незаконченное предложение и одним движением встала на ноги. – В кого ты только превратился?

Он лишь слабо покачал головой и спросил севшим голосом:

– Знаешь, почему мы не делились с тобой информацией?

Сжав руки в кулаки, я просто смотрела на него сверху вниз, не в силах ответить.

Тем не менее Валь продолжил. Он не оставил мне иного выбора, кроме как выслушивать и терпеть его обвинения.

– Потому что мы всегда понимали, что ты – самое слабое звено. Я с самого начала подозревал, что ты нас предашь.

Его слова грозили раздавить меня своим весом. Мне стало нечем дышать, слезы текли без остановки. Он мой брат. Возможно, это последний момент, который мы проведем вместе, а он истратил его на то, чтобы причинить мне боль.

Только со мной это не сработает. Я не намерена доставлять ему удовольствие, сломавшись от его упреков. Поэтому расправила плечи и задрала подбородок.

– Ты совсем меня не знаешь, – процедила я, и в эту секунду открылась дверь. Вошли стражи, которые привели меня сюда, и недвусмысленно мне кивнули.

Понятно, что просить второй раз они не будут. Если не пойду сама, меня отсюда выволокут.

Бросив последний взгляд на брата, я слабо качнула головой:

– Зато я знаю, кто я такая, Валь. А это, в конце концов, единственное, что имеет значение.

С этими словами я развернулась и вышла из камеры.

Глава 5

Любовь и война

ФЛОРЕНС

Бенедикт ждал нас у выхода перед закрытыми двойными дверями. Очевидно, кто-то принес ему пиджак, и теперь он, аккуратно сложенный, висел у него на руке – чуть ли не абсурдный контраст на фоне мятой рубашки, перепачканной кровью. Если не знать, кто этот мужчина, вряд ли с виду кто-то догадался бы, что он король этой страны. Он выглядел опасно, а аура, которая от него исходила, больше напоминала предостережение. На улице я бы предпочла обойти такого человека десятой стороной и даже сейчас не решалась к нему приближаться.

Случившееся в подземелье окончательно пошатнуло мое представление о Бенедикте. Он пытал моего брата у меня на глазах и неоднократно угрожал, что точно так же поступит со мной. Возможно, даже был близок к этому. Возможно, в тот момент, когда король прижал меня к стене и я подумала, что он хочет меня поцеловать, Бенедикт на самом деле собирался сделать мне больно.

Но невзирая ни на что, его прикосновения казались воздухом, которым я дышала. Невзирая ни на что, я тосковала по нему. И как раз по этой причине сейчас мне сильнее всего хотелось, чтобы нас опять разделяла тяжелая дверь темницы. Отныне я ни на что не могла положиться. Ни на него, ни на свою семью, ни даже на собственные инстинкты.

Я неохотно остановилась возле Бенедикта. Выражение его лица по-прежнему излучало жесткость, и у меня возникло ощущение, будто под его ненавидящим взглядом мое сердце все больше сжималось. Сосредоточившись на воротнике его рубашки, чтобы не смотреть королю в лицо, я вцепилась в грязное платье, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

Словно в замедленной съемке, Бенедикт переключил внимание с меня на охранников, которые меня привели. Тех же самых, которые не так давно забрали меня из камеры. Тех же самых, которые держали меня, пока он…

Я закрыла глаза, чтобы выбросить это воспоминание из головы. Однако это лишь привело к тому, что крики Валя у меня в памяти зазвучали еще громче.

– Все, что здесь произошло, строго конфиденциально. Это понятно?

Бенедикт говорил спокойным голосом. И все-таки ему без труда удалось вложить в него четкую угрозу. В растерянности я снова посмотрела на него. Взгляд короля до сих пор был прикован к обоим стражникам, и краем глаза я заметила, как те кивнули.

– Да, ваше величество, – хором подтвердили они.

– Вы единственные, кому доверено об этом знать, так что надежно храните все в тайне.

От меня не укрылось, что на этих словах мужчины словно оцепенели. Ничего удивительного. Пускай Бенедикт и выразился весьма формально, подтекст прозвучал предельно ясно. Только что он дал понять, что привлечет их к личной ответственности, если подробности просочатся наружу. Правда, до меня никак не доходило, о чем конкретно шла речь. Это как-то связано с планами Бенедикта по отношению ко мне? Вот только в чем они заключались?

Честно говоря, я не верила, что покину Тауэр живой. И тем более, что вернусь в Багровое Сердце. Да и зачем? Бенедикту не обязательно везти меня во дворец, чтобы избавиться от меня. И последние события тоже скрывать не обязательно, если там он просто запрет меня в новой клетке. Так что же тогда он собирался со мной сделать?

Стражи еще раз повторили: «Да, ваше величество», и Бенедикт, кажется, остался доволен. Он взял перекинутый через локоть пиджак и расправил его. Я думала, что сейчас он его наденет, но вместо этого…

Когда вампир попытался накинуть его мне на плечи, я отшатнулась и вскинула на него взгляд. Этот жест застал меня врасплох, как и внезапная, неизменно сопровождающая его близость. Этот мужчина только что ломал кости моему брату.

– Мне не холодно, – сдавленно сказала я.

Бенедикт замер. Его глаза впились в меня, и я боялась пошевелиться.

– Ты его наденешь, – хриплым голосом заявил он, чем ввел меня в еще большее замешательство. – Нужно пройти всего пару метров.

– Зачем? Пару метров до чего?

– Прекрати задавать вопросы и просто держись рядом со мной.

Сначала Бенедикт накинул на меня свой пиджак, а потом мне на плечи легла и его рука. Я невольно напряглась еще сильнее, однако он уже распахнул одну створку двери и подтолкнул меня к выходу. Из-за его странных указаний я почти испугалась, что вот-вот столкнусь с толпой папарацци, но ничего подобного не случилось.

Меня встретил прохладный ночной воздух, и я жадно его вдохнула. Пахло дождем. Земля была сырой, а небо затянули тучи. Во дворе перед нами припаркована небольшая транспортная колонна, состоящая из одного лимузина и четырех внедорожников. Блестящие черные машины окружали вампиры в знакомой форме дворцовой стражи и смотрели на нас с Бенедиктом.

– Ни звука, – еле слышно пробормотал он.

Потом притянул еще ближе к себе и ускорил шаг. У меня не оставалось выбора, кроме как шагать вместе с ним. Мы направились к лимузину в центре конвоя, и Бенедикт усадил меня на заднее сиденье. Я поспешно сдвинулась в сторону, но не успела, и его бедро коснулось моего, когда он сел ко мне. Пока я отползала к окну, Бенедикт захлопнул дверцу.

Нас окутала тишина. Вверх по моим рукам побежали мурашки. Несмотря на то что между нами дистанция шириной с пустое сиденье, у меня на плечах лежал его еще теплый пиджак, а его близость обжигала так, будто он облил меня кислотой. И не только. Она вновь пробуждала во мне то болезненное желание. Мне никогда еще так не хотелось придвинуться к Бенедикту, прижаться к нему и вдохнуть его запах. Я мечтала вернуть то, кем мы были друг для друга, и чем ближе ко мне он находился, тем сложнее становилось выкинуть это желание из головы. Хотя на данный момент уже ясно, что этого не произойдет. Пытки Валя всего несколько минут назад сожгли последний мост между нами, и теперь даже я перестала верить, что есть путь обратно.

Машина тронулась. За тонированными стеклами мимо нас потянулись стены лондонского Тауэра и наконец совсем остались позади.

Бенедикт молчал, а я воспользовалась воцарившейся тишиной, чтобы привести в порядок мысли. Или как минимум попытаться. Они безостановочно носились по кругу, метались туда-сюда. В один миг я слышала полные боли крики Валя, а в следующий – его полные ненависти обвинения. Тем временем близость Бенедикта, как ледяной холод, проникала мне под одежду, однако всякий раз, стоило краем глаза заметить, что он за мной наблюдает, кожа вспыхивала ярким пламенем. Я плотнее укуталась в его пиджак и сразу же об этом пожалела. Нос уловил нотки знакомого аромата, вынуждая меня разочарованно выдохнуть.

– Что ты планируешь со мной делать? – спросила я и при этом приложила все усилия, чтобы голос звучал твердо. Старалась вновь возвести стены внутри себя, с которыми когда-то пришла в его замок.

Бенедикт едва заметно пошевелился. Слегка повел плечом, но так и не удостоил меня взглядом.

– Ты будешь работать на меня, – коротко отозвался он. Как будто это ответ, а не повод для новых вопросов.

– Что?..

Уголок его рта раздраженно дернулся, и он повернулся ко мне. Ненависть в зеленых глазах отчетливо видна даже в темноте автомобильного салона. То же выражение, с которым он пытал Валя. Выражение, которое я сейчас училась бояться и ненавидеть.

– Ты и твоя семья успешно вывели это королевство из равновесия, – напустился на меня он. – И я, и отец потратили свои жизни на то, чтобы обеспечить безопасность для вас, людей, а вам всего за три дня удалось свести на нет все наши усилия. После вашего покушения в городе произошло больше убийств, чем за весь прошедший год. Но, полагаю, так далеко вперед вы не загадывали, не так ли? В конце концов, семейство Хоторнов ведь не строит планы наперед. – Нашу фамилию Бенедикт буквально выплюнул, голос сочился горьким сарказмом. – Как ни странно, ты не выглядишь удивленной, – заключил он. – Видимо, некий сопутствующий ущерб все-таки просчитывался.

– Хватит обвинять нас в том, что тебе подобные совершают убийства! – вырвалось у меня. – И я не удивлена, потому что уже об этом знала. Лира мне рассказала.

Лицо Бенедикта исказилось гримасой.

– До или после того, как ты послала ее на верную смерть?

Я осеклась. Сердце пропустило несколько ударов. Пару секунд слова Бенедикта эхом отражались где-то внутри меня без единого намека на здравый смысл. А затем до меня невероятно медленно начало доходить их значение, и в груди сразу стало тесно.

Смерть…

Легкие сдавило тяжелым грузом. Стало нечем дышать. На глазах выступили слезы.

– Она… что? – выговорила я. – Лира?..

У меня не получалось произнести это вслух. Не хватало сил даже задуматься о концовке этого предложения. Этого не могло… Она не могла…

– Пока нет, – прорычал Бенедикт. – Но я сомневаюсь, что твои родственники будут долго ждать.

– Мои родственники? – не дыша, переспросила я. Я окончательно перестала понимать, что происходит. Все это какая-то сплошная бессмыслица.

– Они похитили Лиру, после того как ты уговорила ее подвергнуть себя такой опасности. И угадай, чем они угрожают.

Слова Бенедикта потрясли все мое существо. Это не могло быть правдой. Я не хотела, чтобы с Лирой что-то случилось. Я просто хотела помочь.

– Этого не может быть, – выпалила я. – Мои родители никогда бы…

Нет. Проклятье, конечно, они на это способны. И послание, которое собиралась передать им Лира, ничего бы не изменило. Они увидели шанс и воспользовались им.

Бенедикт фыркнул:

– Значит, я сегодня разговаривал с Сантой, а не с твоим отцом. А теперь внимательно послушай меня, Флоренс, потому что я объясню только один раз. Мы оба знаем, какая ты хорошая актриса, так что продолжай в том же духе. Ты будешь дальше играть роль добровольной кровавой невесты. Никто не узнает, что между нами что-то изменилось. Будем рассказывать народу те же очаровательные небылицы, которыми ты пичкала меня. Ты понятия не имела о покушении. Брат тебя подставил. Вся твоя жизнь была ложью. Он злодей в этой истории, а ты – невинный ангел… и прочие бредни в том же стиле. Никто не узнает о кинжале под нашей кроватью. Возможно, если станет известно о случившемся с Лирой, это остановит вампиров от расправы над людьми. А если нет, то эти убийства будут на вашей совести, а не на моей. – В его взгляде смешались презрение и гнев, отчего следующие слова больно резанули по моему сердцу. – С этого момента ты будешь делать то, что я скажу, или за это поплатится твой брат, ясно?

Вниз по позвоночнику разлилась ледяная дрожь. Наверное, эта угроза вообще не должна меня волновать. После всего, что сказал и сделал Валь, я не должна испытывать к нему сочувствия. Но я все равно ему сочувствовала. Боль, которой он подвергнется, слишком жестока. К тому же он мой брат и всегда им останется. Я любила его, даже несмотря на то, что раз за разом получала подтверждения того, что эта любовь – ошибка. Я не хотела, чтобы он страдал.

– Разве ты не убьешь его в любом случае? – дрожащим голосом задала я вопрос.

– Возможно, – невозмутимо откликнулся Бенедикт. – Но есть наказания и похуже смерти, поверь мне.

Я в отчаянии замотала головой. Это чересчур. Лира, Валь, а теперь еще и это обещание насилия, которое заставляло меня усомниться во всем, что я когда-либо испытывала к этому мужчине. Глаза обжигали слезы.

– Кто ты вообще такой? – выдохнула я. – Я больше не узнаю тебя, Бенедикт.

Не сдержавшись, король хмыкнул:

– Какая ирония. – Он отвернулся к окну. Как будто я недостойна даже того, чтобы смотреть на меня, пока со мной разговариваешь. – Я мог бы спросить тебя о том же, если бы меня еще интересовал ответ.

Стоило мне вновь увидеть замок, гнетущее чувство в груди тут же усилилось. Странно возвращаться в это место, которое за последние несколько месяцев постепенно стало мне домом, а теперь превратилось в тюрьму. Но это даже не самое ужасное. Чем дольше я размышляла, тем яснее осознавала, что у меня больше нет дома – независимо от того, на свободе я или нет. Родители бог знает где, и я даже не уверена, что они захотели бы видеть меня рядом, если бы появилась такая возможность. Брат меня возненавидел. Лучшую подругу похитили, и сейчас ей, вероятно, грозила смертельная опасность. А любимый мужчина презирал меня сильнее всего на свете.

Я осталась одна.

На этот раз по-настоящему. Потому что не найду поддержки ни внутри этих стен, ни за ними. Пусть я и хотела приложить все усилия, чтобы исправить свою ошибку, это казалось чем-то из области невозможного.

Бенедикт провел меня во дворец так же, как чуть раньше в машину. Обнимая за плечи и согревая своим теплом, но при этом в полной мере давая почувствовать свое отвращение. Незадолго до прибытия он вручил мне рубиновые серьги-капельки, обозначающие мой статус кровавой невесты. У меня так тряслись пальцы, что еле получилось их надеть.

Он все это говорил всерьез. Мы будем притворяться, что с меня сняли все обвинения, тогда как на самом деле я считала свои последние дни.

С опущенной головой я шла вместе с Бенедиктом в замок, отчаянно пытаясь сохранить самообладание. Наше примирение, вероятно, выглядело бы не очень убедительно, если бы я отпрянула от него у всех на глазах.

Лишь после того, как мы переступили порог его покоев, король от меня отстранился. Две служанки встретили меня обеспокоенными взглядами и проводили в ванную.

Я была так измучена, что без единого протеста позволила им самим обо мне позаботиться. Девушки помогли мне снять грязное кровавое платье и забраться в подготовленную горячую ванну. Пока одна из них терла мои руки мягкой мочалкой, вторая села на табурет у меня за спиной и принялась тщательно расчесывать спутанные волосы.

Я же безучастно смотрела прямо перед собой, стараясь держать себя в руках, однако в этих комнатах практически нереально сбежать от своих чувств. Они до краев полны воспоминаниями, которые неминуемо меня настигнут. И вот я уже думала о том, как несколько недель назад Бенедикт сам здесь же смывал с меня кровь. Как ночь за ночью мы лежали в его постели, и я засыпала в его теплых объятиях. Как окончательно потеряла свое проклятое сердце, хотя никогда этого не хотела.

– О, ну не надо, мисс Хоторн. – Мягкие пальцы погладили меня по щеке, и я в недоумении моргнула. Девушка возле меня сочувственно улыбалась и стерла еще одну слезу с моего лица. – Уверена, принцесса вернется целой и невредимой. Его величество об этом позаботится.

У меня вырвался какой-то нечленораздельный звук. Что-то между сдавленным всхлипом и хныканьем. Она решила, что меня просто настолько выбило из колеи похищение Лиры. И это достаточно плохо само по себе, но дело далеко не только в этом. Последние несколько дней я с огромным трудом сдерживалась, прячась в состоянии полного онемения, но больше не могла. Дрожащее тело содрогнулось от очередного всхлипа, и у меня возникло ощущение, будто я растворяюсь в горячей воде.

– Все будет хорошо, мисс, – раздался ласковый голос у меня за спиной. – Сейчас только вымоем вам волосы, а потом сможете лечь спать. Как вы на это смотрите?

– Мхм, – с трудом выдавила из себя я.

– Принести что-нибудь из ваших старых покоев? Ваши чемоданы там. Их доставили из летней резиденции.

– Нет, – прошептала я и вдруг осеклась, сообразив, что она сказала. Они ожидали, что я буду спать здесь. С Бенедиктом. Словно мы до сих пор вместе. Словно он до сих пор меня любил. Словно мы не питали отвращение друг к другу, и словно я его не боялась.

Как именно он себе это представлял?

При одной мысли о том, что придется спать с ним в одной постели, на глазах выступили новые слезы. Я не смогу. Не смогу лежать рядом с Бенедиктом, в то время как на самом деле мы так далеко друг от друга. Но и избежать этого никак нельзя. Поэтому я сконцентрировалась на дыхании, пока женщины мыли мне голову. Они помогли мне вылезти из ванны, завернули в большое полотенце и высушили феном мокрые волосы. Затем по моей просьбе принесли пижаму, которая, по моему мнению, являлась более безопасным выбором, чем ночная рубашка. После этого служанки попрощались и ушли.

Я потратила неоправданно много времени на одевание и чистку зубов. Но когда наконец отважилась выйти из ванной, поняла, что спальня по-прежнему пуста. Ни следа Бенедикта. Правда, в гостиной горел свет.

В нерешительности застыв на пороге, я намеренно слишком громко хлопнула дверью. Варианты дальнейших действий у меня не самые вдохновляющие. Либо без спросу лечь на его кровать, либо отправиться на поиски Бенедикта. Хотя, если честно, я даже рада пару минут побыть одной.

Наверное, он испытывал то же самое. Скорее всего, его вообще нет в покоях, и он ляжет только после того, как я усну. Впрочем, это будет не менее странно, чем если мы сразу ляжем в одну постель. Возможно, мне стоило просто поспать на полу. Вот вам и решение проблемы, не так ли?

Мои размышления прервал скрип стула. Из гостиной донеслись приближающиеся шаги, и в дверях возник Бенедикт. Воздух в комнате мгновенно стал более разреженным, а я сглотнула, борясь с неожиданно сжавшимся горлом.

Очевидно, он воспользовался другой ванной, чтобы подготовиться ко сну. На нем свободные темные хлопковые штаны, которые слишком хорошо мне знакомы, вот только на этот раз, вопреки обыкновению, он надел сверху рубашку. Похоже, сегодня даже собственные привычки, связанные со сном, вызывали у него дискомфорт. Влажные после душа волосы пробудили во мне желание отвести их с его лба. Однако мрачный взгляд был темнее летней ночи за окном. Этот взгляд бегло пробежался сверху вниз по моему телу, после чего король кивнул в сторону кровати.

– Ты будешь спать здесь, – заявил он.

Меня охватила дрожь.

– А ты? – не удержалась я.

– На диване. – Бенедикт отвернулся, будто этим все сказано, и для него, видимо, так и есть. Зато у меня на языке, напротив, крутилась тысяча слов, одно болезненнее другого.

– На диване могла бы поспать я, – тихо предложила я и тут же мысленно себя за это обругала. Из всех тем, которые можно и даже нужно обсудить, я выбрала именно эту.

– Нет. – По тону Бенедикта слышно, что этот вопрос не подлежит обсуждению. Вот только непонятно почему. Почему его волнует мое удобство? Если он так сильно меня ненавидел, то на мою спину ему должно быть плевать.

– Почему нет? – осторожно спросила я.

Оглянувшись, он посмотрел на меня – взгляд так же холоден, как и голос.

– Потому что я тебе не доверяю, – отрезал вампир.

Краем глаза я видела, как он стискивал руки в кулаки, а потом медленно их разжимал. Только задержав внимание на этом движении, я заметила в его ладони ключ.

Сердце пропустило удар. И внезапно его слова обрели смысл.

– Посадишь меня под замо́к? – сделала вывод я.

Выражение лица Бенедикта осталось жестким.

– Я никогда и не утверждал, что ты свободна. По крайней мере в твоей новой камере есть огромная кровать и ванная комната. Поблагодарить меня можешь потом.

– Очень смешно, – пробормотала я, и глаза опять наполнились слезами.

– А ты видишь, чтобы я смеялся? – парировал он. – Радуйся, что никто еще не копает тебе могилу. Спокойной ночи.

Затем с совершенно невозмутимым видом закрыл за собой дверь и запер ее снаружи.

Пару секунд я стояла неподвижно, уставившись на замочную скважину. С огромным комком в горле вслушивалась в звуки с противоположной стороны. Без понятия, чего я ожидала. Возможно, того, что Бенедикт вернется. Что откроет дверь и извинится. Что поверит мне. Простит меня. Того, что последние несколько дней окажутся всего лишь кошмарным сном, мы заснем в обнимку, а утром к нам в покои, напевая что-то себе под нос, войдет Лира.

Однако ничего подобного не произойдет.

У меня подогнулись колени. Я с трудом заставила себя выключить свет и доковылять до кровати. А там свернулась калачиком и зарылась лицом в подушку.

От нее пахло Бенедиктом.

И его родной аромат прорвал последнюю дамбу у меня внутри. А ведь я должна быть сильной. Возможно, сильнее, чем когда-либо. Должна сделать все, что в моих силах, чтобы исправить ситуацию. Не только то, в чем виновата сама, но и поступки своей семьи. Лире не должны причинить вреда. Люди в городе должны быть в безопасности. Красный Дождь не должен стать еще могущественнее, чем прежде.

Все это потребует от меня больше, чем я могла дать. Тем не менее я готова заплатить эту цену. Потому что если я сейчас еще и способна принять какое-то решение, то оно определенно прозвучит так: «Я буду бороться». Я сделаю все от меня зависящее, чтобы исправить свои ошибки.

Но не сегодня ночью.

Сегодня ночью я буду плакать и тонуть в жалости к себе. Буду ненавидеть сама себя и еще немножко своего брата. Буду скорбеть по всему, что потеряла из-за него, и наблюдать, как часть меня мучительно умирает.

БЕНЕДИКТ

Я не справился.

Как мужчина. Как брат. Как король. Во всех отношениях.

К этому привела не одна ошибка, а целая цепочка ошибок. Бесконечная череда неверных решений и наивной доверчивости, начало которой я даже не мог точно определить. Не мог сказать, когда и где я совершил эти ошибки. И совершал ли их до сих пор. Кажется, я утратил способность различать добро и зло. Границы размылись. Моя рассудительность меня подвела. В каком бы направлении я ни шел – каждый шаг лишь приближал меня к разверзшейся впереди пропасти.

Как-то так получалось, что я всегда добивался полной противоположности тому, чего хотел.

Я хотел, чтобы Лира постоянно находилась рядом со мной. Вместо этого она сбежала, и, возможно, я больше никогда ее не увижу.

Я хотел никогда больше не подпускать к себе Флоренс. Вместо этого она сейчас лежала в соседней комнате на моей кровати, а тихие всхлипы, доносящиеся из-за двери, задевали меня, черт возьми, за живое.

Наверняка она старалась, чтобы я ее услышал. Вероятно, думала, что от этого между нами что-то изменится.

Не изменится.

Это лишь заставляло меня ненавидеть и ее, и себя самого еще сильнее, чем прежде.

Я до сих пор чувствовал, как трещали под моими пальцами кости Валериана. Слышал его рваное дыхание, исполненные болью крики. Всхлипы Флоренс все еще отдавались эхом у меня в ушах. Ее рыдания. Ее отчаянная мольба.

Я хотел сломать эту девушку. Хотел увидеть ее слезы, хотел, чтобы она испытала такой же страх за брата, как я – за Лиру. Эта мысль – единственное, что еще могло принести мне хоть каплю удовлетворения. Потому что ее ответы его не приносили.

И вот теперь я не мог уснуть. Мне не удавалось избавиться от воспоминаний о случившемся в Тауэре. От дрожи ее тела под моим до сих пор покалывало кожу. От того, как она отшатнулась от меня, когда я попытался ее обнять, душу объяло пламя. А ее последние слова в машине по пути сюда были как серебряный кинжал в сердце.

Кто ты вообще такой? Я больше не узнаю тебя.

Я тоже себя не узнавал. Никогда еще мне не было так стыдно за мужчину, в которого я превратился. В которого она меня превратила.

Это все ее чертова вина.

Сквозь тяжелую дубовую дверь опять донесся сдавленный всхлип, и я сдался. Битый час ворочался на диване с боку на бок, пытаясь не дать самому себе зайти в спальню. Знать бы еще, что именно влекло меня к ней. Наверное, мне интересно, как отреагирует Флоренс, если я войду. Плакала ли она, так как хотела, чтобы я ее услышал, или…

Твою мать.

Она не заслужила моей жалости. И единственная причина, по которой я чувствовал необходимость отпереть эту дверь, заключалась в том, что я искал доказательства ее лжи. Как будто она до сих пор не дала мне предостаточно доказательств.

Я неохотно встал и приблизился к спальне. Как можно тише повернул ключ в замке и толкнул дверь.

Внутри меня встретила внезапная тишина. Слышен только тихий шорох одеяла. В полумраке видны ее волосы. Она уткнулась лицом в подушку и больше не двигалась, только тело подрагивало, как будто его сотрясали с трудом подавляемые рыдания.

Значит, она не хотела, чтобы я слышал, как она плачет. А может, просто старалась заставить меня в это поверить, чтобы я засомневался в своих убеждениях. Знала, чего я от нее жду, и сыграла против меня. Или?..

Проклятье, как понять, где правда, а где попытки манипуляции? Я знал, насколько хорошо эта женщина умела играть. И одного этого знания достаточно, чтобы никогда больше ей не доверять.

Я пересек комнату и направился в ванную. Не то чтобы мне было туда нужно, но не хотелось создать впечатление, будто я услышал Флоренс и пришел только для того, чтобы проверить, как она. Пусть знает, что мне на нее наплевать. Или по крайней мере так думает. К сожалению, по части самообмана я не так хорош.

После того как умылся, я еще долго не выключал воду. А когда вышел из ванной комнаты, успел услышать тихий всхлип, который тут же оборвался. У меня внутри все болезненно сжалось.

Кажется, Флоренс в полном отчаянии, и мне пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не броситься ее успокаивать. Еще несколько дней назад я бы без малейших колебаний и оговорок лег к ней, заключил в объятия и погладил по спине. Я бы нежно разговаривал с ней, плавно укачивая в кольце своих рук. Потратил бы на это всю ночь, если бы ей это помогло. Что угодно, лишь бы ей стало легче.

Но теперь я знал, что это была бы пустая трата времени. Что она не заслуживала ни понимания, ни утешения. Мне пришлось напомнить себе, что ее горе – если оно настоящее – вызвано отнюдь не теми же причинами, что и мое. Флоренс плакала не потому, что потеряла меня, не потому, что наши отношения оказались ложью, и не потому, что Лира в опасности. Флоренс плакала, потому что ее раскрыли и теперь она вынуждена проживать последствия.

Заставив себя не обращать на нее внимания, я снова пересек комнату и запер дверь спальни. Наверное, возвращать Флоренс во дворец было еще одной ошибкой. Импульсивное, плохо продуманное решение, и мне только сейчас стало ясно, что оно на самом деле означало. Переносить ее присутствие рядом будет гораздо тяжелее, чем я боялся.

Однако Лира не ошиблась в том, что Флоренс, возможно, сумеет обеспечить стабильность. К тому же сейчас, когда моя сестра в лапах у Хоторнов, у меня практически не осталось альтернативных вариантов. Мне нужно, чтобы Флоренс находилась рядом, хотел я того или нет.

Но это еще не значит, что я позволю ей ко мне приблизиться. Отныне между нами никогда не будет ничего большего, чем притворная симпатия. Причем на этот раз это действительно будет лишь притворство.

Глава 6

Скорлупа

ФЛОРЕНС

Я не хотела просыпаться. Я поняла это в тот же миг, когда заморгала от бледных лучей утреннего солнца и узнала спальню Бенедикта.

Голова болела, в горле пересохло, а реальность зловеще нависала надо мной, готовая в любой момент меня поглотить. Видимо, сегодня ночью я в какой-то момент все-таки уснула. После того как Бенедикт снова ушел, слез не осталось, и я просто молча буравила взглядом темную стену, вдыхая его запах и ощущая в груди всю боль этого мира.

Последняя и сегодня никуда не делась.

Я чувствовала себя слишком слабой, чтобы встать с постели и выйти навстречу своей новой действительности. Не готовой ко всему, что меня ожидало. К ненависти Бенедикта, к своему чувству вины, к отчаянным попыткам все исправить.

Поэтому я осталась в кровати с закрытыми глазами и надеялась еще хотя бы ненадолго заснуть, но сон не шел. Естественно.

Интересно, который час? Бенедикт обычно просыпался раньше меня. Как правило, раннее утро он тратил на тренировки. Однако последние несколько месяцев чаще всего пропускал их и вместо этого читал книгу, пока я еще спала в его объятиях. Снова открыв глаза, я подняла голову, чтобы бросить взгляд на прикроватную тумбочку. Книги нет. Зато есть будильник. И он показывал, что сейчас почти восемь часов. Бенедикт наверняка уже проснулся.

Я перевернулась на спину, не зная, что делать дальше. Может, Бенедикт уже сходил в ванную, пока я спала? Отпер ли он остальные двери в покоях?

Можно попробовать узнать. Но в этот момент из гостиной донеслись шаги. Они приблизились, а потом в замке щелкнул ключ.

Робко натянув одеяло до самого подбородка, я слегка выпрямилась, чтобы видеть дверь. Когда она открылась, от боли у меня сжалось в груди.

Конечно же, в комнату вошел Бенедикт. И судя по всему, он тоже только что встал, так как на нем до сих пор пижама, а темные волосы взъерошены.

Бросив на меня полный отвращения взгляд, он целенаправленно прошагал к шкафу.

– Доброе утро, – прошептала я. Голос до такой степени осип, что пришлось откашляться. Как опухло лицо, лучше даже не знать.

Бенедикт остановился спиной ко мне. Затем повернул голову ровно настолько, чтобы я успела мельком увидеть его лицо в профиль. И тут же вновь отвернулся.

– Не вздумай ничего выкинуть, пока я в ванной, – холодно предупредил меня он, и я опять осталась в спальне одна.

Совершенно опустошенная, я откинулась на матрас, зарылась носом в одеяло и сделала глубокий вдох. Нет, я правда не готова вставать. Предпочла бы навсегда остаться лежать в этой кровати.

Я дождалась, пока Бенедикт выйдет из ванной. Без единого комментария он направился обратно в гостиную, однако в этот раз оставил мою дверь открытой. Еще пару минут я внимательно прислушивалась, после чего заставила себя подняться.

За последние месяцы почти весь мой гардероб перекочевал из моих комнат сюда. Так что вообще-то выбор должен быть большой… но проблема заключалась в том, что почти каждый предмет одежды был связан с воспоминаниями об этом мужчине. В конце концов я определилась, взяла белую блузку с коричневой юбкой и закрылась с ними в ванной. Лицо действительно выглядит хуже некуда, и его, к сожалению, не спасет даже холодная вода. А круги под глазами еще никогда не были такими темными.

Похоже, это мой рекорд. Притом что ночью меня в кои-то веки не мучили кошмары. Тем не менее того небольшого количества сна, в который я рано или поздно провалилась, не хватило, чтобы хоть немного отдохнуть, и я не сомневалась, что ужасные образы вновь начнут меня преследовать не позднее сегодняшнего вечера. После летнего солнцестояния они стали еще страшнее, чем всегда. Раньше мне снился монстр, раздирающий меня на куски. А теперь я сама каждую ночь обращалась в этого монстра. Но Бенедикт вряд ли будет снова меня от них спасать. Наоборот – наверное, его порадуют мои крики по ночам.

Когда я вышла из ванной, застала в спальне одну из вчерашних служанок. В руках она держала стопку свежего постельного белья и полотенец и ободряюще мне улыбнулась.

– Доброе утро, мисс Хоторн. В гостиной подан завтрак. – Кивнув в сторону двери, она положила белье на маленький столик в углу.

Я уже сделала шаг к выходу, но, когда женщина собралась перестилать постель, резко остановилась.

– Не надо, – вырвалось у меня, и я в тот же момент ощутила, как залилась краской.

Она замерла и вопросительно подняла на меня глаза.

– Прошу прощения?

Нужно просто закрыть тему. Но я уже заговорила, так что…

– Можешь оставить ту же постель.

– Это правда не составит никакого труда, мисс Хоторн. Я просто быстро сменю белье и…

– Нет, – услышала я собственный голос и сразу устыдилась. Какая же жалкая. Но я ничего не могла с собой поделать. Если она сменит простыни, то вместе с ними исчезнет и запах Бенедикта. А мне была невыносима даже мысль об этом. – Пожалуйста… Можешь еще пару дней оставить постель как есть? – тихо попросила я. Дверь в гостиную всего лишь прикрыта. Мне искренне хотелось верить, что Бенедикт меня не услышал.

– Эм… Разумеется, – откликнулась немного озадаченная служанка, но выпрямилась и отпустила одеяло. – Тогда я просто уберу кровать, хорошо?

Я энергично закивала:

– Да. Спасибо.

– Не за что, мисс.

Сдержанно мне улыбнувшись, женщина начала взбивать подушки. А я на мгновение нерешительно застыла в комнате. Боролась с искушением спросить, как ее зовут. Хотя, если мы подружимся, для нее это навряд ли хорошо кончится. Мне невольно вспоминается случившееся с Бонни. А ведь это произошло, еще когда Бенедикт всеми силами старался меня защитить.

Я без лишних слов отвернулась и оставила служанку спокойно выполнять свою работу.

В гостиной накрыт стол у окна. Сквозь высокие окна струился солнечный свет, окутывая все вокруг теплым светом. Лишь выражение лица Бенедикта ему осветить не удалось. Король сидел на стуле с газетой в руках и читал ее с перекошенным от ярости лицом. Мое присутствие он старательно игнорировал.

Беззвучно опустившись на место напротив него, я налила себе стакан яблочного сока. Аппетита нет совсем, однако после скудного рациона последних дней будет разумно чего-нибудь поесть и попить.

Краем глаза я наблюдала, как служанка вышла из спальни и покинула королевские покои. Она закрыла за собой дверь, и мы снова остались наедине.

Сделав над собой усилие, я взяла булочку из корзины в центре стола и разрезала ее. Нужно сосредоточиться на своей задаче. На том, как я могла помочь Бенедикту, Лире и людям в Лондоне. Но я так сильно истосковалась хотя бы по какому-то подобию нормальности, что хотела еще ненадолго оттянуть разговор на эту тему.

– Что пишут в газете? – спросила я и потянулась за маслом.

Вампир с шумом втянул воздух.

– А что там может быть написано, Флоренс? – раздраженно отозвался он. – Что-то о похищенной принцессе, покушении на короля и грозящей гражданской войне.

– Они пишут об этом? – изумленно переспросила я.

– А о чем еще им писать? О погоде?

– Я… Я думала, в газетах пишут исключительно о том, что ты им разрешаешь.

Бенедикт фыркнул, как будто это полный абсурд.

– С таким же успехом можно попробовать заставить птиц в аду не петь.

Я растерянно нахмурилась:

– То есть им уже известно о Лире? Откуда?

– Если бы я знал, у нас было бы на одну проблему меньше.

Опустив нож, я оставила попытку намазать бутерброд. Все равно желудок к этому моменту завязался таким узлом, что, скорее всего, мне не удастся проглотить ни кусочка.

– А сейчас? – тихо спросила я.

– Минимизируем ущерб, – холодно откликнулся Бенедикт.

Я глубоко вздохнула. Нормально пообщаться явно не выйдет. Чего и следовало ожидать.

– И как я могу с этим помочь?

Он мрачно посмотрел на меня:

– На сегодня, во второй половине дня, назначена пресс-конференция. К счастью для тебя, я не склонен сам выступать перед народом, так что тебе не придется произносить речь лично. Эрис представит людям нашу историю. Ты будешь стоять на заднем плане вместе со мной и стараться выглядеть хотя бы отчасти заслуживающей доверия. Впрочем, зная тебя, это не должно составить труда.

Я пыталась не подавать виду, как сильно меня задели его слова. Он в любом случае мне не поверит.

– Что конкретно я должна делать? – вместо этого спросила я.

Король покачал головой и вернулся к своей газете.

– Репетировать ничего не понадобится.

Это не ответ на мой вопрос. Я хотела знать, как мы будем стоять на заднем плане. Держаться за руки? С влюбленными взглядами и нежными прикосновениями? Хватило только представить это, и меня затошнило от нервозности.

– Тем не менее мне нужно знать, чего ожидать, – объяснила я.

– Узнаешь, когда придет время.

Он что, серьезно?

– А почему не сейчас? – с растущим раздражением поинтересовалась я. – Раз ты хочешь, чтобы я притворялась перед людьми, дай мне время подготовиться! Я должна знать, будем ли мы… прикасаться друг к другу. Или целоваться, или…

– Ничего подобного точно не будет, – отрезал Бенедикт. И метнул в меня злобный взгляд. – Пока я сам точно не знаю. Но думаю, ты достаточно практиковалась в этой роли, чтобы немного сымпровизировать.

– Это не было ролью! – решительно возразила я, однако он сделал вид, будто вообще меня не слышал, и опять уткнулся в газету. Разочарованная, я гоняла по тарелке половинку булочки. – А что мне делать до пресс-конференции? У тебя есть для меня какое-нибудь задание, или я просто пленница, которую ты будешь время от времени показывать перед камерами? Твоя спальня – моя новая камера?

Бенедикт с подчеркнутым безразличием пожал плечами:

– На данный момент ты больше ничего не можешь сделать. Согласно нашей истории, между нами ничего не изменилось. Ты можешь спокойно перемещаться по замку. Под запретом только мой кабинет. И конечно, нельзя никому рассказывать о нашей… договоренности. Кроме того, за тобой везде будут следовать стражники. Для твоей же безопасности, разумеется.

Договоренность – вот как это называется. Какое симпатичное слово вместо «заключения». Но в нынешних обстоятельствах мне, наверное, грех жаловаться.

– Понятно, – ответила я. – А что насчет Лиры?

– Мои люди ищут ее. Пока не найдем, остается только ждать, когда твои родители дадут о себе знать, что они, надеюсь, и сделают после пресс-конференции. Ты с ними поговоришь. Сегодня Эрис тебя проинформирует.

Глубоко вздохнув, я сделала глоток сока. Мы с родителями не разговаривали уже полгода. И письмо, которое им передала Лира, кажется, не помогло. Убедить их сменить курс будет сложно, если не невозможно.

Если бы мама с папой мыслили рационально, решить этот вопрос было бы на самом деле легко. Бенедикт – единственный, кто стоял между Красным Дождем и короной. Работая против него, родители саботировали собственные цели, они ведь должны это понимать. Вот только я опасалась, что мои аргументы никто даже слушать не станет, учитывая, какая их сжигала ненависть. Учитывая, что я их предала.

И все-таки я попробую. Проклятье, я сделаю что угодно, лишь бы положить конец насилию. Какую бы боль это ни причиняло.

– Я с ними поговорю, – пообещала я. – Но не стала бы сильно надеяться, что это принесет какую-нибудь пользу.

Может быть, я слишком откровенна. Но мне не хотелось опять давать Бенедикту пустые обещания.

Послышался шелест страниц – он опустил газету.

– Почему?

– Потому что я передала Лире сообщение для родителей, и тем не менее они ее похитили.

– Что бы ты им якобы ни написала, очевидно, оно оказалось недостаточно убедительным.

Он даже не уточнял, что именно было в послании. Прямо намекает, что все равно мне не поверит. Видимо, это идеально резюмировало суть наших отношений в настоящий момент.

Проглотив ком в горле, я подняла подбородок.

– Как себя чувствует мой брат?

Угол рта Бенедикта дернулся.

– Еще дышит, насколько мне известно.

Во мне вспыхнула ярость.

Мужчина, которого я знала, никогда не сказал бы мне такого. Я правда больше его не узнавала. Это моя вина? Это я так его сломала, что не осталось ни следа от его настоящего характера? Или…

Слова Валериана эхом отражались у меня в голове. Вместе с криками боли.

Может, Бенедикт всегда был таким? Неужели я видела в нем то, чего на самом деле никогда не существовало? Неужели просто привыкла к монстру, которым он был? Неужели все это время брат был прав?

Нет.

Это просто невозможно. Обстоятельства превратили Бенедикта в этого незнакомца. Из-за меня проявились все его плохие стороны. Он все тот же, просто больше не мог этого показать.

Проглотив любые возражения, я все-таки сделала себе бутерброд.

Бенедикт молчал. Его присутствие давило на меня, словно тяжелый груз на грудную клетку. Но всего через несколько минут король сложил газету и встал. Как обычно, он ничего не съел. Эта мысль навела меня на другую… Он уже давно не пил мою кровь. По крайней мере, если не считать того раза на празднике летнего солнцестояния, когда моя кровь оказалась отравлена, а следовательно, вряд ли хорошо усвоилась.

Невольно я вспомнила момент, когда Валь вонзил клинок в грудь Бенедикта. Вспомнила парализующую панику и всеобъемлющий страх потерять этого мужчину. Сердце сжалось.

– Ты уже оправился? – вырвалось у меня, и Бенедикт замер в дверном проеме своего кабинета. – От яда, я имею в виду, – поспешно добавила я, поскольку его мрачный взгляд снова превратился в олицетворение смертельной угрозы.

– Он оказал только оглушающий эффект, – ледяным тоном сказал он. – Кроме того, доза была слишком маленькой.

Я отрывисто кивнула и отвернулась.

– Хорошо, – прошептала я, слишком стыдясь того, что Бенедикт это услышит, и в то же время испытывая слишком большое облегчение, чтобы совсем ничего не сказать. Если бы я выпила тот чертов бокал шампанского целиком, он бы, вероятно, не смог отбить атаку Валя и не стоял бы сейчас здесь. Все могло закончиться гораздо хуже.

Бенедикт скрылся в кабинете и закрыл за собой дверь. Видимо, он на полном серьезе разрешил мне свободно передвигаться по замку. Слава богу. Меня снедало такое сильное беспокойство, что пришлось буквально заставлять себя усидеть на месте еще пару минут и запихнуть в себя завтрак.

Когда чуть позже я вышла в коридор, рядом тут же возникли двое стражников. Оба изобразили легкий поклон, а у меня по спине пробежала холодная дрожь. Один из них вчера был со мной в Тауэре. Я до сих пор ощущала на руке чуть выше локтя его железную хватку. Он даже не шелохнулся, пока Бенедикт пытал Валя у меня на глазах.

Сглотнув, я выдавила из себя улыбку. Значит, вот как король решил убедиться, что я буду придерживаться его правил. Приставил ко мне человека, который знал правду. Того, кого я не смогу обмануть.

– Я хочу прогуляться, – сообщила я мужчинам.

– После вас, мисс Хоторн, – ответил вчерашний охранник. Широким жестом он дал мне знак идти вперед и сам пошел следом на почтительном расстоянии.

В это время года Красный сад целиком и полностью оправдывал свое название. Цветущие розовые кусты источали почти пьянящий аромат. Алый полог листвы красных кленов ловил солнечные лучи у меня над головой, по обширной территории парка разносился щебет птиц. Свежескошенная трава под ногами была еще влажной от утренней росы.

До недавнего времени садам замка всегда удавалось меня успокоить. Они стали для меня местом уединения. И не только они. Честно говоря, я могла сказать так обо всем дворце. Багровое Сердце стало для меня домом. Однако сейчас я чувствовала себя здесь инородным телом, а из-за всех переживаний, которые никак не шли у меня из головы, о спокойствии и думать нечего. Тем более не в присутствии темноволосой девушки, которая как раз в этот момент направлялась ко мне.

Бриана была одета в черное летнее платье, которое резко выделялось на фоне ее бледной кожи, а волосы заплела в элегантную косу. Она выглядела так же великолепно, как и всегда, и тем не менее при виде нее я испытала желание сбежать.

Я не представляла, как мы с ней встретимся. Слухи о моем возвращении, должно быть, уже расползлись по замку… вместе с ложными фактами, в которых Бенедикт собирался убедить общественность. То, что прислуга не подвергала сомнению нашу историю, меня не удивляло. Даже если у кого-то из них появятся подозрения, они не выскажут их вслух. Однако Бриана наверняка разговаривала с Лирой, а значит, сразу раскусила нашу ложь. Поскольку и сама Лира перестала мне доверять.

Если бы я хотя бы могла прочитать выражение лица Брианы. Темные брови нахмурены, в голубых глазах грусть. Но она не казалась рассерженной или подозрительной.

Когда вампирша подошла ко мне, я уже открыла рот, чтобы поздороваться, как вдруг она бросилась мне на шею. Оступившись от неожиданности, я сделала шаг назад и обняла подругу, как будто в этом нет абсолютно ничего необычного. Она до боли крепко прижала меня к себе, но я бы ни за что на свете ее сейчас не отпустила. Впервые за несколько дней в окружающей меня тьме забрезжил крошечный лучик света. Единственный человек, который, судя по всему, меня не презирал. Вопрос лишь в том, почему. Она не знала правду обо мне или ей все равно?

– Как я рада, что ты вернулась, – прошептала Бриана, отстраняясь. Она обвела меня взглядом с головы до ног, словно хотела убедиться, что со мной все в порядке. – Мы с Лирой так за тебя волновались. А с тех пор как она ушла… – Не закончив предложение, девушка лишь покачала головой.

– Волновались за меня? – в недоумении переспросила я. – Но… почему?

Выражение лица Брианы смягчилось, и на губах появилась слабая улыбка.

– Мы же упрямые, поэтому просто отказывались верить в то, что ты убийца.

Я почувствовала, как у меня предательски дернулись уголки рта. Но уже в следующий момент снова стала серьезной. Я не убийца, но по меньшей мере вначале собиралась ей стать. Похоже, правда очень запутанна. Но ведь мне вообще запрещено обсуждать с Брианой эту тему, разве нет? Бенедикт приказал мне держать в секрете наше соглашение, поэтому я никак не стала комментировать ее слова.

Она бросила взгляд через мое плечо. Стражи держались на приличном расстоянии и точно стояли вне зоны слышимости.

– Лира все мне рассказала, – тихо призналась она. – Про кинжал и про твои изначальные планы. А еще про ваш разговор и письмо. Вчера, когда Бенедикт узнал, что она сбежала из-за этого, я подумала, что он пошел отрывать тебе голову. Как тебе удалось заставить его поверить?

Я сглотнула. Очевидно, это первая проверка, которую мне необходимо пройти, чтобы вновь завоевать доверие Бенедикта. Несмотря на то что мне ужасно хотелось поговорить обо всем с Брианой, нельзя ее в это посвящать.

– Понятия не имею, – неумело соврала я. – Он просто изменил свое мнение. Может быть, дело в письме…

Скептично изогнув брови, Бриана предельно четко дала понять, что не купится на мои выдумки.

– Ах да, – протянула она. – То есть теперь между вами опять все по-старому?

– Я… думаю, да.

Вампирша фыркнула:

– Вау. Прости, но как у тебя получилось обманывать нас целых шесть месяцев, Фло? Не верю ни единому твоему слову. Я знаю Бенедикта всю жизнь. Он не меняет мнение вот так запросто, за одну ночь. Особенно если учесть степень его недоверия к тебе после праздника солнцестояния. Он привел тебя сюда, чтобы ты поговорила со своими родителями? Или хочет обменять тебя на Лиру?

Я оцепенела. До этого момента такой вариант мне в голову не приходил. Может, в этом и заключался замысел Бенедикта? Если да, он определенно будет разочарован. Мама и папа уже неоднократно доказали, что готовы мной пожертвовать. В их понимании существовал целый ряд вещей, которые гораздо ценнее жизни собственной дочери.

– Я никому не расскажу, – настойчиво уверяла Бриана. – Просто я переживаю, понимаешь?

– За Лиру? – тихо спросила я.

Она вздохнула:

– И за нее. Но и за тебя тоже.

Я слабо покачала головой:

– Ведь как раз из-за меня она и подверглась опасности.

Бриана взяла мою ладонь в свои и ласково сжала:

– Это не так. Она сама приняла решение передать ту записку. А теперь скажи мне, Бенедикт все еще планирует выставить твою голову на Тауэрском мосту или между вами действительно все хорошо?

Я невольно обхватила себя руками, что, наверное, само по себе являлось исчерпывающим ответом.

– Он меня ненавидит, – тем не менее выдохнула я и сглотнула ком в горле.

Эти слова тяжестью осели у меня в желудке и вместе с образом, который Бриана только что поселила у меня в голове, вызвали тошноту. Когда все закончится – как бы оно ни закончилось, – Бенедикт подвергнет меня заслуженному наказанию. Пребывание здесь станет не только последними днями, которые я проведу с ним, но и, весьма вероятно, концом моей жизни.

Мысль о собственной смерти кажется сюрреалистичной. И пусть я с самого начала своей миссии понимала, что рискую жизнью, а последние несколько дней каждую минуту подсознательно ждала своей казни, все равно к этому не привыкла.

– Мы все уладим, – пообещала Бриана.

– Сомневаюсь, – осипшим голосом откликнулась я.

– Ну хватит. – Она крепче сжала мои пальцы. – Я верю тебе, Флоренс, – продолжала убеждать меня вампирша. – Я же вижу, что ты любишь Бенедикта. Ты бы никогда ему не навредила, и мы ему это докажем, хорошо? Как-нибудь вернем все в нормальное русло.

Как бы мне хотелось, чтобы она оказалась права. Очень хотелось. Но я боялась, что в данный момент шансы на то, что Бенедикт когда-нибудь снова мне доверится, практически равны нулю.

– Спасибо, – невзирая на это, прошептала я и сжала ее пальцы в ответ. – Твоя дружба правда очень много для меня значит, Бри. Но мы должны сосредоточиться на Лире. Это сейчас гораздо важнее. Если с ней что-то случится…

– Она же у твоих родителей, – перебила меня Бриана. – Неужели они правда могут что-то с ней сделать? К тому же максимум после того, как ты с ними поговоришь, они наверняка уступят и отпустят ее. Или?.. – Нотки надежды в ее голосе разбивали мне сердце.

– Не знаю, – чуть слышно призналась я. – Я годами закрывала глаза на то, насколько… радикально они настроены. И как мало вещей, перед которыми они остановятся.

Поморщившись, Бриана ничего не ответила. На мгновение мы замолчали, и между нами повисла тишина, тяжкая от тревоги за подругу.

– Они не причинят ей вреда, – затем твердым голосом произнесла Бриана. – Лира для них – рычаг давления. Пока они считают, что она будет им полезна, ее не тронут.

Хотя бы это, наверное, правда. Родители ничего не делали по велению прихоти. Они думали и действовали стратегически. Так что, какую бы цель они ни преследовали, похитив Лиру… для этого она нужна им живой, иначе она уже давно была бы мертва, и об этом уже знал бы весь город. И тем не менее тяжелый камень, давящий мне на солнечное сплетение, так никуда и не делся.

– Ты как, готова к грядущей пресс-конференции? – сменила тему вампирша. – Весь дворец об этом говорит.

У меня вырвался безрадостный смешок.

– Вот здорово. Нет. Я вообще не готова.

– Тебе ведь и не нужно ничего говорить, – успокоила она меня и взяла под руку. – Идем, буду тебя отвлекать, пока не начнется пресс-конференция. Все быстро закончится, не беспокойся.

Я не сопротивлялась, когда Бриана повела меня дальше в глубь сада, однако отвлечь меня ей так и не удалось. Да и как после всего случившегося? Впервые голова у меня забита столькими вещами. Но как бы мне ни хотелось ей поверить, я сомневалась, что в ближайшие пару недель хоть что-то быстро закончится. Особенно то, что требовало участия Бенедикта.

БЕНЕДИКТ

Зал под нами забит до отказа. Об этом свидетельствовал гул голосов, который пробивался до галереи, где мы находились, и нависал над нами, как фоновый шум. Напоминало бормотание зрителей в театре перед началом спектакля – с одним существенным отличием.

Даже в таком беспорядке преобладал определенный тон. Иногда в голосах проскальзывало волнение, иногда предвкушение, иногда расслабленность.

Здесь же в толпе поселилось беспокойство, которое постепенно овладевало и моим телом. Оно прогрызало меня глубоко, до самых костей, и из-за него же становилось почти невозможно унять рой мыслей.

Я осмелился бросить взгляд через балюстраду. Передо мной простиралось море камер и микрофонов.

Проклятье.

Я не человек из народа. В своих решениях я исходил из того, что будет лучше для моей страны, а не из собственных интересов, но далек от того, чтобы искать за это одобрения. Или просить о понимании.

Никаких интервью. Никаких новогодних обращений и прочих глупостей. Последний раз я проводил пресс-конференцию после смерти родителей. И из всех людей женщина, которая заставила меня наконец-то смириться с этой потерей, теперь стала причиной того, что королевская кровь пролилась снова – и это, вероятно, только начало. Если я и извлек какой-то урок из предательства Флоренс, то заключался он в том, чтобы никогда больше не показывать свою слабость. Мое наивное доверие к ней обернулось роковой ошибкой.

Я искренне надеялся, что мне больше никогда не придется впускать в свой замок свору журналистов. Мне не нравилось внимание, а репортажи – еще меньше. К тому же в нынешней ситуации это еще и огромный риск для безопасности. Единственная причина, по которой я согласился, связана с тем, что объявление было сделано в очень короткие сроки, а внутрь пускали только приглашенных гостей. Так сложнее, если не невозможно, спланировать атаку. Во всяком случае, я на это рассчитывал…

– Мы все обезопасили, – раздался возле меня голос Эрис, и я повернулся к ней. Ее мрачное выражение лица отражало мое настроение, зато в ее словах звучала твердая убежденность. – Всех присутствующих тщательно досмотрели, входы строго охраняются. Не возникло ни осложнений, ни подозрительных инцидентов.

Я лишь коротко кивнул. Если понадобится, я готов доверить Эрис свою жизнь. Меня беспокоил весь остальной проклятый мир.

– Где Флоренс?

– В пути. Должна быть здесь через пару минут.

– Хорошо.

Поразительно, какая огромная ложь может крыться за таким крохотным словом. В присутствии Флоренс нет ничего хорошего. Как же я ненавидел все, что с этим связано! Особенно тот факт, что альтернативных вариантов нет. Сейчас мне нужно, чтобы эта девушка находилась рядом, хотел я того или нет. Эрис тоже это понимала.

– Я сама не рада, что говорю это, Бенедикт… Но привезти ее сюда было правильным решением.

Я негромко хмыкнул:

– Увидим.

Когда дело касалось Флоренс, правильных решений не было. Я уже успел в этом убедиться. И даже если сейчас она якобы нам помогала, наверняка найдет какой-нибудь способ сотворить какое-нибудь зло у меня за спиной. То, что я вообще выпустил ее из поля зрения, – грубая неосторожность. Но у меня не получилось переступить через себя и держать ее рядом. Я почти не мог на нее смотреть. И очевидно, превратился в эгоиста, так как поставил собственный комфорт выше всеобщего блага.

– Если хочешь, чтобы план сработал, держи свою мимику под контролем, – напомнила мне Эрис, и я лишь сейчас заметил, как сильно нахмурил брови.

В ответ я только закатил глаза. У меня никогда не получалось изображать очаровательного короля. На самом деле я поклялся себе, что никогда не буду даже пытаться. Я не человек из народа, как уже говорил.

Но это было раньше. Когда я еще не обманывал тот самый народ, а корона на моей голове не была так тяжела. Не то чтобы я когда-нибудь надевал ее после церемонии коронации…

– Знаешь, в чем плюс того, что Флоренс живет в замке? – продолжила Десница. – Ты в любой момент можешь пить ее кровь.

– Нет.

Она в отчаянии вздохнула:

– Бенедикт…

Эрис осеклась, когда позади нее открылась дверь. В кои-то веки я испытал облегчение при виде Флоренс. В сопровождении своих охранников она вошла в галерею и бросила неуверенный взгляд через балюстраду. Ее лицо побледнело еще сильнее, чем прежде, но пока она не падает в обморок, мне все равно. Она здесь не ради собственного удовольствия.

Кивнув в сторону своей кровной невесты, я окончательно закрыл тему разговора.

– Можем начинать.

Эрис внимательно посмотрела на Флоренс, которая остановилась перед нами и нервно вцепилась пальцами в ткань юбки.

– Наверное, сначала стоит еще раз обсудить план, – произнесла моя правая рука и жестом велела обоим стражникам отойти. Они присоединились к своим коллегам, стоящим с краю галереи.

Флоренс кивнула. Я лишь нетерпеливо фыркнул. План у нас не сказать чтобы особенно сложный. И чем быстрее мы с ним разделаемся, тем лучше.

– Что тут обсуждать? – спросил я. – Ты, – я пригвоздил взглядом Флоренс, – стоишь рядом со мной и делаешь вид, будто там тебе самое место. Все остальное сделает Эрис. И не говори ни слова, иначе у твоего брата будут проблемы. Ясно?

Флоренс на мгновение поджала губы. Очевидно, что я ранил ее своими угрозами. Но, несмотря на то что мне самому от этого больно, я просто не мог остановиться. Я хотел причинить ей боль. Вот каким я стал. Жалким.

– А как надо делать вид, будто твое место рядом с королем? – тихо задала вопрос она.

– Для тебя это не должно составить труда, – холодно парировал я. – Просто притворись, что хочешь вернуться в мою постель.

Флоренс ошарашенно ахнула, а Эрис глубоко вздохнула:

– Просто держите себя в руках, ладно? Бенедикт обнимет тебя. Это умеренный уровень привязанности, не слишком яркий для официального мероприятия, но достаточный для правдоподобности. Понятно?

Взгляд Флоренс переместился на меня, и в нем мелькнула вспышка паники. Однако потом она торопливо кивнула, отвернулась и пробормотала:

– Понятно.

Настала моя очередь ловить на себе пренебрежительный взгляд Эрис. Чего она ожидала? Что я еще передумаю? Я рожден для того, чтобы терпеть подобные ситуации. Не важно, что раньше мне редко приходилось это делать.

– Вы должны отрепетировать, – решила она. – Хотя бы один раз.

Хотелось бы мне возразить, но, видимо, спорить бессмысленно. Я неохотно протянул руку Флоренс и кивнул ей. Подойдя ближе, она позволила мне обнять ее за плечи. Ее тело напряглось, словно одеревенело, и у меня возникло желание погладить ее по спине, однако я его проигнорировал и выдержал взгляд Эрис.

Та недовольно скривилась.

– Допустим, выражения ваших лиц можно списать на исчезновение Лиры, – проворчала она. – Но нужно встать ближе друг к другу.

После секундного колебания Флоренс сделала еще один шаг ко мне, но в этот момент я ее отпустил.

– Давайте уже начинать?

Эрис многозначительно выгнула брови, но ничего не ответила. Ей хорошо известно, когда на меня лучше не давить. И в конце концов, нет никакого смысла репетировать наш выход прямо перед пресс-конференцией. Это приведет лишь к тому, что стража начнет задавать вопросы.

Дав им знак, Эрис первой направилась к лестнице. Мы с Флоренс молча последовали за ней вниз по ступенькам, а я старался как минимум на пару минут отбросить свою злость на нее.

Ради Англии.

Ради Лиры.

Как только мы оказались в поле зрения прессы, на нас обрушился настоящий шквал вспышек. Уголком глаза я заметил, что Флоренс снова замешкалась. Я бросил на нее пристальный взгляд, но она уже взяла себя в руки, подняла подбородок и пошла дальше все более уверенным шагом. Как это часто случалось раньше, она вела себя с изяществом королевы. И как бы неприятно мне ни было это признавать, Флоренс с легкостью создавала впечатление, будто место рядом со мной действительно принадлежало ей по праву. Она бросала мне вызов с самого первого дня, всегда общалась со мной на равных. И это казалось мне правильным. Тем губительнее оказалось то, что все в ней было неправильно.

Послушай я тогда свой разум, а не сестру, все это обошло бы нас стороной. Я не хотел выбирать Флоренс своей кровавой невестой. Она вызывала во мне слишком сильное притяжение. Риск потерять себя в этой женщине был слишком велик. В конце концов Лира меня убедила. На пару с моим вероломным сердцем.

Когда я остановился на центральной площадке, Флоренс последовала моему примеру. Эрис спустилась всего на несколько ступеней ниже. Достаточно близко, чтобы образовывать с нами единое целое, и достаточно далеко, чтобы люди могли нас хорошо рассмотреть. С этого момента любое движение пальцев, любой взмах ресниц будет тщательно анализироваться. И Флоренс это известно.

Я полностью отдавал себе отчет в том, что следовало лучше ее подготовить. Нужно было как следует отрепетировать все утром, а не вот так, на скорую руку. Нам стоило вместе проработать свои роли. Но именно это слово меня и остановило. Вместе.

Эрис дождалась, пока воцарится тишина. Затем ее уверенный голос заполнил комнату, а я в очередной раз порадовался, что эта женщина одновременно являлась моим пресс-атташе. У нее достаточно харизмы, чтобы держать под контролем даже самые щекотливые ситуации. И это лишь одно из ее бесчисленных достоинств.

– В связи с высоким уровнем общественного интереса к расследованию убийства на праздновании солнцестояния сегодня от имени его величества короля я объявляю, что мисс Флоренс Хоторн, действующая кровавая невеста, признана невиновной по всем пунктам обвинения. Доказано, что мисс Хоторн не участвовала в планировании покушения на его величество и, как и сам король, стала жертвой махинаций своей семьи.

Флоренс рядом со мной оцепенела, и я покосился на нее. Она сцепила руки на животе, но даже так у нее не особо получалось скрыть нервную дрожь в пальцах. Сделав над собой усилие, я обнял ее и осторожно притянул к себе. Она не сопротивлялась, но напряглась еще больше. Это плохо. Ее скованность, если выражаться дипломатично, видна невооруженным глазом.

Погладив ее по руке чуть ниже плеча, я наклонился к ней. Нос уловил знакомый аромат лаванды, исходящий от нее. Горло сжалось, сердце охватил пожар. Тем не менее я сохранил внешнюю невозмутимость и нежно поцеловал ее в макушку.

– У тебя слишком виноватый вид – перестань, – еле слышно шепнул ей я и снова поднял голову.

Флоренс подняла на меня глаза, и мне почему-то показалось, что один только этот взгляд опровергает справедливость моего заявления. Теплый темно-карий цвет ее глаз превратил эту девушку в олицетворение невинности. Может быть, именно поэтому я так долго ее недооценивал. Ведь ее внешность так кардинально противоречила ее намерениям.

Печаль в ее взгляде тяжким грузом легла мне на грудь. Флоренс попыталась выдавить из себя улыбку, которая, тем не менее, так и не коснулась ее глаз, но будто облила бензином мою тлеющую душу. Разожгла инферно, пожирающее все мои убеждения. Почему мне сейчас хотелось ее поцеловать? Почему моя рука, словно сама собой, притянула ее ближе? Почему ее близость – единственное, что, кажется, облегчало мою боль, хотя именно она и являлась ее причиной?

Удерживая взгляд Флоренс, я старался разобраться в своих чувствах. Отталкивал свой гнев на тоску по этой женщине. Ненависть на собственную боль. Правду о ее лжи.

Безрезультатно.

– Расследование в отношении Валериана Хоторна продолжается, – между тем объявила Эрис. – До суда он будет содержаться под стражей в Тауэре.

Флоренс шумно выдохнула и опустила голову. Почти незаметно прислонилась к моей груди. Такое неправильное и одновременно правильное ощущение. Запретное и неизбежное. Исцеляющее и разрушительное. Что вообще со мной творилось? Я должен причинять боль ей, а не наоборот.

– Прости меня, – чуть слышно прошептала она.

Как бы мне хотелось ответить. Дать понять, что я никогда ей не поверю. Но нельзя делать этого на глазах у прессы, поэтому ее фраза так и повисла между нами, как густой дым в комнате, вместе с запахом Флоренс затуманивая мой разум.

Тем временем Эрис завершила свою речь. Мы знали, что после этого последуют незапланированные вопросы. Тем не менее первый же едва не выбил почву у меня из-под ног.

– Правда, что принцесса похищена? – хотел знать один из мужчин с первого ряда.

– Это так, – спокойно откликнулась Эрис.

Мы рассматривали вариант солгать. Но в нынешней ситуации это представлялось не самой лучшей идеей. Такой подход только сыграл бы на руку родителям Флоренс. Несомненно, как только мы публично заявим, что Лира в безопасности в замке, появится ее фотография или даже видео, доказывающее обратное.

– Как ее могли похитить из замка? – не сдавался мужчина.

– Кто похитители? – встрял другой.

– Как давно она пропала?

– В Багровом Сердце в принципе еще безопасно?

Вопросы выкрикивались один за другим, словно первый из них спровоцировал лавину.

– Ваше величество, что вы думаете о похищении вашей сестры?

– Причастна ли семья Хоторнов к похищению?

– Мисс Хоторн, не хотите ли вы сделать заявление?

Флоренс отвернулась от толпы, что, в свою очередь, означало, что она уткнулась лицом мне в плечо. По моим рукам поползли мурашки, и я даже не мог точно сказать, в хорошем смысле или в плохом. Я хотел отпустить Флоренс, но не мог сделать это у всех на виду. В итоге победила другая часть меня. Та, которая жаждала привлечь ее еще ближе, и подтолкнула меня прижаться щекой к ее голове в якобы ласковом жесте, пока на нас неумолимо продолжали сыпаться новые вопросы.

Меня охватило то же желание, что и вчера, когда я придавил ее к шершавой стене подземелья. Когда Флоренс находилась так близко, моя ярость внезапно вырывалась на поверхность и высвобождалась в безудержной потребности прикоснуться к ней, поцеловать, сорвать с нее одежду и сделать покорной. Как будто я способен обо всем забыть. Как будто еще мог спасти нас, если просто достаточно в ней затеряюсь.

Чушь собачья.

Эрис снова заговорила, правда, на этот раз ей было сложнее заглушить возбужденную прессу.

– Принцессу Лиру похитили не из дворца, – сурово отрезала она. – Как дворец, так и сам король в безопасности. Однако по соображениям безопасности мы не можем давать дальнейшие комментарии на данную тему, ведь наше главное желание – это возвращение принцессы целой и невредимой. Если у вас больше нет вопросов, то на этом мы завершаем пресс-конференцию. Благодарю вас за уделенное время.

Обернувшись, она недовольно нахмурила брови, увидев, что мы с Флоренс стоим, тесно обнявшись.

Я благодарен за возможность снова отстраниться от нее, но в то же время это далось мне с трудом. Мы вместе отвернулись от толпы и щелчков фотоаппаратов. Положив одну ладонь Флоренс на спину, я повел ее вверх по ступеням и только сейчас обратил внимание, как быстро билось мое сердце. Кровь кипела, а все тело словно подключили к высоковольтной линии. Наверное, дело в тревоге за Лиру, которая из-за вопросов разрослась до небывалых масштабов. По крайней мере именно в этом я себя убеждал. Поскольку альтернативным вариантом было бы признать, что такую реакцию у меня вызывала близость Флоренс, а я не готов наделять ее такой властью.

Как только мы благополучно скрылись из поля зрения репортеров, я создал между нами дистанцию. Она же обхватила себя руками, как будто замерзла без моего тепла, и немного отстала от нас. Эрис бросила на меня многозначительный взгляд.

– Достаточно убедительно? – тихо спросил я.

Уголок ее рта недовольно дернулся.

– Я сама почти вам поверила.

В ее словах безошибочно угадывалось предостережение. В том, что касалось отношений с Флоренс, она мне не доверяла. И ее нельзя за это винить. Эрис предупреждала меня всего несколько недель назад, а я ее проигнорировал. Неудивительно, что теперь она беспокоилась о моем наивном сердце, словно я несчастно влюбленный десятилетний мальчишка.

– Сейчас уже нет пути назад, – напомнила мне Десница.

Я оглянулся через плечо. Флоренс уже опять окружили ее охранники, и она стояла между ними с опущенной головой.

Да, теперь нужно держать ее при себе, чего бы это ни стоило. Во всяком случае, какое-то время. Пока нам не удастся вернуть себе контроль над ситуацией. Только тогда мы сможем подумать о том, как избавиться от нее… скажем так, устраивающим всех способом.

Сердце сжалось, однако я проигнорировал и эту боль. Эта девушка больше не имела надо мной власти. Лира и мир в стране – вот мои главные приоритеты. И Флоренс не отвлечет меня от них. В этом я мог себе поклясться.

Глава 7

Монстр

ФЛОРЕНС

– Держи кинжал крепко. Вот так. – Отцовская рука накрыла мою. Ладонь сжала теплый металл. Его голос звучал мягко и ободряюще. – Надежный захват. Посчитай ребра. Куда ты должна приставить клинок?

Трясущимися пальцами я прижала острие к груди манекена, над которым стояла на коленях. Хотя это всего лишь тренировка, сердце вдруг забилось быстрее. Дыхание стало поверхностным. В животе появилось неприятное ощущение и давило, как камень.

– Что ты теперь должна сделать? – спросил папа.

– Сильно ударить, – прошептала я.

– Насколько сильно?

– Насколько смогу.

В сотый раз мы вместе прогоняли в тренировочном зале порядок действий. В сотый раз я представляла себе, что мне скоро предстояло сделать за этими стенами. Рисовала в воображении, как теплая кожа поддастся под напором лезвия, а руки покроются горячей кровью.

– Ты колеблешься? – тихо спросил отец, и я покачала головой:

– Никогда.

– А сомневаешься?

Я сделала глубокий вдох и выдох:

– Мне не в чем сомневаться.

– Моя девочка. – Он так горд. Папа заправил прядь волос мне за ухо, и я подняла на него глаза. – Ты блестяще справишься с задачей, – шепнул он мне.

– Справится ли? – От маминого тона я вздрогнула. К резким словам примешались злость и недоверие в голосе, сметая уверенность, которую только что вселил в меня отец.

Подойдя к нам, она посмотрела на меня сверху вниз. В ее голубых глазах полыхала решимость, которой мне всегда недоставало и, вероятно, так и будет всегда недоставать. От ее пристального взгляда не ускользало ни единой детали.

– Как ты собралась убивать короля, если при одной мысли об этом у тебя трясутся руки? – напустилась на меня она. – Как собралась соответствовать нашим целям, если, несмотря ни на что, продолжаешь ставить их под сомнение?

Да, как?

Нет. Все же совсем не так!

– Я не ставлю их под сомнение! – прокричала я, но мама уже опустилась на колени и вместо отца обхватила мою руку, до сих пор сжимающую кинжал.

– Если ты правда на нашей стороне, пора это доказать. – Меня окружило облако ее такого родного парфюма. Она еще сильнее сдавила мне пальцы, так что пришлось сопротивляться ее захвату, чтобы спокойно держать оружие. – Покажи нам свои шипы, Флоренс.

Мама потянула мою руку вниз. Клинок разрезал мягкую кожу. Из маленькой раны потекла кровь, и только в этот момент я заметила у своих ног теплое тело. Как равномерно вздымалась и опускалась грудная клетка. Какое знакомое дыхание.

Моргнув, я уставилась на его лицо. Вот только это уже не манекен. Нет, под лезвием кинжала лежал мой брат. Валериан смело встретился со мной взглядом, с той же искрой решимости в глазах, как у мамы.

– Сделай это, сестренка, – прошептал он.

Я завизжала и хотела отдернуть клинок, но тут ладонь Валя накрыла наши с мамой руки. Они все глубже проталкивали клинок ему в грудь. Вытекало все больше и больше крови, и меня охватила слепящая паника. Я попыталась отстраниться, но папа взял меня за плечи, удерживая на месте и вынуждая убить Валя.

– Прекратите! – прокричала я охрипшим голосом, но они меня проигнорировали. Взгляд Валериана начал стекленеть. Глаза медленно закрылись. – Нет! Что происходит? Мама! Мам, перестань! Это же Валь!

– Все равно ты бы его предала, – прошипела она мне на ухо. – Необходимо идти на жертвы.

Последним рывком она вогнала кинжал в грудь Валя по самую рукоять.

У меня вырвался крик. Его кровь струилась по моим пальцам, а лицо вдруг изменилось. Волосы и брови потемнели. Вьющиеся пряди упали на лоб. Мамин тяжелый парфюм сменился запахом леса и огня в камине, а когда он открыл глаза, они оказались уже не голубыми, а зелеными.

Бенедикт посмотрел на меня, и следующий крик застрял у меня в горле. Я отпустила клинок, а моя семья неожиданно исчезла. Остался только Бенедикт – безжизненно лежащий на полу передо мной. Холодное тело, неподвижный взгляд, повсюду кровь.

Мертв. Он мертв. Я его убила.

– Нет. Нет-нет-нет-нет! Бен! Останься со мной! Бенедикт, пожалуйста… – Он не мог меня бросить, только не снова.

– Ты все равно бы его предала, – опять раздался голос моей матери, и я уже не знала, о ком она говорила: о Бенедикте или о Валериане. Не знала, чья кровь на моих руках. От потери кого из них мне сейчас сильнее сдавливало грудь. – Необходимо идти на жертвы, Флоренс. Тебе следовало знать это с самого начала.

– Пожалуйста, не надо, – выпалила я. Хотела обхватить ладонями лицо Бенедикта, но его щеки растворились под моими пальцами. Меня окутала чернота. Вместо его теплой кожи я ощутила лишь прохладный мягкий шелк.

Он не должен уйти. Он не должен…

– Флоренс.

Я всхлипнула. Внезапную тишину пронзил его голос, но он такой холодный. Жесткий. Тяжесть, давящая на грудь, стала еще сильнее. Паника оплела меня паутиной из нитей, которые невозможно порвать, чтобы я задохнулась в собственном чувстве вины. Я это сделала. Убила его. Предала Валя. Разочаровала родителей, отреклась от нашей цели. Справедливо, что теперь у меня руки в крови.

– Флоренс. Проклятье, проснись! – Голос Бенедикта прозвучал ближе. Чья-то теплая рука легла мне на плечо и несильно встряхнула. – Открой глаза.

Задыхаясь от испуга, я растерянно моргнула. Меня ослепил яркий свет. Постепенно я начала узнавать очертания склонившегося надо мной Бенедикта и почувствовала под собой мягкий матрас. Подняв руки к лицу, с облегчением выдохнула. Никакой крови.

Всего лишь ночной кошмар. Опять.

Но Бенедикт правда здесь, стоял у моей постели. Живой.

– Что такое? – выдавила я и потерла лицо.

Мокрые щеки, зашкаливающий пульс – меня охватило острое желание накрыться одеялом с головой. Вот только что-то в этой ситуации сбивало меня с толку и отвлекало от воспоминаний о сне. Шторы задернуты. За ними, похоже, темно. А взгляд на будильник подсказал, что сейчас почти половина первого. Зачем Бенедикту будить меня посреди ночи? Вряд ли из-за кошмара.

Король выпрямился. Он стоял в пижаме и с растрепанными волосами. Но взгляд не усталый, а суровый. Я услышала, как в гостиной открылась дверь в королевские покои. До спальни донеслись взволнованные голоса.

– Вставай, – тихо велел Бенедикт. – Твои родители хотят поговорить.

Сон как рукой сняло.

– Сейчас? – в недоумении переспросила я, откидывая одеяло.

Он просто проигнорировал вопрос и без единого слова вышел из комнаты. Быстро сунув руки в рукава халата, я еще раз потерла лицо и бросилась за ним.

Остальные уже собрались в кабинете. Четверо мужчин в пижамах и форме вперемешку установили на столе Бенедикта ноутбуки и телефон. Позади них с мрачным лицом стояла Эрис. Она единственная в этой комнате не выглядела так, будто только что встала с постели. Короткие темные волосы в полном порядке, униформа безупречна, а внимательный взгляд просканировал меня с головы до ног, как только я вошла.

– Не забыла, что я сказала тебе сегодня днем? – вместо приветствия обратилась ко мне она.

Я лишь кивнула.

После пресс-конференции Эрис вбивала мне в голову правила возможного разговора с родителями. Мне запрещено передавать им любую конфиденциальную информацию. Ни слова ни об обстановке во дворце, ни о нашей с Бенедиктом сделке. А главное – никаких обещаний. Чего бы они ни потребовали. Как дочь, я должна взывать к рассудку своих родителей. В общем, ровно то, к чему стремились мы с Лирой и чего я попробовала добиться в письме. Так что шансы на успех ничтожно малы, но я все равно сделаю все возможное. В противном случае…

Я понятия не имела, что произойдет в противном случае. Однако выяснять не собиралась. Ни за что, ведь расплачиваться за это придется не кому-то, а Лире.

Вид у Эрис скептичный, но вопросов она больше задавать не стала.

– Мы будем здесь и тоже все услышим, – объяснила мне она. – А в случае необходимости вмешаемся или дадим тебе знак. Попытайся поддерживать разговор как можно дольше. Это важно. Кроме того, спроси про Лиру и требуй доказательств, что она невредима. И помни, на чьей ты стороне, Флоренс.

От того, как непринужденно она придала последнему предложению форму угрозы, у меня волосы на затылке встали дыбом. Всего несколько часов назад Эрис публично объявила о моей невиновности, и тем не менее явно без промедлений заточила бы меня обратно в Тауэр, если бы я ослушалась хоть одного из ее указаний. Хорошо, что мы преследуем одни и те же цели и я не планировала проворачивать что-то у нее за спиной. Ей просто придется мне поверить.

– Понятно, – просипела я, невзирая на страх ошибиться в этом разговоре. Голова забита тревожными мыслями, которые носятся по кругу. О Лире, Бенедикте, моей семье и обо всей этой чертовой стране.

Один из мужчин принес и поставил к столу красное бархатное кресло, в котором я раньше часто читала, пока Бенедикт работал. Поколебавшись, я села в него и уставилась на стоящий передо мной телефон – высококлассное современное устройство со множеством кнопок. Впрочем, от меня, скорее всего, потребуется только снять трубку.

– Они должны позвонить с минуты на минуту, – пояснила Эрис. – Сообщение с указанием времени пришло буквально только что. Хотят застать нас как можно менее подготовленными. Но они ожидают услышать Бенедикта, а не тебя. Это наш козырь. Постарайся его не упустить.

Как? – хотела спросить я, однако в этот момент зазвонил телефон. Оцепенев, я в панике подняла голову. Ладони мгновенно вспотели. В горле пересохло.

– Кхм, – только и удалось выдавить мне.

Мой взгляд прикован к зеленым глазам Бенедикта, и пусть он полон презрения, мне удалось хоть как-то за него удержаться.

– Отвечай, – хрипло приказал он, подойдя вплотную к моему креслу. Он заметно напряжен, руки сжаты в кулаки. Казалось, все присутствующие тоже подобрались, однако они целиком и полностью сосредоточены на экранах перед собой, которые не видно с моего места.

Но у меня нет времени гадать, что же там такого интересного. Вместо этого я сделала глубокий вдох, выдохнула и взяла трубку.

– Алло? – севшим голосом произнесла я, вслушиваясь в тишину на другом конце линии. Бенедикт нажал какую-то кнопку на аппарате. Раздались шорохи. Потом из динамика на всю комнату зазвучал мужской голос:

– Флоренс.

– Папа…

Меня охватила дрожь, а в голове как будто моментально стало пусто. Я даже не знала, что чувствовать, не говоря уже о том, что говорить. Его голос вызвал у меня странное чувство возвращения домой, смешанного со страхом, гневом и печалью. Воспоминание о сне тенью легло на образ родителей, исказив его еще сильнее. Больше полугода я не слышала голос отца. И вот теперь, именно при таких обстоятельствах, мы воссоединились.

Или нет.

Судя по тону, папа удивлен, правда, не факт, что в положительном смысле. Даже в двух крошечных слогах моего имени безошибочно угадывались его предубеждения.

Бенедикт сжал мое плечо. Молчаливое требование что-то сказать. Вот только что? Я пыталась заранее придумать себе какие-нибудь реплики, но ни одна из них теперь не выглядела уместной. Эта ситуация просто сюрреалистична. Привет, вы похитили мою лучшую подругу, не могли бы вы ее отпустить? А еще вы сейчас провоцируете гражданскую войну, так что если бы вы немножко сбавили обороты…

– Как вы? – услышала я собственный голос. Наверняка Бенедикт и Эрис посчитают, что это самый бессмысленный вопрос, который я только могла задать. Но… я хотела знать ответ.

Отец негромко хмыкнул, и в этом коротком звуке промелькнуло что-то от его привычной мягкости.

Я тут же почувствовала себя увереннее. Я всегда была его девочкой. И ничто не в силах этого изменить. Верно?

– Это я должен у тебя спросить, ты так не думаешь? – спокойно откликнулся он. От мягкого тона не осталось и следа. – Долгие месяцы мы жили в страхе перед тем, что может случиться с нашей дочерью. Но теперь я, честно говоря, не уверен, сколько от нее вообще в тебе осталось.

Я резко втянула в себя воздух. И продолжила дышать вопреки боли, которую почувствовала от его слов. Тем не менее мне удалось сохранить спокойствие. Поддерживать конструктивный диалог, несмотря на то что уже сейчас готова была наорать на отца.

– Неужели я перестала быть вашей дочерью только из-за того, что мои взгляды изменились?

– Не совсем, – отозвался он. – Но есть определенные границы. Наша дочь не предала бы нас, Флоренс. Она не стала бы строить планы у нас за спиной, подвергая при этом опасности наши собственные.

– Это не предательство! – вырвалось у меня. – Я пыталась вместе с Валем – с вами – найти решение! Все бы никогда не обернулось таким кошмаром, если бы он не отказался прислушаться ко мне! То, что вы делаете, неправильно! А я делаю ровно то, чему вы меня учили, папа! Я борюсь за людей этой страны!

Отец шумно выдохнул. На заднем плане раздался какой-то странный шорох, но, не считая этого звука, царила полная тишина. И все же я не сомневалась, что мама находилась рядом и тоже слушала. Именно она всегда дергала за ниточки. Глава организации, планировщик. Валь весь в нее.

Мне казалось, что мы с папой – их противоположность. Те, кто осуществляет планы. Вот только все более очевидно, что я единственная, кто не знал всех деталей этих планов. Они втроем объединились против меня, а я оказалась достаточно наивна, чтобы это игнорировать.

– Давай оставим эту тему, Флоренс, – недолго думая, решил он. Просто отмел мои слова, как будто они ни капли его не интересовали. – Передай трубку своему любовнику. Я же знаю, что он тоже нас слушает.

Бенедикт уже протянул руку к трубке, но я его отстранила. Разумеется, мы на громкой связи и он мог просто начать говорить, но тот факт, что я сжимала в ладони этот кусок пластмассы, давал мне хоть какое-то ощущение контроля. И лишаться его я не хотела. Только не с этим жгучим пламенем, которое растекалось у меня в животе.

– Нет, сейчас с вами говорю я! – огрызнулась я на отца, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Бенедикта. – И не надо бросать мне фразы про «строить планы за спиной»! Ведь это вы с самого начала посвящали меня только в самые необходимые подробности, чтобы у меня не было даже шанса составить собственное мнение! Что ж, вот только теперь оно все равно у меня есть! И если бы вы послушали меня каких-то пять минут, то, возможно, заметили бы, что прямо сейчас все рушите! Вы же получили мою записку! Ту, которую вам передала Лира!

– Да, получили. И она лишний раз доказывает, что мы больше не можем тебе доверять.

– Потому что я рассуждаю рационально, в отличие от вас?

– Сомневаюсь, что в твоей голове осталась еще хоть одна разумная мысль. Не знаю, что с тобой сделал этот мужчина, но твой брат после первого же визита в замок предупредил нас, что могут возникнуть проблемы.

У меня закипела кровь. Что он со мной сделал? Как будто я не способна думать самостоятельно?

– Единственная проблема заключается в том, что вы меня не слушаете! – вновь возразила я. – Вы подвергаете опасности всех людей в городе!

– За свободу всегда приходится платить, – спокойно парировал он.

– Но… но ведь не такой ценой! – Что это вообще значит? Что он готов пожертвовать невинными?

– Не мы устанавливаем правила, – жестко отрезал он. – Их устанавливает твой король.

– Бенедикт старается защитить людей! А у вас все равно есть выбор, как реагировать на обстоятельства! Нельзя просто взять и скинуть с себя всю ответственность!

– Флоренс, ты впустую тратишь свое время. И мое.

Не веря своим ушам, я покачала головой. Как он мог говорить такие вещи?

– То есть вы просто отбросите мое мнение, как будто оно ничего не значит? Как будто я ничего не значу? Вот что вы подразумеваете под семьей?

– Как я уже говорил, необходимо идти на жертвы. Мы изначально понимали, что можем тебя потерять. Только думали, что будем при этом менее разочарованы.

К глазам подступили слезы. Сморгнув их, я тщетно искала слова. Должна же существовать какая-то возможность их образумить! Когда-то ведь они мне доверяли, черт побери. Хотя… судя по тому, что сказал мне Валь, весьма вероятно, никакого доверия никогда и не было. И я всегда была не более чем средством достижения цели.

Необходимо идти на жертвы.

У меня перед глазами опять всплыло безжизненное лицо Бенедикта. Я почувствовала кровь Валя у себя на ладонях. Это не просто сон. Таким способом подсознание говорило мне, что родители не остановятся ни перед чем. Что их цели не знают границ – ни моральных, ни личных. И мне пора уже научиться это принимать.

В поисках помощи я повернулась к Эрис, однако она, похоже, вообще про меня забыла. Все ее внимание сконцентрировано на экранах, а один из мужчин безостановочно и с огромной скоростью печатал что-то на клавиатуре. Чем они там занимались? Вряд ли дословно записывали наш разговор, тем более что я сейчас молчала. Что мне тогда сказала Эрис? Постараться поддерживать разговор как можно дольше…

Бенедикт снова сжал мое плечо. Подняв голову, я встретилась с его подозрительным взглядом. И наконец до меня дошло, что тут происходит. Они пытались отследить звонок, видимо, чтобы вычислить местонахождение моих родителей. А как только у них получится…

Бенедикт нахмурился, и на долю секунды у него в глазах вспыхнул страх. Он догадался. Увидел, что я поняла их намерения.

С каждой секундой разговора с отцом я подвергала родителей все большей опасности. Можно сделать так, чтобы он положил трубку, и спасти их, но…

Это будет неправильным решением.

– Где Лира? – сменила тему я.

– С ней все хорошо, – уклончиво откликнулся папа. – Пока. Пока твой король будет исполнять наши требования.

Я не торопилась с ответом, хотя у меня внутри все болезненно сжалось.

– И что же это за требования?

– У него есть месяц, чтобы принять закон, освобождающий народ от обязанности сдавать кровь. Также мы требуем немедленного равенства перед законом.

Я удивленно моргнула.

– Вы ведь понимаете, что это так не работает, – сказала я. – Внутреннему району наша кровь необходима для выживания. И за месяц…

– Это не наша проблема. Если он хочет снова увидеть свою сестру, пусть все устроит. Одна птичка напела мне, что король очень к ней привязан.

Я оцепенела, по спине прокатилась ледяная дрожь. Ладонь Бенедикта у меня на плече заметно напряглась.

Это я виновата в том, что они обладали такой информацией. Я рассказала об этом Валю, прежде чем осознала, что делаю.

– И если Бенедикт исполнит эти требования, вы отпустите Лиру? – спросила я. – Это вас удовлетворит?

– Нет, – невозмутимо заявил он. – Если он их исполнит, мы сможем начать переговоры.

Естественно. Мне следовало догадаться, что они не ограничатся такой мелочью, как всеобщее равенство. Родители не будут счастливы, пока корона не окажется в человеческих руках. Желательно в их собственных.

– Вы разжигаете гражданскую войну, – попыталась зайти с другой стороны я. – Вампирские восстания и так уже подстрекают их против людей, которых убивают прямо на улицах. А вы только разжигаете эту ненависть еще сильнее!

– Ты вообще слышишь, что говоришь, Флоренс? Неужели ты на полном серьезе винишь нас в том, что эти монстры убивают направо и налево?

– Да я просто хочу сказать…

– Мы уже достаточно наслушались того, что ты хочешь сказать, – грубо перебил меня папа. – Передай наши условия. На этом все.

И снова я бросила взгляд на Эрис. Разочарование на ее лице ни с чем не спутать. Они еще не добились того, чего хотели. Как и я. Этот разговор только ухудшал, а не улучшал ситуацию, и я не могла просто оставить все так, как есть.

– Подожди! – вырвалось у меня, прежде чем отец положил трубку. – Я хочу поговорить с Лирой. Мне нужны доказательства того, что с ней все в порядке.

– Боюсь, тебе придется поверить нам на слово.

Во мне поднялась паника, от которой внутренности завязались узлом, а мне становилось все труднее дышать.

– Тогда дай мне маму.

– Она не хочет сейчас с тобой разговаривать.

– Почему? – выдавила я.

– Слишком разочарована.

– Пап… – Мой голос превратился в шепот.

– Прощай, Флоренс.

– Вы совершаете ошибку. – Я вздрогнула от голоса Бенедикта, раздавшегося прямо рядом со мной. Он наклонился ко мне, чтобы подключиться к разговору, и меня окружил его запах.

На мгновение на противоположном конце линии повисла тишина.

– Нет, – произнес отец ледяным голосом. – Нашей единственной ошибкой было довериться своей дочери.

С этими словами он положил трубку.

Бенедикт вырвал трубку у меня из рук и в ярости швырнул ее на базу.

– Вы их нашли? – спросил он, обращаясь к Эрис. В голосе безошибочно отразилась паника.

Десница покачала головой:

– Нам удалось отследить звонок до моста в Западном Дрейтоне. Туда уже направлен отряд, но я подозреваю, что они либо провели нас с местоположением, либо к тому времени, когда туда доберутся наши люди, они будут уже далеко.

У Бенедикта такой вид, будто ему безумно хочется что-нибудь разбить.

– Уходите, – прорычал он, и мужчины немедленно собрали свою технику.

Даже Эрис не стала возражать. Она лишь на мгновение положила ладонь ему на плечо, проходя мимо, пробормотала что-то и последовала за своими людьми к двери покоев.

– Ты тоже, – рявкнул на меня Бенедикт, едва за ними закрылась дверь.

Сглотнув, я встала с кресла, но не сдвинулась с места.

– Прости, – честно сказала я. Без понятия, за что именно я извинялась. За своих родителей. За свой провал, несмотря на то что я действительно старалась. За его боль. За страх Лиры. За… просто за все.

– Вот как? – фыркнул он. – У тебя была одна задача, Флоренс. Одна-единственная!

Его обвинения застали меня врасплох. Он ведь сам только что слышал, как я бросила вызов родным. Как старалась ввести их в заблуждение, чтобы как можно дольше продержать отца на телефоне и дать им возможность засечь локацию. И после этого он все равно меня упрекал?

– А что еще я должна была сделать? – раздраженно поинтересовалась я.

– Вернуть ее! – гневно закричал Бенедикт и решительно шагнул ко мне: – В конце концов, это из-за тебя ее вообще похитили! Проклятье, да все мои проблемы из-за тебя, Флоренс!

БЕНЕДИКТ

Флоренс вздрогнула, как будто я ее ударил. А ведь я просто бросил ей в лицо хренову правду. Просто последствия ее поступков. И она, черт возьми, не имела никакого права выглядеть такой пораженной.

Разговор с ее отцом до сих пор эхом отражался у меня в голове, но у меня не получалось сформулировать ни единой четкой мысли. Это было по-настоящему? Или это часть их плана? Сейчас меня даже не заботили ответы на эти вопросы. Отчаяние затопило каждую клеточку моего тела, такое ощущение, что я задохнусь в нем, если не выплесну эмоции. Слишком много тревоги за Лиру. Слишком много страха не справиться. И злость на весь мир, но особенно на Флоренс.

Она задрала подбородок, во взгляде – намек на решимость. Этот жест выглядел неуверенно и одновременно внушал опасения. В чем бы ни заключался ее план, она еще не закончила. Не закончила со мной. Она будет и дальше пытаться достичь своих целей. И это, наверное, должно пугать меня больше, чем все остальное, ведь я на собственном опыте убедился, на что способна эта женщина. Мне постепенно начинало казаться, что она мне не по плечу.

– Я ничего этого не хотела, – дрожащим голосом произнесла она, и моя злость сразу попыталась превратиться в жалость. В который уже раз во мне зашевелилась та часть, которая хотела ей верить. Та часть, которая жадно слизывала с губ Флоренс ложь и позволяла ее карим глазам манить себя к верной погибели. Если бы я мог, то и эту часть себя запер бы на замок, как сделал это с самой Флоренс. Но, как и от этой девушки, от себя мне не убежать. – Пожалуйста, поверь мне хотя бы в этом, – взмолилась она, и я почувствовал, как сильнее зашатались стены моего самообладания.

Поверь мне хотя бы в этом.

Как будто это ничего не стоит. Как будто это легко. Как будто она этого заслуживала.

– Как мне тебе верить, когда ты чертовски хорошая лгунья? – прогремел я. Мои эмоции обрушились на нее, как гроза. Больше никакой сдержанности. Лишь ядовитое отчаяние, которое влекло меня ближе к ней. И вновь я сделал шаг к Флоренс, не в силах держать в узде собственное тело, но ей даже не хватило приличия отступить. Мы стояли прямо напротив друг друга. Она упрямо отвечала на мой взгляд, а меня медленно, но верно убивали внутренние разногласия.

Я хотел ее встряхнуть.

Я хотел притянуть ее в свои объятия.

Я хотел укусить ее, поцеловать, заняться с ней сексом, услышать ее стоны, ее смех. Я хотел всего и хотел, чтобы это прекратилось.

– Скажи мне, Флоренс! – рыкнул я. Услышал мольбу в собственном голосе и только сейчас осознал, что именно этого хотел на самом деле.

Хотел, чтобы она дала мне основания снова ей поверить. Хотел, чтобы она подпитала сомнения, возникшие во мне во время этого телефонного разговора, и превратила в каньоны расщелины, которые пробила в моих убеждениях. Хотел, чтобы Флоренс доказала мне, что я не прав, черт возьми. Вот только, к сожалению, рациональная часть меня по-прежнему не верила, что это возможно. А я никогда не отличался привычкой прислушиваться к своему сердцу и точно не намерен начинать это делать сейчас.

– Как мне поверить тебе хоть в чем-нибудь, после того как ты притворялась передо мной целых полгода? – тем не менее взревел я.

Флоренс выдержала мой взгляд, и в ее глазах светилось не меньше отчаяния, чем в моих.

– Ничто из этого не было притворством, – проговорила она. – Я хотела, чтобы все оставалось просто ролью, но это всегда было чем-то бо́льшим. А после праздника в честь солнцестояния я ни разу тебе не врала. И это чертова правда, Бенедикт.

Она положила руку мне на предплечье, и я на мгновение уставился на нее, не в состоянии переварить ее слова. Потом решительно тряхнул головой и сделал шаг назад.

– Я больше не могу тебе доверять.

Флоренс шумно выдохнула:

– Говорит мужчина, который пытал моего брата и мне самой угрожал смертью! Я тоже больше тебе не доверяю, Бенедикт. По крайней мере в данный момент. Но знаю, что смогу снова поверить. Мы оба узнали такие стороны друг друга, которые предпочли бы скрывать. Которых стыдимся. Но это не значит, что наши ошибки должны вечно стоять между нами!

– Мне не стыдно, – соврал я. – Я сделал бы это снова, если бы пришлось.

– Это неправда.

– Конечно, это правда! – огрызнулся на нее я.

– Нет, ничего подобного! Потому что я тебя знаю! – Флоренс вцепилась в мою рубашку, и внезапно ее собственное отчаяние раскрылось передо мной, как кровоточащая рана. – Ты бы так не поступил. Это совсем не ты!

– Не бросай мне вызов! – Я потянулся к ее запястью, однако она меня опередила и с силой ударила в грудь.

– Я не бросаю тебе вызов, Бенедикт! – разгневанно заявила она. – Но тогда в Тауэре – это был не ты! Я отказываюсь в это верить, слышишь? Не ради такого мужчины я предала свою семью! Не ради такого мужчины я отказалась ото всего, во что верила всю свою жизнь! Я собственную душу разодрала в клочья ради тебя и отказываюсь признавать, что влюбилась в монстра!

– Как будто ты с самого начала его во мне не видела! – заорал я, а ее слова между тем поразили меня, как удар молнии. Влюбилась. В монстра.

– Видела, да! – Флоренс почти перешла на крик и снова гневно толкнула меня в грудь. Я без труда отразил удар, поймав себя на том, что приближаюсь к ней, вместо того чтобы отпрянуть, и зажимаю ее между собой и письменным столом. – Возможно, так и было первые три недели, пока я не поняла, что в тебе нет ни капли зла! – задыхаясь, продолжила она и опять толкнула меня, но на этот раз я не отпрянул ни на миллиметр. Ее пальцы впились в рубашку и больше ее не отпускали. – А теперь ты всеми силами стараешься убедить меня в обратном! Как будто наша ситуация улучшится, если плохая буду не только я!

Она еще раз попыталась меня толкнуть. Я перехватил ее руки и сжал так грубо, что Флоренс удивленно расширила глаза. От меня не укрылась неуверенность, промелькнувшая в ее взгляде. Тихое сомнение. Крошечное ядро страха. Страха передо мной. Потому что я давно уже зашел слишком далеко. Потому что монстр давно уже стал реальностью.

– Я делаю это не ради тебя! – отрезал я. Мой голос – чистая угроза. Я больше не мог себя контролировать и почти взревел. Это должно вырваться наружу. Все. Либо так, либо я положу конец этой ссоре, заставив ее стонать. – Я делаю это из-за тебя! Потому что ты не оставила мне другого выбора. Потому что сначала завоевала мое доверие, а потом разорвала на части, понимаешь ты или нет?! Мне абсолютно плевать, что ты обо мне думаешь! Мне плевать, насколько ты на самом деле причастна к покушению. Это не имеет никакого значения, Флоренс, потому что я никогда больше не смогу поверить ни единому твоему слову!

– Ах так? – прокричала она в ответ. – Знаешь что, Бенедикт? Я тебя ненавижу! Я лгала! Все это было не по-настоящему! Теперь ты мне веришь?!

Снова разряд молнии. На этот раз он ударил прямо мне в душу. Я стиснул зубы, в голове такой же бардак, как и в сердце.

Флоренс восприняла мое молчание как подтверждение. Словно смирившись, она хмыкнула и покачала головой.

– Да уж! – выдавила она и сморгнула слезы. – Полагаю, не важно, что я говорю. Важно лишь то, хочешь ли ты в это верить. Может, тебе перестать задавать мне вопросы, ответы на которые ты все равно не хочешь слушать?

Толкнув меня плечом, чтобы пройти, Флоренс выбежала из кабинета. Я ожидал, что она громко хлопнет дверью. Однако замок за ней закрылся с тихим щелчком, оставив у меня в груди досадную пустоту.

В горле пересохло, и я сглотнул, потом сделал глубокий вдох, выдохнул и постарался успокоить бешено колотящийся пульс. Нужно выкинуть из головы запах Флоренс, ее близость, ее слова. Ее признания…

Проклятье, у меня больше нет сил.

Что сейчас произошло? Теперь я даже не знал, кому доверял меньше – ей или самому себе. Эта ссора…

Возможно ли, что она действительно настолько хорошая актриса? К тому же телефонный разговор с ее отцом…

Я четко увидел по ее лицу момент, когда Флоренс осознала, что мы отслеживаем звонок. На мгновение на нем отразился шок. Затем неуверенность. А в итоге не осталось ничего, кроме решимости.

Она старалась поддерживать разговор. Зачем? Только чтобы вернуть мое доверие? Но какой ценой?

Тем самым она фактически поставила под угрозу своих родных. А тот факт, что семейство Хоторн находилось за пределами нашей досягаемости, одновременно являлся главной причиной того, что Флоренс в данный момент в безопасности. С чисто стратегической точки зрения ей нет смысла идти на такой риск. Если, конечно, она не знала, что нас постигнет неудача, и ее реакция – это сплошное притворство. Как и спор с отцом. Наверняка это часть плана. Весь сценарий был обговорен заранее, с самого начала. Вот почему вранье Флоренс подтверждалось со всех сторон. Что, впрочем, оставляет открытым вопрос, на который я просто не мог себе ответить. Вопрос, который она сама подбросила мне в голову, словно зная, что на нем я сломаюсь…

Почему она не убила меня, когда ей представился шанс? Это избавило бы ее от стольких проблем. Неужели просто-напросто не хватило смелости?

Я тебя ненавижу! Я лгала! Все это было не по-настоящему! Теперь ты мне веришь?

Нет, чтоб тебя. В это я тоже не мог и не хотел верить. Но это не означало, что остальные ее слова для меня вдруг стали звучать достовернее. Я просто…

Сбит с толку.

Тяжело дыша, я сел в красное бархатное кресло и закрыл лицо ладонями.

Она обвинила меня в том, что влюбилась в монстра. А ведь я мог сказать то же самое. Я влюбился в убийцу, которая таилась за нежными взглядами и теплыми фразами. Мне казалось, что Флоренс – это все, чего я в своей жизни боялся даже искать. Проклятье, эта девушка так наполнила меня собой…

Я бы дал ей все, чтобы она осталась со мной. Хотя я никогда не произносил ничего подобного вслух и не признавался в этом самому себе, я давно знал, чего хочу. Был готов сделать эту девушку своей королевой, если бы она захотела. Вот только до этого не дошло. Я не дал Флоренс все – она у меня все отняла. И что бы ни ждало меня в будущем, этот факт я не забуду никогда.

С трудом поднявшись на ноги и пересилив себя, я пересек комнату и остановился перед закрытой дверью спальни. Оттуда не доносилось ни звука. Ни единого всхлипа. Даже шороха постельного белья не слышно. Но осознание того, что Флоренс там, внутри, так же взвинчена, как и я, почти заставило меня повернуть дверную ручку. Сдерживало лишь то обстоятельство, что сказать мне больше нечего. Потому что если не заговорю я, то это сделает она. А я больше не желал выслушивать ее оправдания.

Она права.

Мне пора прекратить задавать ей вопросы.

Полный решимости, я потянулся за ключом и тихо запер дверь. Щелчок замка – единственный звук, нарушивший тишину в покоях.

На мгновение я замер, ожидая какой-то реакции. А когда ее не последовало, наконец отвернулся.

Глава 8

В огне

ФЛОРЕНС

На следующее утро я не пошла на завтрак с Бенедиктом. Почти всю ночь не смыкала глаз и уже проснулась, когда на рассвете он открыл дверь и прошел в другой конец спальни. Ни слова не говоря и даже не взглянув на меня. Впрочем, я, если честно, даже рада. От одного воспоминания о его испепеляющем взгляде вчера ночью у меня учащался пульс.

Я до сих пор чувствовала, как под моими ладонями билось сердце Бенедикта, как играли его мышцы, как он пальцами сжимал мое запястье. Ненависть в его взгляде уничтожала меня, и в то же время в нем таилось притяжение, которое побуждало меня прикоснуться к нему – пусть даже через силу.

Со мной что-то не так. Я уже не знала, ненавидеть или любить этого мужчину. И надеялась, что, если немного побуду на расстоянии от него, это поможет мне вернуть контроль над собственным разумом.

От обеспокоенных расспросов слуг, которые нашли меня еще лежащей в постели, я отмахнулась, сказав, что плохо спала, и дождалась, пока в королевских апартаментах воцарится тишина. А после того, как чуть позже захлопнулась дверь в кабинет Бенедикта, мне удалось хоть немного перевести дыхание.

Я на цыпочках прокралась к накрытому к завтраку столу, чтобы угомонить урчащий желудок, а затем быстро улизнула обратно в кровать. Мне нужно подумать. Найти выход из этой катастрофы. К сожалению, оставленная на столе газета Бенедикта, которую я, повинуясь неизвестному импульсу, захватила с собой в спальню, отнюдь не помогала в размышлениях. В ней представлен тревожный обзор о беспорядках, творящихся в последние дни.

Убийства, протесты, забастовки, поджоги. Как среди людей, так и среди вампиров назревало недовольство, и иногда оно выражалось в дозволенных законом рамках, но чаще – посредством жестокости. Трудно себе представить, что случится, если прямо сейчас Бенедикт безо всяких предупреждений исполнит требования моих родителей. Конечно, в целом это верные решения. Но не таким способом. Не без гарантий снабжения вампиров кровью.

Мама с папой ведь наверняка в курсе происходящего. Почему они отказывались понимать, что сами отчасти виноваты в этой ситуации и только обострили обстановку, похитив Лиру? С другой стороны, они всю жизнь внушали мне, что в газетах печатают только вампирскую пропаганду. Возможно, они не верили ни единому слову из того, что там написано, независимо от правдивости. И надо признать – по крайней мере относительно исчезновения Лиры репортажи на девяносто процентов состояли из спекуляций.

Когда со стороны гостиной раздался стук, я замерла. Судя по всему, кто-то хотел видеть Бенедикта, однако тот не реагировал. Перестав обращать на это внимание, я уже собиралась углубиться в следующую статью в газете, как вдруг услышала, что открылась дверь в покои. Может быть, Эрис? Вряд ли много кто осмелился бы зайти без приглашения, учитывая нынешнее настроение Бенедикта.

Я прислушалась, не направился ли вошедший к кабинету, но он либо не двигался, либо намеренно старался не издавать ни звука. У меня засосало под ложечкой. Один раз Красному Дождю уже удалось попасть во дворец. Что, если…

– Флоренс? – прошептал кто-то, и я вздрогнула. Меня тут же затопило облегчение. О’кей, это определенно не убийца.

– Бри? – неуверенно откликнулась я.

Наконец раздались тихие шаги. Бриана просунула голову в мою комнату и нерешительно осмотрелась в спальне.

– Не помешаю? – спросила она.

– Нет. – Отложив газету, я немного подвинулась, освобождая место для подруги.

Та закрыла за собой дверь и присела ко мне на кровать. Взгляд вампирши упал на развернутую статью о Лире, и она помрачнела.

– Сегодня ночью вы разговаривали с твоими родителями, да? – сразу задала вопрос Бриана. – Отец упоминал что-то подобное.

Я поморщилась:

– Да.

– И?

Я с досадой поджала губы. Сомневалась, что можно что-то рассказывать Бриане. Это точно грозило мне неприятностями с Бенедиктом, а их у меня и так предостаточно.

– Ну же, не оставляй меня в подвешенном состоянии! – взмолилась она. – Лира моя лучшая подруга, Фло. Меня убивает неизвестность. И я ни слова никому не скажу, клянусь.

Вздохнув, я уступила. Если кто и заслуживал быть в курсе текущих событий, то это Бриана. Я вкратце пересказала ей содержание вчерашнего звонка, но при этом боялась смотреть ей в лицо. Такое ощущение, что я не справилась со своей задачей. У меня появился шанс образумить родителей. А что я сделала вместо этого? Поругалась с отцом. Он более чем ясно дал понять, что я утратила его доверие. Интересно, по его мнению, я вообще еще считалась членом семьи? Или лишилась этого статуса из-за моего якобы предательства?

Бриана молчала, пока я не завершила свой краткий монолог, и во мне росла потребность рассказать больше. Объясниться. Оправдаться.

– Не знаю, что мне еще сделать, – прошептала я. Горло сжалось от отчаяния. – Никто больше мне не доверяет. А я просто хотела поступить правильно. Почему это так сложно, Бри? Почему я совершаю так чертовски много ошибок?

Взяв меня за руку, в попытке успокоить Бриана прижалась ко мне.

– Просто сделать все правильно невозможно. А твоя ситуация никогда не была простой, Флоренс. Ты с самого начала попала в тупиковую ситуацию, не так ли? Разве в таком случае что-то вообще могло быть правильно и неправильно?

– Правильно, наверное, нет, – чуть слышно признала я. – А вот неправильно – точно да. Если бы не мои ошибки, Лира бы сейчас не находилась в опасности, Валь не сидел бы в Тауэре и…

Я осеклась, потому что в голове возникла идея, от которой у меня внутри затеплилась новая надежда. Только крошечное зернышко, конечно, и высока вероятность, что или Валь, или Бенедикт раздавят его без малейших колебаний. Но это шанс помочь. Я должна попробовать.

– Флоренс? – взволнованно позвала Бриана. – Все в порядке?

Покачав головой, я выпрямилась и откинула одеяло.

– Я сейчас кое-что придумала. Мне нужно поговорить с Бенедиктом.

– Сейчас? – переспросила она с нотками легкого разочарования в голосе.

– Прости, не хочу терять время. – Я накинула халат, мыслями уже наполовину погружаясь в предстоящий разговор.

Бриана кивнула.

– Ты будешь держать меня в курсе событий? – тихо просила она, шагая вместе со мной в гостиную. Вид у вампирши был такой встревоженный, что это лишь еще больше меня подстегнуло.

– Обязательно, – пообещала я и крепко обняла ее на прощание.

Бриана скрылась в коридоре. Я же, напротив, повернулась в сторону двери в кабинет короля и глубоко вздохнула. Мне казалось, что я еще не готова встретиться с ним лицом к лицу. Наши отношения стали слишком болезненными. Слишком честными. И тем не менее он не верил ни единому моему слову.

Все, что я вчера говорила…

Как же это больно. Особенно ложь, которую он с такой готовностью принял.

Все это было не по-настоящему.

В тот момент Бенедикт так на меня посмотрел, как будто я наконец-то дала ему то, чего он хотел. Как будто ему больше не надо гадать, действительно ли я предательница, которой он меня считал, потому что в итоге я сама ему во всем призналась.

Пошел он к черту. Значит, так тому и быть. Он не желал мне верить, и я перестану перед ним объясняться. Но бороться не перестану.

Сделав над собой усилие, я постучала в тяжелую деревянную дверь. Из-за нее по-прежнему не раздавалось ни звука. Тишина царила так долго, что я почти подумала, что Бенедикта там вообще нет. Но когда я уже собиралась на всякий случай постучаться еще раз, дверь открылась и он оказался прямо передо мной. Черные классические брюки, светлая рубашка. Короткие волосы аккуратно зачесаны назад, борода недавно подстрижена.

Я застыла с поднятой рукой, на мгновение потеряв способность шевелиться. И между нами вновь разлился тот же жар. Это желание либо броситься в его объятия, либо бить в грудь, пока он не перестанет так на меня смотреть. Бенедикт окинул меня пренебрежительным взглядом, и мое сердце заколотилось еще сильнее, чем во время нашего первого танца.

– Что тебе нужно? – холодно спросил он.

Я сглотнула. До сих пор я не задумывалась, что Бенедикт будет предпринимать дальше в отношении похищения Лиры. Подчиняться он точно не станет: исполнить требования моих родных просто невозможно. И единственное, что они предложили взамен, – это переговоры. Но прибегнет ли он теперь к более жестким мерам, чтобы найти принцессу? Или выберет абсолютно новый подход?

Вряд ли он мне расскажет, если я спрошу. Но, по-моему, ни один из этих вариантов – что бы они из себя ни представляли – нельзя назвать особенно хорошим выбором. Образумить маму и папу – это единственная надежда на мирное решение проблемы, которая у нас была. Нет, она и сейчас у нас оставалась.

– У меня есть идея, как мы могли бы еще раз поговорить с моими родителями, – начала я, стараясь сохранять бесстрастный тон. На этот раз никакой ругани.

– И что это даст? – спросил Бенедикт. Не резко, скорее обессиленно. Я слишком хорошо знала, каково бояться за любимого человека. Но нести ответственность за целую страну, обладать всей властью в мире и при этом не иметь возможности что-то изменить… это, должно быть, гораздо тяжелее. Несмотря на попытки скрыть от меня свои эмоции, я по лицу видела его страдания. – Очевидно же, что они не воспринимают тебя всерьез, – напомнил мне он. – Разве только ты не хочешь мне признаться, что ваша вчерашняя ссора была лишь спектаклем, чтобы я опять тебе поверил.

Я ахнула:

– Что?

Бенедикт продолжал презрительно смотреть на меня.

Он говорил на полном серьезе. Вот же…

– Помогать тебе было бы куда проще, не будь ты таким охренительно подозрительным! – выругалась я. – Прости, но как ты себе это представляешь? Что мы с самого начала рассматривали такой сценарий и составили план на этот случай? Да это же бессмысленно!

Вампир ехидно фыркнул:

– Прекрасно. Раз вчера все было по-настоящему, остается вопрос, почему вдруг они ни с того ни с сего тебя послушают. Ты просто тратишь мое время, Флоренс. Что касается похищения Лиры, ты бесполезна.

Неужели Бенедикт всегда был таким беспощадно честным, а я просто этого не замечала? Или это тоже связано с недавними событиями? Я воздержалась от протестов, поскольку его вопрос, к сожалению, вполне оправдан.

– Меня они не послушают, верно, – признала я. – Но это не значит, что мы не можем их переубедить. Слова Валя имели бы другой вес. К нему они прислушаются.

Взгляд Бенедикта стал жестче. На челюсти опасно дернулся мускул.

– Твой брат недвусмысленно дал понять, что не намерен нам помогать.

– Знаю. И тот факт, что ты сломал ему плечо, тоже наверняка не убедил его в твоей доброте.

Бенедикт плотно сжал губы, и на мгновение этот упрек завис в воздухе между нами. В зеленых глазах отразился как минимум намек на сожаление. Хотя этого не достаточно.

Потом я продолжила:

– Но я все равно могу попытаться еще раз спокойно с ним поговорить. Даже если вероятность того, что это принесет какой-то результат, очень мала… нам ведь ничего не стоит попробовать, правда?

Король пристально смотрел на меня с непреклонным выражением лица. Не нужно даже спрашивать, чтобы понять, как скептично он настроен. Но, похоже, Бенедикт колебался, поддаваться ли своей подозрительности. Ведь, будь он уверен, что я хочу поговорить с Валем только для того, чтобы продолжить плести заговор против короны, сразу сказал бы «нет».

Какая ирония. Пусть Бенедикт и утверждал, будто не верит ни единому моему слову, это утверждение само по себе было ложью. Между его злостью и ненавистью тлела крохотная искорка неуверенности. Всего лишь искорка. Однако это уже начало.

– Мне необходимо обсудить это с Эрис, – решил он, наверное, целую вечность спустя.

– Хорошо, – согласилась я. – Когда?

Мой тон заставил его предостерегающе вскинуть брови. Но ситуация слишком остра, чтобы утруждать себя любезностями.

– Когда? – повторила я.

Бенедикт шумно выдохнул, после чего отвернулся от меня. Оставив дверь открытой, он нажал комбинацию быстрого набора на телефоне, который до сих пор стоял у него на столе.

Пока он явно ждал, что кто-то снимет трубку, я тоже зашла в комнату. Бенедикт, конечно, говорил, что его кабинет – табу, но сейчас просто кинул на меня беглый взгляд и никак не отреагировал. К тому же вряд ли в его присутствии я смогла бы порыться в секретных документах. Правда, я не отрицала вероятность того, что он вообще не хранил здесь ничего важного и просто хотел наказать меня, запретив играть на арфе.

Подойдя к инструменту, я погладила кончиками пальцев золотые узоры, тянущиеся вверх по раме. В последние месяцы мне очень помогало то, что Бенедикт разрешал мне здесь играть. Благодаря музыке мне лучше удавалось разложить мысли по полочкам или вовсе заглушить их, чтобы сбежать от реальности. Однако это не единственное, что значила для меня эта арфа. Она сблизила нас. Создала между нами связь, которой, возможно, и не возникло бы без ее нежных нот. Она позволила мне увидеть Бенедикта таким, какой он есть на самом деле, а не королем этой страны. При взгляде на нее мне невольно вспоминались все наши моменты вдвоем.

– Есть минутка? – Голос Бенедикта выдернул меня из размышлений. Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он быстро отвернулся, а вот я никак не могла оторвать от него взгляд. Сегодняшняя картинка слилась с образом из прошлого. С нежным Бенедиктом. С любящим. – У Флоренс есть предложение, – спокойно объяснял он. – Не знаю, что и думать.

Он опять посмотрел на меня. И на этот раз не отвел глаза. У меня тут же начало покалывать кожу, а к щекам прилил жар.

– Да, – произнес в трубку король. – Мы подождем.

Положив трубку, Бенедикт в конце концов от меня отвернулся.

По спине побежали мурашки. Помедлив, я присела на табурет перед арфой, сложила руки на коленях и переплела пальцы.

– Эрис придет?

– Для тебя она мисс Хилл, – откликнулся он, стоя ко мне спиной.

– Прошу прощения, – процедила я. В памяти сам собой всплыл наш первый разговор в Тауэре. То, как он запретил мне называть его Беном. Отлично. Если он желает создать между нами такого рода дистанцию, он ее получит. – Мисс Хилл придет сюда, ваше величество? – уязвленно спросила я.

Бенедикт застыл, а я не удержалась и довольно хмыкнула.

– Да, – коротко ответил он и опустился на свой стул. Сидел лицом ко мне, однако взглядом больше не удостаивал. Значит, теперь мое наказание – игнорирование.

Интересно, как он отреагирует, если я заиграю на арфе? Тоже оставит без комментариев? Или придет в бешенство? Пробовать я не рискнула. За последние несколько дней Бенедикт достаточно мне угрожал, чтобы перестать намеренно его провоцировать. Я больше не уверена на сто процентов, что он на самом деле мне не навредит.

К сожалению, вывести его из себя – это, похоже, единственная возможность хоть в какой-то степени открыто с ним поговорить. Впрочем, с таким же успехом это могло стать верным путем окончательно его потерять.

БЕНЕДИКТ

Ваше величество.

Я и не предполагал, что будет так неприятно слышать эти два слова из уст Флоренс.

Мне стоило больших усилий не реагировать на формальное обращение. Весь мой самоконтроль ушел на то, чтобы не показать, как она может уничтожить меня всего двумя этими словами.

Проклятье.

У меня правда проблема.

Пару минут в ожидании Эрис мы провели в ледяной тишине. Я постарался сосредоточиться на лежащих передо мной документах. Однако это почти невозможно, пока Флоренс сидела максимум в трех шагах от меня и я готовился к тому, что ее пальцы вот-вот коснутся струн.

Есть несколько причин, по которым я не хотел, чтобы она находилась здесь. Безопасность – наименьшая из них. Прежде всего я просто не хотел снова слышать, как она играет. Потому что в прошлом именно так она проложила себе путь к моему сердцу.

Я почти почувствовал облегчение, когда раздался стук в дверь и шаги Эрис эхом разнеслись по апартаментам. Она появилась в дверном проеме и с явным неудовольствием осмотрела открывшуюся перед ней сцену.

– Что за предложение? – вместо приветствия спросила Десница, скрестив руки на груди. Униформа натянулась на тренированных плечах.

Флоренс в нерешительности переводила взгляд с меня на Эрис, и я заговорил вместо нее.

– Она хочет привлечь своего брата, – пояснил я. – Возможно, ему удастся заставить их родителей передумать.

Эрис нахмурила лоб:

– Этот парень примерно так же гибок в своих убеждениях, как стальная десятитонная балка.

Я беспомощно покачал головой:

– Она его сестра.

Конечно, если история Флоренс о том, что она пыталась отговорить брата от нападения на меня, правда, то степень их родства явно не имела особого значения. Но в одном она права – нам ничего не стоит попытаться. Наверное. Работать вместе с двумя потенциальными убийцами – это, пожалуй, всегда немного рискованно с точки зрения безопасности.

Эрис задумчиво сверлила Флоренс взглядом. Мы уже рассматривали возможность предложить Хоторнам сделку и обменять Валериана на Лиру. Но в итоге набралось чересчур много доводов против этого варианта: в том числе и то, что передача навряд ли пройдет гладко и мы освободим человека, который на данный момент представлял собой одну из самых больших угроз для мира в этой стране.

– Ты действительно думаешь, что он тебе поможет? – задала вопрос Десница. В ее словах отчетливо прозвучал неприкрытый скепсис, и Флоренс сразу немного съежилась.

– Возможно, нет, – призналась она. – Но я хочу попробовать.

Эрис не пошевелилась. Знак того, что она задумалась. И что бы она сейчас ни решила, я соглашусь. Я так устал принимать решения. Так или иначе, я все равно только и делал, что совершал ошибку за ошибкой. А многих из них, наверное, можно было избежать, если бы я прислушивался к своей Деснице.

Не хотелось бы это признавать, но со вчерашней ночи меня накрыла какая-то парализующая беспомощность. Я просто не знал, что еще можно сделать. В конце концов, у меня все равно связаны руки, и я ничего уже не мог, кроме как реагировать на происходящее в меру своих возможностей.

Флоренс стойко выдержала пронзительный взгляд Эрис, однако от меня не укрылось, что при этом она нервно заламывала руки. Возможно, ее предложение и правда являлось частью какого-то плана. Если бы речь шла только о Лире…

Проклятье, тогда бы она нервничала точно так же. Поскольку, если она правда испытывала какую-то симпатию к моей сестре, то не менее отчаянно, чем я, должна желать, чтобы Лира вернулась целой и невредимой.

Мысли носились по кругу, и это расстраивало меня не меньше, чем вчерашний разговор. Это предложение могло быть частью ее плана с целью заставить меня поверить, будто она больше не на стороне своих родителей. Но Флоренс права, говоря, что это слишком притянуто за уши. Ну почему все объяснения так правдоподобны, независимо от того, пытался ли я обосновать ее вину или ее невиновность? Надо перестать думать об этом. Она меня погубит.

Эрис повернулась ко мне:

– Попробовать сто́ит, – заключила она, и я протяжно выдохнул. Верил ли я в то, что Валериан нам поможет? Ни капли. Была ли у меня надежда? Боюсь, что да. – Я бы предпочла, чтобы мы доставили его сюда, – продолжила моя правая рука. – Везти вас обоих в Тауэр – гораздо больший риск для безопасности, а камеры здесь, в замке, все равно пустуют.

Я лишь устало кивнул:

– Поручаю это тебе.

– Ладно. Я сразу приступлю к организации. Но сначала мне нужно с вами поговорить. Раз уж мы собрались в такой уютной компании. – Ее голос буквально сочился сарказмом, и я вопросительно выгнул брови. Что же за этим последует?

Флоренс тоже выпрямилась и расправила плечи. Но взгляд Эрис теперь прикован ко мне.

– Правильно ли я понимаю, что ты до сих пор не пил?

Раздраженный, я сцепил зубы:

– Следующая тема.

– Бенедикт. Я уверена, что Флоренс более чем готова своей кровью гарантировать твою безопасность, – произнесла она с нотой ожидания в голосе, который не терпел возражений. Флоренс растерянно моргнула, чем лишь еще больше подстегнула Эрис. – Ты недостаточно серьезно относишься к этому вопросу.

Я бросил на нее колкий взгляд. И больше ничего не сказал. Я не собирался с ней спорить. А о том, чтобы пить из вены Флоренс, после событий последних нескольких дней не могло быть и речи. Я не стану сближаться с этой девушкой. Никоим образом. Переживу и без нее. Это факт. Мне не нужна дополнительная сила, которую давала ее кровь. У меня ее и так предостаточно.

– Ты упрямый баран, – заявила мне Эрис, разочарованно вздохнув. – Хорошо. Но по второй теме тебе придется со мной согласиться. Если только ты не хочешь столкнуться с очередным скандалом.

– Что? – рыкнул я, а Эрис пренебрежительно подняла темные брови.

– Половина замка вчера ночью слышала, как вы ссоритесь. Мне самой неприятно это предлагать, но сегодня вы должны вместе выйти на прогулку и продемонстрировать всем счастливую, помирившуюся парочку. Иначе слухи разлетятся быстрее лесного пожара.

Черт.

Этого следовало ожидать. После покушения мои люди, кажется, забыли о существовании слова «конфиденциальность». Очень хотелось бы выяснить, кто из этих проклятых змей не способен держать рот на замке, когда на службе узнаёт личную информацию. Наверное, в качестве предупредительных мер стоит сослать тех, кто стоял на страже прошлой ночью, несколько дней дежурить по кухне.

– Хорошо, – просто ответил я, и, к счастью, Эрис вроде бы осталась довольна. Одарив меня натянутой улыбкой, она попрощалась.

Флоренс по-прежнему неподвижно сидела на табурете. Она снова заламывала руки, на лице выступил румянец.

– Ты… – начала она, но вдруг осеклась и прочистила горло. – В смысле… вы в любой момент можете пить из моей вены, ваше величество.

Ее голос прозвучал не громче выдоха, и вообще все в этом предложении казалось неправильным.

В животе разлилась смесь ярости и желания. Флоренс известно, что я терпеть не мог свой титул. На этом она и сыграла. Бросила мне вызов. Так же, как делала всегда с нашей самой первой встречи. Потому что знала – я проглочу наживку.

А я знал, что с ней происходило, когда я пил ее кровь. Потому что, какой бы хорошей актрисой она ни была… Реакции тела подделать невозможно. То, как у нее затвердевали соски, стоило мне только приблизить рот к ее шее. Как ее тело, обмякшее и готовое на все, каждый раз льнуло к моему, как быстрее начинало стучать ее сердце, как сбивалось ее дыхание. А влага, которая появлялась у нее между ног…

Твою мать.

Не важно, кто Флоренс на самом деле, каковы ее ценности, каковы пределы морали – она получала от этого удовольствие.

Точно так же, как и я.

Сглотнув, я оторвал взгляд от Флоренс. Мысли явно уплыли слишком далеко. Член затвердел, ярость тяжестью осела в желудке, а разочарование, как заноза, застряло под кожей.

– Иди собирайся, – велел я, возвращаясь к своим документам, чтобы больше не смотреть на Флоренс. – Если, конечно, не хочешь гулять по саду в халате.

Она ничего не ответила. Бесшумно встала, покинула комнату и закрыла за собой дверь. Опустив голову, я сверлил взглядом текст, но не мог прочесть ни одного слова. Осознание все глубже проникало в мой мозг, сжирая все на своем пути и параллельно выкапывая воспоминания, о которых мне не хотелось думать.

Кое-что было по-настоящему.

Ее стоны, дрожь, мольбы о большем.

А это, в свою очередь, означало, что, даже если бы я хотел, все равно не сумел бы поверить вчерашним резким словам Флоренс. Потому что все не могло быть ложью.

ФЛОРЕНС

Прогулка по саду была похожа на мой личный ад. Рука об руку мы шагали по летней жаре в тени деревьев. Внешне Бенедикт не подавал виду, однако я чувствовала, как напряжены его мышцы под моими пальцами. Какое отвращение он испытывал к происходящему. Какое отвращение он испытывал ко мне.

Периодически мы останавливались и смотрели друг на друга якобы влюбленными взглядами. Его запах леса и открытого огня ласкал мой нос, когда Бенедикт наклонялся ко мне и совершенно неромантично шептал на ухо, чтобы я улыбалась, иначе сцена не будет выглядеть реалистично.

Минуты, в которые он притягивал меня ближе к себе с наигранной привязанностью, оказались одновременно самыми прекрасными и самыми ужасными. И хотя я жутко боялась беседы с Валем, все равно обрадовалась, когда в саду к нам подошел служащий и сообщил, что моего брата привезли в замок.

Бенедикт сопроводил меня в подземелье, где на койке в самой дальней камере сидел Валериан. Он подозрительно смотрел на нас, упершись локтями в колени.

С учетом того, как сильно Бенедикт избил его менее двух дней назад, у него на удивление здоровый вид. На теле и лице красовалось всего несколько зеленоватых синяков. Он выглядел довольно вымотанным, но с плечом, похоже, было все в порядке. Наверное, они дали ему кровь.

Нерешительно замерев перед решеткой, я оглянулась на Бенедикта. Стражу мы оставили на лестнице, и, судя по виду короля, он уже засомневался в этом решении.

– Можно мне зайти к нему? – попросила я.

Его взгляд переместился на меня, и он медленно приподнял одну бровь, словно не мог поверить, что я действительно задала подобный вопрос.

– Ни в коем случае.

Так я и думала. Хотя, если быть предельно откровенной, не сильно расстроилась, оставшись со «свободной» стороны решетки.

– Тогда не мог бы ты оставить нас одних?

И снова я случайно обратилась к нему неформально. Просто это слишком сложно – перед прислугой играть возлюбленных, а наедине с ним постоянно будто ходить по канату. Когда чуть раньше я предложила Бенедикту свою вену, он так на меня посмотрел, словно вот-вот разорвет на кусочки. Или сожрет…

По голым рукам пробежала легкая дрожь, и я потерла их ладонями. Можно, конечно, списать мурашки на холод и сырость в темнице. Но, вероятно, нам обоим известно, что это ложь.

Бенедикт, похоже, задумался. Понятно, что он не настолько мне доверял, чтобы вот так запросто позволить поболтать с Валерианом. Но план сработает, только если он выдаст мне кредит доверия.

– Без обид, – негромко произнесла я, – но твое присутствие не очень-то поднимает настроение.

Вампир едва заметно скривился, но возразить мне не мог. Кажется, он и сам это понимал, потому что с хмурым видом отвернулся от нас.

– Я буду ждать у выхода, – бросил он мне через плечо, после чего направился по коридору назад, к лестнице.

Когда король скрылся из поля моего зрения, я опять повернулась к брату. Валь все слышал, но даже не пошевелился. Он наблюдал за мной, нахмурив брови.

– Привет, – тихо сказала я и сделала шаг к решетке. – Как ты?

Несмотря на тусклый свет в подземелье, я видела полыхающее пламя в голубых глазах Валя.

– Что я здесь делаю, Фло? – спросил он опасно спокойным тоном.

Во время прогулки я слишком сосредоточилась на своей роли, чтобы продумать, как именно переубедить брата. Впрочем, боюсь, даже несколько дней или недель подготовки ничего не изменили бы. Здесь нет никакой стратегии. Только откровенность с львиной долей надежды.

– Я хотела с тобой поговорить, – начала я, морально приготовившись к первому вербальному удару. Прекрасно помнила, чем закончился наш последний диалог. Валь собирался поведать мне, что на самом деле обо мне думает. А именно – ничего.

– О чем? – холодно отозвался он, до сих пор не сдвинувшись ни на миллиметр. Это сбивало с толку. Я ожидала более… язвительного поведения.

– А что, оскорблений совсем не будет? – провокационно спросила я, задрав подбородок. На этот раз я готова к тому, что он выдаст.

Но у Валя, очевидно, другие планы.

– Фло, – тихо пробормотал он. – Тебе стоит забыть обо мне. Для чего я сейчас здесь?

Его слова вызвали у меня еще большее недоумение. Забыть? Он же мой брат. Как это вообще возможно?

– Потому что ты нужен мне, – дрогнувшим голосом ответила я.

Наконец Валериан пошевелился. С явным трудом выпрямился и прислонился спиной к шершавой каменной стене.

– По-моему, ты не понимаешь, на какой стороне стоит каждый из нас.

– И на чьей же стороне ты? – задала следующий вопрос я.

– Сама знаешь.

– Нет, не знаю. В чем твоя цель, Валь? Только в том, чтобы мама с папой остались довольны?

– Речь никогда не шла о них, – хрипло откликнулся он. – Главное – люди, Флоренс.

Обхватив пальцами холодные прутья решетки, я выдержала его взгляд.

– Тогда мы по-прежнему на одной стороне, Валь.

Он молчал. А мои надежды угасали.

– Скажи что-нибудь, – попросила я.

У Валериана дернулся уголок рта. Двигаясь как в замедленной съемке, он встал и пошел ко мне. Шаги казались вялыми, но это наверняка связано с усталостью.

Часть меня испытала порыв отшатнуться от него. Это мой брат, да. Но в то же время это человек, который считал меня слабой. Который использовал меня. Который пытался убить моего возлюбленного.

Валь приблизился ко мне. Накрыл мои пальцы, стискивающие прутья, своими, и я вздрогнула. Однако он лишь ласково сжал мою ладонь, опустил голову и прислонился лбом к холодному металлу. Потом посмотрел на меня сверху вниз, и вопреки всему в его глазах я увидела частичку дома.

– Ты совершила ошибку, сестренка, – прошептал он, и волосы у меня на затылке встали дыбом.

Я проглотила ком в горле.

– Ты уже столько раз меня в этом упрекал.

– Нет. – Валь еще раз сжал мои пальцы. – Прямо сейчас. Просто оставь меня гнить здесь, слышишь? Ничего страшного.

– О чем ты говоришь? – ахнула я.

Валь поморщился:

– Не позволяй ему использовать меня, чтобы заполучить контроль над тобой. Ты облегчаешь ему задачу, Фло. Чем быстрее ты обо мне забудешь, тем лучше для всех.

Меня охватило смятение, а затем его слова невероятно медленно сложились в цельную картинку. Я отпустила решетку и вместо этого переплела наши с Валерианом пальцы.

– Валь, прошу, пойми ты, наконец, – взмолилась я. – Бенедикт – не воплощение зла. Он – наша единственная надежда.

– Неужели тебе правда нужны еще доказательства того, что в нем скрывается? – прорычал брат. – Или ты просто не желаешь видеть?

– Я видела, – парировала я, не обращая внимания на тяжесть, которая в этот миг свалилась мне на грудь. – Но это лишь малая его часть, которая отчаянно пытается починить то, что мы разрушили. Если бы мы не предали его, он бы так к нам не относился. А если бы вы отступили, как я просила, то эта страна сейчас не стояла бы на пороге гражданской войны. Ты серьезно думаешь, что это лучшая альтернатива? Как по-твоему, кто проиграет в этой войне? Уж точно не вампиры. А если Красному Дождю действительно удастся узурпировать трон, то условия станут в тысячу раз хуже, чем сейчас. Неужели ты настолько упрям, что отказываешься это понять? Ты готов принести в жертву столько невинных душ, Валь. И как будто одного этого мало, они все равно окажутся напрасны.

Шумно выдохнув, брат слабо покачал головой:

– Когда ты вообще научилась так разговаривать?

У меня вырвался полусерьезный, мимолетный смешок.

– Всегда умела, Валь. Просто вы никогда не хотели меня слушать. Никогда не хотели, чтобы я тоже имела право голоса. Честно говоря… оглядываясь назад, я не могу вспомнить ни одного случая, когда бы ты, мама или папа спросили мое мнение.

Валь промолчал. Но по глазам я видела, что он перебирал собственные воспоминания. Возможно, хотя бы сейчас он осознает правдивость моих слов.

– Скажи что-нибудь, – снова тихо попросила я его.

– Я не знаю что.

Меня накрыло разочарование. Неужели извинения – это слишком много? Хотя бы крошечного признания в том, что он обошелся со мной несправедливо?

– Чего именно ты от меня хочешь? – осипшим голосом спросил Валериан. Он все еще держал меня за руку, но даже это не вселяло в меня уверенность. Наверное, пропасть между нами стала слишком большой. Нас разделяли долгие годы, на протяжении которых Валь воспринимал меня не более чем средство для достижения цели. Он не мог уважать меня, потому что никогда не учился это делать.

– Твоей поддержки, – спокойно ответила я.

В его взгляде промелькнуло сомнение.

Поджав губы, я отступила от решетки и высвободила свои пальцы из его рук.

– Дам тебе немного времени подумать об этом.

Нет смысла продолжать его уговаривать. Кроме того, у меня появилась идея, как убедить Валериана без моего дальнейшего вмешательства.

– Попроси позвать меня, когда примешь решение, – добавила я. Потом медленно развернулась, чтобы уйти, но бросила на него еще один взгляд через плечо. – И не бойся, Валь, – заверила его я. – Ты здесь в безопасности.

По крайней мере, я на это надеялась, но все равно вложила в эту фразу всю свою силу убеждения. А мысленно молилась, чтобы Бенедикт не хуже меня осознавал, что пытки в данном случае ни к чему нас не приведут.

Валь никак не отреагировал. Лишь растерянно смотрел, как я оставляю его в этой темнице.

Бенедикт, который ждал меня наверху перед входом, вопросительно приподнял брови. Я удостоверилась, что охранники нас не услышат. Потому что это не та тема, о которой можно болтать на каждом углу.

– Я дала ему время на размышление, – коротко сообщила я, стараясь следить за осанкой, чтобы смотреть в глаза Бенедикту с максимальной авторитетностью. – У меня три просьбы.

Он едва заметно наклонил голову набок и выжидательно кивнул. Кажется, его обычная маска жесткости наконец дала трещину. Возможно, искра надежды, которую ощутила я, смягчит и его. Или же у него просто не осталось сил поддерживать неприступность своих внутренних стен.

– Во-первых, я ожидаю, что с ним будут хорошо обращаться. Больше никаких угроз и пыток. И пусть доктор Деменан осмотрит травмы Валя. Во-вторых, ему нужно одеяло и какая-нибудь существенная пища. А в-третьих, кто-то должен каждое утро приносить ему свежие газеты.

– Газеты? – скептично переспросил Бенедикт. Тот факт, что из всех пунктов вопрос у него вызвал именно последний, я восприняла как хороший знак.

– Да. Пусть узнает, что творится в городе.

Король тихо фыркнул:

– Если он хоть немного похож на тебя, то все равно в это не поверит.

Глядя ему в глаза, я постаралась говорить как можно более твердым голосом. Потому что как раз в этом-то Бенедикт снова ошибся.

– Будем надеяться, что он похож на меня, ваше величество, – парировала я, и от меня не ускользнуло, как от такого обращения у него на челюсти дрогнула мышца. Однако это лишь придало мне сил.

Это правильный путь. Я не позволю Бенедикту отмахиваться от меня как от какого-то ничтожества. Ему придется иметь дело со мной и моими истинами. Хотел он того или нет.

Я задрала подбородок выше:

– Если мой брат хоть немного похож на меня, он увидит свою ошибку. И тогда сделает все возможное, чтобы ее исправить.

Глава 9

В огне

БЕНЕДИКТ

План Флоренс не сработал. Прошла почти неделя с тех пор, как она разговаривала с Валерианом, и, несмотря на все мое недоверие, я поверил, что она действительно пыталась его убедить. Мы, конечно, прослушали разговор, и ничто не указывало на то, что она могла преследовать другие цели.

Тем не менее ее брат продолжал молчать. Ничего другого я и не ожидал. Крошечная искорка надежды, которая замерцала внутри меня, безнадежно угасла, и разочарование постепенно брало верх.

Я почти каждый день заседал на конференциях с самыми важными людьми в королевстве, но среди них по-прежнему царило больше неопределенности, чем продуктивности. Мы топтались на месте. Мои советники не могли договориться, как лучше поступить в сложившейся ситуации, поскольку каждое предложение влекло за собой целую череду рисков. А внезапно заявленный визит короля Франции окончательно поверг наше планирование в хаос, так как теперь все закрутилось вокруг того, чтобы не дать ему увидеть нашу беспомощность.

Если бы это зависело от меня, я бы без раздумий отменил визит Лотера. Он выбрал самое неподходящее время для того, чтобы возродить отношения между нашими странами. И это, конечно, не совпадение. Несомненно, слухи о нашей ситуации распространились за границей. Полагаю, теперь король решил лично убедиться в том, что здесь происходит, чтобы взвесить потенциальные риски для своей страны. Или же возможности, так как, по-моему, Лотером в определенной степени двигала жажда власти. Все слабые места, которые он здесь обнаружит, этот мужчина использует в собственных интересах. Мне грозило очередное испытание на прочность. Как будто у меня и так мало забот.

Я расположился на площадке перед помпезными входными воротами дворца и ждал прибытия Лотера. За моей спиной собралась целая толпа стражников и слуг. Справа от меня стояла Эрис, слева – Флоренс. Последнюю я бы предпочел держать подальше от нашего визитера, дабы лишний раз не рисковать, но это лишь породило бы еще больше вопросов. Вместо этого последние несколько дней она провела, обучаясь правильному поведению при дворе. Вспоминая некоторые из наших первых бесед, можно с уверенностью сказать, что это необходимая мера. К тому же это дало дополнительный плюс – Флоренс проводила меньше времени рядом со мной.

Между тем она довела до совершенства свою провокационную вежливость по отношению ко мне. За пределами наших апартаментов играла любящую партнершу, но как только за нами закрывались двери, в ее тоне появлялась пронзительная холодность, от которой у меня закипала кровь.

Мне требовалось все мое самообладание, чтобы игнорировать ее комментарии, но я заставлял себя это делать. Флоренс – не более чем средство достижения цели в этом замке. Даже ее упрямство и моя неоспоримая физическая реакция на ее близость не в силах этого изменить. Они лишь чрезмерно усложняли мне задачу держаться подальше.

Я хмуро покосился на Флоренс. Она высоко подняла подбородок и смотрела вперед. Локоны заплетены в сложную косу, на ней темно-красное летнее платье длиной до колена – идеальное сочетание формального и повседневного стиля. Уверен, что с его выбором ей помогала Бриана. Эти двое проводили вместе каждую свободную минуту, а меня поражало, что Морган не высказывал никаких опасений по этому поводу. В конце концов, как член совета, он знал, что новая лучшая подружка его дочери на самом деле не признана невиновной. Учитывая, к чему дружба с Флоренс привела Лиру, я бы не удивился, если бы он запретил Бриане с ней общаться – или как минимум попытался это сделать.

Я вновь переключил свои мысли на настоящее. Процессия из двух лимузинов и четырех черных внедорожников, которая встречала наших гостей в аэропорту, наконец-то показалась в поле зрения. Они остановились у подножия дворцовых ступеней, и несколько моих слуг тут же шагнули вперед, чтобы открыть двери для пассажиров.

Первым из машины вышел Лотер. Его легко узнать по длинным волнам белокурых волос, ниспадающих до груди. Одежда тоже для него типична. Свободный пиджак темно-красного костюма вдоль и поперек расшит золотыми узорами. Завораживающая комбинация старомодного и современного, в которой прекрасно получалось поддерживать пышный стиль его предков и при этом не выглядеть нелепо. Напротив. Этот мужчина внушал благоговение с такой естественностью, что некоторые из окружающих его слуг, кажется, боялись даже дышать неправильно.

Я спустился по ступенькам к нему, и он приветствовал меня лучезарной улыбкой, которая затмевала все остальное в его поведении. Этот человек источал харизму, а я до сих пор не решил, нравится мне это или настораживает.

– Бенедикт! – Лотер протянул мне руку, но далеко не так формально, как было бы уместно. Вместо этого он обхватил половину моего предплечья, а другой рукой почти по-отцовски похлопал меня по плечу. Впервые он поприветствовал меня таким образом вскоре после смерти родителей, и я не стал возражать. Пусть думает, что я доверяю его дружбе. С тех пор это вошло у него в привычку при каждой нашей встрече. – Как я рад тебя видеть, – сказал он мне на ухо, и в его голосе не прозвучало ни намека на неприязнь.

– И я рад, как и всегда, Лотер, – ответил я, нацепив на лицо улыбку. – Как вижу, ты за последние несколько лет совсем не изменился.

– В отличие от тебя. – От смеха вокруг синих глаз образовались морщинки, и он бросил взгляд мне за плечо, где на вершине лестницы нас ждали Эрис и Флоренс. У него на лице отчетливо отразилось любопытство, однако король только слегка нахмурил лоб.

– В чем дело? – небрежно спросил я.

Покачав головой, Лотер вновь сконцентрировался на мне.

– С тех пор как услышал эту новость, я терзался догадками, что за женщина сумела смягчить твое каменное сердце. Даже не знаю, чего я ожидал. Крылья, наверное. Нимб над головой. Или что у нее по крайней мере будет такой же мрачный вид, как у тебя всегда.

Шутливым интонациям в голосе не очень-то удавалось скрыть его мнительность. И не отвлекало от того, что, должно быть, больше всего беспокоило его во Флоренс: что она человек.

Я сохранил улыбку на губах, хотя толика хорошего настроения, которая присутствовала у меня еще минуту назад, испарилась.

– Боюсь, ты ни в чем не угадал. Но скоро я вас представлю.

Мое внимание внезапно привлек молодой человек, который вышел из автомобиля позади короля. Его карие глаза скептически меня изучили, и я удивленно приподнял брови при виде его коротких белокурых волос.

– А, – воскликнул Лотер, который, похоже, заметил мое удивление. – Бенедикт, я хотел бы познакомить тебя с моим сыном Себастьяном.

– Ваше величество, – поклонился мне французский принц. От отца он унаследовал высокий рост, но фигура выглядела более крепкой. Светлая кожа загорела под лучами солнца на юге Франции, а простой темно-серый костюм, вероятно, едва не довел Лотера до нервного срыва.

Меня удивило, что король привез с собой сына. Себастьяну двадцать четыре, а я видел его впервые. Чего Лотер добивался, именно сейчас взяв с собой наследника трона? Этот мужчина только на середине седьмого десятка – еще молод по вампирским меркам. Вряд ли он откажется от престола в ближайшее время.

– Добро пожаловать в Англию, – поприветствовал я Себастьяна. – Ваш отец рассказывал о вас много хорошего. Чувствуйте себя как дома.

На самом деле это вранье. В прошлом Лотер почти не упоминал сына. Об отношениях между ними ходили разные слухи, как и о матери Себастьяна, но я никогда не считал нужным спрашивать его об этом или даже проводить расследование. Меня это мало волновало.

Принц скривился, как будто и сам распознал мою ложь, и отрывисто кивнул.

– Благодарю вас, ваше величество… – пробормотал он. Взгляд угрюмо блуждал по замку.

Тем временем из оставшихся машин выбралось еще несколько человек – самые высокопоставленные служащие Лотера, его телохранитель и несколько femmes rouges, как во Франции называют кровавых невест. В каждый визит Лотер привозил половину своего двора и богатый ассортимент свежей крови.

В отличие от меня, он не связан только с одним человеком. Во Франции пить из вены разрешено не только королю, но и всем аристократам – даже от нескольких человек, если только они в состоянии себе это позволить. Лотер любил демонстрировать свое превосходство, попросту выпивая больше всех. На мой взгляд, это не отличалось от поведения, которое можно увидеть в дешевом пабе субботним вечером, но лучше оставить эту мысль при себе. Мы с Лотером вместе поднялись по лестнице, принц и его свита последовали за нами. На самом верху Эрис поклонилась королю, а Флоренс сделала глубокий реверанс.

– А, так это она, – с улыбкой произнес король и потянулся к ее руке. – Очень приятно, мисс Хоторн.

Ложь так легко слетела с его языка, что я только предполагал, что это обман. Я невольно подобрался. С напускным равнодушием наблюдал, как Лотер поцеловал тыльную сторону руки Флоренс, и поймал себя на том, что уделяю слишком пристальное внимание тому, прикоснулись ли его губы к ее коже. К счастью для него, король придерживался хороших манер и лишь изобразил поцелуй. А меня одолел неожиданный прилив удовлетворения, когда я взглянул в лицо Флоренс.

Она замаскировала свои истинные чувства улыбкой, но по лицу я видел, что она с удовольствием вырвала бы свою ладонь из его руки. Лотер ничего этого не замечал. Он не знал ее, не имел ни малейшего представления о том, как читать эту женщину. Но я…

Черт.

Неужели я всерьез думал, что знаю Флоренс достаточно хорошо, чтобы видеть ее насквозь? Ничего я не видел насквозь.

В душе зародилось сомнение. Я пристально смотрел на нее и пытался расшифровать выражение лица. Что из этого действительно притворство? Улыбка Лотеру? Болезненный взгляд в ее глазах, который, как мне казалось, мог видеть только я? И то и другое? Ничего? Когда я успел стать настолько наивным?

Флоренс поймала мой взгляд и вопросительно вскинула брови. Отвернувшись, я повел Лотера мимо нее в замок. Лучше не давать ему шанса задать ей вопросы, которые, должно быть, так и жглись у него на языке.

Я бы предпочел, чтобы она не участвовала в этом визите. Но раз уж пресс-конференция публично привлекла ее на мою сторону, мне придется хотя бы поверхностно посвящать ее в подобные политические дела. Что также является причиной, по которой фотограф бросился к краю лестницы рядом с нами и сделал снимки для прессы. Мы всегда сами выпускали снимки, которые можно напечатать, и Флоренс должна на них присутствовать. Для доверия необходимо нечто большее, чем пустые слова. Стабильности нельзя достигнуть одним появлением в прессе. Пропасть между людьми и вампирами не закроется только потому, что я обнял ее за плечи.

– Сейчас вас отведут в ваши покои, где вы сможете прийти в себя после путешествия, – сообщил я Лотеру, когда мы вместе вошли в холл. – Предлагаю сегодня поужинать вместе. Если ты сможешь выдержать нашу английскую кухню. Боюсь, однажды ты приедешь сюда с собственным поваром и чемоданом, полным улиток.

Лотер забавно поднял брови.

– Тебе давно пора нанести мне визит, Бенедикт. После этого ты будешь умолять меня прислать тебе одного из моих поваров.

Не сдержавшись, я хмыкнул:

– От чего ты со смехом откажешься, полагаю?

– Верно. – Он подмигнул мне. – Я, конечно, не откажусь от ужина и уверен, что мисс Хоторн присоединится к нам, не так ли? Мне не терпится узнать ее получше.

– Конечно, – натянуто ответил я, еле сдерживаясь, чтобы не заскрипеть зубами. Вообще-то я собирался просто извиниться за отсутствие Флоренс на ужине, но теперь, когда он прямо спросил о ней, это будет невежливо. И кроме того, это вызвало бы у него подозрения, чего мы сейчас не могли себе позволить. Так что у меня нет другого выбора, кроме как провести весь вечер с этой женщиной и притворяться перед королем Франции влюбленным, как никогда раньше.

ФЛОРЕНС

Я никак не могла определиться, вызывал у меня Лотер симпатию или подозрения. У короля Франции достаточно харизмы, чтобы в одиночку развлекать весь зал, но по нему видно, что он здесь не просто так. Несмотря на то что я не посвящена в стратегическое планирование его визита, мне ясно, что спонтанное появление монарха связано с последними событиями. И я, несомненно, представляла для него особый интерес, потому что на протяжении ужина он постоянно задавал мне, казалось бы, безобидные вопросы, наблюдая за мной орлиным взглядом.

Его сын Себастьян, напротив, почти не следил за беседой. Половину времени он со скучающим видом обводил глазами столовую или ковырялся в еде. Возможно, принц просто молча слушал. Или же разговор ему действительно совершенно неинтересен. Последнее представлялось мне не лучшей предпосылкой для того, кто однажды будет править государством. Впрочем, с учетом возраста Лотера, это произойдет еще не скоро. У Себастьяна достаточно времени подготовиться к своей будущей роли.

– Есть какие-нибудь новости от твоей сестры? – между тем спросил французский король, и сидящий возле меня Бенедикт напрягся. – Мы ожидали, что к этому моменту она уже целой и невредимой вернется во дворец. Они с Себастьяном прекрасно поладили бы.

На челюсти Бенедикта дернулся мускул, а мне пришлось одернуть себя, чтобы не нахмурить брови. Из слов Лотера не создавалось впечатления, что ему небезразлична судьба Лиры. Его скорее раздражало, что сын теперь не сможет развлечься с принцессой. Или я просто чересчур активно искала скрытый смысл, потому что надо мной постепенно брало верх недоверие?

– Боюсь, ситуация немного сложнее, – прорычал Бенедикт сквозь сжатые зубы и стиснул лежащую на столе руку в кулак. Тарелки из-под десертов только что унесли, и я надеялась, что вечер на этом закончится. Но, судя по всему, Лотер только начал задавать неудобные вопросы.

Я снова ощутила на себе взгляд короля Франции, как будто он хотел проверить, как я отреагирую. Происходящее напомнило мне бал в честь зимнего солнцестояния. Первый раз, когда мне пришлось исполнять свою роль. То самое чувство, когда тебя оценивают, а ты терпишь полный провал. Ведь тогда, как и сейчас, мое выступление оставляло желать лучшего. До сих пор Лотер почти не видел в нас влюбленную парочку, которой мы должны быть, по утверждению прессы, и я не сомневалась, что это уже бросилось ему в глаза. За исключением редких сдержанных прикосновений время от времени, мы с Бенедиктом держались друг от друга на безопасном расстоянии. Соблюдали комфортную дистанцию. Которая не вписывалась в наш сценарий.

Помедлив, я накрыла ладонь Бенедикта своей. Он не моргнул и глазом от моего прикосновения, но по его руке разбежались едва заметные мурашки, отчего и меня охватила дрожь. Бенедикт раскрыл кулак, осторожно сжал мои пальцы и повернул голову в мою сторону. Потом заглянул мне в глаза, и у меня в животе разлилось тепло.

Весь план вдруг вылетел у меня из головы. Как реагировать. Какое поведение считается нормальным в такой ситуации. Бенедикт одарил меня всего лишь намеком на улыбку, и, хотя я знала, что это не по-настоящему, сердце затрепетало, а пульс сбился.

Я невольно сглотнула.

– Вы дружили с принцессой, мисс Хоторн? – задал вопрос Лотер, привлекая мое внимание.

Неохотно оторвав взгляд от Бенедикта, я посмотрела в лицо королю Франции.

– Я дружу с ней, ваше величество, – уверенно откликнулась я. – Лира вернется домой в целости и сохранности. – Я не хочу и не буду даже рассматривать другой вариант развития событий.

Он приподнял уголок рта.

– Что ж, вам лучше знать. Все-таки это ваши родители удерживают ее в заложниках, или я неправильно проинформирован?

У меня сдавило грудь.

– Это…

– Конфиденциальная информация, – мягко перебил меня Бенедикт и вновь еле заметно сжал мои пальцы. – Прости, Лотер, но расследование ведется в обстановке строгой секретности, чтобы не подвергать безопасность Лиры еще большему риску.

– О, разумеется, – отступил тот. – Прошу прощения, это было невежливо. – Просто иногда мое безграничное любопытство выходит из-под контроля. Но если я могу в чем-то вам помочь, не важно каким образом…

– Я буду знать, к кому можно смело обратиться, – согласился Бенедикт, свободной рукой поднимая бокал с вином и салютуя Лотеру. – За крепкую дружбу. Меня очень обнадеживает знать, что ты на нашей стороне.

Лотер улыбнулся, но я не купилась на его улыбку. Король Франции повторил жест Бенедикта и пригубил кровь из своего винного бокала. При этом он с подозрением наблюдал за Бенедиктом, который тоже сделал большой глоток.

– А у тебя сегодня отменный аппетит, – заявил он, откинувшись на спинку стула.

Бенедикт тихо хмыкнул:

– Это ты мне говоришь? Сколько femmes rouges ты привез с собой на этот раз? Пять?

– Три, – с весельем в голосе поправил тот. – И одну для Себастьяна. Но твоя кровавая невеста сидит рядом с тобой, а ты пьешь уже четвертый бокал?

Я старалась не подавать вида, но тоже это заметила. Бенедикт пил больше, чем обычно, возможно, потому, что по-прежнему отказывался брать мою кровь. Конечно, не похоже, что она срочно ему требовалась. В конце концов, вся остальная страна вообще обходилась без крови из вены. Но, похоже, какое-то значение это все-таки имело, иначе Эрис так не настаивала бы, чтобы он пил из меня. Хотела бы я, чтобы он так и сделал. Тогда я приносила бы ему хоть какую-то пользу, а не просто сидела и ждала новостей.

– Предпочитаю, чтобы моя кровавая невеста оставалась в сознании, – парировал Бенедикт, расцепив наши пальцы, и вместо этого положил руку на спинку моего стула. Кончики его пальцев погладили мое голое плечо. – А если во время каждого приема пищи я буду добавлять ее в меню напитков, это приведет к обратному результату.

Я бросила на него немного растерянный взгляд, сомневаясь, обижаться мне на его слова, беспокоиться или испытывать облегчение. Неужели ему нужно больше, чем я могла дать? Или он просто пытался отвлечь Лотера от очевидного?

– Наверное, ты прав, – признал тот. – Меня всегда мучил вопрос, как вы обходитесь одним-единственным человеком. А твоя ситуация вообще… особенная. Сложно, должно быть, когда обслуга внезапно превращается в нечто большее. Границы размываются. Сколько готова дать она, сколько готов принять ты…

– Почему это должно быть сложно? – опередила я Бенедикта, который, кажется, еще подбирал подходящий ответ. – Я не стала более хрупкой только из-за того, что король теперь видит во мне нечто большее. Он может продолжать пить из меня столько, сколько пожелает.

Лотер взглянул на меня со смесью подозрительности и интереса.

– Но, вероятно, он сдерживается, потому что хочет быть внимателен к вам.

Я мягко улыбнулась:

– Конечно, хочет. Но делает это не из-за чувств ко мне, а просто в силу своего характера. Он не делает различий по рангу или отношениям, когда речь заходит об уважении к другим.

Король рассмеялся. Даже его сын повернулся к нам и скептично выгнул бровь.

– Смотри-ка, Бенедикт, – забавляясь, произнес Лотер. – Кто бы мог подумать, что однажды тебе удастся так ловко обвести женщину вокруг пальца.

Не сдержавшись, я фыркнула. Бенедикт ничего не сказал, лишь слегка качнул головой. Он бросил на меня предостерегающий взгляд, который я целенаправленно проигнорировала.

– Обвести вокруг пальца? – переспросила я, сильнее выпрямив спину. – Не могли бы вы пояснить, что имели в виду, ваше величество?

– Флоренс, – чуть слышно пробормотал Бенедикт.

Он полностью положил руку мне на плечо, однако я целиком сосредоточена на Лотере. Мне уже надоели его вопросы и тонкие провокации.

– Что ж. – Король покачал свой бокал с кровью, выражение его лица оставалось спокойным. – Я имел в виду, что нашему обольстителю наверняка пришлось приложить некоторые усилия, чтобы убедить вас в своем характере.

Француз улыбнулся мне, и хотя я улыбнулась в ответ, внутри уже начинала закипать. С этими стариками вечно одно и то же.

– Вы оскорбляете меня, ваше величество, – спокойно заявила я.

Выражение лица Лотера стало серьезным. Он изумленно приподнял брови.

– В каком смысле?

– Вы говорите так, будто я не более чем наивная девочка, которая попалась на крючок мужских игр. Но поверьте, я не из тех, кого можно обвести вокруг пальца, а моему королю и не требовалось это делать. Я прекрасно умею видеть людей насквозь. Независимо от того, притворяется ли он вежливым или напрямую спрашивает о том, что хочет узнать. – Последнее предложение трудно превзойти по остроте, и, по-моему, очевидно, кого я в нем подразумевала.

Бенедикт рядом со мной молчал и не двигался. Себастьян впервые за этот вечер выглядел заинтересованным. А Лотер уставился на меня так, будто на моих плечах только что выросла вторая голова.

– Звучит так, будто вы хотите мне что-то сказать, – заметил он с выжидательной ноткой в голосе.

Я выдавила из себя еще одну улыбку.

– Я хотела дать понять, что вашему величеству не нужно стесняться. Нет ничего удивительного в том, что у вас возникли вопросы относительно нашей ситуации. Но даже если манеры, возможно, требуют от вас обратного, вы можете задать их напрямую. Это сэкономит много драгоценного времени и вам, и нам. – Бенедикт слишком сильно сжал мое плечо, и я, недолго думая, повернулась к нему: – Ты хочешь что-то добавить, или у тебя руку свело?

Его глаза метали молнии, но прежде чем он успел открыть рот, Лотер в голос расхохотался.

– Вы только взгляните на нее. – Вампир покачал головой с довольной ухмылкой на губах. – Значит, вы все-таки не маленький застенчивый мышонок. Если с ним вы разговариваете так же, как со мной, то я не удивлен, что он выбрал вас. Человек, готовый бросить ему вызов, – как раз то, что нужно этому упрямцу. Не правда ли, старый друг? – Король подмигнул Бенедикту, и напряжение, которое до сих пор висело в комнате, испарилось.

Теперь я улыбнулась уже искренне.

– Бенедикт любит притворяться, что ему нравится, когда я молчу, – сообщила я Лотеру, шутливо прикрыв рот ладонью сбоку. – Но лично я думаю, что ему просто нравится иллюзия того, что он может хоть как-то мне противостоять.

Лотер снова засмеялся. Бенедикт наклонился ко мне и неожиданно провел кончиком носа по моему виску. Автоматически повернув голову, я замерла от того, как близко его лицо находилось к моему.

– Без комментариев, – тихо прошептал он.

Этот жест насквозь пропитан интимностью. Я почувствовала его дыхание на своих губах, его ладонь буквально обжигала плечо, и на долю секунды я почти была готова его поцеловать.

А это однозначно плохая идея.

На данный момент мы уже научились невозмутимо отыгрывать объятия, прогулки за ручку и даже поцелуи в щеку. Но если мои губы коснутся губ Бенедикта, я переступлю невидимую черту. И я не имела ни малейшего представления, что за этим последует. Ответит ли он на поцелуй, чтобы не разрушать выстроенный образ? Или его ненависть ко мне чересчур велика? Тогда он оттолкнет меня на глазах у Лотера?

Нет.

Бенедикт пойдет на все ради этой страны. На все, лишь бы восстановить стабильность, которой она лишилась из-за меня. Он ответит на поцелуй. И на мгновение эта мысль начисто лишила меня рассудка.

Я вдруг ощутила под подушечками своих пальцев ткань рубашки Бенедикта. Без понятия, как моя рука туда попала, но вместо того, чтобы убрать ее, я медленно провела пальцами по его груди. Горячая кожа, сердцебиение быстрое и уверенное.

Слишком быстрое…

Мой взгляд скользнул по полным губам Бенедикта, темной трехдневной щетине, слегка нахмуренным бровям. Когда у меня в последний раз была возможность спокойно рассмотреть его лицо с такого близкого расстояния? Наверное, в ночь накануне летнего солнцестояния. Когда он спал в нашей постели, а я стояла над ним на коленях с кинжалом в руках.

Заглянув ему в глаза, я почувствовала, как ускоряется мой собственный пульс. Комната расплывалась, жар от прикосновения Бенедикта распространялся по всему телу.

Как легко было бы взять и сделать еще один шаг. Как правильно.

Но только для меня. Потому что, как бы жарко ни пылало сейчас желание во взгляде Бенедикта, он ясно дал понять, что больше меня не хочет.

– По-моему, я нравлюсь его величеству, – прошептала я достаточно громко, чтобы Лотер тоже меня услышал. Надеялась, что он отпустит какой-нибудь комментарий и тем самым вернет нас к разговору. Лишь когда Бенедикт приподнял брови, до меня дошло, как двусмысленно прозвучали мои слова. Два короля в одной комнате. И больше всего на свете я мечтала остаться наедине с одним из них.

– Хм, – весело откликнулся Лотер, окончательно вырывая меня из остановившегося времени.

Я закрыла глаза. Бенедикт снова откинулся на спинку стула. Его дыхание исчезло с моих губ, и я убрала руки, сложив их на коленях. А когда вновь посмотрела на него, он уже от меня отвернулся.

Мое внимание опять переключилось на короля Франции, который поднимал тост, глядя на меня с лукавой улыбкой.

– Вы как минимум начинаете мне нравиться, – подхватил он мои последние слова. – За вас, мисс Хоторн. За вашу любовь. А то на нашем бедном Бенедикте уже начинало сказываться одиночество.

– Прошу прощения? – ледяным тоном переспросил тот.

– Что «прошу прощения»? – ответил явно довольный Лотер. – Мне развить свою мысль?

В этот момент Себастьян с громким скрипом выдвинулся на стуле и встал из-за стола.

– Ваше величество, прошу меня извинить. – Молодой человек обвел присутствующих мрачноватым взглядом. – Сегодня был очень долгий день.

– Разумеется, – откликнулся Бенедикт подозрительно хриплым голосом. – Доброй ночи.

Принц коротко нам кивнул.

– Благодарю. Желаю вам того же. – Отвернувшись, он быстрым шагом направился к двери и скрылся в коридоре.

Лотер тоже встал.

– Одну минуту, – попросил он нас. – Мне нужно еще кое-что обсудить с сыном. – Следом за ним вампир покинул зал и оставил нас одних.

Бенедикт тут же убрал руку с моего плеча и напустился на меня:

– Зачем тебе вообще давали уроки на прошлой неделе?

У меня внутри вспыхнул гнев. Я не сделала ничего плохого. Наоборот. Это я развеяла скепсис Лотера насчет наших отношений.

– О, приношу свои извинения, – огрызнулась я. – Вы бы предпочли, чтобы он и дальше тайком нас расспрашивал?

– Вместо того чтобы ты меня позорила? – в ярости ответил Бенедикт. – Да. Я привык иметь дело с такими людьми, как Лотер, Флоренс. Они предсказуемы. Ты же, напротив, переворачиваешь все вверх дном только из-за того, что не можешь прикусить свой чертов язык.

Я бросила на него злобный взгляд.

– После этого он стал выглядеть куда более расслабленно, чем в начале вечера. Какую именно проблему вы в этом видите? Вы уверены, что просто не злитесь, так как король посчитал меня интереснее вас?

Взгляд Бенедикта буквально пылал от ярости.

– Все, у чего есть грудь, Лотер считает интереснее меня. Если именно это тебе и нужно, можешь просто составить ему компанию в постели.

– Хорошая идея, возможно, именно так я и поступлю. Последние несколько недель мне ужасно одиноко. Моей руке срочно пора отдохнуть. И раз уж ты не хочешь мне помочь…

– Хватит, – рявкнул он.

– Ах, простите, я забыла, что вы не выносите моей правды.

Неожиданно рука Бенедикта снова обхватила мои плечи. И тут же другая тяжело легла на мое обнаженное колено. Платье немного задралось, и его пальцы пробрались на несколько сантиметров под ткань. Обжигая, они прижимались к внутренней стороне моего бедра, посылая электрический разряд между ног и выметая все трезвые мысли из головы. Бенедикт склонился ближе ко мне, пленив своим взглядом, и я непроизвольно раздвинула ноги.

– Ты действительно хочешь, чтобы я потерял контроль? – Его голос – чистый рык. Темная угроза, от которой все тело охватила дрожь.

Я чересчур остро ощущала прикосновения Бенедикта. Шершавые кончики пальцев словно в замедленной съемке поползли по моей коже, и, едва заметно надавив, он раздвинул мои ноги шире. В груди стало тесно, а трусики стали влажными. Мной полностью овладело возбуждение, которое заставляло сердце биться быстрее и все сильнее затуманивало разум. Я жаждала большего. Такого крошечного прикосновения хватило, чтобы сломить любое сопротивление внутри меня.

И это пугало.

Я хотела снова сомкнуть ноги, но Бенедикт будто прочел мои мысли. Он продвинул руку чуть выше. Большим пальцем с сильным нажимом провел по внутренней стороне моего бедра, и я замерла.

– Отвечай, – севшим голосом приказал он и прислонился лбом к моему виску.

– Я хочу от тебя очень многого, – услышала я собственный выдох.

Часть меня стыдилась бросать вызов такого рода. Но это чертова правда. Все во мне жаждало Бенедикта. Жаждало, что он наконец продолжит свои прикосновения за закрытыми дверями, а не просто устраивал сцены для публики. Жаждало больше его ласк, нежных слов или даже грубых – плевать. Жаждало чего-то, что даст выход нашим чувствам друг к другу, всей ненависти, всей страсти.

Я не могла больше так жить – в этом ледяном холоде между нами, который медленно, но верно замораживал мое сердце. Я хотела вернуть его или получить хотя бы иллюзию этого. Хотела ощутить его зубы на своей шее, его губы на своих губах, его внутри меня. Хотела всего, что он готов мне дать, ведь даже самая малость гораздо лучше, чем ничего.

Бенедикт поднял голову. Он молчал, но буквально раздевал меня взглядом. Этот взгляд блуждал по моему телу, а в зеленых глазах плескалось желание – темное, как сама ночь. Глубоко вздохнув, он опять подался ко мне. Меня окутал знакомый запах. Тяжелый, древесный и невероятно пьянящий.

– Чего именно?

– Всего, Бенедикт, – прошептала я и раздвинула ноги еще чуть шире. Приглашение. Просьба. Сейчас он ближе ко мне, чем когда-либо был со дня солнцестояния, и я вцепилась в его предплечье, как будто так могла помешать ему снова отдалиться от меня.

Пальцы Бенедикта дрогнули, однако он больше не шевелил рукой.

– Я знаю, что ты замышляешь, – пробормотал вампир с хрипотцой в голосе, но не отстранился.

К тому моменту он снова оказался рядом, так что его дыхание ласкало мои губы, и мне потребовалось призвать на помощь весь свой самоконтроль, чтобы первой не преодолеть разделяющее нас расстояние.

– Я ничего не замышляю, – с трудом выговорила я.

– Тогда почему ты раздвигаешь ноги? – рыкнул Бенедикт. – Не притворяйся, будто у тебя нет скрытых мотивов.

– Ты первый начал, – едва дыша, напомнила ему я, хотя уже не была уверена, что это правда. Я вообще уже не представляла, как мы оказались в такой ситуации. Знала лишь, что все мое нутро горело ярким пламенем, а каждое слово Бенедикта только подливало масла в огонь. – Ты начал, потому что тоже этого хочешь, – дрожащим голосом заявила я.

Без понятия, кого я сейчас пыталась убедить. Его, себя или нас обоих.

– Единственное, чего я хочу, – это наконец избавиться от тебя, – огрызнулся он, и тем не менее его ладонь двинулась дальше, а кончик носа соприкоснулся с моим.

Мои пальцы крепче стиснули голую кожу его предплечья.

– Лжешь.

Черты лица Бенедикта стали жестче.

– Тебе виднее.

– Ты все еще злишься на меня, – негромко произнесла я.

Его глаза расширились, словно он не мог поверить в то, что я это сказала.

– Конечно, злюсь. Ты предала меня, Флоренс.

– И все же ты сдерживаешься.

Бенедикт нахмурил лоб, а я сглотнула – правда слишком легко слетала с языка.

– Не надо. Я в состоянии выдержать твой гнев. Если хочешь наказать меня, сделай это. Только, пожалуйста, не наказывай больше молчанием. Дай мне хоть что-нибудь, Бенедикт, хотя бы свою ненависть. – Голос надломился. – Я так больше не могу. Ты нужен мне, Бен.

У него дернулась мышца на щеке. Рука скользнула выше, и я удивленно втянула в себя воздух.

– Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования.

– Знаю, – шепнула я.

Давление его пальцев усилилось, и я тихо захныкала.

– И тем не менее не можешь держать свой дерзкий рот на замке, – выдохнул он. Мне показалось, что его губы при этом дотронулись до моих, но касание было таким невесомым, что могло быть просто плодом моего воображения. – Что мне сделать, чтобы научить тебя хорошим манерам?

Его голос сочился ненавистью и в то же время был полон желания. Палец коснулся моих трусиков, и я уже не могла сдержаться и не озвучить свои грязные мысли.

– Накажи меня, – чуть слышно взмолилась я, подаваясь навстречу мужской ладони. Его пальцы надавили на то самое местечко, и у Бенедикта вырвался гортанный звук, когда он безошибочно понял, что там влажно.

– Ты дьяволица, – задыхаясь, процедил он, одновременно начиная потирать меня сквозь тонкую ткань.

Я застонала, все мышцы в теле напряглись. Я сидела как парализованная, губы Бенедикта находились всего в миллиметре от моих, а медленные круговые движения его пальцев обещали разрядку, о которой я так долго мечтала.

– Пожалуйста, – не в силах вздохнуть, выдавила я.

Крошечная часть меня задавалась вопросом, а чем мы здесь, собственно, занимались. Почему я позволила свести наши отношения к физическому уровню, хотя на самом деле нам необходимо научиться снова доверять друг другу. Но гораздо бо́льшая часть просто жаждала продолжения.

– Пожалуйста что? – хрипло спросил Бенедикт и сдвинул мои трусики в сторону.

– Дай мне больше, – простонала я. – Все что захочешь.

Он шумно сглотнул, и я на мгновение прикрыла глаза, ошеломленная ощущением шершавых кончиков его пальцев на своей чувствительной коже.

– Какая требовательная. Если хочешь знать мое мнение, еще пара недель в Тауэре пошла бы тебе на пользу, – шепотом ответил король.

– Ты бы по мне скучал, – прошептала я и, моргнув, посмотрела на него.

– Если бы тебя здесь не было, я мог бы спать в собственной кровати, – напомнил мне он.

– В ней достаточно места для нас обоих.

Взгляд Бенедикта потемнел до такой степени, что у меня внутри все сжалось.

– Ты этого не хочешь, – выдохнул он. Рука, лежавшая на моем плече, переместилась на заднюю часть шеи, обхватила косу и уверенным движением оттянула голову назад.

– Хочу.

– Ах вот как? Стоит мне оказаться с тобой наедине в этой спальне, я сорву с тебя это чертово платье, и ты отплатишь мне за все, даже самые мелкие неприятности последних недель. Я буду трахать тебя так жестко, что ты даже думать не сможешь о том, чтобы снова предать меня, Флоренс. Пора тебе встать на колени перед своим королем.

Безо всякого предупреждения он проник в меня двумя пальцами. Я со стоном подалась тазом ему навстречу. Мысль о том, как он сделает именно то, что сейчас описал, лишила меня остатков здравомыслия. Содрогнувшись, я раздвинула ноги шире в попытке принять пальцы Бенедикта еще глубже, заставить его толкаться сильнее.

– Пожалуйста, – только и удалось протянуть мне.

Я чувствовала, как из меня сочится влага, и уже сейчас балансировала на грани оргазма. Мысли зажили собственной жизнью. Я представила себе, как мы продолжим это у него в спальне. Как Бенедикт поставит меня на четвереньки, сожмет в руке мои волосы, раздвинет мне ноги и будет вбиваться в меня сзади.

Я хотела этого. Его. Всего, что он готов мне дать.

– Бен…

Я потянулась к нему, мои губы коснулись его, но он намотал мою косу на кулак и таким образом меня удержал.

– Веди себя хорошо, – прорычал он и согнул пальцы внутри меня.

– Пожалуйста, – снова начала умолять я. – Я сделаю все, что ты захочешь, если за это ты меня трахнешь, Бен.

У него вырвался приглушенный стон, и он проник в меня глубже.

– Проклятье, Флоренс. Ты…

Его прервало чье-то покашливание, и жидкая лава, которая только что растекалась по моему телу, вдруг окаменела. Бенедикт замер на середине движения, и мы оба повернули головы. Прислонившись к дверному косяку и приподняв брови, на пороге со скрещенными на груди руками стоял Лотер и наблюдал за нами. На его лице отражалось веселье.

О боже.

И давно он там стоит?

Бенедикт медленно убрал ладонь, а я резко отпустила его руку, чтобы одернуть платье. Несмотря на ситуацию, мне сразу стало не хватать ощущения его пальцев внутри. Больше всего хотелось без каких-либо объяснений выставить короля Франции вон из зала и продолжить вместе с Бенедиктом ровно с того момента, на котором он нам помешал. Вот только Бенедикт уже вновь нацепил свою маску неприступности и больше не удостаивал меня и взглядом. Даже не глядя на него, я знала, что он уже раскаивается за свой срыв. Все тело напряжено, а руку, которая еще пару секунд назад находилась у меня между ног, вампир так крепко стиснул в кулак, что на предплечье четко проступили натянувшиеся вены.

– Не помешал? – явно забавляясь, осведомился Лотер. – К сожалению, наша беседа затянулась, однако вы, как я погляжу, все равно приятно проводили время.

Его ухмылка стала практически непристойной, и я почувствовала, что густо покраснела. И он сам, и ужин абсолютно вылетели у меня из головы. И у Бенедикта, очевидно, тоже, поскольку в ответ он, как ни странно, не отпустил никакой ледяной колкости.

– У нас просто завязался небольшой… спор, – заявил он и сел прямее.

Повезло, что французский король стоял с другой стороны стола, а значит, не мог ни заглянуть мне под платье, ни заметить выпуклость в штанах у Бенедикта. Слава Всевышнему…

– Хочешь еще чего-нибудь выпить? – спросил Бенедикт у короля, при этом делая вид, будто ничего особенного не случилось. Я же, напротив, не в состоянии даже думать о том, чтобы вести сейчас светскую беседу.

К счастью, Лотер покачал головой и заправил волосы за уши.

– Думаю, я оставлю вас наедине. Как уже сказал мой сын, сегодня был очень длинный день. Постель зовет. – Подмигнув нам, он развернулся, чтобы уйти. – Поговорим завтра, Бенедикт. Мисс Хоторн. Спокойной ночи.

Как только мужчина с громким хлопком закрыл за собой дверь, я осела на своем стуле. Где чертова дыра в полу, когда она так нужна?

Я не осмеливалась взглянуть на Бенедикта. Накажи меня. Неужели эти слова на полном серьезе сорвались с моих уст? По телу до сих пор разбегалось покалывание, стоило подумать о том, что он мне говорил. О его угрозах, которые на самом деле были обещаниями. Одно только воспоминание посылало приятную дрожь по позвоночнику.

Бенедикт вышел из ступора, и все мое тело напряглось от предвкушения. Но вместо того, чтобы опять повернуться ко мне, он встал и аккуратно придвинул стул обратно к столу. Меня затопило разочарование.

– Пойдем, – грубо велел он, мрачно взирая на меня.

Я съежилась под его взглядом. Последняя крупица надежды, которая у меня еще оставалась, рассыпалась в пыль.

Слегка покачнувшись, я поднялась на ноги и трясущимися пальцами разгладила платье. Мне не хотелось знать, как я выгляжу. А когда Бенедикт предложил мне свою руку, чтобы создать как минимум видимость счастливой пары, засомневалась: то ли чувствовать благодарность, то ли проклинать его.

Вероятно, у нас никогда больше не будет чего-то большего, чем вот это. Чего-то большего, чем спектакль; чего-то большего, чем наши сожаления. Но как мне побороть тоску по нему, когда это мы по-прежнему кажется таким достижимым?

Наверное, Бенедикт прав. Еще пара недель в Тауэре пошла бы мне на пользу.

Глава 10

Злой

ФЛОРЕНС

Как бы ни было неприятно, что именно французский король застал нас с Бенедиктом врасплох в столь неловкой ситуации, это было, пожалуй, лучшее из всего, что могло случиться. Действия говорят громче слов, особенно когда они не предназначены для посторонних глаз. Лотер явно не слышал нашего разговора. Единственное, что он заметил, – это руку Бенедикта под моим платьем, и если в тот момент у него еще оставались какие-то сомнения по поводу наших отношений, то в тот момент они определенно развеялись. Наверняка он задал Бенедикту еще несколько неудобных вопросов о текущей ситуации в стране, но уехал всего через два дня после нашего ужина.

Так что по крайней мере на этом фронте проблем нет. За прошедшую неделю я многое узнала о французской политике. Эта страна – ценный союзник Англии, хотя отношения с ней не совсем гладкие. Люди там жили не лучше, чем здесь, у нас, с той лишь небольшой разницей, что их королю на это наплевать. Несмотря на наличие хороших подходов – например, донорство крови там осуществлялось на добровольной основе и за вознаграждение, – реализация, похоже, работала не лучшим образом. В итоге люди всегда оставались в положении слабейших. К тому же во Франции, если вампир решит просто взять то, чего хочет, полицию это не сильно будет волновать.

Тем не менее эта информация заставила меня прокрутить в голове несколько идей о том, как сделать ситуацию в нашей стране более справедливой в этом плане. Возможно, эта преграда не так высока, как мы думали. Мне только нужно заставить Бенедикта или его советников выслушать меня. Правда, само по себе это, вероятно, будет сложнее, чем в принципе найти приемлемое решение.

Все это так раздражало. Если бы Валериан не разоблачил меня своим неудачным покушением, я могла бы нормально поговорить с Бенедиктом и поделиться с ним своими идеями. Но теперь он даже не смотрел на меня, когда мы оставались наедине. А после инцидента с Лотером и вовсе стал вести себя так, будто я ядовитая.

При воспоминании о той ночи по моим щекам разливался жар. Мне становилось стыдно. Не за случившееся, а за то, что я действительно думала, будто это что-то изменит. Последние несколько ночей я часами лежала без сна, так как, несмотря ни на что, какая-то часть меня верила, что Бенедикт все еще может прийти в спальню и исполнить свои обещания.

Раздосадованная, я в очередной раз сунула руку в маленький бумажный пакет, который прихватила с собой с кухни, и высыпала горсть полуразмороженного гороха на грязь перед собой. Дюжина уток тут же набросилась на еду. Я расположилась на скамейке перед прудом, спрятавшись за кустами роз, которые сейчас уже отцвели, недалеко от королевской оранжереи.

В начале лета мы часто бывали здесь с Лирой. Это ее любимое место в саду, наверное, из-за животных. Принцесса регулярно их подкармливала. Почему-то всегда замороженным горохом… От холода у меня уже онемели пальцы. Кроме того, без Лиры это место навевало на меня тоску. Она придумала имя для каждого из животных, а я так до сих пор и не научилась их различать. Все утки, черт возьми, выглядят одинаково. Моя последняя теория заключалась в том, что Лира просто притворялась, будто различает их, чтобы меня подразнить. Это было бы вполне в ее духе.

Одна из самочек подошла поближе, подтолкнула клювом подошву моего ботинка и попыталась добраться до горошины, которую я, очевидно, уронила. Фыркнув, я бросила ей еще несколько – тайком, чтобы остальные не видели.

– Ты Матильда? – тихо обратилась я к ней.

Слопав горох, она посмотрела на меня снизу вверх своими темными глазками-бусинками. Чуть ли не вопросительно наклонила голову набок и в конце концов остановила взгляд на пакете у меня в руках. Наверное, Матильда отрывисто и, можно сказать, требовательно крякнула, и я не сдержала смех.

– Тебе уже хватит.

Сердито загоготав, утка еще раз ткнула клювом мой ботинок.

– Неужели в этом замке все такие деспотичные? – спросила я. – Ты прямо как твой король. А принцесса явно слишком тебя избаловала.

Птица просто продолжала на меня смотреть. Вздохнув, я высыпала ей еще замороженного горошка и стала наблюдать, как она жадно собирает корм.

Как же низко я пала. Общалась с уткой. Но Бриана на несколько дней уехала в гости к родственникам, а это значит, что мне теперь совсем не с кем поговорить. Не с кем обсудить безнадежный хаос между мной и Бенедиктом.

Меня снова снедала тоска. Я так часто прокручивала в мыслях воспоминания о том, что между нами произошло, что теперь они выжжены у меня на подкорке в мельчайших подробностях. Постельное белье давно сменили, но мне все равно казалось, что я чувствую на нем запах Бенедикта. Видимо, я так отчаянно жаждала его близости, что у меня начались галлюцинации. Какая я жалкая.

– Мисс Хоторн?

Голос Хуаниты вывел меня из задумчивости. Сегодня ее назначили в число моих охранников, но, как выяснилось, несмотря на ее высокий ранг, не посвятили в правду о моем возвращении в замок. Даже во время ее смен рядом всегда находился один из мужчин из Тауэра. Они сменяли друг друга, так чтобы один из них постоянно за мной присматривал. Я подозревала, что с их помощью Бенедикт следил за соблюдением договора с моей стороны и за тем, чтобы я никому ни о чем не проболталась. А также не допускал, чтобы я убедила ничего не подозревающих стражников оставить меня на несколько минут одну. Однако присутствие мужчин не мешало Хуаните и дальше относиться ко мне дружелюбно и раз за разом тепло мне улыбаться. За исключением настоящего момента, но, возможно, причина в моем собственном плохом настроении.

– Да? – отозвалась я, вытряхивая оставшийся горох из пакета. Я уже долго здесь сидела, но покоя, который искала, так и не нашла.

На протяжении нескольких недель я маялась от скуки и ко всему прочему чувствовала себя ужасно бесполезной. Вот бы я могла делать хоть что-то, что доставляло мне удовольствие. Поиграть на арфе, сходить на концерт или помочь в чем-нибудь Бенедикту…

Вздохнув, я встала. Не стоит мечтать о несбыточном.

– Ваш брат хотел вас видеть, – сообщила мне Хуанита.

Я резко развернулась к ней:

– Правда?

А Валь не торопился с принятием решения. До такой степени, что я уже расценила его молчание как отказ. То, что сейчас он все-таки со мной связался…

Не факт, что это имело какое-то значение. Но что, если он образумился? Мой брат чертовски упрям. Так что может пройти и больше времени, прежде чем он передумает. А может, он просто тянул время, чтобы дать фору родителям.

– Он еще что-нибудь сказал? – спросила я и, опережая Хуаниту, поспешила во дворец. Она не отставала от меня ни на шаг, как и второй стражник, который между тем показался из-за тени деревьев.

– Нет, мисс. Только что хочет с вами поговорить. Наедине.

Желудок завязался узлом. Быстрыми шагами я стремительно приближалась ко входу. Очень скоро мы добрались до подземелья, и моя стража вместе с охраной темницы осталась ждать наверху, на лестнице. Я же расправила плечи, еще раз глубоко вдохнула и выдохнула, после чего направилась к концу коридора.

Едва я остановилась перед решеткой камеры Валя, мой брат встал с лавки. Он выглядел лучше, чем в нашу последнюю встречу. Раны, похоже, зажили, он был свежевыбрит, а глаза уже не смотрели так устало. Позади него лежало не только одеяло, которое я попросила, но и удобная на вид подушка. На полу высилась стопка газет, которые мы распорядились ему приносить. Читал ли он их? Удалось ли им его убедить? Или же он заставил меня ждать почти две недели, чтобы просто послать к черту?

Мне не хотелось так о нем думать. Однако после всего случившегося я верила, что он вполне на такое способен.

Брат остановился передо мной, и я смогла внимательно рассмотреть его лицо. По голубым глазам было невозможно что-либо прочесть. Взгляд казался мягким, но в то же время мрачным. Как будто в нем прочно засели те же раздирающие противоречия, которые чувствовала и я в этот момент.

– Привет, – тихо сказала я и попыталась улыбнуться. Раньше мне никогда не было сложно заговорить с Валем. Но между нами никогда не возникало такого недоверия, как сейчас. Никогда прежде он так сильно меня не ранил. – Как ты? – осторожно спросила я.

Он пожал плечами:

– В порядке вроде бы. Твоему доктору пришлось вправить парочку костей, в остальном же…

Я поморщилась:

– Видимо, было больно.

Валь шумно выдохнул:

– Да. Но она дала мне обезболивающее. Могло быть и хуже.

– Хорошо, – ответила я, совершенно выбитая из колеи. Не знала, что еще сказать. От решения Валериана так много всего зависело. Я просто не могла заставить себя и дальше затягивать с этой темой непринужденной болтовней.

Похоже, брат испытывал примерно то же самое. Нахмурив лоб, он задумчиво смотрел на меня.

– Я видел тебя в газетах, – произнес Валь. – С французским королем.

– И? – осторожно спросила я.

Валериан потер подбородок.

– В некоторых газетах в тебе уже видят новую королеву, – продолжил он. – Другие же выставляют воплощением дьявола.

Ты дьяволица.

Воспоминание о словах Бенедикта нахлынуло абсолютно неожиданно, и я быстро заморгала.

– Наверное, дело в том, что из-за тебя они думают, будто я убийца, – парировала я немного грубее, чем собиралась.

– Ты и должна была ей стать, – негромко откликнулся Валь.

– Но так и не стала. – Во всяком случае, с чисто технической точки зрения.

Валь задумчиво смотрел на меня.

– Я понимаю, что в данный момент вы просто разыгрываете шоу, чтобы успокоить народ, – сказал он. – Но это было по-настоящему?

– Что было по-настоящему? – растерялась я.

– То, что, по твоему мнению, испытывал к тебе король.

Не сдержавшись, я негромко фыркнула.

– Я говорила тебе об этом еще в день солнцестояния.

– Но веришь ли ты в свои слова до сих пор? – уточнил брат. – После всего, что произошло с тех пор…

– Я не только в них верю, – заявила я. Голос задрожал от подавляемого гнева, потому что Валю в очередной раз удалось всего парой предложений принизить меня еще сильнее, чем прежде.

Но не в этот раз.

– Я знаю, Валь. – Покачав головой, я измученно поморщилась. – Любовь Бенедикта была самой искренней привязанностью, которую кто-либо когда-либо ко мне проявлял.

Я могла бы продолжать до бесконечности.

О том, что в его объятиях я чувствовала себя дома больше, чем в любом другом месте в мире. О том, что еще никто и никогда на меня так не смотрел, как он, и не принимал безо всяких условий. Но я прикусила язык. Не хотела снова начинать разговор со скрытых обвинений.

Велериан, кажется, задумался. Затем скрестил руки на груди, а я морально готовилась к тому, что он мне сейчас скажет.

– Это могло сработать, – наконец выдал он. – План, который ты придумала. Привлечь его на нашу сторону и таким образом на что-то повлиять. Ты была права, Фло. Это был бы лучший способ.

Я уставилась на брата, совершенно сбитая с толку прозвучавшим признанием. Когда в последний раз Валь со мной соглашался? Черт, да я даже вспомнить не могла.

– Спасибо, – недоверчиво выговорила я.

Валь вздохнул:

– Полагаю, теперь это не вариант? – Если я не ошибалась, в его голосе действительно прозвучала нотка надежды.

Я горько рассмеялась:

– Нет. – Не имело значения, как близко Бенедикт подпускал меня в физическом плане, вновь завоевать его доверие так быстро не получится.

Пятерней зачесав волосы назад, Валь посмотрел на меня серьезно и пристально.

– Что ж, ладно, сестренка, – тихо произнес он. – Что я должен делать?

Я впервые увидела изнутри зал заседаний королевского совета. Комната напоминала небольшую библиотеку – вдоль стен выстроились высокие книжные стеллажи, в интерьере доминировало темное дерево, а над большим овальным столом в центре висела роскошная люстра. Теплая, уютная обстановка, а летний дождь, стучащий в окна, только усиливал это впечатление. При этом атмосфера в комнате царила прямо противоположная. Напряженная до предела.

Бенедикт созвал внеплановую встречу после того, как я рассказала ему об уступках Валя. Разговор с братом состоялся менее двух часов назад, а я уже сидела за столом с самыми высокопоставленными советниками короны. С большинством из присутствующих я уже знакома или, по крайней мере, видела их. К ним относилась Эрис, а также отец Брианны, Морган Фаррел, королевский казначей. К сожалению, в совет входит и Финнеас, который по-прежнему управлял дворцовой стражей, а при нашей первой встрече провоцировал меня своими человеконенавистническими высказываниями.

Удивительно, что они не заменили его после покушения на мою жизнь. В конце концов, именно он ответственен за то, что Красному Дождю удалось незаметно внедриться в охрану замка. Из-за этого его даже какое-то время посадили в Тауэр, но, похоже, признали невиновным. Кто знает, может, так и есть. Но я все равно ему не доверяла.

Решив не рассматривать Финнеаса чересчур пристально, вместо этого я обвела взглядом остальных членов совета. Конечно, никто не посчитал нужным представить меня остальным мужчинам и женщинам за столом. В конце концов, я не настолько важная персона. Я здесь только потому, что нужна для разработки новой стратегии поведения с нашими родителями. Как и мой брат, которого мы все еще дожидались.

Наконец тяжелые двойные двери зала заседаний распахнулись. На пороге появился Валь в сопровождении четырех охранников. На нем наручники, но ничто больше не указывало на то, что последние несколько недель он провел в камере. Волосы, конечно, немного длинноваты, но вымыты и аккуратно зачесаны назад. Ему даже раздобыли костюм. Наверное, не подобало представлять грязного заключенного членам совета в качестве нового луча надежды.

Валь сел рядом со мной на последний свободный стул. Стражники еще раз проверили наручники, затем вышли из комнаты и закрыли за собой тяжелую дверь. Мне пришлось сдерживаться, чтобы не фыркнуть, – настолько нелепа эта мера предосторожности. Как будто без оружия Валериан способен противопоставить что-то дюжине вампиров, включая самого Бенедикта. Я украдкой бросила взгляд на короля, сидящего по другую сторону от меня. Взгляд такой же мрачный, как у моего брата, который с нескрываемым подозрением рассматривал присутствующих. Я сцепила пальцы, чтобы нервно не забарабанить по столешнице.

– Все готовы? – привлекла к себе общее внимание Эрис, и в ответ раздалось согласное бормотание. Она сидела по правую руку от Бенедикта, устремив пренебрежительный взгляд на членов совета. – Отлично. Вы все получили повестку дня. Мистер Хоторн заверил нас в своей поддержке относительно похищения принцессы Лиры. Теперь от нас зависит, в какой форме эта поддержка будет выражена. Мы надеемся, что с его помощью нам удастся переубедить Хоторнов. Как вы думаете, мистер Хоторн, на данный момент это реально? – Десница пронзила Валя взглядом карих глаз.

Он нахмурился:

– Родители с подозрением отнесутся к моему мнению, поскольку засомневаются, что я помогаю вам по собственной воле. Более того, в нынешней ситуации у них есть преимущество, если я правильно информирован. Они не откажутся от него просто так. Поэтому пойдут на переговоры только в том случае, если вы пойдете им навстречу.

– Преимущество? – возмущенно повторил Финнеас. – Вряд ли это можно так назвать.

Повернув голову в его сторону, Валь презрительно выгнул бровь.

– Правда? Тогда почему законная наследница трона до сих пор не вернулась во дворец?

Лицо Финнеаса налилось красным.

– Если принцесса вообще еще жива, вы хотите сказать.

Краем глаза я заметила, как под столом Бенедикт сжал руки в кулаки. Я тоже вся сжалась от этих слов. У Финнеаса настоящий талант озвучивать вещи, которые никто не хочет слышать.

– Жива, – тем не менее невозмутимо откликнулся Валь. – Моим родителям известно, насколько ценна Лира. Смерть же ничего им не даст.

– И как же, на ваш взгляд, мы должны пойти им навстречу? – вновь взяла слово Эрис, прежде чем Финнеас успел что-то ответить. – Они хотят отменить обязательное донорство крови и просят равенства перед законом. Эти требования – утопия.

– Разве? – парировал Валериан.

– В тех временны́х рамках, которые они объявили, – да, – вмешалась я. – Но в долгосрочной перспективе они крайне необходимы.

Финнеас расхохотался.

– И почему же я не удивлен, что от вас исходят такие подстрекательские высказывания, мисс Хоторн? – Мою фамилию он буквально выплюнул.

Я воздержалась от комментариев о том, как мало удивлена его высказываниями, и одарила мужчину надменным взглядом. Пальцы Бенедикта дернулись, однако он не произнес ни слова. Прошли времена, когда он надежно стоял у меня за спиной. И Финнеас тоже это знал.

– Возможно, будет полезно рассмотреть точку зрения тех, кто ежедневно терпит последствия вашей политики, – заявила я, скользнув взглядом по присутствующим. – Тех угнетенных, кто живет в нищете и всегда остается в проигрыше, потому что вы считаете ниже своего достоинства уважать их права.

– У того, как устроено наше общество, есть причины, – отреагировал Финнеас.

– И какие же, кроме проигранной пятьсот лет назад войны, вашего удобства и желания сохранить свои привилегии?

Финнеас раскрыл рот и уже сделал вдох, его лицо исказилось от ярости, но тут его перебил Бенедикт.

– Хватит!

Вне себя от возмущения я повернулась к нему. Понятно, что нас теперь многое разделяло. Но я ожидала, что он, несмотря ни на что, выслушает меня, а не будет вести себя как невежественный кретин. Очевидно, я…

– Флоренс права.

Ошибалась.

Я моргнула. На мгновение встретившись со мной взглядом, король снова сосредоточил свое внимание на членах совета.

– Восстания вроде этого происходят не без причины, – продолжил он. – Большая часть нашего населения – люди. Эти люди своей кровью обеспечивают наше существование, но не получают взамен никакого уважения. И почему? Из мести. Потому что на убийства, совершенные в прошлом против нам подобных, мы ответили угнетением. Но это несправедливо, и вечно так продолжаться не может. То, что сейчас творится в этой стране, показало мне, что я допустил ошибку. Потому что, будучи королем, не могу ориентировать свою политику на меньшинство, игнорируя при этом остальной народ.

– При всем уважении, ваше величество, – решил высказаться один из пожилых мужчин. – В сложившихся обстоятельствах, когда ситуация между людьми и вампирами и без того напряжена…

– Тем более важно выразить свою точку зрения, – оборвал Бенедикт и его. – Вампиры этого города не будут уважать людей, пока этого не сделает корона. И я устал пренебрегать ответственностью, Херольд.

Я не могла оторвать взгляд от Бенедикта. Его лицо серьезно, а тон настойчив. И с каждым его словом я снова и снова влюблялась в этого мужчину.

Да. Я была права. Бенедикта удалось бы убедить, если бы я не раскрыла себя. Он занял бы мою сторону. Прислушался бы к моим предложениям. И вместе у нас появился бы потенциал изменить эту страну. Как изначально хотела моя семья – только совершенно другим способом.

По-моему, Валь подумал примерно то же самое, потому что слева от меня послышался глубокий вздох.

– И что же вы сейчас предлагаете, ваше величество? – скептически поинтересовалась одна из женщин.

Бенедикт внезапно повернул голову в мою сторону. Встретился со мной взглядом и больше не отпускал. Зеленые глаза пленили мои, и от их пристального взгляда по рукам и шее побежали мурашки.

– Держу пари, у Флоренс есть предложения, – негромко проговорил он. – Я прав?

Я почувствовала, что внимание всех присутствующих сосредоточилось на мне. Грудь сдавило, но я подняла подбородок и решительно оглядела зал.

– Могла бы сработать система вознаграждений, – спокойно начала разъяснять я. – Это на некоторое время смягчит обязанность сдавать кровь, потому что за это, по крайней мере, будет полагаться какая-то плата. Также это позволит обеспечить сдачу достаточного количества крови даже после отмены повинности, потому что появится стимул. Качество жизни человеческого населения улучшится, а разрыв между богатыми и бедными сократится.

Лицо Бенедикта оставалось непроницаемым. Но он не казался безразличным, и я расценила это как хотя бы небольшой успех.

– Морган? – обратился король к своему казначею. – Твоя оценка?

Я оторвала взгляд от Бенедикта, чтобы понаблюдать за реакцией Моргана. Отец Брианы выглядел ошеломленным и лишь слабо покачал головой.

– Это… – заговорил он, но тут же начал заново: – Речь идет о колоссальных расходах, которые мы будем нести каждый год. Это совершенно нерентабельно.

– Вы могли бы поднять налоги в других сферах, – вставила я. – Вампирское население живет в роскоши. Они вполне обойдутся без такого количества денег, не опасаясь за собственное благополучие.

Морган нахмурился:

– Это вызовет массовые волнения, мисс Хоторн.

– Возможно. Но необоснованные. И это было бы справедливым решением проблемы.

– Но в текущей ситуации… – Он снова покачал головой. – Это только подольет масла в огонь. Мисс Хоторн, если позволите… это предложение столь же утопично, как и требования ваших родителей.

На меня накатило разочарование. Что ж, это было бы слишком просто.

– Существует ли какое-то временное решение? – осведомилась Эрис.

Бенедикт откинулся в своем кресле. Кажется, он тоже задумался.

– Мы могли бы поднять налоги позже и первые несколько месяцев платить из государственной казны. Это даст нам возможность ввести новую политику мягко, но положительный эффект начнет действовать сразу. Морган, я хочу, чтобы различные модели легли мне на стол как можно раньше. Тогда мы сможем лучше оценить затраты и масштабы повышения налогов. Это послужит основой для переговоров с точки зрения вашей семьи? – повернулся король к нам с Валем.

Мы с братом обменялись скептическими взглядами. Оно станет началом. Но, к сожалению, это предложение – лишь самый минимум, который Бенедикт к тому же сможет отменить так же быстро, как и принять.

– Если, помимо этого, ты инициируешь закон о равенстве, наверное, они согласятся с тобой поговорить, – осторожно ответила я.

– Такие законы не принимают просто так, в одночасье, – подчеркнул Морган. – Они должны быть тщательно проработаны, взвешены и только после этого приняты, мисс Хоторн.

– Именно поэтому я и посоветовала вам запустить процесс, – вежливо, но все же с досадой парировала я. Не ожидала, что именно он попытается воспрепятствовать моим предложениям.

– Мои родители ни за что не отпустят принцессу до того, как все не будет официально оформлено, – вклинился Валериан. – Однако это обеспечит нам запас времени, в течение которого они как минимум не будут принимать поспешных решений.

С другого конца стола донеслось ехидное фырканье.

– Это… – начал Финнеас, но Бенедикт снова его прервал – теперь уже более резким голосом, чем раньше.

– Я бы посоветовал тебе выбирать слова с умом, Финнеас. У тебя есть склонность ставить себя ими в неловкое положение.

Черт, неудивительно, что я влюбилась в этого мужчину. Я прикусила губу, чтобы скрыть ухмылку, и с удовлетворением наблюдала, как лицо Финнеаса приобретает цвет помидора.

– Ваше величество, при всем уважении, – воскликнул он. – Вы же не можете всерьез пожелать принять закон о равноправии? Что же это будет за равноправие? Вы сравниваете воробьев с орлами!

Бенедикт приподнял брови.

– При всем уважении, Финнеас. Такие, как ты, в первую очередь являются причиной того, что у нас в принципе возникли подобные проблемы. Воробьи, говоришь? Единственный чертов воробей, которого я здесь вижу, – это ты! И если ты не собираешься вносить свой вклад в решение проблемы, сделай нам всем одолжение и уйди. Остальных я бы попросил остаться для дискуссии с хорошо обоснованными аргументами. – Выдержав небольшую паузу, он повернулся ко мне и Валю. – Флоренс, мистер Хоторн. – Наши имена король произнес с оттенком враждебности, но, возможно, мне это только показалось. Лицо Бенедикта выглядело на удивление нейтрально после того, как он только что поставил на место одного из своих ближайших советников. – Вас я тоже попросил бы уйти. Все остальное пока останется в тайне.

Я разочарованно поджала губы, но кивнула. С неохотой встала и сделала книксен в сторону советников. Валериан же не утруждал себя любезностями. Не удостоив вампиров ни единым взглядом, он последовал за мной в коридор, где нас уже ждала охрана.

– Мне бы хотелось проводить брата в камеру, – сообщила я Хуаните.

– Конечно, мисс Хоторн.

Мы вместе направились обратно в подземелье. Прошло совсем немного времени, и мы с Валерианом снова остались одни: он за решеткой, я – перед ней.

Брат с мрачным выражением лица потер запястья, на которых отпечатались красные ссадины от наручников, и снял пиджак.

– В следующий раз возьму с собой метелку для этих стариков, – буркнул он и небрежно бросил пиджак на свою койку.

Не сдержавшись, я фыркнула:

– Ты действительно только что пошутил? – Плохая шутка, конечно, но все же…

– Бывает, – сухо отозвался он.

– Да, примерно так же часто, как полное солнечное затмение.

Валь закатил глаза и рухнул на койку. Я в легкой нерешительности стояла перед решеткой и водила кончиками пальцев по холодному металлу. Заседание прошло лучше, чем я ожидала. Впрочем, очень многое до сих пор оставалось под вопросом.

– Я им не доверяю, – заявил мне Валериан. – Половина этих вампиров просто ждала, когда король поддастся, чтобы они добились своего.

– Вполне возможно, – признала я. – Но пока Бенедикт поддерживает изменения, у нас есть шанс добиться их реализации. И он не поддастся, поверь мне.

– Раз ты так говоришь, то я, пожалуй, буду на это полагаться, – сказал он, но я слышала его неприязнь.

Немного поколебавшись, я скрестила руки на груди. Так легко было бы просто принять как должное вновь обретенный мир между нами. Но слишком много осталось недосказанным. А слишком много ошибок – непрощенными.

– Знаешь, – начала я. – Ты уже говорил это раньше, и в итоге все оказалось ложью. Теперь это правда?

Полный раскаяния взгляд Валериана, наверное, само по себе можно считать достаточным ответом. Но я хотела услышать это из его уст. Хотела знать, действительно ли он все осознал или просто притворялся.

– Я совершал ошибки, – признался он. – И поверь мне, Фло, я о них сожалею.

На самом деле это не извинение. Но, вероятно, он воспринимал свои слова именно так. Кто мог научить его признавать свои ошибки? Наши родители, которые твердо уверены, что никогда не делают ничего плохого? Так что пока я решила довольствоваться этой фразой. Однако один вопрос постоянно вертелся у меня на языке с тех пор, как я оказалась напротив Бенедикта в той комнате для допросов. И я просто обязана была его задать, потому что пока не получу ответа, не смогу относиться к Валю непредвзято. Сомнения будут медленно, но верно прогрызать себе путь сквозь мое нутро, пока не разрушат навсегда ту связь, которая когда-то существовала между нами.

Впрочем, правда способна сделать то же самое. Только быстрее. И больнее.

– Валь? – тихо позвала я, обхватив один из прутьев.

Брат вопросительно поднял брови, и от его вида я чуть не вздрогнула. В выражении лица появилась знакомая серьезность, с которой я росла на протяжении многих лет, но его взгляд казался странно отрешенным. Сострадательным. Скорбным. Как будто впервые в нашей жизни Валериан стал больше братом, чем повстанцем.

Внезапно у меня в горле образовался тугой комок. С трудом сглотнув, я расправила плечи и с силой выдавила из себя слова, которые боялась произнести.

– Ты действительно собирался вытащить меня тогда? – осипшим голосом спросила я. – Если бы я убила Бенедикта и поставила свечу на окно… ты бы пришел забрать меня домой или это тоже была ложь?

Он молчал. Всего мгновение, и все внутри меня начало рушиться. Я смотрела в голубые глаза Валя и не ощущала ничего, кроме жгучей боли.

– Я был там, Фло, – наконец тихо произнес он. – Ждал тебя. И был готов сделать все, чтобы тебя вытащить.

Сердце понимало, что он говорит правду. Но также оно догадывалось, что Валериан еще не договорил, поэтому железная хватка на моей грудной клетке никуда не делась.

– Но? – прошептала я.

Валь сглотнул, и я видела, как он взвешивает слова.

– Правду, – тихо потребовала я.

Он скривился.

– Я не был уверен, что у меня получится, – признался брат. – Охрану резиденции подняли до нереального уровня.

У меня задрожали пальцы. Уронив руки, я стиснула ладони в кулаки.

– Почему ты мне не сказал?

Валь с беспомощным видом покачал головой:

– А ты бы продолжала доверять мне, если бы я это сделал?

– Да, – без колебаний откликнулась я, и в это маленькое слово, кажется, вместилась вся боль от его предательства. – Я всегда доверяла тебе, Валь, – выпалила я, смаргивая слезы, подступающие к глазам. – Всю свою жизнь. Безоговорочно. Пока ты не заставил меня об этом пожалеть.

Плечи Валериана поникли, а сам он вдруг стал выглядеть ужасно усталым. Чуть ли не слабым.

– Прости, – хрипло отозвался он. – Ты заслуживала не нас, а чего-то большего, Флоренс.

Я сделала глубокий вдох и на мгновение закрыла глаза.

– Да, – наконец шепотом произнесла я, чувствуя, как эта вновь обретенная истина тяжело оседает в животе. – Боюсь, в этом ты прав.

Глава 11

Любовь вокруг тебя

БЕНЕДИКТ

Я услышал Флоренс еще в коридоре. Нежные звуки арфы проникали даже сквозь толстые каменные стены дворца, и каждая нота все больше нарушала мое внутреннее равновесие.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как я отослал ее и Валериана из комнаты для совещаний. Я продолжал работать там, чтобы подольше с ней не встречаться. Ужин уже давно прошел, а на улице царила кромешная тьма. Только дождь продолжал беспрестанно стучать по окнам замка – приглушенный фоновый шум, сопровождающий музыку.

Убедить моих советников в идеях Флоренс оказалось непростой задачей, но в конце концов у них почти не нашлось контраргументов, кроме чистого желания сохранить собственные привилегии. Заявление о том, что мы делали так во все времена, для меня ничего не значило. Прогресс требовал перемен. И по-моему, некоторых моих советников тоже давно пора заменить.

Что касается Флоренс… похоже, она действительно старалась нам помочь. И я до сих пор не знал, как себя с ней вести. Камера Валериана прослушивалась, и, конечно же, мы с Эрис проверили их разговор перед тем, как созвать совет. Ничего подозрительного не обнаружили. Наоборот. Предыдущие заявления Флоренс в очередной раз подтвердились. Она действительно на нашей стороне. И эта мысль за последние несколько часов довела меня почти до бешенства.

Любовь Бенедикта была самой искренней привязанностью, которую кто-либо когда-либо ко мне проявлял.

Эта фраза забралась мне под кожу, засела там и болела, как заноза. Я слышал ее снова и снова и с каждым разом ненавидел все сильнее. Любовь Бенедикта была. В прошедшем времени. Потому что Флоренс ее уничтожила.

Все могло бы быть так просто, если бы она не предала меня. Она так идеально подошла бы мне, если бы я мог ей доверять. Но именно на это я больше не способен. Что бы она ни сказала и ни сделала – все всегда казалось неправильным. Она с теплотой говорила о моей любви, а на самом деле я хотел бы, чтобы она говорила о своей. Она в одиночестве играла песню моей мамы у меня в кабинете, а все во мне жаждало, чтобы она сыграла ее для меня. Мелодию, которая принадлежала лишь нам двоим. Которую я разделил с ней, потому что твердо верил, что она достойна этой части меня.

А теперь…

Теперь я уже не понимал, во что верю. Мои убеждения потерялись в хаосе эмоций. В моей любви и моей ненависти. В моей боли и моем гневе. В гневе на Флоренс, но еще больше в гневе на себя. Потому что, несмотря на все мои благие намерения, я не мог запретить всем своим мыслям вращаться вокруг этой женщины.

Раздосадованный, я зашел в свои покои и направился в кабинет. Почему ей обязательно нужно постоянно нарушать мои правила? Почему никак не прекратит вызывать у меня желание? Флоренс – чистейшее противоречие. Нежная и в то же время решительная. Теплая и в то же время холодная. Идеальная и в то же время ошибка. Я больше не в силах выносить ее близость. Она травила мне душу своим золотым языком, ее взгляды воспламеняли меня изнутри. Но она не спускала меня с крючка. Легкомысленно играла с монстром внутри меня, которого я так тщательно сдерживал.

Накажи меня.

При мысли об этих словах внутри все сжималось. Этими словами она щелкнула выключателем, который уже не повернуть назад. Как будто мне и без того не требовалось все мое самообладание, чтобы не ложиться с ней в постель по ночам. Нет, об этом Флоренс тоже должна меня попросить. И тот факт, что сейчас она без разрешения вошла в мой кабинет, – очередная провокация.

Я сделаю все, что ты захочешь, если за это ты меня трахнешь.

Если бы это помогло окончательно выкинуть ее из головы, я бы сдался в ту же секунду. Но давайте не будем себя обманывать… Я бы сделал это не для того, чтобы что-то изменить. Я бы сделал это, потому что хотел. Потому что все во мне жаждало Флоренс, независимо от того, насколько это неправильно. Потому что моя голова и мое сердце находились в состоянии войны с тех пор, как она разорвала их на части, и часть меня твердила, что будет лучше, если я просто уступлю своему желанию.

Я остановился в дверном проеме кабинета, полный решимости выгнать Флоренс. Но когда увидел ее, резко замер. Она опустила глаза, кажется, полностью сосредоточившись на струнах. Щеки мокрые. В глазах поблескивали слезы.

Это зрелище застало меня врасплох. Довело потребность заключить ее в объятия, утешить почти до непреодолимого максимума. Мне невыносимо видеть ее такой. Я не мог смириться с тем, во что мы превратились. И в то же время не хотел испытывать к ней сочувствие. Злость легче, чем любовь, поэтому я выбрал ее.

Я снял пиджак, сделал шаг в комнату и повесил его на спинку стула. Может, самое время раз и навсегда избавиться от этой чертовой арфы? Этот инструмент только и делал, что наполнял меня тоской, которую невозможно удовлетворить.

– Что во фразе «мой кабинет – табу» ты не поняла? – поинтересовался я, и Флоренс вздрогнула.

Ее пальцы застыли на струнах, она испуганно подняла на меня голову, в глазах, как у олененка, светилась такая невинность, как будто она даже не задумывалась о том, что я мог когда-то вернуться. У меня начала закипать кровь.

– Я ничего не разнюхивала, – попыталась оправдаться Флоренс, вытирая мокрые щеки. – Просто хотела поиграть, ясно?

Она снова положила пальцы на струны, но я грозно шагнул к ней. Она ни за что не заиграет эту мелодию снова. Как будто ей неизвестно, что со мной творят этот инструмент и эта песня.

– Прекрати, – рявкнул на нее я.

Флоренс приподняла брови, и в ее взгляде промелькнул вызов.

– У вас плохое настроение, ваше величество?

Я почувствовал, как у меня дернулся мускул на челюсти – настолько меня возмутило это приветствие.

– Не провоцируй меня.

Она просто вызывающе смотрела на меня, ничего не говоря в ответ.

Я непроизвольно повысил голос:

– Почему ты сидишь здесь, когда я конкретно запретил тебе это делать? Неужели ты не в состоянии соблюдать хотя бы одно правило?

Флоренс выпрямилась:

– А я думала, что именно это вам во мне и нравилось. Но если что-то изменилось, уверена, вы придумаете способ сделать меня послушной. Я умею быть очень послушной, если предоставить мне вескую причину.

– А я умею быть очень жестоким, если меня вынудить. – Жаркий гнев сорвал эту угрозу с моих губ. Я был готов схватить Флоренс за шкирку и сдернуть с табурета. Я собирался ее убить. Как только изгнал бы из головы воспоминания о ее мольбах и стонах и исчезла бы опасность, что вместо этого я нагну ее над рабочим столом.

– Ты ясно дал это понять, да, – огрызнулась она. Затем встала и подошла ко мне, отчего до моего носа донесся аромат лаванды. – Может, и мне плечо сломаешь? Будешь меня пытать? Это доставит тебе удовольствие?

Накажи меня.

Я бы никогда не причинил ей боль. Но есть и другие способы ее наказать. Член затвердел от одной мысли об этом.

– Ты прекрасно знаешь, что это не доставило бы мне удовольствия, – выпалил я в ответ.

– Откуда мне знать?

– Хватит, Флоренс!

– Что? Это ведь ты начал! Ты ворвался сюда, как раненый кабан, только потому, что не выносишь моего присутствия рядом!

– Дело не в твоем присутствии рядом, – прорычал я, однако Флоренс горько рассмеялась:

– Ну конечно! Думаешь, я не заметила, что ты меня избегаешь?

Мои пальцы предательски дернулись.

– Может, это потому, что ты жутко раздражаешь?

Лицо Флоренс исказилось от ярости. Сверкнув глазами, она толкнула меня в грудь.

– Или потому, что ты чертов трус, Бенедикт! Ты так боишься того, что еще осталось между нами, что даже не осмеливаешься пить из моей вены! Бедняжка король предпочитает жить в отрицании, вместо того чтобы посмотреть в лицо своим чувствам. Ты жалок.

Моя рука так стремительно легла на шею Флоренс, что она ахнула от удивления. Глаза расширились, и она инстинктивно вцепилась в мое запястье. Возможно, думала, что я действительно сожму пальцы. Возможно, ее мнение обо мне опустилось настолько низко, что я стал для нее не более чем жестоким говнюком. Если так, то, наверное, ей стоило перестать провоцировать меня до чертиков.

– Как ты меня назвала? – рыкнул я, приблизив ее лицо к своему. Я мог бы сейчас ее поцеловать. И черт возьми… именно этого и хотел. Больше всего на свете.

– Думаю, ты отлично меня услышал, – просипела Флоренс. Она продолжала удерживать мой взгляд, и мимолетный страх, который только что промелькнул на ее лице, обратился в чистейший вызов. Вызов, который я вот-вот приму, если эта женщина немедленно не исчезнет.

Так же резко, как схватил, теперь я ее отпустил.

– Вон отсюда, – прошипел я, указывая подбородком в сторону двери.

Флоренс рассеянно провела кончиками пальцев по шее, но тут же задрала подбородок:

– Боитесь моей правды, ваше величество?

Довольно.

Я сделал шаг к Флоренс, из-за чего та невольно попятилась. В итоге она уперлась спиной в один из книжных шкафов и испуганно втянула в себя воздух. Жар нашего спора вылился в покалывание на моей коже, жжение под ложечкой, тлеющий очаг в костре моего сердца. От лесного пожара нас с Флоренс отделял лишь один порыв ветра, и все же я не отступил.

– Либо немедленно убирайся, – мрачно прошептал я, – либо вставай на колени.

Флоренс вздрогнула.

– Я…

Закончить фразу она не успела. Я схватил ее за волосы и грубо толкнул вниз. Не говоря больше ни слова, она опустилась на ковер передо мной и сглотнула при виде выпуклости у меня в штанах.

– Что такое? – дерзко спросил я и отпустил ее. – Твой дерзкий рот утратил дар речи? Чего ты ждешь? Проваливай или расстегивай мои брюки.

Флоренс колебалась лишь долю секунды. Суетливыми движениями она расстегнула ремень, после чего занялась брюками. Я тем временем расстегнул рубашку и стянул ее через голову. Если губы Флоренс вот-вот лягут на мой член, я не буду рисковать тем, что ткань закроет мне обзор. Она слегка спустила мои расстегнутые брюки и боксеры вниз и уже собиралась обхватить мой пенис.

– Стоп, – приказал я, и она замерла. Вопросительно посмотрела на меня снизу вверх, в глазах читались одновременно неуверенность и желание. Последнее, похоже, преобладало, так как она машинально облизнула полные губы. – Твои руки, – грубо потребовал я и вытащил ремень из брюк. Флоренс вытянула передо мной руки, и я дважды обмотал кожаный ремень вокруг ее запястий, прежде чем затянуть.

У нее оставалось не так много времени, чтобы привыкнуть к своим путам. Одной рукой я сжал свой ствол, а другой снова схватил Флоренс за волосы, чтобы направлять ее движения. Она не сопротивлялась. Ее губы сомкнулись вокруг моего напряженного члена, и мы оба застонали.

Эта чертова женщина…

Ее влажный, теплый рот заставил меня позабыть об остатках самоконтроля. Зарывшись обеими руками в ее локоны, я толкнулся в нее. А потом стал двигаться все сильнее и сильнее, глубже и глубже, пока ее приглушенные стоны не перешли в сдавленные звуки от нехватки воздуха. Лишь тогда я рывком дернул ее голову назад и дал отдышаться. По ее подбородку текла слюна, а на ресницах повисла слезинка. Тем не менее она встретилась со мной взглядом и не проронила ни слова, как будто только и ждала моей следующей команды. Я был не в состоянии соображать, пока она так на меня смотрела. Прежде чем успел передумать, я уже поднял Флоренс на ноги, развернул спиной и подтолкнул к краю стола. Затем буквально сорвал с нее платье и стащил трусики с бедер. Мои пальцы пробежались между ее ног, и я испустил мучительный стон.

Флоренс не просто влажная. Она мокрая. Свидетельство ее возбуждения уже потекло по внутренней стороне ее бедер и увлажнило мой и без того мокрый член, когда я провел им сзади по ее половым губам. Застонав, она попыталась податься ко мне, но я бедрами сильнее придавил ее к столу, удерживая в неподвижности.

Пару мгновений я наслаждался ощущением полного контроля над ней. Все ее тело трепетало от вожделения. Но вместо того чтобы дать ей то, чего она так хотела, я просто медленно поглаживал ее обнаженную грудь и с легким нажимом выкручивал твердые соски. Медленно опустив голову, провел носом по тонкой шее и вдохнул ее аромат. Меня охватило желание выпить ее крови. И хотя сейчас она целиком и полностью во власти моих рук, победа все равно досталась Флоренс. Флоренс, которая повелевала мной, а не наоборот, потому что я по-прежнему боялся из нее пить.

Твою мать. Пора это изменить. Здесь и сейчас. Я возьму то, что захочу. Ее саму, ее кровь, ее тело. Пусть и не уверен, что когда-нибудь смогу остановиться, если сдамся ей сейчас.

Флоренс чуть ли не в ожидании наклонила голову набок, и я невольно вспомнил наш первый укус. Мне никогда не нравилось пить из людей. Каждая из всех моих прошлых кровавых невест откровенно меня боялась, как бы осторожно я с ними ни обращался. Флоренс тоже была такой. Поначалу. Пока другие чувства не взяли верх.

Я до сих пор ощущал вкус ее крови. Губами ощущал ее слишком быстрый пульс. Вес ее тела, когда она цеплялась за меня в поисках опоры.

С каждым укусом ее сопротивление мне казалось все слабее. И с тех пор как я осознал, что Флоренс дрожала не от страха, а от чистого вожделения, ее теплая кровь на моем языке каждый раз раскаляла меня до предела.

Это было не желание захомутать короля. Не жажда власти или денег. Это была тяга исключительно ко мне.

Я почувствовал, как выдвинулись клыки. Мой член дернулся между ног Флоренс, и она тихонько захныкала.

– Последний шанс сказать «стоп», – сообщил я ей и не узнал собственный голос. Он звучал как угроза и обещание одновременно – грубый и темный. – На этот раз я не буду нежен.

– Хорошо, – прошептала она.

Хорошо.

Ничего в этом нет хорошего. Но меня это уже давно не волновало. Раздвинув ноги Флоренс, я снова провел головкой по ее влажным половым губам.

– Ладно, – шепнул я ей на ухо. – Тогда побудь хоть раз хорошей девочкой и покричи для меня.

Я глубоко вонзил клыки в шею Флоренс и в то же время жестко проник в нее. Она закричала, извиваясь, но я держал ее железной хваткой. Чувствовал, как она плотно сжалась вокруг моего члена – как напряглась от неожиданности. Это напряжение плавно ослабевало с каждым моим быстрым толчком. Мой язык оросился ее кровью, и я впал в неистовство. Жадными глотками пил из ее шеи сбоку, потом сзади и из плеча. Я покрывал укусами тело Флоренс, и каждый раз она издавала громкие стоны. В этих звуках смешивались боль и возбуждение. Затем я перегнул ее через столешницу, так что связанные руки оказались зажаты между ее телом и холодным деревом, и схватил Флоренс за бедра, чтобы вбиваться еще сильнее. Я вколачивался в нее, заполняя своим членом каждый миллиметр. Снова и снова.

Это больше ненависть, чем любовь. Больше наказание, чем удовольствие. Тем не менее через несколько минут я почувствовал, что Флоренс кончает. Она простонала мое имя, ее голос уже охрип от криков, но я все равно не остановился. Пока она не начала просто тихо хныкать. Пока мой гнев не угас и я не стал ненавидеть себя за каждый грубый толчок. Лишь тогда я немного отодвинул бедра Флоренс от столешницы, потянулся к ней и помассировал ее двумя пальцами. Ее стон был не громче вздоха, но она снова достигла пика, так сильно сжавшись вокруг моего члена, что я тоже чуть не кончил. Однако последняя крупица здравомыслия в голове едва успела меня остановить. Я не надел презерватив, черт возьми. Потому что мой мозг явно прекращал работать, как только рядом оказывалась Флоренс.

Я вышел из нее в самый последний момент и излился ей на спину, одновременно пальцами доводя ее оргазм до высшей точки. Мой собственный стон эхом прокатился по кабинету, оставив после себя тяжелую тишину, заполненную лишь нашим неровным дыханием.

На мгновение я неподвижно замер, еще переживая отголоски своего оргазма. Смотрел на свою сперму, украшающую бледную кожу Флоренс, чувствовал, как ее клитор пульсирует под моими пальцами, словно бьющееся сердце, и ощущал… пустоту.

Мой гнев исчез, сменившись горьким раскаянием.

Какого черта я тут устроил? Я не собирался заниматься сексом с Флоренс, не говоря уже о том, чтобы зачать ей ребенка. Сам факт того, что я даже не подумал воспользоваться презервативом, уже достаточно плох. Но я был груб. Возможно, даже агрессивен, потому что внезапно засомневался, было ли это взаимное желание или…

Проклятье. Что-то явно пошло совершенно не по плану.

– Ты в порядке? – севшим голосом спросил я и наклонился, чтобы подобрать обрывки ее платья. Флоренс до сих пор лежала на столешнице, как маленький жалкий комочек, и тяжело дышала.

– Мхм, – обессиленно отозвалась она.

Это не обнадеживало. Как раз наоборот. Вероятно, она еще больше ошеломлена ситуацией, чем я. Справедливо. То, как я сейчас с ней обращался…

Что бы Флоренс ни натворила, так нельзя.

– Прости, – сказал я и вытер ей спину разорванной тканью. Взгляд упал на следы укусов у нее на плечах, и все дальнейшие слова застряли в горле.

– Все хорошо.

Голос Флоренс дрожал, и я не мог не усомниться в правдивости ее утверждения. Ничего хорошего. Особенно между нами. Почему она не сказала «стоп», черт возьми? Почему я не сдержался? Если она этого не хотела…

Сильнее всего мне хотелось притянуть ее в свои объятия. Покрыть ее тело поцелуями и искупить свою грубость. Но так я лишь переступлю еще больше границ. Как ее, так и своих собственных.

Я осторожно помог Флоренс выпрямиться. Она по-прежнему стояла спиной ко мне, и я порадовался, что пока не придется смотреть ей в лицо. Стараясь как можно меньше до нее дотрагиваться, я дотянулся до ремня и освободил ее связанные руки. Затем нагнулся за своей рубашкой и накинул ее ей на плечи.

– Спасибо, – прошептала Флоренс.

Она повернулась ко мне, но в тот же момент я отвернулся и застегнул брюки. Только что я чувствовал себя пустым. А теперь, от одного лишь мимолетного взгляда Флоренс, все, что я хотел подавить, обрушилось на меня с еще большей силой.

– Пойду быстро приму душ, – услышал я собственные слова.

Не дожидаясь реакции Флоренс, я буквально сбежал из кабинета и скрылся в ванной. Она имела, мать его, полное право первой принять душ, но я ни секунды больше не выдержал бы рядом с ней. Хаос внутри меня слишком велик. Мне нужно немного времени, чтобы разобраться со своими мыслями. Холодная вода, чтобы освежить голову. И хотя бы одна закрытая дверь между мной и этой девушкой, чтобы возвратить себе контроль над собственным телом.

Я закинул одежду в стирку и принял, наверное, самый холодный душ в своей жизни. Отбросить эмоции сейчас сложнее, чем обычно. Флоренс должна быть здесь, со мной. Я должен осыпать ее ноющее тело поцелуями и стирать с ее кожи воспоминания о моих грубых прикосновениях. Но в итоге опять победила моя рациональная сторона.

Этот вечер был срывом во всех отношениях, и ничего подобного больше не повторится. Я удостоверюсь, что с Флоренс все в порядке и что она не забеременела от меня, а затем отправлюсь спать. Шансы на это, конечно, практически равны нулю – все-таки я не кончал в нее, а вампирская беременность – событие крайне редкое, – но я не хотел, чтобы она волновалась. К тому же в нынешних обстоятельствах нам в любом случае не стоило рисковать. Вокруг и без того полный бардак.

Когда через несколько минут я вышел из ванной, Флоренс сидела на кровати в спальне. Она куталась в мою рубашку, лицо раскраснелось. Я присмотрелся к ней повнимательнее. Непохоже, чтобы она плакала, что, впрочем, не слишком-то меня успокоило. Отчетливо видно, что она расстроена.

Я чувствовал себя жалким. А тот факт, что я забыл взять в ванную свежую одежду и поэтому теперь стоял перед ней в одном лишь полотенце, обмотанном вокруг бедер, только усугублял ситуацию.

– Уверена, что с тобой все в порядке? – спросил я, заставив себя встретиться с Флоренс взглядом. Она постаралась выдавить из себя улыбку, и у меня заныло в животе. Улыбка казалась искренней. Несомненно, измотанной, но в то же время как будто… счастливой.

– Да, – прозвучал тихий ответ.

Мгновение я просто стоял перед Флоренс и смотрел на нее. Было трудно решиться на следующий вопрос, но я должен его задать. В голове уже роились кошмары вокруг ее ответа.

– Я сделал тебе больно?

Она замешкалась. А у меня внутри что-то оборвалось.

– Значит, да.

– Ничего страшного, – тут же добавила Флоренс, но я почти ее не слышал из-за рева в ушах. Мой взгляд просканировал ее тело на предмет повреждений и наконец задержался на правом бедре, где подол моей рубашки немного задрался. В ту же секунду Флоренс одернула ткань.

Вверх по моему позвоночнику побежали мурашки и скрылись под волосами.

– Дай мне посмотреть, – тихо попросил я.

– Да там же…

– Флоренс. – Черт побери, зачем вечно все преуменьшать?

Слегка поморщившись, она все же перестала возражать. Вместо этого встала и распахнула рубашку, чтобы я увидел ее обнаженное тело.

Я резко втянул в себя воздух.

Всю нижнюю половину живота Флоренс покрывали синяки. Кости таза, сам живот, основание бедер – всюду, где я слишком грубо придавливал ее к краю стола. Я даже не осознавал, насколько сильно вжимал ее в него. Меня настолько захватили собственные мысли, что я сам не понимал, что делаю.

Значит, вот какой я на самом деле мужчина. Тот, кто отвечает болью на боль, вместо того чтобы просто повернуться к ней спиной.

– Мне правда не очень больно, – снова принялась уверять Флоренс, словно прочитав мои мысли.

Я лишь покачал головой, шагнул к ней, зубами вскрыл себе вены на запястье и предложил свою кровь. Сделав глубокий вдох, она обхватила ладонями мою руку и поднесла ее к своим губам.

– Извини, – пробормотал я, из-за собственной трусости выбрав именно тот момент, когда Флоренс не смогла бы мне ответить. Она не должна считать, что это нормально. Она должна ненавидеть меня – так же, как я сейчас делал это сам. Я даже взглянуть на нее больше не мог, черт возьми. Меня сжирали стыд и чувство вины. Не следовало с такой готовностью отдавать ей свою кровь, но, раз на то пошло, пусть пьет сколько угодно. Чем быстрее заживут ее раны, тем быстрее исчезнет это гнетущее чувство у меня в груди.

Но Флоренс сделала не больше одного или, может быть, двух маленьких глотков, после чего отстранилась от меня. Снова запахнулась в мою рубашку и открыла рот, словно хотела что-то сказать, но все-таки передумала.

– С утра я первым делом попрошу кого-нибудь принести тебе экстренную таблетку, – пообещал я ей. – Просто чтобы убедиться…

Флоренс в замешательстве нахмурила брови:

– О… ладно.

– О? – повторил я.

– Нет, ничего. Спасибо.

Почему она мне сейчас соврала? Это не ничего. Вид у нее абсолютно растерянный.

– Ты не хочешь? – переспросил я.

Черт, такое ощущение, будто мои эмоции только что пропустили через мясорубку. Почему первым моим порывом было подумать, что она решила повесить на меня ребенка? Это я облажался, а не она. И пусть мне не по душе идея теперь оставлять все на волю случая, я не намерен ни к чему ее принуждать. Король я или нет, но это тело Флоренс, а не мое. И я не собирался указывать ей, что с ним делать.

– Хочу, – торопливо согласилась она. – Конечно. Просто до этого момента мне как-то даже в голову не пришло…

– Можешь подумать и решить, – как можно спокойнее ответил я. – Как захочешь, так и будет.

Похоже, теперь она совершенно обескуражена моим поведением. Карие глаза Флоренс словно взывали о помощи, так ошеломленно она на меня смотрела. И вот я уже снова близок к тому, чтобы притянуть ее в свои объятия.

Ни в коем случае.

Быстро отвернувшись к шкафу, я достал себе пижаму. Затем открыл дверь в гостиную.

– Если тебе понадобится что-то еще, дай мне знать, – сказал я, оглянувшись через плечо, и снова посмотрел на нее.

Флоренс сдвинула брови:

– Что?.. – Она вдруг осеклась и впилась пальцами в ткань рубашки. – Ты не ляжешь в постель? – выдавила она из себя.

Я оцепенел. В животе образовался болезненный узел.

– С чего бы? – осипшим голосом уточнил я.

Флоренс тяжело осела на кровать, и выражение ее лица изменилось. Из него исчезла вся теплота, уступив место неуверенности, которая, кажется, внезапно накрыла ее с головой.

Я понятия не имел, что со мной такое. Эта девушка всегда была сильной. Даже когда боялась, совершала ошибки, вынужденно переступала границы. С самого начала она доказывала мне, что ничему не позволит ее сломить. Но теперь она вдруг стала выглядеть такой крохотной и уязвимой.

– Потому что у нас только что был секс? – откликнулась Флоренс. В голос закралась дрожь, как будто она боялась моего ответа. И, черт возьми, я тоже его боялся.

У меня сжалось горло. Но ведь это именно она постоянно провоцировала то, что между нами произошло. И то, что раньше мы были чем-то бо́льшим, не означало, что секс вернет нас в прежнее состояние. Не важно, как сильно я сам этого хотел, – так быть не могло и не должно.

– Это не имеет значения, – заявил я, и Флоренс тяжело сглотнула. Она крепче сжала ткань рубашки. Костяшки пальцев побелели, взгляд стал жестким и отталкивающим. Только голос предательски срывался.

– Значит, ты использовал меня, чтобы почувствовать себя лучше.

Это не вопрос. Она говорила с убийственной уверенностью. Словно после стольких месяцев наконец-то впервые смогла четко меня разглядеть. Словно с ее глаз окончательно спала пелена относительно того, кто я на самом деле.

От тона ее голоса меня пронзил укол боли. И снова я – монстр. Почему? Она же сама этого хотела, черт возьми.

– Я ничего тебе не обещал, – напомнил я ей, и, хотя старался сохранять спокойствие, в моих словах прозвучали нотки раздражения. – Ты сама просила об этом. Не притворяйся, что ты не использовала меня точно так же, как я – тебя.

Флоренс судорожно заморгала и отвернулась, но я все равно уже заметил слезы в ее глазах.

– Понятно, – с трудом произнесла она. Я открыл рот, однако она меня опередила: – Тогда спокойной ночи, ваше величество.

Это обращение выбило весь воздух из моих легких. А тон Флоренс сделал все остальное, заставляя меня замолчать. В ее голосе столько горечи, что это причиняло боль. Поэтому я просто смотрел, как она убегает от меня в ванную и энергично захлопывает за собой дверь, отгородившись ею от меня.

Вероятно, раз и навсегда.

Глава 12

Любовь наоборот

ФЛОРЕНС

Я так не могла.

Больше не могла.

Это внутреннее смятение раздирало меня заживо. Настойчивей, чем когда-либо, я спрашивала себя, почему вообще зашла так далеко. Почему позволила этому случиться. Каждым шагом, который делала в сторону Бенедикта, я наказывала саму себя. А теперь и вовсе окончательно себя сломала. Я лично нанесла последний удар по собственному треснувшему сердцу и разнесла его вдребезги, переступив последнюю черту в отношениях с Бенедиктом.

Почему? Я же давно знала, что секс не сможет нас воссоединить. И уж точно не в том случае, если произойдет исключительно из ненависти. Из отчаяния.

Из невозможности быть чем-то большим.

Мне следовало понять, что этот вечер не приравнивался к примирению в глазах Бенедикта. Для него это был просто способ сбросить напряжение, которое висело в воздухе между нами уже несколько недель, перекрывая нам обоим кислород. И все же на несколько минут мне показалось, что это нечто большее. Показалось, что мы каким-то образом… снова стали нами.

Я стояла под душем не меньше получаса, пока горячая вода смывала мои слезы. Кожа горела, но я по-прежнему чувствовала на себе Бенедикта. И внутри меня.

Это не имеет значения.

Как я могла быть настолько наивной, чтобы подумать, будто он отреагирует по-другому?

Может, пришло время сдаться? Смириться со своим поражением и потерей Бенедикта и сосредоточиться на том, что осталось.

Только… на чем? У меня больше нет ни семьи, которая бы меня поддержала, ни жизни, к которой можно вернуться. Я пленница. Преступница. А следовательно, полностью во власти Бенедикта.

То, что больше у меня никого нет, могло бы дать мне повод бороться за него еще усерднее. Но в результате именно этот факт окончательно лишил меня боевого духа. Я просто не смогу сделать это в одиночку. Мне едва хватало сил остановить поток слез и выйти из душа.

Наконец относительно успокоившись, я вытерлась и переоделась в свою ночную рубашку, аккуратно сложенную на небольшом комоде рядом с раковиной. Последние несколько дней было слишком тепло, чтобы и дальше спать в пижаме. Но Бенедикт все равно каждый раз бросал беглый взгляд на то, в чем я спала, так что в какой-то момент я перестала беспокоиться о том, что он о думал о моих вещах.

Я приготовилась ко сну, высушила волосы феном и действительно немного успокоилась. Укусы Бенедикта зажили на поверхности благодаря его крови, а синяки болели уже не так сильно, как раньше. Может быть, мне действительно удастся заснуть благодаря такому изнеможению. Однако самообладание, которое мне с таким трудом удалось наскрести по крупинкам, рассеялось в воздухе, когда я вернулась в спальню и обнаружила Бенедикта, сидящего на краю кровати.

Сегодня на нем были свободные пижамные штаны и кофта. Он уперся локтями в колени. Его взгляд скользнул по моему телу и наконец остановился на лице. У меня не получилось прочесть отразившееся в нем выражение. В зеленых глазах светилось слишком много всего и сразу, чтобы расшифровать его эмоции. И, как мне пришлось убедиться, я все равно не особенно умела его интерпретировать.

Я в недоумении застыла на месте. По моим представлениям, Бенедикт уже давно должен был уйти в гостиную и закрыть за собой дверь. А вместо этого он явно дожидался меня. Король выпрямился и кивнул на мою сторону кровати.

Я не сдвинулась с места. Всего минуту назад мне было жарко после душа. Однако сейчас я словно превратилась в ледяную статую.

– Что это значит? – поинтересовалась я.

Бенедикт едва заметно поморщился. По лицу вампира очевидно, что его что-то не устраивало. Вопрос только в том, что именно.

– Ты хотела, чтобы я лег в постель, – спокойно ответил он.

Не сдержавшись, я возмущенно фыркнула.

– Да. По собственной воле, – пояснила я. – А не потому, что чувствуешь себя обязанным.

– Не чувствую.

Я покачала головой. Ни секунды в это не поверю. Этот мужчина жил ради своих обязательств. И я – хотел он того или нет – еще одно из них. Он здесь, потому что его терзало чувство вины. Потому что его поведение не соответствовало его собственным чертовым стандартам. Но мне этого недостаточно.

– Тогда почему ты здесь? – задала вопрос я. Проклятье, да пусть уже просто признает это.

Мышца на челюсти Бенедикта дернулась. Тем не менее он молчал.

Судя по всему, я его раскусила, а он не мог просто придумать, какую причину назвать. Этот мужчина сделал нам обоим одолжение, если бы просто оставил все как есть. Постоянное притворство на людях и без того достаточно сложно. Не обязательно поддерживать его за закрытыми дверями.

– Наверное, тебе лучше уйти, – тихо произнесла я.

Бенедикт удрученно качнул головой и поднялся. С болью в сердце я наблюдала, как он отошел от кровати. Но вместо того, чтобы пройти мимо, к двери, остановился передо мной. Потом долго на меня смотрел, взвешивая все за и против.

– Я не хочу уходить, – пробормотал он затем, а я не знала, что и чувствовать. Облегчение? Привязанность? Отчаяние?

– И чего же ты хочешь вместо этого?

Он глубоко вздохнул. Его пальцы дотронулись до тыльной стороны моей руки, и я вздрогнула. Теплое прикосновение. Утешающее. Но вместе с ним у меня в животе вспорхнула тысяча бабочек, которые уже давно должны были умереть.

Бенедикт опустил руку. Он не пытался прикоснуться ко мне снова, но удерживал мой взгляд, и это ощущалось почти так же интимно. В кои-то веки в его выражении лица не видно ни ненависти, ни отвращения. Он смотрел на меня, потому что хотел на меня смотреть, и одного этого взгляда хватило, чтобы снова взволновать мое наивное сердце.

– Я хочу тебя обнять, – спокойно ответил он.

Теперь уже я не могла придумать, что сказать в ответ. Его слова прозвучали искренне, но нельзя придавать им слишком большую глубину. Они не означали, что он хочет снова полюбить меня. Точно так же, как не означал этого наш секс. То и другое просто говорило о том, что мы пересекли очередную черту.

– Я не могу, – еле удалось произнести мне.

Бенедикт глубоко вздохнул:

– Почему?

У меня болезненно сжалось сердце.

– Потому что я хочу большего.

Он сглотнул:

– Это все, что я могу предложить. – Голос у него охрип, а его слова хоть и не удивили меня, но неприятно ужалили.

– Я знаю, – прошептала я.

Бенедикт запустил руку во все еще влажные волосы. На лице внезапно отразилось страдание, и мне сразу стало его жаль. Несмотря на то что именно он препятствовал существованию нас… делал он это не со зла. Он поступал так потому, что не мог иначе. И возможно, как и я, хотел, чтобы все было по-другому. Не исключено, что мы оба столкнулись с одной и той же болью, просто с разных сторон.

– Прости меня, – чуть слышно пробормотал Бенедикт, и на этот раз, несмотря ни на что, именно я потянулась к его руке. Теплые пальцы сомкнулись вокруг моих, и глаза снова обожгли слезы.

– Это ты меня прости, – откликнулась я. – За все…

Он лишь качнул головой и вытянул руку в мою сторону. Я не знала, приглашение это или просьба. Но не хотела даже думать об этом. Прежде чем успел вмешаться рассудок, я уже прильнула к груди Бенедикта, а он одной рукой погладил меня по спине. Сначала осторожно, как будто почти случайно. Затем медленно, но решительно обхватил меня обеими руками. Прижал к себе. Крепко обнял.

Я сильнее прижалась к нему, судорожно вдохнула и уткнулась лицом ему в плечо.

Бенедикт теплый. Меня окутал его знакомый запах. Его сердцебиение вторило моему собственному. Все в нем исцеляло и одновременно причиняло боль.

– Мы не подходим друг другу, – пробормотал он срывающимся голосом.

Я крепче обвила его руками, прижимаясь к нему из страха, что он снова меня отпустит.

– Уже нет, нет, – выговорила я. Сердце разрывалось на части, однако это правда. Какой бы ненавистной и жестокой она ни была. – Иногда я жалею, что ты не заметил мои шипы раньше, пока не стало слишком поздно. Пока я не успела причинить столько вреда…

Губы Бенедикта коснулись моего лба. Поцеловав меня в макушку, он обнял меня так же крепко, как я его.

Мгновение словно стало стеклянным. Я едва осмеливалась дышать. Одно неверное движение – и он мог разбиться. Ничего, кроме осколков; то, что было между нами, уничтожено навсегда. Возможно, этот момент с Беном – последний в своем роде. Мимолетная пауза, короткий вздох облегчения перед тем, как мы расстанемся – на этот раз навсегда. Но даже все понимая, я отказывалась это признавать. А мое сердце, похоже, вообще не в состоянии это осознать.

– Пожалуйста, не надо меня больше ненавидеть, – выдохнула я, сморгнув слезы. Одна из них сорвалась и впиталась в рубашку Бенедикта.

Он положил щеку на мою голову. Я почувствовала, как его щетина нежно царапнула мою кожу.

– Вряд ли я когда-нибудь это делал, – тихо отозвался он.

У меня зародилась надежда. Правда, она тут же угасла, стоило мне поднять глаза и встретиться взглядом с Бенедиктом. Он так и остался до боли отстраненным.

– К сожалению, это ничего не меняет, – спокойно сказал Бен. В голосе прозвучала хрипотца.

Я сглотнула:

– Потому что ты не можешь меня простить.

Он покачал головой:

– Потому что я не имею права прощать тебя, Флоренс. Ты заставила меня и эту страну пройти через ад. И несмотря ни на что, я все еще настолько потерян в своих чувствах к тебе, что часть меня готова вытерпеть все это снова, лишь бы вернуть тебя. Но так нельзя. Не тогда, когда на кону королевство. Существование. Жизни. Люди заслуживают на этом престоле кого-то большего, чем влюбленный дурак.

Впервые со дня летнего солнцестояния Бенедикт заговорил со мной таким образом. Спокойно. Мягко. Уравновешенно. И это, как ни странно, лишило меня возможности что-либо возразить.

Я не могла ничего сказать. Не могла привести никаких контраргументов. Никаких оправданий. Все, что я способна произнести в ответ, – это обыкновенное «Ты прав».

Так что я продолжала молчать. Потому что при всем желании не сумела бы заставить себя произнести эту фразу.

– А знаешь, что самое страшное? – тихо спросил Бенедикт, зарываясь рукой в мои волосы. – Мне кажется, я с самого начала видел твои шипы. И просто не хотел это признавать. Думал, что все остальное в тебе стоит того, чтобы однажды о них порезаться.

У меня сжалось горло.

– И как – оно того стоило? – решила узнать я, едва дыша, хотя и знала ответ. Моя ложь разрушила не только нашу любовь. Она поставила под угрозу целую страну.

– Я не уверен, – тем не менее признал Бенедикт, сделав глубокий вдох. – Потому что эта остальная часть тебя теперь потеряна, и все, что мне осталось, – это кровоточащие раны.

– Я не потеряна, Бенедикт, – шепотом заверила его я, а по лицу между тем заструились новые слезы. – Я прямо здесь. С тобой.

– Я просто больше не знаю, кто ты на самом деле, – ответил он и заправил прядь волос мне за ухо. Потом положил ладонь на мою щеку и нежно погладил большим пальцем. – И как бы ни звучал ответ на этот вопрос… той Флоренс, которой ты была в моих глазах, больше не существует.

После этого я больше не могла сдерживать слезы. Они беспрепятственно потекли по лицу, из горла вырвался всхлип. Бенедикт гладил меня по вискам и волосам, а я с такой силой цеплялась за ткань его рубашки, что заболели пальцы.

– А знаешь, что еще хуже? – с трудом выговорила я, и слова было очень тяжело разобрать, так как горе и отчаяние грозили их размыть. – Я всегда считала, что делаю все это ради высшего блага. Но теперь эта страна в огне – из-за меня, – а мне абсолютно все равно. Единственное, о чем я думаю, – это ты. Я не желаю ничего, кроме твоего прощения. Твоей ласки. Насколько эгоистичным может быть человек? Насколько сильно можно предать себя? Я даже не могу осуждать тебя за то, что ты больше меня не хочешь. Теперь я знаю, что все равно никогда тебя не заслуживала.

– Не говори так, – пробормотал он.

– Почему? – всхлипнула я. – Это ведь правда, не так ли? И ты наконец тоже это осознал.

– Поверь мне, Флоренс, я достаточно часто думаю и об обратном. Но это не значит, что это правда. Ты заслуживала меня, так же как и я заслуживал тебя. И возможно, мы до сих пор друг друга заслуживаем. Но дело не в том, чтобы заслужить друг друга. Дело в доверии.

– А его у тебя больше нет, – опередила его я, шмыгнув носом. – Я знаю.

Бенедикт молчал. Ну конечно. Больше нечего сказать – уж точно не то, что я хотела бы от него услышать. И все же я отчаянно подбирала слова, чтобы продолжить разговор. Чтобы продлить этот момент. Вот только в голову больше ничего не приходило.

– Пойдем спать, – наконец прошептал Бенедикт.

– Ты снова меня запрешь? – спросила я надтреснутым голосом.

Он покачал головой:

– Если хочешь, я останусь здесь. Только на эту ночь.

В груди защемило еще больше. Тем не менее я кивнула.

– Да, пожалуйста, – так же шепотом отозвалась я, и он отстранился от меня.

Пока я ложилась в кровать, Бенедикт выключил свет. Я услышала, как зашуршало одеяло, потом матрас немного просел под весом мужского тела, и одно это ощущение показалось мне настолько знакомым, что на глаза снова навернулись слезы.

Я осталась на своей половине, опасаясь на него давить. Но Бенедикт приподнял ткань нашего одеяла, и я как будто почувствовала, что он потянулся ко мне.

– Идите сюда, мисс Хоторн, – прошептал он с редким оттенком юмора в голосе, который, тем не менее, не мог скрыть его боли. – В конце концов, я должен убедиться, что вы не улизнете ночью из постели.

Я тихонько хмыкнула – и этот звук быстро перерос в жалкий всхлип, – но подвинулась к груди Бенедикта. Он снова заключил меня в объятия, и я прижалась к нему так тесно, как только могла.

– Хотелось бы мне, чтобы это была просто шутка, – пробормотала я, уткнувшись носом в его шею.

Так близко к нему, в темноте, под этим пуховым одеялом, во мне неизбежно проснулось желание большего. Желание поцеловать его. Раздеть его. Ощутить его обнаженную кожу на своей и уравновесить недавний грубый секс нежным. Но я отмела эти мысли в сторону. Сконцентрировалась на дыхании Бенедикта, на его ласковых прикосновениях, на биении его сердца напротив моего.

Он гладил меня по волосам и спине, а я понимала, что его тепло и усталость скоро убаюкают меня и я усну. Но мне хотелось наслаждаться его близостью как можно дольше.

– Мне бы тоже хотелось, – выдохнул Бенедикт, и по моему позвоночнику пробежала дрожь. Он все еще такой открытый, такой честный. Просто чудо, что мы лежим здесь. Что стекло еще не разбилось, что момент еще длился.

И тогда я совершила очередную ошибку.

Лежа в объятиях Бенедикта, я снова начала надеяться. Надеяться на то, что, возможно, это все-таки не конец, а начало чего-то нового. Ведь после всего, что произошло сегодня ночью, и всего, что он сейчас сказал, я больше не могу отказаться от Бенедикта Тюдора.

Я глубоко вдохнула, впитывая его знакомый запах леса и открытого огня, и сдержала тяжелый вздох.

– Ты пахнешь домом, – шепотом призналась я. Но это не полная правда.

Правда в том, что уже очень давно дом для меня пах им.

Глава 13

Сквозь тьму

БЕНЕДИКТ

Ночь с Флоренс была ошибкой. Или, по крайней мере, я так думал, потому что не мог сказать наверняка. Мне было слишком приятно держать эту девушку в объятиях и чувствовать ее дыхание на моей шее, пока она медленно засыпала.

В течение нескольких часов все ощущалось почти как прежде. В темноте моей спальни прошлое растворилось. Среди мягких простыней моей кровати не осталось ни предательства, ни лжи, ни вражды. Только Флоренс и я, снова так близко друг к другу, как нам никогда не следовало быть. А с этой близостью вернулись и все запретные чувства, от которых я старательно отмахивался. Она размыла последние границы. И наша честность лишь сделала правду еще более болезненной.

Решение казалось таким простым. Я должен просто простить Флоренс. Дать ей шанс, прыгнуть выше головы, проигнорировать свои осторожность и недоверие. Мы могли бы оставить все позади и вместе смотреть в светлое будущее. Но, как я уже ей говорил: я не мог этого сделать. Слишком многое удерживало меня от этого прощения и, вероятно, будет удерживать всегда. Нельзя ставить женщину выше своей страны.

Наблюдая за Флоренс со стороны, я старался подавить тоску в груди. Она тихо беседовала с Валерианом, и, хотя я находился достаточно близко, чтобы слышать каждое слово, мои мысли ускользали совсем в другом направлении. Взгляд задержался на ее шее, где уже затянулась рана от укуса, оставленного мной прошлой ночью. На следующее утро после нашего срыва я дал Флоренс еще каплю своей крови, чтобы поддержать процесс заживления. Столько же, сколько получали все кровавые невесты до нее. Так почему же у меня такое чувство, что для нее этого недостаточно?

Эрис права. Не стоило давать ей больше, чем необходимо. Месяцами я позволял ей пить из меня в надежде, что так она будет в большей безопасности. С чисто рациональной точки зрения мне это почти ничего не стоило. Я нес в себе силу четырех поколений. В сравнении с этим что такое несколько глотков крови?

Но впредь нельзя оправдываться тем, что таким образом я защищаю Флоренс. В нынешней ситуации моя жизнь важнее, чем ее. К тому же теперь, когда мы больше не пара и она считается преступницей, я так или иначе должен буду беспокоиться о своей короне, а не о ее благополучии.

Флоренс поймала мой взгляд, и я тут же пожалел, что вообще на нее посмотрел. Осторожной улыбки, которой она меня одарила, прежде чем повернуться обратно к брату, хватило, чтобы вновь воспламенить мое сердце.

Я подозревал, что так будет продолжаться еще довольно долго. Огонь, который Флоренс разожгла в моей душе, пробрался слишком глубоко, чтобы его можно было потушить. Этот жар угаснет лишь тогда, когда от него не останется ничего, кроме пепла. И я должен свыкнуться с этой мыслью. Наконец-то взять себя в руки, черт возьми. Сейчас нельзя позволять себе отвлекаться.

Оторвав взгляд от Флоренс, я обвел глазами комнату. Мы вместе с Эрис собрались в моем кабинете и ждали очередного звонка от родителей Флоренс.

Валериан обеспечил нам новый способ связаться с ними, после того как мои люди досконально изучили последнюю линию подключения. Однако он настоял на том, чтобы телефонный разговор не прослушивался и не отслеживался. И хотя у них не будет возможности это проверить, соглашение мы выполнили. Раз все мы стремились к миру, нужно выстроить доверие. Установить честность. Кроме того, я не хотел рисковать и как-то спровоцировать семью Хоторнов, тем самым ставя под угрозу безопасность Лиры. Если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу. Тот факт, что теперь ее судьба находилась в руках Валериана, не очень-то вселял в меня надежду.

Еще до того, как стало известно о его намерениях, у меня сложилось о нем не лучшее впечатление. С тех пор как Флоренс вернулась с первой встречи с братом совершенно подавленной. Тот факт, что он пытался вонзить серебряный кинжал мне в сердце, тоже не особо располагал меня к нему. Я не доверял этому парню. Только вот, к сожалению, у меня все равно не было выбора, кроме как положиться на него.

Наконец телефон зазвонил, и настроение в комнате мгновенно изменилось. Скрытое напряжение, которое накопилось между нами, стало буквально осязаемым. Эрис напряглась. Флоренс обхватила себя руками, а я почувствовал, как грудь сжимается, словно в ней перестало хватать места для легких. Только Валериан выглядел невозмутимым. Он без колебаний взял трубку и активировал функцию громкой связи.

– Алло? – произнес Валь.

На линии раздался шорох. Затем повисло подозрительно долгое молчание. Мы не стали предупреждать Хоторнов о том, что разговаривать с ними будет их сын. Скорее всего, это все равно прозвучало бы как угроза, а элемент неожиданности в идеале сработает в нашу пользу.

– С кем я говорю? – услышал я теперь уже знакомый тон отца Флоренс.

– Угадай с трех раз, старик, – откликнулся Валериан с ноткой веселья в голосе. – Стоит мне исчезнуть на пару недель, и ты уже не узнаешь голос собственного сына?

– Валериан? – удивленно переспросил мистер Хоторн. – Что это, черт возьми, значит?

– Мы решили, что пора устроить небольшой семейный междусобойчик. Флоренс тоже здесь.

Не сдержавшись, я негромко фыркнул и, не веря собственным ушам, покачал головой. Не думал, что у этого парня такое чувство юмора. Особенно в такой неподходящей ситуации.

– Привет, пап, – пробормотала Флоренс.

Ее нежелание общаться с ним отчетливо слышно. Полагаю, у нее из головы не выходил последний телефонный разговор с отцом. И как только я вспомнил, как он ее отчитал, к горлу подступила горячая злость. Чем больше я об этом думал, тем меньше верил, что во всем виновата Флоренс. Будь ее родители другими людьми – более любящими, более дипломатичными, менее фанатичными…

Нет.

Тогда мы с ней никогда бы не встретились, верно? К тому же Флоренс абсолютно ничего не унаследовала от матери и отца. Конечно, она переняла их экстремистские взгляды, но уже избавилась от них. Помимо всего прочего, эта девушка – полная противоположность злобе. Она заботилась только о благополучии других и испытывала чувство вины, когда ее мысли разворачивались в другом направлении. Она нежная, но сильная. Боец, который отстаивает свои ценности, чего бы это ни стоило. Даже ее токсичная семья не смогла испортить ее добрую суть. Хотя, видит бог, они пытались.

– Позови маму, – попросил отца Валериан. – Нам нужно кое-что обсудить.

– Значит, они и тебя сломали, да? – только и прозвучало в ответ.

– Я не ломаюсь, – холодно парировал Валериан. – И мне не хочется повторять все по два раза. Так что не мог бы ты сейчас привести маму…

– Я слушаю, – вступил в разговор женский голос. Он казался сдержанным, пусть и немного обеспокоенным. – Но если ты собираешься уговорить нас сдаться, не утруждайся.

Валериан скривился.

– Конечно нет, – спокойно ответил он. – Я хотел предложить вам компромисс.

Снова нерешительность на другом конце линии. Видимо, мы застали их врасплох, потому что, похоже, у них нет никакой стратегии действий на случай подобной ситуации.

– Говори, – наконец велела миссис Хоторн. – Но кратко.

Мы напряженно слушали, как Валериан излагает родителям наши предложения и аргументы. К настоящему моменту все уже было подготовлено. Указу о вознаграждении за сдачу крови не хватало только моей подписи, после чего со следующей недели его можно будет объявить обязательным. Начальный проект закона о равноправии вампиров и людей тоже готов. Здесь путь будет несколько длиннее, так как сначала он должен пройти официальное голосование. Но в истории этой страны еще ни одно правительство не осмеливалось пойти против своего короля.

Еще одна причина, по которой я не мог позволить Красному Дождю узурпировать корону. С ней связана слишком большая власть. Теоретически король вправе отменить все парламентские системы в стране. Люди чрезвычайно быстро забывают, какие ценности отстаивали, если им пригрозить отставкой или чем-нибудь похуже. От того, кто сидит на троне, зависит судьба Англии. И тот факт, что я слишком часто сомневался в том, что подхожу на эту роль, вероятно, показывает, что все-таки подхожу. Я осознавал всю тяжесть своих решений. Принимал их с осторожностью. И всегда ориентировался на благополучие своего народа, а не на свое собственное.

– Преимущество на нашей стороне, – холодно напомнила миссис Хоторн своему сыну, когда тот закончил. – Почему мы должны соглашаться на что-то меньшее, чем то, чего мы хотим?

На губах Валериана заиграла легкая улыбка, как будто именно такого ответа он и ожидал.

– Тебе не хуже меня известно, что ваши требования нереализуемы. Неужели это мешает тебе принять разумное решение? Ты же рациональная женщина, мама. Это хорошее предложение.

– Если оно вообще будет выполнено, – грубо бросила она. – Что вряд ли произойдет. В конце концов, я слышу только о планах, а не о действиях.

– Ты же понимаешь, что изменить закон мгновенно невозможно. На это нужно время. Дай его нам.

– И чего вы ждете от нас в течение этого времени? Если рассчитываете, что мы обменяем принцессу не более чем на пару-тройку обещаний, то, боюсь, мне придется вас разочаровать.

– Ничего такого мы и не предполагали, – спокойно заявил Валь. – В первую очередь мы хотим, чтобы вы вели себя тихо и не устраивали больше беспорядков в городе. Дальше мы поговорим, как только первые изменения будут официально запущены. Такой вариант для вас приемлем?

На другом конце связи повисла долгая пауза. Затем снова раздался голос мистера Хоторна:

– Хорошо. Пока вы будете выполнять свои обещания, мы отложим наши планы. Но пусть король не считает, что поймал нас на крючок. Мы оставляем за собой право изменить свое решение, если он даст нам для этого повод.

В его словах безошибочно угадывалась угроза, но я постарался не обращать на нее внимания.

– Хорошо, – заключил уже Валериан. – Тогда свяжитесь с нами, когда будет реализована оплата за донорскую кровь. Это должно произойти на следующей неделе.

– Ладно.

Я тихо прочистил горло, за что заработал раздраженный взгляд от Валериана.

– И еще одно, – добавил он. – Король хотел бы поговорить со своей сестрой. Он немного беспокоится, что вы ее убили.

С другого конца провода послышалось фырканье. Потом приглушенное перешептывание.

– Дайте нам минуту, – потребовал мистер Хоторн, и наступила тишина. Надо полагать, он отключил микрофон.

Затаив дыхание и чувствуя тошноту в животе, я ждал момента, когда услышу голос Лиры. Как он будет звучать? Определенно не так дерзко, как я его помнил. Неужели я действительно сейчас поговорю со своей сестрой или лишь с ее сломанной версией? Кто знает, что они с ней сделали. Возможно, она уже никогда не станет прежней.

Вдруг кто-то дотронулся до моей руки, и я вздрогнул. Растерянно повернул голову. Рядом стояла Флоренс и смотрела на меня снизу вверх, в карих глазах плескалось сочувствие. Ее пальцы лежали на моем предплечье. Слегка сжав его, она тут же снова меня отпустила.

Лучше бы она не убирала руку. Ее близость удивительным образом успокаивала. Я слабо ей улыбнулся, прежде чем снова сфокусироваться на телефоне. На линии раздался щелчок. Затем треск. И вот…

– Бен?

У меня вдруг ослабли колени. Все напряжение внезапно схлынуло, и я с трудом удержался в вертикальном положении.

– Лира, – выпалил я, крепко ухватившись за столешницу. – Как ты?

– О… – Она казалась немного ошеломленной, а голос звучал сквозь странный металлический звон. По ее тону трудно было что-то понять, но, по крайней мере, она, похоже, держала себя в руках. Никаких всхлипов. Никаких слез. Это меня немного успокоило. – Как оказалось, быть похищенной гораздо менее травматично, чем я думала, – заявила Лира, и я, а также Флоренс и Валериан синхронно фыркнули.

– А серьезный ответ у тебя для меня есть? – мягко поинтересовался я.

На самом деле эта шутка – самое прекрасное, что она могла сказать, поскольку показывало: Хоторнам не удалось полностью сломать мою любимую сестренку.

– Все части тела до сих пор на месте, – сообщила та с ноткой озорства в голосе. – Правда, еда ужасная. Когда вернусь домой, три дня буду питаться исключительно тортами.

В ее словах слышна нотка меланхолии. Как бы мне хотелось сейчас ее обнять. Наш последний разговор закончился ссорой. Знай я, что, возможно, вижу ее в последний раз, лучше выбирал бы слова.

– Я передам на кухню, чтобы начинали печь, – пообещал я ей. – Будут какие-то конкретные пожелания? Что угодно, кроме того королевского торта…

– Королевского пирога, – поправила она меня, и я не мог не улыбнуться. – Ты просто дуешься, потому что фасолинка досталась Флоренс.

Я бросил на нее взгляд. Глаза у нее покраснели, а на лице было написано чувство вины. Я тяжело сглотнул.

– Точно, – сказал я. – Но если торт и правда твоя единственная проблема, то я спокоен.

– Ну… мне немного одиноко, – тихо призналась Лира. – Но в остальном все нормально. Они даже дают мне кровь. Не волнуйся.

Я опять сглотнул ком в горле. Не волнуйся… Это невозможно.

– Мне так жаль, Лира, – с трудом выговорил я. – Если бы я послушал тебя, тебе не пришлось бы уходить одной и ничего бы этого не случилось.

– Все в порядке. – Мне казалось, будто она шепчет, потому что ее голос из динамика был едва различим. Что-то не так со связью. – Наверное, мне тоже стоило немного к тебе прислушаться, – кротко признала сестра.

– Это не твоя вина, – уверенно произнес я. – И я усвоил урок, поверь. Но мы поговорим об этом, когда ты вернешься домой. Просто продержись еще немного, ладно? Все будет хорошо.

– Хорошо. – Она помедлила, затем выдохнула: – Я очень тебя люблю, Бен.

У меня защипало в глазах. Ужасно сдавило горло.

– Я тоже очень сильно тебя люблю, Лира.

– Конечно, любишь, – полушутя-полусерьезно откликнулась она. – Как же иначе? Я же классная.

– Так и есть, – и не думал возражать я. Кто-то подергал меня за рукав, и мне даже не понадобилось поворачивать голову, чтобы понять, кто это. – Флоренс тоже хочет с тобой поговорить, – снова обратился я к Лире.

– Хорошо, – отозвалась она. – Дай ее мне.

– Это не обязательно. Ты на громкой связи.

– О. – Она осеклась. – Подожди, значит, мое признание в любви только что слышали все?

– Боюсь, что да. Мы разделим с тобой этот неловкий момент, хорошо?

Я буквально слышал, как Лира закатила глаза, однако тему все же закрыла.

– Фло? – вместо этого позвала она.

Я скосил глаза на свою кровавую невесту и увидел, как она сморгнула слезы.

– Лира, пожалуйста, прости меня, – начала она. – Если бы я знала, что…

– Все в порядке, – перебила ее моя сестра. – Ты не могла знать.

– Но должна была догадаться.

– А это еще что значит? – проворчал Валь, заслужив хмурый взгляд Флоренс.

– Кто это? – уточнила Лира.

– Валериан.

Сестра застонала:

– Он тоже здесь?

– Это большая честь для меня, ваше высочество. – Сарказм в голосе Валериана невозможно не заметить, за что он тут же получил от Флоренс локтем между ребер.

– Супер, значит, вы выпустили пса из конуры? Как ему это удалось? И почему мне разрешили говорить с вами по телефону? Что, собственно, происходит?

– Благодаря псу вы сейчас разговариваете, – съязвил Валериан, но я бросил на него предостерегающий взгляд. Он определенно не герой в этой истории.

– Как бы меня ни растрогала ваша беседа, – вмешался мистер Хоторн, – боюсь, я вынужден вас прервать.

В отличие от Лиры, его голос звучал четко и ясно. Возможно, он связался с ней по второму телефону и дал нам поговорить по громкой связи? Логично: он не стал бы рисковать, выдавая ее местоположение телефонным звонком. Но мне не понравилась мысль о том, что Лира находилась в лапах совершенно незнакомых людей. Людей, о которых мне известно даже меньше, чем о самих Хоторнах.

– Лира? – позвал я.

– Я еще здесь, – поступил звенящий ответ.

– Не позволяй случившемуся сломить тебя, поняла? Скоро мы снова поговорим. А потом ты вернешься домой быстрее, чем сможешь выбрать любимый торт.

– Со сливочным кремом, – тут же выпалила она, и мое сердце смягчилось.

– Дай мне хотя бы один шанс сдержать свои обещания, – поддразнил я ее.

– А может, и чизкейк, – уступчиво добавила сестра, и я сделал себе мысленную пометку позже передать распоряжение на кухню. Отныне в этом замке каждый день должен быть свежий торт – просто на случай, если Лира вернется к нам раньше, чем я надеялся.

– До скорой встречи, – севшим голосом сказал я, и Флоренс тоже попрощалась. Валериан и мистер Хоторн обменялись на прощание парой коротких фраз, после чего телефонный разговор закончился. Я сделал глубокий вдох. Флоренс опустилась в одно из кресел. Эрис отошла от своего места возле двери и удовлетворенно кивнула.

– Все прошло лучше, чем ожидалось, – заключила она, и я не мог с ней не согласиться. Флоренс тоже, кажется, испытала облегчение. А вот Валериан сохранил то же критичное выражение, которое не сходило с его лица с тех пор, как Флоренс вытащила его из Тауэра.

Трудно поверить, что за произошедшее мы должны благодарить этих двух людей. Всего несколько недель назад они собственноручно превратили мое королевство в руины. А теперь по кусочкам собирали его обратно.

Глава 14

На бегу

ФЛОРЕНС

– Может, прекратишь ерзать? – пожаловалась Бриана, крепче перехватывая мои волосы. – Ты меня нервируешь.

Я сидела на стуле в ванной, а она заплетала мне какую-то замысловатую косу. К сожалению, у меня никак не получалось перестать беспокойно стучать ногой по полу. Умение сидеть смирно никогда не входило в список моих талантов, тем более перед такими важными событиями, как сегодняшнее.

– А я уже нервничаю, – заявила я, но все-таки замерла на середине движения и вместо этого вцепилась пальцами в юбку своего платья. – Никогда не делала ничего подобного, а тот факт, что от этого столько всего зависит, совсем не облегчает мне задачу.

Через полчаса нас с Бенедиктом отвезут в телестудию, где мы дадим интервью. Оно выйдет в эфир завтра, когда новые изменения вступят в силу. Совет посчитал это хорошей идеей, чтобы немного смягчить настроение населения. Таким образом мы сделаем громкое заявление. Гораздо более весомое, чем на пресс-конференции, где просто стояли на заднем плане. Сейчас я действовала от лица людей этой страны и должна продемонстрировать вампирам, почему дать нам больше прав – правильный шаг.

Симпатия крайне важна. Они должны думать, что, выбрав меня, король сделал правильный и, главное, разумный выбор. Мы с Бенедиктом ответим на ряд личных вопросов о наших отношениях и постараемся, чтобы любовь между нами выглядела как можно реалистичнее – несмотря на то, что это уже не так. Впрочем, весьма сомнительно, что это поможет преодолеть глубокое недоверие, разделяющее вампиров и людей.

Не знаю, что сильнее меня беспокоило. То, что мне придется притворяться перед всей страной, или тот факт, что я должна позволить себе полностью погрузиться в эту ложь, чтобы она получилась убедительной. Ночь в объятиях Бенедикта до сих пор отзывалась в животе – в виде миллиона бабочек, которые устраивали настоящий ураган всякий раз, когда он оказывался со мной в одной комнате. И это интервью не поможет.

– Может, это и хорошо, что вы вынуждены проводить время вместе, – рассуждала Бриана. – Вы почти не разговаривали друг с другом после секса.

– Потому что говорить не о чем, – напомнила я. Я уже поплакалась ей о дилемме с Бенедиктом. Однако Бриана была твердо уверена, что у нашей любви еще есть шанс. Этот оптимизм объединял их с Лирой. – Все и так уже сказано, – продолжила я. – А то, что произойдет перед камерой, все равно не будет настоящим.

– Почему? – спросила она. – Если ощущения реальные…

Я застонала:

– Неважно, какие будут ощущения, у них нет будущего.

– С каких пор ты стала такой пессимисткой? – поинтересовалась подруга. – Неудивительно, что вы с Беном так хорошо поняли друг друга. Мистер и миссис Ворчуны.

– Я реалистка, – пробурчала я, встретившись с Брианой взглядом в зеркале. – А теперь, пожалуйста, перестань внушать мне идеи, которые все равно никогда не сбудутся.

– Ладно, – сдалась она. – Вы больше никогда в жизни не сойдетесь. Так лучше?

Я закатила глаза, но забыла, что собиралась сказать, так как в этот момент Бриана зацепилась расческой за мои волосы.

– Ау, – воскликнула я.

– Ой. Прости. У тебя такие непослушные кудри.

– Вполне в моем стиле, – саркастически ответила я, и Бриана с ухмылкой покачала головой.

– Честно говоря, если Бенедикт так и не захочет тебя вернуть, то ему же хуже. А не тебе. Рано или поздно он это поймет.

– Хм, – только и выдавила из себя я, желая пресечь дальнейшее обсуждение. Но мне правда очень хотелось бы согласиться с Брианой.

Мы покинули замок обычным способом. Нас с Бенедиктом сопроводили от входных ворот к небольшой транспортной колонне, состоящей из лимузина и двух внедорожников. Мы заняли места на заднем сиденье машины S-класса, Эрис села впереди. Перегородка закрыла нас от нее и водителя, а вкупе с тонированными стеклами у меня создалось впечатление, будто мы с Бенедиктом в машине совершенно одни.

Я робко взглянула на него. На нем черный костюм с белой рубашкой, но, как это часто бывало, без галстука. Эта маленькая деталь неожиданно вызвала у меня умиление. Мне нравилась граница, которую он проводил с ее помощью. Пусть Бенедикт и подчинился ожиданиям, возложенным на него и его роль, но полностью им не покорился. Одним лишь отсутствием галстука он словно демонстрировал, что за королем стоит человек.

– Сколько нам ехать? – спросила я, когда лимузин начал движение.

– Около двадцати минут, – спокойно ответил Бенедикт.

– А, – просто отозвалась я. Двадцать минут – это довольно долгий срок для взаимного молчания. Но у меня не было сил заполнять его светскими беседами, поэтому я лишь молча смотрела в окно, за которым мимо нас проносился город.

Тем не менее присутствие Бенедикта ощущалось болезненно остро. Его запах пропитал салон автомобиля и очень быстро овладел каждым моим вдохом. Позволит ли он мне открыть окно? Скорее всего, нет. У Эрис случится приступ, а потом она воспользуется детским замком безопасности, чтобы у меня больше не возникало подобных идей. Я глубоко вздохнула и сразу прокляла себя за то, что только что до отказа наполнила легкие запахом Бенедикта.

Тот никак не реагировал. Следя за ним краем глаза, я пришла к выводу, что он тоже сосредоточился на видах за стеклом, но атмосфера между нами была настолько напряжена, что вряд ли мне это померещилось.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Бенедикт через несколько минут.

Я не знала, испытывать мне облегчение от того, что он нарушил молчание, или нет. В любом случае его мягкий тон неизбежно вызвал у меня желание расстегнуть ремень безопасности и подвинуться к нему.

Я ограничилась тем, что повернула голову в его сторону. Бенедикт посмотрел на меня, и, уже не в первый раз за последние несколько недель, я засомневалась, правда ли увидела в зеленых глазах тоску или просто проецировала на него свои собственные чувства. А может, вообще выдавала желаемое за действительное.

Я беспомощно пожала плечами: не смогла бы честно ответить на его вопрос, даже если бы захотела. Нет слов, чтобы описать то, что творилось у меня внутри. Особенно когда Бенедикт смотрел на меня так, будто его действительно волновало мое самочувствие, a я в то же время понимала, что он не хотел, чтобы оно его волновало.

– Ты отлично справишься, – заверил меня он, наградив одной из своих фальшивых улыбок. Когда он начал так притворяться? И почему? Мужчине, с которым я когда-то познакомилась, было откровенно наплевать на свой хмурый вид.

– Надеюсь, – бесцветно откликнулась я.

Мне будет несложно притворяться, что я люблю Бенедикта, потому что даже не придется ничего изображать. Мои чувства к нему сильны как никогда. Но будет тяжело делать вид, будто между нами все хорошо. Будто от его близости меня не разрывало изнутри на части.

К настоящему моменту я уже возненавидела эту новую роль, в которую меня загнал Бенедикт.

– Как долго нам еще придется это делать? – тихо спросила я, удерживая его взгляд.

На его лице не дрогнул ни один мускул. И насколько хорошо знаком мне взгляд Бенедикта, настолько же чужим он сейчас казался. Я скучала по его искренней улыбке. Скучала так сильно, что это причиняло боль.

– Что? – спокойно уточнил он.

– Притворяться, будто у нас есть совместное будущее?

Он сделал глубокий вдох:

– Еще какое-то время.

– О’кей… – Я снова отвернулась к окну и попыталась взять себя в руки. Другого ответа я и не ожидала. И все же он меня задел.

Просто поразительно, но, несмотря ни на что, во мне, кажется, по-прежнему крепла надежда. Правда, Бенедикт умел выкапывать каждый маленький росток и растаптывать у меня на глазах.

– Если ты не можешь… – медленно начал он.

Я вопросительно оглянулась на него:

– Тогда что?

Настала его очередь пожать плечами. Он выглядел измотанным. Что ж, по крайней мере, я не единственная, кому плохо.

– Не знаю. Тогда, думаю, мы найдем какой-нибудь другой способ. Возможно, новых законов будет достаточно, чтобы успокоить людей, даже если ты больше не будешь рядом со мной.

– И где же я буду вместо этого? – осторожно поинтересовалась я. – Вернусь в Тауэр?

Король сжал челюсть.

– Не знаю, – повторил он. – Но прямо сейчас у меня нет намерения снова запирать тебя в камере.

Я слабо покачала головой. Хотя играть свою роль подле Бенедикта было мучительно, она важна для этой страны. Мы должны продемонстрировать единство обеим сторонам – и людям, и вампирам. А еще, возможно, во мне проснулась мазохистская жилка, потому что, несмотря ни на что, я не могла и не хотела представлять себе, что оставлю Бенедикта. И пускай это наивно, если не сказать саморазрушительно, но я предпочту, чтобы этот мужчина был со мной ценой такой боли, чем не был вовсе. Я пока не готова от него отказаться, независимо от того, насколько он для меня потерян.

– Все нормально, – удалось выговорить мне. – Со мной все будет в порядке.

– А со мной – нет, – тихо признался он, и я замерла. Рот Бенедикта страдальчески скривился. Его взгляд больше меня не отпускал. – Я ненавижу это, Флоренс, – прошептал он.

Пару секунд единственное, что я могла, – это потрясенно смотреть на него. На кончике языка вертелась тысяча слов. Ни одно из них не казалось правильным.

– И что мне на это ответить? – наконец спросила я. Мы уже все сказали. Все услышали. Все потеряли. Ничего не осталось.

Бенедикт ничего не произнес в ответ, и я слабо качнула головой.

– Я буду помогать тебе столько, сколько ты захочешь, – дала ему слово я. – Не важно, сколько времени это займет. Но все остальное… Ты знаешь, что я чувствую. Остальное зависит от тебя.

Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но ему помешал внезапный гудок автомобиля. Мое внимание все еще было приковано к нему, в то время как Бенедикт бросил недоуменный взгляд в окно.

– Что…

Договорить он не успел.

Машина сотряслась от оглушительного грохота, и меня со всей силы швырнуло в сторону. Неожиданно все закружилось, голова ударилась об окно, ремень безопасности врезался в плечо и живот, стекло разлетелось вдребезги. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем мы наконец снова застыли и я вновь обрела контроль над своим телом.

В ушах звенело. Сбитая с толку, я моргнула и попыталась понять, что произошло. Почувствовала вкус крови. Только после этого я постепенно начала осознавать колющую боль, которая охватила все мое тело.

Застонав, я огляделась по сторонам, не обращая внимания на тянущую боль в шее. Мою сторону машины изрядно смяло, по защитному стеклу разбежалась паутина трещин. Сильнее всего от удара болели рука и голова, но я старалась отогнать эту боль в сторону. Взгляд проследил за вмятинами на потолке и переместился на Бенедикта.

Очевидно, автомобиль перевернулся. Должно быть, в нас что-то врезалось, но не прямо в мою дверь, а чуть дальше впереди. Иначе силы удара, наверное, хватило бы, чтобы меня раздавить. Я мимолетно задалась вопросом, все ли в порядке с Эрис и водителем. Но эта мысль тут же куда-то ускользнула: голова Бенедикта была неподвижно откинута на треснувшее оконное стекло, и мое тело начало двигаться само по себе.

Дрожащими пальцами я отстегнула ремень безопасности и переползла через заднее сиденье к нему. При этом заметила кровь, покрывающую боковую часть его лица с противоположной от меня стороны. Сощурившись от темной пелены перед правым глазом, я очень медленно поняла, что у меня тоже идет кровь. И что рука, возможно, не просто ушиблена, а сломана, потому что каждое совершенное ею движение обжигало тело огнем. Проклятье.

– Бен, – выдавила я из себя и неуклюже погладила его по щеке здоровой рукой. – Эй!

Он не шелохнулся, и меня охватила паника.

Что, если он…

Нет.

Этого не должно случиться. Я не могла его потерять. Я не могла…

Откуда-то тихо-тихо пробился голос разума. Бенедикт – вампир. Как бы сильно он ни был ранен, это его не убьет. Он просто без сознания. Все будет хорошо…

– Бенедикт, – настойчиво позвала я и частично залезла к нему на колени, чтобы осмотреть рану.

По виску, подбородку, шее и в воротник рубашки струйкой стекала кровь. Я не могла дотянуться туда здоровой рукой, не потеряв равновесия, поэтому снова подняла травмированную. С искаженным от боли лицом попробовала нащупать место ранения. Я почти ослепла на правый глаз, но сейчас мне было все равно.

Бенедикт тихо застонал, и я вздохнула с облегчением. Мозг постепенно обрабатывал случившееся, и в голове с бешеной скоростью возникали вопросы.

Что произошло? Что с Эрис и нашим водителем? Это на самом деле несчастный случай или покушение?

Что мне теперь делать?

– Эй. – Я погладила Бенедикта по щеке здоровой рукой. – Ты со мной? Бен…

Тот с трудом приподнял голову и, моргнув, посмотрел на меня. Вид у него ошарашенный, он едва способен держать глаза открытыми. Очевидно, его задело сильнее, чем меня. Проклятье…

– Флоренс? – хрипло позвал меня Бенедикт, как будто сомневался, что ясно видит. – Что…

Вдруг дверь распахнулась, и я увидела перед собой незнакомца в уличной одежде. На короткое мгновение закралась надежда, что прохожий увидел аварию и пришел помочь. Но тут он поднял руку, и в ней сверкнуло что-то металлическое.

Твою мать.

Бенедикт попытался встать, но я грубо пихнула его обратно на сиденье и втиснулась между ним и нападавшим. У этого человека кинжал. И мне плевать, из серебра он или нет, – ни за что не позволю ему добраться до Бенедикта. Я скорее умру.

Чисто рефлекторно я отбила руку мужчины и переместилась так, чтобы заслонить от него Бенедикта. К счастью, тело, видимо, само вспомнило боевые тренировки с Валем и папой. Во мне пробудился какой-то инстинкт выживания, который внезапно очистил мысли. Боль забылась. Новый заряд адреналина пронесся по моим венам и заставил сердце бешено заколотиться.

Не могло быть совпадением, что этот человек оказался здесь вскоре после того, как мы попали в аварию. Это покушение. Им нужен Бенедикт.

Только через мой труп.

Я толкнула незнакомца в грудь, стремясь увеличить расстояние между нами, но он лишь зарычал, схватил меня за волосы и хотел силой оттащить от Бенедикта. В результате я потеряла равновесие, и он чуть не выдернул меня из машины.

Сражаясь изо всех сил, я в отчаянии цеплялась за подголовник Бенедикта. И прекрасно понимала, что это чудовищная ошибка. Для самозащиты у меня осталась только раненая рука. Но я не могла заставить себя отступиться от своей роли щита Бенедикта.

Король снова зашевелился подо мной.

– Флоренс? – простонал он. – Что, черт возьми, происходит?

У меня не получилось выговорить ни слова. Я судорожно вырывалась из хватки нападающего, отбиваясь сломанной рукой. Однако тот лишь крепче меня перехватил и с размаху ударил головой о дверную раму. В глазах потемнело.

– Не в этот раз, шлюха, – услышала я его шипение. А потом мне в живот вонзилось ледяное лезвие.

Глава 15

Мученица

БЕНЕДИКТ

В ушах звенело. Голова раскалывалась. Перед глазами все плыло. Флоренс стояла на коленях надо мной, наполовину высунувшись через дверь. Ее запах витал вокруг меня, от ее близости в груди автоматически зародилось тепло, и тем не менее все казалось неправильным.

Напротив нее возвышался незнакомец. Его лицо перекошено от ярости, и я услышал, как он прошипел что-то, чего не смог разобрать из-за шума в голове. Затем Флоренс внезапно обмякла.

Я моргнул, борясь с оцепенением. Что-то горячее потекло по моим ногам. Запах свежей крови смешался с ароматом лаванды. А ко мне постепенно подбиралась реальность.

– Флоренс, – вновь услышал я собственные слова и подхватил ее поникшее тело одной рукой.

Мужчина, стоящий перед ней, попятился, но вдруг остановился. И лишь бросив взгляд через ее плечо, я понял, что его удерживало. Что он сделал…

В животе Флоренс торчал кинжал. А она с остекленевшим взглядом и покрытыми кровью руками вцепилась в руку нападавшего.

Меня пронзила жгучая ярость. Действуя на инстинктах, я потянулся мимо Флоренс и схватил мужчину за запястье. Постарался удержать клинок в максимально неподвижном состоянии, но противник начал сопротивляться и вырываться из моей хватки. Мы встретились взглядами, и его решимость сменилась страхом. Я пристально смотрел на него. От паники за Флоренс у меня перехватило горло, но единственное, что я выпустил на поверхность, – это монстра внутри меня. Ненависть к этому человеку. Жажду мести.

Я стиснул запястье мужчины еще крепче, а затем сжал со всей силы.

Раздался треск, за которым последовал крик боли. Я смутно отметил, что парень выпускает оружие, но сам его руку не освободил. Я еще с ним не закончил. Кровь Флоренс, которая с пугающей скоростью пропитывала нашу одежду, вынуждала забыть о всякой сдержанности. Нужно ей помочь. А я не мог этого сделать, пока этот человек оставался на ногах. Кинжал у нее в животе, конечно же, предназначался не ей, а мне. В голове всплыло нечеткое воспоминание о том, как Флоренс вклинилась между нами. Она защищала меня, хотя ее человеческое тело намного уязвимее моего. И что теперь? Она умирала. Из-за меня. Из-за него.

Смогу ли я вообще ее спасти? Вокруг так много крови. Рана слишком глубокая. Она не выживет.

Черт, я этого не выдержу.

Внезапно на голове мужчины сомкнулись две руки и рывком повернули ее в сторону. Прозвучал щелчок, и я отпустил его руку. Затем он сполз на грязный асфальт, открывая моему взору нашу спасительницу.

У меня вырвался вздох облегчения.

Перед нами стояла Эрис. Половина ее лица залита кровью. Челюсть, похоже, деформирована, как будто сломана, но ее, кажется, это даже не беспокоило. Глаза Десницы внимательно обшарили нас обоих и в итоге остановились на кинжале в животе Флоренс.

Я помотал головой в попытке прояснить мысли. Загнать свои чертовы чувства подальше. Они мне сейчас не помогут.

Флоренс. Рана. Столько чертовой крови…

– Помоги мне, – грубо приказал я Эрис.

Мне плевать, что происходило за пределами этой машины. Хоть кровавая бойня, мне все равно… единственное, что важно, – это девушка в моих объятиях, которая больше не двигалась. Я поспешно расстегнул ремень безопасности и осторожно прижал Флоренс к груди. Приподнял ее подбородок, а затем зубами вскрыл вены у себя на запястье.

Флоренс закрыла глаза и никак не реагировала. Она еще дышала? Лицо у нее стало пепельного цвета, и меня окончательно поглотила бушующая внутри паника.

– Очнись, – умолял я, прижимая свое запястье к ее слегка приоткрытым губам.

Из раны на животе до сих пор сочилась кровь. Очень много. Слишком много. Кинжал остался на месте, но я не знал, стоит ли его вытаскивать. Скорее всего, это лишь усилит кровотечение. С другой стороны, рана не сможет затянуться, пока он там торчал. Впрочем, это все равно вряд ли имело значение, поскольку, несмотря на то что мое запястье находилось у рта Флоренс, она не пила. Проклятье…

– Эрис! – услышал я свой крик.

Ее лицо тут же возникло передо мной, когда она наклонилась и заглянула к нам в автомобиль.

– Что произошло? – резко спросила она, одновременно разрывая ткань платья Флоренс, чтобы осмотреть рану.

– Просто помоги ей! – потребовал я вместо ответа. А сам в отчаянии опустил голову и прижался лбом к виску Флоренс. Каждую клеточку тела парализовало страхом. – Ты должна пить, – с мольбой произнес я ей на ухо. – Флоренс. Пожалуйста. Ты не можешь уйти сейчас, слышишь меня?

– Бенедикт.

Краем глаза я видел, как Эрис пыталась стабилизировать кинжал, прижимала ткань к ране, но этого было недостаточно. Насыщенный алый цвет пропитывал платье Флоренс и мои брюки, сиденье, наши руки…

Позади Эрис послышались шаги по асфальту, и она ненадолго отвернулась, чтобы отдать несколько приказов. Очевидно, мы в безопасности. Но Флоренс – нет. Флоренс сейчас расплачивалась за мою безопасность своей жизнью. Она не сможет так поступить. Мы так, черт возьми, не договаривались!

– Она теряет слишком много крови, – уловил я слова Эрис. – Бенедикт. Мне очень жаль, но…

– Она еще не мертва, – огрызнулся я. Но на самом деле сам этого не знал. Возможно, уже мертва. Я не уверен, черт возьми, но если она действительно погибнет… из-за меня, с этой пропастью между нами, этой холодностью, этим сожалением…

Почему я оттолкнул ее? Почему не послушал свое чертово сердце и не простил ее, когда она попросила об этом? Что меня останавливало, кроме бесполезных принципов, гордости и страха снова пострадать?

Я не мог ее потерять и сейчас понял это так отчетливо, как никогда прежде. Я не мог отпустить ее, даже если бы она этого хотела. Потому что она нужна моему эгоистичному сердцу.

– Ты должна пить, – умолял я Флоренс. В отчаянии тер ее горло в попытке заставить организм сделать глотательное движение. – Не сдавайся сейчас, – выдавил я. – Ты ведь хотела этого будущего, не так ли? Я дам его тебе. Я дам тебе все что угодно, только останься. – У меня вырывается всхлип. Слова уже давно казались бессмысленными. Но я должен был их произнести. Должен хотя бы попытаться. Голос надломился. – Я верю тебе, Флоренс. И я тебя прощаю. Черт побери, я давно тебя простил, просто не хотел этого признавать. Так что, пожалуйста, выпей…

– Бенедикт, – снова попробовала Эрис.

– Нет! – рявкнул я на нее.

Как электрический разряд, сквозь меня прокатился гнев. На нее. На себя самого. На весь мир. Если бы Эрис не предложила это интервью, этого бы никогда не случилось. Если бы я дал Флоренс больше своей крови, возможно, ей хватило бы сил выжить. Если бы этот мир не был так чертовски несправедлив, то…

Вдруг я ощутил теплое касание воздуха на своем запястье. Флоренс шумно выдохнула, и я уже не сомневался, что это ее последний вздох. Последняя частичка жизни, окончательно покидающая тело. Последний звук, который я от нее услышу.

Я сам больше не мог вздохнуть. Просто беспомощно смотрел на нее. Старался не сломаться прямо здесь и сейчас, хотя смерть Флоренс увлекала за собой в бездну весь мой мир.

Но потом… она сделала глоток. А я всхлипнул, не веря собственным глазам.

Я притянул ее ближе к себе.

– Еще, – осипшим голосом потребовал я, опустив голову и поцеловав Флоренс в лоб. Ее жизнь по-прежнему висела на волоске, но я упрямо цеплялся за тот проблеск надежды, который она только что посеяла. – Пожалуйста, – прошептал я и закрыл глаза. – Неужели это все, Флоренс? Куда подевалась моя бунтарка, а? С каких пор ты сдаешься?

Я не знал, слышит ли она меня. Но она сделала еще один глоток, такой же крошечный, как и первый, и по моим щекам вдруг потекли слезы.

– Продолжай. – Голос охрип. Душа горела.

Флоренс сделала еще один глоток, на этот раз больше. Ее губы пошевелились, и я почувствовал, как она начала слабо втягивать в себя кровь из моего запястья. Увидел, как моя кровь понемногу возвращала жизнь в ее тело.

Как бы мне хотелось дать ей больше. Хотелось пустить для нее свою кровь еще сильнее. Черт, да я бы отдал этой девушке свое бьющееся сердце, лишь бы спасти ее. Но вместо этого мне оставалось только ждать и дрожать от страха.

Флоренс продолжала пить. Но хотя ее глотки становились все сильнее, я понимал, что этого, возможно, будет недостаточно. Она до сих пор теряла много крови. Рана глубокая, а ее тело все еще человеческое. Но я сдамся, лишь когда ее сердце перестанет биться.

– Давай же, еще, – пробормотал я и прижался еще одним поцелуем к ее волосам. Салон машины заполнил металлический запах ее крови. Тем не менее я различил в нем аромат Флоренс – нотки лаванды. И непроизвольно привлек ее ближе к себе.

Я испытывал к Флоренс нечто такое, что раньше считал невозможным. Любовь, которая пронизывала меня насквозь. Любовь настолько глубокую, что я буду носить ее в себе до конца своих дней. Ничто в этом мире не сможет снова вырвать эту женщину из моей души. Ни предательство, ни смерть, ни горькая разлука. Она останется со мной навсегда. Что бы сейчас ни произошло.

Флоренс продолжала пить.

Глоток за глотком, глоток за глотком.

Постепенно к ней возвращались силы, однако этого все равно недостаточно, а она уже выпила очень много моей крови. Чтобы спасти ее, я должен пойти дальше. Предать свое королевство. Отдать ей то, что едва ли стоило меньше, чем мое бьющееся сердце.

Но я только что пообещал ей все. И на этот раз даже глазом не моргнул, прежде чем переступить эту черту вместе с Флоренс. Мне даже в голову не пришло этого не сделать.

– Бенедикт! – Предупреждающий тон Эрис сообщил мне, что она тоже поняла мои намерения.

Я лишь мельком бросил на нее взгляд.

– Продолжай следить за раной, – велел я. – Необходимо вовремя вынуть кинжал.

– Ты понимаешь, что делаешь? – напустилась на меня Десница. – Ты…

– Мне плевать! – перебил ее я.

– Плевать?! – Она в ужасе уставилась на меня. Никогда не видел ее настолько ошеломленной. – Ты рискуешь своей жизнью! Короной! Безопасностью всей страны! И ради чего? Ради одного-единственного человека! Ради предательницы!

– Она нечто большее!

– Когда же ты поймешь, что…

– Я люблю ее, Эрис! – заорал я. – И не готов ее потерять! Я отдал свою жизнь этой стране и буду продолжать это делать. Но если бы это был единственный способ спасти Флоренс, я бы с готовностью сжег всю Англию дотла. Мне плевать, насколько это иррационально. Насколько опасно. Насколько наивно. Флоренс – единственное, что я ставлю выше этого королевства – нравится тебе это или нет.

Эрис уставилась на меня так, словно готова оторвать мне голову. Но не сдвинулась с места и продолжала надавливать на рану Флоренс.

– Надеюсь, ты все хорошо обдумал, – прошипела она. – Ты наделяешь ее большей властью, чем нужно для ее же блага.

Глотки Флоренс становились все более настойчивыми. Из ее горла вырвался низкий стон, и она через силу приподняла руки, чтобы ухватиться за мое предплечье.

Вот она, моя воительница. И хотя я только что принял поистине совершенно немыслимое решение, сейчас на моих губах заиграла улыбка.

– Нет, – спокойно ответил я Эрис, с готовностью позволяя Флоренс крепче сжать мое запястье. Взять то, что принадлежит ей. Пересечь вместе со мной границу, которая свяжет нас сильнее, чем когда-либо могла бы связать даже любовь. – Я даю ей только то, чего она заслуживает.

Глава 16

Смертельно

ФЛОРЕНС

Что-то не так. Это первая мысль, которая оформилась у меня в голове. Я моргнула от теплого света. Надо мной потолок спальни Бенедикта, подо мной – мягкий матрас его кровати. Сквозь занавески пробивался бледный солнечный свет.

Должно быть, сейчас раннее утро. И я понятия не имела, что здесь делала.

Спала, видимо. По крайней мере, это выглядело бы логичным объяснением. Но… Я не помнила, как ложилась спать. И не представляла, как вообще сюда попала. Последнее, что всплывало в памяти, – это разговор с Бенедиктом. Мы сидели в машине, хотя у меня не получалось вспомнить почему, и он сказал что-то, от чего я расстроилась. И была расстроена до сих пор.

Больше в голове ничего не сохранилось. Куда мы вообще ехали?

На встречу… Интервью на телевидении. Но мне при всем желании не удавалось вспомнить, как прошли съемки. Что, черт возьми, произошло? И почему в теле усиливалось ощущение, будто я отрывалась на вечеринках три ночи подряд?

С трудом повернув голову в сторону, я вздрогнула от неожиданности. В постели я не одна.

Лишь в этот момент я обратила внимание на окутывающий меня запах леса и открытого огня. И тепло от едва ощутимого прикосновения к моему левому боку. Рядом со мной сидел Бенедикт, прислонившись спиной к изголовью кровати. Глаза закрыты, голова свесилась на плечо, а брови даже во сне задумчиво сведены.

Вид у него знакомый и одновременно сбивающий с толку. Что он здесь делал? Черт, а что я здесь делала? Что-то определенно очень и очень не так.

Я хотела выпрямиться, но резкая тянущая боль в животе заставила замереть на середине движения. С тихим стоном я оперлась на предплечья и перевела дыхание, борясь с болью. К сожалению, это оказалась только верхушка айсберга. Мышцы во всех конечностях нещадно ныли, немного закружилась голова, и в целом ощущение такое, будто меня переехал грузовик.

Нахмурившись, я откинула одеяло, чтобы отыскать причину боли, и снова растерялась. Я не помнила, как надевала эту одежду. А когда слегка приподняла верх черной шелковой пижамы, даже догадалась почему.

Рядом с пупком выделялся продолговатый шрам размером около пяти сантиметров. Он красный, а кожа на нем неровная, как будто рана только-только зажила.

О’кей. Как долго я здесь пролежала? И что, черт возьми, произошло до этого?

Я запаниковала. Из-за отсутствия воспоминаний в голове замелькали самые страшные сценарии.

– Бенедикт? – тихо позвала я, и он, испуганно дернувшись, проснулся. Моргнул и огляделся вокруг. Затем поймал мой взгляд, и напряженное выражение на его лице сменилось облегчением. Он шумно выдохнул.

– Привет! – Голос хриплый и вместе с тем такой мягкий, каким не был уже очень давно. – Ты очнулась. – Пару секунд он просто смотрел на меня, словно не веря своим глазам. Но потом заметил шрам у меня на животе, и его брови тут же снова сошлись над переносицей. – Как ты? – спросил он с тревогой в глазах. – Что-то болит? Тебе что-нибудь нужно? Хелин оставила для тебя кое-какие лекарства, но я могу принести сюда ее саму, если ты…

Я села ровнее и накрыла его ладонь своей, оглушенная множеством вопросов в голове. Бенедикт застыл и опустил взгляд на наши пальцы. Черт…

На мгновение я забыла, что нельзя вот так к нему прикасаться. Что мы все еще… сломаны, хоть я и не помнила, что произошло между нами в последний раз. Впрочем, как бы там ни было, оно вряд ли отменит прошлое. Однако ровно в тот момент, когда я собиралась убрать руку, Бенедикт вдруг переплел свои пальцы с моими.

Мое сердце нервно подпрыгнуло. И невольно пустилось вскачь, когда он снова посмотрел мне в лицо. Мне не удавалось расшифровать выражение его лица, но то, что он добровольно так со мной сблизился, наверняка должно что-то значить. Только вот что?

– Что случилось? – пролепетала я, подавляя желание крепче сжать его руку.

Грудная клетка странным образом сжалась. Меня не покидало ощущение, что этот момент мимолетен, как дыхание. Словно Бенедикт опять ускользнет от меня, как только я его отпущу, – возможно, на этот раз навсегда.

Я не понимала, откуда взялась эта внезапная нежность. Но сердце жадно впитывало ее, словно уже не сможет без нее выжить.

– Ты не помнишь? – хрипловато спросил он.

Я покачала головой, и Бенедикт свободной рукой потер лицо.

– Твою мать…

– Что случилось? – повторила свой вопрос я, на этот раз более настойчиво. – Почему… – Я осеклась и опустила взгляд на шрам на животе. На наши переплетенные пальцы. – Мы ехали на интервью, – произнесла я. – А дальше?

Бенедикт явно подбирал слова. Не уверена, что когда-либо видела его таким измученным.

– Произошло нападение, – в конце концов начал он.

Я в ужасе уставилась на него:

– На что?

– На меня. Красный Дождь инсценировал автокатастрофу. Они намеревались убить меня в возникшем хаосе. И им бы это удалось, если бы ты не защитила меня ценой своей жизни.

Я с трудом села и прислонилась к изголовью кровати рядом с Бенедиктом. До меня по-прежнему не доходило, что все это значит, но теперь, по крайней мере, в голове сложились очевидные вещи.

– Вот откуда шрам, – сделала вывод я и снова ощупала его свободной рукой. Кожа чувствительная, но, похоже, процесс заживления шел нормально.

– Серебряный кинжал, – тихо пробормотал Бенедикт, проследив взглядом за движением моих пальцев. Его лицо помрачнело.

Мне бы очень хотелось спросить, с чем связана его внезапная близость ко мне. Но я не осмелилась поднимать эту тему. Как будто он трусливый зверек, которого можно спугнуть необдуманным движением.

– Давно я здесь лежу? – вместо этого поинтересовалась я.

Бенедикт оторвал взгляд от моего живота и перевел его на маленький будильник на прикроватной тумбочке.

– Восемнадцать часов, – спокойно откликнулся он. Судя по всему, недоумение отразилось у меня на лице, поскольку он добавил: – Я дал тебе кровь. Но рана оказалась глубокой. Твоему организму потребовалось время, чтобы затянуть ее и залечить внутренние органы, восполнить потерю крови, срастить кости… – Уголки его рта вытянулись в жесткую линию. – Хелин пришлось вправлять тебе руку. – Бенедикт сделал глубокий вдох и крепче сжал мою ладонь. – Прости меня, Флоренс.

Я нахмурилась:

– Мои травмы – не твоя вина.

Покачав головой, он бросил на меня страдальческий взгляд.

– Не важно, чья это вина. Ты не поверишь, как сильно я обо всем этом жалею. О том, как с тобой обращался. О том, что не верил тебе. О том, что был неспособен понять твои намерения и мотивы. Пока ты пыталась исправить свои ошибки, я только начал совершать свои. И если бы я проявил хоть немного веры в тебя…

– Я ударилась головой во время аварии? – перебила его я, так как после его слов испугалась, что у меня начались галлюцинации. Или что я все еще сплю.

– Ударилась, – настороженно подтвердил Бенедикт и выпрямился. – А что, у тебя болит голова? Хелин сказала немедленно позвать ее, если появится головокружение. У тебя могут быть серьезные трав…

– Бенедикт, – снова остановила я его, но он ничуть не расслабился. – Я в порядке, – заверила я. – А спросила, потому что не понимаю, о чем ты говоришь…

Король запнулся.

– О. – Чуть ли не смущенно он запустил свободную руку в волосы, и только сейчас я заметила, насколько усталый у него вид. Под глазами залегли темные круги, а лицо словно осунулось.

С момента нападения прошло восемнадцать часов.

Насколько я его знала, этот мужчина за все время едва сомкнул глаза и задремал только потому, что в какой-то момент даже король не выдерживает усталости.

– Ты тоже ранен? – сменила я тему.

Слова Бенедикта эхом отдавались внутри меня, подпитывая ту несчастную надежду, которая снова и снова уничтожала меня как в первый раз. Я до сих пор слишком шокирована, чтобы справиться с потоком его признаний. И слишком вымотана, чтобы морально приготовиться к тому, чем они закончатся. Я и так уже не знала, что чувствовать. Бенедикт же лишь еще больше выводил мои эмоции из равновесия.

Тем не менее я нерешительно погладила большим пальцем тыльную сторону его руки. Не в силах ничего поделать, воображала, что еще он, возможно, хотел сказать. Гадала, не закончится ли на этот раз все так, как я мечтала.

– Со мной все в порядке, – произнес Бенедикт. На самом деле это не ответ на мой вопрос, но я решила не настаивать. Вот только он больше ничего не говорил.

Смогу ли я действительно не затрагивать другой вопрос? В отличие от меня, Бенедикт сейчас не растерян и не застигнут врасплох. Он точно знал, что говорит. У него было восемнадцать часов, чтобы все обдумать. Впрочем, это не означало, что в этом есть какой-то смысл. И с чего это вдруг прощать должна я, а не наоборот?

– Почему ты передо мной извиняешься? – еле слышно спросила я.

Бенедикт нахмурил лоб:

– Так поступают, когда совершают ошибки.

– Ты ни в чем передо мной не виноват, – заявила я. У меня перехватило горло. – Это я тебя предала.

Он качнул головой. Взгляд зеленых глаз смягчился – почти так, как он смотрел на меня до летнего солнцестояния. Его пальцы снова сжали мои, и пусть его голос прозвучал тише, я четко улавливала каждое слово.

– Это больше не имеет значения, Флоренс, – прошептал Бенедикт, и меня пробрала дрожь. – Мы предали друг друга, но также и спасли друг друга.

На мгновение я лишилась дара речи. Просто пристально смотрела на Бенедикта. А у меня в груди вели неистовую борьбу надежда и сомнения.

– И что именно это сейчас значит? – шепотом отозвалась я. – Я не понимаю… – И осеклась.

Бенедикт глубоко вздохнул:

– Это значит, что я хочу тебя вернуть. Если все еще нужен тебе после всего случившегося. За последние несколько недель я обращался с тобой по-свински. А то, что сделал с твоим братом… Если ты не готова меня за это простить, я пойму.

Уставившись на Бенедикта, я не могла поверить в то, что он говорил. Часть меня хотела броситься в его объятия и наконец забыть обо всех наших проблемах. Однако от этого они не исчезнут. У нашего расставания были веские причины. Я слишком хорошо помнила, что он сказал всего несколько дней назад в этой самой кровати – что больше не способен мне доверять.

– И как это возможно? – прошептала я. – Ты же мне не доверяешь, значит…

– Нет, доверяю, – твердым голосом возразил он.

– С каких пор? Что изменилось?

– Флоренс. – Взгляд Бенедикта серьезен и одновременно полон боли. Он слегка наклонился ко мне, и знакомый запах усилился, посылая по моей коже волну мурашек. – Я уже давно снова начал тебе доверять, – пробормотал он. – Просто не хотел себе в этом признаваться. Мы прослушивали твои разговоры с Валерианом. Плюс твои предложения совету и поведение во время телефонных разговоров с родителями… У тебя всегда были благие намерения. И не только это – ты защищала меня ценой своей жизни. Как я могу тебе не верить? Какие бы цели ты ни преследовала, я понял, что они никогда больше не будут направлены против меня. Ты не злодейка. Ты просто пытаешься поступать правильно. И пока мы будем защищать и уважать друг друга, сможем говорить и обо всем остальном.

Я тяжело сглотнула. Странно пытаться отговорить его от того, чего сама так сильно хотела. Но я не могла так безрассудно рисковать своим сердцем. Не тогда, когда мой разум твердо уверен, что Бенедикт очень быстро передумает.

– Но мои ошибки не из тех, о которых можно просто забыть, – вновь прошептала я. – Что, если они и дальше будут вставать между нами?

– Не будут, – жестко ответил Бенедикт. – Потому что я больше этого не допущу.

Я в недоумении нахмурила брови:

– Не можешь же ты просто взять и решить простить меня.

– Не стоит меня недооценивать, – пробормотал он и наклонился еще ниже, чтобы прижаться в поцелуе к моей макушке.

От этого незначительного жеста по всему телу разлилось покалывание, но я не пошевелилась. Не знала, что мне делать. Такое ощущение, что я собралась прыгнуть со скалы, не представляя, что находится внизу – спасительная вода или твердая земля.

– Я не хочу тебя терять, – шепнул мне на ухо Бенедикт. – Не могу, Флоренс. Вчера я держал в своих руках твое безжизненное тело и смотрел, как ты истекаешь кровью. Я думал, что ты умираешь. И понятия не имею, что бы я сделал, если бы это действительно произошло. Потеряй я тебя, и это уничтожило бы меня. Ты так глубоко забралась в мое сердце, что без тебя оно перестает биться. Злость последних нескольких недель – ничто по сравнению с любовью, которую я к тебе испытываю. И пока я тебе нужен, я буду делать все возможное, чтобы ты была рядом со мной. Меня не волнует, должен ли я это делать. Правильно ли это и разумно ли. Я люблю тебя и никогда не перестану любить.

Его голос дрогнул, и я нерешительно повернулась к нему лицом. В глазах Бенедикта блеснули слезы, и он поспешно сморгнул их. Я осторожно высвободила свои пальцы из его ладони и дотронулась до его щеки.

Его кожа такая теплая под моими пальцами, и я нежно погладила щетину у него на подбородке. Бенедикт наклонил голову, потянувшись за моим прикосновением, и я подвинулась ближе.

Все чувства обрушились на меня одновременно. Желание, тоска, боль, разногласия и эта бесконечная привязанность. Чувство вины, стыда и раскаяния смешались внутри меня. И все же меня не покидала убежденность в том, что я поступила правильно – или, по крайней мере, так, как считала правильным. Потому что, как сказала на днях Бриана: не было ни правильного, ни неправильного. С самого первого момента мы с Бенедиктом находились по разные стороны баррикад. Но отныне вопрос заключался в том, продолжим ли мы в том же духе. Или нам удастся вместе определить путь, который снова объединит не только нас, но и нашу страну.

Бенедикт не двигался. Он внимательно наблюдал за мной, и у него на лице читалось что-то похожее на страх. Они никогда не исчезали – те чувства, которые он ко мне испытывал. Он просто закопал их глубоко внутри, спрятав за гневом и разочарованием. Я с трудом могла себе представить, каких усилий ему стоило позволить им снова всплыть на поверхность. Как трудно ему было снова довериться мне, несмотря на мои ошибки и риск для его королевства.

В этом есть какая-то жестокая ирония. Шесть месяцев назад я бы пошла на все, чтобы обрести такую власть над Бенедиктом. А теперь, напротив, это причиняло боль. После всего, что с ним сделала, я совсем не чувствовала, что заслуживаю его любви.

– Скажи что-нибудь, – тихо попросил он меня.

– Я боюсь, – призналась я, но не убрала руку.

– Чего?

Я невольно сглотнула.

– Нас. – Дрожащими пальцами отвела локон со лба Бенедикта и провела кончиками пальцев по тревожной складочке между его бровями. – Того, что мы снова можем причинить друг другу такую боль. Того, что, как бы мы ни старались, просто не сможем соответствовать друг другу.

Он шумно выдохнул, и мне почти показалось, что в этом звуке прозвучал намек на веселье.

– Кто же еще может мне соответствовать, если не женщина, которой удалось проникнуть в мое сердце при самых невероятных обстоятельствах?

Я слабо покачала головой, но у меня на губах уже заиграла улыбка.

– Может, это вышло случайно?

– Я не влюбляюсь случайно, Флоренс, – спокойно ответил он. – Мы причинили друг другу боль, потому что не доверяли друг другу. Потому что боялись доверять. Но единственный страх, который у меня теперь остался, – это страх потерять тебя.

Когда мне на глаза навернулись слезы, Бенедикт обхватил меня рукой, притянув чуть ближе. Другую руку поднял к моему лицу и большим пальцем погладил по щеке.

– Флоренс Хоторн, – негромко проговорил он, и от его голоса, похожего на черный шелк, меня бросило в такую же дрожь, как и при нашей первой встрече. – Я клянусь служить тебе, пока судьба не разлучит нас.

На мгновение я растерялась, не зная, как расценивать эти слова. Но затем я смутно вспомнила клятву, которую давала Бенедикту несколько месяцев назад. Слова, которые тогда были ложью, а сейчас стали правдой.

– Бен, – прошептала я, и по моей щеке скатилась слеза. Он стер ее и в тот же момент сам обронил слезу.

– Клянусь тебе в верности и обязуюсь хранить твои тайны до конца наших дней, – продолжил король твердым голосом. – Клянусь почитать тебя так же, как свою корону. Я клянусь тебе: я твой по духу и крови. Если я нужен тебе.

Я прильнула к груди Бенедикта и притянула его лицо к себе. Он прислонился своим лбом к моему, моих губ коснулось его дыхание, и меня пленил его запах. А потом вдруг пришла уверенность в том, что он прав. Что у нас все получится. Что мы сможем объединить наши миры, если будем относиться друг к другу с доверием и уважать различия между нами.

– Сим я признаю тебя своим, – шепнула я и, хотя не видела его улыбку, отчетливо ощутила ее ладонью. На щеке снова появилась ямочка, и я только сейчас осознала, как сильно по ней соскучилась за последние несколько недель. Почти так же сильно, как и по нему.

Я зарылась пальцами в волосы Бенедикта и поцеловала его. Поначалу робко, потому что до сих пор не могла поверить, что происходящее реально. Но когда он ответил, отбросила осторожность. Я углубила поцелуй и позволила своей страсти поглотить страхи.

Бенедикт отвел мои волосы назад и крепче притянул меня в свои объятия. Причем сделал это так нежно, что у меня чуть снова не выступили слезы на глазах, а сердце безнадежно сбилось с ритма. Но несмотря на разливающееся в груди счастье, вся грусть и все отчаяние последних недель вдруг тоже всплыли на поверхность.

Мы были так близки к тому, чтобы потерять друг друга навсегда. И то, что все-таки не потеряли, казалось чудом и в то же время преступлением. Я только что взяла то, чего не заслуживала. Пока не заслуживала. Возможно, когда-нибудь и заслужу, а до тех пор буду держаться за это изо всех сил. Приму от этого мужчины столько, сколько он готов мне дать.

Моя ладонь скользнула вниз по шее Бенедикта, однако он успел ее поймать, прежде чем я добралась до его груди, и мягко оторвался от моих губ.

– Тебе нужно поесть, – пробормотал он.

– Я не голодна, – отмахнулась я, снова притягивая его лицо к себе. Но как раз в тот момент, когда собиралась его поцеловать, желудок громко заурчал.

У меня вырвался разочарованный стон. Великолепно. Теперь ничто не помешает Бенедикту отправиться за едой, чтобы меня накормить. Тем не менее, хотя я бы предпочла, чтобы он остался со мной в постели, это, наверное, даже хорошо. Будем надеяться, немного времени и хороший завтрак помогут мне прояснить мозги, а еще я бы не отказалась принять душ.

В животе снова заурчало. Бенедикт отстранился от меня, и я не стала даже пробовать его остановить.

– Будут какие-нибудь пожелания? – весело полюбопытствовал он, запечатлев еще один поцелуй у меня на виске, и встал с кровати.

– Фрукты? – с надеждой попросила я и откинула одеяло.

– Все что угодно. Ты чего?

Я свесила ноги с кровати.

– Иду в ванную.

Бенедикт скептично нахмурил брови.

– Со мной все нормально, – заверила я его.

– Я все равно пошлю за Хелин, – заявил он, наблюдая, как я на одеревеневших ногах, но относительно уверенными шагами поплелась к двери ванной.

– Конечно пошлешь, – откликнулась я с подчеркнутой беззаботностью. – Уверена, она очень обрадуется, что ты тратишь ее время.

– Как мне не хватало твоего болтливого рта, – с улыбкой хмыкнул Бенедикт. – Оставляй дверь открытой, когда принимаешь ванну или душ.

– Зачем? У тебя есть какие-то планы? – поддразнила его я.

– Кроме как спасти тебя от утопления, если ты упадешь? Нет.

Я невозмутимо пожала плечами:

– Ну и ладно. Думаю, ты все равно задолжал мне героическое спасение.

Уголок рта Бенедикта дернулся, но он ничего не сказал в ответ. Просто вышел из спальни и тихо закрыл за собой дверь.

Глава 17

Зараженная

ФЛОРЕНС

Я приняла душ, а потом под строгим надзором Бенедикта позавтракала в постели. Через некоторое время пришла доктор Деменан и начала по очереди осматривать каждую часть моего тела. Моя рука, по всей видимости, была сломана, плечо, возможно, вывихнуто, а несколько ребер ушиблены. Не говоря уже о ножевом ранении. Сейчас я ничего этого уже не ощущала и в целом чувствовала себя намного лучше, чем когда проснулась.

Тем не менее Бенедикт по-прежнему бдительно следил за каждым моим движением, словно только и ждал, что я вот-вот скорчусь от боли. Его беспокойство за меня очевидно, но когда Эрис постучалась в дверь спальни и позвала его поговорить, он неохотно оставил меня наедине с доктором Деменан. Я мельком взглянула на его Десницу. Лицо Эрис сплошь покрыто синяками, как будто она участвовала в жестокой потасовке, и я предположила, что это произошло в результате аварии. Должно быть, она сильно пострадала, иначе все наверняка уже зажило бы. И наоборот, меня удивляло, что я сама так быстро оправилась. До сих пор я не представляла, насколько в действительности эффективна кровь Бенедикта. Наверное, потому что, в отличие от всех остальных вампиров этой страны, ему позволялось пить из вены. Вероятно, этот закон существует не только для демонстрации его силы, но и для ее поддержания.

Интересно, о чем они там беседовали? И вообще, какова текущая ситуация? Покушение, безусловно, расстроило все наши планы. Новые условия сдачи крови ввели в действие без интервью или отложили до тех пор, пока ситуация не успокоится? Может, стоит еще раз поговорить с мамой и папой по телефону? Убедить их, что мы будем и дальше соблюдать соглашение, пока они не сделали поспешных выводов. Меня замутило от мысли, к каким средствам они могли прибегнуть в следующий раз.

– Флоренс? – Голос доктора Деменан вывел меня из задумчивости.

– Хм? – рассеянно отозвалась я и отвернулась от двери. Целительница сурово взирала на меня. Густые темные брови были скептически сдвинуты.

– Ты меня слушала?

– Да, – соврала я.

Честно говоря, мои мысли уплыли куда-то в сторону спустя первые тридцать секунд ее лекции о моих лекарствах, но я просто позже прочитаю инструкции в упаковках. Правда, мне и так уже казалось, что ничего из этого мне сейчас не требовалось. Я прекрасно себя чувствовала. Тем сильнее меня напрягал постельный режим, который прописала доктор Деменан.

Она недоверчиво поджала татуированную нижнюю губу, но встала с края моей кровати и убрала стетоскоп обратно в сумку.

– На всякий случай я тебе все запишу. И хорошенько отдохни, – еще раз призвала меня она. – Кровь Бенедикта – это не гарантия того, что ты полностью исцелишься. Такие серьезные травмы все равно в дальнейшем могут вызвать проблемы. Если вдруг появится сильная боль или начнется рвота, посылай за мной, ладно?

Я заставила себя улыбнуться. На самом деле я была очень признательна, что здесь обо мне так хорошо заботились. Просто предпочла бы обойтись без смертельно опасных травм хотя бы в течение нескольких месяцев.

– Спасибо, доктор Деменан, – искренне сказала я.

Она приподняла уголки рта, но до настоящей улыбки это недотягивало. Ее выражение лица могло означать что угодно. Однако голос прозвучал на удивление мягко, когда ответила мне и попросила:

– Зови меня Хелин.

Я нахмурила лоб:

– Это Бенедикт так распорядился?

Она хрипло рассмеялась:

– Его величество не так глуп, чтобы диктовать мне, кто и как должен меня называть.

– Тогда я еще больше запуталась, – призналась я.

В ее темных глазах появился веселый блеск.

– Что же тебя так озадачило?

После секундного колебания я все же решилась на честный ответ.

– Большинству вампиров в этом замке я не очень-то нравлюсь. Мне казалось, что ты тоже в их числе.

Доктор Деменан покачала головой:

– Ты не обязана мне нравиться, Флоренс. Что, в свою очередь, не означает, что ты мне не нравишься. Но я тебя уважаю.

– Почему? – вырвалось у меня. – Разве ты не должна была жутко разозлиться из-за того, что я подвергла жизнь Бенедикта опасности?

– Я и злилась. Но в то же время все поняла.

Я вопросительно взглянула на нее, а доктор Деменан вздохнула и снова присела на край кровати возле меня.

– Как курдская женщина, я слишком хорошо знаю, что такое угнетение, Флоренс. Я родом из страны, которая на бумаге больше не существует. В которой запретили наш родной язык, принудительно изменили наши имена, а за нашу культуру наказывают насилием. Я понимаю, почему ты поступила так, как поступила. Но поверь мне, когда я говорю тебе, что ты сражаешься не на том фронте. Бенедикт тебе не враг.

Я ненадолго замялась. Понятия не имела, что Хелин в курсе моей истинной роли. Но Бенедикт доверял ей, так что, пожалуй, в этом нет ничего удивительного.

– Знаю, – тихо откликнулась я. – Я уже давно это поняла.

– Хорошо.

Я сделала глубокий вдох:

– То, что ты рассказала, просто ужасно.

Лицо Хелин смягчилось. Неожиданно на нем отразилось что-то вроде тоски.

– Так и есть.

– Поэтому ты уехала в Англию? – осторожно спросила я.

– Именно.

Я помедлила.

– А ты скучаешь по родине?

Теперь грусть в чертах ее лица было невозможно не заметить. От меня не укрылось, как она мимолетно провела пальцами по мелким символам на губе и подбородке, прежде чем сцепить руки.

– Каждый день, – призналась доктор. Затем снова встала и разгладила блузку. – Отдыхай. Набирайся сил. А потом приложи все усилия, чтобы окончательно объединить эту страну. Раз уж ты еще какое-то время проведешь рядом с королем.

Что она имела в виду?

Я открыла рот, чтобы озвучить этот вопрос, но Хелин уже подхватила сумку, послала мне на прощание теплую улыбку и вышла из спальни. Я услышала, как при ее появлении Бенедикт и Эрис прервали свою дискуссию, а затем зазвучал голос Хелин. Вздохнув, я откинулась на подушки.

Что она имела в виду, говоря, что я проведу еще какое-то время рядом с Бенедиктом? Никто и словом не обмолвился о том, что будет, когда мое пребывание в качестве кровавой невесты официально подойдет к концу.

Честно говоря, я даже не знала, какие у нас есть варианты. В истории этой страны еще не случалось ничего подобного. Король-вампир в отношениях с человеком…

У меня сжалось горло. До сих пор я не задумывалась о том, как может выглядеть наше совместное будущее… и что на самом деле значат различия между мной и Бенедиктом. Наше время вместе всегда казалось ограниченным – заключенным в рамки нескольких месяцев до летнего солнцестояния. Я никогда не разрешала себе представлять, что будет потом. Без ожиданий моей семьи и моих секретов между нами. И только сейчас поняла, что оставшееся наше время тоже ограничено и что мы начнем отдаляться друг от друга быстрее, чем нам бы хотелось. У Бенедикта, несомненно, впереди еще лет двести. Я же, в свою очередь, умру гораздо раньше него. По крайней мере, если останусь человеком…

Покачав головой, я изгнала эту тему на задворки сознания. Это заботы для другого дня. Для другого времени, когда эта страна уже не будет находиться на грани гражданской войны.

Но мысли так и не перестали носиться по тому же кругу. Я до сих пор не могла себе вообразить, что расстанусь со своей человеческой жизнью. Одно дело – любить вампира. Но самой стать им – такое ощущение, что я предам не только свою семью, но и себя. Как будто оставлю позади не только человеческое население этой страны, но и все, за что выступала. К такому я не готова.

Лучше буду наслаждаться временем, проведенным с Бенедиктом, так долго, как смогу, а потом смирюсь с тем, что вторую половину своей жизни он наполнит другой любовью. Если мы вообще продержимся вместе так долго.

Я вздохнула. Разве у меня нет проблем посерьезнее, над которыми стоило бы поломать голову? Конечно, есть. Но единственное, о чем я способна думать, – это Бенедикт. Мое желание быть рядом с этим мужчиной настолько велико, что я практически чувствовала его присутствие в другой комнате. Возможно, еще и потому, что низкий тембр его голоса слышен даже через закрытую дверь и вызывал у меня покалывание во всем теле.

Снова задрав край пижамной кофты, я внимательно осмотрела шрам. Он выглядел намного лучше, чем раньше. Кожа уже не такая красная, а тянущая боль утихла. В душе я заметила синяк на правой руке, но когда сейчас подтянула рукав, выяснилось, что он тоже уже наполовину исчез. Наблюдать за тем, как мой организм исцеляется подобным образом, почти жутко. Кровь Бенедикта действительно отлично справилась со своей задачей. Трудно поверить, что поначалу я думала, будто она предназначена для манипулирования моим сознанием, в то время как в ее природе однозначно заложено помогать другим.

В этот момент открылась дверь, и в спальню вернулся Бенедикт. Брови нахмурены, как будто разговор с Эрис и Хелин его встревожил, однако выражение лица короля сразу расслабилось, как только его взгляд встретился с моим. В зеленых глазах появилось тепло, и он одарил меня редкой улыбкой.

Как же я по этому скучала. По нему. По нам.

И даже если я проведу с ним всего шестьдесят, пятьдесят, а может, даже всего сорок лет, это все равно будет больше, чем я когда-либо осмеливалась желать.

– Что такое? – спросил Бенедикт, изогнув бровь.

Я лишь помотала головой и похлопала раскрытой ладонью по матрасу рядом с собой. Сейчас не самое подходящее время для этой темы. Она подождет, пока обстановка не нормализуется, а мы с Бенедиктом снова привыкнем друг к другу.

– А, – с весельем в голосе произнес он, скидывая ботинки. – Ты просто хочешь затащить меня в постель.

– Причем немедленно, – подтвердила я и приподняла для него свое одеяло.

Бенедикт лег рядом со мной, и я прильнула к нему. От его тела исходило приятное тепло, но не жар, как я привыкла. Может, дело в том, что ему пришлось отдать мне столько своей крови? Или у меня просто разыгралось воображение?

– Чего хотела Эрис? – тихо поинтересовалась я, пристроив голову ему на грудь.

Он ласково погладил мои волосы и натянул одеяло мне на плечи. Сглотнул, прежде чем ответить.

– Она провела расследование нападения, но пока мало что обнаружила. Очевидно, что оно не было хорошо спланировано, иначе они, вероятно, достигли бы цели. Все выглядело организованным на скорую руку. Как будто Красному Дождю за короткое время стало известно, какие изменения мы пытаемся привнести с помощью интервью, и нападение было их отчаянной попыткой этому помешать.

– Звучит логично, – пробормотала я.

– Да. Беспокоит то, что мы этого ожидали и поэтому держали все в строжайшей тайне. Тем не менее информация просочилась наружу. Следовательно, эти люди гораздо глубже укоренились в наших рядах, чем мы предполагали. Мы снова и снова их недооцениваем.

У меня в груди все сжалось. Действительно, пора перестать тратить время на подсчет оставшихся лет с Бенедиктом. Если Красный Дождь добьется своего, у нас, возможно, останутся лишь дни или недели. А я боялась, что они не отступят, пока либо Бен, либо они сами не будут уничтожены.

– Кто попадает под подозрение? – тихо осведомилась я. – Члены совета в курсе всего. Что, если это кто-то из них? Финнеас ясно дал понять, что не согласен с нашими планами. Это может быть стратегией, чтобы отвлечь от себя внимание. Если он будет достаточно громко кричать об этом на каждом углу, то никто на него не подумает, ведь от врага ожидают, что он будет держаться в тени.

Бенедикт вздохнул:

– Мы тоже рассматривали такую версию. Но Эрис уверена, что он не имеет к этому никакого отношения. К тому же насчет интервью мы не распространялись даже среди внутреннего круга. Дата была согласована только между Эрис, нами двумя и несколькими сотрудниками телеканала. Охрана в замке ничего не знала, эскорт проинструктировали непосредственно при отъезде, и всех вовлеченных проверили на благонадежность. Их рабочие мобильные телефоны прослушивались на случай, если они передадут сведения о нашем местонахождении. Ничего. Все было настолько засекречено, насколько это в принципе возможно.

Я нахмурилась:

– Значит, информация утекла через телеканал.

– Вероятно, – проворчал Бенедикт. – Эрис пытается составить список всех лиц, которые были в курсе наших планов, но достаточно одному человеку солгать или забыть имя, и мы останемся с пустыми руками. – Он вздохнул. – Я не знаю, что делать. У нас нет конкретных зацепок, а Красный Дождь будет действовать в тайне так долго, как только сможет. Они не афишируют свои действия, как это делали твои родители. Они ждут удобного момента, а когда он наступит, будет уже слишком поздно что-либо предпринимать. Наше единственное преимущество заключается в том, что их первое покушение на твою жизнь не увенчалось успехом, в результате чего мы оказались заранее предупреждены. А вот моих родителей они застигли врасплох. Смерть Бонни спасла не только твою жизнь, но и жизни бесчисленного множества других людей. В том числе и мою.

Не сдержавшись, я грустно хмыкнула.

– Надеюсь, она этого не слышала, – пошутила я, но в мои слова примешивалась и боль. В тот день я поклялась отомстить за Бонни. Но с тех пор ничего не предприняла, чтобы исполнить клятву.

– Да… Она точно не входила в круг моих фанатов, – прокомментировал Бенедикт.

От удивления я подняла голову и уставилась на него:

– Ты знал?

Он ухмыльнулся:

– Конечно, знал. Большинство людей я вижу насквозь, а она и не стремилась это скрывать.

– Но почему, несмотря на это, ты позволил ей работать на тебя?

– А почему бы и нет? – с ноткой недоумения откликнулся Бенедикт. – Она вправе иметь собственное мнение. И раз она все равно выполняла свою работу, я не видел в этом проблемы.

Я озадаченно моргнула.

Явно забавляясь, Бенедикт приподнял уголок рта.

– Что? – спросил он.

– Ничего. Просто иногда я, вопреки всему, до сих пор удивляюсь масштабам твоей толерантности.

– Во всяком случае, я стараюсь ее проявлять, – серьезно сказал Бенедикт. – Упрямство – это гибель любого прогресса. Хотя ходят слухи, что я довольно твердолобый…

– Так и есть, – с теплотой в голосе согласилась я. – Но, по-моему, твой твердый лоб отлично сочетается с моим.

– Наверное, так и есть, – пробормотал Бенедикт и положил руку мне на щеку. Шершавые пальцы дотронулись до моей кожи, но само прикосновение было нежным. – Ты бунтарка до мозга костей.

– И тебе это нравится, – прошептала я, выпрямляясь.

– Мне это даже больше чем нравится.

– Вот и славно.

Наклонившись, я нежно его поцеловала. Он отвечал, но болезненное томление в моей груди не утихало. Оно лишь усиливалось по мере сближения наших тел.

Бенедикт вздохнул.

– Может, нам стоит поговорить вместо того, чтобы… – пробормотал он мне в губы, но не закончил фразу. Моя рука тем временем уже бродила по его груди и начала расстегивать пуговицы на рубашке.

– Я не хочу говорить, – шепотом откликнулась я, потянув зубами за его нижнюю губу. Мне плевать, что он прав. На несколько часов я просто хотела представить, будто все хорошо. Будто мы просто двое влюбленных, оторванных от остального разрушенного мира.

– Тебе нужно отдыхать, – тихо напомнил мне Бенедикт, немного отстранившись от меня и перекатившись на бок.

Я закатила глаза:

– Ты невыносим.

– А ты ранена. Хелин велела тебе соблюдать постельный режим.

Положив руку ему на шею, я притянула лицо Бена так близко, что его дыхание коснулось моих губ.

– Я в постели, – шепчу я, и по его телу прошла дрожь.

Я коснулась губ Бенедикта и оставила на них почти невесомый поцелуй. Он не углубил его, но мужские пальцы едва ощутимо погладили мою спину.

– Не думаю, что она подразумевала именно это, – негромко произнес он, одновременно привлекая меня ближе к себе. Его сердце билось о мою грудь, как будто было моим собственным. Его тепло проникало в мои конечности.

– Не думаю, что меня это волнует, – парировала я, после чего положила руку на его торс и резко толкнула его обратно на спину.

Бенедикт ахнул от удивления. Мы на мгновение уставились друг на друга, совершенно обескураженные.

Я ожидала, что он поддастся. Но не того, что мне удастся так легко толкнуть его на спину собственными силами.

По моим губам расплылась ухмылка. Я перекинула одну ногу через бедра Бенедикта и встала над ним на колени. Мягко обхватив его запястья, потянула их вверх так, чтобы они оказались на уровне его плеч и я могла одновременно держать и целовать его.

– Сколько крови ты мне дал? – шепнула я ему на ухо, осыпая мелкими поцелуями его виски и спускаясь к челюсти.

Бенедикт шумно выдохнул:

– Слишком много…

– Хочешь, чтобы я остановилась?

Он повернул голову, и его нос соприкоснулся с моим. На мгновение его охватили сомнения.

– Нет.

Тем не менее я все равно выдержала паузу. Похоже, его беспокоило не только состояние моего здоровья.

– Что случилось? – настороженно спросила я.

Бенедикт сглотнул:

– Я боюсь снова причинить тебе боль. Той ночью…

– Ты не сделал мне больно той ночью, – прервала я его. – По крайней мере, не в плохом смысле.

Он поморщился:

– У тебя остались синяки. Я даже не осознавал, как сильно придавил тебя к столу.

– Зато я осознавала. И если бы хотела, чтобы ты остановился, я бы тебе сказала. Ты даже предложил мне стоп.

Бенедикт с беспомощным видом покачал головой:

– Это не то же самое, что спросить разрешения.

– Бенедикт… – Я была тронута тем, что его посещали такие мысли. Это лишний раз доказывало, что за мужчина передо мной. Но того, что произошло на днях у него на рабочем столе, хотели мы оба. И я более чем настойчиво об этом просила. – Все в порядке, – заверила я его, а потом наклонилась и приникла поцелуем к его губам. – И я буду очень тебе признательна, если при удобном случае мы сможем это повторить. С тех пор я почти не могу спать.

Бенедикт приподнял брови. Затем медленно высвободил руки, выпрямился и с почти болезненной аккуратностью перевернул меня на спину. Он навис надо мной и теперь уже сам удерживал мои запястья. Крепко прижал их к мягкому матрасу, и его эрекция терлась сквозь нашу одежду о чувствительное место у меня между ног.

Сгорая от страсти, я втянула в себя воздух и выгнулась ему навстречу. Конечно, за последние несколько недель я тосковала не только по телу Бенедикта. Но сейчас мне до боли хотелось снова почувствовать его внутри себя. Мягче, чем той ночью. Так, чтобы на этот раз в основе лежала любовь, а не ненависть, и чтобы она наконец-то снова связала нас.

Бенедикт внимательно изучал выражение моего лица. Его взгляд потемнел, а в глазах появилось то же горячее желание, которое овладело мной.

– Почему ты не можешь спать? – спросил он хриплым голосом и сильнее вдавился между моих ног.

– Потому что не могу не думать о тебе, – выдохнула я и попробовала освободиться из его хватки. Он не отпустил. Вместо этого слегка покрутил бедрами таза, вырывая из меня тихий стон. – Бенедикт, пожалуйста…

– Расскажи мне, – потребовал тот. – Причем в подробностях. О чем ты думала, пока лежала ночью одна в моей постели?

По телу прокатился жар и поднялся к щекам. Бенедикт удовлетворенно усмехнулся. Он спокойно наблюдал за тем, как я краснею.

– Я жду, – шепнул он и одним коленом раздвинул мне ноги еще шире. Я с готовностью раскрылась для него. К тому моменту его эрекция стала каменно-твердой, а я – такой мокрой, что сводило низ живота.

Я сглотнула.

– Я представляла, как ты заходишь в комнату, – затаив дыхание, выговорила я. – Как ложишься ко мне. Раздеваешь меня…

Выпрямившись, Бенедикт встал на колени между моих ног. Он отпустил мои запястья, и вместо этого его теплые руки проникли под верхнюю часть моей пижамы. Медленно сдвинули ее наверх.

– Вот так?

Он снял с меня шелковую кофточку через голову. Его взгляд блуждал по моей обнаженной груди, в то время как пальцы уже занялись поясом штанов. Развязали бант и медленно раздели меня.

Прохладный воздух ласкал кожу вместе с испепеляющим взглядом Бенедикта. Соски затвердели, а желание ощутить его стало почти невыносимым, но я не двигалась. Лежала неподвижно и ждала, пока Бенедикт внимательно изучал мое обнаженное тело.

Он не торопился, не прикасался ко мне. Только когда я уже почти испугалась, что этот мужчина все-таки меня отвергнет, он нежно заправил прядь волос мне за ухо. Его пальцы устремились дальше – по ключицам, груди, вниз к талии. Слегка надавливая, он провел ими по внутренней стороне моих бедер и, наконец, по шраму на животе.

На мгновение Бенедикт словно потерялся в собственных мыслях. Я видела, как он колебался, но это длилось недолго. Его глаза снова встретились с моими.

– Что потом? – низким голосом спросил он.

Я судорожно вдохнула.

– Потом ты дотронулся до меня, – прошептала я и подалась к нему бедрами. Однако вместо того, чтобы запустить пальцы мне между ног, он нежно приподнял ими мой подбородок и провел большим пальцем по моей нижней губе.

– А что ты делала, пока представляла себе все это? – произнес Бен.

У меня участилось сердцебиение, а щеки вспыхнули.

– Думаю, ты знаешь, – выдохнула я.

Губы Бенедикта изогнулись в довольной улыбке. На правой щеке появилась ямочка, от которой я практически растаяла.

– Нет, Флоренс, – хрипло ответил он. – Я хочу увидеть. Покажи мне, что делает моя маленькая бунтарка, когда я оставляю ее одну.

Меня охватила неуверенность, но не настолько, чтобы помешать выполнить просьбу Бенедикта. Я нерешительно провела руками по своему телу. Одна устремилась – к груди, другая – между ног. Скользя пальцами по собравшейся там влаге, я медленно обвела ими клитор. От одного осознания того, что Бенедикт за мной наблюдает, я почти теряла рассудок. Он неотрывно следил за мной, его взгляд переполняло желание, и я ожидала, что он вот-вот набросится на меня.

Пока он так на меня смотрел, я становилась смелее. Проникнув в себя одним пальцем, тихо простонала.

Словно в ответ по телу Бенедикта пробежала дрожь. Лаская мою свободную грудь, он осуждающе покачал головой:

– Почему я не слышал твоих стонов, когда лежал без сна за стеной и представлял себе ровно то же самое? – Его голос превратился в раскатистый рык. Он крепко сжал мой сосок между большим и указательным пальцами, вызывая у меня очередной возглас.

– А что бы ты сделал, если бы услышал меня? – выдавила я и снова опустила пальцы к клитору. Приятное ощущение, но в то же время неудовлетворительное. Потому что я хотела, чтобы так ко мне прикасался Бенедикт. Чтобы именно он доводил меня до оргазма.

– Не знаю, – чуть слышно признался вампир. – Наверное, ушел бы спать в другое место. – Он погладил мою грудь, а затем спустился к шраму на животе. – А может, позволил бы монстру внутри себя снова захватить контроль и еще сильнее разорвать твое нежное сердце.

В его глазах сверкнуло раскаяние.

– Ты не монстр, – тихо сказала я и выпрямилась. – Ты – это ты, и этот ты вполне идеален.

Он сделал глубокий вдох и бережно заключил меня в свои объятия.

– Спасибо, – пробормотал Бенедикт, опуская голову и целуя меня. Его губы теплые и мягкие. Прикосновения нежные. Но вожделение между нами уступило место чему-то другому. Чувству настолько пленительному, что у меня практически перехватило дыхание.

Я полюбила этого мужчину со всеми его недостатками.

Бенедикт углубил наш поцелуй, и я потянула его за нижнюю губу, нетерпеливо расстегивая пуговицы на рубашке.

Он снова оттолкнул мои руки, но прежде чем я успела запротестовать, наконец прикоснулся ко мне и скользнул пальцами по влаге между моими бедрами. Я подалась тазом навстречу ему и не сдержала стон.

– Позволь мне сделать все самому, – негромко попросил он, массируя мой клитор. – Ложись. Расслабься…

Потом медленно ввел в меня пальцы и согнул их внутри. Бесконечно приятно, но этого недостаточно. Это не то, что мне сейчас нужно.

– Нет, – выпалила я, пытаясь снова стянуть с него рубашку. – Я хочу, чтобы мы сделали это вместе. Чтобы контроль был обоюдным.

На этот раз Бенедикт не противился. Просто стянул рубашку через голову и накрыл мой рот своим. На мгновение я полностью растворилась в поцелуе, но потом опомнилась, расстегнула его ремень и ухватилась за возбужденный член. Бенедикт издал стон, неохотно отстранился от меня и избавился от брюк.

Тем временем я перегнулась через матрас, чтобы взять презерватив из ящика прикроватного столика. По крайней мере эту часть нашего срыва мне повторять не хотелось. Я не принимала таблетки с тех пор, как попала в Тауэр, и, пускай риск беременности ничтожно мал, я не собиралась идти на него второй раз.

Повернувшись обратно к Бенедикту, я раскатала на нем презерватив.

– Сядь на пятки, – тихо приказала я, а когда он подчинился, встала над ним на колени. Его ладони легли на мою талию. Бенедикт поцеловал меня в шею и направил мои бедра в нужное положение. Я медленно опустилась на него и приняла глубоко в себя.

Постанывая, я позволила его рукам направлять мое тело. Повинуясь давлению его пальцев, раскачивалась на нем сверху. Его твердый член внутри дарил такие приятные ощущения, такие правильные, что мне было трудно ясно мыслить.

Бенедикт оставил одну руку на моей талии, а другую просунул между нами. А потом продолжил с того момента, на котором только что остановился, поглаживая меня в ритме движения наших тел.

– Бен, – застонала я. Положив руки ему на плечи, крепко вцепилась в него.

Он поймал мой взгляд и опустил голову, так что кончики наших носов соприкоснулись. Наше дыхание слилось воедино, пока Бенедикт снова и снова вонзался глубоко в меня, а его пальцы подводили меня к кульминации.

Меня переполняли эмоции. Не только вожделение, а просто все. Вся мучительно прекрасная палитра, которую я так безуспешно пыталась подавить в течение последних нескольких недель. Слезы застилали глаза. На губах заиграла улыбка.

– Я люблю тебя, – задыхаясь, произнесла я и отвела темные кудри со лба Бенедикта.

Он меня поцеловал. Яростнее, чем прежде, почти голодно. Как будто тоже слишком долго этого ждал.

– Я тоже тебя люблю, – прошептал он мне в губы. – И если ты снова умрешь у меня на руках, я лично отыщу тебя в аду.

У меня вырвался сдавленный смех. Только у него получалось произнести подобные слова с такой любовью.

– Я не умерла, – ответила я между стонами и прильнула к нему еще ближе.

– Нет. – Бенедикт покрыл поцелуями линию моего подбородка до шеи. – Я не мог позволить тебе оставить меня так быстро.

Его большой палец почти незаметно погладил шрам у меня на животе, но я уже смутно это осознавала. Внутри нарастал оргазм, и в то же время мне становилось все труднее насаживаться на Бенедикта. Но я еще долго не собиралась останавливаться. Уж точно не сейчас. Напряжение внизу живота только-только перекинулось на кончики пальцев.

– Бен, – ахнула я и на мгновение сбилась с ритма. – Ты можешь…

Я почувствовала, как его рука крепче обвила мою талию. Откинувшись назад, он внимательно посмотрел на меня. Я умоляюще взглянула в ответ, и у него на лице промелькнуло веселье.

– Все-таки не в такой хорошей форме, как ты утверждала, да? – поддразнил Бен, и я разочарованно выдохнула.

– Пожалуйста, не останавливайся…

Удерживая меня на коленях, Бенедикт сел и уложил меня на спину. При этом он даже не вышел из меня, а просто приподнял обеими руками, прежде чем ворваться в меня с новой силой и снова накрыть пальцами клитор. По моему телу прокатилась приятная дрожь. Я обхватила ногами его бедра и притянула как можно ближе к себе. На меня накатил оргазм, и еще во время него я почувствовала, что Бенедикт тоже кончил. Он еще раз погрузился глубоко в меня, после чего со стоном замер и поцеловал меня.

Нас обоих трясло. От напряжения. От возбуждения. Бенедикт вышел из меня, лег на бок рядом и крепко обхватил меня руками.

– Все в порядке? – прошептал он, осыпая мое лицо нежными поцелуями.

– Да, – выдохнула я и закрыла глаза.

Сделав глубокий вдох, Бенедикт оторвался от меня.

– Сейчас вернусь. – Он поднялся с кровати и натянул одеяло мне на плечи. Затем я услышала, что он ненадолго исчез в ванной.

За несколько минут его отсутствия меня окончательно настигла усталость. Да, я действительно оказалась далеко не в такой хорошей форме, как предполагала. Зато теперь тем более счастлива.

Бенедикт вернулся и забрался ко мне под одеяло. Я прижалась к его обнаженной груди и вдохнула такой знакомый запах.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он с тихим беспокойством в голосе.

Я вздохнула:

– Хорошо.

– Не так, как обычно?

Он погладил меня по волосам, и я нахмурилась в замешательстве.

– Забавный вопрос, – невнятно пробормотала я.

Бенедикт замешкался.

– Устала?

– Мхм.

– Ладно. Тогда поговорим позже.

Моргнув, я приоткрыла глаза и подняла на него взгляд.

– Поговорим о чем?

Бенедикт едва заметно поморщился, но покачал головой.

– Сначала отдохни, Флоренс.

– Если ты вдруг опять захотел избавиться от меня, то теперь уже слишком поздно, – сообщила ему я и зарылась лицом в изгиб его шеи.

Бенедикт обнял меня крепче:

– Не волнуйся. Я не намерен больше никогда тебя отпускать.

– Хорошо, – откликнулась я и глубоко втянула в себя воздух. Черт, от него так невероятно вкусно пахнет… Я никогда к этому не привыкну. Так же, как не привыкну и к тому чувству, которое вызывал во мне этот аромат. К этим влюбленным мурашкам, которые с каждым днем, проведенным вместе, становились все сильнее, вместо того чтобы угасать.

– Флоренс?

Мне безумно нравилось, когда он так произносил мое имя. Обволакивая его своим черным шелковым голосом и пропуская сквозь него отголоски своих чувств.

– Хм? – Я уже не смогу открыть глаза. Веки слишком отяжелели, а его тепло слишком убаюкивало.

– Все хорошо, – пробормотал Бенедикт и прижался губами к моему лбу. – Засыпай.

Он точно хотел сказать мне что-то еще. Естественно. Мы ведь ни о чем не говорили, кроме как о нас. Ни о государстве, ни о дальнейших планах. А ведь это самое важное. Если бы только я так чертовски не устала…

– А что там с указом? – пролепетала я.

Бенедикт негромко хмыкнул:

– Я уже все подписал.

Довольная, я потерлась носом о его шею.

– Значит, все хорошо.

– Да… – Он погладил меня по волосам, похоже, погрузившись в собственные мысли. – Пока что все хорошо.

Эти странные нотки в его голосе никуда не делись, однако меня уже одолевала дремота. Все хорошо. Для меня этого достаточно, чтобы забыть о своих заботах еще на несколько часов.

Глава 18

В ловушке

ФЛОРЕНС

В первый момент я почти не почувствовала боли. Только странное ощущение холодного металла, вспарывающего мой живот. Горячую кровь, которая заструилась по рукам. А еще абсолютно нереальное осознание, что я сейчас умру.

Вцепившись в руку нападающего, я держалась за нее изо всех сил. Пока клинок будет в моем теле, он не сможет использовать его против Бенедикта. Если умру только я, а не он, то у этой страны останется надежда.

Я слышала его голос над моим ухом, чувствовала его руки на теле, но реагировать уже не могла. Меня окутала чернота, поглощая все вокруг. Осталась только его близость. Бенедикт со мной, обнимал меня, и, наверное, для такого человека, как я, который провинился во многих отношениях, это больше, чем на самом деле было заслужено.

И все же мне хотелось бы еще кое-что ему сказать. Кое-что важное. Только я не могу собраться с силами, а рот больше мне не повиновался. Из горла вырвался лишь хрип. Последний вздох, который эхом растворился где-то в черноте. Я чувствовала, как Бенедикт ускользал от меня, и все глубже погружалась в обволакивающее меня небытие. Это избавление. От всех моих ошибок, сожалений, переживаний. Но в то же время и зияющая пустота.

Утрата.

Прощание.

Голос, словно черный шелк, пробился через тьму. Сладкий привкус на кончике моего языка. Резкая боль внезапно прошила все тело насквозь.

Пей…

Меня опять окутало ощущение близости Бенедикта. Я чувствовала его тело напротив своего, и хотя не знала, почему он меня об этом просил, не задавала лишних вопросов. Вместо этого с трудом сглотнула.

В горле пересохло, и все тело заныло от этого крошечного движения. Я еще дышала? Совершенно не в себе, я начала ловить ртом воздух и тут же пожалела, что покинула теплое небытие.

– Еще, – хрипло приказал Бенедикт.

А я не хотела. Все болело, меня грозила раздавить странная тяжесть, давящая на грудь. Но голос Бенедикта звучал так властно, так решительно, что в итоге я подчинилась.

Еще один глоток. Рот наполнился пряной сладостью, и по горлу побежали горячие струйки. Но все остальное стало таким холодным. Мне так ужасно холодно…

– Продолжай.

Я чувствовала, как он целовал меня в макушку, и от этого во мне зарождалось иное тепло. Я готова на что угодно, когда он вот так ко мне прикасался. На что угодно, лишь бы больше не быть без него. Поэтому я пила дальше. Делала все более глубокие, все более настойчивые глотки.

Раздался второй голос, но я услышала его лишь краем сознания. Словно под каким-то дурманом, я внезапно сжала запястье Бенедикта, собирая каждую каплю его крови, которую только могла добыть. Ему больше не приходилось мной командовать. Каждая клеточка тела требовала выпить из него еще. Если остановлюсь, то умру – странно, но почему-то я в этом была уверена. Сейчас Бенедикт нужен мне больше, чем воздух для дыхания.

По мере того как темнота постепенно рассеивалась, у меня на языке растворялся привкус его крови. Его запястье исчезло с губ. Из живота ушла боль. Осталась только его близость. Уверенное тепло, которое никогда меня не покинет.

Пальцы ощутили голую гладкую кожу. Ровное дыхание Бенедикта ласкало мой лоб. Мое лицо прижималось к изгибу его шеи, и я чувствовала, как под моими губами бьется его пульс.

Я медленно погладила рукой верхнюю часть крепкого тела. Провела носом вдоль шеи Бенедикта и поцеловала.

Из его горла вырвался усталый рык. Мужские руки крепко сомкнулись вокруг меня, но мной уже овладел голод. Мне нужно больше. Больше его крови.

Я проложила дорожку из поцелуев вниз по его шее, туда, где чувствовала биение сердца. От его запаха кружилась голова, и желание пить из его вены полностью поглотило мои мысли. Мои зубы аккуратно царапнули чувствительную кожу Бенедикта, прежде чем я медленно погрузила их ему в шею.

Его стон пронзил тишину, но он не пошевелился. Я снова ощутила вкус его крови на языке и вздохнула с облегчением. На вкус она такая же сладкая, как и раньше. Такая же необходимая.

Я жадно пила, все сильнее льнула к обнаженному телу Бенедикта, и по мере того как голод постепенно утихал, на меня накатывало что-то еще.

Желание.

Похоть.

Рука Бенедикта погладила заднюю часть моей шеи, а затем спустилась дальше по спине. Он глубоко втянул в себя воздух, и я почувствовала, как его торс сильнее прижался к моей обнаженной груди.

Сбитая с толку, я замерла. Почему мы голые? Где мы? Минуту назад у меня в животе торчал нож, а сейчас… Я моргнула. Меня ослепил теплый вечерний свет, заливающий спальню Бенедикта. Я лежала в его кровати, тесно прижавшись к нему, практически уткнувшись лицом ему в шею.

Я с осторожностью немного отклонилась назад. На его коже красовался след от укуса. Вкус крови все еще наполнял мой рот. A когда я аккуратно провела языком по губам, неожиданно зацепила два острых зуба.

Я словно одним махом стряхнула с себя остатки сна. Или, по крайней мере, мне так казалось. Я окончательно перестала понимать, что реально, а что нет. Этого точно не может быть. Я не могла… Я… Как…

– Бен? – сдавленно позвала я и попыталась сесть. Однако он лишь крепче обвил меня руками, словно желая удержать рядом, и от того, что он подал признаки жизни, на меня накатило облегчение. И в то же время замешательство.

Заглянув ему в лицо, я встретилась с ним глазами. В них читалось раскаяние.

– Все хорошо, – тихо произнес Бенедикт, поглаживая меня по плечу, но единственное, на что я была способна, – это таращиться на след от укуса у него на шее.

В ужасе я вывернулась из кольца его рук и отпрянула, ощупывая зубы кончиками пальцев. Они действительно есть. Два острых клыка, как у…

Меня затошнило.

– Помоги мне, – ошеломленно прошептала я. Я только что пила его кровь. Просто так. Я его укусила. Я…

Бенедикт выпрямился и снова притянул меня к себе, поглаживая по спине.

– Сперва сделай глубокий вдох. Все…

– Разве ты не видишь? – завопила я и оттолкнула его руку. – Ничего не хорошо! Я…

Я не закончила предложение. Дыхание участилось, и я снова дотронулась до острых клыков. У меня вырвался отчаянный всхлип. Они по-прежнему там. И я, черт возьми, никак не могла проснуться. Прикосновение Бенедикта казалось пугающе реальным. Я чувствовала мягкий матрас под собой, шелковистую ткань одеяла, прохладный воздух в спальне.

– Эй. – Бенедикт взял мое лицо в ладони, заставляя сфокусироваться на нем. – Посмотри на меня. Все хорошо.

Нечем дышать. О чем он? Ничего не хорошо! Абсолютно ничего. Очевидно, что я больше не человек. Я пила его кровь во сне. И просто не понимала, как он мог оставаться настолько спокойным!

Разве что…

Я уставилась на него. Горло внезапно сжалось так сильно, что мне едва удалось вымолвить одно-единственное слово.

– Бенедикт, – прошептала я и сжала руки в кулаки.

Он болезненно поморщился:

– Флоренс, пожалуйста…

– Что ты наделал? – выпалила я и рывком отшатнулась от него. Внезапно все обрело смысл. Мой сон только что. То обстоятельство, что его тело уже не казалось таким теплым, как обычно. Слова Хелин о том, что я еще какое-то время буду находиться рядом с Бенедиктом.

Сколько крови ты мне дал?

Слишком много.

– Другого выхода не было…

– Ты обратил меня? – закричала на него я. Пульс бешено заколотился, как будто сердце хотело напомнить, насколько я жива.

– Нет, – тут же ответил Бенедикт, что только разозлило меня еще больше. Почему он врал мне? Почему не рассказал сразу, черт возьми?

– Ты не имел права так поступать! – вырвалось у меня. Слезы отчаяния застилали глаза. – Я этого не хотела! Никогда не хотела…

– Я не обращал тебя, – упрямо настаивал он.

Взмахнув рукой, я указала на его шею.

– Тогда как ты объяснишь это?

Рана почти зажила, но две темно-красные точки доказывали, что это правда произошло. Проклятье, я даже не была в сознании, когда пила из него. Я опасна. Не в состоянии себя контролировать. Монстр.

– Может, ты позволишь мне объяснить? – потребовал Бенедикт. Он старался сохранять спокойствие, но в его голосе тоже зазвучали суровые нотки. – Будь ты вампиром, захотела бы не моей крови, а человеческой, – напомнил он мне. – Я не смог бы обратить тебя, Флоренс. Только если предварительно напоил бы тебя своей кровью. Ты же и сама это знаешь. Я объяснял тебе, как это работает. Ты не вампир.

Я пристально смотрела на него.

В словах Бенедикта был смысл. А вот в остальной ситуации – нет, потому что он так и не объяснил, почему я сейчас такая. Что я такое.

Бенедикт сделал глубокий вдох и выдох. Зеленые глаза внимательно изучали меня, во взгляде отражалось столько сожаления, сколько я никогда раньше не видела.

У меня внутри все сжалось. Это только начало его объяснений. И я не уверена, что желаю услышать конец.

– Значит, ты не обращал меня, – повторила я.

– Нет.

Я сглотнула.

– И что же ты сделал вместо этого?

Он едва заметно скривился.

– Моя кровь была единственным способом тебя спасти. Но рана оказалась слишком глубокой. Тебе не хватило бы небольшого количества. Ты бы истекла кровью еще до того, как рана затянулась. Поэтому я дал тебе выпить больше.

Слишком много.

Голос Бенедикта эхом прокатился по моему сознанию и вызвал мурашки на руках. В памяти всплыл первый раз, когда я пила его кровь. Тогда он остановил меня, когда я впала в своего рода помутнение. Вот почему. Чтобы я не стала такой.

О’кей. Дыши глубоко. Сохраняй спокойствие. Все будет не так уж и плохо… Если бы это представляло собой проблему, он бы сразу сказал мне об этом, а не ждал, пока я сама замечу изменения. Так что, скорее всего, это безвредно, просто временное явление.

– Сколько времени пройдет, прежде чем я вернусь к нормальному состоянию? – спросила я.

Но лицо Бенедикта не прояснилось. Он смотрел на меня так же серьезно, как и прежде.

– Мне очень жаль, Флоренс, – тихо сказал он. – Но это… навсегда.

Навсегда.

Я словно окаменела. Паника охватила все тело, и я в ужасе уставилась на Бенедикта.

– И что же это такое? – задыхаюсь я.

– Ты все еще человек, – объяснил он. – За исключением нескольких особенностей. Это называется клятвой крови. Отдав тебе столько своей крови, я навсегда передал тебе часть собственной силы. Часть своей жизни, если можно так выразиться. Но чтобы сохранить ее, ты будешь зависеть от моей крови.

У меня пересохло в горле. С огромным трудом я сумела выдавить:

– Что значит «часть твоей жизни»?

– Пока ты связана со мной, ты проживешь намного дольше. А я – намного меньше.

Он отдал мне часть своей жизни. Наверное, я должна радоваться. Но у меня не получалось. Единственное, о чем я могла думать, так это о том, что он лгал. Потому что я больше не человек. Я – нечто совершенно иное. Что-то, во что я определенно не желала превращаться.

– А что, если я не буду пить твою кровь? – спросила я дрожащим голосом. – Что, если нарушу эту клятву крови?

Бенедикт замешкался:

– Тогда ты умрешь.

Не может быть, чтобы он говорил серьезно…

– Значит, я теперь завишу от тебя, – процедила я.

– Да.

Он проговорил это так, будто речь о каком-то пустяке. Будто это не перевернет всю мою жизнь с ног на голову. Мое будущее. Я не знала, сложатся ли наши отношения. Удастся ли нам во что бы то ни стало сохранить любовь. Знала только, что я больше не смогу существовать без него. Неожиданно Бенедикт получил полный контроль надо мной, и на этот раз я даже отдаленно не принимала участия в решении отдать его ему. Отныне у меня нет выбора.

– Кажется, ты в бешенстве, – обеспокоенно отметил он, и я невольно фыркнула.

– А что, мне скакать от радости? – огрызнулась я. – Моя жизнь в твоих руках, Бенедикт!

Он нахмурился:

– Я бы никогда не воспользовался этим, чтобы навредить тебе, Флоренс. Ты можешь пить из меня в любое время. Я дал тебе слово.

– Вот только это не меняет того факта, что с этого момента я завишу от тебя!

– Почему для тебя это проблема? – в недоумении воскликнул он. – Я думал, ты меня любишь.

– Я люблю! Но что, если у нас с тобой ничего не получится?

– Тогда и посмотрим, если до этого дойдет.

Я покачала головой, не в силах сформулировать хоть одну четкую мысль.

– Ты не должен был этого делать.

– Это был единственный способ тебя спасти, – раздраженно возразил он. – Я должен был позволить тебе умереть?

– Это было бы, по крайней мере, более естественно! – парировала я.

Бенедикт сдвинул брови:

– О чем, ради всего святого, ты говоришь?

– Не знаю! – в отчаянии простонала я. – Я просто сейчас не могу…

Я собиралась встать с кровати, но Бенедикт мягко поймал меня за запястье.

– Давай поговорим. Я…

– О, то есть теперь ты хочешь поговорить? – грубо перебила его я. – После того как выяснилось, что ты сделал? Ты скрыл это от меня!

– Ты вымоталась и устала. Я не хотел…

– Мы занимались сексом, Бенедикт! – взвилась я. – У тебя была куча возможностей вместо этого рассказать мне правду!

– Я не говорил тебе, потому что сомневался, создалась ли между нами связь! – бросил он в ответ. – Черт, да я до этого момента даже не был уверен, существуют ли вообще клятвы крови или это миф, Флоренс.

– О, великолепно! Так значит, я эксперимент!

– Нет, ты чертово чудо! – заорал он. – Ты была все равно что мертва. Знаешь, как я благодарил высшие силы, когда ты открыла глаза? Знаешь, сколько раз слушал твое сердце за последние двадцать четыре часа, просто чтобы убедиться, что оно еще бьется? Неужели мы не можем просто порадоваться тому, что ты еще дышишь, прежде чем начинать волноваться о возможных проблемах?

– Легко сказать, когда у тебя самого нет проблем!

Я старалась контролировать свой голос, но это бесполезно. Паника уже чересчур глубоко укоренилась у меня внутри. Без понятия, чего именно я боялась. Того, что все это для меня значило. Того, что однажды тем или иным способом потеряю Бенедикта, а потом умру. Того, что моя семья скажет по поводу подобных перемен. Того, что я теперь навсегда перестала быть одной из них.

Как ни парадоксально, но как раз эта мысль и напугала меня больше всего. Поскольку какая-то часть меня до сих пор отчаянно надеялась, что однажды люди, которыми я когда-то считала своих родителей и брата, вернутся ко мне.

– У меня нет проблем? – рассерженно повторил Бенедикт. – Разве ты не понимаешь, что я ради тебя сделал? Я не просто отдал тебе половину своей силы. Я отдал тебе половину королевства! Черт побери, во мне – а теперь и в тебе – течет кровь нескольких поколений Тюдоров. Знаешь, что мне пришлось сделать, чтобы принять это наследие? Я встал на колени рядом с трупом отца и пил его кровь, даже когда его тело уже давно остыло, чтобы не потерять ни капли. Так же, как он поступил со своей матерью, а она – со своим отцом. Я отдал тебе половину этой силы, хотя из-за этого мог лишиться всего… а ты говоришь мне, что предпочла бы умереть?

Я уставилась на него. Он сделал… что? Так вот почему Бенедикт намного сильнее всех остальных вампиров? Потому что пил кровь своего отца? А теперь обвинял меня в том, что я не желала этой силы, хотя никогда о ней не просила?

Это выше моих сил.

– Уйди, пожалуйста.

– Флоренс, ты…

– Уйди! – закричала я на него и плотнее закуталась в одеяло.

Бенедикт издал такой звук, будто не мог поверить в происходящее, но все же встал с кровати и вытащил из шкафа стопку одежды.

– Поговорим позже, – заявил он и оставил меня одну, не проронив больше ни слова.

Проклятье.

Проклятье, проклятье, проклятье.

Сделав глубокий вдох, я старалась успокоиться. Получалось с переменным успехом. Единственное, о чем я могла думать, – это о том, что стала другой. Навсегда. Не представляя, что это значит. Как будто моя жизнь и так не пошатнулась до основания из-за того, что я влюбилась в вампира. Как будто я и так не стала предательницей в глазах собственных родителей.

Такое ощущение, что этой клятвой Бенедикт разорвал последние связи с моей семьей. Словно я перестала быть Хоторном, раз перестала быть нормальным человеком. Кроме того, вряд ли я теперь вправе говорить от имени людского населения этой страны, если больше не похожа на них.

Нужно выйти отсюда.

В мгновение ока я выгребла из шкафа какие-то вещи и оделась. Потом проскочила через гостиную, радуясь, что Бенедикт удалился в свой кабинет. Дверь туда приоткрыта, но я даже не удосужилась сказать ему, что ухожу. Не могла сейчас его видеть. Я невероятно на него сердита, и не важно, оправданно или нет.

Да, возможно, ему пришлось это сделать, чтобы спасти мне жизнь. Но я все равно разозлилась. Я решила пожертвовать своей жизнью ради его. А в итоге все произошло с точностью до наоборот.

Часть его крови.

Часть его силы.

Половина жизни и половина королевства.

Я понятия не имела, что с этим делать. Тот факт, что они достались именно мне, казался неправильным и бессмысленным.

Закрыв за собой дверь апартаментов Бенедикта, я стремительно пересекла коридор. За мной сразу же увязались два охранника. Я старалась не обращать на них внимания, но их тяжелые шаги слишком громко отдавались эхом на каменном полу. В данный момент я просто не в состоянии думать. Каждый раз, когда пробовала взглянуть на ситуацию с рациональной точки зрения, в итоге упиралась в собственные страхи, а то, что за мной кто-то таскался по замку, только ухудшало ситуацию.

Я остановилась и повернулась лицом к мужчинам. Как всегда, один из них оказался стражником из Тауэра, и, как ни странно, это только подстегнуло мой гнев. Он видел то, что должно было остаться только между мной и Бенедиктом. А теперь снова наблюдал за тем, как я впала в отчаяние из-за его короля.

– Оставьте меня одну, – сурово потребовала я.

Охранники переглянулись и в итоге покачали головами.

– Простите, мисс Хоторн, но нам поручено защищать вас, – спокойно ответил охранник из Тауэра.

– Мне все равно.

– У нас есть четкие инструкции от его величества.

– Которые явно не актуальны, потому что его величество очень огорчится, если вы будете препираться со мной, вместо того чтобы оставить в покое!

– Наши инструкции неизменны, мисс.

– Тогда я прямо сейчас дам вам инструкцию: оставьте меня одну!

– Король…

– Да мне плевать, что там говорит король! – закричала на него я и почувствовала, как глаза защипало от слез. – Мне не нужен эскорт!

– Вы расстроены. Пожалуй, будет лучше, если мы проводим вас обратно в ваши покои.

– У меня есть полное право быть расстроенной! И я точно не собираюсь…

Охранник поймал меня за руку. Я рефлекторно дернулась прочь от него и сделала шаг назад, однако он последовал за мной.

– Немедленно отпустите… – начала я, но резкий голос оборвал меня на полуслове.

– Довольно!

Мы резко обернулись. По коридору к нам с хмурым лицом направлялась Эрис.

– Что здесь происходит?

Она требовательно взглянула на стражников, стоящих передо мной. Мужчина из Тауэра угрюмо сложил руки за спиной, в то время как второй, очевидно, пребывал в полном шоке от происходящего.

– Мисс Хоторн не желает, чтобы ее сопровождали, мисс Хилл, – коротко пояснил первый.

Эрис повернулась ко мне. Ее лицо выглядело уже не так ужасно, как раньше. Синяки приобрели зеленоватый оттенок. Стоило нам встретиться взглядами, как в ее глазах что-то сверкнуло, и во мне тут же закипела новая порция гнева.

– Значит, ты тоже в курсе, – догадалась я. – Как здорово, что король и его правая рука знают обо мне больше, чем я сама!

Стражники опять переглянулись, и выражение лица Эрис помрачнело.

– Я бы предпочла отложить продолжение этой дискуссии на другое время.

Я хмыкнула:

– А я бы предпочла, чтобы меня спросили, прежде чем…

– Хватит! – перебила она меня. – Ты злишься. Я понимаю. Я тоже злюсь. Но прежде чем принимать необдуманные решения, советую тебе оценить свое положение. И если в конце концов ты действительно предпочтешь смерть, то выбор за тобой. – Затем Десница обратилась к охранникам: – Оставьте мисс Хоторн одну.

– Но, мисс Хилл…

– Вы меня услышали! Возвращайтесь на свой пост перед королевскими апартаментами. Флоренс… – Она мрачно мне кивнула. – Веди себя разумно.

После этого Эрис развернулась ко мне спиной и вместе со следующими за ней по пятам стражниками удалилась в сторону покоев Бенедикта.

Какое-то время я смотрела ей вслед, и в животе как будто шевельнулось что-то зловещее. Ее слова прозвучали одновременно жестко и честно – сочетание, которое сейчас меня в корне не устраивало. Разочарованно фыркнув, я крутанулась на каблуках и умчалась в противоположном направлении.

Глава 19

Зов

БЕНЕДИКТ

– Значит, ты ей рассказал.

Голос Эрис заставил меня поднять голову от документов, которые я все равно просто бездумно сверлил взглядом. У нее мрачный вид, и мне не удалось прочитать по ее глазам что-то конкретное. Наверное, потому что в данный момент все в любом случае утратило смысл. Я не ожидал, что Флоренс так разозлится. Не рассказывать ей обо всем сразу, очевидно, было ошибкой, но не могла же она на самом деле винить меня за то, что я спас ей жизнь?

– Не совсем, – уклончиво ответил я. Мне даже не пришлось спрашивать, откуда она узнала. Я только что слышал, как Флоренс в ярости покинула апартаменты. Вероятно, они столкнулись прямо перед дверью.

– Что значит «не совсем»? – уточнила Эрис, прислонившись к дверному косяку.

Для меня самого эта поза не являлась чем-то необычным, однако моя правая рука обычно стояла передо мной в безупречной командирской стойке. Я с тревогой присмотрелся к ней. Процесс заживления после аварии не прошел бесследно. Протаранивший нас фургон врезался в ее дверь на полном ходу. Честно говоря, просто чудо, что она еще смогла встать и самостоятельно выбраться из машины.

– Она сама поняла…

Я потер шею. Рана от укуса давно зажила, но я до сих пор чувствовал там губы Флоренс. По крайней мере, теперь мне ясно, почему ей нравилось, когда я пил из ее вены. Это странным образом возбуждало – ощущать ее зубы в своей шее и позволять пить мою кровь. Я совсем не против, чтобы она от меня питалась. Вот только она, похоже, воспринимала ситуацию иначе, и это… обидно. Просто потрясающе.

Только короля с задетым эго этой стране еще не хватало.

Эрис пристально посмотрела на меня. У нее такой вид, будто она уволила бы меня, будь у нее такая возможность, и я уже морально готовился к следующей отповеди.

– То есть ты ей не сказал, – укоризненно констатировала она.

– Я не был уверен, что клятвы крови действительно существуют, – проворчал я. – Думал, что можно подождать и убедиться.

Фыркнув, она покачала головой:

– И как же она узнала?

Я сделал глубокий вдох.

– Пробудился голод, и она меня укусила…

Эрис застонала и потерла лоб.

– Клянусь богом, Бенедикт, если из-за тебя у меня и дальше будет так болеть голова, я потребую прибавку к зарплате. Куда подевался твой чертов разум в последнее время?

– Мне казалось, что мы сможем спокойно поговорить об этом, когда она поправится.

– Да, видно, что у вас состоялся очень содержательный разговор.

Я с досадой отвел глаза:

– Ей просто нужно немного времени.

– Надеюсь. Так или иначе, у меня есть для тебя и хорошие новости.

– Какие же?

– Возможно разорвать клятву, не убивая ее.

Я порывисто встал со стула.

– И как?

– Ты должен ее обратить. И самое интересное: согласно данным, которые я получила от библиотекаря, к тебе даже вернется твоя треклятая сила. Так что, если хочешь знать мое мнение, тебе стоит убедить Флоренс воспользоваться этим способом как можно скорее.

Вздохнув, я снова сел:

– У меня не получится.

– Почему?

– Потому что она хочет остаться человеком. А не… – Монстром, произнес голос внутри меня, но я отказывался верить, что Флоренс до сих пор воспринимала меня таким образом. Она ведь знала, что по своей сути мы так же человечны, как и она. Она должна это знать, поскольку как иначе могла всерьез говорить о том, что любит меня? – Не вампиром, – закончил предложение я, однако по лицу Эрис ясно видно, что она прочитала мои мысли.

– Ты сделал себя уязвимым, – тихо напомнила мне Десница. – Значительная часть твоей силы сейчас находится в руках женщины, которая только что чуть не подралась с твоими охранниками.

– Она… что? – вырвалось у меня.

– Ради всех нас остается только надеяться, что вы сумеете договориться, – проигнорировала мой комментарий Эрис. – Ты хотя бы объяснил ей, как устроена клятва? Чтобы она не принимала поспешных решений…

– Объяснил, – прорычал я. Боже, от этого разговора у меня самого разболелась голова. – И она не сделает ничего подобного.

– Кто знает. Ты всегда верил в нее больше, чем нужно для твоего же блага.

– Прекрати, – отрезал я.

– Что именно? Говорить правду?

– Представлять все как мою ошибку!

– Ты серьезно заявляешь, что клятва крови – это не ошибка? Ты подверг риску королевство ради Флоренс, при этом она, судя по всему, даже не осознает, что это значит!

Я скрипнул зубами. Как всегда, Эрис прицельно била по моим больным местам. Как будто я не отдавал себе отчета в том, чем пожертвовал ради Флоренс. И меня бесило, что она так отреагировала. Что будто не видела: я буквально вырвал кусок своей души ради нее.

Впрочем, после нашей ссоры я тоже кое-что понял: отныне я не вправе ничего от нее ожидать. Ни благодарности, ни чего-либо еще. Она не просила об этой жертве.

– Мои решения, безусловно, не всегда оказывались правильными, – признал я. – Но и твои были не лучше. Неизвестно, как бы все сложилось, если бы мы действовали по-другому. Если бы я с самого начала поверил Флоренс, что она на моей стороне и не причастна к нападению, возможно, дело никогда бы не зашло так далеко.

– А ты ей веришь? Можешь ли ты с полной уверенностью сказать, что это правда?

Я покачал головой:

– Не могу. Но мне это и не нужно. Я ей доверяю.

Эрис промолчала. Однако у меня на языке крутился вопрос, который не отпускал меня с тех пор, как я отдал Флоренс свою кровь и свою силу. Вопрос, который, возможно, никогда меня и не отпустит, ведь я так основательно подорвал собственные убеждения этой клятвой крови.

– Делает ли это меня плохим королем? – тихо спросил я, встретившись взглядом с Эрис.

Она выдержала его, и в ее карих глазах проступила чуть ли не мягкость.

– Сам факт того, что ты задаешь мне этот вопрос, доказывает обратное.

– Не доказывает, – возразил я. – Дело не в словах, а в поступках. А мои в последнее время отличаются опасным эгоизмом.

– Я не говорила, что ты идеален, – спокойно ответила Десница. – И если говорить объективно, мне хочется свернуть тебе шею за вчерашнее.

– Это было бы контрпродуктивно, – деловито заметил я, чем вызвал у Эрис редкую улыбку.

– Но когда я смотрю на тебя как на человека, а не только как на короля, то могу понять твои решения, – продолжила она. – И потом, несмотря ни на что, я уверена, что ты – лучшее, что могло случиться с этой страной. Я знаю, что ты искренне обеспокоен тем, как живет твой народ. И не могу осуждать тебя за то, что время от времени ты ставишь на первое место собственное счастье. Если быть предельно откровенной, то я даже рада, что ты так поступаешь. Я много лет надеялась, что ты обретешь свое счастье. Просто было бы здорово, если бы это оказалось не так проблематично.

– И в чем же тогда было бы веселье? – саркастично проворчал я, но в груди все равно полегчало. Я высоко ценил мнение Эрис. Сколько я себя помнил, она неизменно выступала в роли голоса разума. И тот факт, что она до сих пор в меня верила, по крайней мере, внушал надежду на то, что она права.

Только…

– Я не знаю, что теперь делать, – негромко признался я.

– Ты задаешь этот вопрос не тому человеку, – сухо откликнулась Эрис. – Я не ужилась бы с этой девушкой, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

Я слабо улыбнулся:

– Неужели тебя настолько ошеломил ее характер?

– Не люблю, когда люди постоянно совершают непредсказуемые поступки, – ледяным тоном заявила Десница. – Как ты в последнее время…

– Наверное, тебе пора к этому привыкать, – предупредил я, и у нее вырвался вздох.

– Как раз этого я и боялась…

– Где сейчас Флоренс?

– Не знаю. Надеюсь, еще не перелезла через крепостную стену. Но я приказала всем дозорным сообщать мне о ее местонахождении, как только они ее увидят. Она в безопасности.

Я нахмурился:

– А как же ее личная охрана?

– Я оставила парней перед твоей дверью, чтобы она их не растерзала…

Не сдержавшись, я хмыкнул. С той силой, которой я наделил Флоренс посредством своей крови, она, вероятно, и правда могла бы это сделать. Хотя не уверен, раскрылась ли она уже полностью. Возможно, потребуется некоторое время, чтобы ее организм привык к моей крови и залечил все ее травмы.

Странно. Мне следовало бы волноваться из-за того, что столько моей силы теперь принадлежало ей. А меня это успокаивало. Потому что независимо от того, связана она со мной или нет, Флоренс – часть меня. И мне нравилось знать, что она в безопасности, даже если меня нет рядом с ней.

Сделав глубокий вдох, я попытался ухватить то ощущение, которое теплилось у меня в груди с тех пор, как Флоренс прогнала меня из спальни. Я как будто продолжал чувствовать ее близость, только на расстоянии. Внутри меня словно дергалась какая-то ниточка. И готов поспорить, если я последую за ней, то окажусь рядом с Флоренс. Или, наверное, с той частью меня, которая отныне поселилась внутри нее.

В любом случае сейчас не время испытывать это на практике. Флоренс сейчас необходима дистанция, а интуиция подсказывала мне, что она, по крайней мере, где-то относительно недалеко. Поэтому пока я отодвинул в сторону свои переживания по поводу того, что она бродила по дворцу без защиты, и постарался сосредоточиться на чем-то другом.

ФЛОРЕНС

Едва избавившись от стражи, я сразу поняла, куда хочу пойти. Помимо покоев Бенедикта, лишь в одном месте в этом замке я чувствовала себя в безопасности. Там, где могла снять с себя груз своих страхов и тревог и где меня всегда готовы выслушать.

Я ненадолго задумалась, не навестить ли вместо этого Валя в подземелье, но тут же отбросила эту идею. Брат определенно не тот человек, который утешит меня относительно того, что придется расстаться с человеческой сущностью. Наоборот. Скорее всего, это лишь вновь вскроет между нами все старые раны.

Вскоре после этого я постучалась в тяжелую дубовую дверь, и мне почти сразу открыли. Сперва Бриана, кажется, приятно удивилась при виде меня, но несколько мгновений спустя ее удивление сменилось беспокойством. По пути сюда я расплакалась и в сочетании с растрепанными после секса и сна волосами выглядела, наверное, довольно жалко.

– Что случилось? – вместо приветствия спросила она и тут же положила ладонь мне на руку. – Фло, почему ты плачешь? – Она бросила взгляд в коридор позади меня. – Что-то случилось? Почему ты одна?

– Можно войти? – только и удалось выговорить мне.

– Конечно! – Бри отошла в сторону и закрыла за мной дверь. Затем она без долгих церемоний заключила меня в объятия.

Всхлипнув, я прижала подругу к себе. От нее так приятно пахло. Знакомо. И я зарыдала еще сильнее, просто от благодарности за то, что она рядом. А потом еще сильнее, потому что соскучилась по Лире.

– Фло, ты меня пугаешь. – Она погладила меня по взъерошенным волосам: – С Бенедиктом что-то стряслось?

– С ним все в порядке, – шмыгнула я, неохотно отстраняясь от нее, чтобы вытереть мокрые щеки. – Мы… просто поссорились.

– О боже. – Она сочувственно поморщилась. – Опять? Так, для начала сядь. – Бриана подвела меня к дивану и протянула коробку бумажных платочков, которую я с благодарностью приняла. – В чем дело? – осторожно поинтересовалась она. – И вообще, почему ты на ногах? Я думала, ты ранена.

– Была, – призналась я и высморкалась. – Как раз из-за этого мы и поссорились…

Бриана лишь вопросительно взглянула на меня, и я сглотнула. Уверена, Бенедикт не обрадуется, если я расскажу ей о случившемся. Но он не вправе диктовать мне каждый шаг, и не важно, зависела я от его крови или нет. Мне необходимо с кем-то об этом поговорить. Необходимо объективное мнение.

– Обещаешь никому об этом не рассказывать? – тихо спросила я, и у Брианы расширились глаза.

– Конечно!

– Совсем никому, Бри. Это действительно очень важно.

– Да кому мне рассказывать? Лиры нет. Давай говори уже. Я переживаю.

Сглотнув, я опустила взгляд на скомканный носовой платок в своих руках.

– Бенедикт спас мне жизнь, напоив своей кровью, – тихо начала я. – И при этом привязал меня к себе чем-то вроде клятвы крови, поэтому теперь я должна пить из него до конца своих дней, чтобы не умереть.

Бриана пугающе долго не издавала ни звука. Я нерешительно подняла голову и встретилась с ней взглядом. Вампирша в шоке уставилась на меня.

– Он… что? – кое-как сумела произнести она. – Клятва крови?

Я обессиленно пожала плечами:

– Кажется, он дал мне так много своей крови, что часть ее навсегда перешла ко мне… или что-то в этом роде. В общем, я совершенно сбита с толку.

К сожалению, тот факт, что я продолжала чувствовать Бенедикта, не помогал мне привести в порядок эмоции. Его присутствие маячило на задворках моего сознания, как раздражающее пятно на очках, которое невозможно оттереть. Оно в буквальном смысле только и ждало момента, чтобы вернуть меня к нему. В то время как разум отчаянно стремился сбежать от Бенедикта, тело тянулось обратно к нему. Просто потрясающе…

– Я не знаю, что сказать, – призналась Бриана.

– Я тоже не знаю. Но Бен, видимо, ожидал, что я запрыгаю от радости…

– Значит, он не против? – уточнила она.

– Не знаю. Наверное, сейчас уже не особенно. Он обиделся, что столь многим пожертвовал ради меня, а я этого не оценила. Но как мне реагировать, когда у меня ни с того ни с сего вырастают клыки? Я никогда этого не хотела. Я хотела оставаться человеком!

Подруга нахмурилась:

– А ты могла остаться человеком? То есть… если бы Бенедикт не дал тебе так много крови, ты бы выжила?

У меня сжалось горло.

– Нет, – выдохнула я.

– Тогда разве не хорошо, что он это сделал? – задала она осторожный вопрос.

– Я… я не знаю.

Бриана меня не торопила и молча ждала, пока я размышляла. И чем дольше сидела здесь, тем больше утихала моя злость на Бенедикта. Я все еще сердилась на него за то, что он не сказал мне правду сразу, но остальное?

То, что он сделал, похоже, необратимо. А значит, человеческую жизнь мне уже не вернуть. Но в конце концов, я ведь сама от нее отказалась. Я решила пожертвовать собой ради него. И даже если цена, которую пришлось заплатить, чтобы защитить его, отличалась от той, которую я была готова заплатить, ответственность за это лежала на мне одной. Бенедикт не лишал меня выбора, он дал мне другой. Пожалуй, меня расстраивал не столько сам факт того, что он так поступил, сколько последствия, которые это повлечет.

– Просто меня это пугает, – тихо заговорила я через несколько минут. – Я не знаю, что чувствовать. Никогда не думала, каково быть кем-то, кроме человека.

– В перспективе, возможно, это даже хорошо, не так ли? – заметила Бриана. – Ты станешь сильнее, будешь в большей безопасности. Ты практически станешь одной из нас. Тебе больше не придется бояться Красного Дождя…

– Да, – согласилась с ней я. – Но это принесет пользу только мне, а не другим людям в стране. Кроме того, теперь я не человек и не вампир. Я не принадлежу ни к одной из сторон. И могу себе представить, что скажет моя семья об этой клятве. Они возненавидят меня за это…

– Не обижайся, – тихо откликнулась Бриана, – но у тебя довольно дерьмовая семья.

– Знаю, – прошептала я. – Но мне все равно страшно. Кроме того, теперь я полностью завишу от Бенедикта. Я доверяю ему, но наши отношения с самого начала были неравными из-за его короны. А это лишь усугубило ситуацию.

– Значит, между вами снова есть отношения?.. – осторожно переспросила Бриана.

Я на мгновение задумалась. Еще сегодня утром я бы уверенно ответила да, но сейчас у меня такое чувство, будто вся моя жизнь висит на волоске.

– Думаю, да, – тихо произнесла я. – Нам только нужно во всем разобраться. Но я пока не готова к разговору с ним. Сейчас все просто чересчур.

– Понимаю. – Бри снова меня обняла, и я благодарно прижалась к ней. – Хочешь остаться тут на какое-то время? Я только предупрежу отца, чтобы он ел без меня, и организую для нас ужин в комнате. А когда тебе станет лучше, ты сможешь спокойно поговорить с Бенедиктом.

– Звучит неплохо, – пробормотала я. Тянущее чувство внутри меня усилилось, как будто подслушало мои слова и не одобрило мое решение, но я его проигнорировала. – Спасибо, Бри. Не знаю, что бы я без тебя делала.

Выражение ее лица стало почти жалостливым.

– Это совершенно естественно. В смысле, между подругами…

– Да. – Я слабо ей улыбнулась, и она улыбнулась в ответ. Правда, улыбка не дошла до глаз, но, наверное, дело в том, что она скучала по еще одной подруге так же сильно, как и я. Как же мне хотелось, чтобы Лира была здесь.

Бриана встала и направилась к двери.

– Я быстро, – пообещала она.

– И пожалуйста, не забывай – никто не должен об этом узнать. Даже твой отец, – снова напомнила я ей.

Вампирша забавно закатила глаза:

– Обещаю. Мой рот на замке.

Затем она выскользнула в коридор.

– Фло? Просыпайся.

Я сонно приоткрыла глаза и мгновение не понимала, где нахожусь. Надо мной стояла Бриана. В комнате царила темнота, но где-то у нее за спиной, видимо, горела маленькая лампа, что давало немного света. У меня заныла спина, и, со стоном выпрямившись, я сообразила, что лежала на диване Брианы.

Ах да…

После ужина мы завернулись в пледы и долго болтали. Должно быть, в какой-то момент я провалилась в сон. Тем временем на улице стало совсем темно. По окнам хлестал дождь, а от раскатов грома содрогался весь замок.

Я потерла лицо, прогоняя усталость. Проклятье. Я не собиралась засыпать. Бенедикт наверняка волновался. Нужно было поговорить с ним, а не сбегать к Бриане так надолго. Нечестно с моей стороны оставлять эту ссору в подвешенном состоянии.

– Который час? – пробормотала я и снова подняла взгляд на Бриану. Только сейчас мне бросился в глаза ее наряд: темный плащ и тяжелые ботинки. Я осеклась. – Все в порядке?

– Да. – Прозвучало как-то неубедительно, и тот факт, что при этих словах она слабо покачала головой, тоже не сильно помог. – Прости, что разбудила тебя, но я должна тебе кое-что показать.

– Что показать? – озадаченно повторила я и еще раз оглядела комнату. – Посреди ночи?

– Это срочно. Держи. – Она протянула мне плащ и кивнула в сторону двери.

В животе зашевелилось какое-то неприятное предчувствие.

– Что происходит? – спросила я. – Что тебе понадобилось так срочно мне показать?

– Фло… – Бри нетерпеливо постукивала ногой. – Просто доверься мне, ладно? Это не займет много времени.

Я взяла плащ, но не сделала даже попытки встать. Никак не могла объяснить странное поведение Брианы.

Однако чем дольше я колебалась, тем более обеспокоенным становилось выражение ее лица.

– Это касается Лиры, – прошептала она, – а теперь пойдем уже!

– Лиры? – Я тут же вскочила на ноги. – Что с ней? Есть…

– Флоренс! – перебила она меня, схватила за руку и потянула к двери. – Скоро сама все увидишь.

– Ты меня пугаешь, – призналась я, но все равно накинула плащ.

Бриана виновато посмотрела на меня.

– Все станет понятно через минуту, о’кей? А сейчас обувайся. Нам нужно спешить.

БЕНЕДИКТ

Ночь за окном погрузилась в кромешную тьму. По оконным стеклам моих покоев барабанил дождь, ветер носился вокруг замка и завывал, как разъяренный демон, а гром снова и снова пробивался сквозь древние стены.

Вот уже несколько часов я сидел на диване, уставившись на дверь. Наверное, стоило бы лечь спать – сейчас уже середина ночи. Но я не хотел бы терять надежду, что Флоренс все-таки вернется. При других обстоятельствах я бы давно отправился на ее поиски, но сейчас уверен, что она у Брианы. Расспросив слуг, я выяснил, что чуть раньше та заказала ужин на двоих в свою комнату. И я по-прежнему чувствовал присутствие Флоренс. Последние несколько часов она не двигалась: вероятно, уснула. Но вдруг снова зашевелилась.

Жаль, что я не мог точнее интерпретировать свои ощущения. Флоренс вышла из комнаты и направилась ко мне или просто повернулась на другой бок во сне? Без понятия.

Беспокойно взлохматив волосы, я пошел в ванную, чтобы умыться холодной водой. Это поможет не заснуть и ясно мыслить – на случай, если Флоренс захочет вернуться к нашему разговору. Взгляд задержался на отражении в зеркале, и я поморщился.

Последние несколько недель и дней оставили свой след. Впервые я не выглядел моложе своих лет. И уже давно себя так не чувствовал. Наверное, мне в любом случае придется к этому привыкать. В конце концов, я отдал Флоренс часть своей жизни и при всем желании не мог себе представить, что заберу ее обратно. Она не позволит мне обратить ее, в этом я практически не сомневался. А единственным другим способом вернуть то, что я ей дал, было бы убить ее. Выпить ее кровь, как я когда-то выпил кровь своего отца.

Я с содроганием вспоминал об этом. Первые восемнадцать лет своей жизни с ужасом ждал того дня, когда таким образом получу силу своей семьи. И все двадцать лет после этого ненавидел себя за то, что сделал это. Флоренс тоже пришла в ужас, когда я рассказал ей об этом. Неудивительно. Наверняка вся страна испытала бы глубочайший шок, если бы узнала, как Тюдоры сохраняют свое могущество. Как будто недостаточно того, что король – единственный, кому разрешено пить из вены…

Сделав глубокий вдох, я снова вышел из ванной. После такого круговорота мыслей мне потребовалось некоторое время, чтобы вновь сосредоточиться на тихом тянущем ощущении в груди. Однако то, что я почувствовал, привело меня в недоумение. Я думал, что Флоренс придет ко мне. Но вместо этого она, похоже, от меня отдалялась и теперь находилась где-то подо мной. Может, решила навестить брата в темнице? Но расстояние казалось более длинным, чем если бы она по-прежнему оставалась в замке. Как будто она в саду. Но в такую погоду…

Нахмурившись, я распахнул одно из окон и выглянул наружу. Дождь хлестал меня по лицу, пока я пытался что-то там разглядеть. Без шансов. Слишком темно, Флоренс слишком далеко, а деревья заслоняли обзор на большую часть сада.

Может, инстинкты меня обманывали? В конце концов, мы еще не разобрались, что именно это значит. И если Флоренс узнает, что клятва крови работает как некое устройство слежения, она наверняка оторвет мне голову. Так что я очень надеялся, что она все еще в покоях Брианы. Хотя в это и не верил.

Покачав головой, я уже собирался закрыть окно, как вдруг застыл. С этого места мне были видны некоторые тропинки возле замка, которые регулярно патрулируются, особенно ночью. На одной из них выделялось два больших темных силуэта.

Из-за дождя и темноты трудно определить, что именно это такое, но я почти готов был поклясться, что это тела. Тела в черной униформе. Два стражника.

Волоски на затылке встали дыбом. Что, черт возьми, здесь творилось?

Я отвернулся от окна, пересек апартаменты и уже хотел открыть дверь, как вдруг услышал крики из коридора. Звук приглушали толстые стены, но этого хватило, чтобы оценить ситуацию. Там определенно завязалась драка. Впрочем, закончилась она так же быстро, как и началась. Уже в следующее мгновение снова наступила тишина.

Не раздумывая, я погасил свет и встал прямо за дверью. Оружие доставать некогда. Первый человек уже вошел в мои покои, и по шагам я понял, что с ним еще как минимум двое.

Я затаил дыхание. Злоумышленники на мгновение остановились в дверном проеме, чтобы сориентироваться в темной комнате. Свет из коридора обрисовал четыре широкие тени в комнате, и я заметил, как они беззвучно жестикулируют. Сначала налево, потом направо. Они разделились.

Притаившись в тени за дверью, я наблюдал, как они продвигались дальше по комнате. Двое направились в сторону моего кабинета, а двое других прошли прямо мимо меня в сторону спальни.

В ситуации, когда четверо против одного, шанс победить вряд ли будет в мою пользу. Особенно если учесть, что меньше двух дней назад я передал половину своей силы Флоренс.

На секунду меня посетила мысль незаметно выскользнуть из апартаментов. Но это означало позволить нападающим и дальше бродить по моему замку. Они уже расправились как минимум с четырьмя моими охранниками и не остановятся, пока не найдут то, что ищут: меня.

Я последовал за теми двумя, которые ушли в спальню, чтобы не перемещаться в луче света из открытой двери. Первый из них между тем вошел в ванную и включил свет. Второго я перехватил прежде, чем он достиг порога ванной. Мои руки сомкнулись на его шее так быстро, что он просто не мог среагировать. Прежде чем мужчина успел издать хоть звук, я свернул ему шею и затащил за собой в темный угол рядом с дверью ванной. Его напарник даже ничего не заметил.

– Пусто, – тихо объявил тот. – Ты заглядывал под кровать? Рис?

Он вернулся в комнату. Я подождал, пока он сделает два шага в глубь помещения, а затем толкнул на него безжизненное тело. Мой противник инстинктивно попытался его поймать и потерял равновесие.

– Что?..

От моего удара в лицо он попятился. Ударился затылком о дверную коробку и застонал. Не так тихо, как я планировал, но уже ничего не поделаешь. Поддев его ступней под колено, я целенаправленным рывком сбил его с ног. Его голова с размаху приземлилась на кафельный пол ванной, и прежде чем он успел сообразить, что произошло, я завершил бой жестким пинком в горло.

Раздавшийся треск пробирал до костей, но я подавил в себе сострадание. В такой ситуации нельзя проявлять милосердие. Тем более не с теми, кто все равно воскреснет через пару часов. Я лишь мельком коснулся обоих, но температура их тела подсказывала, что это вампиры.

К сожалению, двое других нас услышали. Их шаги гулко прокатились по гостиной в мою сторону. Без лишних слов я схватил отдельно стоящую вешалку для одежды рядом с дверью, резко развернулся к ним и нанес удар. Древесина разлетелась в щепки, и тот, кого я ударил, со стоном рухнул на пол.

Второй перепрыгнул через него и бросился на меня. Увидев, как в его руке сверкнул пистолет, я успел поднять то, что осталось от вешалки, чтобы отразить его атаку. Он споткнулся о руку своего напарника и оступился, но прежде, чем я успел его догнать, почувствовал резкую боль в ноге.

Вскрикнув, я чуть не упал на колени. Нога подо мной неожиданно подкосилась. Быстрый взгляд вниз дал понять, что нападавший все еще в сознании. А его кинжал глубоко вонзился мне в стопу.

Твою ж…

Краем глаза я заметил, что мужчина передо мной снова перешел в атаку. Еще раз отбив его руку, я наконец так сильно ударил его по голове вешалкой, что он повалился на пол. Я без раздумий пронзил обломанным концом его сердце, а затем повторил то же самое и со вторым, который попытался встать. И лишь убедившись, что они больше не двигались, перевел дыхание. В коридоре по-прежнему тихо.

Со стоном и прихрамывая, я добрался до кровати и присел на край, чтобы осмотреть рану. Клинок до сих пор торчал в ноге и наверняка повредил – если не разорвал – ахиллово сухожилие. Наступать на ногу почти невозможно – она сразу подворачивалась. Не говоря уже об адской боли.

Стиснув зубы, я вытащил оружие, стараясь не повредить ступню еще больше. Хотя это заняло всего несколько секунд, после этого я весь покрылся потом и готов был орать от боли.

Но кто знает, сколько убийц еще разгуливало по дворцу. Идеально было бы, если бы их было четверо, но я в этом сильно сомневался. Слишком просто. И сам факт того, что они добрались до меня без единого сигнала тревоги, вызывал глубокое беспокойство.

Я как раз прикидывал, стоит ли использовать один из их серебряных кинжалов, чтобы убедиться, что они больше не поднимутся, когда панель интеркома в гостиной вспыхнула красным и начала громко гудеть. Вот тебе и без единого сигнала.

Доковыляв до двери своих апартаментов, я деактивировал сигнализацию и бросил беглый взгляд в коридор. Он пуст, если не считать моих мертвых охранников, поэтому я быстро нажал на кнопку, которая соединяет меня напрямую с мобильным телефоном Эрис. И пока ждал, когда она возьмет трубку, отслеживал присутствие Флоренс. Боль перекрывала восприятие ее близости, но я все равно чувствовал ее. Кажется, она не двигалась. Хотя сигнал тревоги должен был заставить ее броситься в укрытие.

– Бенедикт? – прозвучал звенящий голос Эрис из переговорного устройства, и меня затопило облегчение. Пока с ней можно связаться, надежда есть. Эрис знает, как мобилизовать нашу гвардию и взять подобную атаку под контроль.

– Четверо нападавших в моем номере, – моих апартаментах, – отрывисто сообщил я ей. – Охранники в коридоре мертвы, и еще два тела в саду на дорожке под моим окном.

Эрис выругалась.

– Очевидно, они по всему замку. Я не могу связаться с половиной своих стражников на входах. С тобой все в порядке? Ты ранен?

– Где Флоренс? – проигнорировав ее вопрос, спросил я.

– Не знаю. Оставайся на месте. Я немедленно отправлю к тебе оперативную группу, а другую пошлю в комнату Брианы.

– Ее там уже нет, – прорычал я и, прихрамывая, зашагал в спальню. К тому времени, когда наши охранники найдут Флоренс, может быть уже слишком поздно. Я единственный, кто способен ее отыскать. И точно не намерен сидеть здесь сложа руки, пока Багровое Сердце погружается в хаос. – Обезопась замок, – крикнул я Эрис, собирая оружие убийц. Потом прихватил аптечку из ванной. Я все еще не мог нормально наступать на ногу, и это, черт возьми, проблема. – Если кто-то обнаружит Флоренс, ее защита должна быть на первом месте. Я спущусь на первый этаж, а потом решу, куда двигаться дальше.

– Никуда ты не пойдешь! – рявкнула Эрис.

Я не обратил внимания на ее выпад. Вместо этого сел на край кровати и намотал на щиколотку самый толстый бинт, какой только смог найти в спешке. Процессу заживления это не поможет, но, возможно, удастся стабилизировать стопу настолько, что я смогу относительно нормально передвигаться.

– Ты меня слышишь? – раздался крик на всю комнату. – Пожалуйста, на этот раз будь благоразумен. Спецгруппа будет у тебя не позднее чем через десять минут. А до тех пор…

– Эрис, – резко перебил я ее и снова с трудом поднялся на ноги. Доковылял обратно до панели внутренней связи, пытаясь привыкнуть к боли, которую вызывал каждый шаг. – Я отыщу Флоренс, – жестко повторил я. – А ты позаботься об остальном.

Прежде чем она успела ответить, я оборвал связь и вышел из комнаты. В горле образовался ком, когда мне пришлось перешагнуть через тела моих охранников и забрать у одного из них мобильный телефон, но сейчас не время для скорби. Я почувствовал, как Флоренс снова начала двигаться. Тянущее напряжение в груди нарастало, и ребра сдавило от паники. Проклятье, да где же она? Казалось, что расстояние между нами увеличивается с каждой минутой.

И мне оставалось лишь надеяться, что я найду ее, пока не стало слишком поздно.

Глава 20

Все хотят править миром

ФЛОРЕНС

Дождь хлестал по лицу, а ветер то и дело норовил сорвать капюшон плаща с моей головы. В темноте я почти не видела, куда ступала, и ботинки уже промокли насквозь. Тем не менее Бриана уверенно продолжала тянуть меня глубже в сад, минуя деревья и пролезая между кустами, в сторону крепостной стены.

– Бри! – прокричала я сквозь раскаты грома. Потом споткнулась о ветку, и только благодаря ее железной хватке на моей руке не упала в грязь.

– Тихо! – прошипела она, подталкивая меня вперед и озираясь по сторонам.

У меня опять зародилось неприятное чувство в животе, но если дело действительно касалось Лиры, то я не собиралась тратить время на споры, поэтому просто последовала за Брианой. Всего через двести метров она остановилась под большим красным кленом, плотная крона которого хотя бы немного спасала от дождя. Прямо перед нами тянулась стена замка, в этом месте заросшая кустарником. Никаких следов Лиры.

Откинув с лица мокрые волосы, я обвела взглядом темный сад.

– Что мы здесь делаем?

Бриана потянулась к моей руке. Она выглядела серьезнее, чем когда-либо на моей памяти.

– Теперь слушай меня внимательно, – настойчиво попросила она. – У нас не так много времени. За этими кустами есть брешь в стене, через которую ты можешь пролезть наружу. Именно так Лира выбралась из замка незамеченной, прежде чем ее похитили. Мы и раньше пользовались этим путем, чтобы тайком уходить по ночам.

Я в недоумении смотрела на нее. Ради этого она меня сюда привела? Посреди ночи, под проливным дождем? Неужели нельзя было сказать об этом в комнате?

– И что мне делать с этой информацией? – не поняла я. Мое напряжение становилось сильнее с каждой секундой. Что-то здесь определенно не так, но я пока не могла сообразить, что именно.

Бри отпустила мою ладонь и пошарила рукой под своим плащом. Наконец она достала оттуда небольшую сумку и протянула мне.

– Вот деньги. Возьми их и сними себе комнату в гостинице «Norwood Inn» на юге Внутреннего района. Если я выживу сегодня, то приду к тебе самое позднее послезавтра. Если нет, то тебе придется действовать самостоятельно. На Дассетт-роуд есть небольшой старомодный дом с видом на парк Тиволи. Там живет мужчина, называющий себя Создателем Дьяволов. За определенную плату он обращает людей в вампиров. Используй оставшиеся деньги для оплаты его услуг. Превращение разорвет клятву Бенедикта и гарантирует тебе выживание. Я бы сделала это сама прямо сейчас, но у нас нет времени.

Она сунула сумку мне в руки и подтолкнула меня к стене замка.

Я только покачала головой, совершенно сбитая с толку.

– О чем, ради всего святого, ты говоришь?

– Ты должна убраться отсюда, Фло. Немедленно.

Я фыркнула, не веря собственным ушам.

– Тебе придется объяснить мне чуть подробнее! Почему я должна покинуть замок? Я должна выполнить свою задачу. Мой брат здесь. Бенедикт ждет меня.

Бри старательно избегала смотреть мне в глаза.

– Если все идет по плану, то они уже мертвы.

Я уставилась на нее.

– Что?

Я ведь ослышалась, да? Это что, ночной кошмар? Сердце бешено заколотилось, а страх внезапно схватил меня за горло.

– Что за план?

– У нас нет времени на пререкания, Фло.

– Ты сейчас же скажешь мне, что происходит! – взвилась я. – Что. За. План?

В голове уже разыгрывался один ужасный сценарий за другим. Бенедикт с ножом в груди, мой брат с перерезанным горлом. В панике я нашарила внутри себя ощущение связи с Бенедиктом и вздохнула с облегчением. Оно никуда не делось. Это значит, что он жив, не так ли? Но о чем, черт возьми, говорила Бриана?

– Наш план, чтобы наконец-то избавиться от Бенедикта.

– Ваш план?

На миг лицо Брианы озарила вспышка молнии. Я увидела в ее глазах раскаяние, смешанное с горькой решимостью.

– Я член Красного Дождя, Фло.

У меня внутри все заледенело.

– Что? – ахнула я. Должно быть, я спала. Это не могло быть правдой. Но раскаты грома, вибрирующие в моих костях, и холодные капли дождя на коже казались даже слишком реальными.

– Вообще-то я должна была убить тебя, пока ты спала. Если они узнают, что я тебе помогла, мне конец. Но ты сама знаешь, каково это, когда начинаешь испытывать симпатию к кому-то вопреки собственным убеждениям. Ты моя подруга, несмотря на то что ты человек. Я не могу спасти Лиру, потому что она претендует на трон, но ты недостаточно важна, поэтому у нас есть шанс. Как только станешь вампиром, ты будешь в безопасности. Ты можешь уйти. Ты должна. Иначе… – Она сглотнула. – Иначе мне придется убить тебя, Фло.

Слова Брианы выбили весь воздух из моих легких. Неужели Бенедикт и Лира чувствовали то же самое, когда узнали о моем предательстве? Черт возьми, она же моя подруга. Я доверяла ей! Как можно…

Я замерла, когда разум внезапно сложил кусочки головоломки воедино. Бенедикт недоумевал, как информация об интервью просочилась к посторонним, хотя все держалось в секрете. Но я рассказала об этом Бри. И она…

– Ты использовала меня, чтобы добраться до Бенедикта! – в ужасе поняла я.

Покушение в машине… это моя вина, потому что я не смогла держать язык за зубами. Знала, что нужно осторожно обращаться с информацией. Но вместо того, чтобы сохранить все в тайне, посвятила во все Бриану, потому что чувствовала себя жутко одиноко. Она знала всю правду о наших отношениях. Знала обо всех наших планах. Знала о проклятой клятве крови…

Горло сжалось.

– Ты вызвала Красный Дождь в замок, не так ли? Потому что я рассказала тебе о клятве.

И о том, насколько уязвим теперь Бенедикт, после того как отдал мне половину своей силы. Я тоже в ответе за это. Если он умрет, это будет моя вина.

– Я должна была это сделать, – спокойно ответила она. – Слишком хорошая возможность. Фло, я знаю, что ты меня сейчас ненавидишь, но ты действительно должна уйти.

И не подумаю.

– А что насчет покушений на меня? – едва дыша, спросила я. – Что насчет таблеток?

– Это сделала я, – неохотно подтвердила Бриана. – Тогда я тебя еще не знала. Но сейчас у нас нет времени на разговоры. Уходи, пока я не передумала. Я действительно не хочу причинять тебе боль, Флоренс. Но если ты встанешь у меня на пути, у меня не останется выбора. Это важнее, чем наша дружба. Я не собираюсь ставить под угрозу десятилетия работы ради тебя.

– Так это ты убила Бонни? – простонала я.

Бриана снова запустила руку под плащ и вытащила длинный серебряный кинжал.

– Уходи. Живо.

У меня вырвался сдавленный звук, что-то среднее между фырканьем и хныканьем.

– Как ты можешь думать, что я так просто брошу Бенедикта и Валя?

– Мы мобилизовали всех членов Красного Дождя. Правление Тюдоров закончится сегодня ночью. Ты можешь либо спастись, либо умереть вместе с Бенедиктом. Решай!

Она направила на меня кинжал и грозно шагнула ко мне. Пару секунд я взвешивала возможность сразиться с ней. Но сомневалась, смогу ли действительно без раздумий причинить боль подруге, поэтому неохотно отступила. Затем снова посмотрела ей в глаза. Кажется, это конец. И хотя все внутри меня противилось этому шагу, я развернулась и скрылась в кустах перед стеной замка. Мокрые ветки ударили по лицу, и я чуть не поскользнулась на мокрой земле. Потом наконец нащупала стену, и точно – в ней обнаружилась дыра, достаточно крупная, чтобы я могла пролезть.

– Хорошее решение, – донеслись до меня слова Брианы, и в ее голосе на самом деле прозвучало облегчение. – Запомни: «Norwood Inn». Позже мы сможем спокойно обо всем поговорить.

Я была не в состоянии сказать что-то в ответ. Горло обжигали ненависть и разочарование.

Бриана подошла ближе. Я услышала, как она ступает по грязи.

– Поторопись, – велела вампирша, и мне ничего не оставалось, кроме как протиснуться сквозь темную узкую щель в скале.

Стена с другой стороны такая же заросшая. Я с трудом продралась сквозь кусты и оказалась на лужайке. Передо мной вдоль крепостной стены тянулась узкая дорога, напротив которой выстроились ряды старинных домов. Я в самом деле вышла во Внутренний город.

Неужели Красный Дождь тоже попал в замок через эту брешь? Вряд ли. Она узковата даже для меня. Не факт, что кто-то ростом с Бенедикта или Валя здесь пролезли бы. Значит, они наверняка как-то миновали стражников у ворот. Но если даже лучшая подруга принцессы – одна из них, то, вероятно, это не так сложно, как представлялось. Мы подозревали, насколько они опасны. Но им все равно удалось сохранить несколько козырей в рукавах. А теперь они поставили все на одну карту.

Слова Брианы эхом отдавались внутри меня и посылали мурашки по рукам.

Правление Тюдоров закончится сегодня ночью.

Она говорила так убежденно. Как будто уже невозможно избежать этой судьбы. И в то же время она так отчаянно старалась обезопасить меня.

Дрожащими пальцами я открыла сумку, которую дала Бриана, и заглянула внутрь. Там лежало бесчисленное множество купюр. Она серьезно дала мне денег, чтобы я скрылась и оставила все позади. А еще выяснила, что обращение разрывает клятву, так что я смогу выжить без крови Бенедикта.

Я сделала глубокий вдох.

Если Бриана всерьез полагала, что я откажусь от Бенедикта и Валя, чтобы спасти себя, то она плохо меня знала. Даже если они действительно уже мертвы…

Я сделаю все возможное, чтобы помешать Красному Дождю узурпировать трон. Чего бы мне это ни стоило.

Присев перед дырой в стене, я прислушалась. Торопливые шаги Брианы шлепали по грязи, но становились все тише и тише. Я подождала, пока они стихнут, а затем переползла на другую сторону. Сумку с деньгами бросила в кустах. Убедившись, что Бриана скрылась из виду, я поднялась и поспешила обратно через сад к замку.

Вместо того чтобы воспользоваться боковым входом, через который мы с Брианой только что вышли, я направилась к одному из главных. И только сейчас сообразила, что не видела ни одного охранника. До этого я была слишком занята размышлениями о том, что, черт возьми, Бриана собирается мне показать, и не замечала признаков нападения.

Однако к тому времени, как я достигла главного входа, ситуация стала более чем ясной. Пронзительный сигнал тревоги слышен даже на улице. Одна из больших двойных дверей распахнута, и дождь собирался в лужи на каменном полу вестибюля. Вода смешивалась со свежей кровью. Возле дверей валялись безжизненные тела. Многие из них в темной форме дворцовой стражи, на остальных самая разная одежда.

От такого зрелища меня бросило в дрожь, но я не теряла времени. Поспешно перешагнула через трупы, а внутри остановилась.

Я чувствовала присутствие Бенедикта слева от меня – где-то в королевском крыле. Но в данный момент я находилась всего в нескольких переходах от темницы, а значит, и от Валя. Чтобы освободить его, мне придется идти в противоположную сторону, а это значит, что до Бенедикта я доберусь значительно позже. Красный Дождь мог воспользоваться этим временем, чтобы его убить.

Но мой брат заперт в тюремной камере. У него даже не будет возможности защититься от врагов. Если Красный Дождь найдет его там, они прирежут его, как скотину. Я не могла этого допустить.

Едва я приняла решение, как сквозь шум сигнализации расслышала слева шаги. Ко мне приближалось как минимум двое. Кажется, они торопились, и у меня сразу участился пульс.

Есть вероятность, что это стражники. Они защитят меня и помогут освободить Валя, а потом начнут искать Бенедикта. Но с таким же успехом из-за угла могли появиться и чужаки. И я ни за что на свете не собиралась так рисковать.

Проклятье.

Я рванула в противоположном направлении, стараясь вести себя как можно тише. Но тревога не полностью заглушала мои шаги, и, хотя я быстро скрылась за углом и исчезла из их поля зрения, все равно услышала позади себя ускоряющиеся шаги.

Они меня заметили.

Не раздумывая, я бросилась бежать. На каждом шагу ожидала наткнуться на новых вампиров, но когда очутилась перед входом в подземелье, вместо них обнаружила тела двух охранников. Из их крови на полу образовалась лужа, а беспорядочные следы размазали красные пятна по каменному полу. Похоже, у них не было ни единого шанса, и мое сердце сжалось в маленький ноющий комочек.

Эти стражники защищали и Валя. Но дверь в подземелье по-прежнему закрыта. Может, никто не удосужился спуститься туда, чтобы убить пленника? Наверняка у них есть дела поважнее, верно?

Я опустилась на колени рядом с одним из мужчин, осторожно, чтобы не наступить в кровь. Лихорадочно обшарила его пояс в поисках связки ключей и забрала их. Мои преследователи приближались, но у меня была хорошая фора. Как можно тише я юркнула в подземелье и закрыла за собой дверь. Свет все-таки пришлось включить, после чего я торопливо спустилась по лестнице и наконец остановилась перед камерой Валя в конце коридора, тяжело дыша. От облегчения при виде полусидящего на койке брата у меня вырвался всхлип. Он сонно моргал, глядя на меня.

– Фло? – пробормотал Валериан, внимательно изучая мою грязную одежду. – Что?..

Я уже подбирала нужный ключ и, слава Всевышнему, быстро его нашла. Затем лихорадочными движениями открыла его дверь.

– Притворись, что я с тобой в камере! – резко скомандовала я.

У меня появилась смутная идея, как нам справиться с моими преследователями. Проблема в том, что для осуществления этого плана понадобится еще и огромная удача. Вампиры не только сильнее нас, но и вооружены.

– Сюда вот-вот войдут люди, – пояснила я, потом отперла замок в противоположной камере, вошла в нее и снова прикрыла решетку. – Если нам повезет, это будут охранники, – продолжила я, затаив дыхание. – Но более вероятно, что эти люди хотят нас убить. Замани их к себе, а я попробую подобраться к ним со спины…

Договорить я не успела. Скрип двери в подземелье оборвал меня на полуслове. В следующее мгновение две пары тяжелых шагов прогрохотали по лестнице.

Я в панике оглянулась на Валя, однако он уже собрал свою одежду и подушки на кровати у себя за спиной и укрыл их. Потом встал перед этим комком и сделал вид, будто я пыталась спрятаться за ним. Выглядело не особенно убедительно – по крайней мере, если знать мой характер. Но этого должно быть достаточно.

Я поспешно забралась под койку в своей камере и придвинулась к стене так близко, как только смогла. Дыхание вырывалось громкими судорожными рывками, и я заставляла себя дышать спокойнее. Сердце все сильнее стучало в груди.

Мои преследователи не сильно торопились. Их шаги замедлились, и я услышала, как они гремят дверями пустых камер, пока пересекают коридор. Видимо, тоже смекнули, что я могла там прятаться. Как только они обнаружат, что дверь в эту камеру не заперта, у меня возникнут проблемы.

Шаги звучали все ближе и, наконец, затихли прямо перед нами.

– Ну-ну, что тут у нас? – раздался насмешливый голос.

Со своего места под койкой я не видела ничего, кроме тяжелого ботинка, стоящего в коридоре между моей камерой и камерой Валя. Но каблук был повернут в мою сторону. Мужчина обращался к Валю.

– Ты был прав, Уэс. Это действительно его мелкий контейнер с кровью. И ее братик тоже тут.

– Обоих Хоторнов одним ударом? – спросил второй голос, и в поле моего зрения шагнул второй мужчина. – Как мило. Не хотели нас утруждать, да? О, малютка спряталась? Не волнуйся, если твой брат будет вести себя хорошо, мы сделаем все по-быстрому. У нас еще много дел.

Услышав, как открылась дверь камеры Валя, я высунула голову из-под койки. Двое мужчин стояли ко мне спиной. Один из них только что вошел к Валю.

– Не приближайся, – прорычал Валь, поднимая кулаки, готовый к драке, но единственное, что получил в ответ, – это ехидный смех.

– Вообще-то мы должны вас поблагодарить, – заметил тот, которого, насколько я поняла, звали Уэсом, остановившись в нескольких шагах от Валя. – Вы здорово спутали наши планы за последние несколько месяцев, но при этом прекрасно сыграли нам на руку. Впрочем, это не меняет того, кто вы. Сегодня ночью король падет, а в нашем замке нет места крысам. – Он достал длинный кинжал. – Итак, покончим с этим быстро или немного развлечемся?

– Иди к черту, – выплюнул Валь, делая выпад в сторону мужчины. Я вынырнула из-под койки и бросилась к двери камеры. Второй мужчина собирался помочь своему напарнику, но я перехватила его в коридоре. Метким ударом ноги под колено я повалила его на пол. Он приземлился на колени и издал удивленный стон, но прежде чем успел повернуться ко мне лицом, я уже схватила его за волосы и ударила головой о решетку.

Собственная сила меня приятно поразила. Послышался треск. Удар получился настолько сильным, что у меня завибрировали кости. Краем глаза я заметила, как Уэс в смятении повернул голову и получил удар в живот от Валя. Он скорчился от боли, а моему брату только это и нужно было, чтобы вырубить его. Двумя отработанными захватами он поставил его на колени спиной к себе. Пистолет уже давно валялся в углу камеры. Я с колотящимся сердцем наблюдала, как Валь сломал шею нападавшему. Человек подо мной перестал двигаться, но я все еще держала его за голову. Затем с отвращением отпустила, и он безжизненно повалился на бок.

Валь тем временем выпрямился и покрутил плечами.

– Что, черт возьми, происходит, Фло? – спросил он. Валериан внимательно смотрел на мужчину у моих ног. – И где ты этому научилась?

Я беспомощно покачала головой, перелезла через мужчину в камеру Валя и стиснула брата в объятиях. Он крепко меня обнял, и на мгновение я позволила себе просто перевести дыхание.

– На замок напали, – прошептала я. – Красный Дождь хочет раз и навсегда убрать Бена с дороги.

– Хорошо. – Валь поцеловал меня в висок и отстранился. – Не волнуйся, я о тебе позабочусь.

Конечно. Он позаботится обо мне. Как будто я здесь не для того, чтобы сделать все наоборот. Валериан выудил из груды одеял куртку, надел ее, а затем наклонился за кинжалом в углу.

– Что ты… – Я запнулась на полуслове. Валь тем временем вонзил клинок в грудь первого нападавшего и повернулся ко второму. Сглотнув, я сделала глубокий вдох.

– Чем меньше будет этих монстров, тем лучше, – заявил он и проверил труп в коридоре на наличие оружия. – Вот. – Брат протянул кинжал и мне. – Возьми. Используй его без колебаний, хорошо? Я вытащу тебя отсюда.

– Куда? – растерянно спросила я.

Валь нахмурился и снова выпрямился.

– Из замка. К маме и папе. Домой.

У меня вырвался вздох.

– Там больше не мой дом, Валь.

Он замер.

– Конечно, твой.

Я не уверена, рада ли тому, как естественно Валь это сказал, или рассержена, потому что он так ничего и не понял.

– Они больше не доверяют мне и уж точно не хотят, чтобы я находилась рядом. Кроме этого, я ни за что не сбегу. Я должна помочь Бенедикту.

– Нет. – Это слово вылетело из его рта так быстро, что мне понадобилось мгновение, чтобы его осмыслить.

– Что? – недоверчиво переспросила я.

– Ты не должна никому помогать! – напустился на меня Валь. – И уж точно не ему. Он справится сам, а если не справится, то и ты ничего не сможешь сделать. Мы уходим.

Ладно, официально: мой брат действительно ничего не понял.

– Ты можешь уйти. Но я остаюсь.

– Флоренс. – Валь схватил меня за плечи и пристально посмотрел в лицо. Внезапно в его голубых глазах промелькнула паника. А я при всем желании не могла вспомнить, когда в последний раз видела его таким. – Не делай этого! Я знаю, что ты любишь его, но если замок атакован, то кому-то вроде тебя здесь делать нечего!

– Кому-то вроде меня? – резко повторила я. – Что ты имеешь в виду, Валь? Кому-то слабому? Кому-то, у кого есть чувства?

– Кому-то, кто является человеком! – грубо исправил меня он. – Кому-то, кому всего двадцать пять лет! Кому-то, кто пошлет к черту всю свою гребаную жизнь, если бессмысленно умрет здесь!

– Это не будет бессмысленно! – заявила я. – Жизнь Бенедикта в сто раз важнее, чем все наши, вместе взятые! И ведь ради этого все и затевалось, разве нет? Ради высшего блага! Ты годами готов был смириться с моей смертью, так с каких пор тебя не устраивает, что я жертвую собой?

– Не знаю! – сердито буркнул он. – Может, никогда не устраивало! А может, я просто понял, что ты важнее, чем какой-то дерьмовый план! Разве это имеет какое-то значение? Давай просто уйдем, Фло.

– Я не могу, Валь.

– Конечно, можешь! Я не позволю тебе…

– Нет! – почти закричала я и вырвалась из его рук. Он не знал, что я на самом деле не могла. Не могла вернуться к своей человеческой жизни. Без Бенедикта мой единственный выбор – смерть или обращение. Но дело даже не в этом. Я бы не ушла, даже если бы могла. – Я приняла решение, Валь, и мне все равно, одобришь ты его или нет! Мне все равно, насколько это опасно. Мне все равно, если я умру в процессе. Хоторны не сдаются. Вы учили меня этому всю жизнь, и даже если сейчас видите во мне только изменницу, я все равно часть этой семьи. Я научилась отстаивать то, во что верю, и бороться за то, что для меня важно. Если Бенедикт сегодня умрет, то умрет и наша надежда на лучшую Англию. Тогда кровь целой страны будет на наших руках. Если ты этого не понимаешь, то не нужно это обсуждать. Я не могу провести остаток своей жизни в ожидании твоего доверия. Твоей поддержки. Твоего уважения. Если этого нет сейчас, то, скорее всего, и не будет.

Я развернулась, чтобы выйти из камеры. Лицо пылало, слезы щипали глаза, но я упрямо смотрела вперед.

Позади меня брат затаил дыхание, как будто собирался заговорить, но ничего не сказал. Возможно, он тоже понял, что мы уже давно все сказали друг другу. Мы больше не двигались с мертвой точки. Вместо этого лишь бесконечно ходили по кругу, избегая вопроса, ответ на который мог окончательно нас сломать.

Насколько тверды его железные убеждения?

И готов ли он согнуть их ради меня или будет вечно пытаться запереть меня в них?

Я почти с ужасом подозревала, что верен последний вариант.

Разочарованная, я пошла вперед по коридору, поднялась по лестнице из подземелья и добралась до королевского крыла наверху. Бенедикт – вот что сейчас важно. Я до сих пор чувствовала его, значит, еще не поздно. И впервые я была по-настоящему благодарна за ту силу, которую он мне дал. Я уже не та слабая человеческая девчонка, которую Валь все еще во мне видел. И я собиралась воспользоваться этим, чтобы …

Я заметила только мелькнувшую тень. И вдруг меня резко отбросило к стене. Кинжал выпал из рук, когда я ударилась затылком о камень, и слишком знакомое тело прижало меня к стене.

– Так и знала, что совершаю ошибку, – раздался возле моего уха голос Брианы. Она грубо схватила меня за волосы и оттянула мою голову в сторону.

– Бри, пожалуйста, – успела выдохнуть я, прежде чем она впилась зубами в мою шею.

Я задохнулась от боли. Ее укус похож на ножевое ранение. С Бенедиктом никогда не было больно. С ним это никогда не казалось насилием или жестокостью. Потому что он никогда не хотел причинить мне боль – в отличие от Бри, которая сейчас явно решила избавиться от меня раз и навсегда.

Она намерена убить меня, как убила Бонни. Пить мою кровь, пока я…

Внезапно она резко оторвалась от меня и развернулась. Я увидела, как блеснуло что-то серебристое, а затем кинжал Валя с грохотом пролетел по коридору. Бриана успела перехватить его руку, прежде чем он ее ранил, и за треском костей последовал крик боли. Она потянула Валя на себя, словно куклу, и вгрызлась в его шею.

В панике я оттолкнулась от стены и со всей силы бросилась на Бриану. Вампирша отпустила Валя, который упал на землю, но сама она почти не пошатнулась. Я снова налетела на нее, и она без труда отразила мой первый удар. Моя попытка сбить ее с ног ударом ноги под колено лишь заставила меня саму потерять равновесие. Черт, а она сильная. И к этому моменту в ее голубых глазах появился кровожадный блеск.

– Бриана, прекрати, – тем не менее просила я.

– Я тебя предупреждала.

– Ты не обязана этого делать!

– Ты должна была просто уйти, Флоренс!

Бриана ударила меня кулаком в солнечное сплетение, и я согнулась пополам от боли. Она уже собиралась нанести еще один удар, как вдруг попятилась назад. Валь по-прежнему лежал на полу, из открытой раны на шее лилась кровь, но он схватил подол ее плаща и упорно тянул за плотную ткань.

Бриана пнула моего брата. Она била его по лицу своим тяжелым ботинком, но он не отпускал ее.

Я снова сделала выпад в ее сторону и нанесла удар под ребра, а затем пнула по колену. Оно подогнулось, и я со всей силы врезала локтем ей в висок. Как и раньше, мои удары оказались сильнее, чем я ожидала. От последнего у нее закатились глаза, и девушка безжизненно рухнула на пол. Но с Валем произошло то же самое.

Я кинулась к нему и повернула его голову в сторону. Рана на шее ужасна. Бриана разодрала старый шрам от нападения вампира, которое однажды чуть не стоило Валю жизни. Он моргнул и посмотрел на меня, взгляд помутнел от боли.

– Мне… жаль, – напряженно произнес он, но я помотала головой.

Затем схватила Бриану за руку и укусила ее за запястье. На мгновение меня пронзил страх, что это не сработает. Мои клыки исчезли еще во время ссоры с Бенедиктом, и я пока не пробовала использовать их осознанно. Но теперь они появились в одно мгновение, разрывая нежную кожу Брианы, отчего ее кровь потекла по моему языку.

Я протянула ее руку Валю и приподняла его подбородок.

– Пей.

Он в ужасе уставился на меня. Взгляд задержался на моем рте.

– Какого черта, Фло…

У меня в груди все сжалось.

Вот он, момент истины. Если Валь сейчас меня оттолкнет, я потеряю свою семью раз и навсегда.

– Пей, – снова велела я. – Это заживит твою рану. Иначе ты истечешь кровью и умрешь. У меня нет времени перевязывать тебя, поэтому… пожалуйста…

Я хотела бы сказать больше. Хотела бы все объяснить, но у меня нет ни времени, ни сил. Я поднесла запястье Бри ближе ко рту Валя и вздохнула с облегчением, когда он сомкнул губы вокруг него. Валериан пил, его лицо исказилось от отвращения, но по мере того, как он делал все более глубокие глотки, поток крови из его раны постепенно иссякал. После пятого глотка я его остановила. По-моему, этого достаточно, и я не стану рисковать, случайно привязав его к Бриане.

Дрожа всем телом, я немного отодвинулась назад и внимательно оглядела его с ног до головы.

– Тот треск…

– Моя рука, – хрипло подтвердил он. – Надеюсь, ваш доктор еще жива. – Его взгляд снова метнулся к моему рту. – Это сейчас были…

Я сглотнула.

– Долгая история…

Валь сделал глубокий вдох, и за эти бесконечно долгие секунды я поверила, что он меня прогонит. Затем брат с готовностью мне кивнул и со стоном оперся на предплечье.

– Поможешь мне подняться? Слышал, нам еще нужно спасти короля.

Я удивленно вскинула брови, но тут же встала и за здоровую руку потянула Валя на ноги.

– Я думала…

Он с досадой покачал головой:

– Ты уже должна бы знать, что моему упрямому лбу просто требуется немного больше времени, чтобы принять правильное решение. Как будто я оставлю свою сестру одну в этой дыре. Однажды я уже совершил такую ошибку. И уж точно не собираюсь повторять. – Он наклонился за моим кинжалом, который все еще лежал у стены, где Бриана напала на меня несколько минут назад, и взглянул на ее неподвижное тело. – Она просто без сознания. Мы должны…

– Не убивай ее, – вырвалось у меня прежде, чем я успела задуматься. Да, она предала меня. Она работала на Красный Дождь и убила бы нас. Но она была моей подругой. Я не смогу…

Валь вздохнул.

– Я пожалею об этом, – пробормотал он, но отвернулся и подобрал свой кинжал тоже.

В нерешительности стоя перед Брианой, я смотрела на нее. Ее грудь вздымалась и опускалась. Мой удар локтем оказался сильным, но она ведь вампир и только что напилась моей крови – то есть еще и крови Бенедикта.

И тем не менее…

– Я и правда слишком мягкая для этого, да? – тихо сказала я и повернулась к Валю.

Его лицо разгладилось. Он протянул мне один из клинков и слабо качнул головой:

– Нет, Фло. В самый раз.

Глава 21

Где-то далеко

БЕНЕДИКТ

Эта проклятая нога сведет меня в могилу.

Я понимал, что она будет заживать медленнее, чем обычно исцелялись мои раны. Я лишился значительной части своей силы, и хотя по-прежнему намного превосходил любого нормального вампира, это представляло для меня проблему. Я больше не мог правильно оценивать свои силы. А это вело к тому, что я постоянно допускал ошибки, которые дорого мне обходились.

Дворец заполонили мятежники, и я перестал понимать, где нахожусь. Все вокруг размылось в водовороте сражений. Все стены выглядели одинаково, как и трупы. Я прекратил всматриваться в лица своих погибших стражников. Вспоминать их имена. Чувствовать скорбь. Позже непременно почту память каждого из них. Если выживу.

Между тем я расправился, наверное, с пятнадцатью врагами, но при этом сам получил бесчисленное количество ударов. Из носа текла кровь, а правый глаз начал опухать. Все тело болело, и, кажется, сломано несколько ребер. По одной из ладоней тянулся порез, после того как пришлось отбиваться от клинка голой рукой, и я только что чуть не получил кинжалом в бедро. Оставалось надеяться, что оперативная группа Эрис скоро до меня доберется. Но неизвестно, удастся ли им вообще со мной связаться. Я воспользовался мобильным, чтобы еще раз позвонить своей Деснице, но это чуть не стоило мне головы, потому что я отвлекся и заметил нападавшего слишком поздно. А сейчас я все равно уже не мог указать ей свое местоположение.

Придется полагаться только на себя. Флоренс, кажется, приближалась, но у меня с трудом получалось сосредоточиться на этом ощущении. Боль слишком яркая, и инстинкты в данный момент нужны для кое-чего другого. Например, для этой драки.

Навстречу мне по коридору неслось двое мужчин, и в то время как я ударил первого в челюсть, второй замахнулся на меня ножом. Мне удалось выбить его из руки противника, в результате чего он кинулся на меня, едва не сбив на пол. Я стряхнул его с себя, но при этом снова пришлось опереться на раненую ногу. Выругавшись, я пригнулся и едва успел пресечь выпад первого мужчины. Схватив его за запястье, я без особых усилий переломил ему кости, а другой рукой отобрал оружие. Не раздумывая, вонзил клинок ему в грудь, снова выдернул и развернулся лицом ко второму.

От удара в лицо зазвенело в ушах. Пришлось сначала проморгаться, чтобы избавиться от черных полос перед глазами. К счастью, я уже обезоружил этого парня. Отразив следующий удар, я поймал его за руку и дернул в сторону. Он с такой силой врезался в стену, что было слышно, как из его легких выбило весь воздух. Я нанес ему удар ножом, и его жизнь тоже оборвалась. Как только лезвие вонзилось ему в грудь, я тяжело выдохнул и осел на пол.

Проклятье.

Этому просто нет конца.

Я не в силах унять страх за Флоренс, который завладел моими мыслями. Я постоянно представлял, что она, возможно, уже мертва. Вдруг мое тело сыграло со мной злую шутку, и я просто выдумал ощущение ее присутствия? Как она могла выжить в таком нападении? Какие у нее шансы против десятка вампиров? Но пока не увижу ее тело своими глазами, я не перестану искать.

Кое-как заставив себя подняться на ноги, я поковылял дальше по замку. Вскоре передо мной показалось большое пересечение коридоров. По крайней мере, я снова сообразил, где нахожусь. Если напряжение в груди меня не обманывало, то надо идти прямо. Я уже подумывал о том, чтобы позвонить Эрис, как вдруг услышал, что слева кто-то позвал меня по имени.

– Бенедикт!

Я резко обернулся. Ко мне с широко распахнутыми глазами спешил Морган. На его рубашке и руках кровь – очевидно, на него тоже напали. Черт, старику не место в бою.

– Запрись в одной из комнат, Морган, – приказал ему я. – Здесь небезопасно. – И тут же снова отвернулся.

– Бенедикт, подожди. Куда ты? – Морган ускорил шаг.

– Мне нужно найти Флоренс, – пояснил я. – Ты…

– Флоренс здесь, – перебил он меня, задыхаясь, и я запнулся.

– Где? – требовательно спросил я и снова повернулся к нему.

Напряженным движением он указал себе за спину.

– В моих покоях. Бриана привела ее ко мне.

Я нахмурился. Интуиция подсказывала, что Флоренс находилась не в том направлении. Но кто знает, насколько достоверно это предположение. И будем откровенны – когда я прислушивался к своим чувствам, никогда ничего хорошего не выходило. Рациональность – моя сильная сторона. Я предпочитал быть прагматиком, а не поддаваться эмоциям. Но…

– Ты уверен? – спросил я Моргана.

Он наморщил лоб и остановился передо мной.

– Конечно уверен, я только что был с ней.

Тяга в груди усилилась, как будто пыталась доказать мне, насколько она реальна. Но это лишь вынудило меня верить ей еще меньше. Все это время она почти не менялась. И только сейчас, когда я задался этим вопросом, мне вдруг показалось, что Флоренс приблизилась.

Я внимательно смотрел на Моргана.

– Ты что-нибудь чувствуешь?

Казначей уставился на меня как на умалишенного.

– Прошу прощения?..

Я покачал головой:

– Забудь. Отведи меня к ней. – Прихрамывая, я сделал шаг к нему, и его взгляд тут же упал на мою ногу.

– Ты ранен? Давай я помогу. – Он протянул мне руку, но я снова замер. Это трепыхание внутри просто не прекращалось. Мне померещилось или за звоном сигнализации послышались шаги?

Да, так и есть.

И они звучали все ближе.

Отмахнувшись от рук Моргана, я повернулся к проходу, в котором только что собирался искать Флоренс. Готов поклясться, что…

Из-за ближайшего поворота выбежала девушка с длинными каштановыми волосами, а за ней высокий, мрачного вида парень.

Флоренс.

У меня вырвался глубокий вздох, а от нахлынувшего облегчения чуть не подогнулись колени.

Она жива. Она в порядке. Она здесь.

– Бенедикт, берегись! – задыхаясь, вскрикнула Флоренс, и я, хромая, двинулся к ней.

– Все хорошо, – заверил ее я.

– Сзади!

– Что?..

Я обернулся и встретился взглядом с Морганом. Он последовал за мной, на его лице появилось странное выражение. Почти улыбка, но она не выглядела ни дружелюбной, ни доброжелательной. Она выглядела… удовлетворенной. И лишь сейчас я осознал свою ошибку.

Лезвие вошло мне прямо между ребер. Глубоко в сердце.

– Бенедикт! – снова завопила Флоренс, ее голос был полон отчаяния.

Я рухнул на колени перед своим казначеем, и еще до того, как ощутил под собой пол, у меня потемнело в глазах. Последнее, что я услышал, – это сиплый, глумливый голос Моргана, под звучание которого мне предстояло встретить смерть.

– Да здравствует король.

ФЛОРЕНС

Только что я выкрикнула имя Бенедикта. А сейчас крик застрял у меня в горле. Такое ощущение, что он выжал из меня весь воздух. Задушил меня тишиной. Как будто вся моя разрывающаяся от боли душа переместилась в легкие и не давала дышать.

Я лишь краем сознания отметила, что Морган бросился бежать. Мой взгляд был прикован к Бенедикту, который безжизненно упал на пол. Из его груди торчал кинжал, он не двигался. Опустевшие глаза уставились в потолок. Грудная клетка больше не поднималась и не опускалась.

Я упала на колени рядом с ним и обхватила его лицо ладонями.

– Бен, – удалось выговорить мне. – Бен!

Он не отреагировал. А у меня на глаза навернулись слезы.

– Не оставляй меня. Не смей меня бросать, слышишь? Бен…

На мое плечо легла тяжелая рука и мягко его сжала. Я не могла заставить себя поднять глаза на Валя и отвести их от Бенедикта. Гладила его по вискам, по трехдневной щетине, по полным губам. Его лицо такое родное и в то же время чужое как никогда. У меня вырвался всхлип, а по щекам потекли слезы.

Этого не должно было случиться.

Только что я испытала огромное облегчение от того, что нашла его. А в следующий момент его уже не стало. За несколько секунд вся жизнь вытекла из его тела.

– Бен, – снова прошептала я и вытерла свои слезы с его щеки. – Не поступай так со мной.

Я осторожно взялась за рукоятку кинжала и вытащила его из груди. Он со звоном упал на землю, а я прижала руку к ране, словно могла запечатать ее, снова исцелить его сердце.

Он не двигался. Так и остался неподвижен. Мертв. Но его кожа еще теплая. И внутри меня осталось это странное ощущение близости с ним, которое привело меня сюда. Оно слабее, чем раньше. Но крупица его все же осталась. И это должно означать, что он все еще жив, верно? Что часть его все еще здесь. Что он все-таки может очнуться. Просто обязан. Черт возьми, я не смогу без него.

– Фло, кто-то идет, – тихо предупредил Валь, осторожно потянув меня за руку. – Нужно выбираться отсюда.

Я прислушалась.

Действительно. За тревогой слышались приближающиеся шаги – и это не просто несколько человек, а как будто половина армии. Если это Красный Дождь, то мы обречены. Раз и навсегда.

Тем не менее я покачала головой.

– Я не могу, – прошептала я.

– Фло, он мертв…

Я тяжело сглотнула, с моего подбородка покатились новые слезы.

– Значит, и я тоже.

– О чем ты говоришь? – Валь присел рядом со мной и обнял за плечи. – Пойдем со мной. Пожалуйста. Здесь ты больше ничего не сможешь сделать.

– Ты не понимаешь, – всхлипнула я. – Я связана с Бенедиктом. Без его крови я умру.

Валь застыл.

– Что этот ублю…

– Он должен был это сделать, – перебила я его. – Он спас меня, Валь.

Брат покачал головой:

– Мы найдем решение. Должно же быть хоть что-то, Фло. Я не позволю тебе умереть, слышишь?

Смирившись со своей судьбой, я подняла на него глаза.

– Мне придется полностью обратиться, Валь.

Валериан помедлил. На мгновение у него на лице отразился ужас, но затем он снова нацепил на него нейтральное выражение.

– Тогда мы так и сделаем. – Должно быть, у меня в глазах промелькнуло удивление и неверие, потому что Валь продолжил твердым голосом: – Мне все равно, кто ты, Фло. Ты по-прежнему моя сестра.

Он снова попытался подтянуть меня к себе, но я вырвалась.

– Я все равно не могу уйти. Я еще чувствую его. Он…

– Фло, пожалуйста…

– Уходи, – перебила я его. – В южной части городской стены есть место, полностью заросшее кустами. Там тайный проход, брешь в стене. Возможно, ты через нее не пролезешь, но с той стороны лежит сумка с деньгами. Возьми их и спасайся. Проследи, чтобы мама и папа не тронули Лиру. Она наследница трона, вы должны ее защи…

– Забудь. Я не оставлю тебя одну, – оборвал меня он, гневно поджав губы.

Я сглотнула. Шаги уже звучали так громко, что можно не сомневаться – в любой момент кто-то появится из-за угла. Возможно, это конец. Наши последние мгновения. И наверное, это эгоистично, но я рада, что Валь со мной.

– Спасибо, – прошептала я.

Брат наклонился и поцеловал меня в макушку.

– Присылай мне письма с небес, ладно? В аду, наверное, очень одиноко.

Я снова заплакала:

– Ты не заслужил ада, Валь.

Он тихонько выдохнул.

– Лучше не лги, иначе тебя отправят вниз вместе со мной.

Тревога внезапно смолкла, но тише не стало. Шаги теперь буквально громыхали по коридору. Они эхом отражались от стен, сотрясая воздух.

Всхлипывая, я уткнулась лицом в плечо Валя и пробежалась рукой по волосам Бенедикта.

– Я все еще чувствую его, – повторила я. В рубашку Валя снова впитались мои слезы. – Такое ощущение, что он до сих пор здесь.

– Может, он продолжает жить в тебе, – прошептал он мне на ухо. – Пока ты есть, он никогда полностью не исчезнет.

Шаги разом остановились.

– Бенедикт!

Голос Эрис заполнил внезапную тишину. Я повернула голову и увидела, что она застыла на повороте из коридора, а за ней – целая армия стражников. Она в ужасе взирала на представшую перед ней сцену, а затем бросилась к нам, в результате чего ее подчиненные тоже вновь двинулись вперед.

– Что случилось? – требовательно спросила она, но я не могла ей ответить. Мои мысли зациклились на последних словах Валя.

Он продолжает жить в тебе.

Это маленькая крупица Бенедикта, которую я все еще чувствовала внутри себя…

Что, если это не его присутствие?

Что, если вместо этого я ощущала его кровь в своем теле?

Что, если он действительно все еще жив во мне?

Я рывком выпрямилась и зубами вскрыла свое запястье. Схватив Бенедикта за подбородок, осторожно разжала ему рот и капнула немного крови между губами. Из-за серебряного кинжала в сердце его тело больше не в состоянии использовать кровь в собственных венах. Но если у меня получится дать ему свою… Если получится вернуть ему его силу, пусть даже только ее часть…

Я услышала вокруг себя взволнованные голоса, но практически их не воспринимала. Все мое внимание сосредоточено на неподвижном лице Бенедикта. Я массировала его шею в отчаянной попытке заставить сделать глоток. Хотя бы раз… Ему в рот капало все больше и больше моей крови.

– Пей, – умоляла я его. Перед глазами все расплывалось. – Бен, пожалуйста…

Чья-то рука накрыла мою и мягко отстранила ее от губ Бенедикта. Кожу светло-коричневого цвета украшали знакомые черные знаки. Моргнув, я подняла голову и посмотрела в исполненное жалости лицо Хелин.

– Он ушел, Флоренс.

Я энергично тряхнула головой.

– Нет. Я все еще чувствую его. Часть его в моей крови. Он просто должен… – Голос сорвался. – Он просто должен… вернуться, – выпалила я, одновременно понимая, как отчаянно это прозвучало. Я цеплялась за надежду, которая таковой не являлась. Всхлипывая, я перестала сопротивляться, и Валь притянул меня к своей груди. – Он не может умереть, – выдохнула я. – Он просто не может…

Громкий стук заставляет меня вздрогнуть. Я вскинула глаза и увидела, что Хелин открыла свой врачебный чемоданчик, лежащий рядом с ней, и принялась что-то в нем искать.

– Неплохая идея, – заявила она и достала шприц из небольшого пластикового пакетика. – Стоит попробовать. Позволишь?

Она протянула ко мне руку, и когда я кивнула, целительница сжала мое запястье и взяла немного крови из вены в локтевом сгибе. Затаив дыхание, я наблюдала, как она расположила иглу между ребрами Бенедикта и ввела кровь прямо в сердце. Затем Хелин отложила шприц в сторону, встала над ним на колени и начала делать непрямой массаж сердца.

Я не могла смотреть. Потом услышала, как одно из ребер Бенедикта треснуло под давлением ладони Хелин, и снова сфокусировалась на его лице.

Это моя вина. Это моя вина, что он лежит здесь. Он мог бы быть жив, если бы я осталась с ним сегодня ночью. Если бы он не пожертвовал столь многим, чтобы спасти меня. Если бы я никогда не встретила его.

Я хотела стать его погибелью. Хотела увидеть, как он умрет. И достигла своей цели.

Лучше бы я никогда здесь не появлялась. Лучше бы… У меня перехватило дыхание. Мне померещилось, или ресницы Бенедикта только что шевельнулись? Или это просто дуновение воздуха заставило их дернуться? Может быть, мой собственный отчаянный вздох…

Я старалась успокоить свое бешено бьющееся сердце, но потом это повторилось.

Его веки затрепетали. Всего лишь намек на движение, и тем не менее это оно. Я почувствовала крупицу присутствия Бенедикта у себя в груди и выдохнула, но этот звук был больше похож на всхлип.

Ощущение стало сильнее.

– Продолжай, – скомандовала я Хелин и снова положила ладони на щеки Бенедикта. Гладила его кожу, наклонилась над ним и прижалась лбом к его лбу.

– Очнись, – тихо потребовала я. – Бенедикт, очнись…

Моей щеки коснулось его дыхание. Моргнув, он открыл глаза. Я едва видела его сквозь пелену слез перед глазами, но все равно улыбнулась ему. Слабый трепет в груди продолжал крепнуть. Он перерос в прежнее тянущее чувство. Теплое стремление быть как можно ближе.

– Привет, – выдохнула я в губы Бенедикта и нежно его поцеловала. Он едва ощутимо ответил и вдохнул чуть глубже.

Хелин прекратила массаж и теперь прослушивала грудь Бенедикта стетоскопом. Я положила руку ему на шею и пощупала пульс. Слабый, но есть. Его сердце снова забилось.

– Невероятно, – пробормотала Хелин.

– Бен? – прошептала я, с тревогой глядя на него. Он до сих пор ничего не сказал. Взгляд зеленых глаз, казалось бы, бесцельно блуждал по моему лицу, но затем он нахмурился в замешательстве.

– Я мертв? – охрипшим голосом спросил Бенедикт.

С меня схлынуло последнее напряжение.

– Уже нет, – чуть слышно откликнулась я и снова его поцеловала.

Его губы под моими изогнулись в улыбке.

– И что это значит? – пробормотал он, когда я снова отстранилась.

– Я тоже еще не до конца поняла… – отозвалась я, качая головой.

Мне было слышно, как Валь сообщил кому-то, что это дело рук Моргана. Предположительно Эрис, потому что ее голос сразу разнесся по всему коридору.

– Зачистите остальную часть замка, – приказала она. – Сформируйте смешанные группы. В каждой вампиры вместе с людьми. Прикрывайте друг другу спины, понятно? И никакой самодеятельности.

Армия, которую Эрис привела с собой, похоже, рассредоточилась по коридорам. Некоторые из них пробежали мимо нас, другие бросились назад тем же путем, что и пришли. Меня же не отпускало замешательство после ее слов.

Люди?..

Я подняла голову. И в тот же момент почувствовала, как рядом со мной напрягся Валь.

– Папа? – спросил он.

Я оглянулась, и точно – среди всеобщей беготни стоял наш отец. Его рыжие кудри туго завязаны на затылке. Темная одежда заляпана кровью, а несколько капель испачкало бледные щеки. На поясе у него висел меч, который я узнала по многочисленным тренировкам, и он внимательно изучал нас острым взглядом.

– Я думал, что найду вас уже мертвыми, – проговорил он. На последнем слове голос сорвался. Папа медленно подошел к нам.

Валь встал. Бенедикт попытался сесть, но Хелин, надавив ему на плечо, опустила его обратно на пол.

Отец и Валериан заключили друг друга в объятия. Я же осталась с Бенедиктом. Чем дольше смотрела на отца, тем более неоднозначные эмоции возникали у меня в груди. Я не знала, больше люблю его или ненавижу. И еще не знала, как он относится ко мне. Что он вообще здесь делал? Но прежде чем я успела что-то предположить, папа снова отпустил Валя и нерешительно протянул руку мне.

Я неуверенно взглянула на Бенедикта. Тот по-прежнему выглядел немного растерянным, но ободряюще мне кивнул.

– Со мной все будет в порядке, – заверил он.

– А я в любом случае должна его осмотреть, – сообщила Хелин.

Я неуверенно вложила свою ладонь в руку отца и позволила ему поднять меня на ноги. Мы оказались лицом к лицу впервые за семь месяцев, и я…

Ради всего святого, я не знала, что чувствовать.

Он тоже колебался. Потом медленно раскинул руки и притянул меня к своей груди. Меня окутал знакомый запах. Нахлынули воспоминания о доме.

– Прости меня, – пробормотал папа мне на ухо, и слезы снова навернулись на глаза. – То, что я сказал тебе по телефону… То, что мы просили тебя сделать… Прости, Флоренс. Я всегда противился тому, чтобы использовать тебя подобным образом. Но только после наших телефонных разговоров я начал понимать, какой ошибкой это было на самом деле. Ты заставила меня осознать, что мы творим. Ты и Лира. Я сожалею об этом. Обо всем. Очень сильно, пожалуйста, поверь мне.

Я с трудом кивнула. В данный момент слишком ошеломленная, чтобы ответить. Я понятия не имела, смогу ли его простить. Наверное, не так быстро, потому что боль слишком глубока, чтобы просто ее забыть. Тем не менее… как же приятно его обнять. Снова услышать его голос, нежный, а не грубый и враждебный. Вот только это какая-то бессмыслица.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, снова отстраняясь от него. Позади отца маячило еще двое человек. Старые друзья семьи, которые, вероятно, спрятались вместе с ним и мамой, когда предательство короны раскрылось из-за действий Валя.

– Мы следили за замком, – пояснил он. – А в последние несколько недель проводили собственные расследования относительно Красного Дождя. Мы явно недооценили эту угрозу. Так же, как и вы.

Он бросил взгляд на Эрис, которая скорчила недовольную гримасу.

– Я не буду это комментировать, – отрезала она и вместо этого переключила свое внимание на Хелин и Бенедикта.

– Кажется, она все еще немного критично к нам настроена, – шутливо заметил отец и одарил меня улыбкой.

Эрис снова повернулась к нам лицом.

– Вы похитили нашу принцессу! – зашипела она на него.

– Да. И явно к лучшему. Во-первых, именно поэтому ее не было здесь сегодня вечером. А во-вторых, Лира послужила одной из причин, по которой мы изменили свое мнение. Она… не такая, как я думал. Настолько, что в случае с вампиром это казалось мне невозможным. Честно говоря, мне до сих пор трудно смириться с мыслью, что я вам помогаю, но, думаю, этой стране будет в сто раз хуже, если победит Красный Дождь. Если ты убеждена, что нынешний король готов к переменам, то я хочу тебе доверять, Флоренс.

– Ты хочешь мне доверять? – непроизвольно переспросила я. – А ты способен?

Он сделал глубокий вдох.

– Я пытаюсь, – сказал папа. – Просто дай мне еще немного времени…

– А мама в курсе? – вырвалось у меня.

– Да, – не задумываясь, ответил он. – Она… еще немного скептична.

– О-оу, – прокомментировал Валь.

Отец покачал головой:

– С вашей мамой я сам разберусь.

– Мхм, – хором откликнулись мы с Валем. Потом обменялись веселыми взглядами, но моя улыбка быстро угасла. Все это так неожиданно, а его поддержка, похоже, все еще держалась на зыбкой почве. Отец не знал, кто я теперь такая. И когда узнает, его отношение ко мне могло снова измениться в одно мгновение. Может, мне лучше держать это при себе? До поры до времени.

Мой взгляд перемещался с него на Эрис и обратно.

– Замок снова в безопасности? – осведомилась я.

– Практически, – подтвердила Десница. – А судя по количеству трупов, полагаю, мы уничтожили большинство членов Красного Дождя.

– Бриана вроде бы упомянула, что они мобилизовали всех, – вспомнила я.

Эрис кивнула:

– Мы нашли ее возле подземелья. Она под стражей.

– Хорошо, – тихо отозвалась я.

– Хелин, я в порядке, – недовольно буркнул Бенедикт. – И хочу просто сесть, а не пробежать марафон.

– Следовало ожидать, что ты будешь ужасным пациентом, – констатировала врач и отодвинулась от него со своим стетоскопом.

– Извини, но голый каменный пол не очень-то удобен.

– Мне все равно нужно еще раз взглянуть на твои ребра.

Бенедикт застонал, облокотившись на предплечья, и подполз к стене коридора, чтобы прислониться к ней.

– Подожди, пока я расскажу тебе о своей ноге, – тяжело дыша, произнес он. Его взгляд встретился с моим, и, несмотря на то что это он был мертв всего пару минут назад, король с тревогой оглядел меня с головы до ног.

Я присела рядом с ним и осторожно прислонилась к его боку. Бенедикт обнял меня и притянул к себе.

– Как ты себя чувствуешь? – прошептала я. В последний раз, когда мы были вместе, между нами разразился жуткий спор о клятве крови. Но сейчас я не могла и не хотела из-за этого злиться. Без нее Бенедикта, возможно, сейчас уже не было бы. А в свете того, что произошло, мне стало совершенно безразлично, придется ли пить его кровь или нет.

Я просто счастлива, что не потеряла его.

– Бывало и лучше, – пробормотал Бенедикт, поворачивая голову, чтобы поцеловать меня в лоб. – Я должен извиниться перед тобой. Надо было сразу сказать тебе, что я сделал, и с моей стороны было совершенно неправильно ожидать от тебя определенной ответной реакции. Прости меня, Флоренс. Но я не жалею о том, что спас тебя. Я бы сделал это снова, даже если бы ты меня за это возненавидела.

– Я не ненавижу тебя, – заверила его я, потянувшись к руке Бенедикта. Впервые его кожа казалась холоднее моей, и я осторожно переплела наши пальцы. – Просто навалилось слишком много всего сразу. Мне лишь нужно немного времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

Бенедикт глубоко вздохнул:

– Сколько угодно.

– В любом случае теперь у меня его больше, чем планировалось, – тихо пошутила я и свободной рукой убрала прядь волос с его лба.

Бен медленно опустил голову. Его нос дотронулся до моего, и я почувствовала его дыхание на губах.

– Уверен, ты найдешь ему хорошее применение. У меня есть еще парочка пыльных законов, которые ты можешь торжественно отменить.

– Ты предоставишь мне такую власть? – помедлив, спросила я.

Губы Бенедикта коснулись моих.

– Я дам тебе все, что ты пожелаешь. Даже мое бьющееся сердце.

Эпилог

Прощай

ФЛОРЕНС

– И ты уверен, что они приедут?

Брат бросил на меня еще один раздраженный взгляд.

– Спроси меня об этом еще раз, и я закричу.

– Я же просто задала вопрос. Тогда разве они не должны уже давно быть на месте?

– Может, ваша принцесса проспала, и им пришлось сначала ее будить.

Бенедикт повернулся к нам и приподнял бровь.

– Лично я бы не стал исключать такой вариант. – Тем не менее он нетерпеливо постукивал недавно исцеленной ногой по полу.

Мы стояли на широкой каменной лестнице, где когда-то принимали французского короля, и ждали Лиру. После нападения на Багровое Сердце около двух недель назад ситуация в городе несколько успокоилась. Красный Дождь, похоже, был разгромлен, а отношения с моей семьей улучшились. Мы с Бенедиктом сдержали свои обещания и прилагали все усилия, чтобы предоставить жителям страны больше прав.

Это длительный процесс, требующий немалых коммуникативных навыков. После нападения на Багровое Сердце нам пришлось повернуть историю в свою пользу. На Красный Дождь, помимо всего прочего, возложили вину за убийства в городе, а о судах над теми немногими членами организации, которых удалось взять живыми, объявили во всеуслышание. Между тем и меня, и мою семью стали изображать спасителями короны. Обо мне писали так, будто я святая – личный ангел-хранитель короля, – и это дало нам возможность добиваться своих целей. Моя репутация, похоже, на самом деле помогла вампирскому населению стать более благосклонным к людям. И как только члены Красного Дождя будут осуждены, а Лира вернется в замок целой и невредимой, надеюсь, последние недовольства стихнут.

Валь сделал глубокий вдох и поправил галстук. После нападения мы поселили его в его отдельных апартаментах. Он все еще считался пленником и постоянно находился под охраной, но скоро все изменится. Мы обменяем его на Лиру и в то же время официально снимем с него вину за совершенные преступления. Еще один важный шаг к большему принятию.

– Ты уверена, что не хочешь пойти со мной? – прошептал он мне, и, кажется, я расслышала в его голосе что-то похожее на надежду.

Бенедикт отошел на несколько шагов, давая нам возможность побыть наедине, но я уже покачала головой. Бен предложил разорвать клятву крови, обратив меня, но я отказалась. Так что пока мы остались связаны друг с другом. Однако то, что поначалу меня пугало, теперь ощущалось правильным. Я уверена, что он не воспользуется клятвой, чтобы хоть в какой-то степени подчинить меня своей воле. А поскольку он сам продолжал пить из моей вены, между нами как будто возник баланс. Мы – команда. И принадлежим друг другу. Прошлое будет преследовать нас еще какое-то время, но у нас все получалось. И я не сомневалась, что так будет и дальше.

Окинув взглядом замок, я снова повернулась к брату.

– Здесь я больше чувствую себя как дома, – тихо призналась я.

Валь поджал губы, но кивнул.

– Понятно. Я просто решил спросить еще раз. Просто на всякий случай…

Я не сдержала улыбку.

– Разумеется, вы всегда можете приходить в гости.

Брат скептически выгнул бровь.

– Посмотрим. До сих пор ваше гостеприимство было довольно неоднозначным.

Фыркнув, я ткнула его в бок, и он рассмеялся:

– Ну ладно. Может быть, зайду на кусочек торта. То, что приготовили ты и местные повара, похоже, стоит того, чтобы получить какую-нибудь травму. – Он мне подмигнул, и я закатила глаза.

– Ты невыносим.

Валериан положил руку мне на плечи и притянул к себе.

– Я тоже буду по тебе скучать, – пробормотал он мне на ухо.

Покачав головой, я обвила его руками и ответила на объятия. Все, что произошло между нами, вовсе не забыто. Но он был и остается моим братом, и я этому рада.

Позади нас послышались шаги. Я увидела, что к нам приближается Эрис, и отстранилась от Валя.

– Они практически на месте, – доложила она, – только что проехали через ворота и сели в охраняемую машину.

Я выдохнула от облегчения и посмотрела на Бенедикта. Его лицо напряжено, но я точно знала, что он просто пытался держать свои эмоции под контролем. С момента нападения мы разговаривали с Лирой по телефону почти каждый день, и всякий раз это заметно его выматывало.

Я сделала шаг в сторону короля, осторожно переплела наши пальцы и поймала его взгляд.

– Может, подождем внизу?

Он кивнул, и мы вместе спустились по ступенькам. Валь держался в нескольких шагах позади нас, как и Эрис. Мы остановились у подножия лестницы и стали ждать Лиру.

БЕНЕДИКТ

Прошло немного времени, прежде чем из-за деревьев показался черный внедорожник. Он затормозил на гравийной дорожке перед нами, и я крепче сжал пальцы Флоренс.

Первым из машины вышел ее отец. Он мягко нам улыбнулся и наконец протянул руку другому пассажиру.

– О, я вас умоляю, – услышал я фырканье Лиры и увидел, как она оттолкнула его руку в сторону и сама вылезла из автомобиля.

На ней простое серое платье, которое немного великовато для нее и которое, я уверен, она уже возненавидела. Темные локоны рассыпались по плечам, а зеленые глаза с интересом оглядели открывшуюся перед ней сцену. Почти сразу же она заметила меня и Флоренс, и ее взгляд остановился на нас.

Флоренс отпустила мою руку и почти незаметно отступила назад. Она пропускала меня вперед, и это проклятое напряжение наконец-то спало с моих плеч. Вместо этого на меня разом обрушились все эмоции.

Лира бросилась ко мне, и я поймал ее, крепко обхватил и поднял на руки. От нее странно пахло, по-моему, она стала немного худее, чем раньше, но ее тихое всхлипывание рядом с моим ухом оттеснило все это на задний план. Моя сестра вернулась ко мне. Она в безопасности.

– Привет, – всхлипнул я, борясь со слезами. Но когда она зарылась лицом в мою шею, я потерял контроль над собой. Глаза вероломно защипало, и я перестал сомневаться, могу ли позволить себе заплакать. Я просто заплакал.

– Как же я по тебе скучала, – прошептала Лира, и я прижал ее к себе. Безумно приятно чувствовать, что она в безопасности в моих объятиях.

После смерти наших родителей я фактически ее вырастил. Всегда был ответственен за нее – за ее защиту, за ее благополучие, за ее счастье. И за недели, прошедшие после ее похищения, поклялся в будущем выполнять свою задачу еще лучше. По-другому. Теперь она взрослая. Пришло время начать уважать это.

– Я тоже очень по тебе скучал, – севшим голосом ответил я, поглаживая ее по волосам. – В замке было ужасно пусто без тебя.

Лира немного отстранилась от меня и судорожно вытерла глаза.

– Да, несомненно, вам было до смерти скучно. Прими мои искренние соболезнования.

– В буквальном смысле, – пробормотал я, заслужив от нее недовольный взгляд.

– По крайней мере, теперь мы знаем, что без меня здесь ничего не работает. Стоило мне уйти на две недели, а ты сразу умер.

– Ты абсолютно права, – серьезно согласился с ней я.

– Хорошо, что мы одного мнения. – Лира слабо мне улыбнулась, а затем повернулась к Флоренс.

Та вцепилась в юбку платья и выглядела крайне неловко.

– Я испекла тебе торт, – тихо поприветствовала она мою сестру.

Лира скептически подняла брови, но на ее лице уже заиграла улыбка.

– Какой торт? – поинтересовалась она.

Флоренс прочистила горло.

– Торт под названием «Мне жаль, что тебя похитили из-за меня».

Лира сжала губы, явно подавляя смех.

– С клубничным кремом, – деловито добавила Флоренс, и тут Лира действительно прыснула от смеха.

– Я тоже по тебе скучала, – сказала она и бросилась подруге на шею.

Они обнялись, и Флоренс с облегчением улыбнулась мне из-за плеча Лиры. Это наверняка займет какое-то время, но однажды все снова будет в полном порядке. Я в этом уверен.

Флоренс и Лира отошли друг от друга, а мистер Хоторн приблизился к нам. Он кивнул сыну, который медленно спускался по лестнице, а затем повернулся к дочери.

– Мама передает тебе привет, – мягко произнес он.

Улыбка Флоренс немного померкла.

– Почему она не поехала с вами?

– Она еще не вполне вам доверяет, – честно признался он. – Но мы работаем над этим. Может быть, сможем навестить тебя, когда все немного успокоится.

– Было бы здорово, – спокойно согласилась она.

Ее отец кивнул. Пару секунд он выглядел так, будто хотел обнять свою дочь, но потом передумал и грустно улыбнулся.

Флоренс тоже замешкалась, но, похоже, тоже решила этого не делать. Я мог ее понять. Некоторым ранам требуется больше времени, чтобы затянуться.

Однако Валериан невозмутимо шагнул к ней и притянул к себе.

– Береги себя, сестренка, – прошептал он ей в волосы. – Выходи на связь, если мы тебе понадобимся.

– Обязательно, – так же шепотом откликнулась она и робко улыбнулась им обоим. – Скоро увидимся.

Ее брат первым пошел к машине. Мистер Хоторн, напротив, еще раз остановился перед Лирой. Он протянул ей руку, и, когда она нерешительно ее приняла, накрыл ее второй ладонью.

– Спасибо тебе, – тихо сказал он. – Ты помогла мне увидеть то, что я не хотел замечать.

– Всегда пожалуйста, – ответила Лира, заставив себя слабо улыбнуться. – Но в следующий раз без похищений, ладно?

– Договорились. – Он отпустил руку моей сестры и бросил последний взгляд на меня и Флоренс: – Берегите себя.

Затем отвернулся и присоединился к Валериану во внедорожнике.

Мы наблюдали, как автомобиль медленно отъезжает по гравийной дорожке, и я старался сосредоточиться на своей интуиции, а не на разуме. Первая подсказывала мне, что нужно довериться им. Второй же утверждал, что я сошел с ума, позволив этим двум мужчинам свободно разгуливать по моему городу.

Лира пожала плечами и покачала головой.

– Твой папа был удивительно мил, Фло, – заявила она, поворачиваясь к замку. – Думаю, он мог бы мне понравиться, если бы бросил эту затею с восстанием против короны. Может, пойдем внутрь? Я собираюсь принять душ, наконец-то надеть нормальную одежду и съесть тот торт, о котором ты говорила. А потом я бы хотела навестить Бри…

У меня сразу же сжалось сердце, но она, кажется, уловила мои мысли.

– Я знаю, что она мне больше не подруга. С Флоренс все было по-другому, о’кей? Но я все равно хочу услышать, что она скажет.

– Я организую для тебя охрану, – пообещал я.

Мне до сих пор не верилось, что Морган и Бриана все это время работали против нас. Морган служил еще моему отцу. Я думал, что этот мужчина предан моей семье. Но, видимо, уже тогда он тайно состоял в Красном Дожде. Возможно, даже был одним из основателей. Теперь мы узнали, что он поддерживал связь с убийцей моих родителей, который в то время воспользовался его положением доверенного лица короля. И если верить их заявлениям, то Бриана – не биологическая дочь Моргана, а дочь того убийцы.

Я до сих пор не придумал, что с ними делать. Наверное, в итоге их наказание определит суд. Точно можно сказать только то, что их больше не выпустят на свободу.

Лира уже побежала по ступеням во дворец, а я на мгновение замер и смотрел ей вслед. Это не конец – наоборот. Как королю, мне еще предстоит пройти бесчисленные испытания. Прежде всего это установление нового порядка в моей стране.

Но это уже не казалось таким невозможным, как в начале. Пожалуй, за последние несколько месяцев я еще и морально вырос. Научился лучше управляться со своей короной и использовать ее, а не просто носить. Пока это королевство в моих руках, я буду отдавать ему все свои силы. Так же, как и Флоренс.

Я не намерен снова ее терять. И пока она согласна остаться, я не стану выбирать другую кровавую невесту. То, что она рядом со мной, – величайший подарок из всех, и как знать… Может, однажды она даже захочет разделить со мной трон.

Впрочем, одно можно сказать наверняка: она – моя королева. Независимо от того, оформим мы это официально или нет.

Флоренс подняла на меня взгляд. В ее карих глазах отразилась моя собственная надежда, и уголки моего рта приподнялись в улыбке.

– Я слышал, что ты говорила своему брату, – негромко признался я, и она вопросительно приподняла брови.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты сказала, что здесь чувствуешь себя как дома.

– Оу. – Кажется, Флоренс не знала, что ответить.

Я медленно подошел к ней. После смерти родителей этот замок потерял для меня всякую теплоту. Я видел только холодный камень, а не светлые воспоминания. Я существовал здесь, но никогда не жил по-настоящему. До этого момента.

Взяв лицо Флоренс в свои ладони, я опустил голову.

– С тобой я тоже чувствую себя как дома, – прошептал я, ощущая, как ее пальцы ухватились за мою рубашку. – Я твой по духу и крови, – хриплым голосом напомнил я ей и запечатлел поцелуй в уголке ее рта.

– Пока судьба не разлучит нас? – спросила она, и в ее голосе слышна улыбка.

– Нет. – Я снова поцеловал ее и смахнул волосы с лица. – Пока мое сердце не перестанет биться. И даже тогда у тебя останется моя душа.

Флоренс запустила руки в мои волосы и углубила поцелуй. Каждая частичка моего тела реагировала на ее близость. Все внутри пело от счастья. И я никогда не чувствовал себя таким живым, как в этот момент.

Флоренс оторвалась от моих губ, отклонилась назад и тепло посмотрела мне в глаза:

– Сим я признаю тебя своим.

КОНЕЦ

Благодарности

Это странное чувство: что-то заканчивается, а ты до сих пор даже не подозревала, что оно началось.

Я начала свое путешествие с этим проектом около полутора лет назад. Полтора года прошло с тех пор, как я стала жить своей самой большой мечтой: написать романтическое фэнтези для издательства.

Когда я вспоминаю, как долго была уверена, что никогда не смогу закрепиться в этом жанре, то меня охватывает еще большее чувство нереальности происходящего, пока я печатаю эти строки. Позади примерно 850 страниц истории, которая целиком захватила мою душу, а впереди, надеюсь, еще тысяча других, которые сделают то же самое. И все это благодаря замечательным людям, которые сделали мою мечту возможной.

Дорогая Сара, то, что ты стала моим агентом, – настоящая удача. Но еще больше я счастлива, что ты стала моей подругой. Спасибо, что с самого начала поддерживала меня и мои проекты. Спасибо за всю поддержку, за кризисный менеджмент, за каждый раз, когда мы радовались вместе (пусть даже из-за пчелиных стикеров). Ты воплотила мои мечты в жизнь, а не отговорила меня от них, и это очень много для меня значит.

Дорогая Анна, ты не только улучшила этот проект своим зорким взглядом, но и вообще дала ему шанс стать настоящей книгой. Спасибо, что поверила в меня и доверилась мне. Спасибо, что открыла для меня эту дверь, которую я так долго считала закрытой.

Дорогая Анке, спасибо за твою преданность и неустанную поддержку при выпуске Бена и Флоренс в мир. И отдельное спасибо издательству «Rowohlt Verlag» за такой кредит доверия с этим проектом.

Дорогая Эми, спасибо тебе за бесконечные часы работы и еще больше часов дружбы. Я всегда могу на тебя рассчитывать, и твои советы очень много для меня значат. Приятно знать, что ты так хорошо меня понимаешь и что в твоем лице у меня всегда есть надежная гавань.

Дорогой Али, спасибо тебе за бесчисленное количество звонков, от смешных до серьезных, и за то, что ты всегда прикрываешь мне спину и поддерживаешь. Надеюсь, в момент чтения этих слов ты снова будешь сидеть на моем диване. И спасибо тебе за стикеры для WhatsApp. Они – настоящее спасение для моей души 😁

Дорогая Айви, и тебе спасибо за поддержку, дружбу и общую любовь к телешоу «Кто меня затмит»[2]. Ты – моя опора. А ты в конце концов оказался прав, Матей – все будет хорошо 😄

Дорогая Аня, благодарю тебя за множество чудесных часов и за то, что я могу поговорить с тобой обо всем. Я всегда нахожу у тебя совет и поддержку, как бы часто эта сфера ни пыталась выбить почву у меня из-под ног.

Дорогие Франци, Фам, Рабия, Мари, Дженни, Ким, Бекка, Дина, Басма, Жанин, Луиза, Торина, Джу и многие другие: спасибо вам за то, что были рядом и не только сопровождали меня в этом путешествии, но и прикрывали спину. То же самое, конечно, касается всех моих друзей, моих замечательных бета-ридеров, блогеров и моей семьи. Приятно чувствовать, что я не одна со своими книгами, и знать, что меня так любят.

И дорогой Тим, если ты когда-нибудь это прочитаешь: спасибо тебе за все. То, что ты рядом со мной, очень много для меня значит, и я очень рада нашему знакомству.

И вам, дорогие читатели и читательницы.

Спасибо, что дали шанс этой серии. Я очень надеюсь, что Бенедикт, Флоренс, Лира и Валериан покорили ваши сердца так же, как и мое, и с нетерпением жду, когда смогу поделиться с вами еще многими фантастическими историями любви. Без вашей поддержки, которая еще за несколько месяцев до выхода первой книги оказалась сильнее, чем я могла бы мечтать, этот роман никогда бы не стал таким успешным. И я пишу это за несколько недель до выхода первого тома. Потому что даже сейчас я просто безмерно горжусь тем, чего мы достигли с этой книгой, и с нетерпением жду, куда еще оно нас приведет.

Надеюсь, скоро мы снова встретимся на книжных страницах. И кто знает – может, скоро нам предстоит вместе бороться за новую корону…

Примечания

1

В переводе с английского фамилия «Хоторн» (Hawthorn) означает «боярышник». – Здесь и далее примечания переводчика.

2

«Wer stiehlt mir die Show» (нем.).

Content

Мари Нихофф
Королева восстанет

Плейлист

Глава 1 Кровоподтеки

Глава 2 Белый голубь

Глава 3 Преврати любовь в оружие

Глава 4 В крови

Глава 5 Любовь и война

Глава 6 Скорлупа

Глава 7 Монстр

Глава 8 В огне

Глава 9 В огне

Глава 10 Злой

Глава 11 Любовь вокруг тебя

Глава 12 Любовь наоборот

Глава 13 Сквозь тьму

Глава 14 На бегу

Глава 15 Мученица

Глава 16 Смертельно

Глава 17 Зараженная

Глава 18 В ловушке

Глава 19 Зов

Глава 20 Все хотят править миром

Глава 21 Где-то далеко

Эпилог Прощай

Благодарности

Примечания