Эльвира Осетина

ЛЮБОВЬ ДРАКОНОВ

1 глава

Черные капли крови, спадающие с тоненьких пальцев, беззвучно пролетали перед глазами и впитывались в мягкий настил…

Я лежала под кроватью, закрывая рот руками… и завороженно провожала взглядом, каждую каплю. Если смотреть на капли, то можно не думать и отрешиться… не помнить о том, что это рука мамы… она умерла, и ее больше нет… а мне страшно выйти и попрощаться с ней…

Знаю, она умерла…

…но нет сил, даже думать об этом…

…и остается лишь ее последние слова, повторять, как заветную молитву: «Анна, поклянись! Поклянись мне, что будешь сидеть под кроватью и не издашь ни звука, чтобы не случилось!

…Чтобы не случилось, ты будешь ждать Нану, и лишь только ей доверишься, больше никому на свете!»

И вот я лежу и вижу, как капает мамина кровь с ее руки…и чувствую этот запах, запах ржавого железа…

Скрипнула дверь…

…о нет!

…только не это!..

…они опять вернулись… неужели найдут меня?

Нет! Они не должны были! На мне ведь медальон, для них я невидима…

Замерла и даже плакать прекратила. Перед глазами появились сапоги, я знаю, чьи они — Прата… он тогда долго хвастался, что сшил их из Утоса из рода Лазурных драконов, и смеялся очень громко. Они тогда еще с папой поругались из-за этого, папа требовал, что бы Прат замолчал и не говорил при мне таких вещей. Но папы тоже больше нет… Ни мамы, ни папы, я никогда их больше не увижу… никогда…

Но ведь я есть? Есть, и мне нельзя исчезнуть, я должна лежать очень тихо, ведь, если они найдут меня, то убьют, как и маму?…Не знаю…

Мама сказала, что я должна верить только Нане…

Прат ходил вокруг кровати, то приближаясь, то удаляясь. Под его ногами громко скрипели старые половицы, отдаваясь гулким эхом в тишине родительской спальни, и позволяли мне дышать в такт его шагов.

Еще шаги, кто-то зашел в комнату… Мне захотелось слиться с полом, врасти в него и не дышать, но дыхание, как назло получалось слишком громким, или это мне так казалось?…

— Ну что, где она? — требовательно спросил Прат у пришедшего.

— Ее нигде нет, мы уже все углы обшарили.

Я узнала говорившего, это был Соун.

Поверить не могу, они только что убили маму и ходят вокруг ее тела и говорят, обо мне. Они ищут меня? Или нет? Глупости, конечно ищут…

В комнату вошел Кэйси. Его сапоги я тоже узнала, по переливчатому звону колокольчиков, которые он привязывал к ним. Наверное, эти колокольчики я буду помнить всю свою жизнь, он даже не снимал свои сапоги, когда… когда… делал это … с мамой… А колокольчики все звенели и звенели в такт его яростным движениям, играя предсмертную мелодию для моей любимой мамочки…

Я прикусила руку, что бы ни всхлипнуть…

— Ну что? — Прат и Соун, обратились к Кэйси.

— Я проверил чердак, там ее нет.

Он тоже остановился возле кровати. Они все повернулись к маминому телу и замолчали. А я поняла, что сейчас могу и задохнуться, потому что дышать было страшно, ведь тишина была оглушающей.

— Нужно похоронить Алексу, — вздохнул Соун.

— Думаю, что Анну мы не найдем, Алекса скорее всего ее куда-то спрятала, Наны тоже нигде нет, — голос Прата.

Они еще немного постояли и начали заворачивать тело мамы в простынь. И я поняла, что ее руку вижу в последний раз. Ту самую нежную руку мамы, которой она гладила меня перед сном, и нежно обнимала меня ей, и вытирала слезы, когда я плакала. Слезы опять потекли, и я вновь закусила руку. Нельзя всхлипывать, нельзя. Я поклялась дождаться Нану, и я дождусь.

Как они могли так поступить? Как? Зачем, почему все так случилось? Все ведь было хорошо, ну или относительно хорошо, пока был жив папа, а теперь все погибло. Он умер, и счастья больше не стало. Мама перестала улыбаться, а дяди, братья папы превратились в чудовищ, или они ими и были? Но они ведь любили маму, а что теперь? Она мне всегда говорила, что ей повезло, ведь папа оказался ее парой и поэтому наш дом был наполнен светом и любовью. Я сильнее стиснула зубы. А дяди унесли тело мамы из комнаты.

Я не помню, сколько еще пролежала и в итоге то ли впала в беспамятство, то ли задремала. Проснулась от странного скрипа, но это была не дверь. В комнате было уже темно, видимо я проспала до самой ночи. Мне пришлось замереть и постараться дышать через раз.

— Анна?

Я услышала шепот Наны, и будто тяжелый камень свалился с плеч. Как я была счастлива, что моя кормилица все же пришла.

— Я здесь, — прошептала я Нане и начала медленно вылезать из-под кровати. Все-таки мышцы затекли.

— Девочка моя, — я попала в крепкие объятья кормилицы, как только встала на ноги.

Хотелось поплакать на ее плече, но я знала, что сейчас не время. Нужно выбираться от сюда. Дяди могут вернуться в любое время.

Мы с Наной побежали к потайному ходу. Об этом ходе не знал никто кроме мамы, ведь это был дом ее родителей. Когда-то отец с братьями захватили его вместе с мамой. Все кроме мамы были убиты, а она сохранила тайну потайного хода, скрыв ее даже от папы, как будто знала, что когда-нибудь эти знания ей пригодятся. Мама хотела сбежать, но увидела папу и поняла, что он ее истинный возлюбленный, ее пара. Такое среди драконов бывает очень редко, и мама простила его за смерть своих родных, слишком сильны чувства пар.

Если бы мы ушли вчера… Но мама хотела забрать драгоценности из сейфа, она успела, но мы не успели уйти. И теперь мешок с драгоценностями жег мою руку. Я с ненавистью смотрела на него, хотелось бросить их, но мама требовала, что бы я взяла их с собой, ведь они принадлежали ее предкам.

Мы подошли к открытому входу в стене, Нана уже скользнула внутрь, а я последний раз посмотрела на кровать, на которой убили маму. Черные пятна крови виднелись на матрасе. Нана потянула меня в проход, и я поняла, что если выберусь из этого дома, то уже никогда не вернусь сюда. Это конец. Проход закрылся, и мы с Наной пошли.

Нана человек, она плохо видела, поэтому ей нужна была свеча, мне же было все равно, я бы и так дошла. Слезы все еще струились по моим щекам, но плакать было некогда, и я старательно их вытирала.

Проход вывел нас за стены замка в лесу. Мы сели на каракса, Нана боялась их до смерти, но все же преодолела свой страх, сейчас было не время, в замке чудовища на много хуже. Мне же караксы всегда нравились, хоть и выглядели они не приглядно и жутко, люди называют их дьяволами или чертями. Я погладила его по черным чешуйчатым крыльям и потрогала рога, приговаривая какой он красавец. Затем почесала под челюстью, и каракс тут же открыл свою пасть с четырьмя рядами острых зубов, я, не мешкая кинула ему кусок мяса и погладила по носу. Каракс довольно зафырчал и тут же проглотил гостинец.

Я посадила Нану вперед, сама села сзади нее, чтобы придерживать кормилицу. Каракс взмахнул крыльям, и мы полетели. Я в последний раз взглянула на свой дом. Огромный черный замок, возвышающийся над лесной долиной. Когда-то он был белым, но мой отец и его братья перестроили его, и сделали черным, так как стали его владельцами, а черный это был цвет их рода. Люди боялись селиться рядом с нашим замком, мама говорила, что до прилета отца с братьями здесь было большое поселение, почти город, я смотрела вниз на брошенные строения и думала, что теперь понимаю, почему люди уходили отсюда, дяди были чудовищами. Я, конечно, знала, что они жестоки, но никогда не думала, что они так поступят с мамой, ведь ее они всегда боготворили.

В голове все еще слышались ее крики. Мама, зачем же ты так сопротивлялась? Зачем же довела их до убийства? Хотя в глубине души я все же понимала, что после смерти папы, свет в ее глазах погас, из нее словно жизнь вытекала тонкой струйкой и за эти полгода она стала похожа на свою собственную тень.

Мама объясняла мне, куда я должна лететь, это человеческий город Судан. Там мы с Наной будем жить. Мама умудрилась за эти шесть месяцев даже дом там купить через Нану. Там дяди не догадаются нас искать. Драконы ведь не любят жить среди людей, но я пока еще не дракон и сумею обратиться только к пятидесяти годам, значит, могу жить среди людей еще двадцать лет как минимум. Деньги у нас с Наной есть, так что проживем.

Правда Нана сказала, что мне придется в человеческую школу ходить, ведь выгляжу я, как человеческая шестнадцатилетняя девочка. Нану буду называть бабушкой.

Ночной город бурлил, видимо был какой-то праздник. Мы с Наной опустились прямо на крышу нашего дома. Она сказала, что наняла двух служанок и трех охранников, мы ведь не благородные теперь, много слуг привлекут к нам ненужное внимание. Уснуть я пыталась уже в своей новой не большой комнате.

2 глава

Это странно, но мой разум смог найти выход из стресса, который я пережила. Путем не сложных умозаключений, я решила для себя, что мамы просто нет. Она не умерла, ее не изнасиловали и убили собственные мужья, ее просто нет. Вот она была вчера, говорила со мной, объясняла мне, что мы будем делать и как дальше жить, а сегодня ее просто нет. «Но так ведь не бывает!» — скажет логика. Значит, она просто улетела. Ведь такое может случиться? «Нет! — опять возразит логика. — Она не может взять и улететь, это было бы странно…», но в то же время логично…

Ни этого ли я добиваюсь? А чего собственно я добиваюсь? Жить дальше и не думать, вот просто выкинуть из головы и все. Их больше нет, никого больше нет, а я буду жить дальше. Хотя бы потому, что я поклялась маме… хотя бы поэтому…

Возможно, во мне взыграл обыкновенный инстинкт самосохранения. Скорее всего, так оно и есть…

Глупо думать, что можно отомстить им, кто я и кто они. Да и ненависти как таковой к своим дядям я не чувствовала. Мама учила меня, что подобные эмоции не дают нам жить, не дают дальше двигаться, тянут нас в пропасть. Заставляют уничтожать себя изнутри.

И поэтому даже страх, что меня могут обнаружить, я постаралась выкинуть из своей головы.

Эти умозаключения и помогли мне жить дальше. Да, я просто выбросила эту боль из головы, я просто заставила себя о ней не думать. Я помнила, что произошло, помнила каждую деталь, но я не думала об этом.

С этими мыслями я все же смогла уснуть в своей новой комнате и проснуться с утра готовой к новой жизни.

Дом, что купила мама, был в три этажа, и находился на центральной улице города. Мама планировала открыть дом мод. Я неплохо рисовала и придумывала модели одежды, как мужской, так и женской. Кроме того, мама научила меня кроить, шить и вышивать. Нану тоже учила мама.

Мама была древней драконицей, пришедшей в этот мир, когда был открыт портал между мирами драконов и людей. По местному летоисчислению, как любила говорить мама, ей было восемьсот лет. Тогда она была ребенком, но все еще помнила тот мир, и там ее мать научила шить. Вообще-то среди нынешних дракониц не принято работать руками. Но мама умела не только шить, но и убираться, мыть полы и посуду, стирать. Всему этому она и меня обучала, папа ругался и говорил о том, что есть слуги, но мама всегда отмахивалась от него. Я не считала это чем-то зазорным. Конечно, я не отмывала весь замок, но в своей комнате убиралась всегда сама.

Сейчас мне кажется, что мама уже тогда подготавливала меня к жизни среди людей, к некой самостоятельности. Скорее всего, уже тогда она решила изменить мою судьбу, пойти наперекор правилам и законам. А может, просто это ее так воспитывали, а она точно так же воспитала меня. Я в любом случае уже никогда об этом не узнаю.

Рисовать модели одежды я начала лет с шести. Тогда мама поняла, что у меня талант к рисованию. Я могла рисовать и портреты и природу, но мне почему-то казалось интересным придумывать одежду. Мы с мамой всегда были заняты нарядами. Единственный, кому мы не шили так это Прату. Я ему даже на глаза боялась попадаться, не то чтобы мерки снимать. Кроме того, он всегда к этому относился крайне отрицательно, и пытался убеждать в этом папу, хорошо, что папа безумно любил маму и позволял ей делать все, что она пожелает.

На следующий день мы с Наной отправились на рынок, для того что бы договориться о поставках тканей и фурнитуры для шитья. Я во всем этом была новичком, кроме того, видеть столько народу было для меня не много дико. Я тридцать лет провела в замке и никогда, никуда оттуда не выезжала, разве что на охоту с отцом и дядями в ближайший лес. Поэтому, когда я увидела рынок и толпу галдящих людей, я немного запаниковала.

Не представляю, как бы я справлялась без Наны. Она споро спрашивала у продавцов, о купцах торгующих оптом, записывала сведенья и данные, где их найти, как их имена. Я же только столбом стояла рядом и боялась слова проронить.

Вернулись мы с рынка к обеду. Физически я устать не смогла бы ни за что, но вот морально я все же вымоталась. Сухонькая старушка, коей была моя кормилица, все же шестьдесят пять лет это для людей большой возраст, успела договориться не только о поставках тканей, но и о рекламной вывеске, газетной статье, и даже об установке специального оборудования, для тканей и фурнитуры. Моя же голова шла кругом от всей этой информации.

За обедом она уже обсуждала планы на вечер, оказывается к четырем дня к нам придут несколько девушек-помощниц швей и нужно будет проверить их умения.

Я и не заметила, как в такой суматохе прошло две недели перед открытием нашего дома моды. Мы с Наной назвали его «Дом Моды Алексы», в честь мамы, все же это была ее мечта.

Мама рассказывала, что в том мире, ее собственная мама, моя бабушка, владела подобным заведением. Но придя на Землю драконам больше не нужно было работать, ведь здесь они были практически богами, люди поклонялись им и отдавали все сокровища, боясь их гнева. А драконы беззастенчиво пользовались своей силой. Мне кажется, что из-за их поведения боги этого мира и наказали драконов.

Мама рассказывала, что когда драконы пришли в этот мир, они чуть было не уничтожили людей, просто потому, что те были слишком слабыми по их мнению. И из-за этого местный бог наслал на них страшную болезнь. Самцы все выживали после нескольких дней жара, а вот самки начали умирать, и из тридцати выживала только одна.

Среди выживших была моя мама. Бабушка, ее мать не выжила после той эпидемии. Самое плохое, то, что самки после этого стали очень редко рождаться, зато самцы появлялись за раз по пять шесть драконят за один выводок. Конечно, самцы могли пользоваться людьми, но человеческие женщины не рожали драконов, и кроме того их красота быстро увядала, каких-то десять, пятнадцать лет и все. А драконица живет вечно и вечно оставалась цветущей красавицей.

«Тогда старейшины драконов начали издавать свои дурацкие законы» — со злостью рассказывала мне мама. Одним из первых законов был о том, что одна семья драконов может иметь право только на одну драконицу, и драконица обязана быть женой для всего выводка. Кроме того родителям запрещено воспитывать свою дочь драконицу более ста лет, они обязаны отдать ее свободному выводку. Конечно, родители имеют право требовать от любого выводка высокую цену за свою дочь. Таким образом, все самки превратились в живой товар. Но для самок эпидемия так и не закончилась. Любая драконица спокойно жила пятьдесят лет и когда она перевоплощалась, на следующий же день начинала болеть. Болезнь длилась целый месяц, именно в этот месяц и решалась ее судьба. Если она выживала, то больше уже никогда не болела, если же нет, то тут и говорить не о чем. Когда старейшины это поняли, то придумали еще один закон, сто лет у родителей они превратили всего в тридцать. И меня по закону должны были выдать замуж буквально на днях. Мама знала об этом, она знала, что скоро состоится бал знакомств, на котором я должна была выбрать себе одну из семей. Да, как ни странно, но драконицам все же позволяли выбирать самим, пожалуй, это было единственным, что им разрешалось. Потому что когда первые сто лет после установления законов, драконицы просто кончали жизнь самоубийством, старейшины поняли, что погорячились и тогда они и придумали этот бал знакомств, который каждый год они устраивают.

Мама отчаянно не желала для меня этой участи. Она говорила, что сама прошла через ад, живя одновременно с четырьмя мужчинами более шести сотен лет. Только лишь благодаря тому, что папа был рядом, она не сошла с ума. Она твердила мне об этом постоянно. Я не очень-то стремилась знать об этой стороне их жизни. Но мой возраст постепенно приближался к этой отметке, и поэтому мама начинала мне рассказывать. Ей приходилось терпеть в своей постели папиных братьев, но она соглашалась только в том случае, если папа был рядом с ней.

От маминых рассказов мне хотелось выть в голос. Я не представляла, как можно было терпеть садиста Прата, злого шутника Кейси или надменного Соуна. Нет, они все были очень красивыми внешне, ведь не существует не красивых драконов в любой их форме. Но их чудовищные поступки, перечеркивали любую симпатию к ним.

Чем ближе приближался мой первый бал, тем больше я нервничала. Мама спасла меня от этой участи, и я ей очень благодарна за это. К сожалению, ей пришлось пожертвовать своей жизнью.

Уже лежа в своей постели после открытия нашего предприятия, я поклялась маме, что сделаю все, чтобы ее жертва, не была напрасной. И возможно смогу найти себе мужчину среди людей, хотя бы на некоторый период времени.

3 глава

Наблюдать за жизнью обыкновенных людей было очень интересно. Наши слуги в замке все были какими-то затюканными, что ли, как мужчины, так и женщины. Тех же, что наняла Нана, вели себя очень спокойно и уверенно. Они прямо смотрели в глаза при разговорах, давали свои советы безо всякого стеснения, а еще без проблем задавали различные вопросы. Хорошо, что мы с мамой и Наной продумывали нашу историю для людей. И я рассказывала служанкам и помощницам — швеям, откуда мы с бабушкой приехали, о том, что мои родители умерли, когда я еще была ребенком, о том, что дедушка, муж бабушки умер, оставив бабушке наследство, вот она и решила открыть своё небольшое дело, переехав из маленького поселка в город.

Для меня разговоры с людьми, были словно глотком чистового воздуха. Так как в замке все боялись со мной разговаривать. Я ведь была великой драконицей для них, а не обычным ребенком. Да еще и дяди отрицательно к этому относились.

И получалось, что кроме мамы с папой и Наной, а так же моим караксом мне и общаться было не с кем.

А здесь моя душа словно оттаивала, при обычном обсуждении с нашей кухаркой о ее внуках, или со служанками об их женихах или детях. Простые разговоры о быте людей, об их планах на жизнь, об их чаяниях и мелких радостях, мечтах и надеждах. Мне было интересно буквально все, каждая мелочь их жизни. И я с удовольствием за завтраком сидя в столовой, слушала их болтовню.

Нана даже на всякий случай спросила меня, нравится ли мне сидеть за одним столом со слугами, быть может, пусть они едят отдельно от нас, ведь в нашем доме это было не принято. Даже Нана никогда не сидела за столом в столовой, и всегда обедала со слугами на кухне. Хотя она была практически членом семьи. Но я тут же успокоила кормилицу, сказав, что с радостью общаюсь с людьми. Тем более что здесь мы не аристократы и уличить нас в попрании норм и этикета никто не сможет.

Мама могла бы без проблем создать для нас историю о том, что мы являемся кем-то из высшей знати, и мы могли бы вообще не работать, те драгоценности и деньги, что она забрала из сейфа отца, могли обеспечить нам безбедное существование в течение лет ста как минимум. Но у мамы была мечта, которая постепенно стала и моей, хоть я конечно в организации самого дела мало что понимала.

В первый же день открытия к нам пришло очень много посетителей, причем с заказами. Нана важно расположилась с книгой заказов у стойки для администратора, показывала буклеты заказчикам, предлагала ткани, затем уже отправляла заказчиков ко мне с выбранным фасоном одежды, помощницы споро снимали мерки, а я уже должна была дорисовывать фантазии клиентов. Делала кое-какие предложения и сама, показывая, как это будет выглядеть на рисунках.

Рисунки мои всем нравились, ведь я могла изобразить не только фигуру заказчика за одну минуту, но и его лицо. Конечно, многие дамы округлых размеров недовольно поджимали губы, видя себя со стороны. Но когда я начинала добавлять мелкие штрихи к фасонам, которые они выбрали, к примеру, на талию темные клинья вышивки или красивой тесьмы, что выгодно создавала иллюзию наличия, этой самой талии. Лицо толстушек сразу же озарялось улыбкой, а пухлые щечки начинали краснеть, когда я показывала, как лучше приподнять грудь, что бы декольте выгодно подчеркивал ее округлости, отвлекая от слишком округлых бедер, при этом.

В итоге мы набрали работы на целый месяц всего за один день.

Работа поглощала все мое свободное время, и не только мое, но и Наны и наших помощниц.

Вечером в первый рабочий день, мы собрали всех, в том числе и слуг, что бы отметить успех нашего дела. И это для меня было так не обычно. Я впервые чувствовала себя свободно и не принужденно, и мне было весело. Действительно по-настоящему весело. Люди беззастенчиво ставили локти на стол, они использовали только два столовых предмета, вилку и ложку. За салатами они тянулись через весь стол, и даже в место того что бы взять чашку, и поднести к тарелке, они зачерпывали их ложкой и несли через весь стол ложку обратно. Наверное, Соун, жуткий поборник этикета, убил бы на месте за подобное неуважение. А мне было весело.

Я с интересом наблюдала, как наши охранники два здоровенных молодых деревенских парня, с добродушными улыбчивыми взглядами неуклюже ухаживали за девочками швеями. И как кухарка, которая приготовила великолепный ужин, все время шутила и заговорщицки постоянно подмигивала им. А они тем временем мило краснели.

* * *

Эти простые незамысловатые легкие разговоры и шутки, изумительный ужин и не менее изумительный десерт, и я поймала себя на мысли о том, что все время улыбаюсь, чувствую себя хорошо и легко, особенно за последние полгода жизни после смерти папы. И это, только еще больше заряжало меня уверенностью в своем будущем среди людей, я сейчас смотрела на свою жизнь со стороны и понимала, что мама была права во всем. Жить, так как живут драконы это настоящая утопия. И я даже не представляю, сколько еще им осталось? Да, на человеческую жизнь много, очень много, но вот на драконью… мне кажется, что если драконы не изменят свое мировоззрение на собственную жизнь и межличностные отношения, закат нашей расы приблизится к той самой точке невозврата, после которой уже действительно изменить что либо, будет невозможно.

Но сейчас я не собиралась, менять их точку зрения, тем более, что мне это было не под силу. Я просто хотела жить и улыбаться незамысловатым шутками и больше никогда не видеть своих сородичей.

Когда-то давно в далеком детстве я могла улыбаться даже солнышку, но когда я начала подрастать, то улыбка на моем лице становилась все более редким явлением. Наверное, самое первое очень яркое воспоминание в моей жизни, заставившее бояться своих родственников, когда я стала свидетелем их расправы с одной из служанок. Я не помню ее имени, но зато хорошо помню, как она умоляла их не трогать ее, потому что она ждет жениха из города, и безумно любит его.

Думаю, мне было не больше семи. Я любила прятаться и играть в самых разных местах замка и его округи. Тогда я спряталась на стойбище караксов. Я залезла к одному из них в вольер и упорно пыталась подружиться с ним. Караксы полу разумные животные, которых с собой в этот мир привели драконы. Ведь драконы начинают обращаться лишь только после пятидесяти лет, поэтому караксы призваны с самого детства приучать драконят к высоте. Ну и помогать в передвижениях.

На прошлой недели мама показала мне этих существ и объяснила, как с ними можно общаться. Не смотря на их устрашающий вид, караксы никогда не причиняли боли своим хозяевам, поэтому я и не боялась это существо, чем-то похожее на дракона, но меньше ростом.

В итоге я просто уснула у Каракса под боком, проснулась же я от сдавленных криков. Со сна я никак не могла понять, кто мне мешает и уже даже хотела возмутиться, как почувствовала ментальный призыв Каракса об опасности, я не понимала как, но он заговорил со мной. Хотя до этого весь день молчал. Конечно, говорил он со мной на ментальном уровне, и его слова были не словами вовсе, скорее мыслеформами или мысли образами, мне трудно это объяснить, нужно было почувствовать. Каракс призвал меня затаиться и не шуметь, иначе я могла пострадать. И я так и сделала. Но то, что я слышала, это было ужасно. Я узнала голоса моих дядь, их было трое. Они унижали девушку, говорили ужасные слова, некоторых значений я тогда не понимала, но я чувствовала эмоции девушки и понимала ее стыд, отчаянье и ужас всей ситуации. Они требовали, чтобы она медленно раздевалась, правильно покачивала бедрами и трогала их. Когда она не подчинялась дядям, они что-то делали с ней, что заставляло ее вскрикивать от боли. Они комментировали каждое ее движение, обсмеивали и унижали ее. Постоянно упоминали, о том, что они высшие существа, а она рабыня и обязана выполнять все их желания, и вообще она должна быть благодарна, что они обратили на нее свой величественный взгляд, а она еще и смеет им возражать. В эмоциях девушки было море стыда и отчаянья, ей хотелось умереть на месте, и мне вместе с ней в тот момент.

Именно тогда во мне и открылась эта самая способность чувствовать эмоции других существ. Позже мама говорила, что это наследственная ментальная магия. Мама не унаследовала ее от своего отца, она рассказывала, что со временем, когда я стану драконом, я буду читать не только эмоции, но также и мысли, а возможно даже и не просто их читать, но и научусь управлять ими.

Они мучили девушку до тех пор, пока не появился отец. Папа тогда очень сильно с ними ругался. Когда я услышала его голос, мне хотелось выйти туда и обнять его, чтобы он защитил меня от своих братьев. Но Каракс удержал меня от этого. Объяснив, что лучше, мне не высовываться, иначе будет только хуже. Я решила ему довериться и сидеть, как мышка.

Все это в итоге закончилось, а я еще очень долго никак не могла вылезти из вольера Каракса, так и сидела в кольце его лап и хвоста, вжимаясь в его пупырчатое тело.

К сожалению, за свои тридцать лет проживания в отчем доме эта сцена была, одной из самых невинных, а может просто девушке помогло появление моего отца.

Уже взрослой я попробовала заговорить с мамой обо всем этом и тогда она объяснила мне, в чем же дело. Оказалось, что братья моего отца были нечто вроде энергетических вампиров. Они питались энергией любых очень сильных эмоций. Но ведь самые сильные эмоции это обычно — страх, ужас, стыд и боль. Поэтому они вызывали в людях именно их. Когда я спросила про отца, то мама сказала, что он тоже питается эмоциями, но все дело в том, что мама благодаря своей любви выделяет для него каждый раз такое огромное количество эмоций, что отцу не просто их достаточно, он готов даже делиться ими со своими братьями. А уже перед своей смертью она поведала о том, что могла насыщать братьев отца и сама во время секса, но только лишь когда отец там присутствовал и никак иначе. А ведь действительно, я иногда наблюдала изменения их личности, примерно, раз или два в неделю все братья отца становились другими. Их как будто подменяли, они улыбались и шутили за столом, и больше того они пытались поговорить со мной и даже спросить о том как у меня дела, ведь в остальное время они вообще меня практически не замечали.

4 глава

Все последующие дни работа полностью поглотила нас всех. Мне нравилось забываться в этом, а еще мне, очень нравилось общаться с клиентками. Это был не обычный опыт, многие девушки или женщины, без проблем рассказывали о своих личных проблемах. А я с удовольствием выслушивала их. И даже пыталась давать какие-то советы. Жизнь людей была так скоротечна и за этот короткий период, что им отмерил их бог, им нужно было очень быстро повзрослеть завести семью найти какое-то занятие в жизни.

В замке я пыталась разговаривать с людьми, но наши слуги боялись голову поднять, и единственное общение, которое они понимали, так это только приказы. В детстве я этого не понимала и пыталась настаивать на общении, даже не догадываясь о том, какую ужасную ошибку я совершаю.

Одна из новеньких служанок решила во дворе поиграть со мной в жмурки, она долго отнекивалась, но я все равно смогла уговорить ее на это. И мы действительно поиграли, мы долго бегали друг за другом по полянке в саду. Тогда я наигралась на всю жизнь вперед, думаю, мне было двенадцать, а может и тринадцать лет. Наигравшись с девушкой, я отправилась ужинать, а затем занялась вышивкой. У меня было большое полотно, которое я планировала подарить родителям в спальню. На нем я изображала мир драконов, таким, каким о нем рассказывала мама. Это было пламенное измерение караксов. Я изображала горящие леса и горы, полотном я занималась уже два месяца. В качестве материала я использовала несколько оттенков красного, желтого и оранжевого горного хрусталя, а так же черного малахита. Модифицированный горный хрусталь подарил мне отец на прошлый день рожденья. Это был очень дорогой подарок, отец привез хрусталь из драконьей долины от фуарэусов. Всего среди драконов фуарэусов было не более двух или трех и то остались лишь самки. Мама дружила с одной из них, эти драконицы владели материальной магией, с ее помощью они изменяли структуру любого вещества. Таким образом, и появился модифицированный горный хрусталь, конечно, это была одна из тысячи их разработок.

Одна из особенностей модифицированного горного хрусталя, это изменение его цветовой гаммы во время влияния на него солнечных лучей. Именно во время заката, когда солнце окрашивалось в красный цвет из-за преломления солнечных лучей, появлялось ощущение, что моя картина пылала настоящим огнем. Но тогда моя картина начинала терять очертания. Именно поэтому я ее создавала всегда в вечернее время, вынося ее в сад.

И тогда как обычно я пошла в сад, захватив с собой полотно и раскладной стульчик. Но дойти до сада не смогла, потому как, выйдя из замка, услышала истошный женский крик. Я все бросила и побежала на звук, а там моему взору открылось ужасная картина. Во внутреннем дворе замка столпилась толпа слуг, их взгляды были устремлены на помост. Этого помоста никогда не было, когда и кто его воздвиг, я так и не поняла, а на нем стоял Соун. Он хлестал кнутом голую девушку, ту самую с которой я еще сегодня днем играла в жмурки в саду. Когда слуги увидели меня, то они с ужасом отбегали от меня словно я прокаженная. Соун во всех красках объяснил, что тут происходит, когда я с криком вбежала на этот помост и попыталась остановить весь этот ужас. Он сказал, что эта «низшая тварь» посмела общаться со мной на равных, она посмела толкать меня, трогать, крутить, завязывать глаза и даже называть по имени. Конечно, тогда я попыталась потребовать отпустить девушку, но вмешались Прат и Кэйси. Они просто велели мне возвращаться в свою комнату, я еще ребенок и много не понимаю. В итоге Кэйси просто взял меня на руки и унес в комнату, закрыв там для «моего же блага» на замок. Мамы с папой не было тогда в замке. Когда же они вернулись, я попыталась пожаловаться, но папа был полностью на их стороне, мама же погладила меня по голове и сказала, что жизнь иногда бывает, не справедлива.

Воспоминания о моей прошлой жизни еще долгое время владели мной, и поэтому сейчас я наслаждалась той жизнью, что мне создала мама перед своей смертью. Я буду вечно благодарна ей за эту возможность. Сейчас я беззаботно могла болтать о всяких глупостях с клиентками, они беззастенчиво называли меня по имени, беззастенчиво хватали за руку, в эмоциональных порывах. А я наслаждалась этими людьми, именно наслаждалась. Даже их недовольство не омрачало этого. Хотя моя аура заставляла их успокаиваться. Об этом постоянно мне говорила Нана.

— Твое появление Анна, успокаивает даже самых требовательных клиентов, они все от тебя без ума.

Это было не просто так, аура драконов действительно заставляла людей поклоняться им. Хоть я и была скрыта медальном, но люди все равно подсознательно начинали относиться ко мне хорошо. Нет, это не была какая-то физическая любовь, это было со всем по-другому. Они испытывали симпатию ко мне. Раньше я считала, что люди, работающие у нас в замке — рабы, но все было не так. Все они работали абсолютно добровольно на нас. Вот тогда мама и объяснила мне, что мы для существ этого мира очень притягательны, именно поэтому они обожествляют нас. Мы еще тогда спорили с ней, о том, что возможно из-за нашей древности и наших волшебных возможностей люди просто боятся нас и поэтому уважают. Но мама объясняла, что все не так, они не боятся нас, они нам поклоняются и испытывают любовь, симпатию, но никак ни страх.

— А как же дяди? Ведь их все боятся? — спрашивала я у мамы.

Мама вздыхала и, отводя от меня глаза, объясняла:

— Они специально вызывают такие чувства, это их энергетическая пища…

После таких объяснений, я радовалась, что мне их способность не досталась по наследству.

Две недели спустя Нана заговорила о школе. Мы с мамой ведь планировали, что я буду ходить в школу. И я решила попробовать, почему бы не пообщаться с местными детьми.

Моими учителями всегда были родители, мама и папа по очереди объясняли мне с самого детства не только местные законы мироздания, но и законы драконов. А теперь я узнаю, чему же учат люди людей.

Оказалось что знания их не только не полны, но еще и во многом ошибочны. Это касалось почти всего, как технических так и гуманитарных дисциплин. Но нет, я не спорила с пеной у рта с учителями, я не собиралась совершать революцию и объяснять им истины мироздания. Хотя думаю, что вполне могла бы это сделать безо всяких проблем и они, я уверена на девяносто девять процентов, поверили бы мне и пошли бы за мной, учитывая мою драконью ауру. Я лишь приходила на занятия, записывала и учила то, что они просили. И общалась с детьми. Поначалу мне было сложно с ними разговаривать, и я не понимала, почему некоторые из них такие агрессивные, а некоторые наоборот слишком замкнутые. Лишь ощущая их эмоции спустя неделю, я разобралась в их чувствах, а так же по запаху определила, что таким образом люди взрослеют. Я чувствовала эмоции детей более младшего возраста и сравнивала их с эмоциями своих одноклассников. А затем начала сравнивать их запахи. Расплетая их и изучая все их оттенки. Мама рассказывала о физиологии людей, сравнивая их с физиологией драконов. Когда возраст драконов начинал приближаться к пятидесяти годам их гормональный уровень начинал зашкаливать, таким образом, организм подготавливался к превращению. Но гормоны оказывали влияние на мозг драконов в большей степени отрицательно, отсюда и повышенная эмоциональная активность. То же самое происходило с людьми, но их организм готовился к выполнению своих прямых обязанностей, а именно к рождению себе подобных.

Моя же драконья аура каким-то образом настолько сильно влияла на их организмы, что мое нахождение среди этих детей привело к тому, что гормональная активность уменьшалась в их организме, не принося им вреда. И дети стали вести себя более спокойно, когда я находилась рядом. А еще я начала обращать внимания, что они все сильнее и сильнее тянутся ко мне. Каждый из них желал пообщаться со мной, поговорить, или просто постоять или посидеть рядом. Когда я выходила к доске, класс умолкал. После уроков они все сбивались в кучку, и каждый предлагал проводить меня до дома, как девочки, так и мальчики. Нана беспокоилась об этом, говоря мне, что это слишком опасно, кто-то из них может захотеть моей любви сильнее, и могут начаться среди них распри и ругань. И я начала замечать, что действительно так и происходило, присмотревшись сильнее к чувствам детей и поняла, что некоторые из них испытывают неудовлетворение, которое постепенно перерастает в злость, особенно когда я уделяю свое время к одному из них больше чем ко всем остальным. Когда же спустя два месяца я увидела драку и более того выяснила, что эта драка из-за меня, то поняла, что кажется моя притягательность начала влиять на них слишком сильно.

Мама говорила мне об этом, она говорила, что мы можем столкнуться с любовью людей и должны быть очень осторожны. Но я даже не предполагала, что наша аура настолько сильно действует на них, что они готовы даже драться между собой, только лишь за то, чтобы один из них мог на одном из уроков сидеть со мной за одним столом.

Тогда я поняла значения слов «Мы в ответе за тех, кого приручили». И мне пришлось вести с ними со всеми беседы, чтобы они прекратили испытывать все эти чувства и эмоции, что это не правильно злиться друг на друга, они все люди и они все равны, а драка и агрессия это не выход. Что самое удивительное они послушали меня, и больше я никогда не видела, что бы они друг с другом ругались, по крайне мере из-за меня.

Постепенно я подружилась не только с этими детьми, но и их родителями. Все они с огромным удовольствием приходили в наш салон мод, и работы было очень много. Спустя год, нашим салоном заинтересовалась высшая знать города, ведь ранее к нам заходили лишь ремесленники и купцы. Оказалось, что я по не многу превратилась в законодателя моды, даже и, не заметив этого. В конце концов, к нам пришли дочери наместника короля страны людей, затем и его жена со своей сестрой, ну и соответственно их подруги.

В итоге нас с Наной стали приглашать на обеды к наместнику. Но так как сословия мы были более низкого, и не имели права посещать балы высшего общества, наместник стал посещать еще месячные балы в гильдии ремесленников, куда нас настоятельно приглашали ее управляющие. Нана посоветовала не ходить мне на эти балы, она начала бояться, что в связи со своей аурой я могу привлечь к себе много внимания. И я ее понимала, она была права. Мне и моих одноклассников хватало. К тому же я, как и все подростки ходила на молодежные танцы, которые проводились в домах самых богатых купцов. А это были в основном дети управляющих гильдиями.

На этих детских мероприятиях, как называли их гильдии, я чувствовала себя очень весело. Мы все были детьми, к тому же не из высшего общества и соблюдать этикет не нужно было. Мы танцевали веселые танцы под различные местные струнные и барабанные инструменты. Я веселилась от души и чувствовала себя самой счастливой в те моменты. Многие мальчики пытались проявлять ко мне интерес, и я даже подумывала, а почему бы и нет, почему бы и не завести отношения с человеком? Но, к моему сожалению, чувствовала от них лишь сильную симпатию и еще какие-то сложные чувства, которые Нана называла благоговением.

— Они не посмеют думать о тебе, в этом плане, твоя аура для всех людей чувствуется как нечто вроде прекрасного, которое не только желать как женщину, но даже и притрагиваться считается богохульством.

От этого мне почему-то становилось грустно. Я видела, как мои одноклассники влюбляются друг в друга, дружат, ходят на свидания и мне становилось немного завистно. Ирония судьбы, если бы люди узнали, что одна из дракониц им завидует, они бы, наверное, никогда в это не поверили.

5 глава

Спустя два года, то ли от скуки, то ли от одиночества я решила сама найти себе жениха. К тому же школу я уже закончила. Тогда я решительно пошла с Наной на бал в гильдию и там уже выбрать себе мужчину. Не знаю, что за странное было желание, ведь мама объясняла мне, что мы драконицы испытываем сексуальное влечение и удовлетворение только лишь к собственной паре и больше не к кому. С другими же представителями противоположного пола, нам не стоит это делать. Ничего приятного мы почувствовать не сможем.

Но я все равно решила попробовать, у меня была способность чувствовать то, что чувствуют другие, и я поняла, что могу просто испытывать ощущения мужчины, и мне станет приятно. А может я просто пыталась избавиться от одиночества, которое стало терзать меня последнее время все сильнее и сильнее.

Множество мужчин, приглашали меня танцевать, но единственный, чьи чувства и эмоции не были меркантильными, оказался парень, довольно симпатичный, темноволосый, высокий, широкоплечий, одетый в необычный костюм. Я на это сразу обратила внимание. Такое богатые ремесленники не носили. И чувствовала я от него лишь интерес к моей персоне и не более.

Я почему-то не обратила внимания на то, что он не представился и мое имя не спросил, мы просто танцевали и разговаривали, как не странно о моде. В итоге я выяснила, что он, как и я, художник, а еще он придумывает мужскую одежду, сам неплохо шьет, а так же еще и обувщик. Это был как глоток свежего воздуха для меня. Я даже не заметила, как протанцевала с ним весь остаток вечера. А когда нужно было уже уходить, мы вдруг поняли, что совершенно не знаем имен друг друга.

— Позвольте представиться — граф Аурэль Кустаран.

— Граф? — Это был для меня небольшой шок. Я впервые увидела, что в гильдии ремесленников на бал приходит человек из высшего общества, конечно кроме наместника, да еще и который работает руками, это мягко говоря, нонсенс.

— Да, не нужно на меня так смотреть, — улыбнулся граф, — свой титул я получил, всего лишь пару месяцев назад, до этого я был обыкновенным модельером, как и вы.

Сначала я нахмурилась, а потом, увидев его улыбку и почувствовав его уверенность в себе, расслабилась. Действительно, он знал о моей профессии абсолютно все.

Аурэль стал мне лучшим другом. Мы стали проводить очень много времени вместе, конечно когда я была свободна от работы. Мы вместе выезжали на природу, рисовали друг друга, делились своими ощущениями. Я чувствовала все его эмоции, и опять же не было в нем желания, но и благоговения он не испытывал, это было что-то нежное, чистое. Вскоре я поняла, такие чувства старший брат, испытывает к младшей сестре. Что ж, я была не против. Ведь я тоже ничего такого не чувствовала. Хочет быть братом, замечательно.

История Аурэля была интересной. Его мать влюбилась в его отца — бедного ремесленника, конечно же, ее отец Граф Кустаран был против. Но молодая графиня Лидия и ремесленник Тидор просто сбежали и тайно поженились. Тогда граф в надежде, что ее муж откажется от нее, вычеркнул ее из завещания. Однако он не учел, того что отец Аурэля любил девушку по-настоящему. И они просто уехали в другой город. Там они открыли сапожную мастерскую, и что вообще практически невероятно, молодая графиня без проблем смирилась со своей жизнью, она помогала своему мужу и растила сына. К сожалению, когда Аурэлю было всего десять, его мать Лидия умерла от лихорадки. Отец жил только ради сына и когда тот уже смог управлять мастерской, скончался сам от сердечной болезни. Ну а пять лет назад, граф Кустаран нашел единственного наследника внука Аурэля и завещал ему свой титул, все свои деньги, земли и пару замков, принадлежащих графу, а сам умер. Вот так Аурэль из сапожника превратился в графа. Работать ему теперь было не нужно, ведь он стал землевладельцем, и жил он на деньги, которые шли ему от арендаторов.

Высшее общество приняли Аурэля, у него даже появилась одна хорошая подруга, это жена наместника. Женщина она и правда была хорошая, я сама с ней дружила. Она взяла Аурэля под свое крыло. Даже предлагала изучать этикет поначалу, но Аурэля воспитывала мать, и с этикетом он был знаком, она его даже танцам обучила. Жена наместника все равно не отставала от Аурэля, постепенно вводя в высшее общество, объясняла ему некоторые истины, кто есть кто. Она часто звала нас обоих к себе на обед. Я вообще стала подозревать, что Бастина, так ее звали, пытается нас свести. Но помня о предостережениях матери, не лезть в высшие слои общества, я пыталась всячески сделать вид, что мы с Аурэлем просто друзья. Кроме того, не буду лукавить, я начинала разбираться в своем даре и, действуя на Аурэля эмоционально, уводила его мысли в сторону, если начинала чувствовать его интерес ко мне как к женщине. Благо он ничего этого не замечал. Он нравился мне как друг, большего мне было не нужно, поэтому я гасила его эмоции. Знаю, делать это искусственно было чревато для него. Поэтому, после общения со мной, когда он оставался один, то я так подозреваю, все его эмоции возвращались к нему и поэтому он стал частым гостем в местном доме увеселений. Об этом я слышала, как шептались наши девочки швеи. Все же мои эксперименты были опасны, но я ничего не могла с собой поделать. Моя мама была права, пока я не найду свою пару, ни с кем не смогу даже попытаться завести отношения.

Однако все хорошее должно иногда заканчиваться. С Аурэлем мы дружили целых два года, и однажды Нана завела со мной не очень приятный для меня разговор.

— Милая моя девочка, — начала моя кормилица, а я, почувствовав ее плохое настроение и нервозность, тут же взяла ее за руку, что бы забрать ее боль, Нана улыбнулся мне, забрала свою руку, погладила меня по голове, прижала к себе и продолжила, — тебе нужно что-то решать с графом. Так продолжаться не может, Бастина, намекнула мне, что это не правильно, вы общаетесь слишком долго, граф должен жениться на тебе, но ведь мы обе знаем, что через десять лет нам придется покинуть это место, и что тогда, бросать мужа? Думаю, ты не захочешь так поступать с ним, он хороший мальчик, я же вижу.

Нана гладила меня по голове, говоря все это спокойным голосом, а я понимала, что она права, ему нужна девушка, человек, жена, дети. А я, находясь рядом с ним, мешаю ему жить, мне нужно прекращать с ним общаться. Причем сделать это, так чтобы он и не заметил этого. Найти другого для общения? Но кого? Это было так сложно. Мы в этом городе уже пять лет, из них целых два года я дружу с Аурэлем, я много с кем общалась из среднего класса, с высшим классом я стараюсь контактировать только по работе и только с девушками, и ни с кем из них мне не было так приятно общаться, как с Аурэлем. Он глушил мою тоску, тоску по родным. Да, как ни странно, но я скучала по своим жестоким родственникам. Мама говорила, что мы драконы кровники. Что, родную кровь мы чувствуем слишком сильно, особенно ближайших родственников. Моими близкими остались мои дяди, и я по ним тосковала. По убийцам моей матери, как это не отвратительно звучало. Мама рассказывала, что ее отец, мой дед, будучи сильным менталистом, так же ощущал эмоции своих братьев, и сразу же связывался с ними, как бы далеко они не находились от него.

А я ощущала тоску по своим родным. Кровь, от нее никуда не денешься. Иногда по ночам становилось так не выносимо, что я выскакивала на крышу и уже садилась на Каракса и даже долетала до леса, но затем вспоминала мамину руку, по которой стекала кровь, и тот самый ужасный запах, который до сих пор преследует меня во снах и останавливалась, возвращая каракса назад. Нет… я не вернусь к ним, как бы они не звали меня, а их зов я чувствовала, все равно не вернусь. Они не заслужили, не заслужили…

От Аурэля я избавилась самым простым способом, обратила внимание на интерес одной из дочерей наместника Алисии к нему, и все чаще и чаще, когда мы выбирались с Аурэлем погулять, брала с собой и ее. Девочка она была добрая и хорошая ее не испортили деньги и власть их отца, поэтому для Аурэля она была хорошей парой, к тому же я еще и подтолкнула их друг к другу. Мои способности просыплись, по каплям по не многу, но влиять легким флером я уже могла. Нет, конечно, я не могла заставить их, если бы они друг друга ненавидели, я лишь подтолкнула совсем чуть-чуть и они пошли друг другу на встречу.

Ну а дальше, достаточно послушать наших сплетниц швеек, которые все про всех знали, и когда только успевали? Ведь не выходят же из комнат для работы? Но они то и поведали друг другу, что граф Кустаран просил руки баронессы Альмедии (Алиссии), дочери наместника, и тот уже дал свое согласие, хотя его жена почему-то была настроена против, однако наместник был безумно счастлив. Ну а дальше я уже и слушать не стала. Если Аурэль счастлив, то я была за него рада, правда теперь мне уже с ним нельзя было общаться, он всё-таки женатый человек, с этим ничего не поделаешь….

Многие дамы меня жалели, причем искренне, ведь меня бросили. Я делала вид, что страдаю и специально не общалась с Аурэлем, хотя он и пытался пригласить меня для разговора. Я отправляла свою Нану, а она уже в вежливой форме ему отказывала. Я знала, что Аурэль будет переживать, и еще и вздумает отказаться от Алисии, поэтому и не шла с ним на разговор. Пусть уходит, я не имею права вмешиваться в его жизнь. Если честно я уже подумывала уезжать из города. Зря я затеяла всю эту дружбу с Аурэлем. Буду скучать по его милой улыбке, по его шуткам, по нашим с ним спорам, но ничего не поделаешь. Жить я все равно бы не смогла с ним, как с мужчиной, а на то чтобы в дальнейшем все считали нас любовниками, Нана была категорически против. Мне если честно было все равно, я готова была мириться с общественным мнением. Но Нана почему-то считала меня высшей и уж кем-кем, но статус любовницы обычного человека, это для драконицы не просто унизительно, это вообще черт знает что! Я согласно кивала на ее гневную отповедь, а сама понимала, что опять буду скучать в одиночестве, и виновато в этом будет, общественное мнение…

6 глава

Прошло полгода после свадьбы Аурэля и Алисии, а ко мне потянулись женихи, точнее сказать их родители. Видимо меня никто не трогал, так как все считали, что я скоро выйду замуж за графа, ну а как граф женился и все поняли, что любовницей его я не стала, то решили, что даже порченый товар, тоже товар. И тем более все знали, что Нана стареет, и когда она умрет, мне достанется довольно большое приданое. Все ведь считали меня глупой девчонкой, ничего не понимающей в управлении, хотя последнее время все ателье уже было на мне. Все поставки, заказы, управление персоналом, разработка новых моделей, и даже покупка рядом стоящего здания и превращение его в шляпный дом, это тоже было моей идеей, прошедшей на ура. Ведь такие мелочи, как шляпки, сумочки, перчатки, обувь, тоже много значили для женщин. Мне же оставалось найти не плохих мастеровых и договориться с ними о том, что модели они будут согласовать со мной, а так же отдавать пятьдесят процентов от прибыли. Да, это было очень глупо, столько денег отдавать каким-то мастеровым, но если человеку дать понять, что это практически его бизнес, то ведь он и стараться будет. И ведь старались, всего двое мастеровых и пятеро подмастерья, а какую красоту создавали.

Это были, муж с женой Кати и Демьян. Хорошие люди, я познакомилась с ними совершенно случайно, они торговали в лавке на рынке, когда я увидела их изделия, то сразу же в голове у меня возник план. Спустя неделю мы уже обговаривали детали, они согласились, и я себя занимала работой. Хотя, конечно же, Демьян и Кати в большей степени многое взяли на себя.

Нана отказывала всем моим женишкам, конечно, были и те, кто пытался по угрожать моей кормилице, само собой только намеками, но благодаря тому, что мы жили под покровительством жены наместника, нас все же оставляли в покое. К тому же дар мой стал развиваться все сильнее и сильнее, поэтому я изменяла эмоции и желания людей, просто сидя рядом, пока они общались с Наной. Мне ничего не стоило покопаться в их ауре. Знала, как на них влиять. Нет, я не стирала им память, я просто делала именно желание загрести мое приданное себе менее важным, скажем так. Они говорили о сватовстве, но когда Нана отказывала, то они спокойно уходили, не испытывая при этом желания вернуться и как-то надавить.

Нет, если бы хоть кто-нибудь из них слишком сильно этого захотел, скажем, безумно влюбился, думаю, что не смогла бы изменить их мнение. Но так как у всех женихов были некоторые сомнения, все же подстилка графа и все такое, вдруг еще и до сих пор встречается с ним, вот в это сомнение я и давила. Все же у каждого мужчины есть гордость, а слухи они такие, никто бы не поверил, что мы с Аурэлем были просто друзья. В итоге спустя еще какое-то время поток женихов иссяк.

Правда баронесса Бастина (жена наместника, наша покровительница), все еще продолжала подсылать мне их, и даже умудрялась звать меня на балы для высшего света, уверяя, что все будут только рады. Я думаю, что многие девушки и женщины, мои клиентки, действительно искренне были бы рады, тем более что именно баронесса Бастина обычно устраивала эти самые балы и приемы, а против нее и словом бы никто не обмолвился, но я отказывалась. Благодарила и отказывалась.

Хлопоты по открытию нашего шляпного дома закончились, мы с Кати согласовали наши каталоги, и Нана предлагала к платьям новые товары. Швеек пришлось нанять еще троих, и взять девушку на заказы, так как кормилица, стала уставать, и работала полдня, а то и вовсе брала выходные. Я вообще предлагала ей не работать, но Нану бесполезно было уговаривать.

Но однажды, все же видимо время моей кормилицы пришло.

Шел уже десятый год нашего проживания во славном человеческом городе Судане, и Нана не смогла утром встать с постели. Плохо себя чувствовала, я забрала ее боль, но сама болезнь начала ослаблять мою любимую кормилицу.

Я ухаживала за ней сама, поэтому Кати постепенно взяла в свои руки управление домом мод и шляпным домом. Боль Наны становилась все сильнее и сильнее, в ее ауре я ощущала червоточину, уничтожить ее не получалось, только лишь дать импульс на отмирание нервных клеток в этом месте, таким образом отрезая ее от мозга и избавляя Нану от боли. Но червоточин становилось все больше и больше. Если бы я была драконом, я бы уже вылечила Нану, но мой дар был еще слишком слаб, и я понимала, что она не протянет и трех месяцев. Было больно осознавать, что любимый и единственный человек, практически родной, покидает меня. Это странно, но память до сих пор хранила вкус ее молока, так как у мамы молоко исчезло после моего рождения.

Болезнь очень сильно меняет людей, и из сильной и веселой женщины, моя кормилица превратилась в слабую и замученную старушку. Тем больнее мне было видеть ее такой. Человеческие доктора разводили руками. Говорили не понятные слова, выписывали лишь опий, от которого моя Нана превращалась в вечно спящего и уже ничего не понимающее существо. С ней даже поговорить было сложно. Она отказывалась есть и пить, кожа ее желтела на глазах. Сладковатый запах гниющей плоти ощущался все сильнее и сильнее. Ее организм умирал изнутри.

Однажды Нана все же пришла в себя, и сказала ту ужасную фразу:

— Прости меня малышка, но я больше не смогу быть с тобой, отпусти меня, пожалуйста, я знаю, что ты не хочешь, чтобы я уходила, но я слишком слаба и стара, стала, отпусти меня милая, — шептала мне она.

И я отпустила. В этот же день, ночью, я просто распутала ее червоточину и дала в нее импульс, что бы Нана долго не мучилась. Моя кормилица умерла на рассвете, в день дня города. Наверное, поэтому я так сильно сглупила, и пришла прямо к тем от кого так спасала меня моя мать и Нана — к драконам.

Утром я вызвала доктора, который зарегистрировал смерть, а так же нотариуса, который тоже должен был засвидетельствовать смерть моей «бабушки». Мне подсказала Кати, я же вообще плохо соображала на тот момент и мало что понимала. Она же в итоге и отправила меня прогуляться.

— Я сама во всем разберусь, Анна. Сходи, погуляй по городу. Тебе нужен отдых, просто моральный отдых, я понимаю, что физически ты не устала, но тебе лучше уйти, на тебе лица нет.

И я ушла. Пошла по главной улице на площадь, а там был праздник. Гулянья городские, много народу, музыка, конкурсы, веселье. Я бродила по площади, покупала пирожки и смотрела на выступления дрессированных животных. Пока не обратила внимания на главную сцену. К ней шли все люди и что-то восторженно обсуждали, но я не прислушивалась, а зря. Просто брела вместе со всеми вспоминая о Нане, о моей Нане…

И там, на площади я увидела его. Он был похож на ангела, того самого, в которых верили местные люди, только белых крыльев ему не хватало. Высокий, в черном костюме с белыми волнистыми волосами до плеч. Он был прекрасен. Я как завороженная бабочка полетела на пламя, даже не понимая, что приближаюсь все ближе и ближе. Уж не знаю, как и почему, но меня безоговорочно пропустили к сцене, хотя потом я вспоминала, что там был целый кордон из стражников. Ну а я, не обращая на них внимания, просто подошла к лестнице, и взошла на помост. Пока наш наместник что-то увлеченно говорил, наверное, поздравлял жителей с днем города, а этот ангел просто стоял рядом. Там на самом деле были кто-то еще, но я никого не видела, кроме дракона, моего дракона, и все приближалась, ничего не понимая. Дракон не смотрел на меня, он смотрел на наместника, я видела его в профиль и заходила со спины. Зрители меня не видели, но на мое счастье там оказался Аурэль, который и схватил меня за руку.

— Анна? — Шепнул он мое имя, и меня словно ледяной водой окатило. Я беспомощно завертела головой по сторонам, мне сложно было понять, как я оказалась там на этой сцене. Аурэль же уже потащил меня вниз с помоста, не привлекая внимания. Я была безумно благодарна ему, но уже позже, потому что в тот момент я с открытым ртом безвольно шагала за другом, который подумал, что я пришла к нему.

Когда мы сошли со сцены, я поняла, как была близка к своей судьбе, которую умудрялась избегать уже десять лет. Я обняла Аурэля и заплакала. Он долго успокаивал меня, отвел к повозкам и повез домой. Дома, он уже смог понять, что Наны больше нет, и списал мой нервный срыв на смерть бабушки. Мой бывший друг не хотел уходить до самого вечера, помогая Кати с похоронами.

Провожать хозяйку «Дома мод Алексы» в последний путь пришло очень много народу, конечно же, это были наши клиентки. В гильдии ремесленников наместник устроил за счет города даже прием, по этому поводу, на который пришло очень много дам из высшего общества. Мы с Наной много денег вкладывали в развитие города, приют, храм местного бога, устраивали творческие конкурсы, в которых с удовольствием участвовали даже дамы из высшего света. Моя Нана, пять лет назад была почетным гражданином города. Аурэль все это время находился рядом со мной, как и Алисия его жена. Я изменила ее чувства, с ревности на доверие, и она совсем уже не злилась на меня, понимая, что Аурэль любит ее. Мне сейчас нужны были друзья, а не проблемы.

В тот день, я как то даже и забыла думать про белокурого дракона, которого увидела на сцене. И это было совершенно зря. Потому что как оказалось позже, там, на сцене стоял не один дракон, там их было двое, он и один из его шести братьев. И этот самый дракон как раз заметил меня на сцене и мой взгляд на своего брата, и как оказалось позже, от скуки заинтересовался странной бледной девушкой, с лихорадочным блеском в глазах, смотрящей на них.

7 глава

После приема, я решила подышать свежим воздухом и немного прогуляться, кого мне было бояться? С моими-то возможностями, сейчас я могла полностью управлять эмоциями людей. Вот только поджидал меня возле моего дома совсем не человек.

Дракон был высок и довольно мускулист, широкие плечи, длинные ноги. Черные короткие волосы, черные большие, словно подведенные глаза, не много вытянутые к вискам, смуглая кожа. Черная из дубленой кожи куртка, из под которой виднелся такой же черный колет и белая шелковая рубашка. И из такого же материала черные свободного покроя брюки, на поясе перевязь с двумя мечами с двух сторон, а на куртке, на левом лацкане, серебряными нитями, вышит герб его дома.

…огненные драконы…

…правящий клан…

Те, кто придумывал все эти ужасные правила, от которых пострадала семья моей мамы и не только ее. Это они позволили тогда пролиться крови. Потому что многие были не согласны с этими законами, ставящими дракониц на практически бесправное положение.

Среди них был и отец моей мамы, мой дед, он не согласился тогда отдать ее для нескольких мужчин, и не только он был не согласен, тогда множество семей выступило против этих законов. Поэтому огненные просто объявили их мятежниками, и позволили захватывать дракониц силой, а их родственников убивать, если те будут вставать на их пути. Что и сделал мой отец со своими братьями. Они пришли и убили отца и двух старших братьев мамы с их детьми. На мой вопрос, почему они не пожалели детей, мама сказала, что они все были мальчиками, поэтому и не жалели, были бы девочки оставили бы в живых.

Я от неожиданности не сразу остановилась и на автомате продолжала приближаться к входу в свой дом.

Он стоял напротив и разглядывал меня, наверное, так же как и я его. Когда же я осознала, что передо мной стоит дракон, и поняла еще и из какого он рода, то растерялась и не сразу сообразила, что он уже встал рядом и схватил мою руку. И меня мгновенно скрутило, его прикосновение было, как шок. От ощущения его руки на моем запястье я испытала такую гамму самых мерзких и отвратительнейших ощущений, которую никогда в жизни не испытывала. Наверное, даже когда мою маму насиловали мои дяди, а я тем временем лежала под кроватью, на которой они с ней это делали, мне и то не было так плохо, как от прикосновения огненного дракона. Мой организм не смог этого вынести и меня стошнило, прямо на его черную куртку, с серебряной нашивкой его огненного рода.

Он отпрянул от меня, отпустив мою руку, и мне мгновенно полегчало. Я в ужасе смотрела на то, что сделала, а он тоже смотрел на меня и глаза его начали светиться красным.

Дракон не просто разозлился, он был в ярости, может если бы я отреагировала по спокойней, то он бы действовал не так грубо. Но то, что сделала я! На моих глазах мужчина трансформировался в дракона, разорвав свою одежду, за долю секунды, и подхватил меня лапами, взлетая над городом. Каракс, сидящий на крыше в своем загоне наблюдал все, что со мной произошло, да и был он близко, поэтому он тут же начал посылать мне мысли образы о его нападении на дракона и моем спасении. Слава всем богам, я тут же попыталась прийти в себя, а было очень сложно это делать, так как меня постоянно тошнило и выворачивало наизнанку, да еще и паника начинала захватывать. Но мысли каракса мгновенно охладили мой пыл, он этому дракону на один зубок, и я дала команду моему другу, чтобы он просто следовал за нами, не привлекая к себе внимания дракона.

Как только моя мысли связь с караксом отключилась, я опять окунулась в водоворот самых отвратительных и гадких ощущений. Мой желудок был пуст, и я просто пыталась успокоиться. Но мне становилось только хуже. Кроме того ветер дул мне прямо в лицо и трепал мои волосы, а дракон видимо со злости все сильнее и сильнее сжимал свою лапу вокруг моей талии. В итоге воздуха стало настолько мало, что я потеряла сознание.

Очнулась я, когда мы приземлились. Дракон просто откинул меня от себя как тряпку и от удара всем телом и головой я и очнулась. Меня мутило, но я была безумно счастлива, что огненный ко мне не прикасается. Я просто лежала на холодной поверхности чего-то твердого и пыталась прийти в себя. Видимо головой я ударилась прилично, что даже с моей регенерацией, в себя мне прийти удалось не сразу. Никто меня не трогал, и это было просто замечательно.

Но подниматься все же пришлось, когда я услышала голос.

— Эй, девочка? Ты как, сама встанешь? Или тебе помочь?

Я открыла глаза и увидела перед собой мужчину. Даже не заметила, что задержала воздух, думая, что это дракон, а тут просто человек. Звать каракса я пока не спешила, нужно было оглядеться и понять где я. Регенерация прошла на ура и я смогла встать на ноги даже без помощи мужчины.

— Идем за мной, тебя велели приготовить для господина.

Видимо я еще туго соображала, так как даже не поняла, что означали эти слова. Оглядеться мне толком не дали, мужчина подталкивал меня к входу. Но примерно я все же поняла, что мы находимся где-то высоко над землей на довольно большой террасе. Такие же террасы были у всех моих родных. Каменные террасы напоминали балконы, без перилл соответственно, с огромной площадкой, примерно с двадцать на двадцать метров, так чтобы на ней мог поместиться дракон, затем перевоплотиться и пойти в свои покои. Драконы ведь когда перевоплощались, были абсолютно голыми, конечно у многих драконов была развита магия иллюзий, но это было на крайний случай. Вот на такую террасу меня и бросил дракон, и бросил не хило, если бы я была человеком, сомневаюсь, что смогла бы выжить, после такого падения. Голова моя явно была разбита, и я четко ощущала текущую кровь по спине, и это при том, что волосы мои были очень густые, значит, сейчас они все были в крови.

Тогда мои мысли текли очень вяло, я просто встала, а человек стоящий рядом, судя по его брезгливому выражению лица, не желал ко мне даже прикасаться. Как-то отстраненно заметила, что крови вокруг очень много, я направилась к двойным дверям, и все же приостановилась, как бы плохо я себя не чувствовала, но по этикету, мужчина, должен открыть дверь перед дамой. Этот мужчина состроил странную ухмылку, обошел меня и, улыбнувшись, саркастически открыл дверь и даже наклонился, приподняв в воздухе не существующую шляпу дворецкого. На меня хлынули его гадливые эмоции, я в ужасе даже отклонилась от него. Люди, с которыми я всегда общалась обычно испытывали как минимум спокойствие, а этот… в первые я почувствовала себя униженной. Наверное, из-за того, что мое здоровье еще не до конца восстановилось, я и не смогла повлиять на этого человека. Что ж, оставалось, следовать за ним. Гостевые покои, куда вел вход с террасы, были самыми обыкновенными, это было необычно, так как мои родственники любили жить в большей роскоши. А этот дракон видимо был аскетом. Цвета либо черные, либо серебристые. Стены серые, поднимать голову и рассматривать потолок не было ни сил, ни желания, так просто глаз, за что цеплялся, то и отмечала для себя. На данный момент любая информация была важна, нужно было как можно быстрее приходить в себя, пока драконы меня не раскусили.

Мужчина зачем-то приостановился в гостиной и стал наблюдать за мной.

— Простите, где я и зачем вы меня сюда привели? — задала я вопрос. А что еще мне было делать, он же чего-то ждал, может вопроса?

Мужчина хмыкнул, и в его эмоциях и почувствовала кроме злорадства, удивление. И скорее обращаясь сам к себе, он произнес:

— Неужели хозяин, благородную притащил? И что мне теперь с ней делать?

Он вздохнул и возвел глаза в потолок, я тоже посмотрела туда, но голова моя тут же закружилась, и я невольно повалилась на мужчину, так как тот находился ближе любой доступной опоры, поэтому ему пришлось меня схватить и, придержав поставить на место. Сначала я почувствовала его сильное раздражение, затем удивление и как итог легкую симпатию.

Раньше при первых знакомствах я сразу чувствовала симпатию от людей, так как по этикету мужчины всегда целовали мне руки. Ну, а женщины симпатией ко мне «заражались», если можно так назвать мою ауру, примерно после пяти-десяти минут, просто находясь рядом со мной, конечно тактильный способ был гораздо быстрее. И вот передо мной уже стоит человек, которому я нравлюсь и более того он безумно желает мне помочь и сам этому даже не удивляется. Обычно люди сами находили этому объяснение, либо я была похожа на их мать, сестру, дочь, подругу из детства, все что угодно. Вот теперь мужчина, видимо тоже нашел сравнение с кем-то из тех женщин, которые ему нравились, и примерил его на меня.

— Послушайте, госпожа, господин Аутэк приказал, вам… — здесь он почему-то помедлил, и, похоже, сказал не то слово, которое ему приказал сказать его господин, — переодеться, — наконец выдавил он, видимо подбирая более мягкое слово, — и принять ванну, я сейчас позову горничную, она вам во всем поможет. Эльза! Присядьте пока. — Он довел меня до кресла и помог присесть. А пять минут назад, он даже прикасаться ко мне не желал.

Мне постепенно становилось все лучше и лучше, видимо активно заработал механизм моей регенерации.

Эльза пришла быстро.

— Госпожа, простите, не знаю вашего имени.

— Анна, Анна Белани.

Голос пока еще плохо слушался, пришлось откашляться…

— Вы не из дворян?

— Нет, моя бабушка член гильдии ремесленников.

Я не зря об этом упомянула, потому, что члены гильдий, были практически дворянами, и они давали своим отпрыскам очень дорогое образование, а также правила этикета, в надежде на то, что кто-нибудь из дворян обратит на них внимание, чаще обедневшие дворяне так и делали, выбирали богатых членов гильдий в жены или мужья. Одни получали деньги, другие титул. Поэтому я и объяснила местному дворецкому свое благородное воспитание.

— Госпожа Белани, вы голодны? Распорядиться на счет ужина?

Я прислушалась к себе и поняла, что меня еще до сих пор тошнит, поэтому ответила, отрицательно.

— Может пригласить доктора, что бы он осмотрел вас, вы как себя чувствуете?

Сколько же было неподдельного участия в его голосе. Кстати служанка, вообще кажется, была в шоке, от того как ведет себя этот самый дворецкий. Я отказалась и от доктора.

— Что ж, тогда не буду вам мешать, Эльза, будь добра помоги госпоже привести себя в порядок.

Глаза у Эльзы стали еще больше, как она не старалась приглушать свое изумление на поведение дворецкого, у нее все равно ничего не получалось. Видимо этот человек, никогда так себя не вел с людьми. Я ее собственно понимала, что удивительно, но наш дворецкий, он же управляющий, вел себя точно так же. Он облизывал нас драконов с ног до головы, зато к своим подчиненным людям, (он управлял всей прислугой), как к насекомым. А тут я насекомое, и ко мне относятся как к самим драконам. Естественно Эльза от этого удивилась.

8 глава

Отмывали мы с Эльзой мою шевелюру от крови довольно долго, она даже распорядилась еще раз поменять воду. Когда же она помогла мне домыться, Эльза уже была влюблена в меня той самой благоговейной любовью. Она восхищалась бархатистостью моей кожи. Моими черными мягкими вьющимися локонами волос, черными тонкими чуть вздернутыми бровями и длинными пушистыми ресницами, темно-синими глазами, идеальной фигурой. Наверное, я бы покраснела от ее комплиментов, если бы не была так сильно напряжена. Место, где я принимала ванну, находилось, как я поняла в спальне самого хозяина, в дальнем углу комнаты. Наверное, регенерация окончательно закончилась, к концу моего мытья и ухода Эльзы. И я осознала себя закутанной в халат, без нижнего белья сидящей на громадной кровати. Видимо в ожидании дракона. Мне бы в тот миг бежать, но я надеялась дождаться ночи, боясь, что днем моего каракса могут заметить и просто убить. С ним я связалась и успокоила. По мысли связи он показал, где находится и куда смотрит. А находился он в скалах неподалеку от замка огненных. Их замок был встроен прямо в скалы, довольно высоко над землей, и был он черно-серебристых цветов. Очень красивое зрелище.

В этом замке собственно и проходил тот самый бал выбора, об этом мне рассказывали родители, когда еще были живы. Клан огненных, был самым многочисленным кланом, и сейчас по мысли образам, я наблюдала из далека, как несколько десятков драконов прилетали или улетали из замка. Здесь не только жили драконы, здесь был еще и суд, и парламент и гвардия. Да и сам замок был не один, это был целый комплекс замков построенных на скалах. Выбраться отсюда было очень сложно. Но я надеялась на ночное время. О том, чтобы раскрыть себя и речи быть не могло. Ведь я нарушила закон, и, узнав, что я посмела сбежать от своих опекунов, меня бы решили права выбора, а это, как всем известно, неминуемая смерть, да еще и в адских муках, потому что пережить, как я уже поняла прикосновение чужого дракона это не просто ужасно, это отвратительно. И именно теперь как никто другой я понимала маму, почему она себя так вела, когда дяди пытались просто дотронуться до нее.

От Эльзы я узнала, что нахожусь в личных покоях одного из наследников Астанэ, клана огненных Аутэка Соди. Астанэ был одним из древнейших, членов совета драконов. Мама иногда в сердцах говорила, что этот самый Астанэ был даже не дворянином, а обыкновенным законником, а умудрился залезть в совет и даже больше, возглавлять его, и при этом на должности он уже с тех самых пор, как драконы появились в этом мире, а это почти восемьсот лет.

— Он просто воспользовался той неразберихой и хаосом, когда мы появились в этом мире! — зло выкрикивала она.

Мама постоянно ссорилась по этому поводу с дядями, когда говорила об этом. Ведь ее род был очень древним и очень благородным, хоть и обедневшим. Прат обычно фыркал на эти ее заявления и смехом, называл ее дворяночкой. На что мамина злость разгоралась еще сильнее. Хотя, когда появлялся отец, и спрашивал, неужели ей так важно, что их семья, когда-то были обычными низшими военными, и еще и ветка их насчитывала не более семи поколений, ведь сейчас, все драконы равны, и не делятся на высших и низших. Мама, мгновенно прекращала спор и, закусив губу, кланялась в глубоком реверансе и, извинившись, уходила в свою комнату. Наверное, это было единственным камнем преткновения между мамой и папой, а Прат, как специально провоцировал их на эти разборки.

Но дело сейчас не в этом, а в том, что я умудрилась нарваться на этих самых Астанэ.

Ждать пришлось, к моему огромному сожалению не долго. Дракон пришел минут через пятнадцать.

— Сними халат и встань на середину комнаты, — он скомандовал, даже не смотря на меня, направляясь видимо к гардеробу.

Я подумала, что не стоит злить его, и хоть и было до ужаса стыдно и страшно, но все же сняла халат, и мысленно выяснив середину комнаты, встала в ее центр. Прикрываться не стала, просто постаралась смотреть в стену. А еще нужно было подумать, что делать дальше. Сейчас он прикоснется ко мне и меня снова вырвет на него и что же будет дальше? Может он изобьет меня и оставит в покое? А если он догадается?

— А ты живучая, — хмыкнул дракон, шурша одеждой. Видимо переодевался, — и попка у тебя славная.

Дракон подошел ближе. Почему-то оборачиваться и смотреть на него совершенно не хотелось. Если честно хотелось сквозь землю провалиться. А еще попробовать повлиять на него.

— Расставь ноги по шире и нагнись, — его голос был совсем близко. Хотелось сказать по этому поводу много чего «хорошего» дракону. Но возражать было чревато последствиями. Я ведь для него человек, и если начну сопротивляться, то он подумает, что здесь что-то не так. Поэтому пришлось раздвинуть ноги и наклониться. Стоять в таком положении, мягко говоря, было неудобно. А ему видимо все это очень нравилось, и он не спешил меня трогать. За что я была ему благодарна.

— Отлично.

И я опять не ожидала его «прикосновений», он резко вставил мне два пальца в оба отверстия. От неожиданности я вскрикнула и попыталась отбежать. Но он ухватил меня за бедра, и сильнее вдавил свои пальцы. Боли не было. Она просто потерялась во всех остальных моих омерзительных чувствах, по отношению к дракону. Я попыталась вырваться, но он держал крепко и двигал пальцами. Поняв, что меня вновь сейчас вырвет, я раскрыла свое сознание и попыталась настроиться на дракона. Такого сильного возбуждения от людей я никогда в жизни не чувствовала. И все мои плохие эмоции ушли на задний план. Потому что меня захлестнули эмоции дракона. Мое сознание начало расслаиваться. Оно просто не могло понять, что ему делать. Во мне боролись два противоположных и взаимоисключающих чувства — отвращение и возбуждение. Я и не поняла, как застонала и сама начала попкой толкаться в пальцы дракона. В низу живота у меня разгорелся настоящий пожар. Он разрастался по всему телу, мурашками по спине и непонятным глубоким чувством в легкие. Дышать было тяжело, и коленки начали подгибаться.

Дракон подхватил меня на руки и понес на кровать. От того, что я лишилась его пальцев, захотелось захныкать. Но я не успела, дракон резко опрокинул меня на кровать, раздвинул ноги и…

— Господин Аутэк, вас срочно вызывают… простите…

Голос прозвучал так резко и неожиданно, что я не сразу поняла, что кто-то вошел в комнату…

Зато услышала рык, и меня резко обдало такой сильной злостью и раздражением дракона, что все мое возбуждение мгновенно исчезло. Из легких ушел весь воздух, и я как рыба беззвучно начала хватать его ртом.

Я еще какое-то время пыталась вздохнуть, как услышала грохот двери. Дракон ушел, громко ругаясь с тем, кто его вызвал.

На кровати я пролежала минут пятнадцать, пытаясь прийти в себя. Постепенно сердцебиение мое успокоилось, и я обратила внимание, что в спальне потемнело, время близилось к ночи.

— Хватит разлеживаться Анна! — шепотом сказала я себе и, взяв себя в руки, слезла с кровати.

Накинув халат и выбежав на террасу, вызвала каракса. Пока его не было, я нервно ходила взад и вперед по балкону. Мою кровь уже когда-то успели вытереть, но темное пятно еще осталось. Каракс прилетел минут через пять, мне же показалось, что его не было вечность.

Мой мальчик тут же начал ко мне ластиться, пытаясь успокоить. Я запрыгнула на него и отдала команду лететь как можно ниже к деревьям. В моей голове была задача номер один убежать, как можно дальше. Вернуться в свой дом, в комнату, быстро собрать вещи забрать деньги из сейфа и драгоценности, документы и бежать, не останавливаясь. Дракон, конечно, не сразу поймет, что я домой могла вернуться, да и как? Вообще не сообразит. Скорее всего, будет искать… если будет искать, осеклась я, то по окрестностям или в замке, так что время у меня есть.

Я каким-то шестым чувством поняла, а может мои способности в условиях стресса начали развиваться быстрее, но дракон, похоже, ринулся за мной в погоню. Как он понял, что я улетела? Не знаю. Но я, оглянувшись назад в свете луны, увидела силуэт развивающихся крыльев. Он был далеко, и скорее всего меня не видел, но лучше подстраховаться и я отдала приказ караксу приземляться. Спрячусь в лесу, временно.

Мы приземлились на какую-то полянку, и я отдала приказ караксу ехать в самую гущу, как можно тише. Мой мальчик умел вести себя тихо, звуки издавала лишь я, так как из-за нервов слишком громко дышала.

Мы доехали до какого-то трухлявого дерева с большой дырой у основания, что-то типа волчьей норы. И каракс мысленно показал мне туда прятаться. Запах был отвратительный и грязно там было очень, но я, преодолевая брезгливость, туда залезла и вслед за мной залез каракс. Что бы я без него делала?

Мы сидели долго, я слышала хлопки крыльев и раздраженный рев дракона. Я даже задремала ненадолго. Каракс лизнул меня в нос, и я тут же встрепенулась. Он показал мне улетающего дракона. Это был сигнал к отлету.

Выбравшись из норы, я застыла…

…на поляне сквозь деревья виднелся огромный белый дракон.

9 глава

Дракон стоял на поляне, среди деревьев, прекрасный и величественный. Это было невероятное великолепное зрелище. Он будто святился изнутри белым светом. А чешуя искрилась синевой отражающейся лунными бликами. В жизни не видела ничего прекраснее. Я стояла и не двигалась, что бы ни спугнуть это прекрасное видение. Неужели он мой? Неужели он принадлежит мне? Какой он красивый, но почему он белый? Ведь он же огненный? Я протянула руку и уже хотела сделать шаг и окрикнуть его, как услышала с другой стороны чей-то рев. Рев дракона. И белый дракон тут же взмахнул своими огромными кожистыми крыльями, словно огромная птица и взлетел в небо, полетев на звук. Я ринулась за ним, что-то крича. Но тот рык был такой силы, что перебивал мой крик. И мой белый дракон меня не услышал и не заметил.

Остановившись на поляне, я замолчала, смотря в след удаляющейся мечты. Он был так близко, и я вновь не успела. Слезы текли по моим щекам. И тут я почувствовала, как мой каракс лизнул меня и уткнулся горячей мордой в руку.

О боги! Что я наделала! Я же опять чуть не подбежала к нему… И на меня нахлынуло осознание моего поступка, я же чуть было не кинулась в объятия к дракону. Меня начала захлестывать истерика. Все что со мной случилось за этот день, навалилось огромным неподъемным грузом. Смерть Наны, встреча с драконом, который меня чуть не убил. Унижение, что я испытала в его доме, насилие надо мной, практически случившееся. Его руки на моем теле. В тех местах, где меня никто и никогда не трогал. И как апофеоз встреча с моим драконом, к которому я на крыльях любви помчалась. Дура, какая же я дура. Интересно он бы сразу отдал меня на забаву своим братьям? Или сначала бы в любовь наигрался?

Я хваталась за шею моего каракса и меня сотрясали беззвучные рыдания. Мой верный мальчик обхватил лапой меня за голову и пытался успокоить, тычась своей мордой, мне в шею. А затем послал мне образ дома в Судане. Я постаралась успокоиться, вытерла грязным халатом лицо и мы полетели над лесом, чтобы не привлекать к себе внимание. Дракон уже не рычал и я, оглядываясь по сторонам, не видела их и не слышала хлопанье их крыльев.

Домой я прилетела часов в пять утра, на мое счастье все спали. Моя комната находилась на самом верху, поэтому я никого не тревожа, быстро умылась прохладной водой, скинув грязную тряпку, волосы мыть, не было времени. Одела костюм для верховой езды, темно-коричневое платье до колен, с длинным таким же темно-коричневым пальто, шляпку с сеточкой, теплые замшевые обтягивающие брюки, и сапоги с длинной голяшкой выше колена на не большом каблучке. Все наряды в дорогу брать не стала, покидала самое необходимое, из сейфа забрала фамильные драгоценности и накопленные десять тысяч золотых. Золотые убрала как можно дальше, оставив на поясе мешочек с серебряными и медяками. Взяла рекомендательные письма, еще заготовленные Наной. Нужные адреса и карту Талиса, портового города.

Год назад мы с Наной уже готовились уезжать из Судана. Нана даже разузнала о Талисе и даже съездила туда пару раз. Город находился у южного моря. Кормилица даже заприметила дом, который собиралась покупать и оставила свои данные агенту по продажам. Дом еще не был выставлен на продажу, но закладные по нему банк давно не получал, последние хозяева видимо были уже на грани банкротства, но все еще тянули. Я надеялась, купить именно этот дом и по возможности, пока жить в нем.

О Нане вспоминать было больно, поэтому я старалась гнать от себя как можно сильнее эти мысли. Я сняла наш с ней портрет, что висел на стене, нарисованный Аурэлем. Ему я оставила письмо, еще письмо оставила для Кати. Нет, я не настолько глупа, в письмах я не стала говорить, куда отправляюсь, просто написала, что поехала путешествовать, когда вернусь, не знаю. Хотелось попрощаться с друзьями, чтобы они за меня не переживали.

Покидать Судан было тяжело. Все же десять лет это огромный период. Что меня ждало на новом месте, я не представляла, но надеялась, что все будет хорошо.

Когда мы с караксом уже улетели из города и остановились на возвышенности посмотреть на восход солнца, у меня мелькнула мысль вернуться в родной замок. Я обдумывала эту идею где-то час. Хоть Нана и была человеком, но все равно с ней мне не было так страшно и одиноко, мне казалось, что она все знает, как и с кем общаться, что отвечать на заданные вопросы. За десять лет, я многому обучилась, но я сейчас как никогда чувствовала себя одинокой. Словно одна против всего мира. Люди мне были не страшны, и все же я понимала, что даже среди людей мне нужен какой-то покровитель. Мне на вид было не больше семнадцати, и по идее я должна быть уже замужем.

Как драконица я себя уже опозорила, и вернуться в их общество не смогу никогда. Наверное, только сейчас я это осознала. Может быть, раньше не задумывалась, как-то жила и жила, словно плыла по течению. Моя мама придумала план на несколько десятков лет вперед, и я ему следовала. Сейчас я, пережив все эти унижения, что со мной произошли несколько часов назад, осознала, что теперь я никто. Даже если вернусь в родные пенаты, то, что мне скажут дяди? Как они поведут себя? Так и вижу злорадную улыбку дяди Прата, ухмыляющегося Кэйси, и высокомерного Соуна. Конечно, можно обвинить их в смерти мамы, но это не оправдает мой побег перед обществом. Да я сомневаюсь, что и слушать меня кто-то будет. Самки абсолютно бесправны, и глупо думать, что я смогу добиться справедливости. Нет, к ним я не смогу вернуться однозначно.

Вздохнув, я отдала приказ караксу лететь дальше. Нам предстояла дорога в целую неделю. Если бы я ехала на лошадях, то дорога заняла бы месяц не меньше.

Я планировала остановиться в Карузе, это довольно приличный город примерно в пяти днях пути до Талиса. Там я собиралась пересесть на дилижанс, наняв себе в сопровождение компаньонку, ведь молодая девушка, путешествующая одна, это нонсенс. Конечно, говорить, о профессионалке не было смысла, поэтому я собиралась воспользоваться не совсем законными методами. Об этих методах я однажды услышала от наших служанок, которые как всегда знали обо всех новостях. В увеселительных заведениях, особенно для благородных, можно было найти подобную даму. Оказывается, были те девушки родители, которых разорились, или те, что с благородным воспитанием, но по каким-то причинам остались без средств к существованию, были и те, кто по глупости или из жестокости был о бесчестен. Такие девушки жили в увеселительных домах, одну из них я и хотела нанять в сопровождение, конечно она должна была быть не из Талиса, так как там ее могли знать.

Мы с караксом по пути останавливались в лесу, он охотился, я готовила. И понемногу успокаивалась. На третий день нашего путешествия у лесного озера я обнаружила заброшенный, но довольно добротный дом, состоящий из трех комнат. Спальни, гостиной и кухни-столовой. Скорее всего, чьи-то охотничьи угодья. В нем мы и решили задержаться. Я вычистила печь, смогла ее затопить, нашла кастрюли и даже неплохое постельное белье.

Наверное, мои силы закончились, да и хорохориться было слишком сложно, я решила пожить в домике пару дней. Каракс был счастлив, он охотился для нас обоих и защищал меня. И два дня превратились в неделю. Я купалась в озере, ходила в брючном костюме, было у меня и таких без юбок парочка. Очень удобные, оба темно-коричневые из замши, плотно обтягивающие ноги брюки, белые рубашки, жилетки и парочка таких же замшевых курток. Одна еще куртка была зимняя отороченная мехом. Вообще я давно эту одежду придумала и сшила для себя, надеялась, что и в обществе смогут принять подобную моду для девушек, но Нана сказала, что нам не стоит устраивать революцию, слишком опасно привлекать к себе внимание. Поэтому мои удобные вещи так и висели, дожидаясь своего часа. Сапоги же были добротные, кожаные без каблуков с длинной голяшкой.

Странно, но и неделя уже превратилась в две. Эта бесконечная тишина меня умиротворяла. Я словно очищалась и отмывалась от той грязи, в которую меня опустил дракон. И уходить отсюда, не спешила. В конце концов, у меня всегда будет возможность осуществить свой план. А дом… можно и другой купить. Я и на тот не слишком сильно рассчитывала, контакты у меня есть, остальное же… Хотелось ни о чем не думать, а просто занимать себя обыкновенными вещами. Убираться в доме, топить печь, носить воду. Для меня это были не сложные манипуляции, в этом плане я была сильна. С караксом находили лесную ягоду, а различные травы для чая я и сама по запаху определяла.

Хищники к дому не приближались, запах моего охранника их отгонял. И месяц уже превратился в два. Зима была теплой, даже снег почти не выпал. Была только одна проблема, закончились дрова, и приходилось мне заняться их рубкой. Мне помогал опять мой мальчик. Нет, конечно же, рубить дрова он не умел, однако неплохо мог сваливать деревья, подтачивал молодые сосны зубами и притаскивал их к домику, ну а я уже и топором работала. Поначалу было сложно, пару раз чуть без пальцев не осталась, ну а потом стало легче. Обтесывала мелкие ветки, разрубала на полешки, складывала под навес. Даже смешно было рассматривать свои платья, что я брала с собой. Казалось, это было в прошлом веке, хотя и прошло пару месяцев. Я развешала их в моей избушке, вместе с вкусно пахнущими травами, что бы они окончательно не слежались, да и запахов, чтобы не было не приятных, и укрыла их большой простыней.

10 глава

Живя в этом месте, я и не заметила, как прошла зима, пришла весна, наступило лето. Моя душа словно уснула, впала в какую-то странную спячку. Все делалось словно на автомате. Я даже не вспоминала о прошлом, будто я здесь родилась, тогда осенью, как прилетела на караксе. Родилась и живу. Стираю одежду, топлю печку, ищу травки, заготавливаю их на следующую зиму. И не думаю улетать от сюда. Это место стало моим. Но видимо все «хорошее» должно заканчиваться, вот и мое пребывание в этом лесу вскоре закончилось.

Я купалась в озере, абсолютно голая, каракс улетел на охоту, два дня уже где-то пропадал, я особо не переживала, он иногда и на неделю исчезал, предварительно притащив мне мяса, которое я засаливала, при помощи кислицы, поэтому оно долго не портилось. Вот и сейчас абсолютно расслабленная и отрешенная, я лежала на воде, раскинув руки и ноги в разные стороны, смотря в голубое небо и представляя, как скоро буду покорять его, буду самой сильной, и никто, никогда не посмеет мне указывать, трогать и обращаться, как с вещью. Мечтать ведь не вредно?

— Что за чудное виденье? — вырвал меня из моих фантазий грубый мужской голос. И я от страха и неожиданности мгновенно нырнула под воду и, вынырнув, закашлялась.

Когда я более-менее пришла в себя, то увидела, на берегу мужчину. Одет в охотничий костюм, но без куртки, в белой расстегнутой рубашке, обтягивающих летних брюках, очень дорогой костюм, взгляд надменный. На вид лет сорок, хищные черты лица, большой нос. Высокий, мускулистый, даже под одеждой видно, что мышцы явно не дряблые, похож на воина. Прикрыв грудь, я подальше отплыла от берега и оглядела весь берег, но кроме него там никого не было.

— Красавица, ты русалка? — он присел на корточки, и начал изучать мою одежду. Ну конечно одеждой ее сложно назвать, из-за жары, я себе сшила легкие брючки, распоров одно из платьев, и такую же легкую блузку. Смастерила не сложные сандалии, растерзав домашние туфельки. Получилось очень симпатично, для мальчишки деревенского, ну ладно, очень богатого деревенского мальчишки, возможно из благородной семьи. Но не для леди.

— Нет, — наконец-то решилась ответить я.

Прислушалась к мужчине, от него исходило искреннее любопытство, восхищение, удивление и не много возбуждения.

— Красавица, как ты здесь оказалась?

— Я здесь купаюсь.

Он засмеялся, нет, не так, захохотал. У его глаз появились мелкие морщинки.

— Я уже понял, — отсмеявшись, ответил мужчина, — я имел в виду в моих угодьях, как ты сюда дошла вообще? Ведь до ближайшего селенья более пятидесяти километров.

Значит, вот в чьем домике я живу. Сделав надменное лицо и задрав подбородок ответила:

— Я заблудилась, сударь, — ляпнула первое, что пришло в голову, — а лошадь сбежала, вот я тут и осталась.

— Ого, русалка с манерами?

Он вдруг начал раздеваться, у меня округлились глаза. Снял рубашку, расстегнул перевязь, вытащил из сапог по кинжалу, снял их, снял штаны, и предстал передо мной в абсолютно голом виде, я тут же отвернулась и ринулась отплывать дальше.

— Постой русалка, — кричал мне в след, незнакомец.

Но я не собиралась ждать, когда он меня нагонит, плавать я умела очень быстро, план был прост, заманить его по дальше, а самой незаметно выбраться на берег и бегом бежать к домику, хватать одежду и прятаться, вызвав каракса. О наивная! Мужчина оказался очень проворным. Он нагнал меня на берегу, когда я уже выскочила из воды. Схватив за талию, прижался ко мне голым телом. Я завизжала и забрыкалась. Видимо, после того, как мужчина, соприкоснувшись с моей аурой, почувствовал то, что чувствуют все люди, все же отпустил меня. А я, испугавшись, совершенно растерялась и в место того, что бы подействовать на его разум магией, кинулась к моей одежде на берегу. И натянув ее, за несколько секунд побежала к домику. Конечно же, нужно быть полной идиоткой, кто же приедет в свои угодья охотиться в одиночестве? Покажите мне того графа, или кто он там барон? Естественно на меня смотрело в шоке пятеро мужчин, в такой же дорогой одежде, и явно, что все не бедные крестьяне, ну очень не бедные крестьяне… Они стояли возле двери и о чем-то переговаривались, вид у них был озадаченный, а когда увидели меня, так вообще все рты по раскрывали. Возле дома стояли их лошади. А я по привычке сделала реверанс. Ага, самое время сейчас в моем случае реверансы делать.

— Вот это да, не вероятно, вот значит, что за лестная нимфа поселилась в твоем домике Ал. — наконец-то отошел от шока один из мужчин.

— Ага, я сам в шоке, — послышался голос из-за моей спины.

Окружили, с ужасом подумала я.

Мужчины тут же начали осматривать мой «наряд». А я пыталась думать, что делать. Как быть? Впутывать ли моего Каракса? Но с другой стороны, если впутать, то сразу их всех убить, больше никак. Внимательно начала вслушиваться в их чувства. Давешний знакомый, продолжал испытывать восхищение и удивление, возбуждение пропало, это хорошо, остальные же наоборот возбуждались и ощущали азарт, да уж мой вид был не ахти. Хоть на мне и были вещи, но одетые на мокрое тело, они сейчас облепили меня так, словно превратились в мою вторую кожу. Еле удержалась от желания обнять себя и прикрыть, хотя бы грудь.

Но мои размышления прервал тот самый «Ал», и тем самым временно разрешил ситуацию.

— Господа, давайте дадим леди привести себя в порядок. — произнес он почтительным тоном.

Видимо этот самый «Ал» был здесь главным, и это было очень хорошо. Мужчины, как по команде отошли от входа, правда от них повеяло легким раздражением. «Ал» обошел меня и указал рукой на вход.

— Леди, прошу…

Внимательно посмотрев на мужчин, которые продолжали поедать меня взглядами, решила не мешкать, и как можно быстрее, не забывая держать осанку, и поднимая как можно выше подбородок пошла в дом. Будем строить из себя леди, попавшую в беду, причем очень глупую леди, которая не понимает, чем для нее чревато общение со стольким количеством мужчин, далеко от цивилизации и надеяться на их благородность. Когда я уже почти вошла в дом, то услышала фразу, брошенную мне в след.

— Я полагаю, после того как вы приведете себя в порядок, мы сможем поговорить?

— Конечно сударь, — не оборачиваясь, сказала, я, надменным тоном.

Решила надеть бордовый наряд с золотистой окантовкой для конной прогулки, и прибрала мокрые волосы под золотистую сетку, с широкой бордовой лентой, завязывающейся на затылке, края которой спускаются с одной стороны и идут по груди до талии. Корсет был уже затянут, и его достаточно было застегнуть спереди на позолоченные пуговички. Под корсет одела легкую шелковую белую рубашку, прикрывающую руки и грудь, однако оставляющую плечи открытыми, юбка была чуть ниже колена и с разрезами по бокам почти до бедер, но довольно пышная, так что эти разрезы можно было заметить только тогда, когда я бы сидела на лошади. На ногах замшевые обтягивающие брючки, и легкие летние сапожки с длинной голяшкой, почти до колена, из черной дышащей кожи на небольшом каблучке. Я не зря выбрала такой наряд, подобная ткань очень дорогая, да и золотистая окантовка тоже не дешевая. Этот наряд стоил четыреста золотых, но его так никто и не решился купить. Аурэль тогда смеялся и говорил, что это его годовой доход, а он был в десятке самых богатых и успешных землевладельцев в нашем городе. В итоге наряд остался у меня, но я его еще ни разу не надевала. Что ж, представился случай.

Вздохнув и отбросив ненужные сейчас мысли о старом друге, вышла из комнаты на кухню и обнаружила за столом «Ала» с задумчивым выражением на лице.

Когда он заметил меня, то лицо его очень сильно изменилось. Это меня порадовало, мой наряд произвел на него огромное впечатление. Теперь моя история будет правдивой, потому что такие наряды, простые женщины не способны приобрести, минимум графиня, ну или очень богатая купеческая дочка, или как я внучка, кем и собираюсь представиться.

Мужчина тут же вскочил и наконец-то представился.

— Граф Алишер Вурдуа-Тэри.

— Анна Белани, — сделала я глубокий реверанс. Все-таки граф, очень высокий титул.

— Без титула? — приподнял свою черную бровь мужчина.

— Без, — смотря в глаза мужчине, ответила я. Хоть и смотреть мужчине в глаза не принято, так открыто, но мне нужны его эмоции и нужно его расположение, возможно, этот мужчина сможет стать моим покровителем, главное правильно себя поставить перед ним.

— Что ж. Прошу, присаживайтесь, Анна, и объясните, что делает такая прекрасная и молодая леди, в столь не пригодном для жилья месте.

Осторожно сев на стул, выпрямила спину, и разгладила несуществующие складки, прислушиваясь к эмоциям мужчины. Сделала печальное лицо и начала свой рассказ.

— Мы с моей бабушкой Нароной Белани, после смерти дедушки продали все имущество и его ювелирную лавку, решили отправиться в Талис, а там бабушка хотела осуществить свою давнюю мечту, открыв дом мод, — я вздохнула и вспомнила о Нане. Глаза тут же увлажнились, знаю это кощунственно с моей стороны, использовать память о кормилице, но ситуация такова, что я должна показать мужчине, что действительно переживаю, вытащила платок и слегка приложила его к глазам, сглотнув, продолжила, — мы с бабушкой взяли всего лишь двух охранников и в итоге, по дороге на нас напали. Я в тот момент пересела на одну из груженых, как раз моими вещами лошадей, так как хотелось проехаться не много верхом. Один из охранников стеганул мою лошадь, когда на нас напали разбойники. Я плохо помню, как меня несла лошадь, кажется, это было не меньше дня, а может и меньше, трудно сказать, я очень испугалась тогда. В итоге она вынесла меня к этому домику. Мне хватило сил отвязать от лошади вещи, но привязать лошадь я забыла. В итоге я осталась одна в этом доме, без лошади, идти куда-то далеко в лес было страшно, и я решила, что рано или поздно появиться хозяин, и он поможет мне найти мою бабушку.

Я пока не смотрела на графа, продолжая вытирать слезы. Но я чувствовала его участие и откровенное сочувствие. Это было очень хорошо. Нужно было еще и показать, что я не бедна. Этот мужчина не станет меня обворовывать.

— На лошади были привязана половина наших с бабушкой сбережений. Это пять тысяч золотых, а так же мои драгоценности. Поэтому мне нужно найти бабушку как можно быстрее, я не знаю, что с ней и как она. Но я думаю, она добралась до Талиса, там мы договорились купить один из домов по улице Касти, — главное сыпать деталями. Называть улицы, дома и, конечно же, стоимость дома, а еще, я решила, пять тысяч оставить здесь в лесу, так сказать на черный день, ведь ситуации бывают всякие. Лучше подстраховаться, — дом мы должны были приобрести за три тысячи золотых.

Граф встал и начал расхаживать по дому. О чем-то размышляя.

— Да леди, вы попали в неприятную ситуацию.

— Вы поможете мне добраться хотя бы до Каруза? А там уж я как-нибудь сама? — Вопросительно посмотрела на графа, стоящего у окна.

— Леди, за кого вы меня принимаете, — граф был искренне возмущен, я даже слегка опешила, — я помогу вам добраться до Талиса и никак иначе! Кроме того, я не успокоюсь, пока не помогу разыскать вашу бабушку.

Ну что ж, может оно и к лучшему.

Граф еще какое-то время расспрашивал меня, как и сколько я здесь прожила, сказала, что месяц, так как сомневаюсь, что молодая девочка, смогла бы прожить зиму, это слишком не вероятная история, вот месяц летом в лесу, думаю вполне можно прожить. На счет пропитания, пришлось придумывать про ловушки, которые меня еще научил ставить в далеком детстве охотник отец, вот пригодилось. Ловушки я ставить умела, но в основном, конечно, мне помогал мой мальчик, если честно в силки попадалась дичь очень редко, поэтому от них я почти сразу же отказалась.

11 глава

Повторное знакомство с остальными мужчинами прошло довольно бурно, так как, увидев мой наряд, они были не просто удивлены, они были шокированы, естественно свои эмоции от меня они скрыть не смогли, хоть и пытались изображать надменность. Ну, во-первых я была для них простолюдинка, да еще и с благородными манерами, а еще очень богатая для простолюдинки. Оказывается все эти мужчины, являлись свитой графа, все они были благородными, однако кто-то третьим, а кто-то и пятым и шестым сыном различных баронств, поэтому остались без титулов и, соответственно земли, но с благородной кровью. Все они служили графу и были ему безгранично преданы. В принципе, это была обычная практика, бароны отправляли своих «не нужных детей» на воспитание графу, и если те заслужат, то граф оставлял их в своей свите.

Так как я попала под опеку Алишера, мужчины сразу же успокоились и перестали на меня смотреть, как на неведомое существо, однако раздражение и возбуждение их лишь возросло. Я усиленно изображала глупую девицу, попавшую в тяжелую ситуацию, но толком не понимающую всего ужаса этой самой ситуации. Мужчины это понимали и откровенно посмеивались надо мной, и каждый не преминул попытаться ко мне по приставать. Но я стойко держалась. Намеки пропускала мимо ушей, на откровенные приставания делала большие глаза и спрашивала:

— А зачем вы меня трогаете? Разве так можно? — дура из меня получалась отменная. Но с другой стороны не убивать же их за их желания, вообще они не были такими уж опасными и злыми личностями и их эмоции диктовались лишь их инстинктами, привычками и происхождением. Все же за десять лет я уже выучила повадки мужчин, тем более благородных. Поэтому справиться было не сложно.

Вскоре все мужчины, попавшие под мою ауру, так как каждый успел меня прижать к себе и потискать, терялись и прекращали свои поползновения. В итоге за два дня, которые граф отвел для отдыха себе и своей свите, я умудрилась всех мужчин успокоить. И когда, собрав мои вещи, мы отправились в дорогу, я для всех была сестрой и подругой, но уж никак не желанной женщиной. Каждый раз, тщательно отслеживала и блокировала подобные эмоции в мою сторону.

Граф посадил меня на свою лошадь, деньги и драгоценности я отдала ему на хранение, как обычно хлопая ресничками, сказав, что полностью доверяю ему. Даже если обманет, у меня в лесу еще пять тысяч золотых припрятано, и фамильные драгоценности, которые тоже не стала с собой брать, все же эти вещи слишком ценные и потерять для меня их, значит осквернить память моих предков.

Дорога в обществе мужчин была интересной и не скучной, они выдавали постоянно какие-то шутки или рассказывали смешные истории. Подтрунивали друг над другом. И даже иногда посмеивались надо мной. Но их шутки не были злыми. Так что я просто наслаждалась их обществом. Я и не заметила, что живя столько времени вдали от цивилизации соскучилась по простым разговорам…

Мы уже прошли два дня, как я почувствовала, моего каракса. Он находился не далеко от меня и усиленно отправлял мне странные мысли, что-то очень тревожило моего мальчика. Вскоре до меня дошло, что же было не так. Граф вез меня не в Каруз, а в другую сторону. Не совсем конечно в противоположную, но, то ли он хотел сделать крюк, то ли… В общем стало тревожно на душе. Несколько раз сканировала его эмоции, но они были кристально чисты.

Уже поздно ночью, когда все устроились на отдых, попросила пролететь каракса по прямой, как можно дальше, что бы понять, куда мы все же едем. Спрашивать у графа пока не хотелось. Ну, во-первых, было бы странно, если бы я могла понять, что мы едим не в сторону города. Тогда думаю, образ инфантильной девочки слегка померк. Поэтому пришлось держать свои вопросы в себе.

На следующий день, каракс мне отправил образ не большого селения и довольно приличного по габаритам замка. Меня ввело это в ступор. Но Каракс сказал, что запахов драконов не ощущает. Однако все равно, на мой взгляд, это было несколько странно. Я не ожидала, что люди могут владеть подобными замками. Если честно, думала, что только драконы живут в таких больших домах. Хотя, с другой стороны много ли я знаю о людях? Может быть, это нормально иметь такие большие замки? Теоретически это был замок графа. И судя по направлению, мы ехали именно в него. Все же вечером я решила спросить об этом графа, точнее сказать, намекнуть.

— Ваше сиятельство, не подскажите, как долго нам еще до Каруза добираться?

Граф как обычно улыбнулся своей красивой улыбкой и не много меня удивил:

— Леди, мы едем не в Каруз, мы едем в мое поместье.

— Но как же? Мы же договаривались добраться до Талиса?

— Анна, ну сами подумайте, зачем нам ехать в Талис? Мы остановимся в моем поместье Тери, там вы будите отдыхать и восстанавливаться, а оттуда я отправлю гонца на поиски вашей бабушки.

— Вот как?

Дальше граф не стал уже отвечать на мои вопросы, сославшись на желание помочь одному из своих друзей поохотиться.

Заглянув в его эмоции, я не почувствовала никаких подвохов. Он был абсолютно искренен, но с другой стороны все было очень странно. Ведь мне он сказал изначально, что будет сопровождать меня до Талиса, а сейчас вдруг изменил свое решение и даже не предупредил меня об этом. И вообще, я претворялась ребенком, глупой наивной девочкой и он просто мог счесть, не нужным оповещать меня об изменениях планов.

И все же, что мне могут сделать люди? Если что, мой каракс меня вытащит, он даже от драконов меня спас, что уж говорить об обыкновенных людях? Наверное, я просто слишком стала нервной и подозрительной. Стоит довериться графу, естественно он не найдет мою бабушку, и возможно предложит свое покровительство? В любом случае время покажет.

Когда граф объявил, что завтра вечером мы уже прибудем в замок, меня немного потряхивало, не знаю, но чувство тревоги стало нарастать. В итоге полночи я не могла уснуть, а когда, только, только закрыла глаза и начала дремать, меня разбудил мой каракс. Он отправил мне странную картинку. В небе два черных дракона выпустили друг в друга струи огня, и оба прямо в воздухе обратившись, рухнули вниз. Я сначала решила, что мне приснился какой-то странный сон. Но Каракс не успокаивался и отправлял образы двух сражавшихся драконов. А затем двух обугленных тел лежащих на земле.

В итоге собрав пазлы из картинок, удалось расшифровать следующее — не далеко от нас два черных дракона устроили поединок и ранили друг друга до такой степени, что даже не смогли проконтролировать собственное обращение. Встав со своего места и оглядевшись, я поняла, что мои спутники спят глубоким сном. Все же они люди, а люди имеют свойство уставать. Поэтому даже наш, «часовой» тоже спал, привалившись к дереву. Я осторожно пошла как можно дальше в лес, мои инстинкты позволяли двигаться очень тихо, практически беззвучно. В кустах меня уже ждал мой мальчик, и сев на каракса я отправилась на разведку.

Я бы ни за что не полетела, но каракс уверил меня, что драконы мертвы. Все же огонь дракона, это такая вещь, которая с легкостью превращает в пепел все, что угодно.

Прилетев на поляну освещенную луной и звездами, я рассматривала обугленные тела. Никак не могла понять, что меня так привлекло к ним, но потом, вспомнив образы до меня дошло. Это же черные драконы! А сейчас, когда я чувствовала их запахи и даже горелая плоть их не скрывала, я уверилась в этом. Это братья моего белого дракона и Аутэка.

Сев рядом с ними я задумалась. Почему он белый, а они черные? Разные выводки? Разные матери? Но если так, разве такое возможно? Самка разрешена только одна, и если ее теряют, то новую брать запрещено. Но ведь они, браться по крови?

Наверное, белый дракон будет переживать из-за их смерти. Я не понаслышке знала, как братья одного выводка относятся друг к другу. После смерти моего отца, его братья были в шоке. Я знала их нрав и знала, как они обычно себя ведут. Но когда погиб мой папа, я даже удивилась, узнав, что мои дяди способны на чувства и эмоции. Они действительно очень переживали, и беспробудно пили алкоголь в течение месяца, причем все трое. И сейчас я была зла на этих двух идиотов, зачем они затеяли эту драку? Зачем поубивали друг друга? И когда я, уже отдав почести падшим драконам, помолившись местному богу, что бы тот принял их в своих чертогах, собралась уходить, вдруг услышала хрип. Приблизилась к одному из драконов и … поняла, что он жив. Я отшатнулась, а затем услышала еще один хрип, его издал второй дракон.

Они живы! Они живы! Это… очень плохо. Я как можно быстрее села на каракса и полетела назад к своим провожатым. Но когда уже подлетала к нашему временному лагерю, вдруг ощутила, как что-то во мне стало нарастать, словно меняться, и какая-то внутренняя волна подниматься, уходя в руки. И пальцы мгновенно закололо. О нет! Только не это! Я вспомнила, что это значит. Во мне возрождался целебный дар!

Мы с караксом зависли в воздухе. Дар появился не просто так, и если я его сейчас не применю, то он сгорит. Мама рассказывала мне, что этот дар есть только у самок дракониц и он появляется инстинктивно, когда драконица должна сохранить жизнь одному из своих самцов или потомству. Значит, моя сущность уже приняла их как моих самцов? Как такое может быть? Запах? Я же сразу определила их по запаху… И если я сейчас не использую по назначению целебную магию, то дар просто перегорит! Сумею ли я отказаться от дара? Помню, как мечтала его обрести, и вот он в моих руках в покалывающих пальцах, а там лежат они, и я чувствую, что им осталось совсем немного.

Мы с Караксом полетели назад. Я подошла к драконам и села между их телами. Сложно сказать, одолевали ли меня в тот момент сомнения? Нет, я опять лишилась разума. Это, наверное, было, так же как и с белым драконом, к которому я шла, ничего не понимая, вот и сейчас я вернулась, и мозг отказал мне. Инстинкты, они вели меня, «сохранить жизнь моим самцам», только это билось в моей голове и больше ничего. Сосредоточившись на своих пальцах, я дотронулась одновременно до обоих мужчин. Меня пронзила вспышка сильнейшей боли и, не сдержавшись, я закричала, и провалилась во тьму.

Очнулась от того, что мой мальчик облизывал мне лицо. На лугу уже было светло от восходящего солнца. Драконы же были как новенькие. Кожа восстановилась, однако в себя они еще не пришли, прислушалась к их размеренному дыханию, они просто спали. Это безумно радовало, поэтому я, недолго думая, вскочив на моего верного друга, полетела назад к стоянке. Вышла к мужчинам, а они почему-то не спали и вид у них был растерянный, троих не хватало.

— Боже, Анна, куда ты пропала, мы уже полчаса тебя ищем! — воскликнул граф и прижал меня к своей груди. Я слегка удивилась, от такой фамильярности графа, — где ты была? — граф со злостью смотрел мне в глаза.

Я хотела уже открыть рот и проблеять, что-то типа того, что я пошла на ручей и заблудилась, как мы услышали хлопки крыльев, а повернув головы на звук, увидели двух черных драконов, парящих над нашим лугом и смотрящих на нас с неба. От страха юркнула за спину графа, надеясь спрятаться. В голове билась отчаянная мольба, местному богу: «Боже! Пусть драконы нас не заметят, пусть они пролетят мимо!».

12 глава

Конечно же, драконы не слепые, они нас всех заметили и медленно по одному приземлились на поляну, пытаясь не задеть своими крыльями деревья, так как поляна была не большая. Затем обернувшись и надев иллюзию одежды, которая была видна только людям, я же лишь видела легкую дымку, все остальное прекрасно рассмотрела, направились к нам. Мужчины сразу же растерялись, как и граф, само собой, тоже. Мне же хотелось исчезнуть, скрыться, раствориться в воздухе, лишь бы они не обратили на меня внимания.

— Доброе утро, с кем имею честь? — сразу же перешли драконы к разговору. Голос этого дракона был поразительно похож на голос Аутэка. Да и выглядели они практически одинаково. Все же братья одного выводка. Оба черноволосые, высокие, с темными большими глазами, смуглой кожей, однако не такими грозными, как Аутэк, что ли? И черты лица у обоих были более мягкими. Что они не поделили вчера? Сегодня, зато смотрю вместе, и больше друг на друга не нападают?

— Доброе утро, господа, граф Алишер Вурдуа-Тери и моя свита, — все тут же поклонились, я сделала реверанс и опустила голову в низ, стараясь держаться за спиной графа, — чем могу быть полезен, о великие?

Я ощутила тревогу графа, сейчас стоя рядом со мной, его не касалась аура драконов, и он не чувствовал к ним ровным счетом ничего, кроме удивления. От остальных мужчин повеяло изумлением и восхищением.

— Очень приятно, граф, мое имя Сан, это мой брат Коэн мы из рода огненных драконов. Мы хотели бы узнать, не видели ли вы сегодня здесь пролетающих наших собратьев?

Я не видела выражение лица графа, но почувствовала его удивление.

— Нет, господа, кроме вас, здесь великих мы более не видели.

— Быть может ваша спутница, что либо, видела?

После этих слов я подавила желание, втянуть голову в плечи. На мое удивление за меня ответил граф.

— Господа, простите, мою невежливость, но юная леди, все это время была с нами и, так же как и мы не видела ваших собратьев, кроме вас.

Кое-как удержалась от желания взглянуть на графа, так как от него повеяло легким раздражением. С каких это пор люди раздражаются на драконов? Что моя аура настолько сильна, что граф теперь счел меня своим защитником?

— О, великие! — тем временем продолжал граф, — не желаете ли отдохнуть в моих владениях, всего в одном дне пути находится мой замок Тери, я приглашаю вас посетить его в любое удобное для вас время! — голос графа излучал радушие и раболепие, однако его чувства были противоположны. Вообще графу повезло, что огненные драконы не владеют даром эмпатии, иначе сейчас они бы так спокойно не реагировали на приглашение графа.

— Благодарим вас граф за приглашение, но мы торопимся.

Драконы изобразили кивки головами и, развернувшись, пошли на более свободное место, для обращения. Даже не дождались ответа графа, ну надо же, как торопятся, неужели меня ищут? Они что-то поняли? Да что они могли понять? Кто-то их вылечил, естественно этот кто-то был драконом, вот и все. Я медленно выдохнула.

— Конечно господа, не смеем вас задерживать.

Эти слова граф говорил драконам уже в удаляющие спины. Я откровенно была в шоке от того как разнились эмоции графа от интонации его голоса. В его голосе было искреннее сожаление, однако, в эмоциях наоборот радость. «Что происходит?» — Хотелось задать вопрос графу. Но с другой стороны, он умудрился отшить этих двоих, и я ему была в этом благодарна. Быть может граф просто благодаря моей ауре, мог логически ясно мыслить? Хотя с другой стороны, кто не пожелает общения с великими? Что-то я совсем запуталась.

Драконы покинули нас, опять же по очереди обернувшись и взмахнув своими огромными крыльями, улетели. Мы все еще долго провожали их взглядами. Не знаю почему, но я вдруг ощутила грусть. Потом мысленно встряхнулась. Какая грусть? Ты о чем? Моя драконья сущность, наверное, начала просыпаться? Мама говорила о своих инстинктах. Хоть она и не терпела прикосновений братьев отца, однако она все равно ощущала их «своими» самцами. Ей трудно было это объяснить. Пока она жила с родными, то принимала их за «своих», когда же познакомилась с отцом, то инстинкты ей изменили. Разум говорил одно, а драконья сущность совершенно другое. Вот и я сейчас начала понимать, что же это такое инстинкты и моя сущность.

На какой-то маленький миг, мне захотелось, что бы они вернулись. Я даже загадала для себя, что если эти двое сейчас вернуться, то я раскрою себя. Ведь я их самка, они должны защитить меня? Они же не причинят мне вреда? Но потом вспомнила свою маму…

Нет!

Дяди ее убили, даже не смотря на то, что она была их самка. И никакие инстинкты не сработали. Значит и эти могут сделать то же самое. Не стоит думать о глупостях. Нужно идти дальше. Отдохну в замке графа, посмотрю на обстановку и если понравится, задержусь там на какое-то время, нет, значит буду следовать намеченным планам.

Замок встретил нас довольно приличным количеством народа, а так же удивленными взглядами в мою сторону. На крыльцо вышли встречать графа и его свиту целых пять благородных дам. Возраст их был примерно от шестнадцати до сорока лет. Теоретически самая взрослая, наверное, была супруга графа. Взгляд ее был внешне безмятежен, на лице дежурная улыбка, черты лица мягкие, волосы светлые. Женщина умела держать себя в руках, кроме того была очень красива. Да, она была очень удивлена, но это чувствовала только лишь я. Другие же дамы не умели себя так вести и их глаза искренне увеличились раза в два.

Вообще я обрадовалась факту наличия женщин. Уж с кем-кем, а с дамами общий язык я найду в любом случае. Думаю, они даже могут мне помочь. Расскажу им о своей несчастной судьбе, нарисую несколько модных платьев, сошью по паре шикарных нарядов и они все у меня в кармане.

Нацепив на лицо глупую улыбку, приняла помощь от графа спуститься с лошади и, взяв его под подставленный локоть, направилась к дамам.

— Ваше сиятельство! Мы так рады, что вы вернулись так быстро! — женщина сделала глубокий реверанс, ее голос был очень приятным и нежным, будто слух ласкал. Остальные девушки тоже присели в реверансах.

— Дорогая сестра, мне пришлось изменить мои планы, так как я повстречал, эту милую леди, попавшую в беду.

Я присела в реверансе.

— Анна Белани, ваше сиятельство, — представилась я.

Женщина приподняла одну бровь. Видимо таким образом она выказывала наивысшую степень удивления. Так как именно это я от нее почувствовала. Я видела, как она сканирует мой наряд, мой идеальный плавный реверанс. Думаю, именно из-за того, что она не услышала мой титул, вот и была удивлена.

— Анна, представляю тебе мою сестру графиню Осиеру Каризу, — я не угадала, женщина блондинка была сестрой графа, — ее дочерей и моих племянниц — Лидию и Алисию, — девушки разительно отличались от графини, черноволосые полные с очень не красивыми чертами лица, наверное, в отца пошли, на вид им было лет шестнадцать и семнадцать.

— И наших двоюродных сестер баронесса Велия Суронская и баронесса Атия Мильская.

Он указал на оставшихся двух женщин, им на вид было лет по тридцать, не много полноватые, но довольно симпатичные женщины. Только вот взгляд у них был не добрый. Да и чувства такие же, а улыбки на лицах были лишь для графа.

Оказалось, что сестра графа гостила у него вместе с кузинами, временно. Это я потом все из разговора постепенно узнала, сейчас же, я делала почтительные реверансы, и с восторгом смотрела на дам, пока граф представлял меня и рассказывал о моей нелегкой судьбе.

— Конечно же, дорогие мои дамы, я взялся помочь юной леди, разыскать ее родственницу и передать девочку бабушке, — закончил свою речь граф, когда мы уже все сидели в гостиной.

Пока же граф рассказывал мою историю, я включила свое «обаяние» на сто процентов, грустно вздыхала и с участием смотрела на графа, как на своего героя-спасителя, а на графиню, как на самую прекрасную женщину на свете. При этом упорно сканировала ее эмоции и блокировала весь негатив. Все же без контакта, мне еще сложно работать с людьми, и только лишь к концу беседы, я смогла добиться пока только нейтральных чувств к себе. Уже что-то, а жить на военном положение совершенно не хотелось.

— Что ж, брат мой, это замечательно, что ты так благородно отнесся к несчастной девушке. Я рада, что ее злоключения закончились, — дежурно отрапортовала графиня.

— Простите, Анна, у вас очень красивый гарнитур, — не удержалась одна из кузин графа, кажется Атия.

О, отлично, я ждала подобных вопросов, это даже хорошо, что она обратила внимания на мой внешний вид. Я опять глупо улыбнулась и начала рассказывать о том, что я, в общем, то не какая-нибудь несчастная простолюдинка, собирающаяся запрыгивать к графу в постель и быть его содержанкой.

— О да, это дедушка делал, у меня совсем немного драгоценностей сохранилось, мы все же с бабушкой надеялись открыть дом мод в Талисе, пришлось продавать. Граф любезно согласился взять несколько моих гарнитуров, — я подняла глаза, вверх делая вид, что вспоминаю, притворно нахмурилась, — что же там было… ах да… — пять различных брильянтовых и рубиновых колье, парочку из сапфиров и парочка из агатов, серьги к ним, заколки и кольца, все по цвету к моим нарядам, и пять тысяч золотых на временное хранение.

Главное не забывать продолжать глупо улыбаться и с искренней наивностью смотреть на дам. Глаза, которых увеличивались, все больше и больше, пока я перечисляла свои драгоценности. Как это ни грустно звучало, но в этом обществе имеют значения, только драгоценности и наличие золотых.

— Да? — у девушек теперь на лице было не только удивление, обращенное к графу, но и искреннее недоверие.

— Да, — подтвердил мои слова граф. При этом я уловила на его лице тень улыбки, а в эмоциях нечто вроде удовлетворения? — Анна, все ваши драгоценности и золотые будут храниться у меня в сейфе, как только вам что-то понадобиться, сразу же обращайтесь.

— Конечно, конечно ваше сиятельство, — мои лицевые мышцы уже начали болеть. Давно я так много не улыбалась.

— Что ж дамы, полагаю нашей гостье нужно отдохнуть с дороги и привести себя в порядок, впрочем, как и мне, — и опять моя благодарность графу, что-то он слишком много плюсов набрал. Надеюсь, он тем самым не пытается сгладить свои минусы?

Мне отвели довольно не плохие покои и даже выделили двух горничных.

Приняв ванную надела одно из своих платьев, которое уже подготовили горничные, подобрала не самое дорогое, все же шокировать дам не очень-то хотелось. Женщины по своей сути очень завистливые существа и быть лучше и красивее практически хозяйки в этом доме, значит наживать себе серьезного врага. Все же эта женщина в будущем может привести ко мне клиенток. Я же не собираюсь тут жить долго. Два, три месяца и отправлюсь в Талис, и возможно, что графиня мне в этом деле поможет.

Ужин прошел, как и планировалось. Вначале, все дамы настороженно наблюдали за моими манерами, но убедившись в моей правильном воспитании, успокоились.

Я отвечала на вопросы графини, точнее сказать щебетала, так что у самой в горле пересохло. Рассказала об удивительной встрече с настоящими драконами, да так близко, да какие они были великолепными, невообразимыми, красавцами. Я видела, как эта тема заинтересовала всех присутствующих, даже мужчины и те с интересом выслушивали мое щебетание.

Вот только странное раздражение графа слегка напрягало. Почему он так реагирует на драконов?

Затем дамы по одной стали задавать вопросы о моем прошлом. Да, все же женщины это не мужчины, здесь пришлось изворачиваться. Про Судан, решила не говорить на всякий случай, назвала другой город, который находился далеко в глубине континента. Вдруг кто-нибудь решит проверять мои слова?

Затем опять аккуратно перевела тему на встреченных нами драконов, все же для молодой девушки встретить настоящих великих, это чудо. С драконов я перешла на наряды, и почувствовала, как заскучали мужчины, женщины же наоборот оживились, особенно когда я сообщила о наших с «бабушкой» планах открыть свой дом мод и моих талантах создавать модели.

— Ну что ж дамы, думаю, нашей гостье пора отдыхать, так как время уже более десяти вечера, — вдруг прервал наши разговоры граф. От дам повеяло искренним удивлением, что странно, даже его сестра не сдержала свою маску безмятежности. Видимо его слова для них были большим сюрпризом. Но обращать на это внимания не было уже сил. Вообще я была рада за заботу графа, потому что сама уже почувствовала усталость. Выйдя из-за стола и присев в почтительно реверансе, пошла к себе в комнату. Только лишь в комнате поняла, что меня как ребенка выгнали спать. Даже посмеялась не много над этим. Горничные помогли раздеться и даже принять ванную, и нормально помыть голову, если честно скучала по горячей ванной. И как только моя голова коснулась подушки, я мгновенно отключилась, даже не подозревала о том, как же сильно я устала.

А ночью пришел он…

13 глава

Проснувшись, я пыталась вспомнить странный сон. Но мой мозг лишь показывал какие-то туманные образы, а в низу живота до сих пор ощущалось, какая-то тягучая боль? Нет, это не боль, это было что-то другое… То, что я никогда еще не ощущала в своей жизни.

Вспомнить детали сна было сложно, лишь отдельные картинки, вспышки и ощущения. Чувствовала горячие пальцы, которые осторожно дотронулись до пальцев ног, затем начали прочерчивать свой путь вверх, устремились к коленкам и, захватывая мою сорочку, медленно оголяли бедра. Оставляя пылающий след и странную зародившуюся тянущуюся боль внизу живота, или не боль?… Пальцы добрались до моего сокровенного места и начали осторожно его поглаживать, раздвинув бедра и слегка согнув ноги в коленях, а потом я ощутила на моих складочках что-то влажное и такое же горячее, дыхание? Это были не пальцы, это было что-то другое… То, что заставило какой-то странной волне захватывать мое тело, она надвигалась и поднималась, ощущаясь уже и в груди и в легких. Я поняла, что это что-то сейчас либо убьет меня, либо вырвется или взорвется, я уже не смогла сдержать стон, и ощутила, как волна все же накрывает меня, попыталась инстинктивно сжать ноги, но горячие пальцы не давали мне это сделать, жестко удерживая их на месте. И тогда я поняла, что уже кричу и одновременно куда-то улетаю.

Горничные уже приготовили мне утреннюю ванную, и я, сняв сорочку, пошла к ней и услышала вскрик одной из девушек, смотрящей на мои ноги. Я проследила за ее взглядом и сама кое-как сдержала крик. На внутренней и внешней стороне бедер были видны синяки, словно отпечатки пальцев. И это при моей-то регенерации? Я вновь посмотрела на девушку и схватила ее за руку.

— Как тебя зовут?

— Мили, госпожа, — девушка была явно напугана увиденным, а еще очень молода.

— Мили, ты никому, запомни, никому и никогда не расскажешь об этом!

— Но это же, это же… — ее голос задрожал, а на глазах появились слезы, — вас кто-то силой взял, сегодня ночью… я помню, вчера этого не было… — видимо девочка сама подвергалась насилию, раз так реагирует.

— Мили, посмотри мне в глаза! — мой голос был твердым, то, что произошло, должно остаться только со мной, а никак не достоянием всего замка.

Девушка, все же успокоилась и посмотрела мне в глаза. Я смогла захватить ее эмоции и изменить их. Просто увиденные ею синяки сделать не таким уж и важным событием в ее жизни.

Сидя в ванной, я пыталась успокоиться и сама. Кто-то был у меня в комнате ночью, и трогал меня? А я даже не проснулась. Как такое возможно? И что это вообще такое было? То о чем рассказывала мама? Когда они с папой оставались наедине? Это то и есть? Или нет? Мама говорила, что я точно пойму. Но мама никогда не говорила, что папа причинял ей боль. А мои синяки говорили о многом, они так и не проходили. И то, что сказала служанка… Я знала об изнасилованиях очень много, учитывая то, что мои дяди, делали это, никого не стесняясь у всех на глазах, как обычно, чтобы по больше собрать эмоций и зрителей. Я видела, как мама обрабатывала девушек, залечивая им раны, после того как дяди наиграются с ними. И видела практически такие же синяки на их бедрах.

На моих глазах не произвольно выступили слезы. Значит, кто-то ночью пробрался и … действительно взял меня силой? Но почему я тогда была так, … не знаю, не счастлива, нет, мне было … хорошо? Словно кто-то заставил меня почувствовать, ощутить, то, что я не желала чувствовать… Обхватила свою голову руками, словно на нее что-то давило, будто чужая воля касалась меня, не давая думать в верном направлении.

Нужно уходить из этого замка. Сегодня же потребую от графа свои вещи и уеду.

Но графа оказалось не так-то легко найти. На завтраке его не было. У графини я узнала, что Алишер уехал из замка куда-то по делам.

— Он, наверное, поехал осматривать свои владения, — начала рассказывать графиня, — тут несколько поселений не далеко, расположенных на его землях, если ехать на юг. Вот он там все дни проводит, даже дом себе в одном из них выстроил, что бы в замок не возвращаться. А то до этого небольшого городка полдня пути. Вот он пока все свои владения объедет, там и остается. Иногда неделями там живет. Анна, не переживайте, — она взяла меня за руку и с нежностью посмотрела в глаза, — сегодня же утром Себастьян Сомю уехал в Талис, узнавать о вашей бабушке.

Что-то в этом жесте мне показалось странным… графиня при встрече показалась мне довольно скупым человеком на эмоции, а тут голос такой нежный и столько участия в глазах… На всякий случай прислушалась к эмоциям женщины, но ничего странного ненашла.

— Анна, а вы говорили, что умеете придумывать модели? — вмешалась одна из дочерей графини.

И в итоге они заболтали меня, я вошла в свою стезю и начала рисовать и придумывать им различные наряды. Дамы были счастливы, и даже баронессы смягчились. Мне привели местных девушек, умеющих шить по выкройкам, и я, сняв со всех мерки, начала создавать выкройки по имеющимся шаблонам.

Девушки оказались смышлеными и быстро все схватывали на лету. Они раньше работали подмастерьями, но местная мастерица умерла год назад от старости, и поэтому девушки могли только чинить одежду и работали горничными. Но теперь были рады, что у них появилось много работы по их профилю.

Одна из дочерей графини, очень красиво рисовала и даже показала мне свои эскизы местной природы. И я как-то забыла о том, что со мной произошло, даже сама не понимая об этом. Словно воспоминания о ночи померкли и стали не такими важными. На мое удивление дамы приняли меня так, словно я одна из них, и мы очень давно знакомы. Хотя чему тут удивляться, моя аура просто действовала на них, и мне уже даже не нужно было контролировать их поведение. И к концу дня даже баронессы, которые, как я поняла, имели виды на графа, (наверное, метили в любовницы, а может ими и являлись), с удовольствием ворковали со мной и рассказывали о своих мужьях и жизни в целом.

А после ужина, я, опять приняв ванну, только коснулась своей подушки, мгновенно уснула.

И вновь почувствовала на себе горячие пальцы.

На этот раз я попыталась сопротивляться, но никак не могла открыть глаза и пошевелиться, лишь ощущая, как мой разум словно окутывается в туман и какую-то сладкую негу. И бороться уже не хотелось, хотелось плавать в этой неге и расслабиться.

— Куда бежать? Сколько можно? Нужно просто отдохнуть, и расслабиться, довериться мне… — нашептывал туман в моей голове.

А его горячие пальцы опять прокладывали свой обжигающий путь, к моим бедрам. Мое тело вновь захватывало возбуждающей волной. И сорочка уже начала мешать мне, туман словно услышав мои мысли, начал освобождать меня от сорочки и приподняв мое невесомое тело, снял ее с меня… и начал покрывать поцелуями мои ноющие соски. Я всхлипнула от этой нежной ласки, а его горячие руки, сжали мою талию, опускаясь медленно на бедра, раздвигая их с силой. Поцелуи с сосков начали опускаться все ниже и ниже по животу, прокладывая прохладную дорожку, от которой начали расползаться мурашки по моему разгоряченному телу.

И вновь мягкие губы захватили мои складочки, нежно терзая и посасывая их. Когда я уже горела, когда низ живота наполнялся приятной тяжестью, а дыхание мое учащалось, и из горла вылетали то всхлипы то стоны, горячие пальцы опять жестко удержали мои бедра, которые я инстинктивно пыталась сдвинуть. Меня накрыло волной и затрясло, я закричала и заплакала одновременно от тянущей боли в животе. А затем провалилась в тяжелый сон. Долгое время барахталась в темноте и, в конце концов, смогла вынырнуть, но с огромным трудом.

Открыла глаза и поняла, что все мое тело сейчас какое-то сверхчувствительное, в животе еще ощущается отголосок тянущей боли. Сорочка была на мне. Кое-как, сев в кровати, огляделась. На часах было четыре утра. Надела халат и мягкие туфли. Тело все еще словно летало в невесомости тумана, и было тяжело ощущать его. Примерно час я растирала руки и ноги, на бедрах же нашла новые синяки и не только на бедрах, но и на ребрах тоже. Никак не могла сосредоточиться на запахах.

Запахнув халат, пошатываясь, начала ходить по комнате, обшаривая стены. Дошла до зеркала и обыскала вокруг него поверхность стены, под зеркалом, уже почти на самом полу, ощутила, как сдвинулся один из камней стены, утонув внутрь. Что-то щелкнуло, и зеркало слегка сдвинулось одним краем в стене, словно открывшаяся дверь. И мой все еще затуманенный разум отметил, что это явно вход. Наверное, если бы я чувствовала себя лучше, если бы мой мозг работал, то я бы не стала сейчас искать потайные входы, выходы, а позвала каракса и улетела из этого замка. Но меня еще до сих пор потряхивало после пережитого ночью, и я зачем-то хотела выяснить, кто и зачем меня трогал?

Толкнув зеркало, почувствовала, как оно поддалось и медленно поехало в стену. Что ж, этого и следовало ожидать, потайной ход. Учитывая, габариты замка не удивлюсь, если в нем есть огромное количество тайных помещений. Осторожно вошла в открывшийся проход и прислушалась. В замке была тишина, люди спали и видели сны. А я более не намерена видеть сны, я желаю понять эту странную тайну.

Коридор был довольно широким и, весь в пыли и паутине, но! На полу я рассмотрела следы, следы от мужских ног. Принюхавшись, я ощутила запах… кто бы мог догадаться — парфюм графа. У меня все внутри похолодело. Мне захотелось не медленно сбежать из этого замка. Граф, это был граф! Он приходил ко мне по ночам, а я не могла проснуться… почему? Кто ответит мне на этот вопрос? И хочу ли я знать ответ? Что если это что-то важное? Я посмотрела на проход обратно в свою комнату. Уйти? Или узнать правду?

Рядом нет моего мальчика, и он не защитит меня. С другой стороны, если здесь замешан дракон, то мой каракс может просто погибнуть и вмешивать его нет смысла… Зато моих сил вообще-то может хватить на то, что бы откинуть двух взрослых мужчин, проверено на практике.

И меня закружили воспоминания, после которых, я в течение нескольких лет постоянно видела кошмары.

Когда мы с дядями и отцом были на охоте, и я осталась у костра поддерживать огонь, а мужчины улетели. Какие-то безмозглые крестьяне ходили по нашим угодьям, как уж они в них забрели, сложно сказать, наверное, случайно. Ведь наши владения обходили стороной.

Мои дяди были большими затейниками и с людьми, нарушившими границы, поступали очень жестоко. Я несколько раз наблюдала во дворе тех глупых несчастных, с которыми с превеликим удовольствием мои дяди по одному «развлекались», причем свои развлечения они всегда выставляли напоказ. Ведь всеобщих страх и ужас подпитывал их еще больше, нежели страх и боль только одного человека.

Так вот эти идиоты, вышли на меня, я почувствовала их где-то за пять километров, но решила, что это кто-то из наших слуг, я ведь не со всеми была знакома, да и в детстве еще не очень хорошо в запахах разбиралась. В итоге два грязных бородача появились из-за кустов, наверное, учуяв запах костра, мне тогда было пятнадцать лет, по человеческим меркам на вид лет семь, бородачи решили, что я безобидный ребенок и попытались на меня напасть, со злым хохотом, видимо думали меня испугать или поиграть со мной? Но их ожидал сюрприз, я откинула сначала одного, и тот пролетел несколько метров, врезавшись в дерево, напоролся на сук. Второй видимо не понял, что я настолько сильна и решил, что это был несчастный случай. Тот мужик умер за несколько секунд. Тогда второй разозлился и пошел на меня, видимо желая убить, уже не играя, и я его тоже толкнула, и он улетел в сторону, наверное, что-то себе сломал, но остался жив.

Вообще-то я хотела его убить, потому что знала, что его ожидает, когда вернуться мои родственники. Да, даже этим злым мужиками, напавшим на ребенка, я не желала того, что сделают с ним мои дяди. Ведь все те чувства, что испытывали несчастные жертвы, я испытывала сама, из-за своего эмпатического дара, не боль конечно, но мне и эмоций было достаточно, и спрятаться было от них возможно, лишь на руках у отца. Он как щит закрывал меня от этих ужасов. Тогда в том лесу, я нашла какой-то камень и опустила его на череп мужчины, проломив его. Когда вернулись дяди, то естественно были очень расстроены, зачем убила, могла бы и в живых оставить, но я сказала, что просто разозлилась и испугалась, вот и убила обоих. Первый, но не последний раз…

14 глава

Очнулась от этих воспоминаний, и поняла, что нахожусь в потайном коридоре и думаю, стоит ли идти дальше, и куда заведет мое любопытство?

— Граф человек, — сказала я вслух сама себе. И услышала гулкое эхо своего голоса, отлетающее от стен пустого коридора. Если бы он был драконом, то когда бы дотронулся до меня, я бы это сразу поняла. Ни один чужой дракон, кроме «единственного» или родного по крови не в состоянии до меня дотронуться без последствий. Значит граф человек. И он не в состоянии что-либо мне сделать. Но почему я тогда не могла проснуться? Может быть, он что-то подсыпал мне в еду? Хотя мой организм способен перерабатывать любое снотворное или яд. Нас драконов невозможно отравить или усыпить. Организм слишком быстро регенерирует и выводит ядовитые вещества, прямо через кожу.

Но мое любопытство все же победило.

«В конце концов, я всегда могу просто спрятаться, затаиться», попыталась уговорить я саму себя.

Пока шла по коридору встречала множество дверей, за каждой из дверей были комнаты, более того еще и через зеркала можно было спокойно просматривать комнату. Это напрягало больше всего. Таких технологий у людей не было. Подобные зеркала создавали фуарэусы и вроде как людям их не продавали, хотя… быть может и продавали, ведь лично с этими драконами, что владели магией изменения материи, я не была знакома, лишь по рассказам мамы. Я продолжала идти дальше, дошла до конца коридора и увидела лестницу идущую вниз. Скорее всего, таким образом можно было каждый этаж проверить и все комнаты находящиеся на этаже. Поэтому теоретически нужно спускаться в самый низ, именно там должны быть расположены потайные комнаты. Что я в них найду? Кабинеты, спальни… Ладно, нужно идти, что увижу, то увижу.

И я пошла, замок насчитывал четыре этажа вверх и целых два этажа вниз. Теоретически минус один этаж это был этаж для слуг, кухни, подсобные помещения. Пройдя немного по коридору, я действительно увидела уже зеркала поменьше и комнаты слуг. Значит мне еще ниже. Вернулась на лестницу и спустилась на этаж ниже. И вновь увидела зеркала в комнаты и длинный коридор. Скорее всего, если пройти по коридору до конца, то можно найти потайной выход из замка, ведущий куда-нибудь далеко в лес. И можно прямо сейчас убраться отсюда, выйти не замеченной, призвать каракса и улететь, плевать на платья, на деньги и драгоценности, что-нибудь придумаю…

Чем дальше я шла тем сильнее я понимала, что этот замок мне совершенно не нравится, мне не нравятся зеркала, которые создают только драконы, мне не нравится то, что замок построен по подобию нашего замка и все потайные ходы и комнаты расположены в нем, так же как и в нашем замке.

А еще мне не хочется больше быть сексуальной игрушкой графа. Последняя мысль была подстегивающей, и я пошла уже быстрее.

Все же любопытство не оставляло меня и краем глаза я заглядывала в зеркала, ведь там возможно кто-то мог быть. Я старалась ступать беззвучно. В итоге дойдя до середины, я остановилась, так как меня привлекла одна дверь. Во-первых, на ней не было зеркала, во-вторых она была чуть приоткрыта. Я встала как вкопанная и даже старалась дышать как можно реже. Прислушивалась и принюхивалась минуты две. Запах графа здесь был, но судя по отсутствию каких-либо эмоций, самого мужчины в комнате не было.

И я решилась. Медленно открыла дверь и вошла. Увиденное, меня повергло в шок.

Комната представляла из себя грит. О гритах мне рассказывала мама. Они были запрещены, как только погиб бог мира драконов Асидус в битве с богом Лерузусом. Мир драконов начал погибать. Это случилось пять тысяч лет назад, после этого все гриты были закрыты и сожжены. Бога Асидуса больше не было, и держать грит было кощунственно по отношению к погибшему. Драконам пришлось искать выход из своего мира в течение этих пяти тысяч лет, и они нашли, открыв портал в мир людей. Мама рассказывала, что многие древние драконы, все же не могли смириться со смертью Асидуса и у себя дома оставляли гриты, чтобы по привычке зайти и помолиться на статую прекрасного существа создавшего нас и наш мир. Мама говорила, что грит был даже в их доме, так как дедушке было более семи тысяч лет, и он все еще продолжал молиться Асидусу. Конечно же, отец и дяди уничтожили грит и статуи Асидуса, вынесли во двор и все сожгли на глазах у плачущей мамы. Мама рисовала для меня статую Асидуса и то, как обычно устраивался грит, конечно же, просила, чтобы я никому об этом не рассказывала даже папе, потом мы сжигали эти рисунки в огне. Но прекрасного бога драконов Асидуса убитого злым богом Лерузусом, его близнецом я запомнила навсегда, а так же эту грустную историю о близнецах.

— Асидус умел создавать, он был созидателем по своей природе и поэтому он создал целый мир, а в нем и прекрасных величественных существ, которых назвал драконами. Он был счастлив и безумно любил своих созданий. Наделил их магией и бессмертной жизнью. Но его родной брат близнец Лерузус бог разрушения, слишком сильно завидовал возможностям своего брата и убил его в очередном приступе зависти, а затем и дал импульс для уничтожения мира драконов. И драконам пришлось покинуть свой мир.

— И они пришли в мир людей, — закончила я рассказ за графа. Он стоял сзади меня, когда и как он подошел я не знала, я вообще не чувствовала его сейчас.

— Да почти так, но все же не совсем, — я не поворачивалась, потому что страх не давал мне сил это сделать, сковав практически все тело. Граф не ощущался вообще, только запах его парфюма, и до меня дошла еще одна отвратительная мысль, которую я не понимала раньше, ведь действительно, я ощущала лишь запах его парфюма, но совершенно не чувствовала его родного запаха.

— Что не так я сказала? — не смогла я скрыть своего дрожащего голоса. Страх добрался и до него.

— Много чего, ну, во-первых то, что драконы изначально пришли в мир караксов. Поработив этих существ, навсегда запечатав их души и разум. Поэтому караксы уже более не смогли обращаться.

Я обернулась и посмотрела на графа. О чем он говорит? О том, что караксы могли обращаться?

— Да моя милая девочка. Об этом молодые драконы не знают, лишь древние, лишь те, кто участвовал в захвате горящего мира караксов.

— Кто вы? — задала я интересующий меня уже очень давно вопрос, хотя ответ я уже поняла.

Граф смотрел на меня с грустью, но эмоций его я не ощущала.

Он прошел к гриту, и, поклонившись статуи Асидуса, тихо сказал.

— Мое имя Стеркус из рода красных караксов или на нашем древнем языке Кирода.

— Не может быть!

Сейчас я смотрела на существо, которое считала … даже не разумным?

— Вы верно шутите?

— Наверное, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать?

И он отошел не много в сторону от меня, а мне оставалось лишь открыть рот от изумления. Мужчина, даже не снимая одежды, обратился в красного каракса. Он был раза в два больше моего мальчика, поэтому кое-как помещался в грите. Его кожистые красные крылья не смогли бы здесь раскрыться, и более того он припал к полу. Встать в полный рост, у него бы тоже не получилось, он был меньше взрослого дракона самца раза в полтора примерно, но он был мускулистей что ли. Красный каракс приоткрыл свою пасть, и я увидела несколько рядов огромных резцов зубов, да, у дракона зубы были больше и в один ряд, но то, что было у каракса во рту, казалось настоящей мясорубкой. Сейчас у меня было такое ощущение, что передо мной и в правду был сам дьявол, все же нахождение в человеческих церквях и ознакомление с их вероисповеданием давало о себе знать, и образ антагониста местного бога все же устоялся в моей голове.

На голове каракса было несколько наростов темно-красных рогов, устремленных вверх. Затем он превратился назад в человека, одежда на нем не разорвалась, но это была не иллюзия. Значит, они умеют магией не вредить одежду при обращении? А еще усыплять драконов и обманывать их при помощи эмпатии, и скрывать свой запах. Что же еще умеют делать караксы?

— Вы сказали, что в легенде было еще что-то не так, — почти прошептала я.

— Да, очень многое. Ты, верно, решила, что это бог Асидус?

— А разве нет?

— Нет, это бог Лерузус, близнец Асидуса.

Мне оставалось только удивляться и молчать.

— Бог Лерузус был нашим богом, он не был разрушителем, он, так же как и Асидус был создателем и он создал наш огненный мир и нас караксов. Наделил нас многими качествами, магией и практически бессмертием, мы не полностью бессмертны, мы живем не более двадцати тысяч оборотов нашей звезды Сиалы, бывшей нашей звезды, — исправился Стеркус, и опустив голову помолчал минуты две, а затем резко вскинулся и продолжи, — если считать по местным меркам, то это три оборота планеты вокруг солнца. Примерно шестьдесят тысяч лет. И все же мы не выглядим вечно молодыми как драконы, мы постепенно стареем. Мне уже сорок пять тысяч лет Анна. Наши боги не дрались между собой, это драконы сами уничтожили свой мир, просто потому что бесконечно устраивали войны друг с другом и погубили его сами. Эту байку о том, что ваш бог погиб, они придумали для вас же, а так же обвинили в этом нашего бога, чтобы обосновать захват нашего мира.

Когда-то давно, наши миры были дружественны и более того, драконы и караксы не просто сосуществовали вместе, мы даже имели одно потомство. Да Анна, не удивляйся так, наши самки рождали караксов от драконов, ваши же самки рождали драконов от караксов. Полукровок не было. И все были счастливы. Но постепенно все начало меняться. Я тогда еще был ребенком, когда начались первые гражданские войны. И драконы начали выгонять караксов из своего мира. Разлучались счастливые союзы, несогласных убивали. Караксы в ответ начали изгонять драконов. Мелкие стычки превращались в местечковые войны, и постепенно между каркасами и драконами началась вражда. Дружба была забыта, родственные узы ничего больше не означали. Кто это начал и когда я не знаю, возможно, правители, скорее всего они. Теоретически все было из-за самок драконов. Из-за их чувствительности. Самке требуется время, чтобы найти себе пару, ты и сама знаешь вашу физиологию, не буду вдаваться в подробности, мы же караксы подходили без проблем любой самке дракона. И многие драконицы соглашались на союзы с караксами, чтобы не ждать слишком долго свою пару. Один из ваших правителей встретил свою пару, которая была замужем за правителем одной из стран караксов. Официально первая война между драконами и караксами началась именно из-за этого.

В итоге, мы закрыли свой мир от драконов, выгнав всех и убив оставшихся. И несколько тысяч лет не знали, что у них там твориться в их мире. А затем они пришли к нам и уже пришли на совсем.

Была война, долгая тяжелая. И драконы победили, им не куда было возвращаться, а быть слугами они не желали. Только хозяевами. Мы проиграли, и драконы магией запечатали наши души, в наших же ипостасях, превратив в собственных рабов. В результате войны, драконы разрушили и наш мир тоже, и им вновь пришлось искать пристанище…

— И, они нашили его в этом мире, мире людей, — закончила я рассказ за графа.

15 глава

От этих новостей захотелось присесть. Значит мой мальчик не животное, значит, он вполне разумное существо и где то там прячется … мужчина? Сколько он лет со мной, а сколько ему было лет до того, как я его встретила?

Я забыла обо всем на свете, о том, что граф и не граф вовсе, а самый настоящий каракс, о том, что он приходил ко мне по ночам. Сейчас меня интересовало совершенно другое.

— Как, — мой голос охрип, пришлось прокашляться, — как вы смогли вернуть свою душу.

— Случайно, естественно случайно, Анна. Четыре сотни лет назад, мы по приказу нашего хозяина исследовали эти места, в поисках пропавшего дракона. Он только-только обратился, и то ли где-то упал, и поранился, то ли еще что-что. Я так и не узнал, что же с ним произошло, мне уже было все равно. Я и несколько других караксов наткнулись на странную пещеру. Это была пещера источника силы магии. Нас всех заинтересовал этот источник, и мы влетели в него. Там и случилось, то, что наши души вернулись.

— Ваши?

— Да, я не один смог вернуть свою душу.

— Это… ваша свита?

— Нет, милая, моя, это всего лишь люди. Остальные мои друзья разбрелись по миру и живут, как и я, скрываясь от драконов. Впрочем, так же как и ты. Я остался здесь, охранять источник этой силы.

— Значит… — было сложно даже думать об этом, не то, что говорить, но я все же справилась с голосом, — мой каракс …сможет?

— Сможет… я все ждал, когда же ты спросишь, думал, не пожелаешь, ведь он очень удобен тебе в таком виде? — едким голосом заметил граф.

Я посмотрела на хмурого мужчину и даже обиделась на его слова.

— Нет, я хочу, чтобы он был… — чуть не сказала нормальным, но вовремя исправилась, это не то слово которое, можно применять, — чтобы он вернул свою душу, если бы я знала, что он разумное существо… я даже и не представляла, что это так…

Граф, удовлетворенно вздохнул.

— Что ж, я рад, что ты это понимаешь, Анна. Но ты должна будешь сама направить его в нужное место, он ведь слушает только тебя и твои команды? Я прав?

Я проигнорировала вопрос графа, это и так было понятно, сейчас меня интересовало другое.

— Мы сможем сделать это прямо сейчас? — задала я очень важный для меня вопрос графу.

— Если ты согласна, то да, … сейчас.

Все же было трудно общаться с существом, эмоции которого сейчас вообще не ощущаются, и о чем он думал? Что сейчас чувствовал? Да это, наверное, было и неважно для меня, важно то, что я должна вернуть душу моему мальчику.

Я кивнула и направилась к выходу. Стрекус шагнул вслед за мной и, взяв меня за руку, дотронулся до моего лба другой рукой. Я с удивлением хотела посмотреть на него и спросить: «Зачем..?», но вопрос так и не слетел с моих губ, а в глазах мгновенно потемнело.

Очнулась я, лежащей на его руках.

— Анна, надеюсь, ты не будешь на меня обижаться, все же эта пещера очень важна для нас и я не готов делиться с тобой её местонахождением.

Граф осторожно поставил меня на ноги и нехотя отпустил мою талию. Мы находились на небольшом плато возле входа в огромную пещеру. Я подошла к его краю и увидела в низу туман, или облака? Мы были очень высоко, это и по ветру можно было понять, который практически сносил меня с ног.

На небе горели яркие звезды, а круглый месяц удивленно смотрел на меня своими бездонными кратерами, освещая как само плато, так и вход в пещеру. Невольно пришли на ум детские воспоминания, когда своим родителям я поведала о том, что на небе живет местным бог, который грозно, смотрит на нас с небес. Но папа, развеял мои детские фантазии, подарив телескоп, сделанный фуарэусами…

Отмахнувшись от детских и ненужных воспоминаний, мысленно позвала своего мальчика. Он откликнулся сразу же. Я приказала найти меня и по нашей связи поняла, что он будет на месте где-то, через час. Все же далеко мы забрались.

Из пещеры очень сильно фонило магией, это ощущалось по мурашкам, ползающим по моему телу. Меня потянуло в пещеру и я, не задумываясь, вошла. Волна из чистой магической энергии накрыла меня, подхватила и затянула в глубь пещеры. Я чувствовала как парю в воздухе, взмахиваю своими белыми крыльями, состоящими из белого тумана и облаков. Я вся была туманом и чувствовала воздух вокруг себя, собирая его капельки притягивая их к себе, чтобы восстановиться и понять, кто я есть.

Сколько я была в таком состоянии, неизвестно. Постепенно, словно издалека, я начала слышать слова и какие-то фразы, смысл которых доносился до меня сквозь туман в голове с большим трудом, так как мысли текли очень вяло.

— … сколько…?

— …пять тысяч оборотов … и чуть больше восьмисот оборотов вокруг… солнца…

— … кто остался… родители… братья… сестры…

— …никого мой повелитель… мне жаль…

Горький смешок. И голоса становятся уже понятнее и громче. Попыталась открыть глаза, но ничего не получилось, на веки словно положили тяжелые булыжники…

— Не смеши меня Стеркус.

— Мой повелитель, мы можем все вернуть, мы ведь не одни.

— Не сейчас Стеркус, мне нужно освоиться… хотя бы…

— Да мой повелитель…

— Это она?

— Да мой повелитель, она ваша по праву.

И я все же открыла глаза. На меня смотрел не знакомый темноволосый молодой парень. Я опять лежала на руках у Стеркуса, а парень хмуро и зло сверлил меня взглядом. А его эмоции злости и гнева направленного в мою сторону, все сильнее и сильнее давили на меня. Но было в этом парне что-то до боли родное и знакомое, и в то же время он за что-то ненавидел меня. Его ненависть была словно осязаема, мне показалось, что он готов сейчас накинуться и убить меня с особой жестокостью. Я инстинктивно спряталась на груди у Стеркуса. Попыталась закрыться от таких тяжелых эмоций.

— Делай с ней все что хочешь… — словно выплюнул все тот же не знакомый голос, и я услышала хлопки крыльев. Повернувшись на звук, я увидела моего черного мальчика. Его черная тень мгновенно скрылась за облаками…

Я еще долгое время смотрела в темноту, а в груди все сильнее и сильнее ныло сердце.

Мой мальчик меня бросил, и теперь я по-настоящему осталась одна… Очень сильно хотелось закричать и спросить почему и за что?… Но кричать в пустоту ведь глупо?

Жалела ли я, что вернула ему душу? Нет, не одной секунды, он теперь свободен, я рада за него. Просто слишком долго использовать насильно существо, имеющее разум и волю, я не имела права, это была бы уже и не я.

Вот только я осталась одна и теперь совершенно не знала, что мне делать. Стеркус продолжал прижимать меня к себе. Я посмотрела ему в глаза, в них была радость. Он был рад, что мой мальчик исчез? Что он, найдя свою душу, сразу же бросил меня?

— Не смотри на меня так Анна, да, я действительно рад, что Крис от тебя отказался.

— Крис… — прошептала я.

Значит его имя Крис…

В детстве я все время пыталась выспросить его имя, но он всегда игнорировал этот вопрос, а мне казалось, что я не имею права давать ему имя, он ведь мой друг, а не домашняя зверюшка.

— Криспин из рода Чивусов. Черных караксов. Самый младший сын последнего повелителя, сражавшегося до последнего за наш мир. Он был очень молод, когда началась война, ему было всего сотня оборотов. По местным меркам почти триста лет. Практически ребенок. Мы караксы отмечаем совершеннолетие, когда нам исполнялось триста пятьдесят оборотов. Тогда его и запечатали, и он не смог даже вырасти, хотя черные караксы, были по размерам больше драконов, именно они и могли подавлять их своей безграничной силой. Если бы не артефакт, что изобрели ваши фуарэусы, то мы бы победили… Странно, что Криспину сохранили жизнь, ведь даже запечатанных черных караксов всех убили, абсолютно всех…

Стерк замолчал.

— Почему? — невольно вырвалось у меня.

— Потому, что даже маленький Криспин, способен убить двух, ну а если очень разозлиться, то и трех драконов, настолько он силен… но он последний…

— Куда он… — слова давались мне с трудом, было безумно жаль расставаться с моим мальчиком, но я понимала, что его больше нет…

— Я назвал ему одно хорошее место, где его примут и помогут освоиться. А мы вернемся назад.

— Что будет со мной? — наверное этот вопрос нужно было задать раньше, еще до того как я уничтожила моего мальчика, или вернула к жизни?

— Ты будешь жить со мной, маленькая драконица, неужели ты еще этого не поняла? — он улыбнулся, одними губами.

— Зачем я вам?

— Как зачем? Затем, что я тебя хочу… — он подтянул меня к себе и провел губами по щеке, — и захотел в тот самый момент, как увидел в том озере, лежащую на воде, с раскинутыми руками. А когда поймал и притянул к своему телу… — …замер, ведь не поверил сразу, кто ему в руки попался… — сразу же понял кто ты, и очень боялся, что ускользнешь от меня. Особенно когда появились драконы, но когда ты спряталась за мою спину, я был счастлив, к драконам ты не вернешься, ты от них бежала, значит, у тебя есть только я… — Стерк уткнулся носом в мои волосы и глубоко вздохнув, продолжил, — теперь особенно только я. После того как повелитель от тебя отказался.

Эта его последняя фраза, была произнесена таким тоном, что мне захотелось вырваться из его рук. Но учитывая стальной захват каракса, я поняла, что не смогу этого сделать.

Стеркус притянул мою голову к себе и поцеловал, мгновенно мой разум растворился в этом поцелуе. Покорно приоткрыла губы, впуская его. Я уже знала этого мужчину, знала его ласки, и теперь я поняла, зачем он приходил ко мне по ночам, он меня приручал, и мое тело не желало сопротивляться, а разум замолчал…

В тот момент я видела себя словно со стороны. И я была, словно не я. А все эти новости, о том, что драконы сами уничтожили свой мир, а потом еще и мир караксов, и что мой мальчик, которого я знала с самого детства, который всегда был для меня верным другом, просто исчез, стали не важными в тот момент. Был только этот мужчина, только он сейчас что-то значил для меня, и не было ни сил, ни желания сопротивляться его напору.

Я покорно подчинилась всем ласкам Стеркуса, и он не собирался давать мне отсрочку. Теперь он хотел меня взять прямо возле этой пещеры.

Граф поставил меня на ноги, снял свой плащ и расстелил на плато перед пещерой. Взял меня за руку и, уложив на плащ, стал развязывать полы моего халата. Мой халат и сорочка полетели на его плащ. Пронизывающий холодный ветер сразу обдал мое голое тело, впиваясь тысячами ледяными крошечными иголочками. Но Стеркус тут же накрыл мое тело своим, и я почувствовала его тепло и его силу.

Мой разум заледенел, а тело подчинилось древнему инстинкту, инстинкту желания и похоти… Стеркус что-то сделал со мной, где-то на задворках разума вспыхнула мысль и тут же погасла. Он начал покрывать мои губы легкими поцелуями, постепенно переходя на подбородок, шею, грудь, живот, прокладывая ими дорожку все ниже и ниже. Мужчина раздвинул мне колени и припал своими губами к моей плоти. Его язык мягко двигался по моим складочкам и в низу моего живота сворачивался тугой комок. Мое тело уже привычно отвечало на знакомые ласки. И я не заметила, как начала всхлипывать и стонать от возбуждения и изгибаться ему на встречу, запустив руки в его волосы. Мне становилось все жарче и жарче. А граф начал возвращаться назад, покрывая своими поцелуями мой лобок, живот, грудь и дошел до моих губ. Я слизала с его губ солоноватых вкус, моего желания, и это показалось мне еще более возбуждающим. А мужчина, ласкающий меня — невообразимо опьяняюще прекрасным и желанным. Я ощутила головку его горячего члена. Он начал медленно продвигаться между моими складочками раздвигая, растягивая меня изнутри.

— Ты моя девочка, родишь мне сына — дракона… — прошептал мне Стеркус. Но в тот момент его слова для меня были не понятны, лишь какие-то звуки, смысл которых был для меня не ясен, — и мой сын поможет мне уничтожить всех своих сородичей, — продолжал говорить он, облизывая мою шею.

Я ощутила, как он вошел в меня полностью и замер. Боли не было лишь сильнейшее возбуждение. Я вздохнула и сама потянулась за поцелуем к графу. Он начал медленно двигаться, прижимая меня к себе все сильнее и сильнее, словно готовый слиться со мной, и быть единым. Мое тело горело от его ласк, от его такого глубокого проникновения и мне хотелось, чтобы он вошел еще глубже, и я плавилась в его сильных руках, лаская его сильное тело, нежно целуя в губы. Обхватила его своими ногами и сама уже сильнее притянула к себе. Стеркус начал двигаться, сначала медленно, я ощущала, как он наполняет меня, и от каждого движения, я все сильнее и сильнее возбуждалась. Его толчки становились грубее и глубже, и я, не сдерживаясь, всхлипывала и стонала все громче и громче. Каракс открыл мне рот, надавив на подбородок и начал засовывать два пальца, повторяя движения своего члена, все глубже и глубже.

— Закрой глаза… — я закрыла глаза, и мне уже казалось, что Стерк проникает в меня всюду, — я знаю, малышка, тебе не хватает еще одного проникновения, но обещаю, когда мы вернемся, я сделаю так, чтобы ты была абсолютно удовлетворена, и тебе будет хватать меня одного.

Он продолжал ускоряться и что-то говорить мне, а я все никак не могла достигнуть пика, я чувствовала, что мне действительно чего-то не хватает, что хочется большего, но чего не понимала, старалась прижимать мужчину к себе и сама уже давить на него ногами и приподниматься ему на встречу. А затем он замер… и я ощутила боль, дикую раздирающую боль, возбуждение мгновенно пропало. Я не сразу поняла, что происходит, внутри меня что-то воткнулось. Я раскрыла глаза от боли и попыталась закричать, но Стерк закрыл мне рот рукой и прижал к своей груди. Мой крик потонул в его ладони. Я пыталась вырываться, но он был сильнее и что-то говорил, но из-за сильной боли, я толком не могла разобрать его слова, но постепенно до меня все же стало доходить, то, что говорит мужчина:

— Тише, Анна, нужно просто потерпеть, у меня такая физиология, скоро все пройдет.

Я ощущала, как он изливается в меня и боялась пошевелиться, так как каждое мое движение приносило адскую боль. Он тоже замер. Думаю, мы минут пять пролежали не двигаясь. И затем я ощутила, как то, что воткнулась в меня выходит из моей плоти, опять же с болью, но уже не такой сильной. Стерк окончательно вышел из меня и лег рядом, притянув к себе.

А я, наконец, поняла, что только что случилось. Внутри все болело, встать не было сил, а у меня возникло огромное желание хоть ползком, но добраться до края плато и прыгнуть, прямо с этой скалы, туда в низ. И раствориться в тумане, что собрался вокруг нас…

16 глава

Стерк пришел в себя и, встав, начал одеваться. Я тоже хотела подняться, но боль опять пронзила все мои мышцы и я не произвольно застонала.

— Анна, не шевелись, я сейчас помогу тебе, — в его голосе было столько искренней заботы, что захотелось треснуть ему чем-нибудь тяжелым по голове, и услышать хруст его черепа. Но это были лишь мои мечты. Вместо этого я оставила попытки подняться и отвернулась, чтобы не смотреть на мужчину и не показывать слезы собственного бессилия.

Наверное, он ощутил мои эмоции, и вздохнул.

— Анна, не нужно так сильно ненавидеть меня, все будет хорошо, ты привыкнешь, в конце концов, у тебя все равно теперь нет выбора. В тебе уже зародилась жизнь. У нас будет ребенок, девочка моя.

Я от ужаса расширила глаза и посмотрела на на Стерка.

— Как? С чего ты взял? — голос пока не слушался меня, видимо слишком громко я кричала и сорвала его, говорить приходилось шепотом.

— Мы караксы, сами можем регулировать оплодотворение. Ты думаю, почувствовала шипы, именно они и заставили раскрыться твою матку, что бы мое семя беспрепятственно дошло до твоей яйцеклетки. Такими нас создали наши боги.

— Нет! Я не верю, ты специально мне все это говоришь! Даже маме пришлось прожить с отцом почти шесть сотен лет, прежде чем появилась я! А он был ее истиной парой! — все еще не могла поверить я мужчине.

— Драконы тоже умеют контролировать этот процесс, особенно если они являются истинной парой. Не истинный дракон не способен оплодотворить самку. Просто когда вас создал ваш бог, он не все предусмотрел и понял, что драконы просто могут погибнуть, так как рождаемость была слишком слабой, вот он и обратился к своему брату за помощью, который как раз создавал нас. Но драконицы рождают только драконов, наследующих гены лишь своих предков, так что наш ребенок, к сожалению, ничего от меня не возьмет. Но в этом нет ничего плохого, я воспитаю его, так как мне будет нужно.

Я продолжала с ужасом смотреть на мужчину, он осторожно надевал на меня сорочку и халат и продолжал рассуждать о нашем гипотетическом ребенке. А мне становилось все хуже и хуже.

— А что будет со мной? — шепотом спросила я.

Он посмотрел на меня и, улыбнувшись, убрал прядь моих волос за ухо.

— Отныне ты моя жена, Анна. Перед людьми, как и перед драконами, станешь графиней Алишер Вурдуа-Тери. Думаю, с этим проблем не будет.

— А если я не желаю быть твоей женой? — посмотрела в глаза мужчине.

В ответ он одарил меня снисходительной улыбкой. И спокойным тоном сообщил:

— Милая, моя девочка, не говори глупостей, у тебя все равно нет выбора, драконы теперь тебя точно никогда не примут и скорее всего за связь со мной и побег, просто казнят.

— Я могла бы жить просто среди людей, — уже не на что, не надеясь, прошептала Стерку.

Он закатил глаза, и опять улыбнулся, словно глупому ребенку, на его неразумные слова.

— Анна, этот разговор не имеет смысла. Я для тебя наилучший выход из ситуации, к тому же у нас скоро будет ребенок, и уж от своего сына я ни за что не откажусь, — на последней фразе я услышала в его голосе металлические нотки, тем самым он дал мне понять, что разговор закончен, — сейчас я обернусь, и помогу тебе на меня залезть, потерпи не много, боль завтра пройдет, но здесь оставаться у нас нет возможности, я же вижу, как ты замерзла, мне бы не хотелось подвергать моего ребенка опасности.

Он говорил о том, что ребенок существует с такой уверенностью, что я поняла, он не врет. И у меня действительно будет дитя. От осознания этого факта в груди, что-то оборвалось. Наверное, где-то на задворках моего разума, я все еще надеялась когда-нибудь встретиться со своим белым драконом, но теперь, когда у меня будет ребенок, да еще и от каракса… Можно было навсегда похоронить свои мечты об этом. Что же я надела, как же я могла так глупо попасться?

Стерк обратился, и своим длинным хвостом обхватив меня за талию, перетащил себе на спину.

«Держись крепче», — услышала я его голос в своей голове.

«Ты читаешь мои мысли?»

«Не совсем, эмоции, и могу разговаривать с тобой мысленно».

Когда мы взлетели, я посмотрела на туман внизу, который странным образом манил меня к себе.

«Анна! Не вздумай делать глупости, я все равно тебя поймаю, и тебе всю дорогу придется болтаться в моих лапах, а учитывая твое состояние, не думаю, что тебе понравятся эти ощущения».

Немного удивилась его словам. Он, что решила, что я способна умереть? Нет, туман манил меня по-другому, я не понимала как, но разобраться в этом пока было сложно. Я притихла, и прижалась к его спине, держась за роговые отростки и борясь с болезненными ощущениями. Думать сейчас о том, что я попала в эту ужасную ситуацию, совершенно не хотелось, винить себя в чем то, тоже. Я ведь даже предположить не могла, о том, что караксы разумные существа. Неужели даже мама не знала об этом? Хотя откуда? Ей было двадцать лет всего, когда драконы покинули измерение караксов. А как сказал Стерк, драконы завоевали караксов пять тысяч оборотов вокруг их звезды назад, и это же получается почти пятнадцать тысяч лет.

В итоге я и не заметила, как уснула.

Очнулась я в своей спальне. Моя ночная сорочка вся была в крови. А боль так и никуда не делась.

Встав с огромным трудом, превозмогая боль и стирая слезы, льющиеся из глаз, сняла сорочку, и бросила ее в камин в гостиной. Дошла до ванной комнаты, и аккуратно смачивая полотенце, вытерла свои ноги от крови. Только после этого вернулась в кровать и забылась тревожным тяжелым сном.

Всю следующую неделю я проболела, долго стоять не могла, постоянно кружилась голова, и боль в животе не исчезала, по ночам становилось хуже и кровотечение не прекращалось. Днем меня навещали дочери графини, они оказались довольно милыми девочками. Искренне сочувствовали мне. Они решили, что я болею из-за женских дней, я не стала их переубеждать. От Наны я узнала, что у людей ежемесячно идет кровь. У дракониц такого не было. Девочки приносили мне альбомы и карандаши и мы вместе рисовали. Даже баронессы заглядывали, и пару раз за неделю зашла графиня.

Наверное, я все же еще не до конца осознала весь ужас своей ситуации, и думала о том, что как только мне станет легче, я найду выход из замка и уйду от Стерка. О том, что со мной сделал против моей воли граф, старалась думать как можно меньше. Винить в том, что случилось, можно было только себя, у меня была возможность уйти от графа, тогда еще в лесу, но я ее не использовала. Теперь это будет сделать в разы сложнее, но я все еще надеялась на дам. Можно было как-то уехать с помощью них. Они же не вечно собираются тут жить? Старалась выспрашивать их осторожно, надолго ли они еще останутся, даже уже кидала намеки о том, что, скорее всего, могла бы поехать с ними. Девочки пожимали плечами и смотрели на меня недоуменно и говорили, что, скорее всего это надо к матушке обращаться. Я ведь и не поняла, в чем проблема, почему они так удивляются моей просьбе.

На третий день, я уже откровенно решила заговорить с графиней, так как она решила меня навестить.

— Ваше сиятельство, подскажите, пожалуйста, мне девочки говорили, что на днях собирались уезжать, быть может, я могла бы поехать вместе с вами? — начала я разговор с посетившей меня женщиной. Конечно же после того как мы обговорили детали ее гардероба и я нарисовала ей эскиз.

Эмоции женщины, мне мягко говоря, не понравились. Она вдруг как-то растерялась, сначала, но потом словно что-то поняла и, взяв себя в руки начала странную речь.

— Ох, милая моя девочка, ты еще так молода, я понимаю, что тебе сложно, но на тебе теперь лежит большая обязанность, любить и почитать и слушаться во всем своего мужа, — после слова «муж» я кое-как сдержалась, что бы ни выругаться, — знаешь, меня родители, тоже рано выдали замуж, за человека на много меня старше, и мне было сложно понять по началу …

Она еще что-то мне говорила, читала какие-то проповеди о семейной жизни и моей покорности судьбе и любимому мужу. А я вдруг поняла, что граф просто на просто всем промыл мозги, и все вокруг уже считают меня его женой. И стало понятно, что надеяться придется лишь на себя.

Пыталась воздействовать на дам, но магия Стерка была на много сильнее. И тогда я решила, что как только мне станет легче, я сразу же покину этот замок.

Стерк же приходил по ночам. Он бесцеремонно задирал мне сорочку и клал руку на живот, прислушиваясь к чему-то и хмурился. Сил сопротивляться не было, да и боль по ночам усиливалась, а его касания странным образом заглушали ее, хотя бы временно. В конце недели в очередной раз, когда он пришел ночью и положил руку мне на живот, я впервые за эти дни ощутила его эмоции, злость и раздражение. Наверное, он был слишком зол, что даже не смог их проконтролировать.

А затем начал раздеваться, молча. Я похолодела от ужаса. Он подошел ко мне и начал снимать с меня сорочку.

— Я не беременная да? — шепотом спросила у разъяренного каракса. У самой же комок в горле стал, хотелось заплакать, еще одну такую пытку я не переживу, просто сойду с ума от боли. У меня до сих пор еще кровь шла и живот болел.

— Нет, ты не забеременела, что очень странно.

Я увидела его набухший орган, и мне стало еще хуже. Кое-как превозмогая собственную гордость, я прошептала.

— Пожалуйста, у меня еще ничего не зажило, мне будет больно, не надо, — попыталась сомкнуть ноги, но мужчина уже раздвигал их.

— Анна, давай не будем ссориться, сейчас я помогу тебе возбудиться, и тебе станет легче, просто закрой глаза и расслабься, — голос мужчины был раздраженным.

Я всхлипнула и поняла, что сопротивляться, совсем нет сил, и почувствовала руку Стерка на своем животе. Пожар разгорелся мгновенно. Не желанное возбуждение начало захватывать мое тело. Слезы потекли из моих глаз. И я уже услышала свой стон.

— Вот видишь, девочка, все хорошо, расслабься и слушай мой голос, — его голос постепенно превращался в шелест и уносил мое сознание куда-то далеко.

Я ощутила его проникновение, оно тягучей болью отозвалось во всем теле, возбуждение мгновенно начало уходить, и я забилась в его руках. Он стиснул мои запястья, прижал меня всем телом и начал двигаться. С каждым толчком я ощущала раздирающую боль, и уже не сдерживаясь, начала кричать и молить его прекратить. Но он не останавливался, и только глубже и быстрее двигался, а мне казалось, что он разрывает меня изнутри, но это было не что по отношению к тому, что произошло, дальше. Стерк закрыл мне рот ладонью, и я ощутила не просто боль, самую настоящую агонию. Словно два ножа воткнулось внутри меня. Вырваться не получалось, совершенно, я слышала как Стерк, что-то говорит мне, но не понимала смысла слов, в меня словно дьявол вселился, мне хотелось избавиться от этой боли вырваться из его рук, что тисками сдавливали меня и не давали пошевелиться. В итоге я почувствовала, как сознание начало покидать меня и все же нырнула в спасательную темноту.

Очнулась от того, что почувствовала, прохладные прикосновения к своим ногам. Открыла глаза и увидела графа, который смывал с меня кровь, мокрым полотенцем. Он осторожно приподнял меня и надел ночную сорочку, и даже простынь уже поменял.

— Спи Анна, — прошептал он и положил руку на мою голову, заставив уснуть.

17 глава

Утро было отвратительным и болезненным, но плакать и жалеть себя, не было никакого смысла. Я постаралась просто не думать, над поступками каракса иначе можно было сойти с ума. На самом деле я уже поняла, почему не могу забеременеть от него. Я ведь встретила своего белого дракона и более того, даже стояла рядом с ним и соприкоснулась с его аурой, еще тогда в день смерти Наны на празднике в честь города. Эта мысль меня несказанно порадовала. Но я не знала, стоит ли об этом говорить Стерку, что если он меня просто убьет? Ведь дракона я ему родить не смогу…

Дамы заглянули после завтрака, но мне надоело изображать притворные улыбки на лице, и я попросила горничную, чтобы та передала мои искренние сожаления и сослалась на ухудшение моего здоровья, тем более что я нисколько не лукавила. После нежной заботы моего нового мужа, мое здоровье только и делает, что ухудшается.

К обеду пришел граф. С милой улыбкой на лице.

— Анна, я рад, что ты уже хорошо себя чувствуешь.

Я отвела взгляд. Говорить с караксом не было никакого желания. Но он, похоже, и не ждал от меня разговоров, так как даже не обратил внимания на мое молчание.

Попросил горничную выйти и опять полез проверять, беременна ли я. Кое-как сдержалась, чтобы не шарахнуться от него в сторону. Положив руку мне на голый живот, Стерк опять нахмурился и пристально посмотрел на меня.

Я даже не поняла, как, но меня словно холодной водой прополоскали, а потом резко горячей облили. По телу прошла обжигающая волна и меня затошнило.

Где-то на грани обморока, я вдруг поняла, что граф вламывается в мой разум, но как видимо безрезультатно. Сознание опять от меня ускользнуло.

Очнулась я уже в другой комнате, граф перенес меня в покои смежные с его, об этом мне сообщила моя горничная, и все слуги теперь обращались ко мне не иначе чем «ваше сиятельство», тем самым признавая во мне супругу графа.

Днем, пока никого не было, я пыталась понять, как открывается потайной ход. Было не выносимо сложно это делать, но я, стиснув зубы и держась за стенку, обшаривала зеркало. После целого часа мои исследования увенчались успехом. Зеркало открылось и явило мне потайной ход.

Вечером появился граф… А у меня внутри опять все сжалось. Он пришел из своей комнаты и, сняв халат, начал ложится в мою постель. Наверное, мой дикий взгляд говорил сам за себя.

— Я не буду тебя трогать Анна, можешь, не боятся меня, — сказал он своим ровным без интонаций голосом. Сегодня я никаких эмоций от него я не ощущала. Если честно это настораживало, лучше бы злился, так хоть было бы понятно, чего он хочет.

— Зачем же тогда… — прошептала я, так как мой голос опять мне изменил.

Каракс посмотрел на меня, как на глупого и не разумного ребенка.

— Я твой муж, и имею полное право, здесь находится.

После этого, он бережно повернул меня на бок и, прислонив спиной к своей груди, положил руку на живот. Очень сильно хотелось убрать его руку, но от нее я почувствовала тепло и боль стала исчезать. Он пришел меня полечить? Думаю, отказываться было очень глупо. Боль исчезла совсем и я уснула.

И мне приснился сон…

Стою на пепелище, и ощущаю запах горелой плоти. Перед моими глазами предстал полностью разрушенный замок Кирод. Несколько тысячелетий оборотов вокруг звезды он стоял в долине княжества красных караксов …княжества Кирода. Мой прадед построил его, мой дед и отец осваивали эту долину, а я не смог сохранить…

Сил нет идти дальше, в душе абсолютная пустота, по венам течет лед… драконы уничтожили всех…

…моя Илизира… ее обугленное изуродованное голое тело закрывает мертвые тела наших близняшек… что они сделали с тобой, любимая, я знаю, ты пыталась сражаться… а меня не было рядом…

Я беру ее уцелевшую ладошку и перебираю черные пальчики, они уже никогда не зароются в мои волосы, я не почувствую их на своем теле… моя Илизира…

…моим девочкам и двух оборотов еще не исполнилось… Фати и Мэти…

Не осталось больше ничего и никого, они уничтожили все… драконы…

В моей душе только боль… сердце сдавливает в тиски…

Хочется кричать, но я не могу, из груди вырывается лишь стон. Моя Илизира… семь тысяч оборотов назад я привел тебя в свой замок, и ты стала его хозяйкой… Ты родила мне прекрасных семерых сыновей… и малышек Фати и Мэти… мои девочки…

…на них обгорелые в черных разводах не когда розовые платьица, на ножках видны туфельки под цвет платьев, они почти сохранились…почти…

…прости любимая… я потерял наших сыновей… всех… они погибли защищая последний оплот… столицу нашего мира … я не смог… с этой новостью я летел к тебе… но ты о ней не узнала… Я не знал как буду смотреть тебе в глаза… Но я не успел…

— Мой господин…

Оборачиваюсь, смотрю на Силиуса… его глаза лихорадочно горят… на руках он держит голое тело Савии, своей жены… ее стеклянные голубые серые глаза безразлично смотрят в небо… На ее ногах и бедрах засохшая кровь, в груди рана…

Я медленно киваю Силиусу, он обращается и, подхватывая бездыханное тело жены, улетает прочь. Мои воины подходили еще и еще, с женами и детьми на руках, все они были мертвы. Я лишь кивал и каждый из них улетал, подхватывая тела своих любимых в последний полет…

А я не мог… у меня не было сил… если я сейчас возьму моих девочек, то это уже будет означать конец… по-настоящему конец…

Закрываю глаза и воспоминания, словно белые крылатые сурвы, кружат надо мной, в моей голове…

…слышу их звонкий смех… моих девочек…

— Папа, папа… — Кричат мои малышки, забегая в кабинет…

…Девочки, не мешайте папе, у него много работы… — слышу я ее мягкий голос…

…любимый идем обедать…

…я без тебя умру, — шепчет она, провожая в путь…

…я так счастлива, что мы встретились… — мы лежим в постели, и я ласкаю языком ее бледную нежную кожу на груди… она краснеет и зарывается своим носиком в мои волосы…

…я так счастлива… — ее голос везде, он всегда будет со мной…

…моя Илизара…

— Я не смогу пойти за вами, мои девочки… пока последний дракон не умрет в страшных муках перед моими глазами… — Смотрю в небо и даю клятву своим предкам… — Клянусь! Что отомщу за наш мир! Клянусь! Уничтожить всех до единого драконов! Клянусь, что не успокоюсь и не приду к вам в чертоги, пока последний дракон не издохнет у меня на глазах!

И я проснулась… в холодном поту… а рядом спит Стеркус. Теперь я понимаю его, теперь я знаю, что мне нужно бежать… бежать… и никогда с ним не встречаться… ни с кем из караксов. В их жилах течет не лед, в их жилах течет лава ненависти ко всему нашему роду… Это уже не желание захватить, это желание уничтожить и умереть самим…

На следующий день вся боль и усталость прошла. Больше того, я даже ощутила подъем настроения и заряд бодрости. С моих плеч словно спал груз собственных терзаний. Как это не глупо звучало, но Стерка я перестала ненавидеть, и в моей душе зародилось чувство жалости. А потом я одернула себя: «Анна, когда он тебя в следующий раз будет насиловать, ты его вновь пожалеешь?»

К завтраку за мной зашел граф. Меня поражали эти его странности. Зачем он изображает заботливого супруга? К чему этот спектакль? Со скучающим видом он ждал, пока Мили доделает мне прическу. Когда горничная откланялась и ушла, граф предложил мне свою руку, а я все же не удержалась от вопроса.

— К чему этот спектакль ваше сиятельство? Зачем вы изображаете любящего супруга? — спросила я глядя ему в глаза.

Он посмотрел на меня своим ледяным взглядом и потянулся рукой к моему лицу, автоматически я отпрянула, а его рука замерла в нескольких сантиметрах от меня. Он опустил руку и изобразил подобие улыбки.

— Анна, я просто хочу, чтобы ты уяснила, что теперь являешься моей женой, я, даю тебе привыкнуть к моему обществу. Нам ведь вместе детей растить.

Я отвела свой взгляд, смотреть Стерку в глаза было неуютно. Как будто в ледяную пустошь заглядываешь. Зачем он врет, что позволит мне детей с ним воспитывать? Он же поклялся своим предкам, что всех драконов уничтожит, или… я… и буду тем последним драконом, что он убьет? «Ну что Анна, тебе все еще его жаль?»

Несколько раз сглотнув, и стараясь не слишком сильно выказывать свой страх, взяла графа под руку, и он повел меня на завтрак.

В столовую мы вошли как чинная пара, в глазах сестры графа загорелось удовлетворение и радость, в глазах же баронесс затаенная печаль и притворные улыбки на губах. Глупые создания… Интересно, где же настоящий граф Алишер? Давно кормит червячков? А Стеркус занял его место и промыл всем мозги? Ну, неужели ни разу не прокололся? Ведь драконы обычно общаются с аристократами более тесно. Хотя возможно граф Алишер мог ведь и не сталкиваться с ними… Да и какая разница… Мне от этого ни тепло ни холодно…

Девочки что-то щебетали, рассказывали о своих новых картинах, хвастали новыми платьями, сшитыми по моим выкройкам. А я бесконечно ловила на себе странные взгляды Стеркуса. И никак не могла понять их значения. Наблюдает, хорошо ли я себя чувствую? Неужели… У меня даже кажется кончики ушей заледенели… Что если сегодня ночью он вновь попытается сделать мне ребенка?

— Ваше сиятельство?

Я взглянула на слугу, он стоял рядом и держал в руках графин с соком. Моргнув кое-как поняла, что он хочет. Мой бокал был пуст. Кивнув слуге начала прислушиваться к разговорам женщин. Из рассказа поняла, одну очень хорошую вещь, наверное, самую важную для себя. Дамы уезжают через неделю, граф поедет сопровождать их. Его не будет целых две недели. Благо я не сразу поняла, о чем они говорят, и смысл их слов дошел до меня минуты через пять. Я кое-как сумела сдержать эмоции радости. Украдкой глянула на Стерка… И поймала его пронзительный взгляд. Чуть не поперхнулась соком. Неужели он что-то понял? Надеюсь, что нет… ведь если он уедет, то я смогу сбежать.

План был прост, уйти как можно дальше в лес, его я не страшилась. Живя в лесу долгое время, поняла, что очень хорошо его чувствую. Наверное, чем ближе к обращению, тем сильнее я ощущала свои животные инстинкты. Я даже охотилась, как самая настоящая хищница. Помню, как долгое время шла по следам лани. Наверное, если бы та не была беременной, то я не удержалась и напала бы на нее с ножом, что оказался у меня в руках, причем как он там оказался я до сих пор не помню. Лишь только ее запах помог мне прийти в себя. Очнулась посреди леса в метре от лани, а она как завороженная смотрит на меня, попала в мою ауру, и страх ее исчез, подходит все ближе и тянется ко мне, смешно, мою руку с ножом нюхать начала. Я ее погладила и ушла. А потом долго ночью уснуть не могла, все казалось, что я по лесу бегаю, и ищу добычу.

После завтрака граф пригласил всех дам в сад, в том числе и меня. Если честно я уже устала от их общества. И сославшись на усталость, вернулась в свою комнату. От нечего делать попросила у Мили бисер и полотно, это конечно не горный хрусталь, но все же… Странное желание возникло у меня. Наверное, я еще пожалею об этом. Но удержаться не смогла. Когда уже поняла, что ложится за основу моей картины опомнилась. А потом махнула рукой, сомневаюсь, что граф заинтересуется моим творчеством…

18 глава

Как ни странно, но граф за мной и к обеду пришел, более того сидел и ждал меня в гостиной, словно гость, а не мой муж, а о его приходе сообщила горничная. Свою вышивку прятать пока было бессмысленно, это были лишь наброски. Поэтому оставила полотно у софы и пошла, отказывать графу. Выходить, и вновь улыбаться дамам не было никакого желания.

— Анна, — я даже растерялась от его мягкой улыбки, теплого взгляда, и нежного голоса, которым он проговорил мое имя.

Стерк встал с кресла и приблизился ко мне, предлагая свою руку.

— Я решил зайти за тобой, что бы проводить к обеду.

Что с ним? Его что подменили? Но потом я взяла себя в руки, может просто тактику сменил? Он же тут упорно твердит о том, что мы семья, с него станется изображать любящего мужа. Может, затеял покорить мое сердце? Вообще сложно было понимать его, нет, мотивы мне его были предельно понятны, он хочет от меня детей драконов, что бы те пошли против своих же сородичей. Вот только одним драконом думаю, ему будет сложно победить целый род. Ладно, может там есть какой-то глобальный план? В котором и отведена определенная роль нашим детям?

— В твоей маленькой головке столько мыслей, может, просто пойдем и пообедаем? — вырвал меня граф из моих размышлений.

Стало неприятно, ведь он постоянно роется в моих мыслях, ну или хотя бы в эмоциях.

— Ваше сиятельство, я не очень хорошо себя чувствую, я, пожалуй, отобедаю у себя, — начала я, но каракс меня мгновенно перебил, резко изменился в лице, а тон его заледенел.

— Тогда мы отобедаем в гостиной, я распоряжусь.

— Мы? — невольно вырвалось у меня.

Граф повернулся и изогнул свои черные брови.

— Конечно милая моя жена, надеюсь, вы будете не против, если я составлю вам компанию? — кго голос показался мне слишком спокойным, и я выдала опрометчивую фразу.

— А если буду против…

Он тут же подобрался, словно хищник и я ощутила его злость, пробивающуюся из-под щитов, которыми он обычно себя окружает.

— Тогда я буду настаивать, — процедил он.

Я покорно опустила взгляд, что ж, хочет обедать со мной, пусть обедает, при нем мне хотя бы не нужно притворяться и улыбаться. Хотя я вообще не понимаю к чему мне все эти игры?

— Как вам будет угодно, — выдавила я из себя. Пусть тешит свое самолюбие, играет в любовь или во что он там собрался играть, все равно я скоро отсюда уйду, значит потерплю.

— Анна, — он вдруг резко схватил меня за локоть и сжал его до боли, я даже не поняла, когда он так близко успел подобраться ко мне, — я бы на твоем месте прекратил врать, ведь я тебе говорил, что остро ощущаю эмоции и без проблем считываю их, — у меня внутри все похолодело. Было такое ощущение, что он видит меня насквозь, словно действительно читает мои мысли, а уж никак не эмоции. Он продолжал смотреть на меня, ожидая ответа. Да что он ко мне прицепился, неужели сам не понимает, что я себя чувствую отвратительно!

— Простите, но это касалось не моего физического здоровья, а скорее психологического. Я просто морально не готова общаться с женщинами, видя какой фарс вы устроили со всем этим нашим якобы браком! — закричала со злости я.

Глаза каракса вспыхнули красным светом, а захват на моем локте мгновенно усилился, и я услышала хруст, ощутив дикую боль в руке. Охнув, попыталась выдернуть локоть, но он держал слишком крепко. Приблизившись к моему лицу, граф зло прошипел.

— Меня не интересует твое психологическое здоровье. Ты моя жена и хозяйка этого дома, а это значит, обязана развлекать гостей находящихся в нем, и твои истерики я терпеть, не намерен!

Его рука все сильнее и сильнее сдавливала мой локоть. Я вдруг поняла, что если сейчас не отвечу ему, то он окончательно ее сломает.

— П-простите меня ваше сиятельство, больше такого не повториться, — запинаясь, ответила я.

Его эмоции мгновенно изменились, он улыбнулся и смягчил свой захват.

— Вот так-то лучше, милая, — приблизившись, Стерк поцеловал меня легким поцелуем в уголок губ. Этот поцелуй опалил мою кожу. Я кое-как подавила желания тут же стереть его.

Я уже много раз пожалела, что решила остаться в комнате. Было такое ощущение, что рядом со мной опасный злой хищник и каждое мое движение взвешивается и рассматривается как угроза для него. И этот хищник постоянно скалится в желании разорвать свою жертву, то есть меня.

Пока мы обедали, граф зачем-то распорядился позвать управляющего.

К нам пришел мужчина лет пятидесяти в строгом черном костюме. Его звали Эдвин Карски. Он вытянулся перед нашим столиком по струнке, тогда как мы сидели друг напротив друга и обедали. Все это выглядело несколько странно.

— Эдвин, моя жена графиня Анна Алишер, отныне хозяйка в этом доме, и я полагаю, что ты передашь ей все дела по его управлению и будешь ей в этом полностью способствовать и помогать, — начал граф, продолжая обедать.

Меня несколько покоробила данная ситуация, если честно, можно было все это сделать и не в обеденное время, мы кушаем, а человек стоит перед нами по стойке смирно.

— Конечно ваше сиятельство, как вам будет угодно, — чинно с мягкой улыбкой ответил Эдвин. Кажется, его нисколько не задело, такое откровенное уничижительное отношение к себе. Видимо, граф тут всех муштрует. Мало того, что сумасшедший, так еще и тиран.

— Как только мы отобедаем, ее сиятельство займется приемом всех дел в замке, как хозяйка. Так, что будьте добры Эдвин, подготовьте домовые книги и зайдите через час в покои графини.

— Конечно ваше сиятельство, как вам будет угодно, — отчеканил управляющий и, поклонившись поочередно сначала графу, затем мне, удалился.

Да уж. Я была в легком шоке. Что это, демонстрация силы? Кусок в горло не лез, после этого разговора.

— Анна, — чуть не подпрыгнула от того, каким ледяным тоном мое имя произнес граф, — мне не нравится, что ты ничего не ешь, будь добра съешь все, что тебе принесли. — и он опять одарил меня своим фирменным взглядом, от которого у меня уже скоро истерика начнется.

Спорить с этим существом совершенно не хотелось, и я через силу начала доедать свой обед, при этом, даже не ощущая толком вкуса.

Когда граф, наконец, покинул гостиную, у меня возникло острое желание разрыдаться. Единственное, что меня успокоило, так это осознание того, что я скоро уберусь из этого замка. Пришлось несколько раз вздохнуть и выдохнуть. К тому же сейчас должен подойти управляющий, и мне бы очень не хотелось при нем устраивать истерики. Все же мама всегда учила меня, что слугам нельзя показывать своих истинных чувств.

Я потерла свой локоть, и ощутила боль, когда дотронулась до него. Похоже, граф повредил его слишком сильно, что даже кость задел, не зря я слышала хруст, хорошо, что хотя бы рука была левая, иначе было бы сложно управлять столовыми приборами.

Управляющий принес мне несколько домовых книг. И мы начали разбираться. Мама обучала меня ведению дел в замке и его управлением. Поэтому для меня не было откровением изучать домовые книги. Как обычно учет имущества, штат слуг и их довольствие, закупка продовольствий, утверждение меню на неделю, уборка комнат, лошади и уход за ними, обслуживание хозяйственных построек, полигона, казармы. Все это имелось и в нашем замке, только я изучала все это поверхностно, сейчас же пришлось вникать более углубленно. Было у меня подозрение, что с графа станется и экзамен мне устроить, поэтому решила изучать все как следует.

С управляющим мы провозились до ужина. Когда граф пришел за мной, мы как по команде с Эдвином вскочили с кресел и наши лица исказили холодные улыбки. Хотя до этого мы тоже улыбались и даже шутили друг с другом, так как Эдвин уже попал под мое очарование и сыпал различными шутками и смешными историями из своей жизни. Когда же вошел граф, наше веселье резко оборвалось, и возникло ощущение холода, вот и от улыбок наших можно было замораживать лед.

Граф же, словно специально, изъявил желание отужинать в моей гостиной и опять устроил допрос управляющему, пока мы чинно вкушали пищу. Я кое-как глотала кусочки мяса и старалась не смотреть на человека, мне было очень неудобно перед ним. А граф же беспристрастно спрашивал его о делах и при этом продолжал ужинать, он продержал стоящим у нашего столика управляющего, не меньше часа. Я уже даже заметали, что у него появилась испарина на лице. Он ведь тоже устал, и тоже голоден.

В конце концов, я не выдержала.

— Ваше сиятельство, быть может, мы завтра продолжим мое обучение, а то я несколько устала, — решила я хотя бы так защитить мужчину.

Граф одарил меня убийственным взглядом, словно разгадав мои мотивы, но на мое удивление все же наконец-то отпустил Эдвина. Тот с облегчением откланялся и покинул нас.

Я уже продолжила ужинать, успокоившись, как каракс опять произнес мое имя ледяным тоном.

— Запомни одно очень важное правило, девочка… — Произнес он, замораживая своим голосом всю гостиную, — никогда, …не смей, …меня… перебивать…

Я в растерянности посмотрела на мужчину.

— Анна, ты меня поняла? — через его щит я ощутила эмоции злости.

— Простите… я все поняла, — в ужасе прошептала я.

Я вдруг осознала, что мои руки затряслись. Опустив взгляд, я замолчала, смотря на них. Из головы все мысли по вылетали. Было такое ощущение, словно я опять вернулась в отчий дом. Где мне запрещено было говорить и выражать свое мнение, когда дяди были рядом. Я и забыла, как это бывает. Все же десять лет в обществе любимой кормилицы изменили меня. Это еще хорошо, что граф один. А если бы меня отдали в семью огненных драконов? Боги… их же там семеро… и каждый вот такой же и со своими заскоками, сомневаюсь, что я выдержала бы столько лет, сколько моя мама терпела дядей…

— Дорогая, — граф приблизился ко мне и взял меня за руку, — я рад, что ты понимаешь меня, — он приподнял мой подбородок, и я посмотрела ему в глаза, — я отлучусь ненадолго по делам, будь добра вечером не надевай ночную сорочку, — и наклонившись, он поцеловал меня, в губы, я от неожиданности слегка приоткрыла их и сразу же ощутила его язык, он положил вторую руку мне на затылок и, притянув мою голову с силой начал вторгаться в мой рот, кусая губы. От боли я не удержалась и всхлипнула, уперев руки в его грудь, пытаясь оттолкнуть от себя мужчину. На удивление он сразу же прекратил терзать мои губы, и, продолжая удерживать мою голову, прямо в губы прошептал, — сегодня, мы попробуем кое-что новенькое.

И он, наконец, выпустил меня и покинул мои покои. Я еще продолжала какое-то время смотреть на закрывшуюся за графом дверь, но удержать в себе начинающуюся истерику от страха, я уже не могла. Мои плечи затряслись от сдавленных рыданий и, вскочив, я убежала в комнату, и бросилась на кровать, в надежде заглушить зарождающие всхлипы. Я зарылась в подушки, пытаясь думать о том, что скоро уйду отсюда, но это не помогало мне. Приближение ночи и боли слишком сильно сдавливало в тиски от страха мое сердце. И я все равно расплакалась. Только лишь появление горничной в комнате отрезвило меня. Мили тут же бросилась ко мне с расспросами, о том, что случило, и кто посмел меня обидеть.

Пришлось успокаивать девушку и ссылаться на расшалившиеся нервы после болезни. Это мое странное не желание показывать свою слабость и уязвимость другим всегда успокаивало меня. Только лишь перед моим мальчиком, я могла, как следует выплакаться, даже с мамой или Наной я всегда старалась сдерживаться, но с моим караксом я была словно раскрытая книга.

Думать о нем было тяжело, ведь его больше не существует… Я в корне задавила свои мысли о караксе. Иначе это грозило вылиться уже в новую истерику. Чтобы не придумал граф, я выдержу, через неделю он уедет, и я уйду из этого замка. Нужно лишь набраться терпения.

19 глава

Готовясь ко сну, я долго думала на счет его приказа о ночной сорочке. На душе было муторно от того, что я обязана подчиняться ему и полностью в его власти. Было мучительно каждый раз ломать себя, и исполнять желания Стерка. А он только рад унижать меня и мучить. Словно это я виновна в гибели его мира и родных. В итоге я сдалась, надеясь, что если не буду его злить, то боли будет не слишком много.

Укрывшись, я постаралась закрыть глаза и расслабиться. Когда же я увидела, как он вошел, вся расслабленность с меня мгновенно слетела. Пока Стерк снимал халат, и блики от огня в камине падали на него, он выглядел еще более угрожающим. Мне захотелось съежиться под его пристальным взглядом.

Он начал подходить ко мне и увидев доказательство его возбуждения, мне стало еще страшнее, я уже ничего не могла с собой поделать, все мое тело начала сотрясать дрожь, и даже зубы застучали.

Граф как специально медлил, он подошел ближе, стоял и смотрел на меня какое-то время. Когда же он убрал с меня одеяло, то мне стало еще хуже, он ведь увидел мою дрожь, в его взгляде, что-то промелькнуло, сожаление? Нет, скорее всего, мне это померещилось… Когда он поставил свое колено на кровать, мне настолько подурнело, что я увидела черные точки перед глазами и ощутила легкую тошноту. Пришлось зажмуриться, и часто задышать, что бы прогнать эти чувства. Когда же я поняла, что он полностью залез на кровать, так как она прогнулась под его тяжестью сильнее, то у меня зазвенело в ушах. Стерк положил свою руку мне на талию и его прикосновения обожгли мою кожу, не удержавшись, я дернулась, и из меня вырвался всхлип, а глаза увлажнились. Его рука поползла к моей груди, начиная распространять жар возбуждения, видимо, в надежде успокоить меня. Но он добился абсолютно противоположного эффекта, все мое тело пронзила резкая всепоглощающая вспышка боли, и, вскрикнув, я наконец-то погрузилась в темноту.

Очнулась от того, что почувствовала холод на своем лице. Открыв глаза, увидела Стерка, в его руках было мокрое полотенце, которым он протирал мое лицо. В его взгляде, я с удивлением заметила беспокойство. И не только во взгляде, от него так и фонило тревожными эмоциями, переживает, что заболела и не смогу родить?

— Анна, тебе лучше? — его голос был не привычно нежен и тих.

— Да, — прошептала я, врать было бесполезно, он все равно насквозь меня видит, хотя и очень хотелось.

Он еще какое-то время смотрел на меня, видимо что-то пытаясь понять.

— Тогда давай спать.

Он убрал полотенце и лег рядом, перевернув меня на бок, и притянул спиной к груди, а голову положил на свою руку.

Я еще минут пятнадцать лежала и не могла поверить, что на сегодня он меня оставил в покое. Самое странное, что я чувствовала спиной доказательство того, что он все еще возбужден, однако никаких поползновений в мою сторону не совершал.

Я никак не могла понять, почему он не смог пробиться как обычно к моим эмоциям и возбудить, быть может, я смогла поставить щит? Трудно сказать хорошо это было или плохо, учитывая непонятную логику графа. В итоге все же усталость и стресс взяли свое и, расслабившись, я уснула.

А ночью мне опять приснилась долина княжества Кирода, когда-то принадлежащая Стерку. Только выглядела она совершенно по-другому. Огромный замок стоял на возвышенности, вокруг него было большое поселение, практически город, множество караксов летающих вокруг замка и над поселением, обычная городская суета. Я стояла на высокой скале и наблюдала за городом. Сфера пламени, струящаяся от земли, создавала причудливые фигуры, обволакивая собой все строения, и было ощущение, что мир вокруг горит, горит и сам замок и даже деревья окружающие его. Но я понимала, что это сильнейший магический фон, исходящий из-под земли, который выделялся астикусом, природным элементом горящего мира караксов.

Проснулась я в объятиях графа. Долго всматривалась в его лицо, и думала, что вот сейчас, наверное, самый подходящий момент, что бы его убить, но стоило мне пошевелиться, как он тут же открыл глаза. Кажется, он догадался о моем желании и его губы изогнулись в улыбке. Он тут же притянул меня к себе и властно поцеловал.

— Анна, я тебе не советую думать о глупостях, поверь, последствия тебе не понравятся.

Он еще раз меня поцеловал, уже более настойчиво и, раздвинув коленом мои ноги резко вошел. От неожиданности я охнула и, зажмурившись, уперлась в его грудь руками. Стерк же продолжал с силой врываться в мой рот своим языком, при этом еще и медленно начал двигаться во мне.

Я была сбита с толку такой настойчивостью и его быстрыми движениями. Он убрал мои руки и, взяв их за запястья, стиснул и придавил к кровати по бокам от меня, а затем начал с силой вдалбливать меня в кровать, покрывая поцелуями мое лицо с какой-то странной нежностью. От него повеяло эмоциями сильнейшего возбуждения. И я из-за растерянности поймала их и ощутила как свои собственные. Невольно из меня вырвался стон. И это словно дало караксу сигнал, что он еще глубже и сильнее начал в меня входить, пропитывая своим запахом каждую клеточку моего организма. Не выдержав такого напора возбуждения, я со стоном затряслась и с ужасом поняла, что взрываюсь. Горячая волна распространилась по всему моему телу и, уткнувшись Стерку в грудь, я зашипела и укусила его, с такой силой, что почувствовала кровь у себя во рту. Одновременно я услышала и его стон.

Стерк вышел из меня и лег рядом, притянув мою голову себе на грудь. А я лежала опустошённая и расслабленная в его объятиях, долгое время, пытаясь привести свои мысли в порядок. В итоге до меня наконец-то дошло, что только что произошло. Первое, мое собственное тело меня придало, или мой разум повредился? Второе, каракс не выпустил свои шипы.

Граф, поднялся и, подхватив меня на руки, пошел принимать ванную, вместе со мной. Прохладная вода могла бы взбодрить, если бы не прикосновения Стерка и его эмоции. Было огромное желание опять ощутить его в себе, которое я пыталась задушить на корню. Может все дело в том, что Стерк мой первый мужчина? Я никак не могла найти ответ на этот вопрос.

— Вот видишь, девочка моя, я же говорил, что ты привыкнешь. К тому же о темпераменте дракониц всегда ходили легенды, похоже, что они не врали.

Высказался граф, когда мы уже одетые шли в столовую на завтрак. Я промолчала, в любом случае, мое мнение ему было не нужно, так что лучше уж молчать и пытаться понять хотя бы саму себя.

Возможно это то, о чем мне говорила мама, когда объясняла, что мне будет легче жить, имея способность к эмпатии?

— Понимаешь Анна, тебе крупно повезло, что ты получила такой дар от наших предков, ты будешь ощущать эмоции окружающих и автоматически сама же их и испытывать, возможно, из-за этого тебе будет легче терпеть много мужей.

Конечно, все это она еще говорила мне до смерти папы, когда же он погиб, ее мнение резко поменялась. Она во что бы то ни стало, хотела уберечь меня от такой участи.

После завтрака, под предлогом срочных дел, их мне, между прочим, сам граф придумал, я удалилась в свои покои, с управляющим.

Мы с Эдвином решили начать инвентаризацию имущества. Управляющий сам предложил, заодно познакомиться со слугами в замке. Так мы с книгой двинулись по всему замку пересчитывать, картины, гобелены, столики, кресла. Странно, но нудное и однообразное занятие захватило меня и даже стало интересно, неужели Эдвин настолько педантичен, что у него такой порядок в делах? Когда же время подошло к обеду, и я уже отдав книгу Эдвину, собралась идти обедать, управляющий, прощаясь вдруг сказал:

— Мы все очень рады, что в нашем замке наконец-то появилась хозяйка, и я благодарен вам за вчерашнее.

Я хотела возразить управляющему, о том, что я ничего толком и не сделала, но он поклонился и очень быстро ушел. От его слов на душе стало хоть немного, но теплее. Когда постоянно находишься во взвинченном состоянии, и приходится только и делать, что следить за своим языком, да и не только языком, но и эмоциями, вот такое вот простое и спокойное отношение начинает подкупать и становится хоть немного, но легче жить в этом враждебном месте.

В обед сестры уговорили меня с ними порисовать на природе, у меня совершенно не было желания заниматься творчеством, единственное, что хотелось так это доделать свою вышивку. Я решила оставить ее графу, в подарок. Быть может он, что-то сможет понять, и возможно даже отпустить свое прошлое, не сейчас, нет, но … когда-нибудь.

Но так как граф мне уже объяснил, что моя задача развлекать гостей, то пришлось соглашаться и идти с девушками в сад.

Я взяла лишь карандаш и, увидев на ветке птичку, рисовала ее. Девочки, что-то щебетали, а я просто поддакивала им иногда.

Закончив рисовать, баронессы настояли на том, что бы сходить помузицировать. И пришлось идти в музыкальную комнату. С нами пошли граф и четверо мужчин из его свиты. Кажется, балагурство у них было в крови, они бесконечно о чем-то шутили, смешили девушек, даже графиню. Мне приходилось тоже улыбаться, но ощущения спокойствия и настоящей радости в обществе графа я не чувствовала. Приходилось буквально вымучивать из себя улыбки. Особенно, когда в комнате для музицирования он сел на софу рядом со мной.

Я была безумно благодарна баронессе Атии, когда та спросила, не желаю ли я, что-нибудь исполнить, с ухмылкой на лице. Видимо полагая, что я не умею играть на фортепьяно. Мне хотелось как можно дальше находиться от графа, а играть на инструменте, чем не хороший повод?

Играть я умела, но не так как моя мама, я скорее делала это на автоматизме, просто в детстве разучила несколько красивых и понравившихся мне композиций, что любила исполнять мама. У нее был талант и огромный. Можно сказать, что уж за столько то лет можно хоть чему научиться, но дело было не в этом. В ее руках пианино словно оживало. И когда я закрывала глаза и слушала ее, то ощущение было такое, словно погружаешься в мир музыки. А если она еще и петь начинала, так потом вообще из этого состояния выходить не хотелось.

Но в этот раз я вспомнила отца, он любил играть на лютне, и специально для мамы всегда пел одну очень красивую песню. Мне почему-то сейчас очень сильно захотелось спеть именно ее, наверное, настроение было под стать, да и родителей захотелось вспомнить, их любовь их чувства друг к другу…

Салем, один из мужчин, сказал, что у него есть лютня и даже сбегал за ней. И я, закрыв глаза и вспомнив родителей, как они смотрели друг на друга, когда отец пел эту песню, начала играть:

Путь пальцем проложи,

Средь шрамов, ран суровых,

Чтоб наши слить пути

Судьбе наперекор.

Откройте раны,

Вылечи их снова.

Пусть сложатся они,

В судьбы узор.

И из снов моих с утра бежишь проворно.

Крыжовник терпкий

Сладкая сирень,

Хочу, во сне твой видеть локон черный,

Фиалки глаз твоих,

Что слез туманит тень.

По следу волка

Я пойду в метели.

И сердце дерзкое,

Настигну поутру.

Сквозь гнев и грусть,

Что камнем затвердели,

Я разожгу уста,

Что мерзнут на ветру.

И из снов моих с утра бежишь проворно.

Крыжовник терпкий

Сладкая сирень,

Хочу, во сне твой видеть локон черный,

Фиалки глаз твоих,

Что слез туманит тень.

Не знаю — ты ль

Мое предназначение.

Иль страстью я

Обязан лишь судьбе.

Когда в желанье,

Я облек влечение…

Не полюбила ль ты,

Во вред себе?

И из снов моих с утра бежишь проворно.

Крыжовник терпкий

Сладкая сирень.

Хочу, во сне твой видеть локон черный,

Фиалки глаз твоих,

Что слез туманит тень.[1]

Когда закончила и открыла глаза, то увидела, как в глазах дам застыли слезы, даже графиня не сдержалась, да и мужчины притихли. Потом конечно раздались аплодисменты, мельком глянула на графа, и увидела его странный задумчивый взгляд в мою сторону. Даже знать не хотелось, что в его голове. С другой стороны я делала лишь то, что он просил, развлекала его гостей и свиту. Мужчины просили, что бы я спела еще что-нибудь, но я уже пересела за фортепьяно и сыграла им одну из тех композиций, что любила играть мама, уже без слов конечно же. Простая и легкая музыка, больше даже фоновая. Под такую музыку мои дяди любили неспешно попивать вино и болтать о своих развлечениях. Никогда не прислушивалась о чем, они в это время говорят, просто играла не задумываясь, импровизировала. Мама показала мне несколько видов подобных импровизаций.

Постепенно я услышала, как дамы и мужчины начали о чем-то разговаривать между собой. Этого я и добивалась. Музыка помогла мне отвлечься. Я, не задумываясь, перешла на свою любимую композицию, что играла и пела мне мама перед сном иногда.

Слышу твой ритм

Сердца в унисон.

И вокруг всё мерцает, как сон…

Ты чувствуешь боль,

Там, на дне души…

Не в силах одной пережить…

Поторопись же…

И встань поближе,

Чтобы не уйти во мглу…

Во взгляде печаль.

Ты скрой её печать…

Но в мыслях всё те же слова…

Так,

Спи сладко, пусть теплом заря,

как волнами пламя, хранит тебя..

Спи, солнце, дай всем чувствам расцвет,

И любовью наполнит сердце твой новый день…

Пытаясь опять,

Ты забываешь вновь,

Словно, всего лишь пустяк..

И руку держа,

Ты снова сделай шаг

В поисках новой души…

Уже не важно,

Рискуя дважды…

Искать в забытом боль свою.

Ты просто забудь,

Начав свой новый путь,

Больше не глядя назад.

Так,

Спи сладко, пусть теплом заря,

как волнами пламя, хранит тебя..

Спи, солнце, дай всем чувствам расцвет,

И любовью наполнит сердце твой новый день…

И снова каждый день,

Тень видений…В голове твоей

Тень видений…

Сны наполнит вновь.

И всему виной

Тень видений…

Тень видений…

Спи сладко, пусть теплом заря,

как волнами пламя, хранит тебя..

Спи, солнце, дай всем чувствам расцвет,

И любовью наполнит сердце твой новый день…[2]

Услышав тишину, поняла, что пора закругляться. После песни опять раздались аплодисменты, и даже вредные баронессы смотрели на меня влюбленными глазами. Что уж говорить о мужчинах и их комплементах. Вот взгляд графа мне совсем не понравился. Тем более, что я не могла понять его эмоций, то ли прибить хочет, то ли… обнять? Нет, это я, наверное, сама себе придумываю, просто привыкла уже за столько лет, что все кругом меня любят, пока жила среди людей. Вот и хочется, что бы граф тоже … хотя бы перестал ненавидеть.

Улыбнувшись, освободила инструмент для девочек, и они начали играть.

20 глава

Перед сном опять долго думала надевать ли сорочку, но потом решила, что прямого приказа от его сиятельства ведь не поступало, потому легла в ней.

Долго ждала графа, но его почему-то все не было, и я уже решив, что он не придет, постепенно успокоившись, задремала.

Разбудил меня резкий грохот. Вскочив в кровати, ничего не могла понять со сна. А затем увидела в дверях графа. Вид у него был отвратительный….Он снес дверь между нашими спальнями и выглядел не слишком трезвым, и наверное, это мягко сказано… Облокотившись на дверной косяк, он допил из бутылки алкоголь и отшвырнул ее в сторону, посмотрев на меня. В его взгляде плескалась, какая-то дикая ненависть. Я вдруг поняла, что он сейчас явно не супружеский долг пришел забирать. Почувствовав явную угрозу, замерла, стоя на коленях на краю кровати. От хищников ведь нельзя убегать. Все равно сбежать, не получиться, оставалось лишь замереть и не смотреть ему в глаза, чтобы еще больше не злить. Хотя, кажется, это было уже бесполезно, не зря его так долго не было. А еще я поняла, что зря сегодня решилась на маленький концерт в моем исполнении. Но тогда мне казалось, что решение правильное, что ж Анна, за все приходится платить, даже за искреннее желание помочь кому-то.

Невольно вспомнила мамины слова.

— Анна, запомни раз и навсегда, прежде чем начать лечение, подумай, как следует, нужно ли тебе это? Залечить раны на теле это одно. А вот лечить раны на душе… это совершенно другое и эффект для тебя может быть очень печальным, хотя и тот кого ты лечишь в итоге поправиться.

Когда я аккуратно вкладывала магию в свои песни сегодня днем, решила рискнуть и попробовала тот способ, которым мама успокаивала своих мужей. Она говорила, что я на много ее сильнее. Даже в далеком детстве, играя ту самую фоновую музыку для дядь, училась вливать свою магию, способ был не сложный. Поешь красивую печальную песню про любовь, отвлекая на нее, а затем переходишь на простую фоновую без слов музыку, что-то типа импровизации. Все вокруг перестают обращать внимания и начинают общаться между собой, кроме того та песня, что уже мягко вошла в сознание и приоткрыла туда «дверь», у кого-то настежь, у кого-то и маленькую щелочку, равнодушным все равно никто не останется. А я в этот момент в эту саму щелочку постепенно вливаю магию в музыку, тем самым незаметно расслабляя, мысленно вставляя камушек, что бы «дверь» не закрылась. Затем тут же перехожу опять на песню, ту самую колыбельную, ее слова не просты, и именно магия заставляет к ним прислушиваться уже по-настоящему, заставляя каждое слово буквально отпечатываться в душе. Делая все прошлое не важным, заставляя его меркнуть. Убирая обиды, ненависть, зависть, злость. Заставляя смотреть в будущее, заставляя желать жить дальше.

Я знаю, на людей что были в зале для музицировали это подействовало без проблем. Видела их сияющие улыбки и чувствовала эмоции спокойной уверенности. Но вот граф… его раны слишком глубоки, и боюсь, что моя попытка вылечить его, хоть и увенчалась успехом для него, вот только для меня же будет фатальной.

— Ну что, дорогая моя, супруга… супружеский долг выполнять будешь?! — развязно спросил меня мужчина, медленно приближаясь.

А меня опять начала охватывать дрожь. Сейчас он совершенно не сдерживал свой гнев и ненависть. Я вся сжалась и обхватила себя руками, в голове билась лишь одна мысль «Выживу ли я?»

— Знаешь, я слышал о драконьей ауре очарования… но даже не подозревал … как это действует…

Он подошел к кровати, от него очень сильно разило спиртным.

Стерк наклонился ко мне, и прошептал, почти в губы, обдавая парами алкоголя:

— Ты маленькая драконица, залезла мне под кожу… и когда только успела?

Он замолчал, а мне захотелось исчезнуть, но я чувствовала, что стоит мне сейчас хоть слово сказать или дернуться и это послужит для него сигналом к…чему? Мне совершенно не хотелось этого узнавать.

Стерк все стоял рядом, а затем резко схватил меня за волосы, притянув мою голову к себе с такой силой, что я не удержалась и вскрикнула, схватив его за руку, что держала мои волосы.

— Посмотри мне в глаза, маленькая шлюшка! — закричал он мне прямо в лицо.

Я тут же посмотрела в его глаза, они горели красным огнем, черты лица заострились, а изо рта вылез трансформированный длинный язык, которым он начал медленно облизывать мое лицо.

— Скажи мне Анна… кто уже успел тебя попортить? — прошипел он мне в ухо, которое только что облизывал.

— Что? — невольно вырвалось у меня. О чем он?

— Не строй из себя дурочку Анна! Уж я, то знаю, физиологию дракониц.

У меня был шок от его вопросов, мало того что псих, так еще и алкоголик? А от самого вопроса, так вообще все слезы высохли от злости.

Я посмотрела ему в глаза, и, так же как и он, прошипела:

— Ты ублюдок, мало того что ненормальный, так еще и меня вздумал в чем-то обвинять!

Он схватил меня другой рукой за шею и слегка придавил, продолжая держать мои волосы и выворачивая мою голову. Я стиснула зубы, чтобы вновь не вскрикнуть от боли. Почему-то именно сейчас не хотелось показывать свою уязвимость.

— Я пока еще по-хорошему тебя спросил дорогая женушка… кто тебя трахнул!? Ты же вроде бы не совершеннолетняя, да и не замужняя, знаков принадлежности на тебе не было! — опять заорал он мне в лицо, обдавая парами алкоголя.

Я пыталась обдумать его слова, но все равно не понимала о чем он. А он всматривался в мои глаза, ища ответ. Стерк прекрасно читал мои эмоции и понимал, что я не вру. Я видела, как это сбивает его с толку. Сейчас он не скрывал свою растерянность. Медленно, но он начал ослаблять свою хватку.

— Ты не помнишь, так?

Я продолжала молчать, сжимая зубы.

— Так!? — зарычал он.

И вздрогнув от неожиданности, зарычала в ответ:

— Я вообще не понимаю, о чем вы меня спрашиваете!

Стерк еще какое-то время сверлил меня глазами и молча держа мои волосы у себя в руке, но, уже не так сильно стягивая их.

Затем он потянулся к своим брюкам и, расстегнув их одной рукой, слегка приспустил. Я увидела его увеличенный орган, и с меня сразу же слетела вся спесь, опять стало страшно и мое тело затрясло.

— Хватит Анна, ты меня не разжалобишь сегодня, — он взглядом указал на валяющуюся бутылку, — сегодня я принял антидот! — И он засмеялся, притягивая мою голову за волосы к своему члену.

Я прекрасно понимала, к чему он ведет, видела подобные игры моих дядюшек со служанками, и горько усмехнулась в своей душе. Ну, вот Анна, ты думала, что когда-нибудь у тебя будет любящий муж, он перед тобой, наслаждайся.

— Открывай свой рот, шлюшка, и удовлетворяй своего мужа! — прошипел граф, продолжая тянуть меня в низ. У меня тут же появилось желание откусить ему его мерзкий отросток, но Стерк сразу понял и схватил меня рукой за челюсть, надавив на нее, так, что от боли мне пришлось подчиниться. Он вставил мне свой член, и я поняла, что меня сейчас стошнит и тут же ощутила удар по лицу.

— Только попробуй, маленькая дрянь, отлынивать от работы! — опять зарычал граф.

А я уже ощущала кислый привкус его смазки на своем языке и тошнота никак не проходила. Когда же почувствовала еще один удар по лицу, то это мигом отрезвило меня. А Стерк мгновенно всунул мне свой член еще глубже прямо в горло и начал двигаться, врываясь в мой рот. Я давилась и задыхалась, слезы текли из моих глаз, пыталась руками оторвать его руки от моих скул. В конце концов, мой организм уже не выдержал, и толи от боли, то ли от нехватки воздуха, но мое сознание начало меня покидать.

Очнулась я опять от удара по лицу и увидела перед глазами разъяренное лицо графа.

— Ты еще не закончила, дрянь! — закричал он, и глаза его опять вспыхнули красным.

Я осознала, что все еще продолжала стоять на коленях, а каракс держал меня за волосы, с ужасом поняла, что пытка не прекратилась. Он бросил меня на кровать, перевернул на живот и, разорвав сорочку резко вошел.

Я закричала от боли, а он лишь придавил меня лицом к кровати, чтобы приглушить мой крик. Он опять начал врываться в меня с силой, но при этом еще и тянул за волосы и кусал мою шею до крови. Мне же оставалось лишь скулить и плакать и молить всех богов о том, что бы это поскорее закончилось.

Оно закончилось, но не так как я думала, я вновь почувствовала, как меня разрывает изнутри боль, как в меня входят два шипа, а его сперма, словно кислота, разъедает меня изнутри.

Стерк вышел из меня, и просто встав, ушел из комнаты, кинув на последок:

— Ты больше не посмеешь залезть мне в голову, а твои слезливые песенки оставь глупым людишкам, на меня твоя аура не действует.

Я еще долго лежала и ни о чем не думала, и вскоре мое измотанное сознание меня покинуло.

Я бежала по коридору замка, на мне была изорванная ночная сорочка, а ноги мои были в крови. Лунный свет пробирался сквозь шторы на окнах, создавая иллюзию теней живых чудовищ. Я шарахалась от каждой тени и уже слышала неторопливые шаги. Бежать было неимоверно трудно, так как между ног саднило.

— Анна… — слышала я голос, и мне становилось еще страшнее, казалось, что коридор никогда не окончится, а я все бегу и бегу, а он лишь удлиняется.

Я слышала смех и шаги, оборачиваться было страшно, поэтому я продолжала убегать, хотя знала, что, скорее всего не смогу.

— Анна! — голос был совсем близко, всхлипнув, я поняла, что он лишь играет со мной и ощутила его руки на своей талии.

От страха и ужаса я закричала во все горло. Но тот, кто схватил меня, придавил своим телом, удерживая мои руки. Меня захватила истерика, я пыталась кусаться или царапаться, извиваться и оттолкнуть, кричала, ругалась, умоляла. Он что-то говорил мне, но я не слушала его. Пока не почувствовала удар по лицу. Замерев, я наконец-то поняла, что нахожусь в своей комнате, уже утро, а меня держит Стерк. В его глазах тревога и он трезв.

21 глава

Я посмотрела на Стерка и вспомнила слова мамы.

— Милая, когда-нибудь настанет тот самый переломный момент, когда тебе будет тяжело испытывать эмоции.

— Как это? — спрашивала я.

— Ты не сможешь испытывать жгучую ненависть или злость, тебя не будет охватывать гнев или сильная обида.

— Но это же хорошо… — улыбалась я, расчесывая мамины волосы, они были легкие, как пух.

Мама смотрела на меня с грустью в зеркало.

— Это и хорошо и в то же время плохо. Ведь и любить по-настоящему ты, скорее всего никогда уже не сможешь, быть счастливой, радоваться, веселиться…

— А как же пара, ведь я встречу свою пару, и тогда точно буду любить?

— Понимаешь милая, ты пошла в моего деда, а он… — она отвернулась и посмотрела куда-то вдаль, вспоминая прадедушку, — он не любил свою жену, хоть она и была его парой.

— Как не любил? Это же не возможно!

— К сожалению, возможно милая… Но с ним в молодости произошла трагедия, он никогда не рассказывал, что именно случилось, но в итоге он прекратил что-либо чувствовать. С одной стороны для нашего рода это было хорошо, у нас был мудрый и логичный глава, он никогда не делал ошибок под влиянием эмоций, просчитывал ходы, но с другой стороны, он не прислушивался к чувствам других, не ощущал любви и радости. Его жена, моя бабушка не выдержала, они прожили всего лишь десять лет, она успела родить ему сына, моего отца, и, взлетев в небо, камнем упала вниз…

— Но как же так? Ведь нас сделали боги и дали нам наши чувства, чтобы мы любили своих пар, своих детей! Это проклятие какое-то что ли?

Мама, как-то горько улыбнулась мне тогда.

— Скорее обязанность…

Я все никак не могла уловить тогда суть разговора, какая еще обязанность, для чего?

Она притянула меня к своей груди и, взяв расческу, расплела мне волосы.

— Я надеюсь, что с тобой этого никогда не случится… потому что иначе…

Она так и не договорила, нас прервали, кажется, кто-то из слуг, а потом я и забыла об этом разговоре…

Вот и сейчас я смотрела на Стерка и разумом понимала, что должна была ненавидеть его за то, что он сделал. Однако ни ненависти, ни страха, ни гнева не испытывала, какая-то пустота… Может, настал тот самый переломный момент, и что же будет тогда?…

Он все держал меня в своих руках, обнимая, и заглядывал в глаза.

— Анна… я… сегодня ночью… я…

Стерк замолчал и отвел глаза.

— Как ты себя чувствуешь?

Прислушавшись к себе, я поняла, что у меня все хорошо, и вообще ничего не болит. Иммунитет что ли появился? Регенерация усилилась?

Пожала плечами.

— Вроде все нормально.

Вот только сон был странный…

Он сел на кровать и подтянул меня к себе, усадив на колени. Я отметила, что на мне чистая сорочка, да и постель тоже чистая.

— Я помыл тебя, и постель поменял, ты очень крепко спала, — объяснил мне граф, видя, как я рассматриваю чистую целую сорочку.

— Долго я спала?

— Весь день…Я не мог тебя разбудить… — он все крепче и крепче прижимал меня к себе, словно ощущая мой внутренний холод, — думал, что уже и не проснешься… — Стерк зарылся в мои волосы руками, — я испугался…

А я вот сидела и думала, что должна ощущать к нему отвращение, от его объятий, от его рук в моих волосах, но чувствовала лишь тепло его тела и … все. И даже ведь страх не охватывал, какая-то абсолютная пустота, и холод. Сама обняла его по крепче, чтобы согреться и раскрыла свое сознание. Не успела даже осознать, как в меня рекой потекли его эмоции, и я задохнулась от его вины и какой-то щемящей нежности.

Это странно… но следующие три дня мы со Стерком провели в моей кровати, словно любящая пара молодоженов. Я купалась в его эмоциях, и была счастлива, какой-то безумной страстью. Впервые за долгие годы я узнала, что такое, когда мужчина тебя любит. Не было больше боли, лишь только той которой я хотела и просила. Потому что Стерк обращался со мной, как с очень хрупкой и нежной вещью. Я даже от мамы с кормилицей столько ласки не знала, сколько в те три дня от него.

Мы не обсуждали с ним никаких дел, мы вообще практически не разговаривали. Слуги приносили еду, а Стерк усаживал меня к себе на колени и кормил. Это был интересный опыт, и очень странный.

Лишь когда каракс засыпал, в моей голове прояснялось. С удивлением понимала, что совершенно не чувствую усталости, спать не хотелось абсолютно.

Смотря на расслабленного спящего мужчину, я думала, не убить ли мне его? Сейчас, когда он так беззащитен было проще всего сделать это. Но меня каждый раз что-то останавливало. Нет, никаких чувств не было у меня к нему. В место этого я пыталась здраво размышлять. Что мне делать дальше?

Раньше имея кучу различных эмоций, я все время куда-то рвалась убежать. Что же теперь?

Просчитывая свои ходы в случае моего побега, каждый раз понимала, что в моем плане огромное количество брешей.

Но с другой стороны, если удастся это сделать, то я буду свободной. Но опять же, что я буду делать со своей свободой? Ведь свобода это еще и одиночество, а так же беззащитность, что уж говорить, без поддержки моего мальчика я очень слаба. Стерк же начал меняться, я рискнула… рискнула собой, и … выиграла… Каракс сдался и попал под влияние моей ауры. Сейчас дверь его сознания отрыта настежь, и я не смущаясь, каждый раз, вливаю свою магию. Я понимаю, что слишком сильно привязываю его к себе этим, но ведь иначе никак… Иначе он бы просто замучил меня. Вспоминая себя прошлую, я понимала, что если бы та самая струнка не порвалась во мне, охлаждая весь организм и вымораживая эмоции, скорее всего я бы не выдержала и выпрыгнула из окна.

Я лишилась своих эмоций. Однако я ведь помню Нану, маму, папу. Заглядывая в свое прошлое, вспоминая смерти родных и близких, я поняла, что не чувствую боль потери. В деталях вспомнила смерть мамы, разобрала каждый момент и ощутила лишь исследовательский интерес.

Сидела перед зеркалом и заглядывала в свои глаза. Что там теперь будет? Пустота? Кем ты стала Анна?

Нет, Анна, так не пойдет! Ты будешь следовать своему плану! Ты сбежишь от каракса, ты уедешь в другой город. Талис уже не подойдет, ты не позволишь пустоте изменить свои планы! Слышишь Анна! И первое, что ты сделаешь, это доделаешь то, что хотела оставить графу на память.

Я решительно встала и пошла в гардероб, взяв свою вышивку и бисер. Граф продолжал безмятежно спать, я чутко ловила все его эмоции, поэтому взялась за работу. К утру я успела все доделать. Единственное, мне не нравились цвета. Не хватало определенных оттенков, что бы портрет был правильным. Я ощутила странное покалывание в своих пальцах, оно было такое же, как и тогда, когда я вылечила драконов, но в то же время ощущалось другим. Приложив пальцы к полотну, я закрыла глаза и представила картину такой, какой бы хотела ее видеть. Линии, цвета, оттенки. Открыв глаза, я увидела то, что представляла. С полотна на меня смотрела Илизара, жена Стерка.

Она была такой, какой я видела ее в его снах. Немного растрепанные волосы, алые губы, томный взгляд. Этим взглядом она одаривала его, в моменты их близости.

Во мне проснулась магия фуарэусов? Магия изменения материи… Наверное, судьба одарила меня, взамен эмоций. Отстраненно подумала, что раньше была бы счастлива такому подарку, сейчас же мне было все равно…

Когда граф увидит мой подарок, меня здесь уже не будет. Надеюсь, что и рядом никого не будет другого. Подозреваю, что у Стерка случится приступ. Знаю это жестокое лечение, но у меня слишком мало времени. Если я оставлю все как есть, то он станет самым преданным возлюбленным для меня, но после всего того что он сделал, мне его любовь уже не нужна. Ведь она не настоящая, она поддельная. Этот портрет сметет все его чувства ко мне, но и ненависть уберет из его души. Есть у меня подозрение, что портрет жены может и убить каракса. Что ж, если так случится, я буду последняя горевать о Стерке. Жестоко? Но так будет лучше. В этом мире опасно существовать такому мстительному и опасному существу, ведь бешеных собак убивают.

Я тут же вернулась в постель к графу, как только поняла, что он начинает просыпаться. Когда легла, сразу же почувствовала на себе его стальные объятья. Он притянул меня к своей груди.

Сегодня он должен уехать.

Граф явно не хотел покидать меня. Но к нему пришел слуга и доложил о том, что графиня спрашивала, не составит ли он им компанию за завтраком, ведь им же сегодня уезжать. Стерку пришлось удалиться в свои покои, что бы там привести себя в порядок.

Мне же помогали привести себя в порядок горничные.

Когда я невольно бросила взгляд в зеркале на Мили, пока та заплетала мне волосы, то увидела ее испуганное лицо.

— Мили? Что-то случилось? — спросила я девушку.

У нее тут же забегали глаза.

— Нннет, ваше сиятельство, — пролепетала девушка и продолжила меня заплетать, старательно избегая моего взгляда. Это было очень странно. Обычно она что-нибудь щебечет и рассказывает всякие новости, произошедшие с ней за день, сегодня же обе горничные были очень тихими, и я только сейчас обратила на это внимание, так как мой мозг был занят прорабатыванием деталей плана побега.

Я развернулась и взяла девушку за руку, давя на нее магией, мысленно успокаивая и позволяя ей, доверится мне.

— Мили, расскажи мне, если тебя кто-то обидел…

Девушка тут же расслабилась под моим взглядом, глаза ее заблестели и она раскраснелась, словно выпила вина, я тут же одернула руку. Видимо импульс влияния был слишком высок. Наверное, я начала увеличивать свой потенциал в магии.

— Что вы ваше сиятельство, просто… — она опустила взгляд в пол и совсем тихо прошептала, — вы как будто изменились, ваш взгляд стал… такой же, как был у графа, а графа же наоборот, изменился…

Я мысленно усмехнулась. Ну, надо же, похоже, я отдала ему свою душу. Прямо как в детской сказке, которую мне когда-то рассказывала мама. Где принцесса, что бы спасти принца отдала ему свое сердце, превратившись в холодную статую…

После того, как горничная сделала мне прическу, я попросила Мили принести мои драгоценности, которые я хотела бы подобрать для своего утреннего туалета.

— Но ваше сиятельство, я ни разу еще не помогала вам их надевать, я даже не знаю где они?

Я задумалась, а потом сделала вид, что вспомнила и мягко улыбнулась девушке.

— Ох, Мили, я же совсем забыла, они же, наверное, до сих пор у его сиятельства в сейфе, ты подойди у него попроси, хорошо? — она тут же кивнула и побежала в покои графа, — только поторопись, — бросила я девушке вслед.

Не стоило сбрасывать со счетов графа, если он не говорил со мной о том, что случилось с моими эмоциями, еще не значило, что он об этом не думал. Я помнила, как он каждый раз прижимал меня к себе, и все время заглядывал в глаза. Порывался начать разговор, я видела, что он хочет попросить прощения, но сама не давала ему этого сделать, целуя в губы и раздевая его. Раскрывалась его эмоциями и на встречу вливала свою магию, магию желания… Мне не нужны его слова, он уже сделал достаточно, теперь слова не помогут. Быть может в самом начале, я бы могла смириться с ситуацией, если бы его отношение было нормальным. Мне ведь и идти-то толком было не куда. Получается, что он воспользовался моим безвыходным положением.

Вот и сейчас я разыграла перед горничной маленькое представление. Он мог и просканировать эмоции девушки и даже допросить, пусть увидит, как было дело, чтобы ничего не заподозрить. Пусть деньги я забрать не смогу, но хотя бы драгоценности свои унести попытаюсь.

Мили пришла через несколько минут и принесла абсолютно все мои драгоценности. Но что удивительно она принесла не только их, но еще и все мои мешочки с золотыми, те самые пять тысяч. Видимо граф посчитал, что обязан мне их вернуть, все-таки они принадлежат мне. Что ж, мне это было на руку.

Я выбрала нужные драгоценности, и остальные убрала в сейф находящийся в моей комнате. Его мне еще управляющий показал, когда мы с ним занимались инвентаризацией.

К завтраку мы с графом вышли вместе. С удивлением за столом я заметила, странные злые взгляды, что баронессы кидали в мою сторону. Видимо до сих пор ревнуют. Наверное, до моего появления граф оказывал им знаки внимания, а может, что и было между ними. Вот девушки и злятся. Все же мы с графом из наших покоев три дня не выходили.

Графиня же смотрела на меня с понимающей улыбкой. После завтрака, когда я вышла их провожать, она даже шепнула, что рада за нас. Я лишь улыбнулась на ее слова. Раньше, наверное, ощутила бы раздражение и злость. Сейчас же было все равно.

Когда граф целовал мне руку на прощанье, то как-то странно заглядывал в глаза. И вид у него был такой, словно он хотел мне что-то сказать, но в итоге все же передумал.

Вместо этого была теплая улыбка и «До скорой встречи, дорогая».

В замке осталась лишь я и один из мужчин из свиты графа, видимо руководить охраной.

— Можете обращаться к сэру Силио с любыми проблемами, Анна, — граф все не выпускал мою руку, что было непозволительно неприлично, пришлось даже дернуть ее. Он нехотя выпустил мои пальцы.

Я долго стояла на крыльце и наблюдала за удаляющимися экипажами и всадниками на лошадях.

«Надеюсь, что больше мы с вами никогда не увидимся, граф», — мысленно попрощалась я со Стеркусом, когда экипаж скрылся за воротами. Повернувшись, я пошла в свою комнату. Мне нужно было приготовиться к ночи. Уходить из замка я решила, когда все уснут.

22 глава

Дождалась ночи и, переодевшись в брючный костюм и куртку, а так же взяв запасные брюки и пару рубашек, нижнее белье и обувь, пошла на нижний этаж, искать кухню.

Кухня нашлась быстро, там я взяла хлеба, мяса, овощей и бутыль молока. Все складывалось как нельзя лучше. По проходу шла затаив дыхание, и ступать старалась беззвучно. Как и ожидалось, в конце коридора была дверь, вообще-то думала, что придется потрудиться, чтобы ее открыть, но замка на ней не было. Открыв дверь, я увидела лестницу уходящую вниз.

Когда уже стояла на лестнице задумалась, а что если граф открыл для меня проход? Что если он отпустил меня, поэтому и отдал деньги и драгоценности? Потом махнула рукой и пошла дальше, если это так, то к лучшему. Идти пришлось довольно долго, но я старалась, не торопится, все еще прислушивалась к звукам и принюхивалась к запахам. Но ничего лишнего не ощущала. Проход был сухой. Я даже присмотрелась к стенам и дотронулась до одной. И меня пронзила неприятная догадка. Такой материал люди не используют, в нашем замке отец привозил раствор созданный фуарэусами. С помощью этого раствора практически перестраивали весь родовой замок. Он отличался высокой прочностью и водонепроницаемостью. Более того данный раствор отпугивал своим запахом насекомых и грызунов. То-то здесь так тихо, что даже не слышно копошений. Я подумала о зеркалах и планировке замка. Наш замок, тоже помогали строить фуарэусы, они и планировали его. Мама рассказывала, что тайные и скрытые ходы они помогали продумывать еще дедушке. Перед самым выходом я остановилась и посмотрела на дверь, замка не было и на ней тоже. Граф его снял… Он отпустил меня… или решил поиграть, или проверить воспользуюсь ли я шансом сбежать? Он ведь может стоять там и ждать меня, его присутствия я не почувствую в любом случае.

Я все не могла оставить свои размышления на счет фуарэсов. Одно из двух, либо караксы тоже владеют магией изменения материи, либо … драконы фуарэусы помогают караксам…

Вопрос лишь один… зачем им это нужно?…

Нет, это бред…

Караксы ненавидят драконов, и они бы не стали идти с ними на сотрудничество. Хотя с другой стороны, Стеркус же собирался завести ребенка-дракона…

В любом случае я все могла бы узнать, если бы осталась, а оставаться я не собираюсь! Значит, и думать об этом бессмысленно.

К черту все их тайны!

Я выберусь из этого замка, доеду до ближайшего города, найму охрану с компаньонкой, и отправлюсь в Талис, там мне оставаться не стоит, сяду на корабль и отправлюсь в Саргон, это тоже портовый и довольно большой город. В детстве мама, при моем обучении, большое значение придавала географии и устройстве нашего мира. Все значимые города человеческих стран, даже их законы я изучала очень подробно.

Ладно, хватит уже топтаться возле выхода, и я толкнула дверь. Настороженно огляделась по сторонам, ожидая Стеркуса. Но меня встретил лишь ночной лес с его звуками — шелестом деревьев, уханьем сов и песней ночных сверчков.

Недолго думая, прибавила скорости и побежала как можно дальше от замка, вглубь леса. Моя задача была дойти до той избушки и взять оставшиеся золотые. Я понимала, что придется потратить пять дней пути, и я надеялась, что граф к тому времени еще не узнает о моей пропаже, иначе сразу же поймет где я. От управляющего я узнала, что поместье графини Каризы находится, как раз в пяти днях от владения Тери. Значит, мне не только хватит времени дойти до домика, но еще и будет целых пять дней, что бы добраться до города.

Можно было сразу идти в город, но я не могла бросить фамильные драгоценности. Все же было бы жаль потерять наследие предков, мама просила, что бы я сберегла их. Конечно, я все цеплялась за память о ней. Я даже приостановилась… Получается, что мои эмоции не исчезли? Ведь мне было бы все равно… Мысленно я вздохнула, превращаться в статую из сказки мне бы не хотелось.

Я слышала, как за мной наблюдали дикие звери, я чувствовала запах стаи волков, большой кошки притаившейся на ветке, даже медведя. Они не подходили близко, ощущая более опасного хищника. Животные более чувствительные существа, опирающиеся на свои инстинкты, и их инстинкты говорили им о серьезном конкуренте, с которым им справится не по силам. Даже вожак волчьей стаи отказался от моего преследования, у них не хватало скорости. Ночной лес возбуждал мои инстинкты, несколько раз меня охватывало желание, отклонится от маршрута и пойти за самкой оленя или выводком кабанихи с ее детенышами. И приходилось задавливать его на корню, у меня была все же другая цель.

Раньше все никак не понимала маму, когда она вместе с дядями и отцом с удовольствием улетала охотиться. Мне были чужды эти инстинкты. Мое превращение близилось, и теперь я стала их понимать лучше.

Мы разводили свой скот, но мама всегда говорила, о том, что ничто не заменит вкуса мяса трофея пойманного на охоте. Однажды когда я в лесу в очередной раз ожидала родителей, то мне стало скучно, и я пошла прогуляться. Я выбежала на одну из полян и увидела дядю Соуна, он был в образе дракона и прямо в сыром виде поедал мясо кабана. У меня был шок от увиденного, меня даже стошнило. Но Соун со смехом сказал, что когда-нибудь я и сама захочу сырого мяса, и буду, с огромным удовольствием его есть. Все же мы на половину животные и инстинкты в нас настоящих хищников. Сейчас его слова обретали смысл.

Странно, но близость свободы взбодрила меня, и я почти не знала усталости, адреналин бурлил, даже есть не хотелось. Раз в день я останавливалась возле ручья помыться и перекусить, за три дня один раз даже поспала. Меня настораживал данный факт. Мама рассказывала, что перед превращением в ее крови играл адреналин, она редко спала, и даже аппетит снижался, а ее магия огня начала проявлять себя. Пока я была в замке Тери, то как-то не придавала этому значения. Сейчас же, находясь одна в лесу, вдыхая запахи хвои, было время над этим поразмышлять.

Стресс и боль могли активизировать все резервы моего организма и запустить процесс моего обращения. Мне это не нравилось, ведь после обращения, я могу заболеть, а ухаживать за мной не кому. Значит, мне нужно срочно добираться до города…

Я не стала выходить на домик и сразу же отправилась к месту моего тайника. Оно находилось не далеко от ручья, внутри старого толстого дерева, на высоте. Это место мне нашел мой мальчик. Сердце неприятно кольнуло. И вновь я ощутила доказательство того, что моя душа оттаяла, чувства практически вернулись. Близость первозданной природы, возбуждающей инстинкты, все же вылечили мою истерзанную душу.

Я залезла на дерево и начала вытаскивать камни из дупла. Даже не заметила, что улыбаюсь. Но по мере вытаскивания камней моя улыбка померкла. В дупле ничего не было…

Как же так?

Кто-то нашел мои вещи?

Было очень грустно терять фамильные драгоценности, господи, сколько веков их передавали из рук в руки, от поколения к поколению, а я так бездарно все потеряла?

Я уперлась лбом в дерево и обняла ветку, на которой сидела. Из моих глаз побежали слезы…

Я уже думала, что не смогу плакать…

Вытерла слезы и слезла с дерева. Адреналин спал и меня начала сваливать усталость. Захотелось вздремнуть. Я отправилась к домику, еле переставляя ноги.

Вышла на поляну и замерла.

— Я рад тебя видеть Анна…

Стеркус сидел на крыльце…

Он встал, его эмоции я не ощущала, Стеркус вновь спрятался за щитами. Чего от него ждать я не понимала. От усталости и вновь вернувшихся эмоций я ощутила страх, о котором уже подзабыла за эти дни. Мои руки затряслись, и я спрятала их за спину. Я все же боялась его, не представляла, что он может сделать сейчас со мной.

Почувствовав мои эмоции, каракс нахмурился, и заговорил на удивление каким-то уставшим голосом.

— Анна, ты устала тебе нужно привести себя в порядок, я даже воды тебе согрел пока ждал, когда же ты слезешь наконец с того дерева.

Значит, он все это время следил за мной?

Прочитав вопрос, на моем лице он ответил:

— Я с самого начала за тобой следил. А твои вещи я еще тогда нашел, после нашего знакомства.

Я опустила голову… неужели…значит все зря?

— Зачем же вы позволили мне уйти так далеко?

Он вздохнул.

— Хотел сразу остановить, но засмотрелся твоими плавными движениями… Как ты мчалась по лесу, какую скорость развивала. Ты была похожа на прекрасную лесную нимфу. Если бы ты видела себя со стороны, то поняла бы, о чем я… — каракс открыл дверь, — идем Анна, ты устала, у тебя лицо грязное, я помогу тебе помыться. Мне всегда это нравилось делать.

Я не могла сдвинуться с места. Он за мной наблюдал… «прекрасная лесная нимфа». Это были мифические существа из человеческих сказок. Хотя мы драконы тоже для них были мифами, поэтому люди теперь считали, что и нимфы существовали. Я вон, к примеру, считала, что караксы неразумны, однако, умудрилась замуж за одного из них выскочить. И когда только успела?

— Анна, не заставляй меня делать это силой, иди сюда.

Было странно, но в его голосе не было привычного гнева или стальных ноток. Создавалось ощущение, что он очень сильно устал. Однако злить мужчину я была не намерена, и пошла. Против него у меня все равно не было шансов. Может в этот раз боли будет не так много? Лишь на это и оставалось надеяться.

Я зашла в домик и увидела прямо на кухне ванну с чистой водой.

— Раздевайся.

Положила рюкзак у порога и начала стягивать одежду.

Каракс подхватил меня на руки уже голую и медленно опустил в воду. Я его уже и не стеснялась. Он взял мочалку, намылил ее и начал аккуратно меня мыть. Замерев, не стала сопротивляться. Лишь следила за его действиями. Он был до невозможности нежен, я и то с большей силой обычно тру себе кожу. Это пугало.

— Анна, я не буду делать тебе больно, если ты из-за этого переживаешь.

Во мне словно тугая пружина разжалась, оказывается, я затаила дыхание, пока он меня мыл и после его слов выдохнула. Почувствовав мой облегченный вздох, Стеркус опять нахмурился, и в его взгляде проскользнула… вина?

— Мне очень жаль, что я принес тебе столько боли, Анна, — заговорил каракс, — все эти дни, что я следовал за тобой, я многое обдумывал. Понимаю, что все дело в твоей магии, но все же… и не только. Я с самого начала ощутил к тебе желание, когда еще увидел в озере, восхитился твоей красотой. Но когда понял, что ты драконица, то…

Не договорив, он вздохнул и поднял меня за подмышки, поставив на ноги, в его руках ощущала себя ребенком, которого моют, никаких сексуальных подтекстов…

— Наклоняйся, я помою тебе волосы.

Стеркус расплел мне косу и вылил на волосы ароматического мыла, и где только взял? С собой принес? И о чем я только думаю?

Он начал медленно вспенивать мои волосы, осторожно массируя голову. Под его движениями я незаметно для себя расслабилась, видимо усталость все же брала свое.

Промыв мои волосы, и окатив тело водой от пены, он замотал меня в полотенце и понес в комнату. На кровати уже было постелено свежее белье. Закутав мое тело в покрывало, он достал еще одно полотенце из шкафа и начал вытирать мне волосы. Я уже засыпала, мои веки тяжелели, и я еле сдерживалась, что бы ни зевнуть.

Аккуратно вытерев мне волосы, каракс уложил меня на постель и со словом «Отдыхай», вышел. Сон утянул меня так быстро, что я даже не смогла обдумать странное поведение мужчины.

23 глава

Я опять бежала по неимоверно длинному коридору замка, на мне была все та же изорванная ночная сорочка, а ноги мои были в крови. Лунный свет пробирался сквозь шторы на окнах, создавая иллюзию теней живых чудовищ. В моем воображении причудливая игра теней превращалась в жестокую битву между драконами. Бежать было очень трудно, так как между ног саднило.

— Анна… — слышала я голос, и мне становилось еще страшнее, казалось, что коридор никогда не окончится, а я все бегу и бегу, а он лишь удлиняется.

Я слышала мужской смех и шаги, оборачиваться было страшно, поэтому я продолжала убегать, хотя знала, что, скорее всего не смогу.

— Анна! — голос был совсем близко, всхлипнув, я поняла, что он лишь играет со мной и ощутила его руки на своей талии.

«Проснись!» прошелестел голос в моей голове и кто-то будто столкнул меня с кровати. Очнулась я на полу. Кое-как сообразила, что нахожусь в домике у озера. Долгое время пыталась отойти от страшного сна. Прилегла на пол и уперлась в него горячим лбом. Постепенно стальные оковы сна разжимали мое тело, и я почувствовала себя не на много, но лучше. Хотя и воспоминания вчерашнего дня давили неприятной тяжестью на плечи.

Вчерашняя нежность Стеркуса очень сильно настораживала, конечно, можно все списать на мою магию, но это не значит, что он полностью мною покорен. Еще, не известно видел ли он мой подарок. Если видел, то сейчас может и играть, если нет, то его нежность может быть и не поддельной.

В любом случае сидеть на холодном полу не было смысла. Встав и оглянувшись, увидела, свой рюкзак, висящий на стуле, а рядом аккуратно сложенный комплект чистой одежды. Оделась и какое-то время стояла возле двери, прислушиваясь.

Вздохнув, я дернула дверь и замерла на пороге. Стеркус сидел за столом и рассматривал мои фамильные драгоценности. Он взял их с собой? Зачем?

— Выспалась? — спросил меня Стерк, с мягкой улыбкой.

Я осторожно кивнула.

— Кушать хочешь?

Кушать я хотела, поэтому опять кивнула.

— Тогда идем, я там кое-что приготовил. И не смотри на меня так, готовить я умею, поверь, — он опять улыбнулся.

Его настроение было каким-то веселым. Меня это все больше и больше пугало. Знаю, быть может, я себя накручиваю, но вел он себя слишком странно.

На столе и правда остывало на сковородке жареное мясо, а рядом лежали порезанные овощи в тарелках, и даже в кружках было разлит морс.

Пока я ела, Стеркус все время буравил меня своим взглядом. В итоге я не удержалась и спросила.

— Почему ты не ешь?

— Я уже поел, — ответил каракс, продолжая на меня смотреть.

Кое-как проглотив кусок, я сказала, что наелась, а то с него станется еще самому меня покормить.

— Наелась? Тогда идем, нам нужно кое-что обсудить.

Мы вернулись в комнату, и он попросил меня сесть за стол напротив него. Мы сели за стол и он в руки взял мужской перстень.

— Что ты знаешь об этом перстне?

— Мама говорила, что он самый древний и, что он идет от основателя нашего рода. На нем даже герб старый еще остался.

Да, действительно, еще в детстве я рассматривала эту грубую печатку-перстень из драконьей стали, и видела на ней другой герб, поэтому тогда и заинтересовалась ей. Скрывать от Стерка такие подробности не было смысла, в любом случае мою ложь он чувствует.

— Хм… не врешь… — сам себе сказал каракс, — ты знаешь что-нибудь о погибшей драконьей королевской семье?

— Нет. А разве у драконов был король? Вроде же всегда был совет из уважаемых семей.

Стерк улыбнулся и взгляд его потеплел. Опять себя ощутила неразумным ребенком.

— До того как драконы появились в нашем мире второй раз и завоевали его, в их мире правила королевская династия. Их называли туманными или призрачными драконами. На их гербе была нарисована корона и капельки дождя, капающие на нее.

Он дал мне рассмотреть печатку поближе, и я увидела лишь капельки дождя падающие на три зубчика.

Пожала плечами, ничего не понимая. Короны, то там не было.

— Анна, на этой печатке нарисован герб не наследного принца. Такой герб был присвоен второму сыну короля.

— Это значит, что мой предок был не наследным принцем?

— Именно.

— И что? Я не понимаю…

— Да, ты все же еще ребенок Анна. Да и не знаешь многого, — опять улыбнулся Стерк, — в королевской семье никогда не рождалось больше одного ребенка. Боги так распорядились, понимаешь? Так было удобнее, никаких семейных ссор, между детьми и выяснений отношений, кто же достоин стать королем. Но я слышал одну историю, я вообще ее практически легендой считал. Так вот, один из принцев встретил свою пару. Пару! Понимаешь?

Я пожала плечами, естественно, у каждого дракона есть пара…

— Ох, я забыл, тебе сказать еще одну вещь. У королевских драконов не было пар. Боги этот момент тоже учли, что бы король мог выбрать себе достойную, а не ждать тысячелетиями единственную. Когда королевский отпрыск выбирал себе любую драконицу, то он проводил особый ритуал, и та могла без проблем зачинать для него сына. Ну, так вот, всем на удивление наследный принц Овалисон встретил, свою пару. Обычную драконицу, неблагородных кровей, она работала горничной у его матери. Естественно это был страшный мезальянс. Как правительницу ее бы ни за что не приняли. И Овалисон это понимал, но настолько сильно был влюблен, что отказался от своего трона ради нее, придя в храм вашего бога. Бог понял, что дракон не отступится и дал еще одного сына его матери, который и стал правителем. А Овалисон взял другое имя и на несколько тысячелетий удалился со своей возлюбленной править не большим родом. И назывался этот род…

— Аниара- Александрия… — закончила я за Стерка.

— Да именно, так звали возлюбленную Овалисона, он даже новый род назвал ее именем.

Я отвернулась. Теперь мне стало кое-что понятно. Почему Стеркус так за меня зацепился, и чего он добивается. Мой ребенок будет истинным королем?… Вот в чем дело? Но есть одно большое но…

— Что? — увидел он догадку в моих глазах.

— Но призрачных драконов в нашем роду никогда не было!

Стерк положил печатку на стол и, встав, подошел ко мне. Я даже пискнуть не успела, как оказалась сидящей у него на коленях. Он зарылся в мои волосы и оттянул их, смотря на мои губы прошептал.

— Глупенькая моя маленькая девочка. Ты, наверное, даже имени своего истинного не знаешь, да? Вижу по глазам, ничего не понимаешь. В твоих драгоценностях было для тебя зашифрованное послание от твоей матери. Твое настоящее имя Аниара, Анна. Аниара-Александрия из рода призрачных драконов. Твоя мать знала, кто ты, и что именно ты единственная унаследовала гены призрачных драконов королевской династии, что исчезла несколько тысячелетий назад. Твоя мать боялась, что если об этом узнают в совете, то тебя просто убьют и не дадут дожить до совершеннолетия.

— Почему? — вырвался у меня вопрос.

— Потому что, как только ты обратишься… — и он поцеловал меня, очень-очень нежно, … — убить тебя будет уже невозможно.

— Я что стану бессмертной?

— Можно сказать и так.

Он не стал договаривать, а начал покрывать мое лицо поцелуями, затем притянул мою голову к груди и с силой сжал.

— Анна, тебе повезло, что эти драгоценности попали в мои руки, а не в чужие. Если бы я был драконом, то не медленно бы убил тебя.

Он опять оттянул мою голову за волосы и посмотрел в глаза.

— Ты понимаешь малышка, кто ты? Ты же угроза нынешнему правлению драконов! Думаю поэтому твоя мать и пыталась тебя защитить, отправляя жить к людям. Ведь ты долгое время жила среди людей?

Я смотрела в глаза караксу и понимала, что он никогда меня не отпустит. На душе становилось все тоскливее и тоскливее. Как же было хорошо, когда я ничего не чувствовала, хотелось закрыть глаза и опять избавиться от чувств, заморозить свое сердце и душу. На сумасшедших и одержимых нельзя обижаться. Их либо изолируют, либо убивают. Единственный способ избавиться от Стерка — это убить.

Но все же можно попробовать и поговорить, быть может, достучаться до него?

— Так ты знал о послании от мамы с самого начала? Знал и молчал? Почему же сейчас ты вдруг стал таким откровенным?

— Я просто хочу, чтобы ты поняла, я для тебя единственный шанс выжить, я наилучший вариант.

… «Просто мессия и герой в одном лице», — хотелось добавить, но я вовремя прикусила язык. Спорить со Стерком бесполезно, проверено на собственном опыте.

— Тебе нужно быть рядом, я защищу тебя от драконов и более того, когда-нибудь мы сможем их уничтожить.

— А потом ты убьешь меня… — не выдержала я и отвернулась… и сразу почувствовала, как он сильнее сжал меня.

— Анна, зачем мне тебя убивать, какую глупость ты говоришь, посмотри на меня.

Он хотел еще что-то сказать, но резко закрыл рот, мышцы его лица окаменели, а глаза начали краснеть и светиться. Я вся сжалась от ужаса. Что опять не так? Я же ничего страшного не сказала? А потом почувствовала сама.

Драконы!

Они были совсем близко! И я узнала их запах. Это были Коэн и Сан! Но как? Что они тут делали? Неужели до сих пор искали меня?

— Анна.

Услышала я злое шипение Стерка. И посмотрела в его сияющие красные глаза.

— Сиди тихо и не вздумай высунуться из домика, поняла меня?

А я вдруг поняла, что это и есть выход. Я должна обратиться к ним за помощью, ведь по другому избавиться от Стерка я не смогу…

— Глупая девочка… неужели ты думаешь, что они тебя пощадят?

Ответа моего он не ждал, просто встал и унес меня в спальню, посадив на кровать. Вышел и щелкнул замком.

Я слетела с кровати и начала дергать дверь. И до меня тут же дошло, я бы без проблем ее сломала, Стерк запечатал ее магией! Принюхавшись, я ощутила запах озона. Мама всегда говорила, что свежая магия пахнет озоном. Это раньше я ее не ощущала, сейчас же у меня даже пальцы зачесались, и опять начала подниматься волна. Я недолго думая приложила пальцы к двери и волна выплеснулась. А дверь со щелчком открылась. У меня не было времени думать, как такое случилось, я побежала на выход и, открыв входную дверь, увидела, как два дракона уже взмахнув крыльями, полетели, а Стерк стоял и смотрел им вслед.

И время для меня словно замедлилось. Я должна была решиться и раскрыть себя. Увидела, как медленно поворачивается каракс, и в глазах его плескается дикое раздражение. Все его напускная нежность исчезла, очередной концерт для меня уже не нужен? Он понял, что не смог уговорить?

Я схватилась за свой медальон, что так долго оберегал меня и скрывал мой истинный запах и ауру, и, сорвав его, откинула в сторону. Посмотрела в небо и увидела, как драконы словно натолкнулись на невидимую преграду в воздухе. Будто в стену врезались. Они медленно развернулись и посмотрели на меня. В их глазах я увидела, какой-то безумный коктейль эмоций. Мы смотрели друг на друга и не могли отвести глаз. Мне даже на несколько мгновений стало смешно. Два огромных черных величественных хищника, растерянно смотрят на одну маленькую меня.

Я не смело улыбнулась им, и увидела, как изменился их взгляд, а главное эмоции. Сколько же там было радости и счастья от осознания, что они наконец-то меня нашли. Все это время они искали меня! Они поняли, что их только я могла спасти. Я вдруг осознала, что читаю не только их эмоции, но и даже некоторые их поверхностные мысли. Что это? Связь?

А потом я услышала какой-то зловещий, совершенно дикий и раздраженный рык, раздавшийся на всю округу. И в этот момент меня снесло потоком воздуха. От неожиданности, я не успела сгруппироваться, и с огромной силой в печаталась в дверь, которая находилась у меня за спиной. Я почувствовала боль в затылке, и сознание мое тут же померкло.

24 глава

И опять коридор… и снова страх снедающий душу… лунный свет, проникающий из-за штор, и чудовища, с огромными зубастыми ртами. О Боже…они рвут на части и поедают плоть дракона! И я остановилась… впервые остановилась, увидев этот ужас. Дракон еще живой, они рвут его плоть зубами и огромными когтями, но он еще бьется, он еще пытается вырваться. А я не могу отвести глаз. Мои пальцы леденеют от ужаса. Я заставляю себя отвернуться и делаю не смелые шаги. Коридор то увеличивается в размерах, то уменьшается.

— Аннаа… — кто-то шепчет мне…

И я опять боюсь посмотреть назад, и, превозмогая боль во всем теле, начинаю ускоряться…

— Анна…

Мужской тихий смех вымораживает душу, и я пытаюсь бежать… и чувствую руки на талии, и дикий крик застревает в моем горле, а в конце коридора я вижу свет… но он так далеко… А сильные руки уже притягивают меня к чье-то груди, сжимая словно в тисках. Я кричу и вырываюсь, ведь свет был так близко… так близко…

Я не успела… всего несколько шагов…

И провалилась во тьму…

* * *

Открыла глаза у себя в комнате.

Сегодня мой день рожденья! Я спрыгнула с кровати и, надев халат, даже не запахнув его толком, побежала в комнату родителей.

— Мама, мама!

Я за тарабанила по двери.

— Мама, папа!

— Юная леди, вы, что тут делаете в таком виде?!

Оглянувшись, увидела подбоченившуюся кормилицу.

— Нана, сегодня же мой двадцать девятый день рождения!

— И что? Это повод, в таком виде расхаживать по замку?

Опустив голову, уже развернулась и хотела уйти, как услышала звук открывающейся двери. Почуяв запах отца, я не глядя кинулась к нему и обняла, уткнувшись в грудь. Папа часто при мне ходил по пояс голый в одних брюках, поэтому я и сейчас даже не обратила внимания на то, что тело его было голым. Я знала, что он пропустит меня к ним в комнату, а Нана, мне не указ!

Я уже хотела подтолкнуть отца, как поняла, что что-то не так. Запах немного другой, и отец почему-то не обнимает меня в ответ, а замер и все его мышцы напряглись. А Нана почему-то молчит. Ведь обычно она начинает ворчать, как родители меня распустили, и вообще, юной драконице нечего делать в родительской спальне. А сейчас она замолчала?

— Анна?

Я услышала голос отца, но он слышался чуть глубже в комнате. Кого же я обнимаю тогда? Медленно подняла голову и наткнулась на изучающий взгляд Прата.

Я обняла Прата? Боже…

Почувствовав мой испуг, Прат тут же изогнул губы в улыбке и принюхался, я уже хотела его отпустить, но не успела, и Прат схватил меня. Я замерла в его объятиях, а мои ноги стали подгибаться от страха. Господи, как я могла перепутать его с отцом?

— Прат, там Анна? — это была мама.

Я поняла, что он меня сейчас отпустит. Черт, как же я вчера не посмотрела, что Прат ночевал вместе с ними? Может он ночью пришел? Я уже расслабилась и собралась отступать. Но дядя зачем-то начал наклоняться ко мне, и я ощутила его руку на затылке. Он приблизился почти к моим губам и, закрыв глаза, шумно втянул воздух, а затем, скользнул губами по моей скуле… и отпустил… Я тут же отшатнулась от него метра на три не меньше.

— С днем рождения, Анна!

Уже громко сказал Прат. И пошел по коридору.

Я оглянулась на бледную кормилицу. А из комнаты послышался голос отца.

Словно стряхнув наваждение, я побежала к родителям, надеюсь, больше там никого из дядей нет?

И лишь уже в своей комнате, готовясь к праздничному обеду, с помощью горничных, поняла, что впервые в своей жизни дотронулась до Прата. До его тела… голыми руками… Но мама ведь говорила, что самкам нельзя трогать чужих самцов, кроме своей пары… Но папу, то я всегда трогала… Может это из-за того, что Прат мне родной? Поэтому я ничего не почувствовала?

Весь обед Прат был каким-то странным. Сел близко ко мне, хотя всегда садился по левую сторону от мамы. Сегодня же, это место занимал Соун. Все время улыбался мне и постоянно что-нибудь предлагал, положить, или подать, а если я соглашалась, то всегда передавая мне чашки с салатами, обязательно касался моих пальцев.

Но я мысленно махнула на него рукой, так как Прат всегда затеивал какие-нибудь игры с горничными и мог, таким образом, у одной из новеньких глупышек-любовниц вызывать ревность. Я даже скосила взгляд на Вилену, новую его любовницу. Прат пока развлекался с ней, и поэтому одаривал ее дорогими драгоценностями, а так же делал вид, что любит.

Мне было, не жаль эту девицу. Слишком амбициозна, и взбалмошна. Она уже задирает свой носик и ведет себя, чуть ли не хозяйкой в замке. Даже посматривает на маму так будто уже вышла замуж за Прата. Он ведь является главой нашей семьи, и она видимо еще не совсем понимает, каким образом живут мои родители и братья отца.

За размышлениями чуть не забыла о самом главном.

— Мам!

— Да милая!

— А вы мне кристаллы привезете?

Мысленно уже приготовила целую речь перед Пратом, так как знаю, что он всегда против такого расточительства. Но ведь эту картину я собираюсь повесить в главный холл, прямо напротив окон. И когда солнце будет опускаться за горы, мой пейзаж заиграет всеми красками, освещая гостиную не хуже любых свечей…

Но вместо возражений от Прата, услышала совершенно другое.

— Да, Алекса, вы же вроде собирались слетать к вечеру, если я не ошибаюсь?

— На ночь? Придется тогда заночевать у Селии…

Боже, это же само проведение, я же целый год ждала новых кристаллов, у меня же вся схема уже готова, а тут еще и сам Прат разрешил.

— Ну маааммм… — добавила нотку слезливости я своему голосу и посмотрела на нее с надеждой. Перевела взгляд на папу, но тот лишь сделал большие глаза и взглядом указал на маму. Этот знак означал лишь одно: «Как мама скажет, так и будет!». Я чуть зубами не заскрипела, папа вечно так делает, все мама должна решать.

— Алекса, а в чем дело-то, ну ночуете у фуарэусов да и все.

Опять подал голос Прат. Соун с Кэйси, почему-то хмыкнули в раз. Но Прат так посмотрел на них, что они тут же преувеличенно заинтересовались салатами.

Я же замечала все их ужимки и переглядывания лишь краем глаз, слишком сильно мне хотелось на день рождения получить кристаллы, а мама была единственной вхожей в дом Селии из рода фуарэусов. Селия была дружна еще с моим прапрадедом, очень древняя драконица, я никогда ее не видела, только слышала о ней. Для мамы же она была наставницей и лучшей подругой.

Папу они принимали со скрипом, так как по закону дракницы не имеют право вылетать из родового замка без сопровождения одного из своих самцов.

В итоге мама нехотя согласилась и я, чуть ли не подпрыгивая на месте, стояла на родительском балконе, смотря в спину двум величественным драконам — моим родителям.

Темные крылатые точки все удалялись и удалялись в сторону заходящего солнца, а в моей голове уже расцветал узор всеми оттенками модифицированных кристаллов. Я представляла наш замок, именно его я хотела изобразить на своей картине.

Пока размышляла, не заметила, как сзади кто-то подошел ко мне. С удивлением опять почувствовала запах отца. Но вспомнив сегодняшнее утро, до меня дошло, что это Прат, я обернулась, чтобы узнать, что он хотел, и…

…меня поглотила темнота…

* * *

Открыв глаза, попыталась понять: что происходит? Где я? …

Голова болит, в глазах двоится, во рту металлический вкус крови, в ушах шум. Последнее, что помнила, так это Прата, который что-то хотел мне сказать. Но потом была какая-то темнота, я потеряла сознания?

Пошевелилась и тут же застонала, почувствовав боль в ребрах, а дышать стало сложнее. Закрыла глаза, сквозь шум ощутила чей-то рев или рык. Попыталась прислушаться, шум уходил, а дикий рев увеличивался все сильнее и сильнее.

Я открыла глаза и проморгавшись, все же восстановила зрение, и обнаружила себя лежащей у двери домика в луже собственной крови. Встала на четвереньки, покачнулась и подняла голову на звуки. В глазах опять задвоилось, меня затошнило, но я все равно смогла понять, что в небе идет битва между двумя драконами и караксом.

И воспоминания мгновенно вернулись. Прат остался там в прошлом, как и мама с папой… А здесь есть Коэн, Сан и Стерк, и они дерутся между собой…

В глазах опять потемнело, и мои руки задрожали, видимо удар был слишком сильным, я уперлась лбом в деревянные доски крыльца, стараясь не думать, почему они такие липкие.

Несколько раз глубоко вздохнула, прогоняя тошноту и головокружение, и опять услышала дикий истошный рев и звук ломаемых деревьев. Посмотрела в небо и ощутила, как мои пальцы закололо от магии, а знакомая волна, начала нарастать в моем теле. В небе остались Коэн и каракс. Значит Сан упал? Но я все еще чувствовала слабое биение его жизни. Он был смертельно ранен! Превозмогая боль и головокружение, я все же смогла подняться, и пошла в сторону сломанных деревьев.

В воздухе продолжали рычать два огромных существа, смотреть на них, не было времени, я чувствовала, как время Сана заканчивается. Ведь если я смогу до него дойти, то он выживет. И я побежала, стиснув зубы, рванула изо всех последних сил, чтобы добраться до него.

Я мчалась огибая деревья и кустарники, не чувствуя себя, во мне отключились почти все ощущения, остались лишь одни инстинкты, я должна спасти своего самца!

И я добежала и ахнула, закрыв рот рукой. Его изломанное тело в неестественной позе висело высоко на дереве, он уже обратился человеком. Его сердцебиение замедлялось. Я подошла к дереву и начала на него взбираться, нужно было торопиться, его дыхание было рваным. Пальцы все сильнее и сильнее сводило от покалывания.

И тут я почувствовала волну боли, но не мою. С ужасом, посмотрела на битву в воздухе, и увидела, как каракс ухватился массивными лапами за шею второго дракона, и услышала хруст, а волна магии схлынула из моих пальцев, растворяясь в воздухе.

Крик душевной боли застрял в моем горле. Пальцы вновь закололо от магии — это было для Сана. Я попыталась успокоиться и не думать пока о том, что Кэона уже нет, и полезла дальше.

Подтянулась на дереве, взявшись одной рукой за ветку, я протянула вторую руку к дракону…

Я почти дотянулась, почти…

С яростным рыком, лапы каракса сомкнулись на моей талии и оторвали от дерева, унося ввысь, и я так и не смогла дотронуться до Сана.

Его последние вздохи я услышала уже в воздухе, летя над деревьями, и волна магии выплеснулась из моих пальцев в пустоту…

Каракс уносил меня от дракона, и я в отчаянии отправила сигнал моему мальчику, слезы потекли из моих глаз, когда я поняла, что он не придет, ведь его больше нет, он исчез…

Исчезли все…

…родители…

…Нана…

А все мои бесконечные крики так и будут уходить в пустоту…

…и нет больше смысла бороться…

…жить…

Адреналин схлынул, и мое тело взорвалось от боли, я в последний раз взглянула на удаляющееся тело дракона… уже мертвого дракона и темнота поглотила мой разум…

25 глава

— Анна.

Я повернулась и увидела Прата.

— Идем со мной, я кое-что хочу тебе показать.

И он протянул мне руку. Я посмотрела на его руку, и мне почудилось лапа чудовища. Прат, что, начал трансформацию? Я несколько раз моргнула, но его рука была обычной. Он опять задумал какую-то гадость? Перевела взгляд на его лицо и увидела лишь вежливую улыбку, эмоций так вообще — ноль. Закрылся щитами? Прат единственный умел это делать, эмоции всех остальных я распознавала без проблем, вот Прата же никогда не могла понять.

— Анна, мне, что тебя еще и уговаривать? Я, между прочим, тебе хотел подарок на день рождения сделать. Ну, если не хочешь, так и не буду дарить.

Он убрал руку, и в его глазах мелькнула обида. Но только лишь мелькнула, так как эмоций я от него опять же никаких не почувствовала. Прат развернулся и пошел из комнаты. А я стояла и думала: может он решил стать нормальным? Но вот так, вдруг? Игры Прата порой были очень жестокими, но он никогда не был таким любезным. Что если он хочет, может и правда сделать подарок? Все же мне остался год в кругу семьи, через год меня выдадут замуж, и этот дом я покину. И не знаю когда увижу родителей и братьев отца. Может поэтому Прат решил сделать мне подарок? И я решилась…

Выбежала из комнаты и увидела, как Прат идет по коридору.

— Прат!

Он остановился и оглянулся, на его лице играла какая-то странная улыбка.

Я даже затормозила, но он уже пошел мне на встречу и взял за руку.

— Идем, тебе обязательно понравится!

Он стремительно пошел по коридорам замка и повел меня куда-то. Навстречу нам попалась Вилена. Взгляд ее округлился.

— О Великий! Рада приветствовать вас, — затараторила девушка и сделала книксен.

Я вздохнула с облегчением, все же какое-то слишком решительное выражение у Прата на лице было, когда он меня вел показать этот загадочный подарок, и меня это немного напугало. А сейчас он переключится на свою любовницу и забудет обо мне…

— Пошла с дороги… у меня нет времени на тебя.

Я не успела заметить движения руки Прата, а девушка отлетела от нас с такой силой, что врезалась в стену. А взгляд ее был такой не понимающий и обиженный, что я невольно пожалела ее. Все же когда тебе обещают золотые горы, а потом вот так вот отбрасывают, это очень неприятно.

Прат не стал задерживаться и уж тем более извиняться, и потащил меня дальше по коридору. Я же с удивлением смотрела в его спину. Что это с ним? Обычно новые игрушки увлекали его надолго, он мог годами с ними играть, а тут, всего месяц и такое отношение?

И тут мы остановились, и я поняла, что это покои Прата. Он открыл дверь и подтолкнул меня в гостиную. Оглянувшись, я увидела, как он закрывает дверь на замок, а ключ кладет в карман.

Я в растерянности оглянулась. Никак не получалось понять, что же он задумал?

— Идем, детка.

Он взял меня за руку и повел за собой.

Я на автомате шла, но мне становилось все страшнее и страшнее с каждым шагом. В голове роилось тысяча мыслей. Что там в его комнате? Мы прошли через гостиную, и он открыл дверь в спальню. В покоях Прата я никогда не бывала. В детстве мне было очень любопытно там побывать, все же Прат был главой семьи, и мне казалось, что он прячет в своей комнате гору сокровищ. Нана рассказывала мне человеческие сказки про одного злодея, который все над златом чах. Когда я спросила у нее, что это означает, она сказала, что у него была огромная гора сокровищ в личной сокровищнице, в которой он купался, и сидел их, перебирая, каждую золотую монетку, драгоценные камни, ожерелья статуэтки. Ну, а так как Прат ассоциировался у меня всегда со злодеем, то я и представляла в его комнате эту самую гору, над которой он как раз и чах. Но сейчас же мне почему-то совершенно было не интересно: найду я там сокровища или нет.

Он завел меня в комнату и усадил на свою кровать. А затем опустился передо мной на колени и начал снимать мои туфли. Я в ступоре смотрела на него, а мои руки начали мелко подрагивать. Он снял мне туфли и сев рядом со мной на кровать, слегка приобнял, уткнувшись в мой висок носом. Его дыхание было каким-то рваным, как будто он запыхался.

— Анна, — шепнул он мне на ухо и поцеловал его.

Мне стало щекотно, и я автоматически улыбнулась. Сейчас я не допускала мысли, что Прат хочет что-то сделать со мной, что обычно делал с любовницами, глупой я не была, я много раз наблюдала, чем мои дяди занимаются с горничными, они никого не стеснялись. Но Прат ведь мой дядя, значит, со мной он ничего подобного ни за что не сделает! Он просто затеял какую-то странную игру. И лучше всего ему сейчас не перечить. Я знала, что когда начинала сопротивляться, страдали обычно наши слуги, и наказывал он их очень жестоко. Сейчас папы с мамой не было и мне не у кого было прятаться от эмоций боли и страха тех несчастных, что будет мучить Прат.

Он залез на кровать и, облокотившись на спинку кровати, подтащил меня к себе, посадив между своих ног, к себе спиной. Я хотела повернуться, но он не дал мне это сделать. Прат отвел мои волосы и, убрав их мне на плечо, начал осторожно трогать мою шею, пальцем выводить на ней какие-то узоры. От чего по спине побежали мурашки. Эти его прикосновения были очень странными, мне было и страшно и любопытно одновременно. Он положил палец на позвоночник и начал осторожно трогать каждую косточку, пока не дошел до шнуровки платья, там его палец замер. А дыхание опять стало рваным. Не понимаю, что на меня нашло, но в этот момент мне почему-то нестерпимо захотелось, что бы он продолжил. И я даже не поняла, как судорожно вздохнула.

А он мгновенно прижался к моей шее с поцелуем, обхватив мои плечи руками. Я сидела оглушенная какими-то странными эмоциями. Во мне что-то нестерпимо начало нарастать. Что-то внутри, какая-то волна. Я ощущала его губы на своих голых плечах. И не могла понять, почему они стали голыми. А шнуровка платья почему-то расслабилась. И я услышала стон, свой или его? Со мной творилось что-то не понятное. А кожу стало холодить и уже руки, его горячие пальцы оказались на моей груди, на моих сосках, а губы продолжали выводить безумные узоры на моих плечах и шеи.

Внизу живота стало горячо, и я инстинктивно сжала ноги. Прат развернул меня к себе и посадил так, что я оказалась сидящей на нем верхом. Он замер и начал рассматривать мое тело таким взглядом, словно я и была той самой кучей сокровищ, которую он хранил у себя в сокровищнице.

А я вдруг поняла, что мое платье вместе с нижней сорочкой опущены до талии, а грудь абсолютно голая. Я тут же прикрыла грудь руками. Но Прат осторожно развел мои руки.

— Анна, зачем ты закрываешься? Ты знаешь, какая ты красивая?

Если бы я умела краснеть как люди, то покраснела бы до кончиков ушей. Никто никогда так со мной не разговаривал, и не смотрел на меня таким взглядом, никто не трогал меня, так как трогал сейчас Прат. И таких эмоций я не испытывала, как сейчас. Это и был его подарок?

— Прат? Это и был твой подарок? — спросила его я.

Его взгляд сначала стал удивленным, а потом потеплел. Он притянул меня к себе и, обняв, уткнулся мне в волосы и затрясся. Я ничего не поняла в тот момент, попыталась вывернуться, но он прижал меня сильнее и начал осторожно гладить по спине. А сам трястись перестал. Он смеялся что ли? И что я такого сказал?

Прикосновения Прата были приятны, а в его объятиях было тепло и уютно, и пах он почти как папа, я успокоилась и расслабилась. На улице становилось темнее, и я не заметила, как задремала. Уже во сне почувствовала, как Прат с меня стянул платье и чулки, нижнюю сорочку и панталончики оставил. А мне спать хотелось слишком сильно, и я даже не стала придавать этому значения. Он укрыл меня одеялом, притянув к своей груди и обняв за талию. Сквозь сон, я ощущала, как его теплое дыхание шевелило волоски на моей шеи, и было так хорошо и приятно, что я не заметила, как провалилась в сон.

Ночью я почувствовала чьи-то руки на своей груди и ощутила странное томление внизу живота. Со сна не сразу поняла, что происходит. Кто-то перевернул меня на спину и начал стягивать сорочку. Я вяло за сопротивлялась. Спать хотелось ужасно, а меня кто-то будил, да еще и сорочку зачем-то снимал.

Но в итоге пришлось подчиниться и, приподнявшись, я позволила ее снять. А потом до меня, наконец, дошло, что случилось. Я ведь заснула у Прата в комнате, а он меня сейчас раздел и трогал мою грудь. Более того, я ощущала его губы на своем соске. Я напряглась, и зажмурилась, но ощущения были слишком приятными и нежными, что я не удержалась и застонала.

Я понимала, что делает Прат, теперь я это точно понимала, вчера я была еще не уверена, но сейчас до меня дошло. И я не могла его остановить. Все его прикосновения заставляли испытывать что-то невероятное, это было таким странным, и я не хотела его останавливать.

И даже когда он потянул мои панталончики, я приподнялась и помогла их снять. Он осторожно раздвинул мои ноги, и я ощутила его язык на своих уже влажных складочках.

— Как вкусно ты пахнешь… — шепнул он мне и продолжил нежно облизывать меня.

Я уже не понимала себя совершенно, внутри что-то нарастало и закручивалось, словно в сжатую спираль. Я слушала его шептания и ощущала его язык, и уже стонала в голос. В моей голове была абсолютная пустота, единственное, что мне хотелось, так это чтобы он не останавливался. Кажется, он не только уже трогал меня там языком, но и пальцы его я тоже начала ощущать.

— Сладкая, нежная девочка… — шептал мне мужчина, целуя мой живот и продолжая пальцами нежно терзать мои складочки и осторожно скользить вовнутрь меня.

Он придвинулся к моему лицу и начал легкими поцелуями покрывать мои губы, значит, вот как целуются? И я жмурилась от нежных ласк и … возбуждения… Да это было то самое возбуждение, которое я ощущала, когда подглядывала иногда за Пратом. Я понимала, что это за чувство, но оно было так близко и так реально сейчас. Могла ли я остановить его? Хотела ли я?

Нет. Не могла и не хотела! Только не сейчас, только не в этот момент, когда во мне что-то готово было взорваться.

Его пальцы вытворяли со мной что-то невероятное, такое что-то на грани… на грани чего-то… того чего я хотела, желала…

— Анна, хочешь, чтобы я остановился?

Я была так поглощена возбуждением, что не сразу услышала его вопрос.

— Анна? Мне остановиться или продолжить?

Он внимательно смотрел мне в глаза, а я в растерянности смотрела на него.

— Мне остановиться сейчас?

Я, наконец, поняла, что же он спросил. И меня мгновенно бросило в холод, а затем в жар.

Боже… Что же я творю… Что же я делаю… это же мой родной дядя… А я позволила сделать ему такое. Наверное, в моих глазах отразился страх и ошеломление, и Прат мгновенно изменился в лице. За какую-то долю секунды я увидела в его глазах злость и раздражение, а затем его взгляд и вовсе заледенел, и губы изогнулись в уже привычной циничной ухмылке.

Мое возбуждение уже спало и единственное, что я сейчас ощущала, так это дикий стыд и вину. Вину перед родителями, перед мамой. Он ведь ее муж, а я… я… Боже, что я наделала, как я могла?

— Скажи это! Запрети мне продолжать! — в его голосе я услышала стальные нотки и гнев.

— Остановись Прат, — дрожащим голосом выдавила я.

Он еще какое-то время смотрел мне в глаза, словно пытаясь найти там что-то, а затем, резко раздвинул мои ноги и вошел.

Я задохнулась от дикой боли. Но Прат не дал мне закричать, закрыв рот поцелуем. И начал яростно двигаться во мне…

Я очнулась, и словно вынырнула из сна, попыталась пошевелиться и почувствовала боль в руках.

Застонала от этой боли, и, открыв глаза, кое-как сфокусировала свое зрение. Посмотрела вверх: мои руки были скованные железными наручниками между собой и прицелены к цепи, а цепь подвешена за крюк на потолке, ноги не доставали до пола, и я была абсолютно голая. Я висела посреди комнаты без окон и света. Стены были из кирпича и сухого модифицированного бетона.

26 глава

Я очнулась, попыталась пошевелиться и почувствовала боль в руках. Создалось ощущение, что тысячи мелких иголочек одновременно впились мне в кожу, и, не выдержав боли, я застонала. Открыв глаза, кое-как сфокусировала свое зрение. Посмотрела вверх: мои руки были скованные железными наручниками между собой и прицелены к цепи, а цепь подвешена за крюк на потолке, ноги не доставали до пола, и я была абсолютно голая. Я висела посреди комнаты без окон и света. Стены были из кирпича и сухого модифицированного бетона.

Я закрутила головой, осматривая помещение. Что же это? Где я? Как я сюда попала?

От резких поворотов голова взорвалась болью, и воспоминания сна посыпались в мое истерзанное сознание….

И я осознала весь тот ужас, что произошел в моем прошлом…

…господи, что же я наделала…

…нет, я, не верю в то, что это правда, я не могла такое сделать или…

…нет…

…я не верю…

…мой день рождения… я… же … помню… что…

А что я помню?

Я зажмурилась и вспомнила свой сон, с самого утра и до ночи… и Прата…

Каким был мой день рождения? Как я могла забыть?

…почему… и … боже…

Если все это, правда, значит я и Прат, мы были той ночью вместе?…

…но ведь тогда погиб папа, он вернулся, а мама заночевала у фуарэусов… А с папой случился несчастный случай, он разбился …

…а я в ту ночь была с Пратом…

…боже как же я могла, что же я наделала… Зачем же я позволила ему… Ведь если это, правда, значит я чудовище?…

…я предала свою маму, ведь я же могла уйти от него, я могла не согласиться с ним идти, но я поверила… я поверила… боже, что же я наделала? А что если, Прат, поэтому решил убить маму?… Что если он решил ее заменить мной?… Значит, мама погибла из-за меня?

Я всхлипнула и заплакала. Самое отвратительное было то, что ведь мне нравилось, мне нравилось, все, что он делал…

Ты все думала, Анна, почему через все это проходишь? Почему же постоянно чувствуешь боль? За что ты всех теряешь? За что на твоем пути встретился этот псих и садист?

Все просто, Анна — ты убила своих родителей, они умерли из-за тебя… тебя…

Именно я заставила папу с мамой полететь за кристаллами на ночь, а старая дроконица наверняка его не пустила и ему пришлось возвращаться ночью, вот он и разбился… А маму убил Прат, потому что решил заменить ее мной… Боже… что же я наделала?!..

Я уткнулась в собственную руку, и мне захотелось умереть. Мне впервые в жизни захотелось умереть. Я никогда не думала о смерти, чтобы не случалось, но сейчас…

Самое смешное, что я просто все забыла… Зачем мне такое помнить? Зачем тебе такое помнить, Анна? Конечно, удобнее просто взять и забыть… ведь так легче всего…

Из-за меня погибли родители, из-за меня погибли те драконы…

Что же ты делаешь Анна, неужели после всего ты достойна жизни?

Вот если бы сейчас уснуть и не просыпаться больше никогда, зачем же я все еще дышу?

Какое-то время я висела в тишине. Я больше не плакала, в моей душе образовалась пустота. Душевная боль была на много сильнее физической, и я не замечала, что уже почти не чувствую рук. Мне не хотелось чувствовать их. Мне ничего не хотелось чувствовать. Мне хотелось умереть…

Я не знаю, сколько прошло времени, но все же кто-то пришел. Я услышала лязг открывающейся двери. Повернула голову назад и краем глаза увидела входящего Стерка. Я висела к нему практически спиной.

— Ну, наконец-то ты очнулась, принцесса.

Стерк закрыл дверь и подошел ближе. Он вновь закрылся от меня щитами, а голос у него был какой-то слишком спокойный. Что этот псих опять задумал? Так это он подвесил меня на этот крюк? Кто бы сомневался…

Я не могла долго держать голову, и поэтому не видела выражение его лица. А подходить он не спешил.

Я вдруг подумала: «А какая разница, что он задумал, не все ли равно?». В любом случае ты все это заслужила Анна. Пришло время платить по счетам…

— Знаешь детка, — он провел чем-то твердым по моему позвоночнику, от чего по телу прошли болезненные мурашки, так как все мышцы затекли и я, не сдержавшись, застонала, — я вот все играл в эти твои игры и все пытался с тобой, ну не знаю, хотя бы подружиться, что ли… Пытался соответствовать тому чего ты хотела, даже влюбленного идиота изображал, — он издал смешок, — Анна, но я ведь тоже не железный, я ведь хотел по-хорошему. Но, наверное, нужно было с самого начала привести тебя в этот подвал, да? Знаешь, я думаю, что если ты тут поживешь пару лет, на цепи… голая, я буду приходить, иногда тебя трахать, бить, учить подчиняться, …Ну как тебе?

Он обошел меня, и я увидела его взгляд, наверное, сейчас он был настоящим. В его взгляде сквозило самое настоящее безумие…

— Ручная драконица? Звучит? Я вот тоже был когда-то ручным… И ничего…Интересно, а можно ли твою душу спрятать? Так чтобы была одна управляемая оболочка? Мда… нужно поговорить с Хольсией… Она наверняка сможет подсказать…

Он отвернулся и стал расхаживать по камере, о чем-то размышляя.

А мне было все равно… Кажется, я иду по кругу, вот только эмоции мои никуда не делись, я все еще чувствую невыносимую вину. Я все еще отчаянно желаю умереть. Пусть делает что хочет, прячет мою душу, закрывает в этом подвале, может, если он освободит мои руки я смогу повеситься на цепи?

— А знаешь, есть еще один способ… если тебя держать в ящике, ну скажем круглосуточно в течение нескольких лет? Знаешь, я раньше проделывал такое, с одним из своих врагов, он лежал у меня в подземелье в узком ящике, прикованный по рукам и ногам. Я приходил к нему раз в день, позволял ему сходить в туалет, помыться и поесть, а затем вновь укладывал в этот ящик, — Стерк бродил по комнате и продолжал рассказывать все эти безумства, а я еще надеялась, что его можно исправить… его можно только убить… — и знаешь, сколько он там пролежал? Ты не поверишь, десять лет, всего лишь десять лет! И из самодостаточной личности и довольно сильного воина, он превратился в ничто… Он безумно радовался, когда я к нему приходил, по команде облизывал мои ноги, он даже задницу готов был подставить, если бы я захотел, мне просто это было не интересно. Из жалости пришлось его убить…

— Был еще один, его я вкопал в землю на солнцепеке по самый подбородок, предварительно связав по рукам и ногам, и приходил, что бы поить или кормить, — он хохотнул, — иногда забывал. Потом вытаскивал, приводил в себя, давал помыться, поесть и даже поспать в нормальной постели, а затем снова закапывал. Он продержался дольше — двенадцать лет, но тоже в итоге пришлось его убить, опять же из жалости… Бедняга, перегрыз себе вены, когда я в очередной раз приводил его в порядок… Все равно почти издох от кровопотери…

— Что они сделали? — мой голос был каким-то слишком громким, может потому что, повисла тишина после жуткого рассказа Стеркуса?

Каракс вздохнул, я все еще не видела его, он ходил у меня за спиной.

— Они убили мою жену и детей… — услышала я глухой голос графа…

— Что ж, наверное, они заслужили…

Странно, но в этот момент я его поняла, я своими глазами видела сны Стеркуса и понимала, как это страшно потерять близких. Безумный и безутешный муж, и отец, мстящий за своих родных… Интересно ему стало легче? Сомневаюсь…

А я сама погубила своих близких, из-за собственного праздного любопытства и избалованности, потому что захотела… захотела кристаллы… захотела увидеть подарок Прата, я догадывалась, что он собирался делать, но запретила себе в это верить. А потом просто забыла. Какой участи достойна я? Смерти…

Интересно, а если Стерка разозлить он убьет меня?

Я улыбнулась этой мысли и посмотрела на графа, рассматривающего меня с недоумением на лице. Он уже встал напротив, так как пытался понять, что со мной происходит, он ведь чувствовал меня, мои эмоции, и сейчас я должна была бы бояться, но в место этого я улыбнулась.

— Скажи, мне, дорогой супруг, ты мой подарок видел?

Он приподнял одну бровь, значит, не видел.

— Какой подарок?

— Сходи, посмотри, он остался лежать на кровати в моих покоях.

— Хм… не врешь…

Он повернул голову на бок и изучающе посмотрел на меня.

— Что ты задумала Анна? Опять какую-нибудь свою очередную уловку?

Можно и так сказать.

— Просто посмотри, и ты все поймешь.

Мой голос был решителен, и я открыто даже с вызовом смотрела ему в глаза. Посмотри в глаза безумию, но ты в любом случае не сможешь узнать, что оно сделает в ответ. Смертельная игра в гляделки. Смогу ли я выиграть? Смогу ли я уйти из этого мира, в котором я не достойна жить? Поможет ли мне в этом каракс?

Узнала я об этом через несколько минут.

Он ворвался с диким ревом, и я почувствовала обжигающую боль на спине. В его руках был кнут. И он начал бить, нет, не так — забивать уже до смерти.

Я не знала, что умирать так больно и не сдержавшись, закричала. Этот крик был за тебя мама и за тебя папа. Боль не прекращалась, он бил и бил, а сознание никак не покидало меня. Слезы текли, и я кричала, но не смела его просить, чтобы он остановился. Я мечтала уйти навсегда, просто выключиться, и мои мечты сбылись. Но перед тем как уйти в темноту, я услышала грохот и еще один яростный рык. Мне показалось или это был мой мальчик?

Благословенная темнота поглотила меня…

Продолжение следует…

Примечания

1

Песнь Присциллы из игры «Ведьмак», музыка да и сама песня очень красивая, прямо отражает средневековье — http://samlib.ru/img/o/osetina_e/foto/wedxmak3-pesnxpriscilly.balladaogeralxteijenifer.mp3

2

Группа Poets Of The Fall «Sleep sugar» — «Спи, солнце» (перевод НиколЯ из Белгорода), http://samlib.ru/img/o/osetina_e/foto/poetsofthefall-sleepsugarsosleepsugarletyourdreamsfloodinlikew.mp3

Content

Эльвира Осетина
ЛЮБОВЬ ДРАКОНОВ

1 глава

2 глава

3 глава

4 глава

5 глава

6 глава

7 глава

8 глава

9 глава

10 глава

11 глава

12 глава

13 глава

14 глава

15 глава

16 глава

17 глава

18 глава

19 глава

20 глава

21 глава

22 глава

23 глава

24 глава

25 глава

26 глава

Примечания