Ален Т. Пюиссегюр

Слёзы Цернунна

Поместье Каслкотц

Alain T. Puysségur

Le Manoir de Castlecatz – Tome 2

Les larmes de Kernunnos

© 2024 Scrineo

73 boulevard de Sébastopol, 75002 Paris.

Иллюстрации Мо Шалмеля

Перевод с французского языка

Марианна и Екатерина Кожевниковы

© Кожевникова М.Ю., Кожевникова Е., перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

«Земноводные рукокрылые, именуемые также морскими вампирами, – исконные враги кошачьего рода. Появление их в Иномирье – истинная причина всех войн прошлого. Правда, в книгохранилище Сакии есть некий уникальный манускрипт, повествующий о том, как в глубокой древности фелиды и вампиры жили в мире и согласии. С этим отродьем! Должно быть, переписчик ошибся, или это выдумка менестреля. Нет, старинная поговорка не врёт: «Почуешь запах морской соли, жди беды, крови и боли». Иначе её не передавали бы из уст в уста. Возвращение рукокрылых – дурное предзнаменование, несомненно».

Из воспоминаний Иллены,

магистра ордена Благого Знания,

том III.

Краткое содержание первого тома под названием «Иномирье просыпается»

Ковен, юный кот-туполап, то есть родившийся без когтей, к тому же покрытый чешуёй, вопреки всему решил осуществить свою мечту и поступить в Каслкотц, лучшую школу оккультных знаний, магии и волшебства. По дороге в замок он, на свою беду, встретил совца. От грозного стража леса его спасла белая ангорская кошечка Брайна. Она тоже направлялась в Каслкотц, чтобы изучать алхимию и стать самым лучшим шеф-поваром. Ковен и Брайна сдали три труднейших вступительных экзамена, их посвятили в школяры. Вскоре они подружились с Сиренией, кошкой-коратом, и Лексиосом, немым бенгальским котом.

Начался учебный год, первые уроки и погружение в таинственную атмосферу древнего замка, хранящего множество секретов. Эркенбальда, глава факультета механиматики, снабдила Ковена когтями, так что он смог всерьёз заняться магией.

Между тем странные необъяснимые события нарушили безмятежную жизнь школяров. По замку поползли слухи: в коридорах шмыгает и пакостит гарваф… Однажды Ковен случайно столкнулся с неведомой тварью и понял, что это никакой не гарваф, а рукокрылое, морской вампир, хоть и считалось, что они давным-давно изгнаны из этого мира. Само собой, никто из ордена Благого Знания, руководившего замком, ему не поверил.

Школяры прошли второе посвящение над Зияющей Бездной, каждый выбрал одиниз трёх факультетов. Близилось осеннее равноденствие. Осуществив сложное заклинание призыва, они создали себе в помощь Зародышей. Ковен назвал своего Черномордиком. Следовало приручить непослушных малышей, чтобы попасть на праздник Шамониос. Во время него гигантский автоматон Трилик, символ единения трёх факультетов: механиматики, магии и алхимии, – внезапно сломался, вышел из повиновения, ринулся к замку, круша всё на своём пути. Ковен последовал совету загадочного голоса в Заоблачных Высях, остановил и уничтожил взбесившийся автоматон.

Внутри прятался морской вампир, Ковен и Брайна заметили его и поспешили за ним следом. Рукокрылое наложило заклятие на Аквамарин и исчезло на глазах у потрясённых школяров. Священный кристалл треснул.

Пока магистры восстанавливали разрушенный фасад, демон в обличье кота Арзель и его слуга, автоматон Остан, которые, собственно, и открыли в подвале замка портал в Иномирье, изловили рукокрылое, не дав ему сбежать, и отправились к Туманному морю.

Пролог

Туманное море

Посвящается всем,

кто забыл, как любить

самих себя

Ксантос резко захлопнул гримуар, лежавший на рабочем столе. В облаке пыли древние свитки с шуршанием разлетелись и упали, подобно осенним листьям.

– Долгие расспросы ни к чему не привели, – подвёл итог тигр, не снимая тяжёлой лапы с фолианта. – Однако я уверен: никто из преподавателей, учащихся и автоматонов не помогал рукокрылому проникнуть в замок.

По его полосатой шкуре от пламени свечей в канделябре скользили синеватые блики. Эти же синие отблески расцвечивали чёрный мех пантеры Иллены и бесшёрстные бока сфинкса Говарда, сидевшего напротив. Опечаленные и мрачные магистры ордена Благого Знания, несмотря на сумрак, поняли друг друга без слов, лишь переглянулись. Глаза с расширенными зрачками светились в поглотившей переполненные полки книгохранилища темноте. Тишину нарушало лишь тиканье магической астролябии, но и она, казалось, едва слышно шептала.

– И всё-таки он бы один не справился, – размышляла вслух Иллена. – Все порталы в Иномирье запечатаны и уничтожены много веков назад. Несомненно, кто-то на континенте постарался и создал новый.

– Кто-то из наших, кошачьих, – отозвался тигр. – Существа других видов не обладают достаточной магической силой, чтобы построить мост между мирами.

– Только ненормальный способен призвать сюда рукокрылых, хуже того, развязать войну! Зачем разрушать Каслкотц?

– Пока мы этого не знаем. И, возможно, не узнаем никогда, – в голосе Говарда слышалось раздражение, хотя ни один мускул и ни один ус не дрогнул. – В подземелье замка, под нашими лапами, в разрушенном святилище древних предков энергетические потоки первозданного хаоса образуют узлы. Вероятно, они и привлекли рукокрылое. Скорее всего, чудовище хотело отомстить, ведь Каслкотц, как вам известно, сыграл решающую роль в изгнании его сородичей. В любом случае мы были преступно слепы и легкомысленны всю первую четверть!

– Ты неустанно нас коришь! Уже неделю напролёт, – вздохнул Ксантос.

– Буду корить и дальше. Мы ведь не кто-нибудь, мы, как-никак, магистры ордена Благого Знания! А мудрецов и ясновидящих нельзя застать врасплох. Как же мы не догадались, что за тварь рыщет по коридорам?

– А как бы мы догадались, скажи на милость? – возмутилась пантера. – Разве ты не помнишь, сколько сил мы потратили, выясняя, что творится в замке?

– Недостаточно!

Иллена выразительно посмотрела на него, но на этот раз промолчала.

Говард считал «недостаточными» любые усилия. Однако в его жёстких словах и осуждающем тоне не было высокомерия. Ни грамма личной неприязни. Все знали о его непреклонности и суровости, однако требовательнее всего сфинкс относился к самому себе.

– В поисках источника злотворной магии мы облазили весь замок, от подземелья до чердака, – перечислила пантера. – Ксантос вызвал демона Аодана и выведал у него всё что мог. Я повсюду наложила заклятья, распознающие ложь. Ты сам обращался к авгурам Коннахта. Напрасно! С такими скудными сведениями мы были не в состоянии предотвратить беду.

Глава ордена с досады зашипел. Испорченный праздник, по его мнению, подрывал авторитет школы, умалял величие замка Каслкотц, иными словами, стал позором, очевидным для всех, проявлением слабости. Его слабости и невежества в первую очередь, ведь из них троих он был самым старшим, самым могущественным и мудрым.

– Рукокрылые черпают силы из первозданного хаоса, как и мы. Вот только их магия с нашей несхожа. Распознать её довольно сложно, требуются особые знания и навыки, а мы вообще не догадывались, с чем имеем дело, – пробормотала пантера.

– Послушай, Говард, Иллена права, – вступился Ксантос. – К тому же, когда один ученик пришёл к нам и сообщил, что в замке объявился морской вампир, мы, само собой, ему не поверили, сочли, что он рассказывает сказки.

Сфинкс сердито наморщил бесшёрстный розовый лоб.

– Кто именно заметил рукокрылое?

– Школяр Ковен. Ещё в начале учебного года он меня предупреждал, что встретил в коридоре странное существо, словно сошедшее с витража, а я решил, что юный кот сочиняет небылицы.

– Любой бы так решил, – поддержала его Иллена. – Возвращение морского вампира из Иномирья – такая же нелепость, как спуск Дикой Охоты с небес на землю. Хватит мусолить ошибки прошлого и посыпать голову пеплом, нам это не поможет!

Ксантос отошёл от стола и приблизился к собеседникам. Рядом с тигром и пантерой сфинкс казался бы крошечным, незначительным, если бы не гордая осанка и величественная посадка головы.

– Что же мы скажем мастерам, подмастерьям и школярам? – осведомился он не без сарказма.

– Правду! А как иначе? – ответил тигр.

– Ты уверен, Ксантос, что это разумно? – ядовито возразил Говард. – Прямо так и заявишь учащимся: некий загадочный кот неведомо где открыл портал в Иномирье, науськал рукокрылое, чтобы оно разрушило замок и причинило непоправимый вред священному Аквамарину неизвестным способом? Звучит не слишком убедительно, не находишь? Кстати, морского вампира так и не нашли, верно?

– Он бесследно исчез, – подтвердила Иллена. – Нам удалось узнать немногое. Рукокрылое телепортировалось из пещеры кристалла, на мгновение обнаружилось в парке, а затем как сквозь землю провалилось.

– И никаких остаточных явлений колдовства?

– Ни малейших. Во всяком случае, мы ничего не обнаружили. Будто вампир сбежал, перебирая лапами.

Говард вскинул ухо в знак величайшего неудовольствия.

– До сих пор не могу понять, – продолжала пантера. – Зачем устраивать показательное выступление при большом стечении народа, когда разумнее вредить исподтишка?

– Версия Говарда об узлах первозданного хаоса в разрушенном святилище древних предков кажется мне наиболее убедительной, – задумчиво произнёс тигр. – В ночь Шамониоса тает преграда между мирами, поэтому морской вампир обрёл дополнительную магическую силу и без труда преодолел защитные заклинания, оберегавшие Аквамарин.

– Если уж речь зашла о защитных заклинаниях… Эксперименты Эркенбальды принесли какую-то пользу?

Ксантос взмахнул лапой, один из свитков взмыл в воздух и поплыл к Говарду.

– Глава факультета механиматики тщательно исследовала магический шлейф вокруг трещины Аквамарина. Перепробовала множество различных устройств и техник, но так и не нашла причины повреждения. Рукокрылое сотворило нечто необъяснимое. Эркенбальда попросила меня о помощи. Я должен разыскать для неё некий артефакт. Тут потребуется некоторое время…

– Что ж, похоже, у нас нет выбора, – произнёс Говард веско. – Пора обратиться к стражам.

Иллена выпрямилась, подняла голову и с сомнением посмотрела на главу ордена.

– Неужели нельзя обойтись без них? Их присутствие нарушит порядок в замке. О нас поползут нежелательные слухи, учеников они не успокоят, даже наоборот…

– Нужно узнать, что случилось с Аквамарином и как его исцелить. Понять, не села ли нам на хвост новая беда. Стражи Агхарта с самого Шамониоса размышляют, не взять ли им бразды правления замком Каслкотц в свои лапы, уж я-то их знаю! Опередим их, пока не поздно.

– И заодно успокоим наших друзей, – одобрил его решение Ксантос. – Тревога поселилась не только в стенах замка. Архонт Зозим буквально засыпал меня письмами, делясь опасениями и советами. Предлагал даже прислать своих котов для наилучшей охраны учеников.

– Надеюсь, ты вежливо отказался?

– Незамедлительно! В самых изысканных выражениях. Не хватало ещё, чтобы по замку рыскали его ищейки и прихвостни. Должен заметить, помимо архонта есть и другие благожелатели.

Тигр опять взмахнул лапой, и множество свитков устремились к Говарду. Бесшёрстный сфинкс недовольно фыркнул.

– Знаю, знаю. Сам завален корреспонденцией от наших дорогих гостей и даже от тех, кто на празднике не был. Весть о несчастье мгновенно облетела весь континент. Все удивляются, как такое могло случиться в достославном замке Каслкотц. А что пишут в газетах!

– К счастью, даже они ни в чём не винят орден Благого Знания, – заметила Иллена. – И не подозревают о присутствии вредоносного рукокрылого. Что же, по вашему мнению, нам отвечать на вопросы?

– В ночь Шамониоса пробуждается хаос, стихийные бедствия неизбежны. Так мы объясним случившееся большинству. Нельзя сеять панику. Вместе с тем необходимо предупредить избранных, прежде всего другие школы: академию Каллисто и сообщество Коннахта, – а также глав благородных семейств, ну и тех немногих, что умеют держать язык за зубами и к тому же могут нам помочь. Безответственно скрывать от них правду.

– Архонт Зозим тоже её заслуживает, – заметил Ксантос. – Не стоит его обижать.

– Не стоит, – согласилась Иллена. – В следующей четверти вверенный ему город Ар Рун – наш главный союзник!

Говард кивнул.

– И последняя на сегодня, не менее важная тема, – сказал тигр. – Поговорим о Туманном море.

Казалось, в книгохранилище сгустилась тьма, тяжёлое молчание сковало собеседников.

– О Туманном море? – удивилась Иллена. – А что с ним?

– Оно наступает, поглощает берег.

– Вздор! – вспылил Говард. – Кто наплёл тебе эти бредни?

Ксантос в который раз взмахнул лапой, и перед мордами магистров на стол лёг еще один свиток.

– Это не бредни. О Туманном море мне рассказал аргонавт Фигаро из Йены. В ночь Шамониоса он искал меня, хотел поговорить. Как вы догадываетесь, ему это не удалось. Сегодня я получил от него письмо. Около полугода он наблюдал за Туманным морем. Всё лето уж точно. И заметил, что мореперешло в наступление. Поначалу оно продвигалось едва заметно, и ему показалось даже, что это ошибка неисправных оптических приборов. Но вскоре море вошло во вкус.

– Оно наступает впервые, не так ли? – с тревогой спросила Иллена.

– Впервые, – подтвердил Говард. – На протяжении долгих веков Туманное море не меняло очертаний.

– И что это значит?

Сфинкс буквально впился в текст послания.

– Понятия не имею. Ничего хорошего в любом случае. То неведомый нам кот вытаскивает из Иномирья рукокрылое, то туман пожирает берег… Мне нужно отлучиться из замка.

– Момент не самый подходящий, – Ксантос озабоченно наморщил лоб. – Начало второй четверти, в замке все напуганы…

– Вы прекрасно справитесь без меня. Конечно, стражи окажут нам содействие, однако мне нужен совет сфинксов, мудрецов и учёных. Не беспокойтесь, им можно доверить любую тайну. Возможно, вместе мы догадаемся, кто строит козни на континенте. Древние манускрипты помогут нам.

Иллена и Ксантос умолкли: с такими доводами не поспоришь! Сфинксы, немногочисленные и незаметные, обладали немыслимым долголетием, что позволяло им скопить немало знаний и хранить множество секретов. Обычно они ни с кем не делились ими, но, если континенту грозила опасность, мудрость сфинксов служила общему благу.

– По пути непременно заеду в Ар Рун и лично сообщу о произошедшем архонту. Визит выражает уважение куда лучше самого учтивого послания.

– Прошу, напомни ему о школярах и второй четверти.

– Непременно.

Иллена внимательно и неторопливо прочитала письмо.

– Как вы относитесь к тому, – спросила она, – что Фигаро просит разрешения погостить у нас в замке, посетить книгохранилище и ознакомиться с хрониками лучистых звёзд?

– На мой взгляд, тут и обсуждать нечего, – отозвался Ксантос. – Никаких затруднений и сложностей! Мы всегда рады друзьям и помощникам. К тому же Фигаро – выпускник замка Каслкотц, он нам не чужой.

Пантера кивнула.

– Я тоже не возражаю, – присоединился к их мнению Говард. – Следует, однако, проследить, чтобы лесной кот не обнаружил, скажем так, лишних, нежелательныхсведений. Гильдия аргонавтов, наверное, в курсе его последних открытий. И будет участвовать в дальнейшем расследовании. Наш долг – делиться с ними знаниями, но не всеми.

– Проследим! – согласился тигр. – Совет магистров ордена окончен. Во славу лучистых звезд и священного Аквамарина!

– Во славу лучистых звезд и священного Аквамарина! – торжественно повторили пантера и сфинкс, а затем направились к выходу из книгохранилища величавой поступью.

Тигр приблизился к повреждённому кристаллу, извлечённому из пещеры для изучения. Трещина с каймой из красных пятен нарушала ровное свечение. Ксантос тяжело вздохнул и невольно перевёл взгляд на две тени, лежащие у его ног на ковре.

Глава 1

После Шамониоса

Урок теоретической алхимии подходил к концу.

– На материке встречаются месторождения различных разновидностей турмалина, – читала лекцию Орана, изысканная кошка-корат с полудлинной шерстью голубовато-серебристого оттенка.

Школяры, расположившиеся на двух скамьях амфитеатра, изо всех сил старались казаться внимательными и не упустить нить повествования. Ансельм, белый анатолийский котик, как всегда, боролся со сном. Каждые десять минут он задрёмывал, неожиданно всхрапывал на всю аудиторию, вздрагивал и просыпался.

– Что позволило алхимику Офрасто, первому в мире, составить наиболее полную классификацию минералов из группы борсодержащих алюмосиликатов. В своём уникальном трактате под названием Asshentrekker, «Пылеулавливающий камень», он подробно разбирает лечебные и магические свойства каждого вида турмалина.

Ковен, Брайна, Сирения и Лексиос, само собой, сидели вместе. Нет-нет, переговариваться они и не думали. Иначе Орана безжалостно выставила бы их всех в коридор. Ведь она уже выгнала Лонарда, беспардонно мешавшего соседям непрерывной болтовнёй. Друзья понимали друг друга без слов, лишь обменивались многозначительными взглядами и печально вздыхали, если лекция становилась уж очень скучной. Впрочем, они честно её слушали и добросовестно записывали все ценные сведения в тетрадки, придерживая их когтями.

– Кристаллы турмалина в основном бывают призматической формы, хотя встречаются также удлинённые, игольчатые. Они твёрдые, но поддаются обработке и огранке. Электризуются при нагревании и трении, способствуют поляризации света. При магических ритуалах рекомендуют использовать огранённый турмалин. К примеру, чёрный шерл в виде правильной пирамиды достаточно поместить в центр магического круга, чтобы десятикратно увеличить силу заклинания.

Одним взмахом лапки преподавательница отправила в полёт по аудитории стоявшую у неё на столе чёрную блестящую пирамиду с идеальными треугольными гранями. Пирамида, вращаясь вокруг своей оси, помедлила возле каждого ученика, позволяя себя рассмотреть.

– Конечно, суть заклинания и свойства конкретного кристалла должны находиться в гармонии. Этими знаниями мы обязаны знаменитой даме-алхимику Барбалкере. Двести лет тому назад она потратила лучше годы своей жизни на исследование пирооккультных свойств различных видов турмалина.

– Пиро… каких? – робко переспросила Адалина.

К величайшему ужасу Иллены, на прошлом уроке зельеварения несчастная школярка по оплошности целиком и полностью расплавила металлическую поверхность верстака.

– Пи-ро-ок-культ-ных, – терпеливо по слогам повторила Орана. – Этот термин уже встречался вам в первой четверти. При нагревании на огне минералы выделяют особую магическую субстанцию. Мы ещё вернёмся к этой теме, когда станем подробно изучать свойства каждого вида турмалина.

Она взмахнула лапкой, и другие кристаллы вспорхнули со стола и разлетелись по аудитории, приглашая школяров полюбоваться ими.

– Шерл, на мой взгляд, обладает наиболее могущественной оккультной силой. А теперь перед вами рубеллит, индиголит, хамелеонит и ахроит. Нет, погодите, что происходит?

Преподавательница нахмурилась.

Один из кристаллов как-то странно задёргался в воздухе.

– Пипетка, стой! Прекрати! – во всё горло завопил Ланн и прыгнул вперёд.

Внезапный прыжок и крик напугали и удивили всех присутствующих.

Проснулся даже Ансельм, до того оглушительно храпевший. Он подскочил и вцепился когтями в пюпитр.

Произнеся заклинание левитации, Орана, сама того не зная, отправила в полёт не только кристаллы турмалина. Вместе с ними взлетела и Пипетка, вернее, Серпетка, Зародыш, невероятно похожий на камешек. На учительском столе она оказалась потому, что захотела слопать розовый турмалин.

– Простите нас, пожалуйста, – бормотал сконфуженный школяр, заставив злополучную подопечную выплюнуть рубеллит и чуть не утонув в потоке слюны.

Сирения грозно уставилась на Ризу, примостившегося между её лапок.

«Впервые важную вещь стянул не её бельчонок, а другой Зародыш», – усмехнулся про себя Ковен.

– Ничего страшного, всё в порядке! – успокаивала преподавательница смущённого Ланна. – Пипетка не сделала ничего плохого. Её привлёк интенсивный магический шлейф, излучение кристалла, только и всего! Магическое существо не может устоять перед волшебством. Это общеизвестно. Прошу тебя, Ланн, в ближайшее время не спускай с неё глаз. Она может вести себя несколько неадекватно…

Ланн зубами схватил Пипетку за шиворот, а та радостно размахивала всеми четырьмя лапками, будто отведала самого лучшего лакомства в мире.

– Ваши Зародыши ещё совсем юные, импульсивные, непокорные. Вскоре они остепенятся. И тогда, вполне возможно, вы будете скучать по тем временам, когда они шалили напропалую и творили всё, что в голову взбредёт.

Каждый школяр с тревогой взглянул на своего подопечного, опасаясь, как бы тот не сбежал и не натворил бед.

Ковен глянул в бездонные чёрные глаза Черномордика. Зародыш перекувыркнулся в шаре с водой и брызнул ему прямо в усы.

«Ах ты, маленький безобразник!» – мысленно обругал он малыша.

«Безобразник?! – возмутился тот, пуская пузыри. – Неправда, я лапусик!»

С ночи Шамониоса они с Черномордиком всё лучше понимали друг друга. Ковен и не заметил, как телепатический обмен эмоциями перерос в осмысленный диалог: сначала Зародыш говорил отдельные слова, затем – целые предложения.

– Берегите их. Не все минералы безопасны. Турмалин действует на них как котовник на нас, а вот другие камни… Хорошо, урок окончен, – объявила преподавательница. – В следующий раз мы ещё поговорим о турмалине, а потом перейдём к свойствам оникса.

Четверо друзей не торопились уйти, охотно пропуская вперёд остальных школяров. Им хотелось остаться одним и поговорить, не опасаясь чужих ушей. Ковен старательно уложил в торбоход тетради, и тот запрыгал от счастья, что ему доверили нечто важное.

– Скорее расскажите мне что-нибудь интересное! – взмолилась Брайна. – Больше пяти минут про минералы слушать невозможно!

– Потому что они невкусные? – поддразнил её Ковен.

– Невкусные! То-то и оно!

– Вы оба заблуждаетесь! – возразила Сирения. – На юго-востоке Квентрии есть селения, где среди прочих блюд подают морскую гальку. Само собой, её не грызут, только лижут, посыпав специями.

Брайна поглядела на неё с неподдельным интересом.

– А это идея! Можно придумать столько вариантов…

Остальные засмеялись. Кулинария опять целиком и полностью захватила ангорскую кошечку.

– Вам не кажется это странным? – спросил Лексиос, наигрывая на кантеле.

– Ты о чём?

Бенгальский кот указал на стену слева от них. По одной из деревянных панелей, будто гусеницы, ползли причудливые узоры, постоянно меняясь и переплетаясь.

– Рукокрылое исчезло, сбежало, однако в замке по-прежнему творится нечто невообразимое, порядка нет как нет.

– Тише! – шикнула на него Брайна.

Они с Ковеном в тревоге оглянулись по сторонам, боясь, что кто-нибудь всё-таки подслушает их разговор вопреки всем мерам предосторожности.

– Тысячу раз повторяли: никогда, ни при каких обстоятельствах не упоминаем это слово. Лучше называть его «гарвафом», так спокойнее. Лексиос, ты хочешь, чтобы нас с Ковеном исключили?

Бенгальский кот покачал головой с виноватым видом. Драк, его Зародыш, семенивший рядом, угрожающе зарычал. Ещё утром малыш отодрал от ковра неведомо какой по счёту лоскут и теперь не мог от него отделаться: тот застрял на острых клыках…

– Вообще-то Лексиос дело говорит, – возразила Сирения. – Если, скажем так, «гарвафа» в замке больше нет, кто же здесь пакостит и всё разрушает?

– Никто! – убеждённо заявил Ковен. – После Шамониоса прошла всего неделя, и в замке, вероятно, остался шлейф, особая магическая субстанция, как при нагревании турмалина. И не забывайте: священный Аквамарин повреждён!

Перед глазами вновь встала ужасная картина: трещина на кристалле, окаймлённая будто бы каплями крови, и мёртвые лазурины на полу пещеры.

– Понятия не имею, что с ним сотворило рукокрылое, однако трещина – источник всех бед! Вспомните, во время первого посвящения Ксантос сказал, что Аквамарин – сердце замка Каслкотц.

– Никак не пойму, зачем магистры ордена Благого Знания запретили вам рассказывать об этом под угрозой исключения, – тяжело вздохнула Сирения.

– Не магистры, а магистр, – с гневом поправила её Брайна. – Сколько вам повторять? Это гнусный очёсок Ксантос во всём виноват, блевотина вонючая! Вечно он строит козни и всем вредит!

Ковен попытался её успокоить.

– Во всяком случае, магистры поблагодарили нас и похвалили.

Пушнис, Зародыш Брайны, обычно зарывавшаяся в её шерсть, выглянула и мелодично защебетала. Она не любила ссоры и обрадовалась всеобщему примирению.

– И что с того? – огрызнулась Брайна.

Сперва магистры восстановили фасад замка, разрушенный Триликом, а потом пригласили в книгохранилище Ковена с Брайной и выразили им благодарность за неоценимую отвагу и блестящую победу над безумным автоматоном. Их подвиги не впечатлили одного только Говарда. Он не преминул хорошенько пропесочить школяров за безрассудство.

– Вы могли погибнуть! О чём вы только думали?

В присутствии Сирении и Лексиоса магистры ни разу не упомянули рукокрылое. А накануне и вовсе запретили Брайне и Ковену рассказывать о морском вампире кому-либо, пригрозив исключить из школы.

– Почему ты скрываешь от них правду? Не говоришь о таинственном голосе в Заоблачных Высях, что давал тебе наставления? – не отставала Сирения.

– Они опять решат, что я всё выдумал. Ксантос и в первый раз мне не поверил. С меня довольно!

Куда приятнее было делать вид, будто им с Брайной невероятно повезло, вернее, они нашли уязвимое место и обезвредили взбесившегося Трилика благодаря исключительной интуиции Ковена и его глубоким познаниям в механиматике.

– На твоё счастье, магистры охотно заглотили наживку. Ложь у них не вызвала подозрений.

– Это кто кому лжёт! – возмутилась Брайна. – Понять не могу, отчего все им верят и не задают вопросов? «В ночь Шамониоса пробуждается хаос, стихийные бедствия неизбежны!» Да, конечно, это хаос проснулся и всё спалил!

– Но они же не видели того, что открылось вам с Ковеном, – примирительно заметила Сирения. – Мы с Лексиосом тоже поверили бы в стихийные бедствия, если бы Ковен в начале первой четверти не рассказал нам, какого «гарвафа» встретил в коридоре. Если бы потом вы не поделились с нами случившимся в пещере кристалла.

– Сирения права, – сыграл на кантеле Лексиос. – Гости и хозяева на празднике видели только, как огромный автоматон потерял управление и давай всё крушить. Больше они ничего не могли заметить.

– Меня заставляют всех обманывать, а я это ненавижу! – прошипела Брайна.

– Признайся: ты хочешь сказать им правду, чтобы в замке началась паника и Ксантос засуетился. Просто ему назло, – поддразнил её Ковен.

– Вовсе нет! – обиделась Брайна.

Метис насмешливо распушил усы.

– Ладно, сдаюсь, ты отчасти прав, – признала ангорская кошка. – И всё-таки я не лукавила. Ненавижу врать своим товарищам! Ну да, не врать, а замалчивать правду. Всё равно, они вправе знать, какая опасность им угрожает!

Лексиос прервал их спор, сыграв минорный аккорд. Все умолкли.

– Как вы думаете, неужели магистры напуганы?

– «Гарваф» пожаловал из Иномирья, как тут не испугаться? – поддела его Сирения.

– Он был всего один и быстро покинул замок…

– Его появление не предвещает ничего хорошего. Я бы охотно спросила совета у родителей, коратов-астрологов, коратов-провидцев, но, боюсь, мне пришлось бы сказать им правду, и Брайну с Ковеном сейчас же исключили бы.

– А ты не хочешь сама попробовать?

– Ясновидение – непростое искусство. У меня нет ни достаточных знаний, ни опыта, ни умений, – объяснила Сирения. – Дело опасное. Однако даже я способна предугадать, что беда близко.

Кораты действительно славились на континенте обострённой интуицией и способностью предвидеть будущее.

– Сегодня вечером я как раз пишу родителям письмо, но у меня и в мыслях нет поделиться с ними случившимся, – шутливо заметил Ковен, стараясь разрядить атмосферу и отвлечь друзей от мрачных предчувствий.

– Ты врёшь маме, что в замке всё тихо и мирно? Ты вообще ничего ей не рассказал о Шамониосе? – всполошилась Брайна.

Ковен внимательно посмотрел ей в глаза.

– Если бы рассказал, мы бы с тобой сейчас не говорили. Мама примчалась бы сюда на первом летучем корабле, стёрла бы в порошок все автоматоны, расцарапала бы физиономию Говарду, схватила бы меня за шкирку и утащила домой.

– Ну и характер у твоей мамы! Жесть!

– Сверхопекающая, неумолимая, – подтвердил тот. – Я написал без подробностей, мол, праздник Шамониос в этом году не удался. И она пообещала меня утешить, прислать из дома побольше печенья и других сластей.

Брайна посмотрела на него одновременно умильно и угрожающе.

– Если ты со мной не поделишься посылкой, я непременно наябедничаю братцу-магистру, что некий туполап не умеет хранить важные секреты ордена и разбалтывает их всем и каждому!

Ковен засмеялся и дружески боднул её в лоб, а про себя вздохнул: «Самое ужасное, голодная Брайна вполне способна на предательство!»

«Она на многое способна!» – телепатически поддержал его Черномордик.

Пройдя коридор до середины, друзья остановились.

Перед ними стояла Дареза и отрешённо рассматривала витраж. От созерцания её отвлёк Драк, Зародыш Лексиоса. Малыш обнаружил новый ковёр и тут же вцепился в него зубами, наконец выплюнув прежний кусок. Лесная кошка с презрением оглядела компанию, заметила Ковена и буквально затряслась от гнева. Поспешно схватила своего Зародыша в виде крошечного ёжика и была такова.

– Неужели она до сих пор не поблагодарила тебя? – спросил Лексиос, играя на кантеле.

– Ты всерьёз ожидаешь, что она меня поблагодарит?! – удивился Ковен.

– А как иначе? – последовал уверенный ответ в до мажор, хотя сам Лексиос явно сомневался.

– Меня, скорее, удивляет другое: почему Дареза до сих пор не перегрызла мне горло, не отравила меня или хотя бы не избила, на худой конец…

– Ты сильно преуменьшаешь её изобретательность. У неё есть масса других возможностей навредить тебе, – заметила Брайна.

– Вот-вот! – поддержала её Сирения. – Дареза никогда не простит тебя за то, что ты спас ей жизнь. Лучше беги из замка!

– Шутки шутками, – добавила Брайна, – но разве можно быть такой упрямой тупицей? Её гордыня – здоровенная туша. Как Дареза таскает её на себе?

– Когда встречаю злобный взгляд Дарезы, – признался Ковен, – охотно верю, что для неё лучше смерть под грудой обломков от взорванного Трилика, чем спасение от туполапа. И всё-таки есть в этой ситуации и положительная сторона.

– Позволь узнать, какая? – сердито спросила Брайна.

Дареза ей уже осточертела.

– С тех пор, как я спас ей жизнь, она не вяжется ко мне на уроках, не устраивает засад на переменах. Мне кажется, она стала меня избегать, и это к лучшему!

Ангорская кошечка брезгливо поморщилась.

– Хочешь стать оптимистом – на здоровье! Предлагаю по пути сделать крюк и забежать на кухню. Иначе Драк кого-нибудь сожрёт!

У всех урчало в животе, так что друзья охотно согласились. Между тем Брайна отнюдь не преувеличивала: только что Зародыш попытался проглотить цветочный горшок вдвое больше него самого.

Глава 2

Вторая четверть

Брайна вдруг стала сосредоточенной и молчаливой.

Раньше такого с ней не случалось. Куда подевалась прежняя неугомонная болтушка? Проснувшись рано утром на Насесте, Ковен ошеломлённо прислушался к непривычной тишине. Поначалу решил, что вместе с ним пробудился хаос и принёс неизбежные стихийные бедствия, но потом осознал, что это его ангорская подруга не проронила ни слова.

Они спустились с Насеста, но и в столовой белая кошечка проглотила завтрак, ни разу не мяукнув. Отрешённо глядела вглубь парка за остеклённой стеной, даже не отряхнула крошки с усов и мрачно нахмурилась, словно не одобряла слишком смелых кулинарных экспериментов сиамского кота, шеф-повара Амана, этих жалких потуг угодить гурманам, по её мнению.

«Переживает, что сегодня мы начнём с истории хаоса, которую ведёт Ксантос, её брат», – догадался Ковен.

Магистра ордена Благого Знания они не встречали со знаменитой роковой ночи Шамониоса.

«Поговори с ней, попробуй отвлечь», – посоветовал телепатически Черномордик.

– Как ты себя чувствуешь, Брайна? – догнал он ангорскую кошечку у дверей аудитории. – Всё в порядке?

– Да, вполне, – отозвалась она вяло. – Просто не выспалась. Снились кошмары из-за… «гарвафа». Только и всего.

Теперь Ковен с лёгкостью угадывал, когда его подруга по тем или иным причинам скрывала свои истинные мысли и чувства. В такие моменты у неё на лбу между ушами топорщилась и шевелилась белая шерсть, будто отлетающий пух на одуванчике.

– Уверена, что ваши с Ксантосом трения тут ни при чём?

– Вполне, – повторила она рассеянно.

И сделала вид, будто что-то усердно ищет.

– А скажи-ка нам, Пушнис, – обратилась Сирения к Зародышу. – Что на самом деле творится в голове у Брайны?

Пушистый голубой шарик, примостившийся на лапке ангорской кошки, некоторое время испуганно таращился на неё, потом пронзительно пискнул и зарылся в длинную и шелковистую белую шерсть.

– Не смей! – возмутилась Брайна. – Это нечестно! Мы так не договаривались. Наоборот, поклялись, что не станем выведывать у Зародышей чужие тайны!

– Что-то не припомню такой клятвы, – заиграл на кантеле Лексиос.

– Ты первая приставала к Зародышам, чтоб разузнать все наши секреты, – поддразнил её Ковен.

Брайна обиженно наморщила нос и отвернулась.

Они вошли в просторный прямоугольный зал с высоким потолком. Три яруса деревянных галерей-аркад с витыми перилами опоясывали стены. На каждом ярусе – по четыре витража с изображениями, что менялись в зависимости от темы урока, так что зал каждый раз преображался. Сейчас на витражах мерцали далёкие звёзды и туманности.

Ни единого следа механиматики. В замке Каслкотц, лучшей школе магии и волшебства, первозданный хаос почитали особенно. Поэтому ни многочисленные шкафы с книгами, ни пюпитры, ни кафедра не освещались клампочками. Вместо них по залу неспешно с ленивой грацией парили круглые голубоватые волшебные огни. Ковен сразу вспомнил первую четверть: пугливые яркие блуждающие огоньки, охоту на них в заброшенном замке Зловест, Заоблачные Выси, заклинание призыва, появление их любимых замечательных Зародышей…

Чей-то Зародыш подошёл к нему совсем близко, и Ковен почувствовал, как завибрировали чешуйки под шерстью. Теперь он всё лучше и лучше понимал, как взаимодействовала его магическая природа с чужим волшебством.

– Вы тоже всё никак не успокоитесь после Шамониоса? – «заговорщицки шёпотом спросил Ланн, незаметно подкравшись к ним.

Брайна и Ковен с тревогой переглянулись. Не следовало им ссориться при всех. Неосторожность и неосмотрительность чуть не довели их до беды.

Неловкое молчание затянулось. Лексиос поспешно вывел всех из неприятного положения.

– В замке по-прежнему кто-то шалит, какое уж тут спокойствие? – сыграл он.

– Вот и подмастерье Убар всем твердит, что это гарваф забрался внутрь Трилика, учинил все разрушения, сбежал, а теперь прячется в замке и пакостит.

Четверо друзей испуганно уставились в пол, чтобы ненароком не выдать тайну.

– С чего он взял? – наконец промямлил Ковен.

– Видел, как автоматоны по приказу Эркенбальды волокли останки Трилика к ней в мастерскую, и заметил полость внутри. По его словам, некое существовполне могло там поместиться.

Ошарашенный Ковен невольно обнажил клыки и зашипел.

– Убар просто любит быть в центре внимания, вот и выдумывает всякую ерунду, – невозмутимо возразила Сирения. – Чем слушать болтунов, лучше бы ты…

Она поспешно умолкла, заметив, как на пол легли две гигантские тени. Ксантос, спокойный и строгий, неслышно вошёл в зал.

– Начнём урок, – рыкнул он.

Брайна смерила брата ненавидящим взглядом.

Школяры послушно расселись по местам, магистр поднялся на резную, испещрённую рунами, окружностями и полукружьями кафедру.

Громадный тигр гордо возвышался над собранием учеников, а за его спиной светилось голубое подобие луны: все волшебные огни слетелись к нему и слились воедино. Остальная часть зала погрузилась в таинственный полумрак. В темноте кошачьи глаза горели особенно ярко. И ярче мерцали звёзды на витражах.

– В течение первой четверти мы с Говардом объясняли вам, как связаны хаос и магия.

Ковен вообще неплохо запоминал лекции, но всё, что касалось хаоса, особенно врезалось в память, поскольку эта тема его волновала. Затаив дыхание, школяр слушал о том, как их древние предки, фелиды, осваивали хаос, налаживали с ним связь, пока не научились черпать из него магическую силу. Даже вводный курс – казалось бы, самые общие сведения – пробуждал воображение. Многие века тому назад весь континент преобразился благодаря магии, возникшей из хаоса. Изменился рельеф, выросли невиданные растения, появились удивительные, неизвестные живые существа.

– Прежде чем перейти к новой теме, я хотел бы проверить, хорошо ли вы усвоили прежний материал и способны ли его анализировать.

Тигр начертил в воздухе магический круг. Звёзды на витражах внезапно увеличились. На самых верхних появились огромные планеты, парящие в космическом пространстве в непрестанном, но неуловимом для кошачьего взгляда движении.

– Проследим обратную связь. Что, по вашему мнению, способно влиять на хаос, вызывая всплески и импульсы? Что помимо хаоса влияет на магию и волшебство?

В ответ напряжённая тишина.

Все задумались, сосредоточились. На семинарах Говарда ученики молчали иначе, не хотели ляпнуть какую-нибудь беспримерную глупость, боясь его насмешек и оскорблений. Ксантос раздражительным не был, поэтому ему доверяли.

Ковен вспомнил о волшебной астролябии в книгохранилище.

– Может быть, звёзды? – неуверенно предположил он.

– Правильно, звёзды. Расположение созвездий, сочетание планет влияет на магическую ауру нашего мира. Точно так же две луны над нами управляют приливами. Когда комета Эрза приблизилась к континенту, хаос пробудился. Невидимые и нерасторжимые нити связывают звёзды и планеты между собой.

Иллюстрируя его слова, витражи вдруг покрылись запутанной сияющей золотой сетью, уловившей планеты и звёзды. Мерцающие блики замелькали по залу, расцвечивая шерсть кошек и котов.

Потом сеть исчезла, и зал погрузился во мрак.

– Кто или что кроме звёзд? Другие предположения?

Снова молчание и напряжённая работа мысли.

– Сверхъестественные существа? – сказала Адалина.

– Ещё один правильный ответ. Однако школярам ещё рано рассуждать о духовных сущностях, особенно о демонах. Могу вам сказать лишь немногое: вмешательство сверхъестественных существ вызывает кратковременное возмущение хаоса или, наоборот, мгновенное затишье. Магическая аура безусловно страдает, но это явления редкие и быстро поправимые.

– А демон Аодан жив и здоров? – спросила Элисса.

Вопрос явно удивил магистра, даже застал его врасплох. Кончик хвоста у него едва заметно дёрнулся, как дёргался у Брайны, когда она бывала ошарашена.

«Если однажды мне захочется трёпки, скажу Брайне, что заметил у них некоторое фамильное сходство!» – подумал в этот момент Ковен.

«Трёпка? – засмеялся Черномордик. – А ты и правда оптимист! Даона тебя испепелит на месте!»

– Что-то мы отвлеклись от темы нашего урока! – сердито заметил тигр. – Но, если уж вам довелось познакомиться с Аоданом, так и быть, отвечу: с тех пор как Трилик в ночь Шамониоса окатил его водой, никаких вестей от демона мы не получали.

Класс заволновался и зашептался.

– Демоны – существа выносливые. Особенно такие, как Аодан. Не беспокойтесь, с ним всё в порядке!

– Но мы ведь сами видели, как он…

– Хватит болтать о демонах! – рассердился тигр. – Мы рассуждаем о хаосе, вы не забыли? Кто или что ещё способны влиять на него? Ваши предположения?

Ковен с ужасом увидел, что Брайна поднялась с места.

– Магистр, а можно я отвечу? – спросила она ласковым голоском.

Все коты и кошки разом обернулись на неё. На многих усатых мордах отразилось изумление. Ангорская кошечка до сих пор не проронила ни слова на семинарах Ксантоса.

– Внимательно слушаю вас, школярка Брайна, – пророкотал тигр.

– Что, если на хаос влияют существа из иных миров?

Ковен почувствовал, что у него в груди от страха замерло сердце.

«Что за игру она затеяла?»

Разделяя его опасения, Черномордик в панике закувыркался в своём шаре в непривычном обратном направлении.

Если бы Ланн не боялся, что его выгонят в коридор, он бы аплодировал стоя безрассудной дерзости Брайны. А пока в знак поддержки подскочил и уставился на неё во все глаза.

– Демоны – тоже существа из другого мира, – произнёс Ксантос с нажимом. – Но вы явно говорите о ком-то другом. О ком конкретно?

«Проверяет сестру на прочность», – в отчаянии подумал Ковен.

Каждый удар сердца отдавался в ушах. Трудней всего уследить за хвостом, тот так и рвался взбивать воздух. По глазам Сирении и Лексиоса он прочёл, что они встревожены не меньше, чем он.

«Неужели она отважится?»

«А ты сомневаешься?» – поддразнил его Черномордик.

Упрямая, нетерпимая, безрассудная Брайна в довершение всех бед люто ненавидела собственного брата. Она без колебаний вылетит из школы, лишь бы досадить ему, это очевидно. Но принесёт ли она в жертву своей мести друга – вот в чём вопрос.

Иллена высказалась с предельной ясностью и категоричностью: стоит им нарушить запрет, обоих выставят из замка Каслкотц в тот же миг, раз и навсегда.

Глаза ангорской кошки не выражали абсолютно ничего. Полное бесстрастие и умиротворение.

Ковен вдруг осознал:«Её не остановишь!»

– Конкретно? Да ни о ком. И в нашем мире есть магические существа: блуждающие огоньки, хорьки-камнелазы, гарвафы…

Дальше Брайна перечислять не стала.

Ковен вздохнул с облегчением и вновь затаил дыхание.

– Вы правы. Существа, непосредственно связанные с первозданным хаосом, есть и там, и тут. Вот только они редко ощутимо влияют на магическую ауру континента. Во всяком случае, их влияние нельзя сравнить с влиянием звёзд или старших демонов.

Витражи вновь ожили, на одном замелькал блуждающий огонёк, на другом появилось неведомое Ковену чудище, на третьем хорёк-камнелаз перепрыгивал с планеты на планету.

Котик решил, что можно расслабиться. Не тут-то было! Плохо он знал злокозненный характер своей подруги. С самым невинным видом она задала последний вопрос:

– Скажите, а правда, во всех несчастьях в замке за последнее время виновато как раз магическое существо?

«Нас выгонят, нас разлучат! – мысленно завопил Ковен. – Черномордик, помоги, ну сделай же что-нибудь!»

«Я бы и рад, но что?!»

– Ну если бы в этом зале, к примеру, свил гнездо дракон, он точно спалил бы всех вокруг и возмутил источник хаоса в святилище древних предков. Однако, вопреки слухам и сплетням, дракон в замке не поселился и гарваф по коридорам не рыщет, – спокойно ответил тигр.

Он помолчал, задумчиво оглядел присутствующих и продолжил, взвешивая каждое слово.

– Магистры ордена Благого Знания прекрасно отдают себе отчёт в том, что испорченный праздник Шамониоса и повседневные неприятные происшествия в замке пугают вас и расстраивают. Поверьте, мы делаем всё возможное, чтобы вы учились без помех и тревог. От вас же требуем доверия и прилежания. Прошу, не забывайте, зачем вы здесь оказались.

Магистр грозным взглядом обвёл школяров.

Ланн и все прочие испуганно съёжились и сжались в комок.

– Вы здесь не для того, чтобы кого-то разоблачать, вести расследование и проникать в запредельные тайны. Вы сами выбрали путь, так следуйте ему, набирайтесь знаний и сил, совершенствуйтесь!

Тигр пристально посмотрел прямо в глаза своей младшей сестре. Любой школяр на её месте провалился бы сквозь землю со стыда. Но Брайна выдержала его взгляд. И сделала вид, будто ничего не произошло, тем более что никто, кроме трёх её друзей и магистра, не понял, что за спектакль она разыграла.

Она бы его продолжила, но внезапно почувствовала слюнявую жижу под задними лапками, поскользнулась и растерялась от неожиданности.

«Прости, ничего другого придумать не смог», – телепатически извинился Черномордик.

«Ты гений! План сработал!»– похвалил его Ковен.

Ангорская кошка глянула на них так, будто действительно мечтала испепелить обоих.

– Благодарю за ваше содержательное выступление, – любезно обратился тигр к Брайне.

Ковен отметил, что Ксантос смотрел на сестру благожелательно, без тени осуждения или упрёка.

«Он простил её искренне или только притворился? Что, если это месть, ответный выпад? Мог бы Ксантос на самомделе выгнать Брайну из школы, если бы она во всеуслышание объявила правду о рукокрылом? Или он всё-таки замял бы скандал и помог ей?»

Истинные мотивы и чувства кота с двумя тенями оставались загадкой. Иногда Ковен думал: а вдруг Брайна права, обвиняя брата в двуличии и любви к интригам? Вдруг он и правда «строит козни»?

– Я подумал, вы не прочь перейти к другой, куда более интересной для вас теме: что, собственно, сулит вам вторая четверть?

Школяры вновь оживлённо зашептались.

– Все здесь присутствующие коты и кошки блестяще справились с испытаниями первой четверти. А некоторые из вас проявили сообразительность и отвагу, каких и не ждёшь от школяров.

Говоря это, магистр посмотрел на сестру и Ковена.

– Но должен предупредить: зимние испытания сложней осенних.

– А это возможно? – тихо всхлипнул соня Ансельм, надеясь, что магистр его не услышит.

– Возможно? Ну ещё бы! – отозвался тот. – Школяр, вы лишь в начале пути. На первой ступени освоения магических и оккультных знаний. По-вашему, подмастерьям и мастерам в замке делать нечего, только почивать на лаврах?

Белый анатолийский кот сжался и постарался стать совсем незаметным.

– Значит, в конце второй четверти нас снова ждут нелёгкие испытания? – робко спросила Элисса.

– Именно так, – кивнул Ксантос. – Но всю вторую четверть вы посвятите сражению с ложью. С вашими и чужими предубеждениями, уловками и лицемерием. Убедитесь, так ли уж хороши или плохи окружающие, как вы считали прежде. Проверите, здраво ли вы оцениваете самих себя. Взвесите каждое своё достоинство, каждый свой недостаток.

Ковен взглянул на свою поблёскивающую под шерстью чёрную чешую и поиграл когтями-протезами, которые Эркенбальда с таким усердием восстановила после того, как прежние расплавились в битве с Триликом в ночь Шамониоса.

Все школяры погрузились в раздумья. Ковен заметил, что Дареза, как всегда, с неудовольствием уставилась на своего Зародыша, крошечного ёжика.

– Пока что я не вправе открыть вам суть испытания. Но каждый, кто упорно ищет ответ, непременно его найдёт.

Четверо друзей переглянулись и мгновенно поняли друг друга без слов. Они уже знали, куда помчатся, как только закончится семинар.

Глава 3

Рогатый кот

Не успел Ксантос покинуть аудиторию, не успел Ковен отчитать Брайну за неуместную отчаянную выходку, как все четверо, дрожа от нетерпения, уже неслись гигантскими скачками по лестнице вниз. Не сговариваясь, они дружно спешили в коридор, что соединял большой зал с пещерой кристалла. Некогда, водя школяров по замку, подмастерье Убар объяснил, что там на витражах иносказательно изображены все испытания четырёх этапов первого года обучения.

– Быстрее! – крикнула Брайна, стремительная, как белая молния.

Скатились по ещё одной лестнице, миновали большой зал с изящной скульптурой фелида в центре.

Едва вступив в достопамятный коридор, Ковен почувствовал, как живот скрутило от боли. Всё тело заныло. Теперь каждый шаг давался с трудом, от любопытства и радостного предвкушения разгадки тайны второй четверти не осталось и следа.

«Я не был здесь ни разу после ночи Шамониоса», – тоскливо подумал он.

Ему слишком живо вспомнилось, как он мчался к пещере кристалла без когтей-протезов, расплавленных в огне сражения, перемазанный грязью, ободранный, обожжённый взорвавшимся гигантским автоматоном. Сил не было, только страх и адреналин гнали его вперёд. Морской солёный запах рукокрылого вдруг ударил в ноздри.

Сердце болезненно сжалось, будто улиткой заползло в раковину. На них надвигалась водяная стена, высокая, от пола до потолка. Сейчас она их поглотит, утопит.

«Рукокрылое пыталось нас убить. Откуда нам знать, что оно не вернётся, не появится здесь опять? Разве можно делать вид, будто ничего не случилось?!»

«Не бойся! Его здесь нет! И опасности нет!»– попытался утешить его Черномордик, хотя сам дрожал от страха, разделяя переживания Ковена.

Морской вампир направил на них узловатую палку, из неё хлестала вода. Ковен подавил дикий крик. Он видел ясно себя, Брайну, Черномордика и Пушню. Они не выжили, захлебнулись.

Закружилась голова. Вместо полумрака, расцвеченного разноцветными яркими бликами витражей, перед глазами стояла беспросветная тьма.

– Ковен! Ты в порядке? – всполошилась Сирения.

Сам того не сознавая, он вдруг зашатался и сел посреди коридора, сражённый мрачными видениями.

– Всё хорошо! – соврал он, пролепетав чуть слышно и задыхаясь.

Чья-то громадная лапа сдавила ему горло.

Сирения недоверчиво глянула и поспешила к нему на помощь.

Нет, он не умел скрывать свои чувства. И врать совсем не умел. К тому же его всегда выдавали потные подушечки лап. Черномордик, стыдясь его лжи, заворочался в своём пузыре.

Брайна и Лексиос тоже остановились, обернулись.

– Не смотрите на меня так! – взмолился Ковен. – Да, вы угадали. Мне вспомнился Шамониос.

Брайна сочувственно кивнула и устремила взгляд вперёд, к пещере кристалла. Ей тоже почудилась водяная стена, но это были всего лишь синие отблески витражей, мираж, иллюзия. Вход в древний зал был восстановлен – ни обломков, ни пыли.

– И следа не осталось! – выдохнула она с облегчением.

Как и положено, тупик, гладкая глухая стена, двери нет и в помине. Возле стены два автоматона стояли на страже. Один из них дружески помахал школярам, скрипя шарнирами. Драку не понравился скрип, он набычился и злобно заворчал.

Каждый из трёх друзей потёрся носом о нос Ковена, подбадривая его. Даже пугливая застенчивая Пушнис забралась к нему на голову, потопталась между ушей и с нежным воркованием скатилась по шее на спину.

Кот-метис понемногу пришёл в себя.

«Успокойся! Ты среди друзей, никто тебя не тронет», – телепатически увещевал его Черномордик.

Они пошли дальше, приблизились к первому прекрасному витражу, перед которым не раз замирали прежде, пытаясь разгадать значение символов.

– А теперь всё понятно, никаких тайн! – усмехнулась Сирения, рассматривая его вновь.

– Убар про то и говорил! – напомнил Лексиос, проводя по струнам кантеле.

Ковен не мог не согласиться с ними. Вот он, аллегорический портрет испытаний первой четверти, выдержанный в золотистых, медных, оранжевых тонах. Четыре огненных шара перед замком – это четыре вступительных экзамена для соискателей, вознамерившихся стать школярами. Кошачий коготь – магия и волшебство, сияющий кристалл – алхимия, зубчатое колесо – механиматика. Второе посвящение, выбор пути. Арка из звёзд – Заоблачные Выси. Тогда школяры посетили их впервые. Блуждающий огонёк отсылал к заклинанию призыва и появлению Зародышей.

«Всё изначально предначертано, давно изображено», – печально подумал Ковен.

Они отошли от осеннего витража и направились к зимнему. Вторая четверть изображена другими красками. На стены, пол и потолок ложились голубые, белые, серебряные блики. Стёклышки казались льдинками.

– Б-р-р! – фыркнула Сирения. – Всякий раз при одном взгляде на него промерзаю до костей!

К счастью для кошки-кората, за ними как раз увязалась бродячая жаровня. Сирения прислонилась голубовато-серебристым боком поближе к тлеющим уголькам и замурлыкала от удовольствия. Ризу, её Зародыш-бельчонок, тоже с интересом подбежал к жаровне, несомненно мечтая стащить хоть один уголёк.

– А меня вымораживает рукокрылое, – пробормотал Ковен. – До сих пор мурашки бегут по спине. Мне кажется, оно постоянно наблюдает за мной.

В последнее время у него появилась привычка следить за своими чешуйками. Вот и сейчас он инстинктивно проверил: не дрожат ли они, не топорщатся? Нет, всё как обычно. Ковен вздохнул с облегчением.

На витраже второй четверти изображён огромный кот. Белые миндалевидные глаза, казалось, следили за зрителем, куда бы тот ни пошёл. Кот парил в воздухе, за ним на заднем плане развевался длинный пушистый хвост. Между кошачьими ушами возвышались ветвистые, как у оленя или у ориньяла, внушительные рога, упиравшиеся в небесный свод, усеянный звёздами.

– Ну и что означает эта картина? – заиграл на кантеле Лексиос с вопросительной интонацией.

– Что, у тех, кто не пройдёт испытания, вырастут рога? – пошутила Сирения.

– Наказание страшное, если учесть, что в замке двери узкие. Мы застрянем, – в тон ей продолжил шутку Ковен.

Все засмеялись.

– А может, все подмастерья рогатые, просто мы не замечаем. Так же было с Зародышами в первой четверти. Пока своего не заведёшь, чужого не увидишь.

В замке Каслкотц возможно и не такое!

– Это вовсе не кот, это фелид, – догадалась Брайна. – Обратите внимание, у него строение совсем не такое, как у нас. Я не про рога. Уши больше, лапы длиннее и мощнее. И рога касаются звёзд. Вглядитесь!

Действительно, фелид. Абсолютно неподвижный, застывший в воздухе, величественный, благородный, великолепный. А вокруг него всё жило, перемещалось, шелестело. Механиматика и магия приводили стёклышки в движение. Снежинки кружились в медленном танце, звёзды странствовали по небу, набегали прозрачные облака. По щеке фелида ритмично, сплошным потоком стекали голубые капельки и падали на землю.

– Неужели он плачет? – изумилась Сирения.

На снегу из слёз фелида расцветали голубые цветы-звёздочки с пятью лепестками. Ветерок раскачивал хрупкие венчики невиданных цветов слева направо.

Брайна приблизилась к витражу и понюхала цветы. Пушнис попыталась ей подражать, но заметила чересчур стремительное стеклянное облако и в страхе зарылась в длинную белую шерсть.

– Плачет навзрыд, сомнений нет, – подтвердила ангорская кошка. – Если витраж намекает на то, что во второй четверти нас ждут невыносимые страдания, я не горю желанием продолжать учёбу.

Поток слёз стекал из правого глаза фелида и делил витраж на две части. Слева царила ночь, в небе стоял тонкий месяц, две луны ещё не родились. Справа был ясный день, холодный, перламутровый и золотистый.

– Вы хоть что-то поняли? – безнадёжно поинтересовался, играя на кантеле, Лексиос.

– Ничего ровным счётом! – проворчала Брайна. – Кроме того, что проклятый холод вскоре усилится и мы совсем замёрзнем! Предупреждаю: если снаружи повалит снег, я забьюсь в гнездо на Насесте, и никто меня оттуда не выманит! Будете носить мне еду и изловите для меня вот такую жаровню.

Жаровня вовсе не возражала, чтобы её умыкнули для Брайны. Лишь повертелась вокруг своей оси и вдруг рухнула на пол без сил, загремев угольками.

– Разве ангорские кошки – не северянки? – удивилась Сирения. – У вас шерсть гораздо длиннее и гуще, чем у всех прочих.

– Что толку от длинной густой шерсти? – возмутилась Брайна. – Я люблю мягкий тёплый климат. Тепло благоприятно для пищеварения.

Ангорская кошка опять подошла к витражу.

– В любом случае все эти аллегории мне непонятны.

– Я кое-что вспомнил! – оживился вдруг Лексиос.

Подмигнул друзьям с хитрым видом и приложил лапу к витражу как раз между двумя цветами-звёздочками. Зажмурился и застыл.

– А мы-то почему не сообразили! – всплеснула лапками Сирения.

В начале первой четверти Убар говорил им, что особое заклятие на витражах помогает воскрешать события прошлого. «Положите лапу на витраж и ощутите вибрацию давней битвы!» – советовал он.

Сгорая от любопытства, Ковен последовал примеру Лексиоса. Почувствовал гладкую прохладную поверхность под подушечкой лапы.

Всё вокруг внезапно поглотил смерч.

Не осталось ни коридора с витражами, ни мягкого ковра на полу, ни тёплой бродячей жаровни под боком. Не осталось и Ковена. На мгновение он превратился в ледяной вихрь, в густой снег, укрывший континент, в саму зиму. А потом ощутил пронзительный холод. Лишь вернувшись в своё тело, понял: он всё-таки кот. Дрожь пробирала бедного Ковена от ушей до хвоста. Он промёрз до костей и не чувствовал лап с протезами, позвоночник ломило. Каждая чешуйка стала льдинкой, а шерсть – снежной пеленой.

Ещё никогда в жизни он так не страдал.

Кот открыл глаза. Где витраж второй четверти? Где пещера кристалла? Он оказался в ледяной бескрайней пустыне, по шею в сугробе. Ветер завывал в ушах, вокруг змеились позёмки, взметая вихри снега до небес. Заледенел даже подшёрсток. Кругом непроглядная тьма. Лишь бесконечные рои белых вьющихся и неугомонных мух на чёрном фоне. Ковен выдохнул, и пар от его дыхания вмиг превратил усы в звенящие сосульки.

Он озирался в поисках Черномордика.

Но тот исчез.

Однако телепатическая связь между ними сохранилась.

«Черномордик остался в замке, а яоказался здесь. Значит, это иллюзия, страшный сон», – догадался Ковен.

Как ни странно, эта мысль немного его согрела, дрожь унялась.

«Тебе всё чудится. Ты стоишь у витража с закрытыми глазами», – подтвердил Зародыш.

Его голосок подбодрил Ковена. Он отважно двинулся вперёд, тараня снег грудью и оставляя за собой глубокую борозду.

– Брайна! Сирения! Лексиос! – звал он друзей.

Напрасно! Метель завывала и стонала во всю мочь, перекричать её не удавалось.

«Они тоже зажмурились и застыли у витража. Похоже, они тебя не слышат», – шепнул ему Черномордик.

Ковен с трудом размял окоченевшие лапы, преодолел навалившийся страх и заставил себя двигаться дальше навстречу метели. Снег, забившийся под чешуйки, обжигал кожу. Вдруг перед ним из темноты возник обледенелый холм. На его склоне разинула пасть пещера – зловещая, куда черней ночного неба.

Когда он приблизился к чёрной пасти, его буквально оглушил удар грома. Ему бы отскочить, отдёрнуть лапу от витража, очнуться от кошмара! Но магия сковала его, мираж не отпускал.

«Не ходи туда! Опомнись! Там опасно!»– заверещал испуганный Черномордик.

Ковен боялся не меньше, однако любопытство пересилило ужас. Нет, он должен узнать, кто прячется в пещере, понять, что тут происходит, откуда гром. К тому же чья-то воля всё более властно подчиняла его себе и заставляла заглянуть в черноту.

«Кто-то давно за мной наблюдает… А вдруг?»

«Ну и пусть!»– решил он.

Новый удар грома сотряс всё вокруг. Кот задрожал. Молнии не было. Ковен вдруг догадался, что это вовсе не гроза. Мощные заклятия! Внутри сражались маги!

«Спасайся!»– крикнул Черномордик.

Ковен его не послушался и осторожно приблизился. Грохот ожесточённой схватки усилился.

«Не беспокойся обо мне!»– ответил кот Зародышу.

Любознательность победила страх. Он прыгнул, и тьма его поглотила. Вокруг только мрак. И ещё чей-то отчаянный крик. Его собственный.

Потом сквозь вопль напуганного кота пробился ещё один голос:

– Цернунн, – шептал он в самое ухо. – Цернунн, Цернунн…

Впереди замаячил кто-то огромный. В сполохе факела Ковен различил гигантские оленьи рога. И вдруг всё исчезло куда быстрее, чем появилось. Ни грома, ни тьмы, ни холода, ни ветра. Ковен открыл глаза. Он лежал в коридоре на ковре, задрав лапы. Два чёрных огромных глаза смотрели на него в упор. Черномордик приблизился настолько, что его шар щекотал котику усы.

«Ты вернулся! Ты в безопасности!»– подбадривал он Ковена.

– Цернунн, – повторила рядом Сирения.

Друзья в замешательстве смотрели друг на друга. Каждого посетило одно и то же видение.

– Вы слышали прежде это имя?

– Нет, не слышала и надеюсь, никогда больше не услышу! – заверещала Брайна, дрожа с головы до пят. – Чтоб его мыши съели! Какого страха я натерпелась! Думала: умру от стужи! Проклятая зима!

Одним скачком ангорская кошка достигла жаровни, обняла её и замурлыкала. По пути она едва не стряхнула Пушнис, но та ловко ухватилась за длинную белую шерсть.

– Наверное, так зовут фелида на витраже, – предположил Ковен, глядя, как из слёз вырастают голубые цветы. – В пещере я заметил громадные ветвистые рога, а потом вернулся.

– Я тоже видел рога в пещере, – заиграл на кантеле Лексиос. – Но никак не пойму, что всё это значит.

– А вы, смотрю, самые хитрые из школяров, – сказал вдруг кто-то за спиной Ковена.

Друзья резко обернулись. К ним неслышно подошли подмастерья. Давний приятель Убар и абиссинская кошечка Кора с короткой охристой шёрсткой.

– Когда мы были школярами, – вступила она в разговор, – нам понадобилось две недели, чтобы осознать, что разгадка прячется в витраже. А вы сразу же сообразили. Признайтесь, вы ведь смошенничали! Кто-то вам подсказал?

Ковен напрягся, оскорблённый до глубины души. Он никогда не мошенничал, а уж его друзья – тем более!

– Да шучу я! – засмеялась Кора. – Видели бы вы свои морды! Расслабьтесь! В испытаниях второй четверти смошенничать невозможно.

При появлении подмастерьев Драк вдруг переменился. Он больше не вёл себя как буйнопомешанный. Медвежонок разинул пасть и уставился на Кору с неподдельным восхищением.

– И что же это за испытания? – поинтересовалась у неё Сирения.

Кора выпрямилась и стала серьёзной.

– Этого я не могу вам сказать. Вы сами должны их пройти.

– Воображаешь о себе неведомо что! – вздёрнула нос Брайна. – Ну и храни свои секретики! Ещё и издеваешься над нами!

– Не издеваюсь и не воображаю. Орден Благого Знания запрещает рассказывать об испытаниях непосвящённым. Думаешь, я мечтаю вылететь из школы после всех трудов и усилий только потому, что школяров любопытство замучило? Ну уж нет! На моём месте и вы держали бы рот на замке. Станете подмастерьями, поневоле научитесь хранить тайны.

«Если б ты знала, как тяжело даётся это нам!»– подумал Ковен.

– Можно посмотреть на это и с другой стороны, – продолжала Кора. – В замке Каслкотц знания осваивают постепенно. Нужно время, чтобы подготовиться к следующей ступени, затем освоиться на ней, осмыслить её. Просто перепрыгнуть через неё не получится, поверьте.

– Говори за себя! – ангорская кошка ни минуты не сомневалась в своих способностях.

– Ну сама посуди: поймала бы ты блуждающий огонёк, если бы не посещала занятия Говарда? Осуществила бы заклинание призыва, если бы не побывала до этого в Заоблачных Высях? Нет, – резко оборвала возражения Брайны абиссинская кошка, хотя та уже рвалась в бой. – В замке Каслкотц каждое открытие – особое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Предупредив вас об испытаниях второй четверти, мы бы его испортили. Вроде ответ у вас изначально под самым носом, но вы слепы. И вдруг прозрели! Что может с этим сравниться?

– Ты ходячая реклама замка Каслкотц, кот-бутерброд, – презрительно фыркнула Брайна.

Абиссинская кошка ничуть не обиделась. Рассмеялась и умолкла.

– Позднее вы узнаете, кто такой Цернунн, – заговорил Убар. – Скажу вам лишь одно: чтобы справиться с ним, нужны могучие силы. Одним искусством магии его не одолеть.

– Хватит! Замолчи! – одёрнула его Кора. – А то опять наплетёшь с три короба, а потом будешь жалеть об этом.

Школяры смотрели на подмастерьев с явным интересом.

– Дело в том, – с неохотой объяснила абиссинская кошка, – что орден Благого Знания уже сделал мягкое внушение этому господину: пусть не отвлекается от занятий и не отвлекает других досужими домыслами и слухами. А ведь я предупреждала!

Интерес школяров утроился.

– Они не заставят меня умолкнуть! В замке творится нечто странное, и я не могу не обращать на это внимания! – Убар многозначительно кивнул в сторону автоматонов, стороживших глухую стену.

Ковен тоже пристально оглядел их.

«Их дежурство абсолютно бессмысленно. Они не способны никого остановить и защитить пещеру. Рукокрылое расплавит их в один миг. А что, если они не подпускают учащихся к Аквамарину? Не дают рассматривать трещину с каймой из красных пятен?»

– Будьте осторожны! Берегите себя! – напутствовал их Убар.

Кора посмотрела на него укоризненно и покачала головой, будто хотела сказать: «Ты безнадёжен!»

Но школярам вслух дала совет:

– Учитесь прилежно! Это важнее всего!

Подмастерья ушли. Когда они исчезли из вида, Лексиос робко сыграл на кантеле:

– Кора удивительно хороша!

Ковен лукаво усмехнулся в усы.

Кора не только хороша собой, но ещё и умна. Она права целиком и полностью: только знания и искусство магии помогут им справиться с любыми, самыми неожиданными и коварными опасностями.

Рогатый фелид следил за ними миндалевидными перламутровыми глазами.

«Цернунн», – про себя обратился к нему Ковен.

Глава 4

Скрипучие суставы и средство от депрессии

Несколько дней четверо друзей тщетно пытались узнать, кто же такой Цернунн. Хотели отыскать что-нибудь в книгохранилище, однако старейшую библиотеку замка внезапно постигло несчастье. Остаточные явления злой магии оживили несметное множество фолиантов, и те принялись кусать за лапы всякого, кто к ним приближался. Так что главный хранитель не мог рассказать им про Цернунна и вообще что-либо посоветовать, поскольку был занят, разнимая две громадные сцепившиеся инкунабулы.

– Опомнитесь! Прекратите немедленно! – причитал бедняга, отчаянно размахивая лапами. – Хватит рвать и портить друг друга, полоумные старухи! Вы же библиографические редкости! Жемчужины нашего собрания! Выплюнь, не смей жевать! Отдай мне этот лист! Отда-а-а-ай!

Его мольбы в конце концов возымели действие.

Поначалу почтенные старушки оставались глухи к любым увещеваниям, со сварливым, угрюмым шуршанием увлечённо отрывая углы страниц. Но потом драка им надоела, они замерли, обернулись к хранителю, и самая большая задиристая инкунабула попыталась его проглотить. Друзья с большим трудом отняли напуганного помятого старичка у кровожадной старинной книги и отвели его к целителю Косу.

– Ещё одно странное происшествие! Нет, они никак не прекратятся, – сердилась Брайна.

Она была уверена, что морской вампир – виновник всех бед и беспорядков в замке Каслкотц. Поэтому приказ ордена Благого Знания ни в коем случае не упоминать о нём несказанно бесил ангорскую кошку. Импульсивная, неукротимая Брайна хотела восстановить справедливость любой ценой. И когда поняла, что остальные школяры даже не догадывались об аллегорическом изображении испытаний второй четверти на зимнем витраже в коридоре у пещеры кристалла, принялась рассказывать о нём всем и каждому. Хотя некоторые, наверное, не нуждались в подсказке и предпочли бы самостоятельно проникнуть в эту тайну.

Закончилась ещё одна учебная неделя, прошёл последний урок. Дни стали короче и холодней. Уже вечерело. В замке стояли тишина и покой. Предоставив другим нежиться у камина в глубоких креслах большого зала, играть в рунар или повторять пройденное, Ковен решил наконец-то отправиться в мастерскую механиматики и навестить Эркенбальду.

Со времени Шамониоса глава факультета уже дважды пропускала лекции. После смертельно опасного боя с Триликом и таинственного исчезновения рукокрылого Эркенбальда мгновенно восстановила протезы Ковена, нацепила их ему на лапы резкими порывистыми движениями, не промолвив ни единого слова.

Они так ни разу и не поговорили с тех пор.

Никто не знал, где она пропадает. Заменявшая её преподавательница экспериментальной машинерии и бионики по имени Нед лишь недоумённо разводила лапами в ответ на расспросы школяров.

Эркенбальда и прежде отличалась некоторыми чудачествами, но теперешнее её затворничество выглядело совсем уж странным.

Ковен решительно направился к ней в мастерскую.

Он уговорил друзей не сопровождать его, и теперь постоянно оглядывался по сторонам и настороженно прислушивался. Страшные видения, что настигли егов коридоре возле пещеры кристалла, и стойкое ощущение, будто кто-то за ним наблюдает, по-прежнему преследовали его. Мучительная судорога то и дело сводила живот. Он больше не был наивным, глупым котёнком и прекрасно понимал, что причина таилась в нём самом. В его душе поселился вечный неодолимый страх, он отравлял Ковену дни, не давал уснуть ночью, заставлял мучительно ворочаться в гнезде на Насесте.

– Ты напуган, и это вполне естественно, – попыталась утешить его Брайна, когда он вновь пожаловался на бессонницу и тревожность.

Подобные состояния ей были явно знакомы. Поэтому она с уверенностью подбадривала его, подразумевая: «Это пройдёт, вот увидишь! Такое бывает со всеми». Будто речь шла о срыгивании комков шерсти.

Нет, слова Брайны его не успокаивали, он чувствовал: с ним что-то не так.

«Вполне естественно».

Вовсе нет. Ковен знал: внутри поселился лютый зверь, способный растерзать его в один миг. Мысль о нём пугала. Чем больше он размышлял о своём страхе, тем сильней страшился его. Ужас умножал ужас.

«А вдруг страх не пройдёт, а раздавит меня окончательно?»– то и дело спрашивал он себя, не в силах успокоиться.

«Брайна дело говорит. Страх отпустит тебя, вот увидишь. Уж я-то знаю!»– булькал Черномордик, стараясь, чтобы «узел» в животе у Ковена ослаб и совсем развязался.

Шар плыл по воздуху, в нём кувыркался Зародыш. Внизу весело подпрыгивал и резвился торбоход. Торбоход и Зародыш ревновали друг к другу и постоянно ссорились Ковена по пустякам. Но даже их свары не раздражали. Лишь бы оба они были рядом и поддерживали его.

Послышался отвратительный скрежет, и у Ковена разом напряглись все мускулы. Зрачки расширились, он в смятении вгляделся в темноту коридора. Шерсть встала дыбом, он мгновенно увеличился вдвое. Но оказалось, что навстречу ему шёл обычный автоматон, издавая лязг и стон несмазанными сочленениями.

– А вдруг трение усилится и я развалюсь окончательно? – поравнявшись с котом, отчаянно скрежеща, горестно проскрипел бедняга.

Что и говорить, звуки невыносимые!

– Ну-у-у, – примирительно протянул кот.

И стал лихорадочно придумывать, что бы такое приятное сказать железяке.

«Вы отлично выглядите, просто зимой слишком влажно… Вижу, вам поставили детали новейшей разработки, они вам очень идут… Зато деревянные части у вас идеально натёрты воском, так и лоснятся… Нет, всё не то!»

«А я бы его похвалил за то, что его суставы скрипят в унисон», – посоветовал Черномордик.

– Не хочу застрять где-нибудь, как развалина Марсели, – жалобно стонал автоматон на ходу. – Марсели уже четыре дня не может сдвинуться с места на четвёртом этаже!

Источник дикой какофонии и сам еле ноги волок. Автоматон свернул за угол, и понемногу его ропот, визг, дребезжание и звяканье затихли вдали.

«Странное дело, – подумал Ковен. – Автоматон явно побывал в мастерской Эркенбальды. В той стороне, кроме неё, никого нет. Неужели она не смазала его машинным маслом? Это на неё непохоже. А что, если орден Благого Знания изгнал её из замка Каслкотц в наказание за бесчинства Трилика?»

«Не может быть! Эркендальда незаменима!»– возмутился Черномордик.

«Незаменима, ты прав. К тому же она ни в чём не виновата. И Нед непременно рассказала бы нам о её исключении, ну или кто-то другой…»

Ещё одна куда более мрачная догадка осенила его.

«А вдруг она заболела или…»

«Замолчи сейчас же! Перестань! От твоих чёрных мыслей мне тошно», – заверещал Черномордик.

Они оказались перед тяжеленной гигантской двустворчатой дверью, украшенной символом механиматики и бесчисленными шестерёнками различных размеров. Все они покрылись ржавчиной.

Ковен обожал мастерскую. Не только потому, что Эркенбальда – его любимая преподавательница и здешний запах машинного масла, стружки и металла живо напоминал ему собственную мастерскую на ферме. Ещё его притягивало предвкушение новых открытий: свежих изобретений главы факультета и прежде не замеченных им устройств, приспособлений и деталей. Сейчас он нуждался в каком-нибудь подарке, сюрпризе, приключении как никогда.

Хвост трубой, школяр встал напротив двери и затаил дыхание.

Но створки не распахнулись сами собой.

Наложенное на дверь заклятие не откликнулось на его присутствие.

– Вот те на! – недоумённо пробормотал он.

В три прыжка он приблизился вплотную к запертым створкам. Тщательно обшарил всю поверхность, каждую шестерёнку: ни записки, ни надписи, предупреждающей об отсутствии хозяйки. Навострил уши, прижал одно из них плотно к двери: внутри ни шороха, ни скрипа. Взмахнул лапой, подзывая торбоход, и приказал ему стучать в дверь металлическим коленом как можно громче.

Торбоход послушно постучал что есть силы, чуть не упал.

Нет ответа!

– Наставница Эркенбальда! Профессор! Вы здесь? – во всю мочь замяукал Ковен.

Молчание…

Торбоход как ни в чём не бывало колотил механическими лапами в дверь, решив, наверное, что это весёлая игра. Черномордик не отставал и с плеском и радостным бульканьем стукался своим водяным шаром о шестерёнки.

– Сейчас же прекратите! – прикрикнул на них кот. – Эркенбальды нет.

«Ошибаешься, она здесь. Там внутри уж точно кто-то есть», – телепатически возразил ему Черномордик.

Ковен уловил за дверью шум чуть позже, чем Зародыш. Что-то с грохотом упало.

– Эй, отзовитесь! Я вас слышу! – завопил кот.

В ответ раздался приглушённый деревянными створками жалобный стон.

«Морской вампир вернулся, чтобы прикончить Эркенбальду!»– промелькнуло у него в голове.

От ужаса кровь застыла в жилах. Как известно, останки Трилика перенесли к ней в мастерскую. Что, если рукокрылое решило поквитаться и заодно замести следы? Конечно, Эркенбальда в прошлом была воительницей, охотницей на чудовищ и умела сражаться, однако после битвы с мертвецами и Бабой-ягой у неё вместо задней лапы и хвоста – механические протезы. Рукокрылое ей не победить.

Отчаянно мяукая, Ковен всем весом навалился на одну из створок, принялся отдирать её, рвать когтями. Створка не поддавалась.

Из-за двери послышался рёв, протяжный, надсадный, безнадёжный.

«Нужно пробиться к ней во что быто ни стало!»– решительно сказал себе школяр.

«Согласен!»– поддержал его Черномордик.

Прямо на каменных плитах пола Ковен начертил магический круг. Скопировал тот, что рисовала Брайна, когда в первой четверти водила их ночью пировать на кухню. Тогда кухонная дверь буквально растворилась в воздухе.

Но теперь заклинание не помогло.

Мощная магическая защита с лёгкостью его отразила.

Ковен ещё раз окинул дверь опытным взглядом механика с приличным стажем. Оценил прочность уголковой коробки с двойным притвором, противосъёмные штыри. И понял, что атаковать следует замо`к, вернее, ригель, задвижку на нём.

Рёв за дверью вдруг перешёл в пронзительный визг.

– Я здесь! – рявкнул кот. – Я вас спасу!

Вне себя от ужаса, он метнул в ригель заклятие взрыва – просто в панике не придумал ничего лучше. «Бум!» Чешуйки под шерстью зашелестели и взъерошились. Прочные створки загудели внутри. Задрожали стены, посыпалась штукатурка.

«Вот я дурак!»– подумал он.

«Ты весь этаж разрушил!»– заверещал испуганный Черномордик.

Но они не погибли под обломками. Ригель треснул, и одна из створок с жалобным скрипом отворилась.

– Наставница Эркенбальда, где вы? – ворвался в мастерскую школяр.

От едкой гари у него запершило в горле, и он оглушительно чихнул.

В ответ он услышал только стон и грохот, будто в мастерской ворочалось неуклюжее толстокожее животное. Ковен всмотрелся и замер, потрясённый. Сомнений нет: рукокрылое разрушило всю внутренность башни!

Прежде ему приходилось бывать здесь довольно часто. Весёлый хаос, любезный сердцу её величества Механиматики, его ничуть не смущал, только радовал. Творческий беспорядок подстёгивал воображение, подталкивал к нестандартным решениям, дарил внезапные озарения. К тому же наставница с помощью особого рычага «раздвигала стены» в башне, да-да, её собственное выражение! Он сам свидетель. Возникали новые отсеки и ниши.

Но то, что кот наблюдал сейчас, не имело ничего общего с творческим беспорядком. Кто-то явно бесчинствовал, крушил и ломал всё вокруг. Чудовище или стихийное бедствие. Скорее всего, всё вместе. Каждый кубический сантиметр пространства был наполнен прахом прежних изобретений и приспособлений. Не мастерская, а поле боя. Ковену предстояло пробиваться как разведчику по пересечённой местности среди мусорных куч.

Ближайшая куча зашевелилась. Кот встал на четыре лапы и уже был готов броситься на врага. Он опять почувствовал, как страх будто когтями впился ему в горло, увидел, как надвигаестся водяная стена.

– Кто там? – хрипло спросила всклокоченная Эркенбальда, выбираясь на свет.

Ковен с величайшим облегчением вздохнул. С помятой головы наставницы одна за другой со звоном скатились на пол две гайки.

– Школяр Ковен? Что ты тут забыл? Зачем ты так орал под дверью? Чего так странно смотришь?

– Мне показалось, что на вас напали, вот я и…

Глава факультета глянула на распахнутую створку.

– Взломал дверь мастерской? Как ты умудрился?

– Осмотрел уголковую коробку, штыри и понял, что ригель – единственное уязвимое место.

– Замки обычно открывают ключом, не слыхал?

– Ключа не было, пришлось его взорвать…

Эркенбальда встряхнулась, будто очнулась от сна.

– Слишком ты прыткий для школяра.

– Спасибо за похвалу, но я…

– Это вовсе не комплимент, – проворчала наставница. – Двери запирают не без причины. Веской причины. А теперь, по твоей милости, я должна чинить замок, ещё не хватало!

Эркенбальда отряхнулась, почесала за ухом механической задней лапой, взмахнула хвостом-протезом и принялась вылизывать испачканный пятнистый бок.

– Я не хотела, чтобы мне мешали, – проворчала она.

«Она похудела, выглядит измученной», – заметил Черномордик.

«Что она тут делала в одиночестве?»

– Ты так и не ответил на мой вопрос: что тебе здесь понадобилось, подрывник несчастный?

– Просто хотел вас проведать, – честно признался Ковен. – На лекциях вас не видно, постоянно замена.

– Проведал? Доволен? Я у себя в мастерской, и со мной всё в порядке, – раздражённо ответила наставница. – А теперь брысь отсюда! Мне нужно побыть одной, дел невпроворот!

– Каких дел? Чем вы заняты? – с искренним любопытством осведомился он.

Вопреки грозному окрику упрямый школяр и лапой не шевельнул. Только ещё раз огляделся по сторонам. Среди гор обломков и пыли возвышался обожжённый, выпотрошенный остов Трилика. Конечности отсутствовали, начинка разобрана полностью, до последнего винтика. Шерсть у Ковена встала дыбом. Горький запах гари до сих пор не выветрился.

– Да вот, всё пытаюсь понять, как такое могло случиться…

Из-под другой мусорной кучи выбралась Мигдалла, механическая паучиха и постоянная помощница Эркенбальды. Приблизилась к коту и словно бы обнюхала его. Ковен к ней привык и не сопротивлялся. Затем паучиха вместе с торбоходом стали радостно валяться в пыли.

– И что же оказалось? – осторожно поинтересовался кот.

– В целом картина ясна. Морской вампир украл сердце, чтобы научиться управлять Триликом. Освоил всю системуи без труда проник внутрь гигантского автоматона в ночь Шамониоса, напал на гостей, разрушил фасад замка и повредил священный Аквамарин. Теперь-то весь его план полностью раскрыт.

В словах слышалась горькая ирония, наставница не отводила странного взгляда от закопчённого остова Трилика. Казалось, она совсем забыла о школяре.

– Полностью раскрыт, да, – повторяла Эркенбальда рассеянно.

Некоторое время Ковен не решался напомнить ей о своём присутствии. Но потом всё-таки отважился робко высказать своё мнение.

– Вы ни в чём не виноваты!

Наставница взглянула на него, будто не узнавала.

– Ни в чём не виновата, – заученно согласилась она, наверное, в сотый раз слыша слова утешения.

«Она сделала всё возможное, и всё равно винит себя в том, что не помешала рукокрылому. Словно тот использовал Трилика и учинил столько бед по её оплошности», – телепатически подсказал Черномордик.

Внезапно взгляд Эркенбальды стал осмысленным.

– Каким чудом тебе тогда удалось обездвижить взбесившийся механизм? – спросила она с подозрением.

«Жаль, но я не могу открыть ей правду», – с печалью подумал он.

«Нет, не можешь, она всё равно тебе не поверит!»– поддержал его Зародыш.

Только самым близким друзьям он смог доверить тайну: неведомый голос в Заоблачных Высях предупредил его о нападении Трилика и научил, что нужно сорвать жёлтую клемму, «вытащить жёлтое семечко из огненной тыквы». У них его рассказ сомнений не вызвал.

– Мне приснился вещий сон, – смущённо пробормотал Ковен.

И в общем-то не солгал, поскольку пребывание в Заоблачных Высях многим напоминало сновидение. Так что подушечки лап у него не вспотели, и хвост не ходил предательски из стороны в сторону, пока наставница испытующе смотрела ему в глаза.

– Нелепость, – отрывисто буркнула она в ответ. – Впрочем, как я погляжу, всё вокруг становится нелепей день ото дня. Ну, прощай! Тебе пора!

– А ещё я принёс вам небольшой подарок.

– Подарок? Мне?

Кот кивком подозвал торбоход, малыш, разбрасывая на ходу гремящие металлические обломки, в три прыжка подбежал к нему. Изнутри выскочило нечто забавное. Потухшие глаза наставницы заискрились от удовольствия.

– Что это? Неужели…

– Да-да, это торбоходик. Сделал миниатюрную копию своего изобретения, улучшив его по вашему совету. Заменил зубчатую передачу ременным приводом и, таким образом, значительно уменьшил вес.

Торбоходик, резвясь, стал ластиться к новой хозяйке.

– И с чего это ты вздумал меня одаривать?

– Просто хотел отблагодарить вас, – хитро улыбнулся Ковен. – Вы поклялись, что не станете больше чинить мои протезы, а вот починили же…

– Это совсем другое дело. Тут ты спас замок от разрушения. А тогда я клялась, что не буду помогать задирам и забиякам.

Эркенбальда переводила взгляд со старшего брата на младшего, сравнивая их.

– Мой крупнее, потому что носит тяжести, а ваш предназначен совсем для другого, – объяснил Ковен. – Пусть Мигдалла вас охраняет, а торбоходик приносит молотки, плоскогубцы, гвозди, винтики и прочую мелочь, которой не окажется под лапой, когда работа кипит и некогда отвлекаться.

Сам он намучился в своё время, когда чинил на ферме молотилки. Мотор вот-вот взорвётся, всё взлетит на воздух, а нужного инструмента нет как нет. Тут бы торбоходик и пригодился.

– Спасибо, – было заметно, что Эркенбальда смущена и взволнована. – Что-то не припомню, чтобы ученики мне что-нибудь дарили. Я не привыкла.

– Смотрите, он так и рвётся в бой, загружайте его, не стесняйтесь!

Торбоходик действительно нетерпеливо переминался с лапки на лапку.

– Ну я пошёл. До свидания!

Кот направился к выходу, а глава факультета механиматики с удивлением оглядела мусорные кучи вокруг себя, словно была слепа и вдруг прозрела.

На душе у Ковена стало так легко, что узел страха в животе внезапно развязался сам собой.

Глава 5

Стражи предвечного хаоса

Зима окончательно вступила в свои права, и отныне каждое утро плотный слой инея покрывал в парке траву и палую листву. Иней искрился до полудня, пока солнце не достигало зенита и не растапливало его. Но в пасмурные дни, когда мрачные, плотные тучи скрывали солнце, он и вовсе не таял до самого вечера. Запах дыма из труб и холодный пронизывающий ветер изгоняли пряные ароматы осени. Обитатели замка готовились зимовать и повсюду расстилали пушистые ковры, приглушавшие звуки шагов.

Хотя Каслкотц славился знатоками магии и волшебства, даже они не могли удержать тепло в каменных коридорах и на лестницах. Перебегая с занятия на занятие, бедные коты и кошки выдыхали клубы пара и отчаянно мёрзли. Бродячие жаровни были нарасхват и очень гордились тем, что их теперь так ценили и берегли. Всеобщее внимание грело им душу в прямом смысле слова: угольки разгорались ярче. Впрочем, не все жаровни радовались. Прежде некоторые из них мирно почивали в подвалах замка, а с наступлением холодов их безжалостно разбудили. Величественные и неповоротливые сони с грацией пней медленно прохаживались по классам. Или застывали на месте. Вообще, лентяйки предпочитали весь день валяться на ковре в большом зале.

– Нет, вы только послушайте, что советует этот крысиный хвост! – громко возмутилась Брайна, когда друзья всё-таки выбрались в парк после уроков, благо выдался редкий тёплый, погожий день.

Ковен старательно вычерчивал протезами сложные магические круги, Сирения и Лексиос углубились в тайны высшей механиматики. Брайна, свернувшись на травке, до этого мирно листала поваренную книгу, уплетая круглый пирог с начинкой из сельди.

– Рыло бурозубки, бездарь! Велит добавлять сладкое сливочное масло вместо солёного! Без солёного масла кем я стану, скажите на милость? Какой соус приготовлю, какой пирог испеку?

Как и в первой четверти, ангорская кошечка по ночам совершала набеги на кухню достославного шеф-повара Амана, заручившись поддержкой автоматона Бонифаса. Тому льстило, что его назначили главным помощником, а не гоняли с тысячью поручений, поэтому он не мешал Брайне совершенствоваться в кулинарном искусстве.

– Сладкое масло тоже не повредит, – неожиданно возразил ей Лексиос, играя на кантеле. – У тех, кто ест слишком много соли, выпадает шерсть. Того и гляди облысеешь.

– Что?! – взвыла Брайна вне себя от ярости. – Да за такие слова придушить тебя мало!

Лексиос хотел бы взвизгнуть от ужаса, но не мог…

– На твоё счастье, мне некогда возиться с тобой, – важно объявила она, взмахнув куском пирога. – Запомните: без солёного масла нет вкуса, нет жизни. Даже в десертах без соли не обойтись. Если не любишь солёное масло, никогда не приготовишь ничего как следует. Сладкое масло – это лососевый пирог без лосося, сырный пирог без сыра…

– Брайна без аппетита, – поддразнил её Ковен.

– Вот именно! Кстати, Лексиос, с каких это пор тебя волнует выпадение шерсти?

«С тех пор, как вновь увидел Кору», – подумал Ковен и усмехнулся.

Он заметил, что Сирения тоже насмешливо смотрит на друга. Бедняга совсем смутился и заиграл сумбурно в стремительном темпе резкий необдуманный ответ.

– Я за тебя беспокоюсь.

– Час от часу не легче. По-твоему, я лысею? – усы и брови Брайны грозно взъерошились. – Прямо на глазах?

– Нет, я не то, я хотел… – мелодия стала совсем невразумительной.

Когти напрасно терзали струны, Лексиос просто не знал, что сказать.

– Да не пугайся ты так, глупый комок шерсти! Я просто пошутила.

И Брайна попыталась дружески потрепать его по голове.

Бенгальский котик в ужасе отскочил и заиграл отчаянно:

– Ай! Не трогай меня! Ты меня растреплешь и засыплешь крошками. А я четверть часа прилизывал непослушный хохолок!

Его Зародыш Драк, прежде увлечённо грызший деревяшку, теперь выплюнул её и двинулся к Брайне, угрожающе клацая зубками и больше обычного разбрызгивая слюну.

– Брысь! – прикрикнула на него Брайна. – Укусишь – суп из тебя сварю!

Испуганный малыш заверещал и вновь принялся за щепку.

Пушнис, всегда кроткая и миролюбивая, супа из Драка не варила, но внезапно, выбравшись из длинной белой шерсти хозяйки, набросилась на обидчика, отвесила ему шлепок от всей души и спряталась обратно. Медвежонок что-то проворчал, явно обидевшись.

В вышине над ними ветер загудел в ветвях дубов, сбросивших листья.

– От всех этих рун и загогулин у меня голова раскалывается! – Ковен в раздражении пнул фолиант, над которым корпел.

Трое друзей с любопытством склонились над раскрытой страницей, чтобы узнать, что именно у него не получается.

– На мой взгляд, ничего страшного, – заявила Сирения. – Все мы рисовали магические круги и посложней!

Действительно, в книге был изображён небольшой круг и всего три руны внутри.

– Так-то оно так, – согласился Ковен. – Вся беда в том, что проклятые руны следует чертить то в одном порядке, то в другом.

– В смысле? – удивилась Брайна с набитым ртом, заглатывая последний кусок пирога.

– Раньше, рисуя знаки, мы просто подражали преподавателям, – принялся объяснять им котик. – А теперь выяснилось, что для силы заклинания важна последовательность в изображении рун. Не просто рун – каждой их черты. Наглядный пример перед вами.

Ковен указал на две руны: первая напоминала квадрат со вписанным кругом, вторая – звезду.

– Начерчу первой звёздочку – действие заклинания продлится. Начерчу квадрат – заклинание получится более мощным, но кратким. На первой ступени разница невелика, однако в дальнейшем неправильный порядок начертания приводит к необратимым, губительным последствиям.

– Ох-ох-ох, – вздохнула Сирения. – Я-то думала, что только в механиматике кот ногу сломит…

– А нам, простым смертным, это знать необязательно? – ринулась в бой Брайна.

– За первый год мы все обязаны усвоить порядок изображения рун. Вы ещё с ними намучаетесь. Просто Мирра считает, раз мы избрали магию своей специальностью, то должны тренироваться больше остальных, выработать, так сказать, условные рефлексы.

Лексиос внимательно осмотрел каждую руну.

– Что именно тебе не удаётся?

– Не могу запомнить, что означает та или иная последовательность. Голова пухнет. Память дырявая, как швейцарский сыр.

Услышав про сыр, Брайна завистливо облизнулась.

– Когда я учился играть на кантеле, тоже с трудом запоминал аккорды, – с сочувствием заиграл Лексиос. – Повторение – мать учения. Тренируй мелкую моторику без конца, тогда лапы сами всё запомнят. Мускульная память надёжнее всякой другой. Так я аккорды и освоил. С рунами тоже подействует.

– А если я безнадёжно туп? – жалобно промяукал Ковен, с унынием листая страницы толстенного учебника, испещрённые десятками различных изображений одного и того же магического круга.

– Ах да! Существует ещё один приём: чертоги разума.

Ковен посмотрел на друга с искренним интересом и ждал разъяснений.

– Вообрази некое знакомое помещение и расставь там по полочкам всё, что должен запомнить. К примеру, замок Каслкотц. Пусть квадратная руна – вход в замок, а звёздочка – скульптура фелида в большом зале. Теперь тебе достаточно мысленно прогуляться по замку, и порядок начертания станет ясен.

Котик послушно зажмурился, даже нос наморщил от усердия и постарался представить большой зал во всех подробностях.

– Кажется, я понял, о чём ты. Но как отличить одну последовательность от другой?

– Внуши себе, что вход в замок, то есть квадрат – звёздочка, – это мощь заклинания, ведь Каслкотц насыщен магией.

Ковен попытался.

«Хитрый способ! – подумал он. – Кажется, сработало, я уже запомнил!»

«А я всегда говорил: верь в себя, ты сможешь!»– назидательно пожурил его Черномордик.

– Глядите! – внезапно отвлекла их Сирения.

Котики мгновенно уставились, все как один, на опушку Сумрачного леса.

– Что случилось?! Кого ты там увидела?

– Из Сумрачного леса выглянул Цернунн.

Справа вдалеке виднелся тесный ряд чёрных стволов с причудливыми корнями-лапами, выступавшими из почвы.

– Решила разыграть нас? – рассердилась Брайна.

– Нет, клянусь вам! Я видела его на опушке. Точно такого, как на витраже, с большими оленьими рогами. Он наблюдал за нами оттуда, а потом ушёл в лес.

Друзья какое-то время пристально всматривались в тёмный край леса.

– Вот ведь! Никого не вижу. Может, померещилось? Просто северный ветер всё время раскачивает ветки.

– Не померещилось. Я уверена, что видела Цернунна.

– Возможно, из Сумрачного леса выглянул ориньял? – робко предположил Лексиос. – Они там водятся. Ну сама посуди, Цернунн – фелид, это неоспоримый факт, а фелиды, насколько нам известно, исчезли давным-давно…

– Он куда крупней ориньяла, – обиженно проворчала Сирения.

Ковен искренне хотел защитить её. Уж он-то прекрасно знал, как важно, чтобы друзья тебе верили. Если бы и они усомнились в том, что он действительно встретил в коридоре рукокрылое и услышал таинственный голос в Заоблачных Высях, страшно представить, как бы он страдал.

Котик уже открыл рот, но вдруг его чешуйки зашуршали и встопорщились. Он поневоле отвернулся от Сумрачного леса и обратился к замку Каслкотц. Только теперь его друзья тоже услышали шум приближающихся шагов.

– Этого ещё не хватало! – воскликнул Ковен.

По главной аллее к замку приближались пятеро незнакомцев куда крупнее обычных котов. Они выступали торжественно, неторопливо, слегка раскачиваясь на ходу. При каждом шаге под золотистой пятнистой шкурой перекатывались внушительные мускулы.

«Магически преображённые!»– догадался котик.

Прежде внешне они не отличались от других. Но, подобно Иллене и Ксантосу, изменили свой облик, превратившись в громадных хищников. Такое под силу немногим. Лишь могущественные маги на это способны. Нет, на тигров и пантер гости непохожи. Короткие хвосты, чёрные кисточки на ушах, пушистые бакенбарды с изящной чёрной оторочкой.

Юный школяр ломал голову, но никак не мог опознать их.

– Рыси, – подсказала Сирения, будто прочитав его мысли.

Поравнявшись с учениками, незнакомцы замерли и молча уставились на них. Ковен, снедаемый любопытством, тоже без стеснения рассматривал их. Никогда ещё он не видел таких мощных лап! Вблизи золотистый пятнистый мех казался дымчатым и странно переливался: по нему, как по морскому дну, пробегали тени.

«Они буквально излучают магию и волшебство, – подумал котик, чувствуя, что его чешуйки напряжены до предела. – Удивительно! Такое впечатление, будто мы Брайна, Сирения, Лексиос и я – находимся в одном измерении, а они – в другом».

«Полагаю, преображение тут ни при чём, – отозвался Черномордик. – Но ты не ощутил бы их силу, если бы сам не обладал магическими способностями».

На каждом из гостей был лиловый шёлковый шлем с прорезями для ушей и для очень ярких, пронзительно-синих глаз. На лбу красовалась вышивка: недреманное кошачье око между двух острых загнутых когтей. Аметистовый шёлковый плащ прикрывал их спины и бока, обнажая плечи и лапы.

«Спрашивается, и зачем они нацепили на себя столько ткани?!»

Один из незнакомцев посмотрел ему прямо в глаза, а затем перевёл внимательный взгляд на чёрные чешуйки, скрытые шерстью, и протезы когтей на каждой лапе.

Брайна первая вспомнила о правилах этикета замка Каслкотц. Почтительно склонилась перед рысями и постаралась, чтобы на её правом ухе зажёгся знак школяров: треугольник с удлинённой вершиной и двумя точками внутри.

«А мы-то чего стоим? Рыси сочтут нас невежами!»

Ковен, Сирения и Лексиос поспешно последовали её примеру, горячо надеясь на то, что их Зародыши тоже проявят благовоспитанность и не натворят каких-нибудь безобразий.

Все рыси разом поклонились в ответ и продолжили неспешное шествие, не проронив ни слова.

Как только они отошли подальше, Брайна пролепетала:

– Никогда ещё не встречала столь грозных представителей кошачьего племени!

– Я тоже! – заиграл на кантеле Лексиос. – Впервые вижу, чтобы коты преображались всей стаей в одно и то же животное. Не знал, что это возможно.

– Все стражи неизбежно становятся рысями, – с важностью объяснила Сирения.

Озадаченный Ковен навострил уши.

– Стражи? Какие стражи?

– Стражи предвечного хаоса.

– Никогда о таких не слышал.

Он вопросительно посмотрел на Брайну и Лексиоса, но те лишь отрицательно покачали головами в ответ.

– Ничего удивительного. Стражи существуют с незапамятных времен, ещё фелиды учредили их орден, однако их история хранится в глубокой тайне. Они поддерживают равновесие в нашем мире, следят за тем, чтобы хаос не нарушал гармонию. Устраняют аномальные явления и магические оплошности. Пока стражи не постучались в ваши двери, вы о них и знать не знаете.

– Раз ты знаешь о них, выходит, в твои двери они стучали, – Лексиос как-то неуверенно перебирал струны кантеле.

– Не смотрите на меня так! Я ни в чём не провинилась. У моей семьи некогда возникли трения со стражами. Мы же кораты, а кораты издревле увлекались астрологией, оккультизмом, предсказанием будущего. И не боялись экспериментировать. Поэтому стражи всегда следили за нами пристальнее, чем за другими благородными семействами. Вы угадали: я видела точно такую же делегацию у нас дома. Они хотели убедиться, что мои родители не изобрели… ничего особенно опасного.

– И откуда они пожаловали?

– Из Агхарта, великого города, хранилища древних знаний. Никто не ведает, где он находится.

– Так ты говоришь, что все стражи – рыси?

– Кажется, да. Ходят слухи, что они устранили фактор случайности из процесса преображения с помощью какого-то тайного ритуала. Облик рыси идеально подходит для взаимодействия с хаосом.

– Вывод прост: к нам их позвали, чтобы исцелить священный Аквамарин. Или устранить безобразия в замке. Одно из двух или то и другое вместе, – сообразила Брайна.

– Орден Благого Знания, как всегда, ни о чём не расскажет ученикам, – сердито проговорила Сирения.

Между тем стражи приблизились к замку, к ним навстречу вышли Иллена и Ксантос с двумя автоматонами.

– Брайна, – нерешительно начал Ковен. – Мне тут пришла в голову одна мысль, но она тебе явно не понравится.

– Вот и оставь её при себе!

Кот посмотрел на неё умильно, жалостно, будто крошечный наказанный котёнок.

– Прекрати сейчас же! Так нечестно! – возмутилась ангорская кошка. – Только я имею право капризничать и манипулировать окружающими при помощи трогательных мордашек.

– Надо было их запатентовать, как изобретения в механиматике, – весело заиграл Лексиос. – Нет, ты только посмотри на эту рожицу! Честное слово, я уже готов отдать ему свой ужин. Завтраки я и так постоянно уступаю Брайне.

– Неправда, не постоянно, а время от времени!

– Единственный раз, когда я не отдал тебе свой завтрак, был вчера. Я просто-напросто проспал его.

– Вот я и говорю: лишь время от времени.

Чтобы увеличить милоту до невозможности, Ковен вдобавок громко замурлыкал. Растроганная Пушнис отчаянно заскулила и потянула Брайну за переднюю лапу.

– Ладно, твоя взяла, говори, – сдалась ангорская кошка.

– Ты не могла бы расспросить Ксантоса на правах сестры? – робко предложил Ковен.

Если бы на парк вдруг обрушился снежный буран, друзья испугались бы меньше. У Сирении и Лексиоса глаза полезли на лоб: как мог он совершить подобную бестактность, нарушить общепризнанное табу?

– Другой возможности узнать правду у нас нет и не будет, – поспешно прибавил он.

«Ух, сейчас она как зарычит, как набросится!»

Однако Брайна молчала и сидела смирно с абсолютно непроницаемой мордочкой.

– А давайте лучше последуем совету Коры, будем прилежно учиться и не совать нос куда не просят, – лихорадочно заиграл на кантеле Лексиос, предотвращая ссору. – Всё, забудьте, я ничего не говорил. Только не смотрите на меня так ужасно!

Ангорская кошечка по-прежнему хранила молчание.

– Вопреки обыкновению ты не станешь меня бранить?

– Не стану.

– С чего вдруг, скажи на милость?

– Потому что и мне приходила в голову та же мысль.

Снежный буран обошёл парк стороной – все вздохнули с облегчением.

– Уже который день я всё обдумываю да прикидываю. Пора, давно пора вывести их на чистую воду! Раз уж отъявленный негодяй заставил нас молчать о рукокрылом, пусть хотя бы объяснит, зачем ему это понадобилось.

– Я попросил тебя просто поговорить с ним, а не надавать ему по морде, – на всякий случай уточнил Ковен.

– За кого ты меня принимаешь?! – обиделась Брайна. – За грубиянку и хулиганку?

– Ни в коем случае! Но иногда ты поступаешь опрометчиво…

Котик смешался и умолк.

– И бываешь слегка… – Лексиос не доиграл нескольких нот.

– Импульсивной, – подсказала Сирения.

Ангорская кошечка с укором посмотрела в глаза каждому из них.

– Вообще-то я утончённая воспитанная барышня. А если захочу надавать Ксантосу по морде, то так и сделаю, вас не спрошу. Будьте уверены!

Уж в этом все они не сомневались ни минуты.

Глава 6

Зельеварение

Над котлом Иллены возникло голубое облако, искрящееся яркими лиловыми блёстками. По лоснящейся чёрной шкуре пантеры забегали разноцветные блики.

– «Радужка саламандры» – одно из основных зелий, которые вам предстоит освоить на первой ступени обучения, – объяснила она классу.

Котёл стоял на кафедре профессора посередине аудитории. Пар над ним вдруг принял форму шара, теперь он обволакивал всех присутствующих ароматом влажной древесины и лимона с ещё каким-то острым привкусом.

Сиамская кошечка Элисса встопорщила усы, принюхалась и оглушительно чихнула, внезапно распушив бежевый мех.

– Будьте здоровы! – рассмеялась наставница.

Уроки зельеварения неизменно проходили в просторной шестигранной лаборатории. Вытяжка под потолком высокого помещения очищала воздух от испарений и дыма. Повсюду в замке стены были покрыты деревянными панелями, но здесь их оставили каменными, абсолютно голыми. На первом же уроке Иллена объяснила, что это вовсе не прихоть архитектора, а мера предосторожности: прошлая лаборатория, к сожалению, сгорела полностью в следствие несчастного случая.

– Все школяры на итоговом экзамене обязаны сварить зелье «радужка саламандры» без промедления и наизусть.

В рецепте перечислены десять ингредиентов и указаны десять этапов приготовления.

«Без промедления? Наизусть? – ужаснулся Ковен. – Да мне в жизни не запомнить эти хитрые способы, как именно натереть корень имбиря и замариновать ягоды боярышника…»

Ещё ни разу им не встречался столь причудливый состав. Во второй четверти уровень сложности заметно повысился во всех дисциплинах.

Черномордик в знак того, что разделяет его отчаяние, вылил из пузыря всю жидкость на ковёр, сам вывалился за ней следом и теперь барахтался в луже. Драк охотно присоединился к нему, стал активно плескаться, кувыркаться и брызгаться.

– «Радужка саламандры» – средство незаменимое, необходимое во многих ситуациях. Хотя вы найдёте это зелье отнюдь не в каждом доме и не в каждой аптеке…

В дверь трижды постучали.

– Входите! – разрешила Иллена.

Дверь осторожно приоткрылась, и в лабораторию, понурившись, вошла Брайна.

Пантера недовольно нахмурилась.

– Школярка Брайна, прежде вы не позволяли себе опаздывать. Особенно на уроки зельеварения. Где вы были, позвольте узнать?

Брайна украдкой оглядела аудиторию.

– У магистра Ксантоса, – тихо ответила она.

– Так поторопитесь и поскорей займите своё место.

«Странное дело. Обычно Иллена непрощает опоздавших. Видимо, ей известно о разладе между братом и сестрой».

Верстаки учащихся были рассеяны по лаборатории островками по четыре-пять мест. На каждом приготовлены необходимые инструменты, горелки, травы и минералы. Некоторые располагались поближе к кафедре, иные – подальше. Ковен, Сирения и Лексиос по обыкновению заняли наиболее удалённый остров.

Брайна направилась к ним, и пока она приближалась, Ковен пристально вглядывался, пытаясь понять выражение её мордочки. Он умирал от любопытства, ему не терпелось расспросить подругу обо всём. Котик радостно приветствовал её, но она лишь нехотя кивнула в ответ.

– Сегодня наш урок посвящён зелью «радужка саламандры», – вновь заговорила Иллена. – Вы слыхали о нём, школярка Брайна?

– Да, конечно.

– Отлично! Я как раз собиралась рассказать о его свойствах и способах применения. Не могли бы вы назвать главное?

– Глоток «радужки саламандры» позволяет забыть об усталости.

– Совершенно верно.

– Как крепкий чай? – удивилась Адалина.

– Зелье куда эффективней любого чая, – принялась объяснять пантера. – Его сложней приготовить, и, в отличие от чая, оно обладает магической силой. Но обратите внимание: употребление «радужки саламандры» небезопасно! Зелье заставляетзабытьоб усталости, но не избавляет от неё. Как только его действие заканчивается, изнеможение обрушивается вновь. Забывший об этом кот рискует превысить свои возможности и погибнуть. Легкомыслие обходится дорого. К тому же «радужка саламандры» вызывает лёгкую тошноту.

Иллена выдержала паузу, давая время ученикам записать все противопоказания.

– Не спешите, готовьте с усердием и вниманием. Секрет успеха – в правильном соотношении элементов. Для начала тщательно очистите дно котелка от накипи, иначе зелье пригорит. Затем старательно вымешивайте его.

Школяры дружно взялись за дело. Лаборатория наполнилась звоном, стуком, скрежетом, бульканьем. Кто-то орудовал кусачками и пинцетом, кто-то толок коренья в ступке, нарезал стебли и листья, кипятил воду в котле, мешал в нём половником.

Все переговаривались вполголоса.

Иллена не запрещала ученикам болтать во время практических занятий, справедливо полагая, что разговоры скрасят терпеливое ожидание готовности зелья. Зато на лекциях и семинарах она проявляла к болтунам абсолютную нетерпимость и была воплощением суровости.

– Брайна, будь добра, передай мне лепестки клематиса, – как бы невзначай попросил Ковен.

На самом деле он осторожно прощупывал почву, не решаясь приступить к ней с расспросами.

«Лучше начнём издалека».

Сделал вид, что увлечённо читает примечания в учебнике, а сам протянул к ней лапу.

– Беда в том, что Черномордик слопал мой клематис…

«Я растущий организм! Мне нужны витамины!»– отчаянно защищался Зародыш.

Рыгнул и весело завозился в своём шаре, снова наполненном жидкостью. Счастливый круглый животик на ножках.

– Сам возьми, – отрезала Брайна, даже не обернувшись.

Она склонилась над котелком, разводя под ним огонь.

«Так. Приехали!»

– Неужели вы с ним поссорились? – всполошилась Сирения.

Брайна не ответила. Она буквально взорвалась от ярости. Вернее, чуть не взорвался её котелок. Зажечь горелку ангорской кошечке в нынешнем состоянии было сложно, поэтому она нарисовала огненный магический круг.

Чересчур поспешно и резко.

Котелок с грохотом отлетел на метр в сторону, бедная Пушнис подпрыгнула до потолка и чуть не лишилась чувств.

– Школярка Брайна! – прикрикнула на неё Иллена с другого конца аудитории. – Потрудитесь поаккуратней произносить заклинания! Мне вовсе не хочется вновь эвакуировать всех и тушить пожар!

В ответ Брайна только бросила на пантеру полный ненависти взгляд. К счастью, наставница уже отвернулась и не видела, как ученица вдобавок показала ей язык.

«Жесть! Какая жесть!»– думал Ковен, глядя на подругу-задиру.

– Полагаю, сегодня вообще не стоит к ней приставать, – чуть слышно сыграл на кантеле Лексиос.

– А если я всё-таки попробую, думаешь, она мне всю морду расцарапает? – насмешливо спросил Ковен.

– Я бы тебе не советовала! – посоветовала Сирения, оглядывалась по сторонам в поисках школяра, у которого Ризу стащил корнерезку.

Мордочка Брайны высунулась из облака голубого пара над её котелком.

– Думаете, я вас не слышу?

– Прости, мы не хотели…

– У меня очень тонкий слух. К тому же он обостряется, когда говорят обо мне.

– Нам интересно, что ты разузнала, и это вполне естественно!

– Ну так спрашивайте, я отвечу. А не шепчитесь у меня за спиной. Насколько известно, я не кусаюсь.

«Этот факт ещё не проверен наукой», – подумал Ковен.

– Как прошло? – кратко осведомился Лексиос.

– Зря я туда пошла. Дурацкая затея!

Они решили все вместе, что Брайна отправится к брату и попытается выведать у него, что затевает орден Благого Знания. Для этого бедной ангорской кошечке пришлось пропустить завтрак, что отнюдь не улучшило её настроения.

– Расскажи, что случилось.

– Он меня гнусно шантажировал! В лучших семейных традициях! Мой дорогой братец во всей красе!

– Шантажировал? Как? Чем именно?

– Обещал, что охотно расскажет мне всё при одном условии…

– Каком условии?

– Раз в неделю я буду приходить к нему в книгохранилище и общаться по-родственному.

– Ты согласилась?

– Я? Да ни за что на свете! – крикнула Брайна так громко, что Иллена, ходившая между островками, сердито нахмурилась.

Ученикам разрешалось общаться тихо, не мешая остальным.

– А что тут плохого и страшного? – простодушно недоумевала Сирения. – С тех пор как ты поступила в Каслкотц, он ничем тебе не навредил.

– Ты так говоришь, потому что его не знаешь. Все вы видите в нём могущественного магистра ордена Благого Знания. Он обожает изображать добросердечного учёного, мудрого и справедливого. Но я-то знаю, кто он на самом деле.

И она с чувством растёрла в пыль сухие листья валерьяны.

– И кто же он на самом деле?

– Лжец. Вот и тигриное обличье у него лживое. Преображение не меняет его сути.

Брайна умолкла, борясь с подступившими слезами.

«Встреча с братом слишком дорого ей обошлась», – от этой мысли Ковену стало не по себе.

Жалко Брайну и стыдно перед ней.

– И всё-таки из-за чего вы поссорились? – неосторожно задал вопрос Лексиос.

– Скажи-ка, а тебя уже макали в котелок с кипящей водой? – вкрадчиво прошипела Брайна.

Бенгальский котик в ужасе вцепился в струны кантеле, они отчаянно взвизгнули.

– Вас я тоже утоплю в кипятке, не постесняюсь, – набросилась она на Ковена и Сирению. – Пока что у меня нет ни малейшего желания делиться семейными дрязгами, усекли?

«Пока что! – насторожился Ковен. – Значит, есть надежда, что однажды Брайна всё-таки доверит нам свою тайну».

– Но два или три секрета я всё-таки вызнала, – с торжеством сообщила ангорская кошечка.

– Хоть и отвергла шантаж?

– А ты как думал? Я не лыком шита! Мне хитрости не занимать. Во-первых, стражи предвечного хаоса действительно прибыли в Каслкотц из-за священного Аквамарина. Они его осмотрят самым тщательным образом. Ну и попытаются пресечь беспорядки в замке.

В день, когда рыси явились сюда, орден Благого Знания устроил им торжественную встречу. Всех школяров, подмастерьев и мастеров собрали в большом зале, представили им гостей и объявили, что стражи предвечного хаоса проследят, чтобы никто не пострадал от последствий Шамониоса, когда стихийные бедствия неизбежны.

Таинственные обитатели Агхарта произвели на учеников замка Каслкотц неизгладимое впечатление.

– А что касается «гарвафа», – продолжала Брайна, – орден Благого Знания понятия не имеет, куда он подевался. Магистры уверены, что без помощи некоего кота он не смог бы проникнуть в наш мир, но что это за кот такой и где его искать ума не приложат.

– То есть неведомый кот нарочно открыл портал в мир этих тварей? – Ковена буквально затрясло от страха.

– Похоже на то.

Друзья испуганно переглянулись, этот факт им совсем не понравился.

– А с Говардом что стряслось? – Лексиос быстро перебирал струны. – Мыне видели его с начала второй четверти.

– Он отлучился из замка, чтобы посоветоваться со своими родичами.

– С другими мудрыми сфинксами? Вот это хорошая новость, – одобрила Сирения. – А Ксантос тебе объяснил, почему орден заставил вас молчать? Другие ученики имеют право узнать об опасности…

– Мы правильно догадались: орден боится паники. Но это не самое худшее.

– Может быть, лучше вас разлучить? Вы так увлеклись болтовнёй, что никогда не сварите зелье «радужка саламандры»!

Иллена застала их врасплох, подкравшись незаметно и абсолютно бесшумно.

– Зелье готово, профессор! – объявила Брайна.

Не умолкая ни на минуту, она умудрилась одновременно тереть на тёрке имбирь, мешать в котелке и добавлять туда постепенно разные травы в нужной пропорции без единой ошибки.

– Уже?

Пантера не удивилась, скорее обрадовалась.

– Что ж, посмотрим, что у вас вышло.

Она зачерпнула зелье половником и понюхала его по праву знатока.

– Великолепный результат!

Как бы ни была рассержена и подавлена Брайна, услышав похвалу пантеры, она всё-таки замурлыкала от удовольствия.

– Вы лучшая из школяров, избравших алхимию, это очевидно. Однако ваши друзья должны справиться с заданием сами, без вашей помощи.

Слова наставницы заметно опечалили Сирению, Лексиоса и Ковена.

– Не помогайте им и не мешайте, не то я непременно вас разлучу! – пригрозила Иллена.

Чтобы лично убедиться в их повиновении, она не отошла к другим островкам, а осталась возле них, наблюдая и слушая.

Ковена распирало от любопытства и нетерпения.

«Что может быть хуже уклончивости ордена и вторжения «гарвафа»?»– искренне недоумевал он.

«Сосредоточься на зелье, соберись!»– посоветовал ему Черномордик, глядя, как пристально и пытливо смотрит на них наставница.

«Ты мне велишь сосредоточиться?! Не верю своим ушам! Тоже мне учитель!»– рассмеялся про себя котик.

Однако Зародыш был прав: сосредоточиться он не мог. Ковен дрожал от возбуждения, хвост ходил ходуном. Пытаясь успокоиться, он перелистал полтора десятка страниц в тетради, посвящённых зельеварению. Так, в первой четверти они проходили «эфирум», помогающий странствовать в Заоблачных Высях, «шерстеплюй», облегчавший срыгивание комков шерсти, и ещё несколько нужных зелий.

Теперь добрались до «радужки саламандры».

Каждый листок был густо исписан вдоль и поперёк, ведь помимо разъяснений Иллены Ковен вносил и собственные комментарии. Записывал некоторые важные примечания, наблюдения, результаты удачных и неудачных опытов, чтобы в будущем не повторить ошибок и закрепить успех. Дотошность помогала ему всё запомнить и взвесить. Он не хотел полагаться на волю случая.

Не только потому, что попасть сюда ему было трудно и для него сделали исключение, а значит, следовало учиться как можно лучше, не щадя сил. Существовала и другая причина. Он добровольно выбрал факультет магии и впитывал мудрость замка Каслкотц, прекрасно осознавая, что знания очень пригодятся ему потом, в сражениях с настоящими чудовищами, за пределами школы.

Убедившись в их усердии, Иллена неторопливо отошла к другим ученикам.

– Так что же самое худшее? – нетерпеливо стал допытываться Ковен, едва она отвернулась.

– Пока Ксантос разливался соловьём, я порылась в его бумагах и обнаружила нечто важное.

Брайна на всякий случай проверила, не приблизилась ли к ним наставница и не слушает ли она их разговор. Но нет, Иллена на другом конце лаборатории тщетно пыталась понять, как Адалина умудрилась не взорвать, а заморозить свой котёл.

– Письмо от Фигаро.

– От твоего двоюродного брата, приехавшего в Каслкотц праздновать Шамониос?

– Вот именно. От него.

– Он тогда всё хотел поговорить сКсантосом о Туманном море, – вспомнила Сирения.

– Вместо разговора пришлось писать письма. Их он отправил уже несколько, это не первое. Туманное море стало расти и распространяться.

– Это опасно? – робко осведомился Лексиос, играя на кантеле.

Брайна глянула на него с возмущением, будто он спросил: «А конец света – это опасно?» Бенгальский котик готов был со стыда сквозь землю провалиться.

– Так и есть, – признался он. – Я понятия не имею, что из себя представляет Туманное море. Мне о нём твердили одно: «Туманное море злое, никогда не приближайся к нему!» И больше ничего не объясняли.

– Насколько мне известно, это пространная область постоянного нетающего тумана. Никто не знает, откуда Туманное море взялось на континенте. Ходят слухи, будто в его недрах зародилась чёрная магия. Однако до сих пор его границы оставались незыблемыми.

– Но ведь туман сам по себе не так уж вредоносен…

Сирения в раздражении возвела глаза к потолку.

– Ни один кот, попав в Туманное море, не вернулся оттуда. Говорят, там внутри что-то есть. Или кто-то. Многие боятся неведомых чудовищ.

Вот теперь они и вправду позабыли о зельеварении. Даже Зародыши насторожились и внимательно слушали разговор.

– И это ещё не самое жуткое. Беда в том, что Туманное море поглотило целую деревню в провинции Сиро.

– Как туман мог проглотить деревню? – упорствовал Лексиос.

– Сколько раз тебе повторять? Это весьма необычный туман!

– Думаете, магистры ордена Благого Знания перепугались?

– Туманное море далеко, – заметила Сирения. – Полагаю, их больше беспокоит внезапно исчезнувший… «гарваф».

– А вам не кажется всё это странным? – задумчиво произнёс Ковен.

– Действительно, появление «гарвафа» в нашем мире по непонятной причине совпало с возмущением Туманного моря, – продолжила его мысль Брайна. – Всё это очень странно, соглашусь.

– Ну вот! – рассердилась Сирения. – Опять я по вашей милости всю ночь глаз не сомкну… «Гарваф», Туманное море… Не смотрите на меня так! Вам не понять! У меня от переживаний в последнее время бессонница… Или ещё того хуже: закрываю глаза и вижу кошмары о конце света!

– Увы, я-то в курсе, – жалобно заиграл на кантеле Лексиос. – Ты стала настоящим лунатиком.

– Неужели?

– И прошлой ночью, не просыпаясь, ты бродила и едва меня не растоптала… Драк пытался тебя укусить, я помешал. Но в результате он укусил меня…

– Ой, прости, пожалуйста! Мне так жаль! Правда, я не хотела!

Чтобы загладить свою вину, Сирения натёрла корень имбиря специально для бенгальского котика.

– Ты уверена, что Ксантос не посоветовал тебе ничего дельного? – настойчиво расспрашивал Ковен.

Брайна задумалась, припоминая слова брата.

– «Воспитывай волю и накапливай магическую силу, – вот единственное, что спасёт тебя в этом мире, полном смертоносных опасностей», – дословно процитировала она.

– То есть он отделался общими фразами…

– Я же говорила: Ксантос – форменный придурок. Но в данном случае с ним трудно не согласиться, хотя мне больно это признать. Воспитывайте волю, жалкие очёски! А ну, сварите мне это зелье в лучшем виде!

Брайна так грозно прикрикнула на них, что друзья поспешно взялись за дело и справились в мгновенье ока.

Глава 7

Обряд выбора ментора

Только школяры приготовились ко сну в тёплых гнёздах, на Насест явились два автоматона с официальным заявлением.

Что примечательно, ни один из них не скрежетал. При ходьбе лишь нежно позвякивали сочленения да стучали по полу задние лапы, покрытые отполированными деревянными плашками.

«Видимый знак того, что Эркенбальда вышла из депрессии и вернулась к своим обязанностям, верно?»– мысленно обратился Ковен к Черномордику.

«Именно так! Обрати внимание: все деревянные части натёрты воском и лоснятся», – ответил Зародыш.

Один из автоматонов держал свиток с лиловой каймой и символами трёх факультетов замка Каслкотц на обратной стороне. Сразу видно, их прислали магистры ордена Благого Знания.

Глашатай нарочито откашлялся с металлическим звоном, с важностью сделал вид, будто прочищал горло.

– Внимание! Внимание! Школяры замка Каслкотц, к вам обращается руководство школы. Все вы обязаны явиться ровно в двадцать два часа в зал Скреп. Никаких опозданий! Ни одну причину не сочтут уважительной. Поторопитесь! Во славу лучистых звёзд и священного Аквамарина!

На стене в круглой нише висели изящные часы с причудливыми украшениями. Все с тревогой уставились на них: до объявленного срока оставалось меньше часа!

– Разве вы не должны сообщить нам что-то ещё? – осведомился Ланн.

– Не должны, – с уверенностью ответил автоматон, тщательно и осторожно сворачивая свиток неуклюжими деревянными пальцами.

– В вашем свитке не указано, как именно попасть в этот зал Скреп?

– Нет, не указано.

– И где же он находится?

– В замке Каслкотц.

Автоматоны, позванивая, дружно развернулись и торжественно удалились с Насеста.

Ланн весь распушился от гнева.

– Красавчики! В этом их суть! Всегда одно и то же! – возмущался он.

Сочувствуя ему от всей души, его Зародыш Пипетка, похожий на камешек, поймала на лету и проглотила ночную бабочку.

В самом деле, как показывала практика, общаться с автоматонами отнюдь не легко. Порой рассерженным котам хотелось даже наброситься на них и свинтить парочку гаек в назидание. Но это бы не помогло. Ещё в первой четверти Эркенбальда лишила их последней творческой жилки и всяческой инициативы, отняв способность сплетничать и распускать слухи. Теперь они стали покорными безличными исполнителями кошачьей воли, рабами механиматики.

– Не бойтесь, в зал Скреп мы вас проводим, – поспешно вызвался снедаемый отчаянным любопытством подмастерье Убар.

Его поддержала Кора и ещё один сиамский кот, чьё длиннейшее имя из десяти слогов Ковен никак не мог запомнить.

Лексиос, вне себя от восторга и признательности, сначала сыграл нечто невразумительное, однако потом справился с собой.

– Вы так добры, словами не описать! – обратился он к Коре.

Её Зародыш, пухлый хомяк самого мрачного вида, неодобрительно засопел в ответ.

Ковен приблизился и дружелюбно боднул друга, ненавязчиво намекая: «Будь осторожен и тактичен, не нарушай её личных границ».

Благодарные школяры окружили подмастерьев и приготовились тронуться в путь.

– А ты почему стоишь в стороне? Идём с нами! – позвала Кора Дарезу.

Та оставалась в тёмном углу и поначалу сделала вид, будто её не слышала. Затем всё-таки процедила сквозь зубы:

– Я и без вас прекрасно отыщу зал Скреп.

Рыжая лесная кошка презрительно взмахнула хвостом и ушла в противоположном направлении, резко прервав неприятный ей диалог. Её несчастный измученный Зародыш, похожий на ёжика, взглянул на них тоскливо и обречённо.

– Нет, лучше она не становится, – вполголоса пробормотал Убар ей вслед.

– Она становится только хуже, – пожаловался Лексиос, играя на кантеле. – Во время Шамониоса Ковен и Брайна чуть не сгорели заживо по её вине.

– Если она не опомнится, её исключат из школы, – сурово проговорила Кора.

– За хамство и склочность не исключают, насколько мне известно, – возразила Сирения. – Во всяком случае, в распорядке замка Каслкотц и дополнительно в правилах этикета об этом не сказано ни слова.

– За хамство и склочность – нет. За высокомерие и обособленность – да.

Четверо друзей и горстка их товарищей, оказавшихся поблизости, удивлённо переглянулись.

– Когда нынешние мастера были ещёшколярами, одного из них выгнали поэтой самой причине, – зашептал Убар. – Он ни с кем не желал дружить, глядел на всех свысока, считал, подобно Дарезе, что во всём превосходит их. И действительно стал лучшим учеником. Самым лучшим. Не знаю, правда это или нет, но мне так рассказывали. Продаю за что купил. Однако в замке Каслкотц нас приучают к сотрудничеству и сплочённости. Кот не вписался в коллектив, и его исключили!

– А если ты просто застенчива и необщительна? – забеспокоилась Сирения.

Ковену тоже вдруг стало не по себе. О популярности в коллективе он никогда и не мечтал, сходился с другими с большим трудом, так что…

– Тебе исключение не грозит, – заверила Кора. – Между спесью и застенчивостью пролегает глубокая пропасть.

Покинув Насест, школяры шли по коридорам замка небольшими группками следом за подмастерьями, а также Ковеном, Лексиосом, Сиренией и Брайной.

Бродячие жаровни, известные ленивицы, пользуясь ночным затишьем, мирно прикорнули в нишах и просто возле стен на полу. Все они изображали крайнюю усталость и изнеможение. Поэтому не спешили вскочить и согреть проходящих мимо котов и кошек, хотя те заметно зябли и нуждались в тепле угольков. Наоборот, поджимали ножки и присыпали угли пеплом, чтобы их лишний раз не тревожили.

– Постойте-ка! – вдруг воскликнула Брайна удивлённо. – А мастера здесь откуда взялись?

В самом деле, к их небольшой процессии присоединились самые старшие ученики, прежде с ними не общавшиеся.

Школяры и подмастерья постоянно пересекались. Во-первых, те и другие спали в гнёздах на Насесте, хотя и на разных этажах. Во-вторых, занятия у них часто проходили в соседних аудиториях, они встречались во время перемен в коридорах, в столовой и в большом зале.

А вот встретить мастера в замке для школяра – большая удача. Первогодки объясняли их замкнутость повышенной сложностью программы. Должно быть, мастера, перегруженные теоретическими и практическими занятиями, не поднимали голов от учебников и не покидали отведённого им крыла.

Однако истинной причины обособленности мастеров не знал ни один школяр. Друг от друга их отделяло два долгих года. С точки зрения умудрённых опытом котов – не так уж много. Для Ковена и его товарищей, восторженных наивных новичков, – целая жизнь.

Чтобы распознать мастеров, вовсе не нужно искать светящийся знак на их правом ухе. Достаточно просто к ним присмотреться. Любой позавидовал бы их спокойной уверенности в себе.

– Добрый вечер, Аннук! – приветствовал Убар абиссинскую кошку с персиковым оттенком шерсти, что неторопливо шла рядом с ними.

Её горделивая осанка и грациозные движения внушили Ковену непреодолимую робость, словно он оказался рядом с пантерой Илленой. Таким же изяществом отличался и её Зародыш, похожий на маленькую лисичку.

– А, Убар, – кивнула она с холодком. – Что ты здесь делаешь, позволь спросить?

Подмастерье ничуть не смутился. Впрочем, он не терялся никогда и ни при каких обстоятельствах.

– Мы провожаем школяров, – радостно, как ни в чём не бывало, ответил он. – Бедняги не знают, где находится зал Скреп.

Аннук насмешливо прищурилась.

– И твоё всем известное любопытство тут совсем ни при чём, так ведь?

– О чём ты? Ни в коем случае! Да я и вообще не любопытен!

Она пристально посмотрела ему в глаза.

– Ладно! Ты меня раскусила! Сознаюсь! Ночное появление автоматонов меня заинтриговало. Так, самую малость. По-твоему, лучше было оставить несмышлёнышей на произвол судьбы? Пусть заблудятся и опоздают… Вы-то зачем пошли с нами?

– Мы тоже направляемся в зал Скреп. Орден Благого Знания осчастливил и нас приглашением.

– Ты почему-то не выглядишь особенно счастливой.

Аннук, погружённая в свои мысли, машинально ответила на ходу:

– Мы осваивали очень сложное заклинание, чтобы исследовать Заоблачные Выси. Сегодня удивительное расположение звёзд, как нельзя более благоприятное… А тут вдруг…

Внезапно она умолкла, осознав, что говорит и кому.

– С тобой нельзя делиться такими тайнами, ты всего лишь подмастерье.

«Хитрец! – восхитился Ковен. – Убар располагает собеседника к себе, усыпляет бдительность и выуживает секреты один за другим».

«Вот откуда у него столько ценных сведений. Неудивительно, он такой симпатяга, необидчивый и незлой», – поддержал его Черномордик.

От природы стеснительный и застенчивый, Ковен восхищался обаятельными балагурами, что находят особый подход к любому и не лезут за словом в карман.

– Мне можно доверять. Рассказывай, не стесняйся, – попытался успокоить Аннук Убар.

– Тебе-то как раз доверять вообще нельзя! Ты самый болтливый из всех подмастерьев, каких я когда-либо знала.

– Постой, не вгоняй меня в краску, мне уже стыдно. Орден Благого Знания среди ночи пригласил школяров и мастеров в зал Скреп, позабыв о подмастерьях… Странно… Что бы это значило?

– В памяти ничего не брезжит? – поддразнила его Аннук.

– Нет, абсолютно ничего!

– А жаль! Ты бы поменьше болтал и побольше читал об истории замка Каслкотц.

– Такой ты мне особенно нравишься. Сейчас ты похожа на строгую наставницу. Как будто я на уроке, и мне отчаянно хочется болтать, когда запрещают.

Повисло неловкое молчание, особенно невыносимое для Убара. Он поспешно постарался его прервать.

– Послушай! Я тут как раз говорил новичкам о твоём однокашнике, довольно способном коте, что успешно прошёл все испытания, однако вылетел из школы. Как там его звали? Овидий? Оскар? Запамятовал… Ты могла бы рассказать школярам эту историю гораздо лучше меня.

– Ты по-прежнему болтаешь, – грозно оборвала его абиссинская кошка.

И внезапно остановилась. Так что Лексиос едва не налетел на неё. Мстительный Драк уже собрался плюнуть в Аннук огрызком деревяшки, но его вовремя выловили, едва не придушив.

– Бессовестно тратишь моё время, – продолжала она. – В любом случае мы пришли.

Кора плечом аккуратно оттеснила товарища и приблизилась к ученице последней ступени.

– Аннук, я прошу за него прощения. Он порой бестактен и груб как последняя свинья или буйвол.

Убар уже открыл рот в попытке защититься от нападок, однако выразительный взгляд и прижатые уши подруги заставили его передумать.

Они стояли перед высоченной аркой. Аннук начертила магический круг, портал ожил.

– Ну и ну! – восхитилась Элисса. – Наверное, это самый огромный портал во всём замке.

Действительно, крупнее не было.

Даже портал для гостей издалека, расположенный в парке, уступал по величине.

С момента поступления котики и кошки видели в замке Каслкотц великое множество порталов. Натыкались на них повсюду, в каждом коридоре, на каждой лестничной площадке.

Эта арка поражала воображение: каменная, двухметровая, украшенная барельефом, изображавшим котов, что упорно перепрыгивали через препятствия и карабкались к вершине.

– Что нас ждёт в зале Скреп? Почему туда ведёт такой необычный портал? – обратился Ковен к Аннук.

Абиссинская кошка обернулась к нему, и тут он вдруг осознал, что до сих пор с ней разговаривали только подмастерья, Убар и Кора.

Что, если он пренебрёг этикетом, нарушил субординацию?

– Простите, мадам, что побеспокоил вас, – прибавил он поспешно.

Она внимательно оглядела его чешуйки под шерстью, протезы когтей на лапах. Жёлтые, вернее, золотые глаза Аннук, казалось, выражали полное безразличие. Он успел заметить в них зеленоватые искорки возле зрачков, а затем смущённо отвел взгляд. Игры в гляделки он никогда не выдерживал.

– Вскоре, школяр, ты сам всё узнаешь.

«А ведь Убар-то прав! Вылитая наставница. Она говорит совсем как Иллена или Мирра».

– Ещё раз назовешь меня «мадам», и я тебя в блоху превращу!

Ковен жалобно пискнул. Нет для кота обличья унизительней!

У него за спиной Брайна и Сирения злорадно захихикали.

– Простите!

– В замке Каслкотц мы все равны. Мастера – такие же учащиеся, как школяры. Не лучше и не хуже. А теперь в путь! Нам пора!

Мастера и школяры друг за другом устремились в портал. Перед прыжком Ковен обернулся и увидел раздосадованные мордочки Убара, Коры и сиамского кота. Подмастерья остались в коридоре одни.

Зал Скреп не походил ни на одно другое помещение в замке. Прежде всего их удивило странное розоватое свечение. Они уже привыкли к синим или густо-лиловым язычкам пламени свечей, голубоватым волшебным огням, молочному свету редких клампочек.

Просторный прямоугольный зал, обрамлённый по периметру колоннадами, венчал выпуклый стеклянный купол.

– Добро пожаловать, мастера и школяры! Зал Скреп приветствует вас, – послышался голос Иллены, расположившейся на необычной наклонной колонне высоко над ними.

На другой, точно такой же, они увидели Ксантоса. Третья наклонная колонна сейчас пустовала. Говард ещё не вернулся.

В правом и левом углу напротив входа сидели две рыси.

Заметив их, коты и кошки стали с удивлением и любопытством перешёптываться.

– Мастера, вам известно секретное предназначение зала Скреп. При школярах, прошу, воздержитесь от лишних слов. Не выдавайте тайну.

Четверо друзей оглядели старших учеников, те выстроились у противоположной стены. Идеальная линия: ни одна лапа, ни один хвост не высовывались и не нарушали порядок.

– Школяры! – обратилась пантера к младшим. – Вам мы можем сказать лишь одно: зал Скреп буквально скрепляет различные союзы, дружеские в том числе. Надеемся, что за время учёбы в замке Каслкотц число ваших друзей заметно увеличится.

Ряд школяров, неровный и неряшливый, не выдерживал сравнения с тем, другим.

Пантера хлопнула мягкими лапами. Подушечки тихо и глухо ударились одна о другую.

Тут Ковен заметил, что стены и пол покрыты извилистыми трещинами-узорами, и сквозь них пробивался свет. Внезапно зал Скреп наполнился синими огоньками.

– Надо же! Лазурины! – обрадовалась Брайна.

Сердце Ковена болезненно сжалось. В последний раз он видел хранительниц священного Аквамарина на Шамониос. Злобный морской вампир тогда погубил многих из них преступным заклинанием. Они лежали мёртвые на полу возле изувеченного кристалла.

А теперь другие лазурины, живые и невредимые, роем взвились под самый купол.

– Мы пригласили вас сюда, чтобы возродить одну из самых древних традиций замка Каслкотц. Обряд выбора ментора, – провозгласил Ксантос.

Школяры недоумённо переглядывались. Они понятия не имели, о чём идёт речь. Мастера и усом не повели. Аннук не зря намекала на то, что им-то давно известно, что их ждёт сейчас в зале Скреп.

– После недавних событий мы решили наладить взаимопомощь между всеми учащимися замка, – вновь заговорила пантера. – Представители разных факультетов и разных ступеней обучения должны общаться, это очень важно! Отныне к каждому школяру будет прикреплён определённый мастер в качестве ментора, иными словами, безотказного помощника, на случай трудностей, сомнений и недоумений.

Школяры оживлённо зашептались.

– Лазурины укажут вам путь. Подберут каждому школяру подходящего ментора.

Мастера дружно замурлыкали, как во время первого и второго обрядов посвящения. Положительные вибрации мгновенно привлекли быстрокрылых синих стрекоз.

«Мы тоже должны мурлыкать?»– мысленно спросил Ковен.

«Мурлычь, не стесняйся!»– подбодрил его Черномордик.

Адалина решилась первой, её поддержали Ланн и Элисса. Вскоре мурлыкали все школяры, полноправно участвуя в ритуале выбора ментора. Иллена и Ксантос с одобрением кивнули.

«Как странно! Мы все мурлычем одновременно, собравшись в одном месте», – размышлял кот.

Грудная клетка наполнилась звуком, чешуйки дрожали. Все коты и кошки мурлыкали в унисон.

Ковен оказался первым, на кого села лазурина. Как в прошлый и в позапрошлый раз, она опустилась на кончик носа, щекотно трепеща крылышками.

Взгляды всех присутствующих устремились к нему, захотелось сквозь землю провалиться. Котик изо всех сил изображал спокойствие и безмятежность. Вдруг в поле зрения возник Черномордик.

«Пожалуйста, без глупостей!»– взмолился Ковен.

Однако Зародыш и не думал шалить. Лишь чинно проплыл по воздуху в водяном шаре, распространяя благожелательность и душевное тепло.

В это время другая лазурина села на персиковый бок абиссинской кошечки Аннук. Та бесстрастно отвесила поклон перед Ковеном, на её правом ухе зажёгся знак мастера.

Котик последовал её примеру, не зная, счастлив он или нет, что именно Аннук назначили ему в помощницы.

Понемногу все школяры благодаря лазуринам обрели своих менторов. Брайне достался огромный пушистый корат. Сирении – бенгальский кот, болтавший без умолку в коридоре перед порталом, а Лексиосу – лесная кошка, немногословная, как Дареза. Самой Дарезе лазурина указала на внушительного оцелота, и та смерила его холодным, презрительным взглядом. Было ясно, что гордячка скорее умрёт, чем попросит у него помощи и совета.

– У вас ещё будет время узнать друг друга получше, – обратился к ним Ксантос. – А пока что выслушайте важное объявление.

Все разом умолкли и навострили ушки.

– Вторая четверть очень важна для школяров по многим причинам. Вам предстоит узнать новое на уроках, а также за пределами школы. Вас ожидает первая практика.

«Что ещё за практика?»– удивился Ковен.

«Понятия не имею. Однако непохоже, что вас там уложат на мягкие подушки и будут поить ароматным чаем со сладким печеньем», – заметил Черномордик.

– По традиции учащиеся время от времени куда-то отправляются. Это и есть первая практика, – объяснил тигр недоумевающим новичкам. – На этот раз мы отпразднуем за пределами замка Каслкотц знаменитые Агоналии.

Ковен заметил, что Брайна рядом с ним насупилась и помрачнела. Сердито встопорщила усы, как бы говоря: «Пуститься в путь зимой, в такой мороз? Всё ясно! Другого от тебя и не жди, милый братец!»

– И куда же мы отправимся? – осмелился спросить Ланн.

– В достославный город Ар Рун.

Школяры буквально запрыгали от счастья. Магистры глядели на них с радостью и умилением. Они сообщили ученикам приятную новость и сами были довольны.

– Это не только развлечения и приключения, – возвысила голос Иллена, перекрывая весёлый гвалт. – Практика покажет, на что вы способны и как далеко продвинетесь. Вся третья четверть будет посвящена ученичеству, под руководством взрослого, вполне овладевшего выбранной вами профессией. Вы отправляетесь в совместное путешествие, чтобы найти главного наставника и убедить его взять вас в ученики.

Школяры присмирели. Восторг сменился робостью. Слишком высоки оказались ставки в этой игре.

«Я выберу сильного кота-мага, охотника на чудовищ», – решил Ковен.

«Кого же ещё?»– поддержал его Черномордик.

– Однако заманчивая перспектива не должна отвлекать вас от поисков Цернунна, – напомнил Ксантос. – Всё, вы свободны! Во славу лучистых звёзд и священного Аквамарина!

– Во славу лучистых звёзд и священного Аквамарина! – хором повторил все коты и кошки в зале Скреп.

Все вздохнули с облегчением и расслабились.

Многие школяры неуверенно направились к своим менторам. Некоторые менторы сами подошли к своим подопечным.

Застенчивость парализовала Ковена, он смотрел на Аннук издалека, не в силах к ней приблизиться.

– Мы поедем в Ар Рун, подумать только! Поверить не могу такому счастью! – сказал он друзьям, делая вид, будто целиком и полностью увлечён беседой.

– Честно говоря, – признался Лексиос, – я много лет мечтал туда попасть.

– Волшебный висячий город, безусловно, интересен, – согласилась Сирения. – Но где нам искать наставников?

– Подумаешь, наставники, – отмахнулась Брайна. – Я вот не боюсь больших городов. Кто не рискует, тот ничего не добьётся. Оставлю вас на минутку. Пойду разузнаю хоть что-то у своего лысика.

Они взглянули исподтишка на громадное мохнатое чудовище, назначенное лазуриной Брайне в менторы. Кот не выглядел дружелюбным.

– Что ж, удачи тебе! – прошептала Сирения.

Но решительная и неукротимая Брайна уже устремилась к нему.

– Как вы думаете, зачем они здесь? – чуть слышно спросил Ковен, украдкой кивнув на рысей.

В течение всего обряда выбора ментора те не пошевелились, сидели как изваяния.

– Ради нашей безопасности?

– Нет, я думаю, Лексиос прав, – заметила Сирения. – По его мнению, они следят за состоянием лазурин после всего, что те пережили в Шамониос.

Преображённые вдруг посмотрели прямо на них, и школяры испуганно отвернулись.

Ковен заметил, что Аннук постояла в стороне, а затем деликатно удалилась, не желая прерывать их беседу. И рассердился на себя за то, что так и не отважился подойти к ней сам.

Глава 8

Магическая связь с Зародышем

Башня Шаркан значительно возвышалась над остальными флигелями замка Каслкотц. Она парила в небесах высоко-высоко, так что иных строений из её окон не было видно. Где-то внизу сновали и причаливали к воздушным пристаням летучие корабли, доставлявшие провизию на кухню и прочие необходимые грузы. Различить башню Шаркан с земли, да и то с трудом, можно лишь в ясный, безоблачный день. Попасть туда можно только через специальный портал или с помощью мощного заклинания, создав портал временный.

В первый раз оказавшись в башне, Ковен почувствовал, как напряглись и зашелестели все чешуйки из-за невероятной концентрации магии, не снижавшейся даже в том случае, если здесь никто не колдовал. Возможно, этому способствовали необычные украшения из резного жадеита и причудливая архитектура. Во всяком случае, дрожь не проходила до тех пор, пока он не спустился в замок.

Башня Шаркан непохожа ни на одну другую по простой причине: её построили не в этом мире. И может быть, даже не коты, а какие-то неведомые существа. Некогда она принадлежала небесному дворцу в ныне заброшенных и позабытых запредельных далях. Рассказывают, что охотники на чудовищ обнаружили её ветхой и разрушенной, восстановили, поместили в гигантскую капсулу и телепортировали в замок Каслкотц.

А теперь восемь школяров, избравших магию и волшебство своей специализацией, прилежно отрабатывали в башне Шаркан особый способ колдовства в напряжённом молчании.

Снаружи над их головами по стеклянному тёмно-синему куполу без остановки барабанил последний осенний дождь, на смену которому вскоре придут снежные бури. Изнутри, изменяя оттенки синего по воле магического импульса, по нему прихотливо скользили, как клубы дыма или клочья тумана, таинственные формы. Они напоминали те, что они уже видели в Заоблачных Высях.

Ковен с тяжёлым вздохом стёр очередной начертанный им магический круг. Простое заклятие телекинеза, перемещавшее предметы без прикосновения, никак не удавалось ему. Как и заклятие левитации, с помощью которого все ученики замка Каскотц переправляли по воздуху свои чемоданы и сумки.

Торбоход так и не оторвался от пола.

Он что-то перепутал, сомнений нет.

«Что ж, сначала начертим круг», – начал он заново.

Металлический коготь бесшумно скользнул по деревянной поверхности.

За последний месяц он усвоил, что излишний нажим ни к чему. Магия послушна кошачьей воле, нужно лишь направить её через лапу и протез к символической форме круга.

«Потом нарисуем руны».

В правильном порядке. Ковен наконец-то вытвердил наизусть чуть ли не весь учебник. Он мог бы изобразить их быстро, с третьей попытки уж точно, однако нарочно замедлил движения, тщательно вычертив каждую линию.

Так, магический круг готов. Осталась последняя руна. Лапа с когтями-протезами на миг замерла.

– Мы вместе, мы сможем, – сказал он вслух и вновь тяжело вздохнул.

Сосредоточился на Черномордике, изображая завершающий штрих.

В третий раз торбоход не сдвинулся с места. Заклятие не подействовало.

Малыш нетерпеливо переминался с ноги на ногу, позванивал и поскрипывал.

«Поверить не могу! – возмутился Ковен. – Ну и в чём я ошибся, скажите на милость?»

И стал придирчиво рассматривать собственное творение.

Круг безупречен. Три месяца назад он и мечтать не мог о такой совершенной, безукоризненной, чёткой окружности. А руны? Когда-то у него, кроме грубой корявой мазни, жирных линий и нелепых пятен, ничего не выходило. Теперь всё изменилось благодаря отличным протезам и упорным длительным тренировкам. Некоторые новые знаки давались ему не сразу, нужно было привыкнуть, приспособиться к ним. И всё-таки он быстро учился, этого не отнять!

Ему бы радоваться, гордиться собой, а он унывал и злился, обесценивая свои достижения.

«Сосредоточься же наконец!»– повторял он себе в сотый раз.

И рисовал вновь и вновь один и тот же магический круг.

Ковен глядел на Черномордика так напряжённо и пристально, что бедняга в страхе разинул рот, всерьёз полагая, что хозяин сошёл с ума.

«Торбоход, взлетай же!»– мысленно приказал он малышу.

Бесполезно. Тот не пошевелился. Даже чешуйки не шелестели, хотя обычно они реагировали на любые магические изменения.

Кот яростно забил хвостом.

Черномордик подплыл к торбоходу, ухватил его лапками и приподнял. Малыш заскрипел и забрыкался в воздухе от неожиданности.

– Прекрати немедленно! – завопил Ковен.

Зародыш выпустил тяжёлую ношу, бедолага упал, звеня металлическими суставами. Но ничуть не обиделся и, похоже, не сильно ушибся. По всей видимости, полёт ему понравился.

«Пытался тебя насмешить и отвлечь. Ты скоро облысеешь от злости», – оправдывался Черномордик.

«Я напортачил, а где – не пойму!»

«Мирра предупреждала, что это сложный процесс».

Наставница как раз подошла к нему.

– Похоже, школяр, у вас возникли трудности.

Ковен по привычке огляделся по сторонам, надеясь, что рядом окажутся Брайна, Сирения и Лексиос. Что они поддержат его и поймут. Однако друзей в башне не было. Каждый из них следовал своему избранному пути.

Неподалёку рисовала магический круг Адалина. Но разве она могла их заменить?

– Мне никак не удаётся привлечь Черномордика к колдовству, – честно признался он.

На этом уроке они отрабатывали магическую связь с Зародышем. Следовало усилить действие заклинания левитации, направляя энергию через Зародыш на объект.

– Что-то не так с моим магическим кругом…

– Ваш магический круг идеален. И руны начертаны в правильной последовательности, это сразу заметно. Дело не в них. Возможно, Зародыш сопротивляется?

Стремительно, как молния, Черномордик подлетел к наставнице и облил ей бок песочного цвета вязкой жижей.

– Не смей! Извинись немедленно! – в ужасе прошипел Ковен.

Прежде Зародыш никогда не позволял себе подобных выходок.

Мирра отряхнулась с олимпийским спокойствием.

– Ничего страшного. Зародыши и не такое творят.

– Простите, пожалуйста! У него голова садовая. Из-за этой беспутной дубины сегодня всё летит в тартарары… – пожаловался кот.

Обиженный Зародыш плюнул ему прямо в морду.

«Подарок от беспутной дубины мерзкому очёску!»

– Нет, он тут ни при чём, – размышляла вслух наставница. – Вы крепко дружите и слышите друг друга. В юном возрасте все они шалят, это нормально. Проблема не в нём. Возможно, вы неправильно устанавливаете магическую связь? В какой момент вы на нём сосредотачиваетесь?

– Когда рисую последнюю руну.

– Все мы по-разному взаимодействуем с нашими Зародышами. Советую вам направить на него энергию с самого начала. В конце концов, успех заклятия содержится не в активации магического круга, а в нём самом. Попробуйте, и посмотрим, что будет.

Она осталась, чтобы проследить за процессом.

Ковен покорно начал рисовать ещё один круг. Но его обуревали сомнения.

«А вдруг я не могу сделать Черномордика полноценным катализатором энергии из-за протезов? Что, если у бедняги сложности, потому что его вызвал из небытия туполап? И вообще, скорее всего, я ошибся, выбрал не тот путь».

Котик сердито смотрел на свои лапы, наморщив лоб и нос.

«Ты в своём уме? Что за бред? – возмутился Зародыш. – Гони все чёрные мысли и делом займись!»

«Но я…»

«СОСРЕДОТОЧЬСЯ!»– рявкнул Черномордик.

По совету Мирры котик сфокусировался на Зародыше, как только начертил окружность. И ничего не почувствовал. Зато после второй руны чешуйки завибрировали. Внутреннее присутствие Черномордика стало особенно ощутимым.

«Вот видишь! – обрадовался тот. – Я говорил, что у тебя получится!»

Ковен ожил, его глаза засверкали. Он даже не расстроился, что опять произнёс заклинание впустую и торбоход не взлетел.

– Уверена, теперь вы движетесь в правильном направлении, – похвалила его Мирра. – Продолжайте в том же духе. Только что вы установили магическую связь с Зародышем, но этого недостаточно, верно? С первого раза ни у кого не получается. Трудитесь не покладая лап!

Надежда окрыляла Ковена. Сердце разрывалось от нежности к Черномордику. Только что он понял, что тот – неиссякаемый источник магической энергии. И что они как никогда близки и дороги друг другу.

«Спасибо, что поддержал меня!»

«Беспутная дубина всегда к твоим услугам!»

Ковен хотел начертить новый круг, но тут вновь услышал голос наставницы.

– Школярка Дареза, похоже, и у вас возникли трудности.

В голосе Мирры слышалось удивление, даже разочарование.

На уроках магии и волшебства Дареза неизменно оставалась лучшей ученицей. Да и на других уроках тоже, честно говоря. Её магические круги всегда совершенны, заклятия действенны и мощны. Они долго длились, не изматывали колдунью и не рассеивались внезапно, как частенько случалось у Ковена.

Однажды Мирра не удержалась и сказала школярам, что Дареза даст каждому из них сто очков вперёд. Естественно, после её слов лесная кошка ещё выше задрала нос.

«И надо же, сейчас первая ученица мучается наравне со всеми. Наравне со мной», – не без злорадства подумал кот, обводя глазами класс.

На секунду их взгляды встретились. Ковен не сомневался, что Дареза прочитала его мысли. Она посмотрела на него с нескрываемой ненавистью.

– Просто мой Зародыш не выполняет то, что я требую, – дерзко возразила она наставнице.

– Зародыш? – возмутилась Мирра. – Разве я не просила вас дать ему имя?

– Как вам будет угодно, – насупилась рыжая лесная кошка. – Чепуховина не выполняет то, что я требую.

«Чепуховина? Лучшего имени не нашлось?»

«Вполне симпатичное имя. Только Дареза произносит его слишком пренебрежительно», – высказал своё мнение Черномордик.

Осуществив заклинание призыва, Дареза считала свой Зародыш обыкновенным катализатором энергии, а не живым существом. И вплоть до нынешнего дня не удосужилась как-то назвать его. На прошлом уроке Мирра пришла в ужас, узнав об этом, и заставила школярку немедленно что-то придумать. Больше никто из школяров не относился так к Зародышам.

– Имя – не самое главное, – продолжала Мирра с видимым раздражением. – Вы пропустили мимо ушей всё, что я говорила вам тогда.

Все замерли, напряжённо ожидая, что будет дальше.

Изредка преподаватели отчитывали Дарезу за высокомерие. С неизменной царственной осанкой она и правда глядела на окружающих кошек и котов свысока, не скрывая этого. Однако ещё никогда и никто не подвергал сомнению её превосходство над всеми.

Некоторые ощутили неловкость и смущённо отвели взгляд. Сделали вид, будто заняты собственными Зародышами и трудятся как ни в чём не бывало. Остальные, наоборот, не таясь, смотрели на неё с торжеством и удовлетворением: выволочка пойдёт ей на пользу.

Как ни странно, Ковен не мог разобраться в собственных противоречивых чувствах.

«Вот ведь засада! С одной стороны, я рад, что Дареза в кои-то веки вкалывает со всеми наравне. А с другой…»

Черномордик не давал ему посмеяться над лесной кошкой. Это он из тайников совести посылал что-то непонятное, смутное.

«Сострадание», – догадался кот.

И сейчас же посмотрел на Зародыш Дарезы. Несчастная Чепуховина, зажатая между передних лап хозяйки, в ужасе, что привлекла всеобщее внимание и вызвала неудовольствие своей госпожи, пронзительно взвизгнула. Она бы скулила и дальше, но страшный, угрожающий взгляд Дарезы заставил её онеметь.

– Магическая связь с Зародышем – основа колдовства, – обратилась Мирра ко всем. – Именно Зародыш поможет вам управлять энергетическими потоками. Если вы не поладите, останетесь беспомощными, словно бы у вас и нет никаких Зародышей. Во второй четверти вас ждут суровые испытания, и ваше с ними единство не раз проверят на прочность.

Коты и кошки испуганно уставились на своих Зародышей, а те – на них.

– Полюбите их всем сердцем! Остальное приложится, – закончила свою речь наставница.

Морда Дарезы выражала крайнее отвращение, она сердито отвернулась. Ничего удивительного! Лесные коты славились чёрствостью и неспособностью выражать эмоции. Их традиции запрещали всякие нежности, вообще любые проявления чувств. Об этом на континенте знали даже те, кто в жизни их не встречал.

Мирра подошла к Дарезе и что-то прошептала ей на ухо. Та внимательно выслушала и кивнула в знак согласия.

– Как приятно, что мадемуазель Совершенство заставили спуститься с пьедестала, на который она сама себя водрузила, – прошептала Адалина, неслышно подкравшись к Ковену.

Он нехотя обернулся. С Адалиной-оцелотом они ходили вместе в замок Зловест за блуждающими огоньками в первой четверти, но познакомиться поближе ему не захотелось. Порывистая, импульсивная, неугомонная Адалина бывала довольно утомительной.

– Так-то оно так, – отозвался он. – Однако, если даже Дареза не справилась, какое же трудное задание нам дали!

– И не говори! – согласилась Адалина. – Арлан такой рассеянный! У нас с ним ничего не выходит.

Ковен взглянул на её Зародыш, похожий на поросёнка.

– Ну хоть какую-то магическую связь вы с ним установили?

– Совсем слабенькую, – вздохнула она. – Ох-ох-ох! Нам ещё работать и работать.

Мирра смотрела на них так долго и выразительно, что болтуны умолкли и принялись снова рисовать магические круги.

Ковен постарался настроиться на одну волну с Черномордиком. Зародыш подплыл к нему поближе, перевернулся в шаре вниз головой, похлопал себя по круглому пузику.

«Я проголодался!»

«Ты же плотно позавтракал прямо перед уроком! Не шали. Сосредоточься!»– взмолился кот.

Он вспомнил, как в столовой Черномордик изловчился и стащил у Брайны последнюю семчужинку, а та погналась за ним с диким воплем.

Ковен попросил, чтобы и Зародыш приложил усилия, пока он рисует окружность и руны. И вновь ощутил живое присутствие Черномордика в своём сознании. Словно бы мог мысленно погладить его и пощекотать. Вот теперь торбоход взлетит наверняка!

Ещё секунда… И всё рассеялось.

Котик с отчаянием тяжело вздохнул. И все вокруг тоже в изнеможении опустили лапы.

Снаружи стемнело. Тёмно-синий стеклянный купол теперь светился сам, поскольку день угас.

– После нынешнего урока продолжайте тренироваться! – напутствовала их Мирра. – Магическую связь с Зародышем нельзя установить мгновенно, потребуется немало времени, однако без неё не обойтись. Иначе вам не видать ни власти над потоками, ни силы, ни выносливости. Любое мощное заклятие вас опустошит, да и Зародыш вскоре ослабеет.

Ковен был опустошён до крайности и мечтал лишь об одном: поскорее увидеть друзей.

Глава 9

В поисках Цернунна

Ковен растянулся на самой обширной мягкой подушке в большом зале и замурчал от удовольствия. Он нарочно прибежал сюда раньше других, чтобы её захватить, и теперь блаженствовал. До этого ему вздумалось прогуляться в зимнем парке. Едва спустившись по ступеням, он понял, что это плохая затея, и поспешно вернулся обратно. Кот едва не отморозил себе нос и к тому же испугался, что водяной пузырь Черномордика превратится в ледышку.

Куда приятнее греться возле гигантского камина, похожего на пасть дракона. Дрова потрескивали и вкусно пахли смолой и дымком. Ковен представил, как вечером он уютно свернётся клубком в гнезде на Насесте, вдохнёт тёплый запах собственной шёрстки и уснёт в тепле и безопасности. Глаза начали слипаться.

«Вот всё, о чём может мечтать любой кот».

«И Зародыш тоже», – согласился Черномордик, подплывая в шаре поближе к огню.

С этим бы не поспорил никто из школяров и подмастерьев, что собрались в просторном, хорошо натопленном большом зале и тоже нежились на подушках и в мягких креслах, читая или негромко беседуя.

Не оборачиваясь и ещё до конца не проснувшись, Ковен почувствовал, что один из стражей предвечного хаоса почтил их своим присутствием. Все чешуйки встопорщились, громко зашелестели, как бывало нечасто. И действительно, в большой зал вошла рысь. Страж вежливо поздоровался со всеми, а затем отвёл в сторону одного подмастерья, который стал случайным свидетелем некоего магического инцидента, отправившись на рассвете в туалет.

«Гляди-ка, что он творит!»– всполошился Черномордик.

Гость из Агхарта, заручившись согласием юного кота, прислонился лбом к его лбу. Рядом с могучим преображённым ученик второй ступени казался маленьким и тщедушным. От страха и напряжения он весь взъерошился.

В большом зале повисло зловещее молчание. Все замерли, затаив дыхание.

Вскоре гость отпустил свидетеля и обратился к остальным:

– Вам нечего бояться! Я всего лишь на мгновение проник в зрительную память нашего общего друга, не причинив ему ни малейшего вреда. Вы очень помогли расследованию, благодарю вас!

Судя по всему, его слова не слишком успокоили подмастерья.

«Неудивительно, что бедняга напуган. Рыси постоянно источают мощную магическую энергию», – посочувствовал свидетелю Черномордик.

«Страшно представить, что произойдёт, если один из стражей прикоснётся ко мне. Чешуйки постоянно вибрируют в их присутствии, а так они и вовсе оторвутся и улетят», – пожаловался Ковен.

Зародыш перекувыркнулся в своём шаре в знак поддержки.

В последнее время ученики довольно часто встречали рысей в коридорах замка. Те старались по возможности не привлекать к себе внимания, держались очень скромно, деликатно и приветливо. Однако наиболее впечатлительные натуры всё равно впадали в панику, другие удивлялись и перешёптывались.

Как только страж ушёл, Ковен взбодрился и занялся чтением. Оставалось ещё полчаса до следующего урока, и он, не теряя времени даром, решил проникнуть в тайну Цернунна. В страшном разочаровании он чуть не отшвырнул в угол книгу в нарядном переплёте с многообещающим заманчивым названием: «Потаённая история фелидов». Сам библиотекарь посоветовал ему этот учёный труд, однако он не оправдал ожиданий. Всего лишь сборник кратких, сухих биографий наиболее прославленных древних предков. Ковен всё равно поспешно перелистал его, пытаясь найти хоть одно упоминание о Цернунне.

Напрасно.

О нём в книге не сказано ни слова.

Загадочного героя второй четверти не удалось обнаружить и в следующих двух томах.

– А ты не мог бы мне подсказать, кто такой Цернунн? – вслух обратился он к Черномордику.

«Фелид, кто же ещё», – телепатически ответил тот, боязливо поёживаясь.

«Как странно! Уже одно его имя приводит тебя в ужас», – покачал головой Ковен.

«Ничего удивительного. Он и вправду жуткий».

Зародыш имел доступ к воспоминаниям Ковена и будто бы сам пережил то, что началось, когда кот приложил лапу к витражу в коридоре возле пещеры кристалла. И снежную бурю. И дикий холод. И тьму. Словно своими глазами увидел страшную чёрную разинутую пасть пещеры на склоне обледенелого холма. Словно своими ушами услышал шум битвы внутри.

Ковен и Черномордик вместе задрожали от страха.

И тут раздался бодрый знакомый голос:

– Ну и лентяй же ты!

От неожиданности кот едва не скатился с мягкой подушки.

– Ничтожество! Червяк! Ты хуже червяка, тот не валяется, а ползёт и всё время чему-то учится.

Брайна нарочно подошла к нему сзади, чтобы напугать. Ковен обернулся и усмехнулся в усы. Вставать он не собирался. Наоборот, разлёгся ещё вольготней.

– Если я лентяй и ничтожный червяк, то ты обжора и бездонная прорва!

Пирог с лососиной плыл рядом с ангорской кошкой, и она откусывала от него на ходу по кусочку. Нет, всё-таки прожорливость Брайны феноменальна!

– Я просто вынуждена усиленно питаться, – кошечка развела лапами в знак покорности судьбе. – Взгляни! Зима близко, а от меня остались только кожа да кости!

Ковена всегда поражал этот факт.

Брайна ела безостановочно, однако ничуть не толстела. А вот он заметно поправился с тех пор, как стал учиться в замке Каслкотц. Ночные пиры и горы сдобы, испечённые подругой, немало тому поспособствовали. Что ж, это и к лучшему! Плотный жировой слой не помешает холодной зимой после осенней линьки.

– Вижу, ты нарыл что-то о Цернунне.

– Нам велели искать, вот я и ищу. Но ничего не нарыл, увы. Если он действительно фелид, почему о нём здесь нет ни единой строчки?

– Бесспорно, он фелид. А это тебе зачем?

Брайна выудила из стопки книгу с названием «Новейшая история висячих городов».

– Конечно же, я слышал про Ар Рун, но знаю о нём прискорбно мало. А почитать всё лапы не доходят.

– Я её позаимствую. Про Ар Рун и мне разузнать не грех.

– А где Сирения и Лексиос? – спросил Ковен.

– Советуются с Эркенбальдой.

Котик с неудовольствием покосился на гору книг. Он и впрямь превратился в книжного червя, всё шуршал и шуршал страницами…

«А лучше бы навестил наставницу, чем валяться перед камином, узнал бы, как она себя чувствует», – нашёптывала ему совесть.

Эркенбальда вернулась к преподаванию и читала им теперь курс механиматических изобретений.

– У них возникли сложности с основной специальностью и избранным путём, – продолжала Брайна. – Впрочем, ты их сам расспроси. Я слушала Сирению вполуха, слишком увлеклась сдобными булочками с кремом.

– Сложности есть не только у них. Занятия вконец меня измучили.

– Ты правда выглядишь усталым.

– Путь магии и волшебства приведёт меня к смерти. Всю кровь из меня высосал, всю шкуру содрал. Боюсь, я ошибся. Лучше бы выбрал механиматику.

Весь прошлый вечер он пытался установить магическую связь с Зародышем, но так ничего и не добился.

Брайна подобрала последние крошки пирога с лососиной.

– Хватит нудить и жалеть себя. Ты ведь нарочно решил не идти по пути наименьшего сопротивления. Чего ж ты удивляешься, что с тебя сдирают шкуру?

Мрачность Ковена раздражала и Черномордика.

«Вот видишь! Брайна говорит тебе то же самое, что и я!»– обрадовался он.

Котик удручённо вздохнул и перестал жаловаться. По крайней мере, вслух. Его мучили сомнения, которые можно подавить, но нельзя изгнать окончательно, что бы там ни говорили Зародыш и подруга.

Между тем полчаса прошло, и они поспешили на урок практической магии к наставнице Мирре. Все книги Ковен аккуратно сложил в торбоход.

– А как там твоя алхимия?

– Неплохо, но пока что нам ни слова не говорят о кулинарии. Мы изучаем семь основных металлов. Помнишь анимиллярные сферы? Так вот. Иногда это интересно, но зачастую смертельно скучно.

Они мгновенно отыскали нужную аудиторию. Все школяры уже собрались там. Сирения и Лексиос приветливо помахали им с заднего ряда.

– Как поживает Эркенбальда? – спросил Ковен.

– Великолепно, – сыграл на кантеле бенгальский кот.

Последняя встреча с Ковеном, безусловно, подействовала на неё благотворно, она явилась на урок. Правда, уснула на середине, прямо за кафедрой.

– Ворчит, как всегда, – прибавила Сирения. – Думала, она нас выгонит взашей.

Ковен улыбнулся, узнав повадки любимой учительницы.

– К счастью, Мигдалла по-прежнему неровно дышит к этому клубку шерсти, – Сирения указала на Лексиоса. – Он был моим пропуском.

Бенгальский кот понурился и сыграл похоронный марш.

– Брайна мне сказала, что вы ходили за советом и помощью.

– Надо же! Она что-то услышала и запомнила, хотя оглушительно хрустела. Я-то думала, что говорю сама с собой.

– Запомнила только это, – поддразнил Ковен подругу.

Ангорская кошка зашипела и показала ему язык.

– Эркенбальда велела всем, кто избрал механиматику, в течение второй четверти изобрести и построить с нуля некий действующий механизм, – заиграл на кантеле Лексиос. – Мы хотели представить на её суд свои проекты.

У Ковена загорелись глаза от любопытства.

– И что же вы придумали?

– Я предложил усовершенствованный вариант книгоноши.

Книгоноша – полезное устройство, способное перенести и разложить по полкам массу книг, не порвав их, не измяв и не испачкав. Улучшенная книгоноша смогла бы, к тому же, систематизировать новые поступления и стала бы незаменимой помощницей любого библиотекаря.

– А я спроектировала новый шерстесборник, – похвасталась Сирения. – В период линьки вещь незаменимая, очень нужная.

Действительно, как без шерстесборника очистить от кошачьей шерсти ковры и кресла? С ним ваш дом засияет чистотой, и никто не назовёт вас неряхой.

– Замыслы у вас превосходные, – похвалил Ковен. – Вот только осуществить их непросто.

– Ну ты же знаешь Эркенбальду, – заиграл печально бенгальский кот. – Если кто-то приносит ей примитивный чертёж, она фыркает и возмущённо выпучивает глаза.

Лексиос показал, как именно, и все засмеялись.

Тут школяры умолкли, поскольку в класс вошла Мирра.

– Сегодня у нас особый урок, – сразу же объявила она. – Никаких магических кругов и заклинаний.

Коты и кошки недоумённо переглянулись. Ланн встал, приветствуя наставницу, и спросил нерешительно:

– Чем же мы займёмся в таком случае?

– Вы отправитесь в Заоблачные Выси.

Школяры были вне себя от восторга.

Им запрещали посещать Заоблачные Выси без надзора старших, так что никто после Шамониоса ни разу там не побывал.

«Поможет ли это нам установить магическую связь с Зародышами?»– подумал Ковен, глядя на Черномордика. Тот тоже смотрел на него с интересом.

– Вы нам дадите какое-то особое задание? – холодно осведомилась Дареза. – Ведь мы там уже бывали и, по большому счёту…

– Да, на этот раз перед вам поставлена конкретная задача – найти Цернунна.

Ковен оживился и обрадовался. Почему же он сразу не догадался?

– Прежде в Заоблачных Высях вы укрепляли связь с хаосом и восстанавливали силы. Теперь, как я уже сказала, вы отправляетесь на поиски Цернунна.

– И как же мы его найдём? – спросила Элисса, старавшаяся во всём добиваться совершенства.

– Найдёте, не волнуйтесь. Прошу вас занять свои места и приготовиться.

Коты и кошки рассредоточились по аудитории. Ковен заметил по глазам друзей, что они ждут путешествия в Заоблачные Выси с огромным нетерпением. Он же туда стремился с ещё большей страстью, поскольку надеялся разыскать не только Цернунна. А вдруг ему опять ответит тот таинственный голос, что предостерёг его об опасности и помог уничтожить Трилика во время Шамониоса?

«Пожалуйста, отзовись! У меня накопилось много вопросов», – мысленно обратился он к неведомой сущности.

Мирра приглушила свет многочисленных свечей, теперь они едва тлели. Тьма окутала аудиторию, все кошки и коты понемногу закрыли глаза.

Ковен постарался сосредоточиться на собственном дыхании, однако ему это никак не удавалось.

«Похоже, я забыл, как это делается», – с ужасом осознал он.

Мысли разбегались, сознание не успокаивалось. Шамониос. Рукокрылое. Черномордик. Замок в огне. Его секрет. Туманное море. Стражи предвечного хаоса. Цернунн. Первая практика. В голове кружился вихрь зрительных впечатлений, сомнений, соображений.

Паническая атака, что настигла его в коридоре с витражами, подступила опять, завязала узел внутри. Сейчас она сметёт его и растопчет. Сердцебиение участилось, дыхание стало хриплым. Лапы расползлись на скользком натёртом паркете.

Черномордик опустился между ушей Ковена, окропил ему лоб из шара. Присутствие Зародыша рассеяло страх, узел развязался, вихрь исчез, постепенно на смену панике пришли приятные воспоминания: мягкая подушка перед пылающим камином, уют и тепло, смех друзей, шутливое бодание.

«Успокойся, расслабься», – прошептал ему Черномордик.

Мурашки побежали по всему телу, чешуйки встопорщились.

Наконец-то у него получилось. Он погрузился. Или взлетел.

Ковен открыл глаза и ахнул от удивления. Заоблачные Выси изменились до неузнаваемости. Вместо ослепительного света – приглушённые летние сумерки. Море синевы с фиолетовыми и пурпурными громадными облаками заметно потемнело. Близилась ночь, и тьма по кускам поглощала небо. Облачные горы светились лазурным фосфорическим блеском.

Котик огляделся по сторонам в поисках Черномордика, но не нашёл его.

«Я с тобой. Я всегда с тобой. Я вижуто же, что видишь ты. Ты должен найти Цернунна», – телепатически успокоил его Зародыш.

Однако сам он тоже заметно волновался. Ковен окончательно убедился в том, что Черномордик боится Цернунна.

Кот осмотрелся ещё раз. Таинственного присутствия не наблюдалось. Голос не отвечал, подвижный чёрный силуэт не вырисовывался.

Ковен сделал несколько шагов по мягчайшей траве. Она была синей, как лагуна. Белоснежная перламутровая башня больше не сияла вдалеке. Он вспомнил, что в последнем видении она разбилась.

«Мирра и Иллена предупреждали, что Заоблачные Выси изменчивы», – подумал он.

Слева возник холм, а на нём – невиданное огромное дерево неведомой породы. Такое высокое, что ветви терялись в небесах среди звёзд. Туман с лазурными тенями окутывал его корни и основание ствола.

«Нужно сосредоточиться и призвать Цернунна».

Всё вокруг содрогнулось в ответ, послышался равномерный глухой стук. На землетрясение непохоже. Скорее, сердцебиение. И оно явно исходило от дерева-исполина.

«Я должен к нему приблизиться».

«Да, он там», – подсказал Черномордик дрожащим голоском.

Ковен вспомнил, что земное притяжение здесь бессильно, и гигантскими скачками направился к дереву. Вблизи оно пугало своей необъятной шириной. Рядом с ним внушительный замок Каслкотц показался бы детской игрушкой.

Котик задрал голову. Далёкие звёзды попались в причудливое сплетение ветвей, будто рыбы в сети. Или это не звёзды, а просветы в могучей кроне?

«Будь осторожен! Кто-то приближается к тебе!»– предупредил Зародыш.

Ковен замер, насторожившись. Туман у корней сгустился и встал стеной.

«Интересно, Туманное море выглядит именно так или иначе?»– пришло ему в голову.

И вдруг в тумане возникла тёмная фигура.

«Некто опасен? Черномордик, ответь!»

Молчание.

Он ощущал внутри присутствие Зародыша, но того будто сковало льдом. В тумане вырисовывался лес, как на витраже. Фигура приближалась, принимая кошачьи очертания.

У котика напрягся каждый мускул.

– Цернунн? – робко спросил он и отступил.

Из тумана вышел кот, ничуть не крупней его. Он весь состоял из жирной непроницаемо-чёрной сажи. Лишь ярко-синие глаза сияли из черноты.

– Ковен, тебе не место в замке Каслкотц! – провозгласил он рокочущим громовым голосом.

Ковен прижал уши и попятился.

– Тебе просто повезло, иначе ты бы ни за что не попал в эту школу.

У котика тоскливо заныло внутри.

– Ты туполап и неудачник. Вот почему у тебя никак не получается наладить магическую связь с Зародышем.

Недавно он сам говорил себе то же самое.

– Ты самозванец! И вскоре твои друзья тебя раскусят. Все уличат тебя и засмеют. Твой удел – стыд и унижение.

Именно это твердил тихий назойливый шёпот где-то внутри. Таким было его глубокое искреннее убеждение, куда более укоренённое, чем все утешения Черномордика. Оно отравляло каждую его победу, каждую удачу, каждую счастливую минуту.

Глаза Ковена наполнились слезами.

– Если ты даже себе не веришь, откуда у тебя возьмутся силы, воля и мужество, чтобы противостоять Цернунну?

Чёрная сажа рассыпалась, развеялась, оставив грязный жирный след. Синеглазый кот исчез.

Ковен испытывал страх и тоску, как в тот раз, когда перламутровая башня разбилась на мелкие осколки. Он открыл глаза, чешуйки перестали трепетать, однако всё ещё отражали лазурные, пурпурные и лиловые отблески Заоблачных Высей. Котик к этому привык и научился не замечать удивлённых и насмешливых взглядов других школяров, которые всё никак не могли смириться с его особенностями. Черномордик радостно встретил его и, выбравшись из шара, обнял всеми четырьмя лапками.

«Говорил же: я с тобой!»

– Ковен, сюда, скорей! – отчаянно заиграл на кантеле Лексиос.

Каждая нота звучала пронзительно и безысходно.

Бенгальский кот склонился над Сиренией, распростёртой на полу. Её мех шевелился от ветра Заоблачных Высей. На животе сидел бельчонок Ризу и передними лапками давил что есть силы, пытаясь вернуть её к жизни.

Ковен бросился к Сирении, потряс за плечи, осторожно приподнял голову Та вновь бессильно скатилась на пол.

– Наставница Мирра! – заорала Брайна во всё горло.

Преподавательница поспешно подошла и осмотрела бездыханную ученицу. Положила ей лапу на лоб и забормотала что-то непонятное, прикрыв глаза.

– Она заблудилась. Не может отыскать дорогу в наш мир.

Школяры испуганно умолкли и столпились вокруг.

– Неужели в Заоблачных Высях можно остаться навсегда? – дрожащим голосом спросил Ковен.

– Школяр Ковен, вы забыли, что сами рассказывали нам печальную повесть о том, как две сестры, фелиды Амальтея и Адастрея, заблудились среди звёзд одна за другой?

Конечно, он помнил про сестёр. Но считал их давнюю историю обыкновенной сказкой. Ему никогда и в голову не приходило, что Заоблачные Выси так опасны. Что они могут похитить у них подругу!

Черномордик и Пушнис обняли Ризу с двух сторон, поддерживая и утешая. Покинутый Зародыш вопреки их усилиям издал душераздирающий вопль.

– Я отправлюсь за нею следом, – объявила наставница. – Не волнуйтесь, всё будет хорошо.

Она села рядом, выпрямилась, сосредоточилась и уплыла в Заоблачные Выси. Ковен заметил, что мелкие волны от потустороннего ветерка побежали по меху абиссинской кошки.

Минуты показались испуганным школярам бесконечными, будто годы. Напряжённая тишина повисла в аудитории.

– Успокойтесь, – увещевал Ансельм троих друзей, окаменевших от горя. – Мирра справится и непременно спасёт Сирению.

Почти все здесь сочувствовали ей, переживали. Громко мурлыкали, борясь со страхом.

Одна Дареза оставалась в стороне. Ковен ждал, что она, как всегда, отпустит какую-нибудь мерзкую шутку, ведь угроза жизни для неё не имела значения. Но Дареза молчала. Кот ощутил разочарование. Было бы легче обозлиться на неё и забыть на минуту о боли и ужасе, что пожирал его изнутри.

«Что делать, если Сирения не вернётся?»

Он скорее отогнал злотворную мысль, боясь сглазить подругу, навредить ей.

С Сиренией ничего не случится!

Кошка-корат задышала спокойно и ровно. Первой открыла глаза Мирра, а за ней и Сирения.

– Всё в порядке, – сказала наставница и помогла ученице подняться. – Иногда в Заоблачных Высях не просто отыскать дорогу домой. Вот поэтому школяры не отправляются туда одни, без помощи старших.

– Наверное, её нужно показать доктору Косу? – сыграл на кантеле Лексиос.

– Не нужно, я в полном порядке, – зевнула Сирения, вялая и размякшая, будто проспала целый день.

– Врач не нужен, – кивнула Мирра. – Но вас, школярка, я всё-таки попрошу остаться после урока.

Ковен, Брайна и Лексиос поочерёдно потёрлись носом о её нос. Им вовсе не хотелось оставлять её одну даже с доброжелательной Миррой.

Глава 10

Озимые

Замок Каслкотц вновь выглядел величественным и прекрасным. Фасад восстановили, отмыли, покрасили. Окна целы, все украшения на месте. При взгляде на него ни один гость не заподозрил бы, какие разрушения недавно учинил морской вампир на празднике Шамониос.

Неусыпные стражи предвечного хаоса и ревностные автоматоны ни за что не пустили бы чужака в зал кристалла, так что он не увидел бы трещину с каймой из красных пятен на священном Аквамарине. И вряд ли гость захотел бы обогнуть замок с западной стороны и посетить Сумрачный лес, сильно пострадавший от огня Трилика.

Именно туда повели школяров наставники Изо и Орана. Вдоль тропинки одни чёрные обугленные пни, головёшки, пепел. При взгляде на пожарище Ковен с трудом боролся с новой панической атакой. Отчаянно бил хвостом и крепко стискивал зубы, отгоняя разрушительный страх.

Всем школярам здесь стало не по себе. Стоило хрустнуть угольку под лапой, все замирали и в испуге озирались по сторонам.

– Странно, что преподаватели выбрали этот путь, – прошептала Сирения.

«Странно. Не то слово! Обгорелый лес пробуждает воспоминания, от которых я бы охотно избавился», – подумал кот.

«Полностью согласен. Особенно в такой мрачный, пасмурный день. Конец света, да и только!»– поддержал его Черномордик.

С того страшного вечера они ни разу сюда не заглядывали. Никто им не запрещал ходить в Сумрачный лес. Однако зимний холод и пережитый ужас отвращали от подобных прогулок.

Чтобы школяры не замёрзли во время нынешней экскурсии, наставники призвали на войну с зимой целый полк бродячих жаровен. Одна из них поражала величиной. Длиннее двух автоматонов и шире каждого из них, такая, должно быть, не пролезала в двери. В замке не было равных ей.

Окружённые жаровнями, коты и кошки двигались очень медленно, лапка за лапку, со скоростью утомлённых черепах.

Думаете, Брайна согрелась и не ныла всю дорогу? Как бы не так!

– Брайна, ты в порядке? – с тревогой спрашивал Ковен.

– Разве не видишь? – у ангорской кошки зуб на зуб не попадал. – Я же говорила, что всю зиму хочу провести на Насесте!

Она посмотрела на жаровню, с которой отныне не расставалась, полными слёз глазами.

«Вот мерзлячка! И зачем ей столько густой пушистой шерсти, спрашивается?»– удивился Черномордик.

«Чтобы собирать многочисленные крошки от разных лакомств. Для чего же ещё?»– пошутил Ковен.

Не было зрелища печальней и безрадостней, чем опушка Сумрачного леса. Обгоревшие деревья повалились и рассыпались золой. Зола за это время смешалась с землёй. Школяры ступали по спёкшейся жёсткой чёрной поверхности, расчерченной руслами бывших ручьёв от осенних ливней. Первые заморозки сковали грязь, и она застыла.

Но зимний холод не принёс свежести. Тяжёлый запах гари висел между редкими торчащими остовами. Липкий, едкий, он впивался в шерсть и вызывал першение в горле.

– Неужели здесь больше ничего не вырастет? – протяжно вздохнула Адалина.

Она едва не наткнулась на обугленную корягу, покрытую чёрными чешуйками.

– Вырастет! Непременно вырастет! – утешила её Орана. – На первый взгляд, огонь – враг всего живого, но это не так. Зола удобряет землю и способствует пышному произрастанию. Неслучайно на празднике Шамониос, когда природа готовится ко сну, мы чествуем огонь.

Она подняла комок лесной земли, покрытой сажей. И, надо же, на нём вырос мох и какой-то слабенький озимый росточек.

– После пожара лес возродится. Зазеленеет и расцветёт ещё прекрасней прежнего. Таков вечный цикл сменяющихся событий, благоденствия и катастроф.

Мысль не новая.

«Замок Каслкотц постоянно приучает нас к преемственности, ведь Зародыши появились благодаря блуждающим огонькам, частичкам прошлого», – подумал Ковен.

Черномордик эту мысль одобрил, выбрался из шара и ласково укусил его за ушко.

Они зашли в Сумрачный лес глубже, здесь следы разрушения уже не выглядели такими пугающими.

– Лексиос, приглядывай за своим Зародышем, – посоветовала Брайна.

Драк поволок обугленную ветку, в четыре раза больше него. Бенгальский кот с тяжёлым вздохом отобрал ветку и утащил медвежонка, схватив за шкирку.

«Ему, что ни говори, достался малыш с самым сложным характером», – посочувствовал другу Ковен.

Он всё не решался завести с другом разговор на эту тему, боясь поставить того в неловкое положение. А вдруг прожорливость и драчливость Зародыша как-то связаны с затаёнными обидами и вытесненными травмами хозяина?

– Знаешь, что он учинил? – сердито спросила Сирения. – Чуть не сожрал Ризу у меня на глазах!

Лексиос виновато потупился.

После несчастья в Заоблачных Высях кошечка-корат совсем оправилась. Они обсудили происшествие вместе в большом зале у камина.

После урока Сирения долго беседовала с Миррой наедине и даже получила от наставницы подарок.

– Некоторые коты и кошки поддаются влиянию Заоблачных Высей сильнее, чем остальные, – объяснила она друзьям. – Кораты особенно уязвимы. Ведь неслучайно у всех нас есть способности к астрологии и предсказанию будущего. Мы от природы одарены чутьём к сверхъестественному, эти гены передаются в нашем роду веками из поколения в поколение. Однако у всякого дара есть оборотная тёмная сторона. Вот с ней я и познакомилась на уроке магии и волшебства.

– А что ты почувствовала, когда заблудилась?

Кошка-корат задумчиво поглядела куда-то вдаль.

– Это нелегко описать, – прошептала она чуть слышно. – Странные, противоречивые ощущения. Мне казалось, что Заоблачные Выси – реальный мир, настоящий, устойчивый. Никуда возвращаться не хотелось и не имело смысла. Мне было там хорошо, а все здешние воспоминания понемногу стёрлись.

Её глаза наполнились печалью. Этот опыт оставил в душе неприятный осадок.

Ковен опять вспомнил сказку «Королева звёзд» о затерявшихся в бескрайних небесных просторах двух сёстрах-лунах, Адастрее и Амальтее. Её он рассказывал классу перед первым путешествием в Заоблачные Выси.

Наставница Мирра проявила по отношению к Сирении бесконечную заботливость и щедрость. Кошечка-корат показала друзьям её подарок – толстую тетрадь округлой формы в кожаном переплёте с причудливыми узорами.

По чешуйкам Ковена пробежала дрожь, и он догадался, что это не простая тетрадь, а волшебная.

– Отныне это мой ловец снов. Он поможет мне сохранить связь с нашим миром. Если я вновь отправлюсь в Заоблачные Выси, он будет рядом и, словно якорь, не позволит течению унести меня. С этой стороны я буду записывать свои сны и все примечательные события повседневности.

Она перевернула тетрадь и показала оборот с иначе украшенной обложкой.

– А с той – впечатления о пребывании в Высях. Так я смогу отличить одну реальность от другой.

Сирения развеселилась, тетрадь явно действовала на неё успокоительно, так что у друзей отлегло от сердца.

Собственными переживаниями в ходе последнего посещения Заоблачных Высей они не спешили делиться. Каждый из них встретил синеглазого кота из чёрной сажи и, страдая от стыда и унижения, молчал о том, что тот им сказал.

– Слушайте! – объявил Изо. – Мыпривели вас сюда, чтобы напомнить об основополагающем принципе алхимии – равновесии. Прошу, усвойте раз и навсегда: прежде чем получить, необходимо отдать. Таков закон.

– При взаимодействии с природой закон равновесия особенно важен, – подхватила Орана. – На неё нельзя глядеть свысока, пренебрегая дарами и опасностями. Окружающая среда значима не только для магов и волшебников. Мы зависим от неё, поэтому должны обращаться с ней бережно.

– Ваше нынешнее задание: посейте семена различных растений, чтобы лес за зиму восстановился и зазеленел весной.

Школяры разочарованно переглянулись.

Услышав про экскурсию в Сумрачный лес, они ожидали захватывающих приключений. Даже Ковен мечтал, что отправится на охоту за опасным магическим зверем. Не за морским вампиром, нет. Встретить его один на один коту вовсе не хотелось.

– Почему вы не поручили посев озимых автоматонам? – громко и раздражённо спросила Дареза, брезгливо отряхивая лапы от пепла.

– Школярка, ваше постоянное хамство изрядно мне надоело! – возмутился Изо.

Дерзость лесной кошки почему-то уязвляла его гораздо сильней, чем других наставников и наставниц. Хотя Дареза обнаружила глубокие познания в курсе магической ботаники, которую он преподавал, Изо придирался к ней по любому поводу.

– Автоматонов не нужно учить охране окружающей среды и величию закона равновесия, поэтому их и не пригласили.

Школяров разбили на группы по четверо. Брайна, Сирения, Лексиос и Ковен составили одну из них. Орана доверила им летающую суму с различными семенами и напутствовала:

– Работайте усердно! Не сажайте семена слишком глубоко.

Кошки и коты разбрелись по просторной пустоши с чёрными проплешинами и пробивающейся зеленью.

– Знал бы, что здесь заставят сажать озимые, остался бы лучше на ферме! – пошутил Ковен.

Лексиос рассмеялся и сыграл что-то одобрительное в тональности до-диез мажор.

Копать мёрзлую сожжённую землю непросто. Она затвердела и неохотно откалывалась по кускам. Весь следующий час они долбили лунки, сыпали в них семена, сверху присыпали почвой. Постепенно привыкли, приноровились, развеселились, принялись болтать обо всём и ни о чём. Благо тут никто не подслушивал.

– Замрите! – внезапно приказал друзьям Ковен.

Лексиос сыграл: «Опасность! Тревога!»

– Что случилось? – рассердилась Брайна. – Чего ты нас пугаешь?

– Я там заметил кого-то.

Ковен встопорщил усы и указал в сторону тёмно-зелёной чащи.

– Думаешь, это Цернунн? – оживилась Сирения.

Кошка-корат с тех пор, как ей померещился фелид, постоянно озиралась в окрестностях замка. Однажды вечером Брайна застала её в столовой перед остеклённой стеной. Сирения замерла, напряжённо вглядываясь в сумеречный парк.

– Нет-нет, точно не он. Этот совсем маленький. Вон там, глядите!

В лесной изумрудной тьме промелькнула белая молния. Небольшой юркий зверёк перебегал от ствола к стволу, прятался за каждым, затем опасливо высовывал мордочку и продолжал свой путь. Они разглядели сначала настороженные ушки, потом выпуклые тёмные глазки. Белоснежная гладкая шкурка будто светилась изнутри.

В это время к ним незаметно подкралась Орана, однако напугать не сумела, так как зверёк их отвлёк.

– Это альфар, дух леса, – объяснила она.

Наставница учтиво поклонилась.

– Приветствую тебя, досточтимый страж Сумрачного леса. Меня зовут Орана, я преподаю алхимию в замке Каслкотц.

Школяры последовали её примеру: выставили вперёд правые передние лапы и склонили головы влево. Прежде им не доводилось так кланяться.

Альфар вышел из-за дерева.

Смешно засеменил, встав на короткие задние ножки. Он достигал почти метра в высоту. Но обычно, судя по всему, передвигался на всех четырёх. Ковен видел своими глазами, как зверёк скользил пузом по мху. Теперь они рассмотрели его получше. Щупленький, подвижный, с длинным беспокойным хвостом, который оканчивался кисточкой, похожей на древесный лист. Мордочка как у грызуна, только слегка приплюснутая.

«Если бы альфар шёл на четырёх лапах, мы были бы с ним одного роста», – подумал Ковен.

Зверёк сделал реверанс, изящно изогнув хвост.

– Икао, – поздоровался он. – Меня зовут Ир-Хиз. Я хранитель делений круга Сумрачного леса.

«Икао… Это, скорее всего, приветствие или пожелание удачи. Интересно, что такое деления круга леса? И чем занят их хранитель?»

– Вам здесь нечего бояться, – успокоила Сирения нового знакомца.

– Нечего бояться? Здесь? Да я вообще нигде никогда никого не боюсь!

Альфар приблизился к ним в два прыжка, и внезапно лес за его спиной зашевелился и заскрипел. Земля задрожала, послышался страшный грохот. Ковен узнал бы этот звук из тысячи других. То же самое он слышал в Оркальском лесу, когда направлялся в замок Каслкотц на вступительные экзамены.

«Совец! Мы пропали!»

Из леса появились сразу четыре совца, а вовсе не один. Если бы кот не поддался панике, он бы сразу сообразил, что их несколько. Телохранители Ир-Хиза ничем не отличались от сородича, некогда напавшего на кота: те же древоподобные туловища, длиннющие руки, широкие ступни с пальцами-корнями, глаза-угольки, огромные острые рога, как у оленей или у ориньялов, венчавшие головы, покрытые корой.

«Неужели они следили за нами всё это время?»

«Боюсь, что именно так!»– ответил Черномордик дрожащим голоском.

Надо же! Он так пристально осматривал стволы деревьев, а их присутствия не заметил! Кот сгруппировался, напружинился, готовый в любой момент убегать, ну или защищать своих друзей, если совцы заденут их хоть одной веткой.

– Вам здесь нечего бояться, – успокоил их Ир-Хиз, очень точно воспроизводя интонацию Сирении.

Совцы окружили школяров, вросли пальцами-корнями в сожжённую землю.

«Вот кого Сирения приняла за Цернунна!»– догадался Ковен.

«Скорее всего», – согласился его Зародыш, принюхиваясь к совцам издалека.

Четверо друзей испуганно и вопросительно посмотрели на свою наставницу.

Она кивнула в знак того, что им ничто не угрожает.

– В последнее время на нас обрушилось много бед, – продолжал Ир-Хиз. – Сумрачный лес сильно пострадал.

– Поверьте, катастрофа во время праздника Шамониос произошла не по нашей вине, – заверила его Орана.

При этом она с беспокойством поглядывала на школяров.

«Ей всё известно про морского вампира, но рассказывать о нём запрещено», – догадался Ковен.

– Во время праздника Сауин? Весь лес тогда чуть не сгорел. Мы скорбим до сих пор.

Ковен не впервые слышал, как Шамониос называют «Сауин». В сердце замка Зловест Бийорна, гигантская древняя сущность, похожая на огромную жабу, сказала так же.

– После пожара совцы рыдали семь дней и семь ночей напролёт.

Альфар дружески похлопал по спине, покрытой корой, одного из своих телохранителей.

«Неужели совцы способны рыдать?»– Ковен был потрясён.

– Совцы совсем не такие, какими вы, вот вы, – Ир-Хиз выразительно посмотрел на кота-метиса, – их себе представляете. Защита леса, его благополучие и процветание для них важнее всего. Поэтому духи леса, такие как я, ценят их и живут с ними в мире и согласии.

Ковену стало совестно, страх испарился.

Следовало признать, что совцы вели себя иначе, чем страж Оркальского леса. Они были тихими и спокойными, хотя их внешний вид, вернее, значительный рост, по-прежнему внушал некоторые опасения.

– Вы ведь пришли помочь лесу, – пробормотал Ир-Хиз, заметив ещё не засыпанные ямки, холмики по всей пустоши и суму с семенами.

– Го Дан Золка Ирем! – провозгласил один из совцов.

Ковен узнал их странный язык, напоминавший хруст валежника. Хоть он и понимал, что опасность ему не грозит, по спине забегали мурашки.

Альфар вновь поклонился котам.

– Совцы пришли, чтобы выразить вам благодарность.

Школяры не успели ничего ответить, как совцы решительно направились к каждому из них. Ковен с трудом сдерживал дрожь. Самый высокий и мощный совец склонился к нему, протягивая морщинистую гигантскую «руку». Кот видел лишь тёмную кору и переплетение веток.

От страха он попятился и вытаращил глаза.

И вдруг на одном из отростков-пальцев появилась почка. Тугая, нежно-зелёная, она мгновенно выросла и раскрылась. Оттуда возникло прекрасное соцветие крошечных душистых жёлтых венчиков.

– Спасибо! – очень чётко выговорил совец по-кошачьи.

Бережно и аккуратно он прикрепил цветок Ковену за ухо, где его удерживали чешуйки. При взгляде на заскорузлые сучья, мох и корявые ветви нельзя было предположить, что совец способен на такие мелкие, точные движения.

Четверо друзей, увенчанные цветами, были бесконечно растроганы и озадачены.

«А я-то считал совцов отвратительными чудовищами…»– со стыдом думал кот.

– Я непременно передам кругу Сумрачного леса наилучшие пожелания от вас, – пообещал Ир-Хиз.

Он уже собрался уходить, но вдруг передумал.

– Коты замка Каслкотц! Наш мир меняется на глазах. Мы все это чувствуем. Берегите себя и готовьтесь к худшему.

Мелькнула белая молния, и он исчез в лесной чаще. Задрожала земля, затрещали ветви, совцы последовали за ним.

Глава 11

Аннук

Ковена в жизни постигло множество неудач. Год за годом он всё больше убеждался в том, что кот-туполап, покрытый чешуёй, от рождения обречён стать неудачником. Невезение, будто проклятие, смолой прилипло к его шерсти. Других средств, кроме настойчивого трудолюбия, против него он не нашёл.

Ничего, кроме отчаянного упорства.

Большинство жителей деревни, включая его родителей, считали Ковена невыносимым упрямцем. Однако без упрямства кот-метис ни за что не добился бы редких, дорого доставшихся успехов и достижений. Не изобрёл бы и не смастерил торбоход, не покинул бы ферму, не поступил бы в престижную школу замка Каслкотц.

Неудачи побороли бы его и растоптали.

Но иногда одержимости и усердия недостаточно. Тщетность усилий всегда вызывала у Ковена особенно горькое разочарование. Вот и теперь, когда магическая связь с Зародышем никак не налаживалась, кот страдал и бесился. На следующем уроке магии и волшебства все школяры значительно продвинулись, он один топтался на месте. И не мог с этим смириться.

Сколько бы ни старался Черномордик утешить его и подбодрить, досада постоянно грызла его и не отпускала.

И вот в полдень в столовой во время обеда он отважился подойти к Аннук, своему ментору, и попросить у неё помощи. Та сразу, без раздумий и возражений, согласилась.

«Надеюсь, я не злоупотребляю её добротой. А вдруг она решит, что я абсолютно безнадежён, и пожалеет о том, что её назначили моим ментором?»

«Хватит тревожиться и выдумывать ужасы. Уверен, она тебе поможет, и всё образуется. Судя по всему, Аннук очень милая», – ответил Черномордик.

Они осматривали коридоры на четвёртом этаже в поисках портала, ведущего в солярий, куда абиссинская кошечка пригласила его для беседы. Ковен ещё ни разу там не был и очень хотел узнать, как выглядит солярий зимой, и вообще, на что он похож.

Внезапно за углом что-то угрожающе заскрипело. Кот от неожиданности подпрыгнул.

«Как нарочно! Замок Каслкотц не перестаёт меня пугать!»– рассердился он.

«А может, замок тут ни при чём? Ты просто с некоторых пор тени своей боишься», – поддразнил его Черномордик.

«Скучаю по временам, когда ты двух слов связать не мог. И не делай вид, будто сам не испугался. У тебя вон шар дрожит и вода булькает».

Зародыш окропил ему лоб, однако страх не прошёл.

– Кто там притаился? А ну, выходи! – он хотел крикнуть грозно, однако голос предательски задрожал.

Послышался жуткий скрежет, и у кота вся шерсть встала дыбом.

– Меня зовут Марсели, – произнёс глухой хриплый голос.

Ковен где-то уже слышал это имя. Кот подкрался на цыпочках и осторожно заглянул за угол. На полу лежал обездвиженный автоматон.

– Что с вами случилось? – спросил Ковен участливо.

– Я застрял. И некому помочь. Тут никто не проходил всё это время, – в металлическом лязге слышались слёзы.

Автоматон горестно покачал деревянной головой с латунными накладками, издав ужасный скрип. Толстый слой пыли покрывал его туловище, а также замершие руки и ноги.

«Это же развалина Марсели!»– подсказал Ковену Черномордик.

И тут котика осенило. Когда он направлялся в мастерскую Эркенбальды, другой автоматон упоминал беднягу, ещё одну жертву депрессии наставницы. Теперь, когда всё наладилось, несчастный не смог до неё добраться, и о нём попросту забыли. По подсчётам Ковена его злоключения продолжались не меньше месяца. Кот порылся в торбоходе и достал почти пустую бутылку машинного масла.

– К сожалению, масла осталось совсем чуть-чуть, на донышке. Что именно вам смазать?

– Смажьте, пожалуйста, руки. Да, именно руки! Подтягиваясь на руках, как-нибудь доползу до мастерской или хотя бы до коридора, где постоянно ходят.

Котик склонился над ним и тщательно смазал каждый сустав, каждое сочленение. Последнюю каплю потратил на шейное крепление, чтобы автоматон качал головой бесшумно.

– Обязательно напомню о вас Эркенбальде, как только её увижу, – пообещал он.

Ковен охотно сбегал бы в мастерскую прямо сейчас, но не хотел, чтоб Аннук ждала его напрасно. Ведь это он попросил о помощи. И неизвестно, когда ещё она сможет уделить ему время.

– Спасибо, школяр, вы очень любезны!

Оставив бедного автоматона в коридоре, Ковен со всех лап помчался к порталу.

Пришлось штурмовать лестницу, миновать ещё два портала, пока, наконец, долгожданная дверь солярия не нашлась. Честно говоря, он был разочарован. Низенькая, невзрачная, деревянная, безо всяких узоров и украшений. Он видел в замке десятки таких дверей. И зачастую они вели в чуланы и кладовые.

Но стоило её приоткрыть, разочарование мгновенно улетучилось.

Солярий наполнял яркий солнечный свет. Поразительный контраст с мрачным, серым, пасмурным зимним днём за окнами столовой и большого зала. Здесь царило лето. И было тепло, будто у огня огромного камина.

– Ты опоздал, – сурово произнесла Аннук вместо приветствия.

Золотисто-каштановый силуэт абиссинской кошки выделялся на фоне светлых кремовых подушек, разбросанных на ковре. Похожий на лисичку Зародыш лежал с ней рядом, положив острую мордочку на вытянутые передние лапки. При появлении Ковена он приоткрыл один глаз и навострил рыжие ушки.

Ковен, собственно, и не ждал, что его оплошность не заметят. Но всё равно смутился, растерялся, забормотал какую-то чушь в своё оправдание. Потом овладел собой.

– Простите великодушно. Я смазывал маслом суставы автоматона, попавшего в беду, – в конце концов честно признался он.

Аннук сердито наморщила лоб, вскинула вибриссы над бровями и посмотрела на него осуждающе.

«Похоже, она мне не поверила», – огорчился он.

«Тут ты прав: не поверила. Однако всё будет хорошо, расслабься. Она же не всерьёз», – подбадривал его Черномордик.

– Надеюсь, ты не стал бы беспокоить меня по пустякам. Я не могу тратить время зря. Или ты относишься к учёбе ответственно и намерен добиться успеха, или мы напрасно назначили эту встречу.

«Беру свои слова обратно! Она в ярости и готова стереть нас в порошок за опоздание!»– пронзительно взвизгнул Зародыш в его голове.

Абиссинская кошка взмахнула лапкой, и книга, лежавшая перед ней, мгновенно исчезла.

«Она колдует, не начертив магического круга!»– искренне восхитился Ковен.

– Хоть ты школяр, а не мастер, у тебя тоже нет лишнего времени.

– Мне жаль! Простите, ма…

Слово «мадам» застряло у него в пасти. Он вспомнил про угрозу обратить его в блоху и вовремя прикусил язык. Ковен совсем не хотел разозлить ментора ещё больше.

– Простите меня, Аннук! – вовремя нашёлся он.

Изящные манеры, безупречная осанка, гордая посадка головы, суровый взгляд, – всё в ней внушало уважение. Даже её Зародыш держался с исключительным достоинством и казался воплощением невозмутимости.

Ковен ещё раз попытался растопить лёд.

– Прежде я никогда не был в этом крыле замка, – виновато пробормотал он.

– Ничего удивительного. Школярам в солярии не место.

«По-прежнему строга и недружелюбна. Никак не простит меня за опоздание или у неё просто неуживчивый характер?»

«Хватит рассуждать! Поддерживай беседу!»– прикрикнул на него Черномордик.

– Отчего здесь так солнечно и жарко? По пути сюда я не встретил ни одной бродячей жаровни и боялся, что заледенею.

Аннук вдруг оживилась и указала на потолок.

– Видишь окно-фонарь? В нём очень необычное стекло. Оно из фульгурита, кварца, спёкшегося от удара молнии. Ты ведь слыхал, что на юго-востоке Захарии, на побережье океана повышенная грозовая активность?

Нет, не слыхал и впервые узнал, что такое фульгурит.

– Во время плавки мастер произнёс особое заклинание. Поэтому окно-фонарь способно улавливать рассеянный солнечный свет даже сквозь толщу облаков, а затем концентрировать его и многократно усиливать.

Интересно, одна Аннук – кладезь познаний или все мастера так энциклопедически образованы? Ковен почувствовал себя абсолютным невеждой.

– А для чего нужен солярий?

Котик ожидал, что его помощница раздражённо закатит глаза и тяжело вздохнёт, как это сделал бы Говард. Вместо этого Аннук пригласила его присесть рядом с ней на подушку.

– Солнце, как и другие звёзды, влияет на хаос, магию и волшебство, – терпеливо объяснила она ему. – Оно расположено по отношению к нам ближе всех остальных, поэтому его влияние особенно ощутимо. Для некоторых необычных заклинаний необходим интенсивный солнечный свет. Ты школяр, и я не могу рассказать тебе что-либо ещё. Вот станешь подмастерьем и узнаешь об этом больше.

Секреты и тайны накапливались день ото дня. Ими насыщена до предела своеобразная атмосфера замка Каслкотц. Ковену предстояло столько открытий и потрясений!

«Мне кажется, она любит растолковывать и раскладывать всё по полочкам», – заметил Черномордик.

«Значит, мне с ней здорово повезло!»

Лисичка-Зародыш, наконец, встала, сладко зевнула, потянулась и принялась их обнюхивать. В ярком луче из окна-фонаря рыжая шубка вспыхнула, будто пламя.

– Вдруг поняла, что до сих пор не представила вас друг другу. Познакомьтесь, это Шафран.

Лисичка подошла поближе и поздоровалась, склонив острую мордочку.

– Она прекрасно воспитана! – восхитился Ковен.

В отличие от Черномордика, что плескался в шаре и беззастенчиво рассматривал чёрными выпуклыми глазками Аннук и Шафран, восклицая мысленно «Что за девчушки!» Лисичка смотрела на него с любопытством.

– Прекрасно воспитана? – Аннук весело рассмеялась. – Не верь своим глазам! Снаружи тихоня, а внутри всё та же продувная бестия. Скажи, наконец, чем я могу тебе помочь?

Ковен потупился и робко указал на Черномордика.

– Мучаюсь, но никак не могу установить магическую связь с Зародышем, – пожаловался он.

«Эй! Полегче! Не делай вид, будто я один во всём виноват!»– возмутился тот.

– Ничего удивительного, наладить её очень сложно, коль скоро мы с Зародышами – существа не одной природы и реагируем на всё по-разному, – успокоила его Аннук. – Каждый год те, кто выбрал путь магии и волшебства, долго над этим бьются.

Она внимательно осмотрела Ковена с головы до пят, не отвела взгляда ни от чешуек, ни от протезов.

– Если я не ошибаюсь, ты туполап.

Аннук не позволила ему оправдываться и рассыпаться в извинениях, как обычно.

– Поверь, меня это ничуть не смущает. Но отсутствие когтей и чешуйки под шерстью – твои очень важные отличительные черты. Они на многое влияют.

Ковен угрюмо понурился. Его помощница сразу заметила его мрачность.

– Эта тема тебе неприятна?

– Да, пожалуй. Когда я был маленьким, меня постоянно дразнили. Память об этом засела глубоко внутри. Я бы и рад не обращать внимания, но обида вспыхивает сама собой, стоит упомянуть о моих чешуйках.

– А по-моему, они очень тебе идут. Без них ты не был бы собой. С ними ты уникален, ты выделяешься из толпы. Кстати, ты когда-нибудь встречал других котов с чешуйками?

– Ни разу не встречал. Но если верить большинству доброхотов, я такой не один. А ты встречала? – спросил он с надеждой.

– Увы, нет. Ты первый, – покачала головой абиссинская кошка.

Ковен не мог скрыть разочарования.

– Но ты правда такой не один.

Он слышал это тысячу раз, однако не верил ни единому слову. Считал, что его утешают из вежливости.

– В стародавние времена коты с чешуёй рождались довольно часто и пользовались всеобщим уважением.

– Откуда ты знаешь?

– Когда я вышла из подмастерьев, но ещё не стала мастером, мне довелось побывать в Сакии. Там богатейшая роскошная библиотека. История – моя страсть. Ты не представляешь, сколько уникальных старинных манускриптов я нашла и прочитала! Один из них назывался «Сказания Аконтоса». Именно он повествовал о котах с чешуёй.

«Вот бы мне его раздобыть!»

Ковен и сам пытался разыскать что-нибудь в книгохранилище замка, но безуспешно.

– Мы отвлеклись, а время не ждёт. Давай посмотрим, как ты творишь заклинание, сосредоточившись на Зародыше.

Котик послушно нарисовал в стотысячный раз магический круг, настроившись внутренне на Черномордика. Безрезультатно. Будто он не колдовал, а комки шерсти выплёвывал.

– Тебе ещё есть над чем поработать, – заметила абиссинская кошка.

– Над чем?

– Сократи количество движений, не суетись.

Со скоростью света она начертила такой же круг. Он не смог уследить за взмахами её лапы.

– Экономия сил и быстрота очень тебе пригодятся. Особенно в пылу битвы. Но это сейчас не главное. Твоё заклинание не сработало.

Торбоход не сдвинулся с места. Чешуйки не шелестели.

– Скажи, оно удаётся тебе вне магической связи с Зародышем?

«Она считает меня полнейшим ничтожеством», – тяжко вздохнул Ковен.

И снова начертил магический круг, нацелившись на торбоход. Малыш мгновенно взлетел, замахал от неожиданности металлическими лапами, затем безопасно приземлился и поклонился с изяществом.

– Повтори всё то же самое, только с Зародышем. Прислушайся к собственным ощущениям.

На этот раз кот ничего не почувствовал, а торбоход остался на полу.

– И опять без Зародыша!

Ещё одна попытка. Заклинание успешно подняло малыша в воздух.

– В чём разница, когда ты колдуешь с Зародышем или когда обходишься без него?

Если он не думал о Черномордике, то ощущал, как начинали дрожать чешуйки, как магия стремительно пробегала по ним. А если думал, то чувствовал пустоту: чешуйки не шевелились.

«Кажется, я догадался!»– обрадовался он.

Когти-протезы начертили магический круг будто сами собой, стремительно и точно. Больше не нужно пристально следить за каждым штрихом. Торбоход взвился под потолок.

– Что изменилось?

– Я сосредоточился не на Черномордике, а на чешуйках. И когда они задрожали… Волшебная сила словно отразилась от них и перешла к Зародышу. Магическая связь установилась!

Пока он говорил, торбоход всё ещё трепыхался в воздухе, а Черномордик кувыркался в шаре с жидкостью, вне себя от восторга, потому что магия от чешуек щекотала его и смешила.

– Поздравляю, Ковен! У тебя получилось, – обрадовалась Аннук. – Тренируйся побольше, закрепляй успех.

Вдохновлённый похвалами и советами старшей помощницы, он без отдыха колдовал ещё целых полчаса. А когда окончательно выдохся, они наконец-то поговорили по душам без нравоучений и замечаний, то есть, узнали друг друга получше.

Оказалось, что Аннук, поступая в школу замка Каслкотц, мечтала стать охотницей на чудовищ, кошкой-магом. Ковен был счастлив, что у них нашлось так много общего.

– Став подмастерьем, я выбрала себе другую цель в жизни. Поняла, что моё призвание – преподавать.

«Ну, это многое объясняет», – усмехнулся он про себя.

«На твоём месте я не стал бы иронизировать. Она действительно одарённый педагог. Две недели ты бился впустую, а она буквально за полчаса сдвинула тебя с мёртвой точки. И про свои чешуйки ты узнал нечто новое!»– укоризненно напомнил Черномордик.

Они удивились, услышав, как дождь барабанил по крыше. В солярии по-прежнему царил жаркий безоблачный день.

– Надеюсь, я не напугала тебя излишней придирчивостью и строгостью, – внезапно сказала Аннук. – Абиссинские коты и кошки по природе своей суровы. Не подумай, что я любуюсь собственной требовательностью и неподкупностью. Просто я так воспитана. Мне внушали, что жёсткое соблюдение правил важнее всего. А теперь я поняла, что хочу преподавать совсем иначе. Стремление к совершенству похвально. Но негибкий, чёрствый педагог ломает волю, мешает ученикам развивать творческие способности и проявлять отвагу. Истинная магия, прекрасная магия без отваги невозможна!

«Но у меня никакой отваги нет!»– горестно думал Ковен.

«Шутишь что ли? А кто, скажи на милость, вскарабкался на пылающего Трилика, чтобы вытащить жёлтую клемму? Это тебе не отвага? Кто погнался за морским вампиром?»– возмутился Черномордик.

– Ты уже придумал, кого выберешь своим главным наставником? – поинтересовалась Аннук. – Первая практика не за горами.

Ковен виновато потупился и нервно сглотнул. В последнее время столько всего навалилось, что он и думать забыл о первой практике и Ар Руне.

– Мне по-прежнему хочется стать охот-ником на чудовищ. Если бы знаменитый кот-маг согласился взять меня в ученики, я был бы на седьмом небе от счастья.

– Как ты догадываешься, задача не из лёгких. Чтобы найти хоть одного, ты перевернёшь весь город, и совсем не факт, что он тебя возьмёт.

Внезапно в окно-фонарь ударила молния. Ковен подскочил от неожиданности. Аннук не шелохнулась, даже ухом не повела.

Раскалённые нити, будто разветвлениякорней, впились в знаменитое стекло. Снизу казалось, что оно покрылось сияющими трещинами.

– Ещё одна магическая аномалия, – спокойно заметила старшая ученица. – Надеюсь, окно-фонарь выдержит напор, оно довольно прочное.

Некоторое время они молча любовались странным явлением, одновременно прекрасным и пугающим.

Котик почувствовал, что чешуйки напряглись и встопорщились.

– Что вы тут делали? – спросил грозный низкий голос.

Из портала в солярий шагнули рыси, два стража предвечного хаоса.

Аннук ничуть не смутилась и не испугалась.

– Меня назначили ментором этого школяра. У нас тут занятия.

– Мы пришли устранить магическую аномалию. Хаос нестабилен, – сказал страж.

Все умолкли, глядя друг на друга.

«Как им удалось так быстро узнать про молнию и мгновенно примчаться сюда?»– недоумевал Ковен.

– Молния только что вцепилась в окно-фонарь, – Аннук указала на потолок. – Не думаю, что мы смогли бы вызвать её или спровоцировать.

– Чем конкретно вы занимались?

– Ковен налаживал магическую связь с Зародышем.

– Согласен, при взаимодействии с катализатором энергии таких побочных эффектов не бывает. Но нам необходимо узнать, когда и как возникла молния. Если позволите, мы на мгновение подключимся к вашей зрительной памяти. Вам нечего бояться: мы увидим лишь то, что вы соблаговолите нам показать.

– Подключайтесь, я не возражаю, – кивнула Аннук.

– Хорошо, – пролепетал Ковен.

Ксантос был гораздо крупней и величественней рысей, но те были такими внушительными и мускулистыми, что всё равно подавляли своим присутствием. Котик как заворожённый смотрел в ярко-синие глаза и не мог отвести взгляд.

– Вдохни поглубже, – посоветовал страж.

Ковен послушно вдохнул. Их лбы соприкоснулись, разделённые лишь тонкой шёлковой лиловой тканью шлема. Мощный поток магической энергии хлынул ему в уши, разлился по чешуйкам, забрался под кожу. Его шерсть встала дыбом. Страж из Агхарта властно проник в его сознание.

Обычно он ощущал у себя в голове присутствие Черномордика, но теперь там хозяйничала рысь. Страж предвечного хаоса старался быть скромным, милым и ненавязчивым, однако сила его воздействия поражала. Зародыш тоже чувствовал эту силу и с любопытством примеривался к ней.

Кот старательно вспоминал, как отростки молнии расчерчивали стекло. Гость нашёл всё, что нужно, и деликатно удалился.

Вторжение продлилось совсем недолго, вклинилось между двумя вздохами, между двумя ударами сердца.

– Теперь вы можете отдыхать. Благодарю за ваше сотрудничество. Если вас не затруднит, продолжите занятия где-нибудь в другом месте. Мы должны изучить аномалию.

– А как продвигается основное расследование?

Ковен сам не понял, как эта фраза непроизвольно вырвалась у него.

«Ты совсем рехнулся? Хочешь, чтобы нас вышвырнули из замка силой мысли?»– завопил в панике Черномордик.

Аннук глядела так, будто хотела его прикончить.

– Ковен, нас это не касается. Пойдём поскорей отсюда, не будем мешать взрослым котам работать.

– Ты тот школяр-туполап, что обезвредил Трилика во время праздника Шамониоса? – с искренним интересом спросил страж, проникавший в сознание Аннук.

– Да, – робко кивнул кот.

– Замок Каслкотц обязан тебе спасением. Ты совершил поразительный, по-настоящему поразительный подвиг. Стражи предвечного хаоса будут внимательно следить за твоими академическими успехами. Отвечаю на твой вопрос. Мы изо всех сил стараемся понять, кто стоит за бедствиями, случившимися в тот день. А теперь иди с миром. Ты знаешь, как важна наша миссия.

Обычно сдержанная Аннук разинула пасть от удивления.

– О чём это он? Какая миссия? – прошептала она, когда они успешно миновали второй портал.

– Понятия не имею! – поспешно солгал он.

Она недоверчиво прищурилась, но промолчала. Посередине коридора они разошлись в разные стороны. На прощание Аннук велела ему без устали упражняться.

Глава 12

Гость

– В третий раз прошу: Брайна, пожалуйста, давай перейдём на «ты». Когда ты обращаешься ко мне на «вы», я чувствую себя… Как бы это выразить поточней? Чувствую себя старым хрычом. Вот! Именно так! Я поживу некоторое время в замке, мы будем соседями, так давай обойдёмся без лишней вежливости.

Ангорская кошка лапкой умыла мордочку с самым серьёзным видом.

– Как скажешь, дорогой братец. Передай мне блюдо с пирожными, если тебя не затруднит.

Фигаро прибыл в замок Каслкотц накануне.

Четверо друзей случайно столкнулись с ним в тот момент, когда он как раз входил в ворота, а за ним плыли по воздуху четыре неподъёмных чемодана. Увидев Брайну, аргонавт несказанно обрадовался, бросился к ней, пытался обнять, обрушил на неё поток цветистых комплиментов и неумеренных похвал. И тут же пригласил на чай: «Завтра в пять, непременно!»

Оставаться с двоюродным братом наедине ангорской кошке вовсе не улыбалось, поэтому она привела с собой на чаепитие Сирению, Лексиоса и Ковена. Они охотно согласились, мечтая выудить у Фигаро побольше сведений о Туманном море, которое он обследовал лично, судя по его письму Ксантосу.

В компании молодёжи аргонавт чрезвычайно оживился и болтал без умолку.

– Находясь в таком приятном обществе, невольно вспоминаю прекрасные годы, что я провёл в древних стенах замка Каслкотц. Будто вчера вступил впервые под эти своды, увидел вещие витражи в коридоре возле пещеры кристалла. В жизни не встречал ничего загадочней! Я был тогда совсем малышом, немногим крупнее нашего Лексиоса.

Бенгальский кот обиженно распушился и хотел было возразить, но благоразумно промолчал.

Они чаёвничали в столовой гостевых апартаментов, что орден Благого Знания выделил специально для Фигаро. За сутки аргонавт умудрился преобразовать здесь всё согласно собственному пристрастию к пышной показной роскоши, не слишком сочетавшейся с суровым и таинственным аскетизмом замка. Глаза, привыкшие к полумраку и синеватым огонькам свечей, теперь слепил свет многочисленных портативных клампочек. При таком освещении разноцветные стеклянные флаконы и полированные металлические поверхности складных этажерок сияли нестерпимо. Даже навощённое дерево книжных шкафов и фолианты с золотым обрезом казались безвкусными.

Посередине комнаты стоял низенький резной столик розового амарантового дерева. Вокруг него были небрежно разбросаны яркие бархатные подушки. Здесь они и расположились. Холодные серые плиты пола, одинаковые повсюду в этом крыле, покрывал толстый ковёр с длинным ворсом, цветочным орнаментом и спутанной бахромой по краям. Лапы утопали в нём, будто в пёстром оперении экзотической птицы.

К величайшему облегчению Лексиоса, Драк не принялся рвать его на куски, а зарылся в мягкий ворс и валялся радостный, кверху пузом.

– Неужели вы тоже учились здесь? – восхищённо пролепетала Сирения.

Лесной кот совершенно очаровал её. Не только импозантной внешностью и галантным обхождением. Он был живым воплощением её мечты. Ведь кошечка-корат упорно стремилась тоже когда-нибудь стать аргонавтом.

– А куда ещё мне было податься, скажите на милость? В академию Каллисто? В сообщество Коннахта? У них прекрасная репутация в учёных кругах, но нет. Только в школу замка Каслкотц. С ней никто никогда не сравнится, я в этом уверен. И ничуть не жалею о собственном выборе. Да и родители на другой вариант ни за что бы не согласились. Мы и так с ними ссорились из-за моего желания пойти в аргонавты.

Четверо друзей ушам своим не поверили. Они всегда считали, что аргонавты – элита из элит, самая престижная профессия из всех.

– Сколько весёлых приключений я пережил в замке!

Они чинно пили белый чай с цветками персика.

На ферме родители слишком усердно поили Ковена разными отварами трав, поэтому с тех пор он терпеть не мог всякие настои и чаи. Но этот новый напиток оказался счастливым исключением, также как душистое питьё, приготовленное Брайной во время ночного пира в первой четверти.

Черномордик тоже охотно присоседился к его пиале и время от времени отхлёбывал по глоточку, высовывая длинный язычок.

– Представляешь, Брайна, Ксантос до сих пор не соблаговолил назначить мне встречу. Мы с ним никак не побеседуем с глазу на глаз. Он слишком занят, что, конечно, неудивительно для магистра ордена Благого Знания. Расскажи мне по дружбе, что у вас с ним за размолвка? Ты так холодно и неприязненно отзывалась о нём. Почему?

Троица за столом затаила дыхание.

– Мне не хотелось бы говорить об этом.

– Но до исчезновения вы же с ним так…

Ковен и Сирения многозначительно переглянулись.

«До исчезновения? Я не ослышался? Какого исчезновения? Кто исчез?»

«Понятия не имею! Только прошу, не вмешивайся в их разговор. Брайна в бешенстве. Я давно не видел её такой», – отозвался Черномордик.

Действительно, хвост ангорской кошки яростно подметал ковёр.

– Довольно об этом.

– Я хотел написать вам письмо, примирить как-нибудь. Вся родня шепталась, и я…

– Мне тебе в морду Пушнис запустить, чтобы ты заткнулся?!

Зародыш Брайны, высунувшись из белоснежной шерсти, возмущённо пискнул.

– Я всё понял, умолкаю, – непривычный к грубости Фигаро в замешательстве посмотрел на Сирению, Лексиоса и Ковена. – Прошу, не обижай бедняжку! Иди ко мне, моя лапочка.

Пушнис выскользнула из лап хозяйки и радостно устремилась к лесному коту. Он стал чесать ей животик, а она от восторга тоненько запела и засвистела.

– Что ты с ней творишь? – всполошилась Брайна. – Сейчас же перестань! Ты её сломаешь!

Фигаро захохотал при виде её испуга.

– Не бойся, не сломаю. Она же не механическая игрушка. Зародыши переполнены эмоциями. Они, по сути, состоят из них помимо магической энергии. И реагируют по-разному, если посторонние решатся их приласкать с согласия хозяина или вопреки его воле. К примеру, вон тот, – аргонавт указал на Драка, – петь бы не стал, а мигом откусил бы мне палец.

– Но прежде Пушнис не пела никогда и ни для кого!

– Неужели? Любопытный факт. Помню, во время праздника Шамониоса она побежала за мной. Может быть, Брайна, на самом деле ты всё ещё привязана к семье и тоскуешь по нам, хоть и убеждаешь себя в обратном?

«В точку!»– подумал Ковен, глядя, как подруга сморщилась от обиды и гнева. Он и сам подозревал, что за её взрывным, импульсивным характером прячется уязвимость. Она не выражала истинных чувств и страдала от этого.

Брайна справилась с собой и мирно налила себе ещё чаю.

– Хватит обо мне. Я не просила разбирать мои отношения с родственниками. Лучше поговорим о Туманном море, – решительно сменила тему она.

– Не слишком подходящая тема для светской беседы.

– Мы услышали о Туманном море на уроке по истории хаоса. И тут я вспомнила: когда мы с тобой встретились на празднике Шамониоса, ты говорил, что совершил какое-то открытие, связанное с ним.

«Какая хитрая! Сделала вид, будто ничего не знает о том, что Туманное море движется», – подумал Ковен.

– У тебя отличная память, – любезно осклабился Фигаро.

«Хитрость не удалась! Я отлично знаю это подёргивание губ и усов. Он не верит ни единому слову Брайны», – догадался кот.

Точно так же вздрагивали усы у отца, когда маленький Ковен неудачно врал ему.

«Ты прав! Однако, обрати внимание, этот разговор явно выбил аргонавта из колеи, смутил его», – заметил Черномордик.

Чтобы смутить Фигаро, нужно постараться. В присутствии школяров он расслабился, развеселился, подобрел, но обычно не снимал броню несколько чрезмерной и неестественной воспитанности. Благодаря находчивости и светской ловкости аргонавт напоминал Ковену подмастерье Убара, только раздобревшего и заросшего густой шерстью.

– Что ты хочешь узнать? Над загадкой Туманного моря кошачий род бьётся не один век. Думаю, пройдёт немало времени, прежде чем ответ будет найден. Тысячелетиями Туманное море располагалось на границе между мирами…

– Туманное море опасно? – с горящими глазами спросила Сирения.

– Ну ещё бы! Все дикие пустоши, не освоенные котами, миры, где нет следа иллюзии мира, порядка и стабильности, опасны для путешественников. Я долго исследовал забытые и затерянные уголки, но ничего более зловещего, чем Туманное море, не встречал.

– На что оно похоже?

Фигаро пристально посмотрел на школяров и отхлебнул глоток чая.

– «Туманное» не слишком ему подходит. Так его обозначили по ошибке. Неправильно перевели одно слово из праязыка, из древнего свитка фелидов. Оригинал затерялся, и ныне никто не знает, как оно называлось на самом деле.

– Почему не подходит? – сыграл на кантеле Лексиос.

– Это непросто описать. Представьте себе гигантскую морскую волну, вставшую стеной от земли до неба, постоянно меняющую очертания и цвет.

– Снаружи, – задумчиво повторила Сирения. – То есть вы хотите сказать, что видели его изнутри?

Брайна посмотрела на подругу с осуждением. Сделала знак: «Мы сюда не болтать пришли, а выведать у братца побольше о недавних катастрофах!»

– Нет, внутрь я не заходил, я ещё не сошёл с ума. Само собой, аргонавт должен быть смелым и решительным, но не безрассудным. Какими сведениями и открытиями мы поделимся с учёными, если не доживём до встречи с ними?

– Что за опасности таятся в недрах Туманного моря? – спросил Ковен.

В его воображении ту область населяли невиданные безобразные чудовища с невероятными клыками и когтями, рычащие, воющие, различных форм и размеров.

– Существует множество теорий наэтот счёт. Все они сходятся лишь в одном: от Туманного моря добра не жди. Вблизи него пустыня. Ни растений, ни животных. Коты, подходившие близко, слышали, что внутри кто-то отчаянно мяукал. Не смотрите на меня так, это вполне достоверные свидетельства. И я убеждён, что в его глубинах зародилась чёрная магия, гнусное, грязное, злотворное колдовство.

– А нам оно не угрожает?

– Туманное море расположено далеко-далеко отсюда. Лучше бойся заглотов, домовых, Бабы-яги, на худой конец.

«Или морских вампиров», – дополнил про себя Ковен.

Брайна не теряла надежды вытащить из него более конкретные сведения.

– Что именно привело тебя в замок Каслкотц и заставило копаться в архивах? Твоё недавнее открытие?

Фигаро недовольно отодвинул лапой пиалу.

– Наше милое чаепитие вдруг превратилось в допрос с пристрастием.

– Никто тебя не допрашивает. Нам просто любопытно, – двоюродная сестра невинно улыбнулась.

Он пристально посмотрел в глаза каждому из них и нахмурился.

– Перестаньте играть в эти глупые игры. Что именно вам известно? Я не вчера родился, так что сразу понял: вы что-то разнюхиваете.

Все, кроме Брайны, виновато потупились.

– Скажу вам честно, шпионы из васникудышные. Никаких способностей к сыску. Не советую выбирать дипломатическую стезю. Откажитесь от неё сразу, в противном случае вас ждёт позорный провал.

Аргонавт взмахнул лапами, и поднос с пирожными, чайник и чашки бесследно исчезли. Нужно было видеть разочарование Брайны!

– Говорите! Я слушаю.

– Я прочитала письмо, которое ты написал Ксантосу. Мы знаем, что Туманное море перешло в наступление и поглотило деревню в провинции Сиро, – честно призналась ангорская кошка.

Фигаро выпрямился, брезгливо поморщился, стал опять чопорным и отстранённым.

– Мало того, что шпионишь за братом и читаешь чужую личную переписку, ты ещё и секреты хранить не умеешь! Всё им разболтала?

– Ненавижу скрытность и враньё! – бесстрашно парировала Брайна.

– Это письмо не должно было попасть тебе в лапы. Не знаю, как ты до него добралась. Едва ли Ксантос позволил тебе его прочитать. Стало быть, ты его обманула и рылась тайком в его вещах. Моё открытие засекречено. Кто ещё о нём знает?

– Только мы четверо.

– Напрасно ты так спокойно говоришь об этом. Общие сведения о Туманном море я могу вам сообщать в любое время. А вот упоминать о своём открытии и недавних прискорбных событиях мне категорически запрещено. Меня исключат из гильдии аргонавтов. И орден Благого Знания не пощадит. Ксантос высказался на этот счёт весьма недвусмысленно. Я должен держать рот на замке. Ни слова никому не говорить, даже близким родственникам. Особенно близким родственникам. Ксантос настаивал на этом пункте, и теперь я понимаю почему. У него самого родная сестра – пронырливая сплетница. Вас-то с какого бока касается Туманное море?

– Твоё письмо нас здорово напугало, – объяснила Брайна. – И Шамониос напугал. Как только в нашем мире объявилось рукокрылое, Туманное море захватило деревню. Странное совпадение, не находишь?

– Я и забыл, что вы с Ковеном посвящены в эту тайну.

«Посвящены в эту тайну?! Да мы сражались с Триликом и гонялись за рукокрылым!»– Ковен едва сдержался, чтобы не выпалить это вслух.

Фигаро оглядел с ног до головы Сирению и Лексиоса.

– И от вас, своих друзей, эти двое ничего не скрывают?

Бенгальский котик и кошечка-корат скромно повели ушками, ясно говоря: «Ничего не скрывают, нет».

– Вы надеетесь отыскать в книгохранилище замка Каскотц что-нибудь о Туманном море? – сыграл на кантеле Лексиос.

– Сколько раз вам повторять: я не имею права говорить с вами на эту тему! Скажу лишь одно: буду продолжать разыскания в том же направлении. И хватит с вас.

– Ты к нам надолго? – спросила Брайна.

– Сестрёнка, ты хоть представляешь, до чего обширны архивы замка?

Об архивах они не задумывались до сих пор. Школяры исправно посещали книгохранилище, советовались с библиотекарем, а вот о документах даже не подозревали.

– И вам никто не говорил о тайных фондах? В самом деле? Конечно, школярам без сопровождения взрослых путь туда заказан. Представьте себе запутанный многоэтажный лабиринт, заставленный шкафами и набитый папками до отказа. История континента от сотворения мира и до наших дней. История замка Каслкотц с момента его основания.

Школяры завороженно слушали его, разинув рты.

– Думаете, библиотекарь, он же старейший архивист, находится в замке лишь для того, чтоб советовать вам нужную книжку и потом следить, вернёте вы её в срок или нет? На самом деле глубина его познаний и объём памяти колоссальны. Он хранитель прошлого и летописец наиболее значимых нынешних событий.

Ковен задумался: появление морского вампира занесено в анналы истории или секретность распространяется и на летопись?

– Первый в истории замка случай, когда кот-туполап умудрился успешно сдать вступительные экзамены, несомненно, отмечен архивистом, – продолжал Фигаро.

Коту от смущения захотелось сквозь землю провалиться. Но тут он вспомнил рассказ Аннук о библиотеке в Сакии.

– Как вы думаете, в каких-нибудь древних свитках, в какой-нибудь инкунабуле упоминаются коты с чешуёй? Старшая ученица, назначенная моим ментором, читала о них в «Сказаниях Аконтоса», вот я и подумал…

– Какая на редкость образованная особа! Тебе повезло. Не удивлюсь, если в стенах замка прячется исчерпывающий трактат о котах с чешуёй, нужно лишь его разыскать.

Ковен сверлил собеседника взглядом, его так и подмывало попросить Фигаро о помощи, но он не решался. Аргонавт сам обо всём догадался.

– Я воспользуюсь своим допуском в архивохранилище, сам поищу и главного архивиста спрошу.

– Спасибо! Большое спасибо!

– Раз тебе запрещено рассказывать намо Туманном море, может, поговорим о морском вампире? – предложила Брайна.

– Мои юные друзья! Почему бы вам не заняться учёбой вместо того, чтобы совать нос в дела взрослых? В конце второй четверти вас ожидает встреча с Цернунном, нужно к ней подготовиться, столько всего узнать!

Ангорская кошка рассердилась.

– Мы пережили такой кошмар, а магистры ордена Благого Знания сделали вид, будто ничего не случилось. Сами молчат и нам велели заткнуться!

Аргонавт надолго умолк и задумался.

– Эта ветвь нашего рода всегда отличалась упрямством, – произнёс он наконец.

«Если бы он знал, до какой степени!»– подумал Ковен.

«А ты ему расскажи, как Брайна преследовала Говарда и подловила возле туалета. Фигаро лопнет со смеху!»– предложил Черномордик.

«Тебе-то откуда это известно? Демон нашептал? Тебя тогда и в помине не было», – удивился кот.

«Разве ты не знаешь, что все твои воспоминания всегда к моим услугам?»– парировал Зародыш.

И дёрнул кота за ус. Растерянный глуповатый вид хозяина здорово насмешил его.

– По правде сказать, Ксантос и Иллена позабыли запретить мне рассказывать о рукокрылом, – вслух размышлял Фигаро. – Полагаю, мы можем воспользоваться их оплошностью и поговорить о нём. Что именно вас интересует?

– Чем морские вампиры так опасны для нас? – сыграл на кантеле Лексиос. – Они умеют колдовать, но ведь и мы колдуем не хуже.

– Рукокрылые используют совсем другую магию. Источник колдовства у нас с ними один – предвечный хаос. Он порождает энергию. А вот наши оккультные знания у них не в чести.

– Стало быть, они используют какие-то другие?

– Так и есть. У них особые, водооккультные знания. Совсем другой подход к волшебству, тут сложно разобраться. В кошачьем учёном сообществе водооккультизм слабо изучен, трудов по нему немного. Мне посчастливилось в прошлом побывать в библиотеке Сакии и найти древний манускрипт об Иномирье и водооккультных практиках.

– И в чём же разница? – Брайна настойчиво требовала ответа.

Фигаро задумался.

– Видишь ли, сестричка, мы рисуем когтями магические круги и руны, а рукокрылые непременно используют волшебную палочку или посох, совершая определённые ритуальные движения. «Танец воды» – так назывался их стиль в ветхом манускрипте, что едва не рассыпался у меня в лапах.

Ковен ясно увидел, как стремительно помахал узловатой палкой морской вампир, насылая на них водяную стену в пещере кристалла.

– Рукокрылые опасны для нас именно из-за этих различий. Когда маги несхожих школ сражались друг с другом, водооккультизм нередко одерживал верх над оккультизмом. К тому же они неплохо умели обезвреживать чужие заклинания, попросту сводили их на нет. Что очень досаждало нашим котам-магам во время длительных войн с рукокрылыми. Вот почему пришлось изобрести автоматоны и ускоренными темпами развивать механиматику.

– Чего они хотят теперь?

– Как вы убедились на собственном горьком опыте, едва ли дружить и наладить торговлю. Мы издревле ненавидели морских вампиров, а вампиры – нас. Все войны прошлого подтверждают эту непреложную истину. Не говоря уж о том, что коты полностью вытеснили рукокрылых в Иномирье. Я бы не удивился, если рукокрылые все последующие четыре столетья вынашивали план отмщения.

– Стражи предвечного хаоса, рыси из Агхарта, прибыли в замок Каслкотц, чтобы помочь ордену Благого Знания разобраться с последствиями водооккультных практик, ведь так? Значит, они способны одолеть рукокрылых? – продолжал расспрашивать Лексиос.

– Я не пророк и не знаю, одолеют рыси рукокрылых или нет. Сфинксы и рыси ревниво охраняют свои секреты и тайные знания от непосвящённых. Безусловно, никто лучше них не уличит зачинщика всех беспорядков на Шамониос. Пока что они заняты исцелением священного Аквамарина. Всё, разговор окончен. Я и так поведал вам слишком многое. Уже поздно, нам всем пора ужинать. Не хочу, чтоб меня вытурили из замка буквально через день после приезда из-за того, что я чересчур разоткровенничался со школярами. В следующий раз лучше поговорим об Ар Руне и вашей первой практике.

– Вы поедете с нами? – обрадовалась Сирения.

– С удовольствием! Если бы орден повелел мне вас сопровождать, я бы не отказался.

Кошка-корат была в восторге.

Они поблагодарили лесного кота, распрощались с ним и заторопились в столовую, боясь, что Брайна, пропустив ужин по их вине, устроит грандиознейший скандал.

– Возможно, дипломатическая карьера нам всем не светит, однако и твой двоюродный брат – не мастер притворяться. Заметила, как он напуган? – спросил Ковен на бегу.

– Неужели?

– Напуган до смерти, поверь. Туманное море всерьёз его заботит, сколько бы он ни убеждал нас, что опасность далеко и нам не о чем волноваться.

Повисло напряженное молчание. Ведь если даже отважный аргонавт боялся Туманного моря, оно действительно – источник зла.

Глава 13

Лучистые рога

Замок Каслкотц гудел как улей.

Снаружи пухлые сугробы укрыли парк, и он уснул. Зато внутри царило невиданное оживление. Вторая четверть разбудила и расшевелила даже самых ленивых и сонных. Школяры бурно обсуждали предстоящее путешествие на каждой перемене и далеко за полночь после уроков.

Повышенная нагрузка, бешеный ритм занятий оставляли всё меньше времени на сон. Один бедняга Ансельм по-прежнему всюду дрых и не переставая зевал. Большинство бодрствовало по доброй воле, благодаря нервному возбуждению и азарту. Некоторые взбадривали себя чаем, лакали его пиала за пиалой, изредка добавляя каплю «радужки саламандры».

– Ради чего себя мучить этой отравой? Не пойму! – возмущалась Брайна. – На вкус она как изъеденная молью заплесневелая тряпка!

«Откуда Брайна знает, какова ветошь на вкус?»– недоумевал Черномордик.

«Поверь мне, лучше не выяснять!»

Лексиос тоже не поддерживал филиппики Брайны и отвечал односложно. Для заключительного экзамена по механиматике он день и ночь совершенствовал свою книгоношу, поэтому частенько прибегал к помощи невкусного и опасного зелья. Не щадя шерсти и лап, по сто раз переделывал сложнейшие чертежи, придумывал хитроумную систему передач.

Ковен опасался, что стремление к совершенству доведёт беднягу до изнеможения. Деликатно намекнул, что лучшее – враг хорошего, и получил резкую отповедь.

– Да, моя книгоноша станет наилучшим изобретением из всех! Я не допущу ни единой ошибки, ни единого промаха!

Кот-метис изрядно удивился: прежде он не замечал в друге тщеславия. Впрочем, он и сам умаялся настолько, что едва ли мог служить примером благоразумия. При свете огарка засиживался до утра, корпел над фолиантами, затверживал заклинания. Иногда засыпал, уткнувшись мордочкой в недорисованный магический круг или в страницу книги, и с ужасом осознавал потом, что залил их слюной.

За всё это время они с Аннук встретились лишь однажды. Старшая ученица проверила, укрепилась ли его магическая связь с Зародышем, и осталась довольна результатом.

Горы дополнительных заданий, необходимость выучить наизусть тьму магических формул, рецептов зелий, исторических персоналий, понемногу оттеснили Туманное море и рукокрылое на второй план. Как ни странно, Сирении вся эта кутерьма пошла на пользу. Усталость, не хуже ловца снов, вернее, магического дневника, не давала ей оторваться от реальности и улететь.

Впереди желанной наградой маячила первая практика. Неистощимая пища для разговоров! Она бередила воображение, поощряла самые смелые надежды. Ведь Ар Рун – город, где сбываются мечты.

Энергичнее стали не только школяры, но и рыси. Теперь их присутствие ощущалось повсюду в замке. Прежде стражи вели себя скромно, крались бесшумно, как тени, и лишь изредка просматривали зрительную память учеников. Сейчас их то и дело встречали среди бела дня в коридорах вместе с помощниками-автоматонами. Последние сжимали неловкими деревянными пальцами странные приспособления, надеясь застать врасплох невидимого врага.

Никто не знал, чем на самом деле заняты рыси.

Опять тут и там с проворством колибри порхали различные слухи. Подмастерье Убар нашёптывал всем и каждому, что стражи Агхарта ловят гарвафа. Ему охотно верили, ведь всевозможные происшествия в замке не прекращались, стало быть, кто-то пакостил и прятался в темноте. Магистры ордена Благого Знания тщетно всё отрицали и пытались пресечь пересуды.

Ученики видели собственными глазами, как автоматоны заносили в пещеру кристалла огромные ящики с печатью стражей Агхарта. Стало быть, Убар говорил дело, а не болтал попусту.

– Рыси заманят гарвафа в ловушку, а потом его прихлопнут!

Порой горячие споры о гарвафе разгорались прямо на уроках, так что преподавателям приходилось разнимать и наказывать спорщиков.

Брайна, Сирения, Лексиос и Ковен отлично знали, что гарваф тут ни при чём. Фигаро им сообщил, что рыси пытались исцелить повреждённый священный Аквамарин. Однако любопытство мучило их не меньше, чем остальных. Если бы не предельная загруженность, они бы тоже шпионили за стражами и совали повсюду нос.

В это горячее время в замок Каслкотц возвратился Говард. И сразу повёл себя так, будто никуда и не уезжал. Ксантос, Иллена и другие наставники старались не привлекать внимания учеников ни к его отсутствию, ни к его возвращению. О причинах внезапной отлучки главы ордена вообще не говорилось ни слова.

Четверых друзей его появление выбило из колеи и отвлекло от занятий. Они отлично знали, что сфинкс советовался с сородичами по поводу недавних событий. Им не терпелось услышать, что же ему ответили мудрецы-долгожители. Брайна и Ковен отважно устроили в коридоре засаду и напали на него с расспросами. Поначалу он, как всегда, держался холодно и неприветливо:

– Займитесь лучше делом! Мои перемещения вас не касаются.

Но потом вспомнил, какую битву они пережили, какой тяжкий груз лёг на их пушистые плечи, и вдруг смягчился.

– Не беспокойтесь, сфинксы нам помогут, – утешил он школяров. – Я пересёк весь континент и повидался с родственниками. Они непременно выследят рукокрылое, что сбежало у нас из-под носа.

Невероятное событие: глава ордена пожалел их и приободрил! Ковен и Брайна ушам своим не поверили. Но тут же услышали привычный совет:

– Сосредоточьтесь на первой практике и поисках Цернунна!

Увы, в поисках Цернунна они по-прежнему не продвинулись ни на шаг.

Следует отметить, что Ковен плохо спал не только из-за увеличения нагрузки. С тех пор, как они побывали в Заоблачных Высях, кот из чёрной жирной сажи повадился навещать его во сне каждую ночь. Поначалу он ощущал лишь смутную угрозу, отдалённое присутствие опасности, неприятный осадок, когда просыпался. А потом разглядел его отчётливо. Кот из сажи сидел неподвижно и наблюдал за ним, что бы он ни делал в сновидении, где бы ни оказался.

А потом кот из сажи стал охотиться за ним, неутомимо гнал его и преследовал. Бедный Ковен убегал со всех ног. Кот не изрекал страшных истин, как тогда, в тумане под гигантским деревом. Он и молча внушал дикий страх блеском безжалостных ярко-синих глаз.

«Расскажи друзьям о своих кошмарах», – уговаривал Ковена Черномордик.

«Ты рехнулся? Я и так замучил их паническими атаками, а тут ещё со снами полезу. Они меня сочтут жалким трусом», – не соглашался он.

Прошла ещё неделя, насыщенная непрерывными занятиями, хлопотами и холодами, прежде чем школярам рассказали что-то новое о Цернунне.

Переступив порог просторного прямоугольного зала с деревянными галереями и волшебными витражами, они сразу поняли, что их ждёт необычный урок. Ещё в коридоре заметили вместо обычного синего фиолетовое свечение, напоминающее грозовую тучу.

Ксантос возвышался на резной кафедре, украшенной сплетением рун. Вокруг него свершали свой путь сияющие созвездия, мелькали стремительные кометы. Волшебные огни тоже участвовали в космическом балете, кружились, соприкасались и расходились с изяществом и достоинством небесных светил. На яркой полосатой шкуре тигра поблёскивали серебристые магические отметины. Таинственные туманности возникали и исчезали на лиловом фоне витражей. Бесчисленные блики и тени двигались по залу, и он сам казался бескрайней вселенной.

Тигр кратко поприветствовал всех.

– Займите ваши места, – властно приказал он.

На длинных деревянных столах светились необычные украшения.

– Они похожи на цветы, – тихонько прошептал Ковен друзьям.

– Скорее, на звёзды, – сыграл на кантеле Лексиос.

Не пентаграммы, не схемы, живые голубые цветы-звёздочки с пятью лепестками.

– Это символ Цернунна, – разом пресёк все домыслы Ксантос. – Наш нынешний урок посвящён именно ему. Месяц назад вы впервые услышали его имя. У вас было достаточно времени, чтобы разузнать о нём. Что вы о нём знаете, школяры?

Торжественный громовой голос тигра потряс аудиторию, все задрожали от страха.

«Что будет с теми, кто узнал недостаточно? Цветок-звёздочка должен на что-то намекнуть нам. Видели мы его уже или нет?»– забеспокоился Ковен.

«Кажется, видели. Я что-то припоминаю», – отозвался Черномордик.

Кот-метис обеими лапами придушил свой страх и отважно ответил первым:

– Цернунн – фелид.

Факт несомненный и очевидный, однако никто из преподавателей не рассказывал им об этом.

– Для начала неплохо. Как вы об этом узнали?

– Приложили лапы к витражу в коридоре возле пещеры кристалла, – Лексиос встал, чтобы кантеле звучало громче. – И нас посетило видение.

Ковен гордился другом, ведь это он вспомнил о вещем витраже второй четверти. Если бы не Лексиос, им бы пришлось долго искать ответы.

– Правильно, с этого следовало начать, – похвалил их Ксантос. – Все там побывали?

Школяры дружно склонили головы.

– Что ещё вы узнали?

– Мы искали Цернунна в Заоблачных Высях и встретили страшного кота из сажи, – послышался робкий голосок.

– Кот из сажи встречается каждому. И каждому что-то говорит.

Повисло неловкое молчание. Коты и кошки по-прежнему старательно избегали этой темы, особенно не спешили делиться его слишком оскорбительными и задевавшими самолюбие откровениями. Не пускали других в своё личное пространство.

– Что ещё?

– Кот из сажи гонится за мной в кошмарах каждую ночь…

Ковен вздрогнул от неожиданности. В голосе Адалины слышался неподдельный ужас. Все школяры старательно прятали глаза. Котик удивился, что он не одинок.

Ксантос широко улыбнулся.

«Нам всем снится одно и то же», – догадался Ковен.

«Я же говорил: поделись своими страхами с друзьями. И в чём, скажи, я был неправ?»– поддразнил его Черномордик.

– Всё в порядке, так и должно быть, – успокоил их тигр. – Эта сущность напрямую связана с Цернунном. Кот из сажи отныне вас не оставит. Не бойтесь, он не причинит вам зла.

Слова наставника не слишком обрадовали кота.

– Какие ещё открытия вы совершили?

Месяц школяры трудились как проклятые, но так и не разгадали, кто такой Цернунн. Он ускользал от них, будто призрак.

Дареза громко откашлялась, привлекая внимание.

– Вы что-то хотели сказать?

– На пятом этаже возле обсерватории есть довольно примечательная скульптура.

Школяры уставились на лесную кошку с завистью и осуждением.

«Какая подлая! Ни с кем не поделилась открытием!»– рассердился Ковен.

«Согласен, это не по-товарищески. Но разве ты удивлён?»– отозвался Черномордик.

Все возмутились, а больше всех Брайна. Середина длинного стола едва не задымилась от её гнева. Когти скребли древесину, глаза метали молнии. Она бы вцепилась обидчице в морду, выдрала бы мерзавке всю шерсть, если бы не угроза немедленного исключения. Ведь благородная щедрая Брайна вопреки неприязни в своё время поделилась с Дарезой секретом витража точно так же, как со всеми прочими.

– Глядя на ваших товарищей, нетрудно догадаться, что это открытие совершили только вы. Не могли бы вы рассказать о скульптуре подробней?

Показной тяжкий вздох выразил всю глубину презрения Дарезы к окружающим. Прежде чем ответить, она бережно пересадила Чепуховину на стол и убедилась, что та в безопасности. Ковен заметил с некоторых пор, что лесная кошка стала нежнее и внимательней обращаться со своим Зародышем.

– Время не пощадило скульптуру, судя по всему, она довольно древняя.

– Как вы догадались, что это Цернунн?

– На постаменте надпись: «Спустись в недра земли, где рогатый кот проверит твою суть на прочность». Известно, что Цернунн рогат. К тому же мне вспомнились ваши слова на семинаре месячной давности: «Взвесьте каждое своё достоинство, каждый свой недостаток». Вот она, проверка сути на прочность.

– Ваша логика безупречна! – признал тигр.

Лесная кошка выпрямилась с достоинством и подняла голову выше, неизменно принимая похвалы как должное. Сердитые взгляды других учеников ничуть её не задевали.

– Действительно, в замке хранится одно из редких древних изображений Цернунна. Непременно подымитесь на пятый этаж и отыщите обсерваторию.

Школяры послушно записали это в тетради.

– Кто-нибудь ещё хочет высказаться?

В полумраке аудитории Ковен не мог разглядеть, что выражала мордочка Сирении, однако знал, что ей не терпелось поделиться своим наблюдением. Она заметила Цернунна на опушке Сумрачного леса! Кошка-корат вся извивалась, её хвост ходил из стороны в сторону.

И всё-таки она не решилась выступить. Наверное, её одолели сомнения: не совца ли она приняла за Цернунна?

– Ни в одной библиотечной книге нет ни слова о Цернунне, – с уверенностью прошептала Элисса.

На её мнение в этом вопросе можно положиться целиком и полностью. Сиамская кошечка дни и ночи напролёт шуршала страницами. Всё свободное время посвящала книгам, даже пропускала обеды и ужины, увлечённая чтением.

– Как можно предпочесть книгу такой вкусноте? – недоумевала Брайна. – Элисса явно не в своём уме. Её будто демон проклял.

Сиамская кошка не скрывала, что хочет в будущем стать библиотекарем, архивистом или профессором. Лишь врождённая застенчивость ограничивала её любознательность. Две недели бедняжка мечтала расспросить рысей об Агхарте и предвечном хаосе, но так и не решилась к ним подойти.

Чуткое ухо Ксантоса уловило её замечание.

– Вы правы. Цернунн – один из многочисленных секретов замка Каслкотц. Поэтому в этих стенах вы не найдёте о нём ни единого трактата, исследования или рассуждения. Ни одной инкунабулы, ни одного свитка.

Витражи внезапно изменились. Вместо туманностей – одни падающие звёзды и метеоры.

– Секреты нельзя доверить бумаге, папирусу, пергаменту, глине. Иначе они становятся достоянием целого света. К тому же истину Цернунна словами не передать. К примеру, я могу вам рассказать, что чувствовал, когда обжёг лапу. Если вы сами не обжигались, вы меня пожалеете, но не поймёте. Можно составить мнение, но не переживание. Образиопыт– совершенно разные вещи.

Метеоры исчезли, витражи стали непроницаемо-чёрными. Волшебные огни, освещавшие аудиторию, как и месяц назад, слетелись к магистру. И вдруг все разом погасли. Прямоугольный зал погрузился во тьму. Школяры умолкли и замерли. В тишине слышалось лишь чьё-то учащённое дыхание да биение непослушного хвоста. Её нарушил громоподобный голос тигра, зловеще прозвучавший в темноте.

– Вот поэтому сегодня по традиции второй четверти вы не просто увидите, аощутитена себе взгляд Цернунна.

Имя фелида подействовало как заклинание. Луч света выхватил Ксантоса из тьмы. Над его головой лучики поменьше, ветвясь, образовали странную корону. Волшебные огни уменьшились и украсили её.

«Это же…»– ахнул Ковен.

«Рога Цернунна», – дрожащим голоском подтвердил Черномордик.

Действительно, между тигриными ушами возникли лучистые рога, точь-в-точь такие, как на витраже у фелида. Разветвлённые, изящные, дерзкие, но не раздвоенные и не острые, как у совцов. Свет смыл со шкуры оранжевые, чёрные и белые полосы, она казалась однотонной.

Чешуйки Ковена ожили, встопорщились: Ксантос излучал мощную магическую энергию. Чешуйки дрожали, щекотали кожу. Черномордик места себе не находил, нервно ворочался с боку на бок в шаре.

Даже Брайна в этот момент смотрела на брата с восхищением.

– Заклинание призыва первой четверти научило вас переходить из одного состояния в другое. Выковывать будущее, создавать нечто новое из прошедшего, накопленного, пережитого. Это был этап трансформации, превращения, перехода. Себя прежних вы оставили за воротами замка Каслкотц и стали школярами во время первого обряда посвящения. Во время второго выбрали свой путь. Из блуждающих огоньков создали Зародышей. Во второй четверти вас ожидает более глубокое внутреннее преображение.

Миниатюрные волшебные огни снялись с лучистых рогов и разлетелись по залу.

– Первоначально Цернунн был обычным фелидом, одним из многих. Ряд легенд утверждает, будто он прародитель фелидов, ряд других – что он первый фелид, родившийся именно в этом мире. Существует множество разных гипотез, и, по большей части, они противоречат друг другу. Но сходятся в одном: он был могучим искусным магом. Цернунн исследовал предвечный хаос и обрёл бессмертие, стал неким иным существом.

– Высшим существом? – прошептала Элисса.

– Можно сказать и так.

«Откуда он знает всё это, если в древних манускриптах о Цернунне нет ни слова?»– подумал Ковен.

Черномордик не успел ему ответить. Тигр внезапно посмотрел ему в глаза.

– Вы спросите, почему мы уверены, что Цернунн – не мистификация, если сведений о нём так мало? – произнёс он. – На самом деле в замке Каслкотц есть неопровержимое доказательство его несомненного существования. Какое? Об этом вы узнаете в своё время.

Ковен убедился на собственном опыте, что магистры ордена Благого Знания умеют читать мысли.

– Цернунн – воплощение искренности, честности с самим собой, которой все мы так старательно избегаем. Он ненавидит лицемерие, заблуждения и ложь. Вот почему зима – его время года. Зимой деревья нагие, без листьев. Точно так же обнажается душа перед Цернунном.

Жестокие слова кота из сажи зазвучали у Ковена в голове:

– Если даже ты себе не веришь, откуда у тебя возьмутся силы, воля и мужество, чтобы противостоять Цернунну?

По шкурке пробежала дрожь, всё тело охватила ноющая боль.

– Если вы в глубине души считаете себя плохими, недостойными, сколько бы вас ни хвалили… Если, наоборот, уверены, что превосходите во всем остальных благодаря одарённости, древнему роду или другим привилегиям… Если не стремитесь превзойти себя, ленитесь и плывёте по течению… Если, наоборот, изматываете себя до полусмерти и вечно собой недовольны…

Школяры, устыдившись, повесили головы.

– Цернунн узнает об этом. Он обнаружит все ваши сомнения и страхи, спрятанные глубоко внутри, даже вам неизвестные. Так глухой ночью лютый мороз вгрызается в землю. Цернунн их обнаружит и вытащит на свет. Свой особенный свет.

Лучистые рога засияли ярче.

– Если вы неспособны противостоять Цернунну…

Наступила гробовая тишина.

– Нас исключат из школы? – робко спросил Ланн. – Мы боялись этого всю первую четверть…

– Вполне возможно, он вас… сломает. Поэтому настойчиво повторяю: прилежно трудитесь, узнавайте себя как можно лучше, налаживайте магическую связь с Зародышем и будьте честны с собой и с другими. А теперь прошу: следуйте за мной! Я должен показать вам нечто важное.

Тигр неспешно сошёл с кафедры. Школяры вздрагивали и зажмуривались, когда он проходил мимо, совсем близко от них. Лучистые рога венчали его голову до тех пор, пока он не покинул прямоугольный зал. Следуя за наставником, они спустились по лестнице, миновали скульптуру фелида и оказались снаружи в лютую метель.

– Мы что, и дальше пойдём? – в ужасе завопила Брайна.

– Видимо, да, – у Сирении от стужи зуб на зуб не попадал.

– Об этом не может быть и речи! У меня даже линьки не было, подшёрсток не вырос.

Ковен мог бы запросто опровергнуть последнее утверждение. Осенью и вначале зимы он счищал длинную белую шерсть Брайны с торбохода, с тюфяка в гнезде, даже вылавливал её из шара Черномордика.

– Я замёрзну до смерти и заболею несварением желудка!

– Не бойся, не замерзнёшь, – утешал её Лексиос. – Бродячие жаровни опять с нами, как и в тот раз, в Сумрачном лесу.

Брайна дважды отрывисто вздохнула и придирчиво осмотрела красные угольки в семенящих рядом жаровнях.

– Предупреждаю заранее: если у меня появится насморк… Если у меня исчезнет обоняние и вкус… Кто-то не просто узнает об этом. Я кого-то сломаю! Что? Снег падает крупными мокрыми хлопьями?! Не-е-ет!

Пока они медлили у порога, остальные ушли достаточно далеко, так что пришлось догонять их бегом под мокрым снегом. Ксантос, прекрасный и величавый, как ни в чём не бывало вёл школяров снова в Сумрачный лес.

– Цернунн меня здорово пугает, – признался Ковен, просто чтобы поддержать разговор и немного отвлечь Брайну.

– Неудивительно! – поддержала его Сирения. – Кому же охота, чтобы его сломали?

– Я уже сломлен. Но тут есть ещё одна неприятная сторона. Трудно объяснить. Всякий раз, как я думаю о Цернунне или завожу о нём разговор с Черномордиком, тот меняет тему, отнекивается, убегает. Фелид плохо на него действует.

«Зачем же ты так со мной? Выболтал другим все наши секреты! Сколько раз тебе повторять: это имя мне неизвестно. Я понятия не имею, кто он такой», – обиделся Зародыш.

– Драк тоже его терпеть не может, – пожаловался на кантеле Лексиос. – Бесится, впадает в ярость и бросается на первый подвернувшийся ковёр.

Медвежонок заворчал, зарычал, будто почувствовал приближение опасности. К счастью, зимой в лесу не было ни единого половичка. Так что ему пришлось выместить досаду на ближайшем сугробе, с размаху врезавшись в него.

– Следует признать, что последнее посещение Заоблачных Высей далось нам всем нелегко, – заметила Сирения. – Мы дружно избегаем этой темы, но давайте вскроем гнойник. Кот из сажи наговорил каждому исключительных гадостей. Я с содроганием вспоминаю его слова.

– Согласна, приятного мало, – заговорила Брайна. – Но мы ведь ничего хорошего и не ждали.

– А если ждали?

– Как по-твоему, первая четверть была увеселительной прогулкой? Ловля блуждающих огоньков в замке Зловест и заклятие призыва – милыми затеями? Нет? Неужели! Почему же вторая четверть должна стать приятнее? Нам обещалииспытания. Вот нас и испытывают.

– Вам не надоело чесать языками и переливать из пустого в порожнее? – прервал разговор друзей знакомый голос. – Не хотите просто подождать и увидеть, что будет дальше?

Прежде они бы ничуть не удивились и сразу догадались, кто отчитывает их подобным тоном. Однако сейчас дружно вздрогнули от неожиданности: Дареза не разговаривала с ними после Шамониоса.

– Надо же, ты опять обрела дар речи! Нет бы выздороветь пораньше и рассказать нам про древнюю скульптуру… – язвительно прошипела Брайна.

Лесная кошка мстительно улыбнулась.

– Так вам и надо! Никогда тебе не прощу, что ты мне всё выболтала про витраж, не дала самой догадаться.

«Странная логика», – подумал Ковен.

«Не забывай, что Дареза воспринимает всех вокруг как соперников и врагов», – напомнил Черномордик.

– Вечно ты хитришь и подличаешь, – огрызнулась Сирения. – А на деле ничуть не обогнала нас. Ты тоже понятия не имеешь, чего нам ждать от Цернунна в конце второй четверти.

Дареза угрожающе прижала уши. Она была в ярости.

Но тут раздался властный голос Ксантоса:

– Остановитесь! Мы пришли.

Болтовня умолкла, школяры замерли и насторожились.

– Глядите! – сыграл Лексиос на кантеле дрожащими лапами. – Это же обледенелый холм из видения!

– Верно! – кивнул магистр.

Заходящее солнце окрасило розовым покрытый снегом склон. Ковен тоже узнал холм, из-под которого доносился шум битвы. Но заметил и два существенных отличия. Во-первых, не было чёрной пасти пещеры. Ни единого подземного хода. Во-вторых, на этом холме росло горделивое дерево, гораздо выше всех деревьев вокруг. Его обнажённая величественная крона была гигантской копией рогов Цернунна, изображённых на витраже или сиявших на голове у тигра. Кот-метис почувствовал страх.

– Именно тут состоится ваша встреча с Цернунном, когда придёт время.

Коты и кошки ждали, что лес зарычит, холм задрожит и раздастся оглушительный грохот. Вместо этого завыл ветер, и снег повалил ещё гуще.

Глава 14

Неизвестный портал

Тишину нарушил вопль.

Протяжное «мяу-у-у», полное ужаса. Зрачки Ковена расширились. Может, ему почудилось? Или кому-то плохо на самом деле? Сердце заколотилось до боли в груди. Подушечки лап вспотели. Замереть и не двигаться. Подождать немного. Справиться со страхом, который пытался его одолеть, напомнив о диких воплях во время Шамониоса.

Черномордик вылез из шара и обвился вокруг шеи Ковена. Он был прохладным, и эта прохлада подействовала на котика успокаивающе. Шерсть, вставшая дыбом, улеглась, дыхание выровнялось. Он поднял глаза – там в вышине через открытое овальное окно в потолке к ним на Насест лился бледный лунный свет.

Похоже, время шло к полуночи.

Мимо мелькнул запах Брайны.

– Что? Что случилось? – успел спросить Ковен.

– Это Сирения. У неё снова ночной кошмар, – ответила на ходу Брайна.

И больше ни слова. Брайна уже прыгала от гнезда к гнезду, торопясь к подруге, которая снова душераздирающе замяукала.

– Кончится когда-нибудь это безобразие? – пробурчал школяр этажом ниже. – Второй раз на этой неделе. А нам, между прочим, нужно выспаться!

– Извини, Ланн, мне так неудобно, – попросила прощения Сирения, которая успела проснуться.

Голос у неё был тихий и жалобный.

– Скажи спасибо, что прошлая ночь обошлась без сюрпризов, – зевнув, подлила масла в огонь Адалина.

Ковен привстал, собираясь их усовестить.

– Прекратите! – мяукнула Брайна, опередив его. – Закройте верхнее окно и спите!

– Но…

– Кто снова откроет окно в потолке, живым не уйдёт, – пообещала ангорская кошка. – И нечего делать из мухи слона, каждому может что-то присниться!

После угрозы Брайны ночную тишину нарушало только её мурлыканье, она что-то шептала, успокаивала Сирению.

Ковен решил остаться у себя в гнезде.

«Около Сирении Брайна, она её утешает, всё порядке, – подумал он. – Брайна бывает такой резкой, но вообще-то она очень добрая».

«Брайна ошибается», – шепнул ему Черномордик и прибавил своему шару плотности, собираясь улечься спать.

«В чём?»

«Вам всем снились кошмары после встречи с котом из сажи, но только Сирения просыпается с криком, когда луна светит в окно. У неё лунатизм, забыл?»

«Ты прав. Она страдала лунатизмом и раньше, но ей стало гораздо хуже после того, как она заблудилась в Заоблачных Высях».

Ковен всем сердцем сочувствовал Сирении.

Утром, когда Ковен, Брайна и Лексиос проснулись, они поняли, что просто обязаны разобраться, что же творилось с их подругой. Сирения призналась, что так и не уснула до утра. Слишком испугалась.

– Что тебе приснилось? – осмелился спросить её Лексиос.

– Катастрофа и всеобщая гибель.

Сирения до сих пор не пришла в себя. У неё потускнела шерсть, глаза блуждали.

Друзья ласково потёрлись носами о её нос, желая её успокоить, но лучшим утешением для Сирении стало то, что её внимательно выслушали.

– Я видела светящийся круг в подземелье нашего замка, – продолжала она. – Он становился всё больше, больше, из него начала литься вода. Сначала она пропитала темноту, а потом с негромким плеском двинулась дальше. Вода набрала скорость и превратилась в бурлящий поток, заполнила галерею с витражами, нижний холл, большой зал, столовую, кухню. Вода затопила всё. И… Она подхватила нас, и я …

Слова не хотели сходить с языка. Сирения тяжело вздохнула.

– Это пройдёт, вот увидишь, – успокоила её Брайна.

Пушнис с ласковым мурлыканьем пробежала по спине Сирении, а потом приласкала и Ризу, совершенно потерянного и подавленного тревогами и страхами хозяйки.

– Я видела, как вы утонули, но ничего не могла поделать. Потому что я тоже утонула. Я до сих пор чувствую воду у себя в горле.

Ковен вновь увидел, как на него надвигается водяная стена, насылаемая рукокрылым. Ледяная дрожь пробежала по позвоночнику.

– Ужас какой!..

Для семейства кошачьих нет страшнее беды, чем окончить жизнь, утонув в воде. С древности сохранилось суеверие, будто утопленники падают в бездну и им никогда не найти покоя.

– Это сон. Просто сон, – повторила, успокаивая Сирению, Брайна.

– Нет, не просто сон. Я точно знаю. Я это почувствовала, когда у меня из горла вырвался крик.

– Что ты хочешь сказать?

– Кораты видят вещие сны.

Сирения колебалась, подыскивая слова. И не хотела смотреть никому в глаза.

– Говори, не бойся, – тихо сыграл на кантеле Лексиос. – Мы тебе поверим.

– Я почувствовала, что вижу будущее, и оно неотвратимо. Нужно записать всё, что я видела. Каждую мельчайшую подробность.

Серения открыла свой ловец снов и стала в нём нацарапывать слово за слово увиденный кошмар. Она исписала целую страницу, а Пушнис вместе с Черномордиком в это время успокаивали Ризу. И им это удалось.

«Ты молодец, – похвалил своего Зародыша Ковен. – Ты правильно поступаешь».

«Он такой несчастный… – поделился Черномордик. – Изнутри весь дрожит. Должно быть, этот кошмар очень страшный».

– Ты видела во сне подземелье замка? – уточнила Брайна, заметив, что Сирения остановилась и больше не пишет. – А ты сможешь узнать это место?

– Не уверена. Во сне всё такое необычное. Послушай, уж не думаешь ли ты…?

– Да, думаю. Сейчас самое время снова возродить ЧПОК, наш Чудесный Патруль Обозревателей Котов.

– Но… Но, может быть, это и вправду только сон?

– Ты только что сказала, что это не так, – возразила ангорская кошка. – Я уже имела дело с видениями коратов. Не стоит к ним относиться беспечно.

– Неужели прямо сейчас? – сыграл Лексиос. – А как же завтрак?

– За кого ты меня принимаешь? – возмутилась Брайна. – Мы пройдём через кухню и попросим Бонифаса дать нам завтрак с собой. Я возьму корзинку. Позавтракаем по дороге, пока будем добираться до подземелья. Что скажешь, Сирения?

Кошка подняла испуганную мордочку от дневника. Записывая сон, она снова погрузилась в него.

– Не скажу, что я в восторге. А вы подумали, что это может быть очень опасно?

– Вот это-то мы и проверим. Я сегодня заснуть не смогу, если не увижу своими глазами, что мы в безопасности. А ты не волнуйся – всё будет хорошо. Считай, что это заурядное дежурство ЧПОКа. Нас как-никак четверо, и с нами четыре Зародыша.

– А может быть, лучше кому-нибудь обо всём рассказать? – предложил Ковен.

– Кому это? И о чём, скажи, пожалуйста, мы можем рассказать? Что мне снятся кошмары? Хочу тебе напомнить, что Ксантос, когда ты рассказал ему в первой четверти про рукокрылое, не поверил тебе. Так кто поверит кошмару, который предвещает опасность?

Решение было принято, и друзья отправились в путь, никому не сказав ни слова.

По дороге они сделали крюк и заглянули на кухню. Бонифас дал им круассаны с хеком и ни о чём не спросил.

В подземелье обычно попадали из пещеры кристалла, но теперь там стояли автоматоны и караулили священный Аквамарин, не спуская с него глаз, так что друзья решили, что проникнут вниз через тайный ход в кладовой, о котором им говорил Убар.

Проходя через большой зал, Брайне удалось умаслить одну бродячую жаровню, чтобы она спустилась с ними в подземелье. Но если бы кто-то спросил её друзей, как именно она её «умаслила», им бы пришлось признаться, что это слово не совсем точное.

– Думаю, ты не хочешь, чтобы тебя облили ведром воды, а ведь непременно обольют, если ты тут останешься, – сообщила жаровне Брайна.

Вернее будет сказать, что доверчивую жаровню похитили обманом.

Подземелье замка представляло собой воистину лабиринт. Друзья освещали себе путь волшебными огнями, Зародыши путешествовали, уцепившись за их шерсть. Все включили интуицию, все запоминали повороты и развилки для обратной дороги. Дальше, дальше, темнее, темнее – и вот они оказались в том самом помещении, куда в первой четверти приводил их Говард.

Фрески с изображением предков никто не стёр, рукокрылые тоже никуда не делись. Ковен вглядывался в морских вампиров. Он надеялся, что появится блуждающий огонёк, но появилось совсем другое существо. Оно было похоже на мандарин и слегка светилось

– А это кто тут у нас такой?.. Надо же! Жаровенка!

– Какая кроха! – радостно воскликнула восхищенная Сирения.

Лексиос внимательно принюхался прежде, чем притронуться к своему кантеле.

– Ты видела её во сне?

– Нет, не видела. Сон был ужасный. А она прелесть! Только взглянешь и хочется погладить.

Жаровенка почувствовала себя в центре внимания и сжалась, став ещё меньше.

– Как вы думаете? Может, все жаровни вначале такие, а потом они вырастают?

– Наверняка! Я слышала, как Элисса говорила, что замок их «изготовляет». Поди знай, как он это делает… – уверенно подтвердила Брайна и шагнула в сторону жаровенки. – Конфетка моя! Ты не потерялась?

Жаровенка задрожала и припустилась от неё со всех ног.

– Ты её напугала, – огорчился Ковен. – Иногда ты такая резкая!

– Я?! Резкая?! Да ты с ума сошёл! Я мягче пуха!

Они бы и дальше продолжали препираться, если бы не Сирения.

– Ризу-у-у! – отчаянно крикнула она.

Её Зародыш кинулся догонять жаровенку. Никто ничего не успел понять, как Ризу уже скрылся в темноте тоннеля. Не сговариваясь, все ринулись за ним. Каменный тоннель внезапно сузился настолько, что друзьям пришлось с трудом протискиваться в него шаг за шагом по одиночке, но всё же все они оказались в следующем помещении. В середине светилась полукруглая арка – портал, – между её камней вились лучистые струи.

– Нет, Ризу, нет! – мяукала Сирения.

Но Зародыш уже ринулся сквозь мерцающую завесу, торопясь догнать жаровенку.

– У него, похоже, крыша поехала, – пробормотал изумлённый Ковен.

Лексиос сделал несколько осторожных шагов, чтобы рассмотреть портал поближе.

– Откуда взялся портал так глубоко под землёй? – спросил он. – К тому же действующий?

Между камней вились лучистые струи, бросая отблески на пыльный пол.

– Он, наверное, такой же древний, как подземелье. Может, даже времён фелидов. Смотрите, не нужно заклинания, чтобы он открылся, он сделан с особым расположением камней. Наверное, потому до сих пор и работает. А куда ведёт, неизвестно. Нет ни знака, ни указателя.

– А если что-то случится с Ризу? – всхлипнула Сирения. – Если там опасно? А вдруг он не сможет вернуться? Я больше не чувствую у себя в голове его мыслей…

Сирения постаралась замурлыкать, чтобы придать себе мужества, но у неё ничего не получилось. Лексиос, чтобы поддержать её, ласково потёрся о неё головой.

– Ты видела во сне этот портал? – тревожно спросила Брайна.

– В снах вообще всё по-другому, так что я ничего не могу сказать.

Сирения выглядела растерянной и расстроенной.

– Выбора у нас нет, – объявила Брайна. – Идёмте выручать Ризу. Не могу сказать, что меня это очень радует, я терпеть их не могу, – уточнила она, мотнув головой в сторону портала.

– А не лучше ли будет кого-нибудь предупредить? – снова предложил Ковен. – Мы понятия не имеем, что нас ждёт по другую сторону. Что если мы окажемся на вершине горы? Или вообще в Иномирье рукокрылых!

– Не говори глупостей! У тебя прямо мания какая-то, спишь и видишь, как бы предупредить о чём-то наших магистров! А вот я не уверена, что мы имеем право расхаживать по подземелью замка. И ещё. Пока мы будем искать твоего «кого-то», с Ризу может случиться беда. ЧПОК способен справиться с любой опасностью!

– Вы как хотите, а я пошла, – сказала Сирения, стараясь не всхлипывать.

Больше никто не спорил, все бросились вслед за Сиренией через мерцающую завесу. В миг перехода через портал Ковен задержал дыхание, надеясь преодолеть свой страх.

«Обойдётся», – шепнул ему мысленно Черномордик.

Но котик чувствовал, что Зародыш тоже сильно встревожен.

Два шага, и они очутились в белом молоке. Ничего не видно на расстоянии метра. Наверное, попали в облако или в туман.

Кое-где туман немного рассеивался, и сквозь подобия окон, высокие и округлые, как холмы, виднелись какие-то тёмные массы – то ли деревья, то ли дома.

«Или чудовища, которые к нам приближаются», – подумал Ковен, холодея от страха.

– Через портал мы попали на крышу замка? – спросил Лексиос.

Непроницаемый туман напомнил ему третье вступительное испытание, когда они оказались на платформе, подвешенной в воздухе.

– Это не просто туман, – прошептала Сирения. – Он смешан с пеплом.

И пахло вовсе не сыростью, в носу как будто что-то покалывало.

– Ризу-у-у-у! – закричала Сирения.

– Не уверен, стоит ли здесь кричать, – едва слышно сыграл Лексиос. – А что, если Баба-яга со своими мертвяками притаилась где-то рядом?

Ветер застонал, будто кто-то заплакал.

– С чего ты вдруг вспомнил Бабу-ягу? – запаниковала Брайна. – Да ещё и мертвяков?

– Но ведь…

– У меня все шерстинки заледенели! Давайте сохранять спокойствие и здравый смысл. Сирения, ты чувствуешь, где Ризу?

– Где точно, не знаю, он сжался в комок от страха.

– Кого боится?

– Неизвестно.

– Ну и что теперь делать? – огорчилась ангорская кошка. – Мы можем пойти его искать, но тогда рискуем потерять портал.

– Придумал! – обрадовался Ковен. – Произнесём заклинание бесконечной нити. Мой брат всегда им пользовался на ферме, чтобы не заблудиться в поле, посреди котовника.

Он стал рисовать на земле магический круг для очень простого заклинания, состоящего всего из четырёх рун и двух овалов. Чешуйки не шелохнулись. Что-то он сделал не так.

– Что случилось? – спросила, встав рядом Брайна. – Где ошибся?

Котик внимательно рассмотрел нарисованный круг.

– Нигде.

– Давай лучше я нарисую!

Ангорская кошка нарисовала точно такой же круг, и результат оказался точно таким же. Тогда Брайна решила зажечь волшебный огонь, но и он не зажёгся.

– Здесь не действуют наши оккультные знания, – поняла она.

От такого открытия – не важно, каким тоном была произнесена эта фраза – всем стало жутко до котиков. Оккультные знания работали повсюду на континенте. Эту непререкаемую истину они усвоили с рождения. Даже Ковен, родившийся без когтей. Только в клетке Шарадея, придуманной Эркенбальдой специально для того, чтобы не дать возможности помочь себе с помощью какого-нибудь заклинания, магия отсутствовала.

– Каким образом этот древний портал может до сих пор вести куда-то? – спросила Сирения, притронувшись к камням.

– Наверное, ему помогают силы предвечного хаоса, раз он такой древний, – предположил Ковен. – Всё дело в этих камнях со знаками.

– У меня в рюкзаке осталась бобина с верёвкой, я ею пользуюсь на уроках механиматики, – вспомнил Лексиос. – Но верёвка не бесконечна.

– Всё же лучше, чем ничего.

Бенгальский кот привязал конец верёвки к камню портала, и отпустил катушку, чтобы она вертелась в рюкзаке.

– Отряд ЧПОК, держитесь друг за друга, – отдала команду Брайна. – Если кто-то отстанет, мы рискуем никогда не найти его в этом тумане. Сирения, иди первой и сосредоточься на Ризу. Ваша связь должна помочь его найти.

Сирения двинулась первой.

Туман, уплотнённый пеплом, облепил их. Они видели какие-то тёмные фигуры, но при их приближении те исчезали или отдалялись, меняя форму. Внезапно одна из фигур появилась прямо перед ними.

– Что это? – запаниковал Ковен.

– Дом, – ответила Сирения, вытянув мордочку. – Вернее, то, что от него осталось.

Они подошли поближе и увидели каменный фасад, который был разрушен с внутренней стороны. Взрыв снёс крышу и верхние этажи. Неровный, в трещинах, верх стены был похож на гребень.

– Я знаю, куда мы попали, – сообщил Лексиос, протянув вперед лапу.

Нижняя часть фасада ушла глубоко в землю, но осталась вывеска с оплавленными краями и на ней можно было прочитать: «Провинция Сиро. Настои и напитки».

– Это какая-то ошибка! – выдавила из себя Брайна.

– Ты о чём? – переспросил Ковен, пропустивший мимо ушей весь разговор, потому что изо всех сил следил, как бы не наступить лапами на осколки стекла, которыми было усыпано всё вокруг.

– Это та деревня в провинции Сиро, которую проглотило Туманное море и о которой говорилось в письме Фигаро.

– Ты хочешь сказать, что мы попали внутрь…?

Они сбились ещё теснее вокруг Лексиоса с рюкзачком, из которого понемногу выползала верёвка.

Развалины вдалеке, пепел, проникающий им в шерсть, воющий ветер – от всего исходила опасность.

– Находим Ризу, и бегом отсюда, – решительно произнесла Брайна – Сирения?

– Он у меня, – едва слышно отозвалась та.

Она выцарапала Зародыша из-под обломков на развалинах. Он был весь в пыли и пепле и дрожал.

Со всех лап они кинулись бежать из погибшей деревни, не глядя по сторонам, не задумываясь: а вдруг среди громоздящихся развалин кто-то остался в живых?

Плотная пелена вокруг них вдруг задрожала, коты и кошки замерли от ужаса.

– Тут кто-то… – начала Сирения шепотом.

– Кто?

– Я чувствую присутствие…

– Прекрати! – рассердилась Брайна. – У меня и так уже мурашки повсюду!

– Я не шучу. Кто-то в тумане принюхивается к нашему запаху. Я чувствую, что он приближается.

«А мы почему ничего не чувствуем?» – удивился Черномордик.

И снова им показалось, будто туман колеблется. Брайна испуганно мяукнула, жалобно пискнула Пушнис.

– Бегом к порталу! Быстрее! – крикнул Ковен.

Благодаря верёвке портал они нашли без труда. Они готовы были уже прыгнуть в него, но туман задрожал ещё сильней. Ковен от неожиданности громко мяукнул. Дымка, мерцавшая между камней, улетучилась у них на глазах. Портал заглох.

– Как нам теперь попасть в замок?! – запаниковал Лексиос, едва не порвав струны кантеле.

– Если вырвемся отсюда живыми, сделаю из твоего Ризу паштет! Слышишь меня, Сирения? Да что с тобой происходит?

У Сирении подломились лапы, она пошатнулась – хотела провести лапой по мордочке, но упала на бок. Ризу забегал рядом, стараясь расшевелить.

– Она потеряла сознание, – телепатически сообщил он.

Ковен постарался уложить Сирению так, чтобы головой она лежала на пучке сухой травы, а сам стал внимательно исследовать туман вокруг них.

– Всё ясно, мы пропали, – сказала Брайна. – Ты, Лексиос, займись порталом, попробуй починить его, а я приведу в чувства Сирению.

– А я чем могу помочь? – спросил Ковен.

– Ступай на разведку. Если тот, о ком говорила Сирения, рядом, применяй заклинания.

– Оккультные знания здесь не работают.

– Придумай что-нибудь.

Ангорская кошка мрачно взглянула на Ковена. Он повернулся к порталу спиной и сделал шаг в непроницаемый туман.

«Эта мёртвая тишь – худшее, что может быть», – подумал он.

«Не согласен, – возразил Черномордик, его шар почти приклеился к мордочке. – Худшее – это сотрясения тумана, и они всё ближе».

Туман, насыщенный пеплом, раскачивался всё сильнее, можно было подумать, что близится буря. Никогда Ковену не было так страшно. Вступительные испытания, поджигающий всё вокруг Трилик на Шамониосе, рукокрылые теперь казались ему пустяками по сравнению с неведомой опасностью, притаившейся в тумане.

Его била дрожь.

«Туманное море проглотит нас».

«Верь в хорошее, иначе отсюда не выбраться!» – снова возразил ему Черномордик.

Страх рисовал перед глазами Ковена чудовищ, которые двигались в тумане. Но когда он прищуривался и пристально присматривался, то понимал, что это всего лишь обломки домов.

Его пугало воображение.

Торопливый топот лап – Ковен чуть не подпрыгнул от неожиданности. Справа или слева? Далеко. Понять пока невозможно.

«Вон там, – сообщил Черномордик. – Что-то промелькнуло вон с той стороны. Я слышал. Оно небольшое».

Через секунду Ковен почувствовал в чешуйках мурашки. Он чувствовал такие в пещере кристалла, увидев там рукокрылого. Но тогда так испугался, что не обратил на них внимания.

Развалины дома перед ним рассыпались с грохотом. Ковен, замерев, ждал чего-то ещё более страшного.

– Как Сирения? – спросил он.

– Она всё ещё без сознания, но дышит ровно, – ответила Брайна.

– Лексиос, что у тебя?

– От сотрясения сдвинулся один из камней портала. Я стараюсь вернуть его на место. Но вряд ли этого достаточно, чтобы восстановить его функции.

– Надеюсь, что достаточно. Иначе мы пропали.

– Ещё минута, и я всё исправлю.

Эта минута длилась вечно.

Очередное сотрясение.

Ковен прищурил глаза, вытянул мордочку, усы у него встопорщились. Что-то двигалось, колыхая туманные завесы. Сначала Ковен различил только тёмный силуэт. Это не было гигантское чудовище.

«Такое уже случалось», – почувствовал Ковен. И вспомнил Заоблачные Выси. Вспомнил гигантское дерево и кота из сажи.

– Получилось! Портал работает! – крикнул Лексиос.

Неведомое существо обрисовалось чётче.

«Неужели кот из сажи?» – запаниковал перепуганный Черномордик.

Нет, это был совершенно другой кот.

Тоже чёрный как ночь, но с глазами разного цвета. И рядом с ним скрипучий автоматон. Скрип был едва слышим из-за воя ветра. Все болты у автоматона завибрировали, как только он увидел четырёх друзей.

– За мной! – крикнул Лексиос, бросаясь в портал.

Туман стал темнее, чем раньше. Пепел извивающимися струйками закрутился вокруг портала.

– КОВЕН! – крикнула Брайна, отпустив на секунду Сирению, которую волокла за собой и потому не видела, что творилось вокруг.

Обе кошки с Зародышами исчезли в портале.

– Будет лучше, если ты покинешь туман и вернёшься в замок Каслкотц, мой чешуйчатый друг! – прошипел свистящим скрипучим голосом чёрный кот.

«Этот голос…»– промелькнуло в голове Ковена.

Завихрения пепла позади двух необычных странников становились всё чернее. Существо, заставляющее дрожать всё вокруг, приближалось.

– Я вам не враг, а союзник. Беги!

Ковен и Черномордик устремились к порталу. Перед тем, как в него нырнуть, кот-метис в последний раз обернулся. Туманное море сгустилось и колебалось вокруг загадочной пары. Существо, которое пряталось в тумане, готово было появиться.

По ту сторону портала Ковен увидел своих друзей. Он прыгнул в него. Брайна мгновенно нарисовала магический круг, чтобы уничтожить опасный портал, и он развалился со страшным грохотом.

Глава 15

Доверенное лицо

От портала буквально камня на камне не осталось, только пригоршня пыли. Брайна наколдовала ещё и волшебный огонь, который завис над бывшим порталом, рассеивая тьму.

Земля больше не дрожала, туман не проникал в подземелье. Однако четверо друзей по-прежнему чувствовали себя так, словно опасность надвигалась на них со всех сторон. Шерсть стояла дыбом, только их тяжёлое неровное дыхание нарушало царившую в подземелье мёртвую тишину.

Ковен всё ещё крепко цеплялся своими когтями-протезами за землю. Только сейчас он осознал, чего им удалось избежать. Мысли, одна страшнее другой, шевелились у него в голове.

«Успокойся, – прошептал ему Черномордик, прилепившийся к его боку возле судорожно бившегося сердца. – Мы вернулись в замок, всё хорошо».

«Этот странный кот… Он был на Шамониосе!» – подумал кот с изумлением.

«Так оно и есть», – подтвердил Черномордик.

Но была ещё одна загадка, которая убегала от Ковена, как мышь.

– Как ты могла?! Свод чуть не рухнул, стены бы вот-вот развалились! – пронзительными нотами сыграл Лексиос Брайне. – Ты нас всех едва не убила!

Драк, верное зеркало всех чувств хозяина, сжался в комок и сердито ворчал.

– Нарисовала магический круг слишком быстро, впопыхах, – защищалась ангорская кошка. – Очень спешила и дрожала от страха. Ты предпочёл бы, чтобы чудища Туманного моря пожаловали сюда?

– Брайна права, – с трудом выговорил Ковен. – Позади нас, в тумане я видел…

Прежде, чем нырнуть в портал, он повернул голову, отважился на последний взгляд вопреки своему страху. Над вихрями пепла, над котом и автоматоном, горели два зелёных огонька, они смотрели на него.

– Чьи-то глаза…

Гнев Лексиоса мигом испарился.

– Оно могло ворваться сюда? – пискнуло кантеле.

– У меня не было ни малейшего желания проверять, ворвётся оно или нет, – язвительно ответила Брайна.

– Помолчите, – попросил Ковен шёпотом.

Он подошёл к узкому проходу, через который они с трудом протиснулись, потому что ему показалось, что оттуда доносились какие-то голоса. Он насторожил уши. Поначалу он улавливал лишь хриплое дыхание друзей. Затем расслышал кошачий голос и металлическое звяканье.

– Там кто-то есть, – шепнул он.

– Сирения очнулась! – обрадованно сообщил Лексиос.

Брайна поспешила к подруге, чтобы не дать ей замяукать во всю глотку.

– Мя…

– Тс-с-с! – Брайна прикрыла лапой рот Сирении.

Ковен вслушивался в голоса за стеной. Благодаря проходу он различал их довольно отчётливо.

– Я почувствовал волну колдовства, – сказал голос. – Её трудно уловить в подземелье из-за Аквамарина, но колдовство точно было где-то здесь.

– Проход слишком узкий, мне не протиснуться, – ответил другой металлический голос, наверняка, голос автоматона. – Может, вы сами попробуете.

– Узко и для меня. Сейчас я его расширю заклинанием. Отойди в сторонку.

Ковен чуть ли не на цыпочках вернулся к друзьям. Он умирал от желания рассказать им всё, но времени не было.

– Рысь, страж из Агхарта, и автоматон, его помощник, – едва слышно прошипел он.

– Мы пропали! – заволновалась Брайна. – Сейчас они нас найдут, увидят, что портал уничтожен, и, как только доложат об этом магистрам ордена Благого Знания, мы все вылетим из замка. Теперь уж точно! Прощай, наш обед!

Ризу тихонько заверещал, привлекая их внимание. Крошечной лапкой он указывал в глубину грота.

– Ризу говорит, что мы можем пройти вон там, – с трудом выговорила Сирения. – Там тоже есть проход к коридорам подземелья.

Друзья с большим трудом протиснулись через другую ещё более узкую щель и оказались в пещере с фресками. Они мчались по ней, низко пригнув головы, но держа ушки на макушке, вслушиваясь, нет ли звяканья автоматона, и принюхиваясь, нет ли запаха рыси. Брайна вела волшебный огонь как можно ниже и следила, чтобы он не разгорался слишком ярко. Лексиос время от времени поддерживал всё ещё спотыкавшуюся от слабости Сирению.

Со стен на них снова злобно смотрели будто готовые спрыгнуть рукокрылые. Они выцвели от времени, но узнать их всё равно было можно. Как же коты и кошки обрадовались, почувствовав аппетитные запахи с первого этажа! Ризу радостно запрыгал, он был горд, что сумел вывести всех из подземелья.

– Да-да! Сейчас ты постарался, молодец! – одёрнула его Брайна. – Но я всё ещё не забыла, что нам грозило из-за тебя!

Крошка-бельчонок скворчал, как блинчик на сковороде.

Друзья уселись в нише большого зала, не обратив внимания на странные взгляды, которыми их встретили.

Как же они бежали! У Сирении даже минутки не нашлось, чтобы хоть как-то опомниться и справиться с головокружением. Наконец-то она могла отдохнуть на подушках и как следует потянуться всеми лапами. Теперь ей стало гораздо лучше, мордочка у неё повеселела. Ризу сел рядом с её головой и стал массировать затылок.

– Что ты помнишь? – сыграл Лексиос.

– Когда мы очутились в тумане, я почувствовала нечто странное. Сначала я подумала, что это из-за потери Ризу, я очень за него волновалась. Но мне становилось всё хуже и хуже. Как будто на меня что-то всё сильнее давило. А когда мы снова подошли к порталу, то меня начало качать…

Сирения обвела друзей взглядом, каждая её шерстинка встала дыбом.

– Что случилось? – забеспокоилась Брайна.

– Пообещайте, что не будете делать из мухи слона.

– Вот уж чего-чего, а этого мы сами не любим, – сказала ангорская кошка. – Правда, Ковен, иногда срывается, но ведь мы его уже знаем. Он у нас порой настоящий драма-кот.

Ковен обиженно посмотрел на Брайну.

– Поклянитесь!

Все, не сводя с Сирении глаз, почесали правой задней лапой за ухом. Так клянутся кошки.

– Я потеряла сознание, а когда открыла глаза, то очутилась в Заоблачных Высях. Но я вовсе не хотела туда попасть.

– Так не бывает! – изрекла Брайна. – Ой, извини! Вот Ковен со мной не согласен.

Черномордик показал Брайне язык.

– Я знаю, в это трудно поверить… – продолжала Сирения. – Я сама ничего не могла понять. Секунду назад я была с вами, и вдруг оказалась среди звёзд…

– Как это могло случиться? – не могла успокоиться Брайна – Лично у меня уходят тонны – да, тонны! – сил, чтобы туда попасть.

– После урока, когда мы искали Цернунна… Заоблачные Выси не оставляют меня в покое, призывают, уносят, – объяснила Сирения. – Как только я очень устану или разволнуюсь, я чувствую, что в один миг могу туда попасть без малейших усилий. Если Туманное море помешало нам использовать оккультные знания, оно могло повлиять и на многое другое. Могло отправить меня в Заоблачные Выси, воспользовавшись моей чувствительностью и уязвимостью.

– И что ты там видела?

– Ничего особенного, то же, что вижу обычно. Но я так же, как в прошлый раз, никак не могла очнуться. Даже когда поняла, что на меня нашло, и стала настойчиво думать о ловце снов, проснуться мне не удавалось. Потом я почувствовала, что прошла через портал, Туманное море отдалилось, реальность приблизилась, и я очнулась рядом с Брайной, которая зажимала мне рот.

– Не благодари! Я всегда к твоим услугам.

Брайна впилась в венскую сдобу, благоухавшую ванилью. Половину она уже успела проглотить, причём никто не понял когда.

– Что не так? – буркнула она в ответ на удивлённый взгляд Лексиоса. – Не могу же я с голоду умереть, пережив такое.

– Есть ещё кое-что, – сообщил Ковен.

Серения говорила первой, а он успел привести свои мысли в порядок и, самое замечательное, вспомнил, где слышал голос, который обратился к нему из тумана.

– Помните странного кота, который следил за мной на Шамониосе? Ну того, с разноцветными глазами?

Все закивали в ответ. Никто из них этого кота на празднике не заметил, но Ковен рассказывал друзьям о нём.

– Я его видел вновь, он вынырнул из тумана перед тем, как появились страшные глаза.

– Вот это да!

– Ты уверен, что не заснул? – сыграл на кантеле Лексиос. – Или, может, это была галлюцинация? Мы же имели дело с Туманным морем. Брайна, а ты ничего не видела?

– Я волокла здоровенный шерстяной мешок и старалась не упасть в обморок от страха – мне вполне хватало!

Сирения обиженно ощерилась, показав два остреньких клыка.

– Я не спал, – возразил Ковен. – И я ещё не всё вам сказал.

– Ты, я думаю, добиваешься того, чтобы и я потеряла сознание?! – рассвирепела Брайна.

– Разноглазый кот заговорил со мной. И с тех пор я всё время старался понять, почему мне знаком его голос, а сейчас понял. Это тот самый голос, который предупреждал меня о гарвафе в Заоблачных Высях во время первой четверти.

У троих друзей Ковена отвалились челюсти.

– И что он сказал тебе на этот раз?

– Сказал, что он наш союзник.

– Его советы действительно нам помогли… Но что он делал внутри Туманного моря?

Ответа ни у кого не было, были только предположения.

– Важнее, что будем теперь делать мы, – обратился ко всем Лексиос. – Нам ведь нужно что-то сделать. Мы не можем молчать о том, что видели, и тем более о том, что видел Ковен.

– Гораздо лучше никому ни о чём не рассказывать, – остановила его Брайна.

Ковен с удивлением посмотрел на неё.

– Брайна! О чём ты говоришь? Ты же ненавидишь любые секреты и ложь!

– Да, ненавижу. Но я представить себе не могу, что скажут магистры ордена Благого Знания, если поймут, что портал уничтожен. И, честно говоря, не хочу себе это представлять.

– Ксантос сам тебе сказал, что они зашли в тупик. Наши сведения им пригодятся. Разноглазый кот как-то связан со всем, что произошло.

– А что, если магистры узнают обо всём, но не от нас, а от кого-то другого? – предположил Ковен.

– О ком ты подумал? – спросила Серения

– О Фигаро, – ответила Брайна вместо Ковена. – Ты ведь о нём подумал? Я уверена, что не ошиблась. Ну так имей в виду, что мне твоя идея не нравится. От слова «совсем».

– Ты меня не удивила.

– Фигаро только кажется симпатичным, но неизвестно, можно ли ему доверять и не исключат ли нас из школы после того, как он всё узнает! Ты не понимаешь, из какого он общества! В этом обществе царят жестокие законы, там не терпят никаких отступлений от правил. Даже в поведении за столом могут усмотреть святотатство.

– Ты говоришь о своей семье? – спросил Ковен.

Брайна повернула к нему рассерженную мордочку.

– Продолжай умничать дальше! Может, поможет, когда нас всех выгонят из замка и все наши мечты лопнут, как мыльный пузырь.

– Невозможно молчать о том, что мы узнали, – возразил ей Лексиос. – Это слишком важно.

Повисло молчание, оно длилось долго, каждый взвешивал «за» и «против».

– Тогда пусть лучше будет Фигаро, – решила Брайна. – Но говорить буду я. Только я понимаю, насколько тактично нужно вести эти переговоры.

«Опасаюсь худшего», – подумал Ковен.

«Фигаро её родственник, пусть пообщаются», – подсказал Черномордик.

Друзья отправились на поиски Фигаро, они не встретили его ни в коридорах, ни в столовой, ни у него в кабинете. Тогда им пришло в голову спросить о нём библиотекаря, и тот проводил их в небольшое помещение, о существовании которого они даже не подозревали.

Прямо с порога их встретил запах старых пергаментов. Они не сразу разглядели Фигаро за стопками гримуаров.

– Надо поговорить, – буркнула Брайна, подойдя к учёному лесному коту.

– Вот это такт! – не смог удержаться Лексиос.

– Стоит поучиться, – присоединилась к нему Сирения.

– Эй! Вы в какой команде? – ангорская кошка обернулась и просверлила их зелёными глазами.

Двухцветный лесной кот поднял мордочку от пергамента и изумлённо мяукнул:

– Это что ещё за демоны?

Друзья не сразу поняли, о чём он, и переглянулись. А когда посмотрели друг на друга, то догадались, в чём дело. После возвращения из тумана они забыли даже отряхнуться и вылизаться. Их шерсть была покрыта слоем пепла.

– Теперь я понял, почему все на нас смотрели, как на швейцарский сыр без дырок, – пошутил Лексиос.

– Где это вы побывали, отчаянная четвёрка?

– Мы… – начал было Ковен.

– Сложно сказать, – сразу поспешила перебить Ковена Брайна. – Мы поэтому тебя и ищем. Нам нужна твоя помощь.

– Дорогая сестрёнка нуждается в моей помощи, это новость, и она меня радует. Я всегда готов помочь, тем более когда речь идёт о родне.

– Тут есть спокойное место, где мы могли бы поговорить? – прервала его ангорская кошка.

– Кто нас может здесь услышать? Сюда никто не приходит, кроме пауков. Ах да, позавчера меня навестила песчанка. Я назвал её Леоном. Так что не волнуйся, никто нас здесь не потревожит. Что случилось? Похоже, вы встретились с драконом?

«Почти в точку», – подумал Ковен.

«Только дракон симпатичнее», – прибавил Черномордик.

И друзья рассказали о ЧПОК, а потом о том, что случилось с ними в провинции Сиро. Они говорили торопясь, захлёбываясь, останавливаясь, подбирая слова, стараясь передать, какого страха натерпелись.

Аргонавт слушал их рассказ, и глаза у него расширялись всё больше и больше.

– Так значит, сначала Шамониос, а теперь ещё и Туманное море? – переспросил ошеломлённый Фигаро. – Да вы ловите опасности, как тугарины мух.

Юные котики обменялись непонимающими взглядами. Они понятия не имели, о ком говорит учёный кот.

– Тугарины живут на болотах и немного похожи на этого вашего Зародыша, который пытается сейчас стянуть мои письменные принадлежности.

– Ризу! – строго прикрикнула Сирения.

– Чудо, что вы остались живы. Никто – я подчёркиваю! – никто, попав в глубины тумана, не выбрался оттуда живым. Где находится этот портал, через который можно попасть в провинцию Сиро? Я бы очень хотел на него взглянуть.

– Им больше нельзя воспользоваться. Я его уничтожила, – призналась Брайна.

– Так, так, так, – проговорил Фигаро, глубоко задумавшись. – Похоже, я понял, почему вы обратились ко мне за помощью, а не отправились сразу к магистрам ордена. Вам очень повезло, что вы не встретили по дороге стража Агхарта. Сейчас они рыскают по подземелью, уверенные, что именно там кроется источник всех беспорядков. Конечно, они не имеют в виду именно этот портал, и я думаю, что вы хорошо сделали, что его уничтожили. Никто не знает, что могло бы произойти, если бы в замке действовал портал, ведущий прямо в Туманное море.

– Вот и я так подумала, – гордо сказала Брайна.

Ковен был слишком напряжён, чтобы улыбнуться.

– В тумане находился кот, – сообщил он.

– То есть… как… кот?

– Вы с этим котом разговаривали на празднике Шамониос. У него глаза разного цвета.

Фигаро на секунду задумался, припоминая.

– Да, действительно. Мы как раз говорили с ним о Туманном море, так мне кажется. И что же он там делал? Он не проводил вас в замок?

Ковен отрицательно покачал головой.

– На этот раз он был вместе с автоматоном. Я хочу, чтобы вы знали…

И вдруг он резко умолк. Это была его тайна, он сказал тогда об этом только своим друзьям, не хотел, чтобы его приняли за фантазёра. А теперь, когда узнал голос, испугался, что его будут ругать за то, что он никому ничего не сказал.

– Говори же, – подбодрила его Брайна.

И тогда Ковен рассказал всё: и о Заоблачных Высях, и о голосе, который предупреждал его об опасности и благодаря которому он нашёл слабое место Трилика на Шамониосе.

– Всё стало ещё загадочнее, – задумчиво проговорил Фигаро. – Разноглазый кот только прибавил нам работы. Сирения, можно тебя попросить? Подойди ко мне. Ты позволишь мне взять немного пепла из Туманного моря? На тебе его больше всего.

«Потому что она лежала на земле», – подумал Ковен, но вслух ничего не сказал.

Ни Брайна, ни Сирения не упомянули об обмороке, остальные тоже промолчали.

Поместив образец в пробирку, аргонавт вернулся к школярам. Рядом с ним плыл по воздуху его путевой дневник.

– Ну что ж, мы поступим в соответствии с существующими правилами, – объявил он. – Я напишу официальный отчёт, точно пересказав всё, что с вами случилось. Ваше свидетельство – это единственная информация, которой мы располагаем. Ты, Ковен, как можно подробнее опишешь разноглазого кота для этого отчета.

Ещё час они снова и очень подробно пересказывали всё, что с ними приключилось, стараясь не упустить ни малейшей подробности, отвечая на бесчисленные вопросы, которые им задавал Фигаро.

– Очень хорошо, – заключил аргонавт, ещё раз пробежав глазами по строчкам. – Отчёт будет очень полезен. Я пойду с ним к Ксантосу. Я расскажу, что с вами случилось, и назову ваши имена… Не волнуйтесь! – прибавил он, прочитав возражения и беспокойство по их встопорщенным усам. – Вы ничего плохого не сделали. Вы оказались в плохом месте в плохое время, только и всего. Всё могло закончиться гораздо трагичнее.

Но он нисколько не успокоил встревоженных школяров.

– Вам ничего не грозит, – снова повторил Фигаро. – Я ручаюсь.

Только после этих слов друзья вздохнули с облегчением.

– Однако не думайте, что дело этим кончится. Для Ксантоса речь идёт о сестре, и несмотря на все недоразумения, он очень к ней привязан.

Брайна шумно вздохнула.

– Знаю, знаю, можешь не продолжать.

Ковен внимательно осмотрел стопки книг и бумаг на столе Фигаро.

– Мне очень жаль, – сказал ему лесной кот, проследив за его взглядом, – но я ничего не нашёл о котах с чешуёй. Несмотря на все свои познания, библиотекарь тоже не смог мне ничем помочь. Но не огорчайся, я работаю не покладая лап. К тому же впереди у нас важные события – через две недели ваша первая практика.

– Как, уже?! – воскликнул Лексиос

– Да, уже, – подтвердил учёный кот.

«Он старается отвлечь нас, переключить разговор на другую тему после того, что мы пережили…»– сообразил Ковен.

– Я получил разрешение и буду вас сопровождать, что меня очень радует. Тем более что архонт Зозим собирается устроить небольшой приём у себя во дворце по случаю праздника Агоналий. Я надеюсь, что вы уже начали думать, чему бы хотели научиться во время первой практики.

– Я каждый день вношу что-нибудь новое в список рецептов, которые меня интересуют, – тут же ответила Брайна.

Ковен хотел посетить нескольких котов-магов, которые живут в Ар Руне. Он даже отправил письмо с такой просьбой, но ответа не получил. И теперь очень тревожился, потому что больше не знал, к кому обратиться.

«Успокойся, – утешал его Черномордик, – может, Фигаро тебе что-нибудь посоветует, а может быть, даже поможет».

– Да, у меня тоже дело идёт на лад, – соврал Ковен.

Черномордик с большим удивлением взглянул на него, но Ковен этого не заметил: свои опасения и беспокойства он предпочёл хранить про себя.

Сирения с Лексиосом ещё и не начинали готовиться к первой практике. Всю энергию и всё свободное время они тратили на свои проекты по механиматике. Друзья с большим интересом наблюдали, как их замыслы и решения мало-помалу обретают форму. И Сирения, и Лексиос должны были рассчитывать только на себя. Они знали, что их семьи, даже если вдруг возникнет необходимость, мало чем смогут им помочь.

– В добрый час. Обдумайте всё хорошенько, это важно, не проявляйте легкомыслия. А теперь бегите и тщательно почистите свои шкурки, сейчас вас можно принять за грязные половички.

Глава 16

Пушки-ледоколы

Прошло четыре дня. Всё было по-прежнему тихо, никаких новостей. Ночами после пережитых приключений всем друзьям стали сниться кошмары. Теперь тревожить их сон приходил не только кот из сажи. К ним подступало Туманное море, грозя не выпустить из своих объятий. Каждый вечер Ковен, закрывая глаза, боялся, что сейчас увидит инквизиторский взгляд ярко-синих глаз в Заоблачных Высях или окажется перед двумя зелёными огоньками в окружении пепельных вихрей. Ему снилось, что огромная пасть с острыми клыками раздвигает туман и готова его проглотить. Он и сам превращался в пепельный вихрь. Кошмар сменялся кошмаром.

Никто из них не кричал. Они стонали, отбивались, подушечки лап покрывались потом. Иногда посреди ночи они внезапно открывали глаза. Зародыши спали у них на плече или на животе, чтобы помочь справиться с дурными снами. Даже Драк, который обычно отсутствовал, когда все ложились спать, теперь ложился рядом с Лексиосом.

На четвёртый день, выходя после урока каллиграфии, где они рисовали руны, они увидели, что в коридоре их ожидает Ксантос.

Брайна прошла мимо, сделав вид, будто его не заметила.

– Школярка, я пришёл поговорить с тобой и с твоими друзьями. Изволь задержаться.

Ковен всегда удивлялся способности тигра обращаться к сестре так, что никто бы не заподозрил, что они родственники. На людях он говорил с ней как с любой другой кошкой в замке.

Ангорская кошка тяжело вздохнула и вернулась обратно. Ланн и Адалина смотрели на друзей, вытаращив глаза.

«Должно быть, думают, чего это Ксантосу от нас понадобилось», – подумал Ковен.

«Почему Ксантос не вызвал вас к себе?»– недоумевал Черномордик.

«Вызови он Брайну, она бы никогда к нему не пришла, а здесь ей некуда деваться».

Последним вышел преподаватель и увидел перед собой Ксантоса. Если он и удивился, то не показал этого. Он поздоровался с магистром и исчез в конце коридора.

Тигр пригласил друзей вернуться в пустой класс.

– Фигаро мне всё рассказал и представил отчёт, но я хочу, послушать ваш собственный рассказ.

На этот раз говорили все, кроме Брайны.

– Вы даже представить себе не можете, до какой степени вам повезло, – заключил тигр своим раскатистым басом.

Трудно было бы описать его чувства – нечто среднее между сдерживаемым гневом и великим облегчением.

– Вы единственные кошки и коты, которые побывали в Туманном море и до сих пор живы.

– Мы и кот с разными глазами… – решился уточнить Ковен.

– Ты прав. Вам было бы лучше сразу прийти ко мне, а не беспокоить Фигаро в разгар его работы.

– Его работа как раз состоит в изучении Туманного моря, – подала голос Брайна. – Так тебя беспокоит Фигаро или то, что он теперь знает о том, что мы видели?

Ковен весь сжался: не лучшее начало разговора с магистром ордена Благого Знания. Несмотря на обещания Фигаро, Ковен не исключал возможности распрощаться с замком.

– Мы боялись, что нас исключат, – признался он.

– По какой причине мы бы вас исключили?

– Ты просил нас врать всем окружающим, – продолжала наступать Брайна.

– Не вижу логики. Вы спасали Зародыша, который воспользовался опасным порталом. Портал был очень древним и развалился сам по себе после вашего возвращения. А что касается факта, что вы оказались внутри Туманного моря, то вина лежит на магистрах ордена. Мы обязаны знать, куда ведут наши порталы. Я проведу специальную ревизию порталов, чтобы быть уверенным, что подобный случай не повторится.

Брайна с хмурым видом пристально смотрела на Ксантоса.

«Старается догадаться, где подвох», – сообразил Ковен.

Черномордик крутился у себя в шаре и наблюдал за тигром.

«Скажу прямо: слишком уж всё гладко для того, чтобы быть правдой…»

– Вы не могли знать и не знали, какой опасности себя подвергаете, иначе вы бы не стали этого делать. Я прав?

Ковен, если честно, об этом не задумывался. Но если бы он вдруг оказался перед порталом, на котором висела табличка «Туманное море», ему бы и в голову не пришло к нему приблизиться.

– А вы знаете, кто этот кот? – спросил Ковен.

– Нет. И даже представить себе не могу, – ответил Ксантос. – Он назвался союзником, но откуда он мог знать, что задумали рукокрылые? Уж не говоря о его присутствии в Туманном море. Ясно одно: он очень могущественен. После Шамониоса мы подозреваем, что нашёлся кот, который тайно помог этому существу проникнуть в наш мир.

– Вы думаете, что это он и есть?

– Может быть, да, а может быть, и нет. Этот вопрос теперь не даст мне спать ночами. Но прошу, Ковен, не бойся приходи к нам и рассказывай, если опять случится что-то необычное. Если ты не решился, потому что я не стал тебя слушать о рукокрылом, которого ты заметил в коридоре, то извини, я очень огорчён. Но не будем больше об этом, теперь это дело стражей и ордена.

Тигр приблизил огромную морду к крохотному Ризу.

– А вот ты подверг всех большой опасности! – пророкотал он сурово и очень грозно поглядел.

– Пожалуйста, не смотрите на него так, а то он заплачет или снова убежит, – встала на защиту своего Зародыша Сирения, постаравшись не показать, как сильно она робеет.

Эмоции текли от кошки к Зародышу и от Зародыша к кошке. И это не всегда бывало очень приятно, как, например, теперь, когда школярка ощущала на себе всю тяжесть взгляда магистра.

– Ваши Зародыши должны были остепениться после Шамониоса, – грозно продолжал тигр. – Они не имеют права подвергать вас опасности. Ты понял, Ризу?

Малыш, похожий на бельчонко сел на свой хвост и тихо пискнул.

– После того как Фигаро пришёл ко мне с докладом, я достал вот это. Держите, дарю их вам.

Четыре чёрных камешка, отливающих синевой, подплыли к друзьям.

– Что это? – осведомился Лексиос.

– Радужный обсидиан синеглаз, – ответила Брайна, и повернулась к Ксантосу. – Ты это серьёзно? Не нашёл ничего лучшего, чем следить за нами?

Магистр смотрел перед собой бесстрастным, исполненным достоинства взглядом.

– Что такое обсидиан синеглаз? – спросила Сирения, сама не зная, к кому обращается: к Ксантосу или к своей подруге.

– Это разновидность обсидиана с особыми качествами, и я пометил каждый камень руной вызова. Благодаря ей вы сможете известить меня о том, что попали в беду. Вам достаточно дотронуться до неё вот так и сосредоточиться на мне.

У Ковена от напряжения хвост изогнулся вопросительным знаком. Тщательно обточенные камни овальной формы напоминали глаза.

– Глаз откроется в знак того, что я принял ваш сигнал.

Брайна смотрела на парящий перед ней камешек с нескрываемым отвращением.

– Исключено. Я к нему не притронусь.

– Это просто оберег, чьё единственное предназначение – предупредить меня, если вам нужна помощь, – уточнил её брат. – С тех пор как вы находитесь в замке, с вами случилось немало плохого, и я решил, что будет спокойнее, если вы будете носить обсидиан с собой. Особенно во время первой практики, которая уже совсем близко. Ар Рун огромный город и…

– Хватит болтовни, – прервала его ангорская кошка. – Вечно изображаешь благородного спасителя! Но с Триликом на Шамониосе мы справились без твоей помощи. Из Туманного моря тоже выбрались без твоей помощи. Мы не нуждаемся в тебе, понятно? Открой пошире уши: Я НЕ ПРИТРОНУСЬ К ЭТОЙ ГАДОСТИ.

Брайна развернулась и молча покинула класс. Все замерли.

Сирения, Лексиос и Ковен переглянулись, не зная, как им следует поступить. Принять оберег – означает совершить предательство по отношению к подруге?

«Этот камешек нам может пригодиться, – высказал своё мнение Черномордик. – Отношения Брайны с роднёй касаются только Брайны, а нам, если вдруг окажемся в трудном положении, помощь магистра-тигра не помешает. Например, если снова встретимся с рукокрылым. Или Сирения затеряется в Заоблачных Высях, а мы не сможем её вернуть».

– Не забывай о моей просьбе. Я кое о чём просил тебя в первой четверти, – напомнил Ксантос, пристально глядя в глаза Ковену.

Ковен почувствовал, как его чешуйки затрепетали.

«Я не могу отказаться», – подумал он.

«Но тебе очень хочется сказать «нет» одному из самых могущественных котов на континенте только потому, что он тебя возненавидит, если что-то случится с его сестрой», – подсказал Черномордик.

«Благодарю, ты мне очень помог!» — рассердился Ковен.

«Я здесь как раз для того, чтобы тебе помогать», – и Черномордик показал ему язык.

Ковен протянул лапу и поймал два оберега. Свой синеглаз и синеглаз Брайны. Сирения и Лексиос последовали его примеру.

Ксантос одобрительно склонил свою огромную голову.

«Я знаю кое-кого, кому это совсем не понравится», – поддразнил его Черномордик.

«Она умная кошка, в конце концов она всё поймет», – вздохнул Ковен.

Целых два дня Брайна не разговаривала с друзьями.

Она цедила несколько слов, чтобы забрать у них с тарелок еду, или сердито обрывала, если ей что-то не нравилось. В остальное время молча на них косилась, презрительно вздёргивала нос кверху или просто тяжело вздыхала. Она как раз сидела в углу большого зала и делала вид, что не видит своих друзей, когда вошёл автоматон и позвал их на занятия – урок прикладной механиматики.

– Эркенбальда ждёт вас в вышине, – объявил он, отполированной деревянной рукой указывая направление.

Они воспользовались порталом и оказались на крыше. Башни тянулись ввысь, а над ними располагались подвесные платформы. Чем выше поднимались коты и кошки, тем сильнее дрожали от холода. Зародыши зарылись в шерсть своих хозяев, усевшись верхом им на спину или вцепившись в бок. Крупными хлопьями пошёл снег, покрывая всё вокруг.

Автоматон пропустил школяров вперёд, и Лексиос спросил его:

– А как же вы? Вы что же, не идёте с нами?

– У меня суставы на холоде не работают, – проскрипел автоматон.

– У меня тоже, – сердито прошипела Брайна. – Лучше бы я была автоматоном!

Ковен подтолкнул в сторону Брайны бродячую жаровню. Кошка сделала вид, будто не заметила, кто о ней позаботился, но сама довольно долго согревалась у её тёплого бока.

– Это что за мода такая – читать нам лекции, предварительно нас заморозив? – снова негодовала она.

– Идите, идите скорее! Где вы там застряли? – закричала Эркенбальда, глядя на них через люк.

Она спрыгнула вниз им навстречу, её задняя механическая лапа заклацала по ступеням.

– Тебя напугали несколько снежных хлопьев, хотя ты не побоялась стать школяркой в замке Каслкотц? А я-то считала, что ты крепкий орешек! Имей в виду, впереди испытания посуровей. Ты уверена, что у тебя хватит запаса прочности?

– Уверена.

– Тогда не смей жаловаться, нытик!

«Получила? Так тебе и надо», – подумал Ковен.

– Все здесь? Отлично! Я собрала вас сегодня на крыше, потому что нас ждёт очень серьёзная миссия! Серьёзная – не то слово! Первоочередная необходимость. Настало время проверить и отладить ледоколы. На протяжении многих лет это дело у нас поручено школярам.

– Ледоколы? Что это такое? – заинтересовался Ансельм.

– Кто может просветить незнайку?

В ответ не приоткрылся ни один рот, зато поднялась одна лапка.

– Это система защиты от льдин, которые падают на замок зимой, – начала объяснять Элисса. – Она состоит из механических пушек.

– Наконец-то нашлась школярка, для которой механиматика – не пустяк, – обрадовалась преподавательница. – На крыше замка по всему периметру установлено восемнадцать ледокольных пушек. Сейчас вы их увидите.

Школяры сделали несколько шагов вместе с преподавательницей и оказались перед весьма внушительным сооружением. Пушка из дерева и металла раза в четыре больше средней кошки стояла, устремив свой длинный нос прямо в небо. Нос мог вращаться и менять угол наклона благодаря механизму, на котором он был укреплён.

– И всё это ради нескольких снежных хлопьев? – сыграл на кантеле Лексиос, скосив глаза на снежинку, которая упала ему на нос.

– Хлопья? Снежинки? Нет, школяр, они не имеют ничего общего с льдинами. Представь себе ледышку, твёрдую, как камень, величиной с тебя. Подумай о разрушениях, которые она может причинить, обрушившись на замок. Пушки, стреляя в воздух, не дают сформироваться таким льдинам или, если уж они сформировались, разбивают их. Внутрь пушек вмонтированы мощные заклинания, которые позволяют обнаружить подобные скопления льда. Так что теперь, услышав зимой в замке Каслкотц раскаты грома, не подумайте, что началась гроза. Так работают пушки-ледоколы.

– Никогда о таких не слышала, – призналась Адалина.

– Естественно. Подобная система существует только у нас в замке. Её невозможно установить повсюду. Она зависит от очень многих факторов. Говорят, что возникла эта система из-за Дикой Охоты. Охота оставила после себя след – множество льдин, возникших в облаках, через которые она мчалась.

Ковен очень хорошо знал историю легендарной Дикой Охоты. Он прочитал про неё несколько лет тому назад, и эта история буквально заворожила его. У себя на ферме он не раз высовывал мордочку на улицу посреди ночи в надежде рассмотреть воинство призрачных кошек, вырвавшихся из Анаона, царства мёртвых.

– Защита от льдин распространена у нас на севере, – уточнила не без высокомерия Дареза. – Но у нас ею занимаются коты-маги, они разрушают лёд прежде, чем он упадёт на землю.

– На севере гораздо холоднее, сильный холод легче поддаётся колдовству, – сказала преподавательница. – У нас коты-маги заняты другим делом. Итак, все разбиваются на пары, и каждая пара должна осмотреть пушку-ледокол. Проверьте все системы, смажьте механизм, все передачи и колёсики вот этим маслом, оно противоморозное, и убедитесь, что поворотные и наклоняющие устройства исправно работают. Как только пушка-ледокол будет готова, я подойду и сделаю проверочный выстрел. Будьте, пожалуйста, добросовестны, иначе наш замок превратится в решето.

Эркенбальда указала на одну пушку Брайне и Ковену, не сомневаясь, что они, как всегда, будут работать вместе. Лексиос и Сирения постарались подбодрить Ковена взглядом.

Пушка Ковена и Брайны находилась в западном углу над каким-то обширным помещением, возможно, библиотекой. Внизу виднелась тропинка, что, огибая ограды, вела к опушке Сумрачного леса. Снег и с этой стороны лежал пеленой, укрыв чёрные шрамы, оставшиеся после Шамониоса.

Ковен и Брайна сняли верхний чехол и принялись проверять внутренность механизма. Работали они молча, ощутимо недовольные друг другом. Ангорская кошка вела себя так, будто Ковена не существовало вовсе. Тишина воцарилась такая, что было слышно, как падает снег.

«В конце концов это глупо!»

«Так скажи ей что-нибудь», – телепатически подсказал ему Черномордик.

– Долго ещё будешь дуться?

– Сколько хочу, столько и буду, – фыркнула Брайна.

«Отлично, лучше не придумаешь! Так и надо растапливать лёд», – поддержал Ковена Зародыш.

– Знаешь, взять обсидиан и для нас – непростое решение. Ксантос – твой брат, и у вас сложные отношения, – продолжал Ковен, не обращая внимания на то, что ангорская кошка смотрела на него с неприкрытой ненавистью, благо рядом никого не было. – А для нас он магистр ордена Благого Знания, уважаемый наставник, большое начальство.

В ответ глухое ворчанье.

– Ты бы стала дерзить Иллене или Говарду?

Ангорская кошка отвела взгляд.

«Что за дурацкий вопрос? Конечно, она бы им надерзила. Она даже демона не испугалась», – вздохнул Черномордик.

– Мы не знаем, что между вами произошло. И поступаем по собственному усмотрению.

Пушнис, до сих пор катавшаяся в снегу, теперь пробралась по спине Брайны к ней на голову и потянула хозяйку за ухо.

– Ты прав, – неохотно начала Брайна, убеждённая Пушнис. – Я поставила вас всех в неловкое положение…

Бабах!!! Ковен и Брайна подпрыгнули от неожиданности. Эркенбальда закончила осмотр одной из пушек и произвела пробный выстрел. Огненный шар улетел в облака.

«А я-то подумал, что это мир рухнул, раз Брайна признала свою неправоту, – пошутил Черномордик. – Ковен, поторопись и почини пушку, я чувствую, что льдины Дикой Охоты упадут раньше, чем мы их ждём. Я не хочу превратиться в плюшку».

– Почему ты нам ничего не рассказываешь? Мы же твои друзья, ты можешь на нас положиться.

Брайна повернулась к Ковену, мордочка у неё была вся в снегу. Даже на усах белели снежинки.

– Я не люблю говорить о себе. Тем более жаловаться.

«Неужели? Вот это новость!» – засмеялся Черномордик.

– Чего это он смеётся? – сердито спросила Брайна, поглядев на его Зародыш.

– Наверное, ему стало смешно, когда ты сказала, что не любишь жаловаться. Некоторые считают, что ты жалуешься постоянно.

– Вот поэтому я и молчу. Не хочу, чтобы обо мне судили-рядили. Говорили, что я неправа, если ненавижу своего брата. Не хочу, чтобы кто-то, неведомо кто, объяснял мне, стоит мне обижаться или нет.

– Понятно. Но мы не неведомо кто, а твои друзья. Правда! Поверь!

Разволновавшаяся Брайна устроила колёсикам масляный потоп. Ковен поспешил промокнуть лишнее масло губкой.

– Ксантос совершил ужасное преступление, – пробормотала Брайна. – Даже вспоминать невыносимо больно. А уж говорить…

«Нужно ли сказать что-нибудь? Или просто ждать продолжения?»

Брайна могла целый час в мельчайших подробностях описывать приготовление какого-нибудь блюда, все свои маленькие хитрости и открытия. Но о чувствах и переживаниях она в самом деле молчала.

– И что же он сделал?

– Он меня обманул. Самым ужасным, самым отвратительным образом.

«Пока ничего не ясно, но это только начало».

– В чём именно обманул?

– Солгал о наших родителях. Он мне пообещал, что я обязательно с ними увижусь. Всё! Больше не смей задавать мне дурацких вопросов, а то я расплачусь. А если я расплачусь, ты не сможешь меня утешить, и я сломаю эту несчастную пушку-ледокол.

С того самого дня, как они встретились на поляне Оркальского леса, Ковен ни разу не видел, чтобы Брайна плакала. Брайна была сильной, гордой, отважной. Движущей силой, которая твёрдой лапкой направляла их маленький отряд. У неё бывали разные настроения, что правда, то правда. Она могла взорваться, разозлиться, но заплакать – нет. Она никогда не плакала.

– Знаешь, с тех пор как я здесь, мне тоже очень не хватает моих близких.

– Это другое, Ковен. Совсем другое. Хотя спасибо, что хочешь мне помочь.

– Болтают, болтают, а в нужный момент пушка окажется неготовой и не защитит замок! – прервала их Эркенбальда. – Вот уж у кого языки не примёрзнут, так это у вас двоих!

– Мы уже заканчиваем, – откликнулся Ковен и показал поворотный механизм и систему сцеплений, которые старательно очистил и хорошенько смазал. – Вот эти две детали мы заменили, они треснули от мороза. Поставить сюда латунь – не лучшая идея, так ведь?

– Зоркий глаз, школяр, – похвалила его Эркенбальда. – Вся беда в том, что на это соединение масла не напасёшься, вот поэтому… Давайте-ка посмотрим, хорошо ли вы поработали. Брайна, отойди в сторону. Ковен, стрелять будешь ты. Достаточно повернуть эту ручку и…

Эркенбальду прервал гром выстрела. Немного дальше над переходом стояла пушка Ланна и Ансельма, и они выстрелили, едва не стерев с лица земли автоматон, стоявший на крыльце замка. Автоматон испускал громкие жалобные крики:

– Вы в своём уме, школяры?! Нельзя, чтобы один механизм вредил другому!

Автоматон увидел наверху Эркенбальду и сразу успокоился.

– Я очень рада, что в этом году не поеду с вами в Ар Рун, – сказала преподавательница. – Думаю, мои нервы этого путешествия не выдержали бы. А ещё это пресловутое празднество у архонта! Бр-р-р!

Эркенбальда от отвращения даже высунула кончик языка.

Брайна и Ковен огорчённо взглянули на неё. Им бы очень хотелось, чтобы она отправилась в путешествие вместе с ними.

– Но зато я вам дам небольшое поручение. Когда вы будете в Ар Руне…

Заинтересованные школяры навострили ушки.

Глава 17

Висячий город

Наступил день отъезда в город Ар Рун. Верхние этажи замка звенели от радостного мяуканья. Школяры переминались с лапы на лапу от нетерпения на пристани, и ветер развевал им шерсть. Всю эту ночь они не сомкнули глаз, обсуждая, на что похож чудесный город, что они там будут делать, что их там ждёт, какие встречи и какие приключения.

Автоматоны загружали в пришвартованный у пристани летучий корабль ящики и чемоданы. Ковен любовался этим стройным красавцем, вспоминая многочисленные корабли на причале в Аллозе. Несколько огромных воздушных шаров поддерживали сделанный из металла и дерева корпус. Фигура на носу изображала кошку в прыжке. Мотор с тремя пропеллерами скоро понесёт их по воздуху.

– Почему нельзя просто пройти через портал? – сердито сыграл на кантеле Лексиос, борясь с порывами ветра. – Мне плохо в воздухе, мне…

– Говорят, что архонт Зозим струхнул, – объяснил Лонар.

Он следил за новостями всех больших городов и млел от любых сплетен, особенно политических. Лонар выписывал три газеты, в том числе «Коготок увяз», чья репутация была довольно сомнительной. Не далее как прошлым летом её сообщения о махинациях с налогами в городах-соперниках Балоне и Экате держали читателей в напряжении не одну неделю.

– Ар Рун ужесточил таможенный контроль, – продолжал Лонар. – Въехать в него становится с каждым днём всё труднее, особенно в преддверии празднования Агоналий. Приезжать разрешено только по земле или по воздуху. Все порталы закрыты до нового распоряжения. Улицы днём и ночью патрулируют автоматоны. В городе чуть было не объявили комендантский час. Судя по всему, архонт опасается какой-то катастрофы или ждёт нашествия чудовищ.

– Это всё из-за того, что произошло в замке? – удивился Алессандр, бенгальский кот, который тоже обожал всяческие сплетни и никогда не упускал возможности почерпнуть что-нибудь интересненькое из газет Лонара. – Архонт, случаем, не перегнул палку? Подумаешь, испортился механизм Трилика в ночь Шамониоса, когда пробуждается хаос и стихийные бедствия неизбежны…

Лонар задумчиво пошевелил ушами, потом хвостом.

– Корреспондент «Шерсти дыбом» считает, что перегнул, – согласился он. – А вот газета «Ни свет ни заря» делает упор на стремление гильдий к независимости и считает, что это хитрый политический манёвр, который позволит Зозиму их контролировать. Думаю, что доля истины в этом есть.

«Ничего архонт не преувеличивает, – подумал Ковен. – Орден Благого Знания поставил его в известность о том, что на самом деле произошло во время Шамониоса, и он не хочет, чтобы его город захватили рукокрылые».

«Не начинай, пожалуйста, – шепнул ему Черномордик. – Давай перестанем об этом думать и просто насладимся путешествием!»

Первой практикой школяров руководили магистры Ксантос и Иллена, преподаватели Мирра и Нед, а также аргонавт Фигаро. Старшие, каждый на свой лад, принимали участие в радости молодёжи. Тигр, пряча под усами улыбку, одобрительно наблюдал за школярами; пантера оставалась воплощением серьёзности. Мирра и Нед, ответственно относясь к своим обязанностям, переживали и опасались катастрофы. Фигаро же казался счастливым не меньше школяров.

Погрузка закончилась, и юные коты и кошки взошли на палубу летучего корабля, пахнущего старым деревом, металлом, дождями и ветром. Уже ступив на сходни, Ковен с друзьями услышали слова Ксантоса, которыми он обменялся с рысью из Агхарта.

– Расследование подходит к концу, – сказал страж предвечного хаоса. – Мы занимаемся проверкой подземелья.

– Будьте крайне осторожны, – напутствовал его на прощание магистр.

Внутри летучий корабль был просторным, пространство делилось на три уровня: наверху рубка навигатора, помещения для команды и машинное отделение, посередине главная сдвоенная палуба, и в самом низу трюм.

– Прошу тишины! – гаркнул тигр, когда молодёжь собралась на борту. – Я знаю, что вам не терпится увидеть Ар Рун. Но мы считаем своим долгом сказать вам для начала несколько слов. Лонар, перестань болтать, а то я мигом высажу тебя с корабля, и ты не увидишь висячего города.

Болтовня мгновенно стихла.

– В Ар Руне вы будете представителями великого замка Каслкотц точно так же, как это было на празднестве Шамониоса. От вас ждут достойного и безупречного поведения.

– А как горожане узнают, что мы из замка? – спросил Ансельм, с трудом подавив зевок. – Город огромный, в нём тысячи кошек.

– Они непременно узнают, – ответил магистр с загадочной улыбкой. – Поэтому, если кто-то бросит тень на наш замок, он будет в тот же миг и немедленно отправлен обратно. Говард, который остался наблюдать за порядком, в первую очередь настаивал на этом пункте. Промахи непростительны.

«После того, что произошло с Триликом, им, конечно, не хочется ни малейших неприятностей», – размышлял Ковен.

– Мы часто будем сопровождать вас, – продолжила речь Ксантоса Иллена. – Но в свободное время вы сможете самостоятельно осмотреть достопримечательности города. Не советуем ходить поодиночке. Группой в несколько котов и кошек вы гораздо легче найдёте обратную дорогу к гостинице.

– Не нарушайте расписания, – напомнил Ксантос. – Мы прибудем в Ар Рун к вечеру и сразу отправимся в гостиницу, разместимся и будем ужинать. Завтра у вас свободный день, чтобы осмотреть город и побывать у тех мастеров, чья профессия важна для вашей первой практики. Вечером мы примем участие в празднике Агоналий и посетим приём у архонта Зозима. Для вас это последняя возможность выбрать руководителя вашей практики, так как на следующий день начнутся мастер-классы.

– Перелёт будет долгим, – предупредила Иллена. – Советую вам как следует отдохнуть. Если возникнут проблемы, сообщайте автоматонам.

К величайшему разочарованию Брайны, с ними не полетела ни одна жаровня. Но огорчаться не стоило, внутри летучего корабля было очень тепло.

В громкоговорителях, похожих на трубы, что-то заскрипело.

– Всем привет! – весёлый голос заглушил скрип. – С вами Антон Сэнтэ, вашаэронавт. Добро пожаловать на борт «Стремительного». Через несколько секунд мывзлетаем. Воспользуйтесь разложенными повсюду подушками, так вы не ушибётесь и не перекувыркнётесь, когда мы наберём скорость. Напомню наши очень простые правила: во время взлёта не стоит выходить на мостик, если вы не хотите, чтобы вас выбросило за борт. На летучем корабле не разрешается применять колдовство, если вы не хотите, чтобы вас выбросило за борт. Категорически запрещено меня беспокоить, если вы не хотите, чтобы я лично выбросил вас за борт. Внимание, взлетаем!

Школяры, толкаясь и мяукая, устремились к иллюминаторам.

Летучий корабль задрожал и взмыл в воздух. Несколько секунд сильной болтанки, во время которой многие из школяров, в том числе и Лексиос, едва не расстались с завтраком, и корабль выровнялся. Ровное гудение и внезапное увеличение скорости. Школяры вцепились в подушки и друг за друга всеми когтями.

Отчаянный вопль пронёсся по всему салону от носа до кормы. Это Ансельм не успел вовремя уцепиться за подушку, взмыл вверх и рухнул вниз.

– А я предупреждал! – раздался вновь весёлый голос аэронавта, который явно не мог удержаться от смеха.

Ковен смотрел на оставшийся внизу замок. Тот становился всё меньше и меньше и наконец совсем исчез.

Вокруг не осталось ничего, кроме облаков.

У Ковена защемило сердце. Он никогда не любил путешествовать. «Настоящий домосед у нас ты, а не дедушка!» – говорила ему мама. Да, он увидит один из самых необыкновенных городов на свете! Да, его ждут удивительные минуты, которые он проведёт вместе с друзьями! Это ему известно, но неизвестность продолжала пугать. Он встретит в Ар Руне множество незнакомых котов, школяров из других учебных заведений, из академии Каллисто или из сообщества Коннахта.

«Что они скажут, если узнают, что метис-туполап проник в замок Каслкотц?»– мучил он себя вопросами, исподтишка поглядывая на Дарезу.

«Кажется, я понял, – сообщил Черномордик, уставившись на него из шара. – Ты решил испортить всем настроение на целый день!»

«Но я…»– начал Ковен.

«Перестань уже тревожиться по пустякам. Мы уже всё это обсуждали: ты заслужил своё место в замке. И ты в хорошей компании».

Ковен взглянул на своё творенье: какой же славный у него Черномордик! Всегда старается его утешить, развеять сомнения, избавить от чувства неполноценности.

«Почему же я никак не успокоюсь?»

Многие школяры решили поспать, устроились, раскинув лапы, на мягких подушках, разложенных на верхнем уровне двойной палубы. Ансельм захрапел первым и очень громко, причём одна его лапка дёргалась в ритме сновидений.

Сирения и Лексиос тоже вскоре заснули крепким сном. Ничего удивительного: всю ночь они проговорили, обсуждая свой проект по механиматике. Они не хотели сдать его с опозданием из-за путешествия в Ар Рун.

А вот Ковен знал, что ни за что не сомкнёт глаз.

Он попробовал высунуть мордочку наружу, чтобы подышать свежим воздухом, но тут же спрятался обратно. Воздух был ледяной. А ветер! Того и гляди не только выдернет усы, но заодно и всю шерсть. Нужно дождаться, пока летучий корабль выровняется и войдёт в должный ритм, а пока он мчался как сумасшедший.

Ковен отправился навестить Брайну, которая сидела, уткнув нос в какой-то свиток. Ангорская кошка встретила его с улыбкой и угостила макарунами, меренгами, сдобренными мёдом. Ковен мигом проглотил первую, не жуя.

– Берегись! Сделаешься обжорой вроде меня! – поддразнила она его.

– Ну что ты! Разве с тобой сравнишься? А что ты делаешь?

– Просматриваю список магазинов, ресторанов и кафе, которые намерена посетить.

Свиток пергамента заворачивался в трубки с обеих сторон.

– Мне кажется, список слишком длинный. У тебя не хватит времени…

– Я знаю! Но мне нужно купить кое-какие пряности, которые толстый увалень Аман никогда не покупает для замка. Не сомневаюсь, что найду их в Ар Руне. Хочу перепробовать множество блюд, которые ещё никогда не пробовала. Иначе не найдёшь новых идей, новых сочетаний. В общем, мне предстоит жизненно важный выбор. Ты мне поможешь?

– Я? Но как…

– Ты прав. Справлюсь сама. У тебя иной раз очень странные пристрастия.

– Как тебе удалось составить такой длинный список?

– Бриар д`Алоз подал мне лапу помощи. Он долго жил в Ар Руне, и я попросила у него совета.

– А что ты решила насчёт своей практики?

Ангорская кошка встопорщила усы.

– Видишь ли, у моего списка двойное назначение: в него также включены мастера, знатоки своего дела. Я никого не забыла. Но мастера я выберу только в том случае, если влюблюсь в него с первого укуса.

– С первого укуса…

– Ну да, я же попробую стряпню каждого. С первого укуса, с первого глотка. Ты меня понимаешь?

– Я? Думаю, да…

И Ковен инстинктивно стал перебирать лапами.

– Ты не любишь путешествовать? – догадалась Брайна, увидев, как он месит лапами. – У тебя стресс? Да не смотри на меня так. Я уже немного тебя изучила. Когда ты так топчешься, значит, тебя что-то тревожит.

Брайна только казалась сосредоточенной на себе гурманкой, на самом деле она умела понять самое главное, разглядеть самую суть.

– Да, всё вместе навалилось: путешествие, первая практика, вторая четверть. Вдруг я не найду мастера, который меня возьмёт?

– Вот ещё! Глупости! Не парься! Мы отлично проведём время, и ты обязательно найдёшь главного наставника. Держи ещё макарунку. И на этот раз не спеши, распробуй как следует. Я готовила их целый час, не меньше.

Ковен неспеша наслаждался лакомством, а потом также неспеша облизал усы, дорожа каждой капелькой мёда, чем заслужил улыбку Брайны. От сладкого он, действительно, стал меньше волноваться.

– Тебе надо научиться доверять себе, – сказала ангорская кошка. – Мы в замке уже не первый месяц. И прошли уже немалую часть пути. И теперь ты совсем не тот Ковен, что кидал в совцов пирогами.

«Надо же! Вы с Брайной как будто сговорились», – сказал Ковен Черномордику.

Он потёрся лбом о щёку Брайны, поблагодарив её за поддержку. Черномордик и Пушнис, обрадованные их согласием, что-то довольно пробурчали.

– Меня тревожат Сирения и Лексиос, – призналась Брайна, печально глядя на плывущие за бортом облака.

– С чего вдруг? Ничего же не случилось. Зачем же так расстраиваться? – удивился Ковен.

– Я всегда так расстраиваюсь! Я же ангорская кошка, мы очень чувствительные и переживаем всерьёз. Неужели ты думаешь, что я способна только лопать и отпускать глупые шутки?

Черномордик не удержался и прыснул со смеху, выпустив шлейф пузырьков, которые тут же полопались с насмешливым «чпок-чпок».

– Эй ты, головастик! Посмей ещё раз засмеяться и мигом вылетишь из пузыря! – пригрозила Брайна, махнув лапкой в сторону палубы, затянутой туманом.

Зародыш лизнул её в мордочку в качестве извинения.

– После посещения Заоблачных Высей и обморока внутри Туманного моря я постоянно замечаю, что Сирении нехорошо. Нам нужно обязательно присматривать за ней. А что касается Лексиоса… Тебя ничего не смущает?

– Он немного растолстел из-за венской сдобы, которой ты нас угощаешь. Но тут нет ничего страшного, тем более что зимой жировой слой защищает от холода. Я тоже немного раздался.

– Да нет, дело совсем не в сдобе! Ты опять шутишь, Ковен, а я говорю серьёзно. С тех пор как они с Сиренией выбрали путь механиматики и у них появился собственный проект, Лексиос погрузился в него с головой.

– Так оно и есть, я с тобой совершенно согласен. И что тут такого?

– А то, что он совершенно извёл себя со своей необыкновенной книгоношей. На этой неделе я дважды видела, как он клевал носом на занятиях. Но есть кое-что и похуже. Каждый день он пьёт чай с «радужкой саламандры». Ты в курсе?

– Я видел, как он добавляет зелье, но не думал, что он от него зависим.

– Это же твой друг, что же ты такой невнимательный? Я боюсь, как бы он не сорвался от нервного истощения. «Радужка саламандры» очень опасна. Из-за проекта по механиматике Лексиос сам на себя не похож. Ничего, кроме книгоноши, не видит.

– Он хочет стать самым лучшим… Не понимаю, зачем ему это нужно. Эркенбальда не выгонит его и не предложит другой путь, если проект окажется посредственным. Ей просто интересно, какое он найдёт решение.

– Не понимаешь? Потому что плохо знаешь бенгальских котов! Если речь идёт о творчестве и изобретательстве, соперничество у них в крови. Лексиос так воспитан. Я это знаю, он сам мне сказал, – объяснила Брайна, заметив удивление на мордочке Ковена.

– Я попробую с ним поговорить, – предложил он.

– А что, если мы сделаем это вместе, когда будем в Ар Руне? Там и у Лексиоса напряжение спадёт, и обстановка будет подходящая.

Ковен одобрительно кивнул.

Фигаро спустился с верхней палубы и подошёл к Брайне и Ковену.

– Если хотите увидеть кое-что невероятное, пойдёмте со мной!

Друзья тут же поспешили за ним следом. К их великому удивлению, за ними увязалась и Дареза. Она сидела неподалёку и теперь, сохраняя дистанцию, тоже стала подниматься наверх.

Дверь открылась, они вышли на внешнюю палубу, и у них перехватило дыхание. Летучий корабль, набрав нужную для полёта скорость, летел ровно, кругом бушевал ветер. Рядом клубились гигантские облака. Потрясённые друзья, не сводя с них глаз, наблюдали, как они поднимались, превращались в волны, увенчанные белой пеной. Слева от них громоздилась всё выше и выше тёмная гора, обещая снежную бурю.

«Немного похоже на Заоблачные Выси», – подумал Ковен.

«Только здесь цвета приглушённые», – заметил Черномордик.

Послышалось что-то вроде хлопка, да такого громкого, что он заглушил шум ветра. Ещё и ещё! Хлопки слышались со всех сторон, с каждого облака. Всё громче, всё ближе.

– Что это? – встревожился Ковен.

– Сейчас увидишь, – улыбаясь, ответил аргонавт.

Теперь вместо хлопков раздавалось мелодичное посвистывание, оно начиналось с низкой ноты, поднималось вверх и замолкало. Со всех сторон слышалось ритмичное посвистывание. Словно чьё-то дыхание.

Из вздыбленного облака вылетели три существа. Оно как будто взорвалось, и за ними вдогонку понеслись облачка помельче, чтобы их задержать.

– Ну надо же! – воскликнула Брайна. – Фалайносы!

Ковен не верил своим глазам. Хранители небес!

Юный школяр никогда в жизни их не видел, только читал о них в книгах, однако описания были далеки от оригинала.

Фалайносы – совсем не птицы. Ни малейшего сходства. Они скорее похожи на выплывших из океана гигантских рыб тёмно-синего цвета с серебристым отливом. Две пары плавников возле головы и возле хвоста. Треугольная голова и внушительный раздвоенный хвост.

Толстокожие фалайносы ловко и грациозно – почти как кошки – двигались в воздухе, выбирая невидимые течения небесного хаоса. И при взгляде на них становилось сразу понятно, что они явились из совершенно другого времени.

«Посмотри вон на того, внизу! – воскликнул Черномордик, указывая на другое облако. – Думаю, этот мог бы нас проглотить с потрохами».

К гиганту стали подплывать другие сородичи, и в небе возникло что-то вроде живого поющего и танцующего моста. Школяры, замерев, наблюдали небесное представление, боясь помешать фалайносам.

«Как же это красиво!» – просвистел Черномордик, пританцовывая у себя в шаре.

Два молоденьких – судя по их скромной величине – фалайноса подплыли к летучему кораблю и с громким рокотом стали кружить вокруг него.

Никогда ещё Ковен не чувствовал себя таким маленьким. Он заметил, что у них полосатые животы в серо-чёрную полоску.

– Они опасные? – спросил он.

– Нет, бояться нечего, – успокоил его Фигаро. – Фалайносы не агрессивны. Уверен, они воспринимают нас и летучий корабль как одно существо и не маленькое.

– На севере, – заговорила Дареза, неизвестно, почему более общительная, чем обычно, – у меня были знакомые из клана, в котором юноши для того, чтобы считаться взрослыми охотниками, должны были подняться на высоченную гору, прыгнуть с неё и оседлать на лету фалайноса.

– Клан элдридов, – кивнул аргонавт. – Я слышал о них. И ещё я слышал, что их становится всё меньше.

«Что за странная мысль – бросаться вниз с горы…» – с невольным содроганием подумал Ковен.

Школяры вместе с Фигаро любовались грациозными танцами фалайносов до тех пор, пока последний из них не исчез в облаках. Сразу потемнело, пошёл снег, и коты поспешили спрятаться от него в недрах летучего корабля.

Брайна снова углубилась в чтение списка, а Ковен свернулся возле неё клубком и задремал.

Через три часа во всех громкоговорителях зазвучал голос аэронавта.

– Внимание, котятки, никогда не видевшие Ар Руна! Пора просыпаться и глядеть во все глаза!

На призыв котики ответили зевками и потягиванием.

Летучий корабль распустил два огромных крыла, и те замахали в воздухе, снижая его скорость. Вибрация почти не ощущалась. Намёрзший на иллюминаторах лёд исчез, унесённый порывами ветра. Ветер усилился.

Нос летучего корабля рассекал серую стену тумана, и вскоре последние облака исчезли, скользнув вдоль его корпуса.

– Смотрите! – воскликнул Ланн.

– Невероятно! – подхватила Адалина, забираясь на плечи первого подвернувшегося школяра, чтобы получше видеть.

– Ну и ну, – выдохнула изумлённая Сирения.

Восторженное мяуканье наполнило летучий корабль.

Неслучайно на всём континенте Ар Рун называли висячим городом. Это название подходило ему как нельзя лучше. Откуда бы на него ни смотрели – с земли или с воздуха – впечатление было будто город парит. Лучи закатного солнца подсветили верхушки башен, пинакли, стеклянные купола. Все вместе они казались горящим остриём стрелы, летящей в воздухе. А ниже всё более отчетливо проступали городские стены. Скоро стало возможно различить не только их, но и здания.

– Этот город похож на величественную гору! – восхитился Алессандр.

– И не случайно, – проговорил присоединившийся к школярам Ксантос. – Ар Рун – единственный город, который незыблемо высится на одном и том же месте на протяжении многих веков. В те времена, когда фелид Ар Рун стал строить свой город, опасных чудовищ вокруг было гораздо больше. Построить его в виде уходящей вверх горы – значило обеспечить жителям безопасность во время боёв и нападений. Вы видите, как мощно укреплён фундамент города?

Школяры вытянули шеи, чтобы как следует рассмотреть высокое, тяжёлое, тёмного цвета основание, которое лишь оттеняло парение самого города.

– А тучи к нему не приближаются?

Ар Рун стоял в сердцевине мощного смерча, и ветер разгонял любые облака, поэтому над городом висел гигантский жемчужно-серый купол, находившийся в беспрестанном движении.

– Город охраняют мощные заклинания, – продолжила объяснение Иллена. – Для того чтобы жители города не жили в тумане, смерч расчищает пространство вокруг.

– Ар Рун мне кажется похожим на наш замок, он тоже состоит как быиз разных частей с разной архитектурой.

– Так и есть, он состоит из нескольких частей, – поспешил с объяснением Ковен, опередив уже открывшую рот Элиссу.

Ковен всё-таки успел отнять у Брайны и прочитать «Новейшую историю висячих городов».

– Высокие острые шпили и устремлённые вверх башни слева – это квартал астромагии. А справа, там, где купола, – квартал оккультных знаний. Золотой блик в центре, что сияет ярче других, – гигантская астролябия, которая воздвигнута на площади Знания. Она вращается вот уже много веков подряд. Торговые кварталы и кварталы ремесленников находятся неподалёку от площади, уровнем ниже. А ещё ниже царство механиматики, – рассказывала Иллена.

– Огромная радость побывать в этом прекрасном достославном городе! И нет другого, равного ему! – спели струны кантеле, на котором Лексиос играл дрожащими от нетерпения лапами.

Даже на таком большом расстоянии было видно, что квартал механиматики изобилует всевозможными необыкновенными приспособлениями и изобретениями. В закатных лучах они сияли повсюду – на крышах и на улицах. Иногда казалось, будто здания шевелятся.

– Приготовьтесь к посадке, я причаливаю, – промяукал в громкоговоритель аэронавт. – Дует встречный ветер, будет болтанка. Никакого колдовства. Надеюсь, что все приготовили свои документы и они у вас в полном порядке. Я уже вижу блюстителей закона, которые нас встречают.

Ковен в ужасе отлепил нос от иллюминатора, на котором остался след от его носа. Он забыл свои документы!

Глава 18

Документы и вещи

– Ковен, я не люблю глупых шуток, и ты это знаешь, – сказала Брайна, ни секунды не сомневаясь, что Ковен шутит.

Группа школяров покидала летучий корабль «Стремительный», коты и кошки по одному спускались по трапу на набережную. Возле трапа стоял крупный сердитый кот и восемь автоматонов, главный блюститель с помощниками-контролёрами. Они проверяли багаж и документы приезжих.

– Мне не до шуток! – простонал Ковен, приподнимая взъерошенную голову от торбохода, в который чуть не влез весь целиком.

Перед Ковеном в лучах закатного солнца светился великолепный город, поднимая ввысь свои чудеса и тайны. Слёзы застилали глаза юного кота.

– О чём ты думал, когда собирал вещи?!

– Не о документах, это точно. А теперь меня не впустят!

– Не говори глупостей, впустят.

Брайне хотелось его успокоить.

– А я думаю, что нет, – возразил Брайне Лонар. – Сейчас здесь всё до того строго, что просто ужас. Две недели тому назад одного кота посадили в тюрьму, потому что его документы были просрочены.

– Кошмар!

– И что же, Ковену теперь возвращаться в замок? – возмутился Лексиос, сыграв ряд пронзительных нот.

– Катастрофа! – воскликнула Брайна.

Ковен молчал, у него не было слов. Он был вовсе не из тех, о ком говорят «кот-растяпа». Он очень редко что-нибудь забывал, тем более документы. Но если уж забывал, то безнадёжно.

Он хотел предупредить кого-нибудь из преподавателей, но было уже поздно – около него стоял автоматон-контролёр.

– Приготовьте документы и вещи! – потребовал автоматон, наклоняясь к школяру.

Автоматоны Ар Руна были мало похожи на автоматоны замка. Коренастые, прямоугольные, в стальных бронежилетах, они грозно смотрели на входящих. Они были созданы для того, чтобы защищать город и поддерживать в нём порядок. Весь их вид и особенно глаза под насупленными бровями говорили, что спорить с ними не надо.

– Я… я забыл документы, – тихо проговорил Ковен, боясь, как бы его не услышали остальные.

– Тревога! – побежал сигнал по всем сцеплениям автоматона. Школяры вокруг замерли. Скрипя всеми своими суставами, прибежали ещё два автоматона и окружили котика.

– Нарушитель! Нарушитель! Нарушитель! – металлическими голосами повторяли они.

«Беда!» – чуть не заплакал котик.

Множество голов сразу повернулось в его сторону. Школяры, преподаватели, Ксантос, Иллена, а ещё прохожие на набережной – все остановились и смотрели на Ковена.

«Никогда я не видел столько народу сразу. И все смотрят в мою сторону. Ясно одно: всему конец!!!»

«Черномордик! – внутренне завопил Ковен. – Спаси меня!»

«А ты меня можешь спасти?!» – спросил Черномордик.

– Ваше имя, юный кот.

– Ковен.

– Что вы собираетесь делать в Ар Руне?

– Я школяр из замка Каслкотц, прибывший на первую практику.

– Что вы прячете у себя под шерстью? Это оружие или контрабанда?

Блюститель взъерошил шерсть Ковена и притронулся металлическими пальцами к чешуйкам, потом потянул за одну, проверяя, насколько прочно она прикреплена. Ковен ощутил неприятную дрожь, сначала ему стало стыдно, а потом захотелось разломать автоматона на части.

– Ничего он не прячет, – вспылила Брайна. – Это его чешуйки, он таким родился!

– Не вмешивайтесь, – проскрипел автоматон. – Иначе мы и вас отправим обратно вместе с ним.

– Так вы собираетесь меня отправить обратно? – запаниковал Ковен.

Торбоход тоже задрожал от страха всеми своими болтиками.

– Вы юный кот без документов. Закон гласит: кот без документов должен быть отправлен обратно. А ещё вы пачкаете понтон.

Черномордик от страха расплескал воду из своего шара.

«Увидишь, все обойдётся», – мысленно сказал ему Ковен и обнял его лапами.

«Ты слышал, что сказал Лонар? Мыпопадём в тюрьму! В ТЮРЬМУ!!!»

– Что тут происходит? – строго спросила, подойдя к автоматону, Иллена

– У юного кота нет документов, – проскрипел автоматон и развёл руками в знак того, что не может ничего поделать. – Мы обязаны отправить его обратно.

– Ковен, – тяжело вздохнула Иллена, – мы же столько раз вам напоминали! Проблема не так уж серьёзна, блюститель, мы сейчас её разрешим. Я, магистр ордена Благого Знания замка Каслкотц, ручаюсь за него.

К ним подошёл толстый кот, главный блюститель, вместе с другими помощниками-автоматонами.

– Я крайне огорчён, – подобострастно промяукал он, – но закон есть закон, и мы здесь для того, чтобы следить за его соблюдением. При отсутствии документов нет возможности установить личность этого кота, что бы вы о нём ни говорили. И тут никак не поможет ваше звание или ваша должность, как бы высоки они ни были. Он вполне может оказаться совершенно иным существом под видом кота, беглецом, которого разыскивает Недреманное Око, или шпионом враждебного государства.

«В город проникла паранойя», – подумал Ковен.

«Нет, тут кое-что похуже, – возразил Черномордик, который оправился от шока и вновь обрёл здравомыслие. – Блюститель злоупотребляет властью, которая попала ему в лапы. Ты обратил внимание, с какой довольной улыбкой он всё запрещает?»

– Это Ковен-то шпион? – возмутилась Брайна. – Да что вы такое говорите? Он не может соврать даже про то, что на завтрак съел!

Увидев взгляд Иллены, Брайна замолчала.

– Где мы находимся? – воскликнул Фигаро, который воспользовался паузой и вмешался в разговор. – Мы в городе Ар Рун или перед нами жалкая тюрьма, где не желают разговаривать с наставниками из замка Каслкотц?

– Я вам уже сказал, – стоял на своём важный кот, – что без документов нельзя быть уверенным в том, что он тот, кем вы его называете. У нас есть приказ, и мы не имеем права рисковать.

– Неужели ничто не может подтвердить нашу правдивость? Ни знак, который сияет у юного кота на правом ухе, ни Зародыш, который его сопровождает, ни свидетельства его преподавателей и двух магистров? Назовите мне, уважаемый блюститель, школу, в которой вы сами учились. Неужели в какой-нибудь подворотне?

Кот выгнулся, словно его ударили.

– Да как вы смеете? – прошипел он.

Помощники явно встревожились и приготовились вмешаться.

– Как я смею? Моё имя – Фигаро из Йены, моя профессия – аргонавт. Сотни раз я приезжал в Ар Рун и никогда мне ещё не доводилось присутствовать при столь недостойном спектакле. Я не раз оказывал услуги архонту Зозиму во время моих путешествий. Отправляйтесь за ним и скажите, что я, Фигаро из Йены, его об этом прошу. Архонт лично знает этого юного кота, он познакомился с ним на празднике Шамониос, который состоялся в замке Каслкотц два месяца назад. Этот юный кот, можно сказать, спас ему жизнь. И он приглашён на торжество, которое состоится завтра.

Горячность Фигаро поколебала уверенность важного кота.

– Ступайте, – потребовал Фигаро. – Пригласите сюда архонта! Пусть и он потеряет столько же времени, сколько теряем мы. Не хотите? Я сам к нему поеду! У меня бумаги в порядке.

Фигаро с решительным видом двинулся вперёд.

– Подождите, – блюститель сдался, стиснув зубы. – На этот раз так и быть. Вы и дама, магистр ордена Благого Знания, будете его поручителями. Но если его остановят в городе за какое-нибудь правонарушение, неважно какое, будьте готовы немедленно отправиться вместе с ним в ваш замок обратно.

– Договорились, – промурлыкала Иллена.

Проверка закончилась, автоматоны, звякая, вернулись на сторожевой пост – в небольшой домик из камня, стекла и железа, стоявший в самом начале набережной. Их толстый начальник с гордо поднятой головой, важно передвигая лапы, замыкал шествие.

Ковен услышал обрывок разговора между Илленой и аргонавтом.

– Спасибо тебе, Фигаро, хотя я и сама бы справилась с этим делом без труда.

– Если честно, Иллена, я спасал вовсе не тебя, а этого блюстителя. Он ведь не знал, что ему грозит, если он будет и дальше с тобой спорить. Он, видимо, забыл, что ты пантера: один твой рык, и он бы валялся без сознания в луже собственной мочи.

Магистр ордена Благого Знания принуждённо улыбнулась.

– Поверь, он неплохой парень, – прибавил Фигаро. – Просто Зозим их совсем загонял.

– Не защищай его, – остановила Фигаро Иллена, – у него тоже был выбор. Никто не схватил его за горло и не заставлял вести себя так, как он себя вёл.

Пантера повернулась к школярам и распорядилась:

– Все идут за мной и Ксантосом. Держитесь вместе и не отставайте. У вас будет достаточно времени, чтобы завтра познакомиться с городом.

Они расстались с причалом и вышли на эспланаду аэровокзала. Толпы деловитых котов спешили во всех направлениях. Нечаянные столкновения, извинения на ходу, и снова молчаливое торопливое движение. Иногда чемодан толкал рюкзак, и тогда слышался глухой звук удара. Случалось, что при столкновении чемодан раскрывался, и часть его содержимого взлетала в воздух под отчаянное мяуканье владельца.

В конце эспланады находился выход – полукруглая арка, за которой, рассекая небо башенками и крышами, громоздились причудливые высоченные здания. От крыш тянулись вверх нити с привязанными к ним бумажными разноцветными созданиями, плавно колеблющимися в лучах закатного солнца. Множество, десятки, а может быть, сотни.

– Воздушные змеи! – обрадовалась Сирения. – И сколько их!

– Их запускают на празднике Агоналий, – тут же стала объяснять Элисса. – Каждая семья пишет на воздушном змее желание, одно или несколько, а потом во время праздника их отпускают.

Каких только змеев здесь не было: голубые и пурпурные, зелёные и золотые, в виде квадратов и треугольников и в виде сказочных, фантастических персонажей. Ковен рассмотрел голову ориньяла, бабочек, рыб, фалайноса и огромного дракона. Хвосты у них шевелились, с мелодичным звоном касались друг друга, но никогда не запутывались.

Ковен оглянулся в последний раз на висящие над пустотой причалы. К ним, согласно расписанию, продолжали пришвартовываться летучие корабли. «Стремительный» давно исчез за облаками, направившись к горизонту.

Школяры тесной группой поднимались по улице, где продавали всё необходимое для летучих кораблей. Здесь можно было купить и панель управления, и крылья, и воздушные вёсла, и механиматические ускорители, и пропеллеры с лопастями в десять раз больше кошки. И всё это было выставлено на улицу и нависало над школярами, будто причудливый пёстрый свод.

– Ты отделался лёгким испугом, – с облегчением вздохнула Сирения. – Я уж испугалась, что они зашлют тебя неведомо куда.

– Юный друг, теперь ты мой должник, – шутливо заявил Фигаро, который шёл последним, наблюдая, чтобы никто не отстал, и теперь оказался позади них. – Я на тебя рассчитываю, ты угостишь меня в Ар Руне кружечкой кефира.

– Что я слышу?! – воскликнула Брайна. – Ковену тринадцать, он не имеет права входить в заведения, где подают подобные напитки.

– Мы в Ар Руне! А это значит, что здесь всё возможно, как я только что всем вам доказал. В худшем случае мы с Ковеном найдём выход, – и Фигаро лукаво подмигнул юному коту.

– Вы не боитесь, что блюститель и вас тоже отправит обратно в замок? – спросила Сирения.

– Ни единой секунды. Я устрою такой скандал, что архонт самолично выбежит из дворца, чтобы узнать, что происходит.

Ковен заметил, что Сирения в восторге от аргонавта.

– Для тебя, Ковен, главное – держаться настороже. Никаких проблем и правонарушений, иначе всё может обернуться большой бедой. Кот на пропускном пункте, похоже, злей и назойливее блохи. Если ты ему попадёшься с какими-нибудь глупостями в городе, поминай как звали. Мы тебя больше не увидим.

Морда кота-метиса осунулась от страха.

«Он тебя просто пугает, не обращай внимания», – попытался успокоить его Черномордик, но без большого успеха.

– Каким образом главный блюститель мог увидеть моего Зародыша? Ой, мне кажется, все вокруг его видят тоже, – прибавил Ковен, приглядываясь к прохожим и получая их взгляды в ответ. – Но для этого ведь нужно пройти посвящение!

– Совершенно верно, – кивнул лесной кот. – Но мы же в Ар Руне. Магическая защита города блокирует заклинания, скрывающие что бы то ни было. Она заблокировала руны, которые вы получили при посвящении.

Мало того что школярам пришлось идти по городу до гостиницы пешком, потому что все порталы были запечатаны, но на улицах к тому же было множество спешащих кто куда котов и кошек, так что пробираться среди них было нелегко. Хорошо, что Ксантос торил им путь: своей широкой грудью он раздвигал толпу, как щитом, и школяры торопливо поспевали вслед за ним. Они миновали тесный и оживлённый торговый квартал и вышли на более спокойную улицу следующего уровня. Здесь высились красивые здания с закруглёнными углами, было много кафе и ресторанов на все кошельки и вкусы, аппетитные запахи щекотали ноздри.

У школяров забурчало в животах.

– Еда… – простонала Брайна, торопливо водя мордочкой по сторонам.

– Не стоит волноваться! – обратилась к ней Иллена. – В гостинице нас ждёт превосходный ужин.

Наискосок от главной улицы узкий переулок, обогнув несколько зданий, привёл их к маленькой уютной площади с фонтаном. А вот и гостиница – хитроумно спланированный пятиэтажный ступенчатый дом. Этажи уходили вверх перевёрнутой лесенкой: второй этаж чуть шире первого, третий – второго и так далее. Выступы опирались на витые колонны, расположенные перед фасадом. Красиво и очень уютно. Крыша, покатая, выпуклая, сейчас была покрыта снегом, на ней виднелись четыре трубы, над которыми вился белый дымок. На улице уже совсем стемнело, все круглые окна гостиницы светились приятным оранжевым светом.

«Как, должно быть, хорошо там, внутри», – заранее порадовался Ковен.

Здание гостиницы чем-то напоминало ему замок. Такие же тёмные деревянные балки, такой же карминно-красный кирпич. И последний этаж со множеством украшений, которые возникли по причуде архитектора, а не из житейской необходимости.

Сходство подействовало на Ковена успокаивающе.

«Перинка» – прочитал он на деревянной доске, висевшей над входом.

Они толкнули дверь, сразу звякнул колокольчик.

– Что случилось? Почему вы так долго добирались? – спросил из-за стойки чёрный ангорский кот с жёлтыми глазами и толстым животом. На носу у кота сидели очки в золотой оправе, но не с такими толстыми линзами, как у шеф-повара Алупи. Кот поднялся вошедшим навстречу и внимательно осмотрел их.

– Мы задержались на пропускном пункте аэровокзала, – объяснил Ксантос. – Один из наших школяров умудрился забыть документы. Школяры! Слушайте меня внимательно: представляю вам Эрвальда. Подойдите и поздоровайтесь!

Школяры послушно подошли к стойке.

В гостиничном холле было просторно и, благодаря большим окнам, очень светло. Слева от входа соблазнительный пушистый ковёр с подушками так и манил отдохнуть.

– Рад знакомству, котятки мои! Добро пожаловать в «Перинку». Не суетитесь и не волнуйтесь, у нас в гостинице вы как у себя в замке, то есть как дома. Но есть два правила, которые необходимо соблюдать. Первое: не опаздывайте к завтраку. Его сервируют ровно с семи часов и до половины девятого. Если пропустите, сможете поесть только в городе.

Уши Брайны встали торчком, она шёпотом повторила время, чтобы хорошенько запомнить

– Второе: соблюдайте тишину. Здесь у нас не ярмарка. Ярмарка, если интересуетесь, находится на первом уровне нашего города. Устроите громкую возню или драку, я вас запру в погребе с картошкой. Да! И ещё, если кто-то выйдет после полуночи, пусть в гостиницу не возвращается до утра. Полуночники ночуют где хотят.

– Это уже три правила, – заметила Элисса.

– С тобой не поспоришь, – улыбнулся Эрвальд. – Ты, наверное, та самая школярка, которая знает всё и обо всём?

Юная сиамская кошка с довольной улыбкой и без малейшего смущения кивнула.

– А теперь, Ксантос, скажи мне, пожалуйста, кто же из них забыл документы? Какой безобразник?

«Провалиться сквозь землю», – пожелал себе Ковен, прячась за спины товарищей.

«И мне тоже», – присоединился к нему Черномордик, плотно прижавшись к боку Ковена и надеясь, что никто его не заметит.

– Вот он, – указал на Ковена тигр и поманил, чтобы тот подошёл поближе.

По привычке трое друзей двинулись следом за ним.

– Поздравляю тебя, дружок!

– Может быть, не стоит… – начала не слишком довольная Иллена.

– Ещё как стоит! – расплылся в улыбке хозяин гостиницы. – Блюстители эти всех замучили своими проверками. И мы очень рады, если им тоже досталось несколько неприятных минут. Их проверки только мешают жить честным людям. Я не скажу, что в городе у нас нет нарушителей, но, когда ты в пути, а тебя всё время хватают за лапы, далеко не уедешь.

– Я тоже так думаю, – с облегчением пробурчал Ковен.

– Говори, малыш, чего бы тебе хотелось выпить?

Позади гостиничной стойки на полках стояли бутылки, бутыли, графины, кувшины, флаконы и бочонки.

– Я… – в нерешительности начал Ковен, – Налейте мне, пожалуйста, белый чай с котовником двойной просушки без пряностей. Мой любимый.

– Вижу, ты настоящий знаток в этом деле! И это мне тоже нравится. Иди вот сюда, посиди здесь вместе с друзьями, – хозяин указал школярам на пушистый ковёр и подушки возле стойки. – Подождите, пока чай заварится, а взрослые поговорят. Все остальные, располагайтесь вон на тех подушках.

Эрвальд принялся болтать о том о сём с Илленой и заваривать чай.

– Что тут за шум? – раздался дребезжащий старческий голосок со стороны лестницы справа от стойки.

– Милые школяры, – мяукнул Эрвальд, подпрыгнув. – Прошу любить и жаловать, моя бабушка Акхана. Поздоровайтесь с ней.

В проёме двери, проклиная свои старые кости на чём свет стоит, появилась – нет, вовсе не ангорская кошка, как Эрвальд, – старая дама-ирбис – их ещё называют снежными барсами.

– Двадцать лет тому назад бабушка исключительно трудами своих лап создала «Перинку» вопреки махинациям гильдий и жадности ростовщиков. Смотрите, но не верьте глазам своим! В облике пожилой дамы с поседевшей шерстью перед вами знаменитая кошка-маг, отважная из отважнейших, наводившая ужас на Бабу-ягу и прочих чудовищ. Долгие годы она преподавала в замке, где вы теперь учитесь, и…

– Хватит болтать, пустомеля, – оборвала внука большая кошка, помахав мохнатой лапой. – Хотя в моём возрасте уже не краснеют. Лучше объясни, почему у нас в холле такое столпотворение.

– Прибыли школяры из замка Каслкотц.

– Это я без тебя поняла по значкам на ушах и Зародышам, – сказала дама-ирбис.

– И мы как раз заговорили о том…

– Какие могут быть разговоры, когда стынет ужин?! Молодёжь умирает с голоду. Я вижу это даже без очков! Быстро усаживай их за столы, если не хочешь неприятностей! Иллена, Ксантос, котятки мои, подойдите ко мне поближе!

«Котятки? – пискнул Черномордик. – У тебя с глазками всё в порядке, бабушка?»

«Думаю, что это выражение любви», – телепатически передал ему Ковен.

Магистры ласково потёрлись головами со старой хозяйкой гостиницы.

– Как же я рада вас видеть! Мне кажется, целая вечность прошла с нашей последней встречи. Если верить слухам, у вас для меня накопилось множество новостей.

Иллена и Ксантос с беспокойством огляделись по сторонам, чтобы удостовериться, что никто из школяров их не слышит. Ковен сидел и с невинным видом понемножку попивал чай, который чуть ли не прилетел к нему от Эрвальда, так тот засуетился после приказа бабушки, но на самом деле юный кот просто сгорал от любопытства, так ему хотелось услышать, о чём у них пойдёт речь.

– Школяры! – позвал ангорский кот. – Следуйте за мной на второй этаж, там вас ждёт ужин!

Дверь открылась, и оттуда донеслись упоительные сладкие и пряные запахи. Можно себе представить, какая сразу же возникла суета и толкотня.

– Акхана у них преподавала, когда они ещё учились в замке, – сообразила Сирения.

– Само собой, – согласился Лексиос. – А вы видели, как они стояли навытяжку перед ней? Можно подумать, она и сейчас может их отругать и наказать.

– Характер виден с первого взгляда, я уверена: если заслужат, отругает в ту же секунду.

– Я вам говорил, у бабушки очень суровый вид, – вмешался в разговор Эрвальд. – Она с раннего утра хлопотала на кухне, чтобы приготовить для вас угощение. Скоро вы сами убедитесь, что она хотела вас побаловать от души. Даже приготовила своё коронное блюдо – флан с кремом из сбитых сливок с вереском.

В ответ животы школяров заурчали ещё громче.

Глава 19

Свободный день

Ужин закончился поздно. Все школяры, утомлённые долгой дорогой и набившие животы вкуснейшей едой, мгновенно уснули в гнёздах, которые приготовили для них Эрвальд и Акхана. Ковен засыпал, думая обо всём, что его ждёт за стенами гостиницы. На сей раз он спал как сурок и обошёлся без вторжений кота из сажи.

Утром то, что в замке Каслкотц хранилось несколько недель под большим секретом, стало всеобщим достоянием. Об исчезновении деревни в провинции Сиро написали все газеты. Напечатанные крупным шрифтом заголовки передовиц вопили об этом с первой полосы.

И конечно же, новость распространилась с быстротой молнии за завтраком в столовой «Перинки».

– Туманное море поглотило целую деревню, – захлёбываясь и давясь, рассказывал Лонар.

Он держал перед собой раскрытую газету и одновременно откусывал от пухлого круассана с маслом и сыром.

Лонар встал на рассвете раньше всех и побежал в киоск покупать газеты, которых ещё никогда не держал в руках.

– Об этом узнали не сразу, потому что там никого не осталось в живых. Потом необычного вида кот, сопровождаемый автоматоном, постарался предупредить Кават, вторую деревню, наиболее близкую к морю.

Ковен, Брайна, Лексиос и Сирения осторожно переглянулись.

– Поглотило? – повторила Элисса с явным недоумением. – Как это поглотило? На протяжении многих веков Туманное море пребывало в неподвижности. Собственно, оно никогда никуда не двигалось. А значит, оно ничего не могло поглотить.

– Да, так было прежде. Но теперь оно сдвинулось с места.

По кошачьим спинам пробежала дрожь, послышалось жалобное мяуканье.

– Вот чем объясняется повышенный контроль в городе, – сообразил Алессандр.

– И отключение всех порталов, – прибавила Адалина.

«Если бы всё ограничилось только этим», – подумал Ковен.

«Как ты думаешь, может ли морской вампир в одиночку проникнуть в такой город?» – размышлял Черномордик.

«Поди узнай, что может быть у рукокрылого на уме и на что он способен», – ответил ему Ковен

Ксантос и Иллена, сидя на возвышении вместе с Миррой и Изо, наблюдали за взволнованной дискуссией школяров.

Фигаро с ними не было, он успел ускользнуть.

Голоса школяров, подогреваемые тревогой, что Туманное море может добраться до Ар Руна, замка или их родного городка, становились всё громче. Беспокойство перетекало от одного к другому, от стола к столу, помогая поддерживать общий разговор между школярами, жующими тартинки с конфитюром и запивающими их чаем, молоком и прочими напитками.

– С утра пораньше такой гвалт! Что случилось? – вместо приветствия задала вопрос Акхана, входя в столовую; её длинная снежно-белая шерсть была уложена красивыми волнами. – В такую рань школяры обычно не поднимают глаза выше усов!

– Они начитались газет и испугались, – объяснил Эрвальд, который суетился между столами, раздавая булочки, сладкие гренки и прочие лакомства.

– Тоже мне! Нашли из-за чего волноваться. Ничего не бойтесь, котятки. Туманное море далеко. Вы в безопасности за стенами Ар Руна. Точно так же, как были бы у себя в замке.

«Неужели Ксантос и Иллена ничего ей не рассказали о рукокрылом?» – задумался Ковен.

«Готов поспорить, что рассказали! – встрепенулся Черномордик. – Но магистры и учителя хотят избежать паники, так что нам говорится только самое успокоительное».

– Если он и дальше будет меня так гипнотизировать, – разозлилась Брайна, мотнув мордочкой в крошках в сторону тигра, – я запущу в него блинчиком!

Брат Брайны смотрел на неё пристально и серьёзно. Даже когда друзья на него уставились все вчетвером, он не сразу отвёл взгляд.

– И много бы потеряла, – тоже очень серьёзно сообщил Лексиос. – Блинчики обалденные.

– Не спорю, – согласилась ангорская кошка, откусив кусочек. – Акхана действительно хорошо готовит.

«Значит кухня Акханы – усы оближешь», – расшифровал для себя сдержанную похвалу Брайны Ковен.

– Как думаешь, почему он так на тебя смотрел? – спросил он.

– Наверное, не хочет, чтобы ты рассказывала всем о гарвафе, – сыграл на кантеле Лексиос. – Или…

– Я не люблю секретов, но хранить их умею, – гордо заявила ангорская кошка. – Нет, это потому, что сегодня утром я отправила его куда подальше. Он собрался мне посоветовать, к каким именно знаменитым алхимикам мне идти, и стал рекомендовать мастерские. У господина магистра немало связей, и он хотел, чтобы я ими воспользовалась. Очень надо! Не нужна мне его помощь!

Брайна хлопнула лапой по свитку пергамента, который торчал у неё из рюкзака.

Ковен рассматривал сыр, растёкшийся по круассану. Он бы как раз не отказался иметь рядом советчика, который подсказал бы ему, к какому коту-магу можно обратиться.

Продолжался завтрак, продолжались споры и разговоры. Солнце протянуло лучи сквозь квадратики стекла, прибавив к теплу камина мягкий свет. Красивые часы на каминной полке показывали 8:30.

– Прошу внимания! – заговорил Ксантос с возвышения. – Как мы вам уже говорили, сегодня у вас свободный день, вы знакомитесь с городом. Прогуляйтесь по его улицам, загляните в мастерские, познакомьтесь с мастерами, купите себе что-нибудь и, конечно же, повеселитесь. Мы встретимся с вами в гостинице в полдень.

– Если они не поедят где-нибудь в городе, они с ним не познакомятся по-настоящему, – подала голос Акхана. – Пусть гуляют до праздничного ужина. Они возбуждены, но бояться им нечего. Пусть к ним вернётся чувство безопасности после того, как они наслушались страшных новостей.

Тигр посоветовался с Илленой и кивнул в знак согласия.

– Кто захочет, сможет вернуться в гостиницу в полдень. Остальные поступайте как пожелаете. Мы полагаемся на вас, вы не уроните честь замка. Итак, во славу лучистых звёзд и священного Аквамарина!

Хор школяров повторил девиз замка, и к ним по старой привычке присоединилась дама-ирбис.

– Заметили, что Акхана из Ксантоса верёвки вьёт? – тихо-тихо тренькнул на кантеле Лексиос. – Я бы в жизни не поверил, что такое возможно!

– Я её обожаю, – заявила Брайна. – Она гений!

– Ничего удивительного, у вас очень похожие характеры, – поддел Брайну Ковен.

– Ты так думаешь?

Ангорская кошка посмотрела обожающим взглядом на белоснежную даму-барса, которая медленно и изящно поднималась по лестнице.

Друзья быстренько доели остатки завтрака – до того, как Брайна методично обследует каждую тарелку, – и побежали готовиться к своему первому самостоятельному путешествию по городу. «Перинка» опустела. Нетерпеливое мяуканье слышалось теперь на улице.

По просьбе Брайны, которая, похоже, задумала опустошить Ар Рун, Ковен взял с собой торбоход.

– С чего начнём? – спросила Сирения, оглядев запруженную юными кошками и котами улицу.

– Идёмте прямо, а там видно будет, – предложила Брайна.

На самом деле она отлично знала, куда ей хочется попасть. Она вела друзей на нижний уровень, в торговый квартал, на ярмарку, в ряды, где продавали всякую еду, и привела без всякой карты. Наверное, ей было довольно собственного чутья.

Друзья побывали в трёх булочных, двух пирожковых, у двух рестораторов и одного алхимика. Алхимик крайне разочаровал Брайну. По её мнению, он совершал непростительное преступление, не работая с продуктами питания.

Каждая встреча становилась предлогом для перекуса или покупки.

– Брайна, если я ещё хоть раз что-то попробую, я лопну, – сообщил через час Ковен, с трудом сдерживая отрыжку. – А тот, кто лопнул посреди улицы в чужом городе, подлежит аресту.

Торбоход едва шагал под тяжестью груза. Он старался изо всех сил не уронить все кульки и пакеты, которыми нагрузила его ангорская кошка. Стоило ему покачнуться, как вокруг расплывались запахи сладостей, пряностей, солёностей. Черномордика тоже пристроили к делу. Брайна поручила ему следить, чтобы торбоход не растерял по дороге её покупки, которые так и норовили рассыпаться.

– Не преувеличивай! Мы ещё и трети не сделали из того, что я наметила!

– Тогда я предлагаю сделать перерыв, – ноты Лексиоса прозвучали очень значительно. – Сейчас только одиннадцать, а я кажусь себе дирижаблем! Мне бы не хотелось, чтобы мастера, с которыми я собираюсь встретиться, только и слышали, что мои отрыжки.

Они решили пойти куда глаза глядят и больше не слушать советов Брайны, которая всякий раз вела их на намеченную ею улицу.

Торговый квартал представлял собой множество маленьких поселений. Каждое поселение – лавки вокруг небольшой площади с фонтаном или со статуей кошки. Казалось, что в этом квартале можно было найти абсолютно всё!

Ковену, например, полюбилось то поселение, где продавались всевозможные растения. Они даже чуть не заблудились в зелёном лабиринте. Магазины-теплицы едва виднелись из-под буйно разросшихся цветов, фруктов и овощей которые служили им вывесками. Здесь были обычные, всем известные овощи, и никому неведомые, привезённые из дальних краев. В теплицах было то жарко и влажно, то свежо и сухо: в зависимости от того, что там выращивали.

В памяти Ковена всплывало всё, чему он научился на ферме своих родителей. Вот рассада – бери и сажай, а вот черенки для прививки, а дальше удивительные гибриды, дерзкие опыты садоводов. И эти садоводы были не просто продавцами, а увлечёнными экспериментаторами.

Онемев от восхищения, друзья остановились перед лавочками с гримуарами и фолиантами. Но первое, что их удивило, были – не сами многочисленные магазинчики с оригинальными вывесками, которые должны были непременно привлечь покупателей. Их удивил запах! Здесь пахло новым пергаментом. Закрыв глаза, Ковен представил себе, что открывает книгу впервые в жизни, ощутил под лапой её страницы, почувствовал её тяжесть. И у него стало тепло на сердце.

Книжные магазины были разные – специализированные, где продавались, например, такие книги, как «По воле истории» или «Семена и полив», а были заманчивые, где лежали книги «Золотой круг», «Гибель кота».

«Да тут жизни не хватит, чтобы познакомиться со всем, что есть в Ар Руне», – прошелестел Черномордик.

«А мы пока даже один уровень целиком не обошли», – согласился с ним хозяин.

Улицы Ар Руна открыли юным друзьям истинный смысл слова «экстравагантность». На этих улицах то и дело встречались коты и кошки, одетые в необычные наряды и ведущие себя совершенно не по-кошачьи. Ни с того ни с сего они вдруг вставали на задние лапы и с гордым высокомерием шествовали дальше. Очевидно, они следовали новой моде, которую недавно ввёл архонт. В моде также, как видно, были и необычные ткани. Кто-то носил цветные воротники, кто-то – широкие плащи или куртки, подвязанные под подбородком и на середине живота. Некоторые коты прогуливались в обществе механических спутников, совсем не похожих на автоматоны замка или здешних блюстителей – они были сделаны в виде разных живых существ. Друзья могли только догадываться, что они умели делать.

Хотя вокруг было множество удивительных вещей, прохожие глазели на четвёрку школяров. Они их рассматривали, а иногда без малейшего стеснения указывали на них лапами. Случалось даже, что уважительно приветствовали.

Услышав мяуканье встречных – Ковен сразу не разобрал хорошенько, что говорилось, – он захотел свернуться клубком и укатиться куда подальше. Ясное дело, они смеялись над его чешуйками.

«Прислушайся лучше!» – посоветовал ему Черномордик.

Ковен постарался настроить уши так, чтобы они улавливали смысл разговора. И вот, что он услышал:

– Да это же школяры из замка Каслкотц!

– Ты только посмотри на их Зародыши! Прелесть, до чего хороши!

– А как они гордо вышагивают!

Прохожие были удивлены, заинтригованы, они радовались, они восхищались.

Вместо желания исчезнуть Ковен теперь почувствовал смущение.

«Вот о чём говорила Иллена. Мы единственные кошки в городе, у которых есть Зародыши», – осенило юного кота.

Черномордик почувствовал себя очень важным, он стал принимать красивые позы и даже выдул множество маленьких пузырьков, чем привёл в восторг котят. Драк шёл потихоньку, время от времени вопросительно бурча. Пушнис и Ризу старались не попадаться на глаза любопытным прохожим. Взволнованная Пушнис укрылась в длинной шерсти Брайны, а Ризу как можно теснее прижался к Сирении, опасаясь, как бы случайно не задеть чью-нибудь сумку.

Приближался час обеда, но друзья успели так плотно подкрепиться, пока гуляли, что никто из них есть не хотел. Никто, кроме Брайны.

– Вы худосочные малоежки, – объявила она и заказала себе огромный круглый пирог с тунцом.

Ковен с каждой минутой всё больше волновался. Мало того, что кот-маг, которому он написал, не ответил. Самое скверное, он вообще не представлял себе, чем сможет заняться в качестве практики. Вся надежда на праздник у архонта сегодняшним вечером.

Ковен шёл, глубоко задумавшись. Ещё бы! У него столько неприятностей! И поэтому даже не заметил Дарезу, которая появилась из-за угла и шла им навстречу. Лесная кошка вопреки советам магистров гуляла по городу в одиночестве.

«Вот уж ни капли не удивлён!» – пробурчал Черномордик.

Школяры прошли мимо, сделав вид, что не видят друг друга. Однако Чепуховина, Зародыш лесной кошки, соскочила с неё и отправилась здороваться с Драком.

Дареза поневоле отправилась за ней.

– Не путайтесь у меня под лапами! – грубо мяукнула она вместо извинения, толкнув на ходу Сирению.

Сирения чуть было не толкнула её в ответ.

– Надо же! Кого я вижу! – раздался вдруг совершенно незнакомый голос.

Друзья обернулись и увидели рядом с Дарезой трёх лесных котов. Самым красивым из них был чёрный, но коричневый и белый тоже выглядели неплохо. Лесные коты обратились к Дарезе, а вовсе не к ним. По лёгким, воздушным, цвета граната накидкам у них на плечах можно было догадаться, что эти юноши учились в сообществе Коннахта.

– Так значит, это правда, – сказал чёрный кот, глядя на Чепуховину. – Ты учишься в замке Каслкотц. Что-то Зародыш у тебя какой-то жалкий.

Испуганный Зародыш тут же спрятался между лап хозяйки.

– Эй, я с тобой говорю, Дареза!

– Не стану терять с тобой время, Зоки, слишком занята, – прорычала Дареза.

И в эту самую минуту, как много позже понял Ковен, прекрасный день испортился окончательно и бесповоротно.

– Вы слышали? Наследницадо нас не снисходит!

Слово «наследница» он произнёс с откровенной злобой.

– Забыла, как кубарем катилась вниз? – поддел её коричневый кот.

Лесные коты окружили Дарезу.

– Мы должны ей помочь… – шепнула Брайна.

Её слова прозвучали как утверждение, но на самом деле они были вопросом.

– Чтобы она снова постаралась убить меня во время драки? – пробурчал Ковен. – Дареза сама прекрасно справится. Пошли отсюда.

– Стоп, стоп, – промяукал кот по имени Зоки, услышав, как друзья переговариваются. – Наследница прихватила с собой друзей из замка. Ты, что, заводишь теперь друзей?

– Да ты только посмотри на этого чудилу с чёрной гадостью под шерстью!

Взгляды Дарезы и Ковена встретились. На одну единственную секунду. Но её было достаточно.

«Она боится, что они поймут, что я туполап», – догадался он.

«Наверное, это осложнит её ситуацию», – предположил Черномордик.

«Меня это не касается. Это её проблема», – насупился Ковен.

– Сделаете ещё шаг, и я всю морду вам разрисую, – прошипела Брайна, приподняв когтистую лапу.

«Ну вот, теперь это уже и наша проблема», – заметил Черномордик.

Зоки противно хохотнул.

– Может, ты подумала, что мы испугались? – усмехнулся и коричневый кот. – Щелчок, и ты покатишься куда подальше. Похоже, что у вас в замке только и учат, что задаваться!

– Кажется, Дареза, тебе нужна помощь? Знакомые коты тебя защищают? – снова поддел её Зоки. – Сразу ясно, что ты никакая не наследница. Кланы не ошиблись, когда тебя отстранили. Ты пустое место!

Дареза мяукнула со злобным презрением и в одно мгновенье нарисовала магический круг. Взрыв поднял чёрного кота в воздух и распластал по стене.

– Ты что, больная?! – возмутился белый лесной кот. – Ты же его убила.

– Могла бы, но наглец только отключился, к тому же ненадолго.

Ковен сосредоточился на своих чешуйках, а потом на Черномордике, приготовившись воспользоваться их совместной энергией для заклинаний.

Коты и кошки готовы были кинуться друг на друга, но тут из репродуктора, висевшего на ближайшем здании, раздался воющий сигнал тревоги.

– Блюстители сцапают всех нас через две секунды, – крикнул белый лесной кот, и оба кота умчались со всех лап, не подумав позаботиться о своём товарище.

Дареза испарилась ещё раньше.

– Бежим! – закричала Сирения, услышав звяканье автоматонов. – Если схватят Ковена, будет катастрофа.

Друзья нырнули в ближайший проулок и помчались со всей скоростью, на какую были способны.

– Оцепить квартал, – послышался голос позади них. – Найдите того, кто колдовал, и приведите ко мне!

– Это же главный блюститель, – запаниковал Ковен. – Мне никогда больше не вернуться в замок.

«Прекрати жаловаться! Лучше быстрее шевели лапами», – посоветовал Черномордик.

Звяканье теперь раздавалось со всех сторон. Друзья бежали, сами не зная куда, свернули в одну улочку, потом в другую, потом уперлись в тупик и вернулись, уже едва дыша и с трудом передвигая лапы. Сигнал тревоги продолжал выть, главный блюститель отдавал распоряжения.

На бегу Ковен вспомнил про обсидиан-синеглаз и подумал: не пора ли ему предупредить Ксантоса, в какую они попали переделку?

Он продолжал бежать, не разбирая дороги, и с разбега врезался в какого-то кота. «Блюститель», – в ужасе понял он. Поднял голову и с величайшим облегчением увидел морщинистую морду Акханы.

– Я не сомневалась, что младшая сестричка Ксантоса и котик с чешуйками вляпаются в какую-нибудь неприятность, – промяукала дама-ирбис.

– Что?! – изумилась Брайна. – А как вы…

– Нам надо бежать! – пискнула Сирения, услышав приближающееся звяканье автоматонов.

– Не надо! – властно произнесла Акхана. – Встаньте позади меня.

«Сейчас мы окажемся в лапах блюстителей», – жалобно всхлипнул про себя Ковен.

Белоснежная дама-ирбис сосредоточилась и подняла лапу. Через секунду появился патруль, автоматоны внимательно посмотрели в переулок и прошли мимо.

– Заклинание невидимости, – сообразила Сирения.

– Тс-с-с! Ни слова, ни шороха.

Теперь появился сам главный блюститель. Он тоже прошёл мимо, но немного замедлил шаг. Потом остановился в нескольких метрах от них и принюхался. Всмотрелся в глубину улицы, уставился прямо на них!

Ковен уже видел себя в тюрьме. Чтобы не дрожать, он прижался головой к стене, а перепуганный Черномордик капал ему пузырями на голову.

– Кто здесь? – ледяным тоном задал вопрос главный блюститель.

Все затаили дыхание, пока он, в последний раз втянув носом воздух, не ушёл.

– Это Ксантос попросил, чтобы вы пошли за нами, да? – пробурчала Брайна, когда всё вокруг окончательно стихло.

– Скажем так, он намекнул, что вы обладаете волшебным даром навлекать насебя неприятности, а я вышла за покупками для праздничного ужина в «Перинке», – сказала Акхана и показала огромную сумку, которая зависла в воздухе.

– Мерзкий очёсок! Блевотина! – тихо и злобно прошипела ангорская кошка.

– Милая крошка, ты говоришь о магистре, наставнике, своём старшем брате, о моём любимом ученике, который стал мне лучшим другом. Кажется, причин вполне достаточно, чтобы ты в моём присутствии прикусила язычок. Или хочешь, чтобы я его тебе натёрла мыльной травой?

Брайна умолкла. Она прониклась глубоким уважением к старой даме-ирбису.

– Большое спасибо за помощь, – сыграл на кантеле Лексиос.

– А по-другому и быть не могло, – улыбнулась Акхана. – Мой внук болтунишка, но в данном случае он совершенно прав: блюстители и полицейские сделали жизнь в нашем городе совершенно невыносимой.

Старуха по очереди посмотрела каждому котику прямо в глаза.

– Иногда мне так не хватает юных мордашек вроде ваших! Котяток, что носились по коридорам замка. Ах, это было так давно. Если память мне не изменяет, в конце второй четверти вас ждёт Цернунн, не так ли?

– Да, так, – вздохнул Ковен.

«Лучше бы мне об этом не думать хотя бы сейчас», – посетовал он про себя.

– Я специально вам о нём напомнила. Чем ближе испытание, тем неуверенней вы себя чувствуете. Но вам нужно быть сильными и одолеть ваши страхи. Бегите теперь по этой улице и постарайтесь обойтись без неприятностей. Сейчас в Ар Руне плохо всем юным и отважным.

Старая дама-ирбис двинулась дальше первой, мурлыча себе под нос какую-то песенку. Её тяжёлая сумка медленно плыла рядом с ней.

– Думаю, сперва мы должны выполнить поручение, которое нам дала Эркенбальда. А потом займёмся поисками главного наставника, – сыграл на кантеле Лексиос.

Друзья двинулись вперёд, стараясь быть тише воды, ниже травы.

Глава 20

Миркенбальда

– Мы заблудились? Попали не в тот квартал? – спрашивал Ковен, оглядываясь по сторонам.

Ни дверей, ни вывески. Перед юными котами была гладкая стена, мимо которой шли прохожие, не обращая на неё никакого внимания.

– Не думаю, – отозвалась Сирения. – Мы точно следовали указаниям Эркенбальды: «Спуститесь в торговый квартал. Ступайте по улице хозяйственных магазинов, затем поверните направо на площадь Дуба с головой паука…

– От этого дуба меня до сих пор трясёт, – признался Лексиос.

– Потом повернёте налево, в переулок Гелиотропов, и вы на месте. Она живёт между магазинами «Открутим винтик» и «Ящиков завались». Это стена как раз между указанными магазинами.

– Может быть, её магазин закрылся?

– Но тогда осталось бы пустое помещение.

– Смотрите-ка! – удивлённо ссыграл на кантеле Лексиос. – Драк что-то нашёл!

Драк по своему обыкновению нашёл то, что можно раздраконить, и тащил камень, торчащий из стены. Кошки и коты подошли поближе и обнаружили в стене пазы.

– Это ещё что такое?

– Судя по расположению, механическая система, – сказал Ковен и сосредоточился на своих чешуйках.

«Вибрируют, – отметил он. – Значит, внутри сосредоточена магия Благого Знания».

«Я её чувствую», – подтвердил Черномордик, прижавшись шаром вплотную к стене.

– Думаю, что он прав, – подтвердила Сирения, оглядев пазы опытным взглядом. – Посмотрите, в этом углублении видно колёсико с выемками.

Послышался скрежет. Звук камня, скребущего о камень. На стене обозначились контуры двери. Со скрипом и звяканьем проход стал углубляться внутрь стены, потом в нём раздвинулись створки, и над ним развернулась вывеска, на которой значилось: «Атлантикус».

– Как ты это сделал? – спросила Брайна Лексиоса.

– Сдвинул ещё один камешек чуть дальше.

– Кто же хочет спрятать свой магазин? – удивился Ковен.

Он вспомнил своих родителей-фермеров, они всё время искали новых покупателей, чтобы продавать котовник и другие полезные пряности. Прятать от покупателей свои товары показалось ему чрезвычайно странным.

– Я уже встречал такое в нашей бенгальской семье, – сыграл на кантеле Лексиос, изучая появившийся на камне орнамент. – Это магазин для особых покупателей. Магазин, о котором узнают только в узком кругу. В любом случае механизм весьма интересный. Ни разу ещё не встречал, чтобы изобретатели-маханиматики работали с камнем. Очень интересное нововведение!

– Запишешь свои наблюдения потом, – заволновалась Брайна, увидев, что Лексиос обстоятельно достаёт свою записную книжку. – Полицейский патруль где-то близко, и я совсем не хочу, чтобы он узнал наш запах. А вдруг это главный блюститель, с которым мы недавно столкнулись?

Друзья быстро нырнули в открывшийся в стене проход.

Ковен тут же догадался, куда они попали. По ароматам. Пахло машинным маслом, металлической стружкой, канифолью, древесными опилками.

– Обожаю запахи мастерской! – сыграл радостно Лексиос.

Магазин оказался очень просторным, чего никак нельзя было ожидать по его внешнему фасаду. Окон в нём не было. Свет шёл от нескольких клампочек на потолке и отражался во множестве блестящих предметов и инструментов, разложенных на столах, на полках и даже на полу, на толстых коврах.

– Не понимаю, что это вообще такое, – призналась Брайна, оглядываясь по сторонам. – Зачем они, для чего? И ни одной этикетки нет!

Она понюхала бонбоньерку с торчащим трубками, раза в два длиннее неё. Захотела прикоснуться к ней, но не решилась. Ковен в это время изучал металлическую бочку на четырёх механических ножках. Зародыши тоже с любопытством всё осматривали, но ничего не трогали. Им хватило сегодняшних неприятностей.

– Никогда не видел ничего подобного, – вздохнул Ковен, пытаясь сообразить, что же это он видит перед собой.

– Это всё новые изобретения, – сыграл на кантеле Лексиос. – Мы в магазине изобретателя.

Глаза у него сияли от восторга и возбуждения.

– Изобретательницы, – поправил его знакомый голос, неожиданно раздавшийся позади них. Юные коты так и подпрыгнули. – Что это вы тут делаете, а?

Они обернулись. Позади них стояла бенгальская кошка. И они её отлично знали.

– Профессор Эркенбальда… – смущённо пробормотал Ковен. – Но как… Что вы тут делаете?

«Нет, это не она, – зашептал ему Черномордик. – Посмотри на её уши и на заднюю правую лапу. И на хвост».

Да, хозяйка магазина была совершенно здорова, никаких механиматических протезов. И расположение пятен у неё на боках тоже было похожим, но не совсем.

– Вы не Эркенбальда, – первая озвучила общую мысль Сирения.

– Замечательное наблюдение, которое сразу всем бросается в глаза. Меня зовут Миркенбальда. Эркенбальда – моя сестра.

– Ваша сестра?

– Мы близнецы. Неужели незаметно? Или вам нужны очки?

– Конечно, заметно. Даже очень, – поспешил уверить бенгальскую кошку Лексиос, играя на кантеле. – И это ваш магазин?

– Именно. Я открыла «Атлантикус» несколько лет назад. Я специалистка по механиматике и изобретательница.

– Погодите, погодите… – сыграл Лексиос, не сводя глаз с одной полки. – Но это же… Неужели…

– Премия Милхана. Да, я получила её за модель орнитоптера. Это летучий корабль, который во время полёта машет крыльями, как птица. Крылья гораздо послушнее в управлении, чем воздушные шары.

– Но это же невозможно…

– Скажите это гильдии, которая выдала мне патент, господин всезнайка.

Награда сияла над полкой. Три зубчатых колеса, соединённые в треугольник, сверкая чистым золотом, висели в воздухе без цепочки или шнурка.

– А что это за премия Милхана?

– Премия, которой награждают за лучшее изобретение, – коротко пояснила Миркенбальда.

– Самая престижная на континенте, – сыграл на кантеле Лексиос, который никак не мог опомниться и сидел, приоткрыв рот. – И вы вот так позволяете ей пылиться?

– У меня слишком много проектов в работе. Нет времени заниматься уборкой.

– Скажите, а вы берёте школяров на практику? – выпалил он.

– Только если мне оторвут лапы.

«Узнаю Эркенбальду, такой же прямолинейный характер», – усмехнулся про себя Ковен.

– Но почему?

– Нет необходимости. У меня в мастерской и так мало места.

– Я много места не займу.

– Нет.

– Вы меня совсем не знаете.

– Нет.

– Я умею заваривать очень вкусный чай.

«С каких это пор?» – Ковен удивлённо покосился в сторону друга.

«Все средства хороши», – развеселился Черномордик.

– Нет, упрямая башка. Лучше скажите, зачем пожаловали.

– Нас прислала Эркенбальда. Попросила забрать для неё сверток.

– Хотите сказать, она не сопровождает вас? Она осталась в замке?

Школяры закивали головами.

– Поверить не могу! Какая лентяйка! Не шевелитесь, а главное – ничего не трогайте.

Похоже, что Миркенбальда очень рассердилась и даже оскорбилась. Друзья застыли на месте, а хозяйка направилась в дальний угол мастерской и принялась рыться среди своих приборов.

– Как вы думаете, мне удастся её уговорить взять меня на обучение? – тихо-тихо спросил Лексиос.

– Даже не мечтай. Она твёрдо тебе отказала, ты сам это слышал. Не расстраивайся, ты же наметил ещё немало мастеров и механиматиков.

– Так и есть, конечно! Но лауреат премии Милхана! Вы просто не представляете себе, что это такое! Все бенгальские коты от мала до велика напрягают свои извилины, мечтая её получить. И вы же сами видели, какой необычный механизм нас встретил у двери.

– Но ведь ты, как и все мы, понять не можешь, для чего всё это служит, – сказала Сирения, указав на причудливые механизмы вокруг.

– Вот именно. Это и есть доказательство небывало высокого уровня её мастерства.

– Назови хоть одну вескую причину! – произнёс из глубины мастерской знакомый школярам голос.

– Миркенбальда, как же я польщена…

– Эрк, хватит паясничать!

– Спасибо за любезность.

– Хоть одну уважительную причину, почему ты осталась в замке и не приехала повидаться со мной! Что такого важного могло тебя удержать?

– Поверь, столько всего навалилось и…

– Вечно у тебя какие-то отговорки! Вечно оправдываешься. Знаешь, кто ты? Котоненавистница. Да, я, наконец, произнесла это слово. Накипело, и я больше не могу скрывать от тебя правду.

– Это я выслушиваю от тебя, сестрёнка? Ты же сама прячешь ото всех свой магазин и заставляешь редких несчастных покупателей ходить перед тобой на задних лапках! Ты просто запугиваешь их!

«Эркенбальда знала, что у сестры магазин-невидимка. Могла бы и нас предупредить», – подумал Ковен.

«У неё голова другим занята», – высказал своё мнение Черномордик.

Четверо друзей неслышно подошли поближе, заинтересовавшись разговором. Миркенбальда стояла, повернувшись мордочкой к большой квадратной светящейся клампочке, которая находилась в центре сложного механизма. В квадратной клампочке была видна голова Эркенбальды.

– А-а, вижу, ты встретилась кое с кем из моих учеников, – проговорила наставница. – Привет, дружная четвёрка! Верьте мне: там, где вы сейчас находитесь, гораздо лучше, чем у нас здесь. Новое происшествие чуть не свело всех с ума. В некоторых коридорах отказывает сила тяготения. Рыси, стражи предвечного хаоса, закрыли множество отсеков и вдобавок заблокировали доступ к подземелью. Они утверждают, что там, в глубине есть что-то опасное. Но им никак не удаётся понять, что именно. Я надеюсь, Мирк, что мои друзья не наделали глупостей. У них есть чудесный талант навлекать на себя неприятности.

– Не меняй тему разговора, Эрк. Я на тебя сержусь: почему ты не приехала? А твои ученики, ты права, уже совершили глупость, потому что не послушались меня, а я им приказала не двигаться с места.

Ковен и Сирения стали опасливо рассматривать свои лапы, Брайна и Лексиос уставились в потолок.

– И, честно говоря, при взгляде на них видно, что это не первая ошибка, которую они совершили сегодня, – прибавила изобретательница.

– Об их глупостях и знать не хочу! – мяукнула Эркенбальда. – Мне пора, прощаюсь! Дай им сама знаешь что. И покажи свою мастерскую!

– Эрк, если в следующий раз, когда замок организует путешествие, ты не приедешь, я от тебя отрекусь и пущу по твоему следу целую орду мохноглотов. Они разыщут тебя даже в твоём хвалёном замке.

Ковен понятия не имел, кто такие мохноглоты. И судя по тому, насколько они опасны, возможно, это было к лучшему.

– Не пугай, не на ту напала.

Голова наставницы исчезла из квадратной клампочки.

– Когда вернётесь в замок, передадите от меня Эркенбальде посылочку.

– Какую? – не удержался Лексиос.

Вместо ответа Миркенбальда показала ему язык, друзья не удержались и прыснули.

– А что это за аппарат такой? – заинтересовалась Брайна и указала на большую клампочку.

– Одно из моих изобретений. Позволяет общаться на расстоянии, не тратя силы на магию. Гораздо быстрее, чем письма. На континенте существует только два таких аппарата, этот и тот, что находится в мастерской моей сестры в замке. Я подарила ей такой аппарат, потому что она безвылазно сидит у себя в норе! Вы можете себе такое представить? Даже крот вылезает на воздух чаще!

– А почему их так мало? – сыграл на кантеле Лексиос, пожирая глазами аппарат.

– Потому что, понимаешь ли, одним из необходимых элементов является хрусталик глаза русалки.

Больше можно было не объяснять. Эти чудовища были необычайно редки и смертельно опасны.

Миркенбальда нажала на какую-то кнопку, и аппарат свернулся сам собой.

– Идите за мной.

Школяры чуть не наступали изобретательнице на лапы, так спешили за ней следом. За тяжёлым изумрудным занавесом им открылся коридор, а в конце него – дверь в мастерскую. Запахи, которые встретили их в магазине, усилились.

Лексиос был в восторге.

Пергаменты с какими-то набросками и чертежами занимали каждый квадратный сантиметр на всех четырёх стенах. Повсюду валялись клочки с наскоро нацарапанными, совершенно непонятными значками, сделанными в горячке творческой работы.«Она изобрела ещё и скоропись, понятную только ей!»– догадался Ковен. Подул сквозняк, взявшийся непонятно откуда, и всё вокруг задвигалось и зашелестело, словно листва.

– Советую вам забыть всё, что вы здесь увидите, иначе мне придётся всё это стирать из вашей памяти самой. Или запереть вас в погреб, он как раз у меня под мастерской. Кстати, у меня есть несколько изобретений, которые только и ждут, чтобы их испробовали на живых кошках. С чего это у вас такие испуганные мордашки? Не бойтесь, у меня пока нет разрешения на такие опыты.

– И вы работаете вот над всем этим вместе? – с восхищением спросил Ковен, обводя взглядом шелестящие пергаменты.

– Можно сказать и так. Но вообще-то, не верьте своим глазам. Много замыслов приходится оставлять на этих клочках. Есть задачи, над которыми я бьюсь и не могу решить, есть изобретения, которые обойдутся слишком дорого, если их воплотить. И потом, у меня столько заказов, которые я не могу не выполнить, что у меня совершенно нет времени. Не думай, что я не заметила твоего механического помощника и музыкальный инструмент твоего друга.

Торбоход застенчиво переминался с ноги на ногу, он всегда так делал, когда чувствовал, что стал центром всеобщего внимания, но на этот раз под тяжестью груза, который был внутри, покачнулся и упал.

– Мои чипсы с креветками! – завопила Брайна.

Она в ужасе бросилась со всех лап к торобоходу, поскользнулась в масляной лужице и упала как раз на пакет с чипсами. Раздался громкий хруст.

– О-о-о, – чуть не заплакала Брайна и тут же утешилась. – Их нужно съесть как можно скорее! – решила она.

«Хорошо, что у трагедий Брайны хоть иногда бывает счастливый конец», – улыбнулся про себя Ковен.

– Не думаю, что он рассчитан на такую тяжёлую ношу, – заметила изобретательница. – Вы что, опустошили все магазины?

В ответ в мастерской, переполненной будущими изобретениями, раздался громкий хруст: юная ангорка начала расправу над чипсами.

– Между прочим, я знаю котов, которые отдали бы собственные усы, лишь бы получить в своё распоряжение ваши изобретения, – внезапно сказала Миркенбальда.

Ковен и Лексиос переглянулись.

– Неужели? – спросили они в один голос.

– Я не бросаю слов на ветер и знаю, что говорю. Я же профессиональный изобретатель. Член одной из самых влиятельных гильдий в нашем городе. Мы поговорим об этом, и я вам напишу. А пока расскажите-ка мне, каких вы наделали глупостей, пока я буду искать в своём развале посылочку, предназначенную для Эрк. В отличие от моей сестрицы я обожаю глупости.

В жёлтых глазах пятнистой кошки светилось столько лукавства, что школярам даже в голову не пришло, что их могут отругать за утреннее приключение. И они охотно рассказали о своей неудачной встрече, не упомянув только о вмешательстве Акханы, чтобы её не подводить.

– Вижу, всегда найдутся студенты, готовые вступиться за честь сообщества Коннахта, – промяукала Миркенбальда, отбросив кусок трубы в противоположный угол мастерской.

– Вступиться за честь?

– За честь забияк. Школяры Коннахта никак не могут избавиться от традиции соперничать во всём с замком Каслкотц. Вам повезло, что удалось ускользнуть от главного блюстителя. Зозим с каждым днём заставляет меня всё больше сожалеть о том, что я работала над его помощниками-автоматонами.

– Так это вы…

– Нет, вовсе не я изобрела автоматоны. Но по просьбе архонта снабдила эти конкретные кое-какими собственными выдумками. Увеличила их самостоятельность, дала возможность лучше видеть в темноте и даже различать запахи. В общем, улучшила приспособления, которыми они теперь и донимают честных кошек.

– Но когда Туманное море приближается…

На этот раз через мастерскую пролетели два обломка дерева. Драк высунул язычок и тихонечко куда-то ускользнул.

– Пустое. Надеюсь, вам известно, насколько далеко от нас находится это море. Зозим утратил чувство реальности, не знаю уж почему. В любом случае есть вещи похуже. Когда я была кошкой-магом…

– Вы были кошкой-магом?! – воскликнул Ковен.

– А вы в самом деле не берёте практикантов? – снова сыграл на кантеле Лексиос.

– Чувствую, ты от меня не отстанешь. Ответ будет такой: когда-то брала, теперь нет. Мы с Эрк обе были кошками-магами. В молодости мы охотились вместе, но после того, что с ней случилось, решили прекратить это дело. Но хватит о нас. Расскажите лучше, что делается в замке. Мне не хватает моего старого гнезда.

– Ну, в замке, там… – невнятно начал Ковен.

– Всё хорошо… – заключил Лексиос.

Школяры совсем растерялись и не знали, что ответить.

– Не стоит играть в прятки, я знаю и про Шамониос, и про Трилика. Сестра во всём этом принимала участие. И вспомнила о моём существовании исключительно по этой причине, лентяйка и ненавистница!

«Она ничего не знает про рукокрылого, – сообразил Ковен, – иначе поняла бы, чего опасается архонт».

– С начала года в замке множество магических аномалий, – признался Лексиос.

– Поэтому в Каслкотц прибыли рыси из Агхарта? Такое событие случается раз в сто лет. Стало быть, причины серьёзные. Но всё образуется. Во всяком случае, я на это надеюсь. А вот и посылочка для моей сестрицы, – сказала она, вытащив на свет небольшой кубик, завёрнутый в крафтовую бумагу.

Драк, появившийся с куском дерева в зубах, посмотрел на него жадным взглядом.

– А что это такое?

– Эрк ничего вам не объяснила?

– Сказала только название: «нюхач». И больше ничего.

Изобретательница взглянула на них с тем же лукавым выражением, что и несколько минут назад.

– Ах она хитрюга, молчунья! А вот я вам сейчас всё покажу. Ей в отместку.

Она развернула бумагу и достала механическое существо, похожее на скарабея. Скарабей был величиной примерно с Зародыша.

– И для чего он служит?

– Это скарабей-следопыт. Эркенбальда попросила меня сделать аппарат, который чуял бы колдовство, отсюда и название. Скарабей находит того, кто отправил заклинание. Достаточно положить частичку вещества, на которое попало колдовство, вот сюда, – Миркенбальда приподняла надкрылья жука и показала небольшое углубление. – Он сразу активизируется, а затем нужно только следовать за ним.

«Эркенбальда не может забыть про рукокрылого, – размышлял Ковен. – Нораспознает ли нюхач-следопыт водооккультные знания?»

– Не знаю, зачем он ей понадобился, – продолжала сестра-близнец, заворачивая своё изобретение обратно в бумагу. – Несите осторожно, вещь хрупкая. А теперь бегом! Хоп – и нету! Мне нужно набраться сил. Увидимся сегодня вечером на празднике архонта.

– Но… вы же сказали, что не берёте практикантов!

– Не беру, и архонт прекрасно это знает. Однако ему очень хочется похвастаться обладательницей премии Милхана. Вот уже два года он не даёт мне покоя. Мне это действует на нервы. У меня работы выше головы.

Друзья вышли на улицу и сразу почувствовали зимнюю стужу.

– Слышали, что сказала Эркенбальда? – спросила Сирения, когда компания двинулась в обратный путь. – Как вы думаете, что происходит в замке?

– В замке с начала учебного года постоянно что-то происходит, – ответил Ковен. – Хочу обратить ваше внимание: день клонится к вечеру, а мы так и не отыскали главных наставников. Пора приниматься за дело, не то останемся с носом!

Глава 21

Агоналии у архонта

Школяры почувствовали приближение праздника уже в «Перинке». Когда они вернулись, их порадовали чаем и горячими травяными отварами с печеньем на подносах, украшенных нетающим снегом. Они устроились болтать в тепле гостиной в ожидании приёма у архонта. Кое-кто из школяров – к примеру, Брайна – оставил на сверкающем снегу следы лап и крошки. В гостиной возле подушек лежали букеты из зелёных еловых веток, каждый мог о них потереться, поделиться радостью и унести с собой свежесть зимнего леса. Золотые и серебряные гирлянды переплетались между люстрами.

– Вы ничего не знаете об Агоналиях, – проговорила Акхана таинственным голосом, устроившись на табурете возле камина. – Вы будете радоваться, веселиться, лакомиться, но сути праздника вы не знаете. Подойдите ко мне, я вам кое-что расскажу.

Огонь отбрасывал отблески на белую с чёрными пятнами шерсть старой дамы-ирбиса. Школяры расселись вокруг неё и внимательно слушали. Все, кроме Ансельма. Тот, развалившись на пушистом ковре, уже спал и дико храпел с открытым ртом.

– Тс-с-с! – сказала старушка, распушив хвост и подняв лапу.

Воцарилась полная тишина.

Все широко раскрыли глаза и насторожили уши. Даже Дареза, по-прежнему одиноко сидевшая в углу, устремила взгляд на Акхану.

– Прислушайтесь.

И опять тишина. Стены и окна не пропускали оживлённого шума улиц. Потрескивал огонь, ветер завывал в трубе.

– Это звуки самой длинной ночи в году. Прошёл не один час, прежде чем она пришла, и пройдёт ещё много часов, прежде чем она уйдёт. Эта ночь бесконечна. Есть деревни, где жители баррикадируют двери, боясь чудовищ, которые, оголодав, выходят из своих пещер. Всюду слышится дыхание хаоса. Вы его слышите?

«Трудно его не слышать…» – вздохнул Ковен.

Как только спустились сумерки, его чешуйки начали вибрировать и, похоже, не собирались успокаиваться.

– И всё-таки нас ждёт солнце, оно ждёт нас в завтрашнем дне. Агоналии – не только тьма и хаос, но и надежда на возвращение ясных дней. Сейчас вокруг сугробы, голые деревья, всё замёрзло, но это обязательно пройдёт, всё возродится, всё обретёт новую форму. Помогая природе, коты и кошки посылают в небо лучи света.

Дама-ирбис замолчала и отпила глоток дымящегося травяного отвара.

– Зима доберётся и до вас, школяры замка Каслкотц. Сдерёт с вас шкуру. Погрузит во тьму. Догадались, о ком я? Да-а, о Цернунне. Вот кто вас ждёт впереди.

Школяры вздрогнули.

– Да, он ждёт вас. Как только выпал первый снег, он стал лить слёзы и терпеливо ждать. Он знает, что вы предстанете перед ним для того, чтобы глубоко прочувствовать, кто же вы есть на самом деле. Цернунн поведёт вас дорогой, которая поможет вам повзрослеть. Ксантос, Иллена, не смотрите на меня так!

– Не объясняйте им слишком много, – шепнул Акхане тигр. – Они должны открыть всё сами.

Дама-ирбис тихонько засмеялась и постаралась спрятать лукавую усмешку в усы.

– Всё-всё, больше не скажу ни слова.

– В любом случае нам пора, – объявила Иллена. – Школяры, приготовьтесь, мы уходим.

Покинув гостиницу, все увидели праздничный Ар Рун. Он сиял огнями. В ночной темноте светилось каждое здание: окна – оранжевыми кружками, фасады – цветными гирляндами и фонариками. Порывы ветра и заклинания-обереги не мешали падать хлопьям снега. Снежинки ложились на шерсть кошек, укрывали коврами крыши и землю, развешивали кружева на карнизах. Веселье на улицах было неожиданным после тихого уюта гостиницы. В городе праздновали на каждом шагу – всюду, в каждом квартале, на каждом перекрёстке. Несмотря на поздний час, торговцы не закрывали лавки, напротив, они были рады воспользоваться праздничным оживлением. Набитые до отказа сумки то и дело сталкивались налету. Праздник не оставил в покое даже воздух: со всех сторон кошки запускали к небесам светящиеся фонарики.

– Это те самые лучи света, о которых говорила Акхана, – объяснила Элисса. – Они летят к самому солнцу, чтобы помочь ему разогреться и привести весну.

Да, в каждом местечке праздновали Агоналии по-своему. Ковен в первый раз встретился с таким обычаем. На ферме никто бы не позволил запускать фонарики. Слишком опасно, тем более посреди зимы. Одного порыва ветра хватило бы, чтобы вспыхнула солома на крыше или в сарае.

– Наставник Ксантос! – закричала Адалина, прыгая вокруг тигра. – А нам можно попробовать?

Магистр поднял ещё выше величавую голову и посмотрел в небо. Огоньки исчезали в тучах, на миг освещая их причудливым светом.

– У нас осталось немного времени перед приёмом, но было бы обидно пропустить такое веселье. Начинайте без промедления!

В один миг лавочка с фонариками, попавшаяся школярам по пути, опустела. Каждый школяр отпустил свой фонарик в небо. Четверо друзей решили зажечь фонарики одновременно. Им очень понравилось любоваться, как они летели вместе с другими в мерцающей темноте. Коты и кошки потёрлись друг о друга головами, пожелав, чтобы как можно скорее пришла тёплая весна.

– Отличный день, – промурлыкала Брайна, дожевывая бутерброд с колбасой.

– Ты бы не набивала себе живот, – предупредил её Лексиос, – а то не сможешь есть на празднике.

– Это я-то не смогу? – возмутилась Брайна.

Ковен глубоко задумался.

«День замечательный, да, – думал он, отскочив в сторону и пропустив киммерийского кота, который чуть не врезался в него с радостным воплем. – И просто ужасный».

«Каким же ты бываешь занудой! – возмутился Черномордик. – Если ты сегодня испортить нам праздник, я подам жалобу магистрам Благих Знаний и попрошу себе другого хозяина!»

Но что мог поделать Ковен, если он так чувствовал? Конечно, ему очень нравился Ар Рун. Почти так же, как замок Каслкотц, когда он только начал с ним знакомиться. Его угнетало другое. Все попытки найти руководителя первой практики, главного наставника, ни к чему не привели. Он пришёл по адресу одного кота-мага, но оказалось, что тот переехал. По какой причине он каждый раз выбирал тех, кто отказывался брать практикантов, или вообще переселившихся куда-то?

– Ковен, прекрати терзаться хотя бы ненадолго! – сделала ему выговор Брайна. – Я уверена, что сегодня вечером всё уладится. Лучше попробуй вот это.

И она запихнула ему в рот кусок бутерброда с колбасой.

«Легко вам всем говорить…» – продолжал думать Ковен, жуя бутерброд.

Он остался последним, у кого не нашлось главного наставника. Сирению Фигаро порекомендовал в гильдию аргонавтов. Лексиос думал только о Миркенбальде и был уверен, что уговорит её. Он готов был просить о помощи даже Эркенбальду. Каким-то чудом Брайне удалось повидать всех, кого она себе наметила. Список укоротился, но не потому, что от кого-то она получила отказ, такого ангорская кошка не могла и представить. А потому что она сама его переделала по какой-то неведомой причине. Даже Дареза, несмотря на свой неуживчивый характер, сумела договориться с котом-магом, и он взял её в практикантки.

И только перед Ковеном зияла пустота.

Он искренне радовался за своих друзей. И столь же искренне испытывал зависть. Он бы тоже очень хотел получить помощь от Фигаро, у которого, похоже, были друзья повсюду. Но с тех пор, как они приехали в Ар Рун, аргонавт стал неуловим, как ветер. И самым ужасным станет момент возвращения в замок, когда Ксантос, Иллена и Говард попросят их сообщить публично планы на третью четверть. Он станет всеобщим посмешищем.

«Уверен, ты вовсе не единственный», – утешал его Черномордик.

Может, и так, но он-то ведь туполап. Ковену собственные ошибки и неудачи казались непоправимее, чем у всех остальных, из-за врождённой туполапости.

Он не стал задерживаться на этой мелькнувшей мысли. Она внушала ему мучительный страх. Примерно то же шипел ему кот из сажи. Так что Ковен поспешно вытеснил её, загнал вглубь, за пределы светлого поля сознания.

«Зря ты так в себе замыкаешься, я же здесь, чтобы тебе помочь, – снова вступил в разговор Черномордик. – Попробуй немного расслабиться. Порадуйся празднику и своим друзьям. О твоих проблемах мы подумаем позже».

Ещё одна улица. Музыканты боролись с холодом и играли зажигательные мелодии. Один из них играл на волынке, извлекая из неё тягучие низкие звуки. Барабанщик лихо отбивал ритм, а третий щипал струны цитры. Кошки радостно окружили их и с мурлыканьем пустились в пляс.

Лексиосу понравилась мелодия, и он стал им подыгрывать на своём кантеле. Никто не удивился, что совсем юный кот присоединился к оркестру. Общая радость – вот что главное на празднике Агоналий.

– Как же он хорошо играет! – восхитилась Сирения. – Мы об этом совсем забыли, потому что с помощью кантеле он с нами разговаривал, а у него ведь такая особенная изящная манера игры.

Бенгальский кот вовсе не стремился затмить других музыкантов своими искусными аккордами. Он умело влился в общую тему, прибавляя к ней ещё один голос.

– Он умеет чувствовать и проникать в сердца слушателей, – прибавила Брайна.

Ковен глядел на счастливую мордочку Лексиоса, и у него тоже потеплело на душе. Лексиос самозабвенно играл. Проект по механиматике, трудности в замке – всё отлетело далеко-далеко. Ковен ругал себя за то, что так и не нашёл минутки, чтобы поговорить с другом, который, увлечённо работая, потерял чувство меры. Но, если честно, он не знал, как с ним об этом заговорить. Брайне он сам доверился сразу и даже слушался её, хоть и не всегда. Но выступить в роли старшего друга для Лексиоса, поучать его и наставлять казалось смешным и диким.

«Ты, как обычно, слишком много думаешь о себе», – шепнул ему Черномордик.

«Посмотрел бы я, как ты поучаешь Драка!»

«Ты думаешь, что Зародыши вообще не общаются?»

Ковен перестал слушать музыкантов и, поражённый, уставился на Черномордика.

«А ты не рассказываешь им… чего-нибудь слишком личного? Ты же… Ты обитаешь у меня в голове!»

«Не говори глупостей. Мы общаемся совсем по-другому. Мы чувствуем состояние других Зародышей и состояние наших хозяев. Состояние – оно вокруг нас будто аура, его трудно утаить».

«Будто аура?» – снова удивился Ковен.

«У тебя потеют подушечки лап, когда ты волнуешься, и у меня тогда сразу меняется аура, мой собрат может это почувствовать».

У Ковена от напряжённого мыслительного процесса буквально, как сыр на сковородке, плавились мозги.

«Скажи, о чём говорит аура Драка?» – спросил он.

«Сейчас сияет и искрится, потому что Лексиос счастлив. Воздух вокруг него так и вьётся. А обычно она довольно мрачная и напряжённая».

«А аура Ризу?» – продолжал расспрашивать Ковен.

«Бывает по-разному. Сирения в последнее время крайне озабочена, так что аура Ризу вся в тучках тёмно-фиолетового цвета. Сейчас она радостная, но всё же ощущается тревога».

«Тревога?» – удивился Ковен.

«Из-за Агоналий и энергии хаоса. Должно быть, Сирения боится, что её снова призовут к себе Заоблачные Выси».

Ковен с сочувствием посмотрел на бельчонка, который провожал голодным взглядом каждую набитую сумку, что проплывала мимо него.

«О Пушнис меня даже не спрашивай, – сказал Черномордик. – Я вообще с трудом различаю её ауру, уж слишком она застенчивая».

«А что ещё ты можешь о них сказать?»

«Ничего не могу, не знаю…»

Школяры продолжили свой путь. Они добрались уже до верхнего уровня города и продолжали подниматься вверх.

– Мы что, должны забраться на самую вершину? – спросил Алессандр.

– Да, – подтвердила Иллена. – Праздник, на который нас пригласил архонт Зозим, будет в квартале оккультных знаний.

В этой части города на каждом шагу веяло колдовством, и школяры подпрыгивали от восторга. Кошки и коты буквально из кожи вон лезли, чтобы придумать что-то необыкновенное, волшебное. То в небе летел огненный дракон, запущенный лесным котом, то два кёрла жонглировали серебряными кометами, устроив в небе настоящее представление. Чуть подальше тигр создавал чудесные скульптуры изо льда. Школяры замерли с открытыми ртами, когда один сфинкс цвета слоновой кости с перламутровым отливом создал из снежинок настоящее цунами, и оно понеслось по улице, щекоча прохожих разноцветными искорками. Ковен несколько раз облизывал бока, надеясь утихомирить чешуйки. А когда поднял голову вверх, то увидел в небе гигантскую золотую астролябию, на которую залюбовался ещё на борту «Стремительного».

И вот, наконец, они были на площади Благого Знания. Чтобы продолжать двигаться в толпе, запрудившей площадь, им пришлось тесно прижаться друг к другу и стать как бы одной большой кошкой. И эта большая кошка благополучно добралась до красивого каменного здания.

– А вот и малый дворец, – сказал им Ксантос.

Стеклянная крыша светилась мягким золотистым светом, бросая золотые блики на плывущие мимо облака.

– А я-то думал, что нас пригласили на домашний праздник, – мяукнул Лонар.

– Архонт привык мыслить масштабно, это его обязанность, он управляет целым городом. И если речь шла о домашнем празднике, то это всего лишь фигура речи, – объяснил Ксантос. – Вы меня поняли?

Недоумевающая мордочка Ковена явно ответила «нет», если бы тигр на него посмотрел.

– Вам предстоит событие, какое редко кому удаётся увидеть, – обрадовала школяров Мирра.

«Какое счастье, что я успел причесать шубку», – подумал Ковен.

«А я налил свежей водички в шар», – прибавил Черномордик.

Короткая проверка, и школяры уже входили в огромные двери. В зале было не так много народу и не так шумно, как на улице. Все вели себя сдержанно, скромно и воспитанно.

Школяры оказались не единственными юными котами, были здесь и приглашённые из других школ. Четвёрка друзей сразу узнала учеников из сообщества Коннахта по накидкам цвета граната. Были здесь и студенты академии Каллисто, носившие на шее геммы из рубина.

– Окончившие академию обычно работают в горах и пещерах, – тут же объяснила Элисса. – У них на шее очень редкие рубины, это их помощники.

– А вот и школяры из замка Каслкотц! – провозгласил архонт Зозим.

Все головы повернулись к вошедшим.

«Караул! – заметался Черномордик. – На нас все смотрят!»

«Не паниковать!» – распорядился Ковен, обращаясь скорее к себе, чем к Зародышу.

В отличие от Ковена, Черномордика и большинства школяров, Ксантос и Иллена чувствовали себя вполне непринуждённо и, приветствуя архонта, с достоинством склонили головы.

– Присоединяйтесь к нам, друзья, и веселитесь, – пригласил вновь прибывших гостей Зозим.

В зале вновь зазвучали разговоры и смех.

– Если кто-то пока не решил вопрос с первой практикой, праздник станет для вас уникальной возможностью, дерзайте, ищите себе главного наставника, – сказала школярам Иллена. – Завтра мы будем перегружены визитами. Действуйте смелее, берите мужество в лапы и вперёд. Мы будем за вами приглядывать, ведите себя хорошо.

Прошёл целый час, а Ковен отважился лишь на охоту за лакомствами. Он направился было к одному коту-магу, который, как говорили, только-только вернулся после охоты на монстров, но, сделав несколько шагов, чуть не подавился шерстяным сгустком, который подступил к горлу, украдкой выплюнул его и пристыженный вернулся к огорчённым друзьям.

В стороне от толпы они заметили Миркенбальду.

– А-а, это вы, – сказала она приближающимся школярам, и вид у неё при этом сделался такой кислый, будто она увидела стаю хорьков. – Вы, конечно, подумали: вон сидит Миркенбальда в уголке и мечтает, чтобы её потревожили. Так ведь, да? Ну, что, весело вам?

– Мы всё время едим, – сообщила Брайна, доедая неведомо какое по счёту пирожное.

– Ничего лучше на этом празднике не придумаешь, – согласилась изобретательница.

– Неужели вам не нравится праздник? – удивилась Сирения.

– Я же вам сказала, что праздничному шуму предпочитаю свой рабочий уголок. Не люблю пустой траты времени!

«Можно подумать, что мы слышим Эркенбальду», – мелькнуло в голове у Ковена.

– Вы не изменили своего мнения относительно практикантов? – с надеждой спросил Лексиос.

– Ты имеешь в виду за несколько часов после обеда? Похоже, в прошлой жизни ты был блохой – такой же приставучий. Я изменила бы своё мнение, если бы могла раздвоиться, а иначе никак. Но пока что этого, как видишь, не произошло.

«И всё-таки Лексиос по-прежнему надеется», – отметил про себя Ковен.

– А теперь марш веселиться! Если задержитесь около меня, то и другие решат, что мне пришла охота поболтать, и не дадут мне покоя.

Друзья уписывали канапе с сёмгой и укропом, когда услышали, что к ним приближается механический лязг.

– Извольте следовать за мной, – обратился к ним блюститель-автоматон. – Архонт Зозим желает говорить с вами.

Юных котов будто холодной водой окатили.

– Неужели Зозим узнал про утреннюю историю? – в испуге спросила Сирения.

– Представить себе не могу, как он мог узнать, – ответил Ковен.

– А что, если Акхана ему сказала? – предположил Лексиос.

– Ей такое бы и в голову не пришло, – заявила Брайна.

Блюститель повёл друзей через толпу. Коты и кошки с недоумением за ними наблюдали. Они прошли мимо учеников из сообщества Коннахта, с которыми чуть было не подрались утром. Обменявшись презрительными взглядами, и те, и другие сделали вид, что не знают друг друга. Дареза сделала точно так же. С самого начала праздника она держалась в стороне ото всех.

Архонт их ждал. Слева и справа от него сидели два телохранителя-кората. Характерная для сиамских котов бежевая с шоколадом шубка архонта немного потемнела к зиме. Он смотрел на всех с горделивым, если не сказать высокомерным, видом, что было неудивительно, учитывая его высокий статус. Три шара, его волшебная защита, крутясь, плавали над ним. Во время Шамониоса архонт сидел, сейчас же стоял на задних лапах, возвышаясь надо всеми.

– Рад снова увидеть вас всех четверых, – проговорил он в знак приветствия. – Как вам понравился мой домашний праздник?

– Он великолепен, – ответила Брайна, сделав реверанс. – Великолепен так же, как ваш город.

– Приятно слышать. Если я что-то задумал, то непременно осуществляю свой замысел полностью. Отрадно, что вижу вас, как всегда, всех вместе. Несмотря на мои старания, город небезопасен. Не далее как сегодня днём ученик из сообщества Коннахта был найден без сознания на одной из улиц. К счастью, ничего серьёзного. Но мой вам совет – будьте как можно осторожнее.

«Он знает, что мы причастны к этой истории, – подумал Ковен. – Понятия не имею откуда, но он всё знает».

«Хорошо, что, судя по его виду, онне собирается нас наказывать», – прибавил Черномордик.

– Я ещё не имел возможности лично поблагодарить вас за вашу помощь во время Шамониоса.

Архонт величественно склонил голову, и три кружившие шара повторили его движение.

– Сердечно благодарю вас. Вы достойные отпрыски лучших кошачьих семейств, в которых так нуждается наш континент. Отважные, быстрые, умные. Я не сомневаюсь, что, закончив обучение в замке, вы будете творить чудеса. Я в долгу перед вами. Можете попросить меня о чём пожелаете.

Взгляд Ковена блуждал по залу, разглядывая гостей. Не ему, туполапу, о чём-то просить у такого высокопоставленного кота.

– Ковен пока не знает, у кого бы он мог пройти первую практику во время третьей четверти, – заговорила Брайна. – У вас не нашлось бы случайно наставника, мага-кота, который согласился бы его взять?

Как же Ковену захотелось дружески потереться головой о Брайну! Почему же он сам не догадался об этом попросить?

Ковен очень смутился.

Архонт благожелательно взглянул на юного кота.

– До котов-магов добраться не просто. Всегда в дороге, всегда заняты. Даже я, когда мне нужен кто-то из них, думаю, что ищу не кота, а ветер в поле. По счастью, я, кажется, смогу вытащить эту занозу из твоей лапы, Ковен. И сделаю это с большим удовольствием. Следуй за мной! А вы, – обратился он к троим друзьям, – продолжайте веселиться.

Ковен послушно последовал за архонтом. Оставшись один, без друзей, он застеснялся ещё больше: ведь архонт был таким величественным. Он опустился на четыре лапы и двигался плавно и медленно. Два его телохранителя сопровождали его.

– Мне сказали, что ты выбрал путь магии и оккультных знаний?

«Ему сказали? Интересно, кто?»

«Наверное, Ксантос, а может быть, Иллена».

– Да. Я чуть было не выбрал механиматику, но потом подумал и понял, что мне надо сосредоточиться на магии.

– Когда я увидел твоего Зародыша, то сказал себе: его хозяин сделал правильный выбор. Поверь, мне ещё никогда не приходилось видеть, чтобы кто-то из них был способен создать шар с водой. Это неслыханно.

«Ковен, немедленно скажи ему что-нибудь, а то он на меня смотрит! А я не могу ничего сделать, кроме как вертеться в своём шаре», – запаниковал Черномордик.

«Но я…»

«Давай, смелее! Скажи что-нибудь умное!»

– Ну, я…

Черномордик очень выразительно посмотрел на Ковена.

– Скажи, история с рукокрылым повлияла на твои занятия?

Ковен почувствовал, что лапы у него подгибаются, а взгляд необратимо утыкается в пол.

– Да я… В общем-то… – забормотал он.

– Не волнуйся, никто нас не слышит. Все заняты собой и праздничным весельем. Опиши, как выглядело это существо? Скажи, какой у него запах? Правда, что оно применяло водооккультные знания и что Ксантос едва успел спасти вас, тебя и свою сестру? Это существо что-нибудь говорило?

«Очень странно, – передал Ковену Черномордик. – Можно подумать, рукокрылое его зачаровало».

Уголком глаза Ковен заметил, что Брайна влезла на полку буфета и лакомится воздушными пышками, а автоматон тщетно размахивает деревяшками, стараясь призвать её к порядку.

– Мне трудно ответить на ваши вопросы, всё произошло так быстро. Мы едва сумели понять, что вокруг творится.

– Понимаю, понимаю. Хорошо, что рыси из Агхарта уже приступили к расследованию, и сфинксы тоже. Рано или поздно мы получим ответы. Должны их получить. А что касается разноглазого кота, которого ты видел в Туманном море, то все мои службы разведки получили задание, а все блюстители города – сведения о нём.

«Вот это осведомлённость!» – восхитился Ковен.

«Архонт управляет самым влиятельным городом на континенте, странно было бы, если бы он чего-то не знал. Он должен уметь добывать информацию. Уверен, у него повсюду есть шпионы», – высказал своё мнение Черномордик.

– Ты, наверное, хотел бы спросить, почему меня так заинтересовало это существо? Видишь ли, мои предки сражались с рукокрылыми. Дед моего прапрадеда был из рода знаменитого Алазара, который вместе с Девонией сражался с морскими вампирами на берегах Невелига. Моя семья проливала кровь, защищая от них континент. И я твёрдо верю: чем лучше изучишь угрозу, тем надёжней приготовишься к обороне. Это первое, чему учит каждый кот-маг, не правда ли, дорогой Ларимар?

– Простите, что вы сказали? – обернувшись, переспросил кот, к которому был обращён вопрос.

Это был крупный дымчатый сфинкс, бесшёрстный и гладкий.

– Я объяснял этому юному школяру из замка Каслкотц, что очень важно знать как можно больше о своём противнике.

– Я уж точно не стал бы вам возражать, архонт, – ответил сфинкс и указал на свой шрам, идущий к затылку от левого уха. – Неудачная встреча с королевским краксом, – пояснил он, обращаясь к Ковену. – Ещё более неудачная для кракса, поскольку он на поле боя оставил гораздо больше перьев, чем я – шерсти.

«У него хорошее чувство юмора», – обрадовался Черномордик.

– Ковен – тот самый юный кот, который обезвредил взбесившегося Трилика во время беспорядков на Шамониосе. Думаю, что ты об этом слышал.

– Разумеется. И в первую очередь я слышал о странном поведении автоматона на празднике в замке. Говорят, что он направил на огненного демона струю воды? Довольно необычно. Зозим, есть ли на свете механиматические изобретения, способные колдовать? Мне кажется, за этим что-то кроется.

– Ты знаешь магистров ордена Благого Знания. Они неохотно рассказывают о своих неудачах. Но, по счастью, рыси, стражи предвечного хаоса, ведут в замке расследование, во всяком случае, мне так говорили. Как только узнаю больше, непременно поставлю тебя в известность.

Кот-маг наморщил лоб, как Говард. Он явно задумался.

– Как бы там ни было, юный Ковен хотел бы пройти практику третьей четверти под руководством опытного кота-мага. И я сразу подумал о тебе.

– Уникальный школяр-туполап, который смог справиться в одиночку с вышедшим из-под контроля автоматоном? Такого не каждый день встретишь.

Ковен почувствовал, что Ларимар с интересом рассматривал его чешуйки под шерстью, и ему хотелось бы расспросить о них, но, как воспитанный кот, он не позволял себе неприличного любопытства.

– Третья четверть, я правильно понял? – переспросил он. – Она начнётся через несколько месяцев, не так ли?

– Кажется, так, – кивнул архонт. – А ты сейчас отправляешься в экспедицию?

– На будущей неделе сопровождаю группу аргонавтов и учёных на восток, к Туманному морю. Они хотят изучить и понять, что же там делается. Мне и Оминии предстоит их защищать. Вы ведь знаете Оминию, не так ли?

Конечно, Ковен знал Оминию, она была одной из самых его любимых кошек-магов.

– В прошлом году она очистила городские катакомбы от драугаров, – кивнул архонт. – Она работает стремительно и безупречно, но и берёт за свои труды фантастические гонорары.

В ответ на замечание Зозима сфинкс улыбнулся.

– Будьте осторожны с Туманным морем, – прибавил архонт Зозим. – Предельно осторожны.

– Не стоит волноваться, архонт, мы видели и не такое. А ты, юный Ковен, напиши мне. Я уверен, что сумею помочь тебе раскрыть твои таланты во время практики.

– Большое спасибо, – едва слышно пролепетал котик вне себя от счастья.

Если бы он не боялся нарушить этикет и бросить тень на замок Каслкотц, то прыгал бы от восторга до потолка, орал во всю глотку и носился бы по дворцу как сумасшедший.

– В добрый час! – напутствовал его архонт. – Сердечно рад, что всё уладилось. А теперь, Ковен, иди и веселись со своими друзьями, а я ещё немного побеседую с Ларимаром.

«Думаешь, он расскажет ему о рукокрылом»? – спросил Черномордика Ковен на обратном пути в зал.

«Думаю, что должен рассказать, раз уж Ларимар отправляется к Туманному морю. Это рукокрылое наверняка с ним связано».

«Теперь ты, Черномордик, портишь мне веселье», – попенял Зародышу Ковен.

«Ты прав, больше не буду! Бежим скорее лакомиться пирожными!»

Увидев довольную мордочку Ковена, Брайна, не думая ни о каком этикете, запрыгала от счастья.

Глава 22

Льды Агоналий

Сообщение пришло ранним утром.

Солнце только-только притронулось первыми лучами к окнам «Перинки». В столовой вкусно пахло круассанами и чаем, глаза у школяров слипались после вчерашнего веселья, но они не могли не заметить незнакомца, хлопнувшего дверью. Он буквально влетел в столовую, весь в снегу, с крайне озабоченным видом.

– Где я могу найти магистров ордена Благого Знания Ксантоса и Иллену? – спросил он у сидящих за столом, что первым попался ему на пути, то есть у Ковена и его друзей.

Кот указал лапой на возвышение, и все мордочки вокруг повернулись к незнакомцу, удивлённо и настороженно рассматривая его. Незнакомец, не теряя времени, в один прыжок перемахнул через всю столовую и очутился на возвышении. Все увидели, как он передал Ксантосу свёрнутый в трубку пергамент.

– Это курьер магической почты, – сообщил Лексиос щипком струны и зевнул. – Я видел логотип у него на сумке.

Бенгальский кот поднялся утром с неимоверным трудом. Встреча с Миркенбальдой так его вдохновила, что он просидел остаток ночи над своими чертежами, к большому беспокойству Брайны, которая пыталась уложить его спать.

– Что за срочность?

Магическая почта для доставки писем и посылок использовала особый портал. Услуги этой компании, надёжной и знаменитой, были далеко не всем по карману. Они стоили гораздо дороже, чем авиапочта, тем более самая обыкновенная. К ней обращались, только когда не знали, куда девать деньги, или в случаях крайней необходимости.

– Что там в свитке? – прошептала Сирения. – Вот уж не думаю, что хорошие новости. Вы посмотрите на наставников!

Окончив чтение, Ксантос и Иллена быстро обменялись несколькими словами и тут же что-то сказали Мирре, Изо, Акхане и Фигаро.

Аргонавт мгновенно спрыгнул с возвышения и обогнал курьера, который теперь уже никуда не спешил.

– Ты куда, кузен? – окликнула бегущего Фигаро Брайна.

– Ксантос попросил меня… Нужно сообщить…

«Чтобы Фигаро подыскивал слова? Чудо из чудес…» – подумал Ковен.

«Случилось что-то плохое», – решил Черномордик.

– Извини, спешу! – заключил он, искоса взглянув в сторону наставников, по-прежнему занятых разговором. – Ни минуты! Не делайте глупостей!

Брайна открыла рот, чтобы ответить, но лесной кот уже исчез, хлопнув входной дверью.

– Невежа! Мог бы поделиться с нами новостями! Я же его кузина!

– Только тогда, когда тебе от него что-то нужно, – поддела её Сирения.

Брайна в ответ показала ей язык, и Пушнис тоже.

– Первый раз вижу, чтобы у Фигаро был такой озабоченный вид, – задумчиво сказал Ковен.

«Лучше посмотри, какой вид у Ксантоса», – телепатически посоветовал Черномордик.

«Когда мы ему рассказали, что случилось в пещере кристалла, он выглядел так же».

«Уж не думаешь ли ты?» – заволновался Черномордик.

Тигр наморщил лоб. Пантера неистово била себя по бокам хвостом.

– В замке беда, – объяснил им Лонар.

Он очень осторожно ходил от столика к столику.

– В замке Каслкотц?

– Больше я не сумел ничего услышать. Кажется, случилось что-то очень серьёзное. Фигаро побежал к архонту.

У Лонара появилась новая страсть: обо всём выспрашивать и всё записывать, как поступают журналисты. Начитавшись газет и журналов, он сам захотел писать в газеты. Вчера вечером, вернувшись из малого дворца архонта, он поспешно нацарапал небольшую заметку об этом празднике.

В столовой воцарилась мёртвая тишина. Пролетела муха, но каждому показалось, будто грянул гром. Дареза убрала её коротеньким заклинанием.

– Этой ночью в замке случилась большая беда, – сообщила Иллена. – Мы вынуждены прервать наше путешествие. Я возвращаюсь в замок немедленно. Вы все остаётесь здесь с Ксантосом и Миррой на час, поскольку нам нужно убедиться, что в замке сейчас безопасно. Когда мы все там соберёмся, нам понадобится помощь каждого. Набирайтесь сил!

Иллена тотчас же ушла вместе с Изо, не взяв с собой даже сумки.

– Что же там произошло? – сразу задал вопрос наставникам Ансельм, едва успевший проснуться.

– Подробности нам неизвестны. Мы получили краткой сообщение, что этой ночью в замке случилась беда.

– Какая?

Удивлённые вздохи и шёпот послышались в столовой.

– Трудно сказать. Быстрее завершайте завтрак, собирайте вещи, мы ждём вас в холле.

Ни у одного из школяров кусок не лез в горло. Даже Брайна, нацелившаяся на большой аппетитный кекс, отложила его в сторону.

Когда все они снова собрались в холле, то почувствовали в воздухе мучительную нависшую угрозу. Школяры маленькими группками обсуждали утренние события и гадали, что могло случиться в замке.

– А вдруг Трилик очнулся в мастерской у Эркенбальды и снова начал всё крушить? – предположила Сирения.

– Не говори глупостей, – оборвала её Брайна и махнула лапой. – Мы видели, что Трилик разобран по винтикам.

– Может, опять магическая аномалия, только более сильная, чем обычно?

Друзья обменялись скептическими взглядами.

«Что-то очень серьёзное, – думал Ковен. – Иллена и Ксантос так напуганы!»

– Полагаю, вы думаете то же, что и я, – начал Ковен. – Только сказать не решаетесь. Тогда я скажу. Что, если это связано с Туманным морем? Или с гарвафом?

Пушнис и Ризу вздрогнули, а значит, испугались их хозяйки.

– Ковен, я прекрасно знаю, что тебе нравится меня пугать, – сердито прошипела Брайна, – Но поверь, сейчас для этого не самое подходящее время: я только начала переваривать пищу.

– Извини, пожалуйста, но это первое, что пришло мне в голову.

– И мне тоже, – поддержал его Лексиос.

– Отлично! Значит, мне не избежать вспученного живота. Но если вы правы, мы используем ЧПОК. Как только вернёмся, пойдём на разведку.

– Я говорю серьёзно, Брайна.

– Я тоже. Мне что, надо тебе напоминать, что именно ЧПОК спас замок? Мы были настороже и помогали всем, чем смогли.

Ожидание казалось школярам невыносимым.

Наконец-то! Они попрощались с хозяевами и вышли из гостиницы, но тут по магической почте пришло новое сообщение. Ковену удалось услышать обрывок разговора Акханы и Ксантоса.

– Ты уверен, что благоразумно их забирать с собой? – спросила старая белоснежная дама-ирбис. – Вдруг там опасно? Ты можешь их оставить у меня, я присмотрю за ними, а когда вы будете уверены, что…

– Ты же прочитала сообщение Иллены, – прервал её Ксантос. – Большого риска нет. И потом, ты же знаешь, что школяры связаны с замком, с его судьбой. Конечно, они молоды, но им необходимо во всём участвовать. Только так они смогут найти своё место в мире.

– Ты прав. Именно этому я тебя и учила много лет тому назад.

– Я знал, что ты со мной согласишься. Спасибо за гостеприимство, Акхана.

– Будьте осторожны, очень осторожны. Мои старые кости чувствуют перемены.

Школяры ожидали во дворе.

– Разбиваемся на тройки, – распорядилась Мирра. – Идём по городу скорым шагом, никто не отстаёт. Я на вас рассчитываю.

Сегодняшний Ар Рун был полной противоположностью вчерашнему, праздничному. Пустынные улицы, пленницы мороза и снега. Группа юных котов, быстро перебирая лапами, торопилась за Ксантосом. Ар Рун их больше не радовал. Школяры видели змеев над домами – те всё так же порхали в небе, – видели магазины и лавочки и даже будто бы слышали музыку: мостовая и стены хранили отголоски весёлых мелодий. Но всё это стёрлось и потускнело, как только они узнали, что их родной замок в опасности.

«Будет просто ужасно, если школу закроют, – говорил Ковен Черномордику. – Я не хочу возвращаться на ферму».

«Может, не стоит думать о плохом? Остановись, пожалуйста», – попросил его Зародыш.

«Не могу! Ты же видишь, Ксантос ведёт нас чуть ли не бегом!»

– А почему мы не идём на причал? – удивилась Адалина.

Они спешили в совершенно противоположную сторону и оказались на крошечной площади. Посередине возвышался величественный портал на каменном фундаменте, оплетённом корнями старого дерева. Портал был в рабочем состоянии, его охранял блюститель со своими помощниками.

– Мы получили особое разрешение от архонта Зозима и можем воспользоваться этим порталом, – объяснил Ксантос. – Летучий корабль потребовал бы слишком много времени. Блюститель, – обратился он к корату, который стоял возле портала, – передайте нашу благодарность архонту. Нам очень жаль, что мы уезжаем не попрощавшись, но вы передадите ему наши извинения.

– Всенепременно, досточтимый магистр.

Тигр шагнул в портал, не произнеся никакой магической формулы. Все остальные последовали его примеру.

Ковен оказался у наружного портала в парке впервые после того дня, когда пришёл в школу на испытания. Сейчас здесь толстым слоем лежал снег, и повсюду виднелись клочки тумана.

На этот раз их встречал не автоматон, а старшая ученица Аннук, вид у неё был усталый, вся шерсть в пыли.

– Наставник Ксантос, – она склонила голову, приветствуя тигра. – Глава ордена Говард прислал меня за вами.

– Спасибо, ученица. Расскажите нам, что произошло.

Ксантос подозвал Мирру, и они двинулись к замку на некотором расстоянии от школяров, не желая, чтобы те слышали их разговор. Тигр покачивал головой и время от времени негромко рычал или вздыхал.

Ковен повёл носом, провёл по нему лапой и громко чихнул. Вслед за ним начали чихать и его товарищи.

«Запах… – подумал он. – Вокруг снова солёный морской запах».

Брайна взглянула на Ковена, не скрывая дурных предчувствий.

– Что случилось? – сыграл на кантеле Лексиос. – Почему у вас такой вид?

– Ты чувствуешь запах?

Бенгальский кот глубоко вдохнул и уткнулся носом в шерсть, чтобы не расчихаться.

– Тот же самый, что в пещере кристалла во время Шамониоса, – напомнил Ковен.

– Хочешь сказать…

«Рукокрылое», – мысленно произнёс Ковен.

Все остановились одновременно с Ксантосом. У всех шерсть поднялась дыбом. Пасти ощерились. Уши прижались. Хвосты пришли в движение. Ну и зрелище! За рощей, покрытой снегом, вздымались к небу ледяные колонны.

Фонтаны воды ударили из земли вверх и сразу заледенели, став колоннами с шипами и выступами, толщиной в ствол дерева. Некоторые из них разбились, усыпав всё вокруг мерцающими осколками.

– Кажется, это не туман, это дым, – догадалась Сирения.

– Вообще-то туман и дым вместе, – уточнила Аннук. – Туман поднялся вчера вечером, когда мы праздновали Агоналии и все находились в замке.

Ковен почувствовал, как тоскливое беспокойство зашевелилось внутри. Да, похоже, опасность миновала, но как там обитатели замка? Они все в порядке? Он подумал об Эркенбальде, Убаре, Коре. Вообще обо всех, кто оставался здесь. Он хотел встретиться взглядом со своей помощницей-ментором, но ему это никак не удавалось.

«Ей не до тебя, у неё полно других забот», – шепнул ему телепатически Черномордик.

И её Зародыша-лисички Шафран тоже не было видно.

– Что же здесь произошло? – задала вопрос Элисса.

– Сейчас вам всё объяснят, – пообещал Ксантос. – А пока давайте дойдём до замка.

Брайна уже приготовилась спорить, но Ковен остановил её, мягко тронув лапой.

– Успеешь потребовать ответа, если нам ничего не объяснят, – шепнул он. – Давай сначала посмотрим, что там делается.

– Ковен, этот запах…

– Да, я его узнал.

В лесу из ледяных фонтанов среди сугробов зияли глубокие провалы.

– Здесь было настоящее сражение, – объявила Дареза, жадно оглядывая всё вокруг.

– Настоящие кратеры! Кто же мог…

– Пушки-ледоколы, – сообразил Лексиос. – Эркенбальда сумела изменить их функции, и они стали защитниками замка. Но вот что странно: судя по следам на снегу, противник не наступал, а бежал…

– Как хорошо, что мы вовремя починили пушки, – порадовался Ансельм.

– И ещё лучше, что они пригодились.

– Если замок выстоял, значит, они не просто пригодились, они сослужили хорошую службу.

Замок выстоял. Он возник перед котами из тумана весь покрытый снегом. Да, он пережил не лучшие дни – на фасаде снова зияли раны, снова шрамами разбегались трещины по его башням. Можно было подумать, что великан метал в его стены дротики, оставляя в них дыры. Вокруг замка лежали осколки камней, дерева, стекла.

– Почему до сих пор ничего не убрано? – спросил Ксантос у Аннук.

– Мы спешили изо всех сил, наставник, но разрушений внутри ещё больше, и они гораздо значительнее.

– Понимаю. Вы старались и делали что могли.

Они миновали парк, подошли к крыльцу.

– Что здесь произошло? – сердито мяукнула Брайна. – Если есть опасность, мы имеем право о ней знать!

Ксантос остановил на ней неподвижный непроницаемый взгляд.

– Сейчас вы все отправитесь в большой зал и…

– Но мы…

– И Аннук вам расскажет, что произошло этой ночью в замке. Она ответит на все ваши вопросы.

Брайна проглотила свой гнев, а старшая ученица устремила на тигра вопросительный взгляд.

– На все вопросы? – переспросила она.

– Да, на все вопросы. Они в любом случае всё узнают. Так или иначе. И я предпочитаю, чтобы они все узнали от вас. Я иду к Говарду и Иллене.

К тигру приблизился страж Агхарта.

– От имени стражей первозданного хаоса приношу вам нижайшие извинения. Мы уже были рядом с порталом, но в этот миг…

Продолжения донесения они не услышали. Аннук поспешно увела школяров, торопя их в большой зал, который находился в противоположном крыле замка.

Нижний холл был разгромлен, одна лестница полностью уничтожена. Изящная статуя фелида, стоявшая в центре, превратилась в груду обломков. Школяры свернули в коридор, и им показалось, будто через него с трудом протискивался великан-толстяк. Все стены и пол в нём были повреждены.

Повсюду их преследовал отвратительный, едкий морской запах, запах соли, тины и такой отчаянной беды, что опускались и подламывались лапы.

– Как же так… – жалобно всхлипнула Брайна.

На полу лежала бродячая жаровня, разбитая, с погасшими углями.

– Мы можем ей помочь? – спросила Брайна Аннук.

– К сожалению, нет. Когда появится возможность, мы вернём её замку, и он создаст новые жаровни.

По дороге они увидели немало повреждённых автоматонов.

Подмастерья и мастера, которых они встречали, занимались уборкой и казались измученными.

«Они пережили что-то ужасное…» – решил Черномордик.

«Да, вид у них неважный», – согласился с ним Ковен.

«Неважный? От ауры их Зародышей мороз по коже! Они обессилены, угнетены, встревожены и напуганы».

«И мастера тоже?»

«И мастера тоже. Я ещё никогда не видел Шафран такой».

Зародыш старшей ученицы, ментора Ковена, следовал за своей хозяйкой машинально, то и дело о чём-то задумываясь и глядя в пустоту.

Большой зал было невозможно узнать. Ковен привык приходить сюда, чтобы отдохнуть, пообщаться, погрызть что-то вкусненькое, поваляться на подушках. Здесь всегда было тепло, уютно, здесь секретничали и делились самым сокровенным. Сейчас в больших каминах здесь горел огонь и были повсюду разложены подушки, но в воздухе висело гнетущее чувство беды.

Несколько подмастерьев и мастеров лежали и отдыхали. Непривычно мало.

– Все остальные ещё на работе, – объяснила Аннук.

– А мы? Мы тоже хотим помочь! – воскликнула Дареза.

Ковен очень удивился: до сих пор Дареза никогда не проявляла желания делать что-то сообща и быть с кем-то заодно.

«Может быть, она не хотела иметь дело с нами? – подсказал Черномордик. – А замок – это совсем другое. Онаего чтит и чувствует с ним связь».

Вскоре школяры расселись на подушках, и Аннук начала рассказ.

Это случилось поздней ночью. Кое-кто из любителей ложиться за полночь ещё сидел за праздничным столом, когда за окном завыла метель. Замок вдруг сотрясло от фундамента до самой крыши. От толчка проснулись все. Удар пришёл из глубин подземелья. Сначала все обитатели решили, что это сильная магическая волна, такое уже бывало, и не раз. И тут нет ничего удивительного. Как на Шамониос, так и на Агоналии хаос приходит в движение. Тут всё дело в особенном расположении звёзд и чувствительности континента к влиянию космоса. Поэтому большинство вновь заснуло, а те, что не спали, продолжали есть и веселиться.

Никому и в голову не приходило, что происходит в Замке на самом деле. И никто, конечно, не обратил внимания на странный запах, что понемногу проникал повсюду. Запах моря, солёный запах. Непривычный. Неприятный.

– Мы, во всяком случае, не обратили на него внимания, – уточнила кошка. – А рыси продолжали исследовать подземелье, которое обследовали до этого очень долго, даже когда начался праздник.

Через десять минут замок сотрясло второй раз. Это был взрыв чудовищной силы, разрушивший одно крыло замка. Теперь уже все поняли, что происходит нечто страшное, между тем худшее уже произошло.

– Что же это было? – спросила Элисса.

Ковен и его друзья догадались.

Но не могли сказать остальным и что-то объяснить. Потому что стыдились признаться, что с начала второй четверти всем врали.

– В замок проникли рукокрылые, – тихо сказала Аннук – Целая стая.

Мёртвая тишина воцарилась в большом зале.

– Не может быть, – прошептал Алессандр. – На континенте нет рукокрылых.

– Раньше их не было, – поправила его абиссинская кошка Эйтна, ещё одна старшая ученица, что пришла помочь Аннук отвечать на вопросы. – Но теперь они здесь.

Школяры замерли, напуганные услышанным. Растерянные взгляды, обвисшие хвосты, прижатые уши.

«Им нужно время, чтобы осознать, что это значит, и оценить, какую они представляют опасность», – подумал Ковен.

– Целая стая? – переспросил Лексиос. – Сколько же их было?

– Не меньше восьми. Так мне показалось. Всё произошло очень быстро. Как только они вылезли из подземелья, то начали разрушать всё на своём пути и разбрасывать всех, кто хотел их остановить.

– На кого они похожи?

– Они разные. Один из них был огромный. Больше медведя. И гораздо толще. О его громадное брюхо разбивались все наши заклятия. Он прикрывал тех, что помельче. Через них невозможно было пробиться, они перегораживали весь коридор, когда шли.

«Странное описание… Разве существуют разные рукокрылые?» – удивился Ковен.

Он вспомнил Бийорну из Зловеста. А что, если она тоже рукокрылое?

– Среди самых мелких были маги. Я видела, как они колдовали с помощью волшебных палочек. А командовал ими кто-то очень странный, он не касался ногами земли, и вокруг него летало с десяток капающих свитков.

Все попытались представить себе эту картину и, если честно, не смогли.

– Раненые есть? – спросил Лонар.

– Рысь и мастера, которые пострадали под обломками, когда обрушилось крыло замка. Большинство отделались царапинами и вывихами. Больше всего досталось Убару.

Школяры затаили дыхание.

– Когда рукокрылые вышли из нижнего холла, ледяное копье…

Аннук отвела глаза.

– Что? – переспросила Адалина. – Что с ним?

– Он не… – начала Сирения в ужасе.

– Нет, но мог бы. У него серьёзно повреждена одна лапа.

Школяры взволнованно замяукали. Убар с первого дня их жизни в замке был из помощником и проводником.

– Как он себя чувствует сейчас? – спросил Ковен.

– Его лечит Кос. Состояние было очень тяжёлым, когда мы его принесли, но теперь ему гораздо лучше.

– Нужно его навестить, – решил Лонар.

– Обязательно, но не сию минуту. Сейчас ему нужен покой, – поспешно сказала Аннук.

В дальнем углу зала что-то заскрипело.

– Кто там ещё? – сыграл на кантеле Лексиос.

– Автоматон, – ответила старшая ученица, подходя к ним. – Мы его нашли на втором этаже. Он не мог ходить, и рукокрылые не обратили на него внимания. Ему повезло больше остальных.

«Это же развалина Марсели!»– воскликнул Черномордик, рассмотрев беднягу.

– Руко… руко… – продолжал он скрипеть потихоньку.

Он всё ещё старался поднять тревогу.

Ковен невольно прикусил язык.

«Это моя вина. Я о нём позабыл…»

Ковен так и не напомнил Эркенбальде смазать маслом суставы страдальца.

– Он бы нам сообщил много ценного, но он полностью не в себе.

– Руко… руко…

Коты оставили скрипящего автоматона и снова расселись на подушках

– Кора в порядке? – взволнованно спросил Лексиос.

Аннук внимательно посмотрела на бенгальского кота.

– Она в порядке. Это благодаря ей правая часть лестницы в нижнем холле уцелела.

Аннук невесело засмеялась.

– Расскажи!

– Единственное, чего хотели рукокрылые, – это вырваться из замка. Они какое-то время блуждали по нему, всё разрушая на своём пути, потому что искали нижний холл и выход. И в конце концов собрались на втором этаже. На самом деле, нам не пришлось их выгонять. Как только они оказались на крыльце, удары стали слабее, и они разбежались. Говард попросил нас продолжать осыпать их заклятьями. Эркенбальда стреляла по ним из пушек. Мы действовали скорее из страха, чем из необходимости обороняться. Но мы хотели кого-то из них поймать. Хотели понять…

Усталость бессонной ночи, проведённой среди опасностей, навалилась и подкосила Аннук. Эйтна вовремя подхватила её и усадила. Брайна протянула ей семчужинку. Аннук охотно съела и поблагодарила слабым кивком головы.

– Отчего рухнуло одно крыло замка? – продолжала расспросы Дареза, не обращая внимания на такие мелочи, как чьё-то самочувствие.

– Рукокрылые принесли с собой что-то. Вытащили из подземелья.

– Что это было?

Неизвестность всегда внушает страх, даже у лесной кошки шерсть встала дыбом.

– Мы точно не знаем, что это. Хорошенько не рассмотрели. Они её сразу спрятали. Магистр Говард считает, что её сразу телепортировали за пределы замка. Он думает, что это портал, которым они воспользовались, чтобы проникнуть в наш мир. Но они его здесь не оставили, утащили с собой.

Эйтна прибавила:

– Если подобный портативный портал существует, а Говард никогда не ошибается, то, где бы он ни находился, нашествия рукокрылых нам не остановить. Это значит, что они снова смогут напасть на замок.

Друзья испуганно переглянулись.

– А что со священным Аквамарином? – спросила Брайна.

Аннук посмотрела на неё, не понимая, при чём тут Аквамарин.

– Они к нему не приближались. Его охраняют рыси, стражи предвечного хаоса. Они помогали нам защищать замок, как вам известно. Их большой опыт в области оккультных знаний и их могущество… Я ещё никогда не видела ничего подобного. Это был тайфун заклинаний, я о таких и не слыхала. Говард и рыси оказали самое мощное сопротивление рукокрылым.

– Две рыси на заре ушли из замка, – уточнила Эйтна. – Наверное, для того, чтобы сообщить в Агхарте о том, что тут произошло. Ещё двое стражей помогают восстанавливать замок. Ещё один зализывает раны.

– А рукокрылые… Куда они ушли?

– Мы не знаем. Преследовать их было слишком опасно. Их магия… Она не похожа на нашу.

«Водооккультные практики, – размышлял Ковен. – Фигаро говорил нам, что они значительно отличаются отоккультных».

Никто не спешил покинуть большой зал, все сидели на своих местах, переваривая услышанное и обсуждая недавние события. Кроме возвращения рукокрылых ошарашенные школяры боялись, что школа замка Каслкотц закроется и что их отправят по домам.

– Нет, такого не может случиться, – успокаивала их Аннук. – За всю свою историю, что бы ни происходило на свете, замок Каслкотц всегда принимал учеников и успешно выпускал их. Ученики ведь тоже приносят замку обет верности, у нас с ним взаимные обязательства. Мы не покидаем замок, замок не покидает нас.

Ковен предпочёл не думать о том, что скажут его родители, когда узнают, что тут творится.

Глава 23

Уныние и безнадёжность

Запах соли просочился во все уголки замка Каслкотц, пропитал ворс ковров, волокна древесины. Рукокрылые повсюду наследили своей магией, отравили ею всё вокруг.

Исчезнув, они словно бы оставили после себя длинный шлейф, который лёг на замок как проклятие. В первые сутки все обитатели замка ходили с высунутыми от отвращения языками. Они бы распахнули окна, но за стенами снова бушевала снежная буря, свирепая, как дракон, которому прищемили хвост. Дрожали и звенели стёкла, скрипели балки, выл ветер.

– Мне кажется, я вся пропахла этой гадостью! Скажи, Ковен, от меня несёт тухлятиной?

Брайна с выражением отвращения подставила ему под нос свой пушистый бок.

– Нет, лишь немножко тиной, как ото всех, а ещё у тебя в шерсти полно сладких крошек, – промяукал он, отряхиваясь. – Ты вообще вычёсываешь шерсть или как? Ты вылизываешься?

– Из-за этого запаха мне кажется, что я лакаю болотную грязь. Это отвратительно. Скажи, как ты справляешься?

– Я сначала долго катался в снегу, а потом вылизался.

Брайна посмотрела на него с искренним осуждением.

Они сидели в столовой и пытались насладиться супом из осьминогов с водорослями. Шеф-повар Аман хотел их утешить.

– Как думаете, может, они оставили вонючие шарики или что-то в этом роде? – сыграл на кантеле Лексиос.

– Зная, какое у нас чувствительное обоняние, они могли бы применить зловоние в качестве оружия. Удачная тактика, – улыбнулась Сирения. – Но, боюсь, таков их природный запах.

– Официально заявляю, что у нас с рукокрылыми обонятельная несовместимость, – прошипела Брайна и стала чесаться так, словно собиралась вырвать у себя всю шерсть.

– Говорят, что сейчас хуже всего в подземелье, – сказал Ковен. – Там настоящее болото – вода, странные растения, жидкая грязь и комары неизвестного вида вьются в воздухе. Так сказал Изо. Могут сожрать в один миг, хуже блох. Всё это попало к нам через портал, вместо которого теперь осталась Пустота.

Повреждённое крыло замка восстановили накануне к вечеру. Пустотой стали называть то, что осталось от помещения, которое утащили с собой рукокрылые. Оно пока не было восстановлено, поскольку требовало немалых затрат.

– Нам всё равно запретили туда ходить, да это и к лучшему, – сказала Сирения.

– У меня идея, – объявила Брайна. – Сегодня вечером я угощу вас блинчиками с крем-брюле. Запах жжёного сахара держится дня два, мы все будем вкусно пахнуть.

Кантеле Лексиоса зазвучало тревожно.

– Имей в виду, автоматоны удвоили бдительность. Идти на кухню посреди ночи опасно!

– Зачем ты мне это говоришь? – простонала Брайна. – Если я не постряпаю, я впаду в отчаяние от всего, что тут у нас творится. Стряпня – мой лучший антидепрессант.

Лексиос и Сирения сдали наконец свои изобретения Эркенбальде. Брайна и Ковен пришли в восхищение, увидев их творения из дерева и металла. Книгоноша и шерстесборник показались им безупречными. Теперь двое друзей день и ночь ожидали вердикта главы факультета механиматики. Они знали, что их пребывание в школе не зависит от её оценки, но это нисколько не утешало их. Они оба – в первую очередь Лексиос – отдали бы всё на свете, если бы смогли удивить своего профессора. Как только бенгальский кот отнёс в мастерскую Эркенбальды свою книгоношу, он поднялся на Насест и проспал четыре часа подряд среди бела дня, однако и после этого не восстановил силы полностью. Как предсказывала Брайна, усталость у него накопилась чудовищная.

Ещё они вернули замку погибшие бродячие жаровни. По коридорам шла торжественная процессия, во главе которой наставница Орана несла то, что от них осталось, – небольшую пригоршню угасших угольков и обломки ножек. Оказалось, что на первом этаже есть особая комната, куда относили угасшие жаровни. Школяры никогда не бывали в ней прежде. Комната оказалась тёмной, в ней пахло серой, они здесь ничего не разглядели, кроме угольно-чёрных стен и полуразрушенной арки.

Зато все радовались, что порядок в замке снова восстановлен.

– Все нарушения спровоцировал портал, – объяснила им Элисса в то время, как прибыл десерт – взбитые сливки, посыпанные стружкой белого шоколада. – Портал в другой мир забирает огромное количество энергии. Хаос заволновался.

– Ты прочитала это в какой-то книге? – спросил Лонар.

– Нет, услышала разговор Ораны со сфинксом и стражем-рысью.

Сфинкс, родственник Говарда, прилетел в замок со скоростью ветра, чтобы всё здесь лично осмотреть и рассказать об увиденном прочим мудрецам-долгожителям.

– Как могло случиться, что никто ничего не почувствовал? Даже рыси?

Элисса оглянулась вокруг и понизила голос.

– По мнению сфинкса, портал активировал какой-то демон, но тут мне пришлось убежать, чтобы меня не застукали за подслушиванием.

Сообщение Элиссы всех перепугало. Магия демонов совершенно непредсказуема, школяры о ней ничего не знали, кроме того, что она опасна и за неё непременно нужно платить.

– Неужели портал находился в подземелье с начала года?

– Наверняка.

– Почему же рукокрылые не появились раньше?

– Мы старались не обращать внимания, но ведь всяких аномалий становилось всё больше и больше. Пренеприятных аномалий, если честно. А может быть, портал просто не был готов?

– И вы всерьёз верите, что на Шамониосе просто-напросто вышел из строя Трилик? – спросила Брайна, обращаясь ко всем сразу. – А я готова поспорить, что какому-то рукокрылому уже тогда удалось проникнуть к нам и что по нашим коридорам расхаживал вовсе не гарваф!

Ковен, Сирения и Лексиос испугались: Брайна, похоже, не думала о том, что будет, если их уличат во лжи!

– Вы разве не помните, какой запах стоял в нижнем холле?

– Теперь, когда ты сказала…

«Хитро, – признал Ковен. – Брайна сделала вид, будто только сейчас догадалась о том, что произошло во время Шамониоса».

«Всё это время она просто места себе не находила, – хихикнул Черномордик. – Трудно хранить такой секрет! Но в любом случае после случившегося молчать о рукокрылом не имеет никакого смысла».

После обеда друзья собрались навестить Убара, но им опять отказали, сказав, что ещё рано. Тогда они отправились в нижний холл посмотреть, как продвигается его восстановление. Так же, как после Шамониоса, всё делалось очень быстро. Каждое утро школяры получали посильные задания, в то время как подмастерья и мастера помогали наставникам и магистрам в более ответственной работе: ремонтировали коридоры и восстанавливали фасад.

Говард в сопровождении Фигаро и Мирры приступил к завершающему обследованию замка.

– Надо же! Лестницу восстановили! – радостно сыграл на кантеле Лексиос, когда они приготовились спускаться вниз с верхнего этажа. – Безобразий рукокрылых больше не видно!

«Почти не видно», – про себя поправил его Ковен, рассматривая ступени, перила и украшения.

Нужно очень хорошо знать замок Каслкотц, чтобы заметить отсутствие канделябров, замену одного ковра другим. Каменные плиты тоже стали другого оттенка, их заменили, потому что прежние рукокрылые стёрли в порошок. Во второй раз за короткий период времени замок преобразился.

Однако в самом центре холла всё ещё сохранялось свидетельство нападения рукокрылых. Статую фелида пока ещё не восстановили. Её обломки собрали в кучу, и они лежали рядом с упавшей люстрой.

– А это кто такой? – спросил шёпотом Ковен у друзей, указав на кота, который стоял и кого-то ждал неподалёку от груды обломков фелида.

Незнакомый лесной кот с пепельносерой шерстью. Ещё один гость в замке.

– Знаете что, – вздохнула Сирения, – мне это совсем не нравится.

– Что именно? Что тебе не нравится? – забеспокоилась Брайна.

– Видите у него в ухе железное кольцо и геометрический орнамент на спине? Это дозорный.

– Дозорный? Его тоже вызвали стражи предвечного хаоса?

– Именно они следят за состоянием хаоса, использованием оккультных знаний и магическими аномалиями. Дозорные – помощники Недреманного Ока, которое наблюдает за безопасностью на континенте.

Все юные коты представляли Недреманное Око довольно смутно. Слышали о нём раз или два случайно в разговоре, встречали упоминания в новостях, или просто-напросто какой-то их родственник или знакомый в своё время проштрафился и предстал перед Оком.

– А из каких семейств набирают дозорных?

– Не из каких-то конкретных. Дозорные живут вне семейств, не наследуют родовых владений и потомственного ремесла.

– И откуда ты это узнала? – мяукнула Брайна. – Только не говори, что твои родственники занимались опасными экспериментами и в дело вмешалось Недреманное Око.

– Нет, просто одна из моих сестёр стала дозорной.

– Вот здорово! – пришёл в восторг Лексиос.

– Я так не думаю. Она отказалась от семьи. Мы с ней больше никогда не увидимся. Око использует, я бы сказала, довольно своеобразные методы. Дозорные – лютые приверженцы правды и прямоты.

Ковен внимательно вглядывался в друзей.

«Мы уже долгое время вместе, но Сирения впервые нам рассказала о сестре-дозорной, – удивился он. – Не только у Брайны есть семейные тайны».

«Сирения вообще по характеру очень сдержанная, – заметил Черномордик. – Помнишь вашу первую встречу после испытаний?»

«Ты прав, однако… По-моему, каждому хочется обсудить отношения с близкими, что-то рассказать о них, поделиться…»

«Или не хочется», – возразил Черномордик.

Сирения, похоже, не печалилась и не обижалась на сестру, она привыкла.

– Думаете, дозорный здесь из-за нападения рукокрылых?

– Осторожнее! Он смотрит в нашу сторону, – запаниковал Лексиос.

Каждый занялся каким-нибудь делом: Брайна старательно вычищала крошки из шерсти, Лексиос настраивал кантеле, Сирения облизывала Ризу, и только Ковен, самый медлительный из всех, поймал на себе подозрительный взгляд, прежде чем догадался получше укрепить свои протезы.

Другие школяры, подмастерья и мастера, входя в холл, с любопытством косились на незнакомца.

– Разес! – послышался чей-то голос. – Давненько мы с тобой не виделись!

Дозорный с бесстрастным видом повернул голову.

– Фигаро, – отозвался он, увидев аргонавта в коридоре с витражами, ведущем к пещере кристалла.

Друзья, сгорая от любопытства, тихонько, чтобы их не заметили, спустились на несколько ступенек.

– И ты не удивлён, что видишь меня здесь, дорогой кузен? – продолжал Фигаро, подойдя к нему. – Конечно, нет. Недреманному Оку, должно быть, давно известно о моём приезде в замок, где я провёл уже немало времени. Уверен, оно знало об этом, когда я ещё был на борту летучего корабля.

«Дорогой кузен, – повторил про себя Ковен. – Я так привык, что Фигаро – родственник Брайны, что совсем забыл: он же лесной кот!»

– Ты преувеличиваешь нашу осведомлённость. Мы узнали о твоём приезде в замок не в первый день, а на следующий, – ответил дозорный, улыбнувшись. – Что ты здесь делаешь?

– А вот этого ты не знаешь, так ведь? Я приехал, чтобы как следует покопаться в архивах замка. Но об изменениях Туманного моря ничего нового я тебе не сообщу.

– Понимаю.

– Я надеялся найти здесь какое-то указание, след, зацепку. Я бы мог спросить и тебя, что ты делаешь в замке, если бы ответ не напрашивался сам собой. Ты поспешил сюда из-за нападения рукокрылых?

– Так и есть.

– Какие новости у Недреманного Ока?

– Если бы ты присоединился к нам десять лет назад, как тебе предлагали, я бы мог о них рассказать, поговорить о том, чем мы сейчас заняты, потравить байки о пережитых опасностях.

– Я и тогда дорожил своей независимостью не меньше, чем сейчас.

– Поэтому я сообщу тебе только одну новость: мы по-прежнему на страже благополучия и безопасности кошачьего рода на континенте. Я рассчитываю воспользоваться своим пребыванием здесь, чтобы подтвердить или развеять один слух. Ты сможешь мне помочь?

– Что за слух? Если он касается нелепой распри между городами-соперниками Балоной и Экатой этим летом, то я уже говорил: ни в каких махинациях с налогами не участвовал отродясь.

– Я знаю, что ты ни в чём постыдном не участвовал, Фигаро. Меня интересует одна лесная кошка, которая исчезла из Северных земель в начале прошлой осени. Кошку зовут Дареза. Говорят, что она поступила в школу замка Каслкотц и учится здесь. Об этом нам сообщил студент сообщества Коннахта, который видел её в Ар Руне на празднестве Агоналий.

– С каких это пор тебя интересуют семейные дрязги? Я думал, что дозорные Ока отвергли все родственные связи, чтобы их не касались споры о наследстве и тому подобное. Не говори, что ты нарушил свои клятвы!

– У тебя хорошее чувство юмора, Фигаро. Клятвы Оку едва ли возможно нарушить. Повторяю, я интересуюсь этой кошкой не из-за северных кланов, а по поручению Ока.

– Зачем же Оку понадобилась юная лесная кошка?

– Что ты знаешь о Дарезе?

– Почти ничего, кроме того, что у неё большие способности. Однако из школы её могут выгнать, если она продолжит держаться особняком и относиться ко всем окружающим с непомерным высокомерием.

– Её поведение неудивительно, если знать, кто она такая.

– Наследница клана? Во всяком случае, именно на это она намекнула.

– И да, и нет. Её клан – один из четырёх самых могущественных кланов лесных котов. Но два года назад во время жестокой охоты на монстров на крайнем севере её родители погибли при невыясненных обстоятельствах. Дареза, действительно, единственная прямая наследница и по праву могла бы стать главой клана. Но ты же знаешь, как передают власть в тех краях. По мнению подданных, она ещё слишком молода и слаба, чтобы управлять ими.

«Надо же, Дареза – сирота, – ужаснулся Ковен. – Мне такое и в голову не приходило…»

Его друзей тоже потрясло услышанное.

– Об этой охоте на монстров действительно мало известно. Я слышал о ней от двух моих знакомых, – признался Фигаро. – А с этой школяркой ни разу не говорил.

– Видишь ли, она убеждена, что после окончания школы станет достаточно могущественной, чтобы претендовать на роль главы клана.

– Она действительно может возглавить клан?

– Нет. Но тешит себя иллюзиями. Её судьба была решена на зимнем совете лесных котов в прошлом году: Дарезу лишили наследства, а земли её предков другие кланы разделили между собой.

– Вы следите, чтобы на севере установилось политическое равновесие. Поэтому…

Фигаро замолчал.

Обернувшись, Разес понял причину внезапного молчания собеседника. Дареза неслышно подошла к ним и встала у него за спиной.

– Кем вы себя возомнили, чтобы так говорить обо мне и моём будущем? – обратилась она к дозорному.

– Прошу меня простить, – дозорный склонил голову, возможно, ощутив неловкость. – Это был частный обмен мнениями, он не предназначался для посторонних ушей.

– Однако я его услышала. И кому как не мне решать судьбу моего клана?

В голосе Дарезы не было привычного властного высокомерия, скорее, в нём слышалось отчаяние.

– Ты бы этого хотела, но это невозможно. Сожалею.

Другие коты и кошки тоже столпились вокруг, любопытствуя, что тут происходит.

– Вас это не касается! – прошипела Дареза и начала рисовать магический круг.

Разес, сохраняя бесстрастное выражение, произнёс:

– На твоём месте я не стал бы этого делать.

– Перестаньте мне говорить, что я должна делать, а что – нет, – Дареза яростно продолжала рисовать.

Дозорный остановил её одним взглядом. Взглядом? Не совсем. Скорее, сковывающим заклинанием, не произнеся ни слова, не сделав ни единого движения. Ковен ощутил колдовство, потому что по чешуйкам пробежала дрожь.

– Дареза, – начал Разес, подойдя к ней. – Ты лесная кошка, а лесные кошки всегда готовы к борьбе. Я больше не принадлежу к этому семейству, и всё-таки дам тебе совет, которого и сам никогда не забываю. Двигайся вперёд, растоптав гордыню.

Громкие возгласы нарушили тишину холла.

– Что происходит? – внезапно послышался грозный голос.

– А-а, досточтимая Иллена, – обрадовался дозорный. – Я приехал, чтобы повидаться с вами. Ничего существенного не произошло. Случилось недопонимание. Приношу вам свои искренние извинения.

– Буду благодарна, если в будущем никаких недопониманий не возникнет, – холодно произнесла пантера. – Магистры ордена Благого Знания не потерпят нападений на своих учеников. И я не посмотрю на то, что вы дозорный Недреманного Ока. Извольте следовать за мной.

Дозорный ушёл вместе с пантерой. Остались Фигаро и Дареза, стоявшая неподвижно возле обломков скульптуры.

– Ты куда? – испугалась Сирения, увидев, что Брайна спускается по лестнице к Дарезе. – Хочешь, чтобы тебя растерзали?

Брайна упрямо продолжала спускаться, друзья со вздохом последовали за ней.

– Он вёл себя недостойно, – вот первое, что произнесла ангорская кошка, встав рядом с Дарезой.

– Да мне плевать на этого кретина! – прошипела та.

Лесная кошка дрожала всем телом от гнева. И не только. Другую причину её дрожи выдавал Зародыш-ёжик: Чепуховина свернулась на обломках клубком и едва сдерживалась, чтобы не заплакать.

– Я тебе очень сочувствую, мне жаль твоих родителей, – продолжала Брайна.

Пушнис побежала утешать ёжика.

– Я не нуждаюсь в твоей жалости, – возмутилась Дареза, безуспешно пытаясь отогнать Пушнис. – Можешь оставить её при себе.

– При чём тут жалость? – всё так же спокойно сказала Брайна. – Я хочу хоть немного тебе помочь. Ты крайне неприятная кошка, думаю, самая неприятная из всех, каких я встречала, но ты ведь школярка. А мы, школяры, здесь для того, чтобы помогать друг другу. И потом, я действительно знаю, что ты чувствуешь…

Дареза превратилась в рыжий комок ярости.

– Знаешь?! Это ты-то! Белая и пушистая, с которой все носятся! Гладят по шёрстке! Сестра могущественного магистра! Про меня ты вообще ничего не можешь знать!

Дареза, не давая Брайне рта раскрыть, умчалась, держа в зубах Чепуховину.

– С чего вдруг ты помчалась её утешать? – поинтересовался Лексиос, когда Брайна вернулась к ним.

– Потому что она потеряла всё, и сейчас у неё захотели отнять последнее – её гордость.

Ковен пристально взглянул на подругу, он знал её уже достаточно хорошо, но всё равно порой она его удивляла. Фигаро, расставшись с родственником, подошёл к четвёрке друзей и предложил им выпить по чашечке чая. Друзья сразу же согласились, они надеялись узнать от него много интересного о том, что происходит в замке.

– Что касается истории со школяркой Дарезой… – заговорил аргонавт, как только они расселись на мягких подушках вокруг стола розового дерева. – Дозорный – хотя я отлично понимаю, как это выглядело со стороны, – на самом деле хотел ей помочь.

– Неужели? – Брайна сердито на него посмотрела. – Нечего сказать, помог, унизив у всех на глазах.

– А я-то думал, вы с ней не ладите.

– Не ладим, – подтвердила ангорская кошка. – Дареза – жуткая стерва. Всю первую четверть Ковену проходу не давала. И чуть не сожгла нас обоих, когда мы старались обезвредить Трилика на Шамониосе. Но это не повод, чтобы её публично унижать. Во всяком случае, я так считаю. Нельзя поступать так же подло, как она. Иначе она сочтёт своё поведение единственно правильным.

– У тебя доброе сердце, кузина.

– Конечно доброе! Иначе я бы не готовила так вкусно! Оказалось, что Дареза озлоблена на мир не без причины. Пока я не знала, что она потеряла всех своих близких, я была уверена, что она просто скверная балованная кошка из богатой семьи. А тут дело совсем в другом. Если я правильно поняла, оставшиеся родственники объединились против неё в надежде, что она не оправится после своей потери.

– Они блюдут свой интерес, – подтвердил аргонавт.

– Они отвратительны, вот и всё.

Внезапно Ковена осенило: Дареза страшно одинока!

– Что бы ни случилось, будем надеяться, Дареза справится. Я не шутил, когда сказал, что орден Благого Знания задумался о её исключении из школы. Даже после нападения на замок Каслкотц она считает себя выше всех. Может случиться, что первый учебный год станет последним в её жизни.

«Значит, Убар говорил правду, – подумал Ковен. – Орден Благого Знания следит за тем, дружим мы или нет».

«И тебя это удивляет? – отозвался Черномордик. – Наставники не скрывают, что ваша сплочённость – самое главное».

Фигаро решил сменить тему разговора:

– Не знаю, известно вам или нет, но в замке всегда происходило много необычного. Когда я был школяром, дикая вражда возникла между ноккенами и альфарами с их совцами. Война шла совсем рядом, в Сумрачном лесу.

– Война? – удивился Лексиос.

– И настал день, когда замок Каслкотц превратился в поле битвы. Все подмастерья, мастера и даже школяры участвовали в защите замка.

– Ты участвовал в сражениях, когда был ещё школяром? – изумилась Брайна.

– Не совсем. Орден Благого Знания поддерживал нейтралитет, чтобы не подвергать учеников опасности. Нам поручили строить защитные барьеры на наиболее опасных направлениях, чтобы не дать сражающимся возможности сцепиться и укрыть стены от летящих заклятий.

– И что же произошло потом?

– Альфары прогнали ноккенов, и вновь воцарилось спокойствие. Позиция нейтралитета была понятна альфарам. Защита самых молодых, по их мнению, в приоритете, поскольку за ними будущее. Замок вновь обновился. Он будет обновляться всегда. Не стоит бояться, всё будет хорошо, вы увидите.

«Трудно в это поверить, когда видел в парке своими глазами те ледяные столбы…» – сказал Черномордик.

– И вообще, я думаю, – прибавил Фигаро, – Орден прекрасно обошёлся бы без участия дозорного. Можете не сомневаться, тот сунет свой нос в каждый уголок, чтобы как следует отчитаться. Разес – перфекционист.

– У нас есть для этого стражи-рыси, – сыграл на кантеле Лексиос.

– Это не одно и то же, – уточнил аргонавт. – Орден Благого Знания пригласил в замок рысей добровольно, чтобы расследовать причины повреждения священного Аквамарина. Рыси никого ни к чему не принуждают. А вот Недреманное Око всеми распоряжается по своему усмотрению и жаждет кого-нибудь наказать. Разес приехал, чтобы определить долю ответственности каждого и понять, можно ли было избежать случившейся катастрофы.

– Недреманное Око имеет право закрыть школу замка Каслкотц? – заволновался Ковен.

– Да, в том случае, если опасность велика. Но я сомневаюсь, что сейчас именно этот случай.

– Надеюсь, что ты не ошибаешься, – подхватила Брайна. – Но почему всё-таки стражи-рыси так и не отыскали портал, который ведёт в мир рукокрылых?

– Вы прекрасно знаете, что я не вправе обсуждать с вами эту тему. И, поверьте мне на слово, магистры даже мне не говорят всего, что знают. Никто не станет спорить: случившееся перевернуло всё в замке вверх дном. Единственное, что мне известно: рыси уже были в двух шагах от портала, когда оттуда появились рукокрылые. Стражи из Агхарта давно заподозрили, что корень всех беспорядков в замке находится в глубинах его подземелья, но не смогли до него добраться из-за того, что здесь царит хаотическая нестабильность.

– Хаотическая нестабильность? – переспросил Ковен.

– Вы пока не можете её почувствовать, потому что только начинаете обучение, но дело в том, что хаотическая стабильность замка зависит от священного Аквамарина. Вред, причинённый кристаллу рукокрылым во время Шамониоса, нарушил равновесие в замке и помог скрыть портал. По этой причине рыси не могли найти его, а ещё потому, что портал создала магия демона. Неужели вы об этом уже слышали? – спросил аргонавт, видя, как друзья согласно кивают головами. – Впрочем, с вами я уже ничему не удивляюсь.

– Демоническая магия какая-то особенная?

– Сила демонов не только в мощных заклятиях и не только в том, что они способны сближать между собой разные миры. Главное, что они могут сделать враждебный мир невидимым. Вообще-то рыси проделали изумительную работу, но им не хватило времени довести её до конца.

– А что со священным Аквамарином?

– Трещина не увеличивается. Даже наоборот, уменьшается. Рыси пока колеблются относительно её происхождения. Но, возможно, сумеют точно его определить до того, как она исчезнет.

Фигаро откусил кусочек рыбного пирожного и медленно жевал его с присущей ему аккуратностью.

Ковен насторожился, когда заметил, что Фигаро осторожно вытягивает ветхий пергамент из готовой рассыпаться кучи других.

– Хочу показать тебе Иринию, она была магистром и возглавляла орден Благого Знания четыре века тому назад.

Ковен посмотрел на портрет, пожелтевший и выцветший от времени. Вполне возможно, она тоже была метисом, как и он, но, может быть, и бенгальской кошкой. Ковен поднял мордочку и вопросительно посмотрел на аргонавта.

– Прочитай подпись под портретом.

– Skaljas Felines.

– Что означает «кошка с чешуйками» на языке, которым пользовались в те далёкие времена.

Ковен не поверил собственным ушам и глазам. Перед ним лежал вполне достоверный портрет другой кошки с чешуйками, более того, весьма уважаемой всеми на континенте дамы, занимавшей высокий, ответственный пост.

– Ириния написала трактат под названием Skaljas Donum, то есть «Дар чешуек». Это произведение, я полагаю, очень тебя заинтересует. О нём как раз говорится вот здесь, в этой строчке. Жаль, что его нет сейчас у нас под лапой, но я непременно спрошу о нём у библиотекарши Сакии, она знает всё на свете.

– Спасибо, – пробормотал Ковен, потрясённый до кончиков усов.

– Возвращаясь к тому, что произошло в замке, скажу: я прекрасно понимаю ваши тревоги и опасения. Но имейте в виду, наступившие спокойные дни, о которых всячески заботится орден, для вас продлятся недолго. Вас по-прежнему ждёт Цернунн. Час близится.

– Может быть, лучше отменить испытания, – промурлыкала Брайна. – Никто сейчас не в состоянии…

– О чём ты говоришь, сестрёнка? Ты думаешь, испытание – нечто вроде контрольной на листке пергамента? Что за него можно получить хорошую оценку просто так, потому что в замке случилась беда? Главное, чему вас учат в замке, – это взросление. Телесное, умственное и духовное. Каждое испытание – жизненная ступень, которая вас формирует и укрепляет. Как можно перепрыгнуть через такую ступень? Отменить испытание – значит нанести вам огромный вред. Надеюсь, моя кузина это понимает.

– Я понимаю… Я хотела сказать, что не так-то просто проходить испытания именно сейчас. Когда только что случилось нашествие рукокрылых.

– Наоборот. После нападения рукокрылых вы почувствовали, насколько опасен окружающий мир. Опасность может таиться там, где её не ждёшь. Враг раскидывает ловушку, когда ты чувствуешь себя в полной безопасности. Нервы у вас обнажены, вы взволнованы, потому что вас застали врасплох. И это самое подходящее состояние для Цернунна. Для вашего ума и для вашей души тоже. Зоркость и бдительность необходимы. Не помешает и щепотка страха. Страх необходим, чтобы превзойти собственные возможности.

Слова Фигаро заставили друзей задуматься.

– Вообще-то мы наколдовали себе Зародышей, когда едва дышали от усталости после охоты за блуждающими огоньками в замке Зловест, – задумчиво произнесла Сирения.

– Вот именно, – горячо поддержал её Фигаро.

– А как там ваши изыскания? Вы нашли что-нибудь? – спросил на кантеле Лексиос. – То, что мы рассказали, вам чем-нибудь помогло?

– Пока буксую на месте, дружище. И действительно, ничего не могу вам сказать. И вовсе не из-за запретов ордена. Мы сейчас работаем вместе с рысями, стражами Агхарта, и со сфинксами, стараясь понять, что же произошло.

– Вы не обнаружили связи между наступлением Туманного моря и нападением рукокрылых? – спросил Ковен.

– К сожалению, нет. Это могло быть случайным совпадением.

– С каких это пор ты поверил в случайные совпадения? – не без ехидства спросила Брайна.

– Ладно, ладно, кузина! Давай оставим эту тему.

Они не спеша попивали чай маленькими глоточками в полной тишине. Эта тишина после волнений и возбуждения казалась странной.

– Я понимаю, насколько велико для вас потрясение. Да и путешествие в Ар Рун оборвалось в самом начале. Но я сейчас сообщу вам кое-что интересное.

Юные коты сразу оживились, сблизили головы и задрали вверх хвосты.

– Я набрёл на это заклинание, пока занимался здесь у вас, в библиотеке. Оно касается ваших Зародышей, – прибавил аргонавт, рисуя магический круг.

Ковен узнал несколько рун, но большая часть из них была ему совершенно незнакома.

– Оно называется «древосвет».

Фигаро колдовал, но друзьям показалось, что неудачно, потому что не произошло ровным счётом ничего. По крайней мере в первые секунды. А потом в центре круга появился золотой бутон с серебряными прожилками и стал расти, от него побежали во все стороны тонкие корешки, которые без труда проникли в дерево паркета. Раскрылись два больших листа, потянулся вверх стебелёк, который мгновенно стал стволом с ветками и листочками.

Прямо на глазах выросло сияющее маленькое дерево.

– Отпустите ваших Зародышей, пусть они подойдут к деревцу, – попросил Фигаро. – Общение с ним их успокоит, и они передадут вам это приятное ощущение.

Драк первым решил познакомиться. Он вылез из-под морды Лексиоса, подошёл к деревцу и стал его обнюхивать, через секунду он залез по стволу и распластался на ветке, свесив вниз все четыре лапки. Остальные Зародыши, заинтересовавшись, потянулись за ним.

«И что ты чувствуешь?» – спросил Ковен у Черномордика.

Черномордик не стал отвечать ему словесно, он переслал ему свои ощущения. Тепло. Успокоение. Парение. Улыбка. Это было похоже на полный рот вкуснейшей выпечки Брайны, когда весенний тёплый ветерок продувает каждую твою шерстинку. Или как будто после долгого бега ты наконец пьёшь холодную свежую воду.

– Пользуйтесь этим заклятием во время подготовки к встрече с Цернунном. Заботьтесь о ваших Зародышах. Любите их от всего сердца. Им это очень нужно, а они нужны вам.

Слова Фигаро странным образом отозвались в ушах Ковена. Они показались ему предостережением.

«Черномордик, – мысленно обратился он, – ты по-прежнему боишься испытаний Цернунна?»

«Даже больше, чем прежде, Ковен».

Глава 24

Слёзы Цернунна

Дни относительного спокойствия подошли к концу. Слишком быстро, как показалось школярам. Замок всё ещё трепетал от ужаса. Все были настороже, все его охраняли, боясь, как бы не случилось ещё что-нибудь. Охрану замка усилили. Эркенбальда создала новый отряд автоматонов, который постоянно патрулировал коридоры, а кроме них на часах стояли сторожевые рыси и подмастерья. Ковен и ещё несколько школяров помогали подмастерьям.

Теперь ни один школяр не имел права выходить из замка в одиночку. Гулять разрешалось только группами, по трое-четверо, не меньше. Да никто бы и не стал рисковать. Скованный страхом и метелью, замок оледенел.

В таких условиях предстоящая встреча с Цернунном пугала и угнетала всё больше. Казалось, древний предок подходил всё ближе. Его тень уже витала над замком, где школяры теперь во всём постоянно видели знаки. Разве канделябры не похожи на оленьи рога? Разве слуги Цернунна не подбираются сквозь снег всё ближе к замку?

В последние ночи кот из сажи всё чаще навещал Ковена и повторял всё те же слова, что говорил в Заоблачных Высях:

«Тебе не место в замке Каслкотц, Ковен», – твердил он ему одно и то же. Повторял и повторял.

«Ты туполап, что тебя ждёт, кроме провала?»

«Дерзкий самозванец. Друзья скоро тебя раскусят. Тебя ждёт позор».

«Ты сам не веришь в себя, у тебя не достанет сил и воли, чтобы противостоять Цернунну!»

Ядовитые слова впитывались в мозг котика, утро каждого нового дня становилось всё мрачнее и мучительней. Горькие мысли осаждали его, сомнения, неуверенность… А где, спрашивается, взять уверенности туполапу? Черномордик старался как мог развеять чёрные мысли хозяина, но тот его не слушал.

Главное, ничего похожего на испытание первой четверти не было. Тогда Говард сам произнёс перед ними заклинание призыва, наглядно показав, что они должны будут сделать. Сейчас до испытания оставалось всего несколько дней, а они понятия не имели, к чему готовиться. Всех одолевали сомнения и страхи, друзья нервничали и часто ссорились.

Хуже всех чувствовала себя Сирения. Вот уже два дня, к великому огорчению Брайны, она ничего не ела, а это, по мнению ангорской кошки, было не по-кошачьи, невозможно и невыносимо. Сирения постоянно вспоминала свой страшный сон – из тёмных глубин поднимается и растёт огромная волна, – теперь ей казалось, что он предупреждал о недавних событиях. Своими мыслями она поделилась с Лексиосом.

– Уверен, ты не ошиблась, когда почувствовала, что это вещий сон, – согласился он с ней.

– Да, это правда. Но беда в том, что я не понимаю, что предвещают мои сны. И часто не знаю, простой это сон или нет.

Сирения открыла ловец снов.

– А что, если я туда уже записала какие-то предсказания, сама того не зная?

Ковену очень хотелось прочитать записи Сирении, но он чувствовал, что таким образом вторгнется в её внутренний мир. Пробежав глазами странички, увидит то, что касается только её одной.

И очень неловко себя почувствует.

– Я хочу просмотреть свои записи. Если кто-то из вас захочет мне помочь с ними разобраться…

Лексиос смущался так же, как и Ковен.

– Предложение мне по душе, – отозвалась Брайна. – Разобраться нужно всерьёз. Пойду приготовлю нам поесть и попить что-нибудь вкусное и горячее. А ты не боишься, что я нападу на запись, которую ты хотела бы оставить для себя одной? Хотя меня бы, конечно, такое не смутило.

«Конечно, не смутило, – согласился про себя Ковен. – Смущение и беленькая кошечка совершенно несовместимы».

Но юные кошки так не успели заняться снами. Бесшумно, как сон, подкрался сам день испытаний, и, как сон, он не дал возможности догадаться, чем он может закончиться.

Иллена, Говард и Ксантос собрали школяров в нижнем холле ближе к вечеру.

– Пора! – объявила Иллена. – Проход открыт на всю ночь. Цернунн нас ждёт.

Друзья испуганно переглянулись.

Двойные двери холла распахнулись, приглашая выйти. Внутрь ворвалась метель, и школяры, которых не заморозил испуг перед испытанием, заморозил холод. Похоже, снежной буре понравилось нападать на замок Каслкотц. Выйти сейчас на обледенелое, заснеженное крыльцо значило скользить, сражаться с ветром, швыряющим снег в глаза, цепляться за перила, чтобы он тебя не унёс.

На удивление друзей, Брайна на этот раз не жаловалась, как она часто делала прежде. Сейчас открыть пасть и мяукнуть было невозможно. Снег залепил бы ей рот.

На дворе была ночь. С каждым днём она наступала всё раньше. Всё вокруг стало чёрно-белой картиной. Многие школяры призвали на помощь волшебные огни и старательно охраняли их от порывов ветра, чтобы иметь возможность двигаться вперёд.

– Они ведут нас в лес, – неуверенно прошептала Сирения.

– Да, в лес. Ведь Ксантос говорил, что именно там будут испытания, – вспомнил Ковен

– Когда вокруг рукокрылые, не рискованно ли так отдаляться от замка? – снова спросила Сирения.

– Рукокрылые убежали далеко отсюда, – сыграл на кантеле Лексиос, чтобы её успокоить. – И потом, с нами самые могущественные коты-маги замка. С ними нам нечего бояться.

Трое наставников зорко наблюдали за процессией школяров. Ксантос возглавлял её, Иллена шла справа, Говард слева.

– Хочу надеяться, что ты прав, – тихо прошептала кошка-корат.

Сама она ожидала новых драматических событий. А они так и веяли в воздухе.

«А ты что чувствуешь?» – спросил Ковен Черномордика.

Как только они вышли за порог, Черномордик стал нервно вертеться в своём шаре. Он подпрыгивал от каждого треска ветки, от скрипа снега.

«Мне не по себе. Я никак не могу приспособиться».

«Нам уже не раз давали понять, что ничего хорошего нас не ждёт, только ты твердил, что всё будет в порядке», – пробурчал Ковен.

«Я старался тебя утешить, чтобы ты перестал себя мучить. Но теперь, когда испытание началось, я…»

Зародыш не договорил и умолк.

«Что? Что ты?» – продолжал настойчиво спрашивать Ковен.

«Боюсь».

«Вот увидишь, всё обойдётся», – подбодрил он малыша.

«Ты так говоришь, потому что не чувствуешь того, что чувствую я».

Черномордик передал Ковену свои чувства. Ковен едва не упал, споткнувшись о гнилой корень. Его буквально смела волна тревоги – ни в чём нет ясности, всё под вопросом.

«Ужасно, бедняга мой!»

«Да, ужасно», – согласился малыш-Зародыш.

К общему удивлению школяров, они пришли вовсе не к тому холму, о котором говорил раньше Ксантос. Сами того не заметив, они сильно отклонились в сторону.

– А это не… – начала Сирения.

– Место, где мы сеяли семена, – подтвердила Иллена. – Да, мы пришли именно сюда.

Толстый слой снега покрыл пространство, сожжённое огнём во время Шамониоса. И теперь, куда ни посмотри, на нём повсюду виднелись маленькие бугорки. Само собой разумеется, семенам было слишком рано просыпаться. Однако самые любопытные цветочки, стремясь вверх, уже пробились сквозь снег.

– Их можно назвать символом Цернунна, – сказала Элисса, обращаясь к Ксантосу.

– Пожалуй, – согласился тигр. – Но это не случайность, ведь случайностей не бывает. Когда вы проявили заботу о лесе и посеяли в конце осени семена, среди них находились и совершенно особенные.

На снегу лежали голубые звёзды с пятью лепестками.

– Эти цветы называются «слёзы Цернунна», – объяснила Иллена. – Легенда гласит, что во время зимы наш великий предок орошает слезами весь континент. И не будь этих слёз, природа не ожила бы весной. Они очень помогут и вам. Пусть каждый сорвёт осторожно по цветку и держит его в зубах.

Ковен заметил цветок-слезу возле обнажённого ствола дерева. Но не успел к нему подойти – его прыжками обогнала спешащая Дареза.

– Я увидела его первой, – проворчала она, оттолкнув Ковена.

Ковен не стал с ней спорить. Чепуховина, сидевшая верхом на хозяйке, грустно смотрела на Ковена, словно извинялась за неё. Ковен огляделся вокруг и понял, что лесная кошка выбрала этот цветок не потому, что хотела обидеть именно его, Ковена, а потому что тот рос в отдалении от всех остальных.

Ковен нашёл другой цветок и зажал его в зубах. У цветка был сладковатый вкус. Черномордик приблизил к цветку мордочку, стараясь как можно лучше прочувствовать его аромат.

«Он излучает волны хаоса», – прошептал Зародыш.

«Да, я чувствую их каждой своей чешуйкой», – ответил Ковен.

Школяры вновь собрались все вместе. На этот раз у каждого было по «слезе».

– Насторожите уши, – заговорил Говард, и коты, услышав его скрипучий голос, вздрогнули. – Слушайте метель. Это Цернунн запевает песню для вас. Он призывает вас, это его приглашение.

Ветер неистово взвыл.

Ковен подумал, что если они и дальше будут так стоять, то снег окончательно их засыплет и все они превратятся в обледенелые цветы.

– До начала следующего испытания, – продолжал глава ордена, – я хочу, чтобы вы задали себе один вопрос. Один-единственный. Самый главный. «Есть ли для меня место в замке Каслкотц?»

От неожиданности Ковен едва не проглотил цветок.

«Возьми себя в лапы, Ковен, – шепнул ему Зародыш. – Ты прекрасно знаешь, что для тебя там есть место».

«Да», – шепнул котик, пряча свои чувства как можно глубже.

Они снова тронулись в путь, и вдруг Ковен заметил, что ветка на дереве шевельнулась. Сердце заколотилось, стоило ему подумать: а что, если это рукокрылое?

– Нет, это альфар, – подсказал Черномордик.

Ковен вгляделся в темноту: а что, если там Ир-Хиз?

«Если здесь кто-то и есть, то только совцы в снежных пещерах или в дуплах деревьев. Они в любое время года следят за лесом».

Несколько месяцев тому назад мысль о совцах напугала бы Ковена до смерти, а теперь она его успокоила.

«Как всё меняется…»– подумал он, посасывая сок из цветка.

Школяры подошли к холму. Дерево на его вершине было выше всех остальных деревьев, его величественная крона, похожая на ветвистые оленьи рога, мерцала на тёмном фоне неба.

Коты и кошки остановились и замерли, они ждали, что сейчас из-за кроны дерева появится сам Цернунн. Внезапно на склоне холма открыла чёрную пасть пещера, совершенно такая же, какую они увидели, прикоснувшись к волшебному витражу в коридоре внизу. Она уводила в тёмные глубины холма.

– В последний раз, когда мы сюда приходили, ничего подобного не было, – вспомнила Адалина, указывая лапой на зев пещеры.

– Разумеется, – кивнул Говард. – Проход открывается единственный раз в году.

«Теперь понятно, что имел в виду Фигаро, когда сказал Брайне, что нельзяничего откладывать, – сообразил Ковен. – Пропустить испытание – значит остаться на второй год».

– А что внутри холма? – спросил Ланн.

– Цернунн. Когда пойдёте к нему, постарайтесь расстаться со своими страхами и сомнениями. Но не притворяйтесь. Цернунн в один мин разгадает любое притворство. Вы пришли сюда, чтобы повзрослеть и перейти на следующую ступень вашего пути вверх. Древний предок поможет вам в этом, но вам понадобится собрать всё мужество. Вы будете входить поодиночке. Плавающие огоньки вам не понадобятся. Цветок будет вашим ключом.

– Школяр Ланн, – торжественно произнесла Иллена. – Ты идёшь первым.

Заскрипевший снег выдал замешательство школяра. Он двинулся вперёд, шёл осторожно, вглядываясь в темноту.

Ковен ожидал услышать шум сражения. Но в ушах у него раздавалось только завывание метели.

Брайна рядом с ним превратилась в комок снега, хлопья так и липли к её белой шубке.

– Никогда в жизни я так не замерзала, – с трудом выговорила она сквозь стиснутые клыки, в которых сжимала цветок. – Я вся дрожу.

Школяры исчезали в глубинах холма через одинаковый промежуток времени.

«Почему они не возвращаются?» – встревожился Ковен.

– Хотите немножко? – сыграл на кантеле Лексиос, доставая фляжку.

Как и многие другие, он положил цветок на снег, чтобы освободить рот.

– Ты взял его с собой? – возмутилась Брайна. – Я думала, ты покончил с этим несчастным зельем!

Запах чая с каплей «радужки саламандры» защекотал носы всем юным котам.

– Насколько мне известно, такой чай не запрещён, – отозвался Лексиос очень резкими нотами.

– Ты прав, не запрещён, но ты им злоупотребляешь, – читала ему нотацию Брайна. – Когда ты сдал проект по механиматике, ты был выжат как лимон. С тех пор только и знаешь, что спишь. Если чересчур натянуть струну…

– Четверть была очень трудная, – стал оправдываться кот. – А чай нас немного взбодрит перед испытанием.

– Послушайся Брайну, она права, – шепнул другу Ковен. – Я думал, нам придётся тебя собирать шерстесборником Сирении. На твоём месте я бы воздержался.

Лексиос смерил его обиженным взглядом: предатель! В первый раз в жизни друг открыто выразил ему порицание. А Ковен сразу же принялся корить себя: тоже мне, нашёл время и место учить. Надо было сделать это гораздо раньше, в спокойной дружеской обстановке.

– Мы все волнуемся за тебя, Лексиос, – присоединилась к друзьям Сирения. – Если ты выпьешь бодрящее зелье, Цернунн сразу узнает об этом. Ты же слышал: никаких уловок, никакого притворства.

Как же им хотелось удержать Лексиоса, помочь ему! Даже Драк тихонько заворчал на хозяина.

Бенгальский кот в нерешительности смотрел на фляжку.

Ксантос вызвал Сирению. Она старалась изо всех сил держаться мужественно, но Ризу сильно беспокоился и не мог найти себе места.

Лексиос убрал фляжку и дружески потёрся головой о голову Сирении.

Всем им стало не по себе, когда они увидели, как подруга исчезла в тёмной пещере.

«Надеюсь, что она справится», – с беспокойством подумал Ковен, вспомнив, что случилось с Сиренией в Заоблачных Высях и в Туманном море.

Но вот настал и его черёд.

Ковен почувствовал, что лапы у него задрожали, но не стал топтаться на месте и сразу пошёл вперёд. Друзья послали ему вслед слова горячего ободрения. С цветком в зубах, сопровождаемый Черномордиком, Ковен шагнул в тёмную пасть. Мёртвая тишина встретила его.

«Какой демон поможет мне хоть что-то разглядеть в этой темнотище?!»

Ответ последовал незамедлительно. По мере того, как он продвигался вглубь подземелья, стены начали светиться. Воя снежной бури внизу больше не было слышно – только лёгкий шорох его шагов по камням и едва заметное бульканье испуганного Черномордика.

В конце прохода тем же мерцающим фосфорическим сиянием осветилась большая пещера.

Проход заканчивался тупиком.

«Как же вышли все остальные? – мелькнуло в голове у Ковена. – Значит, есть какой-то другой способ выходить отсюда. Посмотрим».

В глубине виднелись две сильно разрушенные временем красивые круглые колонны – остатки арки древнего портала. Перед ними небольшая чаша, выточенная из зелёного мрамора.

Черномордик всё сильнее бултыхался у себя в шаре.

«Смотри, там эмблема Цернунна!» – зашептал он.

На дне чаши была выгравирована звезда с пятью широкими лепестками. Ковен положил в чашу цветок-слезу. Цветок бесшумно исчез в языке голубого пламени, голубые отсветы заиграли по краям чаши.

«Нас приняли», – обрадовался Черномордик.

Несмотря на то, что на арке не было перекрытия, портал появился. Но он не имел ничего общего с тем, к чему привык Ковен. Перед ним колебалось чёрное полотнище, похожее на тончайшую вуаль.

«Неужели нужно шагнуть туда…» — засомневался Ковен.

«Иди, я всегда с тобой», – уверил его Черномордик.

Ковен чувствовал волшебство этого портала мурашками в каждой чешуйке. То же самое было с ним и в Заоблачных Высях.

Они вошли в портал и оказались в другой пещере. Она была гигантской по сравнению с той, которую они только что покинули. Ковен попытался рассмотреть её свод, но увидел наверху только слабое мерцание, и ему показалось, что над ним – сияющий звёздами свод небес. А может, это и вправду не пещера? Может, он стоит на крыше замка?

«Быть такого не может, – просигналил ему Зародыш. – Тогда бы вокруг бушевала снежная буря».

– Добро пожаловать на арену, – прозвенели звёзды.

Ковен почувствовал, что звук отдался во всём его теле.

– Ты пришёл потревожить Цернунна, но на самом деле Цернунн потревожит тебя. Таков путь учеников замка Каслкотц.

Одна звезда отделилась от темноты, тихо прочертила небо и упала вдалеке, брызнув осколками камня и подняв тучу пыли.

– Цернунн… – выдохнул Ковен.

Светящиеся рога и величественный хвост невозможно было не узнать с первого взгляда. Перед ним возник кот невероятной величины, Ковен никогда в жизни таких не видел. Он был гораздо крупнее Ксантоса. Фелид, древний предок всех кошачьих, так что не стоило удивляться. Юный кот подумал, что все изображения и все статуи Цернунна, которые он встречал, сильно преуменьшали его величину. Может быть, чтобы не пугать современных котов, которые почувствовали бы себя мышками рядом с ним?

Шерсть Цернунна была похожа на ночное небо со звёздами.

Черномордик прикоснулся к уху Ковена, привлекая его внимание, – оказалось, голубое свечение исходило от жаровен, расположенных вокруг арены, а за ними зияла пропасть, наполненная мраком. Голубоватый свет не мог осветить всю пещеру, но он высвечивал статуи древних котов.

– Подойди же ко мне, Ковен, – проговорил Цернунн, шумно дыша.

«Я не говорил ему, как меня зовут…»

Светящиеся глаза Цернунна искрились и ни на секунду не отпускали Ковена. Ковен чувствовал, что все его чешуйки вибрируют.

– Ты не такой, как другие. Много котов и кошек побывало здесь, но редко кто из них приходил с нашим даром.

– С нашим даром… – повторил Ковен, вспомнив, что ему говорил Фигаро.

– Чешуйки под твоей шерстью – знак древнего наследия. В незапамятные времена мы, фелиды, получили этот дар. А потом решили передать его в пользование кошачьего рода.

Ковен подумал, что Ириния, у которой тоже были чешуйки и которая стала главой ордена Благого Знания, тоже, наверное, побывала здесь в своё время. Интересно, сколько же всего котов с чешуйками проходили испытание в этой пещере?

– Оставь праздное любопытство, ты здесь не для этого. Ты знаешь, где находишься?

– Наверное, где-нибудь в Заоблачных Высях, – отважился предположить юный котик.

– Ничего подобного. Это совершенно иная страна. Иной уровень. Иное время. Это память.

По вибрациям, которые Ковен чувствовал, он был совершенно уверен, что оказался в Заоблачных Высях.

– Скажи мне, чего ты боишься.

Вопрос застиг Ковена врасплох.

– Провалить испытание, – ответил он после краткого размышления.

– Так в этом уверен? Посмотрим, правда ли это.

Цернунн исчез, оставив после себя мерцающее облако. Юный кот не успел и глазом моргнуть, как тот оказался уже рядом с ним, причём совсем близко.

«Звёзды, наверное, пахнут так же, – подумал кот-метис, вдохнув тонкую струйку воздуха. – Холодом, свежестью и водопадом».

В следующую секунду Ковен получил от Цернунна удар лапой. От неожиданности и силы удара он сразу же распластался на земле. У него даже дыхание перехватило, такой силы был удар Цернунна.

– В бой, юный Ковен! Начнём поединок! Посмотрим, сможешь ли ты хоть раз меня задеть!

Фелид снова исчез и возник на этот раз в отдалении, откуда послал заклятие, просвистевшее в воздухе. Ковен едва успел увернуться.

«Ты же очень ловкий! – подбодрил его Черномордик. – Нападай! Не спускай ему!»

Кот мигом нарисовал магический круг. После долгих часов тренировок он делал это автоматически. Сконцентрировался на первичном потоке энергии, на своих чешуйках и на Черномордике, потом использовал заклинание левитации, чтобы навалить на Цернунна три огромных валуна.

Цернунн взмахнул лапой, и все три камня с громом и треском рассыпались в пыль.

В ту же секунду последовала контратака – выстрел двумя сильнейшими потоками энергии. Ковен совершил гигантский прыжок, чтобы спастись. Один из них задел его лапу и обжёг протез. Но механизм и связки выдержали. Эркенбальда потрудилась на славу. Как всегда.

«Что мне делать? – запаниковал Ковен. – Передо мной самый могучий кот на свете!»

«Продолжай уворачиваться», – посоветовал Черномордик.

Размышлять некогда. Нужно было прыгать, бегать, кататься по земле. Заклинания Цернунна сыпались одно за другим. Арена не выдержала буйства фелида и раскололась на множество кусков. Статуи, что стояли вокруг арены, попадали – одни прямо в тёмную бездну, другие внутрь, превратившись в кучу обломков.

На короткую долю секунды перед глазами Ковена возник кристалл турмалина, пылеулавливающего камня, что им когда-то показывала Орана на уроке теоретической алхимии. Внезапно его осенило.

Он оставил жалкие потуги напасть на Цернунна и стал прятаться за скалы, перебегая от одного большого камня к другому.

– Бегство – не выход! – прогремел Цернунн, вдвое усилив свои удары. – Беглецы всегда в проигрыше! Ты долженпротивостоять мне!!!

Фелид появился неподалёку от Ковена и поднял вверх одну лапу. Камень под Ковеном, дрогнув, взлетел вверх.

Кот едва успел спрыгнуть, а камень со страшной скоростью нёсся над ареной. Но Ковен снова начал бегать между камнями, прячась за них, когда удары были слишком мощными, чтобы от них уклониться.

«Что за игру ты затеял?» – недоумевал Черномордик.

«Сейчас увидишь!»– ответил ему хозяин.

Заклинание раскололо скалу в метре от Ковена и отбросило кота в сторону. Ковен не пострадал при падении, упав, как всегда, на четыре лапы. Он встал в центре арены и сделал глубокий вдох. Всё своё внимание он сконцентрировал на чешуйках, потом на Черномордике. Магическая связь с Зародышем высвободила силу хаотической энергии.

Со всех сторон арены каменные блоки, вокруг которых он рисовал магические круги, поднялись в воздух, их был не один десяток.

«Ковен! Как ты это сделал? Невероятно!»

«Это не я. Это мы с тобой вместе!»

Ковен тщательно следил за порядком нарисованных рун, чтобы сконцентрироваться на силе заклинания.

«Будь со мною шерл, чёрный турмалин, заклинание стало бы гораздо мощнее», – подумал он.

Собрав все свои силы, он направил камни на Фелида, и они обрушились градом.

– Для школяра весьма достойно!

Окружённый со всех сторон камнями, Цернунн подпрыгнул раньше, чем они его завалили. Он нырял и парил в вышине, а снаряды Ковена вихрились за ним, как шлейф.

«Это же нечестно!» – возмутился Черномордик.

– Ты отважен и дерзок, – объявил Цернунн и позволил камням со страшным грохотом рухнуть на землю. – Но этого мало. Ты сказал, что боишься провала, но за этим страхом прячется другой, затаившийся гораздо глубже. Чтобы встретиться с ним, ты должен остатьсяодин.

Плавным движением лапы Цернунн забрал у Ковена Черномордика, приблизил к себе, потом дунул на него, и Зародыш исчез.

Глава 25

Космос Цернунна

Ковен едва не задохнулся.

В груди пустота. В голове тоже. Он двигал лапами, мотал мордочкой. Ничего не помогало. Ощущение близости Черномордика пропало, он больше его не чувствовал. Ковен повернулся вокруг собственной оси, вытянул шею, ища шар с водой и два круглых глаза. Он не ощущал ничего под подушечками лап, хотел и не мог потоптаться.

«Черномордии-ик! – мысленно позвал он. – Не бросай меня-я-я-я!»

В ответ полная тишина.

– Черномордии-и-ик! – на этот раз он позвал своего Зародыша вслух.

Но услышал только оглушительные удары собственного сердца. Он обречённо прижал уши, из глаз едва не покатились слёзы. Ковен крепко стиснул зубы, изо всех сил удерживая их. Он же был школяром замка Каслкотц! Что о нём подумает фелид, если он расплачется во время испытания?

– Твоего Зародыша больше не существует, Ковен. Он вернулся в хаос, ты его больше никогда не увидишь. Не было другого средства, чтобы ты понял самого себя.

Поток, направленный против его чешуек, внезапно исчез, и они стали ещё чувствительнее. Теперь он острее чувствовал ими вибрации Цернунна.

Цернунн давил на него сверху, и Ковен всё больше съёживался.

– Тыпобеждён! Поединок проигран! – объявил Цернунн, приблизив к нему огромную морду.

Свечение глаз Фелида ослепило Ковена. Его аура – вовсе не мощное свечение магии Благого Знания, как это было у Ксантоса, Говарда, Иллены и рысей. Жестокая мощь хаоса пронизывала её.

– Случилось то, чего ты боялся больше всего. Что скажешь?

«Нет, это не самое страшное, – понял Ковен, ощутив внутри себя зияющую пустоту. – Без Черномордика всё лишилось смысла».

– Поднимись, мы ещё не закончили.

«Зачем? – подумалось юному коту, шерсть у него потускнела от горя. – Зачем всё это продолжать? У меня не осталось ни малейшей надежды. Даже если придётся только защищаться, я долго не продержусь. Я всё проиграл заранее».

Проигрыш ничего не значил по сравнению с утратой Черномордика. После заклинания призыва Ковен внутренне преобразился. А теперь всё стало по-старому. Сомнения вновь подкрадывались со всех сторон. Тревога, задвинутая куда-то внутрь, вновь набрала силу.

Цернунн сделал обратное сальто. Вновь встал на все четыре лапы и вдруг вспыхнул голубым пламенем. Голубые языки яростно плясали. Огромный хвост извивался, рассыпая искры.

– Всё, что ты сейчас чувствуешь, и есть твой глубинный страх, ты должен с ним сразиться.

Теперь запылал весь свод. Тьма уступила место светящимся полосам, пурпурным и фиолетовым ореолам. Каждая звезда преобразилась в пылающее облако. Космос бушевал над кошачьими головами. Пещера перестала быть пещерой. Открылась пламенеющая бездна, и в ней проносились сверкающие кометы.

– Посмотри, Ковен, мы окружены беспредельным, – заговорил фелид. – Оно бесконечно и переменчиво, великолепно и опасно. Таков мир. Он может принять нас и может отвергнуть. В нём нет предназначенного для тебя места, но ты можешь его отвоевать. Только так ты станешь котом-магом, каким всегда мечтал быть. А для этого тебе нужно посмотреть в лицо беспредельному и сражаться всеми когтями.

Космический хаос понемногу бледнел.

От него бесшумно отделилась комета и, прочертив голубую черту, упала на землю. Кот едва удержался на ногах, его чуть не сбила мощная волна.

– В беспредельном бесчисленное количество ловушек. Оно непредсказуемо. Если не остерегаться, вмиг окажешься в плену.

Посыпался звёздный дождь.

Ковен побежал, чтобы звёзды его не раздавили. Обрушившаяся лавина была похожа на водопад. Ни одно выученное Ковеном заклинание не сдержало бы звёздную мощь. Кот вообще сомневался, что когда-нибудь обретёт такое мастерство и могущество, что сможет противостоять такой силе.

Арена с грохотом дробилась на осколки, повсюду вздымались тучи пыли. Ковен из последних сил метался между возникающими кратерами.

Одна из комет готова была вот-вот обрушиться на него. Он увёртывался от хвоста другой, огибал кратер и не увидел, как она подлетела.

«Ещё секунда, и она врежется прямо в меня… Значит, я должен или перепрыгнуть через неё, или ускориться и под неё поднырнуть.

Теперь, когда Ковен остался один-одинёшенек, он ни на что не мог решиться. Все действия казались ему неправильными.

– Испытания часто таят в себе неожиданности, – прогремел Цернунн, продолжая парить в центре арены.

Ковен сжался в комок и подпрыгнул вверх, насколько мог выше.

Мордочка у него исказилась от ужаса.

«Нет, не смог…»

Передние лапы прикоснулись к гладкой и ледяной поверхности. Расставив их, он вонзил в неё когти, потом укрепился, подтянув задние лапы.

Благодаря прыжку он ухитрился оседлать комету, защитившись от осколков и пыли. За секунду до того, как она врезалась в землю, Ковен совершил новый прыжок.

Он снова на твердой поверхности, но от толчка чуть было не потерял равновесие. Заработал лапами со страшной скоростью, торопясь убежать от взрыва, что вот-вот раздастся за спиной. Потом решил обернуться, чтобы увёртываться от ледяных глыб, которые готовы его смести. Лучше видеть их ясно.

Он прочно встал на все четыре лапы, выпустил когти и приготовился противостоять летящему на него смерчу из обломков. Волна ледяной пыли отбросила его назад. Два острых осколка пролетели совсем близко, едва не задев щёку.

«Может, удастся перевести дыхание и что-нибудь сообразить?»

Но нет, никаких передышек не предвиделось. Космос продолжал бушевать.

Ковен поднял голову вверх и увидел над ареной две огромных кометы. Через секунду они столкнулись с грохотом тысячи громов. И разлетелись на тысячи искр. На арену обрушился новый ливень камней.

«Мне бы где-нибудь укрыться», – запаниковал Ковен, представив, как погибает под камнепадом.

Мысленно он лихорадочно листал гримуар с заклинаниями, вспоминая замечания на полях. Дрожащей лапой торопливо начертил магический круг и остановился. Не мог вспомнить руну, которая приводила его в действие.

«Не может такого быть! – рассердился он. – Черномордик обязательно вспомнил бы!»

Ковен закрыл глаза, постарался отвлечься от эха взрывов и свистящего полёта комет. Пустота зияла в нём, как бездна. Бездна горя готова была его поглотить. Вот её-то, бездну отчаяния, и предстояло ему одолеть. И ещё справиться со страхом. Он слышал свист осколков, один из них вонзился ему в бок, и он вскрикнул от боли.

«Руна! Я вспомнил!»

Он нарисовал руну, и магический круг сработал. Магия развернула над ним защитную плёнку, о которую разбивались ледяные осколки. Но держалась она только потому, что большие осколки падали вдали от Ковена, взрывая фонтаны земли.

«Ничего-то я не могу…» – подумал он, заметив ещё одну комету, которая летела справа прямо на него.

Горы и ямы вокруг мешали бегству, и эту комету нужно было встретить лицом к лицу. Заклинание, которое он использовал, не помогло бы от этой кометы– она была слишком велика.

«Попробую отвести её заклинанием левитации», – решил Ковен.

И снова у него задрожала лапа, рисуя круг, силы были на исходе. Заклинание забирало последние, у него скрутило все внутренности. Без силы магической связи с Зародышем он сможет только замедлить полёт кометы. Комета взорвалась. Взрывная волна подкинула кота в воздух, осколочная пыль сбрила ему часть шерсти и повредила ухо, от боли он жалобно замяукал. Его протащило ещё два метра, он упал и не смог встать.

«Черномордик… – жалобно простонал он. – Что мне делать?»

Юному коту нужен был совет, одобрение, поддержка.

– Нечего жаловаться! Твой Зародыш уже сказал тебе, что делать, как только ты его вызвал, – прогремел Цернунн.

«Он читает мои мысли…»

– Ты его не послушался.

Кот вспомнил, как часто Черномордик старался внушить ему уверенность, а он по-прежнему сомневался, не доверял себе, предпочитал не принимать решения, а упиваться чувством безнадёжности.

– Зародыша больше нет, а все твои сомнения остались при тебе. Как добудешь себе место в беспредельном, если не слушаешься лучшего в себе? Как одолеешь препятствия и противников, если не веришь себе? Как осуществишь мечту, если убеждён, что она не для тебя? Твоё самое главное препятствие – это ты сам, Ковен!

Кометы падали со всех сторон. Цернунн спустился на землю и направился в сторону кота. Голубые языки пламени исчезли. Уменьшились широкие плечи, съёжились мускулы, хвост стал обычным. На четырёх лапах стоял перед Ковеном кот из сажи, гость из Заоблачных Высей.

«Нет, не надо!..»

Ковену стало невыносимо плохо. Кошмар, который изводил его целую четверть, повторялся опять. Ему хотелось отойти от кота из сажи хотя бы на один шаг. И тут он заметил, что толстый слой копоти после взрывов покрыл всё вокруг. Сажа испачкала шерсть и ему, он сам стал котом из сажи.

– Самозванец, – прошипел кот с ярко-синими глазами.

Обвинение парализовало Ковена.

– Тебе просто повезло, иначе ты бы ни за что не попал в эту школу. Ты самозванец! И вскоре твои друзья тебя раскусят. Все уличат тебя и засмеют. Твой удел – стыд и унижение.

«Он повторяет… – подумал Ковен, – всё время повторяет одно и то же. Как заезженная пластинка».

– Ты туполап и неудачник, жалкий метис. Ты обречён на провал.

Порыв ветра смёл сажу с кота, который подошёл к нему совсем близко, и Ковен оказался нос к носу с самим собой. Цернунн принял обличие Ковена.

– Дело кончится тем, что все со всех лап убегут от тебя.

Ковен слышал свой собственный голос, свои интонации. Он даже узнал своё подергивание усов. Кот догадался, что с той минуты, как он попал в Заоблачные Выси, он имел дело с копией самого себя, покрытого слоем сажи.

– Ты вернёшься на ферму с позором. Горе и разочарование родителей – вот, что ждёт тебя дома, – продолжал шипеть он.

Ковен поперхнулся, рыдание перехватило горло.

– Близкие тоже отвернутся от тебя.

Ковен распластался на льду, уткнувшись мордой в грязь.

Этих последних слов он ещё не слышал, они звучали где-то в глубинах его души, когда он начинал сомневаться. Без весёлого Черномордика, без его хорошего настроения воздействие этих слов стало ещё мучительнее, они вконец раздавили, уничтожили Ковена.

– Ну как, ты увидел страх, который затаился в тебе? – произнёс стоящий перед ним Цернунн совершенно другим голосом.

«Остаться на свете совсем одному, без родных и друзей – вот чего я боюсь больше всего на свете».

– Ты должен избавиться от этого страха. Это обман, который мешает тебе двигаться вперёд. Это ложь.

Ковен привстал на одну лапу, подтянул другую и снова упал. Он лишился сознания, увидев, как Цернунн становится самим собой. Светящиеся точки на концах его рогов стали ослепительными лучами.

Когда Ковен пришёл в себя, бушующий космос и кометы исчезли. Пещера приняла свой первоначальный вид.

Звёздный свод был спокоен и неподвижен. Статуи древних котов смотрели на юного кота.

Цернунн сидел неподалёку от него.

– Я провалил испытание? – спросил Ковен едва слышно.

Он поднялся и не почувствовал никакой боли. Синяки, царапины, сажа на его шкуре – всё исчезло. Зато он чувствовал огромную усталость.

– Провалил? – переспросил Фелид. – А тебе кто-нибудь сулил победу? Когда тебя привели сюда, тебе обещали, что ты победишь? Сомневаюсь.

«Нет, никто, никогда о победе не говорил, – вспомнил Ковен. – Наставники говорили только о противостоянии Цернунну. О сражении с ним».

«Это научит тебя быть внимательнее», – сказал бы ему сейчас Черномордик.

Но внутри была пустота.

– Победить меня невозможно, – сказал фелид с оленьими рогами. – Кто способен победить память? Суть этого испытания – не в победе. Наша встреча – просто этап на твоём пути. Она должна помочь тебе повзрослеть, продвинуться вперёд на той дороге, благодаря которой ты станешь тем, кем должен стать.

– Всё это только этапы… – прошептал Ковен, вспомнив фразу, которая сопровождала его на протяжении первой четверти.

– Да, только этапы, – согласился фелид. – Ты понял, с чем ты здесь боролся?

– Со своим страхом? – шёпотом спросил кот.

– Даже больше, чем со страхом. Ты боролся с той частью себя, которая мешает тебе поверить в свои силы. С той, что внушает: «Для тебя никогда не найдётся места в замке Каскотц». С той, что твердит: «Тебе никогда не стать котом-магом». С той, что грозит: «Друзья непременно от тебя отвернутся». В этой пещере ты боролся со своим внутренним врагом.

«Он как будто видит меня насквозь», – подумал кот.

– Знаешь, магистры ордена Благого Знания и твои друзья судят о тебе только по тому, что ты сам позволил им узнать о себе. Я же заглянул к тебе прямо в сердце. Благодаря ему.

Цернунн взмахнул лапой в воздухе. Появился Черномордик, плавающий в шаре.

Невероятное умиротворяющее тепло заполнило зияющую пустоту. Ковен вновьощущалв себе присутствие своего творения.

«Черномордик!»– воскликнул он, готовый обнять и расцеловать Зародыша.

Тот ему не ответил. Он крепко спал.

– Изучая его, я изучал тебя. Страх, который возникал у него всякий раз, как он слышал моё имя, – это твой страх перед новым испытанием в замке. Ты боялся провала, потому что провал подтвердил бы справедливость прочих твоих внутренних опасений.

Зародыши вытаскивали на свет всё, что пряталось у каждого школяра глубоко внутри.

– Черномордик несёт в себе часть твоего сознания и твоего упорства, ту часть, которую ты ему передоверил. Поэтому он всячески старается тебе помочь. Он хочет успокоить тебя, когда ты сомневаешься в себе и в своих возможностях. Он будет всегда поддерживать тебя.

Какое же счастье иметь такого Черномордика! Сердце Ковена было переполнено любовью к существу, которое он создал в самом себе.

– Подойди. Сейчас ты получишь его обратно, – сказал Цернунн и протянул лапу.

Шар подплыл к носу Ковена так близко, что он невольно скосил глаза

«Черномордик!» – радостно окликнул он его телепатически.

Зародыш в своём шаре зашевелился, открыл один глаз, потом другой.

«Привет, Ковен!»

Они прижались друг к другу и ласково потёрлись носами. Кот радостно мурлыкал, уткнувшись в своего любимца. Успокоительный запах Черномордика и запах воды – какое же это счастье!

– Ваша привязанность друг к другу всегда будет крепче всех прочих привязанностей. Не забывай, Ковен: он – это ты, ты – это он. Выслушивай его, верь ему, и ты укрепишь свою решительность. Прятать от него свои сомнения, скрывать слабости – значит лгать самому себе. Чтобы двигаться вперёд в школе Каслкотц, чтобы самому становиться лучше и мудрее, нужно быть честным с самим собой.

Черномордик сердито взглянул на своего хозяина.

«Не стоит самому себе всё портить…» – проворчал он.

– Ковен, ты помнишь, какое желание высказал, положив лапу на священный Аквамарин?

Конечно, он помнил. Такие моменты запоминаешь до мельчайших подробностей, каждую мысль, каждое движение.

Ковен утвердительно кивнул.

– И что же ты пожелал?

– Я…

Ковену было очень трудно произнести своё желание вслух под пронизывающим взглядом Цернунна.

– Я хочу научиться хорошо делать то, что раньше у меня не получалось.

– Достойное желание, – одобрил Цернунн. – Некоторые хотят абсолютной власти или наград первого ученика. Твоё желание свидетельствует о твоём добросердечии, искренности и скромности. И оно уже начало исполняться.

Ковен удивлённо посмотрел на фелида.

– Ты первый туполап, которого приняли в замок Каслкотц, – начал перечислять Цернунн. – Ты вступил на путь магии и колдовства, хотя для тебя он особенно труден. Ты рисковал жизнью, когда вступил в борьбу с Триликом на празднике Шамониос, и ты победил. Твои успехи говорят сами за себя.

«Цернунн говорит правду, – подтвердил Черномордик. – Тебе нужно увидеть свои успехи и принять их».

– Пришло время расставаться, – объявил фелид. – Ты возвращаешься к своим товарищам, чтобы продолжить учёбу в замке, что бы в нём сейчас ни происходило. Тебя ждёт долгий путь, пересечённый множеством комет. Но у тебя есть возможность с ними справиться.

Цернунн встал на задние лапы, рога его засветились ярче, и в ту же секунду он исчез.

Ещё одна звезда вспыхнула на небосводе. Самая яркая звезда.

Глава 26

Посланники Сумрачного леса

Школяры томились на ледяном ветру, измученные перенесённым испытанием. После него ничего, кроме усталости, они не чувствовали. Зевота распространялась как эпидемия. Мордочки и усы у всех клонились книзу, и аккомпанементом всеобщей готовности заснуть служило мерное мурлыканье.

Ковен прижал к животу Черномордика, который вылез из шара, ставшего льдинкой, и старался его согреть. Проще всего было сидеть и не двигаться, экономя силы. Кое-кто так и поступил, превращаясь понемногу в снежное изваяние.

– Ей давно пора вернуться, – произнесла с тревогой Иллена. – Пойду её поищу.

Пантера отправилась в пещеру.

Единственной, кто до сих пор не вернулся, была Дареза.

– Наставник, расскажите нам всем, пожалуйста, такое уже случалось? – испуганно спросила Элисса, повернувшись к Ксантосу.

– Да, иногда такое случалось, – подтвердил тигр. – Некоторым сражение с Цернунном даётся тяжелее, чем остальным.

Говард сидел молча. И неотрывно смотрел в чёрную пасть безмолвной пещеры. Ковен слышал, как он настаивал, говоря с Илленой, что нужно ещё немного подождать.

Пантера вышла через несколько минут, рядом с ней плыла по воздуху лесная кошка, она была без сознания.

Школяры невольно вздрогнули. Их Зародыши вытянули мордочки, услышав, как жалобно скулила Чепуховина, гладя Дарезу по шерсти и от всей души жалея свою хозяйку.

– Я провожу её к Косу, – сказала пантера.

Говард и Ксантос кивком одобрили её решение.

Пантера подняла лапу в воздух, продолжая неотрывно смотреть на Дарезу. Появился мерцающий шар – он стал крутиться и отгонять снег.

«Временный портал», – догадался Ковен.

Кошки очень редко ими пользовались. Ковен видел такой в первый раз в жизни. Чтобы его создать, требовалось большое искусство и очень много энергии. После такого заклинания маг бывал совершенно обессилен. Без поддержки арок и камней портал мог продержаться всего несколько минут, не больше.

Иллена и Дареза мгновенно исчезли в портале.

«Ужасно! Дареза, должно быть, в оченьтяжёлом состоянии», – подумал Ковен.

«Не то слово, – тут же отозвался Черномордик. – Чепуховине очень плохо, аура отражает глубокий страх и глухое отчаяние. Я ещё никогда не чувствовал, чтобы Зародыш пребывал в таком ужасе».

Ковен, который только что пережил разлуку с Черномордиком, без труда мог себе представить состояние, в котором находилась несчастная Чепуховина. Одно воспоминание об этом причиняло ему острую боль. Но стоило ли ему сочувствовать Дарезе? Переживать, беспокоиться о ней? Или правильнее платить ей той же ненавистью, какую она испытывала по отношению к нему?

– Думаете, Цернунн сломал Дарезу? – Лексиос сыграл свой вопрос на кантеле так тихо, что его могли услышать только друзья.

– А нам что за дело? – встрепенулась Сирения.

Ризу вскарабкался ей на спину и потянул её за ухо, помахивая пушистым хвостом.

– Да ладно тебе! – продолжала злиться Сирения. – После того, что мы все пережили, я имею полное право кусаться и царапаться. Я устала и превратилась в ледышку.

Она отряхнулась, стараясь избавиться от снега, толстым слоем покрывшего её шубку.

– Брайна! А ты что скажешь по этому поводу? – она окликнула подругу, надеясь на поддержку.

– Меня не спрашивайте. Я умираю. Умираю от голода.

– Съешь немного снега, – посоветовал Лонар. – Желудок будет занят, а мы тем временем доберёмся до замка.

Брайна пригвоздила его уничтожающим взглядом.

– Какой демон в тебя вселился, что ты даёшь мне такие советы?! Если ещё что-нибудь посоветуешь, насыплю гору снега тебе в глотку!

Остальные школяры возвращались в замок в полном молчании: нельзя тревожить деревья посреди ночи. К тому же каждый школяр сейчас снова переживал всё то, что только что испытал в пещере. Мысль о Цернунне сопровождала школяров до самого замка.

Всю ночь Ковену снились сны, но утром он ничего не смог вспомнить. Он очень старался извлечь из памяти хоть что-нибудь, но не смог. И Сирения тоже, сколько бы ни чесала за ухом задней лапой. Так и не записала в ловец снов ни единого сновидения.

Кот из сажи больше не являлся Ковену. Объяснить это можно было только встречей у Цернунна. Интуиция подсказывала, что он больше никогда не увидит своего внутреннего врага.

Дни быстро клонились к вечеру, и вторая четверть подходила к концу. Сложное испытание было позади. Школяры вздохнули с облегчением, а вместе с ними и весь замок Каслкотц, несмотря на недавние опасные и неприятные события.

Однажды утром Эркенбальда вызвала к себе Лексиоса и Сирению. Глава факультета механиматики вернула им их изобретения и от души похвалила. Всё это время Лексиос мечтал получить за своё изобретение первый приз и удивился, что в замке не существует ни отметок, ни наград.

– Эркенбальда говорит, что главное – сосредоточиться на собственном совершенствовании и творчестве, а сравнивать себя с другими не стоит, потому что в этом нет никакого смысла, – рассказывал Лексиос друзьям, играя на кантеле.

– А у тебя, похоже, как раз проснулся вкус к соревнованиям, – не удержалась и подколола друга Брайна, но тут же завопила на Драка: – Ай, не смей трогать мой хвост!

Друзья наслаждались отдыхом, сидя и тихонько мурлыча в уголке Насеста возле деревца, что наколдовал для Зародышей Ковен по совету Фигаро.

– Я так и не понял, что случилось с Дарезой, – сыграл на кантеле Лексиос. – Она же самая способная, какую область ни возьми.

Дареза так до сих пор и не появилась. Ланн добыл кое-какие сведения у одного автоматона, которому сообщил их кто-то из подмастерьев: она всё ещё находилась под наблюдением Коса. Состояние стабильное, но она не проснулась.

– Неужели ты думаешь, что способности или умения помогут в битве с Цернунном? – спросила Брайна. – Я задействовала всё, что только могла, но это мало что изменило. Цернунн мне сказал, что победить его невозможно.

– И мне он сказал то же самое, – подхватил Ковен. – Самым страшным испытанием была встреча с самим собой.

Все замолчали, хотя и молчать было почему-то неловко.

Вчера, когда они вернулись на Насест, никому не захотелось говорить о Цернунне, все нырнули в свои гнёзда и мгновенно уснули.

– Вам не хочется говорить о том, что было в пещере, я правильно поняла? – не унималась Брайна.

Лексиос что-то рассматривал вдалеке, а потом принялся настраивать кантеле, которое никогда ещё не издало ни одной фальшивой ноты.

– Зато ты хочешь, да? – удивился Ковен. – И что тебе сказал Цернунн? Он наверняка сказал что-нибудь о старшем брате и…

– Нет. Я тоже не хочу. Ты совершенно прав, никто не хочет говорить на эту тему.

– И всё-таки Цернунн вам помог? – спросил Лексиос.

– Думаю, да, – признал Ковен. – И не только в отношении чешуек. Он сумел показать мне то, чего я в упор не хотел видеть…

– Мою душу как будто всколыхнули мощным ударом лапы, – задумчиво произнесла Сирения. – И я чувствую, понадобится время, чтобы волны успокоились.

– Кажется, ты принимаешь себя за озеро, – пошутила Брайна.

– Нет, она правильно говорит, – тут же встрепенулся Лексиос. – У меня тоже такое впечатление, что сказанное Цернунном понемногу начинает во мне прорастать.

Все опять замолчали, вспоминая свой пережитый опыт и поглядывая на веселящихся Зародышей.

Заклинание «древосвет» удалось Ковену как никогда: деревце выросло на целый метр в высоту, а пушистых ветвей у него было столько, что хватило всем – и Черномордику, и Ризу, и Драку, и Пушнис.

– Скорее! Бежим! – крикнул Ланн, влетая на Насест и скользя лапами по полу. – Там в нижнем холле! Что творится! Что творится!

– Что?! – вскочила Брайна. – Напали рукокрылые?!

– Нет … Нет… Там делегация… Лес…

Ланн задыхался, судорожно хватал ртом воздух, а потом снова умчался во весь опор.

Все школяры побросали свои занятияи поспешили за ним следом. Брайна отнеожиданности выронила сырный пирог, и он дважды перевернулся в воздухе, прежде чем шлёпнулся на пол.

Ещё дюжина котов и кошек, школяров и подмастерьев присоединилась к бегущим по коридору. Они все бежали за Ланном, а он уже спускался по лестнице к нижнему холлу.

На галерее вокруг было настоящее столпотворение. Школяры, подмастерья, мастера теснились, толкались, влезали на перила, лишь бы разглядеть, что творилось в самом центре.

Из полутёмного угла с непроницаемым видом наблюдал за происходящим рысь, страж Агхарта. Несколько автоматонов старались установить хотя бы видимость порядка и удерживали юных котов, которые рвались в холл.

– Брайна!!! – завопил Ковен.

– Ковен! – откликнулась Брайна.

Они с трудом отыскали Лексиоса и Сирению, которые успели занять место возле балюстрады, и тоже сунули носы между фигурных столбиков. Теперь-то им стало ясно, почему все обитатели замка сбежались сюда.

– Очень странно! Что они тут делают?! – сыграл на кантеле Лексиос в полном недоумении.

Возле груды осколков, в которую превратилась статуя фелида, стояли три альфара. Позади них, загородив собой двустворчатую входную дверь, громоздились два огромных совца.

У школяров от этого зрелища в прямом смысле слова отвисла челюсть. У подмастерьев и мастеров реакция была сложнее, чем обыкновенное удивление.

«Это потому, что они не впервые видят альфаров», – сообразил Ковен.

«Альфары издавна живут в Сумрачном лесу, по соседству с замком, – телепатически согласился Зародыш. – Ничего странного, если старшие, находясь в замке два года, а то и больше, уже встречались с ними».

– А это случайно не… Ир-Хиз? – спросила Брайна.

Альфар повернул маленькую сплюснутую голову в их сторону. Он расслышал вопрос Брайны даже среди царящего вокруг шума.

– Икао, школяры замка Каслкотц, – поздоровался с поклоном дух леса, как только установилась тишина. – Да, это я, Ир-Хиз.

Убедившись, что юные коты знакомы со странными гостями, автоматон пропустил их, позволив спуститься в холл. Четверо друзей приветствовали гостя особым поклоном, предназначенным для почётных гостей, выставили вперёд правые передние лапы и склонили головы влево.

– Икао, – повторили они хором.

Альфар радостно завилял хвостом, услышав приветствие на своём языке.

– Для кошек вы очень смышлёные и быстро учитесь, – сказал он.

«Это он нас так похвалил?» – мысленно спросил Ковен.

«Считай, что похвалил», – отозвался Черномордик.

– Хочу представить вам Ор-Хака, лучшего наездника на ориньялах, и Эр-Хона, лучшего небогляда круга Сумрачного леса, – продолжал Ир-Хиз.

– Икао! – поздоровались гости, плавно помахивая хвостами.

Ковен постарался представить себе, как альфары объезжают ориньялов. Довольно необычное занятие, особенно если учесть разницу в размерах всадника и скакуна: ориньялы бывали и трёх метров ростом. О небоглядах он прежде и вовсе не слыхал.

– Что привело вас в замок? – сразу спросила Брайна с присущей ей прямотой.

– Дело чрезвычайной важности, – очень серьёзно ответил Ор-Хак. – Мы здесь в качестве посланников-дипломатов.

Он указал коротенькой лапкой на знамя, которое держал один из совцов в больших лапах, похожих на пучки веток. Оно и отдалённо не напоминало кошачьи знамёна. Те шились из бархата, украшались гербами и девизами, вышитыми золотой нитью. Это же было сплетено из стеблей, листьев, коры и цветов. Знамя альфаров представляло собой полукруг, в середине которого ярко зеленел лист, похожий на звезду.

«Как это они ухитрились сохранить посреди зимы такой свежий зелёный лист? – удивился Ковен. – Тем более что пришлось нести знамя сквозь такую метель».

«Что ж, если хочешь знать моё мнение, – начал Черномордик, – то я думаю, их не просто так называют духами леса. Сама природа позволяет им творить разные чудеса».

– Я рад был узнать, что вы прошли испытание, – Ир-Хиз радостно подпрыгнул. – Вы сделали так много добра нашему лесу, что вполне это заслужили. Ваши сердца нежны, как мех на животе выдры.

«Надеюсь, это тоже комплимент?»

«Что ты имеешь против выдр?» – поддел его Черномордик.

В эту минуту появились магистры ордена Благого Знания, их сопровождал скрипучий автоматон, который, собственно, и сообщил им о нежданных гостях. Ковен заметил, что Говард внимательно посмотрел сначала на альфаров, потом на знамя.

– Мы приветствуем посланников Сумрачного леса и говорим им: добро пожаловать, – произнёс он достаточно сухо и сдержанно.

– Спасибо, – ответил Ир-Хиз. – Мы знаем, что в замке Каслкотц мы всегда будем желанными гостями.

Рысь, страж Агхарта, и Разес, дозорный Недреманного Ока, тоже вышли вперёд, чтобы в свою очередь поздороваться с посланниками.

«Они ведь тоже посланники в замке, тоже выражают почтение коллегам», – догадался Ковен.

К друзьям подошёл Фигаро, который тоже только что спустился и разыскал их в толпе, окружившей гостей.

– У себя в лесу мы слышали грохот, вы оборонялись от нападения, – заговорил небогляд Эр-Хон.

– Нам жаль, если мы вас потревожили, – сказала Иллена. – Мы не ожидали вторжения рукокрылых. Нам пришлось обороняться.

– Мы вас понимаем.

– Не желаете ли вы продолжить разговор в…

– Не стоит. Наше сообщение будет коротким.

Ксантос обвёл глазами толпу школяров и подмастерьев, дав им понять суровым видом и взглядом важность того, что сейчас должно свершиться. Мол, стойте тише воды, ниже травы.

– Альфары привыкли принимать решения на собрании всего круга Сумрачного леса, – шёпотом объяснил Фигаро друзьям. – Наше присутствие их нисколько не смущает. Оно им кажется совершенно естественным.

– Вам известно, куда направились рукокрылые, – догадалась Иллена.

Вот теперь все коты и кошки замерли. Стало слышно, как ветер снаружи завыл с новой силой.

– Именно так, – подтвердил Ир-Хиз. – Отряд покинул замок Каслкотц неделю тому назад, добрую часть ночи шёл через Сумрачный лес и расположился в старинном замке Зловест. С тех пор они там и находятся.

Сообщение было встречено удивлёнными возгласами и перешёптываньем.

«Зловест… – подумал Ковен, – он же совсем рядом с нами…»

– Рукокрылые проложили себе дорогу в наш мир, открыв портал. Они двигались, разрушая всё на своем пути. Счастье, что ни один из обитателей замка Каслкотц не пострадал, – сказал Говард.

– Именно такие сведения мы получили от разведчиков-совцов.

«Разведчики-совцы? Это ещё кто такие?»

– Почему вы не сообщили нам об их местоположении раньше? – напрямую, без всяких учтивостей, спросил дозорный Разес. – У нас каждый день на вес золота.

– Сначала мы думали, что рукокрылые двинутся дальше, – объяснил Ир-Хиз. – Когда мы поняли, что они там обосновались, нам пришлось собрать полный круг, чтобы принять решение.

– Не намерены ли вы… – начал Ксантос, и на лбу у него залегли глубокие морщины.

– Нет, мы сохраняем нейтралитет и ни к кому не присоединяемся, – сообщил Ор-Хак. – В настоящее время рукокрылые не причинили нам никакого вреда. Зловест не находится на земле круга и Сумрачного леса.

– Почему же вы тогда пришли сообщить нам о том, где рукокрылые нашли себе пристанище? – удивился Говард.

– Чтобы ваша молодёжь не забрела туда случайно или нарочно, – объяснил Эр-Хон и кивнул в сторону школяров. – Чтобы не случилось беды. Чтобы лес не пострадал от вашей вражды.

«В таком случае лучше бы они охраняли вместе с нами их и наши земли», – подумал Ковен.

– Вы оставите котов и кошек защищаться в одиночку от грозящей опасности? – запальчиво спросил Разес. – Вы забыли, сколько бед причинили рукокрылые континенту? А что, если они воссоединятся с вашими давними врагами ноккенами?

– Мы не забываем никогда и ничего, – ответил Ор-Хак. – Особенно погибших товарищей и опустошённый лес. Но в наших краях больше нет ноккенов, а рукокрылые не проявили к нам враждебности. Мы не можем вступить с ними в войну. Тем более что есть другие опасности, которые подстерегают всех нас, и вы о них прекрасно знаете.

Ксантос что-то сказал на ухо дозорному Недреманного Ока, тот помрачнел, но ничего не ответил.

– Да, мы знаем о них, – произнёс тигр, – и мы уважаем ваше решение.

– Можем ли мы просить вас оказать нам одну любезность? – спросил Говард.

– Конечно, – ответил Эр-Хон. – Но вы должны знать, что оказать её вам мы сможем только с согласия всего круга.

– Сможете ли вы нас предупредить, если в Зловест прибудут другие рукокрылые?

Альфары замахали хвостами, сначала налево, потом направо, и закивали друг другу головами.

– Нам кажется, что это происходит уже сейчас.

В холле поднялся шум.

– По нашим сведениям, их стало вдвое больше. Магический портал в подземелье Зловеста заработал, мы это чувствуем.

– Зловест и его окрестности изменились, – уточнил Ир-Хиз.

Ковен вспомнил место, где находился портал в подземелье замка. Неужели Зловест тоже превратится в болото, полное комаров?

– Благодарим вас за доставленные сведения, – проговорил Говард.

Посланники повернулись и двинулись к выходу.

Проходя мимо Ковена, Ир-Хиз посмотрел ему прямо в глаза, и тот сразу же вспомнил слова, которые сказал им альфар в Сумрачном лесу: «Коты замка Каслкотц! Наш мир меняется на глазах. Мы все это чувствуем. Берегите себя и готовьтесь к худшему».

Эпилог

Время туманов

Юный Кейт бежал так, как никогда в жизни ещё не бегал.

Мороз обжигал ему не только горло, но и лёгкие, щипал глаза. Снег, а вернее острые льдинки, больно царапали, подушечки лап. Но задерживаться, обращать внимание на боль, страх, усталость он не имел права.

Он должен был только бежать. Не замечая воплей за спиной (а они звучали всё отчаянней), не замечая котов и кошек вокруг, не замечая тех, кто не мог больше бежать и упал, не замечая ужаса, не замечая смерти, которая скосила многих и теперь гналась за ним.

А главное, не оборачиваясь.

Те, что оборачивались, исчезали. Первым исчез его отец.

Сердце Кейта болезненно сжалось.

Началось всё с появления двух незнакомцев: чёрного разноглазого кота и автоматона. Над долиной провинции Росдон слабо брезжил рассвет, когда они, неведомо откуда взявшись на маленькой площади городка, единственного на многие километры вокруг, посоветовали жителям как можно скорее бежать из него прочь, если они дорожат своей жизнью. Зачем и почему – незнакомцы не объяснили.

– С чего вдруг нам бежать из родного города? – задала им вопрос Рилта, хозяйка единственной в городке таверны, и голос её был полон недоверия. – Насколько я знаю, войны у нас нет. И вас мы видим первый раз в жизни.

Чёрный кот повернулся к ней спиной, не удостоив ответом. Автоматон, прежде чем за ним последовать, указал деревянным пальцем на восточную вершину, откуда они спустились, при этом все его болты и гайки невообразимо громко задрожали и заскрипели.

Два незнакомца удалились скорым шагом, а жители городка подняли головы и посмотрели на вершину. На лес, который спускался вниз по склону и окружал их городок, – сейчас он был одет снежной пеленой. На самую вершину – сейчас она сияла в лучах восходящего солнца. А над ней стояло серое облако.

– Они, видно, чокнутые, раз им чудится неведомо что, – высказала общее мнение Рилта. – Нет там ничего!

Горожане вернулись к своим утренним занятиям, и тут вдруг старушка Машелль испуганно замяукала.

– Там, смотрите! Что-то движется!

С вершины по склону наползало что-то серое, оно скользило по верхушкам деревьев и понемногу заслоняло небо.

– Да это всего-навсего облачко, – сказал беспечный и легкомысленный кот-гуляка.

Все остальные быстро сообразили, что это совсем не так: и чаща, и опушка леса уже исчезли.

– Туманное море! Это оно ползёт! – в испуге крикнул кто-то.

– Не говори глупостей! Туманное море от нас далеко!

– А я говорю, это Туманное море. Я видел его один раз в жизни, но не забуду никогда.

– Он прав, – осмелился подать голос котик-подросток. – Я слышал, что говорил автоматон.

– И что же он говорил?

– Он… я… – совсем запутался котик, смущённый всеобщим вниманием.

– Повтори, что он сказал.

– «Надо было им сказать, что Туманное море приближается» – вот, что он сказал, а другой посоветовал ему идти куда подальше.

– Вы что, чужакам готовы поверить? Говорю же вам, что это облако!

В этом глухом уголке континента маленький городок год за годом жил своей обособленной жизнью, и любая другая жизнь казалась ему неправдоподобной. Наступление Туманного моря… Известие показалось жителям слишком страшным, и они не восприняли его всерьёз. Деревни в провинциях Сиро и Кават не могли исчезнуть. Большинство кошек провинции Росдон предпочли этому не верить.

Но прошло ещё двадцать минут, и городок охватила паника. Жители перепугались. Туча, спускающаяся по склону, обрела вид стены из дымных вихрей. Из серой она становилась свинцовой, грозя бурями и смерчами. Лес, долина, обычно живые и шумные, замерли в молчании.

В мёртвой тишине коты и кошки построились в колонну и двинулись вон из города.

Два старых ворчливых кота-домоседа не пожелали трогаться с места, не прислушались к голосу разума. Они крепко-накрепко заперли двери, грозя расправиться с каждым, кто придёт досаждать им безумными бреднями о необходимости бросить дом, где они прожили всю свою жизнь.

– Быстрее, быстрее! – теперь уже Рилта торопила всех. – Иначе дорога будет отрезана!

Кошки шагали вдоль долины Росдон, оставив позади свой родной город.

Туман сползал всё ниже, он змеился между стволов деревьев. То там, то здесь движение ускорялось, появлялись длинные туманные языки. Кошки поняли, что они рискуют оказаться в ловушке на дне долины, и в панике, чтобы бежать быстрее, стали бросать вещи, которыми нагрузились, покидая дома.

Кейт умолял отца расстаться с механической тележкой, нагруженной доверху.

– Па! – жалобно мяукал он. – Мы с тобой последние! Все нас обогнали! Не нужна нам эта поклажа!

– Не нужна? В самом деле? Ты уже сто раз переезжал из города в город, да? Такого не припомню! Переезжал я один, ещё до твоего рождения. И, поверь, эти вещи очень нам пригодятся.

Как и многие метисы, отец Кейта, в самом деле, в молодости часто переезжал то в деревню, то в другой город – туда, где находил работу.

– Слышите?! – крикнул им Скоп, кёрл-охотник, повернув морду к туману.

– Что мы должны услышать?

– Мяуканье в вое ветра.

– Не выдумывай! – сердито крикнула Рилта. – Лучше беги быстрей!

Но в следующую минуту все услышали жалобное надрывное мяуканье, от которого разрывалось сердце. Кошки замерли. Ветер усилился, он гудел, пригибая деревья, и приносил с собой душераздирающие кошачьи вопли.

– Это голоса Туманного моря, – закричал кот, который когда-то его видел. – Оно хочет нас проглотить!

– Оно приближается!

Стена смерчей ускорила свой ход. Вот она уже возле города, что расположился на краю склона долины. Долина глубокая, но Туманное море готово было заполнить её и дотянуться до неба, слиться с ним, соединившись с тучами и облаками. Оно двигалось и гремело, как летний гром, и казалось, что всё вокруг громыхало.

Гибель! Она стояла уже за спиной!

Теперь уже громко жаловались и кричали сами кошки, и никто не слышал друг друга. Вопль отчаяния, точно такой же, как тот, что доносило Туманное море вместе с ветром.

Кейт обернулся лишь один раз – тогда, когда в Тумане исчез его отец. Он не видел, как море поглотило его, он только услышал, как замер его голос.

С этой секунды он бежал и бежал, ослепнув от слёз, которые застилали ему глаза. Он бежал к противоположному склону, чтобы вскарабкаться на него, чтобы добраться до вершины. Чтобы спастись.

Главное не думать.

Только бежать. Бежать и бежать.

В поле его зрения попала тень. Странная тень. Не кошачья. Кейт никогда не видел подобных существ: блестящая кожа, лапы с перепонками. Оно стояло на задних лапах, а в одной из передних держало узловатую палку. При каждом его движении из горла вылетали очень странные звуки. Порыв ветра донёс до Кейта резкий солёный запах. За его спиной исчез ещё один жалобный голос. Рилта. Она не звала на помощь. Она горевала. Её голос, её всхлипы оборвала тишина.

Зато грохот моря стал вдвое громче, оно словно почувствовало, что молодой котик может спастись от него.

И вдруг… Туманная лавина перестала двигаться. Она остановилась.

Последние выжившие горожане судорожно двигались вперёд. Потом тоже остановились, чтобы перевести дыхание. Кейт лез вверх по склону. Он передохнёт, когда окажется на вершине.

На вершине он снова увидел странное лоснящееся существо. Оно стояло, опираясь на узловатую палку, оно буквально повисло на ней, очевидно, от слабости. Существо смотрело в глубину долины, иногда издавая странные тоскливые звуки.

Котик находился вдалеке от него, но даже там он чувствовал его дрожь.

Туманное море стало распадаться. Плотные серые пелены сворачивались. Крутящиеся на опушке смерчи опали, но ещё шевелились злобными волнами. Стена из вихрей пошла трещинами, словно гигантское стекло, а потом съёжилась и стала бурей, которая выла, уничтожая остатки города и долину.

Кейт понял, что он всё-таки сидит в западне. Со всех сторон островками тумана подкрадывалось море, клочья его виднелись повсюду. Со всех сторон они были готовы отрезать ему путь.

Он снова повернул мордочку в сторону странного существа, не сомневаясь, что оно виновник случившейся катастрофы. Но он ошибался. Существо вращало палкой, вызывая мощные струи воды, и отгоняло ими туманные вихри, которые хотели оплести его и утащить в готовую сомкнуться пасть лавины.

Раскат грома. Последний. Долину затопил густой туман.

Продолжение следует…

Кошачьи семейства

Ангорские кошки

Гордое могущественное семейство. Очень разветвлённое. Одно из самых влиятельных на континенте. Благодаря выгодным бракам и союзам завладело землями других знатных семейств. Своим могуществом ангорские кошки обязаны древности рода и разносторонней одарённости.

У них длинная шелковистая шерсть, обычно белая с серебристым или сапфировым отливом. В браках с другими семействами получают иногда особые приметы. См. Метисы.

Брайна (школярка)

Ксантос (магистр ордена Благого Знания, мутировал в тигра)

Кораты

Нет лучших знатоков неба и звёзд. Это семейство славится способностями к гаданию и астрологии. Присущей им природной сдержанностью можно объяснить их умение хранить тайны и тягу к оккультным наукам. При близком знакомстве способны удивлять.

Шубка коратов короткая имягкая, хотя есть кораты и с полудлинной шерстью. Окрас голубоватый с серебристым отливом.

Сирения (школярка)

Метисы

Самые многочисленные кошки на континенте. Из-за разобщённости и распространённости они не пользуются ни малейшим влиянием. Метисы не рассчитывают на помощь даже от ближайших родственников. Очень редко роднятся с родовитыми семействами.

Чаще всего они полосатые – серо-коричнево-чёрные. Шерсть обычно короткая, но в отдельных районах бывает длиннее.

Ковен (школяр)

Лесные коты

Великие охотники севера, бойцы, чья репутация остаётся непоколебимой. Их уважают и боятся из-за безжалостного, свирепого нрава. Они редко смешиваются с другими семьями. Несмотря на суровость своих земель, они редко их покидают.

Лесные коты отличаются крепким сложением и длинной шерстью, окрас может быть разным: серым, белым, рыжим, коричневым, голубоватым. Среди них нередко встречаются и двуцветные особи.

Дареза (школярка)

Фигаро (аргонавт)

Бенгальские кошки

Бенгальским кошкам нет равных по части изобретений. Они совершили замечательные открытия в области механиматики. Основали одну из самых уважаемых ремесленных гильдий и владеют магазинами по всему континенту. Они уверены, что их изобретения способны помочь всему кошачьему миру.

Шерсть короткая, окрас оторанжевого через песочный до золотистого, с чёрными пятнами по всему телу.

Эркенбальда (глава факультета механиматики)

Лексиос (школяр)

Абиссинские кошки

Оккультные науки не представляют тайны для этого семейства. Они были прямыми наследниками древних фелидов.

Поэтому среди них так много котов-магов, знатоков магии и колдовства. В отличие от сфинксов они охотно делятся своими познаниями ради возвеличения кошачьего рода.

Шерсть короткая, густая, гладкая. В палитре окраса множество оттенков: рыжеватый, оранжевый, шоколадный, охристый.

Мирра (наставница)

Сфинксы

Встретить представителей этого семейства удаётся не часто. Но при этом их влияние на континенте весьма значительно. Именно они создали самые мощные заклинания. Их также называют хранителями древних оккультных тайн, о которых все остальные забыли. Они загадка для других семейств, с которыми, впрочем, редко вступают в браки.

Сфинксы – единственная кошачья порода, не имеющая шерсти. У них гладкая, кое-где морщинистая кожа, которая может быть розовой, чёрной, серой, а иногда даже пятнистой.

Говард (магистр ордена Благого Знания)

Сиамские кошки

Для сиамских кошек «знание – сила» – не пустые слова. Они любят учиться, и главное их занятие – изучение наук и ремёсел. Среди сиамских кошек множество эрудитов, оставивших след в истории. Они благородны и полны почтения к традициям.

Окрас у них обычно бежевый, а мордочка, лапы и хвост – тёмные. Шерсть короткая. Изредка полудлинная.

Элисса (школярка)

Убар (подмастерье)

Зозим (архонт Ар Руна)

Рыси

Рыси, преображённые стражи предвечного хаоса, могущественные кошки, чьё происхождение относится к эпохе фелидов. Они обитают в огромном древнем городе Агхарте и изучают хаос во всех его проявлениях. Они хранители многих тайн и благодаря особому магическому искусству регулируют процесс преображения, обращая своих учеников исключительно в рысей. При этом допустимо лишь незначительное изменение цвета шерсти от бежево-серого до серебристого с пятнами или полосами.

Действующие лица

Замок Каслкотц

Магистры ордена Благого Знания

Говард, магистр механиматики (семейство сфинксов)

Иллена, магистр алхимии (преобразилась в пантеру)

Ксантос, магистр оккультных знаний (семейство ангорских кошек, преобразился в тигра)

Преподаватели

Орана, преподавательница теоретической алхимии (семейство коратов)

Эркенбальда, глава факультета механиматики, преподавательница прикладной механиматики (семейство бенгальских кошек)

Изо, преподаватель магической ботаники (семейство оцелотов).

Мирра, преподавательница практической магии (семейство абиссинских кошек).

Нед, преподавательница бионики (анатолийская кошка).

Школяры

Адалина (оцелоты)

Алессандр (бенгальский кот)

Ансельм (анатолийский кот)

Брайна (ангорская кошка)

Дареза (лесная кошка)

Элисса (сиамская кошка)

Ковен (метис)

Ланн (киммерийский кот)

Лексиос (бенгальский кот)

Лонар (оцелот)

Сирения (корат)

Подмастерья

Убар (сиамский кот)

Кора (абиссинская кошка)

Мастера

Аннук (абиссинская кошка)

Эйтна (абиссинская кошка)

Служащие замка

Аман, главный повар замка (киммерийский кот)

Кос, врачеватель замка

Библиотекарь

Другие кошки

Акхана, хозяйка гостиницы «Перинка» в Ар Руне, в прошлом кошка-маг и преподаватель в замке (ирбис)

Арзель (демон в теле Остана)

Эрвальд, внук Акханы, работает в «Перинке» (сиамский кот)

Фигаро, аргонавт (лесной кот)

Ларимар, кот-маг (сфинкс)

Миркенбальда, сестра Эркенбальды, изобретательница в Ар Руне (бенгальская кошка)

Разес, дозорный Недреманного Ока (лесной кот)

Зозим, архонт Ар Руна (сиамский кот)

Другие волшебные существа В Сумрачном лесу

Эр-Хон, альфар-небогляд

Ир-Хиз, альфар, страж делений круга

Ор-Хак, альфар, наездник на ориньяле

Автоматоны

Остан, кот, превращённый в автоматон

Благодарности

И вновь первым делом я хочу поблагодарить Матильду. Присущая ей магия с самого первого дня помогала воплощению этой истории. Начиная трудное путешествие, хорошо иметь рядом надёжного человека, который тебя не осудит даже за то, что ты драма-кот (да, было и такое!). Матильда понимает меня лучше всех, и я всегда с нетерпением жду, что она скажет, возвращая мне рукопись.

Я снова благодарю коллектив издательства «Скринео», он по-прежнему поддерживает меня. И первой на этот раз я благодарю мою издательницу Флорию, её острый глаз и помощь помогли моему тексту повзрослеть, как повзрослели герои моей книги. Спасибо Жан-Полю Арифу, он продолжает верить в эту серию и поддерживает её. Спасибо Дорине, Лео, Люси, Лауре, Кларе, Адели и всем, кто так или иначе сделал возможным наше дальнейшее путешествие. Я всё так же счастлив, любуясь чудесной обложкой Мод к этому тому. Спасибо, что изобразила и Зародышей наших героев.

Большое спасибо Саре Домери из SD Foreign Rights, благодаря ей коты и кошки отправились в дальние страны. Если им удастся завоевать мир, то с её лёгкой руки.

Всегда благодарен Адели, в её внимательном присмотре нуждаются и текст, и обложка. Она трудится не на виду, но благодаря ей сбываются кошачьи предсказания. Спасибо!

Благодарю всех членов замечательного литературного сообщества, действующих в разных соцсетях, – спасибо за вашу доброту!

Читатели, читательницы, примите мою благодарность, что вновь погрузились в мой волшебный кошачий мир. Трудные времена наступают для Ковена, Брайны, Сирении, Лексиоса и других кошек и котов. Время туманов, по-другому не скажешь. И я назначаю вам встречу в третьей части.

Во славу лучистых звёзд и священного Аквамарина!

А пока Ковен и его друзья продолжают учиться…

Узнайте, какие новые испытания и события их ждут.

Продолжит школярский год, полный ярких приключений, 3 том!

Content

Ален Т. Пюиссегюр
Слёзы Цернунна

Краткое содержание первого тома под названием «Иномирье просыпается»

Пролог Туманное море

Глава 1 После Шамониоса

Глава 2 Вторая четверть

Глава 3 Рогатый кот

Глава 4 Скрипучие суставы и средство от депрессии

Глава 5 Стражи предвечного хаоса

Глава 6 Зельеварение

Глава 7 Обряд выбора ментора

Глава 8 Магическая связь с Зародышем

Глава 9 В поисках Цернунна

Глава 10 Озимые

Глава 11 Аннук

Глава 12 Гость

Глава 13 Лучистые рога

Глава 14 Неизвестный портал

Глава 15 Доверенное лицо

Глава 16 Пушки-ледоколы

Глава 17 Висячий город

Глава 18 Документы и вещи

Глава 19 Свободный день

Глава 20 Миркенбальда

Глава 21 Агоналии у архонта

Глава 22 Льды Агоналий

Глава 23 Уныние и безнадёжность

Глава 24 Слёзы Цернунна

Глава 25 Космос Цернунна

Глава 26 Посланники Сумрачного леса

Эпилог Время туманов

Кошачьи семейства

Ангорские кошки

Кораты

Метисы

Лесные коты

Бенгальские кошки

Абиссинские кошки

Сфинксы

Сиамские кошки

Рыси

Действующие лица

Замок Каслкотц

Другие кошки

Другие волшебные существа В Сумрачном лесу

Благодарности